Свидетельство офицера отряда «Дельта» об охоте на самого разыскиваемого человека в мире

A DELTA FORCE COMMANDER’S ACCOUNT OF THE HUNT FOR THE WORLD’S MOST WANTED MAN

Авторское право © 2008, Делтон Фьюри

Перевод на русский язык © 2021, Сергей Бокарёв

Мнения и взгляды, приводимые в данной книге, являются мнением и взглядами автора и не отражают официальную политику или позицию Министерства обороны и правительства Соединенных Штатов.

Посвящение 7

Предисловие 8

Благодарности 10

Основные действующие лица 13

Введение 16

1. Неоконченное дело 23

2. Добро пожаловать в «Дельту» 46

3. Девять-Одиннадцать 69

4. Molon Labe 73

5. Говорящие стволы 94

6. Зеленые глаза 108

7. Командирская разведка 123

8. Мы должны атаковать 135

9. «Косилка маргариток» 144

10. Поворотный момент 155

11. Люди и миссия 167

12. Давление нарастает 179

13. Капитуляция 192

14. Бомбить как не в себя 206

15. Странный вид войны 219

16. Победа провозглашена… Состояние Бен Ладена неизвестно 231

17. Годы спустя 244

18. Бывший сотрудник отряда 255

Карты и схемы 265

Лично… моей жене и дочерям, которые позволили мне жить мечтой и чей бессмертный дух, чья любовь, сделали все это стóящим.

Профессионально… разведывательному цеху, парням закулисья, многоликой группе поистине неутомимых и преданных делу специалистов по рационализму и эмпиризму. Эти люди одержимы желанием раскрыть деликатные тайны международного терроризма, и я их очень уважаю:

Рэнди Би,

Брайан Си,

Джон Си,

Джерри Ди,

Джимми Ди,

Джоди Эф,

Уолт Джи,

Эдди Эйч,

Тим Эйч,

Роджер Эйч,

Данни Эм,

Келли Пи,

Гленн Пи,

Джеми Ар,

Джон Эс,

Деннис Эс,

Шеннон Ти.

Сейчас самое время. Наконец-то мы можем читать, вдохновляться и следить за героическими действиями 1-го оперативного отряда Сил специальных операций (отряда «Дельта») во время его охоты на Усаму Бен Ладена. Никогда прежде смелая, но в конечном счете обреченная, попытка найти и уничтожить Усаму Бен Ладена не описывалась с такой точностью. Для написания этого отчета, Делтон Фьюри обладает уникальной квалификацией, потому что он является одним из элитных солдат этой великой нации, оператором отряда «Дельта», и он был там. Это всего лишь третий случай, когда бывший военнослужащий SFOD-D[0] пишет о главной контртеррористической организации в мире.[1] Тем не менее, это первый случай, когда реальные боевые операции подробно описываются в такой убедительной и честной манере.

Чтобы стать военнослужащим отряда «Дельта», вы в первую очередь должны иметь внушительный военный послужной список — проверенный послужной список совершенства. Затем вы должны пройти «отборочный курс», предназначенный для проверки каждой вашей клеточки как солдата. Для начала, вы бегаете до сорока миль в день по лесу с шестидесятифунтовым вещмешком и оружием на заднице, и так каждый день в течение месяца. Этот курс доводит большинство мужчин до слез разочарования и к уходу с курса. Если же вы пройдете его, — а это делают не более трех человек из ста, — вам предстоит шестимесячный курс обучения, который превратит великого солдата в суперсолдата.

Книга «Убить Бен Ладена» — это дань уважения всем солдатам и особенно операторам отряда «Дельта». Автор ведет нас внутрь этого подразделения, чтобы мы могли лучше оценить и поддержать тех, кто защищает и сражается за нас в этой войне с террором.

Гениальность этой книги заключается в том, что автор делится сложностями боевых действий и разделяет заслуги за успешные операции со всей военной организацией. Когда сталкиваешься с этими «распорядителями насилия», с этими в высшей степени талантливыми и ошеломляюще смелыми операторами, легко позабыть, что без точной разведки, штабных офицеров и блестящего материально-технического обеспечения ничего не происходит. Что без компетентных и заботливых руководителей, без лучшего в обитаемой части вселенной корпуса сержантов, не могло бы осуществиться ни одно из тех замечательных достижений, которые отмечены в этой книге. Фьюри отдает полную меру почестей тем, кому они по праву принадлежат: своим людям. Это одна из черт великого лидера.

Эта завораживающая книга проста, и в этой простоте заключен ее блеск. Автор не скрывает своей любви к своим сослуживцам, своего восхищения их храбростью и умом, признательности за их преданность друг другу и нашей великой нации. Прямота Фьюри, его самоуничижительный взгляд на себя, когда он принимает на себя вину за неизбежные ошибки, и его непоколебимая заслуга перед своими людьми во время их многочисленных успехов — именно это звучит так правдиво на этих страницах; вы читаете о серьезных боях из уст серьезного боевого лидера. Фьюри — великий воин и лидер, а также страстный и красноречивый писатель. Книга «Убить Бен Ладена» является отражением всех его трех ипостасей.

Эта книга настолько хороша, настолько актуальна и необходима, что вам нужно перестать читать это предисловие и перейти непосредственно к ней.

Дэвид Хант, полковник Армии США в отставке.

Я обнаружил потрепанную зеленую записную книжку, когда убирался в шкафу, и когда начал медленно листать страницы, мне показалось, что я больше не сижу в безопасности в своем доме, удобно устроившись за кухонным столом. Вместо этого каракули перенесли меня на пять лет назад, в грязь и камни высоких горных вершин Спингара в Афганистане, где я служил командиром отряда «Дельта» и старшим офицером в сражении при Тора-Бора. Нам было приказано уничтожить или захватить самого разыскиваемого человека в мире, Усаму Бен Ладена, и привезти тому доказательства.

На протяжении многих лет я уделял весьма спорадическое и не очень серьезное внимание составлению книги о том важном времени. История знаменитой битвы была рассказана и пересказана в газетах, журнальных статьях и книгах, транслировалась по телевидению, но бóльшая часть того, что было раскрыто, была неверной. Некоторые сообщения являлись не более чем полетом фантазии, который с таким же успехом мог быть о военных действиях на обратной стороне Луны. Эти воспоминания и записи необходимо было исправить, но для меня издать книгу о чрезвычайной и секретной военной операции было бы затруднительно, если бы она основывалась только на доступных публичных записях.

Потом я наткнулся на свой блокнот, и выцветшие каракули, сделанные карандашом и ручкой, вернули все это к жизни. На маленьких страницах — мои рукописные заметки о реальных словах, произнесенных Бен Ладеном, а также сотни цифр и букв, за которыми скрываются сотни людей, мест и прочей статистики, а также мои тогдашние мысли, указания, приказы и идеи. Без таких подробностей вся эта история никогда не стала бы чем-то бóльшим, чем просто широким и общим описанием битвы. Эти заметки открывали читателю путь прямо в темное сердце Тора-Бора, этого заброшенного и печально известного горного хребта, навсегда запечатлевшегося в душе Америки.[2]

К лету 2006 года я закончил примерно 90 процентов рукописи, но все еще не решался обнародовать ее, поскольку среди ветеранов отряда «Дельта» чрезвычайно сильно развито желание хранить секретность. Затем мне позвонил доктор Джон Партин, главный историк Командования Сил специальных операций (КССО) в Тампе, штат Флорида, и спросил, не буду ли я заинтересован в том, чтобы помочь Командованию написать секретное историческое исследование о том, что произошло в Тора-Бора. История только тогда является таковой, когда она точна, и обычно она лучше всего передается через рассказы от первого лица тех людей, которые там были.

Пока я обдумывал эту просьбу, стало очевидно, что эта история все равно будет рассказана, со мной или без меня. Время пришло. Я дал понять, что помогу КССО, но существует неплохой шанс на то, что когда-нибудь я также опубликую свою собственную версию тех событий. Историки из Командования не возражали против этого и подписали со мной стандартное соглашение об оказании консультационных услуг, которое требовало, чтобы я не раскрывал никакой секретной информации, чего я все равно никогда бы не сделал.

Поэтому, покончив с формальностями, я направился на юг и встретил офицера «зеленых беретов»,[3] который работал в историческом отделе КССО и участвовал в воссоздании того, что произошло в Тора-Бора. Сейчас он подполковник и занимает иную должность, но в то время он являлся помощником главного историка Командования. Этот офицер — профессионал во всех отношениях, чрезвычайно сфокусированный на деталях, очень любопытный и непревзойденный любитель проверять факты. Он усердно работал на протяжении нескольких месяцев, раскапывая каждую крупицу информации, которую только мог найти. Мы провели вместе шестьдесят часов, работая над этой официальной историей, и я уверен, что нет на свете другого человека, который знал бы больше подробностей о том, что произошло в Тора-Бора, чем он.

Во время всех этих нескольких месяцев его последовательной позицией было говорить правду и предоставлять точные факты, отдавая дань уважения всем участвовавшим в битве организациям, а не только отряду «Дельта». Чтобы сделать это, он оставался абсолютно объективным и рассматривал каждую точку зрения честным и непредвзятым взглядом. Сейчас его работа завершена и является одним из последних дополнений к официальной и, конечно же, секретной истории КССО. Мой опыт работы над этим проектом послужил последним доказательством того, что мне необходимо донести до общественности и свою собственный, несекретный, взгляд на те события.

За много лет до того, как судьба привела меня в Тампу, первым человеком, с которым я связался по поводу этого проекта, стал сэр Эдвард Артис из «Найтсбридж Интернэшнл», — гуманитарной организации всемирного масштаба, оказывающей помощь в случае стихийных бедствий.[4] Я глубоко обязан Эду, ветерану Вьетнама, за его непоколебимую мотивацию, здравое руководство и безоговорочную поддержку на протяжении многих лет.

Два настоящих эксперта в области терроризма и сил специальных операций, Петер Берген и Ханс Хальберштадт, заслуживают похвалы за то, что продвинули эту работу от стадии «хорошей идеи» к реальности. Их проницательность и руководство оказались бесценны, и я в долгу перед ними за то, что они подобрали меня, когда я споткнулся на этом пути.

Старший уоррент-офицер 3-го класса Майк Дюрант, мой давний друг, и отставной сотрудник ССО, также заслуживает большой благодарности. Автор двух бестселлеров «Нью-Йорк Таймс», Майк был одним из первых, к кому я обратился за моральной поддержкой и советом эксперта. Как всегда, он был на высоте.

Мой адвокат, замечательный Кевин Подласки из компании «Карсон Боксбергер», бывший юрист по вопросам специальных операций, умело взялся за то, чтобы провести нас сквозь мутные воды процесса одобрения моей идеи с КССО — одобрения, которое мы так и не получили. Спокойный голос рассудка Кевина, его внимание к мельчайшим деталям и невозмутимое терпение, как часть тщательного процесса рассмотрения проблемы с другими знающими советниками, убедили меня, что в этой книге не содержится никакой чувствительной или секретной информации, которая могла бы помочь любому противнику Соединенных Штатов Америки.

Другой давний эксперт по специальным операциям и успешный автор, Стив Хартов, также помог мне пройти через этот лабиринт — рассказать важную историю, оберегая секреты. Я глубоко обязан Стиву за его экспертные советы, постоянные дозы мотивации и твердую руку на протяжении всего сумасшедшего процесса книгоиздания. Если бы не его необыкновенная и деликатная акушерская деятельность, это путешествие было бы давно прервано.

Воплотиться в жизнь этой работе помогали многие другие люди, и я считаю их друзьями на всю жизнь. Большая часть из них предпочли анонимность из-за своей продолжающейся связи с миром специальных операций. Они знают, о ком я говорю, и я безмерно благодарен им за то, что они проявили заботу и помогли. Как говорит мой хороший друг Ханс Хальберштадт, книгоиздание — это командный вид спорта. Но как уже было сказано, любые ошибки или упущения автора книги, а также высказанные взгляды и мнения, в конечном счете, являются моей, и только моей, ответственностью.

Наконец, я в огромном долгу перед Скоттом Миллером, моим опытным агентом из компании «Трайдент Медиа Груп», и его коллегами, которые верили в эту книгу с самого начала и никогда не колебались, и не дрогнули, воплощая ее в жизнь. Потрясающие люди из издательства «Сент-Мартин Пресс» также заслужили мое глубочайшее уважение, особенно мой редактор Марк Резник и главный публицист Джон Мерфи, которые объединились сделать, чтобы сделать это путешествие приятным. И напоследок, также выражаю благодарность Джиму Хорнфишера и очень талантливому Дональду А. Дэвису.

Хазрет Али Пашаи, — генерал оппозиционной группировки «Восточный альянс» и высокопоставленный военачальник, нанятый ЦРУ для выслеживания Усамы Бен Ладена. Бывший инженер и моджахед эпохи Советско-афганской войны, помогавший вырезать сотни пещер в горах Тора-Бора.

Хаджи Заман Гамшарик, — пуштунский лидер Восточной Шуры и подчиненный генерала Али. Во время Советско-афганской войны Заман был командиром моджахедов и представлял серьезную угрозу для власти Али в провинции Нангархар.

Гэри Бернтсен, — резидент ЦРУ в Афганистане, руководитель всех подразделений Управления в этой стране. Бернтсен настойчиво преследовал Усаму Бен Ладена, и когда американские военные поначалу отказались помочь подтвердить, что Бен Ладен находится в Тора-Бора, он рискнул всем, отправив туда свою собственную группу.

Джордж, — заместитель Гэри Бернтсена. Командир группы «Джавбрейкер Джульет», группы ЦРУ, которая вела охоту на Бен Ладена в Тора-Бора. Чемпион по принуждению генерала Али к использованию американских спецназовцев в горах Тора-Бора.

Подполковник Эл, — офицер спецназа, назначенный в подразделение специальных операций ЦРУ,[5] критически важный сотрудник группы ЦРУ «Джавбрейкер Джульет» и офицер связи с оперативным отрядом «Альфа» 5-й группы ССО,[6] развернутой в Тора-Бора.

Адам Хан, — афганец, ставший американским гражданином и военнослужащим Корпуса морской пехоты США. ЦРУ переманило его из другого правительственного органа ради обеспечения военных специальных операций в Афганистане.

Подполковник Джейк Эшли, — командир эскадрона отряда «Дельта»,[7] участвовавший в битве при Тора-Бора. Его просьбы о предоставлении конкретных полномочий и выделении средств для проведения судебного преследования во время битвы были отклонены. Ветеран битвы у «Черного моря» в Могадишо, Сомали, в октябре 1993 года.

Подполковник Гас Мердок, — предшественник Джейка Эшли на посту командира эскадрона «Дельты». Лично отобран генерал-майором Деллом Дейли, чтобы возглавить новое подразделение в составе Объединенного командования специальных операций (ОКСО), известное как «Операции передовых сил» (АФО).[8] Мердок также был ветераном битвы у «Черного моря» в Могадишо, Сомали, в октябре 1993 года.

Подполковник Марк Саттер, — подчиненный Гаса Мердока и командир группы АФО на севере. Пошел на огромный риск, когда поручил трем своим людям присоединиться к объединенной группы ЦРУ и ОКСО Гэри Бернтсена, перебраться в горы Тора-Бора и подтвердить или опровергнуть присутствие там Бен Ладена.

Делтон Фьюри, позывной «Редфлай», — командир штурмовой группы, командовал всеми американскими и британскими вооруженными формированиями во время сражения.

Сержант-майор Брайан, позывной «Би-Манки», — сержант-майор разведывательной группы отряда, который возглавлял пункт обеспечения операции при выходе на Тора-Бора.

Сержант-майор Айронхед, — на момент сражения сержант-майор эскадрона и самый старший военнослужащий сержантского состава отряда «Дельты». Лично руководил действиями по пополнению запасов в глубоком тылу противника.

Сержант-майор Джим, позывной «Гринч», — сержант-майор штурмовой группы, который возглавил первый пункт обеспечения операции в начале боя.

Адмирал, — передовой авианаводчик ВВС США, привычно приданный отряду «Дельта». Ему было приказано участвовать в дневном штурме моджахедами подготовленных позиций «Аль-Каиды». Брошенные во время боя, они были вынуждены бежать и выходить обратно к дружественным силам.

Кэтфиш, — командир штурмовой группы, участвовавший в битве на Тора-Бора.

Крэпшут, — командир штурмовой группы, участвовавший в битве на Тора-Бора, а также участник захвата посредника «Аль-Каиды» Гюль Ахмеда годом позднее.

Даган, — этого мускулистого снайпера отправили на поле боя через несколько часов после прибытия в здание школы.

Хоппер, — командир разведывательной группы, который вызвался участвовать в дневном нападении моджахедов на подготовленные позиции «Аль-Каиды». Брошенные во время боя, они были вынуждены бежать и выходить обратно к дружественным силам.

Джестер, — энциклопедически мыслящий снайпер, отправлен на поле боя через несколько часов после прибытия в здание школы.

Поуп, — командир разведывательной группы, который преследовал отступающих бойцов «Аль-Каиды» прямо посреди их подготовленных позиций.

Скрауни, — снайпер и военнослужащий группы «Шакал» во время битвы на Тора-Бора. Однокурсник Делтона Фьюри во время курса рейнджеров 10-84. Участвовал в захвате посредника «Аль-Каиды» Гюль Ахмеда.

Шрек, — снайпер, отправленный вести «одиночную» разведку кишлака Гюль Ахмеда и участник битвы на Тора-Бора.

Ски, — командир разведывательной группы, присутствовавшей на Тора-Бора, а также при захвате Гюль Ахмеда.

Стормин, также известный как «Бод»,[9] — командир штурмовой группы «Дельты» в Тора-Бора и во время захвата Гюль Ахмеда годом позднее.

В феврале 2002 года, всего через шесть недель после возвращения из полезной, но разочаровывающей боевой командировки в Афганистан, мы с товарищами по «Дельте» восстановились, переоснастились, доукомплектовались и с нетерпением ждали нашей следующей миссии в американской войне с террором. Предвосхищая пресловутое «сарафанное радио» и одновременно жонглируя обязанностями мужей и отцов, мы размышляли о своем будущем, о том, куда мы отправимся по приказу в следующий раз — в Йемен, Иран, Ливан, Сомали или в любую из дюжины других стран, кишащих исламскими фанатиками.

К тому времени прошло около двух месяцев после битвы при Тора-Бора в декабре 2001 года, и в мировой прессе стали появляться сообщения о том, что Америка упустила возможность уничтожить Усаму Бен Ладена в Афганистане. В газетах и журналах, а также в Интернете, стали появляться истории, описывающие провал американских сил специальных операций при выполнении их боевой задачи. Вскоре, в стремлении заработать на жадных до новостей и любопытных читателях, последовал обычный шквал из книг на эту тему. Было весьма трудно спокойно сидеть, читать и слушать всю ту чушь, которая потоком лилась из телевизоров и других средств массовой информации.

Конечно, основная задача состояла в том, чтобы ликвидировать Бен Ладена, самого разыскиваемого человека в мире. Это была настолько важная миссия, что ее нельзя было поручить исключительно американским военным силам или разведывательным органам. Нет, спустя всего лишь два месяца после чудовищных терактов 11-го сентября это была миссия по-настоящему национального, а может быть, и международного значения. Нужны были лучшие спецназовцы, которых только могла выставить Америка.

Задача оказалась в руках примерно сорока нетерпеливых и очень жаждущих сотрудников сверхсекретного антитеррористического подразделения Америки, официально известного как 1-й оперативный отряд Сил специальных операций «Дельта». Неофициально, эта элитная и таинственная организация широкой публике известна просто как отряд «Дельта». Внутри нашего расположения мы называем его просто «Подразделением».

Американские генералы хотели не только убить Бен Ладена, но и требовали доказательств. Для этого подошла бы мутная фотография или размытый отпечаток пальца. Клок волос или даже капля крови. Или, может быть, отрезанный палец, завернутый в пластиковый пакет. По сути, нам было сказано пойти навстречу опасности и доказать всему миру, что Бен Ладен нейтрализован, «уничтожен с максимальным ущербом». Попросту говоря: чтоб он был холодный, как камень.

На самом деле, единственная негибкость лиц, принимающих решения, была связана с возможной утилизацией останков террористического вдохновителя. В этом они были абсолютно тверды. Мы должны были оставить тело у наших новообретенных друзей в Афганистане — моджахедов, или, как мы их называли, «духов».[10]

Воины «Дельты» получили определенную помощь в работе, помощников, которые были хороши настолько, насколько вы могли только мечтать — вперед вышла дюжина спецназовцев из знаменитой британской Специальной Лодочной Службы[11] и еще около дюжины «зеленых беретов» сухопутных войск США. И, как обычно, первым на месте оказалось Центральное Разведывательное Управление. Шесть оперативников и технических специалистов ЦРУ обеспечили спецназу прикрытие и руководство, наличные деньги, оружие и патроны. Управление должно было увязать воедино сбор разведданных, допросы и множество других действий с этой тайной военной силой.

Эклектичную группу смельчаков, которые рискнули отправиться в Афганистан, когда наступила холодная зима, вдали от дома и какой-либо от помощи, довершили несколько талантливых спецназовцев из состава ВВС США и несколько сверхсекретных специалистов по радиоперехвату. Все мы собрались воедино, чтобы организовать современную осаду эпических масштабов. Внутри одного большого горного хребта под названием Тора-Бора мы столкнулись с Бен Ладеном и его, казалось бы, непроходимым убежищем в пещерах, зарытым глубоко в горах Спингар.

За годы, прошедшие с тех пор, как закончилась эта битва, появилось множество рассказов, предлагающих лакомые кусочки информации о том, что на самом деле произошло в Тора-Бора. Примерно три четверти из них — это сплошные догадки и домыслы, барные слухи и военные байки из серии «знавал я одного парня, который был там». Но со временем эти искаженные истории могут начать восприниматься как фактическая информация, и если эти отчеты и воспоминания никто не «выпрямит», то они вполне могут когда-нибудь украсить страницы студенческих учебников. Неоспоримая ложь часто становится историей. Фантастическая и захватывающая штука, но по факту полная чушь. Выдуманная фантазия и один сплошной вымысел.

Я тщательно изучил сотни историй, в которых содержался пусть даже малейший намек на положение Бен Ладена или саму битву, и лишь в немногих из них раскрывалось что-либо стóящее. Сообщения в СМИ были отрывочными, потому что там, где происходило само действо, журналистов не было, однако если в новости вплетается развлекательный материал, то публике, как правило, все равно, правдива эта история или нет.

Та же самая публика и создает спрос на информацию и ищет острых ощущений, желая попасть в мир тайн, интриг, захватывающих действий и неопределенности, желая оказаться в том месте, где одновременно проявляются храбрость и самопожертвование, но где никто не должен пострадать. Где не ощущается боли, и не проливается кровь.

Высокие пики Тора-Бора служили фантастическим фоном для десятков репортеров, которые разбили лагерь в предгорьях в нескольких милях от линии боевых действий, взгромоздившись на странное место, которое мы называли «хребтом Пресс-Пул». Поскольку срочная история, переданная по спутниковому телефону, обеспечивала им их следующую зарплату, тщательность и точность зачастую приносились в жертву ради успокоения изголодавшейся по волнующим новостям широкой публики. В конце концов, кто мог сказать, что именно произошло в Тора-Бора, особенно если там не было телекамер? Афганские полевые командиры часто давали прессе брифинги, а те очень и очень немногие люди, которые могли бы оспорить то, что сливалось прессе, с ней не общались, а отряд «Дельта» и британские коммандос прессу попросту избегали.

Мою любимую историю написал британский журналист Брюс Андерсон в февральском выпуске лондонского журнала «Спектейтор» за 2002 год. Его рассказ оказался значительным стимулом, повысившим мою мотивацию предпринять литературную попытку рассказать истинную историю. Хотя в его статье было полно международных интриг, таинств воинов-теней и слухов от соперничающих друг с другом элитных антитеррористических подразделений, она также по некоторым моментам оказалась далека от истины.

Андерсон утверждает, что неназванный сотрудник SAS, — знаменитого британского подразделения спецназа, — поделился информацией о том, что американская «Дельта» хотела убить Бен Ладена; что эта «Дельта» сражалась в Тора-Бора; и что два эскадрона из 22-го полка SAS, численностью примерно 130 человек, сражались вместе с ней. То же самое заявление сделал американский писатель Робин Мур в своей книге «Охота на Бен Ладена». Видите, как разрастается ошибка?

Что ж, они наполовину правы! Да, «Дельта» была там, но этих крупных эскадронов SAS там не было. Была группа из двенадцати отважных солдат британской Специальной Лодочной Службы, или SBS, — людей, по уровню подготовки равных самым опытным «морским котикам» Америки, которые отважились проникнуть в грозный оплот «Аль-Каиды» плечом к плечу с «Дельтой».

Каждый из нас, будь то американец или англичанин, хотел сделать последний выстрел, завалить самого разыскиваемого человека одной-единственной пулей. Или, по крайней мере, оказаться свидетелем мастерства своего товарища в метком использовании оружии.

Наконец, — и я надеюсь это в достаточной степени объяснить, — американские генералы были не единственными, кто проиграл эту войну. Генералы предоставляли «охотничьи угодья», но в обязанности «Дельты» входило разработать стратегию «охоты», которая позволила бы добыть трофей. Поскольку именно этот трофей, в конце концов, ускользнул от охотников и скрылся, вопросы о том, почему и как это произошло, очень быстро всплыли среди ученых, военных стратегов, политиков и общественности. Диванные стратеги и аналитики рисовали военную ошибку и кричали о провале миссии.

Если «Дельта» не смогла добыть товар или представить доказательства достижения цели, — то да, это был провал. Даже самый опытный оперативник, сержант-майор нашего эскадрона, прежде чем мы покинули поле боя, с полной серьезностью сказал мне:

— Сэр, а в чем состояла наша задача? Мы ведь провалили ее!

Горькая пилюля и еще более горький момент.

Однако в сражениях зачастую скрыт ценный урок, заключающийся в том, что неудача на стратегическом уровне разных мужчин и женщин, сидящих в конференц-залах штабов, может легко затмить огромную тактическую победу людей на местах.

Пит Блейбер, один из самых блестящих умов, когда-либо служивших в «Дельте», рассуждая об охоте на человека, когда мы находились на очередной помойке третьего мира, однажды сказал, что охотник в лесу должен рисковать раз за разом, прежде чем он добудет большую добычу. Бен Ладен сбежал, но не ранее, чем мы надрали ему задницу.

Дело в том, что мы попали в адскую страну, которая считалась неприступной и контролировалась боевиками «Аль-Каиды», которые на той же территории помогли победить Советский Союз. Они блокировали попытки афганских вооруженных сил избавиться от них. Мы убивали их десятками. Многие из них сдались. Хваленый комплекс пещер и бункеров был последовательно разрушен. И мы слышали, как деморализованный Усама Бен Ладен говорил по радио, умоляя женщин и детей сражаться за него. После он бросил их всех и сбежал с поля битвы. Да, он именно сбежал.

В конце концов, нам тоже пришлось покинуть эти охотничьи угодья без главного трофея, но в бою мы не показали спину и ни разу не дрогнули.

*

Я был самым высокопоставленным американским офицером в битве при Тора-Бора. Как офицер отряда «Дельта», я был удостоен чести руководить примерно девятью десятками западных спецназовцев и вспомогательного персонала, и вместе с некоторыми из самых талантливых сержантов «Дельты» помог разработать тактическую концепцию операции по выслеживанию и уничтожению Бен Ладена. Это не имело никакого отношения к тому, что я был лучшим человеком для этой работы. Я не был специально выбран для этой миссии. По правде говоря, я просто оказался в нужном месте в нужное время.

Прежде всего, эта книга должна, так сказать, прояснить ситуацию как для американских граждан, так и для наших британских друзей. О предполагаемой неудаче генералов, командовавших Центральным командованием США (СЕНТКОМ), находящемся в Тампе, штат Флорида, написано много чего.[12] Критики утверждают, что генералы спланировали то, что составило впечатляющую военную ошибку, по трем основным причинам: во-первых, они не ввели в бой дополнительные войска; во-вторых, они решили положиться на афганских доверенных лиц, чтобы те проделали основную грязную и опасную работу на земле при поддержке американских бомбардировок с высоты 30 тысяч футов; и, наконец, они понадеялись на то, что пакистанцы закроют границу, чтобы предотвратить побег Бен Ладена. Однако генералы действовали не в одиночку. За пультом управления находились и гражданские политические деятели.

Стратегические дебаты общего характера я оставлю на попечение критиков и ученых, потому что я не находился в тех кондиционированных комнатах с кожаными креслами, когда там принимались некоторые из самых странных решений, с которыми я когда-либо сталкивался. И мне было все равно. Когда речь заходит о тактических вопросах на земле, в грязи, камнях и снегу, лицом к лицу с противником, то американские генералы и лица, принимающие политические решения, как правило, не участвуют в тактическом планировании. Они оставят общую задачу, дают неопределенные указания и формулируют общую цель. В конечном счете, они одобряют или не одобряют окончательный план. Тора-Бора в этом отношении ничем не отличалась от других операций.

В конце концов, мужчины и женщины, находящиеся выше по служебной лестнице, при принятии решений обычно принимают слова и слушают рекомендации от нас — парней на земле. Что же касается сложной борьбы в Тора-Бора, то в некоторые критические моменты этого не произошло. Вместо этого, время от времени, мы подвергались микроуправлению со стороны вышестоящих неизвестных лиц, вплоть до такой степени, что нам приказывали отправлять точные координаты местонахождения наших групп различным людям в Вашингтоне.

Много раз нам приходилось думать и действовать мгновенно, без какого-либо руководства, но именно поэтому в «Дельту» и отбирают таких сотрудников. Они должны уметь не только сражаться, но и думать. Наши союзники-«духи» направили свое оружие на наших парней, чтобы остановить наступление. Соперничающие полевые командиры принимали свои военные решения исходя из личных планов. Когда в декабре 2001 года мы прибыли в Афганистан, Соединенные Штаты выводили войска из этого района в странной уловке, — с целью обмануть Усаму Бен Ладена, нас лишали сил быстрого реагирования. «Духи», которые должны были нести основную тяжесть боевых действий и покрывать себя славой, обычно покидали поле боя с наступлением темноты, зачастую бросая наши малочисленные группы в горах. Некоторые люди в системе командования США крайне неохотно вводили в бой хорошо подготовленные силы, потому что эти силы могли пострадать. Ряд самых высокопоставленных людей в Пентагоне понятия не имели, что может и умеет «Дельта». ЦРУ покупало лояльность местных авторитетов из вещевых мешков, набитых американскими деньгами, только лишь для того, чтобы со временем узнать, что в Афганистане не все можно купить за деньги. Кое-что из всего этого могло бы показаться забавным, если бы это не было таким серьезным.

Когда возникала одна из этих проблем, — а возникали они часто, — попытка понять, что делать, всегда была загадкой, особенно для уставшего оперативника, находящегося при минусовой температуре на заснеженной горе без радиосвязи, разговаривающего с людьми, которые его не понимают, в то время как рядом стреляет оружие. Но для ребят из «Дельты» это был всего лишь очередной рабочий день.

Моя цель в этой книге очень узка — дать точный и непосредственный отчет очевидца об этой ключевой битве. Первый в жизни. Скорее всего, его будут читать для удовольствия, обдумывать историки и изучать руководители, которых попросят участвовать в завтрашних битвах. И, наконец, в ней документируется доблесть, мужество, мастерство и профессионализм моих товарищей по «Дельте» и других спецназовцев, которые там сражались.

На всех этих страницах вы найдете взгляд изнутри на экстраординарную природу оперативного сотрудника «Дельты». Однако я не собираюсь рассказывать всю историю Подразделения. Разумеется, она остается секретной. Это просто то, как я видел определенные вещи.

Эта история правдива. Все люди в ней — настоящие. Важно также понимать, что ни одна часть этой работы не написана на основе журналистских отчетов или журнальных историй о Тора-Бора. Основным источником сведений для книги стали мои личные заметки, свято записывавшиеся карандашом в небольшой блокнот во время битвы. Мои личные воспоминания о событиях, которые мне в то время не удалось запечатлеть на бумаге, помогли заполнить некоторые детали. Десятки бесед со своими товарищами за кружкой пива в баре эскадрона, когда бои были закончены, добавили важные оперативные идеи в сюжетную линию. Мемуары и яркие воспоминания многих бывших коллег по Подразделению довершают работу.

Некоторые из этих храбрецов были озадачены тем, что эти записки нарушают мою личную неприкосновенность. Засев за книгу, я ожидал, что меня будут поносить и вычеркнут из списка приглашаемых на мероприятия с участием бывших членов Подразделения, и не ошибся. Я был объявлен персоной нон грата — или ПНГ, как мы это называем — вышестоящим штабом «Дельты», Объединенным командованием специальных операций. В конце концов, стандарты есть стандарты!

Другие, столь же профессиональные и преданные делу, могут аплодировать этим усилиям. Многие уже сделали это. Независимо от того, какую этическую линию они выбирают, все эти люди гордятся тем, что остаются анонимными, невоспетыми и тихими профессионалами. Они заслуживают огромной благодарности и уважения со стороны своих американских и британских соотечественников.

По иронии судьбы, благодарность — это то, что на самом деле они не ценят. Им она просто ни к чему. Не то чтобы они были асоциальными или грубыми интровертами, просто они считают себя профессионалами и избегают фанфар и славы как практики. Они уклоняются от камеры фотографа или ручки журналиста, и, безусловно, заслуживают бóльшего вознаграждения за безопасность, которую они обеспечивают нашей великой нации. Но единственное, чего они действительно жаждут, больше всего на свете, — это чтобы их не оставили в стороне во время очередной миссии.

Когда я пишу эти строки, большинство этих людей остаются на действительной службе, и все еще служат в рядах «Дельты» или в других подразделениях Сил специальных операций. Многие из тех, кто появляется в этой истории, были в северном городе Мосул, Ирак, в июле 2003 года, чтобы помочь в уничтожении двух ужасных и кровожадных сыновей Саддама Хусейна.[13] Когда эта книга станет достоянием гласности, многие будут воевать в Ираке. Большинство из них имеют ранения, по крайней мере, одно, многие ранены дважды. Среди них не редкость вернуться из боя, лишившись пальцев рук или ног, или ступней. Некоторые до сих пор носят глубоко внутри себя пули и осколки. Как и волю к жизни.

Более того, я не могу вспомнить ни одного своего товарища, который не был бы награжден за храбрость — а большинство из них по нескольку раз. Поскольку многие из них все еще служат, необходимо было обеспечить их анонимность. Об этом позаботятся псевдонимы или прозвища, в том числе и мои. Для других персоналий, таких как известные высшие военачальники, в интересах преемственности с предыдущими публикациями и в случаях, когда очевидно, что никакого нарушения не совершается, приводятся их настоящие имена. Оперативники «Дельты» и другие, кто там был, знают, кто есть кто.

К сожалению, имена большинства спецназовцев SBS, оперативников ЦРУ и военнослужащих оперативного отряда «А» ускользнули из моей памяти, но те, кого я помню, также должны быть ограждены от публичности. Для меня было честью служить среди них.

Эта особая группа спецназовцев не была совершенной, но в интересах точности и объективности изложения, в книге также приводятся недостатки и ошибки.

Я боролся с искушением поделиться этим отчетом на протяжении многих лет. В конце концов, свою готовность описать все публично я оправдал тем, что все это было уже после 11-го сентября. Мир значительно изменился. Мы на свой страх и риск игнорируем уроки, полученные в Тора-Бора.

Более того, поскольку это был Усама Бен Ладен, самый разыскиваемый человек в мире и враг общества номер один во всем мире, — ну кроме разве что самых радикальных исламистских и экстремистских мест, — я считаю, что миру будет интересна моя история.

Только те, кто рискуют зайти слишком далеко, способны выяснить, как далеко они смогут зайти.

*Томас Стернз Элиот*[14]

К декабрю 2001 года, всего через три месяца после нападения на Америку 11-го сентября, отряд «Дельта» уже находилась на вражеской территории — элитная группа американских спецназовцев стачивала себе зубы в этой новой войне с террором, неистово передвигаясь от пещеры к пещере в заснеженных горах Афганистана Тора-Бора, преследуя по горячим следам Усамы бен Ладена и ликвидируя десятки боевиков «Талибана» и «Аль-Каиды».

Однако ожесточенные бои продолжались недолго, и к 17-му декабря наши разочарованные союзники, афганские моджахеды, почувствовали, что сделали и увидели достаточно, чтобы публично объявить о победе. «Духи» разграбили несколько завоеванных пещер, обобрали мертвых террористов и спустились с суровых гор для триумфального возвращения в древний город Джелалабад, где стали зализывать свои раны и складывать свои с трудом добытые сокровища.

Конечно, главной целью нападения было уничтожение или захват Бен Ладена, и, несмотря на оптимистические заявления «духов», мы не были уверены, что это было сделано. Его тело не было после боя извлечено из-под обломков в горах. Мог ли он быть похоронен заживо в одной из нескольких сотен пещер? Неужели его самые верные бойцы тайно вывезли его останки из этого района?

Если Бен Ладен и выжил, то никто об этом не говорил. Возможно, его подобрал и перевез через границу вертолет, принадлежащий пакистанской межведомственной разведке, давней стороннице «Талибов», на которую нельзя было положиться. Может быть, он надел женскую паранджу и сел на заднее сиденье такси, чтобы отправиться на юго-запад, в свой старый дом в Хосте? Или проскакал на неоседланном белом жеребце через высокие горные перевалы и благополучно добрался до Пакистана? Неужели он просто поудобнее закинул свой АК-47 на плечо и просто ушел, полагаясь лишь на свою собственную силу, и не опираясь ни на что более сложное, чем деревянная трость? А если Бен Ладен все-таки выжил, был ли он ранен? И если да, то насколько плохо? Был ли там врач, который лечил его боевые раны? Много вопросов и никаких ответов. Никто ничего не знал.

По мере того как медленно тянулись месяцы, местонахождение Усамы Бен Ладена — живого или мертвого — оставалось загадкой даже для самых передовых разведывательных служб. Ни один правительственный орган, скрывающийся за аббревиатурой, не мог сказать наверняка — в ЦРУ, АНБ, ФБР, УБН, МО, МЮ, МИ-5 и МИ-6 знали немногим больше, чем широкая публика. В этот критический период не было выпущено ни одного видео или подлинной аудиозаписи Бен Ладена, и любая возможность рассматривалась в то или иное время в десятках газет, журналов и онлайн-сообщений со всех уголков земного шара. Однако в отсутствие доказательств все это было сплошными спекуляциями.

Поэтому год спустя, когда приближалась зима 2002 года, в «Дельте» предположили, что поиск ответов на оставшиеся незакрытыми вопросы может заключаться в том, чтобы вернуться по своим следам в Тора-Бора, где кое-кто из тех, кто живет в том районе, мог хранить секрет того, как он сбежал. Может быть, вернувшись назад, мы могли бы, наконец, собрать головоломку вместе и предоставить некоторые действенные разведданные. Кто-то в этом районе все еще может хранить тайну, которая даст нам какую-то зацепку, какой-то след, ведущий к Бен Ладену.

Отряд «Дельта» никогда не покидал Афганистан, и менее чем через год после первого сражения в горах наш эскадрон вернулся в эту страну, — как раз вовремя, чтобы поохотиться на неуловимое, призрачное руководство «Талибана» и «Аль-Каиды» во время рождественских и новогодних праздников. Если в такой особый сезон мы не можем быть вместе с нашими семьями, то что может быть лучше того, чтобы находиться в зоне боевых действий с товарищами по «Дельте»? Как мужчины, мы гордились тем, что были там.

К сожалению, оперативный темп по сравнению с предыдущим годом не особо возрос, поскольку разведданные по нашим особо важным целям все еще оставались скудными. Усама Бен Ладен оставался особо важной целью №1, а его правая рука, египетский террорист доктор Айман аз-Завахири, являлся номером 2. К сожалению, на момент написания этой книги они оба все еще носят эти обозначения и продолжают крутить дули международному сообществу.

В поисках «золотого самородка» мы провели множество дней и ночей. На протяжении бесчисленных часов мы изучали спутниковые снимки предполагаемых формирований плохих парней, час за часом терпеливо наблюдали живое видео с беспилотных летающих аппаратов «Хищник» и анализировали стопки секретных отчетов военной разведки или шифрограмм ЦРУ. И если мы надеялись обнаружить хоть какие-то намеки или признаки присутствия наших особо важных целей, показывавших, что они действительно там находятся, все, буквально все, требовало самого пристального внимания.

Но и этого было недостаточно, поскольку мы должны были быть готовы немедленно выдвигаться, если бы что-то нашли, поэтому подолгу проводили время в тире и на местных стрельбищах и усердно тренировались в спортзале, похожем на цирковой шатер, где качали железо и сжигали калории на беговых дорожках. Чтобы отточить тончайшее оперативное лезвие, которое требуется в «Дельте», мы неоднократно отрабатывали различные варианты боевых задач с опытными летчиками из 160-го авиационного полка Сил специальных операций (SOAR).[15] Часть того немногого времени, что оставалась, тратилась на такие вещи, как просмотр на DVD-плейерах сериалов вроде «Клана Сопрано» и «Банды братьев».[16]

Наконец, благодаря тяжелой работе сотрудников ЦРУ и группы грубых, но славных парней с густыми бородами, жующих табак, — «зеленых беретов» из группы армейского спецназа Национальной гвардии Алабамы,[17] такой самородок был найден.

Соседи афганского джентльмена, которого мы будем называть Гюль Ахмед, выдали его агентам ЦРУ. Он жил к востоку от святилища Бен Ладена под названием Тора-Бора, в большой долине Агам, по дну которой, в тысячах футах внизу, извивалось с севера на юг сухое и каменистое русло реки. Во время джихада против Советского Союза через эту долину с помощью бульдозеров и землеройных машин одной строительной компании, принадлежавшей семье Усамы Бен Ладена из Саудовской Аравии, была расчищена однополосная грунтовая дорога. Легенда гласила, что молодой Бен Ладен сам засучил рукава и выравнивал эту землю, сидя на месте бульдозериста.

Наш подозреваемый Ахмед был не только известным местным сторонником «Аль-Каиды», но и руководил тщательно разработанной операцией по организации тайников с оружием в долине, которая имела стратегическое значение и вела прямо через границу в Пакистан.

Помимо своей торговли оружием с террористами, повстанцами и самыми высокопоставленными покупателями из числа лидеров местных племен, говорилось в досье, Гюль Ахмед также являлся ключевой фигурой во время прошлогодних боев, которые проходили почти в пределах слышимости с заднего двора его дома. Соседи-осведомители рассказали, что Ахмед и его сыновья оказывали «Аль-Каиде» материальную поддержку — снабжали ее продовольствием, водой, медикаментами, дровами и боеприпасами.

Эти действия сами по себе делали его личностью, заслуживающей внимания, но не настолько важной, чтобы поручать работу «Дельте». «Зеленые береты» из Алабамы были более чем в состоянии схватить Гюль Ахмеда и его родственников. Однако в этом человеке было кое-что особенное.

Одна ключевая деталь его биографии отдавала пас на поле «Дельты», — якобы в прошлом году Ахмед три дня укрывал в своем доме сильно ослабленного и раненого Усаму Бен Ладена, в то время как лидера «Аль-Каиды» кропотливо искали в горах сотни моджахедов и порядка сорока западных спецназовцев. В документах разведки также утверждалось, что к концу битвы гостеприимство Гюль Ахмеда и его племенные связи оказались хороши достаточно, чтобы тайно провести вдохновителя террористов через заснеженный горный перевал, который находился всего в семи милях к югу от его убежища и был вне нашей досягаемости.

Так-так. Это немного меняло ситуацию и делало ее чуть более личной. Господину Ахмеду присвоили название «известный сторонник “Аль-Каиды”», — обозначение, которое в формулировке боевой задачи обычно сопровождается фразой «убить или захватить». Опять же, само по себе это не имело большого значения, но его захват имел довольно приятный поворот, который заставил бы ребят из атакующих сил чуть посильнее затянуть свои подбородочные ремни на шлемах и чуть ровнее прикрепить на своих плечах, на липучках свои оливково-серые приглушенные американские флаги. Если сведения о Гюль Ахмеде окажутся верны, то они дадут нам первую реальную зацепку, которая поможет собрать воедино головоломку о том, как Бен Ладен смог сбежать из Тора-Бора.

Мысль о возвращении в Тора-Бора бодрила. Мы не могли быть более счастливы, посетив семью этого джентльмена и засвидетельствовав ему свое почтение.

Нам нужно было знать, действительно ли HUMINT[18] не соврала в том, что Бен Ладен нашел убежище, пусть даже на короткое время, в доме этого посредника «Аль-Каиды». Всем было бы хорошо, если бы мы могли просто заглянуть к нему днем. Сидеть, скрестив ноги, на красочном афганском ковре, попивать тепловатый чай и перекусывать орехами и сушеными финиками, и задавать ему ряд вопросов, но почему-то мы чувствовали, что это не сработает. Скорее всего, этот джентльмен отреагирует только на чуть бóльшую агрессию.

*

Первым делом нужно было определить спальню Ахмеда, и выполнить эту работу вызвался один из лучших спецназовцев. В «Дельте» он был известен как Шрек, ласково названный в честь персонажа мультфильма, с которым его роднило крупное и мускулистое телосложение. Он щеголял глубоким бронзовым загаром, полученным от солнечных лучей на заснеженных вершинах северного Афганистана, бóльшая часть его лица была покрыта густой каштановой бородой, которую он отрастил за много месяцев. Шрек мог бы привлечь внимание, стоя на перекрестке улиц где-нибудь в Айове, но также мог хорошо вписаться и в среду местных афганцев. Он вновь и вновь доказывал свое мастерство, и точно так же, как любой оперативник «Дельты», выработал хорошее отношение к людям в этом районе, научившись понимать совершенно другую культуру, в которой честь, гостеприимство и месть ценятся так же, как среди американцев ценятся бейсбол, хот-доги и яблочный пирог. За свою доблесть, проявленную при преследовании Бен Ладена в горах почти год назад, он был награжден и, по моему мнению, для этой работы не было лучшего человека.

У нас было много информации, но мы надеялись, что Шрек предоставит нам разведданные, необходимые для представления обстановки для нанесения удара нашему вышестоящему командованию. Разведывательная информация должна быть реализуемой, — чтобы получить «добро» на реализацию, не должно быть догадок, слишком отрывочной или слишком старой информации. Отсутствие реализуемых разведывательных данных означает отсутствие старта миссии, что, как правило, отправляет всех нас обратно в расположение с целью вставить еще один фильм в DVD-плеер или потягать еще больше железа в большой палатке.

Мы попросили Шрека отложить все это, и взять на себя миссию, которую большинство американских мужчин могут испытать только опосредованно через романы Тома Клэнси или голливудские триллеры с Томом Крузом. В одиночку ему придется зарыться в опасный «стог сена», состоящий из дюжины бревенчатых и глинобитных саманных построек, теснящихся друг к другу на крутом, террасированном горном хребте, чтобы обнаружить «иголку» в виде дома Гюль Ахмеда.

— Да, и еще, — добавил я во время первого инструктажа, взваливая на его широкие плечи еще одну немаловажную задачу. — Нам нужно, чтобы ты, пока будешь там, подтвердил, что мистер Ахмед находится дома, а не делает покупки по ту сторону границы в Пакистане.

*

Пока Шрек занимался последними приготовлениями, я зашел к нему в палатку и увидел, что ради успеха миссии он одевается в поношенную одежду афганских моджахедов, включая мешковатые штаны на завязках и рубашку до колен. Единственное, что было не так с его одеждой, так это красно-зеленая бейсболка с эмблемой Хард-Рок-кафе в Вашингтоне, округ Колумбия, сидевшая у него на голове — сувенир, который он купил, когда мы были в столице полгода назад. Он сменил ее на старую, мягкую шерстяную шапку-паколь, которые носят «духи».

Для нас обоих это была уже третья поездка в Афганистан, и хотя мы несколько раз обсуждали и отрабатывали план, мы чувствовали себя более комфортно, когда могли посмотреть друг другу в глаза в крайний раз перед выходом. Было важно, чтобы он точно понял, как мы собираемся поддерживать связь, что важно сообщать немедленно, а что может подождать. И что еще важнее, я хотел дать Шреку то теплое и пушистое подтверждение того, что, если что-то пойдет не так, то парни оставят просмотр «Клана Сопрано» и придут ему на помощь. Он мог работать один, но он был частью «Дельты», то есть частью команды, но в то же время мы оба знали, что правда состоит в том, что мы не сможем волшебным образом появляться рядом с ним, когда он будет тереть волшебную лампу. Нам понадобится два часа полета на вертолете из Баграма, летящем настолько быстро, насколько только могли разогнаться пилоты, и мы ничего не можем сделать, чтобы это поменять.

В небольшую сумку дотошный профессионал аккуратно поместил мини-видеокамеру, которая была ему нужна, чтобы запечатлеть важную для штурмовой группы информацию: состав и структуру стен, тип дверей, расположение дверных петель, высоту подоконников, наличие проволоки, возможные маршруты подхода, расположение вооруженной охраны, возможные пути эвакуации и еще десяток других вещей. Он добавил небольшой портативный прибор системы глобального позиционирования, или, по-другому говоря, GPS-приемник, которая обеспечит точные координаты, которые имеют решающее значение для любой точечной тайной операции. Последним в сумке лежал маленький спутниковый телефон, который служил ему единственной связью с нами, эдаким спасательным кругом для безопасности и его товарищей по команде.

Наконец, Шрек взял свое самое ценное оружие, свое дитя, — 7,62-мм штурмовую винтовку немецкого производства H&K G3, увенчанную коллиматорным голографическим прицелом с красной точкой, инфракрасным лазерным целеуказателем IPTAL и мощным тактическим фонарем для ближнего боя. Он с теплотой потер ее.

— Эй, приятель, разве тебе не придется чертовски долго прятать это оружие от любопытных местных жителей и «духов», с которыми ты будешь общаться? — спросил я.

Шрек искоса взглянул на меня своими пронзительными глазами, почти скрытыми за густыми волосами. Выглядел он страшно. Потом бережно уложил свою ценную винтовку под спальный мешок, чтобы защитить ее от чудовищной мелкой пыли, которая неизбежно покрывала все вокруг.

— Делтон, я прощаюсь всего на несколько дней, но, как и некоторые наши подружки дома, она разозлится на меня за то, что я ее оставил.

Его личным оружием самозащиты в этой поездке будет 7,62-мм автомат АК-47 со складывающимся прикладом, который можно будет легко спрятать под одеждой.

Шрек был счастлив. Интересно, увидим ли мы его когда-нибудь снова?

В городе Джелалабад, для долгой поездки на юг в Тора-Бора, Шрек поймал попутную машину, которую можно было счесть автобусом, но это был всего лишь старый драндулет — иностранный минивэн 1980-х годов. Другими пассажирами являлись с десяток афганцев в возрасте от семи до семидесяти лет. Сев, он принял неудобное положение, потому что спрятанный АК-47 уперся ему снизу в левый бок.

Ему стало скучно, и мысли его вернулись к дому и старому пикапу. Сам по себе тот побитый жизнью «зверь» выглядел довольно странно, но его водитель, крупный бородатый мужик в рваной гражданской одежде, вообще напоминал террориста на стероидах. После 11-го сентября, когда на всех армейских постах была усилена охрана ворот и начались строгие проверки подозрительных машин и людей, даже самый «зеленый» военный полицейский не мог бы удержаться, чтобы не остановить его, поэтому Шрека останавливали минимум три дня в неделю. Но теперь, когда он был американским спецназовцем, выполнявшим одиночное задание, его грузовик казался раем по сравнению с этим автобусом, а дом находился очень далеко.

Он не осмеливался заговорить с другими пассажирами, так как пытался сойти за афганца. Когда развалюха пересекала границы племен, ему приходилось вести борьбу с вооруженными бойцами на контрольно-пропускных пунктах, которые жаждали слупить с ничего не подозревающих и незащищенных незнакомцев в маленьком автобусе любую плату за проезд. С дискомфортом и опасностью он мог справиться, но наихудшей его проблемой была вонь, стоявшая в запертом салоне маленького минивэна. Трясясь на дороге, Шрек молился о простуде и заложенном носе и задавался вопросом: «Неужели эти люди никогда не принимают чертову ванну?»

*

Остальные оперативники вернулись на авиабазу, чтобы спланировать операцию, и мы днями напролет сидели, рассматривая возможные варианты действий, отбрасывая идеи или способы действий, которые, как мы знали, оказались бы бесполезны для этой конкретной операции.

В общем и целом, в районе расположения цели находилось около трех десятков зданий, а чуть южнее них — еще четыре дома, встроенные в крутой склон, поднимавшийся под 60 градусов на запад позади них. Ахмед будет находится в одном из этих четырех строений. Под домами ряд за рядом тянулись орошаемые поля ферм, террасами спускавшиеся к каменистому дну долины.

На свежих спутниковых снимках виднелись сотни воронок от бомб, все еще хорошо узнаваемые даже год спустя. Несколько дней ушло на детальное изучение местности, что привело к важному решению: мы отказались от использования вертолетов для вывода группы и ее высадки. Взвесив все риски и шансы на возможное обнаружение, мы решили использовать собственную версию троянского коня. Конечно, это была не новая идея.

В 1400 году до нашей эры в месте под названием Троя греки построили большого деревянного коня в подарок троянцам, которые после двух смертельных сражений оказались грозным противником. Троянцы приняли странный подарок и протащили его через ворота городской стены. В ту же ночь, после нескольких часов пиршества и употребления крепких напитков, троянцы погрузились в глубокий сон, позволив греческим воинам — Ахиллу и Одиссею — вместе с парой дюжин греческих «коммандос» бесшумно соскользнуть с брюха коня и атаковать. Легендарный и неприступный город Троя был захвачен и разграблен.

Впервые об использовании концепции «троянского коня» в «Дельте» задумались еще в 1979 году, разрабатывая план действий по спасению пятидесяти трех американских заложников, захваченных иранскими боевиками в Тегеране.[19] На протяжении нескольких месяцев планирования операции «Орлиный коготь», одним из рассматриваемых вариантов было пересечение границы Турции и Ирана, спрятавшись в кузовах грузовиков. Общий вариант был отброшен как слишком рискованный и абсолютно негибкий, но идея осталась.

Окончательный план того рейда в Иран состоял в том, чтобы на вертолете добраться до места встречи примерно в пятидесяти милях от Тегерана, погрузиться на гражданские грузовики, припрятанные в укрытии, и под покровом темноты добраться до цели. Оказавшись на территории посольства, бородатые оперативники в синих джинсах и черных крашеных армейских куртках планировали взобраться на десятифутовую стену и спасти заложников. Вся эта миссия, конечно, была провалена, когда внезапно вмешалась песчаная буря, разрушившая вертолеты, что стоило нам нескольких жизней.

Здесь я должен сохранить некоторые детали нашей собственной обновленной схемы «троянского коня» в Афганистане в тайне, чтобы не раскрыть определенные тактические нюансы будущих операций. Достаточно сказать, что если бы афганский ополченец, скучающий на посту, разделяющем границы племен, заглянул в кузов любого из грузовиков, то ему бы и в голову не пришло, что настоящим грузом была дюжина американских спецназовцев, осуществляющих вылазку по служебным делам.

Мы раздобыли пару обычных афганских грузовиков, которые нас вполне устраивали. Белые брезентовые тенты с крупными безобидными надписями по бокам были закреплены к ржавым металлическим направляющим вдоль кузовов. Было крайне важно, чтобы для любых случайных или любопытных глаз грузовики выглядели обычными. Они должны были казаться привычными, но одновременно и очевидными, и выглядеть крупными, шумными и досадными помехами, которые на любом контрольно-пропускном пункте нужно быстро убрать с дороги, чтобы все могло вернуться к обычной неторопливой рутине. Мы будем прятаться прямо на виду.

Однако для того, чтобы схема сработала, нам также пришлось отказаться от некоторых преимуществ. На грузовиках не было мешков с песком, которые защитили бы нас от взрыва фугаса, брошенной гранаты или придорожной бомбы, и не было бронированной обшивки, обеспечивающей круговую защиту от выстрелов или осколков. Такая тяжелая защита увеличила бы вес грузовиков и заставила бы их просесть на осях, а, следовательно, привлекла бы нежелательное внимание.

Двадцать два оперативника «Дельты» были облачены в камуфляжную форму для пустынных районов с черными или зелеными кевларовыми шлемами и зелеными, черными или коричневыми бронежилетами с керамическими пластинами, обеспечивавшими базовую защиту от грохочущей на высокой скорости 7,62-мм пули, выпущенной из АК-47.

Все мы носили сшитые на заказ разгрузочные системы, которые больше напоминали тюнингованные ремни Бэтмена, чем какое-либо казенное армейское имущество. В подсумках и на клипсах этих жилетов можно было расположить все, что только можно вообразить — различные осколочные и светошумовые гранаты, шесть тридцатизарядных магазинов с 5,56-мм патронами, шесть запасных пистолетных магазинов, быстросъемные жгуты, гибкие наручники, специальные ножи «Спайдерко» или «Хорриган», портативную инфракрасную указку, GPS-приемник «Гармин», запасные батареи, паракорд, альпинистский карабин, комбинированный инструмент «Лезермен», инструменты для проделывания проходов и взлома дверей, заряды взрывчатки и системы взрывания. Наконец, у всех нас был еще один предмет, который никто никогда не хотел использовать — специальные медицинские аптечки для остановки кровотечения у своего товарища или у себя самого.

Каждый шлем украшали ультрасовременные откидывающиеся очки ночного видения AN/AVS-9, или попросту «Анвисы». Защищенные наушники «Пелтор», типа тех, что носят стрелки и охотники, были подключены к персональной радиостанции каждого оперативника. Все были вооружены личными штурмовыми винтовками М-4 с суппрессором и дополнительным оружием на выбор — пистолетами М1911 или различными вариантами «Глока». Все оружие было профессионально доработано и улучшено лучшими оружейниками в мире. Как и за год до этого, мы оделись для боя в одежду местных жителей, только на этот раз у нас было гораздо больше наворотов.

Большинство парней носили на плечах, груди или шлеме приглушенный американский флаг размером три с половиной дюйма на два. Некоторые выбрали полноцветный флаг, другие — нашивки Нью-Йоркского пожарного департамента или Вашингтонского департамента столичной полиции. У нескольких одиночек были нашивки, о которых я понятия не имею, что они означали. Все носили на плечах черные и светящиеся желтые нашивки с позывными — обычная практика в каждом подразделении специальных операций, которую с тех пор переняли и многие обычные подразделения.

В подразделении «Дельта» стандарт униформы — это во многом личный выбор сотрудника. Конечно, некоторые вещи обязательны, такие как цвет верхней одежды, необходимый для опознавания друг друга во время передвижения по темным закоулкам и темным коридорам, или специальное оборудование, которое должен нести каждый военнослужащий команды. Но самыми важными факторами в выборе одежды для ближнего боя являются комфорт и эффективность. В «Дельте» трудно найти брюки с блузами, начищенные до блеска сапоги и накрахмаленную рабочую одежду. До тех пор, пока оператор может выполнять свою работу на объекте — скользить вниз по веревке с зависшего вертолета, входить в проход, эффективно устранять угрозу и доминировать в помещении, — почему меня должно волновать, носит ли он нашивку с Микки-Маусом или патч одной из финансовых залоговых служб его родного города? Время — ресурс драгоценный, и мы тратим его на самые важные вещи и очень заботимся о том, чтобы не быть загнанным на дерево пресловутой собачкой Чихуахуа.[20]

В «Дельте» действуют правила больших мальчиков.

*

Когда все сошлось воедино, мы оторвали Ски, другого нашего оператора, от штабной работы, которую ему поручили делать в Баграме, для того, чтобы он отправился на конспиративную квартиру в Джелалабад и составил Шреку компанию. Ски был более чем счастлив оторваться от компьютеров, чтобы иметь возможность заняться хоть чем-нибудь полезным. В прошлой жизни он был «зеленым беретом», а сейчас иссиня-черные волосы Ски неровно свисали из-под паколя, доходили сзади до воротника, а спереди скрывали лоб и даже брови. Борода у него была такая густая, что струилась по щекам чуть ниже глаз. Когда он разговаривал, казалось, что рядом находится чревовещатель, потому что, если вы плохо слышали, то единственным признаком того, что он говорит, было резкое движение вверх-вниз сигареты «Мальборо», зажатой между губами.

Шрек и Ски прислали фотографии и точные координаты резиденции Гюль Ахмеда, и наша разведка подтвердила, что это то самое здание, которое мы изначально подозревали, основываясь на наших разговорах с ЦРУ и с «зелеными беретами» из Алабамы. Имея такую информацию на руках, пришло время начинать.

Шрек также разгадал тайну странного и жуткого памятника, который не поддавался идентификации нашими дешифраторами аэрофотоснимков.

К востоку от дома Ахмеда стояло большое скальное образование, которое, казалось, образовалось естественным образом на протяжении тысяч и сотен лет работы речной воды, стекающей с гор от таявшего зимнего снега. Своим размером и формой большая скала напоминала восемь тракторных прицепов, поставленных на нос с задранными ввысь «хвостами» и скрепленных по бокам. На снимках она представала в виде гигантского куба с прямыми и закругленными краями.

Протоптанная тропинка огибала скалу и заканчивалась на вершине, где строилась небольшая мечеть. С восточной стороны виднелся дверной проем, конструкция которого позволяла входящему мусульманину поворачиваться лицом на запад — в сторону Мекки, родины пророка Мухаммеда, — чтобы совершать свои ежедневные молитвы.

Рядом с квадратной мечетью находились усыпанные камнями могилы боевиков «Аль-Каиды», убитых во время предыдущей битвы при Тора-Бора. Теперь в раю царил мир, — именно то, чего они так хотели. Там было по меньшей мере пятьдесят отдельных могил, в комплекте с индивидуально вырезанными стволами деревьев и самодельными прямыми ветвями различной длины, направленными в небо. Эти шесты высотой от шести до десяти футов были украшены красными, зелеными, белыми, коричневыми или синими шарфами, флагами или обрывками одежды, которую павший воин носил в бою. Разноцветные знамена и вымпелы мирно развевались на ветру.

Нам пришло в голову, что Усама Бен Ладен действительно может быть похоронен на этом кладбище, которое уже было хорошо известно местным жителям как памятник «Аль-Каиде» и становилось популярным местом для мусульман, желающих отдать дань своего уважения мученикам.

Логично было предположить, что если Ахмед предоставил убежище Бен Ладену и если больной лидер «Аль-Каиды» скончался от полученных ран, то не исключено, что его тело переместили из дома на несколько сотен футов к тому мемориалу. Мы вытащили прошлогодние фотографии, из которых следовало, что мечеть была построена через несколько месяцев после битвы.

Эта мысль, какой бы интригующей она ни была, быстро перешла в категорию «это слишком хорошо, чтобы быть правдой». Скрыть место захоронения Бен Ладена, которое стало таким доступным для туристов и верующих, было бы практически невозможно.

Тем не менее, это место являлось ярким напоминанием о цене войны. Мы были довольны, что эти бойцы Тора-Бора заплатили самую высокую цену.

*

Первая кровь в нашей миссии была пролита прежде, чем она действительно началась. В полдень мы погрузились в несколько пикапов и отправились к боевому самолету МС-130 «Комбат Тэлон», который ждал нас на асфальтированной взлетно-посадочной полосе с уже включенными двигателями.[21] Когда один из пикапов сделал резкий поворот, бóльшая часть нашего снаряжения сдвинулась в грузовом отсеке, ударила молодого оператора по имени Рип прямо в нос и выбросила его из кузова грузовика. От ушибов и травм при столкновении со взлетно-посадочной полосой его защитили кевларовый шлем и бронежилет.

Дюранго, наш медик, принялся за работу, останавливая кровотечение на лице и залатывая раны, чтобы его можно было доставить на самолет, хотя я думаю, что в течение нескольких минут оперативник не понимал, где он находится. После того, как мы загрузились и взлетели, я подошел к Рипу, который уставился прямо перед собой, стоически, как всегда, превозмогая боль, и держал повязку на носу. Его темная борода была перепачкана густой красной кровью, делая длинные волнистые волосы и пронзительные глаза еще более зловещими. Я наклонился к его уху и закричал, чтобы меня услышали сквозь рев мотора.

— Собираешься продолжать?

Рип энергично кивнул в знак согласия, явно не в настроении для светской беседы.

— Ничего страшного, если не сможешь продолжить участвовать в миссии. Мы можем оставить тебя в самолете, и они привезут тебя обратно, — крикнул я.

Рип вскинул голову, посмотрел мне прямо в глаза и заорал:

— Я в порядке, и со мной все будет окей!

Его манеры говорили больше, чем слова. Мне не нужно было их слышать, потому что его взгляд четко и ясно говорил: «Не смей оставлять меня в стороне от этой задачи! Я иду прямо к цели!» Именно этого я и ожидал. Я хлопнул его по плечу, улыбнулся и оставил в покое.

*

Было еще светло, когда наш «Комбат Тэлон» приземлился в Джелалабаде, где Ски и Шрек уже ожидали нас в конце удаленной рулежной дорожки. Мы выгрузили свое снаряжение и сразу же перенесли его в грузовики, после чего наши товарищи доложили командирам подгрупп последние разведывательные сведения — мы прибыли на аэродром, имея план штурма объекта, но зависели от их информации, чтобы выяснить, как к нему добраться.

Они сообщили нам, что для того, чтобы добраться до места назначения в горах, придется преодолеть три известных блокпоста. Первые два, как ожидалось, были относительно безобидными, — там просто несколько ополченцев и племенных головорезов вытряхивали из пассажиров все, что можно было забрать. Эти сведения исходили от ряда местных афганских бойцов, нанятых ЦРУ, которые полагали, что через эти два поста мы сможем проехать, если просто затаим дыхание. Охранники на них не будут проявлять рвение до тех пор, пока не появится никаких явных признаков того, что в наших грузовиках содержится нечто бóльшее, чем обычные припасы, доставляемые нуждающимся где-то в этом районе. Но даже несмотря на эти заверения, мы по-прежнему были обеспокоены. На языке спецназа такие места назывались «точками трения», и в них требовалась осторожность.

Шрек и Ски придумали какой-то хитроумный план, чтобы пройти через третий блокпост, который был более сложным. С нами должен был ехать маленький седан, который должен был держаться достаточно далеко от нашей колонны, чтобы не сильно отсвечивать. В машине должны были находиться четыре афганских полицейских, которые состояли на жалованье у ЦРУ и были обучены «зелеными беретами». Как только грузовики окажутся в паре километров от блокпоста, седан должен был обогнать нас и помчаться к блокпосту, после чего полицейские выскочат из машины с пистолетами в руках и потребуют, чтобы охранники бросили оружие или еще что-нибудь. Если начнется перестрелка, то мы их поддержим. Если вместо выстрелов мы увидим три вспышки красного фонарика, то можно будет спокойно продолжать свой путь. Звучит просто, не так ли?

Ски и Шрек сидели в кабинах грузовиков, потому что они прикидывались местными чуть получше, чем все остальные. Мы хотели, чтобы они не только выглядели как местные, но и пахли грязью, потому что им понадобится каждая деталь этой местной шарады, чтобы вся схема сработала.

Имея такой план, мы не волновались.

Всегда предусмотрительный Ски раздобыл пару десятков толстых поролоновых матрасов самых разных цветов и оттенков, которые оказались желанным дополнением к нашим навороченным грузовикам, — мы ожидали, что во время поездки по руслам ручьев, усеянным валунами размером с баскетбольные мячи, размытым дорожкам и гигантским выбоинам на разрушенных войной участках дороги грузовики будет сильно трясти и бросать из стороны в сторону.

Еще одно дополнение пришло от нашего нового сержанта-майора Стормина, который добыл полдюжины ящиков бутилированной воды и несколько пустых пятилитровых канистр для использования в качестве переносных писсуаров во время поездки. Ребята думали все время.

К тому времени, когда настало время двигаться, мы сочли, что наши грузовики по крайней мере так же удобны, как дареный троянский конь.

*

Пока мы окончательно утрясали детали наших действий, ребята расположили оборудование и осмотрели крепление брезентовых тентов. Мы не могли позволить себе иметь в нем никаких дыр, в которые мог бы попасть свет и демаскировать нас во время поездки по оживленным рыночным улицам в центре города или при пересечении нескольких ожидаемых блокпостов и контрольно-пропускных пунктов, которые определяли границы племен. Операция типа «троянский конь» — это все или ничего.

Если ты демаскирован, то концерт начинается прямо здесь и сейчас. В этом случае у человека нет иного выбора, кроме как выйти, начать боевой танец и надеяться на лучшее. Если бы такое случилось, мы бы как можно быстрее выгрузили из грузовиков свои задницы, устранили бы любую угрозу и оттащили ее к ближайшему зданию. Оказавшись внутри, мы превратили бы его в крепость, заняв крышу и закрыв все окна и двери, после чего радиосвязь с нашими товарищами по отряду и рейнджерами в Баграме принесла бы нам прекрасный, громоподобный звук «птичек» из 160-го авиаполка ССО.

Однако независимо от того, что мы делали бы после того, как оказались раскрыты, если бы мы не находились от намеченной цели на расстоянии короткого рывка, то мы, вероятно, провалили бы миссию, на что и мы сами, и наши командиры смотрели не слишком благосклонно.

Одно было ясно наверняка. Мы не выйдем из этих грузовиков с поднятыми руками в знак капитуляции.

*

Пока наша маленькая колонна двигалась на юг от аэропорта и покидала пределы города, мы обустраивались для долгого путешествия, набившись в грузовик, как сардины в банку, перекатываясь только лишь от одной ягодицы на другую, чтобы хоть как-то облегчить дискомфорт. Постоянно преследовала мысль, сколько из нас будет ранено, если очередь из АК-47 прошьет борт грузовика и пробьет защитные борта, сооруженные из тонкого металла и матерчатого брезента. Если не брать во внимание вражеские пули, то еще мы оказались во власти полного отсутствия у нашего афганского водителя навыков езды по бездорожью. Он постоянно целился в темные пятна на дороге, бросался сразу обоими колесами в каждую выбоину на разбитом асфальте или намеренно подпрыгивал на каждом большом камне.

После первого из ожидаемых семи часов путешествия со скоростью одноногой улитки по сильно каменистым дорогам, мы были уверены, что боли в пояснице нас будут преследовать всю оставшуюся жизнь. Кое-кто из ребят возился со своим оружием, а вода в бутылках уходила очень быстро, потому что все знали, что перед предстоящим восхождением в горы этой ночью нужно насытить организм жидкостью. Канистры с мочой передавались взад и вперед, не переставая.

Парни, сосредоточенные на выполнении задачи, лишь на мгновение могли подумать о своих женах и детях дома, прежде чем автоматически переключиться на мысленный обзор различных непредвиденных обстоятельств, которые могли возникнуть на операции, неоднократно обсужденных и отрепетированных на этапе планирования. Я уверен, что некоторым из них потребовалось время, чтобы начать тайно проклинать меня за то, что я втянул их в это дело, но я все игнорировал, держа свое внимание прикованным к карте, которую я держал в одной руке, и GPS-приемник «Гармин» в другой.

Когда мы приблизились к первому блокпосту, наш радист, Гаджет, настроил спутниковую антенну на соответствующий азимут и угол, а затем прошептал в микрофон:

— Спорщик-01, это Негодяй-01. Первый контрольный пункт, прием.

Его вызов отслеживался Объединенным оперативным центром в Баграме, где на карте отмечалось наше текущее местоположение, — важная информация, если у нас возникнут проблемы. Помощь находилась от нас уже в нескольких часах пути, и «кавалерия» рейнджеров могла прийти на помощь, только если точно знала, где мы.

Как и ожидалось, первый блокпост оказался довольно простым для прохождения. Охранники остановили нас и расспросили афганского водителя о том, куда он везет припасы. Когда белые лучи нескольких фонариков заплясали по брезенту и припасам, пока наш водитель ждал разрешения ехать дальше, мы переглянулись. Сидевший рядом с ним на переднем пассажирском сиденье Ски затаил дыхание, как и все мы, прячущиеся в брюхе этого «коня». Меньше чем через минуту мы уже были в пути.

Несколько часов спустя мы добрались до второго блокпоста, стоявшего на границе двух племен, веками враждовавших в провинции Нангархар. Эти охранники могли оказаться более агрессивными и могли решить помочь себе небольшой частью нашего груза, что выявило бы наше коварство.

Когда мы приблизились, каждый своей нестреляющей рукой опустил очки ночного видения, и мир стал лимонно-зеленым. С оружием наготове мы сидели неподвижно, как бронзовые статуи, когда грузовики замедлили ход и остановились.

С обоих сторон нашего грузовика засуетились афганцы, несколько голосов выкрикивали приказы или указания на своем родном пушту. Сидя на переднем сиденье, Ски включил рацию и прошептал:

— Кажется, здесь какой-то местный командир, и они пошли спросить его, может ли грузовик проехать. На связи!

Потянулись долгие минуты, пока мы пытались выровнять дыхание, внимательно прислушиваясь к чему-нибудь необычному, — для беспокойства были веские причины. Фонарики снаружи превратились в ровные лучи на брезенте и припасах в кузове. Внезапно грузовик покачнулся, когда один из охранников ухватился за заднюю рампу, подтянулся и заговорил с остальными. Мне не нужно было предупреждать ребят, что мы находимся в нескольких минутах от серьезной схватки и, возможно, перестрелки. Ситуация привлекла всеобщее внимание.

Рискуя быть подслушанным кем-то невидимым в темноте снаружи грузовика, Ски снова включил радио и тихо прошептал:

— Местный командир велел им пропустить нас.

Я почувствовал коллективный тихий вздох облегчения и расслабления мышц, когда мы на дюйм или два откинулись на наши поролоновые матрасы. Мы двинулись дальше, еще больше насыщая свои тела жидкостью, и борясь с канистрами.

Через пять часов пути мы добрались до последней контрольной точки, и все пошло на лад. Седан полицейских пронесся вокруг нас по обочине грунтовой дороги, мы остановились и сидели внутри наших грузовиков, в напряженном ожидании, пока тикали пустые минуты. Минут через десять Ски увидел вдалеке красные огоньки, мигающие сигналом «все в порядке!», и мы продолжили свой путь.

Когда мы проезжали мимо блокпоста, только Ски и Шрек, сидевшие в кабинах грузовиков вместе с водителями, могли позволить себе роскошь увидеть охранников, уютно завернувшихся в одеяла, которые полицейские подарили им в качестве подарков. Все сидели вокруг небольшого согревающего костра, пока один из ополченцев заваривал горячий чай, чтобы смягчить остроту холодной афганской зимы. Они выглядели как одна большая счастливая семья на пикнике в родном городе.

Три блокпоста позади нас, пока что все хорошо, но мы все еще не были полностью в безопасности. Было крайне важно, чтобы грузовики продолжали выглядеть простыми и привычными, потому что нас предупредили о наличии крупнокалиберной пулеметной установки в нескольких сотнях метров над входом в долину. Мы должны были проехать прямо под ее носом, и после того, как мы окажемся на этой дороге, мест для разворота будет мало, особенно когда по нам будут стрелять. Но грузовики без помех катились дальше. Наше прикрытие работало.

В сети появился Ски:

— Готовность десять минут!

Я сложил карту, сунул ее в нагрудный карман, выключил GPS-приемник и сунул в подсумок. Ни то, ни другое мне не понадобится, потому что Шрек и Ски договорились с местным агентом ЦРУ — помощником плотника, что он будет проводником. Он должен был нас ждать.

Я протянул руку, чтобы поправить ОНВ, как делал до этого сотни раз, и тут очки свалились с моего шлема.

— Черт! Какого ж хрена, только не сейчас, — прошептал я. При ближайшем рассмотрении оказалось, что винты, крепившие кронштейн к шлему, ослабли из-за постоянной тряски во время катания на этих «американских горках», вывалились и сейчас в темноте крошечных винтиков нигде не было видно. Смирившись с мыслью о том, что придется полагаться на собственное зрение, я по какому-то наитию спросил по рации, нет ли у кого-нибудь мотка ленты или пленки. Мгновение спустя в темноте появилась рука в перчатке, сжимающая рулон черной изоленты. Четыре оборота вокруг моего шлема — и очки держатся, будто на чудо-кнопке.

Наконец, грузовики остановились, конец пути. После семи жестоких часов, проведенных в набитых грузовиках, пришло время спрыгнуть с брюха нашего троянского коня и, как мы надеялись, застать врага крепко спящим.

Мы тихо рассредоточились по низине, пораженные захватывающим дух видом больших валунов в долине и отвесными стенами хребтов на востоке и западе. Если смотреть сквозь неровные оттенки светло-зеленого цвета, создаваемые очками ночного видения, хребты, казалось, простирались настолько высоко в небо, подобно бобовому ростку Джека,[22] что мы не могли разобрать, где заканчивались самые высокие вершины хребтов. Когда мы встали на колени и сориентировались, стало очевидно, что наш проводник не собирается просто провести нас вниз по дну долины к нужному нам зданию. Вместо этого, чтобы добраться до резиденции Ахмеда, нам придется карабкаться по крутой стене.

Шреку потребовалось десять минут, чтобы найти нашего проводника, одетого в выцветшую оливково-серую армейскую куртку и черную маску для сокрытия лица на тот случай, если какой-то местный житель проснется и увидит нас через окно или дверной проем. Ему придется здесь жить дальше, и сокрытие его личности имело решающее значение. Мы следовали за ним по шатким бревенчатым мосткам, промеж тесных глинобитных домов, протирая обеими плечами о стены, по ненадежным уступам и по большим скальным образованиям. Он точно знал, куда идет. Несомненно, это был его родной кишлак.

Маршрут был физически изматывающим. Начав это путешествие на авиабазе Баграм, которая находилась на высоте 5000 футов над уровнем моря, к тому времени, когда мы доберемся до нужного дома, то поднимемся вверх еще на 1500 футов, а крутой подъем окажется еще более трудным, потому что все мы несли груз — оружие, боеприпасы, воду, радио, взрывчатку — все это весом от шестидесяти до ста фунтов. Как командир группы, я обычно нес самый легкий груз, но когда мы поднимались по почти вертикальному склону, мягко ставя каждую ногу перед собой, даже моя грудь стала вопить о кислороде. Парни же, казалось, легко справлялись с подъемом. Я простой смертный, но они были вьючными животными.

Примерно в двухстах метрах от объекта захвата Шрек и проводник отошли на дальнюю сторону, чтобы обеспечить охранение. В пятидесяти метрах мы остановились, чтобы перевести дух, дать Шреку время занять позицию и сообщить по радио свое местоположение на базу.

*

В ночном воздухе раздалось отчетливое жужжание — знакомое гудение боевого ганшипа АС-130, который прожигал дыры в небе прямо над нами. Обычно штурмовики радуют нас, но на этот раз присутствие самолета вызывало беспокойство, потому что его мог легко услышать любой, находящийся на земле. Слишком рано совершая облет района нахождения цели, самолет рисковал демаскировать нас, а также насторожить Гюль Ахмеда, а любое развитие событий могло подтолкнуть его к побегу. Он же не был глупцом. На этот раз услуги ударного самолета могли подождать.

Наш передовой авианаводчик, боевой диспетчер ВВС США Джефф вызвал AC-130 и приказал ему очистить воздушное пространство и поболтаться в нескольких милях в стороне. Когда самолет скрылся из виду, мы снова погрузились в мертвую тишину.

И все же там парила еще одна птица. Беспилотник «Хищник» кружил в 9000 футах над нашими головами, вне пределов слышимости, но с инфракрасной камерой, нацеленной на нужные здания. Изображение отображалось в оперативном центре, предоставляя командиру «Дельты» и всему штабу оперативной группы почти такие же хорошие места в зрительном зале, как и у нас. На большом экране они легко могли разглядеть двадцать темных фигур вокруг четырех строений.

Шрек сделал последний радиовызов.

— Имейте в виду, проводник думает, что мистер Ахмед попытается выпрыгнуть из окна и убежать в другой дом.

Своевременное напоминание проводника не имело большого значения, поскольку это всегда очевидная возможность. Мы встали, покинули наше последнее укрытие и двинулись вверх по холму, чтобы представиться Гюль Ахмеду.

Дом был типичным для афганского крестьянина среднего достатка, и через наши очки ночного видения мы видели кур, спокойно бегающих по грязному двору, несколько коз, застывших в замешательстве из-за незваных гостей, и большого осла, который стоял неподвижно, как будто пытался скрыть свое присутствие.

В этой операции, для проникновения внутрь, мы решили использовать механический взлом, то есть просто открывали незапертую дверь, использовали кувалду или топор, но воздерживались от использования взрывчатки — не нужно было устраивать громкий «бадабум», который объявил бы о нашем присутствии всем в округе. Предполагалось, что двери будут стандартными, непрочными и, скорее всего, запиравшимися только на легкую цепочку. Они служили в основном для того, чтобы не пускать любопытных соседей и держать внутри животных, и мы взламывали их, быстро освобождая цепочку или простым ударом с ноги.

Подгруппа «Чарли» бесшумно вошла в основную дверь главной резиденции, и никто ничего не заметил, но прямо за дверью находился большой водяной буйвол, который знал, что этим призракам здесь не место. Крупное животное испугалось и направилось прямиком к входной двери, а большие рога чуть было не пронзили оператора «Дельты».

Зачистив первое помещение, подгруппа потекла через открытую дверь налево. Внутри находилась большая кровать, сделанная из стволов деревьев и веревок, на которой проглядывали безошибочные очертания двух людей под одеялом. Один из парней пнул ногой кровать, и обе фигуры быстро вскочили, растерянный мужчина и обнаженная женщина уставились в темноту. Мужчина, — это оказался Гюль Ахмед, — и был нашей целью. Ребята легко его усмирили, но его напарница начала неудержимо кричать, и ее пронзительные вопли вызвали цепную реакцию криков по всему двухэтажному строению, которые затем перекинулись на другие дома.

Через две минуты после проникновения в моем наушнике раздался сладкий звук победы.

— Один-Один, это Чарли-Один, Пи-Си[23] в безопасности, — доложил Грампи, командир подгруппы «Чарли».

Я отозвался:

— Это Один-Один, понял тебя, Пи-Си взят, прием.

— Повторяю, мы взяли его, третье здание, нижний этаж зачищен. Мне нужна помощь на втором этаже.

Грампи был крупным, тихим и скромным парнем, который служил в «Дельте» семь лет и обладал общим презрением к субординации.[24] Он рассказал честно, все, как есть, и не стал смягчать выражения, даже для меня. Обычно невозмутимый, его спокойная просьба о «помощи» была его способом сообщить мне, чтобы я послал другую подгруппу ему на помощь — прямо сейчас!

На самом деле, в тот момент он участвовал в рукопашной схватке с разъяренным двадцатилетним афганцем. Грампи не был в большой опасности, но его противник считал, что он борется за свою жизнь, — наш сотрудник каким-то образом удерживал парня на расстоянии одной рукой, защищая от неистовой хватки оппонента как свою штурмовую винтовку М-4, так и пистолет М1911 .45-го калибра, и, улучив момент, нажал кнопку вызова на радиостанции. Никто бы не осудил Грампи, если бы тот просто закончил бой одним-единственным ударом в лоб своему противнику. Правила ведения боя четко разрешали применение силы в подобной ситуации, но опытный сержант «Дельты» знал, что этот парень, будучи мертвым, не будет представлять никакой разведывательной ценности. Кроме того, громкий выстрел привлечет нежелательных гостей со всей округи. Так что борьба продолжалась.

Двое из товарищей Грампи по подгруппе бросились вверх по внешней деревянной лестнице к следующей точке входа, быстро двигаясь в назначенную часть района цели. Они перепрыгнули через двух драчунов, не сбавляя шага, уверенные, что Грампи, эксперт по джиу-джитсу, сможет справиться с одним неуправляемым афганцем, который весил, наверно, фунтов сто пятьдесят.

Они сбросили с петель полуразрушенную дверь справа. Грампи гордился тем, что его ребята ведут себя как опытные профессионалы. Конечно, они заботились о своем командире, просто сейчас они оценили ситуацию и перешли к следующей двери, как он их учил.

Все строения были зачищены и закреплены в течение пяти минут без единого выстрела.

Беспрестанные вопли и крики двадцати пяти – тридцати женщин и детей в маленькой группе домов разбудили соседей. Такого количества женщин и детей мы не ожидали. Они превосходили нас числом. Мы завернули нашу северную подгруппу обеспечения, чтобы помочь успокоить их и проконтролировать. С юга донесся отчетливый грохот АК-47, но выстрелов рядом с нами не последовало.

С севера медленно приближались двое взрослых мужчин, очевидно, больше из любопытства к кричащим членам семьи, чем с какими-либо подозрениями в том, что шум вызвали американские спецназовцы. У одного из них через плечо было перекинуто оружие, а поскольку севернее у нас не было никакого охранения, которое могло бы их перехватить, то я навел на него свою М-4 и направил инфракрасный лазерный целеуказатель прямо в лоб. Требовалось немедленное решение: Вооружен? Да. Проявление враждебных намерений? Нет. Пусть живут. Я провел лазером ярко-зеленую линию в нескольких дюймах над его головой и сделал два приглушенных выстрела, чтобы привлечь их внимание. Они зашли достаточно далеко. Получив такое послание, двое мужчин немедленно развернулись и встали на тапки в сторону, откуда пришли.

Кроме мистера Ахмеда, были найдены и арестованы четверо его сыновей и братьев. У нас не было времени разбираться, кто есть кто, поэтому их тоже заберут с собой и передадут в Объединенный центр допросов в Баграме. Даже если некоторые из них были совершенно невиновны, они все равно имели ценность, поскольку их истории могли быть использованы для выявления того, говорил ли Ахмед правду или нет на своих собственных допросах. Они также могли быть использованы на очных ставках друг против друга или для подтверждения историй друг друга.

Гаджет передал сообщение командиру «Дельты».

— Спорщик-01, это Негодяй-01. Один-Один отправляет Пи-Си. Жертв нет. Запрос на эвакуацию через десять минут. Ухожу с Пи-Си и четырьмя задержанными. Прием.

Оперативный центр взорвался аплодисментами, по палатке разнеслись приветственные возгласы и улыбки. Все они работали много долгих часов, чтобы это произошло. Но мы были еще далеки от завершения миссии, того времени, когда весь личный состав дружественных подразделений благополучно возвращался в свои спальные палатки, а драгоценный груз передавался компетентным властям.

*

Пока сержант-майор Стормин готовился «вывести всех из Доджа»,[25] мы вместе с Джеффом, нашим авианаводчиком, спустились с гребня к нашей основной посадочной площадке. Место было выбрано на основе изучения последних аэрофотоснимков, и мы знали, что площадка будет тесноватой. Джефф шагнул за пределы площадки, подошел к краю террасы, откуда посмотрел вниз с десятифутового обрыва на следующую террасу, и покачал головой, недовольный тем, что увидел. Было чрезвычайно трудно посадить черный вертолет MH-47 «Чинук» на такое трудное место, и он подошел и спросил мое мнение.

— Эй, приятель, это твоя игра в мяч, — ответил я. — Так это сработает или нет? Если ты так не считаешь, мы перейдем к запасному варианту. Доверяй своим инстинктам.

— Вас понял, — холодно ответил Джефф. — Я посажу его сюда.

Пока мы ждали отчетливого стука лопастей сдвоенных винтов, Стормин перевел подгруппы вниз по склону, ближе к посадочной площадке, вместе с пятью задержанными, которые шли босиком и в капюшонах, со связанными за спиной руками. Некоторые из них были несговорчивы, вынуждая парней использовать несколько приемчиков. Небольшая хорошо поставленная боль имеет большое значение.

Когда они уселись на землю, Крэпшут, командир нашей подгруппы «Альфа», подошел к Ахмеду, схватил в охапку черный матерчатый капюшон и поднял его достаточно высоко, чтобы открыть тому глаза. Потом наклонился к лицу афганца и заглянул ему прямо в глаза.

— Ты Усама Бен Ладен! — рявкнул Крэпшут прямо в лицо афганцу средних лет.

Глаза Ахмеда расширились от удивления, и он запротестовал:

— Нет! Нет! Я Гюль Ахмед!

— Спасибо. Просто проверяю, — Крэпшут опустил капюшон на лицо мужчины и ухмыльнулся. Мгновенная положительная идентификация.

*

В ночной темноте загупали лопасти двух больших винтов — транспортный вертолет «Чинук» на бреющем полете приближался к посадочной площадке. «Птичка» сделала пробный проход, чтобы оценить тесное пространство, которое мы предназначили ей для посадки. Джефф переговорил с пилотами, посоветовав им сориентировать нос корабля на дно долины и с высоты зависания медленно спуститься примерно на 150 футов, чтобы совершить посадку на влажную террасу. Маневр требовал, чтобы вертолет снижался до тех пор, пока хвостовая рампа не коснется земли, после чего мы как можно быстрее устремимся на борт.

В сложившихся обстоятельствах это был рискованный и трудный маневр для любого пилота и экипажа вертолета, и мы даже не подумали бы просить об этом кого-либо еще, кроме наших братьев из 160-го.[26] Винты будут вращаться в опасной близости от одного из каменных фермерских домов Ахмеда, и любой удар по лопасти наверняка помешает нашему вылету и заставит «птичку» захромать обратно в Джелалабад. Если только она не свалится с неба раньше. Кроме того, в опасной близости от площадки свисали два высоких провода, и командир экипажа и бортстрелок должны были убедиться, что во время посадки их можно будет убрать.

Летчики MH-47 выполнили суперзадачу, но опасность нарастала с каждой секундой, и когда вертолет действительно оказался ниже более высокой местности, окружавшей его с трех сторон, то стало просто удивительно, что его не сбили, пока он находился в длительном висении. Даже начинающему стрелку, сидящему на заднем крыльце с рогаткой, было бы легко попасть в кабину.

Когда лопасть заднего несущего винта оказалась в нескольких дюймах от каменной стены, Джефф остановил посадку и предотвратил едва не наступившую катастрофу. Корабль поднялся и вышел из зоны, чтобы изменить положение и сесть на запасную площадку на дне долины.

Мы вздохнули с облегчением, и, вероятно, еще никогда в жизни не были так счастливы, что посадка была отменена. Я включил микрофон рации, чтобы дать Стормину знать, чтобы он перевел ребят на другое место сбора, но он был далеко впереди меня и уже заставил их двигаться.

В скрытности больше не было необходимости. Если крики женщин и детей не разбудили всех в радиусе мили или около того, то шум вертолета, несомненно, привлек их внимание. Все уже знали, что мы здесь.

Мы рванули к запасной посадочной площадке, скользя по каждой террасе на этом участке местности, и радуясь, что едем вниз, а не вверх. Джеффу все еще нужно было осмотреть запасную площадку, чтобы убедиться, что на ней нет никаких препятствий. Спустившись на три террасы ниже от первоначального места, мы увидели, как MH-47 медленно поднимается сверху над гребнем позади нас, и я вздрогнул, когда он начал медленно снижаться ко второй площадке. Он казался таким же большим и медленным, как дирижабль «Гудиер» над полем Малой лиги.[27] Я не мог отделаться от мысли, что подвергаем вертолет и экипаж большой опасности, прося их дважды заходить на одно и то же место. Это обсуждалось во время планирования, и хотя это была не самая умная тактика, в данном случае у нас не было большого выбора. Наши «троянские кони», наши грузовики, никогда бы не смогли вернуться обратно с пятью задержанными через бдительные и оскорбленные районы.

Затем летчик MH-47 заметил, что одна терраса кажется больше остальных, и вместо того, чтобы идти прямо к запасной площадке, которая располагалась еще на двести метров ниже, посередине дна долины, пилот решил попробовать сесть на этот новый участок.

Вертолет снизился примерно на сто метров, снова развернулся хвостом к гребню и совершил хрестоматийную посадку на хвостовое колесо, — прекрасный полет, который сэкономил нам по меньшей мере еще минут двадцать в этом районе.

Как только трап коснулся земли, четверо или пятеро алабамских «зеленых беретов» высыпали на травянистую террасу и развернулись веером, чтобы обеспечить охранение площадки. За ними последовали две дюжины афганских ополченцев из той же группы, которая предоставила нам проводников и водителей и позаботилась о третьем племенном блокпосте при выходе на задание. Теперь, после того как мы уйдем, они займут этот район и успокоят возбужденных людей. Потом они побеседуют с местными жителями, женой и детьми Ахмеда, чтобы выяснить, что можно узнать о его связи с Бен Ладеном и участии в битве при Тора-Бора.

Если мистер Ахмед не станет откровенничать, показания жены помогут ему избавиться от амнезии и не быть таким застенчивым. Может быть, она беспокоится о его безопасности и захочет, чтобы он сотрудничал, или, возможно, гордится его дурной славой и готова рассказать нам все.

Когда парни взобрались на четырехфутовый уступ сразу за посадочной площадкой, один из задержанных начал сопротивляться. К несчастью для него, его сопровождал один из парней из подгруппы «Альфа», известный как «Боди Крэб», который до прихода в «Дельту» долго прослужил армейским рейнджером. Крэб был ростом около шести футов и двух дюймов, дельтовидные мышцы напоминали футбольные наплечники, и хотя у него было потрясающее чувство юмора, сейчас он не был в игривом настроении. Он идеально уронил задержанного лицом вниз, что побудило молодого человека прекратить борьбу и спокойно пойти дальше.

Через минуту-другую мы погрузились и направились обратно на аэродром Джелалабада, где находился командир нашего эскадрона подполковник Джейк Эшли и уже ждал сержант-майор эскадрона Джим, он же Гринч.

В вертолете, сразу за двумя летчиками, на откидном кресле сидел руководитель воздушной части операции Клей Хатмахер. Хотя на самом деле он не должен был лететь на вертолете этой ночью, он являлся главным руководителем и мог прервать эвакуацию по дюжине причин, и никто из нас не усомнился бы в этом решении. Стоя в задней части вертолета, я нацарапал записку на своей маленькой световой доске и передал ее ему: «Спасибо за то, что вы сегодня были лучшими пилотами в мире». Мы были счастливыми и благодарными клиентами.

*

Обратный путь оказался намного короче, чем первый, и вскоре мы уже наслаждались горячей едой, приготовленной поварами, — это очень ценная и давняя традиция «Дельты». По какой-то странной причине еда всегда казалась намного вкуснее, когда миссии были успешными.

Ахмед получил бутылку воды, Коран и новый комплект пижамы, а затем был представлен своему новому дому и личному следователю.

Шрек, Ски и Ньюк, наш эксперт по обезвреживанию взрывчатых веществ, остались на месте, чтобы сообщить «зеленым беретам» из Алабамы о том, что произошло до их прибытия, и побеседовать с женой Ахмеда. Но всего через несколько минут после того, как наш вертолет покинул этот район, их внимание привлекло кое-что еще.

Несколько вооруженных групп местных жителей двигались к дому Ахмедов, некоторые из них прощупывали обстановку, постреливая из АК-47 в сторону наших парней. Это была ошибка. Вместо того, чтобы тратить собственные патроны, наши ребята вспомнили об АС-130, который все еще находился в ожидании наверху, и вызвали его, чтобы он сделал кое-какую работу. В этом случае работает принцип «чем больше, тем лучше», и угроза испарилась до того, как она смогла набрать обороты.

*

После нескольких часов сна мы собрались для полноценного разбора проведенной операции с представителями каждой группы людей, которые играли в миссии какую-то роль. Среди них были аналитики разведки и штабные оперативные маги, которые делали львиную долю работы только для того, чтобы выставить нас за дверь. Список гостей пополнили летчики и экипажи 160-го авиационного полка, представители Объединенной оперативной группы Сил специальных операций, которой подчинялись «зеленые береты» Алабамы, а также аналитики и оперативники ЦРУ в штатском.

Такие разборы имеют решающее значение для успеха «Дельты» и ими всегда руководит старшее должностное лицо сержантского состава, участвовавшее в миссии. Офицеры обычно сидят сзади, но принимают участие наравне с остальными.

Подобно во многих отношениях формальному обзору проведенных действий в сухопутных войсках США, разборы операций используются для определения того, что пошло правильно, что пошло не так, что нужно поддерживать, а что нужно исправить. Однако это совершенно не похоже на стандартный разбор проведенной операции, где священным правилом является то, что никто не должен быть индивидуально выставлен за то, что он сделал что-то неправильно. В «Дельте», во время разбора выполненной задачи, если вы напортачили, то вы наверняка об этом услышите, и хотя в этом нет ничего личного, вам потребуется толстая шкура, независимо от звания или должности.

Как только завершался общий обзор проведенной операции, несколько минут тратились на обмен рукопожатиями, ободряющие хлопки по спине и несколько смешков, прежде чем все приглашенные люди покидали это место. Как только комнату освобождали все, кто не являлся частью «Дельты», проводилась второй внутренний «разбор полетов», который лучше всего охарактеризовать как безжалостную и бескомпромиссную спецназовскую исповедальню.

Во время этого процесса ожидалось, что каждый оперативник будет лично отвечать за все, что он сделал неправильно во время операции. Было ли это неверное суждение, умственный просчет или физическая ошибка, — вы могли биться об заклад, что это будет обсуждаться. Ни одно нарушение не являлось слишком мелким, и любой оператор, съевший пуд соли, был готов встать и по-мужски заявить, что он не соответствует стандартам «Дельты». Если бы он этого не сделал, можно было бы поспорить, что до окончания совещания этот вопрос поднял бы кто-нибудь другой. Меня всегда поражало, как командир группы «Дельта», прослуживший в Подразделении шесть или семь лет, может тактично рассказать новому командиру — офицеру! — о том, как тот облажался во время штурма. Конечно, некоторые проявляли больше такта, чем другие, но все это нужно было высказывать. Если вы сохраняли непредвзятость суждений, вы действительно могли повысить свою эффективность. А если нет, значит, в Подразделении ты задерживался недолго.

Миссия по захвату Гюль Ахмеда стала первой успешной операцией отряда по захвату с начала боевых действий в Афганистане. «Дельта» была ответственна за уничтожение десятков талибов и бойцов «Аль-Каиды» в таких местах, как Шахикот и Тора-Бора, а также за десятки рейдов по всей стране, но это был первый случай, когда человек, являющийся целью операции, был фактически обнаружен и захвачен.

Такая статистика свидетельствует о небольшом числе террористов «Аль-Каиды» или лидеров «Талибана», на которых разведывательное сообщество располагало оперативными данными. Уже один этот факт объясняет, почему мы потратили огромное количество времени на поиски особой информации, которая позволила бы нам определить местонахождение Бен Ладена, аз-Завахири или муллы Мухаммеда Омара.

Когда рейд был завершен, я не мог не думать о том, что мы были в Тора-Бора через год после наших первых жестоких схваток в этих горах, но вместо того, чтобы иметь Бен Ладена в пределах досягаемости, как это было тогда, мы теперь хватали любого маленького человека, который мог когда-либо разговаривать с ним. Гюль Ахмед был всего лишь еще одним кусочком головоломки. Нам не сообщили, что именно он выложил, если он вообще что-либо рассказал, и мы вернулись к своей работе. Но информации об Усаме бен Ладене по-прежнему было не очень много.

Тем не менее, один из самых запоминающихся комментариев за мою карьеру в «Дельте» прилетел от сержант-майора управления отряда Игги, когда мы пришли на разбор операции после того, как схватили Гюль Ахмеда, и который заметил:

— Этот для протокола, сэр![28]

Хорошо сказано, сержант-майор!

Не опаздывайте, не будьте налегке, или не в форме.

*Сотрудник группы отбора и оценки личного состава «Дельты», весна 1998 г. *

Я — армейский отпрыск. Мой отец дважды служил во Вьетнаме, в том числе в 173-й воздушно-десантной бригаде, и пролежал несколько месяцев в госпитале в гипсе, пока заживали его раны. В начале 1970-х годов он был переведен на новую должность в немецком Франкфурте, и я ходил в начальную школу для детей военнослужащих, играл в бейсбол, стрелял шариками, менялся комиксами и бейсбольными карточками с оберток от жвачки и принимал участие в сотнях боев игрушечными солдатиками. Ради дешевых острых ощущений я, вместе со своим братом-близнецом и другими детьми, наслаждался игрой в «доджбол»[29] за побеленным трехэтажным многоквартирным домом офицерского состава.

Именно там я впервые столкнулся с таким явлением как террор. В те дни Германию терроризировала жестокая группировка Баадера-Майнхоф левого толка. В 1972 году члены этой радикальной группировки, действовавшей под знаменем «Фракции Красной Армии», подорвали здание американского армейского штаба во Франкфурте, убив американского офицера и ранив еще дюжину человек.[30] Я помню, как моя мать появилась из-за угла дома, чтобы прервать нашу битву в песочнице и спасти игрушечного солдатика от раздавливания летящим шариком, выпущенным из большой пушки.

— Бегом в дом, — сказала она. — По радио только что сообщили, что кто-то из банды Баадера-Майнхоф сбежал из тюрьмы и, возможно, находится в нашем районе.

Террористы были рядом, сказала она, и я, в свои восемь лет, задался вопросом: «А что такое террорист?» Я умолял ее позволить мне остаться снаружи, в надежде, что увижу одного из этих таинственных членов банды, крадущегося рядом, возможно, одетого в длинное темное пальто. Но никаких шансов.

Вскоре отца перевели обратно в Штаты, и мы поселились в таунхаусе в Александрии, в штате Вирджиния, пока он продолжал нести службу в Форте-Бельвуар и Пентагоне. Моя юношеская любовь к игрушечным солдатикам угасла, но когда я стал постарше, моя жажда приключений усилилась, и я страстно желал испытать возбуждение от соревновательности, а особенно познать победную сторону вещей.

Мы катались на велосипедах с удлиненными сиденьями и большими дугообразными рулями, с помощью поролоновых мячей разыгрывали Суперкубки с соседскими приятелями, катались на скейтбордах вокруг озера летом и на коньках на нем зимой, плавали в общественном бассейне. Через несколько лет мы начали лазать по огромному лабиринту подземной канализационной системы из одного конца квартала в другой, где в сухой расщелине были спрятаны старые журналы «Плейбой».

Это был еще один журнал, оказавший решающее влияние на мои молодые мозги. Я всегда считал, что Армия США — всего лишь работодатель моего отца, и был слишком молод, чтобы понять, что это такое на самом деле. Как и многие люди, выросшие после войны во Вьетнаме, я рассматривал военную службу как безнадежную профессию. Армия — это путь, по которому идут люди, оказавшиеся за бортом жизни; парни, которых никогда не принимали в дворовые игры; люди с отклонениями, подписаться на службу которых «поощряют» судьи из маленьких городков, предлагающие это место как альтернативу тюрьме; а также те, кто не уверен, как и где они будут вписываться в корпоративное общество.

Такое отношение начало медленно меняться вместе с моей странной любовью к риску. Однажды, когда я стоял в местном магазине 7-Eleven, потягивая через соломинку лимонад, и просматривал журнальную стойку, то увидел обложку журнала «Ганг-Хо»,[31] на которой была напечатана полноцветная фотография отставного полковника армии США Джеймса «Бо» Грайтца.[32] Его парадная форма, богато украшенная блестящими медалями и разноцветными лентами современного воина, лежала на стуле рядом с ним.

Полистав журнал, я купил его, вернулся домой и прочитал, как полковник Грайтц сражался за свою жизнь, пытаясь объяснить неудачную попытку спасения американских военнопленных, которые, как он полагал, оставались в Лаосе после ухода американцев из Юго-Восточной Азии в 1975 году.

Путешествие, которое предпринял Грайтц и его небольшая команда бывших спецназовцев и авантюристов через океаны бюрократической волокиты и сквозь административные стены, закончилось безрезультатно. Независимо от личного мнения об этих налетчиках, их самопожертвование и самоотверженность вдохновляли.

Журнал оставался в моей маленькой личной библиотеке на протяжении многих лет, под неофициальным названием: «Кем я хочу стать, когда вырасту». Но мне было всего тринадцать лет, и мой карьерный выбор также включал в себя профессиональный футбол и бейсбол.

До того, как я увидел этот журнал, я, честно говоря, не обращал особого внимания на то, чем зарабатывал на жизнь мой отец. Но теперь, заглядывая время от времени в папин шкаф, я замечал, что некоторые из его орденских лент выглядели так же, как и у Грайтца: Пурпурное сердце, нашивки за службу во Вьетнаме и Бронзовая звезда с буквой «V» за доблесть. И все же этого было недостаточно, чтобы военная профессия показалась мне привлекательной.

Я не был достаточно талантлив, чтобы стать профессиональным спортсменом, но я любил спорт и, как все дети, мечтал попасть в команду всех звезд, забить победный гол или сделать победный бросок в корзину на последних секундах матча. Когда мне было четырнадцать, я сделал свой первый начальный удар, а когда занес мяч в зачетную зону, то пустился в пляс, как будто я не иначе как профессиональный широкий принимающий Билли Джонсон.[33] Когда я несколько раз подбрасывал мяч в воздух, то крутил задницей, как дешевая поп-звезда. Мой отец, который вызвался в том матче помогать судьям на боковой линии, наблюдал за всем этим жалким зрелищем без особого восторга.

Его разочарование моими своекорыстными действиями расстроило и смутило меня. Да ладно, пап, расслабься немного. Я ведь только что занес тачдаун. Какой вред может принести этот маленький победный танец? Но его реакция и комментарии задели меня до глубины души, но потребовалось еще несколько лет, чтобы я полностью усвоил этот урок. Командная работа важнее индивидуализма, а бескорыстие лучше эгоизма. Величайшим уроком, который преподал мне мой отец, была скромность.

В старших классах мои товарищи выбрали меня капитаном нашей футбольной команды, и я подумал, что должно быть это здорово каждую пятницу вечером выходить в центр поля и бросать монетку. Кроме этого, ну насколько трудными могут быть обязанности капитана команды? И вновь там оказался мой отец, чтобы проколоть мне надутый пузырь моего эгоизма. «Быть капитаном команды означает, что ты лидер, — сказал он, — поэтому просто жестко и честно играть, ставить основные блокировки и осуществлять атаки, не делать никаких умственных ошибок и наслаждаться игрой уже недостаточно; от лидера ждут большего». И этот урок я усвоил не сразу.

Только в самом начале своей армейской карьеры я понял, что мой личный успех гораздо больше зависит от действий моих товарищей-солдат, чем от моих собственных. Если человек надеется, что его будут считать лидером на деле, а не на словах, ему или ей лучше научиться умышленно и осознанно избегать внимания и принимать смирение бескорыстного служения. И через некоторое время обращение заслуг и почестей вовне, а не внутрь, начинает становиться естественным.

Я поступил в колледж, но быстро понял, что это не для меня, и спустя всего лишь три месяца забросил 102-й курс физики,[34] снял свой пикельный мундир[35] курсов ROTC,[36] и, вооружившись отцовскими критически важными уроками скромности и командной работы, немного зная о лидерстве и имея отдаленные воспоминания о западногерманском терроризме и самоотверженных приключениях Бо Грайтца, я пошел в армию. На меня никто не давил, я просто решил служить. Меня не тянуло защищать маму, флаг и яблочный пирог, но соблазн риска, возможность ступить на суровую тропу опьянял. Шел 1983 год, и мне было девятнадцать лет.

Я обрел свой дом, в котором мне предстояло служить на протяжении двадцати лет.

*

К середине октября того же года, всего за неделю до того, как Соединенные Штаты вторглись на крошечный карибский остров Гренада, рядовой Делтон Фьюри обнаружил, что вместе с пятьюдесятью другими рейнджерами летит на борту самолета МС-130 «Тэлон» на учения.

Я был в составе роты «Чарли», 1-го батальона 75-го пехотного полка рейнджеров, и, чтобы сделать пространство в самолете еще более тесным, на летной палубе, вдоль центральной линии, бампер к бамперу стояла пара модернизированных черных джипов М-115 с пушками. У хвостовой рампы были привязаны четыре 1250-кубовых оливково- зеленых мотоцикла.

Пока мы ждали на аэродроме вылета, я выглянул в заднюю часть самолета и увидел два пикапа конца 1970-х, спешащие к нам. Люди в грузовичках разительно отличались от окружавших меня рейнджеров в форме. Часть из них была намного старше, у некоторых были короткие, ухоженные волосы, в то время как другие носили очень длинные прически, развевавшиеся на ветру. У других были длинные и густые усы или козлиные бородки.

Мне стало любопытно, но я подавил желание разбудить своего командира, который дремал рядом со мной. Лучше я разузнаю все сам.

Одна из машин подъехала к трапу нашего самолета, и четверо мужчин неторопливо спустились на летное поле. Все были одеты в синие джинсы, один — в темную толстовку, другой — в обтягивающую футболку, а оставшиеся двое — в клетчатые рубашки в западном стиле с большими воротниками. В руках у них были «шприцы для смазки» .45-го калибра.[37]

Таинственные люди, прихватив из грузовика маленькие черные сумки, прошли к самолету и заняли места на холодном металлическом полу без единого слова, жеста или даже простого приветствия. Они ни с кем не контачили, они просто прошли по своим делам и вытащили маленький тюбик черного крема. Нанеся несколько мазков на ладони, они размазали его по всему лицу, как будто наносили солнцезащитный лосьон. Двое из них работали в черных балаклавах — плотно облегающих головных уборах, которые скрывали их лица, оставляя открытыми только глаза и губы.

Таково было мое первое знакомство с «Дельтой».

*

Само существование «Дельты» Министерством обороны официально засекречено. Никаких открытых дискуссий о существовании Подразделения в средствах массовой информации не ведется. Очень немногие бывшие оперативные сотрудники отряда решились нарушить неписаный кодекс, запрещающий говорить о Подразделении публично, и информация о нем доступна лишь в очень немногих неофициальных источниках.

По иронии судьбы, первым сотрудником «Дельты», нарушившим кодекс молчания, стал человек, благодаря которому она и появилась на свет, — ее первый командир, полковник Чарли Беквит, в начале 1980-х годов написавший свою книгу «Отряд “Дельта”». В ней он дает фактическое представление об отряде и очень подробно описывает изнурительный процесс отбора, который используется для того, чтобы найти для «Дельты» правильного человека.[38]

Несмотря на то, что книга была опубликована всего через семь лет после официального создания подразделения, комментарии Беквита об обширной программе подготовки, направленной на формирование сотрудника, оттачивание и поддержание его боевых навыков до бритвенной остроты и его обучение «как думать», а не «что думать», являются качествами, которые выдержали испытание временем. Но прежде всего, Беквит рассказал стране, чего можно ожидать от человека, который заслужил право называть себя оператором «Дельты».

Мнения о том, насколько правдива была история Беквита, до сих пор расходятся. Раскрыл ли он секретную информацию, которая могла бы повысить опасность и без того рискованных операций? Неужели Беквит напрасно подвергал опасности будущих сотрудников отряда? Или он сообщил террористам по всему миру о феноменальных способностях Подразделения и о том, что оно может сделать для защиты Америки?

Как человек изнутри, я убежден, что автор не раскрыл никаких важных секретов и что сотрудники «Дельты», ведущие войну с террором сегодня, спустя много лет после публикации его книги по-прежнему придерживаются высоких стандартов, которых требовал полковник Беквит.

*

Весной 1998 года, вместе со 121 другим офицером и сержантом, я оказался в уединенном лагере, расположенном на крутых холмах и горах на северо-востоке Соединенных Штатов. Мы были специально отобраны и уже прошли многочисленные предварительные физические и психологические тесты. В течение следующего месяца нас будут дополнительно оценивать умственно, психологически и физически на предмет «потенциальной службы в отряде “Дельта”».

На тот момент я уже был капитаном рейнджеров и еще до приезда сюда решил, что мое определение успеха состоит в том, чтобы продержаться весь месяц, не пострадав и не выбыв с отборочного курса. Если меня не отберут, — ну и ладно. Это был бы удар по моему самолюбию, но в конце концов итоговым результатом моего присутствия стало бы просто как можно лучше представить рейнджеров и вернуться в часть с высоко поднятой головой. Думаю, что большинство из тех, кто меня окружал, испытывали подобные же чувства, потому что шансы оказаться рядом в конце процесса отбора и на самом деле быть отобранным в «Дельту» были чрезвычайно малы. Мы знали, что это будет трудно, но мы и понятия не имели, насколько.

К тому времени, когда после двадцати пяти дней ада я добрался до финального испытания, я был счастлив от того, что не особо надеялся на успех, потому что мое выступление до сих пор было далеко не блестящим.

*

Дождь лил весь день и, похоже, прекращаться не собирался. Забившись в кузов тентованного грузовика, и не видя, что происходит снаружи, мы ждали, когда назовут наше кодовое имя. Как только это произошло, мы, чьи умы и тела уже находились на пределе своих возможностей после адских двадцати пяти дней, как можно грациознее выбрались, и двинулись к ближайшему слабо освещенному месту.

В ту ночь каждый из нас по отдельности, столкнулись с тем, что, как мы надеялись, было последним испытанием, посвященным ориентированию на местности. Счастливчикам придется преодолеть около сорока миль горных троп, изрытых оспинами асфальтовых дорог, по густо заросшей растительностью местности, с перепадом высот в сотни метров. Тем, кому повезет меньше, нужно будет преодолеть бóльшее расстояние, после того, как они самостоятельно исправят свой маршрут из-за одного-двух неверных поворотов. А по-настоящему невезучие будут либо передвигаться слишком медленно, либо не смогут наверстать время после своей ошибки, чтобы уложиться в неофициальные и нигде не публикуемые временные рамки. Я попал в среднюю категорию, к менее везучим.

На протяжении последних трех с половиной недель наш индивидуальное имя состояло из цвета и номера, которые менялись ежедневно. Однако той ночью велеречивый оператор-штурмовик отряда «Дельта» по имени Хув рявкнул на нас из задней части камуфлированного грузовика:

— Осталось только два цвета — кровь и кишки!

Моим именем стало Кровь-36.

В нашем грузовике я оказался четвертым из шести кандидатов, и меня вызвали только после 22.00, отвели под небольшой брезентовый навес, привязанный к деревьям, и дали короткий, заранее подготовленный набор инструкций. Пока офицер давал мне вводную, мой разум, казалось, был не в состоянии понять, что он говорит, — я был слишком взвинчен, слишком измучен и уже готов к тому, что скоро весь этот кошмар закончится. Закончив свой короткий инструктаж, он развернул меня и указал начальное направление.

Стояла кромешная тьма, Луны еще не было, земля пропиталась водой. И если бы меня не направили в нужном направлении, я легко мог бы сойти с края земли. Вооруженный винтовкой М-16, восемью различными листами топографических карт и компасом, с шестидесятифунтовым рюкзаком за плечами, я сделал первый шаг, который вскоре покажется мне главным шагом всей моей жизни.

Пытаться бегать по тропам ночью было глупо. Спустя три недели процесса испытаний и оценки, сейчас было не лучшее время выворачивать лодыжку или биться коленом, — и то и другое легко сделать в темноте на незнакомой тропе. В течение часа я сохранял желаемый темп, стараясь не пропустить ни одного поворота. Один неверный поворот на тропе не туда мог означать конец.

Непрекращающаяся боль в верхней части спины помогла мне отвлечься от тяжести рюкзака, впивающегося в плечи — и тут, спустя час после начала движения, я встретил других людей. Четверо или пятеро кандидатов шептались друг с другом, сгрудившись вокруг белого фонарика одного из них, освещавшего промокший от дождя планшет с картой. Наша тропа застыла, потому что проливные дожди затопили низины, и глубокие лужи дождевой воды скрывали то, что я считал нужным и желанным направлением.

Спор крутился вокруг того, идти ли дальше по воде в надежде найти нужную тропу, когда местность вновь начнет повышаться, или обойти этот участок, выбрав какую-нибудь другую тропу, которая не была обозначена на карте. Я остановился передохнуть неподалеку и попытался прислушаться к словесной логике. В этот момент из темноты, тяжело дыша, вышел еще один кандидат, прибывший из рейнджеров. Он промок по грудь, а с рюкзака все еще стекала вода. На шее у него болтался компас, в одной руке он держал карту и фонарик, а в другой — оружие.

Он молча просигналил сбившейся в кучу группе, что попытка перейти вброд затопленную тропу не вариант. Затем рейнджер подошел ко мне и произнес:

— Без шансов. Слишком глубоко.

Я узнал его. Нитро был опытным командиром отделения из Саванны, штат Джорджия, пункта постоянной дислокации 1-го батальона рейнджеров.

У нас был строгий приказ во время выполнения упражнения ни с кем не разговаривать, но риск — это именно то, с чем связана эта работа. «Дельта» не искала подпевал.

— Как далеко ты ушел? — спросил я.

— Метров двадцать или около того. Трудно сказать.

Я снова взглянул на карту, вытирая рукой дождевую воду с пластикового планшета, но в упор не видел этих важных тонких коричневых контурных линий, обозначающих рельеф, и синих пунктирных линий, показывающих пересыхающие ручьи.

— Я пойду туда, — тихо произнес я. — Не могу себе позволить идти вокруг. Обход и возвращение на правильный след займет в два раза больше времени.

— Не знаю, приятель. Не думаю, что у тебя получится. — Мнение Нитро нельзя было недооценивать, но время играло против нас.

Я взглянул на группу. Некоторые все еще обсуждали этот вопрос, в то время как другие уже отправились на поиски запасного маршрута. Вдали слабо виднелись лучи их фонарей. Мы теряем здесь время, — подумал я.

— Если захочешь, ты всегда можешь пойти в обход или давай со мной, — предложил я. — Мы наверняка упремся в какую-нибудь возвышенность неподалеку от того места, где ты развернулся.

Нитро секунду смотрел на меня, перекладывая тяжелый рюкзак со спины на плечи.

— Хорошо, я с тобой, — сказал он. Много лет спустя в Афганистане я воочию убедился в мужестве Нитро перед лицом огромных трудностей в неоднозначном окружении.

К этому времени я полностью вымок, за исключением одного места, и через несколько шагов ледяная вода, наконец, достигла моего паха, создавая для меня ледяную проверку реальности. Я точно не помню, когда и где мы с Нитро расстались, но как только мы потеряли друг друга, прошло еще двадцать девять часов, прежде чем я снова его увидел.

В течение следующих нескольких часов дождь усилился, и температура моего тела быстро падала. Я съел только один кусочек энергетического батончика, но потом почувствовал тошноту и потерял аппетит, — верный признак того, что мне нужно продолжать пополнять свой организм как водой, так и пищей. Я проигнорировал это. Мой рюкзак впитывал дождь, словно гигантская губка, добавив по меньшей мере еще пять фунтов к моему грузу и сделав каждый мой шаг намного более трудным. Чтобы наполнить свой контейнер «Кэмелбек»[39] водой, мне пришлось бы снять рюкзак, но я был слишком замерзшим и жалким, чтобы сделать это.

Просто я был слишком сфокусирован на успехе, слишком сосредоточен на продвижении вперед шаг за шагом и слишком глуп, чтобы остановиться на несколько мгновений, чтобы заправить свое тело.

Когда, наконец, утреннее Солнце начало подниматься над горизонтом, примерно через шесть часов после начала марша, я решил избавиться от батареек в своем фонарике, чтобы сбросить несколько унций ненужного веса. Две батареи типа D были частью нагрузки, замедлявшей меня, поэтому я выбросил их в быстро бегущий ручей, надеясь закончить марш до наступления темноты. На тот момент это имело какой-то неясный смысл.

Я продолжал спускаться по заболоченной тропе, идущей параллельно ручью, когда мой разум подсказал мне, что я, возможно, совершил большую ошибку. Где-то на моем пути дождь просочился в мой прозрачный пластиковый планшет для карт, скорее всего, когда я останавливался, чтобы надеть свою камуфляжную куртку для сырой погоды и предотвратить потерю тепла своим телом. Чтобы допереть до этого, я дождался, пока полностью промокну от дождя.

Планшет используется для защиты вашей карты от ненастной погоды и хорошо выполняет свою функцию до тех пор, пока вам не приходится менять листы, когда тропа заходит за край одного и выходит с края другого. Пока я менял листы карты, они промокли, и с тех пор с каждым легким рывком внутри планшета бумажные листы распадались. Прикинув, что уже прошел около тридцати миль, и, предположив, что передо мной еще с десяток миль, я понял, что у меня большие проблемы.

Перейдя через пешеходный мостик, перекинутый через быстро бегущую реку, чтобы добраться до следующего пункта встречи, я увидел другого кандидата, светловолосого и мускулистого «зеленого берета», стоящего рядом с машиной инструкторов. Его карта тоже испортилась от дождевой воды, и он собирал ее по кусочкам, как детский паззл. К счастью, обе части карты, необходимые мне, чтобы добраться до следующего пункта встречи, были все еще целы. Я показал оператору, сидящему на водительском сиденье, на карте, где я сейчас нахожусь, и точку, к которой я направляюсь дальше, — это была единственная необходимая информация, которую кандидат должен был представить, прежде чем он сможет продолжить упражнение. К счастью, от нас не требовалось указывать точный маршрут, потому что вторая часть моей карты превратилась в кашу. У меня также была хорошая зацепка, — я полагал, что другие кандидаты, которые лучше справлялись с задачей сохранения своих карт сухими, должны были двигаться в правильном направлении.

Я снова двинулся в путь, физически и психологически истощенный, шаг за шагом двигаясь на каком-то неиспользованном запасе топлива, который мало кто из мужчин когда-либо в достаточной степени в себе открывал. Гораздо проще было просто бросить.

Пройдя всего сотню метров, я обнаружил, что смотрю на большой холм. Не имея подробностей, указанных на карте, которые помогли бы мне принять решение о том, в какую сторону идти, или помогли бы мне понять, существовал ли там более легкий путь, пусть даже небольшая тропа, чтобы быстро добраться до вершины, я просто пошел вверх. Строго прямо.

Густой, переплетенный, почти непроходимый подлесок из колючих плетущихся растений и деревьев замедлил мой темп до черепашьего. Я разволновался, распустил сопли и начал жалеть сам себя. Я теряю слишком много времени. Я никогда не успею вовремя. Нет, не сдавайся, продолжай двигаться, местность может стать только легче. Может быть, ближе к вершине растительность станет менее плотной. К счастью, так оно и случилось.

Я вырвался из густых зарослей примерно в десяти ярдах от гребня холма, и тут появилась тропа, давшая мне заряд адреналина, в котором я отчаянно нуждался. Может быть, я еще смогу это сделать. Сколько я уже иду? Двенадцать, тринадцать часов? Я ускорил шаг, и мои ноги возблагодарили меня за то, что они, наконец, ступили на ровную землю, и пришло время задаться вопросом, пропустил ли я очередной пункт встречи или нет. На самом деле я даже не был уверен, в каком направлении идти по тропе, но вскоре нашел ответ.

К моему изумлению, по той же тропе шел кто-то еще, приближаясь ко мне. Человек был в штатском, его синий дождевик резко контрастировал с темно-коричневым и зеленым цветом густых деревьев и кустов. Странно. Кто в здравом уме будет гулять здесь в такую погоду? Ответ поразил меня, как глоток свежего воздуха: здесь может быть только сотрудник группы отбора и оценки «Дельты»! Вот оно! Если я был прав, то он, должно быть, только что прибыл с пункта встречи где-то впереди. В тот момент я надеялся, что он не идет в точку, которую я мог пропустить.

Когда мы с ним сблизились, я попытался немного выпрямиться и скрыть свою физическую и душевную боль. Капюшон прохожего был надвинут на голову, но я узнал его. Это был не просто кадровый оператор, это был старожил отряда, многолетний сержант-майор Подразделения. Когда мы поравнялись, я произнес:

— Здравствуйте, сержант-майор.

Он ответил только легкой полуухмылкой, и этого оказалось достаточно, чтобы я ускорил шаг.

Эйфория вскоре прошла. Прошло уже несколько часов с тех пор, как мне встречался другой кандидат, и я уже почти смирился с мыслью, что у меня ничего не получится. Я был уверен, что это будет мой последний день, но у меня не было другого выбора, кроме как идти дальше.

Дождь пустился сильнее, и я был уверен, что близок к переохлаждению. Меня окутала тьма, — меня, человека, который отключил свой собственный фонарик! Я начал искать сухое место для ночлега. Мне хотелось покончить с этим, но, кроме сержант-майора, рядом не было никого, кому я мог бы сказать: «Я ухожу!» Для этого сгодился бы любой оператор, но я никого не нашел.

Я увидел маленькую заброшенную хижину в стороне от проторенной тропы и подумал о том, чтобы развести костер, согреть свои усталые кости и мышцы и немного поспать, прежде чем продолжить свой путь утром. Я был разочарован неудачей, но шел, погруженный в свои мысли, и прежде, чем я успел решить, стоит ли останавливаться, хижина осталась далеко позади. Повернуть назад? Нет, продолжай. Ты всегда можешь найти другое место, чтобы все это бросить.

Достигнув еще одного пункта встречи, мой разум продолжал спорить сам с собой — дьявол велел мне все бросить, а ангел шептал слова ободрения и поддержки. Я поднажал.

Еще один час и еще один пункт встречи. Я совершенно потерял способность определять время или расстояние, несмотря на превосходные наручные часы на руке и компас на шее. Мой разум отвергал даже такую детскую математику.

Пока я проходил стандартную процедуру и готовился к тому, чтобы показать кадровому сотруднику «Дельты» в грузовике, где я нахожусь и куда собираюсь идти дальше, из-за машины внезапно появился руководитель отборочного курса, одетый в яркую и красочную гражданскую одежду. Вот оно. Держу пари, ему нравится видеть нас в самом уязвимом и слабом состоянии.

Мой камуфляжный дождевик из «Гортекса» был застегнут до самого подбородка, а промокшая черная шерстяная шапочка висела чуть выше глаз, придавая мне вид уставшего и мокрого гангстера. Конечно, я представлял собой жалкое зрелище и не считал себя достойным называться солдатом. Мои мышцы, сведенные судорогой, будто медвежьим капканом, кричали о пощаде. Я был раздавлен физически и морально.

Командир поднял правую руку и очень официальным тоном произнес:

— Капитан Фьюри, поздравляю вас с успешным завершением фазы стресса этапа отбора и оценки. Сейчас начинается оценка вас как потенциального кандидата для службы в отряде «Дельта». Удачи!

Я сделал это.

*

Оценка моего потенциала для службы в «Дельте» продолжалась еще четыре дня, прежде чем я, наконец, оказался перед советом командиров, одетый в лучшую камуфляжную униформу из четырех грязных и изодранных комплектов, которые у меня были, и пару начищенных щеткой и покрытых царапинами ботинок для джунглей.

Я доложился командиру «Дельты», легенде спецназа, полковнику Элдону Барджуэллу. Начав службу рядовым во время войны во Вьетнаме, Барджуэлл позже стал командиром группы специального назначения. Много лет спустя, уже в офицерском звании, он командовал операторами «Дельты» в Панаме и был частью горстки спецназовцев, которые спасли американского гражданина Курта Мьюза из тюрьмы Модело.[40] Во время операции «Буря в пустыне»[41] он возглавлял эскадрон, был ключевой фигурой в ряде операций на Балканах, а в Ираке стал генералом.

Справа от него сидел главный сержант-майор Подразделения, тот самый человек, которого я встретил на горной тропе несколько дней назад, и еще около пятнадцати старших офицеров и сержантов «Дельты». «Доки», — психологи подразделения, — находились в конце комнаты, анализируя манеры поведения и реакции каждого кандидата. Они уже получили свой фунт плоти, когда я вывернул им свои внутренности и позволил психиатрам получить полный доступ к шкафу с моими скелетами.

Вот уже около часа на Делтона Фьюри был открыт сезон охоты. Никаких запретных тем не существовало, вопросы на личные и профессиональные темы летели в меня, как стрелы от дартса. Расскажите нам о ваших проблемах с законом? О чем вы думали, когда в Корее приказали своей роте отправиться в двенадцатимильный марш-бросок на Рождество? Как вы это объясните? Можно ли вам доверять? Почему мы должны выбрать именно вас, среднестатистического офицера?

В этом жестком допросе любой страх личного смущения подчинялся их неумолимым требованиям и желаниям, и к концу этого часа я был совершенно сбит с толку и морально истощен. Но после этого полковник Барджуэлл встал, шагнул вперед и протянул руку.

— Капитан Фьюри, добро пожаловать в «Дельту», — сказал он.

Помимо дня моей свадьбы и рождения двух моих детей, это был момент наибольшей гордости в моей жизни.

Однако пройдет еще некоторое время, прежде чем я стану считаться полноценным оперативным сотрудником «Дельты». Вскоре после совета командиров будущие операторы «Дельты» проходят шестимесячный курс боевой подготовки, своеобразную выпускную школу, где учат тонкостям убийства, наряду с другими уникальными навыками, необходимыми тайному спецназовцу.

Наконец, меня объявили готовым к службе, и я приступил к работе.

*

Имея за плечами необходимую подготовку оперативного сотрудника, мне посчастливилось попасть в эскадрон подполковника Гаса Мердока. Я встречался с ним только один раз, когда он появился под дождем в конце фазы стресса, оценивая кандидатов, но был наслышан о его репутации, которая могла бы стать основой для многотомной серии научно-популярных приключенческих книг.

Мердок был в «Дельте» с начала 1990-х годов, работал в Могадишо, был ключевым игроком в борьбе с колумбийским наркобароном Пабло Эскобаром и охотился на военных преступников на Балканах. Дважды раненный в бою, он отказался от своего поста и вышел в отставку незадолго до 11-го сентября, а затем, к всеобщему удивлению, стал одним из первых офицеров Сил специальных операций в Афганистане. Провел несколько лет в Ираке, командуя Объединенной оперативной группой Сил специальных операций, и находился там, когда был схвачен Саддам Хусейн. В конце концов, Мердок был назначен командиром эскадрона отряда «Дельта» и стал самым феноменальным офицером, под началом которого я когда-либо служил.

Гас лично интересовался психологической и физической подготовкой своих подчиненных офицеров, и в день командирской подготовки ему доставляло удовольствие натравливать товарищей-офицеров Серпико, Бад Чадио, Супер Ди и меня друг на друга в состязаниях типа «один на один» и «победитель получает все». Конечно, Гас никогда не оставался просто зрителем и обычно возглавлял свою «стаю» во время этих приключений.

Я убежден, что Мердок припрятывал золото или самогон у подножия холма в конце полосы препятствий «Дельты», потому что по-другому я не могу объяснить, почему он всегда оказывался там первым. По крайней мере, раз в неделю Гас появлялся без предупреждения в нашем офисе в темно-зеленом лётном комбинезоне и хватал всех офицеров, чтобы «запустить сверхурочный курс». Мы научились скрываться в расположении эскадрона как раз перед обедом.

Не желая отставать от командира, свои собственные мазохистские увлечения придумывали сержант-майор эскадрона Айронхед и сержант-майор моей второй группы Джим. Учебные мероприятия должны были быть болезненными, уникальными и включать в себя некоторый анализ проблемы. Чтобы добиться успеха, просто думать было недостаточно. Поднимитесь на четыре лестничных пролета в расположение снайперов и спуститесь вниз, неся на плече 150-фунтовый манекен; протащите раненого товарища по группе сто ярдов как можно быстрее; наденьте полный комплект боевой экипировки, около сорока фунтов снаряжения и с помощью длинной веревки и простого карабина поднимите свою группу в шахту лифта.

Все эти упражнения были разработаны с учетом реальных ожиданий и были призваны нарушить монотонность обычных дней по отработке элементов ближнего боя, бега, стрельбы, таскания тяжестей и плавания. Парни в «Дельте» по своему поведению обычно являются личностями типа A, поэтому каждое подобное событие становилось очень соревновательным.[42] Никто не любил проигрывать, включая меня, но я был обычным середнячком среди этих элитных людей, чтобы когда-либо выиграть. И я это знал.

*

В «Дельте», как и в самых успешных компаниях из списка Fortune 500,[43] таких как General Electric, Microsoft и Cisco, организация ставит человека своим приоритетом номер один. Она учит, взращивает и реализует систему планирования «снизу вверх». Этот процесс — прямая противоположность структурированному и по-уставному жесткому процессу принятия военных решений в Армии США, который, несомненно, администрируется сверху вниз, и конечно же, является слишком медленным и негибким для быстро реализуемых, рискованных задач или умов, присущих спецназу.

Метод, используемый для этого в «Дельте», представляет собой модификацию метода оценки или прогнозирования Дельфи,[44] разработанного корпорацией РЭНД.[45] При использовании метода Дельфи, для выработки совместных суждений привлекаются группы экспертов. Мы применяем этот метод для планирования сложных специальных мероприятий.

Сержанты в «Дельте» обычно служат в Подразделении от восьми до двенадцати лет, что обеспечивает постоянную институциональную память. Их коллективное служебное долголетие гарантирует, что большинство хороших идей было апробировано и доказано как «наилучшие практики» и можно ожидать, что они снова хорошо послужат Подразделению. Они также помнят ошибки, которые не должны повторяться. Старшие офицеры «Дельты» служат около десяти лет, бывая в составе отряда в нескольких командировках. Очевидно, что база накопленного опыта бесценна, и было бы глупо исключать кого-либо из этих людей из процесса.

Тем не менее, нет никакой путаницы в том, что планирование «снизу вверх» также означает руководство и лидерство «снизу вверх». Лидерство не может быть отвергнуто, но практика привлечения этих быстрых умов к принятию решений — одна из величайших достоинств и добродетелей «Дельты». Общие знания и развитие организационной силы должны быть полностью поняты и приняты всеми, кто отобран для службы в Подразделении. Индивидуалисты подчиняются группе.

Я называю это процессом решения проблем в стиле «Дельты», при котором группе экспертов, состоящей, скажем, из пятнадцати операторов и пяти экспертов в области важнейших направлений обеспечения (связь; применение ОМП и защита от него; медицина; подрывное дело и т.д.), ставится проблема (спасение заложников, задача «захватить или уничтожить») и они взаимодействуют друг с другом в рамках общей сессии. Услышав проблему, группа разбивается на соответствующие штурмовые или снайперские команды для выработки решений. В отличие от обычного метода Дельфи, в «Дельте» поощряется состязательный процесс и исследовательское мышление.

Моя работа как подчиненного командира состояла не в том, чтобы иметь ответы на все вопросы, а в том, чтобы направлять процесс, поддерживать его в нужном ритме и, как постоянно предупреждал Гас Мердок, смотреть, чтобы групповое мышление не взяло вверх.[46] Затем то, к чему пришли эксперты, должно быть сверено с замыслом вышестоящих командиров на два уровня вверх, и еще раз перепроверено прежде, чем будет принято окончательное решение.

Три сержант-майора моей группы на протяжении более десятилетия работали в спецназе, что укрепило мою личную неопытность в борьбе с терроризмом. Их знания и дух товарищества, проверенные в бою, являлись огромным боевым мультипликатором. Кто может винить меня за то, что я хочу работать с людьми такого калибра? Вместе мы отформатировали и упаковали полученный в конце процесса планирования продукт, синхронизировали его с другими переменными в общей картине, а затем проинформировали об этом экспертов как группу, чтобы учесть любые изменения во мнениях и гарантировать, что мы все были в теме, пока двигались ко времени начала операции. В «Дельте» свое эго нужно проверять прямо у двери.

Как ни странно, самым большим преимуществом подобного процесса планирования «снизу вверх» является экономия драгоценного времени. В обычных армейских подразделениях, согласно уставных положений, готовится три возможных варианта действий, а затем, с помощью пошагового процесса, принимается решение, какой вариант предоставляет наибольшие шансы на успех, основываясь на том, что вероятнее всего в данной обстановке будет делать противник. Личный состав обычного армейского штаба тщательно изучает каждый вариант и в конечном итоге рекомендует тот, который с наибольшей вероятностью приведет к успеху.

Это может отнять огромное количество времени, и это не соответствует подвижному, неоднозначному характеру войны с террором. На счету каждая минута, и к тому времени, когда заканчивается обычный процесс планирования, «Дельта» уже, как правило, «завершает миссию» и возвращается в столовую для получения горячего супа и крекеров.

Позитивную ценность нашей организационной культуры и необычных отношений между сержантами и офицерами невозможно переоценить или сопоставить ни с одной другой военной организацией. Например, когда произошли террористические нападения 9/11, группные сержант-майоры нашего эскадрона уже были живыми легендами в сообществе «Дельты».

Джим и Брайан были награждены за доблесть за руководство малыми группами в горах Тора-Бора в 2001 году, — награды, которые были приколоты рядом с Бронзовыми звездами за доблесть, которую они заслужили во время малоизвестной перестрелки на скалистом выступе в западном Ираке в 1991 году. В конце концов, Джим стал сержант-майором эскадрона и уволился из «Дельты» после ранения, полученного в Ираке, и после своей третьей Бронзовой звезды за доблесть. Его новая работа будет не менее опасной.

Третий, Пэт, был ранен и награжден во время операции «Кислотный гамбит», — спасения заложника Курта Мьюза в начале вторжения в Панаму. Во время своей службы в «Дельте», Пэт пережил три крушения вертолета и был снова ранен во время первого боевого выхода в Афганистан, прежде чем уйти в отставку несколько месяцев спустя.

Четвертый сержант-майор, Ларри, также участвовал в спасении Мьюза в Панаме и является одним из лучших стрелков-пистолетчиков в мире. Вскоре после ухода в отставку Брайан, Пэт и Джим применили свои навыки в Ираке и Афганистане уже в составе организации, призванной защищать наши войска от самодельных взрывных устройств (СВУ). Знамя с написанными словами «Отряд “Дельта”» вновь в спешке поднимается вверх в современном, озабоченном безопасностью, мире. Десятки бывших операторов Подразделения перешли в охранную индустрию, в то время как другие применили свои навыки в ЦРУ, и они дают прогрессивное лидерство, организационную изобретательность, уникальную подготовку экспертов и беспрецедентное вѝдение, помогая защищать Соединенные Штаты.

Уволившись из армии, многие из стрелков «Дельты» мирового класса решили перенести свои навыки на гражданский, правоохранительный и военный, рынки, где они обучают тонкостям боевой стрельбы и тактике городского боя. Такие легенды отряда, как Пол Хоув из компании Combat Shooting and Tactics Inc., Ларри Викерс из Vickers Tactical Inc., Брайан Сирси из Tiger Swan Inc. и Кайл Лэмб из Viking Tactics Inc., не только научат вас убивать комара с бычьей задницы на ходу с пятидесяти ярдов, но и покажут вам, как это делается с первого выстрела. Кроме того, они научат вас боевому образу мышления, которое так важно развить, чтобы выполнить эту задачу, пока кто-то пытается убить вас первым. Если вы действительно хотите увидеть лучших из лучших в действии и серьезно настроены завалить плохого парня, прежде чем он доберется до вас, позвоните одному из этих парней.

*

Что делает «Дельту» такой интригующей для среднего американца? Оперативники отряда — это люди, являющиеся интуитивными победителями, и хотя многие люди открыто болеют за проигравших, в глубине души мы втайне предпочитаем находиться с победителями. И есть что-то особенное в «Дельте» и специальных операциях в целом, что очень привлекает типичного взрослого мужчину.

Многие настоящие американские мужчины хотят быть специальными операторами, точно так же, как многие молодые парни хотят быть профессиональными игроками в мяч, потому что это, возможно, самое высокое достижение в военной профессии. Конечно, как и в профессиональном спорте, только относительно небольшая горстка мужчин обладает желанием, целеустремленностью или данной Богом способностью достичь этой вершины. Раньше в этот рецепт я также добавлял удачу, но за все эти годы я много раз слышал, что «“Дельта” сама создает свою удачу».

В Армии США считается, что военнослужащие сержантского состава, сержанты, являются основой основ любого подразделения. В сообществе специальных операций это справедливо как нигде. Все они замечательные люди.

Типичный сержант «Дельты», от самого молодого штаб-сержанта до главного сержант-майора Подразделения, обладает невероятным знанием английского языка. Большинство обладает небольшим уровнем образования на уровне колледжа, — если он вообще имеется, — но каждый из них обладает впечатляющим словарным запасом. После того, как вы ознакомитесь со всеми тонкостями чувствительной ситуации, вам обычно придется брать словарь, чтобы найти несколько слов, которые они использовали. Не уверен, что вершители судеб ищут это качество в процессе оценки и отбора кандидатов, но это их общая черта.

Это качество превращает их в отточенных и уверенных в себе ораторов. Эти сержанты одинаково непринужденно проводят совещания с конгрессменами, сенаторами, важными шишками, послами и крутыми должностными лицами из администрации. Сержанта «Дельты» трудно запугать и в равной степени на него трудно произвести впечатление.

Когда вице-президент Дик Чейни и президент Джордж Буш после 11-го сентября посетили расположение Подразделения, докладывали им сержанты «Дельты». Это резко контрастирует с большинством обычных воинских подразделений, где старшие офицеры обычно говорят, в то время как рядовые держатся на безопасном расстоянии. На протяжении многих лет я наблюдал, как эти утонченные супер-сержанты снова и снова пугают офицеров и чиновников всех видов. В том числе и их нынешняя компания.

Еще одним общим и редким качеством является забота, с которой эти парни решают сложные проблемы. Независимо от связанного с ней риска или личности, на которую она нацеливается, каждой проблеме уделяется такое же внимание, как и последующей. Это бизнес, но бизнес со страстью и глубокой приверженностью к ближнему своему и товарищу по команде.

Итак, каким же образом организация заполняет себя таким количеством первоклассных игроков в первом же раунде? Безусловно, это заслуга уникального процесса отбора и оценки, во время которого кандидат с инстинктами кубика Рубика может быть более привлекательным, чем марафонец или культурист.

Я думаю, что лучше всего портрет оперативника «Дельты» обобщил полковник армии США в отставке Дэвид Хант в своей книге «Они просто в это не въезжают».

Вот рецепт от «Дельты». Вы берете уже достойного солдата, который имеет подтвержденный послужной список, скажем, пятилетней службы, обычно в составе сил спецназа или в качестве рейнджера. Он добровольно отправляется в горы Западной Вирджинии, где должен пробежать сорок километров по горам с более чем шестьюдесятью фунтами за спиной плюс оружие. Он должен пройти ряд умственных и физических тестов. Только один из пятидесяти пройдет через этот процесс. Как только вы пройдете через этот «отбор», вы проведете почти год, изучая «смертоносные искусства» в учебной программе, предназначенной для мазохистов. И вот он, воин «Дельты»! Эти ребята отстреливают по 50000 патронов в год на человека. Они тренируются атаковать поезда, самолеты и автомобили. Они тренируются в туннелях, в канализации, на высоких проводах и даже на деревьях. На самом деле они бегают с весом от 60 до 100 фунтов на спине. Они прыгают с самолетов, имея на себе более 500 фунтов. Эти суперсолдаты могут делать удивительные вещи.

Но таких суперсолдатов трудно вырастить, и поскольку для их создания требуется много времени, для сообщества специальных операций сформировалась новая угроза, внутренняя опасность, которая может разрушить все здание.

Отставной генерал-майор Сид Шачноу сформулировал фундаментальные принципы Сил специальных операций — «Истины ССО» — а бывший четырехзвездный генерал Сил специальных операций Уэйн Даунинг отлил их в бетоне. Первое правило гласит: *люди важнее железа.*

К сожалению, после 9/11 «Истины ССО», похоже, потерялись где-то по пути, и внезапный толчок привел к расширению всего сообщества Сил специальных операций. Если эти ребята так хороши, то давайте сделаем их больше! Разрешение Конгресса на увеличение численности личного состава — это одно, но деньги сами по себе не волшебная палочка. Просто выдача обычным бойцам черного снаряжения коммандос, покрытого пряжками «Фастекс» и липучками «Велкро», не превратит их в спецназовцев. Сама эта идея совершенно наивна и опасна.

Независимо от этих выкрутасов, любое расширение списка предварительных условий для рассмотрения кандидатов, изменение системы оценки или «пересмотр» предыдущих провалов Сил специальных операций — это то же самое, что и снижение стандартов. Вы все еще должны найти именно тот тип американца, который соответствует не пересмотренным или менее напряженным испытаниям, а самым высоким стандартам, прежде чем он сможет влиться в ряды спецназа, и еще одна истина ССО остается неопровержимой: *вы не можете массово производить спецназовцев.*

*

Через несколько месяцев после моего прибытия в эскадрон, Гас Мердок отправил меня с реальной миссией на Балканы, и там у меня появилась возможность увидеть уникальные навыки, талант и целеустремленность типичного сержанта «Дельты» в деле. Опять же, это заставляло меня чувствовать себя довольно посредственно, потому что хоть я был квалифицирован во всех отношениях как офицер «Дельты», я все еще был новичком. Мердок не стал бы объединять меня с кем-либо, кто не знал бы правила игры.

Моим партнером был Джейми, многолетний солдат тайной войны, которому действительно нравилось выслеживать людей, а я уже знал достаточно, чтобы перехватить у него инициативу. Джейми начинал как сотрудник штурмового подразделения и был ранен в Сомали, прежде чем перейти к более продвинутым вещам. Я обнаружил, что он обладал умом преступника, вольным духом и изворотливостью беглеца. Во внешнем мире Джейми мог бы сколотить состояние как мошенник.

Он вырос в Нью-Мексико, где проводил все время в гонках на велосипедах-внедорожниках, четырехколесных велосипедах, на картинге и, в конечном счете, на профессиональных гоночных велосипедах BMX. Его любимой игрушкой был Z-28 с комплектом для закиси азота, и на своих велосипедах, грузовиках и автомобилях он более пятидесяти раз уходил от местной полиции. Но у него хватило ума не бежать от властей, если он не был уверен, что сможет от них улизнуть.

Когда Джейми впервые прибыл в «Дельту» в качестве молодого спецназовца-штурмовика, он взял на себя инициативу проверить все мотоциклы эскадрона, отрегулировав все элементы управления так, чтобы они стали эргономичными для водителя, заменив все свечи зажигания, проверив проводку и заправив баки свежим горючим. Затем он проделал то же самое со всеми механическими инструментами для взлома. Он был мастером-механиком, скрупулезно разбирался в рутинных вещах и фанатично следил за тем, чтобы мелочи делались намного выше стандарта. Слова «хорошо» для него никогда не было достаточно. Он настроил эти машины, как концертные пианино.

Он с большим удовольствием сосредоточился на таких вещах, как обеспечение безупречной работы нашего оперативного транспорта. Это была ежедневная рутина, которую остальные из нас стремились избежать, и это привлекло его внимание, как ничто другое, доходя почти до раздражения в своем поиске совершенства. Смотреть, как он возится с совершенством, было все равно, что слушать, как скребут ногтями по школьной доске.

Джейми был серьезным водителем, но разве не все мы такие? Но только он был уникален своей серьезностью в отношении вождения под давлением, на высоких скоростях, по неровной местности, в дождь и снег, по песку и гравию. Целью было совершенство. Однажды Подразделение привлекло профессионального гонщика по мотокроссу, чтобы улучшить свои навыки, и Джейми пропустил первые два дня тренировок. Он пришел на третий день после того, как товарищ по команде попросил его проверить парня.

Джейми не потребовалось много времени, чтобы понять, что специальный инструктор показывает не все, что он рекламировал, и вызвал гостя на гонку. Гость запрыгнул на модный и дорогой гоночный мотоцикл, который привез с собой, в то время как Джейми просто выбрал первый попавшийся из мотоциклов эскадрона. Парень был действительно хорош, но Джейми надрал ему задницу.

*

Вскоре после прибытия на Балканы мы отправились на рынок под открытым небом, расположенный в центре города, чтобы прикупить определенный реквизит и одежду, необходимые для нашей городской разведывательной миссии. Мы пытались приобрести ржавый велосипед с лысыми шинами и ободранным сиденьем за сто долларов наличными у пожилой дамы, но она не желала с ним расставаться. Разве ста баксов недостаточно? Это был милый кусок хлама, по крайней мере, двадцатипятилетней давности, и именно то, что нам было нужно, но мы оставили его. Через час мы нашли еще один и бросили его в багажник.

Мы купили несколько удочек и снастей, ведра, уличные метлы, строительные шлемы, футбольные мячи, тренировочные костюмы «Адидас» и другое снаряжение, которое обеспечило бы нам «прикрытие для действий» вблизи потенциального объекта на достаточно долгое время, чтобы снять видео или сделать фото.

Затем мы ездили по городу, изучали атмосферу городов и небольших поселков, вели разведку маршрутов для будущих операций и обслуживали явочные дома и конспиративные квартиры, разбросанные по всей стране. За последние несколько лет Джейми так часто бывал на Балканах, что ему не нужна была карта. Моя же осталась, скрытая от посторонних глаз, лежать у меня на коленях, когда я водил по ней указательным пальцем, следя за дорогами.

Однажды летним днем мы проводили рекогносцировку в условиях низкой видимости в маленьком захудалом городке, который знавал лучшие времена. Мы не принимали душ и не брились в течение двух дней, чтобы соответствовать замурзанным местным мужчинам, жившим там, где не хватало проточной воды, и оделись в местные разномастные и мешковатые футбольные штаны. Наша миссия состояла в том, чтобы найти конкретный ресторан-казино, который, по сообщениям разведки, часто посещал разыскиваемый военный преступник, часто использовавший его в качестве места для встреч. Однако это заведение отличалось от большинства других тем, что плавало на реке.

Управляя серебристым «Фольксвагеном Джетта» со всем нашим реквизитом в багажнике, я высадил Джейми в нескольких кварталах от ресторана и направился в ближайший парк. Джейми отправился пешком, неся свою удочку, коробку со снастями и ведро, а я устроился читать местную газету, которая с таким же успехом могла быть на китайском языке или перевернута вверх ногами, поскольку я не умею читать по-сербскохорватски. Чтобы довершить свой утренний маскарад, я курил сигареты местного производства. У нас обоих были припрятаны пистолеты М1911.

Джейми свернул за угол и направился вниз по улице, пока ресторан не оказался в нескольких сотнях метров от него. Пересекая мост, он заметил на берегу реки нескольких рыбаков, поэтому перешагнул через деревянное ограждение и спустился по берегу к кромке воды со своими рыболовными снастями. Так он оказался в идеальном положении, чтобы наблюдать за кораблем, на котором находился ресторан. Если парень, которого мы искали, объявится, Джейми наверняка его опознает. Человек, рыбачивший неподалеку со своей дочерью, начал что-то кричать ему, но Джейми просто смотрел прямо перед собой. Если он проигнорирует его, возможно, тот оставит его в покое. Ненужные разговоры — это грех спецназа, поскольку они могут предупредить местных жителей, что вы не такой, как все. Джейми достаточно хорошо знал язык, но его иностранный акцент выдал бы его с головой.

Но рыбак оказался настойчив. Он видел, что Джейми носит наручные часы, и захотел узнать время. Джейми нахмурился и сделал несколько грубых жестов, несколько раз постучав по руке сжатым кулаком, указывая на ухо и склонив голову набок, как будто ожидая сочувствия. Он пытался сделать так, чтобы незнакомцу стало настолько неудобно, что он просто оставит его в покое. Это сработало. Рыбак опустил голову, поднял руки, выставив ладони на уровне талии, и извинился перед глухонемым, после чего отвернулся и вместе с дочерью направился вдоль берега вверх по течению реки.

Через полтора часа Джейми вернулся в парк, и мы встретились глазами, что послужило сигналом для меня отойти и провести еще одну пешую разведку, пока он остался наблюдать за нашей машиной. Моя задача состояла в том, чтобы выяснить, смогу ли я определить автомобиль нашего объекта и подтвердить его по номерному знаку.

Я выбрал другой маршрут и, свернув за угол в оживленном деловом районе, оказался рядом с американской боевой машиной пехоты «Брэдли», входившей в состав Стабилизационных сил (SFOR), которые были направлены в страну. Еще несколько БМП стояло на расстоянии примерно сто метров друг от друга, но мне пришлось взять себя в руки и продолжать идти. Подойдя к одной из них, я заметил солдата в башне и еще одного, сидящего рядом с ним, и остановился на несколько секунд, глядя на них. Они посмотрели в ответ. Я затянулся сигаретой, поднял сложенную газету, которую не мог прочитать, и произнес:

— Дóбро СФОР!

Молодой солдат в башне спросил другого:

— Что это значит?

— Это значит: «СФОР — это хорошо», тупица, — с сарказмом ответил второй солдат. — Кстати, как ты давно здесь?

Я ушел, уверенный, что моя оранжево-синяя спортивная куртка, солнцезащитные очки в стиле семидесятых и сальные волосы, очевидно, подходят для этой миссии. Сограждане-американцы меня не узнали.

*

Через час мы с Джейми встретились, загрузились в машину и отправились обратно в наш конспиративный дом, остановившись по пути, чтобы купить свежего хлеба и фруктов. Была суббота, и наши разведчики сообщили, что парень, который был нашей целью, любил веселиться и проводить встречи на нижней палубе корабля. Мы решили вернуться в ресторан в тот же вечер, когда деньги переходили из рук в руки, а оживленная ночная жизнь обеспечивала идеальное прикрытие.

Обменяв наши футбольные тряпки на стильную местную одежду, состоявшую из черных брюк, рубашек без воротника и старых черных кожаных курток, после наступления темноты мы отправились в сорокапятиминутную поездку обратно в город. Стояла прекрасная ночь, с небом, полным звезд, и легким ветерком с реки. Припарковав машину, мы зашли в другой ресторан, который, как полагали, часто посещал наш объект.

Там, за соседним столиком, мы сразу же увидели небольшую группу «зеленых беретов», которые сами веселились в тот вечер. Они входили в американскую группу наблюдателей Совместной комиссии, назначенной для обеспечения того, чтобы как сербы, так и боснийцы соблюдали Дейтонские мирные соглашения и оказывали помощь в переселении беженцев. «Зеленые береты» понятия не имели, кто мы такие и что мы понимаем каждое их слово. Выпив по кружке пива и не обнаружив никаких признаков нашего объекта, мы вернулись к машине и отправились на стоянку возле плавучего ресторана-казино.

В течение нескольких минут мы сидели на стоянке, наблюдая за этим местом. парковка была занята, была переполнена, — слишком много машин, чтобы проверить номера, но, понаблюдав за всей этой активностью и услышав живую группу, Джейми решил, что мы могли бы зайти внутрь, чтобы посмотреть поближе. Если наш объект был настоящим тусовщиком, то он, скорее всего, был там.

Но как попасть внутрь? Мы смотрели, как очередь клиентов пересекает длинный и шаткий дощатый мост с веревочными поручнями с каждой стороны, а затем поднимается по наклонной дорожке ко входу в бар на втором этаже. Двое вышибал впускали женщин, не удостоив их ничем, кроме взгляда и улыбок, но у парней брали пару баксов за прикрытие, а затем их обыскивали. Это означало, что нам придется оставить свои пистолеты, кобуры и запасные магазины в машине и рискнуть войти внутрь только с ножом «Спайдерко», который был у Джейми, и надежным фонариком. Не так уж много оружия, когда сталкиваешься с сербской мафией.

Джейми выглядел более местным, чем сами местные, поэтому когда подошел, он заплатил вышибалам, спокойно пережил обыск и проскользнул в дверь. Через несколько минут я последовал за ним. От «швейцаров» мы не получили никакой сдачи.

Место на втором этаже было битком набито молодыми мужчинами и сербами среднего возраста. Шумная группа создавала идеальную рабочую атмосферу, так как от нас не ожидали разговоров. Подняв два пальца, указав на другую бутылку пива и показав немного денег, Джейми заказал два пива. Мы были внутри, идеально замаскировавшись, сливаясь с окружающей средой и прячась на виду.

Выпить во время исполнения обязанностей было ироничной частью профессионального выполнения работы. В уставшей от войны Боснии сказать бармену, что ты за рулем и надеяться, что тебе дадут Кока-колу за счет заведения, было бы слишком по-американски. Я наслаждался волнением момента. Мы были у цели, но совершенно невидимы. Опытный оператор «Дельты», Джейми, чувствовал себя так же комфортно, как и другие несколько сотен завсегдатаев ночного клуба. Такой новичок, как я, был немного более возбужден.

В двух дальних углах клуба на верхнем уровне стояло несколько столиков. Любому важному человеку, вероятно, понравилось бы то место, поэтому мы отошли от бара и направились в заднюю часть клуба. Приближаясь к танцполу, мы старались не натыкаться на слишком большое количество людей.

Мы постояли несколько минут, пока гремела музыка, пытаясь незаметно рассмотреть всех мужчин, которые соответствовали общему описанию нашего объекта: темные волосы, большой пивной живот. Таких персонажей вокруг было полным полно.

Все казалось классным, поэтому Джейми направился отлить. Обычно, оставление другого оператора в одиночестве является нарушением правил, но в такого рода работе существует несколько жестких правил. Каждое решение основано на том, что оператор думает, что это ему сойдет с рук. Для Джейми, после того, как он оценил ситуацию, быстрый поход в туалет не являлся большим риском. Что вообще может случиться? Это просто был ночной клуб, полный людей, веселящихся и показывающих средний палец остальному миру. Пьяный в толпе начал кричать на солиста группы, который изобразил раздражение, но продолжал бренчать на гитаре.

Выйдя из ванной, Джейми вернулся к бару за еще двумя кружками пива. Пока все шло хорошо. Когда он направился обратно ко мне, внезапно раздался громовой гул человеческих голосов и топот ног, и переполненный танцпол погрузился в хаос. Через несколько секунд волна людей устремилась к двери, создавая ощущение, что корабль для вечеринок опрокидывается.

Неужели наше прикрытие раскрыто? Если это так, то эти люди определенно не в восторге от этого. Стараясь не оказаться растоптанным, я остановился и попытался встретиться взглядом с Джейми. Он больше не смешивался с толпой, так как был единственным, кто двигался вверх против течения толпы, по направлению ко мне. Джейми также решил, что это наихудший сценарий развития событий. Он задался вопросом, что могло вызвать панику, и пришел к простому выводу: это, должно быть, Делтон.

Через несколько секунд мы встретились и обнаружили истинную причину проблемы. Один из вышибал только что выбил дерьмо из сербского полицейского в форме. Вышибала казался семи футов ростом и толстым, как холодильник, он прошел мимо нас, держа полицейского так, будто он нес домой коробку с ланчем. Коп был без сознания, его руки и голова безвольно свисали, а ноги волочились по полу.

Даже на Балканах за дракой в баре обычно следуют полицейские сирены, наручники и автозаки, что также обычно означает неприятности для несчастных невинных прохожих, таких как мы. Но еще одной непосредственной заботой было то, что если эти парни не уважают местную полицию, то они, черт возьми, не задумываясь, прикончат нас. Если копы боятся этого места, может быть, нам тоже стоит бояться?

Любой шанс идентифицировать наш объект в ту ночь быстро сошел на нет, и пришло время, говоря языком военных, немедленно отступить. Другими словами, нам нужно было убраться оттуда к чертовой матери.

Мы прошли через дверь и вышли на улицу, только чтобы обнаружить, что полицейские мигалки заполнили парковку, а несколько полицейских уже добрались до своего избитого напарника, который немного пришел в себя. Другие полицейские обменивались горячими «любезностями» с вышибалами, в то время как еще несколько офицеров прижимали людей к полицейским машинам и частным автомобилям, припаркованным на стоянке. Мы с Джейми не могли рисковать быть сметенными толпой. Наша машина стояла всего в тридцати футах, но добраться туда будет нелегко.

Как можно спокойнее перейдя на корму корабля, стараясь не привлекать внимания, мы затем перепрыгнули на крутую и мокрую насыпь, сумели обойти парковку с фланга и, пригнувшись, приблизиться к нашей машине и проскользнуть внутрь. Одна из первых вещей, которую делает оператор «Дельта», когда ему вручают ключи от эксплуатируемого гражданского автомобиля, — он отключает внутреннее освещение, которое включается при открытии двери. Эта рутинная процедура позволила нам войти в машину, не насторожив ближайших полицейских.

Я был счастлив позволить Джейми вести машину. Когда он завел двигатель, посмотрел на меня, улыбнулся и спокойно выехал с парковки, то снова оказался в своей стихии. Нажав на газ, он покинул вечеринку, оставив ее в зеркале заднего вида.

Мы ехали со скоростью, чуть выше максимально допустимой, по главному двухполосному шоссе в сторону нашего безопасного дома, когда неожиданно наткнулись на контрольно-пропускной пункт полиции Республики Сербской рядом с зоной разделения, — извилистой полосой шириной в милю, проведенной на земле, чтобы отделить боснийских христиан от боснийских мусульман.

Было слишком поздно разворачиваться, и у нас не оставалось иного выбора, кроме как приблизиться к контрольно-пропускному пункту и надеяться на лучшее. Полицейские просигналили Джейми остановиться, он нажал на тормоз и опустил стекло. Но как только трое полицейских в форме приблизились к машине, он нажал на газ и выжег резину.

Через сотню метров мы увидели, как за нами включились полицейские мигалки и несколько патрульных машин начали погоню. Через несколько сотен метров, после небольшого поворота, Джейми сразу же ушел на примыкавшую дорогу, выключил фары и одновременно нажал на тормоз, выжав сцепление и резко повернув руль влево. Передние шины цеплялись за асфальт, в то время как задние колеса заскользили по дуге на 180 градусов — идеальный скоростной маневр уклонения, выполненный в полной темноте и без очков ночного видения. Это напугало меня до чертиков.

Джейми нажал на газ, и машина помчалась обратно, в сторону приближающейся полиции, но без включенных фар на нашей машины, что сразу же сделало ее невидимой для них. У поворота мой напарник еще раз резко повернул направо, на твердую грунтовку, и проехал еще около тридцати метров, прежде чем остановиться. Прошло несколько секунд, показавшиеся мне вечностью, прежде чем появились полицейские машины с мигалками, которые промчались мимо нас.

Я мог бы сказать, что наш бесшабашный водитель из Нью-Мексико уже делал такие вещи раньше. Мы оба улыбались.

— Черт, Джейми, это было жуткое дерьмо, но отличное вождение, — сказал я ему, пытаясь успокоить свое сердцебиение и не афишировать свою неопытность.

— Ага, — ответил он, уже размышляя о любых ошибках, которые ему, возможно, придется признать на подробном разборе операции. — Думаю, что я слишком сильно нажал на тормоз и дал недостаточно крутящего момента на колесах, но это сработало.

Этот эпизод подчеркнул для меня важность процесса отбора и оценки «Дельты», используемого при выборе парней правильного типа для Подразделения и предоставлении им уникальной подготовки и навыков. Операторы «Дельты» знают, как работать в небольших группах, за много миль от любого дружественного американского военного подразделения. Даже когда рутинная миссия превращается в полное дерьмо.

— Билли Фиш, — говорю я вождю Башкая, — в чем тут затруднение?

*Редьярд Киплинг, «Человек, который хотел стать королем»*

Одиннадцатого сентября 2001 года мы проснулись в большой бело-желтой полосатой палатке, больше напоминавшей цирковой шатер, когда наш эскадрон находился в другой стране с целью отточить свои боевые навыки с местными профессионалами. Это был бы еще один день, наполненный подготовкой нашего снаряжения и оборудования к предстоящей миссии, освобождением автомобилей и вертолетов от разнообразных грузов, изучением планов действий на случай нештатных ситуаций, ведением разведки, и штудированием разведывательных отчетов и свежих спутниковых фотоснимков.

Несколько осторожных операторов, обученных тонкому искусству ближней разведки в городской среде, уже находились на месте возле интересующего нас объекта. Чтобы помочь нам уточнить план штурма, по миниатюрным спутниковым передатчикам они отправляли нам цифровые фотографии ключевых точек входа — крыш, дверей и окон здания. В разных углах палатки штаб-сержанты и сержанты первого класса обсуждали тип подрывных зарядов, необходимых для той или иной двери или окна.

Эта учебная операция остается засекреченной, но, безусловно, в течение следующих нескольких лет могла произойти любая реальная миссия подобного рода. Как правило, после завершения таких тренировочных упражнений их кладут «на полку» и хранят, в готовности извлечь в экстренном случае. Если какая-то террористическая организация или преступная группировка совершит злодеяние в этом месте, «Дельта» реализует ответные действия, которые уже были спланированы до мельчайших деталей.

В тот день, Супер Ди, оперативный офицер нашего эскадрона, который никогда не позволял стрессу или кризису явно повысить ритм его сердцебиения выше нормального, рано встал вместе со мной, и мы усердно работали в охраняемом убежище, расположенном в глухом конце старой рулежной дорожки одной из европейских военных авиабаз. В ближайшее время нам предстояло представить командиру на утверждение план предстоящей миссии, и мы заканчивали подготовку презентации для совещания. Не сводя глаз с экрана ноутбука и держа указательный палец на кнопке мыши, чтобы внести кое-какие незначительные изменения, Супер Ди спросил:

— Что думаешь?

— Выглядит великолепно. Давайте закончим это совещание, выйдем и реализуем эту штуку, — ответил я.

— Да, достаточно хорошо, — сказал Супер Ди. — Я позову сюда босса, прогоню ему все это и внесу нужные изменения, чтобы мы могли проинформировать генерала сегодня же днем.

Из другой палатки, примерно в пятидесяти метрах от нас, вышел Барт, оперативный сержант эскадрона, чтобы передать нам кое-какую информацию от нашего сержант-майора. Потом он буднично добавил:

— Во Всемирный торговый центр в Нью-Йорке только что врезался самолет.

Мы с любопытством посмотрели на Барта.

— Да ладно!? — переспросил Супер Ди.

— Охренеть! — добавил я.

Барт был мускулистым, сильным парнем, мастером джиу-джитсу и боксером чемпионского уровня, но он также был очень дружелюбным и обладал уникальным чувством юмора. Он что, шутит?

— Вы можете в это поверить? Они думают, что это был маленький частный самолет. Блин, вот ты смотришь на новую секретаршу возле кулера, а в окно ее босса влетает самолет.

Тот день, 11-го сентября 2001 года, мог начаться, как и любой другой, но буквально в течение часа после первого звонка, события, происходящие в Америке, в нескольких часовых поясах от нас, навсегда изменили нашу жизнь. Они изменили жизнь почти всех в Америке.

Барт зашагал по травянистому полю к другой палатке. Мы с Супер Ди слегка пошевелили челюстью. Мы почти не задумывались над авиакатастрофой в Нью-Йорке, подсознательно списывая ее на механическую неисправность или, возможно, на сердечный приступ, охвативший пилота над шумным нижним Манхэттеном. Мы помнили, что Всемирный торговый центр был мишенью исламских террористов еще в 1993 году, но никто не думал, что и за этой новой ситуацией могут стоять террористы. Во всяком случае, мы были глубоко погружены в свои дела.

Через несколько минут Барт вернулся, на этот раз передвигаясь гораздо быстрее, его брови были подняты, а на лице застыло выражение недоверия.

— Вы только послушайте! Еще один самолет только что врезался в другое здание Торгового центра. Теперь они думают, что это террористы!

Супер Ди и я были ошеломлены, боясь поверить, что это правда. Мы знали, как трудно террористу врезаться одним самолетом в небоскреб, но два разных самолета, врезавшиеся в соседние башни-близнецы с интервалом в пятнадцать минут, — это было более чем удивительно. Какой пилот смог бы свободно влететь в здание, если бы знал, что это действие, скорее всего, приведет к гибели сотен людей, а не только его пассажиров? Мы попытались представить себе психическое состояние пилота, желая верить, что даже с пистолетом у головы мы наверняка позволим пуле пронзить наши черепа, чем сознательно убить еще больше невинных людей.

— Если это террористы, то не сомневаюсь, что они немедленно отменят эти учения. — Заметил я.

Супер Ди кивнул в знак согласия.

— Да, вещи, которые мы здесь делаем, сейчас гораздо менее важны, чем то, что произошло несколько минут назад. Давайте пойдем в штабную палатку и посмотрим, есть ли какие-то новости.

*

Центр боевого управления, или ЦБУ, в то утро был до упора забит обеспокоенными солдатами, штабными офицерами, командирами, рейнджерами, летчиками армейских вертолетов, офицерами ВВС и несколькими операторами «Дельты». Все взгляды были прикованы к репортажам Си-эн-эн, когда мы пытались понять, что происходит в нашей стране, за тысячи миль отсюда.

Все думали не только о безопасности своей семьи, но и о семьях, судя по сообщениям, десятков тысяч людей, которые, как считалось, были убиты после того, как обе башни ВТЦ рухнули в прямом эфире. По мере того, как число погибших росло, мы возвращались в наш цирковой шатер, где аналитики разведки ежечасно вывешивали обновленные данные, написанные от руки. То, что мы читали, было невероятно:

Американский истребитель F-15 намеренно сбил самолет авиакомпании American Airlines рейса 1089 над Атлантическим океаном.

Американский истребитель F-16 следует за рейсом 283 авиакомпании United Airlines, предположительно направляющийся в Вашингтон, округ Колумбия, не реагирующий на запросы; если самолет достигнет воздушного пространства США, разрешен огонь на поражение.

Истребитель F-15 сбил самолет авиакомпании Delta Airlines, выполнявший рейс 766 над северо-западной Вирджинией.

Капитолий и Белый дом поражены авиалайнерами «Боинг-747». Оба здания в огне.

Чудовищность прочитанного подтолкнула нас к действию. Вытащив оружие из металлических контейнеров, мы усилили охрану периметра. Одно было ясно наверняка: мы не станем жертвами неожиданного взрыва грузовика террористов или ракетного обстрела, не ответив решительно на насилие.

Отец одного из наших товарищей работал в Пентагоне и находился там во время нападения. Сержант первого класса Брэндон Флойд позвонил матери, чтобы убедиться, что с отцом все в порядке, но она тоже ничего о нем не знала. Мы все беспокоились за Брэндона и старались морально его поддержать, молча молясь и надеясь, что его отец сидел в кафе в центре города или все еще стоял в пробке — был в то утро где угодно, только не за своим рабочим столом. Когда стемнело, еще один звонок домой принес хорошие вести — к счастью, с бывшим армейским полковником все было в порядке, но он стоял по колено в искореженной стали и горящих обломках в Пентагоне, помогая раненым и извлекая погибших.

*

К утру 12-го сентября, через двадцать четыре часа после нападений, на импровизированной доске в палатке было отмечено тринадцать угнанных самолетов, причем четыре из них были намеренно захвачены и сбиты с неба американскими летчиками-истребителями над американской территорией или территориальными водами, но остальные девять успешно поразили цели в Нью-Йорке и Вашингтоне, округ Колумбия. Как такое могло случиться? Кто мог координировать такую сложную операцию, как эта? Неужели это война?

На второй день, 13-го сентября, мы узнали фактические потери того ужасного дня позора. Одно из сверхъестественных явлений любого кризиса диктует, что первый отчет всегда вызывает подозрения. Недопонимание, проявившееся в многочисленных сообщениях различных информационных агентств об одном и том же событии, перегруженные телефонные линии и вышки сотовой связи, раздувшиеся от интенсивного использования, а также тот факт, что мы находились на другом конце света, способствовали появлению фантастических и неточных сообщений.

Впрочем, все это не имело значения. Было ли это тринадцать или только четыре угнанных самолета, все мы, до последнего человека, хотели вытащить эти целевые папки с полки, собрать их вместе, взять оружие и сесть на самолет туда, где мы могли бы быстро и безупречно отомстить за такое беспрецедентное нападение на нашу родину. Оказались ли мы на войне, или не оказались, — в значительной степени казалось, что это не имело значения.

*

Даже спустя годы трудно себе представить, чтобы у американцев намертво не отпечатались в сознании изображения огненного шара или двойного обрушения башен Торгового центра. Снова и снова, в течение нескольких дней подряд, телевидение гарантировало, что то пронзительное утро запомнится так же ярко, как нервные черно-белые кадры катастрофы «Гинденбурга» или нападения Японии на Пёрл-Харбор.

Атака заняла один час и двадцать четыре минуты, от первого удара по Северной башне и до крушения авиалайнера на поле в Пенсильвании, — почти то же самое время, которое требуется маме, чтобы приготовить праздничную еду на День благодарения, и меньше времени, чем требуется, чтобы подровнять копыта и подковать пару упрямых лошадей.

Хотя то, что на самом деле произошло в Америке, оставалось для нас туманным, одно было абсолютно ясно. Для Америки наступило время встать и рассчитаться. Кто-то должен заплатить. В этом деле американцы ни за что не согласятся на меньшее, чем старомодный самосуд.

Чувство, которое мы испытывали в то время, неописуемо, даже сейчас, спустя столько лет после этого события, когда я сижу сейчас здесь, за столом с ручкой в руках. Но в тот ужасный момент национальной неопределенности и неопровержимой уязвимости одна вещь была само собой разумеющейся: это было хорошее время, чтобы служить в «Дельте», и мы это знали.

Бедствия бывают двух видов: несчастье для нас самих и удача для других.

*Амброуз Бирс, «Словарь Сатаны»*[47]

Не будет преуменьшением сказать, что до падения башен-близнецов Всемирного торгового центра высокопоставленные американские правительственные и военные чиновники не решались отправлять отряд «Дельта» в отдаленные места для решения деликатных проблем. «Слишком рискованно», — говорили они. «Это не ваша миссия, — вторили другие. — Это полицейская акция, она не требует уникальных навыков вашего подразделения».

Оперативные сотрудники «Дельты» хорошо известны в сообществе Сил специальных операций как люди, которые отлично умеют принимать решения в действии, но сначала вам требуется все же добраться до цели. Казалось, что принятие решения о развертывании Подразделения контролировалось людьми, которые находились на эшелоны выше самого Всевышнего, и до 11-го сентября 2001 года политической воли делать что-то бóльшее, чем просто заниматься миротворческими действиями, просто не было.[48]

Со стратегической точки зрения, рекомендация о развертывании американских войск, и в особенности отряда «Дельта», вырабатывается очень небольшой группой лиц в Вашингтоне, а окончательное решение принимается президентом страны. Если ключевые советники Главнокомандующего постоянно твердят ему, что услуги отряда не требуются или в них нет нужды, то он остается дома. Сигналы об этом эти ключевые советники получают от различных генералов и офицеров, работающих как внутри, так и за пределами вашингтонской кольцевой дороги.

Один из бывших командующих Сил специальных операций сравнил нерешительность администрации Клинтона в использовании отряда «Дельта» с нежеланием включать в игру команду уровня Супербоула.[49] Бывший спецназовец также добавил, что лидеры нашей страны в целом не склонны к риску, а самой агрессивной являлась бывший госсекретарь Мадлен Олбрайт.

Отряд «Дельта», по-видимому, предназначался только для тонкой плотницкой работы, и подобное положение дел не менялось до тех пор, пока 11-го сентября не погибли почти три тысячи невинных граждан.

*

Вернувшись в Европу еще до того, как успела осесть пыль от руин Всемирного торгового центра, мы почувствовали, как руки судьбы тянутся вниз и срывают оковы робости с лиц, принимающих решения в нашей стране. Отвращение к риску, проявляемое нашими командными инстанциями, особенно после того несчастного случая в Могадишо восемь лет назад, являлось недостатком характера, с которым американский народ больше не хотел мириться. Этот новый вызов оказался намного больше, намного важнее.

Мы с облегчением восприняли агрессивную реакцию президента Буша на события 11-го сентября, но это не означало, что нам, наконец-то, позволят вступить в игру.

К сожалению, наступательный настрой Буша не проник с той скоростью, которую можно было бы ожидать, в ряды армейских генералов. Несмотря на то, что президент Билл Клинтон покинул свой пост еще в январе 2001 года, в сентябре наша нация все еще была подрезана теми же робкими старшими военачальниками, которых он утвердил.

На протяжении следующего года в Афганистане я со своими людьми испытывали постоянное потрясение, наблюдая, как государственный аппарат национальной безопасности все еще вяло проявляет то же нежелание рисковать, что и до 11-го сентября.

Оперативные кандалы не снимались вплоть до вторжения в Ирак в марте 2003 года.

*

После событий 9/11 операторы «Дельты» перестали бриться, зная, что рано или поздно нам, скорее всего, придется работать среди мужчин с длинными бородами. Наш эскадрон вернулся домой и развел кипучую деятельность, гудя от предвкушения, тогда как один из наших братских эскадронов уже находился в режиме ожидания и на стадии планирования боевого развертывания. В конце концов, это приведет Подразделение и всю нацию в Афганистан, чтобы начать исправлять допущенную нами ранее колоссальную ошибку.

Ждать, когда позвонят по нашему телефонному номеру, оказалось непросто. Для тех, кто служит в элитной воинской части, сама мысль о том, чтобы остаться позади, в стороне от надвигающегося боя, совершенно разрушительна. Но мы придерживались мнения, что наша страна находится на грани тотальной войны с террористами, поэтому, если бы другому нашему эскадрону подали бы в Афганистане основное блюдо, мы были бы вполне довольны и глобальными остатками.

Дни, проведенные на родной базе, были потрачены на разработку новых или пересмотр ранее отработанных, и отложенных планов действий для многочисленных уникальных и политически чувствительных целевых групп. На самом деле, в то время как наши старшие армейские начальники на Капитолийском холме отчаянно искали ответы и соответствующие методы реагирования, у «Дельты» уже был план действий на этот случай. За эти годы аналитики разведки из «Дельты» собрали бесценную энциклопедию того, кто есть кто в терроризме, заполняя ее информацией о том, что заставляет их действовать, и ежедневно обновляя в соответствии с вывертами их злого ума.

Всего через месяц после терактов, в штабе Командования ССО, расположенном на авиабазе Макдилл во Флориде, собрались талантливые оперативники тайной войны, сотрудники разведки и командиры подразделений спецназа, чтобы определить методы работы государства на пути уничтожения террористов и их инфраструктуры по всему миру.[50] Мужчины и женщины, собравшиеся во Флориде, также должны были выяснить, что можно сделать для начала кампании мести, и предоставить президенту страны ее жизнеспособные и реалистичные варианты.

Среди этой плеяды профессиональных и опытных спецназовцев был и наш командир эскадрона «Дельты» подполковник Джейк Эшли. Высокий и худощавый, Эшли обладал эрудицией, равной профессору права Лиги Плюща,[51] и мне часто приходила в голову мысль, что он чувствовал бы себя гораздо комфортнее в роли конгрессмена, чем в качестве спецназовца.

Хотя ему немного не хватало индивидуальности и любезности, его способность обобщать различные данные и коллективное понимание проблемы перед тем, как четко представить аргументы и выводы, была экстраординарной. Когда дело доходило до инструктажа и успокоения лиц, принимающих решения, лишь немногие могли с ним сравниться.

*

Наше разочарование от того, что мы еще не ввязались в драку, усугублялось тем, что мы наблюдали по телевизору. На каждой крупной сети телевещания демонстрировались политики-популисты, шла самореклама военных экспертов, из которых лишь очень немногие имели представление о том, какую роль в предстоящих будет играть «Дельта». Одно из самых глупых предложений состояло в том, чтобы нас посадили на гражданские авиалайнеры в качестве федеральных маршалов авиации. Конечно, оператор «Дельты» смог бы выполнить эту работу, и незадолго до 11-го сентября несколько недавно вышедших в отставку воинов Подразделения были наняты на работу в качестве инструкторов в программе подготовки маршалов авиации. Но это было совсем не то, как нация должна была использовать свои самые острые ножи, имевшиеся в ящике кухонного стола.

В новостях еще долго обсуждали эту безрассудную идею, в ходе которой правительственные чиновники, которые должны были четко понимать важность соблюдения требований по оперативной безопасности, свободно обсуждали назначение и возможности нашего Подразделения, которое остается засекреченным и по сей день.

*

Когда у нашего соседнего эскадрона наступили последние дни тренировок перед отправкой в Афганистане, нашему эскадрону было поручено проведение двух интересных и сложных миссий. Первую нельзя обсуждать на страницах этой книги, потому что она до сих пор остается строго засекреченной. На самом деле, некоторые из моих людей, вероятно, до сих пор не знают, где находится та чувствительная цель или человек, на которые эта операция была нацелена. Однако такая срочная задача заставила некоторых из нас вести на протяжении нескольких дней круглосуточное планирование, прежде чем иссякли разведывательные сведения.

Это только усилило наше разочарование. Мы привыкли к отмене операций после того, как переводились в режим короткого ожидания, но то крайнее слово о прекращении работы напомнило нам о днях, предшествовавших 11-го сентября. Мы были голодны. Черт, где же все террористы?

Вторая миссия состояла в том, чтобы спасти международных заложников, удерживаемых где-то в Кабуле, находившемся под контролем талибов.

Мы приступили к работе, изучая фотографии из базы данных разведки и просматривая видеозаписи, сделанные «Хищниками» на основных крутых и труднопроходимых грунтовых дорогах. Ряд фотографий, сделанных беспилотным летательным аппаратом, также были отправлены через спутник от некоторых наших парней, работавших на земле вместе с ЦРУ к северу от Кабула и недалеко от Кандагара на юге.[52] Все въезды и выезды из столицы контролировались спорадическими и перемежающимися контрольно-пропускными пунктами талибов.

Мы решили, что наш единственный способ добраться до заложников, — ну кроме как пробиваться внутрь силой, — это выглядеть как кучка разношерстных боевиков «Талибана» или «Аль-Каиды».

Лишь небольшие группы боевиков «Талибана» и «Аль-Каиды» пользовались свободой передвижения в Кабуле после наступления темноты, поэтому талибы предпочитали использовать для этих целей импортные пикапы «Тойота». Вот оно — на один вечер мы станем террористами!

Подразделение приобрело дюжину пикапов «Тойота» 4х4, и пока наши механики модифицировали их, чтобы они соответствовали дюжине конкретных параметров миссии, мы собирали тюрбаны, похожие на тюрбаны талибов, шерстяные паколи моджахедов и другую арабскую и афганскую одежду.

Вышестоящий штаб нужно было чуть подтолкнуть, чтобы он оценил тактику, которую мы разрабатывали. Однажды днем мы с сержант-майором Джимом сидели и обдумывали, как бы нам заручиться бóльшей поддержкой для нашего плана по маскировке у всех на виду.

Мы вытащили свежую фотографию, на которой было изображено несколько боевиков «Талибана» в пикапе недалеко от Кабула. Затем мы снабдили одну из наших штурмовых групп такой же одеждой, РПГ и АК-47, погрузили их в такой же пикап и тоже сфотографировали.

Две фотографии оказались почти идентичными, и мы упаковали их в короткую презентацию Power Point. К слайду с двумя фотографиями, расположенными рядом, мы добавили подпись: «При уровне освещенности менее 10 процентов, что на самом деле видит враг?» Мы убедили в своей правоте оперативного офицера нашего Подразделения, и он передал презентацию в вышестоящий штаб. Через несколько часов мы получили одобрение.

Возможности для успешного спасения заложников в Кабуле все еще были ограничены. Конечно, летчики 160-го полка могли доставить нас туда, куда мы хотели, но это была бы только половина успеха. Идея состояла не только в том, чтобы выбраться с заложниками, но и в том, чтобы вернуть их домой живыми.

Основной замысел состоял в том, чтобы выдать себя за колонну «Аль-Каиды», движущуюся по ночному городу, двигаясь под прикрытием бомбовых ударов, которые будут наноситься к северу от столицы. У нас не было иллюзий относительно того, что мы сможем пройти какой-либо тщательный осмотр или поговорить с часовым, но все, что нам было нужно, — это просто не быть узнанными на расстоянии беглым взглядом часового.

Если наша уловка сработает, мы продолжим катиться к месту нахождения заложников. Если нет, мы уничтожим охранников с помощью нашего бесшумного оружия, чтобы соседи ничего не заподозрили. Нам совсем не хотелось конфронтации в стиле Могадишо.

Более того, у нас были очень хорошие разведывательные сведения из ЦРУ о здании с заложниками, вплоть до того, в каких комнатах они находились. Инженеры подразделения построили макет здания, чтобы мы могли отработать штурм десятки раз.

Теория «маскарадных» операций казалась нам работоспособной, и, возможно, спасение заложников в Кабуле могло бы осуществиться, но все это стало неактуальным, потому что «Талибан» быстро рухнул. Когда 10-го ноября Кабул пал, талибы бежали, спасая свои жизни, и некоторые сочувствующие афганцы тайно вывезли заложников из города, где их благополучно подобрали вертолеты.

*

В конце ноября 2001 года пункт постоянной дислокации «Дельты» посетил министр обороны Дональд Рамсфелд, и моя группа был задействована для демонстрации уникальных навыков Подразделения.

Все эти показные занятия и учения по проверке боеготовности, или КАПЕКС,[53] происходили примерно раз в два месяца для различных важных персон, и большинство из них были просто занозой в заднице, поскольку отнимали ценное время тренировочных дней по подготовке к боевому развертыванию.[54]

Однако сейчас времена изменились; мы хотели показать этому министру обороны военного времени больше, чем мы показали бы обычному послу, конгрессмену или даже генералу. Поскольку показ проводила моя группа, ответственность за бóльшую часть брифинга легла на меня. Мы хотели произвести впечатление на Рамсфелда, потому что нашей целью было услышать, как он скажет нам, что мы отправляемся в Афганистан.

В день показа, примерно за полчаса до прибытия министра, ко мне подошел мой товарищ по отряду. Кос был ранен в бою в Сомали в 1993 году и снова получил ранение во время налета на дом лидера талибов муллы Мохаммеда Омара в Кандагаре 19-го октября 2001 года. Вернувшись в Соединенные Штаты, он залечивал свои последние раны и спросил, не мог бы я представить его министру Рамсфелду.

Передо мной стоял оператор, который пролил кровь, сражаясь за нашу страну, и я счел эту просьбу вполне разумной. Кос заслужил представление, но это не означало, что я не должен был немного потянуть его за цепь.

— Ну, не знаю. Это не входит в утвержденный маршрут, — съязвил я. — Хм, интересно, насколько высоким окажется «добро» на такой запрос в последнюю минуту?

Он видел, что я шучу, но я быстро переключил передачу.

— Конечно, поскольку для меня будет честью сделать это. Будь снаружи, стоя на заднем плане. Как только командир Подразделения передаст министра мне, я нарушу сценарий занятия и позову тебя.

— Я буду там. Я твой должник, Делтон, — ответил Кос.

— Все нормально, Кос. Без проблем.

*

В Северной Каролине стоял необычно теплый день, и мы с сержант-майором Айронхедом стояли и щурились на Солнце, когда к нам приближались высокопоставленные персоны.

В сопровождении нескольких десятков офицеров в форме различных высших штабов, министр обороны и его спутники направились к автобусу. Я узнал Стивена Кэмбона, специального помощника министра, и пресс-секретаря Пентагона Тори Кларка, которая шла с гипсом на ноге.

Пожав Рамсфелду руку и спросив его о погоде в Вашингтоне, я жестом пригласил Коса выйти вперед. На лицах некоторых из присутствующих старших офицеров отразилось недоверие. Кто этот майор, который вдруг решил нарушить установленный маршрут показа ради такого рода манипуляций? Сержант-майор Айронхед одарил меня улыбкой.

Рамсфелд был явно очарован, когда я описал преданность своего товарища и объяснил его статус выздоравливающего. Он искренне оценил самопожертвование и верность оператора. Весь эпизод длился меньше минуты и более чем стóил небольшого изменения в расписании. Через несколько дней Кос вернулся в Афганистан и спустя два дня после этого был ранен во время боев в Кандагаре. Вновь придя в себя, он опять вернулся, и в ноябре 2003 года был ранен в четвертый раз в Багдаде. Ну кто бы не встряхнул расписание визита высокопоставленной особы ради такого оператора?

Далее, в ходе показного занятия, Рамсфелд слушал, как Поуп, сержант снайперской команды «Дельты», описывал дюжину или около того модификаций пикапов «Тойота», которые сделали наши ребята. Это больше напоминало отвлекающий маневр, поскольку в то время, как продолжался рассказ, позади гостей медленно пробиралась еще одна «Тойота». Четыре оперативника, вооруженные автоматами АК-47 и РПГ, украшенные здоровыми бородами и одетые в афганские лохмотья, угрожающе расселись в кузове грузовика, когда он бесшумно остановился примерно в сорока метрах от делегации.

Поуп попросил министра обернуться и посмотреть, как мы планируем использовать эти новые автомобили, которые были куплены за счет его бюджета. Широкая улыбка осветила лицо Рамсфелда, и он поразился тому, насколько аутентично выглядели наши парни.

После часа или около того дискуссий и показов, которые включали шоу специальных вертолетов и демонстрацию затяжных прыжков с парашютом «морскими котиками», я вместе с министром и группой генералов из сообщества Сил специальных операций и старших офицеров «Дельты» поднялся на борт старого школьного автобуса, чтобы переехать на еще одну демонстрационную площадку.

Рамсфелд слегка встревожился и сказал мне:

— Что нам действительно нужно, так это небольшие группы людей, скажем, от двух до четырех человек, которые могут отправиться в любую точку мира и выполнить секретные миссии против этих людей [«Аль-Каиды»].

Я был в шоке! Неужели министр обороны, спустя полтора месяца после 11-го сентября, все еще понятия не имел, что «Дельта» предложила своей стране? Неужели секретность и оперативная безопасность вокруг «Дельты» была настолько суровой, что даже министр обороны не понимал возможностей Подразделения?

Но мне не нужно было беспокоиться об ответе, потому что различные генералы и старшие офицеры ССО нервно осыпали его ответами, модными словами и заверениями в том, что описанные только что им требования, — это именно работа «Дельты»! Те уникальные способности, которые он описал, существовали уже много лет.

На протяжении всего занятия мы подчеркивали, что способны действовать бок о бок с афганскими полевыми командирами, проникать во вражеские районы, проводить дальние вертолетные рейды в чрезвычайно холодную погоду и сражаться на опасных и безжалостных горных перевалах.

Когда показное учение подошло к концу, мы показали Дону Рамсфелду, высокопоставленной «шишке» единственной оставшейся в мире сверхдержавы, что отряд «Дельта», — этот самый универсальный, смертоносный и надежный инструмент, который у него был, — готов к тому, чтобы его вытащили из набора инструментов и приступили к работе.

По факту, наш соседний эскадрон уже тайно действовал в Афганистане. Отряд «Дельта» был главной антитеррористической силой Соединенных Штатов, и настало время, чтобы кто-то начал относиться к нам именно таким образом и оправдывать деньги налогоплательщиков.

*

Во время визита Рамсфелда мы не знали, что судьба нашего эскадрона решалась примерно в 7000 милях отсюда, на северо-западе Афганистана.

Солнечным, но холодным днем на авиабазе Баграм, примерно в тридцати семи милях к северу от столицы Кабула, четверо мужчин собрались у капота «Хаммера», стоявшего возле штаба оперативной группы «Кинжал», где в то время планировались и организовывались операции спецназа в стране. Гэри Бернтсен, ведущий специалист Центрального разведывательного управления, нанес еще один визит полковнику Джону Малхолланду, командиру ОГр «Кинжал», чтобы выложить свежую разведывательную информацию о местонахождении Усамы Бен Ладена.

ЦРУ уже не в первый раз обращалось к Малхолланду по вопросу его поимки, и первая просьба была однозначно отклонена. Чтобы увеличить свои шансы на этот раз, человек из ЦРУ прихватил с собой побольше «огневой мощи» в лице подполковника Марка Саттера из отряда «Дельта» и офицера армейского спецназа, которого мы назовем подполковником Элом, и который был придан ЦРУ.

Трое посетителей так сильно переживали по поводу новой информации, что не стали обсуждать ее по телефону, даже по защищенным линиям связи. Но чтобы что-то сделать с жизненно важной информацией, им нужно было нечто большее, чем просто поделиться ею, — им нужна была армия. Если бы не это, они бы удовлетворились одной или двумя отрядами ССО «А» от Малхолланда.

Для Гэри Бернтсена новые сведения были достаточно горячими, чтобы являться «действенными разведывательными данными», то есть по определению чем-то, на основании чего можно было бы действовать. На прошлой неделе достоверные источники сообщили, что Бен Ладен находится в историческом городе Джелалабад, недалеко от пакистанской границы, у входа на Хайберский перевал. Местные жители сообщали, что десятки машин, заполненные боевиками «Аль-Каиды» и припасами, двигались на юг, к старой крепости Бен Ладена, пещерам и безопасным позициям, расположенным высоко в горах Тора-Бора.

В западной части Афганистана уже работали многочисленные команды «А» армейского спецназа, и этот факт поставил этих высококвалифицированных солдат на первое место в списке пожеланий ЦРУ о помощи. Малхолланд выразил обеспокоенность тем, что Бен Ладен занимал хорошо подготовленные оборонительные позиции в тех горах, а также обладал значительным тактическим преимуществом на местности.

Однако было и кое-что еще, — спецназовские команды полковника уже «перегорели», работая с афганскими полевыми командирами, у которых были свои личные вендетты и планы, которые противоречили целям Соединенных Штатов. Полевой командир, которого теперь поддерживало ЦРУ, чтобы выследить Бен Ладена, был относительно неизвестен и еще не был проверен на благонадежность для удовлетворения Малхолланда.

Гэри Бернтсен продолжил вести свою жесткую игру, поставив командира «зеленых беретов» перед дилеммой. На несколько неловких мгновений это выглядело как тупик.

Затем подполковник Эл, который долгое время дружил с Малхолландом, посмотрел тому в глаза и пообещал, что все «зеленые береты», которые Малхолланд сможет выделить им в помощь, будут использоваться только под личным руководством Эла и в пределах их собственных возможностей. Он обещал присматривать за ними, как за своими собственными.

Малхолланд желал смерти Бен Ладена так же сильно, как и любой другой парень, возможно, даже больше, как будто смерть террориста могла вытащить его из богом забытого Афганистана чуть раньше. Он неохотно согласился выделить несколько спецназовцев, но не ранее, чем направил несколько завуалированных угроз своему другу подполковнику Элу — не дайте моим парням умереть в какой-то безрассудной реконструкции последнего боя Кастера![55]

Получив благословение Малхолланда, подполковники Саттер и Эл вместе с оперативным офицером 3-го батальона 5-й группы ССО приступили к разработке плана, который пройдет проверку различными лицами, принимающими решения в ЦРУ в Лэнгли, в Вирджинии, а также в Форт-Брэгге. Джентльменское соглашение, заключенное на капоте «Хаммера» в стране, которая являлась одним большим полем боя, сильно отличалось от успокоения высших руководителей, управляющих войной из Соединенных Штатов.

В тот единственный день, в редком проявлении единства, три лица, ответственных за планирование, отбросили всю политкорректность, не побоялись утечки информации, объединились вместе и разработали жизнеспособный межведомственный план. Все участники должны были вытереть сопли и начать петь с одного и того же нотного листа. Это была связь, не часто достигаемая между высшими уровнями различных ведомств среди разведывательного и военного сообщества.

Но соглашение — это хорошо, но увенчается ли эта охота за Бен Ладеном большой удачей или полным провалом, еще предстояло выяснить.

После той встречи в Баграме нашему эскадрону улыбнулась удача, и через день или два мы получили приказ о развертывании в Афганистане.

Мы провели пару дней, утрясая все дела, уделив время нашим семьям и изучая все доступные разведывательные отчеты о потенциальных целях. Затем мы вышли из расположения «Дельты» в Северной Каролине и загрузились в автобусы для нашего долгого путешествия на войну.

*

На войну мы отправлялись без одного человека. Скотт, бывший рейнджер и оператор «Дельты», хотел отправиться в Афганистан так же сильно, как и все мы, но его настойчиво вербовала одна контора на гражданке. Он оттягивал время как можно дольше и даже сдвинул дату окончания службы, надеясь, что приказ о развертывании поступит до того, как ему придется принять окончательное решение. Но время было выбрано неудачно, и он положил на стол документы, которые подвели черту под его военной карьерой, как раз перед тем, как мы получили сообщение об отправке.

Это стало разочарованием для всех, включая Скотта, но он приехал встретить нас у автобуса, в гражданской одежде, с длинными волосами, развевающимися на ветру, чтобы пожать руки и пожелать эскадрону удачи.

*

Пара самолетов C-17 «Глоубмастер» перебросила нас через Атлантический океан, совершив долгий и утомительный перелет на нашу промежуточную базу сосредоточения (ПБС) недалеко от Аравийского моря. Переход от холода Северной Каролины к обжигающей жаре Ближнего Востока ударил по нам довольно сильно. Сложив свое снаряжение, мы переоделись в коричневые футболки и черные шорты для бега и приступили к подготовке к выезду в Афганистан.

Разведданные оставались крайне скудными, поскольку в то время в Афганистане находилось очень мало дружественных сил. Местонахождение Бен Ладена и его упрямого и верного афганского хозяина, муллы Омара, было неизвестно. Можно было только гадать.

*

Затем на нас обрушился довольно бестолковый план введения в заблуждение, придуманный неизвестными структурами. Большинство рейнджеров и наших товарищей по отряду «Дельта» были отправлены домой! Кто-то решил попытаться обмануть Усаму Бен Ладена, «Аль-Каиду» и талибов, заставив их думать, будто Объединенная оперативная группа Сил специальных операций покидает театр военных действий, чтобы плохие парни ослабили свою бдительность. Наивность этой идеи поражает меня до сих пор.

«Разве мы не на войне?» — спросили мы. Почему мы не направили все имеющиеся средства в Афганистан, вместо того чтобы выводить наши силы? Как насчет того, чтобы помочь «зеленым беретам» из 5-й группы ССО совершить государственный переворот в «Талибане»? Кроме того, как насчет смертоносной и опасной охоты и уничтожения террористов в их суровых горных редутах и пустынных логовах? Почему мы отступаем как раз в тот момент, когда собираемся приступить к выполнению, возможно, самой важной миссии, когда-либо возложенной на нашу организацию?

По счастью, пара сотен рейнджеров в конце концов прибудут в Баграм и смогут сформировать силы быстрого реагирования (СБР) на тот случай, если мы попадем в большие неприятности. Однако их еще не было в стране, поэтому ключевыми словами оставались только «потенциальные» СБР, а не реальные. И все же это было светлое пятно посреди моря двусмысленности. В стране еще не было ни вертолетов, ни других авиационных средств, а некоторые из тех, кто находился в пределах дальности полета, также были отправлены домой. Творились сумасшедшие вещи.

Нам не положено рассуждать о причинах. Наш братский эскадрон пробыл в ПБС еще несколько дней, возвращаясь в Штаты после напряженных полутора месяцев, и мы пользовались мозгами наших товарищей для усвоения полученных уроков. Во время своего краткого пребывания в Кандагаре 19-го октября они совершили налет на дом муллы Омара, вели разведку верхом на лошадях к югу от этого города и выполняли операции по уничтожению бегущих колонн талибов, а их самая поразительная миссия состояла в совершении ночного боевого затяжного прыжка с парашютом, первого со времен войны во Вьетнаме.

Еще одним дружелюбным лицом в ПБС оказался Гас Мердок, который был командиром нашего эскадрона всего за несколько месяцев до 11-го сентября, когда его пригласили возглавить другую организацию. Теперь Гас отвечал за совместную работу оперативников смежных служб, вспомогательного персонала, специалистов по планированию боевого применения самолетов и вертолетов и некоторых ведущих военных и гражданских гениев разведки, которым предстояло сражаться глубоко в тени, на самом переднем крае войны с террором.

Примерно через день небольшая передовая группа нашего эскадрона вылетела в Баграм, получивший название «Передовая оперативная база (ПОБ) “Юкон”». Она должна была определить, может ли «Юкон» стать подходящим местом для нашего базирования, и то, что обнаружили наши товарища, точно было домом, нуждавшемся в ремонте.

Построенная Советами во время их собственной афганской войны, авиабаза имела множество зданий, сооружений и взлетно-посадочную полосу, но находилась в ужасном состоянии. Район усеивали ржавые остовы брошенных советских самолетов и другой техники, и годы бомбардировок оставили старую взлетно-посадочную полосу сильно изрытой воронками. Большинство окон в разрушенных зданиях было выбито, не было ни водопровода, ни электричества. Сотни необозначенных мин были сокрыты под слоем мелкой коричневой пыли в палец, или около того, толщиной.

Тем не менее, «Юкон» можно было сделать работоспособным, и инженеры нашего Подразделения взяли на себя монументальную задачу превратить его в долговременную базу, которая могла бы обеспечивать боевые действия на протяжении неопределенного периода времени. Они творили чудеса.

*

В своей книге «Против всех врагов» бывший эксперт Белого дома по борьбе с терроризмом Ричард Кларк рассказал о ситуационных учениях, проведенных сотрудниками разведки и аналитиками в 2000 году. Участники были разделены на две группы, одна из которых играла роль «Аль-Каиды» и тайно разрабатывала оружие массового уничтожения для использования против Соединенных Штатов. Этой группе также было предложено определить, в каком месте в мире «Аль-Каида» может укрыть такое оружие. Вторая группа противостояла первой и начала работу с вводной, что «Аль-Каида» уже разработала ОМП.

Игрокам, игравшим за «Аль-Каиду», не потребовалось много времени, чтобы определить отличное место для сокрытия своей гнусной деятельности. На основе изучения спутниковых снимков, топографии и безопасных убежищ выбор был очевиден. Кларк назвал это место «долиной в Афганистане под названием Тора-Бора», и оно было настолько логичным для террористов, что американские агенты начали постоянно фотографировать его с воздуха и составлять карты многочисленных входов в пещеры.

Могу заверить вас, что Тора-Бора — это гораздо больше, чем одна долина. На самом деле, это уходящая ввысь ничейная земля, адское нагромождение массивных, скалистых, зубчатых, и неумолимых заснеженных хребтов и высоких вершин, разделенных глубокими оврагами и ущельями, усеянными минами.

Что экспертам Кларка не поручили выявить, да они и не были способны сделать это в то время, так это то, как мог бы выглядеть этот горный редут, если бы Бен Ладен подготовил его к нападению иностранных войск.

Однако любой, изучавший тактику моджахедов в советско-афганской войне, мог бы сделать довольно хорошее предположение, что она могла стать неприступной как с воздуха, так и с земли. За двенадцать лет, прошедших с момента вывода советских войск, оборонительные позиции в горах Тора-Бора значительно укрепились и расширились.

У трудолюбивых парней из разведывательного отдела было мало сна, но не так много работы, как у тех групп, которые описал в своей книге Кларк. Где находились спутниковые фотографии? Где были эти карты входов в пещеры? Я не знаю, но они точно были не у тех ребят, которые нуждались в них больше всего. Наши разведчики изобретали велосипед, изучая запретную зону Тора-Бора с нуля. Все выглядело довольно мрачно.

Крепость была густо усеяна хорошо оборудованными бункерами, которые были замечательно замаскированы и укрыты от наблюдения с земли и с воздуха. «Аль-Каида» использовала концепцию эшелонированной обороны, чтобы оказывать сопротивление атакующим силам в различных точках, позволяя защитникам отступать дальше на другие подготовленные и хорошо оборудованные позиции.

Чтобы подойти к укрепрайону, у наступающих сил было на выбор два основных пути. Можно было держаться низин в ущельях и неуклонно подниматься, продвигаясь все дальше в горы, или можно было воспользоваться протоптанными тропинками, которыми пользовались контрабандисты, наркоторговцы, пастухи и поколения моджахедов и захватчиков, начиная с Александра Македонского.

Но теперь эти древние пешие маршруты прикрывались современным вооружением — крупнокалиберными 12,7-мм пулеметами ДШК-38, 82-мм минометами, 7,62-мм винтовками СВД, ручными противотанковыми гранатометами, автоматами АК-47 и пулеметами ПКМ. Любые подразделения, атакующие в гору, уже уставшие от подъема и имеющие ограниченное пространство для флангового маневра, наверняка столкнутся с недружеским приемом. И после того, как вы выбрали определенный путь, решение продолжить движение или повернуть назад потребует большой осторожности.

Вариант с вертолетами для Тора-Бора был быстро исключен. Внизу их ждали, по крайней мере, две замаскированные 14,5-мм зенитные пулеметные установки ЗПУ-1 и несколько десятков пусковых установок ракет SA-7,[56] и низко летящие «птички» окажутся жирными и легкими мишенями. Меньше всего нам хотелось получить еще одно Могадишо со сбитыми вертолетами, — подобная трагедия всегда, казалось, уводила миссию от ее первоначальной цели и превращалась в операцию по спасению дружественных сил.

Подполковник Эшли, командир нашего эскадрона, знал, что «духи» в 1980-х годах очень успешно сбивали советские вертолеты из переносных ракетных установок, он также был ветераном событий в Сомали и живо помнил ту катастрофу.

Ограничения, которые накладывались на вертолеты в таких ужасных условиях горной войны, еще больше ослабили надежды на то, что какие-либо силы быстрого реагирования смогут быстро оказаться в опасном месте.

Чем больше мы изучали, как справиться с этими горами, тем больше ситуация начинала демонстрировать многие атрибуты современной осады.

Столетия назад командир, как правило, мог окружить крепость, сидеть тихо и ждать, пока защитники или умрут с голоду, или капитулируют. Осады замков или городов обычно начинались весной или летом, когда нападающие могли сохранить некоторый уровень личного комфорта, а сухая погода позволяла использовать огонь и тяжелые осадные машины.

Или же древний командир мог выбрать атаку на укрепленную позицию, которая, очевидно, была более опасной. До сих пор все, что мы видели в Тора-Бора, склоняло нас к последнему и более рискованному методу.

В современном 2001 году наши снайперы будут служить лучниками, а наши пули — стрелами с огненными наконечниками. Наши грузовики-пикапы станут военными колесницами, а ржавые, но пригодные для использования афганские танки и минометы с черного рынка будут выставлены в качестве баллист и бомбард. Наши истребители и бомбардировщики могли обрушиться на врага «джидамами» и BLU-82,[57] подобно «греческому огню».

Но был еще один интригующий вариант, и он нам понравился достаточно, чтобы спланировать его. Как насчет того, чтобы проникнуть через «заднюю дверь», через горы высотой 14 тысяч футов на афгано-пакистанской границе? Что, если несколько групп спецназа будут безопасно выведены на вертолете в Пакистан, на дальнюю сторону самых высоких вершин Тора-Бора? У них будут кислородные баллоны, и они смогли бы акклиматизироваться, поднимаясь еще выше в горы, и как только они достигнут вершин и обнаружат какие-либо признаки «Аль-Каиды», они окажутся в деле.

Спецназовцы оседлают вершины и смогут точно целиться в бункеры или во входы пещер лазерными целеуказателями, чтобы американские военные самолеты наносили по ним удары относительно безнаказанно.

Тактический план, разработанный экспертами «Дельты», редко отвергается, и на самом деле я не могу припомнить, чтобы кто-нибудь когда-то говорил «нет» после того, как «Дельта» определила, что ей нужно сделать, чтобы выполнить свою задачу. Этот же план пробивался через наших разных командиров, но где-то далеко, намного выше нас, в нем было отказано. Нам не позволяли проникнуть через Пакистан.

Любой план имеет свои минусы, в том числе и этот. Даже простое снабжение таких разведывательных групп водой, боеприпасами и батареями для радиостанций было бы непростой задачей. Однако это не означало, что мы не должны были этого делать! Мы были «Дельтой», и мы могли преодолеть такие вещи. И если бы Подразделение овладело дальней стороной горных перевалов, замкнув кольцо, это имело бы огромное значение. Но наш план был отклонен.

*

С годами сложилось мнение, что президент Пакистана Первез Мушарраф отказал нам в доступе к месту проведения операции, необходимой для трансграничного проникновения, и что Центральное командование (СЕНТКОМ) решило, что этот вопрос слишком чувствителен, чтобы на него давить. Но это верно лишь отчасти.

Рон Саскинд в своей книге «Доктрина одного процента» воспроизвел событие, развернувшееся в глубине Белого дома. На глазах у президента Буша и вице-президента Чейни старший оперативник ЦРУ разложил на полу карту Афганистана и потребовал немедленного ввода американских войск на пакистанскую сторону Тора-Бора, тем самым отрезав потенциальный путь к отступлению «Аль-Каиды».[58]

Он продемонстрировал спутниковые снимки, чтобы доказать, что пакистанские военные еще не находятся на месте для выполнения этой задачи. Кроме того, сотрудник ЦРУ решительно высказал предположение, что на Пакистан нельзя рассчитывать в том, что он выполнит свое обещание о вводе войск для обеспечения безопасности в этом районе.

По словам Саскинда, президент Буш не был полностью поколеблен и решил довериться нашим мусульманским союзникам в новой войне с террором. Задняя дверь останется для врага широко открытой. Мы были недовольны.

Обеспечив безопасность своего южного фланга, «Аль-Каида» могла сосредоточиться на обороне с запада, севера и востока, и они построили свою оборону соответствующим образом, исходя из предположения, что эти большие пограничные горы останутся неприкосновенными.

На местах мы знали об этом еще в 2001 году.

*

Даже наше огромное преимущество в превосходстве в воздухе не будет работать в нашу пользу, по крайней мере, на какое-то время. Ценные авиационные средства еще даже не базировались в Афганистане. Аэродром Баграм и аэропорт Кандагара, получивший название ПОБ «Тахо», еще не были готовы принять самолеты. На тот момент самолеты все еще дислоцировались на северо-западе Узбекистана и на юго-востоке, в отдаленном районе Пакистана, а авиационный флот сокращался в странной попытке обмануть террористов. Нам было нетрудно представить, как большие расстояния могут помешать поддержке с воздуха во время перестрелки в Тора-Бора, когда мы будем находиться на острие копья.

Зная обо всех моментах, которые вряд ли увенчаются успехом или будут отклонены некоторыми более высокопоставленными руководителями, командир эскадрона Эшли, оперативный офицер Супер Ди и остальной личный состав приступили к работе по выявлению и определению вещей, которые могли бы заставить нашу миссию работать.

Последние снимки со спутников и с высоко летавших разведывательных самолетов позволили аналитикам оценить, что происходит в горах. Информация была упакована в слайд-шоу Power Point с цветовой кодировкой. Зимние температуры были холодными, горный хребет был окутан низкими и затяжными облаками, а в различных ущельях и перевалах скапливался глубокий снег.

Напрашивался четкий вывод о том, что эти жизненно важные проходы были настолько забиты, что «Аль-Каида» и Бен Ладен не могли покинуть горы в ближайшее время, а это означало, что им придется занять серьезную оборонительную позицию.

Эшли хотел сделать эти возможные пути выхода еще более опасными, сбросив на перевалы несколько бомб CBU-89 «Гатор».[59] С помощью этих бомб можно было бы создать минные поля, которые одновременно лишили бы вражеских пехотинцев путей к отступлению, и выбили бы их транспортные средства, оставив врага в ловушке и формируя поле боя по нашему вкусу.

Но даже этот логичный запрос был отклонен на каком-то высоком уровне, скорее всего, более высоком, чем четырехзвездный генерал в СЕНТКОМе. Позже, после окончания боев, мы узнали, что в этом деле действительно был политический подтекст, потому что некоторые из наших союзников угрожали отказаться от участия в боевых действиях, если будут использованы авиационные системы минирования.

Многочисленные источники все еще утверждали, что Бен Ладен был в горах, и сообщали, что он все еще жив, хорошо защищен и постоянно передвигается верхом из пещеры в пещеру. Кроме того, мы узнали, что он пользовался широкой поддержкой среди местного населения.

В этом не было ничего удивительного. По крайней мере, с 1985 года он предоставлял рабочие места и возможности для ведения джихада многим жителям во время строительства траншей, бункеров и пещер, которые составляли горный редут. Либо его собратья-мусульмане в этом районе искренне верят в него, либо Бен Ладен просто купил их преданность. Это не означало, что все мусульмане поддерживают Бен Ладена или являются его врагами просто потому, что они явно не поддерживают или не враждуют с ним. Очень вероятно, что многие просто были слишком напуганы, чтобы наброситься на него.

Если не считать нескольких удачных разведывательных ходов, когда в афганских горах стояла зима и Бен Ладен мог ездить верхом, ни нам, операторам, ни нашим командирам заняться особо было нечем. Мы знали, что наша способность передвигаться по пересеченной местности на пикапах «Тойота» была ограничена, поэтому единственным оставшимся решением для нас было просто подняться в горы.

Последняя плохая новость заключалась в том, что наши силы быстрого реагирования первой линии, в конце концов, будут состоять не из американских рейнджеров, а из афганцев. Поначалу мы все переоценивали способности и готовность афганских «духов» вести войну, но в настоящее время мы собирались доверить им свои жизни. Мысль же о том, что «дух» может сделать это так же хорошо, как рейнджеры, была полной несбыточной мечтой.

Одним из ограничений была неспособность «духов» сражаться ночью, — недостаток, который первоначально списывался на то, что у них не было больших технических возможностей ночного видения. Вскоре мы узнали, что на самом деле «духи» не нуждались в оборудовании ночного видения — у них не было желания сражаться в темноте.

Это была точка трения, которая станет еще более угрожающей, когда начнется стрельба.

В течение следующих двух недель все складывалось очень интересно.

*

Основным предположением Бен Ладена, а также его личным желанием было то, что Соединенные Штаты введут огромное количество обычных войск, как в свое время это сделали Советы. Он полагал, что большое количество американцев столкнется с теми же проблемами, что и русские. По его мнению, все это давало его повстанцам еще одну возможность нанести крупномасштабные потери другой сверхдержаве. После того, как мы дали деру из Сомали, он должен был поверить, что интенсивные и дорогостоящие боевые действия могут вызвать у американцев и даже у всего мира протест, который приведет к выводу войск из Афганистана.

Конечно, пока мы планировали свои действия, сидя на промежуточной базе сосредоточения, детали оборонительных позиций «Аль-Каиды» оставались неизвестными. Спутниковые снимки хороши, но ясность и документальное подтверждение крепости «Аль-Каиды» появились только после того, как нога американского солдата ступил на афганскую землю.

*

Небольшая группа планировщиков оперативной группы, командиров и операторов «Дельты» собралась в ПБС в импровизированной зоне для совещаний. Стенами служили белые простыни из плотной ткани, и мы расселись на шатких стульях. Место, в котором завершалась такая важная миссия, выглядело довольно захиревшим.

На большой картонной коробке рядом с небольшим проектором стоял портативный компьютер, который проецировал на стене изображение слайда с черными буквами на нем: БОЕВАЯ ЗАДАЧА ЭСКАДРОНА «А», 2 ДЕК. 2001 Г.

Наша братская штурмовая группа продолжит охоту на муллу Омара на юге. Наши товарищи по Подразделению уже участвовали в том бою с самого начала и хорошо разбирались в тактике и организации талибов.

Тем временем бóльшая часть нашего Подразделения сосредоточится на Бен Ладене в восточном Афганистане. Насколько я помню, задача звучала примерно так: по приказу установить связь с оппозиционной группой Восточного альянса в окрестностях Джелалабада, Афганистан, чтобы облегчить уничтожение или захват Усамы Бен Ладена.

Это был довольно простой и прямой набор приказов. Встретьтесь и поприветствуйте местных афганских моджахедов, а затем найдите Бен Ладена, уничтожьте его или захватите его в плен.

Включение слова «захват» в постановку боевой задачи являлось стандартной практикой, потому что некоторые цели более ценны живыми, чем мертвыми. У них может быть ценная информация, которая может привести к кому-то выше по пищевой цепочке или раскрыть важную информацию, которая поможет сорвать запланированную террористическую акцию.

Дело в том, что решение «жить или умереть» не является для оператора «Дельты» сложным. Когда оператор входит в помещение, его первая задача — устранить все угрозы в отведенном ему секторе. Если там оказывается его противник, он сам определяет свою судьбу. Если он безоружен и не проявляет враждебных намерений, то он живет и относится в категорию захваченных.

«Дельта» не тратит время на разглядывание лица, а делает мгновенный снимок всего человека, прежде чем сосредоточиться на том, что имеет решающее значение, — на его руках. Если у цели есть оружие, — что ж, он мертвец с билетом в один конец и отправляется на мученичество с ручной кладью.

Усама Бен Ладен был другим. Проще говоря, он был более ценен, будучи мертвым. Нам было совершенно ясно, что захват террориста не является предпочтительным исходом. Президент уже подписал меморандум-уведомление, в котором разрешалось уничтожить вдохновителя террористов на месте.[60]

Привлечение захваченного Бен Ладена к суду в Соединенных Штатах, несомненно, вызвало бы безумие в средствах массовой информации, которое сделало бы процесс над О. Джей Симпсоном похожим на кошачью драку между матерями в местном родительском комитете.[61] Несомненно, в эту уродливую смесь будут втянуты и другие государства.

Грызть ногти при таком испытании заставляла мысль о нашем важнейшем союзнике, — саудовцах. Бен Ладен был уроженцем Саудовской Аравии и членом огромной, богатой и влиятельной семьи в этой стране. Крупный судебный процесс над Бен Ладеном в западном суде разоблачит и поставит в неловкое положение членов саудовской королевской семьи, наших двойных агентов в саудовской разведке и, возможно, поставит под угрозу весь режим.

После краткого совещания генерал-майор Делл Дейли дал командирские указания. Он был непреклонен в том, что мы должны сосредоточиться на Бен Ладене и не ввязываться в серьезные бои. Как только Бен Ладен будет уничтожен, мы должны были передать его останки афганцам.

Он выразил озабоченность по поводу нашей способности действовать на таких больших высотах в экстремальную зимнюю погоду и спросил офицера по разведке о минных полях. Генерал также попытался умерить наш естественный наступательный порыв предупреждением о том, чтобы мы не обскакали наши возможности пополнять запасы, когда мы вторгнемся в цитадель «Аль-Каиды». Генерал все говорил и говорил. Казалось, у него была сотня проблем, а сотрудники его штаба могли дать очень мало ответов.

Все это было хорошо, но почему-то у меня складывалось впечатление, что генерал не очень-то хотел, чтобы «Дельта» отваживалась подниматься в горы. Создавалось впечатление нерешительности, как будто некоторые люди все еще надеялись, что проблема каким-то образом разрешится сама собой, прежде чем мы войдем в Афганистан. Тогда мы все могли бы вернуться к нашим обычным тренировкам дома.

Генерал, казалось, был обеспокоен тем, что мы вздумаем организовать массированную фронтальную атаку в гору против окопавшегося врага, который владел высотами. Он должен был отдавать себе отчет в том, что «Дельта» не марширует стройными рядами под огнем автоматического оружия.

Дейли также сказал нам, что мы не отправляемся в Тора-Бора, чтобы поддержать дружественных афганских моджахедов. Это было странное заявление, потому что это было именно то, что 5-я группа ССО осуществляла вместе с Северным альянсом на протяжении нескольких недель.

Мы высоко оценили заботу генерала о нашем здоровье и благополучии, но его комментарии не соответствовали нашей миссии. В конце концов, всего несколькими минутами ранее на одном из слайдов указывалось, что мы должны были соединиться с афганским полевым командиром, чтобы убить Усаму Бен Ладена.

Пока мы с сержант-майором штурмовой группы Джимом слушали комментарии, то обменивались любопытными взглядами: ты можешь поверить в это дерьмо?

В конце концов, это было не идеально, и никто никогда не говорил, что так и должно быть. Мы не могли переписать сценарий по своему вкусу.

Бен Ладен ждал нас в Тора-Бора, и у нас не было проблем с тем, чтобы услужить ему, независимо от стратегических или оперативных ограничений.

Тем не менее, мне не пришлось уходить с этого совещания с чувством неловкости.

Всего через несколько минут после его окончания Дейли подошел к Джиму, Ски и мне. У него все еще был тот же озабоченный вид, но затем он остановился, сосредоточился и очень обобщенно дал нам все командные указания, в которых мы действительно нуждались.

— Ребята, убейте Бен Ладена… и принесите доказательства!

Вот это было больше похоже на правду.

*

В полдень пятого декабря мы загрузили несколько самолетов MC-130 «Тэлон-II» для нашего более чем четырехчасового путешествия в Афганистан. Помимо нескольких десятков операторов, в каждом самолете стояло два пикапа, прикрепленных к палубе и загруженных припасами и боевым снаряжением. Я занял место на пассажирском сиденье белой «Тойоты», которая все еще пахла новым автомобилем.

Подключив портативный компьютер к бортовой сети автомобиля, я открыл программу Falcon View. На экране я начал перебирать слои спутниковых снимков и карт, включая советские топокарты Афганистана в масштабе 1:50000.

Из окна пикапа кабель змеился к круглой GPS-антенне, установленной под одним из затемненных обтекателей самолета. Это связало нас с несколькими спутниками, которые оживили крошечный значок самолета королевского синего цвета, который отображал наш самолет. Это маленькое изображение поползло по карте на моем экране, когда наш самолет пересекал Аравийское море.

Мы обогнули пакистанскую границу к востоку от Ирана и облетели южную и восточную часть Афганистана. Где-то над Северо-Западной пограничной провинцией Пакистана пилоты резко накренились на запад, и мы вошли в воздушное пространство Афганистана, направляясь в Кабул.

Барт, оперативный сержант эскадрона, который первым сообщил нам о нападениях 11-го сентября, должен был встретить нас на взлетно-посадочной полосе в Баграме. Он привел нас к старому, разбомбленному прямоугольному зданию, нашему новому дому вдали от дома, где мы бросили свое снаряжение. Чтобы не впускать холодный воздух, передовая группа заколотил окна в твердых глиняных стенах, приобрела керосиновые обогреватели и покрыла холодный бетонный пол почти от стены до стены малиново-красным ковром.

Точно такое же здание, расположенное примерно в сорока метрах от нас, было одним из немногих, где снаружи были обезврежены мины. Места оказалось достаточно только для того, чтобы мы могли обойти периметр, держась поближе к зданиям, и подтащить к нему несколько пикапов.

Через тридцать минут нас вызвали в здание Объединенной оперативной группы по разведке,[62] расположенное в паре сотен ярдов вниз по улице. С мыслями о неснятых минах мы подошли к зданию, которое было немного больше, немного теплее и имело больше отдельных комнат. Это был строгий дом «Совместной ячейки», — относительно новое обозначение, присвоенное особой группе профессионалов, которым было поручено сопоставлять, анализировать и делать выводы из различных разведданных, собранных различными способами и из различных источников. Отсюда и ее название. Их задача была сложной даже для такой талантливой группы мужчин и женщин, и некоторым шутникам не потребовалось много времени, чтобы добавить префикс к названию, изменив его на «Ячейку путаницы».[63]

Гас Мердок опередил нас, прилетев в город из ПБС чуть ранее, и уже отвечал за совместные передовые операции спецназа, как часть «Совместной ячейки». После нескольких быстрых рукопожатий и сальных шуток мы сели, чтобы узнать мнение нашего бывшего командира эскадрона о нашем следующем шаге. Новости были не из приятных. Гас сказал, что разведывательное сообщество подсчитало, что в настоящее время в горах Тора-Бора находится от полутора до трех тысяч вражеских войск.

Именно тогда мы начали понимать, что «Дельту» просят сделать что-то явно выходящее за рамки нашего перечня основных задач. Мы были совершенно уверены, что «Дельте» никогда прежде не поручалось связывать свои боевые операции с группой племенной оппозиции. Более того, мы должны были проводить военные операции, полагаясь на местные силы безопасности и проводников, местные силы быстрого реагирования вместо американцев, и делать это с крайне несвоевременным и зависящим от погоды планом обеспечения и эвакуации раненых. Это было совсем не похоже на «Дельту». Неопределенность генерала Дейли начала обретать смысл.

*

Пока мы еще были в воздухе, ЦРУ передало сообщение, что генерал Хазрет Али, глава Восточного альянса, был готов немедленно принять нас в приграничном городе Джелалабад. Мы с нетерпением ждали этого, потому что у нас не было никакой информации об афганском военачальнике, с которым мы должны были связаться, кроме основ его биографии. Али, мусульманин-суннит, происходил из племени пашаи в провинции Нангархар и отличился как полевой командир в войне против Советов. Кроме этого, больше мы ничего не знали.

Однако резидентура ЦРУ в Джелалабаде, — группа «Джавбрейкер Джульет», —сообщила, что Али готов помочь, и для нас этого было достаточно. Во всяком случае, нам сказали, что афганцы должны казаться частью любых действий. Мы не думали, что в этом было что-то особенное, но это определенно стало таковым.

Мы должны были отправиться из ПОБ «Юкон» в Кабул, связаться с несколькими операторами передовых сил и сотрудниками ЦРУ и быстро получить разведданные. Оттуда мы под конвоем примерно дюжины моджахедов, финансируемых ЦРУ, отправимся в Джелалабад, где афганский военачальник держал свою штаб-квартиру.

Гас сообщил нам, что все готово и нам нужно скоро уезжать. Пока я рассказывал Джиму и ребятам о ситуации, сержант-майор Айронхед и сержант-майор разведывательной группы Брайан, с позывным «Би-Манки», наш связист Берни и Шэг, переводчик с пушту, загрузились в два пикапа. Джим решил остаться, чтобы координировать действия и наблюдать за подготовкой к тому, чтобы в конечном итоге перебросить остальных парней вперед, как только с ЦРУ и генералом Али будут проработаны все детали. Мы полагали, что это займет день, самое большее, два.

У нас были строгие инструкции, что мы можем «одолжить» переводчика только на несколько дней и очень скоро должны будем отправить его обратно в Баграм. Каким-то непостижимым образом, как только мы достигли теней Тора-Бора, мы об этом приказе напрочь забыли.

Собрав вещи, мы вернулись в дом, чтобы попытаться согреться, пока будем ждать отъезда. Мы были слишком возбуждены, чтобы спать, поэтому просто сидели на картонных коробках, постукивали ногами по полу, разгоняя кровь, прижимались друг к другу, чтобы воспользоваться теплом тел друг друга, и скрещивали руки, чтобы не замерзнуть.

Берни, наш связист, который проверял свой портативный компьютер, крикнул с улюлюканьем.

— Эй, Делтон! Тебя только что повысили!

Оказывается, вышестоящий штаб в ПОБ занервничал, потому что я, старший по званию человек, представлявший оперативную группу на этой важной встрече с генералом Али, был всего лишь армейским майором. В конце концов, в американских вооруженных силах офицер в генеральском звании обычно не имеет дела с низшими по званию майорами, и то, что кто-то с таким низким званием проведет деликатную встречу на высоком уровне, может подсказать Восточному альянсу и его уважаемому командиру, что мы несерьезны.

Чтобы облегчить проблему, они разрешили мне для этой конкретной миссии замаскироваться под подполковника, как будто быть на одну ступеньку выше по иерархии имело значение.

Вот так, сидя в холодной-прехолодной комнате, я стал воображаемым подполковником Делтоном Фьюри: никакой церемонии продвижения по службе, никакой дополнительной оплаты, никаких фанфар, просто и полностью неофициально. На самом деле, единственное, что я получил в избытке, — это куча острот от товарищей вокруг меня.

Фальшивое повышение было совершенно ненужным. Фельдмаршал, подполковник, майор или рядовой Гомер Пайл[64] не имели бы никакого значения для генерала Али, если только он не препятствовал бы притоку наличности и оружия из добрых старых Соединенных Штатов Америки.

На самом деле, если что-то и помогло бы мне произвести впечатление на генерала Али, так это более густая борода.

Но вскоре наши мысли вернулись к тому, что ждало нас впереди, и к неумолимому врагу, который контролировал коварную местность, где нам предстояло сражаться. Мы окажемся в меньшинстве, и аналитики разведки говорили, что наши новые афганские союзники не думают, что кто-то, включая нас, сможет победить в горах Тора-Бора боевиков «Аль-Каиды», которые были частью массового повстанческого движения, с которым уже столкнулась другая сверхдержава — Советский Союз, и которое победило его.

Айронхед, как всегда невозмутимый, произнес девиз эскадрона:

— Molon Labe!

Это был вызов, брошенный спартанским царем Леонидом в Фермопилах, когда персидский царь Ксеркс предложил спартанцам, которых он значительно превосходил числом, сдаться, если они просто бросят оружие. Дерзкий ответ означал: «Приди и возьми!»

Добро пожаловать в отель Тора-Бора,

Какое прекрасное место,

Какая изумительная поездка,

В любое время года [вы найдете]

Много номеров в отеле Тора-Бора,

Но окажетесь здесь в опасности…

*Пародия на песню «Отель Калифорния» группы Eagles за авторством Джей Си *

На своих пикапах мы подъехали по разминированной полосе к зданию Объединенной оперативной группы по разведке, чтобы встретить сопровождение, которое должно было провести нас через заминированный периметр аэродрома, а затем сопроводить примерно на тридцать миль к югу, прежде чем передать нас другим людям на окраине Кабула.

То, что нас ожидало, оказалось припаркованным темным двухдверным седаном зловещего вида с парой мужиков, сидевших на передних сиденьях и закутанных в афганскую одежду. Я заглянул в окно водителя, чтобы убедиться, что мои глаза меня не обманывают.

Должно быть, это какая-то злая шутка. Мы не знали, кем должны были быть наши проводники, но я был потрясен, обнаружив там Дока и Судью. Должно быть, я все еще сплю и вижу странный сон, не иначе, потому что эти люди не могут быть нашими проводниками ни за что на свете.

Два бывших сотрудника управления отряда «Дельта» — один был начальником юридической службы Подразделения, а другой — его штатным психологом.

— Привет, Делтон, как дела? Рад тебя видеть. Готовы к поездке?

Оба офицера покинули Подразделение несколько месяцев назад, последовав вслед за бригадным генералом Гэри Херрелом на его новое место службы в СЕНТКОМ.

— Э-э, да, я тоже рад вас видеть, парни, — запнулся я, пытаясь скрыть свое удивление. Оба были хорошо известны в Подразделении и пользовались абсолютным доверием, но сейчас они были просто не похожи сами на себя, этот адвокат и психолог, внезапно появившиеся в своих афганских шмотках и в машине, здесь, в глуши, тогда как мы полагали, что они вернулись во Флориду. — Если вы готовы, то и мы тоже. Дайте мне одну из ваших раций и показывайте дорогу.

Мы выехали из ПОБ «Юкон» за несколько часов до рассвета. Кроме фар наших трех машин, только звезды давали хоть какой-то свет, и мрачная, непроглядная тьма окутывала землю. Вершины высоких гор на севере не были видны, но мы чувствовали их присутствие.

*

Пока я сидел верхом на своем дробовике в головной «Тойоте», сержант-майор Айронхед вел машину, а позади, в замыкающем пикапе, ехал Брайан вместе с Берни и Шэгом. Время, тянувшееся в той долгой поездке, позволило мне поближе рассмотреть человека, сидевшего за рулем. Я, тридцатисемилетний армейский майор, замаскированный под подполковника, ехал сквозь афганскую ночь рядом с человеком, который был одним из самых талантливых, надежных и опытных сержантов, когда-либо ходивших по коридорам комплекса зданий «Дельты».

Сержант-майор эскадрона, который уверенной походкой нес свое тело ростом на дюйм выше шести футов, был добродушным, начитанным, скромным и вежливым бывшим рейнджером, которого мы все любили и уважали. Сейчас ему было чуть за сорок, и он прослужил в качестве оператора «Дельты» пятнадцать лет. Играл он по установленным правилам — после того, как они проходили его тест на здравый смысл.

Айронхед любил бегать по высоким травянистым холмам, которые в пункте постоянной дислокации «Дельты» разделяли одно стрельбище от другого, потому что под его спокойным и вежливым поведением скрывался мазохистский демон дискомфорта. Никаких обтягивающих футболок и модных легких и дорогих кроссовок для этого парня! Нет, когда Айронхед выходил на пробежку из задней части здания, он не утруждал себя сменой ботинок, или летного комбинезона, или боевой униформы. Он заходил в расположение группы только для того, чтобы взять свой защитный шлем и надеть бронежилет, чтобы тяжелая пробежка стала еще тяжелее. Айронхед был гораздо более терпим к неудобствам, чем остальные из нас.

Его выбор прически был типичным для спецназовца — его коротко стриженная голова сейчас скрывалась под коричневой шерстяной шапкой. Это было практично. Контртеррористические операции в мирное время — это одно, но длинные волосы в бою не имели для него никакого смысла.

Несколько месяцев спустя, после операции в Тора-Бора, он решил вернуться к рейнджерам на должность главного сержант-майора батальона. В первые дни вторжения в Ирак он отправился в рейд, в место под названием дамба Хадита. После того, как он всего с ротой людей прошел пятикилометровый объект, бывший целью операции, некоторые из молодых рейнджеров спросили Айронхеда, когда к ним подойдут резервы.

— Послушайте, вы выполняете классическую боевую задачу рейнджеров, — с резкостью напомнил он им. — Вы находитесь глубоко в тылу врага, захватываете цель, которая слишком велика для удержания ротой людей, и вам говорят держаться, пока вас не сменят.

Это было все, что требовалось — рейнджеры издали боевой клич и вернулись к работе, несмотря на то, что на протяжении нескольких часов они подверглись нескольким артиллерийским обстрелам 155-мм снарядами.

Айронхед схватил снайперскую винтовку SR-25[65] и направился к ближайшей водонапорной башне. Работая снайпером, бывший оператор «Дельты» лично отправил десятки иракских боевиков к их Создателю. Его работа в тот день принесла ему Серебряную звезду, но не удивила никого, кто по-настоящему его знал.

Еще был Брайан, который вел вторую машину. Как и Айронхед, он прослужил в Подразделении свыше десяти лет, и в отсутствие официального командира группы, он являлся самым старшим по званию оператором в разведывательной группе отряда.

Мастер-сержант был бывшим «зеленым беретом» и прирожденным лидером, одним из лучших стрелков из пистолета и длинноствольного оружия в здании, а также опытным альпинистом. В стрессовых ситуациях Брайан всегда оставался спокойным и хладнокровным, и у него был талант всесторонне анализировать противоречивую и спорную ситуацию, прежде чем высказаться, после чего он выбирал решение, о котором все остальные меньше всего думали, но которое будет коллективно согласовано как наилучшее из возможных.

У нас по дороге двигалась отличная команда.

*

Через тридцать минут после начала поездки вдалеке показалось Солнце, осветив пейзаж, сошедший прямо из девятого века. К западу и северу от нас возвышались высокие заснеженные вершины. Сухие русла ручьев и глубокие вáди прорезали обширное холмистое и каменистое ложе пустыни. Живописные предгорья были покрыты неровными пятнами коричневого и серого цветов, в то время как сельская местность была зеленой, а грязные скелеты сожженных или ржавых бронированных машин советской эпохи стояли мертвыми и брошенными. Давно забытые развалины кишлаков и глинобитные постройки довершали картину запустения.

Камни размером с софтбольные мячи, выкрашенные в красный цвет с одной стороны и белый с другой, выстроились вдоль края дороги, обозначая минные поля: не двигайтесь дальше, иначе рискуете разлететься на куски.

На полпути к Кабулу мы заметили прямо у дороги невзорвавшуюся бомбу, чей нос зарылся примерно на фут в землю, а хвостовик торчал наружу. Болванка выглядела довольно новой, без сомнения, была доставлена сюда американским бомбардировщиком за последние пару недель и предназначалась для определенной части бегущих войск талибов во время большого наступления Северного альянса на Кабул.

Наш следующий эскорт ждал в одинокой машине, припаркованной на обочине дороги. Это был еще один наш старый друг, подполковник Марк Саттер, командовавший северной группой «операций передовых сил», или Н-АФО. К тому времени, когда развернулись события в Ираке, Саттер сменил Джейка Эшли на посту командира эскадрона и стал лучшим боевым командиром в «Дельте»: бесстрашный, решительный и обладавший замечательной способностью отклоняться от заранее подготовленного плана, чтобы принимать быстрые и своевременные решения в густом тумане войны.

После быстрых рукопожатий и похлопываний по спине мы попрощались с Доком и Судьей и последовали за Саттером в пятнадцатиминутную поездку по кабульским закоулкам. Притормозив у афганского блок-поста, мы затем въехали на парковку позади большого гостевого дома в центре города, который за последние несколько недель стал родным для группы «Джавбрейкер» и главной штаб-квартирой резидентуры ЦРУ. Отсюда Саттер командовал и руководил ячейкой передовых сил. Это было то же самое здание, которое ЦРУ использовало в 1980-х годах для ведения разведки и поддержки афганской войны против Советов.

Сразу стало ясно, что охрана очень, очень строгая. На страже, одетый в черную одежду от North Face[66] и с новым АК-47 наготове, стоял не кто иной, как Его Величество сэр Билли Во. Сейчас, в свои серебряные годы, Билли должен был раскачиваться в своем любимом кресле-качалке, наблюдая за разворачивающейся войной по телевизору, но вместо этого он снова находился в гуще событий…

Его репутация в спецслужбах и разведывательных кругах, учитывая многочисленные поездки во Вьетнам, была легендарной. Любой, кто готов к захватывающей поездке по истории спецслужб, должен прочитать его мемуары под название Hunting the Jackal. Снова и снова мы сталкивались с одними из лучших специалистов в нашем деле, уже работавшими здесь, но Билли был особенным.

Со своим обычным ворчанием он, Айронхед и Брайан немедленно начали обмениваться сведениями и дергать за «ниточки», торчавшие из других дерьмовых дыр третьего мира, европейских городов и Судана. В начале 1990-х Брайан проделывал там кое-какую работу в стиле «Дельты», когда Билли работал под прикрытием в ЦРУ, фотографируя приезды и отъезды Бен Ладена в ожидании, что когда-нибудь эти снимки могут пригодиться.

«Удача — союзник Билли, — подумал я. — Держись к нему поближе».

Первым, кого я встретил в гостевом доме, был сам Гэри Бернтсен, главный резидент ЦРУ в Кабуле и инициатор той роковой встречи вокруг «Хаммера» в оперативной группе «Кинжал». В это холодное декабрьское утро Гэри был в приподнятом настроении, хлопал по спине, как тренер дворовой футбольной команды, явно стремясь сдвинуть дело с мертвой точки. Он предложил нам свою полную поддержку.

— Вы получите все, что вам нужно, — заявил он.

Гэри поделился своей собственной оценкой задачи ЦРУ в Афганистане и своем жестком подходе к ситуации в Тора-Бора. Несколько лет спустя Гэри собрался опубликовать свою собственную книгу под названием Jawbreaker, но, к сожалению, бóльшая часть интересного материала подверглась цензуре со стороны его бывшей организации.

У Гэри было не намного больше информации, чем предоставил нам Гас прошлой ночью, но их оценки численности живой силы противника вполне соответствовали.

— Мы считаем, что там находится от полутора до трех тысяч бойцов, — сказал он, а затем добавил: — Убейте их всех.

Нервный центр резидентуры ЦРУ был похож на съемочную площадку шпионского фильма. Многочисленные помещения гудели от людей, взламывающих ноутбуки, листающих стопки секретных документов, разговаривающих по мобильным телефонам или ведущих разговоры по защищенным каналам связи. Вооруженные охранники, казалось, были повсюду. Каждый ящик был заперт на висячий замок, и каждая дверь была снабжена кнопочным шифровальным замком.

И посреди всей этой толпы нарисовался Адам Хан, невероятный, но бесценный воин в этой новой войне с террором.

Американский гражданин афганского происхождения, бывший морской пехотинец с впечатляющими командирскими качествами, он находился на «нулевом уровне»[67] на следующий же день после 11-го сентября, помогая другому правительственному органу справиться с последствиями теракта. Зазвонил его мобильный телефон, — звонили бывшие коллеги. Они нуждались в его помощи. Точнее, они сказали, что его страна нуждается в его помощи, и спросили, заинтересован ли он в том, чтобы отправится в Афганистан в качестве офицера связи с подразделениями специальных операций. «Ты хочешь читать новости или хочешь делать новости?» — спросили его.

Адам Хан принял вызов и теперь, впервые за двадцать лет, он вернулся в свой родной город Кабул. Опасность его не волновала.

Он свободно говорил на многочисленных диалектах двух ключевых местных языков, пушту и дари, и, хотя в настоящее время ему было приказано только безопасно доставить нас в штаб генерала Али, ему предстояло стать гораздо бóльшим, чем просто нашим гидом. Адам Хан должен был стать связующим звеном между передовым штабом ЦРУ в Джелалабаде, командованием генерала Хазрета Али и отрядом «Дельта».

Он делал все возможное, чтобы помочь нам, в том числе пробовал местную еду или чай прежде, чем ее начнет есть какой-либо американский спецназовец, чтобы убедиться, что она не отравлена. Я знаю, это звучит немного по-голливудски, но это правда. В течение следующих двух недель многие операторы «Дельты» будут очень многим обязаны Адам Хану, включая и несколько спасенных жизней.

Мы сразу же поладили, и я мысленно вознес благодарственную молитву за то, что этот американец будет с нами.

*

Пока Адам Хан убирал кое-какие вещи внутри здания, остальные из нас оставались снаружи, дрожа и болтая с Билли, пока помогали загружать несколько грузовиков с припасами для подразделений Северного альянса, находящихся в Панджшерском ущелье. Там были ящики с новыми автоматами АК-47, китайские разгрузочные жилеты, сумки со специальными теннисными туфлями в голубую точку, зимние камуфляжные куртки американского производства и ящики с патронами калибра 7,62 мм, — все это было оплачено из кармана американских налогоплательщиков.

Это была наша первая встреча с бойцами Северного альянса. Они были всех возрастов, уже одетые в новенькие американские камуфляжные рубашки и тренировочные штаны, многие из них носили кроссовки. Поскольку тюрбаны были фирменным знаком подавлявших их талибов, им было запрещено носить их, и вместо этого они надевали камуфляжные панамы или традиционные афганские шерстяные шапки-паколи. У каждого был автомат АК-47 и три магазина на тридцать патронов.

Перегруженные грузовики с трудом завелись, а затем, выстроившись в колонну, медленно выехали со стоянки. Полуоси натужно визжали под огромным весом, и мы задавались вопросом, хватит ли у них прочности, чтобы совершить долгое путешествие по неровным, усыпанным камнями руслам рек и разбитому асфальту.

— Не волнуйся, — крикнул Билли, который ехал вместе с ними. — Просто еще один случай для закалки своего характера. Потом он уехал, махая рукой, с широкой улыбкой на лице. В следующий раз я столкнулся с сэром Билли в январе 2004 года, когда он, улыбаясь, прогуливался в Багдаде.

*

Наконец, наша собственная колонна загрузилась, пара больших грузовиков везла тысячу АК-47 и сотни фунтов боеприпасов, — все подарки от ЦРУ. Наша будущая принимающая сторона, Восточный альянс, теперь тоже были нашими клиентами и хотели получить свою долю поставок. «Что ж, — подумал я, — чем больше, тем веселее». По крайней мере, наши друзья будут хорошо вооружены.

Примерно через час, когда утреннее солнце скрылось за темными тучами, мы проехали через охраняемые ворота резидентуры ЦРУ и влились в поток машин, двигавшихся на восток, в сторону Джелалабада.

*

Миновав без происшествий два контрольно-пропускных пункта Северного альянса, мы добрались до окраины Кабула и выехали на главное шоссе, ведущее в Джелалабад. Сначала предстояло проехать двадцать миль по изрытой глубокими выбоинами неровной дороге, и трудно было представить, как дорога может стать еще хуже. Но потом это случилось. После того, как закончился асфальт, последующие семьдесят миль превратились в каменистые, пыльные и изрытые колеи, которые снизили наш темп продвижения до вымученной средней скорости всего в десять-пятнадцать миль в час.

Маршрут являл собой то, что происходит с нормальной дорогой за двадцать лет воздействия на нее грохочущих гусениц советских танков, взрывающихся фугасов и артиллерийских обстрелов, а также боевых действий талибов, «духов» и наших военных самолетов. После повреждения твердого основания, дорога превратилась в светло-коричневую грунтовку, покрытую тремя или четырьмя дюймами мелкой, будто тальк, пыли. За каждым проезжающим транспортным средством поднималась пыль, оседавшая затем на следах последних проехавших шин.

Каждая преодоленная миля показывала, что Афганистан действительно является страной, раздираемой войной. Мы ехали мимо старых постов талибов, пустых казарм и бывших полевых автопарков, заваленных десятками разбитых танков и автомобилей. Американская авиация позаботилась о том, чтобы они никогда не вышли из гаражей. Бронетехника времен советско-афганской войны отличалась от недавно уничтоженной техники талибов только количеством ржавчины на корпусах и кузовах, и все они теперь были заброшены.

Перед отъездом из Баграма толком поспать не удалось, и хотя Айронхед все еще вел нашу «Тойоту», даже ему нужно было в какой-то момент отдохнуть от этой адской дороги. Я проглотил две таблетки амфетамина, чтобы быть начеку.

В нескольких часах езды к востоку от Кабула мы остановились в кишлаке Соруби, являвшемся перевалочным пунктом. Адам Хан сообщил, что здесь планируется встретить там еще одно афганское подразделение безопасности, которая будет охранять колонну на пути через то, что он обозначил «землей беззакония от Соруби до Джелалабада». Банды налетчиков и бандитов промышляли на этих дорогах на протяжении столетий. Мы их не боялись, но слишком долгое пребывание в одном месте с ценным грузом грозило нежелательными последствиями, и наша миссия состояла в том, чтобы встретиться с генералом Али, а не сражаться с мошенниками на этом печальном участке дороги. Афганские силы так и не появились, и дальше мы двинулись без них.

Соруби представлял собой маленький кишлачок, будто сошедший прямо с Дикого Запада. На протяжении предыдущего десятилетия проезд через кишлак контролировали бойцы, верные Гульбеддину Хекматияру, бывшему премьер-министру и известному командиру моджахедов. Повсюду, куда бы мы ни посмотрели, стояли крепкие вооруженные мужчины, сильно загорелые и очень любопытные, с пронзительными взглядами, которые настораживали всех незнакомцев. Когда мы наткнулись на полдюжины вооруженных людей на дороге, которые несли четыре или пять РПГ и различные автоматы, они посмотрели нам прямо в глаза. Наше присутствие их нисколько не обеспокоило, и как только мы проехали, они начали взбираться на скалистый выступ, вероятно, на одну из многих позиций для засады, которые успешно использовались такими же людьми, как и они, против Советов. Увидев эту крепкую компанию, мы не только задались вопросом, на кого они планировали устроить засаду, но и задумались, как, черт возьми, мы сможем отличить друга от врага в этой странной стране.

Мы только что покинули кишлак, когда на одном из больших грузовиков в нашей колонне, перевозившем тяжелые ящики с АК-47, сломалась ось. В этом не было ничего удивительного. Адам Хан взял инициативу в свои руки и приказал афганскому командиру реквизировать приближающийся большой и ярко раскрашенный грузовик-барбухайку. Боец Восточного альянса сдернул водителя с сиденья и оттащил его на обочину, где в ситуацию вмешался Адам Хан, выдавший мужчине пачку денег за беспокойство.

С дюжиной или около того «духов» мы принялись за работу, перегружая в только что «купленную» машину сотню ящиков, в каждом из которых было по десять автоматов, и еще несколько больших картонных коробок с разгрузками. И тут командир афганского сопровождения наконец заметил, что на страже никого нет! Он выкрикнул приказы и стал дико размахивать руками, пока несколько молодых бойцов послушно не отошли в сторону и не заняли свои позиции, присев на корточки, положив приклады своих винтовок на землю между ног и глядя на обширную сельскую местность.

Чем дольше мы перегружали свой груз, тем больше внимания местных жителей мы привлекали, которые выходили из кишлака, чтобы посмотреть, из-за чего весь этот шум. Некоторым было позволено приблизиться, и они осторожно ходили вокруг, из любопытства разглядывая нас. Некоторые оказались достаточно храбры, чтобы пожать нам руки, но мое предложение жевательного табака Redman никто не принял.

Особой опасности не было, как и не было никаких сомнений в том, кто здесь главный. Афганцы в новом американском камуфляже с автоматами АК-47 держали ситуацию под контролем. Бросив последние несколько ящиков на заднее сиденье нашей «Тойоты» и в пикап Адама Хана, мы снова выехали на дорогу, направляясь в «страну беззакония».

Еще около семи часов колонна набирала высоту в тысячи футов и вновь опускалась вниз. Высоко в горах, на одном горном перевале, маленький мальчик с грязными ногами и растрепанными волосами услышал наше приближение прежде, чем смог нас увидеть, и уже бросился в бой. Он зачерпнул небольшой самодельной лопатой землю и высыпал ее в одну из сотен маленьких выбоин, которые усеивали каждый поворот дороги. Уверен, что он считал себя дорожным ремонтником и ждал проезжающих машин в надежде получить небольшое вознаграждение за «спасение» пассажиров от сильного толчка очередного «лежачего полицейского».

*

Уже стемнело, когда извилистая грунтовая дорога сменилась гладким и быстрым асфальтовым шоссе на западной окраине исторического города Джелалабад. Но наша возможность насладиться ровным асфальтом продлилась недолго, потому что ведущая машина нашей колонны резко остановилась посреди дороги.

Это было местечко под названием Дарунта, которое в террористических кругах было известно, как бывшее месторасположение одного из самых сложных тренировочных лагерей Бен Ладена. Когда мы подкатили и остановились, в своих зеркалах заднего вида мы увидели, что некоторые встречающие стучали в водительскую дверь одного из грузовиков и выкрикивали приказы. Мгновение спустя из темноты вышли еще несколько человек, некоторые из которых держали маленькие портативные рации, и большинство из них было вооружено. Несколько наиболее смелых и закаленных бойцов заглядывали в наши окна. Ситуация становилась довольно напряженной, мы наклонились и проверили свое оружие.

У нас не было никакой возможности узнать, была ли это дружеская встреча, или нет, но если эти ребята не являлись нашей запланированной встречей с силами генерала Али, то мы могли бы попасть в беду.

Нас окружили бойцы, верные сопернику Али, — печально известному пуштунскому военачальнику Хаджи Заману Гамшарику, который стал нам всем очень хорошо знаком.[68] Они пытались запугать и угрожать нашим водителям, говоря им, что Заман контролирует весь город, поэтому грузовики и ценный груз предназначаются для него. Другими словами, они намеревались захватить колонну.

Соотношение сил было примерно четыре к одному не в нашу пользу, и мы не хотели вступать в стычку с людьми, которые могли бы стать нашими союзниками, поэтому сообразительный Адам Хан вытащил туза из рукава. Он согласился следовать в город вслед за людьми Замана, поскольку он хорошо знал, где находятся люди генерала Али, а новый маршрут колонны, по которому нам было приказано следовать, приводила нас прямо к ним.

Мы снова тронулись и проехали на восток около мили до перекрестка в кишлачке под названием Дусарака, где нашу колонну перехватили еще два пикапа, груженные полудюжиной вооруженных людей. Мы снова остановились.

Эта новая группа боевиков подошла к Адам Хану, который рассказал им о том, что происходит. Группу возглавлял племянник Али, совсем еще подросток, который просто подошел и начал избивать парня, возглавлявшего группу Замана, и орать на него. Остальные люди Замана, такие храбрые несколько минут назад с несколькими водителями грузовиков, поспешили обратно в свои машины, как побитые щенки, и умчались прочь. В этой части мира прямые и решительные действия говорят сами за себя.

Это оставило нас с нужной нам встречающей группой и племянником, который сказал, что теперь он будет сопровождать нас прямо на встречу с генералом Али. Если парень был таким крутым, то я едва мог дождаться встречи с его дядей.

*

Проехав еще несколько блок-постов, мы добрались до расположения Али в центре города и въехали в обнесенный высокой стеной комплекс. Афганский охранник отдельно указал нам, где припарковаться, будто мы прибыли в переполненный тематический парк. Двухэтажный коричневый дом оказался гораздо более фешенебельным, чем мы себе представляли. Вдоль десятифутовых стен и крыш здания по всем правилам военной науки были расставлены стражники, чтобы обезопасить генерала и его гостей, возможно, не столько от талибов, которые больше не находились у власти, сколько от представителей соперничающих племен.

Внутри стен раскинулось жуткое противоречие с остальной частью города. Двор был хорошо благоустроен и ухожен. В больших цветочных горшках цвели розовые и красные цветы, свисавшие с подоконников, и ничто не казалось неуместным. Кто бы ни отвечал за безопасность Али, он отлично справлялся с работой. Как и его садовник.

Наши кости, спины и задницы были счастливы выбраться из грузовиков после долгой и мучительной поездки. Один из людей полковника Саттера, Мэнни, уже ждал на стоянке и провел нас внутрь. Он был среди первых оперативников «Дельты», оказавшихся в этой стране после 11-го сентября, и теперь носил густую черную бороду и длинные волосы. Он сопровождал группу ЦРУ, которая занимала авиабазу Баграм во время наступления Северного альянса на Кабул, а когда столица пала, он отправился в город на разведку и предоставил ценную информацию в наш вышестоящий штаб. Мэнни знал свое дело.

Зайдя с нами внутрь, он представил нас нескольким сотрудникам ЦРУ, прежде чем сообщить, что в этот вечер мы, как предполагалось, все-таки с генералом не встретимся. По-видимому, генерал отсутствовал весь день, находясь на передовой, и теперь находился в нескольких километрах от линии фронта. Рядом с ним находился полевой офицер ЦРУ, опытный оперативник по имени Джордж, который являлся заместителем Гэри Бернтсена.

Мэнни ввел нас в курс дела. Американский бомбардировщик по неосторожности нанес удар по маленькому городку в горах под названием Пачиро-Агам, который как раз оказался по соседству с маленьким кишлаком Калохейль, — нынешним местоположением генерала, и местом, куда мы вскоре должны были отправиться. Как ожидалось, местные жители в течение некоторого времени не будут в восторге от иностранных гостей.

В штабе генерала Али также находилась часть отряда «А» из четырнадцати «зеленых беретов» из состава 5-й группы спецназа из Форт-Кэмпбелла, штат Кентукки. Позывной группы спецназа был «Кобра-25» и в Афганистан их перебросили из Узбекистана.

Накануне шестеро из них попытались проникнуть на наблюдательный пункт недалеко от линии соприкосновения с талибами, но отступили после перестрелки между людьми Али и «Аль-Каидой». Теперь они ожидали вывода на операцию в нескольких километрах от линии фронта, и сразу после вывода они должны были стать наблюдательным пунктом «Кобра 25-А». На словах его сокращали до «НП 25-A», и это было место, которому предстояло сыграть важное значение в предстоящих действиях.

Остальные «зеленые береты» готовились к выводу дальше к западу, и получат название НП «Кобра 25-B».

*

Между тем, среди американцев шла серьезная внутренняя борьба. Полковник «зеленых беретов», командир оперативной группы «Кинжал» Малхолланд, который поначалу не хотел отдавать ни одного из своих спецназовцев на помощь генералу Али, по-видимому, все еще не был убежден.[69] Его и раньше «кидали» ненадежные полевые командиры.

Несколькими неделями ранее полковник Малхолланд ревизовал план ЦРУ по преследованию Бен Ладена в горах и заявил, что он «ошибочен» и недостоверен по нескольким пунктам. Не имея возможности эвакуировать пострадавших по воздуху, учитывая, что зима с каждым днем становилась все хуже, американские силы быстрого реагирования отсутствовали, столкнувшись с перспективой коварного и опасного подъема в горы — а также учитывая работу с полевым командиром, который еще не был проверен, — командир ОГр «Кинжал» решил подождать, пока ЦРУ не сможет предоставить лучшие разведданные. И кто мог обвинить благоразумного командира в том, что он решил не рисковать своими людьми против хорошо подготовленной обороны, в то время как его поддерживали только местные силы неизвестной степени надежности и качества?

Малхолланд также прекрасно понимал, что захватить Тора-Бора не удалось даже Советам. И если предполагаемая сила противника в горах на сегодня и была таковой на самом деле, то он мог предвидеть мясорубку, ожидающую американские войска.

Учитывая его первоначальное сопротивление и отсутствие других американских войск, Бернтсен и Саттер скорректировали свои планы. Единственный доступный выбор состоял в том, чтобы посмотреть внутрь, объединить свои ресурсы и переадресовать миссии своим собственным людям.

Оба твердо верили, что Бен Ладен находится в Тора-Бора, и что бездействие, граничащее с халатностью, было бы безответственным и практически преступным. Опытные полевые командиры чувствовали, что неспособность ухватиться за появляющиеся возможности оказала слишком сильное влияние на культуру нерешительности и медлительности, развитую до 11-го сентября, и в которую из года в год затягивалось как разведывательное сообщество, так и сообщество Сил специальных операций.

Они согласились с Малхолландом, что риск чрезвычайно высок; они просто не собирались принимать отказ в качестве ответа.

Рассмотрев свои варианты, которых было немного, Бернтсен и Саттер выбрали четырех своих лучших операторов и отправили их с задачей найти и уничтожить как можно больше сил «Аль-Каиды». И если бы они смогли немного развить картину и, возможно, наверняка доказать, что «Аль-Каида» действительно нашла убежище в Тора-Бора, тогда, возможно, Малхолланд или Центральное командование оказались бы более склонны приложить определенные усилия.

Четвертого декабря люди Бернтсена и Саттера, взяв несколько ослов и полдюжины афганских проводников, достигли своего первого наблюдательного пункта в горах Спингар. Эта небольшая группа, объединенная непредсказуемостью войны, состояла из тихого и смертоносного оператора «Дельты» с позывным Варф, передового авианаводчика сил спецназа ВВС по имени Джо, опытного агента и еще одного парня из ЦРУ, бывшего армейского рейнджера и оператора «Дельты». В течение нескольких часов они подтвердили присутствие крупных сил «Аль-Каиды» в маленьком кишлаке Милава, спрятанного глубоко в горах, после чего начались убийства.

На протяжении следующих нескольких дней их позывной «Виктор Браво Ноль Два» призывал летчиков прилетавших бомбардировщиков и истребителей, стремящихся сделать свои смертоносные грузы под своим брюхом более полезными. Группа не спала пятьдесят шесть часов подряд, первой обнаружила предполагаемое местонахождение Бен Ладена и навела на него удары.

Уверен, что они думали: «Где же, черт возьми, остальная армия?»

Они великолепно выполнили свою работу, обратили скептиков из СЕНТКОМа в своих сторонников и оказали достаточное давление на оперативную группу «Кинжал», чтобы Малхолланд выделил команду «А», однако он все еще не был готов отдать команде прямые указания искать и уничтожать врага лицом к лицу. Вместо этого «зеленые береты» «Кобры-25» вышли в Тора-Бора со строгим приказом: «НИКАКИХ МАНЕВРОВ, ТОЛЬКО ТГО»

Аббревиатура ТГО означала «операции по конечному наведению».[70] По сути, они должны были выставить стационарный наблюдательный пункт, с которого они могли бы управлять самолетами и наводить их бомбы. Подобное ограничение не устраивало группу таких воинов и специалистов, как «зеленые береты».

Малхолланд также потребовал, чтобы его люди строго соблюдали законы и обычаи ведения наземной войны, надев военную форму США, якобы для предотвращения инцидентов с «дружественным огнем». Как это часто бывает, когда командир, находящийся далеко от линии фронта, предъявляет к независимо мыслящим солдатам нереалистичные требования, повиновение становится в значительной степени избирательным. Мужики из 5-й группы спецназа решили, что они выполнят приказ своего командира, просто надев американские форменные штаны пустынно-коричневого цвета, но все остальное было прямо из афганского гардероба. Они должны были слиться с толпой, чтобы иметь хоть какую-то надежду на успех.

*

Мэнни сообщил данные разведки о том, что заместитель Бен Ладена, египетский врач Айман аль-Завахири, был убит в горах во время бомбардировки. Аналогичное сообщение поступило и от источников британской разведки, которые добавили свою интересную интерпретацию.

Несколькими неделями ранее, в Кабуле, был убит Мохаммед Атеф, военный командир Бен Ладена и третий человек в их иерархии. Теперь, когда, как сообщалось, также был устранен второй номер, доктор Завахири, британцы решили, что слабость в руководстве заставит Бен Ладена остаться в горах и довести дело до конца.

Однако вслед за этим британским докладом последовало ЦРУ с резко контрастирующими новостями о том, что пакистанские силы задержали неизвестное количество боевиков «Аль-Каиды», которые бежали с гор и попытались пересечь границу.

Интересно. Так что же это было? Почему некоторые из боевиков Бен Ладена бежали в Пакистан, если он сам планировал остаться в Тора-Бора? Планировал ли он отважно выступить и сражаться до конца против вторгшихся западных сил, наподобие того, как поступил бы Мухаммед, пророк Аллаха седьмого века? Или, судя по сообщениям, боевики, захваченные в плен при пересечении границы, просто разведывали возможный путь побега для босса, чтобы Бен Ладен также смог попытаться сбежать, выжить и сразиться с нами в следующий раз?

У нас не было ответа, но это означало, что нам нужно шевелиться, и быстро. Нам не терпелось попасть на поле боя… но сначала нужно было немного поспать.

*

Наше новое жилье напоминало студенческое братство, только без запаха алкоголя, грохота громкой музыки и резкого треска сталкивающихся бильярдных шаров. Помимо «зеленых беретов», нынешние постояльцы представляли собой публику разношерстную — от местных афганских бойцов, готовивших пищу и обслуживавших дома до типового набора спецназовцев всех видов. Прежде чем мы на несколько часов легли поспать, Мэнни назначил нам утреннее время отправления на 07:00.

Я включил мини-ноутбук, чтобы проверить сообщения от босса, полковника Эшли. В почтовом ящике содержалось длинное сообщение большой важности, в котором говорилось, что прежде, чем Дейли выделит дополнительных операторов «Дельта», необходимо, чтобы генерал Али согласился с тремя требованиями. Требования, выставляемые в последнюю минуту, всегда раздражают, но, похоже, никогда не поздно получить дополнительные указания, особенно если они служат для воспрещения или ограничения гибкости, или свободомыслия на поле боя.

Эти пункты должны были быть сформулированы во время нашей самой первой встречи с Али.

Во-первых, нам нужно было получить обещание, что он объединит наши группы со своими бойцами, когда мы двинемся в горы. Во-вторых, по мере того, как мы будем продвигать наши разведывательные группы все дальше и выше на позиции ради получения бóльшего тактического преимущества, нам понадобятся местные проводники, чтобы убедиться, что мы не стреляем не в тех людей. И в-третьих, поскольку ближайшие американские силы быстрого реагирования находились еще даже не в Афганистане, а в нескольких часах полета на вертолете, нам нужно было позаимствовать их у Али.

Было довольно неловко просить о чем-либо из этого списка. Более того, чем обширнее становились наши знания в области двусмысленности межплеменной войны и особенностей мусульманской культуры, тем более нереалистичными и комичными становились эти «три требования».

Но очень мало давалось конкретных советов о том, что я должен сказать генералу Али, когда мы встретимся. Большинство высокопоставленных чиновников, по-видимому, были заняты другими приготовлениями, инструктировали вышестоящие штабы или, что удивительно для меня, даже возвращались домой. Это была моя обязанность — заставить его работать, как можно быстрее наладить взаимопонимание, и завоевать доверие Али с самого начала. Конечно, нам сообщили, что ЦРУ нас представит, мы познакомимся, и все пойдет как по маслу, но после этого все взгляды будут прикованы ко мне.

Как гласит старая избитая поговорка, у вас никогда не будет второго шанса произвести первое впечатление, и это должен был быть мой персональный звездный час. Высокопоставленных сотрудников ЦРУ, с которыми мне нужно было поговорить перед встречей, еще даже не было в Джелалабаде, потому что они, в конце концов, были самыми занятыми людьми Запада в округе. Мне просто нужно было бы это сделать.

Поначалу я решил набросать свое собственное послание, — решение, которое лишь заполнило мою голову дюжиной проблем. Сможет ли Али сделать мне одолжение, и не перебивать, тем более что нам был необходим переводчик с пушту? Примет ли он нас или будет избегать? Что нужно было сказать поначалу? Все, что я буду говорить, должно иметь мощную поддержку США, должно быть прямым и по существу, и должно быть признано подлинно афганским генералом. Самое главное, любая причудливая риторика должна была подкрепляться действиями. Разговоры на поле боя дешевы, и Али знал это лучше, чем все остальные. Одно я знал наверняка: напортачь, Делтон, и с наступлением темноты за тобой прилетит черный «Чинук».

Легендарный черный «Чинук» — это сленговый образ в сообществе спецназа. Если оператор допускает вопиющую ошибку в суждениях или физической работе, то независимо от того, кто он и где он находится в момент такого прокола, таинственный черный вертолет прибудет, чтобы забрать этого человека. Появление черного «Чинука» означает, что сообщество Сил специальных операций больше не нуждается в услугах этого человека. Это был кошмар, о котором в свое время волновался каждый офицер. Сегодня вечером я почти слышал, как его зловещие лопасти рассекают воздух над моей головой.

Я попытался выкроить немного времени для сна, но двойная доза «спида», которую я принял во время долгой поездки, все еще мешала системам моего организма.[71] Предвкушение встречи с Али добавило беспокойства, наряду с небольшой тревогой. Пока остальные ворочались в неглубоком сне на холодном полу, я вытащил свой маленький зеленый блокнот и фонарик и нацарапал еще несколько предложений. Я хотел правильно подобрать слова, подвести итог, донести суть, изобразить уверенность и действовать с ним сообща. Я не хотел выглядеть идиотом перед ЦРУ и генералом Али на нашей самой первой встрече.

Это просто еще одна проверка боеготовности, уговаривал я сам себя, и я должен был чувствовать себя перед Али так же комфортно, как и на брифинге для какой-нибудь второстепенной «шишки», совершающей обычный визит в Подразделение дома.

Я написал, отрепетировал слова в уме, стер, зачеркнул, нацарапал еще несколько слов и снова повторил. Я должен был позаботиться о том, чтобы не превратить «довольно хорошего» противника в «превосходного». Я записал окончательную версию в память, напечатал ее на ноутбуке и отправил по электронной почте на авиабазу Баграм. Сообщение гласило что-то вроде этого:

Сэр, вот основной подход к моим вступительным дискуссиям с Али сегодня утром.

Я подполковник Делтон Фьюри, командир американского подразделения спецназа, посланного сюда моей страной, чтобы помочь вам бороться с силами «Аль-Каиды» и Усамой Бен Ладеном. Мы здесь для того, чтобы сражаться рядом с вами как единая команда с общей целью, стоять рядом с вами, разделять те же трудности и сталкиваться с теми же опасностями, что и ваши храбрые бойцы. Я также послан сюда, чтобы позволить вам и вашим людям получить большую сумму вознаграждения от моей страны, как только миссия будет выполнена. Моя миссия ясна и проста — уничтожить или захватить Бен Ладена. Я не могу и не приму от него никакой условной капитуляции или капитуляции при особых обстоятельствах, — только стопроцентная безоговорочная капитуляция, не подлежащая обсуждению. В случае, если Бен Ладен будет убит, я должен предоставить моей стране доказательства его смерти в виде фотографии, отпечатков пальцев или обеспечения надлежащего сопровождения останков в вышестоящие инстанции. Отказ предоставить нам доступ к останкам может привести к задержке любого дополнительного платежа вам. Опять же, в этом начинании мы — единая команда. Я и мои люди не ищем славы, чести или денег — мы просто ищем Бен Ладена. Мои люди уже готовы, но прежде чем я смогу вывести их на линию фронта, я должен получить ваши полные заверения по трем пунктам. Во-первых, вы должны согласиться присоединить мои силы к вашим и обеспечить взаимную защиту. Во-вторых, чтобы наши люди случайно не перестреляли друг друга, мне нужна помощь пяти ваших храбрых бойцов, которые будут сопровождать нас, когда мы будем выслеживать Бен Ладена в горах Тора-Бора. Мы обеспечим их едой и теплой одеждой, пока они будут с нами. Я вижу, что эти люди имеют решающее значение для нашего успеха, и они, несомненно, заставят вас очень гордиться ими. Наконец, я должен получить ваше абсолютное и честное слово, что, если мои люди подвергнутся нападению, находясь впереди ваших бойцов, вы сделаете все, что в ваших силах, чтобы немедленно направить свои войска и прийти нам на помощь.

КОНЕЦ

ФЬЮРИ

*

Вскоре после нажатия кнопки «Отправить» я услышал, как местные афганцы зашевелились на кухне, готовя утреннюю еду. А мне еще предстояло заснуть. Не очень хорошее начало.

Вы, американцы, не сможете выжить в этих горах, сражаясь против «Аль-Каиды», как не смогли это сделать Советы, сражаюсь против нас.

*Генерал Хазрет Али, декабрь 2001 г. *

В любой горячей точке, в которой появляется ЦРУ, — а это, по крайней мере, все горячие точки, через которые проходят американские военные, — их оперативники приносят с собой большие черные вещевые мешки, наполненные свежеотпечатанными стодолларовыми купюрами, аккуратно завернутыми в целлофан. Одна из вещей, которую Управление делает лучше всего, — это покупает друзей.

В конце ноября 2001 года, примерно за неделю до того, как мы впервые оказались в Тора-Бора, ЦРУ решило подружиться с Хазретом Али, влиятельным афганским полевым командиром в этом районе, который провозгласил сам себя генералом. Чтобы закрепить эту дружбу, Джордж, руководитель небольшой агентурной группы ЦРУ «Джавбрейкер Джульет» в Джелалабаде, привез с собой миллионы долларов США, удобно упакованные в пакеты по 250 тысяч.

Генерал Али, гордый лидер этого района, сообщил Джорджу, что сбор бойцов в количестве, достаточном чтобы преследовать Бен Ладена в горах Тора-Бора, обойдется, скажем, в 250 тысяч долларов.

Джордж посмотрел на одного из своих заместителей, присутствовавшего на совещании на конспиративной квартире Али, и жестом попросил его принести спортивную сумку. Через минуту оперативник ЦРУ вернулся и выложил на диван рядом с генералом пакет с пачками стодолларовых купюр размером с небольшую микроволновую печь.

Генерал Али остался невозмутим и молчалив, и ни разу не прикоснулся к деньгам. Через несколько минут он закончил встречу и извинился перед своими американскими гостями. Как только он скрылся из виду, один из его подчиненных вошел и забрал пакет, баюкая его, как новорожденное дитя, и отнес его вниз на первый этаж.

Там его ждал еще один афганец, сидевший за одним-единственным старым деревянным столом, на котором лежали лишь блокнот, карандаш и калькулятор, будто купленный в магазине «Все по одному доллару». Слева от сидящего громоздилась большая выцветшая пачка пакистанских рупий. Курьер положил пакет стоимостью в четверть миллиона долларов на правую сторону стола и осторожно снял полиэтиленовую обертку, а меняла обменял американские доллары на местную валюту по курсу, который, вероятно, был весьма выгоден для генерала. Соединенные Штаты только что купили услуги еще одного полевого командира.

*

Утром 7-го декабря генерал Али отправил на конспиративную квартиру сообщение, чтобы наша группа из «Дельты» прибыла в его штаб. Мы простояли на зеленой траве внутри обнесенного стеной комплекса около часа, пока люди Али готовили маршрут, чтобы колонна не встретила на пути никаких неприятных сюрпризов, как это произошло во время нашего прибытия в Джелалабад прошлой ночью.

Пока мы ожидали, Мэнни рассказал нам о сложностях контроля и работы с моджахедами, как в политическом, так и в военном отношении. Пользование его знаниями оказалось весьма полезным занятием. В середине утра пришло известие, что мы направляемся на юг на встречу с генералом. Освободившись от тяжелых ящиков с АК-47, оба наших пикапа легко проскользнули в середину колонны сопровождения «духов», и трехчасовая поездка прошла без происшествий. Любые сомнения в том, что Али и его люди являли собой закон в этом городе, были рассеяны.

Солнце стояло высоко, облаков в небе было очень немного, что создавало комфортный теплый день для поездки, хотя с севера дул колючий холодный ветер. Невозможно было не заметить величественные горы и глубокие, долгие и темные тени десятков крутых хребтов и отрогов. Вид на легендарный Гиндукуш, от которого захватывало дух, казался бесконечным.

Темно-коричневые контурные линии на наших американских топографических картах масштаба 1:100000 указывали на наличие крутых подъемов и спусков протяженного и широкого горного хребта, простиравшегося с востока на запад. Его восточный конец упирался в Хайберский проход, который на своем веку повидал бесконечную вереницу вторгавшихся в страну иностранных солдат, от верных легионов Александра и фанатичных последователей Чингисхана до англичан в красных мундирах и советских солдат в камуфляже.

Затем Гиндукуш простирается на запад в центральную часть Афганистана и является естественной защитой границы с Пакистаном. Восточнее, с севера на юг извивались усеянные валунами сухие русла рек, а еще одно глубокое ущелье тянулось с севера на юг, почти полностью пересекая интересующий нас район,[72] прежде чем резко оборваться на западе.

Это были многовековые пути, которые обеспечивали относительно легкий маршрут для контрабандистов, торговцев наркотиками и оружием, бедуинов, беженцев и боевиков, желающих пересечь северо-западную пограничную провинцию в западном Пакистане.

Область, видимая моим невооруженным глазом в тот день, официально известна как горы Спингар, что в переводе буквально означает «белая пыль», названные так скорее всего из-за снега, который покрывает высокие вершины на протяжении всего года.

Нас же больше интересовали горы Торгар, или «черная пыль», которые были укреплены и пополнены запасами еще в 1980-х годах, а теперь были заняты боевиками «Аль-Каиды».

Стратегически они располагались вдоль переднего топографического гребня, примерно на полпути между пиками Спингара и светло-коричневыми предгорьями севернее. На этих позициях защитники имели значительные оперативные и тактические преимущества, включая обзор до самых окраин Джелалабада.

Ели и острые, зазубренные кварцевые валуны отделяли хребты от террас ущелий и соединяли участки, заполненные крупными массами известняка и полевого шпата. На протяжении столетий дождевая вода и таявший снег размывали крупные трещины и создавали скальные выступы в коже гор, обеспечив многочисленные укрытия для бойцов. Любой, изучающий военную тактику мгновенно распознал бы в этой местности крепость, кажущуюся непреодолимой и неприступной по своей природе. Теперь аналогия Малхолланда, сравнившего это место с мясорубкой, становилась понятнее.

Если кто-то захотел бы добраться до соседнего Пакистана, ему пришлось бы подняться в горы, чтобы преодолеть горные вершины высотой 14 тысяч футов, расположенные вдоль границы, а если бы он выбрал одно из длинных извилистых ущелий, ему все равно пришлось бы преодолевать перевалы высотой 9 тысяч футов. Я смотрел на густые и заснеженные облака, скрывающие самые высокие вершины, и у меня появилось предчувствие грядущих грозных событий. Берегитесь, пришельцы!

С Тора-Бора у Бен Ладена сложились давние отношения. Это место служило базой для его операций во время джихада против Советов, где он скрывался от многочисленных атак. Легенда гласит, что в самой крупной наступательной операции участвовали, по разным оценкам, около двух тысяч советских солдат при поддержке еще двух тысяч афганских коммунистов, которых обеспечивали пятьдесят ударных вертолетов и истребителей МиГ. Они атаковали эти горы в наилучшее для этого время, но так и не смогли победить Бен Ладена, тогда считавшегося всего лишь повстанческим лидером средней руки, и его товарищей-моджахедов, которые никогда не убегали.

Местные афганцы хорошо знали Усаму Бен Ладена. На самом деле, среди местных племен и кланов в этом районе он пользовался звездным статусом, поскольку с тех пор, как он вернулся в страну после отъезда из Судана в конце 1990-х годов, он раздавал деньги практически каждой семье в провинции Нангархар. На протяжении многих лет многие афганские семьи называли своих сыновей Усамой.

После вывода советских войск и создания «Аль-Каиды» в качестве живой и мыслящей террористической организации, среди высоких пиков состоялась встреча эпических масштабов. Шел 1996 год, и лидера «Аль-Каиды» в одной из сотен пещер, которые были спроектированы в хребтах и горах Тора-Бора, посетил Халид Шейх Мохаммед.[73] Именно там Халид впервые изложил амбициозный план подготовки пилотов-террористов для угона и крушения самолетов в зданиях на территории Соединенных Штатов.

Теперь, в декабре 2001 года, ответный удар на эту встречу стал очевиден. Только слепой мог не заметить белые инверсионные следы от двигателей американских бомбардировщиков, проносящиеся в голубом небе, напоминавшие долгие жирные следы мелом на ученической доске. Они были так высоко, что рев двигателей был не слышен, но только глухой мог не услышать грохота бомб, падавших на позиции Бен Ладена.

В Тора-Бора снова загремел громкий барабан войны.

*

К середине дня мы достигли импровизированного штаба генерала Али, расположенного среди холмов в бежевой пустыне и стоявшего внутри развилки двух глубоких вади, тянувшихся на север и юг. Мы слышали и видели, как грохочут бомбы вокруг вершин, находившихся всего в нескольких милях от нас.

Когда-то здесь находилась школа, и, хотя она явно знавала лучшие времена, здание было относительно современным по сравнению с древними, обнесенными глинобитными дувалами домами, которые усеивали окрестности. Много лет назад строительство этой школы профинансировал Верховный комиссар Организации Объединенных Наций по делам беженцев, и одноэтажное здание в форме подковы было построено на прочном фундаменте из коричневого, серого и светло-голубого сланца, с девятью комнатами, выходящими во двор подковы, с небольшим бетонным крыльцом, которое занимало всю центральную часть. Когда-то это был светоч знаний, но всякая надежда на образование для местных детей была разрушена после прихода к власти талибов.

Окна, вырезанные вручную, были разбиты, и стекла в них оставалось немного. Бывшие классные комнаты были пусты, если не считать мусора и грязи, которые ветер разнес по углам. На некоторых досках до сих пор сохранились фрагменты старых уроков пушту и арабского. Снаружи двор был тихим и пустынным, как любой школьный двор в западных странах в летнее время, но детей не было.

Как это было ни странно, также не наблюдалось никаких признаков вооруженных охранников генерала Али.

*

Вернулись Мэнни и Адам Хан. С ними был крупный, высокий мужчина в оливково-зеленом жилете с многочисленными карманами, надетом поверх сливового цвета рубашки на пуговицах с длинными рукавами. Это был Джордж, наш коллега из ЦРУ, которого мы искали, и в отношении которого мы с самого начала знали, что все будет хорошо. Ростом он был примерно на два дюйма выше шести футов, в возрасте далеко за сорок, а в его длинных густых каштановых волосах и бороде серебрились седые пряди. Джордж вел себя естественно, дружелюбно, обладал прекрасным чувством юмора и говорил с легким ковбойским акцентом Дикого Запада.

Оказавшись в Афганистане в качестве заместителя Гэри Бернтсена, Джорджу было приятно, что его назначили руководителем группы «Джавбрейкер Джульет». Ему не потребовалось много времени на то, чтобы сообщить нам о том, что он настаивает, чтобы генерал Али поддержал наше продвижение в горы, но генерал оказался упрямым.

— Ты готов встретиться с Али и сделать свой шаг? — спросил он, когда мы пожали друг другу руки.

Мы с Айронхедом и Брайаном с облегчением посмотрели друг на друга. Мы беспокоились о том, что нам придется сглаживать некоторые трения или подставлять щеку или две ради того, чтобы сохранить нормальные отношения между «Дельтой» и ЦРУ. Бывали темные дни, когда отношения между нашими организациями были в лучшем случае хрупкими. Представляется, что примерно в половине случаев успех во взаимодействии зависит в большей степени от людей, чем от общих целей. Джордж с самого начала успокоил нас своим искренним приемом.

Он привез с собой в Джелалабад еще четверых или пятерых специалистов Управления и одного подполковника спецназа, у которого, возможно, была самая полезная и самая интригующая работа в армии для человека такого уровня. Все они были отобраны в первом раунде отбора, и все без исключения окажутся одинаково талантливыми и крутыми ребятами. Однако парни из ЦРУ весь день приставали ко мне по поводу моего звания подполковника, желая знать, в какой группе я учился и знаю ли я кого-нибудь из их приятелей. Я должен был угадать, в какой группе должен был проходить подготовку новоиспеченный липовый подполковник вроде меня. Группа 1985 года? Нет, черт возьми, давай попробуем группу 86-го года. Неужели я уже настолько облажался, что стало очевидно, что я самозванец? Я еще ни хрена не сделал, так как же они смогли заподозрить, что я не подполковник? Не самое подходящее время, чтобы начинать сомневаться в себе. Но агенты спецслужбы не унимались. Господи Иисусе! Сколько еще этих парней из ЦРУ придут сюда и спросят меня о моем звании?

Мы немного прошли от старого здания школы до того места, где прямо на земле был аккуратно расстелен большой красный ковер. На нем для комфорта было расстелено несколько разноцветных одеял, но для всех их было явно недостаточно. Встреча на открытом воздухе должна была состояться прямо на виду у величественных гор на юге, нашей будущей зоны боевых действий.

Генерал и его молодой помощник, Гульбихар, сняли свои поношенные кожаные сандалии, легко плюхнулись на землю и скрестили ноги. Следуя примеру Джорджа и Адам Хана в этом внезапном знакомстве с еще одним аспектом афганской культуры, я начал возиться со своими зимними ботинками, пытаясь снять их, не выказывая дискомфорта. Неужели мне придется снимать эти ботинки каждый раз, когда мы разговариваем? Это же быстро надоест!

Али смотрел на юго-восток, наискосок к Белым горам, и яркий свет утреннего солнца заставил его щуриться. Джордж сидел справа от меня, ближе всех к Али, и, будучи крупным техасцем, старался усесться как можно удобнее. Я занял самое почетное место, прямо напротив генерала, а Адам Хан сел слева от меня. Гульбихар, переводчик генерала, сидел справа от своего военачальника.

Генерал Али действительно выглядел уставшим, но мы не стали упоминать о его вечеринке для прессы накануне вечером. Он казался застенчивым и, видимо, чувствовал себя неуютно, как будто его, наконец, настигла неизбежность общей военной ситуации. Все больше и больше американцев приходило на его землю, и он знал это. Его тело было слегка наклонено вперед, так что слишком большое коричневое пальто укрывало бóльшую часть его ног. Перед ним были аккуратно разложены маленький блокнот из грязной бумаги, короткий огрызок карандаша, портативная рация и два черных сотовых телефона. Один из сотовых телефонов был стандартным аппаратом ЦРУ, а другой — коммерческой моделью иностранного производства.

В тридцати футах от нас, вне пределов слышимости, стояли Айронхед и Брайан. В стороне подполковник Эл из ЦРУ удобно прислонился к нашему красному пикапу, с АК-47, перекинутым через спину, и несколькими магазинами калибра 7,62-мм, выпирающими из задних карманов. Я чувствовал их взгляды на своем затылке и знал, что они просят меня, чтобы я не облажался. Им не терпелось проникнуть на территорию «Аль-Каиды», но они понимали, что перво-наперво нужно было заручиться доверием и поддержкой Али.

Шерстяная шапка генерала Али была сдвинута назад, как кепка уставшего как собака шорт-стоппера Малой лиги[74] после игры с дополнительными подачами, а его пальто имело большой черный меховой воротник. Он нервно перекатывал длинную нитку жемчужных четок между пальцами, время от времени перекладывая их из одной руки в другую. Манеры Али произвели на меня впечатление набожного мусульманина, которому явно не нравился его новый статус американской марионетки.

Джордж растопил лед и представил Адам Хана и меня. Гульбихар перевел вступительные замечания Али на очень грубом английском, и генерал посмотрел на меня сквозь прищур, вызванный солнцем. Слегка наклонив голову, он что-то тихо спросил у Гульбихара.

Его помощник повернулся к нам и спросил:

— Коммандос?

Я кивнул, и тут вмешался Джордж.

— Да. Скажите генералу, что это те коммандос, которых я обещал. За ними придут еще многие.

Джордж посмотрел на меня, как бы спрашивая: «Верно? Пожалуйста, скажи мне, что вас не пятеро». Я кивнул.

— Они помогут нам найти Бен Ладена, — добавил Джордж.

Настала моя очередь, и я взглянула на Адам Хана, чтобы убедиться, что он готов перевести. Я хотел, чтобы то, что я произнесу, казалось естественным, хотя я и провел большую часть ночи, репетируя в темноте. Если бы мне пришлось повторяться, я боялся, что потеряю свое место работы.

Я быстро выровнял свое сердцебиение, начал говорить, и Адам Хан легко перевел мои слова. Али тихо бормотал: «Во» — это «да» на пушту, — и время от времени строчил в своем блокноте. Генерал раскачивался взад-вперед, и его лицо выдавало его чувства. Он был очень расстроен тем, что здесь были американские бойцы.

Как только я закончил, Али ответил на своем языке:

— Американцев не должно быть на хребте.

Он едва дал Адам Хану закончить перевод, прежде чем начать длинную лекцию. Может быть, он тоже не спал прошлой ночью после встречи с прессой и был так же обеспокоен этой встречей, как и я.

Быстро произнося свою речь, он, казалось, забыл, что Адам Хану нужно время, чтобы перевести, но уже было совершенно ясно, что Али ставит меня в тупик. Он впервые посмотрел мне прямо в глаза и сказал, что мы не справляемся с этой задачей, подразумевая, что силы «Дельты» недостаточно сильны, чтобы бороться с «Аль-Каидой» в горах.

Адам Хан поймал темп.

— «Аль-Каида» окопалась в горах, имея множество запасов и оружия. Многие бойцы готовы умереть и стать мучениками за веру. Вы, американцы, не сможете выжить в этих горах, сражаясь против «Аль-Каиды», точно так же, как Советы не смогли выжить, сражаясь против нас. Что заставляет вас думать, что вы, американцы, можете сделать то, чего не смогли сделать Советы за десять лет войны?

Оооо… Ошеломительно! Я не ожидал такого ответа. Думай быстро, сохраняй хладнокровие!

— Адам Хан, пожалуйста, передай генералу, что люди, которых я привел, — это лучшие коммандос Америки, — сказал я. — Они искусны в горной войне, они закалены и смертоносны.

Али позволил мне продолжать, просто добавив еще несколько «Во». Когда стало очевидно, что я закончил, он ответил:

— Я был инженером, когда здесь были Советы. Я помогал строить пещеры и хорошо знаю их все. Они заняли ту же самую землю, где сейчас сидим мы; они [Советы] никогда не проникали дальше предгорий и потеряли многих своих людей. Это слишком опасно для вас, американцев. Будет очень плохо, если хотя бы одного из вас убьют.

Так вот в чем дело. Он боится того, что произойдет, если убьют американца.

— В этом обвинят меня, — подтвердил он и посмотрел на Джорджа.

Я продолжал гнуть свою линию.

— Возьмите меня и тех немногих людей, которые прибыли со мной сегодня на передовую. Позвольте нам показать вам, что мы можем постоять за себя. Завтра у меня будет еще сорок коммандос, готовых сражаться, а не пить чай.

Али возразил:

— Нападать прямо сейчас нехорошо. — Потом, пожав плечами, добавил: — Это место отличается от Мазари-Шарифа.

Это был первый афганский город, попавший в руки Северного альянса при большой помощи Соединенных Штатов после 11-го сентября. Али, очевидно, был среди тех, кто, несмотря шедшие там тяжелые бои, считал победу чем-то вроде легкой прогулки.

Генерал настойчиво потребовал от нас новых бомбардировок.

— Арабы умрут в своих пещерах. Многие живут в тех же траншеях на склонах гор, которые использовались, когда мы разгромили русских. Мои бойцы рассредоточены в горах, рядом с пещерами. Они не смогут убежать. Мы заблокировали все выходы.

Вмешался Джордж.

— Мы не можем бомбить вечно. Мы дали вам деньги, оружие и снаряжение для наступления, но вы отказываетесь. Теперь мы даем вам наших лучших бойцов. Если вы не начнете в ближайшее время, скоро в этом районе окажутся тысячи американских солдат.

Ууууу. Джордж ткнул пальцем в больное место, но он не собирался шутить, руководя этим шоу.

— Арабы будут сражаться насмерть, — возразил генерал, стараясь казаться убедительным. — Я не хочу жертвовать всеми своими людьми, чтобы добраться до них. — Продемонстрировав легкое разочарование, он добавил: — Десяти тысяч бойцов будет недостаточно, чтобы вытащить их из окопов. — Али страдал из-за резких слов Джорджа, почти обвинившего его либо в коррупции, либо в трусости.

Я добавил с пониманием, чтобы помочь снять напряжение.

— Генерал, мы можем доставить сюда больше бомб, чтобы помочь, но мы должны приблизиться к врагу, чтобы убить их еще больше и выиграть эту битву. Бомбардировки с большой высоты не могут сделать все сами по себе. Для этого необходимо вынести всю тяжесть, пройдя ботинками по земле.

Почти уступив такому аргументу, генерал сказал:

— В конце концов, мои люди должны быть первыми.

Врожденная гордость. Он хотел, чтобы его войска оказались в первой волне последнего штурма. Нас это вполне устраивало.

Я повернулся и указал на горы, находившиеся позади меня.

— Мы должны попасть на обратную сторону этих хребтов, чтобы увидеть пещеры и траншеи, чтобы стрелять в «Аль-Каиду» там, где они едят, спят и прячутся, — сказал я. — Дайте нам то, о чем мы просим, и вы будете довольны.

Вот и все. Я закончил свою часть разговора.

Али опустил глаза, снова пожал плечами и вздохнул, заканчивая нашу встречу.

— Момкин, — произнес он слово, пуштунское обозначение нерешительности, означающее «возможно», но всегда используемое для «может быть». Это было неприятное слово, с которым мы очень хорошо познакомились в течение последующих десяти дней.

*

После небольшого шумного обсуждения, мы узнали, что ЦРУ уже профинансировало генерала на сумму в несколько миллионов долларов, и эти деньги были потрачены на аренду его руководства, его людей и его мужества. Джордж был раздражен тем, что деньги не были потрачены на покупку военного снаряжения.

Али опасался, что, когда мы появимся в его штабе, нас будет сопровождать огромное количество американских танков, джипов и войск. Так что наше скромное прибытие его порадовало. И группа «Кобра-25», и сотрудники ЦРУ носили традиционную афганскую одежду и использовали машины гражданского образца, и мы последовали этому примеру. Местная одежда и обычные машины, а не американские военные образцы, были фаворитами дня. Он был в восторге от наших стильных афганских нарядов.

Еще мы должны были обдумать осторожный политический акт, уравновешивающий ситуацию, который он должен был выполнить. Если он потеряет лицо перед племенными лидерами, Шурой,[75] его сторонники могут начать думать о нем хуже и заклеймить его как непригодного лидера, неспособного справиться с проблемой самостоятельно. А если соперничающие племена пронюхают, что были привлечены иностранные коммандос, чтобы помочь ему сражаться на его собственном заднем дворе, то это может оказаться концом его правления, если только не будет умело преподнесено.

Но с другой стороны, он знал, что наступление моджахедов полностью выдохлось у северных предгорий, и, нравится ему это или нет, ему нужна была помощь. Круглосуточные бомбардировки, периодические перестрелки в предгорьях и наблюдение за незащищенными радиосвязями «Аль-Каиды» на протяжении недели убедили его в нескольких вещах.

Во-первых, его враг был хорошо организован и оснащен, запасшись сотнями тысяч патронов, ящиками с РПГ, дюжиной или около того ЗРК, большими запасами продовольствия и даже достаточным количеством дров, чтобы пережить суровую зиму.

Во-вторых, поскольку русские никогда не смогли завоевывать эти горы во время Советско-афганской войны, Али теперь столкнулся с высокомотивированным врагом, который уже победил сверхдержаву. Что касается врага, то они были непобедимыми божьими воинами, и Аллах был на их стороне.

Наконец, что беспокоило Али больше всего, что «Аль-Каида» обладала способностью усиливаться и отвечать контратакой на любое наступление моджахедов. Несколько стычек, произошедших на прошлой неделе, только окровавили «духам» носы и приободрили «Аль-Каиду».

У Али было много дел, но он был достаточно умен, чтобы обратиться за помощью.

*

— Как все прошло? — спросил Айронхед, как будто чувствовал, что небольшое совещание прошло не так, как мы надеялись.

— Я думаю, что к тому моменту, как приедут ребята, он одумается. Он настроен скептически. Считает, что мы не справимся с этим.

— Ну, Делтон, думаю, мы просто должны ему это показать, — сказал Брайан с улыбкой.

— Ага, — добавил Айронхед, глядя на горы. — Но мы не можем сделать это отсюда.

К нашей «Тойоте» подбежал Адам Хан.

— Генерал едет на фронт. Не хотите поехать?

После чаепития на афганском ковре наш опытный переводчик спросил генерала Али о его передовом командовании. Где это было? Кто там командовал? Оказалось, что за это отвечал его шурин Хаджи Муса, который также приходился ему двоюродным братом, что в афганской культуре было не редкостью.

Адам Хан воспользовался этой возможностью и немедленно настоял на том, чтобы генерал как можно скорее ввел нас в дело, рассудив, что если его шурин там, наверху, то навестить его будет вполне безопасно. Конечно, Хаджи Муса должен был быть в состоянии обеспечить надлежащую безопасность.

Чувствуя себя неловко от такой прямолинейности, генерал не нашелся, что возразить, и, поскольку он все равно собирался через несколько минут поехать и навестить Мусу, он неохотно согласился взять нас с собой.

Мы схватили наши винтовки, обернули шарфы вокруг своих лиц и одеяла вокруг своих плеч. Прежде чем генерал подошел к пикапу, я спросил Адам Хана:

— Слушай, а что, черт возьми, генерал Али писал в этом блокноте, когда ты переводил наше сообщение?

— Ничего! — сказал он.

Генерал Али запрыгнул на пассажирское сиденье нашего красного пикапа, и я поехал. Его коричневая куртка наполовину скрывала кожаную наплечную сбрую с небольшим револьвером с рукояткой из слоновой кости. На заднем сиденье сидел один из подчиненных Али командиров, в комплекте с АК-47 и портативной рацией. Единственным способом отличить пехотинца от вожака было радио. И опасность того, что все, друзья и враги, одеваются одинаково, заключается в том, что это увеличивает вероятность поражения своих войск, то есть «дружественного» огня. Нам действительно придется быть осторожными, как только мы вступим в бой.

Рядом с командиром сидел самый ценный игрок турнира на данный момент, Адам Хан. Айронхед и Брайан сидели, как подобает местным жителям, в кузове грузовика. Их пистолеты были спрятаны, но наготове, а глаза внимательно смотрели поверх разноцветных куфий. Мы направились к фронту, и генерал, казалось, немного расслабился. Явно довольный тем, что навещает своих людей, он прокомментировал:

— Что мое, то и твое.

Это был афганский обычай — делать для своих гостей все, что в его силах, и мне это нравилось.

*

Поездка на фронт оказалась приключением сама по себе. Сотрясающая кости местность с прерывистыми, но «удачно» расположенными валунами, снижала нашу скорость. Мы протискивались между глинобитными стенами, которые царапали боковые зеркала, уворачивались от ослов, коз, детей и смогли преодолеть два ненадежных склона долины и глубокое сухое русло реки. Поездка оказалась хуже, чем на американских горках. Али постоянно был на радиосвязи, и его практичный командный стиль оказался впечатляющим. Казалось, не было конца его указаниям, руководствам и донесениям. Его полнейшее участие и руководство заставили меня задуматься, как быстро все это развалится, если он купит ферму. Генерал Али находился на вершине этой командной пирамиды, но коренилась она на прочном основании полевых командиров на местах. Мы во многом зависели от этого человека.

Через тридцать минут мы свернули за поворот и вышли на удивительное место под названием хребет Пресс-Пул. Скалистый холм перед нами покрывали круглые палатки ярко-красного, зеленого и оранжевого цветов. Лучшие места для установки на треногах дальнобойных камер, обращенных к горам, были давно заняты. Повсюду были разбросаны белые минивэны и внедорожники, а также торчал запутанный лес спутниковых антенн и прожекторов, готовых донести ночную историю до всего мира.

Я нажал на тормоза.

— Мы не можем двигаться дальше, — сказал я Адам Хану, не отрывая глаз от толпы людей, стоявшей всего в сотне ярдов вниз по дороге. Я попросил его подчеркнуть генералу, насколько важно, чтобы нас не видел никто, кроме его бойцов, особенно средства массовой информации.

Али ответил, что в том районе, куда мы направлялись, репортеры рыскают повсюду, но согласился, что ему также хочется держать нас вне поля зрения. Помогли тонированные стекла. «Мы начинаем сходиться во мнениях», — подумал я, и он добавил что-то еще.

— Генерал Али говорит, что ему нужно подняться туда, он должен появиться на людях, — объяснил Адам Хан. — Репортеры ожидают этого, и он должен быть замечен своими людьми.

— Это круто, но мы с ним не пойдем. Я не поеду на этом пикапе туда со своими ребятами сзади, — ответил я. — Здесь слишком людно.

После нескольких секунд обсуждения с Адам Ханом генерал открыл дверь, ступил на каменистую почву и целенаправленно направился к массе журналистов. И действительно, один бдительный репортер из заметил генерала и поднял тревогу. Все бросились к нему.

Мы остались наблюдать, намереваясь дождаться возвращения Али к машине, но одного умного репортера обмануть не удалось. Меньше чем через минуту белый минивэн выехал из ряда припаркованных автомобилей и повернул в нашу сторону.

Наступило время для экстренного отхода, но когда я попытался развернуть пикап, чтобы уехать, белый микроавтобус подъехал вплотную к нашему заднему бамперу, и маленькая светловолосая женщина средних лет, одетая в темное пальто средней длины с серым шарфом, обернутым вокруг шеи, выскочила и кинулась к Айронхеду и Брайану, чьи лица были закрыты.

— Вы видели Усаму бен Ладена?

«Что ж, вполне себе ожидаемый вопрос, — подумали они. — Но понимает ли она, что мы американцы?»

Мы рванули, сказав подчиненному командиру, который был с нами, позвонить генералу Али и объяснить, почему мы его бросили. Придется ему поймать еще одну попутку.

В зеркале заднего вида, сквозь дорожную пыль, я видел, что эта репортерша так просто не сдастся. Водитель минивэна гнался за нами по пятам, быстро переваливая через гребень холма позади нас. С Айронхедом и Брайаном, держащимися в кузове пикапа, я ускорился. Это просто смешно. Как мы будем вести эту войну, если нам придется скрываться от проклятых репортеров?

— Адам Хан, к черту все это. Пусть твой приятель выскочит на следующем повороте, поднимет свой АК-47, чтобы привлечь их внимание, и остановит микроавтобус! А мы продолжим возвращаться в школу.

— Звучит неплохо!

Сказав командиру «духов», что нам нужно, Адам Хан кивнул мне, и я нажал на тормоза. Командир спешился еще до того, как машина остановилась, и вышел на середину дороги с АК-47 над головой, чтобы остановить надоедливый пресс-автобус. Я слышал, как Айронхед и Брайан вздохнули с облегчением, когда мы оставили репортершу, ее команду и охранника выяснять отношения между собой.

Что ж, эта поездка, конечно, прошла не очень хорошо: пресса ближе к линии фронта, чем мы. Мы бросили нашего генерала, и нас прогнала блондинка в микроавтобусе с телевизором. Ну и кто из нас теперь воины?

*

В тот вечер мы собрались в угловой комнате ЦРУ в здании школы. Сержант-майор Айронхед, Брайан и я сидели с несколькими офицерами ЦРУ, в то время как Адам Хан, Али и его помощник-переводчик Гульбихар лежали на плотно сплетенном зелено-белом афганском ковре. На любом поле боя вы можете биться об заклад, что у ЦРУ окажутся самые лучшие имеющиеся помещения. На другом ковре, в центре помещения, стояло несколько маленьких чашек зеленого цвета. Через несколько мгновений за ним последовали дымящийся чайник и корзинка с орехами.

Ковер и сервировка блюд находились в резком противоречии с высокотехнологичным военным и гражданским снаряжением ЦРУ, разбросанным повсеместно вдоль стен. Черные и серебристые радиоприемники и антенны, различное оборудование, хранящееся в черных ящиках, очки ночного видения, спутниковые телефоны и дополнительные магазины АК-47 были тщательно разложены для быстрого использования.

Отказавшись от любезностей, Али повторил свое желание закончить эту битву как можно скорее и пообещал сделать для этого все возможное. Но он также предупредил, что некоторые местные племена, заявляющие о своей лояльности к нему, могут легко быть подкуплены и изменить лояльность.

Джордж немедленно поднял тему увеличивающейся толпы журналистов и спросил, что генерал планирует с ними делать. Али ответил, что он назначил индивидуальное сопровождение каждому журналисту, чтобы взять на себя ответственность за них, пока они здесь.

— Я также приказал увеличить количество контрольно-пропускных пунктов, чтобы контролировать репортеров и держать их подальше отсюда, — добавил он с уверенностью.

Мои мысли вернулись к агрессивному микроавтобусу телевизионщиков, который висел у нас на хвосте, и я подумал, что генерал, возможно, переоценивает свою способность контролировать неизменно настойчивую прессу. Ответ звучал отрепетировано, слишком хорошо, чтобы быть правдой, и это на самом деле было так.

Во время встречи был приглашен один из фронтовых командиров Али. Прежде чем сесть, он оказал генералу все любезности. Али представил его как командира федаинов — «жертвующих людей»,[76] — которые были лучшими воинами Али, числом около восьмидесяти человек. Он только что вернулся после часовой стычки с боевиками «Аль-Каиды» прямо у предгорий.

Он сказал, что федаины атаковали незадолго до наступления темноты, и что им удалось захватить три пещеры и убить несколько вражеских бойцов, но неизвестное число сбежало. Удивительно, но импровизированный обзор действий командира также высветил, что его люди сделали неправильно.

Он рассказал о том, как «Аль-Каида» контратаковала, пока его люди зачищали вторую из трех пещер. Его моджахеды мерзли в горах, и всегда требовалось много времени для того, чтобы можно было свободно расхаживать и собирать военные трофеи, особенно все, что могло их согреть. Получив в бою восемь раненых и трех убитых, командир решил отказаться от с трудом занятых пещер и к вечеру отступить.

Кто-то попросил его описать бойцов «Аль-Каиды».

— Все черные, с головы до ног, с капюшонами, скрывающими их светлокожие лица, — с энтузиазмом ответил он, словно пытаясь убедить нас в своей искренности.

Мы знали, что предпочтительной одеждой талибов было черное на черном, —настолько отличительная полувоенная форма, что она была добавлена в правила ведения боевых действий в начале войны: все черное приравнивалось к Талибам или «Аль-Каиде», что приравнивалось к угрозе, что означало разрешение применения смертоносной силы.

— Почему вы отступили и отказались от с трудом завоеванных пещер и траншей? — спросил я командира федаинов.

— Ночью слишком темно и опасно, — заявил он, робко взглянув на генерала Али. — Мы должны отдыхать ночью и принимать пищу и питье.

Обычный ежедневный путь мусульманского бойца в священный месяц Рамадан[77] требовал поста от восхода до заката в течение тридцати дней подряд. На протяжении всей этой надвигающейся битвы эта древняя исламская традиция служила постоянным оправданием бездействия моджахедов. Очевидно, их враг-мусульманин также уважал ту же самую кораническую традицию.

Другими словами, каждый обычно делал передышку от ночных боев, чтобы перекусить, немного поспать, перегруппироваться и маневрировать силами на позиции для стычек следующим днем. Подумалось даже, что этот конкретный бой, который был так тщательно описан командиром федаинов, возможно, был попросту инсценирован ради нас.

*

Али и Джордж начали пререкаться, большой техасец настаивал на том, чтобы генерал поддержал наше продвижение в горы своими бойцами, и подначивал его насчет отсутствия агрессивности в течение последних двух дней.

В ответ Али огрызнулся на ЦРУ, утверждая, что Тора-Бора — не единственная область его забот. Здесь, в горах, у него было две тысячи бойцов, но остальные четыре тысячи человек были необходимы для обеспечения повседневной работы полиции Джелалабада и отдаленных районов большого и беспокойного города. Можно было бы привести еще несколько тысяч бойцов, если бы только у него было оружие, чтобы раздать его им. Это означало больше денег.

Джордж и глазом не моргнул. Он повторил, что предоставит Али все необходимое для выполнения миссии по уничтожению Бен Ладена. Я уж было подумал, что сейчас откроют еще одну черную спортивную сумку с деньгами.

Но хорошая новость состояла в том, что Али согласился, хоть и без особого энтузиазма, на три требования Дейли, и это оказалось то подтверждение, которое нам было необходимо прежде, чем наш босс согласился бы сделать гораздо больше, чем просто сидеть в школе в ожидании появления Бен Ладена. Али пообещал предоставить нам проводников для передвижения по горным тропам, а также удовлетворил просьбу Брайана о вьючных мулах, чтобы помочь перебросить наше снаряжение в горы. И он должен был расположить наши силы рядом со своими.

Он также пообещал сделать все возможное, чтобы помочь нам, если у нас в горах возникнут значительные проблемы и трудности, по сути, подписавшись на предоставление нам сил быстрого реагирования на случай, если мы попадем в беду. В «быстроте» любых афганских сил быстрого реагирования мы, конечно же, сомневались — одного простого взгляда на устрашающие горы было достаточно, чтобы понять, что нам придется держаться довольно долго, прежде чем кто-либо из людей Али сможет добраться до нас. Им понадобятся часы, а возможно, и дни, чтобы подняться в горы и уничтожить боевиков «Аль-Каиды».

Добавим еще сюда осложнения, что мы любим сражаться по ночам, в то время как моджахеды предпочитают спать, и что сейчас была середина Рамадана, что само по себе накладывало свои ограничения по времени. Шансы на то, что кто-нибудь из людей Али придет нам на помощь, были ничтожно малы, но нищим не пристало быть слишком разборчивыми. Ближайшие американские силы быстрого развертывания находились в двух с половиной часах лета на вертолете, к тому же их «птички» должны были бы для высадки десанта садиться в предгорьях из-за угрозы ЗРК и РПГ, а также из-за отсутствия подходящих посадочных площадок, или же высаживать людей на горы по тросам. Таким образом, любой рейнджер из СБР должен был бы начать с того же места, что и моджахеды.

Тем не менее, Али занял достойную моральную позицию, и мы оставили все как есть. Я поверил ему на слово и полагал, что помощь он пришлет.

*

После того, как совещание закончилось, я вернулся в нашу комнату и отсоединил очки ночного видения от шлема, а затем прошел полдюжины ярдов до квартиры генерала Али. Его верный помощник Гульбихар уже почтительно стоял за дверью, ожидая любых пожеланий своего генерала. Я объяснил, что хочу показать Али кое-что важное, а именно то, как хорошо мы видим ночью. Поскольку для того, чтобы связаться с боссом, поначалу нужно пройти через его секретаршу, я уделил время, чтобы продемонстрировать Гульбихару очки ночного видения. Это помогло убедить его.

Али устал, но, будучи всегда любезным хозяином, согласился на мое назойливое вмешательство. Он уже был в постели, но сел на кровати, а я опустился рядом с ним на колени.

Во-первых, я поместил очки у себя перед глазами, пока Гульбихар объяснял, что я делаю. Слабое мерцание единственного газового фонаря, стоящего в дальнем углу, освещало белоснежную пижаму генерала и заставляло меня задуматься, не следовало ли мне снять ботинки, прежде чем войти и ступить на ковер. Я повернул очки и осторожно поднес их к его глазам. Али наклонился к ним с широко открытыми глазами. Зеленое свечение от ПНВ значительно усиливало свет газового фонаря и подчеркивало глубокие морщины на его лице.

Я заговорил с Али напрямую, так, как будто он понимал по-английски.

— Генерал, с этими зелеными глазами мы можем охотиться за Бен Ладеном ночью и видеть «Аль-Каиду», не будучи замеченными сами.

После того, как Гульбихар перевел, генерал глубоко вздохнул, затем повернул очки к окну, из которого открывался вид на продолжающиеся бомбардировки далеких гор. Я сказал ему, что ПНВ обеспечивают четкое изображение в темноте в звездную ночь на дальностях свыше трехсот метров. Однако на магию он не купился.

— Может быть, вы и можете видеть ночью, но «Аль-Каида» не спит, — произнес он. — Их братья сторожат каждую тропу и дорогу.

Я не смог удержаться от краткого урока тактики, терпеливо ожидая, пока Гульбихар переводил каждое мое предложение.

— Чтобы победить «Аль-Каиду», нам нужно проникнуть внутрь нее. Мы можем убить этих часовых. Вам нужно удерживать местность, которую захватывают ваши бойцы, и не отступать на закате. Мы пойдем вместе с вашими людьми. Даю вам слово, — сказал я Али. — Как только мои люди приблизятся достаточно близко, чтобы увидеть врага, они сделают бомбы намного более эффективными, быстрее уничтожать больше врагов и закончить бой раньше.

Али вернул мне очки. Он глянул на меня, потер четки в левой руке и что-то пробормотал.

— Генерал хочет спать. Он просит вас сделать то же самое, — вежливо перевел Гульбихар.

Довольно хорошо. Пусть дядя переспит с этим. В любом случае, сейчас мне его ответ не нужен. Ребята все еще в двух днях пути отсюда. Я кивнул генералу, улыбнулся, как бы говоря, что мы здесь развлекаемся, а затем унес свою игрушку обратно в свою комнату.

Таким образом, мы полагаем, что поражение Америки достижимо — с Божьей помощью — и это окажется для нас легче — с Божьей помощью — чем поражение Советской империи ранее.

*Усама Бен Ладен, 21 октября 2001 г.*

Утром 8-го декабря 2001 года нас разбудила радиосвязь Берни с Баграмом. Мы засиделись допоздна, оценивая наше положение, и сумели поспать всего час или два на протяжении ночи, которая была холодной и беспокойной. Мы порылись в своих рюкзаках в поисках рационов MRE, которые могли бы стать холодным завтраком, и прихватили бутылки с водой из коробки за хлипкой деревянной дверью.

Когда мы медленно приходили в себя, я не мог не думать о том, как нам повезло с тем, что эту миссию поручили нам, и как мы гордились этим. Мы находились здесь, за тысячи миль от нулевого уровня в Нью-Йорке, на самом кончике острого копья в охоте на Усаму Бен Ладена. Мы были безмерно благодарны за предоставленную возможность.

Это должна была быть война в стиле «полета сидя в своих штанах»,[78] в которой невозможно будет заранее предсказать, что может произойти в течение следующего часа, не говоря уже о дне. Мое традиционное военное образование закончилось в Форт-Беннинге в 1995 году, где я был молодым пехотным капитаном и проходил утвержденную учебную программу курса, содержавшую очень мало информации об искусстве ведения неоднозначного и нетрадиционного боя, находясь в связке с каким-то полевым командиром страны третьего мира.

Однако подобный вид боевой работы практиковался в Центре специальных методов ведения войны в Форт-Брэгге, и лишь немногие офицеры понимали его лучше, чем командир оперативной группы «Кинжал» полковник Малхолланд, которому это совсем не нравилось. Он высказал решительные возражения против преследования «Аль-Каиды» в горной местности с неизвестной армией местных боевиков и без надежной инфраструктуры поддержки. Если с этого момента все пойдет наперекосяк, никто не сможет винить в этом Малхолланда, — красные флаги предупреждения он уже поднял.

Своих собственных оговорок хватало и у нашего собственного командира оперативной группы. Генерала Дейли, конечно, нельзя было назвать импульсивным или легкомысленным, когда на кону стояли жизни его людей.[79] На самом деле генерал лишь слегка склонялся в сторону осторожности, как это зачастую делают большинство благоразумных командиров. Но Дейли также знал, что возможностей прижать Бен Ладена будет немного, хотя без сомнения его уничтожение было главной задачей войны на тот момент. Для этого требовался командир, готовый сделать глубокий вдох, ухватить момент, принять рискованный характер миссии и спустить своих «псов войны». Был ли Дейли лично доволен всей этой сделкой или нет, не имело значения. Он спустил курок, и мы уважали его за это.

*

За день до этого ребята из ЦРУ предупредили нас, что генерал Али был мастером двурушничества и часто пустословил. Он мог давать обещания целому миру, но редко выполнял их, если не считал их полезными или выгодными для своих собственных интересов. Чем больше времени мы проводили в Афганистане, работая с местными боевиками и полевыми командирами, тем больше мы понимали, что поведение Али было далеко не уникальным. Это было просто общей чертой местной культуры. Вы не не могли заработать статус полевого командира, не имея возможности играть в обе стороны, и в середине, и по краям тоже.

Внешне Али был небольшого роста, тихим и скромным. Его формальное образование закончилось в шестом классе, что мало что значило в той суровой обстановке. Что действительно имело значение, так это суровая школа жизни, пройденная на улице, а также опыт и репутация, которую он заработал, сражаясь с Советами и соперничающими племенами, будучи молодым моджахедом. Эти особенности породили опасную смесь политика, менеджера и полевого командира, который, если его достаточно расшевелить, становился таким же самоуверенным, как загнанный в угол петух в курятнике.

В то утро генерал Али находился в хорошем расположении духа и поспешил похвалить собственные усилия. Его люди «в целом» окружили Бен Ладена и отрезали его от любой поддержки со стороны местных жителей, и Али решительно намекал, что побег из Тора-Бора для лидера «Аль-Каиды» не являлся подходящим вариантом. Это была приятная новость для нас, поскольку у нас не было ни людей, ни разрешения, чтобы окружить огромное поле боя, и вливания значительных подкреплений в ближайшее время мы не ожидали.

Мы скрестили пальцы и приняли заявление генерала за чистую монету, поскольку оно совпадало с тем фактом, что мало кто верил, будто лидер «Аль-Каиды» уйдет или сбежит. Действительно, более ранние радиоперехваты показывали нам, что Бен Ладен хотел дать бой в горах, который был хорошо подготовлен заранее. «Аль-Каида» была уверена, что сможет сдержать боевой дух своих противников-мусульман, чтобы сосредоточить свое внимание на американских войсках, которые, как предполагалось, должны были вот-вот прибыть.

Поэтому у нас не было причин сомневаться в том, что Бен Ладен откажется сражаться насмерть.

Пророк Мухаммед столкнулся с худшими трудностями в битве при Бадре в седьмом веке, — событие, хорошо известное в исламском мире.[80] Армия Мухаммеда верила, что их победа над подавляющими силами неверующих была возможна только в том случае, если они отдадут свою судьбу в руки Аллаха.

Конечно, Бен Ладен, который неоднократно ссылался на жизнь, времена и высказывания Мухаммеда в его войне против крестоносцев и евреев, знал, что отступление перед лицом наступающих кафиров[81] выявит в нем поверхностного последователя воли Аллаха и самого вероотступника.

*

После неудачной попытки взглянуть на линию боевого соприкосновения, вызванной побегом от прессы, генерал Али предложил сегодня утром вновь отвезти нас на передовую. Генерал сообщил, что решил проблемы со СМИ, поэтому Брайан, Адам Хан и я согласились поехать. Мы должны были поехать.

Джордж тоже согласился с этим, считая это хорошим шагом, так как казалось, что Али уважал его. Генерал не был глуп, — он знал, что у Джорджа водились большие суммы денег, которые он так страстно желал, и, казалось, он понимал, что недавно прибывшие коммандос представляли собой его лучший шанс устранить Бен Ладена. Тело Усамы Бен Ладена, живого или мертвого, соответствовало крутому бонусу в 25 миллионов долларов.

На этот раз мы запрыгнули в лимонно-зеленый внедорожник Али и покинули здание школы, направляясь к южным предгорьям вдоль западного фланга поля боя. Через несколько минут после пересечения высохшего русла ручья рация Али ожила. Один из его передовых командиров умолял его прекратить бомбардировки их позиций. Над головой висел самолет ВВС США В-52, и его бомбы предположительно свалились на дружественных моджахедов, которых приняли за «Аль-Каиду». Это легко сделать с высоты 30 тысяч футов, когда здесь все одеты одинаково.

Али попросил Джорджа прекратить бомбардировку, и тот посмотрел на нас с Брайаном, сидящих на заднем сиденье.

— Ребята, вы можете заставить их остановиться?

— Э-э, ну, э-э, хорошо. Остановись, — сказал я. Выскочив из внедорожника, я схватил с пояса портативный спутниковый телефон «ГлобалСтар» и набрал номер парней в Баграме, которым быстро передал сообщение.

Можно было только гадать, дойдет ли приказ до самолета, парящего высоко над облаками, но запрыгнув обратно в машину, я показал Джорджу большой палец. Али улыбнулся и любезно поблагодарил нас, затем связался по рации со своим командиром, вероятно, сообщив ему, что проблема устранена. Мы с Брайаном, пока ехали, смотрели друг на друга с бесстрастными лицами, наслаждаясь моментом, зная, что B-52 может нести очень много бомб.

Конечно же, бомбардировщик ушел из района, чтобы вернуться на свою базу, только после того, как полностью вывалил весь свой груз. На практике, это непредвиденное событие, скорее всего, подняло наши акции в отношениях с Али. В конце концов, иметь под рукой несколько американцев, которые могли бы заказать или отменить падающие бомбы, когда захотят, являлось неплохой идеей.

В тот день мы без проблем прошли через прессу, но это произошло не обязательно из-за обещания Али, данного им накануне вечером. Скорее всего, большинство репортеров дремали в своих палатках после того, как не спали всю ночь в ожидании долгожданного падения гигантской бомбы BLU-82, — бомбардировка уже несколько раз откладывалась.

Разработанная в 1960-х годах для расчистки посадочных площадок вертолетов в джунглях Вьетнама, бомба BLU-82 весом в пятнадцать тысяч фунтов использовалась во время «Бури в пустыне» для расчистки минных полей. Теперь, получив свое новое призвание в новой глобальной войне с терроризмом, она была извлечена из нафталина как потенциальный разрушитель пещер. И если бомба стоимостью 28 тысяч долларов и размером с «Фольксваген Жук», могла прижать Бен Ладена или даже напугать его до смерти, то это вполне окупалось.

Когда мы ползли по узкой грунтовой дороге с севера на юг, которая огибала край крупного русла ручья, мы миновали небольшие позиции бойцов Али. Мы заметили среди них пару светлокожих афганцев, которые носили бороды более светлого цвета, чем традиционные темнокожие местные жители. Мы узнали, что они из провинции Нуристан, и их появление придало нам чуть больше уверенности в том, что мы, гринго,[82] сможем вписаться в окружающую обстановку.

Дорога закончилась в паре километров южнее, где мы спешились и двинулись в предгорья. Воздух казался более разреженным, даже на этой относительно небольшой высоте, и мы, чужеземцы, были вынуждены дышать тяжелее, пытаясь скрыть стук наших сердец. Али же, казалось, был невосприимчив к физическому напряжению.

Пройдя несколько сотен метров по твердой земле, мы достигли двух старых боевых танков Т-55 и Т-62, которые ранее принадлежали советским войскам, а теперь управлялись моджахедами. Они стояли со зловещим видом на весь горный хребет, их орудия были подняты к небу, как будто они были готовы выстрелить поверх высоких вершин и поразить Пакистан. Двое членов экипажа все еще спали на земле за одним из танков, завернувшись в тонкие одеяла, а два других бдительных бойца, увидев приближающуюся машину генерала, уже были на ногах, махали и улыбались, определенно задаваясь вопросом, кто, черт возьми, эти новые светлокожие парни, сопровождающие Али.

Где-то в этих прекрасных Белых горах ждала тысяча или больше боевиков «Аль-Каиды», притаившихся в значительной степени невидимых для американских бомбардировщиков, кружащих над головой, пещерах и незаметных для нас на земле.

Мы с Брайаном сделали несколько заметок, дюжину раз проверили свои карты и отметили наше местоположение на своих GPS-приемниках «Гармин». Али указал на бомбардировщики далеко вверху и сказал, что если бы не эти птицы над головой, то минометы «Аль-Каиды» работали бы сейчас на всю катушку, безусловно, приветствуя нас.

Он также упомянул, что в последние несколько дней его танковые экипажи преследовали вражеские снайперы, что заставляло его людей прятаться за танками или закрываться внутри. Али, казалось, проверял нас, всегда наблюдая за нашей реакцией.

Примерно через двадцать минут мы погрузились в машину и снова проехали через базовый лагерь журналистов, прежде чем повернуть на юг, чтобы отправиться на восточный фланг фронта. Дорога была спокойной до тех пор, пока мы не свернули за последний поворот, где столкнулись лицом к лицу с десятками репортеров, смешавшихся с бойцами-моджахедами.

Пока Адам Хан маневрировал, чтобы развернуть машину, мы приметили еще два танка и пару бронетранспортеров. Работали они или нет, можно было только догадываться, но по-видимому они стали отличным фоном для фотосъемки для международных средств массовой информации. Должно быть, в то утро новость о милом месте для фотосессий быстро распространилась. Возвращаясь к зданию школы, мы насчитали еще четыре машины для прессы, набитые репортерами и фотографами, которые проносились мимо нас, направляясь в выбранный объект недвижимости и к коллекции старой бронетехники, чтобы успеть до крайнего срока следующего выпуска новостей.

В той же степени, в какой неспособность Али контролировать десятки бродивших в округе журналистов и их платных местных бачат[83] стала затруднением, реальной проблемой было сомнительное ограничение, наложенное на нас нашим вышестоящим штабом. Требование, чтобы пресса не видела и не фотографировала нас, на самом деле ограничивало нашу свободу передвижения больше, чем это делал враг.

Подобная комичная и в то же время неприятная загвоздка побудила Джорджа немного отругать Али. Он снова напомнил ему о важности сохранения присутствия американских коммандос в тайне для нашего общего блага. Али кивнул с легким стыдом и снова пожал плечами, как бы говоря, что он не уверен, выполнили ли его люди приказ о контроле над СМИ. Именно тогда мы начали задаваться вопросом, были ли приказы вообще когда-либо отданы, а тем более исполнены, или же такие приказы были больше похожи на совет, который следует принимать или оставлять на свое усмотрение.

*

Во второй раз за последние несколько дней наши попытки провести тщательную разведку поля боя привели к ограниченным результатам, но это должно было измениться.

Когда мы прибыли в здание школы, генерала Али ждал специальный гость, — печально известный, выдающийся на вид соперничающий полевой командир Хаджи Заман Гамшарик, министр обороны Восточной Шуры и лидер второй оппозиционной группы моджахедов. С ним было около дюжины его бойцов. Мы живо вспомнили, что именно парни Замана пытались отобрать наши грузовики всего несколько ночей назад.

В свои пятьдесят Заман был среднего роста, и его черные как смоль волосы так заметно контрастировали с его коротко подстриженной седой бородой, что я подумал, не подкрасил ли он ее. Он носил коричневую традиционную афганскую шерстяную шапку-паколь и имел привычку разговаривать руками, которые обнажали удивительно ухоженные ногти. Он был хорошо образован и, по крайней мере, элементарно владел английским языком.

Заман был одним из самых печально известных младших командиров моджахедов во время советско-афганской войны. Когда талибы захватили власть, Заман уехал из Афганистана во Францию. За эти годы он много раз бывал в Александрии, в штате Вирджиния, и был известен тем, что предпочитал прекрасный виски «Джонни Уокер» красной марки.

Когда талибы после 11-го сентября впали в немилость, красноречивый и хитрый военачальник вернулся на родину, чтобы вернуть себе прежний особый статус. Поговаривали, что у него есть влиятельные друзья в соседнем Пакистане, в том числе и среди сотрудников пакистанской разведывательной службы.

По сути, его соперничество с Али проистекало из желания обоих лидеров стать единоличным правителем провинции Нангархар в целом и города Джелалабад в частности.

Заман был этническим пуштуном, в то время как генерал Али заявлял о своей верности более малочисленному племени пашаи, что означало, что он должен был пополнять свою небольшую группу верных бойцов людьми из других племен. Усилия по вербовке обеспечивали лояльность ровно до тех пор, пока сохранялась ежедневная зарплата со ЦРУ, и это подчеркивало важность того, чтобы Джордж оставался счастлив. В настоящее время соперничающая группа моджахедов Замана состояла в союзе с командованием Али, и в этой конкретной битве подчинялась ему. Держать всех игроков в узде будет непросто.

Не нужно было обладать проницательностью, чтобы заметить высокую напряженность между двумя полевыми командирами и их людьми, когда Али и Заман встретились на крыльце и выпили чаю. После нескольких минут обычного бессмысленного приятного приветствия они затеяли спор на неизвестную нам тему, поэтому Джордж и Адам Хан присоединились к ним.

Заман был не согласен с тактикой Али. Он считал, что полагаться исключительно на тяжелые бомбардировки, не угрожая «Аль-Каиде» наземными силами, было ошибкой. Заман даже настоял на том, чтобы Али немедленно нанял новых американских коммандос. Все это было для нас хорошей новостью. Не должны ли мы вместо всего этого начать работу с этим парнем?

Затем Заман предложил отвести нас прямо на фронт, на самый верх, чтобы получше все рассмотреть. Он уверенно заявил, что проблем с прессой не будет.

Али заартачился. Повторное путешествие нервировало его, но после некоторой ссоры между ними Заман, казалось, пристыдил Али. Они, что, брали друг друга на «слабо»?

По итогу Али согласился поехать, но остался непреклонен в том, что количество транспортных средств будет ограничено, чтобы уменьшить то внимание, которое мы, несомненно, привлечем как от «Аль-Каиды», так и от прессы.

Когда препирательства подошли к концу, я взял новую пачку листьев жевательного табака Redman и запрыгнул во внедорожник генерала, чтобы отправиться на фронт. Заман проигнорировал желание Али ограничить количество транспортных средств, поэтому наш лаймово-зеленый внедорожник оказался всего лишь одним из восьми автомобилей, отправившихся в поездку, и каждый пикап был битком набит вооруженными моджахедами.

Официально все они были бойцами Али, но некоторые являлись более лояльными к Заману. Другой полевой командир казался более агрессивным, но Адам Хан сказал нам после встречи, что Али обвинил Замана в том, что тот позволил прошлой ночью сорока арабам пройти через его позиции и сбежать в Пакистан. Заман все это яростно отрицал. Вести учет того, кто, что и с кем делал, было очень тяжело.

*

Вражеские наблюдатели, сидевшие высоко в горах, должно быть, смеялись в голос над массивным пылевым следом, поднимавшимся над нашей колонной из медленно движущихся машин. Забудьте о скрытном подходе, — они явно видели, как мы приближались. Генерал заметно волновался и на протяжении всей поездки жаловался и ругался на Хаджи Замана, называя того «политиком», которого интересовали только личная слава и богатство.

На этот раз мы отправились немного другим путем в надежде обойти прессу, но безуспешно. Средства массовой информации, казалось, держали под контролем каждую дорогу в Тора-Бора. Тем не менее, мы прорвались и продолжили движение вперед.

Миновав корреспондентов, колонна остановилась у правой обочины узкой грунтовой дороги, и генерал Али, Джордж из ЦРУ, Адам Хан и я поднялись на возвышенность, чтобы взглянуть с холма на линию боевого соприкосновения. Я посмотрел в небо в надежде увидеть инверсионные следы или другие обнадеживающие признаки наличия самолетов. Ничего!

Хаджи Заман прибыл с несколькими своими людьми, и начал показывать вражеские позиции. Его английский был не намного лучше, чем у первоклассника, но этого было достаточно, чтобы я понял его рассказ о положении на поле боя.

Пока мы там стояли, примерно в ста метрах справа от нас упала и взорвалась одна вражеская минометная мина. Заман сказал, что это калибр 120 миллиметров, но по характеру взрыва мне показалось, что она была больше похожей на 82-миллиметровую. Он приземлилась слишком далеко, чтобы поразить нас, и я подумал, что мы просто находимся за пределами досягаемости, — минометный расчет сделал все, что мог, но успеха не достиг.

Этот эпизод побудил Замана пожаловаться на то, что он так и не смог найти и уничтожить вражеские минометы, которые атаковали их на протяжении недели. Эта оценка совпадала с оценкой Али.

Вскоре после этого недалеко от нашей позиции упало еще шесть или семь мин, на этот раз всего в пятидесяти метрах от нас. Дымовые следы четко указывали на линейный веер выстрелов с разбросом примерно в пятьсот метров. Это была хрестоматийная работа — один миномет делает первый пристрелочный выстрел, а затем несколько минометов открывают огонь на поражение, используя первый разрыв для корректировки прицела по дальности. Для меня это означало три вещи.

Во-первых, «Аль-Каида» определенно держала нас под наблюдением откуда-то с гор. Во-вторых, там определенно был не один миномет. В-третьих, — и это было самым важным, — ими управляли не просто какие-то бродяги, спешно кидающие мины в трубы. Очевидно, что расчеты были хорошо сведущи в тонкостях ведения огня непрямой наводкой и обучены работе с сошками и уровнем.

Заман и Али стояли у своих машин, что-то крича друг на друга, — бесполезная перебранка, которая превращалась в рутину всякий раз, когда они собирались вместе. Единственными словами, которые я распознал в их быстром разговоре, были «Аль-Каида, Аль-Каида».

Бурными жестами Заман призывал генерала Али приблизиться к линии фронта и самому увидеть, почему они не смогли пройти мимо окопов и траншей «Аль-Каиды». Али явно чувствовал себя неловко и не хотел продолжать этот разговор.

— Спроси американского коммандос, что он думает, — рявкнул Заман.

Я сказал им обоим, что нынешние наблюдательные посты не дают достаточного обзора, чтобы обеспечить продвижение вглубь гор. Мне все еще нужно было лично осмотреть поле боя, чтобы уточнить наш план действий.

Как только Заман понял, что я все еще хочу идти вперед, он приказал своим людям сесть в свои пикапы. Осторожный Али еще раз заявил, что не считает разумным идти дальше, добавив теперь в качестве причины, что скоро станет темно.

Заман, желая нанести еще одно оскорбление Али, пригласил меня поехать с ним, — предложение, которое я отклонил. Наша колонна проползла на юг еще триста метров, прежде чем Али решил, что осторожность — лучшая часть доблести, и снова остановил свою машину. Когда Заман увидел это в зеркале заднего вида, он тоже остановился и вернулся к тому пешком, после чего между двумя полевыми командирами моджахедов разгорелась еще одна жаркая дискуссия, причем Адам Хан выступал в ней в качестве арбитра и переводчика. Али тщетно пытался вызвать по радио одного из своих подчиненных командиров.

— Что ты собираешься делать, Делтон? — спросил Адам Хан.

У меня ничего не изменилось.

— Скажите им, что мне крайне необходимо осмотреть позиции противника. Очень важно увидеть, что ждет нас впереди. Если это поможет, то я отправлюсь с Заманом и присоединюсь с вами позднее, ребята.

Заману эта идея понравилась, и он широко улыбнулся, отчего Али занервничал еще больше.

— Генерал глубоко обеспокоен тем, что Джордж и вы можете пострадать, — предположил Адам Хан. — Он считает, что в этом обвинят его.

— Тебе в самом деле нужно идти дальше? — спросил Джордж, который был разочарован всем этим шоу и сопровождающей его театральностью. Он уже знал ответ.

Из-за этого Али остался единственным, кто возражал против дальнейшего продвижения. Ему это не понравилось, но он подчинился, и небольшая колонна вновь направилась вглубь гор.

Еще триста метров. Еще одна остановка. Пришло время оставить эти маяки для минометных мин, эти машины, и продолжить движение пешком, чего ни один из полевых командиров делать не захотел. Наконец-то, они кое в чем сошлись — что это становится опасным.

Моджахеды спешились, автомобили были отведены за холм на позицию, скрытую от наблюдения противника, в то время как мы направились к вершине холма южнее, откуда открывался хороший вид на позиции «Аль-Каиды». Заман и Джордж остались стоять справа от нас и немного ниже, тогда как Али, Адам Хан и я поднялись выше по восточной стороне холма.

Наконец, мы достигли подходящего места. С тактической точки зрения, местность перед нашим фронтом была для атакующих сил ужасной. Нам сказали, что силы «Аль-Каиды» имели преимущество, занимая господствующие возвышенности, и предполагали, что они хорошо расположены, чтобы воспрепятствовать любой пешей атаке. Увидев это воочию, все сомнения исчезли. Многочисленные позиции обеспечивали «Аль-Каиде» взаимосвязанные сектора ведения поля и отличное наблюдение за каждым приближающимся. Большое количество естественных укрытий давало наступающим защиту от огня прямой наводкой, но только не от навесного минометного огня. И сейчас нам предстояло получить доказательства этого.

Пока мы разговаривали о расположении противника, несколько бойцов Замана укрылись за большими камнями, а другие поспешили немного спуститься с холма и легли ничком. Я не слышал ничего, что оправдывало бы такие действия, но они уловили характерный приглушенный звук — пам, пам, пам, — минометных мин, вылетающих из пусковых труб. Наше короткое продвижение вперед привело нас в зону поражения.

В течение нескольких секунд мины посыпались дождем и ударили между нашими машинами и тем местом, где мы стояли. Заградительный огонь длился не менее двух минут и разносил камни, осколки и землю во все стороны с бешеной скоростью. Звук был оглушительным и слишком личным.

Когда я оглянулся, болтливый Заман и все его люди укрылись, но генерал Али не двинулся с места. Моим первым побуждением было опустить на землю свою задницу, но Али не выказывал страха и стоял прямо всего в нескольких футах от меня, что означало, что мне нужно было тоже стоять твердо.

Легкая ухмылка появилась на лице генерала, когда он посмотрел мне прямо в глаза. Он чувствовал себя непринужденно, как будто уже много раз оказывался в подобной ситуации. Ладно, я понял, он храбр, но не прятаться от огня казалось безумием. Мы слишком сильно зависели от этого парня, чтобы рисковать тем, что его разнесет в клочья какой-нибудь случайной миной только ради того, чтобы удивить конкурирующего с ним полевого командира и заезжих американцев.

Али с жаром продолжил обсуждать минометы с Заманом, который съежился на коленях за большим скальным образованием. Еще несколько снарядов упали и взорвались так близко, что мы оба на мгновение потеряли равновесие, но смогли устоять на ногах. Я не мог сказать, то ли Али все еще испытывал меня, то ли он просто отдавал свою жизнь в руки Аллаха — обычный жест, ожидаемый от командира моджахедов в бою.

Али кричал Заману, размахивая свободной рукой в воздухе и крепко сжимая рацию в другой руке. Было очевидно, что он хочет немедленно уехать и, вероятно, говорит Заману, что было глупо заходить так далеко. Теперь для меня это обрело смысл.

В промежутке между разрывами минометных выстрелов разгневанный генерал крикнул:

— Посмотрите на машины. Кто их отгонит?

По-видимому, он решил, что ответом на этот вопрос был Адам Хан, который внезапно попросил меня подержать его АК-47.

— Какого черта ты делаешь? — спросил я. Все превращалось в глупость. Адам Хан, на мой взгляд, был так же важен для миссии, как и генерал Али.

— Генерал просит, чтобы я взял машину, — спокойно сказал он.

— Ааааа! Адам Хан, вы слишком важны для этого концерта, — сказал я. — Я рекомендую вам расстаться с тысячей долларов и попросить одного из «духов» сходить за нею.

Адам Хан покачал головой и слегка улыбнулся, зная, что лучше не принимать мои рекомендации. Для меня, жителя Запада, деньги не имели большого значения, но предложение денег какому-нибудь рядовому бойцу, чтобы тот действовал в опасной ситуации, было бы расценено как вопиющее пренебрежение к его мужеству. Еще один вопрос культурной гордости.

Генерал Али передумал и приказал одному из своих телохранителей забрать машину. Решив немного развить свой образ, в который я только что вошел, я сообщил генералу, что вместе с молодым бойцом пойду я, а не Адам Хан.

Мы побежали через вершину холма к машинам, и еще две мины ударили рядом. Я пересек дорогу и занял наблюдательную позицию с оружием, тогда как моджахед рванул к машине генерала. Еще один снаряд взорвался рядом с пикапами, и этот взрыв отбросил его вниз, как будто он скользил на вторую базу, чтобы отбить бросок кетчера.[84] Будучи легко раненым осколком в бедро, он вскочил и прыгнул вперед, пока не добрался до внедорожника генерала, у которого взрывом было выбито заднее стекло.

Я вернулся к Адаму Хану и Али и попытался объяснить очевидное — пришло время прекратить спорить и начать двигаться. Мы определенно находились под наблюдением противника, и они знали, где мы находимся.

Это было безумие. Я быстро говорил, Адам Хан переводил, вокруг разрывались минометные мины, Заман, казалось, застыл в страхе, скорчившись за своей скалой, а генерал Али просто стоял и делал то, что он делал. Полевые командиры, как спаррингующие партнеры, казалось, были вполне довольны тем, что просто тявкали друг на друга, в то время как враг пытался убить нас всех. Ни один из них не отдавал никаких команд, что оставляло всю ситуацию в застывшем состоянии, что на любом активном поле боя было далеко не лучшим шагом.

Если они не будут отдавать приказы, то это сделаю я. Я велел им оттянуть своих бойцов на обратную сторону холма, в наш тыл, и рассредоточить их. Это выведет их из поля зрения наблюдательного пункта «Аль-Каиды». Я также сказал не беспокоиться о машинах, пока не стемнеет, но когда Адам Хан перевел это, сразу стало очевидно, что мое предложение будет проигнорировано. Минометы или не минометы, но этим людям нужны были их пикапы, — они не собирались возвращаться домой пешком.

Поскольку мы зашли довольно далеко, и пока минометы искали другие цели, я решил получше все рассмотреть. Когда моджахеды побежали в безопасное место, генерал Али, Адам Хан и я отошли в другую сторону, пригнувшись и двигаясь дальше вверх по склону. Мы поднялись на его вершину ровно настолько, чтобы можно было наблюдать за вражескими траншеями, фактически осматривая самые передовые позиции противника.

Мы надеялись обнаружить какой-то демаскирующий признак стрельбы из миномета или выявить какое-либо движение боевиков «Аль-Каиды». Не повезло! «Аль-Каида» оказалась умна. Ее бойцы не выставляли себя напоказ. На самом деле в этом не было необходимости, так как они знали, что мы здесь не для того, чтобы организовать атаку.

Еще несколько минометных мин пролетели над головой и ударили позади нас, ранив двух бойцов Замана, заставив полевого командира стряхнуть с себя паралич, и просить нас покинуть поле боя. Идиотская игра в выяснение того, кто из них двоих храбрее, определенно закончилась.

Ранее Заман усомнился в храбрости Али. Теперь мяч оказался на половине поля соперника. Али, казалось, чувствовал себя почти комфортно под огнем. Пока Адам Хан переводил, я попытался рассказать генералу о методе последовательного приближения разрывов к цели, но теперь, когда Заман сморгнул первым, Али тоже был готов уйти. Мы все бросились вниз по склону.

Тем не менее, мы все еще были в пределах досягаемости. Как только мы добрались до остальных, еще один минометный снаряд с оглушительным грохотом приземлился всего в пятнадцати метрах от нас. Это послужило хорошей мотивацией, чтобы мы быстро пробежали еще около сотни метров, и увидели свой лаймово-зеленый внедорожник и другие транспортные средства, ожидающие с заведенными двигателями. В классическом стиле «Копов из Кейстоуна»,[85] все позапрыгивали в любые машины, в которых были свободные места, и колонна помчалась на север по узкой грунтовой дороге.

В последующие дни этот район стал известен как Минометный холм, потому что это был жизненно важный участок местности, который любые атакующие силы должны были пересечь, прежде чем атаковать укрепленные позиции «Аль-Каиды». Поездка на фронт стоила любого риска. Теперь я знал, с чем мы столкнулись.

*

Приблизившись к хребту Пресс-Пул, мы встретили там дерзкого молодого племянника Али, ожидающего посреди дороги. Он подошел к окну генерала и протянул ему маленькую блестящую видеокамеру, взятую у одного из корреспондентов. Генералу было трудно с ней разобраться, поэтому я предложил свою помощь.

Я открыл боковой экран и перемотал сохраненные кадры. Когда кассета начала проигрываться, я включил громкость на максимум, чтобы послушать могли все.

Развернулась ужасная сцена, ужасная и лично печальная для Али. В видеокамере крутилось увеличенное изображение нескольких людей Али, которые были убиты или захвачены в плен и казнены где-то в горах. Все были полуобнажены и мертвы.

Экран на мгновение посинел, прежде чем на нем появилась пара пожилых мужчин, ставящих на землю два больших коричневых мешка из мешковины. Картинка приблизилась, когда их руки развернули внешние края мешков, чтобы показать содержимое. Там были части тел!

Когда экран снова погас, Али сидел неподвижно. Он склонил голову и тихо произнес:

— Мы уже несколько дней ничего не слышали об этих братьях. Я думал, что они изменили нам.

Тайна была разгадана.

Джордж из ЦРУ опечатал пленку по соображениям секретности и вернул камеру Али, который высунулся из окна и вернул ее своему племяннику.

— Предупреди этого западного репортера, — сказал он, — но не предпринимайте никаких действий. Если его поймают с таким материалом во второй раз, генерал окажется менее понимающим.

Когда приходит час кризиса, помни, что сорок отборных воинов могут потрясти мир.

*Ясотай, темник войска Чингисхана *

Пока мы находились на передовой, сержант-майор Айронхед и Брайан обшарили местность в поисках подходящего места, в котором могли бы укрыться еще около сорока оперативников «Дельты» и десяток транспортных средств. К северу от здания школы они нашли небольшой П-образный комплекс с земляным полом, в котором было достаточно места для обустройства подходящей спальной зоны, хранения оборудования и парковки автомобилей.

Мы договорились, что моджахеды, которые там уже обитали, его освободят, но примерна дюжина «духов» либо не получили сообщения, либо просто решили расположиться вместе с нами. Пару раз мы предприняли попытку убрать их восвояси, но они попросту забили на нас и занимались своими делами. Через некоторое время мы оставили их в покое, поскольку их присутствие обеспечивало нам некоторое местное прикрытие от рыскающих объективов журналистов, располагавшихся на соседнем холме.

Несмотря на то, что Айронхед и Брайан договорились очистить комнаты от всего хлама и прочих отходов жизнедеятельности, когда наши парни прибыли, место все еще оставалось грязным. Но это не имело большого значения, так как мы все равно не планировали проводить внутри слишком много времени.

Айронхеду и Брайану также удалось обозначить две посадочные площадки для вертолетов, достаточно большие, чтобы на них можно было принять большой транспортный вертолет и эвакуировать при необходимости всех раненых. Посадочная площадка «Кондор» находилась к югу от здания школы, а вторая площадка, «Спэрроу», располагалась в двух километрах к востоку.

Мы покинули нашу промежуточную базу сосредоточения, имея на руках довольно основательный план, — вариант действий, который получил все необходимые одобрения на различных уровнях руководства. Конечно, он не был обязательным, и как только мы сможем хорошо изучить «игровое поле» и вражеские формирования, мы могли бы легко от него отойти. Теперь, когда игра началась, я не ожидал встретить возражения от нашего командира или, если уж на то пошло, от любого другого начальника выше него. Все должно было оставаться гибким.

И действительно, ребята в Баграме, — полковник Эшли и остальные сотрудники, — усердно работали над сбором и анализом любой информации, которая попадала им в руки. Задействовались все средства, которые могли помочь обнаружить местонахождение Бен Ладена, начиная от секретных сводок ЦРУ и аэрофотоснимков, сделанных с высоты 30 тысяч футов, на которых выявлялись сигнатуры «горячих точек» — характерные местоположения обитаемых пещер с кострами — до средств радиотехнической разведки (SIGINT). Они до смерти замучивали себя бесконечными вопросами «что, если?..», ради обеспечения нашего успеха на поле боя. Офицеры «Дельты» по разведке и огневой поддержке, Брайан и Уилл, разработали схему целей и план огневой поддержки, чтобы поддержать наше наступление в горах.

В нашей спартанской штаб-квартире мы также тщательно препарировали и анализировали то, что узнали после нескольких наблюдений, осуществленных нами на переднем крае фронта «Аль-Каиды». Мы хотели изменить и доработать наш первоначальный план сражения, чтобы он наилучшим образом соответствовал реальности на местах.

Брайан работал над первоначальным планом ведения разведки, в то время как Шэг, наш сотрудник службы радиоперехвата, владевший пушту, уже сидел в соседней комнате, прослушивая спорадические радиовызовы «Аль-Каиды», переговоры дружественных нам моджахедов и передачи международных СМИ с хребта Пресс-Пул. Таланты Шэга и его товарищей по команде, которые должны были вскоре прибыть, являли собой секретное оружие, которое позволяло нам следить за всеми участниками этой игры.

Брайан рекомендовал нам объединить наших разведчиков с двумя наблюдательными пунктами, выставленными специалистами 5-й группы «зеленых беретов». Половина «Кобры-25» уже находилась на позиции, примерно в миле от линии фронта «Аль-Каиды» на восточном фланге. Другая группа, выведенная в тот же день, должна была сменить объединенную группу ЦРУ и ОКСО, которая занимала эту позицию с пятого декабря. Расширение этих НП могло дать нам возможность заглянуть вперед, что поможет разработать наш план атаки. И как только она начнется, у нас будут свои люди на наблюдательных позициях, люди, которые понимают нашу задачу, цели и намерения, когда мы работаем на поле боя. Они оказались бы бесценными.

Затем мы встретились с генералом Али, чтобы обсудить наши успехи, тактику и планы операций, и все это в перерывах между потягиванием горячего чая, поеданием горстями орехов и попытками поудобнее устроиться на жестком полу в индийском стиле. Ключевые моменты я записывал в свой маленький зеленый блокнот, а то, что я не мог записать на бумаге, старался запомнить и добавлял к записям после встречи.

Али был непреклонен в вопросе выбора небольших групп моджахедов, которые лучше всего дополнят наших разведчиков и атакующих. Мы должны были быть осторожны с теми, кого выбирали, потому что хотя Али и утверждал, что под его началом было несколько тысяч верных бойцов, но не все они контролировались членами семьи и, следовательно, не считались лояльными. Другие находились под командованием друзей, которые могли сохранять верность, но могли и предать в трудную минуту, а третьи находились под началом давних соперников и даже врагов. Али был очень конкретен в отношении последней группы и настаивал на том, чтобы мы не объединялись с этими подразделениями.

Во время наших дискуссий генерал нарисовал несколько фантастических картин, без сомнения, для того, чтобы остаться избранным сыном ЦРУ, а также для создания у нас ощущения того, что Бен Ладена нельзя было взять без его личного руководства, а также без его бойцов.

Али описал балканизированную организацию джихадистов, которые были сгруппированы по национальному и этническому признакам и тактически разделены горными перевалами, долинами и хребтами. Любой человек, который принимает осознанное решение иметь больше врагов, чем друзей, — как, безусловно, было у Бен Ладена, — не сможет долго прожить, не окружив себя людьми, которым он может доверять, и мудро их не расставив.

Когда мы набросали своего рода боевое расписание противника и его расположение, нижнее и внешнее кольцо обороны составили афганцы, алжирцы, иорданцы, чеченцы и пакистанцы. Доверенные боевики Бен Ладена, — саудовцы, йеменцы и египтяне, — находились выше в горах и защищали пчелиную матку. Черт возьми, ходили даже слухи, что в команде Бен Ладена были даже китайские советники. Такой подход в чем-то похож на то, как действует армия США, просто не такой персонифицированный и значительно менее политически чувствительный.

Наиболее красноречивая информация, которой поделился Али, касалась ведения артиллерийского огня и наличия в «Аль-Каиде» бронетехники, в частности, речь шла о минометах и танках. Прочно укрепившись на возвышающейся оборонительной позиции, люди Бен Ладена занимали превосходные наблюдательные посты. Хорошо замаскированные места на северных хребтах обеспечивали вскрытие любой деятельности в предгорьях и долинах на значительном расстоянии и были мечтой тактика, ставшей реальностью для любого сражения.

Эти наблюдательные посты служили наблюдательными пунктами для скрытно расположенных минометных секций, которые, по нашим оценкам, состояли из двух или трех 82-мм орудий советского производства, которые были установлены на обратных скатах высот, вне поля зрения любых наземных сил противника. Когда бомбардировщики, висевшие над головой, не вынуждали расчеты отходить в укрытие в близлежащие пещеры, позиции удваивались в качестве постов охранения для защиты от любых нежелательных посетителей.

Больше недели моджахеды Али пытались приблизиться по хорошо известным грунтовым дорогам, и предательские облака пыли сообщали о каждом их движении. Поскольку ночные бои еще не входили в репертуар Али, «Аль-Каида» могла остановить эти дневные вылазки только минометным огнем.

Али сказал, что из двадцати семи человек, погибших с начала боевых действий, все, кроме тринадцати, погибли от минометного огня. Он утверждал, что вражеские минометы вели чрезвычайно точный огонь, потому что они были «компьютеризированы». Для нас было очевидно, что одним из первых важных шагов должно было стать прекращение этих дорогостоящих дневных вылазок и исключение вражеских минометов из боевого уравнения.

Когда Али похвалил своих бойцов за обнаружение трех бывших советских танков, которые теперь использовались людьми Бен Ладена, мы отнеслись к этому заявлению скептически. Его люди наткнулись на ряд пещер сразу за предгорьями и услышали скрежет металлических гусениц танков, катящихся по неровным каменным пластам. Мы знали, насколько трудно было просто пройти по этой местности, и полагали, что маневрировать тяжелой бронетехникой на ней, вероятно, было слишком сложно. Али настаивал на том, что в нескольких пещерах, вырубленных во время джихада против Советов, легко могло поместиться несколько танков. Но мы просто не купились на это. Мы еще не знали, что всего несколькими днями ранее объединенная команда ЦРУ и ОКСО сфотографировала несколько бронированных машин на расстоянии, прежде чем уничтожить их мощными интеллектуальными бомбами-«джидамами».

В течение семидесяти двух часов после того, как мы усомнились в словах Али насчет танков, те же самые танки превратились из вымысла в факт. Наши собственные снайперы засекли их еще дальше и выше в горах. Трудно поверить, но это была правда. Танки, должно быть, были наполовину горными козлами.

Результат всех этих обсуждений, фотосъемки и планирования привел к довольно элементарному выводу. Горы Тора-Бора находились на нашем фронте, и, по сообщениям, там находился гарнизон Бен Ладена численностью около трех тысяч верных бойцов. Решение состояло в том, чтобы начать полномасштабную атаку. Мне нравится, как думают эти люди.

*

Какой-то великий ум однажды сказал, что есть два вида оригинальных мыслителей. Есть те, кто, увидев беспорядок, пытается навести порядок. А вторая группа делает как раз обратное. Она состоит из тех, кто, столкнувшись с порядком, пытается создать хаос. Это как раз мы. Оперативники «Дельты» процветают в хаосе, как никакая другая группа живых людей. Это опьяняет. Это напрягает. И это чрезвычайно затягивает.

Основополагающим принципом отряда «Дельта» уже давно являются «внезапность, скорость и интенсивность воздействия». Это относится и к тактике спецназа. Если во время штурма или атаки вы теряете в одной составляющей, то подразумеваемая реакция состоит в том, чтобы скомпенсировать ее в следующей. Например, если мы утрачиваем внезапность во время скрытого подхода к цели до достижения точки прорыва, мы увеличиваем темп движения с медленного передвижения до ускоренной пробежки или спринта. В момент взлома, если командиру группы становилось очевидно, что кто бы или что бы ни ждало с противоположной стороны двери или окна, оно настороже и ожидает гостей, мы переходим к еще более жесткому и агрессивному проникновению с помощью подрыва.

Независимо от того, как «Дельта» входит в кризисную точку, при ведении ближнего боя по-прежнему применяется правило «медленно — это плавно, а плавно — это быстро». Наблюдение за тем, как сотрудники «Дельты» проводят безостановочный ближний бой в помещении, действуя против целей на этажах, расположение которых неизвестно, является одним из самых удивительных зрелищ контролируемого хаоса, которое можно себе представить. Последовательность совсем не похожа на хореографию, но операторы без усилий проносятся по объекту, как красные муравьи, проходящие по знакомым извилистым коридорам. Способы действий и мастерство «Дельты» в ближнем бою не имеют себе равных ни в одной другой существующей силовой структуре.

*

На протяжении первых двух дней, изучая стиль ведения войны моджахедов, мы впитали огромное количество информации.

Афганцы по своей природе — дневные бойцы, и их методы ведения боя явственно напоминали варварскую тактику для начинающих. Как-нибудь, после полуденной молитвы, они собирались вместе с автоматами АК-47, пулеметами ПКМ и РПГ в каком-нибудь месте далеко в предгорьях, чтобы обеспечить себе безопасность. Собравшись вокруг так, как будто никто не знает, кто в тот конкретный день является главным, они шли прямо в гору, яростно стреляя. Это было хорошее шоу, которое, по-видимому, разыгрывалось для того, чтобы убедить наблюдающих за этим цирком репортеров в том, что силы генерала Али перешли в наступление. Но это было также крайне неэффективно.

Здесь шла многовековая племенная война, — более символическая, чем жестокая, являвшаяся скорее обязанностью, чем борьбой на жизнь или на смерть, схваткой скорее за добычу, чем за скальпы. Она не была предназначена для того, чтобы кто-то действительно пострадал. Стычки длились несколько часов, затем моджахеды немного грабили, и на этом заканчивали свои потуги, отходя вниз по хребтам, и возвращая «Аль-Каиде» всю с трудом завоеванную за день территорию.

Такой стиль ведения боя для этих людей не являлся чем-то новым. Со времен нападения пророка Мухаммеда на Мекку в 622 году нашей эры исламские бойцы останавливались, чтобы разграбить захваченные вражеские склады и прочесать занятые боевые позиции, пещеры и землянки. Точно такая же военная добыча и пещерные сокровища, подобные тем, которые предоставил своим мусульманским солдатам Саладин[86] много веков назад, обеспечивали сейчас тот же финансовый стимул для борьбы с «Аль-Каидой» в Тора-Бора. Добыча или мученичество, одно или другое, — это обещание Аллаха. Цена жизни в восточном Афганистане, вероятно, составляла менее доллара в день, так что небольшое мародерство могло иметь большое значение.

Мы хотели, чтобы Али переключил передачу, бросил Бен Ладену несколько кривых мячей и добавил несколько ночных игр в свое боевое расписание. Но он хотел, чтобы мы просто сидели в относительной безопасности, пока его моджахеды сражались, — пусть он беспокоится о том, чтобы найти Бен Ладена. Генерал хотел побольше бомб, но при этом обойтись без жертв среди американцев. Он даст нам знать, когда можно будет безопасно выйти и поиграть. Неудивительно, что некоторые высокопоставленные американские начальники в высоких штабах разделяли озабоченность Али по поводу американских потерь и заняли ту же выжидательную позицию. Я не раз слышал, как они говорили: «Пусть все идет своим чередом». Это было досадно.

Желание Али состояло в том, чтобы максимально увеличивать количество бомбардировок, дабы спасти как можно больше жизней своих бойцов, и полковник Эшли разделял эту настороженность. Осторожность Эшли была призвана сдержать нашу естественную порывистость, и с ней трудно было спорить, поскольку он все еще нес в себе свой опыт, полученный на смертоносных улицах Могадишо в 1993 году.

Точка зрения Эшли была хорошо понятна, но это заставило нас задаться вопросом, как Америка отреагирует, услышав заявление командира: «Пусть они [афганцы] закончат работу. Речь идет об использовании суррогатных сил.[87] Это их война».

Как бы я ни уважал обе эти позиции, ни я, ни мои люди, не соглашались с ними. Нам не нравилось слышать такие заявления, когда разбирали завалы после нападения на Всемирный торговый центр.

*

До сих пор послужной список Али напоминал бросание петард в рыболовную яму. Конечно, вы получите несколько дохлых рыбешек, всплывших наверх, но если вам нужна королевская рыба, вам лучше подготовиться к серьезной рыбалке в опасных и более глубоких водах.

К счастью, наши коллеги из ЦРУ также были не в настроении сидеть сложа руки, и Джордж постоянно подстрекал Али к нападению. Наше немедленное развертывание в горах могло бы побудить бойцов Али к действию или даже пристыдить их, и эта идея постепенно набирала обороты.

Что Али действительно было нужно, даже если он еще не знал или не желал этого, так это наглядный пример. Если совместить лучшие из современных рекламных слоганов Корпуса морской пехоты, здесь требовалось «Несколько хороших парней», чтобы отправиться в горы и доказать, что «Превосходящие умы всегда побеждали превосходящие силы».[88]

Мы, американские спецназовцы, должны были доказать генералу, что можем действовать в горах, окруженные «Аль-Каидой» днем и ночью, а не проштамповывать свои табели рабочего времени в конце рабочего дня. Мы, конечно, планировали исполнить желание Али, сбросив побольше «огненных шаров» в горную крепость Бен Ладена, смертоносных бомб из чрева бомбардировщиков B-52 и B-1, бомб, падающих с большой высоты и хирургической точностью, чтобы разрушить скрытые пещеры, которые защищали неуловимых террористов. Но нам также нужно было увидеть, куда падали снаряды по отношению к позициям врага и хорошо замаскированным входам в пещеры.

И мы становились все более нетерпеливыми. Мы хотели сделать это поскорее! Как утверждал греческий писатель Еврипид еще в 425 году до нашей эры: «Бог войны ненавидит колеблющихся».

*

После десятичасовой поездки из Баграма через Кабул, а затем на восток в Джелалабад, ребята наконец присоединились к Мэнни на окраине города. Некоторое время спустя Джим благополучно разместил их в большом двухэтажном «безопасном доме» в Джелалабаде, предоставленном добрым генералом Али.

Чтобы раздробить колонну, впереди, на час раньше, выдвинулись снайперы. Когда у их головного пикапа лопнула шина, как раз напротив неспокойного городка Соруби, колонна остановилась, чтобы подождать, пока его отремонтируют, и это привело к тому, что замыкающие машины оказались все еще в центре города. В течение считанных мгновений сотни местных жителей, многие из которых были вооружены автоматами АК-47, высыпали из магазинов и рыночной площади. Все выглядело так, словно кто-то наступил на гигантский муравейник.

Некоторые дети с любопытством полезли под брезент, прикрывающий оборудование в кузове грузовика, а один дерзкий молодой вор просунул руку в открытое окно и схватил GPS-навигатор «Гармин» с приборной панели, а затем бросился обратно в толпу. Даган, один из снайперов «Дельты», вылез с заднего сиденья, вооружившись для самообороны только спрятанным пистолетом «Глок», и начал играть с детьми, чтобы отвлечь их от возни с грузовиком.

Группа вооруженных местных жителей начала раскачивать «Лендровер» британских спецназовцев из SBS, потому что они отказались выходить из него. Когда Даган попытался сдержать толпу, вдруг из ниоткуда вылетел камень и ударил его по затылку. Теперь наш товарищ кипел от ярости. Он запрыгнул обратно в грузовик и велел водителю просто нажать на газ и смываться отсюда, пока все не стало намного хуже.

Теперь, после долгой утомительной поездки, они находились на конспиративной базе, и прежде, чем получить долгожданный отдых, парни потратили некоторое время на мелкое техническое обслуживание пикапов. Дом защищали четыре окружавшие его высокие стены, но на всякий случай, если решат появиться какие-нибудь незваные гости, Джим отвел парней на второй этаж, а проводников-моджахедов оставил на первом.

Нам не терпелось доставить снайперов и бойцов штурмовых групп в здание школы, чтобы мы могли кое-что сделать. Одно было ясно наверняка: наступит утро, и ребята не будут сидеть на школьном дворе с книжками-раскрасками и воздушными шариками. Они приедут голодными и попытаются отхватить кусок пожирнее.

И в отличие от Аллаха, Милосердного и Сострадательного, «Дельта» не планировала проявлять пощаду, милосердие, или сострадание к «Аль-Каиде».

*

В тот день генерала Али ждали несколько посетителей, совет старейшин — местная Шура. Мы заметили их, как только они вышли из своих машин, и постарались убраться с глаз долой. Это была оживленная компания, примерно дюжина старцев с длинными седыми бородами и темной кожей, с глубокими морщинами от десятилетий безжалостного Солнца. Все были одеты в псевдо-официальную одежду — большие ярко-желтые тюрбаны с соответствующие накидки. Ходили слухи об американских солдатах, прибывших в Тора-Бора, чтобы помочь генералу бороться с «Аль-Каидой», и старейшины были обеспокоены этим. Они напомнили Али, что это не истинный мусульманский путь.

Генерал заверил их, что он держит все под контролем. Пока он командовал, американцам были не рады. Это было почти то же самое, что сказать, что нас там еще не было. Но убежденные в его искренности, вероятно, подмигнув и кивнув, старейшины кишлака пообещали Али свою поддержку в устранении Бен Ладена.

Поскольку в этом странном политическом танце каждый сделал то, что от него требовалось, старейшины пообещали активизировать местную версию программы «Наблюдение за окрестностями» ради выявления любых признаков наличия Бен Ладена. Потом они ушли.

*

Джордж, Адам Хан и я встретились с Али в последний раз в его спальных покоях, когда день подходил к концу. Ботинки сняты у двери, а чайные чашки стоят посередине ковра.

Главной темой, представляющей интерес для генерала, было состояние сброса бомбы BLU-82, который несколько раз откладывался и теперь ожидался рано утром следующего дня. Я предположил, что изменение времени бомбардировки явилось безрассудной идеей кого-то, кто очень далек от реалий поля боя. Скорее всего, какой-нибудь штабной офицер просто выполнял свою работу, пытаясь дать лучший совет своему командиру. Но большая бомба заставила нас всех ждать.

*

Джордж ввел генерала в курс дела, Адам Хан скрупулезно перевел, а Али утвердительно кивнул, сказав, что он планировал воспользоваться сбросом бомбы, как только это будет безопасно, атаковав примерно двумястами бойцами. Резерв из еще двухсот бойцов будет находиться поблизости, чтобы придать его действиям некоторую гибкость.

Его танки также развернутся в полную силу, и один из них выдвинется дальше в предгорья, чтобы открыть прямой огонь прямо по долине. Атаку поддержат также несколько минометов с востока. Всегда любезный хозяин, Али настоял, чтобы мы были его гостями в этой специальной поездке на передовую, чтобы понаблюдать за мастерством его бойцов. Все это звучало хорошо, но ужасно нереально.

Заявленный рубеж безопасного удаления для бомбы BLU-82 составлял четыре тысячи метров, что означало, что все дружественные силы должны были находиться от предполагаемой точки удара на таком значительном расстоянии. Если кто-то реально ожидал, что моджахеды своевременно воспользуется результатами взрыва, и атакуют в суровых горах Тора-Бора, то это расстояние должно было сократиться примерно до четырехсот метров! Даже у профессионально подготовленной армии оказались бы связаны руки, если бы она выдвигалась четыре километра в гору под минометным, ракетным и стрелковым огнем в середине дня.

Несмотря на это, мы подавляли свое желание пролиться отрезвляющим дождем на выступление нашего хозяина. По крайней мере, он проявлял определенную инициативу и, наконец, демонстрировал наступательный настрой.

Я вежливо попросил генерала как можно больше информировать нас о том, как далеко его войска продвинулись на юг, чтобы мы могли скорректировать бомбовые удары и убедиться, что наше оружие убивает нужных людей. Как только Адам Хан начал переводить просьбу, спальня генерала озарилась вспышкой, и мы повернулись как раз вовремя, чтобы увидеть впечатляющий удар в горах через окно спальни. Земля под зданием школы затряслась. Улыбка генерала Али стала еще шире!

Джордж похвалил его за его действия на сегодняшний день. После этого комплимента, словно по сигналу, радио ожило возбужденными криками на суровом пушту. Некоторые из его людей заметили вражеские бойцов, спускающиеся с холмов, направлявшихся к небольшому кишлаку, а силы Али находились в засаде. Генерал просиял от гордости, будто отец, у которого родился первенец, и махнул нам рукой, как бы говоря: «Видите, мы здесь делаем правильные вещи».

*

Наша встреча вернулась к оперативным вопросам. Джордж спросил Али, откуда он планирует руководить сражением, как только все пойдет своим чередом. Ответ был, конечно же, уклончивым, и он вернул пас обратно сотруднику ЦРУ.

— Куда бы вы ни пошли, я пойду с вами, — сказал он, указывая на нас с Джорджем.

Генерал был довольно оптимистичен в отношении поиска Бен Ладена. Он сказал, что его люди мотивированы и благодарны Америке за помощь и готовность предоставить ей «специальных коммандос». Его люди были преданы делу до конца и не подведут. С этими словами мы отодвинули наши чашки в центр ковра, неуклюже поднялись на ноги, снова надели ботинки и выскользнули на холодный ночной воздух.

*

После встречи с Али я был готов завалиться спать на пару часов прямо на грязном цементном полу нашего собственного здания, но этому не суждено было случиться.

— Сэр, есть сообщение от командира, которое вы, возможно, захотите прочитать. — Берни, наш связист, сообщил мне эту новость, как только я вошел в дверь нашего углового класса. В комнате было темно, если не считать ярко-зеленых светодиодных дисплеев на ультрасовременном аппарате связи, слабого мерцающего света керосиновой лампы, купленной на месте примерно за пятьдесят центов, и экрана маленького портативного компьютера Toughbook.

Полковник Эшли запрашивал координаты мест, где мы планировали разместить наши снайперские группы и сообщал, в каком районе они планировали наводить бомбардировщики. По его словам, он должен был «накормить зверя».

Я прокомментировал это сообщение Берни:

— Можешь себе представить, какое давление там оказывается, если оно продавило четыре или пять уровней командования, чтобы нам передали нам этот запрос?

И дело было не только в том, что генералы в несколько слоев дышали Эшли в затылок, требуя информацию. Как он объяснил:

— Все, начиная с ПОТУСа, запрашивают подробности.

Все это дошло до Белого дома, потому что ПОТУС — это аббревиатура президента Соединенных Штатов.[89]

— Берни, вот именно поэтому по эффективности уничтожения террористов мы никогда не сравняется с израильтянами, — сказал я. — У нас слишком много бюрократических уровней и лиц, принимающих решения, которые подавляют инициативу и тратят драгоценное время.

Прежде чем ответить встревоженному начальству, находящемуся выше по служебной иерархии, я кратко проинформировал Айронхеда и Брайана о деталях встречи, когда с гор донеслась очередная вечерняя колыбельная грохочущих бомб, обрушившихся на позиции «Аль-Каиды».

После этого я открыл свой блокнот, вернулся к маленькому ноутбуку и написал тему сообщения: «Ночной разговор у камина с генералом».

— Какого хрена, — съязвил я парням. — Если даже Джордж Даблю Би настолько озаботился задаванием вопросов,[90] то кто мы такие, чтобы задерживать шоу? — начал писать я.

*Тора-Бора *

Это имя так знакомо

Оно звучит так близко, так древне, так сложно

Так пещерные комплексы становятся свидетелями конфликта

Между новейшими, самыми высокими, самыми смертоносными современными технологиями

И самой примитивной, отсталой, бессмысленной теологией

*Курдский поэт Камаль Миравдели *

Наконец, долгожданное время сброса бомбы BLU-82 было назначено на ранние утренние часы девятого декабря. Не было смысла сбрасывать большую бомбу ночью, когда боевики «Аль-Каиды» грелись в своих пещерах, а моджахеды проводили свое вечернее отступление, поскольку в темноте они не играли, а пресса не могла быть свидетелем взрыва.

В то утро почти все в нашем расположении встали рано, чтобы посмотреть шоу. Оперативники ЦРУ собрались тесной группой перед невысокой каменной стеной сразу за зданием школы, каждый из них был одет частично в афганскую одежду, частично в стильную одежду от компании North Face. Некоторые гордо стояли, обняв друг друга, некоторые держали в руках свои АК-47. Чтобы сделать фотографию на память, один из оперативников держал небольшой кусочек картона с надписью: «Тора Бора, передовые силы, BLU-82, 9 декабря 2001 года», нацарапанной толстыми черными буквами. ЦРУ ликовало, было уверено в себе и надеялось на поворотный момент в этой битве.

Генерал Али также появился рано утром, одетый в свою белую пижамную одежду, свою фирменную темно-коричневую кожаную куртку и коричневый паколь, чтобы защититься от утреннего холода. Хотя ЦРУ и пообещало отличные результаты от взрыва бомбы и, безусловно, выглядело довольным собой, генерал по-прежнему испытывал определенные опасения. Он схватил портативную радиостанцию и связался со своими передовыми командирами, чтобы убедиться, что все его бойцы отошли на минимальное безопасное расстояние от запланированной цели, расположенной глубоко в горах.

Огромная бомба называлась «косилка маргариток», и ее не сбрасывали со времен войны во Вьетнаме, когда она использовалась в качестве простого способа расчистки джунглей для мгновенного создания посадочной площадки для вертолетов. Естественно, ЦРУ раздуло свои возможности, и, услышав о знаменитой наработке, я также ожидал зрелищного шоу.

Над нами, на фоне ясного голубого неба, высоко над вершинами высотой 14000 футов, появилось маленькое темное пятнышко. С северо-запада курсом на юго-восток в район вошел самолет МС-130 «Комбат Тэлон», на такой большой высоте, что, казалось, он едва двигался. Любой боевик «Аль-Каиды», проснувшийся на рассвете, должно быть, с любопытством посмотрел вверх. Они уже привыкли к четырем белым инверсионным следам, оставляемым бомбардировщиками В-52, летящих на высоте 30000 футов, или к истребителям-бомбардировщикам, пролетавших ниже, но тут было нечто другое. Неуклюжий МС-130 мог выглядеть как грузовой самолет, но в его брюхе было что-то такое, с чем вражеские бойцы никогда ранее не сталкивались.

Как и следовало ожидать, после своей экстраординарной работы за последние пять дней, загруженный наблюдательный пункт с позывным «Виктор Браво Ноль Два» дал добро воздушному судну на сброс своего груза. «Боевой Коготь» освободился от него и резко отвернул от цели на запад, как будто взрыв мог дотянуться и сорвать его с небес.

— Вот она, вон она идет! — крикнул один из оперативников ЦРУ. — Берегись, «Аль-Каида»!

— Не хотелось бы мне сегодня утром стоять на посту рядом с плохими парнями, — прокомментировал другой.

Здесь я хотел бы написать о шоке и благоговении, огненных шарах и сотрясающем горы громе, чтобы описать тот взрыв, который произошел в 06:11 по местному времени. Мы ожидали мощного удара, который сотрясет здания и на мгновение приподнимет нас с ног.

На самом деле, в школе мы почти не ощутили под ногами никакого дрожания. Пуф, — и большая бомба взорвалась. И ради этого мы подорвались так рано? Первые сообщения, поступившие от пилотов, наблюдавших за ударом с высоты, говорили о возможной «неполной детонации». Другими словами, нельзя было сказать, что бомба совсем не взорвалась, однако она и не поразила противника, как заявлялось, с максимальной разрушительной силой.

Но все это не имело значения — генерал Али явно ожидал более яркого выступления. Он понятия не имел, взорвалась ли она должным образом, но ему не потребовалось много времени, чтобы точно выяснить, где она упала.

По радио разносились отчаянные доклады его людей, сообщавших, что бомба упала рядом с ними. Мы все внимательно слушали, как на протяжении нескольких минут безостановочно в эфире раздавались сигналы бедствия. Генерал посмотрел на парней из ЦРУ и взмахнул руками, указывая в сторону гор, продолжая передавать команды своим людям.

Али сказал, что «косилка маргариток» упала на один из хребтов далее к востоку, примерно в пятистах метрах от своей цели и взорвалась рядом с позициями одной из его групп. Мне не нужен был перевод, чтобы понять явное разочарование генерала.

Адам Хан достал свой собственный портативный спутниковый телефон и набрал код быстрого набора, чтобы связаться с Гэри Бернтсеном из ЦРУ в Кабуле. Гэри ответил так быстро, что казалось, будто он ожидал этого звонка.

— Не похоже, чтобы BLU-82 взорвалась, — спокойно сказал Адам Хан. — Генерал от этого в бешенстве и очень зол. Он говорит, она попала не в то место.

Гэри на это не купился и рявкнул в ответ:

— Передай этому сукиному сыну, что бомба попала туда, куда нужно, и взорвалась правильно!

Адам Хан не стал спорить с шефом ЦРУ.

— Ну, это был не ахти какой взрыв, — сказал он и отключил связь.

К счастью, вслед за шоу со сбросом BLU-82 через пару минут последовала пара бомбардировщиков B-52, которые уложили в районе три отдельные цепочки из многочисленных «джидамов». Первая серия умных бомб внешне выглядела как линейный удар по гребню хребта, и генерал Али в полном смятении вновь начал размахивать руками и громко кричать нам, что эти бомбы также попали в места, где скрывались его люди. По-видимому, моджахеды проигнорировал предупреждения отступить на минимальное безопасное расстояние в 4000 метров.

Вторая серия, по-видимому, стала более точным ударом и попала точно в то место, где, по словам Али, и должна была приземлиться BLU-82. Наконец-то было за что радоваться. Генерал и несколько бойцов с ним подпрыгивали от радости, скача вокруг, как дети, наблюдая за многочисленными вспышками массивных красных и оранжевых взрывов, которые сменились затем поднимающимся густым темно-серым шлейфом дыма.

— Да, да, да, — сказал Али, — Вот где «Аль-Каида!» [sic!]

Третий удар B-52 оказался гораздо менее впечатляющим, чем два предыдущих, он был нанесен дальше к западу, хотя и ближе к нам. Временная эйфория Али испарилась, и он еще раз дал нам понять, что ВВС промахнулись. Произведенные быстрые вычисления дали нам вероятность успеха как один к четырем, или только 25 процентов. Нехорошо. Бомбардировщики B-52 показали отличное шоу и были довольно точными, но главным блюдом в меню должен был стать эффектный взрыв BLU-82, предоставленный американским налогоплательщиком, и он не оправдал ожиданий.

*

В оправдание ВВС США мы можем сказать, что неудачно или нет, но та бомба приземлилась именно там, где летчикам было указано ее положить. Все, что нужно было сделать пилотам, — направить свой самолет в нужную точку сброса и позволить ей разорваться, — то они и сделали. Вся вина за неудачный бомбовый удар должна была быть возложена в другом месте.

Ни один афганец, находившийся на поле боя, не мог взглянуть на одну из наших карт или даже на одну из русских карт времен советско-афганской войны и точно сказать нам, где находились очаги обороны вражеских боевиков. На самом деле, они не могли сказать нам даже, где находятся бойцы дружественных сил. Лучшее, на что можно было надеяться, — это хорошее предположение, в зависимости от того, куда указывал со стороны моджахед.

Именно эта совершенно бесхитростная техника использовалась для обозначения цели для BLU-82. Перехват радиосигнала, когда Бен Ладен общался со своими боевиками в горах, обеспечил нам его грубое местоположение, а местные жители подтвердили, что это текущее местоположение Бен Ладена.

Примерно за день до нашего прибытия генерал Али сам уточнил цель. Он стоял у здания школы и указывал на то место, где находился главный террорист. Когда обсуждение закончилось и пришло время отправить местоположение цели военно-воздушным силам, эти координаты и были переданы.

Либо местность была прочитана неправильно, либо в отправленных координатах была опечатка, но бомба попала точно туда, куда и должна была, — однако отклонилась почти на тысячу метров. Какова бы ни была причина, это стало вопиющей ошибкой.

Это событие еще раз подчеркнуло абсолютную необходимость размещения парней из «Дельты» в этих горах для создания наблюдательных пунктов, которые могли бы обеспечить необходимое высокотехнологичное целеуказание, а не просто оценку «вот там», основанную на указании пальцем.

Бен Ладен однажды сказал, что долг всех мусульман — убивать не только американских военнослужащих, но и любого американца, который платит налоги. Если бы несколько десятков крылатых ракет «Томагавк», запущенных в 1998 году по местечку Завир-Хили недалеко от Хоста, в отместку за взрывы посольства США в Африке, не произвели на него впечатления, мы бы вскоре познакомили его с тоннами бомб, любезно предоставленными теми же американскими налогоплательщиками. И хотя шумиха затмила само представление, я уверен, что в то утро внимание Бен Ладена привлекла сама мощь «косилки маргариток».

Больше ту картонную табличку ЦРУ с фотографией я никогда не видел.

*

Через тридцать минут после сброса BLU-82 к зданию школы подкатили десять пикапов «Тойота» со снайперами и штурмовиками из «Дельты». В Джелалабаде им удалось поспать всего час или около того, прежде чем отправиться в последний этап своего путешествия. Трехчасовая поездка прошла без происшествий, за исключением нескольких остановок, чтобы подобрать дополнительных бойцов моджахедов и перекусить на придорожных привалах. Им даже удалось увидеть падение BLU-82 и последующие вспышки «джидамов», освещавшие горный склон ранним утром.

Парни все улыбались, и стало большим облегчением увидеть их снова: Кейвмен, Сталкер, Стормин, Грампи, Мёрф и Крэпшут, — вот лишь некоторые из них. Большинство из них были бородатыми, с длинными волосами, свисающими сзади и по бокам их традиционных афганских шерстяных шапок-паколей. Они отправлялись в путешествие, которое запомнят на всю оставшуюся жизнь.

Я мельком увидел, как генерал Али украдкой взглянул на этих парней из своего дверного проема. Даже он не смог устоять перед желанием взглянуть на такой потрясающую группу американских коммандос.

В то время как бомбы грохотали вдоль хребтов и долин каждые двадцать минут или около того, мы быстро ввели ребят в курс дела, чтобы сориентировать их в обстановке в этом районе. После основных событий они сложили свое снаряжение в своем временном новом доме и укрыли транспортные средства внутри стен комплекса.

Айронхед и Брайан координировали разведку позиций «Аль-Каиды» для Джима, еще одного опытного сержант-майора отряда «Дельта», который только что прибыл, и в течение часа они убыли. Было крайне важно, чтобы эти командиры внимательно изучили то, что я уже увидел накануне, чтобы проверить качество моей информации и планов. Имея всего одну машину и несколько «духов», сидящих на заднем сиденье, они проскользнули мимо прессы и без происшествий добрались до Минометного холма.

В небе висел бомбардировщик, поэтому «Аль-Каида» затаилась и позволила им полюбоваться окрестностями и сориентироваться на своих картах, но когда двадцать минут спустя самолет покинул воздушное пространство, проснулись минометы, и несколько мин упало в пятидесяти метрах от них. К этому моменту они увидели уже достаточно, и, не имея необходимости более испытывать судьбу, трое самых опытных спецназовцев на поле боя вернулись в здание школы.

Я собрал командиров групп, чтобы проинформировать их об изменениях в концепции нашей работы, возникших с тех пор, как мы покинули промежуточную базу сосредоточения несколькими днями ранее. У нас не хватало терпения сидеть сложа руки или надеяться, что нам повезет с «золотым самородком» разведки. Вместо этого, при полной поддержке наших друзей из ЦРУ, мы были полны решимости ловить у себя в «Дельте» собственную удачу, форсировав события, добившись успеха и поднажав на генерала Али, чтобы усилить давление на Усаму бен Ладена. Ожидал ли американский народ чего-то меньшего?

Наша первая задача состояла в том, чтобы разделить группу «Кило» с тем, чтобы удвоить пару уже выставленных наблюдательных пунктов. НП 25-А, занятый «зелеными беретами» группы «Кобра-25» в течение последних двух дней, находился в восточных предгорьях в нескольких километрах от линии соприкосновения и в непосредственной близости от долины Агам. Остальные «зеленые береты» только что присоединились ко второму наблюдательному пункту, НП 25-B, который прикрывал западную часть поля боя, недалеко от долины Вазир.

Эти два наблюдательных пункта были либо неизвестны Бен Ладену и его боевикам, либо «Аль-Каида», по крайней мере, решила с ними ничего не делать. Оба разведоргана проделали невероятную работу до нашего прибытия, но находились в четырех милях от линии фронта и не могли заглянуть за дальние хребты, где атаковали моджахеды. Мы планировали выйти за рамки обеих текущих наблюдательных пунктов и создать новые и гибкие передовые позиции, чтобы принять на себя их обязанности.

Хотя «зеленые береты» оказались на наблюдательных пунктах первыми, нам тоже нужно было направить туда людей «Дельты», потому что наши ребята были знакомы с текущим планом игры, нашей тактикой и способами ведения боя, имели совместимые радиостанции и понимали замысел командования. Чтобы сохранить единство управления, нам требовалось принять тактический контроль над позициями, чтобы улучшить взаимодействие во время боевых действий. Последнее, чего мы хотели или в чем нуждались, — так это еще один инцидент с дружественным огнем, наподобие недавней трагедии в Кандагаре 5 декабря, когда чтобы помешать талибам пересечь мост, был нанесен бомбовый удар. Заблудший «джидам» попал не в то место, убил трех «зеленых беретов» и ранил полдюжины других американцев летящими осколками и камнями.

Как и ожидалось, наше требование передать управление стало источником значительных трений с командирами «зеленых беретов» в вышестоящих штабах, но, как это часто бывает, когда два элитных подразделения оказываются на одном и том же участке поля боя, ребята на местах в конечном итоге разобрались во всем ради общего блага.

Мы задействовали снайперов из группы «Кило», Джестера и Дагана, чтобы они первыми вышли на поле боя и подготовились к выводу на НП 25-А в тот же день, девятого декабря. Как только они соединятся с 5-й группой «зеленых беретов» и получат возможность ознакомиться с местностью, они должны были продвинуться дальше и разведать места в глубине, где мы могли бы создать новые НП и срезать углы, получив возможность тем самым вести наблюдение за высокими хребтами.

Нам отчаянно нужны были глаза и уши на обратных склонах этих хребтов, чтобы проводить то, что военные называют «операциями по конечному наведению» или ТГО — причудливый способ направлять бомбы на намеченные цели, либо с помощью лазерного целеуказателя, либо путем предоставления координат GPS.

Другая половина группы «Кило» должна была быть готовой к переезду на следующее утро, чтобы усилить другой пункт, НП 25-B.

Оставшаяся часть разведывательного отряда должна была подготовиться к предполагаемому выводу в течение двадцати четырех часов, при этом военнослужащие штурмовых групп должны были находиться в режиме ожидания как в качестве сил экстренного штурма, если мы получим оперативную информацию о местонахождении Бен Ладена, так и в качестве сил быстрого реагирования, если наблюдательные пункты 25-А и 25-Б попадут в беду.

Разведывательный отряд был «накачан». Увидев выражение глаз оперативников, я понял, что этих парней будет трудно удержать. Я молился о том, чтобы мы засекли Бен Ладена.

*

Вернувшись со своей разведки на передовой, сержант-майор отряда Джим повел одного из парней из ЦРУ вокруг здания школы, чтобы осмотреть горы. Он посмотрел на самую высокую точку, которую мог разглядеть невооруженным глазом, сверился со своей картой, снова поднял глаза и приложил палец к отметке этой вершины на карте. Легенда на карте подтверждала, что он смотрел на высоту 3212, которая располагалась посреди нескольких других, немного более низких вершин. Джим взял компас и мысленно отметил магнитный азимут в 172 градуса.

Парень из ЦРУ провел пальцем по краю своей собственной карты и начал объяснять, на что они смотрят. Потом указал влево.

— Половина разведгруппы №572 находится вон там, на том участке возвышенности. Это НП 25-А, — заявил сотрудник ЦРУ.

Джим кивнул.

— Хорошо, теперь покажи другой НП.

— Ммм, вон там. Это НП 25-Б, — сообщил парень из ЦРУ, указывая на юго-запад. — Видите вот те три горные вершины, которые довольно пологие? Вот та самая высокая — это высота 3212, самая высокая в этом районе, и она находится прямо на границе с Пакистаном.

Джим на мгновение замер, а затем повернулся и посмотрел на агента ЦРУ. Ты, должно быть, шутишь. Нет, он не шутил. Человек из ЦРУ неправильно определил самую высокую вершину в пределах видимости из здания школы.

— Дай мне свою карту, приятель, — спокойно сказал ему Джим. — Это определенно не высота 3212, это высота 2685. Высота 3212 находится примерно в двух тысячах метров далее на юго-восток. — И он провел пальцем по карте, прежде чем вернуть ее.

— Хм? Ты уверен? — застенчиво спросил агент Управления, внимательно изучая свою карту. — Черт возьми, может быть, так оно и есть.

Джим приподнял бровь и пошел прочь. Неудивительно, что бомбы иногда доставлялись не по тому адресу.

Он с трудом переносил всякую туфту, и я сам много раз получал этот молчаливый выговор в виде изогнутой брови на протяжении более чем трех лет, которые мы с Джимом провели вместе в качестве командира отряда и сержант-майора.

Джим был шести футов ростом, обычно носил бейсболку и щеголял темной густой козлиной бородкой, которую сбривал только раз в год, для своей обязательной ежегодной фотографии для управления кадров Министерства обороны. Я считал его одним из лучших операторов в «Дельте» и воином XXI века, который был сопоставим с французским командиром XVII века Жаном Мартинé, чье имя вошло в историю как синоним слов «строгий» и «упрямый». Временами Джим мог быть почти деспотичным надсмотрщиком, но разница заключалась в том, что его уважал каждый человек в нашем здании.

По службе он вырос в 3-м батальоне рейнджеров и перешел в элитный разведывательный отряд 75-го полка, прежде чем внял призыву «Дельты». Вскоре после возвращения из Панамы он оказался в горах на северо-востоке Соединенных Штатов на отборочных испытаниях в отряд, которые для него оказались почти формальностью, так как Джим был словно предназначен для «Дельты». Физическая часть испытания оказалась почти смехотворно легкой для мускулистого, но удивительно гибкого и быстрого рейнджера. Он был не так быстр, как некоторые другие, но никто не мог по-настоящему обогнать его. Джим стоял бы рядом с вами до конца, пока вы не уволитесь или один из вас не отключится.

Он был одаренным стрелком со своим собственным уникальным стилем стрельбы из пистолета .45-го калибра, который был незаметен невооруженному глазу, но если бы он немного замедлил темп стрельбы и позволил бы вам хорошо ее рассмотреть, то вы бы не поверили своим глазам. Было поразительно, насколько быстрее он мог извлечь пистолет из кобуры и уложить две пули в круг величиной с десятицентовик на лбу мишени, используя свой запатентованный необычный стиль. Мы вместе отстреляли на стрельбище тонны гильз, и все равно я обычно все еще искал свой прицел, когда Джим уже проверял свою стреляную латунь.

Каким бы эффективным я ни стал в качестве оператора, это было прямым отражением выдающихся навыков Джима в обучении, его терпения и его искренней дружбы. Я считаю, что с этим мне чертовски повезло.

*

Около полудня в нашу скромную угловую комнату пришел с визитом наш друг полковник Эл. Он принес весть о том, что первоначальные сообщения о том, что бомба BLU-82 была неисправна, не соответствовали действительности. Я предполагаю, что после всей навязчивой рекламы почти все ожидали взрыва потрясающей мощи. И что было еще лучше, это то, что Эл сказал, что в Пентагоне и в Лэнгли, штат Вирджиния, в штаб-квартире ЦРУ, удар «косилки маргариток» расценивался как впечатляющий успех.

Однако все мы, наблюдавшие за ее воздействием, согласились с тем, что, даже если у бомбы и не было механических отказов, то она стала психологической ошибкой по отношению к нашим союзникам. Люди из ЦРУ, которые отвечали за «продажу» возможностей бомбы генералу Али, знали, что фейерверк оказался настолько неудачным, что поколебал уверенность генерала в американских технологиях. Я не уверен в том, что именно Али надеялся увидеть, но BLU-82, очевидно, оказалась совсем не тем, что он ожидал.

Фактически, в то утро он вызвал своих подчиненных командиров на импровизированный военный совет. Первоначально он планировал использовать ожидаемые результаты воздействия «косилки маргариток» в наземной атаке на гору сразу же, как только перестанут падать осколки и осядет пыль. Этот амбициозный план теперь был снят с повестки дня.

Кроме того, Али сообщил своим людям, что они больше не могут полагаться на гигантские американские бомбы, чтобы выполнить свою работу, и что им нужно справиться с текущей ситуацией и найти способы спасти хоть что-то из запланированной на сегодня атаки. Он приказал нескольким танкам выдвинуться вперед и пообещал им поддержку 82-мм минометов.

Афганский боец ворвался в дверной проем, держа в воздухе свою маленькую рацию. Он сообщил генералу, что их бойцы на фронте снова умоляли его не допустить, чтобы на них падали бомбы. Еще один из командиров Али нервно заерзал, язык его тела ясно сигнализировал о его желании уйти с совещания. Должно быть, это его люди оказались под огнем.

Вряд ли это было неожиданностью. Люди Али были одеты как враги. Черт возьми, мы сами оделись как враги! Никто не мог сказать нам на карте, где кто находится, все выглядели одинаково, так как же можно было обвинять пилотов бомбардировщиков и истребителей в какой-либо путанице? Они делали все возможное, используя ту информацию, которой располагали. Итак, это сражение с ведением огня по своим, или, как его называют, с дружественным огнем, — оно было просто туманом войны. И это был не последний инцидент. К сожалению, Америка теряла лицо перед своими союзниками каждый раз, когда это случалось.

В таком опасном деле, как вызов и корректировка этих авиаударов, была необходима точность, так что чем скорее мы соберем наших людей, тем лучше.

*

Тем не менее, генерал Али на удивление сохранял оптимизм и в присутствии своих командиров на совещании выглядел очень мотивированным. Джордж, старший сотрудник ЦРУ на месте событий, был заметно расстроен фиаско с BLU-82, а после стал еще более удручен новым инцидентом с дружественным огнем, но Али сказал ему, чтобы он стер со своего лица унылое выражение, и пообещал, что его войско в этот день победит.

В течение двух дней Джордж и сотрудники его Управления рекламировали это падение бомбы как исключительное событие новой кампании, возможно, даже как решающий момент, который расчистит Али путь для массового продвижения и свержения «Аль-Каиды». Теперь, несмотря на то, что Вашингтон расценивал это как успех, местный шеф ЦРУ был вполне логично обеспокоен доверием Управления к Али. С моей точки зрения, у Джорджа все еще оставались на руках все карты. Бомба BLU-82 была одним незначительным событием в одном незначительном сражении, и прежде, чем в Тора-Бора завершатся бои, произойдет еще много взлетов и падений. Я чувствовал, что Али тоже это понимает.

*

Наше специальное оборудование радиоперехвата, установленное в комнате, отделявшей спальню Али от нашей комнаты, круглосуточно прослушивало все передачи «Аль-Каиды», так что постепенно мы узнали, что удар BLU-82 оказался намного эффективнее, чем первоначально предполагалось. Было слышно, как враги неоднократно кричали в отчаянии, рыдали, явно испытывали сильную боль и просили помощи у других, находившихся в ближайшей или соседней долине от места удара. Отчаянные вызовы одного бойца за пределами эпицентра взрыва своему брату, а затем другому брату оставались без ответа. Даже если она попала не в то место, большая бомба нанесла боевикам «Аль-Каиды» крупный ущерб, оставив их окровавленными, ослабленными и передав им редкое чувство уязвимости. Определенно пришло время закрепить успех полномасштабной атакой.

*

Джестер, Даган и четыре моджахеда отправились в путь на НП 25-A в 15.00 дня. Оба оперативника «Дельты» были закадычными друзьями, во многих отношениях вылепленными из одного и того же теста, однако в определенных чертах являли собой полную противоположность.

Джестер был известен тем, что продвигал стандарты уж очень непринужденного внешнего вида, которые использовались в Подразделении, и постоянно получал критику от некоторых менее гибких начальников. Он с гордостью отрастил густые светлые усики а-ля Фу Манчу, — прическу на лице, которая придавала ему вид порнозвезды 1970-х годов.[91] Но он обладал незаурядным интеллектом, который заставлял человека по-настоящему собираться с мыслями, прежде чем вступать с ним в дискуссию практически на любую тему. Но лучше всего было то, что снайперские навыки Джестера не имели себе равных. Он мог рассказывать вам о баллистических характеристиках каждого патрона из книги, читать ветер с завязанными глазами и управлять ноутбуком со знанием дела, как настоящий «гик».[92]

Даган, бывший чемпион штата Джорджия по борьбе среди колледжей, в этой невероятной паре был мускулами. Я думаю, что он родился в кимоно для джиу-джитсу, с винтовкой с оптическим прицелом в одной руке, и с индейкой в другой. Часто во время охотничьего сезона дома он пропускал завтрак с нами, предпочитая бродить за пределами комплекса на одной из тренировочных площадок, подзывая индеек и выслеживая оленей. Он никогда не пропускал ни одного дня в тренажерном зале, в результате чего у него было тело идеальной формы, бицепсы размером с пушечные ядра и грудь, похожая на электростанцию.

Их путь начался с получасовой поездки на пикапе до места встречи, где они встретились с двумя подростками и парой потрепанных ослов, выполнявшими роль носильщиков на время долгого подъема в горы. Снайперы привязали свои тяжелые рюкзаки к одному из животных, а на другое погрузили пару ящиков с пищевыми рационами и канистры с водой, чтобы пополнить запасы «зеленых беретов», уже находившихся на операции.

Наши снайперы следовали за ослами и молодыми проводниками и с отвращением наблюдали, как один из мальчиков постоянно шлепал осла по заду большим хлыстом. С каждым ударом осёл злился все больше. Примерно на полпути к наблюдательному пункту они остановились на короткий привал.

Подросток с хлыстом стоял примерно в пяти футах позади того же осла, которого он хлестал, когда животное внезапно высоко подняло хвост, и его зад взорвался потоком самой ужасной зеленой жижей, которую только можно себе представить. Вонючее жидкое дерьмо окатило мальчишку от пояса до кончиков босых ног. Оба снайпера «Дельты» пытались сдержать смех, чтобы не смутить погонщика, но это было невозможно, и совершенно униженный ребенок начал сильно избивать животное, прежде чем Джестер и Даган вмешались, чтобы его успокоить. Ребятам из «Дельты» был нужен этот бедный ослик, но в любом случае, они думали, что животное поступило правильно.

Час спустя снайперы прибыли на НП 25-А и встретились с группой, которая там находилась, — отрядом «A» спецназа, усиленным авианаводчиком, всего примерно полудюжиной человек во главе с уоррент-офицером Дейвом. В течение последних двух дней группа выполняла большинство задач по оказанию непосредственной авиационной поддержки.

Нет сомнений в том, что «зеленые береты» тоже хотели сразиться с боевиками «Аль-Каиды», но им было запрещено приближаться к полю боя ближе, и уходить со своей позиции, находившейся в четырех милях от мест боев. Этот решительный приказ поступил к ним непосредственно от их командира, полковника Малхолланда. Им было запрещено двигаться вперед, но кто-то должен был это сделать.

Теперь, когда в город прибыла «Дельта», «зеленые береты» знали, какая надпись была прописана на стене: они больше не будут руководить шоу, хотя официальное распоряжение о передаче управления до них еще не дошло. Понятно, что этим профессионалам было нелегко проглотить эту горькую пилюлю, несмотря на то, что это было всего лишь колесо войны, которое катилось вперед.

Два снайпера «Дельты» сразу же оценили эффект своего прибытия в это пустынное маленькое место, но шла война, и элитным «зеленым беретам» пришлось выдержать серьезный удар по своей гордости. Некоторые справлялись с этим хорошо, например, боевой авианаводчик ВВС, который работал с «Дельтой» в ряде предыдущих операций. На самом деле ему было все равно, кто здесь главный. Командир группы на наблюдательном посту, Дейв, и еще один «зеленый берет» окажут впоследствии неоценимую помощь. Другие были готовы просто назвать это войной и оставались в тылу наблюдательного поста, дурачились и ворчали, подобно всем хорошим солдатам, и просто ждали эвакуации. Прикованные штабом к одному месту, не имеющие возможности вступить в бой с врагом, они имели веские основания для недовольства, и я не мог их по-настоящему винить.

К концу дня Джестер и Даган приняли на себя общее руководство наблюдательным пунктом.

*

На юге величественные горы поднимались до облаков, а глубокие долины, разделенные крутыми хребтами, змеились к югу, прежде чем сойтись вместе на вершинах гор. Когда солнце начало садиться, оттенки зеленого, песочного и коричневого цветов начали медленно сменяться различным оттенкам серого.

В течение следующих тринадцати часов снайперы, боевой авианаводчик и «зеленые береты» наводили несколько самолетов AC-130, B-52, B-1 и беспилотные аппараты «Хищник», которые атаковали позиции «Аль-Каиды».

*

В здании школы мы слышали радиовызовы, когда они управляли военными самолетами, и мы могли видеть вспышки ярких оранжево-красных огненных шаров, которые освещали темные склоны гор. Тем временем мы продолжали готовить спасательный отряд из сотрудников «Дельты». Если наблюдательному посту понадобится экстренная помощь, мы хотели, чтобы американцы были готовы к ней. Сотрудники штурмовой группы подготовили свое снаряжение и транспортные средства, а Джим определил необходимый порядок работы и отдыха.

«Дельта» наконец-то вступила в игру, и сейчас все начнет быстро меняться.

*Перестрелка в афганском коралле*[93]

Как дела у Тора-Бора? Бомбы падают всю ночь?

Дрожит ли «Аль-Каида»? Уходит в страхе прочь?

Как дела у Тора-Бора? Кругом стрельба, сторонники бегут,

Усама в панике — его движенья стерегут

Замерзшие пещеры, и горы с сединой старинной

Древнейшая земля племен и их вражды взаимной

А ну-ка, Штаты, наподдай!

Давным-давно идет война,

Когда закончится она,

Попробуй угадай…

*Неизвестный автор*[94]

Утром 10 декабря Джестер и один из «зеленых беретов» направились на юго-запад, в сторону позиций «Аль-Каиды». Их основная цель состояла в том, чтобы найти маршрут, которым могла бы воспользоваться группа «Индиа», прибывающая позже тем же вечером, чтобы обойти НП 25-A. Джестер также надеялся найти место, которое могло бы обеспечить лучшие условия для наблюдения за горами и за предполагаемыми входами в туннели. Лучи яркого солнечного света, наблюдаемые под другим углом зрения, могли помочь выявить вход в пещеру или бункер, которые до сих пор оставались необнаруженными.

Пройдя несколько сотен метров, они нашли пару многообещающих позиций, но примерно через тысячу метров скрытного передвижения Джестер понял, что в этом районе они не найдут ничего, имеющего лучшие условия для наблюдения, чем существующий НП, поэтому разочарованные, не имея подходящих вариантов, они вернулись назад.

Снайперам «Дельты» было неудобно использовать привязку к местности, которую «зеленые береты» применяли для наведения авиаударов — отметки на карте не соответствовали реальным местным предметам и особенностям местности. Такое несоответствие убедило группу из «Дельты» в том, что присвоение названий характерным местным предметам в районе цели облегчит пилотам распознавание нужных мест на земле. «Зеленые береты» уже назвали одну горную вершину, но их тут были десятки. Как только было решено расширить схему распознавания, в подборе подходящих названий поучаствовали все желающие, что и позволило обозвать оставшиеся заметные местные предметы. Три наиболее отличительные вершины на основной линии хребта стали называться «Костяшки-1, -2 и -3», а после их стало еще легче запомнить как «Три балбеса» — Ларри, Кёрли и Мо.[95]

После нескольких часов «остекления» местности, — ее осмотра в мощный бинокль и оптические прицелы, — Джестер и Даган обнаружили три входа в туннели на склоне хребта, — цели, которые до сих пор оставались незамеченными. Вместе с авианаводчиком они подготовили усовершенствованный девятистрочный запрос на нанесение по ним авиаудара. В этот момент командование «зеленых беретов» разобралось в обстановке и, наконец, передало по радио официальный приказ своим людям о том, что управление на поле боя передано «Дельте». Это вызвало еще один всплеск недовольства, но «береты» поняли, что отныне они работают на людей, отдающих приказы, так что мало что могли сделать в знак протеста. В любом случае, они знали, что наводить авиацию — это одна из специализаций снайперов «Дельты», которые занимались этим в течение многих лет.

Джестер хотел собраться и подойти поближе к полю боя, чтобы занять более выгодную позицию, но ни один из «зеленых беретов» не мог или не хотел сдвинуться с места ни на дюйм. Полковник Малхолланд, командир оперативной группы «Кинжал», твердо стоял на своем, отдав приказ своим элитным группам спецназа не втягиваться ни в какие непосредственные боевые действия.

Это не оставило Джестеру и Дагану иного выбора, кроме как попытаться выдвинуться вперед без них. Чтобы перебраться через террасные обрабатываемые участки в долине, которые отделяли их позиции от позиций «Аль-Каиды», а также чтобы пройти через позиции дружественных к ним моджахедов, и не попасть под град пуль калибра 7,62 мм прежде, чем они доберутся до любого дружеского рукопожатия, им требовался местный проводник. К сожалению, «зеленые береты» отказались предоставить своего проводника, который был в их распоряжении, и подобное отсутствие сотрудничества заставило снайперов «Дельты» воздержаться от своих намерений.

*

Группу «Индиа», вторую группу «Дельты», вышедшую в горы, возглавил Ски, наш самый старший командир разведывательной группы. Я наблюдал за его работой на Балканах и знал, что этот скромный парень, которому нравилось быть в центре событий, вновь оказался в своей стихии. Многие из его подвигов остаются засекреченными, и когда он, наконец, покинул подразделение два года спустя, у него было больше наград за доблесть, чем у любого другого оператора в нашем расположении. В группу «Индиа» также вошли Кейвмен, Слинг Блейд, Даллас и их передовой авиационный наводчик Спайк.

Они должны были доставить припасы Джестеру и Дагану на НП 25-А, а затем продолжить путь дальше на юг и выставить новый наблюдательный пункт примерно в тысяче метров глубже в горах. Поездка на пикапе до места встречи с ослом заняла тридцать минут, и после быстрой выплаты американских денег молодой афганский проводник и его животные были наняты. Когда груз был навьючен, Ски хлопнул ведущего осла по заднице, и животное поплелось на юг, как будто оно выполняло эту задачу до этого тысячу раз.

*

Ски и его команда прибыли на НП 25-A перед наступлением темноты 10 декабря, готовые оставаться там только то время, которое требовалось для выгрузки припасов и получения краткой информации, а затем отправиться дальше. Хотя Джестер уже сообщил плохие вести в здание школы об отсутствии подходящих мест для организации НП в этом районе, группа «Индиа» их не получала. Ски решил оставить своих операторов на ночь на НП и вернуться обратно в школу на следующее утро для получения новой задачи. Это решение будет иметь далеко идущие последствия.

*

Я помню тот день, 10 декабря, как будто это было вчера, потому что, хотя для наших парней, сидевших на НП 25-A, все, казалось, зашло в тупик, все основные события начали развиваться вокруг здания школы.

Один из полевых командиров генерала Али передал по радио, что у него есть информация о том, что позиции противника в его районе уязвимы. Командир хотел атаковать и попросил генерала выдвинуться вперед, чтобы тот взглянул сам.

Запрос поступил точно в нужное время, потому что Али хоть и потерял некоторую уверенность в бомбардировках, но продолжал находиться под постоянным давлением Джорджа, требовавшего атаковать. Генерал также провел некоторое время днем, потворствуя прессе, и, вероятно, решил, что атака будет иметь дополнительное преимущество в том, что она станет хорошим медиа-шоу. Чтобы подготовить атаку афганцев, много времени не нужно, поскольку это, как и все остальное в афганской культуре, не требует организации какого-то предварительного взаимодействия или уведомления кого-либо. Просто прими решение, а затем сделай это. Такие импровизированные атаки также имели привычку заканчиваться так же быстро, как и начинались.

Адам Хан начал переводить для Джорджа, выслушав половину разговора Али со своим командиром, и американцы увидели возможность вытащить нас со скамейки запасных. Они надавили на генерала, чтобы тот взял нас с собой. Тот заартачился, все еще не понимая, чем мы можем помочь, и по-прежнему испытывая боязнь перед потенциальной гибелью американца. Джордж пошел на компромисс и убедил Али взять с собой кого-то, кто, по крайней мере, мог бы поддержать атаку, наводя бомбардировщики. Без американца, управлявшего самолетами, люди генерала оказались бы уязвимы для тех же бомб, особенно после наступления темноты.

Али согласился и дал нам не более пяти минут на сборы. Адам Хан бросился в нашу комнату с новостями, и мы все поняли, насколько невероятно важно было поддержать такую редкую уступчивость Али. Мы не могли позволить себе упустить ни единой возможности показать генералу и моджахедам, что мы находились здесь на самом деле для того, чтобы разделить с ними те же опасности.

Поскольку тем же вечером позднее мы планировали вывести в один и тот же горный район несколько групп, то группа, которая обратила на себя наше внимание, была группа «Шакал». За неимением иных вариантов, по крайней мере, пара из ее бойцов могла бы украдкой взглянуть на укрытия от наблюдения и огня, имевшиеся в запланированном месте.

Ни секунды не колеблясь, командир группы Хоппер вызвался добровольцем, и одному из наших боевых авианаводчиков ВВС, молодому парню с позывным Адмирал, было велено пойти с ним. Адам Хан отправлялся в качестве переводчика. Вместе они стали называться группой «Шакал», потому что это была группа Хоппера. У них было всего пять минут на сборы, и пока они спешно готовились, мы отдали им простые приказы: следуйте туда, куда идет генерал, обеспечьте ему непосредственную поддержку с воздуха и убейте как можно больше боевиков «Аль-Каиды».

Мы сделали отметку на карте, чтобы дать им шестизначные прямоугольные координаты места, расположенного у подножия горы. Однако это была пустая трата времени. Моджахеды никогда не могли даже приблизительно указать точное местонахождение своих людей или вражеских бойцов, поэтому мы могли бы с таким же успехом перевернуть карту, чтобы указать Хопперу и Адмиралу их предполагаемое место назначения.

И они ушли. Хоппер и Адмирал выглядели как любой другой моджахед, идущий в бой, — грязные, неопрятные, в сдвинутых набок паколях, с шарфами на шеях, готовыми скрыть черты лица гринго, и завернутые в светло-коричневые одеяла с тонкими полосками ярко-зеленого, красного и оранжевого цветов.

Адам Хан сел за руль, еще пара моджахедов забралась в пикап, уверенно щеголяя старыми автоматами Калашникова, которые они украсили перьями, разноцветными нитками и блестящими наклейками разных цветов. До тех пор, пока не выпадет возможность снять больше боеприпасов с жилета мертвого брата-мусульманина, каждый из них обходился тремя тридцатизарядными магазинами с патронами калибра 7,62 мм.

Два парня из спецназа, являя собой разительный контраст, были набиты арсеналом, которого и ожидали от сверхдержавы: две штурмовые винтовки М-4 калибра 5,56 мм с лазерными целеуказателями AN/PEQ-2 и голографическими прицелами Bushnell HOLOsight. Одна винтовка была оснащена подствольным гранатометом М-203 для стрельбы 40-мм осколочно-фугасными или дымовыми гранатами. В их изготовленных на заказ разгрузочных жилетах были специальные карманы для ручных гранат, средств первой помощи, воды, боеприпасов, фонариков и портативных защищенных радиостанций. Они имели лазерный дальномер MK-7, который могли видеть пилоты, находившиеся в милях над ними, а также мощная спутниковая радиостанция, позволявшая им разговаривать с этими пилотами или с кем угодно в этом мире, если на то пошло. Еще одной особой игрушкой был лазерный маркер-целеуказатель Сил специальных операций, или сокращенно SOFLAM, — двенадцатифунтовый черный ящик, который ценился на вес золота, потому что он обеспечивал точное целеуказание для боеприпасов с лазерным наведением на расстоянии до пяти тысяч футов.

Им потребовалось около получаса езды, чтобы добраться до Минометного холма, где они обнаружили, что дорога блокирована выцветшим зелено-ржавым танком Т-55, который изо всех сил пытался вытащить застрявший пикап с ЗУшкой моджахедов. Хоппер, Адмирал и Адам Хан знали, что вражеские наблюдатели обнаружат пеструю колонну автомобилей в течение нескольких минут и вызовут минометный огонь.

Адам Хан направил пикап в укрытие, и они выскочили всего за несколько мгновений до того, как началось веселье. Первые минометные мины прилетели как по часам, но в цель не попали. Трое американцев отбежали подальше от машин, потому что минометы явно целились в остановившуюся колонну. Неподалеку группа моджахедов неподвижно сидела на корточках, словно ожидая, что кто-то скажет им сделать что-то другое. Секундой позже минометный выстрел попал прямо в центр их группы.

Другой моджахед предупредил Адам Хана, что дальше по дороге будет только жарче, поскольку маршрут ведет прямо в горное логово врага. У Адам Хана волосы на спине зашевелились, и он потерял то чувство спокойствия и уверенности, которое так важно в бою. Хотя это явно не входило в его обязанности, он беспокоился о безопасности Хоппера и Адмирала, и хорошо знал о беспокойстве генерала Али по поводу гибели американцев. Адам Хан задумался, стоит ли продолжать. Зачем дожимать этот вопрос при дневном свете, когда они уже были обнаружены и подверглись минометному обстрелу? Завтра будет другой день, и они смогут попробовать еще раз. Бывший морской пехотинец не боялся, но чувствовал, что продолжать слишком опасно.

Он сказал Хопперу передать по радио в школу, что они возвращаются, и что они не должны идти дальше без разрешения командира спецназовцев, то есть меня. Хоппер считал, что ситуация не была такой уж опасной, всего лишь пара минометных выстрелов, и в любом случае, он знал, каким будет наш ответ. Он уже получил приказ.

Поскольку мины все еще спорадически падали, все трое втиснулись за зубчатую скалу, окаймляющую дорогу, Хоппер теперь повторил все полученные инструкции: идите туда, куда идет генерал. Он рассудил, что неудивительно, что по ним прилетело несколько снарядов, как только они были вынуждены остановиться в этом конкретном месте. В конце концов, именно поэтому оно и зовется Минометным холмом. Дебаты закончились, когда радостные возгласы моджахедов возвестили о том, что танк убрал застрявшую «техничку» с дороги, и она снова была свободна. Трое американцев вскарабкались в свою машину и продолжили миссию.

Предостережение Адам Хана о растущей активности противника впереди оказалось правильным. Он нажал на педаль газа и помчался по поворотам, увернувшись от нескольких минометных выстрелов. Кузов пикапа был усеян осколками, звеневших в тонком металле, когда он с ревом углублялся в предгорья, пока группа «духов», появившихся на дороге, не заставила их остановиться.

Они проехали вглубь настолько далеко, насколько смогли. Остаток пути придется проделать пешком. Появился еще один моджахед, и предупредил группу, что на таком близком расстоянии минометы гораздо более точны. Пока Хоппер и Адмирал занимали позиции охранения и манипулировали GPS-приемником, чтобы точно определить свое местоположение, Адам Хан переговорил с моджахедом, чтобы получить любую информацию, которую он мог собрать. Впереди был слышен отчетливый грохот пулеметного огня.

Как и ожидалось, «Аль-Каида» не была причиной всех проблем. Слух о том, что несколько американских коммандос с разрешения генерала Али выступили вперед, чтобы поддержать вечернюю атаку, так и не дошел до его людей на передовой, то есть до тех, кому больше всего нужно было знать об этом. В течение следующего получаса несколько «духов» вели себя так, как будто они были здесь главными, и гоняли наших парней, бесцельно перемещая их от одной группы бойцов к другой.

В какой-то момент лидер моджахедов указал на небо и сделал несколько машущих знаков рукой, имитируя падение бомб. Они хотели, чтобы американцы устроили «дождь смерти». Адмирал был рад удовлетворить их просьбу и вызвал по радио несколько самолетов для выполнения огневой задачи.

Тут пришла другая группа «духов», с которыми они были ранее, и прервала вызов огневой поддержки Адмирала, чтобы спросить, почему американцы перестали передвигаться вместе с ними и присоединились к этой новой группе. Возникла странная сцена, которой пришлось повториться еще несколько раз. Хоппер, Адмирал и Адам Хан оказались с группой пеших бойцов, которые понятия не имели, почему американцы здесь, кто их послал или куда они должны были идти.

Единственное, что радовало Хоппера и Адмирала, так это то, что, несмотря на все сложности, они, по крайней мере, двигались в правильном направлении — на юг, к «Аль-Каиде».

Пройдя еще несколько сотен метров, их крайний эскорт из моджахедов сделал привал на тактическом гребне крутого хребта. Хоппер и Адам Хан переместились на ближайшую вершину, в надежде увидеть подходящую цель, чтобы запустить авиационный «фейерверк». Тем временем Адам Хан обнаружил передовой командный пункт, вокруг которого гремели выстрелы из стрелкового оружия, пулеметов и раздавались спорадические залпы из РПГ. На этой позиции они втроем чувствовали себя как дома, углубившись в горный хребет Тора-Бора глубже, чем, вероятно, когда-либо ступала нога любого другого американца.

Адмирал попросил проверить позывные всех самолетов, находившихся в этом районе, поскольку ему предстояло руководить боем этой ночью, и все были готовы продемонстрировать генералу Али искусство возможного. Но генерала Али там не было.

Адмирал — один из тех, кто хорошо говорит по радио. Самым важным в этой работе была его готовность рискнуть всем ради своих собратьев, — нездоровая, но распространенная черта среди боевых авианаводчиков ВВС.

Быстро стемнело, и Хоппер попытался связаться с НП 25-A по своей портативной УКВ радиостанции и сообщить о своем текущем местоположении на случай, если обстановка резко ухудшится. Не повезло — на такой сильно пересеченной местности УКВ радиосвязь не работала.

*

Ребята из группы «Шакал» знали, что группа «Индиа» прибыла на НП 25-A, но обратное было неверно. События в школе развивались так быстро, что Хоппер, Адмирал и Адам Хан ушли всего за пять минут, и известие об их отъезде еще не дошло до НП 25-A. Таким образом, парни на наблюдательном пункте оставались в неведении относительно того, что их товарищи по группе оказались под огнем на другой стороне долины.

Но на НП 25-A получили удивительное сообщение от командира моджахедов о том, что главная цель всей этой миссии, Усама бен Ладен, был замечен на вершине горы и оказался в окружении. Командир был уверен, что это был лидер «Аль-Каиды», и был непреклонен в том, что «Буя! Буя!» («Бомбы! Бомбы!») должны были сейчас разнести эту вершину.

И снова проблемы с картой усложнили дело. Снайперы «Дельты» и «зеленые береты» работали с взволнованным моджахедом, чтобы понять, что он пытается сказать. Где Бен Ладен? Покажи нам! Им пришлось прибегнуть к рисованию в грязи и поднятию пальцев, чтобы изобразить различные гребни и вершины гор, и, наконец, все согласились, что целью является вершина «Костяшка-1», более известная как высота «Ларри».

Снайперы «Дельты», Джестер и Даган, передали данные на ближайший военный самолет и приступили к подготовке следующего усовершенствованного девятистрочного запроса на вызов авиационной поддержки. Как только боевой авианаводчик на НП 25-A начал вызывать самолет и готовить его к боевой работе, они увидели, как несколько бомб упали на то, что, по их мнению, и являлось их целью, чуть ниже высоты 2685.

Озадаченный авианаводчик спросил, не сбросил ли пилот бомбы раньше времени. Тот ответил ему, что атакой руководил кто-то там, внизу, используя другой позывной, и передал частоту, которую они использовали. Это был Адмирал, делавший свое дело.

Люди на НП 25-А были ошеломлены. За целый день они обеспечили большинство запросов на авиаподдержку, а теперь их сменил кто-то другой, о ком они ничего не знали. Боевой авианаводчик на НП 25-A переключился на новую частоту и услышал, как Адмирал передал поправку для следующего сброса бомб. Ребята на наблюдательном пункте быстро сообразили, что каким-то образом остальные из нас, оставшихся в здании школы, должно быть, начали атаку, и, возможно, там, внизу, с Адмиралом, было не меньше пары дюжин операторов. Если слишком много людей начнут разговаривать с пилотами, шансы на дружественный огонь, или огонь по своим, резко возрастают, поэтому личный состав на НП быстро отказался от контроля над воздушным пространством. Они будут наблюдать за разворачивающимся боем издалека, молча надеясь, что Адмирал также сообщил о местонахождении Бен Ладена.

Разочарованный авианаводчик, приданный отряду «А» «зеленых беретов» на НП25-A, бросил свою радиостанцию на землю, произнес несколько отборных ругательств и зашагал прочь.

Я не могу обвинять его. Держать их в курсе событий было моей работой, а я не смог своевременно информировать всех, потому что в критический момент потерял из виду общую картину. Я больше сосредоточился на местонахождении Бен Ладена, о котором сообщил моджахед, чем на парнях, которые в то время находились на острие копья. И я не знал, что две группы не могут общаться друг с другом. Тем не менее, это была колоссальная ошибка с потенциально катастрофическими последствиями. Вот что я получил за свои предположения.

Наши ребята на НП 25-A не тратили попусту время на то, чтобы обижаться на кого-то, кто сейчас находился на игровой площадке, потому что они знали, что именно это и должно было произойти. Проблема со связью была решена, чрезвычайная ситуация закончилась, и поэтому они придумали еще одну миссию самостоятельно.

В течение последних двух дней они, сидя в первых рядах, наблюдали за спорадическими атаками и отступлениями войск генерала Али и снова и снова видели, как моджахеды откатываются под сильным минометным огнем. Парни решили ограничить свои поиски чем-нибудь, что помогло бы им уничтожить минометные позиции «Аль-Каиды», которые были занозой в заднице у всех.

Они, наконец, установили отрывочный УКВ радиоконтакт с Хоппером, Адмиралом и Адам Ханом, который позволял НП 25-A служить в качестве импровизированного ретранслятора при контакте с нами в школе. По мере того как температура на горе падала, все слушали, как Адмирал неуклонно вводит в бой бомбардировщики, тогда как отчетливые звуки выстрелов заглушали некоторые из его вызовов. От одного только слушания у Джестера по телу побежали мурашки.

*

Группа «Шакал» укрылась за каменным сооружением размером с Фольксваген, за которым пряталась и бóльшая часть моджахедов, когда по этому месту открыл огонь тяжелый пулемет ПКМ «Аль-Каиды», срезая ветви деревьев над головами Хоппера и Адам Хана.

Еще более оглушительным оказался ответный грохот автоматов АК-47. Двое или трое «духов» вставляли свежие магазины тронами в свои автоматы, наклонялись за угол и открывали огонь, удерживая спусковые крючки в течение четырех-пяти секунд. Пока они ныряли назад, чтобы перезарядить оружие, еще пара моджахедов делала то же самое. Один боец с РПГ на плече лишь слегка отошел от группы и отчаянно дернул спусковой крючок на рукоятке оружия, даже не остановившись для прицеливания.

Каменное сооружение создавало лишь иллюзию безопасности. Хоппер попытался заставить моджахедов рассредоточиться, начать атаку и использовать близлежащую опушку для маневра и занятия лучших позиций, что, по крайней мере, заставило бы врага беспокоиться о более чем одной или двух целях. Хотя моджахеды были более уязвимы, когда они собирались в большие группы, они также чувствовали себя гораздо более комфортно, делая это. И сейчас, несмотря на то, что они оказались прижаты огнем, «духи», казалось, были готовы оставить все как есть и вообще закруглиться с войной после нескольких более впечатляющих неприцельных очередей из автоматического оружия. Кроме того, все это продолжалось всю неделю, так зачем что-то менять только потому, что появилось несколько американцев?

Хоппер не собирался становиться легкой добычей за маленьким сооружением. Им нужно было двигаться, и быстро. Я разговаривал по радио с Адмиралом из здания школы, когда он информировал нас о складывающейся обстановке, и все мы слышали хаос, взрывы ракет и прерывающийся пулеметный огонь на заднем плане, когда Адмирал хладнокровно излагал свой план по смене позиции.

Затем он приказал первому имевшемуся истребителю-бомбардировщику F-18 сбросить свой груз на вражескую пулеметную позицию, которая прижимала их к земле. Первый удар был впечатляющим, но он не заставил замолчать пулеметное гнездо, поэтому второй F-18 повторил заход и сбросил свои бомбы прямо в точку.

Затем трое американцев совершенно ошеломили моджахедов, воспользовавшись затишьем в стрельбе, чтобы броситься из безопасного укрытия за строением к деревьям примерно в сорока метрах впереди — они двигались еще ближе к врагу! Это было не так, как предполагалось играть в такую игру, но наши ребята агрессивно продвигались вперед, чтобы нанести решающий удар с помощью B-52.

В здании школы мы смотрели друг на друга с застывшим напряжением на лицах. Нам не нужно было ничего обсуждать; Джим и Брайан уже позаботились о том, чтобы остальные ребята были готовы отправиться на помощь группе «Шакал», если в этом возникнет необходимость. Мужественные действия наших передовых людей, неуклонно пробиравшихся на вражескую территорию под огнем, заставили меня гордиться тем, что я не только их товарищ по команде, но и американец.

Адам Хану удалось уговорить или пригрозить пятерым «духам» присоединиться, чтобы они обеспечили дополнительную защиту. Они двигались, стреляя на ходу, хотя во что именно, никто не имел ни малейшего понятия. Попытки Хоппера заставить их экономить боеприпасы успехом не увенчались. Все выглядело так, как если бы моджахеды решили, что если они не расстреляют все свои патроны, им просто придется тащить их обратно с холма.

Примерно в то же время мы получили сообщение о перехваченном сигнале разведки, в котором говорилось, что «Отец [имелся в виду Бен Ладен] пытается прорваться через линию осады».

Неужели Хоппер, Адмирал и Адам Хан действительно обнаружили золото? Может быть, они уничтожают группу управления «Аль-Каиды»?

*

Минометы «Аль-Каиды» вновь вернулись в игру и первым залпом накрыли прямо группу моджахедов. Оставаясь активными, минометы открыли огромное окно возможностей, и Джестер, Даган и группа «Индиа», находившиеся на НП 25-A, усердно работали, пытаясь обнаружить малейшие признаки стрельбы минометов. Просто какой-нибудь знак, — и они уничтожат излюбленное оружие навесного огня «Аль-Каиды». Присев на корточки на холодном склоне горы, они ожидали, когда минометы проявят свою позицию.

В течение последующих двух часов Адмирал непрерывно вызывал авиаподдержку, борясь с вражеским пулеметным огнем и минометными обстрелами, от которых в воздухе со свистом летали осколки, обломки скал и огромные куски деревьев. Дружественные моджахеды продолжали стрелять из своих АК-47 сзади него, зачастую прямо поверх его головы. Адмирал одним ухом слушал радио, а другим прижимался к земле. «Духи» начали медленно отступать вниз по гребню. С них было достаточно одного дня общения с этими сумасшедшими американцами, которые всегда почему-то хотели сблизиться с врагом. В конце концов, большинство из них ускользнуло, не сказав ни слова, бросив Хоппера, Адмирала и Адам Хана.

*

Вернувшись в здание школы, примерно за тридцать минут до захода солнца за горы, Джордж получил еще одно специальное разведывательное сообщение о Бен Ладене. По сообщениям, испытывая давление со стороны поспешного нападения генерала Али и постоянных и усиливающихся бомбардировок, Бен Ладен слишком долго разговаривал по радио со своими подчиненными командирами, что позволило определить его общее местоположение. Эта новая информация в сочетании с более ранним радиоперехватом Бен Ладена, «пытающегося прорваться через линию осады», убедительно свидетельствовала о том, что было точно определено не только местоположение Бен Ладена, но и то, что моджахеды его окружили!

В нашей угловой комнате Джордж протянул мне прямоугольные координаты, — восемь цифр, нацарапанные на маленьком клочке бумаги. Ух ты! Восьмизначные прямоугольные координаты имеют точность до десяти метров. Насколько нам было известно, это был первый случай с конца 1990-х годов, когда наша страна знала такое точное местоположение Бен Ладена.

Мы с Айронхедом посмотрели друг на друга, а потом на Джорджа. Опытный оперативник ЦРУ сказал, что у него нет дополнительной информации, но его глаза кричали: действуй! Его невысказанное ожидание состояло в том, что «Дельта» будет спущена с поводка. Он все правильно понял.

Айронхед отправился уведомлять сержант-майоров групп, а я схватил ноутбук, чтобы отправить Эшли сообщение с полученными данными. В течение нескольких минут наш штаб прислал нам шестизначные координаты, полученные по военным каналам. Я надеялся, что они будут похожи на те, который получил Джордж, но они имели точность только до ста метров. Либо Бен Ладен находился в движении, либо данные были получены несколько часов назад. Вторые координаты показывали место почти в двух километрах от первых — очень долгий путь для путешествия за относительно короткое время, учитывая сильно пересеченную местность и постоянное давление. Неважно. Мы хотели пойти и убедиться в этом сами.

Внезапно до меня дошло, что Адам Хан, наш доверенный связной, уже участвовал в перестрелке и поэтому не может быть нашим переводчиком с пушту. Поэтому я схватил Шэга, нашего специального разведаналитика, который был занят перехватом передач «Аль-Каиды», а затем потянулся за своим снаряжением и оружием и направился к двери к ожидающим пикапам и парням.

Генерал Али, после того, как понаблюдал за Хоппером и Адмиралом в действии с безопасного расстояния, очевидно, изменил свое мнение. После проявленного упрямства ранее в тот же день, теперь он названивал по рации, чтобы узнать, прибудут ли другие американские коммандос. Генерал был в восторге от открывающихся возможностей, но сначала мы должны были убедить наших двух афганских проводников в том, что их генерал действительно просит нас приехать на фронт. По крайней мере, мы предполагали, что он был на фронте. Еще раз — предполагали.

«Возможно, это случится, — должно быть, думал Али. — Бен Ладен действительно может быть убит или схвачен в эту самую ночь».

Тридцать три наших оперативника погрузились в девять машин, и мы отправились, получив сообщение, что Али встретит нас на главной дороге возле Минометного холма. Это было странно. Упоминал ли генерал в одном из своих радиовызовов, что он приведет нас к Бен Ладену на расстояние удара, скажем, на удаление одного хребта, или мы просто думали, что он это сделает? Сейчас это трудно вспомнить. В любом случае, мы продолжали идти, думая, что свяжемся с генералом и, возможно, с ходу спланируем что-нибудь на месте. Сейчас многое было поставлено на карту, и требовались быстрые решения и действия. Наши ребята находились под огнем, и мы приготовили для Бен Ладена место погорячее.

*

Дела у парней из группы «Шакал» — Хоппера, Адмирала и Адам Хана — шли все хуже и хуже. Вражеский пулемет открыл огонь с северной стороны, сзади них! Злобные зеленые трассирующие пули разрывали стволы деревьев на части и заставляли ребят двигаться ползком.

Первой мыслью Хоппера было то, что это дружественный огонь, так как он велся с тыла, вероятно, несколькими «духами», которые были так же не уверены, как и они, в том, где начинались, заканчивались или пересекались позиции противников, и уже продемонстрировали, что они не против стрелять поверх голов американцев. Адам Хан оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как несколько моджахедов несутся вниз по гребню, в то время как пулеметные пули буквально сверлят дыры в их следах. В считанные минуты эти бойцы поддержки прыгнули в свои пикапы «Тойота» и исчезли в темноте.

Таким образом, рядом с американцами осталось всего пять моджахедов, и никто не ожидал такого рода затруднений. У них, слишком напуганных, чтобы пытаться бежать под пулеметным огнем, не было иного выбора, кроме как оставаться на месте. Адам Хан не мог успокоить этих испуганных людей, потому что наступала темнота, а в их сознании ночь принадлежала врагу, за каждым камнем и деревом им мерещились боевики «Аль-Каиды» в черном одеянии. Они также были убеждены, что враг двигается и ищет американцев, которые принесли так много смертей и разрушений за последние два часа.

Один из нервных бойцов с оглушительным ревом бесцельно выпустил снаряд из своей базуки, другой выстрелил из РПГ. Третий свернулся калачиком за своим пулеметом ПКМ, установленным на сошках, и нажимал на спусковой крючок до тех пор, пока у него не закончилась патронная лента. Он крикнул, чтобы принесли еще патронов, но его подносчик давно убежал.

Адам Хан надрал им задницы за то, что они раскрыли врагу свою позицию. Затем Хоппер попытался успокоить их нервы и развеять мысль о том, что враг владеет тьмой, дав возможность моджахеду посмотреть через свой ПНВ. Зеленоватый взгляд на долину мог бы убедить их в том, что «Аль-Каида» не контратакует. Однако по правде говоря, теперь, когда у плохих парней у них за спиной был пулемет, ни Хоппер, ни Адам Хан не могли быть уверены, что боевики «Аль-Каиды» не направляются в их сторону.

Когда моджахеды смотрели через ночные очки и передавали их по кругу, их лица загорелись, как у детей на карнавале. Внезапно всем им стало любопытно, как работают приборы ночного видения, и они попросили Адам Хана объяснить. Пулемет продолжал стрелять, но их больше интересовало это удивительное новое устройство, чем оружие, которое разрывало темноту. Они больше напоминали группу мужчин с пивными животами, сидящих на галерке стадиона на Мировой серии,[96] передавая друг другу бинокль.

Адмирал разрядил бомбовую нагрузку девяти истребителей F-18 и бомбардировщика B-1, — невероятное количество боеприпасов для такой небольшой площади. Он понятия не имел, что, вероятно, и был главной причиной того, что Бен Ладен, самый разыскиваемый человек в мире, «встал на тапки».

С наступлением ночи истребители и бомбардировщики заменил ударный самолет AC-130H «Спектре», боевой принц тьмы. Пока Адмирал разговаривал с экипажем, чтобы передать им свои требования, Хоппер достал свои очки ночного видения, затем включил ручной лазерный целеуказатель, чтобы подсветить позиции противника. Если бы они смогли заставить ударный самолет ударить по вражеским позициям с помощью смертоносных 40-мм и 25-мм пушек или парой 105-мм гаубичных снарядов, то это могло бы подавить вражеский пулемет, а также заставить замолчать вражеские минометы.

В то время как большинство людей двигались бы в безопасное место, Хоппер, Адмирал и Адам Хан выдвинулись еще на тридцать метров в направлении вражеского пулемета, находившегося перед ними. Моджахеды решили остаться на месте. Зеленые трассирующие пули прошли с левой стороны от американцев и взрыхлили землю вокруг «духов», которых они оставили позади. Адмирал включил радиостанцию, чтобы связаться с AC-130, и Хоппер передал Адам Хану целеуказатель SOFLAM, чтобы указать лазером на пулеметное гнездо. Густая облачность мешала боевому самолету, которому необходимо было снизиться ниже пределов минимальной безопасной высоты, чтобы поразить цели. Летчики не имели права это делать, и к тому же это было не самым разумным решением для тихоходных самолетов в горах.

Адам Хан проверил то, с кем предстояло сражаться. Все бойцы Али, за исключением пяти, бросили их на гребне, ударный самолет не мог помочь, пока облака не рассеялись, и враг имел довольно хорошее представление об их местоположении. Он сказал Хопперу, что пора уходить.

Хоппер спросил, сможет ли Адам убедить оставшихся нескольких моджахедов окружить машины, не открывать огонь и просто спокойно отсидеться, пока облака не разойдутся. Как только самолет вступит в бой, его защита может длиться часами. Адам Хан усмехнулся этому предложению. Ты ведь шутишь, да? Он рекомендовал им вернуться в более безопасное место.

Хоппер понимал, что ситуацию уже не спасти. Они нанесли огромный ущерб, но низкие облака означали, что воздушного прикрытия не будет, и единственными людьми, на которых он мог положиться, были Адмирал и Адам Хан. «Духи» были напуганы, у них не хватало боеприпасов, и они могли исчезнуть в любой момент. Неохотно он отдал приказ начать отход к своим войскам.

Адмирал включил телефонную трубку и, как всегда спокойный, произнес кодовое слово: «Тропа войны. Тропа войны. Тропа войны».

Теперь все, что им нужно было сделать, это выбраться оттуда живыми.

Нападение — вот единственный секрет. Дерзните, и мир уступит, а если он иногда побеждает вас, дерзните еще раз, и вы добьетесь успеха.

*Уильям Мейкпис Теккерей*[97]

После того, как Джордж передал донесение об обнаружении Бен Ладена, нам потребовалось около двадцати минут, чтобы погрузиться на машины. Мы с Шэгом запрыгнули на заднее сиденье головного автомобиля. По сути, нам пришлось пригрозить паре местных жителей, и мотивировать их настолько, чтобы они повели нас по дороге для соединения с генералом Али. Ни один из мужчин не говорил ни слова по-английски, и ни один из них не был бойцом, поэтому когда мы выезжали, они отскакивали от бортов, нервно раскачиваясь взад-вперед на переднем сиденье.

Шэг сделал все возможное, чтобы получить от них ответы на все мои вопросы, но о том, что нас ожидало впереди, двое местных жителей знали немногим больше нас. На полпути к фронту из здания школы пришло известие, что Хоппер, Адмирал и Адам Хан прижаты вражеским огнем, брошены моджахедами и сделали вызов «Тропа войны». Наши парни оказались по уши в дерьме, начали уклоняться и отходить к своим, что делало нашу миссию еще более срочной.

Теперь мы не только оказались на пути к тому, чтобы раз и навсегда покончить с Бен Ладеном, но и должны были оценить важность того, что трое наших людей попали в беду и нуждаются в нашей помощи, — классическая дилемма, которая изучается в военных школах по всему миру. Что важнее: выполнение боевой задачи или забота о своих людях? Сержант-майоры Айронхед, Брайан и Джим тоже боролись с ситуацией, но они будут смотреть на меня, чтобы я принял решение, и у меня оставалось, наверное, еще минут пятнадцать, чтобы обдумать наши действия.

*

Поначалу нам казалось, что новость о том, что Бен Ладена обнаружили, была слишком хорошей, чтобы оказаться правдой, и когда мы медленно ехали по ухабистой и узкой грунтовой дороге, такое сомнение вновь начало нас одолевать. Это просто не было похоже на финальную битву, которая привела бы к захвату самого разыскиваемого человека в мире, а наступавшие сумерки тяжело давили на наши мысли. «Духи» уже бросили троих наших парней, так что не было никакой уверенности, что они останутся с нами после наступления темноты.

Когда же мы завернули за крутой поворот, то столкнулись лицом к лицу с длинной колонной машин, загромождавшей дорогу, с самим добрым генералом в головной машине. Они направлялись прочь от места боя!

Али церемонно вышел из своего внедорожника и подошел к нам в ореоле пересекающихся огней от фар наших двух автомобилей. Проигнорировав нервных афганских парней на переднем сиденье, генерал подошел к окну Шэга, склонился внутрь и, победно улыбаясь, протянул мне правую руку и произнес:

— Командир Делтон!

Затем последовал поток слов на пушту, из которых мы с Шэгом не поняли ровным счетом ничего, хотя было очевидно, что он приветствует нас и рад нашему прибытию.

Всего через минуту или две подобного проявления добродушия, Али вернулся в свой внедорожник и снова двинулся, направляясь на север, подальше от боя. Но у нас сложилось впечатление, что он просто искал место, где мог бы развернуть свою колонну, чтобы мы все могли двигаться на звуки орудий. Такому не суждено было случиться даже и близко.

Я не хотел верить в то, что на самом деле происходило, но Шэг собрал воедино кусочки головоломки из того, что говорили наши проводники, чтобы определить, что бойцы Али на сегодняшний вечер с войной завязали. Все они направлялись домой, чтобы прервать свой пост в Рамадан.

Силы моджахедов, которые, как мы считали, окружили и заманили Бен Ладена в ловушку, очевидно, на сегодня все бросили и сдриснули с гор в полном замешательстве, но это не имело значения. Мы двинемся вперед и выясним это, когда доберемся на место. Мы отправились на юг, надеясь, что ошиблись и что Али и его парни разворачиваются и едут прямо за нами. Но я выдавал желаемое за действительное.

Следующие несколько сотен метров мы, словно плывя против течения, пробирались сквозь гигантскую пробку. Десятки «духов» были набиты в кузовах пикапов или сидели по бокам, большинство из них завернулось в одеяла. Некоторые вытягивали шеи, чтобы взглянуть на наши новые пикапы с установленными пулеметами M-249 или M-240G, загруженные спецназовцами «Дельты», которые странным образом направлялись к месту боевых действий после наступления темноты.

Надежда на то, что одна из машин генерала в конце концов пронесется мимо нашей колонны, возглавит ее и направит нас туда, где нам нужно быть, чтобы всем вместе атаковать местонахождение Бен Ладена, угасла окончательно. Суровая правда заключалась в том, что на протяжении следующих пятнадцати часов генерала Али мы больше не увидим.

*

В школе происходило кое-что хорошее. Прибывало подкрепление, обученные профессионалы, которые могли бы стать силами быстрого реагирования, если бы нам понадобилась помощь.

Мы собрали всех сотрудников оперативной группы, кроме Берни, которого оставили на базе, чтобы он следил за радиоэфиром и информировал командира нашего эскадрона полковника Эшли, который вводил новые силы — еще семь сотрудников «Дельты» и пару дюжин коммандос Королевской морской пехоты Великобритании.

Подполковник Эл и еще один сотрудник ЦРУ отметили посадочную площадку для прибывающих вертолетов. Они выбросили пять инфракрасных источников света на песчаную почву в форме буквы Y, чтобы дать указание пилоту ведущего вертолета MH-47, подлетавшего с севера, пролететь прямо над зданием школы и приземлиться передней частью к горам. Вместо этого «птица» села хвостом к соседнему зданию, а ее большой несущий винт мгновенно поднял песчаную бурю.

Как только трап коснулся земли, солдаты вышли из вертолета со своими тяжелыми рюкзаками и сразу же направились в ближайшее, но неправильное строение. Второй вертолет повторил маневр за первым и приземлился рядом с ним, а остальные солдаты поспешили в то же здание, куда ушли их товарищи. Оперативник ЦРУ поспешил за ними.

Несущие винты двух вертолетов создали ослепительный, массивный коричневый шар пыли, который клубился и кружился над ними, затемняя до такой степени, что в нем было видно только статическое электричество лопастей несущих винтов. И в этом темном и клубящемся облаке один из вертолетов начал катиться… прямо к зданию школы.

Пройдя примерно тридцать ярдов, передняя штанга для дозаправки вертолета врезалась в каменную стену высотой в три фута и пронзила ее, подобно ножу, прошедшему сквозь масло. Полковник Эл взбежал по заднему трапу, схватил командира экипажа и оттащил его, чтобы показать ему на повреждения.

— Это был сбой, частичное обесточивание! — спокойно прокричал командир экипажа, перекрывая шум двигателя, и по-видимому, нисколько не расстроенный. — Летчик, должно быть, снял ногу с тормоза!

К этому времени гигантские лопасти несущего винта бешено вращались, их законцовки находились всего в нескольких футах над крышей школьного здания, в котором ютился Берни. Вертолет превратился в сплошную свистопляску. Пилот не мог дать задний ход, потому что любая попытка изменить шаг лопастей несущего винта привела бы к срыву крыши со здания школы и оказалась бы катастрофической как для вертолета, так и для всех, кто находился внутри или поблизости.

Поэтому он просто дал вертолету всю мощность, которая у него была, и медленно оторвался от земли прямо там, топливная штанга просто пробилась сквозь рыхлые камни дувала. К счастью, Организация Объединенных Наций построила только одноэтажное здание школы.

Британские королевские коммандос были не слишком довольны тем, что отнесли свои тяжелые рюкзаки не в то здание и что их никто не приветствовал. Человек из ЦРУ поймал их, когда вертолеты уже улетели, и направил в нужном направлении. Они пробежали через двор к зданию школы и встали на колени во дворе.

Один из британцев заметил подполковнику Элу:

— Ну, дружище, это было довольно крутая посадка, не так ли? [sic!]

Элу не нужен был перевод. По-видимому, этот британский жаргонный термин являлся синонимом американского словечка «fubar», и Эл, который понимал, что они находились на волосок от потенциальной катастрофы, был полностью согласен.[98]

Наша колонна продолжала двигаться всю ночь вверх по дороге, сохраняя светомаскировку, с выключенными фарами на всех машинах, кроме головной, чтобы «Аль-Каида» не увидела, что к ней приближается. Оглядываясь назад, я понимаю, что скорее всего, я должен был запрыгнуть на водительское сиденье, выключить фары и ехать дальше, используя свои очки ночного видения. Но я не знал, куда мы направляемся, и от передачи ПНВ водителю было бы мало пользы, поскольку я сомневался в способности любого местного афганца вести машину при 10-процентном освещении и без фар. Нам просто нужно было разобраться со всем этим. Возможно, генерал Али заранее передал по рации своим оставшимся войскам, чтобы они нас встретили.

Парни из НП 25-A заметили фары, пробивающиеся сквозь темноту, и Даган прокомментировал это со своим протяжным акцентом уроженца Джорджии:

— Этих парней подобьют, если они не выключат свои белые огни. Там все еще стоит миномет.

И действительно, вскоре пара мин попала в хвост колонны.

Наши проводники занервничали, шепча: «Аль-Каида, Аль-Каида». Когда наш водитель остановился, я ожидал увидеть какие-нибудь группы моджахедов, которые могли бы привести нас на расстояние удара от «окруженной» пещеры Бен Ладена. И если они не смогли бы довести нас до такой точки, то возможно, смогли бы встретить нас на полпути и провести нас через линию соприкосновения, или присоединились бы к нам, чтобы убедиться, что мы не будем стрелять не в тех людей.

Дружественные нам «духи» отсутствовали, и нанятые нами проводники отчаянно указывали на темные вершины и предупреждали нас, что «Аль-Каида» находится всего в пятидесяти метрах дальше по дороге. Они были на грани нервного срыва и зашли так далеко, как и предполагали. Дальше этого места они не сдвинутся с места.

Джим разобрался со всеми вопросами в колонне, и парни заняли позиции охранения. Я пошел вверх по дороге, чтобы посмотреть, смогу ли я разглядеть какие-либо признаки дружественной или вражеской деятельности. Ничего! Я связался по рации с Айронхедом, который замыкал колонну, чтобы спросить о колонне Али.

Сержант-майор ответил, что позади нас, на всем обратном пути, нет ничего, кроме кромешной тьмы, по которой мы только что ехали. Никаких признаков генерала или его армии моджахедов позади нас, и никакой встречающей нас группы впереди. Нехорошо.

Мы попытались связаться по радио со школой, чтобы узнать последние новости о местоположении Бен Ладена, но снова пересеченная местность блокировала радиопередачу. Мы не могли связаться со школой, расположенной всего в полудюжине миль отсюда, но каким-то образом радиоволны добивали через Аравийское море прямо до штаба нашей оперативной группы, находившейся на промежуточной базе.

Мы также смогли переговорить с Джестером, Даганом и группой «Индиа» на НП 25-A. Они проинформировали нас о положении дел у Хоппера, Адмирала и Адам Хана. Затем то, что являлось для нас непонятной, но мирной ночью, взорвалось пулеметным и автоматным огнем.

При отсутствии Адмирала, авиаподдержка и удары с воздуха прекратились, потому что рядом с нами не было авианаводчика, который смог бы их наводить. Наблюдательный пункт 25-A не мог взять управление на себя до тех пор, пока не будет определено состояние и местоположение отходившей группы «Шакал», поскольку в противном случае существовал риск ее поразить.

Таким образом, «Аль-Каида» и ее боевики воспользовались отсутствием авиации. Они заняли высоты прямо перед нами и позади нас и открыли огонь. Оказавшись посередине, мы укрылись за камнями и машинами, когда ярко-зеленые и красные огни пронеслись по ночному небу. Над головой просвистело и несколько ракет.

Единственное, что мешало нам участвовать в перестрелке, — это небольшой подъем дороги, по которой мы ехали. Если группы «Аль-Каиды» не двинутся вперед, мы будем в безопасности, а я сомневался, что они оставят свои подготовленные оборонительные позиции, чтобы воспользоваться своими шансами на открытом пространстве. Больше всего нас беспокоило то, что вражеские минометы попытаются открыть по нам навесной огонь, но мы полагали, что находимся слишком близко к линии соприкосновения с противником, чтобы минометы могли вести огонь, не задев своих людей.

Тут как будто ниоткуда из темноты нарисовался моджахед и сообщил проводникам, что все силы Али отступили, а потом и сам продолжил путь по дороге. Наши проводники были в панике, потому что они несли ответственность за транспортное средство, в котором мы ехали, и не могли бросить его. И если бы не вереница машин, загораживающих дорогу позади них, я уверен, что они бы развернулись и вдавили педаль газа в пол.

Когда мы поняли, что никаких сил дружественных «духов», наступающих вперед, ни генерала Али, ни даже одного простого рядового моджахеда попросту нет, это оказалось ушатом холодной воды на наши головы. Теперь мы сами оказались передовым рубежом и находились в тылу «Аль-Каиды». Отряд «Дельта» никогда не возражает находится в тылу врага, как раз такими вещами мы занимаемся часто, но вся миссия рассыпалась.

Айронхед, Джим, Брайан и я собрались у четвертой машины, чтобы обдумать наш следующий шаг. После массового исхода, который мы наблюдали на дороге, было совершенно очевидно, что Бен Ладен больше не находился в окружении и, возможно, на самом деле никогда там и не был. Мы не получали никакой информации о его координатах более часа. Усама бен Ладен, который казался нам таким близким, теперь исчезал, будто призрак.

Джим снял координаты нашего текущего местоположения со своего GPS-приемника и быстро проверил карту под фонариком с красными светофильтрами. Мы находились примерно в двух с половиной километрах по прямой от последнего места, где его видели, переданного нам Джорджем, прежде чем мы покинули здание школы. Здесь, однако, было невозможно идти куда-либо по прямой.

Обстановка у дружественных сил была такой же неопределенной, как и ситуация с врагом, и это обычное состояние для любого, кто когда-либо был готов встать на пути опасности в тумане войны. Чутье подсказывало нам, что генерал Али на эту ночь войну закончил, но мы не хотели наткнуться на какой-нибудь аванпост моджахедов, о котором мы не знали, и который не ожидал нас встретить.

Мы все еще не получили никаких известий от Хоппера, Адмирала и Адама Хана, как и те, кто был на НП 25-А и остался в школе.

Мы не могли изменить ни одно из этих неблагоприятных обстоятельств, но мы, безусловно, могли бы попытаться связаться с нашими пропавшими людьми. Они все еще были живы, все еще скрывались и нуждались в помощи. Наконец, нам удалось установить с ними определенный радиоконтакт, но из-за пересеченной местности передачи были прерывающимися и нерегулярными.

Пришло время для принятия решения. Айронхед посмотрел на меня и сказал:

— Решать вам, сэр, но что бы мы ни делали, не думаю, что нам следует уходить отсюда, пока мы не вернем наших парней.

Джим и Брайан воздержались от комментариев, поскольку это было решение, которое мог принять только командир.

Я, конечно, не собирался уходить без наших ребят, но должен был учитывать, что мы все еще могли находиться на расстоянии удара от Бен Ладена, цели нашей миссии. Общий приказ состоял в том, чтобы «убить Бен Ладена и принести доказательства», и сама идея отказаться от такого шанса убрать главного террориста была для меня возмутительной.

Я позволил всей этой неразберихе на несколько секунд разложиться у меня в голове. Это был мой вызов, потому что именно с таким сложным решением и должен сталкиваться командир на поле боя. Никто не говорил, что это будет легко.

Я посмотрел на всех троих своих сержантов-ветеранов и сказал:

— Хорошо, мы сделаем еще один выстрел в Бен Ладена. Я абсолютно согласен со всеми вами, сначала нужно сосредоточиться на вытаскивании наших парней. Если за это время что-то изменится, мы примемся и за Бен Ладена, если же нет, то вернемся в школу и подготовимся к выводу групп.

Джим и Брайан вместе ответили:

— Вас понял! — и отправились готовить силы, чтобы найти наших отходивших товарищей по команде.

Мы не смогли связаться с Эшли, находившимся в здании школы, чтобы ввести его в курс дела, но я снова смог с помощью скачущего радиосигнала связаться с заместителем командира «Дельты» на промежуточной базе. Когда я кратко доложил ему обстановку, он согласился с этим решением.

Я не был удивлен, не услышав от полковника никаких возражений или попыток поруководить, сидя в кресле. Они следили за событиями этого вечера и в любом случае в отношении возможности найти Бен Ладена проявляли лишь сдержанный оптимизм. Но они также верили, что другие возможности появятся позже, потому что мы были настолько уверены, что он попал в ловушку в Тора-Бора.

Это был одновременно и самый трудный звонок, который мне когда-либо приходилось делать, и самый легкий.

*

Мы оставили проводников позади и двинулись вперед к последнему известному месту нахождения наших отходящих товарищей по команде. Боевики «Аль-Каиды» открыли огонь, но, хотя и казалось, что вокруг идет интенсивная стрельба, на самом деле она велась поверх наших голов, так как мы находились в низине.

Наконец, на сцену вышли минометы, со своими грохочущими залпами и дикими взрывами. Это была совершенно хаотичная сцена, в которой невозможно было определить, где находилась «Аль-Каида» — впереди нас, сзади или по сторонам. Или это действительно были какие-то дружественные моджахеды, которые вступили в бой с «Аль-Каидой», а мы просто оказались в центре событий? С таким же успехом это могли быть боевики «Аль-Каиды», стрелявшие друг в друга в суматохе ночи, или дружественные «духи», стрелявшие в других дружественных «духов».

Единственным обнадеживающим фактом было то, что в «Аль-Каиде», очевидно, не знали, что среди них была целая куча парней из «Дельты», что давало нам определенное преимущество. Но на данный момент мы не хотели ввязываться в перестрелку с боевиками, потому что последнее, что вам нужно, когда вы пытаетесь вытащить своих, — это увязнуть в прямой перестрелке с теми же людьми, от которых ваши парни пытаются оторваться.

Группе «Альфа», возглавляемой Крэпшутом, был дан приказ взять четырех спецназовцев и разведать местность впереди. Занятие какой-либо возвышенности могло бы позволить нам разобраться в позициях противника, чтобы мы могли ввести в дело ударный самолет AC-130, если бы условия облачности оказались подходящими.

Кроме того, заняв высоту, группа «Альфа» надеялась выйти на УКВ радиосвязь с Хоппером, Адмиралом и Адам Ханом. Крэпшут без колебаний повел свою группу в ночь, и я с гордостью наблюдал через свои ОНВ, как их темно-зеленые силуэты двигались в неизвестность.

Крэпшут вскоре разделил свою группу, отправив Джуса и Брэндона на самую вершину холма, чтобы занять позицию для наблюдения, подготовиться к вызову непосредственной поддержки с воздуха и попытаться связаться с пропавшими парнями по радио, а сам тем временем, взяв Блинки и Манго, свернул за холм, чтобы занять позицию, с которой они могли бы помочь отходившим парням, если один или несколько из них будут ранены и их нужно будет выносить.

Из здания школы нам передали данные последних радиоперехватов «Аль-Каиды», которые прослушивались специальной разведывательной аппаратурой на арабском, урду и фарси.[99] Было ясно, что враг знал, что кто-то все еще находится по соседству, и не покинул поле боя на ночь. К счастью, Скут, опытный радиоразведчик, находился на задании рядом с нами и слушал, как различные вражеские группы пытаются нас найти. Ничто из этого не вселяло особой тревоги, пока Скут не получил сообщение о том, что они готовят РПГ.

Неужели только что прибывшие силы быстрого реагирования пытались высадится в горах на своих вертолетах? Это было маловероятно, но, безусловно, возможно, особенно с учетом того, что радиосвязь со школой была спорадической, и мы могли и не знать, что такое нападение готовится. Но это была бы самоубийственная миссия. Среди тесных скал не было места для посадки, а попытка зависнуть там достаточно надолго, чтобы люди могли спуститься по канату, сделало бы шумные вертолеты легкой добычей для стрелков «Аль-Каиды».

Более вероятный сценарий состоял в том, что нервные стрелки «Аль-Каиды» планировали потратить свои драгоценные гранаты, стреляя по относительно высоколетящему самолету AC-130, который все еще гудел наверху, ожидая, когда рассеются облака. Мы неоднократно наблюдали в дневное время, как враг пытался достать бомбардировщик на высоте 30 000 футов с помощью гранаты, выпущенной с плеча, с дальностью действия всего в несколько сотен метров.

Нам было еще о чем беспокоиться, кроме запасов вражеских гранат. Например, готовилась ли «Аль-Каида» напасть на нас, или группа «Альфа» попала в засаду, или все покатилось к черту для трех американцев, все еще находящихся на «Тропе войны», совершающих побег и уклонение через территорию плохих парней.

*

Спускаясь с хребта, Хоппер, Адмирал и Адам Хан наткнулись на небольшую группу моджахедов, которая укрывалась за старым сгоревшим танком, надеясь, что их боевые действия в эту ночь закончились. Наши парни не горели желанием приближаться к «духам» ночью после крупного боя, особенно с тех пор, как они не выказали ничего, кроме страха перед репутацией «Аль-Каиды» в ночных боях. Существовала определенная вероятность того, что моджахеды могут принять их за «Аль-Каиду» и открыть огонь.

Вперед пошли Хоппер и Адмирал, так как на них были лучшие очки ночного видения, которые можно было купить за деньги. Адам Хан и несколько «духов», все еще находившихся с ними, пристроились к ним с тыла. Затем Хоппер понял, что колонна построена неправильно, — если бы он случайно наткнулся на местного жителя с нервным пальцем на спусковом крючке, который выкрикнул бы любое слово на языке, отличном от английского или русского, то Хоппер оказался бы совершенно не готов его успокоить, — это могло спровоцировать непреднамеренную перестрелку. Поэтому он перестроил колонну и выставил вперед моджахеда, тогда как он, Адмирал и Адам Хан оставались в пределах слышимости.

Оказалось, что отступавшие «духи» выставили небольшие группы бойцов, чтобы контролировать проход по тропам хребта, и генерал Али каждый день назначал своим бойцам новый пароль. Когда они окликнули приближающуюся группу, потребовалось всего несколько секунд, чтобы понять, что пароль, который пытались использовать сопровождающие, был неправильным. Когда клацнули затворы и поднялись стволы АК-47, настала очередь выступить Адам Хану. Он должен был попытаться поговорить с ними, прежде чем кто-нибудь начнет нажимать на спусковой крючок.

Повсюду раздавались обвинения в принадлежности к «Аль-Каиде», но как только «дух» на посту наконец осознал, что все они на одной стороне, они немедленно сменили тон и начали требовать денег. Адам Хан выторговал пропуск за сто американских долларов, которую позже должен был заплатить генерал Али. Адам Хан в ярости кусал губы, но отчитывать людей на посту за небольшой подкуп, такое обычное явление в межплеменной войне, было бы пустой тратой времени.

Им разрешили пройти, но на протяжении следующего километров группе пришлось пройти еще два поста, и каждый раз Адам Хан был вынужден вести переговоры через вымогательства. Когда все наконец закончилось, он «забыл» напомнить Али, что генерал задолжал этим парням немного денег.

Позже мы узнали, что они даже не были людьми Али, и не особенно были преданы другому полевому командиру Джелалабада, скользкому Хаджи Заман Гамшарику. Некоторые были ни на чьей стороне, а являлись просто вооруженными приспособленцами, которые держались за более выгодную сторону и требовали взяток от прохожих.

*

Пока Адам Хан заключал сделки, а Хоппер наблюдал за всем происходящим, Адмирал снова попробовал продавить радиосвязь, манипулируя своей спутниковой антенной, чтобы увеличить дальность действия, и, наконец, смог достучаться до здания школы и уточнить обстановку.

Группа Крэпшута также засекла их передачу, и определила, что они находились поблизости, еще не обнаружены и не пострадали. Примерно через пятнадцать минут все они встретились к югу от Минометного холма. С ними все еще оставалось два моджахеда. Хоппер, Адмирал и Адам Хан провели более двух часов, преодолевая около двух тысяч метров по невероятно суровой местности, большую часть времени находясь под огнем и подвергаясь постоянному риску. Когда мы наконец добрались до маленькой группы, я не знаю, кто кого был больше счастлив видеть, потому что я, честно говоря, не думал, что мы найдем их живыми.

Я не уверен в том, сколько фунтов бомб Адмирал вызвал во время своей экскурсии, но на следующее утро местный полевой командир был поражен тем, насколько точными были авиаудары и каким образом Адмирал умудрился доставить их так близко к позициям дружественных сил, не причинив потерь среди непричастных. Было бы неплохо, если бы этот местный командир задержался на поле боя прошлой ночью чуть подольше.

Затем было великолепное выступление Адам Хана. Конечно, он был бывшим морским пехотинцем и разбирался в обычной военной тактике и порядке действий, но он также был гражданским лицом. Как бы он реагировал, если бы оказался в тылу врага с двумя американскими коммандос? Он не мог бы выступить лучше.

После успешного возвращения наших товарищей по команде, мы сфокусировались на вопросе, стоит ли продолжать двигаться вслед Бен Ладену. Это было заманчиво, но чем больше Айронхед, Джим, Брайан и я обсуждали ситуацию, тем менее разумной казалась эта идея.

Продвигаться вперед в одностороннем порядке означало, что мы будем действовать в одиночку, без каких-либо проводников-моджахедов и без охранения. Без помощи местного проводника, который помог бы распознать друзей от врагов, нам пришлось бы к любому, у кого есть оружие, относиться как к противнику, даже если это был дружественный нам «дух». В противном случае мы рисковали оказаться под пулеметным огнем, потому что знали, что боевики «Аль-Каиды» бродит повсюду. Гибель одного-единственного бойца генерала, убитого по ошибке, испортило бы наши развивающиеся отношения с Али и поставило бы под угрозу бóльшую часть тщательной работы, проделанной Джорджем и его командой.

Затем возникла проблема с постами моджахедов. Мы не обладали роскошью в виде предварительной координации, чтобы проходить через них, и сколько их могло оказаться на пути, можно было только догадываться. Кроме того, мы не были уверены в их лояльности. Во время своего возвращения к нам, у Хоппера, Адмирала и Адам Хана не было иного выбора, кроме как договариваться о проходе через них, но полный штурмовой отряд из более чем тридцати операторов «Дельты» не стал бы торговаться о пропуске через импровизированные афганские пункты взимания денег.

Последней составляющей было то, что наш вышестоящий штаб неоднократно отдавал нам приказы не возглавлять никаких нападений на пещерное святилище Бен Ладена. Наша задача состояла в том, чтобы способствовать продвижению моджахедов, внимательно следить за ними и быть в состоянии использовать их достижения. Все это была чушь собачья, — даже если это и не было предусмотрено в утвержденном сценарии, но если бы в динамике боя американцам выпала возможность выдвинуться вперед и возглавить атаку, что ж, «Дельта» была более чем готова подчиниться.

Всего несколько дней назад я посмотрел генералу Али в глаза и дал ему слово, что мы разделим с ним опасность, но не славу. Я пообещал, что мы двинемся в горы, чтобы сбросить бомбы и помочь его продвижению. Но все было не так однозначно. Неужели мы должны были только занять территорию школы и не сражаться по-настоящему до тех пор, пока все мы не оказались бы в пещере Бен Ладена в одно и то же время? При прочих равных условиях подобное беспокойство не имело большого значения.

Джим, Брайан и Айронхед высказали свои мнения и дали предложения и варианты. Они по-прежнему уклонялись от ответа, продолжать ли наступление или отойти в здание школы, чтобы на следующий день организовать повторную атаку с силами Али и значительной авиаподдержкой бомбардировщиков. Я чувствовал на себе их взгляды.

Опять же, это было мое решение. Я постоял мгновение, прежде чем потянуться к радиостанции и вызвать Эшли, который сейчас находился в школе. Я передал ему наши намерения. Мы возвращались.

Я не был уверен, согласится ли со мной сержант-майор Айронхед, пока он просто не сказал:

— Хорошее решение, сэр.

Но я все еще был не настолько в этом уверен. Мое решение прекратить эту попытку убить или захватить Бен Ладена, когда мы могли находиться в пределах двух тысяч метров от него, до сих пор беспокоит меня. В некотором смысле я не могу избавиться от чувства, что каким-то образом подвел свою страну в критический момент.

На обратном пути в школу ребята из НП 25-A отслеживали наше передвижение с помощью своих дальнобойных прицелов. Они были не единственными, кто наблюдал за нами. Скут перехватил передачу «Аль-Каиды»:

— Не ждите рассвета, просто стреляйте!

Но им не удалось подойти даже близко.

*

Я положил свою штурмовую винтовку М-4 на рюкзак рядом с серой стеной. Я снял свой черный кевларовый шлем и прикрепленные к нему очки ночного видения и осторожно положил их на свой картонный спальный коврик. Когда я наклонился, чтобы снять свой черный штурмовой жилет, хлипкая дверь со скрипом открылась и в желтом мерцающем свете керосиновой лампы я увидел силуэт подполковника Эла. Он медленно покачал головой, и я едва различил его легкую усмешку.

— Да, приятель, а вы чертовски храбрые мужики,[100] — произнес он. — Никогда раньше не видел ничего подобного.

В устах офицера спецназа и давнего сотрудника Отдела специальных мероприятий ЦРУ это был настоящий комплимент.

— Просто еще один день в офисе, Эл. Это то, ради чего мы здесь, — ответил я.

— Да знаю я все это дерьмо. Твои ребята только что пришли сюда, кто-то кричит «Бен Ладен», и вы все несетесь, сломя голову, прямо в пекло. В любом другом подразделении вначале подумали бы об этом денек-другой, оценили бы риски, запросили разрешение или придумали бы способ не идти.

— Ну же, Эл, такой была служба до 9/11. Хочется думать, что все это обычное бюрократическое дерьмо и отвращение к риску вылетели в трубу, когда рухнули Башни. — Я порылся в своем кисете с табаком Redman. — Хочешь немного? — пробормотал я с набитым ртом.

В ту ночь я спал сном праведника, свернувшись калачиком рядом с Адам Ханом.

*

Пока мы на время исчезли для всего остального мира, один из агентов ЦРУ сообщил, что журналисты, находившиеся на хребте Пресс-пул, услышали прибытие вертолетов к зданию школы и готовились к репортажу.

Подчиненные Али рассудили, что если силы быстрого реагирования все еще будут находиться рядом, когда взойдет солнце и репортеры и фотографы заметят лица американцев и британцев, то для генерала это станет плохой рекламой. Этого просто нельзя было допустить!

Поэтому гордость 160-го авиаполка спецназа, вертолеты MH-47, — «Темные лошадки», — вернулись, приземлились всего в нескольких метрах от здания школы и забрали всех вновь прибывших, включая Эшли, чтобы разрешить эту деликатную ситуацию.

Но все эти события я просто добросовестно проспал.

*

Парни на НП 25-А в тот вечер были просто великолепны. Пока мы отдыхали, они не сомкнули глаз, и это стало решающим моментом для Ски, решившего, что его группа «Индиа» проведет ночь на наблюдательном пункте. Одним из его парней был Даллас, который использовал тепловизионный прицел MilCAM Recon, который мы ласково называли Дартом Вейдером,[101] и который, наконец, позволил ему увидеть то, на что все надеялись — характерную вспышку минометной мины, когда она вылетала из трубы.

Его коллега-снайпер Даган сдвинул свою шерстяную шапку на затылок и схватил свой инфракрасный лазерный целеуказатель Izlid. Даллас дал Дагану направление на местоположение миномета, используя в качестве ориентиров горизонтали высот Ларри, Кёрли и Мо, а также противоположную от НП 25-B линию хребта.

Это может показаться простым, но писать об этом и делать это — это две большие разницы. Словами не передать, насколько это было сложно, потому что разница между наблюдением через горячую тепловую систему и очки ночного видения — это буквально как день и ночь. Пока Даган и Даллас отрабатывали свою часть магии, Ски и Джестер придумали координатную сетку целей, которую они передали Спайку, боевому авианаводчику ВВС группы. Спайк вызвал ударный самолет. Облака, скрывавшие врага, разошлись, и «Призраку»[102] не терпелось наброситься на него.

Пока AC-130 нарезал в небе круги против часовой стрелки, парни трудились над тем, чтобы указать ему на минометную трубу, и Дагану удалось направить инфракрасный ЛЦУ Izlid точно в то место, которое обнаружил Даллас, хотя они работали совершенно разными инструментами. Тепловизор Далласа улавливал источники тепла, а не источники ИК лучей, поэтому он не мог видеть лазер, который использовал Даган, чтобы подсветить миномет.

Ударный самолет прицелился в наконечник лазерного луча, выпустил один снаряд из своей 105-мм гаубицы и добился прямого попадания с первого выстрела. Спайк отдал приказ открыть огонь на поражение, и ганшип осветил район цели градом 105-миллиметровых «болванок» и большим количеством снарядов из 25-миллиметровой пушки «Вулкан» размером с огурец.

Ребятам не нужно было видеть теплые тела, летящие по воздуху, чтобы понять, что они накрыли цель. Потратив минутку на то, чтобы «дать пять» друг другу на НП и похлопать Дагана и Далласа по спинам, все они вернулись к работе. Выбивание этого надоедливого миномета стало просто еще одним эпизодом в их деле.

Радиотехническая разведка потом подтвердит, что с этого места вражеские радиопередачи больше не велись. Неуловимые и настойчивые вражеские минометы, которые преследовали нас в течение нескольких дней, наконец-то были выведены из игры. С того момента, как их заметили, и до их поражения прошло меньше десяти минут.

Спайк продолжал руководить авиаподдержкой на протяжении всей ночи, в то время как группа «Индиа» работала с тепловизорами, а группа «Кило» работала с приборами ночного видения и радиостанциями. Спайк организовывал сброс на выявленные и предполагаемые места расположения противника одной полезной нагрузки за другой, посылая четкий сигнал о том, что темнота больше не будет защищать горное убежище «Аль-Каиды».

Так позвольте же мне стать мучеником, живущим высоко в горном ущелье среди отряда рыцарей, которые, объединившись в своей преданности Богу, спускаются, чтобы встретиться лицом к лицу с армиями врага.

*Усама бен Ладен*

После всего лишь нескольких часов сна, мы проснулись 11-го декабря с великолепным и умиротворяющим видом на величественные горы. Мы потягивали свежезаваренный зеленый чай или кофе, чтобы отогнать утреннюю прохладу, завтракали холодным сухим пайком и надеялись, что Бен Ладен все еще сидит там, наверху, оставаясь ради еще одного дня борьбы.

На протяжении ночи наш радиоперехват отслеживал многочисленные радиопереговоры между боевиками «Аль-Каиды», многие из которых оставались без ответа. Описательные, но прерывистые перехваты свидетельствовали о том, что в лагерях врагов царили массовая растерянность, неуверенность и чувство уязвимости.

Стараясь не недооценивать физическое мужество этого человека, мы все предполагали, что Бен Ладен останется верен своему слову и будет сражаться до конца — чтобы при необходимости принять мученическую смерть в этих горах, а не ускользнуть через открытую заднюю дверь в Пакистан. Вероятно, он мог бы пройти по суше и преодолеть вершины высотой 14 тысяч футов в течение нескольких дней, или мог бы спуститься в главную долину, идущую с севера на юг, и пересечь Пакистан всего на высоте 9 тысяч футов.

Он определенно в ту ночь был в бегах, но все указывало на то, что Бен Ладен наберется мужества и останется на месте. Мне понравился этот выбор.

Его личный магнетизм среди мусульман оставался весьма сильным, и это станет главным фактором в его решении о том, чтобы остаться, поскольку он пользовался большой поддержкой среди местных. Наши специалисты радиотехнической разведки регулярно перехватывали радиопереговоры, когда Бен Ладен пытался мотивировать и вербовать боевиков. Он сыграл на исламской вере людей генерала Али, предлагая им возможность жить и сохранить свою честь мусульманина. Все, что им нужно было для этого сделать, — это бросить оружие, прекратить поддерживать неверных и вернуться в свои дома. Пусть американцы, этот «Дальний враг», выйдут на поле боя и сразятся с нами, заявлял он. Он напоминал им, что мусульмане, сражающиеся с мусульманами по настоянию американцев, явно действуют вопреки воле Аллаха.

Его слова всегда находили аудиторию. Много раз на протяжении всего сражения, всякий раз, когда подчиненный командир моджахедов полагал, что он слушает самого Бен Ладена, мы слышали, как этот командир что-то взволнованно кричал своим людям. Они собирались вокруг, и командир поднимал рацию высоко над головой, чтобы все могли слышать слова человека, которого они считали превыше жизни. И пока они слушали, загипнотизированные моджахеды поворачивались на юг и смотрели на запретные горы, как будто они точно знали, что Бен Ладен говорил лично с ними, за какой группой елей он сидит или в какой пещере он может находиться.

Но после воздушного избиения, которому было подвергнуто его гнездо накануне вечером, сначала от рук Адмирала, а затем на протяжении долгой ночи от парней, сидевших на НП 25-A, никто из нас не удивился бы, узнав, что Лев Ислама убит.

Живой он был или мертвый, самым очевидным, что нужно было сделать сегодня, так это выступить на бис — то есть усилить давление!

*

Прошло еще шесть часов, прежде чем мы узнали подробности внезапного исчезновения генерала Али с поля боя. Бросив нас на обочине дороги, генерал еще два часа ехал на север в сторону своего комфортабельного дома в Джелалабаде. Когда он, наконец, объявился на следующее утро, то пояснил, что умчался, чтобы собрать еще двести бойцов и потом вернуться. Ну что ж, в таком случае мы тебя прощаем. Мы ни на секунду не купились на это.

Верный помощник генерала, Гульбихар, позже невольно проговорился, что его генерал тем утром устал, потому что бóльшую часть ночи не спал, развлекая избранных журналистов, и давая им красочные комментарии о судьбе Бен Ладена.

*

Вместе с Джимом, мы встретились с Хоппером и Адмиралом, чтобы услышать подробности их драмы, и когда они закончили свой доклад, я попросил их изложить свой полученный опыт в письменном виде. Их личные отчеты, а также описание событий, подготовленное на протяжении последующих нескольких дней Адам Ханом, мы использовали для того, чтобы написать на них обоих представление на награждение Серебряными звездами. Несколько лет спустя, в первые дни операции «Свобода Ираку», Хоппер получит вторую Серебряную звезду. На момент написания этой книги Хоппер и Адмирал все еще служат в составе Сил спецназназначения.

Адам Хан позже сказал мне, что Хоппер и Адмирал были «двумя самыми храбрыми сукиными сынами», которых он когда-либо видел в деле, и если бы он знал, что мы отправляем его с этими двумя парнями, которые не боялись смерти, он бы ни за что не пошел. Верно, его смирение было очевидным. Мы не могли повесить медаль на грудь Адам Хана, но командир отряда «Дельта» написал личное благодарственное письмо его боссу в Вашингтоне, округ Колумбия, в котором высоко оценил необычайную храбрость и другие качества этого человека.

Большинство операторов «Дельты» являются выходцами из сообщества рейнджеров или сил спецназа. Прочная основа навыков, необходимых для успеха в этих элитных организациях, — стрельба, передвижение и связь, — создают базовую форму, которую с помощью некоторых передовых инструментов можно превратить в идиоматический символ борьбы с терроризмом. Но время от времени, во время отборочных испытаний в «Дельте», появляется кандидат с менее воинственным прошлым, который бросает вызов всем шансам и выходит победителем. По замыслу, подходящим парнем для подразделения мог бы стать компьютерный вундеркинд из казармы, адвокат из казармы или даже казарменная крыса в каком-нибудь другом подразделении.

Одним из таких людей, прибывших в «Дельту» без опыта службы рейнджером или «зеленым беретом», был Хоппер. Его предыдущая военная специальность — переводчик с русского языка, и он стоял у Берлинской стены, когда восточные и западные немцы начали ее сносить! Неожиданный выбор таких небоевых типажей красноречиво говорит о секретном процессе отбора и оценки в «Дельте», который так же хорошо охраняется, как и рецепт «Кока-колы».[103] В отряде могут научить вновь избранных, как бороться за наш путь, но новички также должны проявить интеллект и индивидуальность.

Однажды наш товарищ по команде, Шрек, так описал Хоппера: «К чему бы он ни прикасался, он может делать это лучше, чем профессионал». Когда он не находился на стрельбище, либо устраняя недостатки в изготовленных на заказ скрытых кобурах для штурмовых винтовок, либо снося десять бумажных мишеней с расстояния в двадцать пять метров с помощью своего пистолета-пулемета MP5K, он, скорее всего, сидел верхом на своем «Харлее» или играл на своей гитаре. Талантливый музыкант, любящий электрогитары и громкие барабаны, Хоппер наслаждался рок-музыкой в одиночестве в музыкальной комнате своего частного дома.

*

Во время нашего утреннего разбора нашей работы предыдущей ночью, или говоря по-другому, «горячего душа»,[104] мы все осознали очевидное: никто, за исключением, может быть, «Аль-Каиды», на самом деле не знал, где находятся линии соприкосновения противоборствующих сторон. Земля, которая оспаривалась в течение дня, будет служить линией фронта только до наступления темноты, когда моджахеды отступят, а «Аль-Каида» вновь займет ее, разведет свои костры и уляжется спать.

«Дельта» не собиралась играть по этим правилам.

Наш первоначальный замысел состоял в том, чтобы вместе с силами Али выслать небольшие группы, состоящие из нескольких снайперов и боевых авианаводчиков ВВС для проведения операций по конечному наведению, но поскольку моджахеды ночью нигде не задерживались, этот план пришлось изменить. После того, как мы увидели последний утомительный «танец с бубнами» между «духами» и «Аль-Каидой» реальность диктовала простое решение: если мы хотим быстро реагировать на изменение обстановки на таком неоднозначном поле боя, то нам лучше быть в состоянии делать это немедленно. Это был в той же степени вопрос защиты своих сил,[105] как и тактическое требование.

Поэтому в ночь на 11-е декабря, не спрашивая разрешения, мы изменили нашу миссию. Вместо того, чтобы держать большинство наших сотрудников в здании школы, создавая тем самым ударную группу на случай возникновения подходящей или нештатной ситуации, мы решили, что передовые наблюдательные пункты и оперативники штурмовых групп должны находиться примерно на одной и той же местности. Никто не приходил нам на помощь, поэтому приходилось полагаться на самих себя, а позже сообщать своим боссам: «Это то, что мы делаем». В «Дельте», когда вы сталкиваетесь с чем-то, что не работает, от вас ожидают принятия решений.

По сути, мы создавали мобильные силы безопасности, которые могли бы также выполнять функции передовых наблюдателей. За неимением лучшего термина, такие подразделения стали называться пунктами обеспечения операции (ПО), и обозначались аббревиатурой MSS.[106] Возможно, название было неуклюжим, но мы все знали, что оно означает, поэтому какого черта. Специализированные группы будут известны по позывным их командиров, поэтому одна из них будет называться ПО «Гринч», а другая — ПО «Манки».

На протяжении дня 11-го декабря, пока Джестер, Даган и «зеленые береты» из 5-й группы спецназа, занимавшие НП 25-А на восточном фланге, расположились на отдых, управление бомбардировщиками приняли на себя другие «зеленые береты», которые сейчас занимали НП 25-В, находившийся на западном фланге. Первые четверо парней, которые обустроили этот аванпост с позывным «Виктор Браво Ноль Два», отправились домой, как только прибыли «зеленые береты», и мы их больше никогда не видели. События начали развиваться быстро.

Вернувшись в школу, мы провели остаток дня, готовясь к выводу ПО «Гринч», намеченный на после обеда. Командовать пунктом должен был группный сержант-майор Джим, которому в качестве поддержки была выделена половина управления нашей группы — боевой медик Дюранго, специалист по связи Гаджет, боевой авианаводчик Адмирал и приданный к нам арабист, специалист по радиоразведке.

Джим также выставлял в поле полдюжины снайперов во главе с Хоппером, что означало, что его позывной «Шакал» останется действующим для этой подгруппы. Другими стрелками были Мёрф, Шрек и Скрауни. Поуп и Лоублоу, которые ранее отделились от группы «Кило», имевшей первоначальное задание отправиться на НП 25-B, теперь вместо этого выйдут вместе с Гринчем. Усиление «зеленых беретов» на НП 25-B будет поручено другим.

Специализированный пункт обеспечения операции дополнили две штурмовые группы. В состав группы «Альфа» во главе с Крэпшутом вошли Блинки, Брэндон Флойд, Джус и Манго. Группу «Браво» должен был возглавить Стормин, в ней были Грампи, Прешиз, Нудл и Кид.

Чтобы еще больше усилить пункт, мы придали ему первый контингент британских коммандос из SBS из четырех человек.

Эта суровая и смертоносная группа профессионалов собиралась вступить в бой с «Аль-Каидой» и должна была выйти на задание, когда зайдет солнце.

*

Для протокола: у нас не было выбора, принимать или не принимать британцев. Когда Эшли спросил, не нужны ли нам дополнительные коммандос из SBS, мы ответили: «Нет, спасибо».

Это произошло не потому, что мы каким-либо образом ставили под сомнение мастерство этих профессионалов, поскольку у нас, конечно, и в мыслях такого не было. Подобный ответ мы бы дали по отношению к кому угодно. Мы никогда раньше с ними не работали. После того, как мы хорошо изучили поле боя, стало понятно, что простое пополнение запасов окажется серьезной проблемой, а появление бóльшего количества сотрудников лишь усугубит эту сложность. Их присутствие также усугубило бы проблему сокрытия и маскировки от посторонних глаз.

Кроме того, Адам Хан напомнил нам о долгой истории вражды между британцами и афганцами. В конце Первой англо-афганской войны, произошедшей в 1842 году, военному гарнизону численностью около четырех с половиной тысяч британских военнослужащих и примерно 10 тысяч сопровождающих лиц, был обещан безопасный проход через заснеженные перевалы Афганистана для возвращения в Индию. На своем пути они неоднократно попадали в засады, и, согласно легенде, все были убиты, кроме доктора Уильяма Брайдена. Единственному выжившему было поручено рассказать всем, кого он встретит, что такая же бойня ожидает любого другого, кто задумается о том, чтобы оккупировать афганскую землю в будущем.[107]

Теперь британцы вернулись.

В течение последующих двадцати четырех часов Эшли попросил нас выяснить, как можно использовать еще восемь коммандос SBS. И вновь я ответил отрицательно. Тогда мне недвусмысленно дали понять, что Рамсфелд заявил, что это будут коалиционные усилия с нашими самыми надежными союзниками и друзьями, и нам просто нужно принять это к сведению.

Таким образом, на протяжении предстоявшего боя нашей группе, через различные промежутки времени, будут приданы еще восемь британских коммандос и оперативник разведки из Соединенного Королевства.

А теперь для меня наступило самое подходящее время, чтобы съесть ворону.[108] Я оказался неправ. Наши британские друзья, как только прибыли, легко вписались в обстановку, и, возможно, не смогли бы сделать это лучше. Они были храбрыми, талантливыми, профессиональными и увлеченными, и все мы в «Дельте» были чрезвычайно впечатлены их мастерством и мужеством и гордились тем, что в тот холодный декабрь называли их своими товарищами по команде. Отношения, сложившиеся на этом поле боя, сослужили добрую службу обеим странам, поскольку операция «Несокрушимая свобода» продвигалась дальше и перешла в следующую войну в Юго-Западной Азии, в Ираке.[109]

*

Ранним днем 11-го декабря некоторые из бойцов Али оказались в ловушке в долине, и большая группа боевиков «Аль-Каиды» наблюдала за ними с вершины хребта. Связник «духов», находившийся на НП 25-A, внимательно прослушал радиопередачи и описал тяжелую ситуацию Джестеру и Дагану. Он указал на вершину Мо, где несколько других моджахедов пытались освободить своих людей, оказавшихся в трудной ситуации. Силы спасения взбежали на вершину Мо, подняли свои АК-47 над головами и выпустили несколько автоматных очередей по долине в сторону окопавшихся боевиков «Аль-Каиды». Подобная тактика сработала не очень хорошо.

Связник на НП 25-A затем попросил американцев сбросить несколько бомб на соседнюю вершину Ларри, что сподвигло бы моджахедов захватить высоту 2685. Джестер передал командиру приказ отвести своих людей на безопасное расстояние от предполагаемого места удара, и ребята из «Дельты» приступили к работе с парой «зеленых беретов» и афганцами, чтобы сопоставить обнаруженное место с тем, что было изображено на карте.

Было неудивительно, что всякий раз, когда американцы и моджахеды пытались изучить одну и ту же карту, возникали значительные разногласия по поводу правильных координат. Джестер достал свой компас и взял азимут на середину рассматриваемого хребта, после чего с помощью полярных координат — то есть расстояния и направления, — определил правильные прямоугольные координаты, и поставил подтверждающую отметку на цели. Боевой авианаводчик передал полученное решение бомбардировщику B-52, который вывалил на это место двадцать пять бомб. Взрыватели, установленные на воздушный подрыв, подорвали бомбы прежде, чем они упали на землю, чтобы поразить не только боевиков «Аль-Каиды», находившихся на открытом пространстве, но и тех, кто прятался в щелях.

Аплодисменты и приветственные крики моджахедов, которые были прослушаны по радио на НП 25-A, безошибочно указывали на успех. Бомбардировка открыла «духам» путь из тупика, и они атаковали высоту 2685, проявляя удивительную агрессивность. Они не остановились, пока быстро не убили всех братьев «Аль-Каиды» на гребне и не захватили последнюю высоту из «Трех балбесов».

Но потом они все испортили, потратив следующий час на разграбление снаряжения, оружия и боеприпасов убитых боевиков «Аль-Каиды». Покончив с грабежом, победоносные и радостные «духи» отправились на ночь по домам. Какая пустая трата времени!

*

Хотя моджахедам в очередной раз не удалось удержать захваченную территорию, они, очистив поле, открыли для нас еще одну возможность нанести еще больший урон силам Бен Ладена. Прежде чем боевики «Аль-Каиды», вместе с отступлением «духов», смогли склонить головы для столь необходимого им сна, парни на НП 25-A снова взяли под контроль воздушное пространство.

Большинство «зеленых беретов» устроились отдыхать на оставшуюся часть предстоящей ночи, в то время как Джестер, Даган и авианаводчик ВВС вновь начали еще на протяжении двенадцати часов направлять бомбы и обеспечивать цели для прибывающих военных самолетов. В какой-то момент с НП 25-A одновременно управляли девятью самолетами, которые выстраивались в воздухе подобно этажерке, и вызывали их по одному, чтобы те атаковали вражеские позиции, входы в пещеры, пешеходные тропы и боевиков, все еще находившихся на открытом месте.

Несколько раз специальное оборудование радиоразведки в здании школы доносило до нас мучительные крики боли и отчаяния, раздававшиеся в эфире «Аль-Каиды». Жалкие мольбы были как раз той обратной связью, в которой мы нуждались, и когда бомбардировщики уступили место боевым вертолетам AC-130 и ночным истребителям, вновь были обнаружены и поражены «многочисленные горячие точки и люди».

Уничтожив три вражеские машины, парни увидели, как вражеские бойцы бегут вниз по гребню, и немедленно вызвали ганшипы AC-130, чтобы те вступили в бой. Для тех людей это стало концом джихада и всего остального.

*

Успех был достигнут не без некоторых заминок.

В воздушное пространство над Тора-Бора вошел ЦРУшный беспилотный летательный аппарат «Хищник», который начал выпускать ракеты по целям «Аль-Каиды». Без какого-либо предупреждения со стороны наших соседей, неизвестная «птица» застала наших парней врасплох. Они понятия не имели о принадлежности летательного аппарата, который имел позывной «Лесной пожар» и управлялся компьютерным джойстиком в руках оператора, находящегося далеко от поля боя. Это, конечно, было приятно, но потребовалось некоторое время, чтобы понять, что, черт возьми, это было.

Помимо неожиданного появления «Хищника», ночь была наполнена изрядной суматохой, которую можно ожидать на любом маневренном поле боя. Многочисленные самолеты, входившие в воздушное пространство и выходившие из него, привели к нескольким неудачным целеуказаниям. Один самолет идентифицировал несколько танков Т-55 бойцов Али как принадлежащие «Аль-Каиде», другой самолет ошибочно принял позицию НП 25-A за занятую вражескими бойцами.

Вернувшись в школу, мы отслеживали каждый вызов авиаподдержки и сопоставляли его с красочными радиоперехватами противника. Каждая новая бомба порождала новый выход в радиоэфир, который, в свою очередь, помогал дополнить складывающуюся картину: силы «Аль-Каиды» отступали на юг, на запасные позиции.

Мы отметили на карте линейный местный предмет, который они должны были пересечь, и определили координаты каждого конца этого рубежа. Как только информация была передана на НП 25-A, там вышли на связь со всеми доступными самолетами и безжалостно отутюжили весь район.

Помимо вооруженного «Хищника» ЦРУ, мы также получили отличную поддержку от второго БЛА, хотя он не был вооружен. Подвижная видеокамера этого аппарата работала восемь часов, помогая идентифицировать цели и обеспечивая немедленную обратную связь после того, как цели были поражены. Этот «Хищник» с камерой имел прямую связь с ударным самолетом AC-130U и являлся настоящим боевым мультипликатором.

Мало кто верил, что успех, которым парни на НП 25-A наслаждались прошлой ночью, может быть превзойден, но 11-го декабря непосредственная авиационная поддержка, которой они управляли в тандеме со всеми типами самолетов на театре военных действий — ганшипами AC-130H и U, бомбардировщиками B-1 и B-52, истребителями-бомбардировщиками F-14, F-15, F-16, F-18, а также «Хищниками» — стала матерью всех бессонных ночей. Парням из НП 25-А завидовали полдюжины «зеленых беретов», которые наблюдали за световым шоу с расстояния в несколько миль с позиции НП 25-B.

После передачи контроля над воздушным пространством своим товарищам на поле боя в 05:00 12-го декабря, измученные парни на НП 25-A полностью вырубились на отдых.

*

Ски и его группа «Индиа», остановившиеся прошлой ночью на НП 25-A, собрали свое снаряжение и направились обратно в школу. Они были лишены такой роскоши как вьючные ослы, а их рюкзаки весили более ста фунтов каждый, поскольку они тащили с собой еды, батарей и воды на пять дней. Пара пикапов «Тойота» встретила их на первоначальном месте высадки и подбросила в конец пути.

Поскольку в горах события развивались все быстрее, мы начали применять определенную гибкость, которую намеренно заложили в план.

У группы «Индиа» был один день, чтобы отдохнуть и подготовиться к повторному выходу в горы на следующий день в составе другого крупного подразделения, которым должен был командовать сержант-майор разведывательной группы Брайан. Группа приняла часть его странного прозвища Би-Манки и стала называться ПО «Манки». Она была почти зеркальным подобием пункта обеспечения операции «Гринч».

Брайан взял с собой обычный набор личного состава непосредственной поддержки — боевого медика Дерти, связиста Шен Дога, боевого авианаводчика Спайка и специалиста радиоразведки. Помимо снайперов Ски из группы «Индиа», в состав пункта «Манки» вошли специалисты штурмовой группы «Чарли» — командир группы Кэтфиш, а также Сталкер, Нитро, Хоббит и Шеймас. ПО «Манки» мы поручили сменить «зеленых беретов», находившихся в тот момент на НП 25-B, а затем продвинуться глубже в горы, чтобы помочь заблокировать долину Вазир с запада.

Несмотря на то, что их пребывание в горах немного сократилось, «зеленые береты» отлично справились, разделив управление воздушным пространством перед и позади себя вместе с наблюдательным пунктом 25-A. Им было приказано собрать свое снаряжение, встретиться со сменявшими их людьми из ПО «Манки» у подножия холмов и вернуться в школу на тех же транспортных средствах, которые доставят наших парней вперед.

*

Оснащенные лучшим оборудованием ночного видения, которое только можно купить за деньги, мы предпочитали выводить группы ночью, но нам все еще не удавалось убедить людей Али остаться и провести нас через дружественные посты моджахедов. За деньги в Тора-Бора можно было купить многое, но и они не могли снизить страх моджахедов перед темнотой. «Духи» в значительной степени отказывались делать что-либо после захода солнца, кроме как есть, спать и дрожать, желательно в безопасном месте, и, конечно же, не собирались под покровом темноты проникать к врагу. Что касается «духовских» бойцов, то мы могли бы взять наши самые современные приборы ночного видения и владеть ночью всем, чем захотим… если просто оставили бы этих бойцов в покое.

*

Как только Али и Заман, эти два враждующих полевых командира, увидели необычайные последствия вчерашних бомбардировок и услышали пару сообщений о том, что Бен Ладен находился под давлением и, возможно, созрел для убийства, они тут же изменились.

Али и Заман, поглощенные собственной борьбой за статус, все еще пытались превзойти друг друга, чтобы добиться благосклонности прессы. Ни один из них не упустил возможности, стоя под диктофонами и камерами, покритиковать задним числом или пожаловаться на тактику своего оппонента или его нежелание вступить в жаркую битву.

Возвращаясь из Джелалабада, генерал Али проехал прямо мимо здания школы и направился прямо к фронту, резко остановившись у хребта Пресс-пул, чтобы сообщить нетерпеливым журналистам о своих намерениях покончить с Бен Ладеном в тот же день, — конечно, с Божьей помощью. Заман следовал за ним по пятам.

Для телевизионщиков зажегся зеленый свет, и десятки сонных и небритых репортеров — как с Запада, так и с Востока — засунули свои маленькие магнитофоны или ручные микрофоны прямо под нос Али и Заману, которые одновременно давали интервью всего в тридцати ярдах друг от друга. И, как уже стало привычным делом, представители средств массовой информации с огромным энтузиазмом и ожиданием слушали, как военачальники клялись и божились, что их люди идут в атаку.

И они шли, но в некотором роде сумасшедшим образом, без всякой координации друг с другом. Они двигались по разным маршрутам и боролись на гребнях гор за главный приз — овладение высотой 2685.

Это была пешая гонка с драматическим политическим подтекстом. Благодаря эффективной бомбардировке ночью и парням, сидевшим на НП 25-A, доставлявшим новые бомбовые грузы на протяжении дня, враг не смог полностью занять свои позиции, и после перестрелки из стрелкового оружия и РПГ с остатками «Аль-Каиды», подразделения обоих полевых командиров достигли пика с разницей в тридцать минут.

Однако на вершину первыми поднялись люди Замана, которые быстро объяснили людям Али, кому принадлежит высота. С помощью быстрой и интересной тактики, как будто они уже играли в эту игру на других высотах, они умно расширили периметр на вершине, — не столько для защиты от нападения «Аль-Каиды», сколько для того, чтобы удержать людей Али ниже на тактическом гребне, который был менее ценным предметом владения.

Понимая важность присутствия командования на поле боя, Заман поднялся на вершину горы и остался там. Али ушел, чтобы вернуться в школу. Теперь у Замана был прямой доступ к боевикам «Аль-Каиды», оставшимся в этом районе, а подчиненные командиры смущенного и отступившего генерала Али стояли вокруг ошеломленные и разочарованные, неспособные что-либо сделать.

Взятие моджахедами 11-го декабря высоты 2685 оказалось очень важным моментом в общей битве, поскольку Заман был никем иным, как хитрым приспособленцем-конъюнктурщиком.

*

Ранее в тот же день, направляясь на двойную пресс-конференцию, а затем на фронт, Али связался по радио со школой с просьбой выслать пару американцев вперед, чтобы они направили бомбы, в то время как его люди атаковали бы в направлении важной высоты. Как бы мы ни были готовы поддержать его наступление, мы на собственном горьком опыте усвоили урок о том, что отправка туда небольшой группы с моджахедами уверенно означает только одно — с наступлением темноты их снова бросят одних.

Так что на этот раз мы были во всеоружии, с полностью подготовленной группой, и Джим вместе с ПО «Гринч» отправились в предгорья. Если бы они смогли связаться с одним из подчиненных Али командиров, то могли бы затем подняться по гребню на оспариваемую высоту, откуда потом могли бы вызвать точный огонь по отступающим силам «Аль-Каиды».

Именно так это и должно было работать. Но в Тора-Бора мало что шло так, как планировалось.

*

Наша первая попытка вывести в район опытных в бою людей из пункта «Гринч» столкнулась именно с теми проблемами, которые мы к настоящему времени почти привычно ожидали. Узкая дорога к фронту представляла собой одну трудность за другой, обычные пробки замедляли движение до черепашьего темпа. «Аль-Каида» должна была быть слепой, чтобы не увидеть колонну Джима, направляющуюся в их сторону.

Затем наши ребята врезались в толпу журналистов и операторов на одном из передовых контрольно-пропускных пунктов. Проводники из числа моджахедов знали, что пресса ни при каких обстоятельствах не должна была обнаружить американских коммандос, поэтому они остановили наш конвой, чтобы обсудить варианты.

Время, казалось, остановилось, и когда за горы зашло Солнце, и местность окутала тьма, проводники просто решили, что лучше всего будет, если никто никуда не пойдет. В любом случае они понятия не имели, где именно нужно высадить Джима и его парней.

Джим чувствовал себя связанным по рукам и ногам. Ему отчаянно хотелось остаться наедине вместе с ПО «Гринч», бросить проводников и просто проехать через местность, оккупированную прессой, но терпение должно было быть лучшей частью доблести. Джим понимал, что если бы мы заняли центральное место, то показали бы нашим хозяевам пресловутый средний палец. Как бы это ни было неприятно, мы должны были делать это вместе с моджахедами.

Мой босс ясно дал понять, что наша миссия состояла в том, чтобы заставлять шевелиться генерала Али, продолжать генерировать импульс для его наступления и помогать создавать условия для развития его успеха. У проводников на передовой мысли были совсем иными: они отказались продолжать операцию, и на этом все закончилось.

Сердито бормоча о том, что придется упустить еще одну возможность, мощный ПО «Гринч», — двадцать пять операторов «Дельты» и опытных британских коммандос SBS, — был вынужден развернуть колонну и направиться обратно в здание школы, даже не увидев врага. Али не смог согласовать свои намерения с нами, и теперь он поплатился за эту ошибку. В ту ночь царем горы был Заман.

*

Когда Джордж из ЦРУ, Адам Хан и я отправились в тусклые покои генерала, мы обнаружили совершенно измученного Али. Одетый в чистую белоснежную пижаму, генерал на этот раз решил даже не садиться, когда мы вошли в его темную комнату, а вместо этого остался лежать на боку, положив голову на подушку и натянув до плеч зеленое и коричневое шерстяное одеяло. Слова он выговаривал медленно и трудно. В комнате было мало света, в ней стоял затхлый запах кожи. Он был совершенно разбит и обескуражен.

Генерал сказал, что он обеспокоен выносливостью своих бойцов. Они устали, истощились и замерзли, и он не был уверен, как долго он сможет поддерживать в них мотивацию к борьбе. Это была завуалированная мольба о помощи и именно то, что мы ждали. Мы ухватились за этот шанс.

— Генерал Али, сейчас самое время, — сказал я, пытаясь приободрить его. — Я знаю, что вы и ваши люди устали, но и «Аль-Каида» тоже устала.

Генерал медленно кивнул головой, как будто слишком устал, чтобы еще о чем-то думать.

— Он прав, генерал, Бен Ладен сейчас очень уязвим. Мы не можем упустить эту возможность покончить с этим делом, — добавил Джордж. — Вы должны приказать своим людям поддержать людей Делтона… Или у меня не будет другого выбора, кроме как привлечь тысячи американцев, чтобы они сделали эту работу за вас.

Мы дали это понять так ясно, как только могли. Если он хотел продолжения бомбардировок, — а генерал, безусловно, хотел этого, — то ему нужно было разобраться с ситуацией и убедить своих подчиненных в важности того, что нас необходимо вывести в эти проклятые горы ночью. Под покровом темноты пресса будет держаться подальше от наших тылов, ночь обеспечит нам беспрепятственное передвижение по узкой дороге и приведет нас достаточно близко для того, чтобы точно направить бомбы на позиции «Аль-Каиды».

Мы должны были оказаться там! Было бесполезно давать координаты моджахедам или указывать, куда мы хотели пойти, на карте, потому что «духи» не читали карт. Лучшим способом было бы просто встать за зданием школы и указать на горный хребет, где мы хотели, чтобы нас высадили. Еще более практичным способом было бы подъехать как можно ближе, затем указать нужное место и попросить проводников определить лучший маршрут для того, чтобы там оказаться.

После небольшой ободряющей беседы, Али осознал важность продолжения и отдал несколько коротких команд нескольким помощникам, ожидавшим за дверью. Когда мы кивнули, чтобы выразить свое удовлетворение способностью Али принимать трудные решения, мы не могли не заметить, что помощники были явно обеспокоены приказами. Сам же генерал, казалось, был просто счастлив снова заснуть.

*

С этой хорошей новостью мы возобновили миссию пункта «Гринч». Они должны были отправиться в 23.00 по местному времени, в одиннадцать часов, в ту же ночь, в которой их уже однажды загнали в тупик. Теперь конвой должен был прибыть к месту высадки около полуночи. Это дало ребятам несколько лишних часов, поэтому они согрелись одеялами и теплом своих тел, съели немного холодного сухого пайка с порошковым Гаторейдом[110] и в последнюю минуту подогнали свое снаряжение, прежде чем снова отправиться в путь.

*

Все мы прибыли в Афганистан, не имея ни малейшего представления о том, какой именно боевой силой может быть Афганская оппозиционная группа Восточного альянса. Мы предполагали, что они обладают каким-то фундаментальным чувством организации, профессионализма и владения оружием, и мы ожидали определенного уровня мотивации для выполнения работы. Но после неоднократных неудач стало ясно, что наши новые друзья являются чем угодно, только не организованной, хорошо оснащенной, профессиональной армией союзников.

Прошло чуть более двух месяцев с 11-го сентября, а для выполнения самой важной на сегодняшний день миссии в глобальной войне с терроризмом наша страна полагалась на капризную группу вольных бандитов с автоматами АК-47 и племенных головорезов, которые не были связаны никакими признанными правилами ведения войны и не подчинялись никакому кодексу военного правосудия, кроме случайных казней или расстрелов. Кроме того, в военном отношении моджахеды мало ушли вперед от технологии рогаток, если не считать нескольких портативных раций и ряда устаревших советских боевых танков.

Это была их территория, их борьба ради их славы, но, несомненно предполагалось, что они должны были действовать намного лучше.

*

За несколько минут до того, как ПО «Гринч» загрузился в пикапы для своей второй попытки добраться до гор, после разговора с местными жителями и некоторыми бойцами-моджахедами появился Адам Хан. Ценность способности этого парня свободно разговаривать на пушту было невозможно переоценить. Для меня он был более ценным активом, чем полная бомбовая нагрузка BLU-82 и арсенал АК-47; он был клеем, который скреплял всю нашу схему вместе.

Оказалось, что ЦРУ было не единственным игроком, у которого были деньги, чтобы их тратить. Ходили слухи, что приспешники Бен Ладена раздавали купюры по 100 долларов, как конфеты, каждому местному жителю в регионе. Адам Хан сообщил, что со слов местных жителей, он купил каждого жителя местных кишлаков еще до нашего прибытия, и что получателями его щедрот были некоторые из наших предполагаемых союзников.

*

Вскоре после полуночи ожила радиостанция в нашей угловой комнате. Пункт обеспечения операции «Гринч» наконец-то проник в горы Тора-Бора, соединился с выделенной группой моджахедов и начал продвигаться далее. Адам Хан пошел с ними.

Вскоре они добрались до базового лагеря Милава, — места, которое, как считалось, когда-то было домом Усамы бен Ладена, и потому подвергалось непрерывным бомбардировкам. На противоположной стороне хребта находилось около сотни «духов». Это были люди Замана.

Это величайший день в истории Афганистана.

*Афганский полевой командир Хаджи Заман Гамшарик, 12 декабря 2001 года. *

Утром 12-го декабря, еще до восхода солнца, американские и британские спецназовцы из ПО «Гринч» уже были на высоте. Они на мгновение остановились на поросшей редкими деревьями площадке, усыпанной валунами. Чуть западнее и ниже по хребту, примерно в сотне метров от них, расположились около ста бойцов Замана. Их командир сидел на большом камне с зажженным косяком в одной руке, его АК-47 со складным прикладом был прислонен рядом. Адам Хан и Джим осторожно спустились вниз, чтобы согласовать с этим человеком последующие шаги.

По поведению «духов», Джим понял, что происходит что-то важное. Когда Адам Хан поговорил с их командиром и собрал воедино всю историю, любопытство Джима сменилось гневом—тот сообщил, что «Аль-Каида» сдалась! Вот-вот должна была произойти полная капитуляция всех сил «Аль-Каиды»!

По мере того как Джим закипал, местный командир вызвал Замана по рации, и уже сам военачальник отдал приказ, чтобы иностранные коммандос дальше в горы не продвигались.

— Чего бы это ни стоило! — заявил Заман на пушту. — Ни при каких обстоятельствах американцам не разрешается нападать на «Аль-Каиду»! Мы должны довести переговоры до конца!

Печально известного военачальника не было на высоте 2685, но он руководил шоу, находясь не слишком далеко. В его голосе звучала дерзкая самоуверенность.

Джим понимал, что гамбит с капитуляцией был полнейшей чепухой, и прямо заявил об этом. Он ответил, что у него есть свои собственные приказы и он намерен довести их до конца. Если не считать перестрелки, ничто не могло остановить мощные силы Гринча от продвижения южнее в горы, чтобы убить как можно больше боевиков «Аль-Каиды», поэтому приказал своим людям, чтобы они наполнили водой свои «Кэмелбеки» и собрались в путь. Через двадцать минут после того, как Заман настаивал на том, чтобы американцам не позволили сделать еще один шаг навстречу врагу, Джим и ПО «Гринч» начали взбираться на гребень.

Они преодолели всего около пятидесяти метров, когда на возвышенности появились люди Замана, направившие все свое оружие — восемьдесят АК-47 — на спецназовцев. Некоторые из бойцов были всего лишь невинно выглядящими подростками, которые, казалось, проявляли неуверенность, но многие другие являлись закаленными воинами. Местный командир выкрикнул предупреждение американцам, чтобы те остановились, повторил приказ Замана и поклялся следовать этим инструкциям. Очевидно, в то утро он боялся гнева Замана больше, чем двадцати пяти американских и британских коммандос. Только невозмутимое спокойствие Адама Хана предотвратило катастрофу.

Он сообщил человеку Замана, что спецназовцы полностью поддержали генерала Али во время атаки, и отругал его: «Генерал будет недоволен». На самом деле, удовлетворение Али этого командира не заботило, он работал на Замана.

Джим сдержал свой гнев и взвесил свои возможности. Шансы в перестрелке, вероятно, были примерно равны: один хорошо обученный спецназовец против четырех необученных афганцев на каждого, но вступать в перестрелку со своими предполагаемыми союзниками было не самым дипломатичным шагом. Так что у группы «Гринч» не было иного выбора, кроме как остаться на месте и позволить ситуации с прекращением огня разыграться еще немного. Час прошел без происшествий, если не считать того, что спецназовцы возмущались тем, что их сдерживают.

Через несколько минут после наступления шести часов утра прибыл Заман с еще дюжиной своих бойцов. Это был высокомерный тип, который понтовался перед американцами всякий раз, когда у него появлялась такая возможность, и теперь он полностью взял на себя ответственность за организацию капитуляции. Он заявил, что договорился связаться с силами «Аль-Каиды» по радио через два часа, в 08.00, чтобы заключить сделку и предоставить детали и условия сдачи.

Джим молча и внимательно слушал, пока Заман закончит с саморекламой.

— Хорошо, я услышал, что ты говоришь. А теперь начни все с самого начала, — посоветовал он важному военачальнику. — Расскажи мне, что произошло.

*

После боя, произошедшего накануне днем, 11-го декабря, некоторые из бойцов Замана достигли самой высокой точки высоты 2685. Там они обнаружили тела дюжины убитых боевиков «Аль-Каиды», которые остались в своих окопах. Люди Замана, не теряя времени, забрали у них все ценные вещи, ведь любой уважающий себя афганский воин сначала добывает оружие и боеприпасы, а затем теплые одеяла, обувь и продукты питания. После этого младший командир Замана выкрикнул распоряжения, и несколько моджахедов забросали окоп землей, затем скатили в него камни размером с шары для боулинга, и преклонили колени в молитве рядом с этой частично заполненной ямой.

Похоронная команда встала, взяла свои тонкие молитвенные одеяла, накинула их на плечи и несколько мгновений неподвижно постояла над импровизированной братской могилой, прежде чем их начал пробирать холод, и они задрожали. Спецназовцы задавались вопросом, кто заключил лучшую сделку: похороненные мученики, которые были на пути в рай, готовые воспользоваться обещаниями Аллаха, или дрожащие могильщики, которые должны были продолжать борьбу.

Когда спорная вершина была окончательно и официально захвачена моджахедами, младший командир «Аль-Каиды» якобы связался по радио с Заманом, требуя прекращения огня и условий капитуляции, и после небольшого обычного племенного обсуждения военачальник согласился. Он дал им десять минут, чтобы сдаться. Конечно, ничто никогда не происходит здесь так быстро.

Джим кивнул, с растущим скептицизмом выслушивая, как Заман описывал, как шли переговоры в течение ночи 11-го декабря и раннего утра 12-го декабря.

В конце концов, представитель «Аль-Каиды» на переговорах потребовал, чтобы они были переданы Организации Объединенных Наций. Заман заартачился, признав, что не имеет никакого влияния на эту организацию, и приказал врагу начать спускаться с гор в десять часов, чтобы сдаться. За всеми этими разговорами почти незаметно прошло еще два часа.

Переговорщик запротестовал, сообщив Заману, что они опасаются, что американцы их убьют, — боевики «Аль-Каиды» хотели получить разрешение сохранить свое оружие, когда они сдадутся.

— Ни в коем случае! — Джим фыркнул. — Никакого оружия, никаких сделок!

Вполне возможно, что бойцы «Аль-Каиды» действительно хотели сдаться, потому что они подвергались все более интенсивным дневным и ночным бомбардировкам и, вероятно, испытывали нехватку основных припасов и упадок морального духа. Перехваченные сигналы рисовали четкую картину кризиса и отчаяния. Двумя ночами ранее Хоппер и Адмирал ползали среди них и сеяли хаос в их прифронтовой крепости, прежде чем с НП 25-A уничтожили важную минометную позицию. И возможно, что после вчерашнего раунда безудержных бомбардировок «Аль-Каида» и в самом деле почувствовала, что поражение неизбежно. Это было возможно, но было ли это вероятно?

Однако Джим не купился на всю эту историю. Все звучало слишком гладко, слишком просто. Слишком похоже на пускание пыли в глаза. Наш опытный воин «Дельты» распознал все это дерьмо и поднажал на полевого командира, чтобы узнать подробности.

Заман настаивал на том, что будут сдаваться все вражеские силы, и хотя Усаму бен Ладена он конкретно не упоминал, ясно подразумевалось, что их «большой парень» тоже сдается.

Джим все еще не мог понять, кто тянет время. Использовала ли «Аль-Каида» Замана, чтобы выиграть время? Или, может быть, Заман состоял в сговоре с «Аль-Каидой» и затягивал продолжение боевых действий, чтобы позволить врагу консолидировать свои силы, передислоцироваться или даже сбежать?

*

В качестве интермедии всей этой сцены, моджахеды генерала Али, сопровождавшие Джима и ребят Гринча, были рады остановиться. Слово «капитуляция» звучало для них неплохо. Черт возьми, они были бы только рады, если бы дневное наземное сражение закончилось, не начавшись — они могли бы спуститься вниз с группой пленных боевиков «Аль-Каиды», идущими с высоко поднятыми вверх руками, и выставили бы их напоказ перед прессой и местными женщинами и детьми, подобно группе американских индейцев, возвращающихся в вигвамы после большой охоты на бизонов.

В игру вступил многовековой кодекс этики афганских воинов. В межплеменной войне, когда одна сторона проигрывает и уступает поле боя, автоматы Калашникова меняются на чайные чашки, а безжалостные противники становятся почетными гостями и сидят, скрестив ноги, вокруг тарелок с запеченной бараниной и жареными финиками, отдыхая и откармливаясь до следующего раза. Это незыблемая традиция и обычай.

Джим продолжал ровнять все углы. Даже если сдача окажется законной, он потребовал, чтобы Заман согласился с тем, что если кто-либо из двадцати двух наиболее разыскиваемых членов «Аль-Каиды», перечисленных в списке Государственного департамента США, окажется среди сдавшихся, то Джим и парни возьмут их под стражу.

Он потребовал, чтобы Заман выбрал такое место для сдачи в горах, где Джим мог бы хорошо рассмотреть лица каждого из бойцов, прежде чем «духи» увезут их в неизвестном направлении. Таким местом стало тренировочное поле прямо перед старым разрушенным домом Бен Ладена.

Затем, со всей серьезностью, Заман спросил, планирует ли Джим казнить сдающихся пленных «Аль-Каиды» на месте, а если нет, то хотел бы он, чтобы это сделали за него люди Замана? Джим ответил, что ему все равно, передадут их в руки американцев живыми или мертвыми, но спецназовцы будут следовать установленным правилам ведения боевых действий и не будут расстреливать пленных.

Время тянулось, но полевой командир все еще излучал уверенность и настаивал на том, что «Аль-Каида» время не затягивает. Было определено, сколько времени займет капитуляция. Учитывая пересеченную местность и рассредоточенность противника, им потребуется несколько часов, чтобы сориентироваться в отдаленных пещерах и бункерах и добраться до назначенного места сдачи. Последним обещанием военачальника было то, что к пяти часам дня все будет кончено. Обе стороны торговались со вчерашнего дня, а «Аль-Каида» еще даже и не начинала сдаваться.

Джим интуитивно чувствовал, что Заман затеял грязную игру. Он высказал полевому командиру, что если какие-либо боевики «Аль-Каиды» откажутся спуститься с холмов в течение этого явно плавающего времени капитуляции и будут замечены американцами с оружием после сдачи, то он немедленно выдвинет вперед оперативные группы и начнет сбрасывать бомбы. После такого ультиматума полевой командир несколько секунд молчал, затем повернулся на каблуках и покинул поле боя.

*

Пока Джим разбирался с Заманом, я набрал на спутниковом телефоне номер Эшли и ввел его в курс дела. Он согласился с тем, что мы должны были позволить предполагаемой капитуляции продолжаться до пяти вечера, поскольку у нас действительно не оставалось никакого выбора, но по истечении этого крайнего срока было важно немедленно возобновить борьбу. Сам факт переговоров был явным признаком слабости «Аль-Каиды». Враг находился в бегах, мы чувствовали это, и не хотели ослаблять давление только ради того, чтобы афганцы и «Аль-Каида» продолжали и дальше торговаться, как на восточном базаре.

В игру оказалось вовлечено еще больше игроков, появился новый элемент времени. Новости такого масштаба никогда не продержались бы в тайне надолго, потому что в них содержалось слишком много возможностей для ключевых персонажей, и слишком много людей знали об этом. В сообщении, которое было передано в СМИ, говорилось, что согласовано двадцатичетырехчасовое прекращение огня, и фактически оно началось в восемь часов утра 12-го декабря!

Нам об этом не сообщили, но мы не собирались этому подчиняться, поскольку это означало бы, что все будет отложено еще на ночь. Целый день и ночь, чтобы дать передышку свирепому врагу, который уже ломался под давлением! И вместо того, чтобы продолжать колотить по нему, чтобы получить в руки все карты, Заман растратил это преимущество впустую. Так что, если бы мы играли по их правилам, нам пришлось бы ждать до восьми утра следующего дня, прежде чем снова набирать полную скорость. Да ни за что на свете!

Над головой раздраженный пилот истребителя, ожидавший, когда он сможет сбросить свой смертоносный груз, превратил ярко-голубое небо в свой личный блокнот. Ему тоже сообщили эту новость, и, чтобы все увидели его послание на небесах, он включил форсаж, создав инверсионный след, и покружил взад и вперед, пока не написал на небе слово: «В 8».

Мы не могли еще яснее дать понять всем находящимся внизу, что устали ждать, в то время как вражеским боевикам предоставлен бесценный лимит времени. К восьми часам следующего утра наши передовые спецназовцы заняли бы новые позиции, и великая игра возобновилась бы с новой яростью.

Единственное время, которое имело для нас значение, — это предыдущее обещание Замана, что все будет сделано к пяти часам сегодняшнего дня. К черту завтрашний день!

*

Шестеро пожилых, крепких мужчин с длинными седыми бородами пришли в здание школы. На всех были толстые золотые тюрбаны, которые казались на четыре размера больше, чем нужно, и белые афганские мужские платья, ниспадавшие с плеч до пят — прибыла Шура, совет старейшин. Мы набились в маленькую комнату генерала Али, чтобы послушать, как аксакалы будут описывать местную версию сарафанного радио о том, как разворачивается капитуляция. Слухи распространяются очень быстро.

Они подтвердили, что, когда силы Замана и Али накануне днем приблизились к вершине высоты 2685, их встретили неожиданным предложением сдаться. Враг попросил всего несколько минут, чтобы собрать свои скромные пожитки, но затем появился Заман и начал руководить шоу.

По словам старейшин, полевой командир приказал вражеским боевикам оставить оружие и спуститься в предгорья. Остальные члены Шуры также подтвердили, что боевики «Аль-Каиды» попросили передать их Организации Объединенных Наций. Заман дал им несколько часов на обдумывание вариантов и предложил обсудить условия капитуляции с американскими представителями, находящимися в здании школы.

— Вести переговоры? — Джордж, ведущий цепной пес ЦРУ в этих местах, кипел от злости. Он был не в настроении разговаривать о какой-либо капитуляции с заклятыми врагами Соединенных Штатов. — Америка не будет вести переговоры с террористами, которых нужно убивать, а не баловать, — рявкнул он. — «Аль-Каида» — это мировая проблема. Мы должны убить их всех.

По лицам старейшин было трудно прочитать, что они думали, но суть они уловили. Это было не так уж трудно понять. Они молча уставились на Джорджа, а после этого собрание закончилось.

*

Вскоре после встречи радиоразведчики перехватили несколько радиовызовов боевиков «Аль-Каиды», все еще ведущих переговоры с Заманом. Никаких сомнений в том, что весь этот жест с капитуляцией был обманом, не осталось. «Переговоры» были обыденной тактикой, направленной на то, чтобы выиграть время, и враг хотел затянуть обсуждение как можно дольше, чтобы обезопасить для себя поле боя, и делать на нем все, что они захотят.

*

Через несколько часов после ухода Шуры сам Заман явился в здание школы в надежде выполнить свои обязательства перед «Аль-Каидой» по условиям капитуляции. Выслушав жесткую нотацию Джима о том, что бомбардировки возобновятся, Заман поехал куда-то, чтобы освежиться, и переоделся в шоколадно-коричневый костюм, сшитый на заказ, надел блестящие коричневые кожаные туфли и маленькую шапку серебристого цвета. Возможно, он хотел выглядеть как серьезный дипломат, но его образ был испорчен, когда он прибыл с парой пикапов, набитых своими «духами»-оборванцами. И все же он гордо расхаживал с важным видом.

Мы с Джорджем сидели на красивом ковре, расшитым зеленым, красным и золотым цветом, расстеленном примерно в двадцати метрах к северу от здания школы. Послеполуденное небо было ясным, и нас согревало очень желанное Солнце. Теперь мы могли услышать все подробности прекращения огня от самого Замана.

Пока мы ждали, когда к нам присоединится Али, Хаджи Заман сообщил мне:

— Это величайший день в истории Афганистана.

— Это почему же? — спросил я. Он еще не знал, что мы уже пришли к выводу, что сдача была мошенничеством.

— Потому что «Аль-Каиды» больше нет. С Бен Ладеном покончено! — похвастался он.

Прибыл генерал Али, одетый в свою обычную скромную одежду коричневого и белого цветов. Очевидно, он был все еще раздражен тем, что люди Замана накануне первыми добрались до вершины, и теперь соперничающий с ним полевой командир использовал это преимущество для переговоров о капитуляции, которые Али не одобрял.

Джордж четко изложил ситуацию. Заместитель начальника ЦРУ в нескольких словах сообщил обоим лидерам, что они глубоко ошибаются, если думают, что такая сомнительная капитуляция ослабит решимость Америки убить или захватить Бен Ладена. И американцы не покинут район Тора-Бора, пока эта работа не будет выполнена.

— После этой встречи снова начнут падать бомбы, — пообещал Джордж.

На самом деле, даже несмотря на то, что мусульмане на поле боя соблюдали режим прекращения огня, американцы и британцы с этим никогда не соглашались, поэтому парни на наблюдательных пунктах 25-A и 25-B наводили часть ударов с бóльших высот. Ни один истребитель, бомбардировщик или боевой вертолет не возвращался на базу с неизрасходованным боекомплектом, однако без передовых наблюдательных пунктов бóльшая часть целевого района не просматривалась.

Заман сообщил, что дюжина алжирцев была готова сдаться немедленно, но они опасались, что американские коммандос убьют их на месте. Алжирцы требовали разрешения оставить у себя оружие, но спускались бы с гор, держа его перекинутым через спину.

Настала моя очередь.

— Никакого оружия, или рискуете быть застреленными моими людьми. Никаких условий вообще, — сообщил я, покачал головой из стороны в сторону и ухмыльнулся, по сути, давая понять, что, по моему мнению, Заман был полон дерьма. Недоверчиво посмотрев на меня, он спросил:

— Командир Делтон, почему вы не принимаете капитуляцию? В любой войне капитуляция — это вариант.

Мы устали от его позерства, и я ответил:

— Хаджи Заман, вы сильно недооцениваете нашу решимость здесь. Ваши братья по «Аль-Каиде» могут сражаться или бежать, прятаться глубже в горах, или они могут сложить свои автоматы Калашникова и поднять белый флаг, но любая условная капитуляция в этой битве неприемлема.

Я сделал паузу, чтобы убедиться, что он все еще следит за моими, переведенными для него, словами.

— Мы атакуем через час.

Взяв на себя обязательство возобновить бой, мы с Джорджем поднялись, намеренно повернулись спиной к полевым командирам и ушли — оскорбительный и пренебрежительный жест, который оставил их наедине со своими личными помощниками, чтобы обдумать свой следующий шаг.

Американцы не собирались играть честно.

*

Берни включил спутниковое радио и договорился о том, что бомбардировщики из Баграма выйдут в район ожидания. На протяжении всего сражения определенные районы были обозначены как зоны боевых действий, или ЗБД, которые во всех смыслах являлись зонами свободного ведения огня по любой цели для любого бомбардировщика или самолета, готового оказать поддержку. Мы намеревались разрешить вести огонь всем имеющимся самолетам, чтобы в этих районах они атаковали цели по своему выбору и вели свободную охоту, но с единственным условием — сначала нужно было убедиться, что прежде, чем разверзнется ад, в этом районе не было никого из наших парней или людей Али.

Не было никаких признаков того, что «Аль-Каида» сдается.

*

Терпение Джима иссякло, и он изложил свое мнение командиру Замана, тому самому парню, который курил косяк, и который так плохо провел с ним время ранее в тот же день. Капитуляция была обманом, заявил Джим, указав, что вражеские бойцы так и не прибыли. Пункт обеспечения операции «Гринч» снова седлал лошадей и готовился отправиться в путь. Джим, Хоппер и Поуп планировали занять новые наблюдательные посты и нанести авиаудары по обнаруженным целям, расширяя пространство боевых действий. Слишком много драгоценного времени уже было потрачено впустую на эту шараду с капитуляцией.

Старший оператор «Дельты» пристально посмотрел на командира моджахедов, чтобы убедиться, что до того дойдет то, что он произнесет дальше:

— И не вздумайте поднимать на нас оружие!

Ровно в пять часов пополудни 12-го декабря две команды снайперов «Дельты», две команды штурмовиков «Дельты», британские коммандос и боевой авианаводчик ВВС взвалили на плечи свои тяжелые рюкзаки, свернули одеяла за спиной и направились к высотам под прикрытием бомбардировщиков и с оружием наготове. Конечно, Адам Хан тоже находился рядом.

Местный командир был в панике и снова позвонил Заману, но на этот раз военачальник не ответил. Парень правильно прочитал решительные лица коммандос и мудро решил больше не бросать вызов хорошо обученным людям. Они явно были готовы к перестрелке и, возможно, даже жаждали ее. Ему оставалось лишь беспомощно наблюдать, как они медленно исчезают из виду.

*

Через две минуты после истечения назначенного крайнего срока сдачи свой бомбовый груз сбросил первый военный самолет, и взрывающиеся бомбы дали понять, что попытки Замана провести переговоры провалились. В тот момент в воздухе на разных эшелонах находилось еще полдюжины других самолетов, ожидая услышать свои позывные.

Хоппер повел свою группу «Шакал» вверх по скалистому хребту вдоль восточной стороны, в то время как Поуп повел группу «Кило» в другом направлении дальше на запад. Несколько месяцев назад Поуп и Даган стали первыми операторами «Дельты», окончившими изнурительный курс горной подготовки в 22-м полку британской SAS, кроме того, Поуп бóльшую часть своего личного времени проводил, занимаясь альпинизмом, забираясь за один поход на высоту до 18 тысяч футов. Но на этот раз никакого специального альпинистского снаряжения не будет. Его экспертная оценка сурового подъема в гору, который им предстоял, заключалась в простом выводе, — им всем предстоял суровый подъем.

Поэтому он принял разумное тактическое решение не идти, как стая уток, прямо вверх по гребню и, скорее всего, прямо под дуло работавшего вражеского пулемета, а разделить свою группу на две части, которые и поднимались вверх, прикрывая друг друга. Пока одна подгруппа поднималась и передвигалась вверх, вторая подгруппа находилась в укрытии, прикрывая своих товарищей, выискивая любые признаки присутствия врага, готовая открыть огонь из стрелкового оружия. Пройдя на дальность прямой видимости, подгруппы менялись местами.

И действительно, примерно через час после начала подъема «Аль-Каида» встретила группу Поупа из трех человек пулеметным огнем из ДШК, и тяжелые пули рикошетом отскочили от скал, заставив спецназовцев распластаться на животах.

— Черт, мне это не нравится, — прокомментировал ситуацию Адам Хан, который лежал рядом с Поупом.

Откуда-то с гор «Аль-Каида» открыла огонь из еще одного миномета, который начал обстреливать передовую позицию Поупа. Трое мужчин прижались к коричневато-серым кварцевым камням.

Три других спецназовца, находившихся на позиции охранения, взяли на прицел расположение пулемета, который оказался чуть дальше дальности эффективного огня из их оружия калибра 5,56-мм, поэтому один из британских коммандос схватил гарнитуру своей портативной радиостанции и вызвал истребитель над головой. Через несколько мгновений тысячефунтовый «джидам» позаботился о ДШК и дал Поупу и остальным некоторую передышку.

Обе подгруппы оставались в укрытии, чтобы вражеские наблюдатели не могли больше посылать в их сторону минометные мины до наступления темноты. Когда солнце исчезло, полная темнота окутала местность, что создало для спецназовцев зону комфорта. Вся группа собралась вместе и продолжила поиски хорошего скалистого выступа, с которого они могли бы наблюдать за скрытыми оборонительными позициями «Аль-Каиды» на поле боя. Адам Хан уже зашел достаточно далеко и воспользовался возможностью вернуться к Джиму и спецназовцам из ПО «Гринч».

Потребовался еще час подъема в гору, прежде чем они нашли подходящий насест, что оказалось не так просто. У Поупа, опытного альпиниста, развился небольшой приступ горной болезни, и ему было трудно сохранять бодрость. Она могла поразить альпиниста в любое время, и ему нужно было прекратить восхождение, чтобы ослабить негативные последствия. Поуп сбросил свой восьмидесятисемифунтовый норвежский рюкзак, открыл верхний клапан и вытащил пакет на молнии размером с галлон, в котором находилось тридцать маленьких пакетиков геля GU Hardrock.[111] Это все, что ему было нужно, чтобы вернуться в бой.

Члены группы устроились поудобнее, надели свои очки ночного видения и почти сразу заметили пикап в одном из хребтов к западу от них, который включал и выключал фары, кому-то сигнализируя.

Ударный самолет AC-130 уже находился на дежурстве, наворачивая в небе небольшие круги. Поуп улыбнулся Лоублоу и включил тангенту радиостанции, позабыв о своей горной болезни. Он направил внимание самолета на гребень, где стоял и мигал грузовик, и попросил его «подсветить» то место своим бортовым инфракрасным прожектором. Ганшип быстро обнаружил свою добычу, и Поуп дал «добро» на работу. Пара 105-миллиметровых гаубичных выстрелов вылетела из самолета, за ними последовало несколько выстрелов из шестиствольной пушки, и грузовик можно было выкидывать на свалку.

Полдюжины человек из группы «Кило» сумели проскользнуть внутрь периметра «Аль-Каиды» и теперь являлись самыми далекосидящими коммандос в горах. При этом они нашли чертовски подходящее место для своего НП и имели прекрасные возможности заглянуть в давнее убежище «Аль-Каиды». Даже в зеленом оттенке их очков ночного видения вид был захватывающим и пугающим. На протяжении всей ночи два снайпера «Дельты» и один британский коммандос корректировали удар за ударом, наводя самолеты по известным и предполагаемым позициям, в то время как трое других британцев охраняли своих товарищей по группе от любых неожиданных появлений противника.

Внимательный читатель может заметить, что здесь с группой Поупа не было квалифицированного наземного передового авианаводчика (ПАНа). ПАН — это парень, которого военные благословили — или уполномочили — разговаривать и управлять несколькими самолетами на разных высотах и разрешать им сбрасывать бомбы на плохих парней. Когда выводился ПО «Гринч», у нас было только два боевых авианаводчика ВВС, Адмирал и Спайк, и хотя один из британцев в группе «Кило» Поупа и был подготовлен как ПАН, обширное поле битвы требовало большего. Мы запросили еще двух дополнительных авианаводчиков, и они прибыли в короткие сроки, но для того, чтобы извлечь выгоду из их навыков, нам уже пришлось ждать будущих операций.

Поуп осознал эту потенциальную необходимость очень давно. Как командир группы в отряде «Дельта», он пользовался большой свободой в выборе навыков, которыми должны были обладать или поддерживать его подчиненные во время своих тренировок дома. Он мог брать их на дальнюю снайперскую охоту, где они потрошили, свежевали и жарили на открытом огне свою ежедневную добычу. Или же они могли сходить в веселую школу вождения по бездорожью, где ярко раскрашенные внедорожные «Хаммеры» изящно маневрировали по валунам размером со спортивные автомобили. Они могли заниматься техническим скалолазанием 5-го уровня в каком-нибудь шикарном месте или даже кататься на байдарках с голой грудью в жаркие летние месяцы в Техасском Выступе.[112] Было доступно все, что могло сделать оператора «Дельта» более ценным в непредвиденных будущих операциях.

Имея перед собой целый мир возможностей, Поуп выбрал обучение по управлению непосредственной авиационной поддержкой, и для этого ему даже не пришлось покидать Форт-Брэгг. В течение нескольких недель подряд Поуп и группа «Кило» прикреплялась к Адмиралу, боевому авианаводчику ВВС, приданному разведывательному подразделению отряда «Дельта», парни садились в машины и отправлялись на местные полигоны, чтобы отточить свои навыки. Излишне говорить, что Поупа за это не особо любили, по крайней мере, до тех пор, пока они не оказались в месте под названием Тора-Бора, где члены его группы оказались полностью сведущими в тонкостях проведения операций по конечному наведению. Эта работа не была чем-то сродни ракетостроению, но с тем же успехом могла бы им быть. Сам Поуп, Лоублоу, Джестер и Даган в качестве авианаводчика были столь же ценны, как и любой боевой авианаводчик подразделения специальной тактики ВВС. Они и мы знали это, поэтому Поупу сказали, что он может обойтись и без ПАНа.

Возможность посмотреть вверх на хребты, вглубь линий обороны «Аль-Каиды», вести наблюдение дальше в следующую долину или на обратную сторону следующего хребта, была бесценна. Примерно в тысяче метров к востоку от группы «Кило», группа «Шакал» нашла позицию над крутым склоном длинной и извилистой долины и наслаждалась потрясающим видом, простиравшимся примерно на милю, который проходил прямо через центр обороны Аль-Каиды.

Теперь, когда группы «Шакал» и «Кило» заняли позиции высоко на двух господствующих хребтах, ситуация изменилась.

С помощью своих GPS-приемников снайперы определили свое собственное местоположение с точностью до десяти метров. Затем они использовали лазерные дальномеры, чтобы определить местоположение цели, которую они хотели атаковать. Это дало им дистанцию и азимут, а также прямоугольные координаты. Но прежде чем эти данные могли быть упакованы в виде модифицированной огневой задачи — или «решения» — и переданы по радио пилотам наверху, операторы должны были сделать один последний и очень важный расчет. Самолет стоимостью много миллиардов долларов, парящий выше, не понимал простые прямоугольные координаты. Таким образом, данные, полученные с помощью лазерных дальномеров, вначале необходимо было преобразовать в географические координаты, в широту и долготу, — это было то же самое деликатное разочарование, с которым Джестер и Даган сталкивались в течение нескольких дней на НП 25-A.

Портативный GPS-приемник Garmin стоимостью 150 долларов, который и выполнил этот процесс преобразования, был одним из самых дешевых и важных инструментов на поле боя. Экипаж самолета вводил координаты и выпускал умную бомбу, которая следовала своему внутреннему GPS-сигналу и попадала в нескольких метрах от расчетного места попадания в девяти случаях из десяти.

На протяжении всей ночи группы «Кило» и «Шакал» работали в тандеме, чтобы контролировать бомбардировки. Вражеские бойцы, недостаточно смышленые, чтобы сохранять низкий силуэт, были главными целями, как и входы в пещеры, в которых сновали другие бойцы. В любом случае, обозначенные цели в конечном итоге исчезли в массивных оранжево-красных взрывах.

*

Прекращение огня позволило «Аль-Каиде» разместить крупнокалиберный пулемет ДШК .50-го калибра советского производства на выступающем хребте к югу от новых наблюдательных пунктов, и его присутствие остановило моджахедов. После некоторой элементарной координации, произведенной на русском языке с командиром «духов» с целью точно определить местоположение этого оружия, Хоппер и группа «Шакал» подготовила огневую задачу.

Пообещав продвинуться к следующему гребню, если ДШК не будет мешать, командир моджахедов со своими людьми отступил и наблюдал, как спецназовцы «Шакала» навели несколько бомбардировщиков и истребитель F-18, которые с грохотом подавили вражескую огневую точку.

*

После успешного выведения ПО «Гринч», дела у ребят на НП 25-A значительно замедлились. Внезапно Джестер и Даган оказались без работы и заскучали, поэтому запросили разрешения вернуться в здание школы, чтобы подготовиться к переходу в другое место.

Вместо этого мы сказали им оставаться на месте до тех пор, пока не убедимся, что группа Гринча прочно закрепилась на местности, к тому же было необходимо дать время обосноваться на месте и второй группе, ПО «Манки». Нас также не устраивала ненадежная радиосвязь, поскольку парни продвигались все дальше на юг, а Джестер и Даган могли обеспечивать ретрансляцию сообщений.

Кроме того, командир моджахедов, который находился с ними на операции, стал отличным источником информации о том, что происходило на фронте у других бойцов Али. В ином случае эта информация была бы нам недоступна, и мы использовали ее для подтверждения отчетов генерала Али о ситуации во время ночных бесед у камина.

После того, как они еще немного покорректировали свои крайние авиаудары, трудолюбивые парни из НП 25-A неохотно передали контроль над воздушным пространством своим товарищам из ПО «Гринч», находившихся в нескольких милях от них. На землю вновь посыпались бомбы «джидам» и Mk-82.

*

Как уже стало привычным делом, радиоперехват переговоров «Аль-Каиды» обеспечивал немедленную обратную связь. Еще одна хорошая новость для нашей стороны — просьбы о «красном грузовике для перевозки раненых», отчаянные звонки от бойца своему командиру, гласящие о том, что «в пещере слишком жарко, не могу связаться с другими», и разговоры о сдаче были услышаны Скутом и его радиоразведчиками в здании школы.

Но даже с этими бесспорными свидетельствами ужасного состояния врага афганские моджахеды не меняли своего образа действий. Мы все еще не могли донести до них важность закрепления на поле боя, необходимость не оставлять такую с трудом завоеванную местность, отходя с гор вниз каждый вечер. Согласно своей стандартной схеме, «духи» собирались около полудня у подножия гор, медленно выдвигались вверх по каменистым неровным зигзагообразным тропам, каждый из них делал несколько десятков выстрелов из своих 7,62-мм автоматов АК-47 и запускал по паре гранат в сторону «Аль-Каиды», после чего быстро объявлялось, что на сегодня все кончено.

С примером, который подали мы, было очень трудно спорить, и удовлетворенный генерал Али снова стал нашим последователем. После сомнительных выходок Замана с фальшивой капитуляцией «Аль-Каиды» и резней, которую наши парни устроили врагу, к нему стало возвращаться присутствие духа. Али поддался давлению Джорджа и остальных из нас и вскоре велел своим бойцам приготовиться к нахождению в горах с американскими спецназовцами с целью перехватить инициативу у Бен Ладена.

*

Вместе с ребятами из ПО «Гринч», пробивающимися через ослабленные позиции «Аль-Каиды» с северо-востока, пришло время вывести с другой стороны района боевых действий нашу вторую группу операторов — пункт обеспечения операции «Манки».

Группа под командованием Брайана должна была соединиться с «зелеными беретами» на наблюдательном пункте 25-Б, быстро получить информацию об обстановке, а затем продвинуться еще выше в горы далее на юг. Они должны были обеспечить наблюдение вглубь долины Вазир, которая являлась западным краем района боевых действий.

По карте, расстояние по прямой от здания школы до места встречи с «беретами» составляло всего десять километров, около шести миль, но сильнопересеченная и суровая местность, по которой должны были следовать пикапы, превратила это в трехчасовую поездку. Для ориентирования в этой поездке подполковник Эл предоставил местного проводника, а также заплатил за ослов, которые должны были ожидать группу «Манки», чтобы спецназовцы могли использовать вьючных животных для подъема в горы после того, как пикапы вынуждены будут остановиться.

Айронхед взял на себя задачу доставить Брайана и его товарищей в целости и сохранности на соединение с «беретами», а затем обеспечить транспортные средства и эвакуировать «зеленых беретов» обратно в школу. Будучи сержант-майором эскадрона, Айронхед мог отправляться в любое место, в какое он пожелает. Он мог находиться на одном из двух фланговых наблюдательных постов, или мог выйти вместе с ПО «Гринч» или «Манки». Однако мешать ребятам делать свою работу было не в его стиле, поэтому он решил остаться в школе, — скорее всего, чтобы удержать меня от совершения какой-нибудь глупости. Я воспринял это как комплимент и был более чем благодарен ему за присмотр. Тем не менее, по мере того, как часы превращались в дни, и температура становилась все ниже, я видел, что сержант-майор начинает беспокоиться.

*

Один из младших офицеров ЦРУ по имени Дрю, отчаянно хотел участвовать в акции, поэтому молодой оперативник осторожно спросил Джорджа:

— Могу ли я поучаствовать в движении, и надеть свои шпоры?

Джордж пошел ему навстречу — Дрю должен был отвечать за афганских проводников и взаимодействовать с ними, чтобы безопасно доставить парней из «Дельты» на место встречи.

То, что Дрю был главным в поездке, пока миссия выполнялась, нисколько не беспокоило Айронхеда или Брайана. Кроме того, двум опытным оперативникам «Дельты» нравилось, что он общался с местными жителями, потому что ни один из афганских проводников не говорил и не понимал ни слова по-английски.

Через четыре часа после начала поездки они оказались внутри закрытого комплекса, не имея понятия, где находятся. Отвратительная местность и едва видимые тропы в сочетании с невнятными указаниями привели к тому, что ПО «Манки» вынужден был остановиться. В дополнение ко всему, оба афганских проводника исчезли.

Пара спецназовцев, которые немного говорили по-русски, сумели переговорить с несколькими недавно прибывшими афганцами, которые понимали русский язык еще с тех времен, когда они находились в советском лагере для военнопленных в 1980-х годах.

Раздосадованный Брайан подошел к Дрю:

— Хорошо, где мы находимся?

Посмотрев на экран своего портативного GPS-приемника, Дрю нервно ответил:

— Здесь.

— Скажи еще раз, — попросил Брайан, приподняв брови.

— Здесь! — повторил Дрю.

Один из русскоговорящих афганцев подошел, вроде бы для того, чтобы помочь, но на самом деле, чтобы предложить сделку.

— Один из проводников подумал, что вам нужно больше ослов. Если это правда, то его старший дядя, живущий здесь, может дать их в аренду. Они тебе нужны?

— Нет! — огрызнулся Брайан.

Все вернулись на пикапы, чтобы продолжить путь к месту встречи, уже опоздав на несколько часов и имея в запасе лишь несколько часов.

Они безуспешно пытались связаться с «зелеными беретами» на НП 25-B, но местность снова заглушила радиосигнал. Никто из нас не знал, что «береты» устали ждать и решили самостоятельно вернуться на ночь в более безопасное место в горах.

Таким образом, в месте встречи «зеленых беретов» не оказалось, а это означало, что весь день был потрачен впустую. Ослов тоже не было. Группа «Манки» вынуждена была развернуться, чтобы завтра предпринять еще одну попытку.

Мы окружены американскими коммандос сверху!

*Радиоперехват сообщения «Аль-Каиды», 14 декабря 2001 г. *

Группа «Гринч», взяв на себя львиную часть работы, продолжала продвигаться все дальше и выше в горы. Операторы из подгрупп «Альфа» и «Браво» охраняли тыл и фланги, в то время как снайперские команды «Шакала» и «Кило» менялись обязанностями по контролю воздушного пространства и управлению постоянными бомбардировками.

Помимо уничтожения боевиков «Аль-Каиды», мы ожидали, что храбрость, проявляемая Джимом и его парнями, окажется заразительной для их братьев-моджахедов. Некоторые из «духов», пусть неохотно и нерешительно, отзывались на это, однако большинство из них ближе к ночи все равно отправлялись по домам.

*

Утром 13-го декабря Джестер и Даган получили на НП 25-A сообщение, которого ждали — они смогут вернуться в здание школы, как только ПО «Манки» начнет работать на НП 25-B на другом хребте. Когда наши люди стали продвигаться все глубже в горную крепость, они больше не вызывали удары боевых самолетов, но постоянно оставались на связи, следя за развитием событий. Также они передали плохие вести о том, что погодные условия на горе ухудшились и становились все хуже.

Снег спускался с самых высоких вершин с поразительной скоростью, покрывая горные склоны со скоростью около пятисот футов в день, а ветер проносился по НП 25-A со скоростью свыше пятнадцати миль в час, резко снижая температуру воздуха до болезненного уровня.[113] Наблюдательный пункт 25-A был полностью открыт воздействию плохой погоды, лишен деревьев или другой растительности, обеспечивающих защиту от ветра, и у спецназовцев не было спальных мешков.

Это побудило «зеленых беретов» для обогрева развести костер. Единственное дерево в пределах видимости находилось в семистах метрах ниже по склону, и несколько спецназовцев вылезли с шашкой взрывчатки C4, перебили взрывом его ствол и приволокли свою добычу обратно на наблюдательный пункт.

Все собрались вокруг, чтобы согреться, но держали рации поближе. Ударный самолет AC-130, круживший над ним, сообщил, что наблюдает несколько костров вблизи установленной зоны свободного огня, и пилот описал, что видит возле огня от шести до семи человек. Снайперы как раз собирались дать ганшипу «добро» на работу, когда Даган внезапно спросил Джестера: «Послушай, как ты думаешь, может они говорят о нас?»

Они оба, вместе с «зелеными беретами», на мгновение забыв о холоде, лихорадочно достали свои инфракрасные стробоскопы и включили их, чтобы подать сигнал самолету, что вокруг этого конкретного костра находятся свои.

*

Скут и его радиоразведчики, с момента своего прибытия четыре дня назад, работали в круглосуточном режиме. Они обеспечивали невероятное преимущество на поле боя, поэтому мы выделили одного из их оперативников в группу «Гринч», а другого — в ПО «Манки». Двое других работали под бдительным оком Скута в здании школы.

Скут был высоким, атлетически сложенным мужчиной в очках в тонкой оправе и с волнистыми светлыми волосами, что придавало ему сходство с Биллом Гейтсом. Он обладал потрясающей энергией и чувством юмора, которые на протяжении всего боя помогали держать все под контролем, не теряя оптимизма. Каждый раз, когда перехватывались радиопереговоры Бен Ладена, Скут вскакивал с холодного твердого пола, срывал наушники и врывался в угловую комнату, чтобы сообщить нам свежие новости. Его позитивный настрой был заразителен.

Скут работал со своими ребятами посменно, и они по возможности либо перехватывали несколько минут сна, либо отдыхали, когда их заставляли спуститься вниз. Из-за ошеломляющего характера радиоперехвата и интерпретации разговоров «Аль-Каиды» в режиме реального времени, их записи и воспроизведения для перевода и попыток идентифицировать множество рабочих радиочастот, мозгам необходимо было давать отдых. Радиоразведчики продолжали собирать информацию в эфире, подтверждая, что боевой дух и воля противника к борьбе ослабевают, в то время как их уязвимость возрастает.

Скут прибежал в нашу комнату утром 13-го декабря с новыми перехваченными сообщениями, которые убедительно свидетельствовали о том, что «Аль-Каида» готовится дать последний бой. Утром были перехвачены вражеские радиопереговоры с просьбой о «больших и малых наземных минах». Был прослушан другой командир «Аль-Каиды», когда он уверенно заявил «победа или смерть», прежде чем рассказать о планах перебросить пару сотен «братьев». Боевики «Аль-Каиды» понятия не имели, что каждый раз, когда включали свои радиостанции, они передавали нам оценки критического боевого ущерба и ценную информацию. Новости о каждой пещере или туннеле, на которые были сброшены бомбы, в террористической сети передавались от одной группы к другой. Это не был голос Бен Ладена, но пройдет совсем немного времени, прежде чем в этой борьбе проявится его слабость.

*

У генерала Али открылось второе дыхание, и по пути на фронт утром тринадцатого он зашел в нашу комнату, чтобы выразить свою благодарность за безжалостную бомбардировку. Когда я последовал за ним к его пикапу и ожидающим бойцам, генерал улыбнулся и сделал жест, проведя рукой ладонью вниз и пальцами по передней части шеи, как будто перерезал кому-то горло. Он верил, что победа близка.

Дерзкий соперник Али, Заман, ушел накануне, расстроенный и смущенный результатом переговоров о капитуляции, и с тех пор мы ничего о нем не слышали. Генерал не знал, продолжит ли полевой командир борьбу.

На самом деле, у Замана в данный момент было еще больше проблем.

Увидев, насколько профессионально первые восемь британских коммандос действовали с нашими передовыми группами, мы были рады, когда появилось еще четверо. Но прежде чем отправиться в здание школы, коммандос и сотрудник британской разведки провели встречу с Заманом в Джелалабаде, во время которой они резко выразили свое недовольство его выходками. Он явно не давал нашим ближайшим союзникам отдачу на их деньги, и британцы почувствовали, что пришло время изменить отношение к военачальнику.

Мы обдумывали идею объединить некоторых наших операторов с людьми Замана, просто чтобы держать его в курсе дела. Мы даже подумывали о том, чтобы объединить «зеленых беретов» с силами Замана, хотя знали, что эта просьба будет отклонена в штабе оперативной группы «Кинжал». Появление дополнительных британцев прекрасно решило эту проблему. Они подцепят спотыкающегося Замана и будут держать его ноги у своего огня.

*

ПО «Манки» снова отправилась на НП 25-B незадолго до наступления сумерек 13-го декабря с двумя новыми афганскими проводниками, и ни один из них не говорил по-английски. Поскольку единожды они уже прошли часть маршрута, ориентирование стало намного проще, но местность оставалась труднопересеченной. В Тора-Бора быстро темнеет, в мгновение ока сумерки сменяются полной темнотой. В течение полутора часов после выхода из здания школы, группа «Манки» передвигалась в это предвечернее время, которое быстро сменилось непроглядной темнотой. После того как «Аль-Каида» была отброшена назад, а их передовая минометная позиция уничтожена, наши силы могли позволить себе роскошь пользоваться фарами на своих автомобилях, но проводникам все равно удалось все испортить. Группа остановилась посреди высохшего русла ручья, в то время как афганцы начали кричать друг на друга и спорить о правильном маршруте.

Недалеко от них небо освещалось авиационными ударами, и парни не были уверены, были ли проводники напуганы бомбами или просто хотели завести их в засаду. На заднее сиденье одного из пикапов еще запрыгнули двое местных жителей, нуждавшихся в помощи, один из которых сказал: «Буш хорош!» — и продолжил общение, делая непристойные движения пальцами и бормоча что-то об американских женщинах.

Колонна, наконец, преодолела русло ручья и двинулась на возвышенность, только для того, чтобы выступление афганских проводников повторилось. Пока они снова спорили, Айронхед и Брайан развернули свои собственные карты, чтобы уточнить свое местоположение.

Недавно появившиеся афганцы, путешествовавшие автостопом, таинственным образом исчезли, и вполне вероятно, передали местоположение патруля тому, кто больше заплатит.

*

Пара парней, сидевших с подполковником Элом, решили, что, возможно, все идет не по плану, но в этой сумасшедшей стране все всегда происходило почти так, как и ожидалось.

— Что ж, самое время. Давай их достанем, — сказал один.

Другой оператор указал на подполковника Эла и спросил:

— С ним все нормально?

— Да, с ним все в порядке, — ответил первый.

Операторы полезли в свои штурмовые жилеты, вытащили резиновые клоунские носы, надели их на лица и посигналили ими. Один произнес:

— Теперь это официально цирк с конями.

После этого они сняли носы и аккуратно убрали их для использования в будущем в подобающих случаях.

Один из парней посмотрел на подполковника Эла и сказал:

— Прежде чем вы вернетесь сюда, я рекомендую вам тоже его прихватить.

*

После трехчасовой поездки к подножию горы, за которой последовал изнурительный двухчасовой подъем, Ски и группа «Индиа» незадолго до наступления темноты 13-го декабря достигла НП 25-B. С другой стороны, ишаки не проявляли никаких признаков усталости. Группе не терпелось приступить к наведению авиации, и она с нетерпением ждала возможности чередоваться в этой работе с группами «Шакал» и «Кило» из ПО «Гринч», находившихся в нескольких тысячах метров к востоку.

Когда группа извлекала свое оборудование, спецназовцы быстро заметили, что тепловизор Дарта Вейдера вышел из строя. После небольшой изобретательности в стиле «Дельты», — тонкой работы, которая заставила бы обратить внимание швейцарского художника по наручным часам, — бесценный прибор вернулся в дело.

К сожалению, успехи, достигнутые ПО «Гринч» и другими, вывели ПО «Манки» из дела еще до того, как они начали. Чтобы снова вступить в игру, «Манки» потребовалось продвигаться дальше на юг.

Однако, прежде чем они смогли снова приступить к работе, мы из здания школы поручили им взять под контроль воздушное пространство для наведения заранее запланированных бомбардировок. Боевой авианаводчик группы «Манки», Спайк, продолжил с того места, на котором остановилась группа «Гринч», и в течение последующих шести часов «Манки» не давала «Аль-Каиде» продыху больше, чем на несколько минут за раз. Брайан решил остаться на месте на НП 25-B до конца ночи и рано утром двинуться на юг.

*

Ранним днем 13-го декабря Скут и его радиоразведчики в здании школы перехватили поразительный радиовызов о том, что «Отец» «переезжает в новый туннель с двумя йеменскими братьями». А потом мы услышали, как сам Бен Ладен нарушил радиомолчание, и в его голосе прозвучало отчаяние. «Время пришло, — сказал он. — Вооружите своих женщин и детей против неверных!»

Для того, чтобы Бен Ладен отвоевал лидерство, было недостаточно призывать к борьбе детей, потому что сейчас все шло по-нашему.

После нескольких часов массированной и точной бомбардировки, проведенной под управлением Поупа, Лоублоу и талантливого британца из группы «Кило», а также Адмирала из группы «Шакал» и Спайка из группы «Индиа», Усама бен Ладен вновь вышел в эфир. Скут властно распахнул хлипкую дверь и быстро вошел в нашу комнату, широко улыбаясь. Его дикие глаза были широко раскрыты, как будто он только что совершил победный хоум-ран в девятом иннинге.[114] Он поднял маленький черный радиоприемник правой рукой и протянул его нам.

— Послушайте, — тихо прошептал он. — Это он.

Его арабская речь звучала красиво, успокаивающе и умиротворяюще. Но слова были очень зловещими, и я перефразирую их здесь. «Наши молитвы не были услышаны. Времена сейчас тяжелые, — сказал он со странной смесью капитуляции и отчаяния. — Мы не получили поддержки от отступнических народов, которые называют себя нашими братьями-мусульманами. Все могло бы быть по-другому».

Его последние слова, обращенные к своим бойцам в ту ночь, показывали усталого и измученного воина: «Я сожалею, что втянул вас в эту битву, если вы больше не можете сопротивляться, вы можете сдаться с моим благословением».

*

Перед вечерней беседой с генералом Али тринадцатого числа в здание школы появились два неожиданных гостя: один был представителем Пакистана, другой — братом Замана. Оба прибыли от имени полевого командира и передали информацию о том, что, по их мнению, Бен Ладен уже отбыл в Пакистан. Любопытно. Мог ли Заман организовать странное прекращение огня заблаговременно, чтобы дать Бен Ладену время сбежать?

После того как двое посетителей ушли, Джордж спросил генерала Али о прогрессе, которого они достигли за этот день. Усталый, но полный энтузиазма генерал сообщил, что его люди обнаружили обширную пещеру с большим ковром, заполненную оружием, боеприпасами, униформой, документами. Генерал, казалось, считал ковер самым ценным предметом. Джордж же обвинил его в том, что он позволил своим людям остановить атаку, чтобы грабить пещеры ради личной выгоды. Али пожал плечами, как будто чувствовал себя бессильным решить эту проблему. Или, возможно, он просто не считал это проблемой.

Али возложил вину на журналистов и ЦРУ. Он сказал, что его люди голодны и бедны, и поскольку средства массовой информации и люди Джорджа платили такую высокую премию за все, что вывозилось с гор, его подчиненные командиры становились бизнесменами.

*

Натянутые отношения между парнями из ПО «Манки» и их местными проводниками ухудшились на рассвете следующего дня. Ски и Кэтфиш отправились вперед рано утром 14-го декабря, чтобы разведать еще один передовой район для группы «Манки», и, найдя место, откуда открывался отличный угловой вид на долины, они связались по рации, чтобы сказать Брайану, чтобы тот привел остальную часть группы. Когда Брайан отдал приказ собираться, сопровождающие их моджахеды снова нажали на тревожную кнопку, хотя НП 25-B был достаточно удален от реальных боевых действий, теперь это было относительно безопасное место. Движение вперед означало вступление на страшную ничейную землю, территорию, принадлежащую «Аль-Каиде».

Одним из младших командиров генерала Али сопровождающим был дан строгий приказ не допустить, чтобы с американцами что-нибудь случилось. К сожалению, они восприняли это руководство слишком буквально. Очевидно, все это была совершенно неприемлемая чушь собачья.

Не сумев убедить проводников расслабиться и позволить высококвалифицированным людям из группы «Манки» присоединиться к группам «Чарли» и «Индиа», Брайан схватил радио и набрал номер школы.

С его стороны, ситуацию нужно было решать в лайковых перчатках, но в школе мы с Айронхедом могли быть немного более агрессивными с генералом Али. К сожалению, хорошего генерала вовремя найти не удалось, чтобы отменить решение на местах.

Брайан приказал Ски и Кэтфишу вернуться на НП 25-B, и боевой авианаводчик ПО «Манки», Спайк, еще на шесть часов занял свое место и возобновил контроль над воздушным пространством для поражения заранее запланированных целей.

*

В относительно небольшом мире сил специального назначения штурмовиков и снайперов пруд пруди. Да, эти люди обучены множеству смертоносных навыков и магии борьбы с терроризмом. Но если вы спросите, какой инструмент окажется последним, который они оставят для себя, вы можете быть удивлены ответом. Скорее всего, вы услышите, что это не инструмент, который заставляет нервничать, когда его нет, а скорее возможность, которая не является присущей для операторов отряда «Дельта» или «морских котиков».

Просто потому, что вы лучший из лучших, не означает, что вы лучший во всем. Любой оператор «Дельты» может поручиться за возможности боевых авиационных наводчиков ВВС и очень редко выходит на «дело» без людей, которые носят алые береты.

Возможно, они являются самыми разносторонними и уникально подготовленными операторами спецназа на планете. Начальное обучение «конвейера» боевой подготовки боевого авианаводчика эскадрильи специальной тактики ВВС стóит в два раза больше времени и пота, чем превращение в «морского котика» или оператора «Дельты». И прежде чем их обучение будет завершено, кто-то промывает мозги этим парням, заставляя их думать, что они могут лазать, как Человек-паук, плавать, как Тарзан, и летать, как Супермен, — а затем они должны доказать, что могут это сделать, если планируют окончить свою школу. И все это только для того, чтобы добраться до места, где они смогут выполнять работу, для которой они действительно обучены, вызывая эти смертоносные авиационные удары. Жизнь боевого авианаводчика разделена между работой вместе с «Дельтой» и спецназом ВМС, перемежаясь время от времени на работу с 75-м полком рейнджеров.

Их девиз трудно высказать прямо в лицо другому оператору с заявлением, что это не правда: «Первый там». В Тора-Бора мы считали, что нам повезло, что у нас есть Адмирал и Спайк, а также их возможности.

*

Вскоре после того, как группа «Шакал» впервые начала наводить бомбы на ранее невидимые пещеры и бункеры «Аль-Каиды», Бен Ладена снова поймали силами радиоразведки. Мы нанесли на карту местоположение, которое находилось всего в нескольких сотнях метров от текущих ударов, наводимых снайперами. К сожалению, большинство данных радиоразведки не поступают в реальном времени и часто не очень точны. Но мы снова услышали голос Бен Ладена по портативной радиостанции, которую ЦРУ сняло с убитого боевика «Аль-Каиды».

Адам Хан и джентльмен, известный нам как Билал, стояли на школьном дворе, слушая безошибочно узнаваемый голос лидера «Аль-Каиды». Билал, однажды появившийся из темноты в здании школы, американец арабского происхождения и бывший морской пехотинец, считался главным авторитетом ЦРУ в области идентификации арабской речи и голоса Бен Ладена. На самом деле, без ведома кого-либо из нас, последние несколько дней он находился в горах с бойцами генерала Али. Его личное и невероятно опасное задание состояло в том, чтобы служить в качестве своего рода офицера связи для ЦРУ, чтобы из первых рук сообщать об отношении, эффективности и подлинных усилиях людей Али в преследовании вдохновителя террористов.

В тот день два агента ЦРУ и бывшие морские пехотинцы прослушали то, что оказалось последней перехваченной передачей Бен Ладена своим бойцам. Они уловили что-то странное в этой конкретной радиопередаче. Бен Ладен больше проповедовал, чем отдавал приказы, и им стало ясно, что наша главная цель находится в движении и намеревается покинуть поле боя. Они также подумали, что передача могла быть записанной проповедью, которая создавала впечатление, что Бен Ладен все еще находился в центре боевых действий, тогда как он мог быть на пути к выходу.

*

Адмирал заметил нечто странное в одной из пещер, на которую он в тот день направил бомбы. Как правило, бомба у основания отверстия пещеры или на вершине бункера приводила к мгновенной огненной вспышке, буре горячих осколков и обломков, а затем к медленно вздымающемуся густому черному, серому и коричневому облаку. Этот же конкретный удар вызвал крупные вторичные взрывы чего-то, скрытого внутри пещеры. На него также ответили тщетными попытками атаковать американские самолеты высоко в небе несколькими ракетными пусками. В этой пещере было спрятано что-то ценное.

Примерно через час Мёрф появился в сети с захватывающим отчетом. Командир моджахедов с передового НП «Шакала» сообщил, что его силы захватили Бен Ладена! Мёрф, который находился там, на месте происшествия, был настроен скептически, и прерывание связи с его стороны помешало получить какие-либо подробные пояснения, поскольку они были без переводчика.

Вернувшись в школу, мы схватили доверенного помощника Али Гульбихара и привели его в нашу комнату. Мёрф передал свою радиостанцию командиру моджахедов, а мы передали свою Гульбихару с инструкциями спросить командира, захватил ли он Бен Ладена. После нескольких минут двухстороннего обсуждения Гульбихар сообщил, что командир на самом деле не захватил бен Ладена, но «они очень близки к этому». Но быть близким — совсем не то же самое, что сделать это.

Тем не менее, для наших ребят, расположенных в передовых линиях, это была хорошая новость. В худшем случае это означало, что Бен Ладен не сбежал с поля боя. Интересно, что во время корректировки авиаударов группы «Шакал» мы получили еще одну перехваченную радиопередачу «Аль-Каиды», в которой очень четко рассказывалась эта история. Под очевидным давлением безымянный командир «Аль-Каиды» передал сообщение своему товарищу-боевику: «Мы окружены американскими коммандос сверху!»

Эти сообщения отрезвляли, потому что они напоминали нам, что после сотен тысяч долларов налогоплательщиков, потраченных только на бомбы, спустя недели бомбардировок одного и того же участка афганской горной цепи размером десять на десять миль, каким-то образом стойкий лидер «Аль-Каиды» Усама бен Ладен все еще был жив.

*

Пока группа «Шакал» терпеливо творила свое волшебство на восточном гребне, остальная часть ПО «Гринч» пробивалась прямо в центре. Каждый день, с Поупом, Лоублоу и четырьмя британскими коммандос во главе, группа союзников соединялась с силами моджахедов и поддерживала их продвижение, прокладывая себе дорогу с помощью бомбардировок ключевых участков местности, предполагаемых мест расположения противника, входов в пещеры и бойцов «Аль-Каиды».

Эти, казалось бы, простые встречи с силами «духов» сами по себе являлись приключением, так как наши дорогие и защищенные радиостанции были не совместимы с дешевыми, будто купленными в магазине «все по доллару», радиостанциями моджахедов. Даже когда это удавалось, это не имело большого значения, поскольку афганцы не говорил по-английски, и их не предупреждали о том, что они должны быть настороже из-за наличия американцев в каком-либо конкретном месте.

В частности, в одном случае группа дружественных моджахедов, возвращавшихся на поле боя, поднялась на высоту в сорока метрах от подгруппы «Браво» Стормина и ПО «Гринч». Местная одежда, в которую были облачены парни, озадачила и встревожила афганцев, и один из настороженных «духов» вскинул на плечо свой РПГ и направил его на спецназовцев. Чтобы избежать конфронтации, Адам Хан быстро выкрикнул фразу на пушту, но результаты могли быть трагическими. После соединения групп с силами «духов», моджахеды теперь могли продвигаться примерно на триста-девятьсот метров в день, заходя все глубже и глубже в горы.

Об этой битве было много чего написано в том ключе, что она велась исключительно с участием афганских бойцов при поддержке американских бомбардировщиков, подразумевая, что американские солдаты оставались на заднем плане, вне опасности. Факты говорят об ином. Моджахеды, которых нам было поручено поддерживать, наотрез отказывались оставаться в горах на ночь. После целого дня боев они зализывали раны, пересчитывали добычу, вскидывали автоматы Калашникова и покидали поле боя.

Подобное падение результативности повторялось в течение первых трех ночей в горах. Наши ребята с изумлением наблюдали, как «духи» покидали поле боя, каждый раз уступая с трудом заработанную территорию силам «Аль-Каиды». Рамадан, безусловно, играл свою роль, но для нас, жителей Запада, обученных сохранять динамику и закреплять успех, этот привычный танец племенной войны весьма раздражал.

Помимо того, что они оставляли «Аль-Каиду» в покое, чтобы та могла отдохнуть и восстановить силы за ночь, моджахеды также бросали позади парней из ПО «Гринч». Мы наотрез отказывались покидать поле боя, и не собирались возвращаться домой, пока так или иначе не решится исход битвы.

Сохранение своих позиций парней ни капельки не беспокоило, и к тому же, чем меньше численность, тем легче было укрываться.

Только когда люди из группы «Гринч» доказали, что они могут выжить в убежище «Аль-Каиды» после наступления темноты, моджахеды начали видеть преимущества.

ПО «Гринч» продолжала продвигаться все дальше вперед в горы, заставляя «Аль-Каиду» отступать. Как только снайперы Поуп и Лоублоу заняли командную позицию, откуда открывался вид на запасные пещеры и бункеры противника, они проскользнули между небольшими скальными образованиями и начали изучать местность в бинокль в поисках подходящих целей.

Пока снайперы работали на возвышенности, штурмовики из подгрупп «Альфа» и «Браво» продвигались по недавно брошенным бункерам и пещерам, изучая способы действий боевиков «Аль-Каиды». Снаружи пещер были сложены штабеля срубленных дров, покрытые гидроизоляционным пластиком для защиты от непогоды и замаскированные с воздуха еловыми ветвями. Повсюду случайным образом были разбросаны РПГ, минометные мины и укупорки с боеприпасами. Сброшенная одежда и окровавленные бинты валялись у подножия деревьев, пораженных осколками, а грязные шерстяные носки болтались на сломанных ветвях.

Внутри пещеры все еще тлели кострища, что указывало на поспешное отступление. На грязных полах валялись вода в бутылках из Пакистана, брошенные современные рюкзаки, еда и кухонная утварь. Наконец, чтобы избежать необходимости выходить на холодный ночной воздух и подвергать себя риску обнаружения инфракрасной камеры висящего в небе AC-130, пустые бутылки из-под воды были красиво переделаны в контейнеры для мочи.

Хотя с ночи 10-го декабря, когда Даган и Даллас использовали свое заклинание, минометы «Аль-Каиды» ничем себя не проявляли, мы смогли подтвердить их слова только днем 14-го декабря. Поуп, Лоублоу и четверо британцев, продвигаясь вперед, чтобы выставить еще один наблюдательный пункт, воочию увидели смерть и разрушения, нанесенные ганшипом.

Брошенная 82-мм минометная труба безмолвно покоилась среди перевернутых камней и грязи. Рядом с трубой лежал разлагающийся труп боевика «Аль-Каиды», все еще частично находившийся на мертвом осле, частично лежавший под ним. Вокруг них валялась груда ящиков из-под минометных мин, укупорок, упаковок и останки пары приятелей погонщика ослов. Вся территория была превращена в фарш.

*

Как и большинство командиров групп в «Дельте», человек, возглавлявший группу «Кило», был незаурядной личностью. Впервые я встретился с Поупом в 1994 году, будучи лейтенантом рейнджеров, посетившего расположение «Дельты», чтобы отработать вопросы взаимодействия во время вторжения на Гаити, в конечном итоге отмененного. Как молодой сотрудник штурмового подразделения эскадрона, он получил сомнительную задачу сопровождать мой взвод на полигон и обучить нас тонкостям боевой стрельбы, чтобы мы не перестреляли друг в друга. Во время стрельбы в одном из зданий один из моих молодых рядовых солдат допустил, как мне показалось, ошибку в своей технике.

Я вышел вперед, уверенный в себе, испытывающий чувство всеведения, и немедленно поднял вопрос о нарушении правил. Поуп наблюдал за тем, как вся группа пробежала в «Стрелковом доме».[115] Проблема, с его точки зрения, заключалась не в том, что сделал рядовой; с его стороны это была коррекция моих действий как рейнджера. Поуп выступил вперед и спокойно, профессионально и очень обдуманно объяснил, почему то, что я говорил рядовому, не обязательно было разумным поступком, а затем предложил группе альтернативное решение. Ух ты! Всего за несколько секунд Поуп превратил всех нас в приверженцев, при этом дав мне возможность сохранить лицо перед своими рейнджерами, включая молодого человека, которого я отругал. Конечно, я чувствовал себя примерно в фут ростом. Тому молодому рейнджеру, которого я предостерегал в том давнем инциденте, было суждено стать будущим снайпером группы «Кило» с позывным Лоублоу.

Поуп — самый организованный человек на планете и мастер управления временем. В течение обычного дня в Форт-Брэгге он мог выполнить за день больше задач, чем большинство из нас за месяц, и все равно находил время для стрельбы и тренировок. Его товарищи по команде приходили в командную комнату в понедельник утром и обнаруживали, что он переупаковал снаряжение каждого человека, вымыл ковер и вообще убрал всю комнату. Все сумки со снаряжением были помечены не только соответствующей маркировкой, но и стильными бирками, будто от «Гуччи», причудливых цветов и с ламинированием. Затем он мог раздать всему отряду новые именные бирки с вышитыми квалификациями парашютиста и соответствующими «крылышками» за затяжной прыжок двух разных цветов. Как будто он обладал какой-то украденной инопланетной технологией для управления временем.

Если говорить более серьезно, то Поуп также знает о боевом и тактическом снаряжении спецназовца больше, чем любой производитель в отрасли. Если вам нужен был какой-то особый предмет или часть оборудования, но вы не были уверены, что из них купить или что из них лучше всего, вы говорили об этом с Поупом. Он мог рассказать вам о лучшем товаре, будь то фонарик, наручные часы или нижнее белье для холодной погоды, и у него, вероятно, уже была одна или две из этих вещиц, спрятанных в его шкафчике, и он просто отдал бы ее вам или пообещал позвонить некоторым «людям», которые приобрели бы его для вас за полцены. Мне это напоминало то, как Ричард Гир всегда хранил запас новых медных пряжек и блестящих черных парадных туфель на стропилах своей казармы в фильме «Офицер и джентльмен».[116]

*

Сразу после восхода солнца 14-го декабря Джестер, Даган и «зеленые береты» навсегда закрыли НП 25-A. Перед уходом у парней возникла идея обсудить это с Дейвом, опытным командиром группы армейского спецназа. Вместо того, чтобы эвакуироваться, только для того, чтобы вернуться сюда позже, снайперы «Дельты» рассудили, что было бы разумнее просто собраться и выдвинуться пешком поглубже в горы, чтобы занять фланговую позицию рядом с продвигающимся ПО «Гринч».

Как бы сильно он ни хотел сделать это лично, у Дейва был приказ не втягивать свою группу в перестрелку, так что у него не было выбора в этом вопросе. Сделать то, что предложили парни из «Дельты», было бы для него карьерным самоубийством.

Джестер и Даган перепаковали свои рюкзаки с водой, рационами и свежими батареями для радио, уверенные, что их пребывание в школе, скорее всего, будет коротким, прежде чем они снова отправятся сражаться. К сожалению, все наши пикапы были привязаны к ПО «Манки», так что парням из НП 25-A пришлось полагаться на «ослиный экспресс»; они проехали половину пути до школы, прежде чем нашли другой транспорт.

Когда они наконец прибыли, часть из них шла пешком, а часть ехала верхом. Находясь в отрыве от остальных, они еще не понимали, насколько ценными были их усилия.

После разбора своих действий, Джестер и Даган провели несколько часов в местных конюшнях, а затем вызвались той ночью подежурить у радиостанции. Берни, Айронхед и я впервые за несколько дней смогли нормально поспать.

*

14-го декабря в наш отряд прибыло два новых военнослужащих. Когда я впервые их увидел, я не мог не подумать о том, что это два самых удачливых оператора «Дельты» в подразделении. Когда я пожимал им руки, все они улыбались. Обоим было за двадцать, они лишь недавно закончили факультеты войсковой подготовки в своих ВУЗах. Они выросли в 75-м полку рейнджеров и спецназе, имели отличные послужные списки и уже прочно зарекомендовали себя как настоящие профессионалы.

Скитер, молодой рейнджер из 1-го батальона рейнджеров, щеголял бритой головой и густой бородой, которая впоследствии отрастет и станет одной из самых завидных в подразделении.

Год спустя в Афганистане до нас дошла весть о том, что до нетрадиционных способов ведения боевых действий в Силах специальных операций докатилась общепринятая армейская «мудрость», и распространился слух, что нам придется брить бороды и стричь волосы. После этого подполковник Эшли заметил Скитеру: «Не смей отрезать это произведение искусства». К тому времени его борода, которой могли бы гордиться даже талибы, отросла по меньшей мере на шесть дюймов, посреди нее вертикально проходила светло-серая полоса, разделяя половинки цвета соли с перцем, что делало ее похожей на бороду самого мистера Бен Ладена.

Другим оператором был Буллетс, такой же новичок среди нас, но уже опытный в своем ремесле. Он уже был «зеленым беретом», его борода была немного светлее, чем у Скитера, и он прибыл с коротко остриженными волосами. Будем надеяться, что карьера обоих этих молодых людей в «Дельте» продлится десятилетия.

После краткого изложения обстановки Айронхед сказал им обоим, что у них есть меньше часа, чтобы собрать свои рюкзаки из расчета как минимум нескольких дней и ночей в горах. Они стояли там, ловя каждое слово сержант-майора эскадрона, ни в малейшей степени не беспокоясь о падении температуры или вступлении в бой.

— Берите только самое необходимое, — сказал Айронхед. — Оставьте свои кевларовые шлемы и бронежилеты в бараке. Вам не понадобится спальный мешок или излишнее снаряжение для комфорта. Прихватите афганские одеяла из конюшни, вместе с шерстяными паколями и шарфами, чтобы согреться.

Скитер присоединился к ПО «Гринч» в качестве штурмовика в подгруппе «Браво», в то время как Буллетс отправился в подгруппу «Чарли» ПО «Манки». Не было никакого смысла заставлять их просто сидеть в здании школы.

*

С учетом того, что два первоначальных наблюдательных пункта были вынуждены свернуться из-за продвижения сил Али и Замана, поддерживаемых как американскими, так и британскими спецназовцами, появилась возможность усилить неустанное преследование Бен Ладена.

Теперь у нас было двенадцать «зеленых беретов», оставшихся без работы, и несколько подчиненных генерала Али командиров — новообращенных в то, что могли делать люди из спецназа, — умоляли спецназовцев направить бомбардировки по пути их конкретного направления продвижения. Мы хотели оказать им такую услугу, так как это дало бы нам лучшие условия видимости и в то же время обеспечило бы четкое местоположение каждой группы моджахедов. С появлением «зеленых беретов» из группы «Кобра-25», эта проблема была решена. По крайней мере, я так думал.

Решение не пускать их в горы ошеломило меня и расстроило тихих профессионалов из армейского спецназа. «Зеленые береты» теперь полностью выходили из боя, и у меня не было другого выбора, кроме как поблагодарить их за их усилия.

Вскоре после этого обмена репликами появился страшный черный «Чинук» и увез с собой командира отряда «А». Нетерпеливый молодой капитан был отстранен от командования. Прежде чем он ушел, я дал удрученному офицеру армейского спецназа номер телефона вербовщика «Дельты» и пожал ему руку.

К тому времени я предполагал, что матрица оценки рисков оперативной группы «Кинжал» будет подчинена уничтожению самого разыскиваемого человека в мире. По-видимому, это было не так.

*

Пока бомбы продолжали сыпаться на Бен Ладена и его приспешников, мы с Джорджем устроились с генералом для вечерней беседы у камина.

Ночные встречи с Али служили нескольким целям, но, вероятно, самым важным преимуществом в битве было то, что эти частные конференции делали для роста и репутации Али. Он выигрывал битву, и по мере того, как «Аль-Каида» превращалась в собачий корм в горах, полевой командир в глазах своих людей и местной Шуры приобретал ауру сверхвоина. Наши регулярные личные встречи также отвечали нашим потребностям, поскольку они заставляли его делать больше, чем просто общаться с прессой и давать пустые обещания. Он должен был подкреплять свои слова делами и выполнять свою часть сделки.

Многие темы требовали внимания, но сегодня вечером он начал с одной, которая меня удивила.

Али был крайне разочарован как неспособностью своих бойцов обнаружить бен Ладена, так и Заманом, который, как сообщалось, продолжал переговоры с врагом. Ни с того ни с сего он сделал заявление, от которого у нас поднялись брови. Генерал объявил награду в миллион долларов любому, кто сможет привести его к Бен Ладену. Довольно хитрый деловой ход, но не скажу, что он был неожиданным. Он ожидал получить каждый пенни из 25 миллионов долларов вознаграждения, объявленного Государственным департаментом, и мог позволить себе проявить щедрость, объявив награду, которая гарантировала бы такую большую выплату.

Мы спросили генерала, что заставило его думать, что Бен Ладен не выскользнул из гор и не сбежал? Али уверенно ответил, что у него есть два источника, которые твердо уверены, что лидер «Аль-Каиды» все еще здесь.

Джордж спросил генерала, видел ли кто-нибудь из его людей Бен Ладена на самом деле. Али привычно пожал плечами, чтобы создать впечатление, что его люди делают все возможное, учитывая условия.

Он ответил нам, подкинув еще один интересный лакомый кусочек. Как он сказал, один из его сообщников располагал какой-то информацией о том, что переводчик Бен Ладена все еще находится в горах и что отец этого переводчика живет неподалеку. Генерал предположил, что отец непременно уедет только со своим сыном, и для Али это стало еще бóльшим доказательством, что Бен Ладен еще не сбежал.

Мы же прочитали это по-другому. Если бен Ладен все еще был рядом, нам нужно было продолжать атаки и не прекращать наступление ни на мгновение.

Прогресс всегда сопряжен с риском. Вы не можете сделать перехват на второй базе, оставаясь ногами на первой.

*Фредерик Уилкокс *

К 14-му декабря у нас в горах почти закончились припасы, самая большая потребность была в новых батареях и воде. Вода была необходима для поддержания сил человека при переноске тяжелых грузов вверх и вниз по крутым склонам и для предотвращения переохлаждения или горной болезни. Стояла ледяная погода с температурой около десяти градусов[117] при постоянном сильном ветре, и каждый день выпадало по дюйму или два снега. В самом крайнем случае для получения воды можно было растопить снег, но низкие температуры высосали из наших элементов питания всю жизнь.

Уходить с гор, когда «Аль-Каида» была окровавлена, дезорганизована и в бегах, — это был не вариант. Это даже не обсуждалось. За последние семьдесят часов мы продвинулись на несколько тысяч метров вглубь легендарной горной крепости врага и не собирались возвращать ему эту территорию.

Ужасная погода также помешала выполнению самолетами полетных заданий по уничтожению горных позиций, видимость менялась с каждым часом. Нам пришлось на время плохой погоды как можно скорее заменить авиационную поддержку некоторыми другими имевшимися всепогодными огневыми средствами. Именно такое оружие находилось у рейнджеров в Баграме, и мы отправили туда несколько запросов на выделение нам минометов. Запрос был отклонен. Причины этого до сих пор ускользают от меня, особенно с тех пор, как некоторые из их офицеров сообщили мне, что им не терпелось подчиниться и вступить в бой.

О пополнении запасов вертолетами также не могло быть и речи. Помимо плохой видимости, которая периодически окутывала горы, мы извлекли урок из советско-афганской войны. Моджахеды знали, как нужно терпеливо ждать за скальными образованиями, внутри неглубоких пещер и блиндажей, или за густыми деревьями, пока боевой вертолет не покажется над хребтом. И когда он появлялся, они уничтожали его из РПГ или зенитной ракетой, выпущенной с плеча. И если навыки моджахедов оказались достаточно хороши, чтобы они смогли сбить несколько сотен этих быстрых вертолетов во время джихада против Советов, то им не потребовалось бы много времени, чтобы «снять» медленно летящую «темную лошадку» спецназа, неуклюже переваливающуюся через какой-нибудь высокий хребет в поисках посадочной площадки размером с почтовую марку.

Однако жизнь за счет земли тоже не входила в наши планы. Мы захватили десятки пещер, заполненных дровами, картофелем, рисом, РПГ, медикаментами и тысячами коробок с боеприпасами для 7,62-мм автоматов АК китайского производства. Почти все, что нужно, кроме достаточного количества питьевой воды и батарей. Но в то время как «Аль-Каида» предусмотрительно наполняла свои запасы в ожидании, что их дальний враг скоро прибудет, чтобы вступить в бой, они также предусмотрительно установили в некоторых из этих пещер мины, которые терпеливо ждали первого неловкого или любопытного вошедшего. Взять в руки банку картошки могло быть смертельно опасно.

Очевидный вопрос заключался в том, как свои запасы пополняли наши партнеры-«духи»? Суровый факт жизни заключался в том, что то, что им было нужно для борьбы, они несли на своих спинах, как и мы, но им просто не нужно было так много для выживания. Кроме того, по пути они могли рассчитывать на определенную помощь лошадьми. Типичный боец моджахедов поднимался на гору со своим оружием, мешочком риса размером с бейсбольный мяч, тремя-пятью магазинами на тридцать патронов, парой гранат к РПГ и одним тонким одеялом, чтобы защититься от холода. «Духи» редко нуждались в воде, как если бы они постоянно были насыщены влагой, и были гораздо более приспособлены к большим высотам, чем мы. И в любом случае не было смысла носить с собой еду для употребления днем, так как в священный месяц Рамадан им запрещалось есть или пить что-либо от рассвета до заката.

К несчастью для моджахедов, многие из них каждую ночь чуть было не замерзали насмерть. Под своими влажными от снега одеялами они обычно имели только один слой тонкой хлопчатобумажной одежды. Счастливчики щеголяли в какой-то одежде до талии. В отличие от этого, под одеялами американцев и британцев находились слои одежды для экстремальных холодов двадцать первого века. Но даже это не могло уберечь от холода.

Но «духи» могли доставить все, что им было нужно, и обычно спускались с гор к наступлению ночи. Подростки-афганцы работали носильщиками, перенося все, что необходимо, ухаживая за ценными ослами, а хорошо и правильно нагруженный осел нес около 150 фунтов продуктов питания и снаряжения.

Когда ПО «Гринч» несколько дней назад выходил в горы, мы не смогли найти ослов или поторговаться за них. У группы «Манки» они были, но даже у осла в этих местах существовали свои пределы. Как только «Гринч» попал на очень труднодоступную местность, где спецназовцы сейчас и сражались, ослы вообще бы не помогли.

У нас появилась другая идея, и мы снова вернулись к рейнджерам. Немногие профессиональные военные организации могут сравниться с их физическими способностями и умственной стойкостью, — атрибутами, необходимыми для доставки жизненно важных предметов снабжения в ПО «Гринч», чтобы стрельба могла продолжаться без остановки. Два взвода рейнджеров сидели в тылу в Баграме, и мы попросили один взвод помочь нам. Солдаты должны были поработать в качестве людской логистической цепочки, передавая грузы от последней точки выгрузки с транспортных средств в предгорьях до расположения группы «Гринч», которая находилась в нескольких километрах дальше и в нескольких тысячах метров выше. Рейнджеры могли сделать то, чего не могли сделать вертолеты и ослы. Запрос опять был отклонен, и снова я так и не узнал причин этого отказа.

На самом деле у нас было одно быстрое предложение. Неудивительно, что наш бывший командир, Гас Мердок, услышав о нашей потребности во вьючных животных, прислал сообщение, что он более чем готов доставить припасы на ослах для ребят, находившихся в горах. Он не знает, насколько мы с Айронхедом были близки к тому, чтобы принять его предложение, и нас бы ничуть не удивило, если бы он сошел со следующего вертолета, приземлившегося у здания школы, готовый взвалить на себя тяжеленный рюкзак.

В конце концов, нам пришлось самим пополнять свои запасы, но мы бросили в бой почти все доступные силы, которые уже находились в горах. Только полдюжины парней из «Дельты» все еще были рядом, разделяя множество обязанностей по работе с радиостанциями, обеспечению безопасности, подготовке к своему выводу в район операции и являясь единственной надежной силой быстрого реагирования во всем районе.

Сержант-майор Айронхед без колебаний вызвался возглавить и руководить этим жизненно важным патрулем в тылу «Аль-Каиды». Он все равно устал сидеть в здании школы, в то время как его люди были горах, работая против «Аль-Каиды». Самый квалифицированный оператор «Дельты», находившийся в нашем расположении, был более чем готов понести припасы, необходимые для продолжения боя.

В свой первый патруль вошел он сам, всегда надежный Адам Хан и полдюжины местных афганцев, которым нужно было хорошо заплатить за работу, потому что большинство из них все еще слишком боялись идти в горы и рисковать сражаться с «Аль-Каидой». Когда группа выгружала пикапы на Минометном холме, каждый из них был загружен водой, пищевыми рационами и драгоценными батареями к радиостанции. Айронхед нес свой пистолет и штурмовую винтовку М-4, несколько магазинов с патронами калибра 5,56-мм, одежду на спине, и все. Любая другая унция энергии должна была пойти на снабжение.

Им потребовалось пять часов, чтобы подняться вверх на четыре километра по сложной пересеченной местности до ПО «Гринч». Парни нисколько не удивились, увидев, что патруль возглавил Айронхед. Где-то по пути примерно половина афганских носильщиков отвалилась, скорее всего, намеренно. Это означало, что примерно половина запланированных запасов не дошла, но группа «Гринч», по крайней мере, была готова продержаться еще день или два.

Айронхед знал, что ему придется совершить подобное путешествие по крайней мере еще один раз. Поскольку сержант-майор отказался брать с собой предметы личного комфорта, ребята из группы «Гринч» поделились с ним некоторыми предметами снаряжения.

Он также хотел получить представление об общем состоянии сил и проверить, как там моджахеды, разбросанные в этом районе. По мере того как они продвигались все выше и дальше в холодные горы, а температура неуклонно падала, «духи» на передовой буквально голодали и замерзали. Айронхед и Адам Хан провели ночь на ледяной горе с «духами» и их товарищами-коммандос, и сержант-майор не мог не задаться вопросом, как они смогут поддерживать материально-техническое обеспечение и снабжение в миле или около того в глубине передовых укреплений «Аль-Каиды».

Вернувшись в школу, Скут развлекал нас радиосообщениями, которые передавали друг другу несколько афганских «духов» о гигантском американце, которого они видели, и который нес «много вещей» вверх по хребту, по-видимому, ничуть не беспокоясь об «Аль-Каиде». Моджахеды с большим уважением сообщили нам, что нанятым афганским носильщикам, привыкшим к таким высотам, приходилось с трудом поспевать за сержант-майором Айронхедом.

*

Когда 15-го декабря над горами взошло Солнце, ПО «Манки» направлялся к своему следующему местоположению. Достигнув того же места, которое Ски и Кэтфиш осмотрели накануне через свои прицелы, Брайан выдвинул группу «Индиа» под руководством Ски еще дальше вперед, чтобы найти новую точку ведения наблюдения, с которой они могли бы наблюдать вражеские цели, требовавших определенного внимания со стороны наших бомбардировщиков.

Через несколько секунд после того, как они достигли своего нового наблюдательного пункта, Ски всего в трехстах метрах впереди себя увидел человека в черной одежде. Боец «Аль-Каиды» двигался осторожно и обдуманно, пригнувшись, чтобы не выставлять свой силуэт и скрыть свое присутствие. Пока Ски готовил огневую задачу, одетый в темное боец переместился в бункер, сооруженный из стволов деревьев, камней и листвы. Секундой позже 100-миллиметровый осколочно-фугасный снаряд, выпущенный из танка Т-55, прямым попаданием поразил вход в бункер, сровняв с землей скрытую огневую позицию и, безусловно, убив всех, кто находился там внутри. Проблема заключалась в том, что Ски понятия не имел, что поблизости находится танк.

На горных хребтах они видели множество пещер, но все они казались заброшенными. На двух вершинах поменьше группа «Индиа» заметила значительное передвижение и предположила, что это вражеские боевики, поэтому Ски начал готовить огневую задачу по их поражению, однако, повинуясь внезапному наитию, схватил ближайшего командира моджахедов и указал на таинственных людей. Это люди из «Аль-Каиды»? По словам командира, это были не они, — просто несколько бойцов Хаджи Замана прочесывают высоту 2685 в поисках добычи.

Ски подумал о неожиданном танковом обстреле и о том, насколько на поле боя все выглядели одинаково. Никакого надежного способа отличить вражеских бойцов от дружественных мародеров, даже с близкого расстояния, не существовало, поэтому с мыслями: «Хм, нужно присматривать за этими товарищами» — он оставил неизвестных людей в живых. Поле боя, по мере того, как оно менялось, становилось все более запутанным.

*

Наконец, ранним утром 15-го декабря, основные силы моджахедов вернулись к группе «Шакал», и спецназовцы ожидали, что они продвинутся к следующему хребту. Вместо этого «духи» нуждались в няньке.

Они застыли на месте и жаловались на крупнокалиберный пулемет ДШК, который вел слишком уж сильный огонь, игнорируя доводы американцев о том, что оружие было уничтожено. Он не стрелял уже много часов.

Но нет! Он все еще там, настаивали они, и отказывались продвигаться вперед без точного подтверждения того, что это оружие, находившееся примерно в пятистах метрах, было уничтожено. Они не любили рисковать.

Терпение американских спецназовцев иссякло. «Аль-Каида» уже бежала, и непрерывные бомбардировки подрывали волю противника к борьбе, заставляя его покидать подготовленные позиции. Каждая потраченная впустую минута, как, например, с этим мини-бунтом моджахедов, лишь давала столь необходимый отдых уязвимому и дезориентированному врагу. У них не было другого выбора, кроме как доказать, что ДШК был уничтожен. Сегодня они послали бы на разведку «Хищника», но тогда, в декабре 2001 года, единственным способом было выдвинуться вперед и проверить это самостоятельно.

Мёрф и его товарищи-снайперы Шрек и Скрауни сбросили свои рюкзаки и направились вперед, прихватив с собой афганского проводника. Хоппер и Адмирал остались позади, чтобы прикрыть их. Если бы та пулеметная установка каким-то образом осталась в работоспособном состоянии, то выстрел снайпера с дальней дистанции завершил бы работу, Адмирал вызвал бы авиацию, и Мёрф направил бы бомбы на цель.

Итак, поскольку моджахеды, по-видимому, больше интересовались курением гашиша, чем борьбой с «Аль-Каидой», снайперы «Дельты» решили исследовать другой маршрут, чтобы найти тяжелое оружие. Трое мужчин, пересекающие открытую местность, — не самая умная идея, но они могли также воспользоваться шансом и разведать новый путь, который ускорил бы общее продвижение. На тренировочных занятиях на подобной местности, как, например, на озере Тахо или в Джексон-Хоул, они могли бы использовать защитное снаряжение, но это была миссия в реальном мире, где не только отсутствовало подобное снаряжение, но и «Аль-Каида» могла держать их в поле зрения во время их подъема.

Путь с востока вывел их на опасно протяженный и угрожающий хребет. Одно скольжение по вертикальным каменным стенам могло привести к серьезным травмам или даже к летальному исходу. Мы не могли себе этого позволить, поскольку никто не отправил бы вертолеты для эвакуации раненого американца, пусть даже он едва цеплялся за жизнь. Мертвым просто пришлось бы подождать, пока миссия не закончится.

Они были предоставлены сами себе и продвигались вперед настолько, насколько могли, чтобы занять господствующую позицию в обороне «Аль-Каиды». Это было выдающееся достижение. «Аль-Каида», должно быть, предположила, что этот путь непроходим, и решила не тратить ни одного бойца на его охрану или создание каких-либо оборонительных позиций, которые могли бы его прикрыть. Любой молодой солдат знает, что неспособность прикрыть серьезное препятствие с помощью хотя бы одного-двух пистолетов, резко снижает его эффективность и превращает из неприступного крепостного рва в простого лежачего полицейского для любого решительного врага. Это была серьезная тактическая ошибка.

Примерно в восьмистах метрах от себя Скрауни заметил боевика «Аль-Каиды», вражеский боец их не увидел. Вместо этого человек выстрелил из РПГ в направлении моджахедов, которые все еще бездельничали на другом гребне.

Для такого снайпера, как Скрауни, такая легкая цель была слишком хороша, чтобы быть правдой. Он потянулся за своей винтовкой SR-25, готовый вступить в бой, но затем понял, что звук выстрела и падение мертвого террориста поставят под угрозу их группу. Кроме того, там должны были находиться еще противники, поэтому вместо того, чтобы нажимать на спусковой крючок, он встал на колено, снял лётные перчатки из номекса и вытащил из кармана в своем разгрузочном жилете карту и компас, аккуратно положив их на бедро. Направив ногу на цель, он сориентировал карту на север и тихо сказал Шреку, который был позади него, подготовить запрос на оказание огневой поддержки с любого самолета, находящегося над головой, чтобы сильные взрывы не вызвали у противника подозрений о наличии здесь снайперов.

Скрауни посмотрел на то место, где появился стрелок с РПГ, снова посмотрел на карту, затем проверил стрелку компаса. У него не было с собой лазерного дальномера или лазерного целеуказателя, но он в них и не нуждался, определив координаты цели, используя старомодный способ привязки карты к местности и ноу-хау коммандос, и передал цифры Шреку. Через несколько минут первая бомба упала на вражескую позицию, — прямое попадание, от которого осколки просвистели прямо над головами снайперов.

— Глянь на Скрауни! — пошутил Мёрф. — Карта и компас. Старая школа!

Скрауни потянулся за перчатками. Они исчезли. Он спросил других парней, подобрали ли они их. Нет? Тогда он повернулся к проводнику-афганцу, который стыдливо держался сзади, спрятав кисти под скрещенными руками.

— Эй, ты взял мои чертовы перчатки? — с отвращением зарычал Скрауни. Молодой человек тупо уставился на него. Спецназовец придвинулся к нему ближе и спросил еще раз. Афганец оставался бесстрастным. Наконец он подошел к молодому человеку и выдернул его руки.

— Ты, ворюга, верни мне эти чертовы перчатки! — потребовал Скрауни и снял каждую из них, палец за пальцем.

В течение пары часов они обнаружили позицию ДШК, нанесли ее на карту и передали координаты цели Адмиралу. Вскоре прилетела пара бомб GBU-31, уничтожив все, что осталось от огневой точки.

Когда осела пыль и обломки, над их головами просвистела граната, выпущенная из РПГ с замаскированной огневой позиции в соседней пещере, которая глубоко врезалась вглубь хребта. В игре появился новый игрок.

Снайперы быстро отправили новые координаты, и еще партия бомб ударила прямо в точку, хороня вход в пещеру. И вновь, прежде чем перестали падать камни, появился еще один вражеский боевик и запустил в снайперов еще одну гранату. После этого были наведены еще несколько «джидамов», которые и завершили работу.

*

После того, как путь наверх был обезопасен, снайперов догнала группа моджахедов, выдвинувшись вперед к месту, где дважды взорвался ДШК. К середине дня снайперы сменили позицию и впервые смогли хорошо рассмотреть несколько входов в пещеры чуть ниже линии хребта, примерно в шестистах метрах на юго-запад.

Возбужденный командир моджахедов включил свою рацию и начал обмениваться сообщениями с другим «духом». Некоторые из бойцов взволнованно сообщили, что видели фигуру, которую они приняли за Усаму бен Ладена, передвигавшуюся среди группы из нескольких десятков вражеских бойцов. Они потеряли его из виду, когда он исчез в пещере.

Это было все, что нужно было услышать нашим снайперам. Они быстро сообщили об этом своей группе. Адмирал вошел в сеть и вызвал все имевшиеся в наличии самолеты, чтобы они находились в готовности, пока Мёрф определял точное местоположение цели. Может быть, они поразят Бен Ладена?

Бомбы с первого боевого самолета поразили цель с огромным эффектом, воспламенили что-то легковоспламеняющееся, и многочисленные вспышки и вторичные взрывы осветили долину, подобно рок-концерту на открытом воздухе. В пещере определенно было что-то еще, кроме людей. Потом еще больше бомб GBU-31 поразили пещерный комплекс своей огромной мощью.

Снайперы притаились за небольшим скальным образованием, наблюдая за зрелищем, когда удар за ударом сотрясали землю и вызывали еще больше вторичных взрывов. Огненные шары поднялись в воздух, осколки и обломки пронеслись над их головами, с грохотом отскакивая от камней.

На протяжении последующих двух часов бомбы непрерывно сыпались на один небольшой район Тора-Бора.

Закат, конечно, принес за собой обычный отход моджахедов. Однако три снайпера не желали ни упускать этот шанс прижать Бен Ладена, ни уменьшать боль, причиняемую «Аль-Каиде». В течение следующих двух дней они должны были оставаться на крутом гребне, с «духами» или без них.

Парни из «Дельты» были уверены, что они находились так близки к Бен Ладену, как никто из американцев за последние годы, особенно после 11-го сентября, и были одержимы тем, чтобы какой-нибудь американский пилот проснулся и услышал, что именно его бомба уничтожила лидера «Аль-Каиды».

На данный момент снайперы не думали о сне. А кто думал? Они завернулись в свои тонкие одеяла и постарались не тосковать по всему снаряжению для холодной погоды, которое было оставлено в своих рюкзаках, когда они полагали, что миссия по подтверждению уничтожения пулемета окажется быстрой.

Спецназовцы оказались на каменистой тропе шириной в шесть футов, идущей вдоль высокого хребта. Это была единственная тропа наверх, но оставаться на ней было невозможно. Их возможности были ограничены, к тому же спускалась ночь. По обе стороны тропинки местность обрывалась вниз, на крутых склонах редкие деревья и пни выступали из скал под странными углами.

После небольшого обсуждения они решили рискнуть и превратиться в горных козлов. Усевшись на край, парни проскользили ботинками примерно на десять футов вниз, устроившись как можно лучше, практически вертикально, но на расстоянии шепота друг от друга. Выйдя при дневном свете, у них была только одна пара очков ночного видения на двоих.

Примерно через час после того, как они втиснулись на неудобные позиции, послышался безошибочно узнаваемый звук бряцания оружия и приближающиеся тяжелые, быстрые шаги. Снайперы замерли на месте и затаили дыхание, держа большие пальцы на переключателях своих винтовок. Шрек вытащил гранату из жилета и прижал ее к груди. Как только шаги стихли, Скрауни прошептал:

— Пять или шесть человек. «Аль-Каида». Без сомнения.

*

Скрауни бывал в местах и похуже.

На курсах рейнджеров мы с ним учились в одном классе, 10-84, и после нескольких лет службы во 2-м батальоне рейнджеров он прошел отбор в «Дельту». Ростом он примерно пять футов семь дюймов и за жилистое, мускулистое тело многие в отряде называют его «Карателем».

Свою репутацию он начал зарабатывать еще молодым штурмовиком в 1989 году, во время спасения американского заложника Курта Мьюза в Панаме.[118] Высаживаясь на крышу тюрьмы Модело, Скрауни тащил на себе пулемет М249 SAW с двенадцатью сотнями 5,56-мм патронов в лентах. Его товарищам потребовалось всего шесть минут, чтобы взломать дверь на крышу, спуститься по лестнице, освободить заложника и вернуться на крышу, чтобы их подобрали вертолеты. За это короткое время Скрауни сделал тысячу выстрелов по панамским силам обороны, сам находясь под интенсивным огнем. Не получив ни царапины, он уложил, по подтвержденным данным, не менее пятидесяти противников.

*

Команда снайперов, обнимающих скалу, как пауки, обсуждала свой следующий шаг, и Мёрф решил, что лучший вариант — остаться там, где они находились. Через несколько минут прошла еще одна группа противника, но на этот раз риск обнаружения повысился, так как эти боевики несли несколько фонариков белого огня, чтобы освещать тропу среди скользких, рыхлых и неровных камней. Один взгляд в сторону — и американцы были бы обнаружены.

В течение следующих нескольких часов оживленной тропой воспользовалось еще больше групп боевиков, передвигаясь в обоих направлениях. Укрепляла ли «Аль-Каида» свои передовые позиции? Выдвигались ли они на позиции для засады, чтобы дождаться обычного возвращения моджахедов днем? Или они просто производили смену сил? Парни из «Дельты», оторванные от своих, никак не могли понять, что означают шаги в ночи.

*

Любые мысли о том, что Усама бен Ладен все еще мог подумывать о победе и сохранении своего горного редута, исчезли к вечеру 15-го декабря. Главный террорист, которого, по-видимому, наши бомбы гоняли по всему полю боя, уже извинился перед своими бойцами за то, что втянул их в эту заваруху. Он возложил вину за свои неудачи на вероотступнические режимы в Саудовской Аравии, Иордании, Египте и Пакистане, заявив, что ожидает, что эти страны объединятся вокруг общего дела и придут на помощь. Он также передал странное разрешение женщинам и детям вооружаться для защиты пещер.

Теперь он претерпевал кардинальные изменения в своем отношении. Он разрешил своим потрепанным подчиненным подразделениям сдаться, если они того пожелают! Такое неожиданное наставление совсем не удивило меня. В последнем перехваченном нами сообщении Бен Ладена накануне, 14-го декабря, его голос свидетельствовал об очевидном страдании, и с тех пор наши атаки не прекращались.

Британские коммандос, которые отправились в горы, чтобы мотивировать Хаджи Замана, сообщили по радио, что десятки боевиков «Аль-Каиды» решили пока остаться в нашем мире и ушли. Мученичеству придется подождать. Потеряв волю к борьбе, они бросили оружие и покинули поля боя.

Образ скрывающегося, выжившего и собирающегося сдаться Бен Ладена подтверждался многочисленными радиопереговорами, собранными нашими радиоразведчиками в здании школы, а также перехваченными как ПО «Гринч», так и ПО «Манки». «Аль-Каида» потеряла самообладание, и, похоже, их лидер тоже сдал.

Но действительно ли он находился в панике? Или он просто выставил несколько бойцов, чтобы сдаться, в качестве уловки, чтобы выиграть время и остановить нашу атаку, надеясь получить передышку, чтобы выскользнуть через заднюю дверь? Даже когда все выглядит хорошо, вы должны учитывать другие возможности.

Но каким бы ни был выбор Бен Ладена, мы знали, что эта битва скоро разрешится.

*

Также среди нас были шпионы.

Одной из вещей, находившейся в верхней части каждого списка наших желаний был запрос на переводчиков, свободно говорящих на пушту. Адам Хан был нашим единственным надежным «терпом»,[119] и невозможность клонировать его означала, что связь между местными жителями и американцами продолжала создавать проблемы.

В горах Тора-Бора рабочие навыки, необходимые переводчикам, включали способность выживать в суровых условиях, характерных для работы спецназа — более конкретно, сохранять спокойствие, управлять спусковым крючком в морозную погоду и тащить на себе свой собственный вес.

Поэтому, когда появился подходящий лингвист, его немедленно отправили на работу. Мужчина в проходящем мимо патруле на мгновение остановился возле группы «Гринч» и поймал взгляд Адама Хана. Парень выглядел как настоящая находка. Он не только свободно говорил на пушту, но также примерно на уровне начальной школы говорил и понимал по-английски. Более чем достаточно. Ему был выплачен солидный бонус за подписание контракта.

Однако новый «терп», известный как Флэгг, не был полностью проверен, поэтому Джим и его парни ограничили ему показ, как визуально, так и словесно, того, чем они занимались. Адам Хан присматривал за ним во время испытательного срока и вскоре понял, что в этом парне было нечто большее, чем просто небольшое знание английского. Он говорил на пяти языках! Он также оказался гораздо менее надежным, чем любой другой афганец, сопровождавший группу «Гринч», и Адам Хан решил, что он шпион, и задержал его на месте. Вполне возможно, что этот парень состоял на жалованье у «Аль-Каиды». В его кармане лежала визитная карточка MSNBC,[120] а также рукописные заметки на нескольких листках бумаги, в том числе позывной нашего сотрудника Поупа. Терп отрицал все обвинения, но его сопроводили вниз с гор, чтобы на него посмотрел генерал Али.

Прежде чем Али успел сообразить, что делать с Флэггом, парня поймали, когда он нагло пытался воспользоваться телефоном прямо в квартире генерала. Один из радиоразведчиков Скута завязал с ним разговор и заметил, что Флэгг, помимо других языков, довольно хорошо говорит по-арабски. Это был достаточно большой прокол, чтобы взять его под стражу. Его допросили, немного избили и отправили в Кабул, чтобы запереть в каком-то темном, сыром и переполненном тюремном блоке.

Но Флэгг был не единственным сомнительным человеком в округе. Другой джентльмен постоянно следовал за Адамом Ханом и приставал к нему с различными вопросами о том, где в Соединенных Штатах живут американские коммандос, желая узнать их имена и пытаясь завоевать его доверие. У него был британский акцент, и он, как ни странно, старался держаться как можно дальше от рядовых моджахедов. Его английский был намного более продвинутым, но самым красноречивым открытием о маленьком, худом и темнокожем мусульманине было то, насколько он четко понимал сложные манипуляции, с помощью которых ребята использовали инфракрасные лазерные целеуказатели для наведения бомб.

Для этого требовалась определенная продвинутая подготовка, и Адам Хан вскоре вычислил этого человека как агента пакистанской разведывательной службы ИСИ,[121] который проник в войска Али. Ему не разрешалось приближаться к нам. Афганистан был странным местом.

*

В ночь на 15-е декабря, в беседе у камина, присутствовали офицер британской разведки и Хаджи Заман, поскольку на рассвете должен был наступить еще один важный культурный поворотный момент. Следующий день, 16-го декабря, ознаменовывал собой окончание Рамадана, и моджахеды не только могли начать есть и пить в дневное время, — традиционно считалось, что это время отдыха и прощения врагов.

Основная часть встречи была сосредоточена на том, чтобы убедить полевых командиров отказаться от многовекового обычая и продолжить атаку в горах. «Аль-Каида» находилась на грани, и было абсолютно необходимо сохранять на нее давление. Мы были не в настроении прощать.

Заман, по-видимому, оправившийся от провала с ложной капитуляцией, согласился и похвастался тем, что начал пораньше, сказав, что у него будет несколько сотен бойцов, готовых отправиться на рассвете.

Я положил свою карту перед Заманом и попросил его указать место, которое он планировал атаковать. Это, конечно, было бесполезным упражнением, потому что способность Замана читать карту была ограничена. Оглядываясь назад, я понимаю, что на самом деле было не так уж много веских причин, по которым таким людям, как Али и Заман, нужно было читать карту, потому что это был их задний двор.

Как только Заман ушел, Али начал открыто выражать сомнения в приверженности своего заклятого врага общему делу. Дико размахивая рукой, генерал сказал, что Заман никогда не сможет смотивировать своих людей на атаку, по крайней мере, не позволив им регулярно есть по утрам, в том числе их первый завтрак после месяца поста. Кроме того, Заман не собирался наносить удар, пока не проведет некоторое время на холме Пресс-пул, в достаточной степени потворствуя средствам массовой информации и видеокамерам.

По иронии судьбы, именно присутствие прессы помогло сделать так, чтобы обычаи, обычно связанные с окончанием Рамадана, в этом году были проигнорированы. Оба военачальника понимали, что общественное мнение было ключом к их будущему.

*

Расположившись на скалистом выступе с редкой растительностью, группа «Кило» наслаждалась беспрепятственным видом на некоторые из лучших позиций «Аль-Каиды». Вскоре после полуночи экипаж ударного самолета AC-130 передал по радио, что они заметили около дюжины людей, бегающих на вершине соседнего холма. Пилот хотел знать, были ли эти «горячие точки» дружественными или нет. Поскольку «Кило» являлась самым передовым НП в центре поля боя, там не могло быть никаких своих войск. Поуп дал «добро» самолету на работу, и после нескольких минут молотилова пилот передал парням на земле короткое сообщение: «Все цели нейтрализованы».

Пока американцы и британцы давали друг другу несколько тихих поздравительных «пять» на своем НП, над головой все еще слышался отчетливый и успокаивающий гул ганшипа. Затем тишина сменилась странным и зловещим свистящим звуком, который становился все громче и громче, раздавался все ближе и ближе, пока не оборвался с громким звоном — прямо на их местоположении! Стрелянная латунная гильза от 40-миллиметрового снаряда, вывалившаяся из самолета с высоты 15 тысяч футов, приземлилась прямо в середине их плотной группы, едва не задев всех шестерых. Несколько мгновений они смотрели друг на друга в темноте, размышляя, каково было бы почувствовать этот большой кусок латуни, если бы он обрушился на одну из их голов.

С другой стороны, группа «Кило» провела еще одну продуктивную ночь, бомбя «Аль-Каиду». Как и группа «Индиа», которая донесла целеуказатель SOFLAM до НП 25-A пятью днями ранее, «Кило» также прихватила с собой подобную штуку. В той обстановке это было бесценное оборудование, и Поуп и Лоублоу знали это. Они также понимали, что как только они покинут здание школы и переедут в горы, шансы на пополнение запасов будут ничтожно малы, поэтому оба снайпера «Дельты» имели при себе радиостанцию PRC-117D на случай, если одна из них накроется медным тазом, также спаковали по два одноразовых гранатомета M-72 LAW, пять распотрошенных пайков MRE, четыре галлона воды, четырнадцать батарей BA-5590 на каждого и различные другие предметы, а также свои личные винтовки. Значительный совокупный вес и большая высота, схватка с горной болезнью, низкие температуры и небольшое количество пищи привели к тому, что Поуп сильно похудел, его вес снизился в ходе битвы со 185 до 152 фунтов.

Любимой тактикой Поупа была та, которой несколько месяцев назад в Брэгге его научил Адмирал. Он наводил бомбардировщик таким образом, чтобы тот сбрасывал большую бомбу на вход в пещеру или бункер. Если удар был нанесен точно, то больше ничего не требовалось. Но если был небольшой промах, то это обычно приводило к тому, что контуженные вражеские боевики разбегались во все стороны в поиске безопасного места. Когда такое происходило, Поуп прекращал связь с бомбардировщиком и вызывал ганшипы, чтобы накрыть выживших. Такая техника была смертельно опасной.

*

Поздно вечером того же дня я вернулся в апартаменты генерала Али, чтобы предупредить его, что очень скоро прямо за его окном приземлится вертолет снабжения. Он уже был укрыт своим коричневым шерстяным одеялом, но сел, когда я вошел. Что-то беспокоило его, и он спросил серьезным тоном:

— Командир Делтон, почему Америка так спешит убить Бен Ладена сейчас, после того как он так долго был вашим врагом? — И прежде чем Гульбихар закончил перевод, генерал продолжил: — Америка верит, что у них есть сила, чтобы делать все, но некоторые вещи являются волей Бога.

Теперь я подумал, что это был глупый вопрос. «Аль-Каида» регулярно атаковала американские цели за рубежом, но 11-го сентября они нанесли сильный удар по самим Соединенным Штатам. За этим нападением стоял Усама бен Ладен. Мы были на войне, и если до 11-го сентября мы хотели взять его живым или мертвым, то теперь мы просто хотели, чтобы он умер.

Но вместо того, чтобы объяснить это Али и вступить в философскую дискуссию, я, когда услышал звук приближающегося MH-47 «Чинук», решил позволить говорить не словам, а действиям. В комнате генерала были хлипкие маленькие окна с распашными створками, которые выходили прямо на посадочную площадку вертолета, и они были открыты.

— Генерал, сейчас вы ощутите американскую мощь на собственном опыте, — произнес я с небольшим сарказмом.

Когда вертолет прогрохотал над зданием, мощный нисходящий поток воздуха от винтов ударил с удвоенной силой. Али сбросил одеяло, вскочил с кровати и, вытянув руки перед собой, прислонился к окнам, чтобы удержать их закрытыми, так, как будто его собирались обыскать. Мощный поток воздуха от винтов вместе с летящим песком буквально угрожал распахнуть окна, пока генерал боролся с ними. Хотя видеть то, как полевой командир барахтается в пижаме, было забавно, я решил дать генералу возможность сохранить свое достоинство и вышел за дверь, доказав свою точку зрения.

Если бы «Аль-Каида» по-прежнему была сильной, они бы не бросили своих погибших братьев.

*Генерал Хазрет Али, 17 декабря 2001 г. *

Рано утром 16-го декабря генерал Али собрал в здании школы около пятидесяти встревоженных и дрожащих бойцов. Это был конец Рамадана, поэтому, пока они ждали своего командира, одни ели лепешки, другие пили воду в бутылках, а некоторые просто сидели на корточках и смотрели в пространство. Два из этих трех простых удовольствий на протяжении последних тридцати дней дневного поста были запрещены.

Мои попытки уточнить у генерала его точную позицию для атаки или предполагаемую цель выступления оказались тщетными, и, за исключением того, что мусульмане могли есть и пить, этот день ничем не отличался от любого другого.

Прежде чем Джордж и генерал направились к ядовито-зеленому внедорожнику, чтобы уехать на линию фронта, я пообещал Али, что у него будет столько бомб, сколько ему нужно, и что мы хотим продолжать оказывать давление на врага. Но я также предупредил, что поле боя сжимается, и мы не хотим случайно убить кого-нибудь из его людей.

— Держите моих ребят в курсе ваших намерений, — добавил я.

Генерал пожал мне руку, приложил правую руку к сердцу, пожал плечами и сказал:

— Просто продолжайте бомбить.

Этот человек почувствовал запах победы.

— Буду иметь это в виду, — ответил я, когда он забрался на пассажирское сиденье.

*

Полевой командир Хаджи Заман, недавно объединившийся с третьей группой британской Специальной Лодочной Службы и недавно прибывшим боевым авианаводчиком ВВС, теперь мог управлять авиационной поддержкой своего собственного наступления.

Британцев, которые должны были соединиться с одним из передовых командиров Замана, сопровождал Адам Хан, и, выдвигаясь в предгорья, он завязал разговор с одним из местных бойцов. Этот человек утверждал, что лично видел Усаму бен Ладена верхом на белом коне в сопровождении примерно двадцати пеших египетских телохранителей в черных капюшонах. Ходили слухи, что для того, чтобы занять место в личной охране Бен Ладена, было недостаточно просто непреклонной лояльности. Не менее важно было то, что у них должна была быть та же группа крови, что и у лидера террористов.

Боец описал атмосферу, когда Бен Ладен перемещался из одного укрытия в другое. За несколько минут до прибытия шейха прибывал посланник, чтобы предупредить местных жителей, и всех взрослых отправляли по домам и говорили им не выходить из них до отдельного распоряжения. Единственным шумом, слышным на улицах, был топот маленьких детей, бегущих по узким переулкам и закоулкам. Как только Бен Ладен оказывался в безопасности в своем временном убежище, обычно всего через несколько минут после прибытия посланника, кишлак возвращался к своей обычной жизни, как будто ничего и не произошло.

Вскоре после того, как Адам Хан познакомил британцев с их новым проводником, они начали подниматься на холм и догонять коммандос, которые уже находились с бойцами генерала Али. Заман для своего дальнейшего продвижения выбрал другой хребет, потому что следование за силами Али принесло бы мало пользы, а с политической точки зрения стало бы для Замана серьезным оскорблением.

Прямо над разрушенным домом Бен Ладена, группу британцев, Адам Хана и их проводника встретил огонь из стрелкового оружия с соседнего хребта, занятого частью бойцов Али. Когда трассирующие пули пронеслись над головой, коммандос совершили безумный рывок вверх по склону и нырнули в огромную воронку от бомбы. Примерно через минуту они услышали отчетливый грохот выстрелов из двух танков Т-55, сделанных неподалеку от хребта Пресс-Пул, и пригнулись, когда снаряды пролетели над головой и взорвались на скалах дальше по хребту. Они начали задаваться вопросом, что опаснее из двух зол: умереть от огня АК-47 или быть пораженными одним из этих больших снарядов из дружественного танка. Британцы решили, что ни один из вариантов не стоит того, чтобы оставаться здесь, поэтому все покинули воронку и бросились вперед, на более безопасную позицию.

Оказавшись на своем месте, они приступили к работе и дали указание бомбардировщику В-52 нанести удар по предполагаемой позиции противника. После того, как огромный бомбардировщик доставил свой грохочущий груз и покинул этот район, один из британцев открыл свой рюкзак и с гордостью извлек мини-кухню, как будто волшебным образом вытащил белого кролика из цилиндра.

— Время пить чай! — объявил он со вздохом облегчения.

*

За несколько минут до 09.00, с легким прохладным ветерком у себя за спиной и восходом Солнца перед собой, Заман и Али, как и обещали, перешли в атаку. Было совершенно ясно, что они намеревались остаться в горах на некоторое время, — в этот раз, помимо стандартных автоматов АК-47, трех магазинов, одной или двух гранат к РПГ и карманов, набитых орехами, финиками или рисом, моджахеды несли спальные мешки! Они действительно собирались на этот раз остаться в горах?

Некоторые изолированные группы противника сложили оружие и сдались, а другие были сбиты с толку, не получая в последнее время указаний от своего руководства. Упрямые вражеские бойцы, которые отказались сдаваться, либо отнеслись к поискам своего рая более серьезно, чем их приятели, либо решили отправиться на более дружелюбную территорию — через границу в Пакистан.

В здании школы радиоразведчики слушали отчаянные радиовызовы с просьбами о лекарствах, бинтах, еде и воде. Запросы различных указаний, разрешений отступить в кишлаки или углубиться в горы, убедили нас в том, что конец битвы близок. Джордж из ЦРУ получил секретную телеграмму из Кабула, в которой сообщалось, что пакистанские военные задержали несколько десятков арабских боевиков прямо на границе.

Примерно в то же время от американцев в Баграме поступила директива спросить генерала Али, согласится ли он на бóльшее иностранное присутствие на поле боя — речь шла не просто о нескольких дополнительных подразделениях Сил специальных операций, а о массовом и открытом наращивании американских вооруженных сил.

Я задал этот вопрос генералу во время ночного разговора, и в его глазах не было никаких признаков удивления, потому что в целом на поле боя намечался оперативный сдвиг. Он мгновение поколебался, затем сказал, что ему нужно время до утра, чтобы принять решение. Скорее всего, Али придется обсудить ситуацию со своими доверенными местными сторонниками и Шурой.

*

В полдень, на западном фланге, несколько моджахедов, находившиеся с ПО «Манки», отправились на высоту, находившуюся перед ними, возможно, раздраженные тем, что они упускают возможность пограбить пещеры. Как только «духи» добрались до гребня, они передали по рации просьбу нескольким американцам выйти вперед и сбросить еще несколько бомб.

Вскоре после этого прибыла группа «Индиа», которая, конечно же, увидела перед собой многочисленных людей. Пока Спайк готовил данные для огневой задачи, на связь вышла группа «Кило», и попросила остановить ее реализацию — по мнению парней из этой группы, обнаруженные группы являлись дружественными моджахедами, а не «Аль-Каидой». Командир «духов» не согласился с этим, но не был полностью уверен. И снова, не имея какого-либо способа отличить друга от врага и не имея переводчика, американцы оказались в затруднительном положении.

*

Погода резко ухудшилась, накрыв весь район еще более сильным снегопадом и порывистым ветром, который принес с собой внезапные шквалы, и сократил видимость до менее чем двухсот метров. Позже в тот же вечер Брайан связался по радиостанции со зданием школы: моджахеды уходили с гор и направлялись прочь от места боя. Имели они спальные мешки или нет, не имело значения — они возвращались.

Мы спросили:

— Почему?

— Один-один, это Три-два. Командир, находящийся здесь, наверху, говорит нам, что бой окончен. Он говорит, что враг сбежал и что они победители, — сообщил Брайан. Его голос дрожал из-за сильного и ледяного ветра, но в нем сквозил пессимизм.

— Я такого еще не слышал, — ответил я. — Спасибо за информацию. Мы все равно продолжим бомбардировку, пока кто-нибудь не скажет нам поступить иначе.

*

На протяжении всего дня 16-го декабря поступали многочисленные сообщения о сдаче в плен сил «Аль-Каиды».

Группы насчитывали от двадцати до двадцати пяти бывших боевиков, некоторые больше, некоторые меньше. Теперь наш вышестоящий штаб ломал голову над тем, как поступить примерно с тремя сотнями пленных. У нас не было места, достаточно большого, чтобы их содержать, и лучшим вариантом, по-видимому, было бы перевезти их в Кабул на грузовиках.

Сообщения о капитуляции и победе не дошли до всех вражеских сил в районе, в котором работала группа «Кило», а она сама не получала никаких приказов на отход. Таким образом, Поуп, Лоублоу и четверо британских коммандос, расположившихся на юго-западной стороне третьей по величине высоты в горах, продолжали наносить ущерб вскрытым и предполагаемым позициям «Аль-Каиды».

На протяжении всего сражения огромная «сборная солянка» боевых самолетов обладала полным превосходством в воздухе, и им не о чем было беспокоиться, кроме того, как избежать столкновения друг с другом. В эту ночь Поуп отвел один из AC-130 на десять миль к востоку и поставил в режим ожидания, пока в районе не закончат работу несколько бомбардировщиков. Примерно через пять минут его радиостанция ожила, затрещав голосом женщины-пилота ударного ганшипа, которой не терпелось вернуться к охоте. Было странно слышать женский голос при таких обстоятельствах, он звучал более чем неуместно.

Поуп велел ей быть наготове для получения разрешения. Еще через пять минут она снова вышла в эфир, явно взволнованная тем, что ей велели находиться в режиме ожидания. Поуп наконец смог пропустить ее, и ударный самолет немедленно ринулся в атаку, сверкая оружием. Решительная американская женщина-пилот убивала мусульманских террористов-мачо.

*

Джестер и Даган, герои НП 25-A, потратили всего полтора дня на отдых и дооснащение, прежде чем вернуться в игру. К ним присоединилась еще одна команда из четырех британских спецназовцев SBS, им было поручено усилить группу «Шакал» и помочь продолжить нанесение авиаударов.

Когда они дошли до подножия горы, вокруг, выстроившись в очередь, будто такси в аэропорту большого города, в надежде получить работу проводников, стояли молодые афганцы. Была нанята пара людей, которые повели их вверх по тропам, и спустя час восхождения они остановились передохнуть.

Они успели лишь чуть-чуть перевести дыхание, когда сильный огонь из АК-47 обрушил поверх их голов очереди из 7,62-мм пуль. Снайперы и британские коммандос укрылись за самыми крупными камнями, которые только могли найти, тогда как стрельба все продолжалась. Но это не было атакой, просто большая группа моджахедов праздновала окончание Рамадана, поднимая оружие в воздух и бешено стреляя из него, расстреливая патроны в непрерывном режиме.

Один из новых проводников, благослови его Господь, заорал во всю глотку, чтобы те остановились. Когда это не возымело никакого эффекта, он начал бросать в них камни, как будто мог попасть в них с расстояния в несколько сотен метров. Даган и Джестер были благодарны молодому человеку за то, что у него не было собственного оружия, иначе они могли бы оказаться в центре перестрелки между ликующими «духами» и одним по-настоящему несчастным проводником.

Продвигаясь в гору настолько быстро, насколько они могли, чтобы оказаться вне досягаемости огня счастливых моджахедов, спецназовцы около полудня вышли к Хопперу и Адмиралу, находившихся на гребне хребта возле старого форта. Некоторое время спустя B-52 нанес удар по пещере примерно в восьмистах метрах от него, и она была уничтожена множеством вторичных взрывов, от которых повсюду разлетелись камни и обломки. Из огненного шара, подобно комете, вылетела пятидесятипятигаллоновая бочка и пролетела в пятидесяти метрах над их головами.

— Черт возьми! — выкрикнул один из парней. — Они бросают в нас бочки с нефтью!

В ту же ночь, сразу после наступления темноты, десятки «духов» снова устремились вниз по горным хребтам, без сомнения, спеша согреться и продолжить празднование окончания Рамадана. Они улыбались, махали руками и не скрывали, что чувствуют, что выиграли битву и пришло время возвращаться домой.

Группа «Шакал» не согласилась с ними. Мёрф и два его снайпера все еще находились впереди и продолжали атаку, хотя у них оставалось критически мало воды. Джестер, Даган и двое британцев погрузили в каждый из своих рюкзаков примерно по восемьдесят фунтов припасов и ждали в снежном холоде малейшего проблеска света, чтобы начать быстро пополнять запасы своих товарищей по коварным тропам.

*

Тем временем собственный патруль снабжения Айронхеда для пополнения запасов ПО «Гринч» вернулся в здание школы, и сержант-майора пришлось почти заставить поспать несколько часов, прежде чем он мог выступить на бис.

На этот раз мы изменили состав его группы, чтобы исключить необходимость полагаться на ненадежных местных афганцев, таких как те, кто сбежал с крайне необходимыми припасами во время первого восхождения.

Решение состояло в том, чтобы использовать четырех приданных нам спецназовцев-штурмовиков, которые находились в здании школы для обеспечения охранения. Большинство из них были сержантами-инженерами армейского спецназа, специалистами по использованию взрывчатых веществ, кислорода, гидравлики и созданию других взрывоопасных ситуаций. Эти ребята были не прочь засучить рукава для тяжелой работы. Все они были мускулисты, как скаковые лошади, и были готовы к бегу, как фавориты на дерби в Кентукки.[122]

Чтобы добраться до Минометного холма, Айронхед со своим патрулем воспользовались двумя пикапами. Там они взвалили припасы на свои спины, пригнули головы навстречу крутящемуся снегу и отправились горбатиться на крутых склонах, дойдя до ПО «Гринч» чуть более чем за пять часов. Они даже захватили с собой сухие носки.

Но даже с такими невероятными проявлениями выносливости наша способность поддерживать подобный темп продвижения была нереалистичной и опасной. Если бы враг заметил какой-либо из патрулей, развернулась бы серьезная драма, поскольку работа в качестве вьючных мулов ограничивала огневую мощь и безопасность спецназовцев во время передвижения. Простого решения не было, и, обсудив его с Джимом из группы «Гринч» и Брайаном из группы «Манки», мы скорректировали наши текущие позиции в горах.

Эти изменения не только позволяли решить проблемы с логистикой, но и давали возможность продолжить охоту на Бен Ладена.

*

Несмотря на успех в организации «зонтика» из бомбовых ударов и успехи, достигнутые моджахедами за последние четыре дня, мы не смогли преодолеть узкое место ни на одной из вершин. Местонахождение Бен Ладена все еще оставалось неизвестным, и мы должны были иметь возможность быстро присоединиться к боестолкновению в том месте, где мог появиться глава «Аль-Каиды».

Продвигаясь вдоль нового направления наступления, ПО «Гринч» пересекся с группой моджахедов, которые тащили нескольких пленных боевиков «Аль-Каиды» обратно в штаб-квартиру генерала Али. Увидев американских спецназовцев, «духи» занервничали, явно не желая, чтобы парни находились рядом с их пленными. После смехотворной сделки о капитуляции несколькими днями ранее распространился слух, что американцы хладнокровно убивают всех пленных. В зоне боевых действий это не обязательно означало плохую репутацию.

Моджахеды попытались провести пленных мимо, но наша подгруппа «Альфа», вместе с приданным из ССО переводчиком-арабистом, их перехватили, имея приказ сделать несколько фотографий, посмотреть, не опознают ли они кого-нибудь, и заодно посмотреть, как «духи» обращаются с пленными. Разрешили ли они им оставить при себе оружие? Обращались ли они с ними как с военнопленными, или враг просто заплатил афганским моджахедам за сопровождение во время своего побега? Черт возьми, судя по тому, как обстояли дела со всеми этими слухами, намеками и вопросами без ответов о сделке о сдаче, никого из нас не удивило бы, если бы вместе с ними прогуливался лично Бен Ладен со своей собакой.

Как и ожидалось, моджахеды не согласились с такой постановкой вопроса, что сделало фотографирование и расспросы на арабском языке еще более увлекательными. Удивительно, но по крайней мере один из пленных бойцов «Аль-Каиды» довольно хорошо владел английским языком и не возражал, когда его выставляли напоказ.

После того, как наши ребята поинтересовались, где находится Бен Ладен, еще вызывающе ответил один пленник:

— Я мог бы рассказать любому брату-мусульманину, где шейх Усама, и они не скажут тебе.

Каждый нервный «духовский» охранник, присутствовавший во время этого обмена репликами, думал, что следующее, что сделает американский спецназовец — это загонит пулю .45-го калибра хитрожопый рот этого пленного. Но мы более цивилизованны, чем наши противники-террористы, и подобная черта рассматривается «Аль-Каидой» и ей подобными как признак слабости, так что пусть живут. В зоне боевых действий с такими людьми подобное сострадание — не такая уж хорошая репутация.

*

Генерал Али провозгласил о победе над силами «Аль-Каиды» в Тора-Бора. Усаму бен Ладена он не упомянул.

Победный клич генерала шел вразрез с существующими реалиями на поле боя, на котором воздушные удары не ослабевали. Парни сделали с полдюжины запросов «войск на открытом воздухе» на нанесение ударов от пары праздношатающихся B-52 и до полудня было сброшено около сорока пяти бомб.

К полудню мы решили удовлетворить просьбу Али прекратить бомбардировки, чтобы предоставить его бойцам бóльшую свободу передвижения. Генерал был уверен, что за высотой 3212 пещер нет. Он сказал, что знает это наверняка, потому что помогал строить их в середине 1980-х годов.

Из нескольких кишлаков пришли сообщения о появлении незнакомцев, и моджахеды посетили их один за другим. В тот момент в рядах «Аль-Каиды» веры и желания продолжать борьбу почти не осталось.

*

За последние пару дней мы не получали никаких подтвержденных признаков присутствия Бен Ладена, — ни тела, которое можно было бы сфотографировать, ни материалов для сбора ДНК. Пресса начала сообщать о том, что лидер «Аль-Каиды» сбежал, и это заставило некоторых критиков заявить, что битва при Тора-Бора потерпела неудачу.

Наш босс сообщил нам о необходимости «нарисовать картину победы», но без наличия тела нашей основной цели убедить сторонних наблюдателей в том, что общий итог боя оказался успешным, шансов практически не было.

Мы могли только констатировать факт, подтверждаемый прессой, что горный оплот «Аль-Каиды» был полностью уничтожен. Также мы могли точно сказать, что враг был в бегах. Лучше было бы вернуться к варианту подсчета трупов времен Вьетнамской войны.

Так началась игра в цифры, в ходе которой мы тщательно запрашивали цифры у каждого подчиненного командира конкурирующих полевых командиров, у людей из ЦРУ, которые исследовали конкретные пещеры и долины, и сверяли их подсчеты со своими собственными ежедневными заметками и отчетами.

Независимо от последующего поворота событий, заявление генерала Али о победе имело для нас очень небольшое значение. Об истинной победе нельзя было говорить до тех пор, пока не было получено никаких доказательств гибели Бен Ладена. Кучка мертвых типов из «Аль-Каиды», — это, безусловно, было здóрово, но главная цель операции состояла в том, чтобы ликвидировать вдохновителя и вернуться с доказательствами, а этого не произошло.

*

Джестер, Даган и двое британцев рано отправились за припасами. Им предстояло преодолеть около тысячи метров в гору, по определенно коварной местности в погоду, которая с каждым днем ухудшалась.

Как и Скрауни до него, положение спас альпинистский опыт Дагана, и после трех тяжелых часов лазания по скользким скалам они, наконец добрались до своих товарищей по группе. Удивительно, что ни один из них не соскользнул с края и не упал на две тысячи футов вниз на дно долины.

Добравшись до трех снайперов, пять операторов «Дельты» и два британских коммандос прижались друг к другу на морозе. Их было семеро, у каждого было тонкое местное одеяло, но спальных мешков было только два. Парни укрылись от пронизывающего ветра в старом окопе «Аль-Каиды» и провели всю эту ужасную ночь, сменяя друг друга в охранении и беспокойном сне. Никто не собирался убираться оттуда, а просто ждал разрешения снова начать сбрасывать бомбы. По их мнению, отсутствие оглушительных взрывов, пулеметной трескотни и радиопередач было лишь временной передышкой.

Единственное, что нарушало жуткую, призрачную тишину, был пронизывающий завывающий ветер.

*

На другой стороне поля боя команда британских коммандос из четырех человек и один американский боевой авианаводчик, сопровождавшие бойцов Замана, отправились к Ски и его группе «Индиа». К тому времени Заман окружил вторую по величине вершину в этом районе, чуть ниже 10 тысяч футов, которая была обозначена на наших картах высота 3212.[123]

То, что осталось от боевиков «Аль-Каиды», беспорядочно отступало, без какого-либо руководства и управления, которое могло бы организовать и направить их, каждый был сам за себя. Никто не торчал в горах в надежде на последнюю отчаянную оборону. Когда погода благоприятствовала, отчаянные, но храбрые вражеские бойцы днем становились легкой мишенью для наших истребителей и точных бомбардировщиков.

Группа «Индиа» воспользовалась возможностью, чтобы провести оценку ущерба, нанесенного пещерам и бункерам в их районе. Щели и укрытия, которые доминировали на возвышенностях, имели отличную маскировку сверху и были покрыты голубым и прозрачным пластиком для защиты от осадков. Ребята из «Дельты» были впечатлены работой людей, построивших пещеры, но также отдали должное американским фабричным рабочим, изготовившим военные машины, которые их уничтожили.

Огневые точки окружали кучи разбитого камня, насыпи развороченной земли, искореженные ветви и стволы деревьев окружали огневые точки — серьезные повреждения, свидетельствовавшие о точности и серьезности интенсивных бомбардировок. За несколькими ободранными деревьями, на открытом месте, незащищенное и неподвижное, стояло разбитая зенитная установка ЗПУ-1. Везде были разбросаны пустые укупорки из-под боеприпасов и патронные ленты. Окровавленные бинты, выброшенные банки от овсянки и пищевые обертки, расщепленные дрова, брошенные гранаты для РПГ и старые ручные гранаты придавали всему месту вид свалки. Несколько документов, написанных на арабском языке, — единственное, что представляло для нас ценность, — были собраны и переданы в ЦРУ.

Снимая находки с помощью фотоаппарата, Ски завел разговор с одним из моджахедов. Афганец рассказал драматическую историю о вертолете, который быстро и низко пролетел, чтобы затем приземлиться в маленьком кишлачке в долине Вазир. Хотя память «духа», по общему признанию, могла его подвести, он сообщил Ски, что это событие произошло примерно восемь дней назад, и, по его мнению, вертолет был из Пакистана. Ски точно знал, что это был не американский вертолет. Мог ли он забрать особого пассажира и увезти его? Способа доказать какую-либо часть его истории не существовало.

*

Я сел с генералом Али и Адам Ханом для нашей ночной беседы, и у меня появилась возможность немного поболтать, пока мы ждали прибытия Джорджа со своими последними отчетами ЦРУ. Я упомянул, что после более раннего заявления генерала о победе, правительство США начало обсуждать для Тора-Бора «определение успеха».

— «Голос Америки» утверждает, что битва окончена, что вы победили, генерал, — сказал я, потягивая чашку горячего чая.

Явно измученный, но довольный тем, что боевые действия закончились, за исключением некоторых незначительных мероприятий, Али ответил отеческим тоном:

— Может быть, мы не справились с этой задачей; может быть, нам понадобилось больше бойцов; может быть, все пошло не по плану, или, может быть, все было в руках Аллаха.

Сделав паузу, чтобы Адам Хан мог перевести, генерал продолжил:

— Нам еще многое предстоит сделать. Мы не нашли шейха Усаму.

— Генерал, со всем тем, что вы только что сказали, как вы могли провозгласить победу? — спросил я.

— Чтобы вызвать улыбку на вашем лице. Мы уничтожили базу «Аль-Каиды» за последние десять лет. Они сбиты с толку, устали и страдают. У шейха нет другого такого хорошего места, как это, — ответил он с полной искренностью, кивая в сторону покрытых снегом вершин.

Я сменил тему.

— Когда мы прибыли, нам сказали, что в горах находится до трех тысяч вражеских боевиков. Куда они отправились и сколько их было убито?

— Мои командиры скажут мне, сколько погибло. Однако это трудно, так как в нашей культуре принято сразу же заботиться о мучениках. Заман похоронил многих на днях. Вчера мы нашли восемьдесят тел в долине, погибших от бомб, — объяснил он, затем сделал паузу на несколько секунд. — Если бы «Аль-Каида» все еще была сильной, они бы не бросили своих мертвых братьев.

— У вас все еще есть пятьдесят вражеских пленных?

— Да. Нет. У одного была граната, и его застрелили. — Он провел лезвием ножа по горлу.

В комнату, вместе с одним из офицеров Али, командиром Захиром, вошел Джордж. Возрастом ни на день не старше тридцати пяти, он был мускулистым и ухоженным, с редеющими темными волосами и хорошо говорил по-английски. Его отец, Хаджи Кадир, до того, как его настигло жестокое правосудие талибов, был хорошим другом генерала Али. Генерал явно уважал сына своего давнего друга.

Младший полевой командир быстро учился, а также был надежным помощником Али. Когда он обнаружил, что ЦРУ предоставляет наличные деньги, оружие и снаряжение в зависимости от количества бойцов, которыми располагает полевой командир, проницательный Захир заявил, что под его началом есть 27 тысяч собственных людей. Это была впечатляющая цифра.

Захир сообщил о захвате нескольких десятков вражеских пленных, которые отказались сложить оружие до тех пор, пока не убедились, что их возьмут в плен только собратья-мусульмане, потому что они боялись американских спецназовцев, особенно ночью.

Отвечая на вопросы Джорджа, молодой командир заявил, что его люди убили около пятидесяти боевиков «Аль-Каиды», но многие другие погибли в результате продолжительных бомбардировок. Он добавил, что трудно точно сказать, сколько их было, так как очень многие тела были с оторванными головами, без конечностей и тут и там были разорваны на куски.

Захир развернул грязный листок бумаги и прочитал список из двадцати двух имен боевиков «Аль-Каиды», предположительно захваченных в плен. Второй парень из ЦРУ, находившийся в комнате, услышавший два нужных имени, записал их в свой маленький блокнот. Еще двое других, по словам Захира, также показались важными, потому что остальные выказывали к ним почтение. Один из них, по мнению Захира, мог быть одним из сыновей Бен Ладена.

От такого заявления мы все проснулись, и Джордж предложил помощь ЦРУ в идентификации заключенных, включая предоставление фотографий наиболее важных сотрудников «Аль-Каиды» и их братьев и сестер. Если бы парень, о котором идет речь, был связан с Бен Ладеном, он находился бы в списке ЦРУ.

Захир улыбнулся и небрежно поднял левую руку, чтобы показать, что у него все под контролем, но уклонился от общего подсчета трупов.

— Я попрошу священника расспросить их, сколько членов «Аль-Каиды» находилось в горах, сколько было убито и сколько бежало.

— Что заставляет вас думать, что они ответят ему? — захотел знать Джордж.

— У меня есть специальный человек, который будет оплакивать вместе с ними их дело. Мы будем угощать их вином и ужином с соблюдением строгих мер безопасности, чтобы они призвали своих братьев в горах сложить оружие.

Как мы могли бы понять эту логику? Эти пленные пытались убить нас, а сейчас их собирались побаловать. «Оплакивать вместе с ними их дело?» Правильно.

Али, Захир и еще один афганец постарше просто закрыли тему и вопрос о возможной идентификации молодого Бен Ладена, погрузившись в интенсивную трехстороннюю дискуссию о добыче, захваченной в пещерах «Аль-Каиды». Крайне важно было справедливо распределить товары. Где-то в середине десятиминутной дискуссии Али поднял на нас глаза и извинился за то, что прервал, но был непреклонен в том, что этот вопрос должен быть решен немедленно. Таков обычай.

*

К 18-му декабря нам почти ничего не оставалось делать в горах. Генерал Али заверил нас, что его люди заняты поиском боевиков «Аль-Каиды», которые могут скрываться в кишлаках в долине. Было ли это правдой или нет, неясно, поскольку казалось, что каждый моджахед был занят разграблением пещер в поисках чего-нибудь ценного, что могло бы принести ему доллар или два.

От «духов», проходивших мимо хребта Пресс-пул, журналисты узнали, что в горах еще находится часть американцев, и некоторые отправились на поиски одного или двух спецназовцев. Хорошая история, лучшие картинки.

Группы «Индиа» и «Кило», а также несколько команд британцев все еще находились на своих передовых позициях, наблюдая за эскападами по дерибану пещер и ожидая приказа собирать вещи. Они видели, как десятки афганцев пересекали горные хребты и долины, которые являлись зоной военных действий, направляясь к своим домам.

На самом деле, мы могли бы вывести всех операторов из гор еще накануне вечером, но нам было приказано оставаться на месте, чтобы продемонстрировать американскую решимость. С двумя дюймами снега на земле и температурой, падавшей только вниз, мрачные снайперы, должно быть, представляли собой странное зрелище для победоносных моджахедов. Разве эти западные коммандос не знали, что битва закончена?

*

В середине утра мы приказали передовому НП группы «Шакал» спускаться по свежевыпавшему снегу и льду с гор и соединиться с ПО «Гринч». Погода не позволяла вернуться по опасному маршруту, по которому они прибыли, поэтому Мёрф и Джестер решили направиться на восток, а затем вернуться в безопасное место на севере. Это вывело бы их на территорию, которая ранее была занята «Аль-Каидой» и еще не пересекалась американцами. Группа взвалила на плечи свои рюкзаки и отправилась в неизвестность.

Через тысячу метров они оставили высокий хребет и спустились в долину, двигаясь на север, спотыкаясь на усеянном валунами дне долины. Двое длинноволосых и небритых выходцев с Запада подошли к ним с противоположной стороны, один из них нес большую камеру. Журналисты!

Ребята натянули свои моджахедские шапки чуть пониже на лоб, упрятали носы в шарфы и спрятали оружие под одеялами. Когда две группы проходили мимо друг друга, один из журналистов произнес:

— Привет, как вы?

Парни не вымолвили ни слова и просто продолжали идти.

Мёрф, шедший крайним, не смог сдержаться.

— А у вас как дела? — ответил он с долей сарказма.

Оба журналиста застыли в полной растерянности, на их лицах застыло выражение шока. Спецназовцы продолжали удаляться, повернули за другой угол, помчались вверх по пологому отрогу и спрятались за скалой. Журналисты побежали по долине сразу за ними, пытаясь поймать американцев и британцев и сделать несколько ценных снимков, но по незнанию прошли прямо под группой «Шакал». В одно мгновение коммандос были прямо рядом с ними, а в следующее мгновение они исчезли. Журналисты продолжали идти по тропе, а группа решила сделать привал и заварить немного чая на портативной бутановой горелке. После долгих дней стресса неожиданная встреча с журналистами немного повеселила.

Джим также выслал двух спецназовцев, чтобы те направили снайперов обратно в базовый лагерь. Теперь те же два журналиста заметили этих парней из «Дельты» и начали преследовать их, но спецназовцы скрылись. При этом один из их спальных мешков выскользнул из переноски и к тому времени, когда они попали в поле зрения снайперов, развевался за бойцом, как флаг. Это было уже слишком. Американские снайперы и британские коммандос разразились смехом, снимающим напряжение.

Разделив чашку чая, все они спустились дальше в долину и направились в сторону базового лагеря ПО «Гринч». В течение получаса все казалось нормальным, но затем кто-то выскочил из-за крупного скопления зазубренных скал примерно в ста метрах от них, и вспыхнули яркие, как солнце, огни камеры.

Парни были поражены и поначалу подумали, что это блеснуло оружие дружественного моджахеда, который принял приближающихся американцев за врага. Они не хотели убивать парня, поэтому сделали несколько выстрелов над его головой, чтобы передать ему определенное сообщение.

Но вместо «духа» это оказался фотограф, который сразу же бросился на землю и начал кричать:

— Не стреляйте в меня! Не стреляйте в меня!

Тора-Бора все еще оставалась опасным местом, независимо от того, чем вы занимались, и могло быть еще опаснее, если вы были вооружены камерой, а не винтовкой.

Наконец, незадолго до наступления сумерек, после четырех часов тяжелой ходьбы и переноски пропитанных снегом грузов, спецназовцы добрались до группы «Гринч». В ту ночь они наслаждались роскошью согревающего огня. На близлежащих хребтах моджахеды продолжали праздновать окончание священного месяца Рамадан. Всю ночь они декламировали стихи из Корана, били в маленькие круглые барабаны, пели песни, курили гашиш и стреляли из автоматического оружия в Луну.

*

В здании школы, в ожидании нашего возвращения в Баграм, дела тоже шли на убыль. Шоу закончилось.

После всех подсчетов появилось окончательное число погибших, хотя это было всего лишь предположение. Насколько мы могли судить, фактическое число погибших в «Аль-Каиде» достигло 220 человек. Еще пятьдесят два боевика были захвачены в плен, большинство из них арабы и около дюжины афганцев, вперемешку с несколькими чеченскими, алжирскими и пакистанскими боевиками. Наконец, около ста человек было задержано пакистанскими властями при пересечении границы.

Нет сомнений в том, что реальное число убитых и захваченных в плен вражеских боевиков было намного выше, потому что многие «умные» бомбы непосредственно поразили десятки позиций «Аль-Каиды», и либо разорвали их тела на все стороны, либо просто уничтожили группы боевиков там, где они находились. Нескольким сотням других, вероятно, удалось бежать с поля боя.

Никто никогда не узнает наверняка, и на самом деле это не так уж и важно. Мы взяли Тора-Бору, чего Советам не удалось сделать за десять лет жестоких боев.

*

Утром 19-го декабря Джордж, генерал Али и Адам Хан запрыгнули в ядовито-зеленый внедорожник. Заднее стекло было залатано прозрачным пластиком, закрепленным на месте клейкой лентой. Несколько десятков моджахедов забрались в несколько пикапов.

Отчеты разведки уже переключили внимание ЦРУ с Бен Ладена на его заместителя Аймана аль-Завахири, который в результате более ранних бомбардировок не погиб, как сообщалось вначале. Ранее, тем же утром источник сообщил возможное местонахождение аль-Завахири, и ЦРУ собиралось проверить это при поддержке генерала Хазрета Али, который теперь стал любимым полевым командиром Америки.

Я сомневался, что в ближайшее время увижу их снова, поэтому, когда они сели во внедорожник, подошел к машине, чтобы попрощаться. Генерал Али прикоснулся к груди над сердцем, пожал мне руку, улыбнулся и снова прикоснулся к груди.

Когда я пожимал руку Адам Хану, мои мысли вернулись ко всей той важной работе, которую он проделал. Казалось, он всегда был в центре битвы и, вероятно, спас жизни нескольким операторам «Дельты». Словами не передать, насколько глубоко мы были ему обязаны.

— Вы столкнулись здесь не просто с еще одним врагом, вы решали политические, региональные и личные дилеммы в культуре, совершенно чуждой вам и вашим людям, — сказал он.

Джордж, никогда не любивший светскую беседу, произнес:

— Ваши ребята проделали отличную работу. — и прежде, чем тронуться с места, глава ЦРУ высунулся из окна и крикнул: — Как только ваши люди спустятся с гор, у нас есть для вас еще одна цель. Номер два находится неподалеку.

И на этом наша битва при Тора-Бора официально подошла к концу.

*

На протяжении нескольких лет мы цеплялись за надежду, что мерзкие останки Бен Ладена все еще находятся в затемненной и разрушенной пещере в Тора-Бора и что террорист навсегда остался заключенным в аду. Только в октябре 2004 года мы выяснили, что он ускользнул и все еще жив.

Мы должны отдать ему должное за этот побег, но мы также должны признать цену, которую он за него заплатил. Бен Ладену удалось выбраться, но он оставил после себя разбитую и контуженую группу террористов. Возможно, он также оставил после себя несколько луж собственной крови, но более всего он утратил чувство собственного достоинства.

Всего через два месяца после его впечатляющего и трусливого нападения 11-го сентября на Соединенные Штаты, горстка американских и британских коммандос, флот боевых самолетов и плохо обученные силы афганских моджахедов разрушили его крепость и заставили его бежать, спасая свою жизнь.

Я всего лишь смиренный раб Божий. Буду я жить или умру — война будет продолжаться.

*Усама бен Ладен, видеозапись, датированная 27 декабря 2001 г. *

Примерно через месяц после битвы при Тора-Бора у меня появилась возможность доложить группе управления «Дельты» о том, что там произошло. За официальным совещанием последовала неформальная послеобеденная чашка кофе и частная беседа с командиром отряда полковником Джимом Швиттерсом, за свои невозмутимые манеры получившим прозвище «Флэтлайнер».[124]

Я знал его много лет, и пока мы разговаривали, припомнил тот день, в который я получил неожиданное представление как об опыте самого полковника, так и об опыте нашего собственного Подразделения. После проведения учений в американской пустыне мы возвращались на базу, и старая асфальтированная дорога вела нас мимо малоизвестного, но исторически важного места. Слева от нас замаячили несколько заброшенных одноэтажных зданий, и мы притормозили. Пока мы с капелланом Подразделения ждали у машины, Флэтлайнер подошел к старой деревянной стене, пострадавшей от палящего солнца пустыни и закрепленной четырьмя ржавыми, но прочными стальными тросами. От многолетнего воздействия природы здания выцвели и деформировались.

Флэтлайнер положил руку на один из ржавых тросов и почтительно потер его, после чего заговорил с нами в своей фирменной сухой манере.

— Через эту стену мы перелезали, наверное, раз сто, — тихо произнес он. Его взгляд скользнул по окрестностям, как будто там обитали призраки. — Нам нужно было перелезать через стену посольства, чтобы добраться до заложников. — А потом добавил, поднимая глаза. — Но я не помню, чтобы он был таким высоким.

Наконец до меня дошло, что именно здесь «Дельта» проводила свои тренировки, на которых отрабатывала запланированное спасение американских заложников в Иране в 1979 и 1980 годах. Во время этого рейда, операции «Орлиный коготь», Джим Швиттерс был простым молодым сержантом, радистом основателя и первого командира подразделения «Дельта», полковника Чарли Беквита.

Помимо того, что этот объект являлся местом, в котором отрабатывалась, в конечном итоге, прерванная спасательная операция, здесь также проводилась окончательная оценка отряда «Дельта» Министерством Армии, чтобы подтвердить окончание длительного, болезненного и дорогостоящего процесса рождения нового подразделения.

Поэтому если кто-то и знал из первых рук, как может провалиться хорошая операция, то это был Флэтлайнер. Он был там.

Командир «Дельты» внимательно слушал мое описание противоречивых чувств, которые некоторые из нас испытывали по поводу итогов работы в Тора-Бора, и я полагал, что в тот момент испытываю ту же горечь, которую испытывали первые «дельтовцы» после катастрофы «Орлиного когтя». Важная работа не была завершена, и в этом не было ничьей вины.

Тора-Бора уже было вчерашним днем, и все, что мы могли с этим поделать, — собраться и перейти к решению следующих задач. На самом деле, война с терроризмом только начиналась, так что в будущем боев и сражений будет еще больше. Флэтлайнер вышел из-за стола, в заключение выразив мысль о том, насколько высоко он ценит усилия людей и отдельные акты героизма.

*

Нет никаких сомнений в том, что во время боевых действий Бен Ладен находился в Тора-Бора. Результаты наблюдений и радиоперехватов, а также сообщения СМИ из разных стран, неоднократно подтверждали, что он был там. Затянувшаяся загадка заключалась в следующем: что произошло потом?

В феврале 2002 года телеканалом «Аль-Джазира» была опубликована аудиозапись, в которой сам лидер террористов описал боевые действия в Тора-Бора как «великую битву». И хотя лента была выпущена именно в то время, было неизвестно, когда именно она была сделана.

В мае 2002 года было принято решение попытаться решить эту проблему, отправив войска обратно, на теперь уже спокойное поле боя, и провести там некоторые исследования. Пунктом назначения было место, в котором, по сообщениям некоторых бойцов генерала Али, они видели высокого человека, которого приняли за Бен Ладена, входящего в пещеру около полудня 14-го декабря, — в день, когда была перехвачена его последняя радиопередача. Моджахеды сообщили, что долговязую фигуру сопровождали примерно пятьдесят спутников. Пещера, в которую они вошли, стала мишенью для бомбардировщика B-52, который сбросил на это место десятки «джидамов», навсегда изменивших рельеф местности. Последующие удары наносились по району днем и ночью с использованием огромного количества боеприпасов.

Следственной группе предшествовали несколько десятков «зеленых беретов» и несколько «морских котиков» под моим командованием, которые вышли в раннюю утреннюю темноту и с помощью подрывных зарядов расчистили от деревьев и препятствий посадочную площадку для пары вертолетов CH-47. Затем прибыла объединенная группа 101-й воздушно-десантной дивизии, солдаты канадской армии и группа криминалистов из двадцати человек.

Канадцы и десантники из 101-й обнаружили, что пещеры полностью завалены тоннами щебня высотой в несколько этажей. Было очевидно, что нескольких сотен фунтов взрывчатки, которые они привезли с собой, будет недостаточно, чтобы вскрыть эту скальную гробницу.

Вместо этого следственная группа переключила свое внимание на жуткое место, известное местным жителям как мемориал мучеников «Аль-Каиды», где на кладбищенских шестах лениво развевались красочные флаги, — место, которое позже дало возможность разведывательным аналитикам, изучавшим данные видовой разведки, спланировать рейд по захвату Гюль Ахмеда. За их работой наблюдало множество афганских моджахедов, испытывая, вероятно, чувство стыда и оскорбления, когда были эксгумированы десятки могил джихадистов.

Ни одна из ДНК, обнаруженных на кладбище, не принадлежала Бен Ладену, и подозрительная пещера, в которой, как считалось, мог быть похоронен лидер террористов, оказалась непроницаемой. Миссия провалилась, а тайн и загадок меньше не стало.

*

Один из тележурналистов, Джеральдо Ривера, в разгар битвы провел несколько дней вблизи Тора-Бора и потом, в сентябре 2002 года, вернулся в те горы, чтобы сделать специальный телевизионный репортаж. Его беседа с генералом Хазретом Али в Джелалабаде транслировалась 8-го сентября, и я включил ее.

В своем костюме и знакомой «духовской» шапке, генерал выглядел потрясающе — уже не сбитый с толку командир моджахедов, а кое-кто значимый и важный в своей стране. Вскоре после битвы при Тора-Бора новый лидер Афганистана Хамид Карзай повысил Хазрета Али до звания трехзвездного генерала, и этот хитрец с образованием в объеме всего шести классов стал самым могущественным военачальником в восточном Афганистане. Пока он был перед камерой, я сгрыз себе все ногти, но он придерживался нашего соглашения и не дал даже намека на то, что где-то рядом с полем боя при Тора-Бора находились американские спецназовцы.

В изложении известных фактов Али оставался последовательным и точным: Усаму бен Ладена видели некоторые из его бойцов в Тора-Бора, также неоднократно слышали, как он разговаривал по радио. Поначалу террорист был полон уверенности и решимости, поощрял и отправлял инструкции своим силам «Аль-Каиды», однако по мере того, как битва продолжалась, эта уверенность испарилась, и было слышно, как он извинялся перед своими людьми и плакал из-за своих неудач.

Это прекрасно соответствовало тому, что, как я знал, являлось основными подтверждающими факторами того, что Бен Ладен был там.

Генерал Али также воспользовался телепередачей, чтобы возложить вину на своего главного соперника Хаджи Заман Гамшарика за фиаско с прекращением огня в разгар боя и ведение переговоров с боевиками «Аль-Каиды», чтобы выиграть время для побега Бен Ладена. В поддержку этого своего заявления он не представил никаких доказательств.

Несколько лет спустя в пакистанской прессе появилось сообщение, что представитель Министерства внутренних дел Афганистана, находившейся на месте сражения, заявил, что на самом деле виноват генерал Али, и что Бен Ладен заплатил ему, чтобы тот «закрыл глаза», когда террорист будет уходить через границу.

Это просто была реализация принципа «око за око», и мы ни на шаг не приблизились к выяснению того, как Бен Ладен получил безопасный проход в Пакистан.

В то время как Али стал трехзвездным генералом, его мутный соперник Заман бежал из страны и на момент написания этой книги остается в бегах.

*

Через несколько дней после этого интервью, Ривера снова выпустил репортаж с границы Афганистана и Пакистана. Сидя на большом валуне, явно измученный телевизионщик описал трехчасовую прогулку по горам Тора-Бора из Афганистана в Пакистан. Он продемонстрировал красочную туристическую карту, на которой отметил маленький черный крестик возле границы, чтобы проиллюстрировать свое местоположение. Его точка зрения заключалась в том, что если он смог сделать это за три часа, то у Бен Ладена было достаточно времени в период прекращения огня, чтобы покинуть поле боя и безопасно пересечь границу Пакистана. Всего лишь трехчасовая прогулка!

Для наглядности Ривера зачитал свои текущие географические координаты. Я не знаю точно, где находился журналист, но мы со своими друзьями хорошо посмеялись, наблюдая, как он «расплетает косу». То, что, по его утверждению, было всего лишь трехчасовым переходом, являлось плодом его воображения, потому что он находился в тех местах в хорошую погоду. Во время суровой зимней кампании тот же маршрут занял бы около десяти часов, если его вообще можно было бы проделать. Путь преграждали огромные вершины вместе с непроходимыми долинами, в которых сильный и порывистый ветер нес снег горизонтально, а температура оставалась значительно ниже нуля. И, кстати, единственное, что стреляло в Джеральдо во время его мирного турне, была видеокамера его фотографа.

Эти два события никоим образом не были сопоставимы. Ривера не дал нам ничего нового.

*

Очень важные ключи к разгадке обнаружил писатель и известный эксперт по вопросам терроризма Питер Берген, когда собирал и изучал материалы для своей превосходной книги «Усама Бен Ладен, которого я знаю». Из протоколов допросов заключенных, содержащихся под стражей в тюрьме Гуантанамо, и нескольких комментариев боевиков «Аль-Каиды», сделанных арабской прессе, утверждавших, что они сражались в Тора-Бора, Берген выудил и обобщил информацию, подтверждавшую тот факт, что Бен Ладен, двое его сыновей, Усман и Мохаммед, и его главный заместитель, доктор Айман аль-Завахири, находились в горах во время боя. Некоторые даже утверждали, что Бен Ладен был ранен. Берген пугающе изобразил человека, который смотрел смерти в лицо и явно предвкушал собственное мученичество.

Писатель также обнаружил, что в октябре 2002 года в саудовском журнале «Аль Маджалла» было опубликовано личное завещание Бен Ладена. Лидер «Аль-Каиды» подписал его на двадцать восьмой день Рамадана 1422 года Хиджры, то есть 14-го декабря 2001 года по нашему календарю. Еще одно совпадение.

*

27-го декабря 2002 года, через два дня после Рождества, мой отряд снова вернулся в Афганистан и собрался на крыше коричневого здания из глинобитного кирпича и извести в центре аэродрома Баграм. Это было то же самое здание, которое мы занимали, когда впервые приехали в ту холодную и таинственную ночь в прошлом году.

В те дни здание представляло собой заброшенный остов с большими дырами от пуль и оборванными проводами, свисающими с крыши, но с тех пор оно превращалось из аварийного барака в кинозал, в казарму для временно командированных, в штаб рейнджеров, пока, наконец, не стало медицинской клиникой имени Шпеера, названной так в честь медика отряда «Дельта» Криса Шпеера, который был смертельно ранен в перестрелке близ Хоста.

Теперь Баграм являлся эпицентром боевых действий в Афганистане, с десятками больших зеленых и коричневых палаток, установленных на фанерных помостах, стратегически расположенными укрытиями от навесного огня, и одним или двумя большими металлическими ангарами, из которых командиры и крупные боевые штабы руководили военными действиями.

В этот день погода была ясной и прохладной, открывался прекрасный вид на суровые горные вершины на севере. Спустя более чем через год после битвы при Тора-Бора большинство спецназовцев и боевых авианаводчиков ВВС теперь носили густые бороды и были одеты в синие джинсы, ботинки и какую-то легкую верхнюю одежду для холодной погоды. Они стояли по стойке смирно, когда я крепил им на грудь медали за их действия двенадцать месяцев назад — две Серебряные звезды и горсть Бронзовых звезд за доблесть.

Наша маленькая церемония прошла без фанфар. Никаких крупных построений, старшие офицеры, которые даже близко не подходили к месту событий, не поздравляли нас и не отдавали честь в ответ. Никаких прямых эфиров в новостях, никакого присутствия семьи и друзей, или столов, уставленных закусками и пуншем. Просто частная встреча с несколькими безупречными воинами, которые в любом случае думали, что медали — это было больше, чем они заслуживали. Типичная «Дельта».

Люди, сражавшиеся в Тора-Бора, всегда верили, что просто то, что на них была возложена ответственность за преследование Бен Ладена, — наивысшего приоритета для нашей страны в то время, — уже было достаточной наградой. Медали могут понравиться внукам через много лет, но мы бы с радостью обменяли их на подтверждение того, что «Дельта» сыграла определенную роль в убийстве Усамы.

*

На протяжении многих лет не появлялось никаких подтверждений того, что Бен Ладен выжил. По крайней мере, не в открытом доступе, хотя я был уверил, что разведывательное сообщество знало больше, чем могло сказать.

Раньше я каждый день просыпался в надежде, что на экране телевизора появится сенсационная история, в которой рассказывалось бы, что появились доказательства судебной экспертизы, доказывающие, что Бен Ладен умер в этом богом забытом месте. Я надеялся, что он остался в своей крепости, чтобы сражаться и бросить вызов всему миру и вторгшимся неверным. В конце концов, это именно то, что он провозглашал.

В течение тех долгих месяцев я лично верил, что раненый Бен Ладен хорошо сражался, пока «умная» бомба, наводимая оператором с соседнего хребта, не прокомпостировала его билет в рай. Я планировал придерживаться этой теории до тех пор, пока разведывательное сообщество не докажет, что я ошибался.

Однако, в конце концов, это сделал сам Усама бен Ладен. Лидер террористов появился на телевидении в записанном на пленку видео в конце октября 2004 года, всего за несколько дней до президентских выборов.

Я сразу понял, что запись настоящая. Его осанку, голос, худощавое тело и старческую бороду, которая казалась покрытой инеем, нельзя было спутать ни с чем. К сожалению, этот человек был еще жив.

*

Но… Как?

Еще одна важная часть головоломки всплыла в январе 2007 года. Источником был Гульбеддин Хекматияр, являвшийся одним из любимых сыновей ЦРУ во время Советско-афганской войны, прежде чем перекраситься и стать одним из самых разыскиваемых людей в войне с терроризмом. В тех краях лояльность быстро меняется, и теперь Хекматияр был лидером группировки боевиков «Хезб-и-Ислами».

Во время интервью пакистанскому телевидению он похвастался, что его люди помогли Бен Ладену, двум его сыновьям и аль-Завахири сбежать из Тора-Бора. Он утверждал, что после того, как американские и афганские войска окружили пещерный комплекс, его собственные бойцы «помогли им выбраться из пещер и отвели в безопасное место». Говорил ли он правду или распространял миф? Можете ли вы доверять любому полевому командиру, тем более тому, кто является опасным террористом?

*

Спустя шесть лет размышлений о значении битвы при Тора-Бора, некоторые вещи я вижу гораздо яснее.

Возможно, самым трудным было наблюдать за болезненным процессом обучения американских военных работе по противостоянию фанатичным мусульманским экстремистам. Еще в декабре 2001 года мы были наивны, полагая, что жители Запада могут вторгнуться в мусульманскую страну и положиться на местных бойцов, которые будут убивать своих исламских братьев с упорством и безнаказанностью.

Эта идея работала как заклинание, когда мы столкнулись с общим врагом, деспотичным «Талибаном», который правил Афганистаном железным кулаком, применяя на практике самые суровые толкования Корана.

Однако в Тора-Бора моджахеды сражались не с талибами, они сражались с «Аль-Каидой» и Усамой бен Ладеном, что существенно отличало динамику событий. С таким же успехом мы могли бы просить их сразиться с самим Всемогущим Пророком Мухаммедом. Какой мотивацией должны были обладать афганские мусульмане для того, чтобы выследить, поднять оружие, прицелиться и фактически застрелить боевика «Аль-Каиды», не говоря уже об их почитаемом лидере?

Я убежден, что ни один из наших бойцов-моджахедов не хотел, чтобы в его мечети в нем узнали человека, убившего шейха Бен Ладена.

Таким образом, кроме того, чтобы снять талибов со своей шеи, у афганских военных и племенных лидеров были цели, которые сильно отличались от наших собственных. Они стремились накопить личное состояние и политическую власть, снова расчистить опиумные поля для ведения бизнеса и защитить маршруты транспортировки наркотиков… а совсем не для того, чтобы отомстить за американцев, погибших 11-го сентября.

ЦРУ и Британия щедро платили этим полевым командирам за их сомнительную лояльность, и, в свою очередь, от них ожидалось, что они будут платить и вооружать бойцов-любителей, которые пополняли ряды как Северного, так и Восточного альянсов. Материальные блага буквально посыпались на них с небес, — больше, чем они могли когда-либо мечтать. Новое оружие, боеприпасы, униформа, теннисные туфли, одежда для холодной погоды и одеяла сбрасывались в огромных свертках с грузовых самолетов. И Америке обходилось это совсем недешево.

Намерения местных полевых командиров превосходили все желания глобальной коалиции, желающей убить Бен Ладена. Они хотели как можно больше военной техники, чтобы припрятать ее для будущих межплеменных конфликтов. Мы вооружили их для будущих боев между собой, и этот день рано или поздно настанет.

*

Поразительное количество бомб, сброшенных во время боя, — простой способ доказать, насколько решительными стали наши военные органы в уничтожении террористов. На раннем этапе было установлено правило, согласно которому ни один самолет не должен был вылетать в Тора-Бора, а затем возвращаться на свою базу с все еще подвешенными бомбами. Зоны поражения были нарезаны таким образом, чтобы быть последним вариантом в списке целей, в первую очередь в местах, которые мы не могли видеть из расположения оперативной группы, но в местах вероятного расположения вражеских боевиков.

Эти зоны назначались тщательно, хотя и основывались на ненаучных методах. Сначала мы должны были уточнить у генерала Али местонахождение его бойцов, чтобы убедиться, что в тех местах их нет. Затем мы собирали оценки Али и наших снайперов относительно текущих мест расположения отрядов «Аль-Каиды». Потом из всего этого делалась экстраполяция относительно того, куда может направиться бегущий враг в течение следующих двадцати четырех часов. Рекомендуемые координаты передавались в ЦБУ в Баграме для утверждения. Как правило, пилоты получали эти координаты перед вылетом, и если по какой-либо причине им назначалась определенная цель, то самолет мог свободно сбрасывать свою полезную нагрузку внутри установленной зоны поражения. Авианаводчик управлял самолетами в первую очередь для поддержания контроля за их перемещениями, чтобы они не сталкивались друг с другом в воздухе и не устраивали «товарищеских матчей» между собой.

В зонах поражения не требовалось проводить опознавание целей и угроз со стороны противника. Воины или вдовы, сироты или пулеметчики, командиры или повара, — любой признак движения размером с муравья днем или источник тепла размером с человека ночью являлись честной добычей. В среднем за день внутри зон поражения взрывалось более ста бомб. Эта суровая реальность может не понравиться критикам, но она красноречиво говорит о готовности американских генералов игнорировать политкорректность и принимать жесткие решения.

*

Парни в ЦБУ сжигали столько же полуночного масла,[125] сколько и парни в горах Тора-Бора, выполняя свои собственные боевые процедуры, чтобы поддержать вести войну с таким количеством истребителей, бомбардировщиков и боевых кораблей, которое они могли вырвать у Центрального командования США, которое вело войну. Это была работа магистерского уровня, они на лету создавали новую концепцию ведения войны.

Артиллерийские специалисты Уилл, Тодд и их старый приятель-рейнджер по имени Джим сотрудничали с начальником разведки Брайаном, чтобы нанести последние координаты зон поражения на свои цифровые карты. В общей сложности было поражено более 1200 целей, назначенных СЕНТКОМом.

Обеспечение того, чтобы все эти замечательные сведения и материалы своевременно передавались в режиме реального времени в штаб СЕНТКОМа во Флориде, легло на плечи небольшой команды специалистов по связи. Ловкие связисты Тони и Хэпп установили УВЧ-антенны, которые позволили специалистам по огневой поддержке обновлять информацию о самолетах, заходящих в воздушное пространство Афганистана на пути в Тора-Бора. Шон из секции информационных технологий оборудовал рабочее место, подобно штаб-квартире Microsoft, и постоянно обрабатывал входящие данные.

Как только создавалась новая зона свободного огня, наша группа вызывала офицера по связи с позывным Раста, находившегося в коалиционном Центре управления боевыми действиями авиации. На Расте, пилоте военно-морских сил, выполнявшем штабные обязанности, также лежала сомнительная обязанность объяснять руководителю ЦУБД, почему каждый самолет на театре военных действий, казалось, всегда направлялся в Тора-Бора.

*

На операцию в Тора-Бора было потрачено огромное количество денег налогоплательщиков США и усилий заводских рабочих. Во время атаки убежища «Аль-Каиды» было сброшено более 1100 высокоточных и более 550 обычных бомб. Только за одни, довольно напряженные, сутки было сброшено 135 «джидамов». Эти цифры не включают в себя снаряды, выпущенные из смертоносно точных 40-мм автоматических пушек и 105-мм орудий боевых ганшипов AC-130. Их число исчисляется многими тысячами.

Когда такой ад обрушивается на относительно небольшую зону поражения, легко понять, почему некоторые замерзшие, голодные и контуженные боевики «Аль-Каиды» решили отказаться от мученичества и сбежали. Возможно, они себе подумали и решили: «Черт возьми, если ушел сам шейх, Лев ислама, то почему бы не свалить и нам?»

*

Через день после того, как мы вернулись с гор, некоторые из нас сгрудились вокруг карты района Тора-Бора и неофициально доложили об итогах сражения генерал-майору Деллу Дейли и главному сержант-майору Томпсону. Когда мы закончили, Дейли заявил:

— Это невероятная, историческая, совершенно необычная для «Дельты» и великая тактическая победа.

Сегодня, если вы загуглите слова «Тора-Бора», менее чем за секунду у вас под рукой окажется лавина документов. Их количество огромно, но это общедоступные материалы, которые содержат в себе всё — от новостных сообщений до мнений блогеров.

Несомненно, Армия США могла бы получить нечто бóльшее, чем подобный источник информации, из-за особой важности, придаваемой обобщению и документированию получаемого боевого опыта. Хотелось бы верить, что Центр по изучению боевого опыта сухопутных войск США приоткроет сокровищницу сведений о каждом сражении, проведенном во время операции «Несокрушимая свобода».

Задача этого Центра состоит в сборе, анализе и обобщении данных, а также в распространении накопленной информации и полученных экспертных выводов среди командиров, штабов и курсантов для того, чтобы мы не совершали одну и ту же ошибку дважды и могли лучше планировать свои действия в будущем. Кажется, в этих словах есть смысл, не так ли? Что ж, в учреждении, которое хвастается на своем веб-сайте, что оно является «Интеллектуальным центром армии», на момент написания этой книги фраза «Тора Бора» встречается только в одном документе — документе, озаглавленном как «Стратегия национальной безопасности Соединенных Штатов Америки».

«Стратегия» была опубликована в 2002 году, в первую годовщину 11-го сентября, и упоминает Тора-Бора только в контексте сражения в Коралловом море, произошедшем на начальном этапе Второй мировой войны. Военно-морские силы не проиграли эту решающую битву на Тихом океане, но и не выиграли ее. Бой в Коралловом море был важным событием, потому что он положил начало концу Японской империи.[126] Таким образом, вывод, сделанный Центром по итогам исследования, состоял в том, что битва при Тора Бора имела большое значение, независимо от того, оказалась ли она успешной или нет. В конце концов, почему редакторы нашей «Стратегии национальной безопасности» допустили бы такую ссылку, если бы она не была оправданной? Это было бы не очень поучительно. Но на мой взгляд, Центр не придал битве серьезного значения потому, что это была не обычная война, а очень ограниченная операция спецназа, своеобразный стилет вместо палаша. Наша задача состояла в том, чтобы продолжать двигаться вперед и давать возможность падать бомбам. Хотя мы охотились за человеком, который был первопричиной всего конфликта, историки приберегли свою тяжелую работу для описания действий «летающих жокеев» и танкистов.

Тем не менее, несмотря на точку зрения Центра, наше государство никогда не было так близко к убийству или поимке Бен Ладена, как в Тора-Бора.

*

Как бы неудобно это ни было признавать, мы уже много лет знаем, что Бен Ладен не был убит или захвачен в Тора-Бора.

Таким образом, независимо от того, как и кто предпочитает искажать факты, сражение следует рассматривать как военный провал. Эта суровая реальность никоим образом не подразумевает, что американские и британские спецназовцы, авианаводчики и оперативники разведки не действовали в соответствии со своим предназначением, поскольку они, безусловно, профессионально выполняли свою работу. Но даже в таком случае, как можно по-другому претендовать на успех? Без сомнения, это была огромная тактическая победа, но если говорить о стратегических итогах, то бой у Тора-Бора можно рассматривать только как имевший частичных успех.

*

Генерал Али однажды пообещал ЦРУ, что он атакует 26-го ноября 2001 года, но неоднократно откладывал нападение, очевидно, удовлетворяясь небольшими дневными перестрелками в предгорьях. Он не хотел отдавать приказ всей своей армии разгромить «Аль-Каиду».

Моджахеды завоевали всемирную репутацию преданных, бесстрашных и непобедимых солдат Аллаха, потому что они разгромили Советскую Армию в 1980-х годах. Проблема заключалась в том, что командиры «духов» верили собственным заявлениям и сильно переоценивали способности своего войска «стрелков и грабителей».

Во время нашей самой первой встречи генерал Али с гордостью раздул угли мифа о моджахедах и высокомерно напомнил нам, что русские не смогли их победить на протяжении десятилетних боев, и беззаботно заявил, что мы, американцы, как последние игроки на сцене, также не сможем сравниться с опытным врагом, защищающим Тора-Бора.

Нам потребовалась всего пара дней, чтобы доказать, что репутация свирепости являлась для «духов» тонким прикрытием для невыполнения своей работы.

Когда американские и британские спецназовцы возглавили атаки, проложили путь в горы и отказались покидать поле боя ночью, люди Али внезапно стали значительно более успешными. Менее чем за пять дней было захвачено более восьми тысяч метров территории «Аль-Каиды», создано несколько сотен новых мучеников, а еще несколько сотен менее преданных бойцов «Аль-Каиды» выбрали выживание и бежали из горного редута, который провозглашался как неприкосновенный. Усама бен Ладен сбежал. Даже самым предвзятым критикам будет трудно классифицировать это как что-то иное, кроме успеха.

Всего через два дня после оскорбления наших возможностей генерал Али отказался от своего заявления, и от имени США я изящно принял его комплимент. Мы обратили его в свою веру, легко развеяв миф о том, что «Аль-Каида» являлась своего рода сверхсилой. Нам не нужно было десять тысяч солдат, чтобы разгромить врага, но, возможно, нам действительно необходимы были эти силы, чтобы в самом деле убить Бен Ладена.

*

На протяжении всей операции в Тора-Бора ни один оператор «Дельты» никого не ликвидировал каким-либо иным способом, кроме как сбрасывая бомбы им на головы. Некоторые из лучших в мире снайперов, экспертов по подрывным работам и бойцов-ножевиков были вынуждены умерить свой энтузиазм, потому что афганские моджахеды должны были находиться на переднем крае, хотя их сердца там не были.

Это напоминало работу в невидимой клетке, и если бы нам дали разрешение вести настоящую войну, парни из «Дельты» могли бы многое изменить.

И если бы просьба подполковника Эшли о выводе снайперов в горы с юга, с территории Пакистана, была бы удовлетворена, мы, вероятно, приняли бы более непосредственное участие в сражении. Восхождение на такую высоту в горы оказалось бы чрезвычайно утомительным, но после пересечения границы, а затем подъема на высокие вершины с противоположной стороны, скорее всего, снайперы «Дельты» добрались бы до Бен Ладена.

Затем последовала просьба Эшли перекрыть горные перевалы и тропы, засеяв их минами с помощью средств дистанционного минирования. Она также была отвергнута, но эти мины убили бы больше боевиков «Аль-Каиды» и, возможно, того самого человека, во время их бегства к границе.

Не помню точно, когда я услышал, что примерно тысяча американских морских пехотинцев провели в Афганистане, не имеющем выхода к морю, «десантную операцию». Их задача заключалась в создании в конце ноября 2001 года передовой оперативной базы к югу от Кандагара. Насколько я знаю, они не получали приказ участвовать в битве при Тора-Бора, и это было к лучшему, поскольку ввод обычных войск привел бы к провалу нашей операции.

Несомненно, местной Шуре хватило бы одного взгляда на морских пехотинцев, чтобы решить, что дни генерала Али в качестве местной рок-звезды сочтены. Я также убежден, что многие бойцы Али, а также подчиненные ему полевые командиры, такие как Заман и Хаджи Захир, оказали бы сопротивление присутствию морских пехотинцев и, возможно, даже обратили бы свое оружие против более крупных американских сил.

Всего через два дня после битвы при Тора-Бора, пара генералов Корпуса морской пехоты задали мне вопрос в стиле «А что, если?». Моя позиция не имела ничего общего с возможностями или мужеством их подчиненных, все было связано с чувствительностью и особой динамикой жизни в горных племенных районах и общего хода битвы. Нам приходилось действовать в режиме виртуальной невидимости, чтобы Али оставался на вершине афганских сил. Ввод в район боеспособных американских морских пехотинцев пошатнуло бы и без того опасный союз.

Однако морские пехотинцы могли бы изменить обстановку, если бы их использовали по-другому. Если бы они взяли на себя обязательство помочь пакистанской армии блокировать ключевые проходы, ведущие из гор Тора-Бора, или, по крайней мере, заставить этих новых союзников по-настоящему закрыть границу, мы почти наверняка захватили бы и убили больше беглецов из «Аль-Каиды». И мы могли бы даже схватить Бен Ладена.

Оставив заднюю дверь открытой, мы дали крысе шанс сбежать с корабля.

Вся жизнь — это действие и страсть, и не участвовать в действиях и страстях своего времени — значит рисковать тем, что на самом деле вообще не жил.

*Геродот *

К концу 2002 года, примерно в то время, когда мы охотились на господина Гюль Ахмеда, в ряды американского военного руководства вновь проникло явное нежелание предпринимать агрессивные и активные действия. Устаревшее мышление, существовавшее до 11-го сентября, снова набирало обороты, и я обнаружил, что отсутствие срочности и быстроты меня расстраивает. Парочка командиров говорила о необходимости хорошей игры, о том, чтобы сохранить темп и продолжать оказывать давление на «Аль-Каиду», но они не проявляли воли, желания и умственной стойкости, чтобы приказать американским войскам стать на путь, полный опасности.

В то время, когда наша страна ожидала, что мы будем подвергаться наибольшему риску, некоторые офицеры не могли перестать беспокоиться о возможных потерях среди военнослужащих. На мой взгляд, они должны были заниматься совсем другой профессией.

Во время совещания по вопросу захвата подозреваемого в связях с «Аль-Каидой», один из старших офицеров вслух поинтересовался боевой задачей и сопутствующим ей риском и спросил:

— Стóит ли это дело гибели кого-то из ваших людей?

Этот вопрос меня потряс, и я ответил:

— Сэр, задача не состоит в том, чтобы кто-то из парней погиб, но если американский народ не может положиться на то, что «Дельта» пойдет на риск, тогда нам остается только тушить свет и сливать масло.

Если не «Дельта», то кто?

*

Конечно, командир должен взвешивать все ставки, принимая на себя подобное обязательство, особенно когда дело касается политики. Во время своего процесса принятия решения, он должен изучить имеющиеся разведывательные данные и обсудить все плюсы и минусы, и если разведданные соответствуют пороговому значению для начала действий, скажем, 80 процентам или около того, то боевая задача, скорее всего, будет выполнена.

Но что происходит, когда данные разведки оцениваются как точные только на 50 процентов? Или если имеется только один источник сведений и его информацию нельзя подтвердить? Выполнение задачи все еще будет продолжено?

На мой взгляд, откладывать решение, скрестив пальцы в надежде, что через час или через день данные разведки улучшатся, граничит с откровенной халатностью и лицемерием. Аналитический паралич только помогает быстрее закрыть окно возможностей.

Из-за решения командира некоторые люди могут погибнуть, и это трагично, но война требует стального желудка и закаленного ума. Необходимо понимать, что те, кто действительно погибает, являются добровольцами, которые не боятся заплатить высшую цену в глобальной войне с терроризмом. Они сражаются за своих друзей, за свои семьи и за свою страну.

Лишь на следующем этапе войны с террором, вторжении в Ирак, масштабность и темпы ведения войны привели силы специального назначения в состояние форсажа, и смелость заняла свое законное место в душе многих командиров.

*

Очевидно, что мы не существовали в информационном вакууме. Новостные каналы ревели об Ираке, а в наших палатках в Афганистане шел спор о том, кто из «Дельты» войдет туда первым. Афганская кампания отходила на второй план, поскольку ресурсы направлялись на подготовку к массированному вторжению в Ирак, — вторжению, относительно которого я все еще не был уверен, что оно действительно произойдет.

Вместо немедленной передислокации на новое опасное направление, нашему эскадрону предоставили отпуск домой на пару недель. На старых дубах не было желтых ленточек, потому что мы оставались «черными», даже когда находились вне опасной зоны.[127]

В «Дельте», когда самолет приземляется на родном аэродроме, возвращающиеся войска не встречает оркестр. Здесь нет толп родственников, друзей и местных горожан, размахивающих американскими флагами и самодельными плакатами. Нет никакого торжественного построения, пока командир делится некоторыми эмоциональными комментариями в микрофон на трибуне.

Да, эта командировка подошла к концу, но в тот момент, когда самолет останавливается и опускается трап, работа начинается заново.

Парни загружаются в автобусы и направляются в комплекс, где они переупаковывают свое снаряжение для очередного спасения заложников в любой точке мира.

Оператор «Дельты» может достать свое обручальное кольцо из настенного шкафчика и надеть его на палец, но затем он сразу же возвращается к делу. Ребята вставляют свежие батарейки в свои приборы ночного видения, прицелы для оружия и средства защиты органов слуха. Они чистят свое оружие сольвентом и воздухом под высоким давлением, прежде чем нанести легкий слой ружейного масла. Они заряжают батареи своих радиостанций и снаряжают магазины для пистолетов и винтовок, прежде чем положить их в сумку.

Приняв душ и выпив пару кружек холодного пива в гостиной эскадрона, они несколько минут вспоминают своих погибших товарищей, чьи глаза наблюдают за ними с Доски почета. И прежде, чем запрыгнуть в свой пикап или на свой «Харлей-Дэвидсон», чтобы отправиться домой к семьям, они наклоняются, чтобы в последний раз проверить, прикреплены ли к ремням их пейджеры.

Пейджеры обслуживаются так же тщательно, как и чувствительный кардиомонитор, поскольку оператор знает, что если его пейджер выйдет из строя в местном кинотеатре или баре по соседству, то он рискует пропустить тревожный вызов или сигнал тревоги. Худшее, что вы можете сделать для оператора «Дельты», — это оставить его позади, даже в простой учебной операции. Борцы с террористами не отбывают время на службе.

*

Дома мне позвонили из Брэгга и сообщили, что мой отряд не будет отправлен в Ирак в первой волне. Эта новость, вкупе с моим разочарованием в связи с нашей последней командировкой в Афганистан, заставила меня серьезно задуматься.

С первых месяцев в Тора-Бора, правила ведения боевых действий претерпели значительные изменения. Прошли те времена, когда ракеты «Хеллфайр» наносили удары по колоннам внедорожников или преследовали высоких мужчин в белых халатах и черных тюрбанах. Позиция «по умолчанию» заключалась в том, чтобы просто не предпринимать никаких действий. Для меня это было неприемлемо, и надежда на то, что мой отряд получит первый кивок насчет Ирака, была единственным, что сохраняло в то время наш боевой дух. Теперь исчезла и она.

До момента, как я буду уже двадцать лет на службе в армии, оставалось еще восемнадцать месяцев, и уже прошло три года и девять месяцев, как я осуществил свою мечту в качестве командира отряда (роты) «Дельта». Может быть, мне пришло время двигаться дальше и дать возможность немного повеселиться кому-то другому?

Было совершенно ясно, что армия не собиралась рассматривать меня для продвижения на другие руководящие должности, поскольку я намеренно неправильно оформил свой карьерный билет. Я уклонился от прохождения обучения в Общевойсковой штабной школе, но все равно получил повышение до майора. Затем я трижды уклонился от поступления в Командно-штабной колледж, не выполнив требование, необходимое для повышения до подполковника. Мне слишком нравилась «Дельта», чтобы тратить бóльшую часть того немногого времени, которое у меня оставалось, на работу в аудитории, и чем выше вы продвигались по служебной лестнице в небольшом подразделении, тем меньше мест оставалось для офицеров. Система догнала меня.

Я решил уйти с дороги и подготовиться к выходу на пенсию, подыскав работу поближе к дому, чтобы в течение последних полутора лет проводить больше времени со своей семьей. Мой приятель из Управления кадров армии США устроил меня на работу всего в сорока пяти минутах езды от моей входной двери. Моим последним заданием было стать советником мотопехотного батальона Национальной гвардии. О, Боже.

Гас Мердок предупредил меня, что самое сложное в том, чтобы покинуть Подразделение, — это выехать через главные ворота и увидеть расположение в зеркале заднего вида. На самом деле это было еще сложнее, потому что я уезжал как раз в тот момент, когда разгоралась настоящая перестрелка, и я чувствовал, что бросаю парней в трудную минуту.

На протяжении тридцати дней, пока оформлялся мой перевод на новое постоянное место службы, я много часов ездил по проселочным грунтовым дорогам, поднимаясь и спускаясь по обширным холмам, размышляя о «Дельте». И как бы ни старался перейти к следующему этапу своей жизни, я просто не мог этого сделать.

Один из наших братских эскадронов был в числе первых подразделений, вошедших в Ирак, вылетев из Саудовской Аравии и перейдя границу с Ираком за несколько дней до начала вторжения. Спецназовцы преодолели сотни и сотни миль через пустыню, обойдя Тикрит с запада, и по пути захватив два крупных склада боеприпасов и уничтожив десятки иракских военнослужащих.[128] Широко разрекламированная авиационная кампания ВВС под названием «Шок и трепет» положила начало войне 19 марта 2003 года, и большая вечеринка началась в этот раз без меня.

Я же никак не мог избавиться от тоски по охоте в своем организме.

*

В апреле 2003 года, в том же месяце, когда в Багдаде была снесена дурацкая статуя Саддама Хусейна, я уже был полностью погружен в свою новую работу, проходя обязательные курсы безопасного вождения в Форт-Стюарт, штат Джорджия, которые вела добрая женщина-инструктор с двадцатишестилетним стажем. Я задавался вопросом, как бы она вела себя за рулем, если бы за ней гналась полиция по темным улицам в Боснии.

Я придерживался строгой позиции неразглашения любой информации, касающейся прежней принадлежности к Подразделению. Когда кто-то задавал типичный вопрос: «Откуда ты?» — Я отвечал так, как меня учили: «Из Форт-Брэгга».

Кто-то мог ответить что-то вроде: «А, 82-я воздушно-десантная, да? Я тоже когда-то служил там», — и на этом все заканчивалось.

*

Как новичку в батальоне, мое присутствие также требовалось при, казалось бы, бесконечной череде рутинных дел. Поначалу, с чопорностью и плевками, на жаре 4-й категории,[129] на протяжении нескольких часов к ряду, на плацу отрабатывалась торжественная передача командования бригады. Затем была переаттестация боевого спасателя, проверка армейских водительских прав, испытание погружением, проверка системы MILES-2000,[130] аттестация посредника-наблюдателя на учениях и так далее.

Я уже и забыл, насколько в армии везде и всюду процветает аттестация. Это способ прикрытия вашей задницы, гарантирующий, что когда налажает какой-то солдат, ответственность за это понесет какой-нибудь офицер ниже по званию: «Послушайте, вы же здесь подписали, что этот парень прошел аттестацию, так что это ваша вина, а не моя».

Мне даже пришлось пройти письменный тест на проверку того, как носить и применять очки ночного видения AN/PVS-5. С таким же успехом меня могли бы расспросить о производстве кнутов для карет восемнадцатого века. Я не использовал очки PVS-5 с тех пор, как был инструктором у рейнджеров, более десяти лет назад. Это было технологическое старье, поскольку в «Дельте» мы использовали гораздо более совершенные очки ночного видения серии AVS-9, такие же, какие использовали отважные пилоты, летающие ночью в 160-м авиаполку. Мой новый батальон находился не так высоко на тотемном столбе, чтобы получать современное снаряжение, обладающее необычайной четкостью и глубиной восприятия.

Кроме того, я был как рыба, вытащенная из воды, когда дело касалось механизированной пехоты. Мне было неуютно находится в передвижных фортах, называемых боевыми машинами пехоты «Брэдли». Я ни черта о них не знал, и никогда не парился об этом. Пришлось пойти на другие занятия. В Тора-Бора приличный осел, способный пройти по горной тропе, был гораздо ценнее «Брэдли».

Чтобы усугубить мою душевную травму, меня дважды за три месяца выгнали из тренажерного зала в спортивном манеже Форт-Стюарта, — один раз за попытку поднимать тяжести, когда я все еще был в своей камуфляжной форме, а другой раз за то, что я поднимал тяжести в синих джинсах, футболке и армейских ботинках для пустыни. В «Дельте» это была обычная одежда для спортзала, потому что позже ты все равно вспотеешь, но в регулярной армии это табу.

В начале мая я присутствовал на совещании, посвященном отработке на макете местности предстоящих двухнедельных ежегодных летних учений нашей бригады. Все подполковники и майоры сгрудились вокруг макета, в то время как полковники и несколько сколько-там-звездных генералов удобно сидели на складных стульях, расспрашивая офицеров-участников о тактике, способах действий, хороших и не очень идеях.

Мое личное отвращение к обычной армии накатило на меня, подобно большегрузному автомобилю «Мэк»,[131] и напомнило мне о том, насколько сильно я презирал традиционную военную показуху и рутину. Я присутствовал на совещании физически, но отсутствовал мысленно. Косность, негибкость и принцип «звание имеет свои привилегии» были мелочными и отвратительными. Почему большие шишки могли сидеть с комфортом, в то время как парни, которым действительно предстояло выполнять работу, либо отсутствовали, либо с ними обращались как с бессловесными подчиненными? Где же лидерство?

В «Дельте» весь отряд изучил бы эту проблему совместно, а затем Айронхед, Гринч, Би-Манки и другие сержанты рассказали бы офицерам все, что нам нужно было бы знать.

Мои мысли были заняты войной в Ираке, и я скучал по настоящему действу, приливу адреналина и своим ребятам. Мне совсем не нравилось мое новое назначение.

*

Я поддерживал связь с сообществом «Дельты», потому что не делать этого было невозможно. Парни отправились в Ирак, и на этот раз, как они мне сказали, все было по-другому. Сидеть в палатках, ожидая, пока материализуются совершенные разведданные прежде, чем получить разрешение на ликвидацию врага, не приходилось. Перефразируя персонаж летчика-истребителя в исполнении Тома Круза из фильме «Лучший стрелок»,[132] Ирак был территорией, богатой целями. «Дельта» самостоятельно добывала и обрабатывала актуальные разведданные, реализовывая их потом против иракских солдат и сторонников партии «Баас». А я, чтобы заставить парней завидовать, мог бы сейчас описать, как менять масло в «Брэдли».

Через несколько месяцев мне позвонил Лоублоу, один из снайперов группы «Кило» в Тора-Бора. Он сообщил, что один из наших бывших товарищей по группе — старший сержант в отставке Уильям Карлсон — был убит в Афганистане во время патрулирования в поисках остатков талибов и боевиков «Аль-Каиды». Чиф был родом из племени американских индейцев-черноногих, всю жизнь проработал в «Дельте» и был одним из лучших, когда вышел на пенсию и перешел на работу в ЦРУ в качестве независимого подрядчика. Эта новая работа сопровождалась значительным повышением зарплаты и обратным билетом в Афганистан.

Похороны Чифа стали печально-торжественным событием, но для меня также было невероятно радостно видеть множество своих бывших товарищей, собравшихся в тот солнечный летний день вместе. Джим, Джестер, Шрек, Мёрф и дюжина других ребят были одеты в парадную военную форму, украшенную «Пурпурными сердцами» и различными наградами за доблесть. Несколько других операторов были одеты в строгие костюмы, сшитые на заказ. Было множество воинов, носивших солнцезащитные очки «Окли» от «Дельты», и среди них были Гас Мердок и Марк Саттер.

В тот день в похоронном бюро Гас спросил меня, не подумаю ли я о том, чтобы вернуться в «Дельту» и принять участие в войне в Ираке. Было ли это вообще возможно, учитывая строгие армейские правила перевода военнослужащих?

Я знал, что Гас задал запрос не потому, что я был кем-то особенным, и не потому, что Подразделение нуждалось во мне, потому что им, конечно же, это было не нужно. Когда я ехал по автомагистрали №16,[133] поглощая часы на пути до Форт-Стюарта, я понял, что он дает мне шанс разобраться в себе самом и в тех причинах, по которым я покинул «Дельту». Мы оба знали, что я еще не полностью отдал свой долг. Держа одну руку на руле, другой рукой я набрал номер мобильного Гаса в своем телефоне, чтобы сообщить о принятии его предложения.

Через несколько дней после похорон я был на стрельбище, обучая роту солдат тому, как устанавливать прицел Aimpoint на винтовки М16А4 — подразделения Национальной гвардии готовились отправиться в Ирак, и им требовалась вся возможная подготовка, которую они могли получить. Тут зазвонил мой мобильный телефон, и начальник отдела личного состава штаба «Дельты» сообщил, что по почте пришло распоряжение отдела кадров Департамента Армии, официально предписывающее мне вернуться в «Дельту». Наверное, я все же недооценил возможности Подразделения. В тот вечер я удвоил свой маршрут для бега и удвоил нагрузку на грудь и бицепсы в спортзале. Я был в восторге!

Однако не все были так счастливы. В частности, мою жену совсем не вдохновило то, что я возвращаюсь в «Дельту» и направляюсь в Ирак. Она справедливо заметила, что я семейный человек и что мое решение было абсолютно эгоистичным. Она была права, но что я мог поделать? Однако она уже проходила через эту процедуру в «Дельте» ранее, понимала магнетизм и знала, что я вернусь, когда вернусь, и что двадцать лет военной службы в любом случае почти истекли.

Мой командир бригады также не светился от счастья, когда без объяснения причин получил известие о том, что для мотопехотного батальона я уже стал историей. Он заявил мне, что я не могу просто так встать и уйти, поэтому я дал ему специальный номер телефона, а затем встал и ушел. Он позвонил по указанному номеру, и ему доходчиво и кратко сообщили, что в данном случае в его разрешении, как командира части, нет необходимости. В разгар настоящей войны все мелочи уходят в сторону.

*

Внутри расположения мало что изменились с тех пор, как я расстался с «Дельтой» несколькими месяцами ранее, и после нескольких дней общения со старыми товарищами по отряду мне казалось, что я никогда и никуда не уходил.

Стормин подготовился к моему приезду, вытащив мое старое оружие из оружейной комнаты, оснастив его всеми прибамбасами и даже пристреляв на стрельбище. Было здорово снова увидеть своего старого друга, потому что мы вместе изучали тактику малых пехотных подразделений, когда в начале 1980-х росли в 1-м батальоне рейнджеров в Саванне, в штате Джорджия. Он пришел в «Дельту» сразу после операции «Буря в пустыне», в 1991 году.

Другое прозвище Стормина, «Бод», рифмуется с его именем, но не является точным описанием. Как правило, у кого-то подобное прозвище ассоциируется с рельефными мышцами живота и выпуклыми бицепсами, с кем-то, кто является образцом физического совершенства. Этот «Бод» был другим, и его прозвище прижилось, потому что он выглядит полной противоположностью Геркулеса, и больше похож на местного механика с небольшим пивным животиком, чем на оператора «Дельты».[134]

На самом деле, именно подобная внешность сделала его таким ценным для операций отряда, во время которых он легко мог стать «серым человеком», обычным парнем, который вписывается буквально в любое окружение, хамелеоном, который мог выдавать себя за туриста, бизнесмена или негодяя. Ни одна контрразведка в мире не смотрела дважды на Бода, когда он проходил через аэропорт, и такая неприметная внешность часто заставляла противника недооценивать его, что, в свою очередь, затрудняло вскрытие его миссии.

У него действительно превосходный аналитический ум, и эта сверхъестественная способность спокойно мыслить на ходу, даже находясь в самых сложных и враждебных ситуациях, делает его еще более ценным.

Даже те из нас, кто знал и работал с ним долгое время, неоднократно удивлялись тому, насколько неприметная физическая оболочка этого человека скрывала потрясающего спортсмена, который удивительно силен и смертельно точен в обращении с пистолетом и винтовкой. В марте 2005 года Бод возглавлял парней в одном из тех сотен рейдов, которые проводились во время длительной охоты на террористов «Аль-Каиды» в Ираке. Верный своей моде, после того, как весь ад с помощью гранат РПГ и автоматического огня из АК-47 вырвался наружу, Бод сделал то, что делал всегда — пошел на звук оружия. Несколько минут спустя террористы стояли перед Аллахом у врат мученичества, а Бод и несколько других операторов обагрили иракскую почву собственной кровью, раненые, но живые.

Бод получил сквозное огнестрельное ранение в правую ягодицу, пуля вышла из передней части левого бедра, пройдя буквально в нескольких сантиметрах от его интимных частей. Через свои, светящиеся зеленым, очки ночного видения, он видел, как вторая пуля разорвала его правое предплечье и разорвала нерв на указательном пальце стоимостью в миллион долларов. Третья пуля оказалась чуть более снисходительной, так как она лишь порвала его коричневые ботинки и оторвала большой палец правой ноги.

Как обычно, Бод продолжал быстро соображать, даже лежа на койке австралийского полевого госпиталя, и не забыл зарегистрироваться для получения безналоговой премии в размере 150 000 долларов, прежде чем его отправили домой. Деньги американских налогоплательщиков были потрачены с умом, потому что он все еще является оперативным сотрудником Подразделения.

Я считаю Бода настоящим американским героем, одним из множества тех, кто пришел в Подразделение за последнюю четверть века. У наших врагов он взял крови больше, чем отдал своей собственной, и в контексте войны с террором это, вероятно, говорит об этом человеке больше, чем что-либо другое.

*

Я провел в Брэгге меньше двух недель, подгоняя оставшуюся часть своего старого снаряжения, стреляя, занимаясь серьезной физической подготовкой, изучая обстановку в Ираке и даже бегая по полосе препятствий.

В Подразделении, которое по колено увязло в очередной охоте, на этот раз на Саддама Хусейна, было четкое чувство цели, но это был деловой подход парней, которые вели себя так, как будто у них не было других забот в этом мире. Затем я отправился в Ирак, вернулся в бой и, по крайней мере, на тот момент, больше не был бывшим оператором «Дельты».

*

Мне повезло, и я скакал на этом жеребце под названием «Дельта» так долго, как только мог, и когда поездка была закончена, в феврале 2005 года я официально вышел в отставку. Месяцем ранее мы с семьей стояли в комнате Беквита, названной так в честь первого командира Подразделения, в расположении отряда, на небольшой неформальной церемонии. Я помню, как с благоговением осматривал комнату, глядя на воинов, которые нашли время поприсутствовать.

В комнате стояли операторы «Дельты», молодые и старые. Всего в нескольких футах от меня стояли герои вторжения в Гренаду в 1983 году, Панаму в 1989 году, некоторые — ветераны «Бури в пустыне», другие — Сомали, а еще кое-кто — Балкан. Среди этих преданных своему делу спецназовцев были и товарищи по группе в войне с терроризмом, чьи усилия и репутация в Афганистане и Ираке достойны наследия тех, кто служил до них.

На этот раз я знал, что не вернусь, но это было также гораздо более легкое расставание, потому что оно не было таким резким. Все долги были оплачены, и личные демоны наконец-то успокоились. Это был скорее переход, чем выход на пенсию, поскольку оператор представляет «Дельту» до самой смерти.

После ухода вы думаете об этом месяцами, даже годами, и это навсегда запечатлевается в вашем сознании. На ваш мыслительный процесс на всю оставшуюся жизнь в значительной степени влияет то, как вас учили действовать, организовывать, планировать, выполнять, руководить и убивать. Люди, с которыми вы служили, — это парни, с которыми вы поддерживаете тесные отношения на протяжении всей своей жизни и для которых вы сделаете все, что угодно.

Проходят годы, редеют волосы, слабеют колени и спина, но вы продолжаете цепляться за утопическую мысль о том, что у вас все еще есть все необходимое, чтобы наравне общаться с нынешними операторами.

Каждый раз, когда вы проходите мимо детской игровой площадки, вам хочется перелезть через перекладины вместо того, чтобы покататься на них. Вы думаете о том, чтобы подкрасться к качелям и перелезть через высокую перекладину. Вы не можете пройти мимо соседского забора, не подумав о том, как быстро вы сможете его преодолеть. Вы проверяете свои руки, чтобы убедиться, что у вас все еще есть грубые мозоли, натертые во время стрельбы из пистолета, лазания по штурмовым лестницам, преодоления стен из шлакоблоков, переползания по-пластунски, или подтягивания себя по толстым канатам на полосе препятствий и регулярного качания железа в зале. Что еще более безумно, каждый раз, когда вы пожимаете руку другому мужчине, вы мысленно оцениваете силу его рукопожатия.

Вы сравниваете нормальные человеческие эмоции с ненормальными переживаниями. Когда на улице действительно холодно, я думаю о том, что сейчас все же не так холодно, как в Тора-Бора. Когда летом температура взлетает до небес, я думаю, что сейчас не так жарко, как в Багдаде. Когда я испытываю физическую боль или психический дискомфорт, я думаю, что это не так плохо, как процесс отбора и оценки в отряде «Дельта».

*

Сотни лет назад простые граждане боролись за признание нового, свободного и суверенного государства под названием Соединенные Штаты Америки. Они были известны как минитмены,[135] потому что должны были держать свое оружие под рукой и быть готовыми к бою в течение минуты. Более двухсот лет назад, их пространство ведения боевых действий находилось вон там, чуть ниже по грунтовой дороге, через заднюю «сороковку»,[136] за прудом старика Фиддлера или в полусуточном переходе от ручья Броукен-Вэгон.

Сегодня бойцы «Дельты» служат не в качестве минитменов, а скорее в качестве моментменов, а их поле боя — весь земной шар. Непредсказуемость терроризма держит их на коротком поводке и в режиме постоянной полной боевой готовности. Пейджеры у операторов всегда включены, их снаряжение всегда упаковано, личные завещания подписаны, а в шкафчиках лежат конверты для близких с краткой инструкцией: «Передать моей жене в случае моей смерти».

Сегодня сотни тысяч преданных делу американских военнослужащих — мужчин и женщин — сталкиваются с теми же рисками и опасностями, жертвуют тем же самым и несут свою справедливую долю бремени. Однако отряд «Дельта» остается уникальным и делает то, что нужно делать, и так, чтобы не привлекать излишнего внимания. Конечно, он так и был задуман, и до сих пор официально не существует.

В «Дельте» нет «воинов поневоле», все сотрудники стремятся стать на опасную дорогу. Они не глупы, не жаждут смерти и не ищут способов заполучить в своих телах больше дырок, чем уже создал в них наш добрый Господь. Но этим элитным операторам платят больше, и они получают финансирование на миллионы долларов больше, чем любая другая команда. Взамен от них и ожидают бóльшего. Это их raison d’etre,[137] и им нельзя подводить своих товарищей.

Когда вскоре после церемонии моего выхода в отставку, мы с моей женой и обеими дочерями выехали из расположения отряда, мне пришло в голову, что Гас Мердок ошибался насчет того последнего взгляда в зеркало заднего вида. Я уже видел этот вид, и теперь мне предстояло взглянуть на него снова.

Я стал бывшим членом Подразделения — во второй раз! И это было в два раза хуже.

Топографическая карта района Тора-Бора (Спингар, Афганистан — Пакистан)

Предполагаемые передвижения Усамы Бен Ладена в Тора-Бора (9–16 декабря 2001 г.)

Позиции американо-британского спецназа и моджахедов в Тора-Бора

SFOD-D (Special Forces Operational Detachment-Delta) — официальное обозначение отряда «Дельта».

Скорее всего, автор имеет ввиду книги «отца-основателя» отряда, полковника Чарли Беквита и сотрудника отряда Эрика Хейни.

Тора-Бора (в переводе с пушту — «чёрная пещера»), известная в пределах своего района как Спингар (в переводе с пушту — «белая гора») — пещерный комплекс, расположенный в хребте Сафедкох (в переводе с дари — «белые горы») на востоке Афганистана в провинции Нангархар, к юго-западу от Джелалабада. В горах Тора-Бора и окружающем хребте Сафедкох находятся карстовые пещеры, образованные на протяжении многих лет естественным образом при растворении известняка.

«Зеленые береты» — общепринятое название военнослужащих Сил специальных операций Сухопутных войск США.

Эта компания участвовала в оказании гуманитарной помощи афганским беженцам во время операции американских сил против «Талибана»; есть также обоснованные подозрения в том, что это одна из компаний прикрытия американских спецслужб. Отсюда и знакомство с сотрудниками «Дельты».

Подразделение специальных операций ЦРУ (англ. Special Activities Division) — секретное подразделение в структуре ЦРУ, с 2016 года переименованное в Центр специальных операций (англ. Special Activities Center). Предназначено для ведения тайной войны против противников США, подготовки и использования дружественных парамилитарных формирований.

Группа Сил специальных операций — основная оперативно-боевая часть Сил специальных операций Сухопутных войск США полкового уровня; 5-я группа ССО (пункт постоянной дислокации — Форт-Кэмпбелл, штат Кентукки) сформирована для действий на Ближневосточном и Североафриканском ТВД. Оперативный отряд «Альфа» ССО (SFOD-A) — основной разведывательный орган ССО, разведывательная группа специального назначения, состоящая из 12 человек.

Отряд «Дельта» создавался по образу и подобию Специальной Авиадесантной Службы Великобритании, поэтому его организационно-штатная структура состоит из групп и эскадронов.

Операции передовых сил (англ. Advanced force operations) — составная часть специальных мероприятий сил спецназа; действия, предпринимаемые для уточнения местоположения конкретных выявленных целей и дальнейшего развития оперативной обстановки для проведения последующих операций.

Игра слов. В оригинале прозвище военнослужащего «The Bod» — Бодлеанская библиотека Оксфордского университета.

В оригинале «муджахиды» и, соответственно, «муджи». Я использовал названия, более привычные русскоязычному читателю.

Специальная Лодочная Служба (англ. Special Boat Service) — подразделение специального назначения Королевского военно-морского флота Великобритании, родственное Специальной Авиадесантной Службе (SAS), однако специализирующееся на морских операциях.

Центральное командование США (англ. United States Central Command, USCENTCOM или просто CENTCOM) — единое командование в составе Вооружённых Сил США, отвечающее за планирование операций и управление американскими войсками в случае военных действий в регионах Среднего Востока, Восточной Африки и Центральной Азии.

Эти события описаны Майклом Гордоном и Бернардом Трейнором в книге Cobra II, стр. 561 и 562. Впервые об этом событии, всего через несколько недель после рейда, было рассказано в журнале «Ньюсуик», в статье See How They Ran, 4 августа 2003 г., стр. 22-29. (прим. автора).

Томас Стернз Элиот — американо-британский поэт, драматург и литературный критик, представитель модернизма в поэзии. Лауреат Нобелевской премии по литературе 1948 года. был и остается одним из самых уважаемых и широко читаемых поэтов в англоязычном мире.

160-й авиаполк ССО — отдельная авиационная часть специального назначения Сухопутных войск США, в чьи задачи входят задачи высадка десанта, непосредственная огневая поддержка подразделений Сил специальных операций на поле боя (прежде всего, подразделений tier 1 — отряда «Дельта» и 6-й команды «морских котиков»), авиаразведка поля боя и прилегающих районов, эвакуация подразделений с поля боя, задачи военно-транспортной авиации, в том числе в сложных метеоусловиях и в ночное время.

«Клан Сопрано» (The Sopranos) — криминально-драматический сериал из жизни итальянской мафии в США, с самого начала трансляции стал культурным феноменом, приобретя широкую популярность и вызвав исключительно бурную реакцию критиков из-за его принципиально нового подхода к описанию жизни мафии, американской семьи, проблем итало-американского сообщества в США, эффектов насилия над человеческим духом и границами того, что общество считает моралью; «Банда братьев», другое название «Братья по оружию» (Band of Brothers) — американский телевизионный мини-сериал о Второй мировой войне, созданный по одноимённой художественно-документальной книге историка Стивена Амброуза, в котором рассказывается о боевом пути роты E 2-го батальона, 506-го парашютно-десантного полка, 101-й воздушно-десантной дивизии США, от обучения в тренировочном лагере до самого конца войны.

Речь идет о военнослужащих 20-й Группы (полка) ССО, являющейся частью организованного резерва Сил специальных операций СВ США, и входящей в состав Национальной гвардии Алабамы.

HUMINT (сокр. англ. Human Intelligence) — собирательный термин, разведывательные сведения, получаемые от людей (агентов, осведомителей, помощников, местных жителей и т.п.), а также сама деятельность, направленная на получение этих сведений. Нашим ближайшим, но не совсем точным, аналогом является термин «агентурная разведка».

Дерек Либерт в своей книге «Дерзать и побеждать» обсуждает, когда и где «Дельта» планировала использовать вариант «троянского коня» во время неудачной попытки спасения американских заложников в Иране. В июньском выпуске ежемесячного журнала «Наконечник копья» за 2006 год, издаваемого КССО США, обсуждается участие бывшего специалиста MACV-SOG Дика Медоуза в операции «Орлиный коготь». Уже уволившись из армии, Медоуз был вынужден вернуться в строй и вместе с несколькими другими сотрудниками проникнуть в Тегеран, чтобы подготовиться к прибытию сил спасения и подтвердить местонахождение заложников. См. http://www.socom.mil/TOTS/2006/TOTS_web-200606.pdf (прим. автора).

Прямая отсылка на книгу командира «Дельты» Пита Блейбера «Миссия, люди и я», где этот феномен рассмотрен подробно.

МС-130 «Комбат Тэлон» (англ. Combat Talon, досл. «Боевой коготь») — семейство транспортно-боевых самолетов Сил специальных операций, разработанных на базе многоцелевого транспортного самолета С-130 «Геркулес».

Ссылка на английскую народную сказку «Джек и бобовый росток», о мальчике, которому достались чудо-бобы, прораставшие за ночь до небес.

PC (сокр. Precious Cargo) — драгоценный груз.

Грампи (англ. Grumpy) — ворчун, имя одного из гномов из сказки о Белоснежке.

Поговорка эпохи Дикого Запада. «Убраться из Доджа» — быстро свалить, убежать, скрыться.

Летная героика 160-го авиационного полка хорошо известна во всем мире, и процесс их отбора и безрассудные достижения освещены в нескольких книгах. Уоррент-офицер в отставке Майк Дюрант, знаменитый по «Падению “Черного ястреба”» написал две книги об этом формировании. Первая, «В компании героев», охватывает его личный опыт службы в Сомали. Во второй, под названием «Ночные сталкеры», рассказывается о нескольких ранее неизвестных секретных миссиях 160-го полка. Кроме того, таланты 160-го полка описываются Дэвидом Такером и Кристофером Лэмбом в их книге «Силы специальных операций США» (прим. автора).

Малая лига (англ. Little League) — профессиональная организация бейсбола и софтбола в США, объединяющая начинающие и молодые клубы и команды. Производитель автопокрышек «Гудиер» долгое время был титульным спонсором этой лиги.

Игра слов. В оригинале «The books» — словечко из юридического жаргона, означающее сборники судебных решений, отчеты о приговорах.

Доджбол (Dodgeball) — популярная командная игра с мячом на выбывание, во время которой игроки одной команды пытаются выбить мячом игроков команды соперника, либо заставить их выйти за пределы игровой площадки.

«Фракция Красной армии» (РАФ, RAF — нем. Rote Armee Fraktion) — немецкая леворадикальная террористическая организация, действовавшая в ФРГ и Западном Берлине в 1968-1998 годах. Основана в 1968 году Андреасом Баадером, Ульрикой Майнхоф и др. Была названа в честь революционных армий СССР, Китая и Кубы. Её участники рассматривали свою деятельность как городскую партизанскую войну, направленную против государственного аппарата и класса буржуазии, установленного в результате оккупации, после поражения во Второй мировой войне. Ответственна за совершение 34 убийств, серии банковских налётов, взрывов военных и гражданских учреждений и покушений на высокопоставленных лиц. В немецких СМИ эта организация часто называлась группой Баадера-Майнхоф или бандой Баадера и Майнхоф.

Ганг-Хо (Gung Ho) — популярный журнал на военную и околовоенную тематику. Сленговое слово «Gung-Ho» (иск. китайск. Гонг-хэ, — работать вместе) означает «член команды», так называли себя американские морские пехотинцы в годы второй мировой войны. В последующем, во Вьетнаме стало употребляться в ироническом смысле, как «слишком горячий», «повернутый на боевых действиях», также им называли командира, который хочет убить побольше врагов, не особо заботясь о личном составе.

Джеймс Гордон «Бо» Грайтц — бывший офицер Сил специального назначения Армии США и кандидат в президенты. После службы во Вьетнаме предпринимал попытки спасения военнопленных американской армии, оставшихся в Лаосе и во Вьетнаме.

Здесь автор использует профессиональную терминологию американского футбола: начальный удар (kick-off) — первый удар в начале матча, вводящий мяч в игру; тачдаун (touchdown) — занос мяча в зачетную зону противника; широкий принимающий (wide receiver) — игрок команды нападения, задачей которого является ловля мяча при броске и занос его в зачетную зону. Уильям (Билли) Артур Джонсон, известный по прозвищу «Белые бутсы» — профессиональный игрок в американский футбол (1974-1988 гг.), играл на позиции широкого принимающего. Стал одним из первых игроков, который начал ярко и экспрессивно отмечать тачдаун, отплясывая в зачетной зоне.

102-й курс физики (англ. Physics 102) — в университетских колледжах США второй базовый курс физики, длящийся три семестра. На нем изучают электричество и магнетизм, а также основы построения электрических сетей и устройства электрических машин.

Пикельная форма (англ. Pickle Suit) — дословно: цвета соленого огурца, нечто среднее между оливковым и цветом хаки.

ROTC (англ. Reserve Officers' Training Corps) — программа подготовки офицерских кадров резерва для Вооруженных сил США на базе гражданских учебных заведений.

«Шприц для смазки» (англ. Grease Gun) — сленговое название пистолета-пулемета М3, принятого на вооружение в 1942 году. Свое прозвище получил за встроенную в рукоятку маслёнку и внешнее сходство со смазочным шприцом для смазки подвески автомобилей и прочих узлов, снабжённых пресс-маслёнками.

История, важность и уникальность процесса отбора в «Дельту» подробно описана книге полковника Беквита «Отряд “Дельта”» и сержант-майора в отставке Эрика Хейни «Отряд “Дельта” изнутри» (прим. автора).

Кэмелбек (англ. Camelback) — мешок (бурдюк) для переноски воды, часть современного тактического снаряжения.

Речь идет об операции «Кислотный гамбит» (англ. Acid Gambit), проводившейся во время вторжения США в Панаму в декабре 1989 года, в ходе которой группа военнослужащих «Дельты» при поддержке ударных вертолётов армейской авиации атаковала тюрьму «Carcel Modelo» и освободила американца Курта Мьюза, арестованного панамскими властями за ведение антиправительственной пропаганды.

«Буря в пустыне» (англ. Desert Storm) — кодовое название наступательной операции американской армии и их союзников против Ирака в 1991 году.

Поведенческий тип A — набор личностных особенностей, наличие которых у человека повышает вероятность возникновения у него заболеваний сердечно-сосудистой системы. К личностным особенностям, характерным для подобного поведения, относятся напряжённая борьба за достижение успеха, соперничество, легко провоцируемая раздражительность, сверхобязательность в профессии, повышенная ответственность, агрессивность, а также чувство постоянной нехватки времени. Впервые особенности этого типа описаны в 1959 году американскими кардиологами М. Фридманом и Р. Розенманом.

Рейтинг 500 крупнейших мировых компаний, критерием составления которого служит выручка компании. Список составляется и публикуется ежегодно журналом Fortune.

Метод Дельфи — один из методов экспертного оценивания, разработанный в 1950-1960 годах в корпорации РЭНД для прогнозирования влияния будущих научных разработок на методы ведения войны. Его суть состоит в том, чтобы с помощью серии последовательных действий (опросов, интервью, мозговых штурмов) добиться максимального консенсуса при определении правильного решения. Исходная предпосылка — если грамотно обобщить и обработать индивидуальные оценки квалифицированных экспертов по поводу ситуации, то можно получить коллективное мнение, обладающее достаточной степенью достоверности и надежности. Анализ с помощью такого метода проводится в несколько этапов, результаты обрабатываются статистическими методами.

Корпорация РЭНД (от английской аббревиатуры RAND — Research and Development — «Исследования и разработка») — американская некоммерческая организация, которая выполняет функции стратегического исследовательского центра, работающего по заказам правительства и Вооружённых сил США и связанных с ними организаций. Один из основных «мозговых центров» американской геополитики.

Беззащитность эксперта перед организационной группой,  возможность манипуляции группой со стороны экспертов, и стремление отдельных экспертов попасть в «правильное» большинство (конформизм) считаются основными недостатками метода Дельфи. Как следствие, этот метод весьма сложен для организации и модерации, что напрямую влияет на качество принимаемых решений.

Амброуз Гвиннет Бирс — американский писатель, журналист, автор юмористических и «страшных» рассказов, участник Гражданской войны в США (1861-1865 гг). Образцовый мастер короткой прозы, его рассказ «Случай на мосту через Совиный ручей» считается непревзойденной классикой американской литературы.

Политическая воля к использованию Сил специальных операций до терактов 9/11 хорошо задокументирована в январском выпуске журнала Weekly Standard от 2004 года. В своей статье, озаглавленной “Showstoppers”, журналист Ричард Шульц приводит девять причин, почему американские официальные лица не использовали ССО против «Аль-Каиды» до событий 11 сентября 2001 г. См.: http://weeklystandard.com/Content/Public/Articles/000/000/003/613twavk.asp (прим. автора).

Супербоул (англ. Super Bowl) — финал чемпионата страны по американскому футболу, в которой встречаются сильнейшие команды западной и восточной конференций.

Более подробно это совещание и его итоги рассматриваются в книге United States Special Operations Forces Дэвида Такера и Кристофера Лэмба (прим. автора).

Лига плюща (англ. The Ivy League) — ассоциация восьми частных американских университетов, расположенных в семи штатах на северо-востоке США. Название происходит от побегов плюща, обвивающих старые здания в этих университетах. Университеты, входящие в лигу, отличаются высоким качеством образования.

О работе передовой группы «Дельты» в Афганистане, отправленной для выработки планов освобождения заложников, рассказывается в книге First In бывшего оперативного сотрудника ЦРУ Гарри Шрона (прим. автора).

Англ. Capability exercises (CAPEX).

Об этих учениях, проводимых в «Дельте» для разных высокопоставленных особ, хорошо рассказано в книге To Dare and to Conquer Дерека Либерта (прим. автора).

Прямой намек на сражение у Литтл-Биг-Хорн в Монтане, произошедшее 25-26 июня 1876 года между союзом индейских племен лакота и шайеннов и 7-м кавалерийским полком Армии США под командованием Джорджа Кастера. Из-за серии тактических ошибок, допущенных американским командиром, проявившим самоуверенность и недооценившего противника, бой закончился уничтожением пяти рот американского полка и гибелью его командира.

НАТОвское обозначение советского переносного зенитного комплекса 9К32 «Стрела-2».

«Джидам» (англ. Joint Direct Attack Munition, JDAM) — управляемая авиационная бомба, изготовленная из обычной авиабомбы с помощью установленной системы наведения и комплекта рулей; BLU-82 (англ. Bomb Live Unit 82/B “Daisy Cutter”) — неуправляемая авиационная бомба, первоначально использовалась для расчистки посадочных площадок в джунглях Вьетнама, отчего и получила свое название («Косилка маргариток»).

Эта встреча между представителями ЦРУ, вице-президентом Чейни и президентом Бушем, подробно изложена в книге Cobra II Майкла Гордона и Бернарда Трейнора (прим. автора).

CBU-89 GATOR — авиационная система дистанционного минирования, включающая в себе 1000-фунтовую бомбовую кассету, снаряженную 72 противотанковыми минами BLU-91/B и 22 противопехотными минами BLU-92/В.

См. статью “Targeted Killings”, опубликованную Фондом защиты демократии: http://www.defenddemocracy.org/publications/publications_show.htm?doc_id=218872 (прим. автора).

Ссылка на нашумевший судебный процесс над звездой американского футбола и киноактером О Джей Симпсоном, обвиненным в убийстве своей жены и ее любовника.

Англ. Joint Intelligence Agency Task Force (JIATF).

Англ. Confusion Cell. Игра слов в оригинале; первоначальное название звучит как Fusion Cell, т.е. единая, слившаяся или сплавленная ячейка.

Для американцев Гомер Пайл — в первую очередь главный герой популярного сериала “Gomer Pyle, U.S.M.C.” (1964–69 гг., повторные трансляции идут до сих пор), рядовой КМП, увалень, добродушный неумеха. Имя стало нарицательным, отсюда и кличка Леонарда в «Стариках» Густава Гасфорда и фильме «Цельнометаллическая оболочка» Стенли Кубрика.

Cамозарядная снайперская винтовка под патрон 7,62х51 НАТО, разработанная в 1990-е годы на основе конструкции винтовки AR-15.

Американская компания, специализирующаяся на производстве высококачественной технологичной спортивной, горной одежды, туристического инвентаря. Продукция предназначается для альпинистов, скалолазов, туристов и людей, ведущих активный образ жизни.

Нулевой уровень (англ. Ground Zero) — место обрушения башен-близнецов ВТЦ. Сейчас мемориал.

Оба полевых командира, Хаджи Заман Гамшарик и генерал Хазрет Али, были описаны в книге Филипа Смакера Al Qaeda’s Great Escape, и в дальнейшем в 20-м, юбилейном, выпуске Истории КССО на стр. 93 (прим. автора).

Нежелание полковника Малхолланда отправить «зеленых беретов» в Тора Бора более подробно рассматривается к книге Гэри Бернтсена Jawbreaker. Также этот вопрос освещен в 20-м, юбилейном, выпуске Истории КССО на стр. 94 (прим. автора).

Операции по конечному наведению (англ. Terminal guidance operations, TGO) — действия с использованием электронных, механических, голосовых или визуальных устройств, которые обеспечивают приближающему летательному аппарату дополнительную информацию о местоположении конкретной цели (Межвидовое наставление JP 3-09)

Спид (англ. speed) — здесь: таблетки амфетамина.

Здесь автор использует терминологию спецназа. Речь идет о районе боевого предназначения (англ. Area of Interest, AI) — географическом районе, из которого требуется получить информацию и разведывательные данные с целью обеспечения планирования и успешного проведения специального мероприятия.

Халид Шейх Мохаммед — один из организаторов террористических актов 11-го сентября 2001 года, по национальности пакистанский белудж. Задержан в 2003 году в результате совместной операции американских и пакистанских спецслужб в городе Равалпинди, недалеко от Исламабада.

Шорт-стоппер (англ. short-stopper) — бейсболист на позиции между 2-й и 3-й базами, останавливающий мячи, попадающие в эту зону.

Шура — законосовещательное собрание лидеров племен.

Фидаи, фидаины (араб. «жертвующий»; «человек, жертвующий собой во имя веры, идеи») — термин, обозначающий членов ряда революционных боевых партий, участников национально-освободительных движений, террористических организаций и групп на Ближнем и Среднем Востоке.

Рамадан или Рамазан — месяц обязательного для мусульман поста (саум), является одним из пяти столпов ислама.

Идиома fly by the seat of your pants переводится как «использовать метод научного тыка», «действовать или жить спонтанно», другими словами, полагаться на свой инстинкт, а не действовать по заранее установленному плану.

Подвиги отставного генерал-лейтенанта Делла Дейли в качестве командира ОКСО хорошо описаны в многочисленных книгах различных авторов. В своей книге Jawbreaker Гэри Бернтсен делится своими впечатлениями от личного общения с Дейли в первые дни операции «Несокрушимая свобода» в Афганистане. В книге Шона Нейлора Not a good day to die и в книге Cobra II Майкла Гордона и Бернарда Трейнора подробно рассказывается о трениях между «Дельтой» и Дейли. (прим. автора)

Битва при Бадре — первое крупное сражение между мусульманами и курайшитами (правящего клана древней Мекки, хранителей Каабы), произошедшее во втором году по хиджре семнадцатого числа месяца Рамадан (во вторник утром 13 марта 624 года) в Хиджазе на западе Аравийского полуострова. Крупная боевая победа мусульман и фактически поворотный пункт в их борьбе за распространение ислама.

Кафир, или кяфир (от араб. неверующий, иноверец) — понятие в исламе для обозначения человека, совершающего куфр (т.е. неверие, с точки зрения Ислама самый страшный грех). Чаще всего на русский язык это слово переводят как «неверные», или «неверующие», и называют ими людей, исповедующую иную религию.

Гринго в латиноамериканской культуре — презрительное прозвище американца. В данном случае автор использует это слово в значении «американский военнослужащий».

От слова «бача» (пушт. парень, мальчик).

Снова отсылка к бейсболу. Кетчер (англ. catcher) — принимающий мяч.

«Копы из Кейстоуна» (англ. Keystone Cops или Keystone Kops) — юмористический сериал, эксцентричная комедия эпохи немого кино про туповатых полицейских, построенная на нагромождении забавных ситуаций, погонь, потасовок и невероятных трюков.

Султан Египта и Сирии, полководец, мусульманский лидер XII века. Основатель династии Айюбидов. На самом деле собственное имя этого правителя — Юсуф ибн Айюб (Юсуф, сын Айюба). Имя Салах ад-Дин (в Европе трансформировавшееся в Саладина) — это лакаб, почётное прозвище, означающее «благочестие веры».

Полувоенные, военизированные формирования, местное ополчение.

Ориг. “A Few Good Men” и “Superior Minds Have Always Overwhelmed Superior Force.” — вербовочные слоганы Корпуса морской пехоты США.

Англ. President of the United States (POTUS).

Намек на Джорджа Буша-младшему (George Walker Bush), бывшего на тот момент президентом США.

Доктор Фу Манчу — литературный персонаж, созданный английским писателем Саксом Ромером. Является воплощением зла, криминальным гением, вроде профессора Мориарти или Фантомаса. Носил длинную, «китайскую», жидкую бородку и усы.

Гик (англ. geek) — здесь умник-ботан, фанат компьютерной техники.

Коралль — загон для скота и лошадей в испаноязычных странах. Скорее всего, автор намекает на перестрелку у коралля О-Кей (Gunfight at the O.K. Corral) — одну из самых известных перестрелок в истории Дикого Запада, произошедшую 26 октября 1881 года в городе Тумстоун на Аризонской территории.

Стихотворный перевод стихов неизвестного бойца «Дельты» сделан переводчиком.

Три балбеса (англ. Three Stooges) — трио комедийных актёров, известных по своим ролям в многочисленных короткометражных фильмах студии «Columbia Pictures» которые регулярно транслировались на телевидении с 1958 года. Их отличительной чертой были юмористический фарс и буффонада. Основой трио были актеры Мо Ховард и Ларри Файн, а дополняющего третьего «балбеса» чаще всего играл Кёрли Ховард.

Мировая серия (англ. World Series) — решающая серия игр в сезоне Главной бейсбольной лиги, право играть в которой сейчас имеют лучшие команды Американской и Национальной лиг.

Уильям Мейкпис Теккерей — английский писатель-сатирик, мастер реализма, наибольшую известность которому принес роман «Ярмарка тщеславия».

Трудноуловимая игра слов. Британец произнес слово faf, означающее final approach fix (точка входа на глиссаду, ТВГ), подразумевая сложную посадку. Слово fubar, о котором подумал американец, означает fouled up beyond all recognition или fucked up beyond any recognition / all repair (обезображен до неузнаваемости, жопа, капец, полный бардак, или применительно к технике — все разъёбано, ремонту не подлежит).

Более подробно работа этих специальных станций радиоперехвата рассматривается в книге Майкла Смита Killer Elite. (прим. автора).

В оригинале использовано слово mothers — одна из форм обращения мужчин друг к другу в кругу себе подобных, выражающее симпатию и уважение. На армейском сленге так называют также сотрудников спецслужб, занимающихся секретным делопроизводством.

Дарт Вейдер — один из центральных персонажей киносаги «Звездные войны», главный антагонист, хитрый и жестокий руководитель армии Галактической империи.

Ударный самолет (ганшип) АС-130 «Spectre».

Уникальные особенности процесса отбора в «Дельту» рассматриваются в книге Дерека Либерта To Dare and to Conquer (прим. автора).

«Горячий душ» (англ. Hotwash) — «разбор полетов», разбор проведенной операции на котором присутствуют все военнослужащие подразделения.

Защита своих сил (англ. Force protection) — Заблаговременно проводимые мероприятия с целью минимизации вражеской активности против военнослужащих и персонала Министерства обороны, включая членов семей, а также его объектов инфраструктуры и критически важной информации (Межвидовое наставление JP 3-0)

Англ. Mission support site (MSS).

Речь идет об известном эпизоде Первой англо-афганской войны (1838-1842 гг.), когда после вспыхнувшего в 1842 году в Кабуле восстания, командир британского гарнизона, генерал Эльфинстон, вместо того, чтобы предпринять решительные меры по его подавлению, вступил в переговоры с восставшими и договорился об отступлении в Индию на унизительных условиях, чем деморализовал свои войска. Афганцы, видя слабость англичан, начали нападать на колонну, едва ее хвост покинул лагерь. Недалеко от Джелалабада афганцы довершили истребление отряда Эльфинстона, а те, что спаслись здесь, погибли дальше от холода, голода и лишений. Из порядка 16 тысяч человек, выступивших из-под Кабула, уцелел единственный человек — доктор Брайден, который 14-го января, израненный и совершенно истомлённый голодом, добрался до Джелалабада.

Выражение «Съесть ворону» (англ. To eat crow) означает «испытать неловкость, публично покаяться и признать свою неправоту».

Хорошие отношения между Соединенными Штатами и Соединенным Королевством, сложившиеся с начала XX века, продолжаются и сегодня. Это особенно верно в отношении Вооруженных сил и доказало свою огромную ценность в продолжающейся войне с терроризмом. См. также http://www.strategicstudiesinstitute.army.mil/pdffiles/PUB633.pdf (прим. автора)

Гаторейд (англ. Gatorade) — энергетический спортивный напиток, производимый компанией PepsiCo.

Энергетический гель, содержащий смесь углеводов, аминокислот, и электролитов (натрия и калия). Предназначен для обеспечения организма высокоэнергетическим питанием, необходимым при длительных физических нагрузках. Обычная упаковка представляет собой пакетики по 32 грамма.

Техасский Выступ (англ. Texas Panhandle) — область на севере штата Техас, состоящая из 26 округов. Выступ имеет правильную прямоугольную форму, граничит на западе со штатом Нью-Мексико, на севере и востоке с Оклахомой. Неофициальной столицей этого района считается город Амарилло.

Имеется ввиду ветро-холодовый индекс, показывающий ощущаемый уровень температуры окружающего воздуха в зависимости от силы ветра.

Иннинг (англ. inning) — в бейсболе период времени, когда одна команда или игрок отбивают мяч; победный хоум-ран (англ. walk-off home run) — хоум-ран в последнем иннинге бейсбольного матча, выводящий бьющую команду вперед и этим самым автоматически заканчивающий игру.

Стрелковый дом (англ. shoot house) — сооружение для отработки навыков ведения ближнего боя в помещении.

Художественный мелодраматический фильм 1982 года режиссёра Тэйлора Хэкфорда с Ричардом Гиром в главной роли.

По Фаренгейту. Около -120 по Цельсию.

Операция «Кислотный гамбит», открывавшая вторжение в Панаму в 1989 году, являлась операцией «Дельты» по освобождению американского гражданина Курта Мьюза. Сам Мьюз описал свою историю в книге Six Minutes to Freedom. (прим. автора). См. также примечание №41 на странице 56 (прим. переводчика).

Сокращение от слова interpreter (переводчик).

Национальная вещательная компания «Майкрософт» (англ. Microsoft National Broadcasting Company).

Пакистанская межведомственная разведка (англ. Inter-Services Intelligence, ISI) — основной орган внешней разведки и контрразведки Пакистана. В период Советско-афганской войны (1979-1989 гг.), являлась деловым агентом ЦРУ США и техничным исполнителем операции «Циклон» (организация финансовой помощь моджахедам). Через неё частично осуществлялась покупка вооружения, она отвечала за подготовку членов афганской оппозиции в пакистанских лагерях. Есть свидетельства того, что в ряде эпизодов, в приграничных с Пакистаном провинциях ДРА, военнослужащие пакистанских спецслужб участвовали в боестолкновениях с подразделениями Советской армии. Принимала активное участие в работе тренировочных лагерей «Аль-Каиды».

Кентукки Дерби (англ. Kentucky Derby) — конные скачки, проходят в крупнейшем городе штата Кентукки, городе Луисвилле, в первую субботу мая, начиная с 1875 года. Статусное и известное мероприятие в мире конного спорта, с которым могут сравниться разве что Эпсомские дерби и Королевские скачки в Аскоте.

Так в тексте. На самом деле 10 тысяч футов — это 3048 метров, то есть высота была чуть выше этого значения.

Флэтлайнер (англ. Flatliner) — коматозник, человек, переживший остановку сердца.

Выражение to burn the midnight oil означает «засиживаться допоздна», «полуночничать».

Сражение в Коралловом море (4-8 мая 1942 г.) — одно из наиболее значимых морских сражений на тихоокеанском театре военных действий Второй мировой войны, произошедшим между ВМС США и Императорским флотом Японии. Стало первым в истории столкновением авианосных соединений, а также первым морским сражением, в ходе которого корабли противоборствующих сторон не видели судов противника и не вступали в артиллерийский бой. Тактически завершившееся вничью, сражение стало стратегическим поражением Японии.

Игра слов. В американской традиции желтая лента символизирует надежду на благополучное возвращение домой американского солдата и демонстрирует чувство национальной гордости и патриотизма; слово «черный» в оригинальной фразе намекает, сто это т.н. «черный» спецназ, который может применяться в обход установленного порядка информирования правительственных органов США и частью которого является отряд «Дельта».

Пересечение «Дельтой» границы Саудовской Аравии и ее проникновение вглубь Ирака хорошо задокументированы Майклом Гордоном и Бернардом Трейнором в своей книге Cobra II (прим. автора).

Категоризация условий окружающей среды по температуре устанавливается для обеспечения оптимального соотношения времени работы и отдыха, а также оптимального баланса водопотребления. Четвертая категория (температура воздуха от 88 до 89,9 градусов по Фаренгейту, что соответствует диапазону 31-32⁰C) считается тяжелой, в ней устанавливается следующий режим — 30 минут работы средней тяжести и 30 минут отдыха, или 20 минут тяжелой работы и 50 минут отдыха с потреблением воды не менее одной кварты (0,95 литра) в час.

Англ. Multiple Integrated Laser Engagement System (MILES) — лазерная система имитации боя.

«Мэк» (англ. Mack Trucks) — американская автомобилестроительная компания, один из лидеров по производству тяжёлых грузовиков. В среде водителей-дальнобойщиков грузовики этой марки имеют культовый статус, подобный мотоциклам «Харлей-Дэвидсон» в среде байкеров.

«Лучший стрелок» (англ. Top Gun) — американский кинофильм режиссёра Тони Скотта о службе и подготовке летчиков палубной авиации ВМС США, снятый в 1986 году. Выдвинут на премию «Оскар» в четырех номинациях, получил премию в категории «Лучшая песня» за песню «Take My Breath Away».

Межштатная автомагистраль №16 (Interstate 16) — автомобильная дорога в штате Джорджия длиной 269 км, соединяющая города Мэйкон и Саванна.

Обыгрывается сленговое словечко «Bod» как сокращение от «body» — тело, туловище. В армии зачастую дают прозвища, противоположные по смыслу; см. также примечание №10 к предисловию этой книги.

Минитмен (англ. Minutemen) — досл. «одноминутный человек», ополченец эпохи войны за независимость США 1775-1783 гг., в переносном значении — человек, всегда готовый к действию.

«Задняя сороковка» (англ. back forty) — в переносном смысле: самый удаленный от дома участок на ферме, исторически произошел от изначального деления земли на участки по 40 акров.

Смысл существования (фр.)