— О, Бог Солнца Гелион! Неужели этот дурак и неудачник — знаменитый Генерал императорской армии, гений стратегии и воплощение бога войны в человеческом обличии?! — орал император на стоявшего на одном колене статного мужчину в парадных начищенных до блеска металлических доспехах.

Генерал смиренно смотрел в пол, как подобает, однако раскаяние на его лице не читалось, только суровая непоколебимость. На краткий миг он даже зевнул, вероятно, чтобы убрать заложенность в ушах от воплей своего господина, ведь даже вельможи, робко жавшиеся в ряд вдоль белокаменной стены, заранее сунули вату в уши, прекрасно зная буйный нрав правителя. Его Величество, император Ингарет Келебрант, разумеется, заметил и расценил сей жест, как проявление неуважения.

— Элемиан! Неблагодарный мальчишка! Я воспитал тебя как собственного сына! — заорал император, подскочил на ноги и швырнул в "мальчишку" хрустальный бокал, покоящийся до этого на подносе устойчивого к потрясениям и уже глуховатого слуги.

Бокал метко влетел в упрямый лоб и разлетелся осколками. Но генерал не попытался увернуться, не дернулся, даже не вздрогнул, лишь прикрыл веки, не позволив осколкам попасть в глаза. Кровь тут же выступила на коже и потекла тонкой струйкой, скапливаясь на подбородке и капая на блестящие нагрудные латы, а генерал так же недвижимо стоял, глядя на императора спокойным взглядом небесно синих глаз. Не было в его виде ни тени преклонения, ни суеты, ни заискивания или лести. Он преданно служил империи и принес немало побед, потому не в чем было императору упрекнуть его.

Кроме одного.

— Бестолковый ты, развратник и дурья башка! — Император упал на обитый красным бархатом трон, гнев его немного утих. — Как ты мог проиграть в карты принцессу, хоть и павшего королевства?! Говорят, тебя облапошили, как последнего недоумка! Отдал дочь благородных кровей какому-то оболтусу без звания и чести! Как посмел так беспечно распоряжаться ценным трофеем?

Генерал Элемиан Амрот поднял голову.

— Виноват, Ваше Величество! Впредь исправлюсь! — Теперь он смотрел прямо на пунцового от злости императора. — Однако смею уточнить: в нашу предыдущую встречу, Ваше Величество сказали, что все трофеи от этой победы будут принадлежать мне. Из этого я заключил, что могу поступать, как...

— Вот дурень! — опять вскричал император, потом устало опустил плечи и потер пальцами глаза. — Жениться ты должен был на этой принцессе, ребенка завести! Твой род угасает, что-нибудь собираешься с этим делать?!

Генерал промолчал. Кровь продолжала струиться по его лицу.

— Ну, разумеется... — вздохнул император. — Тебе больше нравится по всяким злачным местечкам ошиваться, развратник. Да ты бы подумал, пораскинул мозгами своими куцыми, что и жену можно иметь и по заведениям своим ходить! Кто ж тебе запретит! Уж точно не я... А наследник твой ох, как нужен империи...

Император больше не кричал, а сидел вновь с горделивой осанкой.

— Простите недостойного, — послушно произнес генерал и поклонился.

— Ты должен не прощения просить, а жену найти и наследника родить! Даю тебе год, а то... — император осекся, столкнувшись с озорным взглядом ярко-синих глаз — наследием и меткой богини зимы Мории. С дня совершеннолетия молодого генерала из года в год уже десять лет император кидался бесполезными угрозами.

— С принцессой что делать, ваше превосходительство? — спросил Элемиан, проигнорировав последние наставления.

— Вернуть разумеется! Где это видано, принцессами как товаром расплачиваться в игровых домах? Ступай сейчас же! Как хочешь договаривайся с тем человеком! Меня каждый голодранец в империи засмеет, если узнает, что мы захваченными принцессами как овцами торгуем!

— Будет исполнено! — Элемиан поднялся, стукнул правым кулаком в грудь и коротко кивнул, отдав честь.

Придворные перешептывались между собой и поглядывали на генерала с опаской и нетерпением, будто надеясь поскорее избавиться от его присутствия. Но тот не взглянул на них, развернулся и быстрым уверенным шагом покинул тронный зал.

Могильная тишина повисла в зале, только скрипели ставни и свистел на улице ветер, грозя выбить хрупкие окна и впустить неистовую вьюгу. Император хмурился и чесал заросший поседевшей щетиной подбородок, придворные неуверенно переминались с ноги на ногу.

— Отчего он такой беспечный? — бормотал император себе под нос. — Как не понимает, что его род, благословенный самой богиней, нельзя прерывать! Это ж какую силу потеряем…

— Ваше Императорское Величество. — Худой низенький советник с рыжей бородой, выступил вперед. — Есть у меня одна мысль...

Глаза императора загорелись любопытством.

— Только для этого нужен сильный маг. — Советник широко улыбнулся, блеснув золотым зубом.

Элемиан вышел из тронного зала, зажав подмышкой шлем, и услышал шуршащий звук слева. Из-за колонны вышел его единственный друг и первый помощник, уже переодевшийся в свободное темно-синее одеяние

— Как поживаете, ваше превосходительство? — спросил он, поклонившись, и добавил совсем тихо с издевкой: — Опять разгневали императора? Наверное, в соседнем городе слышали, как вас поносят.

Элемиан снял перчатку с правой руки и швырнул в друга, тот ловко увернулся, металлическая перчатка грохнулась на пол с оглушительным звоном. Дежурившие у выхода стражники вздрогнули. Стоявшая справа у разноцветного мозаичного окна служанка поспешила опуститься на колени вместе с подносом, на котором стоял кувшин с вином и ваза с фруктами.

— Заткнись, Ройнон, — фыркнул Элемиан и подошел к колонне. — Откуда старик узнал про девчонку? Да еще в подробностях…

— Не иначе, кто-то докладывает о каждом твоем шаге, — пожал плечами друг.

— Надо было избавиться от нее сразу, зря только сохранили жизнь этой дурехе. — Элемиан вытер рукой кровь с лица и поднял перчатку.

— Эх… Жалость это не про тебя, да? — усмехнулся товарищ. — Совсем ведь молоденькая. Разве ж девочка виновата?

Элемиан дернул плечом, вспомнив, как смотрела на него принцесса поверженного королевства: со слезами на глазах и обжигающей ненавистью. И это ее он должен взять в жены по мнению императора? Что ж, придется найти девчонку и убить, чтобы хоть какое-то время брюзга-император перестал терзать надоедливыми нотациями.

— Теперь вместо отдыха после полугодового похода, будем носиться по империи, — преувеличенно печальным тоном произнес Ройнон.

— Не ной.

Тот нахмурился и подошел ближе.

— Как себя чувствуешь? — шепнул он. — Хоть немного легче?

— Легче. — Элемиан прислушался к ощущениям. — Правда я последнее зелье выпил перед посещением Величества.

— Последнее? — Ройнон покачал головой. — Знахарь сказал, что должно хватить на неделю, а не два дня.

— Это уже хорошо, не делай такое лицо, дружище! — Элемиан приобнял товарища за плечи, и они прошли мимо стражников ближе к окну, где служанка, все еще не поднимая головы от пола. — Всего-то надо запереть знахаря и пусть варит свое зелье до конца моих дней.

— Звучит не очень надежно, Элем. — Ройнон сбросил его руку и строго посмотрел, отчего сделалось смешно. Забавно, когда друг, что младше на три года, строит из себя старшего брата. — Ты видел того старика? Ему завтра-послезавтра сто лет исполнится. Кстати, граф настаивает на встрече... — Ройнон замялся. — И… он не один. Привел для тебя очередную наложницу, чтобы выслужиться перед императором.

— Вот как? — Элемиан, взъерошил волосы и едко усмехнулся. — Идем, встретим "невесту".

— Может быть, хоть умоешься?

— По мне так лучше! — Элемиан вытащил из ножен меч, подцепил за ручку кувшин с вином, и подбросил на пару футов вверх. Кувшин разбился, служанка взвизгнула и закрылась руками, а вино растеклось по полу неровной лужей.

Элемиан удовлетворенно хмыкнул и бодро зашагал по освещенному редкими факелами коридору, с удовольствием представляя, как при виде его упадет в обморок очередная благородная леди.

Василиса встречала летний ласковый рассвет, сидя на перилах пешеходного моста через тихую широкую реку. В четыре утра не так много желающих слоняться по улицам, поэтому никто не мешал насладиться видом светлеющего неба, оживающей природы, да незаметной для нормальных людей компанией.

— Принцесса Наиша, когда ты отвяжешься уже? — дежурно вздохнула Василиса, глянув на мутную, но блестящую и спокойную гладь внизу. Рядом витал полупрозрачный силуэт черноволосой девушки в длинном струящемся платье. На самом деле Василиса была даже рада, ведь из-за бесконечного цикла работы-учебы близких подруг у нее не водилось. Вот только нормальным такое общение назвать было трудно. — Ничего, вот накоплю денег, пойду к психиатру, мне таблеточки волшебные пропишут и попрощаемся с тобой.

— Что такое психарт, а табеточки? — удивилась принцесса.

— Та-бле-то-чки… Ай, да ладно, что за странные глюки? Не знают простых слов… — пробормотала Василиса себе под нос.

— Я не «глюки», как ты любишь говорить, — гордо заявила подружка-призрак и прошлась по воздуху взад-вперед, сцепив за спиной руки

— Если ты принцесса из параллельного мира, то как мы вообще понимаем друг друга? Откуда знаешь мой язык? — язвительно отметила Василиса.

— Конечно, не знаю. — Та пожала плечами. — Это ты говоришь на одном со мной языке, только иногда вставляешь странные словечки.

— Ладно, неважно, — пожала плечами Василиса. — Раз уж мне от тебя не избавиться, расскажи еще что-нибудь о своей жизни.

Принцесса воодушевилась и начала с конных прогулок по лесной дороге в сопровождении благородных рыцарей.

Василиса слушала, болтая босыми ногами в воздухе. До воды внизу было метров десять, и гладкая поверхность казалась самым настоящим порталом в другой мир. Вот бы нырнуть туда и вынырнуть где угодно, только не здесь.

— Эх, круто тебе, — вздохнула Василиса, прервав щебетания принцессы на том, как та прокралась на псарню и выпустила гончих собак, а слуги носились по саду и ловили их. — А у меня сплошная и тухлая рутина. Последняя пересдача на носу, а моя в конец чокнутая мамаша со своим хахалем даже за квартиру заплатить не в состоянии, не говоря уже о нормальной еде или одежде. Все спускают на бухло!

— Что ты имеешь в виду? — переспросила принцесса, элегантным движением руки коснувшись подбородка и сведя тонкие изящные брови.

— Слишком много пьют вина, Наиша... — Василиса вздохнула. — Я работаю по сменам официанткой, чтобы просто держать семью на плаву. А чтобы оплатить учебу, придется впахивать почти без выходных все каникулы. — В груди загорелась решимость, Василиса выпрямилась и подняла голову, представив, как вгрызается в гранит науки и как вырывает диплом об окончании университета из рук декана. — Но я просто обязана закончить этот гребанный универ, и я закончу, чего бы мне это ни стоило!

— Фу, какие неприятные вещи ты говоришь. Тебе не обязательно все это делать, достаточно выгодно выйти замуж, — надула пухлые губы Наиша. — Отчего ты все время забываешь об этой чудесной возможности?

— Чудесная? — невесело усмехнулась Василиса, дернулась и тут же вцепилась в перила, едва не свалившись с моста. По спине пробежала волна озноба. — А потом мне всю жизнь какой-то мудак будет припоминать, что нашел меня «на помойке»? И ведь правда, сейчас я практически на помойке и сижу, так что и возразить не получится.

— Зачем, как ты говоришь, выходить за «мудака»? — мечтательно улыбнулась Наиша и проплыла по воздуху, оказавшись перед Василисой.

— И как говорить? Я не хочу закончить как мать, — буркнула она. — А ведь она такой раньше не была…

— И это значит, твой отец был хорошим человеком. — Наиша присела на корточки, чудесным образом продолжая держаться в воздухе. — И твоя матушка любила его.

— Перестань, я не хочу зависеть от этих самодовольных, наглых, занудных и тупых эгоистов. — Василису передернуло от воспоминаний, как отчим вчера в очередной раз подкатывал к ней, пока мать валялась в пьяном угаре на диване. — Да и вообще: у меня психологическая травма!

— Ладно-ладно, — рассмеялась Наиша, встала и прокрутилась на месте. Длинное платье красиво развивалось в воздухе от ее движений, точно крылья бабочки. — Тогда ты можешь использовать собственную внешность: петь, танцевать, например. За красоту люди готовы платить много денег. Я на твоем месте бы так и сделала. Из того, что я узнала о твоем мире, мужчины здесь бесхребетные и слабовольные, их запросто можно приручить…

— Нет уж! — Василиса перемахнула обратно через перила и, оказавшись босыми ногами на твердой прохладной поверхности моста, потянулась. — Мне хватает и пьяных посетителей в кафешке по вечерам.

— Какая ты глупенькая. — Наиша коснулась ее головы, и в том месте под ее пальцами ощущалось покалывание, как бывает, когда дотронулся до кого-то наэлектризованного. — А ведь твое лицо милое, фигура ладная, а волосы... Цвета спелой пшеницы, шелковистые и блестящие. Отчего ты все время прячешь их в нелепые пучки, стягиваешь тугими резинками? Ты могла бы вскружить голову любому.

Василиса улыбнулась, ощущая, как начинают гореть щеки, а потом рассмеялась. Засмущаться от комплимента собственной галлюцинации? Похоже она точно одной ногой в «доме хи-хи».

— Если бы я жила так, как ты, давно бы умерла от уныния. Сколько ты отдыхаешь? — спросила Наиша, нахмурившись.

Василиса задумалась.

— Ну часов шесть в день сплю.

— Я не об этом. Когда ты отдыхаешь, гуляешь, бездельничаешь?

— Вот, сейчас, например? — Василиса глянула на прищурившуюся Наишу и присела, чтобы обуть летние, уже не раз штопаные кеды.

— Может быть, в тебе тоже что-то есть? — спросила принцесса и подлетела совсем близко. — Как-то же мы с тобой связались? Я не искала именно тебя, просто мне нужен был кто-то, с кем могу установить связь. Откликнулась только ты.

— Для чего? — Василиса потянулась к своей призрачной подружке, ладонь опять вполне осязаемо защипало, но прикосновения она так и не почувствовала. Может ли быть все это реальностью? Но тут же одернула себя, убрала руку и поднялась. Нельзя сдаваться собственному сумасшествию. Она действительно просто устала, но она справится и точка!

— А не хотела бы поменяться со мной местами? — спросила вдруг Наиша.

— Как это? — Василиса уставилась на внезапно хмурое лицо принцессы.

— А вот так. Ты насладишься жизнью принцессы, а я заменю тебя здесь.

Василиса скептически скривилась — конечно, это то, что она хотела услышать.

— Ой, допустим это даже реально, — заявила она, глянув на насупившуюся Наишу. — Но ты серьезно готова променять жизнь в роскоши на не пойми что? Ты же знаешь мои проблемы и говоришь, что займешь мое место?

— Да я в два счета разберусь со всем, — дернула изящным плечиком Наиша и сложила на груди руки. — А еще твоя мать пить перестанет, и того мерзкого червя из дома выгонит.

Василиса рассмеялась. Она смеялась долго и звонко, потом спохватилась, что ее могут увидеть, и опасливо осмотрелась. Да, действительно вдоль реки мчался утренний бегун и уже всю шею себе свернул, видимо, пытаясь рассмотреть чокнутую девицу.

Василиса отошла от перил и направилась в сторону дома. Уже рассвет в самом разгаре, а она еще не спала со смены…

Не хотелось подходить к дому ближе чем на сто метров, но там ее кровать, вещи, ноутбук, который приходится прятать под матрас, чтобы не оставлять соблазн отчиму продать за пару литров, там ее жизнь…

— Эй! — Наиша полетела следом. — Думаешь, я вру? Или считаешь, я не способна на такое?

— Не думаю, а знаю! — возразила Василиса. — Это же очевидно...

— Когда-то ты так говорила обо мне, что я для тебя как ее... Галасинисия?..

— Галлюцинация? Вообще-то и сейчас так считаю.

— Да! — Принцесса обогнала ее. — Она самая! Когда видишь то, чего нет. Но я есть, и я сумела связаться с тобой, мне помог вот этот амулет, оберег моей матушки.

Наиша коснулась висящего на шее кулона в виде светящегося розового шарика, заключенного в тонкий орнамент из позеленевшей меди.

— А ей подарил этот оберег странствующий колдун. Говорят, что в него заключен дух, способный выполнять желания, — закончила Василиса.

Она не раз слышала эту историю, но сама до сих пор считала, что ее подсознание просто придумало воображаемого друга. Дети так могут, почему взрослые — нет, в конце концов?

— А спорим, что можно?! — Наиша, подбоченившись, повисла в воздухе перед Василисой, взгляд ее горел. — Спорим, что мы сможем поменяться?

— Ну ладно. — Василиса решила подыграть. — Типа я перемещусь в твое тело, а ты в мое?

Принцесса улыбнулась, показалось даже что-то безумное в этой улыбке, но Василиса только смеялась в душе над всей этой ситуацией.

— Скорее всего — нет, каждая окажется в своем теле, но в другом мире, ведь я частично и так перенеслась к тебе, но не могу покинуть свой мир, пока не оставлю там что-то равноценное, — затараторила она. — Ты будешь той, кто займет мое место! Это идеально! А я останусь у тебя. Я вижу, как добры и спокойны мужчины вашего мира, я точно справлюсь.

Василиса покачала головой.

— Да уж, ангелы во плоти! — презрительно бросила она. Принцесса несла какую-то чушь, будто и вовсе не слушала ее рассказы о тупом отчиме, злобных преподах и пьяных приставал в кафешке. — Ну ладно, допустим тебе тут все нравится, а меня, хочешь сказать, примут с радостью твои родственники?

— Я все им объясню, тебе не придется переживать насчет моей родни. — Принцесса важно скрестила на груди руки.

— А как мамочка с папочкой отпустят свою драгоценную доченьку-принцессу? — съехидничала Василиса.

Наиша замялась, несколько раз растерянно моргнула.

— А знаешь, давай! — Василиса ни на миг не допускала такой возможности. Бред же! Да и никаких параллельных миров не существует. Еще и с магией! Но стало любопытно, как будет оправдываться ее галлюцинация, когда перемещения не произойдет. — Что надо сделать?

— О, прямо сейчас? Ты согласна? — Наиша растерянно заморгала и медленно поплыла по ветру. — А мои родственники?..

— Да сама объясню все, — хихикнула Василиса, абсолютно уверенная в провале путешествия. — Что, у меня языка что ли нет?

— Тогда даже лучше! — воодушевилась Наиша, нахмурилась, сжала в руке амулет и закрыла глаза.

Василиса постояла с минуту, глядя на сосредоточенное выражение лица полупрозрачной принцессы, покачала головой, обошла ее и зашагала по тротуару дальше мимо небольших домиков к серо-голубой многоэтажке, уже маячившей вдалеке и думала, вот бы действительно вырваться в параллельный мир… Жаль только, что это желание навсегда останется лишь желанием.

— Стой! — Наиша догнала ее. — Я не понимаю всей сути, но кажется, нам надо смешать кровь.

Она схватила нож, будто со стола. Василиса видела лишь те предметы, которые были на принцессе или которые она брала в руки. Вытянув палец, Наиша порезала палец, где тут же выступила такая же полупрозрачная кровь.

— Теперь ты! — возбужденно выпалила она. — Давай, милая, скорее! Только представь, как чудесна и спокойна жизнь принцессы!

Василиса растерялась, подумав, чем будет колоть себе палец. Вообще, конечно, можно было этого не делать, но посмотреть, как Наиша станет оправдываться казалось заманчиво.

— О, у меня циркуль учебный где-то валяется! — вспомнила Василиса и, покопавшись в рюкзаке, достала его.

Кольнула, выдавила капельку крови и протянула навстречу Наише. Та с горящим взглядом подалась вперед, приложила кровоточащий палец к ее пальцу.

— Запомни, ты сама согласилась, — пробормотала принцесса и схватила второй рукой Василису за запястье. Вернее, попыталась — по коже вновь пробежало легкое покалывание или пощипывание. — Я не желаю тебе зла. Я просто хочу жить.

Василиса дернулась назад, инстинктивно ощутив внезапную и жуткую тревогу, но тут место, где они соприкоснулись пальцами, вспыхнуло золотым ослепительным светом, в лицо ударил ветер, а воздух уплотнился и сдавил со всех сторон.

— Да кто ж ты такая?! — воскликнула почему-то запаниковавшая Наиша и пропала. Василиса осталась одна в круговороте света, ветра и тяжести.

Свет исчез внезапно, а вместе с тем Василиса ощутила покалывание по всему телу, затем ее будто окунули в ледяную воду, а потом она очнулась, лежа навзничь на деревянном полу бревенчатого дома. За стенами слышался свист зимней вьюги, на небольшом столе стояла лампа с светящимся мягким желтым светом камнем, из единственного окна возле маленькой кроватки таращилась темнота.

— И что, это комнаты принцессы? — пробормотала Василиса и отключилась.

Топот копыт раздражал и успокаивал одновременно, по телу словно полз обжигающе холодный спрут и сдавливал конечности, грудь, голову, сердце... Цок-цок — отбивало время ритм, цок-цок — пульсировала в голове боль.

Иногда терпеть становилось невыносимо. И сейчас Элемиан был на пределе, если не сказать хуже. Хотелось прямо сейчас остановиться, сбросить излишки энергии. На поле боя с этим было проще, а вот во время мирной жизни его сила доставляла не то, что неудобства, а даже проблемы.

Но сворачивать сейчас нельзя — пять дней они мчались по следам принцессы и наконец нашли. Не думал Элемиан, что встретится еще раз с этой визгливой глупой девчонкой. Вместо того, чтобы молча благодарить богов за то, что их милостью осталась жива, она непрерывно сыпала проклятиями и угрозами. Словно желала присоединиться к покойным родственникам. Но он придумал лучше, как показалось на тот момент, — отдал ее торговцу в качестве проигрыша. И если бы не приказ императора, Элемиан уже забыл бы о ней.

Круглый лысоватый торговец по имени Свен встретил их на постоялом дворе в окрестностях Гелиополя — священного города, где стоял главный храм бога Солнца. С понурой головой проводил гостей к себе в комнату, там усадил Элемиана на крепкий дубовый стул и приказал слуге принести вина.

— Ваше превосходительство! — воскликнул он, когда услышал требование от Ройнона вернуть принцессу в обмен на деньги. — Но вы же слово свое дали…

— Слово великого императора превыше моего. — Элемиан держался из последних сил, чтобы не сорваться. Богиня взывала к нему, требовала заплатить подношение. Перед глазами уже мелькали навязчивые красно-голубые вспышки, боль в теле усилилась, хотелось сунуть голову в ледяную воду, что, впрочем, все равно бы не помогло.

— Но ваше превосходительство. — Свен упал ему в ноги. — Ее у меня нет…

— Не ври, ты ее не продал! — гаркнул Ройнон. — Чутье нашего генерала привело к тебе! Девчонка здесь!

— Не продал, это верно! — Торговец так рьяно поклонился, что стукнулся лбом об пол, и добавил дрожащим голосом: — Она потерялась.

— Еще нелепей, — усмехнулся помощник. — Она что ли шпилька в волосах знатной дамы?

Элемиан вынул из ножен кинжал, прокрутил его в руке и метнул. Лезвие воткнулось рядом с ухом несговорчивого торгаша, тот взвизгнул, подпрыгнул и тут же снова упал на колени.

— Простите, ваше превосходительство! — Торговца трясло как на морозе. — Жизнью своей клянусь, пропала!

Ройнон подошел к Свену, схватил его за грудки, поднял и встряхнул.

— Уже пообещал ее кому-то?

— В-ваше благородие, простите недостойного, пощадите! – лепетал он, отводя взгляд. — Не досмотрел, моя вина… ведьма какая-то принцессу спрятала!

— Ведьма? — Элемиан махнул рукой, и Ройнон отпустил торговца, тот шлепнулся на колени и опять поклонился.

— Клянусь!

— И где она? — Элемиан встал с кресла и подошел ближе, так, чтобы его тяжелые сапоги с металлическими нашивками оказались рядом с лицом торговца. Этот ушлый тип продолжает юлить, почитай, на смертном одре. — Не хочешь отвести?

— Да разве ж это презренное существо достойно лицезреть ваше превосходительство? — поднял голову и с честным выражением на лице пробормотал торговец, а потом его глаза прищурились, взгляд стал заискивающим. — Хотите покажу новых невольниц? Слышал, у вас особенный вкус… Думаю, у меня, есть что предложить.

Элемиан восхитился нахальством Свена, но пора было заканчивать.

— Показывай ведьму, а то я и ее, и невольниц твоих сам заберу. — Он присел и схватил торговца за горло.

Сдавил слегка и выпустил через ладонь совсем немного силы богини. Обжигающий холод коснулся живой плоти, впиваясь в беззащитную кожу. Торговец захрипел, его глаза выпучились, зрачки расширились, он в панике задергался.

Ощущение хрупкой жизни в руках дарило ни с чем не сравнимое ощущение превосходства. Холодная мощная энергия бушевала в жилах, требуя надавить сильнее, до хруста, чтобы потекла по полу кровь, чтобы дергалось в конвульсиях тело…

— Элем! Элем, отпусти! — донесся как сквозь толщу воды голос помощника. Он с силой дергал за рукав.

Элемиан разжал руку, торговец шлепнулся на пол, закашлялся, заскулил. На его шее остался красный след.

— Давай скорее, — подгонял его Ройнон. — Мы тут не на прогулке.

Торговец на этот раз не спорил, только закивал, поднялся и поплелся к выходу, жестом пригласив за собой. Элемиан переглянулся с помощником и пошел следом. Они вышли из комнаты, спустились на первый этаж постоялого двора и вышли через заднюю дверь, на территорию хлева, где обычно отдыхали лошади постояльцев.

Встречающиеся слуги низко кланялись и спешили убраться подальше и побыстрее, шептались между собой и не смели показать глаза. «Слава» генерала империи шла впереди него, и он давно привык к испуганным взглядам жителей своей страны.

Они прошли вдоль хлева и оказались у пристройки, возле двери которой стояло четверо наемников.

— Невольницы в кибитках, но принцессу негоже содержать наравне с ними, так что мы отселили ее, — сипло объяснял торговец, потирая шею. — Но она исчезла несмотря на охрану. А вместо нее осталась ведьма.

— Показывай уже, — подгонял Ройнон.

Перед пристройкой наемники расступилась, поклонились. Свен открыл ржавый замок. Скрипнула дверь, и они вошли в небольшую каморку с узкой деревянной кроватью и небольшим столом. На кровати спиной к вошедшим сидела, подобрав под себя ноги, сгорбленная маленькая женщина, завернувшись с головой, как в кокон, в серое затасканное покрывало.

— Вставай! — прикрикнул на нее Свен, но та не подчинилась, даже не повернулась. Она лишь шептала себе под нос и покачивалась взад-вперед, точно одержимая духами.

— Тьфу, мерзавка, — буркнул торговец и кивнул вошедшему вслед наемнику.

Тот подошел к ведьме, схватил за плечо, дернул на себя, стащил с кровати. Та едва не упала, но наемник поймал ее.

— К тебе сам генерал пожаловал, моли о пощаде! — рявкнул он и насильно снял с нее покрывало.

Элемиан ожидал увидеть горбатую старуху, но перед ними оказалась совсем юная девушка с милым округлым лицом, выразительными голубыми глазами и удивительными золотистыми волосами. Даже император не мог похвастаться хоть одной наложницей с похожей внешностью.

На ней была одежда, похожая на ту, что носят в маленькой морской стране — темно-синие штаны и свободная белая рубашка, только с короткими рукавами и без пуговиц или шнуровки у ворота.

— Ничего себе, — присвистнул Ройнон. — Вот почему не хотел показывать девчонку? Думал выручить за нее побольше золота?

— Простите недостойного, — просипел торговец. — Я вовсе не…

— Куда дела принцессу? — спросил Элемиан, невольно завороженный ее голубыми глазами. Редко у кого в империи и окрестных королевствах можно встретить голубоглазых жителей. У него самого синий цвет радужки являлся лишь меткой богини зимы. И если эта девчонка заменила собой Наишу, наверняка они запланировали все раньше. Но откуда у принцессы взялась такая ведьма-служанка?

Девчонка поджала губы, отвернулась и обняла плечи руками, ежась от морозного воздуха, который они впустили в ее каморку.

— Вот как? — Ройнон подошел к девчонке и навис над ней как коршун над полевой мышью. — Раз ты бесполезна, остается только обезглавить.

Девчонка встрепенулась, повернулась, округлила в ужасе глаза, замотала головой. Вот только, по всей видимости, этого страха было недостаточно. Как недавно с торговцем. У каждого свои границы.

— На улицу ее, — приказал Элемиан.

Ройнон схватил ведьму за руку, потащил. Девчонка вырывалась и продолжала бормотать себе под нос полную бессмыслицу о снах, каких-то экзаменах, неудачах и проклятиях.

Помощник бросил ее на притоптанный снег у порога пристройки. Ее худые голые руки тут же побледнели, а нос покраснел, она опять замотала головой и ногтями прочертила на снегу полосы, с растерянностью посмотрев потом на свои пальцы.

Маленькая, беззащитная с растрепанными и разметавшимися по плечам и спине золотистыми волосами. Сражались бы она за свою честь во что бы то ни стало или безропотно покорилась чужой воле?

Чуть притихшая энергия опять колыхалась, плясала с предвкушением. Вот бы проверить, увидеть кровь на этом бледном теле, вот бы…

Элемиан тряхнул головой, а Ройнон вытащил меч из ножен.

— Постойте! — взвизгнул торговец. — Это же такая редкость! Ежели не нужна вам эта ведьма, продам ее. Зачем сразу обезглавить?

— Не лезь не в свое дело, — перебил Ройнон. Свен притих и сгорбился, опасливо глянув в сторону Элемиана и потерев шею.

Помощник подошел к ведьме, зацепил острием меча короткий рукав рубашки и вспорол тонкую ткань, обнажив бледное плечо девчонки.

Она развернулась и в этот раз в ее взгляде злости и обиды было больше, чем страха.

— Мерзкие злодеи! — воскликнула она. — Давайте, убейте меня, тогда последняя связь с этой нахалкой Наишей исчезнет! А если она вам все-таки нужна, то лучше бы сохранить мне жизнь.

— Ишь, дерзкая! — Ройнон провел кончиком лезвия по бледной коже на плече, и такая желанная для Элемиана кровь выступила яркими алыми каплями. Ведьма вскрикнула, дернулась.

В теле полыхал ледяной огонь, сердце стучало часто и гулко. Вот бы схватить девчонку, прильнуть к ее бледным губам, слизать соленые капли с плеча, а потом… Элемиан стиснул руку на рукояти меча и сделал глубокий вдох, сконцентрировавшись на головной боли. Уж лучше на ней, чтобы до конца не потерять контроль.

«Когда ты уже угомонишься?» — привычно обращался Элемиан к силе, что текла по его жилам и портила ему жизнь. «Если бы не проклятый старик со своими требованиями, я б жил на поле боя. Или в борделе… Развлекал бы дамочек с особыми запросами…» — усмехался он про себя, чтобы хоть как-то отвлечься.

Император считал особенность его рода даром, но это больше походило на проклятье. Холодная и гневливая богиня ждет неистовой страсти от носителей метки, чтобы согреть свое ледяное сердце, но она ненасытна, оттого мучает их, заставляя постоянно испытывать боль, ярость и страсть. Так рассказывал отец, когда таскал семилетнего сына на плац и тренировал до полумертвого состояния. Но после таких тренировок становилось лучше. А вот когда отца не стало… Элемиан отбросил воспоминания, пряча их поглубже. Ни к чему они теперь.

— Мы с ней связаны через это, — дрогнувшим голосом продолжила тем временем девчонка и достала подвеску из-за пазухи. — И только если я вернусь в свой мир, ваша принцесса вернется сюда. Надо оставить что-то равноценное, так она сказала.

Ройнон подошел и коснулся пальцем кулона на ее руке.

— Возьмем ее? — спросил помощник. — Отвезем в поместье и найдем хорошего мага. Амулет и правда необычный.

— Хорошо, — облизнул пересохшие губы Элемиан и посмотрел на торговца. — Где там твои невольницы, показывай. И моли, чтобы нашлись посильнее и повыносливее этой доходяги.

— Конечно найдутся, — затараторил немного оживший торговец. — Только сразу хочу предупредить: девственницы дороже, и ежели невольница пострадает, вам придется выплатить за нее всю стоимость.

— А то я не знаю, — буркнул Элемиан в ответ и столкнулся с ошарашенным и полным ужаса взглядом неудачливой ведьмы, вытащившей из плена свою хозяйку, но не способной спастись самой.

Василиса с горечью вспоминала свои недавние мысли. Как она там думала: вот бы сбежать из своего мира? Сейчас она мечтала об обратном: вот бы вернуться к родным алкашам, работе официанткой и хвостам по учебе! Какое счастье было бы слушать сейчас пьяный ор тупого отчима, который если и способен на насилие, то она об этом не знала, и сама только так лепила ему затрещины и выгоняла пинками из спальни, когда он приходил поведать о своей любви.

Как там сказала Наиша? Мужчины мирные и добрые? Похоже, не просто так болтала — все познается в сравнении. С первого же знакомства с этим миром, Василиса столкнулась с настоящими злодеями, а один так вообще оказался монстром, как внутри, так и снаружи. И с этим монстром она ехала сейчас на одном коне, прижатая мощной рукой к его твердому, точно камень, торсу.

В тот миг, когда она встретилась с взглядом неестественно ярких синих глаз человека, которого называли генералом, Василиса даже забыла, что сидит на снегу в футболке и легких джинсах. Цепкий, жадный, на грани безумного, он словно хотел сожрать ее немедля. Еще в сознание вклинилась недавно пропущенная мимо ушей фраза: если невольница пострадает, придется платить больше. И в этот момент Василиса нисколько не сомневалась, что та несчастная пострадает, потому что встречаться даже просто с глазу на глаза с этим человеком было до дрожи жутко.

«Он точно монстр!» — заключила Василиса в тот миг, поверив окончательно, что она попала в проклятый параллельный мир, а ее прежняя жизнь показалась сказкой. Ничего себе принцесса-галлюцинация… Но Наиша играла нечестно! Она рассказывала только о жизни во дворце, ни разу не намекнув, в какой опасности оказалась. Она бессовестно сбросила свои проблемы на плечи малознакомой девушки. Очевидно, спасала свою шкуру. Вот только Василиса не виновата в проблемах высшего сословия параллельных вселенных, ей и своего болотца хватало…

И если над принцессой Василиса потешалась, обзывая глюками, то в существование генерала поверила сразу. Более того, в том, что он — монстр не в фигуральном смысле, Василиса ни разу не сомневалась. Наверное, он превращается в дракона или еще какую-нибудь жуткую хтонь... — решила она тогда.

А потом во время сборов рыцарского отряда во дворе она случайно подслушала один разговор.

— Ваше Превосходительство, — спрашивал человек, которого генерал называл Ройнон. — Может быть, посетим храм? Верховный жрец должен знать, что за кулон у девчонки, глядишь, что подскажет.

— Это лишнее, — бросил генерал с раздражением.

— Но мы можем не вернуть принцессу!

— Так может быть, к лучшему? — хмыкнул генерал.

Ройнон рассмеялся.

— Кажется, я понял: мы пригласим парочку магов, те скажут, что ничего сделать не могут, и во всем виновата ведьма?

— Ты как обычно догадливый, — сказал тогда генерал довольным тоном, а Василиса окончательно потеряла надежду договориться с этой шайкой разбойников и стала серьезно думать о побеге.

Ее приодели в теплые штаны, длинную рубашку, кафтан, куртку, меховые сапоги, даже теплый плащ выдали, но никакая одежда не спасала от мощной хватки этого чудища — он так прижимал ее к себе, что казалось она вот-вот выплюнет свои же кишки. Но даже намекнуть о дискомфорте она боялась и терпела. Пока монстр не показывает, что замечает ее, лучше затаиться.

— Ст-о-ой! — рявкнул он неожиданно на коня и натянул поводья. Гнедой жеребец с черной как сама тьма гривой, заржал, встал на дыбы, попытался сбросить седоков. Василиса невольно вскрикнула, а всадник прижал ее крепче и не позволил свалиться.

— Тише-тише, Бертран, — низким глубоким голосом произнес генерал-монстр над ухом, буквально придавив совсем отчаявшуюся Василису лицом в лошадиную гриву, и похлопал коня по могучей шее.

Бертран повел ушами и угомонился. Генерал спрыгнул, внезапно оставив Василису в седле одну. Она растерялась от неожиданного притока воздуха и осторожно выглянула из-под капюшона.

Огромный генерал-монстр нервно ходил взад-вперед по протоптанной в снегу колее. Следующие за ним всадники догоняли и останавливались. Лошади ржали, рыцари переглядывались между собой и словно старались спрятаться друг за друга. Василиса не понимала, что происходит, но ощущала общую нервозность. В одном она была уверена — ничего хорошего сейчас не произойдет.

— Пятеро! — крикнул монстр, скинув шлем в снег, и нервно провел рукой в кожаной перчатке по черным и без того растрепанным волосам. Усиливающаяся вьюга трепала его темно-красный плащ, наверняка мешая передвигаться, но он будто не замечал. Вообще, казалось, ему жарко — он расстегнул ворот, вытер с лица пот.

Василиса вжала голову в плечи, а Пятеро рыцарей спрыгнули на землю. Толпой они отошли от основного отряда и окружили генерала-монстра, обнажив мечи. Монстр же оставил свой в ножнах. К тому же он был без доспехов — свои он оставил помощнику еще на постоялом дворе во время сборов, наверное, чтобы облегчить ношу коню, ведь он взял с собой Василису.

Рыцари напали все разом с таким рвением и напором, что выглядело это так, будто они в самом деле собираются убить своего хозяина. И Василиса едва сдержалась, чтобы не закричать: Давайте, бейте его!

Но не закричала она даже не потому, что боялась этого сумасшедшего, а потому что и остальным не доверяла. Мир, где покупают и продают людей, а беззащитную едва одетую девушку запросто выкидывают на мороз, не казался справедливым ни с одной из возможных сторон.

Рыцари сражались всерьез: били наотмашь, кололи, рубили, но генерал-монстр не уступал им, отвечал яростно и неистово, даже воздух вокруг него сгущался, закручивался в снежные вихри. Все это происходило прямо на дорожной, уже присыпанной снегом колее, а вокруг свистела буря, приглушая лязг доспехов и звон клинков.

То и дело кто-то из солдат падал, но тут же вставал, и бой продолжался. Генерал тоже иногда пропускал удары, но его это нисколько не смущало. Не участвующие в сражении смотрели с сочувствием, но непонятно кому в этой ситуации надо было сочувствовать больше — в то время, как рыцари едва вставали на ноги, генерал-монстр выглядел свежее огурчика с бабушкиного огорода. Казалось, даже вьюга нисколько не напрягает его — так, легкий приятный ветерок.

И тут Василиса поняла — Бертран потихоньку бредет в сторону, а на нее никто не обращает внимания. Лихая мысль сразу возникла в голове. Пока генерал-монстр тешит свое непонятно что, можно попробовать сбежать. Недолго думая, она принялась подгонять ногами коня, как это делал генерал, но Бертран только повел ушами — похоже за всадника он ее не принимал, так, муха какая-то на спину села...

Василиса скрипнула зубами, наклонилась, дотянулась ногой до стремени и, встав на него как на ступень, сползла с седла. Огляделась вновь — все оставалось по-прежнему, на нее никто не смотрел. Василиса даже усомнилась в умственных способностях свиты генерала, но решила не заострять на этом внимание, а ломанулась прямо по сугробам в сторону, стараясь разравнивать кое-как за собой снег. В такую метель есть шанс затеряться, даже если она не доберется до чернеющего вдалеке леса.

Она пробиралась по пояс в снегу, шла навстречу завываниям вьюги, но не боялась ни мороза, ни голода, ни жажды. Позже она придумает, как с этим справиться, гораздо важнее сейчас убежать от монстра. И если им не нужна принцесса, так может быть, они просто махнут на нее рукой? Вот кому захочется гонять лошадей по сугробам в поисках бестолковой девчонки?

Василиса еще раз обернулась — конь генерала спокойно разгуливал по дороге, а из-за бури из поля зрения пропали другие всадники, только маячили позади смутными темными силуэтами.

— Так, спокойно, — уговаривала себя Василиса, тяжело дыша. Холодный воздух обжигал легкие, тело ныло от перенапряжения, в ушах свистело. Ледяной ветер пронизывал насквозь, снег повалил уже хлопьями, залепляя лицо. Это, с одной стороны, было на руку, но с другой, такими темпами недолго замерзнуть насмерть. И только одна идея приходила в голову, как переждать такой жуткий буран.

Василиса изнемогла от усталости и холода, но все-таки добилась своего и вырыла себе небольшую ложбинку. Улеглась там, разложив плащ, и укрывшись им же. Теперь, когда она скрылась в своей снежной ямке, холодный ветер не продувал одежду, только свистел над головой.

Василиса отсчитывала про себя секунды и минуты, размышляя одновременно, куда пойти, если посчастливится сбежать. Около часа назад, когда еще не было снежной бури, они проезжали деревушку — Василиса отметила это. Самое лучшее — отправиться туда. С направлением она разберется тоже. Она немного отогнула плащ — смеркалось прямо на глазах, а кроме бури ничего не было слышно. Неужели повезло?

— Главное, не спать, — пробормотала она себе под нос и вновь накрылась с головой. Ее действительно начало заносить снегом, под плащом стало трудно дышать и даже душно, но зато она начала согреваться.

И тут среди свиста вьюги послышался скрип снега и лязг металла, едва слышный, но отчетливый. Василиса сжалась, замерла. Она надеялась, что ее занесло достаточно, чтобы сравняться с белой пеленой, так может быть, не...

— Что за медведица в берлоге? — раздался над ней насмешливый голос. Плащ с нее стащили, а в следующий миг схватили за руку, подняли и, не дав опомниться, закинули на плечо точно она мешок с опилками. — Ну надо же, какая шустрая! Только отвернулись, а она уже в снегу закапывается!

Василиса узнала этот насмешливый голос, и дрожь пробрала все тело. Что теперь с ней будет? Поведут под конвоем? Потащат по дороге, привязав за хвост лошади?

— Пусти меня! – вскрикнула она, сама не зная зачем и прекрасно понимая, что права голоса у нее в этой компании нет. Другое дело, если бы она могла подкрепить свою точку зрения электрошокером или перцовым баллончиком...

Как и ожидалось, ее проигнорировали. Вскоре ее вынесли из сугробов к отряду рыцарей под дружный смех и улюлюканье. Генерал-монстр посадил ее в седло и прыгнул сам, прижав к себе снова и подобрав свободной рукой поводья.

— Позабавила ты меня, — прошептал он над ухом, — на сей раз прощу. Но еще раз заставишь искать тебя по сугробам, пощады не жди.

Василиса скрипнула зубами от злости, но промолчала. Впрочем, больше попытать счастье нырнуть в сугроб и не представилось. Они ехали не останавливаясь.

Скакать верхом на лошади круто, это почти как качели, особенно если знаешь, что тебя держат, и не нужно самой контролировать животное. Однако насладиться поездкой не выходило — Василиса ни на мгновение не забывала, к чьему горячему телу прижата ее спина, а большая сильная пятерня то и дело перемещалась по ее животу вроде как чтобы удобнее перехватить, но ощущения от этого легче не становились.

С наступлением темноты отряд достиг поселения и остановился на ночлег в первом попавшемся доме. Вернее, на сеновале, расположенном в пристройке к дому хозяев и на втором этаже над скотным двором.

Василиса не понимала, как важная шишка в виде генерала ночует без удобств рядом со своими подчиненными, и пришла к выводу, что, наверное, для этого мира генерал — что-то вроде вождя племени.

Вначале все было спокойно. Рыцари завели лошадей в стойло, накормили, напоили, потом поднялись на сеновал и разложились сами на плащах. А потом радушный хозяин притащил горячего мяса, пирогов, вина, и вот тут «пошло веселье». «Благородные» рыцари хохотали и пели похабные песни. Генерал-монстр не пресекал выходок подчиненных и пил наравне с ними, только что не пел.

К счастью, о Василисе будто позабыли, но проверять догадку и пытаться сбежать вновь после неудачной попытки не хотелось. К тому же двери на жилую часть дома открывались с таким скрежетом, что проще сразу заявить о собственном побеге во весь голос. Потому Василиса тихонько притаилась у огромной, почти достающей до потолка куче сена, урвав сочную куриную ножку.

В конце концов под нестройный хор веселых голосов она все-таки задремала, а когда проснулась, то рыцари лежали вповалку и спали. Внизу фыркали и жевали сено лошади. Решив воспользоваться тишиной, Василиса встала и спустилась по ступенькам к хлеву.

Прошла мимо стоил, нашла завешенный плотной тканью закуток и заглянула туда. Это оказалось небольшое помещение с тусклой лампадой под потолком и дырой посередине деревянного пола. В углу стояла бочка с водой, в которой плавал деревянный ковш. А в стене торчали деревянные крючки для одежды. Местный деревенский душ с туалетом… Не так уж и плохо.

С тоской она посмотрела на высокую дверь, ведущую во тьму ночи и на свободу, но та была закрыта на два больших металлических засова, а рядом с ней дежурили жующие сено кони. Василиса представила, как пробирается мимо них, а те фыркают, ржут, пытаются оттоптать ей ноги. Нет, пока она не была готова к такому риску.

Еще Василиса ужасно хотела не только в туалет, но и слегка сполоснуться, поэтому, прислушавшись к храпу на втором этаже, проскользнула внутрь и принялась за дело. Вода прохладная, но не ледяная, порадовала.

С такой скоростью Василиса никогда не принимала «душ». Наверное, на все про все ушло минут пять. Вытереться было нечем, и она просто натягивала одежду на мокрое тело: джинсы, застегнула ремень, лифчик. Непослушные озябшие пальцы едва справились с петельками. Осталась футболка. Но на крючке висели только утепленная длинная туника и штаны.

Василиса принялась оглядываться, закрутилась.

— Да что ж такое, куда подевалась... — чуть не плача простонала она. Не хватало еще растерять одежду!

— Все ждал, когда ты в сено зароешься, как полевка, а ты даже не попыталась, — раздался вдруг над ней тихий и одновременно оглушающий голос.

Она вскрикнула, развернулась и едва не провалилась в дыру. Отогнув полог, перед ней стоял генерал-монстр в свободной холщовой рубашке и с ее футболкой в руке.

— Отдайте, — пробормотала Василиса. — Так нельзя!

Он шагнул вперед, показавшись на свет лампадки: черные волосы, грубоватые черты лица, щетина и яркие, даже светящиеся глаза. Внизу живота стянуло от страха и напряжения. Василиса настойчиво представляла только один единственный повод для визита мужчины в «ванную» к женщине. И заранее становилось дурно. Нет, нет и нет! Ужасное место, страшный незнакомый человек, холодно, неудобно.... Тысяча и одна причина, чтобы не желать никакой близости, но он приближался.

Его рука, огромная, в старых и свежих царапинах коснулась ее плеча. Он сосредоточенно свел брови, а Василиса стояла и смотрела на него, не в силах отвести взгляд.

— Ты же ведьма, — произнес он тихо и прошел пальцем по порезу, который оставил на ней его помощник, — а рану залечить не можешь.

Элемиан не мог спать, а просто сидел, привалившись к стене, и завидовал своим боевым товарищам, которые всего лишь обычные люди. Пусть сильные и умелые бойцы, однако без всяких проклятий и божественных даров.

В углу шуршала девчонка — то ли спала, то ли тоже мучилась от бессонницы. Днем, когда он остановил отряд, чтобы избавиться от излишка энергии капризной богини, эта мелкая бестия попыталась сбежать и спрятаться в сугробах. Сбежать от него зимой по сугробам — смехотворно! Все, чего касалась энергия богини Мории, было его союзником и инструментом. Энергия тонкими невидимыми нитями выходила из тела, сковывая льдом каждую каплю влаги, передавая ощущениями информацию об окружающей местности.

Впрочем, благодаря поискам он потратил больше энергии и смог, по крайней мере, расслабиться на целых пять часов, но сейчас энергия бушевала в нем вновь.

Девчонка завозилась, огляделась и встала. Элемиан ухмыльнулся. Неужели снова попытается сбежать? Однако она спустилась привести себя в порядок. Элемиан прикрыл глаза и прислушался к приглушенному плеску воды внизу, а потом в сознание врезался образ царапины на ее плече. Бледная тонкая кожа, белый снег, яркая сочная кровь...

Он поднялся.

— О, ненасытная Мория, может быть, договоримся как-нибудь по-другому? — пробормотал он, опять ощутив прилив энергии, голова снова наполнилась тяжестью, сознание помутилось.

Но богиня, как всегда, оставалась глуха к мольбам своего раба. За нечеловеческую силу он платил большую цену. Его жизнь с рождения не принадлежала ему.

Элемиан даже не понял, как оказался у отхожего места, где шуршала одеждой пленница. У полога валялась ее тонкая рубашка с короткими рукавами. Он поднял ее и вдохнул незнакомый, сладковатый запах. По телу пробежали мурашки, а бушующая в груди энергия внезапно утихла, словно притаилась. Элемиан с удивлением посмотрел на одежду пленницы, поднес к лицу, снова вдохнул. Больше ничего не произошло, но этот запах ему определенно нравился. Возник соблазн оставить тряпку себе и проверить при очередном приступе. Но он услышал растерянный и обиженный шепот за пологом:

— Да что ж такое, куда подевалась...

Элемиан откинул ткань и впервые увидел полуобнаженное женское тело ясным незамутненным сознанием без морока от божественной силы в голове. Худенькая, с выступающими ребрами, но изящная, и не лишенная женских прелестей. Пшеничные волосы торчали в забавном незамысловатом пучке на макушке, а ее грудь пряталась в небольшом черном корсете. Кровь на плече девчонки действительно выступила, но даже глядя на нее, Элемиан оставался спокойным. Это удивляло.

Зато девчонка испугалась. Она побледнела и отступила, обхватив себя руками, ее сердце так колотилось, что Элемиан отчетливо видел быстро пульсирующие сосуды на шее.

— Ты же ведьма, — сказал он, потянулся к царапине и мазнул пальцами по коже, прислушиваясь к ощущениям. — А залечить рану не можешь.

— Я не ведьма, — пробормотала пленница, отшатнулась от его рук, поскользнулась на луже и полетела в чернеющую в полу дыру. Дарованной богиней скорости хватило, чтобы подхватить девчонку и не позволить свалиться в нечистоты.

Она вскрикнула, дернулась и ударила его влажной прохладной ладонью по груди. А смотрела с такой обидой и яростью, что сделалось даже забавно. Неужели сама хотела прыгнуть? Наверху послышались голоса, Элемиан отпустил девчонку и отступил сам. Сила внутри него лишь лениво ворочалась. Ошарашенный внезапным спокойствием, он протянул пленнице одежду и пошел обратно.

Рыцари начинали просыпаться, но до рассвета время оставалось. Элемиан решил воспользоваться неожиданным спокойствием и улегся на сене, прикрыв глаза.

— Элем, ты чего, спишь что ли? — разбудил его удивленный голос Ройнона. — Убил кого-то ночью?

Элемиан сел, потер виски пальцами и прислушался к ощущениям. Богиня вернулась, но не разошлась в своей силе.

— Ладно, неважно, — вздохнул Ройнон. — Прилетел сокол от императора. Варвары спустились с гор. Похоже забыли уроки прошлых лет. Уже сожгли две деревни, движутся вглубь. Император направил войско, но и тебе приказал ехать.

— Великолепно. — Элемиан встал и потянулся. Как же это приятно — спокойно поспать, а не отрубиться в полном бессилии после кровавой бойни или сумасшедшей ночи с несчастными пленницами.

— Тогда отправим пару людей с ведьмой в поместье, — рассуждал друг. — Пусть посидит под стражей до нашего возвращения.

Элемиан глянул на свернувшуюся в комочек девчонку.

— Возьмем с собой, — сказал он и принялся надевать верхнюю одежду.

— Зачем? — удивился Ройнон.

— Ночью я никого не убил. — Элемиан не смог сдержать ухмылки.

— Ты ее... — помощник с ужасом обернулся. — И эта малявка все еще жива? Хотя, ведьма же... Но как я ничего не слышал?

Товарищ с подозрением щурился. Элемиан поежился. Репутацию первого развратника империи он получил не просто так.

— Да я и сам не понял, как, — задумчиво ответил он. — Поэтому пока оставлю при себе, надо будет проверить.

Тронный зал покинули все кроме двух советников: правая рука императора герцог Валрон — высокий мужчина с холеной лоснящейся бородой и рыжий Заур — первый советник.

Уже полчаса они молча стояли рядом с троном, переглядывались да косились на приунывшего императора. Плохое настроение правителя — волнение для всех подданных, ближайшие советники должны хранить покой Его Императорского Величества как свой собственный.

Наконец дверь распахнулась, император оживился, приосанился и поправил золотую корону, украшенную красными самоцветами. В зал, опираясь на посох, пошатываясь и едва переставляя ноги, вошел высокий худой старик. Император нетерпеливо постукивал пальцами по колену.

— Что можешь предложить, маг? — спросил он, как только старик остановился у ступеней тронного пьедестала. — Тебе ведь сказали, в чем наша нужда?

— Да, Ваше Величество, — ответил старик и голос его совсем не соответствовал виду — бодрый и свежий, будто принадлежал молодому взрослому мужчине. — Я принес зелье. Как только человек выпьет его, тотчас станет послушным Вашему Величеству, и сделает все, как вы прикажете.

— Как долго оно будет работать? — с сомнением уточнил император.

— В моем флаконе зелье силой на семь дней. Но ежели поить им человека дальше, время увеличится.

— Сила богини не помешает? — нахмурился император.

Старик ухмыльнулся, обнажив белые здоровые зубы.

— Не только не помешает, а поможет!

— Решайтесь, ваше величество, — шепнул герцог. — Мы уже долго ждем наследника волшебного рода. Сам генерал, похоже не соберется, не хватает ему уму-разуму, да дальновидности. Так всю жизнь по борделям и сражениям пробегает.

— Верно, только заставить его, других средств не найти, — вторил ему рыжий. — Сам генерал беспечный. Но Вы, Ваше Величество, как отец народа, вправе распоряжаться его жизнью по собственному разумению.

— Жаль, рано покинул нас его отец, герцог Халмар, не успел вразумить бездельника, — задумчиво изрек император.

— Конечно, — бормотал рыжебородый, а глаза у самого горели, но император не видел этого. Не видел он и то, как переглядываются между собой герцог с магом, а смотрел лишь себе под ноги, раздумывая о чем-то своем.

— Как вернется с границы, вы его позовите, угостите вином праздничным, — продолжал нашептывать рыжебородый. — Только весь двор не собирайте, вдруг заподозрят чего.

— Так и поступим, — согласился император. — Ступай, маг, я прикажу выдать часть оплаты, остальное получишь, когда дело сделается.

Все трое поклонились, вышли из зала вместе и дошли по дворцовым коридорам в кабинет советника. Тут маг сбросил личину старика, сделавшись молодым мужчиной с начисто выбритым лицом и благородными чертами.

— Чтобы рассчитать дозу, мне нужно проверить действие, — сказал он, глядя на герцога.

— Возьму испытания на себя, — ответил Валрон и пробормотал себе под нос: — наш император не мыслит здраво — хочет сделать преемником второго своего сына от безродной служанки, а не первенца и мужа моей дочери. Моя дочь заслуживает стать императрицей, а мой внук следующим императором.

— Не волнуйся, благодаря неуправляемому генералу мы все исправим, — расплылся в улыбке рыжебородый. — А Илишан нам поможет.

Рыжебородый кивнул в сторону мага, но тот не ответил, лишь нахмурился, а в его взгляде мелькнула злость.

По дороге отряд заехал в небольшой город, чтобы купить все необходимое, и остановился переночевать в местной таверне. Из-за наплыва посетителей рыцари рассредоточились по большому с пятью опорными столбами залу. Между столов бегали веселые официанты — четверо мальчишек лет по десять и две дородные взрослые женщины.

Василиса с любопытством смотрела, как они спорили, смеялись и даже могли прикрикнуть на посетителей острым словцом. Совсем по-другому она общалась с посетителями в своем мире. Там «клиент вечно прав», «всегда улыбайтесь», «должны уметь разрулить любой конфликт» и так далее. Но здесь, похоже, так было не принято. Да и гости не стеснялись вести себя развязно, порой щипали мальчишек за красные щеки и запросто могли потрепать по волосам, а пышных дам потрогать за округлости. Официанты возмущались, хлопали по рукам самых нахальных, но тут же хохотали вместе с ними.

В целом атмосфера царила мирная несмотря на шум и внешний беспорядок, и Василиса даже чувствовала, что отдыхает. Она ожидала, что ее снова запрут в каморке, но нет, ее взяли с собой и даже заказали поесть. Она сидела за маленьким квадратным столиком в самом углу забегаловки и потихоньку хлебала деревянной ложкой из деревянной миски наваристую ароматную похлебку, напоминающую домашние щи, и заедала ржаным свежим хлебом.

Генерал с помощником примостились за соседним столиком слева почти под лестницей. Генерал сделался мрачным и нервным, как только они въехали в город, но помощник уговаривал, что надо запастись провиантом и прикупить повозку для запасов, все-таки дорога к границе не близкая. Генерал даже порывался куда-то уйти, но Ройнон уговорил его остаться, и вот теперь они сидели, спрятавшись от всех, под лестницей.

Вскоре Василиса совсем разомлела и, отодвинув миску и кружку с компотом, наблюдала за суетой. С правой стороны за едва освободившийся столик подсели двое мужчин и принялись сплетничать: один рассказывал, как облапошил паренька на рынке, продававшего тощего жеребца, второй смеялся и хвастался, что нашел "золотую жилу", и дела вот-вот пойдут в гору.

Василиса приглядывалась к здешним людям и размышляла, смогла бы она работать в таком месте. Ведь если посчастливится сбежать, надо будет как-то зарабатывать на жизнь, пока не разберется в действии кулона. Она достала его из-за пазухи и покрутила в руках. Кулон как кулон. Сколько бы она не взывала к нему мысленно и шепотом, как бы не просила его, не сжимала в руках и даже не мазала собственной кровью, расцарапав свой несчастный палец, все без толку.

Если маги здесь действительно существуют, то, может быть, помогут? Однако в любом случае вначале надо сбежать от генерала. Василиса даже прикидывала, сможет ли она затеряться в толпе, если отпросится в туалет, например. Но как ей объяснили — туалет в глубине здания, и ей придется пройти туда и обратно мимо генерала с его хитрым помощником.

— Смотри, тут полно рыцарей, — разобрала она приглушенный шепот справа.

— Ага, рыцари генерала, — хмыкнул второй не слишком связно, похоже уже перебрал. — Видишь, нашивки на плащах? Ледяной меч империи.

— А его самого не видно...

— Вот и прекрасно, — явно громче чем следовало заявил второй, и Василиса невольно оглянулась. Внешне опрятный мужчина в светлой рубашке, синем кафтане и даже с аккуратной стрижкой черных волос и бороды поднял кружку, осушил залпом и поставил на стол с громким стуком, который, впрочем, никак не выделялся на фоне общего веселья. — Не хватало нам еще тут этого чудовища!

Василиса поперхнулась корочкой хлеба, которую потихоньку жевала, и глянула на соседний столик, где, собственно, сидело то самое чудовище. Но похоже генерал не слышал, потому что совсем не обратил внимания, а сидел с невероятно задумчивым видом и пил вино уже которую кружку. На столе стояла почти нетронутая шикарная жареная птица, размером с гуся. Помощник генерала грыз яблоко и с тревогой смотрел на своего начальника.

— Да брось, он жизнью рискует, защищает нас, и вон сколько новых территорий присоединил, — возразил второй собеседник за правым столом. Этот выглядел старше и не таким опрятным, будто только закончил смену на стройке.

— Кто? Он-то? — раздраженно бросил синий кафтан, а у Василисы зачесались руки, чтобы влепить обоим подзатыльники.

— Молчали бы в тряпочку, идиоты! — процедила она сквозь зубы. — А то услышит еще...

— Это он людьми своими рискует, — не унимался синий. — Слышал, бывало так, что он один возвращается из всего отряда. Да и что с монстром станется…

— Эй, ты бы потише, — прошептал второй, и Василиса с облегчением вздохнула — похоже не все мозги еще пропили.

— Да нет его тут, а остальные и так знают! — синего кафтана понесло, точно селедки с кислым молоком хватил. — А то не помнишь, что в прошлом году произошло на площади. Народ едва ноги унес. А все почему? Дорогу ему кто-то, видите ли, не уступил!

Василиса снова уставилась в суп, но теперь слушала с любопытством. Что же натворил этот генерал, что все в страхе разбегались от него?

— Да, помню, — вздохнул второй. — Мне рассказывали. Там женщины, дети были. Даже погибло несколько человек.

По телу прошел озноб. Вот так генерал — своих же граждан убивает.

— Пусть сдохнет, как и его проклятый отец, самой лютой смертью! — заявил синий кафтан совсем опьяневшим голосом.

Вдруг стол слева от Василисы подлетел в воздух, перевернулся и с жутким грохотом рухнул на пол вместе с едой, разбился кувшин, по полу растеклось красное вино. Генерал, сидевший секунду назад в уголочке, стоял перед столом болтливых выпивох и поднимал за горло мужика в синем кафтане. Тот хрипел и дергался.

— Как ты и сказал: что станется с монстром? — голос генерал звучал непривычно холодно, гулко и низко. Его глаза натурально светились, вокруг сгустился воздух, замерцал, затрещал как на морозе, да и похолодело вокруг вмиг, по стенам пополз иней. А сам он хищно ухмылялся. — А вот ты умрешь!

Резкое движение рукой с блеснувшим в ней лезвием, кровь из шеи брызнула, полилась по горлу и груди дергающегося в агонии человека. Василиса зажала рот рукой и едва не упала со стула.

Генерал бросил тело на пол, развернулся, расставил руки в стороны, точно наслаждаясь происходящим, и громким звучным голосом воскликнул:

— Кто еще?! Кто хочет бросить мне вызов?!

Рыцари повскакивали с мест, кинулись было через столы к генералу, но Ройнон оглушительно закричал:

— Всем лечь на пол! Живо! Это приказ!

На удивление, все тут же послушались и стали падать ниц, причем и рыцари тоже.

— Ну что?! — рычал генерал-монстр. — Идите же ко мне!

Он пошел между рядами, а к ошалелой Василисе подскочил помощник и утянул ее на пол.

— Лежи и не двигайся, поняла? — прошептал он.

«Напоминает рейд омоновцев из фильмов», — подумалось внезапно Василисе. — «Когда всем лежать, никому не двигаться, а то прикладом по голове».

— Где же вы все?! — раскатистый голос генерала пробирал до дрожи. Где-то опять грохнулся стол, разбилась посуда.

— Да хватит меня держать! Эй, ублюдок, жить надоело? — раздался чей-то пьяный голос, а потом крик и омерзительное бульканье.

У Василисы пульс стучал в висках как бешеный, а воздух все охлаждался, лужа вина перед глазами покрывалась тонкой коркой льда — почему-то становилось все холоднее, хотя двери и окна оставались закрытыми. Василиса двинулась рукой, и пальцы вляпались во что-то липкое. «Наверное, кровь…» — подумала она, и во рту появился солоноватый привкус.

Опять что-то разбилось, упало… Кто-то рванул к выходу, Василиса подняла голову, невольно напряглась, рассчитывая, сколько секунд потребуется до двери, но Ройнон схватил ее за шкирку, вдавил в пол. Что-то брызнуло на руку, Василиса скосила взгляд, и ее замутило — на пороге лежало еще одно тело. Крики и грохот стихли, только тяжелые шаги раздавались с поразительной четкостью — точно метроном отсчитывали ритм.

Шаги приближались, Василиса сжалась, схватилась за край капюшона и потянула его на голову, чтобы скрыться, слиться с темным полом, перестать существовать. Вот бы мантию-невидимку!

Ритм шагов замедлялся, но они неуклонно приближались. Василиса дрожала всем телом. Пожалуй, никогда прежде ей не было настолько страшно. Любой ночной кошмар, из тех, что мучили в детстве, не шел ни в какое сравнение с тем, что она чувствовала сейчас. Ближе. Шаги точно направлялись к ней. «Бежать, надо бежать!» – кричало сознание, но Василиса все еще надеялась на чудо. Ведь если двинется, точно привлечет внимание.

Вдруг сильная рука надавила ей на спину, будто опираясь. Ройнон подскочил. Василиса невольно вскинула голову и увидела, как помощник перехватил тянущуюся к ней окровавленную руку своего начальника.

— Элем! — позвал он. — Элем, очнись! Успокойся, Элем! Возвращайся к нам! Ты нужен императору, нужен людям на севере, нужен мне!

Мощный пинок в живот, и Ройнон улетел к стене, впечатался в нее боком, и свалился на пол. А генерал присел на корточки над похолодевшей от ужаса и внезапного мороза Василисой, закрыв собой всю, мать ее, вселенную! Яркие сияющие глаза смотрели на нее опять жадно, бешено. Он даже облизнулся!

— Боже! — пискнула Василиса и поползла назад под стол, да так резво, что сама от себя не ожидала. Будто ее тотемное животное — таракан. Впрочем, пусть хоть таракан, хоть сколопендра, она не отказалась бы сейчас от любой полезной суперсилы.

Но едва она скрылась, стол над ней подлетел в воздух, вмиг забирая последнюю иллюзию защиты.

— Элем, стой! — кричал поднимающийся на ноги Ройнон. — Вернись к нам!

Ее подняли за шиворот. И прежде, чем Василиса сколь-нибудь подумала, влепила генералу пощечину. Шлепок прозвучал звонко на всю таверну. По лежащим на полу рядам пробежал всеобщий удивленный «Ох».

— Проклятье, нет! — прихрамывая приближался Ройнон. — Что ты натворила!

Да она и сама не знала, что — просто рефлекс, натренированный тупым приставалой-отчимом. Генерал осклабился, схватил ее за плечи, поднял над полом, точно она обыкновенный воздушный шарик и припечатал к стене, выбив из груди весь воздух.

Элемиан чувствовал себя хуже некуда, уже когда они добрались до города. Сохранилось одно зелье, но он упустил время, и сейчас толку от зелья было бы не больше, чем от глотка обыкновенной воды. Элемиан предпочел бы спрятаться где-нибудь в безлюдном месте, но не мог лишить рыцарей права на отдых перед тяжелым походом.

А сам терпел с трудом и пил вино, чтобы хоть слегка притупить раздражение от криков и хохота. В голове то и дело всплывала навязчивая мысль раздеть пленницу и попробовать подышать ее запахом, но сейчас собственные догадки казались настолько нелепыми, что он не понимал, как мог додуматься до такого. Просто совпадение — не более. И вот ради совпадения он потащил эту тщедушную девчонку на поле битвы? Может Ройнон прав и лучше отправить ее в поместье?

А потом какой-то дурень отвлек своим бахвальством. Мало того, что он распускал слухи, так еще и посмел приплести своим гадким языком отца Элемиана. Единственный дорогой человек, кто не бросил его в детстве несмотря ни на что и всегда оставался на его стороне. Отец так же страдал от дара богини и умер действительно очень страшной смертью, а Элемиан видел это собственными глазами. Воспоминания о том дне сорвали контроль.

Он не понял, как пролил кровь болтуна. Руки сами тянулись к попадающимся на пути людям. Но тех, кто пытался бросить ему вызов, было ничтожно мало. Остальные трусливо вжимались в пол. Какой-то частью собственного сознания Элемиан все еще держался, ведь если бы он не делал этого, сила богини вырвалась бы наружу и смела все на своем пути.

На грани обожженного неистовой энергией сознания и безумного забытья Элемиан чувствовал чей-то страх и запах крови, доставляющий невероятное удовольствие, но расход энергии был таким ничтожным, таким слабым, что он почти не ощущал оттока. Разбушевавшаяся богиня требовала достойное подношение.

Кое-как сдерживая себя от кровопролития, Элемиан бродил по залу, отыгрываясь на мебели и стараясь затолкать куда подальше энергию. Пусть тело болит сильнее, он должен держаться! Обязан! Хотелось выскочить на улицу, убежать во тьму морозной ночи, но он не знал, что творится снаружи — ведь тут хотя бы тихо, а там любой вскрик мог стать спусковым крючком для полного безумия.

Вдруг мутным взглядом он уловил золотистые локоны. И все прочее сделалось неважно. Вмиг его желание переключилось, и было абсолютно все равно, где это произойдет и что вокруг полно людей. Главное — погасить бурлящую в нем энергию. Девчонка попыталась спрятаться под стол, но разве стол — помеха? И тут дерзкая пощечина обожгла кожу, от удара щеку запекло, а энергия в ответ всколыхнулась новой волной, поглотив разум.

Он очнулся от нехватки воздуха. Кто-то душил его грубой веревкой, а сам он сидел на чьем-то живом теле. Мутное зрение выхватило светлые волосы, разметавшиеся по полу. Руки увязли в чем-то скользком, в ноздри ударил запах жареного мяса. От удивления Элемиан даже сумел сосредоточиться и разглядел девчонку, обнимающую жареного фазана и прячущуюся за ним как за щитом. Разломанная тушка испачкала ее одежду, лицо, его руки. Но девчонка и не думала отступать — крепко держала за ножки гордость повара.

Воздуха не хватало, энергия заметалась из стороны в сторону, но любопытство и удивление позволили вернуть контроль над телом. Такая мелкая, слабая, но решительная и непредсказуемая. Ройнон, а это именно он душил его и орал на ухо, стащил-таки с нее и похлопал по щекам.

— Ты тут, Элем? — тяжело дышал друг, его лицо было бледным. — Ты в порядке?

Элемиан кивнул.

— Я... Здесь... — прохрипел он, глядя в упор на чумазую взъерошенную девчонку. Она тут же отползла, подобрала под себя ноги и выставила перед собой остатки фазана точно оружие.

Все тело ломило от адской боли, энергия неистовствовала и мстила. Но сознание и контроль вернулись. Удивительно. Опять это произошло. Но на этот раз он не мог почувствовать ее запах сквозь аромат жареной птицы с чесноком и специями. Может быть, дело в другом? Нет, девчонку он не отпустит.

Элемиан встал и, пошатываясь, побрел к выходу. По крайней мере, теперь он был уверен — контроля хватит, чтобы выйти подальше, желательно к окраине и там дать волю разбушевавшейся силе.

Возможно, пострадают случайные путники, но ничего не поделаешь. За все в этом мире приходится платить. Порой неоправданно много.

— Ты цела, ведьма? А лучше… как тебя звать? — услышала Василиса голос помощника и отвела взгляд от двери, которая уже с минуту как захлопнулась за свалившим в закат генералом. Сердце колотилось со страшной силой, живот скрутило от спазма. За последние несколько минут Василиса успела попрощаться с жизнью, честью и рассудком несколько раз подряд.

Ройнон сидел на полу и потирал стертые в кровь ладони. Удивительно, но шея генерала пострадала куда меньше.

— В-василиса, — пробормотала она. Ее руки все еще сжимали изо всех сил жареные голени, а точнее то, что от них осталось.

Вокруг народ оживился, кто-то убегал, собрав манатки, кто-то обсуждал случившееся. Рыцари наводили порядок, трактирщик с помощниками вылезли из-за стойки и с ужасом оглядывали погибших, сломанные столы и разбитую посуду.

— Василиса, как ты это сделала? — Ройнон подполз к ней на четвереньках. Впервые она задержала на нем взгляд достаточно, чтобы рассмотреть. Помощник генерала оказался довольно молод, с карими глазами и темно-каштановыми волосами, под правым глазом у него был неровный некрасивый шрам, но его лицо в общем казалось даже приятным.

— Так как ты сделала это? — повторил Ройнон и нахмурился.

— Что? Схватила курицу?... — пробормотала она.

— Фазана, — поправил он и мотнул головой. — Хотя, неважно. Ты остановила приступ Элемиана.

— Я? — Василиса посмотрела на жареные ножки в руках. — Это она. То есть он. Фазан...

После того, когда генерал припечатал ее к стене, он совсем чокнулся: бросил ее на пол, сел на ноги и принялся срывать с нее одежду. Его безумные, светящиеся синим глаза почти в прямом смысле пожирали ее. Плотный кафтан оказался разорван точно старинная ветошь, туника следом, и дальше должна была пойти в расход футболка, но тут Василиса краем глаза уловила валяющуюся рядом тушку. Она не думала, ничего не планировала, просто ни за что не хотела терпеть то, что собирался сделать с ней этот злодей, да еще и прилюдно.

Она схватила, протащила по полу тушку, обняла и прижала к груди изо всех сил, вцепившись в сочные ножки. И это действительно сбило с толку генерала-монстра, как показалось тогда, потому что он замешкался, и бешеный, абсолютно ненормальный взгляд на мгновение обрел осмысленность.

Потом Ройнон подоспел и, обвив веревкой шею своего начальника, принялся тянуть изо всех сил. Генерал пытался избавиться от помехи, но теперь руки его скользили, он раздирал тушку и хаотично махал руками. Бесконечно длинная и мучительно тяжелая минута закончилась, генерал очнулся.

— Да, знаешь, — вдруг рассмеялся Ройнон. — Прежде никто не пытался противостоять ему с едой! Но в любом случае, благодарю. Все могло быть хуже, и, в первую очередь, для тебя. Вставай, тебе нужно отдохнуть. — Он поднялся сам и протянул ей руку, потом обернулся и крикнул: — Эй, трактирщик, я возмещу убытки с лихвой и родственники выплату получат. А пока дай женщину в помощь госпоже.

— Госпоже? — ошарашенно переспросила Василиса, мельком оглядевшись. Могло быть конечно, что Ройнон называет так табуретку, но наверное вряд ли.

— Ты и правда не похожа на ведьму, — улыбнулся он.

— Вы отпустите меня? — с замиранием сердца прошептала Василиса, а Ройнон сдвинул брови.

— Только с разрешения генерала.

— Безнадежно, — пробормотала Василиса. Что-то подсказывало, что этот человек скорее откусит ей голову, чем отпустит.

К ней уже подбежала одна из официанток, подхватила под руки и затараторила что-то так быстро, что отупевшее от страха сознание Василисы не улавливало смысл.

Утром Василиса проклинала себя, что после обмываний в тазике отрубилась и даже не попробовала сбежать через окно. А ведь всего лишь второй этаж, у нее действительно был неплохой шанс. Но шанс упущен, а теперь ее приодели и проводили вниз на завтрак. Оказалось, рыцари уже давно проснулись и занимались сборами — ходили туда-сюда с поклажей и вещами, выносили на улицу.

Когда почти все было готово, и пора было выдвигаться, вернулся генерал. Он заявился в трактир помятый, понурый, в одежде с кровавыми разводами, его волосы покрывал налет инея, губы посинели, сам он выглядел бледным точно снег, а глаза потускнели как у зомби. К счастью, он ни на кого не напал, а спокойно подошел к стойке трактирщика и молча выпил вина залпом две кружки.

Работники ни о чем его не спрашивали, рыцари делали вид, будто ничего необычного не происходит и продолжили сборы, лишь поклонившись генералу при встрече. Ни тебе приветственных речей, ни расспросов, ни беспокойства. Действительно, пришел — значит живой. Что еще нужно?

Василиса тихонько встала и собралась проскочить незаметно к повозке, в которой ей теперь предстояло ехать.

— Стой, ведьма! — раздался вдруг позади звучный голос генерала. Василиса вздрогнула и вжала голову в плечи. Жуткая вечерняя сцена предстала перед глазами как наяву. Синяки на плечах заныли с новой силой, как нарочно напоминая о железной хватке.

Василиса ускорилась, изобразив глухую, но путь к выходу преградил один из рыцарей.

— Его превосходительство зовет тебя, — сказал он и кивнул в сторону.

Василиса тяжело вздохнула и поплелась к стойке, где похмелялся генерал.

— Извините, реверансов делать не умею, — пробурчала она, разглядывая сапоги генерала с металлическими нашивками на носках.

— Поговорить надо. — Он проигнорировал колкость, совершенно бесцеремонно схватил за руку и потянул за собой в сторону лестницы, а потом наверх в комнату, где совсем недавно ночевало несколько рыцарей, и еще не успели убраться.

Генерал затолкал Василису внутрь и закрыл за собой дверь.

— Садись, ведьма, — заявил он, кивнув в сторону кровати, и у Василисы в глазах помутнело.

— Простите, — пробормотала она. — Можно за курицей сбегать?

Это была глупая шутка, которая должна была немного разрядить гнетущую атмосферу хотя бы в собственной голове. Но генерал посмотрел так, будто дни ее сочтены, и Василиса быстренько уселась на край кровати, раздумывая, возможно ли откусить себе язык и захлебнуться кровью? Она даже куснула кончик языка, но поморщилась. Да и умирать как-то расхотелось.

— Вы хотели поговорить, — напомнила она, глянув на стоявшего над ней генерала.

Он хмурился и разговор начинать не спешил, смотрел сверху вниз своим суровым и на удивление довольно ясным взглядом. Его синие, большие глаза, обрамленные черными длинными ресницами, при иных обстоятельствах могли заставить восхищаться ими. Но все, что хотелось сейчас — это скрыться из их поля зрения и желательно на веки вечные.

Василиса вздохнула и опустила голову. Она совершенно не понимала, что происходит. Сумасшедший мир с сумасшедшими людьми. Вот бы никому не было до нее дела, может быть, тогда ей бы даже здесь понравилось...

— Сними это с себя, — заявил вдруг генерал и дернул за рукав ее новой кофты.

Василиса подскочила, обняла себя за плечи.

— Что?! — воскликнула она. — Так не честно! Я клянусь, никакая я не ведьма, это принцесса во всем виновата, я очень-очень хочу помочь вам и вернуть эту мошенницу сюда, я хочу домой! К маме, учебе и работе! Я из, будь он проклят, другого мира! Я не преступница и не вещь, чтобы вы так обращались со мной!

Она часто дышала и едва не плакала от обиды.

— Все это не имеет значения, — спокойной произнес генерал, продолжая сверлить взглядом ее грудь, будто разговаривал не с самой Василисой, а с вышитой на кофте белкой. — Ты на моей земле и будешь меня слушать.

Он смотрел спокойно, без злости или гнева, но слова, которые говорил, пугали и злили. Однако как бы несправедливо он к ней не относился, было страшно даже с места сдвинуться. Все еще очень ясно представлялись вчерашние ужасы.

— Сними, — повторил генерал, но Василиса не могла подчиниться из чистого упрямства и осталась стоять столбом, хоть от страха подгибались колени и дрожали руки.

Генерал приблизился, схватил за плечи. Василиса вскрикнула, дернулась, но поздно. Он прижал ее к себе, оттянул ворот ее кофты и зарылся носом в шею. Василиса едва не задохнулась от такой наглости, попыталась вырваться, пнула его ногу, поздно вспомнив, что у него металлические пластины на сапогах, и ушиблась. От боли в пальцах на глазах выступили слезы.

Генерал вел себя странно. Он не отпускал ее, но и не делал больше ничего, просто дышал ей в шею глубоко и размеренно. Его горячее влажное дыхание щекотало кожу. Сделалось душно. Василиса замерла. Так продолжалось с минуту. Потом он просто отпустил ее, отошел, посмотрел с удивлением, будто это она склонила его к такому сомнительному действию, и пошел к выходу. Василиса осела на кровать без сил. Что это вообще сейчас было?

На пороге он остановился, повернулся и сказал:

— Спускайся и иди в повозку.

Василиса с трудом поднялась и на ватных ногах побрела следом. Однако кроме страха и слабости она ощущала кое-что еще. Легкое покалывание во всем теле, словно крошечные иголочки или разряды тока. От кончиков пальцев до корней волос. Василиса посмотрела на свои руки, но ничего подозрительного не заметила.

— Госпожа ведьма, — позвал ее один из рыцарей у выхода. — Иди за мной.

— Василиса, — поправила она. — Зовите меня лучше по имени.

Рыцарь задержал на ней взгляд и кивнул.

На этот раз она ехала с комфортом. В повозке можно было устроиться сидя, лежа, полусидя и даже поползать и сделать зарядку, в то время, пока рыцари сидели верхом, напрягая ноги и не разгибая спины. Василиса пользовалась относительным спокойствием до такой степени, что позволяла себе дремать.

Иногда она выглядывала из-за полога и любовалась снежными равнинами, хвойными лесами, чистым морозным небом и попадающимся на пути деревенькам. Жители занимались своей работой, дети играли. Не все распознавали в предводителе рыцарского отряда страшного генерала, и порой бежали за всадниками, махали руками и просили прокатить. Но вот если распознавали, то все было наоборот — взрослые хватали детей, убегали и прятались за воротами домов.

Василиса не прекращала думать над собственной участью и сжимала в руках проклятый кулон, который перенес ее сюда, пыталась установить с ним связь. Или с принцессой. Ведь она же как-то смогла? Или принцесса была ведьмой взаправду?

Две ночи подряд рыцари разбивали палатки прямо на дороге, вытаскивали из повозки припасы, жгли костры. Кто отдыхал, кто разминался в тренировочных боях. Василиса вылезала из повозки, прогуливалась между палатками и наблюдала за праздной болтовней рыцарей. Сбежать даже не пыталась — за ней приглядывали двое надсмотрщиков.

Василиса к ее великой радости не сталкивалась с генералом — он почти не выходил из палатки. Зато удалось поговорить с Ройном о здешних магах и что они умеют. Оказалось, «маги» – это сильно сказано. Ни тебе фаерболов, ни пространственных порталов и временных разломов. Магия сводилась к усилению защиты, способностям к лечению и небольшим фокусам. Кто такая принцесса Наиша со своим кулоном оставалось загадкой.

На третий день Василиса по обыкновению лежала среди тюков и провизии в своем «транспорте» и дремала, убаюканная мерным покачиванием, как вдруг повозка остановилась. Днем они редко делали привалы, но Василиса не упускала этой возможности, чтобы размяться. Однако сейчас, судя по удаляющимся голосам и скрипу копыт по снегу, всадники продолжили путь. Даже беспрестанная болтовня погонщика стихла.

Василиса с удивлением выглянула наружу и увидела генерала. Он сидел в седле верхом на лениво жующем что-то Бертране прямо перед выходом с повозки и задумчиво смотрел на нее. Его глаза вновь светились. Василиса задернула полог, шлепнулась на пятую точку и отползла к противоположной стене. Всем своим существом она чувствовала, что не к добру все это. Отослал людей, остановил повозку... Может быть, конечно, он сейчас ее отпустит? Скажет: идти на все четыре стороны?

Но увы, чуда не случилось. Полог откинулся, в повозку запрыгнул генерал. Он молча снял с себя плащ, шлем, отложил меч и переместился к Василисе.

— Сними кафтан, — произнес он подрагивающим от нетерпения голосом.

«Опять?!» — завопило подсознание.

Василиса мельком оценила свои шансы. На расстоянии вытянутой руки не было ничего, что могло хоть как-то послужить оружием.

— Зачем вы это делаете? — Не привыкла она вот так беспрекословно подчиняться чужим людям. — Что вам нужно?!

Он приближался. Василиса встала. Потолок повозки как раз доходил ей до макушки. А вот генералу приходилось пригибаться. Василиса отметила, что между пологом и лежащими друг на друге связанными мешками с зерном есть небольшой зазор. Не дожидаясь, когда монстр опасно приблизится, Василиса бросилась туда, протиснулась и выскочила позади генерала из повозки на дорогу. Бертран от неожиданности фыркнул и отскочил в сторону.

Белизна вокруг ослепила, Василиса прищурилась и побежала куда глаза глядят по дорожной колее. Но побег длился недолго. Генерал догнал через несколько секунд, схватил ее за плечо, дернул, перевернул лицом к себе и повалил в сугроб, придавив собой. Василиса вскрикнула.

Снег попал за шиворот, на шею, обжигая холодом, но это казалось такой мелочью…

Генерал сел на колени, сгреб Василису в охапку, посадил на себя, перехватив ее запястья за спиной своей пятерней, расстегнул и отбросил в сторону ее плащ.

— Пустите! Пустите меня! Что вы делаете?! Так нельзя! — вопила Василиса, надеясь разве только что на помощь нервно водящего ушами Бертрана или на худой конец разбуженных ее криком медведей. Ведь всадники действительно скрылись за поворотом у леса, оставив ее на волю своего сумасшедшего начальника.

А он резкими, нетерпеливыми движениями расстегнул ворот ее кофты, оттянул за волосы голову назад и уткнулся лицом в шею, как и перед выездом в таверне. Тогда была репетиция? Но ведь сейчас разве место и время? Тогда хотя бы они находились в теплом помещении с мягкой кроватью. А сейчас мороз, снег, открытое небо…

— Вы!.. Мерзкий! Гадкий! Негодяй! Чудовище! Монстр! — выкрикивала отчаявшаяся Василиса, а по щекам текли слезы обиды. С ней обращаются как с вещью, ни больше. — Чтоб ты провалился, проклятый! Да будь я ведьмой на самом деле, превратила бы тебя в гусеницу и раздавила!

Но говорила она точно сама с собой, генерал нисколько не смущался, продолжая водить носом и губами по шее, с силой прижимал ее к себе, подрагивая всем телом, дышал часто, затравленно. Цеплялся за нее как за спасательный круг...

Он переместился носом в ее ворот, уткнувшись в яремную ямку. И тут Василиса ощутила покалывание в груди, которое поползло по телу, и легкое онемение. Василиса замерла.

«Кулон! — догадка буквально взорвалась у нее в голове. — Неужели начал действовать? Прошу тебя, умоляю, ты же исполняешь желания, правда? Так говорила Наиша... Самые искренние и заветные? Вот оно мое желание: пожалуйста, верни меня домой к моей дорогой любимой семейке. Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!»

Приятное покалывание продолжалось. Василиса дышала часто и поверхностно, боясь спугнуть это новое ощущение, надеясь поймать волну, связь или что-то в этом роде... Но горячее прерывистое дыхание под яремной ямкой сбивало с толку, мешало сосредоточиться. Надо ли было вспоминать, что этот сумасшедший генерал первый, кто к ней настолько близко и так слишком откровенно? Но в голове вспыхивали эти мысли, смущение не отступало. Василиса отвлекалась и не могла сосредоточиться только на кулоне и заветном желании.

Как хотелось вернуться домой, в хорошо знакомое место, где правила известны с самого детства. И пусть она была в там почти на дне болота, но она знала, как из него выбраться. А здесь ее окружал сплошной хаос.

«Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста...» — повторяла она про себя, представляя свою комнату. Но тут генерал отстранился. Покалывание вмиг исчезло.

— Кто ты? — спросил он хрипло, сдвинув брови. — Откуда? Наш мир, Эриан, довольно велик. Не все материки сообщаются между собой. Я слышал много разных легенд и слухов: бывает всякое. Но какой магией владеешь ты?

Василиса сообразила, что до сих пор сидит на коленях генерала, и подскочила.

— Сколько раз я повторяла?! — воскликнула она. — Не из вашего я мира! И не владею никакой магией! В моем мире вообще магии нет!

Генерал сидел в снегу на коленях, не перебивая. Впервые он смотрел на нее и воспринимал ее слова. В груди все затрепетало от волнения. Вдруг удастся договориться, убедить и наконец пойти на какой-то диалог?

— Я просто жила, работала, училась... — заговорила Василиса, уже спокойным тоном. — И однажды ко мне среди ночи явилась Наиша. Это ведь та самая принцесса, которую вы ищете?

— Да, — согласился спокойно генерал. Он встал, но продолжал внимательно смотреть.

— Она напугала меня до чертиков, потому что походила на призрака. Да и вообще, когда на балконе седьмого этажа оказывается девушка, становится как-то не по себе... Ох, я говорю непонятно? — занервничала Василиса, думая какие слова для него непонятны.

— Продолжай, — кивнул генерал. Наверняка улавливал смысл, ну а подробности действительно ни к чему.

— Она представилась принцессой и стала рассказывать о своей жизни. Сказала, что ее утомили достаток и роскошь, и ей хочется приключений... Расспрашивала меня о моей жизни, моем мире, часто таскалась за мной, еще и про мужиков все время расспрашивала... Ой... Ну в общем неважно... Иногда она пропадала, но потом возвращалась опять.

— Сколько дней она была подле тебя в призрачном обличье? — спросил генерал.

— Пару месяцев, — с готовностью выпалила Василиса, едва не прыгая от радости. Наконец с ней разговаривают!

— Два месяца назад Наиша попала в плен и в тот же день она впервые надолго потеряла сознание, — размышлял вслух генерал, почесывая подбородок. — И да, этот кулон был при ней.

— Получается, она связалась со мной, когда попала в плен? А ее родители? Она говорила, что расскажет родителям обо мне… — бормотала Василиса, вспоминая последний разговор с принцессой.

— Ее родственники были казнены в день падения королевства, — ответил генерал.

Василиса ощущала смешанные чувства: с одной стороны жаль несчастную принцессу, а с другой — получается Наиша лгала с самого начала, да еще и как искусно!

— Эм… — насторожилась она. — Вы сказали, что видели ее в тот день?

Генерал кивнул.

— Разумеется, — ответил он. — Ведь это я захватил дворец ее отца.

Василиса отступила и, не удержав равновесие, шлепнулась в сугроб. В мысли проник ледяной спрут ужаса.

— Вы убили ее родных? — пробормотала она.

— Да, — буднично произнес генерал, как отличник говорит о сдаче экзамена. — Но как ты оказалась здесь?

— Я-я... Я оказалась... — Василиса опять дрожала от страха. Но надо было собраться, вдруг все-таки удастся договориться. Сглотнув вставший поперек горла ком, она продолжила: — Наиша предложила поменяться местами, сказала, что надо смешать кровь. Мы слегка чувствовали прикосновения друг друга, и вот когда наша кровь смешалась каким-то непонятным образом, все завертелось перед глазами, и я оказалась в месте ни разу не похожем на комнату принцессы.

— Значит, ты ничего о себе не знаешь... — пробормотал генерал.

— Почему не знаю?! — возмутилась Василиса. — Знаю: я не из этого мира и я хочу обратно!

— Нет, — отрезал генерал. — Ты нужна здесь.

— Нужна?

— Ты успокаиваешь меня.

— Успокаиваю?

— Да. Если будешь рядом, того, что случилось в таверне, скорее всего, не произойдет.

— Но как? Я не понимаю...

— Я тоже. — Генерал хмурился. — Пока не понимаю. Сейчас важно лишь то, что твое присутствие необходимо.

Василиса ощущала навалившуюся на плечи тяжесть. Она нужна этому монстру, ее не отпустят.

— Пообещайте мне кое-что что взамен! — выпалила она.

Генерал с удивлением округлил глаза, будто не ожидал подобного вопроса ни при каком раскладе.

— Раз уж выходит, что я не преступница, может быть, перестанете относиться ко мне как к тряпке?!

— Точно не преступница? — усмехнулся он и приподнял бровь, словно издевался. — Как докажешь?

— Я же все рассказала... — бессильно пробормотала Василиса. — Чем еще...

— Будь послушна, — произнес он и провел рукой по волосам. Его вид казался слишком довольным, хоть и немного растерянным. — Не убегай, лишь стоит мне отвернуться, не отталкивай, когда я приближаюсь, тогда и посмотрим.

Василиса едва не задохнулась от возмущения. Он даже не рассматривал идею того, что ей может быть неприятно, больно или страшно, даже не предполагал наличие у нее чувств, с которыми нужно считаться.

Элемиан подогнал повозку с провизией и пленницей к отряду, ждущему его за поворотом у леса. Рыцари молча переглядывались между собой, пряча взгляды. Ройнон напряженно смотрел на повозку, и слишком очевидны были его волнения.

— Она жива, — произнес Элемиан, подъехав к другу, а потом крикнул громче: — Выступаем!

Всадники пришпорили коней и помчались вперед, управление повозкой опять взял погонщик. Пасмурное зимнее небо темнело, погружая в оцепенение покорившуюся богине Мории природу. В глубине чернеющего по левую руку леса завывали волки.

Скоро придется жечь факелы, но останавливаться нельзя. Дорога заняла уже три дня, и Элемиан рассчитывал прибыть в гарнизон к полуночи. Утром они получили еще одно сообщение: варвары продвигались вперед очень быстро, а не как обычно — набегами и небольшими группами. Словно кто-то объединил племена.

Но, несмотря на непростую обстановку, восторг и ликование охватили все существо Элемиана. Впервые буйство энергии оказалось побеждено таким простым способом. Он все еще не понимал, как это происходит, а также что именно дарует покой: ее запах или магическое поле... Но что-то определенно работало. Энергия в его теле успокаивалась, как успокаивалась от зелья. Но действие зелья ослабевало минут через пятнадцать, а в случае с пленницей, только через несколько часов.

Элемиан подумал, что не знает имени девчонки и решил обязательно спросить, ведь теперь они связаны. Ройнон поравнялся с ним пару минут назад, и теперь постоянно поворачивался и пристально смотрел, будто хотел что-то сказать. Единственный, неизвестно за какие заслуги дарованный Всевышним друг оставался подле него и помогал, хоть и страдал из-за этого неоднократно. А сколько раз в далеком прошлом, когда они оба были детьми, Элемиан прогонял надоедливого хилого мальчишку… но тот всегда возвращался.

— Спроси уже, что хочешь, — усмехнулся Элемиан, повернувшись к другу.

— Выглядишь странно, — нахмурился Ройнон. — Слишком довольным. Прежде после своих похождений, ты таким не был. Не представляю, чем наша пленница умудрилась тебя так порадовать.

Элемиан прикрыл глаза, прислушавшись к ощущениям и спокойно циркулирующей по телу энергии. Как редко и мимолетно обычно это чувство.

— Похоже для меня что-то изменилось, — сказал он. — Не иначе Всевышний Гелион смилостивился над прóклятым родом и послал мне утешение.

— Говоришь загадками, — вздохнул Ройнон.

Элемиан не знал, как описать другу все, что с ним происходит и усмехнулся. Ройнон испуганно вытаращился на него и скривился.

— Своим чудачеством ты пугаешь даже рыцарей, — яростно зашептал он. — Они думают, ты окончательно обезумел.

Элемиан расхохотался, пришпорил коня и помчался вперед навстречу морозному воздуху и предстоящим сражениям, наслаждаясь чувством спокойствия и свободы от боли в теле и сумрака в голове.

Отряд достиг военного лагеря ночью. Василиса с любопытством выглядывала из повозки и считала серые палатки императорских рыцарей. Какой-то частью сознания она не могла всерьез воспринимать мужиков в латах. Это сильно походило на съезд ролевиков. В прошлом году одногруппница из университета затащила на такой. Начиналось все приблизительно так же: аутентичные костюмы, полевая кухня, палатки, постановки. А к ночи закончилось пьянкой, дебошем и полицией. Вот бы и сюда приехала полиция и забрала ее пусть даже в каталажку на пятнадцать суток…

Размышления прервали голоса выходящих из палатки солдат. Они собирались компаниями и провожали хмурыми взглядами делегацию из вновь прибывших рыцарей. Их обрывочные фразы доносились до Василисы:

— Зачем он в лагере?

— Он же на задании был...

— Милостивый Гелион, защити нас...

— Только бы не попасть с ним на передовую…

— Демон во плоти…

Василиса в принципе понимала их чувства. Генерал — неуправляемая бомба. Если что-то пойдет не так, он опять слетит с катушек. Василису передернуло, и она забилась в угол повозки, надеясь, что ее никогда здесь не найдут. Но вскоре повозка остановилась.

Двое рыцарей откинули полог, впустив свет от костров в уютную темноту, запрыгнули внутрь и принялись разгружать зерно и другую поклажу.

И только Василиса подумала, что лучше бы ей встать самой, пока ее не приняли за мешок и не выкинули из повозки, как один подошел к ней и присел рядом на корточки. Василиса сжалась, раздумывая, стоит ли защищаться именем генерала.

— Не бойся, мелкая, — удивительно сочувствующим голосом прохрипел рыцарь. — Тебе, может быть, лекарь надобен? Могу проводить.

— Что? — пробормотала Василиса и подалась вперед, не понимая, к чему такой странный вопрос.

— Оглохла, — констатировал со вздохом второй и остановился рядом, почесывая щетинистый подбородок. — Или умом повредилась.

Похоже рыцари решили, что она правда ничего не понимает и продолжали болтать, а Василиса с жадностью слушала, надеясь узнать о генерале больше, чтобы чуть лучше представлять, что ее может ждать.

— Еще бы не повредилась, — согласился тот, что ближе. — Его превосходительство на ней сегодня отыгрался вместо того, чтобы тренировку устроить. Вон какой вернулся спокойный, радостный…

Второй вздохнул.

— Тяжело ей пришлось видать. Даже на привале не выходила. Благо, что ведьма, а то померла бы уже такая тщедушная.

Тот, что сидел, протянул ей руку и добавил уже громче:

— Давай помогу!

— Правда? — Василиса воспрянула духом. Неужели некоторые из этой шайки действительно похожи на рыцарей?

Первый закивал.

— Отведу к лекарю, — добавил он снова громко. — Небось и встать сама не можешь.

Василиса не хотела раздумывать, о чем говорят эти двое, но решила подыграть. Вдруг они помогут?

— Вы очень добры, — нарочно слабым голосом пробормотала она.

Тот, что сидел, придержал ее под локоть и помог встать.

— Сколько ж в тебе веса… Вот бедолага, — бормотал он. — Не повезло тебе.

«И не говори!» — мрачно подтвердила про себя Василиса.

— Что происходит? — раздался вдруг голос генерала. Оба рыцаря стремительно развернулись и грохнулись на колени, Василиса, не ожидая, что ее так резко перестанут удерживать, пошатнулась и чуть не упала.

— Простите недостойных! — воскликнул один рыцарь.

— Лишь хотели пленницу к лекарю сопроводить. С здоровенькой-то вашему превосходительству не скучно будет… — выпалил второй.

«Не скучно будет», — уныло повторила про себя Василиса.

— Вставай и иди за мной, — приказал генерал, уткнувшись в нее взглядом и проигнорировав подчиненных.

Василиса поднялась и, хромая на обе ноги изо всех сил, продолжала разыгрывать для рыцарей пострадавшую. А когда выпрыгнула из повозки, нарочно упала и застонала.

— Что с тобой? — генерал взял ее за плечо и поднял.

Василиса кинула жалостливый взгляд в сторону смотрящих на нее из повозки рыцарей. И на их лицах буквально читалось: как может задавать такие вопросы тот, кто сам все прекрасно знает?

«То, что нужно», — решила Василиса и всхлипнула.

— Больно, — тихо произнесла она и повесила голову.

И тут генерал подхватил ее на руки и понес к большой, похоже генеральской, палатке. Его суровое лицо смотрелось зловеще в отблесках костров. Василиса зажмурилась, ругая себя за спектакль, но отступать было поздно, и она просто сжалась, стараясь достойно доиграть роль.

Генерал зашел с ней в уже оборудованную палатку, где посередине стоял наспех сколоченный стол, а в углу рядом с простой металлической печкой постелена мягкая лежанка.

Элемиан нес хнычущую девчонку на руках и не мог отделаться от странного внезапного и совсем нового чувства. Ему было приятно нести ее... Нести к себе в палатку, но не для того, чтобы отдать дань богине, а чтобы позаботиться. Ройнон посоветовал сделать это, чтобы пленница перестала трястись рядом с ним и не противилась, когда он придет к ней вновь.

Вот только заботиться — это вообще как? Элемиан вошел с ней к себе и задумался. Он помнил заботу отца, но эта забота вряд ли подойдет хрупкой девушке. Видел, как заботятся о детях горожане, но она вроде бы не ребенок. Так как же он должен позаботиться о ней?

— Эм... — она подняла голову. — Отпустите, кажется, мне лучше. Нога просто затекла от неудобного положения, вот...

Элемиан отпустил. Девчонка довольно резво отбежала в сторону и с подозрением принялась оглядываться.

Он решил, что лучше оставить ее в своей палатке — чем ближе она к нему будет, тем проще ее отыскать в минуты нужды. Впервые он ощутил под ногами хоть зыбкую, но почву. И пусть все казалось до сих пор странным стечением обстоятельств, но так хотелось верить, что есть в этом или другом мире нечто посильнее проклятия богини.

— Располагайся, — предложил он и указал на лежанку, которую друг старательно застелил мягким мехом. В дороге Элемиан все-таки рассказал, что произошло между ним и пленницей, Ройнон обрадовался, воодушевился и сыпал всякими советами как из рога изобилия.

Девчонка походила сейчас на маленького загнанного зверька. Ее круглые от испуга глаза таращились на постель, будто та из гвоздей и камня. Видать, не оценила старания Ройнона.

— Ваше Превосходительство! — Полог откинулся, и в палатку заглянул один из рыцарей императорской армии. — Командиры в сборе, ждут вас.

Элемиан кивнул, и рыцарь скрылся. Императорские военачальники не жаловали род Амрот во всех поколениях и, как многие в стране, желали смерти. Но в то же время боялись и заискивали, ведь прóклятые были цепными псами императорского дома и не страшились ничего на этом свете. Их руками император вел завоевания и наводил порядок в стране. Кость в горле для знати, монстр для простых жителей — вот такая судьба была у мужчин семьи Амрот уже много поколений.

Сегодня Элемиан хотел понаблюдать за военачальниками без головной боли и в ясном сознании. А для этого еще раз надо было проверить свое чудодейственное средство.

— Подойди, — велел он нахохлившейся точно пичуга во время дождя девчонке.

Чаще всего, как бы не боялись его девицы, приказы выполняли, а эта смотрела исподлобья, хоть и сжалась от страха, но не двигалась с места. Упертая, с характером. Элемиан не спорил с собой — она понравилась ему. Не только из-за необычной редкой внешности, милого лица, бледной кожи и нежного тела. Элемиан любил в женщинах непокорность, их сопротивление помогало ему потратить больше энергии. Впрочем, смотреть на смелость столь слабого создания было скорее забавно.

Он решил дать ей еще один шанс и поманил рукой. Но пленница упрямо поджала губы, свела брови и осталась на месте. Элемиан подошел сам и провел рукой по ее растрепанным золотистым волосам.

Будь он обычным мужчиной, пожалуй, с радостью взял бы такую хорошенькую в жены. Она привыкла бы к нему и полюбила. Он бы защищал ее и осыпал подарками, а она в ответ одаривала его лаской. Но ни одна женщина в здравом уме не посмотрит на него с нежностью, и думать о таком — бессмысленные грезы. Потому Элемиан всегда просто брал то, что хотел, не ожидая ничьей взаимности. Или покупал. Как же быть с ней он пока не знал.

— Как твое имя? — спросил он, продолжая поглаживать ее волосы, но придерживая второй рукой за плечо, чтобы ведьмочка не вздумала удирать.

— Василиса, — твердо ответила она.

— Что ты хочешь, Василиса?

— Домой! — выпалила она. — Я не из вашего мира! Я ничего здесь не знаю, я...

— Ты говоришь на нашем языке, — перебил ее Элемиан. — Выходит, лжешь? Но, как я и говорил прежде, значения это не имеет. Теперь ты принадлежишь мне. И у тебя есть два пути: выполнять мои приказы добровольно и получать за них награду, или упорствовать, но тогда никакой награды.

— Да как так можно?! — воскликнула Василиса, и на ее глазах навернулись слезы. — Предлагаете стать вашей рабыней добровольно?

— Разве не милостиво с моей стороны, предлагать пленной ведьме выбор?

Ее личико исказилось страданием.

— Я не ведьма, — простонала она. — Так нельзя обращаться с людьми…

Элемиан устал от препираний и притянул ее к себе. Василиса елозила в его руках и затравленно дышала.

— И кто же мне запретит? — усмехнулся он и с удовольствием зарылся носом в ее растрепанные волосы, вдохнул сладковатый аромат, коснулся губами прохладной кожи на шее, и ощутил по телу волну мурашек и пощипываний.

В эти мгновения он чувствовал, как бушующая в теле энергия успокаивается, упорядочивается, хоть ее не становится меньше, как при расходе. Вдох-выдох… и вот она уже не мечется в неистовстве обжигающе-ледяными волнами, затмевая разум и причиняя боль, а ласкает приятным холодком.

Элемиан понимал, что придет время, и обычных прикосновений к пленнице станет недостаточно — кроме приятного чувства успокоения в нем зародилось желание. Не яростная страсть, как отклик на буйство богини, а свое собственное желание, любопытное и пока осторожное, ведь полностью в своем уме прежде он ни разу не обнимал женщину. А ведь если его разум не будет затуманен энергией богини, он даже не причинит ей вреда...

Но нельзя так поступать. Ее злости для него достаточно, он не хотел видеть безграничную ненависть и отсутствие жизни в этих красивых голубых глазах, как было у жены его отца.

Элемиан внезапно ощутил сожаление и обиду за то, что рожден с прóклятым даром. Если бы не дар, у него была бы хоть крупица материнской любви. «Какой вздор, — ухмыльнулся он про себя, продолжив водить носом по уже влажной от его дыхания нежной коже. — У каждого своя судьба».

— Ваше Превосходительство! — раздался крик снаружи, и он с сожалением отстранился он своего сладкого «зелья». — Нападение! Варвары наступают!

Элемиан отпустил Василису.

— Сиди в палатке, тут безопасно, — сказал он ей, прихватил со стола шлем, снял с крючка оружие и вышел к рыцарям.

Императорские войска как обычно задержались, наверняка боясь оказаться во время битвы близко к генералу. Элемиан выступил вперед со своим отрядом навстречу летящей с холма неистовой толпе. Проскакав пару минут почти на расстояние выстрела стрелы, Элемиан спрыгнул с Бертрана и отдал поводья Ройнону.

Друг кивнул, махнул рукой и крикнул:

— Уходим правее!

По притоптанному снегу лошади двигались быстрее, и скоро отряд удалился на достаточно безопасное расстояние. Элемиан шел один навстречу несущейся на него орде. В темноте трудно было оценить настоящее число противника, только полотно трепыхающихся точек-факелов накрывало холм, да нестройный хор голосов летел впереди варварского войска.

Элемиан остановился, наклонился, зачерпнул пригоршню снега, сжал в руке и отпустил мерно текущую по венам энергию.

— Иди, ненасытная моя, — произнес он, взывая к богине. — Ждет тебя пиршество крови и торжество смерти!

И сила откликнулась, разгорелась, взметнулась, но на этот раз обойдя разум стороной, что очень удивило Элемиана.

Когда Мория овладевала сознанием полностью, сам Элемиан проваливался в пустое белое пространство. Там он находился один, без боли и волнений, там не надо было бесконечно терпеть и причинять кому-то вред. Там он отдыхал. А вот возвращаться и сталкиваться с последствиями буйства Мории приходилось трудно.

Но на поле боя он мог позволить себе отдохнуть от себя самого, поддаться прóклятой силе. Союзники знали, что к нему нельзя подходить ближе, чем на пятьдесят шагов и были осторожны. Хотя не всегда удавалось избежать случайных жертв. А то, что творило тело без его ведома превращалось потом в устрашающие истории, которыми пугали и врагов, и союзников.

Обычно сила отступала внезапно, словно утомленная богиня, истощив накопленную энергию, проваливалась в сон. Элемиан часто обнаруживал себя в гуще врагов и тогда приходилось прорываться в одиночку. Но на этот раз он все видел, осознавал и даже контролировал силу Мории. Энергия, вырывающаяся из тела волнами жуткого холода или синего, точно адского пламени слушалась его воли словно верный скакун. Ему даже удавалось сконцентрировать ее в руках, отчего не раскалялись доспехи или не остывала до ледяной корки одежда.

Попавшиеся на его пути варвары сгорали в считанные секунды до пепла или превращались в ледяные статуи и рассыпались кровавой крошкой. Вот только на этот раз Элемиан сражался сам. Он разгорячился и, испытывая контроль, приблизился к своим. Впервые Элемиан видел, с каким ужасом смотрят на него рыцари во время сражения, как беспокоится Ройнон.

Боевой дух варваров иссяк быстро. Лишившись половины войска, они бросились бежать, а императорские отряды зашли им в тыл, и враги оказались в кольце. Элемиан же на свое удивление вполне спокойно тратил энергию.

И если поначалу он чуть не летал на крыльях счастья, то к утру зародилось странное неприятное чувство. Будто он чего-то... опасается? И тут словно вспышка возникло в сознании: Василиса. Да, он оставил за ней слежку, но, что если они не справятся, и с ней что-то случится? Тогда его единственное средство успокоения, надежда на сколько-нибудь человеческое существование исчезнет…

Окутанный внезапной тревогой Элемиан отступил с поля боя, оставив отряд добивать остатки врагов, и поспешил в свою палатку. Рыцари, которые должны были охранять пленницу, отсутствовали.

— Эй, Василиса, — позвал он, откинув полог, и не увидел ее хрупкого силуэта.

Он поискал взглядом, а потом опять воззвал к силе богини и прикрыл глаза. Сила медленно выходила из тела, простирая свои нити вокруг, замораживая влагу в воздухе и передавая все, чего касалась, в сознание Элемиана. В шатре девчонки не было. Она не спряталась, она правда пропала.

Василиса минут пять бормотала проклятья в адрес ушедшего генерала, поправляла одежду и яростно терла шею, стараясь избавиться от въевшегося в кожу ощущения его дыхания, колючей щетины и жадных губ. Да, пока она отделалась довольно легко, но как долго так будет продолжаться? Он ясно дал понять, что она "принадлежит ему". Как животное какое-то, домашний питомец, гребанный гаджет... И если она, видите ли, будет хорошо себя вести, получит награду!

— Дрессировщик хренов! — выругалась Василиса и огляделась.

Кроме широкой мягкой постели, устроенной на деревянном настиле, все остальное оставалось минималистичным: наспех сколоченный стол, несколько таких же грубых неотесанных табуретов, сборная из металлических листов печка с тлеющими в ней углями и уходящей из палатки ржавой трубой.

Василиса не нашла ничего полезного для себя и выглянула на свежий воздух. Снаружи стояла тишина, все рыцари куда-то ушли. Только двое прохаживались неподалеку и поглядывали на нее. Наверняка следили по приказу генерала.

Василиса вышла из палатки и задумалась. Можно было попытаться сбежать, ведь генерал и его помощник ускакали навстречу приключениям, и у нее появился реальный шанс, но разумно ли это? Пешком однозначно нет, а верхом надо еще умудриться украсть послушную лошадь, да и не съедят ли вместе с лошадью ее по дороге волки? К тому же Василиса не помнила ни с какой стороны приехала, ни были ли поблизости поселения.

Решив попытать счастье со своими надзирателями, Василиса направилась к ним. Вдруг удастся их разжалобить, и они помогут? Но эти рыцари оказались несговорчивыми: не велено, не положено — был их ответ на все. Они вообще будто боялись находиться рядом с ней. Неужели генерал запретил? Что же тогда делать?

Удрученная неутешительными мыслями, Василиса бродила по лагерю под конвоем. Но потом ее взяла злость, захотелось насолить хотя бы этим двоим, следующим за ней по пятам. Улучив момент, она юркнула в пустую рыцарскую палатку и пролезла под пологом с другой стороны. Оббежала парочку других палаток и заскочила в третью. Увидев там большой сундук, открыла его, вытащила оттуда одежду и доспехи и забралась сама, прикрывшись крышкой.

Испытывать терпение генерала она не собиралась и планировала полежать так немного и вылезти — неплохо потом посмотреть на испуганные лица охранников. Нечего быть такими истуканами!

Подумав в очередной раз о несправедливой участи, которая ей досталась, Василиса вытащила из-за пазухи кулон и сжала его в ладони. Темнота, потрескивание костров издалека, слабый сквозняк снаружи, фырканье лошадей — все это слилось в какой-то фоновый и однообразный шум. Василиса ощутила покалывание в ладони, сжимающей кулон, и уставшая с дороги, даже не удивилась, а просто представила принцессу Наишу и закрыла глаза.

Вот она, стоит перед зеркалом в комнате Василисы, наряжается в лиловое платье, подаренное мамой на выпускной и наверное, доставшееся ей по наследству от бабушки. Но на Наише оно смотрелось почему-то не так нелепо, как на Василисе. Ну да, принцесса же, ей небось даже половая тряпка к лицу. Вот Наиша распустила волосы, брызнула на них блестками и обернулась.

Василиса встретилась с ней взглядом и только тогда поняла, что это не просто в ее голове, Наиша видит ее! Принцесса испуганно вздрогнула, а потом нахмурилась.

— Ах ты, мошенница! — крикнула Василиса. — Быстро возвращай меня домой!

— Домой? — Наиша прищурилась. — Ты там, где должна быть. Теперь ты точно на своем месте.

— Что ты несешь?! На каком еще своем?

— Твоя внешность необычна для наших краев, небось торговец продал тебя богатому человеку, и он заботится о тебе. Для тебя это должно быть счастьем. — Наиша пожала плечами.

— Нет! — Василиса кинулась к ней, схватила ее за плечи, но толком не почувствовала и словно прошла сквозь нее. Теперь здесь она, а не принцесса, была прозрачной. — Какое к черту счастье?! Я не хочу сдохнуть! И никаким богатым человекам меня не продали, меня таскает за собой чокнутый генерал!

— Оу… Элемиан Амрот… — Принцесса нахмурилась и помрачнела. — Сочувствую, милая. Но раз ты выжила рядом с ним, значит сможешь выживать и дальше.

— Издеваешься?! — Василиса пролетела по собственной комнате без возможности коснуться хоть чего-нибудь. А между тем здесь появились хрустальные вазы с тремя шикарными букетами, на столе лежали украшения, каких у Василисы отродясь не бывало. Да похоже ей все просто снится…

— Прости, но некогда болтать, — заявила бывшая принцесса. Припудрив носик неизвестно откуда взявшейся пудрой, Наиша вышла в коридор, обула босоножки на каблуках и выскочила из дома.

А Василиса как привязанная плыла следом и пыталась убедить себя, что просто видит сон, ведь все выглядело будто не так, как прежде, да и где мать, отчим? Они никогда вместе не выходили из дома. Только по очереди в магазин.

На улице Наишу встретил высокий мужчина лет сорока пяти в синем дорогом костюме, галантно поцеловал ей ручку и проводил к черной Бентли!

— Обалдела?! — крикнула вдогонку Василиса. — Ты что, уже с каким-то мужиком замутила?

Наиша флиртовала с ним так тонко и грациозно, что мужчина не мог отвести от нее взгляд. Ну да, что тут скажешь — принцесса со всем арсеналом манер благородной и утонченной леди. Какой Василисе никогда не стать.

— Это мой мир и мои проблемы, верни мне их! — крикнула Василиса, но Наиша только обернулась и подмигнула.

— Так нельзя! Нельзя… — простонала Василиса, глядя вслед уезжающей машине, а вокруг все расплывалось и бледнело, покрывалось тонкой дымкой, как бывает иногда во сне.

Когда Василиса окончательно очнулась в темном тесном сундуке, то не успела погоревать о собственной участи, потому что услышала голоса:

— Послание от Валрона, да, — говорил противный скрипучий голос. — Мы должны все устроить, как он просит.

— Его человек прибудет через день, — говорил второй важным тоном. — И тогда рядом с генералом должны быть только его солдаты, нельзя допустить смертей среди наших бойцов.

— Можно использовать указ императора как предлог, — вещал скрипун. — Генерал будет обязан испить…

— Нет, он не должен что-то заподозрить…

— Тихо! — прервал их третий голос глубокий и даже приятный. — Вещи у сундука, смотрите! Похоже тут кто-то есть.

Василиса встрепенулась, сообразив наконец, что речь о ней, а она проспала безопасный момент выхода. Вот надо же было так сглупить! И как она отрубилась настолько незаметно? Но она ничего не украла, может, обойдется…

Крышка распахнулась, в глаза ударил свет магического камня.

— Что ты тут делаешь, девка?! — воскликнул скрипун. Им оказался высокий седой мужчина. Рядом с ним толпились еще трое.

— Прячусь от генерала! — воскликнула Василиса первое, что пришло в голову. Вид белых нашивок на груди у этих людей и их незнакомые лица натолкнули на мысль, что это рыцари императора. Может быть, они помогут сбежать?

— От генерала? — прищурился один и погладил усы.

— Каков наглец! — возмутился низкий и коренастый, похожий на пенек, пожилой мужчина. — Притащил девку в военный лагерь.

— Куда смотрит император!

— На цепь бы его и в Черную темницу на веки вечные!

Василису подняли за руку и вытащили из сундука, но совсем не так, будто сочувствуют, а как обыкновенную поклажу.

— Помогите, прошу, — простонала Василиса. — Я не хочу к нему возвращаться.

Они смотрели на нее, но словно видели куклу. Неживую, говорящую куклу на батарейках. Да что ж ее все игнорируют?!

— Может быть, того, девчонку? — произнес скрипун, показав пальцем на горло, и Василиса ахнула. — Пока он не знает, где она.

— Правильно, а то гарнизон скоро в бордель превратится.

— И подбросим тело его помощнику. Вот потеха будет!

— Помог... — взвизгнула Василиса и дернулась в сторону, но ее схватили и зажали рот.

— А ну заткнись! Эй, дай веревку, свяжем вначале.

Василиса задергалась, пнула одного в колено, другого локтем толкнула в живот. Но вырваться не удалось.

— Давайте быстрее, — прошептал один и отступил, потирая ушибленную ногу. — Слишком долго возимся. Я пойду проверю пока...

Полог палатки откинулся размашисто и резко. В ярком солнечном свете стоял огромный силуэт. И на его темном фоне светились синим глаза.

— Ва-а-аше превосходительство! — Тот, кто держал Василису, расплылся в улыбке. — Вот... Лазутчицу поймали!

— Подслушивала, прячась в сундуке.

Василиса замычала — сухая мозолистая рука держала ее рот.

— Отпусти, — тихо произнес генерал, а по спине от страха пробежал холод.

Ее моментально отпустили и даже отошли на пару шагов.

— Простите.

— Простите великодушно, ваше превосходительство.

— Мы не знали...

Они съежились, замялись. Генерал сжал кулак, поднял руку и ударил по вкопанной в мерзлую землю балке. Та треснула, покосилась. Палатка накренилась. Мужчины задергались.

— Ступай к нему скорее, — прошипел один и подтолкнул Василису в спину. А между прочим, именно он недавно предлагал покончить с ней и посадить генерала на цепь. Сейчас же не поднимал головы.

Василиса шагнула навстречу с замиранием сердца. Генерал смотрел на нее как тигр на раненую антилопу, знал, гад ползучий, что никуда она не денется. Впрочем, сама виновата. Доигралась… Теперь наверняка по головке он ее не погладит. Василиса содрогнулась от мысли, что придется остаться с ним наедине, но торчать тут с теми, кто только что на полном серьезе собирались ее убить однозначно не хотелось.

Генерал шагнул навстречу, схватил ее за плечо и крепко сжал, но на удивление не больно.

— Идем, — процедил он, кинул полный ярости взгляд в сторону солдат и таким же тихим и ужасающе спокойным голосом произнес: — Если хоть один волос упадет с ее головы, разбираться не стану. В столицу императорские отряды вернутся без своих маршалов.

Генерал развернулся и потянул Василису на выход. Она обернулась и увидела смесь ужаса и ненависти в глазах солдат: убили бы, если б могли. Наверное, натерпелись от него тоже, возможно потеряли из-за него своих людей.

Генерал так стремительно шел, что Василиса едва успевала следом и то и дело спотыкалась. Возле его палатки она увидела довольно большие пятна крови и ужаснулась. Похоже рыцари, охранявшие ее, были наказаны и хорошо, если остались живы.

Чувство вины заскребло в груди. Если бы не ее глупая выходка, с ними бы ничего не случилось. А ведь у этих людей наверняка есть семьи, их кто-то ждет... а получит лишь компенсацию... И все из-за чего? Даже не героическая смерть на поле битвы, а лишь прихоть безумного генерала.

— Эти люди...? — прервал ее размышления хриплый низкий голос. — Они навредили тебе?

Василиса с трудом подняла голову, не в силах справиться с накатившим ужасом.

— Вы убили их, да? — прошептала она. — Убили рыцарей, что следили за мной? За то что я сбежала, вы лишили их жизней?

Генерал схватил ее за подбородок пальцами, повернул к солнцу и сосредоточенно свел брови, бегая взглядом по ее лицу. А в его глазах натурально переливалось синее пламя.

— Какое тебе до них дело? — бросил он.

— Ответьте! — вспылила Василиса и вырвалась, сама не ожидая от себя такой силы.

Ее пробирал озноб. Она надеялась, что он соврет, соврет так, чтобы она поверила, ведь иначе... Казалось она сойдет с ума. Слишком много бессмысленных смертей вокруг, так теперь еще и по ее вине. Как угораздило попасть в это ужасное место, почему не мир крылатых счастливых пони?

Глаза генерала опять безумно горели. Вместо ответа он притянул ее к себе, взял на руки, стиснул и занес в палатку. Его тело дрожало, он дышал рвано, хрипло, будто испытывал сильную боль. Бросил Василису на меховое ложе, навис сверху, оттянул как обычно ворот ее одежды и уткнулся лицом в ее шею.

А Василиса просто лежала, раскинув в стороны руки, и слезы текли по ее вискам. Она виновата в смерти двух рыцарей, которые не сделали ничего плохого. Просто были истуканами. Да что ж она за дура? Вот Наиша и обвела ее вокруг пальца. Недалекая бестолочь с мозгами курицы, не иначе. «Пожинай теперь плоды своей тупости — заслужила», — ругало ее подсознание.

На покалывание в теле и жжение в груди Василиса не обращала никакого внимания. Было страшно связаться с Наишей и увидеть там то, что видела во сне. Может быть, и не сне? Тогда получается, теперь она лишняя даже в своем мире.

Дыхание генерала вскоре успокоилось, дрожь в теле прошла. Он слез с нее, сел и взъерошил свою черную шевелюру.

— Они не успели причинить тебе вред? — спросил генерал и посмотрел так странно, будто взволнованно?

— А вы убили… — Василиса не могла говорить ни о чем другом.

Неожиданно полог распахнулся, и в палатку вбежали ее надсмотрщики.

— Ваше Превосходительство, нашли? — выпалил один.

— Слава Гелиону! Простите нас! Оплошали.

— Вставай. — Генерал подал руку. — Как видишь, живы.

Василиса от недоумения и облегчения растерялась, взяла его за руку и поднялась точно онемевшая. А потом увидела его левое предплечье — сквозь темную ткань и наспех повязанные грязно-серые бинты просвечивалась кровь и лежала засохшими дорожками на тыльной стороне ладони. Кровь у палатки принадлежала ему?

Элемиан не сразу нашел с помощью силы Василису. Да еще где — в палатке императорских военачальников! Нетрудно было предположить, как поведут себя с ней эти коршуны. Уже начинающая ворочаться в нем сила взметнулась, захлестнула изнутри холодом и болью. Его мир снова становился прежним. И если не поспешит, никогда более ему не ощутить власть над проклятой силой и собственной жизнью, никогда не почувствовать себя одаренным милостью Мории, а не ее рабом.

Злость и страх сплелись воедино, грозя вот-вот сразить контроль. Элемиан выхватил кинжал и полоснул по собственной руке, чтобы хоть немного отвлечься на внешнюю боль. Сцепив зубы и заматывая руку на ходу, он помчался по лагерю. Впервые в жизни он держался не просто, чтобы отсрочить неминуемое, а чтобы дождаться помощи. Откуда только взялась эта девочка? Мог ли правда Всевышний вмешаться и даровать свою милость?

Как он и думал, Василиса оказалась в опасности. Немыслимых усилий ему стоило удержать себя в руках и не поддаться собственной злости, перемешанной с яростью богини. Его замутненное сознание цеплялось только за светлые растрепанные волосы да мысль о скором освобождении.

И оно наступило. Опять сработало! На этот раз Элемиан уловил легкое золотистое и теплое свечение, которое исходило от кожи Василисы. Когда они вновь остались одни, он посмотрел на растерянную и напряженную пленницу и спросил на этот раз на полном серьезе:

— Что ты хочешь за свою помощь? Драгоценности, деньги, слуг?

— Слуг? — пробормотала она и поджала на миг алые пухлые губы. — Это не мой мир. Мне ничего здесь не нужно. У меня мать осталась там… Она о себе позаботиться не может.

— Нет, — отрезал он, испытав сожаление, что не получается договориться, и придется удерживать ведьмочку насильно. Ведь она дарит ему исцеление, а он, получается, не в состоянии ничего ей дать. Но это ничтожно малая цена по сравнению с той, что приходилось платить прежде. — Ежели убежишь еще раз, посажу на цепь.

Он встал и, не глядя на Василису, вышел из палатки. Рядом уже отирался Ройнон, бродя из стороны в сторону.

— Что с тобой? Что с девочкой? — кинулся с расспросами он. — Она цела?

— Да.

— Тогда почему такой кислый? Помнится, в прошлый раз…

— Иди, позаботься о ней, спроси, чего хочет. — Элемиан не смотрел на друга. — Может от тебя она примет помощь.

— Будет исполнено! — Ройнон тут же скрылся в шатре, а Элемиан прикрыл глаза и растворился в спокойствии.

Да, жертва юной ведьмочки не будет напрасна. Теперь надо только что-то придумать для императора, он ведь не слезет с него с этой проклятой женитьбой. Подавай ему наследника Амротов видите ли… Вот еще! Элемиан невольно сжал кулаки. После смерти отца, лежа на холодном полу подземелья, он поклялся, что проклятый род закончится на нем. Пусть с остальным он смирился, но этот бой судьбе он не проиграет!

Василиса сидела в растерянности, пока Ройнон хлопотал рядом. Он принес сменную одежду, воду, расческу и дурно пахнущее мыло. А еще он светился, как начищенные рыцарские доспехи на солнышке.

— Пока мы не можем устроить тебе более подобающие условия, что ж поделать. Так вышло, что ты оказалась в военном походе, — бормотал он, улыбаясь во все тридцать два. — Так, я принес полотенце, нашел розовое масло… Хотел привезти супруге, но ничего страшного, тебе нужнее.

— Супруге? — бестолково переспросила Василиса.

Ройнон снова улыбнулся.

— Да, и у меня двое детей. Девочки. Такие маленькие, а уже красавицы.

— Как же ты тогда с этим… рядом, — спросила Василиса, с ужасом вспомнив учиненное генералом буйство в трактире.

— Это моя работа, — пожал плечами Ройнон и даже не изменился в лице. — Что еще тебе требуется? Я достану ленты для волос позже, пока бечевка подойдет? Подушка достаточно мягкая? Одеяло теплое?

— Он не отпустит меня? — пробормотала Василиса, поймав суетящегося Ройнона за рукав.

— Твоя помощь и правда незаменима. — Ройнон покачал головой. — Прости, Василиса.

Она вздохнула и упала на кровать. Голова разболелась и соображать стало тяжело. Услужливый Ройнон отдал ей свою флягу с вином, и она выпила горько-сладкий напиток, а потом отрубилась, вцепившись в кулон и подумав о Наише. И как в прошлый раз, она очутилась рядом с ней, но только теперь не дома, а в роскошном ресторане, украшенном массивными золотыми люстрами, с изысканным убранством, безупречными официантами и миниатюрными порциями на огромных хрустальных тарелках.

Наиша сидела в бабушкином лиловом платье напротив того самого мужчины из Бентли. Рядом стоял официант и подливал шампанское в бокал Наише, которая даже в простом платье казалась королевой — так величественно и грациозно она себя вела. Вся эта роскошная атмосфера была под стать ей. Невольно Василиса залюбовалась.

Официант принес на блестящем подносе кожаную коробку, а внутри оказалось бриллиантовое колье. Если бы Василисе кто-нибудь подарил такое, она послала бы ко всем чертям, посчитав его «маньяком-ненормальным-мошенником» — нужное подчеркнуть. А Наиша приняла подарок с таким достоинством, что мужик заерзал на стуле, словно размышляя, не продешевил ли он.

Василиса витала в воздухе как самый настоящий призрак и не знала, приставать к Наише или нет. Полная растерянность овладела ею, она только удивлялась и наблюдала. Но Наиша заметила ее краем глаза и, элегантно протерев губы шелковой салфеткой, поднялась. Подмигнув Василисе, она отправилась в уборную.

— Я же говорила, мужчины в твоем мире простые донельзя, — фыркнула Наиша, встав перед зеркалом.

Так странно было не видеть себя в отражении, и Василиса помотала головой.

— Ага, конечно, а потом он окажется домашним тираном и маньяком. Что будешь делать?

— Думаешь, я не узнала о его слабостях и должности? Ты же сама показывала, как пользоваться вашим интернетом. Боже, до чего удобный у тебя мир! — Наиша достала из сумочки розовую помаду и подвела губы. — Жаль, конечно, нет слуг, но, думаю, все поправимо.

— Он же старый! — скривилась Василиса, вспомнив лицо мужчины. Такой в отцы годится, никак не в парни.

Наиша посмотрела на нее как на больную и тяжело вздохнула.

— Вот из-за своих никчемных взглядов ты и страдала. Равенство… феминизм, кажется? Не в этом женская сила, глупышка.

— Да ты, смотрю, экспертом стала! — съязвила Василиса. — Уже все слова понимаешь…

Наиша прищурилась и уставилась на грудь Василисы, где болтался кулон.

— Я, как только оказалась у тебя, тоже стала говорить на твоем языке, как ты говорила на моем. Так легко, будто знала всю жизнь. Думаю, разгадка — в нем, — указала пальцем на кулон Наиша. — На самом деле я соврала, этот кулон достался мне не от странствующего мага, и он не исполняет желания.

— Кто бы сомневался, — пробурчала Василиса, на удивление, не чувствуя больше злости на принцессу. Впрочем, наверное, злиться сейчас она бы ни на кого не смогла, даже на генерала — так сильно она морально вымоталась.

— Это наша фамильная реликвия, — задумчиво продолжала Наиша. — Она появилась в семье шесть поколений назад. Ее выиграл в поединке мой предок. Матушка отдала мне ее со словами: «Он свяжет тебя с запертой во тьме и поменяет местами».

— Так ты все знала сразу? Знала, что мы можем переместиться?

— Да откуда мне было знать, правда это или нет, — раздраженно фыркнула Наиша. — Просто использовала все возможности, что у меня были.

— А как насчет найти парня в твоем мире?

— Чтобы стать наложницей или того хуже — рабыней? Да лучше было умереть! — повысила голос Наиша.

— А мне, значит, нормально наложницей становиться или рабыней?

Наиша печально свела брови.

— Меня все знают как принцессу… Любой не гнушался бы унизить бывшую королевскую особу. А вот ты другое дело — взялась из ниоткуда, с необычной внешностью. Тебя бы берегли как зеницу ока. И мне правда жаль, что ты попалась Амроту. Он настоящее чудовище.

Наиша наклонила голову и нависла над раковиной, упершись в столешницу сжатыми в кулак руками.

— Матушка, отец, брат, няня… — прохрипела она непривычно чужим голосом, но спустя секунду встрепенулась, выпрямила спину и глянула на Василису с жалостью. — Не думала, что он вернется после того, как проиграл меня в карты.

— Ему император приказал.

— Ха! — усмехнулась Наиша, и ее лицо исказилось гримасой ненависти, а потом вдруг глаза ее загорелись. — Раз вышло, что ты теперь рядом с ним, убей его, и тогда я поменяюсь с тобой местами. Не пожалею ничего ради этого.

— Убить? — Василиса устало опустилась прямо в воздухе на пятую точку. — Да его даже рыцари толпой победить не могут…

— Его отец умер слишком рано, — прищурилась Наиша. — Видать, не такие они и бессмертные. В императорской библиотеке точно есть книги о проклятом роде Амрот. Оу… кажется, тебе пора… До встречи!

Василиса не успела ответить, как поняла, что опять все плывет перед глазами.

— Василиса! Очнись, Василиса! — низкий, встревоженный голос звал ее.

Сознание окончательно вернулось, и Василиса поняла, что лежит на меховой постели в палатке генерала, а сам он сидит над ней и трясет за плечи. Она столкнулась с встревоженным взглядом темных в тусклом освещении глаз. А потом генерал с облегчением выдохнул и сел, придавив ей ноги. Его плечи были опущены.

— Хотела переместиться? — глухо произнес он.

Василиса до сих пор находилась в плену усталости и апатии, оттого совершенно не ничего не боялась.

— Да, хотела уйти и вернуть вашу принцессу, — ответила она, спокойно глядя в мрачное лицо генерала.

— Мне не нужна Наиша, мне нужна ты.

— Так, может быть, и она вам поможет? — пробурчала Василиса, вспоминая разговор с Наишей. Пока слишком неопределенным казалось ее предложение. — Может быть, даже лучше меня. Чем вообще я помогаю?

— Я еще не разобрался. — Он смотрел пристально и хмурился. — Но такого со мной прежде не было.

Он сунул пятерню ей за пазуху и вытащил амулет. Василиса дернулась и вновь уставилась на него. Его действия казались странными. Он так бесцеремонно вторгался в ее личное пространство, но черту не пересекал. Она успокаивает его просто обнимашками? Серьезно? Это точно рабочая схема?

— Без него ведь у тебя ничего не получится, — заявил он и дернул, порвав веревку. Василиса вскрикнула от жгучей боли на шее.

— Отдайте! — Она схватила кулон.

Он ухмыльнулся, подался вперед и зачем-то провел рукой по ее голове.

— Ты моя, Василиса. Смиришься с этим или нет, значения не имеет. Но я тебя не отпущу. — Он совершенно без труда разжал ее пальцы, сунул кулон к себе в карман и наконец слез с нее. — Ты голодна?

Василиса скрипнула зубами.

— Да, — процедила она, решив, что голодовкой себе не поможет. Вообще трудно представить, чем она себе поможет, но уж точно не пустым желудком.

Ночью Василиса долго мучилась от бессонницы. Ей генерал определил мягкую лежанку, а сам вначале стоял у стола, рассматривая в свете тусклого камня карты, а потом сел рядом с лежанкой на бревенчатом полу и принялся начищать и точить оружие. Длинный двуручный меч, короткий и легкий, несколько кинжалов. Он так бережно водил по ним тряпочкой, что казалось будто вся его жизнь заключена в этих лезвиях. Хотя, возможно, так оно и было.

Василиса свернулась под пуховым одеялом и из-под полуприкрытых век наблюдала за своим молчаливым надзирателем. Спать в присутствии этого человека она была не готова — казалось, если провалится в сон, то он просто сожрет ее и косточек не оставит. Но генерал весьма мирно возился с оружием и даже не смотрел в ее сторону.

А Василиса все думала, как это могло с ней произойти. Что значит параллельный мир? Мультивселенная правда существует? Но как можно взять и начать говорить на чужом языке? Поначалу Василиса не обращала внимание, но сейчас, раздумывая обо всем, она поняла, о чем сказала Наиша. Здешний язык другой, но Василиса говорит на нем, как на родном, машинально вставляя слова, которых тут нет. Если послушать ее со стороны, то небось это звучит как какая-то мешанина.

Может быть, все-таки она больна и рыцари, которые ее ловят, на самом деле санитары? А этот генерал — лечащий врач, например? Ну а что до его странных действий — это тоже в ее голове.

И тут генерал встал, набрал из бочки в таз воды и принялся раздеваться. Василиса невольно вытаращилась на него. Высокий, статный, с красиво очерченным под тонкой рубашкой рельефом точеных мышц… Василису бросило в жар, она резко перевернулась на другой бок. Ничего себе доктор-врач психиатрической лечебницы!

Плеск воды за спиной и шуршание одежды погрузили в сон окончательно. На этот раз она уснула без сновидений и ни с кем не связалась.

Ее растолкал утром Ройнон, принес небольшой перекус и теплую верхнюю одежду.

— Скорее собирайся, выступаем, — предупредил он. — Если что, не беспокойся, в палатку никого не пущу.

Василиса поблагодарила его и, как только он ушел, принялась приводить себя в порядок. Хотелось, конечно, подействовать на нервы генералу, но она решила не рисковать и усыпить его бдительность, чтобы заполучить кулон обратно. Будет вести себя паинькой, а потом тихонько стащит реликвию. Вот бы еще точно знать, где он ее прячет, не будет же все время в кармане таскать, а то так и потерять недолго.

Потом ей пришла в голову чудесная мысль попросить Ройнона, чтобы он надоумил своего начальника сохранить реликвию, мол она может пригодиться. А дальше действовать по ситуации.

К сожалению, поговорить сразу не удалось, как только она вышла на свежий воздух, налетели рыцари и точно саранча смели палатку, разобрав ее на запчасти.

Василису на этот раз посадили не в повозку, а верхом на довольно послушную с виду кобылу. Генерал теперь ехал впереди отряда полностью облаченный в доспехи. Позади тянулись повозки и императорские солдаты. Василиса представила себя в каком-нибудь крестовом походе и не сдержала улыбки.

Но они ехали и ехали, сидеть становилось тяжело и неудобно, внутреннюю сторону бедер натирало даже через штаны. А вокруг только снег, лес, замерзшие ручьи, снова лес.

Вдруг на горизонте показался дым. Отряд ускорился и минут через десять достиг пепелища. Василису объял ужас, в груди сжался комок нервов. По обе стороны дороги покосились обгоревшие дома. А между черными бревнами и остатками вещей лежали тела людей и животных. В воздухе стоял запах гари. Василису замутило. Она спрыгнула с лошади и, отбежав в сторону к чудом уцелевшей деревянной постройке, согнулась пополам в рвотном позыве.

— Ищите выживших по подвалам! — раздался позади голос Ройнона, а потом лязг доспехов, шаги и тихие разговоры.

Тошнота пропала так же быстро, как появилась и, Василиса, вытерев лицо чистым снегом, вернулась к своей кобыле. Она старалась не смотреть по сторонам и, чтобы отвлечься, глядела на генерала. А тот спешился, прошел немного вперед, присел на одно колено и положил руку на снег.

От его руки поползла ледяная полоса с торчащими в разные стороны мелкими кристаллами вроде тонких сосулек. Полоса через несколько метров расщепилась на две, потом каждая еще на две и так далее. По истоптанному людьми и животными снегу сеть дорожек летела в разные стороны. Сила генерала впечатляла, и Василиса ошарашенная смотрела на самое настоящее волшебство.

Ее отвлек плач — рыцари несли на руках первых выживших, в основном детей. Подоспели пять императорских лекарей и принялась осматривать их. Рыцари собирали палатки, куда заносили или заводили раненых. Кто-то шел сам. Со всего поселения стягивались выжившие: старики, женщины, дети, раненые мужчины.

Василиса едва не плакала от сочувствия и радости за этих несчастных. Вероятно, если бы не солдаты, все они замерзли или погибли от голода. Теперь иначе Василиса смотрела на рыцарей — они казались не разбойниками и дебоширами, а правда защищали свою страну.

— Варвары ушли вчера, — услышала она генерала и обернулась. Рядом с ним стоял Ройнон. — Разбили лагерь у реки в двадцати милях отсюда. Человек триста, не больше. Выступим малым отрядом. Сейчас.

Василиса восхитилась способностью генерала — вот зачем его терпят в империи. Ройнон кивнул и отдал распоряжение собираться. Василиса повела свою лошадь в сторону, как делали другие, когда генерал окликнул ее:

— Василиса, подойди.

Она скривилась и вжала голову в плечи. По телу пробежал холодок. Но она ведь собиралась играть роль пай-девочки. Отдав поводья идущему рядом рыцарю, она послушно подошла.

Генерал взял ее за руку и завел в ближайшую, еще не до конца установленную палатку. Двое рыцарей, собирающих укрепления, переглянулись и вышли, склонив головы. Василиса сама расстегнула плащ и бросила его на землю. Снять же куртку и кофту было выше ее сил. Впрочем, генерал как настоящий рыцарь помог даме — быстро расстегнул пару пуговиц, шнуровку и оттянул ворот одежды.

Его горячее дыхание вновь опалило кожу. По спине и затылку побежали мурашки. Щетина колола и щекотала одновременно. Второй рукой он крепко обнимал ее и прижимал к себе, словно боялся, что она начнет вырываться. И Василиса бы непременно это сделала, если бы не хотела усыпить его бдительность.

— Мне нравится твоя покорность, — произнес он ей на ухо и отстранился. — Это очень бережет время.

Отряд во главе с генералом ускакал, а Василиса долго сидела в палатке в углу. Теперь за ней следили четверо рыцарей, и они не отходили от нее дальше, чем на пять шагов. Одного она даже узнала — из палатки, кто помощь предлагал. Но к ней он не подходил, смотрел издали и хмурился. Видать запугал их генерал, не иначе. Они перешептывались между собой, и Василиса то и дело слышала собственное имя или «бедная ведьмочка».

Василиса думала о предложении Наиши. Найти способ убить генерала — такую она назначила цену за возвращение. Но можно ли ей доверять? Правда ли она согласится переместиться обратно? Зачем, если здесь все родные мертвы, а там мужик на крутой тачке дарит брюлики? Но Василиса не теряла надежды хотя бы сбежать от генерала. Надо поговорить с принцессой хотя бы еще раз, узнать ее намерения.

Постепенно мысли переместились в сторону мамы. Где она, что делает? Все ли с ней в порядке? Последние пару лет Василиса только и делала, что злилась на нее, но с какой бы радостью обняла сейчас. Наверняка мама переживает. Пусть она мало интересовалась жизнью своей дочери из-за алкоголизма, но в моменты просветления всегда искала, порой даже среди ночи, переживала, почему ее нет дома. Тогда Василиса ругалась, игнорировала, но сейчас… Ах как хотелось вернуться и все исправить. Может быть она даже смогла бы настоять на лечении? Ведь она ни разу не пыталась понять мать, только обижалась.

В палатку стали заносить раненых и отвлекли от тяжелых раздумий. Лекарям приходилось тяжело, рук явно не хватало, и Василиса решилась. Чем сидеть и унывать в углу лучше принести какую-то пользу. Поначалу лекари с недоверием поглядывали на нее, хоть и не гнали, но вскоре привыкли. А один седовласый лекарь Фаир вообще взял над ней шефство и охотно рассказывал, что к чему.

Василиса выполняла любую просьбу. Она бегала с тазиками и тряпками, старалась поддержать детей и раненых добрым словом, поила водой, помогала обессиленным поесть. В ответ ей улыбались, в нее верили, с ней говорили. Рыцари-надсмотрщики поглядывали на нее теперь не с чистой жалостью, а с уважением. Тот, для кого она устраивала представление в повозке, даже вызвался помогать носить тяжести.

— Ты удивительная, — сказал он ей. — Наверное, в своей стране тебя почитали как святую.

Василиса хотела расспросить точнее, что он имел в виду, но невежливо было бросить Фаира и переключиться с болтовней на рыцаря, поэтому она только улыбнулась и принялась за работу вновь.

И в этой суете Василиса ощутила себя нужной, какой не чувствовала прежде. Не какая-то «девка» генерала, которая превратит гарнизон в бордель, «эй, девушка, как долго ждать наш заказ», «зануда-ботан» или «купи пивка маме с папой», а настоящей помощницей. И это придавало моральных сил.

Только к глубокой ночи работы стало меньше, но ненадолго — вернулся отряд генерала. Они налетели точно ураган, привезли с собой раненых рыцарей и пленных варваров. Раненых расположили в палатках, а вопли пленных долго слышались под кристально чистым морозным небом.

Василиса от ужаса с трудом держала себя в руках, а вот выжившие селяне радовались, кто-то даже умудрялся просочиться к месту допросов и потом с восторгом рассказывал подробности — мол так им и надо злыдням! Злыдни, конечно, заслужили... Но Василиса никак не могла принять жестокость здешнего мира, для нее это было чуждо и дико.

Заснула она только под утро, когда в лагере стихло. Но и тут ей не повезло. Пришел генерал. Плюхнувшись позади нее на лежанке, как есть в пропахшей кровью одежде, он сгреб Василису рукой и уткнулся носом ей в затылок. От его шумного щекочущего дыхания сон вмиг испарился вместе с усталостью. «Вот тебе вместо кофе, — мрачно думала Василиса. — Наслаждайся».

Когда генерал уснул, она выползла из-под его тяжеленной руки, села и на полном серьезе представила, как берет нож и втыкает ему в горло. Но это было выше ее сил. Даже просто от таких мыслей ее затошнило и затряслись руки. Пока задание от Наишы казалось невыполнимым.

Кое-как успокоившись, Василиса решила воспользоваться ситуацией и поискать кулон. Насколько она помнила, генерал сунул его в левый карман штанов, и сейчас как раз лежал на правом боку, так что попытка имела смысл.

Василиса осторожно сунула руку в карман генералу. Проклятый карман, как назло, оказался большим, пришлось подсесть поближе и просунуть руку глубже. Приятное тепло окутало ладонь и озябшие от волнения пальцы, но Василиса не отвлекалась, осторожно шарила внутри пальцами. Попалось что-то гладкое и плоское, потом веревка, но на ощупь не такая, как у кулона. Василиса прикрыла глаза, чтобы максимально сосредоточиться, и тут ее запястье перехватила рука генерала.

Василиса вздрогнула, дернулась, но он сам вынул ее руку из кармана, повернулся на спину и положил ладонью к себе на живот.

— Не перепутала? — прошептал он и повел ее руку ниже в сторону собственного паха.

— Ай! — вскрикнула от неожиданности и наглости Василиса, вырвалась и едва не грохнулась с лежанки.

— Что же тогда ты так усердно искала? — насмешливо спросил генерал.

— Н-ничего! — выпалила Василиса, завернулась в одеяло точно в кокон и села на край лежанки.

— Жаль, — сонно пробормотал генерал, зевнул и перевернулся на другой бок. — Было бы кстати…

Василису трясло от негодования, но что можно поделать? Бессовестные, жестокие злыдни! Под какой такой невезучей звездой она родилась, что на нее свалились проблемы не только своего мира, но и чужого?!

Уснуть сидя совсем не получалось, а лечь Василиса себя заставить не смогла. Потому, как только услышала разговоры, вышла наружу. Ей удалось отвлечься и занять себя делом — она опять помогала с ранеными, а потом примостилась к Ройнону и еще двум рыцарям у костра на завтраке. Те охотно ее пустили, но с разговорами не приставали, обсуждали между собой варваров и предполагали, куда пойдут дальше.

Когда солнце встало, из палатки вышел и генерал — довольный, будто лотерею выиграл. Они с Ройном отходили куда-то, потом вернулись и ели похлебку у костра. Василиса, чтобы не сидеть рядом с генералом отправилась кормить раненых. Потом устроилась с деревянным тазиком мыть посуду у одной из палаток, наблюдая краем глаза за общением генерала и его помощника.

И ведь не сказать, что Элемиан Амрот выглядел злым или надменным начальником. Сейчас, когда, по всей видимости, проклятье не донимало его, он общался просто, сносил подле себя и шутки, и не слишком умные высказывания. Обычный мужик с красивыми синими глазами…

«Тьфу! — фыркнула Василиса про себя и с усердием принялась натирать миску. — Глаза видите ли красивые… Совсем чокнулась что ли?»

Даже когда к костру подошел на подкашивающихся ногах анорексичный сгорбленный старик, генерал не прогнал его. Старик поблагодарил за спасение и протянул небольшую глиняную бутылку. Генерал снисходительно хмыкнул и принял подношение. Откупорив, он выпил несколько глотков, а потом дрогнул, бутылка упала, разбилась о металлические нашивки на сапогах. Он схватился за горло, тряхнул головой и упал на колени.

Не успела Василиса подумать, что произошло, как он подскочил. Но только теперь это был не тот генерал. По его телу бежали синие искры, падали вокруг, шипели в снегу, его то и дело окутывало синее пламя. Старик испуганно отпрянул, но генерал схватил его за горло, послышался жуткий хруст. Тело безвольно дернулось и было отброшено в сторону.

— Элем! — крикнул Ройнон, вцепился в его плечо рукой в кожаной перчатке, тряхнул, перчатка вспыхнула, пришлось быстро скинуть ее. — Эй, что с тобой?!

Но генерал лишь ухмыльнулся совершенно диким оскалом, выхватил меч из ножен и вонзил его в бедро собственного помощника, толкнул. Ройнон охнул, упал, но продолжал кричать:

— Элем! Элем, вернись!

Василиса застыла от ужаса, выронив миску. Сердце в груди билось с неистовой силой. Тело прекрасно помнило, что было в таверне при похожей ситуации, и молило о побеге. Все, чего хотелось это бежать и прятаться! Срочно! Но в тоже время ее буквально парализовало от страха. И она бестолково смотрела, как синее пламя вырвалось из руки генерала и устремилось на сидевших за соседним костром рыцарями. Те едва успели отпрыгнуть в разные стороны, тогда пламя попало на палатку с ранеными. Ткань вспыхнула и продолжила гореть уже обычным огнем.

Рыцари кинулись тушить пожар, но дорогу им преградила ледяная стена с человеческий рост, ногу одного сковало льдом, второй успел отбежать. Палатка горела, оттуда послышались крики. Кто-то выбирался из-под полога, но там были и тяжело раненые…

— Элем! — Ройнон поднялся, обнажил меч, замахнулся и ударил генерала по плечу, оставив вмятину на доспехе. — Ты что творишь?! Вернись!

Генерал зарычал, махнул рукой, и ледяные огромные иглы сбили Ройнона с ног. Если бы не нагрудные доспехи, пробили бы насквозь.

— Уходите! — закричал Ройнон, оглядываясь. — Уходите кто может! Василиса, прячься!

Но сам Ройнон уйти не мог. А монстр в облике генерала шел прямо на него и тянул свои мощные ручищи, неистовым безумством блестели его глаза. Ройнон пытался отползти, но недостаточно быстро, чтобы убежать, словно вел за собой.

— Не подходите к нему! Уводите людей! — кричал Ройнон и полз все дальше, не сводя пристального взгляда с генерала.

Василиса вдруг четко и ясно поняла, что он умрет, как умрут и раненые в горящих палатках. Рыцари пытались подобраться к детям, но рядом уже полыхала повозка, с другой стороны выросла ледяная стена, с третьей от генерала бежали огненные всполохи. Они не успеют. В голове Василисы в добавок ко всему внезапно всплыла нежная улыбка Ройнона, когда он говорил о своих дочерях. Еще чуть-чуть, и они никогда не увидят его.

В ней будто что-то щелкнуло. Вокруг полыхал пожар, раздавались крики о помощи, трещал лед. А Василиса, обегая огонь и глыбы льда, бросилась наперерез генералу. Она понятия не имела, успеет добежать до него или нет, получится ли утихомирить, она вообще ни о чем не думала, даже страх исчез из сознания.

– Нет, Василиса! – кричал заметивший её Ройнон. – Не подходи! Сейчас не время! Уже поздно!

 Василиса не обращала внимания на крики. Она просто знала, что должна сделать это. Кое-как увернувшись от летящей в ее сторону гигантской сосульки, она бросилась к генералу, подпрыгнула, обняла его за шею и обвила торс ногами. Он схватил ее за шиворот, дернул, зарычал как самый настоящий зверь.

Страшный обжигающе-ледяной холод пробрал до костей, шея сзади точно оказалась в криокамере. Василиса вскрикнула, прижалась к нему что есть сил и зашептала, потому что голос куда-то подевался:

— Вернись, пожалуйста. Вернись, Элемиан.

Впервые она назвала его по имени и вдруг ощутила тепло в теле, золотистый свет окутал ее, поползшие по одежде языки синего пламени потухли, свет перекинулся на генерала, силы его иссякли. Он перестал тянуть ее за шкирку, рухнул на колени, задышал тяжело и хрипло.

— Василиса, — услышала она его сиплый голос, а потом он обнял ее так крепко, что сделалось трудно вдохнуть. — Что ты делаешь?

Рыцари тушили пожар, вытаскивали раненых и выводили детей, но это было не столь важно, все чувства Василисы сконцентрировались на нем. Его частом дыхании, крепких объятьях, подрагивающем теле. Он насильно ворвался в ее мир и не хотел уходить.

Потом заболела шея и чуть ниже, как болит ожог. Похоже ей все-таки досталось. Генерал наконец разжал руки, огляделся и опустил голову.

— Как ты могла? — хрипло проговорил он, не поднимая головы. — Как посмела подвергать свою жизнь опасности?

Василиса отшатнулась. Она же помогла, разве он не должен благодарить?

— Если бы я убил тебя?! — он повысил голос и посмотрел так сурово, что сделалось не по себе. — Мое терпение иссякло, с сегодняшнего дня ты на цепи.

— Ах вот как! — вспыхнула Василиса, невольно коснувшись шеи, отчего сделалось только больней, и она чуть не завыла. — Я, говорите, собой рисковала? А они?! — Она указала в сторону дымящихся палаток и выползающих из них людей. — Они все могли умереть!

— Значит такова их судьба, — парировал генерал и поднялся. — Но ты моя собственность и поэтому...

— Да плевала я! — Василиса ощутила такую ярость, что готова была кинуться на него с голыми руками. — Не ради вас я это сделала! Ради них! Потому что каждая жизнь важна! Не только моя или ваша!

Воспоминания о маме внезапно и совсем не к месту всплыли в голове и пронзили сердце. Как Василиса называла ее, как относилась... А ведь наверное, могла что-то сделать, хоть как-то помочь.

— Может быть, мы с вами вообще недостойны этой жизни? — пробормотала она. — А они достойны, потому что сделают этот мир чуточку лучше... Кто-то из них.

Едкие слезы подступали к глазам, но Василиса запрещала себе плакать, стиснув изо всех сил кулаки.

— Сделает мир лучше? — переспросил генерал и зло усмехнулся. — Этот мир не для того, чтобы «быть лучше», этот мир — испытание, посланное судьбой.

— Тогда почему вы противитесь судьбе, ваше превосходительство? — с издевкой бросила Василиса. — Иначе зачем таскаете меня с собой и идете наперекор воле всевышнего? Не проще было бы все жечь синим пламенем без разбора? Зачем вам мое успокоение?

Она психанула и, пока ее за дерзость не поволокли волоком и не выпороли прилюдно, развернулась и быстрым шагом направилась к палатке генерала, прекрасно осознавая, что их разговор продолжится. Возможно, он ее даже накажет, как непослушное животное. Но плевать. Василиса впервые ощутила в себе силу.

Элемиан проснулся утром в приподнятом настроении. Оказывается, спать рядом с Василисой было так же хорошо, сила совершенно не беспокоила, и он выспался в кои-то веки. Они с Ройноном сходили перед завтраком в палатку к командирам и обсудили стратегию на ближайшие несколько дней.

А потом это случилось в один миг. Сила богини вырвалась из-под контроля. Энергия разлилась по телу, взбесилась, затмила сознание, кинув его в белое пространство. Он пытался вернуться, как пытается проснуться человек, скованный кошмаром. Но ничего не выходило, энергия буйствовала сама по себе.

И вдруг сквозь тишину и пустоту прорвался встревоженный голос, он звал его по имени. Золотистый свет прорвал белое пространство, вернув контроль над телом. Сознание прояснилось, нахлынувшая точно лавина боль вмиг притупилась, энергия стихла. Знакомый сладковатый запах щекотал ноздри, золотое свечение окутывало и наяву. Он разжал руки, Василиса отпустила его и отошла.

Вокруг горели палатки, слышались стоны и плач, несколько людей замерли замерзшими статуями, а перед ним стояла она. Юная бесстрашная глупая ведьмочка. Она могла умереть, бесспорно. Как только умудрилась уцелеть?

А потом спорила с ним, кричала у всех на виду. Элемиан решил посадить ее на цепь взаправду и уже двинулся следом, как увидел хромающего друга. Тот брел к нему, опираясь на меч. На его бедре сочилась свежей кровью рана.

— Это я? — спросил Элемиан и вспомнил последнее перед тем, как полностью потерять контроль: Ройнон схватил его за плечо. Друг коротко кивнул.

— Отправляйся домой, — хрипло произнес Элемиан. — Чтобы я больше не видел тебя подле себя!

— Да-да, ваше превосходительство, — пожал плечами Ройнон, перейдя на официальный тон. — Отправлюсь сию минуту.

— Только вначале к лекарю.

— Как прикажете.

— И отдохни. — Элемиан подумал, как тяжело будет ехать с такой раной одному через лес, поэтому добавил: — Пока не разобьем варваров можешь оставаться в лагере. Потом уйдешь!

— Будет исполнено, — спокойно ответил друг. — Но и у меня к вам просьба.

— Какая? — буркнул Элемиан, раздумывая, прицепить цепь к ноге или к руке противной ведьмочки.

— Не судите строго девочку. И... — Ройнон понизил голос и добавил: — Похоже ты ее ранил, — он указал на свою шею сзади, — где-то здесь. Позаботься о ней. Я бы помог, но как видишь, мне бы самому к лекарю.

Элемиан чувствовал головокружение и слабость, а энергия спокойно текла по телу, что ничем не напоминало недавнее буйство.

— Поблагодари Василису и от меня, — улыбнулся друг, похлопал по плечу обожженной рукой и похромал дальше.

Элемиан кинулся к палатке вслед за горделивой девчонкой. Но теперь страх, что мог потерять друга, смягчил его гнев. Посадить на цепь хотелось меньше. А вот ее ранение беспокоило.

Он вошел в палатку тихо, надеясь остаться незамеченным хотя бы несколько секунд, чтобы увидеть ее настоящие чувства: наверняка она храбрилась при нем, а теперь трясется от страха и плачет. Она сожалеет о своем безрассудстве и клянется сама себе больше так не поступать.

Но нет, она сидела на лежанке, скрестив ноги, с ровной спиной и серьезным лицом. Как только он вошел, Василиса тут же вытянула вперед руки.

— Вот, сажай на свою цепь, — произнесла она холодно.

Элемиан подошел, сел рядом и взял одну ее руку в свою. Прохладная и маленькая по сравнению с его, нежная, без мозолей и рубцов. Гладкая, такая приятная на ощупь... На пару мгновений он растерялся. Может ли что-то на этом свете быть приятнее прикосновений к этому нежному созданию?

И тут между их руками образовалось тепло, легким золотистым светом засияла ее кожа.

— Ах! — воскликнула Василиса и вырвала руку, с удивлением уставившись на затухающее свечение. — Что это?

— Твоя магия, — произнес Элемиан сипло. В горле пересохло. — Ройнон сказал, я ранил тебя. Позволь помочь.

— Ранил? П-позволить... — Василиса округлила глаза и несколько раз моргнула. — Я-я... В порядке. Вы не посадите меня на цепь?

— Не сейчас. — Он протянул руку и положил ей на плечо. — Лекари заняты, я тебе помогу.

Василиса растерянно моргала, ее щеки зарумянились, взгляд опустился.

Элемиан встал за мазью и бинтами. А когда вернулся, Василиса повернулась к нему спиной и расстегивала рубашку.

— Не смотрите, — неуверенно пробормотала она и он отвернулся.

Он видел много обнаженных женщин, но никогда в ясном сознании, оттого ощущения казались намного острее. Тихое шуршание одежды, ее дыхание… все это будоражило, разгоняя кровь и заставляя разгораться желанию. Он сглотнул вставший поперек горла сухой ком, когда Василиса позвала его, и он увидел ее худенькие голые плечи, тонкую шею с выпирающими позвонками.

Красное с несколькими волдырями пятно у основания шеи отрезвило разум. Только что он чуть не убил ее, своего единственного друга и тех, кого совсем недавно спас. Мория беспощадна, но никогда прежде она не вырывалась так внезапно. Что-то случилось, но он плохо помнил события до потери контроля: они сидели у костра, потом подошел старик… Вино. Старик дал ему вино. На вкус совершенно обыкновенное, может, чуть более терпкое и вязкое. Но он пил всякие вина, никогда прежде ничего подобного не происходило.

Элемиан сел позади Василисы. Она крепко обняла себя руками и съежилась.

— Я только нанесу мазь, — попытался успокоить ее Элемиан.

Он водил по красному пятну с волдырями большим пальцем медленно, невесомо, надеясь не причинить боли.

— Мне кажется, я знаю, что случилось, — вдруг подала голос Василиса. — Такого ведь прежде не было?

— Так внезапно никогда, — согласился Элемиан.

— Когда я сидела в сундуке, слышала странный разговор. Я тогда ничего не поняла, но если бы сообщила раньше, наверное… — ее голос дрогнул. — Наверное, этого бы не случилось.

— Какой разговор?

— Они говорили, что тебе дадут что-то выпить и никого не должно быть рядом из их людей в это время. Кто-то должен был прислать своего человека. Никак не могу вспомнить его имя… Вали… Вори… Варин… Нет. — Она помотала головой. — Не могу. Извини. Но похоже кто-то хотел, чтобы ты слетел с катушек. Ой… Вы. Простите, ваше превосходительство.

— Зови меня по имени, — произнес Элемиан. — И благодарю за сведения.

— Да? — Она обернулась. — И вы… Ты не накажешь?

Элемиан поймал ее растерянный взгляд и отвернулся.

— Пока нет. За то, что спасла моего помощника, благодарю. И за других. Что ты хочешь в награду?

— Верни кулон, — тихо произнесла она, опустив голову. Но Элемиан не знал, что сказать, ведь не хотел давать ведьмочке ни единого шанса на побег.

Василиса поспешно натянула на плечи рубашку и обернулась. Генерал молча хмурился.

— Почему ты так запросто выпил из рук незнакомца? — попыталась снова завязать разговор Василиса. Было страшно повторить свой вопрос и получить на него категоричное «нет». — Разве такие высокопоставленные особы не должны следить за своим окружением?

— Что со мной станется, — хмыкнул он, и впервые Василиса увидела огонек задора в его синих глазах. — До сего дня я не боялся ни забродившего вина, ни отравы. Знаешь ли, убить меня не так просто. И любой в империи знает это.

Василиса невольно отвернулась, вспомнив о просьбе Наиши. Однако «не так просто» — не равно «невозможно».

— А что, кто-то пробовал? — спросила осторожно она.

— Множество раз. — Его губы дернулись в ухмылке. — Если бы сила Мории не защищала меня, я бы и не родился.

Василиса подумала, что расспрашивать дальше совсем бестактно и подозрительно. Не сейчас и не рядом с генералом надо думать о таком! Еще как прочтет мысли, прикует на цепь и не видеть ей даже маломальской свободы. Будет вместо собачки, только гавкать и останется.

— Точно! — Василиса вдруг вспомнила. — Зелье. Эти люди не говорили об отраве, они говорили о зелье!

Чувство вины снова терзало ее. Если бы она сказала заранее, ничего бы этого не случилось. А так пострадали люди, едва не погибли дети, Ройнон. Но Василиса тогда переживала о собственной участи и совершенно не обратила внимание на слова. Да и, наверное, она не до конца осознавала реальность. Но когда на ее глазах чуть не погибли те, кому она только что помогала, относиться к этому месту отстраненно больше не выходило.

Элемиан потер глаза пальцами и опустил плечи. Почему-то на его лице не читалось ни злости, ни обиды или разочарования. Будто она принесла ему весть не об отравлении, а о том, что в магазине закончились макароны. «Ну закончились, и ладно, завтра купим», — так и представилось Василисе.

— Что им надо от тебя? — Она переместилась на край лежанки и свесила ноги, коснулась бревен пальцами в вязаных носках. Да, все это не в ее голове, а на самом деле. — Почему пожертвовали рыцарями и невинными? Там ведь были дети, раненые... — Василису бросило в дрожь, она обняла себя за плечи. — Как можно быть такими бессердечными? Вы здесь совсем никого не жалеете? Тогда почему пришли помочь жителям? Потому что они налоги платят?

Элемиан посмотрел на нее задумчиво.

— Что ты имеешь в виду?

Василиса опять начинала злиться — что непонятного она спросила?

— Ты говорил о раненых и детях как о расходном материале, — начала она все равно, решив понять через него этот мир хоть чуточку лучше, — а начальники подставили их под удар ради достижения своих целей. Хоть кто-то в вашей империи заботится о своих людях? Или простые смертные нужны только чтобы собирать с них дань?

— По сравнению с твоей, их жизни менее значимы, — спокойно ответил Элемиан. — Видимо, и у маршалов цель непростая.

— Это неправда! — воскликнула Василиса, невольно шлепнув ладонью по лежанке. — Все жизни одинаково ценны!

Генерал опустил взгляд на ее руку и снова посмотрел на нее. Он до сих пор оставался спокойным и непоколебимым несмотря на ее возмущения, и Василиса осмелела.

— Не все, — ответил он. Какой же у него глубокий, бархатный голос… Как приятно его слушать, когда он говорит так спокойно, без резкостей и приказных ноток. Василиса невольно замерла, ловя каждое его слово. А он продолжал, глядя ей прямо в глаза: — Наша жизнь измеряется количеством других жизней, которые мы можем прервать, спасти или привести в этот мир.

— Что?

— Когда приходится выбирать между пожилой женщиной и девушкой, то правильно спасать молодую, потому что она может родить детей, а пожилая уже нет. Между девушкой и юношей также следует выбрать девушку, ведь юноша еще не стал мужчиной и потому его ценность меньше. Между девушкой и воином — воина, потому что он в состоянии защитить и спасти больше жизней, чем она сможет привести в мир. Между взрослыми людьми и малолетними детьми — взрослых, потому что дети могут умереть в раннем возрасте по множеству причин.

Василиса слушала его приятный, почти убаюкивающий голос, но тело сковал страх. Неужели кому-то приходится выбирать? Ему тоже приходилось? Вот так просто: выучил формулу, чья жизнь важнее и живешь себе? Это правда нормально для них?

— Однако если сравнивать их всех и тебя, — продолжал тем временем генерал, — то ты ценнее, ведь можешь сохранить неисчислимое количество жизней, если останешься подле меня.

Он сжал и разжал руку, а Василиса слушала его, едва дыша и казалось, начинала понимать здешних людей.

— За мной идет смерть, а я иду за ней. Мое существование приносит пользу империи и его жителям, но, с другой стороны, отбирает случайные жизни. Если останешься рядом, твоя значимость возрастет. И если выбирать между мной, генералом империи и правителем Серого замка, и тобой, никому неизвестной ведьмочкой из другого мира, то следует выбрать тебя. Твоя жизнь важнее и ценнее моей и любого другого за исключением императора.

Василиса растерянно моргала, даже челюсть отвисла. От его слов по спине ползли мурашки. Она будет значимой? Настолько? Никто никогда не говорил ей ничего подобного. Она всегда была той, кто выгрызает место под солнцем, никто не говорил, что она важна. Только мама и папа в далеком детстве. Сейчас потребность мамы в дочке сводилась к потребности принести стакан рассола или бутылочку на похмелье.

— Поэтому я не могу отпустить тебя. — Генерал нахмурился. — Одно твое слово, и я осыплю тебя драгоценностями. Твой взгляд, и я сам буду стоять перед тобой на коленях. Прошу лишь одного: останься рядом и перестань убегать.

Увидеть стоявшего на коленях генерала было слишком заманчиво, что даже во рту пересохло.

— На колени, — прошептала она, не веря, что он выполнит обещание. Этого просто не может быть. Все мужики лгуны и пустомели!

Но на удивление Элемиан встал с лежанки и опустился перед ней на колени, склонил голову. Он сделал это без секундного промедления и раздумий. Но несмотря на позу, он был слишком могуч, слишком опасен. И никакие слова или действия не могли обмануть Василису, ведь если он захочет, на коленях стоять будет она.

— А если я откажусь? — прошептала она едва слышно. Его грозный взгляд предстал в воспоминаниях точно наяву.

Элемиан поднял руку, положил ей на бедро, погладил мягко, а потом сжал не больно, но довольно ощутимо, от чего перехватило дыхание. Подняв голову, он улыбнулся, опять задорно, что никак не вязалось ни с ситуацией, ни с темой.

— От раны повредилась рассудком? — он приподнял одну бровь.

— Понял-принял. — Василиса сжалась. Ну разумеется. Все это показуха и фарс. Но вот, он продолжает стоять перед ней на коленях, смотрит снизу вверх, улыбается как хитрый кот, а его рука на ее бедре. Поглаживает большим пальцем, выводит на ней круги... И через плотные штаны она прекрасно чувствует тепло, и странная, ненормальная мысль вспыхивает в голове точно фейерверк: а что, если бы он коснулся здесь без одежды?

От неожиданности и смущения Василису бросило в жар, она скинула его руку со своей ноги и отползла.

— Не знаю, зачем они хотели пробудить во мне Морию. — Элемиан перестал улыбаться и сел на край лежанки. — Но я догадываюсь, кто им велел. Еще раз благодарю, что рассказала.

— Убьешь их? Всех четверых? — выпалила Василиса, неожиданно ощутив злорадство, ведь те старики спокойно рассуждали о том, чтобы лишить ее жизни просто для того, чтобы позлить генерала.

— Моя маленькая кровожадная ведьмочка, — снова ухмыльнулся он.

Василиса невольно шмыгнула носом и отвернулась, со стыдом ощущая, как горят щеки.

— Ты не отдашь кулон? — решила она вернуть важную для себя тему. Чтобы не обманываться его приятным голосом, не питать никаких надежд. Его нежность, уважительный тон и улыбки — все это лишь уловки злодея. Но какой-то своей частью она верила, что ее выслушают и пойдут навстречу, поэтому помимо воли продолжила: — Мне хотя бы один раз, ненадолго. Просто хочу узнать, что с мамой.

— Один раз. И под моим присмотром, — вдруг сказал он, и Василиса ошарашенно вскинула голову. Серьезно? Он правда согласился?

Элемиан встал и смотрел уже строго, как обычно.

— И для этого у меня тоже условие: когда я вернусь, ты должна быть здесь.

— Да, конечно! Хорошо! — Василиса схватилась пока за эту крошечную возможность. — Спасибо.

Он посмотрел на нее долгим будто растерянным взглядом, коротко кивнул и стремительно покинул палатку.

Валнор барабанил пальцами по столу, перечитывая из раза в раз срочное магическое донесение, которое несколько минут назад высветилось на магическом артефакте.

— Немыслимо, — шептал позади старейшина. — Этого просто не может быть.

— Я поеду, — из темного угла вышел Илишан, и оба советника вздрогнули.

— Тьфу, ты как призрак! — раздраженно бросил Валнор, кинув косой взгляд в сторону мага.

— Зачем? — сердито переспросил старейшина, разгладив рыжую бороденку пальцами. — Эти остолопы просто напросто провалили задание и выдумывают небылицы. Нет ничего на этом свете, что помогло бы Амроту справиться с силой богини.

— И все же я проверю. У меня странное предчувствие. — Маг выставил перед собой ладонь и на кончиках его пальцев заплясали синие искры.

— Ты не должен попасться, — наставил его Валнор, — и чтобы никто не заподозрил о твоей связи с нами, иначе сам знаешь что.

Илишан учтиво поклонился.

— Ничтожный раб не посмеет забыть своих благодетелей.

— То-то же, — махнул на него рукой старейшина. — Ступай.

Элемиан нашел Ройнона и рассказал то, что поведала Василиса.

— Что собираешься делать? — Друг сидел на бревне, вытянув перебинтованную ногу, и пил дурно пахнущее лекарство. — Прижмешь их и выведаешь, кто надоумил и зачем? Только как объяснить остальным наши подозрения?

Элемиан прохаживался рядом туда-сюда. Они специально отошли подальше от палаток, чтобы никто не услышал их разговор.

— Я догадываюсь, кому не угодил, но зачем лишать меня остатков контроля?

— Хотят превратить в сумасшедшего, чтобы император посадил тебя в тюрьму на проклятом острове?

— И что дальше? — Элемиан пожал плечами. — Выбраться оттуда мне не составит труда.

— Не знаю, — вздохнул Ройнон. — Надо попробовать выведать у заговорщиков.

— Они ведь уже выступили в поход?

— Да. — Друг кивнул.

— Один из них ведь может и не вернуться, правда? — Элемиан не сдержал ухмылки. — На поле битвы всякое случается.

Ройнон вздохнул.

— Пойдешь один?

— Кроме тебя я никому не доверяю. — Элемиан пожал плечами.

— А хотел меня домой отправить, — рассмеялся Ройнон.

— Ты обещал, что сумеешь вовремя убежать и не станешь меня останавливать, — пробурчал Элемиан, отвернувшись. — Но раз ты не в состоянии сдержать слово и себя защитить, то уходи.

— Прости, Элем… — произнес Ройнон тихо. — Там были женщины, дети, я не смог...

— Твоя жизнь ценнее! — оборвал его Элемиан. Ну вот, и этот туда же.

— Если бы у тебя были дети, ты бы понял, — улыбнулся друг.

— К счастью, у меня их никогда не будет, — бросил Элемиан с раздражением. — Я не позволю этому случиться.

— Понимаю, — Ройнон печально вздохнул. — Надеюсь, ты не посадил Василису на цепь? Такая смелая девочка...

— Не посадил. Присмотри за ней, пока меня не будет.

— Так и думал, не такой уж ты и сухарь, — загадочно улыбнулся друг.

Элемиан хмыкнул и отправился к палатке, чтобы собраться. Там толпились и перешептывались люди. Женщины, дети, даже рыцари. Видимо те, кому Василиса помогала. Удивительная девушка. Нашла себе работу, хотя он предлагал ей слуг и богатства. Принцесса Наиша точно не стала бы так делать. Да и никто другой.

— Святая...

— Из божественного предания...

— Благословенная самим Гелионом...

— Даже волосы цвета солнца!

Надо же, какие теперь пойдут слухи. Не к добру это… Хотелось гаркнуть на них, но его приближение заметили раньше. Дети с воплями бросились врассыпную, кто-то упал ниц, кто-то просто низко склонился.

— Умоляю, пощадите!

— Мы просто хотели узнать, все ли хорошо с Василисой…

— Пощадите святую госпожу!

Видимо, они решили, что он убьет или жестоко накажет ее. Это и раздражало Элемиана в людях — они видели монстра в нем, а не в его проклятии. Ни у кого из этих кудахчущих наседок или даже собственных рыцарей не возникла мысль, что Василиса, прежде всего, нужна ему самому. В их глазах для него она представала не спасением и помощницей, а той, кто помешала насладиться кровавой бойней. Никто даже не пытался предположить, что и он страдает от этого дара, все на свете отдал бы лишь бы избавиться от него.

— Пошли вон, — процедил Элемиан. Селянки с рыцарями, бормоча извинения, разбежались.

Взгляды, полные страха, боли и ненависти окружали его с детства. Потому Элемиан любил бордели, где одурманенные вином и табаком служительницы богини любви, не видят в нем генерала Амрота. И пусть они до него и после принимали других мужчин, ему было даже приятно побыть одним из обычных.

Он вошел в палатку, Василиса подскочила с лежанки и устремилась к нему, ее глаза горели от нетерпения.

— Я дождалась тебя, как видишь! — выпалила она. — Можно ненадолго кулон?

Элемиан скрипнул зубами. И как он умудрился пообещать ей это? Впрочем, он может забрать слово, ведь Василиса принадлежит ему, как раб принадлежит своему господину. И она должна безропотно сносить волю хозяина. Но она смотрела на него так открыто, с таким ожиданием и надеждой, что Элемиан колебался. Он вдруг подумал: получится ли увидеть улыбку на ее лице, если выполнит просьбу? Поблагодарит ли она его искренне?

— Только я буду рядом, — сказал он раньше, чем принял взвешенное решение. Неужели в нем заговорили глупые чувства? Нет, это лишь любопытство, не более. — И не позволю тебе долго находиться там.

— Да! Конечно! — Василиса подпрыгнула на месте и улыбнулась... Ее щеки розовели, а глаза радовались. Неужели может кто-то из женщин рядом с ним быть такой непосредственной? "Славная, милая ведьмочка, — думал Элемиан, залезая в карман за кулоном. — Я никогда не отпущу тебя, но попробую приручить, как приручал своевольного Бертрана".

Они сели на лежанке. Василиса нетерпеливо ерзала на месте. Потом взяла кулон в ладони, сжала, закрыла глаза и сосредоточенно нахмурилась. Но прошла минута, вторая, десятая, ничего не происходило. Василиса дергалась, вздыхала, терла виски пальцами, открывала глаза и снова жмурилась, то и дело кусала и поджимала губы. Они теперь покраснели и припухли. Смотреть на них и не прикасаться было сущим наказанием. Элемиана терзало любопытство: каково это целовать ее, будучи в своем уме? Что бы он почувствовал?

— Не выходит, — отчаянно простонала она и виновато посмотрела на Элемиана.

— Тогда в другой раз. — Он протянул руку, чтобы вернуть кулон.

Тяжело вздохнув, она отдала.

— Мне нужно отправляться, — сообщил Элемиан. — Из лагеря никуда не уходи. Рыцари будут присматривать за тобой.

— Хорошо, — удрученно согласилась Василиса, явно расстроенная провалом эксперимента. А вот Элемиан невольно радовался. То, что она не смотрит на него со злостью и страхом, действительно оказалось приятно. Но предстояло проверить еще кое-что.

— Меня не будет несколько часов, поэтому мне нужна твоя помощь, — сказал он осторожно, тем не менее ожидая, что придется сейчас ловить ее по палатке.

Но и тут Василиса удивила. Она не кинулась искать пятый угол, а робко взглянула и кивнула. Элемиан улыбнулся, подсел ближе, наклонился к ней и осторожно освободил ее шею, боясь потревожить рану.

— Болит? — прошептал он, коснувшись носом ее кожи.

— Уже меньше, — тихо ответила Василиса и замерла словно крольчонок, а Элемиан закрыл глаза и отдался блаженству, которое растеклось по телу вместе со спокойствием.

Василиса расстроилась, что не вышло связаться с Наишей и никак не могла понять, почему в прошлые разы получалось так легко. Что изменилось?

Перед уходом Элемиан посоветовал сидеть в палатке, но Василиса решила навестить раненых — так она чувствовала себя нужной, и становилось легче. А еще меньше лезли в голову всякие странные мысли. Во-первых, она даже про себя не называла Элемиана генералом или монстром, а исключительно по имени. Во-вторых, к чувству удовлетворения от их последнего нормального человеческого разговора примешалось приятное волнение.

А когда перед уходом он опять уткнулся носом в ее шею, мурашки по телу бежали уже не от страха. Вообще она поняла, что больше не боится, а его теплые медвежьи объятия даже нравились. Да и вообще, как часто обнимали ее дома? Раннее детство и приставания отчима не в счет. К сожалению, Василиса не могла вспомнить ни одной приятной обнимашки. А тут… Вот он такой огромный, сильный и так бережно и крепко держит ее в руках.

— Тьфу! — Василиса бросила грязную тряпку в снег.

— Что случилось? — Лекарь Фаир выдал ей стопку чистой ткани.

— Ничего-ничего, — пробормотала Василиса. — Все в порядке.

— Справишься тут сама? Я пойду дальше, — улыбнулся он.

— Да, конечно. Спасибо, что объяснили мне все.

— Тебе спасибо за помощь.

Лекарь ушел дальше, и тут же Василису облепили праздные зеваки, в основном женщины. Они толкались и наперебой сыпали вопросами, мешая работать.

— Ты святая?

— Генерал был не слишком жестоким с тобой?

— Может быть, попросишь лекаря помочь?

— Ты не носишь дитя генерала?

Со всех сторон летели вопросы один бессмысленнее другого. Ее охрана тщетно пыталась разогнать толпу. Любопытные гражданки настолько обнаглели, что пошли вопросы из ряда: как часто генерал ищет уединения с ней, в каких позах он это делает и затыкает ли при этом ее рот кляпом, потому что, видите ли, никто не слышал ночью ее криков.

Василиса улучила момент и сбежала от назойливых сплетниц, которые уже фантазировали, что называется, от души. Охранники тоже потеряли ее из виду и звали, но Василиса спряталась за одной из палаток и села в сугроб. В голове звенело, ожог на шее опять стал болезненно пульсировать. А ведь от мази действительно было легче.

— Господи, ужас какой, — бормотала она и мотала из стороны в сторону головой, стараясь вытрясти из головы глупые вопросы, которые теперь там осели. И вдруг подумала: а что, собственно, мешало Элемиану поступить так, как говорили эти люди? Но даже, когда они не слишком-то общались, он не переступил черту. Так, может быть, слухи не совсем правдивы?

— Госпожа святая! — К ней неожиданно подошел рыцарь, оглядываясь по сторонам. — Куда же вы от нас сбежали?

Василиса удивилась раскрепощенности молодого солдата, ведь до этого они опасались ей лишнее слово сказать. Да и вроде не видела его в числе тех, кто ходил за ней следом. «Наверное, просто решил помочь товарищам», — подумала она.

— Идемте скорее, — сказал он, схватил ее за руку и поволок, но не к палаткам раненых, откуда до сих пор раздавались голоса, а в другую сторону, где стояли палатки императорских рыцарей.

— Эй, пусти! — вскрикнула Василиса. — Помо…

Рыцарь неожиданно и плотно зажал ей рукой рот.

— Простите, госпожа. Но я всего лишь исполняю приказ. — Он болезненно свел брови, завязал рот плотной тряпкой, накинул на голову мешок и потащил в неизвестном направлении.

Василиса не понимала, что происходит, но мычала и дергалась изо всех сил. Потом ее кинули поперек седла и поспешно куда-то повезли. Было ужасно неудобно, Василиса терлась правым ухом обо что-то твердое и металлическое, руки за спиной затекли, живот сдавило седло. И с каждой минутой было все невыносимей. Из глаз невольно капали слезы, а нос начало закладывать, отчего сделалось совсем плохо.

В конце концов чудесным образом Василиса сумела освободить рот от тряпки и завопила, что есть сил.

— Сколько проблем с тобой, — раздался уже знакомый голос похитителя. — Проще было бы убить и закопать в снегу, но этот монстр найдет тебя и живую, и мертвую, — удрученно говорил человек. И чего он, интересно, расстраивался? Что убить сразу не может? — А если поймет, что убийца из лагеря, моему господину плохо придется.

— Зачем меня убивать? — тихо всхлипнула Василиса. — Я ничего плохого не делала.

— Не делала… — вздохнул он. — Ты нарушила естественный порядок вещей. Не всем это по душе.

— Да что я сделала-то? — пискнула Василиса.

— Не мне говорить с тобой об этом, — вздохнул рыцарь.

— А кому? Куда ты везешь меня?

Он проигнорировал вопросы и продолжил подгонять лошадь под Василисой, иногда и ей перепадало хлыстом по ноге, отчего она вскрикивала. Вскоре Василиса почти перестала соображать. Кровь прилила к голове, болело абсолютно все тело. Она еще несколько раз пыталась разговорить своего палача, и наконец он ответил:

— Было велено бросить твое тело в реку. Тебя унесет далеко, и генерал уже никак не докажет, что это сделали мы, даже если найдет. тем более говорят, ты несколько раз пыталась сбежать от него.

— Послушай, — заерзала она, с трудом разлепив отяжелевшие веки. — Может быть, не надо? Ладно, я умру, а ведь потом умрет кто-то еще, потому что ваш генерал взбесится и успокоить его будет некому. И ты тоже можешь попасть под горячую руку! Так стоит ли оно того? Отвези меня обратно. Клянусь, не скажу никому! Ошибку может совершить каждый…

И тут прозвучал странный свист, удар, а следом хриплый стон и будто что-то упало. Лошади заржали, та, на которой везли Василису, встала на дыбы, Василиса без возможности удержаться, скатилась и рухнула в сугроб, тут же ощутив связанными руками холод. Рядом с ногой опустилось тяжелое копыто, вдавив ткань штанов в снег.

Василиса вскрикнула, съежилась. Звук копыт быстро отдалялся. Рядом теперь слышалось только сиплое дыхание.

— Что происходит? — пробормотала Василиса. — Эй… Ты тут?

— Если ты и правда святая, — прохрипел солдат. — Ты выживешь…

И затих. Василиса от ужаса едва дышала, но кое-как умудрилась сесть. Простонала от обреченности и заерзала с новой силой, пытаясь вытащить руки из пут. Но вскоре поняла, что это бессмысленно и стала тереться щекой о плечо, чтобы сбросить с головы мешок. К счастью, тут ее не завязали, и вскоре она наконец увидела белый свет.

Вокруг лежал снег, вдалеке виднелся серый лес, с другой стороны темнела полоса то ли ручья то ли оврага, а за ней поднимались ввысь окутанные снегом скалы. Из признаков жизни только следы копыт. Ну ничего себе! «Вывезли и выкинули, спасибо, хоть подснежники собирать не заставили», — подумала Василиса и поднялась. И как же повезло, что ноги ей не связали?

— Да уж, везунчик, блин… — удрученно пробормотала она.

Рядом лежал бездыханным со стрелой в груди ее палач. Кони скакали в разные стороны по снегу. И больше никого. Странно, кто же тогда подстрелил солдата? Василиса поежилась от тревоги и побрела по следам обратно в лагерь. Хорошо хоть метели не было. А ведь мечты сбываются — вот она, на свободе. Хочешь, иди на все четыре стороны. Но не хотелось. Василиса побрела, надеясь увидеть на горизонте того, кого не так давно боялась до смерти и от кого старалась сбежать.

— Элемиан, — тихо позвала она и горько усмехнулась сама себе. Да, пожалуй, она была бы счастлива видеть сейчас его насмешливую ухмылку и с радостью согласилась бы даже посидеть на цепи.

Василиса шла совсем немного, а руки совсем замерзли, хоть она и умудрялась прятать их в складках одежды на спине. Ноги тоже начало покалывать несмотря на теплую обувь, а нос и щеки щипало от мороза. Когда там наступит обморожение? Сколько у нее времени?

И тут услышала какой-то неясный звук, обернулась и поняла, что у леса вдалеке скачут всадники. Трудно было разглядеть их с такого расстояния, но то, что это не рыцари, Василиса поняла. Какие-то черные все, лохматые, не иначе… варвары? Ее бросило в холодный пот. Она резко присела. Авось не заметили? Но тут несколько всадников отделились от общей толпы и поскакали в ее сторону. Может быть, тот, кто подстрелил солдата, был разведчиком?

Василиса развернулась и побежала теперь уже не по следам, как прежде, а в противоположную сторону прямиком к горам-исполинам. Поверх снега лежал наст, удерживая ее вес, а вот всадникам небось было сложнее, потому Василиса лелеяла крошечную надежду добежать до гор и там скрыться от преследования. Хотя в глубине души она понимала, что вряд ли удастся, ведь позади уже слышались улюлюканья, а горы все отдалялись, будто издевались над несчастной беглянкой. К тому же темная полоса впереди росла и приближалась, оттуда все громче слышался шум воды и поднимался пар. А это означало, что до гор так просто не добраться.

— Василиса! — раздался вдруг голос Ройнона.

Почти обессилевшая от гонки Василиса заозиралась. Неужели галлюцинации? Но нет, Ройнон действительно скакал с несколькими рыцарями наперерез черным всадникам. Такого облегчения Василиса не испытывала, наверное, никогда в жизни. Но долго радоваться не получилось. Теперь вся черная орда у леса устремилась к ним.

— Василиса! Беги отсюда! — крикнул ей Ройнон, подскакал ближе, спрыгнул и простонал сквозь зубы. Он выглядел бледным и едва ли здоровым. Конечно, только недавно его перевязали, а уже приходится ездить верхом и сражаться.

— Куда бежать? — ошарашенно переспросила она.

— К обрыву. Там, видишь, большие валуны, спрячься за ними! — Он разрезал мечом веревки за ее спиной. От долгого неестественного положения рук плечи заболели.

— Что произошло? Как ты нашел меня? — пробормотала она, рассматривая свои покрасневшие пальцы.

— Мы искали тебя в лагере. — Ройнон оглянулся на своих людей, потом быстро продолжил: — Потом мои люди доложили, как оруженосец одного из императорской армии самовольно покинул лагерь, ведя под уздцы двух коней. Мы поймали отвечающего за него рыцаря и допросили. Кое-кто приказал избавиться от тебя, когда увидел твои силы в действии. Это моя вина. Нельзя было выпускать тебя из палатки.

Ройнон снял кожаные перчатки и отдал ей. Василиса с благодарностью схватила их и сунула в нагретую ткань озябшие и покалывающие от холода руки.

— Спасибо, что нашли меня, но… — Василиса не представляла, как они выстоят против огромной толпы.

— Давай же, поспеши! — Ройнон подтолкнул ее в спину и вернулся к беспокойно фыркающему коню.

Василиса кивнула и побежала к валунам у обрыва. Шум воды приближался. Добежав до груды припорошенных снегом камней, Василиса глянула вниз. Голова о неожиданности закружилась: обрыв метров десять не меньше, а внизу бурная темная река, несущаяся из горного ущелья и огибающая скалы.

Она поспешила отойти и выглянула из укрытия. Однако то, что она увидела, не обнадеживало. Варваров было гораздо больше. Видимо, Ройнон взял столько людей, сколько смог быстро собрать. Даже посчитать рыцарей было трудно, из-за того, что их статные закованные в доспехи фигуры терялись среди черных и бурых меховых шуб противника.

Крики, лязг оружия закладывал уши. Сердце колотилось со страшной силой и больно стучало в висках. Василиса съежилась, спряталась за камнями, зажала уши и закрыла глаза. Кому молиться в этом мире и услышат ли ее?

Почему-то в голове всплыли слова предателя — если святая, значит, выживешь. Нет, ничего сверхъестественного не произошло, но ведь Ройнон подоспел до того, как ее убьют или утащат дикари, это можно назвать чудом? Ведь чудо — это не только волшебство, а порой удачное стечение обстоятельств, неожиданность, сюрприз. То, что приходит к нам само, когда уже и не ждем… Так может ли она правда быть значимой для этого мира, если до сих пор остается жива?

Совсем рядом неожиданно раздался вскрик. Василиса вскинула голову — перед ней выскочил здоровенный косматый мужик с палицей наперевес.

— Ы-ы-ы! — протянул он беззубым ртом и занес палицу для удара.

Василиса отпрянула и… потеряла опору. Снег под ней поехал вниз, прямо в бурлящий водяной поток. Она не успела даже вскрикнуть, но увидела, как ошеломленный варвар вдруг превратился в ледяную статую.

А потом берег скрылся из глаз, она полетела сквозь густой туман. Перехватило дыхание, а через пару бесконечно мучительных секунд Василиса ударилась спиной о поверхность реки. Вода поглотила ее, а сознание померкло.

Василиса приходила в себя медленно. Ей казалось, что она маленькая и лежит на руках у мамы. Вот она покачивает ее и поет песенку. Ох, какие приятные были мгновения. Куда же все потом скатилось? Чтобы не исчезла иллюзия, Василиса прогнала плохие мысли и поерзала будто в руках мамы. Но сознание неумолимо выбиралось из забытья, и Василиса осознала, что действительно лежит на руках. А если точнее, на коленях. Крепкие теплые объятья сжимали ее взаправду. А ее руки касались голой мужской груди.

— Ах! — воскликнула она, отпрянула, насколько было возможно, потому что крепкие руки ее не отпустили, и поняла — не только грудь ее «согревателя» была обнажена. Сама она сидела на его коленях топлесс. — Ай!

Ноги были укрыты, но она так же не ощущала на них толстых штанов или обуви. Василиса быстро сползла рукой по своему телу и коснулась бока в надежде нащупать трусы. Отлично, хоть что-то на месте!

Ну вот и что лучше: прижаться обратно или светить «красотой» дальше? Правда, была кромешная тьма, так что, наверное, все-таки второй вариант казался более подходящим. Она обняла себя руками, пытаясь осознать, что происходит, уже произошло, и с кем предстоит иметь дело.

— Все в порядке, — раздался над ней знакомый голос.

— Элемиан, — выдохнула Василиса и постаралась отстраниться, чтобы разглядеть его, хотя глаза видели лишь темный силуэт. — Почему я без одежды?!

— Порвалась.

— А твоя?

— И моя, — спокойно ответил он.

— Отпусти, я…

— Не стоит. — Он слегка повернулся, и Василиса увидела за его спиной проем, где под сенью полной луны точно новогодняя гирлянда переливался снег, в лицо дунуло холодом. — Замерзнешь.

— Ох… Как же это.

Он вновь прижал ее, окутав своей мощью, теплом и знакомым запахом, неуловимо напоминающим свежескошенное сено.

— Не крутись, — произнес Элемиан мягко, даже ласково, и Василиса осознала — ей в бедро упирается возбужденное достоинство внушительного размера. Ее бросило в жар, в горле пересохло.

И как до такого дошло?

— П-почему ты тут? — неловко пробормотала она. — Я, кажется, упала с обрыва.

— Да, я не успел подхватить тебя, пришлось прыгать следом и вылавливать уже в воде, — объяснял он, и его голос казался довольным. — Нас унесло течением. Я нашел пещеру.

— И сколько нам так… сидеть? — прохрипела Василиса.

— Пока Ройнон не найдет нас.

— Точно! — Василиса дернулась. — С ними все в порядке?

— Я привел подкрепление, думаю, они выстоят.

— Но все-таки, где наша одежда?

— Верхнюю пришлось выкинуть, она намокла и мешала в воде. Кое-что порвалось, остальное сохнет. Не идти же по холоду в мокром.

Василиса повернула голову, но увидела лишь темноту.

— Почему бы не разжечь костер? — осторожно спросила она. — Все же было бы теплее.

— Смилуйся, моя ведьмочка, — прошептал он в макушку, и его крепкая горячая ладонь невесомо прошлась между лопаток, лишив на несколько секунд способности дышать. — Позволь хотя бы не видеть тебя.

Василиса ощутила легкий толчок в бедро тем самым, о чем старалась не думать, и ее вновь бросило в жар, а внизу живота скрутился горячий узел.

— Т-тебе не холодно? — пробормотала она, стараясь отвлечь себя и его разговорами, но в ответ прежде его слов, в бедро опять красноречиво толкнули.

— Нисколько, — ответил Элемиан, наклонился и прошептал в самое ухо: — Моего огня хватит на нас двоих.

— Эл-лемиан… — Василиса заикалась и ничего не могла с собой поделать. — Не надо, ладно?

— Не надо что? — его губы прихватили мочку ее уха, и он обнял ее крепче. — Наказание ты мое.

— Отпусти, если наказание, — едва прошептала Василиса, но сама не хотела этого. Пусть просто держит, обнимает, пусть укрывает теплом. Но не больше.

— Нет, — прохрипел он, и одна его рука принялась гладить ее бедро под тканью плаща, второй он схватил за волосы и слегка оттянул ее голову назад.

Не успела Василиса испугаться, как ее кожа засветилась, и свет перекинулся на Элемиана. Он вздохнул с облегчением, расслабился, отпустил ее волосы и в этом свете Василиса увидела на его груди и руках множество старых шрамов. Не все из них выглядели как порезы от холодного оружия, но трудно было представить, что нанесло их. Невольно ей стало жаль его. Как бы бестактно он себя не вел, какие порой безжалостные поступки не совершал, его жизнь невозможно было назвать легкой.

— Спасибо, что спас, — прошептала она, и он обнял ее крепче с шумным судорожным вдохом.

Элемиан не поверил в то, что услышал. Благодарность. Не вежливая, из-под палки норм поведения или страха. Василиса ведь знала, что он не допустит ее гибели, что нуждается в ней, может быть, больше, чем она в себе. Знает, что останется его невольницей, он не отпустит ее, как бы не просила, но все равно говорит такие слова. Зачем?

Каждый ее вдох, каждое движение испытывали его на прочность. И в каждую секунду Элемиан думал: почему, собственно, он должен сдерживаться? Она принадлежит ему полностью, и он имеет право использовать ее так, как посчитает нужным. Но он не мог. В глубине души надеялся дождаться ее согласия, получить взаимность и доверие вроде сегодняшней благодарности.

Чтобы Ройнон нашел их, он послал ледяную тропинку и израсходовал много энергии, но она появилась вновь, вспыхнула в каждом дюйме тела. И его страсть разгорелась сильнее, он почти забыл, почему до сих пор не взял подневольную ведьмочку прямо сейчас, но тут золотистое свечение окутало их, успокоило, как убаюкивает любящая ласковая мать свое дитя.

Свечение между ними в какой-то момент пропало, и Элемиан подумал, что это работает только, когда его сила начинает выходить из-под контроля. Очень удачно для маленькой ведьмочки, видать она и правда благословенная самим Гелионом.

Василиса задремала в его руках, а он сидел и слушал ее дыхание, биение сердца и утопал в спокойствии и счастье. Спину холодил морозный воздух, но энергия Мории не позволяла замерзнуть. Вот закончится поход, надо будет поехать с Василисой в главных храм Гелиона, пусть верховный жрец проверит ее, узнает какой магией обладает. А может быть, лучше ничего не узнавать, а спрятать от лишних глаз? Ведь кому-то еще может не понравиться, что Элемиан Амрот теперь в состоянии справляться со своей силой.

Вскоре Ройнон с отрядом нашли их. И опять эти смущенно-жалостливые взгляды, устремленные на юную ведьмочку, которую Элемиан кутал в плащ и нес на руках. Впрочем, он привык. Важнее и приятнее было умиротворенное выражение на милом личике. По дороге она проснулась, но продолжала делать вид, будто спит. Наверное, смущалась оказаться в таком потрепанном виде на глазах у солдат.

Когда вернулись в лагерь, он оставил ее в платке, оделся как подобает генералу, а не уличному оборванцу и вышел на общее построение. В лагерь вернулись далеко на все войска, но собравшихся было достаточно.

К нему подвели связанного рыцаря, что повиновался приказу одного из командиров и увез Василису. Этот человек знал, какое наказание заслужил, и он молчал.

Элемиан вынул меч из ножен. Замах, удар. Голова слетела с плеч и покатилась по притоптанному снегу, окрашивая его в красный.

— Любого! — крикнул Элемиан, вытерев тряпкой лезвие и сунув меч в ножны. — Любого, кто коснется Василисы без моего ведома и из желания навредить, ждет смерть!

Рыцари и более-менее здоровые селяне, собравшиеся поглазеть, склонились в низком поклоне. Показательные казни действуют лучше всяких угроз, потому Ройнон предусмотрительно не убил предателя сразу, а заключил под стражу.

— Свободны! — крикнул за него Ройнон, а Элемиан внимательно пробегал взглядом по лицам подчиненных, спасенных жителей и императорских рыцарей. Как и ожидалось, протеста или возмущения не читалась на их лицах. Только страх. И тут среди всех он уловил незнакомое лицо. Одет не как рыцарь, но его не было среди спасенных жителей. Молодой, высокий.

Секунда, и лицо скрылось в толпе.

— Ройнон, — подозвал он друга. Тот, прихрамывая, подошел ближе. — В лагере чужак. Усилить охрану Василисы и территории, прошерстить каждого и записать.

— Понял. — Ройнон кивнул. — Будет исполнено.

— И еще: назначь заместителя, которому доверяешь, а сам отдохни.

— Да. — Ройнон улыбнулся. — Я рад за тебя, Элемиан. Ты выглядишь счастливым.

Элемиану не удалось сдержать улыбку. Да, несмотря на тревоги, так хорошо, как сейчас, ему не было никогда в жизни. Жаль, отец не может разделить с ним его радость. Но вот только что за чужак в лагере? Нехорошее предчувствие поползло по венам, и он невольно обернулся в сторону своей палатки, где отогревалась Василиса.

Василиса не видела, как это случилось, но слышала, как снаружи рыцари обсуждают казнь императорского рыцаря.

— Ну вот, и стоило ли оно того? — пробормотала Василиса себе под нос и свернулась на постели в комок.

До сих пор ее трясло от холода. На руках у Элемиана было куда теплее. Вот бы развести печку, но и вставать не хотелось. А еще она все думала, как так выходит, что несмотря на очевидную пользу, которую она принесла, ее едва не убили? Все-таки стоит вернуться в свой мир.

Но как убедить Наишу поменяться? Наверное, надо придумать какую-то хитрость. Добровольно она не согласится. Ну а что до ее условия... Слишком много было вокруг него «если». Если это возможно, если сама Василиса сможет и если выживет после, если Наиша сдержит слово. Нет, определенно надо найти другой способ.

Вскоре сидеть без дела стало совсем невыносимо, противоречивые мысли нещадно глодали ее. Она оделась в новые вещи и вышла. Тут же за ней последовали двое рыцарей.

— Госпожа, велено не отходить от вас ни на шаг. Просим серьезно отнестись к приказу.

— Да, теперь уж я точно от вас сама не отойду, — улыбнулась Василиса, подумав, что, пожалуй, если что-то ей не понравится вновь, лучше идти в палатку. По крайней мере, это самое безопасное место.

Она переживала, что снова придется выслушивать бред селянок, но к счастью, теперь никто не кидался на нее с вопросами и не вел себя фривольно. Все держали дистанцию. Небось Элемиан запугал. Впрочем, так будет проще.

Василиса нашла Фаира в палатке с тяжелобольными детьми. После того, как они перевязали их и напоили лекарствами, лекарь спросил не нужна ли ей помощь. Василиса пожаловалась на шею и поцарапанное ухо, которое она поранила, пока исполняла роль мешка с поклажей, катаясь на коне поперек седла.

Фаир предложил помочь, но для этого попросил рыцарей выйти, ведь надо ее осмотреть.

— Уж лучше нам попадет от генерала, что мы смотрели на его женщину без одежды, чем оставим тебя хоть на минуту, — заявил один один из них, и Фаир предложил отойти подальше от входа, где освещение магического камня рассеивалось.

Василиса села лицом к входу, где дежурили ее телохранители. Кто бы мог подумать, что у нее будут настоящие охранники. Ну прямо подружка олигарха. Василиса усмехнулась собственным мыслям и тяжело вздохнула, потихоньку спуская с плеч одежду. Угораздило так угораздило конечно…

— Милая, это дело рук генерала? — спросил Фаир непривычно мягким голосом, когда начал наносить мазь на ее шею. — Скажи, не стесняйся, если нужно залечить где-то еще. Это лучшее восстанавливающее средство.

— Спасибо, но не нужно. А вот Ройону бы не помешало. Совсем его заездили. — Василиса постаралась рассмеяться.

— И все же. — Вдруг прикосновение лекаря сделалось плотнее, он схватил ее за плечо и не дал развернуться, а потом прошептал в затылок: — Прошу, не подавай виду и ответь на мои вопросы. Кто ты такая? В лагере шепчутся, что ты святая, спустившаяся с небес.

Василиса дернулась, натянув рубашку, опять постаралась развернуться, но хватка лекаря сделалась сильной, уверенной. Василиса притворно расслабилась, а потом резко обернулась и столкнулась лицом к лицу с совершенно незнакомым человеком в одежде Фаира. Неужели превратился? Такое возможно?

— Т-ш, — улыбнулся он, глянув на стоявших у входа рыцарей, тактично не смотрящих в их сторону. — Прости, что не предупредил. Я не причиню тебе вреда. Меня послали из главного храма.

Василиса сама покосилась в сторону рыцарей. Стоит ей только крикнуть или сделать резкое движение, они точно заметят.

— Не бойся, я сейчас подойду и к генералу, — продолжил он мягким добродушным голосом, выставив вперед руки. — Но прежде хотел побеседовать с тобой. Мне важно, не удерживает ли он тебя насильно, противясь воле богини. И не нужна ли тебе помощь?

— Помощь? — пробормотала Василиса.

В голове вспыхнула надежда, но тут же погасла. Ничто не помешает этому человеку наобещать ей с три короба, а потом выкинуть где-нибудь на обочине или в лесу ее хладное тельце.

— Ходят слухи, ты из другого мира, — продолжил мужчина. — Если это так, то храм постарается вернуть тебя обратно. Мало ли что может случиться, если существо из другого мира, да еще с такими способностями останется здесь.

— Вот как? Только в храме об этом знают? — скептически хмыкнула Василиса.

Мужчина улыбнулся. Освещение в палатке не позволяло хорошо рассмотреть собеседника, только было понятно — он довольно молод, ни бороды, ни морщин не виднелось на его лице.

— Амрот тоже знает, но его никогда не волновали жизни окружающих, — с горечью в голосе ответил он. — Сочувствие ему не ведомо. Ведь уже в возрасте пятнадцати лет он убил собственную мать.

Василиса отшатнулась и едва не упала. Рыцари сразу повернулись. Мужчина же перед ней вновь стал лекарем Фаиром.

— Я представлюсь генералу и запрошу проверку твоих способностей, — произнес он, — а до тех пор подумай, о чем я тебе сказал.

Он вышел, а Василиса бестолково смотрела ему вслед.

— Сестричка, ты уйдешь от нас? — спросил мальчуган лет пяти, выглянув из-под одеяла. — На небеса к Всевышнему Гелиону?

Василиса только нервно пожала плечами и погладила ребенка по голове. Она ничего не понимала. Неужели у нее есть шанс вернуться без Наиши? А как тогда эти люди? Скольких Элемиан убьет в очередном приступе? Свою мать он убил так же? Да, наверняка это была случайность. Вот такая ужасная случайность, когда он не контролировал себя. Василиса подумала, как должно быть тяжело ему жить, зная, что он виноват в смерти собственной мамы.

Но лучше бы уточнить. А то может быть, это вообще слухи. Василиса отправилась с рыцарями искать Ройнона. Он ведь не просто подчиненный, судя по всему, а помощник и товарищ генералу-монстру. Может быть, он знает, что тогда произошло. И если сказанное жрецом правда, то не лучше ли остаться? Если она приносит пользу, спасает Элемиана от этих ужасных приступов, а людей от него, то она и правда нужнее здесь, чем в своем мире. Да и ничего не случится с мирозданием, ведь они с Наишей равноценно поменялись.

Ройнона она нашла не сразу в общей палатке-казарме на несколько солдат. Он лежал там один и читал книжку под светом магического камня.

— Василиса? — удивился он.

— Можно поговорить с тобой наедине? — спросила она, и Ройнон кивнул рыцарям, чтобы те вышли.

— Что случилось? — Он сел и отложил книгу, когда рыцари скрылись за пологом. Вот хоть помощнику генерала доверяют.

— Мне сказали, Элемиан убил собственную мать, — начала Василиса, хоть и было довольно неловко говорить об этом. — Это из-за приступа случилось, да? Он, как и в тот раз, потерял контроль?

Ройнон помрачнел и поднялся на ноги.

— Кто тебе сказал это?

— В лагерь пришел жрец из храма, — не стала лукавить Василиса. — Он сказал, что хотел поговорить со мной прежде, чем отправится к Элемиану.

Ройнон вздохну и опустил плечи.

— Так это правда, да? — Василиса попыталась представить, что он чувствовал тогда, и невольно сжалось сердце. Как ему не повезло родиться с такой ужасающей способностью.

— Не совсем так, — туманно ответил Ройнон, не глядя на нее. — Но причина была.

— Причина? — Василиса растерялась особенно от прячущего взгляда Ройнона. Неужели он что-то не договаривает? — Подожди, то есть это произошло не во время приступа?

Ройнон кивнул, а потом растерянно почесал затылок.

— Вот проклятье… — выругался он, неуверенно посмотрел на Василису и шагнул ближе. — Я поклялся не рассказывать никому, но ведь тут дело непростое, так что давай это останется между нами…

— Конечно, между нами! — согласилась Василиса и тоже наклонилась вреред, чтобы не пропустить ни одного слова.

— Что между вами? — раздался позади голос Элемиана, и Василиса вздрогнула. — Ройнон, чем это ты решил поделиться с моей пленницей?

Пленницей? В груди кольнуло от обиды. Ну да, конечно, кто она для него еще…

— Ты убил свою мать, будучи в здравом уме? — выпалила Василиса, развернувшись к нему и скрестив руки на груди. Раз он не щадит ее чувства, она не станет щадить его. — Не из-за приступа?

Он нахмурился, потом усмехнулся, как обычно нагловато и снисходительно.

— В очень здравом уме, — холодно ответил он. — Она стала первой, кого я убил силой богини по собственной воле.

— Но… — Василиса повернулась к мрачному и смотрящему в пол Ройнону, надеясь увидеть на его лице опровержение слов Элемиана. — Это слишком…

— В такой мир ты попала, Василиса. — Элемиан подошел, схватил ее за плечо, навис над ней точно коршун, его глаза опять полыхали синим огнем. — Помнишь, я говорил о цене. Так вот за все приходится платить. Та женщина мешала, и я устранил ее.

— Та женщина… — Василиса в ужасе дернулась. Какими бы ни были разногласия, как можно убить собственную мать, как можно называть ее «той женщиной». Даже свою мать-алкашку, Василиса никогда не называла так.

— Жрец разболтал, да? — прошипел Элемиан, притянув Василису к себе. — Я прикажу вырвать его болтливый язык.

— Нет! Не делай этого. — Василиса едва не плакала от досады и разочарования. — Он просто беспокоился за меня.

Элемиан схватил ее за второе плечо и тряхнул.

— Все беспокоятся за маленькую несчастную ведьмочку, попавшую в лапы ужасного монстра, да? — усмехнулся он. — Все спрашивают, как она себя чувствует, по утрам подходят поближе к палатке, чтобы узнать, не разорвал ли монстр ее в приступе. Святая, сошедшая с небес... И как там на небесах? Зачем Всевышний отправил тебя в наш грешный мир? Что натворила маленькая богиня в божественном мире, за что подверглась такому жестокому наказанию?

— Я-я не богиня, — бормотала Василиса, пульс бешено стучал в висках. Она опять боялась его. Обернулась на Ройнона, но тот и не думал останавливать или смягчать разгневанного начальника, просто стоял с опущенной головой.

— Конечно, не богиня, — бросил Элемиан и отпустил ее, но продолжил сурово смотреть полыхающими глазами. — Ты обычная девчонка, которая даже не знает о своем даре и принадлежит по праву добычи этому самому монстру. Живо за мной.

Он развернулся и быстро вышел из палатки. Василиса растерянно замерла, пытаясь осознать происходящее.

— Не заставляй его ждать, пожалуйста, — прошептал Ройнон. Он выглядел удрученным. — Это может плохо кончиться. Для всех.

— Василиса! — рявкнул Элемиан снаружи, и она поспешила на выход, не представляя, что теперь делать.

Снаружи рыцари стояли, склонив головы, а Элемиан нетерпеливо ходил рядом взад-вперед. Как только Василиса подошла, он схватил ее и закинул на плечо. Она охнула от неожиданности и вцепилась в его бордовый плащ на спине, хотя он крепко прижимал к плечу ее бедра и вряд ли бы она свалилась.

Он так и потащил ее через пол-лагеря, невзирая на многочисленных свидетелей. Испуганный шепот то и дело раздавался со всех сторон, а Василиса едва не плакала от безысходности. Вчерашняя ночь в пещере казалась сладким сном. Но, впрочем, так даже лучше, он показал свое истинное лицо, и она теперь не будет колебаться.

В палатке Элемиан бросил ее на лежанку, скинул на пол доспехи и набросился на нее без единого слова. Оттянул ворот рубашки, как обычно, расшнуровал, но сделал это резкими дергаными движениями, отчего рану на шее защипало. А потом уткнулся носом в ее ключицу и долго просто дышал, придавив своим телом. А вот Василисе с трудом давался каждый вздох, но и вымолвить она не могла ни слова. Просто не знала, что говорить. Казалось, все рухнуло. Он такой, какой есть, как она могла обмануться?

Элемиан чувствовал разливающееся по телу тепло, как успокаивалась энергия, но теперь вместе с этим отравляющее разочарование кочевало по телу. Как он мог подумать о какой-то взаимности? Никто кроме странного Ройнона не оставался на его стороне просто так. Глупо было думать, что сплетни не дойдут до Василисы или дойдут, но она не обратит на них внимание и будет смотреть на него настоящего, постарается понять. Но правда, зачем ей это? И ему незачем. Это бы только все усложнило. Надо вернуться к тому, что было всегда. Он приказывает — другие выполняют. И она будет выполнять. И выполнит все, что он пожелает. Даже когда захочет ее, она не посмеет противиться. Но не сейчас. Потом. «Как вернусь с разведки, — решительно подумал Элемиан. — Да, именно так».

Он встал и, надевая доспехи, бросил ей:

— Без моего разрешения из палатки не выходи.

Глянул в полные слез глаза и вышел. В конце концов надо сосредоточиться на главном — выгнать варваров с территории империи, перебить всех до единого, чтобы даже не думали соваться сюда еще лет сто! Элемиан кивнул двум дежурившим у палатки воинам и вынул из ножен меч.

Те поняли без слов и повиновались. Он устроил тренировку, чтобы выпустить пар. Но эта тренировка отличалась от тех, когда он избавлялся от излишка энергии Мории: никакой боли в теле, никакой мути перед глазами. А ярость, наполняющая его до краев, была своей собственной. И это было превосходное чувство. Хотя бы в этом он себя не обманет. На поле битвы все просто. Без лжи и лицемерия, без сложностей и полутонов.

Но все равно его терзали тревожные мысли. Чужаком оказался прибывший из храма жрец, который слонялся вначале по лагерю, прячась и собирая слухи. И вот сегодня он предстал перед Элемианом и заявил, что сможет определить, какой магией обладает Василиса.

Проверку назначили на завтра. И Элемиан решил, если жрец заикнется, что ее сила принадлежит Всевышнему и следует отдать ее храму, он просто снесет ему голову и отправит в качестве подношения в главный храм.

После тренировки стало немного легче. Он вернулся в палатку и долго разглядывал карты, отмечая, где рыцари побывали и какие территории зачистили. Читал доклады об организации отправки мирных жителей в ближайший город, где уже готовились временные бараки. После трагической смерти четверых главнокомандующих на поле битвы, он повысил нескольких капитанов из императорской армии. Подобными полномочиями он обладал, так что проблем возникнуть не должно.

Конечно, потом император опять будет обвинять в безответственности, но прощать посягательства на жизнь Василисы он не собирался. Маршалы решили, что он шутит или если не пойманы, то все с рук сойдет? Нет уж, Элемиан не привык прощать.

Иногда он поглядывал на притихшую на лежанке ведьмочку и раздумывал, почему недавно он так разозлился. Что вообще он ждал от нее? Что она в самом деле не заметит слухи или придет с вопросами к нему? Наверное, никто из людей на такое не способен. Он знал это и не удивился. Но он уже шел к Ройнону в плохом настроении после разговора с жрецом, а тут еще увидел их вдвоем. Они стояли друг к другу слишком близко и говорили вкрадчивыми голосами: «между нами».

Как итог: он опять напугал ее, вот, бедолага, совсем поникла. Все-таки Элемиану не нравилось, когда она боится его. И черт с ней, взаимностью, ему хватит и ее спокойствия.

Он подошел к Василисе и сунул руку в карман.

— Возьми. — Он протянул ей кулон.

Она вздрогнула, резко села и посмотрела с сомнением.

— Я не трону тебя. — Он постарался произнести это как можно спокойней.

Она насупилась и выхватила кулон. Ну вот, пусть лучше обижается, а не трясется от страха. Элемиан усмехнулся и вернулся к столу с картами. Но теперь чаще поглядывал на скуксившуюся ведьмочку. В какой-то момент она перестала ерзать и затихла. Уснула? Переместила сознание в свой мир? Лучше было внимательно проследить за ней, чтобы не упустить.

Элемиан подсел на лежанку и вгляделся в напряженное лицо Василисы. И словно нарочно вспомнил, как хорошо было сидеть с ней в пещере, как приятно прижимать к себе и не встречать сопротивления, слышать ее «спасибо». Единственный раз, когда ему удалось почувствовать себя почти обычным человеком. Но он не такой как все, он проклят с самого зачатия. Проклят не только богиней, но и родной матерью, которая ни одного дня не была ему той, кем должна была.

На глазах Василисы выступили слезы, и он невольно подался вперед, провел пальцем по нежной коже под глазами, смахнув влагу с ресниц. Он опять проклинал свою участь наследника Амротов и в тоже время увещевал себя: нельзя, ни в коем случае нельзя поддаваться глупым чувствам, нельзя забывать кто он на самом деле. Нельзя обманываться, никому доверять. И этой маленькой ведьмочке тем более. Иначе потом будет слишком больно. Уж лучше сразу не ждать ничего.

Он просидел так еще несколько минут, наблюдая, как меняется выражение ее лица от расстроенного в недовольное, обиженного в насмешливое, а потом потряс за плечо.

Она дернулась, заморгала, растерянно выпучила на него глаза, задышала часто. Ее лицо побелело, а рот приоткрылся.

— Я-я не сбегаю! — пробормотала она.

— Знаю. Но мне надо уйти, так что верни кулон. И не выходи из палатки, а то еще что-нибудь с тобой случится.

Она снова насупилась и отдала нагретый ее теплом артефакт.

— Узнала, что хотела?

— Да, — кивнула Василиса.

— Меня не будет ночью, утром будь готова на проверку способностей. — Элемиан сунул руку с кулоном в карман. — Но имей в виду, если сбежишь из-под надзора, точно посажу на цепь. А пока приставлю к тебе служанку из местных, она поможет с одеждой и водными процедурами. Все женские потребности обсуждай с ней. Остальное говори Ройнону. Поняла?

— Поняла, — опять насупилась она.

— А сейчас… — он придвинулся ближе. — Ты нужна мне.

Она бросила быстрый, растерянный взгляд и опустила голову, мол: делай, что хочешь. Элемиан приблизился еще и как обычно прикоснулся к ее шее, вдохнул ее запах.

«Спокойно, — уговаривал он себя, окунувшись в ее нежное тепло и сладкий аромат, — надо принимать это как лекарство, ни больше ни меньше».

А то, что это лекарство юное и соблазнительное, выбросить из головы. Конечно, он хотел ее и имел на это полное право, но он снова думал о том, что слишком тяжело будет видеть в ее глазах безграничную ненависть. Недавняя решимость получить от нее все, что ему полагается по праву, пошатнулась вновь.

После он оставил ее, уехал с тремя отрядами к скалам и провел разведку, вычислив, какими тропами спускаются варвары. Оставил заместителя и парочку капитанов империи с их войсками, а сам вернулся в лагерь рано утром, надеясь, застать на этот раз Василису на месте. Он уже шестерых выставил ее охранять. На этот раз же все должно быть хорошо?

Когда он прибыл, его встретил Ройнон.

— Избавь меня от своих нравоучений, — заранее предупредил Элемиан. — Собери командиров, есть новые сведения.

— Да какие уж тут нравоучения, — вздохнул Ройнон. — Просто зря ты так с ней. Мог бы и рассказать.

— Зачем? — бросил Элемиан. — Не это, так другое напугает ее до смерти. Пусть уже лучше не видит во мне сразу ничего хорошего, так вернее.

— Ты все усложняешь, — вздохнул друг.

— Напротив.

— Впрочем, ладно. Что ты узнал от маршалов. Кто подослал старика с вином? Кто приказал убить Василису?

Элемиан вздохнул.

— Главный советник подослал, а вот для чего ему это, они не знали. А убить Василису они решили сами, чтобы выслужиться.

— Тогда зачем ты убрал их? Можно было бы отвезти во дворец на суд.

— Не смог сдержаться, — дернул плечом Элемиан. — С Валроном разберусь позже. Впрочем, он вряд ли действует один.

— Пошлю человека во дворец, попробуем разузнать что к чему.

И тут послышались крики:

— Пожар!

— Помогите!

— Быстро все сюда!

— Похоже, горит твоя палатка, — прищурился Ройнон, глянув в сторону полыхающего зарева.

— Нет, это уже слишком! — Элемиан бросился туда.

Там уже засыпали снегом и заливали студеной водой горящее полотнище, рядом на плаще лежала с распростертыми руками Василиса. Элемиан оттолкнул в сторону нависшего над ней рыцаря, который хлопал ее по щекам, сам наклонился к ее лицу и положил ладонь на грудь. Она не дышала.

Элемиан переместил пальцы на хрупкую шею, пытаясь прощупать пульс. Несколько секунд показались бесконечно долгими, прежде чем он почувствовал слабый толчок, затем еще один. Едва различимый, можно сказать призрачный…

— За лекарем уже послали, — тихо сказал кто-то сзади.

— Как… допустили? — прорычал Элемиан, обернувшись, и сила богини взметнулась в нем, окатив горячей болезненной волной.

— Мы заслуживаем смерти! — выпалил страж, приставленный охранять Василису, и упал ниц.

— Да! Именно! — Ярость требовала выхода. Надо бы срочно отойти подальше, а то он навредит Василисе еще больше…

— Ох, что это, ваше превосходительство? — Ошарашенно посмотрел солдат в сторону Василисы. Элемиан обернулся.

Его рука все еще касалась ее кожи и… синяя энергия перетекала к ней точно всасывалась магической воронкой. Василиса поглощала его магическую силу. Несколько секунд, и она судорожно глубоко вдохнула, закашляла, приоткрыла глаза. Элемиан осторожно сдвинул ладонь в сторону, чтобы ее тяжесть не мешала, но полностью не убрал. Синяя энергия окутывала его руку и ползла к Василисе послушным, мягким потоком, каким никогда не была у него. Ее телу она не причиняла вреда, словно берегла.

Элемиан сел рядом, приподнял все еще полубессознательную Василису, усадил себе на колени, обнял, по-прежнему осторожно касаясь ее кожи.

— Как это произошло? — спросил он уже спокойней, его ярость так же стихала, словно кипящая вода, снятая с костра и оставленная на морозе.

— Ничего не предвещало, ваше превосходительство! — начал стражник. — Мы дежурили у входа и ходили вокруг палатки. К госпоже заходила прислужница, помогла искупаться, принесла поесть, потом ушла. Госпожа легла спать. Всю ночь было тихо, а под утро палатка загорелась. Изнутри! Поэтому мы не сразу поняли.

— Значит плохо смотрели! — бросил Элемиан. — Прислужницу привести, допросить! Караул наказан!

— Эл-лемиан, — тихий голос Василисы отвлек его. Она смотрела осмысленно, часто моргала и цепко держала его одежду на груди. — Не надо, они не виноваты… Это я… Глупая…

— Почему? — почти простонал он, ощущая ужасное облегчение. — Почему, стоит мне отойти, что-то случается? Ты пропадаешь, сбегаешь, тебя похищают, теперь это?

— Я не специально… По крайней мере похищать меня точно не просила, — она усмехнулась и прикрыла глаза.

— Приготовьте новую палатку, живо, — скомандовал Элемиан и поднялся с Василисой на руках. К ним уже бежал лекарь. А в толпе зевак стоял жрец Гелиона, и взгляд, с каким он смотрел на Василису, ох как не понравился — полный любопытства, граничащего с вожделением.

Лекарь осмотрел ее и сказал, что опасности для здоровья нет. Вероятно, она действительно надышалась дымом, но почему так легко пришла в себя, он ответить не смог. Но Элемиан догадывался сам — его собственная энергия излечила ее также, как она не дает ему умереть, спасая от смертельных ранений. Но то, с какой осторожностью она лечила ведьмочку, удивило и порадовало.

Когда палатка была готова, Элемиан отнес Василису туда, уложил на постель, укутал пуховым одеялом и сел рядом. Она не спала, но притворялась спящей — ее грудь вздымалась слишком часто и неровно, веки подергивались, а лицо оставалось слишком напряженным.

— Что произошло? — не выдержал он. — Ты сказала, что виновата сама. Я слушаю. И если история мне не покажется достаточно правдивой, твоя стража и служанка будут наказаны.

— Да как ты! — Василиса резко откинула одеяло и села. — Знаешь, ты достал! Бесишь меня! Сил моих больше нет!

Она подскочила и как есть в рубашке и носках полетела к выходу. Элемиан кинулся следом, поймал уже снаружи, где поднимался ветер и крупными хлопьями валил снег.

— Куда собралась?! В таком-то виде? — Он поднял ее на руки и невзирая на яростные сопротивление затащил в палатку.

— Ты просто… Ты гадкий! Отвратительный… у-у-у… злодей! — кричала она и дергалась, лихорадочно била его кулаками по груди, плечам. — Надоел! Ненавижу тебя!

А потом просто обессиленно уткнулась носом ему в грудь и заплакала. Не так, как раньше, едва заметно, а заревела в голос, громко, с надрывом.

Элемиан растерялся. Наверняка стоило уложить ее на постель и выйти, чтобы дать ей время успокоиться. Но она так вцепилась в его одежду на груди, что он просто сел вместе с ней на руках и сидел, совершенно не понимая, что делать.

— Ненавижу, — всхлипывала она то и дело.

Его маленькая, беззащитная пленница... Ее слова не должны были интересовать, но оседали в голове, как песок; слезы не должны были беспокоить, но приводили в смятение. Элемиан невольно поглаживал ее по плечам и спине, как в очень далеком детстве делала кормилица.

Когда рыдания немного стихли, Элемиан придумал, что может облегчить душевные терзания Василисы.

— Если хочешь, ударь меня, — произнес он. — Можешь даже ножом. Сопротивляться не буду.

— Что? — Василиса отпустила его изрядно промокшую от ее слез рубашку, сползла с колен на постель, потерла глаза. — Не понимаешь, да?

Он пожал плечами. Конечно, не понимал. Что вообще вызвало такую реакцию? Он ничего ей не сделал, просто спросил. Даже голоса не повысил.

— Ты всегда угрожаешь, — начала она, продолжая тереть руками опухшие красные глаза. — Не даешь поверить ни во что хорошее в тебе. Только мне начинает казаться, что мы хотя бы общаться нормально можем, как ты опять… Я и так бы тебе все рассказала, зачем угрожать чьими-то жизнями? Ты просто… дурак!

Элемиан растерялся. Совсем не думал он об этом, когда говорил. Просто привычка. Да, он привык добиваться всего силой. И лучше сразу указать собеседнику на свою власть. Он делал это не задумываясь.

— А ты… — хрипло начал он, не веря, что говорит это. Сейчас он предстанет перед ней слабым, и она растопчет его. Будет смеяться в лицо и смотреть с презрением. Но он все равно продолжил: — Хотела бы, как ты говоришь… общаться нормально?

Василиса поджала губы обиженно, но совсем без злорадства, и это сбивало с толку.

— А разве это плохо? — спросила она. — Неужели ты сам не хочешь?

— Хочу ли я? — Элемиан подскочил и прошелся по палатке туда-сюда, совершенно теряясь. Он словно ступал по болотному мху, который вот-вот готов прорваться и поглотить неудачно шагнувшего путника. — Скажи мне ты, Василиса, а могу ли я хотеть? Можно ли просто подумать такому как я, что кто-то сможет общаться со мной, как ты говоришь, нормально?

Она пожала плечами.

— А почему нет? С Ройноном разве не так?

— Он другое! Он просто… чудной, — усмехнулся Элемиан. — Прицепился как клещ с самого детства. Знала бы ты сколько раз он получал от меня из-за моего проклятья, а порой и без него. Но он такой один, Василиса, о большем я и не помышляю.

— Вот и зря, — насупилась она и отвернулась. — Может быть, что-то бы изменилось.

— О как ты заговорила, — он шагнул к ней. В голове все перемешалось, его потряхивало, и Элемиан не понимал толком почему так реагирует. Почему по телу бежит огонь? Почему хочется услышать от нее еще что-то такое странное и одновременно боится этого? Почему злится и в глубине души радуется тому, что слышит? — А совсем недавно говорила, что ненавидишь.

— Будешь себя так вести, скажу еще тысячу раз! — бросила она и обиженно скрестила на груди руки.

— Нет, Василиса, — произнес он, уцепившись за то, что знал с самого детства. — Если ненавидят, то это сразу. А не потому, что кто-то что-то сказал. И тебе есть за что ненавидеть меня кроме моих слов и угроз. Так что я совсем не удивлен. А вот общение… В это я поверить не могу.

Он развернулся и вышел на улицу, совсем потерявшись в себе. Ветер обдал прохладой, но успокоить разгоревшийся в груди пожар чувств не мог. Элемиан понимал, что не справляется.

Если бы в далеком прошлом мать подошла, и сказала бы что-то подобное, тогда он наверняка просто доверился ей. Но он прошел через столько предательств и ненависти даже среди тех, кто должен был служить верой и правдой, что просто не мог даже предположить, будто Василиса говорит хоть немного искренне. Но если разумом он это понимал, то глупые чувства метались из стороны в сторону и причиняли боль.

Элемиан остановился, прикрыл глаза и сосредоточился на обдувающем лицо холодном ветре. В памяти всплыл момент, как его сила излечила Василису. Получается, они оба влияют друг на друга?

Василиса упала на постель и укрылась одеялом с головой. Ветер снаружи свистел и трепал ткань палатки, дрова потрескивали в печке, запах незнакомый, немного терпкий, дубовый. Так спокойно и одновременно так чуждо.

Было жутко стыдно за недавнюю истерику, но она уже не вывозила. Другой мир, какие-то способности, варвары, погони по сугробам, купание в горной речке и вот чуть в палатке не сгорела. Когда очнулась, Василиса хотела поделиться с кем-то своими чувствами, пусть ее отругают, но обнимут и скажут, что все будет хорошо. И она думала — раз нужна Элемиану, то он именно так и сделает. А вместо этого он стал угрожать!

Это каким злыднем надо быть, чтобы не позволить и слова сказать! А ведь совсем недавно она опять думала, что он не такой уж и ужасный, раз не забыл про обещание и дал кулон.

Поговорить с Наишей, правда, не удалось, она дрыхла без задних ног в комнате, похожей теперь больше на жилище Барби, но зато Василиса увидела маму — та снова выпивала, но теперь перед ней стояла бутылка дорогого виски, а не дешевой водки, сидела она в новом кресле и смотрела телик, то и дело промокая платочком под глазами.

Василиса хотела обнять ее и сказать, что скучает, но вдруг подумала, как же так: ее дочь не возвращается, а она сидит льет слезы над сериальчиком? Не могла же она спутать их с Наишей? Тут «мама, я покрасила волосы», не прокатит. Стало обидно — неужели она правда никому не нужна сама по себе ни в одном из миров. В одном месте только как кошелек, во втором — как таблетка транквилизатора.

Поворочавшись с боку на бок, Василиса все-таки встала. Для начала надо разобраться со способностями, а потом она придумает, что делать дальше. Она быстро оделась, вышла из палатки и споткнулась о вытянутые и уже присыпанные снегом ноги Элемиана.

Он почему-то сидел рядом с входом в палатку и поймал ее за талию, когда она полетела в сугроб. Но подняться ей не дал, а усадил на себя и улыбнулся привычной нахальной улыбкой.

— Что ж ты не смотришь под ноги? — спросил он как ни в чем не бывало.

— Т-ты говорил, надо проверку способностей пройти. — Василису бросило в жар, она попыталась слезть, но этот бесстыжий плотнее придвинул ее бедра к своему торсу. — Что ты творишь! Тут люди…

Василиса заозиралась. Хоть снегопад снижал видимость, но сквозь него то и дело мелькали фигуры рыцарей и рабочих. Наверняка они видели столь пикантную сцену.

— И что? — Элемиан пожал плечами. — Все и так знают, что ты — моя.

Смотреть в его спокойное красивое лицо и глаза цвета ясного неба, когда он не хмурился, было почему-то приятно и больно одновременно. Василиса поджала губы, сдерживая опять наворачивающиеся слезы. Она понимала, в ее силах просто дать ему то, что он хочет, и крутить им, как Наиша крутит каким-то бедолагой в ее мире. Но она не могла, продолжая глупо надеяться на чистые искренние чувства. Вот бы этот красивый, сильный и опасный мужчина действительно заботился о ней, вот бы стать с ним хотя бы друзьями…

Было стыдно от собственных мыслей, ведь она всегда считала себя важной, независимой, а теперь так отчаянно цеплялась за монстра из другого мира. Какая слабая и бесхребетная она стала. Или просто схлопотала стокгольмский синдром?

— Я сделал больно? — Он нахмурился, и его рука слегка ослабила хватку на бедре.

— Тебя правда это волнует? — сердито пробурчала Василиса, пряча взгляд.

— Если бы не волновало, как думаешь, что бы было? — Он перехватил ее обеими руками под ягодицы и встал с такой легкостью, словно она и правда всего лишь кукла. — Идем к жрецу.

Он поставил-таки Василису на ноги, окончательно смутив. И как понимать его? То пугает, злится, то намекает, что волнуется о ее самочувствии. Но ведь правда, если бы ему было безразлично, что могло случиться?

— Ты так и не сказала, как случился пож…

— Стоп! — с жаром перебила его Василиса, оборвав и собственные размышления. — Пока ты не начал снова угрожать, расскажу сама. Я замерзла, подложила дров в печку, но потом подумала, что если закрыть заслонку в трубе, то так меньше тепла уйдет. И правда стало теплее, я уснула, а когда проснулась от ужасной головной боли, поняла, что вся палатка в дыму. Встала кое-как, чтобы убрать заслонку, но закружилась голова, я упала, и зацепила торчащую из печи головешку. Видела, как занимается огонь, и даже поползла к выходу, но отключилась. Вот и все.

Элемиан вздохнул тяжело и устало, потер глаза. По дороге Василиса встречала любопытные взгляды рыцарей, но уже не смущалась. Похоже она правда устала нервничать.

— Хорошо. Я понял. Теперь придется оставлять с тобой человека вообще постоянно. Только… — он осекся и мельком глянул на нее.

— Что?

— Я мало кому доверяю, — вздохнул он. — Но подумаю над этим.

По дороге они зашли за Ройноном и прихватили парочку рыцарей в свидетели. Жрец расположился в одной из солдатских палаток без особых удобств. Когда они вошли, он сидел на койке и листал большую старую книгу, внутри пахло травами и чем-то горелым.

— Наконец-то! — обрадовался он и подскочил. — Я рад, что ваше Превосходительство нашел время привести пленницу.

Он склонился в низком поклоне.

— Делай, что собирался. Только, как я и говорил, пить ей что-либо из твоих рук не позволю.

— Нет-нет, пить ничего не нужно.

Элемиан подтолкнул Василису в плечо, и она шагнула к жрецу. Высокий и правда молодой, даже приятный, он улыбался приветливо и в целом располагал к себе.

— Доброго дня, госпожа. — Он немного поклонился, присел и достал из кожаного мешка рядом с лежанкой серебряную чашу и бутыль. Налил в чашу вязкую черную жидкость и подошел к Василисе.

— Могу я попросить капельку вашей крови, госпожа? — ласково улыбнулся он и протянул руку.

— Вначале испытай на мне. — Элемиан протянул ему свою.

Жрец на мгновение помрачнел, пальцы его дрогнули, словно он хотел отдернуть ладонь, но с трудом сдержался. Но тут же он улыбнулся и достал маленький нож и слегка порезал указательный палец Элемиана. Тот выдавил каплю крови и смахнул ее в кубок.

Через несколько секунд черная густая жидкость пошла мелкой рябью, поверхность ее засеребрилась, замерцала, пошла пузырями. А потом над ней заклубился голубой туман, поднялся немного в воздух и превратился в синий огонек.

— Сила Мории, — склонил голову жрец и тихо произнес. — Как и должно быть.

Он поставил чащу с уже посиневшей жидкостью на пол и достал другую.

— Этот эликсир реагирует только на божественную силу. На мою или силу любого мага он не ответит, — объяснил он буднично.

Василиса протянула руку жрецу, но Элемиан перехватил ее ладонь и мягко сжал.

— Я сам, — произнес он и достал кинжал, от вида которого Василисе сделалось дурно. Таким проще не «уколоть пальчик», а отрубить целиком, но похоже спорить сейчас с Элемианом было бесполезно — он опять напустил на себя строгий начальственный вид.

Василиса зажмурилась, Элемиан взял ее указательный палец, сдавил. По коже на кончике пальца прошлась холодная полоса, запоздало обожгло болью. Василиса распахнула глаза и увидела крошечный порез, из которого сочилась алая кровь.

Василиса поднесла руку к чаше и стряхнула капельку. Вначале произошло то же самое, что и с кровью Элемиана — поверхность замерцала, зарябила, а потом яркий свет вспыхнул, ослепив на миг, золотой туман поднялся в воздух и обратился в маленькую сияющую звездочку. Позади раздались восторженные возгласы:

— Немыслимо!

— Святая!

— Сила Гелиона!

А жрец смотрел в чашу широко открытыми глазами и молчал. Василиса обернулась к Элемиану, тот хмурился и тоже ничего не говорил.

— Что такое? — с тревогой спросила она. — Это плохо? Что это значит?

— Вовсе нет, — прохрипел жрец. — Я советую отправить девочку в столицу, ваше превосходительство, надо бы проверить кое-что. Но, как я понимаю, одну вы ее не отпустите.

Элемиан отправил Василису с Ройноном, а сам остался с жрецом и долго расспрашивал, что это может значить. В их мире только сила Мории проявлялась из поколения в поколение уже много сотен лет. Далекий предок Элемиана получил от богини «подарочек» при весьма странных обстоятельствах, в разных источниках, трактовавшихся по-разному. Но как Гелион даровал силу девочке в лишенном магии мире?

Непонятно, чем все могло обернуться, и в особенности, для самого Элемиана, но жрец говорил, что не понимает и должен посоветоваться с главными, а пока надо охранять Василису как зеницу ока. Сила всевышнего Гелиона впервые явилась этому миру — упоминания о ней в древних книгах и философских трактатах скорее были теоретическими и черпали основы из религиозных представлений или неопределенных слухах. Многие алхимики и маги захотят изучить ее. Но для Василисы это может обернуться страданиями еще большими, чем она испытывает в руках монстра.

После Элемиан созвал срочное собрание капитанов, обговорил с ними дальнейшую стратегию и назначил заместителя.

— Я выйду в разведку еще раз, составлю карту и уеду, — сказал он им напоследок. — Буду ждать вестей каждые три дня.

К себе он возвращался на закате. Снегу за день намело немало, некоторые палатки засыпало, и они походили теперь на белые холмики. Ветер уже сменил направление, ощущалось легкое дуновение с юга. Холода еще не раз скуют землю, но день начал расти, ночь уменьшаться, а через месяц пойдут разливы. До этого времени надо изгнать варваров из империи и понять бы, почему они решились на столь наглое нападение.

Из его новой палатки доносился смех Василисы. Элемиан невольно замер перед входом и прислушался. До чего удивительно звонко и красиво звучал ее голос. Он ни разу не слышал, как она смеется, да вообще при нем смеялись только вульгарные и нетрезвые служительницы домов любви.

И прежде ему было безразлично, но тут… смех Василисы как дуновение теплого ветерка, что приносит вести о скором наступлении весны. Захотелось увидеть, как она выглядит, когда смеется так открыто и искренне. И узнать, что за шутка прислужницы умудрилась так развеселить его серьезную ведьмочку?

— Правда? Так и было? Поверить не могу! — хихикала Василиса.

— Честное слово, я не стал бы выдумывать, — голос Ройнона прозвучал как удар молнии. Элемиан отшатнулся. Так вот, с кем она веселится!

Элемиан резко откинул полог палатки. Эти двое преспокойно расположились на постели, перед ними на двух составленных вместе стульях стоял поднос с едой и напитками. И никакой прислуги рядом. Василиса совершенно бессовестно сидела без верхней одежды только в рубашке с расстегнутым воротом и пила вино.

А Ройнон, эта вечная зануда, никогда не позволял жрицам любви обнимать себя в домах развлечениях, прикрываясь своим браком. А тут сидел и развлекал пьяную девочку явно непристойными шуточками.

— Элем! — воскликнул Ройнон, первым обернувшись на свист сквозняка и шуршание полога. — Ты был долго, я подумал, что… — Он кашлянул, встал, сгреб верхнюю одежду со стола и похромал на выход. — Я пошел, отдохните хорошо. И… — Он положил на плечо руку, слегка сжав, и прошептал едва слышно: — Пожалуйста, не злись на Василису. Уж лучше потом на меня.

Элемиан скрипнул зубами и так сжал кулаки, что хрустнули костяшки. А потом глянул в сторону Василисы. Та сидела, скрестив ноги, держа обеими руками металлическую чашку с вином, и смущенно улыбалась. Щеки розовые, глаза блестящие — в этот миг она почудилась лесной феей-проказницей, увлекающей путников своим звонким смехом в чащу леса.

— До завтра, — шепнул Ройнон и выскользнул наружу.

— Не хочешь? — Василиса кивнула в сторону сытного ужина. — Тут еще много осталось.

Элемиан сделал пару вдохов и постарался взять себя в руки, хотя энергия, пробужденная его раздражением, металась по телу и требовала подношения.

— О чем говорил тебе этот проходимец, раз ты так развеселилась? — спросил он осторожно, подходя ближе.

— Ни о чем, — хихикнула Василиса и приложилась к кружке.

Элемиан решил, что обязательно спросит завтра по всей строгости со своего помощника, но пока и правда лучше бы не спугнуть эту милую непосредственность. Он снял доспехи и верхнюю одежду, оставшись в рубашке и легких штанах.

Василиса отодвинулась, подпуская его к «столу» и продолжила потягивать вино довольно щурясь и заедая виноградом. Элемиан тоже не знал, о чем говорить, и просто набивал желудок остывшей едой, подливая из уже полупустого кувшина вино и рассуждая, выпила ли столько Василиса, или друг тоже приложил к нему свою руку. А если так, то где еще побывали его проворные руки?

Энергия уже не просто ворочалась, клокотала в яростном желании, подкидывая картинки разной степени развратности.

— Будешь? — спросила вдруг Василиса и беззастенчиво протянула ему зеленую виноградину.

Элемиан наклонился ближе и приоткрыл рот, удивленный внезапному предложению. Василиса сосредоточенно свела брови и поднесла ягодину ближе ко рту. Элемиан прихватил губами вместе с пальчиками потерявшей бдительность ведьмочки. Она растерянно моргнула. Припухшие покрасневшие влажные от вина губы манили сильнее самых вкусных яств.

Элемиан перехватил ее руку своей, слегка отодвинулся, прожевал ягодину, отставил свою кружку и забрал у Василисы, пододвинулся ближе. И пока она не осознала толком, что происходит, скользнул рукой по ее щеке на затылок, наклонился и наконец попробовал мягкие, расслабленные, сладкие от вина и ягод губы. Энергия Мории вмиг стихла, и по телу разливалось теперь приятное тепло.

Василиса дернулась, точно опомнилась, но он придержал ее, мягко прижав к себе, слегка отстранился, целуя поверхностно и осторожно. И Василиса поддалась, открылась, расслабилась. Но держать себя в руках было непросто. Страсть, своя собственная, а не разожженная богиней, охватила все его существо.

Элемиан опрокинул Василису на кровать, целуя теперь глубоко, напористо, пробуя на вкус ее нежные губы, мягкий язычок, ласкал ее через одежду. Где-то вдалеке маячила тревожная мысль, что если она сейчас начнет сопротивляться, он не остановится. Не сможет. И без того терпел слишком долго.

Но пока она поддавалась. Прикрыв глаза, расслабленно касалась пальчиками его плечей, едва слышно постанывала. Не прерывая напористого поцелуя, чтобы не дать ей опомниться, он задрал тонкую рубашку, прошелся по трепещущей шелковистой коже живота, ребрам, обхватил упругую мягкую грудь. И простонал ей в губы от наслаждения.

О да, ему так хотелось этого, так сильно хотелось...

Элемиан отстранился от губ, чтобы спуститься к ее груди. Стон-всхлип был ответом на его ласки. Ее пальчики вцепились в его волосы на затылке и в плечо, потянули, будто Василиса старалась сохранить над ним контроль. Элемиан поддался, притворившись, что это может удержать его.

Она дышала часто, шумно, подрагивала под ним. И ее кожа то и дело покрывалась мурашками. Ее хватка чуть ослабла, и он вновь принялся ласкать ее грудь губами, языком, осторожно покусывать.

Когда он скользнул рукой между ее ног и с радостью ощутил там желанную влажность, то уже перестал осторожничать и даже ее попытки оттолкнуть его перестали заботить. Он отстранился, стащил с нее рубашку, штаны вместе с нижним бельем.

Ее испуганное личико и тихие просьбы остановиться и чего-то подождать больше не имели значения. Он достиг своего предела. И лишь развязал шнуровку собственных штанов, раздеваться полностью казалось сейчас слишком долго и муторно.

— Ай! Нет, Элемиан, подожди, — всхлипнула Василиса, когда он навис над ней, целуя шею и лаская рукой ее грудь. Она вцепилась в его плечи довольно ощутимо, пыталась оттолкнуть, но разве это могло помешать ему?

Она сжала ноги, но он вновь пробрался рукой к ее горячему и уже готовому лону.

— Нет! Прошу! — пискнула она, и тут он замер, нащупав то, чего не ожидал.

— Ты… невинна? — прохрипел он, ощутив смесь странных чувств: желание разгорелось сильнее, но вдруг он опять подумал о ней. Если сейчас это произойдет не в согласии с ее волей, да еще он сделает ей больно, то что она почувствует? Доведется ли услышать ее радостный смех когда-нибудь вновь?

Эти мысли злили. Почему это с ним происходит? Почему он не может делать, как всегда, почему ему важны ее чувства?

— Да, у меня никого не было… я просто… — бормотала Василиса. — Я выпила слишком много, расслабилась, но я… Правда, не надо… мы же не любим друг друга. Так неправильно, да?

«Не любим», — эта фраза отчего-то осела в сознании.

— Не поздно ли ты спохватилась? — прохрипел он, опустившись к ее уху. — Довольно жестоко с твоей стороны. У всего есть предел, и у моего терпения он не бесконечный.

— Эл-лемиан, — прошептала Василиса. — Извини. Но не надо, ладно?

Он лег на бок, схватил ее маленькую нежную ладонь и прижал к себе в месте, где от сильного желания уже болезненно ныло.

Она дернулась, но он прижал сильнее.

— Сегодня у тебя есть право выбора, милая сладкая ведьмочка, — тихо произнес он, — но, если в другой раз будешь столь беззастенчиво меня соблазнять, так легко не отделаешься.

Василиса судорожно вдохнула, поджала губы, покраснела, но обхватила его маленькой нежной ладошкой, погрузив Элемиана в блаженную и долгожданную негу.

Василиса честно пыталась заснуть, но сердце в груди билось как свихнувшийся попугай в клетке. Попытки найти удобное положение приводили разве что к злости на саму себя. И самой главной причиной этой злости для протрезвевшей Василисы служило сладкое волнение и неожиданное удовольствие от того, чем она недавно занималась.

Поначалу было жуть как стыдно и неловко трогать этого огромного опасного мужчину там, где в общем-то не слишком хотелось. Но, слушая его хриплые стоны, ощущая его жар, глядя на перекатывающиеся стальные мышцы его руки, вцепившейся в ткань одеяла, Василиса вошла во вкус. И тогда у нее в животе скрутился тугой горячий ком, а сама она не старалась ускорить процесс, чтобы скорее разорвать контакт, а растягивала, то замедляя, то ускоряя темп.

— Спасибо, маленькая ведьмочка, — горячо прошептал он ей на ухо, когда все закончилось.

И поначалу Василиса ощущала странную эйфорию. От того, что он был такой беззащитный перед ней, уязвимый, а она почти в прямом смысле властвовала над каждым его движением или стоном? Или оттого, что ощутила сама? А потом хмель сошел и пришло осознание — она ступала по тонкому льду.

«Ройнон, это ты виноват!» — думала она, вспоминая, как подчиненный генерала подливал ей сладкого вина и рассказывал смешные истории из их детства. Где они лазили за медом и встретились на ветках с медведем, как забрались в курятник и за ними бегал большой свирепый петух. Как зарылись в соломе, и отец Элемиана искал их всю ночь, подняв на уши весь замок. Как ловили в болоте лягушек, а потом снимали с себя пиявок. Как потом этих лягушек подбрасывали на кухню поварихам.

И Ройнон так легко рассказывал об этом, что Василиса разомлела, расслабилась и почти забыла, что Элемиан местный монстр с ужасным проклятьем. Он казался теперь просто суровым воином, в котором до сих пор живет озорной мальчишка. Поэтому она не испугалась, когда Элемиан наклонился к ней и поцеловал. Окунувшись в сладкое волнение и зарождающееся желание, она забыла обо всем на свете, поддалась незнакомым и приятным ласкам.

А когда осознала, что сейчас произойдет, все страхи, собственные убеждения и сомнения нахлынули на нее. Однако было поздно. Василиса понимала, что остановить его не удастся, и пыталась свыкнуться со своим положением, но он удивил ее. Каким бы грубым Элемиан порой не был, он и правда думал о ее чувствах.

Василиса залезла головой под набитый сеном тюк-подушку и простонала. В голове все путалось. Неужели она поддастся и позволит ему завладеть своими мыслями, начнет думать о нем с нежностью? Об этом-то монстре? Она нарочно вспоминала, как он съехал с катушек в таверне и потом в лагере, как Наиша рассказывала о смерти своих родных. Но во всех этих случаях как назло, Василиса не видела самого Элемиана, а его проклятье или долг службы. Он военачальник, солдат. Он не имеет права быть добрым. Но он, можно сказать, добр с ней…

— А-а-а! — заскулила она и сжала челюсти. Да что с ней творится-то?!

— Хватит шуршать, егоза, — послышался голос Элемиана. — А то я решу, что ты злишься за свою неудовлетворенность. Я ведь могу сделать приятно и тебе.

— Нет! — Василиса выскочила из-под тюка и улеглась на спину, замерев. Василиса понимала, что привыкает к нему, но гнала прочь эти мысли. Она не хотела привязываться к нему, не хотела думать о нем как о ком-то близком. Ведь это было слишком страшно — довериться кому-то.

— Как хочешь. — Он сгреб ее в объятья и уткнулся в ее волосы носом.

И все. До утра Василиса не сомкнула глаз. Жар его тела, уже привычный немного терпкий запах, размеренное дыхание и ощущение крепких рук на себе полностью лишило покоя, заставляя вспоминать его напористые ласки.

Когда этот злодей проснулся, преспокойно поднялся и собрался, Василиса чувствовала себя так будто таскала всю ночь кирпичи.

Элемиан ушел, а она проторчала полдня в палатке в компании молодой прислужницы Милины. Так странно было слышать от девушки обращение к себе «госпожа», что Василиса заставила ее звать себя по имени.

Несколько раз в палатку пытался прорваться жрец, но стража его не пускала. А потом пришел Элемиан, велел срочно собираться, и вот она уже ехала в повозке с Милиной, жрецом и Ройноном. Сопровождали их десяток рыцарей и сам Элемиан. Жрец буквально поедал ее любопытным взглядом, ерзал на месте, и в конце концов выдал:

— Позвольте вашу ручку, госпожа?

Василиса вынула руку из кармана, но Ройнон перехватил ее.

— Не положено, — строго заявил он.

— Я не сделаю ничего дурного, — заверил жрец, приложив правую руку к сердцу. — Лишь коснусь частички света Всевышнего.

— Не положено, — повторил Ройнон, даже не взглянув на него.

— Послушай. — Жрец сам потянулся за рукой Василисы, но Ройнон перехватил его кисть. — Я пытаюсь помочь девочке! Она может пострадать в руках этого монстра! Или уже страдает. В тебе нет ни капельки сострадания?

Василиса хотела бы сказать, что не так уж она и страдает, но затевать разговор о том, как происходит их общение не хотелось. Да и, как обычно, ей не поверят. У людей насчет Элемиана уже давно сложилось определенное мнение, и доказать что-то другое было попросту невозможно.

— Не положено, — сурово заявил Ройнон. Жрец вырвался и потер запястье.

По его руке пробежали голубые искры.

— Поразительная щенячья преданность, — с раздражением заявил он. — Не пробовал подумать своей головой? Этот монстр убивает без раз...

Ройнон схватил его за грудки и притянул к себе, не дав договорить.

— Я обязан ему жизнью, — прошипел он.

— А еще он эту жизнь чуть не прервал, не правда ли? — усмехнулся жрец.

— Неважно, что ты несешь. К Василисе без ведома Его Превосходительства приближаться не смей.

Ройнон оттолкнул жреца, и Василиса поймала его удрученный взгляд, будто хотел что-то сказать, но держался изо всех сил.

— Ладно, — пробурчал жрец. — Возьми сам ее за руку. Хочу увидеть силу Всевышнего еще разок.

Ройнон колебался пару секунд, а потом взял Василису. Его рука казалась не такой грубой и большой, как рука Элемиана, и Василиса удивилась, почему подумала об этом.

— Давай, выпусти силу, — попросил жрец, перейдя на менее формальный тон.

— Как? — пожала плечами Василиса. — Обычно она сама выходит и то только при особенных обстоятельствах.

— Да, она реагирует на силу Мории, как сила Мории реагирует на силу Всевышнего, — согласился жрец. — Если Гелион дарует жизнь, то Мория отнимает. Лето и зима, тепло и холод. Две противоположности. Вот только непонятно, почему твоя энергия помогает генералу, а не вредит ему... давай, госпожа, сосредоточься. Представь, как тепло собирается в твоем теле в одну точку, а потом идет в руку, переходит на другого человека.

Василиса прикрыла глаза и представила. Без самоиронии и сомнений, просто сделала так как сказал жрец. И ощутила это тепло, собравшееся, скорее, в клубок чем в точку, но этот клубок правда источал тепло. И она послала часть тепла в руку, и почувствовала, как оно струится по венам. А когда открыла глаза, увидела, как от ее пальцев по руке Ройнона перетекает золотистое свечение.

— Не могу поверить своим глазам! — восхищался жрец.

— Святая! — воскликнула Милина.

Увидев собственные силы не рядом с Элемианом, она окончательно растерялась. Получается, она в самом деле обладает некими волшебными способностями? И что ей теперь с ними делать?

— Довольно горячо, — произнес Ройнон. Щеки его порозовели, а на лбу показалась испарина.

— Как любопытно. — Жрец хмыкнул, глядя на сцепленные руки. — Прошу, не отпускай ее, интересно что будет дальше.

— Дальше он заработает ожог! — испугалась Василиса и дернулась, но Ройнон не отпустил. Похоже и ему было интересно. Но золотистое свечение пропало, наверняка потому что Василиса перестала концентрироваться.

Ройнон разжал руку и с удивлением посмотрел на нее. Кожа порозовела в месте, где она касалась его, но ожога не было.

— Интересно, получилось бы у тебя убить своей силой? — пробормотал жрец, почесав подбородок.

Василисе сделалось не по себе. И почему сразу убить? Почему, например, не исцелить?

— Не интересно такое, — зло бросила она и отвернулась от жреца, надеясь, что он поймет и приставать больше не будет.

Остаток дороги она сидела в углу повозки и прикидывалась спящей. Ройнон и жрец иногда препирались, Милина посапывала, свернувшись рядом в комочек. Василиса сама ужасно хотела спать, но не могла успокоиться. Слишком волнительно было осознавать свою «особенность». Она всю жизнь считала себя самой обыкновенной, а тут сила божества.

К ночи добрались до городка и остановились заночевать на постоялом дворе. Удобства минимальные, но Василиса была счастлива тазику с водой и постели. Ужинали внизу все вместе, и Василиса с удовольствием уплетала горячий суп.

А потом, когда она поднималась по лестнице вслед за тихо обсуждаемыми что-то Элемианом и Ройноном, жрец позади схватил ее за руку, сунув в ладонь бумажку.

— Разверни только когда генерал заснет, — шепнул жрец. — Если сделаешь это раньше, беды не миновать.

Тут же отпустил ее руку и обогнал. Василиса сжала бумажку в кулаке. Говорил жрец правду или просто пугал, она не знала, но рисковать не стоило. Наверняка он просто хочет что-то сказать лично ей, но два цербера в виде Элемиана с помощником не позволяют им остаться наедине даже на пару минут.

В кабинете царил полумрак и напряженная тишина. Главный императорский советник Валрон считывал послание с магического шара.

— Илишан говорит, видел девку собственными глазами. Она действительно обладает силой, похожей на силу Всевышнего из священных писаний, — произнес он скрипучим голосом.

Сидящий напротив него Заур почесал рыжую бороду и нахмурился.

— И эта сила действительно контролировала приступы Амрота, — добавил Валрон. — А еще, по его словам, именно Амрот расправился с нашими людьми.

— Надо найти способ избавиться от нее, — произнес Заур.

Советник поморщился, встал и прошелся по кабинету.

— Илишан просит девчонку себе, — заговорил он. — Возможно, ведьма станет полезной и, кто знает, может быть, ее отпрыски унаследуют силу. Хочу сделать так, чтобы она принадлежала моему роду.

— Но у тебя нет сыновей, которых ты можешь женить на ней, — пожал плечами Заур, а потом хитро прищурился. — Может быть, сам тогда женишься?

Валнор задумчиво поскреб пальцем подбородок.

— Сделать наложницей? — спросил он.

— Да, — расплылся в слащавой улыбке Заур. — Пусть Илишан развлекается с ее магией, а ты за ними присмотришь. А заодно прикажешь ему сделать ей ребенка. Пусть рожает, пока не родится кто-то с даром. И тогда рожденного будет проще сделать частью твоей семьи.

— Хм… — Старейшина заметно воодушевился. — А в твоих словах есть смысл. Вот только Амрот глаз с нее не спускает.

— Это не имеет значения, — усмехнулся Заур. — Он подчиняется императору. И я позабочусь, чтобы он отправил своего пса в самое пекло ада, как только они прибудут в столицу.

Василиса не понимала, почему Элемиан весь вечер ходил мрачным. За ужином ни разу не бросил ни одной шуточки, ни одной усмешки, только поглядывал странным долгим взглядом, который Василиса никак не могла понять. Ройнон улыбался печально и тоже помалкивал. Несколько раз Василиса спрашивала, что случилось, но они оба говорили, что ничего не произошло, и пусть она не волнуется. Утешало это слабо. Василиса предчувствовала нечто плохое, нечто, связанное с ее способностями. «Вот тебе и особенность, — рассуждала про себя Василиса. — Лучше бы я оставалась просто таблеточкой успокоительного».

После ужина Элемиан с Ройноном скрылись в одной из съемных комнат, а Василиса пошла с Милиной в соседнюю. У входа замерли двое рыцарей. Пару раз в приоткрытую дверь она замечала мелькающего в коридоре мага.

Вскоре вошел Элемиан и так глянул на Милину, что она тут же выскочила из комнаты. Молча он закрыл дверь, снял с себя верхнюю одежду, скинул сапоги и подошел к сидящей на кровати Василисе.

Одного взгляда его переливающихся синим огнем глаз было достаточно, чтобы понять — ему надо успокоиться. Василиса, не дожидаясь приказа, расстегнула ворот рубашки. Несмотря на все, что между ними случилось, она до сих пор ощущала неловкость и не понимала, что вообще между ними происходит.

Совершенно не так она представляла отношения. Со своим будущим парнем она должна была бы познакомиться на работе или учебе на фоне общих интересов. Потом свидания, цветы, уютные кафе, пикники под открытым небом... И только тогда, когда чувства бы окрепли — поцелуи и что-то большее.

А здесь с самого начала все пошло не так: с угроз и запугиваний, внезапного и насильственного контакта, к счастью, не зашедшего слишком далеко. Опасность смерти, постоянное напряжение, а затем — это странное, внезапно вспыхнувшее влечение, которое пугало еще больше.

Элемиан глянул на нее растерянно, сел рядом, сгреб в свои горячие ставшими привычными и даже желанными объятья, и уткнулся носом в ее шею.

— Я задам тебе два вопроса, — сказал он, не поднимая головы, только его рука сильнее прижалась к ее спине. — Твой ответ не поменяет моего решения, и ты знаешь почему. Но прошу ответить честно. Обещаю, я не накажу тебя и не обижу, что бы ты не сказала.

— Хорошо, — тихо согласилась Василиса, в который раз поражаясь ходу его мыслей. Он до сих пор думает, будто она боится его до смерти? Не может просто попросить быть честной и довериться?

— Если бы я разрешил действовать по своей воле и предложил выбрать вернуться домой или остаться со мной, что бы ты выбрала?

Каждый его выдох обдавал ее кожу влажным теплом, отчего мурашки пробегали по спине и ногам.

— Вернулась бы домой, — ответила Василиса, не задумываясь. Ведь вернуться домой — правильное решение. О чем еще она должна думать?

— Так и знал, — тихо произнес Элемиан, все еще касаясь ее шеи носом. — А если бы спросил хочешь ты отправиться в храм или остаться со мной?

— Зачем мне хотеть в храм? — прошептала Василиса, не понимая, почему он спрашивает такие странные вещи.

— Ведь там не будет меня, — добавил Элемиан спокойно. — Этого недостаточно?

— Осталась бы с тобой.

— Почему? — Элемиан отстранился и посмотрел с сомнением, будто не верил.

— Ты... не такой страшный, каким порой кажешься. — Василиса не выдержала его внимательного взгляда и отвернулась. Она чувствовала, что должна ответить откровенно и не из-за его обещаний «не наказать» за правду, а потому что он действительно нуждается в этом. — Порой я боюсь тебя, но все мои страхи не воплотились в жизнь, так что потихоньку перестаю бояться. И я точно знаю, что нужна тебе, так что ты не станешь убивать меня или издеваться.

— Почему думаешь, что не стану?

— Ведь до сих пор не делал этого.

— Кто знает, что найдет на меня в будущем, — продолжал упорствовать Элемиан.

Василиса коснулась его руки пальцами, и он опустил голову, проследив за ее движениями.

— Я буду верить тебе, — вздохнула Василиса. Как так вышло она не знала, но тот, кого она боялась больше всего, теперь стал олицетворением защиты.

Элемиан отстранился, провел по своим волосам пальцами и усмехнулся.

— А вот это я не рассчитывал услышать. Ты говоришь правду?

— Зачем мне лгать? — переспросила Василиса, насупившись.

— Из страха? — вопросом на вопрос ответил Элемиан и приподнял одну бровь. Он выглядел так, будто все это его не волнует, но слишком пронзительным и внимательным был его взгляд

— Хорошо, — вздохнула Василиса. — Давай так: тебя я боюсь меньше, чем непонятных жрецов, хотя бы потому, что с ними я не знакома, а к тебе немного привыкла.

— Да, так понятнее. — Он улыбнулся, лег на спину, подложив под голову руку, и прикрыл глаза. — Собираешься спать? Или что-то ждешь от меня?

Последнюю фразу он произнес задорно. Василиса плюхнулась на кровать, но подальше, насколько позволяла ширина постели.

— За кого ты меня принимаешь? — пробурчала она и отвернулась.

— За мою женщину? — Он подвинулся, прижался сзади, красноречиво подкрепив слова языком тела и горячо прошептал ей в затылок: — Мне в прошлый раз очень понравилось. А тебе? Ты разве не хотела большего?

— Я... я… мне... — Василиса готова была побить саму себя за заикания. — Мне н-нормально…

— Ладно, спи спокойно, — ухмыльнулся он.

— И т-тебе спокойной ночи, — пролепетала она, горя от смущения, ведь в глубине души ей хотелось, чтобы он продолжил. И как в тот раз она помогла бы ему, а он...

— И сейчас твой ответ на мой вопрос остается прежним? — серьезно спросил он, отстранившись. — Осталась бы со мной, а не пошла с жрецами?

«Провокатор! — вспыхнули в голове возмущенные мысли. — Противный, несносный, гадкий!». Он заставлял ее думать о том, о чем думать не хотелось.

— Все еще, — пробурчала она и поспешила уйти от темы: — Дай мне кулон, я хочу увидеть маму.

— Утром, — тихо ответил Элемиан. — Сейчас нам обоим надо выспаться.

Теперь он отвернулся, даже не потянувшись к одеялу, словно холод был ему чужд. Василиса, напротив, укуталась с головой, стараясь найти хоть каплю спокойствия в тепле. Она смотрела на окно, залитое лунным светом, но мысли не могли сосредоточиться на чем-то одном. В голове царил хаос. Ей хотелось стать ближе с этим человеком, хотелось доверять, положиться на него. Но одновременно было страшно. Страшно привязаться, страшно осознать, что ошиблась, страшно узнать что-нибудь, что разрушит ее изнутри. И вообще, это не ее мир! Надо валить отсюда!

И тут вспомнила про записку. Глаза слипались, но Василиса держалась изо всех сил. Что, интересно, жрец написал ей? Наконец Элемиан задышал мерно, расслабился. Василиса села, достала из кармана смятую бумажку, поднесла к тусклому лунному свету из окна. Незнакомые символы поначалу расстроили, но Василиса поняла, что улавливает смысл, будто всегда понимала язык. Удивленно потерев пальцами глаза, она вернулась к записке.

«Ты в опасности. Верховный жрец не может позволить силе Гелиона оставаться вне храма. Но генерал не отдаст тебя просто так. Если его загонят в угол, он поступит так, как всегда — устранит помеху. Боюсь, чтобы ты не досталась никому другому, он убьет тебя.

Я хочу помочь, Василиса, пока еще могу. Но я всего лишь простой жрец, без власти и привилегий. В столице я бессилен. Сегодня — твой единственный шанс. Прочитай последние слова в записке вслух».

— Ири-каир-мори-верси-буирис... — пробормотала полную бессмыслицу Василиса и едва закончила, как Элемиана окутало голубым полупрозрачным свечением, а в комнате мелькнула вспышка и появился жрец. Василиса подскочила с кровати.

— Молодец, ты такая умница, — прошептал жрец, глянув на Элемиана. — Времени мало, это задержит его, но ненадолго. Надо успеть сбежать.

— Сбежать? — Василиса отшатнулась. — Подожди, какой сбежать, куда?

— В твой мир. Если ты, конечно, хочешь. — Он улыбнулся. — Или хочешь попробовать себя в роли святой? Вообще, этой должности еще не было, так что наверняка это почетно. Другой вопрос, я не знаю, что они заставят делать тебя. И... как я говорил, там я помочь уже не смогу. Думай скорее, время ограничено.

Василиса колебалась. Она понимала, что сейчас, возможно, решается ее судьба.

— Как ты собираешься отправить меня?

— Есть один способ. Он сложный и требует подготовки. Поэтому нам надо скрыться.

— Я попала сюда с помощью кулона.

— О, тогда возможно будет проще. Он у тебя?

— У Элемиана.

— Скорее забирай его. Времени нет.

Василиса осторожно залезла в карман Элемиана. Он лежал, отвернувшись от окна, его лицо скрывала тень, но она знала — сейчас он спокоен. Его дыхание было ровным, а тело расслабленным. А если она убежит, что он опять подумает? Ведь он просил ее быть честной. Сердце сжалось от противоречивых чувств. С одной стороны желание спастись подталкивало вперед, с другой — странное чувство ответственности держало рядом.

Она сунула кулон к себе в карман и решительно повернулась к жрецу. Все это было неправильно. Даже если допустить, что жрец говорит правду, она поняла, что не хочет врать. Пусть это будет стоить ей жизни, она не станет обманщицей, которая говорит одно, а делает другое.

— Я не пойду. — Василиса решительно посмотрела на жреца. — Я не знаю тебя и не могу тебе доверять.

— Да, конечно. — Он печально улыбнулся. — Я ожидал этого. Но, правда, не хотел так с тобой поступать.

Он резко схватил ее за руку. Перед глазами мелькнула ослепительная вспышка, и в следующее мгновение Василиса оказалась на улице, прямо перед той самой гостиницей, где они остановились. На ней была лишь легкая рубашка, штаны и вязаные носки — она даже не успела надеть теплую кофту. Ледяной ветер тут же пронзил насквозь, заставив съежиться и задрожать.

Жреца, стоявший рядом, окутывала голубоватая дымка. Его скрутило точно от резкой боли, он закашлялся и сплюнул кровью. Несмотря на это, он крепко держал ошеломленную Василису за руку.

Элемиан не ожидал, что хотя бы один из ответов Василисы будет в его пользу. Он задал вопросы скорее для того, чтобы убедиться: никто не останется с ним добровольно. Никто и никогда. Но ее слова сбили с толку, будто оставляя надежду, что не все потеряно.

Он улегся, раздумывая, что делать. Ройнон принес плохие вести: в столице уже заинтересовались Василисой, храм буквально стоял на ушах. Совет жрецов не послал делегацию только потому, что они боялись приближаться к генералу без императорского указа. Надо было что-то придумать, чтобы они не смогли отобрать Василису. Он ни за что не отдаст ее этим оголтелым фанатикам.

А потом он уснул. Да так крепко, что тревога, просочившаяся сквозь сон, не смогла разбудить его. Ему снились смутные образы: посторонние голоса, жалобный вскрик Василисы, ее силуэт, умоляющий о помощи. Он боролся с кошмаром, пытаясь проснуться, но сон цепко держал его в своих вязких объятиях. Наконец Элемиан очнулся, весь покрытый холодным потом. В комнате стояла тишина. Он резко повернулся к месту, где должна была лежать Василиса, но не нашел ее.

Постель была холодной, а на простыне лежала лишь смятая записка. Элемиан прочел ее несколько раз, прежде чем осознал: Василису похитили. Или… она ушла сама. Он сунул руку в карман и понял, что кулона нет. Василиса стащила его. Ее слова оказались ложью. Она доверилась первому попавшемуся жрецу, лишь бы не оставаться с монстром.

Вот только почему ушла, не одевшись? Теплые вещи лежали нетронутыми, даже сапоги стояли на прежнем месте. Элемиан сжал зубы, чувствуя, как гнев и страх смешиваются в груди. Он сосредоточился, выпуская свою силу. Где бы Василиса ни спряталась, он отыщет ее. Неважно, хочет она оставаться с ним или нет. Он ни за что не отпустит ее.

Василиса тряслась от холода, сидя у маленького камина. На двери мерцала руна. По словам жреца, даже магия Элемиана не сможет преодолеть эту защиту. Хотя они находились всего в сотне метров от гостиницы, для него останутся невидимыми.

Когда жрец только притащил ее сюда, Василиса отчаянно ломилась в дверь, и теперь на кулаках щипали ссадины. Жрец же отошел в сторону и кашлял словно чахоточный.

Когда силы Василисы иссякли, она молча устроилась у камина, разложив носки у огня, и пыталась согреть окоченевшие пальцы ног. Но тонкая, местами промокшая одежда мешала даже почувствовать тепло.

В центре маленькой комнаты, за грубым деревянным столом копошился жрец. Его хриплое дыхание прерывалось приступами кашля, а сам он нервно бренчал склянками и шуршал свитками.

— Ты можешь согреться собственной силой, — сказал он и, сгорбившись, сел на стул, когда кашель утих. — Не смотри так на меня, я не заразен. Но за магическое перемещение приходится платить.

Василиса закрыла глаза и попыталась воспроизвести то ощущение, что испытала в повозке — когда в груди сгущался теплый сгусток энергии. К удивлению, получилось с первой попытки. Тепло, словно живое, заклубилось под ребрами, а затем, послушное ее воле, стало медленно растекаться по телу, принося наконец долгожданное облегчение.

И произошло так естественно, будто Василиса умела это всегда. Она усмехнулась про себя, подумав, что довольно неплохо иметь такой собственный «обогреватель». Странно, конечно, что сила не попыталась спасти ее, когда она мерзла от холода со связанными руками.

— Почему я раньше не могла использовать свою силу? — спросила Василиса сидящего за столом жреца, который чертил непонятные символы на желтоватой бумаге.

— Всему надо учиться.

— Но ты тогда сказал просто сосредоточиться, чему такому невероятному я научилась?

— Прежде ты и не пыталась думать о своей силе, вот и все, — пожал плечами жрец. — Твоя энергия не требует постоянного выхода. Гелион — милостивый Бог. Он ни за что не наказал бы носителя своей силы, скорее, позаботился бы о том, чтобы спрятать от окружающих.

Жрец встал и подошел, Василиса напряглась, раздумывая, что ему от нее надо.

— Прошу, дай немного своей крови, я буду искать твой мир.

— Хочешь сказать, ты правда украл меня, чтобы помочь? — переспросила она.

— Правда. — Жрец смотрел спокойно и даже печально, но потом в его взгляде мелькнуло любопытство. — Хотя, конечно, я с удовольствием изучил бы твою силу.

— Почему же тогда отказываешься от своих желаний? — бросила Василиса с сарказмом. Она совершенно не понимала этого человека, но похоже уже устала бояться.

— Потому что на то есть причина. — Теперь он нахмурился, сделался суровым. — Дай руку добровольно, а то мне придется применить силу.

Василиса закатила глаза, подумав, какой же все-таки это ужасный мир. Похоже все разговоры тут начинаются с угроз. Но руку протянула, раздумывая может ли навредить своей магией жрецу и убежать.

Тот взял ее за запястье и вместо того, чтобы, как в прошлый раз, лишь поцарапать пальчик, полоснул по ладони. От резкой боли перехватило дыхание, Василиса вскрикнула, дернула рукой, едва не свалившись, но жрец потащил ее за собой.

— Мне больно, придурок! — Она схватила со стола пустую глиняную миску и зарядила ею по голове жрецу.

Теперь вскрикнул он, явно не ожидая нападения, миска треснула и рассыпалась осколками, жрец схватился за голову.

— Ах ты! — крикнул он. — Это мое последнее предупреждение! Если не будешь слушаться, пожалеешь!

— Тебе можно делать мне больно, а мне тебе нельзя? — прошипела Василиса.

— Нет времени на нежности, извини уж, — пробурчал жрец. — Домой хочешь или нет? Если нет, я просто перережу тебе горло и дело с концом.

— Твой храм тебя потом вздернет, разве нет? — продолжала злиться Василиса, уже попросту перестав воспринимать угрозы. — Сам же говорил, что я нужна там.

— Тебя не проведешь, да? — хмыкнул жрец. — Убить тебя я действительно не могу, потому что тогда твоя сила останется в этом мире, а ее здесь быть не должно!

— Почему? — Василиса совсем запуталась. Казалось, он противоречит сам себе.

Жрец, видимо, заметил сомнение на ее лице и расхохотался.

— О, Всевышний, неужели ты хочешь вернуться к этому монстру? — спросил он, когда успокоился. — Никогда не понимал женщин!

— Прекрати называть его так! — возмутилась Василиса. — Когда он под контролем моей силы, то совсем не монстр!

— Какого еще названия он заслуживает? Не знаю, что ты себе напридумывала, но он безжалостное чудовище был, есть и навсегда останется! — прокричал последние слова жрец.

— Говоришь так, будто знаешь его лучше всех!

— О, я очень хорошо его знаю. Впрочем, я покажу тебе кое-что. Помнишь, я говорил, что он убил свою мать? Так вот я не со слухов это знаю. — Жрец усмехнулся и дотянулся до рюкзака-авоськи, которая лежала на полу. — Мой отец работал на Амротов, но из-за этого монстра лишился сил, здоровья, семьи, денег, всего!

Он достал из сумки небольшой черный шар и поставил его на стол. Вопреки ожиданиям шар не покатился, а повис в воздухе в сантиметре над столом. В глубине его мелькали разноцветные искры.

Василиса подошла. Надо было послать жреца ко всем чертям. Но деться ей пока все равно было некуда. А он положил обе руки на шар и сосредоточенно пробурчал что-то под нос.

— Это магический шар-наблюдатель, — тихо проговорил жрец. — Отец всегда носил его с собой.

В шаре замелькали картинки, и Василиса невольно встрепенулась. Жрец покрутил шар пальцами влево. И на черной поверхности проступили четкие картинки.

Мрачное каменное помещение, на полу светятся синие непонятные надписи. Спиной стоит женщина в черном роскошном платье. Плечи её опущены и подрагивают словно в беззвучных рыданиях. К ней жмется худенький мальчишка-подросток в светлой опрятной одежде, цепляясь за подол.

Рядом стоит мужчина в длинной одежде и кричит на кого-то впереди, кого Василисе не видно:

— Не делай этого!

Перед женщиной вспыхивает синий огонь. Мужчина бормочет что-то, и руны светятся ярче.

— Умри! — доносится хриплый, едва уловимо знакомый голос, и ледяные острые иглы рвутся вперед, пронзают женщину в черном платье.

Женщина лишь успевает вскрикнуть, и на ледяных иглах безвольно обвисает ее подрагивающее в конвульсиях тело. Мальчишка отползает, он дышит тяжело и часто, его лицо заплакано.

— Это же твоя мать! — кричит мужчина, медленно пятясь.

Оказывается, на полу лежит еще одно тело. А за телом, поднимаясь с колен, встает и выпрямляет плечи высокий парень, объятый синим свечением. И сквозь него на миг мелькает знакомое лицо с синими глазами.

— Остановись, Элемиан! — кричит мужчина, выставив руки вперед. — Я всего лишь служащий твоей семьи. Позволь просто уйти!

— И ты тоже сдохни! — грубо бросает Элемиан, а потом его голос срывается на хриплый крик: — Вы все сдохните!

Ослепительная вспышка, а потом шар показал заключенного в ледяную глыбу мага и поросшие везде ледяные колья-сталагмиты. И только испуганный мальчишка жался между ними, прикрывая рукой рукой рану на щеке под правым глазом совсем как… Василиса почему-то вспомнила Ройнона. Мог ли и правда он быть этим мальчиком?

— Мой отец так и не оправился, — подал голос жрец, коснулся шара, и картинки померкли.

Василиса не совсем понимала, что увидела и медленно пятилась к двери, прокручивая в голове картинки из шара. Синяя энергия, знакомый голос, но не совсем такой как сейчас. Знакомое лицо еще милое по-юношески, но уже суровое, ярко-синие глаза, полыхающие настоящим огнем, и ярость, смешанная со злостью. Лед, протыкающий хрупкое тело, капающая с него алая кровь... Грубый голос..

Она так хотела сказать, что это не Элемиан, так хотела бы... Но это был он. Часть его прошлого, часть его самого. А жрец тем временем продолжал:

— Он слег и больше не мог зарабатывать и платить за лечение матери. Мне и моим братьям пришлось бросить учебу, мы стали работать, чтобы просто прокормить семью. Но вскоре старший брат пропал где-то на улицах столицы, младший связался с недостойной компанией и бросил нас. Матушка умерла у меня на руках. — Жрец тяжело вздохнул и посмотрел на Василису отрешенным взглядом. — Я остался один с малолетней сестрой и больным отцом. Однако нам повезло и один человек взял нас под крыло. Он вырастил нас, сестру пристроил замуж в добропорядочную семью. И до сих пор присматривает за больным отцом. А вот я не стал кем-то уважаемым, не получил профессию, так и остался человеком в тени, моими руками высокопоставленные люди делают свои грязные делишки. А я не могу просто уйти, потому что обязан им жизнью родных. Вот что сделал нынешний Амрот!

— Так ты не жрец? — пробормотала Василиса. — Ты обманывал нас?

— Да, я не жрец. Меня зовут Илишан, и я маг на службе аристократов. — Он невесело ухмыльнулся, его голос горделиво возвысился: — Я обучался у лучших магов востока и многое умею, так что не бойся и положись на меня, девочка из другого мира!

Василиса вжалась спиной в дверь и непонятно зачем сконцентрировала в груди тепло, словно ища успокоение у самой себя.

— Я лишу этого монстра успокоения, которого он не заслуживает. — В глазах мага пылала жгучая ненависть. — И тебя убивать не придется.

В горле у Василисы пересохло.

— Мой хозяин хочет использовать тебя, храм хочет использовать. Амрот уже пользуется тобой. — Илишан прищурился. — Ты ведь хочешь домой, я вижу это.

Василиса отчаянно хотела домой. К своей простой, привычной жизни — к маме, которая, возможно, и не очень-то по ней скучала, к невыученным конспектам, утренним пробкам по дороге в университет. К нормальности, где нет магии и убийств. Но если она уйдет, Элемиан станет прежним. От его рук снова начнут гибнуть случайные люди, он снова станет монстром.

«Он убил собственную мать, ты сама видела это, — нашептывал внутренний голос. — Беги от него». Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Но ее-то Элемиан не тронет. Не потому что сдерживается, а потому что она нужна ему как таблетка от боли и сумасшествия. И она чувствовала жуткую, гнетущую ответственность перед теми, кто может пасть от его руки, если она уйдет.

— Что станет с другими? — прошептала она. — Что станет с невинными, оказавшимися на его пути?

— Разве это будет иметь значение, когда ты вернешься? — пожал плечами Илишан.

Василиса понимала, что он прав. Надо думать о себе, но как назло она вспоминала крики детей из горящей палатки.

— Возвращайся домой, — шептал Илишан, подходя ближе.

Лужи крови в таверне...

— Уходи, Василиса.

Застывшие в ледяные статуи люди…

— Нет!

Инстинктивно она выпустила ком тепла в груди, выбросила энергию. Мир на миг вспыхнул ослепительным золотым светом. Воздух затрещал, будто рвущаяся ткань, руны на двери вспыхнули алым и тут же погасли, рассыпавшись искрами. Деревянные доски за спиной с грохотом разлетелись, обдав спину щепками. Василиса вскрикнула от неожиданности и вывалилась на улицу в сугроб. Остаток двери горел, от нее валил черный дым.

— Стой! — кричал Илишан сквозь пелену огненных языков и дыма. — Стой, глупая! Я же помочь тебе хочу!

Василиса вскочила и бросилась бежать, не разбирая дороги, инстинктивно собирая в груди тепло. Босые ноги мгновенно онемели от холода — она даже носки не надела! Но она продолжала нестись по улице между двухэтажными домиками, оставляя на свежем снегу неровные следы босых ног. Ледяной ветер хлестал по лицу, пробирался под тонкую рубашку.

Илишан настиг ее через минуту. Его пальцы впились в запястье. Василиса поскользнулась и с криком полетела вниз по склону, на который только что с трудом забралась.

Маг спустился следом, схватил за руку, но Василиса отчаянно дернулась, потянув его на себя. Илишан грохнулся сверху, осыпая ее снегом. Ледяные кристаллы забивались за воротник, таяли на лице, просачивались сквозь ткань рубашки жгучим холодом. На голову ей грохнулась его сумка-авоська, больно ударив по лбу.

— Да что с тобой? — крикнул Илишан, поднимаясь на колени, — замерзнешь, глупая!

— Нет, если отпустишь! — воскликнула Василиса. — Отпусти. Я не хочу обратно, просто не могу, понимаешь?

— Да что ж мне делать с тобой...

Он потащил ее за руку, но она извернулась, вырвалась и поползла вперед на четвереньках, уже почти не соображая от холода.

— Раз так! — Илишан схватил ее за рубашку, и Василиса почувствовала, как его рука полезла к ней в карман. — Тогда я заберу кулон!

Василиса перехватила его руку, прижала к себе. Она не могла позволить связи с ее миром попасть к этому человеку. Он дернул за веревку, вытянув-таки кулон из кармана. Василиса резко развернулась и ловко подсекла ему ногу — Илишан поскользнулся и едва удержал равновесие.

В этот момент шнурок порвался. Кулон упал в снег, маг сделал неосторожный шаг, восстанавливая равновесие, и его сапог с хрустом раздавил артефакт. Золотистый кулон рассыпался на осколки, которые тут же потерялись в снегу. Василиса застыла, наблюдая, как связь с родным миром рассыпается на глазах.

Василиса вскрикнула, вцепилась в мага, яростно колотя его кулаками и ногами. В этот момент сверху хлынул свет факелов, воздух наполнился криками и звоном доспехов. Прежде чем она успела понять, что происходит, рядом оказался Элемиан.

Илишан отпрыгнул назад, его пальцы сплели в воздухе сложную руну. Знак вспыхнул алым пламенем, разросся и застыл огненной стеной между ними.

— Именем закона! Ты похитил собственность генерала! — воскликнул спускающийся со склона рыцарь. — Ты арестован и предстанешь перед судом.

— Похитил? — Илишан скривился в язвительной усмешке. — Она сама призвала меня. Произнесла заклинание. Иначе как бы я проник в комнату?

Василиса встретилась с яростным взглядом Элемиана и задрожала от холода и обиды, но сказать в свое оправдание ничего не могла.

— Ты умрешь, — произнес Элемиан ледяным голосом, глянув на мага.

Илишан толкнул вперед огненную стену и кинулся по дороге. За ним побежали рыцари. Огненная стена растворилась. Элемиан встал на одно колено, опустил руку на снег, и ледяная полоса кинулась вдогонку за магом. Василиса вспомнила застывший во льду силуэт мужчины и женщину, проткнутую ледяными иглами.

— Элемиан! — вскрикнула она, хватая его за ногу. Страх и отчаяние вырвались наружу неконтролируемым потоком.

Золотистый свет вспыхнул, на миг превратив ночь в день. Снег вокруг мгновенно испарился с шипящим звуком, оставив после себя клубы пара. Даже мерзлая земля размякла, превратившись в горячую жижу, в которой они оба сразу же увязли.

Элемиан повернулся и с удивлением посмотрел на нее.

— Не надо, — прошептала она. — Не убивай.

— Защищаешь? — Элемиан свел брови. — Все-таки ты с ним заодно?

— Прошу, давай вернемся, — шептала Василиса, а сама шарила руками по влажной земле в поисках остатков кулона. Перед глазами плыло, сознание мутнело, силы стремительно покидали ее. — Он разбился. Разбился.

Слезы подступили к глазам, защипали.

— Стащила кулон… — слышала Василиса словно отдаляющийся холодный голос Элемиана. — Сбежала с магом. Поверила в его россказни о возвращении домой? И когда только успела сговориться? Больше не поверю ни одному твоему слову.

— Нет… Я не сговаривалась, — бормотала она, изо всех сил цепляясь за реальность. — Не убегала.

— Правда? — усмехнулся он, поднялся сам и поднял ее.

Сознание померкло, окунув Василису в темно-вязкий кошмар, в котором она бежала по ледяному лесу, а за ней несся грязный поток-лавина. Она звала на помощь, но никого не было вокруг, только она и лед, который вдруг почему-то начал таять, и теперь уже приходилось не бежать, а плыть куда-то с дельфинами. И вокруг как-то посветлело, и вода уже не казалась холодной.

Василиса услышала плеск настоящей воды и распахнула глаза. От неожиданности и удивления она подскочила, ведь сон закончился, а она осталась в воде наяву. В горячей, приятно пахнущей водичке…

— Тише-тише, госпожа, — услышала она приятный женский голос. — Мы посадили вас в воду, чтобы отогреть.

Над Василисой склонилось улыбающееся круглое лицо с повязанным на голове платком.

— Где я? — хрипло пробормотала Василиса.

— В купальнях, госпожа, — женщина улыбнулась. — И раз вы проснулись, я хорошенько отмою вас.

Она взяла мочалку, намылила сладко пахнущим розовым мылом, взяла руку Василисы и принялась оттирать. Но каким приятным бы не было ощущение долгожданной чистоты и тепла, Василиса не могла расслабиться. В голове крутились воспоминания о пробежке босиком по снегу, проявившихся внезапно собственных способностях, картинки из шара и раздавленный бестолковым магом кулон.

— Встаньте пожалуйста, я отмою ваши ножки.

Василиса поднялась, вылезла из большой каменной ванны и уставилась себе под ноги, где расплывались по теплому мраморному полу мыльные пузыри.

— Что же теперь делать, — пробормотала она себе под нос в полной беспомощности.

— Пойдете отдыхать, — ответила женщина уж слишком воодушевленным тоном.

И тут Василиса различила позади еще какой-то звук. Неясный, словно чье-то дыхание. Она обернулась и вздрогнула. В нескольких шагах, рядом с дверью на деревянной скамье лежал Элемиан, подложив руки под голову, и пялился в потолок.

Василиса только собралась заскочить обратно в ванну, как женщина перехватила ее за плечо.

— Прошу не убегать, госпожа.

— Убегать? — оживился позади Элемиан и сел. — Опять?

— Что ты здесь делаешь? — возмутилась Василиса.

— Заканчивайте уже, — бросил Элемиан.

Женщина испуганно вздрогнула и принялась скорее смывать пену.

— Госпожа готова, ваше превосходительство. — Она метнулась в сторону другой скамьи, где лежали полотенце и бежевый халат.

Василиса поспешила одеться, демонстративно не глядя в сторону беспардонного грубияна, который даже не удосужился отвернуться, пока она одевается.

Элемиан встал и подошел, пока она завязывала пояс халата.

— Идем. — Он взял Василису за руку и повел. Он выглядел снова как в их первые дни знакомства — мрачный, молчаливый, холодный, без тени добродушия, будто ему плевать на ее чувства.

Василиса молча шла следом, ощущая себя теленком на поводке. Теленком, которого продают на мясо. Она удивилась собственному странному сравнению, и в груди вспыхнуло чувство обиды.

— Ты должен был выйти, пока я моюсь, — пробурчала она, в надежде хоть что-то услышать от него.

— Чтобы ты опять пропала?

Они прошли босиком по узкому коридору и небольшой лестнице на второй этаж.

— Куда бы я пропала из ванной? — пробурчала Василиса, когда Элемиан открыл дверь в просторную комнату.

— Вдруг снова позвала бы мага? — бросил Элемиан и втолкнул Василису в комнату. — Он никакой не жрец, да?

— Нет, представился Илишаном. Маг на службе аристократов, — сказала Василиса с обидой.

— А вы с ним неплохо сблизились. — Элемиан нервно провел рукой по влажным волосам. Похоже, он тоже отмылся в парилке, выглядел свеженьким. Влажная рубашка слегка прилипала к телу. — Вот только что же не поделили, катаясь в сугробах?

— Не поделили?! — Василиса разозлилась. Но она злилась не только на него, ведь поймала себя на мысли, что хотела бы оказаться в его объятьях сейчас. Без слов и объяснений. Просто хотелось тепла, хотелось ни о чем не думать. Но он смотрел исподлобья, строго. — Я бежала от него вообще-то! Он собирался отправить меня домой!

Элемиан усмехнулся.

— Маленькая врушка-ведьмочка. Если он собирался отправить тебя домой, что ж тогда бегала от него?

Он схватил Василису за плечо, развернул к себе и приподнял за подбородок, вглядевшись в ее лицо, словно стараясь прочесть мысли.

— Да потому что передумала!

Василиса вырвалась и отошла на пару шагов. В груди теперь клокотала обида. И в самом деле, как она могла поступить так глупо? У нее был шанс… Пусть этот жрец использовал ее лишь чтобы досадить Элемиану, но она-то могла вернуться. А что теперь? Теперь даже связаться с Наишей не сможет!

— Ой так ли? — язвительно усмехнулся Элемиан.

— Да, так! — Василиса просто горела от негодования. — Между прочим он даже показал мой мир! Ему только сил не хватило отправить меня сразу!

Элемиан нахмурился и шагнул к ней.

— И что тебе помешало согласиться? — прорычал он. — Ну давай, придумай историю получше, чтобы я снова поверил. Ты постоянно исчезаешь, стоит мне отвернуться на минуту, попадаешь в какие-то передряги. И знаешь, что я понял — ты делаешь это намеренно. А потом смотришь на меня вот этими жалобными глазками и выдумываешь очередную небылицу! — Он схватил ее за плечи. — Ты сама ведьма и сама прекрасно творишь заклинания, кому надо заговариваешь зубы, кого надо соблазняешь. Ты с самого начала придумывала, как сбежать от меня, да? Но я находил тебя раньше. С магом у тебя почти получилось, но вы не смогли договориться, так?

— Что… Что ты несешь? — бормотала Василиса, растерянно глядя, как блестят синим огнем глаза Элемиана. — Это полный бред! Ты не в себе! — Она дернулась изо всех сил, но он только сильнее сдавил ее плечи. — А еще ты дурак! Если бы я хотела сбежать, то сбежала бы! И не стояла бы сейчас тут, не слушала все это. И да, я жалею! Жалею, что отвергла помощь мага!

Он отпустил ее и удовлетворенно хмыкнул.

— Конечно жалеешь. Надо было соглашаться на его цену.

— Козел! — крикнула Василиса, с ужасом ощущая полную беспомощность. В этом мире у нее был только Элемиан, и он сейчас говорит, что не верит ей. Что тогда делать? Куда бежать?

— Что, кстати, он попросил? Ночь любви? — насмешливо бросил он.

Злость вспыхнула внезапно. Василиса влепила ему пощечину совсем как тогда в трактире. Но на этот раз она не боялась. Ни его грозного вида, ни синего огня, ни безумия. Она злилась, и готова была выплеснуть эту злость без остатка.

— Не все такие как ты! И да, — бросила она, надеясь задеть как можно сильнее, — осталась я не ради тебя! А ради людей, которых ты можешь убить, когда становишься монстром.

Элемиан неожиданно расплылся в улыбке, приложил ладонь к ушибленной щеке, будто ему понравилось. Рука самой Василисы горела от удара.

— Какая отчаянная самоотверженность. — Он опасно приближался, поглаживая свою щеку и глядя на Василису прищуренным взглядом как питон на крольчонка. — Как я забыл — ты же святая дева, спустившаяся с небес.

— А ты полный придурок! — Василиса пятилась, пока не коснулась ногами кровати. Сердце колотилось в груди от смутного предчувствия, как, наверное, бьется у солдата-новичка на поле битвы. Руки подрагивали, а ноги подкашивались. И часть ее кричала о бегстве, но другая часть хотела остаться. В животе уже сжался горячий тугой узел.

Элемиан остановился вплотную к ней — только одежда разделяла их разгоряченные после купальни и ссоры тела.

— Я не отпущу тебя, — сказал Элемиан уже тише и спокойней, хоть в глазах продолжали блестеть синие языки пламени. Он навис над ней и пришлось задрать голову, чтобы видеть его лицо. — Как бы ты от меня не бежала.

— Я не бежала, — упрямо заявила Василиса, напрягаясь, чтобы не свалиться на кровать.

— Тогда что?

— Он написал записку, попросил прочитать, когда ты заснешь. — Обида все еще жгла в груди, но молчать не было никакого смысла. — Я… я должна была рассказать тебе сразу, но было интересно прочитать самой. Даже не предполагала, что обычная записка может навредить. И не знаю я никаких заклинаний. Просто прочитала, что написано на бумажке, и все. А потом… Он меня перенес на улицу и уволок в свою каморку. Показал портал, но очень маленький, потому что ему не хватило сил. Я должна была ждать там, ты не нашел бы меня из-за его защитной руны. Но я не смогла. Вот и все.

— С чего ему помогать тебе? — Элемиан перехватил ее за талию.

— Когда-то ты лишил силы его отца, их семья пострадала. Маг рассказал, что хочет изучить мою силу, но больше всего хочет лишить тебя надежды на успокоение.

— Выходит, мстит мне? — Он слегка нахмурился. — Но и твоя сила ему интересна…

— Да. Еще его хозяин хочет заполучить меня, в храме надеются забрать меня к себе. Всем нужна моя проклятая сила, но всем плевать на то, что я чувствую! — Василиса снова повысила голос. — Сама я никому не нужна!

— Ты нужна мне, — тихо сказал Элемиан и прикоснулся к ее щеке кончиками пальцев.

— Нет, — всхлипнула Василиса. Тело трепетало от близости его горячего крепкого тела, которое так плотно прижималось к ней, ощущения сильных рук на пояснице, грубых кончиков пальцев на щеке. Почему он не понимает, что она не врет? Почему продолжает смотреть с подозрением? — И тебе я нужна только из-за силы.

— Вначале так и было. — Теперь он коснулся ее щеки всей ладонью, и Василиса не хотела отталкивать, пусть в глубине души и злилась на себя за это. — Но со временем я стал жадным. И глупым. Я смею надеяться получить не только твое тело, но и сердце. Не знаю как, ведь я всего лишь монстр. Подскажи, моя ведьмочка, что я должен делать. И пусть ты снова обманешь, а при удобном случае сбежишь, хотя бы какое-то время я буду думать, будто и у меня может что-то получиться.

Василиса снова всхлипнула, подумав, в какой ужасный порочный круг они попали. Оба не доверяют, но ждут доверия.

— Если бы я лишилась силы, что бы ты сделал?

Элемиан вздохнул. Его теплые пальцы все еще касалась ее щеки.

— Отпустил. Потому что без своей силы ты можешь пострадать рядом со мной.

Василиса прильнула плотнее к его ладони щекой и потянулась к нему сама, коснулась пальцами его часто вздымающейся груди. Хотелось выплеснуть чувства, собравшиеся в ней хаотичным ураганом и мешающие думать, хотелось избавиться от тревоги и страха. И плевать, что будет после, она больше не могла сдерживаться.

Элемиан наклонился внезапно и накрыл ее губы требовательным поцелуем. Его язык тут же проник в ее рот, сбив с толку. Одну руку он запустил в ее волосы на затылке, а другой крепко вцепился в плечо.

Но Василиса не оттолкнула, она тоже хотела этого, казалось ждала с самого начала, как только вошла в комнату. Она не совсем понимала, что делает, но вцепилась в напряженные плечи Элемиана пальцами, прикусила его нижнюю губу и тут же ощутила соленый привкус.

Он глухо простонал, а затем опрокинул ее на спину, вжав в постель всей тяжестью своего горячего тела. Василиса сама стянула его рубашку, с наслаждением прочертила ногтями по рельефной горячей спине. И его хриплый вдох был ей ответом.

Элемиан отпустил ее губы и принялся целовать шею, ключицы, плечи, срывая с нее халат резкими грубыми движениями. Василиса понимала — он не остановится. Но она не жалела. В груди разливалась болезненная слабость, смешанная с отчаянным желанием. «Пусть, — думалось ей, — пусть делает с ней что хочет, теперь уж она точно принадлежит только ему, ведь домой не вернуться». Надежда растворилась, осталась лишь страсть и желание сделать его в отместку только своим.

Между ними стало так жарко, что терпеть было невозможно. Одежда, мокрая и ненужная, полетела на пол. От настойчивых нетерпеливых ласк перехватывало дыхание, а от горячего частого дыхания на коже, бежали мурашки.

Внезапная резкая боль внизу живота напугала. Василиса вскрикнула, дернулась, попыталась отползти, сбросить с себя Элемиана, но он продолжил двигаться внутри нее с глухим стоном. Она, всхлипывая, впилась изо всех сил в его плечи ногтями, из глаз потекли слезы.

Элемиан уткнулся лбом в постель возле ее уха. Его тело напряглось словно камень, теперь он двигался медленно, будто позволяя ей привыкнуть, почувствовать что-то еще кроме стихающей понемногу боли. И правда совсем скоро Василиса осознала, что ощущает нечто новое. Боль все еще напоминала о себе, но сладкое и горячее чувство заполненности вторглось в ее сознание. И с каждым его движением, тело откликалось сильнее, будто приближаясь к чему-то…

Но потом это чувство немного отдалилось, потому что движения Элемиана участились, вновь вызывая болезненность, хоть теперь было терпимо. И Василиса, чтобы не остаться в долгу, кусала его за плечо, царапала его спину, словно стараясь передать часть своей боли ему.

Внезапно он простонал, содрогнулся всем телом, и вместе с его жаром Василиса ощутила волну энергии — сладкой, точно карамель. Она думала, что на этом все, но он, отдышавшись, принялся медленно двигаться вновь. Теперь его рука ласкала ее внизу, заставляя полностью забыть о боли и окунуться в неизвестное доныне сладостное желание.

Его движения стали глубже, увереннее, и ее тело отвечало ему с каждым вздохом. Василиса уже не могла думать — только чувствовать. Волна нарастала, горячая и неудержимая, пока наконец не накрыла с головой, заставив содрогнуться в сладкой истоме и закричать. Элемиан прижался к ней, его дыхание смешалось с ее стоном, и в этот момент Василиса ощутила просто невероятное удовольствие.

Когда волна отступила, он лег рядом, обняв ее. Тишина наполнила комнату, нарушаемая только их тяжелым дыханием. Василиса закрыла глаза, чувствуя, как сердце постепенно успокаивается. Она не знала, что будет дальше, но сейчас это не имело значения. Все, что оставалось, — это тепло его тела и странное болезненное чувство привязанности.

Элемиан прижал тяжело дышащую, взмокшую Василису к себе и ждал, когда она обрушит на него проклятья или начнет лить слезы, ведь с другими прежде так и было, если не считать женщин из домов утех. Но она молчала. Лишь поерзала в его руках, и сама сильнее прильнула к его груди. Странно.

— Василиса? — позвал он, раздумывая, не лишилась ли она чувств.

— М? — тихо ответила она.

Он сел, а она стыдливо натянула до подбородка покрывало, но она не выглядела напуганной или злой, скорее, смущенной.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Элемиан, не совсем понимая, как себя вести с ней. Раньше он просто вставал и уходил.

Василиса поелозила ногами, а потом спряталась под покрывалом с головой, совершенно сбив его с толку. Он встал с кровати.

— Сейчас приду, — сказал Элемиан и быстро оделся.

Она пробурчала тихое «угу», но из-под одеяла не вылезла. Он вышел в соседнюю комнату, где ночевал Ройнон. Тот не спал, а сидел за столом и смотрел в уже светлеющее окно.

— Дай мне средство, я знаю, у тебя с собой, — попросил Элемиан.

Друг повернулся, внимательно глянул на него, молча встал и подошел к валяющейся на полу поклаже. Обычно он следил за всякой мелочью. Рядом с сумкой Ройнона Элемиан подметил незнакомый мешок.

— Что это? — уточнил он.

Ройнон покопался у себя в сумке и достал прозрачную склянку с розоватой жидкостью.

— Маг обронил. Я решил взять, чтобы проще было понять, с кем он связан.

— Ну и как, что-то понял?

— Я отдал несколько вещей на опознавание, остальное бесполезные магические безделушки, — он говорил тихо и выглядел встревоженным. — Может быть, возьмешь мазь?

— Что?

Ройнон снова наклонился и достал из сумки металлическую баночку.

— Не требуется позвать лекаря? Василиса в порядке? — Он поднялся и протянул зелье и мазь.

— Надо же, как волнуешься. — Элемиан забрал флаконы из рук друга.

— Я не глухой, и могу представить, что сейчас происходило в соседней комнате, — произнес он, пряча взгляд, и встал.

Элемиан почувствовал раздражение.

— Я ничего не сказал тебе в тот раз, — сказал он, — но уж больно ты печешься о моей пленнице. Стоит выйти за порог, а ты уже кормишь ее, поишь вином, веселишь.

— Все не так, — произнес Ройнон и легко улыбнулся. — Я беспокоюсь о тебе. Если оттолкнешь ее, потеряешь единственную в жизни возможность на тепло и заботу.

— Только ли в этом дело? — спросил Элемиан.

— Только. — Ройнон снова улыбнулся. — Не забывай, что я женат.

— Не припомню, чтобы ты так беспокоился о собственной жене, как беспокоишься о Василисе.

— Моя жена не подвергается опасностям, — пожал плечами Ройнон и хмыкнул: — Иди к Василисе, не стой тут.

Элемиан с подозрением посмотрел на него и вышел, раздумывая о странном поведении друга. Переживает так сильно, что спать не ложится? «Нет, — решил он в конце концов. — Он был со мной столько лет… Даже если Василиса ему нравится, он не доставит мне хлопот».

Василиса сидела на кровати уже в халате.

— Где здесь в туалет, — заявила она.

Он подошел, сел рядом с ней и протянул флакончик с розовым зельем.

— Вначале выпей.

— Что это? — Она взяла его и покрутила в руках.

— Зелье, чтобы ты не понесла от меня, — объяснил Элемиан.

— Боишься обзавестись внебрачным ребенком? — горестно хмыкнула она, сжав в руках флакончик.

— Мне вообще не нужны дети. Проклятый род прервется на мне, — честно ответил он. — Не беспокойся. Это зелье не принесет тебе вреда.

— Не хочешь, чтобы твой сын приносил кому-то вред?

— Да.

— А говоришь, все подвластно судьбе, — улыбнулась Василиса, откупорила крышку и выпила. — Ты все-таки борешься с ней.

— Возможно ты и права. — Он отставил пустой пузырек, придвинулся к ней ближе и подал мазь. — Как себя чувствуешь? Если нужно, мы задержимся на пару дней.

— Что? — переспросила она.

— Хочешь пить? Позвать лекаря?

Она поджала губы и забавно шмыгнула носом.

— Не молчи, Василиса. — Он коснулся ее плеча, все еще ожидая, что она отстранится. Но она сидела спокойно.

— Все в порядке. Наверное… Мне просто надо отойти.

— Уборная тут, — показал Элемиан на дверь в стене справа, вложив в ее руки баночку. — Это лечебная мазь. Если нужна помощь, то я…

— Я справлюсь. — Она подскочила, схватив баночку, и засеменила по комнате.

Элемиан проводил ее взглядом и откинул покрывало. На простыне остались несколько капель крови. Могло быть гораздо хуже. Но даже эти капли заставили сердце болезненно сжаться. И это было странно. Несмотря на все подозрения, которые не хотели уходить из головы, он жалел Василису. Хотелось не просто оставить ее себе, а беречь.

Она вернулась скоро и села рядом, а его тут же бросило в жар, и пришлось снять с себя рубашку. В голову навязчиво лезли воспоминания минувшей ночи. Он чувствовал себя глупо, но ему хотелось еще. Не потому, что Мория требовала избавиться от излишка энергии, потому что хотел сам.

Он сидел и смотрел в стену, наблюдая за прокравшимся в окно первым лучом солнца и пытался понять, что с ним происходит, как услышал ее тихий печальный голос:

— Что за ужасные шрамы? Будто... Надписи?

Элемиан повернулся и с удивлением ощутил на своем плече легкие прикосновения. Василиса сидела полубоком и сосредоточенно водила пальцами по старым отметинам.

— Магия, — ответил он.

— Твоя сила?

Он удивился. Еще никому не было интересно, что и когда с ним происходило.

— Защитные руны. Однажды один человек решил, что если нанести их на мое тело, то можно сдержать силу Мории. И какое-то время это правда работало.

— Было больно? — Василиса подняла голову и посмотрела на него с сочувствием. По телу пробежали мурашки, к горлу подступил ком.

— Очень больно, моя милая ведьмочка, — улыбнулся он, наклонился к ее лицу и положил руку на бедро. — Хочешь меня пожалеть?

Она смущенно отвела взгляд, ее щеки зарумянились. Он не был серьезно настроен, просто была любопытна ее реакция. Ведь ей нужно время восстановиться. Потом, когда все заживет, они смогут делать это хоть каждую ночь, но пока лучше набраться терпения.

— Очень жаль, что тебе приходится все это переносить, — проговорила Василиса, забралась на кровать с ногами, подалась вперед и обняла его. Не так, как любовница обнимает любовника, а как-то тепло, ласково. Нежно и бережно, как, наверное, мать должна обнимать свое дитя. Но разве ему, взрослому мужчине, генералу империи и ужасному монстру нужны такие объятья? Он должен высвободиться, ведь его это совершенно не интересует, но глупое сердце защемило с небывалой тоской, и Элемиан обнял Василису в ответ.

Валрон с силой стукнул ладонью по столу и подскочил с места. Его лицо покраснело, а челюсти сжались. Перед ним стоял в потрепанном плаще, склонив голову, маг. Его лицо выглядело бледным, под носом виднелись следы крови.

— Илишан, дурень! — рявкнул Валрон. — Что ты натворил? Мне доложили, что ты украл девчонку и куда-то ее потащил! Зачем, бога ради, ты сделал это?

Илишан поклонился еще ниже, его растрепанные волосы, слипшиеся то ли от пота, то ли грязи свисали неопрятными сосульками.

— Я подумал, что смогу ее контролировать, и это облегчит вам работу. Ваши люди должны были быть теми, кто найдут девчонку и вам проще было бы забрать ее себе.

Валрон рухнул в большое обитое мехом кресло и принялся барабанить пальцами по столу. Маг продолжал стоять с согнутой спиной. В кабинете тикали большие настенные часы, отмеряя время.

— Надо было со мной сначала обговорить, — Валрон хмурился, но уже не злился. — Подними голову. Ты удостоверился в ее силе?

— Да, господин. — Илишан выпрямился. — Девочка действительно обладает силой Гелиона. Однако слухи уже дошли и до храма, боюсь, они не захотят уступать.

— Но ведь официальной проверки ее способностей не было?

Лицо Валрона приобрело деловой вид.

— Нет, мой господин. Жрецов не было в лагере, когда я проводил проверку.

— В таком случае сделаем все, чтобы сорвать ее.

Илишан кивнул.

— Как думаешь, — спросил Валрон, потирая подбородок. — Она сможет передать силу по наследству?

— Я сохранил немного ее крови, попробую изучить, если позволите, — кивнул Илишан, в его глазах загорелось любопытство. — Но, конечно, достоверно мы сможем узнать только на практике.

— Когда я заполучу девчонку, практикуйся сколько захочешь, — ухмыльнулся главный советник. — Его Величество обещал достойно наградить меня за годы службы. Настало время попросить награду, как думаешь?

— Прекрасный план, господин, — поклонился Илишан.

Василиса отказалась от предложения Элемиана отдохнуть — было слишком неловко признаваться, что она действительно вымоталась после минувшей ночи. Вообще она ощущала себя странно и не понимала, все ли теперь будет в порядке. Элемиан так же выглядел странно, непривычно тихий, будто растерянный. Только периодически спрашивал, не нужен ли ей лекарь.

Василиса смущалась этих вопросов больше, чем того, что между ними произошло. Но в тоже время ей было приятно осознавать, что ему не все равно. Минувшая ночь оказалась настолько яркой, что мысли о разбитом кулоне не причиняли боли. Василиса даже думала, что, наверное, и правда ее судьба была оказаться здесь и приносить настоящую, хоть многим и невидимую пользу. Она будет сдерживать монстра в Элемиане и поможет ему жить обычной жизнью.

В пути к столице прошло три дня. По ночам оставались в простых постоялых дворах и с рассветом выезжали в путь. Останавливался Элемиан вместе с Василисой и спал на одной кровати, заключив в свои медвежьи объятья. Но за три дня ни разу не намекал на близость.

Днем Элемиан вместе с Ройноном ехали рядом, постоянно о чем-то переговаривались. Пару раз Василиса замечала, как к ним прилетал посыльный сокол с бумажкой на ноге.

Во дворец они приехали к вечеру. И как есть в дорожной одежде отправились на встречу с императором. Василиса волновалась, разглядывая высокие каменные стены, роскошное убранство, молчаливых стражей в коридорах по пути. А когда вошла в широкий светлый тронный зал с высокими потолками и мозаичными окнами, совсем обомлела и ощутила себя как в кино.

Император восседал на троне, который, в свою очередь, стоял на застеленном золотой тканью пьедестале. Одежды на нем были роскошные, корона с драгоценностями выглядела тяжеленной.

— Василиса, — наклонился к ней Элемиан и шепнул на ухо, пока они шли по красной бархатной дорожке. — Что бы ни услышала, просто молчи. Притворись глухонемой.

— Почему?

— Потому что они могут использовать любое слово против тебя, — сказал он, горделиво выпрямился и пошел вперед, оставив их с Ройноном чуть позади. Ройнон подбадривающе улыбнулся и слегка подтолкнул под локоть.

Пожилой суровый мужчина на троне внушал страх заранее, и Василиса про себя рисовала разные страшные картинки, где он орет: "голову с плеч” в разных вариациях.

— Приветствую Ваше Величество! — звучно произнес Элемиан, остановившись перед ступеньками пьедестала, и опустился на одно колено. Василиса с Ройноном последовали его примеру.

— Поднимитесь. — Император махнул рукой и продолжил: — Насколько мне известно, принцессу ты потерял.

Вначале поднялся Элемиан, а затем Ройнон кивнул Василисе, и встали они.

— Вы, как обычно правы, Ваше Величество. Мне нет оправданий, — отчеканил Элемиан.

— Также до меня дошли слухи, что ты нашел воплощение божественной силы Гелиона, — вкрадчиво произнес он, и у Василисы по спине пробежал холодок, ведь говорили о ней.

— Слухи преувеличивают, — ответил Элемиан, повернулся к Василисе, взял ее за руку и подвел ближе к себе. — Эта девушка всего лишь знает пару заклинаний. Она чужестранка, потому ее техника кажется необычной.

— Очень жаль. — Император, показалось, приуныл и совсем потерял к ней интерес. — Тогда, полагаю, твое возвращение связано с победой над варварами?

— Мы оттеснили их с наших территорий, доклады мне приходят через день. Мое личное присутствие не требуется, — продолжил Элемиан. — Я давно не был в поместье. Если Ваше Величество позволит, я наведаюсь туда и наведу порядок.

— Позже доложишь лично о состоянии на границе.

— Слушаюсь.

Элемиан кивнул и приложил правую руку к груди. Тут Василиса заметила, как из толпы вельмож вышел и подошел ближе к ступенькам худой статный старик с длинной холеной бородой.

— Ваше Величество, — начал он, не глядя на Элемиана, хоть и стоял теперь совсем рядом с ним. — Вы говорили о награде для вашего покорного слуги. И я смею просить Вас удостоить меня чести и…

— Я еще не закончил доклад, герцог Валрон, — рявкнул Элемиан, и Василиса вздрогнула. — Прошу набраться терпения.

Валрон тоже вздрогнул, но не обернулся, а замер в поклоне императору, видимо, ожидая его знака.

— Продолжай, Элемиан, — махнул рукой император. Его лицо выражало полнейшую скуку.

— Я переосмыслил собственное поведение и собираюсь исполнить вашу волю, Ваше Величество, — ровным голосом продолжил он. — Я прибыл не просто навести порядок в поместье, я собираюсь жениться.

Василиса опешила, по толпе прокатилась волна шепота, император оживился и приосанился на троне.

— О, какая прекрасная новость! — радостно воскликнул он. — Я знал, что рано или поздно ты одумаешься! Но так как принцессу ты потерял, в таком случае, я подберу тебе невесту из благородных родов…

Василиса опустила голову. Ей стало больно. Вот он как, значит, жениться приехал. А она просто пленница. Его собственность. Зачем тогда притащил в тронный зал, просто оставил бы в клетке. «Ах, да», — подумала она. — «Он же теперь глаз с меня не спускает».

— Нет, ваше величество, я женюсь на этой девушке. — Элемиан неожиданно взял Василису за плечо и подтолкнул вперед. Она изумленно дернулась, глянув на него. Как это возможно, и почему он ничего не сказал заранее? Кто вообще так делает предложение?!

Она уже открыла рот, чтобы возмутиться, и подняла голову, но случайно столкнулась с горящим злостью взглядом Валрона и вспомнила, что говорил ей Элемиан. Молчать будто она немая.

— Возмутительно! — воскликнул мужчина с рыжей бородой и выступил вперед из толпы. — Без роду без племени девчонка станет хозяйкой земли Амротов?

— К тому же сила Гелиона должна достаться храму! — раздался скрипучий голос, и Василиса увидела пышного беловолосого старца с посохом и в уже знакомой робе жрецов, в какой был Илишан.

— Сказано вам, у нее нет силы Всевышнего! — воскликнул кто-то еще.

— Пленница может быть только наложницей!

— И, если вы помните, Ваше Величество, вы обещали наградить Валрона за службу! Наложница чужестранка вполне подходит.

Император хмурился, а Василиса пыталась сглотнуть подступивший к горлу ком. Это ж надо же, как она популярна у этих стариканов.

— Я женюсь только на ней, Ваше Величество! — твердым голосом сказал Элемиан.

— Отчего интерес к девчонке? Да еще такой мелкой. — Император усмехнулся. — Я наслышан о твоих похождениях...

— Она в состоянии выдержать меня, — как ни в чем не бывало говорил Элемиан, а Василиса разглядывала ковер под ногами, сгорая от неловкости. Ну и нравы тут… Обсуждать судьбу человека без его участия… Хоть бы кто ее спросил, что хочет она. — Еще она знает пару заклинаний, благодаря которым я лучше сплю и оттого мне легче справляться с силой. Она мне полезна.

— Он врет, Ваше Величество! — кричал пожилой жрец. — Я слышал, она владеет силой Гелиона! Как можно отдавать ее замуж?!

— Не пристало благородному жениться на простолюдинке! — опять заладили голоса. — Только наложницей взять можно, а жены у Амрота еще нет, так что по правилам империи...

Василиса с ужасом жалась к боку Элемиана, понимая, что все эти люди хотят забрать ее и воспользоваться в каких-то своих корыстных целях.

— Ее нужно отправить в храм! Мы должны провести проверку! Что если она правда святая? Как тогда отдавать ее этому… — жрец осекся.

Элемиан мельком оглянулся на Ройнона, и тот сделал шаг вперед.

— Разве жрец, который составил документ, пришел не из храма? — спросил он. — Он заверил меня, что отправил его вам. Неужели не дошел?

— Я не посылал жреца! — возмутился пухляш. — Знайте свое место, барон Лиан!

Элемиан усмехнулся.

— Тогда кто приходил к нам в лагерь и назвался жрецом, ваше святейшество?

— Откуда мне знать?! — воскликнул жрец. — Я никого не посылал!

— Не может быть, чтобы кто-то выполнял столь важную миссию без вашего ведома, — как ни в чем не бывало произнес Ройнон и достал из-за пазухи скрученный в трубочку свиток. — Копию документа он оставил нам. Прошу ознакомьтесь, если еще не получили послание.

По толпе прокатились смешки.

— Главный жрец просто не совсем понял, о чем вы говорите, правда же, ваше святейшество? — проговорил заискивающим тоном рыжебородый. — Конечно, он уже обо всем знает.

Жрец покраснел от злости, но промолчал. Василиса глянула на Ройнона, тот смотрел на императора с совершенно уверенным видом. И когда они успели смастерить подделку?

— Но это не столь важно, — продолжал рыжий. — Эта девушка, скорее подходит герцогу в качестве наложницы, чем генералу в жены. С этим все согласятся.

Вельможи закивали как болванчики, кто-то выкрикивал что-то вроде:

— Ваше Величество, прислушайтесь к верным слугам.

— Смилуйтесь.

— Генерал не ведает, о чем просит.

Император стукнул мечом об пол, и все разом заткнулись. Повисла тишина. Вельможи косились друг на друга.

— Элемиан, ты уверен, что хочешь именно ее? — спросил он.

— Уверен.

Император поднялся. Потом спустился со своего пьедестала и подошел к Элемиану. Опустил взгляд на Василису, и в его глазах блеснули любопытство.

— А она хороша, понимаю, почему ты так в нее вцепился.

Василиса даже если хотела бы выдать что-то умное, не смогла бы, поэтому с легкостью отыгрывала роль немой.

Император положил руку на плечо Элемиана и широко улыбнулся.

— Наконец ты осознал свою роль в нашей великой империи, мой мальчик?

— Со стороны, должно быть, лучше видно, — ответил Элемиан холодным тоном, и Василиса ощутила его напряжение.

— Благодатного чрева тебе, прекрасная дева. — Император наклонился, взял Василису за руку и чмокнул в тыльную сторону ладони, отчего ее передернуло. Потом о глянул на Элемиана с ухмылкой. — Сладкая девочка, повезло тебе, Элемиан.

От омерзения Василису едва не стошнило.

— Тянуть не будем! Подготовить все как можно быстрее!

Вельможи опять шептались, а Валрон смотрел пристально, мрачно. Именно он почему-то показался Василисе опаснее всех.

Элемиан поклонился и положил руку Василисе на шею. Она подумала, что, наверное, тоже надо поклониться, и сделала это.

Все потихоньку расходились, Элемиан схватил ее за руку и потянул за собой. Остальные тоже последовали на выход. Василиса чуть не столкнулась с чахлым стариком, ожидающим кого-то у дверей тронного зала. Старик посмотрел на нее долгим внимательным взглядом, и ей показалось, что она уже видела у кого-то такие глаза. Но у кого?

Элемиан завел Василису в комнату и только тогда отпустил. Он чувствовал злость и даже ярость — все эти бездельники едва увидели Василису, а уже думают, как извлечь из нее выгоду. Им плевать, что она принадлежит ему. Они как стая стервятников готовы разорвать добычу в клочья и растащить по кускам.

— Что это было? — спросила Василиса. Она выглядела поникшей.

— Где? — удивился Элемиан

— В зале. Ты сказал, что женишься. Это чтобы... Чтобы они не забрали меня?

— Да. Ты расстроена из-за этого? Не хочешь быть моей женой? — Он занавесил шторы и вернулся к ней. — Но статус супруги даст тебе гораздо больше, чем пленницы или наложницы. Ты будешь сама повелевать слугами моего замка, распоряжаться деньгами.

Ее лицо бледнело, сама она выглядела растерянно. В глазах заблестели слезы.

— Ну что ты, Василиса? Так противна мысль о том, что свяжешь свою судьбу со мной? — Элемиан смахнул набухшие под ее глазами слезинки. — Прости, но я ведь говорил, что не отпущу тебя. Только умалишенный упустил бы шанс на спокойную жизнь, какую ты мне даришь.

— Да, помню. Но... Неужели я правда никогда больше не увижу маму, не вернусь домой? — слезы хлынули из ее глаз, она закрыла лицо руками. — Я ругалась на нее, обижалась, злилась, но теперь скучаю! Я так ужасно скучаю! И даже если она не ждет меня, я бы хотела видеть ее иногда и хотя бы знать, что у нее все нормально. А еще там, в моем мире, никто не пытался меня убить!

— Жалеешь, что не послушала мага? — Элемиан ощутил укол обиды, но вида не подал.

Он ведь знал это и так. Василиса с ним лишь потому, что он удерживает ее насильно. Надо быть благодарным, что она хотя бы не видит в нем монстра, цепляется за него как за единственную защиту в чужом для нее мире. За ее чувство жалости к беспомощным, ради которого она не пошла на сделку с магом. Если, конечно, сказанное ею правда. Но об этом думать совсем не хотелось. Если обманывает, лучше узнать об этом как можно позже. Элемиан положил руку ей на плечо и притянул к себе.

— Не знаю, — прошептала она. — Я ничего не знаю. Вначале мне казалось так правильно. Но сегодня, увидев всех этих людей, не знаю, что думать. Я ведь помогаю этому миру... Моя сила помогает. Оставаясь рядом с тобой, я могу спасти столько жизней! Почему на меня смотрят как на преступницу, вещь или инструмент, Элемиан? Почему?

Он вздохнул, взял ее руку, поднес к своим губам и легонько коснулся ее прохладной нежной кожи.

— Потому что в их руках власть.

— Все как везде, — всхлипнула Василиса, а потом вырвалась из его рук и заходила по комнате: — Люди отвратительны! Но в моем мире без сил я была нужна лишь себе. Кто бы мог подумать, что это такое счастье: не обладать никакими способностями, быть просто серой массой, на которую никто не обращает внимание!

— Наверное. — Элемиан вспомнил, как задавал отцу подобные вопросы, и как тот никогда не мог ответить на них, лишь бросал туманные фразы вроде: «так решил всевышний», «мы не властны над судьбой», «узнаешь, когда станешь взрослым». Но вот он давно не ребенок, теперь эти вопросы задает ему юная ведьмочка, и он не имеет ни малейшего понятия, как на них ответить. Возможно, не знал и отец.

Василиса остановилась посередине комнаты и обняла себя руками. Она боялась, как в начале. Но, к счастью, боялась не его.

— Ты правда мог просто использовать меня, а жениться на благородной даме, — вдруг сказала она, хмуро глянув на него.

— Другие мне не нужны, — честно ответил Элемиан, не понимая, что творится в ее голове.

Василиса не успокоилась, только сильнее насупилась, будто обижалась.

— Почему? — спросила она. — Я никто в этом мире. У меня вообще ничего нет. Без рода и племени, как говорили они. Без денег и имущества. Элемиан, я понимаю, логичнее было бы оставить меня просто пленницей. Еще и запереть, чтобы никто не нашел. И ведь ты вполне можешь сделать так. Зачем все эти сложности? А если бы император не разрешил? Ты же мог лишиться моей силы, потому что меня отдали бы какому-то старикану!

Элемиан сглотнул вставший поперек горла ком. Все что она говорила, было правильно и неправильно одновременно. Он действительно жил именно так. И продолжил бы так жить, не свались она на его голову.

— Не отказал бы. Лет восемь каждый мой разговор с императором сводится к моей женитьбе, а сколько раз мне пытались подсунуть чьих-то дочерей или заставить обручиться с родовитыми пленницами... Разумеется, безуспешно, — усмехнулся Элемиан. — Святой долг Амрота не только служить империи, но и оставить наследника. Это даже прописано в фамильном документе.

— Но ты сказал, что не хочешь детей.

— И у меня их не будет. Да, я женюсь на тебе, но ведь не всегда у супругов есть дети.

— Все это сложно. Проще было бы посадить меня в темницу, — упорствовала она, сдвинув брови.

— Я не хочу так, — сказал Элемиан и отвернулся.

— Почему?

— Что почему? — пробормотал он, не зная, как сказать ей о том, что чувствует. Произнести вслух означало признаться в слабости.

— Почему оставляешь меня рядом? Почему собираешься сделать своей женой, когда есть более простые пути?

— Тебе не угодить, моя маленькая ведьмочка, — хмыкнул он. — То почему я слишком с тобой строг, то почему мягок. Даже не знаю, как мне тогда быть?

Он подхватил Василису на руки и отнес на кровать. Она тут же замолчала и смущенно поджала губы.

— Не на все вопросы есть ответы, моя дорогая невеста, — сказал он. — Как насчет того, чтобы расслабиться?

Василиса порозовела. Ее волосы разметались по подушке. Он быстро сбросил с себя рубашку и навис над ней.

— Но из головы они не уходят, — прошептала она.

— На время могут, — уклончиво ответил он и наклонился.

На этот раз они долго целовались. И Элемиану так ужасно нравилось, что она ему отвечает, обнимает его, поглаживает нежными пальчиками привычную лишь к грубости коже. Он раздевал ее медленно, ласкал осторожно, наслаждался новыми ощущениями взаимности и нежности, какой никогда прежде не знал, но иногда случайно видел у других людей и от любопытства стремился к ней. На этот раз Василиса одаривала его еще большей лаской в ответ, и он утонул в блаженстве, полностью отдавшись ему.

В кабинете главного советника царил настоящий хаос: на полу валялись документы, книги, мебель, стекла. По углам жались старейшина Заур с магом, а в центре хаоса возвышался Валрон.

— Проклятый Амрот! Что он о себе возомнил! — хрипел он и тяжело дышал. — Он просто цепной пес! Его дело молча следовать приказам, а не лезть в дела империи! А Его Величество! Он всегда идет на поводу у своего любимого воспитанника!

— Верно говоришь, — пробормотал из угла Заур. — Если бы император не был так мягок, давно бы женил его и наследника получил.

— Да, у него ведь есть, чем надавить на этого бездельника!

Валрон прошелся по кабинету, под его ногами хрустели осколки разбитых бокалов.

— А ты! — бросил он Илишану. — Девка была у тебя в руках! Как умудрился упустить?! На что ты годен?!

— Простите, господин. — Илишан склонился в низком поклоне.

— На колени! — прорычал Валрон. — На колени, бестолочь!

И он принялся тереть большой перстень с черным камнем, который начал слегка мерцать и постепенно менять цвет на бордовый. Маг повиновался, опустился на колени и схватился за собственную шею. Валрон продолжал тереть. Чем больше он тер, тем ярче становился камень в перстне и тем тяжелее дышал маг. Камень сделался алым, Илишан упал на четвереньки, застонал, продолжая тереть шею.

— Послушай, — подошел к Валрону Заур и положил ему руку на плечо. — Илишан просто не был готов, что девчонка окажется настолько сильной. Никто не был готов. Но если она достанется Амроту, в его руках будет две божественные силы. Этого допустить нельзя. Может быть, стоило подыграть храму, пусть лучше они ее заберут?

Валрон отпустил наконец перстень. Маг застыл, скорчившись на полу.

— Да, боюсь, пока мы сможем только это. Вставай, Илишан.

Тот с трудом поднялся. Его лицо выглядело бледным, влажным от пота, а на шее темнел красный ожог в виде ошейника.

— На этот раз не упусти свой шанс. У нас три дня, чтобы сорвать свадьбу.

Утром слуга сообщил о приготовлениях к свадьбе и предстоящему банкету. Элемиан ожидал, что Валрон что-нибудь выкинет и либо сам находился рядом с Василисой, либо оставлял Ройнона. Под страхом смерти приказал рыцарям следить за всеми, кто подходит к дверям комнаты. Задействовали весь отряд сопровождения, дежурили по три часа, кормили и поили рыцарей тоже отдельно.

За три дня поймали шестерых шпионов и двоих убийц. Удивительно, но кто-то решил, что лучше убить Василису, раз не сумел ее заполучить. И Элемиан не понимал, это была идея Валрона или храма.

Еще по дороге к столице они с Ройноном придумали, как подделать документ о проверке способностей, и отослали его от имени жреца, кем представился Илишан. Это должно было застать храм врасплох, они начнут искать крысу и немного отвлекутся от Василисы.

Женитьба была единственным решением, чтобы удержать ее рядом с собой. Элемиан знал, что в этом император ему не откажет. А если нет официального подтверждения силы Гелиона, то даже храм не помешает.

Но несмотря на логичность решения Элемиан чувствовал себя странно, ведь прежде он не собирался жениться, а если бы и женился, то ожидал такой брак, как у отца. И вот сейчас он стоял поздним вечером у открытого окна, вдыхал морозный, но уже влажный воздух и ощущал, будто украл счастье у всех своих предков. Ведь они следовали долгу и страдали, а он наслаждается спокойствием и близостью с этой девушкой.

Его отец, дед, прадед и много поколений мужчин его рода брали женщин насильно под властью гневливой богини. А он слушает спокойное сопение невесты, и сила Мории лишь лениво шевелится в нем, точно ласковый кот, улегшийся отдыхать. И сам Элемиан не чувствует ни боли, ни ярости.

Он закрыл окно и задернул плотные шторы. Только несколько свечей освещали комнату, и золотистые переливы играли в волосах Василисы. Он улегся рядом, взял ее маленькую руку в свою и закрыл глаза. Оставалось продержаться один день. А потом они уедут в поместье, и там будет куда проще все контролировать.

На грани сна Элемиан ощутил странное покалывание в теле и, прежде чем открыл глаза, выпустил силу Мории, совсем немного, лишь столько, чтобы оценить обстановку. Чужака сила обнаружила быстро. Он стоял в углу и шептал заклинания. Элемиан расширил радиус действия силы за пределы комнаты.

Рыцари в коридоре лежали без движения то ли во сне, то ли мертвые — времени понять точнее не было. В соседней комнате спал Ройнон. Элемиан сосредоточился и разбудил друга, сковав его руку тонкой ледяной коркой. Теперь с присутствием Василисы получалось более точно управлять силой.

Медлить дальше было нельзя. Элемиан сел резко, сотворил изо льда копье и швырнул в темный силуэт, прячущийся в углу. Вспыхнул огненный барьер, затрещали паркетные доски, заклубился дым.

— Что происходит? — Василиса проснулась и испуганно схватилась за руку Элемиана.

— Не бойся, — ответил он и различил сквозь языки пламени лицо уже знакомого мага.

Василиса натянула покрывало на нос и закашлялась от дыма. Элемиан послал лед в мага. И, не дожидаясь, когда маг отразит атаку и улизнет, подскочил сам и бросился к нему. Огонь тем временем перекинулся на гобелен и картины на стенах. Вместе со своим льдом Элемиан прорвался к прячущемуся за стеной огня магу. Огонь зашипел растворился, но теперь полыхала комната. Василиса закашлялась. Маг отпрыгнул в сторону довольно резво, пришлось использовать силу, чтобы ускориться и поймать-таки его за шиворот.

— Ну и чего ты тут делаешь? За чужими невестами охотишься? — Элемиан послал лед в окно, чтобы разбить стекло и пустить в комнату свежий воздух.

— Она должна уйти! — прошипел маг. — Отпусти ее.

Элемиан тряхнул его.

— Не ври, будто пытаешься ей помочь! Кому ты служишь? Валрону?

Маг зло сверкнул взглядом, прошептал что-то и рукой сделал два мимолетных жеста. Языки пламени со стены перекинулись одновременно на Элемиана и полетели в сторону испуганной Василисы. Но холод Мории оказался быстрее. Огонь столкнулся со льдом и с шипением затух. Лед пополз по стенам, туша пожар.

— Не тебе, ничтожный маг, тягаться с силой богини. — Элемиан опрокинул его на пол лицом вниз и заломил за спиной руки.

Дверь распахнулась, в комнату вбежал Ройнон с дворцовыми рыцарями.

— Что с караулом? — спросил Элемиан.

— Они в глубоком сне. Все до единого, — отчитался Ройнон.

— А ты молодец, — хмыкнул Элемиан и надавил коленом на спину мага. — Подготовился.

Элемиан встал и рывком поднял мага. Хотелось сломать шею этому подонку, но, чтобы доказать причастность Валрона придется оставить его в живых. Элемиан потащил мага к страже.

— Ты пожалеешь об этом, Амрот! — дернулся маг. — Ты еще познаешь отчаяние!

В носу защекотало от дыма, Элемиан чихнул. И тут сила Мории неожиданно вскипела, обожгла неистовой яростью сознание.

— Отчаяние?! — Он швырнул мага об стену так, что повалились на пол картины, маг охнул и упал на бок. — Решил, что смеешь мне угрожать?!

Огонь Мории всколыхнулся в нем слишком резко, Элемиан едва подавил в себе приступ, невольно отступив к Василисе. Она сразу подбежала к нему, будто поняла, и схватила его за руку. Элемиан спрятал ее за спину, чтобы стража и маг не видели свечения.

С прикосновением Василисы он ощутил, как энергия успокаивается. Да, она могла укротить его приступ в любой момент. Элемиан выдохнул.

— Взять его, — скомандовал он страже, тяжело дыша и судорожно сжимая пальцы Василисы.

Стражники подхватили поднявшегося на ноги мага. Он почему-то не вырывался. Наверняка знал, что дворцовая стража его отпустит. Вот только Элемиан не из белоручек, посидеть в качестве стражника в темнице для него не составит труда. Доверия стражникам не было. В столице сделалось едва ли не как в стане врага.

— Василиса, обувайся и накинь халат.

Ройнон подошел ближе, оглядел комнату и Василису.

— Устроить такой бардак накануне свадьбы… Что он хотел от вас?

— Сейчас узнаем, — сказал Элемиан, накидывая на плечи рубашку. — Идем, Василиса. Одну тебя я не оставлю.

Он взял ее за руку, и они вышли вслед за стражей, ведущей поникшего мага. В коридоре присоединились еще четверо рыцарей и пошли следом, позвякивая доспехами.

— Ты что, пытать его собрался? — догнал их Ройнон.

— Лучше сразу, пока он в наших руках.

Василиса дернула его за руку. Элемиан обернулся на нее и увидел испуганный взгляд широко открытых глаз.

— Может быть, если просто поговорить с ним, он все расскажет? — прошептала она. — Зачем сразу пытки?

— Моя маленькая ведьмочка жалеет пленника? — усмехнулся Элемиан, стараясь чтобы голос прозвучал уверенно. Его задело ее беспокойство за кого-то другого. — Все-таки успела подружиться с магом во время своего побега?

— Элем, прекрати! — крикнул Ройнон. — Василиса просто боится. Ты пугаешь ее.

Элемиан покосился на встревоженного Ройнона и вздохнул. Наверное, он прав. Она к тому же из другого мира. Но пару вопросов этому негодяю он точно задаст.

Они спустились в подземный переход, ведущий к дворцовым тюрьмам. Стража вдруг остановилась, они отпустили мага и словно по команде напали на Элемиана с Василисой и Ройнона. Элемиан оттолкнул Василису к стене и поднырнул под летящую на него руку с мечом, сбил стражника с ног и тут же пришлось блокировать новый удар. Лезвие полоснуло по руке и обожгло болью, но он успел перехватить руку нападавшего и дернул его на себя, выбил меч, заслонился от удара еще двоих стражников. Мория давала ему не только силу, но и скорость.

Однако сражаться сразу против нескольких противников в замкнутом пространстве, не используя при этом силу льда или огня, было тяжело. Он боялся навредить Василисе и Ройнону, который уже обнажил меч и отражал нападения сразу двоих.

Маг бросился вперед по коридору, творя на ходу заклинания, а Элемиану мешала стража, они не давали сосредоточиться, чтобы послать лед за магом, а заморозить вообще все он не мог из-за Ройнона и Василисы, которая жалась к стене и закрывала голову руками.

— Это переодетые наемники! Они поставили наемников вместо стражи! — крикнул Ройнон, сорвав шлем с одного из них. Действительно, вместо стрижки, обязательной для всех солдат, у него были спутанные волосы.

— Что происходит?! — донеслись крики сверху. К ним бежала еще стража. И оставалось только надеяться, что они не такие же наемники, как эти.

— Во дворце чужаки!

— Схватить их!

Элемиан оставил Василису Ройнону и стражникам, а сам побежал за магом. Но вдруг послышался позади женский вскрик, а потом голос Ройнона:

— Василиса!

Элемиан обернулся. Василиса сидела на полу и держалась за плечо, рядом с ней сидел на коленях Ройнон, и на рукаве ее халата расплывалось красное пятно. Элемиан понимал — Василиса под присмотром, надо догнать мага. Но не смог действовать рационально. Сердце болезненно сжалось, и он побежал назад.

— Живая? — спросил Элемиан, обратив внимание на лежащий на полу возле Василису короткий кинжал.

Ройнон зажимал рану на ее плече, сама Василиса побелела словно снег и часто моргала.

— Да, — кивнула она, скосив взгляд в сторону кровоточащего плеча. Элемиан пробежался взглядом по ней и, не найдя других ран, немного успокоился.

Стража разобралась с наемниками и оттаскивала их тела в сторону. В живых оставили лишь одного, скрутили и теперь уводили прочь. Но теперь Элемиану было все равно — маг сбежал, а наемник вряд ли многое знает.

— Проклятье! Они все продумали! — Элемиан пнул валявшийся на полу шлем, и тот с грохотом влетел в стену. — Какого черта им было надо?! Чего добивались, если сделали ставку не на поимку Василисы, а на бегство мага?

— Элемиан, пошли отсюда, как бы снова никто не напал. — Друг встал и помог подняться Василисе, бережно поддерживая ее под здоровую руку. — Идти можешь?

— Могу, — тихо ответила Василиса.

Элемиан не вынес того, как близко Ройнон прижимается своим боком к боку Василисы, оттеснил его в сторону и взял Василису на руки. Она прижалась к его груди и судорожно вдохнула. Он своей рукой зажал ее раненое плечо, мрачно думая, о том, что вряд ли этим все закончится.

Возвращаться в обгорелые покои не было никакого смысла, поэтому временно пришлось потеснить Ройнона. И пока помощник давал в коридоре показания начальнику караула. Элемиан уложил на его кровать Василису и сел рядом, зажав ее рану пальцами. И едва сделал так, ощутил, как сила Мории потекла по его венам к Василисе. Засветилось и ее тело легко-легко, почти незаметно. Она открыла глаза.

— Я не хочу, — сказала она, серьезно глядя на него. — Не хочу здесь оставаться. Это была ошибка.

Элемиан вздохнул, глядя, как на глазах затягивается рана, останавливается кровь. Раньше вид крови возбуждал его. А теперь он сам будто чувствовал эту боль в плече и надеялся поскорее залечить рану Василисы. А еще на душе скреблось противное чувство вины — он позволил этому случиться, не защитил.

— Думаешь, маг действительно вернул бы тебя?

Он зацепился за то, что действительно могло быть правдой и единственное не было связано с его эгоистичным желанием оставить Василису себе.

Она поджала губы, ее глаза увлажнились, из них по вискам скатились слезинки.

— Не знаю, — ответила она потом и зажмурилась.

Сила Мории ласково касалась ее плеча, исцеляя рану. Элемиан вдруг подумал, что, по всей видимости, его сила обращает внимание только на серьезные повреждения, ведь во время проведенной ночи с Василисой он не заметил ничего подобного. Хотя кто знает, он вряд ли тогда осознавал такие мелочи.

— Какая я дура. Если бы не забрала кулон, то могла бы хотя бы связаться с этой гадкой принцессой! — Василиса закрыла рукой глаза. Она злилась на принцессу, на себя, и наверняка на него.

— Нам осталось продержаться до завтрашнего вечера, — произнес Элемиан. — Потом мы уедем ко мне в поместье, там безопасно. А пока мои люди ищут информацию о твоей силе. Если узнаем о ней больше, может быть, сумеем воссоздать кулон. Чтобы ты могла... — Он осекся. Говорить такое было слишком сложно, он никогда прежде не давал никому обещаний, ни о ком не заботился, никого не обнадеживал. — Чтобы могла хоть иногда видеть свою мать.

Василиса замерла, а потом убрала руку с лица. Полный надежды и доверия взгляд ее мокрых глаз надрывал что-то в душе, сердце заныло, но какой-то даже приятной болью. Захотелось оправдать надежды этой маленькой ведьмочки, захотелось, чтобы она продолжала смотреть на него так. А может быть, ему даже удастся увидеть ее искреннюю улыбку...

— Правда? — спросила она. — Ты правда хочешь помочь мне в этом?

— Да, — ответил он честно. Но едкое чувство мешало насладиться ее радостным взглядом. Ведь он делает это ради себя, не ради нее. Он привык так. Но... Почему сейчас это вызывает чувство вины?

— Спасибо, Элем, — сказала она и коснулась его руки. — Хотя бы за это обещание.

— Прости, что не защитил сегодня. Но этого больше не повторится.

Она слабо улыбнулась и прикрыла глаза, будто очень устала.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил Элемиан и наклонился к ней поближе. — Может быть, есть? Пить?

— Я просто отдохну, ладно? — ответила Василиса, не открывая глаз. — Побудешь рядом?

— Не сомкну глаз.

Элемиан прилег рядом и обнял ее. Все казалось странным. Слишком странным, чтобы быть настоящим. В одном Элемиан был уверен точно. Больше он действительно никому не позволит навредить Василисе. Будь это хоть сам император.

Василиса долго просто лежала. Тяжелая рука Элемиана на груди мешала дышать полной грудью, но сбрасывать ее не хотелось. Она надеялась на его помощь, хоть мало доверяла его словам. Как можно воссоздать то, не знаю что? Ведь принцесса говорила, что этот амулет достался ей по наследству и хранился в ее семье. Вряд ли королевская семья будет хранить у себя безделушку.

Мир для Василисы рухнул, все привычное исчезло, и она не знала, за что цепляться кроме руки человека, которого не так давно ненавидела. Плечо все еще ныло так же, как ныло и сердце, но на душе действительно стало немного спокойней. Может быть, она найдет здесь не только несчастье или смерть? Хотя, верилось с трудом.

Она долго слушала дыхание Элемиана, разговоры под дверями и лживо-встревоженные возгласы набежавших зевак. Судя по голосам, там стояла уже целая толпа, все спешили принести свои соболезнования, переживали. Но вряд ли искренне. Ройнон пытался прогнать назойливых «помощников». Когда наконец в коридоре стихло, а сам Ройнон вошел в комнату — Василиса слышала его шаги, Элемиан сел в кровати. Видимо, тоже не спал.

— Мы уедем утром, — услышала Василиса его голос. — Сошлемся на плохое самочувствие Василисы. Я сам схожу к императору, договорюсь с ним о дне свадьбы, заберу Василису, и мы отправимся в поместье.

— Если не заключишь брак сейчас, у них появится повод отобрать ее, — говорил Ройнон. — Не знаю точно, что они затевают, но мои люди доложили о прибытии тайной делегации жрецов.

— Тогда я пойду и убью Валрона прямо сейчас, — прошипел Элемиан. — И пока будут разбираться кто и почему его убил, мы заключим этот чертов брак и уедем.

— Отвлекающий маневр? — Ройнон будто всерьез задумался, и Василисе сделалось страшно — они так легко говорили об убийстве...

Нет, этот мир был чужд ей, и чужим останется. Она узнает о своей силе и как-то придумает вернуться в свой, нельзя опускать руки. Она не обязана жертвовать собой ради тех, кто эту жертву не оценит. Жаль будет Элемиана. Но он точно поймет ее.

Больше они не говорили. Элемиан снова лег рядом, а Ройнон, судя по звукам, устроился на диванчике. Все затихло, и Василиса провалилась в сон.

Проснулась она от того, что вокруг происходила какая-то суета. Оказалось, рядом не было Элемиана, по комнате сновали служанки в одинаковых серых платьях, перебирая и раскладывая на стульях и диванах платья и украшения.

— Что происходит? — спросила Василиса, сев в постели и раздумывая с ужасом, успел ли сделать задуманное Элемиан.

— Как же, госпожа, ваша свадьба? — спросила одна из женщин и подошла к ней. — У алтаря надо предстать через два часа. Прошу, скорее поднимайтесь.

Василиса растерянно села. Вот уж поистине было странно ощущать себя «госпожой». Но с этими слугами не получилось договориться, по имени они ее не звали, будто пропускали мимо ушей ее просьбы.

— А где Элемиан? — спросила Василиса, когда ее искупали, высушили волосы, усадили в сорочке перед высоким зеркалом и принялись сооружать прическу.

Служанки сразу напряглись, стали переглядываться.

— Чего молчите? — теперь напряглась и Василиса.

— Простите, госпожа, но господин…

— Да говорите! — уже повысила голос Василиса, предчувствуя неладное.

— Господин в темнице, — поклонились служанки почти синхронно. — Но нам нельзя было говорить этого.

— Что? — подскочила Василиса, уронив лежащие на коленях украшения. — Тогда к свадьбе с кем вы меня готовите?

Василиса смотрела на испуганных служанок и не могла понять, что происходит.

— Отвечайте! — с необычайной для себя твердостью произнесла Василиса.

— Нам просто велели собрать вас как можно скорее.

— Простите, госпожа, нам неведомо!

Служанки попадали на колени. Василиса пробежала между ними и помчалась к двери. В ночной сорочке, босиком, растрепанная. Элемиан собирался убить Валрона! Он с Ройноном говорили об этом на полном серьезе. Что если он попался? Что вообще теперь будет?

На выходе ее перехватили двое стражников, Василиса видела их прежде в отряде, значит, это рыцари Элемиана.

— Куда вы, госпожа?

— Где Элемиан? — спросила она с замиранием сердца.

Они переглянулись.

— Нам точно неведомо, — ответил один. — Возвращайтесь в покои.

— Он велел не выпускать вас, госпожа.

— Не выпускать? Тогда зачем меня готовят? Где он? Когда вернется? — В голове был самый настоящий хаос, а эти двое кажется, совершенно не беспокоятся. Им что, все равно, что будет с их начальником?

Они переглянулись снова и подтолкнули ее обратно к двери, где ее уже ждали служанки.

— Госпожа, прошу, вернитесь в комнату.

— Да на что вы вообще годитесь! — вспыхнула Василиса и дернулась.

— Госпожа, у нас мало времени, надо готовиться, — испуганно лепетала одна совсем молоденькая.

Василису накрыла настоящая паника. Она не слушала, не хотела воспринимать никого кроме Элемиана или на крайний случай его помощника, но и тот куда-то запропастился.

— О, какая очаровательная сцена, — услышала она вдруг еще один голос, слащавый, мерзкий, неуловимо знакомый. К ним по коридору приближался рыжебородый старик в расшитом золотыми нитями камзоле, еще один наряженный важный пижон и четверо незнакомых стражников. — Милая госпожа, кажется, нездорова? Вас следует осмотреть, не так ли?

Они остановились рядом.

— Где Элемиан?! — крикнула она, глядя в упор на старика.

— Не имею ни малейшего понятия. Но велено доставить тебя в храм. — Он посмотрел в сторону служанок. — Почему она еще не собрана?

— Куда собрана? Что вы несете?! Почему никто не знает, где мой будущий муж?! — Василиса опять дернулась. Ее трясло от злости. Если его посадили в тюрьму, почему никто не знает?! А если не посадили, куда он тогда пропал? И, опять-таки, почему никто не знает, где он?

— Нам дали два часа, господин... — бормотала служанка. — Так было велено.

— Ах ты курица бестолковая, — процедил старик. — Халат принеси ей хотя бы и обувь. Закончим со сборами.

— Слушаюсь! — выпалила служанка и скрылась в комнате.

— А вы передайте девчонку мне, — продолжил старик и развернул свиток с какими-то каракулями и огромной красной печатью.

Рыцари, державшие ее, переглянулись.

— Смеете противиться воле императора?! — Взвизгнул стоявший рядом с рыжим толстый мужик. — Указ читайте!

— Вот, халатик, сапожки... — пробормотала вернувшаяся из комнаты служанка.

— Генерал приказал не отпускать госпожу из покоев, — возразил державший ее под локоть рыцарь.

— С каких пор слова генерала превыше воли Его Величества?! Здесь написано: доставить в храм немедля!

Четверо рыцарей вышли вперед, пока те, кто держал Василису, сомневались.

— Не... Надо... Меня... Трогать! — отчеканила Василиса, ощущая, как закипает внутри ярость.

И эту ярость она мысленно представила золотой энергией и направила ее в руки. Как тогда, когда испугалась в каморке мага и выбила дверь вместе со всеми защитными рунами. Только теперь она была уверена в себе. Из-за злости на всех этих проклятых умников, которые не считаются с ней, из-за обиды на тех, кто причиняет ей боль совершенно незаслуженно, на Элемиана, который пропал, не сказав ни слова, и его помощника в том числе.

— Эй!

— Что ты делаешь?

Рыцари, державшие ее, отскочили, металл на их латах где касались руки Василисы, покраснел. Они быстро расстегивали доспехи, охая от боли.

— Взять ее! — крикнул рыжий старик.

Василиса не стала дожидаться, когда ее схватят другие стражники, и бросилась бежать по коридору, вспоминая путь в тюремное подземелье.

— Догнать! — услышала она позади голос старика, а следом топот.

Василиса бежала быстро. Наверное так, как не бегала никогда в жизни. Попадающиеся на карауле стражники только успевали бросить вдогонку: «Кто такая? Куда летишь?» и тому подобное.

Вскоре она добралась до места, где начинался спуск в подземелье, и ринулась по ступенькам вниз. Камень обжигал стопы холодом, она боялась, что упадет и сломает себе шею, но продолжала бежать. Здесь эхо подхватывало тяжелые громыхающие шаги позади, и казалось за ней катится каменная лавина.

Пролет, еще один. Василиса не знала, что будет делать, когда прибежит в темницу, пустят ли ее туда, скажут ли, где Элемиан, она просто бежала, а за ней вслед неслись голоса:

— Стой!

— Стой, паршивка!

Внизу ее почти нагнали, и она едва увернулась от руки в плотной перчатке, свернула за угол в коридор, где на них напали ночью. И тут же врезалась в высокого, крепкого мужчину без формы и доспехов, не разглядев даже, кто это был. Он перехватил ее в талии, прижал к себе. Василиса замерла, вдохнув знакомый запах, напоминающий свежескошенное сено.

— Элемиан, — прошептала она и вцепилась в его рубашку.

— Вот так встреча, — услышала она его слегка задорный голос.

А потом грохот шагов позади приблизился и стих. Их догнали.

— Именем его величества! — провозгласил звучный незнакомый голос. — Эта девушка должна быть доставлена в храм немедля. Ознакомьтесь с приказом, ваше превосходительство.

— Как интересно. Стоило мне выйти из комнаты, как появился императорский указ. Но разве мы можем противиться ему? — голос Элемиана звучал со злой насмешкой. — Только любопытно, кто ж такой бестолковый, что принес столь срочный указ пленнице, а не ее хозяину?! Что за срочность, что пришлось гонять мою невесту по всему замку раздетую и босиком?

— Простите ваше превосходительство! Не могли вас отыскать! — ответил человек позади, и Василиса вспыхнула от ярости, высвободилась из объятий Элемиана и обернулась.

— Служанки сказали, ты в темнице! — выпалила она.

— О, так выходит, даже служанки знали, где меня искать. Отчего господа рыцари не попытались спросить? — Элемиан говорил насмешливым тоном, но Василиса ощущала его ускорившийся пульс. Он явно злился, но пока держал себя в руках. — Это грубое нарушение. Вы будете наказаны.

— Мы... Всего лишь выполняли приказ, — они поклонились.

Элемиан подхватил Василису на руки. Она охнула и неуверенно обвила его за шею руками.

— Наверняка ты замерзла, — сказал он ей, а потом опять обратился к рыцарям. Взгляд его не выражал больше насмешки, лишь холод и угрозу. — Чей именно приказ вы исполняли?

Четверо воинов потупили взгляды, переглянулись.

— Не ответите? — произнес Элемиан неожиданно мягким тоном, будто играл «хорошего полицейского». — Тот, кто руководил вами, подставил вас.

— Ваше превосходительство, у вас нет полномочий допрашивать нас, — ответил тот, что стоял позади него. — Просто выдайте нам девушку, и мы уйдем.

— Что ты сказал? — Элемиан с шумом втянул воздух.

— Выполните императорский приказ! — смело заявил другой.

Элемиан крепче прижал к себе Василису, и она ощутила движение магической силы в его теле.

— Тут все написано. — Рыцарь, что стоял ближе, протянул свернутый желтоватый свиток. — Прошу последовать воле Его Величества.

— Дай приказ, — произнес Элемиан.

— Пожалуйста. Но имейте в виду, что у Его Величества есть дубликат, так что уничтожать его нет никакого смысла.

Элемиан взял свиток и почему-то прижал голову Василисы к себе, закрыв ей обзор.

— Надоели, — произнес он тихо.

Раздался треск, повеяло холодом. Василиса дернулась, обернулась и вздрогнула от ужаса. Вместо рыцарей стояло четыре ледяные статуи.

— Элем... — прошептала она.

Он протянул руку, сжал кулак.

— Не смотри.

Василиса испуганно вжалась лицом в его шею. Послышался хруст, и лед позади осыпался.

Элемиан пошел прямо по ледяной кровавой крошке.

— Невозможно! — бормотал он. — Даже после такого позорного инцидента с подменой дворцовой стражи наемниками они посмели...

— Почему ты ушел? — перебила его Василиса. — Элемиан? Сказали, ты в тюрьме, я подумала ты сделал что-то… и тебя посадили за решетку.

— Думаешь меня так просто посадить? — ухмыльнулся он. — Но где Ройнон? Я оставил его и рыцарей охранять тебя!

— Не знаю, его не было. Только двое рыцарей.

— Двое? — Элемиан тревожно посмотрел на нее. — Я оставлял восьмерых!

— Зачем ты ушел, когда в этом проклятом дворце каждый второй хочет меня убить, а первый использовать?

Василиса всмотрелась в его суровое лицо и думала, как рада его видеть. Его одного в этом жутком мире. И его слова о пленнице и хозяине совершенно не имели значения, ведь он единственный, на кого она может положиться. Хотя бы временно. Да. Она будет верить, что им удастся воссоздать кулон, и она найдет способ сбежать. Здесь ей не место. Она понимала, что привязалась к нему, но чувствовала — эта привязанность неестественная, болезненная и больше похожая на зависимость.

— Надо было узнать кое-что лично у наемника.

— Тогда почему не взял с собой? — возмутилась она. — Это было бы намного проще!

Он неуверенно хмыкнул и отвел взгляд.

— Ройнон сказал, я должен беречь тебя от лишних впечатлений.

— Почему все решают за меня? — Василиса сжала в кулак его рубашку на плече. — Почему вы не говорите со мной? Почему не спрашиваете? Я для вас просто безвольная вещь? Кукла? Животное?

Она постаралась вырваться, но Элемиан держал крепко.

— Ах, да. — Василиса скрестила на груди руки, стараясь всем видом показать свою обиду. Впрочем, ей действительно было обидно, хотя с чего она решила, что здесь будут считаться с ней. То, что он зависит от нее, не значит, что принимает как равную. — Я же для тебя всего лишь пленница.

Элемиан усмехнулся, поставил ее на ноги и приподнял ее голову за подбородок.

— О нет, ты не всего лишь пленница, — прошептал он. — И если ты хочешь полюбоваться на пытки, я с большим удовольствием предоставлю тебе такое зрелище. А Ройнона мы накажем за то, что сует нос не в свое дело и что пост оставляет. Как хочешь его наказать? Есть пожелания, моя маленькая кровожадная ведьмочка?

— Это шутки у тебя такие? — насупилась Василиса и сбросила его руку со своего лица. Не воспринимает всерьез. Злодей!

— Ладно, идем, — он снова взял ее на руки и пошел по ступенькам. — Должны же мы исполнить приказ императора.

На ступеньках из подземелья их встретили помятые рыцари Элемиана, похоже они пытались задержать стражу. Они рассказали все, что произошло перед дверями, и объяснили, что Ройнона с рыцарями вызвали на аудиенцию к императору для дачи показаний по поводу ночного происшествия.

У комнаты уже след простыл и рыжего старика, и его подхалима. Только служанки взволнованно выглядывали из дверного проема. Там Василиса отдалась в их руки, позволив себя наконец собрать. И уже через полчаса она стояла и смотрела в отражении огромного зеркала на совершенно незнакомую девушку в шикарном золотом платье, какие прежде она видела только в кино или на картинках. Волосы ей уложили в шикарную прическу, сделали легкий макияж, надели драгоценные украшения.

Василиса прикоснулась к своему лицу, ожидая, что видение растворится, но нет. Это была не какая-то незнакомая принцесса-призрак, это была сама Василиса. И неуверенность во взгляде выдавали ее с головой. Сделалось даже забавно, и Василиса рассмеялась.

— Ты готова, моя невеста? — услышала она голос Элемиана позади и обернулась. Он стоял в похожем золотом наряде, причесанный и побритый. И выглядел так невероятно красиво и благородно, что она невольно залюбовалась.

— Не знаю, — честно ответила она и подошла, стараясь не шататься в новых туфлях на невысоком, но почему-то таком неудобном, каблуке.

Он подошел к ней, взял ее за руку и наклонился. Глаза его горели.

— Ты так хороша, что я хочу сорвать с тебя это платье прямо сейчас.

Василиса ощутила внизу живота жар и отвернулась.

— Потерпи немного, моя дорогая. Рядом со мной никто не посмеет навредить тебе. Скоро мы уедем отсюда.

В огромном светлом зале с деревянными скамьями в два ряда возвышался высокий алтарь с изображением безликого божества с сияющим нимбом. Он распростер руки, будто приглашая в свои объятья, и Василиса с Элемианом подошли к самому алтарю. В зале собралось множество нарядно одетых людей. Они перешептывались и поглядывали с недоверием. Василиса ощущала себя не в своей тарелке как минимум, а как максимум самозванкой.

Не она должна была стоять в роскошном наряде рядом с генералом местной армии, а какая-нибудь принцесса. Да и вообще странно ощущать себя чьей-то невестой и совсем скоро женой. Все получалось как-то спонтанно, неестественно и излишне помпезно. Впрочем, думала Василиса, если относиться к этому браку как к фиктивному, то ничего особенного и не происходит.

Жрец, встретивший их у алтаря, выглядел обиженным, а все потому, что Элемиан отказал в проверке способностей Василисы — именно для этого ее хотели вытащить утром из комнаты. Церемонию начали, когда прибыли император с императрицей — благородной статной женщиной в красно-золотом наряде.

Словно в тумане Василиса смотрела, как жрец произносил молитвы, его помощники связывали алой лентой их руки, мажут ей и Элемиану лбы какой-то пахучей жидкостью. Странное чувство растерянности и почти транса овладело ею. Она точно плыла по волнам и ясно ощущала только тепло сжимающей ее руки Элемиана.

А потом им дали выпить вина. Пили вдвоем по очереди из одного кубка пока тот не опустел. Василиса не поела утром и сразу разомлела, ноги налились тяжестью, и она пошатнулась. Элемиан придерживал ее, и Василиса глянула на него с благодарностью.

К ним подошел важный полный мужчина и вписал в толстую книгу в кожаном переплете названные Элемианом имена. Василиса чирканула на ходу придуманную роспись и усмехнулась сама себе. Вот и все. В этом мире она официально замужем. Но для Василисы это оставалось просто методом защиты, она не могла относиться к этой свадьбе как к настоящей, ведь все еще собиралась бежать.

— Скрепите ваш союз поцелуем, — произнес жрец, и Василиса на мгновение растерялась. Неужели, как в ее родном мире?

Элемиан наклонился к ней, приподнял за подбородок. Их губы соприкоснулись. Его руки бережно обняли ее, погладил по спине. Василиса обняла его в ответ, и услышала прокатившийся по залу вздох удивления. Вот только что их так удивило?

— Идем, — прошептал Элемиан ей в самые губы и отстранился.

Василиса взяла его за руку и мельком оглядела собравшихся. Император сидел в первом ряду на отдельном месте, рядом с ним сидела его роскошная супруга и стояли двое закованных в латы рыцарей.

Остальные сидели позади на скамьях. На лицах многих отображалась скука, на других нескрываемая злость, третьи не выражали ничего, четвертые насмехались. Василису передернуло от отвращения. Конечно, таких гостей с нормальной свадьбы только в шею гнать. Но, видимо, свадьба важного человека нигде не похожа на нормальную. Брак, заключенный для выгоды. Элемиан взял ее в жены, чтобы уберечь от храма и остальных. Но отчего тогда так трепещет сердце?

Они спустились по ступенькам и подошли к императору. Тот восседал вальяжно и, пожалуй, единственный радовался свадьбе искренне. Элемиан опустился на одно колено перед ним и потянул Василису. Она с трудом встала на колени, едва не запутавшись в пышных юбках.

— Мальчик мой, наконец ты порадовал старика, — громко и радостно провозгласил император. — Порадуй же меня больше. Жду с нетерпением твоего сына.

— Конечно, Ваше Величество. Позвольте удалиться, чтобы как можно скорее приступить к исполнению, — как ни в чем не бывало отчеканил Элемиан, будто речь шла о проверке территорий или чего-то подобного.

Император рассмеялся, его смех неуверенно подхватили рядом находящиеся придворные.

— Только беспокоюсь, выносит ли такая тщедушная девчонка ребенка Амрота, — услышала Василиса противный, заискивающий голос одного из придворных. — Уж очень она похожа телосложением на госпожу Ивену. А она, помнится, едва не потеряла нашего генерала.

— Слышал, много раз была в лечебнице, ей запрещали даже с постели вставать, — подхватил кто-то еще.

Элемиан сжал руку Василисы, она с удивлением глянула на него. Но как бы он сам не был напряжен, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он поднял взгляд на болтливого мужика и произнес:

— Вам бы больше уделять внимание собственным женам.

— Тихо, тихо. В такой счастливый день не будем ссориться. Подниметесь, дети мои, — произнес император.

Элемиан встал. И если бы не его помощь, Василиса точно не поднялась бы сама со всеми этим юбками. Она даже представила, как катится по полу точно неваляшка.

— Позвольте нам уйти, — произнес Элемиан.

— Понимаю, как ты хочешь поскорее уединиться со своей молодой женой, — произнесла императрица, чей цепкий взгляд то и дело скользил по Василисе. — А вот с отъездом повремени. В вашу честь организован банкет. Сегодня вечером мы ждем виновников торжества. Не каждый день женится представитель древнего и благородного рода. Верно я говорю, Ваше Величество?

— Верно, моя дорогая, — подтвердил император. — Элемиан, в поместье поедешь завтра.

— Как прикажете, Ваше Величество, — кивнул Элемиан. — Позвольте откланяться.

Император поднялся и махнул рукой. Элемиан развернулся и направился к выходу, потащив за собой Василису. Она же стиснула зубы от злости. Никаких банкетов ей посещать совершенно не хотелось. Не в компании этих змеюк подколодных. Ей вообще сделалось душно, хотелось поскорее сорвать с себя тяжелое платье, открыть окно и покричать в зимнюю стужу, выпустив весь негатив, который успел окутать ее точно кокон, пока она стояла в этом зале.

Но быстро убежать не удалось. В зале поднялся шум, на выходе их обступили гости и поздравляли будто даже искренне, подносили подарки, которые забирали слуги. Василиса натянуто улыбалась и не знала, куда себя деть. Ей очень хотелось уйти. И чем быстрее, тем лучше. Почти у самого выхода к ним присоединился Ройнон.

— Прости, Элем, — произнес он шепотом, — я слышал, что произошло утром. Но я не мог не повиноваться приказу императора.

— Я знаю, — ответил Элемиан. — Идем.

— Поздравляю со свадьбой. — Ройнон неожиданно взял руку Василисы и поцеловал тыльную сторону ладони. — Теперь ты моя госпожа и имеешь полное право повелевать мной.

Он выглядел как обычно спокойно, но сейчас Василиса заметила печаль в его взгляде. А еще бросился в глаза его шрам на щеке и вспомнились картинки из магического шара: мальчик с кровавой раной между ледяными острыми копьями. И ведь правда, шрам Ройнона находился там же, где рана у мальчика. Получается, это действительно был он?

Ройнон верен Элемиану в благодарность за то, что в тот день его пощадили? Невольно вспомнился яростный и полный злости взгляд голубых глаз Элемиана. Но как бы он не желал смерти «всем», ребенка его сила не тронула. Крупицы сострадания к другу или дело в чем-то еще?

— Отчего так смотрите на меня, госпожа? — Ройнон улыбнулся, и Василиса подумала, что шрам совсем не мешает ему выглядеть обаятельным. — У вас уже есть для меня задание?

Василиса растерялась, Элемиан кашлянул, а Ройнон отпустил ее руку.

— И кстати, у меня для вас новости, — произнес он уже серьезным тоном. — О силе Всевышнего. Подробнее расскажу в комнате.

Им выделили новые шикарные покои, разделенные на две половины. Одна для сна с огромной кроватью, устланной шелковым белоснежным бельем и завешанной полупрозрачным балдахином. Другая половина со столом и стульями, креслами и выходом на балкон.

Василиса, впрочем, не была впечатлена. Все, что она хотела, это свалить побыстрее из этого гадюшника под названием императорский дворец, где в каждом углу прятались шпионы и убийцы.

Служанки помогли Василисе переодеться в легкое платье, и она вышла на другую половину, где Ройнон уже разложил перед Элемианом книги, свитки и древние записи.

— Итак. — Ройнон выглядел воодушевленным. — Мои люди кое-что достали из архивов императорской библиотеки. И, на самом деле сила Гелиона уже была описана. Вот тут говорится о человеке, получившем благословение бога. Но только судя по записям, он имел благословение двух богов. Гелиона и Мории. И речь о герое темного времени.

— Тот самый из легенд? — переспросил Элемиан.

— Похоже на то, — кивнул Ройнон.

— Но в легендах ничего не говорится о его божественной силе.

— Про силу богов нет, но с детства мы знаем, что он был невероятно силен для человека и даже мага. Он принес себя в жертву, чтобы победить нечисть, вторгшуюся к нам из преисподнии. Представь, насколько сильным он был? Кто-то изъял подробности из первоисточника, и нам рассказывают только то, что позволено.

Элемиан нахмурился, а Василиса как завороженная разглядывала древние свитки и книги, пахнущие пылью и мудростью веков. Почему-то именно сейчас на нее нахлынуло полное осознание реальности. Этот мир такой же настоящий, как и ее собственный. И странная мысль пронеслась в голове: а есть ли разница, в каком мире жить?

«Конечно есть! — возмутилась она про себя и схватила кубок с водой. — Оставаться там, где тебя хотят убить, просто верх глупости!». Она поймала вопросительный взгляд Элемиана и тут же отвернулась. Отчего-то думать о побеге рядом с ним было неловко.

— Тут описывают некоторые его способности, — продолжал тем временем Ройнон. — Синий огонь, лед, божественный свет. Даже описан ритуал, определяющий божественные силы. Элемиан, жрецы в храме точно что-то знают! Они вцепились в Василису, едва слух донесся до них. Что если сила Гелиона действительно задокументирована, но они не хотели огласки и спрятали эти сведения?

— Получается этот человек из легенд обладал обеими способностями? — уточнил Элемиан.

— Да, у него было две силы. Мне принесли и другие записи. — Ройнон коснулся по очереди всех книг и свитков на столе. — Но дальше идут упоминания только о божественной силе Мории. Элемиан, нам надо попасть в храмовую библиотеку.

— А я могу пойти с вами? — встряла Василиса. — Вы же не оставите меня одну?

— Сегодня мы не успеем. Да и нас туда не пустят. Мы придумаем, как попасть туда, и конечно возьмем тебя. — Василиса поймала добродушный взгляд Ройнона и опять вспомнила запись в магическом шаре. И не скажешь, что когда-то этот статный рыцарь был плачущим и цепляющимся за подол худым мальчишкой. А вот Элемиан и тогда выглядел устрашающе.

— Что ты так смотришь на меня, Василиса? — Элемиан коснулся ее щеки. — Злишься на меня?

Василиса смутилась и отвернулась.

— Конечно же нет. Просто задумалась, — пробормотала она.

— Наверное, моей дорогой супруге не терпится бросить нудную болтовню и заняться более приятными вещами. — Он нежно провел ладонью по ее волосам, отчего шея покрылась мурашками.

— Что за глупости. — Василиса шмыгнула носом. Она ощутила, как приливает к щекам жар.

— Тогда, пожалуй, оставлю вас, — произнес Ройнон. — Но не забудьте о вечернем приеме.

— Тут забудешь... — недовольно буркнул Элемиан и добавил: — Ройнон, отправь кого-то в храмовую библиотеку сегодня. И… зелье.

— Хорошо. — Ройнон сунул руку в карман и достал оттуда уже знакомый Василисе маленький флакончик. Потом протянул его ей с привычной мягкой улыбкой. — Держи.

Василиса, сгорая от стыда, выхватила флакон и сунула его в карман платья. С отчаянием посмотрела на Элемиана, а потом на Ройнона. Тот лукаво улыбнулся и покинул комнату.

— Элем! Ты... Ты просто...

— Что такое? — Он подошел вплотную, наклонился и подхватил ее на руки. — Никогда не думал, что буду рад женитьбе.

— Ты все рассказываешь Ройнону? — продолжала возмущаться Василиса. — Вы с ним лучшие плюшки-подружки?

— Не понимаю, о чем ты, — улыбнулся он и понес ее в смежную половину.

— При нем намекаешь на всякое! Он хранит твои зелья. Ему еще рядом лечь не хватало!

Элемиан рассмеялся, усадил Василису на мягкую перину и сел рядом. Василиса все была в тревоге и смущении, а он выглядел так, будто веселится. Или просто умело притворялся?

— Рядом, конечно, не посажу, о чем ты говоришь. Но что тебя так возмущает? Он не дурак, прекрасно все понимает, да и не удивишь его ничем после стольких лет рядом со мной. А зелье… — Тут он помрачнел. — Лучше пусть хранится у него. На всякий случай. За мной следят, как, впрочем, и за ним. Но ведь еще пойди докажи, что он покупает именно для меня. Да к нему все мои рыцари ходят.

— Какие сложности, — вздохнула Василиса и обхватила себя руками. Неловкость проходила, уступая место страху. — Я боюсь. Мне не хочется возвращаться к этим людям вечером. Ни на какой дурацкий прием я не хочу! Они смотрят на меня как собаки на кость.

Элемиан обнял ее, и страх притупился, вытесненный теплом могучего тела. Василиса вдруг вспомнила, каково обнимать его без одежды, и жар прокатился по венам. Элемиан был прав, она действительно хотела его. Хотела оказаться в его крепких руках, почувствовать силу его желания.

— Я тоже не хочу, — сказал он. — Но у нас нет выбора.

Василиса коснулась его губ пальцами, провела по подбородку и прошлась по колючей щеке. Она смотрела на него открыто и упивалась мутнеющим взглядом его синих глаз, млела от звуков потяжелевшего дыхания. Он потянулся к ней для поцелуя, но она остановила его ладонью. Элемиан удивленно моргнул, но послушно отстранился. И Василисе захотелось прочувствовать власть над ним. Она принялась расстегивать ворот его рубахи нарочно медленно, будто случайно касаясь пальцами его оголенной кожи.

Он молча наблюдал за ее руками потемневшим от желания взглядом.

Василиса невольно улыбнулась и провела подушечками пальцев по его груди. Элемиан шумно втянул воздух и резко наклонился к ней. Они упали на перину и утонули в ласке друг друга.

Но на краю сознания мелькала навязчивая мысль — нельзя привязываться, нельзя желать его, ведь ради собственной безопасности она должна уйти в свой мир.

Пару часов пролетели незаметно и, когда слуги пришли, чтобы подготовить к предстоящему банкету, Василиса едва поднялась с кровати. Элемиан тоже валялся с ней, но по его лицу было видно — он напряжен. Впрочем, и сама Василиса не чувствовала себя расслабленной.

На этот раз ее нарядили в красно-золотое платье, отчего она ощущала себя настоящей королевой. Но только глядя в зеркало. Стоило ей выйти из комнаты, как неуверенность и страх окутали ее с головой. Все смотрели на нее, но не воспринимали как госпожу, хозяйку поместья и члена благородной семьи. Она ловила на себе насмешливые взгляды. Мужчины и женщины перешептывались между собой, и сколько бы Василиса не уговаривала себя не думать, будто весь мир крутится вокруг нее и наверняка эти люди смеются над чем-то своим, не могла себя убедить. То и дело до ее ушей долетали обрывочные фразы, которые трудно было не принимать на личный счет:

— Безродная чужеземка…

— Девица легкого поведения.

— Видели, как она вцепилась в монстра?

— Да у нее точно не все в порядке с головой. Я бы повесилась, но за него не вышла.

— Да кто ее спрашивал. Генерал просто берет то, что хочет.

— Она не сможет управлять слугами.

— Умеет ли хоть читать...

— Зачем ей читать, ноги раздвигать умеет и ладно.

Василиса не принимала эти слова близко к сердцу, эти люди всего лишь стая шакалов, они и собрались тут, чтобы показать свою неприязнь к новой незаслуженной «аристократке». Но ей было до ужаса страшно. Ведь они не просто не сочувствуют ей, они ее ненавидят. И случись что, не протянут руку помощи, а если протянут, то тут же погубят.

Вдруг повеяло холодом, словно распахнули все окна разом. Но окна были закрыты, а по стенам тем не менее ползла корка льда, тухли одна за одной свечи. Люди запаниковали и с ужасом уставились на Элемиана.

Василиса подняла на него взгляд. Он смотрел вперед себя и шел к невысокому пьедесталу, на котором восседал император с императрицей и беседовал с двумя разодетыми молодыми людьми. Казалось, Элемиан не обращает внимание ни на что, но она чувствовала бушующую в нем энергию Мории. И теперь до ее слуха доносились совсем другие восклицания:

— О боже, защити нас!

— Как монстра допустили на банкет.

— Пусть бы убирался в свое поместье

— О чем думает Его Величество?

— Да он всех тут убьет!

— Чудовище!

— Элемиан, хватит пугать гостей, — сказал император, когда они приблизились к пьедесталу и поклонились для приветствия.

— Пусть гости прикусят свои болтливые языки, а то ведь они могут случайно и отмерзнуть, — с улыбкой ответил Элемиан, будто все, что он делал было легкой шалостью.

Император рассмеялся. Похоже его действительно все это забавляло.

— Не будь таким строгим в день своей свадьбы, мой мальчик. — Он поднялся и пошел по ступенькам вниз. А вместе с ним и императрица, и она смотрела на Василису прямым изучающим взглядом.

— Позволишь, я украду твою молодую жену, генерал? — спросила она, глянув на него.

— Прошу вернуть ее потом лично мне, кто бы что ни говорил, — нехотя ответил Элемиан.

Она улыбнулась.

— Какая трогательная забота. Ты будешь хорошим отцом.

Он слегка кивнул и отпустил руку Василисы. Ничего не оставалось, кроме как подойти к этой величественной и роскошной женщине. Василиса со стыдом осознавала, что не спросила, как себя вести с важными особами, но теперь было поздно.

— Дай взглянуть на тебя, — произнесла императрица, обращаясь к ней как к близкой родственнице. — Очаровательная, золотистые волосы. Прелестное дитя. Как насчет пройтись и поговорить немного?

Василиса с тревогой обернулась на Элемиана. Он стоял перед императором и напряженно смотрел на протянутый ему бокал вина. Рядом крутился человек в красном. Человек будто очень хотел, чтобы Элемиан выпил из кубка. А сам Элемиан отчего-то не стремился брать кубок, будто опасался чего-то. Плохое предчувствие заставило сердце забиться в тревоге.

— Простите, мне надо срочно сказать кое-что Элемиану, — прошептала Василиса, но королева будто не слышала ее и, подхватив под локоть, повела в сторону.

— Незавидная участь жены Амрота, — говорила она тихо. — Но я искренне надеюсь, что для тебя это не станет проклятьем.

— Ваше Величество, тут что-то не так! — уже громче заявила Василиса и остановилась, обернувшись на Элемиана. Она прекрасно помнила, что случилось однажды, и страх сковал тело.

— Неужели не выпьешь с его величеством? — возмущался придворный, и вокруг них уже собиралась толпа.

— Вопиющее неуважение! — воскликнул кто-то.

— О, Элемиан всегда был своевольным — императрица наконец перестала тянуть Василису, и тоже посмотрела на развернувшуюся сцену. — Знаешь, мы с его величеством воспитывали его с пятнадцати лет. Его отец трагически погиб, а следом и мать. Так что кто-то должен был взять заботу о несовершеннолетнем наследнике на себя.

— Простите меня, Ваше Величество, — услышала Василиса голос Ройнона. Тот протискивался между собравшимися зеваками, неся с собой поднос с двумя кубками. — У генерала непереносимость ингредиента, что в этом вине.

— Что еще за нежности? — усмехнулся полноватый мужчина, который все старался всучить вино Элемиану. — Наверное генерал просто думает, будто его величество хочет отравить его.

— Можешь дать мне целый кубок с любым ядом, — произнес Элемиан. — И я выпью его у тебя на глазах. Но боюсь, моя непереносимость заключается в другом. И в чем именно, вам не понравится.

— О чем ты говоришь?

— Спросите у герцога Валрона. Может быть, он знает? — продолжал Элемиан. — Ах да, посмотрите, он жмется рядом с выходом, как только вы поднесли мне вино. И все его приспешники в том числе. Интересно, не правда ли?

Человек в красном побледнел и отступил в растерянности. Император расхохотался и принял кубок из рук Ройнона. То ли он уже был пьян, то ли настолько верил в самоконтроль Элемиана, но похоже, эта ситуация его забавляла.

— Ваше Величество, — выпалила Василиса. — Он говорит правду, однажды в полевом лагере ему подсунули странное вино, и сила богини вырвалась. Он потерял контроль в одну секунду.

— Уверена, ничего подобного не случится, — произнесла императрица, но будто отстраненно и при этом глянула в сторону выхода, где действительно стоял Валрон и рыжий старик. И Василиса могла поклясться, он посмотрел на императрицу и будто кивнул. — Императрица напряглась и потянула Василису с еще большим рвением в сторону. — Я почти как мать генералу, по крайней мере, от меня он получил внимания и заботы точно больше, чем от его покойной матушки.

Василиса с тревогой оборачивалась, но похоже опасность миновала, и Элемиана не заставили выпить того странного вина. Но Валрон так и топтался рядом с выходом. Что-то все равно было не так, но что, Василиса не могла понять. Абсолютно каждый казался здесь подозрительным и единственное, что она хотела, это вернуться к Элемиану.

Но тут налетели придворные дамы, и Василиса потеряла Элемиана из виду. Они щебетали поздравления наперебой, говорили, как хотят подружиться, но Василиса почти физически ощущала их змеиные взгляды на себе. Каждое слово будто имело двойное дно, и даже похвала звучала обидно. Василиса просто молчала и улыбалась неестественной, напряженной улыбкой — она ощущала, как сводит мышцы лица и едва держалась, чтобы не сбежать.

Впрочем, она бы попробовала, не веди ее под локоть императрица и не тащи в сторону высящихся у выхода колонн.

Вдруг императрица махнула веером, и придворные дамы тотчас поклонились и разбежались по залу, где уже вовсю танцевали парочки под звучание живого оркестра, расположенного на балконе. Василиса восхитилась властью этой женщины — одного движения ее веера достаточно, чтобы отдать приказ.

— Элемиан был как самый настоящий дикий молодой тигр, когда прибыл к нам. Приручить его и сделать полезным для империи стоило немалых трудов, — задумчиво произнесла императрица.

— Что вы имеете в виду?

— Мы нашли его, скованного магическим кругом, в темнице его же замка. — Императрица остановилась недалеко от выхода у одной из колонн. Василиса обернулась и отыскала взглядом в конце зала Элемиана. Похоже император не отпускал его. Императрица продолжала говорить: — Он был истощенный, злой. Его сила проходила сквозь барьер, но сам он выйти не мог.

Василиса отвлеклась на ее рассказ. То место, что она видела в магическом шаре, действительно походило на темницу.

— Скажи, дитя? — вдруг вкрадчивым голосом спросила императрица. — Неужели ты в самом деле добровольно вышла за него?

— Я смотрю всех этот вопрос беспокоит, — не удержалась Василиса, ее уже начинали откровенно злить все эти расспросы. Какая им всем разница, что происходит между нею и генералом?

— Конечно, беспокоит, — рассмеялась императрица. — Впервые за всю историю рода Амрот женщина согласилась стать женой ледяного монстра.

— Элемиан не монстр. Его силы делают его монстром.

— Это удивительно! — восхитилась императрица. — И как ты разглядела под личиной монстра человека?

— Конечно, разглядела. Когда он не сходит с ума, он вполне нормальный... — Про себя Василиса подумала, что нормальный для этого мира, а не для нее.

— Знаешь, а ведь его рыцари считай, смертники — каждый, идущий к нему на службу, готов расстаться с жизнью от его руки. Это даже в договоре прописано. Как ты умудрилась выжить рядом с ним, дитя… Должно быть, тебе пришлось непросто? — Императрица улыбнулась так искренне и по-доброму, что захотелось открыться ей.

Но лишь на мгновение. Василиса отдавала себе отчет, что эта женщина тоже одна из тех змеюк, которые топчутся здесь. Маловероятно, что у нее нет корыстных мотивов или она не расскажет императору. А если сам Элемиан ему ничего не говорит, значит, и ей нельзя.

— Но ведь его не всегда мучают приступы, — начала осторожно.

— Да, конечно. Он нашел какое-то зелье, — произнесла императрица. — Но оно дорогое и редкое. Наверняка он сильно ценит тебя, раз рядом с тобой принимает его постоянно.

— Не то, чтобы постоянно... — Василиса ощущала, что ее загоняют в ловушку и понятия не имела, как из нее выбраться.

— Но неужели его контроль не пропадает даже во время близости? — Императрица приложила распахнутый веер ко рту, будто смущалась. — Ты можешь поделиться со мной, милая. Или твое понимание и великодушие настолько велико, что ты прощаешь несчастное божье дитя?

— Можно мне не отвечать? — прошептала Василиса, ощущая, как ступает по краю пропасти.

— Не отвечать мне? Матери всего народа? — Императрица изумилась и даже будто обиделась, но холод блеснул в ее глазах, и Василиса поняла, что ей не выкрутиться просто молчанием.

— Он жалеет меня, — пробормотала она, ненавидя себя за неуверенное дрожание голоса. Как же неестественно было находиться здесь и как до жути неприятно. — Пьет зелье.

— Ох, я знала, что наш мальчик на самом деле очень добрый, — расплылась в улыбке императрица. Потом наклонилась к ее уху и произнесла совсем уж тихо: — неужели он ни разу не срывался при тебе? Как надолго ему хватает зелья?

Вдруг с другого конца зала раздались крики. Музыка прекратилась, люди помчались к выходу, на несколько секунд закрыв обзор. Императрица встревоженно охнула, а потом заговорила:

— Кажется, что-то случилось. Неужели Элемиан сорвался. Милое дитя, ты ведь можешь помочь ему?

Василиса видела выросшие вверх ледяные копья, слышала истошные крики.

— Он ведь там рядом с Его Величеством! — продолжала горестно вздыхать императрица. — Если император пострадает, не представляю, что сделают с генералом. Боюсь, его заточат на острове до конца его дней. Ах, наш император! Всевышний, убереги его!

И она картинно заломила руки. Василиса понимала, что Элемиана подставили, и императрица явно была в сговоре. Очевидно, что им нужно — чтобы она прилюдно остановила силу генерала, чтобы все увидели ее способности. Но она не знала, как противостоять заговорщикам. Ведь если Элемиан сейчас совершит ужасное преступление у всех на глазах, его не оправдают, и что тогда будет с ней — большой вопрос. Она бросилась к нему сквозь разбегающихся в панике людей. Императрица кричала что-то вдогонку.

Двое стражников возле императора уже превратились в кровавую ледяную крошку, а императора заслоняли собой двое других. Бегущие к Элемиану рыцари не могли прорваться к нему из-за вырывающихся из пола ледяных копий. И Василиса понимала, что ей тоже не пройти. Она не знала, что будет дальше, но понимала, что сейчас попросту нет другого выхода. Она сосредоточилась, прижалась ладонями к ледяной стене и послала в них собственную силу, казалось, легко откликнувшуюся на буйство ледяной магии.

Золотая волна прошла от ее рук, вмиг растопила лед, коснулась Элемиана. Он замер на миг, обхватил руками голову. Василиса побежала к нему по лужам на полу.

Она влетела в его спину, обняла, ощутив в нем жуткое напряжение, дрожь и мятущуюся магию.

— Покушение на императора! — кричал Ройнон рядом. — Схватить мерзавца!

Василиса вздрогнула, не понимая, почему помощник так себя ведет, но рыцари пробежали мимо.

— Это он использовал какой-то порошок! Я видел! — продолжал Ройнон. — Он распылил его рядом с генералом, и сила Мории вырвалась!

— Нет, это просто золотая пыльца, просто шутка! — раздался сдавленный вопль позади и лязг доспехов.

— Василиса, — прошептал Элемиан. Он явно пришел в себя. — Быстро, уходим.

Он резко развернулся и потащил ее на выход. Люди шарахались, выкрикивали оскорбления, кто-то рыдал, кто-то падал в обмороки. Элемиан не обращал на них внимание и продолжал тянуть за собой едва поспевающую за ним Василису. Но тут звучный голос императора окликнул его, а рядом уже отирался проклятый Валрон. Василиса даже скрипнула зубами, осознав, что, скорее всего, он все и подстроил. А его преувеличенно тревожный вид только доказывал ее предположения.

— Элемиан, вернись! — приказал император.

— Ройнон, забери Василису, — произнес Элемиан и отпустил ее. Помощник едва успел взять ее за руку, как послышался голос Валрона:

— Нет уж, и жену свою прихвати.

К хмурому и даже серому от злости императору подтягивались стражники и жрецы. Атмосфера мрачнела на глазах, от праздника осталось лишь воспоминание. Ройнон отпустил Василису и пошел вместе с ними.

— Что только что произошло? — глухо спросил император, поправляя корону, когда они подошли ближе и оба встали на колени. — Элемиан, ты позволил себе сорваться во дворце? Ты знаешь, это запрещено законом, и ты всегда принимал меры.

— Простите, Ваше Величество, это вышло не нарочно, — ответил вместо него Ройнон. — Я и другие видели, как Элемиан вдохнул пыльцу, распыленную злоумышленником. Его поймали и можем допросить его прямо сейчас. Кто-то использовал генерала, чтобы добраться до вас.

— Мы разберемся с этим, — встрял Валрон, кашлянув в кулак. — Обещаю, Ваше Величество, виновники будут наказаны. Конечно, генерал не виноват. Но мы все видели кое-что интересное: его приступ, который проходит, лишь получив достаточное количество крови, прошел в один миг, и этому способствовала молодая жена генерала. Все видели золотое свечение и как растаял лед?

Скопившийся народ закивал. Василиса вцепилась в руку Элемиана. Она так и знала. Все это дурацкое и очень рискованное представление затеяли именно ради этого. Ее схватил за вторую руку один из жрецов.

— Не трогай! — Элемиан дернул было ее на себя, но жрец ткнул чем-то острым в палец, и Василиса вскрикнула.

— Думаю, всем очевидно, что нельзя откладывать проверку! — заявил один из жрецов и подставил очень кстати появившийся кубок с зельем.

Кровь капнули уже знакомую жидкость, и случилось то, что Василиса уже видела однажды — поверхность зарябила, вспыхнул золотой свет, и над кубком повисла маленькая звездочка. По толпе пробежали удивленные возгласы.

— Объявляю официально: вы видели силу Всевышнего Гелиона! — торжественно провозгласил жрец и воздел к потолку руки.

— Ты обманул меня? — процедил император, буравя Элемиана злым взглядом. — В твоих руках сила всевышнего, и ты скрыл это от меня?

Элемиан прижал Василису к себе. Он понимал, к чему все это было. Кусочки склеивались в целостную картинку. Кубок с вином, ночное нападение, все это было частью хорошо продуманного плана. Ночью перед тем, как он едва не потерял контроль, проклятый маг рассыпал какой-то порошок. Проверял действие? И вино подсовывали, чтобы отвлечь, и Василису отвели в сторону.

— Да, я солгал, Ваше Величество, — произнес Элемиан, не представляя, как можно перевернуть ситуацию в свою пользу. Император мог пойти ему навстречу, но только не когда его разозлили. Что сказать? Надавить на жалость? Точно не годится. Попытаться обыграть в свою пользу? — Я заслуживаю наказания! Но она действительно успокаивает меня. Одно ее прикосновение, и сила богини во мне затихает, становится полностью подвластной мне. Теперь я могу гораздо больше, чем прежде. Я даже могу сражаться бок о бок со своими людьми и не причинять им вреда.

— И ты решил, что солгать своему повелителю — правильное решение? — Император до скрипа стиснул руками кожаный ремень на поясе.

— Возмутительно! — воскликнул главный жрец. — Сила всевышнего принадлежит храму! Никто не смеет присваивать ее себе! Ваше Величество, аннулируйте брак, мы заберем девчонку. Святая должна отправиться в храм! Нельзя отдавать ее Амротам. Ее сила должна послужить всем жителям страны!

— Все верно, Элемиан, — холодно произнес император. — Ты не вправе использовать силу Гелиона.

— Но ваше величество! Так нельзя! — вдруг воскликнула Василиса. Элемиан потянул ее за рукав, но она лишь дернулась в ответ.

— Что ты сказала? — Император с презрением уставился на нее.

— Василиса, не надо, — прошептал Элемиан и поспешил добавить: — Простите, ее, Ваше Величество, она не знает здешних правил.

— Ваш генерал всю жизнь живет с этой проклятой силой! — воскликнула тем не менее она. — От его руки гибнут ни в чем не повинные люди, вы сами сейчас могли умереть просто потому, что его сила вырвалась. Если бы не я, случилось бы непоправимое! Разве он не служил вам верно всю жизнь? Пожалуйста, не лишайте его единственной возможности жить как нормальный человек.

Император хмурился и молчал, но за него говорили приспешники. Они ругались на Василису и называли ее выскочкой, а потом все сводилось к тому, что сила Гелиона должна принадлежать храму. Элемиан прижимал к себе растерянную Василису и не представлял, как выкрутиться. Даже Ройнон молчал.

— Это недопустимо, — возмущался и старейшина — любимец императора. — Генерал прекрасно справлялся с вверенной ему судьбой силой. Видать, им овладела слабость.

— Справлялся?! — возмутилась опять Василиса. — Да он меня едва не сожрал с потрохами, пока не обнаружилось, что я могу его успокаивать!

— Василиса, — позвал Элемиан. — Успокойся.

— Он каждый день на грани! — продолжала буйствовать она. И Элемиан невольно восхитился ее смелостью. Сейчас они ступали по лезвию клинка, но, впрочем, даже их молчание ничего бы не изменило. — Хоть кто-то из вас бывал рядом с ним больше, чем один день, вы видели, чего ему стоит контроль?

— Заткни свою жену, Элемиан, — прорычал Валрон, а император посмотрел на нее недобрым взглядом.

Элемиан прижал ее к себе так, чтобы лицом она оказалась у него на груди.

— Не надо, — прошептал он ей в макушку, надеясь, что никто другой не услышит. — Этим людям все равно, что я чувствую и кто гибнет.

— Ты скрыл от меня правду и будешь наказан, — холодно подытожил император.

— Я не отдам им Василису, — произнес Элемиан, понимая, что простым упорством на самом деле ничего не добьешься.

— Назови хоть одну причину, почему я должен оставлять деву с божественной силой у тебя? — ехидно усмехнулся император.

Василиса вдруг дернулась, отстранилась. Ее щеки пылали.

— Потому что я беременна! — выпалила вдруг она, и Элемиан вздрогнул. Первые мгновения даже он поверил ей и испугался, неужели не подействовало лекарство. Но потом догадался — наверняка она пытается так выкрутиться. — Или у вас принято разлучать детей с родителями?

Император растерянно отступил, по толпе прокатились удивленные вздохи, послышались осуждающие возгласы:

— Какая она будет святая, если уже носит дитя?

— Так вот в чем причина поспешной свадьбы.

Элемиан вздохнул. Оставалось только подыграть ей, хотя он сам не стал бы разыгрывать эту карту. Император сейчас слишком зол.

— Пусть лекарь проверит, — хитро прищурившись заявил Валрон. — А то может быть, они и тут лгут.

— Срок маленький, — встрял Элемиан. — Поэтому ничего не сказали. Но я чувствую новую жизнь своей силой.

— Они пытаются вас обмануть, Ваше Величество, — нашептывал Валрон. — Если мы поверим, а ребенка не будет?

— Тогда она умрет! — грубо бросил император, опять уставившись на Василису. — От тебя одни проблемы! Не принесешь дитя к концу следующей зимы, лишишься головы!

Василиса ахнула, пошатнулась. Элемиан крепче прижал ее к себе.

— Ваше величество, — попытался возразить он. — Она не виновата. Если кого и наказывать, то меня!

— Ее смерть и будет твоим наказанием, — сказал император. — Подготовьте указ!

Он покрутил на большом пальце кольцо с печатью. Его пытались переубедить жрецы и Валрон, но все бесполезно. Император приказал записать указ и поставил свою печать. А выше слова императора только его указ, заверенный печатью. Если слова император может взять назад или передумать, то указ отменить не сможет. Глядя на это сумасшествие, Элемиан понимал — все стало только хуже. Они выиграли небольшую битву, но проиграли войну.

Их отпустили в поместье, но с ними поехал императорский лекарь с помощниками, которые должны будут следить за Василисой и ее здоровьем.

В поместье они прибыли к концу следующего дня. Элемиан отпустил слуг и лекарей, которые с ехидством так и вились вокруг притихшей и бледной Василисы.

Для Василисы приготовили комнату по соседству с его покоями. Впервые за долгое время комната хозяйки замка оживилась. Когда-то эта комната принадлежала жене отца, но Элемиан почти никогда не заходил сюда.

Когда все лишние наконец разошлись, Элемиан остался в своих покоях с Василисой и Ройноном.

— Выпей, — предложил Элемиан Василисе вина. Та сидела за столом бледная и поникшая. Всю дорогу они помалкивали, но теперь надо было обсудить возникшую ситуацию.

— Я хотела как лучше, — печально вздохнула Василиса и приняла кружку из его рук. — Думала, они оставят меня с тобой, а потом мы сделаем вид, будто я, например, потеряла ребенка. Но что будет теперь?

— Идея была неплохая, — согласился Ройнон. — Но император очень разозлился. А когда так происходит…

— Но как они могут называть тебя сыном и в то же время совершенно не сочувствуют тебе?! — воскликнула Василиса.

— Говорить они могут что угодно, — хмыкнул Элемиан. — Но я для них всего лишь инструмент.

— Что теперь делать? — Василиса всхлипнула.

Ройнон ходил по комнате, сложив за спиной руки.

— Ты должна родить, — сказал он. — Тогда выживешь.

— У меня не будет детей! — вспылил Элемиан. — Я поклялся на могиле отца. Этот проклятый род должен перестать существовать.

Ройнон покачал головой.

— А если я притворюсь беременной, а потом мы просто усыновим какого-то малыша, оставшегося без родителей? — воодушевилась Василиса.

— В смысле притворишься? — переспросил Элемиан.

— Можно подкладывать что-то, изображая растущий живот, я буду делать вид, что меня тошнит и все такое... Хотя... — Она приуныла. — Эти противные лекари наверняка будут проверять.

— К сожалению, да, — слабо улыбнулся Ройнон. — Такой обман слишком быстро раскроют.

— Судьба, да? — Василиса горько усмехнулась и сделала глоток вина. — Можно я пойду спать? Я ужасно устала.

— Да, иди. — Элемиан коснулся ее плеча рукой, не понимая, почему она до сих пор не проклинает его.

Она ушла к себе в комнату, он с другом остались вдвоем. Элемиан хотел уничтожить всех этих лицемеров и гадов и всерьез раздумывал над государственным переворотом. Но дело не только в силе. Из-за должности императорского «пса» у него не было последователей при дворе. А какой бы силой он ни обладал, признание хотя бы части придворных было необходимо. Иначе придется устроить поголовную резню, стать жестоким узурпатором, который в попытке занять трон, вырезал все ныне действующие войска кроме своих, уничтожил все дворянские рода, чтобы держать в страхе.

С одной стороны, результат выглядел заманчивым — он станет императором сам, и ни одна тварь не посмеет сказать что-то против его слова. А с другой…

Он потер виски пальцами и прикрыл глаза. Надо было как следует все обдумать.

— Василиса рассуждала в правильном направлении, — произнес задумчиво Ройнон. — Но родить она все-таки должна. Вот только не обязательно наследника твоей силы.

Элемиан уставился на него с удивлением.

— Да, — продолжил друг, садясь напротив. В его взгляде появилась надежда. — Сам посуди, в императорском указе написано: эта женщина должна родить ребенка к концу следующей зимы, или лишится жизни. Не сказано, что ребенок обязательно должен быть наследником твоей силы. К тому же не всегда это происходит. Твоя мать беременела трижды, прежде чем получилось. А если будет девочка? Девочки вообще не наследуют силу Мории.

Элемиан нахмурился, не совсем понимая, к чему ведет Ройнон.

— И как, скажи на милость, я должен предугадать это? А может быть, мне убивать «не того ребенка» в ее теле, если почувствую в нем энергию Мории?

— Никак не предугадать, если отцом будешь ты.

— В каком смысле «если»? — Элемиан смутно догадывался, к чему ведет друг. — Говори яснее.

— Если Василиса понесет от другого мужчины, то проблем с наследованием силы не возникнет. Ты исполнишь клятву отцу, и Василиса останется жива. Она будет матерью, и храм так же ее не заберет. Валрон не будет иметь на нее никаких видов. Императору придется смириться.

— Что за нелепые мысли лезут тебе в голову?! — Элемиан стукнул ладонью по столу.

— К сожалению, не нелепые. Если ты серьезно настроен не иметь детей, а Василиса может выжить, только родив ребенка, другого выхода я просто не вижу.

Элемиан покачал головой, не желая смиряться с таким раскладом, но в глубине души он понимал, что друг прав.

— Допусти, — хрипло произнес он. — Но кто знает, что придет в голову императора после.

— Это будет потом, — отмахнулся Ройнон. — За год мы сможем подготовиться и придумать что-то еще. Но сейчас для Василисы это самое простое и безопасное решение.

Элемиан поежился. Раздражение со злостью перекликались с начинающей бушевать силой.

— И как мы это устроим? — сквозь зубы процедил Элемиан.

— Сейчас я буду говорить самые очевидные идеи, но это не значит, что ты должен принимать их. Мы постараемся придумать что-то более подходящее на их основе. — Ройнон встал и заходил по комнате. — Итак, можно найти молодого мужчину, запереть в подземелье, заставлять проводить с Василисой время, пока она не забеременеет, а потом убрать его как свидетеля.

Элемиан покачал головой. Он не хотел принимать такой бредовый расклад, не хотел, чтобы кто-то прикасался к Василисе кроме него. Но на другой чаше весов лежали клятва и жизнь Василисы. Проиграть судьбе, проиграть императору и этим проклятым лизоблюдам? Он не имел на это права.

— Допустим. Просто предположим, — кивнул он, смутно представляя, как может отреагировать на подобное предложение сама Василиса и вообще, как какой-то грязный оборванец будет прикасается к ней. — Вдруг он успеет разболтать?

— Да, это риски, — согласился Ройнон. — Тогда можно найти того, кому мы доверяем. Или сделать встречи тайными. Можно маскировать Василису и...

— Нет. Никого чужого к ней я не подпущу.

Ройнон вздохнул. Друг всегда был на его стороне в благодарность ли, или просто так. Элемиан не знал. Но знал, что он действительно помогает и доверял ему.

— Можно убрать из этой цепочки лишние звенья, — хрипло произнес Элемиан, ощущая, как давит на плечи невидимый и отвратительный груз. — Никого чужого. Чтобы знали об этом только мы втроем.

— Что ты имеешь в виду? — Ройнон удивился.

— Все просто, как ты любишь говорить, — с горечью произнес Элемиан. — Стань ты отцом этого ребенка. И тогда не придется ни искать кого-то, ни бояться, что правда всплывет наружу, ни убирать свидетелей.

Ройнон замер. Он молча смотрел на Элемиана и растерянно моргал.

— Что молчишь? — горько усмехнулся Элемиан.

— Но я женат, Элем, — тихо произнес он.

— Вообще-то я тоже. И речь о моей жене! — с раздражением произнес Элемиан. — А у тебя уже двое детей, я помню. Но об этом тебе не придется заботиться. Кроме того, твоего ребенка я смогу терпеть подле себя. Пожалуй, будет не настолько обидно.

— Ты... Ты говоришь странные вещи. — Ройнон помотал головой.

— Это вывод, который напрашивается из твоего предложения, — хмуро возразил Элемиан.

Друг взъерошил волосы и сел в кресло.

— Да, напрашивается. Убрать лишнее звено из цепочки действительно лучший ход. Но…

— Или тебе не нравится Василиса?

Ройнон снова подскочил и заходил по комнате.

— Как она может не нравиться? Но дело не в этом…

Элемиан загонял голосом разума мечущуюся в груди злость, жаль рядом с ним нет никого, на ком можно было бы сорваться. Ни друг, ни Василиса, ни даже слуги императора не виноваты в сложившейся ситуации.

— Впрочем есть еще одно решение. — Элемиан сжал кулак, собственный голос звучал неестественно грубо. — Я поеду в столицу со своими рыцарями и отправляю всех этих проклятых шакалов в преисподнюю! И этот план мне нравится куда больше. Вот бы покончить разом со всеми умниками. Кто не захочет подчиняться из дворян, умрет.

— Нет, ты что... — Ройнон замотал головой. — Это… Слишком. Не представляю, что тогда случится. Ты не сможешь уничтожить всех разом, они разбегутся как крысы. И кто-нибудь обязательно отомстит тебе в том числе через Василису. Тогда ее точно не пощадят.

— Тогда придумай другой план, Ройнон! — повысил голос Элемиан. — Но только знай, чужих к Василисе я точно не подпущу!

— Я думал всю дорогу. Сбежать вам тоже некуда. Других предложений нет.

— Тогда только на тебя я могу рассчитывать, — сипло произнес Элемиан.

— Ты уверен? — удрученно переспросил друг. — Мне не хотелось бы, чтобы ты возненавидел меня потом.

Элемиан схватил кружку с недопитым Василисой вином и быстро осушил ее. Прежде он никогда не питал надежды быть у кого-то единственным. Так с чего волноваться сейчас? Главное, чтобы Василису не казнили, и она продолжала так же успокаивать его. А ведь, кажется, к Ройнону она даже хорошо относится.

— Тебя она хотя бы знает. И... Не боится. Пьет с тобой, непринужденно смеется. Возможно, ей даже понравится... — Элемиан налил еще кружку и залпом выпил. Чертовски отвратительно все складывалась, но он твердо решил покончить с собственным родом и не хотел уступать.

— Я... Последую твоему приказу. — Друг склонил голову и хрипло добавил: — Когда приступить к исполнению?

— Завтра. Сегодня она и так слишком много натерпелась.

Василиса проснулась поздно, в окно уже светили яркие лучи утреннего зимнего солнца. Она утопала в мягкой перине, вокруг витал нежный сладковатый аромат. Василиса повернулась на бок, наслаждаясь гладкостью шелка, но тут события последних дней резко вклинились в память: она в поместье своего мужа, и император приказал убить ее, если она не забеременеет в течение года. Василиса села. Такое себе утречко, конечно.

На стульчике рядом с кроватью кемарила незнакомая пожилая служанка. Она подскочила на ноги и низко поклонилась.

— Его Превосходительство запретил будить вас, надеюсь вы выспались, госпожа! — затараторила она.

«Госпожа», — подумала Василиса и стиснула зубы.

Наверное, ей никогда не привыкнуть. Что, вообще, делают господа? Интересно, есть какие-то обязанности или надо просто валяться и капризничать? Впрочем, это сейчас не столь важно. Надо что-то придумать с приказом. Сегодня на свежую голову легче будет думаться.

— Как тебя зовут? — осторожно спросила Василиса.

— Мое имя Глори, госпожа, — приветливо улыбнулась она, поклонилась и поправила светло-серый платок на голове. — Я буду вашей личной служанкой.

— Ты знаешь, где Элемиан... Его превосходительство? — Василиса подумала, что не понимает, как положено обращаться к нему при посторонних и мысленно положила еще один вопрос в копилочку.

— В своем кабинете или в казармах, — настороженно ответила Глори.

— Мне срочно надо к нему. — Василиса выбралась из кровати и кинулась одеваться, но служанка мягко остановила ее, коснувшись плеча.

— Прошу, не спешите, я тут, чтобы помочь вам. И обязательно надо позавтракать, — назидательным тоном произнесла Глори, взяла колокольчик с прикроватной тумбочки и позвонила. — На случай, если вам что-то понадобится, звоните. У дверей дежурит стража и служанка.

— Ого, — только и смогла сказать Василиса.

В комнату заглянула молоденькая девушка и поклонилась. Василиса обратила внимание, что у обеих служанок одинакового фасона синие платья и серые передники.

— Принеси госпоже поесть, — важно скомандовала Глори.

— Будет исполнено, госпожа, — служанка снова поклонилась и вышла.

«Вот оно каково быть принцессой… — со смущением подумала Василиса и вспомнила Наишу. — Интересно, как там у них с мамой дела?»

Глори болтала без умолку, рассказывая, какое прекрасное у них поместье и как тяжело им без хорошей хозяйки. Обещала, что Василиса непременно научится руководить прислугой и будет самой лучшей хозяйкой на свете, ведь до нее дошли слухи — хозяйка добровольно вышла за генерала и даже защищала его перед императором, а значит, и к поместью она будет относиться с любовью. А еще она в положении и надо очень тщательно следить за здоровьем. Василиса хотела возразить, но чудом вспомнила, что доверять никому нельзя.

Василиса наспех поела салат и какую-то невероятно вкусную мясную запеканку, запила красным молодым вином, которое, как ей сказал уже снующий рядом императорский лекарь, улучшает кровоток и поможет выносить ребенка.

По китайским сериальчикам, которые она смотрела в своем мире, Василиса помнила, как там придворные лекари могли, просто прощупав пульс, угадать не только самочувствие пациентки, но и находится ли она в положении. К счастью здешние лекари так не могли. Но надо было что-то придумать, ведь теперь, оказывается, лекарь будет следить за ее бельем и одеждой.

Василиса задумалась, прикидывая сколько находится здесь, и поняла, что критические дни уже задерживаются. Возможно из-за стресса — такое бывало и прежде. А вдруг не из-за стресса?

После завтрака Василиса отправилась на поиски Элемиана и нашла его во внутреннем дворике на тренировке. Он был без верхней одежды, и его тугие напряженные мышцы прекрасно угадывались под легкой рубашкой.

Василиса стояла на террасе и любовалась точными, красивыми движениями мужа и чувствовала, как горят щеки. А ведь с их первого знакомства прошло всего ничего. Она никогда не думала, что будет встречаться с кем-то старше себя и таким... Ух... Сделалось совсем неловко, и Василиса прижала ладони к щекам.

— Госпожа, вам нездоровится? — затараторила над ухом Глори. — Давайте вернемся в покои. Я позову лекаря.

— Нет-нет. — Василиса подавила в себе желание заулыбаться, ведь в ее положении не было ничего веселого.

Элемиан заметил ее, остановил тренировку и поднялся к ней. Служанка боязливо отступила, замерла в поклоне, вцепилась в передник и напряглась точно струна.

Василиса печально вздохнула, вспомнив, как сама боялась этого высокого, грозного мужчину, подошла к Элемиану и взяла его за руку. Больше страха не было. То ли, потому что Василиса ощущала, что важна для него, то ли, потому что стала чувствовать к нему нечто теплое и нежное, то ли, потому что он единственный в этом мире, на кого она могла положиться. Элемиан с удивлением посмотрел на нее и слабо улыбнулся. Позади послышались вздохи стоявших поодаль других слуг.

— Мне надо поговорить с тобой, — произнесла она.

— Идем. — Он перехватил ее руку и повел в замок, Глори засеменила следом.

Они вошли к нему в комнату, служанка осталась в коридоре.

— Ты правда можешь почувствовать жизнь на раннем сроке? — с волнением спросила Василиса. Говорить о таком было неловко. — Я просто подумала, а вдруг…

Он нахмурился и подошел ближе. Его ставший уже родным и привычным запах, напоминающий свежее сено, окутал ее, Василиса невольно прикрыла глаза. Его большая горячая ладонь легла ей на низ живота.

— Я знаю ощущение, когда там «пусто», — сказал он хрипло. — И помню, отец говорил, он так проверял жив ли я.

— В каком смысле? — удивилась Василиса и вспомнила, что говорили придворные. — У твоей мамы было слабое здоровье?

Только потом она вспомнила, что Элемиан убил ее и напряглась, не разозлила ли она его этим. Но он не изменился в лице.

— Она пыталась избавиться от меня в своей утробе, — тихо ответил Элемиан.

Василиса ужаснулась, сердце тоскливо сжалось. Наверное, ребенку тяжело было узнать такое.

Василиса ощутила легкий холодок в животе, и он убрал руку.

— Ничего не чувствую.

— Я все думала, как мне избежать смерти, — решила сменить тему Василиса. — И на ум приходит только два варианта. Или я сбегу из вашего мира, или мне придется родить ребенка. Хотя ведь это тоже непросто. Может и не получиться сразу. И я, конечно, совершенно не готова к этому, но когда на кону стоит жизнь, начинаешь смотреть на вещи иначе.

Она постаралась усмехнуться.

— Сбежать, говоришь? — Он смотрел пристально и хмурился. — Ты все еще хочешь уйти от меня?

Василиса отвернулась.

— Прости. — Она подумала, что не должна была говорить этого. Он ведь не отпустит ее.

Элемиан тяжело вздохнул.

— Мы ищем разбирающегося в древних артефактов мага, но понятия не имею, сколько времени это займет. Так что про побег пока лучше не думай.

— А просто сбежать? Собрать вещи и уехать куда-нибудь вместе с тобой? — с надеждой спросила Василиса.

— Я генерал империи, куда я уеду? — невесело хмыкнул Элемиан. Таким удрученным Василиса не видела его прежде. Не представляла даже, что он способен на такое выражение лица. — А отправить одну все равно что отдать тебя им добровольно.

— Ты расстроен, что не сдержишь обещание отцу? — осторожно спросила она.

— Дело не просто в обещании, Василиса, — начал объяснять он, уставившись себе под ноги. — Империя разрослась за счет Амротов и не перестает вести захватнические войны. Нет ни одной войны, которую мы бы проиграли на континенте. Но с каждым следующим поколением на наследника ложится больше ответственности. И это ладно… Мы превратились в императорских цепных псов-карателей. Генерал... — едко усмехнулся он. — Какое гордое звание. А на деле просто монстр на поводке. Когда-то у нашего рода были союзники, друзья, последователи. А теперь? Нас ненавидят от простого народа до знати. Нет никого, кто пришел бы на службу добровольно. У меня в рыцарях те, кому нечего терять. Один только Ройнон помогает мне, и ему верны его люди. Не мне. Меня они только боятся. Какое наследие я оставлю своему ребенку? Что еще свалится на его голову? Что будет ждать его? Бесконечные покушения и страх за тех, кто по случайности стал дорог? Проклятья и ненависть подданных? Только император будет радоваться появлению на свет этого дитя.

— Прости, — хрипло произнесла Василиса. — Все еще хуже, чем я думала.

Он слабо улыбнулся, потянулся к ее щеке и осторожно коснулся грубоватой рукой.

— Но раз так, почему нам не сбежать вместе в другую страну, где тебя никто не узнает? Где не будет никого кроме нас с тобой?

— Если только в пустыню, — усмехнулся он и добавил уже серьезно: — Мне нигде не спрятаться. Мои глаза выдают меня.

— Но я же буду рядом, я смогу контролировать твою силу! — пыталась возразить Василиса. — Никто не поймет.

Он помотал головой.

— Как бы то ни было, я генерал этой страны. Я не могу просто все бросить и сбежать. За нами начнут охоту. И их целью будешь ты, а не я. И что мне останется делать тогда, когда до тебя доберутся? Твое появление скрасило мою постылую жизнь, ты мой луч света во мраке ночи. И я не позволю тебе умереть. Если надо, переверну все в этой проклятой империи, пролью реки крови, но тебя уберегу. Скажи, Василиса, мне сделать это? — Он говорил спокойно, но в его глазах бушевали гнев, ярость и почти отчаяние.

— Что ты... Что собрался делать? — Василиса испуганно отступила, догадываясь, о чем он говорит. И она осознавала, Элемиан правда сделает это, если она согласится. Как он там говорил: ценность жизни измеряется жизнями других? Неужели он ощущает ее жизнь настолько ценной, что даже знать и император остались позади? Но это также означало и другое: она в ловушке. Уйти ей он не позволит. Заглянуть в свой мир — возможно, но не уйти. Но даже не это пугало Василису больше, а то, что из-за нее могут пострадать невинные люди. Она схватила его за руку. — Нет, Элемиан, не надо, прошу тебя. Я… просто жить не смогу, если ты из-за меня устроишь кровопролитие. Я не вынесу этого!

Он тяжело вздохнул и отвел взгляд.

— Тогда остается только родить ребенка. Потом мы придумаем еще, как тебя обезопасить, но пока другого выхода нет.

— Но ведь твое обещание… — Василиса и сама не хотела, чтобы ее сын страдал так, как страдал Элемиан, не хотела, чтобы его ненавидели и до смерти боялись свои же люди. Втайне она надеялась, что малыш может появиться с ее силами, хотя и тогда на него начнут охоту все эти гадкие старики.

Элемиан совсем помрачнел, плечи его опустились. Василиса подошла к окну, где раскинулся большой сад. Наверное, поздней весной и летом тут очень красиво. Она даже стала привыкать к мысли, что останется здесь. И если бы только ее действительно никто не трогал и не угрожал, она могла бы спокойно жить тут с Элемианом?

Василиса заметила Ройнона, торопящегося куда-то и невольно подалась вперед, подумав, какая работа еще свалилась на его голову.

— Что ты думаешь о моем помощнике? — вдруг спросил Элемиан. Похоже, он тоже глядел в окно.

— Мне кажется, он хороший человек, — честно ответила Василиса.

— Этот хороший человек нравится тебе?

Василиса обернулась и растерянно посмотрела на Элемиана, а тот строго нахмурился.

— С чего ты спрашиваешь? И в каком смысле «нравится»? — уточнила она.

— Нравится, как мужчина. Ответь честно, — продолжил он с нажимом. Его взгляд сделался жестче, складки на переносице отчетливее.

Василиса разозлилась. Если он думает, будто она успевает крутить с кем-то шуры-муры на стороне, то он просто дурак!

— Да, — хмыкнула она, решив позлить его, и скрестила руки на груди. В конце концов, тут вопрос жизни и смерти решается, а он находит время на глупую ревность. Ну и пусть получает, раз так хочет. — Мне нравится Ройнон. Он приятный и добрый человек.

— И рядом с ним тебе спокойно? Ты приняла бы его как мужчину? — говорил Элемиан все тише, его взгляд сделался совсем мрачным. Василисе, с одной стороны, хотелось бы обнять его и сказать, что нет, она выбрала того, кого выбрала, и думать о других не желает. Но его пристальный взгляд злил. Почему, вообще, его это сейчас волнует? Неужели не нашел другого времени?

— Вполне возможно, — огрызнулась Василиса и, резко развернувшись, пошла к выходу.

— Что ж, как я и думал, — услышала Василиса его тихий голос, когда открыла дверь.

Она обернулась и увидела поникшего и мрачного Элемиана. Если он и злился, то ничего не говорил. Но почему? С ним точно все нормально? Наверное, она глупо себя повела, не нужно было вот так… Василиса постаралась улыбнуться и сказала:

— Поужинаем сегодня вместе?

Элемиан кивнул и отвернулся. Видимо, его все-таки задели ее слова. Надо было бы извиниться, но подскочила Глори с предложениями осмотреть поместье.

Но осматривать не было настроения. Василиса прошлась со служанкой по коридорам и, так толком ничего и не запомнив, отправилась в покои.

На ужин Василису привели в большую залу с длинным обеденным столом. Но накрыто было лишь с одной стороны. Для хозяина, его супруги и помощника. Ели в полном молчании. Элемиан и Ройнон смотрели в свои тарелки, не поднимая голов, Василиса же не знала, о чем говорить.

Потом подошел слуга и подал Ройнону свиток, скрепленный коричневой печалью. Когда слуга ушел, Ройнон вскрыл печать и развернул послание.

— Императорская стража поймала мага, который распылил вещество на приеме, — сказал он, быстро пробежавшись взглядом по тексту. — Маг на допросе, но пока не выдает Валрона.

— И вряд ли выдаст, — подал голос Элемиан, все так без интереса копаясь в тарелке.

— Как ты, Василиса, и рассказывала, он тоже отчасти заложник, — произнес Ройнон. — Его сестра замужем за одним из вассалов главного советника. Так что, маг на крючке.

Василиса вздохнула. Ей стало даже жаль Илишана. Когда-то он был всего лишь одаренным подростком, не знающем бедствий.

— У меня… — произнес сиплым голосом Элемиан. — У меня для вас задание.

— Задание? — удивилась Василиса, глянув на Ройнона. Тот напряженно сглотнул и кинул на нее странный серьезный взгляд.

— Это связано с… — продолжил Элемиан, но его прервал вбежавший в столовую еще один слуга и попросил срочного вмешательства генерала. Пришли вести с границы. Элемиан поднялся и пошел к выходу.

— Мне объяснить самому? — крикнул вдогонку Ройнон.

— Да, — не оборачиваясь ответил Элемиан и скрылся.

Василиса с любопытством посмотрела на Ройнона. Тот неловко почесал затылок, глянул в сторону пришедшей убрать приборы служанки, встал из-за стола, поклонился и официальным тоном произнес:

— Прошу простить госпожа, я последую за господином.

— Но…

Ройнон слегка улыбнулся и выскочил из столовой как пробка из бутылки.

Василиса приуныла и позвала свою служанку.

— Глори, — сказала она, — расскажи мне о ваших правилах. Я ведь из другого места, так что…

— Конечно, — улыбнулась Глори. — Но завтра. Господин приказал подготовить вас ко сну.

«Приготовить ко сну» оказалось долгим обычаем с множеством манипуляций, от которых Василиса чувствовала себя как в салоне красоты или в спа. В ванной ее натирали вкусно пахнущими маслами, массировали руки, ноги, шею, удалили каким-то раствором волоски с ног и подмышек, мыли и сушили волосы.

И вот такая чистенькая, распаренная и расслабленная как розовый поросеночек Василиса улеглась на свою перину в ожидании мужа. Сладкое волнение и даже предвкушение окутало ее с головой. Василиса даже не пыталась скрыть от себя, что действительно ждет Элемиана.

— Ночью запрещено входить в вашу комнату до рассвета, — объяснила Глори, выключая прикосновениями пальцев магически камни. Только три толстые свечи в подсвечнике на стене не потушила. — Если что-то понадобится, вам придется выйти и попросить дежурную самостоятельно. Спокойной вам ночи.

Она улыбнулась и вышла, прикрыв за собой дверь. Василиса отбросила мысли о своей участи, не хотелось ни о чем думать, а просто жить и наслаждаться этой жизнью, пока есть такая возможность.

Дверь в смежные покои отворилась. Вот только вошел к ней не Элемиан. Ройнон нес бутылку и два стакана. Выглядел он свеженьким, в светлой рубашке и темных штанах.

— Позволишь? — спросил он и поставил на стол бутылку.

— Что? — не поняла Василиса, выбралась из-под одеяла и села. — А где Элемиан?

— Пока в рабочем кабинете, но скоро придет, — кивнул Ройнон в сторону смежной двери.

— А почему ты тут? — удивилась Василиса и тут же догадалась: — Ты пришел рассказать о задании?

— Да, — нервно усмехнулся он. — Задание.

Ройнон отошел к входной двери и закрыл ее на щеколду. Потом вернулся к столику и молча разлил вино по стаканам. Вид при этом у него был удрученный.

— Для начала выпей, — сказал он, избегая смотреть на Василису, и протянул один стакан ей, второй взял сам.

— Зачем? — мысли одна страшнее другой полезли в голову. Василиса приняла стакан и всмотрелась в темную красную гладь. — Элемиан приказал отравить меня, да? Нет меня — нет проблем, да? В вашем мире же так принято — избавляться от того, что мешает.

Ройнон глянул на нее и растерянно моргнул.

— Нет, Василиса, конечно же, нет, — сказал он, сел рядом, нервно пригладил волосы и выпил залпом свою порцию.

Василиса осторожно отхлебнула из стакана сладко-жгучий напиток. Когда-то они уже сидели так в палатке, Ройнон успокаивал ее и рассказывал о их с Элемианом детстве. Василисе действительно было спокойно рядом с ним, ведь она знала, что он точно не навредит. Но сейчас чувствовала тревогу.

— Что за задание такое, перед которым надо пить? — постаралась усмехнуться Василиса.

— Пей до дна, — мягко сказал Ройнон и налил себе еще. — Задание на самом деле несложное. Мы нашли решение, как тебе выполнить приказ императора, и чтобы на свет не появился ребенок со способностями.

Он посмотрел на нее вдруг с мягкой смущенной улыбкой, снова осушил стакан и поставил его на прикроватную тумбу.

Василисе сделалось не по себе: ночь, запертая изнутри дверь, Ройнон сидит рядом на постели так, что чувствуется тепло его тела. Она сделала еще несколько глотков, от странного предчувствия сердце в груди бешено стучало.

— В императорском указе нет ничего о том, должен твой ребенок унаследовать силы или нет. Император не предусмотрел такие мелочи. — Ройнон нервно пригладил волосы, забрал из рук Василисы полупустой стакан и сам допил его. — Так что если родишь от другого, указ все равно будет соблюден. Конечно, об этом лучше никому не знать, но...

Василису бросило в жар, голова закружилась и не от выпитого вина. Осознание накатило на нее как цунами. Она вспомнила и странные вопросы Элемиана этим днем, и его мрачный взгляд, и поведение этих двоих за ужином. А она еще и сказала Элемиану, что ей нравится его помощник как мужчина!

— Вы… — прошептала она, повернувшись к Ройнону, который придвинулся еще ближе, так, что теперь они касались коленями. — Вы с дуба рухнули что ли?

— Прости, Василиса, — печально улыбнулся он, и Василисе сделалось дурно. — Надеюсь, что я тебе не противен.

Он потянулся к ней и осторожно погладил ее оголенное плечо пальцами, шумно выдохнул. Но Василиса не отпрянула, она замерла точно в оцепенении и все еще не могла поверить, что они поступают с ней так.

— Мне придется приходить к тебе ближайшее время, — тихим виноватым тоном продолжил Ройнон. — Пока ты… не понесешь...

Он просунул руку под рукав ее ночнушки, скользнув по коже.

— П-подожди... — прошептала хрипло Василиса, борясь со ступором. Тревога, злость и обида расплывались во внезапной апатии, как капельки акварели в стакане воды.

Ройнон медленно приблизился, осторожно обнял, скользнув нежным, ласковым прикосновением теплой руки по спине.

— Я буду осторожен. Пожалуйста, не сопротивляйся, — прошептал он, коснувшись губами мочки ее уха.

И апатия наконец отступила. Василиса вырвалась, оттолкнула Ройнона.

— С ума сошли?! — крикнула она. — Чья это была идея?! Хотя нет, какая разница чья, Элемиан «дал задание». Это просто какой-то бред! Я вообще кто для вас?

Ройнон печально улыбнулся и тяжело вздохнул.

— Элемиан готов на все, чтобы сохранить тебе жизнь, — произнес он. — Не думай, что ему в радость все это. Он на полном серьезе собирался захватить власть в стране. А это… — его рука вновь потянулась к плечу Василисы, но она ударила его и отсела подальше, уперевшись в подушки. — Это единственный бескровный вариант, Василиса. Если у тебя есть другие идеи, мы с радостью рассмотрим их. Но медлить нельзя.

— Я хочу в свой мир! — воскликнула она, схватив подушку и прижав к себе. — Это ваши проблемы, не мои! Какого черта я должна все это терпеть?!

— К сожалению, мы только начали искать человека, кто мог бы помочь связаться тебе с твоим миром. О возможности перемещения мы даже ничего не знаем, — продолжал объяснять Ройнон тоном, каким обычно говорят с детьми. Ласковым, ровным, но твердым. — Это займет слишком много времени. От силы месяц тебе удастся скрывать отсутствие беременности, но потом лекарь узнает правду. Если бы у нас был год, да хотя бы полгода…

— Я... Я не могу так, — всхлипнула Василиса, сильнее прижав к себе подушку. — Это неправильно. А у тебя же есть дети, жена! Как ты согласился?

— Я привык чем-то жертвовать, — тихо ответил Ройнон и придвинулся ближе.

— Ну да, конечно! — разозлилась Василиса, горячие слезы наполнили глаза. — Мы с Элемианом не клялись в вечной любви, наш брак не настоящий. Я нужна ему только, чтобы успокаивать его силу, все остальное так, приятный бонус, да?! А раз я просто инструмент, то почему же не отдать меня своему помощнику?!

— Все не так, — произнес Ройнон, опустив голову. — Василиса… Ты не инструмент. Мы просто пытаемся тебя защитить.

— О, какие вы милые! — продолжала злиться Василиса, вытирая слезы. — Смотри, это я от счастья плачу.

— Не надо. — Ройнон подсел ближе, провел пальцами по ее щекам, осушая слезы и достал из кармана красную шелковую ленту.

Василиса не успела подумать, зачем ему лента, как он завязал ей глаза, погрузив в темноту. Перехватило дыхание от возмущения, неловкости и растерянности. Она потянулась к узлу на затылке, а Ройнон воспользовался этим, забрал у нее с колен подушку и опрокинул на кровать, придавив собой.

— Представь на моем месте того, с кем бы ты хотела быть, — прошептал он ей на ухо. — Ни о чем не думай и получай удовольствие.

На секунду, буквально на одно мгновение Василиса допустила мысль, что другого выхода нет. Но как представить кого-то близкого, когда ее окутал чужой сладко-терпкий запах, прикосновения хоть и не причиняют боли, но и желания не вызывают?

Вдруг раздался глухой стук, будто распахнулась дверь и ударилась о стену.

— Слезь с нее и отойди! — услышала Василиса запыхавшийся голос Элемиана и почувствовала, как Ройнон отстранился.

Василиса сдернула с глаз ленту и села.

— Хватит! — Элемиан подошел, схватил своего товарища за плечо и, стащив с кровати, отодвинул в сторону, при этом пристально смотрел на Василису. — Мы организуем побег магу Валрона и, если он сказал правду, пусть отправляет тебя в твой мир.

Василиса обомлела.

— Ты отпустишь ее? — удивился Ройнон.

Элемиан повернулся к нему.

— Отпущу.

— Но как же ты? Как же сила Мории? — покачал головой помощник. — Ты правда хочешь вернуться к прежней жизни?

— Займись сбором информации и приготовь все, Ройнон, я присоединюсь к тебе чуть позже, — произнес Элемиан. — Оставь нас.

— Слушаюсь, — кивнул помощник и выскочил из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Элемиан не подходил и смотрел пристальным, тяжелым взглядом.

— Ты правда отпустишь меня? — прошептала Василиса. — Если Илишан откроет портал, и я уйду, то обратно вернуться никак не выйдет.

— Да, — твердо ответил Элемиан. — Уходи и живи своей жизнью. Это все, что я могу сделать для тебя.

Он развернулся и вышел в свою комнату, прикрыв дверь.

Элемиан прошел через потайной ход из своей комнаты в рабочий кабинет. Там уже ждал Ройнон, тревожно расхаживая в темноте. Элемиан с трудом держал силу Мории под контролем и собирался успокоить ее с помощью Василисы, но не смог подойти к ней. Он чувствовал себя виноватым, ведь она опять страдала из-за него. Кроме боли и неприятностей он ничего не в состоянии дать ей.

В столе еще валялось несколько пузырьков с зельем, и Элемиан взял один, откупорил крышку и выпил. Хоть ненадолго, но оно заглушит силу Мории и избавит от головной боли.

Элемиан сел за стол, взял чистый лист бумаги и принялся схематично рисовать план императорской тюрьмы. Предстояло вытащить мага с самого нижнего уровня, где охрана лучше и надежней.

Ройнон подошел ближе и оперся о стол напротив. Смотреть на друга было действительно тяжело. То, что Элемиан увидел в комнате, разъедало сознание точно сильный яд. Но он сам допустил это, так что злиться не имело никакого смысла.

— Даже жаль, что ты передумал, — вдруг усмехнулся Ройнон и нервно пригладил волосы. — Василиса такая сладкая.

— Что? — прохрипел Элемиан, стиснув кулаки. Друг очень редко позволял себе наглость по отношению к нему. — Страх потерял?

Ройнон пожал плечами, будто не опасался получить за дерзость.

— Не только же тебе издеваться над всеми, — бросил он хмуро, похоже он злился. — Думаешь, мне все это так легко далось? Я прошлую ночь глаз не сомкнул, все думал, как твой «приказ» выполнить, да у меня куча седых волос теперь… А как только я успокоился, смирился и даже начал получать удовольствие, появился ты. Черт возьми, нельзя так с людьми!

Элемиан глянул в хмельное лицо друга и понял, что тот попросту завелся и действительно захотел его жену. С трудом, но Элемиан удержал гнев под контролем, все-таки Ройнон приставал к ней не в тайне по собственному желанию.

— Я думал, для нее это не будет проблемой, ведь она сказала… — произнес он, отвернувшись. — Неважно, что сказала, но я все равно решил проверить. Послал свою силу, чтобы убедиться, все ли с Василисой в порядке. Ожидал почувствовать ее волнение, смущение, что-то такое… но нащупал только страх, жгучую обиду и боль. И поэтому передумал. Я хотел как лучше, но она опять страдает из-за меня.

— Раньше тебя это мало волновало, — устало проговорил Ройнон. — Да и по сравнению с другими, ей еще везет.

Элемиан закрыл глаза и потер веки пальцами. Головная боль и активность силы слегка отступили.

— Больше я не стану неволить ее.

— Ты… ты любишь ее? — удивился друг.

Элемиан хотел бы сказать, что это бред и такому как он никогда не полюбить. Но в груди тоскливо сжалось, и он промолчал.

— А как же ты? — с тревогой спросил Ройнон. — Тебе ведь снова придется…

— Это не имеет значения, — прервал его Элемиан. — Больше не хочу это обсуждать.

— Все это печально, — вздохнул Ройнон, придвинул стул и сел напротив, а потом сменил тон на деловой: — Что за срочное дело принесли за ужином, требующее твоего вмешательства?

— Нападение варваров было спланировано кем-то из империи, — ответил Элемиан. — Нам везут свидетелей, просили выслать подкрепление для защиты на всякий случай.

Ройнон кивнул, перегнулся через стол и помог набросать план подземелья.

— Мага держат тут, — сказал он. — Мы не можем просто прийти и вытащить его. Но у него есть способности к смене обличия, мы можем воспользоваться этим. Однако работы предстоит много. И без твоего участия точно не обойтись.

Василиса не видела Элемиана третий день. Говорили, они с помощником уехали еще той ночью, так ничего толком и не объяснив. До сих пор оставались сомнения, правильно ли она все поняла, действительно ли ее отпустят. Хотелось бы развеять их. А еще Василиса ловила себя на мысли, что переживает за Элемиана. Он давно не приходил за успокоением, наверное, ему сейчас очень плохо.

Все эти дни ее развлекала Глори. Она водила ее по поместью, рассказывала потихоньку правила поведения и спасала от навязчивого лекаря, устраивая с ним забавные перепалки.

Вечером Василиса проходила с Глори мимо кабинета Элемиана и увидела, что дверь открыта. Сердце болезненно сжалось в груди. Захотелось увидеть его, поговорить, прикоснуться. Обида за эти дни размылась, ведь в конечном итоге он не позволил случиться непоправимому.

— Я зайду к генералу, — сказала Василиса и открыла дверь.

— Но никто не извещал о прибытии его превосходительства, — с сомнением следовала за ней Глори.

В кабинете у стола стоял Ройнон. Василиса вздрогнула, внезапно вспомнив, с какой напористостью он навязывал близость. Он увидел ее и отложил бумаги.

— Где мой супруг? — важным тоном спросила Василиса.

Ройнон подошел ближе, церемониально поклонился и посмотрел на Глори.

— Принеси нам чего-нибудь прохладительного.

Глори поклонилась и помчалась исполнять приказ, а Василиса невольно сжалась. Оставаться теперь наедине с помощником Элемиана было довольно странно.

— Госпожа, только прошу, не бойтесь меня. Я всего лишь исполнял приказ, — со смущенной улыбкой произнес Ройнон.

— Какой исполнительный, — пробурчала Василиса. — Ты любой приказ выполнишь? И с башни выпрыгнешь, если Элемиан скажет?

— Я довольно сильно задолжал ему, — серьезно ответил Ройнон. — Так что да. Если он прикажет мне умереть, я сделаю это, не задумываясь.

— Это из-за того случая в детстве? — решила уточнить Василиса. — Когда Элем убил свою мать и мага, но тебя оставил в живых?

— Откуда ты знаешь?

— Илишан — сын этого мага, он показывал в шаре.

Ройнон отошел к стеллажам с книгами, открыл нижний ящик и достал с оттуда черный шар, точь-в-точь такой, какой был у Илишана.

— В этом? — спросил Ройнон, подтвердив ее догадки. — Я подобрал его сумку тогда ночью.

Василиса кивнула. Он подошел к столу, положил на него шар, и подозвал Василису.

— Дело в том, — начал он тихо, коснувшись шара, — что Элемиан полностью открыл свое сознание силе Мории, стерев печать, поставленную отцом, убил свою мать, мага и находившихся в подземелье стражу и слуг из-за меня.

Шар посветлел, отобразив то, что Василиса уже видела: ледяные копья в темном подземелье, объятый синим пламенем парень и дрожащий раненый мальчишка.

— Предыдущая госпожа замка ненавидела Амротов, и после отца Элемиана и своего мужа власть временно перешла к ней. — Ройнон смотрел на шар с выражением тоски на лице. — Она надеялась, что сможет убить и Элема. Если запереть силу в его теле, та сожжет носителя изнутри — так она думала. Они с магом заперли Элемиана в темнице и проводили над ним опыты. Я бегал к нему тайком, приносил еду и воду, когда мог пробраться. Но время шло, у них ничего не получалось, и госпожа злилась все больше. Она решила, что если не может убить его, то хотя бы заставит его страдать, отобрать все, что у него оставалось и насладиться его болью. Она убила на его глазах двух служанок, помогающих Элемиану, его кормилицу. Следующим должен был стать я.

Ройнон отошел от шара, и Василиса сама увидела то, что он говорит. События вернулись чуть раньше, до момента, который показывал Илишан. Элемиан умолял мага отпустить его, помочь сбежать, пока не видит хозяйка замка, но маг боялся госпожу и навстречу не пошел.

А потом пришла та самая женщина в черном, которую Василиса уже видела прежде. А с ней стража приволокла двоих. Испуганную женщину и мальчишку. Ройнон остановил вновь картинки, прикосновением руки.

— Чтобы я остался в живых, Элемиан отдал всего себя силе Мории. С тех пор ему стало хуже, сила могла вырваться и полностью завладеть его телом и сознанием. Начались проблемы. Прежние Амроты хоть и страдали не меньше от этой силы, но никогда не теряли сознание полностью. И это из-за меня. Если бы он сдержался тогда, если бы позволил меня убить, его жизнь не была бы настолько тяжелой.

Василиса обняла плечи руками. Ей было больно слышать все это, и она подумала, что должна позвать Элемиана с собой. Конечно, непросто им там придется без документов, но как-нибудь выкрутятся. В ее мире нет магии, Элемиан перестанет страдать из-за нее.

— Так что да, — добавил Ройнон. — Я следую за ним не только потому что он мой друг.

— Где Элемиан? — спросила Василиса. — Почему он не приходил эти дни? Ему ведь должно быть нехорошо.

— Он занят, — уклончиво ответил Ройнон. — Не волнуйся за него.

— Госпожа, вас ищет лекарь! — вбежала Глори. — По приказу императора к нам приехала знаменитая знахарка и хочет проверить ваше здоровье.

— Знахарка? — удивился Ройнон. — Ее имя случайно не Валианна?

— Да, она самая, господин. — Глори расплылась в улыбке. — Император очень беспокоится, так что послал самых лучших лекарей.

— Передай, что Василиса встретится с ней завтра, сегодня она устала, — резко и даже грубо ответил Ройнон.

Глори ошарашенно глянула на него, а потом недоверчиво прищурилась. Ройнон дернул Василису за рукав платья, и она поспешила подыграть, пока не понимая, в чем дело:

— Да, у меня голова кружится, я хочу отдохнуть.

— Ох, тогда пойдемте скорее, я скажу, что осмотр переносится на завтра.

Глори выскочила первой, Василиса с тревогой глянула на Ройнона.

— У нас большие проблемы, Василиса. Эта женщина может определять очень ранние сроки беременности, — шепнул Ройнон.

В кабинет вновь вбежала Глори, с ней шел встревоженный лекарь.

— Как вы чувствуете себя, госпожа? Эта глупая женщина совсем затаскала вас! — возмущался он на ходу, поглядывая с раздражением на служанку. — Идемте скорее в комнату, я приготовлю укрепляющий отвар.

— Кто еще затаскал! — не оставалась в долгу Глори. — Это вы ее замучили бесконечными расспросами и подозрениями! Всем известно, что нельзя волновать женщину в положении! Лучше пусть отвлекается на домашние дела, так время быстрее проходит.

Василиса взглянула на Ройнона, но тот лишь молча хмурился.

— Когда прибудет мой муж? — нашла она, что спросить, надеясь получить от него хоть крошечную подсказку.

Ройнон поклонился и произнес ровным тоном, будто он и правда просто слуга, не посвященный в тайные дела своего начальника:

— Не могу знать, госпожа. Его превосходительство велел забрать документ и вернуться к нему.

Василиса попыталась прочесть на его лице хоть крошечный намек на то, как быть дальше, но он только приветливо улыбался и стоял, вытянувшись по струнке. А Глори уже подхватила ее под руку и повела на выход.

В комнате лекарь и Глори уложили Василису в кровать, напоили горькими лекарствами. Глори собралась дежурить в ее комнате у кровати, но Василиса все-таки выпроводила ее, убедив, что ей нужен покой.

Покой ей действительно требовался. А еще ответы на вопросы. Почему Элемиан ушел, ничего не объяснив? Почему, как только он оставил ее, сразу начались проблемы? Что теперь делать ей, и успеет ли он до рассвета? Если эта лекарша узнает о том, что беременности нет, Василису сразу арестуют или дождутся Элемиана?

Она долго ворочалась с боку на бок, но в конце концов сон сморил ее. Но и во сне Василиса бежала от преследователей, пряталась, а потом и вовсе кто-то подкрался к ней и зажал рот. Василиса проснулась от страха и духоты и осознала, что ее действительно прижали к кровати и зажали ей рот грубой мозолистой рукой, а над ней нависла темная фигура. Свечи почему-то потухли, в комнате царила почти кромешная тьма.

Василиса дернулась, вцепилась в руку ночного пришельца, но тут знакомый сладковатый запах заставил ее замереть.

— Тш-ш, Василиса, — голос подтвердил ее догадки, и она совсем растерялась. — Это я. Не кричи пожалуйста, а то служанка дежурит под дверями.

Он убрал руку, и Василиса прошептала:

— Ройнон, что ты тут делаешь?

Она гнала прочь навязчивые мысли, но они сами лезли в голову: что если Ройнон решил «помочь» ей перед проверкой — типа последний шанс забеременеть? Она была в таком отчаянии, что, наверное, даже сопротивляться бы не стала. Но как же скверно все складывается… Она потом точно возненавидит себя за это.

— Скорее одевайся, — прошептал Ройнон так же тихо. — Надо срочно бежать.

— Куда? — совсем удивилась Василиса.

— К Элемиану. — Ройнон положил на кровать сверток с вещами и отошел. — Если не успеешь уйти до того, как они устроят проверку, нам всем придется плохо.

Василиса не спорила. Сердце пустилось вскачь. Да, идея сбежать ей нравилась куда больше. Но она не думала, что Ройнон позволит и даже предложит сам. Она подскочила и быстро принялась переодеваться в подготовленные мужские вещи. В темноте она скорее всего надевала их неправильно, но некогда было думать об удобстве.

— Но как ты сюда попал? — спросила она у него, завязывая пояс штанов.

— В комнате Элемиана есть потайной ход, он ведет в кабинет. — Силуэт Ройнона темнел в паре шагов. Тот нервно переминался с ноги на ногу. — Его знаем только мы. Мы нашли этот ход еще когда были маленькими, и с тех это наш секрет. Теперь его знаешь и ты. Идем скорее, нам придется ехать верхом. Ты умеешь ездить верхом?

— Нет, — прошептала Василиса, напялив на голову меховую шапку, явно не по размеру.

— Тогда придется ехать вместе, это замедлит лошадь, но ничего не поделаешь. Идем скорее, Василиса.

Перед Элемианом на полу лежал связанный маг в оборванной одежде и со страшными ранами на теле. Они сумели вытащить его, подменив другим преступником, но маг выглядел плачевно.

— Я развяжу тебя, если обещаешь не делать глупостей, — сказал Элемиан.

Тот кое-как сел на колени и уставился полным ненависти взглядом.

— Ты правда можешь отправить Василису в ее мир? — спросил Элемиан.

— Могу, — усмехнулся разбитыми губами маг. — Только зачем тебе это? Чтобы она навсегда осталась с тобой и не ускользнула, не обязательно было вытаскивать меня из темницы. На рассвете меня собирались вздернуть.

— Во-первых, тебя бы вряд ли казнили. — Элемиан скрестил руки на груди. — Валрон так не действует. Если ему кто-то полезен, он не отпустит его даже на эшафот. Скорее всего они казнили бы кого-то похожего на тебя, а ты отправился бы снова к своему «благодетелю». Но дело не в этом. Ты нужен мне как раз для того, чтобы отправить Василису домой.

— Что? — фыркнул с презрением маг. — Монстр империи и чудовищный генерал отпускает свою добычу?

Он рассмеялся, но смех явно доставил ему больше боли. Он скривился, перестал смеяться и добавил:

— Да ты не отпускаешь даже собственных слуг, твои рыцари подписывают посмертный договор. Ради спасения собственных семей от нищеты или болезней они идут к тебе в вечное рабство. И ты говоришь, отпустишь девчонку? Не смеши меня, Амрот!

Элемиан потер виски пальцами. Голова опять болела, по телу, словно раскаленная, бежала энергия Мории, ломило кости и мышцы как при лихорадке. И это только начало. Еще немного, и она потребует крови.

— Смейся, сколько влезет, дурень, — хрипло проговорил Элемиан. — Но не советую лгать мне. Ты точно сможешь отправить Василису? Покажи ее мир, я хочу его увидеть.

— И не подумаю. Не знаю, что ты хочешь на самом деле, но я не окажу тебе такой услуги. Да никакой не окажу. Делай со мной что хочешь.

— Думаешь, я не знаю, почему ты служил этому ублюдку? — Элемиан подался вперед. — Семья твоей сестры, да? Из-за младшей сестренки-красавицы и ее двух прелестных деток, твоих племянников, ты пресмыкаешься перед этими вонючими стариками? Чтобы хоть кто-то выжил из вашей семьи, да?

— Как ты смеешь?! — Маг дернулся, но тут же сжался от боли, прохрипел, закашлял. — Это ты виноват в том, что со мной происходит! Это ты разрушил мою семью!

— Если бы ты внимательно смотрел в свой шар-наблюдатель, то увидел бы, я предлагал твоему папаше сделку. Он отказался сам.

— Как он мог ослушаться? — вскричал маг. — Он был такой же слуга, как я теперь. Никто не служит Амротам просто так! Ему нужны были большие деньги на лечение матери и наше обучение. А ты мог доказать, что не такой, мог пощадить его тогда, и он бы не стал перечить тебе, как единственному наследнику! Но ты выбрал уничтожить!

Элемиан размял шею, руки буквально чесались размозжить голову раздражителю. Но этот маг еще был нужен ему.

— Что такое, Амрот? Не можешь совладать со своей жаждой крови? Ну же, давай! Выпусти свою проклятую силу и убей уже меня! — Глаза мага бешено блестели, но каждое следующее его слово звучало все тише: — Я уже так устал! Так устал жить в этом проклятом мире…

Элемиан поднялся и навис над магом. Запах крови будоражил, сила богини металась с предвкушением, затмевая сознание, красные вспышки вместе с болезненными спазмами то и дело мелькали перед глазами. Надо было уйти, чтобы не сорваться, оставить парочку людей, но маг мог что-нибудь выкинуть…

И вдруг Элемиан услышал, а вернее почувствовал — благодаря силе богини все чувства обострились многократно, звуки сражения у входа в их убежище. Там, где он оставил стражу.

Элемиан отвернулся от мага, присел на одно колено, прикоснулся ладонью к полу и послал силу богини, продолжая изо всех сил сопротивляться ее будоражащему действию.

У ворот кипело сражение. Императорские отряды превосходили численностью его рыцарей. И сила Мории взметнулась в нем, синий огонь соскользнул с руки. Элемиан едва успел потушить его льдом, чтобы не допустить пожара.

— Давай, Амрот, — хрипло шептал позади маг. — Уничтожь тут все и меня в том числе. Ты же монстр. Был им и навсегда останешься.

Элемиан уже плохо понимал, что делает, словно со стороны наблюдая, как сам подскочил и кинулся к выходу, как послал вперед себя ледяные копья-иглы навстречу сражающимся рыцарям. Но он уже не понимал, кто свой, кто чужой, кто ранен, а кто сражается, где солдаты, а где их лошади. Лишь желание пролить кровь овладело им без остатка.

Василиса сцепила зубы и терпеливо держалась, хотя от скачки болел копчик и натирало бедра несмотря на теплую одежду. В лицо дул влажный порывистый ветер, и от него горели щеки. Но останавливаться было нельзя. Василиса сидела впереди Ройнона, ведь сама давно свалилась бы с лошади, но удобно не было совершенно.

Ройнон сказал, что Элемиан стережет мага в столичной окраине. Только он может справиться с ним, потому и остался. Ройнон вернулся в поместье и собирался приготовить все к прибытию Элемиана с магом, но получилось то, что получилось. Теперь обратного пути не было, побег из поместья точно не останется без внимания.

Тревога сжимала ледяной хваткой сердце. Василисе так хотелось поскорее перешагнуть эту черту и вернуться в мир, где пьяные родственники и долги по квартире — самая большая проблема. А если она вернется с Элемианом? Вот потеха-то будет. Наверное, мама упадет в обморок, если, конечно, будет трезвая, отчим точно подожмет хвост, а то и сбежит на всякий случай. Наиша если еще не перебралась к какому-нибудь «папику» точно испугается.

Василиса вспомнила, как принцесса советовала убить Элемиана, и думала, все ли будет в порядке, не решит ли Наиша там навредить ему? Вот бы отправить принцессу обратно в ее мир...

Но Василиса понимала, что замечталась. Элемиан еще не согласился, да и мало ли, он передумает отпускать ее. И на этой мысли Василиса осеклась. Впереди, в стороне уже светлеющего неба показалось огненное зарево. На пути попадались люди, бегущие в разные стороны, раненые рыцари, лошади без седоков. От страха горло сдавил болезненный спазм. Ведь судя по тому, что они с Ройноном направлялись прямиком к этому зареву, можно было предположить, что Элемиан находился именно там.

И чем ближе они подъезжали, тем больше раненых беглецов встречалось на пути. И больше всего солдат в латах императорской армии.

— Уходите! — кричал всадник, скакавший навстречу. — Там монстр сошел с ума!

Василиса тревожно вцепилась в лошадиную гриву, стараясь прогнать тревожные мысли. Вскоре они оказались на пожарище. Деревянный большой дом весь полыхал огнем. Вокруг грязный снег окрасился кровью, повсюду валялись мертвые тела, кое-где торчали из земли ледяные копья. У Василисы сжалось сердце.

Едва Ройнон остановил лошадь, Василиса порывалась выпрыгнуть из седла.

— Быстрее, идем!

— Угомонись, госпожа, — он придержал ее за талию. — Тут опасно. Нужно быть начеку. А лучше...

Он не договорил — истерический хохот послышался из горящего здания.

— О нет, он там, Элемиан в огне!

Василиса оттолкнула Ройнона и кинулась вперед навстречу полыхающему пламени огню.

— Василиса, стой! — кричал позади он.

Василиса на ходу старалась собирать тепло в груди. Она не была уверена, что сможет прорваться через огонь, но просто стоять и смотреть не могла. Вот бы потушить этот огонь огнем ее способностей... Но даже если и можно, она не представляла, как.

У самого горящего дома Ройнон догнал ее, схватил за шиворот.

— Стой, госпожа, огонь ему не страшен.

Василиса осознала, что Ройнон прав, но что-то было не так. Элемиан не выходил, а между тем именно оттуда слышались голоса, и будто борьба.

«Как потушить огонь? Как? Что я должна сделать?» — метались лихорадочные мысли в голове, и Василиса опустилась на землю, коснувшись руками талого грязного снега, как делал Элемиан. Сосредоточилась, посылая свое тепло вперед, к горящему дому, надеясь потушить его своей силой.

Она ощутила прилив энергии и в душе возликовала. Да, получилось. Волна силы от нее прошла до горящего дома и вмиг огонь взметнулся ввысь, точно в него плеснули бензина. Из дома послышался короткий вскрик.

— О нет! Что я наделала! — Василиса заметалась, прикрывая лицо от опаляющего жара.

— Просто жди, он выйдет, — произнес Ройнон, но его голос звучал неуверенно. — Вдвоем мы все равно не потушим этот пожар.

И вдруг раздался треск, пламя вмиг потухло, теперь все вокруг сковал лед, чудом не зацепив Василису с Ройноном. Обугленный особняк оказался заперт в горе льда точно мушка в янтаре.

Повисла тишина. Василиса прислушивалась и всматривалась в обгоревший дом, но никто не шел им навстречу, словно Элемиан похоронил себя вместе с теми, с кем сражался. Ройнон растерянно топтался рядом, пытаясь протиснуться между ледяных копий, но безрезультатно.

Жгучие слезы подступили к глазам, Василиса снова присела, коснувшись открытыми ладонями льда под ногами, прикрыла глаза, стараясь собрать энергию, почувствовать ее, понять, откуда она берется. И вдруг осознала — сила идет из сердца, из ее желания и стремления помочь тому, кого любит. Лишь одной единственной мысли о том, что она может потерять Элемиана, хватило, чтобы осознать — его жизнь сейчас в ее руках.

Будто наяву Василиса ощутила замедленное биение могучего сердца, израненного и одинокого. Он всю жизнь страдал от своего проклятья и ждал ее. Потому что они две половинки единого целого, потому что нет никакой силы Мории и силы Гелиона, есть Дар, и он должен быть единым целым.

И все опасности в мире показались Василисе такой мелочью по сравнению с тем, что может потерять его.

Вдох-выдох.

Вдох-выдох. Василиса отпустила силу через руки, через все тело, позволила ей самой найти дорогу. Вокруг все засияло. Позади звучал приглушенный голос Ройнона, впереди потрескивал лед, а Василиса встала и пошла. И перед ней все таяло, стекало теплой водой, впитывалось в землю, превращая дорогу под ногами в вязкую жижу.

А она все шла по зову сердца. Своего сердца и его. Точно невидимая нить протянулась между ними, и вела правильным путем. Василиса вошла по черным каменным ступенькам наверх, прошла по полугоревшему коридору, спустилась в подвал. Здесь почему-то огонь мало тронул стены, пол и потолок, будто лишь облизал языками пламени и покрыл все копотью. Она пошла по воде, хлюпая промокшими ногами навстречу тишине.

В подвале воды было по колено, она не успела вся стечь или испариться, магические камни мерцали, словно перегоревшие лампочки. В глубине стояли двое друг напротив друга, тяжело дыша и пошатываясь. Элемиан напротив мага Илишана.

— Зачем, — простонал маг, обернувшись к ней. Его лицо выражало боль и отчаяние. — Зачем ты вмешалась? Я почти убил монстра.

Василиса расстегнула тяжелый намокший плащ и поспешила по холодной воде к ним. Элемиан стоял, опустив голову, и смотрел в пол. Илишан горько усмехнулся, на его глазах заблестели слезы.

— Я создал заклинание притяжения, — объяснил он. — Притяжения магической силы. Оно привязало монстра ко мне, и мы должны были умереть вместе. Если бы не вмешалась, ты была бы свободна от него.

Василиса, не слушая мага, подскочила к Элемиану и крепко обняла его, уткнувшись в его редко вздымающуюся грудь. Элемиан поднял на нее тоскливый взгляд, и Василиса с ужасом поняла — он сам поддался магу, сам хотел умереть.

— Нет, — прошептала Василиса и погладила его по колючей щеке, подбородку, коснулась пальцами упрямо сжатых губ. — Ты не монстр, Элемиан, и я кажется, поняла кое-что. Наша сила общая. Дай мне руку.

Он изогнул брови и ухмыльнулся. Но ухмылка вышла скорее грустной.

— Не старайся, моя милая ведьмочка, я проклят с рождения, как и весь мой род. Колдун прав. И он действительно может все закончить. Уходи с Ройноном, он поможет тебе спрятаться. А я своей смертью отвлеку императора и его шакалов от тебя. Этот шарлатан не может отправить тебя обратно, он наврал.

— Не наврал! — вспыхнул вдруг маг. — Ты что, правда собирался отпустить ее?

— Я так и говорил, — кинул на мага яростный взгляд Элемиан.

Илишан растерянно заморгал.

— Если так, то я помогу. Лишь один раз, Амрот, я помогу тебе. Но только потому, что мне жаль эту девчонку, в нашем мире ею будут лишь пользоваться, как мной или тобой. Но одному благородному стремлению не искупить всех твоих ужасных деяний.

— Тебе нужна магическая сила? — спросил Элемиан, проигнорировав его нападки.

— Да, я всю потратил на заклинание.

— Но постойте, — возмутилась Василиса, сама схватив Элемиана за руку. — Смотри. Погляди, что будет. Выпусти свою силу через ладонь, но немного. У меня предчувствие, будто…

— Неважно. Уходи, Василиса, и живи счастливо. — Элемиан высвободил ладонь из ее руки и поднял ее, синий огонь взметнулся на ладони, а маг, бормоча заклинания, принялся втягивать силу в себя.

— Нет, Элемиан! — Василиса вцепилась в его мокрую рубашку на груди и принялась тараторить: — Пойдем со мной. В моем мире нет магии, нет проклятий, нет императора. Мы будем свободны от всего этого. Идем, начнем все сначала. Ты не будешь генералом, мы выберем тебе другое имя, скажем в полиции, что ты потерял память, тебе сделают документы, мы что-то обязательно придумаем! Вот увидишь.

Элемиан слабо улыбнулся.

— Милая, добрая, самоотверженная ведьмочка. — Он коснулся ее щеки свободной от магии рукой. — Я благодарен тебе за то, что появилась в моей жизни, но мне пора заплатить за все. Я пообещал этому бестолковому магу, что уйду с ним. Как это ни странно, наши клятвы совпали. Он поклялся своему отцу, что убьет меня, а я своему, что не оставлю наследника силы. Не это ли добрый знак судьбы? Маг же показал тебе в своем шаре, что случилось тогда? Думаешь, почему я пошел за своей сумасшедшей матерью и позволил творить, что вздумается?

Василиса не понимала, а он смотрел на нее непривычно мягким и усталым взглядом.

— Она сказала, что нашла способ убить меня. Как отправить меня вслед за моим отцом, — тихо сказал он.

— Сам хотел умереть? Уже тогда?.. — прошептала Василиса, схватив-таки его за руку, но сосредоточиться было тяжело, она была в смятении. — Но как же те истории из детства? Ройнон рассказывал, как вы весело проводили время. Как лазили на деревья за медом, как подбрасывали на кухню лягушек, как прятались в стоге сена… Вспомни, Элемиан, разве вся твоя жизнь была ужасной? Просто подумай, тебе есть ради чего жить. В конце концов, а как же я? Ты бросишь меня?

Маг рядом сосредоточенно втягивал в себя магические силы. И Василиса не могла понять, что еще сделать или сказать, чтобы вернуть того Элемиана, которого может быть и боялась, но который выглядел полным жизни и желаний.

— За медом на деревья мы лазили, потому что мать приказывала не кормить меня, когда отца не было в поместье, — продолжал тихо Элемиан. — Лягушек подкидывали кухаркам из вредности, потому что они докладывали о наших попытках воровать еду. А прятались в стоге сена, когда возвращался отец, и мать выдумывала небылицы, будто я делал что-нибудь ужасное. И все слуги «подтверждали» ее слова. Отец далеко не сразу понял, кто именно врет ему на самом деле. Так что, милая Василиса, не было в моей жизни ничего веселого. Лишь ты одна скрасила ее. Но если я останусь с тобой, неважно в каком мире, я погублю тебя.

Илишан отошел, перестав втягивать магию. Вокруг него воздух точно вибрировал. Вода пошла мелкой рябью.

— Элемиан, пожалуйста… — прошептала Василиса, не понимая, как быть. — Просто давай начнем все сначала.

Илишан наклонился, пошарил под ногами в воде и поднялся, достав небольшой нож, который Василиса видела за поясом у Элемиана прежде.

— Дай руку, Василиса, — произнес маг. — И ты вернешься в свой мир. Туда, где твое место.

— Ты ведь всегда хотела уйти от меня, — сказал Элемиан, и сердце Василисы больно сжалось.

Она чувствовала боль не только свою, но и его тоже. Она в самом деле чувствовала Элемиана. А вот он, скорее всего, нет. Он слишком сконцентрирован на собственной боли, чтобы заметить.

— Ты принадлежишь другому миру, а не мне, — продолжал он, спокойно глядя на нее сверху вниз. — Ты не вещь, Василиса. Никто не вещь. В этом ты права. И в глубине души я всегда знал это, только проще было смотреть на мир иначе, ведь я не мог ничего изменить. Теперь могу.

Перед глазами поплыло от выступивших слез, Василиса ощущала отчаяние Элемиана и понимала, что он не пойдет с ней. Он просто не может начать все с начала, не хочет даже попытаться. Он уже поставил точку в собственной жизни, когда заключил себя вместе с магом в глыбу льда. Что там должно было произойти, и почему он правда умер бы, Василиса не понимала, но если они так уверены, то, видать, так и должно было случиться.

Как в мутном сне Василиса видела, как Элемиан взял нож из рук мага и порезал ей ладонь быстрым едва заметным движением. А потом передал магу. Боли в ладони она не почувствовала, только боль в душе.

— Прощения просить не буду, — усмехнулся Элемиан. — Не хочу, чтобы ты простила и забыла меня. Помни обо мне, моя маленькая ведьмочка, но живи счастливо.

— Ты... Понимаешь, что говоришь бессмыслицу? — шептала Василиса, а горячие слезы струились по лицу.

Илишан притянул Василису ближе к себе, развернул ее ладонь раной вниз и тугие алые капли, напитавшись магической силой засветились и упали вниз на водную гладь. По воде пошли круги, один за другим, и в том месте под ними открылся проход, лишь слегка подернутый пленкой воды. На этот раз не маленький — размером с блюдце, а будто открытый люк.

Как в зеркале или экране монитора отобразилась картинка вечернего города: зеленели деревья, а над ними возвышались высотки. И это был не просто какой-то город знакомого Василисе мира, это был ее родной город. Тот парк, откуда она ушла. Там ее дом, ее жизнь.

Василиса подалась вперед, собираясь шагнуть в портал. Время для нее остановилось, в голове проносились за доли секунд тысячи мыслей. Она так рвалась в свой мир, что забыла самое главное — она бежала не к кому-то, а просто бежала. От страха перед Элемианом, потом перед императором и стариками, она боялась, потому и стремилась туда, где привычно и знакомо.

На самом деле, она не задумывалась, что ждет ее в мире, где она была невидимкой. Скучает на самом деле по маме? Скучает. Но по той, что обнимала ее перед сном и читала книги, по той, котороая волновалась, если что-то было не так, по той, которая заботилась и старалась ради нее. Однако той мамы давно нет, она ушла вслед за отцом, и на ее месте осталась другая — та, которая хоть и будто переживает, но думает только о себе, та, для кого бутылка стала дороже благополучия собственной дочери.

Так куда возвращаться? Чтобы заботиться о ней? Изменить? Так Василиса думала недавно. Но правда была в том, что ее мать уже сдалась когда-то, сделала свой выбор, и на самом деле Василиса всегда знала это. Она не винила ее. Возможно, тогда просто не нашлось человека, кто поддержал бы маму, помог остаться на плаву. Точка невозврата пройдена, мама осталась в прошлом.

А сейчас другой человек нуждается в помощи, другой находится в этой самой точке, когда все для себя решил и ступил на путь саморазрушения. И ему Василиса могла помочь. Она четко поняла это. И это стало ее точкой невозврата. Прежде она лишь убегала, а теперь будет сражаться, пряталась, а теперь встретит опасность лицом к лицу, боялась, а теперь бояться будут ее.

Василиса не перешагнула прозрачную завесу, а развернулась к Элемиану, стремительно обхватила руками его шею и затылок, притянула к себе. И пока он не успел опомниться, поцеловала. Яростно, страстно, вторгаясь в его рот языком и покусывая губы. Она вцепилась в него и руками. И все свои чувства, всю решимость она направила в силу. Яркий, ослепительный свет вспыхнул, ощущение единения, правильности собственного решения накрыло ее с головой. Вода под ногами нагрелась, стала превращаться в пар, сделалось жарко.

Элемиан поддался. Он обхватил ее, поцеловал в ответ, приподнял над полом, и куда-то понес. Василиса плохо понимала, что происходит. Какой-то отдаленной частью себя ощущала спиной твердую поверхность, слышала возмущенные возгласы смутно знакомых людей. Но лучше всего она чувствовала его. Своего Элемиана, которого собиралась бросить из-за своей слабости. Но больше она так не поступит. Здесь и сейчас она сделала выбор.

Элемиан ничего не видел из-за слепящего света, его бросило в жар, и теперь нестерпимо душно было не только из-за испаряющейся горячей воды, но и из-за сжигающего изнутри пламени страсти. Это было невыносимо терпеть, но он и не пытался, просто потянулся к этому свету, поддался яростному желанию и Василисе. Она победила. Его порыв все закончить растворился, будто его и не существовало. Он вновь был готов на все, чтобы держать в объятьях эту девушку. Даже если придется сжечь весь мир или заковать его в лед.

Она остановила его, не сбежала, пока он отпускал, и больше он ни за что не предложит. В горе и в радости. Он будет с ней, даже когда она оттолкнет, даже когда захочет уйти. Но странная уверенность сидела в самом сердце — больше она не побежит, она изменилась. Но менялся и он.

И весь этот безумный ворох мыслей отступал перед ощущением ее тела под собой, ее горячего лона, ее сладких стонов, жадных прикосновений и нежного запаха, смешанного с запахом сырости подвала. Они так безумно хотели друг друга, что забыли обо всем и всех. Об опасности, что шла по пятам, о побоище за стенами этого дома, о маге и Ройноне.

Впрочем, к ним никто и не мог подобраться — густой, словно молоко, и горячий туман, пропитанный насквозь слепящим светом был их завесой и спасением от лишних глаз и всего мира, они точно растворились друг в друге, слились в единое целое…

Элемиан пришел в себя, когда волна невероятного экстаза прокатилась по телу и сознанию и затухла. Он замер, пытаясь отдышаться и осознать, что произошло. Света уже не было, но густой раскаленный как в парилке туман окутывал их до сих пор. Василиса лежала под ним на деревянном столе, на котором прежде лежали его доспехи. Она дышала часто и шумно, ее глаза были прикрыты, а ее обнаженное тело покрывали капельки влаги. Когда Элемиан успел раздеть ее, он не помнил. Ее беззащитный вид взбудоражил его снова, и он опять наклонился, чтобы целовать ее влажную шею, гладить ее нежную кожу и слушать желанные и ласкающие слух стоны...

Вот только теперь вернулись и здравые мысли, и Элемиан с сожалением отстранился.

— Что ты делаешь со мной, Василиса? — простонал он и принялся одевать ее как ребенка, пока она, разомлевшая, лежала с прикрытыми глазами и улыбалась. — Как ты вообще здесь оказалась? Вы должны были ждать меня в поместье.

— Спроси у Ройнона, — сонно проговорила она, словно не она набросилась на него сейчас как дикая кошка. — Если коротко: оставаться было нельзя.

— Очень коротко, — усмехнулся Элемиан, посадил ее и придержал рукой под лопатками, чтобы она не улеглась на стол снова. Надо было скорее уйти и найти теплое место и сухие вещи. Потому что вся их одежда промокла насквозь в этой парилке. — Зря ты не ушла, Василиса. Маг точно сбежал, второго шанса не представится.

— Я больше не побегу. — Василиса наконец села ровно и поправила на себе мокрую одежду. Выглядела она решительно. — Найди мне человека, который поможет освоить мою силу. Я больше не буду обузой, Элемиан, я буду сражаться вместе с тобой.

Такая решительная, милая и забавная... Хрупкая, но сильная духом. Элемиан не мог поверить в то, что слышит. Она первая увидела в нем не монстра. Первая пожелала ему жизни. Его судьба вновь переплеталась с собственным выбором, и он был благодарен Всевышнему за такой шанс. Но тогда и он должен сделать для этой девочки все и даже больше.

Они вышли на улицу и, к удивлению, Элемиана, их встретил Ройнон вместе с трясущимся от холода магом. Ройнон тут же скинул плащ и накинул на Василису.

— Уходим, срочно, — тревожно проговорил он. От особняка, окруженного льдом, вела талая дорога — явно дело рук Василисы. — Пара часов, и тут будут императорские войска.

— И на этот раз они придут с магами-наемниками. Так меня и поймали, — добавил маг хмуро.

— А что ты тут делаешь? — бросил ему Элемиан. — Мог бы уже сбежать.

Маг скрипнул зубами и холодно ответил:

— А ты будто не знаешь, Амрот.

— Для тебя «Ваше Превосходительство», — толкнул его в плечо Ройнон. — Не забывайся.

— Ваше Превосходство, — поклонился маг будто даже без издевки. И Элемиан догадался почему. Похоже Ройнон нашел его родственников и успел запугать мага их незавидной участью в случае неповиновения.

Но времени и правда было мало. Они быстро добрались до ближайшего дома, который бросили хозяева, видать побоявшись погибнуть в бойне или при пожаре. Там переоделись в сухую одежду, положив взамен на стол несколько золотых монет, и остались ненадолго обогреться и обдумать план действий. Ройнон рассказал, что произошло в поместье, а Элемиан поделился докладом о государственной измене. От мага ничего не скрывали, он был пока на их крючке, кроме того, у Элемиана появилась идея.

— Это ведь Валрон придумал объединить варваров для нападения? — спросил он. — Чтобы меня выманить? Устроить там эксперимент с зельем? Для чего только, не пойму, такие сложности? Какая разница, где было его испытывать?

Маг прикрыл глаза, горько усмехнулся и покачал головой.

— Вы, господа, ничем не отличаетесь друг от друга. Теперь ты будешь угрожать мне жизнью сестры и племянников? Я должен предать прежнего хозяина, потому что теперь заложники в твоих руках? — Он смотрел с тоской и такой усталостью, что Элемиан почувствовал ее. — Ну давайте, Ваше Превосходительство, приказывайте.

Он поклонился и замер с согнутой спиной. Элемиан подумал, что наверняка маг часто жалеет, что не сбежал из семьи, когда еще мог, не потерялся, не оборвал связи. А теперь они стали для него обузой, ярмом на шее, которое он не может сбросить.

— Я исполню все, что пожелаете, — продолжил хрипло маг. — А за мой поганый язык прошу накажите меня, а не моих родных.

Василиса подошла и взяла Элемиана под руку. Он глянул в ее полные сочувствия и жалости глаза и вдруг понял, как должен поступить.

— Если поможешь доказать вину советников перед императором, — начал он, — я помогу тебе и твоим родственникам сбежать за границу. Я не стану твоим хозяином, а ты моим слугой.

— Что? Отпустишь такого способного мага? — удивился Ройнон.

Илишан резко выпрямился, задышал чаще, его лицо исказилось болью и злостью, на глазах заблестели слезы.

— Не играй со мной, Амрот, — прошипел он и угрожающе шагнул вперед, будто мог навредить. — Не давай обещаний, которые не собираешься сдерживать.

— Он сдержит слово, — встряла Василиса, улыбнувшись, и Элемиан ощутил на руке ее нежное поглаживание. Она так благодарит его? Он действительно поступает правильно? — А я прослежу за этим.

Илишан долго и с недоверием смотрел то на Василису, то на Элемиана, точно растерялся. А потом Василиса протянула руку и коснулась его плеча, и маг сдался.

— Я попробую поверить вам, — пробурчал он, отвернувшись.

Они скрывались почти две недели по дешевым постоялым дворам в окрестностях столицы. Снимали одну комнату на четверых и кое-как ютились все вместе, стараясь не сорить деньгами. Правда Элемиана узнавали, стоило ему показаться перед кем-то из персонала, так что заведовал всем или его помощник или маг, обернувшись кем-то другим. Ройнон часто отлучался, собирать своих людей и готовиться к предстоящему «бою».

Василиса усиленно училась контролировать свою магию, Илишан помогал ей советами и потихоньку лечился. Ему сильно досталось от рук императорских дознавателей. Василиса очень хотела ему помочь, ведь он пострадал по вине своего жестокого хозяина, который давал ему преступные приказы и бросил в критический момент. Она даже упросила Элемиана, попытаться залечить его раны, но к сожалению, его сила лечила только их с Василисой, а своих способностей она толком не знала.

Чаще Илишан молчал или давал показания, рассказывая об ужасах, что творил за спиной императора Валрон, его семейка и союзники. А все ради власти. Если бы они посадили на престол старшего сына, сына императрицы, то власть в стране бы изменилась. Император осознавал, к чему все приведет, и медлил с назначением наследного принца.

А потом они попались на глаза городской страже, и пришлось сдаться. Илишан прикинулся Ройноном, а настоящий успел сбежать. Конечно, Элемиан мог с легкостью отбиться, но смысла прятаться уже не было.

Во дворце Элемиана опоили зельем, подавляющим магию, на него нацепили магические оковы, и его окружили четверо боевых магов-наемников, о которых и говорил Илишан.

Василиса скромно шла рядом под оглушительный бой собственного сердца и звон цепей. Элемиан был у них под контролем, но не она, и надо было сыграть свою роль правильно и достойно.

В тронном зале на этот раз столпилось множество солдат, по бокам стояли вельможи. Валнор и рыжебородый стояли рядом с мрачным императором.

— Что с тобой, Элемиан? — сказал император, когда всех троих поставили на колени в центре зала. — Я не узнаю тебя.

— Ваше Величество, — подал голос Элемиан. — Прежде, чем вы вынесете мне приговор, позвольте…

— Молчать! — рявкнул император и стукнул кулаком по подлокотнику. — Ты посмел обмануть меня дважды! Твоя жена не беременна от тебя! Что ты затеял? Правильно мне говорят, я слишком мягок с тобой. Сегодня я исполню то, что поклялся.

— Ваше Величество накажет верного слугу, но позволит змее и предателю оставаться на свободе? — повысил голос Элемиан. — Разрешите высказаться. Потом делайте с нами что хотите.

— Он опять задурит вам голову, — проговорил Валрон. — Надо избавиться от девчонки, но прежде доказать всем, что они лгали. Пусть Валианна осмотрит эту лгунью. Они ведь от нее сбежали, Ваше Величество.

Василиса нервно сглотнула. Из толпы вышла пожилая женщина и направилась к ним. Василиса поймала взгляд Элемиана, он чуть заметно кивнул. Они предвидели такое развитие событий. И сейчас, пока эта женщина будет осматривать ее, Василиса должна будет накопить энергию, а потом ослепить всех, чтобы маг успел незаметно освободить Элемиана от оков. Дальше Элемиан возьмет в заложники всех, находящихся в зале с помощью своей силы. Пусть его напоили зельем, но по-настоящему его ограничивали только оковы.

Валианна подошла, помогла Василисе подняться на ноги и положила руку на ее живот. Василиса зажмурилась, пытаясь совладать с волнением. Нельзя было облажаться, ни в коем случае. От нее сейчас зависело, насколько легко и бескровно пройдет их авантюра.

— Я закончила, Ваше Величество, — произнесла Валианна и развернулась к императору.

Василиса вновь мельком глянула на Элемиана, тот кивнул. Значит, пора. Итак, досчитать до трех, сконцентрироваться и…

— Госпожа Амрот носит ребенка, — произнесла вдруг Валианна, и Василиса не просто сбилась со счета, а вообще забыла — как это считать. Неужели эта женщина на их стороне и подыгрывает или она сочувствует Элемиану, или…

По толпе прокатился шепот, Элемиан дернулся, уставился на нее в недоумении. Василиса пошатнулась, едва не упав.

— Повтори, — приказал с сомнением император.

— Супруга генерала в положении, — спокойно произнесла Валианна и поклонилась. — Срок мал, но я отчетливо ощущаю новую жизнь.

— Быть такого не может! — воскликнул Валрон. — Эта женщина врет! Он подкупил ее! Отчего тогда они сбежали?

— Я волновалась за мужа! — не подумав, крикнула Василиса. Она не была уверена, стоит ли придерживаться прежнего плана, ведь Элемиан будто впал в прострацию. Она и сама не могла поверить, неужели хватило лишь раза, ведь с того момента в подвале, они ни разу не оставались наедине, даже не целовались, не говоря уже об остальном. — Помощник принес о нем тревожные вести.

— Лгунья! — крикнул обозленный Валрон и тут же повернулся к императору. — Ваше Величество, тут что-то точно не так!

— Разве условие указа не было выполнено? — Элемиан неожиданно начал подниматься с колен и суетящиеся вокруг него маги не сумели заставить его опуститься на пол вновь, лишь опасливо держали его в магическом круге, похожем на тот, который Василиса видела в шаре. — Отпустите Василису, и послушайте другое, Ваше Величество. Совсем недавно мне принесли донесение с границы и доставили пару свидетелей, которые знали о сговоре варваров с человеком из императорского двора.

Дверь позади распахнулась, рыцари Элемиана завели двух пленных.

— Наглая ложь! — вскричал рыжебородый, Валрон побледнел, и Василисе даже показалось, что он сейчас грохнется в обморок.

— Как ты смеешь клеветать в присутствии Его Императорского Величества? — Воскликнул один из придворных. — Какие же это свидетели? Всего лишь варварское отродье!

— Это отродье, как вы говорите, получало взятки от ваших людей! И одного такого мы тоже нашли, — повысил голос Элемиан.

Опять поднялся шум и гвалт, император хмурится, Валрон мрачнел, вельможи уже начали подозревать друг друга и ругаться не только на Элемиана, подозрения летали по залу как мячики на футбольном поле.

А потом в зал вошел настоящий Ройнон, ведя еще какого-то человека, и все затихли. Маги оживились, стали оборачиваться на стоявшего рядом с ними Илишана, но пока бездействовали, видимо, опасаясь потерять контроль над защитным кругом вокруг Элемиана.

Илишан снял капюшон и вернул собственную внешность.

— Это же тот самый маг, что покушался на императора!

— Что здесь делает преступник?

— Они в сговоре?

— В сговоре, — ответил громко Илишан. — Только не с ними. Мой хозяин, первый советник Императорского Величества, герцог Валрон Инский, и я исполнял его поручения. В его кабинете в императорском дворце есть секретное хранилище, где вы сможете найти доказательства его вины как в этом деле, так и в других.

Вначале на него только кричали, повалили на пол, едва не утащили в темницу, но чем больше он говорил, тем больше сомнений появлялось у придворных. Очевидная оппозиция Валрона воодушевилась, уцепилась за соломинку, и вскоре все забыли об обвинениях в сторону «пленников».

Василиса устала стоять и уже всерьез подумывала сесть на пол, как ощутила приближение Элемиана. Он взял ее на руки и прижал к себе. Она с волнением глянула на него, боясь, что он расстроился из-за новости о ребенке. Элемиан смотрел хмуро, напряженно.

— Прости, — прошептала Василиса, подумав о том, что из-за нее он не исполнит свою клятву.

Он молча прижал к себе крепче, одна его рука легла на ее живот, она ощутила легкий холодок. Видимо, он пытался удостовериться сам. Почувствовал он или нет, Василиса так и не поняла, но поймала его встревоженный и растерянный взгляд.

— Что теперь будем делать? — прошептала Василиса, не понимая, злится он или нет.

— Пока не знаю, — тихо ответил Элемиан и крепче обнял ее.

Василиса прижалась к широкой и теплой груди, ощущая тревогу. Они еще долго стояли посреди разразившегося скандала, но ей было все равно. Она думала, что будет, если Элемиан не захочет этого ребенка. Если он прикажет избавиться от него?

А вокруг все кричали и ссорились, император в конечном итоге велел арестовать Валрона и его приспешников, допросить и обыскать все помещения. Разошлись поздним вечером. Император приказал после всего остаться только Элемиана, и они еще долго говорили, о чем, Василиса не знала, но когда он вышел из тронного зала, то сказал, что пришло время изменить судьбу рода Амрот.

Элемиан отпустил руку Василисы только когда они вошли в уже приготовленную слугами комнату. Сопровождающий сказал, что принесет ужин и удалился, прикрыв за собой дверь. Элемиан сел в кресло, откинулся на спинку и замер, глядя перед собой. Василиса дрожала. Отчего-то сделалось страшно.

— Ты... Ты хочешь убить его? — прошептала она, подумав о ребенке, уверенная, что Элемиан поймет, что она имеет в виду.

Он посмотрел на нее долгим пристальным взглядом, потом встал и подошел.

— А ты? — Ни один мускул не дрогнул на его лице, он казался каменным изваянием. — Если скажешь, что хочешь избавиться от ребенка, то я…

— Нет, ты что! — Василиса отскочила и прижала ладонь к животу. — Я не хочу, не смогу...

— Почему? — Элемиан подошел ближе и навис над ней, заставив невольно отступить и упереться спиной в стену. — Неужели не хочешь избавиться от монстра?

— Он не монстр! — возмутилась Василиса и добавила чуть мягче: — Как и его отец. Я не отказалась от тебя, не откажусь и от него.

— Почему не отказалась от меня? — продолжал он давить на нее.

— Потому что люблю? — неуверенно пробормотала Василиса, чувствуя, как горят щеки.

— Разве меня можно любить?

— Почему нет? — растерянно прошептала Василиса. — Конечно можно.

Элемиан печально свел брови, потом опустился на колени, обхватил Василису за талию и прижался лбом к ее животу. Его горячие руки нежно поглаживали поясницу.

— Эй, ты чего? — растерянно прошептала Василиса.

— Что ты хочешь? — спросил он. — Что хочешь взамен за свою любовь?

— Взамен? — неуверенно пробормотала Василиса. — Если только твою любовь.

— Мою? — Он поднял на нее голову, на его лице читалось удивление. — Мои чувства правда нужны тебе?

— Так ведь будет честно, разве нет? — прошептала она, не понимая, почему он так странно реагирует.

Элемиан легко улыбнулся, неуверенно и будто смущенно, отчего его суровое или порой насмешливое лицо казалось даже милым.

— Тогда научи меня, Василиса, и я с радостью отдам тебе все мои чувства, — произнес он, поднялся и заключил в свои крепкие объятья.

Они не пустили слугу с ужином, закрывшись в комнате, и целой ночи им не хватило, чтобы насладиться друг другом.

Они оставались во дворце месяц, пока шли все разборки и суды. Валрона, можно сказать, «закопали» свои же коллеги, Илишана осудили и отправили в темницу, но Ройнон с Элемианом втайне вытащили его, как и обещали. Вместе с семьей им помогли добраться до границы, где начинались южные земли.

Император подписал новый документ, определяющий обязанности семейства Амрот. То, о чем сумел-таки договориться Элемиан. Теперь у него появилось место в совете и право голоса, чего прежде не было и близко. Ему не слишком хотелось появляться при дворе лишний раз, но этот шаг был важным для будущего.

Предстоял долгий и тернистый путь, но Василиса была рада, что в итоге все обошлось без лишнего кровопролития. Она сама же привыкала к новой роли и мысли, что станет матерью. Совсем не так она планировала встретить свои двадцать лет, но что в жизни идет по плану?

Когда они вернулись в поместье Элемиана, на этот раз Василиса с куда большим интересом осваивала новые владения и обязанности. Как хозяйка замка она должна была руководить расходами и слугами. Командовать пока получалось плохо. Однако даже тихо произнесенная фраза: «наверное, стоит рассказать мужу» действовала похлеще любого крика или наказания.

Самым непростым оказалось ведение записей и планирование расходов, очень много чего надо было посчитать. Но Василиса старательно училась, боясь прослыть безграмотной и бесполезной.

— Госпожа, скорее бросайте это дело, вам надо прогуляться перед ужином, — хлопотала Глори в очередной вечер. — Сегодня чудесная погода, несмотря на небольшой ветер. Лекарь рекомендует свежий воздух и регулярные прогулки. Надо успеть до ужина, его превосходительство обязательно спросит, как вы провели день, и будет сердиться, если узнает, что вы слишком много трудились.

— Хорошо-хорошо, — поспешила согласиться Василиса, понимая, что спорить бесполезно. — Но принеси вначале клюквенный морс, очень хочется пить.

— Не добавлять мёд, как и вчера? — уточнила Глори.

— Ни в коем случае, — хмыкнула Василиса, вспомнив, что от сладкого морса ее едва не стошнило.

— Сию минуту. — Глори поклонилась и умчалась.

Василиса откинулась в кресле и задумалась, оглядывая мрачный кабинет: темные тяжелые шторы, массивная мебель темных тонов, окна с синей мозаикой, плохо пропускающие свет.

— Придется сделать небольшой ремонт, — с приятным волнением проговорила Василиса.

В кабинет постучали, открылась дверь и заглянул стражник — молодой веселый рыцарь из новых. Контракт Амротов также пересмотрели, теперь служба начиналась от года, а не пожизненно как раньше.

— К вам посетитель, госпожа, — доложил рыцарь.

— Какой? — удивилась Василиса. — Пусть войдет, но и ты вместе останься.

Элемиан строго-настрого запретил ей оставаться с чужими наедине. Да и сама Василиса побаивалась, хоть вполне способна была защитить себя, ведь все-таки тренировки с магической силой не проходили напрасно. Пока ее учителем был сам Элемиан, и тренировок с ним Василиса ожидала с нетерпением.

В кабинет вошла пожилая худая женщина, опираясь на клюку. Ее седые волосы топорщились из-под серого платка, а неприглядный балахон говорил о долгом пути, что проделала эта женщина. Странница? Попрошайка? Но тогда почему ее впустили на территорию?

Женщина остановилась у самого входа и с улыбкой рассматривала Василису, будто родная бабушка встречает внучку.

— Кто вы? И что хотели? — спросила Василиса и поднялась, решив пройтись по кабинету и размять ноги. Подолы тяжелого синего платья зашуршали по полу.

— Наконец я увидела вас собственными глазами, госпожа. Теперь можно спокойно умереть.

— Что? — не поняла Василиса и замерла у стола, уставившись на женщину.

В кабинет забежала Глори с подносом и остановилась рядом с женщиной.

— Шиина? — мрачно кивнула Глори. — Что ты хотела от нашей госпожи?

— Мне очень многое хотелось бы рассказать, но, наверное, это ни к чему. — Женщина низко поклонилась, хоть это далось ей с трудом — ее тонкие морщинистые руки на клюке дрожали, будто не выдержат, и она сейчас грохнется на пол. — Но, пожалуй, я лишь пожелаю вам доброго здравия, светлая, милая госпожа. Прошу меня простить. Будьте счастливы, и принесите мир этому дому.

Женщина поковыляла к выходу, стражник сопроводил ее, а Василиса так и замерла, в растерянности глядя ей вслед.

Глори поставила поднос на стол и налила в кружку морс.

— Это Шиина, бывшая личная служанка предыдущей госпожи, матери Его Превосходительства, — сказала она. — Поэтому наверняка ее пустила стража, хотя это непростительно, я доложу сегодня хозяину.

— Странная какая-то, — поежилась Василиса и взяла кружку.

Глори вздохнула.

— Я не говорила вам о матери его превосходства, но, наверное, стоило рассказать. Она вошла в дом такой же юной и хрупкой, как вы. Напуганная, скромная девочка, проданная своей семьей ради статуса и места при дворе. — Глори печально улыбнулась. — Она пострадала в первую ночь, мы долго выхаживали ее. Но как только она поправилась, господин снова стал приходить к ней, ведь главная задача хозяйки — наследник. Господин не был плохим человеком, он старался совладать с даром богини изо всех сил, но ее страх перед ним был настолько велик, что она не выдержала.

Глори налила добавки в опустевшую кружку и продолжила:

— Шиина была рядом с ней, как я с вами сейчас. И очень переживала за госпожу, старалась отвлечь. Со временем госпожа очерствела, озлобилась, и в то же время осознала свое хозяйское положение. Но она, не как вы, не старалась помочь поместью, она вредила. Знала, что хозяин ничего ей не сделает кроме того, что и так ждет ее в спальне. Ох, натерпелись мы от ее светлости... Шиина была той, кто выполняла ее поручения и передавала их нам, и ей чаще всего попадало от госпожи, если поручение оказывалось невыполненным.

— Она хотела убить Элемиана? — спросила Василиса.

— Много раз. Первая и вторая беременность госпожи была обычными детьми. Но она не хотела от него никаких детей и избавилась от них. Ах, это были бы прелестные девочки… — Глори покачала головой, а у Василисы сжалось сердце. — В третий раз она едва ли не всю беременность была привязана к кровати и находилась под наблюдением служанок и лекарей сутки напролет. Но и так умудрялась нанести себе увечье. Только чудом малыш родился. Мы надеялись, ребенок смягчит ее сердце, но как же мы ошибались... Он стал целью нападок хозяйки. Мы балансировали между ее приказами и главной задачей — сохранении жизни наследника. Это были очень тяжелые для поместья годы, госпожа. И мы все счастливы, что вы не повторяете судьбу предыдущей хозяйки, даже старая Шиина пришла, чтобы убедиться.

Василиса улыбнулась, а на глазах навернулись слезы. Она вновь чувствовала, что поступила правильно, оставшись здесь. Здесь она правда нужна стольким людям. А еще, несмелая, но все чаще возникающая мысль посещала ее: и ей тут хорошо, и ей нужны эти люди. Особенно один человек. Острое желание увидеть Элемиана и обнять его прямо сейчас захлестнуло ее, и Василиса залпом допив свой морс, помчалась из кабинета в коридор, а оттуда дальше к рабочему месту Элемиана.

Когда Василиса заскочила к Элемиану в кабинет, растолкав стражу у дверей, он только закончил обсуждение с послами, потому что они уже толпились у выхода. Без объяснений Василиса кинулась к нему. Позади что-то кричала Глори, но Василиса не могла удержать себя в руках. Элемиан с удивлением принял ее в свои теплые и крепкие объятия.

— Что случилось? — встревоженно прошептал он ей в макушку. — Кто-то посмел ослушаться тебя? Сказал недоброе слово? Я лишу его головы!

— Все хорошо, — прошептала Василиса и крепко обняла его, с удовольствием слушая биение его сердца. — Просто соскучилась.

Хихиканье послов позади нисколечко не смущало ее. Элемиан отпустил их, взял ее на руки и усадил прямо на свой стол.

— Слишком опасные слова говорит моя дражайшая супруга, — произнес он, задорно ухмыльнувшись.

— Пойдем прогуляемся перед ужином вместе, — произнесла Василиса, — говорят, сегодня расцвела черемуха.

— Расцвела, — согласился Элемиан и принялся целовать ее в губы, щеки, шею. — И не только черемуха.

Элемиан мчался верхом через золотое поле, где колосились травы и шелестели под жарким летним солнцем. Этот год, первый без войны, выдался урожайным и мирным. Говорили, что император одряхлел, потерял былую хватку и все чаще проводил дни с внуками. Элемиан не знал, надолго ли затишье, но упивался этими спокойными днями.

Он натянул поводья, придержав разгорячившегося Бертрана, и обернулся. Его нагонял на гнедой кобыле сын — Вайрис. В этом году мальчику исполнилось десять: он вытянулся, окреп и теперь повсюду просился с отцом. Любознательный, неутомимый, с озорными голубыми глазами, Вайрис был гордостью Элемиана. Сердце наполнялось теплом каждый раз при взгляде на него, и радостью, ведь его сыну не пришлось расти в одиночестве, среди ненависти и страха.

Кроме того, что дети Ройнона часто гостили в их поместье, так он запросто заводил знакомства с детьми слуг и рыцарей. Но Вайрис мог не бояться собственного дара, ведь он обладал особенной силой. Она не была похожа ни на силу Мории, ни Гелиона. Это было что-то необычное, светлое и мягкое с одной стороны, с другой мощное и разрушительное, но сила слушалась его и не причиняла вреда.

Долго они гадали, в чем же дело, искали информацию у старейшин и магов, а потом к ним приехал старый жрец из провинциального города с северных окрестностей империи. Он привез с собой древнюю книгу, в которой сохранились записи о событиях далеких дней.

Тысячи лет назад человек из легенд получил божественный дар и сокрушил орду нечисти, опустошившую землю. Но зависть другого изменила все. Когда у героя родились двойняшки, завистник решил разделить его силу между детьми. Девочку с теплой силой Гелиона он отправил в мир без магии, надеясь, что её дар растворится в обыденности. Здесь же осталась лишь холодная, злая мощь Мории.

Кто был этот таинственный враг, книга не раскрывала, но Элемиан понял главное: он и Василиса — потомки древнего, могучего рода, разлученные веками и мирами. Кулон оказался не просто связью с миром, но ключом к их разделённой силе. Василиса откликнулась на его зов, сама того не ведая. Выходит, их судьба — быть вместе, предначертана волей древних сил.

— Отец! — догнал его Вайрис. — Ты видел лисицу? Там, побежала в сторону леса, а в зубах курица!

— Негодница, — ухмыльнулся Элемиан. — Но лисица не спасет тебя от проигрыша. Ты говорил, что обгонишь меня…

— Так нечестно!

— Еще одна попытка. Обратно до поместья. — Элемиан взъерошил свои взмокшие волосы, и отметил, как сын повторил движение за ним точь-в-точь. И сделал это явно неосознанно.

— Ну что ж, давай, — усмехнулся Вайрис и пришпорил коня, хлестнув его тонким прутиком по бокам.

Элемиан не собирался подыгрывать ему, считая, что любую победу надо заслужить упорным трудом. Конечно, сын отстал, но на этот раз не сильно, за что Элемиан похвалил его.

— Пойдешь навестить матушку и сестренку? — спросил Элемиан, слегка обиженного Вайриса и потрепал его по волосам.

— Позже, — пробурчал он, отмахнувшись. — Пойду Вишню помою, вон она вся вспотела.

Элемиан не спорил, сам своего коня отдал конюхам. Смутное волнение плясало в груди. Он торопился к Василисе. В коридоре встретилась нянечка с трехлетней дочкой, Элемиан подозвал няню и погладил малышку по голове. Девочка родилась без способностей, хоть они и ожидали, что она может унаследовать силу Василисы.

— Где моя супруга? — удивился он.

— Ваше Превосходительство, — поклонилась няня. — Она попросила оставить ее в комнате одну.

— Вот как. — Элемиан еще раз приласкал малышку, которая с увлечением играла малахитовыми бусами, и поспешил в комнату к Василисе. Довольно странно для нее закрываться в комнате.

Даже личная служанка сидела на стуле у дверей, видать, выгнала и ее.

— Что случилось? — спросил Элемиан.

Глори подскочила, поклонилась и принялась шепотом докладывать:

— К ее светлости какой-то мужчина приходил сегодня, передал мешочек серый, не знаю с чем, только с тех пор она сама не своя, бледная, грустная. Я даже слезы видела. Как бы узнать у нее, что за мужчина, да допросить! Что ж он за злыдень такой, расстроил нашу госпожу!

Элемиан кивнул и вошел в комнату. Василиса сидела на кровати, глядя в окно, рядом с ней лежал золотистый камушек, похожий на кулон, который у нее когда-то был.

Она обернулась, на ее глазах и правда блестели слезы.

— Это был Илишан, — произнесла Василиса и легко улыбнулась. — Он передал в благодарность за помощь.

Она глянула на кулон и на миг поджала губы.

— Ты хотела вернуться? — спросила Элемиан, ощутив тревогу, будто она до сих пор хочет от него сбежать.

— Я подсмотрела, — со вздохом ответила она. — Моя мать все еще живет в том доме, она зовет Наишу моим именем… Вот так, представляешь?

— Наишу? — хмыкнул Элемиан. — Ты же говорила, что она давно нашла себе богатенького мужчину.

Василиса неожиданно рассмеялась, смахнув слезы.

— Она до сих пор ищет. Никто в моем мире не будет носиться с ней как с принцессой, тут уж ничего не поделаешь. Но правда она не бедствует.

Элемиан присел рядом и приобнял ее за плечи. Василиса прижалась к нему.

— Мое место здесь, — сказала она. — Когда ты уже перестанешь сомневаться во мне?

— Когда-нибудь, возможно, я перестану этого бояться, — честно ответил он. — Но знай, я не отпущу тебя, даже если захочешь уйти.

— Ты неисправим. — Она легонько стукнула его по плечу, потянулась и поцеловала в щеку. — Я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — ответил он, поцеловав ее в ответ.

Конец