Выхожу из машины и иду к гостинице, опасливо оглядываясь по сторонам. Необходимая предосторожность, учитывая то, что муж не должен знать, где я. Он убьет меня, если узнает.

Подхожу к двери и дергаю ручку на себя. Просторный холл, залитый ярким светом люстры, встречает прохладой кондиционера. Приятная атмосфера гостиницы, где сразу ощущаешь, что персонал настроен сделать все возможное, чтобы угодить клиенту. За стойкой ресепшена приветливо улыбается девушка-администратор. Я подхожу к ней и, не снимая огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица, говорю:

— Здравствуйте. Для меня забронирован двести десятый номер.

Девушка здоровается, заученно улыбаясь. Смотрит в монитор.

— Да, вот ключи, — и она протягивает мне пластиковую карту, которой я смогу открыть двери.

Забираю карту, иду к лестнице и поднимаюсь на второй этаж. Двести десятый номер нахожу быстро, а ключ срабатывает с первого раза. Надо же, а говорят, что эти замки вечно заедают.

Свет не включаю, прохожу в комнату. Подхожу к окну и задергиваю штору, чтобы ни один проблеск уличного фонаря не проник в комнату.

Оказавшись в полной темноте, снимаю длинный жакет и кидаю его на спинку дивана, который стоит рядом. На мне только тонкое шелковое платье, настолько невесомое, что я почти не ощущаю его на теле.

От волнения сердце гулко стучит в груди. Я знаю, что мой поступок нельзя понять, тому кто не захочет его понимать. А в том, что он ни за что не захочет меня понять, я уверена. И как-то оправдать себя у меня не получится.

Он не поймет. И никогда не простит меня.

Это предательство, как не назови. И потом мне предстоит привыкнуть к постоянному чувству вины. Но таков мой выбор. И я не передумаю.

Напряжение охватывает тело, меня немного потряхивает, дыхание сбивается. Отгоняю от себя дурные предчувствия, нельзя, чтобы они завладели мной. Все равно, никто не узнает, где я. Нужно просто успокоиться, просто наслаждаться жизнью и этим моментом.

Внезапная вспышка света от торшера позади меня заставляет вскрикнуть от испуга. По телу пробегает холодный пот. Я нервно сглатываю, зажмуриваю глаза. Но, когда снова их открываю, понимаю, что это все мне не привиделось. И мое местонахождение раскрыто.

Медленно поворачиваюсь. В кресле у стены напротив вижу мужской силуэт, который слишком хорошо мне знаком.

— Ну, здравствуй, жена, — разносится по комнате знакомый голос, отлетая от стен и оседая камнем внизу живота.

Диана.

После пар из университета меня забирает машина с водителем, как обычно. Залезаю в кожаный салон, где приятно пахнем сосновым ароматизатором. И удивленно смотрю на мужчину в деловом костюме, который сидит на сидении рядом со мной.

— Папа? Ты что тут делаешь? — Я привычно делаю наивные глаза и надуваю губки. С самого детства этот прием неукоснительно работает. И папа тут же расплывается в улыбке.

— Здравствуй, дочка. — Он мягко улыбается, вокруг глаз собираются морщинки и взгляд теплеет. Как и всегда, когда он смотрит на меня. Быть единственным ребенком в семье Дудаевых — это и дар, и проклятие. От меня многого ждут, как от наследницы. И только папа всегда смотрит с нежностью, чем я пользуюсь с самого раннего возраста. — Ты разве не рада видеть своего папку?

Он хитро улыбнулся, а я насторожилась. Но не забыла обнять его, чего он и ждал. Я знаю, что мой отец ничего просто так не делает. И уж, тем более, не станет все бросать в разгар рабочего дня, только ради того, чтобы повидаться с дочерью.

— Конечно, я тебе всегда рада. Просто непривычно видеть тебя в это время дня, ты обычно бываешь очень занят. — Проворковала наивно и бросилась его обнимать.

— Ты права, но сегодня у меня веский повод. К нам на ужин придет важный гость, и нужно как следует подготовиться. — Отец как-то немного смутился, кажется, даже замешкался. Но, быть может, мне это только кажется.

— А мне обязательно присутствовать? — Знаю я этих его гостей, каждый мнит себя важной шишкой, а я должна мило улыбаться и слушать их разговоры о бизнесе, в котором ничего не понимаю.

— Тебе как раз обязательно. — Сказал отец, опять смутившись. И я почувствовала неладное. — Пора тебе познакомиться со своим женихом.

Что?!?

— Каким женихом? — Таращу глаза в шоке от его слов. Мне совсем недавно исполнилось восемнадцать, и замуж я пока не планирую. Сначала хочу доучиться, устроиться на работу. К папе, конечно же. А, может, сначала я бы поехала в кругосветное путешествие. На работу ведь всегда успею. У меня столько планов, а у папы столько возможностей!

Откуда он взял этого жениха?!

— Которого мы с твоей мамой выбрали для тебя, когда ты была еще ребенком. — Отец смущенно кашлянул, подметив мою реакцию. Знает ведь, что я не приду в восторг от этой затеи.

— Что значит «выбрали»? — Спрашиваю, сжав руки в кулачки. — Я хочу сама выбирать. — И я в сердцах стукнула кулачком по коленке.

— Нет, не можешь. Ты Дудаева, наследница огромного состояния. И выйти замуж за первого встречного я тебе не позволю. — Отец нахмурил брови и угрюмо посмотрел на меня, что с ним бывает редко.

— Замуж я не выйду! — Воскликнула я так, что водитель на переднем сидении чуть подскочил.

Отец насупился еще сильнее.

— Тогда можешь прямо сейчас выходить из машины и идти на все четыре стороны. — Сказал он спокойным тоном, от которого по позвоночнику поползли мурашки. Никогда раньше он не вел себя со мной так. — Алексей, останови машину. — Скомандовал водителю.

Тот послушно выполнил приказ шефа и аккуратно притормозил. А я открыла от удивления рот, замерев на месте.

Неужели он готов избавиться от единственной дочери вот так?

Глаза наполнились слезами, и я посмотрела на отца, у которого ни один мускул на лице не дрогнул. Пауза затянулась, а я так и сидела на месте, не собираясь покидать комфорт салона автомобиля.

— Так я и думал, — резюмировал отец. — Трогай, — скомандовал водителю.

Машина плавно отъехала от обочины, встраиваясь в поток автомобилей. А я отвернулась к окну, смахивая предательскую слезинку. Стало невыносимо больно и обидно. А ведь это самый родной и близкий мне человек.

В голове происходил неравный бой между моими желаниями и рамками обязательств, в которые меня так бесцеремонно втиснули. До этого момента я никогда не думала, что однажды могу лишиться всего в одночасье, привыкшая получать все и сразу по первому требованию. А теперь выходит, что я ничего не могу решать. Ну, наверное, кроме того, какого цвета туфли мне выбрать.

Это понимание больно резануло по самолюбию и заставило задуматься о собственном будущем. Все то время, пока машина катила к дому, я прокручивала в голове разные события своей жизни. Ни одно решение не приняла я сама, всегда кто-то решал вместо меня. Просто раньше не было ничего того, что для меня было бы по-настоящему важным. Вместо меня выбрали школу, институт. Но мне было как-то наплевать на это. Я всегда знала, что мои родители не дадут пропасть в жизни. А теперь выходило, что все совсем не так сказочно, как я себе представляла.

И что там за жених? Какой-нибудь плюгавенький урод? Или старик? Боже, он хоть моложе моего отца?!

Автомобиль плавно въехал во двор, остановился возле фонтана. Я вышла из машины, не дожидаясь, пока отец встанет и предложит мне свою руку, как он делал всегда. Молча зашла в дом и взбежала по лестнице на второй этаж, в свою спальню. Тут я могу остыть и спокойно все обдумать.

Но спокойно посидеть в тишине мне, видимо, не дадут.

— Диана, — стучит в двери отец. И, не дожидаясь разрешения, входит в комнату.

Он подходит совсем близко ко мне, смотрит сверху вниз.

— Пойми, Диана, я делаю это для твоего блага. — Говорит отец.

Ага, как бы не так! Сделал из собственной дочери разменную монету в сложных бизнес-схемах. И ему не важно, что я буду жить с нелюбимым мужем. Главное — это деньги и статус.

— Если ты хочешь, чтобы я была счастлива, то позволь мне самой решать. — Еще в машине я поняла, что отец настроен серьезно и открытый конфликт ни к чему хорошему не приведет. Поэтому бью по его слабостям — смотрю наивно и с надежной в его любящие глаза.

— Не все так просто, Диана. — Выдыхает он устало. — Ты еще молода и неопытна. И у тебя совсем нет опыта в жизни. А союз с Ахмедовым откроет для тебя такие перспективы, о которых ты даже не смеешь мечтать.

Какие еще перспективы нужны, когда у меня и так все есть?

— Диана, не глупи и будь послушной девочкой. Поверь, ты мне потом «спасибо» скажешь.

Не уверена, что скажу. Я ведь совсем не хочу замуж и еще даже не успела закончить первый курс университета. А тут замужество неизвестно с кем. И что потом? Дети? Пеленки, сопли, слюни. И никаких развлечений. Это ужасно.

Но это было бы пол беды, если бы я сама выбрала для себя мужчину, с которым предстоит прожить всю жизнь. Но нет, как раз этого права меня лишили. Я отвернулась к окну и смахнула предательскую слезинку.

— У тебя есть час, чтобы выбрать красивый наряд и подготовиться к встрече с женихом. — Сказал отец, так и не дождавшись от меня ответной реакции. Он вышел из комнаты. А я осталась наедине со своими мыслями.

И, странное дело, слезы резко высохли. Наступило какое-то спокойное отупение, которое бывает перед неизбежным. Да, я могла бы уйти, могла бы сбежать. Но что это изменит? Ведь я понимаю, что о такой жизни, которую дали мне родители, многие мои однокурсницы могут только мечтать. И отказываться от комфорта я не намерена. По крайней мере, сейчас.

Я могла бы уйти. Но не раньше, чем у меня будет такая возможность. И почему я раньше ни разу не задумалась о том, как сильно зависима от родителей? Они просто всегда потакали моим прихотям, а я воспринимала это, как должное. И ни разу в жизни в голову не приходила мысль, что такой порядок вещей может закончиться в один прекрасный день.

Нужно стать независимой, насколько это возможно. А потом я смогу уйти и от мужа, и от отца. Мне нужно время.

Кажется, за какой-то час я повзрослела лет на десять. Мир перевернулся в одно мгновение. Но я не позволю отчаянию захватить меня. Я — Дудаева, а Дудаевы не сдаются!

Встала с кровати, выпрямившись и подняв подбородок. А потом подошла к шкафу. Если знакомства с будущим супругом не избежать, то не стоит появляться на встрече не пойми в чем. Кто знает, может он тоже не в восторге от предстоящего события. А может, ему вообще будет на меня плевать, и мы сможем договориться о комфортном проживании для нас обоих.

Так, какой наряд мне выбрать для сегодняшнего знакомства? Вот это слишком откровенное, а тут открытая спина.

Я листаю плечики, перебирая платья. Пока не добираюсь до легкого, словно невесомого с многоярусной юбкой персикового цвета, похожего на наряд барби. Вот, что мне нужно. Кукольный наряд, чтобы усыпить бдительность противника. Пусть мой будущий муж думает, что я глупа и наивна, мне это только выгодно. Может, даже все окажется совсем не так страшно, как я думаю.

Когда я выхожу из спальни и спускаюсь вниз по лестнице, уже не чувствую ничего. Кроме одного — чтобы этот вечер поскорее закончился. Из гостиной доносятся голоса, из которых я без труда различаю тембр своего отца. И еще один, мне не знакомый. Может, это и есть мой будущий муж?

Сердце громко бахнуло в груди. Толи от страха. Толи от волнения. Чего мне ждать от этой встречи? Только разочарования. Вряд ли кто-то подумал о том, каково мне будет в этом браке. Наверняка, там какой-то старый урод. А может, мне повезет, и он окажется настолько старым, что будет ни на что не годен в постели? Боже, пусть так и будет. Тогда этот брак станет пустой формальностью.

Толкаю приоткрытую дверь. Все присутствующие сразу поворачивают головы в мою сторону, резко прекращая разговор. А я всматриваюсь в единственное незнакомое лицо.

Нет, он не стар. А молод и полон сил. Эх, рухнула моя надежда. И, кажется, не уродлив. Что, наверное, меня бы обрадовало, будь я хоть как-то настроена на брак.

Он кажется мне вполне обычным. Если бы не эти черные глаза. Которые смотрят на меня так, будто видят насквозь. И от этого взгляда хочется спрятаться, сбежать. Я чувствую себя обнаженной и уязвимой под этим взглядом. И, несмотря на мой внутренний настрой, по телу бегут мурашки.

— А вот и Диана, — первым отмирает отец. Его голос разрезает тишину, и мама, как по команде, расплывается в улыбке, глядя в мою сторону. — Подойди, доченька, познакомься с нашим гостем.

Как в замедленной съемке, с трудом передвигая ноги, я подхожу к отцу, не прекращая смотреть в сторону мужчины с черными глазами. Его взгляд бегло пробежал по моей фигуре, а потом поднялся к лицу и остановился на глазах. Сейчас, когда этот человек совсем близко, я ощутила ауру силы и властности, которые от него исходят. Даже страшно за такого замуж выходить. Он не похож на наивного глупца, которого получится легко одурачить. Остается только одно — договориться о том, чтобы он не трогал меня. Пусть делает, что хочет, только не со мной.

— Диана, это Дмитрий Ахмедов. — Представляет мне мужчину папа.

Ахмедов подошел совсем близко, и, не дожидаясь от меня какой-то реакции, взял мою руку и поднес тыльной стороной ладони к губам. Кожу обожгло, как огнем, но я постаралась сохранить равнодушное выражение лица, насколько умела это. Мужчина чуть коснулся губами, дань вежливости, не более, а потом отпустил мою руку.

— Приятно познакомиться, Диана, — тот голос, который я слышала, подходя к двери, теперь совсем близко. Он кажется бархатистым и располагающим. Но я внутренне ощущаю в нем нотки властности, и это совсем не придает уверенности. Волна мурашек прокатилась по коже, но я же сильная, сейчас не до эмоций.

— Взаимно, — вспомнив о вежливости, отвечаю, все еще продолжая разглядывать незнакомца. Идеальная укладка волос, прекрасные манеры и эти черные глаза. Манеры могут обмануть, но его взгляд не обманет. Он цепкий и проницательный. Такой взгляд есть только у одного человека — у моего отца. Но папу я давно приручила. А вот чего ждать от Ахмедова — непонятно.

Отец жестом приглашает меня присесть. А вслед за мной, рассаживаются все присутствующие. Нам приносят чай. Но мне совсем не хочется ничего. Я держу кружку, скорее делая вид, что пью. Украдкой поглядываю на Ахмедова, а, когда его внимание переключается на мое лицо, меня словно током прошибает и я улыбаюсь своей самой наивной улыбкой в ответ.

Разговор пошел о бизнесе. И, хотя я понимаю, что это важно, и что они мое будущее обсуждают, но громкий стук сердца в висках и напряженное ожидание окончания их разговора, не дают сосредоточиться на сути их беседы. И только, когда отец предлагает маме выйти из комнаты и оставить нас с Ахмедовым наедине, чтобы мы могли пообщаться без посторонних, я резко включаюсь в происходящее.

Родители быстро вышли из гостиной, прикрыв за собой двери. Мама даже виновато улыбнулась в мою сторону. Знает же, что предает меня, давая молчаливое согласие на эту сделку. Но ничего не делает, чтобы защитить. Она настолько привыкла во всем слушаться моего отца, что даже не пришла спросить, что я думаю обо всем этом. Будто вся эта ситуация — это нечто собой разумеющееся, и обсуждать такую безделицу, как мое мнение, не стоит.

Ахмедов стоит чуть в стороне и молча смотрит в мою сторону. Я встала и подошла к столу, чтобы поставить чашку с, так и не допитым, чаем. А он наблюдает за каждым моим движением. Словно кот за мышью, следит. Набравшись храбрости, резко повернулась к нему лицом, посмотрела в глаза. Нет, нет в них любви и страсти. Ничего нет. Просто расчет. Для него это всего лишь сделка. Он не наивен, но и не глуп. Можно попробовать договориться.

— Думаю, ты тоже не в восторге от предстоящего радостного события, — это была игра ва-банк. Все или ничего. Но у меня нет иллюзий по поводу нашего брака. Хочу, чтобы и у него не было. — На окрыленного счастьем жениха ты не похож. — Я намеренно перешла на «ты». Чтобы дать понять, что не боюсь его. И что со мной стоит считаться, как с ровней. Как бы не сложились наши дальнейшие отношения, мне не досталась покладистость и уступчивость, которые есть у мамы. Соглашаться на все я не стану.

Ахмедов даже не шелохнулся. Или у него крепкие нервы и железная выдержка. Или ему все равно. Боже, лучше бы второе.

— Ты тоже не порхаешь от счастья, — сказал он спокойно. Настолько безразлично, что мне даже стало немного обидно. Нет, все-таки второе. Ему все равно. Это просто сделка.

Я облегченно выдохнула и опустилась на диван, закинув ногу на ногу.

— У нас есть выбор, — проговорила отчетливо, глядя ему в глаза. — Доставать друг друга всю жизнь. Или договориться.

Ахмедов чуть заметно улыбнулся. В черных глазах мелькнуло удивление, но лишь на мгновение.

— Что ты предлагаешь? — Спросил он, все таким же ровным голосом. Честное словно, будто на базаре цену на продукты обсуждает. И я, подавив в себе любые эмоции, постаралась сделать выражение лица и голос максимально нейтральными. Пусть не думает, что его равнодушие может кого-то задеть.

— Я хочу полную свободу передвижений, личного водителя и отдельную спальню. — Проговорила быстро и уверенно. Этот список я успела продумать еще во время поездки из университета домой. А потом, пока выбирала платье, только продумывала детали разговора. — Не волнуйся, не будет ничего такого, что может бросить тень на твою репутацию. — Добавила быстро, внезапно осознав, как двусмысленно звучит мое пожелание.

Ахмедов усмехнулся, во взгляде загорелись веселые искорки. Кажется, весь этот разговор его только забавляет. Или он просто не воспринимает меня всерьез?

— Что еще? — Спросил он, продолжая внимательно на меня смотреть.

Чертов ты мудак! Он совсем не хочет мне помочь, хоть, наверняка, уже все понял. Ему весело, блин. А вот мне — совсем нет. А если он захочет полноценную семью? Только не это! Пусть делает, что хочет, но брак должен быть чисто формальным. Я получу комфорт, к которому привыкла, а он не станет менять свой уклад жизни.

Ахмедов снова пробежал по мне взглядом, чуть задержавшись на скрещенных ногах. А потом снова уставился на мое лицо, которое я изо всех сил стараюсь держать непроницаемым.

Это игра ва-банк, сделка, не более того. Я совсем ничего о нем не знаю, но почему-то уверена, что он не обделен женским вниманием.

— Я закрываю глаза на твоих любовниц, — говорю спокойно, и бровь мужчины удивленно ползет вверх. Кажется, он не ожидал такого разговора от юной особы, которая должна стать его женой. Но не все будет, как он хочет. Совсем не все. — А ты даешь мне деньги на открытие бизнеса и помогаешь своими связями сделать этот бизнес прибыльным.

Ахмедов хмыкнул, а я затаила дыхание.

Внезапная идея стать владелицей прибыльного бизнеса пришла мне в голову, пока я перебирала платья. И она показалась мне просто идеальной в моей ситуации. Нужно только дождаться того момента, когда мои доходы станут такими, что я перестану нуждаться в чьей-то помощи. А это путь к независимости и к свободе принятия решений.

Ахмедов явно удивлен моей просьбе, но изо всех сил старается сделать вид, что ему все равно. Однако, уголки губ все же поползли вверх, выдавая веселье. С насмешкой и немного с удивлением он посмотрел на меня. Как на неопытного дельца, которому не на что рассчитывать в схватке с монстром. А я почувствовала себя никчемным и маленькой рядом со слишком опытным противником.

— Это все? — Уточнил он, с трудом подавив улыбку.

— Наследники не раньше, чем через четыре года, — выпалила раньше, чем успела подумать. Эта фраза будто сама слетела с губ. Но, наверно, именно этот пункт является самым важным условием сделки для меня. К сопливым малышам я пока совсем не готова.

Мужчина хмыкнул. Так, будто как раз эта часть будущей супружеской жизни волновала его меньше всего.

— А ты не промах, — выдохнул он себе под нос.

Сейчас от его слова зависит все. И он это понимает. Мне же только остается надеяться на лучшее.

— Хорошо, — заключает Ахмедов, подавив в себе все эмоции, которые успели возникнуть. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. — Ты получишь, все, что просишь.

Ахмедов в пару шагов подошел совсем близко ко мне. И инстинктивно я встала с дивана, не позволяя нависать надо мной, подавлять своей властной энергетикой. С деловым выражением лица я протянула ему руку, ожидая, что он пожмет ее, закрепляя сделку. Но тот перевернул мою ладонь и поднес тыльную сторону к губам, чуть ощутимо коснувшись моей кожи поцелуем. Отчего-то это простое проявление вежливости всколыхнуло жаркую волну внутри, вызывая непривычные эмоции, которые я постаралась тут же в себе подавить. Его теплая ладонь все еще сжимала мою, когда мне это все же удалось. И, когда он выпрямился, наши глаза снова встретились.

Черные омуты будто захватили меня в плен, акцентируя на себя все внимание. А в сочетании с грацией хищника и властной энергетикой, этот взгляд мог бы сломить любого. Но только не единственную дочь Дудаева!

Ахмедов ушел, а я облегченно выдохнула. Как бы там ни было, а мы договорились. Конечно, это не письменный контракт, что было бы надежнее, но в моей ситуации надеяться на большее не стоит. Он обещал выполнить все мои просьбы. И почему-то мне кажется, что Ахмедов — человек слова, вряд ли будет как-то иначе. А значит, все идет по плану.

Снимаю платье и отбрасываю его в сторону. Напряжение стало понемногу спадать, и теперь мне хочется немного развеяться. Еще днем мы договорились с подругами встретиться в клубе ночью. Нужно только выбрать подходящий наряд.

Достаю из шкафа короткое облегающее платье из переливающейся ткани. Я купила его давно, но отец, когда увидел меня в нем, запретил надевать его. А я просто припрятала обновку для подходящего случая. Вот и пришло для него время.

Не раздумывая, натягиваю платье, оно облегает фигуру, как вторая кожа, едва прикрывая ягодицы, даже не доходит до середины бедра. Коротковато. Но для клуба самое то. Натягиваю высокие сапоги на шпильке и теплое пальто. Вот теперь можно выбираться в люди.

Стараясь не издавать ни звука, приоткрываю двери и выглядываю в коридор. В доме тихо. Обычно все уже спят в такое позднее время. И, конечно, я не впервые тайком выбираюсь в клуб. Спускаюсь по лестнице и, пройдя через кухню, выхожу через запасную дверь во двор. Мы редко пользуемся этой дверь, она предназначена скорее, как дополнительный выход на случай пожара. Но для моих вылазок эта дверь подходит идеально.

Выхожу во двор. На улице холодно, поэтому прячу нос в воротнике пальто. А потом, ориентируясь на расположение камер и стараясь не попадать под них, выхожу из двора через небольшую калитку для прислуги. С этой стороны плохо расчищен снег, и мне приходится пробираться в сторону дороги по сугробам. Но это не страшно. Достаю мобильный из кармана и вызываю такси.

Автомобиль приезжает через десять минут. И все это время я мерзну около дороги. Но по-другому мне не выйти незаметно из дома. А отец мою ночную вылазку ни за что не одобрит. Но оно того стоит, я точно знаю.

— Остановитесь здесь, пожалуйста, — говорю таксисту, когда вижу своих подруг у входа в клуб.

Выхожу из машины и машу рукой, чтобы меня заметили.

— Диана, наконец-то! — Говорит Алина. Она у нас заводила, и поход в клуб этим вечером был ее идеей.

— Привет. Пойдем? — отзываюсь с улыбкой. На улице срывается снег, и я зябко кутаюсь в пальто. Да и сапоги не рассчитаны на длительное пребывание на морозе, зато в них мои ноги кажутся стройнее.

Вместе мы заходим в зал. Сначала в глаза бросается ярко-освященная сцена, на которой танцует полуобнаженная девушка. И только потом, когда глаза привыкли, замечаю столики и, снующих между ними официантов.

— Наш столик вон там, — показывает Алина направление, а потом уверенно шагает в нужную сторону. Я иду за ней, продолжая крутить головой по сторонам, рассматривая окружающих нас людей.

Мое ультракороткое платье совсем не кажется тут вызывающим. Большинство женщин и девушек тут одеты более откровенно. Но мне все равно непривычно носить такую длину, и я то и дела одергиваю юбку пониже.

Мы проходим к столику, который стоит у стены, в небольшой нише. Стоило присесть, как юбка задралась еще выше. Снова оттягиваю материал, чтобы выглядеть не столь провокационно. Щеки горят от непривычного возбуждения, и, оглянувшись, я замечаю знакомое лицо.

Эти черные глаза я не спутаю ни с какими другими. Дмитрий Ахмедов сидит в ложе напротив, удобно развалившись на диване и закинув ногу на ногу. Он смотрит на меня, не отрывая взгляда. И по его лицу не прочесть эмоций. Внимательный взгляд просканировал мой облик с головы до ног, отчего по моему телу пробежала дрожь. Есть что-то магическое в этом человеке. Некая властность и уверенность, заставляющая роптать и подчиняться. Но подчиняться я не умею, не научили. Поэтому гордо вскидываю подбородок, демонстративно отворачиваюсь в сторону.

— Вау, посмотрите кто здесь, — говори Алина. — Это же Дмитрий Ахмедов. Он невероятно сексуален.

Вот и отвернулась. Может, сегодня день такой? Или все и раньше вращалось вокруг этого мужчины, а я только сейчас об этом узнала? Да и что в нем особенного? Самоуверенный и напыщенный самец.

Но, повинуясь стадному рефлексу, все же поворачиваю голову в сторону Ахмедова, снова встречаясь с ним взглядом. Он улыбнулся, чуть заметно, приподняв кончики губ, и склонил голову в знак приветствия.

— Он нам кивает! Вау! — Пищит рядом Алинка, чем только начинает меня раздражать. — Я сразу поняла, что он меня заметил. — И подруга перекинула ногу на ногу, повернувшись к мужчине более соблазнительным ракурсом. Она демонстративно и немного нервно поправляет волосы, стараясь привлечь к себе больше внимания, чем только злит меня.

— Может, выпивку закажем? — стараюсь перевести разговор в другое русло.

— Да, девчонки, давайте, — отзывается Лена, наша подруга. Она поворачивается и рукой подзывает официанта. И, когда тот подбегает к нашему столику, мы заказываем по коктейлю.

Все это время я стараюсь не смотреть в сторону Ахмедова, но взгляд то и дело соскальзывает в его сторону. Поэтому я сразу подмечаю, когда рядом с ним на диван уселась пышногрудая блондинка в полупрозрачном платье. Она наклоняется к нему и что-то шепчет на ухо. Ахмедов внимательно слушает, кивая в ответ.

Глядя на этих двоих мне стало обидно, в груди неприятно кольнуло. Мужчина не клялся мне в верности, скорее, наоборот, я дала ему понять, что мне все равно, сколько женщин у него будет и что на его верность я не претендую. Так отчего же мне так противно сейчас смотреть на эту парочку? Вон уже рука девушки поползла по его колену, подбираясь к паху. И он даже не пытается ее остановить. Резко отворачиваюсь, больше не в силах наблюдать за ними.

— Я хочу танцевать, — говорю громко, чтобы подруги меня услышали, несмотря на громкую музыку, — кто со мной?

— Я! — кричит Алина.

— И я пойду! — не отстает Ленка.

Мы выходим на танцевальную площадку. Тут музыка звучит очень громко, тело само начинает двигаться в такт мелодии. Закрываю глаза, полностью отдаваясь ритму. Обожаю это ощущение, когда тело полностью расслаблено. Меня захватывает кураж, кажется, что все движения рук и ног слились с мелодией. Забываю обо всем, даже о проклятом платье, которое снова предательски поползло вверх по бедру. Ну и черт с ним! В этой толпе и при таком освещении все равно толком ничего не видно.

Но, открыв глаза, встречаюсь взглядом с теми же черными омутами, от которых пыталась сбежать. По телу пробегает волна электрического тока. Даже музыка, кажется, стала звучать тише. Сейчас мужчина стоит на небольшом мостике, он смотрит на меня сверху вниз. Пронизывает взглядом, будто пытаясь прочесть все мои затаенные мысли. И, как бы я не хотела отмахнуться о него, как бы не убеждала себя, что мне все равно, нужно признать, что Дмитрий Ахмедов заслуживает внимания. Он как магнит для женщин, дамочки тянутся к нему, слетаясь как пчелы на мед. И ему не стоит большого труда завоевать сердце любой красотки. С такими мужчинами не шутят, им не перечат, и диктовать им условия ни у кого не получится. Наши гляделки продолжаются ровно до того момента, как пышногрудая блондинка, которая сидела рядом с ним раньше, подошла и подхватив мужчину под локоть, наклонилась и что-то сказала ему на ухо.

Неприятное и липкое чувство, будто меня изваляли в грязи, расплылось в груди. Захотелось немедленно уйти отсюда, чтобы больше не видеть ни Ахмедова, ни эту блондинистую суку. Резко поворачиваюсь на каблуках и выбираюсь из толпы танцующих, пробивая себе дорогу локтями. Край платья зацепился за что-то, но я даже не посмотрела, просто дернула резко. И только, выбравшись из толпы, увидела, что низ платья безнадежно разорван, и теперь у платья сбоку вырез, который доходит до талии и демонстрирует публике резинку трусиков.

Зажимаю в кулак концы платья, пытаясь стянуть их вместе. Но не тут-то было, ткань расползается дальше, уже почти до лифчика разлезлась. Отчаянно выдыхаю, оглядываясь по сторонам. И, увидев прямо перед собой Ахмедова, вздрагиваю от испуга. А ему-то что понадобилось о меня? Еще и в такой момент.

Мужчина обхватывает меня за талию, резко дернув на себя. Я не успеваю запротестовать, как он уже затащил меня в какую-то комнату и запер двери.

Оглядываюсь по сторонам. Одна маленькая тусклая лампочка едва освещает подсобное помещение с ведрами и швабрами в углу. Не успела я подумать, что эта комната служит подсобкой для уборщиц, как Ахмедов снял пиджак. А потом стал расстегивать пояс на брюках.

— Что ты делаешь? — я ни на шутку испугалась. Уж не подумал ли он, что пыталась его соблазнить, и поэтому порвала платье?

Мужчина не ответил. Он молча вытащил пояс из шлевок. А потом, не спрашивая, надел на меня пиджак, запахнув его потуже и застегнул ремень на моей талии. В целом получилось даже стильно, ведь пиджак мужчины выглядит на моей миниатюрной девичьей фигуре, как платье, длиной до середины бедра.

— Кто привез тебя в клуб? — спрашивает Ахмедов, затягивая пояс на моей талии потуже. Он совсем близко, и запах его туалетной воды кружит голову.

— Я приехала на такси, — сдаюсь без боя.

Мужчина шумно выдыхает сквозь зубы. Ну, конечно, сорвала его планы. Та блондинка, наверняка, будет не довольна.

— Я отвезу тебя домой, — заявляет он бескомпромиссно.

Ну уж нет! Я приехала веселиться и домой еще не собираюсь.

— Спасибо, но не нужно, — заявляю, вскинув подбородок.

— Еще как нужно, — Ахмедов закончил с поясом на моей талии и теперь сосредоточил внимание на моем лице. Он заметно выше, и, несмотря на высокие каблуки, мне приходится смотреть на него снизу вверх. От проницательного взгляда черных глаз я немного поежилась, но все же не дала себе и шанса раскиснуть перед ним. — В таком виде ты тут ходить не будешь.

— Не указывай мне, что делать! — и я притопнула ножкой, совсем как в детстве, чем только позабавила мужчину.

Он нагло ухмыльнулся, обхватил мою талию и вытолкнул из комнаты в коридор. Не давая мне и шанса выбраться из цепкого плена его рук, мужчина потащил меня по коридору. Мы пару раз повернули, и только потом вышли к выходу.

— Стой! Мое пальто. Оно осталось в гардеробе, — говорю ему, пытаясь остановиться.

— Хорошо. Забирай пальто. Я жду тебя здесь.

Он отпустил меня. И первой моей мыслью было вернуться в зал, к подругам. Я ведь не обязана его слушаться.

Иду в зал, где за нашим столиком Ленка целуется с каким-то парнем. Присесть рядом как-то резко перехотелось.

— Лен, я поехала домой, — говорю ей. Она кивает и машет мне рукой, снова придвигаясь к губам парня.

Беру сумочку и иду в гардероб за своей одеждой.

— Идем, — говорит Ахмедов. Все это время он терпеливо простоял на том же месте, где обещал меня подождать.

Мужчина открывает передо мной двери, щелкает пультом от сигнализации, и автомобиль приветливо моргает фарами в темном переулке.

Ахмедов открывает мне двери, помогает забраться в салон. А сам обходит машину и садится в водительское кресло. И все это в одной рубашке, несмотря на мороз. Наблюдая за ним сейчас, я невольно подумала, что он неуязвим. И, почему-то решила, что и эмоции ему чужды. Вечно непробиваемое выражение лица. И, хоть я знаю его совсем недолго, кажется, что он всегда такой спокойный и уверенный в себе. Он включает зажигание, машина плавно трогается с места и быстро набирает скорость.

Мы едем молча. Я чувствую себя напряженно в его присутствии. А он не пытается как-то начать разговор, за что я ему даже благодарна.

— Останови здесь, дальше я пешком, — говорю, увидев, что он собирается поворачивать в сторону дома.

— Почему здесь? — спрашивает он, но тормозит, как я и просила.

— Дальше везде камеры, — отвечаю, открывая двери. — Спасибо, что подвез.

Я выхожу из машины и иду в сторону дома. Мужчина догоняет меня, почти тут же.

— Я провожу тебя, — поясняет он свои действия.

— Не нужно, ты замерзнешь, — говорю, кивая на его белую рубашку.

— Не беспокойся об этом, — отвечает он без тени эмоции в голосе.

И, хоть этот мужчина не подвластен ни черту, ни холоду, я все же ускоряю шаг. Но скорее не от жалости к нему, а потому, что мне хочется как можно быстрее оторваться от него и оказаться в безопасной тишине своей комнаты.

— Я думала, тебе все равно, — говорю, когда мы подходим уже к калитке.

— А я думал, ты умнее, — парирует он тут же.

Его слова больно бьют по самолюбию. Но крыть нечем, особенно сейчас, когда он проявил благородство.

— Я тоже от тебя не в восторге, но смирилась же как-то, — не отстаю от него в колкостях. Держать язык за зубами я не привыкла.

Резким движением он разворачивает меня к себе лицом, вжимая своим телом в забор. Уже знакомый запах туалетной воды бьет в ноздри, а его лицо наклоняется совсем близко к моему лицу.

— Не дерзи мне, Диана, — шипит он мне в губы, — и мы поладим.

Его дыхание обжигает кожу на лице, по телу пробегает жаркая волна. Нет, он не шутит. С ним не получится так, как я привыкла. Указывать и приказывать этому мужчине не стоит. Он сам знает, что ему делать и как поступать. А вот мне нужно быть умнее. И хитрее.

Облизываю губы выдыхаю ему в лицо. Он смотрит на мои губы, потом в глаза. И, несмотря на мои ожидания, нет в его взгляде блеска и огня. Будто куклу держит в объятиях. Это больно. И снова он бьет по моему самолюбию.

— Иди домой, Диана, — говорит он, отпуская меня и делая шаг назад.

Крепкий орешек, которому к тому же на меня плевать. Досадно. И обидно. Я, хоть и не планировала выходить замуж, но с детства привыкла к обожанию. А тут полное равнодушие.

Опускаю взгляд, поворачиваюсь к калитке. Только бы поскорее уйти и не видеть его больше. Даже не смотрю в его сторону, пробираюсь к задней двери. Стягиваю сапоги, а потом тихо крадусь по лестнице в свою комнату. И только теперь могу выдохнуть, понимая, что и в этот раз о моей ночной вылазке никто не узнает.

Сбрасываю с плеч мужской пиджак, а потом и разорванное платье. Забираюсь в постель, но сон не идет.

Перед мысленным взором так и стоит этот проницательный взгляд черных омутов. Я пытаюсь представить, как бы могли выглядеть эти глаза, если бы мужчина улыбался. По-настоящему, по-доброму. Но даже в своих фантазиях у меня не получается это увидеть.

Великий день — моя помолвка. Это по версии моего отца, который уже полчаса, пока мы едем в машине, рассказывает мне о том, как важен для нашей семьи союз с Ахмедовым и как он мной гордится. Эх, папа, если бы ты знал о нашей с ним договоренности, стал бы так мной гордиться? Думаю, вряд ли. В общем, на внуков можешь не рассчитывать.

— Ты правильно поступила, Диана, согласившись на этот брак, — закончил он свою речь. Мама улыбнулась и кивнула. Как всегда, она с ним соглашается. Я же только делаю вид, что соглашаюсь, но надеюсь, что результат будет таким, как я запланировала. А не таким, как хочет отец.

Свои мысли, конечно, не озвучиваю. Изображаю из себя послушную овечку, которую папа никогда не станет наказывать. Эта тактика всегда срабатывает. Сейчас же я сдержано улыбаюсь.

Автомобиль поворачивает, съезжая с трассы. Пейзаж за окном меняется, становясь все более пустынным. И в этой глухомани мне предстоит жить? Хорошо, что у меня будет автомобиль с водителем. Если только… Ахмедов сдержит обещание.

Вдалеке показался высокий забор, за которым не виден сам особняк. Я все стараюсь рассмотреть дом, но с этого ракурса можно увидеть только часть крыши, а вот дом еще не видно.

Сердце гулко стучит в груди. Я знаю, что этот брак — пустая формальность. Знаю, что мне ничего не стоит от него ожидать. Но ведь эта формальность полностью изменит мою жизнь. И дело не в статусе замужней женщины. Мне придется переехать в этот дом? Стать его хозяйкой? Я даже не представляю, как это — быть хозяйкой фамильного особняка Ахмедовых. Накануне я просидела в интернете полдня, пытаясь отыскать любую информацию о семье Ахмедовых. Но нашла лишь массу фотографий своего бывшего мужа, и каждый раз с новой подружкой. Надеюсь, в будущем он не станет демонстрировать свои измены на публику.

От воспоминаний о нашей последней встрече по телу пробежала волна мурашек. Перед глазами так и стоит проницательный взгляд черных глаз. Невыносимо властный и подавляющий. Неужели можно приручить такого мужчину? Нет, я даже не понимаю, как это сделать. Понятно ведь, что Дмитрий Ахмедов привык повелевать всеми и каждым в отдельности. И я для него не исключение. Еще одна девушка в копилке его побед.

Боже, надеюсь, он не откажется от нашего соглашения!

Тем временем, машина подъехала к высоким кованным воротам, которые открылись перед нами, как по волшебству. Автомобиль плавно проплыл мимо зимнего сада, по дороге к дому, и остановился возле фонтана, который каким-то чудесным образом работает даже в это, еще прохладное, время года.

Услужливый молодой человек, явно кто-то из прислуги, открывает дверцу машины, подает мне руку, помогая выйти из машины. И вот теперь я могу рассмотреть величественное здание фамильного гнезда Ахмедовых. Роскошный особняк с колоннами и античными статуями в небольших нишах. Сейчас здание кажется немного серым, наверное, из-за пасмурной погоды. Но это не умаляет его великолепия. Внутри что-то екнуло от античной красоты, от которого веет историей предков и вечностью. Есть в нем некая монументальность и величие, которые затрагивают что-то глубоко в душе. И мне предстоит стать хозяйкой всего этого?

Я скольжу взглядом от крыши к ступеням у входа. На пороге появляется мужская фигура в черном смокинге. Ахмедов.

— Добрый вечер, — говорит нам хозяин дома, подойдя поближе. — Позвольте проводить вас?

— Добрый вечер, — отзывается мой отец. — Конечно.

Ахмедов подходит ко мне, наши взгляды встречаются. Всего на мгновение. Но этого достаточно, чтобы я до мельчайших подробностей вспомнила нашу последнюю встречу. Кажется, то же воспоминание мелькнуло и в его голове. Или это мне просто так хочется?

Мужчина привычно спокоен и уверен в себе. Он подставил свой локоть, чтобы я могла за него ухватиться. От этого жеста повеяло надежностью и безопасностью. Но умом я понимаю, что все это мои домыслы. С его стороны нет ничего, кроме обычной учтивости.

— Пожалуйста, не рассказывай отцу про клуб, — шепчу так, чтобы меня мог услышать только Ахмедов.

— Не беспокойся, Диана, — отвечает он тихо. — Но твои ночные вылазки придется прекратить.

Последняя фраза произнесена бескомпромиссным тоном, от которого мороз побежал по позвоночнику. Он ведь это не всерьез?

— Я думала, тебе все равно, — шиплю сквозь зубы.

— Это не обсуждается, Диана, — отрезает он грубо, ровно за пару секунд до того, как мы подходим к входной двери.

Я упрямо сжала челюсти, мысленно пообещав себе найти способ делать так, как мне хочется. И тут же обо всем забыла, стоило мне переступить порог дома.

Несмотря на то, что я выросла в роскоши и богатстве, внутри особняк выглядит просто великолепно. Мраморный пол в холле и огромная мраморная лестница на второй этаж. Лепнина на стенах и позолота картинных рам сочетаются между собой просто идеально. Не знаю, кто продумывал интерьер здания, но это сделано с исключительным вкусом и знанием дела.

— Показать тебе дом? — Голос Ахмедова отвлекает меня от разглядывания интерьера.

Я киваю. И мужчина ведет меня вперед, показывая расположение комнат первого этажа. Он рассказывает историю этого дома, чьи стены помнят не одно поколение Ахмедовых. Потом мы поднимаемся на второй этаж.

— Твоя спальня, — комментирует мужчина, открывая передо мной двери в одну из комнат.

Я рассматриваю интерьер комнаты. Огромная кровать, шкаф, туалетный столик, диван. Все необходимое здесь есть. Даже ванная комната за небольшой дверкой.

— А ты где будешь спать? — спрашиваю.

— Моя комната дальше по коридору.

Фух, кажется, он решил выполнить мою просьбу о разных спальнях.

— Спасибо, — говорю ему. На что он только чуть кивнул в знак согласия.

Если так и дальше пойдет, то мы легко сможем существовать раздельно друг от друга. И, быть может, даже не будем друг другу мешать.

Мы спустились вниз как раз вовремя. Приглашенные на званый ужин в честь нашей помолвки все прибывали, а мы с Ахмедовым стоим у двери, чтобы лично поприветствовать каждого, кто заходит в двери. Нудный ритуал, но необходимый. Так считает мой отец, ведь главное — это полезные связи. Видимо, точно так же считает и мой будущий муж. А вот мне остается только смириться и улыбаться всем и каждому. Уже даже щеки немного свело от напряжения.

В какой-то момент я чувствую резкую перемену, произошедшую с Ахмедовым. Он, как завороженный, смотрит на только вошедшую девушку. А она пялится на него, как голодная кошка. И это несмотря на то, что ее муж стоит рядом и, конечно же. Тоже все это видит.

— Добрый вечер, — говорю с натянутой улыбкой. Скорое потому, что нужно что-то говорить, ведь вечер резко перестал быть добрым.

Ахмедов отрывает взгляд от девушки, переводит внимание на меня. В его глазах недоумение и обреченность. Но только на мгновение. Он быстро справился с эмоциями, снова нацепив свое привычное безразличие, как маску.

— Познакомьтесь, — говорит он, — моя невеста, Диана.

— Приятно познакомиться, — реагирует мужчина, отпуская руку своей жены и протягивая ее мне для рукопожатия. Наши взгляды пересекаются, и его обиду и отчаяние почти можно почувствовать физически. Кажется, он тоже не в восторге от того, как его супруга пялится на моего будущего мужа.

Ахмедов жестом приглашает гостей пройти в дом. Я же провожаю взглядом эту пару, больше стараясь рассмотреть девушку. Она красивая. Даже слишком красивая. Отчего-то захотелось догнать ее и вырвать волосы, чтобы хоть как-то испортить ее идеальную внешность. Сама не понимаю своих ощущений. Но, когда она стояла рядом, казалось, что все вокруг померкло на ее фоне. Даже я. Хотя никаких проблем с самооценкой у меня раньше не было.

Еще один удар по самолюбию. И снова благодаря будущему мужу. Вечер сразу перестал быть томным. А присутствующие гости стали напрягать. Хотелось расспросить Ахмедова об этой девушке, но такой возможности он мне не дал.

Сегодня мне предстоит изображать из себя счастливую невесту. И я это смогу. Вот только муж мой куда-то подевался. Выхожу из гостиной и вижу, он поднимается по лестнице на второй этаж. Не сдержав любопытства, иду за ним.

Он не замечает меня. Зато я вижу, как та самая девушка скрывается за небольшой дверью, которую я бы даже не заметила. Да и Ахмедов во время экскурсии по дому не показывал мне ее. А теперь мой жених идет следом за девушкой, даже не оглянувшись по сторонам. Будто ему наплевать на то, что их могут увидеть вместе.

Вот, значит, как? Я должна прекратить свои ночные вылазки, а он будет изменять мне прямо в моем доме? Отлично устроился!

Спускаюсь по лестнице и возвращаюсь к гостям. Делать вид, что все хорошо и мне совершенно неизвестно куда подевался мой будущий муж.

Появление в гостиной той самой девушки я замечаю сразу. Она взволнована, а ее муж слишком сильно ее любит, чтобы отпустить. Мне даже стало немного жаль его. А вот ее я начинаю понемногу ненавидеть. Эгоистичная особа, которой досталась ангельская внешность. Она крутит мужчинами без разбора, даже не задумываясь о том, какую боль причиняет другим.

Ахмедова все не видно. А у меня уже гости начинают спрашивать, где я жениха потеряла. В шутку, конечно. Но попадают прямо в цель. Хотя… разве можно потерять то, чего нет? Обязательство вступить в брак у меня точно есть. А вот насчет жениха я не уверена. Впрочем, так даже лучше.

Когда мой жених появляется в комнате, пары, за которой я украдкой наблюдала все это время, уже нет. Они поспешно собрались и уехали, а я отчего-то выдохнула с облегчением.

— Где ты пропадал? — спрашиваю Ахмедова, когда он подходит ко мне. Я внимательно всматриваюсь в его лицо, пытаясь прочитать по нему хотя бы что-то, хоть какие-то эмоции. Но выражение его лица привычно безмятежно. Если у них что-то и было в той комнате, то он просто мастерски умеет это скрыть.

— Неужели ты скучала? — вторит он мне саркастично. Мужчина подхватывает бокал с шампанским с подноса, проходящего мимо, официанта и подносит его ко рту. Невероятное самообладание. И безграничная самоуверенность.

И вот что ему ответить?

Отворачиваюсь, переключая внимание на одного из гостей. Но час от часу не легче. Кожей чувствую, что мое присутствие рядом сейчас его напрягает. Ахмедов бы с радостью избавился от меня и от навязанного ему брака, если бы мог это сделать. Но он не может. Или может? Я хорошо изучила своего папу, и знаю, что он неудавшемуся зятю не простит его внезапного решения сбежать от своих обязательств.

Бесконечно долгий вечер близится к завершению. Гости постепенно расходятся. Мои родители уехали уже, а вот мне пришлось остаться. Так предписано этикетом — вместе встречали гостей, вместе и провожаем.

— Мой водитель отвезет тебя, — говорит Ахмедов, как только дверь за последним гостем захлопнулась. И только идиотка бы не услышала нетерпения в его голосе. Он бы и раньше меня вытолкал за двери, если бы мог.

— Хорошо, — соглашаюсь, тоже не желая оставаться тут больше.

Уже в машине я снова вспоминаю ту девушку и то, как Ахмедов на нее смотрел. Между ними явно что-то есть. Я не влюбленная дурочка, но это понимание больно обжигает внутри. И почему я решила, что он свободен, как ветер? Нет, он точно не свободен, по крайней мере, сердце его не свободно. Что ж, если он захочет отказаться от свадьбы, я пойму. Наоборот, надо радоваться, есть шанс, что Дима захочет отказаться от навязанной женитьбы. Тогда я останусь с родителями, и буду жить той жизнью, к которой привыкла.

Автомобиль заезжает в знакомые ворота, останавливается у дома. Быстро забегаю внутрь, кутаясь в пальто от противного ветра. Раздается хруст, и я сразу понимаю, что это каблук. Вот же черт!

Снимаю обувь и, зажав ее в руках, иду к лестнице. Но, проходя мимо кабинета отца, замираю, услышав свое имя. Подхожу к двери, заглядываю внутрь, стараясь быть незаметной.

— Ты ведь слышал сплетни, — говорит моя мать, — этот Ахмедов влюбился в жену Веденского. А ты хочешь отдать за него нашу дочь.

— Много ты понимаешь, — отвечает отец. Он подносит к лицу стакан с виски и делает глоток.

— А если он откажется? — настаивает мать. — Он ведь может еще отказаться.

Я замираю на месте. Именно этот вопрос и волнует меня сейчас больше всего.

— Тогда он сильно пожалеет о своем решении, — говорит отец. И взгляд его недобро сверкнул. Даже мне стало страшно, хотя я и привыкла, что отец со мной всегда был ласков.

— Игорь, ты не сможешь заставить его любить нашу дочь. Да и Диане еще нужно закончить учебу. — Моя мама пытается остановить его, хоть и поздно уже метаться.

— Диане в любом случае пора замуж. Если Ахмедов надумает уйти, я быстро найду ему замену.

От последней фразы по спине побежал холодок. Мое замужество — дело решенное, отец торгует мной, как колбасой на базаре. И неизвестно еще, кем он надумает заменить Ахмедова. Отрываюсь от приоткрытой двери и тихо поднимаюсь в свою комнату. В голове калейдоскопом проскакивают воспоминания обо всех деловых партнерах отца, из числа которых он мог бы выбрать мне нового мужа. И каждый из тех, кого я вспомнила, хуже предыдущего. И уж точно, хуже Ахмедова во сто раз. С Димой хотя бы можно договориться. А вот как будет с другими?

Дима.

Когда за Дианой захлопнулась дверь, я могу свободно выдохнуть. Никому не нужно знать, что творится у меня в душе сейчас. Тем более, ей.

Хотя, правда в том, что Диана подходит на роль жены, как никто другой. Она удобная. А капитал ее отца — более, чем веский аргумент в пользу свадьбы. Так нужно. И так хотели родители. Вот только они не знали, что в тот момент, когда мне придется платить по их счету, все изменится.

Теперь родителей нет в живых. Но их обещание, данное Дудаеву, все еще в силе. Но разве это обещание важнее моего личного счастья?

Возвращаюсь в кабинет, наливаю в стакан виски и устало опускаюсь в кресло. В камине аккуратной пачкой сложены дрова. Надо бы разжечь их. Или позвать кого-то? Нет, пусть лучше так. В тишине и покое побуду.

Было время, когда я обожал вот такие тусовки, как сегодня. Но потом что-то изменилось. Куда важнее стало то, кто именно меня окружает, а не вот это все. Одна хрупкая девушка все изменила. Совершенно неожиданно она ворвалась в мою жизнь, и все перевернулось.

Взгляд медленно скользит по великолепной лепнине на стенах, переходящей в орнамент на потолке. Стилизацию комнат до мельчайших деталей продумала моя мать, и теперь целый штат людей работает над поддержанием великолепия фамильного дома Ахмедовых. Для кого-то это роскошь, а я с детства привык так жить. И, даже не раздумывая, что могу повредить вещицу, закидываю ноги на антикварный журнальный столик.

Когда-то престиж имел значение, но сейчас, в эту минуту, от всего этого стало тошно. Роскошные стены, кажется, давят на голову, а огромная люстра выглядит слишком внушительной для этой комнаты. Привычная роскошь теперь кажется непосильной ношей. Обязательства, которые идут в комплекте с высоким положением, кажутся непосильными.

«Обязательства превыше всего», — говорил мне когда-то отец. И я всегда согласно кивал.

В детстве у меня не было сомнений, что все, сделанное отцом, заслуживает уважения. А теперь я уже не уверен ни в чем. Ведь тогда мне и в голову не приходило, что ради выполнения данного отцом обещания, я должен буду жертвовать своим счастьем. А ведь я совсем не привык чем-либо жертвовать.

На одной чаше весов — репутация, деньги, карьера. На другой — мои собственные желания. Никогда раньше выбор не стоял так остро. И, черт возьми, никогда раньше мне не приходилось чем-то жертвовать.

Снова охватываю взглядом роскошную обстановку. Цена всего этого кажется непомерно высокой. И все бы ничего, если бы не чувства к Даше. Она вышла замуж мне назло, я это точно знаю. Но и это полбеды. Не будь она принципиальной, то давно согласилась бы на роль любовницы. Тогда Диана получила бы все, о чем просит, и не стала бы мешать нам с Дашей. (От автора: история Даши в книге «Запрещаю влюбляться»).

Неразрешимая ситуация, кажется, даже грудь сдавила. Стало трудно дышать. Расстегиваю верхние пуговицы на рубашке, чтобы стало легче.

А вдруг, она вышла замуж не от обиды? Вдруг, она любит своего мужа? От одной мысли, что это так, сводит скулы. Чертов Веденский, откуда ты взялся?!

Нужно прекращать этот фарс с помолвкой, пока не поздно. Ведь эта свадьба не нужна ни мне, ни Диане. Девчонка она не промах, но вот я ей не нужен. Как и она мне. Пустая формальность. Только бизнес.

Еще три дня я постоянно прокручиваю в голове этот вечер. И чем дальше, тем больше мне все происходящее кажется фарсом, галимой постановкой, в которой я — главный клоун. Все попытки выбросить эти проклятые мысли из головы — тщетны. Думать, что Даша вернется ко мне, когда я буду женат, тоже не стоит.

Замкнутый круг.

Чертов тупик.

Гребаный ад, из которого не выбраться.

Достаю из кармана мобильный и печатаю смс Диане:

«Нам нужно разорвать помолвку. Прости.»

Отправляю. И жду.

Минута, две, десять. Ничего. Сообщение прочитано, но реакции нет.

Вот и день уже клонится к вечеру, темнеет за окном. И снова кабинет. Стакан виски стал привычным делом в это время суток.

Неожиданно в холле хлопнула входная дверь.

— Здравствуйте, Диана, — прозвучал голос дворецкого еще более неожиданно.

— Здравствуйте, — ответное, от которого брови сами поползли вверх. — Дмитрий Анатольевич дома?

— В кабинете, — сдал меня с потрохами старый дворецкий. Хотя, почему сдал? Человек просто делает свою работу.

Я разворачиваюсь к двери как раз в тот момент, когда в дверном проеме появляется Диана. Как для невесты, которую совсем недавно бросил жених, она выглядит просто невероятно спокойной.

Девушка уверенно проходит в комнату и садится на диван. В то время, пока я пялюсь на эту неслыханную самоуверенность, она закидывает ногу на ногу. Так же, как в тот вечер, когда мы познакомились. Ее любимая поза? Взгляд машинально скользит по стройным ногам в сапогах на высоком каблуке. А ножки у нее что надо, по правде сказать.

— Что пьешь? — спрашивает девушка, кивая на стакан у меня в руке.

Наглости и уверенности в себе ей не занимать.

— Виски, — машинально отвечаю.

— А мне нальешь? — от этого вопроса я нервно хмыкнул.

Да уж, девушка не из робкого десятка. Если не сказать больше. С такой надо держать ухо востро, может много чего натворить.

— Ты пьешь виски? — я стараюсь не улыбнуться, задавая этот вопрос. И смех, и грех, ей- Богу!

— Обычно нет, но сегодня у нас особый повод. Разве не так? — Феноменальная дерзость, помноженная на юношескую заносчивость. Забавно.

Иди к мини-бару и наливаю виски в стакан, бросаю туда же пару кубиков льда. А потом возвращаюсь к Диане и протягиваю ей выпивку. Она берет стакан и делает стакан. Но тут же морщится. Все это выглядит так забавно, что у меня не получается сдержать улыбку.

— И что мы празднуем? — спрашиваю ее.

— Еще не знаю, ты мне скажи, — выдыхает она, — Что у тебя приключилось? Великая любовь или великий запой со всеми вытекающими?

Ого! А девчонка-то огонь! Нелегко с ней, видимо, папаше приходится. Вот поэтому и решил сбагрить замуж поскорее.

— А какое это имеет значение? — спрашиваю в тон ее вопросу.

— Значит, все-таки любовь, — заключает этот чертенок, наивно хлопнув ресницами. — Знаешь, это у тебя пройдет даже раньше, чем ты разгребешь проблемы, которые тебе устроит мой отец.

А вот это уже совсем не шутки. Эта малышка легко может настроить Дудаева-старшего так, что мне мало не покажется.

— Угрожать пришла? — вырывается у меня.

— Нет, — спокойно отвечает Диана. Она машинально подносит к лицу стакан с виски, вдыхает запах и морщится. — Фу, гадость! — И она отставляет стакан в сторону.

Я наблюдаю за этой малышкой и не могу понять, как мне реагировать на все это. Мне приходилось видеть всякое, но она удивляет меня уже во второй раз, хоть мы и знакомы совсем недолго.

— Я не хочу тебя пугать, скорее предупредить, — продолжает Диана. — Мой отец — страшный человек, может испортить жизнь любому, даже тебе. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Да, папаша-Дудаев человек серьезный. И, наверняка, не простит мне такого поступка. Как отказ от женитьбы на его дочери. Малышка совсем не лукавит со своим предупреждением, я и сам это знаю.

— Спасибо, я не боюсь, — говорю в ответ.

— А зря, — вторит Диана, нагнетая напряжение. Почти ненавижу ее за то, что она права.

— Тебе-то чего? Так замуж хочешь? — вырывается у меня нервное.

— Видишь ли, Дима, — говорит Диана чуть заплетающимся языком. Она умудрилась захмелеть от пары глотков виски? Хм. — Мой отец все равно выдаст меня замуж. Не за тебя, так за другого. Это, можно сказать, вопрос решенный. И, поверь мне, моего мнения никто не спросит.

Диана грустно хмыкнула, отвела взгляд в сторону. Похоже, ей тоже вся эта история с договоренностью наших родителей, как кость в горле. Но бедной девчонке деваться некуда, в отличии от меня. Наверняка, и про свой бизнес придумала в надежде получить хоть какую-то самостоятельность. Умно, нужно признать это.

— Но я не жаловаться пришла, — говорит Диана. — Меня все устраивает. И от той жизни, к которой привыкла, я отказываться не собираюсь.

Смелая малышка, отчаянная. Хочет казаться более взрослой и независимой, чем она есть. Это было бы мило, если бы не касалось меня лично.

— Чего тогда пришла? — говорю, глядя на Диану уже совсем по-другому. Эта девушка могла бы стать хорошим партнером по бизнесу, добиваться своего она умеет. — Ну, найдет тебе папаша нового мужа, в чем проблема?

— А меня ты устраиваешь, — отвечает, не задумываясь.

Я внимательно всматриваюсь в ее лицо и наивно надутые губки. Малышка. Но неглупая. Я еще в день знакомства понял, что Диана не так проста, как кажется.

— Что так? Нравлюсь? — Отчего-то мне захотелось унизить ее. Не люблю, когда на меня давят. А эта малявка совсем страх потеряла.

Но Диана спокойно улыбается мне в ответ.

— С тобой можно договориться, — мягко поясняет она. — А кого там еще найдет мой папочка — это большой вопрос.

Да уж, положение у девчонки незавидное. И что мне теперь? Плюнуть на свои желания ради нее? Только потому, что мне стало ее жаль? Или по какой причине, черт возьми?!

— Ты хоть понимаешь, на что себя обрекаешь? — спрашиваю с издевкой. Меня всегда раздражали женщины, которые сами навязываются мужику. Но с Дианой как обычно нельзя. Эту просто так не пошлешь. С ней только договариваться надо.

Блть, мы еще не поженились, а она уже пытается быть мне ровней! Да уж, Диана, ты далеко пойдешь.

— И на что же? — все так же спокойно отвечает девушка. Будто мы меню в ресторане обсуждаем, а не будущий неудачный брак.

— Ты будешь дома растить детей, пока я буду проводить время с другими женщинами, — отвечаю ей, стараясь ужалить побольнее. Наверняка, мой ответ разобьет ее наивные девичьи грезы. И желания выходить за меня замуж поубавится.

— Да плевать мне на твоих баб, — спокойно отвечает Диана, ни грамма не смутившись, чем вводит меня в состояние ступора. Не ожидал такого ответа от столь юной особы, которая так умело и так по-детски наивно надувает губки и хлопает ресницами.

— Ты мне в любви не клялся. Я тебе тоже. Так что, трахай, кого хочешь. — Добивает меня это юное создание.

Я машинально потянулся к стакану сделать глоток виски, но от последних слов поперхнулся.

Похоже, я ошибся насчет нее. Она не просто умна. Она та еще стерва. И ей плевать на всех, кроме себя. Чувствуется сходство с Дудаевым-старшим, про деловую хватку которого ходят легенды. Пожалуй, малышке могла бы даже потягаться с папочкой и легко его обойти. Ей бы в этом помогли стройные ножки и наивные глазки.

«Может, от того старик и торопится выдать ее замуж поскорее?» — мелькнуло в голове неожиданное.

Я снова внимательно посмотрел на Диану. Надо признать, на роль жены она подходит идеально. Но Даша никогда не примет такого решения, она просто другая, принципиальная. И почему все так бестолково? Угораздило же влюбиться в ту, которая свои принципы ставит выше собственного счастья? А вот Диану мне понять намного легче. Девчонка знает, чего хочет, и идет напролом к цели.

— Я подумаю, — говорю, резюмируя наш диалог. А подумать мне есть, о чем.

Диана кивает и встает с дивана. Поправляет чуть задравшуюся юбку, а я снова думаю о том, что с такими ногами она могла бы соблазнить любого. Как же несправедлива жизнь, если выбирать ей не приходится.

— Если нужно, мы могли бы отложить свадьбу на месяц, — говорит Диана, подойдя к двери, но обернувшись, будто вспомнив что-то важное. — Но свадьба эта должна состояться. Поверь мне, с моим отцом лучше не шутить.

Девушка вышла из комнаты, а я так и стою со стаканом в руке и чувствуя себя полным идиотом. Отношение к Диане сегодня изменилось безвозвратно. Если раньше я воспринимал ее бесполезным балластом, то теперь вижу в ней опасного соперника. Она отважилась бросить вызов мне. Мужчине, который намного старше и сильнее. Далеко пойдет, блть.

Так и не сумев уснуть в эту ночь, я все время прокручивал в голове этот странный разговор с Дианой. И пришел к выводу, что девчонка совсем не так проста, как кажется на первый взгляд. С такой тихой семейной гавани не построишь. Она знает, чего хочет, и идет к своей цели напролом. Девочка не постесняется задействовать даже самые странные методы. От нее исходит такая внутренняя сила, которая совсем не вяжется с внешность. Она кажется хрупкой и маленькой. Но вот считать ее глупой и наивной теперь как-то не получается. Наверняка и Дудаев-старший понимает, что девочка не промах, вот и решил спровадить замуж, пока еще получается на нее влияние оказать.

Да уж. Совсем не о такой жене я мечтал.

По правде сказать, я вообще никогда не мечтал о женитьбе. Зачем, если и так все устраивает? Но эта чертовка доведет до нервного срыва даже самую устойчивую мужскую психику.

Лучше разрубить узел одним махом. Может, мои родители и обещали когда-то Дудаеву, но я на такое подписываться не согласен.

Дождавшись утра, я отправляюсь к Дудаевым. Решение принято. Нужно поставить точку во всем этом фарсе.

— Доброе утро, — приветствует меня Дудаев-старший. Радушный прием, как и в прошлый раз. Он еще не знает о цели моего визита. По спине пробежал озноб от одного высокомерного взгляда хозяина дома, умноженного на мерзкую мысль о том, что я фактически хочу сбежать от обязательств. Но тут же я себе снова сказал, что это не побег, просто не могу я так.

— Доброе утро, — отвечаю, пожимая протянутую мне руку. Крепкое рукопожатие. Как и положено сильному, уверенному в своей властности, человеку.

— Чем обязан столь раннему визиту? — спрашивает он.

— Игорь Азимович, для меня огромная честь быть вашим зятем. Но боюсь, я вынужден отменить свадьбу, — мой голос прозвучал спокойно и уверенно, что удивило даже меня самого. Я уже не говорю про Дудаева, у которого глаза полезли на лоб от последней фразы. Такого старик точно не ожидал. Его седые волосы, кажется, побелели в этот момент еще сильнее.

Дудаев окинул меня презрительным взглядом. Но теперь это был взгляд хищника, прожигающего соперника насквозь. Он не привык к отказам. И таких вывертов не позволит. Ох, поздно я это осознал.

— Ты думаешь, что можешь вот так просто взять и все отменить? — от его тона по позвоночнику пробежал холодок. Теперь я уже не так уверен, что вообще могу что-то решать в своей жизни.

В голове мигом пробежали тысячи мыслей. И последней в сознании промелькнул образ Даши и ее взгляд.

«Мы оба не свободны, Дима», — вспомнились ее слова и тот обреченный тон, которым они были сказаны. Вот почему я здесь.

— Я думаю, что не смогу сделать вашу дочь счастливой, — единственный аргумент, способный переломить ход переговоров.

Дудаев молчит. Он всматривается в мои глаза, читая в них решимость. Я не отступлюсь от своего решения. Наверное, он это понял. Но ничего не сказал.

Молча Дудаев подходит к сейфу, набирает комбинацию кода на дверце. А потом ныряет рукой в глубину массивного сейфа и достает оттуда увесистую папку.

— На, посмотри, — швыряет он папку на стол рядом со мной.

Неприятное предчувствие грядущей катастрофы, но я не даю себе раскиснуть. Медленно открываю папку.

Да, Дудаев не прогадал. Достал туз, который, наверняка, хранил в этом сейфе долгие годы. Старые договора, какие-то схемы, доверенности… Тот самый проект, я помню, когда мой отец вел его… вот только я не помню, чтобы руки его были замараны такими махинациями. Всю свою жизнь я считал своих родителей, если не святыми, то честными людьми. Я был уверен, что они достигли всего благодаря смекалке и деловому чутью отца. Но никогда, даже в самых страшных снах, я бы не мог представить, что все это нажито таким путем. Столько грязи и компромата я не держал в своих руках никогда в жизни. И сейчас, глядя на папку, мне кажется нереальным, что весь этот мусор касается моих родителей — самый дорогих моей памяти людей.

Чертов ты сукин сын!

Хорош тесть. Хранил столько времени всю эту грязь.

Неужели он посмеет обнародовать все это теперь? Теперь, когда их давно нет в живых?! Нет, это уму не постижимо. Их репутация честных граждан навсегда будет замарана этой грязью. Я просто не могу допустить такого.

— Вы не посмеет, — вырвалось у меня резкое. На что Дудаев зло ухмыльнулся.

Он посмеет. Еще как посмеет. Это видно по его ледяному взгляду. И только тот, кто не знает этого человека может думать, что его хоть что-то может остановить. А ведь Диана предупреждала меня… Надо было послушать девчонку. Но теперь поздно.

— А ты проверь, — говорит Дудаев высокомерно, медленно опускаясь в кресло.

Он удобно развалился в массивном кресле, закинув ногу на ногу. Его поза источает властность, во взгляде — мой смертный приговор. И, несмотря на всю мою выдержку, колени предательски дрогнули.

Лихорадочно я перебираю в голове фразы, пытаясь отыскать хоть один веский аргумент в свою пользу. Но поток моих размышлений прерывается звуком открывшейся двери. От неожиданности я не сразу понимаю, что кто-то вошел. И только потом, по стуку каблуков, понимаю, что вошла женщина.

Сначала замечаю, как на глазах меняется выражение лица Дудаева. Складка между бровей разгладилась, а во взгляде безмятежность и… нежность.

Оборачиваюсь. Диана.

Даже не взглянув на меня и не сказав «здравствуй», она протопала прямо к столу своего отца.

— Папочка, а почему ты не на работе? — говорит девушка, наивно захлопав ресницами. В голове мелькает наш последний разговор. И как же он не сходится с этим образом молоденькой девчонки. Это просто поразительно, как она способна себя подать. Сама наивность, ей-Богу. Даже я почти поверил.

— Решил сегодня поработать из дома, солнышко, — говорит Дудаев-старший мягко. Неужели, старик способен на нежность? Кажется, способен. Чего там? Сейчас мне даже кажется, что он верит во всю эту напускную наивность его дочери. Та ну блть! Не может быть! Он ведь совсем не дурак! Тогда что так?

— Ой, и Дима тут, — восклицает Диана удивленно, будто только меня заметила. Ну и актриса, пи**ец просто! А папуля-то верит. Вот это я попал!

— Да, представь себе, — отзывается Дудаев совсем другим тоном. Я все время наблюдаю за Дианой. Не, ну, если не знать, что она еще тот чертенок, то можно подумать, девчонка девчонкой.

— Передумал на тебе жениться, — добавляет Дудаев-старший.

Я жду причитаний и слез. Даже истерики. Но того, что последовало дальше, я уж точно никак не ожидал.

Диана посмотрела на меня, наивно и немного по-детски. Кажется, вот-вот и начнется буря. Девушка перевела взгляд на отца, снова по-девчачьи наивно похлопала ресницами.

— Папочка, ты все неправильно понял, — говорит она ангельским голосом, — Мы просто решили отложить свадьбу на месяц. Я сама так попросила.

Я замер. «Но…», которое должно было прозвучать в этот момент, так и не прозвучало. И, если у меня еще были сомнения насчет изворотливости этой малышки, то в этот момент они рассыпались, как пыль. Такой борзости я не видел никогда в жизни. Чего там я? Даже у Дудаева-старшего челюсть отвисла.

Повисла пауза, во время которой Диана продолжает наивно смотреть то на меня, то на отца. Я же почувствовал себя полным идиотом.

— Как это сама попросила? Зачем? — выдавил Дудаев наконец.

Казалось, он не верит своим ушам. Да я и сам не верю в реальность происходящего.

— Ну, как же зачем? — сочиняет на ходу Диана. — Хочу подольше невестой побыть. Разве не понятно?

Гениальное по своей тупости оправдание.

Дудаев даже поперхнулся и закашлялся. Но Диана только наивно улыбнулась, сверкнув идеально ровными белыми зубами.

— Доченька, это не очень разумно, — начал было старик.

— Но я так хочу! — тут же перебивает его Диана, топнув ножкой. Потрясающая наглость. И невероятная уверенность в собственной безнаказанности.

— Правда, она попросила? — повернулся в мою сторону Дудаев, так и не найдя вразумительных фраз для дочери. Кажется, он и вправду верит в ее наивность. Это просто невероятно. Тот самый Дудаев, который так скрупулезно хранил компромат на моих родителей годами, верит в этот цирк? Неужели такое вообще возможно?

Я перевожу взгляд с Дианы на Дудаева, потом снова на девушку. И опять на ее отца.

Папка с компроматом на родителей все еще лежит на столе передо мной. Выбор отрезан, а Дудаев не погнушается воспользоваться всем этим дерьмом, чтобы отомстить. Я не просто не могу себе позволить малодушие, от которого пострадает светлая память и честь моей семьи.

— Да, правда, — отвечаю.

— Ну, если так…, — проговорил Дудаев, тут же соглашаясь.

И все? Неужели, этой малышке все вот так сойдет с рук?

Чертовщина какая-то…

Он, правда, поверил в это шоу? Тот самый великий Дудаев так легко повелся на столь примитивную манипуляцию?!

— Я, пожалуй, пойду, — говорю я чуть слышно, понимая, что, даже, если сейчас выложу главе семейства все подробности нашего с его дочерью недавнего разговора, он мне просто не поверит.

— Да, конечно, — соглашается Дудаев-старший.

Мой взгляд скользит от папки на столе к лицу Дианы. Легкая, чуть заметная взгляду, улыбка победительницы. И, надо признать, девчонка только что положила на лопатки двоих мужиков.

Три — ноль в ее пользу, блть.

И кого тут на самом деле стоит бояться? Дудаева-старшего или Диану?

Диана.

— Ты такая красивая, — говорит мама, ласково глядя на меня. Она чуть наклоняется, чтобы расправить подол моего свадебного платья. А я смотрю в зеркало и мне хочется только одного — чтобы эта бутафорская свадьба поскорее осталась позади.

Я убеждала себя, что мне не важно, как я буду выглядеть в этот день. Однако, нужно признать, что платье просто великолепно. Кружевной лиф мягко перетекает в легкий воротник-стойку, рукава из тончайшего кружева обнимают руку, как вторая кожа. А на спине длинный ряд атласных пуговиц от воротника до ягодиц. Волосы собраны в высокую прическу, поверх которой прикреплена прозрачная, почти невесомая, фата. Красиво подведенные макияжем выразительные глаза не выражают никакого восторга. Но моим родителям уже достаточно того, что я выхожу замуж за Ахмедова. А вот, что я думаю обо всем этом, их мало волнует.

— Как быстро летит время, — мама смахивает слезинку, вспоминая что-то свое.

— Ну, мама, не надо, — тут же спохватываюсь ее утешать.

— Да, ты права. Еще тушь потечет, а это ни к чему, — и она усилием воли успокаивается, снова переключая внимание на мой наряд. Поправляет фату.

— Вы уже готовы? — заходит в комнату отец. Он одет в строгий костюм красивого оттенка синего, который приятно гармонирует с цветом маминого платья. На миг замирает на пороге, глядя на меня. — Какая ты красивая, дочь, — заканчивает фразу.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ. Папа подходит ко мне, берет за руку и ласково пожимает мою ладонь.

— Нам уже пора, — говорит он. По предварительной договоренности свадьба состоится в особняке Ахмедова. И, кажется, никакого традиционного выкупа невесты тоже не планируется. Что ж, так даже лучше. — Пойдем.

Отец за руку ведет меня в сторону двери, мама семенит за нами, постукивая шпильками каблуков. Мы спускаемся по лестнице и садимся в машину. Погода сегодня чудесная. Дожди резко сменились солнечными днями, отчего лужи быстро высохли. Автомобиль набирает скорость, а я отворачиваюсь к окну, стараясь ни о чем не думать. Почти незаметно автомобиль подъехал к знакомому повороту, а потом и к уже привычным кованным воротам, которые, как и в прошлый раз, открылись перед нами, словно по волшебству.

Когда машина остановилась и двери открылись с моей стороны, я машинально оперлась на предложенную руку, чтобы выйти. Кожу обдало жаром и, подняв глаза, я встретилась взглядом с черными омутами, которые не раз снились мне после нашей последней встречи. За два прошедших месяца мы ни разу не пересекались с Ахмедовым, и он не пытался искать встреч, даже из вежливости. К слову, я и сама не жаждала встречи с ним. Наша свадьба — пустая формальность, которая ничего не изменит. Отчего тогда сердце так быстро бьется, когда он смотрит на меня вот так?

Ахмедов окинул меня взглядом сверху вниз и, кажется, остался доволен увиденным. Хотя, черт его знает, что он там думает?! По лицу его ничего не поймешь, он даже не улыбнулся. Только холодно поздоровался, а потом переключил внимание на моих родителей. Так обыденно, что мне стало немного обидно. Быстро подавила в себе раздражение, напомнив себе снова о том, что вся эта церемония — пустая формальность для нас обоих.

Дима поздоровался с моими родителями, а потом подошел ко мне. Его черные глаза, когда он посмотрел на меня сверху вниз, на миг блеснули, отчего по спине побежали мурашки. Но этот блеск так быстро погас, что я подумала — а не показалось ли? Все так же молча ухватилась рукой за его локоть, и мы пошли в дом.

Странная свадьба, безликая. Будто пустышка какая-то. Чувствую себя нелепо в этом платье. Рядом с этим мужчиной, которого я совсем не знаю.

В доме уже все готово — море гостей, большинство из которых я даже не знаю, огромная арка из белых роз и множество цветов везде, где только можно. Дима подвел меня к небольшой белой стойке, за которой уже стоит женщина в строгом светло-голубом костюме. Она посмотрела на нас с улыбкой, а потом стала говорить о том, что брак — это таинство, и как важно, чтобы между супругами были любовь и понимание. Если повезет, то в нашем браке будет хотя бы понимание.

Украдкой я чуть повернулась, чтобы посмотреть на своего почти мужа. Ахмедов стоит со скучающим выражением лица. Кажется, он тоже не понимает, как его жизнь докатилась до всего этого фарса.

Как и я.

В детстве я мечтала о любви, большой и светлой. Как в сказке. Реальность оказалась жестокой и совсем не похожей на сказку. В реальном мире все зависит не от любви и страсти, а скорее от умения договариваться. Прав тот, кто сильнее. Или хитрее.

Неожиданное «да», сказанное Ахмедовым, останавливает поток моих мыслей и возвращает в реальность этой минуты.

— Прошу ответить невесту: согласны ли вы взять в мужья Ахмедова Дмитрия Анатольевича? — говорит женщина, повернувшись в мою сторону.

А разве у меня есть выбор?

— Да, — отвечаю.

Вот и все, обратного пути нет. Хоть бы только он сдержал свое слово и выполнил все наши договоренности.

— Объявляю вас мужем и женой, — провозглашает приятный женский голос, — можете поцеловать невесту.

В смысле? Зачем? Только этого мне не хватало.

Все происходит очень быстро. Ахмедов уверенным движением разворачивает меня к себе лицом и притягивает за талию, плотно прижав к своему телу. Его прикосновение ощущается как что-то горячее, обжигающее кожу через тонкое кружево платья. Вдоль позвоночника пробегает волна мурашек, а сердце начинает стучать так громко, что, кажется, всем присутствующим его слышно.

Ахмедов склоняется к моему лицу, его дыхание обжигает кожу. Тысячи мыслей в мгновение пробегают в голове, и тут же рассыпаются прахом, когда его губы касаются моих. Непривычная сладкая дрожь пробегает по телу, оседая где-то внизу живота жарким пламенем. Его язык сплетается с моим, наше дыхание смешивается. По венам струится ток, мне жарко, я почти задыхаюсь. Но в то же время хочется, чтобы это длилось, как можно дольше. Рука сама тянется к его лицу, провожу пальцами по гладко выбритой щеке, чувствуя, как покалывает подушечки пальцев в месте прикосновения. Почти тут же рука на моей талии сжимается сильнее, вжимаясь в нежную кожу до боли. Поцелуй становится более настойчивым. Но всего на какое-то мгновение. Будто вспомнив о приличиях, он медленно отстраняется, разрывая поцелуй, рука на талии разжимается.

Открыв глаза, я вижу перед собой только черные глаза, в которых плещется безумие. Жаркое пламя в черных омутах обжигает, обещая испепелить меня. Мне страшно до дрожи. Но в тоже время интересно, что будет дальше.

Ахмедов прикрыл глаза. Всего на мгновение. Но, когда он их снова открыл, в них сквозит все то же привычные холодное безразличие, которое я видела всегда. Будто ничего и не было. Он быстро справился со своими эмоциями, а вот у меня нет такого опыта. Поэтому сердце продолжает громко стучать, почти выпрыгивая из груди. Колени дрожат, и, когда мужчина отпускает мою талию, я собираю всю волю в кулак, чтобы не упасть.

— Поздравляем! — Раздается где-то позади меня голосом отца. Этот голос — как связь с реальностью, выводит меня из оцепенения.

Я нелепо улыбаюсь, но этого присутствующим достаточно. Родители подходят к нам, чтобы обнять и поздравить. Следом за ними подходят и другие гости. Годами отточенные манеры не дают упасть в грязь лицом. Теперь, когда церемония позади, остался только праздничный ужин. И нужно просто мило улыбаться, и ждать, пока все это закончится.

В большой гостиной уже расставлены столы, вокруг снуют официанты. Мне не хочется есть. Но звучит тост, и я тянусь к бокалу с шампанским. Потом второй и третий тост. Голова немного кружится, а мне кусок в горло не лезет. Хорошо, что делать ничего не нужно. Просто улыбаться и выглядеть довольной.

Когда, наконец, этот бесконечный день подошел к концу, и гости стали расходиться, я думаю лишь о том, что еще чуть-чуть и… Что? Украдкой поглядываю на Ахмедова, который даже не смотрит в мою сторону. Выглядит он так, будто совсем не устал. Приветлив со всеми, улыбается. Мой взгляд скользит по его лицу, изучая каждую мелочь. Он резко оборачивается, встречаясь со мной глазами. Черные омуты впиваются в мое лицо, отчего мне становится не по себе. Я снова вспоминаю наш поцелуй и чувствую, как к щекам приливает краска. Отвожу взгляд, изображаю из себя гостеприимную хозяйку, которой нужно провожать гостей.

Последний гость ушел, двери закрылись. Даже не взглянув на своего мужа, я разворачиваюсь и иду к лестнице, а потом поднимаюсь на второй этаж, в свою спальню. Мы заранее так договорились, и обсуждать это я больше не намерена. Сейчас мне хочется одного — снять это платье и вытащить шпильки из волос.

С прической я разобралась быстро, и длинные волосы рассыпались по плечам. А вот с платьем все оказалось не так просто. Перекинув волосы на одну сторону, я пытаясь расстегнуть пуговицы сзади. Но проклятые пуговки, обшитые атласом, скользят под пальцами. И у меня получилось только расстегнуть несколько пуговиц на шее сзади. А дальше просто какой-то мрак. Эту красоту мне не снять без посторонней помощи. Может, просто разрезать платье?

Осматриваю комнату в поисках чего-то полезного, подхожу к туалетному столику. Может, в каком-то из ящиков удастся найти ножницы?

Внезапно двери в комнату открываются. Я резко оборачиваюсь и тут же замираю, когда вижу в дверном проеме своего мужа. Зачем он здесь?

Ахмедов заходит в комнату, идет в мою сторону. С каждым его шагом сердце все сильнее бьется в груди. Он подходит совсем близко, и, опустив глаза, я разглядываю его налакированные туфли. Потом медленно поднимаю глаза. Черные омуты внимательно меня разглядывают. Мне даже кажется, что мужчина пытается прочитать мои мысли — интересно, удастся ли?

Положив руки мне на талию, мужчина одним резким движением разворачивает меня к себе спиной. От прикосновения кожу обдало жаром, я резко вдыхаю кислород, не успев даже возразить. Память услужливо подкидывает воспоминание о поцелуе, слишком приятном для брака по договоренности, отчего голова немного кружится и по венам струится ток. Уверенными движениями Ахмедов расстегивает мое платье. Пуговицы поддаются одна за другой, а вырез платья на спине становится все более провокационным. Мне нужно возразить ему, сказать, чтобы уходил. Но язык прилип к небу, и из горла не вырвалось ни звука. Только гулкий стук сердца в висках нарушает тишину.

Расстегнув последнюю пуговицу, он проводит костяшками пальцев по нежной коже. Вздрагиваю, когда его пальцы касаются обнаженной спины. Мне страшно от того, что он может захотеть большего. Но одновременно и не хочется, чтобы уходил. Пальцы отрываюсь от моей спины, а я все жду продолжения. И прихожу в себя только от звука захлопнувшейся двери за моей спиной.

Ахмедов ушел. А я осталась одна в комнате.

Ночью мне не спится. Я кручусь в кровати, переворачиваясь с боку на бок. Время тянется бесконечно долго. Час ночи, два.

В голове проносятся воспоминания о моей жизни до замужества, потом сегодняшний день, фрагмент за фрагментом. Забыть бы все разом и просто уснуть. Но, видно, поспать сегодня не получится.

Встаю с кровати и, накинув на плечи халат, выхожу из комнаты.

В доме темно. Но освещение уличных фонарей, свет от которых падает в окна, позволяет легко разобрать дорогу. Тихо, не издавая ни шороха, спускаюсь по лестнице и иду в кухню, чтобы выпить воды.

Достаю стакан, набираю половину. Выпиваю и ставлю его на стол. Почти тут же чувствую, как вокруг моей талии сжимается стальной капкан. Сердце замирает в ужасе, я боюсь повернуться.

— А вот и моя жена, — хрипит Ахмедов мне в ухо, обдавая щеку жарким дыханием. По едва уловимой интонации я сразу понимаю, что он рад меня видеть только потому, что мечтает придушить. Живот свело спазмом. Это страх, животный и инстинктивный.

Мужчина проводит носом по моей шее и плечу, втягивая ноздрями запах, как хищник на охоте. Есть в этом что-то первобытное и волнительное. Несмотря на страх, тело реагирует волной мурашек и непривычным жаром, дыхание учащается.

— Почему ты не спишь? — шепчет он хрипло мне в ухо. И потом будто сам себе отвечает, — я вот тоже не могу уснуть.

Последние слова вышли немного невнятными. Похоже, он не совсем трезв. Вот черт! Угораздило же попасться ему на глаза в этот момент! Делаю движение, пытаясь вырваться из его цепких рук. Но не тут-то было. Стальной капкан только крепче сжимает мою талию, заставляя вскрикнуть от боли.

— Пусти! — прошу его.

— Пустить? — Он резким движением разворачивает меня к себе лицом, вжимая спиной в стену и наваливаясь всем телом. Теперь мне точно не выбраться.

С ужасом я смотрю в черные глаза, которые в слабом освещении комнаты сияют каким-то нездоровым блеском. Вот теперь мне по-настоящему страшно. Но я точно знаю, что нельзя показывать противнику свой страх. Даже, если тот сильнее. Тем более, если он сильнее. Вскидываю подбородок, глядя на него с вызовом. Как в детстве, когда соседский мальчишка назвал меня слабачкой. Этот жест вызывает злую усмешку на лице Ахмедова. Кажется, его забавляет вся эта ситуация.

— Нет, милая, никуда ты не пойдешь, — шепчет он заплетающимся языком, обдавая меня запахом алкоголя.

Горящие черные омуты впились в мои глаза, будто гипнотизируя, вызывая ужас и трепет одновременно.

— Зачем тебе уходить? — шипит мужчина мне в лицо. — Ты ведь хотела меня. Ты меня получила. Или это твой папочка так хотел?

Его рука опустилась на талию, скользнула по шелку халата ниже, к бедру. Провела по ягодице и больно ее сжала, заставив меня вскрикнуть от боли. Кажется, теперь там будет синяк. Но мужчину мало заботят такие мелочи. Кажется, ему вообще все равно. Даже, если он уничтожит меня сейчас, то утром не заметит пропажи. Какая-то часть меня оцепенела от страха. Но в этот момент проснулось нечто, что заставило меня с силой толкнуть его в груди. Мой маневр не имел успеха. Сдвинуть с места мужчину не получилось, только позабавить. Он резко обхватил рукой мое горло, не давая пошевелиться.

Вот об этом мы точно не договаривались. Никогда еще мне не приходилось сталкиваться с такой откровенной грубостью. В школе и в университете мальчики боялись близко подходить, зная, кто мой отец. А вот Ахмедову, похоже, на это плевать. Он пьян. И, одному Богу известно, на что способен.

Мужчина нагло впивается губами в мой рот, обжигая дыханием. Но как же этот поцелуй не похож на тот, который был во время церемонии. Он не целует, а наказывает, действуя жестко и нагло. Вопреки здравому смыслу, инстинктивно тянусь к нему, удивляясь сама себе. Он груб и непростительно пьян, но по телу разносится жар. Так же, как и во время церемонии.

Кажется, Ахмедов что-то почувствовал, рука на моей шее ослабла и опустилась к груди. Он больно сжал упругое полушарие, от чего по телу пробежала дрожь и осела внизу живота. Из горла вырвался всхлип. Но он вышел скорее томным и порочным, чем возмущенным. В мозгу резко прояснилось. Все должно быть совсем не так. Он пьян и просто не вспомнит ни о чем завтра утром.

Собрав волю в кулак, я больно кусаю его. Взвыв от боли, Ахмедов отшатывается от меня, хватаясь за губу. Всего мгновение, которого хватило, чтобы вырваться из его цепких рук. Не мешкая, выбегаю из кухни. И дальше быстро, насколько возможно, поднимаюсь в свою спальню.

Закрыв двери, я стою посреди комнаты, вслушиваясь в каждый шорох и ожидая, что он вот-вот появится на пороге. На двери нет замка, запереться не получится. А вот отомстить мне за свое поражение он наверняка захочет.

Минута проходит за минутой, но никто так и не вломился ко мне в комнату. Неужели, он решил отступить? Или просто ему лень гоняться за недоступной девчонкой? В принципе, мне вообще не важно, какая из причин побудила его остановиться.

Озираясь опасливо в сторону двери, я ложусь в постель. Сердце еще учащенно бьется, но, кажется. Опасность миновала. Черт возьми, неужели теперь мне придется каждый день сбегать от собственного мужа? И что только нашло на Ахмедова? Ведь мы обо всем заранее договорились.

Перевернувшись на спину, я тупо разглядываю причудливый узор на потолке, едва различимый в слабом лунном свете. Почему в таком красивом доме живет такой законченный эгоист? Разве не правильнее было бы, если бы в особняке, где каждая деталь интерьера подобрана с безупречным вкусом, жил прекрасный и гостеприимный человек с добрым сердцем? Хотя, надо признать, что Ахмедов — мужчина видный и очень привлекательный. Наверняка, женским вниманием не обделен.

От мысли о его многочисленных романах, о которых я наслушалась сплетен за последние два месяца, мне каждый раз становится не по себе. Стоит представить его с другой, и в груди все болезненно сжимается. Но вешаться ему на шею и соглашаться на все, что ему взбредет в голову, я не стану. Я Дудаева! И попрошайничать, стараясь угодить, не привыкла.

В длинном коридоре темно и зябко. Под босыми ногами холодный мрамор. А из одежды на мне только мужская рубашка. Оглянувшись по сторонам, я замечаю едва различимый огонек света — где-то там, в конце этого страшного коридора. Иду на свет, ведь там выход, я точно это знаю.

С каждым шагом огонек все ярче. И вот уже видны очертания прозрачной двери, через которую идет мягкий теплый свет.

Там тепло. Конечно, тепло. Все лучше, чем этот проклятый коридор, которому все нет конца. Но нет, он не бесконечен. И я уже слышу, как бежит вода. Что это? Откуда вода?

Подхожу к двери. Она прозрачная, но стекло запотело и ничего не разобрать. Потому что это двери в душевую кабину. Не знаю, кто включил воду и что это за место, но я точно знаю, что там тепло. Поэтому смело захожу внутрь.

Меня обдает паром, от которого приятное тепло разносится по телу. Как же хорошо. Закрываю глаза, наслаждаясь тем, как покалывает пальцы от тепла. А, открыв глаза, замечаю, что я не одна. Под струями воды стоит мужчина. Он не видит меня, потому что стоит ко мне спиной. Подставив голову, он наслаждается душем.

Мне надо вспомнить о приличиях и быстро убраться отсюда. Но, вместо этого, я стою на месте и разглядываю мускулы на его спине, по которым стекают струйки воды. Опускаясь к ягодицам, они скатываются по бедру и падают на пол. Увиденное завораживает, и я не в силах отвести взгляд.

Внезапно мужчина поворачивается ко мне лицом. Черные глаза впиваются в меня так остро, что мне хочется бежать и оправдываться одновременно. Но я не делаю ни того, ни другого. Тупо стою на месте, не в силах пошевелиться.

Ахмедов медленно, будто боясь спугнуть добычу, идет в мою сторону. С каждым шагом черные глаза становятся все ближе. Меня снова бьет озноб и немного потряхивает. Я боюсь этого человека, но он имеет какую-то странную власть надо мной. Мне не спрятаться и не сбежать.

— Ты дрожишь, — говорит он хрипло, подойдя совсем близко.

— Мне холодно, — шепчу в ответ.

— Тут жарко, ты не могла замерзнуть.

Он скользит взглядом по моему лицу, задерживает внимание на дрожащих губах.

— Ты боишься меня? — Ахмедов шепчет этот вопрос, обжигая озябшую кожу на лице дыханием.

— Ты хочешь уничтожить меня, — срывается прежде, чем успеваю обдумать ответ.

— Но ты меня уже уничтожила, — участие в его взгляде тут же сменяется яростью.

Резким движением руки он хватает меня за горло и начинает душить. В черных омутах горит безумие и жажда мести. Мне же только остается жадно пытаться ухватить ртом воздух. Цепляюсь за его руку, пытаясь разжать пальцы и освободиться, но это бесполезно. Стальная хватка сжимается все сильнее.

— Ненавижу, — хриплю из последних сил и просыпаюсь.

Вскакиваю в постели, не сразу понимая, что это был просто сон, настолько все казалось реальным. Хватаюсь за горло, которое никто не сжимает, но я еще жадно глотаю кислород, пытаясь отдышаться.

В комнате тихо, уже рассвело. И теплое весеннее солнце ласково светит в окно. Помотав головой, я прогоняю остатки сна. Встаю с постели и быстро одеваюсь. Как бы там ни было дальше, а сломить себя я не позволю. Даже такому, как Ахмедов. Тем более, ему.

Выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Проходя мимо гостиной, где еще вчера было сказано столько теплых слов в адрес молодоженов, я замечаю внутри накрытый стол. А за столом мужчину. Конечно, Ахмедов. И, конечно, он тут же поднимает глаза, будто почувствовав мое присутствие.

Меня снова обдает жаром, как и всегда в его присутствии. Пожалуй, я привыкну к этому ощущению и научусь с ним справляться. Вздернув подбородок, захожу в комнату.

— Доброе утро, — говорю мужу, усаживаясь за стол. Кажется, теперь я — хозяйка этого дома, и его позволение мне не требуется.

— Доброе утро, — вежливо-безразличный ответ. Еще ночью в его голосе горел огонь, а сейчас кажется, что ничего не случилось. Только кровоподтек на его нижней губе напоминает о произошедшем.

Даже не глядя в сторону мужчины, я беру круасан и кофе. Тут же встаю из-за стола с мыслью убраться поскорее отсюда и позавтракать в своей комнате.

— Я позавтракаю у себя, — бросаю на ходу.

Ахмедов в ту же секунду оказывается рядом со мной. Забирает у меня мои трофеи и раскладывает на столе.

— Ты позавтракаешь тут, — поясняет он свои действия. Все произошло так быстро, что я просто не успела среагировать.

— Кажется, ночью я позволил себе лишнее. Больше этого не повторится. — Проговорил он тихо, почти на ухо. Отчего-то в голове промелькнула мысль, что это его первое извинение за всю жизнь, настолько натянуто оно прозвучало.

Я подняла глаза и смело посмотрела ему в лицо. В черных глазах пустота, от которой тошно. Но лучше так, чем жажда мести и неконтролируемые вспышки ярости.

— Хорошо, — снова опускаюсь на стул. В конце концов, он прав, и я не могу постоянно сбегать от собственного мужа.

Дима облегченно выдохнул. Кажется, ему тоже не в радость перспектива постоянно за мной гоняться. Ну, тогда придется контролировать себя и не срывать злость на окружающих. И главное — не срываться на мне. Мы оба не в восторге от решения наших родителей породниться. Но не убивать же друг друга за это.

Беру в руку круасан. Пробую. Вкусно.

Он так и будет стоять за моей спиной?

Оборачиваюсь. Но мужчины нет.

В комнате никого нет, кроме меня.

Так даже лучше. От его присутствия кровь то быстрее бежит по венам, то замирает, чтобы потом побежать с удвоенной силой. Огонь и лед. Верх, вниз. Бесконечные качели.

Доедаю завтрак и возвращаюсь в свою комнату. В телефоне куча сообщений с поздравлениями. Кажется, что сегодня обо мне вспомнили все, даже те, кого я уже не помню. В утренней газете вышла статья о нашей свадьбе, папа постарался. Еще бы! Такое событие, слияние капиталов. Только в дешевой газете все выглядит красиво. На деле же — гнилое яблоко.

Пролистываю сообщения одно за другим. Они все похожи одно на другое. Все слащавые и не вызывают у меня никаких эмоций, кроме раздражения. Хочу уже отключить телефон, когда взгляд цепляется за иконку городского чата на экране. Когда-то я частенько бывала в этом чате, но потом стало как-то не до этого.

Захожу в приложение и начинаю бесцельно пролистывать сообщения. За каждым сообщением — чья-то история, которыми когда-то зачитывалась до поздней ночи. Теперь же все кажется пресным и каким-то нереальным.

Вот одна дамочка пишет о том, что муж забыл поздравить с днем рождения. Еще месяц назад я бы возмутилась, пару дней назад — криво усмехнулась, а сейчас просто пожимаю плечами. Хорошо, если мой муж вообще в курсе, когда у меня день рождения. Хотя вряд ли его этот вопрос волнует.

«Было бы из-за чего волноваться», — пишу в ответ на ее сообщение. А, получив гневный и злобный ответ, злорадно улыбаюсь. Сама не знаю, почему меня стало забавлять это все.

Пролистываю другие сообщения. Одно другого тупее. Сообщение о том, что чей-то муж забыл забрать ребенка из садика, и вспомнил о нем только, когда разогрел ужин, повернулся — а ребенка-то нет, развеселило. Куча забавных комментариев о том, что он не первый такой, рассмешили до слез.

Увлекшись чтением, я будто отключилась от реальности. И очнулась только тогда, когда в двери постучали.

— Войдите, — кричу, не вставая с кровати.

В комнату заходит высокая женщина с ультрамодной стрижкой на голове. Ее костюм сидит, как с иголочки, наверняка пошит на заказ. В руке она держит довольно увесистый саквояж.

— Здравствуйте. Меня зовут Саша. Я ваш стилист на сегодня, — говорит женщина. По звучанию голоса я понимаю, что она старше, чем кажется на первый взгляд. Наверное, это умелый макияж делает свое дело, скашивая возраст.

— Стилист? Зачем?

— Для сегодняшнего вечера. Дмитрий Анатольевич вас не предупредил?

— Нет, — я начинаю уже чувствовать себя идиоткой. А поэтому говорю: — Ой, я совсем забыла. Конечно, говорил.

Стилист Саша облегченно улыбается, а потом начинает раскладывать косметику на столе.

Ну, Ахмедов! Во какой молодец! Даже не предупредил меня, что на сегодня у нас какие-то планы. Это мне за то, что укусила его вчера? Или просто он вообще всегда такой?

Опера? Серьезно? Ну, как можно быть таким скучным занудой?

Ахмедов подает мне руку, помогая выбраться из машины и не наступить при этом на подол платья. Он ведет меня к ступеням у входа в здание, потом по лестнице на верх, к нашим местам на балконе. И все это молча.

Стилист создала настоящий шедевр у меня на голове, причудливыми локонами выложив волосы. А макияж получился просто великолепным: черные стрелки, которые у меня никогда не получается сделать самостоятельно, и красная матовая помада. Платье в пол не совсем в моем стиле, предпочитаю юбку покороче, чтобы было видно ноги. Но я не стала спорить. Надела его и туфли на высоченном каблуке.

Из своей спальни вышла, гордо подняв голову, ожидая комплиментов, как минимум. Но Ахмедов только холодно пробежал по мне взглядом, как по наряженной кукле, и, видимо, остался доволен. Или нет? Кто его поймет? Этот человек умеет портить настроение, как никто другой. Пришлось тихо проглотить его равнодушие, чтобы не испортить еще больше этот вечер.

И в театре тоже ничего не изменилось. Ну, нет в нем эмоций! Предельно вежливый, он будто отрабатывает заранее прописанный сценарий. И стул пододвинул, и руку поцеловал. Но все так холодно и отчужденно, что опера, и весь этот вечер, как-то резко перестали радовать. Умеет Ахмедов испортить настрой, что тут сказать?!

В зале погас свет, раздалась музыка. Никогда я не была фанатом оперы. Через пятнадцать минут начинаю откровенно скучать. Самое сложное — не начать зевать, а хочется.

От нечего делать я рассматриваю наряды певиц. Потом певцов. А потом и публику в зале. И совершенно неожиданно натыкаюсь взглядом на знакомую уже пару. Веденские, кажется? Конечно, запомнила. Трудно не запомнить ту девушку, на которую мой, тогда еще будущий, муж пускал слюни.

Она показалась мне невероятно красивой тогда. И сейчас выглядит прекрасно в этом черном платье, расшитом бисером. Как сказочная принцесса. Рядом с мужем, который постоянно смотрит в ее сторону с обожанием. Вот она повернулась к мужу, улыбнулась. Каким же счастливым выглядит ее муж сейчас. Совсем не таким я его запомнила. Тогда он был напряжен и во взгляде читались тоска и отчаяние. Теперь же, глядя на эту пару, сразу понимаешь, что в семье царит любовь и гармония.

Откладываю в сторону бинокль и смотрю на мужа.

Он не видит меня, как обычно. Интересно, он заметит, если я упаду с балкона?

Ахмедов смотрит на пару Веденских. Или на нее? Мне не видно выражения его лица. Зато мне хорошо видно, как его руки сжались в кулаки.

— Кто она? — спрашиваю его. И отчего мне так важен ответ? Умение держать язык за зубами никогда не было моей сильной стороной.

Дима вздрагивает от моего вопроса, как от пощечины.

— Это не важно, — звучит холодно, сквозь зубы.

— Это из-за нее ты хотел отменить свадьбу?

Не знаю, почему я так решила. Но отчего-то, произнеся это вслух, сразу почувствовала, что попала в точку.

Ахмедов хмурится еще сильнее, но продолжает молчать. Чем только злит меня.

Конечно, это она. Та самая, из-за которой он готов был пожертвовать всем, что у него есть. Но все равно отказался от нее. Почему? Перспектива слияния капиталов двух состоятельных семей оказалась важней? Это вероятно. Но в тот день, когда я пришла к нему, он был настроен решительно. Несмотря на логику и здравый смысл. И невзирая на обещание, данное покойным родителям.

Что в ней такого?

Ахмедов снова смотрит в зрительный зал, а я смотрю на него.

«Ты будешь одна, пока я буду с другими женщинами», — вспоминаю его слова в тот день, когда пыталась с ним договориться.

А ведь мужчина не лукавил и не рисовался тогда. Он говорил правду. Вот только я не думала о том, насколько мне при этом будет гадко. И только теперь я осознала все то, о чем он пытался предупредить. В полной мере оценила, что наш брак заведомо обречен на провал.

Стало невыносимо горько. На глаза навернулись слезы, но я быстро смахнула их, стараясь взять себя в руки.

Я не влюблена в него. Как и он в меня. Отчего тогда так больно? Гадко и обидно. Будто задели за живое, царапнули где-то глубоко внутри. Мне ведь не важно, с кем он будет проводить вечера. Не важно ведь, да?

Остаток представления кажется пыткой. Мне совершенно безразлично, что происходит на сцене. Но, словно одержимая, я наблюдаю за своим мужем, подмечая каждую эмоцию и движение. Будто это может что-то изменить. Или от этого что-то зависит? Раздавшиеся аплодисменты звучат внезапно, отрывая меня от моих мыслей. Машинально начинаю хлопать, только сейчас переключив внимание на сцену.

Когда аплодисменты стихли, мы выходим из зала, спускаемся по лестнице. И, вот надо же было! Практически натыкаемся на Веденского, который выходит из-за поворота неожиданно. Ахмедов замер, напряженно сжав мою руку. Он как натянутая струна. Кажется, одно неверное движение или слово, и бросится в бой.

— Дмитрий Анатольевич, добрый вечер, — первым протягивает руку Веденский. Мой муж машинально ее пожимает.

— Добрый вечер, — говорит сквозь зубы. Напряжение витает в воздухе.

— Прекрасная опера, не находите? — Веденский старается поддержать беседу. А мой муж старается всеми силами не пялиться на чужую женщину. Которая, к слову, вблизи выглядит еще более красивой. На ее фоне чувствую себя совсем не так уверенно, как обычно.

— Да, опера замечательная, — говорит мой муж. Весь этот диалог настолько натянут, что воздух вокруг нас вот-вот можно будет потрогать.

Я помню, что нужно поддержать беседу, так принято. Но сил терпеть это просто нет. Внезапно мне стало все равно, кто и что обо мне подумает.

— Милый, у меня болит голова. Давай, поскорее, поедем домой. — говорю, повернувшись к мужу. Но так, чтобы все стоящие рядом расслышали.

Дима вздрогнул и в недоумении посмотрел на меня. Как на куклу, которая неожиданно заговорила.

— Да, конечно, — прошептал удивленно. — Прошу нас извинить, — обращаясь к собеседникам.

Мы поспешно вышли из здания и направились к машине, которая стоит у выхода.

— Трогай, — говорит Ахмедов, едва усевшись рядом со мной. Он прошелся по мне цепким взглядом, задержал внимание на глазах. А потом отвернулся к окну, не сказав ни слова. Убедился, что я не умираю от головной боли, и можно обо мне забыть. Хороший муж, черт возьми, заботливый.

— Кто она? — спрашиваю.

— Ты о ком? — Дима повернулся в мою сторону и делает вид, что не понимает вопроса.

— Это она, да? Та девушка, из-за которой ты хотел все отменить? — Это и так понятно. Но мне, почему-то, важно услышать от него, что я права в своей догадке. Пусть скажет мне, что влюблен в нее по уши, и что мне не стоит даже надеяться, что когда-то это изменится.

Дима повернулся в сторону водителя:

— Анатолий, останови машину. И выйди покурить.

Водитель послушно выполняет требование.

— Никогда не обсуждай личные вопросы при прислуге, — говорит мужчина холодно.

Его тон не оставляет компромиссов. Это не просьба, приказ.

— Просто скажи мне правду, — прошу его тихо.

И зачем мне знать это? Зачем настаивать на этом подтверждении того, что и так очевидно?

— Это допрос? Неожиданно, — Ахмедов ухмыльнулся, точно так же, как в нашу первую встречу. Это и улыбкой назвать сложно. Вроде есть, а в глазах пустота. — Помнится, ты говорила, что тебе все равно до моих женщин.

Это правда, говорила. И теперь чувствую себя полной идиоткой. Мы заранее договорились дать друг другу свободу, насколько это возможно. Ночью я оттолкнула его. Не потому, что он мне противен, а потому, что он был пьян. А теперь требую от него объяснений. Это нелогично. Как я вся наша история.

— Это она, — заключаю вместо него. — Она красивая.

В его взгляде промелькнуло удивление. Но всего на какой-то миг. Оно тут же сменилось привычным равнодушием.

— Разве ты не получила то, чего хотела? — Не уверена, что хотела именно этого. С детства меня приучили, что весь мир должен вращаться вокруг меня. Никогда я не сталкивалась с таким откровенным безразличием.

Дима развернулся ко мне и наклонился в мою сторону, заставив меня отшатнуться и упереться затылком в оконное стекло. Меня снова обдало жаром, стоило ему приблизиться. Сердце больно забилось в груди, и дыхание сбилось. Мне вдруг снова захотелось почувствовать его поцелуй на своих губах, как сегодня ночью. Опускаю взгляд на его губы, замечаю кровоподтек, оставшийся от моего укуса. Провожу пальцем по этой отметине, чувствуя, как покалывает кожу в месте прикосновения.

Поднимаю взгляд, обжигаясь о черные омуты, которые сейчас так близко. Он напряженно смотрит, выжидая следующего шага. Так тигр смотрит на свою жертву. Жестко, беспощадно. Надо бы испугаться. Но нет, вопреки здравому смыслу, мне нравится его реакция. Это лучше, чем равнодушие. Все лучше привычного безразличия.

— Больно? — спрашиваю, проведя снова пальцем по ранке на губе.

Ахмедов вздрагивает, сглатывает слюну. Закрывает глаза, шумно выдыхая. А потом просто возвращается на свое место и стучит в окно водителю, чтобы тот возвращался.

Водитель садится за руль, машина трогается с места. А я пытаюсь собрать мысли в кучу, понять, что это сейчас было. Но так и не поняла.

Всю дорогу домой мы проехали молча. Едва мы вошли в дом, Ахмедов направился в кабинет и закрылся там, громко хлопнув за собой дверью. Даже не пожелав мне спокойной ночи. Не жизнь, а сказка, мать ее. Все, как я и хотела, ага. Вот прямо о таком и мечтала всю жизнь!

Уныло поднимаюсь по лестнице. В голове проносится воспоминание, как в день нашей помолвки, в этом же доме, та девушка поднималась по лестнице, а за ней шел Дима. Я помню, как они оба скрылись за дверью, дальше по коридору. Подхожу к этой двери. Она выглядит неприметно на фоне массивных деревянных дверей в другие комнаты. И, если не знать о ее существовании, то можно легко пройти мимо и не заметить. Открываю ее, за ней лестница наверх.

Я медленно поднимаюсь, будто боюсь, что сейчас внезапно появится тот, кто крикнет: «Это не твоя тайна, убирайся!».

Еще одна дверь, за которой одна большая комната, уставленная разными вещами. Кажется, это что-то вроде чердака. Только такого не было даже у моих родителей.

Какие-то сундуки, полки с книгами, покрытые пылью. Старое кресло, комод. Старые картины в потертых рамах пылятся в углу комнаты. А прямо передо мной огромное зеркало, в котором, сквозь слой пыли, я вижу свое отражение.

Прохожу в комнату, оглядываясь по сторонам. На полках старые альбомы с фотографиями. Они пожелтели, но лица хорошо видны. Я не знаю этих людей, но в чертах лица есть нечто схожее с чертами моего мужа. Наверняка, это его родные. Хотелось бы мне знать, кто они и как их звали. Но разве Дима расскажет? Кажется, что он просто терпит меня из вежливости.

Внезапно взгляд падает на огромный сундук, стоящий у стены. Я откладываю альбом в сторону и подхожу к стене. Опускаюсь на колени и открываю сундук.

Первое, что вижу, — платье. Лиф его из плотной ткани и красиво расшит бисером и бусинами. Провожу по ним рукой. Не знаю, сколько ему лет, но, наверняка, немало. Тогда, когда его шили, еще не было машин, каждый шов делался вручную. И, конечно, у мастера ушло немало времени на то, чтобы пришить каждый камушек.

Достаю находку и подхожу к зеркалу. Прикладываю платье к себе. Чтобы просто представить, как оно могло бы на мне выглядеть. Объемные рукава, которые начинаются чуть ниже плеча, чтобы красиво спадать, открывая плечи. Широкая многослойная юбка тяжелыми складками струится поверх легкой ткани моего вечернего платья. И сейчас, когда я полностью закрыла свой вечерний наряд этой находкой, моя красная помада выглядит слишком яркой и неуместной. С этим платьем хочется чистоты и простоты. Весь современный лоск только портит общую картину. Нет, его нужно носить, не пачкая лицо косметикой.

Кто носил его раньше? Кому оно принадлежало? Сколько еще тайн хранит этот старый дом?

Аккуратно я складываю платье и ложу его обратно в сундук.

Носила ли это платье та, другая, девушка?

Слишком много вопросов, на которые мне никто не ответит.

Дима.

Столько вопросов, на которые мне не хочется отвечать.

Кто она? Разве теперь это имеет значение? Но Диане непременно нужно залезть в душу и разбередить старые раны. Сегодня, когда я смотрел на Дашу, в голове будто прояснилось — она никогда не будет моей, потому что никогда по-настоящему мне не принадлежала. Быть может, даже лучше, что все так вышло. Горько это признавать, но это правда — она никогда меня не полюбит.

Да я уже и сам не знаю, хочу ли этого.

Но точно знаю, чего не хочу — отвечать на вопросы своей жены, которые просто бесят. Как и наличие супруги, которую мне навязали. Не люблю, когда решают за меня. Но та папка у Дудаева-старшего оказалась самым весомым аргументов. Намного весомее чувств и желаний.

Раньше я был уверен, что мои родители были почти святыми. Потом, с подачи будущего тестя, узнал, что это было совсем не так. И в тот же миг осознал, что не могу позволить кому бы то ни было замарать честь моих родителей. Даже, если содержимое папки — правда. Мир не должен об этом узнать.

Достаю из бара бутылку виски и стакан. Наливаю половину, выпиваю залпом. Устало опускаюсь на диван, расстегиваю верхние пуговицы на рубашке. Можно спокойно выдохнуть. Никогда не любил эти удавки, называемые бабочкой.

В кармане звонит мобильный. Достаю телефон. Дудаев-старший.

— Здравствуйте, Игорь Азимович, — приветствую тестя.

— Здравствуй, Дима, — звучит в трубке его снисходительный голос. После того, как я узнал о папке, отношение к Дудаеву изменилось. И он дал понять, что ради своей цели способен идти напролом. С таким человеком нужно быть в хороших отношениях. Даже, если меня от него тошнит.

— Как семейная жизнь? — я, кажется, даже вижу, как Дудаев ухмыляется на том конце связи.

— Замечательно, — пусть подавится. Причитаний моих он не получит.

— Это хорошо. Нам нужно обсудить предстоящее слияние компаний, — тут же переходит к делу, — когда ты сможешь подъехать ко мне в офис?

Блть, не успел еще свыкнуться с новым статусом, а ему слияние подавай. Но, с другой стороны, с этой целью ведь и был придуман наш брачный союз с Дианой. Я — единственный наследник моих родителей. Она — единственная наследница Дудаевых. Слияние компаний — это самое логичное решение в нашей истории.

— Завтра, — отвечаю. Лучше покончить с этим поскорее. Надеюсь, после того, как старик получит свое слияние, он не станет частым гостем в этом доме.

— Отлично, подъезжай в двенадцать. Мои юристы подготовят документы.

— До завтра, — говорю и отключаю звонок.

Замахиваюсь, чтобы отшвырнуть телефон подальше, но в этот момент он снова вибрирует входящим вызовом.

— Слушаю, — раздраженно.

— Дмитрий Анатольевич, к вам девушка, — докладывает охранник.

Какая еще девушка? Я никого не жду.

— Скажи, что я занят, — я хочу отключить звонок, но охранник быстро вклинивается.

— Она очень настаивает на встрече.

Черт! Только этого мне не хватало!

— Ладно, — рявкаю в трубку, — проводи ее в мой кабинет.

Вот теперь можно откинуть телефон куда подальше.

Встаю с дивана и наливаю себе еще виски. Этот паршивый вечер все не хочет заканчиваться. И кого там еще принесло на ночь глядя?

— Пожалуйста, сюда, — слышится голос моего охранника за дверью кабинета.

В комнате появляется статная блондинка в темно-синем платье, плотно облегающем фигуру. Только ее мне не хватало.

— Камилла, что ты здесь делаешь? — спрашиваю ее вместо приветствия.

Она манерно надувает губки, стараясь выглядеть более привлекательно. Сейчас мне даже странно, что когда-то меня могло это привлекать. Выглядит пошло, особенно на этих перекаченных губах. А когда-то я ей деньги давал на салоны красоты и шмотки. И, кажется, это платье тоже я покупал. Слишком коротко, по-моему. Но ей идет.

— Димочка, я так соскучилась. А ты совсем не звонишь, — она идет в мою сторону, виляя бедрами.

Не звоню? Хм, милая, да я уже и забыл о твоем существовании. На меня внезапно свалилась женитьба, которой я не хотел. Ты разве газет не читаешь?

— Я был занят, — хватило такта не озвучивать все, что на самом деле думаю о ее визите.

Отступаю назад и присаживаюсь на край стола. Камилла подходит ко мне очень близко, проводит рукой по плечу. Когда-то мне бы хватило этого, чтобы возбудиться и нагнуть ее на этом столе. Но сегодня меня раздражает даже слишком сладкий запах ее духов.

— Устал? — спрашивает девушка, заглядывая с надеждой мне в глаза. — Я могу помочь тебе расслабиться.

Она чуть сжимает ткань моей рубашки. Потом отпускает ее и медленно расстегивает рубашку, пуговица за пуговицей. Просто потрясающая самоуверенность. Хотя понять ее можно, я ведь никогда раньше не отказывался от таких предложений. Вот только бы не видеть сейчас эти умоляющие глаза. Тебе не на что тут надеяться детка, если ты сама еще этого не поняла.

Отвожу взгляд в сторону. Вот же дура, даже двери за собой не удосужилась закрыть. Но это еще полбеды. За дверью стоит Диана. В ее глазах отвращение смешалось с интересом. Банальным интересом юной девчонки, у которой слишком мало опыта.

Нужно встать и, хотя бы, закрыть двери. Нет, правильнее всего было бы выгнать Камиллу, пока еще есть возможность себя оправдать. Вот только в чем оправдать? Диана, детка, ты знала, на что подписываешься. Сама предложила. А твой обожаемый папочка добил меня весомым аргументом в виде компромата на моих родителей. Нет, милая. Теперь твоя очередь терпеть унижение.

Глядя Диане в глаза, я шепчу в ухо Камилле о том, что хочу, чтобы она сделала. Послушная девочка, она кивает и опускается на колени. Медленно расстегивает ширинку, приспуская брюки.

Диана не уходит. Она все так же стоит за дверью и наблюдает за нами, чуть приоткрыв рот. Забавная. Девчонка еще совсем. Смотрит то на меня, то на Камиллу, которая, к слову, знает толк в таких вещах, как хороший минет. Но сейчас я получаю больше удовольствия от реакции Дианы, чем от умелого ротика Камиллы.

Я придерживаю голову девушки, насаживая ее ртом на член все глубже. Диана смотрит мне в глаза. Ее горящий взгляд громче самых сладких слов. Мне хотелось ее унизить, но отчего-то лицо Дианы не покрылось пятнами от стыда. Зато ее щеки горят румянцем от возбуждения. Еще и этот взгляд голодной кошки, я слишком хорошо его знаю и не мог ошибиться. Неожиданно. Я сразу понял, что она не так проста, как хочет казаться. И сейчас только еще раз убедился в своих догадках. Чего я не знал, так это того, что меня может так завести реакция этой малышки. Очень трудно сдерживать себя, когда Диана так смотрит, еще и сглатывает при этом. Сжимаю в кулак волосы на затылке Камиллы, не давая ей отстраниться, когда начну кончать. Она проглатывает все до капли. Прикрываю глаза, а открыв их, понимаю, что Диана ушла.

Внезапное ощущение пустоты и раздражение на свою партнершу, которая все еще стоит на коленях передо мной и вытирает губы.

— Тебе пора домой, — говорю ей, натягивая брюки и застегивая ширинку. — И не приходи сюда больше.

Камилла замирает на мгновение. А потом замахивается и залепливает мне пощечину, от которой из глаз искры полетели.

— Ну ты и мудак, — комментирует она свой поступок.

Да, я мудак. А ты — просто дура.

Девушка вышла из комнаты и, наверное, из моей жизни. Плевать на нее. Наливаю себе виски и усаживаюсь за стол. На часах пять минут первого. Этот сумасшедший день, наконец, закончился.

Диана.

Так вот, на что теперь будет похожа моя жизнь? Одно дело — знать о его женщинах. И совсем другое — когда он так открыто их демонстрирует. И сколько у него еще таких подружек?

Закрывшись в своей спальне, я опускаюсь на кровать. Провожу рукой по волосам и по лицу. Будто так можно смыть мой позор. А сейчас я чувствую себя униженной, как никогда в жизни. Мне нужно забыть о том, что я только что увидела. Мы договорились не лезть в личную жизнь друг друга. Я помню, что Ахмедов только на бумаге мне муж. И о том, что у него есть личная жизнь, о которой мне не нужно знать. Да, я сама ему сказала, что мне все равно, с кем он будет проводить вечера и ночи. Но, даже в самых кошмарных снах я не могла представить, что он станет изменять мне у меня на глазах.

Рядом телефон булькнул входящим сообщением. Машинально я протягиваю руку, чтобы проверить, от кого оно. Это чат. Кажется, кто-то написал ответ на мой комментарий. Какая-то женщина изменила мужу и теперь кается, но не мужу, а в чате, пытаясь оправдать свой поступок. Совесть ее замучила. А вот моего мужа совесть не мучает. Поддавшись внутреннему минутному порыву, пишу в чат:

«Ищу любовника. Любовь не предлагать».

Отправила и тут же пожалела об этом. Как и следовало ожидать, мне в личные сообщение тут же посыпалась масса сообщений, большинство из которых содержали фото мужского члена.

Откидываю телефон на прикроватную тумбу.

Если Дима может быть таким мудаком по отношению ко мне, то мне совсем необязательно быть такой, как он. Нужно прекратить сидеть в дурацком чате, это просто подмена. У моего мужа насыщенная личная жизнь. А я пытаюсь заменить свою жизнь каким-то чатом.

Снова хватаю телефон, чтобы стереть треклятое сообщение. Но что-то пошло не так. После обновления страницы оно все так же висит на странице. В только комментариев под ним становится все больше. Дурацкий чат! И зачем только я написала это сообщение? Хотела отомстить? Ну вот, отомстила. Только кому? Дима ведь не заметит, что у меня появился мужчина, даже, если этот мужчина поселится в моей спальне.

И что теперь делать? Раньше, когда возникала проблема, я шла к отцу и он ее устранял. Воображение тут же услужливо подкинуло картину, как я прошу папу удалить это чертово сообщение. Представляю его реакцию. Наверняка, он даже представить себе не мог, что его любимая доченька могла бы искать себе любовника, еще и таким дурацким способом. Совсем не так он меня воспитывал, совсем не так…

Горько хмыкнув, я подумала о том, что по-настоящему мои родители меня никогда не знали. Папа использовал в своих схемах заработка, как разменную монету. А мама ни разу не заступилась за меня. Чего уж там! Она и за себя заступиться не может. Не то, чтобы мои интересы отстаивать.

Однажды, когда я не буду ни от кого зависеть, смогу делать все, что захочу. И первое, чего я захочу, — это развод.

За дверью послышались тихие шаги. Совсем близко, когда мужчина проходил мимо моей спальни. На мгновение я замерла, затаив дыхание. Это Дима, я точно знаю. Вот сейчас он войдет в мою комнату. Сердце гулко стучит в висках, отмеряя секунды, которые тянутся мучительно долго. Но ничего не происходит. Он прошел мимо и закрылся в своей комнате. А я снова ощутила себя маленькой дурочкой.

Утром я быстро одеваюсь и выхожу из комнаты, прихватив с собой сумку с конспектами. И, хотя уже конец учебного года, но впереди экзамены, которые никто не отменял.

По лестнице сбегаю, стараясь как можно быстрее пролететь мимо гостиной. Каким-то чутьем знаю, что Ахмедов там, а вот встречаться с ним лицом к лицу мне не хочется. Надо только выскочить во двор, где меня уже ждет авто. Но не тут-то было.

— Доброе утро, — ловит меня за локоть, непонятно как быстро тут оказавшийся, Ахмедов. С разбега, я по инерции разворачиваюсь резко к нему, практически ударяясь губами о его подбородок. На коже отпечатывается моя губная помада, а хватка руки на моем локте становится еще крепче.

Поднимаю глаза, встречаясь с черными омутами, которые сейчас так близко. Кажется, черти в его душе вступили в неравную схватку с остатками благородства и теперь одерживают победу. Он не смотрит. Испепеляет. Сжигает. Уничтожает. Вынести этот взгляд просто невозможно. Опускаю глаза, чтобы ненароком не вызвать в нем еще большую ярость.

— Далеко собралась? — Хриплая интонация в его голосе отскакивает от барабанных перепонок, запуская дрожь по всему телу.

— Я… я… у меня лекции, — каждый звук дается с трудом. Еще пара таких встреч и я начну заикаться.

Дима смотрит на меня, как на вошь. Огонь в его глазах все не потухает, а мне хочется провалиться сквозь землю.

— Я заеду за тобой после занятий, — сказал, как отрезал. Он отпускает мою руку, а я не сразу соображаю, что вот теперь можно бежать без оглядки, ведь теперь никто не держит. А сообразив, резко разворачиваюсь к двери и сматываюсь, насколько это возможно на каблуках, из дома.

— Доброе утро, Диана Игоревна, — говорит водитель, едва увидев меня.

— Доброе, — киваю в ответ, быстро запрыгивая на заднее сидение. И, только, когда машина трогается с места, я могу выдохнуть с облегчением.

Дорога до университета пролетает незаметно. Выхожу к знакомому крыльцу, где сразу замечаю своих подруг. Если Ленка приветливо машет, то Алинка надулась и старается не смотреть в мою сторону. Выглядит это довольно комично. Ну да, она давно положила глаз на Ахмедова, практически женив его на себе в своих фантазиях. А тут такой облом вышел. Вот только проблема в том, что меня, как и ее, никто не спрашивал. Я бы и рада была избежать замужества. И, наверное, хорошо, что мои подруги не в курсе всего, что предшествовало этой свадьбе.

— Привет, — радостно обнимает меня Ленка. — Как семейная жизнь? И отчего ты еще не в свадебном путешествии?

Алинка смешно надувает губы от обиды, но я краем глаза замечаю, что уши она навострила. Сама ведь сгорает от любопытства, я хорошо ее знаю.

— У Димы много работы, — сочиняю на ходу, ведь о свадебном путешествии разговора даже не было. Мы оба как-то единогласно сошлись на том, что в нашей ситуации оно неуместно.

— Наверное, ты очень расстроилась из-за этого? — продолжает расспросы Лена.

— Да, не без этого, — хмыкаю в ответ. — Но я ведь заранее это понимала, поэтому не жалуюсь.

— Конечно, с таким мужем и без свадебного путешествия медовый месяц сладкий, — Ленка в простоте душевной говорит все, что приходит в голову. И она совсем не замечает, что у стоящей рядом Алины лицо пошло пятнами от зависти. И почему я раньше не замечала за ней такой завистливости? Или раньше она такой не была?

— Да, ты права, — говорю машинально, снова подмечая, как Алина громко выдохнула. Конечно, она не в курсе отдельных спален в особняке Ахмедовых. Но так даже лучше, ей это ни к чему знать. Вообще, эта информация не для посторонних ушей.

— Поздравляю, — выдавливает из себя Алина, совладав со своими эмоциями. Я обычно не столь внимательна к деталям. Но в этот раз ее мысли слишком легко читаются по ее лицу. И она скорее бы выдрала мне волосы, чем искренне порадовалась за подругу.

— Спасибо, — улыбаюсь в ответ, будто не замечая, насколько фальшиво звучит ее «поздравляю».

Алина обнимает меня, и, разжав объятия, я вижу, что она уже окончательно с собой справилась. Легкая улыбка играет на ее губах, впрочем, как всегда.

— Пойдем? — говорит Ленка, намекая на то, что пара начнется через пару минут.

Мы заходим в здание и быстро находим нужную аудиторию. Выбираем места подальше от первых рядов. И садимся, как обычно, рядом. В целом, привычный день в университете. Я уже и думать забыла про обещание моего мужа забрать меня после лекций. Но он напомнил о себе входящим сообщением:

«Жду у входа», — кратко и жестко. В его репертуаре.

Мне остается только послушно выйти ему навстречу.

Дима.

Дудаев-старший перенес нашу встречу на вечер. И пригласил к себе в гости. Вместе с Дианой, конечно. Внеплановая проверка? Не успел выдать дочь замуж, как уже заволновался? Заботливый папочка, ничего не скажешь. Вот только Диану попробуй обидеть, вон как рванула от меня сегодня утром, только пятки сверкали.

Запрыгиваю за руль, сегодня никаких водителей. Диана в своем юношеском максимализме не понимает, что при посторонних нужно помалкивать. И чему ее папа учил только? Тоже мне наследница, треплется при прислуге, не думая о последствиях. Да и, если честно, интересно, что еще она скажет. И как вчерашний вечер станет комментировать. Наверняка ведь станет, она за словом в карман не лезет, еще и привыкла получать все, чего захочет и сразу. Избалованная девчонка!

К центральному входу университета я подъезжаю заранее. Достаю мобильный, чтобы отправить ей смс. Но не успеваю этого сделать. Диана выходит из здания в компании двух девчонок ее возраста и каких-то парней. С моего ракурса можно хорошо рассмотреть ее лицо, на котором губы смачно подведены ярко-алой помадой. Она дерзко смотрит парню в глаза, а тот лыбится и пялится на ее губы. Он что-то ей говорит, и она начинает хохотать в ответ. Идиллия у них, понимаешь ли. Если бы еще он так не зырил на ее губы, может, поверил бы, что намерения у этого мудака самые светлые. Но мне не пять лет, и я слишком хорошо знаю, что означает этот взгляд. Наверняка, пацан уже мысленно поимел ее раз сто в разных позах. Бесит этот урод!

С силой нажимаю на кнопку сигнала. Машина резко гудит, пугая визгом прохожих. Диана оборачивается, и ее улыбка резко меркнет. Неужели, так не рада меня видеть? Как-то неожиданно неприятно это.

Диана медленно спускается по ступенькам, шагая в сторону машины так, будто ей с трудом дается каждый шаг. Она не оборачивается, но мне хорошо видно, как пацаны пялятся ей вслед. Еще и юбку короткую надела. А ножки у девочки что надо — это я сразу заметил. Она подходит к машине, открывает двери и садится рядом со мной. Натягивает ремень безопасности и аккуратно складывает руки на коленях. Как послушная школьница. Как же эта скромница не похожа на ту девушку, которая с интересом наблюдала за мной и Камиллой этой ночью. Такая перемена в настроении даже настораживает. Особенно, если знаешь, что девчонка не из робкого десятка.

Завожу мотор, и машина трогается с места, плавно съезжая с парковки. Быстро набираю скорость, встраиваюсь в поток машин. Украдкой поглядываю на Диану, которая смотрит в лобовое стекло так, будто от этого зависит ее жизнь. Или просто не хочет смотреть на меня? И все же, эта помада слишком яркая для этого времени дня. И ей совсем не подходит. Не люблю такие яркие оттенки. Они выглядят, как капкан для мужского внимания. Смотришь на ее губы и возникает одно желание — стереть ненужную краску.

— Почему мы поворачиваем? — спрашивает Диана, подмечая, что дорога ведет не в сторону особняка.

— Потому что мы не едем домой.

— А куда? — поворачивает она, наконец, голову в мою сторону. Дурацкая помада, отвлекает внимание от лица.

— В гости к твоим родителям.

Диана снова отворачивается, больше не задавая вопросов. Что? Неужели, на этом все? Зря я водителя отпустил на сегодня? Украдкой поглядываю на девушку, взгляд то и дело цепляется за ее ножки. Юбка немного задралась, и теперь их хорошо видно практически до трусиков. И вот в этом она ходит на лекции? И куда ее папаша только смотрит? Ни один мужик мимо не пройдет спокойно, это точно. Хочет приключений на свою пятую точку найти?

Дорога немного поворачивает направо, вот и дом Дудаевых уже хорошо виден. Автомобиль плавно катится по вымощенной плиткой дорожке, заезжает в ворота.

Едва мы остановились, Диана выпрыгивает из машины, не дожидаясь, пока я подам ей руку. Боится меня? Неожиданно. Разве та Диана, которая так смело бросала мне вызов в нашу первую встречу, чего-то боялась? Так что же изменилось?

Сейчас я иду следом за ней, ускоряя шаг, так быстро она перебирает ногами.

— Привет, — бросается на шею отцу, который сам вышел нас встретить.

— Здравствуй, — обнимает Диану отец.

Я терпеливо жду, пока закончится этот обмен нежностями, а потом протягиваю Дудаеву руку, и тот ее приветственно жмет в ответ.

— Добрый вечер, — говорю.

— Рад видеть. Пойдемте в дом.

Мы заходим в дом. Дудаев ведет нас в столовую, предлагает сесть за стол. Конечно, нас ждали, и прием гостей в этом доме сравним с королевским. Приятно, когда тебя ждут. После ужина глава семейства предлагает мне пройти в кабинет, чтобы обсудить дела. Ну да, слияние. Старик не отстанет, пока договор не будет подписан.

— Мои юристы подготовили договор. Вот, можешь изучить, — и он сходу протягивает мне свеженький бланк договора. На девяносто страниц. Ждет, что я изучу это все за пару минут?

— Я заберу его с собой, покажу своему юристу, — говорю я заученную фразу.

— Конечно, давай. — Дудаев подходит к столику в углу комнаты, наливает в стаканы виски и бросает по паре кубиков люда в каждый стакан. А потом протягивает мне один. — Не доверяешь мне?

Вопрос с подвохом. Мои родители верили этому человеку всецело. И я так должен поступить. Хоть в груди еще теплится обида на него за то, что вынудил меня жениться на своей дочери.

— Мои родители всецело вам доверяли, — отвечаю неоднозначно. Впрочем, кого я обманываю? Этот договор все равно будет подписан. Так зачем тянуть?

Беру со стола ручку и ставлю свою подпись на обоих экземплярах.

— Вот и отлично, — комментирует мой поступок Дудаев. — За сделку, — и он чокается своим стаканом о тот, который я держу в руке. С наслаждением отпивает глоток.

Последовав его примеру, делаю то же самое. Алкоголь расползается по горлу жаром. Дудаев подходит ко мне и дружественно хлопает по плечу. От этого жеста мне стало не по себе. Сам не знаю, почему, ничего ведь необычного.

— Думаю, нам пора вернуться к нашим дамам, — предлагаю тестю. Почему-то сейчас мне захотелось сбежать, как можно дальше от него. Странно, ведь раньше меня трудно было упрекнуть в трусости.

— Да. Ты прав, — он делает жест в сторону двери, приглашая меня идти за ним.

Наших дам мы нашли в гостиной. За время нашего отсутствия слуги уже успели убрать со стола. Женщины тихо беседовали, сидя рядом друг с другом на диване. Диана по привычке закинула ногу на ногу. И теперь ее ножки снова видны практически до основания. Длину этой юбки нужно запретить законом. Особенно в сочетании с такими ногами, еще и упакованными в лодочки на шпильке. Но это полбеды. Как только она повернулась к нам лицом, первое, что бросилось в глаза, — это ярко-алая губная помада на губах. Думал, что хоть этого на сегодня уже не будет. Но нет, она снова накрасила губы, как до ужина. Стереть бы этот боевой раскрас поскорее, не на охоту ведь собралась.

— Диана, думаю, нам пора возвращаться домой, — она чуть вздрагивает от моих слов. Но быстро приходит в себя, растягивая на лице ярко-алую улыбку.

— Уже поздно. Может, останетесь ночевать у нас? — предлагает теща.

Не думаю, мама, что это хорошая идея. И уж вряд ли вы предложите нам раздельные спальни.

— Да, оставайтесь, — подхватывает старик-Дудаев. — Наш дом — ваш дом. Зачем вам куда-то ехать на ночь глядя?

Диана все еще мило улыбается, но во взгляде паника. Я почти физически ощущаю, что девушка не в восторге от идеи родителей. Неужели, я настолько страшный и противный для нее? Всего одна ночь, это ничего не изменит.

— Извините, но остаться мы никак не можем, — говорит Диана. Даже интересно, что оно выдумает в качестве причины. Ведь никаких отмазок для отказа у нас нет. И договоренности не ночевать в доме ее родителей у нас не было. — Я обещала Алинке, что сегодня переночую у нее. А Дима обещал, что отвезет меня. Правда, дорогой? — и она повернулась ко мне, ожидая, что я стану радостно кивать.

— Правда, — прошептал обреченно. Интересно, наступит когда-то момент, когда она перестанет так виртуозно врать? А то пока ей это удается на пять с плюсом. И папаша, черт возьми! ведется на этот лепет и наивно хлопающие ресницы.

— Диана, разве правильно ехать к какой-то подруге с ночевкой практически сразу после свадьбы? — Дудаев все-таки еще не окончательно спятил от любви к дочери, и остатками извилин смог догнать, что отмазка так себе.

Да, дорогая моя жена, разве это правильно?

Я поворачиваюсь к Диане, с трудом подавив на лице улыбку. Но края губ все-таки предательски поползли вверх.

— У нее трагедия, ее парень бросил. Я и сюда-то не планировала сегодня ехать, но Дима настоял. — Лихо закрутила, нет слов. Остается только аплодировать стоя.

— Что тут сказать? Моя дочь во всем такая — всегда поможет тому, кто оказался в беде.

Да ладно! Ты, что ли, правда, поверил в эту чушь про несчастную подругу? Блть, точно верит. Вот так чудеса. Несгибаемый Дудаев, который прогнул под себя влиятельнейших людей в городе! Но вот перед дочерью устоять не может. И что же получается теперь? Диана — святая, а вот я — полный идиот.

— Да, повезло мне, — вылетает у меня обреченное. Не ждал я такого счастья, что тут сказать? Да я его вообще не хотел! Прекрасно ведь жил — не тужил. А теперь хрен расслабишься — с такой женой нужно быть всегда на чеку.

Диана целует отца и мать на прощание, и мы выходим из дома. Она ловко забирается на пассажирское сидение впереди, снова не дожидаясь, пока я подойду, чтобы ей помочь или, хотя бы, открыть двери. Я сажусь за руль, завожу мотор, и мы выезжаем со двора.

— Отвезти тебя к подруге? — предлагаю в продолжение разговора.

— Какой подруге? — Диана отрывается от разглядывания пейзажа за окном, который, ни черта, не видно так поздно.

— Которую парень бросил, напоминаю снисходительно.

— Не надо, я все это выдумала. Ты ведь тоже не хотел там ночевать, я права?

Не уверен, что так уж не хотел. Но вот такие твои заходы без подготовки начинают порядком раздражать. Как и эта помада на твоих губах.

— Отвези меня домой, пожалуйста. И можешь ехать к своим женщинам, — она произнесла это так обыденно и равнодушно, будто факт измены совсем ничего для нее не значит. И это ударило по самолюбию больнее меча. Шах и мат. Я в нокдауне.

Диана, отвернувшись от меня, делает вид, что увлеченно смотрит в окно. А там — непроглядная тьма, мы ведь даже в черту города не доехали еще. Как же это бесит! Ненормально. Все это ненормально.

Я бы сказал, что ни к каким женщинам мне сегодня ехать не хочется. Вот только ей это не интересно. Она даже вопросов не задает. И ничего не говорит о вчерашнем, будто этого не было. Будто ничего не случилось. Обычный день обычных супругов. Только нихера он не обычный! Я полночи уснуть не мог, потому что перед глазами стоял ее взгляд и чуть приоткрытый рот, когда она смотрела на меня. Такую Диану я еще не видел. Такая она интересная. А теперь какой-то бесчувственный партнер по браку с пошло-яркими губами.

Руки сжимают руль до скрипа. От злости на нее. От того, что деловая слишком. Переговорщица, мать ее!

Резко крутнув руль вправо, заставляю автомобиль съехать с дороги. Диана вскрикивает, вжимаясь от испуга в спинку кресла. Но бояться ей нужно не крутого поворота. Оторвавшись от спинки кресла, я опираюсь рукой о край сидения, а корпусом подаюсь вперед. Диана отодвигается от меня, резко шарахается в сторону.

— А ты не считаешь нужным посоветоваться со мной, прежде, чем решать за меня, чего я хочу? — Хоть и старался сдерживаться. Но мой голос сорвался на хриплое рычание.

Девушка замерла в страхе. Поняла, что со мной сейчас спорить не стоит?

— Да? Что же ты не остановил меня тогда? — внезапно эта малышка превратилась в фурию, которой вообще не ведом страх. Сам не ожидая от себя, я снова вспомнил эту ночь и тот ее взгляд. Очень не вовремя, ни к чему это.

А и правда, почему я не остановил ее? Я хотел остаться на ночь у ее родителей? Нет. Тогда что же меня так взбесило ее поведение?

— Кажется, родители совсем не занимались твоим воспитанием, — в груди разгорается пожар, а голос стал еще более хриплым. — Придется мне заняться этим.

— Что? Какого черта? Мы так не договаривались! — Вопит Диана мне в лицо, в конец осмелев и обнаглев. Рисковая девчонка. От того мне еще больше хочется сломить ее. Привыкла, что ей никто ничего не запрещает и не перечит. Мне доставит особое удовольствие поставить тебя на колени, милая.

— Не договаривались? — прошипел ей в губы, наваливаясь всем телом на несчастную девушку. — Тогда давай договоримся, детка.

Она рвано дышит мне в губы, в глазах сверкают молнии. И никакого страха. Мой взгляд снова падает на ее приоткрытые губы. И, хоть сейчас в темноте мне не виден цвет помады, я точно его помню. Провожу большим пальцем по губам, смазывая этот кошмар. А потом тоже делаю большим пальцем другой руки.

Диана замерла и только шумно выдыхает кислород из легких. В паху становится жарко, а в голове начинает гудеть. Вот об этом мы точно не договаривались.

— Терпеть не могу этот цвет, — комментирую свои действия. Голос звучит настолько тихо, что даже я не слышу своих слов. Проучил, блть.

Спокойно, нужно успокоиться. Закрываю глаза, шумно выдыхаю. Сердце безумно стучит в висках, а в штанах стало тесно. Черт!

Нужно отпустить ее. Пока не наделал глупостей. Разжимаю пальцы и отодвигаюсь от девушки. Усилием воли ложу руки на руль.

— Пристегнись, — бросаю ей хрипло. Она медленно тянет ремень безопасности, защелкивая его как положено. Послушная девочка. Даже слишком. Из фурии она снова превратилась в наивную школьницу, которая делает все, что ей велят.

Завожу мотор и жму на газ. Машина резко возвращается на дорогу. С трудом я прихожу в себя, стараясь не смотреть в сторону девушки. Но взгляд то и дело соскальзывает в ее сторону. Она тихонько достала из сумочки салфетки и сейчас вытирает остатки губной помады. Надеюсь, больше эту дрянь я на ней не увижу.

Диана.

За прошедшую неделю я не видела своего мужа ни разу. Толи так складывались обстоятельства, толи он начал меня избегать, но в то время, когда я утром спускалась вниз, его уже не было дома. А вечером я закрывалась в спальне. И обычно засыпала до того, как он вернется. Пару раз я слышала его шаги, когда он проходил мимо моей спальни. Но он ни разу не попытался со мной встретиться и не напрашивался на разговор.

Постепенно я привыкала к своему новому дому. И уже успела познакомиться со всеми, кто прислуживал в доме и во дворе.

Самый старший из всей прислуги — дворецкий Сергей Иванович. Это тот человек, который мог помочь решить практически любой вопрос. Он знал все об этом доме, и помнил еще те времена, когда Дима был ребенком. Многолетняя служба у Ахмедовых давала ему определенный статус и ряд привилегий, основная из которых — возможность высказывать свое мнение по любому вопросу хозяину дома без каких-либо последствий для себя.

Уборкой дома занимался целый штат горничных, каждая из которых была тайно влюблена в моего мужа. Готовкой еды занимается повар Вано. Не знаю, почему его так называют, если он никакой не итальянец. Во дворе работают садовники, и еще ряд людей убирает территорию. Также в доме есть сантехник, электрик и человек, который присматривает за бассейном. Со всей этой толпой ловко управляется Сергей Иванович. Только водитель и охранники не слушают никого, кроме Ахмедова.

В общем, в доме, кроме меня и Димы, обычно присутствует еще куча народу. И это только кажется, что они заняты своим делом и их можно не замечать. На самом деле, это идеальные шпионы, которые знают все обо всех. Однажды я случайно подслушала разговор горничных, и обсуждали они не свои обязанности, а нас с Димой. Вернее, наш странный брак и раздельные спальни. В тот момент я вспомнила Ахмедова, который, когда мы сидели в машине, говорил, чтобы я не обсуждала личные темы при прислуге. Он был прав. А я стала вести себя осторожнее. Вернее, стала все чаще запираться в своей спальне.

Любимым моим развлечением за последнюю неделю стало общение в чате. Да, я его так и не удалила. Хотела, даже зашла на страничку, а потом залипла на два часа. Этот дурацкий чат стал отдушиной и спасением от одиночества.

Можно ли быть одинокой, если ты замужем? Еще как можно. А самое противное — это то, что я ни с кем не могла говорить на чистоту, не было рядом ни одного человека, которому можно было бы выговориться. Ведь все вокруг видели в нас с Ахмедовым счастливую супружескую пару. И даже своим подругам я не могла сказать правду. А в чате нет лиц и фамилий, нет личностей. Там только ники и прозвища. И можно быть кем угодно. Там можно сказать все, что хочешь, без страха, что тебя осудят. А, даже, если осудят, ну и что? Всегда можно закрыть страницу, вычеркнув собеседника из жизни.

Поэтому, вот уже неделю, вернувшись из университета, я залипаю в виртуальном общении с виртуальными собеседниками. Вернее, с одним собеседником. Пользователь под ником autoreg1814 написал совершенно разгромный ответ на один из моих комментариев, на который я просто не могла не среагировать. И постепенно наше общение перетекло в личный чат.

«Снова закрылась от всего мира?» — читаю, едва зайдя в комнату и по привычке плотно прикрыв за собой двери.

«Ага».

«Где твой муж?»

«Понятия не имею.»

«Несчастный».

Хм, разве? Вряд ли он вспомнит обо мне. Ну, разве только, если споткнется о меня утром, когда будет выходить из дома.

«Нет, ему просто все равно». — Пишу в ответ.

Он тут же прочитал. Но ничего не написал в ответ.

«Так не бывает», — булькнуло в чате через пару минут. Я улыбнулась.

«Значит, только мне так «повезло».

Снова тишина.

Я откладываю телефон в сторону. Он думает, что я преувеличиваю. Наверняка, решил, что я хочу набить себе цену. Но это не так. Моему мужу, действительно, нет до меня дела.

«Я хочу увидеть тебя», — снова мелькает от него в чате.

«Я не готова встретиться», — пишу в ответ.

Отправляю и закусываю губу. Мне хочется сделать что-то, мне не свойственное. Что-то безумное.

Развязываю полы шелкового халата, распахнув его, чтобы было видно очертание груди и живот. А потом сажусь так, чтобы свет падал только с одной стороны, и не было видно моего лица. Делаю несколько селфи. Вот, есть удачное фото. Все закрыто, но очертания тела легко угадываются под тонким шелком. Мое лицо в тени и его невозможно разглядеть. То, что нужно.

Не раздумывая, чтобы не пожалеть о своем поступке, отправляю фото своему собеседнику в личные сообщения. С замиранием сердца я вижу, как отправленный файл загорается статусом «просмотрено». Минуты тянутся бесконечно, я все жду его ответа. Но он молчит.

В голове мелькнула неприятная мысль — а ведь он может оказаться дряхлым стариком, которому, кроме этого чата, больше ничего не остается. Разве нормальный станет заводить знакомства вслепую?

Нет, этого просто не может быть. Я бы поняла, если бы он был с какими-то отклонениями. Мне настолько легко с ним говорить обо всем на свете, просто не может быть, чтобы он оказался психом.

Но ответа все нет. Откладываю в сторону телефон и встаю с кровати. Очень хочется пить.

Я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. В кабинете горит свет, и дверь в комнату приоткрыта. Повинуясь внутреннему порыву, я захожу внутрь.

Но меня там явно не ждали.

Дима стоит около стола, а на шее у него повисла девушка. Как по команде, эти двое поворачиваются в мою сторону. Никогда раньше я не чувствовала себя настолько чужой и ненужной. Делаю шаг назад, чтобы сбежать отсюда.

— Стой, — его голос, хриплый и властный, звучит, как приказ. Черные глаза впиваются в мое лицо, будто желая загипнотизировать и вынудить делать все, что ему нужно.

Дима.

Бесконечно долгая неделя. Казалось, что поток визитеров в мой кабинет не оскудеет никогда. Сначала судебный иск по поводу строительства нового торгового комплекса. И, как оказалось, мои юристы, которым я плачу оху*ные деньги, не могут справиться с такой ерундой, как баба в климаксе, которой типо заняться нечем. Потом арендаторы, которые в край оборзели. И почему я вынужден всем этим заниматься?

Наконец-то вечер пятницы, когда можно просто посидеть в одиночестве и не думать обо всем этом.

Наливаю в стакан виски и с удовольствием делаю глоток. Подхожу к столу, устало падаю в кресло и, закинув ноги на стол, с облегченным выдохом расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Вот только сигары не хватает. Тянусь к небольшой коробочке с сигарами, вытягиваю одну. Но тут взгляд падает на экран монитора, где выведено видео с фронтальной камеры на воротах.

Лаура.

Какого черта ее принесло?

В ту же секунду звонит мобильный.

— Дмитрий Анатольевич, к вам посетительница, — говорит охранник, стоило принять звонок.

Как быть? Выпроводить ее? Не пустить? Неохота сейчас никого видеть. Так ведь она же не уйдет, я ее знаю.

— Проведи в мой кабинет, — выдыхаю в трубку.

Отключаю звонок, отбрасываю мобильный на край стола. Растираю виски, в которых заранее начало гудеть, хватило только представить свою бывшую рядом. И чего ей дома не сидится? Опять муж в командировке?

В коридоре слышен цокот каблуков. Как всегда, шпильки. И как всегда, самые высокие и острые. Скидываю ноги со стола и встаю, ровно за пару секунд до того, как на пороге моего кабинета появляется ее стройная фигурка.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю вместо приветствия.

— Димочка, я соскучилась, — надувает она губки. Выглядит довольно комично. Наверняка, закачивает себе что-то, чтобы они были более пухлыми. — Хотела тебя увидеть.

— Увидела?

Я обхожу стол и присаживаюсь на край столешницы, засовываю руки в карманы.

Лаура не понимает намека, улыбается, демонстрируя идеально-ровные белые зубы. Она подходит ко мне, виляя бедрами, как последняя проститутка. Когда-то мне такое нравилось, теперь же раздражает…

— Ты не очень-то вежлив, — она проводит по моей груди пальчиком, при этом томно заглядывая в глаза. Придвигается ближе и касается моих губ своими, а потом проводит языком по нижней губе. Ничего не шевельнулось во мне от этого ее намека.

— Лаура, тебя муж не ждет? — Она вздрагивает и смотрит мне в глаза, будто я сказал святотатство.

— Не ждет. Мне плевать на него, ты же знаешь. Я хочу только тебя.

Она впивается мне в губы жадным страстным поцелуем. Совсем как раньше, когда от наших встреч горели все горизонтальные поверхности в комнате. Раньше я бы ни за что не упустил случая трахнуть эту наглую брюнетку. Но сейчас я с тем же рвением стараюсь придумать повод избавиться от нее.

— Лаура, иди домой. — Я уворачиваюсь от поцелуя и достаю руки из карманов, чтобы оттолкнуть от себя девушку. — И не приходи сюда больше.

Но она не готова так быстро сдаться. Руками обвивает мою шею и снова тянется к губам. И как быть? Не хочется в грубой форме отшивать, но, видно, придется. Ее спасет только звук открывшейся двери. И застывшее лицо Дианы, которая влетает в комнату, но тут же тормозит, понимая, что я не один.

Черт! Диана…

Немая сцена, во время которой Лаура поворачивается, чтобы посмотреть кто посмел помешать. Я же ощущаю себя полным идиотом. Видимо, пора поставить замки на дверях, а то проходной двор какой-то. Каждый приходит, когда хочет. И все без спросу.

И что теперь делать? Оправдываться?

«Дорогая, это не то, что ты подумала,» — даже у меня в голове звучит по-идиотски. И совсем не подходит к нашей ситуации.

Я бы, наверное, еще долго думал, как разрулить ситуацию, если бы на столе не завибрировал мобильный.

— Да? — снимаю трубку.

— Дмитрий Анатольевич, к вам гости, — слышу в трубке голос охранника.

Кого там еще принесло? Заглядываю в монитор и чувствую, как волосы зашевелились во всех местах.

Дудаев-старший. Вот блть!

Сегодня явно не мой день!

— Я сам его встречу, — рявкаю в трубку, одновременно отталкивая от себя Лауру. Как ошпаренный, выбегаю из кабинета.

Какого черта он приперся? Все бумаги мы уже подписали. Мы с Дианой были у них в гостях только на прошлой неделе…

— Игорь Азимович, — протягиваю руку тестю, успев перехватить его на пороге дома. — Какими судьбами?

Старик приветственно пожимает мою руку и уверенно направляется в дом. И ведь не выгонишь его, не скажешь: «приходите завтра». Ну, точно, приехал проинспектировать зятя. Решил проверить, как мы тут живем, когда не ждем никого в гости. И, ведь момент для своей проверки подобрал, удачнее не придумаешь.

Тесть заходит в дом и сразу шагает в сторону кабинета. Он, как ищейка, сразу след берет. Да и нет в этом ничего удивительного. Сладко-приторный шлейф духов Лауры, которыми она облилась с головы до ног, перед тем, как ехать ко мне, витает в комнате и тянется дорожкой к кабинету.

«Ну, все, мне крышка,» — думаю, когда рука Дудаева ложится на дверную ручку.

Вот теперь Диана поплачется ему о своей непростой замужней судьбе, а я буду в его глазах мудаком, который обидел его «ангелочка». И что дальше? Разорвет наш договор о слиянии? Даже интересно, что выберет этот властный старик — благополучие дочери или сверхприбыль?

Он открывает двери и, как у себя дома, заходит в кабинет первым. И тут же замирает на пороге. Еще бы!

Но такого не ждал даже я.

Прямо посреди кабинета стоит Диана. Она без одежды, потому что ее вещи разбросаны по комнате. Девушка стыдливо кутается в плед, который обычно лежит на диване. По увиденной картине становится понятно, чем здесь занимались еще пару минут назад.

Я так обалдеваю от увиденного, что не сразу вспоминаю про Лауру, которой вообще в комнате не видно. И, вспомнив, начинаю рыскать по кабинету глазами в поисках. Чуть заметно колыхнулась занавеска. Понятно, почему. Хоть бы Дудаев не обратил на это внимание.

— Папа? — наивно хлопает ресницами Диана, крепче прижимая к груди покрывало. — А мы тебя совсем не ждали.

Дудаев аж поперхнулся и стал нервно кашлять в кулак. Как я его понимаю! Сам чуть заикаться не начал.

— Диана?.. — кажется, старик так и не смог подобрать выражений. — Эээ…. Ммм… Видимо, я не вовремя.

Вы охренительно правы! Прямо в корень зрите!

— Наверное, я пойду, — выдавливает он из себя тихое.

— Подожди, я сейчас оденусь, — лопочет Диана стыдливо. Актриса, мать ее! Звезда! И как только придумала такое? Ну, ладно еще придумать. А вот успеть раздеться за две минуты — это талант.

— Не суетись, Диана, — Дудаев прячет глаза, чтобы не пялиться на почти голую дочь. — Уже поздно… мне пора….

— Дима, — он протягивает мне руку. Чтобы пожать ее.

— Я провожу, — это я уже вдогонку. Дудаев пулей вылетает из кабинета. И стой же скоростью, с которой он вошел сюда, возвращается во двор. А я едва поспеваю за ним, чтобы, как порядочный хозяин дома, проводить гостя. Который в моих проводах совсем не нуждается.

Дудаев быстро садится в машину, и автомобиль резко трогается с места. А я облегченно выдыхаю, проведя рукой по волосам.

Осталось только объясниться с Дианой. И выпроводить Лауру. Да так, чтоб больше не возникло желания исполнять подобные номера.

Возвращаюсь в дом. Быстрыми шагами иду в кабинет с одной только мыслью — отблагодарить жену за то, что спасла меня от позорного разоблачения, заслонив собой. Если раньше меня злило то, как она играет иногда на публику, то в этот раз ее умение виртуозно манипулировать отцовской любовью спасло мне жизнь.

Но Дианы в кабинете нет.

Зато Лаура из-за занавески никуда не делась. Резким движением я вытаскиваю ее из укрытия. И почти с удовлетворением вижу, как слезы проложили уродливые черные полосы, размазанной по щекам, туши от не запланированных слез. Вот успокаивать ее сейчас мне совсем неохота. Но все же, достаю из кармана платок и протягиваю ей.

— Вытри слезы, — говорю.

Она послушно вытирает щеки, пытаясь неловкими движениями поправить макияж. Ей это не особо удается.

— А ты как думала, милая? Я женат. Как и ты, замужем. — Комментирую ее нервозность, даже не пытаясь приласкать и успокоить.

Быть может, теперь неповадно будет? Странно, а ведь раньше я никогда не был против таких гостей.

— Это было так унизительно…, — хлюпает носом Лаура, всхлипывает. — Она просто затолкала меня за штору. Еще и обматерила, чтобы я не посмела выйти.

Обматерила? Диана? А она так умеет? Неужели, я тоже повелся на ее невинное личико? Никогда бы не подумал, что она способна кого-то накрыть матом…

Впрочем, я и ее фееричного появления в одном тонком пледе сегодня тоже не ждал…

Эта девочка не перестает удивлять меня. Что ни день вместе, то новое приключение. Которое, мать его, никогда не знаешь, чем закончиться.

Кстати, а почему она так поступила? Зачем ей спасть меня? Не проще ли вернуться в отчий дом?

Неужели, влюбилась?

— Иди домой, Лаура. — Говорю девушке, желая поскорее от него избавиться. — И забудь дорогу в этот дом.

Диана.

Ненавижу его, ненавижу! Ненавижу!

Чертов ублюдок, возомнивший себя центром Вселенной!

Да, мы договаривались, что я не стану ему мешать. Но…, мать его, можно же было хотя бы воздержаться от развлечений на тот вечер, когда мой отец собрался приехать в гости. Он разве не знал об этом визите? Конечно, знал. Папа никогда бы не стал напрашиваться и вламываться в дом, это просто не его стиль. Уж своего отца-то я знаю.

Но Дима….

Ненавижу!

Я хожу по комнате, нервно меряя пространство шагами. Плед я отбросила в сторону, как только вошла в спальню и заперла двери. От злости мне даже в голову не пришло одеться, я так и осталась в одних трусиках. После того, как пришлось предстать перед папой в одном тоненьком пледе, который едва прикрыл Обнаженное тело, мне уже все равно, даже, если в окно кто-то заглянет.

Перед глазами стоит тот момент, когда я увидела его с девушкой. Опять в кабинете, блть! Это его любимое место для секса? Если да, то понятно, чем он сейчас занят. Наверняка продолжает с того места, на котором его прервали.

Чертов ты мудак! Как же я тебя ненавижу!

Хотя бы к отцу моему с уважением мог отнестись. Ладно, меня ты ни во что не ставишь…

И что это было? Хотел показать мне, что не намерен менять свой образ жизни? Так это было понятно еще до свадьбы. Зачем тогда весь этот цирк. Я бы все равно не стала мешать. Но так неуважительно относиться к собственному тестю…!

Стук в двери заставляет меня остановиться.

— Пошли к черту! — кричу в сторону двери. Наверняка, это кто-то из прислуги. Вечно им что-то надо, особенно, когда хочется подслушать и подсмотреть.

— Диана, это я, — раздается за дверью голос Ахмедова.

— Убирайся! — ору, что есть мочи.

Меня немного потряхивает от произошедшего. А еще от его наглости.

— Диана, нам нужно поговорить, — уже настойчивее по ту сторону двери.

— Нет! Пошел к черту!

Но Димы бы не был Ахмедовым, если бы так легко сдался. А я должна была бы вспомнить о том, что замка на двери тут не предусмотрено. Но куда там?! Поэтому, когда мужчина бесцеремонно открыл двери, я так и осталась стоять посреди комнаты в одних трусиках. И, только после того, как он жадно просканировал меня взглядом с головы до пят, опомнилась и схватила первое, что попалось под руку. Это что-то оказалось моей футболкой, и прикрыться получилось только до пояса. Но, странное дело, стеснения я не испытываю. Наверное, пережитые эмоции заслонили собой все остальные чувства.

Дима прикрыл двери и прошел в комнату. С каждым его шагом в мою сторону мне все больше хотелось выцарапать ему глаза.

— Зачем ты пришел? Иди к своей подружке! — ору на него, ничуть не заботясь о том, что слуги могут подслушать разговор.

Репутация? Плевать! Ему ведь все равно, что подумает мой отец.

— Она ушла, — заявляет нагло.

О, вот в чем дело? Так ты не по адресу, милый.

— Надо же, какая печаль, — я плююсь ядом, не скрывая эмоций. Еще шаг в мою сторону — и врежу ему. — Ну, так позвони другой своей швабре.

Дима замер, его брови поползли вверх. Не ожидал, родной? То ли еще будет!

— Почему сразу «швабре»? — спрашивает.

Зацепило, да? Обидела твою прелесть?

— А как еще называть твоих шлюх прикажешь?

Его лицо перекосило от гнева, он быстрыми шагами подошел ко мне вплотную. И я, воспользовавшись возможностью, что есть силы, залепила ему пощечину. Он схватился за щеку, потер ее рукой. Черные глаза метают громы и молнии, но сейчас мне на это наплевать.

— Пошел вон отсюда! — цежу сквозь зубы.

В черных омутах промелькнуло что-то, похожее на уважение. Или мне показалось. Сейчас уже все равно. Я просто не хочу его больше видеть.

Ахмедов опускает руку и засовывает ее в карман. Медленно он разворачивается и выходит из комнаты.

У меня внутри все клокочет от злости. Взгляд мечется по комнате в поисках орудия потяжелее. Хочется что-то сломать, уничтожить. И жертва найдена. Ваза с цветами на столе летит в закрытую дверь, вслед мужчине. Она разлетается осколками по комнате, а по двери и стенам расплывается мокрое пятно. Жаль, что разбилась не о его дурную голову!

Я иду в ванную и залезаю в душ. Пускаю холодную воду, она струйками стекает на голову и по телу, остужая меня и не давая сойти с ума. Когда снова возвращаюсь в спальню, мне уже гораздо легче. Смотрю на осколки вазы, на мокрое пятно. Звать кого-то, чтобы убрали, неохота. Поэтому я медленно сама собираю осколки и откладываю их в сторону.

Забираюсь под одеяло. На прикроватной тумбе лежит мой мобильный. Открываю чат и пишу своему знакомому:

«Я передумала и хочу встретиться. Но только на моих условиях».

Прочитано.

«Хорошо», — приходит через минуту.

Я еще не до конца все продумала, но решение уже приняла. Пусть Ахмедов делает, что хочет. А его отношение ко мне развязывает мне руки. Сегодняшний вечер стал последней каплей для моего терпения и благоразумия. Мне хочется мести. Пусть даже самым дурацким способом. И, отправив сообщение, я постепенно успокаиваюсь и засыпаю.

Утром я сразу обо всем вспоминаю, и снова становится гадко на душе. Но поддаваться обиде я не стану больше. С меня хватит!

Быстро одеваюсь и спускаюсь по лестнице, захожу в столовую, где уже накрыт завтрак. Ахмедов сидит за столом и пьет кофе. Но при моем появлении, отставляет кружку и пялится на меня.

Еще день назад мне бы стало не по себе. Еще вчера я бы спустилась к завтраку, только зная, что не столкнусь с ним лицом к лицу. Но сегодня мне стало равнофигственно, что он обо мне думает.

— Доброе утро, — говорю дворецкому с улыбкой.

— Доброе утро, Диана Игоревна.

Никак не привыкну к обращению по имени и отчеству. В доме отца ко мне все обращались просто по имени.

Стараясь не смотреть в сторону Ахмедова, я сажусь за стол. Дворецкий наливает мне кофе. Беру выпечку. Вкусно, как всегда. Уж что, а кухня в доме Ахмедова всегда отменная. Не замечаю, как проглатываю всю булочку, допиваю кофе.

Я уже почти забыла про мужчину, который сидит за столом со мной. За таким огромным столом можно принимать два десятка человек, не меньше. Поэтому сейчас, когда он на другом краю стола, можно легко не обращать на него внимания.

Встаю из-за стола и собираюсь уйти.

— Диана, — окликает меня Ахмедов.

От звука его голоса волна мурашек пробегает по коже. Я замираю на месте, а потом медленно поворачиваюсь к нему.

— Что?

Ахмедов встает из-за стола, медленно подходит ко мне. Черные глаза впиваются в мое лицо, не давая разорвать зрительный контакт. Только Ахмедов может смотреть так, что становится жарко и холодно одновременно. В груди сердце нервно колотится, в животе жар, а вот руки окоченели от холода.

Он подходит совсем близко. Я смотрю на его щеку, по которой вчера ударила и на которой не осталось и следа от пощечины. Надо же, ему все не по чем. Чего тогда от меня хочет? Мстить бесполезно. Да и поздно уже.

Что тогда?

— Диана, — выдыхает хрипло Ахмедов. Он засовывает руку в карман и достает кольцо, протягивает мне. — Это тебе.

Я смотрю на кольцо в его руке. Горсть бриллиантов выложена вокруг огромного сапфира, вся эта роскошь ярко переливается на свету, почти ослепляя своим блеском. Поднимаю глаза, встречаюсь взглядом с Ахмедовым.

— Можешь отдать его одной из своих подружек, мне оно ни к чему, — выплевываю ему в ответ. И делаю шаг в сторону, чтобы поскорее уйти.

Но не тут-то было, Дима хватает меня за локоть и резким движением возвращает на место. Он грубо обхватывает мое запястье, а потом поднимает руку и сам надевает кольцо на безымянный палец левой руки.

— Я дарю, будешь носить, — шипит мне в лицо, покончив с кольцом. — И не смей его снимать.

От последней фразы по спине пробежал холодок. А в глазах его такая ярость, что спорить как-то резко перехотелось. И где мой боевой настрой, который был только вчера вечером?

— Пусти, — шиплю в ответ. Он все еще продолжает сжимать мою руку, не давая вырваться.

Дима медленно разжимает пальцы, давая мне свободу. А я, не мешкая, разворачиваюсь к двери и выбегаю из комнаты.

«Мы можем встретиться завтра», — пишу в чат своему другу. Последние два дня я все время думаю о нем. В моих фантазиях он является то прекрасным молодым парнем, то мужественным мужчиной в возрасте средних лет. Боже, как только я решилась на это?

«Только помни, о чем мы договаривались», — напоминаю в десятый раз за день.

«Не волнуйся. Будет, как скажешь», — читаю в чате ответ.

Я много думала о том, как все может быть, какой должна быть эта встреча. И пришла к выводу, что не хочу знать, кто это и как он выглядит. Чтобы не увлечься им еще больше. Мне не хочется рвать себе душу, думая о том, как мне не повезло, ведь я никогда не смогу быть с любимым человеком. А влюбляться мне в него нельзя.

И ему тоже не нужно знать, кто я. Мое лицо мелькает в газетах и журналах. Стоит только выбраться куда-то с мужем, как мы попадаем под объективы фотокамер. Конечно, он легко сможет узнать меня. И, если не сразу, то рано или поздно, догадается кто я. Ни к чему ему это. И мне ни к чему.

Поэтому я решила, что встреча наша может состояться только в полной темноте. Тогда ни один из нас не будет знать, кто есть кто. И пусть так и останется.

«На окраине города есть гостиница «Шерри». Забронируй в ней номер на завтра», — снова пишу я в чат. Руки немного потряхивает от волнения. Но я приняла решение и не отступлюсь от него.

«На какое время бронировать?», — тут же приходит ответ. Наверняка, он сидит у телефона и волнуется не меньше меня.

Какое время? Хороший вопрос. Ведь никто не должен даже подумать ничего такого, чего им думать не нужно. Слишком поздно нельзя. Слишком рано тоже. И как мне не попасться?

Никто не должен об этом знать.

«Десять вечера», — принимаю решение. Обычно после этого времени я не выхожу из спальни, и, скорее всего, никто не станет проверять, на месте я или нет.

Отправляю ответ и тут же вижу, что мое сообщение прочитано. Стук сердца в висках отмеряет секунды, минуты.

Минута, две, три, четыре… Вот он что-то пишет.

«Забронировал», — читаю от моего знакомого.

Сердце больно бахнуло в груди, а к щекам прилила краска.

«Тогда до завтра», — пишу дрожащими от волнения пальцами.

«И все? Больше ничего не скажешь?»

«А что еще?»

Невольно улыбаюсь, как дурочка.

«Я очень волнуюсь перед встречей», — пишет он. Облегченно выдыхаю. Не одна я такая.

«Я тоже».

«Боюсь тебе не понравиться. Давно так не переживал».

Моя улыбка все шире. От его признания я сразу почувствовала себя увереннее и спокойнее.

«Лучше просто дождаться завтрашнего вечера», — мой ответ.

«Ты, пожалуй, права».

«Спокойной ночи».

«И тебе».

Выключаю подсветку экрана и убираю телефон на прикроватную тумбу. Перед мысленным взором проносится вся наша с ним переписка, от начала и до этого вечера. А потом возникает образ Димы, который я тут же отгоняю прочь. Нет, я не стану сомневаться в своем решении.

И Ахмедов тут ничего не сделает. Да он и не узнает. Ему ведь все равно. Вернее, он слишком занят своими женщинами, которых у него целый поезд с кучей вагонов. На меня ему плевать. Он позволяет себе все, что ему хочется. Значит, и я так могу. Быть вечной жертвой и делать вид, что мне не хочется любви и ласки, я не стану. Я нашла свой кусочек счастья, а Ахмедов может катиться к черту.

А если он узнает? Глупости, не узнает. Он не заметит ничего, даже у себя под носом. Потому что слишком сильно зациклен на себе, любимом. Все остальные для него просто не существуют. Вернее, люди нужны ему только для удовлетворения собственных прихотей. Женщин он не ценит. Такие, как он, просто не могут оценить их, потому что слишком часто меняют партнеров. Ненасытная свинья, ему на все наплевать. И меня гораздо больше волнует его репутация, чем его самого.

Никогда еще я не встречала таких эгоистов, как Ахмедов. Самоуверенный, самовлюбленный самец. И надеяться, что штамп в паспорте его как-то изменит — все равно, что верить в розовых единорогов.

Другое дело — мой новый знакомый. Я даже имени его не знаю. А он не знает, как меня зовут. Но зато он каждый день интересуется, как я провела время сегодня. С ним можно говорить, о чем угодно. И я точно знаю, что ему моя жизнь искренне интересна. Он заботливый и внимательный. Я это сразу поняла.

Вот бы он оказался молодым привлекательным мужчиной. С которым приятно находиться рядом. Тогда, возможно, я перестану то и дело вспоминать о своем муже, который снится мне каждую ночь. Днем мы не пересекаемся. Но ночью он всегда приходит в мой сон, чтобы напомнить о себе. Во сне он пожирает меня глазами, в черных омутах горит огонь, а его прикосновения обжигают. Иногда он молчит и просто смотрит на меня, а иногда целует, так же, как на нашей свадьбе. И всегда это невыносимо приятно. Ровно до того момента, когда я просыпаюсь одна в холодной постели.

Всегда одна.

Даже, когда я слышу его шаги за дверью спальни. Иногда это бывает поздно ночью, он редко возвращается домой засветло. И я прислушиваюсь в такие мгновения — один ли он пришел?

Казалось бы — зачем мне это знать? Какая мне разница?

Но я всякий раз облегченно выдыхаю, понимая, что шаги за дверью принадлежат только ему одному.

А потом проваливаюсь в сон, в котором он смотрит на меня своими черными омутами. Рядом с ним жарко и волнительно. Без него — холодно и больно.

Я хочу кого-то другого в свой сон. Кого-то, не такого недостижимого.

Закутываюсь в одеяло. И привычно замираю, услышав шаги за дверью.

Раз, два, три….

Шаги все дальше. Хлопок двери где-то в коридоре. Тишина.

Выхожу из такси и, дождавшись, когда машина уедет, поворачиваю в сторону гостиницы. До назначенного времени еще пятнадцать минут, но я все еще не верю, что все это происходит наяву.

С самого утра и до вечера я думаю только о предстоящей встрече и о том, что из этого получится. Да, я могла бы отказаться от своей затеи. Но я не привыкла останавливаться на полпути. Да и что мне терять? Никто об этом не узнает, и я в любой момент могу все отменить.

Придумать, как можно незаметно улизнуть из дома, оказалось проще простого. Я давно уже обнаружила, что в доме есть второй выход, который никем не контролируется. Просто потому, что там на двери висит огромный замок. А ключ от этого замка висит на связке рядом с дверью. Ничего не скажешь, все в лучших традициях старого замка. Пафосная охрана всего периметра и ворот. И маленькая калитка, ведущая из подвала в сад за домом. А уж перелезть через забор оказалось совсем просто.

В общем, Ахмедов не слишком заботится о своей безопасности. Или просто знает, что никто не станет на него нападать. Ну, а я просто не расскажу ему о своей находке. Почему? Так ведь этот забытый лаз может еще не раз мне пригодиться.

Поднимают ворот плаща повыше, закрываясь от еще прохладного ветра. На мне только тонкое шелковое платье и тренч. И, пускай скоро лето, но по вечерам еще довольно прохладно. Еще и от волнения немного трясет. Колени дрожат, но я уверенно иду вперед.

Вокруг тишина и темнота. Только вывеска гостиницы сияет впереди. Как маяк, указывающий путь. Внезапный шорох поблизости заставляет замереть на месте и обернуться. Неужели, кто-то за мной следит? Если это так, то кому это нужно?

«Уж точно не моему мужу», — успокаиваю себя мысленно.

Наверное, показалось. Я подхожу к двери и дергаю ее на себя.

Просторный холл, в углу которого находится стойка администратора. Стараясь унять дрожь в теле, я подхожу к милой девушке с надписью: «Елена, старший администратор» на бейджике.

— Здравствуйте, для меня забронирован номер 313, — говорю ей. А что, если она попросить предъявить паспорт? Нет, я не могу так светиться.

— Здравствуйте, да, конечно, — она что-то смотрит в мониторе, пока я, сжав внизу кулачки, напряженно жду. — Вот, возьмите ключ, — она протягивает мне пластиковую карту. Даже не верится, что все оказалось так просто.

Забираю ключ и киваю девушке:

— Спасибо.

— На третий этаж и направо, — подсказывает администратор.

Поднимаюсь на третий этаж и без труда нахожу дверь с табличкой «313».

Вот и все. Еще можно уйти. Можно отказаться. И даже можно не отвечать на сообщения, а ведь он обязательно будет мне писать и спрашивать, почему я не пришла. Можно даже придумать причину, почему я так и не смогла приехать.

Можно все прекратить.

Вставляю карту в электронный замок. Он тут же отзывается звонким щелчком и зеленым светом. Открыто.

Нажимаю на ручку и толкаю дверь вперед.

Внутри никого нет. Включаю свет, прохожу по номеру, чтобы запомнить расположение мебели. И тут же выключаю свет, опасаясь, что меня могут увидеть и узнать. Наверное, сам факт такой секретности возбуждает и будоражит сильнее всего.

Сердце гулко стучит в висках, отмеряя секунды до назначенной встречи. Я подхожу к окну, чтобы задернуть плотно шторы и комната погружается во мрак. В полной темноте я ожидаю, когда придет мой знакомый.

Вот за дверью послышались шаги. Они замерли за дверью. Я быстро отхожу вглубь комнаты, прячусь за угол, чтобы не попасть в полосу света из коридора.

Колени дрожат, а дыхание сбилось. Открывается дверь, а потом кто-то входит в комнату. В полосе света мелькает мужской силуэт, и тут же исчезает, когда мужчина закрывает за собой двери.

Еще можно отказаться. Можно спрятаться и дождаться. Пока он уйдет.

Но я упрямо вскидываю подбородок. Как всегда, в те минуты, когда чувствую, что готова сдаться, спасовать перед своим страхом. Нет, я не стану бежать от него. Я уже все решила. А значит, тому и быть.

Смело выхожу из своего укрытия, ступаю на ощупь, аккуратно переставляя ноги. В комнате слабо видны очертания предметов, а ярко-белая рубашка мужчины немного видна, даже в темноте.

Стоило мне пошевелиться и выдать свое присутствие, как мужчина повернулся ко мне лицом. И я почувствовала, как меня окутывает его силой, которую, даже на расстоянии вытянутой руки, кажется, можно потрогать. По телу пробегает стая мурашек, стоило ему сделать шаг в мою сторону. Он совсем близко, хоть и не касается меня, я чувствую его дыхание, ощущаю запах сильного мужчины, от которого кружится голова.

Провожу рукой по его груди, ощущая сквозь тонкую ткань рубашки, как под ней напряглись мускулы. Он шумно выдыхает, я чувствую пальцами, как быстро бьется его сердце. И почти тут же он касается губами моих волос, вдыхает запах. От этого жеста вдоль позвоночника пробегает разряд, а колени подкашиваются. Цепляюсь за его плечи, обвиваю руками шею.

Горячее дыхание опаляет кожу на лице. А я просовываю пальцы в густые волосы мужчины, внутренне ликуя, когда чувствую приятную жесткость. До этого момента я даже не понимала, что мне это может нравиться. Он вздрагивает, обхватывает мою талию стальным захватом, крепко прижимая меня к себе.

Его губы касаются моих. Он проводит языком по нижней губе, из моего горла вырывается невнятный стон. По кожам струится электрический ток, разжигая пламя внутри. Я хочу большего, но не знаю, что делать и как правильно. Интуитивно притягиваю его к себе руками, и он углубляет поцелуй. Жадно раздвигает мои губы, проводит языком по небу. Его язык сплетается с моим в страстном поцелуе.

Мое сознание расплывается от ощущений, и я даже не пытаюсь этому противиться. Я хочу его. Пусть все случится здесь и сейчас. А что потом? — это уже не важно. Сейчас я не хочу думать про завтрашний день. На мгновение я вспоминаю Диму и наш первый поцелуй во время брачной церемонии. Тот же жар теле, только сейчас все во стократ сильнее и ярче. Ощущения превосходят все мои ожидания и весь небогатый опыт общения с мужским полом.

Будто почувствовав, что я почти растворилась в поцелуе, он отрывается от моих губ. Замирает, упираясь лбом о мой лоб. Мы рвано дышим в лицо друг другу.

Зачем же он остановился? Разве я как-то дала понять, что хочу. Чтобы он прервался? Нет, я совсем не хочу останавливаться.

Воспользовавшись паузой, я тянусь к пуговицам на его рубашке, расстегиваю их одну за другой. Он не мешает мне. Дойдя до края пояса на брюках, я вытягиваю края заправленной рубашки. Если хочешь все прекратить, то сделай это сейчас. Потому что я останавливаться не намерена.

Мужчина не останавливает меня, даже тогда, когда я стягиваю с него рубашку. Касаюсь пальцами обнаженной кожи. Провожу рукой от груди до низа живота. И с удовлетворением подмечаю, как напрягаются мышцы под подушечками пальцев. Он терпеливо ждет, что же я стану делать дальше. Но, когда моя рука хватается за пояс на брюках, он резко перехватывает ее, отодвигая в сторону.

Я чувствую, как его ладони обхватывают мое лицо. Он снова целует меня. Жадно и страстно, унося в параллельную вселенную, где нет запретов. Где нет никого, кроме нас двоих.

Он тянет за край пояса на плаще, быстро расправляясь с ним и стягивая с меня верхнюю одежду. Кладет руки мне на плечи, цепляя пальцами тонкую лямку платья, отводит ее в сторону, спускает с плеча. На мне нет бюстгалтера, поэтому прохладный воздух комнаты обжигает разгоряченную кожу. Я резко вдыхаю кислород от переполняющих меня чувств, а мужчина обхватывает ладонью мою грудь. Проводит пальцем по твердому соску, заставляя выгнуться ему навстречу.

Сердце бешено стучит в груди. Кажется, вот-вот разорвется от этой пляски. Но я хочу большего. Поддеваю пальцем тонкую бретельку с другой стороны и стягиваю ее с плеча, оголяя вторую грудь. Платье скользит вниз, и осыпается к моим ногам легким шорохом. Мужчина притягивает меня к себе за талию и впивается губами в нежный сосок. Нетерпеливо и немного больно. Вскрикиваю от неожиданной грубости и от ощущения удара жаркой волной вниз живота. В то же мгновение он ослабляет напор, ласково проводит по соску языком, будто играя с ним. Или со мной. От каждого касания его языка меня словно током прошибает, я рвано дышу, чуть постанывая от удовольствия.

Обхватываю рукой его голову, запускаю пальцы в волосы. Сжимаю руку в кулак, слышу его хриплое рычание, от которого низ живота сладко тянет. Он выпрямляется, снова впиваясь в мой рот, теперь уже не сдерживая себя. Беспощадный, жадный поцелуй, который отключает остатки разума. Я делаю шаг назад, потом второй, третий, инстинктивно отступая от его напора. Но упираюсь ногой в матрац кровати. Дальше отступать некуда.

Мужчина подхватывает меня на руки и опускает на кровать. Ложится рядом, немного нависая надо мной. Его руки умело ласкают мое тело, нажимая на самые чувствительные участки. Он проводит пальцами по тонкой ткани трусиков, оттягивает резинку и медленно их стягивает вниз. Касается губами живота и ведет дорожку поцелуев к влажным складкам.

Тело плавится от ласк и ожидания того, что будет дальше. Хочется, чтобы он не медлил, и, в тоже время, хочу, чтобы это не кончалось.

Он сползает с кровати, и, раздвинув мне ноги, ставит их ступнями на край матраца. Проводит языком между складок, вырывая стон из горла и вызывая дрожь в теле. Невыносимо сладкие ощущения, которые нарастают по силе и интенсивности, разрываясь ярким взрывом внизу живота. Мой громкий стон и его крепкие руки на моих бедрах.

Я слышу, как шелестит обертка презерватива. И не успеваю опомниться, как резкая боль прошибает все тело, заставляя закричать и впиться ногтями в его спину.

Он замирает, больше не двигается. Эта пауза дает мне передышку, и совсем скоро я чувствую, что боль начинает утихать. Мужчина касается губами моих губ, целует нежно, как ребенка. И, только почувствовав, как я начала расслабляться, начинает медленно двигаться.

Боль притупляется, отходит на второй план, уступая место новым ощущениям. Казалось, что ничего ярче уже быть не может, но ощущения нарастают, как снежный ком, превращаясь в настоящую лавину, заставляющую меня выгнуться в спине и хрипло стонать. Мужчина делает еще несколько толчков и замирает с хриплым стоном, от которого я чувствую невыразимое удовлетворение и радость.

Не сговариваясь, мы тянемся друг к другу губами. Нежный, почти невесомый поцелуй, так контрастирует с бурей, которая сгорела в огне страсти. И теперь стало легко и спокойно. Будто мы выплеснули все эмоции, которые терзали душу.

Он оторвался от моих губ, провел рукой по щеке. И я с удивлением поняла, что улыбаюсь.

Но время страсти прошло. Мужчина встал с кровати и, на ощупь отыскав на полу свою одежду, быстро оделся и вышел из комнаты. Не сказав ни слова. Я тоже промолчала.

Вот за ним закрылась дверь. Он стоит за стеной и не уходит. А я с замиранием сердца жду, что вот сейчас он вернется и захочет остаться.

Но нет. Этого не произошло. Его отдаляющиеся шаги, которые совсем скоро стали не слышны, сказали громче всех слов. И я сама не понимаю, почему его уход вызвал у меня досаду и разочарование. Я ведь знала, что все будет именно так. Ведь никак иначе и быть не могло, я сама поставила его в такие рамки, озвучив свои условия.

Медленно я встаю с кровати и ищу свою одежду, которая разбросана по комнате. Одеваюсь, достаю из кармана телефон и вызываю такси. И только потом выхожу из номера.

Дима.

Выхожу из гостиницы и сажусь в машину, которую предусмотрительно припарковал за деревьями.

Когда мне служба безопасности доложила о том, что Диана с кем-то постоянно зависает в чате, я не придал этому значения. Но потом мне прислали переписку.

Чего там только не было, эти двое обсуждали абсолютно каждую мелочь. Причем, с ним она трепалась часами, а со мной старалась даже не пересекаться. И в завершение, этот смертник решил устроить встречу. Тут уж мне пришлось вмешаться, слишком далеко все зашло.

Можно было бы просто заблокировать этого идиота, который полез к чужой жене. Но мне захотелось ее проучить. Прийти вместо него и устроить очную ставку. Мой айтишник легко взломал профиль этого несчастного. А дальше — дело техники, его аккаунт установили на мой телефон.

Вот только что-то пошло не по плану.

Я зашел в комнату, как мы и договорились в чате. Там сладко пахло духами. И, вместо того, чтобы позвать ее и дать понять, кто в комнате, я вспомнил тот вечер, когда подвозил ее из клуба. Точно тот же аромат духов был на ней тогда. Она очень хотела понравиться, вот только не мне.

Интересно, что будет дальше? Забавная игра. Ведь все равно она не решится изменять мне неизвестно с кем. Такая с виду смелая, но совсем еще невинная девочка. Подожду, пока она испугается, а потом включу свет.

Но Диана меня удивила. Опять.

Она совсем без тормозов, и останавливаться не собиралась. Может, я в ней ошибся? Девственница так себя не ведет. Когда успела только? Хотя, с нее станется… вон как папашку за нос водит. Но со мной так не получится. Я ее проучу еще. Хотела поиграть? Идет. Только по моим правилам.

Неужели, это не первая такая их встреча? А может, она и раньше так знакомилась? А может, они были знакомы еще до этого чата?

Почему-то от того, что я у нее не первый неприятно кольнуло в груди.

Хотя, какая мне разница?

Еще чего?! Блть, Диана, какого черта?

Наказать тебя за это. Сначала трахну, а потом запру в доме. И конец твоей свободе, малышка.

Всегда такая колкая и отдаленная, сейчас податлива и прекрасна. Есть от чего потерять голову. Вот только она не со мной тут. Думает, что не со мной. И о чем только думает? Хотела мне отомстить? Или она просто вообще такая всегда? Она и была такой легкодоступной до свадьбы?

Ее рука уверенно легла мне на голову, сжала волосы со всей силы. Она притягивает меня к себе. А я все больше убеждаюсь, что она давно уже не девственница.

Девственница себя так не ведет.

Но она снова меня удивила. А я почувствовал себя мудаком, который совсем ничего не знает о собственной жене. Диана оказалась лучше, чем я о ней думал. Вот теперь все окончательно запуталось и смешалось в голове.

Почему она выбрала для первого раза какого-то парня из чата? Она ведь даже не знает, как он выглядит, и кто он такой.

Растираю пульсирующие виски руками. От этого совсем не легче. И совсем непонятно, зачем она так поступила.

Зачем, Диана?

Достаю сигарету и прикуриваю. Медленно выпускаю струю дыма из легких.

Нет, не могла она так поступить. Просто не могла. Но поступила.

Девчонка ведь совсем еще. Но храбрая. И дерзкая. И сексуальная, особенно, если хочет понравиться.

Черт, кажется, я медленно схожу с ума.

В окно я вижу, как она выходит из гостиницы и садится в такси. Машина отъезжает, а я завожу мотор и еду за ней. Кто знает, что еще задумала эта девчонка? Лучше проследить за ней, чтобы не вляпалась во что-нибудь. Азарта и фантазии у нее хватит на что угодно.

Тем временем, такси уверенно скользит по полупустым улицам и поворачивает в сторону нашего дома. Ну, хоть с приключениями на сегодня все.

Я еду немного вдали, но горящие габариты машины впереди мне отчетливо видны. Сворачиваю в сторону леса, чтобы Диана не заметила мою машину. Она ведь может легко ее узнать. Хотя, вряд ли, в такой-то темноте.

Прячусь в темноте, как какой-то школьник. Сквозь листву мне видно, как Диана выходит из машины и идет к забору. Ловко перелазит через него. И это несмотря на явно неспортивную одежду и каблуки. Черт, а если убьется там? Фух, вроде пронесло, она уже во дворе.

Я замер, наблюдая за ней, даже дышать перестал. И от звука сигнала мобильного подскакиваю на сидении.

— Да? — рявкаю трубку.

— Дмитрий Анатольевич, — голос охранника приводит в чувство. — Вы просили сообщить, когда Диана Игоревна вернется. Она сейчас на заднем дворе.

Блть, точно. Тот же охранник сообщил мне о том. Что она покинула особняк, когда девушка пыталась пройти незамеченной мимо камер. К счастью, расположение всех камер известно только мне и службе охраны. И вот теперь она решила просто перемахнуть через забор. Быть может, надеется, что в это время все благополучно спят? Она еще не знает, что дверь, к которой она так спешит сейчас закрывается на специальный замок, который ее полностью блокирует.

— Разблокируй двери, — приказываю охраннику.

Почему я решил и дальше продолжать играть в эту аферу? Сам не знаю. Интуитивное решение. Под влиянием момента. В конце концов, я припереть ее к стенке и запереть дома я всегда успею.

— Разблокировал, — рапортует охранник.

— Хорошо, — я все не отключаю звонок, и охранник терпеливо молчит в трубку. — И еще. Установи мне видео с камер наблюдения на телефон.

Если Диана задумала что-то еще. Лучше мне об этом знать. Не очень приятно, что охранник в курсе этого ночного приключения моей жены. Но тут ничего не поделаешь. И он подписывал соглашение о неразглашении. Так что болтать не станет, это точно. А вот за Дианой теперь более пристальный контроль.

— Ты видишь ее? — спрашиваю охранника.

— Да. Она зашла в дом. Поднимается на второй этаж. Зашла в спальню.

— Хорошо. Отличная работа. — Только теперь отключаю звонок.

Еще одна сигарета. Докуриваю до фильтра.

Надо возвращаться в дом, в котором меня не ждут. Раньше в нем было пусто. А теперь я играю в прятки с собственной женой.

Включаю мотор, подъезжаю к воротам. Они приветливо открываются передо мной. Выхожу из машины и иду в дом.

Тишина и темнота. Будто тут никто и не живет вовсе. Но я точно знаю, что Диана сейчас дома. Она в своей спальне. Заперлась и делает вид, что уснула. И мне бы надо подняться. К ней надо идти. Нужно все рассказать и перестать ломать комедию. Прямо спросить у нее — какого черта она так поступила? Что за шпионские игры? Чего хотела добиться?

Медленно я поднимаюсь по лестнице. Каждый шаг дается с трудом. Уже представляю себе ее реакцию. Подхожу к двери в ее спальню. И не могу войти. Просто не могу. Будто ступор какой-то.

Что я скажу?

Привет, мы сегодня занимались сексом. Рад, что ты оказалась девственницей, но ты все равно виновата. Так что давай, объясняй мне теперь все.

Ага, так она и объяснит. Будет хлопать ресницами, как она это хорошо умеет, но ни черта не скажет.

Выдыхаю и отхожу от двери. А потом позорно прячусь в своей спальне. Как самый настоящий мудак.

Но не это — самое странное. Изменяет она. А чувствую себя изменщиком почему-то я.

Падаю на кровать прямо в одежде. Достаю из кармана мобильный. Открываю этот чертов чат. Вернее, нашу переписку. Последнее сообщение — вчера, еще до этого вечера. До всего, что произошло потом. И от чего сносит крышу. Она не знает, что я пишу ей в этот чат. Думает, что с новым знакомым беседует. Несколько раз набираю ей сообщение и потом стираю, даже не отправив. Что ей сказать? Черт его, чего там хотят услышать молоденькие девушки после первого секса?

«Спишь?» — придумываю самое безобидное и отправляю. Вот же я идиот. Общаюсь с женой в чате, когда она находится в соседней комнате. Дожил, бля.

«Нет», — приходит ответ.

Зашибись, спросил. И что теперь? Конечно, она не спит. И мне не уснуть тоже.

«Как ты?» — гениально, кэп. Но ничего лучше я не придумал.

«Хорошо».

Может, она не очень настроена говорить? Что-то не особо разговорчива. Раньше строчила ответы более развернутые. А может, ей не понравилось? Ага, давай, Димон, спроси ее. Пусть она добьет тебя своим ответом.

«Устала. Хочу спать. Давай в другой раз поговорим», — приходит мне в чат.

В другой раз? Это когда? Блть, точно не усну сегодня.

«Мне было хорошо с тобой сегодня. Спокойной ночи», — приходит от нее еще одно сообщение.

Фух, ну это уже что-то.

«Спокойной ночи», — пишу и отключаюсь, увидев, что она вышла из чата.

Ночью я не могу уснуть. А рано утром спускаюсь в столовую, сажусь за стол. И пью уже третью чашку кофе, напряженно ожидая шагов Дианы за дверью. Она ведь придет утром завтракать. А свою раннюю встречу я могу и перенести. Интересно посмотреть ей в глаза. Как она? Нервничает? Чувствует свою вину?

Господи, если мне придется выпить еще одну кружку кофе, меня стошнит.

— Могли бы просто подняться к ней в комнату, — слова Сергея Ивановича отрывают меня от размышлений и от, уже ненавистного, кофе.

— Не понимаю, о чем вы.

— Я о том, что столько кофе на голодный желудок вредно. Так и до язвы недалеко. — Сергей Иванович говорит это спокойным монотонным голосом и с выражением лица человека, который все знает лучше всех. Он работает в этом доме уже больше тридцати лет, и только поэтому может позволить себе высказывать свое мнение, не опасаясь моего гнева.

— Просто сегодня кофе особенно удался, — и я показательно делаю еще глоток, тут же чувствуя, что это последний. Больше я в себя влить просто не смогу.

— Любите вы все усложнять, — продолжает этот умник, который, кстати, прав.

— Сергей Иванович, если мне понадобится ваше мнение…, — начинаю назидательно, но замолкаю, услышав заветные шаги в коридоре.

Диана появляется в комнате. А я вглядываюсь в ее лицо, стараясь рассмотреть любые перемены в настроении, уловить ее состояние. Вроде, губы немного припухли. Но в этом нет ничего странного. После вчерашних поцелуев это нормально. А в остальном — все, как обычно.

— Доброе утро, — говорит она.

— Доброе утро, — как по команде, отвечаем мы с Сергеем Ивановичем. Звучит это немного странно, но девушка не обращает внимание. Она садится за стол, тянется к выпечке. Все, как всегда. Она не нервничает и не волнуется. И вообще, кажется, даже не вспоминает о вчерашнем. Это, пиз*ец как, бесит.

— Какие планы на сегодня? — спрашиваю ее, с облегчением отставляя чертову кружку.

— С каких пор тебя волнуют мои планы?

Ну вот, ночь прошла, и вернулась привычная Диана. Колкая и холодная. А ведь вчера она такой не была. Потому что вчера она была не со мной, а с ним. Интересно, а измена мне со мной самим считается изменой?

— Неужели, так трудно просто ответить?

— Сначала университет, потом домой. — Выдыхает Диана, будто делая мне одолжение. — Тебе мешать не буду, не волнуйся.

Да, я и не волнуюсь об этом. Меня совсем другое теперь беспокоит.

— Ты не мешаешь мне, — пробурчал себе под нос.

— Спасибо, Сергей Иванович, — говорит она дворецкому, — было очень вкусно.

Девушка быстро выходит из комнаты, а я сижу и, как болван, смотрю ей вслед. Опять она в той короткой юбке. Неужели ничего приличнее не нашлось?

— Я слышал, как водитель жаловался, что в машине что-то барахлит, — говорит мне Сергей Иванович.

— Что за ерунда? Там не может ничего барахлить, она только из салона.

— Не мешало бы отправить ее на техосмотр, — продолжает дворецкий, будто не услышав меня.

Какой еще осмотр? Нормально с ней все. А вот водителю надо бы выписать, чтобы не пиздел.

Но я тут же забываю обо всем, когда слышу торопливые шаги в холле. Диана спешит удрать поскорее. От меня, блть. Ну уж нет! Не в этот раз, детка.

Выбегаю из комнаты и нагоняю ее у самого порога.

— Я отвезу тебя, — наклоняюсь к ней и до меня доносится легкий шлейф вчерашних духов. Сладкий и вкусный. Память моментально реагирует, и еще свежие воспоминания пробегают перед мысленным взором в считанные секунды. Темная комната, хрупкая горячая девушка, запах волос и этих духов, ее маленькие пальчики на моей груди…

Она резко поворачивается ко мне, в ее глазах читается неверие и удивление.

— Зачем тебе беспокоиться? Есть же водитель.

Потому, что я хочу сам тебя отвезти. Разве не ясно?

— В машине что-то барахлит, — как болванчик, повторяю слова Иваныча, не придумав ничего приличного, — водитель повезет ее на техосмотр.

Она обречено выдыхает и, дернув ручку, выходит из дома. Быстро забирается на пассажирское сидение моей машины, даже не давая мне возможности открыть ей двери. Деловая и дерзкая. Это совсем не та девушка, которая была со мной вчера. От нее исходит такое безразличие, что можно сойти с ума.

Но делать нечего. И ведь не скажешь ничего. Сам виноват.

Сажусь в водительское кресло. Машина плавно трогается с места, мы выезжаем со двора.

Она отворачивается к окну, а я пялюсь на ее ноги. Юбка немного задралась и стала еще короче. Хотя казалось, что короче уже невозможно. И ни один мужик не пройдет равнодушным мимо такой красоты. Наверняка и в университете на ее ноги все парни пялятся. Я еще в прошлый раз, когда забирал ее после занятий, заметил, как пацаны смотрят на нее. Как на аппетитный кусок мяса. Разве что слюни не текут. Как еще никто не уломал ее раньше, и она досталась мне девственницей?

— В котором часу у тебя заканчиваются занятия? — спрашивая, с трудом заставив себя оторваться от разглядывания стройных ножек и сосредоточиться на дороге. — Я заеду за тобой.

— Не беспокойся, я могу вызвать такси.

Да, я и сам знаю, что это ты можешь. И с успехом исполняешь, если тебе надо.

— Когда, Диана? — кровь закипает от ее резких ответов. Хочется поставить на место эту наглую девчонку. И только воспоминания об этой ночи и о том, какой она может быть, не дают мне сорваться.

Выдыхаю. Спокойно, главное — спокойствие.

— В два, — выплевывает она снисходительно.

Черт возьми, Диана, могла бы и повежливее. Я же не железный!

— Я буду ждать тебя у входа.

Она устало выдыхает, будто я за одну эту поездку успел ей надоесть так, что видеть меня уже не может. И вот как с ней теперь быть? Наказать? Хотелось бы. Но что-то подсказывает мне, что это только усугубит ситуацию. Что тогда я могу сделать, чтобы она оттаяла? Есть какое-то средство, способное повлиять на избалованную девчонку, у которой с пеленок было все, что она пожелает?

Как только я останавливаюсь у входа в здание университета, она выпрыгивает из машины. Настолько ловко и быстро, что я даже не успел пожелать удачного дня. Быстро перебирая стройными ножками и виляя бедрами, она практически сбегает от меня, не давая мне шансов расположить ее к себе. Мне остается только скрипеть зубами, наблюдая, как, проходящие мимо нее, парни пялятся ей вслед.

Так и хочется догнать ее и прикрыть пиджаком, ибо нефиг. Но нет. Я же не претендую. Я же гордый, блть. Поэтому выворачиваю руль и трогаюсь с места.

Быстро доезжаю к офису и поднимаюсь на верхний этаж.

— Доброе утро, Дмитрий Анатольевич, — встречает меня секретарь, — сделать вам кофе?

При слове «кофе» к горлу подступает тошнота.

— Нет, не нужно, — отвечаю и закрываюсь в кабинете.

Мне нужно подумать. Потому что я, при всем своем опыте, видимо, ни черта не понимаю в женщинах. Вернее, со всеми все просто, кроме моей жены. В голове проносятся воспоминания — от первой встречи до вчерашнего вечера и этого утра.

Изменилась ли Диана с нашей первой встречи? Нет. Она всегда была такой, как сейчас.

Изменилось ли ее ко мне отношение? Можно сколько угодно уговаривать себя, что ее поведение — это результат моих ошибок. Но нет, она с самого начала относилась ко мне так, как сейчас. Как к неизбежному обстоятельству в ее дальнейшей жизни.

Я-то, дурак, при первой встрече решил, что она из тех холодных баб, которым мужик вообще не нужен. Живет себе и не тужит, ей одной хорошо. Но как же я ошибался! Еще как нужен! Вот только не я ей нужен. Почему? Зачем ей надо было кого-то искать на стороне? Не глупая ведь. Понимает, что могла нарваться на извращенца. Зачем тогда?

Тупо пялюсь в экран ноутбука. И ни черта в нем не вижу.

Мне нужно понять. Я должен знать. Или просто сойду с ума.

В кармане мобильный булькнул входящим сообщением. Достаю телефон.

«Привет», — от нее.

В горле вмиг пересохло.

«Привет. Как ты?» — пишу в чат, стараясь подражать манере общения, которая была между этими двумя в чате раньше.

«Все отлично. Уже соскучилась», — читаю и не верю своим глазам. Это точно Диана пишет?

«Ты мне снился сегодня», — опять от нее.

Сглатываю вязкую слюну.

«Вот как? Расскажешь подробнее? Что я делал в твоем сне?»

Она что-то пишет, а я напряженно жду, вглядываясь в экран телефона.

«Мне снилось, что ты пришел ко мне ночью и обнял. Так сладко спится в твоих объятиях», — читаю, и челюсть падает от удивления.

Это точно Диана?

Я всю ночь не мог сомкнуть глаз. Все думал, что от меня до нее несколько шагов. До ее спальни я мог дойти за минуту. Но встать и прийти к ней так и не решился. А она, оказывается этого хотела. Вернее, хотела, но не меня. А того, другого, за которого меня принимает.

Перечитываю последнее сообщение снова и снова. Просто не верится. Огонь и лед. Огонь — с ним. Лед — со мной. Я знаю, о чем хочу спросить, но палец немного дрожит, пока я набираю сообщение, подбирая слова.

«А как твой муж? Как отреагировал на твое отсутствие?»

Отправил. Прочитано. Что пишет, потом стирает. Снова пишет.

«Мой муж ничего не заметит даже у себя под носом. Потому что думает только о себе», — сердце падает камнем в желудок, когда я читаю это.

Да уж, все еще хуже. Чем я думал. Она меня просто терпит, потому что ей не оставили выбора.

«Разве так бывает? Ты ведь красивая, я уверен», — набираю ответ.

«Поверь мне, бывает. Я ему не нужна, у него хватает развлечений», — ее горькая правда.

Откладываю телефон в сторону и потираю пульсирующие виски.

Вот теперь пришел черед вспоминать свое поведение. С нашей первой встречи и до сегодняшнего дня. А ведь я даже не дал ей шанса думать обо мне иначе.

«Быть может, он еще оценит тебя?» — снова пишу в чат.

Прочитано. Молчание. Минута, две, три… Снова пишет:

«Нет. Забудь о нем. Для меня его не существует».

Хотел правды? Получи правду. И ведь не возразишь ничего. Она вычеркнула для себя саму возможность близких отношений со мной.

Эта порция правды больно кольнула в груди, а потом прокатилась по телу холодной волной. Никогда не думал, что мне может быть важно, какого обо мне мнения женщина. Я даю, они принимают. И все. Вот так просто. Но не в этот раз. С Дианой так нельзя. И она ничего от меня не ждет и не просит. У нее с рождения есть все. А я — только приложение к привычному образу жизни.

«Я бы тебя не отпустил. Ни к кому», — печатаю и понимаю, что это — чистая правда.

«Не отпускай. Я только твоя».

Моя.

Моя?

Нет, ты не моя. Ты его.

«Не отпущу», — руки сами набирают ответ. Даже прежде, чем я успеваю подумать и вспомнить привычный ей стиль общения с ним.

Время до обеда тянется мучительно медленно. Я жду заветного часа, когда снова увижу ее. Ведь у меня есть законный повод — водитель то, вроде как, на техосмотр машину повез. Хороший повод. Вовремя Иваныч мне его подкинул. Иваныч все понимает. Но открыто это я не признаю никогда. И так он много на себя берет.

В два часа я уже караулю в машине у входа в университет. Диана появляется в компании подружек. Они что-то оживленно обсуждают. Но, увидев меня, она резко замолкает, а потом поворачивается к подругам, что-то им говорит и уже потом идет к машине.

Она забирается в салон и, улыбаясь целует меня в губы. Я аж прифигел от такого поворота событий. Неужели она изменила свое мнение обо мне? Если так, то я согласен.

— Поехали? — отрывается от моих губ и пристегивается.

— Поехали.

Машина трогается с места, аккуратно встраиваюсь в поток машин. Я поглядываю на Диану. Она снова отвернулась к окну и молчит.

— Что это было только что? — если она хочет наладить отношения, то как-то не похоже.

Диана поворачивается ко мне.

— Все думают, что у нас идеальная семья. Пусть и дальше так думают, ладно? — поясняет она свои действия.

То есть, это она перед подружками рисовалась? Показывала им, насколько идеальная у нас семья? Зашибись, блть.

А я, идиот, уже стал думать, что Диана смогла оценить меня и передумал играть в недотрогу. Но нет, она и не думала передумывать. Актриса, каких мало. И не только папашку водит за нос. Перед подружками, оказывается, свой театр. И снова я — только способ и средство достижения этой картинки. Ее вообще не волнует, что я об этом думаю?

Меня снова окатило холодной волной, будто мне на голову вылили ведро воды. А Диана отвернулась к окну. Как ни в чем не бывало.

— Ты не голодна? Можем поехать в ресторан, — она вздрагивает от моих слов, будто ее плетью хлестнули.

— Не надо, я могу пообедать и дома. — Отвечает. — Да и тебе, наверное, нужно ехать в офис. Ну или куда там тебе надо.

От последних слов руки сжили руки до противного скрипа.

Мне никуда не надо. Черт, да я все встречи на сегодня отменил, чтобы с тобой время провести. А ты носом крутишь.

Она закинула ногу на ногу, а я снова пялюсь на ее ноги. Ее нежная кожа так и привлекает взгляд. Кажется, я почти чувствую ее бархат под своими пальцами. Диана проследила мой взгляд и сложила ладони так, чтобы максимально затруднить мне обзор. Недотрога, блть. Знаю я, какая ты недотрога. Бесит!

Тем временем, мы уже свернули с основной дороги и теперь даже можно увидеть дом вдалеке. Жму на газ, чтобы хоть как-то сбросить напряжение. Еще быстрее, еще.

— Хватит, прошу, — ее писк мигом отрезвляет, я сбрасываю скорость.

Повернувшись, вижу, как она вцепилась пальцами в сидение кресла. Ее лицо побледнело от страха.

— Пожалуйста, не делай так больше. — Говорит Диана, совладав с эмоциями. — По крайней мере, когда меня везешь.

Вот как? Скорости боишься? Ну, хоть чего-то ты боишься. Ведь маньяк из интернета тебе не по чем, да?

— Не буду, если пообещаешь больше не надевать эту юбку, — чеканю в ответ, скрипя зубами.

— А что не так с этой юбкой?

— Не хочу, чтобы на мою жену все пялились, как на последнюю проститутку! — выплевываю сквозь зубы.

Ну вот, хотел наладить отношения. Наладил, блть. Просто красавчик!

Мы подъезжаем к дому, ворота открываются автоматически. Машина плавно заезжает во двор.

— И что не так с этой юбкой? — бурчит она вяло.

Что не так? Все не так! Ты не такая со мной, как с ним — вот, что не так! Но только как сказать об этом? Знаешь, вчера вечером ты занималась сексом со мной. Только, прости, не предупредил. И теперь вот решил сообщить об этом. Так что ли?

Дурдом.

Нет, не могу ей признаться. Я просто не могу потерять ту единственную ниточку, которая нас связывает — гребаный чат.

Останавливаю машину практически у самого входа в дом. Она тут же отстегивает ремень безопасности, собираясь снова сбежать. Но я успеваю поймать ее за руку, потому что ждал такого расклада. Резко тяну на себя, и она падает на меня, упираясь ладошками в грудь. Ее волосы все еще пахнут вчерашними духами. От этого запаха воспоминания снова проносятся в голове. Самый неподходящий момент, чтобы воспитывать, ведь я и сам на грани.

— Не смей больше сбегать от меня, — шиплю ей в губы.

Диана.

Его глаза — чернее ночи. В них плещется ярость. Рука больно сжимает мой локоть. И, наверное, на коже потом останется синяк. Но это все ничто в сравнении с ощущением безмерной власти, которое исходит от мужчины сейчас. Кажется, еще мгновение, и он поработит мою волю, заставит подчиниться и стать его послушной марионеткой. Какая-то часть меня хочет подчиниться его власти, стать податливым пластилином в его руках, не думать о том, что будет потом. Но гордость не дает мне сдаться. Разжимаю его пальцы на своем локте и с силой отбрасываю его руку в сторону. Ну вот, теперь я еще больше разозлила хищника.

— Не тебе мне указывать, — шиплю ему в лицо, не давая себе даже задуматься о последствиях.

Не на ту напал! И, если ему хочется, чтобы женщина слушалась любого его властного приказа, то ему следует поискать себе другую жертву. Гордо вскидываю подбородок, с удовлетворением подмечая, как перекосилось от ярости его лицо.

Ахмедов замер, будто сдерживаясь из последних сил. А вот я выбираюсь из машины, громко хлопнув за собой дверью.

— Стой! — слышу его голос, который звучит мне вдогонку. — Мы еще не договорили.

Нет мы договорили. Не желаю его слушать ни минуты. То же мне командир нашелся. Пусть кукол своих воспитывает. Или они не способны воспринимать от передозировки силикона в организме?

Я слышу, как Дима выходит из машины. Но говорить с ним я не хочу. Поэтому быстро бегу к спасительной двери — второму выходу из дома. Мне все равно куда, лишь подальше от него. Не хочу больше его слышать. От запаха его туалетной воды меня тошнит.

Выбегаю во двор и бегу вперед, не оборачиваясь. Парковая дорожка несколько раз поворачивает, огибая цветочные клубы. Но мне все кажется, что я отошла от дома недостаточно далеко. Даже, если он побежит за мной, я смогу спрятаться, здесь полно кустов.

Вот дорожка выходит на небольшую площадку, в конце которой колоннада, похожая на небольшую беседку. Там кто-то есть, я вижу человеческие фигуры. Но при ближнем рассмотрении они оказались статуями мужчины и женщины.

Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть их. Есть что-то завораживающее в этих двоих. Они стоят рядом, взявшись за руки, и смотрят друг на друга. Их мраморные лица сделаны так искусно, что кажется, будто еще секунда, и статуи оживут.

Мне не нужно гадать, чтобы понять, кто это. Слишком очевидно внешнее сходство мужчины с моим мужем. Я провожу рукой по холодному мрамору. Есть какая-то магия в этих статуях. Ее невозможно увидеть, но я чувствую ее кожей. Эта пара связана с этим местом, с этим домом. Так же, как ребенок связан с матерью. Они будто вросли в землю на том месте, где сейчас стоят эти статуи, напоминая о чем-то важном из прошлого, чего я не могу знать. Благородство и величие исходят от них, будто питая этим ощущением все вокруг. Это не просто усадьба, это место силы рода Ахмедовых. Та неуловимая властная энергия, которая впечатлила меня, когда я впервые вошла в особняк, в этом месте окутывает почти осязаемой силой.

Я веду рукой по холодному мрамору. Кожу немного покалывает в месте прикосновения к камню. Холод, который обжигает, и по телу пробегает волна мурашек.

За спиной слышны шаги. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять кто это. Еще минута, и запах ненавистного парфюма бьет в ноздри.

И зачем он пришел? Хочет реванша? Поставить меня на колени? Не выйдет!

Тело напряглось в ожидании его властной грубости. Он гораздо сильнее и может многое. Мне нечего противопоставить его властной силе. Но молить о пощаде я не стану.

Ахмедов делает еще шаг. Я чувствую его дыхание затылком. Закрываю глаза, напрягаясь всем телом, как перед ударом. Один, два, три… Я зажмуриваюсь изо всех сил, ожидая грубости. Но он все медлит, будто оттягивая момент. Шумно втягивает носом запах моих волос. Как хищник, который нашел свою добычу. В голове всплывает воспоминание о темной комнате и мужчине в ней. Он тоже так делал. Жаркая волна прокатилась по телу. Дыхание участилось, а сердце гулко барабанит в груди. Такие сладкие воспоминая. Кажется, что никогда больше этот миг не повторится.

Его рука ложится на мою ладонь, которая все еще лежит на холодном мраморе статуи. Кожу обжигает, будто огнем, а сердце вот-вот вырвется из груди. Хочется прислониться к нему спиной, ощутить жар, исходящий от крепкого тела, продлить это мгновение. Не открываю глаза, представляя себе своего знакомого из чата. Так, будто мы снова в темной комнате, где возможно все. И где мне было невероятно хорошо. Только не открывать глаза, иначе картинка разобьется о реальность.

Он не спешит, опускает голову, проводит носом по пульсирующей венке на шее. Вздрагиваю, совсем не ожидая от него нежности. Горячее дыхание обжигает нежную кожу, запуская совсем не невинные реакции в теле. Его рука сжимает мою талию. Шумно выдыхаю кислород из легких, а потом нервно вдыхаю. Меня обдает волной возбуждения, от которой почти больно. Теперь понятно, почему у него столько женщин, ведь он обладает какой-то магнетической притягательностью. И в этот момент мне так хочется верить ему.

Открываю глаза и медленно поворачиваюсь к нему лицом. Черные омуты впиваются в мои глаза. Так, будто от этого зависит его жизнь. Кажется, он пытается прочесть по моему лицу что-то для себя важное.

Перед глазами проносится наша первая встреча, его безразличие тогда. А потом воспоминание о девушке в его кабинете, когда мой отец так не вовремя появился на пороге дома. Нет, я не могу ему верить. Этот человек опасен и ненадежен. Он циничен и груб. И привык коллекционировать женщин, как трофеи. Разве я хочу стать его очередным трофеем?

Ахмедов вглядывается в мои глаза, потом скользит взглядом по лицу, опускаясь к губам. Сердце больно бьется о грудную клетку, отбивая бешеный ритм. Этот мужчина — как наваждение, как гипноз. Ему так трудно сопротивляться. Он наклоняется к моему лицу, тянется к губам. И мне нужна вся моя воля, чтобы увернуться от поцелуя.

Он обреченно выдыхает, и почти тут же его рука сползает с моем талии, давая мне свободу. Я делаю шаг назад, отхожу в сторону и поворачиваюсь к нему спиной, чтобы уйти.

— Диана…, — звучит его хриплое мне в спину.

Замираю на месте. Мне кажется, что он хочет сказать мне что-то крайне важное, но он молчит. Мотаю головой в стороны, сбрасывая с себя наваждение момента. Теперь мне кажется, что показалось, и на самом деле, ничего он не пытался мне сказать. Не оборачиваясь, иду в сторону дома. Возвращаюсь к двери, через которую вышла. Дергаю ручку, но она не открывается. Еще раз — глухо. Да что это такое? Там ведь нет никакого замка! С силой я дергаю за ручку еще раз, и дверь открывается.

Поднимаюсь в свою комнату. Закрываю дверь и опираюсь о нее спиной. Дыхание сбилось от быстрой ходьбы, а сердце все еще ускоренно стучит в груди. Я пытаюсь успокоиться, но тело горит, не получив разрядку. Только не он, не с ним.

Достаю из кармана куртки телефон, открываю чат.

«Я хочу еще раз встретиться», — отправляю, не задумываясь, своему тайному знакомому.

Дима.

К гостинице подъезжаю за полчаса до встречи. Паркуюсь за деревьями, чуть в стороне от здания. Придется немного пройтись, но только так Диана не сможет увидеть и узнать машину.

Честно говоря, мне совсем не по душе эти шпионские игры. Нужно прекращать. С самого начала это было дурацкой затеей. Да и вообще, плана-то никакого не было, просто так сложилось. А что теперь? Я мог тысячу раз прекратить ее общение со мной через чат. Мог, но не прекратил. Как последний дурак, шифруюсь, переписываясь с собственной женой. И это тогда, когда она спит в соседней комнате. Дожил, блть!

Выхожу из машины и иду к гостинице. Симпатичная девушка на ресепшене, кажется, та же, что была в прошлый раз. Она улыбается, пытается неуклюже заигрывать. Только это все мимо цели. Хотя раньше бы не прошел мимо этой малышки.

Беру ключ и поднимаюсь в номер.

В комнате первым делом задергиваю плотно шторы.

Так просила Диана. Она написала мне подробно о том, как может проходить эта встреча. Из нее вышел бы классный конспиролог, кстати. Да и я тоже хорош. Успел душ принять и переодеться перед встречей, чтобы даже запах туалетной воды не мог меня выдать. Повелся на эту игру, как школьник. Ну, ничего, я еще успею ее проучить. Может, даже сегодня. Лучше случая сказать правду не придумаешь. И спесь с нее собью заодно, ага.

В полной темноте я стою в комнате и напряженно жду. Вот сейчас она войдет сюда. Интересно, на ней снова будет то шелковое платье? Член больно дернулся в штанах при одном воспоминании.

Стук каблуков в коридоре. Легкий щелчок замка. В полосе света угадываю знакомый силуэт.

Она не может меня видеть, даже не знает, что я уже в комнате. Закрывает двери и делает несколько шагов вглубь комнаты. Осторожно, неуверенно. Как мышка, загнанная в угол хищным котом.

Мои глаза давно привыкли к темноте, и я могу различить едва заметные очертания ее фигуры. Подкрадываюсь сзади, как хищник. Она замирает. Неужели, услышала? Как поняла, что я здесь? Ведь мы оба пришли раньше назначенного времени.

В ноздри бьет цветочный аромат ее духов. Не удержавшись, зарываюсь носом в волосы на макушке, притягивая к себе за талию. Она вздрагивает, но не вырывается. Слышу шорох в темноте — это она тянет за край пояса на плаще, расстегивает пуговицы, чуть цепляя своими пальчиками мою руку. Отпускаю ее талию, кладу руки на плечи, сжимаю. Она шумно выдыхает кислород из легких.

Недоступная и такая уязвимая одновременно.

Грустно вспоминаю о том, что сейчас она мысленно не со мной. Знала бы, кто сейчас стоит рядом с ней, как бы повела себя? Уж точно не стала бы дышать так жарко. Слепая ярость сжимает грудную клетку. Придушить ее за это, она заслужила. Но вместо этого сжимаю ткань плаща на ее плечах и резко дергаю его вниз, срывая верхнюю одежду с хрупкой женской фигуры.

Диана томно вскрикивает. От звука ее голоса, такого хриплого сейчас, сознание окутывает туманом. Я накажу ее, обязательно. Только не сейчас. Или сейчас?

Рука тянется к шее, чуть сжимаю, она снова вскрикивает. Порок и невинность. Не знал бы, что у нее мало опыта в сексе, не за что бы не догадался. Совратит любого. А потом будет сидеть за завтраком, невинно хлопая ресницами, будто ничего не произошло.

Она поворачивает голову, подставляя губы под поцелуй. Изворачивается, просовывая пальцы мне в волосы, с силой сжимает руку в кулак. И снова инициатива на ее стороне. Как в прошлый раз. А ведь я даже тогда не планировал идти до конца. Да черт, я вообще ничего такого не планировал! Просто с ней любые планы превращаются в труху.

Хотел бы я знать, о чем она думает сейчас? Как его себе представляет? То есть меня. Каким?

Разворачиваю ее к себе лицом. Она снова тянется к губам. Вгрызается поцелуем. Жадная. Откуда в ней это все? Откуда такая ненасытность и жажда? Такая невинная днем, и такая порочная ночью.

Обхватываю с силой талию, прижимаю к себе. Рука скользит по спине, цепляет замочек змейки на платье. Тяну вниз, быстро и нетерпеливо. Черт, с ней же аккуратнее надо, она не привыкла к грубости. Но Диана снова удивляет меня. Разорвав объятия, она сбрасывает платье с плеч, и оно с шорохом падает на пол.

Не давая мне опомниться, она тянется к пуговицам на моей рубашке. И даже успевает расстегнуть одну перед тем, как до меня доходит, что не ей тут быть главной. Перехватываю ее запястья, с силой сжимаю. Делаю шаг вперед, потом второй, вынуждая ее отступать к стене. Еще шаг, и девушка прижата спиной к стене.

Так уже лучше. Поднимаю ее запястья и фиксирую руки крепкой хваткой. Испугается? Сдрейфит? Уже хочет сбежать?

Она замирает. А я провожу свободной рукой по нежной коже на щеке, опускаюсь к шее. Под пальцами нервно пульсирует жилка. Я чувствую, как быстро бьется ее сердце — будто у загнанного зайца. Опускаюсь к груди. Сквозь кружево бюстгалтера нащупываю сосок. Диана выгибается мне навстречу, жарко выдыхая мне в лицо.

Такая горячая, с ума сойти можно. Электрический ток бежит по позвоночнику, лавиной снося остатки здравого смысла. Нужно успокоиться, выдохнуть. Нельзя спешить, нужно размеренно и уверенно. Чтобы насладиться, и ей и мне.

Выдыхаю. Ласково сжимаю ее грудь, как можно мягче.

— Смелей, — звучит ее хриплое, сметая последние остатки здравого смысла.

Я старался, как мог, быть нежным. Ты сама напросилась, детка. Держись!

Дергаю кружево бюстгалтера вниз, оно трещит, разрываясь. Наклоняюсь к соску, впиваюсь губами, разжимая вторую руку и отпуская ее запястья на свободу. И тут же ее ладони ложатся мне на макушку, пальцы зарываются в волосы. Она сжимает мою голову и притягивает к себе. Будто это последняя наша встреча, и она хочет прижать меня как можно ближе.

Обхватываю руками ее ягодицы, с силой их сжимаю. Она снова вскрикивает, так хрипло, чуть с надрывом, что можно сойти с ума. Подхватываю ее, и она тут же обхватывает мой торс ногами. Несу к кровати и опускаюсь со сладкой ношей на матрац. Хочу раздеться, но она снова сжимает мои волосы и тянет мою голову к своему лицу. Впивается поцелуем в губы. Нагло и дерзко орудует во рту языком, быстро вспоминая уроки нашей прошлой встречи. Нет, это точно не моя жена, которая сидит, сжавшись в комок в машине, когда я заезжаю за ней после занятий в университет.

Опираюсь руками по обе стороны от ее головы, не разрывая поцелуя. А ее рука уже тянется к поясу моих брюк. Она даже успевает расстегнуть его, потом ширинку. И делает это так уверенно, будто много раз тренировалась. А если…? Боже, она с ума меня сведет.

Резко отрываюсь от ее губ. Быстро стягиваю с нее трусики. Провожу рукой по влажным складкам. Там мокро и горячо. Она двигает бедрами моей руке навстречу. И стонет при этом так страстно, что я просто не могу больше сдерживать себя. Убираю руку и стягиваю с себя брюки вместе с бельем. Резким движением раздвигаю ее ноги и вхожу сразу до упора одним толчком.

Диана вскрикивает. А я тут же вспоминаю, что хотел поласковее, помягче. Замираю, чувствуя, как плотно она сжимается вокруг моего члена. Такая узкая. Такая горячая.

Начинаю двигаться. Нужно медленно, я помню, да, спокойнее.

— Сильнее, — шепчет она хрипло.

Это стало последней каплей. Лавина сорвалась, мозг отключился. Сжимаю ее ягодицы и начинаю двигаться резче и сильнее, быстро переходя на бешеный темп, от которого сносит крышу. Успеваю выйти в последний момент, чтобы не кончить внутрь. Сжимаю зубы, сдерживая стон. Такая горячая моя девочка, такого со мной еще не было. Даже не дал тебе кончить.

Она разочарованно выдыхает, пытается успокоить сбившееся дыхание. А потом поднимается, садится на край кровати. Встает с постели, шарит рукой по полу, пытаясь найти свое белье. Ее неудовлетворение я чувствую почти физически, кажется, его можно потрогать руками. Не должно так быть, просто не должно.

Поднимаюсь с кровати, в один рывок оказываясь рядом с ней. Она тут же выпрямляется, поворачивается ко мне лицом. Мысленно я уже вижу, как она с вызовом смотрит на меня, как может смотреть только Дудаева. Так, что хочется сквозь землю провалиться.

Нет, так не будет. И ты здесь — моя женщина. Плевать, что будет потом, когда мы оба выйдем из этого номера. Я провожу рукой по ее волосам, а потом наматываю их на кулак. Тяну вниз, заставляя запрокинуть голову. В таком положении сильно не побрыкаешься, да? Впиваюсь ей в губы, пока она не начала протестовать, как она умеет. Второй рукой провожу по клитору. Она вздрагивает и дергается в сторону, что-то при этом промычав мне в губы.

Моя хватка становится только крепче. Раздвигаю влажные складки, ввожу в нее два пальца сразу. И снова она сжимается тугим кольцом, громко промычав мне в губы. Но уже не вырывается. Начинаю двигать рукой, сначала медленно, потом быстрее. Она стонет мне в губы и течет мне на руку. Давай, детка, кончай. Нажимаю большим пальцем на клитор, чуть надавливаю. И только теперь чувствую, ка кона сокращается в оргазме. Отпускаю ее губы, она стонет, то громче, то хрипло.

Цепляется руками за мои плечи. Сжимая их, впивается ногтями в кожу. До крови царапает. Плевать. Оно того стоило. Я отпускаю ее, делаю шаг назад. Вот мои брюки, у меня под ногами. Достаю из кармана презерватив, быстро надеваю его. А потом резким движением разворачиваю ее к себе спиной, надавливаю между лопаток, заставляя упасть лицом на матрац.

Она возмущенно вскрикивает, пытается встать. Но я снова надавливаю рукой ей на спину. Резко вхожу в ее, еще влажное после оргазма, лоно. Она разожгла аппетит, и нежничать я теперь просто не смогу. Быстрыми толчками вбиваюсь в нее, пока она снова не начинает кончать. Еще пара рывков, и я кончаю вместе с ней.

Обессиленные, оба падаем на кровать. Тяжело дышим, перебивая друг друга жадными вдохами.

Мне хочется прижать ее к себе. Но я не знаю, как она это воспримет. Хочется чувствовать, как бьется рядом ее сердце. Она так близко. Протяни руку, и достань.

Диана встает с кровати, шарит рукой по полу. Я не шевелюсь. Она сбегает, а я даже остановить ее не могу. Такой был уговор. И ничего другого она от меня не ждет.

Вот она надела платье и застегнула молнию. Стук каблуков, приглушенный ковровым покрытием. Щелчок — это открылась дверь.

Она ушла.

Провожу рукой по лицу, запускаю пальцы в волосы.

Что я там планировал? Наказать? Проучить? Да уж, ее ничто не берет. Не грубость, не ласка.

Неприступная. И от этого еще более желанная.

Моя и чужая одновременно.

Быстро одеваюсь и выхожу из номера. Спускаюсь к машине.

Дианы не видно. Наверняка, она вызвала такси. И уже успела уехать.

Возвращаюсь домой. Заезжаю во двор.

— Диана Игоревна дома? — спрашиваю охранника, который выходит мне навстречу, чтобы отогнать машину.

— Да, только вернулась. Пару минут как.

— Хорошо, — я иду в дом, поднимаюсь на второй этаж.

Замираю у двери ее комнаты. Интересно, она все еще хочет, чтобы я пришел к ней и обнял? Вернее, не я. Он. Она ведь представляет себе совсем другого мужчину.

Если бы знала, что в комнате был я, была бы такой горячей и страстной? Наверное, этот вопрос не даст мне покоя всю ночь.

Поворачиваюсь в сторону своей спальни, быстро отхожу от заветной двери, чтобы спрятаться в своей комнате от нахлынувших эмоций.

В кармане телефон булькает входящим сообщением. Достаю мобильный.

Сообщение в чате. От нее.

Всего одно слово:

«Спасибо».

Диана.

Я бегу в темном переулке, не обращая внимания на ветер и дождь, которые хлещут по лицу. Платье насквозь промокло, оно прилипает к ногам, мешая двигаться вперед. Но мне важно успеть догнать того, чей силуэт виден в конце пути.

Я стараюсь двигаться быстрее. Но фигура будто отдаляется от меня. Вот я уже почти добежала, вот уже не так холодно от ледяных капель дождя. Последний рывок — и я оказываюсь за его спиной. Рукой касаюсь плеча, которое почему-то совсем не намокло в этой непогоде.

Он останавливается, замирает и поворачивается ко мне. Я тут же узнаю его. Черные глаза впиваются в мое лицо, внимательно всматриваясь, будто читая мои мысли. Так, как умеет смотреть только он один.

Отшатываюсь назад. Зачем же так спешила? Зачем бежала за ним? Ведь он мне совсем не интересен. Я не хочу его.

Разворачиваюсь к нему спиной. Впереди — стена из проливного дождя, где ветер хлещет по ногам и лицу мокрыми ветками. Позади — сухо и светит солнце, вот сейчас оно ласково печет спину. Выбор очевиден. Но только не мне. Лучше в аду, но не с ним.

— Диана, — слышу позади себя его хриплый голос.

Мотаю в стороны головой. Нет, я не хочу. Только не с ним. Не к нему.

Далю шаг, потом второй. Возвращаюсь под дождь, и ветер снова нещадно хлещет по лицу. Надо двигаться, чтобы не замерзнуть. Снова бегу, но теперь уже не к кому-то, а от мужа. Спиной я все еще чувствую на себе его взгляд. Он прожигает меня насквозь, как обычно, и, чувствую, что осуждает сейчас. Это все не важно. Потому что, когда я прорвусь через холодную стену дождя, то, наверняка, смогу найти безопасное место, где будет тепло и уютно.

Я все бегу и бегу, но теплого уюта не видно. Наоборот, кажется, тьма стала еще темнее. И теперь мне трудно дышать. Усталость уже дает о себе знать, я едва переставляю ноги, но мне надо двигаться вперед. В отчаянии, я оборачиваюсь назад, но знакомого мужского силуэта больше не видно. Наоборот, тьма теперь повсюду. Она окутывает меня, берет в капкан, хочет уничтожить. Дышать становится все труднее. Мне нужна помощь. Но единственный человек, которому я доверяю, — это незнакомец из чата. А ведь я даже имени его не знаю.

Тьма становится почти осязаемой, я едва могу вдохнуть. Помоги мне. Пожалуйста.

Кричу, что есть силы, но своего голоса не слышу. Будто кто-то выключил звук, и теперь мне никак не позвать на помощь.

Машу руками, стараясь отодвинуть от себя противные ветки, которые облепили тело и теперь душат меня.

Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь.

Ветки исчезли. Ничего нет. Только тьма.

Вдруг какая-то сила поднимает меня вверх.

— Диана, — слышу сквозь сон. — Диана, проснись.

Открываю глаза. Я в своей спальне. Одеяло упало на пол — понятно, почему я так замерзла. Ахмедов сидит на краю кровати, его теплые ладони сжимают мои плечи. Знаю, он смотрит на меня. Так, как умеет только он, — будто читая мои мысли. В комнате темно, ведь еще ночь. Что он пытается разглядеть в этой непроглядной темноте?

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю сонно.

— Ты кричала, звала на помощь, — поясняет он. Его голос, такой же хриплый, как во сне. От него исходят сила и спокойствие.

Звала? А я думала, что меня не слышно и что я не могу произнести и звука. Чего только не приснится.

Он прижимает меня к груди. Меня окутывает приятным теплом и ощущением безопасности. Это именно то, чего мне хотелось во сне. Только мне хотелось не с ним. А в реальности, как и в моем сне, выбирать не приходится. Кладу ладошку ему на грудь. Она ледяная в сравнении с его горячей кожей.

Ахмедов чуть наклоняется, поднимает с пола упавшее одеяло. Не задавая вопросов, он укладывается со мной в постель и накрывает нас этим одеялом.

— Ты собираешься здесь спать? — зачем я это спрашиваю? И так его намерения очевидны.

— Хочешь, чтобы я ушел?

Конечно, хочу. Но рядом с тобой так тепло.

— Нет, — отвечаю.

— Тогда спи, — заключает он и по-хозяйски прижимает меня к своему телу.

Уткнувшись носом в его грудь, я сладко зеваю. Ахмедов такой горячий и так приятно пахнет. Что это за запах? Гель для душа? Впрочем, неважно. Сейчас его сердце бьется под моими пальцами, умиротворяя и усыпляя. Конечно, мы договаривались, что спать будем в разных комнатах. Но я подумаю об этом утром, не сейчас.

Когда открываю глаза, за окном ярко светит солнце и Ахмедова рядом нет. Блаженно потягиваюсь в постели. Протягиваю руку к телефону, который лежит на прикроватной тумбе.

Десять утра. Сколько? Почему не сработал будильник?

Подскакиваю в постели, лихорадочно соображая, как мне теперь успеть на пары. Прикидываю, сколько времени уйдет на дорогу. Вот черт, кажется, я могу приехать только к последнему занятию сегодня. И то даже это под вопросом. Похоже, сегодня я никуда не еду. Ай, ничего страшного. Завтра перепишу конспект у Алинки.

Не спеша, одеваюсь и выхожу из комнаты. Спускаюсь по лестнице. Дверь в кабинет немного приоткрыта, и мне слышно голос мужа. Который, видимо, говорит по телефону. Только бы не столкнуться с ним. Совсем не хочется обсуждать ночное приключение. Пусть бы он быстрее об этом забыл.

Пробегаю мимо двери кабинета, захожу в столовую.

— Доброе утро, — встречает меня дворецкий. Хорошо, что Сергей Иванович всегда рядом в тот самый момент, когда нужен.

— Доброе утро.

Я присаживаюсь за стол. От блюд с выпечкой привычно пахнет пряностями и ванилью. А я такая голодная, что сразу хватаю для себя булочку побольше.

— Спасибо, — говорю Сергею Ивановичу, вставая из-за стола.

— Пожалуйста. — Отвечает он мне. А я уже почти вышла из комнаты. — Вот, это вам, возьмите. — Слышу вдогонку.

У него в руках большая коробка, перевязанная голубой лентой.

— Что это?

— Дмитрий Анатольевич сказал отдать вам.

Забираю коробку, снова возвращаюсь в свою спальню. С нетерпением срываю ленточку и поднимаю крышку. Внутри лежит платье. Оно аккуратно сложено, достаю его. Черный лиф расшит красивым узором золотых нитей, он перетекает на длинную юбку и спускается к самому низу наряда. Это очень красиво. Тугой корсет, кажется вылеплен из атласного гипса, наверняка, он будет точно повторять контуры фигуры. Осталось только померить эту красоту и узнать, почему мой муж вдруг так расщедрился.

Прикладываю наряд к своему телу, ткань тяжелыми складками падает вниз, закрывая ноги. Подхожу к зеркалу.

Из отражения на меня смотрит девушка, которая слишком молода для такого наряда. Но вышивка так красиво переливается сбоку, а ткань струиться черным водопадом. Кажется, будто это платье живет своей жизнью. Оно способно любую женщину сделать загадочной и прекрасной.

Я спускаюсь по лестнице, и платье приятно шуршит при каждом движении. Кажется, что эта ткань живет своей жизнью, переливаясь в свете, падающем от люстры. Мне казалось, что наряд будет выглядеть нелепо на мне, но это совсем не так. Наоборот, платье будто слилось с фигурой, корсет облепил грудь, как вторая кожа. И, хотя я не привыкла носить такое открытое декольте, а рукавов у моего наряда не предполагается, выпрямляю плечи, чтобы скрыть неуверенность.

Стилист сотворила что-то невероятное с моими волосами. Часть прядей падает на плечи, но большая часть волос собрана в высокую прическу. В сочетании с высоким каблуком босоножек, я, кажется, стала выше сантиметров на десять.

Ахмедов стоит внизу. Он смотрит на меня снизу-вверх, привычно обжигая взглядом черных глаз. Я не видела его сегодня. Утром он ушел, пока я еще спала. И я понятия не имею, о чем он думает сейчас.

С каждым моим шагом черные омуты все ближе. Они подавляют и окрыляют одновременно. В глубине их горит что-то порочное, от чего низ живота болезненно сжимается. Стоило мне подойти совсем близко, как меня обдает горячей волной, — так, будто я прижалась всем телом к его горячей коже. В голове проносится воспоминание об этой ночи, о том, как рядом с ним тепло и спокойно. Всякий раз, когда он так близко, мне хочется забыть о нашей договоренности. Но потом он снова дает мне понять, что в его жизни слишком много женщин, чтобы в ней отыскалось место еще и для меня. Вот и сейчас я упрямо вскидываю подбородок.

Взгляд Ахмедова скользит по моей фигуре, цепляется за открытые плечи, застревает в, слишком открытом, декольте. По позвоночнику пробегают мурашки, а к щекам приливает краска. И чего он так уставился? Пялился бы на своих этих…

— Чего-то не хватает, — шепчет хрипло, доставая из кармана брюк что-то блестящее.

Он обходит меня сзади, надевает колье на шею, ловко справляясь с застежкой. Украшение обжигает холодом разгоряченную кожу на груди. Снова бриллианты? Дима денег не жалеет. Но я думаю только о том, что такой фокус с украшением выглядит как-то наигранно и хорошо отработанным. Интересно, скольким женщинам он дарил украшения до меня? Наверняка, этот прием впечатлил немало женщин. Но со мной это не сработает. Вряд ли он сможет удивить меня драгоценностями, их и так слишком много в моей жизни. Поэтому вместо восторженного восхищения у меня вырывается обреченный выдох.

Смотрю на Ахмедова, не пытаясь скрыть свои эмоции. Думал подкупить меня вот этим? Я — не одна из твоих кукол, не надейся. Выражение его лица меняется. Кажется, теперь он злится. Черные омуты стали еще темнее.

— Пойдем, — шипит он сквозь зубы.

Машина плавно движется по улицам вечернего города. Я отвернулась к окну — так же, как и всегда, когда Ахмедов едет рядом. Это уже стало какой-то привычкой. Ему нет дела до меня, а мне нет дела до него.

Неожиданно его пальцы касаются моей руки. Вздрагиваю и поворачиваюсь в его сторону. Ахмедов сидит, все так же отвернувшись к окну. Только рука его обхватила мою руку. И теперь он ласково проводит большим пальцем по тыльной стороне ладони.

Сказать, что я опешила, — это ничего не сказать. Непривычно получать от него знаки внимания. Ведь всегда он был безразличен в отношении меня. И как теперь реагировать? Можно было бы грубо вырвать свою руку. Но он так приятно ведет пальцем по внутренней стороне ладони, чуть задевая кожу ногтем.

Подражая ему, я снова отворачиваюсь к окну. Закрываю глаза, в память врываются обрывки моего сна. Возле него тепло и светит солнце, даже, если вокруг непроглядная тьма и холод. Потом память переносит меня в тот день, когда он подвозил меня домой из ночного клуба. Мог ведь просто вызвать такси. Кажется, какая-то девушка тогда была там рядом с ним. Но он выбрал не самую увлекательную поездку со мной, вместо того, чтобы остаться с той девушкой. Почему?

Машина останавливается, я открываю глаза. За окном — высокий особняк. Наверное, менее роскошный, чем имение Ахмедовых, но, судя по количеству прислуги вокруг нас и огромному парку, хозяин этого дома недостатка в деньгах не испытывает.

Ахмедов помогает мне выйти из машины, за руку ведет в сторону дома. Мы не обсуждали с ним эту ночь, но воспоминания о ней снова врываются в память. Как расценивать его поведение — дань вежливости или…?

— Рад приветствовать, — врывается в мои размышления мужской голос.

Нас встречают на пороге хозяева дома, оба мне знакомые. Я слишком хорошо помню, как мой, тогда еще будущий, муж смотрел на эту девушку в день нашей помолвки. К слову, она привычно хорошо выглядит. До бессильной досады, хорошо.

— Добрый вечер, — отзывается мой муж, и жмет протянутую ему руку хозяина дома.

Я рассматриваю хозяйку дома, и внутри меня закипает злость. Зачем только Ахмедов притащил меня сюда? В очередной раз планирует бегать за ней, чтобы я снова чувствовала себя бесполезной вещью? Да, она красива, даже слишком. И да, мы договорились, что я не стану вмешиваться. Но, черт возьми, почему меня должно радовать его вечно стремление опустить меня ниже плинтуса?

Пальцы разжимаюсь сами, мне хочется освободиться от него, даже прикосновения вызывают отвращение. Еще и улыбается хозяйке дома, вон как ласково. Для меня у него лишней улыбки не найдется никогда, только грубость и нравоучения. Толи дело, госпожа Веденская.

Стоило мне разжать пальцы, Дима повернулся и посмотрел на меня в недоумении.

Не нравится? Может, отчитывать начнешь прямо здесь? Давай, я уже привыкла, а этих двоих ты вряд ли чем-то удивишь.

— Все хорошо? — шепчет на ухо Дима, стоило нам отойти от встречающих радушных хозяев дома.

— Лучше не бывает, — отзываюсь угрюмо.

— Я принесу нам выпить.

— Ага.

Дима отходит в сторону, а мне хочется сбежать в укромный уголок, чтобы успокоиться, а может, и поплакать. Последний раз так примерзко мне было тогда, когда он притащил девицу в наш дом, забыв о том, что мой отец заедет в гости. Наверняка, он и сейчас уже забыл обо всем, и воркует с какой-нибудь девицей. Если не с хозяйкой дома. Оборачиваюсь. Нет, вон же она, стоит на том же месте, встречает гостей. Да и не похоже. Что она так уж стремится куда-то уходить. А вообще, оба они выглядят счастливыми. Только меня этой мнимой идиллией не обмануть. Конечно, это просто красивая картинка. Я тоже умею такие создавать. Все мои подруги уверены, что мне невероятно повезло с мужем, и что я безмерно счастлива в браке. Знали бы только они…

Обходя приглашенных, я иду прямо, не думая, куда хочу прийти. Просто не хочу оставаться среди этих лицемеров. Не хочу смотреть, как мой муж будет флиртовать с другими женщинами. Не хочу!

Через коридор и небольшую дверь я выхожу во двор. Тут стоит фонтан, в нем умиротворяюще плещется вода. Вокруг красиво растут розы. И даже небольшая белая скамейка имеется чуть в стороне, под деревом. То, что нужно. И свет фонаря не слепит. Можно уединиться в приятной вечерней прохладе.

Иду в сторону скамейки, к раскидистому дереву. Оно спрячет меня своими ветками от посторонних глаз на случай, если кому-то придет в голову выйти во двор.

— Проверь свой банковский счет, — слышу хорошо знакомый голос. Папа? Что он тут делает?

— Проверю, не беспокойтесь. Если деньги поступили, то сделка наша в силе.

Услышав голос отца, я дернулась, сделав шаг в его сторону. Но замерла на месте, услышав противный голос его собеседника. Не знаю, что такого отталкивающего в нем было. Но сама интонация заставила замереть от страха. Так бывает, когда нутром чувствуешь угрозу, но причины этого ощущения здравым смыслом объяснить не можешь. И какие дела могут быть у моего отца с таким опасным человеком? А ведь он, несомненно, опасен. Я просто уверена в этом.

— Когда будет результат? — спрашивает отец. А у меня мурашки по коже от ужаса.

— Как только, так сразу. Вы узнаете первым. — Снова этот, леденящий душу, голос. Почему только он так сильно меня пугает?

— Не играй со мной, до добра это не доведет.

— И что ты сделаешь, старик? — примерзкий голос перешел на «ты». И мой отец это проглотит?

— Правильно, — резюмирует голос, — ничего.

Горло сжало в капкан от страха. Колени дрожат, но я все же делаю шаг назад, изо всех сил стараясь не шуметь. Отец говорит что-то еще, но мне уже не разобрать слов. Я возвращаюсь к фонтану, а потом быстрее иду к двери, через которую пришла сюда. Внутреннее чутье просто вопит о том, что никто не должен знать о подслушанном мной разговоре.

Не знаю, о чем они договаривались. Но зачем делать это вот так, прячась от всех? Если разговор не для посторонних, то отец мог бы просто переговорить со своим знакомым у себя в кабинете. Там-то точно никто не услышит. Но вот так, прячась под густой листвой деревьев… Конечно, там переговорщиков никто бы не узнал. Свет от единственного фонаря светит в сторону скамейки, а не в сторону кустов за скамейкой. Я узнала отца только по голосу. Они говорили тихо, но я слишком хорошо знаю тембр голос моего папы. А так, не зная его хорошо, ни за что бы не поняла кто это, даже услышав обрывок разговора.

В просторный холл, наполненный людьми я почти вбегаю. Останавливаюсь у стены, чтобы отдышаться и успокоиться. Теперь, когда я в шумной толпе, мне даже не понятно, почему так испугалась в саду. Да, перешептывания отца с незнакомым мне человеком — это странно. Но это только потому, что я привыкла думать, что папа все вопросы решает исключительно в стенах своего кабинета. Иногда отец работал из дома, но в нашем доме тоже есть отдельный кабинет для этого. Конечно, сама ситуация выглядит непривычной.

И с чего я вдруг решила, что незнакомца нужно бояться? Только по его голосу? Мало ли у кого какой голос. А я была слишком взволнована, когда шла к скамейке. И, может быть, если бы обнаружила свое присутствие, то ничего страшного не случилось бы. Наверняка, я просто сама себе все надумала. А бояться на самом деле нечего. Разве стал бы мой отец вести дела с недостойным человеком? Конечно, нет. Он всегда учил меня порядочности и честности. А мой испуг — это результат нелепой мнительности.

Подхватываю бокал шампанского с подноса, проходящего мимо, официанта. Делаю глоток. Так уже лучше. Конечно, это просто мнительность и глупая фантазия. На самом деле, ничего страшного не случилось.

Рассеяно скольжу взглядом по комнате. В центре зала хозяин дома беседует с каким-то мужчиной. А жену свою он где потерял? Ага, вот и она, чуть в стороне разговаривает с какой-то женщиной в синем платье. Выдыхаю облегченно. Значит, она не с моим мужем. Хотя какая мне разница? Черт, как же это мерзко, когда всегда приходится закрывать глаза на его измены.

А где же Дима?

Иду по залу, пытаясь найти своего мужа. И почти сразу нахожу. В компании той самой женщины, которую уже видела с ним. Это было, когда мой отец почти застукал его, и поэтому мне пришлось прикрывать его практически голой грудью.

А он времени не теряет. Наверняка, уже придумывает повод отделаться от меня, чтобы провести остаток вечера с ней. Когда я сама предложила ему полную свободу в нашу первую встречу, то и подумать не могла, что это окажется настолько сложной задачей для меня. Да, я знаю, что он не любит меня. Да и я не влюблена в него. Но гордость. Чувство собственного достоинства. Этих качеств во мне никто не выключал.

Я потратила кучу времени на то, чтобы стилист сделала прическу и макияж. Я ничего не ела с утра, чтобы это платье великолепно сидело. От каблуков ноют ноги. Но кто же оценит все это? Мой муж, который даже не смотрит в мою сторону?

Подхватываю еще один бокал шампанского и выпиваю в пару глотков. Голова немного кружится, но это ничего. Так даже лучше. А еще лучше было бы совсем его не видеть.

Беру еще бокал. Быстро выпиваю. Как было бы здорово просто напиться и отключиться. Хотя раньше со мной такого не случалось, но сейчас такое решение всех проблем кажется самым простым. И что он будет тогда делать, интересно? Забудет обо мне и оставит здесь?

Дима.

Куда она исчезла? Вот только была здесь. Я пошел за шампанским, а, когда вернулся, ее уже нет в комнате.

Я же помню, что Диана была возле той стены, когда я уходил. Меня не было всего пару минут. Так куда можно было подеваться? Что за своенравная девчонка! Сказал же, что за выпивкой и назад. Неужели, не понятно, что я буду ее искать?

Ненавижу бегать за бабами. Да и никогда этого не делал. Зачем мне было? И так они сами слетаются, но тут… Я же не щенок ручной, чтобы ее искать…

Найду и накажу.

Как идиот, хожу по залу с двумя бокалами шампанского в руках. Но Дианы нигде нет. Зато, непонятно откуда, прямо передо мной нарисовалась Лаура. Взгляд сам скользит в неприлично-голое декольте. Наверняка, она натянула это платье-приманку для того, чтобы ни один мужик не смог пройти мимо ее идеальных сисек. А в том, что они идеальны, у меня было до фига случаев убедиться.

— Привет, — она улыбается во все тридцать два отбеленных зуба. Шлюха — она и на богатом приеме шлюха. Вопрос только в цене. — Меня ищешь?

Она бесцеремонно выхватывает у меня из рук бокал и делает глоток. Почему я раньше не замечал ее наглости? Может, потому, что меня это не раздражало. Да, блть, меня это раньше заводило. А теперь бесит!

Оглядываюсь по сторонам, пытаясь глазами отыскать Диану. Где же она?

— Я соскучилась, — воркует Лаура, потягивая шампанское. Если бы мы не стояли в толпе народа, то она бы уже прыгнула мне на шею.

И как только ее муж терпит все это? Хорошо, что Диана не такая. Или? Какая она? Она мне изменяет. Но изменяет со мной. Значит, это не считается? Так ведь она не знает, что в комнате с ней был я. Конечно, я всегда могу это прекратить… Вот только сначала надо отправить Лауру к мужу.

— Лаура, детка, тебе было мало приключений в прошлую нашу встречу?

Шла бы ты, милая, не злила бы меня. А то стоишь на проходе, светишь своими сиськами, простите, декольте.

Но Лаура так просто не отстанет. Тем более, она уже успела выпить, этот бокал шампанского, явно, не первый сегодня. А, когда она пьяна, все во сто крат хуже. Алкоголь полностью вырубает в ней тормоза. И остается только похоть с большими сиськами.

Девушка надувает губки. Слишком большие для ее лица. Но, как ни странно, ей идет.

— Ты даже не проводил меня тогда, — мурчит она приторно-сладко. Так сладко, что даже тошно.

Я слишком хорошо ее знаю, она настроена провести сегодняшний вечер с пользой и не в одиночестве. И, видимо, уже выбрала себе жертву. Дерьмово, что этой жертвой она видит меня.

И где Диана, черт возьми?

Сколько ее нет уже? Десять минут? Может, в дамскую комнату пошла?

Я делаю шаг вперед, но Лаура хватает меня за локоть и тянет назад. Она просто невероятно в своей самоуверенности. Даже представить себе не может, что кто-то может ее не хотеть. Ладно, хочешь грубо? Ты получишь грубость.

Обхватываю ее тонкую талию и заталкиваю девушку в угол. Теперь мы хотя бы с двух сторон защищены от посторонних глаз. Еще и штора массивная висит, немного нас закрывая. Я грубо толкаю ее спиной к стене, и она приглушенно вскрикивает, ударившись. А потом расплывается в довольной улыбке. Во баба дает! Думает, я решил с ней поиграть? Идиотка, блть. Как меня угораздило повестись на нее раньше?

— Значит, так, слушай внимательно. — Я едва сдерживаю себя, стараясь говорить, как можно, тише. От этого мой голос больше похож на злобное шипение. — Ты сейчас идешь к своему мужу и, пока ты будешь идти, забываешь о моем существовании.

Лаура испуганно смотрит на меня снизу-вверх, заглядывая в глаза, как олененок перед закланием. Если бы я не был так зол на нее, то, наверное, даже пожалел бы. Но она сама виновата. Напросилась.

— Я не понимаю тебя. Раньше ты говорил, что твоя женитьба ничего не изменит. А теперь ведешь себя так по-уродски.

Надо отдать ей должное, она совладала с собой в какие-то мгновения. И это несмотря на выпитое шампанское. Да, теперь я вспомнил, почему выбрал ее когда-то для себя.

— Забудь о том, что было раньше. И адрес мой забудь. Поняла?

Лаура открывает рот, чтобы что-то возразить и еще больше выбесить меня. Но не успевает.

— А вот и он — мужчина моей мечты, — звучит за спиной знакомый голос.

Я оборачиваюсь. Передо мной стоит Диана с бокалом шампанского в руках. И, если есть что-то, чего бы мне хотелось меньше, чем приставаний Лауры, так это скандала. Тем более, глаза Дианы уже дьявольски блестят, того и гляди, начнется.

— Он всегда получает то, что хочет. — Продолжает Диана. Язык ее заплетается. Видимом, этот бокал в ее руке — далеко не первый. — Скажи, ты всегда получаешь то, что хочешь, милый?

И как на это отвечать? И да, и нет прозвучат одинаково глупо. Вроде комплимент сказала, но как-то не в фокусе все это, больше на упрек похоже. Непривычно видеть ее пьяной. Я-то думал, что она вообще не пьет спиртное. Но нет, она и накидаться, оказывается, может. И что с ней делать? Отшлепать — не отшлепаешь, а оправдываться я вообще не привык.

— Где ты была? Я тебя везде искал.

Она неопределенно машет рукой, разбрызгивая часть шампанского на пол.

— Неужели? — Диана чуть качнулась, но я успел ухватить ее за локоть, чтобы не дать ей упасть. — Такой заботливый… мур…

Таааак… Она напилась. Ну е-мое!

За спиной раздался насмешливый смешок, напоминая о том, что Лаура все еще здесь.

— Кажется, ты говорила, что тебе пора? — бросаю через плечо Лауре.

Надеюсь, она поймет намек и наконец-то свалит. А, впрочем, мне уже на это наплевать. Зато мне совсем не наплевать на то, что Диана, наверняка, подумала, что я флиртую с другими женщинами, стоило ей отойти на пару минут. Чувствую себя мерзавцем. Непривычно. Что за ерунда? Раньше я не парился такой фигней.

— Это не то, что ты подумала, — начинаю оправдываться. Хотя раньше никогда такого не делал. Странное чувство. Будто я, и правда, виноват перед ней.

— А что я подумала, дорогой? — хмыкает Диана, снова делая неопределенное движение рукой.

— Сколько ты выпила?

— Не твое дело! — она повышает голос, и несколько человек обернулись в нашу сторону.

— Понятно, — я притягиваю ее к себе за талию.

И снова в ноздри бьет, едва уловимый, аромат ее духов. Как напоминание о наших встречах в темноте. Непроизвольно наклоняюсь носом к ее волосам, втягиваю запах. Вкусная. Вся вкусная. Когда не строит из себя недотрогу, не девчонка — огонь. А теперь еще и сцену ревности решила мне устроить. Боже, надеюсь это ревность и для меня не все потеряно.

— Ревнуешь? — спрашиваю шепотом ей в ухо.

Она дергается, вырываясь. Качнувшись, чуть не падает, но я снова ловлю ее и прижимаю к себе.

— Не дождешься! — брыкается она. — О репутации твоей забочусь, муж ненаглядный.

Она снова пытается вырваться. Но я не даю ей этого сделать. Думаешь, позволю тебе упасть? Нет, только, если на кровать. И лучше, если эта кровать будет в моей спальне.

— Кажется, нам пора домой, — шепчу ей в ухо.

— Как жаль! А мне тут нравится. — Говорит Диана заплетающимся языком, в то время, пока я аккуратно подталкиваю ее к выходу. — Ты можешь идти с этой… как ее? Я бы тоже себе кого-то подыскала. Что скажешь?

Ну да, ага! Разбежалась. Скажу, что только этого не хватало! Я еще прошлую твою попытку пойти налево не разрулил, а ты уже кого-то там еще собралась поискать. Вот неугомонная девчонка! С нее станется. А потом она будет невинно хлопать ресницами за завтраком.

— Ты ведь не будешь против, милый? — продолжает Диана развивать тему. Это было бы забавно, если бы я не знал, на что она способна.

Запускаю руку в карман брюк, достаю мобильный. Нажимаю клавишу быстрого набора номера.

— Оставь ключи в машине, и на сегодня свободен, — говорю в трубку водителю. Не нужны нам сегодня посторонние.

— Хорошо, Дмитрий Анатольевич, — отзывается он.

Диана послушно идет со мной, каким-то чудом ни разу не споткнувшись. Мы выходим во двор, я без труда нахожу глазами свой автомобиль.

— Пойдем к машине, — говорю Диане.

— А давай лучше вернемся в дом. Там было так весело, а ты все испортил, — Диана выдохнула, потом икнула. А потом попыталась развернуться в сторону входной двери дома.

Ну, уж нет! В таком состоянии ты туда не пойдешь!

Перехватываю ее за талию, а потом подхватываю на руки.

— Что ты делаешь? — возмущается Диана. — А ну, пусти меня быстро!

Она машет руками, пытаясь вырваться. Сильная девчонка, еще немного, и ей это удастся. Успеваю донести ее до машины, до того, как она выскользнет из моих рук. Опускаю ее ногами на асфальт, открываю двери и заталкиваю на переднее сидение. А сам быстро обхожу машину и сажусь за руль.

Завожу мотор, машина трогается с места. Мы выезжаем со двора, и я жму на газ. На дорогах сейчас пусто, можно ехать побыстрее. Да и Диану нужно отвезти домой, как можно скорее. Еще не хватало, чтобы ее стошнило прямо в машине. Зачем только она напилась на приеме? Я не ханжа. Хочешь пить — пей. Но не там, где каждый встречный будет рад утопить тебя в сплетнях, подленько хихикая за спиной.

— Как же я тебя ненавижу, — бормочет Диана, прикрыв глаза.

Вот те новость! Не ожидал такого. И чего я тебе сделал, детка, чтоб ты меня ненавидела? Надеюсь, это пьяный бред.

— Тебе нравится унижать меня? — продолжает Диана.

Больно. Я стараюсь делать так, как лучше для нее, а она, оказывается вот как обо мне думает? Что я специально ее унижаю. Когда это я унижал ее? Блть, ни разу не задумывался, каково ей рядом со мной. Раньше женщины не жаловались. А чего им было жаловаться? Я на шмотки и украшения никогда денег не жалел.

— Меня от тебя тошнит! — шепчет Диана, будто через силу. Эти слова больно бьют по самолюбию, отзываясь неприятным спазмом в животе.

— Меня тошнит, — Диана шепчет последние слова совсем тихо, я едва смог их разобрать.

— Да, я понял уже. Тебя тошнит от меня. — Вырвалось у меня жесткое. Зачем только я терплю этот пьяный бред? — Ничего не поделаешь, придется потерпеть меня какое-то время.

Я бросаю взгляд в сторону Дианы. Она побледнела и, кажется, ей плохо. На самом деле плохо. То ли от близости со мной, то ли от выпитого алкоголя. Вот черт! Останавливаю машину. Диана тут же открывает двери и делает жадный вдох свежего воздуха.

Выхожу из машины, подхожу к ее двери.

— Давай, помогу, — говорю, наклоняясь и отстегивая ремень безопасности.

Диана упирается лбом в мое плечо. Запах ее духов кружит мне голову. Когда она не брыкается и не говорит, как сильно меня ненавидит, я готов простить ей что угодно. Вот прямо сейчас уже все забыл. Конечно, она так не думает, на самом деле. И не ненавидит меня. Да таких, как я, единицы. Ей просто повезло. А она не ценит, потому что слишком избалована.

Провожу рукой по ее волосам. Она что-то мурчит в ответ. Вот так-то лучше. Почти идиллия. Если забыть причину. По которой она в моих объятиях.

— Тебе уже лучше? — спрашиваю.

— Угу, — мычит Диана.

Она делает движение, отодвигаясь от меня. Откидывается на спинку сидения, прикрыв глаза.

Закрываю двери и возвращаюсь в водительское кресло. Когда машина трогается с места, выворачиваю руль влево, чтобы съехать с обочины и вернуться на дорогу.

Диана ничего не говорит. Она сидит, откинувшись головой на спинку кресла. Может, ей снова плохо?

— Диана, — зову ее тихо. Она не отвечает.

Пока мы стоим на светофоре, я аккуратно беру ее руку.

— Диана, как ты? — тихонько тереблю за руку.

— Мммм…, — мычит она, не открывая глаза.

Уснула что ли? Ну, молодец! Наговорила мне, что ненавидит и теперь спокойно спит. Сладко так причмокивая.

Быстро доезжаем до нашего дома по пустым улицам. Уже довольно поздно, и мне совсем не хочется видеть кого-то из прислуги.

Диана спит. Как маленький ребенок, немного приоткрыв рот. Выхожу из машины, а потом подхожу к двери с ее стороны. Моя девочка. Слишком красивая в этом наряде. Немного нереальная. Подхватываю ее на руки, несу в дом. Поднимаюсь по лестнице и заношу ее в спальню. Аккуратно кладу на кровать.

Сейчас она похожа на спящую красавицу. Поцелуй ее — и она проснется. Так в сказке. А у нас что? А в нашей с ней сказке она мне рассказывает, как ее от меня тошнит. Как только мы дошли до такого?

Аккуратно, едва касаясь, снимаю с нее обувь. Она крепко спит, даже не пошевелилась. Наклоняюсь к ней, снова вдыхая аромат волос, смешанный с запахом ее кожи. Я хорошо помню, какая она на вкус.

— Что тебе снится, принцесса? — спрашиваю шепотом.

Но Диана молчит, она все так же крепко спит. Она немало выпила. Наверняка, утром будет болеть голова. Но это будет утром. А сейчас ей надо отдохнуть. Я бы остался с ней здесь. Как этой ночью. Но тогда предлог нашелся. А теперь я даже не знаю, как она отреагирует на мою инициативу утром. Говорила ведь, что ненавидит. Это после чего? После этой ночи? И кто-то настроил ее против меня? За что ей ненавидеть? Глупости все это, пьяный бред.

Встаю с кровати и выхожу из комнаты. Всего в паре шагов по коридору дверь в мою комнату. Такая нелепость эти раздельные спальни. Хотя, когда она это сама предложила, мне идея понравилась. Теперь сам не рад.

Ну и денек сегодня! Как знать, чего от нее ждать завтра?

Кручусь в кровати, уснуть все не получается. Внезапный звук входящего сообщения звучит слишком громко для ночной тишины. И кому не спится так поздно?

Смахиваю блокировку. Чат. Тот самый. Сообщение от нее:

«Давай снова встретимся».

Как удар под дых. Вот как? Наверное, она проснулась. И первое, что сделала — написала ему. Она ведь не знает, что сообщение прочту я. Хочет встретиться? С ним? Чем же я тебе так не мил, Диана? Он лучше? Но он- это я. Других не будет, привыкай. С самого начала вся эта история с встречами в темноте мне не нравилась. Глупость какая-то, надо прекращать. Да, поначалу было забавно. А теперь вся эта история переросла в непонятно что. Мне значит «ненавижу», а ему «давай встретимся»? Зашибись, блть.

«Давай», — набираю ответ.

Диана.

Выхожу из машины и иду к гостинице, опасливо оглядываясь по сторонам. Необходимая предосторожность, учитывая то, что муж не должен знать, где я. Он убьет меня, если узнает.

Подхожу к двери и дергаю ручку на себя. Просторный холл, залитый ярким светом люстры, встречает прохладой кондиционера. Приятная атмосфера гостиницы, сразу ощущаешь, что персонал настроен сделать все возможное, чтобы угодить клиенту. За стойкой ресепшена приветливо улыбается девушка-администратор. Я подхожу к ней и, не снимая огромные солнцезащитные очки, закрывающие половину лица, говорю:

— Здравствуйте. Для меня забронирован двести десятый номер.

Девушка здоровается, заученно улыбаясь. Смотрит в монитор.

— Да, вот ключи, — и она протягивает мне пластиковую карту, которой я смогу открыть двери.

Забираю карту, иду к лестнице и поднимаюсь на второй этаж. Двести десятый номер нахожу быстро, а ключ срабатывает с первого раза. Надо же, а говорят, что эти замки вечно заедают.

Свет не включаю, прохожу в комнату. Подхожу к окну и задергиваю штору, чтобы ни один проблеск уличного фонаря не проник в комнату.

Оказавшись в полной темноте, снимаю длинный жакет и кидаю его на спинку дивана, который стоит рядом. На мне только тонкое шелковое платье, настолько невесомое, что я почти не ощущаю его на теле. То самое, которое было на мне в нашу первую встречу.

От волнения сердце гулко стучит в груди. Я знаю, что мой поступок нельзя понять, тому кто не захочет его понимать. А в том, что он ни за что не захочет меня понять, я уверена. И как-то оправдать себя у меня не получится. Поэтому мой муж не должен знать об этой встрече.

Он не поймет. И никогда не простит меня. Возможно, даже накажет.

Это предательство, как не назови. И потом мне предстоит привыкнуть к постоянному чувству вины. Но таков мой выбор. И я не передумаю. Ведь уже приняла решение. А Ахмедов слишком сильно зациклен на себе, чтобы заметить неладное.

В голове всплывает воспоминание о том, как он пришел ко мне ночью, чтобы развеять мои кошмары и дать то, чего в тот момент больше всего не хватало — ощущение безопасности. Зачем он так сделал? Быть может, я так сильно кричала во сне, что он не мог спать? Глупости! Между нами толстая стена, он просто не мог услышать. Разве только, если стоял в этот момент у меня под дверью. Но вот это как раз было бы самым странным.

Нет, тогда — это просто стечение обстоятельств. Наверняка, он случайно оказался рядом в нужный момент. Просто совпадение. И почему только я вспомнила о нем так некстати? Ведь этот вечер совсем не для моего мужа.

Напряжение охватывает тело, меня немного потряхивает, дыхание сбивается. Отгоняю от себя дурные предчувствия, нельзя, чтобы они завладели мной. Все равно, никто не узнает, где я. Нужно просто успокоиться, просто наслаждаться жизнью и этим моментом.

К черту Ахмедова! Он не имеет права выставлять мне счет за супружескую измену, когда сам не стесняется флиртовать с другими женщинами. Наверняка, одним флиртом он не ограничивается. Так уж повелось в нашем браке с самого начала — ни один из супругов ни во что не ставит верность и супружеский долг. Странно, что я вообще думаю об этом. Ведь раньше у меня не было сомнений. Даже наоборот, после каждой встречи с моим незнакомцем из чата я чувствовала удовлетворенность, похожую на сладкую месть.

Несмотря на темноту в комнате, я закрываю глаза, снова вспоминая горящий взгляд черных омутов. И, как обычно, по телу бегут мурашки. Так, будто он сейчас стоит рядом. Что за наваждение? Мотаю головой и открываю глаза.

Внезапная вспышка света от торшера позади меня заставляет вскрикнуть от испуга. По телу пробегает холодный пот. Я нервно сглатываю, зажмуриваю глаза. Но, когда снова их открываю, понимаю, что это все мне не привиделось. И мое местонахождение раскрыто.

Медленно поворачиваюсь. В кресле у стены напротив вижу мужской силуэт, который слишком хорошо мне знаком.

— Ну, здравствуй, жена, — разносится по комнате знакомый голос, отлетая от стен и оседая камнем внизу живота.

Глаза быстро привыкают к освещению. Да, мне не показалось, это Ахмедов.

Что он здесь делает? Следил за мной? С него станется. Он узнал о запланированной встрече как-то, поэтому пришел раньше меня. Кажется, я влипла.

— Что ты молчишь? — спрашивает Ахмедов. Черные омуты прожигают насквозь. Если бы можно было убить взглядом, я бы уже валялась на полу бездыханная.

Чувствую себя, как на дуэли, в которой мне не победить. Он слишком силен. А мне не выкрутиться. Нервно переступаю с ноги на ногу, не в силах выдавить из себя ни слова.

Ахмедов встает с кресла, идет в мою сторону. Каждый шаг приближает меня к неминуемой гибели. Замираю в ужасе на месте. Только спазм в животе напоминает о том, что я еще жива. Сейчас, когда он в ярости, я кажусь сама себе маленькой и беспомощной.

Дима надвигается беспощадной скалой, я интуитивно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Будто это может меня спасти от возмездия. Колени подкашиваются, и я пытаюсь ухватиться рукой за стену, но ничего не выходит. Что делать? Может, в обморок хлопнуться? А потом уже по ходу что-то придумаю.

— Надеюсь, ты не собираешься падать в обморок? — звучит от него внезапно.

И как только догадался? Он ведь мысли не читает. Или читает? Ну, если так, то я точно пропала.

Вдруг, словно вспышкой, во мне просыпается гордость. Та самая, которая помогла когда-то роду Дудаевых стать одной из самых влиятельных семей в городе. Может, Ахмедов и загнал меня в угол, но моего страха не увидит. Как говорит мой отец, самая большая смелость — это уметь держать удар, когда партия уже проиграна.

Упрямо распрямляю плечи. Смотрю на мужа с вызовом.

— Не дождешься, — шиплю зло ему в лицо.

Клянусь, увидеть, как лицо Ахмедова перекосило от злобы оказалось самым приятным за этот вечер. Да и что он может мне предъявить? Кроме того, что я решила побыть в одиночестве в гостинице на окраине города. Слава Богу, мой друг не пришел. Кстати, почему? Может, что-то случилось и он просто не смог прийти? Или он приходил, но Дима с ним разобрался?

От последней мысли ладони вспотели, а к горлу подступил ком. Я ведь понятия не имею, на что способен мой муж. А сейчас он явно на пределе, вон как вена вздулась на лбу.

Ахмедов упирается ладонями о стену по обе стороны от моего лица. Наклонившись ко мне, он почти касается носом моей щеки. Жадно вдыхает мой запах. Как хищник, почуявший жертву. Проводит носом по щеке, наклоняется к уху:

— Красивое платье, — выдыхает он, обжигая дыханием.

По телу пробегает жар, я едва стою на дрожащих коленях. Хорошо, что стена позади меня не дает упасть. Захотелось вцепиться в его плечи, почувствовать надежную опору. Но я упрямо сдерживаю порыв.

В голове путаются мысли. Еще минуту назад я думала, что это конец. Еще полминуты назад сердце выпрыгивало из груди от ужаса. Я ждала от него чего угодно, только не того, что происходит сейчас. Влажный язык проходится по мочке уха, заставляя мое сердце ускорить свой бег. Рвано выдыхаю, и он усиливает напор, проводит губами по нежной коже на шее.

Ну как же так? Мое тело будто предает меня. Я ведь точно знаю, что ненавижу его. Почему тогда язык прилип к небу, и у меня не получается сказать ему, чтобы отпустил? Его рука сжимает мою грудь. Сквозь тонкую, почти невесомую, ткань прикосновение обжигает. Дыхание учащается, с губ срывается стон, когда он, царапнув тугой сосок, больно зажимает его между пальцами. Сладкая боль отдает импульсом вниз живота, инстинктивно выгибаюсь ему навстречу.

Тело горит и плавится от его ласк. Оно не слушает мой разум, как и всегда, если он рядом. У этого мужчины какая-то странная, магическая власть надо женщинами. Ему не нужно добиваться, не нужно угождать и стараться понравиться. Он просто берет то, что хочет. И сопротивляться ему невыносимо сложно.

Низ живота болезненно тянет, мне хочется большего. Хочется, чтобы он не останавливался. Но я еще не совсем потеряла голову и помню о том, что в его списке побед я стану всего лишь очередной строчкой. Нет, я так не хочу. Не хочу стать такой, как его женщины, у которых совсем не осталось гордости и самоуважения. Я просто не могу позволить ему унижать меня еще больше, чем он это прекрасно делал раньше. Поэтому, стоило ему поднять голову и заглянуть в мои глаза, я, собрав волю в кулак, отталкиваю его от себя.

Ахмедов опешил, явно не ожидая от меня такой резкости. Кажется, сейчас он немного потерян и не понимает, как вести себя дальше. На какое-то мгновение мне даже стало жаль его. Но я быстро прогнала от себя предательскую слабость.

— Никогда больше так не делай, — говорю срывающимся от волнения голосом.

В голове гудит, и я с трудом узнаю свой голос. Колени дрожат, низ живота болезненно тянет. Но я не позволю ему победить и втоптать меня в грязь. А ведь ему именно это и нужно. Наверняка, да. Что же еще?

Я жду от него очередного выпада, но он не смотрит в мою сторону. Его взгляд устремлен вглубь комнаты, будто в пустоту. Я бы сказала, что он раздумывает, как поступить дальше. От пережитого волнения страх испарился, но пауза затягивается. Будто очнувшись, он берет мой пиджак, который я бросила на спинку дивана, протягивает мне.

— Поехали домой, — говорит тихо. Его голос спокоен, кажется, в нем нет интонаций и оттенков. Будто ничего странного или важного сейчас не произошло.

Одно из двух — или он очень хорошо умеет владеть собой, или ему все равно, стану ли я его очередной победой.

Молча натягиваю пиджак, застегиваю все пуговицы.

Ахмедов открыл передо мной двери. Ничто не выдает в нем пережитого волнения. А вот я вся на иголках. Ноги просто ватные, вот-вот упаду от бессилия. Кажется, я потратила последние силы на то, чтобы оттолкнуть его. Но просить его о помощи или цепляться за его руку все равно не стану.

Мы спускаемся в холл. Вся та же девушка-администратор за стойкой. Дима возвращает ей ключи, а я стараюсь не обращать внимания на то, как она пялится на моего мужа.

— Машина там, — говорит Дима. Махнув в сторону деревьев. Он даже не пытается взять меня за руку или подхватить за талию, как делал всегда раньше.

Мы будто чужие друг другу, идем на расстоянии полуметра. И, наверное, меньшее, чего бы мне сейчас хотелось, — это ехать с ним в одной машине. Дима жмет на кнопку разблокировки дверей, открывает с водительской стороны.

— Садись в машину, — говорит он.

Я продолжаю стоять на месте, только зябко обнимаю себя за плечи.

— Я лучше вызову себе такси, — говорю.

Ахмедов уже успел сесть за руль и включить зажигание, но выходит из машины и подходит ко мне.

— Диана, — говорит, угрожающе сверкнув черными глазами, — прекрати капризничать.

— Это не капризы, — упираюсь я. — Не хочу с тобой ехать и все!

Я даже ногой топнула для убедительности.

Дима устало выдыхает. Кажется, он на грани терпения.

— Говорю последний раз, иди по-хорошему, или…

Но что там «или» мы оба не узнаем, потому что в этот момент раздается мощный взрыв, который отбрасывает нас от машины.

Сквозь гул в ушах я едва могу различить голос Ахмедова:

— Диана, очнись. Диана!

Кажется, проходит вечность, пока мне удается сфокусироваться на его лице.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Нам нужно выбираться, как можно скорее, — говорит Дима, подхватывая меня на руки. Я чувствую на своем теле его руки. И жар, исходящий от него. Он куда-то меня несет. Не знаю, куда и зачем, но в его руках так надежно. Вот бы остаться в этом состоянии и не думать ни о чем. Пусть несет себе, куда считает нужным.

В голове медленно проясняется. Я помню, как мы вышли из гостиницы, и как подошли к машине. А потом громкий взрыв и меня откинуло в сторону. Кажется, я ударилась головой, когда падала. В висках пульсирует боль. Нужно собрать волю в кулак и выбраться из спасительного кокона его рук.

— Отпусти меня, — говорю Диме.

— Уверена, что сможешь идти?

— Да.

Он останавливается и аккуратно ставит меня на ноги. Чувствую легкую слабость, но в целом довольно терпимо. Если не считать головной боли.

Оглядываюсь по сторонам. Вокруг нас деревья, клумбы и пешеходные дорожки. Это похоже на парк. Да, точно, там же был недалеко от отеля. Я ведь смотрела карту перед тем, как ехать в гостиницу. Вот только зачем мы здесь? И от кого убегаем? Наоборот, нужно дать знать родным, чтобы не волновались. Конечно! Это ведь самое простое решение!

Достаю из сумочки мобильный. Надо позвонить отцу. Но не успеваю даже экран разблокировать. Дима выхватывает у меня телефон и, не спрашивая разрешения, отключает его и бросает в кусты.

— Эй! Ты что делаешь?! — возмущаюсь я. — Я хочу позвонить отцу, он поможет.

— Даже не думай!

Он заявляет это категоричным тоном. Идет дальше, а я упрямо стою на месте.

— Ты идешь? — спрашивает он, развернувшись ко мне, когда понимает, что я за ним бежать не собираюсь.

— Нет, нужно найти телефон, — я делаю шаг в сторону кустов. Туда не попадает свет фонаря, и мне практически ничего не видно.

Сильные руки буквально выволакивают меня снова на свет.

— Диана, не глупи, — шипит Ахмедов в ярости. — Нам нужно убираться отсюда. И домой нам тоже не желательно возвращаться сегодня.

— И куда же мы пойдем? Или прямо здесь заночуем?

Ну, что за упрямый человек! Ведь все так просто — папа решит все проблемы, стоит мне набрать его номер. Но Диме обязательно нужно сделать все по-своему.

И как мне теперь найти свой телефон?

— Есть одно безопасное место. Там и заночуем. — Говорит Ахмедов.

Он снова поворачивается ко мне спиной и идет дальше. А мне ничего не остается, кроме как нагонять его, быстро перебирая ногами на высоченных каблуках.

Мы выходим из парка, и Диме удается поймать такси. Он сделал это так ловко изящно, что я мысленно им восхитилась. Но тут же осадила себя, привычно убеждая себя: «много чести».

Мы садимся в машину, Дима называет водителю адрес. Я не знаю, где это, поэтому всю поездку внимательно слежу за дорогой. Но это не спасает. Видимо, я слишком привыкла к поездкам с водителем, чтобы теперь понять, куда мы заехали. Поняла только, что это отдаленный от центра, спальный район.

Ахмедов помогает мне выйти из машины. Он ведет меня к многоэтажному дому, мы поднимаемся на лифте на одиннадцатый этаж. Останавливаемся возле двери в квартиру, которая находится в конце коридора. И как мы попадем внутрь?

Будто отвечая на мой вопрос, Дима протягивает руку к карнизу над дверью. Нащупывает там ключ и открывает двери. Он заходит внутрь первым, включает свет. А я, открыв рот, думаю о том, сколько женщин он сюда приводил раньше. От этой мысли меня передергивает. И, наверное, ход моих рассуждений слишком очевидно написан на моем лице. Или Ахмедов, в самом деле, умеет читать мысли?

— Это квартира моего друга, а не то, что ты подумала, — поясняет он. — Тут сейчас ремонт. Он оставляет ключи на карнизе для прораба и дизайнера. Чтобы не приезжать сюда всякий раз, когда нужно впустить их внутрь.

Что же, допустим, я поверила. Почему тогда не видно следов ремонта?

Но, когда захожу в комнату, оказывается, что в ней нет кровати. Как и мебели вообще. Свежеокрашенные стены и новый ламинат на полу — вот и вся обстановка. Да, еще красивый потолок с выступами и лепниной. Только как она нам поможет выспаться?

— И где мы будем спать? — спрашиваю.

Ахмедов проходит вперед, оценивает обстановку. Он выходит из комнаты, заглядывает в каждую дверь. В одной из комнат, оказавшейся кладовкой, находит коробку с надувным матрацем и, не самое новое, покрывало.

— Сгодится, — резюмирует он.

Чем он собирается его надувать? Или в кладовке и насос есть?

Нет, насоса там не нашлось. Зато покрывало оказалось большим двуспальным.

— В ванной есть полотенце, вроде, чистое, ты можешь принять душ, — говорит мне Ахмедов, пока я пытаюсь сложить назад покрывало.

— А ты?

— Я после тебя.

Иду в ванную. Похоже, Дима не врал. Тут, действительно, ремонт. Плитка лежит только на одной стене. Зато уже установлена новая душевая кабина. Это выглядит странно, но выбирать не приходится. Снимаю платье. Найденному в душевой кабине куску мыла радуюсь, как ребенок. Моюсь и стираю белье прямо под душем. Вытираюсь единственным полотенцем и снова надеваю платье, поскольку выбирать не приходится — собираясь сегодня вечером на свидание, я как-то не догадалась взять с собой пижаму.

Когда выхожу из ванной, в комнате на полу лежит надутый матрац и трофейное покрывало сверху.

— А ты где будешь спать? — спрашиваю.

Ахмедов показывает пальцем в сторону матраца.

— Я не лягу с тобой, — возмущаюсь.

Дима даже бровью не повел.

— Прекрасно, можешь лечь на полу в кухне, — бросает он по пути в ванную.

Ну и ладно! И пожалуйста! Иду в кухню, гордая и уверенная в том, что все равно будет по-моему.

Как бы не так! Вздох мой тоскливый и печальный. Стоило зайти в кухню, масштаб проблемы стал очевиден.

Новый ремонт. В комнате еще пахнет свежим деревом. Барная стойка и пара высоких стульев. И никакого дивана. Зато на полу полно места. Вот только ложиться на холодную плитку никакого желания нет.

Возвращаюсь в комнату, забираюсь под покрывало. Странно, но на этом матраце мягко и приятно лежать. А ведь я с детства привыкла к комфорту и самым лучшим кроватям. Наверное, это от того, что я очень устала, и теперь любое ложе кажется сверхкомфортным.

Уже сквозь сон я слышу, как Дима выходит из ванной и ложится рядом со мной. Наверное, следовало отгородиться от него. Но на это уже просто нет сил.

Я стою под золотым дождем. Ярко светит солнце, и падающие золотые капли освещаются и сияют в его лучах. Это невероятно красиво. Любуюсь лучиками и солнечными зайчиками, которые, отскакивая от золотой поверхности, падают мне на лицо.

Опустив глаза, замираю от изумления. Тонкое золотое кружево ювелирной работы облегает тело, спадая пышными складками в районе груди и на бедрах. Рассматриваю каждый виток невероятной вязи, которая переливается в лучах солнца, затмевая золотые капли невероятного дождя.

Это похоже на сказку. Как и трон, на котором я сижу. Он обит красным бархатом, настолько мягким, что пальцы, кажется, немного утопают.

Оглядываюсь по сторонам. Огромный зал, в центре которого стоит мой трон. Помещение похоже на те, которые можно увидеть в фильмах про королей. Огромные окна сверкают чистотой. А по бокам от них развешаны золотые канделябры. На потолке искусная роспись — сочетание красного и золотого формирует причудливый узор ветвей и цветов, которые кажутся огромными, несмотря на гигантскую высоту потолков. Стены зала покрыты золотом и сияют, переливаясь солнечными зайчиками.

Подставляю руку, пытаясь поймать золотые капли. Но внезапно понимаю, что дождь уже прекратился. На ладошку упала одинокая капелька. Я пытаюсь рассмотреть ее, ведь внутри маленькая снежинка из золота. Наклоняю ладошку, и капелька сползает с руки, чтобы утонуть в складках моего фантазийного наряда.

Ощущение волшебства царит вокруг. И я кручу головой, стараясь рассмотреть каждую деталь комнаты.

Вдруг взгляд цепляется за мужскую фигуру. Мужчина находится далеко, я едва могу различить силуэт в открытом дверном проеме. Но мне не нужно всматриваться, чтобы узнать его. Кажется, я ощущаю его присутствие кожей. Мой незнакомец из чата, от которого закипает кровь. Сердце гулко бьется, хочется кричать, позвать его, чтобы подошел поскорее. Но фигура все отдаляется. А мне так и не удалось произнести и звука.

Как же так? Разве я не могу сделать такую простую вещь? Не могу вернуть его? Ведь я — королева этого замка. Машу рукой, чтобы как-то дать ему знать, где я. Набираю в легкие побольше воздуха, чтобы прокричать громко его имя. Тут же вспоминаю, что не знаю, как его зовут и… просыпаюсь.

Открыв глаза, я сразу вспоминаю вчерашний день и вечер. Неудачное свидание вслепую и тот страшный взрыв… Кажется, прошла вечность с того момента, как я вчера вышла из дома.

Мягкий матрац подо мной и пустая комната, без мебели, вокруг. Из кухни доносится мужской голос, я слышу отдельные фразы разговора.

— Найди мне эту гниду, — говорит Ахмедов.

О ком это он? И кого разыскивает?

— Мне на это плевать, блть, — по интонации я понимаю, что Дима на взводе. — Ты получишь все, что нужно. Цена не имеет значения. Найди мне эту тварь!

Стараясь не шуметь, я поднимаюсь и на цыпочках подхожу к приоткрытой двери. Дима стоит ко мне спиной. На нем только брюки, рубашку он не надел. А вот я залипаю взглядом, разглядывая красивый торс.

«Почему я раньше не замечала, как он красив?» — проносится в голове за пару секунд до того, как он поворачивается ко мне лицом.

Дима.

Как же мне хотелось наказать ее. Увидеть лицо Дианы в тот момент, когда в комнате вспыхнет свет. Столько времени я соглашался играть в незнакомца, прячась в темной комнате, как какой-то школьник. Но, кажется, наша игра зашла в тупик. Да и получать лишь объедки, когда мы не в игре, оказалось не так уж весело.

Но стоило заглянуть в ее глаза, чтобы понять, что Диана не сдается. Даже что-то дрогнуло внутри от ее холодного взгляда. В этом вся она. Дудаева, одним словом. Она не спасует, не сбежит. И спуску никому не даст. Даже мне.

Блть, ты же попалась, птичка! Я раздавлю тебя, смирись.

Вот сейчас самый подходящий момент, чтобы растоптать ее самоуверенность. Только подойти и прижать к стене. Пусть ответит, с кем и как она проводит свои вечера в этом отеле. Она ведь не знает, что все это время рядом с ней был я. Пусть оправдывается. Можно давить на чувство вины. Пусть раскается и во всем признается. Подчинить ее — вот что будет мне наградой. Реванш за все дни, когда она отворачивалась от меня и сбегала.

Но где-то по пути к цели план полетел к черту. Стоило подойти совсем близко, как меня буквально повело. От ее запаха, нежной кожи и этого платья, которое почти не оставляет места для фантазии. А мысль, что она знает, кто с ней в комнате и не отталкивает завела сильнее самых искусных ласк. Снова этот коктейль из сладких духов и аромата страсти, который всегда ее окружает. Память услужливо подбрасывает воспоминания о прошлых встречах, от которых кровь горячей лавой бежит по венам.

И как ведро холодной воды ее реакция. Отрезвляющая правда, от которой хочется провалиться сквозь землю.

Почему ты такая упрямая, Диана?

Ну, поломалась немного и хватит. А потом нам обоим было бы хорошо. Или я для тебя рожей не вышел? В темноте нормально, все устраивает. А при свете недостаточно хорош?

— Никогда больше так не делай, — ее голос режет больнее ножа.

И что теперь? Такого я не планировал. Такого просто не должно быть.

Ощущение, будто мне миску помоев на голову вылили. Странное чувство. Виновата она, а виновен в итоге я. Нужно прекращать эти встречи. Все прекратить.

Хочет, чтобы я не прикасался к ней? Ладно! Недостатка в женщинах нет, бери любую, стоит поманить. Замену всегда найти можно. А вот получать всякий раз по шее, как пацан какой-то, я уже устал.

— Поехали домой, — говорю ей, приняв решение оставить все попытки покорить ее.

Она ведь с самого начала хотела, чтобы мы были женаты только формально. И тогда я на это согласился. Стыдно признать, даже с радостью согласился. Как же все изменилось с тех пор.

Для меня изменилось. Но не для нее.

Выходим из гостиницы, идем к машине. Привычно открываю двери, забираюсь за руль. Все еще не могу отойти после полного фиаско этого вечера. Поэтому не сразу замечаю, что Диана и не думает садиться в машину.

— Я лучше вызову себе такси, — предлагает она.

Казалось, что лимит пинков в мой адрес на сегодня уже исчерпан. Но нет, Диана превзошла саму себя. Очередная пощечина, которую я не заслужил. И это уже слишком! Вылезаю из машины. Если понадобится, я силой затолкаю ее в автомобиль, она у меня поедет, как миленькая.

— Говорю последний раз, иди по-хорошему или…, — но договорить не успеваю.

Машина взрывается, а нас отбрасывает в сторону, как тряпичных кукол.

Первая мысль после взрыва — Диана. Когда подбегаю к ней, она лежит неподвижно. Что? Слишком сильно ударилась? Дышит? Жива? Прикладываю ухо к груди. С облегчением выдыхаю, когда удается расслышать сердцебиение. Руки дрожат от волнения. Не помню, когда последний раз мне было так страшно.

— Диана, детка, очнись, — шепчу, почти умоляю.

Мой голос такой далекий и непривычный сейчас. Он срывается на последнем слове, к горлу подступает ком. А если все серьезно? Если она не придет в сознание?

Трясу ее, пытаясь разбудить. Но она же не спит. А я просто не знаю, что еще делать. Она не может умереть, просто не может. Не отпущу.

Наконец она открывает глаза. Какое же это облегчение — понимать, что с ней все в порядке. Она ведь пришла в сознание. Значит все хорошо, да?

— Что случилось? — какой тихий у нее голос. Я едва смог понять, что она сказала.

— Нам нужно выбираться отсюда.

Бережно, как хрустальную куклу, поднимаю ее на руки. Мне казалось, что она тяжелее. Она вертит головой, пытается сопротивляться, но сил вырваться не хватает. Снова закрывает глаза. Только не теряй сознание, пожалуйста, лучше говори свои гадости. Я все стерплю, только не отключайся. Ведь я понятия не имею, что стану тогда делать. А оставаться тут нам никак нельзя. Машина просто так не взорвется. Кому-то очень хотелось отправить меня на тот свет. Но меня спасло ослиное упрямство Дианы, которое я всеми способами хотел искоренить.

— Отпусти она, — шепчет одними губами.

Совсем свихнулась? Ну, не может же тебе быть настолько противно в моих руках? Или может? Очередной удар по яйцам. Детка, на черный пояс идешь? Будто мало мне волнений за вечер. Думай теперь еще, не упадет ли Диана по дороге.

Но останавливаюсь и отпускаю ее. Она чуть качнулась, но устояла на ногах. Растерянно смотрит по сторонам. А потом, не говоря ни слова, лезет за мобильным в сумочку. А вот это ты зря! Мой телефон точно не прослушивается и не прослеживается, а вот твой, наверняка проверяется. Надо было сразу его выбросить. Но сразу после взрыва было не до этого. Выхватываю мобильник у нее из рук, вырубаю его к черту и выбрасываю, не глядя, в сторону.

— Я хочу позвонить отцу, — возмущается Диана.

Ага, даже не думай. Никому ты не позвонишь, пока я не разберусь с проблемой и не выясню, кто тот мудак, что пытался меня убить. Вряд ли целью взрыва была Диана. Машина моя. Да и не мог никто знать, что я на свидание с собственной женой поперся в отель на краю города.

Я все выясню, а потом просто куплю ей новый.

Но Диана, кажется, решила отправить в нокаут мою гордость. Она лезет за телефоном, чтобы позвонить любимому папочке. Конечно, он все разрулит. Только мне Дудаева-старшего сейчас не хватало!

Вытаскиваю ее на освещенную дорожку. Чуть грубее, чем следовало. Но терпение уже на исходе. Мне сегодня досталось так, как никогда в жизни.

— Нам нужно убираться отсюда, — говорю ей. — И домой нам тоже нежелательно возвращаться.

— И куда же мы пойдем?

Хороший вопрос. Диана практична, как всегда. Даже, если все идет не по плану, она не скулит и не жалуется. Сильная девочка.

— Есть одно безопасное место, — вовремя вспоминаю.

Есть у меня друг, которого я знаю с детства. Никита. Когда-то мой отец дружил с его папашей, и мы часто виделись. Потом они уехали, но вернулись. Сейчас моих родителей нет в живых. А вот его папаня смог пристроить сына в одно из ведомств в органы безопасности. Никитка толком не рассказывает, где служит. Но, похоже, что дела у него идут неплохо. Квартиру купил недавно, ремонт в ней делает. Я был там один раз всего, не так давно, приезжал поздравить с приобретением. Помню, он ключи оставлял над дверью. На время ремонта там никто не живет. Думаю, он не будет против, если мы с Дианой у него заночуем сегодня.

Приезжаем к дому, поднимаемся на одиннадцатый этаж. Диана даже не смотрит в мою сторону. Чем же я заслужил такую немилость?

Открываю квартиру ключом, который, слава Богу, оказался на месте. Включаю в квартире свет, прохожу внутрь. М-да, надо бы видеть лицо Дианы. Нет, милая, я не настолько мудак, чтобы везти жену в квартиру, предназначенную для встреч с другими женщинами. Ты за кого меня принимаешь?

— Это квартира моего друга, а не то, что ты подумала, — оправдываюсь, будто есть, за что.

Диана кивает. С опаской проходит в комнату. Там пусто. Хоть и стало получше, чем было, когда я бывал тут в прошлый раз. Вон даже ламинат лежит на полу. Кажется, в тот раз не было.

— И где мы будем спать? — спрашивает Диана.

Вопрос на сто баксов. Можно звонок другу? Кстати, Никитосу надо бы позвонить, сказать, что пришлось к нему вломиться на ночь. Может, я так и сделаю, заодно спрошу, где у него хотя бы одеяло. Но, вместо того, чтобы достать из кармана телефон, с деловым видом расхаживаю по квартире в поисках чего-то полезного для ночлега. Из находок — коробка с надувным матрацем, который еще надо чем-то надуть, и покрывало. Так себе набор. Но в нашей ситуации сгодится и это.

— В ванной есть чистое полотенце, ты можешь принять душ, — говорю Диане. Полотенце обнаружил, пока искал что-то, пригодное в качестве кровати.

— А ты?

Я? Я бы с удовольствием принял душ вместе с тобой. Тебе бы понравилось не меньше, чем мне. Так ты же меня не подпустишь, даже на расстояние пушечного выстрела. Так что мне остается только собирать объедки с вашего стола, госпожа гордячка.

— Я после тебя, — бурчу себе под нос.

Надо еще матрац как-то накачать. Без насоса это оказалось не таким простым делом. Но я сегодня за супергероя, все могу. И постель приготовить, и вести себя как джентльмен. Ну, почти. Вот она из ванной выйдет, разомлевшая. Теплая и вкусная. Такая, как надо.

Но первое, что она спросила, когда вошла в комнату:

— А ты где будешь спать?

Ах, ну да. Ложе готово, но всего одно. Тут не гостиница. Пятизвездочный номер только один, он же трехзвездочный, он же единственный. Киваю в сторону импровизированной кровати, будто и так не понятно, что спать тут больше негде.

— Я не лягу с тобой! — вопит моя королева. Повезло, что красивая. Поэтому на этот раз прощаю.

— Прекрасно, — ее заносчивость достала так, что сил терпеть больше нет. — Можешь лечь в кухне.

Говорю это, понимая, что в кухне спать совсем негде. Вообще никак не устроиться. Но она просто напросилась уже на грубость. И, надо же! Диана прется в кухню! Бляяяя…. Не воспитывал тебя папаня, баловал. А мне теперь что? Мириться с этим несносным характером? Лучше в душ, под прохладную воду. А вдруг, полегчает?

Достаю из кармана мобильный, набираю номер Никиты. Надо ему сказать, что хата его занята. А то припрется еще с какой-нибудь девицей посреди ночи. Он может, ага. Рассказываю ему про наши злоключения.

— То, что ко мне поехали — это хорошо, — говорит Никитос.

Я знал, что он поймет.

— Попробую узнать, что смогу насчет фейерверка, — резюмирует он после короткой паузы. Я слишком хорошо знаю. Он слов на ветер не бросает. Сказал, что узнает — значит, из кожи вон вылезет, но узнает все и даже больше.

— Спасибо, друг, — говорю ему в ответ, — за мной должок. Потом сочтемся.

— Рано для «спасибо» еще.

Как же удачно все-таки я про него вспомнил. Прямо по адресу приехал, так сказать. За капризами Дианы не сразу сообразил, что именно Никита мне и нужен. Пускать все на самотек никак нельзя. Если это был заказ, то нужно искать сразу. По горячим следам. Иначе, вторая попытка убийцы может увенчаться успехом.

Когда выхожу из ванной, Диана уже спит. Забираюсь аккуратно в постель, стараясь не потревожить эту царевну. Думал, что не усну сегодня рядом с ней. Но наоборот, вырубился через две минуты. Снилась какая-то муть про то, что я пытаюсь достать до нее, пока она в золотом платье сидит на троне. Но только, чем сильнее я тянусь к ней, тем она дальше от меня.

Проснулся от невнятной вибрации, и не сразу понял, что это мой телефон звонит. Хватаю мобильник, выключаю звук. Кто там в такую рань? Никитос.

— Алло, — говорю в трубку, натягивая брюки.

Выхожу из комнаты, иду на кухню, чтобы не будить Диану.

— Привет, погорелец, — говорит Никита. — Я кое-что выяснил. Работал профессионал, Димон.

Значит, не случайность.

— Найди мне эту гниду, — говорю ему.

— Все не так просто, Димон, — кажется, Никита сейчас за рулем, мне слышен шум дороги. — Мне нужно время. И деньги. Если искать, то, не теряя ни минуты. Иначе все подчистит за собой.

— Мне на это плевать, блть, — шиплю в трубку. — Ты получишь все, что нужно. Цена не имеет значения. Найди мне эту тварь!

Рука машинально сжалась в кулак, а телефон жалобно хрустнул. И кто, интересно, такой борзый? Кто посмел?

— Я заскочу к вам минут через десять, — говорит Никита, — привезу пожрать. Вам лучше не высовываться никуда, пока я не разрешу. Никто не должен знать, что вы живы.

Никита отключается, а я слышу шорох позади себя. Поворачиваюсь. Диана. Красивая, пиздец просто. Волосы растрепались немного, но, кажется, ей так даже идет. В штанах вмиг стало тесно. Пялюсь на нее, как придурок. Ну же, скажи хоть что-то.

— Доброе утро, — ее голос слаще нектара. Кажется, меня опять повело.

Диана.

Черные омуты окутывают, пленяют, заключают в капкан. Ни один другой мужчина не умеет смотреть так, как он. По коже бегут мурашки, а сердце лихорадочно бьется в груди. Скольжу взглядом по идеальному торсу мужчины, только сейчас понимая, что впервые вижу его без рубашки. Дело даже не в этом. Я будто смотрела и не видела, постоянно повторяя себе, что мы оба свободны и мысленно посылая его к черту.

Мне хочется подойти, коснуться. Но я не решаюсь этого сделать. Кажется, что одно прикосновение может испепелить меня. От него исходит жар, несмотря на то, что стою я достаточно далеко. И, чтобы сопротивляться невероятному притяжению, мне приходится собрать всю волю в кулак.

— Привет, — хрипит он томно, отчего внизу живота напряжение скручивается тугим узлом. — Извини, что разбудил.

— Ты не разбудил, — отвечаю поспешно, стараясь подавить влечение, которое с каждым днем все растет.

Закрываю двери в комнату, но пройти на кухню не решаюсь. В это мгновение мне кажется это невозможным, когда он и так слишком близко, а моя вера в железную волю тает с каждой минутой. Дима решает за меня. Он идет в мою сторону, заставляя сердце выпрыгивать из груди. Останавливается совсем рядом.

Он не касается меня. И, наверное, дистанцию между нами можно назвать невинной. И как-то давить на меня и форсировать события он тоже не пытается. Однако, только сейчас я понимаю, что между вчера и сегодня пролегла пропасть. Что-то изменилось между нами. Будто незримая нить связала нас вместе, и теперь я уже не смогу оттолкнуть его.

Еще вчера я его презирала. Еще ночью мне казалось, что мы чужие люди. Почему же теперь так сильно бьется сердце и по коже струится ток?

— Что дальше? — я почти шепчу, глядя на него снизу-вверх. — Вернемся домой?

— Пока нельзя, — отвечает хрипло.

Его взгляд скользит по моему лицу, опускается к губам. И я инстинктивно их облизываю. Он сглатывает, снова смотрит мне в глаза. Сейчас мне кажется, что в нем происходит какая-то борьба. Будто что-то решает, очень для себя важное. И, кажется, что его внутренние демоны вот-вот одержат победу.

— Почему нельзя? — спрашиваю.

— А?

Он вздрагивает от моего вопроса, пытаясь понять, о чем это я. Эта заминка отрезвляет его, приводит в чувство, он берет себя в руки и отводит взгляд.

— Это небезопасно, — говорит он тихо. — И мне нужно выяснить, кто пытался меня убить.

Убить? Неужели… так это не был несчастный случай?

— Ты думаешь, что это было спланировано? — ком в горле от одной мысли об этом.

— Я не думаю. Знаю.

Дима делает шаг назад. Поворачивается и идет в кухню. Я тихо ступаю следом за ним.

— Ты голодная? — спрашивает, открывая шкафчик, потом второй и третий. Что-то достает оттуда, ставит на стол банку растворимого кофе и сахар-рафинад. — Есть только это. Но скоро приедет мой друг, он обещал привезти что-то из еды.

Со своими друзьями он меня раньше не знакомил, если не считать нашу свадьбу. Но я из того дня мало что помню. Тогда было полно народу, и я даже толком не знаю, кто из приглашенных был с нашей стороны, а кого пригласил Ахмедов.

— У тебя есть друг? — слетает с губ, прежде, чем спохватилась и поняла, насколько нелепо звучит вопрос.

Дима посмотрел на меня в недоумении.

— Конечно, есть. И не один. Странно, что тебя это удивляет, — пожимает он плечами.

Внезапно раздается трель звонка. Я подпрыгиваю от неожиданности.

— А вот и он, — говорит Дима и идет открывать двери.

Напряженно жду, немного побаиваясь после его слов о покушении. Мне даже немного удивительно, что Ахмедов так спокоен зная, что его пытались убить. А вот у меня мороз по коже от одних только воспоминаний о вчерашнем вечере. Кто? Зачем? И ведь тот, кто это сделал, может попытаться снова. Руки холодеют от этой мысли. Но ведь можно найти того, кто это сделал. Мой отец, наверняка, поможет. И почему Дима не дал мне ему позвонить?

Слышу, как щелкнул замок, скрипнула дверь. Потом приглушенные голоса в коридоре. Наверняка, они хотят поговорить. А мне что делать? Может, запереться в комнате, чтобы не мешать им? Эх, поздно, вон они идут уже.

— Диана, познакомься, это Никита, мой друг, — говорит Дима. — Никита, моя жена, Диана. — Это уже повернувшись к другу.

— Приятно познакомиться, — протягиваю руку. Никита быстро ее перехватывает, подносит к губам и целует тыльную сторону.

— А мне как приятно, — говорит Никита. При этом он не спешит отпускать мою руку. Лучезарно улыбается и озорно мне подмигивает. — Ты не говорил, что у тебя такая красивая жена.

Он обращается к Ахмедову, но смотрит на меня. Я смущенно возвращаю свою руку, ведь он и не думает ее отпускать. Отрываю взгляд от его лица и замечаю, как перекосило от злости физиономию Ахмедова. Кажется, еще одно слова в том же тоне, и его друг перестанет быть для него другом.

— Ты не торопишься на службу? — рычит Дима гневно.

Но его настроение Никита даже не замечает. Он с улыбкой поворачивается к Ахмедову и говорит:

— Димон, там пакет возле двери. Чуть не забыл, я же вам кофе принес и поесть.

Ахмедов нехотя идет за едой, возвращается с пакетом в руках и парой пластиковых стаканчиков на бумажной подставке.

В комнате приятно запахло кофе и свежей выпечкой. А в животе предательски заурчало. Поэтому, когда Дима протянул мне стаканчик, я почувствовала себя почти счастливой.

Вслед за кофе на столе появился бумажный пакет с логотипом известной пекарни, корзина с фруктами и даже бургер. Не знаю, где Никите удалось собрать этот набор. Может, он колесил по городу, собирая все интересное в один пакет? Ну, кому какая разница, если все так аппетитно пахнет?

— Димон, на пару слов, — говорит Никита, кивнув головой в сторону двери.

Он встает из направляется к двери. Ахмедов идет за ним. Мне слышно, как они о чем-то тихо переговариваются, но сути разговора уловить не могу. Лишь отдельные слова. «Машина», «проверили», «механизм»… Видимо, они о вчерашнем взрыве говорят. Вот бы узнать, что удалось выяснить. Все-таки вчера и я могла погибнуть.

В кухню Дима возвращается один.

— А где Никита? — спрашиваю.

— Ему пришлось уехать по срочному делу, — отвечает Ахмедов, усаживаясь за стол.

Он берет в руку стаканчик с кофе, делает глоток, но мыслями он где-то не со мной. Выражение крайней задумчивости на его лице. Любопытство, умноженное на беспокойство, не дает мне покоя.

— Этот Никита… вы давно знакомы? — спрашиваю.

Ахмедов задумчиво смотрит в окно, но при звуке моего голоса поворачивается ко мне.

— С детства, — отвечает он.

— Я не помню его на нашей свадьбе, — из него все клещами нужно вытягивать.

— Его там и не было.

— Почему?

— Его тогда не было в городе.

Ахмедов снова отворачивается к окну, о чем-то напряженно думает.

— Вы ведь вчерашнее покушение с ним обсуждали? — самая интересующая тему, которую Дима сам ни за что не раскроет.

— Не забивай себе этим голову, я разберусь.

Он разберется. А если нет? Что, если он не сможет сам решить проблему?

— Может, давай я лучше позвоню отцу? — предлагаю.

— Нет! — резко рявкает Дима, я даже вздрогнула.

Он впивается в меня своими черными омутами, сейчас они метают громы и молнии. Не понимаю, почему такое логичное решение так его разозлило. Конечно, он хочет все решить сам, быть таким мачо, которому все по плечу. Ну а мне, видимо, надлежит восхищаться им только потому, что в паспорте стоит штамп?

— Тогда сколько нам тут сидеть? — говорю упрямо. — Мне нужно на учебу.

— Это подождет, — его категорично-резкое.

Вот так он всегда. Сам все решил, а мое мнение его вообще не волнует. А, если он не прав? Что, если он ошибается? Тогда мы будем сидеть здесь все время?

Встаю из-за стола, отставляю в сторону стаканчик с недопитым кофе.

— Я не обязана тебя слушаться. Мы договорились, что каждый из нас может делать то, что считает нужным.

Дима в один рывок оказывается рядом со мной. Его лицо перекосило от гнева. Он так быстро выходит из себя, что каждый разговор может превратиться в скандал в одну минуту.

— Нет, детка, мы договаривались не об этом, — шипит он мне в лицо. — И не вздумай делать глупости. Вернемся домой, когда я скажу.

— Ненавижу тебя! — отталкиваю его в сторону. — Иди ты к черту!

Я быстро выхожу из кухни и возвращаюсь в спальню, не забыв громко хлопнуть дверью. На полу все тот же матрац, на котором мы спали. Но мне не хочется сидеть на нем. Гневно вышагиваю по комнате, ожидая, что сейчас сюда вломится Ахмедов, а мне даже нечем в него запустить, чтобы защититься.

Какой же мудак! У него есть два решения — его собственное и неправильное. Вот, когда получится отсюда вырваться, обязательно оторвусь в клубе с подругами. Так, чтобы ноги потом гудели! И самое главное — без этого гребаного тирана рядом!

Но время уходит, а Ахмедов все не идет. Я уже и боевой настрой потеряла, и пыл мой сопротивляться куда-то делся. Даже скучно немного стало. Присела на край матраца. Потом решила прилечь. И не заметила, как уснула.

— Диана, проснись, — голос Ахмедова будит меня. Открываю глаза.

Дима сидит рядом. Сейчас он спокоен. И в черных омутах больше не бушует шторм. Вот только смотрит на меня он немного печально.

— Вставай, — говорит он, — нам нужно возвращаться.

— Что случилось? — я тру глаза, все еще не до конца проснувшись.

— У твоего отца ночью был сердечный приступ. Мне очень жаль, Диана. Его больше нет.

Не могу поверить. Этого просто не может быть. Он не мог умереть.

Всю дорогу к дому родителей повторяю себе это, как мантру. Конечно, у меня нет оснований не доверять своему мужу. И, конечно, Ахмедов не стал бы обманывать.

Но мой отец просто не мог умереть.

Всегда такой сильный, он просто не мог уйти вот так.

Тем временем, наша машина въезжает в хорошо знакомые ворота. Вот дорожка, а вон там и порог дома виднеется. Я выбегаю из автомобиля, стоило водителю остановить машину.

— Диана, — окрикивает меня Дима, но я даже не оборачиваюсь.

Мне важно знать, что все это неправда. Это просто глупый розыгрыш. И вот сейчас я войду в дом, а мой отец привычно сидит в своем кабинете, за рабочим столом. Нужно только добраться до него. И тогда этот кошмар развеется, как дым.

Забегаю в холл, а потом, не раздумывая, через просторную комнату, служившую гостиной, в кабинет. Я не стучусь в двери, а вламываюсь внутрь. Будет ругаться, ну и пусть. Это такие мелочи, и вообще, все это не важно. Ведь там, за дверью, меня ждет отец. Он точно там, конечно, он там.

Но пустая комната говорит громче любых слов.

Тут все так привычно. Вон папка с документами на подпись на столе. А вон там мини-бар. Я, будто, вижу, как отец наливает себе виски и берет в руку стакан. Но это воспоминание растворяется. Разбивается о суровую правду — отца тут нет.

— Диана, — слышу голос Ахмедова за спиной.

Резко смахиваю слезы руками и поворачиваюсь к нему. Не знаю, почему, но меня раздражает один только его вид. Вот он стоит здесь и делает вид, что сожалеет. А ведь еще совсем недавно ему было все равно, даже, если мой отец застукает его за изменой мне. И теперь он решил пожалеть меня?

— Откуда ты взялся? — спрашиваю зло.

Лицо Ахмедова не выражает никаких эмоций. И только бровь предательски поползла вверх.

— Не понял…, — спрашивает удивленно.

Я подхожу к нему совсем близко. Теперь его подбородок практически касается моего лба. Мне приходится поднять голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Черные омуты безмятежны. В них нет огня, как нет и печали. Только равнодушие, холодное, высокомерное. Такое же, как он сам.

— Откуда только ты взялся в моей жизни? — я зло шиплю ему в лицо, но он и бровью не повел. — Все было хорошо, пока ты не переступил порог этого дома.

Он молчит, только скулы напряглись и заходили желваки. Тотальная самоуверенность и самоконтроль. А, может, ему просто все равно?

— Ты только несчастья мне приносишь, — не смотря на попытки сдержать слезы, они непрошено покатились из глаз. Но мне уже все равно. Слова несутся, вываливая накопленные обиды. — Зачем только ты появился в моей жизни?!

Голос срывается от того, что меня душат слезы. Но сейчас яд, отравлявший душу все время, с нашего знакомства и до этого дня, не дает мне замолкнуть и сохранить лицо.

— Все из-за тебя, — меня едва слышно. Но Дима слышит, я знаю. Он всегда все слышит и все знает. И от этого я еще больше его ненавижу. — Ненавижу.

На последнем слове голос срывается, и слезы градом катятся из глаз. Я больше не могу сдержать этот поток невыплаканных обид и претензий. Кажется, что жизнь остановилась в этом моменте. И поэтому я не сразу замечаю, как Дима аккуратно притянул меня к себе.

— Тшшшш, — шепчет он в ухо успокаивающе.

Всхлипывая, я поливаю слезами его рубашку. Почему в самый сложный момент моей жизни рядом оказался только он? Это так нелепо, что именно он всегда оказывается рядом. Самый ненавистный мне человек.

Он, которому нет до меня дела.

Он, который с радостью бы избавился от меня при первой возможности.

Он, с которым нас связали давние обязательства двух семейств.

Такая нелепость, что именно он сейчас здесь сейчас.

Я бы оттолкнула его, но силы разом меня покинули. Ноги стали, словно ватные. Поэтому я даже не возражаю, когда Ахмедов подхватывает меня на руки и усаживается на диван вместе со мной. И, если не вспоминать о том, что рядом со мной мой самый ненавистный враг, то кажется, что именно в его объятиях самое безопасное на свете место. И сейчас у меня совсем нет сил думать над тем, зачем ему понадобилось вдруг стать таким великодушным.

Стою напротив зеркала и с тоской разглядываю унылое черное платье и синяки под глазами. Видок тот еще, но, наверное, мало кто удивится, учитывая повод.

Вчера позвонил Семен Евгеньевич, папин юрист, и сказал, что должен ознакомить нас с завещанием. Не знала, что папа успел его составить, ведь он никогда не жаловался на здоровье. И что там оглашать? Наверняка, ничего интересного. Скорее всего, нас ждут стандартные формулировки о том, что все теперь принадлежит маме. Конечно, по-другому и быть не может. Наверняка, отец составил завещание когда-то давно, и потом про него забыл. Он ведь совсем не собирался умирать.

Устало выдыхаю и выхожу из своей спальни.

Вот уже неделя, как я живу в доме родителей. Мама попросила остаться хотя бы на день. А потом мне просто не хотелось никуда выбираться. И, если бы не звонок Семена Евгеньевича, я бы так и сидела в своей комнате.

Когда захожу в кабинет, все поворачиваются в мою сторону, как по команде. Мама с такими же синяками под глазами, что и у меня. Семен Евгеньевич здоровается и предлагает присесть. А вот Ахмедов что тут делает, мне совсем непонятно.

— Тебя, разве, приглашали? — спрашиваю у Димы. Он только выдохнул устало и закатил глаза.

— Я его пригласил, — вмешивается Семен Евгеньевич. — Дело в том, что наш вопрос касается и Дмитрия Анатольевича тоже.

Каким образом, интересно? Ну, да ладно, скоро узнаем.

Семен Евгеньевич начинает зачитывать завещание. Я слушаю все эти «в трезвом уме и доброй памяти…» рассеянно, надеясь поскорее снова удрать в свою спальню. Но неожиданно состав документа разворачивается для меня самым странным образом.

— Дом и находящееся в нем недвижимое имущество я завещаю своей жене, — читает юрист. — Все мои предприятия и компании, а также принадлежащие мне доли других компаний, завещаю своей дочери.

Что? И когда он это придумал? Нет, я, конечно, понимала, что папа никогда всерьез не воспринимал мою мать. Но оставить мне все свои активы, когда я еще экзамены первого курса университета не успела сдать?! Он ведь не мог не знать, что у меня просто нет шансов справиться с такой огромной ответственностью?

— Простите, — влезаю нетерпеливо, — вы не ошиблись?

Семен Евгеньевич поднимает на меня глаза, поправляет очки.

— Нет, не ошибся, — говори он. — Дальше идет перечень всех компаний вашего отца, а также его долей в активах различных компаний. Советую вам внимательно его прослушать.

Я киваю, и Семен Евгеньевич продолжает:

— Контрольный пакет акций «Дудаев Интерпрайс», акции в размере двадцати пяти процентов холдинга «Трэвел Лэвэл»…, — по мере прочтения списка, я все больше офигеваю от масштаба владений, которые теперь переходят мне. Неужели, мой отец был настолько богат и влиятелен? Тут ведь чуть ли не все самые значимые компании не только города, но и всего региона.

— А также акции компании «Ахмедов Инкорпорэйтед» в размере пятидесяти процентов, — заключает юрист.

Моя челюсть падает вниз после последней фразы.

— Что? Вы правильно прочитали? — восклицает Дима. Все время он сидел молча, а теперь не удержался. Кажется, это первый случай, когда он не смог совладать с эмоциями. Его голос резко срывается на крик.

— Я все правильно прочитал, — невозмутимо отвечает Семен Евгеньевич, снова поправляя очки. — И, поскольку, я предусмотрел ваш вопрос, то захватил с собой документ, который вы, наверняка, узнаете.

Юрист открывает папку, которая лежит рядом с ним, на столе, и достает оттуда увесистый договор.

— Вот договор передачи половины ваших активов в собственность Дудаева Игоря Азимовича. А, поскольку он мертв, то все это теперь принадлежит вашей жене.

Ахмедов хватает документ и начинает лихорадочно его листать.

— Это ваша подпись? — указывает ему юрист на размашистую подпись в конце документа.

— Моя, но…, — мямлит Ахмедов. Кажется, он пытается вспомнить, когда и при каких обстоятельствах он подписал этот документ. — Я это так не оставлю, — обещает он, вскакивая из-за стола и выбегая из комнаты.

Все это похоже на странный сон, фарс, который нарочно не придумаешь. Какие-то договора, компании. И все это теперь мое? Кажется, отец все-таки был не совсем в своем уме, когда составлял это завещание. Потому что я просто не смогу взвалить этот груз на свои плечи, это нереально. Хоть и говорят, что гены не пропьешь. Но отец не один день шел к этому. А мне вот так сразу…? Невозможно, нереально… я не смогу.

— Если у вас нет вопросов, то я бы не стал задерживаться, — голос Семена Евгеньевича выводит меня из раздумий.

— Я вас провожу, — поднимается из-за стола мама. Она хотя бы в состоянии быстро реагировать, не то, что я.

— До свидания, Диана Игоревна, — говорит Семен Евгеньевич, обращаясь ко мне.

— До свидания, — отвечаю машинально.

Мама провожает нашего юриста, вместе они выходят из кабинета. А я поднимаюсь из-за стола. Рассеянно осматриваю кабинет. Сейчас он кажется мне слишком большим для моей скромной персоны. Хотя отец тут всегда выглядел органично.

Устало выдыхаю. Нет, это все просто не может быть правдой… Может, это сон? Вот сейчас я закрою глаза, а потом открою и все вернется, как было.

Зажмуриваюсь, потом открываю глаза. Нет, ничего не изменилось, чуда не произошло.

Прохожу вдоль стола, усаживаюсь в отцовское кресло. Слишком большое, я в нем просто тону. И чем только папа думал, когда придумывал все это? Неужели, он верил, что мне можно доверить все свои активы? Что же теперь мне делать?

Разве, находясь в трезвом уме, отец думал, что я смогу справиться со всем этим богатством?

Нет, конечно, мне это не по силам.

В какой-то прострации, я уныло открываю ящики стола, заглядываю внутрь. Там все лежит в идеальном порядке. Не то, что бардак в моем письменном столе. Боже, я даже нужное платье не всегда могу в шкафу найти. Как же мне разобраться с такой кипой бумаг?

В одном из ящиков лежит красная папка с золотым логотипом компании отца на ней. Красивая такая. Не могу пропустить ее. Наверняка, в такой красивой папке лежит что-то важно. Достаю ее из ящика, кладу на стол.

Открываю, и челюсть падает вниз. Нет, это не что-то важное. Это нечто архиважное. Только не для меня и не для компании. Документы и фотографии родителей Ахмедова. Да, я сразу их узнала по портретам, которые висят на стенах его особняка. Помню, как в первые дни своего пребывания в доме Ахмедова я разглядывала их, подмечая фамильное сходство со своим мужем. Тогда они мне показались слишком благородными для этого мира. Теперь же ореол романтичности, который окутывал эту семью раньше, разбивается о невероятное количество компромата и грязи, содержащееся в папке.

Описание схем, махинаций и правонарушений. Какие-то снимки в компании неизвестных мне людей. Интуиция подсказывает, что для правоохранительных органов эти люди могут быть очень хорошо известными. И, кажется, одной этой папки хватило бы на приличный срок. Вот только они оба погибли, и теперь это все не имеет значения. Ведь нельзя же привлечь к ответственности того, кто давно умер?

Все это так мерзко, что просто не может быть правдой. Неужели, это те самые люди, мраморный памятник которым стоит на заднем дворе особняка Ахмедовых? Да, это точно они. Только на памятнике они похожи на ангелов. А в этой папке подтверждение того, что это далеко не так.

И как эта папка оказалась у моего отца? Зачем он хранил все это? Кажется, я вообще не знала, что за человек мой отец.

Первый порыв — спрятать папку обратно в ящик. Но что-то заставляет меня передумать. Прижимаю находку к груди и вместе с ней возвращаюсь в свою спальню.

Дима.

Блть, какого черта происходит? Договор помню, что подписывал. Но вот про передачу активов там не было ни слова. Или все-таки было?

Выбегаю из дома Дудаевых, как ошпаренный. Запрыгиваю в машину и еду в офис. Нужно непременно найти второй экземпляр этого чертова договора. Помню, что прятал его в сейф.

В кабинет забегаю, даже не ответив на приветственное «здравствуйте» от секретарши. Набираю код, открываю сейф. Достаю увесистый договор, кидаю его на стол. Огромная папка, как для простого договора слияний. И почему только эта правильная мысль не пришла мне в голову, когда я его подписывал? О чем я тогда думал? Ах, ну да, хотел, чтобы Дудаев поскорее от меня отстал. Очень дальновидно, Димон.

Принимаюсь лихорадочно перечитывать. Это нужно было сделать до того, как ставить под ним свою подпись. Но тогда Дудаев так вовремя вписался, точно найдя самый удобный момент. Он будто чувствовал, как я к нему отношусь. Все предвидел, старый лис. И за что только мои родители уважали его? Почему вели с ним дела? И какого черта подписали меня на этот брак?

Слова о передаче прав собственности нашлись аж на девяносто восьмой странице. И кто дочитывает так далеко? Конечно, нужно было показать документ юристу тогда. Блть, да ведь я всегда так и делаю. Как только угораздило так попасться на такую дешевую ловушку?! Формулировка о передаче прав так красиво запакована, что, наверное, я бы не сразу понял ее смысл, даже если бы стал тогда перечитывать договор. Во как, Димон. Шах и мат тебе!

Половина моих активов переходит Дудаеву после слияния. Да и слияние какое-то странное. Ограничивает меня в правах и полномочиях, и практически все основные функции передает Дудаеву. Это не слияние, а отжим моих активов. В лучших традициях криминальных девяностых. Не за что бы не поверил, что такое все еще существует. И надо же, я попался, как пацан малолетний! Есть отчего покраснеть и побледнеть одновременно.

Запускаю пальцы в волосы, сминая прическу. Плевать на укладку, когда тут такое. На этот раз без юриста ни шагу. Хватит. Наломал уже дров.

— Валерий Иванович, — говорю в трубку телефона, — зайдите в мой кабинет. Чем раньше, тем лучше.

— Добрый день, Дмитрий Анатольевич, — отзывается мой юрист. А ведь я с ним даже не поздоровался. Но, думаю, когда он узнает повод звонка, простит мне мою бестактность. — Я буду у вас через полчаса.

— Хорошо. Жду.

Отключаю мобильный и швыряю его на стол.

А интересно все повернулось, да? Хотел выглядеть героем в глазах собственной жены, а она меня практически нищим оставила.

Прокручиваю в голове события, начиная с нашего знакомства. Она с первого дня не хотела сближаться, но получить штамп в паспорте все же стремилась. Зачем? Вот этот вопрос надо было задавать ей и себе еще тогда. А что, если она с папой заранее все оговорила? Что, если таков был изначальный план Дудаевых? Лишить меня моего состояния и оставить ни с чем?!

Неужели Диана могла подписаться на такое?

Невинная девочка, ничего не скажешь!

В памяти всплывают ее слова, поступки, фразы. Она никогда не скрывала своего ко мне отношения. Хоть это было правдой во всей нашей истории. Могла Диана знать о планах своего папаши заранее? Черт, я ведь с самого начала понял, что эта девушка — твердый орешек. Смелая девчонка, отчаянная. Конечно, она могла обо всем знать еще до свадьбы. Это я дурак, повелся. Сам виноват, думал не о том тогда.

Блть, неужели она все знала с первого дня? Как она могла?

Хотя, разыгрывать из себя святую невинность у нее получается мастерски. Но я-то считал, что вижу ее насквозь. Ага, конечно! Молодец, Димон, все просрал.

Нет, что-то не сходится…

Если она знала, уже тогда, то… зачем понадобилось встречаться с незнакомцем в темной комнате? К чему это все? Она на что-то рассчитывала таким образом? Весьма странно рассчитывать, ведь она его совсем не знает. И не знает, что встречалась все это время со мной. Эти встречи — тоже часть плана ее папаши? Как-то не верится, что Дудаев мог отправить свою любимую дочь в постель неизвестно к кому. А в том, что Диана — любимый ребенок, сомневаться не приходится. Любимый и избалованный.

Были ли ночные вылазки Дианы частью плана Дудаева? Скорее нет, чем да. Там, в той комнате, она искренна. Такая настоящая, доверчивая и горячая. Нет, это все не смогла бы сыграть даже Диана.

Какой тогда был план? Забрать себе половину моей компании? Неужели, Дудаев ограничился бы половиной. И даже не захотел забрать все? Пожалуй, нужно дочитать документ до конца.

Снова принимаюсь читать договор. Так, кажется, вот здесь… наследование долей. В случае моей смерти акции мои в размере… переходят….

…Диане.

Получается, Дудаевым было бы очень удобно, если бы я сдох.

Хороши родственнички. Жена ненавидит. Тесть — подонок, пробу негде ставить.

Мои размышления прерывает стук в двери.

— Да? — кричу машинально.

— Дмитрий Анатольевич, день добрый, — слышится голос моего юриста. Ну, конечно, я же сам его позвал.

— Проходите, Валерий Иванович, — говорю ему, указывая на стул, — Садитесь.

Мужчина усаживается, поправляет нервно очки.

— Принесите нам два кофе, — говорю секретарше, пока она не ушла. Девушка кивает. И, кстати, успевает принести кофе еще до того, как я ввожу в курс дела юриста.

— М-да, задачка…, — качает головой пожилой адвокат. — Почему вы не показали мне договор до того, как его подписывать?

Я показал Валерию Ивановичу самые интересные места документа. Те самые, которые обнаружил только сегодня. И, судя по испарине на его висках, «м-да, задачка» — это что-то типа «ну и пи**ец тут у вас».

— Скажите, как есть. Все так плохо? Или есть шанс поправить ситуацию? — с замиранием сердца я жду его ответ.

— М-да, — повторяем Валерий Иванович, видимо, желая добить меня. — Скажу вам честно, я работал еще с вашим отцом, но такой хитрый договор вижу впервые. Тут есть, над чем подумать. Вас обманом заставили его подписать?

— Нет, — отвечаю удрученно.

— Вас принуждали?

— Нет.

— Как же вы согласились на такие условия?

Эх, вздох тоскливый, я теперь уже и сам не понимаю, как такое вышло. Всегда ведь был осторожен. И стоило всего один раз поверить на слово. И ведь, не кому попало, а собственному тестю. Думал, что родственные связи для этого сильного человека что-то значат. Как же я был наивен и глуп!

— Это моя ошибка, — говорю, — и я хочу понимать — как ее исправить?

Валерий Иванович только удрученно выдыхает.

— Я могу взять договор, чтобы подробно его изучить? — спрашивает он.

— Да, конечно.

— А вы, Дмитрий Анатольевич, без моего ведома никаких шагов не предпринимайте.

Я согласно киваю. Какие там действия, когда все стало так запутано?

Валерий Иванович собирает бумаги, складывает их в папку. Пожав мне руку, он выходит из моего кабинета. Мне же остается только ждать его решения. По опыту знаю, что проработка такого текста может занять несколько дней, если не недель. Конечно, у меня работают лучшие специалисты. Но ведь и Дудаев кого попало у себя не держал. И тут еще не ясно, кто кого переиграет в итоге. Пока что первый удар за Дудаевыми.

А Диана? Как она к этому всему относится? Что думает дальше делать?

Она, конечно, не промах. Заберет мое имущество, и глазом не моргнет. И ведь не скрывала ни разу, что терпеть меня не может.

Черт, вот же я влип!

На столе мобильный ожил входящим сообщением. Беру в руки гаджет.

Диана. В чате. Кратко:

«Привет».

Зачем она пишет мне? Может, хочет договориться? Что, если она не ожидала такого поворота событий? Бедная девочка, на нее столько свались. Смерть отца, ответственность… Впервые она делает шаг в мою сторону первой.

«Привет», — печатаю, замирая в ожидании. Мы ведь можем с ней договориться, о чем угодно. Все ведь можно решить. Только попроси меня, и я помогу тебе, в чем угодно.

«Извини, что давно не писала. Я потеряла телефон», — читаю от нее в чате.

Да, я ведь знаю об этом. Сам же выбросил его, я помню.

«Это даже хорошо, что ты не смог прийти на встречу в прошлый раз», — снова пишет она.

Что? Не смог? Так я ведь был там!

Или…

Она думает, что тот, кого она ждала, не пришел, а, вместо него, явился я? Она не поняла, что все это время встречалась и говорила со мной?!

Черт, Диана, для такой умной девочки ты — настоящая идиотка. Как можно было не понять, что это всегда был я? Это ведь очевидно! К чему тебе это все, Диана? Неужели, я тебе настолько противен?

Гребаный фарс, сколько можно это продолжать? Это не нужно не мне, не тебе. Я ведь хотел все прекратить, еще тогда. Но все пошло как-то не по плану, бестолково даже немного. Я ведь думал, что ты поняла — твой незнакомец больше не появится, потому, что его никогда не существовало. Но нет, ты не хочешь замечать очевидного. Упрямая и избалованная девочка.

И что мне с тобой делать?

Димон, позвони ей, расскажи все. Нет, лучше в чате ответь так, чтобы не повадно было. Прекратить все, закончить эту игру.

«Да, так вышло. Прости, что не смог прийти», — пишу в ответ, вместо того, что надо было бы написать.

В последнее мгновение в голове мелькнула мысль:

«А что, если этот чат — это единственная возможность узнать ее настоящие мотивы?»

Как еще мне определить, знала она о планах отца или нет? Она ведь никогда мне об этом не скажет. А вот тайному незнакомцу, которому доверяет, и которого, черт, кажется, любит, может все рассказать.

Любит его? Незнакомца, которого не существует? Да.

Обидно. И ни фига не утешает, что рядом с ней в темной комнате все время был я. Какое это имеет значение, если она об этом не знает? Разве мне нужно радоваться, если любит она не меня?

Диана.

— Когда мы узнали о том, что взорвалась машина Ахмедова, твой отец чуть с ума не сошел. И где вы только были, Диана? — спрашивает мама.

После завтрака разговор как-то сам перетек в обсуждение событий последних дней. Вчерашнее прочтение завещания все еще хорошо сохраняется в памяти. И, конечно, решение отца переписать все на меня — тема номер один теперь. Не скажу, что мама в восторге от такого поворота. Быть может, она рассчитывала на другое. Но теперь это не имеет значения.

— Мы ночевали у друга, — отвечаю я.

— И почему ты не позвонила? — Мама смотрит на меня умоляюще, будто мой ответ может хоть что-то теперь изменить.

Не позвонила, потому что Ахмедов не дал мне такой возможности. Он выкинул мой телефон, едва я попыталась это сделать. До сих пор не понимаю, почему он так поступил тогда. Но почему-то маме не хочется рассказывать об этом.

— Мой телефон сгорел в машине, — говорю я.

Она устало выдыхает.

— Когда отец не смог тебе дозвониться, он будто обезумел. Я никогда не видела, чтобы он так орал на подчиненных. Досталось всем, даже мне. Хоть я и не понимаю, за что. Он даже сказал, что всех уволит к чертовой матери. А потом закрылся в кабинете. Я боялась к нему подойти. Ночевать он не поднимался, а утром мы узнали, что у него был приступ.

Мама опять начинает плакать, достает из кармана платок, вытирает слезы. Я бы и сама разревелась, все сказанное звучит ужасно. Но я держусь, не давая себе раскиснуть.

Обнимаю маму, чтобы успокоить. Но, кажется, от этого только хуже. В итоге мы обе рыдаем обнявшись. Прерывает нас стук в двери.

— Войдите, — говорю громко.

В комнату заглядывает горничная.

— Там мебель привезли, — говорит она немного виновато, не зная, как реагировать на наши слезы.

— Да, точно, я и забыла совсем, — мама быстро вытирает слезы и расправляет плечи. — Я заказала ее для комнаты для гостей месяц назад. Уже иду.

Мама поднимается, быстро выходит из комнаты. Я остаюсь одна.

Оглянувшись вокруг, я вижу до боли знакомую с детства комнату. С этим домом связано слишком много воспоминаний, теперь они тяжким грузом давят, не давая спокойно спать. Наверное, мне было бы спокойнее и легче, если бы я вернулась в особняк Ахмедова. Но его последняя угроза о том, что он так все это не оставит, заставляет меня откладывать возвращение в его дом.

О чем он говорил тогда? Какой-то договор вроде бы наш юрист ему показывал. И что в том договоре?

Я поднимаюсь с дивана, выхожу из гостиной. Иду в кабинет. Тут все так же, как было всегда. Ничего не изменилось. Никто не решается двигать мебель или убирать документы со стола. Это сохраняет иллюзию, что вот-вот дверь откроется, и отец войдет в комнату. Но нет, этому не бывать.

Иду к шкафу с книгами, который стоит за большим дубовым столом. Убираю их в сторону. Я хорошо знаю, где искать сейф. Вот он, родимый, пылится на привычном месте. Набираю комбинацию цифр — свою дату рождения.

Дверца пикнула и открылась. Этот код я подсмотрела еще два года назад, странно, что отец его не поменял с тех пор.

В сейфе аккуратными стопками сложены деньги, чуть ниже лежат документы, бумаги. И увесистая папка. Достаю ее. Договор о слиянии компаний моего отца и Ахмедова. Кажется, это тот самый договор, который я ищу.

Раскладываю его на столе, усаживаюсь поудобнее и начинаю читать. Черт, сколько же здесь страниц? Неужели, хоть кто-то дочитывает такие огромные договора до конца?

Нужный мне пункт отыскался аж на девяносто восьмой странице. Передача активов в размере пятидесяти процентов. Да, такое, действительно, есть. И зачем Дима это подписал? Что же он получил взамен такого невыгодного договора?

Конечно, Ахмедов не настолько глуп, чтобы просто так согласиться на такие условия. Ведь эту компанию создавали его родители. А я хорошо помню, с каким трепетом он относится к памяти о них. Вон какую статую поставил во дворе дома. Стоит мне закрыть глаза. Как я мысленно переношусь в тот день, когда нашла мраморную статую. Они такие красивые, будто два ангела, сошедшие с небес.

Нет, Дима, конечно же, не стал бы отдавать компанию просто так.

Значит, есть что-то важное, на что он обменял половину акций. И что бы это могло быть?

Читаю дальше. Так, раздел о наследовании долей. Даже это предусмотрено. И что же? В случае смерти Ахмедова, его часть акций переходит… мне.

Дима настолько мне доверял, что готов был оставить мне компанию и все свои активы? Ведь, в случае его смерти, получается, что половина акций будет контролироваться моим отцом, а вторая половина будет принадлежать мне.

Но… выходит, что мне и моему отцу было выгодно, чтобы Ахмедова не стало.

Нет, я ведь не знала про этот договор. Но папа знал. И он хорошо понимал значение того, что в нем написано. И понимал, что в случае смерти Димы все активы Ахмедовых достанутся нам. А значит, ему было выгодно, чтобы Дима погиб.

Закрываю договор, обхватываю голову руками и опираюсь локтями о стол.

В памяти всплывают обрывки фраз. Дима говорил, что этот взрыв — не случайность. Это было спланированное покушение, которое не удалось. Он думал, что и меня хотели убить. Но нет, целью была не я, а Ахмедов. А о том, что я буду в той гостинице, никто не знал. Я вышла, как обычно, через заднюю дверь, чтобы не попасть на камеры.

Никто не знал о том, что я буду в там, это точно. Я приехала туда на такси. И, если бы Ахмедов не выследил меня, то… меня бы не было рядом с его машиной в момент взрыва.

Именно так. Предполагалось, что меня рядом с ним в момент покушения не будет.

Набор случайностей, которые привели к сегодняшнему результату.

И единственный, кому была выгодна смерть Ахмедова, — это мой отец.

Но… он не мог.

Папа, которого я помню, просто не мог так поступить. Он бы не стал убивать. И не важно, сколько денег на кону. Он бы просто не стал.

Мой отец не может быть убийцей.

Сжимаю голову руками, будто пытаясь выдавить из нее вывод, который напрашивается сам по себе: если взрыв машины Ахмедова не был случайностью, то с большой долей вероятности, именно мой отец постарался для этого.

Нет, не может быть. Наверняка, есть кто-то еще. Разве Дима не успел еще никому перейти дорогу? Я ведь совсем не знаю своего мужа, не знаю о его делах. Где он пропадает до позднего вечера?

Женщины.

Вокруг него всегда много женщин. Вот все, что я о нем знаю. Но я ни разу не потрудилась выяснить, с кем именно у него сейчас отношения. Быть может, есть ревнивый муж, которому Дима наставил рога?

Вполне вероятно.

Не ясно также, что теперь мне делать со всем этим добром. Нужно как-то разобраться во всем этом. Но как? Я ничего не понимаю в бизнесе. Мой отец не посвящал меня в свои дела, он всегда оберегал и баловал. Одежда, лучшие курорты, университет, преподаватели… Я никогда всерьез не задумывалась о своем будущем, ведь моя жизнь всегда меня полностью устраивала. А отец только поощрял и баловал.

— Эх, папа, — вырывается у меня, — лучше бы ты научил меня чему-то полезному.

Наверняка, будь отец на моем месте сейчас, он бы придумал какой-то план. Вместо того, чтобы унывать от свалившейся на голову ответственности, он бы радовался приобретению.

Но я — не он. Мне столькому предстоит научиться!

И мне обязательно нужно выяснить, кто мог ненавидеть Ахмедова до такой степени, чтобы решиться на покушение? Кому Дима так насолил? Только так я смогу быть уверенной, что мой отец в этом не замешан.

Я обязательно это выясню. Уверена, мой отец ни в чем не виноват. Но, для начала, нужно вернуться домой.

В особняке Ахмедова удручающе тихо. Или это мне так кажется?

После суеты последних дней, когда мне пришлось вступить в права владельца компании отца, после всех этих сочувственных слов, искренних и не очень, я вернулась в этот дом. Нет, никто ждал меня здесь. Кроме, разве что, всегда услужливого дворецкого. По непонятной мне причине, даже ни одна горничная не прошла мимо.

Наверное, так даже лучше. Я просто не готова к их косым взглядам. И, уж точно, не готова к встрече с Ахмедовым.

Медленно я поднимаюсь в свою спальню. Тут ничего не изменилось с последнего дня, когда я ночевала здесь. Мои конспекты сложены аккуратной стопочкой на столе, рядом лежит ноутбук, в ванной — моя косметика. Все так, как будто ничего не случилось. И не было моего отсутствия даже на день. А ведь меня не было… Сколько? Десять дней? Будто вечность прошла.

Внезапный хлопок входной двери заставляет насторожиться и замереть на месте.

— Добрый день, Дмитрий Анатольевич, — доносится до меня голос дворецкого сквозь открытую дверь. — Вы сегодня рано.

Я стою на месте, не понимая, как поступить дальше. Чувствую себя почти воровкой. Будто я не должна быть здесь. Но ведь мы все еще женаты, а, значит, это и мой дом тоже.

— Добрый день, — от звука его голоса по венам струится ток. Когда я уже перестану так на него реагировать?

— Так вышло, — говорит Дима. — Почему во дворе чужая машина? У нас гости?

Вот черт, я же попросила водителя отвезти меня. И, кажется, забыла сказать водителю, что он свободен и может ехать. Конечно, Дима не мог не заметить машину прямо у входа в дом.

— Так, ведь, Диана Игоревна вернулась, — сдал меня услужливый дворецкий.

Не знаю, и не хочу знать, реакцию Димы на это. Внутренний голос прошептал: «Беги, спасайся!» не знаю, почему, но мне внезапно стало страшно, что он найдет меня. В голове пронеслось: «Я этого так не оставлю!». А, ведь, Ахмедов не тот человек, который станет бросать слова на ветер.

Быстро выбегаю из комнаты в коридор. Осматриваюсь. И что теперь? В комнату нельзя, там Дима и будет меня искать. По лестнице тоже нельзя — Ахмедов уже поднимается, я слышу его шаги. Остается только одна дверь — маленькая, неприметная, ведущая на чердак. Не раздумывая, открываю ее, забегаю внутрь и успеваю закрыть двери до того, как Ахмедов появляется на втором этаже.

С замиранием сердца, я слышу, как он прошел мимо, как хлопнула дверь в его спальне. В наступившей тишине мое дыхание кажется особенно громким.

И чего только испугалась? Он даже не пытался искать со мною встречи. Неожиданно, это открытие немного раздосадовало. Уколы по женскому самолюбию давно стали привычным делом после замужества. Но я вовремя напомнила себе, в каких мы отношениях с мужем. Не нужно принимать его ко мне неприязнь на личный счет. Просто Дима всегда такой — думает только о себе.

Выдыхаю. Обхватываю рукой дверную ручку. Но что-то останавливает меня. Поворачиваюсь в сторону лестницы. Кажется, что манит меня наверх, на чердак. И, подчинившись интуиции, я поднимаюсь по лестнице.

Уже знакомый мне, чердак, выглядит загадочно. Впрочем, так же, как и в прошлый раз, когда я была здесь. Слой пыли выглядит странно на фоне постоянной идеальной чистоты дома. Тут никто не наводит порядок? Забытая всеми комната, тут, будто, запрещено наводить порядок. Пыль веков, старина стоящих здесь предметов и общий ареол таинственности витают в комнате.

Подхожу к большому зеркалу в богатой золотой оправе. Сквозь слой пыли мое отражение выглядит чужеродным. Осматриваю комнату, еще не понимая, что именно хочу тут найти. Немного в стороне стоит большой комод, заваленный всякой всячиной. В прошлый раз я находила в этом комоде альбом с фотографиями. И сейчас я легко нахожу этот альбом.

На меня смотрят счастливые лица Ахмедовых. Вот этот мужчина — отец моего мужа, а хрупкая девушка рядом с ним — его мама. Конечно, я сразу узнала эту красивую пару. Ведь именно им стоит мраморный памятник на заднем дворе.

Листаю альбом, рассматриваю фотографии. Какими же счастливыми они выглядят. На некоторых фото изображен маленький мальчик, я сразу узнаю в нем Диму.

Благополучие и семейный уют струятся из этих фотографий. Давно ушедший мир прошедших лет.

Мой взгляд цепляется за кольцо на пальце женщины. Точно такое же, как у меня на пальце. Нет, это то же самое кольцо.

«Я дарю, ты будешь носить. Только попробуй его снять», — мелькнуло в голове воспоминание.

И ведь я так и не посмела снять подаренное кольцо, быстро к нему привыкнув. Рассматриваю его теперь, как какую-то диковинку.

Почему он подарил мне кольцо матери? Для Димы семья имеет слишком большое значение, он бы не стал просто так раскидываться такими подарками. А ведь он отдал мне его практически сразу после свадьбы.

Зачем? Он ведь не обязан был отдавать мне семейную реликвию.

Закрываю альбом и прячу его на место. Спускаюсь по лестнице, заглядываю вниз. Очень хочется есть.

Внизу темно и тихо.

Я спускаюсь по лестнице и уже делаю шаг в сторону кухни, когда замечаю полоску света из-за приоткрытой в кабинет двери. Подхожу ближе.

— Ты уверен, что заказчиком покушения был Дудаев? — доносится до меня голосом Димы.

Дима.

Последняя неделя стала настоящим адом. Каждое утро я просыпаюсь с мыслью, что все это просто не может быть правдой.

Как меня угораздило? Никогда себе не прощу.

Случайность? Нет. В этом меня заставили убедиться управляющие Дудаева, которые появились в моем офисе на следующий день после оглашения завещания.

Марат и Рустам. Двое из ларца. Похожие на два шкафа из мышц, им бы только вышибалами в ночном клубе работать. Но они оказались слишком хорошо подкованными юридически. С виду — бандиты, на деле — юристы. Думал, что мафия осталась в девяностых. Но эти двое демонстрировали чудеса дедукции и новую схему отъема собственности. И, глядя на них, как-то сразу понимаешь, что это не рэкет остался в прошлом, а я оставлен в дураках.

И что же дальше? Выкинуть меня из офиса, как паршивую шавку, не дам.

Конечно, никто не лишит меня моей доли дивидендов. Даже с оставшейся половиной можно жить на широкую ногу до конца жизни.

Но, с*ка, это МОЯ компания! МОИ деньги!

Дудаев все отлично продумал. Старый лис, провел меня, как пацана малолетнего. Еще и дочь свою подложил, чтобы отвлекала меня. Хорош стратег. Снял бы перед ним шляпу. А потом дал бы в морду.

Руки бессильно сжимаются в кулаки каждый раз, когда вспоминаю, что старик вовремя спрятался на том свете, и в челюсть от меня ему точно не прилетит.

Гребаный же ты ад!

Еще неделю назад я принимал все решения единолично. А сегодня мне приходится согласовывать каждый свой шаг с Маратом и Рустамом, мать их! Такого унижения я не испытывал никогда в жизни. Как попрошайка какой-то спрашиваю разрешения по всяким пустякам.

По ходу, в Библии закралась ошибка. Ада после смерти не существует. Зато он есть на земле. И я теперь точно знаю, каково это — гореть в аду.

Снова и снова прокручиваю в памяти последние месяцы, дни. Да, я всегда знал, что должен жениться на дочери Дудаева. Но, даже в самых кошмарных снах, представить не мог, что брак по договоренности может закончиться полным пиздецом.

И ведь Диана мастерски меня отвлекла. Вон какую историю придумала с этим чатом. Или нет? Или это здесь не при чем? И ведь напрямик не спросишь. Даже, если это было частью плана, она никогда мне в этом не признается. Только какого плана? Она ведь не могла знать, что я взломаю аккаунт какого-то несчастного, с которым она затеяла переписку. Так, блть, вовремя! Или знала и рассчитывала на это?

Боже, я — просто осел!

Разве можно быть таким слепым?

Она все время водила меня за нос, а я ввязался в ее игру. Как мальчишка.

Не прощу себе такого малодушия!

Возвращаюсь в дом, злой, как черт. Убил бы всякого, кто попадет под руку. В доме уже всю прислугу распугал, даже сейчас они прячутся по углам. Так, а это еще кто? Чья машина? Я точно такую не покупал.

— Добрый день, Дмитрий Анатольевич, — встречает меня преданный дворецкий. Уверен, он никуда не ушел бы, даже, если бы меня оставили без трусов. И это единственный человек, на которого у меня рука не поднимется, даже кричать на него не могу.

— Почему во дворе чужая машина? У нас гости?

— Так ведь, Диана Игоревна вернулась.

Вот как?

Думал, она не осмелится. Все эти дни, что мы не виделись, я был уверен, что она будет и дальше прятаться за стенами отцовского замка. Но нет, Диана и тут меня удивила. Смелая девочка. Найду — убью.

Поднимаюсь на второй этаж. Дверь в ее комнату открыла. Одного взгляда достаточно, чтобы понять, что ее здесь нет. И что мне теперь? Искать ее по всему поместью? Много чести!

Разворачиваюсь на пятках и иду в свою спальню. Заваливаюсь на кровать прямо в одежде. Вроде бы обычный день, а ощущение такое, словно меня танк переехал. Закрываю глаза, а, когда их снова открываю, в комнате темно. Только свет уличных фонарей бьет в окно.

Уже ночь? Черт, а ведь мне еще нужно просмотреть документы до завтрашнего совещания.

Поднимаюсь с кровати, иду в кабинет. Устало опускаюсь в кресло, включаю ноутбук. В кармане звонит мобильный, достаю гаджет и принимаю вызов, уже не ожидая хороших новостей.

— Привет, Никитос, — говорю чуть хрипло в трубку.

— Привет, — отзывается он, привычно, весело, — как ты?

— Да как тебе сказать? Держусь, но, блть, хуево.

Не хочу жаловаться. Но Дудаев подготовился нехило, его церберы держат меня за яйца, выдохнуть не дают.

Блть, не люблю жаловаться. Да и Никитка все и сам понимает, без длинных слезливых речей.

— Сочувствую, Димон, — отзывается Никита. — Я тут кое-что проверил, братан. Все ниточки к Дудаеву сводятся. Исполнителя мы взяли, допытали, как следует. Он толком не в курсе, кто тебя заказал. Но мы проверили ниточку. Это Игорь Дудаев.

Новость? Нет, я был почти уверен в этом с того дня, как узнал о завещании. Думал, что Никитос не раскопает, но он молодец, справился. А, значит, я могу использовать это в свою пользу, чтобы вернуть себе компанию в суде.

От перспективы в голове радостно прояснилось. Я не смог усидеть на стуле, встал и подошел к окну. Неужели, этот кошмар можно прекратить?

— Ты уверен, что заказчиком покушения был Дудаев? — уточняю почти радостно. Кулаки зачесались, как перед хорошей дракой.

— Абсолютно, Димон, — слышу ответ.

Мой облегченный вдох. Провожу рукой по волосам.

— Что думаешь теперь делать? — спрашивает Никита.

— Я уничтожу его репутацию, — говорю мстительно в трубку.

— Не уничтожишь, — от внезапного голоса Дианы за моей спиной я резко оборачиваюсь.

Она стоит в дверном проеме и смотрит на меня с вызовом. Такая воинственная малышка. Я же уничтожу тебя, дурочка.

— Я тебе перезвоню, — говорю в трубку и отключаю звонок, засовываю телефон в карман брюк.

— А ты не переоцениваешь свои силы, малыш? Откуда такая уверенность? — спрашиваю, глядя ей в глаза.

И, черт, в ее взгляде не промелькнуло и тени страха. Если бы только так не сложились обстоятельства…

Если бы только все было иначе…

— Предлагаю сделку, — говорит она. Моя бровь ползет вверх.

— И что ты можешь мне предложить?

Она уверенно идет вперед, подходит ко мне совсем близко. Ее медовые глаза смотрят с вызовом, а ноздри бьет тот самый аромат, от которого кружится голова.

Если бы все было по-другому…

— Мне на глаза недавно попалась интересная папка, — она смакует каждое слово. Уверена в своей победе?

С огнем играешь, малышка.

— Какая папка? — спрашиваю.

— Думаю, ты знаешь, — говорит она. Смелая. Наглая. До чесотки в руках хочется скрутить ей руки, сжать, чтобы не сопротивлялась. Но я стойко жду продолжения про папку, уже догадываясь, о чем она говорит.

— Чего ты хочешь, Диана?

— Ты не станешь порочить имя моего отца, а я не стану раскрывать подробности махинаций с финансами, в которых замешаны твои родители. Думаю, это справедливый обмен.

Она держится гордо, вскидывает подбородок и смотрит на меня с вызовом. А вот у меня уже терпение на исходе. Хватаю ее за локоть и дергаю на себя. Она пытается вырваться, но я грубо удерживаю ее за талию.

— Это он сделал, Диана. Из-за него ты чуть не погибла, — хриплю ей в лицо. Пусть знает, каким человеком был ее папаша на самом деле. — Считаешь, он заслуживает доброй памяти?

— А ты? — шипит она мне в лицо. — Ты считаешь, что твои родители заслуживают доброй памяти?

Ее вопрос немного отрезвляет, но в жилах закипает кровь. Никому не позволю порочить имя моих родителей.

— Ты ведь знаешь содержимое папки, я права?

— Знаю, — выдыхаю ей в губы.

— Если не хочешь, чтобы об этом узнали все, то не станешь обвинять моего отца в покушении.

Ее губы совсем близко, а талия, кажется, стала еще тоньше, чем была. То самый запах, от которого в памяти всплывают такие яркие воспоминания. Сознание растекается, все становится неважным.

Все, кроме одного.

— Ты знала об этом, Диана? — мой голос звучит хрипло, чуть слышно. — Знала, что он хочет убить меня?

Ее глаза вспыхивают воинственным огнем.

— Нет! — она отзывается громко, почти кричит. Будто я ее что-то оскорбительное спросил.

— Не ври мне! — предупреждаю угрожающе.

— Да как ты смеешь?! — вырывается она из хватки. Да так резво, что мне пришлось ее отпустить.

— Мне важно знать. Пожалуйста, скажи правду.

Руки дрожат. От чего бы это?

— Нет, — говорит уже спокойно. — Я ни о чем не знала. И про договор ваш о слиянии тоже мне никто не говорил.

Челюсть падает вниз. В смысле? Отец ее даже не предупредил? А на что же он рассчитывал?

Блть, да он просто решил тихо все забрать себе. А Диана бы осталась при своем, то есть, при папе. Уж он-то ее бы не обидел. Но, кажется, все пошло не по плану. Вряд ли Дудаев планировал умирать так рано.

— Мы договорились? — спрашивает Диана, предусмотрительно делая шаг назад.

Выдыхаю, стараясь успокоиться. Если Диана не обманывает, и она, действительно, ничего не знала, то это меняет многое. Нет, это не вернет мне компанию. Но я только сейчас осознал, что больше всего боялся получить подтверждение того, что моя жена была в сговоре со своим отцом. Такого лицемерия я бы просто не смог ей простить.

— Принеси мне папку, — отвечаю.

Диана.

Сердце гулко стучит в груди. Я все еще не верю, что получилось с ним договориться так легко. Да, я всегда знала, что родители — это его ахиллесова пята. Но чтобы настолько… Он ведь уже столько потерял…

Думала ли я, что заказчиком того злосчастного взрыва окажется мой отец? Да, миллион раз. Надеялась, что это не так. Но факты — упрямая вещь. А все аргументы указывали на его участие. И надежда оправдать его имя таяла с каждым днем. И, как оказалось, все это время Дима не сидел на месте. Он провел свое расследование и нашел доказательства. Наверняка, не без помощи своего друга Никиты. Конечно, я должна была помнить, что Ахмедов все это так просто не оставит.

Какие у него аргументы? Мне все равно, если он не даст им ход. И в нашей ситуации равнозначный обмен компроматом кажется самым верным решением. Вот только… как мне быть уверенной, что, после того, как я отдам ему папку, он не станет натравливать своих адвокатов на светлую память моего отца? Где взять гарантии?

Быстро поднимаюсь по лестнице и забегаю в свою комнату. Папка в моей сумке, никто к ней даже не притронулся. А ведь Дима, если бы просто зашел сюда в мое отсутствие, мог легко ее найти. Но он даже не пытался. Он просто не знал, что папка теперь у меня. А если бы знал?

Мотаю головой, отгоняя противную фантазию, которая вовсю рисует обыск в моей комнате. И что бы он тогда сделал со мной, если бы нашел?

Подбегаю к сумке, достаю паку. Прижимаю ее к груди, как какую-то реликвию. Сейчас это самое главное мое оружие. С Ахмедовым шутить нельзя. Но с ним всегда можно было договориться. Выхожу из комнаты и медленно спускаюсь по лестнице, будто взвешивая каждый шаг. Давно мне не было так страшно. Там, в кабинете, кажется, сам дьявол ожидает меня. И мне надо каким-то способом его переиграть.

Ахмедов стоит, все так же, отвернувшись к окну. Несмотря на позднее время, внутренний двор красиво освещается, так, что видно каждый уголок. Но, стоило мне только переступить порог комнаты, как мужчина резко разворачивается в мою сторону.

Все, что я думала о себе до этого момента, взращивая в себе смелость, сейчас рассыпается об один его взгляд. Безжалостный и жесткий, кажется, он заглядывает в самую душу, считывая мои трусливые мысли. Черные омуты впиваются в мое лицо и держат крепче любых оков. Будто на противника на дуэли смотрит. Колени начинают мелко дрожать, когда он подходит ко мне и протягивает руку.

Я безропотно отдаю ему папку, даже не спросив про гарантии. Куда делать моя прыть? Где хваленая дудаевская смелость? Сейчас не до этого, страх сдавливает горло, не давая проронить ни слова.

Дима забирает папку, опускается в кресло у камина. Он рассматривает каждую бумагу, перед тем, как поджечь ее зажигалкой и бросить в камин догорать. Я наблюдаю за его действиями, не в силах проронить ни слова. Вот уже от папки почти ничего не осталось. Сейчас он покончит с ней, а потом скажет, что теперь мой отец должен получить по заслугам. Дура я, надо было потребовать хотя бы расписку. Хотя, как она мне могла бы помочь?

Вот уже и последний лист из папки брошен в камин. Ахмедов смотрит на горящие листки, на то, как пламя охватывает строки старых договоров и расписок, а потом бросает в камин уже пустую папку.

Вот и все. Теперь это просто воспоминания, которые хочется поскорее забыть.

— Знаешь, я ведь помню то время, — внезапно говорит он тихим голосом, поправляя горящую папку кочергой. — У родителей были какие-то проблему с бизнесом, они все время ругались. Тогда я еще не понимал причину их ссор, но теперь, кажется, понимаю. Они могли все потерять. Все то, что приумножали с таким трудом. И то, что создавали их предки. Даже не знаю, что бы я стал делать на их месте. Наверное, то же, что они делали.

— Пытаешься их оправдать?

— Нет, просто понимаю их проблемы. Для достижения цели хороши любые средства, а победителей потом никто не судит.

То же самое часто повторял мой отец. А мне это всегда казалось просто красивыми словами. И я даже представить не могла тогда, что потом все обернется вот так. И, наверное, не поверила бы тогда, если бы кто-то сказал мне, что эти красивые слова совсем скоро наполнятся таким важным смыслом.

— Ты ведь не станешь пачкать в грязи имя моего отца? Мы договорились, — говорю робко. На последнем слове мой голос дрогнул, и Дима тут же обернулся, снова впиваясь черными омутами в мое лицо.

Не знаю, что он пытается разглядеть в моих глаза. Медленно встав с кресла, он подходит ко мне совсем близко. Настолько, что расстегнутый ворот его рубашки теперь на уровне моих глаз. Запах туалетной воды, который раньше всегда раздражал, теперь приятно щекочет ноздри. Я подмечаю, как пульсирует венка у него на шее. Но поднять глаза и посмотреть ему в лицо не решаюсь.

Ахмедов решает за меня, просто обхватив рукой мой подбородок и подняв его вверх. Теперь черные омуты стали еще ближе и еще больше. В них невозможно смотреть и не обжечься, им невозможно перечить. Наверное, поэтому столько женщин вешается на шею этому мужчине.

С замиранием сердца я жду, что будет дальше. Он скользит взглядом по моему лицу, хмурится. Ему что-то не нравится? Или наоборот? Разве можно угадать, о чем он думает? И, чем дольше затягивается пауза, тем сильнее разгорается жар в теле. То самое чувство, которое меня охватывает всякий раз, стоит ему оказаться рядом. Такая опасная близость, которой невозможно противостоять.

Его взгляд останавливается на моих глазах. В черных омутах горит жажда. Демоны и бесы танцуют свой ритуальный танец.

Страсть. Кажется, еще секунда, и она захватит нас обоих. Невыносимо жарко и безвозвратно. Нужно просто выдохнуть и прийти в себя. Только мой выдох больше похож на стон, удививший даже меня. Последняя капля, разрушившая самоконтроль.

В одно мгновение наши губы сливаются в жарком поцелуе. Его руки с силой сжимают мою талию, прижимая к себе. Даже сквозь ткань рубашки я ощущаю жар, который исходит от его тела. Обхватываю руками его шею, почти повиснув на нем.

Резко дернув за край блузки, он поднимает ее. Просовывает руку и проводит по обнаженной коже. Нетерпеливо и немного грубо. Почти до боли прижимает к себе, не давая мне даже пошевелиться. Будто боится, что я исчезну. Отрывается от моих губ и впивается поцелуем в шею, вырывая хриплый стон. Каждое прикосновение отзывается спазмом внизу живота. Ощущения нарастают, как снежный ком, сжимаясь в тугой узел. Тело горит и просит разрядки. Нам нужно остановиться, но оттолкнуть его я не в состоянии. Столько раз я убеждала себя, что мне все равно, что теперь больше нет сил на эту спасительную ложь. Сколько себя ни обманывай, легче не станет.

С трудом я отрываюсь от его губ и отстраняюсь назад. Горящие черные омуты снова впиваются в мое лицо, будто пытаясь прочесть оправдание моим действиям. Но на поиски причин у мужчины уже не хватает терпения. Он обхватывает края блузки и резко дергает, разрывая ее на мне пополам. Обхватив ладонью упругое полушарие, он снова впивается мне в губы. Сквозь тонкое кружево бюстгалтера, сминает пальцами тугой сосок.

По позвоночнику пробегает разряд и оседает напряженным комом внизу живота. Вторая его рука скользит по бедру, подхватывает край юбки и тянет ее вверх, пока она не собирается гармошкой в районе талии. Одним движением он разрывает на мне трусики, я чувствую, как они падают к ногам. Не давая мне ни секунды, чтобы перевести дыхание, он подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить его торс ногами, и усаживает попой на стол. Промежностью я чувствую, как натянулась ткань брюк в области ширинки.

— Остановись, — шепчу хрипло.

На мгновение он замирает, ослабляет хватку. Снова смотрит в мои глаза.

Мне почти больно от скопившегося внизу живота напряжения. Но сдаваться я не намерена. Кажется, наше противостояние стало чем-то вроде игры, которую я уже не могу прекратить. То ли из упрямства, то ли из гордости. А может, это мой единственный способ манипулировать этим сильным мужчиной?

Только, я переоценила свою силу воли и его терпение. И сейчас, глядя в черные омуты, я это отчетливо понимаю. Та грань, которая держала его коротком поводке, была пройдена нами сегодня. Назад уже не отмотать. Я сама этого хотела.

Он обхватывает рукой мое лицо, в то время, как вторая рука скользит по талии, вниз, опускаясь между ног. Проводит пальцем между влажных складок. Тело сладко сводит от приятного напряжения, я громко выдыхаю со стоном. Но Диме этого мало. Он снова проводит между складок, чуть надавливая на клитор, а потом подносит руку к лицу и слизывает с них мою влагу.

Кажется, я никогда не видела ничего более пошлого и возбуждающего, чем это. И мне не отвернуться, он не отпускает мое лицо, заставляя смотреть. Проводит языком по моим губам, чтобы затем жадно вцепиться поцелуем. Настолько порочным, что меня начинает немного потряхивать от возбуждения. Сердце громко стучит в висках, заглушая мои невнятные стоны и его шумное дыхание. Я почти не понимаю, что происходит, реальность и эта комната растворяются в густом тумане. Есть только ощущения, которые все нарастают и которые я не могу прекратить.

Когда он входит в меня резким толчком, внутри все взрывается и рассыпается на части. Я громко вскрикиваю, пока все тело бьет мелкая дрожь. На какое-то мгновение мужчина замирает, давая мне перевести дух, а потом начинает двигаться, все сильнее и резче, набирая темп. Удовольствие тягучей нугой разливается по телу, концентрируясь внизу живота и разлетаясь на части новым взрывом. Мой стон растворяется в его хриплом рычании, наполняя комнату.

На глаза наворачиваются слезы от невыносимо сильных эмоций. Мужчина проводит пальцем по моей щеке, смахивая соленые капли. В один момент в памяти всплывают встречи с незнакомцем в темной комнате. Такие страстные, как тогда мне казалось. А на фоне новых ощущений, вроде бы, невнятные. Почему так? Отчего мне так хорошо с ним сейчас? Будто одно его движение, один поцелуй, и сердце разорвется на части.

— Посмотри на меня, — шепчет Дима.

Мотаю головой, зажмурив глаза. Нет, его взгляд я сейчас не вынесу.

Просыпаюсь от того, что жутко затекла шея. Приподнимаю голову, растираю ее рукой. И не сразу понимаю, почему я здесь и почему так неудобно. А, вспомнив произошедшее, замираю, чтобы не разбудить Ахмедова, на котором я лежу. Аккуратно сползаю с мужчины на пол.

Дима спит, лежа спиной на диване в одних брюках. Его рубашка на мне, вместо порванной блузы, лохмотья которой валяются рядом, на полу. Картина маслом, как говорится, место преступления налицо. Щеки заливает краской при одном взгляде на этот беспорядок.

Ахмедов пошевелился, закинул руку за голову и затих. Зажмуриваюсь, ожидая, что он сейчас проснется и захочет поговорить. А вот мне бы этого совсем не хотелось. Понятия не имею, что ему сказать теперь. Самое простое — сделать вид, что ничего особенного не произошло. Поэтому я поднимаюсь и тихо выхожу из кабинета.

Запахнув полы рубашки, я незаметной тенью пробегаю мимо гостиной, откуда слышен голос нашего дворецкого, отдающего распоряжения горничным. Эх, только встречи с прислугой в таком виде мне сейчас и не хватало. Помню еще, как шушукаются наши голубушки, обсуждая каждую сплетню. Босиком и в мужской рубашке, вбегаю по лестнице так, будто сам черт за мною гонится. И, только оказавшись в безопасном уединении собственной спальни, выдыхаю с облегчением.

Что дальше? — это вопрос, на который очень многие люди не знают ответа. А вот, кто виноват — это я и так знаю. Стыдно и странно. И совсем не по плану. Эх, ладно, сейчас нужно побыстрее собраться и улизнуть из дома, пока Дима не проснулся. А уж потом буду думать, как быть дальше.

Быстро в душ, прохладная вода немного успокаивает. Собираюсь в рекордные сорок минут, даже волосы до конца не высушила. Но это не суть важно сейчас. Главное — проскочить до того, как Ахмедов выйдет из кабинета.

По лестнице спускаюсь медленно и оглядываясь по сторонам. А, наскочив на дворецкого внизу, вскрикиваю от неожиданности.

— Доброе утро, Диана Игоревна, — говорит услужливо Сергей Иванович, — завтрак уже готов.

— Доброе утро, — отзываюсь на бегу. — Я позавтракаю в офисе. Очень спешу.

Сергей Иванович что-то говорит мне вслед, но я его не слушаю. Все, о чем я думаю сейчас, — это дверь в кабинет, которая пока не открывалась. Нужно просто пробежать мимо, и тогда у меня будет, как минимум, времени до вечера. Чтобы подумать о вчерашнем и о том, что будет дальше.

Дверь в кабинет осталась позади, я мысленно потираю руки. Выбегаю во двор и тут же налетаю на Ахмедова, который, будто поджидая меня, стоит на крыльце.

Мой испуганный вскрик больше похож на визг ужаса. Ахмедов смотрит на меня с полуулыбкой на губах. Видимо, моя реакция его позабавила. А вот мне совсем не до шуток.

— Ты куда-то спешишь? — спрашивает он, пытаясь спрятать улыбку.

— Мне нужно в офис. Я опаздываю, — отвечаю угрюмо.

— Успеешь. Садись в машину.

Я перевожу взгляд с его ухмыляющегося лица на стоящий рядом автомобиль. Надо же, вот и транспорт наготове. Он будто ждал, что я захочу сбежать, и подготовился. Не люблю, когда меня переигрывают, но делать нечего. С гордо поднятой головой забираюсь в его машину, старательно делая вид, что мне вообще наплевать, с кем ехать — с мужем или с водителем.

Дима садится за руль, мы выезжаем со двора. Я отворачиваюсь к окну. Впрочем, так же, как в любую другую нашу совместную поездку. Понятия не имею, что ему сказать и что он хочет услышать. А может, ему вообще все равно?

— Диана, ты долго будешь от меня бегать? — спрашивает он спокойно.

Нет, ему не все равно. Наверное, это хорошо, да?

— Я от тебя не бегаю, — тут же отзываюсь я. Не думает же он, что я его боюсь?

— Тогда я вечером за тобой заеду.

— Зачем?

— В ресторан поедем. Нам нужно поговорить.

Ну вот, так и знала, что он все просто так не оставит.

— О чем поговорить?

— О нас, Диана. Давно пора.

— Не думаю, что есть, что обсуждать. Нет никаких «нас».

Я снова демонстративно отворачиваюсь к окну, всем видом показывая, что больше не хочу ничего обсуждать. Дима устало выдыхает, но ничего не говорит. Мы подъезжаем к высокому стеклянному зданию. Центральный офис компании Игоря Дудаева. Но это в прошлом. Теперь это мое место работы.

Мне страшно всякий раз, когда я только подумаю о той ответственности, которая ожидает меня. От моих решений теперь зависят судьбы других людей. И, как раньше, уже никогда не будет. Папа больше не придет мне на помощь, не решит все мои проблемы по одному звонку. И помощи ждать не откуда.

Но не время для жалости. Открываю двери, чтобы выбраться из машины.

— Диана, — обращается ко мне Дима. Я сразу оборачиваюсь. — Если нужна моя помощь, скажи.

Конечно, нужна. Я же совсем не разбираюсь в бизнесе. За свою жизнь я научилась только хорошо разбираться в одежде и косметике. Но тебе я в этом не признаюсь никогда.

— Спасибо. Но, думаю, что твоя помощь не понадобится.

Выхожу из машины и иду к стеклянным дверям, даже не обернувшись. Чувствую, что Ахмедов смотрит мне вслед. Его взгляд я ощущаю, как что-то осязаемое. Но я же гордая, прохожу вперед, не давая мужчине не единого шанса на надежду.

Поднимаюсь на лифте на самый верхний этаж. А потом налево по коридору до конца. Этот путь мне хорошо знаком, я ведь не раз бывала здесь, когда мой отец был директором компании. Но теперь все иначе. Несмотря на то, что я уже не первый раз прихожу в офис, все равно чувствую себя неловко. Кажется, что все вокруг смотрят на меня в недоумении. Мол, и как эта девочка собирается со всем справляться? Правда в том, что я и сама не знаю, как мне справляться.

— Доброе утро, Диана Игоревна, — говорит приветливо секретарша, которая, наверное, вдвое старше меня.

— Доброе утро, Оксана.

Тем более, странным кажется то, что она ко мне обращается по имени и отчеству, а я к ней только по имени. Но таков порядок.

В огромном кабинете стол стоит у самого окна. Правда, раньше этот кабинет не казался мне таким огромным. Сажусь за стол, включаю компьютер. Почтовый ящик «радует» пятьюдесятью входящими. И это при том, что вчера я потратила кучу времени на просмотр и ответы на письма. Кроме того, на краю стола ровной папочкой лежат документы на подпись.

И как только отец со всем этим справлялся?

На телефоне мигает красная кнопочка. Нажимаю на нее.

— Диана Игоревна, к вам посетители, — говорит секретарь.

— Хорошо. Пусть войдут.

В кабинет заходят два амбала, от которых мне вмиг становится жутко. Все фильмы про рэкет девяностых вмиг оживают в памяти. Ну все, финита ля комедия. Вот и по мою душу пришли.

— Здравствуйте, Диана Игоревна, — говорит тот, который пониже.

— Здравствуйте, — если бы кто-то знал, чего мне стоило ответить ровным голосом. А ведь колени уже мелко дрожат под столом. — Чем обязана?

— Меня зовут Марат. А это Рустам, — он указывает пальцем в сторону своего спутника, который больше похож на огромный шкаф. Но, несмотря на свою внешность, Рустам приветливо улыбается и кивает. — Мы еще не успели познакомиться, к сожалению. Но нас нанял ваш отец. И наша задача — помогать вам.

— В чем помогать?

— В управлении компанией Дмитрия Ахмедова.

Так, стоп. А вот с этого момента поподробнее. Управлять компанией Ахмедова? Мне?

— Как это? Управлять? Компанией Ахмедова?

Два брата-шкафа присаживаются, от чего стулья под ними жалобно скрипнули.

— Очень просто, — объясняет Рустам. Я перевожу взгляд с одного мужчины на другого. Они похожи, как братья. Не верится, что их задача помогать мне. Конечно, хорошо, что они не пришли ко мне с целью что-то забрать. Но все равно, как-то не верится, что эти ребята — юристы или экономисты.

— Вы, наверняка, уже знаете, — просвещает меня Рустам, — что по договору о слиянии компаний, все основные функции по управлению перешли в руки вашего отца. А теперь, когда ваш отец умер, управляете компанией Ахмедова вы.

Да, я помню, что читала об этом в договоре. Но я не думала, что для этого мне понадобятся двое таких вот помощников. Видимо, отец понимал, что Ахмедов будет не восторге от такой смены власти. И это в очередной раз доказывает, что инициатором того злосчастного взрыва был мой папа. А ведь я еще раздумывала, правильно ли сделала, отдав папку Ахмедову. Убеждала себя, что мой любимый папочка просто не мог быть таким подлецом. Но, как оказалось, мог.

— И в чем заключается ваша помощь? — спрашиваю, глядя Рустаму в глаза.

— Мы служим посредниками между вами и Ахмедовым, — добивает меня Рустам. Дожили, называется. Нам теперь нужен посредник? Нет, даже не так. Два посредника?

— А почему я не могу решить все вопросы с Дмитрием Анатольевичем лично?

Рустам только усмехнулся в ответ.

— Конечно, можете. Вот только, вряд ли захотите.

— Не захочу?

— Конечно, не захотите. Ахмедов не захочет передавать власть. Одна вы с ним не справитесь.

Ага, теперь ясно. Папа предвидел реакцию Димы. Не знаю, каким способом он заставил Ахмедова подписать тот злосчастный договор о слиянии на столь невыгодных условиях. Но уже понятно, что методы моего любимого папочки были далеки от благородства.

— Понятно, — говорю, — но и с чем же вы пожаловали, господа?

Рустам достает из портфеля небольшую папку. Открывает ее и передает мне несколько скрепленных листов. На титульном листе вчерашняя дата и размашистая подпись моего мужа.

— Что это? — спрашиваю.

— Отчет Дмитрия Ахмедова, — поясняет Рустам невозмутимо. — О том, что сделано за прошедшую неделю. Там же, в отдельном разделе его предложения и список необходимого для реализации. Если одобряете, дайте нам знать. И мы передадим Ахмедову ваше решение.

Замечательно, блин. Теперь мне для общения с мужем нужно отчеты согласовывать и через посыльных мои решения передавать. Что же ты наделал, папочка?

— Хорошо, спасибо, — говорю. — Если это все, то у меня еще много дел.

— Да, конечно, — отзывается Рустам. Он встает со стула. Марат повторяет за ним, тоже поднимается. — Всего доброго.

— До свидания.

Едва они закрыли за собой двери, я принимаюсь читать отчет. Сделано это, выполнено то… Неужели, это все написал мой муж? Даже не представляю себе, как ему пришлось надавить себе на горло, чтобы составить этот подробный отчет о собственной деятельности. А дальше там еще предложения имеются. Какие еще предложения? Дима не предлагает, он просто делает то, что считает нужным. Но тут, в этом отчете никакого такого впечатления нет. А есть просто нереальный прогиб с его стороны. И как только он на это согласился?

Откидываюсь на спинку кресла. Не понимаю. Я просто ничего не понимаю.

Растираю виски, которые начали пульсировать острой болью.

Как Дима на это подписался? Я думала, что он другой. Считала его слишком властным и жестким человеком. Но он оказался совсем другим. Или нет? За каким он на это согласился? Ведь должно же быть что, что он получил взамен. Что-то важное, существенное. И что же он получил?

А может, мне самой спросить его об этом? И он скажет правду?

Черт, с ума сойти можно от этих мыслей.

Ладно, подумаю об этом позже. А пока, у меня еще целая гора писем, которые нужно прочитать.

До обеда успеваю разобрать только половину. А все потому, что визитеров в моем кабинете стало прибавляться, а времени на то, чтобы отвечать на письма, все меньше. Я даже про обед не вспомнила. Ладно, вот только пересмотрю все эти бумаги, а потом и пообедать можно.

За чтением документов и бесконечными звонками не успеваю понять, когда за окном наступила ночь. Вернее, вечер. Ведь еще совсем недавно утро было. Смотрю на часы — девять вечера. А ведь я так и не пообедала.

В животе жалобно заурчало, а мне стало так паршиво и уныло, что захотелось расплакаться.

Ладно, нужно взять себя в руки, успокоиться и добить чертову почту. Хотя бы.

На столе мобильный пискнул входящим сообщением.

«Привет. Как ты?» — мой незнакомец в чате.

Вот же черт! А я совсем о нем забыла. Нехорошо как-то.

«Привет. Я на работе. И мне никогда не разобраться со всем этим. Это просто какой-то кошмар», — отвечаю, и тут же вижу, что сообщение мое прочитано.

Жду ответ, но ничего не приходит. А мой собеседник даже не набирает ответное сообщение. Ну вот, теперь еще обиднее. Что за дура, ей-Богу! Думала, что кому-то есть дело до моих проблем. Нет, конечно.

Но я просто не в силах все это одолеть. Не смогу сама. Никак.

И что же мне делать?

Дверь в кабинет неожиданно скрипит, открываясь. Ахмедов заходит в комнату, подходит ко мне, садится на стул рядом.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю.

— Тебе помогаю, — отвечает невозмутимо.

Дима.

Ее здесь нет. Эта мысль, как вспышка, будит меня, заставляя резко сесть. Пустая комната, обрывки одежды и беспорядок на столе — вот и все, что напоминает о прошедшей ночи.

Лениво встаю с дивана и выхожу из комнаты. Сразу же натыкаюсь на дворецкого, будь он неладен.

— Доброе утро, Дмитрий Анатольевич, — говорит Сергей Иванович учтиво. Но я слишком давно его знаю, чтобы меня можно было провести этой напускной вежливостью. Старик явно что-то знает, если не все и про всех.

— Доброе утро, — отвечаю. — Вы Диану не видели?

— Как же не видеть, она пробежала мимо так быстро, что я даже сказать толком ничего не успел. Надо полагать, она у себя.

Конечно, у себя. Где ж еще? Дудаевский характер просто так не сломать хорошим сексом, она еще выкинет какой-нибудь фокус. Обязательно.

— Хорошо, — выдыхаю, направляясь к лестнице.

— Вы тоже не будете завтракать? — спрашивает вдогонку Сергей Иванович.

Тоже? Так, понятно. Сбежать решила. Хрена с два у тебя это получится, птичка.

— Тоже, — отзываюсь на бегу.

Даже и не припомню, когда еще мне доводилось так быстро принимать душ и собираться. Наверное, никогда. Просто марафон какой-то устроила мне моя женушка. Скучать не приходится, блть. Часы застегиваю уже спускаясь по лестнице.

Кажется, я вовремя. Дианы пока не видно. А в целом, все это даже забавно. Интересно будет посмотреть на ее лицо, когда ей не удастся проскочить незаметно.

Ожидание того стоило. Диана наскакивает на меня, выбегая из дома. Слишком поспешно, как для обычного утра. На ее лице испуг и отчаяние. Но боится она не меня, а самой себе признаться боится. Это греет самолюбие и немного окрыляет. Если бы еще она так не рвалась сбежать, было бы почти идеально. Ну, ладно, для первого раза и так сойдет. Ведь своим поведением она уже выдала себя с потрохами.

— Мне нужно в офис, я опаздываю, — брыкается Диана в своей привычной манере.

Так, главное — не засмеяться. А ведь хочется.

Старается оттолкнуть, а получается наоборот. Ерепенится так забавно.

— Успеешь, — совладав с эмоциями и подавив улыбку, — садись в машину.

Садится в машину с таким лицом, будто одолжение мне делает. Милая, ты уже выдала себя, когда стала от меня бегать. Чего теперь уж то? Да и того, что ночью было, не сыграешь. К чему теперь этот цирк?

Смешная.

— Диана, ты долго будешь от меня бегать? — спрашиваю.

— Я от тебя не бегаю, — тут же реагирует она.

Ага, как же! А утром вот это все — это что было? Нет, на первый раз это забавно. Но ведь ты не будешь так поступать каждый день, да?

— Тогда я вечером за тобой заеду, — говорю, снова подавив улыбку.

— Зачем?

Упрямая. Дудаевский характер, несгибаемый.

— В ресторан поедем, нам нужно поговорить.

— О чем поговорить? — снова ерепенится. Сейчас она похожа на взбунтовавшегося цыпленка.

— О нас, Диана. Давно пора.

Еще как давно пора. Наша игра в прятки слишком сильно затянулась. Сколько раз уже порывался прекратить этот цирк. И все время что-то останавливало.

Мы подъезжаем к офису компании Дудаева. Я вижу, как Диана медлит, какое-то время продолжая сидеть в машине. Она задумчиво смотрит на стеклянное высокое здание. Мне не видно ее лица. Но я почти физически ощущаю ее страх. Она боится. Всерьез и осознанно. Боится напортачить. Боится начинать. Как маленькая девочка перед слишком большой проблемой. Даже плечи немного поникли. И защитить бы ее от всего, отгородить. Но в нашей ситуации так не получится. Дудаев все расставил по-своему, опутав своей сетью даже меня. Вот только старик не думал, что все так сложится. Наверняка, не планировал помирать так рано.

— Диана, — она сразу поворачивается, будто только этого и ждала, — если нужна моя помощь, скажи.

На мгновение она замирает, по ее взгляду вижу, что попал в точку. Но Диана не была бы Дудаевой, если бы согласилась принять помощь. Еще и от меня. Для нее это подачка.

— Спасибо, — отмирает она. — Но, думаю, твоя помощь не понадобится.

Конечно, понадобится. Только черта с два ты в этом признаешься!

Гордая и упрямая. Ладно, пусть так. Все равно ведь приползешь ко мне, деваться-то некуда.

Она выходит из машины и, гордо расправив плечи, идет к входу в здание. Что-то есть в этом упрямстве такое, заставляющее ею восхититься. Даже мысль невольно мелькнула, что, возможно, в ней проснутся спящие гены и она станет вторым Дудаевым, быстро освоив азы управления компанией. А что? Бывают ведь такие чудеса на свете.

Дождавшись, пока она скроется из виду, я жму на газ. Быстро доезжаю до офисного здания на соседней улице. А все-таки, очень близко между нашими компаниями. Быть может, это от того, что свою карьеру мои родители начинали в то же время, что и покойный Дудаев? Наверняка, между ними тогда не было разногласий, если они даже детей переженить надумали. И не только задумали, но и успешно осуществили. Вот только, в итоге, все пошло не по плану.

— Доброе утро, Дмитрий Анатольевич, — встречает меня секретарша бодро.

— Доброе, — отзываюсь. — Сделайте мне кофе, пожалуйста. И принесите что-нибудь поесть.

А то с этой беготней завтрак сегодня прошел мимо меня.

Конечно, после кофе с круассаном жизнь, кажется, стала веселее. Хорошо, что моей секретарше не надо долго объяснять, быстро нашла где и что купить из вкусного. А вот как там Диана, интересно? Надеюсь, хватило ума попросить секретаря организовать перекус? Или нет? Ах, ну да, она же гордая, не попросит. Но все же?

На телефонном аппарате загорелась красная лампочка. И кого это ко мне принесло в такую рань?

— К вам Валерий Иванович, — рапортует секретарша в селектор.

Вот черт! У меня же встреча с юристом была запланирована! Я и забыл уже совсем. Сам же отправил его думать, как договор о слиянии можно расторгнуть.

— Пусть войдет, — отвечаю секретарю.

Валерий Иванович заходит в мой кабинет, придерживая кипу бумаг под мышкой. Лицо сосредоточено, как никогда, — а это недобрый знак. Неужели, никаких способов нет?

— Доброе утро, — говорит он, с умным видом раскладывая бумаги на моем столе.

— Доброе, Валерий Иванович. Не томите. Что там у нас?

— Все очень непросто, Дмитрий Анатольевич, — выдыхает он, устало опускаясь на стул. — Договор составлен так, что расторгнуть его без значительных потерь невозможно.

— Но должен же быть способ.

— Можно попробовать обратиться в суд, чтобы признать его недействительным. Но вы ведь подписали его добровольно, на вас не оказывали никакого давления.

Он многозначительно смотрит на меня, и я киваю в ответ. Дело — дрянь, это понятно было с самого начала. И почему я не дал этот чертов договор почитать юристу перед тем, как подписать?

— Понятно, — вздох тоскливый и печальный моего юриста действует на нервы.

— Давайте все же попробуем обратиться в суд, чтобы договор признали недействительным, — предлагаю я.

— Да, конечно. Мы обязательно попробуем. Я бы посоветовал провести расследование деятельности Дудаева за последние годы. Если бы удалось найти какой-то компромат на этого человека, нам было бы гораздо проще убедить судью в своей правоте, — Валерий Иванович в очередной раз нервно поправляет очки.

Компромат? Ха, было бы неплохо. И он у меня есть. Никита ведь нашел доказательства того, что это именно Дудаев организовал тот взрыв. И это можно было бы использовать в суде и все себе вернуть.

Но Диана… она ведь отдала мне папку, а я обещал. Нарушить обещание — значит, потерять ее навсегда.

Нет, я не могу так поступить.

— Как думаете, сколько это все займет времени? — спрашиваю.

— Трудно сказать заранее. Думаю, полгода, не меньше.

Да уж, наделал я дел. Никогда не прощу себе эту оплошность.

— Тогда давайте не будем терять время.

Валерий Иванович собирает бумаги в папку, кряхтит и поправляет очки. Это могло бы показаться забавным, если бы не вся сложность ситуации, в которую я втянул не только себя и его, по своей глупости.

— Настраивайтесь на долгую борьбу, — наставляет он меня, вставая со стула. — Вы уже ограничили общение с женой? — внезапный вопрос.

— С какой стати?

— А с такой, что вы с ней теперь — враги и конкуренты. И, когда начнется судебный процесс, любое ваше слово может быть использовано ее адвокатом не в нашу пользу.

Вот те раз! А мы, кажется, только начали налаживать отношения. И тут выясняется, что это запрещено и может привести к новым потерям с моей стороны. Как-то не по-людски все у нас с ней с самого начала.

— Не думаю, что она станет использовать наши отношения для того, чтобы выиграть суд, — отмахиваюсь я.

— Вы зря так думаете, Дмитрий Анатольевич. Дудаевы уже забрали у вас большую часть активов. Как е еще доказательства вам нужны?

— Так может, мне вообще, лучше развестись?

— Я думал об этом, — на полном серьезе вещает юрист. — Но в этом случае вы будете делить ту часть, которую забрали Дудаевы пополам, как имущество, нажитое в браке. Это хорошо, конечно. Но это не все. И даже это не отменяет тех условий договора, по которым вы передали часть своих полномочных функций по управлению компанией.

Вот так попал! Даже развод меня не спасет. А Дудаев оказался ловким, вон как все запутал, не деться теперь никуда. Ладно, сам виноват. Думать надо было перед тем, как подписывать. Выпутаюсь, и раньше со мной всякое бывало. Разберусь.

— Что же тогда делать? — спрашиваю с усмешкой юриста. Муж на привязи — вот кто я, это даже забавно.

— Ничего смешного в этом нет, — укоряет меня адвокат. — В вашем случае, лучшим решением проблемы была бы внезапная смерть вашей супруги. Только так вы могли бы вернуть себе все, что потеряли.

Замираю, пытаясь осознать до конца то, что он сейчас сказал. А ведь правда, он-то знает, о чем говорит. Дудаев, наверное, сейчас в гробу переворачивается от такого поворота. Наверняка ведь не рассчитывал, что своими действиями поставит под удар собственную дочь. А на что он рассчитывал, это уже и так понятно.

Убить Диану? Нет, это немыслимо.

Валерий Иванович выходит из моего кабинета, а я все не могу прийти в себя от его слов. Кажется, все завязалось в один большой тугой узел. И деньги, и власть, и компания… и Диана.

Самым простым решением было бы отойти от нее подальше, не встречаться, не общаться — делать так, как советует мне мой юрист. Наверное, так было бы правильно. Нужно прислушаться к нему, чтобы не наломать дров еще больше.

А может, наоборот, нужно сближаться и искать компромат? Как там говорил Валерий Иванович? Она может использовать любое мое слово против меня же. Что мне мешает сделать тоже самое? Но тогда я точно ее потеряю. И это уже будет навсегда.

Черт, как же все усложнилось-то…

За окном темнеет. Я помню, что планировал пригласить Диану в ресторан. Вот только она за весь день ни разу не позвонила. Ни звонка, ни сообщения. И как с ней быть? Тащить в ресторан силой? Этой девчонке не помешала бы хорошая порка. Отец ее разбаловал, а мне теперь мучайся.

Выхожу из кабинета. Секретарь преданно сидит на своем месте, несмотря на то, что ее рабочий день уже окончен. Умная девчонка, знает, что уходить домой раньше шефа — плохая примета.

— До завтра, — бросаю ей, проходя мимо ее стола в сторону лифта.

— До завтра, Дмитрий Анатольевич, — слышу вдогонку.

Спускаюсь на парковку и сажусь в машину. И, не раздумывая, еду к офису Дудаева. Я уже был здесь утром, когда подвозил Диану. А вот что теперь? Звонить ей и требовать выйти? Или сидеть и ждать, пока она сама соизволит спуститься. Она ведь выйдет когда-нибудь, да? Время позднее, не станет же она сидеть там до утра.

А может, ее там уже нет? Заглядываю наверх, в окне директора горит свет. Нет, она точно там. Наверняка, сидит за бумагами, толком не понимая, что с этим всем делать. Но вот позвонить и попросить помощи — это никогда. Она же Дудаева, черт возьми! Упрямая. Так не к месту сейчас ее упрямство. Ведь было бы куда проще попросить мужа помочь. Так бы на ее месте поступила ее нормальная женщина. Ага, любая, но только не Диана.

М-да, сидеть тут всю ночь не охота. Наверное, есть какая-то романтика в том, чтобы поджидать девушку в машине, томно глядя в светящиеся окна. Но эта романтика совсем не для меня. Слишком привык к комфорту, чтобы заставлять себя долго сидеть в одном и том же кресле.

И как быть?

Блть, точно! Чат!

Достаю мобильный из кармана. Давненько я тут ничего не писал. Думал, что уже и не придется. Но с Дианой по-другому просто не получается. Мне она ни за что не признается в своих проблемах. Будет из себя железную леди строить до последнего.

Поэтому остается один выход — узнать правду из чата.

«Привет. Как ты?» — пишу ей.

Она что-то пишет, тут же реагируя на мое сообщение. А со мной бы ломалась. Вот он волшебный ключик к ее сердцу — дурацкий чат.

«Привет. Я на работе. И мне никогда не разобраться со всем этим. Это просто какой-то кошмар», — приходит от нее ответ.

Все, как я и думал. Она сидит там в панике. Но на помощь никогда не позовет. Воспитывать ее надо. Точно. Сначала помогу, а потом отшлепаю. Давно пора.

Выхожу из машины и иду к центральному входу.

— Вы к кому? — останавливает меня охранник.

— Я к директору.

— Без пропуска нельзя.

Все предсказуемо, он просто делает свою работу. Но я не обычный посетитель, перед которым так просто можно закрыть двери.

— Какой еще пропуск? Не знаешь, кто я? — рявкаю гневно на несчастного парня.

— Дмитрий Анатольевич, есть правила…, — начинает он оправдываться.

— Какие еще правила? — начинаю терять терпение. — Вот что, я сделаю вид, что ничего не слышал. А ты скажи остальным охранникам, что у меня есть пожизненный пропуск в это здание.

Прохожу мимо и в наглую иду к лифту. Охранник порывается что-то сказать, но я его не слушаю. Не хватало еще, чтобы я не смог попасть к жене из-за него и что тогда? Пришлось бы звонить ей и просить пропустить? Да, дожил, бля.

Поднимаюсь на самый верх. В офисе Дудаева мне не раз приходилось бывать раньше, поэтому я отлично помню, куда идти. В конец коридора, туда, где роскошные двери, за которыми кабинет секретаря.

Но сейчас секретаря на месте нет. Может, вышла ненадолго? Заглядываю в монитор, но компьютер выключен. И как Диана ее отпустила, если сама еще не планирует уходить?

Без стука захожу в кабинет директора. Диана сидит за огромным столом в конце комнаты. Сейчас она кажется еще более хрупкой, чем утром. Будто кабинет слишком огромный для этой малышки. А ведь так и есть, она еще совсем малышка для таких серьезных дел.

— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Диана, подняв взгляд от бумаг.

— Тебе помогаю.

— Я не просила.

Вот же упрямая. Можно же просто принять помощь. Но нет, Диана не умеет просто, ей обязательно нужно все усложнить.

— Где твой секретарь? — спрашиваю, игнорируя ее колкости.

— Секретарь?.., — тянет задумчиво, — не знаю… кажется, я отпустила ее… Не помню…

Вот же глупая, сама себе усложняет жизнь. Зачем отпускать, когда тут завал? Чтобы потом в чате вопить о том, что это кошмар какой-то?

— Понятно, — говорю. — Когда ты последний раз ела?

Диана замирает, открыв рот. Не ожидала, что я приду контролировать количество приемов пищи, да?

— Эээ… кажется, утром…

Да уж, кажется ей. Не ела она ничего совсем, утром тем более.

— Понятно, — выдыхаю, доставая мобильный из кармана брюк.

Быстро нахожу в списке контактов номер телефона любимого ресторана.

— Здравствуйте, организуйте доставку ужина как можно скорее, — говорю в трубку. Краем глаза наблюдаю, как лицо Дианы вытягивается от удивления. Но то, что она больше не спорит со мной, обнадеживает. Быстро перечисляю по памяти любимые позиции из меню и диктую адрес.

А потом, все также, не спрашивая, придвигаю стул поближе к Диане и сажусь.

— Показывай, что там у тебя, — говорю, не церемонясь. Если и теперь начнет упрямиться и фыркать, то, клянусь, больше она моей помощи не допросится.

— Договора на подпись, — отвечает она, вовремя сообразив, что брыкаться и дальше — это уже за гранью моего терпения. Умная девочка.

Я беру в руки стопку бумаг, которую она мне протягивает, поверхностно пролистываю.

— Так, а где комментарии юриста касательно этих договоров? — спрашиваю, не найдя привычных мне пометок.

— Комментарии? Зачем? — удивляется Диана.

— Детка, ты их юристу показывала? — выдыхаю свой вопрос, уже понимая, что никакому юристу она их не показывала. Сидит тут, небось, весь день, и пытается сама все это изучить. Да уж, видимо фирменная хватка Дудаевых в этот раз не сработала.

— А надо было? — спрашивает она.

— Так, ладно, — отбрасываю всю стопку договоров в сторону. — Сейчас ты назначаешь встречу с юристом на завтра. И передаешь эту папку ему. Только после того, как он вернет тебе договора со своими замечаниями, будешь принимать решение.

— А может, ну его. Подписать?

— Никогда так не делай. Не повторяй моих ошибок.

Она изумленно смотрит на меня, а мне крыть нечем. Не хочу вдаваться в подробности своего феерического прокола с договором слияний. Но и ей совершать подобную ошибку не дам. Если она дружит с головой, то сделает все так, как я ей сказал.

— Хорошо, — говорит она, соглашаясь. В голосе явно слышно облегчение. Наверняка же уже устала и хочет домой. По себе знаю. — А об этом что скажешь?

Она протягивает мне папку с отчетами. Колонки цифр показывают поступление финансовых средств в динамике. С первого взгляда понятно, что дела в компании Дудаева идут очень неплохо. По крайней мере, пока.

— Скажу, что для начала нам нужно поесть, — словно в подтверждение моих слов в кармане вибрирует мобильный. Наверняка, это курьер.

Достаю телефон и иду встречать курьера. А все-таки, чуда не произошло. И дудаевские гены не помогли моей принцессе разгадать ребус финансового отчета. Без должных знаний она не справится. А значит, отправит на дно компанию своего папаши, а заодно и мою компанию. Ведь по договору слияния все самые значимые решения теперь принимает она. В сказку, блть, попал я. И не помочь нельзя, и помогать чревато, юрист же предупреждал. И как с ней прекратить общение в таких условиях?

Забираю пакет с нашим ужином и возвращаюсь в кабинет Дианы. Она все так же сидит за столом, пытается что-то разглядеть в финансовом отчете. А что? Может, сейчас она магическим образом во все вникнет?

— Это бесполезно, — выдыхает она, откидывая от себя папку. — Мне никогда в этом не разобраться.

Да, чуда не случилось.

— Ерунда, научишься, — говорю ей, доставая из пакета наш заказ. — На сытый желудок думается лучше, поверь.

— Ты, правда, веришь, что я смогу? — она смотрит на меня снизу-вверх с такой надеждой, что приходится прикусить язык и не озвучивать то, что думаю на самом деле.

— Конечно, ты справишься. Все не так сложно, как тебе сейчас кажется.

— А тебе это зачем? Зачем ты мне помогаешь?

Все-таки не дура, хороший вопрос.

— Разве это не часть нашего уговора? Ты ведь хотела свой бизнес. Теперь он у тебя есть.

Знаю, она помнит нашу первую встречу и договоренности. И теперь, когда она получила все, чего хотела? Отступать уже поздно. И глупо.

— Ты прав. Я этого хотела. Но не думала, что все будет так сложно.

Я тоже не думал, что все будет так сложно. Но мы можем только предполагать, а как получится — это уже по результатам наших решений становится понятно.

— Больше не хочешь быть независимой от меня? — спрашиваю с ухмылкой.

Она поднимает голову, смотрит мне в глаза. Так по-детски наивно сейчас выглядит ее взгляд.

— Ты с самого начала это понял?

Ее голос немного прерывается от волнения. Но тем очаровательнее она сейчас выглядит.

— Конечно, понял.

Если бы только она всегда так на меня смотрела. Вот, как сейчас. Без предвзятости и своей бесконечной заносчивости.

— Зачем тогда согласился на мои условия?

Зачем? Затем, что у твоего отца был очень веский аргумент. Папка с такой информацией, от которой мне до сих пор не по себе всякий раз, как вспоминаю об этом. И это несмотря на то, что я давно уже сжег эту папку. С тех пор, кажется, прошло много времени. А на самом деле. Не так уж много, всего ничего. Зато сколько всего случилось за эти дни.

И Диана во всех моих проблемах виновата не меньше ее отца. Пусть она и не знала о планах Дудаева. Несмотря на то, что отдала мне злополучную папку. Мне бы нужно ненавидеть ее. Но не получается. Она кажется такой хрупкой и маленькой. Слишком неопытной для всего того, что на нее свалилось. Хотела она этого? Вряд ли. Просто наивно полагала, что все будет просто.

Вместо ответа я наклоняюсь и целую ее в губы. Если отвернется, то, так и быть, оставлю ее в покое. Но она даже не пытается увернуться. Тянется мне навстречу, будто только этого и ждала.

Или это плата за мою посильную помощь?

Я помню, что Диана может притворяться, как никто другой. Ей бы в актрисы, а не вот это все. Но сейчас она не играет, я уверен в этом. Отбросив сомнения, обхватываю ее голову, прижимаюсь губами крепче.

Нет, ее реакцию сыграть невозможно. Ей тоже нравится.

Моя сладкая девочка.

Диана.

Прошло две недели.

— Этот чертов проект просто невозможно сдвинуть с места! — всплеснув руками, я откидываю в сторону бумаги, которые уже порядком надоели.

С того дня, как Ахмедов пришел в мой кабинет вечером, чтобы помочь, такие визиты стали ежедневными. Каждый вечер Дима приезжает в мой офис, якобы для того, чтобы отвезти меня домой. А по факту, для того, чтобы помочь мне разобраться со всем этим. И, признаться честно, я жду его приезда каждый раз и облегченно выдыхаю, когда он появляется на пороге моего кабинета.

Когда Дима рядом, все кажется простым и даже интересным. Но вот днем, когда я вынуждена со всем справляться сама, мне совсем не весело. Поток визитеров в моем кабинете не иссякает, поэтому сделать хоть что-то можно только поздно вечером.

— Тебе просто нужно договориться с Игнатовым, — говорит Дима. Он впивается в мое лицо глазами, так, как умеет только он один. В такие моменты мне кажется, что я важна для него. Будто нет всех этих женщин, которые вечно вешаются ему на шею. Приходится одергивать себя и напоминать о том, что люди не меняются. Ахмедов — не исключение.

— Хорошо. Завтра скажу секретарю, чтобы она назначила мне встречу с ним.

Думаю, Дима прав. По-другому сдвинуть этот проект с места просто не получится.

— Не самая лучшая идея, — говорит Дима, откидываясь на спинку кресла. — Лучше встретиться с ним, когда он гарантированно будет в хорошем настроении. Например, можно перехватить его завтра в оперном театре.

Он ласково улыбается и подмигивает мне. А я уже уплыла воспоминаниями в тот день, когда он потащил меня в оперу. Тогда мне казалось, что Ахмедов — фанат оперы. Но сейчас я посмотрела на него и на тот вечер по-другому.

— В опере? — спрашиваю. — Ты тоже так делаешь?

Он кивает.

— А я думала, что ты просто любишь оперу.

— Терпеть не могу, — отвечает он, а я не могу удержаться от смеха. Ахмедов смеется вместе со мной.

В такие моменты он кажется таким близким и родным, что даже не верится в то, что раньше я могла его ненавидеть. Считала его напыщенным ослом. А он просто решал свои вопросы, находя нужных ему людей в удобный момент. Разумно, ничего не скажешь.

Мне самой не верится, но события последних дней очень нас сблизили. Не знаю, зачем Диме нужно мне помогать. Сам он говорит, что просто соблюдает наши договоренности. Ведь я еще до свадьбы просила его об этом. Но интуиция шепчет, что ему самому нравятся наши вечера.

Иногда он, выбрав момент, прижимает меня к себе и целует. От его поцелуев кружится голова и подкашиваются ноги. Но дальше он не идет, будто не хочет спешить. Не то, чтобы я в него влюбилась. Просто с каждым его поцелуем желание притянуть к себе и не отпускать становится все сильнее. А иногда мне даже кажется, что он просто меня дразнит.

— Ты пойдешь со мной в оперу? — спрашиваю, отсмеявшись.

— Конечно, я же не могу оставить тебя одну в схватке с Игнатовым.

Мне снова становится смешно. Несмотря на то, что это проект на миллионы долларов, сейчас Диме удается убрать в сторону важность ситуации и свести задачу к простому разговору с нужным человеком в нужный момент. И ему легко удается меня успокоить и снять напряжение. Впрочем, как обычно. Как только ему это удается?

Дима всегда знает, что делать. Я быстро это поняла. И мысленно признала тот факт, что в бизнесе мне с ним не тягаться. Вот поэтому я уволила Марата с Рустамом и вернула Ахмедову все полномочия по управлению его компанией. Мой юрист назвал это решение глупым, а я выдохнула с облегчением, когда с моих плеч спали обязанности, которые меня тяготили. Сказать прямо, я понятия не имею, как лучше. И не могу судить о том, насколько правильны решения Димы. Ему виднее, а этот дурацкий отчет только все усложняет. Ахмедов, узнав о моем решении, прислал смс с одним только словом: «Спасибо».

Сейчас он тянется ко мне, с явным намерением поцеловать. В груди екает, а сердце отбивает сумасшедший танец. В его глазах горит пламя, от которого мне всякий раз становится не по себе. Я тянусь к нему и боюсь обжечься одновременно. Потому что Дима — он как вихрь. Пламя и сила, способные вознести или уничтожить, — в зависимости от его настроения. Невозможно противостоять его желаниям, когда он так смотрит. И так страшно от одной мысли, что все это может закончиться в один миг.

Мои сомнения разрывает трель телефона. Я не сразу понимаю, откуда идет звук. Но вот Ахмедов, закатив глаза. Тянется к мобильному в кармане брюк.

— Алло, — рявкает он в трубку резко. — Уже привезли? Хорошо, сейчас спущусь.

— Это доставка из ресторана, — поясняет он мне. Заказывать еду с доставкой стало уже какой-то доброй традицией. — Я схожу, заберу.

Он быстро выходит из кабинета, а я устало выдыхаю, расслабленно откидываясь на спинку кресла. Мобильный булькает входящим сообщением. Тянусь к телефону, чтобы проверить. Это чат. Вернее, напоминание: «Вы давно не заходили в чат. Напишите своим друзьям».

Да, я давненько ничего не писала. Потому что просто забыла об этом чате. Но мой незнакомец, наверное, уже потерял меня. Да, вон сообщение от него, которое он отправил мне еще две недели назад. Как же я его пропустила. Ах, ну да, я же разбиралась с договорами и с этим вот всем.

«Привет, — отправляю в чат незнакомцу, — прости, что не писала так долго».

Рядом со мной, на столе, загорается экран на телефоне Ахмедова. Он лежит совсем близко, поэтому я успеваю прочесть входящее сообщение: «Привет. Прости, что не писала так долго».

Странно.

Такое же сообщение, как я только что отправила.

Быть может, в его телефоне стоит какая-то программа, которая передает все мои сообщения?

Нет, не может быть.

Пишу снова в чат:

«Извини, что не ответила на твое сообщение».

И снова телефон Ахмедова светит экраном, на котором виден текст входящего сообщения. Можно даже не сличать, это текст моего сообщения в чате.

Меня обдает холодной водой от внезапного осознания того, что давно пора было понять. Я старательно пряталась, до последнего скрывала свою тайную связь. А он с самого начала все знал.

Знал, потому что моим незнакомцем был Ахмедов.

Но как такое могло случиться? Какова была вероятность того, что он найдет меня в чате по одному лишь сообщению? Ведь в том же чате постоянно обитает куча народа. Он угадал? И что он вообще делал в городском чате? Неужели Дима, при всей его занятости, занимается такими глупостями, как просмотр городских сплетен? Как-то это не вяжется с его образом. Вообще все это выглядит странным.

Мог ли он искать со мной встречи в чате? Зачем? Я ведь все время была у него в доме, совсем рядом. Тогда почему он пошел на это?

Стоп. А как он узнал, что вот этот ник — это именно я? Какие варианты было угадать? Нет, он не мог просто угадать, вероятность такой случайности слишком ничтожна.

Значит, он все подстроил. Для чего? Чтобы унизить меня?

Как он мог?

Грохот хлопнувшей двери резко вырывает меня из раздумий, возвращая в реальность. Ахмедов с довольной улыбкой на лице и пакетом, на котором нанесен логотип известного ресторана, идет к столу. Он, не спеша, достает и раскладывает на столе содержимое пакета.

Я наблюдаю за его размеренными действиями, забыв о чувстве голода. В голове все время крутятся мысли, память подбрасывает воспоминания, которые мозг отчаянно пытается встроить в общую цепочку. С какого момента он стал отвечать мне в чате? С самого знакомства? Тогда лицемерию этого человека можно позавидовать.

И как только я могла не замечать очевидных совпадений раньше? Стоило мне написать в чат незнакомому, в сущности постороннему, человеку, о том, как мне трудно разобраться с компанией, как Ахмедов появился в моем кабинете.

Появился очень вовремя.

— А? — отзываюсь на вопрос, который даже не расслышала.

— В каких облаках ты витаешь? — спрашивает Дима. А я смотрю на него теперь совсем по-другому.

Разве он мог обманывать меня столько времени?

— Да так, — отвечаю растерянно, — просто задумалась о своем.

Натянуто улыбаюсь. Только бы он не начал задавать вопросы. Я давно уже поняла, что у Димы интуиция работает очень хорошо. Хоть бы только не заметил перемену в моем настроении.

— Если ты и в разговоре с Игнатовым будешь думать о чем-то своем, то контракта тебе не видать, — комментирует он.

— Наверное, это от того, что сильно проголодалась, — опускаю взгляд, делая вид, что мне интересно, что там в пакете.

— Это легко исправить, — Дима ставит передо мной тарелку, от которой исходит умопомрачительный аромат свежеприготовленного стейка. — Ешь.

Беру столовые приборы в руки, разрезаю стейк. Со стороны все выглядит, как обычно. И только в голове идет непрерывная борьба.

Когда произошла подмена в чате и моим собеседником в нем стал Ахмедов? И как ему удалось это организовать?

Черт, как же я могла столько времени этого не понимать?

А он все время водил меня за нос.

Сейчас, вспоминая все то, что я писала в чат, не задумываясь о том, что Ахмедов когда-нибудь может это прочесть, мне становится не по себе. Я ведь даже не пыталась скрыть своего к нему отношения. Честно писал о том, как сильно его ненавижу. Так может, поэтому он продолжал изображать из себя незнакомца? Надеялся наказать меня так?

Вот же черт! Тот вечер, когда он внезапно появился в отеле. Я подумала, что он меня выследил. А он просто знал, что я приду туда. Потому что сам назначил мне встречу. Зачем он так поступил? Хотел меня унизить? Что ж, ему это удалось.

Заглатываю ком в горле куском хорошо прожаренного стейка, изо всех сил стараясь, чтобы Ахмедов ничего не заметил. Он не должен знать, что я в курсе его подлости. А в том, что это подлость, нет никакого сомнения.

Вот же я дура! Чуть было не влюбилась в него.

Идиотка!

А он все это время просто играл со мной. Все, как обычно. Для него женщины — это забава. Веселое приятное развлечение. Не более того. Я ведь с самого первого дня это знала. Так почему же я решила, что он мог измениться?

И что дальше? Он будет спрашивать меня о самом сокровенном в чате? Чтобы посмеяться надо мной?

Нет, не позволю!

Отставляю от себя тарелку, на которой не осталось ни кусочка. Смотрю на Ахмедова, который даже не догадывается о моих мыслях.

Хотел поиграть? Хорошо. Давай поиграем.

Запивая ужин глотком белого вина, я уже знаю, что стану делать дальше.

Дима.

Мы возвращаемся домой, когда уже совсем темно на улице. Впрочем, как обычно. Только в мои планы не входит оставлять этот вечер таким, как всегда. Еще в обед я распорядился, чтобы в гостиной нам организовали романтику. Цветы, свечи и легкая музыка. А то поцелуи украдкой — это хорошо. Но мне хочется большего. И тем более, это хорошо, потому что она перестала брыкаться и отворачиваться от меня.

Диана устала и задремала в машине. Но, как только автомобиль останавливается возле дома, просыпается.

— Уже приехали? — спрашивает, зевая.

— Ага.

Она выходит из машины, я стараюсь не отставать. Возле двери в гостиную, останавливаю ее, притянув к себе за локоть.

— Не спеши, побудь со мной еще немного, — прошу ее.

Она удивленно поднимает взгляд. Смотрю в ее глаза в надежде, что она согласится. Но что-то не так. Она сомневается, раздумывая о чем-то своем. Разве я сделал что-то не так?

— Я очень устала, давай завтра, — говорит Диана.

Она идет к лестнице, поднимается на второй этаж. А у меня язык прилип к небу, я просто смотрю на то, как она уходит от меня. И так две недели мне едва удается себя сдерживать. И с каждым днем все труднее. Я старался, чтобы все было идеально. По-человечески, что ли. Красиво. И что получил в награду? Закрытую дверь?

Когда дверь ее спальни захлопнулась, я вздрагиваю, как от удара под дых. Да уж, поворот. Но ведь она не обязана была быть в настроении, я же не говорил о своих планах. Хотел сделать сюрприз. Сделал, блть.

В полном одиночестве захожу в гостиную. Цветы, свечи и вино в маленьком ведерке со льдом. Все, как я и хотел. Только Диана мою задумку не оценит. Как полный идиот я стою среди всей этой романтики, не зная, как поступить дальше.

Не придумав ничего лучше, открываю бутылку и наливаю в бокал вино. Делаю глоток. И, устало выдохнув, опускаюсь на диван.

М-да, не самое приятное завершение вечера. Но ведь не заставлять же ее? Тем более, она устала. Спит уже, поди.

В кармане мобильный булькнул входящим сообщением. Достаю телефон из кармана брюк.

И кому я понадобился так поздно?

Стоило взглянуть на экран, как брови поползли вверх от удивления.

Чат. Тот самый. Я уже и забыл о нем. А вот Диана помнит. И не просто помнит, она еще и пишет, когда, блть, так сильно устала. Ага, вот прям сил нет у нее со мной побыть немного, а на чат силы есть всегда.

«Привет», — пишет она. Но не мне, черт возьми! Вернее, мне. Но она же думает, что не мне.

Вот и привет! А я-то уже думал, что она начинает что-то ко мне чувствовать. А тут «привет».

Запускаю руку в волосы и с силой сжимаю, сминая укладку. У меня даже глаз начал нервно дергаться от такой измены. Я резко почувствовал себя так, будто мне ведро холодной воды на голову вылили. И что же мне моя ненаглядная поведает? О том, как сильно устала?

Я пялюсь в экран, на котором мигает карандаш, обозначающий, что она сейчас печатает мне сообщение.

«Мы так давно не встречались, — пишет она, — я соскучилась. И хочу новой встречи. Если ты не против, конечно».

Вот те раз! Встречи она хочет. Вот только не со мной, блть. Ну, что ты будешь с ней делать? Выпороть бы. А ведь по-хорошему хотел, красиво. С цветами и романтикой. А ей, оказывается, романтика моя не нужна. Ей секс с незнакомцем подавай. Ну, подожди, дождешься у меня. Давно думал все это прекратить. А теперь вон оно как, соскучилась она!

«Привет, — пишу в ответ, — конечно, я не против».

Отправляю сообщение и напряженно жду. Если она еще и встречу на сегодня назначит, то это будет адский перебор. Устала она, ага!

«Только я бы хотела немного разнообразить наши встречи», — читаю ее сообщение, офигевая еще больше.

Это как это? Включим свет?

«Я хочу попробовать секс втроем. Ты, я и еще один мужчина», — пишет моя ненаглядная.

У меня даже телефон из рук выпал, когда я это прочитал. Быстро поднимаю его с пола, перечитываю сообщение. Нет, мне это не показалось. Она хочет еще какого-то мужика? И кого же?

Блть, а если она меня позовет? В смысле, мужа?

В следующие пару минут в памяти промелькнули события последних недель. Я был уверен, что она почти влюблена в меня. А может, она просто присматривала кого-то для тройничка?

Глаз нервно дернулся, и в горле пересохло. Остатки вина в бокале я залил в рот одним махом.

Вот так нежданчик.

Не, ну я, конечно, с самого начала знал, что Диана не так проста, как кажется. Но, блть, секс втроем! Охренела моя девочка, сил нет. Порка ей не помешает, ага.

«Тебе не нужно ни о чем беспокоиться, — добивает она меня в чате, — я сама выберу кого-то для нашего эксперимента».

Ага, не беспокоиться. Вот прям сразу успокоился! Еще и глаз этот дергается.

А я еще думал, что она романтику мою оценит. Это, блть, фиаско!

«Я не ожидал от тебя такого предложения», — пишу в ответ, с трудом попадая в нужные буквы дрожащими пальцами.

«А я думала, что ты любишь эксперименты. Сам ведь говорил это», — читаю ее ответ.

Говорил? Я точно не говорил такого. Но я ведь от чужого имени с ней переписываюсь не с самого первого дня. А что, если тот, другой, говорил? Может, он и групповуху предлагал?

Вот блть! Интересное кино получается. Моя женушка — та еще штучка. А я — полный кретин.

«Люблю, — соглашаюсь я примирительно, не зная, что еще ответить, — не ожидал от тебя такой инициативы».

«Значит, ты не против?», — не унимается она.

«Не против», — пишу, чувствуя себя полным придурком.

«Тогда я напишу тебе, когда найду подходящую кандидатуру для нашей следующей встречи», — радостно пишет она в ответ.

Вот тебе и романтика, Димон! Хотел по-любви, да? Это катастрофа.

«Ага», — отвечаю в чат.

«Целую», — приходит от нее и куча смайликов. Я смотрю на эти веселые рожицы, и мне кажется, что даже смайлики надо мной смеются.

Вот же я осел!

Две недели к ней даже не притрагиваюсь. Думал покорить ее своим благородством? Как бы не так! Она просто аппетит нагуливала!

Руки все еще трясутся, а глаз так и не перестал дергаться. Пожалуй, одним бокалом вина тут не обойтись.

Достаю из мини-бара бутылку виски и наливаю себе в опустевший бокал для вина. Делаю большой глоток. Алкоголь обжигает горло, разнося тепло по телу.

Неужели, она не шутит? Диана с милой улыбкой, которую я знаю, не пойдет на такое. Или пойдет?

Черт! А знаю ли я ее вообще?

После бессонной ночи, когда мне так и не удалось сомкнуть глаз, чувствую себя ужасно. Раньше я был уверен в том, что женщины не представляют особой сложности, ведь любую можно соблазнить. Но теперь мои устои пошатнулись.

Диана опять меня удивила. И я уже не так сильно радуюсь ее фантазии. И чего еще от нее ждать — не понятно. Вроде бы не ветреная девчонка, вроде не глупая, но, капец, как страшно становится от одной мысли, что она на самом деле исполнит все то, что мне написала в чате. Второй мужчина? Какой нормальный мужик согласится на такое?

Спускаюсь по лестнице, растирая виски и пытаясь унять головную боль. Помнится, в ящичке на кухне была аптечка. Надо было еще ночью выпить обезболивающее, но я дотянул до утра, и теперь стало совсем туго.

— Доброе утро, — встречает меня Сергей Иванович на кухне.

— Доброе утро. Вы не помните, где у нас аптечка?

— Конечно помню. Вот она, — достает из верхнего ящика аптечку и протягивает мне.

— Спасибо, — открываю, быстро нахожу нужные таблетки. — Я завтракать не буду сегодня. Накройте только Диане Игоревне.

— А Диана Игоревна уже ушла, — обрадовал меня дворецкий.

Глаз снова нервно дернулся. Как ушла? Куда? И как я это пропустил, если всю ночь не спал?

— Куда ушла? — вырвалось у меня. — Когда?

— Минут пятнадцать назад куда-то убежала. Просила к обеду не ждать.

Как хорошо, когда в доме столько шпионов. И как хреново, что от них нет никакого толку.

И где ее теперь искать?!

— Почему вы не остановили ее? — рявкаю на несчастного дворецкого, которого вообще не впечатлила моя импульсивность. Слишком уж хорошо он меня знает, чтобы пугаться.

— Вы не давали такого распоряжения, — спокойно говорит Сергей Иванович.

Надо же, какой послушный. А, когда ему надо, так лезет везде, куда не просили. Громко захлопнув ящик, я иду к выходу.

— Дмитрий Анатольевич, — окликает меня дворецкий. Останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. — Не нужно так с Дианой.

— Неужели? Разве я что-то делаю не так?

Тоже мне советник нашелся! Меня просто бесит весь этот разговор. Ума не приложу, где ее носит в такую рань. И почему она мне вчера ничего не сказала? На вечер же были планы.

— Да ты все не так делаешь, Дима, — переходит на «ты» Сергей Иванович неожиданно, что бывает с ним крайне редко. — Не нужно ломать эту девушку.

— Да что вы вообще о ней знаете? — я перехожу на крик, отчего виски снова начинают пульсировать болью.

Я понимаю, что Диана может очаровать и одурачить любого. Она может заставить поверить в собственную святость, заставить проникнуться к ней симпатией и доверием. Она умеет быть обаятельной и очаровательной, если ей это нужно. Но я сильно сомневаюсь в том, что она рассказывала Сергею Ивановичу подробности своего милого общения в чате с незнакомцем. И о своих планах на следующую встречу она тоже вряд ли ему поведала.

— Я знаю, что она заслуживает большего, — отвечает он, смело глядя мне в глаза.

Этот человек был рядом со мной столько, сколько я себя помню. И он никогда не раздает советы. Всегда подтянутый, услужливый и готовый помочь. И единственный раз, когда он пошел против правил, это сегодня. И ради чего? Чтобы рассказать мне, какая замечательная у меня жена? Будто я сам не знаю, какая она.

— Займитесь лучше своими непосредственными обязанностями, — рявкаю, выходя из комнаты.

Иду в кабинет, хватаюсь за мобильный телефон и набираю начальника службы охраны.

— Доброе утро, Дмитрий Анатольевич, — отзывается он в трубке.

— Доброе утро. Вы можете разыскать Диану Игоревну?

— Не нужно искать. Она попросила Егора отвезти ее в магазин. Сказала, что ей нужно платье для сегодняшнего вечера.

Платье? Вечер? А, ну точно, мы же в оперу идем сегодня. Сам же посоветовал ей вчера.

— Ладно. Хорошо.

Я отключаю звонок и с чувством невероятного облегчения падаю на диван. Хотя бы теперь точно знаю, что она не бегает в поисках подходящего кандидата на роль третьего. Наверняка, скоро вернется.

И почему ее все защищают? Разве я не прав? Сговор какой-то в моем собственном доме! Лучше бы Сергей Иванович молчал, ей-Богу! Я привык доверять ему, но Диана сумела как-то переманить на свою сторону одного из самых преданных мне людей.

Как только ей это удается? И ведь изменяет мне она, а монстром при этом все считают меня. Еще и пощадить ее должен. Ага.

Закрываю глаза. Обезболивающее начинает действовать, и в висках перестает так противно бить болью. Незаметно для себя я засыпаю. А, когда просыпаюсь, сразу вспоминаю о сегодняшних планах. Мне нельзя разлеживаться, если я хочу успеть собраться. Встаю с дивана и спешу в свою комнату, чтобы принять душ и переодеться. Спускаюсь вниз, уже одетый в черный смокинг.

Оперу я терпеть не могу с юного возраста. Но именно там собираются все те, кто принимает решение в этом городе. И именно там заключаются устные договоренности, нарушать которые считается дурным тоном в мире бизнеса. Вот почему посещение оперы давно уже стало привычной рутиной, а по сути — продолжением рабочего процесса.

В нетерпеливом ожидании я постукиваю пальцами по перилам, поглядываю на часы. Почему так долго? Но, стоило Диане появиться на лестнице, разом забываю все свои упреки.

Черное платье из неприлично тонкого шелка струится по фигуре, обнимая нежно шуршащим слоем. При каждом движении подол разлетается в стороны, создавая иллюзию волн, переливающихся черным. Наряд держится на тонких бретелях, и, если я хоть что-то понимаю в стиле, такие платья не принято носить с бельем. От этого осознания меня окутывает горячей волной, и я грустно думаю о том, что провокационно она выглядит сейчас не только для меня. Ее волосы собраны наверх в элегантную простую прическу, а на лице простой вечерний макияж. Приятное сочетание элегантности и соблазна.

Ходячая ловушка для любого нормального мужика. Или бомба замедленного действия? Зная ее характер, скорее второе. А, судя по игривой улыбке на ее губах, скучать сегодня вечером она не намерена.

— Почему так долго? Мы опаздываем, — говорю внезапно охрипшим голосом.

— Ты неисправим, — отзывается она с улыбкой, — успеем.

Диана идет к двери. И, только, когда она проходит вперед, я замечаю огромный вырез на спине. Всего несколько тонким тесемок переплетены там, открывая молочную кожу почти до пояса. Она точно в оперу собралась?

— Ты ничего приличнее этого платья не нашла? — рыкаю на нее уже в машине.

Она невозмутимо поворачивается ко мне и, не прекращая мило улыбаться, говорит:

— А что не так? Не понимаю…

— Вырез мог бы быть и поменьше.

— Не будь занудой.

Занудой? Это я зануда?

— Говоришь сейчас, как ворчливый старик, — добавляет Диана.

Ну вот, теперь я превратился в мерзкого ворчливого старикашку. И все это за один лишь гребаный день. Что же дальше-то будет?

Когда машина останавливается у здания оперы, я помогаю девушке выйти из машины. И почти тут же замечаю голодные мужские взгляды в ее стороны. Я был прав, это голое платье. Какого черта только она его напялила? Хочет найти приключений?

От этой мысли меня кинуло в холодный пот. А что, если она планирует здесь искать кого-то для своих интимных встреч? Ну да, это очень может быть. Решила не терять время, да? Интересно, а наступит день, когда она меня позовет на сей праздник жизни? Или мне так и довольствоваться ролью незнакомца в темном номере отеля?

— Смотри, вон же Игнатов, — кивает Диана в сторону гардероба. — Я пойду, поздороваюсь.

И она тут же убегает от меня, даже не дождавшись моего одобрения. Ее раскованная смелость добивает мою, и без того расшатанную нервную систему. И все, о чем я теперь могу думать, — это Диана и ее вчерашнее обещание самой кого-то подыскать.

— Здравствуй, Дима, — вырывает меня из потока мыслей приятный женский голос. Я отрываюсь от наблюдений за своей женой и переключаю внимание на собеседника.

Даша смотрит на меня снизу-вверх. Она невероятно хороша сегодня, впрочем, как и всегда.

— Как твои дела? — спрашивает она. Странно, что рядом нет Веденского. Неужели, он так запросто отпустил ее ко мне?

— Здравствуй, — отвечаю, а взгляд мой в этот момент фиксирует, как Диана игриво улыбается Игнатову, мило о чем-то с ним беседуя.

И чего так улыбаться? Ему и декольте твоего хватит, вон как пялится, мудак.

Руки сами сжимаются в кулаки. Но вовремя вспоминаю, что опера — не место для мордобоев.

— А? Как дела? Да все, как обычно, — отвечаю рассеянно.

Так, вон она уже и руку ему на грудь положила. И о чем они там говорят?

— Я рада, что у тебя все хорошо, — говорит Даша. Но я уже даже не смотрю на нее.

Видите ли, Игнатову кто-то явно расплавил мозг перед сегодняшним вечером. Сейчас он, приобняв Диану за талию, куда-то ее ведет.

— Извини, мне нужно отойти, — говорю я, не заботясь о том, какой будет реакция девушки на такой побег.

Да мне все равно! Я, как машина скорой помощи, несусь через весь зал, чтобы вырвать свою жену из лап этого извращенца. О чем они уже успели договориться? Надеюсь, не о приятной встрече втроем?

— Вот ты где, — говорю, схватив Диану под локоть и вырывая ее из цепких лап Игнатова. Он явно не доволен таким поворотом событий. Но мне глубоко плевать. — Я уже сбился с ног тебя искать.

Уверенным движением сгребаю Диану за талию и притягиваю к себе. Она поддается, но я почти физически ощущаю ее недовольство таким поворотом. Думала, будешь соблазнять мужиков прямо у меня на глаза? Не выйдет, милая.

— Дима, познакомься. Это.., — говорит Диана.

— Мы уже знакомы, — перебиваю ее.

Игнатов неохотно тянет руку, чтобы я ее пожал. Вижу, что ему неловко.

Вот и хорошо. Вот и пусть проваливает. А, если Диана хоть попробует дернуться за ним, мало не покажется обоим.

— Ладно, я, пожалуй, пойду. Не буду вам мешать, — говорит Игнатов, пряча руку в карман.

— Всего доброго, — добавляю ему вслед.

— Ты что творишь? — шипит на меня Диана, едва Игнатов отчалил.

— А ты?

— Не понимаю, о чем ты. Сам же советовал наладить контакт с ним, чтобы уговорить его подписать дополнительное соглашение по проекту. И сам же все портишь.

Она так расстроена, что даже топнула ножкой. Как маленькая, ей-Богу. Малышка совсем еще, а надумала играть во взрослые игры. И правда, думает, что такие вот выходки сойдут с рук? Моя наивная маленькая девочка.

Весь вечер я напряженно наблюдаю за Дианой. А еще постоянно ловлю изучающие взгляды в сторону нашей лоджии. И не я тому виной. Ее выбор наряда и всего остального, на что она потратила столько времени, сделал ее магнитом для мужских взглядов. А мне остается только успокаивать себя тем, что она ведь не станет вести себя неприлично.

И все бы ничего, если бы не вчерашний разговор в чате. Ее намерение найти третьего в наш чат. Уму не постижимо. Как только она могла такое придумать?

Я ведь с самого начала понимал, что этот чат и встречи в отеле — плохая идея. Хотел же все прекратить, много раз порывался это сделать. Но всегда что-то останавливало.

И как быть теперь? Заявить ей, что я все знаю и никакого тройничка не будет? Зная Диана, могу с уверенностью гарантировать, что она в этом случае обязательно найдет возможность обойти мой запрет. Да, и все даже станут ей в этом помогать. Вон как настроила моего верного дворецкого. Раньше он служил мне верой и правдой, а теперь, кажется, служит Диане? Не ровен час, еще против меня сговорятся.

А мой адвокат советует мне ограничить общение с женой. Ха! Я ограничу, а она очень быстро найдет мне замену. И не одну, судя по всему.

Громкие аплодисменты в зале вырывают меня из моих мыслей. Представление окончено, я начинаю машинально хлопать в такт, краем глаза поглядывая на Диану. И почему я раньше не замечал, какое впечатление она производит на мужчин? Вон как таращится на нее мужик из соседней лоджии. Я бы ему шею скрутил, чтобы не глазел так на мою жену.

Уже спускаясь по лестнице, я снова замечаю Игнатова. В любой другой раз я бы постарался переговорить с ним в неформальной обстановке. Но только не сегодня. Сейчас меня воротит от одной этой мысли.

— Вон же Игнатов, я подойду к нему ненадолго, — говорит Диана, сделав движение в направлении известного бизнесмена.

— Нет, — перехватываю ее за талию.

Прижимаю ее к себе почти до хруста костей, чтобы даже не думала ослушаться. И почти силком тащу к машине. Вот так. Когда за ней закрывается дверь автомобиля, я могу облегченно выдохнуть.

— Что с тобой сегодня? — возмущается Диана в машине. — Я не понимаю тебя. Сам вчера мне советовал пообщаться с Игнатовым в неформальной обстановке. Я так и пыталась сделать. А ты все испортил.

Я испортил. Замечательно. Значит, это я во всем виноват. А она у нас — сама невинность.

— Это было плохая идея. Пусть вопросами проекта займется твой юрист, — звучит довольно грубо, хоть я этого и не хотел.

— Идея отличная. И он был расположен идти на контакт. Если бы ты все не испортил…

— Если бы я все не испортил? Да он раздевал тебя глазами!

— Ничего подобного. Обычная учтивость. А для достижения цели все средства хороши — так мой отец говорил.

— Не сомневаюсь, что он тебе так говорил. Сам-то он не гнушался ничем для достижения своих целей.

Она вздрагивает от последней фразы, чуть подпрыгнув на месте, как от укола.

— Не смей так говорить о моем отце! — шипит, повернувшись ко мне.

Ее глаза гневно блестят, того и гляди, укусит. Щеки раскраснелись, выдавая волнение, и делая ее еще прекраснее. Непокорная дудаевская натура, умноженная на женскую привлекательность, способна вскружить голову любому мужчине. Хорошо, что она пока об этом не знает.

Тем временем, автомобиль подъезжает к дому и плавно останавливается. Диана, резко дергает ручку и выбегает из машины. Я даже среагировать не успеваю, как за ней уже с грохотом закрылась входная дверь.

Да, характер точно от папашки ей достался.

Иду в дом. И, понимая, что мне она сейчас вряд ли обрадуется, даже не пытаюсь догонять девушку. Захожу в кабинет, наливаю себе виски и залпом выпиваю.

Пусть успокоится сначала, а потом уже поговорим.

Теперь, когда она в доме, где никто на нее не пялится, мне стало значительно спокойнее. Я даже ноутбук включил и пролистал несколько писем.

В кармане зазвонил мобильный.

— Дмитрий Анатольевич, — услышал в трубке голос охранника. — Вы просили сообщить, если Диана Игоревна воспользуется выходом через задний двор.

Я сразу напрягся, уже понимая, что он пытается мне сообщить.

— Ну?

— Она вышла пару минут назад, — добивает меня охранник.

— И где она сейчас? Ты ее видишь? — спрашиваю, вставая и выходя из кабинета. Эта вредная упрямая девчонка может наломать дров только так. Нельзя ее отпускать.

— Она стоит возле забора. Там, где нет освещения.

Прекрасно! Слинять надумала. Та же схема, тот же маршрут. Только вряд ли сегодня она поедет в гостиницу. В чат, по крайней мере, никаких предложений насчет этого вечера от нее не было.

Блть, куда она собралась?

Ночью!

— Она только что села в такси, — сообщает мне охранник.

— Пришли мне номер машины сообщением, — я отключаю звонок и спешу из дома.

Запрыгиваю в машину. От охранника мне приходит смс с номером. Да он и не нужен. Единственная машина, которую я вижу впереди, как только выезжаю из ворот, это маленькая с желтой шашечкой сверху. Такси, можно даже не гадать. Еду за ней, стараясь сильно не приближаться.

Миллион мыслей пролетает в голове, одна сменяя другую. Сам не понимаю, чего боюсь больше. Того, что она узнает, кто был с ней рядом в гостиничном номере все это время. Или того, что она может натворить сгоряча, мне назло. Я лишь знаю, что не могу ее потерять. Не могу отпустить. Не потому, что пострадает уязвленное самолюбие, а потому, что она стала очень мне дорога. Настолько, что я готов убить за нее.

Такси останавливается у входа в ночной клуб. Я торможу немного в стороне и наблюдаю в окно, как Диана выходит из машины и подходит к каким-то девушкам. Не знаю, кто это. Но, кажется, она хорошо с ними знакома. Все вместе они заходят в клуб. А я, выждав какое-то время, иду следом за ними.

Занимаю столик немного в стороне. Не знаю, как поступить дальше. Тащить ее домой? Так я еще больше испорчу наши отношения. Она упрямая, обязательно сделает наперекор. И точно найдет способ сбежать из дома. И что тогда? Мне посадить ее под замок? Усилить охрану? Закупить новые камеры? Это все похоже на манию…

Нет, она умная девочка, она не станет вести себя глупо. А может, она просто пошутила насчет свидания втроем? Мало ли? Может, просто стало интересно, какой будет реакция? Может… да что там может? Вон она уже тащит какого-то парня танцевать. Конечно, сейчас она не в том голом наряде, в котором была в опере. Но от этого не легче, юбка едва прикрывает то, что нужно прикрыть.

Нет у нее что ли других нарядов? Только такие провокационные? Я ведь покупал ей вполне приличные. Но нет, напялила покороче. Вон у пацана несчастного скоро косоглазие начнется, глаз так и косит на ее ноги.

Кровь приливает в голову, когда я замечаю, как в танце он кладет ей руку ниже поясницы. Ну все, это уже перебор! Убью мудака! И Диану под замок! Будет знать, как шляться где-то без меня.

Иду, нет, несусь в сторону танцпола. Желание одно — убивать. Парочку я настигаю в какие-то полминуты, и это несмотря на движущиеся в танце тела вокруг меня.

Не задавая вопросов, хватаю его за шкирку и отрываю от своей жены.

— Какого хрена? — вопит он возмущенно.

Но я не настроен слушать эти вопли. И со всего размаху бью его кулаком в нос.

Диана.

Открыв глаза, я успеваю заметить знакомый силуэт. И черные глаза, которые горят лютой ненавистью. Ахмедов движется в нашу сторону с явным намерением удушить обоих. Даже возразить не успеваю, как мой партнер по танцу падает на пол от мощного удара кулаком в лицо.

— Ты с ума сошел? — ору на Ахмедова, перекрикивая громкую музыку. — Что ты творишь?

Дима не отвечает. Он грубо хватает меня за руку и тащит куда-то. Вот уже танцпол позади, а музыка теперь орет не так громко.

— Куда ты меня тащишь, сумасшедший? — кричу Ахмедову.

Но он не реагирует на мои крики, продолжая куда-то тащить за собой. Я едва поспеваю за ним на высоченных каблуках.

Мы выходим из клуба. Вернее, вываливаемся, потому что туфли не выдерживают сумасшедшего марафона, и каблук с противным треском ломается пополам. Я возмущенно вскрикиваю, а Дима, наконец, останавливается и поворачивается ко мне. Он вмиг оценивает мои шансы дойти самостоятельно, как несостоятельные. Это единственное объяснение, которое я могу дать его действиям. Ахмедов просто закидывает меня себе на плечо и, в том же бешеном темпе идет куда-то дальше.

— Куда ты меня несешь, псих? — ору, ударяя его кулачком по спине. Никакой реакции не последовало.

Почти тут же он резким движением ставит меня на ноги. Голова кружится от внезапной смены положения тела, поэтому я не сразу понимаю, что мы стоим возле его машины. Зато Ахмедов понимает, что делает, очень хорошо. Он заталкивает меня на пассажирское сидение, не спрашивая и не давая ни единого шанса на спасение. Потираю ушибленную, после удара о дверцу автомобиля, руку, думая, как поступить дальше.

— Даже и не думай бежать от меня, — рычит Дима, усаживаясь в водительское кресло.

— Ненавижу тебя! — кричу ему почти в лицо.

— Это давно уже не новость, — отвечает он. Заводит мотор и жмет на газ.

Машина резко трогается с места. Практически сразу набирая максимально допустимую скорость, а я вжимаюсь в спинку сидения.

— Осторожно! — кричу, когда мы чуть-было не зацепили чей-то ауди сбоку.

Дима и бровью не повел. Ловко выкрутив руль, он почти в последний момент уворачивается от столкновения.

— Ты не нормальный, — выдыхаю облегченно.

Машины и дома проносятся мимо с большой скоростью. Это по-настоящему страшно, если учесть волны раздражения и гнева, которые исходят от мужчины сейчас.

— Куда ты везешь меня? — спрашиваю, продолжая пальцами сжимать обивку кресла.

— Домой, — рыкает он совсем не любезно.

— Ко мне или к тебе?

— К нам домой, Диана.

Дима повернулся ко мне лицом всего на мгновение. Но в этот момент кто-то громко посигналил, и он снова уставился в лобовое стекло, напряженно сжимая руль.

Дорога к особняку показалась невыносимо долгой, несмотря на то, что мы неслись с дикой скоростью. Заехав во двор, машины резко тормозит у входа в дом и замирает. Я пытаюсь вырваться из оков ремней безопасности, но Дима резко перехватывает мою руку.

— Даже и не думай сбежать, — шипит, отпуская руль и поворачиваясь ко мне.

Ловко выворачиваюсь и со всей силы кусаю его ладонь. Он рычит, как раненный зверь. Одергивает руку всего на мгновение. Но этого хватает, чтобы я могла выбежать из машины.

— Мы не договорили, — нагоняет он меня в холле.

Да что такое, черт возьми? Какая ему вообще разница, даже, если я потанцевала немного с другим?

— Отстань от меня! — кричу, пытаясь вырваться из его цепких рук.

— Зачем? — рычит он. — Чтобы ты побежала искать себе мужика? Ой, простите, не одного, а двух!

— Что? Не нравится? А влезать в чужую переписку нравится? — выкрикиваю ему в лицо.

— Ты знаешь? — спрашивает, в изумлении отпуская мой локоть.

— Думал, я не узнаю? — шиплю ему в ответ. — Думал, что все тебе можно, да? Ненавижу тебя!

Дима, быстро совладав с собой, в один рывок оказывается совсем рядом. Он смотрит на меня сверху-вниз, подавляя своей властностью. Колени дрогнули, но я не привыкла сдаваться. Гордо вздергиваю подбородок, давая ему понять, что готова биться до конца.

— Ненавидишь? Это мы сейчас посмотрим, — говорит он.

Резко притянув меня к себе за талию, он впивается в мои губы с напором дикого хищника. Поцелуй обжигает, растекаясь по телу электрическим зарядом. Будто лавина, которой нам обоим не хватало, он обволакивает, окутывает туманом, заставляет терять разум. Первобытный инстинкт сильнее всех доводов здравого смысла, вот почему я, сама того не ожидая, громко простанываю в его рот что-то невнятное.

— Еще ненавидишь? — спрашивает хрипло, отрываясь от моих губ.

Чертов манипулятор! Властелин женских сердец и долбанный Дон Жуан! Я едва в силах собрать свою волю после его поцелуя, а он улыбается так. Будто уже победил.

Хрена с два!

С размаху я залепливаю ему пощечину, выплескивая в этом ударе все накопившиеся обиды и претензии. Дима гневно смотрит на меня. Черные омуты горят адским пламенем. Кажется, я разбудила его демонов, которых он сознательно держал в узде. Еще мгновение, и в голове мелькает мысль, что пощечина — это уже перебор. Второе мгновение, и Дима одним движением закидывает меня себе на плечо.

Он опять меня куда-то тащит. И, уже по опыту, я знаю, что кричать и сопротивляться бесполезно. Но, видно, ничему меня жизнь не учит. Поэтому что есть силы луплю кулаками по его спине в надежде, что ему хотя бы неприятно.

— Пусти меня, психопат чертов! — ору я, распаляясь еще сильнее.

Мне хочется отомстить ему, ужалить побольнее, испепелить и развеять прах. Он — просто невыносимый заносчивый засранец. И почему отец не нашел кого-то другого на роль моего мужа?

— Отпусти меня, мерзавец! — продолжаю колотить его. — Думаешь, я не найду способа отомстить? Тогда ты плохо меня знаешь!

Мой мучитель останавливается. Я не успеваю сообразить где мы. А, сообразив, не успеваю предупредить его или как-то запротестовать. Ахмедов сбрасывает меня со своего плеча прямо в воду.

Однажды в детстве я свалилась в бассейн. Не знаю, почему в тот момент рядом со мной никого не оказалось. Но, не научившись еще плавать, я барахталась изо всех сил, чтобы не утонуть. Меня заметил садовник, который по счастливой случайности проходил мимо. И вот с тех пор у меня часто случается паника, стоит мне оказаться на приличной глубине. И в этот день, перенасыщенный событиями и стрессом, мой организм не выдержал нагрузку. Вместо того, чтобы начать барахтаться и быстро всплыть, я камнем падаю на дно.

Сквозь воду я вижу силуэт Ахмедова. Он стоит у кромки бассейна. Зачем он сделал это? Может, решил избавиться от меня таким способом? Еще пара минут и он достигнет своей цели. Вот он качнулся, прыгнул в воду. Я чувствую его руки на своей талии, а потом меня быстро поднимает наверх. Когда голова оказывается над водой, я делаю глубокий вдох, жадно глотая кислород.

— Зачем ты сделал это, дурочка? — слышу голос Ахмедова. — Почему не всплыла?

— Я испугалась, — пропищала жалобно.

— Кого испугалась? Меня?

Ахмедов подхватывает меня на руки, выносит из бассейна. Аккуратно он опускается со мной в кресло, которое стоит тут же, рядом с бассейном.

— Я с детства боюсь воды. С тех пор, как однажды чуть не утонула, — пропищала ему в грудь.

Одежда вся промокла, и теперь меня начинает трясти от холода. Дима снимает со спинки кресла полотенце, оборачивает его вокруг меня. А потом встает вместе со мной. Он снова куда-то меня несет. Но я больше не сопротивляюсь. Вода и стресс забрали последние силы, и мне больше не хочется выяснять отношения.

А, между тем, Дима быстро поднимается по лестнице. Он заносит меня в спальню. Меня все еще колотит от ужаса и холода, поэтому я не сразу понимаю, что это не моя комната.

— Зачем ты принес меня сюда? — спрашиваю, когда он ставит меня ногами на пол. Ахмедов тянется к моему платью, ловко подхватывая край и поднимая его наверх.

— Что ты делаешь? — останавливаю его, когда он пытается стянуть с меня еще и белье.

— Нужно снять с тебя мокрую одежду, — поясняет он. Отходит от меня к шкафу, что-то оттуда достает. — Вот, возьми, наденешь это.

«Это» оказалось его рубашкой.

— Проще мне переодеться в своей спальне, — возражаю я.

— Нет, в ту комнату ты больше не вернешься, — у меня даже челюсть отвисла от такой наглости и категоричности.

— А спать мне где?

Он показывает пальцем в сторону кровати.

— Мы так не договаривались. И я не хочу.

— Не бойся, я буду спать в кресле.

И все. Он не спорит, не объясняет причин своего решения. Просто идет в душ, даже не сомневаясь, что я сделаю так, как он мне велел. А, собственно, что будет, если я его ослушаюсь? Он снова притащит меня к бассейну и завершит начатое?

Устало выдыхаю и быстро натягиваю его рубашку. Она огромная для меня, но зато мягкая и сухая, а сейчас это — самое главное. Быстро забираюсь в постель, накрываюсь одеялом.

Из ванной комнаты доносится шум воды. Фантазия быстро рисует картину обнаженного мужчины под струями воды. Зажмуриваю глаза, прогоняя видение.

«Только не хватало в него влюбиться», — думаю перед тем, как провалиться в сон.

Когда просыпаюсь, в окно ярко светит солнце. Я приподнимаюсь в постели. Мужчины в комнате нет. Но, судя по смятой подушке рядом со мной, ночевал он не в кресле. Ладно, нужно переодеться для начала. А все мои вещи в моей спальне.

Спускаю ногу с кровати, она тут же попадает на что-то мокрое и холодное, оказавшееся моим платьем.

Встаю с кровати и выхожу из комнаты. Босиком я дохожу до двери в свою спальню. Дергаю ручку, но она не поддается. Еще одна попытка. Бесполезно. Откуда в двери взялся замок? Еще вчера его тут не было?

Чертов Ахмедов!

Знает же, что добровольно я к нему в спальню не перееду. Поэтому посчитал, что может просто не оставить мне выбора? Ничего у него не получится!

Спускаюсь по лестнице, даже не заботясь о том, что меня в таком виде может увидеть прислуга. Пусть сплетничают, плевать, хоть будет, о чем потрещать потом.

Но в доме непривычно тихо. Я заглядываю в каждую комнату, ожидая увидеть хоть кого-то. Но нигде не видно ни души. Зато на кухне мои поиски увенчались успехом. Ахмедов сидит за столом и пьет кофе. Он, кстати, тоже одет не по форме.

— Доброе утро, — говорит он при моем появлении в комнате.

— А где все? Дворецкий? Прислуга?

— Я всех отпустил. У них сегодня выходной.

— Отпустил? — я стараюсь не пялиться на его голый торс. — Значит, мы тут одни?

— Ага.

Он встает из-за стола, на нем только джинсы. Хоть бы рубашку накинул. Залипаю взглядом на мышцах груди и кубиках пресса.

— Кофе будешь? — спрашивает он обыденно. Не, ну правда, он ведет себя так, будто каждый день гуляет по пустому дому полуголый.

— А? — отрываю взгляд от его пресса, переключая его на лицо. — Да.

Дима достает кружку и нажимает нужные кнопки на кофемашине. Пока кофе готовится, он достает что-то из холодильника и раскладывает ан столе.

— Почему на двери моей спальни замок? — спрашиваю. Он сразу поворачивается ко мне.

— Я же говорил, туда ты больше не вернешься.

— Я не стану с тобой спать. Я тебе не доверяю. Ты обманывал меня все это время.

Дима подходит ко мне совсем близко, наклоняется, заглядывая в глаза черными омутами.

— А ты? Разве ты меня не обманывала?

Его вопрос, хоть и произнесенный спокойным, даже немного грустным, голосом, отлетает от барабанной перепонки и бьет по гордости. Такого я точно не планировала. Ожидала чего угодно. Скандала, выяснения отношений, даже подлости. Но он так спокойно об этом говорит, что в голове невольно мелькнула мысль, что мы так долго и так часто друг друга обманывали, что это уже вошло в обыденность. Даже ругаться по этому поводу не хочется. Можно сказать, что мы квиты.

Опускаю взгляд, провожу рукой по груди. Чувствую, как мышцы напрягаются под моими пальцами, и от этого живот сводит тугим узлом. Меня всегда влекло к нему. Даже тогда, когда я была уверена, что встречаюсь не с ним. Его запах, который сводил меня с ума в темной комнате гостиницы, теперь дразнит и манит. А жар, исходящий от его тела, напоминает о тех ночах, которые мы провели вместе.

— Ты не оставил мне выбора, — говорю грустно. — Я была тебе не нужна.

Его руки смыкаются на моей талии.

— Ты нужна мне сейчас, — выдыхает он хрипло мне в ухо, запуская табун мурашек по коже.

— Потому, что теперь активы твоей компании принадлежат мне? Я могу тебе все вернуть.

— Даже, если ты вернешь мне компанию, так легко от меня не отделаешься, — шепчет мне тихо.

По телу пробегает горячая волна. Как всегда, рядом с ним. Так было и в темном номере отеля, и в его кабинете, совсем недавно. Так бывает всегда, когда он рядом. Будто невидимые сети окутывают, пленяют и не оставляют выбора.

— Неужели, мы сможем когда-нибудь доверять друг другу? — спрашиваю, поднимая взгляд к его лицу.

Черные омуты впиваются в мое лицо. Так, будто хотят подчинить своей воле. И у меня нет не сил, не желания сопротивляться их власти.

— Сможем. Обещай, больше никаких секретов, — говорит Ахмедов.

Я киваю.

— А ты?

— Обещаю, — говорит он.

Когда его губы касаются моих, я инстинктивно обвиваю руками его шею. Горячий поцелуй, долгожданный. Хочется раствориться в нем. Сгореть, чтобы потом снова воскреснуть.

Ахмедов крепко сжимает мою талию. Так же, как он делал всегда, Даже тогда, когда я не знала, что это был он. Такие знакомы прикосновения. Но такие новые. Привычные и родные. По-новому жаркие.

Обман, предательство, разочарование, дикий восторг и страсть. Все переплелось, слилось в один клубок, из которого суждено зародиться чему-то новому. Тому, чего мы не планировали, когда договаривались в нашу первую встречу.

Прошло два года.

Выхожу из такси и уверенно направляюсь к хорошо освещенному зданию гостиницы. Ветерок освежает прохладой. Кутаюсь в плащ, стараясь не дрожать от холода. Всего три ступени, и я попадаю в просторный холл.

Меня обволакивает гостеприимным теплом и мягким уютом. Это именно то, чего так хочется любому человеку после зябкой улицы. Да, владельцы этого отеля знают свое дело. Интерьер продуман до мелочей, а на ресепшене меня радостно встречает девушка-администратор. И это несмотря на очень позднее время суток.

— Добрый вечер, — говорит девушка, улыбаясь своей самой лучезарной улыбкой. — Чем могу вам помочь?

— Добрый вечер, — отвечаю. — Меня ожидаю в триста восьмом номере. Вас должны были предупредить.

— Да, конечно, — отзывается она. Видимо, хочет отработать щедрые чаевые, которые, наверняка, получила. — Вот ваш ключ, возьмите.

Она протягивает мне пластиковую карту, которая нужна, чтобы открыть двери в номер.

— Вам на третий этаж и направо, — объясняет администратор расположение номера.

— Спасибо.

Поднимаюсь по лестнице на третий этаж. Номер триста восемь я нахожу быстро. Да и ключ сработал с первого раза. Нет, все-таки брешут, когда говорят, что эти пластиковые ключи плохо работают.

Захожу в номер и закрываю двери. Тут темно. Свет погашен и шторы на окнах плотно задвинуты. Именно так, как мы и договаривались.

Тянусь к поясу на плаще, медленно его развязываю. Руки немного дрожат от напряжения и чужого присутствия. Я точно знаю, что он уже здесь. Затаился в комнате и выжидает подходящего момента. Так хищник выслеживает жертву, чтобы потом наброситься и растерзать.

Скидываю плащ прямо на пол. На мне только тонкое шелковое платье. Настолько невесомое, что кажется, будто его нет. Идеальное для нашей ночной вылазки.

Внезапный шорох где-то совсем рядом. Горячее дыхание на моем обнаженном плече. По коже проносятся мурашки, а живот сводит тугим узлом. Обжигающее дыхание на моих волосах. В темной комнате, когда все чувства накалены до предела, кажется, что атмосфера вот-вот заискрит. Это пугает и завораживает одновременно.

Крепкая рука ложится мне на живот, обжигая прикосновением. Резким движением мужчина притягивает меня спиной к себе. Зарывается носом в мои волосы, шумно выдыхая, точно зверь. Замираю, не в силах пошевелиться, так крепко он держит меня. Напряжение внизу живота разрастается, превращаясь в огненный ком. Колени слегка дрожат. Но это приятная слабость. Мне хочется принадлежать ему. До конца. Без остатка.

Пальцы на животе разжимаются. Руки скользят по моим плечам, чуть их сжимают, а цепляют тесемки платья и стягивают их с плеч. Платье с тихим шорохом падает к моим ногам. Я не одела белья, надеюсь, мужчина оценит этот сюрприз.

Он проводит рукой по моей спине, опускается к ягодицам, понимает, что на мне нет трусиков. В то же мгновение его рука с шлепком опускается на мою ягодицу. Вскрикиваю, чувствуя, как напряжение перекатывается внутри, все больше нарастая.

— Ты в такси ехала без трусов? — хрипит в ухо хорошо знакомый голос.

— Угу, — отзываюсь тихо.

Тяжелая рука снова шлепает меня по ягодице, заставляя всхлипнуть и закусить губу. От мужчины исходит я ярость и негодование, которые странным образом возбуждают меня и заставляют подчиняться. Тело горит, ожидая каждого прикосновения. Тяжело дышу, в такт его дыханию. Эта комната, в которой все начиналось, будит старые воспоминания и рождает новые ощущения.

Внезапно он разворачивает меня к себе лицом, жадно впивается в губы поцелуем. Меня опаляет огнем, от которого можно сгореть. Но я тянусь к нему, как бабочка на пламя. Так невыносимо жарко. И болезненно хорошо. Подаюсь ему навстречу, запуская пальцы в волосы и с силой сжимая руку в кулак. Его ответное рычание громче всяких слов. Я понимаю, что он на пределе, ведь не только меня раздирают воспоминания.

Мужчина подхватывает меня руками под ягодицы, заставляя обхватить его торс ногами и еще крепче вцепить в его плечи, чтобы не упасть. Вместе со мной он идет вглубь комнаты, а потом опускает меня спиной на кровать. Рука ложится на мою грудь, ласкает тугой сосок, а губы блуждают по телу, осыпая его поцелуями.

В висках пульсирует, отбивая мощными ударами сердцебиение. Каждый поцелуй отдается раскаленной лавой по всему телу. Это пытка. Но невыносимо сладкая.

Когда он раздвигает мне ноги и резко входит, меня выгибает дугой. Он замирает, давая возможность привыкнуть к ощущениям. Но не на долго. Начинает двигаться, быстро наращивая темп. От каждого толчка по телу проносится волна удовольствия. Оргазм накрывает жаркой волной. Я почти не слышу свой стон, который сейчас кажется чем-то инородным. Тело дрожит, а кожа покрылась испариной. Полностью отдавшись ощущениям, я даже не поняла, когда мужчина успел кончить.

Он откидывается на спину рядом со мной. Мы тяжело дышим, пытаясь успокоить сбившееся дыхание. Проходит время, прежде, чем я возвращаюсь в реальность, а сердце перестает выпрыгивать из груди.

Медленно встаю с кровати и иду по номеру в поисках своей одежды. А главное, мобильного, чтобы вызвать такси.

— Что ты делаешь? — звучит в темноте мужской голос.

— Телефон ищу, надо вызывать такси.

— С ума сошла? — отзывается он хрипло. — Со мной поедешь.

— Но мы же договаривались, что все, как в тот раз…, — начинаю протестовать.

— В тот раз на тебе трусы были, — рычит он, шурша одеждой. Подходит ко мне и обнимает за талию.

— Давай, на сегодня закончим с сюрпризами, — выдыхает он мне в шею.

— Ну, ладно. Пусть будет, как ты хочешь, — соглашаюсь.

Так и быть, о своей беременности скажу ему завтра.