Кейлет медленно выпрямился, и Нира увидела, как на его лицо вновь опускается маска холодного равнодушия. Красные глаза погасли, словно кто-то задул пламя, и снова стали похожи на осколки льда. Только едва заметная дрожь в пальцах выдавала недавнее потрясение.

— Интересно, — произнес он тихо, почти шепотом, но в тишине зала каждое слово прозвучало отчетливо. — Очень интересно.

Он отвернулся от неё и медленно вернулся к своему трону. Опустился в кресло с той же хищной грацией, что и поднимался, но теперь его поза была другой — более напряженной, настороженной.

— Ты останешься здесь, — голос прозвучал ровно, но в нем слышалась стальная нота, не терпящая возражений. — Посмотрим, на что способна твоя… дерзость в менее формальной обстановке.

Нира почувствовала, как кровь отливает от лица. Что он имел в виду? Страх сжал горло тугой петлей.

— Но мой брат… — начала она.

— Будет освобожден, — прервал Кейлет, махнув рукой с таким же равнодушием, словно говорил о погоде. — Я сдержу своё обещания. Но наша сделка еще не завершена.

Он хлопнул в ладоши, и массивные двери тут же распахнулись. Вошли два охранника — та же эльфийка в кожаном корсете и новый человек, которого Нира не видела раньше. Широкоплечий, с бритой головой и шрамами на руках, он больше походил на палача, чем на простого телохранителя.

— Отведите гостью в красную комнату, — приказал Кейлет, не сводя с Ниры пристального взгляда. — Пусть освоится. Я навещу её позже.

Красная комната. Нира не знала, что это может означать, но от этих слов у неё по спине пробежал холодок.

— Идем, крошка, — эльфийка взяла её под локоть с обманчивой мягкостью. — Лорд не любит ждать.

Они вывели Ниру из тронного зала и повели по запутанным коридорам особняка. Стены украшали картины и гобелены, изображающие сцены охоты и войны. На полу лежали ковры из дорогих мехов — медвежьих, волчьих, а в одном месте она заметила шкуру какого-то экзотического зверя с серебристой шерстью.

Они поднимались по винтовым лестницам все выше и выше. Окна становились меньше, коридоры уже. Наконец они остановились перед дверью из темного дерева. Человек-охранник достал массивный ключ и отпер замок.

— Добро пожаловать в апартаменты для особых гостей, — усмехнулась эльфийка, толкнув дверь.

Нира переступила порог и замерла в ужасе.

Комната была просторной и роскошно обставленной. Стены обтягивала темно-красная ткань с золотыми узорами, пол покрывали мягкие ковры, а у окна стояли кожаные кресла. Горел камин, отбрасывая танцующие тени на стены. На первый взгляд все выглядело как богатая спальня знатного господина.

Но детали превращали ее в кошмар.

На стенах между гобеленами висели кожаные плетки разных размеров — от тонких, почти изящных хлыстов до тяжелых кнутов с металлическими наконечниками. Рядом с ними были развешены цепи, кандалы, шелковые веревки разных цветов и странные кожаные приспособления, назначение которых Нира боялась даже представить.

В углу стоял деревянный стол, но не обычный — его поверхность была снабжена ремнями и кольцами для цепей. По краям располагались крючки и зажимы неизвестного назначения. Рядом возвышалось нечто похожее на дыбу, только более изящное, покрытое красной кожей.

У окна красовалось кресло с высокой спинкой, но его подлокотники были утыканы крюками для цепей, а к ножкам прикреплены металлические кольца. На маленьком столике рядом аккуратно разложены были инструменты — серебряные зажимы, перья, флаконы с жидкостями.

Но самым пугающим был огромный гобелен на противоположной стене. На нем была изображена сцена из мифологии дроу — паучья богиня Лолт в окружении своих жриц. Женщины в черных одеяниях стояли над коленопреклоненными мужчинами, держа в руках плети и цепи. Глаза богини, выполненные рубинами, казались живыми в свете камина.

— Нравится декор? — весело спросила эльфийка. — Лорд Дун’тари ценит… эстетику.

Нира попятилась к двери, но путь уже преградил охранник.

— Что это за место? — выдохнула она.

— Комната для особых развлечений, — ответила эльфийка, проводя пальцем по рукояти одной из плеток. — Лорд любит проводить время здесь с теми, кто… заинтересовал его.

Развлечения. Нира представила себя прикованной к этому столу, кричащей от боли, пока Кейлет мстит за её дерзость. Истории о жестокости Дун’тари ходили по всему городу — говорили, что он может пытать человека часами, не убивая, извлекая из страданий какое-то извращенное удовольствие.

— Располагайся, крошка, — эльфийка направилась к выходу. — Лорд навестит тебя, когда закончит дела. А пока можешь… изучить инструменты.

Дверь захлопнулась, щелкнул замок. Нира осталась одна в этом кошмарном месте.

Она подбежала к двери, дернула ручку — заперто. Металл был толстый, дверь массивная, обитая несколькими слоями кожи и ткани. Такая конструкция предназначалась для одного — не выпускать ни звука наружу. Никто не услышит криков о помощи, когда лорд Дун’тари станет истязать свою жертву. Окна тоже не предлагали спасения — они выходили на отвесную стену, а внизу, судя по высоте, была мостовая.

Нира опустилась в одно из кресел, как можно дальше от орудий пыток. Руки дрожали, сердце колотилось как бешеное. Что она наделала? Вместо того чтобы спасти брата, она сама попала в лапы жестокого хищника.

Она вспомнила выражение лица Кейлета, после того как она крикнула «Не смей!» Удивление, почти шок. А потом — что-то еще, что она не смогла понять.

Но сейчас это не имело значения. Он оправился от минутного потрясения, и теперь она заплатит за свою дерзость. Будет умолять о пощаде, пока он развлекается с ней в этой комнате ужасов.

Нира закрыла глаза, пытаясь собраться с духом. Что бы ни случилось, она не даст ему сломить себя. Томас будет свободен — это главное. И за это она готова заплатить любую цену.

Нира смотрела на Кейлета, чувствуя, как власть пульсирует в её венах подобно наркотику. Плеть в её руках казалась продолжением её воли.

— Встань, — приказала она тихо.

Кейлет поднялся, его движения были напряженными, словно каждый мускул готов был к прыжку. Красные глаза метали молнии, в них читалась борьба между гордостью и желанием подчиниться.

— Сними штаны, — продолжила Нира, и её голос прозвучал увереннее, чем она чувствовала.

На лице Кейлета промелькнула гримаса — смесь гнева и чего-то еще. Но руки уже тянулись к поясу, расстегивали застежки. Кожаные штаны упали на пол, обнажив мускулистые бедра и…

Нира сглотнула. Он был возбужден — его плоть вздымалась, твердая, слегка подрагивающая. Вид его обнаженного тела заставил низ живота сжаться.

Это было опасно. Она видела в его глазах дикий огонь, чувствовала, как он балансирует на грани контроля. В любой момент он мог сорваться, и тогда их позиции поменяются местами. Нужно было лишить его возможности двигаться.

Взгляд Ниры поднялся к потолку, и она заметила массивное железное кольцо, из которого свисала толстая цепь. Прямо над тем местом, где стоял Кейлет.

— Опусти цепь, — скомандовала она.

Кейлет потянулся вверх, его мускулы напряглись, когда он потянул за механизм. Цепь с металлическим лязгом опустилась ниже.

Нира указала на стену, где висели наручники из толстой черной кожи с металлическими креплениями.

— Возьми их. Прикуй свои руки к цепи.

Глаза Кейлета расширились. На мгновение она подумала, что он откажется, что это требование зайдет слишком далеко. Но он медленно подошел к стене, снял наручники и вернулся под цепь.

Его пальцы дрожали, когда он застегивал первый наручник на запястье. Металлический щелчок замка прозвучал как выстрел в тишине комнаты. Затем второй — и его руки оказались прикованы к цепи над головой.

Нира подошла к механизму управления и начала натягивать цепь. Кейлет поднимался всё выше, пока его ступни стали едва касаться пола. Его тело растянулось, каждая мышца очертилась рельефно под темной кожей.

— Я… — начал он хрипло.

— Молчать! — резко оборвала его Нира.

Она закрепила цепь и медленно обошла его кругом, любуясь своей работой. Он висел беспомощно, его тело было полностью в её власти. Каждый мускул напряжен, дыхание учащено.

Нира встала позади него и медленно провела ладонью по округлым ягодицам. Кожа была горячей, мускулы затвердели под её прикосновением. Затем рука переместилась вперед, к его вздыбленной плоти.

Бедра Кейлета невольно дернулись ей навстречу, и он едва сдержал стон.

ХЛЕСТ!

Плеть обожгла его ягодицы именно там, где только что прошла её рука. Кейлет со свистом втянул воздух, тело выгнулось.

— Я не разрешала тебе двигаться, — произнесла Нира холодно.

Она начала свою игру. Пальцы скользили по его груди, очерчивая контуры мускулов, задержались на сосках. Нира слегка их сжала, наблюдая, как они затвердевают под её прикосновениями. Кейлет дрогнул, стиснув зубы, и она почувствовала, как между её ног пульсирует жар.

Каждая дрожь его тела немедленно наказывалась ударом плети — по спине, ягодицам, груди. Красные полосы расцветали на темной коже, и Нира с удивлением поняла, что этот контраст возбуждает её.

Она поднялась на цыпочки, её дыхание коснулось его ключицы. Язык провел влажную дорожку по соленой от пота коже, и Кейлет застонал тише, чем шепот. Вкус его кожи был странно опьяняющим — соль, мускус и что-то ещё, что заставляло её желать большего.

— Не… двигайся, — прошептала она, проводя ногтями по по линии ребер.

Острые кончики оставляли белые полосы на смуглой коже, которые тут же розовели. Мышцы под её пальцами каменели от напряжения, и она чувствовала, как собственное тело отвечает на его реакции. Её соски напряглись под тканью платья, а между ног становилось всё влажнее с каждым его задушенным стоном.

Она провела языком по рельефным мышцам груди, чувствуя, как они содрогаются под её губами. Затем легко укусила за сосок, и Кейлет из последних сил старался контролировать себя, но мышцы дрожали от напряжения.

Её рука медленно скользнула вниз по его телу, ногти прочертили красные дорожки по напряженному животу. Когда её пальцы сомкнулись вокруг его члена, он не смог сдержать протяжного стона, который эхом отозвался в её собственном теле.

ХЛЕСТ! ХЛЕСТ!

Два удара по груди, оставившие красные полосы. Нира чувствовала, как её собственное дыхание участилось от вида этих отметин, от звука плети, рассекающей воздух.

Она дразнила его безжалостно — касалась, ласкала языком и губами, проводила ногтями по чувствительным местам, доводила до грани, но каждый раз отступала, чувствуя, что он близок к краю. Его дыхание стало рваным, по телу струился пот, смешиваясь с красными отметинами от плети, и этот вид заставлял её собственную кровь кипеть от возбуждения.

Её рука сжимала его ствол, поглаживала, дразнила кончиками пальцев, пока он не начинал дрожать всем телом, а затем резко отпускала. Каждый раз, когда он был готов сорваться, она останавливалась, наблюдая, как разочарование и отчаянное желание борются в его красных глазах.

Нира и сама была на грани — её тело пылало от власти над ним, от вида его беспомощности, от каждого звука, который она из него вытягивала. Никогда раньше она не знала такого опьянения, такой сладкой жестокости.

Кейлет висел на цепях, и Нира видела, как мускулы его рук дрожат от постоянного напряжения, как пальцы побелели от натяжения кандалов. Пот струился по его лицу, капал с подбородка на грудь.

Каждое её прикосновение заставляло его содрогаться. Нира завороженно наблюдала, как его кожа реагирует даже на дуновение её дыхания. Ноги дрожали, едва удерживая вес тела, и она понимала, что полностью контролирует каждое его ощущение.

Его красные глаза затуманились, взгляд потерял обычную остроту и хищность. Теперь в них читалось только отчаянное желание и мольба. Губы приоткрылись, из горла вырывались сдавленные звуки, которые он изо всех сил пытался подавить.

Он глядел на неё умоляюще, но не решался нарушить приказ молчать. Нира почувствовала смесь жалости и торжества. Его взгляд был полон такого отчаяния, что что-то внутри неё дрогнуло.

— Говори, — разрешила она.

— Пожалуйста, — прохрипел он, и Нира услышала, как его голос сорвался, превратившись в жалкий шёпот. — Позволь мне кончить. Прошу тебя… я больше не могу… пожалуйста…

Слова лились потоком, и Нира с изумлением наблюдала, как вся его гордость, всё достоинство тают под её пытками. Это зрелище пьянило.

— Ты кончишь, когда я разрешу, — ответила она твердо, удивляясь собственной жестокости. — А не когда захочешь.

С его губ сорвался стон — боли и возбуждения вперемешку. Нира видела, как его голова запрокинулась назад, обнажая напряжённую шею, на которой пульсировали вены. Белые волосы прилипли к потному лбу.

Она продолжала свои пытки ещё некоторое время, наблюдая, как его тело бьётся в металлических оковах, как мышцы сводит судорогами от напряжения. Кожа покрылась сетью красных полос — от плети и от её собственных ногтей. Дрожь стала непрерывной, пробегая волнами от головы до ног.

Наконец Нира увидела, что он почти обессилел. Тело блестело от пота и подрагивало от истощения. Она понимала — он едва держится в сознании от переизбытка ощущений.

— Теперь, — прошептала она, сжав его ствол крепко. — Кончай.

С протяжным, почти звериным воем, который эхом отразился от стен комнаты, Кейлет излился ей на руки. Нира завороженно наблюдала, как его тело выгнулось дугой, содрогаясь в конвульсиях освобождения. Семя струилось долго, почти бесконечно, а каждая новая судорога вырывала из его горла рваные стоны.

Нира слегка колебалась, прежде чем опустить цепь — вид его полного изнеможения одновременно пугал и завораживал её. Но, видя, что Кейлет повис на цепи с беспомощностью сломанной марионетки, она поспешно отпустила механизм.

Он рухнул на колени и ткнулся лбом в ковёр, не в силах даже поднять голову. Белые волосы рассыпались по спине и полу подобно дорогому эльфийскому покрывалу, скрывая лицо. Нира смотрела, как его плечи вздрагивают от тяжёлого, рваного дыхания, как тело покрывают красные отметины от плети, которые горят на тёмной коже как боевая раскраска.

Несколько минут Кейлет лежал неподвижно, его дыхание постепенно выравнивалось. Нира стояла рядом, не зная, что делать. Уверенность, которую она только что ощущала, начала покидать её, оставляя место растерянности и страху. Что теперь? Как он отреагирует на то, что она с ним сделала?

Наконец Кейлет медленно поднял голову, отбросив белые пряди с лица. Красные глаза, ещё мутные от недавнего экстаза, сфокусировались на ней. Выражение лица было нечитаемым — ни гнева, ни благодарности, ни смущения. Просто пустота.

Он с трудом поднялся на колени, затем встал на ноги, слегка покачиваясь. Руки всё ещё были в наручниках, и он медленно расстегнул их, массируя затёкшие запястья. Кожа покраснела, на ней остались чёткие отпечатки кандалов.

Нира наблюдала за каждым его движением, пытаясь угадать настроение. Вот он наклонился за штанами, натянул их, застегнул пояс. Каждый жест был размеренным, контролируемым. Словно ничего не произошло.

Кейлет поднял с пола рубашку — дорогой чёрный шёлк, который ещё час назад облегал его торс. Но вместо того чтобы надеть её, он бросил ткань Нире.

— Вытри руки, — произнёс он ровным голосом.

Нира посмотрела на свои ладони, всё ещё липкие от его семени, затем на рубашку в руках. Шёлк был невероятно тонким, дорогим — такая ткань стоила больше, чем она зарабатывала за год. Она поколебалась.

— Вытри, — повторил Кейлет жёстче.

Нира медленно провела тканью по рукам, ощущая, как скользкое вещество впитывается в драгоценный материал. Шёлк потемнел, покрылся пятнами. Она невольно скривилась — такое кощунство.

Кейлет направился к двери, достал ключ и повернул его в замке дважды. Щелчки металла прозвучали как удары молотка.

— Уходи, — сказал он, не оборачиваясь.

Нира моргнула, не поверив своим ушам.

— Что?

— Я сказал — уходи. Дело сделано. Твой брат будет освобожден, как и обещано.

Он распахнул дверь, и в комнату ворвался прохладный воздух коридора. Нира почувствовала, как по коже пробежали мурашки — не от холода, а от его тона.

— Но я… мы… — начала она, сама не зная, что хочет сказать.

Кейлет обернулся, и в его красных глазах не было ничего от недавней уязвимости. Только холод.

— Иди домой, — огрызнулся он. — Тебя проводят.

В коридоре уже ждал охранник — тот самый эльф с татуировками на шее, который встречал её у входа. Он кивнул Нире, приглашая следовать за собой.

Нира в смятении вышла из комнаты, не решаясь обернуться. Кейлет закрыл дверь за ней с глухим стуком, и она услышала, как поворачивается ключ.

Путь по коридорам особняка показался бесконечным. Эльф-охранник шёл рядом молча, его шаги не издавали ни звука на мраморном полу. Нира пыталась собраться с мыслями, но в голове была каша. Что только что произошло? Почему он так резко оборвал их… что это вообще было?

На улице её ждала карета — простая, без опознавательных знаков. Охранник открыл дверцу.

— Садитесь.

Нира забралась внутрь, охранник устроился напротив. Карета тронулась, колёса загрохотали по булыжникам.

— Вы можете высадить меня на площади, — сказала Нира. — Дальше я дойду сама.

— У меня приказ проводить вас до дома, — ответил эльф вежливо, но непреклонно.

— Но мне не нужен эскорт…

— У меня приказ, — повторил он, и в его тоне послышались стальные нотки.

Нира сжала губы. Конечно, Кейлет предусмотрел и это. Теперь он будет знать, где она живет. Для чего? Чтобы контролировать? Или…

Она не хотела развивать эту мысль.

Карета остановилась возле её дома — скромного двухэтажного здания в рабочем квартале. Охранник вышел первым, помог ей спуститься.

Нира поднялась в свою комнатушку на втором этаже, заперла дверь и прислонилась к ней спиной. Тишина давила на неё, заставляя вспоминать каждую деталь произошедшего.

Она провела руками по телу — по груди, талии, бёдрам. Кожа всё ещё пылала от воспоминаний. Между ног пульсировало неудовлетворённое желание. Она так и не получила разрядки, в отличие от него.

Нира разделась и легла в постель, но сон не шёл. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней всплывали картины — его тело в цепях, стоны, мольбы, то выражение полного подчинения в красных глазах. И его холодность после. Словно ничего не было.

Она ворочалась до самого рассвета, а когда в окно постучали первые лучи солнца, услышала знакомый голос во дворе.

— Нира! Нира, ты дома?

Она вскочила с кровати и выглянула в окно. Внизу стоял Томас, её младший брат, живой и невредимый. Светлые волосы взъерошены, на лице широкая улыбка.

Нира накинула халат и опрометью кинулась вниз, распахнула дверь и обняла брата так крепко, что он ахнул.

— Томми! — слёзы текли по её щекам. — Ты в порядке? Тебя не тронули?

— Всё хорошо, сестрёнка, — засмеялся он, отстраняясь, чтобы посмотреть на неё. — Меня освободили ещё затемно. Ты бы видела, как это было!

Он провёл рукой по волосам, глаза загорелись от воспоминаний.

— Мы сидели в трюме, связанные как поросята на рынке. И вдруг такой грохот наверху! Крики, звон оружия. Мы думали — пираты. Но потом спускается этот… этот демон во плоти!

Томас понизил голос до восторженного шёпота.

— Кейлет Дун’тари собственной персоной! Ты бы видела, какой он страшный в бою! Двигается как тень, а меч в его руке будто поёт. Работорговцы даже сопротивляться не пытались — просто падали на колени и молили о пощаде.

Нира слушала, и в её воображении всплывали совсем другие картины. Тот же Кейлет на коленях, но не перед врагами — перед ней. Дрожащий от её прикосновений, умоляющий о разрешении кончить.

— Он страшный, правда, — продолжал Томас. — Но справедливый. Освободил всех пленников, а работорговцев… ну, скажем так, они больше не побеспокоят честных людей.

— А тебе он что-нибудь сказал? — спросила Нира, не в силах справиться с любопытством.

— Мне? — Томас засмеялся. — Да он даже не посмотрел в мою сторону. У таких людей дела поважнее, чем с батраками разговаривать.

Нира кивнула, пытаясь скрыть странное разочарование. Конечно, он не упомянул о ней. Для него она была лишь эпизодом, сделкой, закрытой и забытой.

Следующие дни прошли в попытках вернуться к нормальной жизни. Нира работала в портовой таверне, подавая эль и жареную рыбу грубым докерам и морякам. Привычная рутина должна была успокоить, но мысли постоянно возвращались к той ночи.

Каждый раз, когда она видела мужчину со светлыми волосами, сердце замирало. Каждый раз, когда слышала чей-то низкий голос с аристократическим акцентом, оборачивалась в надежде увидеть знакомое лицо. Но это были всегда чужие люди, и разочарование накатывало волной.

Ночами она лежала без сна, вспоминая его красные глаза, полные боли и желания. Его тело, дрожащее под её прикосновениями. Ту невероятную власть, которую она ощущала, когда он стоял перед ней на коленях. Никогда прежде она не чувствовала себя такой сильной, такой нужной.

Днём она пыталась убедить себя, что всё это было ошибкой. Что простая девушка из рабочего квартала не должна мечтать о короле преступного мира. Что лучше забыть и жить дальше.

Но по вечерам, возвращаясь домой по тёмным улицам, она ловила себя на том, что высматривает чёрные экипажи. Надеется увидеть знакомую карету, которая остановится рядом с ней.

Прошла неделя. Затем вторая. Нира окончательно смирилась с мыслью, что всё кончено, что она больше никогда не пересечётся с Кейлетом Дун’тари. И испытывала при этом жгучее разочарование, которое пыталась подавить.

Чего она ожидала? Что такой человек станет искать встреч с ней? Что та ночь что-то значила для него? Глупо. Наивно. Для него, очевидно, это было лишь мимолетным эпизодом в череде острых ощущений, которыми была наполнена его жизнь.

На исходе второй недели, возвращаясь с работы, Нира увидела их. Двое мужчин стояли невдалеке от ее дома — широкоплечие, в тёмной одежде, с лицами профессиональных головорезов. Один из них эльф — тот, что сопровождал её от особняка.

Сердце подпрыгнуло от радости. Он вспомнил о ней! Послал за ней! Значит, та ночь действительно что-то значила…

Но следом накатил холодный страх. А что если он решил избавиться от свидетеля своей слабости? Что если понял — слишком много показал ей, слишком многое доверил? Что если эти люди пришли не за тем, чтобы отвезти её к нему, а чтобы заставить замолчать навсегда?

Нира замедлила шаг, борясь с противоречивыми эмоциями. Бежать? Но куда? От таких, как Дун’тари, не убежишь. Да и глупо было бы бежать, не выяснив их намерений.

Она расправила плечи и направилась к дому.

Кейлет стоял, прислонившись спиной к закрытой двери. Металл, обитый кожей, не пропускал звуков из коридора, но ему отчётливо чудились удаляющиеся шаги Ниры. Цоканье каблуков по мраморному полу, которое становилось всё тише, пока не растворилось в тишине особняка. Он закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями.

Что, во имя всех демонов преисподней, только что произошло?

Его тело всё ещё помнило каждое её прикосновение — ожоги от плети на коже, сжатие наручников на запястьях, её руки, доводившие до безумия. Самое унизительное — он хотел ещё.

Кейлет резко оттолкнулся от двери и прошёл в центр комнаты. Красная комната. Место его власти, его контроля. Здесь он доминировал над множеством женщин, заставлял их кричать, умолять, подчиняться. А сегодня… сегодня он сам висел в цепях, моля о пощаде.

«Десятки лет борьбы», — прошептал он себе, сжав кулаки. — «Десятки лет, чтобы доказать, что я больше не тот испуганный юноша из подземного города».

В обществе дроу самцы были игрушками в руках жриц Лолт. Их унижали, ломали, заставляли раболепствовать перед женщинами. Кейлет бежал от этого, поднялся на поверхность, построил империю. Он стал королём, а не рабом.

Но достаточно было простой смертной девчонке крикнуть «Не смей!», и вся его воля рассыпалась в прах.

Кейлет подошёл к окну, выходящему во внутренний двор. Ночь опустилась на город, в воздухе витал запах дождя. Он положил ладони на подоконник, чувствуя прохладу камня.

«Это была случайность», — убеждал он себя. — «Момент слабости. Больше этого не повторится».

Но память предательски подбрасывала картины — её пальцы на его коже, её голос, отдающий приказы, её глаза, полные удивления и растущей уверенности. Как она училась властвовать над ним прямо на его глазах.

Кейлет провёл рукой по лицу. Нужно было забыть. Вернуться к привычной жизни, к контролю, к власти. У него было дело — огромная преступная империя, которая требовала внимания.

Следующие дни прошли в лихорадочной деятельности. Кейлет проводил бесконечные совещания с лейтенантами, планировал новые операции, разбирал споры между подчинёнными. Работа должна была отвлечь от навязчивых мыслей.

Не помогало.

Каждую ночь он ложился в постель и закрывал глаза, а перед ним тут же всплывали воспоминания о красной комнате. О том, как она водила плетью по его спине, как её дыхание касалось его кожи, как она сжала его в руке и прошептала «Теперь. Кончай».

Кейлет просыпался в холодном поту, возбуждённый и разъярённый на самого себя.

На четвёртую ночь он не выдержал. Вызвал к себе Серену — куртизанку из лучшего борделя города. Красивую, опытную, готовую на всё за достаточную плату. Она пришла в шёлковом пеньюаре, с обольстительной улыбкой и обещанием незабываемой ночи.

Кейлет взял её грубо, на столе в кабинете. Серена стонала и извивалась под ним, её ногти царапали его спину. Но когда он кончил, то почувствовал только пустоту. Никакого облегчения, никакого удовлетворения.

— Может быть, что-то особенное? — предложила Серена, поправляя растрёпанные волосы. — У меня есть… интересные игрушки.

Кейлет отослал её прочь.

Следующую ночь привёл другую — рыжеволосую эльфийку с изумрудными глазами. Результат тот же. И на третью ночь тоже.

Женщины сменяли друг друга, но ни одна не могла заполнить ту пустоту, которую оставила Нира. Их прикосновения казались пресными, стоны — фальшивыми. Кейлет занимался с ними сексом механически, словно выполнял рутинное дело.

Прошла неделя. Кейлет понял, что проблема не в женщинах. Проблема в нём самом. В том, что он жаждал того особенного ощущения подчинения, которое дала ему только одна женщина.

Мысль была невыносимой.

На десятый день он приказал найти Валерию — самую дорогую проститутку в городе. Говорили, что она специализируется на… необычных услугах. На доминировании над мужчинами.

Валерия явилась в чёрной коже с головы до ног, с плетью в руках и властным взглядом. Светлые волосы были собраны в строгий пучок, а в голубых глазах читалась холодная надменность.

— Я слышала о ваших… потребностях, — произнесла она, неспешно обходя его кругом. — Могущественный мужчина, желающий почувствовать себя игрушкой.

Она провела кончиком плети по его груди, и Кейлет ждал привычного отклика тела. Ничего. Вообще ничего.

— На колени, — приказала Валерия властным тоном.

Кейлет смотрел на неё и чувствовал только раздражение. Её голос был красивым, но не вызывал никакого желания подчиниться. Это была игра, притворство, профессиональный спектакль.

— Я сказала — на колени! — повторила она резче.

— Убирайся, — ответил Кейлет спокойно.

Валерия моргнула, потеряв на мгновение маску доминантки.

— Но… я думала, вы хотели…

— Убирайся, — повторил он, доставая кошелёк. — Вот твоя плата. Забудь дорогу сюда.

Когда проститутка ушла, Кейлет остался один в красной комнате. Он сел в то самое кресло, где сидела Нира, и попытался понять, что с ним не так.

Почему её голос действовал на него как заклинание, а крики профессиональной доминантки оставляли равнодушным? Почему её неопытные, дрожащие прикосновения возбуждали больше, чем искусные ласки куртизанок?

Ответ был прост и ужасен: потому что это была именно она. Нира. Простая смертная девушка, которая каким-то образом нашла ключ к его самым тёмным желаниям.

Кейлет провёл ладонями по лицу. Две недели без сна, без покоя, без удовлетворения. Он не мог есть, не мог сосредоточиться на делах. Лейтенанты начали бросать на него настороженные взгляды. Империя требовала твёрдой руки, а он превращался в одержимого безумца.

Так больше продолжаться не могло.

Кейлет встал и решительно направился к двери. В коридоре его ждал Маркус — один из самых надёжных людей в организации.

— Найди девушку, — приказал Кейлет. — Ниру Каллисон, которую провожал в рабочий квартал две недели назад. Доставь её сюда.

— Живой? — уточнил Маркус.

— Конечно, живой. И осторожно. Без лишнего шума.

Маркус кивнул и исчез в тени коридора.

Кейлет вернулся в красную комнату и налил себе двойную порцию виски. Руки дрожали, когда он поднёс стакан к губам. Он капитулировал. Признал своё поражение перед собственными желаниями.

Но что-то внутри него, тёмное и жаждущее, ликовало от предвкушения новой встречи.

Очень скоро она снова будет здесь. И тогда он узнает, была ли та ночь случайностью или началом чего-то, что изменит его навсегда.

Кейлет стоял посреди красной комнаты, и каждый звук, доносившийся из коридора через приоткрытую дверь, заставлял его замирать. Шаги. Приглушённые голоса. Скрип половиц под чьими-то ногами. Он расхаживал от окна к камину и обратно, не в силах усидеть на месте.

Что он скажет ей? Как объяснит, зачем приказал её привести? Признаться в том, что две недели не мог думать ни о чём, кроме её прикосновений? Что самый могущественный человек в городе превратился в одержимого психопата из-за простой девчонки?

Невозможно.

Но когда Маркус наконец ввёл Ниру в комнату, все заранее продуманные слова вылетели из головы. Она была здесь. Живая, настоящая. Её светлые волосы слегка растрепались от вечернего ветра, на щеках играл лёгкий румянец от быстрой ходьбы.

Но больше всего поразил её взгляд. В прошлый раз она смотрела на него испуганно, умоляюще. Теперь в зелёных глазах читались настороженность и что-то ещё — решимость.

— Оставь нас, — хрипло приказал Кейлет охраннику.

Маркус кивнул и исчез, закрыв за собой дверь. Кейлет и Нира остались наедине, и воздух между ними наполнился электрическим напряжением.

Кейлет изо всех сил пытался сохранить хладнокровие. Он направился к столику с напитками, стараясь двигаться неспешно, контролированно.

— Выпьешь? — предложил он, наливая себе виски. — Вина или, может, что-нибудь покрепче?

— Нет, — ответила Нира коротко.

Её голос прозвучал увереннее, чем он помнил. Кейлет поднёс стакан к губам, но не сделал ни глотка — руки предательски дрожали.

— Зачем ты меня похитил? — спросила она без обиняков.

Прямота вопроса ошеломила его. Он ожидал страха, слёз, мольбы. Но не этого спокойного требования объяснений.

— Похитил? — Кейлет попытался усмехнуться. — Тебя пригласили.

— Парой громил, которые сказали, что я пойду с ними, — возразила Нира. — Это не похоже на приглашение.

«Боги, она стала смелее», — подумал он с восхищением и лёгкой тревогой. Это была не та испуганная девушка, которая дрожала в его тронном зале.

Кейлет поставил стакан и повернулся к ней лицом, осторожно подбирая слова.

— Наша… прошлая встреча была для меня неожиданностью, — признал он наконец. — Я хочу понять, было ли это случайностью.

Нира изучала его взглядом, и Кейлет почувствовал себя жуком под лупой энтомолога. Каждое его слово, каждый жест могли дать ей больше власти над ним. Опасно. Безумно опасно.

— Понятно, — кивнула она. — И что ты готов предложить за мои… услуги?

Последнее слово прозвучало с лёгкой насмешкой, и Кейлет едва не поперхнулся воздухом. Услуги? Она говорила об этом как о деловой сделке?

В голове промелькнула горькая мысль: да, конечно. Он породил чудовище, которое теперь будет его мучить, требуя богатых подношений, драгоценностей, денег. Как и все остальные. В груди странно кольнуло от этой мысли, хотя ему было не привыкать к продажным женщинам — в его мире почти всё имело свою цену.

Его шокировала её деловитость, но одновременно что-то тёмное внутри ликовало. По крайней мере, теперь всё встало на свои места — это была просто ещё одна сделка, ещё одна женщина, готовая торговать собой за золото.

Так почему же где-то в глубине души холодило разочарование?

— Чего ты хочешь? — спросил он, пытаясь сохранить спокойный тон. — Золото? Дом в лучшем районе города? Титул, положение в обществе?

Нира подняла подбородок, и в её глазах сверкнул вызов.

— Тебя, — выдохнула она.

Мир вокруг Кейлета покачнулся. Кровь ударила в голову, сердце пропустило удар. Он сделал непроизвольный шаг к ней, руки потянулись вперёд, намереваясь сжать её в объятиях, прижать к себе, показать, как сильно он…

— Стой! — резко скомандовала Нира. — Не двигайся!

Кейлет замер как вкопанный. Руки зависли в воздухе, слегка подрагивая от усилия сдержаться. Каждая клетка его тела кричала, требуя приблизиться к ней, но он не мог сдвинуться с места. Её голос обладал над ним абсолютной властью.

Нира медленно подошла ближе, и он видел удовлетворение в её взгляде. Она наслаждалась его покорностью, видом могущественного мужчины, остановленного одним словом.

Её пальцы легко, едва касаясь, скользнули по его груди в вырезе рубашки. Кейлет прикрыл глаза и не смог сдержать тихого стона. Её прикосновение жгло даже сквозь ткань.

Нира начала медленно расстёгивать пуговицы, одну за другой. Кейлет стоял неподвижно, чувствуя, как каждое движение её пальцев отзывается пульсацией в паху. Рубашка распахнулась, обнажая мускулистую грудь, и упала на пол с мягким шелестом.

— Святые угодники, — восторженно выдохнула она, и её ладони скользнули по его торсу.

Она обошла его сзади, пальцы очертили едва заметные следы от плети на спине, которые ещё не полностью сошли. Кейлет дрожал под её прикосновениями, каждое касание причиняло сладкую муку.

Нира вернулась к нему лицом и потянулась к поясу его брюк. Кожа расстегнулась, ткань упала к ногам. Его возбуждение было недвусмысленным.

Она сняла с крючка на стене тонкую шёлковую ленту — красную, под цвет комнаты.

— Руки за спину, — скомандовала она.

Кейлет свёл запястья за спиной, и она крепко, но не туго связала их лентой. Шёлк был мягким, но надёжным. Он мог бы разорвать эту ленту одним рывком, но не хотел. Хотел быть связанным, беспомощным, подчинённым её воле.

— На колени, — последовала следующая команда.

Кейлет медленно опустился, не сводя с неё глаз. Каждое её движение, каждый жест завораживали его. Она была прекрасна в своей власти — уверенная, решительная, знающая, что он подчинится.

Нира подошла к креслу, стоящему перед ним, и грациозно опустилась в него. Ноги слегка раздвинулись, юбка платья задралась, обнажая стройные лодыжки. Кейлет сглотнул, чувствуя, как пересыхает во рту.

— В прошлый раз ты был плохим мальчиком, — произнесла она, и в её голосе слышались игривые нотки. — Получил удовольствие, а мне ничего не дал. У тебя есть долг передо мной.

Кейлет понял, к чему она клонит, и волна жгучего возбуждения прокатилась по его телу.

— Пришло время расплачиваться, — добавила Нира, откинувшись в кресле.

Её глаза сверкали в свете камина, губы изогнулись в полуулыбке. Она знала свою власть над ним и собиралась воспользоваться ею в полной мере.

Кейлет смотрел на неё снизу вверх и понимал — он пропал. Окончательно и безвозвратно.

Нира чувствовала, как по телу прокатывается волна невероятного возбуждения. Зрелище, представшее перед ней, будоражило внутри что-то безудержное, порочное, но в то же время до одури манящее. Она хотела этого — сладкой власти над мужчиной, особенно над таким, как он. Привыкшим контролировать каждую деталь своего мира, а сейчас ожидавшим её приказов.

— Ближе, — прошептала она, раздвигая ноги шире.

Кейлет подался вперёд, опираясь на колени, поскольку руки были связаны за спиной. Каждое его движение было медленным, почти ритуальным. Красные глаза не отрывались от её лица, в них читалось обожание, смешанное с голодом.

Нира приподняла юбку, обнажая бёдра. Под платьем виднелись простые льняные трусики — скромные, но чистые, как и подобало девушке её положения.

— Сними их, — приказала она тихо.

Кейлет замер, глядя на открывшуюся перед ним картину, и его дыхание заметно участилось. Он приблизился ещё, пока его лицо не оказалось на уровне её бёдер, и осторожно зацепил зубами край белья. Медленно, почти благоговейно, стащил трусики вниз, оставляя их лежать на полу у её ног.

— Ты знаешь, что делать, — произнесла Нира, откинувшись в кресле.

Первый поцелуй он оставил на внутренней стороне её бедра — нежный, почти невесомый. Губы были тёплыми, слегка влажными, и от их прикосновения по коже Ниры пробежала дрожь.

Никто и никогда не целовал её так — словно она была богиней, достойной поклонения. Её прежние любовники были торопливыми, грубоватыми, думали больше о собственном удовольствии. А Кейлет… он посвящал каждое движение ей.

Его губы медленно поднимались выше. Нира почувствовала, как напряжение нарастает в нижней части живота. Когда он, наконец, достиг самого чувствительного места, она невольно выгнулась в кресле.

Первое прикосновение его языка заставило её задохнуться. Он был умелым — очень умелым. Языком он очерчивал медленные круги, то усиливая давление, то едва касаясь. Нира зажмурилась, запрокинув голову, но затем заставила себя посмотреть вниз.

Кейлет полностью погрузился в процесс. Его белые волосы рассыпались по её бёдрам, глаза были закрыты, на лице читалась полная самоотдача. Он тихо стонал, и эти звуки вибрировали у её плоти, усиливая ощущения.

— Боже, — выдохнула Нира, и её рука сама собой потянулась к его волосам.

Пальцы зарылись в шёлковые пряди, сжались. Кейлет издал более громкий стон и прижался к ней крепче, словно её прикосновение было для него наградой.

Нира начала направлять его движения, слегка поворачивая голову то в одну, то в другую сторону. Кейлет послушно следовал, его язык находил все самые чувствительные точки. Когда он начал мягко посасывать набухший клитор, волны удовольствия прокатились по её телу с такой силой, что она едва не вскрикнула.

— Да… именно так, — прошептала она, сжимая его волосы крепче.

Кейлет отвечал на каждое её слово удвоенными усилиями. Он целовал, лизал, проникал в нее языком с такой преданностью, словно её удовольствие было единственной целью его существования. Связанные руки заставляли его опираться только на колени, и Нира видела, как напрягаются мышцы его спины, как неудобно ему в такой позе. Но он не жаловался, не просил освободить руки — только продолжал ласкать её с возрастающей страстью.

Нира чувствовала, как приближается пик. Её дыхание стало прерывистым, бёдра непроизвольно двигались навстречу его губам. Она крепче сжала его волосы, удерживая именно там, где ей было нужно.

— Не останавливайся, — приказала она хрипло. — Не смей останавливаться.

Кейлет повиновался, его язык двигался быстрее, настойчивее. Нира видела, что его собственное возбуждение достигло предела, но он не переставал дарить удовольствие ей.

Оргазм накрыл её внезапно и мощно. Нира выгнулась в кресле, её пальцы так крепко сжали волосы Кейлета, что он застонал от боли. Но даже тогда он не остановился — продолжал ласкать её языком, принимая каждую каплю её влаги, пока волны удовольствия не схлынули.

Нира обмякла в кресле, тяжело дыша. Кейлет всё ещё стоял на коленях между её ног, его лицо блестело от её влаги, глаза горели таким обожанием, что у неё перехватило дыхание.

— Спасибо, — прошептал он хрипло. — Спасибо, что позволила.

Нира любовалась Кейлетом еще несколько мгновений — красивым, покорным, полностью в её власти. Затем поднялась с кресла и обошла его сзади. Её пальцы коснулись шелковой ленты, связывающей его запястья.

— Сейчас я развяжу тебя, — произнесла она тихо, — но это не означает, что ты можешь двигаться. Встань и стой смирно. Понял?

— Да, — прохрипел Кейлет.

Лента соскользнула с его запястий, и он медленно поднялся на ноги, разминая затёкшие руки. Нира отступила на несколько шагов, изучая его взглядом с головы до ног. Высокий, мускулистый, с тёмной кожей, покрытой шрамами.

— Не шевелись, — напомнила она, начиная медленно расстёгивать своё платье.

Кейлет застыл как статуя, только глаза следили за каждым её движением. Нира чувствовала на себе его взгляд, жгучий и голодный, и это возбуждало её ещё больше. Платье упало к ногам, оставив её обнажённой в свете камина.

Она подошла ближе, не торопясь, наслаждаясь предвкушением в его глазах. Её руки легли ему на грудь, пальцы очертили контуры мускулов, спустились к животу. Кейлет едва заметно вздрогнул, но остался неподвижен.

— Хороший мальчик, — прошептала Нира, прижимаясь к нему всем телом.

Её грудь касалась его торса, соски терлись о горячую кожу. Она слышала, как участилось его дыхание, чувствовала напряжение в каждой мышце его тела. Нира наклонилась и легко прикусила его сосок. Кейлет издал сдавленный стон, его руки дёрнулись, словно он хотел обнять её.

ШЛЁП!

Резкая пощёчина обожгла его щёку. Не слишком сильная, но достаточно чувствительная, чтобы напомнить о правилах.

— Я не разрешала тебе двигаться, — сказала Нира строго.

— Извини, — выдохнул он хрипло.

Она продолжила своё сладкое мучение. Губы скользили по его шее. Зубы прикусывали кожу, не больно, но достаточно чувствительно. Ногти процарапали красные дорожки по его груди и животу. Кейлет стоял неподвижно, но она видела, как дрожат его мускулы от усилия сдержаться.

Нира опустилась на колени перед ним. Его возбуждённая плоть находилась прямо перед её лицом, и она медленно провела языком по всей длине. Кейлет едва сдержал крик, его бёдра непроизвольно дёрнулись вперёд.

ШЛЁП!

Ещё один шлепок, на этот раз по бедру.

— Что я говорила о движениях? — спросила Нира, поднимая на него взгляд.

— Не двигаться, — прошептал он, голос дрожал от напряжения. — Прости, я… это сложно.

— Знаю, — усмехнулась она.

Она продолжила дразнить его языком и губами, но не доводила до предела. Каждый раз, когда чувствовала, что он близок к срыву, останавливалась. Кейлет стоял, сжав кулаки, пот катился по его лицу от усилия контролировать себя.

Наконец Нира поднялась и отошла в центр комнаты.

— Ложись на ковёр, — приказала она. — На спину.

Кейлет опустился на мягкий ковёр у камина, его тело было напряжено как струна. Нира подошла и медленно опустилась на колени рядом с ним. Её руки скользнули по его груди, животу, бёдрам — везде, кроме того места, которого он жаждал больше всего.

— Пожалуйста, — прошептал он, глядя на неё снизу вверх. — Нира, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»? — спросила она, наклонившись к его лицу. — Что ты хочешь?

— Тебя. Хочу тебя. Хочу быть внутри тебя.

— Тогда умоляй, — прошептала она, касаясь губами кончика его заостренного уха. — Умоляй меня взять тебя.

— Прошу тебя, — голос Кейлета сорвался. — Умоляю. Возьми меня. Я буду делать всё, что ты скажешь. Всё, что угодно. Только прошу…

Нира почувствовала, как волна возбуждения прокатилась по её телу. Теневой король умолял её о близости. Она поднялась и медленно села на него верхом, направляя его член к своему входу.

Опускалась она нарочито медленно, дюйм за дюймом, наслаждаясь каждым звуком, который вырывался из его горла. Кейлет метался под ней, его руки вцепились в ковёр, мышцы шеи напряглись от сдерживаемых криков.

— Боги… Нира… — стонал он. — Ты убиваешь меня.

— Хорошо, — выдохнула она, полностью принимая его в себя.

Ощущение было невероятным. Он заполнял её полностью, растягивал, и каждое движение отзывалось волнами удовольствия. Нира начала двигаться — медленно, ритмично, контролируя каждое движение.

Кейлет лежал под ней, его красные глаза горели таким огнём, что у неё перехватило дыхание. Руки дрожали от желания схватить её за бёдра, ускорить ритм, но он не смел нарушить её контроль.

Нира наклонилась вперёд, её волосы упали ему на лицо. Она двигалась всё быстрее, чувствуя, как внутри неё нарастает знакомое напряжение. Второй оргазм приближался, и на этот раз он обещал быть ещё более мощным.

— Помоги мне, — прошептала она хрипло. — Теперь можешь.

Руки Кейлета мгновенно подхватили её под бёдра, его пальцы впились в её кожу. Он начал двигаться снизу, ускоряя ритм, углубляя проникновение. Каждый толчок попадал именно туда, куда нужно.

Нира взорвалась новым оргазмом, ещё более сильным, чем первый. Её тело выгнулось, из горла вырвался долгий крик наслаждения. Волны удовольствия прокатывались по ней снова и снова, заставляя сжиматься вокруг его плоти.

Кейлет замер под ней, скрипя зубами от усилия сдержаться. Его лицо исказила гримаса почти болезненного напряжения.

— Разрешаю, — выдохнула Нира, едва придя в себя.

Кейлет остервенело вбился в неё, его движения стали дикими, отчаянными. Несколько мощных толчков — и он кончил с протяжным криком, изливаясь глубоко внутри неё.

Они лежали на ковре, обнявшись, тяжело дыша. Тело Кейлета всё ещё подрагивало под ней от отголосков оргазма. Его руки нежно гладили её спину, а губы оставляли лёгкие поцелуи на её плече.

Нира прижалась к нему крепче, чувствуя, как их дыхание постепенно выравнивается. В камине потрескивали поленья, отбрасывая тёплые блики на их переплетённые тела.

Нира лежала в объятиях Кейлета, слушая ровный стук его сердца под ухом. Красная комната погрузилась в полумрак — пламя в камине постепенно угасало, бросая танцующие тени на стены. Она могла бы остаться здесь навсегда, в тепле его рук, в этом коконе интимности, где весь мир сужался до них двоих.

Но где-то в глубине сознания настойчиво звучал голос разума.

— Мне пора домой, — прошептала она, приподняв голову.

Рука Кейлета, гладившая её спину, замерла.

— Зачем? — в его голосе послышалось недовольство. — Оставайся.

— Томас будет волноваться, — Нира попыталась высвободиться из его объятий, но он только крепче прижал её к себе.

— Я пошлю к нему посыльного. Передам, что ты в безопасности.

— Нет, — покачала головой Нира. — Тогда он станет волноваться ещё больше. Незнакомый человек среди ночи приносит весточку о его сестре? Он решит, что случилось что-то ужасное.

Кейлет молчал несколько секунд, его пальцы продолжали поглаживать её кожу. Нира чувствовала его нежелание отпускать её, читала это в каждом прикосновении.

— Хорошо, — наконец произнёс он с явной неохотой. — Но я провожу тебя.

Они поднялись с ковра и начали одеваться. Нира натягивала платье, чувствуя на себе взгляд Кейлета. Он наблюдал за каждым её движением неотрывно, явно не желая, чтобы этот момент заканчивался.

— Не смотри так, — смущённо сказала она, застёгивая последние пуговицы.

— Как? — Кейлет натянул рубашку, оставив несколько верхних пуговиц расстёгнутыми.

— Словно я отбираю у тебя любимую игрушку.

Что-то промелькнуло в его красных глазах, но он ничего не ответил. Подошёл к двери и распахнул её.

— Маркус! — позвал он.

Охранник появился почти мгновенно, словно дежурил под дверью.

— Приготовь экипаж. Я провожаю гостью домой.

— Сам? — не смог скрыть удивления Маркус.

— Проблемы с слухом? — холодно поинтересовался Кейлет.

— Нет, милорд. Сейчас всё будет готово.

Маркус исчез в коридоре, а Кейлет обернулся к Нире. Подошёл и взял её за руку.

— Идём.

Путь по особняку прошёл в молчании. Нира замечала удивлённые взгляды прислуги и охранников. Она чувствовала, как эти взгляды буравят её, и невольно вздернула подбородок и расправила плечи.

Экипаж ждал во внутреннем дворе. Изящная карета из чёрного дерева с серебряными украшениями, запряжённая парой вороных лошадей. Кейлет помог ей войти и устроился рядом.

— В рабочий квартал, — приказал он кучеру.

Карета тронулась, и Нира откинулась на мягкие подушки. Кейлет сидел рядом, его рука лежала на сиденье совсем близко от её руки. Между ними повисла странная напряжённость.

— Ты часто провожаешь своих… гостей? — спросила Нира.

— Никогда, — ответил он. — Ты первая.

— Почему?

Кейлет повернулся к ней, в свете фонаря, висевшего в карете, его лицо казалось задумчивым.

— Не знаю. Просто… не хочу отпускать тебя.

Сердце Ниры ёкнуло. В его словах, казалось, звучала искренность. Ей даже захотелось поверить — она действительно что-то для него значит. Но здравый смысл подсказывал: не стоит обольщаться. Такие мужчины, как он, не привязываются к обычным девушкам надолго.

Карета остановилась возле её дома. Кейлет не торопился выходить.

— Нира, — начал он, поворачиваясь к ней. — Я хочу видеть тебя снова. Завтра.

— Завтра я работаю.

— Тогда послезавтра.

— Не знаю…

Он придвинулся ближе, его рука легла ей на щёку.

— Скажи «да».

Вместо ответа Нира потянулась к его губам. Поцелуй получился жадным, отчаянным. Кейлет обнял её, прижал к себе так крепко, что стало трудно дышать.

— Я не хочу отпускать тебя, — прошептал он в её губы. — Совсем не хочу.

— Но должен, — ответила Нира, с усилием отстраняясь.

Она поправила растрёпанные волосы и потянулась к ручке дверцы кареты. Кейлет не пытался её удержать, только смотрел с таким выражением, что у неё сжалось сердце.

— Увидимся, — сказала она и выскочила из кареты, не дожидаясь ответа.

Карета тронулась с места, увозя Кейлета обратно в его мир роскоши и опасности. Нира стояла на крыльце и смотрела, как огни фонарей растворяются в ночи.

— Нира? — встревоженный голос заставил её обернуться.

Томас стоял в дверях, босой, в одной рубашке. Светлые волосы взъерошены, глаза полны беспокойства.

— Боги, где тебя носило? Я искал по всему кварталу! В таверне сказали, что ты ушла ещё до заката.

— Всё в порядке, — Нира прошла мимо него в дом. — Не волнуйся.

— Как не волноваться? Ты пропала на полночи! Я уже думал бежать к городским стражникам.

Томас закрыл дверь и повернулся к ней. В свете масляной лампы его лицо выражало смесь облегчения и раздражения.

— Где ты была, Нира?

— Гуляла, — уклончиво ответила она, снимая плащ.

— Гуляла? До полуночи? — Томас сощурился. — Ты что, себе парня нашла?

Нира на секунду замерла. Парня? Кто для неё Кейлет? Любовник? Покровитель? Или просто мужчина, которому она временно интересна своей новизной?

Скорее всего, последнее. Такие как он не связывают свою жизнь с простыми девушками из рабочих кварталов. Она была для него развлечением, способом изучить свою тёмную сторону. Рано или поздно новизна сотрётся, и он найдёт кого-то другого.

Хотя сердце предательски трепетало при одном только воспоминании о его прикосновениях, о том, как он смотрел на неё, как прижимал к себе в карете…

— Ну так что? — не унимался Томас. — Есть у тебя кто-то или нет?

Нира пожала плечами, стараясь выглядеть безразличной.

— Есть. Но ничего серьёзного. Так, временное увлечение.

— Понятно, — кивнул Томас, явно успокоившись. — Главное, чтобы ты была осторожна. Мужчины бывают разные.

— Я знаю, — тихо ответила Нира.

Она поднялась в свою комнатушку и легла в кровать, но сон не шёл. Перед глазами всплывали картины прошедшего вечера — красная комната, его тело со связанными за спиной руками, их близость на ковре у камина. И его глаза, полные такого желания, что захватывало дух.

Временное увлечение. Да, наверное, так и есть. Но почему тогда так больно думать об этом?

Нира повернулась на бок и закрыла глаза, пытаясь прогнать навязчивые мысли. Завтра будет новый день, и жизнь пойдёт своим чередом.

Если только он не появится снова.

А в глубине души она очень надеялась, что появится.

Карета мерно покачивалась на булыжниках, увозя Кейлета от дома Ниры обратно в Нижний квартал. Он откинулся на подушки сиденья и закрыл глаза, пытаясь унять дрожь в руках.

Это была катастрофа.

Он надеялся — нет, молился всем тёмным богам, — что вторая встреча покажет: всё, что произошло в тот первый раз, было случайностью. Игрой его разума, моментом слабости, который больше не повторится. Что он сможет взять её как обычную женщину, получить удовольствие и забыть.

Вместо этого всё оказалось в десятки раз хуже.

Кейлет провёл ладонями по лицу, чувствуя, как пылает кожа. Каждая клетка его тела всё ещё помнила её прикосновения. Голос Ниры, когда она приказывала ему стоять смирно, отзывался в крови. Её запах, казалось, въелся в его ноздри навсегда. А вкус… боги, её вкус на его губах, солёно-сладкий, опьяняющий лучше любого наркотика.

Он облизнул губы и застонал от нахлынувших воспоминаний.

Ощущение её тела в его руках, когда она наконец позволила ему прикоснуться к ней. Тёплая, мягкая, настоящая. Как она двигалась на нём, медленно, мучительно, доводя до грани безумия. Её глаза, смотревшие на него сверху вниз с такой властью, что хотелось упасть перед ней на колени и молить о пощаде.

Кейлет сжал кулаки, ногти впились в ладони. Едва расставшись с ней, он уже жаждал новой встречи. Хотел снова почувствовать себя беспомощным в её руках, снова услышать её голос, приказывающий ему подчиниться.

Это было словно болезнь. Одержимость. И с каждой встречей, похоже, будет только хуже.

Карета остановилась во внутреннем дворе особняка. Кейлет не торопился выходить, пытаясь собраться с мыслями. Нужно взять себя в руки. Он — Кейлет Дун’тари, король теней, человек, перед которым трепетал весь город. Он не мог позволить какой-то простой девчонке превратить его в дрожащего от желания безумца.

Но когда он вышел из кареты, ноги едва держали его. Кучер и охранники, встречавшие его, отводили глаза — они чувствовали, что с их господином что-то не так.

Кейлет прошёл в особняк, поднялся в свой кабинет и налил себе двойную порцию виски. Алкоголь обжёг горло, но не принёс облегчения. В голове по-прежнему звучал её голос: «На колени! Не двигайся! Разрешаю…»

Он швырнул стакан в стену. Хрусталь разлетелся на тысячи осколков, но это не помогло выплеснуть ярость на самого себя.

Нужно было отвлечься. Заняться работой. У него была империя. Десятки нерешённых вопросов, требующих его присутствия. Он мог погрузиться в дела и забыть о ней хотя бы на время.

Кейлет подошёл к письменному столу, где лежали стопки документов. Отчёты от лейтенантов, планы новых операций, финансовые сводки. Раньше эти бумаги поглощали всё его внимание, но сейчас буквы расплывались перед глазами.

Он попытался сосредоточиться на отчёте Маркуса о деятельности портовых воров, но мысли упорно возвращались к красной комнате. К тому, как Нира медленно раздевалась перед ним. Как её руки скользили по его коже…

— Проклятие! — Кейлет отшвырнул бумаги и встал из-за стола.

Может быть, стоило уехать из города на какое-то время? У него были дела в южных портах, которые требовали личного присутствия. Неделя-другая в разъездах, новые лица, новые заботы. Возможно, это поможет прийти в себя.

Но даже думая об отъезде, он чувствовал, как что-то внутри протестует. Оставить её? Не видеть неделями? Не чувствовать её власти над собой?

Невозможно.

Кейлет подошёл к окну, выходящему на ночной город. Где-то там, в рабочем квартале, она лежала в своей постели. Думала ли она о нём? Или для неё это было просто развлечением, способом почувствовать себя сильной?

Он прижался лбом к холодному стеклу. Всё, что он годами строил вокруг себя — империя, репутация, власть — всё это могло рухнуть в бездну из-за одной женщины. Если его подчинённые узнают о его слабости, если враги почуют кровь…

Но даже мысль об опасности не могла заглушить жажду снова увидеть её. Снова почувствовать себя её игрушкой.

Кейлет закрыл глаза и представил её лицо — сосредоточенное, властное, прекрасное в своей жестокой нежности. Как она смотрела на него, когда он лежал под ней, полностью во власти её желаний.

— Что ты со мной делаешь, Нира? — прошептал он в пустоту кабинета.

В ответ была только тишина да далёкие звуки ночного города. Но в этой тишине он слышал отголоски её голоса, приказывающего ему подчиниться.

И понимал, что рано или поздно он это сделает. Потому что выбора у него больше не было.

Третья неделя их встреч начиналась так же, как и предыдущие. Нира сидела в своей комнатушке, чинила порванную рубашку Томаса и то и дело поглядывала в окно. За стеклом медленно сгущались сумерки, окрашивая небо в тёмно-фиолетовые тона.

Сердце замерло, когда на улице показался знакомый чёрный экипаж. Изящная карета остановилась у их дома с тихим скрипом колёс. Нира отложила шитьё и поднялась, разглядывая через занавеску знакомую фигуру кучера.

Каждый раз, видя эту карету, она испытывала одни и те же противоречивые чувства. Возбуждение от предвкушения встречи с Кейлетом смешивалось с тревогой — что если это последний раз? Что если он разочаруется в ней и больше не позовёт?

— Опять твой таинственный поклонник? — усмехнулся Томас, заглядывая в её комнату. — Соседка тётушка Молли уже весь квартал извела расспросами. Кто же эта загадочная особа, которая возит нашу Ниру в таких шикарных экипажах?

— Не твоё дело, — отмахнулась Нира, накидывая плащ.

— Ещё как моё! — возразил брат. — Я же старший в семье. Имею право знать, с кем встречается моя сестра.

Нира фыркнула. Томас был младше её на два года, но обожал изображать из себя главу семейства.

— Увидимся утром, — сказала она, направляясь к двери.

— Постой! — окликнул её Томас. — Может, пора познакомить меня с этим джентльменом? Твоё временное увлечение, похоже, становится весьма постоянным.

Нира замерла в дверях. Постоянным? Если бы он знал, как она на это надеется…

— Не говори глупости, — пробормотала она и выскочила из дома.

Путь в особняк она проделывала уже много раз, но волнение не проходило. Карета слегка подпрыгивала на неровной дороге, увозя её из знакомого мира в мир Кейлета — роскошный, опасный, манящий.

В особняке её встретил Маркус с привычной вежливой отстранённостью. Взгляды охранников, провожавших её глазами, пока она шла по коридорам, перестали быть настороженными. Видимо, они привыкли к её регулярным визитам. Это одновременно радовало и пугало. Значит ли это, что их отношения с Кейлетом и правда приобретают постоянство?

Красная комната встретила её тёплом камина и знакомыми запахами — кожа, сандал, лёгкий аромат дорогих свечей. Кейлет стоял у окна, глядя на город. При звуке её шагов обернулся, и в красных глазах вспыхнул огонь.

— Ты пришла, — произнёс он тихо.

— А ты сомневался? — спросила Нира, снимая плащ.

— Каждый раз, — ответил он со странным выражением на лице, которое она не смогла прочитать.

Их близость в тот вечер была особенно страстной. Кейлет словно пытался насытиться ею впрок, каждым прикосновением, каждым поцелуем. А Нира отвечала с такой же жадностью. Власть над ним пьянила её всё сильнее, и она начинала понимать — привыкла к этому ощущению. Привыкла быть богиней в его глазах.

После, когда они лежали на ковре у камина, переплетённые и обессиленные, Кейлет заговорил:

— Останься сегодня. Я велю приготовить для тебя покои рядом с моими.

Нира приподнялась на локте, глядя на его лицо в мерцающем свете пламени.

— Мы уже говорили об этом.

— Но почему? — в его голосе слышалось искреннее недоумение. — Я могу дать тебе всё, что пожелаешь. Собственные покои, прислугу, гардероб…

— Мне ничего этого не нужно, — перебила его Нира. — Мне нужен только ты. А не твоё золото.

Кейлет молчал, но она видела, как в его глазах удивление мешается с чем-то еще, возможно, облегчением. Он привык к тому, что женщины требуют от него подарков, денег, положения. А она отвергала всё это раз за разом.

На следующее утро, возвращаясь домой, Нира в очередной раз отметила перемены, происходящие в её районе. Улицы стали гораздо чище и, кажется, даже лучше освещены — новые фонари появились словно из ниоткуда. Исчезли привычные группки пьяниц и попрошаек, которые обычно толпились у дешевых таверн.

А ещё к их дому стал заходить новый торговец. Пожилой человек с приятным лицом приносил самые лучшие продукты — свежую рыбу, ароматный хлеб, иностранные сыры, названия которых Нира даже не пыталась повторить.

— Откуда у нас деньги на такую роскошь? — удивлялся Томас, отрезая себе приличный ломоть копченого окорока.

— Торговец сказал, что ему срочно нужно распродать товар и он готов давать в долг, — отвечала Нира, хотя сама прекрасно понимала, откуда берутся эти «долги».

Кейлет заботился о ней. Незаметно, деликатно, не навязывая своих подарков прямо, но улучшая её жизнь тысячью мелочей.

Помимо бытовых улучшений она стала замечать и ещё кое-что. Люди весьма колоритной внешности стали появляться в местах, где она обычно бывала. Крупный мужчина с татуированными предплечьями, который «случайно» прогуливался возле таверны, в которой она работала. Эльфийка в тёмном плаще каждое утро «покупала» хлеб в пекарне напротив её дома, но никогда его не ела. Ещё двое-трое типов специфической наружности — широкоплечих, с настороженными глазами, которые слишком часто попадались ей на глаза.

Сначала Нира встревожилась. Но потом поняла — они не угрожают ей. Наоборот, следят, чтобы никто не причинил ей вреда. От Кейлета. Он приставил к ней охрану, не спросив разрешения.

Эта мысль одновременно раздражала и согревала. С одной стороны, он не имел права решать за неё. С другой… значит, она действительно что-то для него значила?

— Знаешь, — сказал Томас однажды за ужином, намазывая сливочным маслом ломоть свежего хлеба, — твоё временное увлечение длится уже второй месяц. Может, пора отнестись к нему серьезнее?

Нира чуть не поперхнулась чаем.

— О чём ты?

— Да ладно тебе! — рассмеялся брат, жестом указывая на стол, уставленный деликатесами. — Посмотри на всё это! Масло настоящее сливочное, рыба свежайшая, сыр заморский… В нашем районе вдруг фонари зажглись, хулиганы исчезли. Сестрёнка моя, ты же настоящего покровителя подцепила!

Томас подмигнул ей с ребяческим восторгом.

— Кто он такой? Богатый купец? Или кто-то из городской знати?

— Отстань, — отмахнулась Нира, но Томас был настроен не отступать.

— И не подумаю! — возмутился он, откусывая кусок особенно дорогого сыра. — Я же твой брат! И я рад за тебя, честное слово. Наконец-то ты смогла захомутать кого-то стоящего!

— Томас…

— А ну-ка, признавайся — сколько он тебе даёт? — азартно наклонился к ней брат. — Этих продуктов тут на целый золотой, а, может, и на два! Надеюсь, ты просишь побольше, пока есть возможность?

Нира скривилась.

— Я ничего у него не прошу.

— Что?! — Томас едва не подавился. — Совсем ничего? Нира, ты что, с ума сошла? У тебя такой шанс, а ты…

— Я не хочу ничего обсуждать, — резко перебила его Нира.

— Послушай меня, — Томас наклонился через стол, его мальчишеское лицо вдруг стало серьёзным. — Ты же понимаешь, что господа надолго не увлекаются простушками? Максимум — пару месяцев, а потом находят себе новую забаву. Надо получать всё, что можешь, пока он ещё заинтересован!

Слова брата резанули больнее ножа. Он озвучил именно те страхи, которые грызли её каждую ночь. А что если он прав? Что если всё это действительно скоро закончится?

— Замолчи, — прошептала она.

— Нира, я не хочу, чтобы ты пострадала! — продолжал Томас, не замечая её побледневшего лица. — Но если уж связалась с таким человеком, то хотя бы извлеки пользу. Попроси дом получше, денег на будущее. А то останешься потом ни с чем!

— Я сказала — замолчи! — вспылила Нира, резко поднимаясь из-за стола.

Томас моргнул, удивлённый её реакцией.

— Да что с тобой? Я же добра тебе желаю…

— Своё добро оставь при себе, — бросила Нира и выбежала из комнаты.

Она заперла дверь своей каморки и прислонилась к ней спиной. Руки дрожали. Томас не знал, как больно попал в цель. Его наивно-практичный взгляд на её отношения с Кейлетом только подтверждал её худшие опасения.

Что если она действительно всего лишь временная забава для могущественного мужчины? Что если все эти недели страсти и нежности — просто способ скоротать время, пока не найдётся что-то поинтереснее?

Нира сжала кулаки. Нет. Она видела, как Кейлет смотрит на неё. Чувствовала искренность в каждом его прикосновении. Это не могло быть притворством.

Но сомнения, посеянные братом, уже пустили корни. И избавиться от них будет не так просто.

Но самое страшное было не это, а осознание, которое пришло к ней совсем недавно. То, чего она боялась больше всего на свете.

Она влюбилась.

Влюбилась в самого опасного человека в городе. В мужчину, привыкшего брать то, что хочет, и выбрасывать, когда надоедает. В короля преступного мира, для которого она была всего лишь простой девчонкой из рабочего квартала.

Нира закрыла глаза и попыталась представить свою жизнь без этих встреч. Без его красных глаз, смотрящих на неё с обожанием. Без его тела, дрожащего под её руками. Без этого опьяняющего ощущения власти над самым диким и прекрасным мужчиной в её жизни.

Не получалось. Он стал частью её, и она не знала, как с этим жить дальше.

За окном заиграла мелодию шарманка — запоздалый музыкант зарабатывал на ужин. Мелодия была печальной, тягучей, и отчего-то на глаза навернулись слёзы.

Завтра снова приедет чёрный экипаж. И она снова поедет к нему, зная, что с каждой встречей всё глубже увязает в этих отношениях. Но остановиться уже не может.

Нира поднималась по узкой улице к своему дому, волоча за собой усталость трудного дня. Ноги ныли после десяти часов в таверне. Хотелось только одного — забраться в постель и заснуть до утра.

Но уже на подходе к дому она услышала громкие голоса и пьяный смех, доносящиеся из окон первого этажа. Сердце неприятно сжалось. Томас снова устроил попойку.

Нира толкнула дверь и оказалась в облаке табачного дыма. За столом сидели четыре мужчины — её брат и трое незнакомцев. На столе валялись пустые бутылки, карты, объедки и пепел от трубок и папирос. Воздух был спёртым, пропитанным дешёвым элем и потом.

— А вот и моя сестрёнка! — заорал Томас, увидев её. Щёки его пылали, глаза блестели — он был изрядно пьян. — Ребята, знакомьтесь! Это Нира, о которой я вам рассказывал!

Трое мужчин обернулись к ней. Все примерно одного возраста с Томасом — чуть за двадцать, но выглядели гораздо грубее. Портовые рабочие или мелкие воришки, судя по одёжке и наколкам на руках. Один из них — рыжеволосый с кривыми зубами — окинул её откровенно оценивающим взглядом.

— Вечер добрый, — сухо поздоровалась Нира и направилась к лестнице на второй этаж.

— Эй, красотка, не убегай! — окликнул её кривозубый. — Составь нам компанию!

— Спасибо, не хочу, — не оборачиваясь, ответила Нира и поднялась по скрипучим ступенькам к себе.

— Не обращайте внимания, — услышала она голос Томаса. — Она у нас такая скромная. Но вы бы знали, какого мужика она себе подцепила!

Нира замерла на середине лестницы, прислушиваясь.

— Богатый покровитель у неё завёлся, — продолжал похваляться брат. — Какие подарки он ей присылает! Деликатесы заморские. А экипаж какой шикарный за ней приезжает!

— Да ладно? — заинтересованно протянул один из гостей. — А что за тип?

— Не скажет, скрытная, — хмыкнул Томас. — Но судя по тому, как наш район вдруг преобразился — фонари новые, стражи появились — парень серьёзный. Денег у него во-о-от сколько!

Нира сжала кулаки. Глупец! Совершенно не понимает, что болтает и кому. Она быстро поднялась в свою комнатушку и заперла дверь.

Голоса с первого этажа продолжали доноситься сквозь тонкие стены. Томас всё больше распалялся, рассказывая о богатстве её таинственного покровителя. Нира попыталась заткнуть уши, но звуки всё равно проникали в комнату.

— Говорю вам, она в шоколаде теперь купается! — хохотал брат. — А всё потому, что умеет мужиков обхаживать!

Один из гостей что-то пробормотал неразборчиво, и все захохотали. Нира скривилась от отвращения. До чего же глуп её братец! Не понимает, что такие разговоры могут привлечь нежелательное внимание.

Она попыталась отвлечься — взялась за штопку, потом за чтение старой книжки. Но сосредоточиться не получалось. Голоса внизу становились всё громче и непристойнее.

Наконец, когда стемнело окончательно, шум начал стихать. Нира услышала, как гости прощаются с Томасом, как хлопает входная дверь. Брат не поднялся к себе, видимо, уснул внизу. Она хотела спуститься проверить, но потом решила, что он сам будет виноват, если завтра проснется с затекшей шеей. Радовало то, что в доме, хотя бы, стало тихо.

Нира переоделась в ночную рубашку и забралась в постель. День был тяжёлым, и она быстро начала проваливаться в сон. Последней мыслью было раздражение на брата — завтра обязательно поговорит с ним о том, что не стоит болтать с кем попало.

Проснулась она внезапно, сама не понимая от чего. Сердце колотилось, во рту пересохло. Нира лежала неподвижно, прислушиваясь к ночной тишине. Что её разбудило?

Тихий скрип половиц заставил её замереть. Звук доносился совсем близко — кто-то стоял прямо у её кровати.

— Томас? — прошептала она, но в ответ была только тишина.

В следующую секунду на неё навалилось что-то тяжёлое и вонючее. Грубая ладонь зажала ей рот и нос, не давая ни закричать, ни даже вздохнуть. Запах немытого тела и дешёвого табака ударил в ноздри.

Нира попыталась вырваться, но её уже хватали за руки и ноги. Сколько их? Двое? Трое? В темноте было не разобрать. Она дёргалась, пыталась укусить ладонь, закрывающую ей рот, но хватка была железной.

Грубые руки вытащили её из постели и потащили к двери. Нира отчаянно сопротивлялась, цепляясь руками за всё, до чего могла дотянуться. Её босые ноги скользили по полу, ночная рубашка задралась.

— Томас! — попыталась крикнуть она, но звук заглушила вонючая ладонь.

Где её брат? Почему он не слышит? Или…

Внезапно что-то тяжёлое ударило её в висок. Боль взорвалась в голове ослепительной вспышкой. Мир поплыл перед глазами, тело обмякло.

Последнее, что она помнила, — как её закинули на плечо. Голова мотнулась и боль новой волной накрыла сознание. В ушах звенела тишина. Где Томас? Что с ним? Он же должен был услышать…

А потом темнота поглотила её.

Черная карета медленно въехала во внутренний двор особняка Дун’тари, и Кейлет тут же понял — что-то не так. Обычно Нира выбиралась наружу, не дожидаясь, пока кучер откроет для нее дверь, и торопливым шагом устремлялась ко входу. Но сейчас из кареты никто не появился.

Он стоял у окна своего кабинета, наблюдая, как кучер спрыгивает с козел и идет к дому. Один. Без Ниры.

Через несколько минут в дверь постучали.

— Входи, — бросил Кейлет, не оборачиваясь.

— Милорд, — голос кучера звучал неуверенно. — Девушка… она не вышла из дома.

— Что значит «не вышла»? — Кейлет медленно повернулся.

— Я ждал, как обычно. Но она не появилась. Дом был тёмный, никого не видно было.

Кейлет кивнул и отпустил кучера жестом. Когда дверь закрылась, он остался один с внезапной пустотой в груди.

Вот и всё. Он так долго этого боялся, и наконец случилось то, что должно было случиться рано или поздно. Она устала от него. Устала от этих странных игр, от его потребности подчиняться ей. Нашла кого-то нормального — простого мужика, который не будет просить её бить его плетью и ставить на колени.

Кейлет подошёл к столу и налил себе виски. Рука слегка дрожала.

Глупо было так сильно привязываться. Он же знал, что это временно. Знал, что такие женщины, как она — честные, искренние — не задерживаются в его мире надолго. Не нужно было позволять себе влюбляться.

Но боги, как болело внутри от этой мысли.

Кейлет выпил виски залпом, не чувствуя вкуса. Что-то грызло его изнутри, какая-то неправильность в происходящем. Нира не была жестокой. Если бы решила прервать их отношения, она бы сказала об этом прямо, а не просто исчезла.

Внезапно в дверь снова постучали.

— Входи.

На пороге появился Маркус.

— Милорд, доложить хочу, — начал он, но запнулся, увидев мрачное лицо Кейлета.

— Говори.

— Весь день нёс караул возле её дома. Ни она, ни её брат не показывались на улице. В доме я не видел никакого движения. Даже свет не зажигался, когда стемнело.

Тревога, которая уже подкрадывалась к сердцу Кейлета, теперь резко усилилась. Она никогда не сидела дома без дела. А брат… тот тоже должен был появиться на улице.

— Готовь мой экипаж, — приказал Кейлет. — Немедленно.

— Милорд?

— Я еду к ней. И берёшь с собой Ральфа и Викса.

Маркус кивнул и исчез. А Кейлет достал из ящика стола свой любимый кинжал и заткнул его за пояс. Что-то было не так.

Дорога до рабочего квартала прошла в напряжённом молчании. Кейлет редко покидал Нижний город — ему не было нужды лично появляться в трущобах. У него для этого были люди. Но сейчас он не мог сидеть в особняке, не зная, что случилось с Нирой.

Карета остановилась у знакомого дома. Кейлет вышел первым, его люди последовали за ним. Дверь дома была приоткрыта — плохой знак. В рабочем квартале двери запирали на ночь.

Кейлет переступил порог и тут же поморщился от отвратительного запаха. В воздухе висел смрад табачного дыма, дешёвого алкоголя и чего-то ещё — кислого, застоявшегося. На столе валялись пустые бутылки, карты, объедки. Стулья стояли как попало.

— Здесь была попойка, — пробормотал Маркус.

Кейлет кивнул и направился к лестнице. Деревянные ступеньки противно скрипели под его весом. Наверху был короткий коридор с двумя дверями. Он толкнул первую — пустая комната с кроватью и мужской одеждой. Комната брата.

Вторая дверь вела в каморку Ниры. Кейлет вошёл и замер.

Крохотная комнатка была в беспорядке. Одеяло сбито в ком, подушка валялась на полу. Маленький столик возле кровати опрокинут, на полу разбросаны какие-то мелочи — гребень, книжка, свеча. На деревянных досках пола виднелись тёмные пятна.

Но самое страшное — в воздухе висел едва уловимый чужой запах. Грубый, мужской, пропитанный потом и грязью. Запах тех, кто здесь побывал.

Кейлет медленно поднял с пола металлический подсвечник. На остром краю его основания виднелась запекшаяся кровь. Его лицо постепенно каменело.

— Милорд? — тихо позвал Маркус из коридора.

— Её похитили, — произнёс Кейлет ровным голосом, но в глазах его полыхал холодный огонь.

Он вышел из комнаты и спустился вниз. На улице его ждали остальные люди. Кейлет остановился на крыльце дома и окинул взглядом убогие лачуги квартала. Где-то здесь были те, кто посмел тронуть его женщину.

— Маркус, — позвал он, голос звучал спокойно, но каждый из подчинённых понимал — это затишье перед бурей.

— Слушаю, милорд.

— Собери всех людей. Прочешите весь квартал. Каждый дом, каждую нору. Найдите свидетелей. Выясните, кто здесь вчера был, кто что видел. Опросите всех соседей.

— А если кто-то не захочет говорить?

Кейлет медленно повернулся к нему. В красных глазах тлели угли, способные вспыхнуть в любой момент. Маркус невольно отступил.

— Убеждай. Любыми способами.

Он сел обратно в карету, но перед тем, как захлопнуть дверцу, добавил:

— И Маркус. Если с ней что-то случится… — он сделал паузу, глядя на горящие окна домов вокруг. — Я спалю этот город дотла. До последней доски.

Карета тронулась, увозя его обратно в особняк. А в голове билась только одна мысль: найти её. Найти тех, кто посмел её тронуть. И показать всему городу, что происходит с теми, кто покушается на то, что принадлежит Кейлету Дун’тари.

Сознание возвращалось к Нире медленно, словно она всплывала из глубокой тёмной воды. Сначала пришла боль — тупая, пульсирующая в висках, затем ощущение холода и сырости. Голова раскалывалась, во рту пересохло.

Она попыталась пошевелиться и поняла, что не может. Руки и ноги были крепко привязаны к деревянному стулу, на котором она сидела. Верёвки врезались в запястья, когда она попыталась освободиться.

Нира медленно открыла глаза. Вокруг царила полутьма, лишь слабый свет проникал через разбитые окна высоко под потолком. Потолок… он был очень высоким, метров пять или шесть. Массивные деревянные балки поддерживали конструкцию. Судя по размерам и архитектуре — один из портовых складов.

Воздух был затхлым, пропитанным запахами плесени, гнили и мышиного помёта. Вокруг валялись обломки деревянных ящиков, треснувшие бочки, куски верёвок. В углах виднелись погрызенные мышами мешки — когда-то здесь хранили зерно или муку.

Нира попыталась сосредоточиться, вспомнить, как сюда попала. Дом… пьяные голоса брата и его друзей… сон… и внезапное пробуждение от чьих-то рук. Удар по голове.

Она посмотрела вниз на своё платье. На ткани виднелись тёмные пятна запёкшейся крови. Левый висок ныл, и когда Нира осторожно повернула голову, почувствовала, как засохшая корочка потрескалась.

Когда глаза привыкли к полумраку, она различила ещё один силуэт в дальнем углу склада. Сердце ухнуло вниз — Томас. Её брат был привязан к массивному деревянному столбу, поддерживающему потолок. Голова безвольно свисала на грудь — он всё ещё был без сознания.

— Томас! — прошептала Нира, но звук потерялся в пустоте склада.

Скрип половиц заставил её замолчать. Со стороны входа послышались шаги — несколько человек направлялись к ней. Нира выпрямилась на стуле, пытаясь выглядеть увереннее, чем себя чувствовала.

Из тени вышли трое мужчин. Она узнала их — те самые гости, которые пили с Томасом. Рыжеволосый с кривыми зубами шёл впереди, за ним двое других — один худощавый с крысиным лицом, второй — здоровенный детина с тупым взглядом.

— О, красавица проснулась, — усмехнулся кривозубый, подходя ближе. — Как самочувствие? Голова не очень болит?

— Что вам нужно? — спросила Нира, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Дело простое, — ответил рыжий, присаживаясь на корточки перед ней. — Твой братец вчера много болтал о твоём богатом покровителе. Мы решили познакомиться с этим щедрым джентльменом поближе.

— Не понимаю, о чём вы.

— Ну-ну, — покачал головой бандит. — Не строй из себя дурочку. Экипажи, подарки, деликатесы… У тебя явно есть кто-то с тугим кошельком. Так что давай адресок, куда записочку о выкупе отправить.

Нира подняла подбородок, глядя ему прямо в глаза.

— Тогда вам стоит написать в поместье Дун’тари.

Трое мужчин переглянулись и разразились хохотом.

— Дун’тари? — прыснул крысолицый. — Ты серьёзно?

— И кто же из людей короля мафии позарился на простую официантку? — добавил здоровяк, вытирая слёзы смеха.

Нира вздёрнула подбородок ещё выше.

— Кейлет Дун’тари.

На секунду лица бандитов побледнели, но затем они загоготали с новой силой.

— А мы тогда — братья императора! — заржал кривозубый. — Боги, да ты совсем охренела!

Он поднялся и с размаху ударил её по лицу. Голова Ниры мотнулась в сторону, во рту появился привкус крови.

— Зря пытаешься играть с нами в эти игры, красотка, — прошипел он, хватая её за подбородок и заставляя смотреть на себя. — Нас не запугать сказочками о злобном дроу. Лучше назови реальное имя своего ухажёра. Тебе же будет лучше, и драгоценное личико не пострадает.

— Я говорю правду, — упрямо повторила Нира.

Последовал ещё один удар, затем ещё. Кривозубый методично избивал её, требуя «настоящую» информацию. Губа лопнула, правый глаз начал опухать. Но Нира упорно повторяла одно и то же — имя Кейлета.

Часы тянулись мучительно медленно. Бандиты уходили, оставляя её одну в холодном складе, а затем возвращались с новыми попытками выбить из неё «правду». Каждый раз Нира отвечала одно и то же, и каждый раз получала за это новую порцию побоев.

К полудню её правая щека распухла так, что глаз совсем закрылся. Губы потрескались и кровоточили. Рёбра ныли от ударов.

— Может, попробуем по-другому? — предложил крысолицый, когда главарь в очередной раз вытирал кровь с костяшек. — Раздеть её, например. Посмотрим, как быстро заговорит.

— Рано ещё, — отмахнулся рыжий. — Сначала пусть хорошенько подумает.

Они снова ушли, оставив Ниру наедине с болью и холодом. Томас так и не приходил в сознание — видимо, его ударили сильнее. Она видела, как его грудь медленно поднимается и опускается, и это было единственным утешением.

Во второй половине дня бандиты вернулись в более мрачном настроении. Целый день пыток не дал результата, и их терпение иссякало.

— Слушай, рыжий, — сказал здоровяк, потирая руки. — Может, хватит возиться? Раз заработать на ней не получается, давай хоть развлечёмся.

Кривозубый окинул Ниру похотливым взглядом.

— Знаешь что, ты прав. Лицо, конечно, уже хуже, чем у портовой шлюхи, — усмехнулся он, — но титьки что надо. И фигура в целом ничего.

Крысолицый захихикал.

— Давно, наверное, не ощущала внутри настоящего мужика, — подхватил он. — Только изнеженного аристократа с хилыми причиндалами.

— Сейчас мы ей напомним, каково это — втроём, по очереди, — добавил здоровяк, облизываясь. — Сначала я, потом ты, потом рыжий.

— А потом все вместе, — усмехнулся кривозубый. — Одновременно. Посмотрим, как запоёт.

— Интересно, — протянул крысолицый, — твой богатенький дружок пробовал тебя сзади? Или нам предстоит оказаться там первыми?

— Будет пищать, как котёнок, — поддакнул здоровяк с предвкушением.

— Может, тогда и заговорит, — согласился кривозубый. — Развяжи её.

Здоровяк подошёл к Нире и начал развязывать верёвки, которыми она была привязана к стулу. Его грязные руки тут же полезли к её груди, мяли через ткань платья.

— Ну что, красотка, может, теперь станешь сговорчивее? — прошептал он, задирая подол её платья.

Нира собрала остатки сил и с размаху ударила коленом в пах. Здоровяк взвыл и согнулся пополам, хватаясь за промежность.

— Сука! — заорал он, едва отдышавшись. — Я тебе покажу!

Кривозубый побагровел от ярости.

— Всё, хватит с тебя нежностей! — рявкнул он, хватая верёвку. — Раз по-хорошему не понимаешь, будем по-плохому!

Он привязал её запястья к балке над головой, заставив встать на цыпочки. Руки тут же начали неметь, плечи свело болезненной судорогой.

— Ну что, красавица? Готова рассказать правду?

— Кейлет Дун’тари, — прохрипела Нира сквозь опухшие губы.

Удар кулаком в живот согнул её пополам. Если бы не верёвки, она бы упала.

— Упрямая сука, — выругался бандит. — Ладно, повисишь тут до вечера. Может, мозги на место встанут. А мы ещё подумаем, что с тобой делать.

К вечеру Нира едва держалась в сознании. Руки потеряли чувствительность, в плечах стреляла острая боль. Когда бандиты вернулись, она уже не могла стоять на ногах — висела на верёвках как тряпичная кукла.

— Ну что, подумала? — спросил кривозубый, развязывая её.

Нира рухнула на пол как подкошенная. Руки и ноги отказывались слушаться, всё тело онемело от слабости и боли. Она лежала на холодных досках, тяжело дыша, не в силах даже приподняться.

— Кейлет… Дун’тари, — выдохнула она.

— Да что ж ты такая упёртая! — взревел бандит, что есть силы пиная ее в бок. — Думаешь, мы дураки?

— Может, она правда не врёт? — неуверенно предположил крысолицый, глядя на её изуродованное лицо.

— Заткнись! — огрызнулся главарь. — Дун’тари с портовыми шлюхами не связывается.

Кривозубый, похоже, совсем потерял терпение и направился к Томасу. Брат Ниры всё ещё висел в путах без сознания.

— Раз себя тебе не жалко, — сказал рыжий, доставая короткий нож, — может, братца пожалеешь?

Лезвие коснулось горла Томаса, оставив тонкую красную полоску. По шее потекла струйка крови.

— Не трогай его! — слабо воскликнула Нира, пытаясь подползти к брату.

Но тело не повиновалось. Руки дрожали, ноги словно налились свинцом. Она смогла проползти лишь пару шагов, прежде чем силы окончательно покинули её.

— Я говорю правду! — прохрипела она.

— Ещё раз повторишь эту чушь про Дун’тари, и я…

Его слова прервал оглушительный грохот. Дверь склада взорвалась внутрь, древесина разлетелась щепками. Первым в проём ворвался высокий силуэт в чёрном плаще — Кейлет Дун’тари собственной персоной. Белые волосы развевались за плечами, красные глаза горели в полумраке как угли. Следом за ним хлынули его люди — вооружённые бойцы в тёмной одежде, двигавшиеся быстро и слаженно.

— Руки за голову! — рявкнул Кейлет, выхватывая меч. — На землю!

Его люди рассыпались по складу, блокируя все пути отступления. Лязг оружия эхом отозвался под высокими сводами.

Нира лежала на полу за грудой поломанных ящиков, и Кейлет её пока не видел. Но она слышала его голос — низкий, властный, знакомый до боли. Всё внутри сжалось от благодарности и любви. Он пришёл. Он нашёл её.

Бандиты попытались бежать. Крысолицый судорожно потянулся к ножу, но арбалетный болт пригвоздил его руку к деревянному ящику. Он завопил от боли.

Здоровяк бросился к заднему выходу, но один из бойцов перехватил его. Дубинка с глухим стуком опустилась на затылок, и громила рухнул как подкошенный.

Кривозубый главарь метался по складу как загнанный зверь, но возможностей для побега не было. Его быстро повалили и связали.

— Брать живыми! — приказал Кейлет, не убирая меч. — Я хочу с ними как следует поработать. Пусть весь город знает, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу.

Но тут он прошёл вглубь склада и увидел её. Нира лежала на грязном полу, едва живая, с изуродованным лицом, вся в крови.

Маска ледяного спокойствия мгновенно слетела с лица Кейлета. Ярость, которая до этого была холодной и контролируемой, взорвалась неукротимым пламенем. В красных глазах вспыхнул такой огонь, что воздух вокруг накалился.

Он развернулся к двум ближайшим связанным бандитам и одним плавным движением снёс им головы. Длинный изогнутый клинок пропел смертельную песню, кровь фонтаном брызнула на пол и стены склада.

Главарь тихо заскулил от ужаса, понимая, что приказ брать живыми больше не действует.

Кейлет медленно направился к кривозубому.

— Нет! — внезапно воскликнула Нира.

Он удивлённо обернулся. Нира с трудом поднялась с пола, опираясь на старые ящики. Ноги дрожали и едва держали, но она заставила себя встать. Шатаясь, она подошла к Кейлету, не сводя глаз с рыжего бандита. Тот дрожал от ужаса, понимая, что его ждёт.

— Дай мне кинжал, — тихо сказала она.

Дроу молча вынул из-за пояса тонкое лезвие. Оно хранило тепло его тела, придавая ей уверенности.

— Пожалуйста, — залепетал кривозубый. — Я не знал… мы не знали… простите…

Нира молча обошла его сзади и одной рукой запрокинула ему голову назад, обнажив горло. Другой рукой приставила лезвие к коже.

— Это за то, что посмел тронуть моего брата, — произнесла она спокойно и провела кинжалом по горлу бандита.

Кровь хлынула потоком. Рыжий захрипел, попытался что-то сказать, но из горла вырывались только булькающие звуки. Через несколько секунд он обмяк.

Нира отпустила труп и обернулась к Кейлету. На её лице не было ни страха, ни сожаления. Только холодная решимость.

Она поймала на себе его взгляд, в котором смешивались изумление, восхищение и что-то ещё — что-то глубокое, обжигающее, чего она не могла определить наверняка. Словно он впервые увидел в ней не просто женщину, которую нужно защищать, а равную себе. Кого-то, кто способен на такую же беспощадность, когда дело касается тех, кого она любит.

Карета Кейлета мчалась по ночным улицам города, увозя их прочь от кошмара склада. Нира сидела, прижавшись к его плечу, чувствуя, как дрожат руки. Томас лежал на противоположном сиденье, всё ещё без сознания, его дыхание было ровным, но слишком глубоким.

— Что с ним? — прошептала Нира, глядя на брата.

— Его чем-то опоили, — ответил Кейлет, поглаживая её волосы. — Скорее всего, снотворным зельем. Поэтому он так долго не приходит в себя.

В особняке их встретила целая армия слуг. Томаса бережно отнесли в одну из гостевых комнат, а Кейлет тут же вызвал лучшего лекаря в городе — эльфа средних лет с пронзительным взглядом и умелыми руками.

Нира не отходила от постели брата, пока врач его осматривал. Каждая минута тянулась вечностью. Что если они дали ему слишком много яда? Что если он не проснётся?

— С молодым человеком всё будет в порядке, — наконец произнёс лекарь, убирая инструменты в сумку. — Это действительно снотворное зелье, но не смертельное. Он проспит ещё несколько часов, а утром будет как новенький. Возможно, несколько дней придется потерпеть головную боль и небольшую слабость, но не более того.

Только услышав эти слова, Нира почувствовала, как с плеч спадает невыносимый груз. Томас будет жить. Будет здоров. И тогда наконец почувствовала насколько истерзано её собственное тело. Каждая клеточка пульсировала от боли.

— А теперь позвольте осмотреть вас, миледи, — обратился к ней врач.

Ниру отвели в роскошную гостевую комнату. Лекарь осторожно осмотрел её лицо, ощупал рёбра, обработал раны. Его прикосновения были профессиональными, но она всё равно морщилась от боли.

— Нос сломан, — констатировал он, внимательно изучая её лицо. — И два ребра треснули. Придется немного потерпеть.

Нира стиснула зубы, когда врач резким движением поставил кости носа на место. Боль пронзила голову, и она невольно вскрикнула.

— Хорошо, — одобрил лекарь. — Теперь рёбра. Их нужно туго забинтовать и обеспечить полный покой на две недели. Никаких резких движений, никаких нагрузок.

Он показал как нужно обматывать грудь плотной тканью.

— Запомните, — обратился врач к служанке, которая наблюдала за процедурой. — Бинты нужно менять после каждого купания или по мере ослабления. Обматывать точно так же — туго, но не слишком, чтобы не затруднить дыхание. Начинать снизу и подниматься вверх, каждый виток должен перекрывать предыдущий наполовину.

Служанка внимательно кивала, запоминая каждое слово.

— Через месяц всё заживёт, — заверил врач. — А синяки сойдут через неделю-другую.

Когда врач ушёл, служанки принесли горячую воду для ванны. Нира с облегчением погрузилась в тёплую воду, стараясь не делать резких движений. Грязь и смрад кошмарного дня смывались с неё, оставляя только усталость и тупую боль.

После ванны она подошла к зеркалу и с ужасом рассмотрела своё отражение. Правая половина лица была опухшей и синей, вокруг носа сплошной багровый кровоподтек, губы потрескались. Бинты туго стягивали грудь, не давая сделать глубокий вдох, но боль практически утихла.

Служанка подала ей чистую ночную рубашку из тонкого шёлка. Нира осторожно надела её и легла в огромную кровать под балдахином. Постель окутала ее подобно мягкому облаку.

Но сон не шёл. Каждый раз, когда она закрывала глаза, перед ней всплывали картины дня: склад, верёвки, лицо кривозубого бандита. И финальная сцена — как она перерезала ему горло. Она всё ещё помнила ощущение тёплой крови на своей коже.

Она убила человека. Собственными руками. И не чувствовала раскаяния — только холодное удовлетворение от свершённой справедливости.

Дверь тихонько скрипнула. Нира приподняла голову и увидела Кейлета, осторожно проскальзывающего в комнату. Он был босиком, в одной рубашке и брюках, волосы слегка растрёпаны.

— Ты не спишь, — констатировал он тихо.

— Не могу, — призналась Нира.

— Можно мне побыть рядом? — спросил он, и в его голосе звучала нежность, которую сложно было ожидать от безжалостного дроу, каким его знали все остальные, кроме Ниры.

Она кивнула, чуть отодвигаясь от края кровати, чтобы освободить для него место. Кейлет лёг рядом поверх одеяла, стараясь не потревожить её.

Некоторое время они лежали молча, слушая дыхание друг друга. Потом Кейлет осторожно, стараясь не причинить боли, притянул её к себе. Нира прижалась к его груди, вдыхая знакомый запах, особенный, присущий только ему одному.

— Я боялся, что потерял тебя навсегда, — прошептал он в её волосы. — Когда увидел твою комнату, кровь на полу… Мне показалось, что мир рухнул.

— Я тоже боялась, — призналась Нира. — Боялась, что больше никогда тебя не увижу. Что умру на том складе, так и не сказав тебе…

Она замолчала, не решаясь договорить.

— Что? — мягко подтолкнул её Кейлет.

— Что я люблю тебя, — выдохнула она.

Его объятия стали крепче, но он ничего не ответил. Молчание затянулось, и Нира почувствовала, как внутри всё сжимается. Конечно, глупо было надеяться, что её чувства взаимны. Для него она всего лишь… кто? Любовница? Мимолетным увлечением? Странный каприз?

Теперь тишина казалась Нире тяжёлой, гнетущей. Она лежала в его объятиях и чувствовала себя одинокой как никогда.

— Всё не может продолжаться так, как есть, — наконец произнёс Кейлет, и в его голосе послышались серьёзные нотки.

Сердце Ниры болезненно сжалось. Вот оно. Он собирается положить конец их отношениям. Сегодняшние события показали ему, какую опасность она представляет для его мира, какие проблемы создаёт.

— Чем больше будет просачиваться информации о наших отношениях, тем опаснее это станет, — продолжил он. — Сегодня самого страшного удалось избежать. Завтра я могу не успеть.

Нира закрыла глаза, готовясь к неизбежному.

— Что ты предлагаешь? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Кейлет некоторое время молчал. Нира чувствовала, как напряжены его мускулы, как быстро бьётся его сердце под её ухом.

Наконец он глубоко вдохнул и произнёс:

— Будь моей женой.

— Что?! — Нира дернулась в его объятиях.

Резкое движение отозвалось болью в рёбрах, и она охнула, прижав руку к боку.

— Осторожно, — забеспокоился Кейлет, придерживая её.

Отдышавшись, Нира уставилась на него, широко раскрыв здоровый глаз.

— Ты серьёзно? — прошептала она.

— Как никогда, — твёрдо ответил он, глядя на нее. — Я люблю тебя и больше никогда не хочу терять. Если ты станешь моей женой, никто не посмеет тронуть тебя. Ты будешь под защитой моего имени, моей власти.

Нира молчала, не в силах поверить услышанному. Он предлагает ей брак. Не содержание, не положение любовницы — брак. Равенство.

— Но я… я простая девушка из рабочего квартала, — пробормотала она. — А ты…

— А я мужчина, который не может жить без тебя, — перебил её Кейлет. — Мне всё равно, откуда ты родом. Ты сильнее любой аристократки, умнее любой куртизанки. Ты — та единственная, кто может стоять рядом со мной как равная.

Он взял её лицо в ладони, осторожно, чтобы не задеть синяки.

— Скажи «да», Нира. Стань моей женой.

Слёзы навернулись на глаза — от боли, от облегчения, от невероятного счастья.

— Да, — прошептала она. — Да, я хочу быть твоей женой.

Кейлет склонился и очень нежно поцеловал её в губы. В этом поцелуе было всё — любовь, обещание, надежда на будущее.

Когда они разорвали поцелуй, Нира прижалась к его груди и наконец почувствовала, что может заснуть. Завтра начнётся новая жизнь. Жизнь, в которой она больше не будет бояться потерять его.

Год спустя

Солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна кабинета, освещая стопки документов на массивном дубовом столе. Нира склонилась над отчётами, изучая финансовые сводки портовых операций. Цифры радовали — доходы выросли на треть по сравнению с прошлым годом. Её предложение наладить связи с мелкими торговцами из рабочих кварталов оказалось весьма прибыльным.

Кабинет был обставлен со вкусом — тёмная мебель из красного дерева, книжные полки до потолка, картины в золочёных рамах. Но это было рабочее место, а не декорация. На столе лежали планы складов, списки грузов, переписка с капитанами кораблей. Нира стала полноправным партнёром в управлении империей Дун’тари.

Тихий стук в дверь прервал её размышления.

— Войдите, — позвала она, не поднимая глаз от бумаг.

В кабинет вошла Лиара — эльфийка-лейтенант, одна из самых опытных подчинённых Кейлета. Высокая, стройная, с острыми чертами лица и холодными серыми глазами. Год назад она смотрела на Ниру с плохо скрываемой враждебностью. Теперь в её взгляде читалось уважение.

— Миледи, — поклонилась Лиара. — Могу ли я побеспокоить вас с личным вопросом?

Нира отложила документы и жестом пригласила эльфийку сесть.

— Конечно. В чём дело?

Лиара устроилась в кресле напротив, но держалась напряжённо.

— Я встретила мужчину, — начала она без предисловий. — Торговца пряностями. Хороший человек, честный. Он просил меня выйти за него замуж.

— Поздравляю, — искренне сказала Нира. — Но по вашему лицу вижу, что есть проблема.

— Он не знает, чем я занимаюсь, — призналась Лиара. — Думает, что я работаю в конторе по перевозкам. И я… я хочу, чтобы так и оставалось. Хочу уйти из организации, начать новую жизнь.

Нира кивнула с пониманием.

— А лорд Дун’тари не одобряет ваше решение?

— Я ещё не решилась ему сказать, — вздохнула эльфийка. — Боюсь, что он воспримет это как предательство. Я служу ему уже двенадцать лет, знаю много секретов…

— И вы пришли ко мне, а не к нему. Почему?

Лиара помолчала, подбирая слова.

— Потому что вы женщина. Вы поймёте, что значит хотеть любви, семьи, спокойной жизни. Мужчины думают только о лояльности и долге.

Нира откинулась в кресле, изучая лицо эльфийки. Год назад Лиара никогда не обратилась бы к ней с таким вопросом. Тогда она видела в Нире угрозу, временную прихоть хозяина, которая скоро надоест.

— Должна признаться, — продолжила Лиара тише, — сначала я думала, что вы ослабите его позиции. Что простая девушка не сможет стать достойной парой для такого человека.

— А теперь?

— Теперь я вижу, что ошибалась. Вы не ослабили его — вы сделали сильнее. Мудрее. Человечнее. — Лиара наклонилась вперёд. — Только вы можете убедить его отпустить меня. Он вас слушает, доверяет вашему мнению.

Нира задумчиво кивнула.

— Я поговорю с ним. Но не могу ничего обещать.

— Спасибо, миледи. Это всё, о чём я могла просить.

Лиара поднялась, чтобы уйти, но Нира остановила её.

— А что, если он согласится, но поставит условия? Например, вы никогда не расскажете о своём прошлом, переедете в другой город?

— Я готова на любые условия, — без колебаний ответила эльфийка. — Мой избранник живёт за границей. В наш город он приезжает лишь пару раз в год, чтобы доставить товары нового урожая. Так что переезд не станет проблемой — наоборот, это идеальное решение. Лишь бы получить шанс на счастье.

Когда Лиара ушла, Нира ещё некоторое время сидела в задумчивости. Как изменилась её жизнь! Год назад она была простой официанткой. А теперь к ней приходят за советом опытные воины и убийцы.

Снова постучали в дверь.

— Войдите.

На пороге появился Томас. Этот подтянутый парень ничем не напоминал ее прошлого беспечного братца. Светлые волосы аккуратно подстрижены, одежда дорогая, но строгая. Держался он прямо, говорил чётко и по делу.

— Нира, — поклонился он. — Задание выполнено. Груз доставлен в срок, документы в порядке, никаких происшествий.

— Отлично, — кивнула она. — Какие-нибудь проблемы?

— Один из докеров пытался украсть ящик с вином. Я его остановил, но не стал поднимать шум. Просто предупредил, что в следующий раз будут последствия.

— Правильно. Иногда предупреждение действует лучше наказания.

Томас кивнул и направился к выходу, но на пороге обернулся.

— Кстати, лорд Дун’тари просил передать, что через час в тронном зале начинается приём посетителей. Твоё присутствие желательно.

— Передай, что я буду.

Когда брат ушёл, Нира с удовлетворением посмотрела ему вслед. Какая разительная перемена! От болтливого мальчишки, чья неосторожность чуть не стоила им обоим жизни, не осталось и следа. Теперь это был ответственный молодой человек, которому можно доверить серьёзное дело.

Нира собрала документы и направилась в тронный зал. Путь по коридорам особняка она проделывала теперь как хозяйка, а не гостья. Слуги кланялись ей с тем же почтением, что и Кейлету. Охранники отдавали честь. Она была не просто женой — она была госпожой этого тёмного мира.

В тронном зале её уже ждал Кейлет. Он сидел в своём массивном кресле, просматривая какие-то бумаги. При её появлении поднял голову и улыбнулся — той особенной улыбкой, которую видела только она.

— Как дела? — спросил он, когда она заняла своё место рядом с ним.

— Лиара хочет уйти из организации, — сразу перешла к делу Нира. — Выйти замуж за торговца.

Лицо Кейлета потемнело.

— Из моей организации не уходят просто так, — произнёс он холодно. — Она знает слишком много. Имена, места, операции…

— Она готова на любые условия, — настаивала Нира. — Переехать в другую страну, никогда не рассказывать о прошлом.

— Условия? — Кейлет усмехнулся без тепла. — Единственное условие для таких случаев — могила. Так безопаснее для всех.

Нира положила руку ему на плечо.

— Лиара прекрасно знает твою силу. Она видела, что происходит с предателями. Думаешь, она станет рисковать своим счастьем и жизнью любимого человека ради глупой болтовни?

Кейлет молчал, но хмурое выражение не сходило с лица.

— Двенадцать лет верной службы, — продолжила Нира. — Она никогда не подводила тебя, никогда не ставила под сомнение твои приказы. Разве такая преданность не заслуживает человечного отношения?

— Человечность — роскошь, которую я не могу себе позволить, — ответил Кейлет, но голос его стал мягче.

— Можешь. Потому что ты не просто король преступного мира. Ты справедливый правитель. И справедливость иногда означает милосердие.

Кейлет долго смотрел в её глаза, борясь с собой.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Но, если хоть слово просочится наружу, я найду её где угодно. И тогда пощады не будет ни ей, ни её мужу.

— Она это понимает, — кивнула Нира. — Спасибо.

В зал начали входить посетители. Первым был капитан одного из торговых судов с отчётом о прибыльном рейсе. Затем лейтенант с докладом о зачистке конкурирующей банды. Нира слушала, задавала вопросы, высказывала мнение. Кейлет советовался с ней по каждому важному решению.

— Что думаешь о предложении расширить операции на северные порты? — спросил он во время короткой паузы.

— Рискованно, — ответила Нира. — Там сильная конкуренция. Лучше сначала укрепить позиции здесь.

— Согласен.

Когда последний посетитель ушёл, они остались одни. Кейлет откинулся в кресле и потёр переносицу.

— Устал?

— Немного. Но дела идут хорошо. Лучше, чем когда-либо.

— Томас хорошо справляется, — заметила Нира. — Спасибо, что сделал из него мужчину.

— Он сам захотел измениться, — ответил Кейлет. — Я только направил в нужную сторону. Чувство вины за то, что случилось с тобой, стало для него хорошим учителем.

Нира поднялась и встала у окна. За стеклом простирался город — их город. Где-то там, в рабочих кварталах и богатых домах, жили люди, которые даже не подозревали, что их безопасность зависит от решений, принимаемых в этом зале. Где-то плавали корабли с грузами, которые приносили им прибыль. Где-то враги строили планы, которые никогда не осуществятся.

Кейлет подошел сзади и обнял её за талию. Нира развернулась в его объятиях, зарылась пальцами в его белые волосы и властно притянула к себе для поцелуя. Кейлет тихо застонал ей в губы, покорно отвечая на её требовательные ласки.

— Поскорее бы оказаться в нашей спальне, — прошептал он, когда они разорвали поцелуй.

— У нас ещё есть дела, — напомнила Нира, не отпуская его. — Вечерние отчёты, планы на завтра…

— Как скажешь, моя королева, — согласился он.

Конец