Он не хотел ее. Не просил. Не выбирал.Но когда Блейк передали в его руки, он понял: она слишком сломлена, чтобы уйти, и слишком сильна, чтобы подчиниться.И теперь в его мире появилась та, кто может разрушить его самого. Она - его искупление и самая большая одержимость. И в ее глазах тьма, которая зовет его за собой.
От сильной, жестокой пощечины ее голова с растрепанными волосами падает на грудь. Всхлип мог бы разрезать нервы, если бы у того, кто его слышал, было сердце.
Пальцы Майкла еще сильнее сжимают рукоятку хлыста.
Его сделали на заказ.
Эта эгоистичная тварь, что сейчас стоит перед ним на коленях, наверняка бы оценила, что это орудие пытки создали специально для нее. В пылу своего нарциссизма даже забыла бы о боли.
Майкл щурится. В нем ни капли жалости, сострадания, никаких других чувств – ничего. Пустота.
Если бы еще полгода назад ему кто-то сказал, что он будет обращаться так с женщиной… Девушкой, хрупкой и ангелоподобной, он бы не поверил. Вряд ли бы врезал тому, кто сказал, скорее, осадил так, как умеет только он – с жестким прищуром ледяных глаз, не произнося ни слова.
Как и положено доминанту высокого уровня и строгих правил. Даже если в последние месяцы он свернул не туда и забыл обо всех кодексах чести, вместе взятых.
События последних лет пронеслись по его выжженной душе ураганом. Разрушили фундамент того, что делало его человечным и чутким. Выпалили черный кратер на месте сердца, оставив зияющую рану.
Флешбеки вновь накрыли его, словно камни с неба – раскаленные, жгучие, смертоносные, не позволяющие скрыться.
Обескровленное лицо брата.
Красная вода в джакузи.
Недописанная прощальная записка:
«Дреа, гори в аду».
Дреа Вудворд. Хищница, питающаяся чужой кровью. Женщина без сердца, выбравшая себе в качестве развлечения полигон смертоносных игр, на котором ставками были человеческие жизни.
- Тварь… - вырывается из горла Майкла полухрип-полустон, хлыст сильнее сжат в кулаке. – Таким не место на земле… Сука…
Новый флешбек едва не сшибает с ног. Чтобы хоть как-то ухватиться за ускользающую реальность, толкающую его в водоворот тьмы, мужчина замахивается и бьет.
Кнут ложится на исполосованную спину обнаженной девушки со скованными за спиной руками.
Она протяжно стонет. Кричать и проклинать больше не может. Он сломал ее за эти месяцы окончательно.
Адский флешбек. Снова.
Переписка в мессенджере. Он взломал ее телефон, как только нашел эту суку.
А потом переписка этой суки в чате с членами клуба. Смех. Шутки. Фотки.
«Очередной щенок утилизирован. Ну что, короли чужих судеб, кто будет следующим?»
Майкл не сумел отыскать владельца этого сообщества, который проповедовал жуткую, бесчеловечную религию – ломать чужие судьбы и доводить до гибели. Но он отыскал Дреа Вудворд.
Эта сука как ни в чем ни бывало нежилась под солнцем на пляже в компании друзей. Не тех, что так ликовали, когда она планомерно доводила до края его брата. Он пробил их всех: обычные люди, не разделяющие ее кровавого увлечения… А может, это были ее потенциальные жертвы. С женщинами, судя по перепискам, она расправлялась с большей жестокостью.
Он следил за ней. Незаметно стащил ее телефон. Сука мастерски скрывала свою нечеловеческую натуру, даже жила в недорогих апартаментах и посещала лекции в университете. Все это не имело значения.
Он раздобыл ее смартфон. Ребята постарались. А после этого…
Похитить ее не составило труда. Клуб. Подосланный парень, который вовремя вывел ее целоваться в слепую зону возле клуба. Пришлось усыпить и немедленно увезти.
И вот она здесь. Уже второй месяц. Второй гребаный месяц. От Дреа не осталось ничего.
Она вздрагивает и падает ниц, стоит ему войти. Мелко дрожит. Какой парадокс, она до одури боится боли и грубого проникновения. Майкл вдоволь наигрался на этом ужасе бессердечной твари.
Ненависть не утихает. Сколько раз он хотел ее убить? Не сосчитать. А теперь смотрит на то, что осталось от нее. Дрожащая и сломленная. А облегчение все равно не наступает. Возмездие не приносит счастья.
- Недостаточно быстро упала на колени. Двадцать ударов!
Последние дни она была тихой и отрешенной, а теперь в ее глазах появляется ужас. Исхудавшее тело сотрясают рыдания.
Может, могла бы облегчить свою участь, если бы сдала с потрохами тех, кто возомнили себя богами и планомерно уничтожали ни в чем не повинных людей.
Тех самых, кто был слишком наивен и доверчив, не рассмотрев за нежной улыбкой яд. Но Дреа – как бы он ее не избивал, не распинал на цепях и не насиловал во все отверстия, упорно отрицала не только свою причастность, но и то, что знает, о ком идет речь!
Она кидается к его ногам, оставляя на начищенных до блеска ботинках следы своих слез, трясется в рыданиях, умоляя больше так не делать… Поздно, сука. Теперь его очередь утилизировать жертву.
Те, на кого она с таким удовольствием работала, оценили бы его извращенную игру.
Вибрация телефона в кармане приумножает раздражение. Рывком достает смартфон и смотрит на экран.
Стив? Твою мать, его напарник в борьбе за справедливость прекрасно знает, что ему нельзя звонить, когда Майкл дрессирует эту шлюху, подводя к черте безумия.
- Да! – резко отвечает, от чего Дреа вздрагивает и сжимается у его ног.
- Майкл, ты… выслушай меня сейчас внимательно. Я нашел ее!
- Кого? – Майкл смотрит на белую спину Дреа со следами от кнута и думает о том, какой узор оставят сегодняшние удары. – Я же просил…
- Просто выдохни и послушай. Ты облажался. Мы все облажались. Я нашел настоящую Дреа Вудворд… Майкл, она в Арабских Эмиратах… Она не прекратила этим заниматься…
- Ты что несешь?
- Зайди на почту. Там несколько гигабайт информации. Фото, видео, ее счета, ее… ее новые жертвы. Майкл, это уму непостижимо, но этот певец, который разбился в катастрофе – не несчастный случай. Это тоже она!
По спине проносится шар арктического озноба. Пока еще слова не полностью восприняты кипящим сознанием.
Не сбрасывая звонка, он поднимает рыдающую девочку за голову, вглядываясь в заплаканное лицо.
- Кто ты, твою мать?
- Ваша вещь, хозяин…
- Имя!
- Я недостойна носить имя, я…
Приходится дать пару отрезвляющих пощечин. По инерции. Сердце пронзает боль.
- Пожалуйста! – плачет она. – Дреа! Дреа Вудворд…
- Мать с отцом как звали?
- Д…дреа Лесли Каммингс… Вудворд - это псевдоним, я была фотографом…
- Какого хрена такой?
- Я однажды снимала… она… она была очень похожа на меня… Яркая и красивая… независимая. Она предложила мне взять это имя…
Воспоминания о прошлой жизни накрывают ее. А Майкл в ужасе отшатывается в сторону.
- Жди! – хрипит в трубку Стиву, открывая галерею. – Она? – тычет фото в заплаканное лицо Дреа.
- Да… Я всегда… хотела быть на нее похожей. Когда буду старше.
- Боже… - все плывет перед глазами. Он даже не замечает, что девушка его не слышит. Вновь потеряла сознание от перенапряжения.
Вылетает из комнаты, не закрывая двери. Он знает, что его игрушка не решится на побег. Она сломлена. Она дышать боится без его разрешения. Кабинет… черные пятна сменяются багровыми. Он несколько раз спотыкается. Отбрасывает в сторону хлыст, словно это живая змея.
Кабинет… Лэптоп… почта… загрузка файлов…
С самого первого, рандомно открытого, ему в лицо смеется эта стерва. Настоящая Дреа Вудворд.
Она ведет прямой стрим на своем закрытом канале. За спиной – высотки Дубай Марина, леерное ограждение, толпа. Мелькает рекламный борд. Все верно. Экспо 2022. Настоящее время.
- Вы никогда не узнаете, что вас взяли в оборот. Вы наивные дебилы. Бойтесь жить и чувствовать. С вами в любой момент могу столкнуться я или кто-то из моей немногочисленной команды. Но знаете, что самое странное? У вас не будет шансов от нас уйти.
Видео не предназначено для широкой публики. Эта сука – звезда сообщества нарциссов и манипуляторов, это ее минута славы для своих, чтобы восхитились.
Майкл смотрит на экран, открывает файлы…
А с ними рушится его правильный мир. Он сжимает свои волосы пальцами и со всей силы дергает, но это не помогает. Его крик летит по пустынным комнатам особняка, который он купил специально, чтобы отомстить этой суке…
…В камине горит огонь. Майкл Бейн сидит без движения, глядя в одну точку. Не согревают ни огонь, ни виски.
Когда рушится мир и его вытесняет боль, ничего не поможет. Он знает. Он видел. Видел это, когда впервые принес ее сюда и превратил ее жизнь в ад.
Стив входит в гостиную. Его губы плотно сжаты, на лице… лучше не смотреть. Он наливает себе виски, его руки дрожат.
- Она уснула. Я вколол ей успокоительное. Я пытался донести до нее, что все закончилось, но она меня не слышит… Что мы наделали, Бейн?
Майкл молчит. Стиву же проще попытаться унять отчаяние и ужас словами, и он не замолкает.
- Я же просил тебя не мстить… разобраться с ней, когда накроем это сообщество… Я же говорил не торопиться, ты собирал о ней информацию по соцсетям! Ты понимаешь, какая в жопу продуманная тварь эта Вудворд? Она выбрала себе ширму! Нашла похожую девушку, уговорила взять свою фамилию как псевдоним… и когда мы вышли на ее след… она просто подкинула ей телефон…
- Заткнись… - чернота расцветает внутри, и кажется, до безумия всего шаг.
- Как жить дальше думаешь, Майкл? Я вот не знаю. Я хоть и не принимал в этом участие… мне еще никогда не было так хреново. Мы… ты сломал жизнь девчонке, которая ни в чем не виновата… Зайди, я нашел о ней информацию. Посмотри. Хотя нет, ты не осмелишься. Это будет для тебя полный пиздец…
Стив просто молча уходит. Майкл остается сидеть неподвижно, глядя в одну точку.
В окна стучится серый рассвет. Несмотря на боль, он решается подняться в спальню, где сейчас спит жертва его ошибки.
Дреа вздрагивает во сне. На ней шелковая пижама. На лице застаревшие следы его ярости.
Он еще хуже, чем истинная сука Вудворд. Он так же сломал жизнь невинному человеку. Месть застила ему глаза, не позволив разобраться.
Он сидит у ее постели. Смотрит без устали в одну точку, на ее лицо. Он не знает, что сделает, когда она проснется, но мысль – дать ей в израненные наручниками руки пистолет и направить себе в лоб – одерживает верх в хаосе мыслей.
Он заплатит ей! Он сделает все, чтобы она вернулась… о прощении речь не идет. Но понимает, что это путь в никуда.
После того, что он с ней сделал, она не сможет жить. Не сможет начать новую жизнь. Он уничтожил ее.
Дреа не выдерживает долгого взгляда. Она будто обжигается его болью. Открывает глаза, несколько секунд смотрит непонимающе… а потом в ее глазах взрывается апокалипсис.
Она пытается соскочить с постели и упасть ему в ноги, срывая пижаму, протягивая руки, которые он привык связывать и сбивчиво просит прощения. За то, что не на коленях. За то, что уснула. Сама не знает, за что…
Майкл пытается сказать, что все закончилось, что просить прощения должен он… и в этот миг мир падает окончательно.
Он сгребает ее в объятия – стараясь не сжимать до боли, не пугать, прижимает к себе, гладя по светлым волосам, а внутри со звоном рвутся все сразу душевные струны.
Уткнувшись в ее затылок, он отчаянно кричит, прежде чем разрыдаться, уронив голову на ее плечо…
…Время не лечит.
Он не знал, что у него есть совесть и что она будет сжирать его день ото дня. Он сломлен также, как и Дреа. Дреа Лесли Каммингс.
Настоящее зло все еще гуляет на свободе и разрушает жизни.
Проклинает тот день, когда пришел в Тему. Если бы не это – он не сделал бы свое увлечение оружием против нее.
Тот день, когда месть застила ему глаза… и он совершил роковую ошибку.
Проходит еще полгода.
Дреа Каммингс… у нее все хорошо. Да, он смог вытащить ее из этого кошмара.
Психотерапевт-гипнолог стер ужасные воспоминания из ее сознания. А Бейн с легкой руки перевел на ее счет семь миллионов долларов, оплатил обучение и сделал ее востребованным фотографом.
Стив говорил, что она отдалась работе, сменила имя и имидж. Но никого и никогда больше не подпускает к себе близко. Два месяца ада все равно не прошли даром. Но вроде как в последнее время она начала оживать. Работа лучшая терапия…
А Майклу легче не становится. Он заслужил эти страдания. Он варится в них день ото дня.
Алкоголь, экстремальные виды спорта – пусть волею судьбы разобьется насмерть, утонет в океане, получит удар на ринге, несовместимый с жизнью. Даже если Дреа его простила, он до конца жизни не простит себе.
Стив опомнился быстрее. Бросил все силы на поимку этой шараги и настоящей Дреа Вудворд.
Еще месяц ада позади. Дреа Вудворд найдена.
Ее уже нет в живых. Выпала за борт, когда плавала на яхте среди акул. Говорят, рвали ее долго, а от ее криков капитан яхты поседел за несколько часов. Но спасать не кинулся, за что ему спасибо. Скорее всего, знал, что пассажирка упадет за перила не случайно.
А банда манипуляторов в разработке ФБР. Майкл оказывал им содействие насколько мог. Тут крылья ему решительно обрезали: никакого самосуда. Сами поймают и обезвредят, ниточка тянется высоко. Но они работают.
Бейн осматривает свои руки. Сегодня в подпольном клубе решающий бой. Противник известен тем, что калечит своих партнеров по спаррингу. Майклу все равно. На то они и бои без правил.
Стив находит его в раздевалке клуба. Бейн кривится.
- Пришел читать мне нотации? Уйди и не лезь в мою жизнь.
- Ты решил подохнуть, Бейн?
- А если и так?
- Давай поговорим. Отмени бой.
- Иди на хрен.
- Я сам это уже сделал.
- Да какого хрена?
- Я, кажется, понял, как тебе помочь.
- Машину времени изобрел? Нет? Тогда вали, куда шел.
- Ты ищешь искупления, Бейн. Но не там. Это путь в никуда.
- Хватит. Ты меня утомил.
- Послушай, осел упоротый. То, что произошло, ужасно, но этого не исправить. Ты сделал все, что мог. Девочка сильнее нас с тобой. Я тоже наблюдаю за ней. Но подумай…
Он кладет руку на его плечо.
- Сколько таких, как она, попали в руки тех, кто не обременен совестью и моральными принципами? Сколько судеб искалечено? Вряд ли кто-то будет задумываться над тем, как им жить дальше. Ты знаешь это лучше меня. Тема в руках психопата…
- Знаю. Могу, умею, практикую. Проходили. А теперь вымри на хер.
- Я уйду. А ты подумай. Сука мертва. Притон ребята накроют уже в ближайшие месяцы, информация не для прессы.. У меня к тебе просто шикарное предложение. Только на этот раз мы подготовимся. Никаких поверхностных расследований. Все тщательно и до крупинки. И пока ты на хорошем счету у ФБР и их агент, когда понадобится…
Стив щурит глаза, уже понимая, что добился цели.
- Отловим психов, которые калечат сабмиссивов без мук совести, и преподадим урок. А кроме того…
Стив поднялся:
- А кроме того, у тебя до истории с Дреа был талант раскрывать сломанных предыдущими отношениями саб. Ты сам это знаешь. Они начинали с тобой жить и видеть мир в иных красках.
Бейн поднял голову.
- Я больше не вернусь в Тему. Если бы не эта моя сторона, ничего бы не было. Я нарушил главные принципы. Это крест. Я такой же психопат, меня надо убить первым.
- Не ври нам обоим. Мы знаем, что ты был в клубе. И я знаю, что ты выбирал травмированных девчонок. Хозяин клуба в тихом восторге от того, что ты вернул им себя самих. Ты решил зарыть свой талант на ринге?
- Это не талант. Я просто хочу искупить перед собой эту вину, но не выходит. Все не то. Не те травмы, чтобы…
- Подумай над моим предложением. А теперь я уйду. Советую хорошо обдумать, это твое искупление. Другого пути для тебя я просто не вижу.
Блейк
Я с трудом пошевелила плечами. Тут же жалящая боль вспыхнула снова, напоминая о событиях вчерашнего вечера.
Впрочем, не только физическая боль сейчас пожирала меня изнутри, терзала сознание и вызывала вместе с жалостью к себе глухую ярость.
«Ты не услышал моего стоп-слова!»
«У хорошего топа в нем нет необходимости, Игрушка».
Необходимость в стоп-слове была. Прошли у нас с Хьюго те времена, когда я раскачивала обоюдные эмоции, произносила его при любом малейшем дискомфорте.
В те золотые времена, когда он только встретил меня и начал плавно вводить в Тему. Когда я только окуналась в ее основы и постулаты, очарованная, заведенная и уверенная в том, что нашла ключи к своей чувственности. Когда он еще не сорвался с катушек и не пополнил ряды «черных тематиков», пропагандирующих беспредел и свободу во всем.
Два года – а все перевернулось с ног на голову.
Когда я отказалась от своего права на безопасность, впервые прогнувшись под его давлением?
Когда в ответ на мой «Красный» Хью не прижал меня к себе, лаская, целуя в затылок, а сорвался в истерику, обвиняя в том, что я все разрушаю?
Когда при мне высек кнутом ту сабу из Сербии до кровавых шрамов и заставил меня смотреть, дав понять, что ему нужно нечто большее, чем мое подчинение?
Когда после моей провинности вскользь сказал, что держит всю мою жизнь в своих руках, и если я уйду, он не раздумывая ее разрушит?
Безопасности в нашей паре уже давно не было. Разумность тоже уплывала в закат. Добровольность еще пыталась держать позиции.
Я пока что отказывалась замечать, что это самообман.
Дверь распахнулась резко, как всегда, без стука.
Я внутренне вздрогнула. Его шаги я научилась узнавать из тысячи.
Не оборачиваясь и не получив на то приказа, я уже в который раз без особого удовольствия, следуя протоколу, грациозно опустилась на колени.
Его взгляд прожигал мою спину. Скользил по телу, облаченному в белый хлопковый сарафан. Я не могла видеть выражения лица Хью, но мы провели вместе много времени, чтобы я научилась различать нюансы его настроения.
Хозяин был недоволен. Даже зол.
Несколько коротких шагов, разделяющих расстояние, между нами. Резкий взмах руки, чтобы перекинуть мои распущенные волосы на правое плечо.
Он любовался делом своих рук. Иероглифами боли на моей коже.
Я закрыла глаза, вновь позволив себе непростительное – надежду на то, что Хью сейчас ласково коснется моих ссадин губами, заставит лечь на кровать, чтобы их обработать.
В процессе будет шептать, какая я смелая и храбрая. Гладить по волосам. И я снова сорвусь в сладкие очищающие слезы, от которых он приходил в восторг в начале наших отношений.
Боль. Она отрезвила меня. Пальцы мужчины надавили на красные полосы, его ногти задели плоть, заставив меня застонать от жгучей вспышки.
- Терпеть! – не повышая голоса произнес Хью, вдавливая пальцы еще сильнее в израненную плоть. – Иначе я снова воткну в тебе в рот твой любимый кляп!
Мне с каждым днем все труднее было поверить в то, что мой мужчина, мой господин, мой практически кислород шагнул на сторону тьмы, и я оказалась в его власти в период этого становления.
«Свой любимый кляп» я не хотела. Это мало общего имело с яркими шариками на ремешке. По сути, это был резиновый член немалого диаметра, закрепленный на в меру мягкой цилиндрической основе, который…
Меня пронзило приступом дрожи. И далеко не сладкой, как это обычно бывает у нижних.
Я помнила это наказание очень хорошо.
Я даже не провинилась.
Это было две недели назад.
…Во время ланча Хьюго оторвался от просмотра форума того самого закрытого сайта темных тематиков, посмотрел на меня с плотоядной улыбкой и произнёс:
- Нам надо освежить наши отношения, саба. И я придумал, как это сделать.
- Да, Хозяин, - кусок лазаньи застрял у меня в горле, но я справилась собой и позволила себе легкую улыбку.
Хьюго не торопился испробовать на мне все практики за раз. В некотором плане он был консерватором и вводил меня в свою религию очень плавно. Вот почему скорость, с которой закрутились события, погружая нас в хаос, лишили меня дара речи.
Что он может придумать? Игры с ножами? Обезличивание? Может, четвертый уровень?
Нет, он сам говорил, что я еще не готова к статусу бесправной рабыни. Он тоже в силу своей занятости не был к нему готов. Стоит ли паниковать? Я еще не выслушала…
- Иногда надо делиться, Блейк. Это благородно. Я отдам тебя на уикэнд братьям Шторм.
Я выронила вилку. Заявление выбило почву из-под ног. Сначала кровь ударила мне в голову, а потом с шумящим откатом хлынула вниз, заставив меня побледнеть и задыхаться.
- Хью, я…
Я была настолько шокирована этим ужасным заявлением, что забыла обо всем – о протоколе обращения, о том, что мне следует дождаться разрешения говорить, поэтому совершила несколько ошибок одну за другой.
А разве не этого мой доминант добивался?
Я видела этих братьев в клубе в Нью-Йорке. Всего лишь раз. Два чистокровных садиста, красивые как падшие ангелы и такие же отбитые на голову. Говорят, девушку, с которой они были в тот вечер, увезли в госпиталь с многочисленными травмами. А доступ в клубы им с тех пор был заказан. В сообществе БДСМ такое не прощают.
Пощечина обожгла мне щеку. За «Хью» вместо «Хозяина», за обращение без позволения, за то, что не проявила покорности и подобия радости – я не знала, и мне было откровенно не до того.
Ужас нарастал, горло сдавило от паники, я не могла пошевелить руками. Даже боль меня не отрезвила.
Хьюго вдруг с яростью, которую никогда не позволял себе, смахнул со стола чашку с кофе. Она разлетелась на осколки. Как и контроль того, кто должен был сохранять его во что бы то н и стало. Это была его священная обязанность.
Он вскочил, опрокинув стул. Затрещали под подошвой его туфель осколки фарфора. Я не могла ни отшатнуться, ни закрыться – меня словно парализовало. Я не верила, что услышала эти слова от того, кто всегда был для меня богом и защитником.
Волосы на кулак. Рывок. Мои колени только чудом не соприкоснулись с тем участком плитки, на которых были мелкие острые осколки.
Я хотела закричать, но не смогла. Горло сковал спазм.
- Ты только что пыталась сказать Хозяину «Нет?»
Снова пощечина. Снова рывок вверх, принуждая встать.
На звон разбитой чашки прибежала миссис Херц. Как раз в тот момент, когда Хью свободной рукой рванул мою блузку, обнажая грудь.
- Уберите здесь все! – рявкнул он.
Я бросила отчаянный взгляд на пожилую женщину, как будто она могла вмешаться и меня спасти. Но она даже не взглянула на нас. Оставаясь невидимой, она привыкла к нашим играм. Она еще помнила, как я сияла от удовольствия после сессий.
Даже если бы меня сейчас убивали – она бы отнесла это на счет любовной игры. А если даже и нет – не посмела бы вмешиваться. Хьюго очень щедро ей плотил за молчание и умение быть незаметной.
Очнулась я от шока только в спальне. Хьюго сорвал с меня всю одежду, мало заботясь об ее сохранности, защелкнул на шее ошейник, под весом которого я уронила голову на пол.
Как в таком можно ходить? Откуда этот металлический ужас с шипами? При рывке он может сломать мне шейные позвонки!
- Красный, - прошептала я, не веря, что это происходит со мной.
Рывок. Мои запястья завели за спину, скрепив такими же тяжелыми оковами, соединенными лишь одним звеном цепи.
- Запомни, сучка неблагодарная, - я не узнала голоса Хью, - Если я сказал, что отдам тебя им, значит, на то есть веские причины. Догадываешься, какие?
Мое сознание уплывало. Я едва понимала, что сейчас воздвигли первый красный флаг: мое стоп-слово было не услышано. Второй или уже пятый раз?
Я набрала полные легкие воздуха, чтобы закричать стоп-слово во всю мощь своего голоса… именно тогда что-то резко толкнулось мне в рот, задев глотку.
От паники я едва не задохнулась. А Хьюго туго затянул ремни кляпа.
Я заметалась в панике. Ошейник угрожающе надавил на мою шею, но мне было не до этого: я изо всех сил старались не задохнуться и подавить рвотный рефлекс.
Я так и не смогла повторить стоп-слово. А Хью, вопреки всему, не похлопал меня по плечу, чтобы удостовериться, что все в норме. Попыталась податься назад и изловчиться, чтобы постучать по полу три раза – знак, что сессия должна быть прекращена.
Не тут-то было. Тяжелый ошейник потянул вниз. Я просто физически не могла изогнуться так, чтобы достать скованными руками пола и пробить эти гребаные три раза.
Да я и не должна была этого делать! Ранее, если я была зафиксирована в неудобной позе, Хью заботливо вкладывал в мои пальцы кольцо. Оно подавало едва уловимый звуковой сигнал, если что-то шло не так. Я ни разу им не воспользовалась.
Постепенно мы перестали его использовать. Уже тогда меня готовили к подобному.
Тяжесть металла на шее, плюс еще эта штука в горле – я начинала задыхаться при и малейшем движении головы. Глотать слюну тоже было тяжело, она с первых секунд начала капать на пол.
А я думала только об одном – не разрыдаться, как бы паршиво на душе не было. И не из-за гордости и не потому, что такая крепкая как сталь.
Я просто знала, что не смогу дышать через нос, если дам волю слезам.
А Хью как ни в чем ни бывало лег на кровать и уткнулся в лэп-топ. И я – в ужасе, уничтоженная, неуслышанная и почти сломленная, была рада тому, что он остался в комнате! Потому что, если паника одолеет меня, наедине с собой я могу просто задохнуться.
Я увидела его лицо лишь мельком. Эта попытка поднять голову стоила мне едва не начавшегося приступа кашля, когда слюна попала в глотку.
Это был не Хью. В его глазах горел садистский огонь. Я никогда не видела своего доминанта таким отмороженным. Будто… под кайфом?
Страшная догадка заставила меня замереть.
А он тем временем нажал голосовой вызов в мессенджере. Я не сразу поняла, что это те братья, которым он угрожал меня отдать.
Я закрыла глаза и приказала себе не прислушиваться к разговору. Но при этом прекрасно понимала, что камера направлена на меня, они видят меня на своих экранах в этой позе. От их манеры речи – хорошо поставленных голосов и вежливости – едва не накрывала паническая атака.
- Ты душил ее уже? Сколько выдерживает?
- Что с болевым порогом? Ей пойдут иголки.
- Выжечь клеймо никогда не хотел?
Я впала в прострацию. С сабспейсом это ничего общего не имело. Время их диалога показалось мне вечностью.
Но я готова была разрыдаться, когда Хью перешел практически на крик:
- Хрен вам, а не мою девочку, твари.
Вот так просто стать почти богом. Пообещать уничтожить, а потом с легкой руки отменить свое решение…
Ошейник Хьюго снял. Но кляп не вынимал до вечера. Руки тоже не освободил. Сказал, чтобы я привыкала спать скованной или связанной.
А потом бережно опустил меня на кровать и принялся ласкать пальцами.
Я едва не задохнулась в собственной слюне. Считала минуты до тех пор, пока с меня не снимут эту штуку. Хьюго поставил меня в коленно-локтевую позу, уткнул лбом в матрац и, удерживая за скованные руки, плавно вошел. Видимо, здравый смысл к нему вернулся.
Кончить я так и не смогла к его неудовольствию. И вовсе не из-за страха подавиться. Наверное, первые ростки отвращения к низости и жестокости своего дома начали прорастать в тот самый момент.
Он вытянул кляп раньше, чем обещал, тем самым заставив меня считать себя милосердным.
Я плакала и кричала, что он проигнорировал мое стоп-слово. Хьюго был растерян и выглядел виноватым. Подарил мне колье от «Ван Клифф» и виновато пояснял, что потерял голову, что я свожу его с ума до сих пор, а впредь такого не будет. Но не надо на каждый его шаг орать «красный», это глупо.
Мое горло после этого болело три дня, как после жуткого ларингита. Сначала Хью старался ухаживать за мной, поить чаем и доказывать, что никому бы меня не отдал. А вечером попытался грубо трахнуть в рот.
Я расплакалась от боли. Он был недоволен. Сказал, чтобы прекращала играть в пациента. Чай мне после этого готовила миссис Герц, а он сам улетел по делам компании.
Почему я не ушла тогда? Ведь это так просто.
Не у каждого хватит силы воли, особенно когда партнер владеет твоей душой и телом. И ты сама на добровольных началах подарила ему эту власть…
Братьев Шторм арестовали. Та девушка, которую они едва не замучили в клубе, проигнорировав принципы БРД, подала заявление в полицию.
Я об этом узнала случайно, подслушав разговор Хьюго. И все внутри меня наполнилось ликованием, которое – будто в отместку за мою слабость и недостаток воли – переросло в возбуждение.
Я простила Хью изощренные издевательства и поверила в его «прости», поверила в то, что никогда больше он не нарушит мое право на стоп-слово.
Упорно не замечая красные флаги в наших отношениях. Ведь напрямую мне никто не отказал?
Как будто не в счет было то, что после каждого моего «стопа» Хьюго с раздражением и даже издевкой говорил, что я готова орать о своих ограничениях даже когда он не согласен со мной в бытовых вопросах. Спрашивал, если вдруг грубо поцелует, не надо ли меня спасать от истерики и вызывать психоаналитика. А потом надевал маску глубоко разозленного моим «недоверием», так, что я иногда терпела предел своей боли и старалась не злить его своим «красный».
Я поверила в то, что это все – нормально.
Плоды своего сломленного сознания я пожинала сейчас. Чувствуя, как некогда дорогой мне мужчина растравливает раны от кнута и угрожает теми практиками, которые обещал больше не применять.
Мой взгляд скользнул к сейфу, где лежало колье – его подарок. По сути, еще один ошейник, усыпанный бриллиантами и сапфирами…
- Ты снова… Не услышал меня, - я не могла больше терпеть эту боль, в которой не было никакого смысла. – Уже в который раз! Хьюго, я хочу поговорить!
- По-го-во-рить, - произнес садист с придыханием. – Скучно. Мне больше нравится, когда ты кричишь. К примеру, вот так…
Он хотел надавить сильнее, но впервые я смогла сбросить оковы его власти и гипнотического подчинения, рванулась вперед, уходя от давления.
- Красный, Хью. И я не о закате!
- Н-да… - произнёс тоном, от которого мне все равно, несмотря на решимость, захотелось идти на попятную. – Я уже продолжительное количество времени пытаюсь понять, чем руководствовался, когда предложил тебе стать моей сабой. Я говорил, Блейк, что мне всегда будет нужно гораздо больше, чем то, чем мы занимались на стартовом этапе? Говорил, что подчиню тебя, что это будет больно, но неизбежно? Что ты будешь ненавидеть меня, но желать моей власти как глотка кислорода в пустыне? Ты решила, что это красивые слова?
- Ты говорил не только об этом. Ты говорил, что у меня всегда будет твоя защита, твое тепло и понимание. Я с каждым днем получаю только обрывки, а с последним у нас вообще большие проблемы!
- Можешь встать с колен, - устало, со слегка ироничным подтоном произнес Хьюго. – Поговорить? Я открыт для диалога. Только говорить сейчас буду я!
Я смотрела на Хью, не замечая в нем всего того, что опалило меня в нашу первую встречу подобно пламени.
Вроде все тот же. Высокий, с подтянутым телом и аристократическими повадками. Идеальный костюм, галстук в тон – эталонная картина. Взгляд голубых глаз слегка отсутствующий, догорающие краски заката падают на скульптурное лицо с острыми скулами, волевым подбородком и аристократически высоким лбом. Выражение «красивый» редко применяют к мужчинам, но Хьюго нельзя было назвать иначе.
Слишком хорош. Даже великолепен. Не фейк ли это, грамотная репродукция, которую я приняла за оригинальное полотно?
Сейчас он неторопливым шагом расхаживал по комнате, глядя куда-то вдаль и сквозь меня, когда наши взгляды соприкасались.
- Дай человеку необходимое – он захочет удобств. Дай ему комфорт – он будет стремиться к роскоши. Осыпь его роскошью – он начнет вздыхать по изысканному. Позволь ему получать изысканное – он возжаждет безумств.
Я понимала, почему Хью цитирует Хэмингуэя. Особенно был понятен его акцент на последнем предложении.
- Резюмируя, Блейк, - если бы я топтался на одном месте, я бы не достиг ничего из того, что имею. Не было бы моей корпорации и доходов. Так и в личных отношениях. Согласившись быть со мной, ты потеряла право на свои желания. Романтический этап остался в прошлом. Мне нужно больше. Мне нужно твое беспрекословное подчинение. И если ты до сих пор не дошла своими рабскими мозгами до того, что я буду устранять твои пределы и подчинять их своим желаниям – я скажу тебя прямо. Проси ошейник рабыни или уходи.
Разве я не понимала, к чему все шло? Нет, я слишком сильно верила в негласный тематический кодекс и считала черных тематиков чем-то далеким и недоказанным наукой. Типа масонов или рептилоидов.
- Хорошо, - часть меня рухнула вниз вместе с разбитым сердцем. – Спасибо за откровенность, но я не вывожу. Слишком быстро. Слишком много давления. Мне действительно лучше уйти…
- Но прежде, чем ты уйдешь, - вдруг произнес Хью ледяным голосом, - ты должна знать, что я превращу твою жизнь в ад. Мне за это не будет ничего. Я просто спущу на тебя всех собак из сообщества черной темы. Как ты думаешь, лишившись моей защиты и зная, что на такую куколку стоит очередь желающих, сможешь жить спокойно?
- Хью, я не понимаю. В нашем контракте оговорено, что я ухожу и ты не имеешь права мне препятствовать.
- Контракт? Ты же запомнила только красивые слова, и настолько возбудилась к третьей странице, что почти не читала дальше. Прочитай на досуге и увидишь, на что ты сама подписалась.
Я застыла. Ободренный, Хью продолжил:
- Но дело твое. Ты думаешь, по мне это как-то ударит? Напротив, я все выверну так, что о собственной карьере можешь забыть. Подающий надежды риэлтор, которая в свободное от работы время лижет мне ноги и радуется ошейнику с поводком?
- Ты монстр, - я не верила, что слышу это. – Все постулаты… это же для тебя ничего!
- Именно. Но дура здесь ты, если поверила во весь это бред о заботе и доверии. Каждый верхний заботится только о своем удовольствии. Можешь собирать вещи, но твой профайл сразу улетит на просторы Даркнета. С нашим прелестным домашним видео. Со всеми подробностями. И потеря работы – не самая большая твоя проблема. Знаешь, чего тебе надо будет бояться по-настоящему?
Так жутко мне не было никогда прежде.
Даже когда Хью подвешивал меня на цепях. Когда сек кнутом. Когда вгонял в меня весь свой арсенал анальных секс-игрушек.
А он продолжал, явно забавляясь моим ужасом:
- Бояться тебе стоит того, что милый внешне парень, который пригласит тебя выпить кофе, подсыплет в этот самый кофе клофелин и повторит все то, что я с тобой делал, в ускоренной программе. Что самый обычный и щедрый покупатель дома разрядит в твою шею электрошокер, накинет мешок на голову и увезет к себе на ранчо, где никто его не остановит. Что на тебя будут делать ставки, и если кто-то их все перебьет, будет считать себя вправе делать с тобой все, что захочет. А ты даже не будешь знать, кто это. И избегать мужчин – не вариант. Знаешь, сколько в тусовке женщин с таким же взглядами?
Вот тут меня приложило не хило. Я представила, как возвращаюсь в реальную жизнь после нашего разрыва и как вздрагиваю от каждой тени, ловлю в каждом взгляде похотливое безумие, как это нервное истощение скоро свалит меня с ног.
Горло будто сжало стальными щипцами, я не могла дышать. Голова закружилась, предвещая скорую паническую атаку.
Хью не дал мне в нее прогрузиться. Заботливый монстр, у которого больше не было ничего святого. Почти ласково положил ладонь мне на лоб, провел пальцем по губам, поднес стакан с водой.
- Пей, - я едва не подавилась судорожными глотками. – Ну-ну, моя глупая саба, суицид от глотка воды – не выход. Пей и выбрасывай из головы дичь о том, чтобы уйти от меня. От меня никогда не уходят.
Крупные слезы потекли по моим щекам. Усмехнувшись, Хьюго снял одну из них языком.
- Что же ты со мной творишь, завела до предела. Блейк, я с тобой говорю! Кивни, если понимаешь!
Я кивнула. Против воли, от бессилия и отчаяния, повторяя про себя как мантру, что выход найду.
- Сейчас успокоишься и через час в этой же спальне. Без одежды. Заползешь на четвереньках, в глаза не смотреть. Ночь проведешь в клетке. Если постараешься удовлетворить меня по высшему разряду – не связанная. Давай, моя девочка. Сделай своего Хозяина добрым и великодушным…
Энцо Вильянти, больше известный в тематическом мире как один из братьев Шторм, вопреки недавним событиям – аресту, предъявлению обвинений и многочисленной родни, отвернувшейся от него с братом, поддаваться хандре не спешил.
Только злился на жадность брата, который не смог заткнуть той шлюхе глотку достаточным прессом купюр.
Кто пустил в клуб эту ненормальную? Она думала, здесь с ней в куклы будут играть или отшлепают кнутом из ватных дисков? Нет, как и все эти идиотки недалекого ума, однажды решившие, что все их проблемы на себя возьмет сильный мужчина, которому будет достаточно шлепнуть по попке, пришла в клуб в поисках большой и чистой любви.
Довела его своим тупым покорным взглядом и другой псевдоромантической дичью. А он ведь даже не выпустил своих демонов в тот вечер. Ну подумаешь, нарушил табу на секс и пригласил Винченцо.
До этого они уже не раз проворачивали подобное в клубе мастера Зейна. Молоденькие неопытные сабы, пришедшие за обещанной сказкой запретных удовольствий, готовы были стерпеть многое. Сами братья Вильянти в большой степени способствовали этому своим неотразимым шармом. Их даже сравнивали с сериальными горячими вампирами.
Более трех месяцев им удавалось удовлетворять свои низменные потребности практически на глазах у адепта безопасности Темы. В этом был свой определенный кайф. Они настолько уверовали в то, что ни одна из этих девчонок не заявит, что попались.
Брат грозился найти ту сучку и перерезать горло. Энцо же готов был симулировать раскаяние, если это позволит ему избежать ответственности и продолжить свои грязные развлечения.
Вот и сейчас Энцо вальяжно развалился в переговорной, словно это было кресло босса в кабинете отца, а не тюремный стул. Он цинично поглядывал из-под темных ресниц.
Спекся отец, все-таки нанял ему адвоката, одного из лучших в городе. Как же иначе, они с братом наследники клана. Их учили вести бизнес в лучших институтах страны, что они и сделают после суда. А то, чем они занимаются на досуге, никого волновать не должно. Мир принадлежит состоятельным. А им обоим повезло родиться в нужной семье.
Стальные двери отворились, пропуская охранника в сопровождении высокого мужчины в дорогом костюме.
Цепкий взгляд Энцо оценил его крой, как и весь облик адвоката. Выглядит впечатляюще, он даже красив, но более мужской красотой, если сравнивать с внешностью Энцо и Винченцо. И взгляд какой, цепкий, властный, без эмоций. В клубе бы произвел революцию, но, скорее всего, далек от Темы. Или сам не осознает, что ему там самое место.
- Добрый день, - голос по-деловому строгий, но глаза смотрят с каким-то интересом, далеким от деловой этики. – Мое имя – Стивен Чейз. Я буду защищать ваши интересы.
- Добрый день, - волна злорадного удовлетворения прокатилась по телу молодого садиста, и он глянул на охранника у выхода с чувством превосходства.
Мол, тяни свою лямку до гроба. Я уже через пару дней буду пить кьянти и сечь очередную провинциальную идиотку, а ты ничего мне не сделаешь.
Адвокат тоже проводил охранника взглядом. Затем, приложив палец к губам, будто Энцо собирался закричать, обвел взглядом комнату.
Не обнаружив камер, сел за стол, раскрыл кейс и достал непонятный прибор. Замигала лампа.
- Так нас теперь точно никто не услышит, - улыбнулся и вдруг подмигнул.
Растерянность Энцо сменилась радостью. Неужели он не ошибся?
- Ну и как ты так попался у Зейна в клубе? – произнес мужчина, качая головой. – Ну правда, не могли увезти ее из клуба и уже там завершить начатое? Основное правило чёрных тематиков – верши свои подвиги вдали от «всевидящего ока».
Метафора понравилась. Энцо облизнул губы.
- Вы… тоже?
Стивен не ответил. Раскрыл дело, тщательно изучая.
- Сколько ударов она выдержала, прежде чем сломаться? – поднял глаза всего лишь на миг, давая понять собеседнику, что это не допрос, нет. Это жажда подробностей.
Энцо застыл. В это было трудно поверить, но одновременно – ему всегда казалось – единомышленников было куда больше вокруг, чем может показаться на первый взгляд.
- Вас нанял мой отец? – предосторожность все-таки взяла верх.
- Нет. Видишь ли, - Чейз вдруг понизил голос до шепота, - твоя семья, насколько мне известно, даже не обременяла себя поисками адвоката. Расслабься. Нас никто не услышит. Во-первых, глушители, а во-вторых – у меня куда больше прав, чем у остальных. Ты меня прекрасно понимаешь.
Энцо, словно загипнотизированный, кивнул и позволил себе ухмылку. Относительно брата спрашивать не стал: каждый сейчас сам за себя.
- У меня достаточно сбережений, я оплачу все услуги, - вновь почувствовав себя «на коне», хвастливо произнес молодой отморозок. – Но я не понимаю, кто вас все-таки нанял?
- Такие как мы, - вновь голос упал на шепот, - должны поддерживать друг друга, если есть такая возможность. У нас она есть. Я вытащу тебя отсюда, но не надо напоминать, что мне необходимо твое доверие и дисциплина?
Энцо прыснул в кулак. Усмехнулся и Стивен. Это была избитая фраза доминантов, которую те использовали, чтобы притупить бдительность сабов. Сейчас она прозвучала в ином, издевательском контексте.
- Я даже попытаюсь догадаться, кто вас прислал. Хьюго Уоллес? Возможно. Грей Торнадо? Нет, он бы побоялся запачкать руки. Неужели ассоциация с целью преподать мне урок?
- Я сам по себе, Энцо. Большего не скажу. Своих мы не бросаем. Скажу только одно: ваш с братом арест – не случайность. Кто-то задался целью выкосить всех адептов «черной Темы», вы не первые, кто пострадал от их рук. Они никак себя не называют. Но действуют слаженно. Иногда даже фабрикуя улики. Мисс Стерн не собиралась подавать иск. Кто-то уговорил ее это сделать. Понимаешь, о чем я?
- Кто-то решил нам помешать, - Энцо закатил глаза. Ну они точно наивные.
- Но как можно остановить горную лавину или цунами? – философски меж тем изрек адвокат. – Пока они будут вычислять вас и прибегать к букве закона, мы будем парировать их атаки. На этом, считаю, светскую беседу можно свернуть, времени у нас не так уж и много. Подпишите согласие на то, чтобы я представлял ваши интересы.
Энцио лишь насмешливо взглянул на протянутые документы в кожаной папке. Читать все три страницы ему было лень, к тому же, его адвокат был одной с ним крови. Это казалось таким логичным и уместным, что брат Вильянти подписал бумаги размашистым росчерком.
- Вот теперь отлично, - усмехнулся Стив. – Главное: когда я буду строить защиту, не оправдывайся и не раскаивайся. Таких, смелых и не признающих границ, очень мало на самом деле. Мы должны показать, что за нами сила. Без перегиба, конечно. Расскажи мне, сколько таких … жертвами их язык назвать не поворачивается, счастливиц ты использовал без правил и не получил ни одной претензии?
- И счастливчиков, - Энцо окончательно расслабился. – мы с Винченцо уже со счету сбились. Ну какие жертвы? Они были счастливы терпеть и молчать за один наш взгляд. Кстати, что относительно моего брата?
Стив развел руками.
- Я могу спасти только одного из вас. Так уж вышло, что ты первый, к кому я пришел. Но после того, как с тебя снимут все обвинения, я займусь и твоим братом. Чтобы сэкономить время, напиши мне как можно подробнее. Во многом я буду строить твою защиту на их молчании.
- А они точно будут молчать?
- У меня дар очаровывать женщин. Поверь. И мне импонирует твое мировоззрение. Скажу откровенно, в начале моей практики я бы отказался вести твою защиту. Более того, я бы требовал для тебя крайней меры. Но постепенно… нельзя вглядываться в тьму день изо дня и не проникнуться ее особой красотой. Не прислушаться к голосу хищника, который сидит внутри тебя и рвётся я наружу. Не позволить ему это, разрушить навязанные кем-то рамки…
У Энцо все поплыло перед глазами. А Стивен Чейз, забирая подписанный договор, слегка задел руку Энцо.
- Вы с братом – одни из многих. И нам многих удалось вырвать из лап правосудия. Мы хотим остановить эту охоту. Предупредить единомышленников. Обработать их саб по полной, чтобы не могли ни слова сказать против, не говоря уже об обвинениях. Я на защите темной стороны, но у нас есть не все имена.
- Тогда тебе к Хьюго Уоллесу, - в глазах Энцо зажегся восторг. – А он уже сам сделает часть работы за тебя. Предупредит всех, кого надо. И кстати… это так, в качестве бонуса. У него сабмиссив ну очень горячая штучка. И ходят слухи, что он ее не отпустит, а передаст в другие руки за услугу. Она ему наскучила.
- Как мне связаться с мистером Уоллесом?
- Я могу дать тебе только профиль в даркнет. Если за тобой тоже темные дела… вы встретитесь.
- О да, - Стивен рассмеялся. – Ты знаешь, я довел до сумасшествия одну девчонку. Она несколько лет не видела солнца и человеческого обращения. Это было так… сладко.
Спустя час тот, кто назвал себя Стивеном Чейзом, сдал временный пропуск и вышел прочь из здания.
Ярко светило солнце. А ему самому хотелось больше всего отмыться. Разговор с Энцо оставил после себя мерзкий отпечаток.
Но это стоило того. Теперь он знал, с кем следует бороться в первую очередь и кого спасать.
Расстраивало только одно: много кто из жертв попросту не хотел быть спасенными…
Блейк
Я думала, что сброшу с себя оковы гипноза и смогу найти выход из положения, в котором оказалась, но… вместо этого мною овладел ступор.
Уже второй день подряд. Второй день я искала выход, перебирала в уме кандидатуры, к которым могла бы обратиться за помощью – и не находила их.
Шаткая надежда была на владельца сети клубов Зейна. Мастер Зейн следил за строгим соблюдением законов и отличался чувством повышенной справедливости.
Но я не знала, как с ним связаться. Пусть у меня и было пока что право свободного передвижения, охрана Хьюго следовала за мной по пятам, и не всегда явно.
«Такую роскошную сабу каждый хочет прибрать к рукам, поверь. Я пекусь исключительно о твоей безопасности», - любил говорить мне Хьюго на заре наших отношений, и я этому верила.
Видела голодные взгляды домов и домин, когда мы еще посещали клуб. Затем мы резко прекратили там бывать, я никогда не задумывалась о причинах. Но сейчас постепенно начинала догадываться, что дело было вовсе не в том, что на меня пялились.
Основным правилом отречения от членства было нарушение правил. Это Хьюго Уоллес стал персоной нон грата.
Вчера мы оказались в постели… Хью будто раскаивался в том, что перегнул палку, был ласков и внимателен, как на заре наших отношений.
Ласкал меня пальцами, губами и языком так страстно, что я вопреки своим тяжелым мыслям смогла расслабиться и кончить на его языке, а потом под членом.
Сознание, опоенное сладким ядом желания, металось, как зверь в клетке из раскаленных прутьев. Оно кричало «Нет!», а тело, как и на заре нашего романа, подвергалось наработанному рефлексу – таять от его не таких уж и частых ласк и взлетать все выше и выше.
Под конец нашего изматывающего марафона я уже не помнила собственного имени. Надо ли говорить, что на фоне этого все его угрозы уничтожить меня и устроить мне ад на земле показались чем-то нереальным, будто я сама их нарисовала в своем воображении.
А утром мне было настолько морально плохо, что я даже не вышла к завтраку. Радовалась, что Хьюго уехал по делам и думала, как же мне жить дальше.
Перспектива больше не радовала. Я вдруг в деталях увидела свою дальнейшую жизнь.
Друзья? Нет, им уже не будет места в моей жизни, а если и будет – я буду вздрагивать каждый раз, опасаясь, что Хьюго однажды приоткроет завесу наших отношений перед ними. Раз было такое, когда мы со студенческими приятелями собрались посмотреть футбол.
Он заехал за мной на своей роскошной «Тесле» - словно демон из ада в дорогом костюме, с охапкой практически черных роз. Обаял девчонок, отвесив им утонченные комплименты, перекинулся с ребятами комментариями относительно матча и даже заказал всем выпивку.
На меня смотрели с завистью и восхищением – надо же, тихоня Блейк Адамс отхватила такого непревзойдённого мужчину! А Хьюго не отводил от меня взгляда, и постепенно в нем стыл холод, который сковывал меня по рукам и ногам.
Я ощутила, что надо бежать. Что свое наказание (за что только, непонятно) лучше нести за дверями спальни, а не на публике. Но у Хью в этот вечер были другие планы.
- Я так мало знаю о Блейк, - прищурившись, начал он. – Расскажите поподробнее. Какой она была в университете?
- Она могла дать жару, - хихикнул Лиам. – Однажды подбила курс объявить бойкот одному не в меру мерзкому преподу. Его отстранили от лекций, Блейки мы тогда едва ли не на руках носили.
- Вот как? – издевательски протянул Хьюго. – У меня же создалось впечатление, что у нее синдром хорошей девочки. Которой проще было умолять этого преподавателя так себя не вести, чем устраивать мини-революцию.
Сидни и Пола замерли с открытыми ртами, глядя то на меня, то на Хьюго. Но мой дом улыбнулся такой милой улыбкой, что они тотчас же расхохотались, подумав, что это тонкая шутка.
- Нет, - едва оправилась от смеха Пола, - Блейк очень сильная девчонка. Настоящий боец.
- Не нашелся тот, кто смог поставить ее на колени? – вдруг спокойно произнес Хьюго, устремив на меня уничтожающий взгляд. – Любой боец рано или поздно устает от сражений. Верно, моя милая?
Во рту пересохло. Я поняла, что Хьюго начал игру, цель которой – растоптать меня на публике. Притом, что в моей анкете сабы стоял категорический запрет на публичные унижения.
Но его было уже не остановить.
- Давай уйдем отсюда, - улучив момент, я тронула Хью за рукав. – Прошу, мне это не нравится.
Я шептала. А Хью вдруг резко снял маску искусителя, превратившись в демона.
- А ведь я могу запросто поставить тебя на колени при всех. – он не счел нужным перейти на шепот. – Скажи, что я не прав.
Я не смотрела на своих друзей. Они, чтобы не добить меня, сделали вид, что увлечены футболом и напитками. Но я успела увидеть в глазах девчонок жгучее любопытство.
- Хью шутит, - я дрожащими руками бросила купюру на стол. – Милый, мы можем ехать.
- Разве? Мне есть что рассказать о тебе твоим друзьям. Доверие, милая, должно быть не только между нами…
Я увидела, что моя рука дрожит. Горло сжало слезами стыда и бессилия. А он смотрел на меня с улыбкой триумфатора.
Друзья изо всех сил делали вид, будто ничего не происходит. А меня накрыло уже в машине. Я тряслась, вжавшись в кожаное сиденье, по щекам текли горькие слезы.
- Ну не плачь, - с самодовольной улыбкой тянул Хьюго, - они тебе еще завидовать будут. Им вряд ли светит такое. Никто себе не признается, что мечтают стоять на коленях перед тем, кто сильнее.
От этого цинизма и осознания, что я не скоро решусь встретиться с друзьями снова, стало еще хуже. Я уже рыдала, дорога расплывалась перед моими глазами от слез. А Хьюго лишь изредка гладил меня по мокрой щеке. Его самодовольство наэлектризовало салон. А мне казалось, что из фундамента моей прежней беззаботной жизни понемногу выбивают гранитные блоки.
Но стоило нам оказаться в спальне, он начал меня целовать так нежно и страстно, шептать подобия извинений, говорить, что ему сорвало крышу, потому что там были парни и они, оказывается, «носили меня на руках».
Я рыдала на его груди. Извинялась не пойми за что. Понимала, что происходящее – не просто неправильно, а из ряда вон, что мне стоит прекратить поток «прости» за то, что Хьюго что-то там себе надумал… и не могла. Очнулась на коленях у его ног.
Тогда впервые он устроил мне то, что психологи называют «сахарное шоу». На целых три дня забыл о регламенте наших отношений, спрятал ошейник и девайсы с глаз долой, осыпал ювелирными украшениями и заботой. И постепенно мое сознание перевернулось.
А ведь он прав. Я видела зависть в глазах Полы. Брезгливость в глазах Райана. А Сидни и вовсе вывалила сиськи на стол при виде Хьюго, еще и губы облизывала, как шлюха.
Наверное, он и правда заботился обо мне, ограждая от такого общения…
И умом понимала, что нет. Я добровольно шагнула в отношения с нарциссом-психопатом, который, мало того, стал (или был все это время) черным доминантом. Тогда я, наивная Алиса в Зазеркалье Темы, свято верила в то, что кодекс БДСМ почти как библия и никто не посмеет его нарушить.
Да, моим розовым очкам предстояло взорваться стеклами вовнутрь.
Вот и сейчас – после ледяного душа Хьюго повторил сахарное шоу сентиментальности. Умом понимая, что я оказалась в смертельной ловушке, что надо бежать, я могла думать лишь об одном.
Чтобы игра в заботливого и нежного продлилось еще, потому что это был реальный шанс для меня восстановиться морально и психически.
Я начала терять свое я в этих отношениях.
И только сейчас начала прозревать.
Открыла свой ноутбук, призадумавшись.
Я знала, что всю историю моих поисковых запросов Хью проверит. Мне уже раз влетело за то, что я искала на тематических форумах ответы – нормальны ли наши с ним отношения и у кого просить защиты. Лучше не вспоминать, что он тогда сделал со мной.
Рискуя вновь нарваться, я все же ввела адрес того клуба, где мы с ним впервые встретились. Как и ожидалось, личных контактов Мастера Зейна там не было. Звонить в приемную и выкладывать свои опасения и просьбы помочь секретарю – нет уж, увольте. Да и захотят мне помогать?
Тогда я открыла чистый белый лист. Я могу просто записать свои хаотичные мысли и спрятать в одном из файлов договора на покупку недвижимости.
А потом, уже собрав свои мысли воедино, попытаться прийти к какому-то выводу…
В зале заседаний царила приглушенная тишина. Иначе быть не могло – это заседание сделали закрытым, семья итальянских архитекторов не стала спасать опозоривших имя сыновей, но сделала все, чтобы было минимум огласки.
Винченцо и Энцо Вильянти сидели на скамье подсудимых, оба в идеально сшитых костюмах, словно это был светский прием, а не судебное заседание. Их лица оставались бесстрастными, но внутри кипела злость — особенно у Энцо, который еще вчера был уверен, что выйдет отсюда свободным человеком. Ведь все было практически решено! На его стороне был свой человек!
Примечательно, что он бы не расстроился, если бы посадили брата. Одному будет легче вернуться к прежним развлечением и не попасться.
Он ждал, что его адвокат, тот самый Стивен Чейз, блестяще справится с делом. Но когда дверь распахнулась, и в зал вошел тучный пожилой мужчина с седыми волосами, Энцо ощутил ледяное давление в груди.
- Стивен Чейз. Государственный адвокат, - представился он перед началом заседания, мазнув по братьям сухим и отчасти брезгливым взглядом.
Что? Что вообще происходит?
Энцо едва не закричал это вслух. Если это был настоящий Стивен Чейз… Кто тогда приходил к нему в камеру?
— Заседание объявляется открытым, — голос судьи был строг и бескомпромиссен.
Прокурор начал зачитывать обвинения. Все, что характеризовало жизнь братьев Вильянти за то время, как они решили, что Тема приносит им удовольствие и начали стремительно расширять границы дозволенного.
Жестокие пытки. Истязания. Физическое и психологическое насилие. Десятки свидетельских показаний, но только одна жертва решилась довести дело до суда.
Вильянти были в таком ступоре, что едва понимали – свобода им больше не светит.
— Защита, у вас есть слово?
Стивен Чейз поднялся, поправил манжеты и небрежно произнес:
— Ваша честь, мои клиенты признают, что их увлечения выходили за рамки дозволенного, но каждая из женщин согласилась на участие в их играх добровольно.
Энцо стиснул зубы. Защита звучала так, будто Чейз не собирался их выручать. Сухой набор фраз, создавалось впечатление, что он читал их с листка.
— В таком случае я вызываю свидетеля, — прокурор сделал паузу. — Мистера Майкла Бейна.
В зале повисла напряженная тишина.
Когда встал высокий мужчина в черном костюме и направился к трибуне, Винченцо изумленно развел ладони, не понимая, кто это вообще и с какого перепугу свидетельствует против, а Энцо почувствовал, как у него перехватывает дыхание.
— Кем вы приходитесь подсудимым? — спросил судья.
— Я знал Энцо Вильянти, — спокойно ответил Майкл. — Он доверился мне. Рассказал мне о своих… предпочтениях. О том, как однажды девушка не выдержала и попыталась сбежать, но они ее сломали. О том, что она подала в суд, но к сожалению, морально не выдержала давления. Вот поэтому она сейчас не присутствует в заде суда, как вам известно.
Энцо вскочил:
— Да что ты вообще плетешь? Ты же один из нас! Ваша честь, он такой же, как и мы! Спросите, до чего он довел свою зверушку, Лия, кажется, ее имя?
Майкл посмотрел на него с ледяным спокойствием.
— Нет, Энцо. Я никогда не был падальщиком. Ты поверил, что я могу быть одним из вас? Нет. Ты не представляешь, как мерзко мне было вести с тобой эти разговоры, но результат того стоит.
Он повернулся к судье.
— У меня есть доказательства. Здесь все наши разговоры, вы уже имели возможность с ними ознакомиться, плюс неофициальные показания тех, кто был косвенным свидетелем. Я получил их сегодня утром. Прошу приобщить к делу., — он протянул флешку, и прокурор передал ее судье.
На экране появились кадры: комната пыток, заплаканная девушка, привязанная к крюкам, кровь на ее коже, а рядом — братья Вильянти, наслаждающиеся ее страхом.
Винченцо вцепился в столешницу, Энцо молчал, но его тело напряглось, будто он готовился к удару.
В зале в силу закрытого заседания было не так много людей, и это к лучшему. Кому-то стало плохо, а молодая секретарь суда застыла на месте, украдкой смахивая слезы.
- Суд удаляется на совещание, - даже верховный судья не смог скрыть потрясения, хотя смотрел улики не первый раз. Видимо, они никак не вязались с двумя молодыми людьми, похожими на библейских ангелов – как их рисовали итальянские художники.
Прошло полчаса.
— Подсудимые, встаньте, — голос судьи прорезал тишину, как лезвие.
Они встали, но теперь их самоуверенность растаяла. Винченцо трясся, а Энцо сверлил Бейна взглядом, полным отчаянной злости и безысходности.
— За многолетние преступления, за пытки, за нанесение тяжких телесных повреждений и доведение до самоубийства… Суд приговаривает вас к пожизненному заключению в тюрьме строгого режима без права на досрочное освобождение.
Винченцо рухнул обратно на скамью. Энцо с яростью глядел на Майкла.
— Ты еще пожалеешь об этом!
— Вряд ли, — спокойно ответил Майкл. — Но вы начнете жалеть уже сейчас, с этой секунды.
Когда братьев увели под конвоем в ручных и ножных кандалах, прокурор, мистер Стаховски, лишь покачал головой.
- Многие бы сказали, что это сурово, но я как представил свою дочь и ее подруг в руках этих извергов… Нельзя быть предвзятым. Мне пришлось это скрывать.
- Уверен, в тюрьме они испытают на себе все, что делали с девчонками. Спасибо, Кит, - Бейн ослабил узел галстука. – За то, что ты сделал все возможное, чтобы этим несчастным не пришлось заново все переживать в зале суда. И знаешь, я был удивлен, что глава семейства Вильянти не попытался выкупить свободу сыновей любой ценой.
- Понимает, чем это чревато, - хищно усмехнулся Стаховски. – Он ведь до того, как иммигрировал в Штаты, был мафиозо средней руки у себя в Палермо, и я думаю, что никто ему не препятствовал в использовании девушек под угрозой смерти. Яблоки от яблони недалеко упали.Понимает, что это всплывет, поэтому будет сидеть тихо и притворяться архитектором.
- Можешь не переживать. Они останутся у меня под прицелом, - нахмурился Бейн, вспомнив что-то свое.
- Я знаю, что семья выплатила жертвам развлечений своих сыновей крупные суммы. Это, конечно, не изменит прошлого, но все равно неплохой ход. Приглашаю отметить в «Четырех Сезонах» успех нашего с тобой дела.
- Заманчивое предложение, но вынужден отказаться. У меня утром самолет.
- Отпуск или продолжаешь радеть за правое дело? – поинтересовался Стаховски.
- Планирую совместить, - Бейн пожал протянутую руку. – А там видно будет…
Блейк
Я захлебывалась в судорожных рыданиях.
С кляпом во рту, распятая на тяжелых цепях в комнате боли Хьюго Уоллеса, под свист нового кнута в его арсенале.
Уже в который раз в разгар наших ужасающих сессий без права на стоп-слово я думала только об одном: выживу ли я на этот раз в этой экзекуции.
Оттепель закончилась быстро. Сахарное шоу в его исполнении никогда не длилось долго. Но в этот раз моя психика выдержала лишь потому, ч то я уже знала: его обещаниям не стоило верить.
А ведь заливался соловьем, обещая уничтожить все видеозаписи наших сессий, отпустить через время насовсем, мотивируя тем, что не хочет причинять мне излишнюю боль. «Вот только демон внутри, он не понимает», - виновато вздыхал между ласками и поцелуями.
А потом у Хьюго сорвалась особо крупная сделка. Не знаю, о какой сумме шла речь, да и не имело это особого значения в свете последних событий. Неделю он оставался хмурым и погруженным в себя, даже предоставил мне подобие некой свободы передвижения и отменил регламент в виде обращения «господин» и обязательной позы на коленях…
А затем его сорвало.
Отпустив миссис Герц домой на весь уик-энд, мой господин закинулся чем-то, о чем говорили его расширенные зрачки и полубезумный взгляд будто сквозь меня, и портал ада снова разверзся передо мной.
Он стащил меня с постели спящую, не понимающую, что конкретно происходит. Я больно ударилась головой о пол и практически сразу проснулась. Меня сковал ужас.
Я все же пыталась поговорить. Цеплялась за его руки, заглядывала в пустые холодные глаза, что-то говорила о том, что плохо себя чувствую – у меня действительно была легкая простуда и болело горло. Тщетно. Моя слабость завела полубезумного Хью еще больше.
- В подвал, - с демонической улыбкой изрек сам дьявол в его обличье, накинув мне на шею петлю из кожаного ремня. – Приготовься, сука. Ночь будет долгой.
- Я ничего не сделала! – мне стоило промолчать и собрать все свои силы, чтобы выстоять, но несправедливость всегда обнажала мою слабость. – Прошу, мой господин, просто дай мне выздороветь, ты знаешь, что я дам тебе все, что ты захочешь…
- Ты дашь мне гораздо больше, чем «все». Сейчас! – он закричал, и я бессознательно закрыла голову руками. – Ползком в подвал, сука, не испытывай мое терпение!
Я почувствовала – если скажу что-то еще, последствия могут быть фатальные. Хьюго в неадеквате. Но я попытаюсь собраться с силами, переиграть его, может, включу режим кошечки или потерянной девочки, те якоря, которые раньше на нем срабатывали.
Главное выстоять, а потом… поймать его на пике вины, если она не фальшивая, и…
Я обманывала себя. Я была привязана к своему господину невидимыми цепями, которые вросли в кожу, и вырвать их было равносильно сложному хирургическому вмешательству. Сегодня мне казалось – пусть все закончится, и я уйду, не раздумывая, найду того, кто сможет мне помочь.
Но я не могла решиться даже тогда, когда Хьюго мне не угрожал.
Колени болели от соприкосновения с плиткой. На ступенях я старалась переставлять руки осторожно, чтобы не скатиться кубарем и не сломать себе шею в ременной петле. Потому что Хью уже просто тащил меня, словно надувную куклу, и я не была уверена, что верну ему ясность ума, если вдруг упаду.
Надо ли говорить, что я была почти без сил от собственного самоконтроля и осторожности, и в комнате боли позволила себе краткую передышку, пока Хью, толкнув меня на обтянутый черной кожей матрас, закреплял на стене цепи и наручи.
Когда-то я едва не улетала в предвкушении, когда холодный металл поцелует тонкую кожу моих запястий, как забьется сердце, когда я осознаю себя беспомощной, уязвимой и предвкушающей… Но сейчас внутри была лишь пустота и желание закончить все поскорее.
Хьюго дернул за ремень, опустился в кресло, заставив меня подползти и замереть возле своих широко раздвинутых ног. Я послушно склонила голову. Пусть на этом все и закончится, мой минет всегда приводил хозяина в хорошее расположение духа. Я пока что погасила дерзкий огонек в глазах, улыбку тоже – чтобы не вызвать в нем желания стереть ее резким ударом по губам.
Он расстегнул ширинку неторопливо, поерзал в кресле, снимая брюки. Они упали к его щиколоткам. Я знала, что хозяин ждет моего взгляда, чтобы я дала повод ударить себя. Но правила игры уже были известны.
Я заставила себя расслабиться вопреки саднящим коленям и удавке на шее. Раньше это не просто удавалось – я улетала почти сразу и не чувствовала боли и унижения. Другое дело сейчас.
Обхватила губами сочащуюся от смазки головку, привычно провела кончиком языка по кругу, легко, словно подразнивая. Оральный секс меня часто успокаивал, при условии, если ведущую партию играла я.
Хьюго застонал и заерзал в кресле. Я прекрасно знала, как вырвать из него стоны. Как держать его на крючке своим минетом столько, сколько будет необходимо. Когда чары первого восхищения этим мужчиной начали падать, я осознала, что мне нужна хотя бы одна кнопка воздействия на его рассудок.
Это удавалось… пока в его жизнь не вошли наркотики и грезы о Теме без правил.
Да, сомнений у меня больше не оставалось, Хью принимал запретные вещества, и они превращали его в агрессивного отморозка.
Я еще несколько раз неторопливо обвела головку по кругу, усилив нажим языка. Хватка мужской пятерни в моих волосах стала ощутимее, принуждая двинуться дальше, втянуть ствол наполовину в рот с легким вакуумом.
Зная, что я сделаю это уже на автомате и выйдет отлично, я закрыла глаза и унеслась в прошлое.
В тот самый день, как впервые познакомилась с моим первым господином. С Хьюго Уоллесом.
Я точно не помнила, что мне стукнуло в голову в тот вечер. Почему вместо посиделок с подругами в баре за бокалом вина или вечером наедине с собой и сериалом выбрала приключения.
Может, моя нижняя сущность, которую я так рьяно в себе отрицала, наконец взяла верх, и подсознание привело меня в тот клуб?
Или мною овладело любопытство. Я хотела просто издалека посмотреть на этих «небожителей», принявших свою суть и создавших целую философию под названием Тема. Посмотреть, убедиться, что они без рогов и хвоста, а мои сестры по позиционированию не похожи на жертв истязания.
Туда еще оказалось не так-то просто и попасть! Я уже хотела развернуться и уйти, но заметила на себе пристальный взгляд немолодой женщины с умным лицом и располагающей улыбкой.
- Первый раз? – она все так же улыбалась, но было что-то в ее вопросе, что заставило меня подбирать слова и ответить. Вернее, как ответить – я растерялась и кивнула.
- Что-то конкретное? Попросить кого-то тебя сопроводить?
- Я… я просто хочу осмотреться… ничего конкретного.
- Пойдем. В таком случае не заполняй никаких анкет и проси голубой браслет.
Я так и сделала. Даже не узнав ее имени. В просторном холле незнакомка встретила молодого мужчину, и они поднялись наверх.
Подавив желание сбежать, я прошла к бару. Видимо, весь мой ужас был написан на моем лице. Я старалась не смотреть по сторонам, не пялиться на ошейники, наручники и переплетение кожаных шнурков на телах посетителей клуба. А от взглядов – похотливых, раздевающих и алчущих мне и вовсе стало не по себе.
Я положила руку на барную стойку так, чтобы голубой браслет было лучше видно. Тотчас же пожилой мужчина, сокращающий дистанцию, потерял ко мне интерес.
- Подарок от заведения, - симпатичный бармен в обычном одеянии – белой рубашке и жилете – подмигнул мне, поставив на стойку коктейль.
- Я не… - в горле пересохло, и я постаралась улыбнуться. – Я не пью…
Хоть и хотелось выпить, чтобы расслабиться, в этом месте этого было лучше не делать.
- Там нет алкоголя. Есть секретный ингредиент. Все законно.
Я пригубила напиток. Вкусно. Посмотрела на бармена, который вел себя так, будто в помещении клуба никого кроме нас не было.
- Голубой, - он посмотрел на мою руку. – Странный выбор. Ты очень красивая, при статусе «поиск» у тебя бы отбоя не было.
- Я не знаю о чем ты… - мне все еще было неловко. – Мне подсказали надеть его, если я не хочу знакомств.
- Кто бы это ни был, он преследовал свой интерес. Мужчина решил таким образом остаться единственным претендентом.
- Это была женщина.
- Тут либо банальная женская зависть, либо солидарность.
Стало легко. Может, в коктейль действительно подмешали успокоительное. Я рассмеялась.
- Честно говоря, я сама не понимаю, что тут делаю. Скорее, хочу осмотреться.
- Голубой цвет означает, что ты можешь спокойно общаться, задавать вопросы и выбирать, соглашаться на предложения либо же нет. Очень предусмотрительно.
Я поблагодарила парня и оглянулась по сторонам.
Пожилой доминант приподнял бокал с виски, глядя мне прямо в глаза. Я вежливо кивнула и прошла мимо, ощущая, как на меня со всех сторон обрушились волны пристального внимания. Шла по залу, отмечая все нюансы вокруг.
Верхние были заняты беседой. Сабы разного пола стояли рядом на коленях. У одной девочки был ошейник с цепью, вторая была практически раздета и опоясана грубой веревкой, создающей на теле причудливый узор.
Мне преградила путь темноволосая красавица в кожаном жилете. Ощутив угрозу, я погладила голубой браслет. Девушка с сожалением отступила в сторону, слегка улыбнувшись. У меня отлегло от сердца. Правила в этом клубе соблюдались неукоснительно.
Первым ко мне решился подойти молодой парень, который отчего-то разглядел во мне домину. Пробовать себя в верхней роли мне никогда не хотелось, пришлось пояснить ему, что он не по адресу. Я прошла в комнату с приспособлениями в виде крестов. К некоторым были прикованы посетители – две девушки и мужчина.
Ужаса во мне это не вызвало. Наоборот, я задержалась, наблюдая. Даже когда началась экзекуция – их по очереди секли разными плетками – я ощутила возбуждение. Они не выглядели загнанными жертвами. Все было по согласию.
Желание завладело мной. Им был пропитан весь воздух в этом помещении. Я старалась унять сбившееся дыхание. Когда на меня пристально смотрел кто-то из верхних, меня прошибало разрядами сладкого тока от этих властных подавляющих взглядов.
Был момент, когда мне остро захотелось уединиться в дамской комнате и сделать себе хорошо. Вместе с этим пришло острое желание ответить на чей-то взгляд, пусть возьмут сами все в свои руки. Но браслет меня охранял. Это и успокаивало, и вызывало сожаление.
Не прошло и часа, как я поняла, что впечатлений для меня достаточно. Что я настолько прониклась этой атмосферой, что буду летать на крыльях как минимум неделю.
Если простое наблюдение вызвало во мне такое цунами чувственности, что бы было, решись я попробовать?..
Ответ на этот вопрос не заставил себя долго ждать.
Взгляд этого мужчины я ловила на себе уже несколько раз. В нем не было животной похоти и жестокости, как у многих, кто смотрел на меня в этот вечер, поэтому я решила присмотреться к нему.
Высокий, лет тридцати, что-то в его облике говорило о благородстве, хотя в глазах был уже знакомый мне азарт. Ничего нового – в первую очередь сюда приходят с вполне определённой целью. Забота, доверие и прочие атрибуты появляются тогда. Когда двое хотят продолжить отношения. Так, по крайней мере, я читала.
Расценив мой ответный взгляд как согласие, мужчина сделал шаг вперед. Я подавила желание бежать. В конце концов, я не пугливая лань, и я знала, куда пришла. А разговор меня ни к чему не обязывает.
- Здравствуй. – Он остановился напротив, глядя на меня сверху вниз. – Я увидел твой браслет. Не вздрагивай.
Я и не собиралась. Самообладание сыграло свою роль. Не зря я изучала столько литературы. Если в приличном заведении что-то сделают со мной против моей воли – туда никто больше не придет.
Наивная. Но об этом я узнаю гораздо, гораздо позже и не с этим вполне себе милым парнем.
Это как в церкви – туда могут прийти абсолютно разные люди, и черную душу никакая молния не испепелит.
Но пока что я ощутила рядом с этим незнакомцем необъяснимую легкость. Легкость без чувства опасности. Поэтому на его самодовольную реплику улыбнулась, как мне показалось, без излишней робости.
Он угостил меня коктейлем. Мы перешли в лаунж-зону без перегородок, где можно было легко продолжить беседу. Я старалась не пялиться на посетителей клуба. Поэтому разговор с ним – мужчина представился Мастером М – был неким якорем в тот момент.
Кажется, мы поговорили о многом. Не называя имен. Не пытаясь как-то продавить личные границы друг друга. Я выслушала о его предпочтениях, они вполне подходили мне.
Чувство было странным. Вроде как ты с другом, с которым будешь тренироваться в поцелуях. Да, мы, как ни парадоксально, стремимся выбирать плохих парней, а не идеальных. Даже если дело касается Темы.
- Я бы хотел провести с тобой сессию. – Его голос был глубоким, взгляд пронзительным.
Да и сам мастер М выглядел презентабельно, но, положа руку на сердце – его бы я выбрала исключительно для необременительного ванильного секса, даже зная, что он в Теме.
Как я согласилась тогда на сеанс флагелляции? Легко. Потому что все мы обговорили на месте.
Никакого обнажения. Имитация фиксации. Никакого эротического контекста, флоггер я выберу сама в тестовом режиме. И без тайных комнат. Я очень легко согласилась на ограниченное количество зрителей из постоянных завсегдатаев клуба.
Молодая домина в строгом белом костюме – видимо, близкая знакомая мастера М – присоединилась к нам в качестве свидетельницы по сделке. Она была дружелюбна и говорила со мной, как с подругой. Называла храброй и решительной, убеждая, что я не пожалею. Посоветовала все же обнажить спину для остроты ощущений, на что я согласилась после недолгих колебаний.
И я не пожалела.
С девайсами я в тот вечер своей отчаянной смелости едва не разошлась. При проверке силы удара каждая плеть казалась мне недостаточно сильной, но я прислушалась к совету мастера. В конце концов, у него большой опыт и ему лучше знать.
На фиксации я настояла сама. М не пытался меня отговорить, но зафиксировал особенными наручниками – при нажатии на легкодоступную кнопку они разомкнутся. Но лучше остановить стоп-словом, которое мы тоже оговорили.
Моя решимость едва не пошатнулась, когда в зал для первой сессии зашли несколько домов и две домины. Но я полуобнаженной спиной ощутила их молчаливую поддержку. Они не позволят пойти чему бы то ни было наперекосяк. Остановят, если понадобится. Посоветуют. Об этом я тоже уже знала.
Кожа креста была прохладной и мягкой. Я прижалась к ней грудью и закрыла глаза. Может, тревога и была, но я чувствовала эйфорию прежде всего от собственной смелости. Я решилась. Никто бы не посмел, а я рискнула.
Первый удар лег на мою кожу, заставив мышцы напрячься и тут же расслабиться. Приятная вибрация вскружила голову. Боль была почти незаметной, я прислушивалась к другим ощущениям. И они мне нравились.
Я забыла о том, что в зале присутствует кто-то еще, на десятом ударе, больше похожим на ласку. Несмотря на то, что кожа слегка покалывала от прилившей крови. Каждое касание кожаного хвостика запускало странную, незнакомую мне ранее реакцию по всему телу.
Будто искорки заряда вливались в кровь и насыщали ее вибрацией, постепенно устремляясь в каждую клеточку тела. Это было не похоже на стандартное возбуждение. Я как будто поймала ритм, достигла максимальной точки расслабления и свободы.
Черная кожа креста поплыла перед моими широко распахнутыми глазами, а свист флогера стал глухим и далеким. Каждое касание всех его хвостиков завладело моим телом, сделав его легким и невесомым.
Хотелось кричать от чувства удовольствия и какой-то опьяняющей свободы, но я улыбалась. Или мне так казалось. Может, от моих криков сотрясались стены – но это было вовсе не из-за боли.
Я утратила почву под ногами, забыв окончательно, где я нахожусь. Это нельзя было сравнить ни с чем, что я ранее испытывала. Мне хотелось, чтобы чувство восхитительного полета никогда не заканчивалось, я жаждала остаться в этом состоянии… к сожалению, удержать его надолго не вышло.
Я застонала от разочарования. Мой доминант на этот вечер тотчас же отложил плеть, расстегнул мои оковы. Я посмотрела на него затуманенным взглядом и широко улыбнулась.
А дальше… в тот вечер в кругу очевидцев моего полета творилось что-то непонятное. Вокруг меня порхали, как возле новоявленного мессии. А сам мастер М выглядел растроганным, даже… ошарашенным.
Домина в белом обнимала меня и заставляла выпить приторно сладкий кофе с шоколадной крошкой. С каким именно «крещением» меня поздравляли, я сразу и не поняла. Думала, от слова «крест»…
Кто рассказал мне о сабспейсе и о том, что это именно он меня накрыл, я не помнила. Помню, что поблагодарила мастера, не разобравшись в себе. Хочу ли я встречи снова, или же это все должно остаться разовой акцией.
Он сам расставил точки на утро. Домой после такой эйфории я ехать не хотела, осталась смотреть шоу-программу. Благо, мне уделяли убойную дозу внимания, и я чувствовала себя превосходно, будто среди друзей. Когда я окончательно пришла в себя после своего полета и смогла критически мыслить…
Я часто задавала себе вопрос, знал ли мистер М, кто такой Хьюго Уоллес на самом деле.
Знал ли, что этот человек уже не признавал основные законы в противовес самому М, который категорически не принимал отклонения от правил?
М просто поцеловал мне руку и мягко дал понять, что наша сессия была разовой. Он связан отношениями и не приемлет полигамию. Но здесь присутствует человек, которого я очень заинтересовала, и он бы хотел представить нас друг другу.
Дождавшись моего согласия, М познакомыл меня с Хьюго.
Я еще не отошла от сабспейса, заглянула в глаза Хью… и поняла, что это выстрел в сердце на поражение. Мой типаж. Что я уйду из клуба сегодня с двумя трофеями.
Между нами возникла химия. Возникла практически сразу, стоило нам посмотреть друг другу в глаза. Я еще не боялась смотреть в глаза верхних с вызовом.
В его улыбке уже тогда был хищный оскал.
Мужчины-альфы не ищут жертву. Им интересна личность. Ею можно наслаждаться, как трофеем. И еще интереснее – сломать и превратить в подстилку у своих ног…
Моя ставка не сработала.
Как бы я не старалась удовлетворить своего демона, от его безумия меня это не спасло.
Я старалась. Заглатывала его член по самые гланды, расслабляя горло, лаская всей глубиной гортани, почти задыхаясь – через несколько минут все пошло по привычному сценарию.
Кулак в волосы. Стальная хватка, не вырваться. Хью начал грубо трахать меня в рот, до тех пор, пока я практически потеряла сознание.
Оглушенную, с темными пятнами в глазах он бросил меня на обтянутой кожей матрас и закрепил цепи на руках и ногах.
В тот вечер я думала, что не выживу.
- Любишь меня? – кричал свихнувшийся садист, опуская на мою спину жесткий кнут.
А я знала, что следов не останется. Потому что он не любил портить мою кожу. И потому что боль превысила мой предел.
Я кричала и клялась в чем угодно. Что люблю до одури и готова на все. Что люблю так сильно, что сама прошу его сделать меня своей подстилкой для ног.Не было сил ни на что. Даже на ненависть.
Я хотела просто выжить и по возможности, выйти из этой комнаты не покалеченной ни физически, ни морально.
Хью всегда наказывал меня своим исчезновением после сессий. Но сейчас это было для меня не наказанием, а благом. Я лежала на этом топчане, чувствуя, как испаряется влага с накрывшего спину полотенца. Мысли разбегались.
Хьюго появился через несколько часов. Действие веществ его отпустило, но…
Стоило лишь заглянуть ему в глаза, я поняла, что не препараты виноваты. Он такой и есть. Садист, отморозок, маньяк, который настолько пресытился всем, что требовал извращений куда посильнее… и он вряд ли когда-нибудь остановится.
- Ты действительно решила уйти? – он обманчиво ласково погладил меня по щеке.
Я отвела глаза. Щеку тотчас же обожгла пощечина.
Слов не понадобилось. Наверное, доведенная до крайней точки, я вложила в свой взгляд всю ненависть, на которую только была способна.
- Что ж, - от его улыбки сжалось сердце. – возможно, я и отпущу тебя… точно, я так и сделаю.
Слабая вспышка радости тотчас погасла в моем уставшем сознании. Я почувствовала холодок ужаса.
Когда он ушел а я сама смазывала пылающую кожу и пила обезболивающее, все еще пыталась себя успокоить. Может, я себя накручиваю? Может, он действительно устал от моей непокорности и просто выставит за двери? Я с радостью оставлю ему все дорогие подарки, которыми он меня засыпал.
Если узнают на работе… я это переживу. Потеря репутации – не такая страшная вещь по сравнению с тем, что он может со мной сделать во время следующего экшена.
Нет ничего, с чем я не справлюсь. Я знала одно: вычеркну Тему из своей жизни. Хватит. У меня нет сил сражаться с еще одним психопатом, которых в этой субкультуре в сто раз больше, чем нормальных людей.
…Как и раньше, после таких сессий, похожих на перфомансы инквизиции, Хьюго просто исчезал.
Раньше мне казалось – его мучает совесть. Может, и в этот раз? Это уже ничего не меняло. Я сказала себе, что восстановлю силы и соберу свои вещи. Ни одного ювелирного украшения с собой не возьму. Пусть подавится. А там… наверное, мне понадобится помощь психолога.
Я уже все решила. Об экзекуции напоминала лишь слабая боль в спине. Я уже знала, как поведу наш диалог, знала, что сердце не дрогнет – я буду решительна и непоколебима, даже если будет валяться в ногах и умолять остаться. Это конец.
Когда он вернулся, я собрала всю свою волю в кулак. Сегодня состоится разговор.
Но Хьюго не спешил ко мне подняться. Не выдержав, я спустилась сама.
- Как самочувствие, Блейк? – не отрываясь от монитора, как ни в чем ни бывало спросил он. – Надеюсь, ты пришла не требовать отвезти тебя в клинику?
- Нам надо поговорить… - я собиралась произнести заученную фразу «хозяин», но от одной мысли горло скрутил спазм. – Хьюго.
Он сдвинул бровь, глядя на меня исподлобья.
- Это мне надо с тобой поговорить. Завтра у меня будет важный гость.
- Ты не…
- Не смей перебивать! Ты знаешь, чем это чревато! – повысил голос Уоллес. – И не сей забивать мне голову своими разговорами. Я сказал тебе, что не собираюсь обсуждать наши сессии! Ты должна была научиться покорно терпеть и принимать с благодарностью! Завтра наденешь одно из коктейльных платьев по своему выбору, чтобы спина была закрыта. И тот гарнитур, что я подарил тебе на день рождения. От тебя требуется прийти, когда я скажу, сесть у моих ног и молчать.
- Решил похвастаться цепной собачонкой?
- Не твое дело! Ты сделаешь. Как я сказал! Если мне что-то не понравится, я забуду о своем принципе не делиться вещами! Ты просто будешь присутствовать на встрече. Подавать выпивку, если я скажу. Молчать и улыбаться. Справишься, или и это для тебя невыполнимая задача?
- Я все же хотела бы поговорить…
- После встречи я тебя выслушаю. Все, что захочешь. А сейчас не смей забивать мне голову своим нытьем! На кону большие деньги! А теперь пошла вон. Сне нужно подготовиться.
Дважды повторять ему не пришлось. Я вышла из кабинета, но у ступеней пошатнулась. Прижалась к стене, тяжело дыша.
Очень некстати рядом нарисовалась отмороженная миссис Герц. Скользнула по мне равнодушным взглядом.
- Вас провести в комнату?
- Не надо. У меня голова закружилась.
- Я заварю вам чаю. И еще… - она вдруг с опаской посмотрела на двери. – Я никогда не лезу в его дела. Они меня не касаются. Но вам бы стоило подумать о том, чтобы уехать. Поверьте. Так будет лучше.
- Для него? – я горько усмехнулась. – Или для вас? Вряд ли вам нравится то, что происходит. Или вы можете на это равнодушно смотреть?
- Не могу, - она оставалась такой же непроницаемой. – В этом все дело. Вы еще вправе самой принимать решения. Потом будет поздно.
Разговор с экономкой оставил после себя тревожный осадок. Я так и не поняла, какими были ее мотивы, чем она руководствовалась, раздавая советы. Считала, что Хью достоин лучшей сабы – безмолвной и готовой на все по щелчку пальцев?
Не могла спокойно смотреть, мучаясь виной свидетеля?
Или так хорошо держала лицо, что я на пике своего отчаяния даже и не поняла, что эта женщина всегда негласно была на моей стороне?...
Я посмотрела на себя в зеркало с чувством тревоги, ранее мне несвойственной.
Платье выглядело скромным – если не брать в расчет длину. За время своего романа с Хьюго я как-то незаметно начала носить такую откровенно сексуальную одежду и даже верить, что это мой выбор.
Раньше я бы чувствовала себя красавицей. Роковой соблазнительницей. Даже попробовала бы все узнать о том мужчине, что сегодня приезжает, и попытаться обаять его на всю катушку. А сейчас таких мыслей не было. Я была сломлена и потеряна.
Когда я вошла в кабинет, тяжёлое дыхание Хьюго сразу же ударило меня в грудь. Его присутствие всегда ощущалось, как надвигающаяся буря — подавляющее, безжалостное. Он сидел за столом, его тёмные глаза следили за мной, несмотря на то, что он говорил о бизнесе с партнером.
Но я не смогла сосредоточиться на его словах. Всё моё внимание было сконцентрировано на мужчине, сидящем напротив. В разговоре проскользнуло имя – Майкл.
Он был как каменная статуя, холодная и притягательная. Его загорелая кожа, глубокие карие глаза, сверкающие холодным огнём, властный подавляющий взгляд, который пронизывал меня насквозь, когда он на меня смотрел...
Я опешила. Он выглядел опасным. Один из них. Тех, кому наскучили нерушимые правила Темы, а сущность возжелала запретных удовольствий.
Даже в этом невыразительном свете кабинета его темные волосы, коротко подстриженные на висках и чуть длиннее на макушке, выглядели как густая тень. Весь его облик — спокойный, с уверенной осанкой, его тело, каждый мускул которого будто был вырезан с какой-то древней, безжалостной точностью — всё в нём говорило о власти и силе. Когда он смотрел, оставалось ощущение, что его взгляд может прожечь меня насквозь, и это пугало.
Я молча опустилась на ковёр у ног Хьюго. Казалось, это было моё место, мой предел. Я не имела права сидеть иначе, и я не могла позволить себе ни слова, ни взгляда. Но всё равно, я почувствовала, как его взгляд на мне меняется. Хозяин заметил, как я напряглась, и даже не моргнув, продолжил свою игру.
— Всё как всегда, — сказал Хьюго, глядя на Майкла, не обращая внимания на меня. Его голос был глубоким, уверенным. — Ты понимаешь, как важно, чтобы в таких делах всё шло по плану и без долгих простоев. Тот участок в Мексике — это золотая жила. Стоит поторопиться, пока «Джей Линк» не инициировала там находку старинного булыжника и не внесла его в реестр культурного наследия.
Майкл кивнул, его глаза прошлись по мне оценивающим взглядом. Казалось, его молчание было ещё более мощным, чем любые слова. Но тогда Хьюго, решив ненадолго отойти от темы, небрежно произнёс:
— Как тебе моя саба? Нравится? Я заметил, ты не сводишь с нее глаз.
Эти слова, сказанные так легко, так спокойно, как будто это было нечто незначительное, пронизали меня, как разряд высоковольтного тока. Я почувствовала, как мое сердце резко забилось. Я не могла найти сил для ответа, да и мне полагалось держать рот на замке, по крайней мере в присутствии постороннего.
Но мой взгляд невольно встретился с глазами Майкла. В них было что-то такое, что заставило моё тело сжаться в комок. Он знал, что я чувствую, и это ему нравилось. Именно так, хотя в точеном волевом лице не дрогнул ни один мускул, только глаза потемнели.
Хьюго снова посмотрел на Майкла, не замечая, как сильно я дрожу.
— Я предлагаю скрепить наше партнерство чем-то более приятным и весомым, чем печать на договоре, — он сжал пальцы на бокале, — моя бывшая саба, Блейк, — и тут он сделает паузу, проверяя реакцию. — Она полагается тебе по праву. Это мое решение.
Я попыталась сглотнуть, мои губы задрожали, но всё, что я могла сделать — это молчать. Я вцепилась в ткань ковра, пытаясь не выдать своего страха, но мои пальцы болели от напряжения. С каждым мгновением я ощущала, как горло сковывает слезами, как мне становится невыносимо тяжело.
— Хьюго, пожалуйста, — я почти не узнала свой голос, он звучал так чуждо, так жалко. — Не надо... Останови это. Красный.
Тишина. Я с трудом проговорила через спазм, сковавший мое горло.
- Красный. Твою мать, красный.
Хьюго прекрасно расслышал, но ничего не сказал. А Майкл… едва слышно хмыкнул. Но вовсе не осуждая Уоллеса за такое мерзкое пренебрежение принципом добровольности. Его повеселило, что саба подала голос, что я вообще посмела высказать претензию.
Я взглянула на Хьюго, надеясь, что он пошутил. Пусть демонстрирует свою власть, сколько хочет, только даст мне знать, что это не всерьез.
Но он лишь усмехнулся, его губы растянулись в холодной, беспощадной улыбке. Хью открыл рот, чтобы сказать что-то, но голос Майкла, словно ледяной нож, прорезал пространство.
— Всё решено, Блейк, — обратился ко мне, его голос был властным и ледяным, как и его взгляд. Он не чувствовал нужды в эмоциях, в сочувствии. — Ты знаешь, что у дома есть такое право. Ваши отношения давно миновали уровень, на котором ты могла высказывать свои претензии и протестовать. У сабы выше третьего уровня нет выбора. Возьми себя в руки. Не надо этому сопротивляться.
Как мне хотелось вскочить на ноги! Закричать что есть силы, впиться ногтями в холеное отмороженное лицо – причем в этот раз не в лицо Хьюго! Что будет с этим Майклом, когда я оставлю кровавые разводы на этом лице американского психопата? Куда исчезнет его уверенность?
Я почти рванулась, но по коленям выстрелила оглушающая слабость. Шок сковал меня понадежнее самых жестких кандалов.
Мои глаза наполнились слезами, но я не могла позволить себе пролить их. Я пыталась говорить, но слова не шли. Я ощущала, как внутри меня рвётся что-то, то, что было несущей конструкцией моего «Я». Я в этот момент окончательно теряла себя, но не могла выбраться.
Майкл продолжил, его тон был спокойным, но в нем скрывалась такая сила, что я почувствовала, как её тяжесть накрывает меня целиком.
Кто знает, если бы я уловила в его голосе хоть что-то, похожее на участие и понимание – я бы ухватилась за его руку как за спасательный круг, чтобы поскорее покинуть дом Хьюго и забыть все, как страшный сон.
Но чем дальше – тем отчетливее понимала, что я не обретаю свободу, а меняю одну клетку на другую, и не факт, что новый тюремщик будет не так страшен, как Хью.
— Прекрати прятаться в своих страданиях, Блейк, - сухо проговорил Майкл, наблюдая сверху, как меня ломает на полу от внутреннего апокалипсиса. - Я допускаю, что эта часть контракта как раз прошла мимо тебя, а может, ты согласилась, полагая, что этого никогда не случится.
Его слова рвались из его уст, но не было ни малейшего сожаления в его голосе. Впрочем, ликования или нетерпения – тоже.
— Тебе придётся подчиниться. И не пытайся бежать. В этом мире у тебя нет другого пути. Я взял ответственность, и я выполню свою часть сделки, чего бы мне это ни стоило. У тебя новый господин. Чем скорее смиришься – тем легче будет.
В его глазах была абсолютная уверенность. Он знал, что всё, что происходило, было неизбежным. Ему невозможно было не подчиниться, но я отчаянно сопротивлялась.
Сильнее Хьюго. Это чувствуешь на подсознательном уровне. Новый хищник. И скорее всего- опасней в десятки раз. Что он скрывает под непроницаемой маской своего лица? Какие демоны внутри жаждут разорвать мою плоть и душу на окровавленные лоскуты?
- Блейк! – не выдержал Уоллес, привычно хватая меня за волосы и запрокидывая голову наверх. – Кажется, ты забыла, кто ты и где находишься! Улыбнись, подползи к господину Бейну и поцелуй его руку! А если захочет не только руку, ты сделаешь …
- Оставь нас.
Хьюго осекся на полуслове. Посмотрел на меня непонимающе, будто я могла ему пояснить властный окрик Бейна, затем перевел взгляд на него. И что-то укололо меня в сердце иглой легкого злорадства. Уоллес прогнулся!
- Майкл, ты не понимаешь. Она дикая. Я предупреждал…
- Я еще раз повторяю. Отпусти ее волосы, посади в кресло и оставь нас наедине! Ты только что передал ее мне, или я ошибаюсь?
- Понимаю, - пятерня Хьюго разжалась в моих волосах, он натянуто улыбнулся, пытаясь сохранить лицо. – Ты хочешь понять, стоит ли вообще принимать такой подарок. Я вас покину ненадолго.
Я смотрела в узор ковра. Он плыл перед моими глазами. Но вопреки охватившему меня ужасу и отчаянию не возникло желания проводить взглядом Хьюго, не говоря уже о том, чтобы вцепиться в его ноги и просить не оставлять одну.
Ненависть к нему зарождалась внутри и раньше, а сейчас… сейчас это было похоже на глухое презрение.
Я попыталась расслабить свое перенапряженное тело, не двигаясь с места. С трудом не сжалась, услышав, как Майкл поднимается с кресла и неторопливо подходит ко мне.
Словно чья-то рука придавила мою спину. Против своей воли я почти коснулась грудью пола, сломанная мощной энергетикой абсолютной власти.
- Блейк, встань с колен. Дай мне руку.
Разве не этого я хотела совсем недавно? Участия и протянутой руки, в которую вцеплюсь?
Почему сейчас я зажмурилась и замотала головой, отчаянно сопротивляясь невидимой, но такой осязаемой угрозе?
- Тебе придется стоять передо мной на коленях довольно часто. А сейчас дай себе передышку.
Я не хотела вставать. Не хотела, чтобы он видел мое лицо и считал на нем всю гамму эмоций, которые разрывали меня на части. Чтобы смотрел в мои глаза и видел, как легко меня сломать одним щелчком своих длинных пальцев – испуганную, опустошенную, разбитую прошлыми отношениями.
Я подавила всхлип. Надо взять себя в руки. Сейчас я не в состоянии бежать и сражаться. Я не в состоянии даже мыслить. И почему-то именно его голос еще удерживает меня над бездной безумия.
Моя пальцы дрогнули в его теплой ладони. Теплой. Я на миг застыла.
Он не из стали и не изо льда. Мужчина из плоти и крови. Не монстр с рогами.
Колени дрожали. Я не думала, что смогу встать и не упасть, но его рука прочно держала мою, помогая подняться. Но взгляд я все же отвела в сторону, чувствуя, как Майкл рассматривает меня вблизи, считывая все: дрожащие губы, слегка влажные ресницы, приоткрытый рот, словно в немом невысказанном крике.
Он видел достаточно. И такая беспомощность саб заводит доминантов прокачанного уровня с пол-оборота. Что, если сейчас он просто сорвет с меня порядком задравшееся платье и…
Я не успела нарисовать в воображении столь жуткую картину. Майкл нагнулся ко мне. Я уловила аромат его парфюма и теплое дыхание. Коснувшись подола моего платья, он осторожно опустил его вниз.
Я не заметила, что тело отреагировало на его прикосновение желанием сжаться. Позволила усадить себя в кресло, в котором совсем недавно сидел Хьюго, но расслабиться так и не смогла. Это вызывало во мне мощный диссонанс. Майкл решил играть в хорошего полицейского?
Пожалуй, мне стоит как можно скорее прийти в себя. Просто покинуть пределы этой тюрьмы и пояснить, что я больше не испытываю желания находиться в подобных отношениях. Может, у меня получится договориться об отсрочке, а если нет – сне дать доминанту никаких обратных эмоций. Тогда он сам интерес ко мне потеряет. С Хьюго я была завязана эмоционально и не могла использовать тактику серого камня, но Майкл мне никто, хотя тело реагирует на его доминантную ауру катастрофически быстро.
Мужчина повернулся ко мне спиной. Я помимо воли задержала взгляд на его широкой спине и руках. Он в превосходной физической форме. Наверное, стоит порадоваться, что Уоллес не сбагрил меня какому-то старику!
- Пей.
Я в недоумении перевела взгляд со стакана воды на руку Майкла. Протянула ладонь, но он не позволил.
- Не спеши. Маленькими глотками.
Мне пришлось послушаться. И, наверное, порадоваться, что первые приказы не имели ничего общего с требованием отсосать или раздеться. Но ведь еще не вечер!
Размеренные глотки убили истерику в зародыше. Но апатия и страх никуда не исчезли.
Особенно когда Майкл отодвинул от моих губ почти пустой стакан, вернул его на стол и навис сверху, захватив в плен мои глаза.
Я попыталась отвести взгляд! Или хотя бы расфокусировать. Куда там. Само тело не слушалось моих приказов, пока он был рядом. Черт!
- Послушай меня, Блейк. Ты понимаешь, что только что произошло?
Он явно спрашивал не о стакане воды. Я сглотнула, вновь ощутив сухость во рту.
- Да. Меня продали. Будто я вещь, а рабство узаконено.
- Не совсем удачная аллегория. Людей не продают и не покупают, без их на то желания. Ты дала своему прежнему хозяину право так с тобой поступать.
- У меня не было выбора! И не говорите мне про контракт. В какой суд вы его понесете?
- Это все эмоции. Относись к происходящему не как к покупке, а как к заботе со стороны своего хозяина. Он знал, что просто отпустить тебя на свободу будет больнее, чем передать другому.
- Он ошибся. Я хочу уйти. Или вы собираетесь оглушить меня и увезти в багажнике?
Я дерзила в открытую – но не потому, что была такой сильной. Нет. Я до одури боялась человека, который сейчас нависал надо мной подобно скале и читал мои эмоции сканирующим оттиском своих глаз.
И не без повода. Я заметила, как его губы плотно сжались, глаза потемнели, но при этом дыхание не сбилось, мои слова не выбили его из колеи.
- Ты прекрасно знаешь, что я могу это сделать. Знаешь, хотя видишь меня впервые. Не только закрыть в багажнике. Вывести в цепях. Заставить идти на четвереньках. Достаточно вариантов, чтобы понять, что я не буду уговаривать более четверти часа?
Он не шутил. И внутри меня финальным росчерком поднялась волна осознания.
Ничем не лучше Хью. Все его галантные жесты ничего не стоят. Я просто попала из одного кошмара в другой.
- Это же… вы не можете меня не отпустить! У меня есть работа… есть своя жизнь…
- Насколько мне известно, твой отпуск продлится еще минимум неделю, а серьезных планов ты не строила. За это время как раз можно узнать друг друга получше. И если я увижу, что тебе действительно нужна свобода, ты уйдешь на все четыре стороны. Но если ты попытаешься меня обмануть, уже не вырвешься. Это понятно?
Я кивнула, опустив голову… но пальцы Майкла вдруг коснулись моего подбородка. Цепко, но вместе с этим нежно. В отличие от Хью, он стремился подчинить меня, а не причинить боль.
От прикосновения по застывшим мышцам прошла волна тепла – невесомая, словно океанский бриз. Я встретила взгляд Майкла и замерла от изумления.
А он, словно желая закрепить мой первый отклик на свою ласку, наклонился еще ближе.
- Я могу тебе обещать, что нам будет вместе хорошо. Я не лишаю тебя права пользоваться стоп-словом и выставлять ограничения в разумных пределах. Если ты доверишься мне, я заставлю тебя забыть о том, что с тобой здесь делали. Подозреваю, против твоей воли.
Химия. Вот, на что похожа была эта вспышка в глубине моего сознания, взорвавшаяся в унисон с участившимся дыханием Майкла Бейна у моих губ и потемневшими глазами.
Я была так ошарашена, что забыла обо всех своих страхах и неправильности ситуации.
Почему? Как? Нет, мне этого не нужно! Это просто условный рефлекс. Я собралась уйти совсем из темы и если строить отношения, то нормальные! И не факт что скоро. Почему после всего, что произошло, я подсознательно жду… поцелуя? Более того – совсем не нежного, а властного и подавляющего.
- Ты веришь мне? – понизив голос до шепота, спросил мужчина.
Я не верила. Я потерялась в своих эмоциях. Только едва уловимо кивнула.
- Тогда собирайся. Приглашаю погостить у меня. Твои вещи уже в машине. Без цепей и багажника. На этот раз.
Он отпустил мой подбородок, медленно развернулся и вышел.
А я коснулась дрожащими руками кожи. Хранившей отпечаток его пальцев.
Я так и не поняла, шутил он про цепи с багажником, или же меня это ожидало в скором времени.
Успокоить меня ему удалось, но, как оказалось – совсем ненадолго. Все мое тело дрожало, когда я спускалась в холл, а сердце готово было выбить ребра.
Что дальше? Я под страхом угроз Хью должна буду покорно отдаться в руки этому… да посмотрим правде в глаза, такому же садисту, как Уоллес? Я знала окружение бывшего дома. В последнее время там нормальных людей не наблюдалось.
Он уже нанес свой первый решающий удар. Все его действия не были случайны. Они были призваны пробудить во мне влечение на уровне инстинкта.
Внешность обманчива! Я поплыла только потому, что его облик как нельзя лучше соответствовал имиджу Защитника. Он вызывал ассоциации с воином-викингом или телохранителем высокого уровня. Понадобилось немного: поднять меня с колен и проявить поверхностную заботу, чтобы я перенастроила себя на желание подчиниться.
Бежать? Прямо сейчас? Мои вещи в его машине. Документы – тоже. Больше я ничего не заберу из этого проклятого дома. Я сегодня проигнорировала приказ Хьюго надеть дорогие украшения. Мне ничего больше не надо от него.
- Блейк? – я едва не споткнулась на ступенях, увидев вошедшего Майкла. – Ты пытаешься оттянуть неизбежное. Смирись и садись в машину!
Меня пробрало холодом. Мне показалось, что в его глазах мелькнул блеск остро заточенного клинка. Он выглядел… опасным.
Захотелось выкрикнуть ему в лицо то, что меня беспокоило – что он собирается со мной делать? Но я больше, чем неизвестности, боялась услышать ответ.
В салоне пахло кожей и его парфюмом. Я была уверена, что мой новый владелец поедет в отдельном автомобиле, но спустя минуту он невозмутимо сел рядом. Салон заполнило его присутствие.
- Крис, перегородку, - лениво произнес Майкл, и я непроизвольно вздрогнула. – И поехали.
Это не укрылось от его внимания, но он только ухмыльнулся, не собираясь в этот раз меня успокаивать.
- Итак, Блейк. Я задам тебе несколько вопросов и буду ждать честных ответов.
- Мои болевые точки? – не сдержалась я. – Мой прежний хозяин не был столь откровенен?
- Ты ведь слышала меня, Блейк.
Я прекрасно услышала. Услышала приказ в его спокойном, даже вкрадчивом голосе.
Я играла с огнем. На грани отчаяния, страха и стыда за свой отклик на этого мужчину я готова была сгореть, но не покориться.
- Вы тоже меня услышали.
- Ты не в партнерском положении, чтобы диктовать условия, - в его голосе появились ноты сарказма и унизительного снисхождения. Мой новый хозяин точно знал, что контролирует ситуацию, и моя дерзость ничего не изменит. – Если хочешь узнать, что тебя ждет, прекрати воевать со мной и проверять пределы.
Дерзкий вопрос застыл на моих губах. Майкл как будто предвосхитил его.
- Я знаю, что показался тебе добрым. Все это не далеко от истины. Но эта неделя принадлежит мне. И я возьму тебя в свои руки. Сейчас, как только мы приедем, ночью – не имеет значения. Я бы опустил тебя, если бы увидел отторжение. Но я увидел другое. Ты сама себя обрекла, Блейк.
Эти слова, этот спокойный, даже слегка отрешенный тон, эта сталь в глазах… а особенно то, как на его губах звучало мое имя – словно щелчок кнута или звон клинка. Резко, четко, будто стремясь закрепить мою сущность в моменте.
А затем Майкл положил ладонь мне на колено. Вполне себе обычным хозяйским жестом, мало беспокоясь о том, что я еще не совсем пришла в себя после сегодняшнего шоу с передачей права собственности.
Дернулась инстинктивно, сжимая ноги, но легкий шлепок по бедру остановил мое сопротивление.
- Ноги, - отрешенно велел новый хозяин, без лишних прелюдий двигая ладонь выше и накрывая мой лобок.
Я перестала дышать. От нового шока, от его подавляющей власти… от того, что тщательно гнала осознание, чем же во мне отозвалось это прикосновение.
Картинки одна неприятнее другой замелькали перед глазами. Он сейчас поставит меня на колени? Заставит отсосать? Что? Или что еще хуже…
- Не шевелись, пока дом тебя осматривает. И не забывай дышать. – он так же легко убрал руку и коснулся моей щеки.
Теперь я увидела его близко-близко. На расстоянии сантиметров. Его глаза… они гипнотизировали меня, словно кролика.
Я была потрясена, напугана, разрывалась от желания сбежать и замереть одновременно. Гнала мысль, которая грозилась сломать меня: на прикосновения Хью я так не реагировала даже в наш конфетно-букетный период.
Самое жуткое – Майкл прекрасно видел это. Я еще не научилась держать лицо в совершенстве. Он мне напомнил одержимого хакера, который прямо сейчас считывал программный код в моих глазах.
Ладонь на моей щеке слегка прихлопнула с намеком на пощечину. Черт. Между все так же разведенных ног сладко екнуло, заставляя меня зажмуриться от ненависти к себе самой и своему телу.
Ты одна во всем виновата. Ты сама хотела, чтобы с тобой обращались как с вещью. В рабочих вопросах ты готова идти напролом, а здесь… проще покориться, чем принимать решения, даже когда тебя трогает по сути незнакомец!
- Ты зажмурилась, - голос был спокойным, твердым и в то же время каким-то отстраненным. – Что случилось?
Я на интуитивном уровне поняла: впредь, когда он будет обращаться ко мне подобным тоном, лучше отвечать. Лучше покориться всему, что он говорит.
Хьюго был психопатом, но ему я могла показывать зубы и противиться, а здесь… ступор.
- Я задал вопрос! – а ведь он даже не повысил голос.
Мне стоило огромных трудов ответить.
- Ничего. Отвезите меня домой. Я не могу сейчас…
- Мы уже это обсудили. На протяжении недели ты – моя гостья. Потом решишь сама, хочешь остаться или уйти, и забыть об этом, как о страшном сне. А теперь ответь на поставленный вопрос. Тебе неприятны мои прикосновения?
В этом и заключалась моя проблема! А в его голосе было то, что не позволило мне увильнуть или соврать.
- Нет.
Я не видела его глаз. Боялась, что они зажгутся триумфом при моем обреченном ответе.
- Твое тело отзывается на мои ласки. Между нами искры, от которых может рвануть бензобак. – он не предполагал, он говорил, что видел. – В этом твоя проблема, Блейк?
Он мог промолчать, но нет… сразу обозначил рамки. Внутри что-то всколыхнулось. Я была рада, что глаза зажмурены, а мне не приказали их открыть, потому что к ним подступили непрошенные слезы.
Я виновата. Я отреагировала. Не закрылась, не ощетинилась от отвращения. Если бы не моя взбесившаяся чувственность, ничего бы не произошло! Я сама дала в руки Майкла нож. И он может всадить его мне в сердце при каждом удобном случае.
- Это ничего не значит, Блейк. – его рука прошлась по моей щеке неожиданно ласково, словно успокаивая. – Твоя желание и твоя дрожь. Тело может отозваться на определенные прикосновения вопреки твоему рассудку. Это физиология. Поверь, я не настолько самонадеян, чтобы принять твой отклик за согласие и жажду безропотно отдаться. В этом нет твоей вины. У тебя просто не было шансов не откликнуться.
Я покачала головой. Лучше бы он этого не говорил. Лучше бы насмехался и ликовал, ловя мое желание подчиниться – тогда во мне бы проснулся боец, а не жертва.
- Открой глаза.
- Не хочу… - я сглотнула слезы, прекрасно понимая, что это не укрылось от моего внимания.
- Хорошо. В таком случае дыши и успокаивайся.
- Боже, да что же тебе от меня нужно? – не выдержала я, прикусив язык.
Он не заставлял называть себя господином, но я только что нарушила негласное правило – относиться к верхнему с уважением.
- В первую очередь слушать. И не накручивать себя. Это то, что требуется от тебя сейчас. Предельное внимание и осмысленные ответы.
- Не могу. Я пыталась, я просто не могу.
- Сейчас ты шокирована и напугана. И тем, что твоя жизнь изменила поворот, и собственной реакцией на все происходящее. Но я не хочу, чтобы ты рисовала в своем воображении далекие от реальности ужасы.
Я осторожно открыла глаза. Предательская слезинка все же заблестела на ресницах. Мне хотелось отвернуться, но это не имело смысла. Майкл знал, что со мной происходит гораздо лучше, чем я сама.
Качество доминанта ценнее золота. Это дар, но если он не в тех руках… это крах.
- Я знаю, еще вчера ты ожидала от следующего дня не такого поворота. Но чем скорее ты примешь свое новое положение, тем легче тебе будет. Я знаю все, что ты пережила в прошлых отношениях. Я ручаюсь, что со мной будет по-другому. Твои желания будут услышаны. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Неделя, Блейк. Только ты должна знать: за это время я сделаю все, чтобы ты захотела остаться.
Я смотрела на свои дрожащие руки. Несмотря на опустошение и боль внутри, понемногу приходило умиротворение. Мое сознание верило сказанному. Не «хотело верить», а почему-то сразу приняло все, как истину.
Только я знала, что с профессионалом своего дела интуиция зачастую – не более чем мираж. Они умеют надавить на нужные точки. Сделать так, чтобы нижний партнер утратил бдительность, а затем и себя.
Взять себя в руки не удавалось. Я быстро заморгала, надеясь, что предательская слезинка высохнет на ресницах.
- Неделя? Я не совсем понимаю. Просто как гостья или… вы будете настаивать, чтобы я стала вашей…
- Да.
Новый выстрел в эпицентр моего так и не закрепившегося умиротворения. Я широко раскрыла глаза, уставившись в перегородку, забыв, как дышать.
- Я не сделаю ничего из того, чего ты сейчас так боишься. Ты свободна от прежних отношений. Я вижу, что ты ни капли не скучаешь за своим прежним мастером. Мы еще об этом поговорим. У тебя нет необходимости скрывать от меня свои чувства – они как на ладони. Но я понял, что не дает тебе покоя.
Он сделал паузу.
- Тебе проще, когда тебя заставляют. Тебе нужно снять с себя ответственность. Не дать мучиться выбором, почему ты не ушла. Почему не настояла. Дай мне это право, я покажу тебе мир совершенства.
Он видел меня насквозь. Я с трудом заставила себя повернуть голову и посмотреть в его глаза.
- Я не могу. Я от этого бежала… там…
- Забудь о том, что было с ним. Ты и сама понимала. Что это неправильно. Одно дело – не иметь выбора в руках у психопата. Другое – отдаться в руки того, кото никогда не причинит тебе боли и сотрет то, что тебя терзает.
- Я же… смогу это остановить?
- Конечно, - рука Майкла легла мне на плечо. – Стоп-слово. Оговоренные действия. Готов обсудить с тобой каждый свой шаг. Доверься мне, Блейк. Я раскрашу твои темные желания совсем другими красками.
И его рука двинулась выше, легла на шейный позвонок, разминая затекшие мышцы.
- Я… я же могу попробовать… и прекратить, если не зайдет, да? Сам формат…
- В любой момент. Я обещаю тебе.
Его прикосновения успокаивали и обволакивали.
- Я думала, ты… вы такой же, как и Хьюго. Черный тематик.
И вновь подняла глаза – почти без страха, чтобы увидеть отрицание в его темных омутах.
Что-то промелькнуло в его глазах. Будто рябь прошла по темно-серым водам горного озера на закате. На миг промелькнуло что-то, похожее на… я даже не могла подобрать слов.
- Я не такой, как он. Я истребляю таких, как твой бывший. Им не место в Теме.
Я не стала спрашивать, метафора это или же нет. По большому счету, я бы не заплакала, если бы он пустил Хью пулю в затылок. Маловероятно, но у такого, как Майкл, в арсенале есть и другие способы уничтожить человека. Я же видела, Уоллес бежал, поджав хвост, из собственного кабинета!
- И… вы хотите начать прямо сейчас?
- Крис, конечно, привык к моим нестандартным выходкам, но думаю, его шокировать не стоит. Как и тащить тебя в подвал. За ужином все оговорим, а ночью…
Многозначительная пауза. Я ощутила прилив возбуждения. И что меня приложило не на шутку – это было не плотское желание. Оно зародилось в голове, заставив все мои эмоции взметнуться и перемешаться между собой.
- Уже ночью?
- После нашей беседы у тебя не останется страхов и желания закрыться от меня на семь замков. Это нужно нам обоим, Блейк.
- Я… как мне к вам обращаться?
- Пока что можешь по имени. Когда мы начнем, ты сама придешь к пониманию, как ко мне обращаться. Что насчет сейчас? Тебе по-прежнему хочется забиться в угол или сейчас, когда мы обсудили основное, можно позволить себе расслабиться?
- Не знаю. – помимо воли я улыбнулась, качая головой.
Так все просто? Нет, этого не может быть.
- Тогда просто иди сюда, - Майкл обнял меня за плечи и потянул на себя. Моя голова удобно прижалась к его груди.
Близость. Она будоражила и успокаивала. А я впервые почувствовала себя потерянной девочкой, которую наконец взяли на руки и несут обратно к родному дому.
Дорога заняла чуть больше часа.
Машина шла плавным ходом, как это обычно бывает у дорогих автомобилей, и планомерный ритм практически убаюкал меня. По большей части, успокаивало биение сердца мужчины под моей щекой.
Это возвращало меня на землю, разрушая все демонические мысли, которые я приписала Майклу. Как будто убийцы и психопаты по умолчанию не из плоти и крови…
Могла ли я уйти? Могла. Что бы он сделал, если бы я потребовала остановить и высадить, твердо, без истерик, в крайнем случае опустившись до переговоров и апеллируя работой? Вряд ли посадил бы в багажник.
Я так и не поняла, что меня сбило с толку. То, что все это – невозможность уйти – в моей голове или все действительно серьезно как никогда, просто Майкл… более чуткий.
Я проводила взглядом вывеску «Старбакс» за окном. Идея проверить пределы пришла внезапно.
- Я… очень хочу кофе.
Не стала дополнять униженной просьбой в стиле «ну можно?» Майкл ослабил ласковый захват, вызвав внутри меня неожиданно вязкое чувство потери опоры.
- Конечно. Крис, поворачивай.
Он обратился к водителю при помощи динамика, нажав кнопку. Отлегло от сердца: нас никто не слышал.
- Какой напиток ты предпочитаешь?
- Я хочу сама. Мне можно передвигаться?
- Блейк, ты не пленница и не заключенная. Что заставило подумать, что я отведу тебя туда на поводке?
Я нервно усмехнулась. Шутка. Но в каждой шутке доля правды. Хью бы так и сделал со мной.
- Мне нужна моя сумочка.
- Возьми мою кредитную карту. И если не затруднит, закажи мне тоже - двойной эспрессо без добавок.
Вот так вот просто? Майкл не пойдет за мной, как конвоир? И даже водитель не собирается вставать с места, чтобы я не дай бог не сбежала, да еще с платиновой чужой кредиткой?
Я все еще не верила. Взяла свой любимый раф на кокосовом молоке и миниатюрный стаканчик с эспрессо. То и дело оглядывалась на автомобиль, но никто не смотрел мне вслед. Они точно знали, что бежать я не собираюсь.
Доверие? Или Майкл не просто так не разрешил взять сумочку?
Тем не менее мне захотелось скорее вернуться в машину. Порадовать Майкла кофе, пусть даже не я его готовила. Может, хотела унять страх в воображении и зарабатывала балы на подсознательном уровне. Хотя это самое сознание уже кричало, что бояться не стоит.
Что, если я сейчас окажусь наедине с собой – будет гораздо хуже. На этом фоне даже остаток моих каникул, который не будет мне принадлежать, не казался большой потерей.
Доехали быстро. И я поняла, что теперь пути назад нет.
Это мое новое начало… или мое окончательное падение.
Майкл открыл передо мной двери дома, и я сделала первый шаг в мир, который мог стать моим — или разрушить меня.
Ужасающие, холодные ночи с Хьюго остались позади, но страх, что я могла снова оказаться в плену – возможно, еще худшем,- не покидал меня. Я смотрела на этот дом, и мне было страшно. Страшно от того, как легко он открыл передо мной свои двери, будто я — ещё один трофей в его коллекции. Но теперь у меня не было выбора.
Особняк был светлый, но его свет не согревал. Риэлтор во мне сразу это отметил. Просторный холл с высокими потолками, полы из полированного дерева отражали свет сдержанных люстр, которые висели почти по всему периметру. Вдоль стен — картины в строгих рамах, нейтральные цвета, которые не раздражали, но и не вдохновляли.
Это было место, где никто не позволял себе ошибок. Стены были покрыты светлыми тонами — бежевыми, молочными, как в гостинице, где никто не задаёт вопросов. Но в этом был какой-то холод, какая-то пустота, которую я ощущала на каждом шагу.
Я не могла не заметить — всё здесь было идеально. Книги, расставленные на полках, каждое кресло, каждое растение — всё на своём месте, как если бы здесь никто не жил, а просто поддерживал порядок для гостей. В огромных окнах, на фоне темного неба, виднелись силуэты деревьев — тёмные и холодные. Здесь не было места для страсти, для жизни.
Майкл молча двигался вперёд, не оборачиваясь. Он не предложил мне ни слова, ни жеста поддержки. Просто лёгким движением показал мне, куда идти.
— Это твоя комната, — сказал он, указывая на дверь, которая открывалась в пустую, почти стерильную спальню. — Поднимайся. Ты можешь отдохнуть.
Я кивнула, хотя не была уверена, что готова на это. И всё же, мои ноги сами понесли меня к двери. Я вошла, чувствуя, как страх сжимает грудь.
Здесь было тихо. Очень тихо. Только звук моего дыхания нарушал эту тишину.
Комната была тоже лишена лишних украшений — минимализм в лучших традициях. На кровати лежал только один комплект постельного белья, белоснежный, как сама невинность, и подушки, аккуратно сложенные в уголке. Я подошла к окну, увидела улицу, освещённую тусклым светом уличных фонарей, и задумалась, не пыталась ли я найти в этом доме хоть крошечный след чего-то живого, чего-то, что могло бы меня спасти.
Минуты тянулись как часы, но мне не хотелось спускаться. Не хотелось ничего, кроме того, чтобы время замерло. Вдруг захотелось сбежать, но тотчас же пустота сжала на моем горле свои руки. Я понимала, что мне нельзя оставаться одной, лучше руки чужого доминанта, которого я еще не успела узнать. Бежать. Может, стоило. Но я не могла.
Через какое-то время я разобрала свой чемодан. Нашла светлое платье на пуговицах спереди испустилась вниз.
Кухня выглядела ещё более холодной, чем весь дом. Стол был накрыт, на нём стояли блюда: горячий куриный бульон, который я едва ли могла съесть, стейк, запечённый до идеальной корочки, и свежий салат с овощами, аккуратно нарезанными и заправленными лимонным соком и оливковым маслом. Всё выглядело так, как должно выглядеть в идеальном мире — но не в моём.
Майкл сидел за столом, и его глаза не отрывались от меня, как будто он всё знал, но был готов подождать, пока я не решусь.
— Садись, — сказал он спокойно, жестом указав на стул напротив. — Нам нужно поговорить. Я мог бы дать тебе сегодня передышку, учитывая обстоятельства – но она напугает тебя еще сильнее.
Я не ответила. Мои ноги были будто скованы. Как бы мне не хотелось уйти, я знала, что этого не будет. Всё, что мне оставалось, — это сидеть и слушать его.
Он не улыбался. Его лицо было таким же холодным, как и его дом.
— Мы начнём скоро, — продолжил он, взглянув на меня. — Откладывать не будем. Ты понимаешь это? Я не жду, чтобы ты привыкала. Я даю тебе неделю. И ты останешься. Бояться нечего. А теперь поговорим.
Я отпила апельсиновый сок. Я бы с удовольствием выпила что-то покрепче, но алкоголя на столе не было. Наверное, мне стоит собраться и оговорить все, что меня беспокоит. Только я не знала – моя откровенность заставит его остановиться или же вдоволь пройтись по моим страхам.
- У тебя очень красивые волосы. Бархатная кожа. Я понимаю, что это дорогой салонный уход. Тебе нужно его поддерживать на протяжении этой недели?
- Нет, - я ожидала, что он спросит о позах или пристрастиях в сексе, поэтому слегка опешила. – Все необходимое у меня с собой. Нет надобности сейчас в салоне.
- Хорошо. Тебе уютно в своей комнате? Есть желание что-либо изменить?
- Я не… уютно. Спасибо.
- И все же, если есть предпочтения – любые, будь то любимые картины, ночник, ткань постельного белья, цвета – ты мне скажешь. Я все организую.
- Спасибо.
- Я видел следы кнута на твоей шее. Болит? Спина, шея?
- Нет. Они уже заживают.
- Я все-таки буду настаивать, чтобы тебя осмотрел доктор. Нельзя оставлять на такой красивой коже шрамы. Кнут?
- И семихвостка, - я ощутила, как мои губы дрожат, меня словно вырывает из холодного спокойствия столовой назад, в подвал Хьюго Уоллеса.
Майкл пресек это сразу.
- Блейк, оставайся со мной. Смотри мне в глаза. Ты здесь, в настоящем моменте. Держи это в голове. Я так понимаю, указанные девайсы для тебя табу? Или ты бы хотела, чтобы я их использовал?
- Нет! – поспешно ответила я.
- Хорошо. Я буду использовать их исключительно в качестве атрибута, подчеркивающего мою власть. Никаких физических воздействий. Идем дальше. Я собираюсь лишить тебя одежды. Это приемлемо?
Я застыла. Так сразу? Он хочет забрать у меня все, даже право на шаткую защиту.
- Пожалуйста… если можно… не надо. Я не готова. Сегодня… я не знаю.
- Учтено. Тебе удобно в платье, которое сейчас на тебе? Или хочешь выбрать что-то еще?
- Удобно.
- Второй вопрос. Скажу сразу – ты очень красивая и сексуальная. Мне трудно было сдерживаться в машине, когда я тебя касался. Близость во время сессии?
Тут меня приложило совсем нешуточно. При всей своей раскованности я, наверное, оставалась той самой девушкой, для которой секс на первом свидании неприемлем. То, что происходило, назвать свиданием было нельзя.
А зная, что многие любят брать силой в первый раз, чтобы утвердить свою власть, я задрожала мелкой дрожью.
- Я… я не готова. Я знаю, что вы можете меня не слушать и это ваше право, но я…
- Блейк, - его голос потеплел на несколько градусов, совсем чуть-чуть. – Не надо оправданий и далеких от действительности предположений. Если твой ответ «нет», ты должна сказать только это и ничего мне не пояснять. Я тебя сегодня не трону. Это касается проникновения любого рода. Но впереди у нас ночь. Ночь вне сессии. Мне бы хотелось провести ее с тобой, я говорю как есть. Но решение примешь ты. И мы обсудим твое стоп-слово.
- Красный, - не признаваясь себе, что мысль о ночи без тематического давления вызвала во мне что-то, сродни любопытству.
- Я всегда считал это банальным, но для начала пусть так и будет. И у тебя есть еще желтый цвет. Ты говоришь – я меняю воздействие или прекращаю, не прерывая саму сессию. Зеленый, соответственно – ты позволишь мне продолжать.
- А вы… остановитесь, если я их произнесу?
Майкл вскинул бровь. Смотрел на меня пристально, а затем его губы сжались. Ярость? Гнев?
А чего ты ожидала? Стоп-слова для таких как он и Хьюго- атавизм. Дал тебе право, но уже показал, что будет в ярости, если ты дернешь его этим словом.
Страх сковал меня. Я знала, что означают плотно сжатые губы и глаза, потемневшие подобным образом. Ярость… он в бешенстве и тщательно скрывает.
- Блейк! – я вжала голову в плечи, не расслышала. – Блейк! – на полтона выше.
Стакан трясся в моих руках. В два счета Майкл сократил расстояние, между нами, на мои плечи легли его руки… нежно. Ласково.
- Тише. Конечно, оно у тебя будет. Забудь о прошлом. Тот, кто смел забрать его у тебя, очень скоро пожалеет. Это слово у тебя будет всегда. Говори его, когда пожелаешь. Даже сейчас, если хочешь сменить тему разговора. Делай это, пока не поймешь, что я буду всегда тебя слышать и останавливаться. Дыши.
Я кивнула, говорить пока не могла. Наши дыхания сплелись в одно – мое рваное и сбивчивое, и его, спокойное и размеренное. Неведомая сила подхватила меня и заставила следовать его вздоху и выдоху, пока на меня не снизошел покой. Ярость, которая меня напугала, была адресована Хьюго, а не мне.
- Успокаивайся и прекрати отождествлять меня с ним. Ты еще не поняла, что я не купил тебя, не забрал как трофей, а просто спас из лап черного доминанта? Что я заставил тебя быть со мной не потому, что ты мне что-то должна, а чтобы забрать твою боль и ужас прошлых отношений?
- Поняла… - голос показался мне чужим. – Просто… это было слишком хорошо, чтобы поверить.
- Да, на это нужно время. – его сильные руки слегка массировали мои плечи, стараясь не опускаться ниже к следам от кнута. – Я сейчас буду говорить, что хочу сегодня с тобой сделать. Если что-то неприемлемо – ты говоришь. Ты не терпишь то, что неприятно и уже тем более недопустимо в попытке угодить мне или задобрить. Я не шучу, Блейк. Если я поймаю тебя на этом, я накажу тебя в нашу первую же ночь. А мне бы не хотелось так начинать.
- Я… не буду.
- Хорошо. Я собираюсь сломать твою защиту. За ней ты цепляешься за прошлое. И ты будешь со мной откровенна. Чем больше я о тебе узнаю, тем более сладким будут наши встречи. Я не буду применять болевые воздействия. Оскорблений тоже не будет. Я просто изучу тебя. Залезу под кожу. Исключительно для того, чтобы дать тебе то, в чем ты нуждаешься. Если мне придётся тебя связать, ты примешь это.
Протест затих на моих губах. Самое страшное, чего я боялось, исключено. Связать? Если моё стоп-слово работает…
Мысль об этом взбудоражила, и я не понимала, почему. Хьюго связывал с целью мучить и лишить сопротивления, а тут… это было с другой целью, пока что мне непонятной.
Я едва заметно кивнула.
- Возможно, твоя свобода будет ограничена дополнительно. Я пока не могу сказать наверняка. Посмотри на меня. Что-то еще тебя пугает?
- Ничего… -поколебавшись, ответила я. – Только неизвестность.
- Возможно, я частично тебя раздену. Стоп-слово помнишь. Может, завяжу тебе глаза…
Я слушала, но вдруг поймала себя на том, что его слегка отстраненный голос понизился и приобрел хриплые ноты. Мне хотелось, чтобы он говорил. Спираль тепла зародилась внизу живота, потихоньку поднимаясь вверх, заменяя опасение предвкушением.
Я попыталась осознать его слова, но сердце бешено колотилось. Его уверенность была пугающей. Его слова, казалось, не оставляли места для выбора. Я могла что-то сказать, но его взгляд говорил за него — здесь было только одно правило, и оно было не для меня. А вместе с этим я понимала, что… кажется, я готова и еще немного, сама попрошу начать.
А он все понял без слов.
— Ты уверена, что хочешь продолжить? — спросил он, немного склонив голову, как будто это был последний шанс для меня уйти.
Я почувствовала, как всё внутри меня сжалось. Что ответить? Я не могла оставить это место. Я не могла уйти. Всё, что я могла сделать, — это сидеть и слушать, как он диктует свои условия.
После ужина Майкл не стал меня торопить. Он просто сказал:
— Отдохни. Скоро продолжим.
Я кивнула и поднялась в свою комнату, стараясь не смотреть ему в глаза. Дверь закрылась, оставив меня в тишине.
Я села на кровать, чувствуя, как дрожат пальцы. Внутри всё металось. Я взяла журнал с прикроватного столика — какой-то дорогой глянец с идеальными лицами на обложке. Начала листать, но смысл слов ускользал. Я не читала, просто пыталась дать мозгу за что-то зацепиться, лишь бы не думать о том, что будет дальше. Потому что моя реакция предвкушения пугала посильнее предстоящего.
Но тишина в этом доме была слишком плотной. Даже перелистывание страниц казалось слишком громким.
Спустя какое-то время в дверь постучали.
— Готова? — раздался голос Майкла.
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, прежде чем встать. Я не знала, какая у меня есть альтернатива. Или знала, но не хотела её принимать.
Открыла дверь.
Майкл ждал меня. Он успел переодеться в джинсы и черный джемпер. Эта повседневная одежда шла ему так же, как и костюм. И отсутствие официальности тоже добавило несколько балов к моему спокойствию.
Его лицо тоже было спокойным, но в глазах читалось что-то пристальное, оценивающее. Он изучал меня, как будто пытался понять, сбегу ли я, передумаю, начну умолять остановить.
Я не сбежала.
Он жестом пригласил меня идти за ним, и я последовала. Мы поднялись по лестнице. Я не знала, куда он ведёт меня, пока он не открыл дверь в просторную комнату на втором этаже.
— Это моя спальня, — сказал он просто. – здесь ты будешь проводить свое основное время.
Я замерла на пороге.
Она не была похожа на мой номер. Здесь всё было иначе — темнее, глубже. Цвета: глубокий графит, тёплые оттенки дерева, приглушённые огни. Кровать — большая, почти монументальная, с плотным тёмным покрывалом. Высокие окна, скрытые тяжёлыми шторами. В углу — кожаное кресло и стол с аккуратно разложенными вещами. Минимализм, но не бездушный. Здесь жили.
— В доме больше никого нет, — сказал он спокойно, закрывая за нами дверь. — Только ты и я.
— Здесь нет никого, кроме нас, Блейк, — сказал Майкл, глядя прямо мне в глаза. — Нет никого, кто услышит, никто не вмешается.
Я сглотнула. Его голос был ровным, не угрожающим, но именно это пугало сильнее всего. Сладко так. Щемяще. Будто моя сущность плавилась.
— Я хочу, чтобы ты поняла одну вещь, — продолжил он, делая шаг ко мне. — Здесь ты можешь всё. Кричать. Плакать. Драться. Я разрешаю тебе выплеснуть всё, что внутри.
Он провёл ладонью по моей щеке — неожиданно мягко, почти успокаивающе.
— Но не забывай, — добавил он, его пальцы скользнули к моему подбородку, легко, но уверенно. — В этом доме я - абсолютная власть. И ты её примешь.
Я задышала чаще, чувствуя, как от его слов внутри всё переворачивается. Я знала, что должна сопротивляться. Должна бежать. Но мои ноги будто приросли к полу.
Майкл медленно потянулся к моему платью, пальцы легли на первую пуговицу. Я поняла, что он собирается делать, и что-то внутри меня лопнуло.
— Нет! — вскрикнула я, резко отшатываясь.
Но он не остановился.
— Стоп-слово, — напомнил он. — Оно есть. Ты его знаешь. Если не скажешь — мы продолжим.
Я задрожала. Мои пальцы сжались в кулаки. Голова закружилась от ужаса. Всё слишком быстро. Я не могу. Я не готова.
Я отступила назад, но он не преследовал меня. Он просто смотрел.
— Дыши, — сказал пугающе спокойно.
Но я не могла. Воздуха не хватало. Я сжала руки у груди, как будто это могло защитить меня от него.
— Я не могу... — выдохнула я, голос дрожал.
— Можешь, — он наклонил голову. — Но боишься.
Я почувствовала, как слёзы подступают к глазам. Горячие, отчаянные. Я ненавидела их. Ненавидела свою слабость. Но знала, что не могу иначе.
Хьюго забрал у меня право на это. Сначала лаской, а потом… потом стало поздно. Майкл сейчас предлагал мне пережить то, что было так необходимо, как бы эти эмоции не проявлялись.
— Это неправильно, — прошептала я.
— Кто сказал? — спросил он, не сводя с меня глаз.
Мои губы дрожали. Всё внутри меня кричало, что я должна сопротивляться, но тело не слушалось.
И тогда я сломалась.
Слёзы брызнули из глаз. Меня затрясло. Я разрыдалась, сжавшись в комок, обхватив себя руками, как будто могла спрятаться от этого всего.
Я ненавидела, что он это видит. Ненавидела свою беспомощность. И вместе с тем странное тепло разжимало зажимы в теле, чтобы унести неподъёмный груз куда-то высоко, прочь из этой комнаты.
Майкл не двигался.
Просто ждал.
— Я знаю, что нужно сделать, Блейк, — голос Майкла был ровным, но в нем звучала непоколебимая уверенность. — Ты боишься себя больше, чем меня. Позволь мне показать тебе, что значит доверие.
Я судорожно всхлипнула, сжав плечи, когда он отошел к комоду и достал длинные кожаные ремни. Широкие, прочные, с металлическими пряжками, они выглядели как нечто неизбежное.
Я отшатнулась, сердце заколотилось с удвоенной силой. Он пообещал не бить, но что, если это касалось только кнута?
— Нет… Майкл… не надо… — мой голос дрожал, но я не могла остановиться.
Он посмотрел на меня спокойно, будто уже знал, что я сделаю дальше.
Я рванулась назад, будто это могло спасти меня, но он был быстрее. Я не знала, закрыта ли дверь. Я вряд ли стремилась сбежать, я просто ощущала необходимость в сопротивлении, даже без присутствия довлеющей угрозы.
— Не убегай, — тихо сказал он.
Мои ноги едва держали меня, дыхание сбилось, будто я бежала целую милю. Адреналин заполнил кровь, тело отказывалось сдаваться без борьбы. Я знала, что он не причинит мне зла, знала, что могу остановить его одним словом… но все равно не могла позволить просто так себя взять.
У меня долго не было такой возможности. Потому что расплата за нее была бы катастрофической.
Мои руки метались в попытке вырваться, пальцы пытались зацепиться за что угодно, но он был сильнее. Он накрыл своей сильной и подавляющей тенью. Без усилия и излишнего давления схватил мое запястье.
Одна рука сразу оказалась за спиной, вторая была поймана его железной хваткой.
И вот они – ремни.
Холодная кожа скользнула по моим запястьям, шорох резал слух. Я выгнулась, яростно пытаясь сбросить их, но это только ускорило неизбежное – один виток, второй… Я чувствовала, как ремень ложится на кожу, как затягиваются петли, подстраиваясь под меня, под моё сопротивление.
Дыхание стало рваным. Я не могла больше размахивать руками, не могла царапаться, отбиваться.
Меня связали.
Горячая волна паники накатила, сердце колотилось о рёбра, как птица, заточенная в клетке.
— Дыши, Блейк, — мягко, но решительно сказал Майкл, удерживая на коленях на ковре. — Теперь ты в безопасности.
Я плакала, когда он поднял меня с пола. Слёзы текли по щекам, горячие, безудержные. Я не пыталась их остановить.
Майкл был над мной, как скала – непоколебимый, неоспоримый. Власть. Неизбежность.
Мои колени дрожали, платье сбилось вверх, пуговицы на груди расстегнулись от отчаянной борьбы. Руки были стянуты за спиной, кожа под ремнями горела, но больше всего жгло осознание – я не могу ничего сделать. Жгло, сжигая страх и то, что не давало мне спокойно дышать столь долгое время.
Майкл провёл пальцем по моим губам – медленно, изучающе, будто запоминая каждую линию. Я резко отвела голову, сдавленно всхлипнув.
— Прошу… не надо, — мой голос сорвался, прозвучал едва слышно.
— Ты всё ещё думаешь, что можешь сопротивляться? — его голос был спокойным, даже мягким. — Но ты связана, Блейк. Ты не можешь ничего сделать.
Я содрогнулась. Он не ошибался.
— Я не могу… — прошептала я, затаив дыхание.
— Можешь, — он наклонился ближе. — Ты могла бы сказать стоп-слово. Но не говоришь. Хочешь сказать?
Я стиснула зубы, пытаясь проглотить рыдания.
— Не надо.
— Почему?
Я не знала. Или не хотела знать.
— Не кори себя за это, — продолжил Майкл. — Ты не сдалась. Ты просто приняла неизбежное.
Я замерла, вслушиваясь в его слова.
— Ты не виновата, что не сопротивляешься. Ты связана. Ты под контролем, ты просто ничего не можешь сделать, Блейк. Это снимает с тебя ответственность. Освобождает.
Я заморгала, осознавая, что слёзы текут всё сильнее.
— Если тебе кажется, что ты ещё можешь бороться, я свяжу тебе ноги. Или закую в цепи. Тогда ты точно поймёшь, что выбора нет.
Меня затрясло, но внутри что-то дрогнуло, будто слова Майкла нащупали во мне потайную пружину.
Он был прав.
Когда тебя связали, когда власть у другого, внутри неожиданно становится… легче. Ты больше не принимаешь решения. Ты не отвечаешь за последствия.
Ты просто подчиняешься.
— Стоп-слово, Блейк, — напомнил он снова.
Но я молчала.
Я стояла на коленях, застыв, чувствуя, как воздух между нами сжимается, становится плотным, тяжёлым.
В голове гремело: «Останови. Скажи. «Желтый». Останови, черт возьми!» Но слова застряли где-то в горле, слишком горькие, слишком значимые.
— Ты хочешь контроля, но он делает тебя только более хрупкой, — голос Майкла окутывал, пробирался под кожу, обволакивал тёплым, неотвратимым присутствием. — Ты боишься довериться даже себе, не так ли? Думаешь, если позволишь этому случиться, если просто отпустишь... — он провёл пальцами по краю моей ключицы, и я дёрнулась, но он не остановился. — Ты исчезнешь. Растворишься. Потеряешь себя.
Я резко выдохнула, губы разомкнулись, но всё, что сорвалось с них, — лишь хриплый вдох.
Майкл медленно расстёгивал пуговицы на моём платье, одна за другой. Щелчок. Щелчок. Он двигался медленно, размеренно, будто раскрывал тайну, а не одежду.
— Знаешь, что мне нужно? — его голос почти прорычал это, и жар вспыхнул внизу живота, как только эти слова проникли в меня. — Мне нужно, чтобы ты перестала бороться.
Я не боролась. Не так, как раньше. Не так, как должна была. Я стояла, позволяя его рукам двигаться дальше, оставляя за собой раскалённые следы.
— Верёвки — это слишком мало для тебя, Блейк, — продолжал он, будто знал, что внутри меня уже начался этот чертов разлом. — Ты всё ещё держишь себя в узде. Всё ещё пытаешься спрятаться за страхом, за тем, что ты «не можешь».
Я не могла. Я не могла. Но...
— Скоро я надену на тебя цепи. На твои руки. На твои ноги. Я сделаю так, что у тебя не останется выбора, кроме как отпустить себя. Полностью.
Вспышка. Судорожный вздох. Волна ужаса — но не холода. Нет, наоборот. Она была обжигающе горячей. Она прошла по всему телу, заставляя мышцы сжаться в бессильной дрожи.
— Ты всхлипнула, — он улыбнулся, тёмный, опасный, но не насмешливый. — Твоё тело уже знает ответ, даже если ты не хочешь его услышать.
Господи. Я чувствовала это. Влажное, липкое желание, которое должно было быть неправильным. Но оно было здесь. Настоящим.
Я не выдержу…
Слишком неправильно.
Слишком остро.
Слишком хорошо, чтобы быть правдой…
Его руки ласкают, изучают. Пальцы сжимают, медленно, но уверенно. Я вся горю, и это сводит с ума. Слишком сладко. Слишком правильно.
— Отпусти… — мой голос срывается, я тянусь к его ноге, цепляюсь за неё, как утопающая. — Не надо цепей…
Майкл не отвечает сразу. Вместо этого пальцы касаются моего подбородка, поднимают лицо вверх. Мне приходится смотреть в его глаза — глубокие, тёмные.
— Красный или жёлтый, Блейк?
Нет…
Я дрожу. Хочу сказать «красный», но губы не слушаются. И когда шёпот срывается с языка, я ненавижу себя.
— Зелёный.
И слёзы текут сильнее. Потому что я не должна была этого сказать. Потому что я не хочу, но моё тело хочет.
Майкл проводит ладонью по моим бёдрам, затем вверх, по ягодицам. Я вздрагиваю, втягиваю голову в плечи. Он замечает.
— Что тебя пугает?
Слова застревают в горле.
Но я знаю, что он не оставит меня в покое.
— В цепях… за ними всегда была боль и разрушение.
- Блейк! – он не успокаивает меня и даже не гладит. – На будущее: в моей спальне нет места другому мужчине и твоим ожиданиям, спроецированным на меня!
И, увидев мои широко раскрытые глаза, шепчет:
- Я здесь не для того, чтобы сломать тебя. Я здесь, чтобы дать тебе высшую степень свободы!
А потом тише добавляет:
- Даже если методы не всегда понятны.
Наши глаза близко-близко. И во мне с треском рушится то, что превращало мое сознание в руины уже столько времени.
Резко, словно плотина, которую прорвал горный поток… уходит тяжесть и страх, заполняя тело светом.
И прежний мир летит к чертям. Все сужается до нас двоих и этого момента, который пугал меня совсем недавно посильнее смерти.
---
Я стою на коленях, связанная, и вся моя уязвимость будто выносится наружу. Это ощущение — не слабость, а странное облегчение, как будто весь мир остался за пределами этой комнаты, а я здесь, только с ним, только для него. Тело начинает подрагивать, и я ловлю себя на мысли, что это не от страха, а от чего-то другого — от желания. Невероятного, непередаваемого желания.
Его палец касается моих губ, медленно и нежно, и я инстинктивно открываю рот, принимая его в себя. Он не спешит, я чувствую, как его палец скользит по моей коже, и вдруг, как в бреду, втягиваю его в рот, не в силах удержаться. Я целую его пальцы, и кажется, что это так естественно, как будто я не могу не делать этого. Мои губы скользят по его коже, я хочу больше, хочу быть ближе, хочу раствориться в этом моменте.
- Моя девочка, — его голос звучит так близко, так обволакивающе. – Теперь ты знаешь, как ощущается настоящая свобода?
Я закрываю глаза и слушаю его, ощущаю, как его слова проникают в меня глубже, чем пальцы. Я не знаю, что он видит в моей слабости, но мне все равно — его слова, его прикосновения дарят мне то, что я не ожидала найти.
- Умница, — произносит он снова, и я ощущаю, как его слова заполняют меня, как я становлюсь частью его мира, частью его игры. Это странно, но мне не страшно. Нет, наоборот — это то, что я искала.
В этом подчинении, в этой власти, что он имеет надо мной, есть что-то, что заставляет меня чувствовать себя живой. Чувствовать себя его, несмотря на то, что я связана, несмотря на то, что я под его полным контролем.
Я чувствую, как моё тело тянется к нему, как я сама тянусь, и, наконец, решаюсь. Я прижимаюсь к нему, будто надеясь, что он ощутит это желание, это слабое, но неукротимое стремление быть его.
Майкл приподнимает моё лицо, его взгляд полон чего-то непередаваемого, и прежде чем я успеваю понять, что происходит, его губы накрывают мои. Он целует меня нежно, но в то же время с такой силой, что я не могу оторваться. Его поцелуй тянет меня за собой, уводит в какой-то другой мир, где есть только он и я. Всё остальное исчезает, и я теряю себя в этом поцелуе. Его губы мягкие, но властные, они заставляют меня забыть, где я нахожусь, и я отвечаю ему, не осознавая, что сама начинаю тянуться к нему.
Майкл не останавливается. Он поднимает меня с колен, и мои ноги подкашиваются от силы его рук. Он прислоняет меня к стене, я сжимаю связанные руки за спиной. От впившихся в кожу ремней тотчас же выстреливает яркими всполохами по телу, вырвав из горла хриплый стон.
Я ощущаю, как тело откликается на его прикосновения, как огонь желания заполняет каждую клеточку, разжигаясь всё сильнее.
Я не могу контролировать себя. Влага, брызнувшая на мои трусики, говорит сама за себя — я хочу его. Я хочу этого всего, чего не могла себе позволить. Это не страх. Это не слабость. Это желание, которого я никогда не ощущала с такой силой.
Когда его губы отрываются от моих, я ловлю его взгляд. Его глаза тёмные, проникновенные, он видит меня насквозь, понимает каждое моё движение, мое молчание. Он не говорит ничего, но в его молчании есть что-то, что заставляет меня широко раскрыть глаза. Я не могу дышать, чувствую, как сердце бешено колотится, и, не сдерживаясь, шепчу:
— Возьми меня. Прямо сейчас.
Это не просто желание. Это требование. И я готова отдать ему всё. Я не принадлежу себе. Где-то в уголке сознания мелькает сожаление о том, что сделала запрет на секс сегодня. Он говорил, что можем продолжить вне сессии… но я не хочу вне ее! Хочу сейчас, чувствовать связанные руки, его силу и власть, сжиматься и всхлипывать, когда руки начнут решительно освобождать от одежды. Я позволю ему многое. Я никогда не была так свободна и возбуждена.
- Блейк… - он гладит меня по щеке. – Это эндорфиновый удар. Ты не соображаешь, чего хочешь. Я не воспользуюсь твоей слабостью, никогда.
- Майкл… - я хочу сказать «мой господин» впервые. Сейчас его власть принята на сто процентов. – Нет… все равно… пусть пожалею… я справлюсь.
- Блейк. – боже, он возбужден, как и я. Его каменная эрекция упирается мне в живот. – Я только вытащил тебя из чувства вины, которое тебя едва не погубило.
- Не погубит. Ты рядом.
Я чувствую, как его пальцы скользят по ткани моего платья, расстёгивая его, и внутри меня всё пугающе трепещет. Это не страх. Это... ожидание. Моё тело откликается на его прикосновения, и я не могу больше скрывать, что я этого хочу. Всё, что я когда-то боялась, теперь кажется таким далёким, как сон, в котором я больше не хочу быть.
Он останавливается и смотрит на меня, его взгляд такой проникающий, будто он видит меня насквозь. Его слова — тихие, но такие тяжёлые:
-Ты понимаешь, что пути назад не будет? Ты подумала?
Я вздрагиваю, но отвечаю без колебаний.
- Прошу. Мне кажется, без этого все рухнет…
Моё тело изгибается в его руках, я поддаюсь ему, ощущая, как исчезает всякая опасность. Это не боль, это не страх — это свобода. В этом моменте я больше не чувствую сдерживающих меня рамок. Я больше не боюсь. Я хочу этого. Хочу его.
Майкл смотрит на меня ещё раз, его губы скользят по моему шее, и я чувствую, как его слова наполняют меня вновь.
- Хорошо. Но знай, что я не дам тебе мучаться сожалениями утром. Выход есть. Я надену на тебя цепи... и возьму.
Его голос низкий, но твёрдый, как обещание, которое я не могу отвергнуть.
Я вздрагиваю, но не от страха. Это что-то другое. Он не насилует меня, не забирает мою волю. Он освободит меня от моей вины, от всего, что когда-то держало меня. Я качаю головой, пытаясь что-то сказать, но его голос звучит вновь:
- Нет, я не буду насиловать. Я заберу у тебя чувство вины за то, что ты сдалась. Представь, что у тебя нет выбора. И отдайся своей сути.
Я замираю. Каждое слово проникает в меня, в мой разум и в моё тело. Я знаю, что это не о насилии. Это о том, чтобы освободить меня от того, что я скрываю внутри, от того, что я держала в себе. Я больше не чувствую вины, больше не боюсь. Я решаюсь. Я отдамся этому.
Взгляд Майкла твёрд, его рука скользит к моим рукам, чтобы распутать ремни.
- Ты хочешь нежно? – все же спрашивает он.
Я качаю головой. Я не знаю. Я хочу чувствовать его власть.
- Нет… будь собой… сделай то, что хотел.
Его глаза темнеют. Я разминаю затекшие запястья, когда звучит хлесткий приказ:
- Отойди к стене. Расставь руки, чтобы я тебя раздел.
Я подчиняюсь. Платье с меня буквально срывает, при этом контролируя себя и свою страсть. Рука зарывается в волосы.
- Ты дашь мне заковать себя в цепи. – он берет мой подбородок, направляя взгляд в свои горящие глаза. – Ты не посмеешь мне возразить. Так надо.
Голос – сталь. Но я чувствую, как он окутывает меня защитной броней власти и силы.
- Не шевелись.
Я стою у стены, поглаживаю едва уловимые вмятины от ремней на запястье. От их ощущения на коже у меня сносит крышу. С каждым дыханием степень свободы умножается в несколько раз.
Меня уже ничто не может испугать, а если и напугает – я просто сорвусь в пропасть сладкого и запредельного полета. Я ощутила безопасность. Всеми гранями обнаженных эмоций, которые исключали фальшь. Я знала и чувствовала. Сомнения гасли, не успев возникнуть.
Когда Майкл вернулся ко мне, я закрыла глаза. Звон цепи. Ранее он вызывал во мне ужас, почему сейчас был почти музыкой?
Холодная сталь коснулась лодыжки. Тотчас же этот холод стал жаром, ударившим между моих слегка разведенных ног. Снова, на правой щиколотке. Из горла вырвался протяжный стон.
Майкл поддел резинку моих мокрых трусиков, стягивая по ногам. Его пальцы накрыли мою пульсирующую киску, раздвинули мокрые складки, перед тем как погрузиться вовнутрь.
Сначала один. Я сжала ноги и протяжно застонала, подаваясь вперед бедрами.
- Блейк, стой смирно. – к пальцу добавился второй, проникая медленными, чувственными и сводящими с ума движениями. – Какая жаркая и тугая…
Пружина внутри меня начала стремительно сжиматься. Видимо, ощутив это, Майкл вынул пальцы, присел у моих ног, стянув трусики на пол. Я открыла затуманенные глаза.
Руки мужчины скрепляли невесомые, гладкие браслеты на моих щиколотках при помощи тонкой цепи. Щелчок карабина, второй. Я могла снять эту цепь по своему желанию. Но я знала, что ни за что этого сейчас не сделаю.
- Руки.
Задыхаясь от желания, я протянула запястья, задергалась в немом желании ощутить абсолют власти как можно скорее. Майкл довольно быстро защелкнул оковы, провел пальцами, еще хранившими мой вкус, по моим дрожащим губам.
- Твое стоп-слово, Блейк.
- Красный… - нетерпеливо повторила я.
- Не вздумай терпеть или бояться меня обидеть, произнеся его.
А затем подхватил меня, обняв за талию. Ноги оторвались от пола. Я ждала, что меня бережно опустят на кровать… но Майкл намеренно сделал это грубо, проверяя мои пределы.
Зря он это сделал. Тело пронзило раскаленной иглой усилившегося желания, я застонала, инстинктивно сжимая ноги, чтобы погасить пожар между ними.
Он мне не позволил. Резко согнул мои ноги в коленях. Длины цепи как раз хватало, чтобы я развела их широко.
А затем в меня снова проникли его пальцы. Я запрокинула голову, толкнула бедра навстречу в безумном порыве, не сдерживая собственные стоны. А когда его пальцы и мою пульсирующую плоть накрыли губы… я перестала принадлежать самой себе.
Майкл втянул губами мой клитор. Я опешила. Хьюго убедил меня, что верхний мужчина никогда не будет дарить такие ласки. Но удовольствие вновь захлестнуло меня.
Я вспомнила слова Майкла. В спальне и наедине нет места другим мужчинам и призракам прошлого. Я не хотела его этим обижать даже в мыслях.
- Блейк, - мужчина освободился от блейзера и неспеша снял джинсы.
У меня захватило дух. Я любовалась его совершенным телом, сильным, с бугристыми мышцами и сеточкой вен. Перевела взгляд вниз, облизала губы. Его член показался мне невероятно большим. Но это не напугало меня. Наоборот, я задохнулась от острого желания ощутить его в себе.
Утром я умирала от страха совсем в других руках. Я не могла поверить, что сейчас мне стирали память начисто, заменяя изношенную прошивку чем-то новым и восхитительным.
Свобода. Майкл не соврал. Даже если я ощущала цепи и уязвимость – я никогда не чувствовала себя так легко.
Он накрыл меня своим телом, неспеша, поглаживая шею, грудь – все, до чего мог дотянуться. Я попыталась обнять его шею скованными руками, но Майкл резко и решительно перехватил цепь и завел мои руки за голову
- По-прежнему ничего не хочешь мне сказать?
Я была не в том состоянии, чтобы осмыслить, что он ждет от меня стоп-слова. Я сказала то, что желала сейчас больше всего на свете.
- Не останавливайся… прошу.
Если бы он начал допрашивать, чего именно я жажду и требовать это повторить, я бы замкнулась в себе. Но он не стал этого делать. Гладил, сжимал до легкой боли, целовал везде, где мог дотянуться, прикусывая кожу. Головка возбужденного члена упиралась в мой мокрый вход, но когда я двигала бедра навстречу, он отстранялся.
Майкл ясно давал мне понять, что контролировать процесс будет исключительно он.
Когда у меня уже искры из глаз сыпались от желания и казалось, что прикоснись он головкой к моей киске, я кончу сразу, Майкл начал медленно входить в меня, растягивая, заполняя собой, давая привыкнуть к своим объемам.
Я застонала и выгнулась навстречу.
- Не смей без разрешения! – он сжал мой подбородок, его глаза сверкнули. – Я скажу, когда.
Входил медленно. Замирал, давая мне возможность успокоиться. Не позволял кусать губы, гладил их пальцами – то нежно, то с нажимом, проникая в мой полуоткрытый рот, похищая стоны. Вошел полностью, дал ощутить чувство восхитительной наполненности – и сразу сорвался в резкий ритм.
Подчиняя. Выжигая клеймо внутри токовыми разрядами чистого удовольствия. Овладевая, лишая воли, заполняя собой.
Когда мне казалось, все – я взорвусь, останавливался. Перед глазами все плыло, но я все равно видела, каких титанических усилий ему стоил этот самоконтроль. Кто из нас больше страдал от невозможности кончить – это был тот еще вопрос.
Замер… и вдруг резко, без остановок, начал пронзать меня, словно отбойным молотком. Сладко, резко… до безумия восхитительно.
- Можно! – как сквозь пелену донесся до меня его хриплый голос.
Я толкнула бедра и разлетелась на сотни осколков. Не сдерживая крик, вонзая ногти в его плечи, придушившая цепью и извиваясь раненой тигрицей на огромной постели.
Несколько толчков Майкла следом. Мне показалось, что я теряю сознание.
- Боже мой…
Майкл с хриплым стоном кончил, сжимая меня в своих сильных руках.
- Теперь я твой бог. Прими это.
То, что было потом, я помнила обрывками.
Свалившаяся на меня разрядка сковала ощущением глубокой неги, хотелось глупо улыбаться и не открывать глаза.
Майкл отстегнул соединяющую браслеты цепочку сначала с моих рук, потом с ног. Мимолетное чувство, похожее на чувство потери, пронеслось по моему расслабленному сознанию теплым ветерком, стремительным, не сумевшим прорваться в мой мир восхитительного умиротворения.
Не хотелось анализировать. Не хотелось заглядывать вперед.
- Как ты себя чувствуешь? – ворвался в мой сон наяву голос Майкла, щеки коснулась теплая ладонь.
Кажется, я неосознанно потянулась потереться о нее, подобно кошке, и улыбнулась с закрытыми глазами.
- Пойдем, - он обхватил мою талию, продевая руку под поясницу.
- Куда? – спросила я, просто чтобы показать, что присутствую в этом измерении.
- В душ.
Я позволила ему поставить меня на ноги. Ноги подкашивались, но в крови бурлило послевкусие эмоционального фейерверка. Он придерживал меня за талию, пока перед глазами все расплывалось и превращалось в яркие вспышки.
Я вздрогнула и почти по-ребячески фыркнула, когда с потолка полилась вода. Запрокинула голову, жадно глотая, но Майкл не позволил.
Прижал меня к стене, смочил губку приятно пахнущим гелем и провел по моей груди, шее, плечам, опускаясь ниже. В этом сейчас не было никакого эротического подтекста, но его прикосновения действовали на меня как мощнейший афродизиак.
Когда губка коснулась моего запястья, я перевела взгляд на сковывающий руку браслет.
- Медицинская сталь. Я скоро сниму.
Я кивнула… и вдруг чувство сожаления накатило, удивив не на шутку. Я их почти не ощущала. Положа руку на сердце – мне не хватало соединяющий их цепей!
Именно эти оковы были индикатором, отпускающим меня на свободу. Черт его знает, что творилось в моей голове.
- Не надо… - хрипло попросила я.
Он понял это по-своему – прекратил гладить нагретый моим телом металл. Я покачала головой.
- Я… хочу остаться в них. И твоих цепях.
- Повернись, - вместо ответа велел мой временный хозяин.
Я выставила руки, упираясь в стену, расставила ноги, без стеснения позволяя его пальцам проникать везде, где того требовал ритуал принятия душа.
- Успокойся. – это был приказ в ответ на мою попытку потереться киской о пальцы, не в силах противиться новым росткам возбуждения.
- М-м? – только и смогла ответить я.
Майкл выключил воду. Я зябко поежилась, но он тотчас накрыл меня нереально мягким полотенцем.
- Ты устала. На сегодня впечатлений достаточно. И что касается цепей – ты пока не готова к этом на постоянной основе. На сегодня хватит ограничения твоей свободы.
- Мне удобно, правда…
- Я верну их завтра, если увижу, что тебя одолевает сожаление о произошедшем или чувство вины. Во сне в них необходимости нет.
Его рука обхватила мое запястье, несколько нажатий – гладкий браслет разомкнулся.
- Так просто? – стараясь скрыть сожаление, спросила я.
Майкл также легко расстегнул второй браслет.
- Я бы не стал фиксировать тебя наручниками, от которых ты сама бы не смогла избавиться при большом желании.
- Сама? – я плохо соображала, что происходит.
Разве он не контролировал процесс? Разве не видел, что я сама этого хотела?
Стоящий напротив полностью обнаженный мужчина раскрывался для меня все сильнее. Он был не похож на тех, кого я знала ранее, я не могла прочитать его мысли… но он знал, что мне необходимо. Знал, как вытянуть из депрессии и перепрограммировать ее практически на ощущение чистого счастья.
Идеал. Я прикусила язык. Не хочу думать, каких демонов он прячет. Не хочу вязнуть в эйфории – пока что это преждевременно. Я не допущу новых отношений с оттенком тирании.
Но почему мне так хорошо?
- Идти сможешь? – Майкл откинул мои влажные волосы назад.
- К… себе?
- Разве тебе этого сейчас не хочется?
Прежде чем подумать, что я делаю, отрицательно замотала головой.
Не потому, что где-то в глубине души, несмотря на усталость, рассчитывала на повторение произошедшего между нами волшебства – иначе не сказать.
Я представила, как буду ворочаться в постели сама, анализировать то, что произошло, скорее всего, не усну. Тем более что нет цепей, которые давали мне право погасить любые сожаления и рефлексию.
«Не вини себя за то, что не сопротивляешься. Ты просто ничего не можешь сделать, Блейк, ничего».
Он был прав, когда сказал, что хочет не сломать и подчинить, а освободить меня. И точно знал, как.
- Хорошо. Идем. У тебя был очень тяжелый день. Если тебе нужно принести пижаму или ночную сорочку…
- У меня нет. Я… я не привыкла спать одетой.
Вернее, я отвыкла спать в одежде. Хьюго не позволял мне. Постепенно это стало нормой, и я даже не покупала таких вещей.
- Если тебе что-то необходимо, напиши завтра список.
- Нет, это лишнее…
- Ты моя гостья, и я обязан сделать все, чтобы обеспечить тебе комфорт. У тебя будет время завтра об этом подумать. А теперь – спать.
Я даже не помнила, как Майкл расчёсывал мои влажные волосы и сушил «дайсоном». Усталость сморила меня, мысли отключились.
Я перевернулась на бок. Горячее тело Майкла прижалось ко мне, поверх талии легла рука собственника. Но мне уже было не дол того, чтобы осознавать реальность.
Я вырубилась прежде, чем моя голова успела коснуться подушки.
Утро застало меня одну. Развалившуюся на смятых простынях поверх широкой кровати в комнате Майкла. Открыла глаза, оценив свою позу, которую ранее позволяла себе только наедине с собой, не под диктатом Хьюго.
Хьюго? Меня подбросило на кровати. Хватило долгих десяти секунд, чтобы понять, что вчера моя жизнь сделала поворот на сто восемьдесят градусов, и никто сейчас не стащит меня с кровати за волосы.
Я проснулась в чужой постели. Мягкие простыни, чужой запах. Сначала мне показалось, что я все еще в клетке. В комнате, полной пустоты и ужаса, где я всегда чувствовала, как будто что-то невидимое давит на меня, сжимает с каждой минутой, как железные прутья. Но это не было здесь.
Я закрыла и снова открыла глаза, прогоняя остатки сна. Потянулась. Стены комнаты обрисовывались в полумраке, но я узнала их: широкая кровать, строгая, но комфортная мебель, светлый, строгий интерьер. Не мой мир, не то место, где я привыкла просыпаться.
И вдруг пришел страх. Нет, это не тот страх, что был раньше, когда я попадала в руки темных теней, когда Хьюго поднимал меня за волосы и кричал, а потом снова игнорировал, как если бы я не существовала. Это было другое. Это был страх осознания того, что я была здесь, у Майкла. Его. Доминанта, который вчера практически сломал меня, но не разрушил.
Тело помнило. И сознание всё помнило.
Я тихо вдыхала, пыталась что творится у меня в душе. Сначала было только беспокойство, потом приходила успокоенность. Это была другая комната. Здесь не было боли. Было тепло. Майкл не сделал мне больно. Но сделало ли это меня счастливой?
Я огладила запястья, которые вчера еще держали цепи. Я не могла сдержать дрожь.
Вчера... Всё, что произошло вчера, заполнило мои мысли, как яркий, красный огонь, который никак не хотел утихать. Я вспомнила, как он надел на меня цепи, как мой внутренний мир разорвался на части под его взглядом, под его прикосновениями. Это было не просто подчинение. Это было что-то большее. Вкус власти. Его власти. Его жестокости, но одновременно нежности, которой я никогда не ожидала. И, чёрт возьми, это было сладко.
Я почувствовала это снова. Глоток тёплого воздуха и воспоминания о его руках на моем теле. Я не могла остановиться. Он был так… потрясающе силён, настолько уверен в себе, что я ничего не могла сделать, кроме как уступить. Но внутри меня все кричало. Злость, стыд, обида — и опять эти же чувства, которые я пыталась скрыть. Почему мне это понравилось? Почему я почувствовала себя в его руках живой, как никогда раньше?
Но как только воспоминания начали утихать, пришёл откат. И боль. Я посмотрела на свои руки, вспомнив, как он сжал их цепями. И меня снова накрыло.
Что со мной? Почему я позволила ему это сделать? Почему не сопротивлялась?
Я закрыла глаза и почувствовала злость. Злость на себя. На всё, что произошло. Почему я так легко поддаюсь? Почему его власть меня захватывает? Почему я сама умоляла его взять меня и упала в ноги?
Мозг пытался разложить это на части, разобраться, но чем больше я пыталась понять, тем больше всё путалось. Я была в растерянности. И не знала, что с этим делать.
Все же я сделала над собой усилие и встала с кровати. Больно полоснуло по сердцу чувство обнаженности. Я прошла в душевую, надеясь скрыться хотя бы под струями воды.
Десять минут спустя я быстро вышла из душа, завернувшись в полотенце, пытаясь как-то скрыться от самой себя. Каждый шаг был ошибкой, каждый взгляд в отражении — сжигал меня. Но я не могла остановиться.
Я стояла перед зеркалом, пытаясь привести себя в порядок, и в тот момент дверь открылась.
Майкл. В костюме.
Чёрный, строгий, идеальный, как всегда. Его присутствие заполнило комнату, как всегда — доминирующее, властное, но не угрожающее. Он был… потрясающим. Каждое движение — сдержанное, уверенное. Он буквально выглядел так, как будто в этом мире все должно было подчиняться ему. И его взгляд, его взгляд был такой тёплый, такой успокаивающий.
Я отвернулась, не в силах встретиться с ним глазами. Паника снова охватила меня. Он был рядом, слишком близко. Его дыхание, его шаги. Я не могла быть рядом с ним в этом состоянии. Я не могла…
Но он подошёл и, не говоря ни слова, нежно наклонился, целуя меня в лоб. Всё внутри меня замерло. Я почувствовала его тепло, его силу, и сразу же ощутила, как растаяла внутри. Это было так просто, так естественно. Он не требовал ничего, просто был рядом.
- Доброе утро, Блейк.
- Доброе утро, - я подавила неконтролируемое желание назвать его «хозяином». Еще не время для этого.
— Ты проголодалась. Идем завтракать? — его голос был тёплым, мягким, словно всё, что произошло между нами ночью, не имело значения для него. Он улыбался, и я не могла не заметить, как в его глазах сверкали искры удовольствия. – Иди в свою комнату. Третья справа по коридору. Оденься.
Я бросила взгляд на аккуратно сложенное на кресле платье – то, что было на мне вчера.
- О нем позаботятся. Переодевайся, я жду тебя внизу.
Я молчала, просто кивнула, не зная, что сказать. Страх и стыд переполняли меня, но его присутствие было таким… успокаивающим. Он не был жестоким. Он был просто Майклом. Тот, кто знал, как оставить мне пространство, но и как заполонить его, когда это нужно.
Я чувствовала, как моё сердце начинает успокаиваться. Но боль внутри меня не исчезала.
Я выбрала темные джинсы-клеш, облегающие мои ноги, и светло-голубой блейзер под цвет глаз. Ведь пока что запрета на определенную одежду не было. Спустилась вниз, стараясь сохранить осанку ровной, а взгляд – невозмутимым. Майкл широко улыбнулся при моем появлении, как радушный хозяин. Будто вчера я не ползала в его ногах. Закованная в цепи и не скрывала своих слез от происходящего в спальне.
Мужчина галантно поднялся, отодвинул мне стул.
Я села за стол, и сердце в груди снова заколотилось, как безумное. Он сидел напротив, смотрел на меня, как всегда уверенно, с какой-то странной, почти успокаивающей теплотой в глазах. Но я не могла смотреть ему в глаза. Не могла. Всё внутри меня было охвачено страхом и растерянностью, и я поймала себя на мысли, что пытаюсь избежать этого взгляда.
Руки дрожали, когда я начала понемногу поглощать омлет с овощами. Это было вроде бы обычное утро, но я чувствовала, как каждый его взгляд пронизывает меня насквозь, как будто он видит все мои слабости, все мои переживания.
Он тихо, с лёгким интересом, спросил:
— Как самочувствие?
Я сжала ложку, не зная, как ответить. Но что-то в его голосе заставило меня на мгновение успокоиться. Он не был требовательным. Не задавал вопросы, которые заставляли бы меня чувствовать себя жертвой. Всё было… иначе. И это только сбивало меня с толку.
- Хорошо… кажется.
- Ты сейчас растеряна и жалеешь о произошедшем. Это нормально. Но мне бы не хотелось, чтобы ты на этом зацикливалась. Я так понимаю, подобное обращение было непривычным для тебя. Слишком мягким. Я тебя не виню, но если тебе нужно больше моего давления и контроля… этой ночью я стану для тебя другим.
- Я запуталась. Я не понимаю. Можно ответить позже?
- Конечно. Но я бы советовал тебе не погружаться в это состояние сожаления и отчаяния слишком глубоко. Я оставлю тебе свой номер телефона, если понадобиться поговорить, ты можешь позвонить мне в любой момент.
- Ты уходишь?
- Как бы не был велик соблазн сейчас поставить тебя на колени и заставить рыдать от удовольствия, мне нужно решить ряд своих бизнес-вопросов. Я вернусь вечером.
Я отпила немного сока, и, пытаясь скрыть дрожь в руках, тихо спросила:
— А что дальше? Мне сидеть и ждать тебя? Какие правила?
Он не сразу ответил, но его взгляд оставался спокойным, как всегда. Потом он произнес:
— Ты не пленница. Это правило действует только в моей спальне. Сегодня ты свободна делать что хочешь. Можешь поехать по делам, хочешь домой — съезди. Но вечером ты должна быть здесь. Мы условились о неделе. Проведи время с друзьями, съезди за покупками, купи себе всё, что хочешь. Но предупреждаю, за тобой будет следить человек из моей охраны.
Я подняла глаза и встретила его взгляд, не в силах скрыть удивление. Не пленница? Мне не позволят сбежать. Мои мысли путались. Он продолжил:
— Не потому, что я боюсь, что ты устроишь побег. Нет. Я просто не позволю Хьюго Уоллесу приближаться к тебе. Теперь ты моя…
Он замолчал, и я почувствовала, как напряжение в воздухе возросло. Я не могла дышать. Сердце колотилось, как в бешеном ритме, и я с трудом проглотила очередной кусок омлета. Всё вокруг стало каким-то слишком реальным.
Я почти шепотом спросила:
— Рабыня?
Он улыбнулся, его голос стал спокойным и уверенным:
— Нет. Ты моя партнёрша. Равноценная. В силе и в желаниях. И пусть твоя подчинённая роль не сбивает тебя с толку.
Я не могла поверить в то, что услышала. Мозг отказывался воспринимать это. Не рабыня? Партнёрша? Равноценная? С этим было так нестерпимо трудно смириться. Я пыталась понять, что происходит, но… не могла.
Мой взгляд скользнул в сторону, и я почувствовала, как моё сердце сжалось. Разве такое может быть? Неужели я теперь могу быть равной ему?
С Хьюго всё было иначе. Он никогда не позволял мне быть собой, всегда подчеркивал то, кто я есть в паре. Он контролировал меня, подавлял даже в самых простых ситуациях. Он запустил лапы даже в мою личную жизнь вне его спальни и часть ее подмял под себя.
И теперь я сидела здесь, перед Майклом, который говорил, что мы равны.
Неужели это реально?
В этот день серые низкие тучи словно хотели мне напомнить, насколько неправильным было все происходящее.
Я вырвалась из отношений, которые разрушили меня, и мгновенно попала в силки другого опасного хищника.
Вчерашняя ночь оставила меня в смятении. Она перепрошила в сознании все, чем я раньше жила и дышала.
Оказывается, можно сто ять на коленях без страха и унижения. Сковывающие цепи – не контроль, чтобы причинять боль, а всего лишь напоминание, что я под защитой.
Это вызвало такой взрыв эмоций, что я потеряла контроль над собой. Я не хотела так сильно ничего, кроме острой близости, будто хотела, чтобы Майкл заклеймил меня собой изнутри.
И вот я в том же самом автомобиле, что вчера привез меня в этот дом. Водитель – я знаю, что его зовут Крис – тщательно следит за дорогой, стараясь стать максимально незаметным.
А я… я чувствую, как эта тишина давит на меня. Всё вокруг такое спокойное, но внутри — полный шторм.
Город пульсирует привычной жизнью под серым низким небом. Мне не хочется его видеть – сама погода будто усиливает чувство уязвимости и стыда за свою реакцию. Как так быстро я испытала желание подчиниться незнакомому мужчине?
Я хожу по магазинам, пытаясь заблудиться в этих ярких витринах, в людях, которые не знают, что было в моей жизни.
Каждый шаг напоминает мне, что главный кошмар позади. С Хьюго покончено. Я не его игрушка, не его тень. Но почему-то мне всё равно больно. И как бы я не пыталась заглушить этот грохот в голове, всё возвращается.
И что-то внутри меня тянется к Майклу. Я закрываю глаза. Я вижу его руку на своем запястье, когда он надевает браслет. Длинные пальцы, широкая ладонь, опоясанная сетью вен. Такие руки у тех, кто не жалеет усилий на поддержание идеальной физической формы.
Эти руки могли раздавить за считанные секунды… но мне подарили защиту.
У меня в руках несколько пакетов с покупками. Я напрочь отказалась использовать карту Майкла. У меня у самой хороший и стабильный доход, чтобы позволить купить почти все, что я хочу. Несколько платьев, серию уходовой косметики, черный пеньюар. Я еще не знаю, что одежды меня все равно лишат.
Мысли не ослабевают. Я жду вечера с предвкушением и страхом одновременно. Я знаю, что Майкл будет усиливать давление со временем. Его власть иная. Он знает, что происходит в моей голове. Это по-новому. Хьюго никогда не чувствовал.
Когда я вернулась домой и налила себе вино, я почувствовала, как тяжело ощущается в моих руках этот бокал. Он холодный, как моя душа. Я пью, но не могу избавиться от этой пустоты внутри. Вино не стирает воспоминания, не лечит. Я смотрю в пустую емкость и чувствую, как меня тянет на дно. Это не свобода. Это просто исчезающий момент, который не может меня исцелить.
Надо было что-то сделать. Я с яростью вытряхнула из коробки свои снимки с Хьюго. Потом – вещи что он мне дарил. Разожгла пламя в ведре из-под шампанского, и туда полетело все, что меня с ним связывало.
Украшения посыпались на пол. Они не горят. Что мне с ними сделать?
Я сгребла их вместе с футлярами в пакет. Пусть Крис доставит по адресу и отдаст. Мне не надо ничего, что связывает с Уоллесом.
Потом я подошла к ведру и начала сжигать всё, что осталось от прошлого. Бумаги, письма, вещи, которые напоминали о нём. Каждое пламя, как взрыв внутри, но оно не гасит этот огонь, который я чувствую в себе. Я сжигаю всё, но что-то остаётся. И я не могу избавиться от этого чувства, что всё, что я сделала, — это просто попытка скрыть свою боль.
Когда мои руки скользнули по следам от цепей, я поняла, что не могу просто забыть. Это не такие уж маленькие следы. Это не просто тени. Где цепи Майкла перекрыли безжалостные оковы Хью?
Я чувствую их, когда закрываю глаза, я чувствую их в каждом движении. Эти следы остаются внутри, в моей коже, в моей памяти. Я... я не могу от них уйти, даже если хочу. Я всё ещё чувствую, как Хьюго терзал меня. Всё ещё чувствую эти цепи. Но я уже не буду им принадлежать.
Теперь меня будут сковывать другие. Вот, почему они не напугали меня, почему заставили жаждать их поцелуев и почему снесли мне крышу от желания секса. Это была инициация. Я стирала прошлое. Я входила в новые отношения.
Цепи, которые раньше были лишь символом моего заключения, теперь — память. Я помню, как они сковывали меня, как я боролась с ними, как ощущала себя пойманной. Но теперь... теперь они — часть моего освобождения. Не те, что были у Хьюго. Эти цепи... они стали чем-то другим. Они не удерживали меня, они дали мне свободу. Свободу, которую я никогда не осознавала, пока не встретила Майкла.
Майкл... его прикосновения, его сила. Он дал мне ощущение, что я могу быть свободной, что мои руки не будут сжаты, а будут обвиты его защитой. Он освободил меня, а не сковал. Цепи, которые он использовал, дали мне не только освобождение, но и уверенность в том, что я буду в безопасности. И это чувство... оно не пугает меня, как раньше. Оно наполняет меня чем-то приятным, чем-то теплым, тем, чего я давно не испытывала. Чувством, что я могу быть... его.
Я ощущаю его защиту, его заботу, даже когда его рядом нет. Эти цепи больше не вызывают у меня тревогу. Они символизируют не наказание, а принадлежность. Безопасность. И я знаю, что в его руках, даже в самых темных моментах, я буду в безопасности. Это не о том, чтобы быть сломленной, это о том, чтобы быть защищённой. От него. И только от него я готова принять это, потому что в его мире я не буду одинокой.
Я не знаю, что будет дальше. Он дал мне неделю. Всего неделю. Это время, которое должно дать мне возможность разобраться в себе, в своих чувствах, в том, что я хочу. Но на самом деле, мне трудно представить, что будет дальше. Всё, что я знаю — я не могу просто уйти от него. Даже если он сказал, что я могу. Даже если он дал мне выбор. Чувствую, как эта неделя тянется, как длинный, туманно-серый день, в котором я пытаюсь понять, что для меня важнее.
Свобода — это то, о чём я всегда мечтала с того момента, как Хью слетел с катушек. Но теперь, когда у меня есть шанс начать сначала похожие новые отношения - мне не хочется уходить. Я не знаю, почему, но его присутствие, его защита, его жестокость и забота... всё это как притягивает меня. Это не просто страх. Это не просто привычка. Это не просто боль. Это что-то большее. Что-то, что я не могу объяснить словами.
Я чувствую, как эта неделя превращается в проверку. Проверку меня. Могу ли я быть сильной? Могу ли я принять Майкла как господина, если всё, что я чувствую — это влечение к его миру? А может быть, я уже выбрала?
Но не могу признать это. И эта свобода, которую он мне дал, как будто не моя. Я не знаю, что будет, если я останусь, но я боюсь, что не смогу уйти, и что все повторится снова.
Красивая сказка, которая станет адом. Потому что я ощущаю в нем глубокую тьму. Она есть. Я попытаюсь ее разгадать, но не факт, что снова не попаду в расставленные сети.
Что скрывает этот мужчина, который всего за сутки подарил мне новую версию меня?
Я вернулась в особняк Майкла довольно поздно. Но никаких возражений либо замечаний не последовало. Он улыбнулся, его явно умилило мое слегка возбужденное выражение лица и улыбка на губах.
- Для женщины всегда лучшая терапия – шоппинг? – он сделал шаг ко мне, провел рукой по волосам. Я чудом не зажмурилась от удовольствия.
- Это так.
- Мне непонятно, почему ты не воспользовалась моей кредитной картой.
- Майкл, это ставит меня в некомфортное положение. Будто ты купил меня. Будто это часть сделки. Я пока так не могу.
- Ты моя гостья. Я настаиваю впредь. Это ни к чему не обязывает ни тебя, ни меня. Если я захочу сделать тебе подарок, то вправе ожидать, что ты примешь его как подарок, а не услугу, за которую нужно платить.
- Хорошо. – его властный голос расслабил мое напряжение. – Я приму твои подарки.
- Отлично. Спускайся в столовую через десять минут. Нас ждет ужин.
Я переоделась в одно из платьев, которое сегодня купила. Длинное, хищной анималистической расцветки с короткими рукавами и поясом. От того, что Майкл не устанавливает рамки, что мне носить, было легко и хорошо.
Он сдержал слово. Его доминирование пока что не вышло за пределы его спальни. Мне нравилось чувствовать эту свободу.
Ужин был шикарен. Я спросила, кото это готовит. Майкл посмотрел на меня красноречиво с легкой улыбкой. Я опешила.
- Ты?..
- Это мое хобби. И я мало кому доверяю в вопросах приготовления еды.
Перепелки в соусе песто были изумительны. Я давно не получала такого удовольствия от трапезы.
Майкл сидел напротив, внимательно следя за каждым моим движением. Невозможно было избавиться от ощущения, что каждый его взгляд — это не просто наблюдение, а проверка. Что-то большее. Он знал, что я чувствую, и что я думаю, до мельчайших подробностей.
От алкоголя я отказалась. Мне не хотелось гасить им эмоции. С Майклом я желала распробовать на вкус каждое его действие. Выпила кофе. Все равно после сегодняшней ночи я, скорее всего, усну моментально.
— Готова ли ты? — его голос был тихим, но этим вопросом он затмевал все мысли.
Я не ответила сразу. Глаза опустились, и я почувствовала, как сердце в груди начинает биться быстрее. В голове крутился один и тот же вопрос: «Что он сегодня потребует от меня?»
В ответ я лишь кивнула, даже не пытаясь отговориться, потому что знала — от меня это не зависит.
Майкл встал и подошёл ко мне. Он заполнил собой все мое пространство. Он был рядом, и его присутствие казалось таким тяжелым, как будто воздух становился гуще. Словно я дышала чем-то не кислородом, а чистейшим электрическим напряжением.
— Встань. Иди со мной, Блейк. — Он взял меня за руку, не давая права на выбор. Он всегда был решителен в своих действиях, в том, что касалось меня.
Я следовала за ним, несмотря на то, что ноги подкашивались. Мои шаги были замедлены, каждая клеточка тела будто кричала о том, что я не готова, но я молчала.
В спальне царил мягкий полумрак. Я не видела его лица, но ощущала его взгляд на своей спине, как будто он разрывает меня на части, пытаясь понять все мои слабости. Он закрыл за нами дверь, и я почувствовала, как воздух стал ещё тяжелее.
— Разденься. — Это был не вопрос, а приговор. Я знала, что он не потерпит отказа. Но несмотря на это, что-то внутри меня сопротивлялось. Не телом — внутренне. Мой разум протестовал против его контроля, против того, чтобы снова подчиниться, быть уязвимой.
Я замерла, мои пальцы сжались в кулаки, пытаясь найти хоть какое-то укрытие в этом безжалостном мире. Внутри меня возник страх, боль, стыд, но все они слились в одну огромную волну, которая начала неотвратимо захлёстывать.
Я посмотрела в его глаза — cтальные, холодные, не скрывающие ничего.
Это приказ, и он обжалованию не подлежит.
Мои руки медленно, повинуясь негласному закону, начинают расстёгивать застёжки на платье. Пальцы дрожат, когда я поднимаю его, и ощущаю, как ткань скользит по телу. Майкл стоит рядом, не двигается. Он ждёт. Его молчание — это наказание. Это власть в чистом виде.
Когда я наконец остаюсь в нижнем белье, я чувствую, как жар растекается по моему телу, но это не только от стыда. Я не могу понять, что чувствую. Я, словно, теряю ощущение себя, растворяясь в его власти, в том, как он меня контролирует.
— Ты не скажешь стоп-слово? — его голос пронзает тишину.
Это не просто вопрос, это испытание. Он проверяет меня, ловит момент, когда я окажусь на краю, когда меня можно будет сломать. Но я знаю, что не могу вернуться назад. Я не скажу "красный". Я не могу, я просто хочу продолжения.
- Полностью. Белье тоже. Брось на кресло.
Это вызов. Он пронзительно смотрит на меня. Пальцы путаются в кружеве бюстгальтера. Трусики я снимаю, склонившись к щиколоткам, чтобы хотя бы на несколько мгновений скрыться от холодного и одновременно прожигающего взгляда.
Майкл подходит ко мне, его движения быстрые и решительные. Он чувствует, что я готова. И он точно знает, как использовать этот момент.
С каждым его действием я чувствую, как что-то внутри меня ломается. Но я молчу. Я не говорю ни слова, не пытаюсь остановить его. Я боюсь. Боюсь, что, если остановлю, всё закончится. И что будет после этого? Что будет, если я проявлю непокорность?
Майкл находит мою слабость. В его глазах — уверенность. Он ставит меня на колени, не давая выбора. Молча, сдерживая все мои попытки сопротивляться, он командует:
- Ноги в стороны. Руки за голову. Не сметь смотреть мне в глаза.
Я подчиняюсь. Тело охватывает странная дрожь.
Майкл продолжает смотреть на меня, и я чувствую, как в его глазах появляется что-то тёмное, что заставляет меня терять способность мыслить. В его взгляде нет жалости, нет эмоций. Только доминирование. Всё, что я могу сделать — это стоять перед ним, как игрушка в руках мастера.
— Ты знаешь, что тебе нужно сделать, Блейк. — его голос холоден, и строг. В нем нет сомнений. Я ощущаю, как его взгляд пробирает меня насквозь, каждое движение, каждую реакцию. Он видит всё, что скрыто.
Я не могу сбежать. Это ощущение сковывает меня. Он знает, что я пытаюсь что-то скрыть, он знает все обо мне.
— Ты знаешь, что делать. Назови стоп-слово. — его взгляд становится более пристальным. Теперь это не просто вопрос. Это требование.
Он ожидает ответа, и я знаю, что не смогу уйти от этого.
Я собираюсь с силами, заставляю себя выровнять дыхание и произнести одно слово, которое может означать мою свободу или конец. Это моё последнее оружие. Я не могу предсказать, что он будет делать с этим.
— Зелёный, — выдыхаю я, стараясь, чтобы мой голос не дрожал.
Майкл не говорит ни слова, но его глаза затмевает удовлетворение. Он делает шаг ко мне, и прежде, чем я успела понять, что происходит, он берет меня за подбородок. Силы его рук достаточно, чтобы заставить меня смотреть только на него, не имея права отвести взгляд. Его прикосновение кажется одновременно жёстким и уверенным.
— Зелёный. — Он повторяет, как будто это слово что-то значило больше, чем просто разрешение.
Он не отпускает мой подбородок, только сжимает его ещё сильнее, заставляя меня ощутить каждую клетку собственного тела. Я остаюсь неподвижной, не решаясь вырваться.
Страх? Нет. Это нечто другое. Это подчинение, добровольное, хотя и болезненное. Я ощущаю себя как часть его игры, и в этот момент я не могу ничего изменить.
Майкл нажимает на мои плечи, наклоняя еще сильнее вниз, заставив склонить голову.
Я хочу что-то сказать, но не могу. Мой голос исчез, поглощённый страхом, возбуждением и той властью, которую он устанавливает. Мои руки бессильно опускаются на пол. Я смотрю на него, не в силах отвлечься от его взгляда.
— Ты всё ещё думаешь, что ты можешь что-то изменить? — его голос почти ласковый, но каждое слово оставляет след в моём сознании.
Я молчу. Потому что всё, что я могу сделать — это подчиниться.
Майкл не отрывает от меня взгляда, словно изучая каждый мой мускул, каждое движение. Он ожидает, что я буду сопротивляться. Но я не сопротивлялась.
— Ты думаешь, я не увижу твою слабость? — его вопрос почти не заметен, но мне кажется, что я услышала в нём что-то... едва ли не полное понимание. Он знает, что в моей голове, а я не могу скрыть ничего от него.
— Нет, Майкл. Я не буду... не буду останавливаться. — я почти шепчу, но он всё слышит.
Он улыбается. Это не добрая улыбка, а та, что полна силы и... вызова.
— Я рад, что ты это понимаешь. — его ладонь движется по моей обнаженной спине, медленно, как будто он проверяет, не сломалась ли я, прежде чем произнести почти беззвучно: — Ты обречена, Блейк.
Слово пронзает меня. В нем столько решительности, что следом я несдержанно всхлипываю
— Теперь я буду делать всё, что считаю нужным. — его голос низкий, холодный и беспощадный. — Не спрашиваю, согласна ли ты. Но стоп-слово я всё равно услышу.
Я чувствую, как его слова проникают в меня, как укол, который прощупывает каждый уголок моей души. Невозможно не подчиниться, когда его доминирование ощущается на каждом уровне. Я пытаюсь сохранить свою гордость, но она становится всё более уязвимой перед тем, что он создает.
Он подходит ближе, и я, не решаясь ни возразить, ни сопротивляться, чувствую, как его жесткая рука сжимает мою шею, приподнимая меня чуть выше. Взгляд, который он бросает на меня, кажется невыносимо тяжёлым.
— Замри. Лицом в пол. — его приказ простой, но настолько безжалостный, что в моих ушах эхом звучит его требование.
Моё тело подчиняется, а мысли будто исчезают, оставив только пустоту и страх. Возбуждение и сладость в крови я отрицаю из последних сил. Я опускаю голову, почувствовав щекой холодный пол под собой.
Майкл стоит над мной, его тень падает на меня, и я знаю, что в этот момент он решит, как будет продолжаться наша игра.
Майкл молчал, но я чувствовала, как его взгляд проникает сквозь меня, не оставляя ни малейшего укрытия. Это было как холодное напоминание, что я не в силах контролировать ничего. Я попыталась сглотнуть, но горло не слушалось. Боль в груди нарастала с каждым его шагом.
В ту секунду, когда он достал ошейник и цепь, я почувствовала, как всё в моем теле сжалось. Это было не потому, что я вспоминала о Хьюго. Нет. Это был страх перед тем, что я сама не готова была сдаться так низко. Так беззащитно. Так сразу, сдаться мужчине, которого толком не успела узнать.
Он медленно и уверенно подошел ко мне, и я, не в силах сдержать себя, почувствовала, как в груди растет волна отчаяния. Я чувствовала, как мое сердце бьется быстрее. Мои руки дрожали, но я не могла подняться.
Он встал передо мной, держа ошейник в руках. Его взгляд был неподвижен, но всё-таки в нём была та же власть, которая не оставляла мне ни шанса на свободу. Я увидела его пальцы, которые перебирали прикрепленную к стальному широкому обручу цепь, и внутренняя тревога словно разрывала меня.
— Ты не хочешь этого. — Его голос был всё тем же — властным и холодным.
Мои плечи сжались, и я почувствовала, как слёзы накапливаются где-то в уголках глаз. Но я сдерживалась. Не буду слабой. Я не позволю себе быть такой.
— Но ты не готова сдаться. — он снова повторил, но это уже не был вопрос. Это было утверждение.
Я почувствовала, как в груди забилось отчаянное, дикое сопротивление. Он пытался стереть все мои границы.
— Ты не сможешь меня сломать. — я едва успела произнести это с таким усилием, что слова оцарапали горло.
Он наклонился ко мне, взгляд его был холодным и чётким, как лёд, когда он произнес:
— Посмотрим.
И затем он наклонился ещё ниже, держа ошейник. Я не могла позволить себе сдаться. Я не могла быть его игрушкой. Это было слишком. Я почувствовала, как в груди начинается вихрь — не от страха, а от ярости. Я должна была бороться, несмотря ни на что.
Но он все равно сделал шаг вперёд, и я не могла удержаться. У меня вдруг сжались пальцы, и я закричала, не удержав свою боль.
Когда его пальцы коснулись цепи, приложим его к моей обнаженной груди, я почувствовала, как внутренности сжимаются. Словно все силы покидают меня, и я остаюсь перед ним — слабая, уязвимая, беззащитная. Я пыталась выдохнуть, но воздух, казалось, застрял внутри, не давая мне ни малейшего шанса на спокойствие.
Он медленно разомкнул гладкое глянцевое кольцо ошейника и в тот момент, когда он был так близко, я ощутила, как его взгляд проникает в меня. Он не был жестоким, не был злым — просто... он был сильным, и я знала, что в этом его сила. Не было смысла сопротивляться.
Я стиснула зубы и пыталась не смотреть в его глаза, боясь, что они смогут сломить меня. Но он был рядом. Всё становилось слишком реальным, слишком интенсивным. Я не была готова
И вот когда я почувствовала, как цепь уже почти скользит, как его дыхание касается моей кожи, из груди вырвался вздох — не от боли, а от беспомощности, от того, что я не могла остановить это. Я смотрела на его руки, на этот ошейник, на цепь, и вдруг у меня всё внутри взорвалось. Боль от осознания, что я не могу это контролировать, что теперь снова я — его собственность, снова в его руках.
Я сжала кулаки, пытаясь удержать себя, но не могла. Это было слишком. Мои слова вырвались, тихие, но решительные.
— Красный. — я произнесла это, и в голосе был страх. Но не страх перед ним, а перед тем, что я могла бы не справиться.
Он остановился, его рука замерла, и его глаза стали изучающими, как если бы он пытался понять, что произошло, почему я сказала это. Я не могла позволить себе заплакать, но что-то в его взгляде заставляло меня ощущать, какой хрупкой я становлюсь под его контролем.
— Что ты чувствуешь? — его голос был мягким, но холодным, как ледяной ветер. Он не ожидал, что я буду бороться. Он был уверен, что я уступлю. – Я остановлюсь. Но я в недоумении. Я вижу в твоих глазах ожидание, когда знак моей власти застегнется на твоей шее. Поправь меня, если я не прав. Я ничего не сделаю, пока ты мне не позволишь.
Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Я все ещё была на коленях, все ещё под его контролем, но что-то в этой тишине, в этом взгляде… заставило меня сказать.
— Я не могу сдаться, Майкл. — и хотя слова прозвучали с трудом, они были честными.
Когда его пальцы замерли, и цепь уже не двигалась, я готовилась услышать его приказы, почувствовать его жестокость — но вместо этого, он внезапно прикоснулся к моему лицу, и его пальцы стали мягкими, словно касание перышка. Я не могла понять, что происходит. Я уже привыкла к его власти, к сильному контролю, и все это меня немного пугало. Но в этот момент, в его глазах я увидела нечто другое — заботу, может быть, и не жалость, но всё-таки что-то, что заставило меня замереть.
Он наклонился, и его губы, горячие и мягкие, коснулись моих. Это был не поцелуй, который я ожидала. Это было не наказание, не акт насилия. Это было нежно и нежданно. Он отстранился, но оставил руку на моей шее, её пальцы ласково гладили мою кожу, давая ощущение тепла.
— Оставайся со мной. Не смей в своих мыслях бежать туда, откуда я тебя забрал. — его голос был низким, почти ласковым. Это не было приказом. Это было как обещание. Он не требовал этого от меня. Он просто... ждал.
Я не могла понять, как реагировать. Соединение самых разных чувств переполняло меня. Мои мысли путались, тело сопротивлялось. Но он продолжал:
— Мы просто попробуем. Но только если ты скажешь, что готова. — его пальцы скользили по моей коже, и в этом было нечто успокаивающее, даже несмотря на всю нашу динамику.
Я почувствовала, как его слова проникают в меня, как если бы они не просто касались моих ушей, а проникали в самую душу. Я не была готова. Но его слова — они заставляли меня сомневаться, заставляли меня задаваться вопросом, возможно ли, что всё это могло быть чем-то другим? Что, возможно, он мог быть другим, если бы я тоже попробовала.
— Я всегда буду слышать тебя. — его слова были твердыми, но тёплыми. Я встретила его взгляд, и увидела, что он не лгал. Он говорил искренне.
И я почувствовала его искренность. Он не оставлял мне выбора, но он всё равно давал мне свободу в этом моменте. И в его голосе была такая уверенность, что я не могла её игнорировать.
— Помни, что после сессии ты снова станешь собой. — это был последний аккорд в его голосе. Не угроза. Не обещание боли. Просто факт, который я должна была принять.
И, несмотря на всё, что происходило, на всё, что я чувствовала, я знала одно: сейчас, в этом моменте, я должна решить, что буду делать дальше. Я могла бы сдаться, могла бы уйти, но я не была уверена, что готова к этому. Так же, как не была готова к этому моменту с ним.
Я замерла, и это ощущение, когда я пыталась найти в себе силы, чтобы сказать то, что он хотел услышать, было словно тяжёлый камень, сдавливающий грудь. Я снова чувствовала, как он наблюдает за мной, его взгляд всё более поглощающий. В голове буря эмоций — противоречивых, сбивчивых, но на одном было одно слово: готова.
— Сделай. — Я сказала это тихо, почти шепотом. Мои губы дрожали, а сердце бешено колотилось, но я не могла вернуть эти слова обратно. И когда они вырвались, я почувствовала, как меня, словно потянуло вниз, но одновременно и в этом было что-то от полета.
Он не сказал ничего. Его глаза стали ещё более напряжёнными.
Но я не могла просто так поддаться. Я опустила взгляд и, сбивчиво, почти на грани отчаяния, добавила:
— Сделай это так, будто ты сам решил, без вопросов. Пусть будет сопротивление... Я... я помню стоп-слово, но пусть это будет... по твоим правилам. Не оставь мне выбора. Возьми свое.
Майкл замер, а потом его рука, которую я не видела, скользнула к моей шее. Я почувствовала, как он касается меня, и его дыхание стало горячим рядом с моим ухом.
— Ты хочешь, чтобы я тебя подчинил, Блейк? Ты хочешь, чтобы я заставил тебя принять это, даже если ты будешь противиться?
- Прошу… не говори так. Я боюсь, что передумаю.
Вспышка сверхновой. Вот, на что похоже мое признание.
Я чувствую, как металл холодно касается моей кожи, и мой взгляд мгновенно затуманивается. Сердце колотится в груди, а дыхание сбивается. Я рвусь, пытаясь освободиться, но кольцо на шее тянет меня назад, сковывая каждый мой порыв. Слёзы невольно катятся, смешиваясь с горечью страха и непонимания. Но внутри меня что-то меняется. Я не могу объяснить, что именно, но это чувство, как освобождение, как если бы цепи, которые сковывали мою душу, вдруг исчезли.
- Хватит! Остановись…
Три нажатия на плечо. Я качаю головой. Нет. Я не произнесу стоп-слова. Не трогай уже, дай мне иллюзию того, что я это не выбирала. Что ты сам взял. Дай мне свободу так думать.
- Блейк, смирись. Я все равно это сделаю.
- Нет! Прошу… не надо!
Я вцепляюсь в его руки, инстинктивно, даже не осознавая этого. Но Майкл просто отводит их, нежно, не давая мне ни малейшего шанса на борьбу. И тут раздаются его слова — они звучат как приговор.
- Я хочу сделать тебя своей. И это мои методы. Прими их, ты уже ничего не изменишь.
Это не просто желание, это неизбежность, и я понимаю это. Несмотря на всё, что я чувствую, несмотря на моё сопротивление, я понимаю, что не могу остановиться.
Его пальцы дважды касаются моего плеча, словно напоминание о том, что я всё ещё могу остановиться, если захочу. В его жесте нет грубости, только лёгкая настойчивость. Я чувствую его прикосновение, и это напоминает мне о том, что есть выход, есть контроль, который я могу вернуть. Но в этот момент, несмотря на всё, что внутри меня кричит о свободе, я не произношу стоп-слово. Что-то в его присутствии, в его власти, в его уверенности, заставляет меня понимать, что я уже не могу вернуть всё назад. И хотя я ещё сопротивляюсь, я всё равно знаю — всё уже решено.
Щелчок. Холод стали обнимает шею, тотчас же нагревается под теплом моей кожи. Когда-то это был предвестник боли и страдания, а сейчас – сейчас, со щелчком ошейника, с меня будто спадают все оковы, вместе взятые.
Майкл тянет цепь на себя. Я смотрю в его глаза… и что-то плывет перед ними. Как алые вспышки, как полная невесомость.
Это похоже на то, что я когда- то испытала в клубе… это так невообразимо похоже.
- Блейк, - его шепот долетает как сквозь густой опьяняющий туман. – вот так… ты моя. Ты полностью моя.
Рывок цепи, несильный – но я растягиваюсь у его ног. Или, наоборот, отрываюсь от земли?
- Сладкая девочка. И такая сильная.
Мне чего-то не хватает, чтобы воспарить окончательно. Может, боли? Плети? Я жалею, что не проговорила с ним этот момент.
Цепь тянется вверх.
- Вставай.
Я не думала, что смогу удержаться на ногах. Мое обнаженное тело прижимается к телу Майкла. Он не снял костюм. Он дает мне ощутить, кто здесь дом, даже в таких мелочах.
Его рука скользит между нашими телами, лаская без излишней нежности – быстро, отрывисто. Пальцы растирают влагу по моему клитору и малым губам, прежде чем погрузиться с легкостью вовнутрь. Найти точку моего безумия и начать двигаться резко, быстро и неумолимо.
Из моего горла рвется протяжный крик. Ноги подкашиваются. Я почти оседаю на пол, но Майкл накручивает цепь на кулак.
Мои глаза расширяются, когда я это вижу. Блестящие кольца цепи на сильной ладони с изумительным рельефом. Мне кажется, что он может раскрошить ее своим сжатием.
А его пальцы все так же терзают меня внутри. И в какой-то момент я толкаю бедра, сама на них насаживаясь.
- Так не пойдет, - он вынимает пальцы и проводит по моим губам.
Я едва не дурею от вкуса собственного желания на губах, открываю рот и тянусь вперед, намереваясь слизать. Затянуть пальцы глубже. Я близка к падению, но это безумно сладко.
Цепь вновь оборачивается вокруг его кулака. Я теперь близко, на расстоянии четырех звеньев.
- Глаза в пол. Ты лишена этого права.
Я хочу видеть. Это несправедливо. Но я покорно опускаю голову.
Майкл тянет за цепь, я едва успеваю за ним. Стол. Стол у стены. Он ловко выпускает цепь, давит на мою спину, заставив лечь грудью на поверхность.
Звон металла. Цепь фиксируется за ножку стола. Я могу поднять голову, но почти прижата.
- Связать? – разрывает мое сознание его хриплый голос. – Девочке не оставили выбора… взяли силой…
Внизу живота яркая вспышка. Я сдавленно киваю, прижимаясь попкой к его паху.
- Вот так… - ремень ложится на мои запястья, быстро затягивается петля. – Разведи ноги, чтобы я смог взять тебя.
Меня не надо просить дважды. Снова его палец внутри, и я полностью отключаю голову. Чувствую, как он скользит по чувствительным стеночкам, а затем его заменяет прикосновение члена.
Майкл не спешит. Скользит головкой у моего чувствительного входа, слегка смочив ее в моей влаге, слегка надавливает и отпускает. Даже в этом он будет доминировать до последнего.
Я уже готова на все – просить лишить меня стоп-слов, закрыть в подвале, истязать плетью, только не мучить желанием, когда он тоже теряет способность сдерживаться.
Входит резко. На полную длину, вызвав ощущение боли, которая тотчас же сменяется сладостью. Замирает, дав мне привыкнуть к своему мучительному размеру, и тут же начинает резко двигаться.
Сильно. Неотвратимо. Он действительно берет меня, подчиняя себе. Будто ему нет дела до моего удовольствия. Но мы оба знаем, что это не так.
А оно нарастает во мне невыносимо плотной давящей тенью, расширяется внутри, выстреливает по венам и капиллярам. Напрягаю руки. Ремень врезается в запястья, и еще одно сосредоточения чистого экстаза расходится волнами от связанных рук и сжатой стальным обручем шеи.
Я чувствую, как внутри происходит взрыв, и волны потрясающего оргазма расходятся по моему телу.
Одержимые толчки члена внутри подхватывает этот мощный, не знающий преград поток, скручивают в спирали, стягивают, как ремни – мои руки… и тут же разрывают эту тщетную попытку остановить стихию.
Она выстреливает по всему моему телу, оставив в эпицентре яркую вспышку, вырвав из моего горла дикий крик.
Руки инстинктивно сжимаются, ремень оставляет жалящий след. Цепь звенит от каждого сокращения в моем теле, как тяжелый металл в музыкальном сопровождении.
Меня накрывает снова, уже другой волной, не дав отойти от разрушительного действия первой. От этой уже не выгибает, а вжимает в столешницу обнаженной грудью, ошейник давит, напоминая, кто я есть в этом моменте.
Мелькает мимолетная мысль – я себе не пожелаю лучше, чем так, как сейчас.
Мелькает мимолетная мысль – я себе не пожелаю лучше, чем так, как сейчас.
Майкл зарывается ладонью в мои волосы. Но нет боли и ощущения вырванных корней. Держит властно, словно удерживая меня на волнах множественного оргазма, но не причиняя боли. Может, он боится, что мои невыносимо сладкие судороги станут причиной удушения.
- Все… Все, моя девочка… - через несколько секунд после того, как у меня внутри выстреливает по всей поверхности финал его удовольствия. – Я рядом.
Меня еще качает третья волна, не такая мощная и яркая, как другие. Руки получают свободу, щелчок на шее режет обостренный слух. Я едва могу пошевелиться.
Подхватив меня за талию, Майкл невесомо, словно пушинку, усаживает на стол и прижимает к своей груди. Наши сердца колотятся в одинаково бешеном ритме, а меня заполняет его теплом, заботой и защитой. Это такое мощное сочетание, что мои уставшие мышцы наполняются новой силой.
Минуты текут, как песок сквозь пальцы, сладостная тишина висит между нами. Я в безотчетном порыве оплетаю его спину своим руками и закрываю глаза.
Я не помню, было ли мне когда-то так хорошо. Понимаю – нет, не было. Даже с Хьюго в период нашего относительно нормального существования.
Мне хочется остаться в этом моменте. И в другом, где в душевой кабине я тянусь с поцелуями снова, но Майкл лишь гладит меня по щеке.
- Блейк, у тебя глаза сонные. После таких марафонов нужен отдых. Только это удерживает меня от того, чтобы не взять тебя снова.
- Я хочу чувствовать тебя рядом… - сбивчиво шепчу, будто боюсь, что он уйдет. – Чувствовать твою власть. Даже ночью. Даже утром…
- Я могу это сделать, но слишком быстро не стоит.
- Я привыкла спать в оковах. Это было ужасно раньше, но сейчас… они как будто оберегают меня.
- Я уже понял, что это твои якоря силы. – Майкл выключает воду, вытирая меня полотенцем. – Ты действительно этого хочешь? Блейк, если есть хоть малейшие сомнения – у нас еще есть время, чтобы к этому прийти.
- Нет. С тобой нет. И ты будешь рядом.
Он размышляет. Я это чувствую.
- Я никогда больше не буду спешить. Блейк, ты не обязана искать способы мне угодить.
Я пропускаю мимо эту непонятную мне фразу «никогда больше», подразумевающую, что с кем-то он уже поспешил.
- Нет… это нужно мне. Ты и сам это увидел.
Хорошо.
Сонливость берет свое, но я сижу на кровати, отвергнув предложение одеться на ночь, и смотрю, как с потолка с тихим звоном спускается цепь. Майкл возвращается к шкафу, достает пару наручников с короткой цепью в розовой оплетке.
- Ложись в постель. Протяни руки.
Я покорно опускаюсь на мягкий матрац. Шелк белья ласкает мою кожу, пока цепь соединяется с наручниками мелким карабином. А затем мягкая кода целует, оборачивая, мои тонкие запястья.
- Я рядом. – Майкл гасит свет, кровать пружинит под весом его тела. – Спи. Если станет неудобно, ты мне сразу скажешь.
Я закрываю глаза. Его рука касается моей груди, обнимая. Засыпаю под тихий шепот кожи на моих запястьях и практически неуловимый звон цепи.
После завтрака, проводив Майкла на работу, я осталась предоставлена сама себе.
В комнате было тихо. Стараясь не тонуть в сладком дурмане при воспоминании о том, как вчера Майкл брал меня в цепях, я усиленно стучала по клавиатуре.
Я не могла не задаться вопросом, кто же этот человек, который так легко может вызвать у меня столь сильные чувства, в том числе и страх, и привязанность.
Прошло некоторое время, прежде чем я нашла то, что искала. Майкл Бейн. Семья бизнесменов. Недавно трагически потерял младшего брата. Сорок один год. Управляет большим бизнесом в сфере строительства — это его настоящее царство.
Его компания была одной из крупнейших в отрасли, она специализировалась на крупных жилых и коммерческих проектах. Офисы были в нескольких странах, и он всегда находил способ сделать проект прибыльным, независимо от сложности. Я читала о том, как он успешно завершал крупные проекты, часто в условиях экономической нестабильности, став лидером в своей области.
Руководителем он был жёстким, бескомпромиссным, но справедливым. Его сотрудники уважали его за умение не только руководить, но и принимать решения, которые приносили пользу всей компании. Он умел вести переговоры с крупными клиентами и всегда добивался того, что хотел. Но что меня удивило больше всего, так это то, что Майкл никогда не был женат. Я не могла понять почему. Возможно, его работа поглощала его полностью.
Затем я наткнулась на упоминания о награде от ФБР. Майкл принимал участие в нескольких крупных операциях, за которые получил признание от правительства. Его имя мелькало в статьях, связанных с расследованиями, и в одном из интервью он признавался, что его привлекает работа по созданию системы безопасности для крупных корпораций и банков, а также участие в операциях по выявлению коррупции.
Это было гораздо больше, чем я ожидала узнать. В его жизни было много тайн, и я, кажется, только начинала понимать, кто он такой. Но мне не хотелось думать об этом слишком много. С каждым словом, которое я читала, его образ становился более многослойным и сложным, и это не пугало меня, а наоборот — привлекало.
В двери постучали. Крис.
- Мисс Райан? Прошу прощения за беспокойство. Приехал личный доктор мистера Бейна, он бы хотел поговорить с вами.
Я совсем забыла. Майкл ведь говорил, что нужно что-то решить со следами от кнута на моей спине. Я залилась краской – не хотелось, чтобы кто-то это видел.
Он вошел через минуту. Приятный добродушный афроамериканец. В воздухе ощущалась его профессиональная хладнокровность, но от вызывал доверие.
- Я доктор Джейк Дарелл. Я знаю о вашей проблеме. Но неразрешенных ситуаций нет. Позволите осмотреть?
Я кивнула. Я сама не хотела, чтобы шрамы напоминали мне о прошлом.
Я ощущала его пальцы, которые аккуратно касались моей кожи, проверяя следы, оставшиеся от рассечения кожи. В какой-то момент я даже не могла понять, больно мне было или нет.
Сняв перчатки, доктор просканировал мою спину каким-то прибором и ободряюще улыбнулся.
- Я оставлю вам средства. Инструкция рядом. Это снимет воспаление и улучшит заживление, — произнес он, снова осматривая меня. — Никаких следов не останется, если будете следовать рекомендациям.
Нет удивления или любопытства. Это меня успокоило.
Я кивнула, но не сказала ничего. Внутри меня была странная пустота и в то же время я ощущала облегчение. Всё это было частью чего-то большего. Я не могла ещё понять, что именно, но это ощущение оставалось со мной, как тонкая нить, которая вела меня в неизвестность.
На кухне я внезапно обнаружила бойкую девушку в серой униформе. Она широко улыбнулась. В ее глазах появилось мимолетное восхищение тем, как я выгляжу.
- Простите, мисс. Я заканчиваю уборку.
- Я просто спустилась выпить кофе. Не торопись, я скоро уйду к себе.
- Я вам приготовлю…
- Нет, я сама. Кстати, ты какой любишь?
Она напряглась.
- Тебе можно?
- Да… просто это… странно. Капучино.
Я приготовила ей напиток и улыбнулась. Просто у меня было превосходное настроение. После такой ночи оно и не могло быть иным. Ушла к себе пить свой кофе, чувствуя, что она изумленно смотрит мне вслед.
Я медленно пила , а мои мысли возвращались к ночи. К Майклу. Я не могла забыть его прикосновения, его руки, его голос. Все это было как огонь, который, казалось, сжигал меня изнутри, но одновременно наполнял меня чем-то ярким, чем-то, чего я даже не осознавала.
Я тихо сидела за столом, стараясь держаться, но не могла. Мои пальцы невольно потянулись к шее, и я на мгновение замерла, вспоминая ошейник, который он надел на меня. Будто ощущалась тяжесть металла, и я мысленно улыбнулась. Я гладила шею, словно ища его прикосновения. Кажется, присутствие Майкла было везде. Я словно ощущала его рядом.
Запястья… Они были едва заметно чувствительными от цепей, и это вызывало во мне улыбку. И в то же время, это было странное удовольствие. Как будто в этом заключалась моя свобода. Мне не нужно было много времени, чтобы понять, что меня переполняет эйфория. Я чувствовала это сейчас, в этом моменте, несмотря на всё, что происходило между нами.
Я жмурилась, закрывая глаза, и в моей голове кружилась только одна мысль: ему было хорошо со мной. Это было очевидно. Я ощущала, как его слова и действия теперь оставляют в моей памяти непоправимый след. Я ждала, что будет дальше, но в этот момент мне было достаточно того, что я чувствовала сейчас. Мне было хорошо. И это не имело значения.
Я еще немного почитала о нем. Потом решила заполнить бланки отчетов – я постоянно занималась этим в последний день. Лучше сделать, отправить и забыть.
Майкл вернулся позже. Посетовал, что не успел приготовить ужин, но спасибо Мисси, она сегодня превзошла сама себя.
Я ограничилась коктейлем из морепродуктов и небольшим кусочком десерта. Предвкушение пылало в крови, но в то же время я ощущала, как всегда, щемящее беспокойство.
Майкл отложил приборы, подал мне руку, молчаливо приказывая встать.
– Ты готова продолжать? – его голос был ровным, но в нем скрывалась тяжесть вопроса.
Я почувствовала, как внутри меня что-то сжалось. Моя душа всё ещё оставалась под впечатлением от ночи, и мысли путались. Мне хотелось простоты. Хотелось распробовать в деталях этот этап, закрепить его во времени перед рывком в неизвестность. Я еще не насладилась этим до конца. Я лишь хотела забыться хотя бы на немного, не погружаться в ещё большую глубину, не думать о том, что Майкл для меня может стать не только источником боли, но и тем, от чего я уже не смогу отказаться.
– Понимаю, что всего неделя, но… позволь мне побыть с тобой так, будто мы в равном положении, – мои слова вырвались с трудом. – Посмотреть фильм вместе. Выпить вина. Поговорить обо всём, о чём захотим.
Майкл стоял передо мной, в его глазах не было осуждения, только понимание. Он слегка кивнул, и я поняла, что этот момент не пошатнет доверие в наших отношениях.
– Я пойду тебе навстречу, – сказал он, слегка наклонив голову, внимательно изучая чувство радости и облегчения на моем лице.
Я выдохнула, ощущая, как с каждым его словом напряжение уходит. Но всё равно в его присутствии было что-то ошеломляющее, что заставляло сердце биться быстрее.
– Прости, я ещё немного под впечатлением от ночи, – я пыталась выбрать слова, которые бы не ранили. – Усиление давления сейчас… мне кажется, будет поспешным.
Майкл немного задумался. Он был готов на всё, что бы я ни попросила, и это заставляло меня нервничать, потому что мне не хотелось становиться ещё одной жертвой его контроля.
– У нас впереди много времени, – его голос стал мягче. – Я всегда буду слышать тебя. У меня в доме есть кинотеатр. Выбери фильм, пока я спущусь в винный погреб. Белое сухое, если я не ошибаюсь.
Что-то внутри меня дрогнуло. Слова Майкла были как обещание. Он был готов отложить всё, чтобы провести со мной этот момент. И я понимала, что это важно, потому что не могла долго быть только под его властью. Мне нужно было что-то большее. Что-то, что напоминало мне о том, что я всё ещё могу быть собой.
На огромном экране бушует природная стихия. Ураган как будто сейчас вырвется в зал, где я застыла в мягком кресле, погруженная в зрелищный фильм-катастрофу[i]. Майкл лишь улыбается, он впервые увидел меня такой увлеченной и непосредственной.
Я смотрю на него, не торопясь, отпивая глоток вина. Майкл кажется более расслабленным, чем обычно, но его взгляд не перестает быть внимательным. Мы сидим в этом большом, уютном зале, где на экране продолжает показываться тот жуткий момент, когда мир начинает рушиться. Я усмехаюсь.
- Ну, они, конечно, немного ошиблись с прогнозом о глобальном похолодании. Где год, а где день. Чисто по-людски, если честно, — говорю я, ловя его взгляд.
Майкл не сразу отвечает, только слегка хмурит брови и кидает мне взгляд, в котором я чувствую какую-то долю интереса. Он отпивает немного вина и ставит бокал на стол.
- Согласен, но знаешь, всегда странно смотреть, как люди готовятся к катастрофам, а потом ничего не делают, чтобы реально что-то изменить, — он делает паузу, словно думает, что сказать дальше, и продолжает. — Задумался. Мы бы что-то смогли изменить в такой ситуации?
Я не спешу с ответом. Вино приятно согревает меня изнутри, и я чувствую, как расслабляюсь. Смотрю на экран, где бескрайние снеговые просторы затопляют огромные города, и отвечаю:
- Наверное, я бы попробовала спастись. А потом, если повезет, начать все заново. Знаешь, как в тех книгах, где герои не теряют надежду. — Я откидываюсь на спинку кресла, поглаживая бокал. — Но вот ты, наверное, изначально знал бы, что выживешь? Ты бы точно знал, что делать.
Майкл улыбается, его взгляд становится немного более жестким, но все-таки есть что-то легкое в его выражении лица.
- Я бы выжил. А ты? Ты бы смогла? — спрашивает он, не отводя взгляда.
Мне нравится его тон, он как будто проверяет меня, но я не готова дать легкий ответ.
- Пожалуй, да. Только если бы кто-то рядом был. Без такого как ты, наверное, я бы быстро выбилась из сил, — кидаю ему взгляд, полный едва скрытого вызова.
Он молча кивает, а я чувствую, как в воздухе между нами появляется что-то напряженное. Но мне нравится этот момент, спокойный и странно интимный. Время как будто замедляется, и фильм на экране уже не имеет значения. Мы оба знаем, что важен каждый момент, даже если он кажется пустым.
- Хорошо, что ты со мной, Блейк, — говорит Майкл, его голос становится чуть мягче, но все еще твердым.
Я не могу не улыбнуться. Вино в бокале искрится, как мои мысли. И я готова принять это.
- А ты... хочешь, чтобы я осталась? — спрашиваю тихо, играя с краем бокала.
Майкл поднимает брови, его взгляд становится тем более интенсивным.
- Да. И я уверен, ты не собираешься уходить,— отвечает он, сдерживая в себе ту жесткость, которая делает его опасным.
[i] Фильм «Послезавтра», режиссер Р. Эммерих.
Я кидаю последний взгляд на экран, но мой взгляд уже не ищет катастрофу. Я знаю, что она произошла. И теперь все зависит от нас.
Майкл смотрит на меня, его взгляд становится глубже, как будто он пытается понять, что я на самом деле чувствую. Он держит мою руку крепче, но не так, чтобы сжать, а скорее, чтобы поддержать.
- Ты всегда будешь иметь выбор, Блейк, — говорит он, его голос мягкий, но решительный. — Если ты почувствуешь, что это не то, что тебе нужно, ты вольна уйти. Я не буду держать тебя силой. Но, если ты останешься, я ожидаю твоего принятия моей власти. Ты свободна в своем решении.
Я ловлю его взгляд, в нем нет угрозы, только понимание. Он не пытается принудить меня, и это, в какой-то степени, облегчает мои сомнения. Но внутри все равно остается неясность. Слишком много неизвестного.
- Ты обещаешь, что не будешь меня принуждать? — спрашиваю я, чтобы удостовериться, что это правда.
Майкл кивает, его глаза становятся тверже, но в них есть уважение.
- Я не принуждаю. Ты всегда можешь выбрать. Но если ты решишь остаться... я буду с тобой честен. Ты будешь знать, на что соглашаешься.
Я ощущаю, как его слова проникают глубже, чем я ожидала. Это дает мне немного уверенности, хотя я все равно не могу избавиться от чувства неопределенности. Но, кажется, он готов выслушать меня и не заставлять делать что-то против воли. Это уже что-то.
- Я подумаю, — говорю я, чувствуя, как в груди что-то оседает.
- Я считаю своим долгом предупредить тебя, Блейк. По завершению нашей недели я спрошу тебя прямо о твоем решении. Я не дам тебе больше суток на размышления, хочешь ли ты остаться. Сутки. Если ты изменишь решение по их истечению, это уже не будет иметь значения. Может, я поступлюсь своими принципами, но мои правила в твоем отношении ужесточатся.
Я чувствую, как его слова проникают в меня, как что-то темное и тяжелое, что сжимает грудь. Он смотрит на меня, и в его взгляде есть что-то, что заставляет меня замереть. Я не могу не заметить: Майкл Бейн точно знает, как манипулировать, знает мои слабости, даже те, которые я сама стараюсь игнорировать.
- Если тебе тяжело брать на себя ответственность, я могу избавить тебя от этого. Ты расслабляешься, когда тебя лишают выбора, только это позволяет тебе ощутить себя свободной. Если ты дашь мне понять, что хочешь остаться со мной, я могу имитировать твое похищение.
Его слова о похищении кажутся странными, и они заставляют мою голову закружиться. Но он прав — я бы никогда не решилась на это сама. Я боюсь, что могу сделать ошибку, и когда он упоминает стоп-слово, я снова ощущаю этот знакомый холодок внутри.
- Ты хочешь, чтобы я подумала, что у меня нет выбора? — спрашиваю я, пытаясь собрать мысли в одну кучу. А внутри все плывет от предвкушения. В его руках, без права… и в то же время зная, что могу остановить.
Майкл не отвечает сразу. Его взгляд не отрывается от меня, и я понимаю, что это не просто слова. Он готов выполнить свои обещания. Он готов контролировать, если я не буду готова озвучить свой выбор.
- Ты не потеряешь ничего, — говорит он после паузы, его голос твердый и уверенный. - Ты не будешь обманута. Всё, что я тебе предлагаю — это именно то, что ты выберешь. И если ты будешь протестовать, я заберу тебя, как будто ты сама не принимала решения. Ты же хочешь именно так.
Я чувствую, как его слова проникают глубже, чем он, наверное, хотел. Я не хочу мучиться проблемой выбора. Он знает, как заставить меня поверить, что я контролирую ситуацию, хотя на
Майкл снова смотрит на меня, его взгляд становится более мягким, но всё равно наполненным решимостью.
- Ты не потеряешь себя. Ты будешь чувствовать контроль, но я никогда не заберу у тебя свободу выбора. Даже если ты решишь, что не готова, ты будешь в безопасности. Я буду рядом, чтобы помочь тебе, если ты будешь нуждаться в этом.
Мое сердце стучит быстрее, я не знаю, что сказать, но понимаю одно — он предлагает мне выбор, который я сама должна осознать.
- И я думаю, тебе интересно и даже отрадно будет об этом узнать. О своем бывшем. Сделка, которую я ему предложил, прогорела. Он потерял практически все. Да, над этим пришлось тщательно поработать и подтолкнуть в нужном направлении.
Я замолкаю, и его слова проникают в меня, как холодный поток. Хьюго Уоллес. Потерял всё. И Майкл, как неожиданно, был в центре всего этого. Я чувствую, как перед глазами встает ещё одна грань его личности — эта тень манипуляций и контроля.
- Когда ты забрал меня, ты уже знал, что он подписал себе приговор? — спрашиваю я, не веря своим собственным словам.
Майкл кивает, его взгляд не отрывается от моего лица. Он говорит это так спокойно, как будто речь идет о каком-то обыденном деле, а не о крахе целой империи моего бывшего.
- Да. Как и некоторые отморозки, которых я уже уничтожил. Хьюго Уоллес был слишком самоуверен и не видел опасности. Я помог ему сделать последний шаг. Сейчас его жизнь в руинах, и никто не может его найти. Он всё потерял. — его голос становится твёрдым, почти холодным.
Я не могу отделаться от ощущения, что он управляет всем, что окружает его, будто это шахматная партия, в которой я — одна из фигур. В моем сознании словно вспышка, и я понимаю, что последствия его выбора могут быть гораздо страшнее, чем я думала.
- Ты опасный человек. Ты играешь жизнями на высшем уровне. Но я не могу не вздохнуть с облегчением от того, что ты с ним сделал. Ты не знаешь, в каком аду я жила. Я хотела уйти, но он обещал сломать мою карьеру, кроме того… дать всю информацию обо мне сообществу черных тематиков. Я бы просто не могла спокойно передвигаться по улицам…
- Блейк, под моей защитой тебе ничего не угрожает. И я устраню всех. Всех их до единого.
Он замолкает, видя, как я замираю, стараясь не погрузиться в ужас, что стал для меня прошлым.
- Я прошу тебя сказать мне «да». Не сейчас, за исключением, если ты готова. Это важно не только для нас двоих, но и для твоей безопасности. Я найду этого отморозка, но пока мне нужно сделать все, чтобы обеспечить твою безопасность. — его слова звучат, как приговор Уоллесу и сладкая неотвратимость – мне.
Майкл смотрит на меня, и я чувствую, как его влияние на меня возрастает. Он прав — мое согласие будет значить гораздо больше, чем просто неизбежность. Это станет частью того, что я принадлежу ему. Не просто физически, но и психически. Его слова, его игры, его мир.
- Ты не боишься, что я скажу «нет»? — наконец, спрашиваю я.
Он наклоняется немного вперёд, взгляд его пронзительный и спокойный.
- Ты сама знаешь ответ, Блейк. Ты уже сделала выбор. Я это чувствую, — его голос звучит так, будто он знает меня лучше, чем я себя.
Я снова оказываюсь на распутье, и мне кажется, что в этом моменте нет выбора, который не привёл бы меня к нему.
…Утром я просыпаюсь в объятиях Майкла, ощущая его тепло рядом. Он спит, и я задерживаю взгляд на его спокойном лице. Как бы он ни пытался быть жестоким и бескомпромиссным, в этот момент он такой, какой он есть — мужчина, с которым мне спокойно. Я прижимаюсь к нему ещё крепче, словно пытаясь продлить эту передышку, этот момент покоя.
Мое тело горит от его поцелуев и жарких ласк. Эта ночь прошла без цепей и явной демонстрации его власти. Он дал мне то, что было необходимо: чувство, что я буду для него ценной и значимой, и все мои пожелания будут услышаны.
Моя рука тянется к его лицу. Я боюсь разбудить, но не могу отказать себе в желании провести теплой ладонью. Мой потенциал нежности не был раскрыт с Хьюго. Эта неудержимая энергия сейчас рвется из груди. Усиленная огромной благодарностью и чувством полета.
Он замирает во сне. Хмурится. Затем расслабляется под моими нежными поглаживаниями. А затем, не просыпаясь, прижимает к себе мое обнаженное тело, как хозяин положения.
Я знаю, что вскоре всё изменится. Он встанет и уедет по своим делам, как всегда. Я поднимусь, возьму себя в руки и продолжу ждать вечера. Всё, как раньше.
Майкл просыпается, слегка потягивается и смотрит на меня с той же неподвижной уверенностью, что всегда. Он целует меня в лоб, и, словно чувствуя мои мысли, говорит:
- Не думай, что я тебя отпускаю. Но ты свободна делать все, что пожелаешь. Я не буду отнимать у тебя это право. Блек, принимая решение, помни. Мне не нужна рабыня. Мне нужна сильная личность, партнер и любовница в одном лице.
От его слов внутри становится тепло. А потом жарко, когда он сжимает меня своими сильными руками, его потрясающее обнаженное тело накрывает мое. Жар выстреливает по телу, тотчас же устремляясь между разведенных ног, туманит разум, и все вокруг сводится до звука его имени.
Я надрывно всхлипываю, когда Майкл опускается вниз, оставляя на моей пылающей коже сеть поцелуев – нежных, неотвратимых, будто клеймящих мое тело. А затем опускается ниже, шершавый язык плотно прижимается к моей горячей киске, проводя медленно, с нажимом. Снова и снова.
Мое тело теряет над собой контроль и отдает себя в его власть в этот самый миг. Извиваюсь, сжимаю бедра, кажется, еще немного – и сверну ему шею, забывшись в сладкой пытке.
Но он всегда будет иметь надо мной власть, даже когда это занятие любовью не имеет ничего общего с сессией подчинения. Его язык проникает внутрь, скользит по лепесткам вульвы, снова погружается в тесную глубину. Я готова умолять бесконечно, но знаю – он ведет свою игру, и мне не выстоять в этой схватке. Мне остается тонуть в этих ощущениях, чтобы потом почти разрыдаться от облегчения, когда Майкл нависает надо мной и резко входит.
Я настолько возбуждена, что принимаю его полностью, обхватив поясницу ногами. Ритмичные толчки практически сразу уносят меня в сладкие судороги.
- Обязательно буду практиковать контроль оргазма, когда ты станешь моей, - звучит зловещим и одновременно сладостным шепотом голос Майкла, прежде чем он изливается мне внутрь серией резких толчков…
Я без цели листаю ленту Инстаграма. Моя младшая сестренка Лив с сосредоточенным лицом делает макияж своей подруге, таинственно шепчет, что сегодня их ждет поход в самый крутой клуб города. Кто-то достал пропуска.
Что-то по-сестрински екает. Ей семнадцать лет. Надеюсь, она запомнила мои наставления о предосторожности, и все будет хорошо. Мелькает мысль попросить Майкла направить туда кого-то из своих людей, но я ее отметаю. Лив – сознательная девчонка. И у нее есть друзья постарше.
Мои мысли прерывает телефонный звонок. Линда Хаммер, мой босс. Глава нашего департамента редко беспокоит меня в мое личное время, что же случилось? Вспыхивает ужас. Неужели Хьюго прислал ей записи, на которых терзает меня в комнате боли?
- Доброе утро, Блейк, - ее голос энергичный и веселый. Значит, самого ужасного не случилось.
- Привет, Линда. Ты что-то хотела?
- Знаю, что ты в отпуске, но... ты сидишь? Слушай. Та вилла у океана, которую мы не можем продать уже третий год. Похоже, сегодня ты ее продашь. Есть заинтересованные персоны.
- Сегодня? – в горле пересыхает, но профессиональная хватка одерживает верх.
- Да. От нас два часа езды. Выехать лучше не позже полудня, они будут там в три, их время ограничено. И еще есть желающий, но пока сомневается. Будет в четыре. Работаешь сразу с двумя претендентами. Если ты заинтересована, скажи. Я всегда успею передать это предложение Дину.
- Не надо Дину. Скидывай локации и документацию, я посмотрю в дороге. Мой процент прежний?
- Я даже закажу тебе стриптизера с расширенными правами на уик-энд бонусом. Давай, Блейк, я верю только в тебя. Не подведи.
Предложение потрясающее! Такой объект недвижимости — это не просто ощутимый гонорар, но и шанс показать себя. Я понимаю, что не откажусь от такого ни за что на свете.
Конечно, я вовремя соображаю, что теперь должна сказать Майклу. Он – мой щит, мой гард, моя безопасность. Не зря прозвучали слова о Хьюго. Я звоню ему, надеясь, что не отвлекаю от важного совещания.
Он отвечает почти сразу. Видимо, это его личный номер. Слушает меня внимательно, принимает решение сразу. Хотя мне кажется, эта затея на фоне исчезновения Хьюго совсем ему не нравится.
- Ты вольна ехать, но охрана будет с тобой. Никакого риска. Я верю в то, что вечером мы отметим успех сделки.
Вот и все. Я надеваю деловой костюм лазурного оттенка, лодочки в тон, подбираю минималистичные аксессуары – серьги-гвоздики с топазами и тонкую цепочку с камнем, кольцо. Сумка такого же цвета. Готова.
Крис отсутствовал, но Майкл выделил мне сразу двоих крепких ребят. Джей и Адам. Они со всех сил старались на меня не пялиться и скрыть любопытство.
Я села на пассажирское сиденье, воткнула в уши наушники и, не отвлекаясь на расслабляющую музыку, приступила к изучению бумаг.
Я сдерживаю дыхание, когда шаги покупателя и мои совпадают с эхом в коридоре шикарного особняка. Океанский бриз врывается в распахнутые панорамные окна. Мебель пока что скрыта белыми чехлами, ждет, когда новый владелец сорвет покровы и сделает этот оазис вдали от города наполненным жизнью.
Это молодая пара, ненамного старше меня. Девушка с короткой стрижкой в джинсах и простой водолазке, парень ей под стать – он чем-то похож на Цукерберга. И, судя по тому, какие вопросы задает, занимается примерно тем же. Пара молодых и перспективных миллионеров. Здесь явно будет создано нечто шедевральное.
Они сдержаны. Но я чувствую, что сделка состоится. Не знаю, почему. Они держат лицо, и я тоже. Это моя маска, которая навсегда сорвана только с одним мужчиной. Воспоминания о нем придают мне силы.
Они благодарят меня за помощь и неспеша уходят, садятся в крутой электрокар. Я с улыбкой смотрю им вслед, они оставили после себя приятное впечатление.
"Мне кажется, это точно то, что мы искали," — доносится до меня обрывок его голоса, и девушка хлопает в ладоши.
Мне остается затаить дыхание, чтобы не спугнуть удачу. Они едва успевают отъехать, как я вижу вдалеке еще один автомобиль. Новый клиент.
Я, как риелтор премиум-класса, поправляю прическу и с улыбкой выхожу навстречу. Хмурюсь. Мужчина выходит из автомобиля, и тотчас же к нему подходит охрана Майкла. По их мнению, он выглядит опаснее парочки айтишников.
Я пытаюсь извиниться за недоразумение. Их задача – защищать меня, но не мешать работать. Я решительно приказываю им ожидать меня на улице и веду нового претендента на элитную недвижимость по лабиринтам просторной виллы.
Ощущение чужого взгляда бьет в спину. Я замираю и настороженно оглядываюсь, мне кажется, промелькнула быстрая тень. Но новый клиент не дает мне на этом зациклиться, задает вопросы, с чем-то сверяется в смартфоне.
Мне хочется поскорее от него избавиться. Я понимаю, что, если он и решится на покупку, отымеет мой мозг требованием предоставить скидку или рассрочку. Пусть молодая пара скорее примет решение, свяжется с отделом продаж и перечислит деньги на счет!
- А покажите мне дальние комнаты с видом на горы, - хмурится потенциальный покупатель, и я веду его на третий этаж, в крыло, где лучше обзор.
- Спасибо. Она здесь.
Не успеваю понять, что происходит, открываю рот, но он резко разворачивается и уходит.
Сердце в груди стучит быстрее. Я поворачиваюсь, и словно из темноты, из полумрака на фоне мраморных колонн появляется фигура.
Он движется не спеша, но решительно, пока не появляется появляется передо мной — мужчина в чёрном худи с капюшоном. Мой взгляд моментально фокусируется на его лице, когда он откидывает капюшон.
Это Хьюго Уоллес.
Внезапная волна страха и оцепенения охватывает меня. Это тот человек, с которым Майкл так стремился покончить. Вспыли в памяти слова: «его никто не может найти»
Оказалось, плохо искали. Мой оживший кошмар снова передо мной.
Я пытаюсь напомнить себе, что теперь я под защитой мужчины, который сильнее его в десятки раз, что мне просто нужно собрать мысли в кулак, позвать на помощь… но тело цепенеет.
Оно помнит страх перед Хью. Ноги становятся ватными, колени подгибаются, желая опустить меня на пол, как это было ранее. Даже горло охватывает боль, а потом стремительно несется к его отметинам на спине.
Его лицо хмурое, а в глазах ярость и ненависть. Странное ощущение, как будто всё замерло, а пространство вокруг сжалось. Я чувствую, как нарастает напряжение. Хьюго вглядывается в меня, его глаза полны злости, но также и отчаянной решимости.
- Не меня не ждала, да? — его голос резкий, и меня окутывает сеть ужаса.
Я стою в немом удивлении, не в силах двигаться. Всё, что я хотела — это просто завершить сделку и вернуться к Майклу. Но теперь я понимаю, что эта встреча изменит всё.
- Что ты здесь делаешь? Как ты вошел? Виллу проверили от и до…— едва сдерживая себя, спрашиваю я.
Хьюго усмехается, и его взгляд остаётся холодным.
- Пока эти два стероидных дебила трясли моего человека, мне ничего не стоило спокойно войти через черный ход. Сука тупорылая, ты думала, сможешь меня обыграть?
Я вжимаюсь в стену. Не хватает воздуха. Я не могу заорать, бросится бежать. Я сломлена им сильнее, чем мне казалось.
- Ты даже не представляешь, сколько это значило для меня... и как ты оказалась в нужном месте. Довольна, сука? Когда ты спелась с Бейном? Это был ваш план – уничтожить меня и уйти в гребаный закат?
Я широко раскрыла глаза. Не понимая, это газлайтинг в чистом виде, или мой бывший дом-психопат действительно так считает.
- Хью, я увидела его впервые, когда ты… ты отдал меня ему!
- Что- то не видел слез и вселенского горя, когда ты запрыгнула к нему в тачку. Ты знала, сука! Это он тебя послал?
Хьюго смотрит на меня с яростью в глазах, его лицо искажает злобная усмешка. Мои руки инстинктивно сжимаются в кулаки, но я не двигаюсь — что-то в воздухе изменилось. Внезапно я чувствую, как его присутствие стало подавляющим, почти осязаемым.
Он подходит близко, почти вплотную.
- Нет, не дрожи, сука. Тебя мне убивать – зря руки пачкать. Ты отработанный материал. А вот о твоем дружке и еще об одном важном для тебя человеке мы все же поговорим.
Мне не хватает воздуха, голова идет кругом.
Хьюго смотрит на меня с яростью в глазах, его лицо искажает злобная усмешка. Мои руки инстинктивно сжимаются в кулаки, но я не двигаюсь — что-то в воздухе изменилось. Внезапно я чувствую, как его присутствие стало подавляющим, почти осязаемым.
Он подходит близко, почти вплотную, и я чувствую, как его дыхание холодит моё лицо. Он прижимает меня к стене, и я бессильно отступаю назад, чувствуя, как стены вокруг сжимаются. Не знаю, что хуже — его слова или сила, с которой он меня подавляет в этом моменте.
- Ты и Бейн… я же любил тебя, сука, — говорит он, злость прорывается в каждом слове. – Я не собирался тебя отдавать, надо было догадаться, чего он поставил условие! Ему мало... он заставил меня подписать ту сделку, подменив документы. По твоей вине я потерял почти все!
Я слушала и не могла произнести ни слова. И вот он стоит передо мной, лицо искажено злостью, его ненависть переполняет комнату.
- Ты меня использовала, — он продолжает, голос его становится всё громче. – Я всего лишь решил усилить градус наших игр, но ты... ты продала всё, что было, ради Бейна!
Я не знаю, что сказать. Мои оправдания не помогут. Он сам придумал, сам поверил и сам возненавидел меня. Ему надо оторваться на том, кто не даст отпор, и теперь я стою перед ним как объект для мести. Всё, чего я хочу, — это выбраться из этой ситуации и вернуться к Майклу.
Но этот псих не отпускает меня. Его слова проникают глубже, чем я думала.
- Ты думаешь, что можно просто так уйти? — его глаза сверкают. -Ты мне причинила боль, и теперь я заберу то, что мне принадлежит с твоей помощью.
Он качает головой, его взгляд становится всё более отчаянным. Хьюго Уоллес не верит в свою победу, и, возможно, это даже хуже, чем его агрессия.
Я чувствую, как всё в моём теле замирает. Хьюго в руках держит смартфон, и я понимаю, что он только что показал мне самое страшное, что я могла увидеть. Моё дыхание перехватывает от ужаса, а слова, которые он произносит, вырываются как кинжал, вонзающийся в грудь.
В какой-то момент я вспоминаю Майкла и свое ощущение силы рядом с ним. Мне надо вырваться. Выстоять. Я делаю над собой усилие и кричу – в надежде что меня услышит охрана, и частично чтобы показать Уоллесу свой протест.
- Ты под кайфом? Ты отдал меня ему! Я знать не знала кто он! Ты просто подарил меня, как вещь! — Всё внутри меня кипит от ярости и предательства.
Но Хьюго только ухмыляется. Он достает свой смартфон, и я вижу на экране фотографию. Моя младшая сестра в клубе. Она весело смеётся, но рядом с ней как бы проходящий мимо человек. Афроамериканец. И в его взгляде на мою Лив что-то жуткое, чего я не хочу осознавать.
- Подросла девчонка, да? Сколько ей, восемнадцать? Самый возраст, чтобы пояснить, для чего вы все предназначены. Служить мужчинам! Такая же любительница порки, как и старшая сестра? — его голос не предвещает ничего хорошего.
Я инстинктивно хватаюсь за горло, но Хьюго не даёт мне времени на реакцию.
- А теперь обрати внимание на этого афроамериканца за ее спиной. Он уже давится слюной, ожидая, когда заберёт её себе.
Меня пронзает страх. Я чувствую, как кровь остывает в венах. Моя младшая сестра. Хьюго использует её, оружие против меня. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной, как в этот момент. Его слова режут меня, заставляя потерять уверенность.
Затем Хьюго достает смартфон и показывает мне доску заказов в «Даркнете». И я не могу поверить своим глазам. Там — информация о Майкле, о его деле, адреса, номера машин а главное — его имя в списке с красной чертой по диагонали.
- Я заказал Бейна. Если мы с тобой не договоримся, его убьют через пару дней. Идёт подготовка. Но мне надо что-то больше. Я оставлю твою сестрёнку в покое. Взамен ты сейчас заберёшь серьги, что я тебе дарил.
- Что? – моргаю я, глядя на безвкусно широкие квадраты с топазами в обрамлении бриллиантов.
Серьги? Он хочет, чтобы я забрала его подарок? Он что, долбанулся? Я качаю головой, не понимая, что происходит.
- Да не переоценивай себя, шлюха. Это фейк с жучками внутри. Ты соберёшь информацию на Майкла Бейна и передашь мне. Твой новый хозяин не так давно круто облажался, не понимаю, как он еще на свободе после такого. Детали скрыты, но ты узнаешь, что именно произошло несколько лет назад. Выведи его на разговор или ищи везде, где необходимо. Вот тогда я от тебя отстану. И от твоей сестры.
Он замолкает, и теперь его слова висят в воздухе, как приговор. Я не могу понять, что делать. Я должна спасать свою сестру. Но что я могу сделать с этим? Как мне бороться с этим чудовищем, если он угрожает ей?
- Ты мне уже не важна. Я объявляю войну ему. — Хьюго завершает свою угрозу, и я понимаю, что теперь моя жизнь и жизнь моей сестры зависят от того, смогу ли я справиться с этим. – Вижу по глазам, тебе не терпится побежать к Бейну и все ему рассказать. Только я умнее. Как только ты откроешь рот, пуля прилетит ему в голову.
Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Вся эта ситуация... это уже не игра. Если я предупрежу Майкла и его убьют, никто не спасет ни меня, ни мою Лив. А Хьюго… похоже, он одержим не мной, а Бейном. Мне придется сделать выбор.
Хьюго исчезает в темноте, оставляя за собой только тяжёлое молчание, которое будто вонзается мне в грудь. Я стою, не в силах пошевелиться, как статуя. Его последние слова звучат в голове, повторяясь снова и снова, как эхо, которое не даёт мне покоя.
- Скинешь на мою почту все, что найдешь. Серьги активируешь нажатием, когда захотите попиздеть за жизнь. У тебя времени – пять дней. Иначе твой защитник будет мертв, и никто вас с сестрой уже не спасет. Скажешь ему — киллер выстрелит раньше. Ты в тупике….
Эти слова — смертельный приговор. Я знаю, что он не шутит. Он способен на всё, чтобы добиться своего. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как вены наполняются холодной яростью, но я понимаю, что против него мне не справиться без плана.
Я должна принять решение. Спасти свою сестру, но каким образом? Как я могу с этим справиться? Я не могу верить Хьюго, но что мне делать, если он угрожает Майклу, если он реально может его убить? Надо искать выход. И компромат. Потому что, кажется, я должна знать такие вещи о своем доминанте, что бы в его прошлом не происходило.
С каждым вздохом я чувствую, как меня накрывает паника. Я не могу быть слабой, я должна бороться. Я посмотрела в лицо своему страху, и теперь мне нужно найти способ вырваться из этой ловушки.
Как только Хьюго исчезает, я собираюсь с силами. С этим не разберешься просто так. У меня есть время, чтобы придумать, как ответить на его угрозы. Но как найти выход, если вся моя жизнь зависела от него и от того, как Майкл будет сражаться с этим безумием?
Я не помнила, как вернулась домой. Как села в машину, смерив бесполезных телохранителей тяжелым взглядом и закрыла глаза.
Это охрана главы компании? Они даже не зашли в дом, чтобы убедиться, что со мной все в порядке, когда вышел покупатель. О чем они думали?
Хотелось плакать. Майкл думал, я под защитой, но все повернулось совсем иначе. Они бы могли схватить Хьюго, и ничего бы этого не было.
Я не сказала им ни слова. Напряглись? Похоже, что это им сойдет с рук, потому что я буду молчать.
Всё было не так, как обычно. Как будто тёмная тень следовала за мной по квартире, поглощая всё вокруг. Я стояла в коридоре, дрожа от отчаяния и безысходности, будто что-то внутри меня пыталось вырваться, но не находило выхода.
Майкла не было. Телефон молчал. Я быстро набрала его номер, снова и снова, но мои звонки оставались без ответа. Сердце сжалось. От мысли, что его уже нет в живых, я перестала дышать.
Что-то не так. Я чувствовала это каждым нервом. Страх начал нарастать, как гигантская волна, накатывая всё сильнее.
Я схватила телефон, не зная, что делать. Набрала номер сестры.
— Лив, где ты? — голос мой сорвался, я едва сдерживалась, чтобы не заплакать.
— Дома, — ответила она. – У тебя что случилось? Поздно уже.
- Ничего. Хотела убедиться, что ты доехала без проблем.
Отлегло. Если бы с ней что-то сделали, я не смогла бы простить себе этого. На этот раз она в безопасности… да и в безопасности ли под крышей родительского дома?
Хьюго… он всё ещё где-то там, и я снова стала пешкой в этой игре. Он мог сделать всё, что угодно. Возможно, Майкла нет в живых, тогда он нас в покое не оставит. Я точно это знала.
От облегчения я прикусила собственный кулак и заплакала, но тревога не ушла. Я пыталась успокоиться, только ничего не получилось.
Я не могла оставаться в этом состоянии. Я поняла, что должна что-то делать, но что? Найти то, что Хьюго хочет использовать?
Я прошла в его кабинет. Я не думала на тот момент о том, что там могут быть камеры.
Ноутбук. Конечно, под паролем. Ящики стола – некоторые открыты, некоторые на кодовом электронном замке. Пересмотрела бумаги.
Деловая документация была мне не понятна. Сделки, контрагенты. Какую информацию хотел найти Уоллес? Неизвестно. Я сфотографировала на всякий случай. Скорее, это было осознанно, я догадывалась, что эту информацию можно найти в свободном доступе.
Документы. Центр психологической реабилитации, ПТМР, ЕДМР, гипнотранс и другие непонятные слова. Инициалы и фамилия. Не Майкла – это уже хорошо. Он всегда был таким закрытым, но что-то должно было быть. Да и Хью обронил слова о том, что в его прошлом есть некая жуткая тайна.
Я смахнула слезы. Фотографировала контакты, записывала номера, пытаясь найти хоть какие-то зацепки. Но всё было пусто. Я ничего не могла найти. С одной стороны, это меня радовало, но с другой - чувство безысходности было невыносимо. Всё это время, пока я рылась, меня разрывало изнутри. Я не могла дышать от этой боли.
Я отправила на почту все, что нашла. Вычистила кэш. От души отлегло только потому, что я знала – эта информация вряд ли ему что-то даст.
Ночь была тихой и безветренной. Я никак не могла успокоиться. Почему не отвечает Майкл? Был бы у меня телефон Криса… но его нет.
Сон сморил внезапно. Рваный, нервный, я то и дело просыпалась от темной тени, перекрывшей мои сновидения. Хьюго. Наверное, он меня никогда не отпустит.
И вот тогда, когда уже не могла больше терпеть, я шаги и разговор.
Майкл! Он вернулся!
Я вскочила с кровати, едва успев понять, что происходит. Это был он. Уставший, но такой же властный и потрясающий в дорогом костюме.
Я без слов бросилась к нему, обняв его так сильно, будто боялась, что он исчезнет снова. В его руках я почувствовала, как всё, что накопилось за эти долгие часы, вырывается наружу. Мои слёзы полились, я не могла сдержать их.
— Ты в порядке? — его голос был мягким, но твёрдым, как всегда, как всегда сильный – Что случилось?
- Ты не отвечал…
- Я не хотел тебя этим напугать. Такое часто бывает. Мне пришлось отключить телефон на прием вызова в вертолете. Сегодня пришлось решать вопросы в другом штате.
Я прижалась к нему ещё крепче, уткнувшись лицом в его грудь, и почувствовала, как его ладонь осторожно скользит по моим волосам, успокаивая. Всё было как прежде. Он был здесь. Он был жив. И я наконец-то могла успокоиться.
Я сидела за столом, как всегда после сытного завтрака потягивая кофе, не зная, как себя вести. Майкл был рядом, но мне казалось, что я теряю контроль над собой. Он стоял у двери, наблюдая за мной. Я не могла скрыть бурю, что бушевала внутри. Мои слёзы все ещё не прекращались, и я не могла понять, почему они не уходят несмотря на то, что он был рядом.
— Ты совсем не похожа на себя, — его голос был тихим, но настойчивым, с оттенком беспокойства. — Что происходит, Блейк? Я чувствую твою тревогу, твою неуверенность. И… слёзы. Ты что, думаешь, что я тебя бросил?
Я вскинула глаза на него, чувствуя, как он внимательно изучает меня. Это было странно, и в то же время он был настолько близким, что мне хотелось раствориться в его присутствии, чтобы не чувствовать этой боли. Но я знала, что он прав. Я была не в себе. Я не могла так продолжать.
— Нет, — наконец ответила я, пытаясь собраться, — я просто… просто не справилась с тем, что случилось. Со всеми этими угрозами. Мне было страшно. Я не могла позволить себе думать, что ты уйдешь, что что-то случится… но я не могу больше так.
Майкл молчал несколько секунд, изучая меня взглядом, а затем шагнул ближе, присел рядом.
— Ты не думаешь, что я тебя брошу, — он говорил уверенно, но с такой мягкостью, что мне хотелось раствориться. — Ты всегда будешь со мной. Но ты должна взять себя в руки. Я не могу быть здесь, если ты сама не справишься. И все же, у тебя внутри что-то еще.
Я кивнула, понимая, что от прав. Я не могла позволить себе утонуть в этой панике. Я не должна зависеть от него в этом. Но как долго я смогу вести эту двойную жизнь, зная, что все раскроется со временем?
Мой телефон завибрировал. Я ощутила, что побледнела. Если это Хьюго? Но тогда, возможно…
Но это была Линда Хаммер.
— Блейк? — она была в превосходном настроении. — Сделка заключена! Та молодая пара, что работают на «Гугл», купила виллу. Мы всё оформили. Как и обещала – твой гонорар будет огромным. Можешь кричать от радости, кото бы там с тобой рядом ни находился И, кстати, похоже, нас ждёт повышение в ближайшее время. Ты молодец.
Моё сердце забилось быстрее, но реальность тотчас погасила краски от такой масштабной победы.
Успех. Я сделала это. Всё стало реальностью. Это всё было моё. Я не могла не улыбнуться, чувствуя гордость. Но это была не та реакция, которая ожидалась.
— Спасибо, — ответила я, стараясь сдержать эмоции. — Это невероятно.
- Поняла. Ладно, порадуй того, с кем ты там в постели.
- Линда! - Поняла, не мешаю. До связи, партнер!
Намек на должность прошел мимо меня. Майкл уже стоял рядом. Я снова встретилась с его взглядом, но теперь в нем не было страха или тревоги. В его глазах было уважение.
— Ты сделала это, — сказал он тихо, — горжусь тобой. Я не сомневался. Ты не представляешь, как я рад за тебя.
Я почувствовала, как лёгкая улыбка появилась на моих губах, и вдруг этот момент напряжения, который я так долго не могла отпустить, стал значительно легче.
- Не исчезай больше так надолго. Попроси Криса звонить мне.
- Блейк, все-таки тебя что-то напугало. Но за меня не стоит переживать. Или… я чего-то не знаю?
Его глаза улыбались, и я позволила себе улыбку.
- Понимаю. Тебе еще тяжело проявлять безудержную радость. Насладись этим моментом сама с собой, или с теми, кто разделит.
Я почувствовала, как успокаиваюсь. Эти слова заставляли моё сердце биться чуть легче. Майкл продолжал смотреть на меня с гордостью, а я чувствовала, как туман страха медленно рассеивался.
— Я планирую сегодня прийти домой раньше, — сказал он с улыбкой. — Мы отпразднуем твой успех. Я хочу, чтобы ты знала: я горжусь тобой.
Я кивнула, чувствуя, как эта простая фраза согревает меня изнутри. Майкл не только поддерживал меня, но и верил.
Когда он ушел, я долго смотрела в одну точку.
Мои мир рушится, а я окончательно запуталась. Я делаю все, чтобы навредить Майклу. Почему? Почему я боюсь за его жизнь и одновременно это делаю?..
Мысль «почему ты ничего не сказала» давила на меня весь день, и даже перечисление средств от сделки на счет не смогло порадовать.
Поиски не увенчались успехом. Потому что я не хотела находить то, что ему навредит. Если бы от этого зависела моя жизнь – я бы вскрыла замки, но я лишь рыдала, не понимая, что мои слезы капают на документы на столе.
Я всё пыталась понять, что здесь не так, и инстинктивно продолжала искать. По дому. Казалось, что всё должно было быть на виду, но чего-то не хватало. Я пошла в подвал, уверенная, что что-то ускользает от моего внимания. Стены, полки, старые вещи. В глубине комнаты стояла дверь, которая выглядела странно, как будто её недавно заперли. Это место ощущалось… нездорово. Но я не открыла её. Я не была готова сталкиваться с тем, что может скрываться за этой дверью. Пожала плечами и пошла дальше. Мне сейчас не до этих загадок.
Я вернулась в гостиную, решив, что буду искать в другом месте.
Сообщение от Хьюго было подобно раскату грома.
"Ты вчера не включила датчик в сережках. Сегодня сделай всё как положено, иначе Майклу и твоей сестре не жить."
Стало холодно. Мой мозг замер, но я не могла позволить себе поддаваться страху. Я пыталась сохранять хладнокровие, но в горле стоял ком.
"Вчера не дождалась и легла спать. Сделаю сегодня", — быстро ответила, надеясь, что этого будет достаточно. Но Хьюго не останавливался. Его следующий ответ заставил меня вновь почувствовать страх.
"Ты знаешь, что будет, если ты опять ошибёшься. Если не сделаешь всё правильно сегодня, я найду способ, как заставить тебя заплатить. Не заставляй меня."
Слёзы снова подступили к глазам, но я сдерживалась. Я не могла позволить себе показывать ему свою слабость.
Поздним вечером, когда я уже приготовилась ко сну, я попыталась дозвониться до Лив. Мама сказала, что она ушла гулять. Я набирала ее с замиранием сердца, но трубку не брали. Я не сдавалась, набирала снова и снова, но все безрезультатно. Время шло, и тревога становилась всё сильнее. Наконец, спустя несколько минут, Лив взяла трубку.
— Привет, ты где? — спросила я, на мгновение почувствовав облегчение.
— Привет, Блейк, — Лив говорила как всегда жизнерадостно, моя сестра-огонек по темпераменту. Но в её голосе я уловила нечто странное. — Мы познакомились с крутыми ребятами и едем тусить на пляж. Я бы и тебя пригласила, но ты уж больно красивая, нам конкуренция не нужна.
В этот момент у меня как будто выбило землю из-под ног. Что значит "крутые ребята"? Она осторожна, как и я. Они всегда везде были своей компанией. Я вскипела, не сдержав эмоций.
- Кайл и Эдди с вами?
- Ну ты как маленькая. Зачем они нам там? Я же тебе говорю, это крутые ребята, один из Лиги Плюща…
— Лив! Не смей ехать! — почти закричала я, паника сжала горло. — Какой к черту пляж? Ты не знаешь этих людей!
Я почувствовала, как слёзы снова накатывают. Глубокая боль сжала грудь, я не могла это пережить. Все мои инстинкты кричали, что это ошибка.
— Лив, беги от них! Уезжай! Ничего не спрашивай – просто вызови такси и забери свою подругу тоже! Просто поверь! Ты в опасности! — я не могла остановиться, голос сорвался, а сердце бешено колотилось.
На другом конце трубки наступила тишина. Лив молчала. Я ещё не могла поверить в происходящее. Моё сердце колотилось так сильно, что я боялась потерять сознание.
— Лив, не смей ехать, — я снова повторила, едва сдерживая истерику.
— Но… Вот знаешь, Блейк, это вокруг тебя всегда вертелись такие парни, а у меня твоего выбора нет. Поэтому дай решить мне! Мне уже восемнадцать! — Лив начала повышать тон, но я уже не могла больше слушать её.
- Просто сделай, как…
- Иди-ка ты, сестренка, к своему крутому любовнику. Пусть подарит тебе колечко ценой в год моей учебы. Пока!
Слёзы текли по моим щекам. Я не знала, что делать. Что теперь? Я металась по комнате, не в силах понять, как вырваться из этого кошмара. Сердце забилось в висках, и я снова набрала номер Хьюго, чувствуя, как руки трясутся. Когда он ответил, я не могла сдержать свои эмоции.
— Ты… ты урод! Ты не сможешь с ней этого сделать! Она не будет твоей! — я кричала, не заботясь о том, чтобы контролировать свой голос. Всё, что накопилось, вырывалось наружу.
Хьюго лишь тихо засмеялся на другом конце линии.
— Не бойся, Блейк, твою сестру ещё никому не продали, — его голос был холодным. — Мы только оцениваем её. Посмотрим, что с ней будет, когда ей покажут всё, чем она могла бы стать. Пока.
Я не могла больше слушать его слова. Они разрывали меня изнутри. Я сбросила трубку, в отчаянии села на пол. Горло сжалось. Слёзы лились рекой.
И как в плохом кино - в этот момент тихо, как всегда, вошёл Майкл.
Он стоял за мной, не произнося ни слова, но его присутствие было ощутимо в каждой клетке моего тела. Он слышал весь разговор.
Он слышал, как я истерила, как кричала. Слышал разговор с Хью – я поставила зачем-то на громкую связь, мне было не до режимов.
Но его молчание было как шторм в глазах. Всё, что я могла сделать, это смотреть в его глаза и почувствовать, как всё внутри меня обрушивается.
- Где твоя сестра? Ей угрожают?
Я сглотнула.
- На каком-то пляже… это люди Хьюго. Он сказал, они ее…
- Я слышал, что он сказал. Звони сестре.
Как на зло, Лив сбрасывала звонок. Я подняла на Майкла отчаянный взгляд. Он снова отобрал телефон, набрал номер со своего смартфона.
- Алло? Прошу прощения, я ошибся номером. Приятного вечера, мисс.
Следом его пальцы сосредоточенно забегали по клавиатуре.
- Есть локация. Я высылаю парней. Они привезут ее домой. Заодно примут приспешников твоего бывшего.
- Спасибо, - прошептала я, захлебываясь слезами.
Майкл шагнул ко мне, и я почувствовала, как воздух вокруг меня стал ещё плотнее. Его движения были быстрыми, решительными. Он вырвал телефон из моих рук почти грубо, и я почувствовала, как его пальцы сжались вокруг устройства. Я не успела даже пикнуть, как его глаза мгновенно потемнели, когда он взглянул на экран.
Молчание разрывалось только звуком его дыхания. Всё внутри меня сжалось, и я ощутила, как страх снова захлестывает меня, словно он был чем-то более сильным и тяжёлым, чем слёзы, которые я уже успела пролить. Я зажала рот руками, не зная, как реагировать. Моё сердце бешено колотилось в груди. Он не сказал ни слова, но в его взгляде была тень чего-то сильного и тревожного. Он уже знал.
Я медленно встала на колени, не зная, что делать. Силы были на исходе. Мои руки опустились в безразличной покорности. Его тень накрыла меня, как тёмное облако, и я ждала, когда он скажет что-то. Или когда он… что-то сделает.
Но он молчал. Только его глаза не отрывались от экрана, а лицо становилось всё более напряжённым.
Когда он наконец перевёл взгляд с телефона, на меня, замершую у его ног, я почувствовала, как воздух стал холодным и тяжёлым. Он подошёл ближе и остановился передо мной. Я не могла ничего сказать. Не знала, что именно нужно говорить. Всё, что я могла сделать, это протянуть руку, слабую и робкую, чтобы забрать то, что он не собирался отдать мне.
Я ждала, что ударит по лицу. И видимо, он действительно хотел это сделать, потому что рука сжалась в кулак. А я понимала все отчетливее – скоро удары по лицу покажутся лаской.
Майкл медленно снял серьги с моих ушей. Он держал их в руке, не отрывая взгляда от меня. Я не могла смотреть ему в глаза. Я опустила взгляд, глотая слёзы.
Он только качал головой, как будто я что-то не так сделала, как будто я была не той, какой он ожидал меня видеть. Но его молчание было тяжёлым, и я почувствовала, как внутри меня всё ломается.
— Я не могла иначе… Прости, — выдохнула я, голос почти не слышен.
Я начала говорить. Очень быстро, но мой голос сбивался. О том, как Хьюго заманил меня в ловушку, о его угрозах, о моем оцепенении. О том, как сильно я испугалась за сестру… но больше за него самого.
Слова срывались с моих губ, и, даже когда я их произнесла, я не могла понять, за что мне действительно стоит просить прощения. За то, что я снова оказалась в ловушке? За то, что я сделала, что не могла контролировать? Или за то, что сейчас было слишком поздно, чтобы что-то исправить?
Майкл ничего не сказал в ответ. Он просто стоял рядом, не двигаясь, как статуя. И я чувствовала, как его присутствие пронизывает всё моё существо.
Он наклонился ко мне, его глаза были холодными, и я почувствовала, как давление в комнате возрастает. Он молчал несколько мгновений, наблюдая за мной, и затем, его голос прорезал тишину.
— Включи датчик на серьгах, — его приказ был чётким и решительным.
Я невольно вздрогнула, но послушно подчинилась, включая устройство. Всё вокруг казалось отстранённым, но я знала, что сейчас всё меняется. Мы были в этой игре уже давно, и теперь Майкл демонстрировал, кто здесь действительно контролирует ситуацию.
Он посмотрел на меня, и я почувствовала, как его взгляд проникает в меня. Я могла бы понять его без слов, но он говорил всё сдержанно, как будто следил за каждым моим движением.
— Завтра мы будем в Стейт Палм на пляже, — сказал он. — Ты должна быть готова к тому, что это будет не просто встреча. Я давно должен был тебе сказать, кто я на самом деле.
Мои руки слегка задрожали, но я не отвела взгляда от его лица. Я чувствовала, как его слова заполняют меня, поднимая волну тревоги. В глубине души я знала, что речь не идёт о простых играх. Он был гораздо более серьёзным, чем я могла себе представить. Но все, что он говорил, было предназначено тому, кто слушал наш разговор.
— Я человек, который идёт до конца. Я не позволяю своим врагам остаться в живых, — сказал он, его глаза стали холодными, как сталь. — Ты должна понимать, что я готов на всё, чтобы защитить тех, кто мне дорог. Я давно хотел тебе сказать. Не так давно я помог отправиться на тот свет сразу двум агентам ФБР. Эрик Майлз и Дензел Дриммер их имена.
Я думала, я схожу с ума. Что? О чем он? Какое мне дело до этого?
- Я доверяю тебе, Блейк. Хочу, чтобы ты не пугалась, когда это всплывет в разговоре.
Я пыталась собраться с мыслями, но слова его словно отрезали мне дыхание. Я уже понимала, что Майкл не просто сильный и решительный. Он был куда более опасным, чем я когда-либо осознавала. И, несмотря на это, я чувствовала, что в этом его сила. Это был человек, на которого можно было полагаться.
Майкл взглянул на меня ещё раз, и его жест был твёрдым. Я выключила датчик.
— Спектакль засчитан, — сказал он, словно обрубая все лишние эмоции. — Хьюго на крючке. Ты сделала то, что было нужно.
- Ты… кого ты убил?
- Иногда я помогаю агентству. С Уоллесом – тоже. Это имена реальных людей. Они очень удивятся, когда поймут, что я их, оказывается, убил…
Я не могла удержать вздох. Он знал, что делает, и в этом не было ничего случайного. Он контролировал всё — даже то, что было за пределами нашего понимания.
- Спасибо. Я пойду к себе…
- Оставайся на коленях.
Майкл продолжал смотреть на меня, его взгляд был холодным и ясным. Его молчание было напряжённым, и я ощущала, как оно давит на меня. Наконец, он нарушил тишину, и его голос прозвучал твёрдо, как всегда, когда он был разочарован.
— Ты испугалась, что меня не станет? — его вопрос был почти равнодушным, но в его глазах я увидела что-то большее, чем просто любопытство. Это было как испытание.
Я попыталась сохранить спокойствие, но ощущение паники не покидало меня. Я молчала, не зная, что ответить.
- Я просто поняла, что все разрушится, если тебя не станет. Я решила сделать вид, что… что согласилась следить за тобой, но я знала, что буду искать также выход.
Он продолжил, будто не услышав моего ответа:
— Я на шаг впереди. Тот, кто якобы согласился убить меня, был моими людьми. Ты думала, что я не переиграю Уоллеса? — его голос стал ещё более уверенным, и я почувствовала, как внутреннее напряжение нарастает.
Я ощущала, как он внимательно следит за каждым моим движением, как будто изучая, что я почувствую в ответ.
— А вот что меня действительно расстраивает, так это то, что ты не доверяла мне, — сказал он, и в его голосе прозвучала горечь, которой я раньше не замечала. — Это разочаровывает. Я думал, ты приняла не только мою власть, но и защиту.
Он немного помолчал, а потом, понизив голос, добавил:
— Я не оставлю без последствий. И теперь ты не можешь уйти. Ты сама это понимаешь, не так ли?
Я поняла, что все шло к этому. И что теперь меня ждал не просто разговор.
- А сейчас действительно отправляйся к себе. У меня есть неотложный разговор со своим департаментом безопасности. Я потом решу, что предпринять дальше.
Естественно, даже придавленная колоссальным чувством вины, я не смогла остаться на коленях. Подскочила, с явным намерением бежать следом, вцепиться в его рукав и просить простить, что бы это ни значило.
Так паршиво на душе мне давно не было. Чувство вины перед Майклом было похоже на взрыв капсулы с разъедающей кислотой, которая плавила мои прежние установки, заставляя кусать пальцы и сдерживать слезы. Я знала, что у меня не получится сдержаться. Совсем скоро они прольются, не оставив шанса на спасение.
Почему? Я была полной дурой. Идти на поводу у Хьюго, зная, что в моей жизни теперь есть мужчина, поставивший мою защиту на первый план?
Где-то внизу раздались возмущенные голоса. Но их, словно топором, приложил ледяной голос Бейна, разбивая все аргументы. Я разбирала только его слова. От силы в его голосе все внутри заледенело, заставив задрожать. Что-то подсказывало, что я его сегодня увижу и услышу именно таким.
- Ваша карьера в любом департаменте безопасности завершена. Вы не можете выполнять самую элементарную работу. Вы немедленно покинете дом. Для расторжения контракта и соответствующих претензий с вами свяжется мой юрист. Вон.
Эти ребята, которым он доверил мою защиту. Справедливо, но ведь…я покачала головой. Я сама им запретила входить в помещение, а до того они ее прошерстили вдоль и поперек. Наверное, мне не стоит жалеть кого бы то ни было. У них должны быть четкие инструкции на такой случай…
Время тянулось медленно. Слезы катились по моим щекам. Я пила воду, пытаясь успокоиться, но ничего не выходило. Стоило, наверное, выпить успокоительного, но я знала, что с дырой стыда и вины внутри таблеткам не пол силу справиться.
Его не было долгих двадцать минут. Тревога за Лив сменялась жалостью к самой себе и зыбким страхом предстоящего.
Когда он зашел – как всегда, неслышной хищной тенью, я нервно смахнула слезы тыльной стороной руки и посмотрела на него со смесью страха, вызова и отчаяния одновременно.
- Твоя сестра едет домой. В сопровождении надежных людей. Те, кто были с ней, уже дают показания ребятам из бюро. Сотрудничество с ними приносит определенные преимущества.
- Лив… она в порядке? С ней ничего не успели сделать?
Я ждала, что он, как заботливый мужчина с преобладающей сущностью защитника сейчас прижмет к себе и успокоит. Но Майкл Бейн оставался холоден. Даже – я почувствовала холод по спине – безжалостен.
- Она даже не поняла, что происходит. Не хотела ехать. Мне пришлось с ней немного переговорить. Не переживай, сверх меры я ее не напугал. Но теперь твоя сестра будет осторожна в отношении малознакомых людей.
- Но на нее могут напасть, когда…
- Пока Хьюго Уоллес не окажется за решеткой, за ней присмотрят. Тебе не об этом надо переживать.
Холод стал ощутимее. Он проник в мою кровь, отравляя и без того мерзкое чувство вины.
Я не выдержала. Закрыла лицо руками, позволив выжигающим изнутри слезам выплеснуться наружу.
Я стояла перед ним, слёзы катились по щекам, и я не могла сдержаться. Всё, что я чувствовала — это тяжесть внутри. Чувство вины разрывало меня. Я позволила случиться всему этому. Я поддалась. Я была слабой.
— Ты плачешь, — его голос был строгим, но в нем было что-то, что заставляло меня сжаться. Я чувствовала, как он смотрит на меня, не отводя взгляда, и это заставляло моё сердце биться быстрее. — Почему? Это радость? Ты так рада, что сестра в безопасности?
Я не могла ответить. Слёзы продолжали течь, как река, которую невозможно было остановить. Я не могла справиться с тем, что чувствовала. С тем, как я не смогла защитить свою сестру, как поддалась тем угрозам и манипуляциям, и как даже не подумала о том, чтобы сразу прийти к Майклу и решить этот вопрос.
Он подошёл ближе. Его шаги были уверенные, но в них я чувствовала холод и обещание чего-то пугающего, не оставляющего мне право на сладкий страх.
Он стоял прямо передо мной, его глаза были холодными и проницательными. Он не выглядел злым, но его присутствие стало настолько мощным, что я почувствовала себя маленькой, почти незначительной. И в этот момент я поняла, что не смогу скрыться.
— Ты виновата? — его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. — Ты считаешь, что виновата в том, что с тобой играли? В том, что тебя заставили шпионить? Ты винишь себя за то, что не смогла остановить их? Тебе надо обвинять себя совсем по другому поводу.
Я сделала шаг назад, но он тут же приблизился ко мне, не давая уйти. С каждым его движением я ощущала свою беспомощность, свою слабость. Я не могла уйти. Я не могла избежать этой силы, которая исходила от него.
— Когда мы были вместе, мне казалось, я видел твое доверие. Ты играла? — его голос стал холодным, властным. — Ты не виновата за то, что другие решили сыграть с тобой эту игру. Ты виновата в том, что не пришла ко мне за помощью. Ты меня не приняла.
Его рука плавно подняла моё лицо, и я встретилась с его взглядом. В этом взгляде не было ни сострадания, ни жалости. Он смотрел на меня так, как смотрит на добычу — с уверенностью и силой.
— Я прав? Мне никогда не будет достаточно полумер, Блейк. Я возьму тебя полностью, но если у тебя насчет этого другое мнение… Это либо будет очень больно для тебя, либо ты вправе сейчас же уйти, — его слова казались почти обвинением, но в них была такая сила, что я не могла не поверить ему.
Он прав — я не должна была так чувствовать. Но не могла ли я отказаться от этой боли, от этой вины? Как можно было избавиться от того, что въелось в душу, как навязчивое чувство?
Он тихо усмехнулся, но его смех не был добрым. Это был смех человека, который знал, как правильно наказать, как забрать эту слабость.
— Ты думаешь, что ты можешь наказать себя этим? — он продолжал, его голос ставил меня на колени, даже если я стояла прямо перед ним. — Если ты решишь остаться, не можешь жить с этим. Ты не можешь позволить себе продолжать чувствовать эту вину. И я заберу её у тебя.
В следующий момент его руки оказались на моих плечах, с силой прижимая к себе. Он не был жесток, но каждый его жест был настолько уверенным, что я не могла сопротивляться. Он был доминантом, и я была той, кто уже сдалась ему без боя. Я почувствовала, как он контролирует каждое моё движение.
— Я заберу это чувство у тебя, — его шепот был ледяным. — Ты будешь свободна от этой тяжести.
Мой мир с треском рушится и замирает. Я хочу искупления за свой поступок. Но я уже знаю, что без наказания оно невозможно.
Майкл подталкивает меня к столу, его глаза не отрываются от меня, будто я его собственность, будто я не имею права на отказ. Я чувствую, как его сила заполняет комнату, и всё внутри меня сжимается.
— Ты сдашься мне, — его слова как приговор. — Ты отпустишь это. Ты больше не будешь мучиться. Ты будешь моей.
Я открываю рот, чтобы сказать что-то, но он не дает мне возможности. Он жестко прижимает меня к себе, и я ощущаю, как все мои мысли плавятся в тумане. Я не могу думать. Я не могу сопротивляться. В этот момент его воля становится моей.
— Ты больше не будешь жалеть о том, что произошло, — его голос звучит как приказ. — Ты не будешь думать о вине. Ты будешь чувствовать только меня.
Он решает за меня. И я понимаю, что в этот момент я не могу не поддаться. Я не могу не поддаться тому, кто контролирует, кто заставляет меня забыть обо всем.
Он прав. Я должна быть освобождена от этой боли.
Я не знаю, что будет дальше, но в этот момент всё, что я чувствую, это его воля, его сила и его власть. И это чувство поглощает меня целиком.
Я снова на коленях. Без одежды. Это еще один изощренный способ забрать у меня все.
В этот раз платье практически сорвано с меня, так грубо, что не уверенности насчет его сохранности. Настолько резко, безжалостно и хладнокровно, что я с трудом убила в себе триггер из моего не такого уж и далекого прошлого.
Мне запрещено поднимать глаза, и я не сопротивляюсь этому, потому что не хочу видеть подготовку к наказанию. Это его способ давить, заставлять меня ощущать себя под контролем. Я чувствую, как сердце бьется быстрее, пытаюсь думать о Лив и о том, что она в безопасности. Так проще не скатиться в панику.
Тишина давила на психику. Майкл подошел ко мне, его шаги эхом отдались в этом безмолвии. Я не смела поднять глаз, но чувствовала его взгляд на себе.
Он остановился передо мной. Я не решалась подняться с колен. Это было не просто. Это было моё место — ниже его, в любом смысле. Я ждала, когда он скажет что-то, что заставит меня снова почувствовать, что я под его полным контролем.
Майкл наклонился ко мне. Его голос был низким и отчётливым, как всегда.
- Ты знаешь, что произойдёт, если ты не подчинишься, Блейк. Ты все время повторяешь свои ошибки. Если бы ты не нарушала мои правила, возможно, тебе не пришлось бы бояться того, что за этим последует.
Я сглотнула. Его слова звенели в голове. Я не могла уйти от этого, потому что он был прав. Я знала, что наказание — неизбежно.
Он сделал паузу.
Я почувствовала, как он смотрит на меня.
- Ты думаешь, у тебя теперь есть выбор? Или выход? Нет, Блейк. Я был с тобой, когда ты нуждалась в защите, а теперь ты мне должна. И поверь, я воспользуюсь этим. Я взыщу с тебя по полной.
Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Его слова, как металлические прутья, заставляли меня чувствовать себя ещё более уязвимой. Все мои мысли путались, но я не могла нарушить молчание. Я знала, что если скажу хоть слово наказание не оставит мне шанса выйти из этого не изломанной.
- Ты все равно подчинишься, несмотря на свои переживания и попытки сопротивляться. Ты не сможешь иначе. Это слишком поздно для тебя, Блейк.
Майкл отступил на шаг. Поднял мое лицо, сжав пальцы на подбородке, провел подушечкой большого по губам. Не нежно. Вдавливая плоть в кромку зубов, оставляя пульсирующий след от цепкого захвата.
Я перевела взгляд на его свободную руку, и что-то внутри меня пошло разломами.
Плеть. Черная, устрашающая, заставившая меня оцепенеть.
«Красный!» - взорвалось в моем воспаленном сознании, выстреливая пеленой такого же цвета по глазам.
Я открыла рот, мало заботясь о том, что палец Майкла скользнул глубже. Сделала судорожный вздох… чтобы понять, что я не могу его произнести.
Да, все остановится, но я останусь в плену острой вины, которая разрушит меня посильнее всего, что происходит.
По сравнению с тем, что использовал Хью, она выглядела безопасной, даже манящей. Но я знала, что она может сделать с моим телом и сознанием.
- Ты все еще хочешь сопротивляться? — спросил он, и я поняла, что его тон не предполагал никакого ответа.
Это было утверждение, не вопрос. Его рука слегка сжалась вокруг инструмента.
- Ты в моей власти. Ты можешь говорить, что хочешь, но это не изменит того, что ты здесь. И не можешь избежать того, что тебя ждет.
Он шагнул ко мне и наклонился, так близко, что я почувствовала его дыхание на своем лбу. Его голос стал ещё тише, но слова пронзили меня.
- Пора признать свою ошибку. Ты должна признать, кто ты есть на самом деле — кто ты для меня. И если ты снова попытаешься сбежать, ты будешь наказана ещё сильнее. Это просто вопрос времени.
Я не могла поверить, что он так разговаривает со мной. Но, несмотря на это, я почувствовала, как что-то в груди замерло. Он знал, что я сдалась ему. Это было в его глазах.
Он поднял моё лицо за подбородок еще выше, и я почувствовала, как воздух стал тяжелее. Я не могла ничего сказать, только смотреть в его глаза. На коленях, без одежды, в его руках - было моё место. Я не могла уйти.
— Мне почти жаль, но я не остановлюсь. Я не дам тебе своей жалости.
Его голос был полон власти, и каждый его взгляд заставлял меня чувствовать себя слабой, не имеющей силы воли.
- Ты будешь помнить об этом, Блейк. Каждый раз, когда будешь пытаться убежать от моей власти, даже в своем сознании…ты будешь помнить, что не можешь.»
Он медленно отпустил мой подбородок и снова посмотрел на меня, и я поняла, что слова — это только начало. Неизбежность затопила все вокруг.
И плеть в его руке, которой он внезапно провел по моей щеке – грубо, давая ощутить ек плетение, а затем провел разветвляющимся кончиком по моему языку. Но вряд ли он давал мне возможность привыкнуть. Нет, он уничтожал меня, давая понять, что скоро я буду ощущать ее поцелуи не только на языке…
— Ты думала, что можешь остановить меня, Блейк? — его голос был глубоким, спокойным, но в нем слышался ледяной оттенок, который пробирался до самых костей.
Я не ответила. Всё, что я могла сделать — это смотреть в его глаза. Он знал, что я не могу ответить. Он знал, что всё, что я делаю — это его решение. Это он решает, что будет даль
Плеть двинулась вниз. Подняла мои набухшие соски, заставив все внутри вновь дрогнуть под лютым холодом неизбежности. И только кожа стала горячей от этого прикосновения. Он всегда знал, как заставить меня забыть, где я нахожусь, забыть обо всем, кроме него.
— Ты думала, что твои границы — это что-то, что можно просто так установить? — его слова эхом отзывались в моей голове, как грозовые раскаты. — «вои границы… они существуют только потому, что я их позволяю.
В голове зашумело. Он знал, что я уже на грани. Знал, как управлять моими реакциями, как подводить к краю бездны. Это был тот момент, когда я осознавала, что теперь я — это не я, а его собственность. Он был тем, кто решал, куда я могу идти, а куда нет.
Майкл слегка наклонился, и я почувствовала его дыхание на своей шее. Мне было трудно дышать. Я знала, что он сейчас будет проверять меня. Он всегда это делал — исследовал мои границы. И сейчас он будет проверять, насколько глубоко я готова зайти.
— Ты боишься, да? Может, скажешь волшебное слово, и все закончится? Но ты не скажешь. Твоя вина усилится, и чтобы выбить ее, мне понадобиться действовать жестче совсем скоро, — Майкл продолжил, его голос был теперь низким, почти шепотом. — Ты боишься узнать, как далеко я готов зайти, Блейк?
— Да… — я едва могла произнести это слово. Мой голос звучал тихо и, казалось, мне не принадлежал.
Он не ответил. Просто продолжил смотреть на меня, как будто я могла его остановить.
Я почувствовала, как его руки мягко обвивают мои запястья. Мгновение — и на них легли первые витки грубой веревки.
Он связывал мои руки, веревки впивались в кожу. Не было нежности ремней и защитных поцелуев стальных оков. Это лишение свободы больше не было моей защитой от внутренних демонов. Это была часть наказания.
Эта мысль и сдавливающие тиски веревок что-то перевернули в моем сознании. Я не могла ни двигаться, ни сопротивляться.
— Ты будешь делать то, что я тебе скажу, и не думай, что ты можешь отказаться. Ты можешь только подчиняться, Блейк, — сказал он, и его слова прорезали тишину, как остриё ножа.
Я почувствовала, как теряю контроль. Я теряю не только физическую свободу, но и свою волю. Он стал моим миром, его решения — моими. И я не могла даже пошевелиться, в ужасе от того, что он сделает дальше.
Он слегка потянул веревки, заставляя меня почувствовать их натяжение, и я вздохнула от боли, но это еще было не страшно. Страх был в другом — в ощущении того, что я не могу контролировать свои действия. Не могу оттолкнуть. Не могу не смотреть на плеть, которую он начал медленно распускать.
— У тебя нет шанса сбежать, но ты и не хочешь. Ты желаешь, чтобы я забрал твою боль. Что ж, тебе придется принять другую взамен.
Он знал, что с каждым шагом его контроля я становлюсь всё глубже в этом мире, и это страшило меня.
Майкл подошел ближе, и я почувствовала, как его рука мягко ложится на мою шею, чуть сдавливая. Я даже не могла сделать вдох. Я была его.
— Ты опустишь голову в пол. Вытянешь руки вперед. Ты назовешь меня «господином». Ты примешь все, что бы я ни делал.
Я почувствовала, как теряю сознание от тяжести этого контроля. Это было похоже на сон, где я не могла проснуться, где не было выхода, только его воля. И в этот момент я поняла: его слова — это не просто угроза. Это была реальность. И я была частью этой реальности.
Майкл наклонился, чтобы говорить мне тихо, почти шепотом:
— Ты сейчас не контролируешь ничего. Ты не можешь уйти, и я буду решать, как дальше будет развиваться эта игра. Ты должна понять это, Блейк. Скажи то, что должна.
- Господин… - мой голос сорвался. Страх мешал прочувствовать это обращение в полной мере. Но я успела увидеть, как его глаза потемнели. В них мелькнула сталь острозаточенного лезвия. Я что-то пробудила внутри. Что-то темное.
Закрыла глаза. Слезы начали скапливаться на ресницах, но я не могла их остановить. Я была в его власти. И этого нельзя было изменить.
- Следов не оставлю. – Тьма его взгляда захватила голос. – Я тебя не ограничиваю в проявлении эмоций. Кричи, царапай, можешь меня ударить. Ты ничего не изменишь. Я все равно это сделаю.
Плеть с глухим стуком коснулась пола. Я сжалась, зажмурив глаза.
Взмах. Я ощутила ее движение и то, как она коснулась пола рядом со мной с острым, разрывающим сознание щелчком.
Несколько сантиметров от меня. Справа. Я не успела ничего понять, только допустить мысль – может, все ограничится этой игрой?..
И следом за этом резкая боль обожгла мои ягодицы. Ощущение было таким, будто к ним приложили раскаленный прут. Я зашипела перед тем, как закричать, ныряя в пучину боли и безотчетного страха.
Во время резкого замаха я готова была прокричать, нет – прорыдать стоп-слово, но не успела. Не задевая старых шрамов от Хьюго, адская змея оставила на мне новый поцелуй чуть выше поясницы…
Я рванулась в намерении вскочить, уйти от ударов на голых инстинктах в удушающей панике, но рука Майкла легла на мою шею.
- Не дай ей себя. Дай ей ту боль, которая сидит внутри. Просто вытолкни ее навстречу этому удару…
Удару, который ошпарил меня, вызвав рыдания, до того, как его слова проникли в сознание. Проникли но никак не подсказали, как это сделать… как отвлечься от боли чтобы что-то перенастроить внутри!
Я в бессилии царапала ковер, думая только об одном – боль не освобождает. Она загоняет меня еще сильнее в мой кошмар. Это невыносимо. Я ждала спасения, а не углубления…
Удары. Они опускались теперь вокруг моей спины с душераздирающими щелчками. Иногда я ощущала их. Они были легкими, но мне казались обжигающими.
Я выгнулась спиной и с какой-то яростью и криком вытолкнула то, что сжимало внутри под новый удар… неожиданно легкий и даже пробирающий чем-то запретным, темным, насыщающим мою внутреннюю тьму яркими багровыми искрами.
Его слова долетали до моего сознания и словно рикошетили от него. Они уже не имели надо мной власти. Тьма всколыхнулась, рассыпаясь от каждого удара на черный пепел, покидая мое измученное переживаниями тело и растворяясь в пустоте.
Неожиданно легкие. Даже приятные. Не причиняющие сильной боли. Я едва понимала, сто Майкл при этом совсем не изменил силу своих ударов.
Я потеряла им счет. Они выжигали внутри меня давящего монстра. Его агония прошла мимо меня, заполнив, словно бонусом, неожиданным чувством ярости.
- Красный! – я не закричала. Скорее, процедила сквозь зубы в свои связанные руки, не осознавая, что подтянула их к зубам с намерением разгрызть веревку.
Майкл остановился практически сразу. Я услышала, как плеть с глухим стуком опустилась на пол.
Он встал на одно колено передо мной. Провел нежным касанием руки по спутанным волосам, но я отшатнулась от этой ласки, словно от очередного удара с несвойственной мне яростью.
Он не спешил оставлять меня в покое. Его ладони коснулись связанных запястий, которые уже начали неметь, с намерением развязать веревки. Мне этого не хотелось. Я хотела перегрызть их сама в этот момент, мне не нужно было его участия.
- Блейк, - власть в голосе плавит нежность и тепло. – Все хорошо. Смотри на меня. Я рядом.
«Да пошел ты!» - я не произнесла этого вслух только потому, что захватила зубами веревку.
Он мне не позволил. Потянул за края, освобождая, отбрасывая на пол за ненужностью. Вновь попытался положить мне руку на плечо.
Я, наверное, впервые отпрянула не испуганно, а с ярым нежеланием чувствовать.
- Не трогай меня.
Растирала онемевшие руки, подтянув ноги к груди. Майкл попытался что-то сказать, но я меньше всего сейчас хотела слышать звук его голоса.
- Отдай мне мое платье.
Видимо, он хотел подвести меня к креслу, где я его оставила. Привычно обхватил сильными руками за талию, заставляя встать с таких же онемевших, как и руки, колен. Я вдруг особенно остро ощутила свою уязвимость – дрожащая то ли от слабости, то ли от ярости, совершенно голая, прижатая даже не к его телу, а к ткани темно-синего костюма.
У меня больше не было вины перед ним, чтобы так остро ощущать свое подчинение.
- Я сказала, не трогай!
- Тише, - снова попытка поцеловать в лоб, погладить по голове. – Возвращайся. Я рядом, а ты в безопасности. Блейк?
Я вырывалась из его рук. Не яростно, но довольно красноречиво. Вздохнув, Майкл накинул свой пиджак на мои плечи.
- На твоей коже ни единого следа. Я умею обращаться с плетью. Блейк, садись на кровать. – он отошел от меня, снял с кресла платье и положил на край кровати. – Я знаю, что с тобой происходит.
Достал из мини-бара бутылку кока-колы. Я яростно вертела платье в руках, не вполне соображая после потрясения, как его надевать.
- Выпей. Тебе нужен сахар.
- Майкл, ты не понял? Просто не подходи! Просто не говори со мной! – пить хотелось все равно, и я буквально вырвала стакан из его руки.
Шипящая сладкая жидкость расплескалась на мои обнаженные ноги и полу его пиджака. Мне было плевать. Я пила жадными глотками. Не думая о том, что мой доминант сейчас точно знал, что происходит у меня внутри, что падение уровня сахара имеет место быть.
Я чувствовала себя использованной. Мою вину можно было забрать иначе. Просто поговорить! Не насыщать свои темные желания оправданием, что мне обязательно станет легче. Это можно было сделать не такой ценой!
Поставив на пол опустевший стакан, я наконец смогла натянуть платье через голову под его пристальным взглядом.
Майкл нахмурился. Не понравилось. Саба вышла из-под контроля. Я вновь увидела в его глазах холод и власть, призванные уничтожить меня. Страх перекрыла ярость, я резко выкинула ладонь вперед, чтобы остановить его.
- Блейк, - видимо, он понял, что лаской меня не взять. – Усвой себе как основное правило, наряду с позой, обращением и своим послушанием. Всегда после сессии у тебя будет мое тепло и мы будем разговаривать.
Он просто отвел мою руку и заключил в объятия. Я застыла, понимая, что не вырвусь. Но сейчас мне не хотелось его прикосновений и его тепла.
Я хотела уйти в себе и пережить эту боль наедине с собой.
- Я хочу в свою комнату.
- Нет, Блейк. Не сейчас.
- Красный, Майкл.
Он сам сказал мне использовать его где угодно, хоть в разговоре, если мнения разойдутся.
Замер на миг. Наверное, в этот момент я сама того не зная прошла по кромке каких-то личных барьеров того, кто сжимал мою волю в своем кулаке.
- Хорошо, Блейк. Ты знаешь где меня найти, если станет невыносимо.
Я его уже не слышала. Даже не испытала острого чувства потери, когда руки разомкнулись на моей спине. На нетвердых ногах пошла к выходу, ускоряя шаг.
Впервые я не хотела, чтобы меня кто-то остановил.
Я не знала, что делать с собой. Мой мир все еще был разрушен, как будто всё, что я знала, испарилось. То, что произошло между мной и Майклом, было правильным, я знала это. Но что-то внутри меня с треском рассыпалось. Я не могла просто отпустить, не могла принять это… облегчение. Он сказал мне, что всё будет нормально, что я смогу забыть, но теперь было трудно понять, что означает «нормально» для меня. Я не могла так просто вернуться к прежнему состоянию.
Когда он стоял рядом со мной, я почувствовала его присутствие, как давящий груз. Его сильные руки, его взгляд, который мог бы всё изменить, - но он этого не сделал. Я почувствовала, как слёзы катятся по щекам, и я откинула его руку, когда он попытался дотронуться.
— Не прикасайся ко мне!» — я прошептала сквозь слёзы, чувствуя, как теряю контроль над собой. Я отстранилась от него, убегая в свою комнату, будто убежала от самой себя.
Я закрыла дверь, прислонившись к ней, и в темноте комнаты погрузилась в тишину. Это было как затишье перед бурей, но я не знала, когда она закончится. Я не могла осознать, что сейчас стало легче, что боли уже нет. Не могла поверить в то, что я справлюсь с этим. Вместо этого, в моей груди была только пустота и страх — страх того, что он сможет в мой разум снова, и я не смогу ему сопротивляться.
Я чувствовала его шаги снаружи, но в этот момент просто не хотела, чтобы он был рядом.
Я повернула ключ в замке, не давая ему шанса успокоить меня, как бы он ни пытался. Не сейчас. Я не могла позволить ему быть рядом, не могла позволить себе почувствовать его касания. Он был для меня слишком близким, но в сейчас я не хотела принять его. Просто не могла.
Слезы не останавливались. К черту такое облегчение.
В конце концов, я заснула. Это было бессонное, тревожное пробуждение, когда мысль о том, что он был рядом, но всё-таки дал мне пространство, не отпускала меня. Но в утреннем свете мне стало яснее: я должна была поговорить с ним. Это было важно.
Поговорить – донести до него единственную истину: пусть никогда больше так со мной не поступает!
Я с трудом сдержала слезы, пока струи воды, сменяя холод на кипяток, скользили по моему телу. Плохо. Плохо, что мне до сих пор хочется плакать. Чувство вины не покинуло меня. Оно трансформировалось в адскую смесь обиды на Майкла, злости на себя и на то, что он не нашел другого способа меня спасти… и жалости к самой себе.
Возможно, мне стоило плакать, пока слезы не закончатся, а я не свалюсь от обезвоживания. Но сама мысль показать ему слезы была мне ненавистна. И я привычно закапывала глаза сосудосужающими каплями, наносила макияж, который потечет от слез – такие меры точно остановят порыв разрыдаться. Я слишком рано ощутила себя слабой и дала это оружие в руки Бейна.
Я не знала, что меня ждет сегодня. Сегодня я больше всего хотела сбежать из этого дома.
Стук в дверь вызвал вспышку раздражения. Я отложила бронзер в сторону.
— Блейк? — его голос был мягким, но уверенным.
Я закрыла глаза, зная, что не смогу избежать этого разговора. Хоть и не могла сказать прямо, что мне не нужно его присутствие, я понимала, что всё равно придётся столкнуться с этим.
— Майкл, не трогай меня.
Мой голос был холодным, как оттенок моих волос. Или мне так хотелось в это верить.
На самом деле я не могла сдержать дрожь в теле. Я пыталась, но не сумела обуздать ту боль, что всё ещё терзала меня.
Он не ответил сразу, и, наверное, это было самым тяжёлым. Мне не хотелось слышать его голос, его слова утешения. Не хотелось, чтобы он снова заставлял меня чувствовать.
Пусть просто оставит меня в покое!
— Ты же знаешь, Блейк, что у меня есть ключ? — его голос был твёрдым, но в нём не было угрозы, только беспокойство. — Если я решу, что твое состояние сейчас тебе угрожает – я зайду. Ты это знаешь.
Я вздрогнула от этих слов, потому что знала, что это правда. Он хозяин этого дома. А я не та гостья, чьи личные границы соблюдаются.
Он бы зашёл. Он бы не оставил меня наедине со своими демонами, если бы считал, что я в опасности.
— Не надо, — я с трудом ответила громко и четко. Голос дрожал, но в нём всё ещё была борьба. — Я спущусь к завтраку. Только не трогай меня!
Он промолчал, и я почувствовала, как тяжело ему дался этот момент. Как тяжело ему было не перешагнуть через мои слова, не прийти ко мне, не усадить рядом. Майкл, наверное, хотел держать меня в своих руках, как всегда. Но я не могла позволить себе быть такой слабой. Не сейчас.
Я оделась, чувствуя, как напряжение внутри меня только усиливается. Выбрала облегающее платье-миди лилового оттенка минималистичные аксессуары, белые лодочки. Вполне универсальный наряд, чтобы сбежать их этого дома до самого вечера.
Я понимала, что не могу держать Майкла на расстоянии вечно. Но мне нужно было время. И, может быть, я ещё не была готова принять его как своего господина, несмотря помощь и привязанность.
Когда я спустилась вниз, его глаза встретили мои, но я ничего не сказала. Я просто прошла мимо. Внутри меня бушевала злость, но она не была направлена на него. Злость больше на себя. Я не могла понять, почему это всё так сложно. Почему каждый шаг — это как медленный процесс исцеления, полного боли.
Я села за стол, пытаясь не встречаться с его взглядом, потому что он напоминал мне острозаточенный нож.
Майкл был рядом, и я не могла полностью уйти от него, но и не могла сказать, что со мной всё будет в порядке.
Внутри была пустота, но она не была пустотой от отчаяния. Она была пустотой, в которой я ещё не нашла себя.
- Я буду настаивать на разговоре, Блейк, - нет, в планы Бейна точно не входило дать мне опомниться.
- Прости, но я хочу встретиться с Лив. У меня же есть право выходить из клетки и общаться с родными?
Выпалила и опустила взгляд в тарелку. А через минуту поняла, что мои слова были реальным отражением моих желаний. Когда я в последний раз пила с малой кофе и хохотала над неумелыми подкатами ее ухажеров?
- У меня есть информация, что твоя сестра на лекциях.
- Я хочу купить ей какой-то подарок. Я хочу отметить с ней свою сделку, потому что ты не позволил. Ты забираешь свое разрешение – проводить время вне спальни, как я хочу?
Пристальный взгляд вызвал прилив холода по спине. Я с нечеловеческим усилием отложила приборы и посмотрела на Майкла, вложив в свой взгляд все – обиду, упрек, ярость и ненависть. Я действительно испытывала ее в этот момент.
Подобный взгляд смущал даже Хьюго. Но сейчас передо мной сидел совсем другой тип. Тип совершенного хищника.
- Ты свободна перемещаться и делать все, что пожелаешь. Естественно, с охраной. Повторюсь – не потому, что я контролирую каждый твой шаг, исключительно в свете последних событий.
Я ожесточенно проткнула вилкой помидор черри.
- Возвращайся из своего заточения. – он прекрасно знал, что творится у меня в душе. – Саба – не рабыня. Она сила доминанта. В идеале эта формула работает в обе стороны.
- Я не хочу с тобой сейчас ничего обсуждать.
- Если тебе нужно отвлечься и разобраться в себе, ты можешь ехать хоть сейчас. Но вечером мы поговорим, Блейк, и ты мне не сможешь сказать «нет».
- Майкл, все, что я хочу – это выбросить вчерашний вечер из головы. Дождаться, пока перестанет болеть спина и забыть об этом, как о страшном сне…
Он перебил меня. Я вздрогнула, когда стул скользнул по полу с резким звуком, и Майкл навис надо мной пугающей тенью.
- Боль? Кто позволил тебе об этом молчать?
- Ой прости, я забыла, что ты отхлестал меня шелковыми лентами вместо плетки. Действительно, с чего бы это…
Я прервала свою яростную речь испуганным криком. Одним движением широкой ладони Майкла тарелка и приборы отъехали в сторону, свободная рука надавила на шею, прижимая щекой к столу.
Я отчаянно дернулась, чувствуя, как внутри поднимается волна ужаса. Как змейка на спине устремляется вниз, а сильные руки мужчины раздвигают ткань.
Если сейчас все повторится снова… я бросила быстрый взгляд на вилку. Если все повторится, я воткну ему ее куда попаду, не разбираясь.
- Не шевелись. – теперь в его голосе было то, что буквально пригвоздило меня к столу. – И давай отвечай мне как есть, без преувеличений или обещаний мне врезать. Здесь?
Его пальцы надавили на точку чуть ниже ребер.
- Нет.
- Тут?
- Не болело, пока ты не начал трогать!
- Эти следы уже не вызывают боль?
Отметин Хьюго он коснулся иначе. Нежно, почти невесомо. Словно проводил параллель между своими и чужими ударами.
- Не больно! Но я все равно их чувствую! Только твои вчерашние! – не выдержала я.
Бегунок молнии двинулся вверх. Я выпрямилась на стуле и схватила стакан воды, принялась жадно пить.
- Боль в твоей голове. Но ты хочешь об этом молчать. Блейк, если ты не возьмешь протянутую руку, я сегодня ночью снова возьму тебя в свои руки. Можешь меня ненавидеть, можешь после этого разорвать наш договор – но я это сделаю.
Он отошел от меня и бросил взгляд на свои часы из белого золота.
- Я надеюсь, ты с сестрой хорошо проведешь время и не будешь сопротивляться нашему последующему разговору. Потому что в ином случае мне придется ломать твое сопротивление. До вечера, Блейк, проведите время весело.
Последнее слово все же осталось за ним.
Я не рассчитывала, что Лив захочет встретиться после нашего вчерашнего разговора. Я бы избежала встречи под любым предлогом. Ведь придется признать, что я была права насчет этих парней!
Но Лив, как ни странно, сразу ответила на звонок, и ее голос звучал жизнерадостно. Для нее все, что произошло вчера, было приключением. И она ощущала себя вип-персоной с бодигардом за спиной. На мое предложение выпить кофе и выбрать ей стильные обновки сестричка отреагировала с бурным восторгом. Сегодня у нее был относительно легкий день, не так много занятий.
Через три часа я сидела в ресторане итальянской кухни и выглядывала Лив. Мысли о Майкле то и дело атаковали мой мозг, я с отчаянным раздражением гнала их прочь.
Молодой парень в стильном костюме улыбнулся мне, игриво подмигивая. Я поднесла айкос к губам и выдохнула пар, пристально глядя на него. Он поплыл почти сразу.
«Ты не Майкл Бейн, крошка»…
Решился бы он ко мне подойти после моего красноречивого взгляда или нет, я не знала. Я сделала все, чтобы не рыпался. А затем к столику подлетела возбужденная Оливия.
- Блейк! – она не боялась проявлять эмоции. Моя такая живая и энергичная сестренка. – Прости-прости-прости! Я думала, ты мне больше не позвонишь…
- Не болтай ерунды. Все обошлось. Падай.
- Я хочу чизкейк и кофе «Захер»!
Я оглядела ее стройную фигуру пости в таком же платье, как и у меня, только с более короткими рукавами и в оттенке «марсала». Темные волосы ниже лопаток лежали гладкой волной – я ее научила, как ухаживать за собой и всегда выглядеть на миллион.
- Не слишком ли много сахара? Лив, у них есть фитнес-меню…
- Ой, да брось. У нас с тобой метаболизм покруче, чем «феррари». Ты, кстати, исхудала малость. Себе тоже возьми! Подожди, кто тому причиной? Не тот, с кем я вчера по телефону разговаривала? Какая у него суперспособность, а? Внушение?
- Нет, Лив. Я продала дом и сорвала хороший гонорар. Можем отметить.
- О, и я наконец попробую «Дом Периньон»?
- Все, что пожелаешь. Только он тебе не понравится.
- Хочу-у-у! – надула губки Лив. – И сладкое. Давай хоть раз оторвемся! Слушай, я не знаю, кого благодарить за бодигарда, что ко мне приставили, но ты это… поблагодари его качественно. У него фигура – отпад! Интересно, им правда нельзя встречаться с объектами своей охраны, или это только в кино?
- Я узнаю у того, кто его для тебя нанял. Как-нибудь… в момент качественной благодарности.
Мы обе рассмеялись. Официант принял заказ и очень быстро вернулся с шампанским, наполнив нам тонкие бокалы.
- Балдеж… - пригубила Лив. – За твою сделку! И за мои новые платьица, да?
- И туфельки.
Моя сестра стала красивой девушкой, но в душе все еще оставалась ребенком. Тотчас же забыв о шампанском и поглощая принесенный чизкейк, достала смартфон, листая ленту.
- Блейк, я хочу фотосессию. Ты только посмотри. Это работы гения.
- Разреши-ка взглянуть, - я взяла ее телефон, листая галерею чужих фотографий в инстаграм.
Что-то было в этой съемке завораживающее. Особенно в фотографии, где девушка сидит у стены, в белой футболке, на ее плечах принты в виде черных рук. Создается потрясающее впечатление, что это ее собственная тень ее обнимает.
Или вот эта – заброшенный дом, серые тона, луч света с кружащимися пылинками падает через прореху сверху. Мимо застывшей и грустной девушки размытые тени спешащих людей, но четко видны руки, которые тянутся к ней. Метафора прямо на поражение.
А вот эта? Поцелуй пары в белом, а за спинами дым причудливым узором изобразил очертания монстра.
- Фотограф реально талант. Пробирает.
- Это Дреа Каммингс. Ее еще зовут Иллюзия. Ты не представляешь, как я хочу к ней на сьемку! Но там, наверное, без вариантов. Я представляю, запись на год вперед, не иначе.
Я пролистала ленту вниз, наткнувшись на саму богиню фотографии.
Миловидное, приятное личико в форме сердечка. Очень красивые большие глаза, в которых словно застыло что-то, к чему прикасаться не хотелось. Грусть? Внутренняя борьба? Что-то из прошлого, что оставило в душе след?
Я не поняла тогда, что часто видела такой же взгляд в зеркале до недавнего времени.
- Подожди, - что-то промелькнуло в памяти. – Если я не ошибаюсь, скоро будет ее фотовыставка… Имя мне очень знакомо.
- Да, - загрустила Лив. – Только туда не поспасть. Там будут небожители. Из тех, кто покупает ее работы за миллионы. Закрытая пати.
- Я попробую тебе помочь. Ничего не обещаю, но узнаю.
Дреа Каммингс, Дреа… не такое уж часто встречающееся имя…Где же я его слышала?
От порыва позвонить Майклу я решительно отказалась. Я сейчас бы не приняла от него даже глоток воды в пустыне. И точно это имя слышала не от него. Надо вспомнить, откуда. Явно не из социальных сетей – мимо таких работ я бы не прошла. Они каким-то образом отражали мою внутреннюю суть.
Пообещав Лив не отпускать вопрос с гуру фотографии с повестки дня, я с наслаждением набросилась на сладкий кофе с шоколадом и лимонной выжимкой.
А затем мы дали волю шопингу. Оказывается, покупать вещи близкому человеку гораздо приятнее, чем самой себе. Лив, ловко волоча пакеты с деталями нового гардероба, развлекала меня историями из своей студенческой жизни.
Допытываться, что же в личной жизни происходит у меня, не стала, за что я была ей безмерно благодарна. Меньше всего я хотела кому-то рассказывать о своих специфических отношениях с Майклом Бейном.
Возвращаться в дом Майкла мне по понятным причинам не хотелось. Под вечер ноги гудели от усталости, а Лив как будто не могла надышаться этим днем.
Ей было интересно все. Мерять одежду по сотому кругу, пробовать разные вкусы мороженого, фотографировать себя во всевозможных зеркалах. Я практически не выдерживала этот ритм юности.
Мы расстались только поздно вечером. Подумав, я отправила сообщение Майклу.
«Слишком устала. Буду ночевать дома».
Вот и все. Почему-то верилось, что он пойдет мне навстречу. Особенно после моей реакции на вчерашнюю сессию.
Я очень плохо знала своего мужчину, как оказалось. Если он сказал, что вечером ждет разговор, он должен был состояться. В его картине мира не было «устала» или «не хочу».
Отставив пустую чашку с чаем и расплатившись по счету, я вышла в прохладу весенней ночи. Город, казалось, только просыпался и собирался гореть до самого утра.
- Виллард Дроу, сейчас, - устало кивнула охране, но они не сдвинулись с места.
Я непонимающе посмотрела на них. Неужели и этих подослал чертов Хьюго, и сейчас меня увезут в неизвестном направлении?
Я уже должна была понять, что судьба столкнула меня с хищником покруче трусливого слабака Уоллеса.
Шум колес. Я вздернула подбородок, наблюдая за черной «Тесла», припарковавшейся рядом и уже точно зная, кого сейчас увижу.
Майкл не улыбался. Вышел, кивнул охране и направился ко мне.
Несмотря на усталость, подзабытая ярость вспыхнула с новой силой. Я вскинула голову, неосознанно пытаясь скопировать его холодный, отмороженный взгляд. Не знаю, вышло ли у меня – в лице Бейна, как и прежде, невозможно было ничего прочитать.
- Блейк, садись в машину. Сегодня я сам хочу отвезти тебя.
- Домой, - твердо акцентировала я, хотя голос дрогнул.
- Мне приятно, что ты называешь мой дом своим домом.
Я бросила быстрый взгляд на охрану. Они выглядели киборгами. Выяснять отношения перед кем-то было для меня табу. Но никто не имел права давить на меня после того, что я вчера пережила!
- Я не поеду с тобой. Дай мне уехать.
- Блейк, ты знаешь правила. Неделя еще не прошла. Садись в машину.
- Я не твоя собственность! Ты дал неделю не для того, чтобы лишить меня прав…
Я прервала свою гневную речь изумленным воплем. На талии сомкнулась хватка сильных ладоней, и земля перестала быть точкой опоры. Я забилась в руках Майкла, до конца не понимая, что он просто закинул меня на свое плечо у всех на глазах. Как неандерталец, который решил потащить добычу в свою пещеру, и хорошо, что не за мои роскошные волосы!
- Джо, будь добр, открой двери, - его голос даже не сбился, он был таким же – тихим, отрешенно-скучающим. – Мисс Райан очень устала.
Конечно же, цепные псы выполнили его указание сразу. Я вскочила, едва спина коснулась мягкой кожи пассажирского сиденья и отодвинулась к окну. Машина двинулась с места.
- Как ты мог вообще? – слов у меня не хватало.
Майкл сел рядом, поправил галстук как нив чем ни бывало. Мои слова, видимо, не стоили ответа.
- Я хочу побыть одна! Что непонятного? Что ты устроил на глазах у…
Бейн резко повернулся ко мне. Я не успела ничего понять. Его рука раздвинула мои сомкнутые колени, устремилась вперед, на ходу отодвигая резинку трусиков.
Когда в меня ворвались два пальца, я была настолько ошеломлена, что даже не успела понять – каким-то образом я уже была подготовлена для их вторжения.
А когда Майкл точно и уверенно нажал на мою сверхчувствительную точку, слегка сгибая пальцы внутри… тут у меня уже окончательно посыпались из глаз искры.
- Давай, Блейк, - его голос не изменился. – Скажи, что тебе плохо. Что тебе не понравилось то, что я сделал.
Угол нажатия внутри меня сменился, по телу хлынули разряды высокочастотного удовольствия. Не понимая, как это вообще возможно, я прикусила губу и инстинктивно толкнулась навстречу его пальцам.
- Я знаю, откуда твоя дерзость. Я не завершил твое наказание. Ты сильнее, чем думаешь о себе.
- Ты мог найти другой способ… а-а-а… - пальцы внутри меня пришли в движение, путая мои мысли и не позволяя им оформиться в слова.
Я забыла в этот момент обо всем. Ярость плавилась под умелыми ласками его пальцев, превращаясь в тугие спирали, готовые расцвести яркими вспышками удовольствия по всему телу.
- Мог, - долетел до меня голос Майкла. – Я за честный выбор. Перед тем, как принимать решение, ты должна увидеть не только светлую сторону.
Мне хотелось сказать, что темной стороны я уже видела предостаточно в предыдущих отношениях. Но разум ускользал, тело жаждало лишь одного – получить долгожданную разрядку. Я закрыла глаза, чувствуя, как мое дыхание ускоряется, как пальцы играют по сверхчувствительным клавишам внутри моего естества.
Почти на подходе к пику Бейн резко остановился. Вынул пальцы, провел по моим губам. Я неосознанно втянула их в рот, не вполне понимая, что происходит.
- Приехали, Блейк. Сама пойдешь или в дом тебя тоже нести на плече? – это было похоже на ледяной душ.
Ярость встрепенулась внутри, выжигая танец сексуального желания. Я стиснула зубы, понимая, что буду сопротивляться, как тигрица, если он снова решит ко мне прикоснуться.
Сорвала с ног лодочки, от которых уже порядком гудели стопы, открыла дверцу и, не обращая внимания на мелкий гравий, что впивался в кожу, пошла к двери. Но мой господин не собирался давать мне свободы ни в чем. В свою камеру пыток меня все равно полагалось сопроводить, даже если я шла туда добровольно.
Его рука опустилась на мое плечо. Слегка сжала шею. Я встрепенулась.
- Я дал тебе слишком много свободы. Спускайся вниз. К себе не поднимайся.
Я застыла всего лишь на миг. Ну, конечно. У каждого уважающего себя доминанта есть комната удовольствий… или подвал для наказаний.
Было ли мне страшно? Я сделала глубокий вздох и поняла, что нет. Похоже, больше нет.
После того, что я прошла с Хьюго, мне уже не страшно. Мне любопытно. Мне хочется знать, согласна ли я дать Майклу утвердительный ответ. Я сама хочу остаться в этих отношениях. Только я боюсь повторения своей самой страшной фобии.
Его рука ощущалась на моей шее, как стальной захват. Ступени мягко пружинили под босыми ногами. Я не помнила, куда отбросила лодочки, и это волновало меня меньше всего. Потому что перед той самой дверью внизу, о назначении которой я в первый раз не думала, меня пробрало по спине ощущением холода.
Мне хотелось сказать, что я не готова, нам стоит продолжить в спальне, но гордость взяла верх.
Я лучше сейчас увижу его тьму. Чтобы потом не жалеть о своем выборе.
Красный свет залил комнату, стоило нам войти. Я ожидала антураж в стиле тех клубов, в которых довелось побывать, или хотя бы камеру инквизиции, как у Хьюго, но ничего устрашающего не увидела.
Кровать. Влитой в стену шкаф. Пара лавок, понятного назначения. Множество колец – в стенах, в потолке, у изголовья кровати в красном свете остались мною незамеченными.
Дверь захлопнулась с глухим стуком, заставив меня вздрогнуть. Тотчас же руки Майкла надавили на мои плечи, заставляя встать на колени.
- Сними платье, Блейк.
Я сделала вид, что не расслышала. Протест во мне не позволял стать на оба колена, я согнула одну ногу. Майкл склонился к моему уху.
- Если мне придется повторить снова, я разорву его на тебе. Если и этого будет недостаточно, я зафиксирую тебя в позе на коленях и составлю на ночь. Выбор за тобой.
Потянулась к змейке, но мое промедление хозяину не понравилось. Я лишь охнула, ощутив, как его руки срывают его с меня без особой нежности.
Треск ткани. Разорванные трусики упали впереди, перед моими ошеломленными глазами. К застежке лифчика я бросилась сама, путаясь в крючках и с трудом стягивая его по дрожащим рукам.
- Лицом в пол.
Почему-то мне на этом приказе расхотелось испытывать судьбу. Сама комната, видимо, давила на психику. Мелькнула мысль – что здесь происходило? Почему у меня нет чувства безопасности, как в его спальне, наоборот -ощущение какой-то неотвратимости?
Я попыталась собраться с силами. Тихо, Блейк. Это не Хьюго. Ты уже имела возможность в этом убедиться. Если новый дом в тебе заинтересован, он не перейдет черту.
Следить за действиями Майкла совершенно не хотелось. Поэтому когда он вернулся и его рука зарылась в мои волосы на затылке, я закрыла глаза. Попыталась сосредоточиться на ощущении кулака на темени. Хватка не причиняла боль. В чем-то даже успокаивала, пока на мои глаза не легла темная повязка, отрезая красно-черный мир.
- Руки за голову.
Тотчас оба запястья обвила та самая ткань, что закрывала глаза, зафиксировав меня в беззащитной позе заложницы.
- Я не собираюсь этим унизить тебя, - долетел до меня голос Майкла. – Честным будет не обманывать твои ожидания от будущего. Открой рот.
Его голос одновременно и успокаивал, и вгонял в тревогу. Я не могла определиться, чего же больше сейчас. Покорно открыла рот, позволив пальцам скользнуть внутрь и исследовать.
Долго. Я попыталась втянуть их губами.
- Нетерпеливая, - донесся во тьме шепот Майкла. – Теперь это.
Что ткнулось мне в губы следом, я не поняла. По ощущениям – продолговатая трубка из стекла. Ненадолго.
После чего Майкл обошел меня, пригнув мою голову к полу, и эта штука прижалась к моей пульсирующей киске. Я застонала и инстинктивно напряглась, когда она медленно скользнула внутрь. Я хотела его член, а не имитации из стекла.
Зазвенела цепь. Она коснулась моей кожи на животе. Обвила тонкую талию, чтобы захлопнуться щелчком карабина. Все так быстро и уверенно. Затем в мои губы ткнулся предмет поменьше, зубы слегка цокнули о металл. О назначении этой штуки я догадалась почти сразу.
- Нет…
- Стоп-слово, Блейк?
Я замешкалась. Гладкая пробка скользнула глубже в мой рот, потерлась о язык. Я разрывалась между желанием это остановить и раствориться в абсолюте чужой власти над моим телом.
С одной стороны, был страх. Сладкий, тот, от которого все внутри замирает, который хочется смаковать. И безумный интерес – на сколько далеко я готова зайти.
Майкл не спешил. Он как будто хотел расплавить меня в огне предвкушения. Когда стальная капля покинула мой рот, я уже изнывала от нетерпения ощутить ее в себе. Застонала, когда она вошла вовнутрь, не причинив боли, усилив ощущения от давления стеклянного фаллоимитатора в моей киске.
Я не подозревала, что возбуждение может настолько сильно зашкаливать. Притом, что Майкл не дарил мне ласки. Отсутствие зрения усилило ощущения в тысячи раз. Его присутствие опутывало меня властной тенью, заставляя растворяться в своей такой желанной беспомощности.
Я не успела нырнуть в ощущения от двойного проникновения. Послышался звон цепи. Я ощутила ее холодное прикосновение к пояснице, а потом вдоль всей промежности.
Майкл потянул меня за связанные руки, принуждая прогнуться в спине, и я ощутила, как другой конец цепи закрепился при помощи карабина за пояс на талии. Цепь натянулась, приведя в движение оба предмета внутри меня.
Из горла вырвался протяжный стон. Вспышка возбуждения была такой сильной, что я заерзала в его руках, попыталась сжать ноги, чтобы удержать удовольствие.
Майкл наклонился к моему уху.
- Ноги шире.
Это была сущая пытка. Любое движение сводило меня с ума. Звенья цепи впивались в чувствительную плоть, заставляя мой клитор пульсировать все сильнее. Хотелось сомкнуть ноги и улететь на волнах экстаза.
Но Майкл ясно дал понять, что это продолжение моего наказания. Похлопав меня ладонью по щеке в слабой имитации пощечин, мужчина обошел меня и остановился напротив.
Темнота превратила все мои рецепторы в оголенные провода. Звук расстегиваемого ремня показался мне оглушающим. Я чувствовала кожей каждое его движение сейчас, стараясь из последних сил не сомкнуть ноги и не подарить себе долгожданную разрядку.
- Открой рот.
Я выполнила приказ. Его слова сейчас оказывали на меня практически наркотический эффект. Пальцы вновь привычным чувственным касанием огладили мои губы, а затем их сменила головка твердого члена.
У меня уже не было никаких границ в голове по поводу того, что быстро или медленно, правильно или неправильно. Я со стоном втянула его член в свой рот, облизав по чувствительной зоне вокруг головки. Обернула зубы губами для лучшего комфорта и качнулась вперед.
До меня долетел стон Майкла, и сейчас я ощутила в нем что-то сродни темному триумфу. Его руки легли на мой затылок поверх связанных рук, слегка натянули волосы над повязкой… и тотчас же он буквально насадил меня глоткой на свой член до упора.
Было резко. Даже грубо. Я поспешно расслабила горло, чтобы взять как можно глубже. Стрела жаркого желания выстрелила по всем точкам, казалось, от нее раскалились все предметы внутри меня и цепь поверх. По сути, Майкл сейчас делал то, от чего я так рьяно пыталась убежать, но с ним мне это нравилось.
После нескольких секунд, в течение которых я пыталась взять инициативу в свои руки… вернее, в свой рот, если быть точнее, я признала свое поражение в этой схватке. Тяга Майкла к контролю не оставила мне никакого шанса.
Я просто расслабилась, позволяя ему трахать меня в рот в размеренном ритме, двигать мою голову и тем самым давать возможность почувствовать вибрацию от пробки и стеклянного фаллоса внутри. Цепь, фиксирующая их, тоже пришла в движение, и это сводило меня с ума. Я сосредоточилась на ее скольжении, позволяя побегам нереального возбуждения побежать по моим венам. Еще немного, и меня уже ничего не сможет удержать…
Майкл с хриплым рычанием толкнулся в мое горло, почти вышел, сжал пальцы в моих волосах. Каменный член достиг максимальной твердости, прежде чем на мой язык выстрелили потоки спермы, орошая все внутри. Мне же не хватило совсем немного, чтобы догнать его своим практически бесконтактным оргазмом.
Появилось стойкое убеждение, что он специально все рассчитал таким образом. Ведь мое наказание продолжалось.
Я слизала терпкие капли, сглотнув, и едва не заплакала от разочарования. Он молчал. Не давал мне утешения, ничего не говорил. Я теряла ощущение пламени между ног и хотела кричать от бессилия.
- Хорошая девочка, - издевательским аккордом прозвучали его слова.
Майкл поддел пальцами мои слезы, стекающие из-под повязки. Хоть я ничего и не видела, готова была поспорить на что угодно, что он улыбается.
- Пожалуйста… - ненавидя себя за эту дрожь и слабость, произнесла я.
- Ты забыла обращение. Поэтому я откажу тебе в твоей просьбе. В чем бы она не заключалась. Вставай.
Мне стоило большого труда подняться. Не зацикливаться на том, что цепь натянулась, а затем ослабла, приведя в движение орудия сладких пыток внутри.
- Устала, - его хриплый голос пробрал изнутри острым желанием прижаться.
Наверное, я качнулась вперед, но Майкл и не думал завершать мое искупление на этом этапе. Зашел мне за спину, положил руку на плечо, а затем поддел ту самую цепочку на животе, натянув и ослабив несколько раз.
Чертов псих! Я застонала от острого удовольствия и инстинктивно прильнула к нему, вжимаясь ягодицами в его пах с новой твердой эрекцией. Но Майкл никак не отреагировал на мой порыв. Вместо этого подтолкнул в спину, указывая путь.
От неудовлетворенного желания у меня кружилась голова, хотелось просто кричать, и только гордость, которую во мне не мог уничтожить никто, удерживала от того, чтобы начать умолять своего тирана о долгожданном оргазме.
- Ложись, - велел Майкл, помогая мне опуститься на мягкую поверхность. – Ноги в стороны. Шире.
Чертов садист не собирался меня щадить. Я это поняла, ощутив ремни теперь уже на щиколотках. Он развел мои ноги так, чтобы я не могла их сжать и приблизить удовольствие и хладнокровно зафиксировал ремнями.
- Отдохни. Я совсем тебя измучил.
Что? Я рванулась в своих путах в надежде, что он сейчас пошутил. Или что он хотя бы останется рядом, не посмеет бросить меня связанную, возбужденную, в темноте и одиночестве.
Но слух после того, как отключился орган зрения, был неумолимо четким. Он различил неторопливые шаги и скрип двери.
Вот тут меня придавило и совсем не в шутку. Все мои триггеры прошлых лет решили атаковать прямо сейчас, безоружную и беззащитную. И, если, когда Хьюго уходил, растоптав меня на сессии, мне было от этого легче – сейчас я бы отдала все, чтобы Майкл просто прижал меня к себе и погладил по голове.
Я забыла о том, что совсем недавно хотела кончить. Мне уже было не до этого. Я расслабила напряженные мышцы и застыла, глотая подступившие к глазам слезы.
Зря я думала, что черная сторона Майкла проявится в болевых истязаниях. Его тьма была куда деструктивнее и изобретательнее. И я сама, не зная, что меня ждет, шагнула за ним на темную сторону луны.
В груди жгло огнем. Желание схлынуло – часть меня попросту не хотела давать своему тирану ощущение превосходства. Я была снова той, кого в себе так яростно отрицала. Маленькой девочкой, которая выпрашивала ласку у родителей, а с рождением Лив ощущала себя за боротом родительской любви. Все мои успехи были незначительны. Я должна была заслуживать любовь.
Забыв о том, каким ярким удовольствием могла бы закончиться сегодняшняя сессия, я просто отпустила свои скрученные в комок эмоции и дала волю слезам.
Представила лицо Майкла – пусть в своей самодовольной вселенной думает, что я рыдаю от невозможности кончить. Мне все равно.
Слезы катились, их поглощала черная повязка. Я могла пошевелить руками и стащить ее при небольшом усилии, но не стала. Она хоть немного, но скрывала миг моего эмоционального падения.
Как давно я не плакала – просто так, выпуская с каждой соленой каплей то, что стало привычным грузом даже во взрослой жизни, а я этого просто не замечала. Знал ли Майкл, что вскрыл внутри меня своими действиями, или это получилось случайно? Я не хотела знать ответы на эти вопросы.
Потому что если знал – он не имел никакого права бросать меня наедине с болевыми точками моего прошлого. А если не знал… Мне хватило напрочь лишенного эмпатии Хью, чтобы нырять в подобные отношения.
Сколько времени прошло, я не имела понятия. Время вообще превратилось в рефлексию из моих слез и флешбеков прошлого, повторяющихся по кругу. Правда, с каждым разом слабее и слабее. И с новыми подробностями, ставшими для меня открытием.
Отец пытался компенсировать ту ласку, что недодал мне в детстве. Даже сейчас мои успехи вызывают в нем гордость. Он дал мне самое лучшее образование из возможного. Лив повезло чуть меньше. А мама… наверное, она просто не знала иной модели поведения.
Это казалось кощунством – лежать совершенно обнаженной, привязанной к кровати с эротическими игрушками в обоих отверстиях и думать о детстве. Совсем не то время и не та обстановка. Постепенно слезы начали затихать, а в перенапряженном теле появилась давно забытая легкость.
Шаги Майкла я не расслышала. Я была погружена в свои воспоминания и ощущения освобождения через слезы. Ничего не сказала, когда он снял ремни с моих ног, отстегнул карабины на фиксирующих цепях. Игрушки одна за другой покинули мое тело.
Руки затекли. Я попыталась их растереть, но Майкл перехватил инициативу. Его движения разгоняли кровь уверенно, быстро и вместе с тем нежно.
А затем на мои плечи легла ткань мужской рубашки. Я сама сорвала повязку с глаз и поспешно продела руки в рукава. Хватит с меня на сегодня уязвимости.
- Нам стоит поговорить, - мягко сказал Майкл, пока я прятала красные глаза и отказывалась принимать его объятия.
- Мне не надо. Тебе на эту территорию вход закрыт.
- Как ты себя чувствуешь?
Это было похоже на издевательство. Я старалась игнорировать теплые ноты в его голосе.
- В окно не выйду, если ты об этом.
- Нам все равно придется это обсудить, Блейк. Пойдем со мной.
Я подчинилась только потому, что давления не ощутила. Забота в его голосе подкупила меня. Хотелось сказать что-то резкое, но прислушавшись к себе, я поняла, что это не мое желание. Это попытка нацепить маску, которую надевать не имело никакого смысла.
Вместо спальни мы переместились в гостиную. Я закатила глаза, заметив разлитый в шоты ликер «бейлис» и тарелку с клубникой в шоколаде.
- Серьезно? Сладости?
- После твоего потрясения они вряд ли повредят фигуре. Съешь. Сейчас станет легче.
- В последний раз, - зачем-то обозначила я, опрокинув шот. – Если с тобой постоянно придется есть сладкое, мне придется сказать тебе «нет».
Конфета замерла у моих губ. Я что, только что позволила себе флирт с Майклом? Серьезно? После того, что произошло?!
- У тебя есть время подумать до завтра. Наша неделя на исходе, Блейк.
- Ты ведешь себя так, будто… будто желаешь от меня избавиться.
- Это откат, моя девочка. На самом деле ты знаешь, что это не так. Я настолько хочу заполучить тебя, что боюсь, не приму отрицательного ответа. И вариант с похищением может стать реальным.
- Да, я знаю, что это не так. Но версия, в которой ты тараном пробиваешь мои границы и пределы, нравится мне еще меньше.
- Я сделал это, чтобы ты освободилась от всех своих негативных установок. Тебе принимать решение. Это чистый лист, и ты решаешь сама, чем его заполнить.
- Да, - я позволила себе насладиться вкусом клубники без угрызений совести. – Мой чистый лист. И первую запись, которую я хочу сделать… это о том, что ты от меня скрываешь.
Майкл пристально смотрел на меня. Я успела увидеть, как его глаза потемнели.
- Поверь. Ничего из того, что навредит тебе или оттолкнет от меня.
- Это не ответ. У меня иногда чувство, что со мной ты пытаешься исправить какие-то ошибки своего прошлого. Я должна знать. Я должна быть уверена в том, что меня это не коснется.
Чистый лист. Моя интуиция сейчас кричала в голос, а я даже не понимала, что считала сигналы, ранее мне недоступные.
Майкл посмотрел на меня внимательнее. Я выдержала этот взгляд. За пределами сессии у меня не было запретов называть его по имени, смотреть в глаза и спорить.
- Я расскажу тебе. Да, я совершал ошибки. Даже фатальные.
- Расскажи сейчас. Это заставит меня уйти окончательно?
- Возможно. – хоть в гостиной и царил полумрак, я увидела, как в глазах Майкла проскользнула потаенная боль. И она прошла по касательной по моему сознанию.
- Тогда я буду менять условия договора. По истечению недели я возьму передышку для себя. Когда готов будешь поделиться… мы вернемся к вопросу дальнейших отношений.
Я говорила, ожидая, что Майкл грубо меня оборвет. Скажет, что власть здесь – он, и правила будут только его. Но он слушал меня, не смея возразить.
Частично я уже жалела о том, что начала этот разговор. Но нырять в отношения такого формата, не зная о мужчине практически ничего, было безумием. Хорошо, что сегодняшнее наказание немного приспустило мои розовые очки и вернуло ясность разума.
Я больше не попаду в руки такого, как Хьюго. И если не добьюсь от Майкла откровенности, придется с корнем вырывать из сердца чувства к нему, которые уже затопили с головой…
Спустя шесть дней
Блейк
- Я не могу поверить! Ты достала пригласительные… это самый лучший день в моей жизни! Как ты думаешь, Иллюзия не откажет мне в фотосессии? Я вообще смогу к ней приблизиться?
Лив, юная, восторженная и красивая в коротком черном платье в пайетках под белые кроссовки выглядела сногсшибательно. Это я настояла на таком образе для сестренки. Не надо пока высоких каблуков, вечернего платья в пол и высокой прически. Юность тем и хороша. Для себя я тоже не стала выбирать вечерний наряд, к тому же, дресс-код не был четко обозначен.
- Мы попробуем. Просто подойди к Дреа Каммингс и вырази восторг. Любому творческому человеку это безумно приятно.
- Обязательно! Слушай, ну как ты достала пригласительные? Это твой новый мужчина?
— Вот любопытная. Достала – и достала. Ну да, считай, я без мужчины ничего не могу.
Майкл не имел никакого отношения к получению приглашений на фотовыставку. Я просто вспомнила, где слышала это имя. Линда Хаммер оформляла для мисс Каммингс договор на покупку студии в ЛА. Все прошло гладко и идеально, и в знак благодарности звезда объектива прислала приглашения нашему агентству.
Линда не любила такие мероприятия. Я с боем вырвала парочку пригласительных у наших риелторов, которых интересовала исключительно бесплатная выпивка и перспектива знакомств с кем-то с олигархического олимпа. Мне повезло.
Огромный зал заполнялся людьми. Дреа пошла в ногу со временем – оживила некоторые снимки с помощью искусственного интеллекта, и сейчас это прекрасное. Но в то же время вызывающее оторопь действо в серых и черных тонах транслировалось на колоннах в полумраке зала.
У меня пересохло во рту и застучало сердце. Я не могла понять, что происходит. Да, ее работы были потрясающими, но… они оставляли в душе ощущения, что я прикоснулась к чему-то болезненному и надрывному. Будто крик о помощи.
Сама Иллюзия жертвой не выглядела. Она улыбалась и принимала поздравления. Стройная, невысокая, с огромными зелеными глазами и каштановыми волосами, привлекательная и стильная. Глаза казались грустными, но, наверное, из-за игры света с темными и серыми бликами в них. Вопрос, что же она пережила, чтобы создавать такие надрывные работы, оставался открытым.
Подойти к Дреа не удавалось. Мы обошли зал несколько раз, рассматривая и обсуждая работы. Параллельно отбиваясь от мужчин, желающих с нами познакомиться.
- Что ты здесь видишь? – спросила Лив.
Мы как раз стояли у большой фотографии. Девушка в белом стояла на коленях посреди пустого помещения, задрав голову к потолку с пробоинами в нем. Солнечный луч устремлялся к ней, но если присмотреться, было видно, что свет исходит от черной руки с когтями.
- Что даже во тьме есть что-то светлое. Он боится показаться в страхе быть отвергнутым, но дарит ей луч солнца. Кто бы ни был этот мифический обладатель руки…
- Наверное, что не каждый, кто дарит тебе свет, твой друг. Иногда это обман, - прервал нас тихий, задумчивый голос.
Мы с Лив синхронно обернулись. Дреа Каммингс, не удостоив нас взглядом, подошла к своей работе и провела по ней тонкой ладонью.
- Зная, что он монстр, она хочет видеть в нем свет. Она сгорит в этом луче со временем.
А затем девушка пристально посмотрела на меня. Оценивающе, так, как смотрит фотограф на свою модель.
- Я рада, что мои работы вызывают настолько разные эмоции. И рада видеть вас на своей фотовыставке.
- Дреа! – почти в экстазе ахнула Лив. – Я твоя фанатка. Я в полном восторге от работ. Я сейчас скажу, я знаю, что ты мне откажешь, но… если бы ты сняла меня в своих работах, счастливее девушки не было бы на всей планете земля!
- Оливия! – попыталась остановить ее я, но Дреа лишь улыбнулась.
- Не стоит. Молодости прощается неудержимый восторг, а мне безумно приятно. Знаешь, а почему бы и нет. Вы подруги?
- Сестры, - я мило улыбнулась в ответ. – Я Блейк Райан, а это моя сестра Оливия.
- Вы даже похожи. Я готова сделать фотосессию для тебя, Оливия… но если Блейк тоже не откажет мне сняться в новой серии работ. У тебя типаж, который я искала больше года. Натуральная первозданная красота. А твои волосы в кадре будут смотреться изумительно. Не откажешь мне?
Я растерялась. Но, с другой стороны, меня захватывали работы Иллюзии. Почему бы и нет?
- С удовольствием.
- Я очень рада нашему знакомству. Мне нужно вернуться к гостям, но моя ассистентка возьмёт ваши контакты, и мы свяжемся с вами на следующей неделе. Время обсудим, формат сьемки тоже. Наслаждайтесь вечером.
Когда она ушла, Лив подпрыгнула и завизжала от радости.
- Она потрясающая… и не зазвездилась, хотя имела полное право. Ты можешь в это поверить?
- Мечты сбываются. Только я не пойму, почему тебя так привлекает тьма.
- Ну какая тьма? Просто гламур. Нуар. Просто стильно и красиво. И необычно. Представь, как взлетят мои охваты, если у меня будут фото от нее.
- Ты меня успокоила. По такому случаю можно выпить еще шампанского.
Не знаю зачем я решила отыскать в толпе фигуру Дреа. Что-то в ней не давало мне покоя. Но что?
Ответ я получила сразу. Настолько очевидный и непонятный, что забыла на прочь о своем желании выпить с сестрой за роскошное предложение.
Майкл Бейн.
В сопровождении телохранителя, который следовал за ним с небольшой коробкой красных роз. Не заметить его фигуру посреди зала было невозможно. Казалось, он зарядил пространство чувством абсолютной власти, и все вокруг чувствовали эту энергетику. Расступались и замолкали.
- Эй, систа, ты чего застыла? – голос Лив показался мне оглушительным.
- Тише. – я зашла за ее спину. – Не двигайся.
- От кого ты прячешься? Назойливый поклонник? Или твой таинственный мистер с голосом, от которого мурашки по коже? Блейк, ау!
Я ее уже не слышала. Смотрела, как Майкл решительным шагом приближается к Дреа. И сама королева фотосьемки, увидев его, вдруг поспешно прервала разговор с известным футболистом и растерянно замерла.
Пока Майкл Бейн не подошел к ней и не обнял, вручая эти самые розы.
«А мне ты прислал белые…» - мелькнула в сознании острая, отравленная ревностью мысль, заставив пошатнуться.
Я не могла оторвать от них глаз. От Дреа, которая смущенно улыбалась и как будто растеряла свою храбрость рядом с Майклом. Она вообще со своим невысоким ростом выглядела с ним рядом как Дейнерис с кхалом Дрого.
Вот так. Все стало на свои места. Кто она для него? Бывшая саба? По ее поведению – она будто сжалась – понятно, что версия близка к правде.
Майкл. Вот почему ты так легко принял мое право на перерыв для себя по прошествию недели. Почему не давил на меня и не исполнил свое обещание смоделировать ситуацию, где у меня нет выбора.
Ревность? Ведь я еще не согласилась ему принадлежать… формально мы оба свободы проводить время с другими людьми. Но почему так паршиво на душе?
- Ох ты, это ее парень? Впечатляет… - мечтательно протянула Лив. – Блейк, да что с тобой?
- Прости, мне нужно в дамскую комнату.
Я просто сбежала. Долго держала руки под холодной водой и смотрела на свое отражение.
Я могу потерять его. Каждый день моих сомнений играет против меня. Если я хочу быть с ним, я должна ответить на его предложение уже сегодня. Чувства к Бейну… они не должны были возникнуть. Но я ничего не могла с собой поделать.
Я знала одно. Я пойду на сьемку к Каммингс. Я расположу ее к себе и узнаю все, что должна знать о Майкле. Он не спешит быть со мной откровенным. Ему я тоже в этом помогу…
Когда я вернулась, Майкла уже не было. А Дреа держала за руку совсем другого мужчину – высокого, респектабельного, улыбчивого и явно старше ее на десяток лет.
- Я ошиблась. Вот ее парень. Но это не точно…
- Я, наверное, поеду домой. От анимации голова болит. Ты хочешь остаться?
- Рик меня заберет в одиннадцать. Уезжай, если устала.
- Рик? Он телохранитель. Не привязывайся к нему сильно.
- Ой, да прекрати.
К нам успела подойти помощница Дреа Каммингс. Мы обменялись контактами. Оставив Лив развлекаться дальше, я вызвала такси.
Хьюго Уоллеса взяли пять дней назад. Я больше не нуждалась в охране, хотя Майкл и настаивал. Сегодня я скрыла информацию о своем местонахождении. И как оказалось, не зря.
Мне надо было все обдумать. И то, что я увидела… и то, как сказать, что я хочу быть с ним до дрожи в коленях и замирания сердца. Ревность и страх упустить время заставила меня осознать это во всей красе.
Можно было сказать, что я не решилась ему позвонить. Что эта эсемеска была проявлением моего малодушия.
Я давно разучилась брать ответственность за собственные решения. Мое требование передышки загнало меня в совсем другие обязательства.
Майкл Бейн не примет за меня решение, пока не будет уверен, что я сама этого жажду. Меня это и восхищало, и одновременно бесило. Особенно после того, как он на моих глазах подарил цветы Дреа.
Спусковой крючок. Может, я поддалась эмоциям. Но кто знает, как долго я бы боролась с собственными страхами и чувствами к этому человеку.
- Вас ожидают, - Крис был как всегда добродушен и нейтрален. Я старалась не думать о том, что ему известно обо всем, что происходит между мной и его работодателем.
Знакомые гранитные ступени, панорамные окна с затемнением, на которых играли отблески заката. В этот раз у меня не было никакого страха. Только волнение. Только азарт и чувство собственничества. Я не собиралась отдавать то, что уже стало таким значимым для меня.
Я долго прокручивала эту встречу в своей голове. Варианты были разные. И сразу упасть на колени, и заставить его это сделать самого с моим сопротивлением до скорого падения последнего бастиона рассудка.
Все это казалось лишним. И как бы я ни хотела быть с ним, не стоило принимать таких поспешных решений.
Он вышел мне навстречу. И у меня внутри все замерло, лишь затем, чтобы уже в следующий мир все вокруг закружилось в танце взбунтовавшихся эмоций.
Я замерла на месте. Ощущая, что я в логове хищника, который, тем не менее, ни за что не вопьется мне в глотку своими клыками.
Майкл молчал. Я смотрела ему прямо в глаза с замиранием сердца. В глаза, которые так часто меняли свои эмоции. В те самые, в которых мелькала сталь смертельного оружия в моменты нашей неразрывной близости. В те, в которых я уже видела то, что окончательно утвердило меня в сегодняшнем решении.
Скользнула взглядом по его совершенному телу, будто облепленному темной рубашкой, и почувствовала, как внизу живота сладко тянет, а сердце снова ускоряет бег.
- Я рад тебе, Блейк. Я так понимаю, ты пришла сказать мне о своем решении?
Да, он не собирался забирать у меня право на мои предпочтения и ожидания… как бы мне этого ни хотелось. Я уже мысленно отдала контроль в его руки, а сопротивление было возможностью всего лишь не третировать себя за быструю сдачу.
- Да, - я расстегнула верхнюю пуговицу блузки. – Но прежде, чем я потеряю право голоса и ты решишь взять свое за мое долгое решение… Я хочу напомнить, что ты мне должен.
- Вот как? – я снова увидела его умопомрачительную улыбку правым уголкам губ, и стало еще жарче.
Он не осуждал и не оспаривал мою вольность. Ему было любопытно.
- То, что ты сделал со мной в прошлый раз… ты так и позволил мне кончить. И это не дает мне покоя.
Я не соображала, что делаю. Я будто в трансе, граничащем с безумным восторгом и отчаянием, расстегивала пуговицы на шелковой блузе, шла ему навстречу, не отводя взгляда. Взгляда. Под которым уже все плыло от моей отчаянной решимости.
Майкл хрипло выдохнул. Его рука привычным властным жестом потянулась к моему затылку. Шторм внутри усилился. Я хотела этого… но потом. Хотела оставить для себя хотя бы иллюзию собственного решения.
- Потом… просто дай мне этот момент. Как прощальное слово…
Я обняла его за шею и впилась губами в его губы, отпуская себя окончательно, перешагивая некую черту, за которой у меня уже не было никакого страха.
Власть и близость опьяняли. Мои руки скользили по его спине, пальцы сжимали ткань рубашки до треска. Кажется, я обезумела, жажда ощутить его обнаженной кожей стала невыносимой.
Он попытался развернуть меня спиной к себе, я не поддалась. Обхватила ногами его поясницу, прижимаясь, покрывая поцелуями шею, волевой подбородок, острые скулы. Все, до чего могла дотянуться. Как в последний раз перед тем, как добровольно отдать свободу в эти сильные руки, что сейчас крепко держали меня, освобождая от оставшейся одежды.
Я ощутила спиной твердую поверхность. Вот что называется – время лечь на стол переговоров. Наслаждаться этим как в последний раз, не чувствовать фиксирующих ремней на руках и ногах, просто отпустить себя в порыв, которого я так сильно жаждала.
Майкл не мог не остаться собой. Наша неистовая сексуальная схватка была похожа на борьбу, в которой он независимо от того, признала я его власть или нет, стремился взять надо мной верх.
Я не уступала. Возможно, мне было важно показать этой яростной атакой со своей стороны, что я никогда не потеряю себя в наших жарких отношениях.
Я закинула ногу ему на плечо, провела провела пальчиками по щеке, неотрывно глядя в глаза. Бейн хрипло застонал, перехватывая мою вторую ногу и закидывая себе на плечо. Все качнулось перед моими глазами, вырвав из горла хриплый стон в унисон.
Нам уже не нужны были долгие прелюдии. Влага стекала по внутренней стороне моих бедер, киска жарко пульсировала, готовая принять его член полностью, с одного резкого вторжения. Я недооценила степень того, насколько сильно скучала за мужчиной, который смог перевернуть мой мир с ног на голову. Насколько сильно хотела быть с ним рядом и растворяться в ощущении каменной стены и опоры, оберегающей меня от жестокого мира.
Когда он пронзил меня, так, как я себе это и представляла – одним толчком, замирая, давая мне возможность прочувствовать себя внутри, я потеряла связь с реальностью.
Толкала бедра навстречу, скользила обнаженной спиной по жесткой поверхности стола, царапала его грудь в безумном порыве на волнах резкого удовольствия. Будто хотела напомнить себе, почему я с ним и больше нет в этом мире никого, кто бы так много для меня значил.
Майкл будто пытался взять реванш за мою инициативу. Пронзал меня резко, менял угол проникновения, вырывая из горла уже не стоны, а дикие крики. Сжимал мою грудь, лаская, надавливая, перекатывая соски между пальцами, продолжая брать меня с напором бушующей стихии.
Мое одержимое желание уже плескалось через край. По счастью, Майкл не стал пытать меня контролем оргазма, который я собиралась настоятельно внести в свои ограничения в наших дальнейших отношениях.
Когда меня накрыло первой волной, мощной, сжигающей все на своем пути, он резко притянул меня к себе, прижимая к груди, осыпая жаркими поцелуями, пока я разлеталась на атомы в сладких судорогах, возносящих на запредельную высоту.
Снова и снова. До четвертой волны, утихающей, вырвавшей у меня всхлип то ли изумления, то ли гордости от собственной смелости.
- Никогда больше так не делай! – я обиженной девчонкой стукнула его по груди.
- Так? – перебирая мои разметавшиеся волосы, спросил Майкл.
- Нет. Не запрещай мне получать удовольствие. Это меня разрушает.
- Хорошо, - вот так вот просто. – Приходи в себя. Ужин уже остыл.
- А я не в ресторан пришла.
- Часть меня хочет видеть твоё полное подчинение. А вторая сходит с ума от твоей ребяческой дерзости. Ты поистине загадка для меня, - Майкл поднял с пола мою блузку. – Все равно придется восстанавливать силы и много говорить.
Я сидела за его столом в одной блузке, с запахом Майкла на своей коже. Всё казалось нереальным — как будто я шагнула в другой мир. Только тёплый взгляд Бейна возвращал к реальности. Он наливал вино, не спеша, с той самой контролируемой силой, от которой у меня внутри все содрогалось в предвкушении
- Озвучь свое решение. Давай, Блейк. Я хочу это слышать от тебя.
— Хорошо, — выдохнула я. — Остаюсь. Хочу… идти дальше. С тобой.
Он поднял глаза. И я увидела это — не просто одобрение, не просто удовлетворение. Что-то тёплое, тянущееся из глубины. Он не сказал ни слова, просто провёл пальцами по моей щеке, так осторожно, будто я могла исчезнуть.
Мы сидели рядом, и я чувствовала — между нами больше, чем плотское влечение и его желание взять все под контроль. Я знала это по его молчанию. По тому, как он не спешил отпускать мою руку.
— Майкл, — прошептала я, — ты говорил, что одна ошибка изменила тебя. Что-то, чего ты больше не сделаешь. Если мы приняли решение быть вместе, недомолвок быть не должно. Ты мне расскажешь?
Он долго молчал. А потом заговорил тихо, почти отстранённо:
— Была девушка. Я надавил. Слишком сильно. В моей жизни произошло страшное событие, она была причастна… я так думал. Но на самом деле я просто потерял контроль. На то были причины. Действительно страшные причины.
Бокал замер у меня в руке. По спине прошел холод. Я не хотела представлять это, но моя эмпатия играла со мной злую шутку.
Майкл отвел взгляд в сторону, его пальцы сжались так, что кулаки побелели.
- Ей было страшно. Больно. Она не была готова. А я не просто это проигнорировал… я шел дальше. Я думал, что она та, кто сотворила нечто ужасное. В любом случае я не имел права использовать свои пристрастия так.
Он замолчал, и я почувствовала, как его дыхание сбилось
— Ее вины не было. Это и есть моя ошибка. Я увидел, как легко превратиться в того, кем быть не хочешь. Я дал себе слово… никогда больше не ломать. Не отпускать контроль. Особенно с тобой.
Я смотрела в его глаза, и впервые не видела в них угрозу. Только раскаяние. И, может быть, страх. Страх потерять меня.
Мое сердце разрывалось от чувств к нему. А по спине скользил холод, стоило мне представить.
Я пыталась убедить себя, что этот хищник рядом со мной умеет чувствовать. И боится собственной темноты. Но у нас все будет по-другому. Это была интуиция или я просто так отчаянно хотела ему верить?
- Что с ней сейчас? – в горле пересохло.
- Я всегда беру ответственность за свои поступки. Хотелось бы сказать, что все хорошо. Верю, что у нее действительно так сейчас, и это чувство вины съедает одного меня.
- А я? У тебя ко мне чувства или необходимость в искуплении?
Майкл посмотрел мне в глаза. Власть и холод дрогнули в глубине.
- Я просто люблю тебя, Блейк. Все остальное – полутона…
Я не сразу поняла, что он сказал. Эти слова повисли в воздухе, как нечто неотвратимое, что не должно было произойти.
Но это случилось. Осело в тишине комнаты таким простым и легким "Я люблю тебя."
Как только эти слова дошли до моего сознания, мой мозг не сразу придал им значение. Я растерялась. Моё сердце будто пропустило удар — восторг смешался с недоверием. Как может человек, который так долго скрывал свою жестокость, теперь говорить что-то подобное? Разве это возможно?
После его откровения я совсем не ожидала такого. Я думала, что я просто часть игры, его способ избавиться от боли.
И всё-таки его голос... Он не дрогнул. Он говорил спокойно, уверенно, как будто это не было чем-то новым, как будто он всегда знал, что он должен это сказать. Но я не могла просто поверить в это. Это звучало слишком... настоящим.
Я почувствовала, как в груди зарождается странное тепло. Это была не радость, скорее что-то, напоминающее облегчение. Может быть, я только сейчас начинаю верить, что он действительно хочет быть со мной?
Но тут же накрыли опасения. Я все еще не знала, что с этим делать. Как мне реагировать на это признание? Разве я достойна такого чувства от него? Он говорил это так легко, так естественно, а я... я не могла понять, как всё это уместится в моей голове.
Я старалась контролировать себя, не показывая слишком много эмоций. Но его взгляд — он был каким-то... неподдельным. Он смотрел на меня не с холодной, не с расчётливой, а с настоящей привязанностью. Я чувствовала, как его руки чуть сильнее сжали мои, и в этом жесте было что-то гораздо более искреннее, чем я ожидала. Он не держал меня, чтобы контролировать, он держал меня, чтобы защитить.
И вдруг я поняла — это правда. Его слова, его действия... Всё это сходилось в одну картину. Да, он был жесток, да, он мог быть безжалостным. Но мои внутренние радары при всем сопротивлении и попытке найти подвох ничего не находили
Моё сердце сжалось, и я поняла — я не могу просто отвернуться. Это не просто признание. Это не просто слова. Это он, и это чувствую я.
- Ты все еще хочешь остаться со мной, или мое признание тебя напугало?
Я задержала дыхание, стараясь собрать мысли, прежде чем ответить. Он сидел напротив меня, его глаза искали моего взгляда, как будто я была для него чем-то ценным и неповторимым. Но для меня сейчас было важнее другое.
- Не напугало. Я не пасую перед… трудностями.
Сама не поняла, почему сказала именно так. Майкл улыбнулся. Я перевела руки на свои пальцы, слегка дрожащие от эмоций.
- Но... что будет с тем, что мы чувствуем друг к другу?
Я снова взглянула на Майкла. Он не ответил. Его лицо было серьезным, и я почувствовала, как его внимание сконцентрировалось на мне, как если бы он искал в моих глазах подтверждение своих собственных чувств.
- Когда я стану твоей, что изменится?
Я была полна этой тревоги, этой неуверенности. Смогу ли я остаться собой, отдав ему контроль и признав власть? Или это будет что-то другое, что-то… холодное, резкое, где не будет места любви?
Я ждала его ответа, хотя все внутри меня просило просто верить. Но мне нужно было знать. Если я отдам ему себя, как это все будет? Я была готова к этому шагу, но меня терзали вопросы. Чувства могут изменить все, а я… я не знала, как его любовь может сочетаться с тем, что Майкл собирается делать дальше.
Майкл не сразу ответил, словно тщательно обдумывал каждое слово, которое собирался произнести. Я почувствовала, как его взгляд на мгновение стал более мягким, хотя в нем все равно оставалась та неподдельная уверенность, которая всегда отличала его. Он взял мои руки в свои, крепко, но не жестоко. Он был чем-то большим, чем просто мужчина, который контролирует, чем-то гораздо более многослойным, чем я могла себе представить.
- Ты спрашиваешь, что изменится? — он чуть наклонился ко мне, его голос стал тише, но слова пронзали меня, словно стрелы. - Я отвечу так, как должен. Когда ты станешь моей, когда ты примешь этот путь... все изменится. Но не в том смысле, которого ты так боишься.
Он замолчал, чтобы я могла переварить его слова, и я невольно задержала дыхание, напрягаясь, ожидая продолжения.
- Да, я буду жестким с тобой. Я буду ставить условия, давить на тебя, чтобы ты стала лучше, чтобы ты поддалась этому, что мы называем властью и покорностью. Но ты не будешь для меня просто инструментом или игрушкой, как ты, возможно, думаешь. Ты будешь моим партнером. Женщиной, которой я доверяю, с которой я хочу быть. Ты будешь всегда для меня на вершине, даже если наша игра будет строиться на других принципах.
Он чуть улыбнулся, как бы пытаясь развеять мои сомнения, но в его глазах я видела глубину того, что он говорил. Это было не просто о контроле, не просто о власти. Это было о нас.
- Ты не будешь моей вещью, Блейк. Я буду контролировать тебя, но это будет в контексте уважения. Ты будешь частью моего мира, моей жизни. Это не значит, что твои чувства будут мне не важны. Наоборот, я буду заботиться о тебе, защищать тебя от всего, что может причинить боль. И ты будешь чувствовать эту заботу так же сильно, как и мою власть.
Что-то надломилось во мне. Только это было… я пыталась вспомнить, когда испытала нечто подобное. В клубе в свой первый раз? Но мне сейчас не причиняли боли, мы просто говорили.
- Я не ищу просто подчинение. Я хочу, чтобы ты была со мной, и я хочу, чтобы ты чувствовала, что ты важна, что ты не потеряешься в этом. Я буду терпеливым, буду следить за тем, чтобы твои границы не были нарушены. Но если ты согласна на это, если ты готова идти со мной... Мы будем сильнее, чем когда-либо.
Он говорил это так спокойно, что мне стало понятно: его слова не были пустыми. Он верил в них, верил в нас.
- Ты не потеряешь свою личность, свою значимость.
Он положил руку мне на плечо, и в его жесте была такая уверенность, что я не могла не почувствовать, как это все становится реальностью. Всё, о чем он говорил, было настоящим. Мы могли быть в этом вместе, и это означало больше, чем я когда-либо думала.
- Я… - стало зябко. – У меня есть просьба. Я не хочу сегодня сессии. Не обесценивай наши моменты откровенности. Я хочу с тобой говорить.
- Тогда нам лучше перебраться к камину. Я не собирался ничего с тобой делать сегодня. Особенно после того, как мы выпили половину бутылки вина.
Я встала и потянулась, не стесняясь того, что блузка задралась, обнажая мои ноги. Все же с неохотой подобрала юбку и трусики с бюстгальтером. Будет занятно, если эти вещи обнаружит прислуга.
- Можешь лечь, - Майкл наполнил бокалы, накрыв мои ноги пледом. – Сегодня можешь задавать мне любые вопросы.
- Как ты пришел в тему? С чего все началось? – глядя на танец огня за ударопрочным стеклом, спросила я.
Майкл сел за моей спиной, прижал меня к себе. Я уронила голову на его грудь, растворяясь в его тихом голосе и чувстве безопасности.
- Это не началось с хлыста или ошейника. Это началось с тишины.
- Это не началось с хлыста или ошейника. Это началось с тишины.
Я изумленно подняла брови, но не пошевелилась. Было ощущение, что в этот самый момент для меня приоткрывается завеса тайны, доступной немногим.
- Мне было семнадцать. Сколько себя помню, я молчал, когда другие смеялись. Не потому, что не умел — просто я наблюдал. Я знал, как устроен человек. Я чувствовал, где у него слабость, где страх, где… жажда быть понятым, направленным. Тогда я ещё не знал, что это назовут контролем.
А моя первая девушка с задатками сабмиссив - она сама сказала: "Я чувствую себя в безопасности, когда ты рядом. Когда ты говоришь, что делать — я расслабляюсь."
Это отражало мои внутренние переживания. Я прижалась еще сильнее, чтобы поймать не только слова Майкла, но и малейшее изменение в ритме сердца.
- Я подумал, что это просто совпадение. В Оксфорде была другая. Она хотела жёсткости. Не любви, не слов. Она хотела, чтобы её душили… не только руками. Я был осторожен, но внутри всё клокотало — я чувствовал, что попал домой. В ритм, в суть, в себя.
В какой-то момент я испытала зависть. Я долго отрицала в себе свою сущность. Я даже думала, что это надо лечить, такие желания ненормальны. У Майкла все было легко с признанием своей сущности.
- После — началось изучение. Я глотал тексты, наблюдал за мастерами. Смотрел, как они держат взгляд, как касаются, как ставят слово, как умеют читать боль и не допустить травму. Я достиг уровня, на котором ощущал себя практически правителем. А потом… всё изменилось, когда я допустил ошибку.
Я не был молод и самоуверен. С моим опытом за плечами подобное было недопустимо. Думал, что раз вижу насквозь — имею право не только вести, но и наказывать по собственному усмотрению. Когда я думал, что она приложила руку к смерти моего брата…
Я напряглась. Майкл тоже. Как будто он сказал что-то, о чем пока не готов был говорить.
Его брат? Его убила женщина? Майкл решил отомстить сам?!
Хотела наброситься с вопросами, но чувствовала – сейчас лучше не заходить на эту территорию. Позже. Сейчас следует укрепить доверие железобетонными опорами своего понимания.
- Я понял слишком поздно. Сила — не в том, чтобы взять. Сила — в умении не брать, когда можешь. Вот почему я никогда туда не вернусь. Я учусь слушать. Я веду только тех, кто хочет быть ведомым. Я не разрушаю — я создаю.
Но тьма во мне всё ещё живёт. Я просто научился держать её на поводке.
После его откровений я замолчала. Закрыла глаза.
- Спасибо, что поделился.
- У тебя нет вопросов?
- У меня ноль осуждения. Если ты думаешь, что это как-то изменит мое решение…
— Мы не будем спешить, — сказал Майкл спокойно, касаясь своим бокалом моего, будто он могла сдержать его силу. — Ты не обязана переезжать ко мне. Я не стану давить. Твоя работа, твои хобби, друзья — всё это останется твоим. Я не контролирую твою жизнь. Я просто… хочу быть в ней.
Я кивнула, ощущая, как в груди разливается странное тепло. Так не похоже на образ тёмного доминанта, которого я себе рисовала.
Он повернулся ко мне, чуть приподняв бровь:
— А что насчёт субботы? Вечер, только ты и я. Готов обсудить твои предпочтения. Даже если в первое время ты решишь ограничиться разговорами. Узнать друг друга нам тоже придется.
Я глубоко вдохнула, посмотрела ему в глаза.
Он такой красивый в этот момент. Сдержанный, внимательный. И именно поэтому мне не хотелось лгать.
— Не могу, — сказала я тихо, но уверенно. — У меня фотосессия. У самой Дреа Каммингс.
Я замерла, ловя его реакцию.
На долю секунды в его взгляде что-то дрогнуло — почти незаметное движение бровей, чуть сильнее сжатые губы. Щелчок за щелчком, как закрывающиеся двери. Я видела, как он контролирует себя, словно перестраивает внутреннюю систему. Ни слова. Ни лишнего движения.
— Понимаю, — сказал он ровно, но голос стал ниже, глуше. — Это важно. Поздравляю. У Иллюзии не бывает провальных фотосессий.
Он всё ещё держал лицо, но я видела — он прокручивал в голове, как это случилось. Где. Когда. Почему он об этом не знал. Возможно, даже уже знал, но не ожидал, что это заденет. Но это задело.
И почему-то это только усилило моё желание остаться рядом.
---
Позже, когда ночь растворился в бликах огня в камине и мягком пледе, мы оказались на диване. Его рука лежала у меня на талии — не властно, а почти неуверенно, как будто он спрашивал молча: "Ты всё ещё здесь?"
Я все-таки выбила его из колеи.
— Я тебя не видел, — сказал он вдруг, тихо, почти в шепот. — На вечеринке у Дреа.
- Ты там был? – я прикусила язык. Мне не хотелось лгать, но пришлось. – Это Оливия попросила меня достать пригласительные и сопроводить. Она в восторге от ее работ. Я пытаюсь их понять, но… не получается. И как оказалось, мое видение расходится с идеей автора. Да, мы пообщались немного.
Я замерла. Он не смотрел на меня — смотрел в стену, будто легче говорить в пространство, чем в мои глаза.
— Ты снова не пришла ко мне за помощью. Но я тебя не виню, у нас была пауза перед твоим решением.
Мои пальцы сами нашли его руку. Он всё ещё держал себя — будто был готов разорваться, но не позволял. Только одна жилка на шее чуть пульсировала.
- Мне надо было разобраться в себе. Я рада, что ты ценишь время, которое у меня было. Теперь все будет иначе.
Он закрыл глаза и наклонился ко мне лбом.
— Тогда держись, Блейк. Потому что я научился ждать. Но если ты рядом — я больше тебя не отпущу.
Мои дни закрутились в каком-то восторженном, волшебном предвкушении. В наслаждении теперь уже неторопливым сближением, в котором мы с Майклом раскрывались друг для друга с разных сторон.
Доверие завоевывало нас так же быстро, как неконтролируемая страсть в начале отношений. Мы еще не добрались до сессионной комнаты, которая меня больше не пугала. Не вызывала вопросов, кого здесь держали и чем это закончилось.
Я начинала понемногу забывать деструктивный кошмар, связавшим меня и Хьюго. Майкл умел стирать прошлое, будто ластиком. Пока что я отдалась своим чувствам, и создавалось ощущение, что вселенная вокруг пошла навстречу моей непрекращающейся эйфории.
Линда повысила меня до своего заместителя. Работы я никогда не боялась, поэтому новая должность была встречена с восторгом, размер оклада приятно радовал. Отношения с Лив улучшались с каждым днем, мы могли болтать часами, когда виделись. Про свою личную жизнь я ей многого не рассказывала, но она уже успела где-то увидеть меня с Майклом и пришла в полный восторг. По большей части от того, что у меня светились глаза.
Не было тотального контроля, запретов и попыток взять власть над моей жизнью. За это я была благодарна своему мужчине вдвойне.
Сегодня был день моей фотосессии у Дреа Каммингс. Она с легкой руки согласилась одновременно снять Лив, насколько я поняла – благодаря тому, что я согласилась ей позировать. Вечером мы с сестрой в превосходном расположении духа приехали по адресу студии Дреа.
Мы вошли в двери студии, и я на мгновение замерла в проёме.
Здесь пахло чем-то знакомым и тревожным: кофе, сожжённой плёнкой, легким ароматом сигарет, пеплом и… ожиданием. Воздух был плотный, почти зримый, как будто сам хранил истории, которые когда-то здесь снимали. Стены — серые, в матовом графите, казались бархатными, как будто могли поглотить любой звук.
Свет был мягким и странным: не дневной, не студийный — он казался лунным. Откуда-то сверху проектор медленно гнал кадры: тени ветвей, мерцание луны, зыбкие блики — всё это ложилось на пол, на стены, на лицо девушки в центре комнаты.
- Блейк! – Дреа в жемчужно-светлом платье-кимоно и собранными в хвост волосами казалась волшебницей посреди этого интригующего мира. Она подошла ко мне, и мы обменялись дружескими поцелуями в щеку – так, будто знали друг друга достаточно долгое время.
- Дреа, ты потрясающе выглядишь. Спасибо за твое приглашение.
- Проходи, я только сварила кофе. Так, сначала ты, Лив, верно? Проходи в эту комнату, гример ждет. Блейк предупредила, что у тебя ограничено время.
Сестра собиралась на свидание. Я только надеялась, что не с телохранителем Бейна. Успеет еще распробовать взрослых мужчин, от молодости надо брать лучшее.
Дреа бросала мне довольные улыбки и ловко настраивала штативы, объективы и свет. Когда вышла Оливия, она деловито провела ее в угол студии и четко отдала распоряжения. Сьемка началась.
Сестра стояла босиком, в лёгком платье на тонких бретелях, ее каштановые волосы рассыпались по плечам. Она не позировала. Она просто была. Словно призрак, задержавшийся здесь подольше, чем следовало.
— Свет играет, как будто сама ночь её гладит, — самодовольно проговорила Дреа и щёлкнула затвором. — Луна — женщина. Ветки — её тени. Она ждёт. Она одна.
Я не была уверена, к кому она обращается — ко мне или к себе. Но я стояла в тени и смотрела, не двигаясь. Было в этом что-то… колдовское. Хрупкая фигура, наклон головы, срез света, проходящий по ключицам. Как будто весь мир сжался до одного кадра, до одного вдоха. Я никогда не видела свою сестру такой.
И, что удивляло, я не воспринимала ее отдельно от воодушевленной фигурки фотографа.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
Дреа двигалась вокруг Оливии медленно, почти плавно. Ни одного резкого жеста. Только звук камеры, ровный, уверенный, почти интимный.
Я поймала себя на том, что сжала руки в кулаки. Почему-то захотелось быть там. В её объективе. Не просто как модель. А как кто-то, чью тьму она увидит. Признает.
Когда Дреа закончила, она коснулась плеча Оливии:
— Получится серия. Я уже чувствую. Ты была не женщиной. Ты была мифом.
Оливия улыбнулась — коротко, немного устало.
— Я знала. Ты всегда видишь то, чего мы в себе боимся. Я не пока не могу до конца понять…
- И не надо спешить с этим пониманием. Просто поверь мне.
Сестра оделась быстро и ушла, даже не попрощавшись со мной. Она повисла на шее у Дреа. Что ж, кумиры – неотъемлемая часть жизни молодых девчонок. В этом тоже было что-то красивое.
Дреа, казалось, ни капли не устала. Сделала себе кофе и закурила тонкую сигарету. Она смотрела на меня дружелюбно, но было что-то, что меня смущало. Эта глубина в ее глазах. Что пережила эта девчонка, которая, судя по всему, не намного младше меня?
— Твоя очередь, — сказала Дреа. И её голос звучал иначе. Жестче. Целеустремлённее.
— Что ты хочешь снять?
— Не тебя, — она посмотрела в глаза, — а то, что в тебе спрятано.
Она подошла к центру комнаты, и я увидела — с потолка свисает старая декоративная цепь. У стены — огромная тень раскрытой двери, чёрная, искажённая. Прожектор направлен так, что создаёт иллюзию, будто кто-то сейчас войдёт… или выйдет.
Ассистентка была как тень. Она дала мне в руки зажженную черную свечу.
— Держи её, как будто ты последняя, у кого остался свет. За спиной — то, что тебя когда-то чуть не сломало. Но ты стоишь. И держишь огонь, - сосредоточилась Иллюзия.
Я не играла. Просто встала, подняла руку со свечой и посмотрела в камеру. Не как модель. Как свидетель. Как выжившая.
Щёлк.
Щёлк.
Щёлк.
— Это не боль, — прошептала Дреа. — Это момент до. Где ты ещё не решила: убежать… или обернуться.
Я почувствовала, как внутри сдвинулось что-то тяжёлое. Как будто я провалилась в ту самую точку — точку «до».
Эта Дреа будто заглянула мне в душу. Какая глубина понимания для девушки ее возраста. Какая игра метафор. Творческие люди всегда восхищали меня.
Съёмка закончилась, но я не могла сразу сесть.
Я просто стояла, тяжело дыша.
— У тебя тип… дерзкого ангела, — вдруг сказала Иллюзия, мягко. — Я давно искала такую модель. Я счастлива, что ты согласилась.
Я лишь кивнула. Не могла говорить. Потому что казалось — меня сняли на плёнку не снаружи, а изнутри.
Я подозревала, что у фотографа такого уровня график расписан по минутам. Но как оказалось, Дреа выделила этот вечер исключительно для нашей сьемки, и сосредоточилась только на ней.
- Спасибо тебе еще раз. Отдохнем, и сделаю еще пару кадров. Ты же не устала?
- Мне кажется, я не хочу останавливаться.
- Тогда немного отдохнем. Ты знаешь, я смотрю на тебя и пытаюсь понять. Есть что-то общее. Я не могу понять, что имеено.
Мы сидели на подоконнике, босые, с чашками крепкого кофе. В студии снова было тихо — только капли музыки где-то на фоне. Джаз, медленный и с царапиной в голосе саксофона. Дреа закинула ногу на ногу, выпрямила спину. Я чувствовала, как в теле ещё дрожит напряжение, будто съёмка была не игрой, а экзорцизмом.
— Ты всегда такая? — спросила я, глядя, как пар от кофе исчезает в воздухе.
— Какая?
— Ну… такая, будто у тебя внутри — ночное небо, и ты просто достаёшь из него кадры.
Она усмехнулась.
— Первый раз мне это говорят. Обычно спрашивают, что я курю.
— А ты куришь?
— Нет. У меня тьма внутри — чистая, без добавок.
Я рассмеялась. Она тоже. Мы пили молча. Было хорошо. Не нужно было нравиться друг другу, не нужно было ничего изображать. Мы просто были.
— Как ты вообще начала снимать так тонко и так профессионально? — спросила я.
— После того, как перестала быть собой, — просто ответила она. — Когда ничего не осталось, кроме взгляда. Я смотрела на мир, чтобы понять, что во мне ещё живое. И оказалось — кадр.
Она говорила спокойно, будто давно привыкла к этим словам. Я же слушала, будто хранила каждую фразу, как плёнку в темноте.
— А у тебя? — спросила она. — Почему ты согласилась?
— Хотела попробовать быть не той, кем все меня считают. И быть… увиденной. Настоящей.
— Тогда тебе точно сюда.
Дреа выбила из пачки сигарету ловким щелчком. Я курила очень редко, но сейчас был как раз такой момент.
Я закурила, поглощая лайтовый дым, и наблюдала, как Дреа вглядывается в меня. В её глазах уже не было того изначального фокуса, словно она медленно выходила из того, что на самом деле не нужно было бы вспоминать.
— И что было, после всего этого? Того, что с тобой произошло. Ты справилась? — спросила я, пытаясь заглушить в себе осознание того, как сильно я сейчас её понимаю. Как много скрытых ран могло быть за этим взглядом. — Как ты это пережила?
Она спрыгнула с подоконника и села на старый стул, поставленный на фоне студийного света. Легко, как будто сама атмосфера комнаты позволяла ей стать частью этого мира — чёрного, затаённого, но наполненного светом.
— Не помню, — ответила она, вдруг взглянув в пространство, в котором, казалось, что-то её держало. — Пару месяцев, если честно. Был какой-то провал в памяти. Словно кто-то вырвал эти моменты и вставил нечто другое на их место. Потом я иногда вижу тень. В кошмарах, в темноте. Это — как страх. Он до сих пор рядом. Иногда кажется, что я что-то не так сделала. И кто-то просто стер из моей памяти срок в несколько месяцев. Я помню, цвели апельсины на аллее. А потом очнулась, плоды уже набирали оранжевый оттенок.
Я молчала, понимая, что этот разговор слишком личный. И она не ожидала, что я скажу что-то утешающее.
Просто слушать. Это всё, что я могла. Но не могла не задать ещё один вопрос.
— А что ты сделала, чтобы с этим жить? Ты как-то восстанавливалась?
Дреа усмехнулась, её глаза немного потеплели, и на лице появилась та непредсказуемая лёгкость, с которой она всё часто говорила.
— Забей, — сказала она, и я услышала в её голосе ту самую лёгкость, с которой она подавляла всё, что на самом деле не поддаётся объяснению. — Всё пошло в гору. У меня появился меценат. Майкл Бейн, слышала о нем? После этого жизнь будто решила мне всё простить. Карьера пошла вверх, я стала известной, и все начали кричать, что у меня свой стиль. Может, это был какой-то сбой в матрице, я не знаю. Эффект Манделы. Ты слышала про это? Люди начинают помнить что-то, что никогда не происходило. А потом всё равно живут, как будто так и было.
Я присела рядом с ней, пытаясь не дать себе обмануться её спокойствием. Имя Майкла резануло мое сознание. Всё это было на грани между правдой и вымыслом. Всё было так запутано, но в её голосе не было страха. Лишь тоска, скрытая в тени, и спокойствие в том, что она, кажется, решила не спрашивать больше, не искать.
- Я знаю Майкла Бейна. Даже… мы вместе.
Смотрела в ее лицо. Мелькнет ли эмоция? Ревность, злость? Но Дреа выглядела, как подруга, которой сообщаешь о том, что закрутила роман с Томом Харди как минимум.
- Это точно сбой в матрице. То, что я обратила на тебя внимание, не зная, кто ты. Но я его понимаю, мимо тебя пройти невозможно. Естественная красота, манкость, а твой взгляд… я не би и не лесби, не напрягайся. Просто я понимаю его. Я хотела о другом спросить, у меня у одной так было, будто стерли память? Психотерапевт говорит, это нормально, так бывает.
— Нет, я не чувствовала подобного. Но слышала. Странно, но это как раз звучит так, будто ты пережила что-то такое, чего никто не может объяснить. И просто забыть.
Дреа вгляделась в меня и снова улыбнулась.
— Видишь, ты понимаешь. Вот только за всё это время я так и не вспомнила, что же на самом деле было. Но если бы я вспомнила, это ничего бы не изменило.
Я кивнула. Может, у неё действительно была своя матрица, своя реальность, своя неведомая правда. Но я чувствовала, что она не ждёт от меня осуждения. Она просто хотела, чтобы я выслушала. Чтобы была рядом.
И я была…
- Какой он? – нарушила молчание Дреа, когда прошел, наверное, час, и между нами установилась связь, похожая на крепкую дружбу. – Я не могу его понять. Он вызывает во мне беспокойство, и я не понимаю, почему. Он всегда верит в меня, заботится, решает проблемы, которые творческим людям кажутся неподъемными. В то же время в нем какая-то повышенная тяга к контролю и власти, я не понимаю, почему меня это еще не коснулось. Ведь каждый инвестор рано или поздно будет требовать максимальное возвращение своих инвестиций.
Вопрос о Майкле застал меня врасплох. Но при его имени меня словно затопило изнутри сладким предвкушением.
- Ты не далека от истины. Контроль, власть и… забота. Защита. Без него бы я разрушила себя в отношениях с психопатом.
- Ты очень сильная девушка. Я думаю, ему интересно именно с такими. С теми, кто не падает к ногам по щелчку пальцев.
«Знала бы ты, как скоро я упала к его ногам по щелчку в буквальном смысле…» - подумала я, но пока еще не была готова этим делиться с новой подругой.
- Спасибо. Он кажется тебе суровым, потому что в его бизнесе сантименты – это проигрыш. Он не присутствует на твоих фотосессиях?
Дреа усмехнулась.
- Ты знаешь, нет. Мне кажется иногда, ему не нравится то, что я снимаю. Поначалу это меня очень расстраивало. Я хотела поделиться своим азартом, видением ситуации, приглашала его на самые топовые сьемки. Он всегда спешил уйти, сославшись на дела. Странно смотрел на меня, или это я себе надумала. Иногда было чувство – он будто знал, что я чувствую, и это его выбивало из колеи. В любом случае, он может не разделять мой взгляд на фотореальность, но он первым понял, что именно это принесет мне мировую славу и успех. Как-то так.
Я задумалась. Ведь он не захотел меня сопровождать. А разве ему бы самому этого не хотелось? Любимая женщина и Дреа, его золотой проект. Наверное, я когда-то это пойму.
- Люди бизнеса часто далеки от искусства. Не суди его строго.
- Не было и мысли. Он многое сделал для меня. Ты точно не устала? Мы можем продолжить в четверг. Я практически не устаю в процессе.
- Нет, продолжим. К тому же завтра у меня выходной.
Для следующей сцены она протянула мне чёрное платье — шёлковое, с глубоким вырезом на спине. Лёгкое, почти прозрачное на свету. Я разделась, отвернувшись, и накинула его. Оно скользнуло по коже, как вода, холодное и шелестящее.
Когда я повернулась к Дреа… она замерла. Не из-за платья.
Застыла. Сигарета в ее руку продолжала тлеть, пепел упал на пол, но она будто не замечала этого.
Её взгляд впился мне в спину. На левую лопатку. Я знала, что там. След от кнута Хьюго — уже бледный, но всё ещё читаемый. Я пыталась сделать шаг назад, прикрыться, но она медленно подошла ближе.
— Это он? — её голос изменился.
- Что? Нет. Это не Майкл. Я нарвалась на садиста до него. Еле осталась жива…
Надо было ей рассказать о Хьюго подробнее, тогда бы не было такой реакции.
— Прости, — прошептала она. — Я не должна была… Я просто… хотела кадр.
Я развернулась к ней.
— Всё нормально. Это часть меня. Как и твоя тьма — часть тебя.
— Я сделаю ретушь. Он не попадет в кадр.
Я кивнула. И в этот момент почувствовала, что мы стали ближе. Не из-за боли. А потому что мы обе знали, каково это — быть сломанной и выжить.
Спустя сорок минут Дреа опустила камеру, внимательно рассматривая снимки на экране. Я заглянула через плечо. Лёгкий свет от студийной лампы играл на моей коже, и в теле было что-то пленительное. Платье с открытой спиной, почти прозрачное, придавало невесомости, как будто я была не совсем человек, а нечто большее.
Но взгляд Дреа оставался всё-таки на одном месте — на шраме. След, который со временем терял яркость, но не исчезал.
Дреа сделала ещё пару снимков, и её руки вдруг слегка задрожали. Камера едва не соскользнула с пальцев.
— Всё нормально? — спросила я, пытаясь прочитать её взгляд.
Она отложила камеру на стол и прикоснулась к виску, как будто пытаясь удержать резкий приступ боли, который внезапно накрыл её.
— Болит голова, — тихо сказала она, и в её голосе появилась какая-то неуверенность, странная для неё. — Мне нужно немного времени. Дай, пожалуйста, таблетки.
Я сразу же вскочила, хватая с полки на столике пузырёк с болеутоляющим.
— Это не просто головная боль, — я почувствовала, как тревога поднималась в груди. — Что-то не так. Дреа! Ты меня слышишь?
Дреа сжала виски и прикрыла глаза. Похоже, она не могла контролировать тот момент. Я не знала, что делать. Всё её спокойствие исчезло за мгновение. Она выглядела совсем не так, как обычно.
— Мне нужно позвонить. — Дреа едва шептала. — Шарлиз Майклсон. Психотерапевт. Позвони ей. Быстро.
Я моментально гашла в списке исходящих звонков и набрала номер, сжимая трубку. В голове ещё звучал её голос — про сбой в матрице, про её «забытое» прошлое. И сейчас я не могла отделаться от ощущения, что всё это не просто совпадения.
Долгие гудки. Я старалась не думать о том, что уже давно завершен рабочий день, и что делать, если мне никто не ответит. Наконец звонок приняли.
- Доктор Майклсон?
— Да, это я. Что случилось?
— Это подруга мисс Дреа Каммингс. Ей плохо. У неё сильная головная боль, и она... — я замолчала, не зная, как точно описать состояние Дреа. — Я не знаю, что происходит, но она сказала позвонить вам…
— Я вас поняла. Плезир Хиллз, 3040, 18. Привезите её. Немедленно.
Сердце заколотилось в груди. Когда я положила трубку, Дреа уже стояла, опираясь на стол, с явно затуманенным взглядом.
— Мы поедем к Шарлиз. Ты в порядке? — спросила я, не в силах смотреть на пугающую беспомощность новообретенной подруги.
Она не ответила, но кивнула. Я схватила её сумку, подтолкнув к двери, но Дреа остановилась на пороге и оглянулась.
— Я не знаю, что это, Блейк, — тихо проговорила она. — Иногда мне кажется, что… что я забываю. Вещи, которые происходят с нами. Мы знаем их, но они не могут быть частью нас, потому что такое не забывается. Мы не хотим помнить.
Её слова словно отразились в пустоте, оставляя за собой эхо. Я взяла её за руку и не отпустила, несмотря на тревогу в груди.
— Мы разберёмся. Мы точно разберёмся. Только держись.
У меня никогда не было проблем с вождением автомобиля, но сейчас руки, сжимающие руль, мелко дрожали. Я то и дело оглядывалась на Дреа, опасаясь, что она сейчас отключится у меня на глазах… а может что-то еще хуже.
Я думала позвонить Майклу в этот момент. Он бы точно лучше знал, что делать в такой ситуации. Почему я не вызвала неотложную помощь? Что, если дело не в психике, как сказала моя новая подруга, а в чем-то более опасном? Тромб? Кровоизлияние?
Когда мы подъехали к дому Шарлиз Майклсон, я чувствовала, как напряжение во мне нарастает. Меня почти трясло. Дреа сидела рядом, сжав голову руками, и тяжело дышала. Головная боль, боль в её глазах, тот страх, что я увидела — что-то было не так. Мороз по коже усилил мою дрожь.
Я не успела припарковаться возле особняка, как нам навстречу поспешила темнокожая женщина лет сорока в обычных джинсах и белой футболке. Отрывисто кивнув мне, она взяла Дреа за руки, помогая ей выйти из машины. Сжала ее лицо ладонями, установив зрительный контакт.
- Ты в безопасности. Дыши.
Дреа едва ли понимала, где она находится. Шарлиз Майклсон подняла взгляд на меня.
- Пойдемте. Расскажите, как это произошло.
Мы миновали холл, ряд комнат и зашли в кабинет. Шарлиз быстро усадила Дреа в кресло.
Обстановку в кабинете можно было назвать уютной, но мне не было до этого дела. Всё, что я видела, — это Дреа, сжимающая руки в кулаки, её лицо, перекошенное от боли и какого-то… уже не страха, а панического ужаса.
- Что произошло? – спросила психотерапевт, не теряя даром времени: светила специальным прибором в глаза Дреа Каммингс, нащупывала пульс и хмурилась.
- Не знаю. У нас была фотосессия. Она выпила много кофе. И сигареты, наверное, три точно.
- Кофе и сигареты здесь ни при чем. Что-то ее напугало, вы можете сказать, что?
Я смотрела на Дреа и понимала, что сейчас нет места для ложной скромности. Отбросила волосы и повернулась к Шарлиз спиной – на мне все еще оставалось то самое платье.
- Мне показалось, вот это.
Шарлиз сразу поняла, что происходит. Хоть я не видела в этот момент ее лица.
Я стояла рядом, не зная, что мне делать. Не могла избавиться от ощущения, что Дреа — она не та, кем она была. И кто-то всё это уже знал.
С каждым мгновением, с каждым словом, которое Шарлиз говорила, я поняла — мы стоим на грани чего-то очень сложного.
- Не звони ему… - простонала Дреа перед тем, как разрыдаться.
Я застыла. Параллели с тем, через что я прошла в руках Хьюго, едва не накрыли меня.
«Кто это чудовище? Кто сделал с ней то, из-за чего она сейчас словно разрушается изнутри?» - хотелось спросить психотерапевта, но я с трудом сдержалась.
Я почувствовала себя чужой. Я не имела права прикасаться к боли Дреа и всему, что происходит.
- Если нужна помощь… какие-то лекарства… я могу привезти…
Доктор Майклсон бросила на меня сосредоточенный взгляд.
- Ничего не нужно. Спасибо, что привезли ее. И вы же понимаете, что существует врачебная тайна. Вам придется уйти, и о неразглашении, полагаю, напоминать не стоит.
- Конечно, я немедленно ухожу. Скажите, она будет в порядке? Вы поможете ей?
- Да, - отрывисто ответила Шарлиз.
Я поспешно достала из сумочки свою рабочую визитку.
- Я очень прошу… позвоните мне, когда ей станет легче. Пожалуйста.
Доктор лишь кивнула, помогая Дреа встать с кресла и укладывая ее на софу. Я поспешила уйти. Внутри меня все разрывалось точно так же, как у новой подруги.
Что пережила эта девочка с большими светлыми глазами? Я считала себя стойкой, но при попытке представить, что же с ней могло случиться, у меня закружилась голова.
Я не могла вести машину в таком состоянии. Уронила голову на руль, тяжело дыша.
«Не звони ему». О ком говорила Дреа с таким паническим ужасом?..
Я добралась до своей квартиры, когда Палм Бич коснулся первый луч рассветного солнца. Поставила свой разряженный смартфон на подзарядку. Приняла душ и уснула почти моментально.
Утром телефон разорвался от звонков Майкла, стоило мне включить его. Я тупо смотрела на экран, понимая, что мне не хочется ни слышать, ни видеть никого. Моя эмпатия сейчас была на стороне Дреа. Мы обе прошли через ад. Я вырвалась, а вот она… ей, похоже, не повезло.
«Мне нужно побыть одной. Я перезвоню».
Должна ли я была рассказать ему о том, чему стала свидетелем? Я так и не поняла их отношений. Похоже, по большей части – деловые. Возможно, обо всем ему сообщит ассистентка Каммингс, если это имеет значение.
Я чувствовала себя разбитой. Произошедшее лишило меня ресурса на что-либо. Синдром свидетеля отодвинул острое желание наконец оказаться в жарких объятиях Бейна на второй план.
Я сама приеду и стану перед ним на колени, когда с моей подругой будет все в порядке. Пока что я не могла думать ни о чем другом. Мы оказались во многом похожи. Только я была сильнее… или просто вовремя вырвалась.
Вечер плавно перетек в ночь. Я почувствовала себя немного лучше. И все равно неизвестность разрывала на части. Я говорила себе, что нельзя так сильно переживать за других, особенно если помочь ничем не можешь – но легче не становилось.
Утро следующего дня я начала с пробежки. Именно тут, забыв обо всем и чувствуя приятную усталость в мышцах, я непроизвольно ответила на звонок Майкла.
- Ты прячешься от меня. Что произошло на фотосессии?
От холода в его голосе я остановилась. Сошла с беговой дорожки и села на одну из скамеек под тенью пальм. Я уже забыла, что он может быть таким. Похоже, не стоит об этом забывать.
- Майкл, мне просто надо побыть одной. Со мной ничего не случилось.
- Блейк, когда я надену на тебя ошейник, у тебя не будет права закрываться и прятаться.
Помимо моих переживаний, эти слова вызвали по телу сначала холод, а потом жар. И без того сбившееся от бега дыхание сбилось еще сильнее.
- Я… я буду просить оставить мне это право.
- Нет.
- В таком случае, я хочу насладиться этим, пока ты не отобрал! – дерзость вызвала прилив жара во всем теле. Я дерзила и наслаждалась этим.
- Предлагаю сегодня обсудить наш разговор.
- Где?
- В моей спальне, Блейк. Ты будешь умолять, чтобы это не заканчивалось.
- Хорошо. Вечером я приеду. Но… я не гарантирую, что буду в настроении.
- Что случилось? Говори прямо.
- Ничего… я сама решу этот вопрос. Я все расскажу, но не по телефону, прости.
- Крис заберет тебя в восемь. И будь готова мне все рассказать. Не заставляй напоминать, как я наказываю за недоверие.
- Это другое, Майкл. – я смотрела, как волны накатывают на берег. – Я все расскажу вечером.
- До встречи, моя девочка.
Я почувствовала, как холод вытесняют солнечные лучи.
- До встречи, мой господин. – и быстро повесила трубку, самодовольно улыбаясь.
Он прав. Хватит мне тонуть в чужих проблемах. Они не должны нам мешать.
Шарлиз Майклсон так и не перезвонила. Второй день. Она забыла обо мне? Скорее всего, да. Позвонить ассистентке Дреа? Наверное, я так и сделаю.
Но затем мои мысли вытеснило предвкушение встречи с Майклом. Я выбирала наряд, делала свое тело еще более совершенным с помощью разных косметических средств, укладывала волосы так, чтобы они были похожи на гладкий шелк.
Звонок застал меня за час до того, как должен был приехать водитель Майкла.
Я подняла трубку, даже не придав значения тому, что но мер незнакомый.
И сразу услышала её голос — тихий, отрешённый, с каким-то неизъяснимым отчаянием.
- Дреа? Милая, ты как? Все хорошо?
— Приезжай ко мне, — её слова звучали почти как просьба, но в них была ещё и какая-то невыразимая боль. — Ты с ним? С Майклом Бейном?
Я замерла, чувствуя, как холодная волна пробежала по моему телу. Да, я с ним. Я хотела бы сказать ей, что это не имеет значения, что я отменю встречу, если ей нужна помощь, а Майкл против не будет. Но что-то в её голосе заставило меня забыть обо всем.
— Ты в опасности, — Дреа продолжала, теперь её голос стал слабым, словно она боролась с чем-то внутри себя. — Если ты с ним, то ты в опасности... он... он не тот, за кого себя выдает. Просто беги. Я не могу... не могу больше молчать.
И тут, словно бы в ответ на свои слова, она вдруг заплакала. Я слышала, как её дыхание стало прерывистым, как слёзы капают на что-то, возможно, на её руки или на стол.
— Дреа, — я пыталась успокоить её, но слова словно застряли в горле. — Что случилось? Почему ты так говоришь?
Но в ответ был только тишина, с которой она боролась, не в силах произнести ничего больше.
Я стояла, не зная, что делать. Дреа была в беде. И теперь мне нужно было решать, как быть с Майклом. Сказать ему? Убежать? Или понять, что же заключалось в словах Дреа, которые вырвались наружу, как крик из-за какого-то кошмара, с которым она не могла справиться.
— Я приеду, — сказала я, не дождавшись ответа, и закрыла глаза, ощущая, как мир вдруг сузился до этой одной, немыслимой идеи.
Дреа нуждалась во мне. Я узнаю, кто ее разрушил. Надеюсь, он уже получил по заслугам. Но причем тут Майкл? И что теперь мне делать с ощущениями, будто мир стремительно летит на дно, и я вместе с ним?
Я написала сообщение.
«Я не могу сегодня приехать, прости. Подруга в беде. Я должна ей помочь».
Такси приехало быстро. Дреа сказала, что будет в студии. Если она на рабочем месте, может, не все так плохо?
Я влетела в творческую обитель фотохудожницы, всю затянутую тенью темных углов и приглушенных световых пятен. Студия, где раньше я чувствовала себя уверенно, теперь казалась неуютной и чужой.
Дреа сидела на кресле, её лицо было побледневшим, глаза красные от слез, и в этот момент она выглядела настолько хрупкой, что мне хотелось взять её на руки и защитить. Она то и дело щелкала зажигалкой, глядя на огонь.
- Дреа!
- Блейк, - тускло отозвалась она. – Как думаешь… если я все здесь спалю, все эти серые и черные тона, я смогу снова забыть?
- Убери огонь. – я подскочила к ней, отбирая зажигалку. – Это не выход. Хочешь курить? Может, пить?
— Ты с ним счастлива? — спросила вдруг девушка едва слышно. В её голосе не было ни злости, ни осуждения, только тяжёлое отчаяние. — С Майклом?
(рилс, розыгрыши промо, информация о новых книгах и скидках в моем авторском инстаграм - @darkromance.by.lana
- Дреа, давай я отвезу тебя домой. Позвонить Шарлиз? Я вижу, что тебе плохо. Позволь помочь тебе.
- Ответь. Ответь как есть. Не надо ей звонить. Она уже не поможет.
Я кивнула, чувствуя, как меня сжало в груди. Она была словно отрезана от мира в этот момент. Я не могла не ответить, потому что боль в ее голосе накрыла меня.
— Да, — выдохнула я, присаживаясь рядом с ней. — Да, я счастлива. Он словно лечит меня после прошлых деструктивных отношений…
Дреа схватила мои руки и затрясла их, словно пытаясь найти в них какую-то опору. Она смотрела на меня, не видя, как слёзы снова вновь появляются в её глазах. Но она не плакала. Она всё сдерживала.
— Блейк, — её голос был хриплым от боли, но в нем чувствовалась неподдельная искренность. — Я знаю, что ты любишь его. Но... ты не знаешь, с кем связалась.
Я замерла, не зная, что ответить. Она продолжала, не давая мне времени прервать её.
— Он спас тебя от того, кто был хуже, чем демон, я понимаю. Он забрал тебя от руки того психопата, который разрушил твою жизнь. Он окружил тебя заботой. Он спас... — её голос звучал почти беспомощно. — Но всё это... ты не понимаешь, кто он на самом деле.
Я почувствовала, как холодок прошел по моей спине, как будто тень скрылась в тёмном углу комнаты, и мне стало тяжело дышать.
Дреа вытерла слёзы и взглянула на меня с какой-то странной решимостью.
— Ты говоришь, что он тебе не причиняет боль, что он заботится о тебе... Но ты ведь не видишь, что он делает с тобой на самом деле. Ты его не знаешь, Блейк. Ты не знаешь, что он с тобой уже делает.
Я пыталась что-то сказать, но она не дала.
— Он уже делал тебе больно, верно? — её глаза затуманились. — Думаю, это были легкие шлепки, от которых можно получить удовольствие. А что бы ты сказала, если он со всей силы ударит тебя плетью с шипами? Десять раз. Примерно. За что? За то что недостаточно быстро упала на колени. За то что не смогла или не успела посмотреть ему в глаза.
- Дреа, опомнись. Я не знаю, что сделал с тобой тот, кто тебя разрушил, но прошу…
- Тот, кто меня разрушил… ты думаешь, это был дьявол с красными глазами? Кто-то, о ком ты не знаешь? Проснись, Блейк. Это сделал со мной Майкл Бейн!
Я отшатнулась, качая головой. Дреа усмехнулась, но в этой горькой улыбке было столько боли и при этом ее разум был ясным.
- Он уже знает о твоих фобиях? Высота? Держал тебя над пропастью, стоя с таймером? При этом требуя заставить себя кончить в отведенное время самым жутким способом? Нет? Чего ты боишься? Воды? Не топил тебя в ванной, при этом имея в зад? Боишься за жизнь близких… обещал убить их медленно, с особой жестокостью?
Я не могла проронить ни слова.
- С ножами он тоже не играл, полагаю. Вот это видела? – Дреа потянула белую рубашку вниз, обнажая спину. – Я знаю, уже не так жутко выглядит. Я ненавижу лазерную шлифовку, но мне еще год ее делать, чтобы избавиться от шрамов от его хлыста и порезов.
Ужас заполнил меня. Я не могла сказать ни слова. Моя жизнь медленно, словно от удара перчатки Таноса, рушилась прямо сейчас, вслед за чужой разрушенной жизнью.
- Знаешь, за что? – вытирая слезы, тихо спросила Дреа. – Ни за что. У меня просто не то имя. И не тот творческий псевдоним. И еще я чем-то на нее похожа. На ту, кого он считал убийцей своего брата.
Ее начало трясти. Я понимала, что мне следует обнять и прижать к себе, но тело словно парализовало.
- Я пыталась ему сказать, что я не та… Что я знать не знаю его брата, не состою в какой-то организации, которая разрушает жизни. Он просто заставлял меня заткнуться ударом по лицу. А потом начал использовать кляп. Я умоляла его навести справки, найти моих родных, друзей, с которыми на тот момент даже в городе не были, а он не слышал. Бил меня своими кнутами до болевого шока. На третий день я поняла, что мне лучше молчать и во всем с ним соглашаться. Так будет хоть малейший шанс, что он меня не убьет. На четвёртый…
Я должна была что-то сделать. И вовсе не потому, что хотела заткнуть ей рот и не слышать эти ужасы про Майкла. Я переживала за нее. Я чувствовала боль и страх, будто все это происходило со мной. Но не могла промолвить ни слова.
- На четвертый я уже кричала, что да, это была я, та, кто довела его брата. Кричала, лишь бы эта боль и насилие по кругу прекратились, надеясь, что он смилостивится и пустит мне наконец пулю в лоб. Но это меня не спасло. Он потребовал назвать имя брата… которого я не знала и знать не могла…
Дреа захлебнулась в рыданиях, а мое собственное сердце начало медленно замерзать куском льда. Вымораживая изнутри то, что я совсем недавно чувствовала к Майклу.
- Он не остановился? Дреа!
Она яростно затрясла головой.
- Нет. Он пришел в ярость. Потому что для меня имя человека было столь ничтожным. После этого я забыла собственное имя. Я думала только о том, что впереди боль и смерть. И я готова была сделать что угодно, только бы… только бы эта боль стала хоть на каплю меньше.
- Что он сделал тогда?
Она замотала головой.
- Не могу. Нет.
Я не стала настаивать. Мне хватило услышанного. Хватило боли и отчаяния сломанной девушки, чтобы понять – я не хочу знать. Я хочу только обнять ее и согреть, вырвав из наших общих сердец само имя Майкла Бейна.
Я могла попытаться убедить себя, что она врет. Преувеличивает. Но я прекрасно понимала, что в таком состоянии она говорит правду. Я не желала быть слепой. Я не могла стоять в стороне от этого.
Телефон в моей сумочке разразился трелью. Дреа отшатнулась и вжала голову в плечи. С ужасом глядя на меня. Она сразу поняла, кто мне звонит.
Дрожащей рукой я достала смартфон и занесла номер Майкла в черный список. Этого мне показалось мало. Я совсем отключила звук.
Боже мой, как раз сейчас я должна была переступить порог его дома и наслаждаться тем, что едва не убило Дреа…
Отбросив сумку в сторону, я подошла к подруге и крепко прижала к себе. Она была словно холодная застывшая статуя. Дрожала, тяжело дышала, смотрела невидящим взглядом в пустоту.
- Тише, тише… - я гладила ее по голове и спине, а внутри все выжигала ненависть к Майклу. – Ты очень сильная. Мы с этим справимся. Я на твоей стороне, слышишь? Я верю тебе. Я рядом.
Дреа уронила голову мне на плечо и разрыдалась. Я закусила губу, понимая, что изнутри рвутся такие же точно рыдания. Так прошло полчаса, но моя подруга продолжала рыдать. Я не знала, что делать. Укрыла ее пледом, ласково гладила, шептала слова утешения. Варила крепкий кофе, растворяла в нем дольки шоколада, не забыв плеснуть виски, подносила к ее губам, заставляя пить. Я помнила, что так снимают сабдроп после сессии, но с этим падением эндорфинов состояние девушки невозможно было сравнить.
- Пей. Просто пей. Давай, моя сильная девочка. Дыши и просто чувствуй мое тепло…
В горле пересыхало. Я обнимала ее, стараясь не прижимать слишком сильно.
- Все будет хорошо. Я не знаю как, но просто будет, и все… давай я отвезу тебя домой?
- Нет… - ее передернуло от ужаса. – я боюсь… если ему сказали, что я вспомнила…
- Хорошо, может, ко мне?
- Он же знает, где ты живешь…
- Не плачь. Мы останемся здесь. У тебя очень уютно.
Потихоньку теплое питье и успокаивающие слова начали действовать. Дреа затихла в моих руках и провалилась в глубокий сон.
Я укрыла ее пледом. Сделала шаг в центр студии… и с остервенением, не замечая слез, вырвала декоративную цепь из потолочного крепления. Она со звоном упала на пол. Дреа вздрогнула во сне, но не проснулась.
Я обессиленно прижалась спиной к инсталляции в виде белого куба и закрыла глаза. Меня одолевала леденящая душу пустота. Память, как истинная садистка, подбрасывала картины моего недавнего счастья. Как я плавилась в руках Бейна. Как я дурела в его цепях от удовольствия и по-блядски раздвигала ноги, получая удовольствие от издевательств. Как готова была похерить свою свободу и отдаться в его руки.
Слезы текли по моим щекам. Кажется, в каждом уголке студии сновали темные тени и слышался шорох лезвий, но мне не было страшно. Самое страшное чудовище – человек – сейчас был далеко от этого места.
Был ли у меня страх перед Майклом? Нет. Ненависть выжгла все. Ненависть, которая легко могла превратить меня в убийцу, и рука бы не дрогнула.
Я провалилась в рваный сон. Меня разбудил крик Дреа. Часы на стене показывали два часа ночи.
Я подскочила к софе. Обняла ее дрожащее тело.
- Мне страшно… - она прижалась крепче. – Не уходи, прошу. Будь рядом.
Я сбросила лодочки и скользнула под одеяло, обнимая ее.
- Я никуда не уйду. И ничего не бойся. Я его просто убью, если он появится.
Дреа всхлипнула и снова провалилась в сон. Я обняла ее и ощутила, что рыдания теперь душат меня. Они как будто стали единым целым с ее болью.
Стараясь не плакать в голос, я дала волю слезам. В этот момент мне казалось, что из моего сердца уходит последнее тепло и вера в любовь, чтобы дать ему наконец замерзнуть ледяной глыбой.
Утром на пороге студии появилась Шарлиз Майклсон в сопровождении высокого привлекательного мужчины, чем-то похожего на принца Гарри. По счастью, гостей я встретила уже не в постели с Дреа и не с заплаканным лицом. Мужчина представился Стивом.
- Блейк Райан, - я наблюдала, как Шарлиз что-то говорит просыпающейся Дреа.
Наблюдала ревностно, не зная, как себя поведу, если Дреа снова заплачет. Но психотерапевт знала свое дело. Спустя минут семь моя подруга закивала и слегка улыбнулась.
- Что дальше? – я отпила крепкого кофе и посмотрела на сосредоточенного Стива.
- Меня попросили отвезти вас домой.
- Я спрашиваю, что будет с ней. Надеюсь, хватит ума не закрыть ее в частной лечебнице?
- Нет, у нее есть близкие люди. О ней позаботятся. С вами все в порядке?
- Да, все хорошо. Постойте… кто вас попросил отвезти меня домой?
- Нам лучше выйти…
Ярость захлестнула меня. Но в этот момент я поймала взгляд Дреа. Она робко улыбнулась, но ее взгляд был осмысленным, будто она каким-то образом пережила падение в ад и смогла взять себя в руки.
Девчонка действительно сильная. Я бы после такого не захотела жить.
В коридоре, прикрыв двери, чтобы нас не слышали и не видели Шарлиз и моя подруга, я скрестила руки на груди, устремив на Стива ледяной взгляд.
- Цепной пес?
- Я вас не совсем понимаю…
- Где был ты и эта доктор, когда Майкл Бейн истязал Дреа Каммингс в подвале? Нет, не говори… «меня там не было» - это хуже, если бы был…
- Все не так, Блейк. Я его остановил…
- Как? Слушай меня, Стив или как тебя там… я перегрызу тебе глотку, если ты собрался везти меня к этому монстру. Я сейчас за себя не ручаюсь. И если ты скажешь, что это все неправда…
- К сожалению, это правда, Блейк. Но ты должна знать, он сломался после этого. Он никогда не сможет искупить свою вину до конца…
- Он жив, - осколок льда в груди леденил мою кровь. – Значит, ни хрена он не сломался. Бывших психопатов не бывает. Пошел на хер с дороги, больной ублюдок!
В такси меня начало колотить. Я смотрела в одну точку перед собой, не понимая, как жить дальше. Только улыбка Дреа и ее взгляд сегодня утром немного согревали меня, будто дарили надежду, что с ней все будет в порядке. О себе я сейчас не думала.
Дрожь усиливалась. Я закрыла лицо руками. Как этот его приятель с мягкой улыбкой и состраданием в глазах не мог остановить, вырвать Дреа из этого? Да что с того, что сейчас каждый заботится о ней на пределе своих возможностей? Они оба… оба жестокие монстры, которыми нет места в этом мире!
Я едва ли добровольно не шагнула в ад. Я была настолько выпита и обесточена Хьюго, что приняла Бейна как своего ангела-хранителя, даже не задумавшись о том, что он едва ли не хуже Уоллеса.
Уоллес хотя бы не скрывал своей сущности.
…Такси остановилось на парковке возле моего дома, и сердце мгновенно сорвалось с места.
Я едва не услышала, как оно ударилось о грудную клетку, когда увидела его.
Майкл стоял возле своей машины, в тени, высокий, как статуя смерти. Телохранитель за его спиной был как тень, не человек — функция. Но я видела только его. Майкла.
Моя рука дрожала. Я не хотела выходить. Я не хотела видеть его лицо. Но ноги сами вынесли меня на улицу, будто я была привязана к какому-то невидимому механизму, управляемому болью.
Он сделал шаг навстречу. Я вздрогнула.
— Блейк, — сказал он спокойно. Почти ласково. Как будто знал, что каждое слово — это кислота на свежей ране.
— НЕ НАЗЫВАЙ МЕНЯ ТАК! — мой голос сорвался. Я закричала так, что в ушах зазвенело. — Ты… ты… чудовище! Ты… ты не человек, ты...
Я запнулась, слова упирались в горло, как осколки стекла. Я хотела ударить его. В грудь, в лицо — чтобы он почувствовал хоть крошечную часть того, что я пережила. Но я просто стояла и дрожала, сдерживая слезы, задыхаясь от шокирующей реальности.
— Это всё правда? — мой голос сорвался на хрип. — Всё, что рассказала Дреа… Ты это делал? Ты мучил её, пытал, ломал?
Он не отводил глаз. Не прятался. Не лгал. Его взгляд был каменным, как будто он сам готов был вынести себе приговор.
— Да.
Одно слово. Без извинений. Без оправданий.
Я пошатнулась. Мир вокруг качнулся, как будто земля под ногами стала зыбкой. Моя спина ударилась о закрытую дверцу такси. Водитель что-то сказал, но я не слышала. Я смотрела только на него.
— И со мной бы ты это сделал? — прошептала я. — Если бы я была… той самой? Ты бы меня тоже… как ее? Насиловал? Избил до тех ужасающих шрамов, что она до сих пор не может свести? Забрал бы все – волю, жажду жить? — голос сорвался, губы дрожали, и я больше не могла сдерживаться. — Отвечай, мать твою!
Он сделал шаг ближе. Я инстинктивно отступила, нога соскользнула с бордюра, и я едва не упала. Он поймал меня — легко, быстро, как будто знал, что я рухну. И отпустил сразу, чтобы не тронуть больше, чем необходимо.
— Да, — сказал он. — Если бы я верил, что ты убила его — да. А учитывая, что у меня появились к тебе чувства… твоя агония была бы куда ужаснее.
Я зажала рот рукой. Плечи задрожали. Я не хотела плакать. Не перед ним. Не сейчас.
— Ты... — слёзы прорвались, горячие, предательские. — Ты знал, как я тебе верила. Ты знал, что я начинала чувствовать… что-то... И ты бы всё равно сделал это?
Он кивнул.
— Тогда — да. Я был уверен, что она убила моего брата. Я хотел уничтожить её.
— Ты уничтожил. — Мой голос дрожал от боли. — Она смотрела в пустоту. Она тряслась, когда вспоминала тебя. А теперь я знаю, ЧТО она вспоминала, Майкл. Знаю. Мне плохо от одной мысли, что я тебе доверилась… если бы я знала, кто ты…
Я попыталась обойти его. Хотела войти в дом. Закрыться. Захлопнуть дверь перед этим адом. Но он загородил путь. Без угроз. Просто стоял, спокоен, как ледяная стена.
— Не тронь меня, — прошептала я.
— Я не трону. — Его голос был ровным. Даже нежным. Слишком нежным — и от этого хотелось выть. — Я просто скажу тебе правду. И ты решишь, уйти ли.
— Я уже решила, — всхлипнула я. — Я хочу убежать. Хочу вырваться из этого кошмара. Мне хочется выцарапать себе глаза, чтобы не видеть тебя. Ты был… ты был моей иллюзией. Моей надеждой. А оказался палачом.
— Я не отрицаю, — сказал он. — Всё, что сделано, останется со мной навсегда. Я не прошу прощения. Я не жду понимания. Я просто пришёл, чтобы ты знала — ты имеешь право ненавидеть меня. Но ты заслуживаешь знать правду.
— А я её знаю! — отчаянный крик, казалось, рвался из сердца. — Ты думаешь, мне легче стало от твоего признания?! Думаешь, теперь я скажу: «Ах, ну раз ты раскаиваешься, то всё нормально»? Нет, Майкл! Ты разрушил её! Ты чуть не разрушил меня! Я... Я спала в твоей постели. Я смотрела тебе в глаза. Я хотела тебя, как идиотка. Я... едва не отдала себя тебе...
— Я бы не тронул тебя. Никогда — Он сказал это тихо, но твёрдо. — Всё, что я тогда делал, было местью. Жестокой, слепой. Я никогда больше ни с кем этого не повторю.
- А если бы я сделала что-то подобное? Давай, скажи, что ты бы никогда меня не тронул. Что только не меня. Вот представь – что тогда? – я уже билась в истерике.
Он молчал. А потом, спустя мучительную паузу, добавил:
— Тогда я бы уничтожил тебя.
Это была правда. В ней не было злобы. Только пустота.
Я закрыла лицо руками. Плечи затряслись. Я не могла больше сдерживаться. Он стоял, не приближаясь. Только его дыхание едва колыхало воздух между нами.
— Уходи, — выдавила я сквозь всхлипы. — Пожалуйста… Уходи. Я не хочу тебя видеть. Никогда. Живи в своем аду, если… если тебе и правда не все равно, что ты с ней сделал.
Но он не ушёл. И от этого мне стало ещё страшнее.
Ушла я. Стараясь держать спину прямой, зная, что он смотрит мне вслед. Молясь всем богам, чтобы не остановил и не пошел следом.
И в этот раз мои молитвы были услышаны. Я смогла уйти… унося с собой опустевшее сердце.
Майкл
Он жаждал этого возмездия самому себе с той самой поры, когда заглянул в глаза Дреа Лесли Каммингс осознанно, понимая, что совершил самую большую ошибку в своей жизни.
Он искал его на грани ходьбы у бездны, тогда казалось – находил в боли и саморазрушении.
Но сейчас понимал. Этого всегда было недостаточно. Бои без правил, пьяные драки в пабах, хайкинг и мотофристайл без страховок и защитных элементов – все приносило только временное облегчение. Во время самого экшена, когда он призывал смерть как избавление, не признаваясь себе в этом.
Это все было несравнимо с тем, что произошло, когда Блейк посмотрела на него с ненавистью.
Он всегда знал, что рано или поздно Дреа вспомнит. И расплата будет неминуема. Он даже ждал этого момента, разрываясь от чувства вины и желания спасти эту девчонку одновременно.
До тех самых пор, пока в его сердце, которое, казалось, уже не имело права на чувства, не поселилась Блейк Райан.
Вот и все. Возмездие наконец настигло его, отобрав сам смысл жизни, оставив после себя пугающую апатию.
Возвращаться в холодное подобие уюта своего дома, где больше не звучал ее голос, смех и сладкие стоны, было невыносимо.
Майкл бросил взгляд на бутылку виски высокой выдержки.
Нет. Его агония еще не кончилась. Все впереди. Этот и последующие дни перемелят его в самой адской мясорубке из всех существующих. Наконец-то. Ничего не закончилось. Все только начинается.
И где-то в глубине души начинает расти пустота. Она даже приносит облегчение. Боль все еще полыхает в рассудке, но решение принято. Он знает наперед, что будет дальше.
Телефон вздрагивает. Раздается звонок - короткий, отрывистый, будто не просьба, а команда.
Дреа. Она не звонила ему с того самого утра, когда всё вспомнила. Когда её прошлое рвануло из глубин, как бомба замедленного действия, сметая всё вокруг.
Но голос её в трубке не был голосом сломленной жертвы. Ни хрипа, ни дрожи. Только ледяная тишина и короткое:
— Бейн, нам стоит поговорить. Приезжай. Студия.
Это закономерно. Он даже чувствует что-то похожее на восхищение. До полного исцеления еще далеко, но Дреа не сломал удар воспоминаний.
- Крис, машину.
Они едут по залитому жарким солнцем городу. Высокие горы на горизонте и лазурь океана замирают за окном, как сбой в матрице.
Студия.
Он уже знает, что увидит.
Она стоит в углу, возле белого матового куба, внешне покойная. На ней кожаные брюки и завязанная узлом белая футболка. На шее крупная цепь. Это вызов. Это война, которую она ему объявила.
Та же сцена. Те же прожекторы. Но Дреа в этом интерьере другая. Слишком спокойная. Слишком неподвижная.
- Сел в кресло. Можешь выпить, если поможет…
Злая ирония на чувственных губах. Они даже не дрожат. Взгляд – пустой.
Майкл послушно садится в кресло. Он ожидал, что она заставит его стать на колени.
И он бы просто отключил все эмоции и сделал, как она хочет. Это ее полное право.
Он переводит взгляд на ее тонкие руки.
Пистолет в её руке не выглядит неуместным и чужим. Он не дрожит. Он будто является продолжением её пальцев — как будто она родилась с ним.
- Пей.
Голос. Не женщина, не жертва. Судья.
Майкл смотрит на бутылку колы. Алкоголь тут неуместен.
— Где Стив? — спрашивает он, не отводя взгляда от оружия.
— Ушёл. Я попросила. Он понял. Ты же знаешь, он умный.
Она стоит в тени, но он видит её глаза. Однажды она смотрела на него с неверием в то, что он причинит ей боль. Потом с ужасом. Сейчас — пустота. Ни боли, ни гнева. Ни страха. Только бездна.
— Дреа, — Майкл не знает, как достучаться и что сказать. Наверное, впервые у него не находится слов.
— Не говори. Не смей. — Она поднимает пистолет чуть выше, направив прямо в его грудь. — Мне не нужно твоё объяснение. Я просто хочу знать — почему?
Он молчит. Потому что слов. И потому что она не собирается слушать.
— Ты знаешь, что во мне умерло тогда? — тихо, почти спокойно говорит она. — Не просто тело. Не просто память. Я умерла. А теперь я — призрак. Я живу по инерции, Майкл. Дышу, потому что не забываю, как это делается. И всё это — дело твоих рук.
Он хочет шагнуть ближе, обнять, чтобы почувствовала, как ему больно за те события. Но Дреа делает шаг в сторону. Строго. Отмерено.
— Ты думаешь, я не знаю, что такое боль? — ее голос дрожит. Но не от страха. От ярости, которая жжет изнутри. — Я не забыла. Ни одного слова. Ни одного твоего взгляда. Ты говорил, что хочешь, чтобы я сломалась. Поздравляю. Это случилось.
Он смотрит на неё. И впервые за долгое время ему становится по-настоящему страшно.
Не за себя. Не потому, что пистолет снят с предохранителя и смотрит ему прямо в сердце.
За неё.
— Стреляй, — говорит Бейн, и внутри становится легко. Это, наверное, единственное решение.
Тишина.
Он делает ещё шаг вперёд.
— Если это освободит тебя — стреляй. Стив оформит это как твою самозащиту. Я не вру.
— Не льсти себе. Я не хочу освобождения, — её глаза блестят. — Я хочу, чтобы ты жил с этим. С каждым днём. С каждой ночью. Чтобы ты просыпался и вспоминал, как делал это. Со мной. И с
ней теперь тоже.
Майкл останавливается. Дреа медленно опускает пистолет.
— Я не могу тебя убить, — шепчет она. — Потому что ты уже мёртв.
И она прошла мимо. Словно его не было. Он стоял, чувствуя, как слова, сказанные ею, разрезают внутри всё живое.
Когда дверь захлопнулась, он остался в темноте. В темноте, как два года назад, где родился его ад. И теперь ад остался с ним навсегда.
Майкл
Сообщение было последним гвоздём, забитым в крышку его условного гроба. Он смотрел на экран, пока белые буквы не начали расплываться.
«…Дреа, я принял решение. Я во всем сознаюсь. Я не стану молчать. Мне не выпутаться – я убил настоящую Дреа Вудворд. Не переживай – я сделаю все, чтобы тебе не пришлось проходить ад из-за статуса жертвы. Я принесу настоящее искупление. Я виноват перед тобой, поэтому будь уверена — если я сяду, помощь тебе продолжится. Я оформил доверенность на Стива…»
Пальцы дрожали. Он не спал. Не мог.
Слишком отчётливо чувствовал её взгляд, её холод, и голос, сказавший: «Ты уже мёртв».
Слишком громко звучал внутри тот самосуд, который никто больше не мог провести — кроме него самого.
Утро было серым. Безмолвным. Машина резала пустые улицы, как нож по венам. Всё, что держало его на плаву — лицо Блейк.
Её губы. Её волосы на подушке. То, как она смотрела на него, когда ещё верила.
Тёплая, сладкая, непредсказуемая.
Он помнил, как обнимал её, вдыхал аромат кожи, срывал дыхание с её губ. Помнил, как хотелось остаться с ней — просто остаться. Без кандалов. Без игры. Без прошлого.
Но он знал: это невозможно. Не теперь. Не после всего.
Он свернул на парковку у здания ФБР. Всё ещё внештатник, всё ещё числился — они примут. Они посадят. Он расскажет всё. Папки, улики, схемы. Каждую деталь.
И сядет. Освободится? Нет. Но хоть снимет с себя этот груз.
Он уже открыл дверь машины…
Когда увидел её.
Дреа.
Она стояла прямо перед ним. В кожаных обтягивающих легинсах и ветровке, волосы спутаны, лицо бледное. Но глаза — другие. Не пустые. Глубокие. И… растерянные?
— Не делай этого, — прошептала она, подойдя ближе.
Он смотрел, не двигаясь.
— Дреа...
— Это не даст мне счастья, Майкл. Я думала, что хочу, чтобы ты сгнил за решёткой. Но я поняла… ты сядешь — а я останусь здесь. С этим. С собой.
Она обхватила себя руками, словно мёрзла.
— Тогда что? — он выдохнул. — Как ты хочешь исправить то, что уже произошло?
— Поехали. В студию. Я покажу.
Он не понял. Но сел за руль. Её голос был треснутым, но не сломанным. И внутри у него всё перевернулось: страх, тревога, и эта бешеная боль в груди — она всё ещё жила.
Студия была пуста.
Она остановилась у входа. Медленно повернулась.
— Дреа…
— Послушай, — она закрыла глаза, потом снова открыла. — Мне нужно пройти через это. Мне нужно переиграть всё. Снова. Но по-другому.
Смысл сказанного не сразу дошел до Майкла. Пока она не взглянула на него снова, тем взглядом, от которого он два года просыпался в холодном поту и жалел, что не погиб.
Она смотрела осознанно. Все эти испытания не уничтожили ее психику. Она была уверена в том, что говорила.
— Нет. — Он почувствовал, как горло сдавило. — Нет, ты не…
— Я не схожу с ума, Майкл, — перебила она спокойно. — Это не про тебя. Это не стокгольмский синдром, твою мать. Это не попытка найти в том ужасе что-то, что изменит восприятие.
Это про меня. Я не хочу быть жертвой. Я хочу проиграть это снова. Но теперь — по своим правилам. Чтобы выйти, не сломавшись.
Он подошёл ближе, медленно, как к дикому зверю.
— Ты не обязана. Это не путь.
— Я просто хочу жить и дышать полной грудью, — сказала она. — Есть мужчина. Хороший. Но я не могу даже прикоснуться к нему. Тело всё помнит. И отталкивает.
Она замолчала. Видно было, как борются внутри две сущности. Она не простила его. Ее ненависть все еще бурлила в душе, вызывая сомнения, но в больших глазах появилось осознание – чтобы двигаться дальше, необходимо вспороть зону комфорта по швам. Переродиться через боль.
- Не смотри на меня так. Я не о тебе сейчас говорю. Я сломленная, а не сумасшедшая. Не думала, что после тех двух месяцев с тобой такое вообще будет возможно. Только я все равно хочу быть с ним. Понимаешь? Он властный. Он старше. И эти два качества ужасают меня без всяких оснований. Даже перечеркивают то, что он ко мне хорошо относится. Я, твою мать, хочу быть счастлива в этой жизни. Мне двадцать один год. Я хочу любить!
Майкл опустил взгляд. Сердце колотилось, пальцы сжимались в кулаки.
— Ты хочешь, чтобы я сделал это снова, — выдохнул он. — Только теперь ты дашь мне отпор?
Она кивнула.
- И ты молча вынесешь все. Даже если я в тебя, мать твою, выстрелю.
Он подошёл ближе. Взгляд его был мягким, почти нежным.
— Дреа… ты не обязана повторять боль, чтобы победить её.
— Это не боль. Это моя территория. Моя сцена. Я не позволю больше никому вырывать из меня свет. Ни тебе, ни страху.
— Это очень рискованно. Ты еще не пришла в себя.
Она усмехнулась. Колко, остро, словно разрываясь между желанием все-таки сдать Бейна полиции или рискнуть душевным покоем ради шанса на освобождение.
— Нет. Я решила. А ты — лишь инструмент. Помоги. Только так я смогу нормально жить и спать без кошмаров.
Он смотрел на неё долго. Потом сделал вдох. Глубокий. Словно нырнул в холодную воду, точно не зная, выплывет ли.
— Хорошо, — тихо сказал он. — Но я клянусь, что больше не причиню тебе боли. Ни одним словом. Ни одним взглядом. Не проси, даже если покажется выходом.
Она смотрела на него с иронией. С вызовом – как же красиво ты говоришь сейчас, будто я не помню, что ты со мной делал, потеряв берега.
- Если я сделаю это — я буду твоим зеркалом. Чтобы ты увидела — ты сильнее. И я все остановлю, если увижу, что предложенная тобой терапия не работает.
И впервые с того самого утра, она слабо, почти невидимо, кивнула. Только циничная и частично снисходительная усмешка не покидала ее губ.
- Я не хочу ждать, если ты об этом.
Майкл склонив голову и просмотрел ей в глаза. Дреа не выдержала взгляд, но не отвела – вместо этого закатила глаза вверх, словно насмехаясь над его нахмуренными бровями.
- На меня посмотрела.
Майкл не собирался щадить ее сейчас. Если она все решила и попросила сама, будет по его правилам. Если он даст слабость, терапия будет лишена всякого смысла для Дреа.
Она вздрогнула и застыла. Сократив дистанцию, Майкл сжал ее запястье. Погладил успокаивающе, но взгляд остался ледяным.
- Ты будешь ждать. Пока я не проанализирую все, не без помощи Майклсон, и не составлю единственно правильную стратегию. Я не собираюсь рисковать тобой и твоим душевным здоровьем. Это понятно?
Дреа обхватила себя руками. Было видно, как она сникла под властным взглядом и отрешенным спокойным голосом.
В любой другой ситуации он бы обнял ее и пожалел. Но в контексте того, на что они сейчас решились, надо было гнуть свою линию до конца. Это не сработает, если Дреа увидит его слабость и мягкость.
Кажется, девушка уже начала жалеть, что попросила о подобном. Ее дыхание сбилось, глаза забегали.
- Дыши, - Бейн погладил ее внутреннюю сторону ладони. – Посмотри по сторонам. Я тебе не угроза, здесь полно людей. Твое решение осталось прежним?
Дреа робко кивнула.
- В любой момент можешь передумать. Я поставлю тебя в известность, когда мы это сделаем. И прекрати рисовать себе ужасы. В этот раз все будет по твоим правилам…
Дреа Каммингс уезжала, не сказав ему ничего. Майкл смотрел ей вслед. Его только что поставили перед выбором куда тяжелее, чем вариант сдаться полиции и угодить за решетку.
Но за шанс исправить свою ошибку он готов был сломать стены. Даже если это не сможет вернуть ему Блейк. Сильнее, чем чувства к любимой женщине, его терзало исключительно чувство вины.
Блейк Райан больше не отвечала на звонки.
Она даже не забрала свои вещи, брошенные в доме Майкла. Не дала никакого шанса объяснить, хотя… что бы это изменило? Майкл бы не поверил сам себе.
Или в то, что монстры исправляются. После того, что Блейк прошла в руках Хьюго Уоллеса, и еще отделалась малой кровью – это не вызывало никаких вопросов.
Он должен был похоронить боль внутри своего сердца. Даже когда сознание хватается за привычные методы – разгоняться на полную скорость посреди пустынной трассы, нырять глубоко в воду, чтобы шансы вынырнуть были примерно пятьдесят на пятьдесят – у него была цель.
Наверное, нельзя уверенно идти в будущее, не изменив свое прошлое. Иначе оно всегда будет тянуть его камнем вниз.
Доктор Шарлиз Майклсон провела подробные консультации. У Бейна появилась острая уверенность в своих силах и в том, что Дреа выйдет из своего триггера переродившейся. И хотя доктор иногда не могла скрыть неприязни в своих глазах, прекрасно зная с самого начала, кто виновник состояния Дреа, его это не отпугнуло и не остановило.
Он и хотел, чтобы Каммингс передумала, и одновременно боялся этого. К концу недели Майкл был четко нацелен на освобождение… взаимное, без всяких купюр.
…
Дом был тот же.
Коридор, стены, запах дерева. Всё как тогда. Даже свет — приглушённый, тревожный.
На ней — легкое платье, так похожее на то, в котором Дреа Каммингс была в день своего похищения. Только теперь она выбрала его сама.
Даже расслабилась на миг, когда ее рот закрыла его рука в кожаной перчатке. Все, как тогда.
Помня наставления Майклсон, Бейн не стал погружать ее в непродолжительный сон. Не стал стягивать веревками так, чтобы они онемели уже через несколько секунд. Но Дреа во время своего повторного катарсиса едва ли понимала, что может развязать их обычным поворотом кисти. Если вдруг решит дать бой уже на этом этапе.
Майкл ждал. Он хотел, чтобы все остановилось прямо сейчас. Так просто убежать в момент, пока еще ничего не началось. Но у Дреа были другие планы.
Он мог только догадываться, насколько сильно Дреа травмирована. В своем контроле и каждом действии он не сомневался.
Он мог только догадываться, насколько сильно Дреа травмирована. В своем контроле и каждом действии он не сомневался.
Некстати вспомнилось, как Шарлиз Майклсон пыталась отговорить его от этой затеи. Причем именно тогда, когда профессионально считала всю глубину его раскаяния. Он ни разу за все это время не пришел к ней как пациент. То, что чувство вины может принимать подобные формы, стало для нее своеобразным открытием.
Психоаналитик сочла своим долгом предупредить: никто не знает, как все обернется. Не исключен даже вариант, в котором жизни Майкла угрожает опасность.
Бейн был готов. Он предполагал что-то подобное. Но впервые чужие переживания и шанс все исправить стали для него приоритетом.
…Дреа пошевелилась, оглядываясь по сторонам после черной повязки.
Всё как в тот раз. Его тень, его силуэт у окна.
Голос — тот же. Глухой. Спокойный. Страшный.
— Ты убила моего брата. Я убью в тебе все живое.
Она не дрогнула.
- Ты меня с кем-то перепутал. Я точно никого не убивала. Если ты ошибся, отпусти меня сейчас.
В прошлый раз он заставил ее упасть ударом ноги в лицо на этих словах.
Сейчас же подошёл ближе. Смотрел в упор. Она слышала, как он дышит.
Близко. Жёстко.
Раньше бы отшатнулась. Теперь — нет.
Он схватил её за запястья. Точно так же, как тогда.
Сжал. Сила — та же.
Но теперь — она смотрела в глаза.
— Сделай это, — прошептала она. — И не щади. Я вынесу.
Бейн толкнул ее на пол. Только теперь на мягкую поверхность.
Тот же матрас. Те же стены. Никакой мебели. Только он, она — и прошлое, ждущее перезапуска.
Он связал её. Как тогда.
Но теперь — она не молчала.
- Ты пожалеешь о том, что я тебя не убил, когда я с тобой закончу.
Голос вышел безукоризненно ровным.
В нем говорил не тот Майкл, что сходил с ума от Блейк и боялся причинить ей боль.
Не тот, что пытался вытянуть из Тьмы. Чёрный. Тёмный. Тот, что ломал её.
Но парадокс был в том, что он действительно спасал.
— Я не знаю твоего брата.
Его пальцы легли на её запястья. Инстинкт сработал быстрее мысли.
Сжал.
Она вздохнула. Глубоко, но не болезненно.
Всё тело помнило: вот она, хрупкая, послушная. Но в этот раз она не оцепенела от его слов. Не сломалась от его удара. Она шла в это сознательно.
И именно это — пугало больше всего.
— Сделай это, — прошептала она. — Не щади. Я вынесу.
Слова резанули по сердцу.
Он должен был остановиться.
Но не остановился.
— Я чувствую запах твоего страха, — произнес ледяным тоном. – Это все, что у тебя теперь будет.
Придавленная его словами, взбитая триггерами и вьетнамскими флешбеками, Дреа вдруг резко подняла голову.
— А я чувствую твой стыд.
Эти слова обожгли сильнее, чем крик.
Девочка освоила искусство калечить. У нее был непревзойденный учитель.
Майкл сделал над собой усилие. Его взгляд сосредоточился в огромных зеленых омутах глаз Дреа, стремясь там найти то, что может его остановить.
Страх? Ужас? Может, нездоровую зависимость от своих слов и действий, проблеск покорности с тайным элементом наслаждения, как это было с Блейк?
Нет. Дреа Каммингс смотрела прямо, с ненавистью во взгляде и желанием вырвать из себя темноту разрушения, которая так долго бежала в ее венах вместо крови.
Он сам не знал, что именно искал.
Он не был окончательно прощён.
Но он был нужен.
И снова должен был стать чудовищем. Чтобы она снова стала собой.
Потому что на этот раз — он ведет свою жертву из темноты сильной. А не разрушенной.
Полные боли глаза Блейк, ее дрожащие ладони и поджатые в ненависти губы словно вспышка опалили его память.
Он не верил до конца, что однажды сможет вернуть ее. Но он вытягивал из тьмы совсем другую девушку с надеждой на то, что ему за это воздастся.
Сейчас ему пришлось снова стать чудовищем. Ради Дреа. И ради шанса вновь обрести свое счастье после искупления.
Спустя час
Кровь стекала по шее, тёплая, липкая. Не глубокий порез — царапина, но я знал: она держала нож у самого края.
Ни на миллиметр больше — и…
Дреа Каммингс сидела рядом. Дышала тяжело. Но в ее огромных глазах почему-то не было ни истерики, ни раскаяния. Лишь какая-то странная ясность. Словно за этими минутами стояла целая жизнь.
Нож лежал на полу, почти насмешливо блестя в свете лампы.
Майкл не мог потерять контроль. И, помня о своем обещании дать ей освобождение – не дрогнул, когда эта штука появилась в руках Дреа.
Теперь она смотрела на него с вызовом. С хищной, но не безумной улыбкой, будто все это было спланировано заранее.
Что он испытал, впервые увидев нож в ее руках?
Страха в нем не было давно. Или этот страх уже давно померк перед осознанием того, что ему придется жить без Блейк.
Переломный момент? Тот, что его жертва так отчаянно призывала?
Он примирительно уронил кнут на пол и поднял руки. Оба участника игры сейчас делали вид, что один, более сильный, не сможет обезоружить хрупкую девочку с ножом в руках, а вторая – ослабленная и переломанная – нашла в себе суперсилу и не собиралась ее отпускать.
Бейн знал, что всего лишь остановит ее ладонь, если она прицелится в горло. Его смерть не принесет облегчения Каммингс, а только сломает жизнь окончательно. У нее не хватит силы удара скорее всего, но проблемы с полицией обеспечены.
В остальном он должен был вытянуть ту, кого сам разрушил, любой ценой.
Она не была безумна. Бейн не сломал ее до такой степени, и когда это понял, облегчение было сродни катарсису. Когда Дреа бросилась на него с ножом, он даже не увернулся.
- Режь. Можешь сильнее.
Разрез на руке он проигнорировал. Кровь стекала на пол по его пальцам, которыми он пытался – впрочем, без нажима – перехватить запястье Дреа. Но девушка уворачивалась.
Кричала, что он ошибся. Что она не та, кого он считал виноватой в смерти брата. Несколько махов острозаточенного лезвия оставили разрезы на ткани костюма Бейна.
А потом щеку обожгло огнем. Он не сразу понял, что произошло.
Шрамы украшают мужчину. Так всегда говорила его мать. Если бы она только знала, каким образом был получен этот.
Майкл еще не осознал, что именно происходит. Но уже точно знал – этот след от ножа он оставит на своей коже. Как воспоминание о самой тяжелой ошибке и цене ее искупления. Как знак того, что он прошел свой ад вдоль и поперек и получил свое прощение.
Дреа посмотрела на нож. Потом на него. С испугом.
Не потому, что ожидала – сейчас на нее снова обрушится ад за этот поступок, нет. Она испугалась собственной смелости и той черты, которую едва не перешла.
Майкл не имел никакого права ей мешать. Даже перед угрозой своей жизни. Он остался неподвижным, может, только выдохнув внутренне – совсем незаметно – когда в ее глазах появилось осознание.
- Все хорошо, - не дрогнувший голос, только лед. – Не сдерживай себя, если не хочешь.
И, словно недостаточно этой боли и слишком мало крови для искупления – контрольным выстрелом:
- Я не сдерживал. И ты не обязана.
Дреа выронила нож. За секунду до того, как в ее глазах вспыхнул новый апокалипсис, явный сигнал того, что внутри что-то обрушилось и начало строиться заново.
Майкл отпустил себя, не обращая внимания, как кровь течет на отворот пиджака и темную рубашку. Сейчас он был готов позволить ей все.
Слышал ее крики.
Ощущал толчки маленьких кулачков прямо в грудь.
Ее жалящие слова о том, что на достигла своей цели. Разрушила его отношения с дорогим человеком. Имя Блейк прошлось волной ядерного взрыва по сознанию.
Мало. Недостаточно. Он заслужил больше.
Но Дреа выдохлась быстрее, чем он это осознал. Ее желание отпустить боль прошлого было куда сильнее, чем ожидалось.
Она остановилась, вытирая слезы – зло, яростно и тяжело дыша.
Её пальцы коснулись шеи Майкла. Осторожно, с ужасом от содеянного в кончиках, а потом… Он даже вздрогнул.
Так нежно, что вздрогнул не от боли — от воспоминания.
— Я не хотела, — прошептала Дреа. – Ты бы до такого не опустился… даже тогда.
Ее губы чуть дрожали.
— Не хотела убивать. Просто… это должно было быть честно. Равные условия. Я не могла снова быть слабее тебя…
Майкл смотрел на неё. Красивую, чёртовски живую, смертельно опасную.
— Ты рисковала, — сказал он тихо. — Ты могла сорваться. И ты знала это.
Она кивнула. Медленно. С горечью.
— Да. Но я поставила на карту всё. Сказала себе: или я уйду отсюда свободной… или не выйду совсем.
Она взяла его ладони и приложила к своему горлу.
— Я пришла к тебе, Майкл. В этот ад. Но если ты снова хотел видеть во мне ту Дреа, которую похитил — ты ошибся. Я не жертва. Не объект твоего искупления. Я человек. И ты должен был это услышать.
Его пальцы сжались. Не сильно. Просто… чтобы прочувствовать её пульс под кожей.
Он бился ровно.
— Я слышу, Дреа, — он говорил мягко, чтобы не вызвать в ней ненужные переживания. — В этот раз ты заставила меня слушать. Ценой всего.
— Ты заставила меня слушать. Ценой всего. И теперь я больше не могу видеть тебя иначе.
Она тихо засмеялась. Слёзы покатились по щекам — не от страха, не от боли. От облегчения.
Я наклонился к ней. Не для поцелуя. Для того, чтобы приложиться лбом к её виску. Просто быть рядом.
- Тебе нужен доктор. – Дреа не отшатнулась, она все еще пыталась совладать с новыми эмоциями.
- Не нужен.
- Поехали в студию. Правда. У меня есть набор экстренной помощи, и мой новый охранник сможет оказать первую помощь.
- Тебе лучше побыть одной и все осознать. Крис отвезет тебя.
Дреа покачала головой.
- Не торопись от меня избавиться. Мы связаны куда сильнее чем ты хочешь. Мне сейчас надо в студию, хочу разнести этот мрачный интерьер к чертям. Да, я знаю, что именно эти фото сделали меня мировой звездой, но я слишком долго тонула во тьме. Ты мне поможешь?
Спустя еще час
Бокал в её руке отражал мягкий свет лампы. Майкл Бейн посмотрел на свой бокал сквозь свет софита. Янтарь плескался в нем, как расплавленное золото с оттенком темноты.
Порез на щеке оказался не глубоким. Молчаливый охранник Каммингс вопросов не задавал, он был явно привыкшим к выходкам своей эксцентричной подзащитной. Ну, режет немного ножом, чтобы фото заиграло яркими красками и сорвало куш на аукционе – ее законное право, если все оговорено. А если нет – ему платят за защиту, остальное его не касается.
Обработал, не говоря ни слова, сомкнул края пореза с помощью биоклея и заклеил пластырем. Дреа кивнула и отправила его отдыхать в лаунж-зоне, велев не беспокоить.
Бейн вернул себе прежнее взвешенное состояние только после того, как выпил виски во льдом и увидел, что Дреа Каммингс больше не боится находиться рядом. Не сразу понял, что за чувство поселилось внутри — непривычное, почти… уютное.
Они сидели в её студии. На полу – бутылка выдержанного виски и остроугольные колотые ломти эквадорского шоколада. Пепельница и пачка сигарет Дреа. Больше их закрытый диалог не требовал ничего.
Они сидели, прижавшись спинами к большому светлому кубу, экспонату для сьемок. Как старые друзья, прошедшие через ад — каждый свой, и чужой тоже.
Дреа рассмеялась тихо, отпив глоток. Не нервно, не вымученно.
— Никогда не думала, что смогу пить с тобой спокойно. Без желания бросить в тебя бутылку. Или подмешать туда яд. Кстати, ты знаешь, что если смазать края бокала… уверен, что я этого не сделала?
- Уверен. Кто станет латать порезы тому, кого приговорил к смерти?
- Если бы мне сказали, что я смогу так с тобой разговаривать… я бы не поверила.
— А я — что ты перестанешь целиться мне в глотку ножом, — хмыкнул Бейн, касаясь края бокала пальцем. — Хотя знаешь… ты была очень органична в этот момент.
Она усмехнулась, но потом её взгляд стал серьёзнее.
— Теперь у меня чувство вины. Правда. Ну почему без него нельзя?
Майкл посмотрел на неё.
— Из-за чего?
— Из-за Блейк. Я сама не помню, что именно ей наговорила. Так вышло, что она была рядом, когда все произошло. Ты представляешь, что я могла ей сказать?
Майкл представил себе очень хорошо.
То, что произошло два года назад в подвале его дома за долгих два месяца вызывало оторопь у него самого. Это могло уничтожить Блейк Райан в два счета. Она сама стояла на краю с подобным чудовищем. С той лишь разницей, что ему хотелось ломать ради самого процесса, а не наказывая за что-либо.
Ее глаза, полные ужаса и ненависти. Они преследовали Майкла в тяжелых затяжных снах, после которых он ощущал себя разбитым. Собирал силы с трудом, не позволяя краху в своей личной жизни отобразиться на рабочем процессе. Боялся остаться наедине с собой, потому что будущее впервые в жизни виделось ему пустым и лишенным смысла.
Он не собирался впускать Блейк Райан так глубоко в собственное сердце.
Он не верил в любовь. Это слово вызывало у него раздражение. Слишком мягкое, слишком пустое, чтобы вместить то, что рвало его изнутри, когда он смотрел на неё.
Когда она прокричала «не подходи ко мне!» — не просто сказала, отрезала, как ножом, с ненавистью, с ужасом — он впервые почувствовал, как под кожей всё замирает. Не страх — презрение к самому себе. Он увидел в её взгляде отражение монстра. Того, кем он пытался не быть долгие годы своего искупления.
Блейк оккупировала его мысли. Она имела над ним власть, которая никогда не будет в руках самого топового из доминантов. Она держала его расколотый мир фокусом своих глаз.
…Во время сессий — когда она дрожала, стискивала зубы, прятала глаза — он видел не сломленную девчонку. Он видел её ядро. Хрупкое, но не треснутое. Её упрямство, её суть — даже когда она молчала. И ему хотелось укрыть её. От мира. От мужчин, которые ломают, как ломал когда-то он сам. От любого, кто посмеет даже посмотреть на неё не так.
Закрыть за ней двери. Посадить рядом. На цепь. Ради безопасности.
Он не говорил себе, что любит ее.
Он знал другое. Без неё всё стало пусто. Привычные игры — смертельная скука. Женщины — копии копий. Вкус жизни — пресным. И только одна мысль держала его в тонусе: вернуть её.
Но не красиво. Не с извинениями. Он не умел, не хотел. Он мужчина, который берёт. И если захочет — заберёт. Заберёт обратно. Вернёт под свою крышу, под своё тело, под свою тень. Не оставив ей выбора. Потому что она — его. Потому что мир без неё — чужой, серый и... слабый. А он не выносил слабости.
Дреа залпом допила виски, не сводя с Майкла внимательного взгляда. Звякнули кубики прозрачного льда на дне.
Он машинально наполнил ее бокал, изобразив подобие улыбки. После произошедшего в его доме алкоголь, казалось, уже не брал никого их них.
Дреа вздохнула и запрокинула голову на пластиковый куб. Она думала о чем-то своем.
— Я не знала, что между вами на самом деле. Думала — ты искупаешь вину, а она ищет спасителя. А потом поняла — ты нашёл в ней то, что потерял. Себя.
Она не осознавала, что режет его по живому. Или прекрасно понимала, что ей дозволено даже это. Просто сейчас Дреа в списке тех людей, кто может.
— Ты любишь её, Майкл?
— Да, — ответил он просто.
Без пафоса. Без защиты.
— И я… уничтожил то, что между нами было.
Дреа покачала головой.
- Ну так верни ее.
Бейн замер. Повернул голову, будто ему послышалось. Но сидящая рядом хрупкая девчонка впервые смотрела на него без страха.
Огромные зеленые глаза, которые он всегда помнил полными страха и боли, смотрела прямо, честно, открыто.
— Серьёзно. Верни её. Любыми средствами. Хватит жить на обломках. Хватит страдать.
— Она боится меня. – боль сейчас говорила за него. – И кому как тебе не знать, что Блейк права.
— Может быть, — мягко ответила Дреа. — Но я боялась тебя сильнее. И всё равно осталась.
Она легко стукнула своим бокалом о его. Лед оцарапал стеклянные стенки.
— Найди её. Борись за неё. У тебя была боль внутри — и ты не смог. Теперь у тебя есть правда. Используй её.
- Я все еще не могу осознать, что это говоришь мне ты, - мир просто перевернулся с ног на голову. Кто еще утром мог предположить, что двое по сути заклятых врагов будут пить вместе и вести трогательные беседы.
Дреа усмехнулась. Цинично и даже эгоистично – как картинная отрицательная героиня, уставшая мстить своим жертвам.
— Однажды ты отпустил меня. Теперь я отпускаю тебя. Иди за своим счастьем, Майкл. Пока не поздно.
…В студии было тихо, только звук виски, медленно льющегося по бокалу, нарушал тишину. Майкл сидел рядом с Дреа, оба на полу, их ноги почти касались, но ни один из них не пытался нарушить это молчание. Он взглянул на неё, его лицо скрывало всё, что он не мог высказать словами. Дреа медленно поднесла стакан ко рту, чувствуя, как алкоголь разогревает её внутри, смягчая напряжение, которое всё ещё тянуло её в темные глубины воспоминаний.
Майкл смотрел на неё не отворачиваясь, с выражением, в котором сочетались уважение и напряжение.
Он знал, как будет действовать с Блейк. Он снова готов был сыграть на грани фола.
Либо самому, без сантиментов и с решимостью, стать завоевателем своего рая, либо потерять все. С такой женщиной, как Блейк Райан, прежние правила работали вспять. Он не имел права на еще одну ошибку. Прежде ему стоило дать ей время.
«Блекберри» Дреа сигнализировал о пришедшем сообщении. Она с видимой неохотой и ясно читавшемся в глазах вопросе «кто вообще решил отвлечь меня в столь позднее время» посмотрела на экран… и ее циничное выражение лица сменилось.
Глаза сверкнули. Губы приоткрылись, придав лицу почти уязвимое выражение, все это на фоне участившегося дыхания и слабой улыбки уголками губ.
Майклу было все понятно без слов. К тому же она сама ему сказала о том, что в ее жизнь может войти мужчина.
— Расскажи о нём, — сказал Бейн, наконец нарушив молчание. Его голос был тихим, но настойчивым.
Дреа вздохнула, опустив взгляд на бокал. Было видно, что она все еще борется со своими опасениями и нерешительностью, тогда как сердце уже сделало выбор.
Майкл ощутил беспокойство и странное чувство – теперь он в еще большем ответе за Дреа Каммингс.
Она кивнула.
— Его зовут Адам. Адам Ривз. Он из другой сферы — юрист, но работает на стыке политики и криминального права. Такой… властный, серьёзный, всё время хмурый. Вечно всё под контролем.
У неё дрогнули губы — неуверенная улыбка.
— Раньше он меня пугал. Его голос, его взгляды. Его прямота.
— А теперь? — спросил Майкл, наблюдая за ней внимательно.
— А теперь… — Дреа опустила взгляд. — Я хочу быть с ним. Он не трогает меня. Никогда не давит. Но я чувствую — ждет. Терпит. Ждёт, когда я стану готова.
Она чуть улыбнулась.
— Я думала, такие мужчины исчезли с земли.
Майкл медленно кивнул, потом хмыкнул и заговорил с привычной ухмылкой:
— Адам Ривз, значит. Ну что ж. Я пробью его по всем базам, прежде чем он посмеет прикоснуться к тебе.
— Майкл, — засмеялась она.
— Без шуток. Я не позволю повториться кошмару. Ты прошла через ад. Второго раза не будет.
— Он не такой.
— Они все «не такие», пока не становятся «такими», — отрезал Майкл, но в голосе слышалось не осуждение, а забота.
Он положил руку на её плечо — легко, мягко, без давления.
— Я просто хочу быть уверен, что ты в безопасности. Не как внештатный агент ФБР. Не как кто-то из прошлого. А как… старший брат. Пусть и по вине.
Она кивнула и посмотрела на него по-новому.
— Да ты, видимо, не дашь мне дышать, пока не решишь, что искупил вину.
— Привыкай, — усмехнулся он. — Теперь ты не одна. Ни в жизни, ни в любви. Даже если тебя снова потянет к какому-нибудь Адаму — я всё равно рядом. И если он хотя бы поднимет голос…
— Ты его убьешь? — подмигнула она.
— Нет. Но он пожалеет, что родился, — ответил Майкл, не моргнув.
Они рассмеялись. И в этом смехе не было боли. Только светлая печаль, наконец-то ставшая прошлым. Дреа удивлённо подняла глаза, глядя на него с небольшой усмешкой, но в её глазах было что-то странное — нечто вроде благодарности и беззащитности, что она скрывала за этой улыбкой.
— Я всегда имела больного на голову ангела-хранителя, — её слова были полны сарказма, но в них звучала и нежность. — Психически стабильного, который не будет плакать со мной, а рывком вытащит из темноты. Зальет в глотку виски, если я буду выть, а не сражаться.
Майкл не отвёл взгляда, не проявил никакого смущения от её слов. Он был готов на всё, чтобы её защитить, даже если это значило перевернуть её жизнь и ещё раз заставить её почувствовать его присутствие. Он был её защитой, её каменной стеной. И ничто не могло этому помешать.
— Ты права, — сказал он, его тон стал мягче. — Я все равно недостаточно много сделал для тебя. И если у тебя появился шанс на счастье, я сделаю все, чтобы ты была в безопасности.
Дреа вновь взглянула на него, её глаза были полны вопросов. Она сделала глоток виски и, на секунду, её взгляд затмился.
- Что ты все-таки решил с Блейк? Я не представляю тебя с цветами под ее окном и прочей пошлой романтикой. Но я боюсь представить твои методы завоевания. Ты же не потянешь ее за волосы в свою пещеру?
— Я не уверен в своих решениях, — сказал Бейн тихо. — Но я знаю одно... я не могу её оставить. Она всё ещё часть меня. И я сделаю всё, чтобы вернуть её, если она готова.
Дреа медленно поставила стакан на пол и обвела взглядом студию, словно оценивая пространство, в котором Майкл и она оказались сейчас. В глазах Майкла было что-то решительное, но и многозначительное — он сидел с ней, в полном молчании, поглощённый своими мыслями. И хотя его внимание было целиком на Блейк, её вопрос прозвучал неожиданно, как откровение, как открытая дверь, через которую она могла вновь пустить в его жизнь свет.
— Тебе нужна помощь? — спросила она, её голос был мягким, но настойчивым. — Мы с ней стали близки, ты знаешь. Конечно, я хотела бы обрести друга при иных обстоятельствах, но так вышло, что она была рядом, когда все произошло.
Я могла бы что-то сделать, помочь как-то. Ты прав, я не могу сказать, что ты исправился, но если хочешь, я могу направить её. Я могу её поддержать, если ты попросишь. В какой-то степени я тебе тоже обязана. Не могу оставить всё на твоих плечах, когда мне есть чем помочь.
Майкл, немного удивлённый её словами, снова посмотрел на Дреа.
— Тебе не нужно так беспокоиться, — сказал он, но его тон был мягким, даже с благодарностью. — Я не могу заставить тебя вмешиваться в это. Но если мне понадобится твой совет, я от тебя не отстану.
- Мне есть, что ей предложить. Она растает, когда узнает, что ее фотография заинтересовала одного покупателя…
- Исключено, - не дав Дреа закончить, холодно сказал Майкл. – Ты нигде не выставишь ее фотографии.
Дреа закурила сигарету и расхохоталась.
- Хорошее начало. Так ты не вернешь ее даже в том случае, если останешься единственным мужчиной на земле после ядерного апокалипсиса. Позволь ей решать сам. И я приму только ее решение. Пусть даже твое продиктовано благими намерениями.
- Ты представляешь, что будет, если…
- Прекрасно представляю. Много внимания и мужчин, потерявших голову. Ты в себе больше не уверен? Пасуешь перед трудностями?
Бейн посмотрел на Дреа. Она до конца так и не простила его. Именно этот процент, который не вытравить из сознания без потери памяти, сейчас побуждал ее придумывать пути, которые станут настоящим испытанием.
- Я сам. – Майкл не собирался тонуть в последствиях своего выбора.
- Хорошо, - Дреа с ироничным смехом выпустила дым вверх. – Но твоя Блейк теперь моя новая звезда. Ты можешь либо принять мою помощь, либо наблюдать, как я сделаю то же самое, но не помогая.
- Я думал, тот, кто прошел ад, не горит желанием создать его для других, - Бейн взял из ее пальцев сигарету – сначала с извращенным желанием заботы. Подумав, сделал длинную затяжку.
- Ты проходишь свой, - разливая оставшийся на дне виски, нетвердо произнесла Дреа. – Скажешь мне потом, появилось у тебя такое желание или же нет…
Блейк
Спустя неделю
С каждым днём я всё глубже погружалась в работу. Повышение стало тем якорем, который удерживал меня от того, чтобы не сдаться, не сорваться, не утонуть в этом океане мыслей и эмоций.
Мой новый кабинет был просторным, с высокими окнами, через которые свет падал так, как мне нужно было. Всё находилось на своих местах, и я продолжала выполнять работу, несмотря на внутреннюю бурю.
Руководить было почти удовольствием. Но уже к вечеру третьего дня я начала осознавать, что эта роль изначально никогда не была моей.
И чтобы я чувствовала себя в этой роли органично, мне нужно хотя бы иногда сбегать в мир, где я передаю ответственность и позволяю себе уязвимость.
Да кому я врала?..
Первые несколько дней я держалась за шаткую надежду, что Майкл достучится и все объяснит.
Что Дреа позвонит мне и скажет, что ошибалась. Я мечтала, чтобы моя подруга сошла с ума! Чтобы все, свидетелем чему я стала в студии, оказалось лишь игрой ее больного воображения.
А затем я вспоминала ее глаза, полные боли… ее слова. Воображение живо рисовало мне Майкла Бейна с бешеными глазами и кнутом в руке, и я едва ли не рвала на себе волосы.
Я сама добровольно шагнула в руки монстра. Мало того… я позволила себе полюбить палача.
А затем наступало утро. Часть меня все анализировала, вспоминая, что он пытался рассказать мне о Дреа. Называл ошибкой, которая изменила его жизнь. Я не знала, что кричало во мне столь громко – интуиция или жажда верить в иллюзию, что со мной он таким никогда не будет. У нас чувства, а не месть…
Я справлялась с метаниями, усилив нагрузки в спорте и стараясь не оставлять себе времени на разлом сердечной мышцы
Но иногда, когда вечернее солнце пронзало пространство моего кабинета, а мысли вдруг становились слишком яркими, я ловила себя на том, что снова возвращаюсь мысленно к тому, что было с ним. С Майклом. И это было неизбежно.
Я вспоминала, как он смотрел на меня, как его губы находили мои, как его руки держали меня, не давая сбежать. И всё это снова и снова прокручивалось в голове. Без фильтров. Без прикрас. Я стала яснее осознавать, что со мной он никогда не был жесток.
Его жестокость была, наверное, для кого-то другим, но для меня он был — моим искуплением. Он позволял мне быть собой, позволял мне чувствовать, и моя собственная тьма таинственным образом переплелась с его установленными правилами.
Когда я оставалась одна, его слова эхом отдавались в моей груди.
Он не пытался меня вернуть. Он принял моё решение. Но те цветы… они были не настоящими. Это было будто извинение. Не больше. Не меньше.
Я не могла позволить себе больше думать о нём. Но иногда вспоминала, как он сказал: "Если ты не решишь остаться, я могу имитировать похищение. Но это будет по твоему согласию." И эти слова, эти мысли, наполняли меня эйфорией. Как будто я была снова там, с ним. Но нет. Всё это было всего лишь фантазией. Он принял решение, я приняла своё. И больше ничего не изменилось.
Сегодня было тяжело. Тяжёлый день на работе. Папки, телефоны, встречи — всё это вертелось в голове, не давая спокойно дышать. И вот, как по заказу, на экране высветился номер Дреа.
Я замерла, глядя на экран, и на мгновение почувствовала, как мне вдруг захотелось услышать её голос. Мы с ней не общались, как раньше.
После всего, что произошло с Майклом, она немного отдалилась от меня. Я не винила её. Наверное, ей нужно было время. Но вот теперь она звонила мне. Может, просто потому, что устала. Она тоже ведь не была железной.
- Блейк, — голос Дреа был лёгким, но в нём я уловила скрытую усталость. — Давай встретимся. После семи фотосессий за сутки мне не помешал бы бокал чего-нибудь крепкого. Как ты?
Я прижала телефон к уху, думая. Всё в теле протестовало против выхода из дома. Я была уставшей до предела. Но у меня была возможность снова услышать её, поговорить, может быть, отвлечься от мыслей, которые не давали покоя.
- Хорошо, — сказала я, решив, что не позволю себе говорить с ней о Майкле. — Я еду.
---
Он ехал медленно.
Не потому, что не знал дороги — он знал её наизусть, каждый поворот, каждый светофор. Просто сердце глохло от напряжения, и руки на руле были тяжелее, чем когда-либо.
Перед глазами всплывали моменты:
Блейк — в ошейнике, с растрепанными волосами, и взглядом, в котором сквозило не подчинение, а что-то большее.
Блейк — на коленях, но с гордостью.
Блейк — в его постели, сжимая простыню пальцами, вцепляясь в него, как в спасение.
И потом...
Блейк, смотрящая на него с ужасом. С ненавистью. Со страхом.
…Он вжимает педаль тормоза у её дома.
Просто сидит в машине с минуту, тяжело дыша. В груди гулкое напряжение. Он не знает, простит ли она. Пустит ли вообще. Возможно, ударит – он бы сам ей это приказал сделать.
Он больше не мог жить без неё. Не после всего. Не после осознания.
Он выходит. Дождь — как в старых фильмах, уместный, как никогда.
Охранник у ворот опускает взгляд. Возможно, он был свидетелем сцены тогда, когда Блейк убежала в ужасе.
- Блейк Райан. Это важно.
Хватает пары слов. Его просьба передается на пост охраны, затем идут гудки.
Тишина
Он ждет. Еще минута. Еще две.
И вдруг — замок щелкает. Блейк ловит объектив камеры. В спортивном домашнем костюме, он с яростью смотрит в камеру и медленно пускается.
- Я всего лишь сказать, чтобы ты забыл сюда дорогу.
Ее глаза – словно два опустевших горных источника, лишенные прежних красок. Тонкие скулы стали еще острее. Она не выглядела такой потерянной даже тогда, когда Майкл забрал ее у Хьюго.
Они просто смотрят друг на друга.
— Ты... — хочет что-то сказать, но голос дрожит.
— Я не собираюсь ходить вокруг да около. Я приехал вернуть тебя, — говорит он тихо. — Если ещё не слишком поздно.
Молчание повисает между ними, как дамоклов меч.
Она качает головой.
— Ты разрушил меня, Майкл. Даже если ты все это сделал не со мной, а с кем-то другим.
— Я знаю.
— Я боялась тебя. А теперь…
— А теперь? – он не дает ей закончить вопрос многозначительной паузой
Блейк смотрит на него долго. Так, как будто в первый раз.
— А теперь я тебя ненавижу.
У Майкла всё внутри срывается с места. Сердце словно лопается от боли.Он делает шаг.
— Не надо, — шепчет она, но не отходит. – Ты уйдешь сам. Я устала.
- Ты говорила с Дреа?
- Даже ей меня не переубедить. И мне страшно за нее. Она очень легко простила.
Он ждал. Он думал, врем я сотрет след ее ужаса. Но время играло против. С каждой минутой Блейк отдалялась.
— Я не могу тебя потерять. Не сейчас. Не когда понял, что жив только с тобой. Всё, что было — я отдам под суд, под приговор, под расплату. Но не тебя. Никогда.
- Ты всегда умел красиво говорить… С ней сработало, видимо. – в ее голосе холод. – Я спустилась сказать тебе, что больше не хочу видеть. Никогда. Ты и отношения с тобой… то, от чего мне надо было бежать. Ты страшнее Хьюго. Я едва не стала твоей бесправной игрушкой, которой ты бы рано или поздно оторвал голову.
—Ты не моя игрушка. Ты моя жизнь. – голос Майкла не меняется.
Возможно, ему надо было быть нежнее, окутать ее теплом, не резать холодной сталью слов. Но он не в образе. Он такой, какой есть.
- Похоже, теперь твоя жизнь больше тебе не подчиняется… - ее голос внезапно вздрагивает. Блейк отворачивает голову. Но Бейн готов покляться, что на ее щеках вовсе не капли дождя.
Она уходит. А пустота начинает пульсировать невидимым маяком внутри.
Только что ее дрогнувший голос и слеза по щеке дали ему знак, что не все потеряно.
Блейк не дрогнула. И больше не отвечала на его звонки.
Букеты цветов и колье «Ван Клифф» возвращались обратно по адресу доставки. В офисе, где Блейк Райан заняла кресло правой руки босса и постепенно входила в статус партнера, сначала говорили, что она на деловых встречах. А потом ему ясно сказали, что приказ сверху его не пускать.
К этому он был готов. Как и ждать. Ненавидеть себя за то, что пришлось стать сталкером и изучать каждый его шаг.
К концу третьей недели с разрыва отношений он уже выделил для себя два варианта, которые могут подтолкнуть их к хотя бы разговору без отторжения, с перспективой продолжить отношения.
Оба ему не подходили. Пережить патовую ситуацию вместе не предоставлялось возможным. Блейк ясно дала ему понять, что не хочет видеть. А при всем своем желании он не имел ни малейшего права нарушать ее права. Это будет неминуемый конец.
Спасти Блейк снова из ситуации, угрожающей жизни… Бейн все рано незаметно следил за той, без кого уже не мыслил своей жизни. И если он увидит, что ей что-то угрожает – он не допустит этого.
Пусть даже не узнает, что он отвел вероятную угрозу. Он никогда ей не скажет. Он будет ждать, в надежде, что ее сердце однажды оттает. А если нет…
Боль разрывала на части при одной мысли. Но ни разу, даже в мыслях, он не допустил того, что сможет сам создать для нее такую ситуацию.
С Дреа он увиделся еще несколько раз. Чувствовал себя куратором, который жаждал направлять ее новые отношения с определенной целью – чтобы никто больше не причинил ей вреда даже словом.
У избранника талантливой фотохудожницы репутация оказалась безупречной. Майкл не успокоился, пока не проверил ее по всем источникам, включая ФБР, несколько раз. Взяв с Дреа обещание держать его в курсе дела и обращаться по любым спорным вопросам, Майкл отошел в тень. Отчасти – чтобы лишний раз не напоминать девушке о том, что она пережила.
Но Дреа справилась на удивление быстро. Чего нельзя было сказать о Блейк…
Блейк
Я больше не знаю, кто я.
День, который разделил мою жизнь на части, запустил таймер до неминуемого апокалипсиса.
В зеркале — мешки под глазами, растрёпанные волосы, взгляд, который будто проваливается в пустоту. Иногда я касаюсь шрама на спине, просто чтобы убедиться, что всё это было. Что я жива.
Но разве это — жизнь?
Комната тонет в темноте. Я сижу на полу, прижав колени к груди, будто так легче дышать. Телефон отключён. Даже Дреа не пишет больше.
Может, и правильно. Я сама от всех ушла. Потому что не могу выносить себя. Потому что если ещё хоть раз кто-то скажет: "Он изменился, он любит тебя", я закричу.
Эти приступы тьмы сменяются накатами жара, отзывающегося сладостью внутри, неуемным желанием поставить все на кон, только бы вырваться их этого кошмара.
Несколько раз я была в критической точке от рокового шага.
От шага – наконец взять себя в руки. Надеть красивое белье, которое не жалко, что на мне неминуемо разорвут. Вызвать такси, потому что еда смогу сама вести авто в таком состоянии, и поехать без предупреждения туда, где уже е важно – рай или ад.
Сдаться. Позволить ему себя растерзать, чтобы унять бурлящий в крови голод, выбить кнутом боль, от которой не спасают никакие таблетки, просто упасть к ногам.
Пусть решает за меня. Как с Дреа, черт с ним. Мое сердце разрывается от разлуки, я спасаюсь только в работе.
Ухожу домой за полночь. Падаю с ног от усталости. Линда даже хотела отменить отпуск, чтобы дать мне отдых, я категорически отказалась.
Я забываю о том, что произошло. Мои чувства к Майклу гаснут, когда я тону в работе.
Почему я так и не научилась выбирать тех самых мужчин?
О, я пыталась. Несколько раз. Обычные «ванильные» кандидаты, которые смотрели не в глаза, а на мою грудь и ноги. Я чувствовала себя объектом животной похоти куда сильнее, чем когда была с Майклом… и даже Хьюго.
Мне становилось скучно. При мысли провести с кем-то вечер, чтобы выбить Бейна из головы – вообще противно.
С каждой минутой я понимала все отчетливее: мужчины, подобные Майклу, встречаются раз на сто лет. И с большой долей вероятности у них будут скелеты в шкафу, с которыми будет трудно смириться. А то и вовсе невозможно.
Сколько раз я просыпалась в невероятном возбуждении и в слезах. Его слова – «если ты не сможешь решиться, я сымитирую твое похищение» - играли новыми красками.
Это бы решило так много проблем. Забрало бы всю мою ответственность за поступки и право его ненавидеть.
Закрадывалась крамольная мысль – я ведь не причинила зло никому из его близких, меня не за что терзать так, как он поступил с Дреа. Я презирала себя за это. Даже несмотря на то, что Дреа относилась к Бейну теперь, как… как к хорошему другу.
И нет. Это не было ее стокгольмским синдромом. Молодая девочка обладала суперсилой пережить, проанализировать, включив не только эмоции, а и голову. Она не сошла с ума, она нашла в себе силы с этим справиться. Чего нельзя было сказать обо мне.
Мне казалось кощунством ее намеки на то, что Майкл меня все еще любит и нам стоит быть вместе. Не вписывалось все это в картину разрушения, свидетельницей которому я стала.
Майкл все равно был монстром. Свободных от тьмы доминантов не существует. А я… я так отчаянно хотела, чтобы он оказался настоящим.
Линда Хаммер собралась в отпуск. Внезапно, что мало вязалось с ее образом безупречной бизнес-леди, или я просто никогда не вникала, что мой босс любит медитировать на Бали с видом на закат.
Я поймала себя на мысли, что хочу попросить взять меня с собой. Увы, это было невозможным. Мое повышение требовало нахождения здесь. И к тому же взять на себя ее основные обязанности.
- Не пугайся раньше времени. Я понимаю, у тебя личная жизнь и все такое, но я не могу никому доверять, кроме тебя. Пришлю толкового стажера. Хотя бы чтобы ты не варила сама себе кофе.
- У меня есть Мия.
- Твоя секретарь часто мотается по городу, выполняя твои поручения. И не стоит ее заваливать дополнительной работой. Заодно присмотришься к стажеру. Думаю, подойдет нашей команде, он из семьи управленцев. Если нет, ты мне скажешь.
Я пожала плечами. Может, и правильно. Мне предстояло перерыть уйму архивных документов, которые еще не успели оцифровать, и пара лишних рук была бы как нельзя кстати.
Я погладила запястье. Невидимый след от цепи. Вслед за выстрелом сладкого томления обрушилась реальность, и я с остервенением открыла договор, чтобы проанализировать его на предмет спорных пунктов. Работа. Она меня спасала.
Вечером я буквально валилась с ног, но мысль о том, что предстоит возвращаться в свою квартиру и снова страдать, пугала куда сильнее возможности сгореть на работе.
Пикнул телефон.
«У меня есть «шардоне» тридцатилетней выдержки. Твои соображения, что с ним делать?»
Дреа. Мой вечный искуситель. Не так давно едва не уговорила меня позволить послать фотографии на конкурс. Я отказалась только потому, что не знала, как они повлияют на взлет моей карьеры. Но не окончательно – просто попросила отложить их до лучшего времени. Каммингс не показала, как расстроена. Но я видела в ее глазах сожаление.
Я перезвонила.
- Слушай, если ты собираешься петь оды Бейну под бокал, я пас.
- Ой, милая, - рассмеялась Дреа. – Не льсти себе, мир не крутится вокруг тебя с ним. В наказание ты будешь весь вечер слышать о том, что у меня с моим новым бойфрендом. Ну как?
- Охлаждай уже, провокатор. Еду.
Дреа открыла почти сразу. И замерла.
— Блейк.
Наверное, бегство в работу без границ отразилось на моем лице. Я и сама это видела, но по привычке наносила макияж и укладывала волосы. Вот только блеск в глазах, который и делал меня такой яркой, исчез
— Не говори ничего, — я скинула «лодочки» и упала на диван. — Просто давай уже пить и говорить о тебе. Я привезла твой любимый шоколад.
Дреа кивнула. Студия теперь была тёплой, с запахом краски и кофе. Серо-черный интерьер постепенно преображался, в нем появлялись яркие акценты и больше света.
— Ты изменилась, — я провела рукой по золотой колонне. — Не только в вопросах интерьера. Я помню тебя другой. Сломанной.
— Я была, — Дреа села, скрестив ноги. — Но я не хочу быть жертвой всю жизнь. А ты?
Я покачала головой.
— Я не знаю, кто я. После него. После всего. Не начинай.
— Ты жива, — спокойно сказала Дреа. — Ты не злая. Не мстительная. Просто растерянная. Как и я.
Что-то неприятно укололо в сердце. Все это было неправильно. Оно не вписывалось в общепринятую картину мира с его прощением либо наказанием. Но кто и коггда, если разобраться, загнал нас в эти рамки?
— Почему ты помогла ему? – не выдержала я.
— Потому что он спас меня. Спас по-настоящему. Когда перестал быть чудовищем. Я хотела наказать его. Повторить всё. Но когда он не поднял руку, когда смотрел с виной — я поняла. Он не лгал. Он мучается. Он живёт с этим.
- Я думала, ты, как бы помягче сказать… но слов не подберу. Думала, ты просто поехала крышей.
- Называй это, как хочешь. Я просто заглянула внутрь себя. Попробуй и ты. Хватит смелости?
— Я ненавижу, что всё ещё хочу его.
— Это не делает тебя слабой. — Дреа мягко улыбнулась. — Ты не простила. Но ты всё ещё чувствуешь. А это — начало.
Мы сидели долго. Бутылка опустела к полуночи. Кажется, я рвалась найти вторую такую же и продолжить вечеринку… В итоге нас расслабило до такой степени, что мы устроили драку декоративными подушками.
Телефон Дреа несколько раз звонил.
- Адам, - просто пояснила она и улыбнулась. – Потом. Я сегодня с лучшей подругой.
Потом просто обнялись. И никто не плакал. Просто было тепло. Боль покинула эту студию и сердце Дреа. А я представляла, что однажды так же легко она уйдет и из мое жизни.
Утром я вошла в кабинет с легкой головной болью. Вот тебе и выдержанное «шардоне». Когда на душе кошки скребут, ничего не помогает.
- Мия! Зеленый чай со льдом.
Референт отсутствовала. Я повысила голос. Если она пьет кофе в соседнем отделе, точно услышит.
До совещания оставался час. Я выпила таблетку от головной боли, открыла материалы предстоящей конференции. Боль не утихала.
- Мия, мне долго ждать?
Когда открылась дверь, я даже не подняла голову. Только уловила суть проекта, и отвлекаться не собиралась.
- Поставь на стол, и впредь, будь на месте, когда я приезжаю.
В поле бокового зрения попала рука, сжимающая стакан и осторожно ставящая его на стол. Мужская рука.
Я изумленно подняла голову, встретившись со светлыми глазами молодого мужчины в голубой рубашке. Он широко улыбнулся.
- Мисс Райан, прошу прощения за инициативу. Я не знал, какой вы предпочитаете, выбрал классический.
- Ты кто? – я сощурилась. – Где Мия? Что происходит?
- Дин Декстер. Меня направили на стажировку в ваш департамент.
- А… - я совсем о нем забыла. – Точно. Стажер, значит. Хорошо справляешься.
- Я взял на себя смелость отправить Мию в архив. Знаю, что вам нужна аналитика за двухтысячный год…
Я пристально посмотрела на инициативного парня. Высокий, с уверенной улыбкой и лёгкой тенью вызова в глазах. Хорошее качество для работы, если не перевесят личные предпочтения. В таком случае ему тут не место.
- Дин Декстер, моя секретарь всегда находится рядом со мной. Всегда. Поднимать аналитику – не ее прямая обязанность. Этим займетесь вы.
- С удовольствием, - он пытался казаться невозмутимым, но его глаза загорелись, когда он всматривался в мое лицо.
- Отправляйтесь немедленно. Помимо основной аналитики, мне нужен старый договор долгосрочной аренды на комплекс в Ла Пальма, контрагент «Леманн и ко». И пусть Мия вернется на свое рабочее место.
Он покинул мой кабинет. Я пристально посмотрела ему вслед.
Вряд ли сработаемся. Он наглый, стремительный. В нем есть все, что, казалось бы, я должна была предпочитать в мужчинах, но его самоуверенность бесила. Она лишняя в таком юном возрасте. И совсем неуместна на работе. Пусть Линда забирает его себе, когда вернется.
Я забыла о нем ровно до полудня следующего дня.
- Мисс Райан?
Я не успела дойти до кабинета. Путь преградил Декстер со стаканом кофе из «Старбакс».
- Я узнал, какой вы любите.
- Не спеши выслужиться, - все его желание понравится мне вызывало внутри протест. Возможно, виной был его пристальный взгляд, недопустимый на работе. – Что с архивными данными?
- У вас на столе.
- Ты принес мне кипу бумаг?
- Нет. Я все перевел в цифровой формат.
Я сдвинула брови. Дин выглядел уставшим, глаза красными. Но все равно ослепительно улыбался.
- В виду проделанной работы, я могу пригласить вас выпить кофе?
Мия, перебирающая бумаги на столе, напряглась и застыла. Я сама опешила от такой бесцеремонности.
- Вы полагаете, Дин, выполнение своей работы – достаточный подвиг, чтобы фамильярничать с боссом? Это путь в тупик. Скорее всего, мы не сработаемся.
Парень усмехнулся, заправив большие пальцы за шлейку ремня.
- Прошу прощения за наглость. Но у меня к вам встречное предложение…
По хорошему, стоило пригласить его в свой кабинет, но после сказанных слов это бы вызвало определенные кривотолки. Мы и без того привлекли внимание сотрудников. Я должна была поставить на место зарвавшегося стажера прямо сейчас.
- Слушаю.
- Я подниму все дела за указанные вами периоды и переведу их в цифровой формат. Дайте мне… трех дней, думаю, хватит. Если я справлюсь, мы поужинаем вместе.
Я рассмеялась. Заулыбались сотрудники. Этот камикадзе понятия не имел, на что подписывается.
- А знаешь, хорошо, - я сделала глоток кофе и демонстративно поморщилась. – Холодный. И я не пью с топингами. Забери.
Мне удалось уязвить его. Я оглядела офис с видом королевы.
- Можете делать ставки. Что касается вас, Дин… Берете период с двухтысячного года по две тысячи десятый. Ровно через три дня в это самое время жду данные на моем столе. И если вы не справитесь – я не дам вам рекомендации.
Офис одобрительно загудел. Видимо, новый стажер взбесил здесь не одну меня. Только Мия посмотрела с осуждением, но быстро опустила глаза. Я нахмурилась.
- И да, Декстер. Приготовьте мне зеленый чай, перед тем как побегите в архив. У вас это неплохо получается…
Я забыла о наглом парнишке ровно на эти три дня. Вспомнила пару раз – когда увидела, как он кокетничает с Мией. Спросила с улыбкой, как продвигается работа в архиве. Он заверил меня, что все круто, а Мия внезапно покраснела. Но мне было не до них. Пусть общаются, главное, чтобы на работе это не отразилось.
А в полуденное время четверга я обнаружила жесткий диск на своем столе. Убедившись, что он не содержит вирусов, запустила. И даже присвистнула.
Декстер выполнил свое условие. Я несколько раз перелистала папки, чтобы убедиться, что ни один год не пропущен, а количество дел совпадает с заявленными в реестрах. Придраться было не к чему.
Появилась мысль быстро стереть данные с диска, чтобы не поощрять наглость стажера и не идти с ним на ужин. Сдержалась. Заказала столик в ресторане, который всегда использовался для деловых переговоров и не мог вызвать обвинений в романтическом ужине. Может, сотрудник из него получится неплохой. И не мешало присмотреться – не свергнет ли он со временем с пьедестала меня вместе с Хаммер.
Я приехала раньше. Не сочла нужным переодеваться для ужина – осталась в деловом костюме. Уставший, но довольный собой Дин опоздал совсем ненамного.
- Удивил, - не стала скрывать я. - Это была неподъемная бумажная волокита. Как тебе удалось?
- Бессонные ночи не пугают, - отозвался парень. – Мне достаточно двух часов до сна, и я хочу у вас работать.
- С таким рвением ты мог выбрать любую другую компанию с высоким уровнем.
- Меня всегда привлекала недвижимость.
- Что ж. Расскажи мне о своих дальнейших планах.
Мы разговаривали только о работе — но его внимание было ощутимо. И вдруг Декстер заметил:
— Ты редко улыбаешься. А у тебя потрясающие скулы. Почему прячешь их?
Я отвергла этот комплимент, но внутри почувствовала, как что-то дрогнуло.
Дин не пытался вторгнуться, не переходил границ. Просто был рядом — лёгкий, не требующий, спокойный. Но меня это напрягло.
- Я не допущу фамильярности. Ты же не хочешь, чтобы это стало красным флагом в твоем резюме? И не пытайся произвести на меня впечатление. Ничего, кроме работы, тебя здесь не ждет.
- Простите, - он уткнулся в тарелку, а я посмотрела на часы, ожидая, когда этот ужин закончится.
Пристальный взгляд ударил в спину. Я обернулась. Мне показалась, что в дверях промелькнула так хорошо знакомая тень.
Когда я перестану видеть Майкла в каждом прохожем? Или…
Я не хотела его видеть, но глаза сами нашли его — у окна, с темным взглядом, который не отпускал меня. Майкл стоял так, будто принадлежал этому свету, а не тому мраку, что жил во мне.
Черт. Он не мог оказаться тут случайно.
Миг – и он, развернувшись, вышел прочь. А я ощутила себя так, будто у меня вышибло землю из-под ног.
А Дин в это время выглядел легко и непринуждённо, будто ужин с начальницей — лишь часть игры, а не серьёзный шаг. Мы говорили о проектах, дедлайнах, и я держала дистанцию, будто защищая самое хрупкое, что у меня осталось. Но прежней уверенности после того, как увидела Майкла, не осталось.
В какой-то момент Декстер вдруг сменил тему и сказал почти невесомо:
— Вы слишком напряжены. И сейчас у вас очень уязвимое состояние. Знаете, мисс Райан, сильные женщины иногда хотят, чтобы им позволили подчиниться. Не каждому это дано — найти того, кто сможет взять на себя ответственность.
Я подняла на него взгляд, холодный и недоверчивый.
— Это звучит так, будто вы говорите о своей… специфической сфере, — ответила я, сдерживая раздражение. — Я предпочитаю держать контроль над своей жизнью.
Дин улыбнулся, словно предугадывая мою реакцию.
— Конечно, я не предлагаю вам становиться чьей-то собственностью. Просто иногда даже самые сильные нуждаются в том, чтобы кто-то был рядом, чтобы защищать и направлять.
Я откинулась назад в кресле, стараясь не показать, как эти слова отозвались где-то глубже. Мия, сучка? Она раз заметила след от оков на моих руках. Неужели не может держать язык за зубами?
— Моя работа — управлять, а не искать защиту. И уж точно не у стажёров.
Разговор свернул обратно к делам, но я почувствовала, что что-то внутри меня сдвинулось. Это совпадение? Не может быть. Или у меня действительно все написано на лице?
Надо срочно с этим разобраться.
Дин был умен — он знал, когда отступить.
И всё же, несмотря на холод, его слова задели меня сильнее, чем я хотела признать.
Майкл стоял в тени у входа в ресторан, скрываясь за толпой прохожих. Его глаза не отрывались от Блейк — она сидела за столиком напротив молодого парня с нездоровым блеском в глазах спокойно улыбаясь, но в глубине его души бушевало.
Он видел, как незнакомец разговаривал с ней легко и уверенно, как пытался пробиться сквозь её защиту, обронить слова, которые казались ему слишком знакомыми и опасными.
Сердце Майкла сжималось от смеси злости и беспомощности. Он знал — между ними что-то происходит, и не мог повлиять напрямую, пока она не позволит.
Он отмечал каждое движение, каждую улыбку, каждую тень на её лице, пытаясь понять: кто этот парень, который пытается заполнить пустоту в её жизни? Был ли он угрозой или возможностью?
Внутри Майкла разгоралась борьба: сдаться и отпустить или бороться и вернуть то, что почти потерял.
Он глубоко вздохнул, сжимая кулаки, решив — наблюдать ещё немного, прежде чем сделать следующий ход.
Один звонок. Завтра досье на этого не в меру ретивого паренька будет у него на столе. Не только от ФБР. Он пробьет его по всем тематическим кругам и выяснит, кто его куратор.
Своих Бейн уже вычислял издалека. Но этот не принадлежал к своим. Скорее всего, он был как раз из тех, с кем Майкл уже долгое время тщательно и вполне успешно боролся.
Блейк
Чем обернется этот ужин, я даже не предполагала.
В моей картине страдания, которое я так одержимо гасила работой, не было места для каких-либо катаклизмов. А Дин Декстер показался мне всего лишь амбициозным нарциссом, который, несмотря ни на что, мог быть полезен компании. Это решит Линда Хаммер.
Я же как прежде, падала с ног. Неизвестно, как скоро отчаянная сублимация доведет до нервного истощения. Это было моим спасением – засыпать сразу, чтобы не давать мыслям терзать снова и снова.
Прошло несколько дней. Я умом понимала, что не выдерживаю дерзкую гонку с работой, но ничего другого не оставалось.
Не думать о Майкле. Не дать ни шанса. Так проще.
Но организм дал сбой куда быстрее. Однажды, резко встав из-за стола, я едва не потеряла сознание.
Придя в себя, приняла решение сделать себе выходной. Всего лишь день. Только сон, никаких мыслей.
И я проспала до вечера. Того самого, что все изменил.
Звонок в дверь. Не с пункта охраны, как я просила – кто-то поднялся прямо на этаж.
Зевая на ходу и едва соображая после сна, который еще не отпустил, босиком пошла к двери, сражаясь с поясом халата. Изображение на экране показало серый размытый рисунок роз. Целая охапка.
Цветы? Я ничего не заказывала. Майкл думает, меня так просто этим вернуть?
Я медленно встала, сделала шаг… и в ту же секунду за спиной раздался треск.
Темная тень метнулась ко мне. В шею больно уперлось что-то твердое, ледяное. Меня никогда не держали под дулом пистолета, но сомнений не было.
- Отправь его прочь. Быстро. – голос показался знакомым. И я даже не удивилась, когда его узнала.
- Уходите. Ничего не надо… - я бы позвала на помощь, может быть, открыла бы двери, сыграв на факторе внезапности, но усталость последних дней не оставила мне никакого шанса.
Рука — сильная, холодная — схватила меня и повалила на пол. Я даже не поняла, как все произошло, запоздало пискнула в ладонь в перчатке.
Если бы это был Майкл Бейн, я бы не кричала. Но это был не он.
— Ну же, — произнес хриплый голос. — Привет от мистера Уоллеса. Поиграем, как раньше?
Нет. Нет, нет, нет!
Я брыкалась, била его ногами, когтями, кулаками. Увы – силы были не равны. Стащив с меня халат, Дин профессионально скрутил кляп из тонкой ткани и запихал мне в рот.
Я не подозревала такой силы в этом пареньке.
Декстер засмеялся.
- Эта тупая сука Мия без проблем отдала мне ключи от твоей квартиры и пропуск. Думай, кому доверяешь поливать цветы в свое отсутствие. Ну что, готова отработать за мои метания с бумагами по полной?
Я оцепенела. Имя Хьюго выбило из меня все силы. От одного имени я теряла способность мыслить.
- Всю работу сделала за меня твоя тупая секретарша. Ты не представляешь, сколько раз я пытался приблизиться к тебе. Что ж, зря ты ушла от своего защитника. Тебя никто не спасет.
Холод. Сталь дула в затылок. Сердце стучит, как бешеное. Мне кажется, я снова в той комнате с Хьюго. Связана. Сломана. Один на один с ужасом.
Декстер дёрнул меня за волосы.
— Ну же, Блейк… С чего мне начать? Хьюго не успел поставить на тебе клеймо. Это сделаю я.
Первобытный ужас проник в самую глубокую точку подсознания. Я развалилась. Рассыпалась. Ощущая на затылке давление дула, задыхаясь с кляпом во рту и понимая, что на помощь никто не придет.
Ткань затрещала под сильными руками Декстера. Я ощущала, как ночная рубашка соскользнула с моего тела бесполезными обрывками, а потом пришла боль.
То, что это укусы, я даже не сразу осознала. Мне казалось, мою кожу срывают заживо, терзают, разрывая.
Шум в ушах начал стремительно нарастать. На грани ускользающего сознания я успела почувствовать, что давление пистолета в затылке и тела Дина исчезло. Шум перешел в грохот, а потом резко раскрылась дверь.
Я сошла с ума. Как Дреа в свое время. Сознание выдало желаемое за действительное…
Дверь вылетела с треском.
Крики, звон в ушах… и боль, которая мешала мне нырнуть в спасительное небытие. Люди в черном с оружием.
И посреди этой то ли реальности, то ли игры моего шокированного воображения - Он. Майкл.
Он стоял в проёме, как неминуемое возмездие. Как кара. Как всё то, чего я так боялась… и всё, чего так ждала.
Я не могла думать о том, как он узнал. Почему пришёл именно тогда, когда нужно. Но в груди у меня что-то лопнуло. Я выдохнула — не имя, не крик. Воздух. Слёзы. Всё разом.
Декстер кричал где-то за спиной. Что-то о том, что сейчас выстрелит мне в голову.
— Нет, — вдруг тихо, пугающе отрешенно сказал Майкл. — Ты не успеешь.
Кто-то в черном метнулся за мою спину. Я содрогнулась и закричала в кляп. Пистолет упал в шаге от меня.
- Стойте, - Майкл сейчас не смотрел на меня.
В его глазах появилось леденящее кровь выражение. Я никогда еще не видела его таким.
Он двигался, как зверь. Резко. Чисто. Без лишних слов.
Звук ударов за моей спиной Я закрыла уши, когда треснули чьи-то кости. Декстер завизжал, как раненая собака. Потом затих.
Дрожащими руками я вытащила промокшую ткань халата изо рта и перевернулась на спину. Майкл навис над Декстером, сдавливая горло, как будто это была не борьба, а приговор.
Только я не могла смотреть. Я уже не могла смотреть ни на что.
Отползла в угол, дрожа, прижимая ладони к губам, чтобы не закричать.
А потом все резко закончилось.
Я ждала равнодушия. Или осуждения. Может — ненависти.
А Бейн просто присел рядом.
— Все хорошо, моя Блейк. Ты не думала, что я тебя послушаюсь и упущу из виду? — спросил шёпотом, а затем с надрывом прижал к своей груди, укачивая, словно ребенка.
По моему телу прошла судорога. Я просто содрогнулась от этой концентрации тепла, силы и защиты. Слёзы текли по щекам, и я впервые за долгое время не прятала их.
Майкл снял с себя пиджак, накинул мне на плечи, и когда я почувствовала его запах — тот самый, что ассоциировался с болью и покоем одновременно — я разрыдалась.
Не заметила даже, как вывели, а точнее, выволокли Декстера с неестественно вывернутой ногой. Я отпускала не только шок последнего часа. Я отпускала прочь всю боль, что съедала меня, пока я жила без него.
И всё равно сжимала кулаки. Потому что всё равно ненавижу его.
Потому что всё ещё люблю.
«Без меня ты точно убьешься на хрен».
Это было последнее, что я запомнила, перед тем как мой мозг лег в спасительный анабиоз, не в состоянии справиться с пережитым шоком. Запомнила – потому что поняла, что он прав как никогда.
Упахаться на работе, довести себя до нервного срыва, нарваться на подосланного Хьюго маньяка… Майкл Бейн мог иметь в виду все, что угодно.
Я почти не чувствовала ног. Всё происходило будто в тумане — крики, щёлканье наручников, холодный пол под коленями, запах металла и крови. Но всё это перестало иметь значение, когда Майкл опустился передо мной и укрыл своим пиджаком.
Он пах домом. Пах воспоминаниями, от которых я так долго пыталась убежать. Его руки дрожали, когда касались меня. А тело помнило, в чьих руках мне никогда не было плохо либо опасно.
Помнило, как плавилось в них. Как рушились опоры, которые угрожали моей жизни, а на их месте возводились новые.
Как я начала свой путь к освобождению в этих самых руках, и как его грубо оборвали, когда…
— Она не в состоянии говорить, — услышала я его голос, сдержанный, резкий, как лезвие. — Не сейчас.
Мелькнуло озабоченное лицо агента в костюме, но Бейн ему успел что-то отрывисто сказать. Его авторитет имел вес, потому что возражения сразу иссякли.
Ясно было одно: Майкл никому не позволит допрашивать меня в подобном состоянии.
Он поднял меня на руки так, будто я была сделана из стекла. Я уткнулась лицом в его шею, и только тогда позволила себе закрыть глаза. Артерия Майкла стучала мне в висок — быстро, тревожно, живо.
— Майкл… — прошептала я. — Что происходит?..
— Всё хорошо. Всё под контролем, — глухо ответил он, даже не взглянув на меня.
— Ты следил за мной?.. — мой голос сорвался. Он был почти детским, потерянным.
Он крепче прижал меня к себе.
— Да, — отозвался он после паузы. — Не спускал с тебя глаз. Сразу понял, что этот стажер — не тот, за кого себя выдаёт. Твой босс подтвердила, что пришел совершенно другой человек, естественно, когда нам удалось до нее дозвониться Но ты бы меня не послушала. Я знал.
- Не босс… она партнер… - глухо возразила я, будто это было так важно в данный момент.
- Конечно. Дыши, Блейк.
Я не знала, как реагировать. Меня трясло, я пыталась собраться, но дыхание сбивалось, как у человека, тонущего на мелководье.
— И что теперь?.. — прошептала я, когда он аккуратно усадил меня в машину. — Я обязана тебе жизнью? Теперь я не могу сказать «нет»? Ты дашь мне опомниться… а потом заставишь тебе принадлежать?
Бейн молчал. А стресс снова прорвался нескончаемым потоком слов, далеких от реальности, но исказивших картину моего мира до невозможности.
- Чтобы я снова не попала в руки прихлебателей бывшего, посадишь меня на цепь? Это похищение, о котором ты говорил? Не имитация?
Майкл достал бутылку минералки. Уверенно, словно не было моей истерики, свернул крышку и протянул мне.
- А теперь пить, Блейк. Медленными глотками. И советую помолчать, ты и без того потеряла много сил.
- Слушаюсь, хозяин! – почти прорыдала я, не вполне понимая, чего хочу сейчас. Чтобы он запретил меня так называть или сказал что-то вроде «я рад, что ты помнишь свое место».
Но Майкл не сделал ни того, ни другого. Его руки, только что тёплые и сильные, внезапно замерли.
Он как будто замкнулся. Нет, все так же смотрел на меня, с нежностью в глазах но строгим выражением лица истинного доминанта, потому что именно власть сейчас могла держать меня в узде.
— Ты мне ничего не должна, — сказал он, отнимая бутылку с водой и глядя в окно. — Я не трону тебя. Не буду требовать, не буду заставлять. Я просто дам тебе защиту. Заботу. Всё, что могу. Но я стану для тебя хозяином только в одном случае…
Он повернулся ко мне. Его глаза были темные, серьёзные, властные. И усталые.
— Только если ты сама попросишь об этом.
Майкл
Блейк не хотела засыпать. Шок был слишком глубоким, иногда он прорывался попытками ударить его, вырваться, забиться в угол. Она пыталась что-то говорить, но слова поглощали рыдания, переходящие в молчание.
А у Бейна желание защитить свою любимую женщину медленно, шаг за шагом переходило в ярость.
Ярость на то, что поверил в систему американского правосудия. Что всерьез полагал, что за решеткой Хьюго Уоллес уже никому не сможет причинить вреда.
Что все ключевые фигуры мафии черной Темы давно ликвидированы, а строгая тюрьма сама по себе надежный способ изоляции от общества.
Сейчас, глядя на Блейк, смотрящую в одну точку, Майкл все сильнее утверждался в своем желании собственноручно задушить того, кто посмел ее обидеть.
Обидеть тогда, когда Майкл взял Блейк Райан под свою защиту и поклялся оберегать каждый ее шаг.
Он не справился. Но оставлять это просто так не собирался. Надо было уничтожить угрозу сию минуту.
Мисси ответила на звонок быстро. Толковая горничная работала в его доме не первый год, у них был подписан договор о неразглашении. Бейн платил ей так щедро, что девушка никогда не задавала лишних вопросов, выполняла исключительно свою работу.
Пообещав щедро оплатить ее присутствие в этот вечер и работу, которая заключалась в том, чтобы поддержать Блейк и любой ценой вывести ее из ступора, Майкл прислал за ней водителя.
Правда, немного нахмурился, увидев в руках прислуги бутылку сухого мартини.
- Мистер Бейн, - проявила твердость легкая в общении и обычно послушная горничная, - Это всего лишь один из методов. Пожалуйста, доверяйте мне.
Выбора у него не было. Не подруг же Блейк тащить в этот дом, неизвестно, что она им расскажет в таком состоянии. Как т матери с сестрой Блейк пока что тут не место, ради их безопасности в первую очередь. Дреа тоже уже изрядно досталось за последнее время, к тому же, у нее начались отношения с тем Адамом. Достойный кандидат. За нее Майкл был спокоен.
Немного удалось унять ярость, пока он гнал автомобиль по ночной трассе. В управлении федерального бюро обычно не спали в это время. Ребята пытались все делать по горячим следам.
- Что здесь?
Он посмотрел за одностороннее стекло. Заплаканная референт Блейк, Миа Гонсалез, продолжала плакать и качать головой.
- Ничего нового. Девчонка влюбилась по уши настолько, что подделала кадровые документы и провела Дина Декстера под видом стажера. Миссис Хаммер, отправляясь на отдых, предупредила, что с ней не будет никакой связи, это и сыграло на руку.
- Как Хьюго Уоллес сумел заслать своего агента?
- Система не идеальна, Бейн. Если есть определенное влияние и средства, можно позволить себе очень, очень многое. И остановить подобное в системе дисциплинарных наказаний – лишь частично в нашей компетенции.
- Почему я за сутки сумел выяснить, что никакого Дина Декстера в компании Хаммер быть не должно, а тот, кого ожидали, сломал ногу на горнолыжном курорте? Почему я дозвонился до Линды Хаммер, а никто из вас не сумел?
- Бейн, я понимаю, что в этом деле замешана твоя любимая женщина, - подал голос начальник департамента, - но у нас связаны руки. Пока ей ничего не угрожало…
- Я так понимаю, эта влюбленная дура отдала Декстеру ключи и рассказала много чего, что не было предназначено для посторонних ушей. Кстати, насколько мне известно, ее пребывание на территории Соединенных штатов – не совсем легальное.
- Слушай, это стечение обстоятельств. У нее не было шансов…
- Мне плевать. Приглашайте департамент миграционной политики. Чтобы в течение недели ее уже не было на территории Соединенных штатов. Кроули, сделаешь это, или мне заняться?
- Да понял я, Бейн. Она сама покинет страну из-за вероятности обвинения в содействии. Я позабочусь.
- Что с Декстером?
- Ничего нового. Поддельные документы. Недавно освободился, отбывал наказание там же, где сейчас находится Хьюго Уоллес. Получил внушительный гонорар. Все подробности кинул на твой имейл.
Бейн устало опустился на стул. В висках стучало, словно набат. Пустота понемногу уходила, а мысли о том, что не так он хотел вернуть в свои объятия горячо любимую Блейк Райан, тоже испарялись, оставляя внутри что-то похожее на свет и предвкушение. Почему-то сомнений в том, что все будет хорошо, уже не оставалось.
Он не спешил ехать домой только потому, что ожидал телефонного звонка. Тот, кто должен был ему позвонить и сообщить важную новость, не имел никакого отношения к федеральному бюро расследований. Но, как сказал не столь давно агент Кроули – система не идеальна.
Утренний рассвет ворвался на набережную Палм-Бич внезапно, обещая ясный теплый день. Майкл допил кофе и оторвался от созерцания солнечной дорожки на океанской глади, когда телефон в кармане пиджака завибрировал.
- Слушаю.
- Хьюго Клайв Уоллес только что покончил жизнь самоубийством, - раздался отрешенный голос, измененный с помощью специальной программы. – Он повесился на простыне в собственной камере. Вызывает опасение, что его примеру вскоре последуют еще как минимум трое.
- Спасибо за скорбное известие. Я уже отправил вам перевод, чтобы как-то скрасить потерю нашего дорогого друга. Прощайте.
Оставив недопитый кофе на скамье, Майкл медленно пошел вдоль пирса, не обращая внимания ни на кого.
Одно масштабное дело было завешено. Оставалось сделать так, чтобы та, ради которой он готов был перевернуть мир, наконец сказала ему «да»…
Блейк
Я проснулась от запаха кофе. Густой, тёплый, почти обволакивающий. Потом уловила ваниль и... омлет? Мне казалось, что я всё ещё сплю — слишком тихо, слишком спокойно для моего тревожного утра. Но постель была мягкой, чужой. Просторной. Безопасной.
Вчера я была такой уставшей, что почти не принадлежала себе. Заснула под воркот Мисси, которая непонятно как тут оказалась в ночное время. Это даже… даже вызвало во мне что-то, похожее на ревность. Неужели она и Майкл… Нет, я так сильно пыталась отогнать от себя эту мысль, что все мои проблемы отступили на второй план.
Пить я отказалась. А вот успокоительные были как нельзя кстати. Я не скоро избавлюсь от этого упадка сил. К тому же ощущение каменной глыбы на плечах никуда не исчезло.
Что теперь? Я обхватила колени руками. Майкл сдержал слово. Он спас меня, и к тому же… Да, Блейк, скажи это вслух. К тому же избавил меня от необходимости принимать решение.
Я приподнялась на локтях — и сразу почувствовала тяжесть чужой рубашки на плечах. Его рубашки. Моя грудь болезненно сжалась.
Майкл сидел рядом. У изножья кровати. В тишине. С подносом в руках. На нём кофе, клубника, что-то похожее на омлет и тосты. Он выглядел спокойно, почти невыносимо спокойно — как будто за ночь стерся весь ужас. Только в его глазах читалось то, что он прятал: тревога. Боль. Надежда.
— Доброе утро, — сказал он, мягко, спокойно.
— Доброе… — прошептала я, голос предательски дрогнул. Я села, запах его рубашки вдруг обрушился на меня с новой силой — тело помнило, как он держал меня, когда я рыдала, как его руки согревали, как дыхание ложилось на мои волосы. Я поспешно натянула ткань на плечи.
Он подошёл ближе и поставил поднос на прикроватный столик. Я следила за его движениями, будто боясь моргнуть — чтобы он не исчез.
— Ты в безопасности, — сказал он. — Никто больше не причинит тебе боль.
Я хотела поблагодарить, сказать хоть что-то, но слова застряли в горле. Он смотрел на меня — не как раньше. Не как на собственность. Как на выбор. На человека.
Тугой узел внутри стал стремительно натягиваться. Он сейчас либо затянется туже, либо разорвется совсем. Я смотрела на его руки. На его чертовски красивые руки с сетью выступающих вен под кожей и ощущала, как внутри, внизу живота, начинает созревать, набирая силу, ослепительно яркая теплая волна.
Можно было сказать, что это результат потрясения, которое я пережила ночью.
Можно было записать меня в ряды сумасшедших, безвольных, жертв то ли стокгольмского синдрома, то ли жертв по определению.
А можно было уже просто наконец стать честной с самой собой и понять, что все дороги всегда ведут к нему. И что я недостаточно сильна, чтобы этого не видеть и не хотеть.
Что все эти дни вдали от Майкла я подсознательно ждала именно этого. Поступка, который уже не оставит мне шанса прятаться за выдуманными нормами, поскольку саму себя я боюсь гораздо больше.
— Блейк, — его голос стал ниже. Он опустился на колени перед кроватью, не сводя с меня взгляда. — Ты останешься со мной? Ты готова начать сначала?
Я молчала. Не знала. Не могла понять, готова ли я впустить его снова. Сердце рвалось, но разум цеплялся за остатки боли. Тогда он медленно протянул руку, сжал мой подбородок — крепко, но не больно. Просто, чтобы я не отвела взгляда.
— Если тебе не хочется принимать решение, — сказал он, тихо, — но ты готова, чтобы я тебя взял, просто кивни.
- Не хочу… - произнесла я, не вдаваясь подробности.
Подробности того, чего именно не хочу: быть с ним, принимать решение или слышать его голос.
И при этом красноречиво кивнула, почти уронив голову на грудь.
Я не успела ничего сказать. Он уже тянулся ко мне — резким, уверенным движением. Рубашка — его рубашка — в тот же миг оказалась вспорота, как ненужная оболочка. Воздух в комнате стал другим. Густым. Заряженным. Как перед грозой.
Он запустил пальцы в мои волосы, сжал, не причиняя боли — но так, чтобы я замерла. Подчинилась.
Это было… правильно. Почти священно. Как будто весь этот хаос, вся боль, страх, растерянность — вдруг сложились в одну единственную точку. Здесь. Сейчас. С ним.
И внутри — вспыхнул огонь.
Он бежал по коже, как по сухой траве. Жаром. Молнией. Я вся загорелась изнутри, не в силах сопротивляться. И не хотела. Огонь не пугал. Он очищал.
— Смотри на меня, — велел Майкл. Голос стал другим — густым, чуть хриплым, опасным.
Я подняла взгляд. Встретилась с его глазами. Он держал мою голову, не давая отвернуться. И я не хотела. Потому что в его взгляде было всё: и боль, и вина, и любовь… и власть. Та, которая не разрушает, а собирает тебя обратно. По кусочкам.
— Скажи, что ты этого хочешь, — прошептал он, но в его голосе звучал приказ.
Я открыла рот — и замерла. Слово застряло. Он наклонился ближе. Его дыхание обожгло мою щеку.
— Говори, Блейк.
Я дрожала. От ожидания. От желания. От свободы, которую чувствовала впервые. Мне не нужно было защищаться. Не нужно держать дистанцию. Всё стало простым.
— Я хочу этого, — прошептала я. — Тебя.
Он улыбнулся — хищно, сдержанно. И в следующую секунду я провалилась.
Куда-то туда, где больше нет мыслей. Нет страха. Есть только приказы. Его голос. Его руки. И моё тело, которое, наконец, вспомнило, что значит — принадлежать.
- Ты должна знать. Во мне не только свет. Впрочем, я никогда этого от тебя не скрывал…
Майкл провел кончиками пальцев по моей щеке. Возбуждение метнулось хищной птицей, чтобы уже в следующий момент на меня обрушилось что-то странное… похожее на легкий транс.
Все поплыло перед глазами. Его пальцы застыли на моем подбородке.
- Расскажи мне… - сбившимся голосом прошептала я.
- Я люблю тебя так сильно, что готов на все, чтобы ты была счастлива. Когда ты в моих руках, когда дрожишь от моих прикосновений или плачешь, зная, что я рядом, — я чувствую власть. И в этой власти есть капля эгоизма.
Есть момент почти первобытного удовлетворения — от того, что могу забрать твои страхи, подчинить твою боль, заставить твоё сердце биться быстрее одним только взглядом или словом.
Что могу держать тебя между страхом и доверием — и ты выберешь остаться.
Это не разрушение. Это чувство обладания тем, что бесценно.
Жадность быть тем единственным, кому ты позволишь так глубоко коснуться своей души.
И да, иногда я хочу не только поддерживать, но и видеть, как ты ломаешься на секунду подо мной, чтобы потом собрать тебя — ещё более сильной, ещё более моей.
Иногда желание оставить след внутри тебя — след, который никто больше не сможет стереть — становится почти невыносимым.
Мое тело содрогнулось от его слов. Содрогнулось, разгоняя непонятную сладость дальше, не только по телу – но и в глубины моего подсознания. Я словно уплывала, не понимая куда, но эта высота была такой манящей, что я непроизвольно застонала.
Он всего лишь говорил. Ничего не делал. А я… я не принадлежала себе.
- Потому что я знаю, Блейк: если перешагну грань, ты потеряешь не только свободу, но и ту себя, за которую я борюсь.
Я хочу, чтобы ты принадлежала мне…
Но своей волей.
Не потому, что не можешь иначе.
А потому, что хочешь.
Ты всё ещё хочешь услышать больше?
- Майкл… - простонала я, цепляясь дрожащими пальцами за его сильные плечи.
Когда-то в клубе от ударов плети у меня было похожее ощущение. Сабспейс не спутать ни с чем. Раньше я думала, что его можно получить только от монотонного воздействия ударным девайсом или воском. Но то, что сейчас со мной делал Майкл своими словами, нельзя было уместить в рамки эндорфинового наката. Это был полет. И меня несло словно на крыльях, все выше и выше.
Такое не могло произойти без полного доверия. Либо я сошла с ума… либо никогда его не теряла.
— Тогда встань, — голос прозвучал чуть строже, словно сменил тональность, переводя вас обоих в иное пространство.
Я не помнила, как подчинилась. Тело все делало за меня, пока сознание покоряло свои очередные высоты.
Майкл помог мне подняться с постели, Я расслышала звон цепей, но почти их не ощутила. Они больше не были холодны — они были частью ритуала, моего нового пути.
Он взял меня за подбородок сильнее, чем прежде, заставляя снова смотреть ему в глаза. Вряд ли у меня это вышло в полной мере. Каждый оголенный чувственный нерв обострился, я нырнула в тьму цвета ночи, как в объятия. Только его руки держали меня в этом мире. И голос, который мог говорить сейчас самые безумные вещи.
— С этого момента... я начну требовать больше.
Его лицо было сейчас словно сосредоточенная маска власти. Бейн выдержал паузу.
- Ты будешь держать спину ровно. Ты не отвернёшься без моего разрешения. Ты будешь учиться носить мою силу как своё украшение... а не как груз.
Он наклоняется ближе, его дыхание обожгло мою кожу.
— Сможешь? Или боишься уже сейчас?
Его голос стал тяжелее, в нём появляется та самая властная, почти хищная интонация, от которой внутри всё сжалось и воспламенилось одновременно.
- Майкл…
Мои колени подкосились. Он помог мне опуститься на пол. Затуманенное сознание выхватило очертание цепи на моих запястьях, и я, не понимая, в каком мире нахожусь, коснулась металла губами.
- Тише, моя смелая девочка, - продолжил Майкл, запустив ладонь в мои волосы.- В самой тёмной части меня —есть желание полностью стереть грань между мной и тобой.
Чтобы ты забыла, где заканчиваешься ты и где начинаюсь я. В этой тёмной глубине я бы мог сделать тебя абсолютно своей. Так, что даже свобода перестала бы быть для тебя ценностью.
Осталась бы только ты. И твоя готовность преклоняться. Но...
Я вынырнула лишь на миг – его слова стали четкими. Выдержанными. Они плавили мою волю, но вместо нее где-то в глубине души рождалась сила. И проникновение каждого слова.
- Даже когда это тянет меня в самый омут, я выбираю удержать грань. Я не сотру тебя. Я хочу видеть твою силу.
Я хочу, чтобы ты приходила ко мне снова и снова сама — сильная, свободная, осознанно выбирающая отдать мне себя. И в этом, может быть, моя самая жестокая любовь…
Я не разрушу тебя.
Я подчиню тебя — сохранив тебя.
Слова сменились жаркими поцелуями. По кромке губ, по линии подбородка, еще хранившего оттиск его ладони, по скулам. Окончательные остатки моего контроля пали, словно губы Майкла сейчас сжигали их дотла.
Словно освобождали внутри меня то, на чем можно построить что-то новое.
А его руки, скользящие по моему телу, вызывающие никогда ранее не известную сладкую дрожь, из всех, что когда-либо была мне доступна.
- Хочешь... я покажу тебе, как могла бы выглядеть эта бездна — на расстоянии одного касания? Только если скажешь "да".
Я не смогла ответить. Только яростно ответила на его поцелуй, желая раствориться в нем без остатка.
— Тогда не отворачивайся.
Его голос стал ниже, грубее, в нем послышалась почти физическая тяжесть.
— Чувствуй... каждую клетку своей кожи.
Его тело накрыло мое. Яркие звезды на запредельной высоте стали еще ярче.
— Ты сейчас на краю, малышка, — его слова захватили меня.
В них было темное тепло, обладающее даром исцелять. И только Майкл решал, упаду ли я в эту бездну или останусь на свету.
— Ты принадлежишь мне, — прошептал он, так близко, что дыхание обожгло кожу, — здесь, сейчас... полностью.
Ещё секунда.
И кажется, что весь мир сузился до его голоса, до давления его руки, до цепей на моих запястьях.
— Я могу утащить тебя туда, где уже не будет "я сама хочу" — будет только "я должна", — мягкий, почти обещающий голос, — но я хочу, чтобы ты осознанно шла за мной.
Шаг за шагом.
Понимая, что с каждым разом возвращаться будет труднее.
Майкл склонился к моему уху.
— Готова ли ты сделать первый шаг в бездну — для меня?
Его рука, всё ещё удерживая цепь, чуть сильнее натянула её — словно подчёркивая: стоит мне сказать «да», и назад пути уже не будет.
Я приоткрыла рот, сама не понимая, что хочу ему ответить. Цунами окончательным наплывом растворила меня в себе полностью, превратив мир в сосредоточение чистого удовольствия без права что-то решать… и даже думать.
Я очнулась в его объятиях. Неизвестно, сколько времени прошло.
Теплое покрывало и жар его кожи гасили озноб в моем теле. Отголоски полета на запредельную высоту все еще качали меня в полузабытии. Сладкая боль во всем теле напоминала о том, что произошло.
Я повернула голову, вглядываясь в лицо Майкла затуманенным взглядом.
Смотрела и думала – а ведь мне никогда прежде не было так хорошо и легко одновременно.
Я потеряла над собой контроль… но никто не забрал меня в момент наибольшей слабости. Меня бережно пронесли через неизвестность в момент самого наибольшего доверия.
А потом я вспомнила, что говорила ему… как соглашалась с самыми опасными откровениями, умоляя забрать меня в эту тьму, и по спине прошел холодок.
Я глубоко вдохнула. Воздух был как будто наполнен покоем. Но внутри было неспокойно.
— Майкл, — прошептала я. — Я… я пообещала слишком много. Тогда, в том состоянии. Это было... затуманено.
Он не отстранился. Не напрягся. Только кивнул и заглянул мне прямо в глаза. В этих глазах не было упрёка. Только тепло.
— Я никогда не воспользуюсь твоим согласием в таком состоянии, Блейк. Никогда, — спокойно произнёс он. — Всё между нами будет только по твоей воле. Если я когда-нибудь подавлю тебя… если сломаю — ты вправе уйти. И я позволю тебе это. Но я обещаю: я буду рядом. Забота. Покой. Тепло. Это — то, что я хочу дать тебе.
Моё сердце глухо ударилось о рёбра. Я не могла ответить словами. Только кивнула. Снова кивок вместо тысячи слов. И этого оказалось достаточно.
Он понял.
Майкл накрыл меня поцелуем — не властным, как прежде, а глубоким, уверенным. Его руки обвили мою талию, притянули ближе, и я больше не сомневалась. Он был моим.
Его движения были уверенными, целеустремлёнными, будто он давно знал, как именно хочет прикасаться ко мне. Он держал меня крепко, но не жестоко — как свою. Каждое касание было как обещание: «Я здесь. Я не предам».
Моё тело откликалось на него, как будто всё это время ждало только его. Его голос, шепчущий: «Смотри на меня», — пускал огонь под кожу. Его ладонь, скользнувшая по моей спине, поддерживала, направляла, вела.
Когда мы остались лежать, переплетённые, в дыхании друг друга, я тихо спросила:
— Если я твоя… мне придётся носить ошейник?
Он усмехнулся и, не открывая глаз, ответил:
— Нет. Разве что ты сама захочешь.
Я рассмеялась сквозь остатки напряжения.
— Знаешь… я видела в Bulgari кое-что, на что, возможно, соглашусь.
Майкл улыбнулся. А я, впервые за долгое время, почувствовала: я дома.
Эпилог
Прошло полтора года.
Санторини цвёл белизной своих домов и закатным золотом скал. Солнце, прежде беспощадное, теперь касалось кожи мягко — будто ласковая рука, будто прикосновения Майкла после шторма, в котором я любила плавать едва ли не сильнее, чем купаться в его нежности.
Волны снизу вспенивались о каменные террасы, где виноградные лозы цеплялись за каждую балку, за каждый выступ, стараясь удержаться, как и я когда-то — за себя, за него, за нас.
Мы сняли дом, утопающий в зелени, как будто он рос здесь с античных времён. В саду, над патио, нависала глициния — её фиолетовые кисти трепетали от лёгкого ветра. Белый стол, тонкий запах розмарина, бокалы с холодным вином и он — рядом, босиком, в белой льняной рубашке, чуть расстёгнутой на груди.
Я улыбнулась и повернулась к нему, глядя на мужчину, которому когда-то не доверяла ни на мгновение, а теперь доверяла самое хрупкое.
— Возьми его на руки, — тихо сказала я.
Он чуть нахмурился, не сразу, осторожно принял младенца из моих рук. Его движения были непривычно бережными, и в этот момент лицо Майкла изменилось — жесткость исчезла, будто кто-то выключил свет или зажёг свечу. Его взгляд стал глубже. Мягче. Раньше его могла видеть таким только я.
— Ты держишь его, как будто он твой, — прошептала я.
Он посмотрел на меня. И не ответил. Только чуть кивнул, а во взгляде было слишком многое — слишком настоящее, слишком опасное.
Сердце предательски ёкнуло.
— Может, когда-нибудь, — сказал он наконец. — Если ты захочешь.
Прежде чем я успела ответить, позади щёлкнул затвор камеры.
— Вы серьёзно? Даже здесь, на отдыхе? — в голосе Майкла была смесь недоверия и раздражения.
— Фотографии не спрашивают о месте. — Голос Дреа звучал весело. Она шагнула на патио, вся в лёгком, как дым, платье цвета лаванды. На плече у неё висела камера, волосы были заплетены в небрежную косу, а на лице — та самая сосредоточенность, которую я узнала бы в любой точке мира. — Верни уже моего сына, Майкл. Он так скоро от меня отвыкнет.
Она протянула руки, и Майкл нехотя отдал ей малыша, погладив его по тёплой макушке. Рядом появился Адам — высокий, светловолосый, с кожей, обожжённой солнцем. Он был воплощением спокойствия: в одной руке — стакан сока, в другой — терпеливое участие.
Он поцеловал Дреа в плечо, и она, чуть прищурившись от удовольствия, взяла стакан и сказала:
— Тебе идёт быть отцом, Майкл.
Я поперхнулась смехом:
— О нет! Мы с ним только поженились! Дай нам насладиться друг другом хотя бы один сезон. К тому же... ты видела новую конструкцию в моей комнате?
Дреа рассмеялась, качая Лиама на руках.
— Детям не объяснишь, что ваш медовый месяц длится 24 на 7.
Адам с интересом поднял бровь:
— О чём это вы?
Мы с Майклом переглянулись, и мне захотелось снова — как раньше — спрятаться в нём, раствориться. Он склонился ко мне, и наш поцелуй был таким, каким должен быть закат: медленным, тёплым, неминуемым.
Солнце опускалось за горизонт, краснея и золотясь, и мир на мгновение замер, словно сделав глубокий вдох.
В воздухе был аромат глицинии, винограда, нагретого камня. И — аромат счастья. Он не имеет названия. Его не опишешь. Его просто чувствуешь… в ладони любимого, в колебании ресниц над твоей щекой, в смехе друзей на фоне моря, в младенческом сопении, уткнувшемся в плечо.
Мир не стал идеальным. Но он стал нашим. И в этом — всё только начиналось, потому что я сделала самый верный выбор за всю свою жизнь…