Моя история началась все ровно с того момента, когда от Леры пришло СМС: «Не теряй, мы с Агатой уезжаем от Сергея. У нас все будет хорошо. Как только будет можно — выйду на связь. Телефон сменю. Поэтому не волнуйся, так нужно. Целую, люблю, твоя сестра».

Шло время, от моих девочек ничего не приходило. Но я была уверена, что все в порядке. Лерка жива и счастлива — точно знала. У нас с ней была особая связь с детства. Если одна поранится, вторая сразу это чувствует. Резкая боль у одной возникает именно в том месте, где у другой появляется рана. Если одну тошнит, вторая тоже на грани обморока. Всегда так было. Так, что я была уверена — случись, что, я бы уже точно все знала, вернее, чувствовала.

А в этот раз, после того как пришло сообщение только спокойствие, значит, все у сестры хорошо. Остается лишь ждать, скоро появится — уверена.

И я ждала.

Единственное, что меня беспокоило — после исчезновения сестры, мне начал очень часто сниться один и тот же сон. С завидной регулярностью. Едва ли не по расписанию. И все еще продолжает сниться вот уже два года. Порой даже спать ложиться бывает страшно, вдруг снова все повторится?

Все настолько реалистично, даже часто кажется, что я могу там остаться, без единого шанса на возвращение.

Там, во сне, я иду по лесу с полной корзиной непонятно чего, оттягивающей руку так, будто в ней камни лежат. Слышу собачий вой, протяжный, тоскливый, переходящий в громкий предсмертный визг — словно вот-вот и замолкнет навсегда. У меня есть собака, но во сне я ее не вижу. И понять, кто сейчас так воет — возможности нет.

Холодный пот сбегает по позвоночнику, стягивая кожу на загривке, приподнимая там короткие волоски. Сердце стучит где-то в горле.

Я уже бегу, не разбирая дороги, на зов, на стон, с одной лишь мыслью — спасти.

Я все ближе! И чем громче визг, там слышнее становится шум сражения. Настоящего! С предсмертными криками, стонами раненых, бранью воинов, грозными приказами. И запахом смерти! Буквально повисшем в воздухе.

И пусть мне говорят, что такого не может быть, я уверена — все по-настоящему.

Бегу, слышу, мне тут же становится жутко, но остановиться сил нет. Знаю, та, что зовет, ждет. Надеется, что спасу.

В нос бьет тошнотворный запах крови. Я выбегаю на большую знакомую поляну, некогда нами любимую. В детстве мы с Лерой очень часто на ней играли, но теперь от знакомой красоты ничего не осталось. Цветы вытоптаны, зеленая трава — напоминает грязно-бурое болото.

Моя собственная собака вьется у ног незнакомого мужчины, тявкая, отпугивая окруживших его воинов. Все низкорослые, в звериных накидках (это в летний-то зной), с сальными черными волосами, собранными в высокие хвосты.

Мужчина, рядом с которым крутилась Альфа, красив, и отдаленно кого-то напоминает, но вспомнить кто это, я не могу!

Предостерегающий крик, разрывающий внезапно наступившую тишину. Его взгляд встречается с моим.

Стрела, пущенная одним из убийц, вонзается в собаку. Меч, занесенный над головой незнакомца, обрушивается ему на плечо. Всхлип, полный боли, предсмертный визг Альфы и я с громким криком просыпаюсь в своей постели на мокрых от пота простынях. Снова.

Вот и сегодня сон ничем практически не отличается от всех предыдущих, с двумя только поправками (все происходит как в замедленной съемке) — я успеваю заметить огромного мужчину, спешащего на помощь моему незнакомцу, падающему на красную траву.

Разворачиваюсь на шорох за спиной, и крик ужаса застревает в горле, от мерзкого лица, которое обдает меня зловонным дыханием.

Пронзительная чужеродная трель, так похожая на звук моего сотового, выдергивает меня из сна.

Я просыпаюсь. Боже! Какое счастье! Это сон!

— Здравствуйте! — раздается в трубке, когда я нажала на кнопку «Принять вызов» в телефоне.

— Добрый день! — отвечаю, стараясь отойти ото сна. А хочется просто прокричать в трубку: — Я так рада вас слышать!

— Нам нужен пирог из брусники. — Продолжает на том конце провода приятный женский голос. Она замолкает, видимо, ожидая какой-то ответной реакции.

— Хорошо! — позволить сейчас себе капризничать я не могу, желание клиента — закон, хоть и такое необычное. Пироги чаще всего все пекут сами.

— Отлично! — обрадовалась женщина. — Нам нужно на юбилей маме. Она очень любит с брусникой. — Пауза, короткий вдох, — Но только чтобы было красиво! Сможете?

— Разумеется. — В голове тут же начали появляться варианты оформления, отодвигая прожитый недавно ужас на задворки сознания. — Кроме пирога, еще что-то будет? — Все же торжество без каких-либо традиционных сладостей я не представляла.

— О! Конечно!

Дальше мы с Татьяной, так представилась женщина, — довольно долго обсуждаем внушительный заказ, включающий в себя торт и другие сладости.

— Очень на вас надеюсь! — начала прощаться новая клиентка. — Я о вас так много слышала. Вот теперь сама пришла.

— Вы пробовали мои изделия или все по чужим отзывам? — внезапно захотелось услышать свежее мнение, ласковое слово, которое позволит расслабиться, почувствовать себя в привычной атмосфере.

— Да! Особенно нравится ваш Меренговый рулет! Выше всяких похвал! Но его я буду заказывать позже. Уж слишком он вкусный. — Легкий смешок в трубку, — жалко делиться. Сами все съедим.

— Хорошо! — рассмеялась в ответ, легко соглашаясь с заказчицей.

Я хоть и обросла внушительной базой постоянных клиентов, но никогда не поздно ее пополнить вновь прибывшими. Вдруг когда-то удастся осуществить заветную мечту, и открыть собственную кондитерскую? Тогда мне понадобятся все, кто может порекомендовать и привести за собой потенциальных покупателей.

Заказ сделан, осталось лишь найти бруснику, а для этого необходимо будет ехать в деревню. В небольшой домик, доставшийся нам с сестрой в наследство от бабушки. Идти на ту самую полянку, которая снится мне практически каждую ночь.

Нашей мамы не стало довольно давно — долгая и мучительная болезнь сожгла ее буквально за полгода, а отца мы никогда не видели. Лишь знали, что он нас очень любил, но ему нужно было возвращаться в свой мир и с собой нас забрать он не смог. Именно так нам ее и озвучили, слово в слово. Причина была невесть какая — но мы ее с сестрой приняли.

Кроме отца, у мамы больше не было мужчин. По ее словам: — «Лучше не встречала, а с худшими в одной постели лишь поспать можно было, да и то не всегда».

Так что в нашем доме водились одни лишь женщины. И только Лера смогла разбавить коллектив мужчиной, правда, ненадолго. Сбежав от него, ровно через пять лет.

— Альфа, — позвала пса, возвращаясь из мучительных воспоминаний, — на днях еду в деревню. Тебя брать?

— Гав! — виляя хвостом и радостно скаля морду, ответила моя собака.

— Куда я без тебя? — расхохоталась, присев рядом с ней, потрепав по рыжей морде. — Клыкастое сокровище. Кто меня в лесу охранять будет? Мы с тобой идем на охоту! За брусникой. Так что набегаешься вволю.

Овчарка села, внимательно слушая и поворачивая забавно морду, то в одну сторону, то в другую, вывалив от счастья из пасти розовый язык.

— А до этого момента мне нужно будет отдать все заказы. Чтобы у нас с тобой был мини-отпуск. — Я даже зажмурилась от удовольствия. Всегда любила собирать в лесу грибы да ягоды, используя их затем в своей выпечке. — Так что, приступаем!

Я, мурлыкая себе под нос, дни напролет готовила и раздавала заказы, освобождая для отпуска неделю, подготавливаясь к самому любимому, что к тому же так давно не делала.

Да и вспомнить, когда последний раз была в деревне, я даже не могла.

Настала пора вернуться в бабушкин домик. А то стоит там, один-одинешенек — грустит.

Наконец, все дела переделаны, и мы садимся в салон моей машинки.

— Если с другом вышел в путь — Веселей дорога! Без друзей меня — чуть-чуть. — Голосила вовсе горло, подпевая новенькой магнитоле, сидя за баранкой старенькой машинки, видавшей еще, наверное, мою бабушку в молодости.

Альфа усердно подвывала, зарабатывая на лишнюю булку с маслом и развлекая, остановившихся на светофоре рядом с нами водителей, улыбавшихся мне в ответ.

— Красотка! — Крикнул, то ли мне, то ли собаке, притормозивший около нас дальнобойщик.

— Ав! — радостно протявкала моя псина, будто соглашаясь и получая в ответ раскатистый смех шофера.

Я взглянула на мужчину, и тут же екнуло тревожно сердце, где-то его видела, и не раз. Вспомнить только нужно где?

Но память предательски молчала. Светофор все еще горел красным глазом, и я снова, украдкой, бросила взгляд на веселого шофера.

Альфа, радостно сидевшая рядом, продолжала лаять на потенциальную угрозу.

— Точно! — поддержала я ее и добавила тихим голосом. — Нечего нам здесь всякое выкрикивать, лучше бы на ужин позвал.

— Договорились! — донеслось в ответ.

А я зажмурилась, едва не скатившись под руль от стыда, совсем не ожидала, что меня услышат.

— Твой номер телефона сам найду, на обратном пути обязательно наберу. — Прокричал мужчина, готовясь нажать на газ.

— Интересно, каким образом? — не сдержавшись и перегнувшись через собаку, выглянула в открытое окно, благо светофор все еще продолжал гореть красным светом.

— Это уже мои проблемы. Часто тебя здесь вижу. Влюбился. — С улыбкой ответил мужчина.

Он был красив, густые волосы, волевой подбородок, острые скулы, подчеркнутые едва заметной щетиной, губы — от вида которых у меня заныло под ложечкой. Давно таких реакций мой организм не выдавал при виде противоположенного пола.

— Так-то я не местная! — закричала, и тут же в ухо врезался недовольный звук клаксона — на светофоре загорелся зеленый. Желающих стоять лишние секунды в ожидании окончания нашего разговора не было, совсем.

Я нажала на газ, машина тронулась, медленно, нехотя, словно и ей понравился симпатичный дальнобойщик.

— У него таких, как я, в каждом городе по штуке, а то и по две! Давай, езжай! — Уговаривала свою старушку, а в окно прилетело: — Так и я не из этого мира! Так что только ты одна и будешь.

Снова, как в детстве, я услышала загадочную фразу, от которой холодок прокатился по спине.

Желание разговаривать пропало, а вот убежать и спрятаться — появилось.

Машина отказывалась ехать, сзади неслись звуки вопящих клаксонов недовольных водителей, спешащих по своим неотложным делам.

— Едь, говорю! Иначе сдам на металлолом! — с досадой, пригрозила машине. И она, грустно выпустив клуб черного облака, ускорилась, оставляя позади себя дальнобоя, свернувшего на первом повороте.

— Вот и все! История закончилась, не успев начаться. — Проговорила, то ли себе, то ли собаке, взглянув в зеркало заднего вида, в котором исчезала фура, моргнув на прощание фарами.

Петь тут же перехотелось, настроение упало до минусовых отметок, и до бабушкиного домика мы доехали в абсолютной тишине.

Альфа, словно понимая мое состояние, позволила себе немного полаять лишь тогда, когда наша машина вкатилась в собственный двор, окруженный деревянным высоким забором.

Соседи постоянно шутили, что с таким частоколом можно легко пережить еще одно татаро-монгольское иго.

— Приехали! — сказала собаке, радостно метавшейся по салону в ожидании, когда ее, наконец, выпустят.

— Привет! — поздоровалась с домом, поднимаясь на его постанывающее от старости крылечко. — Мы ненадолго. Зимой приедем, на Новый год. Ремонт делать будем.

Бабушка постоянно разговаривала с домом, приучив к этому и нас с Лерой, а он, казалось, отвечал — поскрипывая половицами, завыванием ветра в трубе или хлопаньем ставен на улице.

Вот и сейчас — брякнуло что-то, одобрительно так, по-доброму. Будто здороваясь.

Альфа убежала наводить порядки в огороде, а я вошла в прохладную нетопленную избу. Поежившись от царившей внутри сырости.

— Сейчас печь затоплю да приберусь немного, пыль протру.

Завывание ветра в трубе — служило мне одобрением. Дому идея пришлась по вкусу.

До вечера успела навести чистоту, приготовить нехитрый ужин и обойти огород, вернее, то место, где он когда-то был.

— Устала. — Поделилась с Альфой, расположившейся рядом с пылающим небольшим камином, который я заказала у местного каменщика пару лет назад, впрочем, как и печку в доме и бане. — Даже мыться не пойду. Ты охраняй давай, а я спать. Поняла?

— Уф! — согласилось ушастое создание, опуская морду на передние лапы и блаженно прикрывая глаза, она тоже умаялась за день, гоняя расслабившихся соседских кошек.

Сон пришел мгновенно, а вместе с ним и дальнобойщик, стоявший в сером мареве, сложив на груди руки, загадочно мне улыбаясь.

— Помни, найду! Моя будешь. — Проговорил, усмехаясь, а потом, быстро приблизившись, выдохнул прямо в лицо: — В лес не ходи! Беда там тебя ждет. Лучше купи все, что тебе нужно.

Отошел, хлопнул в ладоши и исчез, а я распахнула глаза, от продолжавшихся настойчивых звуков, лишь отдаленно похожих на хлопки. Альфа что-то грызла в гостиной, совершенно не заботясь, что меня разбудила.

— Паразитка! — я выбралась из теплой кровати, зябко поежившись от стоявшей в комнате утренней прохлады, саму печь топить не стала вечером, решив, что и жара камина будет достаточно. И ошиблась. Огонь давно потух, а тепло все в трубу вылетело. Так что сейчас все придется делать по-новому.

Я сунула ноги в теплые мохнатые тапки, накинула на плечи толстый махровый халат и нечесаная, вышла ругать собаку, замершую при моем появлении, настороженно подняв уши.

— Чего шумишь? — спросила, проходя мимо нее, недовольно ворча.

— Это не она, я! — раздался за спиной дребезжащий голос.

Ноги подкосились, в горле застрял крик, а в глазах все поплыло. Ужас накрыл с головой, не позволяя трезво думать.

Я сипло втянула воздух, ринувшись вон из дома. С одной целью — лишь бы убежать как можно дальше от неведомого пришельца, вольготно чувствовавшего себя в моем доме.

— Куда рванула-то из собственного дома? — Понеслось мне вслед. — Али гостям не рада?

Я замерла, начиная медленно разворачиваться. В мозгу яркими вспышками возникали варианты побега: — вот я сажусь в машину, завожу ее и, нажимая на газ, вылетаю за ограду.

— Только ключи у тебя в сумочке, той, что в спальне. Да и машина может не завестись. Ну и забор жалко — повредить же можно! — Хмыкнул внутренний скептик.

Я вздохнула, лихорадочно подбирая еще варианты побега: — вот выскакиваю на крыльцо и что есть мочи, несусь к автостраде.

— Да, но на дворе раннее утро, там холодно, а ты одета лишь в тапки да халат — так и замерзнуть недолго. Никто к тому же не остановится, в машину не пустят, тебя испугаются. — Внутренняя «Я» была неумолима.

— Возвращайся уже! — прогудел скорее мужской, чем женский голос, и я, набрав побольше воздуха, для смелости, обернулась, тут же зажмурив глаза, боясь увидеть чудовище.

— Ну ты даешь, Ксюха, раньше со мной играла, а теперь облика моего не переносишь. — Скрип кресла, от поднимающегося тяжелого тела, затем половиц, сигнализирующих, что этот некто направился ко мне. Порыв воздуха, незнакомец рядом, а следом, прямо в лицо: — Глаза распахни!

— Не-а! — помотала головой, еще сильнее их сжимая.

— Открывай давай. — Тяжело вздохнул некто, осторожно касаясь моей руки. — Быстро! А то гхм, …укушу.

— М-м-м! — замычала, прикусывая губу, да все-таки приоткрывая один глаз. На уровне моего лица никого видно не было.

Опускаю немного голову, и тут же радостно вскрикиваю.

Предо мной стоит приятель моего детства — домовой Кузьма, сейчас недовольно смотрящий из-под сдвинутых мохнатых бровей.

— Привет! — пыхтит он, почесывая лохматую шевелюру.

Весь ужас, скопившийся у сердца, бухает вниз, разлетаясь у моих ног в невесомую пыль.

Я заулыбалась, падая перед невысоким человечком на колени. Ноги отказались держать мою тушку. Все-таки вес во мне был приличный. А мечты, чтобы от него избавиться, так и оставались просто мечтами.

— Привет! Я думала, ты плод моих детских фантазий. Был.

— Я плод, но не фантазий, а действий своих родителей. — Гордо ответил мне невысокий, похожий на карлика, мужчина. — Давненько ты к нам не захаживала, Оксана. Нехорошо это. Бабка твоя, что тебе наказывала? — Он еще больше сдвинул кустистые брови. — Хоть раз в месяц печь должна быть топлена, пока в этом мире находишься!

— Ну, помирать я не собираюсь, а о наказе, верно, забыла. Исправлюсь. Вон, Альфа, лишь счастлива будет, что в деревню чаще ездить будем.

Домовой взглянул на собаку, а затем снова на меня.

— Больше вариантов, видимо, у тебя нет? Как насчет того, чтобы хозяйство завести, детишек родить? — проговорил он, осторожно беря меня под локоть, помогая подняться.

Я лишь грустно улыбнулась, вспомнив вчерашний, закончившийся, так и не успев начаться роман, поднимаясь на ноги, решительно направляясь к нетопленной печи.

— Так не с кем. Никто в кандидатах на роль отца и мужа сейчас не ходит! Да и не ходил никогда. — Грустно резюмировала свое прошлое.

— Совсем никого?

— Был один, да что-то быстро вышел. — Усмехнулась, подбрасывая поленья в темное нутро печи. С громким щелчком чиркнула спичка, крохотный огонек весело заплясал на тонкой лучинке. Я подожгла бересту, воткнула ее между сухих поленьев, закрыв дверку истопника, не забыв при этом чуть приоткрыть поддувало. Все сделала так, как учила бабушка.

Огонь тут же весело заплясал на деревяшках, жадно поглощая их с аппетитным треском.

- Есть хочу! — воскликнула, подходя к, натружено урчащему, древнему холодильнику. Все в этом доме было старое, но такое дорогое для моего сердца, что выбросить, заменив на новое и модное, не поднимались руки.

Еще с вечера, тщательно промыв все полочки, я забила их под завязку продуктами, привезенными с собой. Теперь осталось лишь их оттуда достать.

На стол мы накрыли быстро и, усевшись на любимый стул, я пригласила позавтракать со мной Кузьму.

— Знаю, что так не принято, но ты мне сам когда-то говорил: — "Традиции иногда нужно менять". Помнишь?

Мужчина кивнул, забрался на стул и с удовольствием положил себе в тарелку порцию нехитрого завтрака.

— Когда в лес собралась? — с набитым ртом задал вопрос Кузьма.

— Сегодня хочу пробную вылазку сделать. Посмотреть, есть ли ягода.

— Хорошо, ступай, за домом я пригляжу, ужин приготовлю. Только осторожной будь. Неспокойно у нас тут. Последнее время что-то много чужих по лесам да полянам шастают.

Холодок снова пробежался по позвонкам, заставляя сердце пропустить удар.

— Почему? — выдохнула, наклоняясь к домовому.

Он хмыкнул, остро на меня взглянул и неожиданно спросил: — Валерия-то тебя еще не нашла?

— Нет. Хоть и обещала. — Какая-то нездоровая обида на сестру затопила сознание. — Она пропала два года назад, поиски не увенчались успехом, ее перевернутую машину нашли в овраге. — Чеканила слова, словно отчет какой-то пересказывала. — Но внутри было пусто. Будто ее специально сбросили. Муж был неутешен, но, впрочем, он всегда умел играть на публику, так что ему я не верила ни секунды. Дочка Агата пропала вместе с Лерой, они от Сергея сбежали. И все еще продолжают прятаться. Хотя уже и не нужно, ее мужика давно в живых нет. Ну, по крайней мере, так заявлено официально.

— Как и в мертвых, он не числится. — Хмыкнул Кузьма, соскакивая со стула. — Увидишь, когда, передавай поклон от меня. Скажи, что рад за нее.

— Хорошо! — Согласилась, тоже поднимаясь, не обратив внимания на последнюю фразу. Только спустя время, я пойму, что она на самом деле значила. А сейчас, передо мной стояла другая задача. — Помоешь посуду? — Дождалась согласного кивка, и довольная собой, продолжила. — Пойду собираться, а то солнце в зенит войдет, сильно жарко станет. Ягоду уже тяжело будет брать. Если, конечно, найду.

Домовой лишь усмехнулся, как-то особенно на меня посмотрев.

— Поверь, все, что тебе нужно, найдешь на полянке. Заждались там все тебя.

На том и разошлись, договорившись встретиться вечером.

— Сарафан надень! — Кузьма протянул мне платье, внезапно появляясь на пороге спальни, когда я уже скинула халат и тапки. — Вспомни детство. Не бойся, никто не увидит. На смех поднимать некому.

Я послушно взяла из его рук, протянутую одежду, совершенно не стесняясь мужчины. Заулыбалась от предвкушения, сама давно хотела нарядиться в любимое бабушкино одеяние.

— А и увидит. Мне-то какое дело? Завтра — послезавтра обратно уеду. — Уткнулась носом в чистую ткань, наполненную ароматами детства, вдыхая родной запах. — Спасибо!

Я быстро оделась, взяла лукошко и, пройдя по бывшему картофельному полю, вышла в лесную чащу, блаженно закрыв глаза.

— Здравствуй, как же давно меня здесь не было! — поздоровалась с лесом.

Лес будто ответил, зашумели макушки вековых сосен, зашуршали листвой плакучие березы. Большой шмель, довольно гудя, пролетел рядом с лицом, обдав теплым воздухом.

Даже вороны, сидевшие на ветках, наперебой начали каркать, словно «Здравствуй» мне говорили.

— Боже, как хорошо! — Выдохнула, с наслаждением втягивая в легкие воздух, пропахший свежим лугом и сосновым бором. — Альфа, за мной! — скомандовала, шагнув в знакомую чащу, направляясь в место, показанное еще бабушкой. Там всегда ягоды было столько, что просто глаза разбегались. Туда мы постоянно удирали с Лерой.

Я медленно продвигалась по лесу, вспоминая детство, наслаждалась хвойными запахами, внимательно рассматривая все вокруг.

— Оказывается, я скучала! — с удивлением воскликнула, перелезая через огромную поваленную ветром ель. — Как давно в лес не выходила. Все в доме пропадала. А нужно было пойти погулять! Только и всего. Мысли проветрить.

«Если бы бабушка в детстве не напугала, что все мои горести начнутся с брусничного пирога и на нем и закончатся. Давно бы уже такие заказы исполняла. А так даже в голову не приходило!» — мысль возникла внезапно, как и воспоминание о бабушкиной любимой присказке.

Она сама очень часто пекла пироги, а нас с сестрой даже близко к тесту не подпускала.

— Успеете еще горя похлебать. — Отмахивалась она постоянно.

И верно, нахлебались так, что уже просто некуда. Особенно сестра. Сегодня о ней думала, не переставая. Тихая тоска начала затапливать душу.

Мы с Альфой все глубже заходили в лес, оставляя за спиной городскую суету, пропитываясь запахами, наслаждаясь тишиной, окутавшей со всех сторон.

Собака радостно носилась вокруг меня, все, увеличивая разделяющее нас расстояние.

— Далеко не убегай! — крикнула ей, нагнувшись, чтобы собрать первую горсть брусники. Закинула ее в рот и даже глаза закрыла от удовольствия. — Вкусно! — прошептала, внимательно вглядываясь в траву под ногами.

«Еще до полянки не дошли, а уже ягода встречается. Так что можно завтра и не ходить, сегодня управлюсь» — мысли лениво текли в голове, словно нагретые жаркими солнечными лучами, проникающими сквозь густые хвойные ветви.

Присела, внимательно разглядывая кустики, и начала собирать, одна горсть в лукошко, две в рот. Как долго так просидела — не знаю, но внезапная тревога кольнула в сердце. Я подняла голову, прислушиваясь к лесным звукам — вокруг стояла тишина. Ни пенья птиц, ни шороха листвы, ни лая моей собаки!

— Альфа! — Выпрямилась во весь рост, оглядываясь по сторонам, позвала ее и прислушалась, стараясь понять, из-за какого куста выпрыгнет мое мохнатое чудовище. Но собака не отзывалась.

Я шагнула в ту сторону, где последний раз ее видела, озираясь вокруг, пытаясь унять тревожно забившееся сердце. — Альфа! — крикнула, сложив ладони рупором.

Тут же напрягая слух, стараясь уловить знакомые звуки. Но собака не отзывалась.

Набрав воздуха в легкие, чтобы крикнуть во всю силу, сипло выдохнула, бросившись туда, откуда только что донесся пронзительный, полный боли собачий визг.

— Нет! Боже! — бежала, задыхаясь, снимая с лица липкие паучьи сети, вытирая пот, застилавший глаза.

Бежала, не останавливаясь, боясь самого страшного. Подол сарафана цеплялся с ветки, коряги, замедляя движения, ленты, вплетенные в косы, развязались, болтаясь тонкими разодранными веревками.

«Лишь бы успеть!» — билось в голове, а между тем громкий собачий лай, переходящий в пронзительный визг, не замолкал — я слышала, что моя Альфа борется с кем-то не на жизнь, а на смерть, — лай переходил в протяжный, жалобный стон. Силы покидали мою собаку!

Перескочив через поваленное дерево, споткнувшись и влетев в очередную паутину, показавшуюся на этот раз мокрой, липкой и противно-тягучей, замахала руками, стараясь порвать клейкие нити, а на самом деле словно пузырь рвала — громкие звуки оглушили, заставляя присесть к земле, зажав уши руками.

Крик стоял жуткий! Сопровождаемый лязгом железного оружия.

Я набрала в спазмированные легкие побольше воздуха, и на выдохе, крикнула, срывая голос: — Альфа, я иду!

Собака тут же отозвалась протяжным: — У-у-у!

Слезы брызнули из глаз от охватившего отчаянья, понимала — не успеваю.

— Иду! Держись! — снова отозвалась на жалобный вой, выскакивая на полянку, которую давным-давно показала мне бабушка и которую мы так любили с Лерой.

Сейчас на поляне, где еще недавно пахло земляникой и свежестью, кипел настоящий бой!

Я в ужасе оглядывалась по сторонам, на мгновение забыв, зачем мчалась сюда с безумным сердцем.

Не было видно синевы неба — его разрывали стрелы. Воздух, густой и тяжелый, был пропитан тошнотворным сладковатым запахом крови, гарью и дорожной пылью. Он въедался в легкие, скручивал желудок, вызывая тошнотворные спазмы.

Стоны раненых, лязг мечей, хриплые крики — всё сплелось в оглушающую, безумную какофонию. И сквозь этот адский хор — жалобный, знакомый до боли вой.

— Альфа! — мое горло пересохло. Я закружилась на месте, словно раненая птица, пытаясь в этом хаосе отыскать свою собаку, борясь с сильным желанием — зажмуриться. Кругом были навалены тела, истекающие кровью. Сверкали в ярких солнечных лучах — острые клинки. Мелькали зловещие тени. Возможности просто приглядеться, рассмотреть хоть что-то не было.

Отчаянье скрутило внутренности так, что стало больно сделать вдох. Снова закрутилась на месте, стараясь увидеть собаку. И, наконец, я смогла! Мое сердце остановилось, а потом рванулось в груди, в бешеной пляске, тут же вызывая головокружение.

Альфа, пронзенная стрелой, распростерлась на теле бездвижно лежащего мужчины в кольчуге, сплетенной так искусно, что в солнечном свете она струилась, как шелк.

Я начала пробираться к ним, спотыкаясь о бездыханные тела, едва не падая, шаря глазами вокруг и цепляясь взглядом за неподвижный, залитый кровью, бок своей любимицы.

Собака не дышала.

Тихо поскуливая, сама не слыша себя, подбиралась все ближе. Прядь волос прилипла к мокрому лицу, я машинально потянулась ее убрать, но рука не слушалась, отяжелевшая, чужая. Хмурясь, посмотрела вниз, стараясь понять причину. В окоченевших пальцах судорожно зажато лукошко, доверху полное брусники. Сок от алых, сочных ягод капал на землю, сливаясь с лужами крови, щедро пропитавшими почву под ногами. Это была наша с сестрой полянка. Наша! Или всё-таки другая?

— Нет, это не ее кровь! — шептала, не отрывая взгляда от Альфы, перешагивая через лежащих на земле воинов. — Вафелька! — крикнула что есть силы, а на самом деле — прохрипела, еле слышно, уже почти ни на что не надеясь.

И тут собака шевельнулась, вернее, ее задняя лапа. Сердце рванулось в горло с такой силой, что перехватило дыхание.

Я дернулась к ней, тут же замирая. Шевельнулась не она. Очнулся мужчина под ней.

Он резко дёрнулся, пытаясь скинуть с себя тяжелое, неподвижное тело животного, пригвоздившее его к земле.

— Собрать всех наших раненых! — в спину мне вонзился ледяной рык. — Добить врагов и покалеченных тварей. Пленных не брать.

Слова падали, как тяжелые камни. Каждое вбивало меня в землю, парализуя, не давая сделать шаг. Это был приговор.

В висках застучало, заложило уши, мир поплыл. Я рванулась из последних сил к Альфе, собрав всю волю в кулак, одновременно оборачиваясь на голос.

Огромная, закованная в черненую сталь гора плоти методично двигалась по полю. Он пристально всматривался в лежащих. И стоило ему найти среди них живого, взмах руки — и, идущие за ним солдаты, доделывали бесчеловечную работу. Медленно, неумолимо, он приближался ко мне и Вафельке.

Счет пошел на секунды. Я рухнула на колени в липкую, алую лужу, коснулась еще теплой шелковистой шерсти и изо всех сил попыталась стащить ее с воина, встречаясь с его мутным взглядом.

Сквозь полуприкрытые, залитые кровью веки на меня смотрели глаза цвета грозового неба. Холодные, испытующие, полные нечеловеческой боли. Кто он? Враг? Друг?

— Я просто хочу забрать собаку! Только её! — выдохнула, а в сердце вонзилась ледяная игла. Этот мужчина был до жути похож на того дальнобойщика, который когда-то говорил, что влюбился то ли в меня, то ли в Альфу.

Потянулась рукой, чтобы в последний раз коснуться морды своей ласточки, и застыла, придавленная ледяным стальным скрежетом за спиной:

— Что за тварь тут?! — свистящий выдох, а потом, рев, заставивший похолодеть: — Баба на поле боя!

Послышался шелест кольчуги, неуловимый шорох, а затем снова крик: — ведьма!

Я вскочила, резко развернувшись всем телом, закрыв собой единственное, что еще оставалось дорого.

— Нет! — мой крик слился с яростным воплем мужчины, заносящего надо мной меч, и с каким-то чужим, отчаянным голосом, которого мне уже не суждено было услышать.

Острый клинок, ослепительно сверкающий на солнце, начал свой путь. Казалось, время замедлилось, подарив мгновение на прощание. Он плыл ко мне, безжалостный и точный, обещая не боль, но небытие. Еще миг — и я умру, так и не успев защитить свою собаку.

«Умирать — так с музыкой!» — пронеслось в сознании. Я раскинула руки, подставив грудь ветру, и гордо вздернула подбородок, встречая взгляд убийцы. В его глазах читалась не ненависть, а простая, будничная работа.

— Конец, — беззвучно прошептал внутренний голос, гася сознание, щадя меня от обещанной боли.

«Боже, как больно!» — Первое, что я ощутила, выныривая из сумрака, в котором было так хорошо.

«Почему так холодно?» — Пришла вторая мысль.

«Где я?» — третья.

В голове стоял гул, тело все горело от невыносимой боли.

— Она очнулась. — Пророкотало совсем рядом, отчего едва не лопнули барабанные перепонки.

Я застонала, пытаясь пошевелиться и зажать уши руками.

— Тише, пожалуйста! — попросила. Но на самом деле только прохрипеть смогла. Губы онемели и не слушались.

— Пить! — Все, что получилось произнести.

— Господин, она пить просит. Как быть? — Грохотал тот же голос, отдаваясь набатом в голове.

— Сделай все, что необходимо. Оклемается, бросить в темницу. Она нужна живой. — Голос был смутно знакомым.

«Интересно, о какой темнице идет речь? Это же подсудное дело! Или меня не хотят оставлять в живых после такого косплея, где погибли реальные люди?»

Я даже дернулась от вспыхнувших воспоминаний и тут же застонала, вспомнив об Альфе. Горло стянуло от подступивших рыданий. В глазах встали слезы. Я хотела спросить о ней, но не смогла.

— Пей! — к губам поднесли стакан, в нос ударила нестерпимая вонь, я дернулась, стараясь отвернуться, но крепкие пальцы схватили за подбородок, надавили, и рот раскрылся, а в него тут же полилась мерзкая жижа, заставляя меня забиться как в агонии.

— Не бойся! — с усмешкой прозвучал снова знакомый голос, — Пока будешь жить, а потом — посмотрим. Таких, как ты, обычно быстро не убивают.

«О чем они говорят? Я ничего не сделала!» — хотелось закричать, но сознание начало меркнуть, веки наливались тяжестью, все тело стало свинцовым.

— Надо же — Рыкнул первый голос. — Сильная! Такую порцию не каждый воин выдержит, а эту лишь в сон клонить начало!

— За нее головой отвечаешь! — Произнес второй удаляясь. — Мне она живой нужна, помни об этом.

— Хорошо, господин! — это последнее, что я услышала, проваливаясь в спасительное ничто.

Следующий раз я пришла в себя, уже лежа на каком-то топчане в холодном, темном и сыром помещении.

Попыталась пошевелиться, но мне это не удалось.

— Наконец-то! — знакомый голос сочился торжеством — Пей!

Снова вонючая жидкость, захват, рот открыт, пойло вылито.

— Скоро встретимся! — довольно проговорил некто, дожидаясь, когда я снова уплыву в небытие.

Я провалилась вглубь воронки, которая утаскивала меня на самое дно. Опустилась, обессиленная, на песок, оглядываясь по сторонам. В легком мареве очертания предметов были размыты, но все же видны. От одного из ящиков отделилась темная фигура, направляясь ко мне, останавливаясь так, чтобы не попасть под едва пробивающиеся сверху солнечные лучи.

— Здравствуй! — звук родного голоса привел в чувство. Я вскинула голову, вглядываясь в фигуру, очертания которой тут же начали плыть.

— Бабушка?! — протянула к ней руки, желая лишь одного, очутиться в ее объятьях, спрятаться от преследовавшего меня ужаса.

— Она самая, милая! — фигура пошевелилась, но не приблизилась. — Будь осторожна, дитятко! Не печалься. — Тихий вздох, снова колыхание накинутого полога. — Хотела тебя уберечь от горестей, но кто же теперь заветы стариков выполняет? — Она покачала головой, тут же поправляя едва не слетевший с волос серый покров. Рука была белая, прозрачная, бесплотная.

— Прости! — только и смогла сказать, опуская голову.

— Что предначертано судьбой, должно исполниться, ты лишь выбираешь путь, по которому навстречу с ней пойдешь. — Ласковый голос плыл по помещению, то отдаляясь, то снова ко мне возвращаясь. — Помни, что кажущийся легкий путь не всегда верным бывает!

Фигура начала таять, истончаться.

— Просыпайся, Оксана! Пора выбрать свою дорогу. — Бросила на прощание бабушка, исчезая в сумраке, а меня словно волной на берег вынесло.

Я пришла в себя, все слышала, но не торопилась открывать глаза, стараясь понять, где нахожусь и чего от меня хотят.

Звук стеклянных склянок, соприкасающихся между собой, металлический стук ложки о край керамической чашки, знакомый противный запах и шорох ткани, и тихий топот приближающихся ног.

— Очнулась! — Торжествующе произнес голос. — Пить будешь или глаза сама откроешь?

В этих словах сквозила насмешка. Меня рассекретили, притворяться — нет никакого смысла!

Мне ничего не оставалось делать, как распахнуть глаза.

Я распахнула глаза, встречаясь с насмешливым взглядом незнакомого мужчины. Вокруг его серых глаз залегли мелкие морщинки, то ли оттого, что человек часто смеется, то ли оттого, что слишком долго находиться на солнце и щуриться, а может, и другая причина имеется, да вот только не хотелось мне ничего узнавать.

— Здравствуйте! — голос не слушался, хрипел, в горло словно песка насыпали. Першило. — Можно попросить у вас воды?

Жизненно необходимо быть вежливой, непонятно, где я нахожусь и что это за место такое.

Мужчина внимательно взглянул на меня, вопросительно изогнув бровь, и отошел к неприметному столику, стоявшему в небольшой нише.

Это позволило рассмотреть его повнимательнее. Высокий рост, мощное телосложение. Серые пронзительные глаза, четко очерченные губы, сейчас плотно сомкнутые, густые темные брови, сурово сведены на переносице.

Его облик у меня ассоциировался с военным, и уж точно не с медицинским работником. Ведь белого халата на нем не было, хотя так себе аргумент. Только по тому, как он со мной обращался, можно было сделать вывод: этот человек привык, чтобы его слушались.

Звук льющейся воды в стакан вызвал спазм в горле, я была готова сама подбежать к столу, чтобы выхватить кружку из крепких мужских пальцев, но я не могла даже пошевелиться. Что уж говорить о чем-то другом.

Тем временем мужчина повернулся, держа в длинных пальцах тонкий граненый стакан, доверху наполненный искрящейся, в тусклых лучах потолочного светильника, жидкостью.

Он был красив, даже шрам, пересекающий щеку от самого уха до уголка пухлых губ, не уродовал, а еще больше подчеркивал его привлекательность. Черные волосы, ощутимо тронутые сединой, придавали его облику аристократичности. Такие привыкли повелевать, а не подносить стакан воды незнакомым женщинам.

Я попыталась сесть, но правая рука затекла и пошевелить ею не получалось, она была настолько тяжелая, словно скована наручниками. Опустив взгляд, едва не закричала. Меня действительно приковали к каменной стене внушительной цепью.

— Что это такое? — сев на топчане, покрытом соломой, я подняла на незнакомца взгляд, вложив в него всю свою ярость. Где только силы взялись?

— Это цепь. Ты к ней прикована, как и положено. Пей! — жидкость с едва ощутимым запахом лимона подсунута под самый нос.

Я выхватила из крепких пальцев стакан, тотчас осушив его до дна.

— Еще! — протянула обратно.

Мужчина хмыкнул, забирая емкость.

— Еще чего и этого будет достаточно! — прогудел он.

— Кто вы такой? Почему меня удерживаете здесь силой? Меня будут искать, учтите. — Я старалась не показать свой страх, но, видимо, не вышло.

Он радостно заулыбался, наклоняясь ко мне как можно ближе.

— На это и расчет, ведьма, что за тобой придут. — В глазах сверкнуло торжество. Он выпустил стакан из рук, и тот, медленно двигаясь по воздуху, вернулся на стол, опускаясь с едва слышным стуком.

— Вы фокусник, что ли? — Я начала оглядываться в поисках камер. — Здесь снимают какое-то шоу? А битва на поле была всего лишь виртуозной инсценировкой?

Мне стало намного легче. Шанс, что Альфа жива, еще есть! Как и люди, которые лежали на том поле буквально на каждом шагу.

Чем дольше я говорила, тем сильнее начинал хмуриться мужчина. Наконец, он рявкнул: — Кто ты такая? Откуда?

— Оксана Афанасьевна Дубровская. А вы кто такой? И почему удерживаете силой? — повторила вопрос, который снова проигнорировали.

— Мое имя Фазиль. Ты находишься в Светлоземье. — Чуть помедлив, ответил мой тюремщик.

Затем мужчина замолк, явно ожидая моей реакции, но название города ничего мне не говорило, и я просто молчала, готовясь к новой информации.

Фазиль вздохнул, нахмурился, поправил аккуратно причесанные волосы и продолжил:

— В его столице — Светлогорске.

Ну теперь, конечно, все стало намного понятнее.

— Ого! Это, видимо, где-то совсем далеко, даже не слышала никогда таких названий!

Пока Фазиль буравил меня взглядом, я судорожно копалась в своей памяти, стараясь вспомнить географию. Там мы изучали города нашей необъятной страны. Но сейчас все эти совершенно незнакомые названия уводили меня куда-то не туда — в популярные художественные фильмы о богатырях, русалках, водяных и прочих сказочных героев, и никуда иначе.

Видимо, и Фазиль понял, что ожидаемого эффекта он на меня не произвел.

— Ты шутишь, ведьма? — его взгляд метал молнии, губы сжались в полоску, на скулах заходили желваки.

— Нет! Зачем? Верните мне телефон! Я позвоню, попрошу, чтобы меня забрали. И, в конце концов, снимите с меня эту цепь! — Я уже не сдерживалась, страх прошел, уступив место злости. — И, хорошо, то, что вы удерживали меня силой, никому не станет известно.

Мужчина внезапно замер, замолчал, а затем, развернувшись, стремительно вышел, закрыв за собой решетку, которая заменяла входную дверь, при этом не забыв задвинуть на ней с той стороны щеколду.

Оставшись одна, все еще прикованная к сырой каменной стене, смогла оглядеться. Помещение было крошечным и напоминало камеры, виденные мною в приключенческих фильмах. С потолка сочится вода, капая на пол, на котором лежит солома, впрочем, и на лавке, подо мной, тоже совсем не мягкий матрас, а толстый слой сушеной травы.

Никаких удобств, лишь столик, до которого я не могу дотянуться — мешает цепь.

— И что теперь делать? — спросила саму себя, борясь с накатившей внезапно слабостью, опускаясь обратно на ложе и закрывая глаза, проваливаясь в знакомое черное небытие.

Жажда! Вот что заставило меня вынырнуть из сладкой неги беспамятства.

Я все еще находилась в сыром каземате, прикованная к стене, а прямо напротив меня стоял столик с так нужной мне водой.

Облизнув пересохшие губы, закрыв глаза, я представила, как наполняется стакан живительной влагой, с ласковым, нежным журчанием, и плавно плывет по воздуху, стараясь не пролить ни одной драгоценной капли. Стон вырвался из груди, горло требовало влаги.

С трудом разлепила глаза, едва не провалившись в обморок — стакан, полный до краев, застыл в воздухе, буквально в паре шагов. Все еще недоступный для меня.

Я шумно выдохнула и чуть не закричала, емкость рухнула на каменный пол, разбившись на тысячи осколков, расплескав так нужную мне воду.

— Нет! — только и смогла прохрипеть, гипнотизируя графин, в котором еще оставалось немного жидкости. Боясь, чтобы и он не начал перемещаться по воздуху, громко попросила его, морщась от ужаса, что если все это плод моего больного воображения?

— Стой там, где стоишь! Вот сейчас попробую снять эти кандалы и приду сама, а ты не двигайся! — Приказ, отданный графину!

Я начала судорожно оглядываться в поисках какой-нибудь тонкой железяки, чтобы попытаться взломать замок. Когда-то в детстве мы с сестрой виртуозно вскрывали амбарные замки, на которые были заперты кладовые бабушки с такими желанными для нас конфетами.

Но ничего не находилось, со стоном привалилась к стене, накрыв ладонью браслет от наручников, плотно обхвативший мое запястье, представляя, как его можно бы было открыть.

Глухой щелчок и цепь падает мне на колени! Я свободна!

— Спасибо! — поблагодарила неизвестно кого, с трудом поднимаясь на ноги и стараясь не упасть на грязный пол, еще и усеянный мелкими стеклянными осколками.

Медленно, очень медленно дошла до столика, облокотившись на него двумя руками, не сводя глаз с хрупкого графина, стараясь удержать равновесие, чтобы каким-то неловким движением не опрокинуть стол с находившейся на нем посудой.

Постояла немного, шумно дыша, а затем протянула руки к графину, все еще боясь, что он растворится в воздухе. Но не-ет! Стеклянная емкость в моих руках, и я жадно припадаю к горлышку потрескавшимися губами. Пью медленно, постоянно одергивая себя, чтобы не осушать все до капельки одним глотком.

— Да-а-а! — Я вернула на место хрупкий графин, чувствуя, как возвращаются силы.

«Нужно убрать стекла!» — Пришла первая здравая мысль. Выдавать своего невидимого помощника совсем не хотелось.

Судя по всему, какая-то суперкрутая программа обслуживала эту коморку, а это значит, что шоу продолжается и меня, возможно, смотрят сто — пятьсот миллионов зрителей! Нельзя, чтобы они увидели во мне неряху!

Веника не было, поэтому я просто собрала валяющуюся повсюду солому, связала из нее пучок и такой незамысловатой тряпкой смела всю грязь с пола, заметя ее в один из темных углов.

— Так-то лучше! — воскликнула, внимательно осматривая пол.

Затем медленно подошла к двери, стараясь рассмотреть длинный коридор, тонувший в сумраке.

«Вот бы открыть эту клетку и осторожно из нее выскользнуть, пока никто не видит!» — мысль, а затем практически мгновенное ее исполнение, тяжелый засов с протяжным скрипом отодвинут, дверь распахнута, а я уже в коридоре, пытаясь увидеть хоть что-то.

Несколько моих робких шагов под мрачными сводами и до меня доносятся быстрые приближающиеся шаги, а затем грозный рык: — Почему ты молчал? Это невозможно!

Эхо отскакивало от стен, усиливая эффект. Стало страшно. Я рванула обратно, забыв запереть дверь. Скользнула на свою лежанку, судорожно нацепляя на себя железный браслет, мгновенно защелкнувшийся на запястье. Легла так, чтобы моего лица сразу видно не было, но при этом я могла наблюдать за происходящим из-под прикрытых век. Едва успела все сделать, как рядом с решеткой, ведущей в мою темницу, вспыхнул яркий свет, а затем раздался такой рев, что его было наверняка слышно за пределами этого каземата: — Фазиль! Как ты можно было не закрыть решетку?! Ведьма могла сбежать!

От накатившего ужаса мне только и оставалось, что крепко зажмуриться, чтобы не выдать себя с головой.

— Я думаю, мы ошиблись, принимая ее за ведьму. Здесь магия другого порядка. — Голос Фазиля успокаивал, дарил надежду, что все будет хорошо. — Я пока не разобрался до конца, но это точно не та, кого мы так долго искали.

— Ты слишком добр, Фаз! — грозный рык и в комнате мгновенно становится тесно. — Подымайся!

Приказ, который дешевле будет выполнить, чем начать артачиться.

Я открыла глаза, медленно села и также медленно встала на ноги, гордо задрав подбородок.

— Яр, говорю тебе, я уже встречался с такой магией. Очень давно, правда, но все же!

Представление затягивалось! Имена, антураж — все было на высоте, но мне надоело сидеть в подземелье, я хотела домой, поэтому, набравшись храбрости, я выпалила на одном дыхании: — Достаточно! Хватит! Мне кажется, вы заигрались. Сейчас же освободите меня, в противном случае я напишу заявление в полицию!

Мужик с громогласным голосом, замер, не донеся руки до лица, по-видимому, хотел поправить волосы, упавшие на глаза.

— Что. Ты. Сказала? — Отчетливо по слогам проговорил он, впиваясь в меня синими ледяными очами.

Фазиль поморщился, затем положил ладонь на плечо мужчины: — Погоди, Ярослав. Посмотри на нее. Не лжет она. — Перевел взгляд на меня и спросил: — Как ты сюда попала?

— Боже! Сколько можно? — я опустилась на топчан, при этом громогласный дернулся, словно хотел меня с него скинуть. — Хорошо, давайте играть дальше. Ваша баталия была рядом с деревней, в которой мы с Альфой отдыхали.

— Она была не одна? — Вопрос предназначался не мне, поэтому я его проигнорировала, продолжая говорить. — Мы собирали бруснику. Кстати, где мое лукошко? У меня заказ! Мне пирог нужно будет стряпать! Как долго вы меня удерживаете? — Мужчины нахмурились, ловя каждое слово. — Ладно, потом. Так вот, ваши, гхм, незаконные действия, привлекли мою собаку.

— Альфу? — уточнил Фазиль.

— Бинго! — щелкнула пальцами я, а у мужиков поползли вверх брови. — Ну хоть что-то! Так вот, вы убивали мою собаку. Я услышала, бросилась к ней, а нашла вас! Собственно все!

Даже развела ладони в стороны, для убедительности, что и вправду больше рассказывать нечего. Теперь ответное слово за этими мужланами.

— Животное выжило. Мы подумали, что она собственность павшего воина. Таких, отродясь у нас, не водилось, поэтому решили ее вылечить. — Фазиль отвечал, а Ярослав продолжал буравить меня взглядом.

— Замечательно! Тогда отвезите нас в деревню и забудем друг о друге навсегда, словно ничего не было. Клянусь, ничего рассказывать никому не буду. Я привыкла исполнять свои обещания, так что бояться вам нечего.

— Ну, в этом я не сомневаюсь! — Усмехнулся Яр. Кинув острый взгляд на задумчивого Фазиля. Тот чуть отошел в сторону, подойдя к столику, внимательно рассматривая пустой кувшин, потирая при этом длинными пальцами подбородок.

На выпады Ярослава отвечать не стала, сосредоточившись на другом.

— Снимай с меня кандалы! — протянула к нему руки.

— Нет! — рявкнул Яр. — Я тебе не верю.

Бабушка всегда говорила, что мне лучше не перечить, а то, цитата: «Ксюшка и себя спалит, и другие в головешки обратиться могут»

— Да! — закричала так, что само́й стало стыдно, но это будет потом, а сейчас во мне бушевало пламя. — Я хочу, чтобы железяки все осыпались! Надоело! Сколько можно? Вы себе просмотры зарабатываете, а я здесь второй день должна вместе с крысами жить?!

— Здесь есть крысы, Фазиль? — Ярослав повернулся к другу, его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Нет тут никого, это я так, для красоты сказала. Повторяю! Я хочу… — резкий выпад, и мой рот надежно запечатан ладонью громогласного мужчины.

— Помолчи, Ксания, иначе мы все здесь погибнем. Быстро на выход! — меня бесцеремонно закинули на плечо и едва не бегом направились из коморки. Отовсюду доносился лязг падающего железа.

— Скорее! — кричал Ярослав, поудобнее устраивая меня на своем плече, а я с ужасом наблюдала, как железные засовы падают на каменный пол, тут же превращаясь в пыль. Решетки осыпаются металлической крошкой. Грохот стоит чудовищный.

Мы едва успели выбежать из темницы, как у нее обрушилась железная крыша. Моя тюрьма сложилась как карточный домик.

— Однако! — возвращая меня на землю, воскликнул Ярослав.

— Я же тебе говорил! Магия у нее другого порядка. Я такое уже видел.

— Домой когда отпустите? — Мне совершенно не хотелось участвовать в этом шоу. Остальное пока волновало мало.

Хотя зрелищно у них сложился домик! Неплохие спецэффекты.

Фазиль взглянул на меня, грустно улыбнулся и произнес как можно ласковее, а я услышала свой приговор, набатом отозвавшийся в ушах: — Никогда, Ксания. Ни-ког-да!

Слова прозвучали как гром среди ясного неба. Но вместо того, чтобы прибить меня к земле, расплющить, наоборот, заставили собраться. Я, вскинув подбородок, взглянула прямо в глаза седовласого красавца.

— Почему? Вы собираетесь меня удерживать здесь силой? Учтите, меня потеряют. Заявление в полицию будет написано и в лес выдвинется поисковый отряд, а дальше дело времени! Не думаю, что вы смогли скрыть все следы бойни с той полянки.

Ярослав поморщился, взглянул на Фазиля и совсем тихо проговорил, не обращая на меня внимания. — Фаз, что происходит? Откуда ты ее взял? Снова какой-то ритуал проводил? Все еще не теряешь надежды?

Фазиль хмыкнул, глянул на меня виновато, почесал большим пальцем кончик совершенного носа.

— Прости нас, Ксания, но в этот раз ты пришла к нам сама. Моей вины здесь нет. Хотя, действительно, я собирался попытаться распахнуть портал между мирами, но позже. Мне очень интересно, как это удалось тебе?

— Я не Ксания. Меня зовут Оксана. — Поправила мужчину, если уж знакомиться, то основательно.

Ярослав неодобрительно покачал головой.

— Твое имя само за себя говорит. Поэтому, если не хочешь, чтобы к тебе проявляли повышенный интерес, советую зваться Ксанией.

— Оксана — значит гостья. — Объяснил Фазиль — Этим именем обычно называют у нас тех, кто пришел с других миров. — Он кинул вопросительный взгляд на Ярослава и когда тот еле заметно кивнул, продолжил: — Если их вычисляют и ловят, разумеется. Но в этот раз все пошло не по плану, что само по себе странно. Не было тех знаков, которые обычно бывают при вашем проявлении. Тебя будто здесь ждали.

— Что значит «наше проявление»? — снова кровь в жилах начала закипать. Мужчины заметили мое волнение и Фазиль, успокаивающе взяв холодеющие пальцы в свои ладони, прошептал, впиваясь в меня взглядом, завораживая, подчиняя: — Не место здесь о таком говорить. Успокойся, следуй за нами, больше не будешь жить в темнице. Ошиблись мы. Прости.

Его голос пробирался в мой мозг, обволакивал, заставляя слушаться, соглашаться, подавляя волю.

— Хорошо! — губы едва шевелились, резко захотелось спать, веки наливались тяжестью.

— Бери ее, Яр, не дойдет она, а я пока полог на нас накину. Не стоит к себе внимания привлекать.

Меня снова подхватили на руки, но в этот раз не как куль с мукой на плечо закинули, а плавно понесли, прижимая к крепкой мужской груди, обволакивая терпкими запахами.

Двигались мы недолго. У входа в темный туннель, я дернулась, пытаясь вырваться, напуганная тем, что снова вносят в каменные лабиринты.

При этом до моих ушей донесся восхищенный возглас Фазиля: — Сильная! Не урони ее, Яр.

Недовольный рык мужчины, на руках которого было довольно удобно, и мы продолжаем наш путь.

Я чувствовала себя пушинкой в стальных объятьях — совсем незнакомое для меня чувство, потому что таковой никогда себя не считала, да и не являлась, чего уж, если говорить по правде. Мои формы всегда и везде принято было называть пышными.

Мы продолжаем идти.

Длинный сырой мрачный туннель и мое учащенное дыхание — не хотела я возвращаться в заточение. Совсем.

— Не переживай, Ксания, не обидим больше. — Спокойный голос Ярослава. Слова, прозвучавшие для меня двояко. Но сил сопротивляться нет, сознание туманится, все становится смазанным, тусклым.

Мы идем, размеренно, долго. Наконец, мрачные своды туннеля закончились, выводя нас в просторный, светлый коридор, отделанный деревом, от стен которого шел еле различимый еловый запах.

— Вкусно пахнет! — едва могла сказать, борясь с дремотой.

А мужчины практически синхронно довольно хмыкнули.

Прошли еще немного и вошли в просторную, светлую комнату.

— Пока здесь побудешь — Ярослав поставил меня на ноги, придержал за спину, когда я вцепилась ему в руку.

— У меня кружится голова. — Простонала, наваливаясь на мужчину.

Он молчаливо ждал, пока я приду в себя, а затем проговорил, почти заботливо. — Еду скоро принесут, помыться можешь хоть сейчас, дверь пока будет заперта. Нам не хочется этого делать, Ксания, но так необходимо. Тебе придется нам поверить, девица. У дверей буду стражники.

Тон его голоса изменился. Из кровожадного палача этот монстр превратился в шелкового котенка. Только мне не стоило забывать, что у него имеются острые клыки и когти.

— Почему здесь будет находиться охрана? — Отошла от мужчин, не сводя с них глаз.

Фазиль вздохнул и начал объяснять, соединив между собой пальцы на руках: — Понимаешь, такие как ты, редкость. За вами идет охота. Вы кладезь знаний, и многие желают ими воспользоваться.

— Мне ничего не известно! Я потребитель, а не производитель! — перебила мужчину, заставляя его в досаде опустить голову.

— Главное, что ты видела, как все работает! — вмешался Ярослав. — Этого достаточно. Остальное можно попытаться сделать с помощью магии. Нужно лишь вытянуть ВСЕ знания из тебя.

Он подчеркнул голосом слово, на которое следовало обратить внимание. Но я родилась не вчера, понимала, что этим двум тоже что-то от меня нужно.

Усмехнулась, приподнимая вопросительно бровь. Они снова переглянулись между собой. И теперь заговорил Фазиль: — Нам нужны твои знания, ты верно догадалась. Но лишь в определенном ключе. — Голос мужчины креп, наливался силой.

— Не поверишь, — вступил Ярослав, перебивая друга. — Мне нужна твоя собака.

Они действовали слаженно, как одно целое. Будто к этому разговору готовились.

— Альфу не отдам! — рявкнула так, что мужчины уставились на меня удивленно. Не привыкли они к такому поведению от слабой женщины.

Но выбора не было, точно знала, что мой пес никого к себе не подпустит.

— Хорошо. — Не стал спорить Ярослав, что выглядело довольно странно, после того, что было. — Обсудим все позже. Отдохни, поешь, там и поговорим.

Его реакция была неожиданна сама по себе.

— Почему такое разительное изменение? — я прищурилась, стараясь увидеть их реакцию, и даже начала принюхиваться, что за мной вообще никогда не водилось.

Фазиль, стоявший у входа, расслабленно прислонившись к косяку, снова вышел вперед.

— Магия твоя необычная. Она причина. Тебя опасно держать там, где не нравиться. Себе дороже. Вон что с нашей кладовкой сотворила.

Ярослав, стоявший, словно в карауле, только согласно кивал, поддерживая друга.

— Это я?! — приложив пальцы к губам, завертелась вокруг оси.

— Ты! — тяжелые руки легли на плечи, успокаивая. — Это мой дом, постарайся его не разрушить. Отдыхай пока. Вечером поговорим, заняты будем. Фаз, ты идешь? — Уже с коридора позвал Ярослав.

— Постойте! Так это было не какое-то шоу? Это по-настоящему что ли сгорело?

Мужчины только снова переглянулись и вышли, в замке повернулся ключ, вокруг наступила тишина.

Я осталась одна. Значит, нужно осмотреться. Неизвестно, что ждет впереди. Настроение у моих надзирателей меняется, как погода весной.

Медленно провела пальцем по гладкой поверхности стола. Прошлась по спинке стула, огляделась, заметив приоткрытую дверь, шагнула туда, очутившись в не большой, но уютной спальне. Из нее тоже вела дверь, но уже в ванную комнату, отличавшуюся от привычной, лишь формой и цветом изделий. Белого не было и в помине.

— Красиво! — подошла к своеобразной душевой кабине, крутанув вентиль, и тут же из лейки полилась горячая вода. — Замечательно! — воскликнула, сбрасывая на пол грязное белье. Шагнула внутрь, с наслаждением подставляя под теплые струи ладони, лицо, тело.

Пока я наслаждалась водными процедурами, принесли еду. Тихо вошли, поставили на небольшой столик и вышли. Беззвучно даже шороха не услышала.

Обернувшись в широкую простыню, найденную на одной из полок в душевой, я вернулась в комнату.

В воздухе витали умопомрачительные запахи. А стоило мне лишь увидеть дымящееся мясо, как я мгновенно оказалась возле стола.

— Вкусно! — Вынесла вердикт ароматным пирожкам с капустой. — Но у меня лучше! — Резюмировала, отламывая от последнего внушительный кусок.

Тело дышало, желудок сыто урчал, и меня начало клонить в сон. Кровать была застелена, и я, забравшись на нее, прилегла, завернувшись в невесомое одеяло.

— Просыпайся! — скомандовал Фазиль, стоило лишь закрыть глаза. — Нас ждут. Платья на твой выбор все в гардеробной, девушка тебе в помощь скоро придет. Так что не заставляй себя ждать. Ярослав этого не любит.

— А он вообще кто? Начальник твой? — я скользнула в комнату, ранее не замеченную, остановившись на ее пороге — Фазиль, что это такое?!

Помещение было небольшим, вдоль двух стен стояли напольные вешалки, на которых висели сарафаны, отличавшиеся лишь, фасоном, тканью, цветом и вышивкой. С другой стороны, находились блузки, видимо, к этим самым сарафанам.

— Что? — Проговорил мужчина, становясь за моей спиной. Явно довольный собой.

— Скажи, куда вы меня привели? Что это за представление такое нескончаемое?

— Ксания, давно нужно было понять, — Фазиль вздохнул, задумчиво передвигая по деревянной перекладине, висящие наряды, — Ты в другом мире. Так что придется это принять. В такой одежде ходят наши женщины. Есть, конечно, пышные платья, но в нашем приграничном городке их так быстро не найдешь. Так что пока будешь, как большинство горожанок, в сарафанах красоваться, а там посмотрим, как с тобой Ярослав решит поступить. Все от него зависит. Воевода он, его все обязаны слушаться, включая тебя. — Мужчина вскинул на меня острый взгляд, произнося на выдохе: — Если жить хочешь.

В этот момент скрипнула дверь, немного приоткрываясь, и в комнату юркнула юная девушка, практически ребёнок, ту же смиренно вытянувшись в струнку, скромно потупив глаза.

— Здравствуйте! — прошептала она. Я могу вам помочь, барыня?

Фазиль, кинув на девчушку взгляд, направился к выходу, предупредив, что скоро вернется, и я к тому времени должна буду быть готовой.

— Как тебя звать? — с интересом разглядывала девушку. Невысокая, рыжеволосая, с озерными ямочками на щеках.

Она подняла на меня глаза, искрившиеся весельем.

— Ольга — ее голос звенел как колокольчик. — Давайте одеваться, воевода не любит, когда его распоряжения не выполняются.

— Иначе что может быть! — я направилась в гардеробную, девушка пошла следом.

— По-разному мужчин чаще секут плетьми. — Она юркнула под моей рукой, появляясь уже передо мной с сарафаном. — Это нужно надеть. — Настойчиво его протянула, практически сунув мне под нос.

— А с женщинами, что он делает? Неужели тоже бьет? — кивнула, соглашаясь с ее выбором.

— О! Такого никогда не было! — Ольга уже и блузку мне присмотрела. — Снимайте с себя свои одежки. В них нельзя ходить — заметила мои колебания, успокоила, — Я их просто выстираю. Не переживайте.

Мне переплели косы, нарядили в белоснежную ажурную рубаху с изящной вышивкой в тон и голубой сарафан, с расписными белыми цветами по подолу.

— Красота! — восхитилась своим отражением в зеркале. — Я готова!

И меня будто услышали, в дверь вначале постучали, а затем распахнули настежь. За мной пришел лекарь, собственной персоной.

Фазиль одобрительно окинул взглядом, потом протянул ладонь в приглашающем жесте, улыбнувшись при этом уголками губ.

Я вложила свои пальцы, в его ладонь, немного, совсем чуть-чуть, и Фазиль, чуть их сжав, потянул на себя, переложив затем мою руку на свой согнутый локоть.

— Идем? — его вопрос, мой согласный кивок и мы медленно шагаем по коридору.

Наша торжественная процессия, думаю, со стороны выглядела умилительной — огромный мужчина, осторожно ведет за руку, хрупкую девицу, стараясь не разбить нежное создание.

Я отвернулась, скрывая улыбку и с любопытством принимаясь рассматривать убранство большого дома. Кирпичные стены, затянутые толстыми коврами. На полу выстелены домотканые половики. Коридор, в который выходило несколько дверей и не встречалось ни одного окна, был ярко освещен. Это было, по меньшей мере, странно, и я с удивлением начала крутить головой, пытаясь найти спрятанные светильники. Фазиль остановился, а затем пояснил, мгновенно сообразив, что именно ищу.

— Это магия, Ксания, ее в этом мире много. Так что привыкай! — помолчал чуть-чуть и продолжил. — Идем, иначе Ярослав недоволен будет.

— Ну так этого его проблемы. Не я напрашивалась, сам позвал.

Фазиль заливисто рассмеялся, а затем предупредил, чтобы такого при воеводе не ляпнула.

— Он у нас скор на расправу.

— Даже с женщинами? — все вокруг так его боялись, что мне было просто интересно узнать о нем хоть что-то.

— Это будет его первый опыт. Пленниц у нас еще не водилось. Но, скорее всего, тебя он запомнит надолго, как и твою собаку. Очень уж она у тебя агрессивная.

Фраза, вызвавшая на моих губах улыбку. Моя Альфа умеет за себя постоять. Умница!

За разговорами я не заметила, как мы подошли к массивным двустворчатым дверям, рядом с которыми стояла стража.

Один из воинов, молча, распахнул створку, и тотчас ее закрыл, стоило лишь нам войти в кабинет.

— Ну, здравствуй! — Ярослав поднялся из-за массивного стола, за которым сидел. — Надеюсь, пока все устраивает?

— Где моя Альфа? — в эти игры я играть не собиралась.

Он усмехнулся, обошел стол, указал мне на стул, а себе придвинул другой.

— Садись, разговор будет долгий и думаю, совсем не легкий. Сначала хочу спросить, за ранеными ухаживать умеешь?

Я с удивлением посмотрела на Ярослава, на его лице читалась растерянность, будто и он не знал, как себя вести.

— Умею! Даже образование, соответствующее есть. — Мужчина, сидевший теперь напротив, кинул взгляд на Фазиля, поэтому добавила: — Лекарша я, по-вашему, видимо.

— Отлично! — стукнул ладонями по коленям мужчина. — Рот на замке тоже держать придется, иначе я его тебе сам заткну.

Я набрала в легкие воздуха, готовясь дать достойный ответ на его хамство, но мужчина лишь взглянул на меня так, что все слова застряли в горле. С таким действительно особо спорить не хотелось. Как меня наказать, при необходимости, он придумает. В этом сомнений не возникало. Уверена, у меня даже фантазии не хватит, на то, что может придумать Ярослав.

— Твой пес лежал на воине, которого мы поначалу приняли за погибшего. Но слава богам — это не так. Нам нужно, чтобы он поправился, но при этом никто не догадался, что Гарольд жив. Держать в темнице бессмысленно — ее у нас нет, а ту, что была, ты благополучно разрушила. В подземелье слишком сыро, раненый там погибнет. Фазиль его вылечить не может, по некоторым причинам. Так что, тебе повезло! — Мужчина улыбнулся, но лучше бы этого не делал. От такой ухмылки кровь в моих венах замерзла, я судорожно сглотнула, опустив при этом глаза. Надо же! Струсила. Хотя робкой себя назвать не могла совершенно. Легко могла постоять и за себя, и за Леру. Правда, пока маленькими были.

— Ксания, — вступил в разговор Фазиль. — Воевода просит твоей помощи в столь деликатном деле. В этом есть и твоя заинтересованность. Тебе выделят дом, на краю нашего городка и отдадут пса, но в ответ ты должна будешь ухаживать за раненым. Согласна?

Ярослав буравил меня взглядом, как дыру в груди не прожег — не знаю, а Фазиль, наоборот, был весь открыт и дружелюбен.

«Прямо хороший и плохой полицейский» — от этой мысли я заулыбалась, а Фазиль понял по-своему, победно взглянув на воеводу.

— Значит, договорились? — спросил он.

— Нет. — Спокойно ответила, переводя взгляд с одного на другого.

Наступившее молчание можно было назвать гробовым. Глаза воеводы наливались яростью, он наклонился ко мне, с трудом себя сдерживая, а Фазиль, наоборот, отпрянул в удивлении, только рот не приоткрыл. Затем стремительно ко мне подошел, опускаясь на корточки.

— Почему? — В голосе появился лед, того и гляди — заморозит.

Я продолжала следить за воеводой, не выпускавшего меня из поля своего зрения. Он неосознанно потянулся к кинжалу, закрепленному на поясе, но встретившись с моим взглядом, остановился, ожидая ответа.

В горле пересохло, губы онемели, с трудом сглотнув, стараясь, чтобы голос предательски не дрожал, гордо задрав подбородок, наконец, ответила: — Мне нужны гарантии. И у меня есть условия.

— Что?! — загремел под сводами кабинета рык Ярослава.

— Нужны гарантии безопасности — повторила, стараясь не выдать, насколько мне страшно. — Я должна быть заинтересована в том, что после того, как ваш витязь выздоровеет, и я вам перестану быть интересна, вы не решите от меня избавиться, привычным для вас способом — указала глазами на клинок, висевший в ножнах на широком ремне штанов воеводы.

— Фазиль, — рявкнул Ярослав, разворачиваясь ко второму мужчине. — Где ты ее взял? Зачем позвал?

— Я тебе уже сто раз говорил, — устало вздохнул мужчина, — что в этот раз ничего такого не делал! Здесь разбираться нужно. Скорее всего, Ксания сама это сотворила. Верно? — теперь и этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

Нужно было срочно исправлять ситуацию, иначе удары плетью покажутся мне невинной лаской по сравнению с чем-то более серьезным.

Брови Ярослава сурово сдвинуты к переносице, в глазах — лютый холод, губы упрямо сжаты, на шее вздулись вены, еще чуть-чуть и участь моя станет незавидной.

Тяжело вздохнув, беседа давалась мне с большим трудом, начала говорить: — Фазиль не прав! Совершенно не планировала сюда приходить, меня дома Кузьма ждет, а в городе вообще заказ обширный! Мне возвращаться нужно! — все-таки не сдержалась, слезы хлынули потоком, ломая внутренние преграды. Нервы, натянутые до предела, расслабились, выпуская наружу эмоции.

Мужчины всего на несколько секунд замерли, затем воевода шагнул, сграбастав меня в медвежьи объятья, прижимая к груди, обтянутой тонкой рубахой, которая мгновенно стала мокрой.

— Ну, будет! — прогудел Ярослав, похлопывая по спине, видимо, чтобы успокоить, а на самом деле, едва душу из тела не выбил. — Оглашай свои условия, и разойдемся, некогда совсем. Дел много. — Мужчина отстранился, отойдя от меня и кивнув Фазилю, мол, это твоя головная боль, вот и разбирайся.

— Простите! — размазывая по щекам слезы, я пыталась успокоиться. — Давайте так, я согласна ухаживать за раненым. В ответ вы гарантируете, что меня не убьют, ничего со мной не сделают, выделят на первое время какое-то денежное довольствие, место для проживания и огород, раз у вас тут деревенька городского типа. Согласны?

Фазиль кивнул, довольно потирая руки, а Ярослав, молча, направился к двери, распахнул ее и, не оборачиваясь, быстро зашагал куда-то вглубь здания.

— Идем, Ксания. — Позвал второй мужчина. — Не стоит воеводу заставлять ждать.

— Ты уже это говорил — зашагала следом, стараясь запомнить, куда меня ведут, вдруг пригодиться.

Мы шли коридорами, спускаясь все ниже, в темное подземелье, в котором стояла мертвая тишина.

— Где мы? — задала вопрос, как можно тише, но эхо, подхватив, унесло его вдаль, отражаясь от стен протяжным мычанием. — Ы-ы-ы!

И словно в ответ донесся еле слышный слабый стон.

— Входи — рявкнул Ярослав, распахивая одну из железных дверей темницы, отступая в сторону. А я нерешительно замерла на пороге, вдруг меня обманом сюда поселить хотят?

— Ну! — поторопил Ярослав. — Живее.

— Ксания входи, полог удерживающий рвется. — Позвал Фазиль, едва не впихнув меня в камеру, шагнув следом. — Я не знаю почему, но моя магия на этого воина не действует. Становится лишь хуже. Будто кто-то из него силы высасывает. Только и смог, что защитный полог накинуть, он так хоть живой остается. Хотя… — мужчина замолчал, наклоняясь над тем, кто лежал на широком соломенном настиле. — Хотя, думаю, ты ему помочь сможешь, ведь именно ты его тогда в этом мире удержала, возможно, и к жизни вернуть сможешь?

— Кто он? — я решилась сделать робкий шаг, подходя к изголовью, вглядываясь в лицо, скрытое в густом сумраке.

Ярослав щелкнул чем-то, по звуку очень напоминало наши спички, да и по запаху тоже. Я даже с наслаждением воздух втянула, очень уж любила этот аромат. Часто дома легко могла полный коробок просто так израсходовать, сидя на кухне зимними одинокими вечерами.

Я оглянулась, кинув быстрый взгляд на Ярослава, не скрывая своего любопытства. Тут же развернувшись всем телом, зачарованно уставившись на его руки — на широкой мужской ладони весело плясал огонь, не причинявший никакого вреда хозяину.

— Магия, Ксания, — довольно хмыкнул Ярослав. — Ты так не можешь, тебе другое по силам.

— Что? — потянулась к мужчине, весело на меня глядевшему.

Он снова хмыкнул, переводя взгляд на Фазиля и легонько подбрасывая огонек вверх, — Это ты у своего приятеля спроси. На его зов отозвалась.

— Да не звал я никого! — в который раз начал все отрицать мужчина. — Сколько раз нужно повторять? — он взмахнул рукой, словно отмахиваясь от прозвучавших обвинений.

В это время огонек, весело подпрыгнувший на ладони воеводы, поднялся под потолок и вспыхнул, раскидывая в разные стороны яркие искры, зависшие в воздухе, словно небольшие свечки, осветив полностью помещение.

— Сможешь осмотреть его, Ксания? — спросил Фазиль, а я внезапно замерла, услышав знакомое слово в этом чужом мире.

— Фази-иль — голос меня подвел, я не смогла ответить мужчине громко, лишь прохрипела, впиваясь в него взглядом.

Он усмехнулся, запустив пятерню в волосы и не сильно их дернув: — Поймала! Да! В вашем мире был, а потом сюда ушел, да только вернуться не смог, сколько бы ни пытался, ни звал.

— Кого? — совсем тихо спросила, прислушиваясь к словам мужчины, а он замолчал, хотел что-то сказать, да лишь раздавшийся стон, не позволил это сделать, переключая наше внимание на раненого.

— Не может быть! — воскликнула, разглядывая освещенное теперь лицо воина. Это был тот, кто обещал жениться, тот, кто так понравился моей собаке, что она, не задумываясь, прикрыла его собой, тот, кто лежал на поле боя, с раскрытыми пустыми глазами, уставившимися в голубое небо.

От последнего воспоминания засосало под ложечкой, а на глаза навернулись слезы.

— Он тебе знаком, Ксания? — услышав мой возглас и увидев реакцию на мужчину, спросил Ярослав, тут же оказавшись рядом, не спуская с меня пристального взгляда.

— Да. — Отпираться не стала. Зачем? Мало ли что потом расскажет дальнобойщик, хотя в последнем у меня возникли сомнения.

Мужчины оба не сводили теперь с меня глаз, так что пришлось объяснять: — он на мне жениться обещал. Там, дома.

Ярослав замер на мгновение, а затем задумчиво произнес, теребя подбородок, длинными крепкими пальцами: — У тебя, видимо, от женихов отбоя нет. Дома Кузьма ждет, еще вот воин посватался. Выпусти на улицу, не уверен, что одна обратно воротишься.

Страх, закручивающийся спиралью где-то в груди, больно ударил по ребрам, глухими ударами сердца.

— О чем вы говорите, воевода? — спросила, а сама не могла оторвать взгляд от мужчины, распростертого на соломенном тюфяке у моих ног.

— Ну как же, сама ведь рассказывала. — Хмыкнул Ярослав, наклоняясь ко мне, обдавая вспотевшую шею горячим дыханием, отчего по позвоночнику побежали мурашки. — Отпустите, дома Кузьма ждет, али врала? — передразнил он, впиваясь в меня цепким взглядом.

Его глаза, буквально пару минут озорно сверкавшие в огненных сполохах, теперь смотрели цепко, холодно, жадно считывая каждый взмах ресниц, каждый вздох, каждое движение.

— Ах, вы об этом?! — попыталась улыбнуться, стараясь прогнать поселившуюся внутри тревогу. — Кузьма — это наш домовой, мы с ним с детства дружим. Давно я в родительском доме не была. Вот он меня и встретил, обещал ужин приготовить, к моему возвращению. Ищет теперь, наверное, волнуется.

Воевода отшатнулся, кинув взгляд на Фазиля, внимательно за нами наблюдавшего.

— Она нечисть видит?! — то ли спросил, то ли предупредил Ярослав.

Протяжный стон прервал беседу, больше похожую на допрос, и я, уже не отвлекаясь, склонилась над раненым, положив ладонь на пышущий жаром лоб.

Затем, осмотрев, попросила снять с него рубаху, густо залитую кровью, и едва не ахнула, оттого, что увидела.

Вся грудь была покрыта множеством кровоточащих порезов — глубоких и не очень, воспаленных, забитых гноем.

— У него может начаться заражение крови, если все сейчас же не промыть! Что вы здесь делали? Чем лечили?

— Он маг, Ксания, сам должен был излечиться, но по какой-то причине он этого сделать не может, да и я тоже. — Терпеливо объяснял Фазиль, помогая мне.

— Мне нужна теплая кипяченая вода, водка или спирт, чистые бинты. — Перечисляла, внимательно осматривая кожу на груди больного. — А на спине тоже все исполосовано?

Лекарь, теперь я в этом не сомневалась, кивнул, подтверждая мои слова.

— Вы его хоть переворачивали?

— Нет! — ответ, от которого я даже зажмурилась.

— Значит, там еще хуже. — Сделала неутешительный вывод. — Ему нужен сухой воздух, а не влажность казематов! — воскликнула, выпрямляясь и подойдя совсем близко к воеводе, внимательно за нами наблюдавшего.

В его глазах вспыхнули и погасли опасные огоньки, он вздохнул, согласно кивнул, произнеся: — Сначала все необходимое здесь сделай. Сейчас все принесут, кроме водки. Что это такое, Фазиль? — Ярослав будто постоянно пытался от меня отгородиться, общаясь со мной через своего друга.

Лекарь встал рядом со мной, поправив упавшие на глаза волосы: — В их мире это средство, с помощью которого выводят из ран грязь, ею необходимо обработать увечья. У нас его называют хлебным вином. Редкая штука, но у меня ее немного есть. Так что все сейчас будет принесено. Я уже послал вестника, скоро все будет. А пока, Ксания, что делать будем?

— Лежанку! — проговорила, возвращаясь к горевшему в лихорадке воину. — Все сено пропитано его потом, кровью, гноем! Мало того, трава попадает в раны, вызывая еще большее воспаление.

Никогда не думала, что профессия, полученная мною давным-давно, в угоду желанию бабушки, спасет мне жизнь в другом мире. Правда, если я смогу отобрать у смерти раненого.

Воевода поднял на руки воина, словно он ничего не весил, а мы с Фазилем быстро скинули на пол ссохшееся в один большой ком сено, пропитанное насквозь кровью.

Когда простые деревянные доски были очищены, Ярослав бережно опустил на них мужчину.

— Кто он вам? — вопрос вырвался сам, я видела, с каким вниманием они относятся к воину, павшему от их мечей.

Воевода протяжно выдохнул и все же ответил: — Это посол, из южных земель. Как он оказался в центре сражения, мне неизвестно, мы его ждали, но не такой вот дорогой. — Он словно камни кидал, объясняя. Грозно, четко, без лишних слов и эмоций. — На нас напали из-за северных гор, такого давно не было. Все здесь странно и вы с собакой, и он, с визитом.

— Я его видела буквально за день в нашем мире, за рулем фуры, так что он, наверное, тоже не собирался к вам идти, само все получилось.

Ярослав не стал ничего уточнять, а я поняла, что все будет выпытано позже у Фазиля, без моего участия.

Мы замолчали, каждый думая о своем, пока не услышали шаги, гулким эхом раздавшиеся в каменном коридоре.

Воин принес огромный ящик, доверху набитый всем необходимым, молча опустил его на пол и вышел, не задав ни одного вопроса. Я с недоумением его проводила взглядом, а Фазиль пояснил: — Немой он, у меня в учениках ходит. И глухой к тому же, так что в боях не участвует. Не переживай, а то ты так на него смотрела, словно испепелить хотела.

— Почему мы не можем перенести раненного в нормальную комнату?

— Потому что я лишь здесь смог установить охранный полог, который блокирует чужеродную магию. — Снова ответил Фазиль, Ярослав только согласно кивнул.

— Вы хотите, чтобы я здесь поселилась? — задала вопрос, а у само́й все внутри сжалось в комок, от такой перспективы.

— Нет, Ксания, есть у меня дом заговоренный. — Устало потерев ладонями лицо, ответил воевода, — Правда, он не для нежных девушек. Ты вот как вижу, нечисть не боишься?

Он снова начал буравить меня колючим взглядом, словно стараясь залезть в самые глубины моего сознания.

— Вроде нет. — Я действительно не знала ответа на этот вопрос. Фильмы ужасов никогда не смотрела, правда, боясь потом каждых шорохов, но может, здесь нечисть добрая будет, кто его знает?

Ярослав заметил мою неуверенность, вздохнул и огорошил: — Я пока с вами поживу, а там посмотрим. Учти, Ксания, пока, о том, что в доме кто-то обитает, не будет знать ни одна живая душа. Для всех — он продолжит стоять с пустыми темными окнами. Согласна?

Как будто у меня был выбор!

— Согласна! — ответила, прикладывая смоченный в растворе бинт к ране и морщась от того, как громко застонал, не приходя в сознание, воин. — Когда будем переезжать?

— Сегодня ночью. — Наклонился как можно ближе Фазиль.

— Пока можете идти, я подготовлю больного к транспортировке. У меня есть все необходимое. — Мужчины удивленно переглянулись, но это была моя стихия и спорить со мной они не решились.

Я подошла к распластанному телу, внимательно рассматривая гноящиеся раны.

— Фазиль, сможете мне помочь? Нужно обработать сначала спину. Пока еще не поздно. — Времени действительно оставалось все меньше и меньше, мужчина практически не шевелился, жар увеличивался, ровно как и пульс.

Маг согласно кивнул, и мы принялись за дело, не дожидаясь, когда уйдет воевода. Ярославу совершенно не понравилось, что им пренебрегли, но расшаркиваться перед ним не было ни времени, ни желания.

То, что я увидела, привело меня в шок, вся спина напоминала одну гнойное месиво: пролежни, иссеченные раны.

Я шумно выдохнула, расставляя на столе необходимое и готовя перевязочный материал.

— Вы хоть понимаете, что с таким широким объемом поражения кожных покровов, он вообще до утра мог не дожить? Вы здесь садисты, что ли?

Мой голос звенел от едва сдерживаемого возмущения.

— Вы знаете, как его зовут? — Маг кивнул, тут же ответив: — Гарольд*

— Чудесно! Имя заморское, посол к тому же, а что же вы с ним обращались — то как с последним нищим?

Фазиль усмехнулся, удобнее перехватывая обмякшее тело.

— Времени у нас не было. То ты у нас шалила, то собака твоя почти полвойска разорвала, кидалась на всех, пришлось усыпить.

— Как? — едва не рухнула на стоявший рядом со мной стул.

— Так. Или она нас, или мы ее. Теперь вон, в будке спит, потом ею будешь заниматься, тоже полечить сможешь. Вдруг и у нее чего найдешь. — Фазиль сверкнул озорно глазами, неожиданно мне подмигнув.

— Она жива? — Я снова поднялась, беря в руки чистый бинт.

— Конечно. Твой пес Ярославу приглянулся, так что он гарантированно жить будет, в отличие от этого. — Мужчина тряхнул телом раненого. — Давай уже шустрее, а? Тяжелый он.

— А мной, почему решили заняться в первую очередь? — Я удивленно вскинула на мужчину глаза: — Я важнее пола заморского?

— Проблемы от тебя серьезнее, поэтому и решали сначала с ними покончить, а уж потом другими заниматься.

— Резонно, — намочив в теплой воде тряпку, принялась осторожно обтирать спину мужчине, не подававшему никаких реакций, словно и не чувствовал боли, находясь в глубоком беспамятстве. Если бы не еле слышное дыхание, можно было подумать, что Гарольда давным-давно на этом свете уже нет.

Медленно, тщательно, я обрабатывала каждую рану, чувствуя, как становится в камере все теплее и теплее.

— Ксания! — грозный окрик, вывел меня из какого-то глубокого транса, — Прекрати!

Недоуменно подняв бровь, поправив упавшие на глаза волосы, я выпрямилась, спросив: — Что опять не так?

— Воздух! — пояснил Фазиль, явно ожидая, что я все пойму.

— И что? — в темнице уже нечем было дышать, и я шагнула к массивной двери, распахивая ее настежь, впуская внутрь сырой воздух казематов.

— Если не успокоишься, мы легко поджаримся заживо. В тебе магии намешано, на целое войско хватит.

— Нет во мне ничего! — отмахнулась в досаде. — Как понизить температуру?

— Перестать злиться. Это же очевидно. — Фазиль осторожно переложил раненного на спину, и впервые за несколько часов Гарольд издал стон.

— Он приходит в себя, нам нужно торопиться, Фазиль. — Я засуетилась, меняя воду, раскладывая новые чистые бинты, — Помогай, промывай раны, а я начну их обрабатывать.

Мужчина согласно кивнул, уточняя по ходу дела мелкие детали, внимательно следя за тем, что делаю я.

Вдвоем мы справились значительно быстрее.

— Теперь больного нужно перебинтовать, — Я взглянула на спокойно слушавшего меня Фазиля, невольно восхищаясь его выдержкой. — Для этого его необходимо посадить, — Лекарь тут же подошел к больному и осторожно его приподнял над кроватью, позволяя мне делать свою работу.

— Все! — довольная воскликнула, выпрямляясь и помогая положить раненного на кушетку, укрывая чистой льняной простынею. — Завтра все придется повторить.

Фазиль согласно кивнул, и в тот миг Гарольд едва слышно произнес: — Валерия, ваши кабачки выше всяких похвал!

Я приложила ко рту ладони, сдерживая, рвущийся из груди крик.

— Моя сестра пропала давно. Я думала, что она от мужа скрывается, поэтому о себе знать не дает. — Руки затряслись, голова начала кружиться, — Фазиль, понимаешь, я уверена, что он говорит о Лере! Даже не знаю почему. Но я чувствую, она здесь!

Маг медленно перевел взгляд с меня на поверженного мужчину, подошел ко мне, нежно прижав к груди, и осторожно погладил по спине.

— Значит, все узнаем, как только он очнется. Не переживай. — Я слышала, как размеренно бьется сердце мужчины, поддаваясь идущему от него спокойствию. Но внезапно тишину нашей больничной палаты разрезал грозный рык: — Что здесь происходит?

Я отошла от Фазиля, смущенно улыбнувшись, прижав всего на мгновение к пылающей щеке прохладную ладонь.

Маг спокойно повернулся к воеводе, ответив: — Раненого готовим, чтобы он не погиб по дороге.

— Обнявшись? — На лице Ярослава было написано холодное равнодушие, только в глазах бушевало пламя.

— Ксания считает, что в этом мире ее сестра. Посол в бреду ее позвал.

Фазиль продолжал говорить, совершенно не обращая внимания на необоснованную ярость воеводы.

Ярослав, услышав последнюю фразу мага, довольно хмыкнул.

— Отлично! Будет лучше стараться Гарольда за грань не отпустить. Теперь у нее еще один повод появился, к двум уже имеющимся.

Я вздрогнула, впившись в вояку взглядом. С трудом вспоминая первые две причины: — моя жизнь и жизнь Альфы.

Тем временем Ярослав вошел внутрь коморки, склонившись над поверженным мужчиной, прислушиваясь к его дыханию.

— Фазиль, он выдержит? — в голосе сквозило недоверие.

Лекарь кинул на меня вопросительный взгляд и получив мой согласный кивок, ответил: — Все для этого, воевода, сделаем. Не переживай!

Ярослав резко выпрямился, мазнув меня взглядом, остановившись затем на Фазиле: — Это Ксании переживать нужно, а не мне. Она трижды в этом заинтересована. — Затем поправил косой ворот рубахи, словно он ему давил нестерпимо, задал следующий вопрос, — Когда собираетесь его перемещать?

Лекарь подошел ближе к воеводе, пожал могучими плечами, — Как только ты прикажешь, так сразу и начнем.

Ярослав усмехнулся, погладив волосы. — Считай, ты его уже получил. Что нужно?

_ Все готово, осталось осмотреть помещение, куда его переведем, прибраться там, раз дом стоит заброшенный и можно будет переносить. — Я вклинилась в мужскую беседу, вызывая досаду на красивом лице воина.

— Нет! — восклицание, заставившее меня, остановиться на полпути к выходу.

— Как это понимать, воевода? Мы никуда не переезжаем?

— Мы ничего из того, что ты перечислила, не делаем. Идем втроем. Я с Фазилем перенесем посла, ты следуешь за нами. Прибираться будешь после, времени совсем не осталось, скоро караулы меняться будут. Нас могут увидеть.

Мужчины споро подняли Гарольда, вызвав у того тихий стон, и понесли его к двери. Я же начала метаться по камере, проверяя, чтобы ничего не было забыто.

— Успокойся, Ксания! — Спокойный голос Фазиля, привел меня в чувство. — Завтра все тебе принесу, на сегодня тебе всего хватит. Не отставай. Здесь можно потеряться, к тому же магия не позволит тебе нас увидеть.

Я тут же пристроилась в конце процессии, зорко наблюдая за тем, чтобы ничего не случилось с моим подопечным.

Мы двигались осторожно, медленно, часто останавливаясь, пропуская невидимых мне людей.

— Ярослав, — внезапно простонал маг, — Я не могу, силы не хватает купол держать, кто-то пытается его разрушать.

На лбу мужчины выступили крупные капли пота, а я, внимательно посмотрев вокруг, внезапно увидела тонкое переливающееся марево. Видимо, это и был наш защитный контур. Потянулась к нему рукой, вызывая яростный рык Ярослава, тут же замолчавшего от окрика Фазиля.

Приложила к защите ладонь, закрыла глаза на мгновение и внезапно почувствовала легкую слабость.

— Вот это да! — Восхищение, сквозившее в голосе лекаря, заставило меня открыть глаза.

— Что-то не так? — мне стало неловко, я стушевалась, поправив сначала ворот блузы, затем, переложив в корзинке бинты.

— Вы словно сундук с секретом, Ксания! — Фазиль не скрывал своего восхищения. — В вас так много чего намешано! Даже и не подумаешь, что в другом мире вы были простой поварихой, а не великим магом!

— Кондитером! — поправила мужчину, не в силах сдержать довольной улыбки. — Спасибо за комплимент.

— Долго еще миловаться будете? — недовольный окрик воеводы, и мы как два заправских солдата вытянулись по струнке, ожидая приказа. — Время и так мало!

Фазиль хитро мне подмигнул, перехватил раненого, и мы продолжили путь, в глубоком молчании. Лишь Гарольд иногда стонал, разбивая гнетущую тишину.

Пусть наш вначале пролегал по довольно темным коридорам с таким тяжелым воздухом, что у меня начала кружиться голова. Затем, наконец, мы вышли на тихую безмолвную улицу.

Фазиль обернулся, приложив палец к губам, а я кивнула, давая понять, что поняла — говорить запрещено.

Мы шли по улице, где не горел ни один фонарь, в домах света тоже не было, словно вся улица вымерла. Затем свернули в какой-то проулок, быстро его пересекли и вышли к озеру, тускло блестевшему под лучами только что взошедшей луны, совершенно непохожей на привычную мне земную.

Она была огромна, практически занимая собой полнеба. Из-за нее не было вино звезд, утонувших в желтом свечении спутника.

Я даже замерла на несколько долгих секунд, любуясь непривычным зрелищем.

— Ксания! — тихий окрик, вернул меня в действительность.

Я подбежала к мужчинам. Воевода недовольно окинул взглядом, Фазиль хитро улыбнулся, прошептав: — Пришли.

Мы стояли у полуразвалившегося сарая, домом это сооружение нельзя было назвать даже в страшном сне.

Окна давно ввалились внутрь, представляя собой пустые глазницы некогда богатого терема, дверь тоже отсутствовала. Даже отсюда было видно, как шевелится чудом уцелевшая занавеска от сквозняков, гуляющих внутри.

— Вы сошли с ума, Ярослав? — Злость начинала клокотать в душе, — А не проще было Гарольда просто бросить посреди улицы? Там у него хотя бы был шанс. А здесь он гарантированно умрет от антисанитарии и сквозняков.

Воевода лишь усмехнулся, шагнув в дверной проем. Фазиль последовал за ним, а мне пришлось идти следом, не оставаться же одной на улице в незнакомом городке, тем более приграничном.

На улице было холодно, сумрачно, зябко. Луна, светившая мне в спину, когда я входила в развалины, которые и домом-то назвать было можно лишь с большой натяжкой, подсвечивала мне дорогу внутрь.

Фазиль терпеливо ждал, когда я пройду достаточно, чтобы закрыть входную дверь. Как только дверь была закрыта, в комнате началась самое настоящее волшебство. По крайней мере, я такое видела лишь в фильмах. Дом едва ощутимо вздрогнул, по стенам побежала легкая рябь. А за ней следом, неровная, мерцающая в сумраке полоска, делящая стены на «до» и «после». Вместо полуистлевших бревен, появлялись новые, добротные, сложенные из круглого леса, слабо пахнущие свежей древесиной.

Провалившийся пол исчез, уступив место светлым доскам, блестевшим в темноте чистотой. Окна с ввалившимися рамами всего на мгновение заволокло туманом, а когда он рассеялся, на их месте стояли новые чистенькие стекла, в обрамлении белых рам с кружевными занавесками.

Я потрясенно оглядывалась по сторонам, наблюдая за преображением, а затем стремительно выбежала на улицу, проигнорировав грозный окрик Ярослава: — Стой!

Дом снаружи ничем внешне не изменился, продолжая отпугивать случайных прохожих своим зловещим видом, но в настежь распахнутую дверь я видела совершенно другое!

Хмурый воевода появился на пороге: — Еще раз ослушаешься и будешь наказана!

Мне было всё равно! Ох, если бы только догадался об этом мужчина, наверняка, придумал что-то этакое, отчего мое мнение могло кардинально поменяться!

Я просто вернулась в дом, а Ярослав закрыв дверь, тут же задвинул еще щеколду.

— Сказал же, Ксания, что из дома пока не выходить, — ворчливо проговорил, проходя мимо, задев мое плечо, обтянутое тонкой тканью сорочки, легким прикосновением пальцев.

Я вздрогнула, тут же отступив, а Ярослав, усмехнувшись, прошел дальше, направляясь в комнату, куда отнесли Гарольда. Пришлось идти следом, осматриваясь по сторонам — перемены просто поражали воображение.

Мы были в новенькой избе, с тремя комнатами, центральным залом и кухней, за большой каменной печью.

Раненого положили на кровать прямо в окровавленной одежде, что сразу вызвало мое раздражение и почти час, мужчины безропотно выполняли мои приказы, превращая комнату в практически полноценный медицинский блок, разве только без современного земного оборудования.

— Открывать окна можно? — вопрос, из-за которого Ярослав едва не пробил меня насквозь грозным взглядом.

— Нет! — другого ответа я не ждала, но и отступать не собиралась.

— Почему?

Воевода выпрямился, подошел вплотную ко мне и наклонился так, что наши глаза оказались на одном уровне, впрочем, не только они.

— Потому что никто не должен видеть внутренности этого дома. Так, понятно? — Его дыхание щекотало мои выбившиеся из кос волосы, яростный взгляд пробежался по лицу, на долю секунды остановившись на губах, чуть дольше, чем следовало.

Я вздернула нос, едва не задев его. В глазах мужчины вспыхнул огонь, тут же пропавший, и он сделал шаг назад, продолжая сверлить меня взглядом.

— Понятно, — перечить воеводе было страшно, но и дать погибнуть раненому, совсем не хотелось. Пришлось объяснять. — Нужен приток свежего воздуха, так выздоровление пойдет быстрее. Ясно?

Воевода усмехнулся, устало прикрыл глаза.

«Явно ругается» — всколыхнулась тревожная мысль.

Затем Ярослав шумно выдохнул и повернулся и Фазилю, молчаливо наблюдавшим за нашей перепалкой, облокотившись о дверной косяк.

— Можно что-то сделать? — воевода задал вопрос, желая получить определенный ответ, но лекарь его удивил, встав на мою сторону, чем заслужил мою благодарность, расплывшейся на лице улыбкой, и грозный недовольный рык воеводы.

— Можно, но только в этой комнате. Она выходит окнами на озеро, я просто поставлю защитный купол. А Ксания его подпитывать будет время от времени. Согласна? — Улыбка, осветившая его лицо, буквально в секунды его преобразила, превратив из умудренного годами и опытом мужчины, в озорного, красивого парня.

Фазиль наблюдал за мной, а воевода — за нами, все больше и больше хмурясь.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь нашим дыханием и стонами Гарольда.

Наконец, Ярослав шагнул к Фазилю, прошел мимо него, скрывшись в кухне, и уже оттуда донесся его голос:

— Давайте завтракать. Дальше будем после разбираться.

Тут же мой пустой желудок заурчал, выражая полное согласие с мужчиной и, оглянувшись на раненого, я пошла к воеводе, готовясь к новой серии противостояния, теперь уже за завтраком.

Как оказалось, в корзинах, что принесли мужчины чуть раньше, было полно всякой снеди. Так что завтрак прошел в молчании, лишь слышался стук ложек да вилок о край керамических тарелок. Все были слишком голодные.

— А курица в этом мире водится? — спросила, поднимаясь, начиная собирать со стола посуду.

— Найдем! — Ярослав тоже встал, отбирая у меня грязные тарелки. — Сколько тушек нужно?

Я даже заулыбалась, от неожиданного предложения.

— На бульон для Гарольда, совсем пока немного.

Мужчина кивнул, а затем указал подбородком, руки были заняты, на куда-то вбок, проговорив при этом: — Тогда все уже есть, холодильная комната прямо за твоей спиной.

Я обернулась, только сейчас заметив неприметную дверь в стене, осторожно распахнула, заглянув внутрь, где в самом дальнем углу ровными рядами лежали небольшие куски мяса, масла, каких-то мороженых овощей. Ближе к выходу располагались полки с соленьями, вареньями, сырами, яйцами. Как не перемешивались запахи, и не портились продукты, было загадкой, а спрашивать, пока не хотелось, и так постоянно себя дурочкой чувствовала.

— Магия, — правильно расценив мое удивление и довольный произведенным эффектом, пояснил воевода, аккуратно развешивая кухонное полотенце на сушилке. — Мы с Фазилем сейчас уйдем, справишься одна? — в его голосе появились незнакомые заботливые нотки.

— Я хочу видеть свою собаку. — Требование, которое, уверена была, Ярослав отметет, как ненужное. Но он удивил, согласно кивнув.

— Хорошо, будет тебе собака, но учти, в этом доме она жить не будет. Пока у меня во дворе побегает, здесь ей делать нечего.

Раз воевода пошел на уступки, то и мне следовало соглашаться.

Кивнув в знак согласия, я проводила мужчин.

Они ушли, предварительно запомнив внушительный список того, что мне было нужно. Тут же предупредив, что вернутся лишь тогда, когда стемнеет.

— Тебе пока, Ксания, придется обходиться тем, что здесь имеется. — Заботливый взгляд лекаря, от которого стало тепло на душе. — Если что-то пойдет не так, понадобится наша помощь, то сожми этот камень в ладони и позови.

Фазиль оглянулся на воеводу. Молча стоявшего чуть поодаль, продолжил: — Один из нас отзовется. Как только сможет, придет.

Я кивнула, раскрыв ладонь, на которую опустился изящный амулет. Мужчина зажал мою руку в своей, согнув пальцы и накрыв кулачок второй рукой.

— Не переживай, все будет хорошо. — Улыбнулся он отступая.

— Идем, — кинул Ярослав, направляясь к пустой стене кухни, приложил к ней ладонь, и она протаяла, открывая вид на темное озеро и впуская влажный сырой воздух.

— Боже, дай мне силы ко всему этому привыкнуть. — Прошептала, тяжело опускаясь на стул, когда стена восстановилась полностью.

Как долго так просидела даже не знаю, но, очнувшись, попроведовав раненого, пошла в свою комнату. В которую еще не успела заглянуть со всей этой суетой.

Усталость навалилась разом и такая, что ноги едва передвигала.

Я просто дошла до кровати, рухнув на нее, как была — одетая, лишь тканевые тапочки успела снять, блаженно вытянувшись на мягкой перине.

Разбудил меня протяжный тихий стон, а затем громкое бормотание. У Гарольда начался жар, сопровождаемый бредом.

— Плохо дело, парень. — Проговорила, отнимая от горячего лба руку. — Будем теперь тебя вытаскивать. Ты уж только мне помогай, одна не справлюсь.

Я быстро поставила на огонь кастрюльку с кусочками курицы — будет бульон. По пути в холодной комнате обнаружила пресловутую бруснику — морс сварю, никаких травок-муравок я не нашла, но переживать рано. Организм должен сам справится. Пока лишь перевязки делать нужно, помогая коже очиститься.

Весь день не отходила от мужчины, сократив его сложное имя до Гарри. А он будто одобрительно хмыкнул, когда спросила у него разрешение.

Жар к вечеру спал, мне удалось влить в его рот немного бульона.

— Спасибо, красавица! — прошептал мужчина, то ли в бреду, то ли мне это сказал.

— Пожалуйста! — ответила ему также тихо и вздрогнула, от грохота, раздавшегося в кухне.Дорогие мои, чтобы оставаться в курсе событий. Следить за новиками, участвовать в розыгрышах и выигрывать доступы к книгам, подписывайтесь на автора! Это сделать легко, перейдите по ссылке, а затем нажмите подписаться. Магия свершится!https:// /profile/412160/books

Я замерла, прижав в страхе к груди сжатые кулаки, неуверенно сделав шаг к выходу из палаты.

— Не ходи! — закатив глаза, прохрипел Гарри.

Куда уж там! Любопытно же, да, может, и мужчины вернулись, хоть на улице еще светло, но по моим ощущениям точно уже вечер.

«Нужно попросить, чтобы часы принесли!» — сделала себе пометочку, шагнув в гостиную.

В доме стояла гробовая тишина, ни звука, ни шороха.

— Показалось. — Шепотом сказала сама себе, стараясь успокоить разбушевавшееся воображение.

Тут же шорох за спиной заставил меня переменить мнение. Оборачиваться было дико страшно. По позвоночнику поползли мурашки, кожу на руках и затылке стянула, волосы встали дыбом, крича о надвигающейся опасности. Еще чуть-чуть и на визг перейду я.

— Не напугал? — голос, заставивший меня подпрыгнуть. Я обернулась.

В дверях стоял мужчина. Не в тех, через которые ушли еще утром одни, а в тех, через которые мы сюда вошли.

— Вы кто? — едва смогла произнести вопрос, разглядывая незваного гостя.

— Как, кто? Путник. Пустишь или так и будешь держать на пороге.

Я в ужасе смотрела на мужчину. Красив, высок, сложен как бог, с широкой улыбкой на мужественном лице. Но от всего его облика несло такой опасностью, что сердце давным-давно упало в пятки, судорожно стараясь разогнать по венам густеющую кровь.

Я невольно сжала в ладони амулет, который еще утром повесила себе на шею, для того чтобы не потерять, пока возилась с Гарри.

Мы смотрели друг на друга не мигая. И молчали.

Я от страха, а вот он, скорее оттого, что ждал ответ, на заданный вопрос.

Вздохнул тяжело и повторил: — Ну так, что, могу войти?

Ком застрял в горле, кивнула, но, судя по всему, этого было недостаточно, мужчина нахмурился, в глазах сверкнуло что-то хищное, отчего голос совсем пропал.

Оглянувшись по сторонам, ища хоть в чем-то поддержки, но вокруг была идеальная пустота, дом еще не был наполнен милыми сердцу вещами.

— Ты не должен был войти! — голос прорезался, но приглашать гостя мне было страшно, словно что-то забытое билось на краю сознания, предостерегая, пытаясь подсказать.

— Но ведь вошел! — рассмеялся мужчина, не сводя с меня черных, как бездонные омуты, глаз.

— Это и странно. — Я должна была позвать на помощь, но как это делать — забыла. Все стало неважным, серым, блеклым.

— Так впустишь? — пророкотало под высокими сводами внезапно увеличившегося помещения.

Я набрала воздуха в легкие, чтобы согласиться, но за моей спиной послышались шаги и Ярослав, загородив собой, встал напротив красавца, вытаскивая из ножен меч.

— Нет, Кощей! Не твоя она.

На меня словно ушат холодной воды вылили. Это тот, кем нас пугали в детстве? Но там был немощный, страшный старик, а передо мной стоял красивый мужчина с бледной, правда, кожей, но она очень шла к его иссиня-черным волосам, бездонным глазам. Делала его загадочным, притягательным. За таким и на край света пойти легко можно.

Кощей словно прочитал мои мысли, победно улыбнувшись. Впившись в меня взглядом так, что голова закружилась, а ноги совсем перестали держать.

Чтобы устоять, я положила ладонь на спину воеводы. Он напрягся, под моими пальцами ощутимо вздулись тугие мышцы.

— Давай у девицы спросим, могу я войти или нет. Не к тебе Ярослав пришел. К ней, да другу ее.

— Нет. — Снова повторил воевода. — Не твоя она. Слышишь?

Мужчина расхохотался, внезапно выбросив вперед руку, из нее тут же вырвалась яркая молния, которая должна была вонзиться в меня — точно знала, но рядом с Ярославом встал Фазиль, легко отбив атаку Кощей.

— Зря пришел, парень! — Презрительно сжав губы, проговорил лекарь. — Сказано не твоя.

Мужчина усмехнулся и сделав шаг назад пропал, словно его и не было.

— Что это такое? — спросила, прижимаясь лбом к широкой спине воеводы.

— Кощей. — Спокойно повторил Фазиль, внимательно меня рассматривая. — Привлекла ты его чем-то, хотелось бы узнать чем.

Я помотала головой из стороны в сторону, все еще прижимаясь лбом к широкой спине воеводы — ответа у меня не было.

Ярослав, осторожно повернувшись, легко взял меня за плечи, на мгновение прижав к могучей груди, где бешено колотилось его сердце.

— А правда, что у него, смерть в яйце спрятана? — задала вопрос, от которого округлились глаза у обоих мужчин.

Воевода вздрогнул, но смеяться не стал, зато Фазиль разразился заразительным хохотом.

— Где? — спросил, вытирая выступившие на глазах слезы.

— В сказках у нас пишут, что он бессмертный. Да не совсем, конец его жизненного пути спрятан в яйце, в виде иглы.

— Охты! — проговорил лекарь, кинув на воеводу пристальный взгляд.

Ярослав продолжал нежно прижимать меня к себе, не делая никакой попытки отстраниться, а я, если бы не цепкий взгляд Фазиля, даже бы не поняла, что все еще нахожусь в крепких мужских руках.

Выдохнув, отстранилась, тут же заливаясь румянцем.

— Простите. — Судорожно пытаясь придумать, что делать дальше.

— Ксания, — начал лекарь, — Запомни, пока ты в дом нечисть сама не позовешь — она войти не сможет! Поняла?

Я кивнула. Фазиль втянул носом воздух, разочарованно пробормотав: — есть нечего?

— Не успела, весь день Гарри занималась, у него жар поднялся.

— С кем? — из груди Ярослава вырвалось самое настоящее рычание.

Испугавшись, снова отступила, прячась за стоявший посредине комнаты стул.

— С нашим больным. Имя у него слишком длинное, я его сократила, так значительно удобнее.

Фазиль хмыкнул, воевода стрельнул в меня злым взглядом. Затем они переглянулись и молча направились на кухню.

— Вы куда? — вопрос, который, по-хорошему, задавать не должна была.

— Есть готовить. — Послышался голос лекаря.

И тут же, громкий болезненный стон Гарри. Я кинулась к нему на помощь — на кухне и без меня разберутся, а уже завтра приготовлю им свои фирменные пироги с капустой!

Прошло немного времени, мне удалось обработать раны на груди, но оставалась еще и спина. Мужчина был крупный, разметавшийся на чистых простынях, в глубоком болезненном сне. Он совершенно не мог мне ничем помочь. Перевернуть его я тоже была неспособна, а отвлекать голодных мужчин от еды — было бы верхом наглости.

— Дай помогу, — раздалось над ухом, и крепкие руки Фазиля легко перевернули Гарри, переворачивая того на живот.

Спина больного представляла собой печальное зрелище, здесь все было не так хорошо, как на груди — пролежни, гнойные раны.

— Как же тебя спасти? — пробормотала, осторожно обмывая воспаленную кожу.

— У меня есть пара настоек, но за ними придется сходить. Меня не будет несколько дней, Ксания, поэтому тебе придется нелегко.

— Хорошо, Фазиль, Ярослав обещал быть рядом.

Мужчина отрицательно покачал головой.

— Он тоже не сможет.

— Ты должна быть крайне осторожна, девица. — Голос воеводы раздался в комнате, как удар колокола — громкий и неожиданный. — Раз нечисть рядом ходить начала, то в тебе что-то есть. Это нечто очень привлекает потусторонних.

Воевода внимательно на меня смотрел, словно пытался понять, что я скрываю.

— Почему тогда бросаете? — Ярослав дернулся, как от пощечины.

— Мы не можем остаться. Те, кто напал на вас в тот день, снова готовят атаку. Видимо, в это время рвется само мироздание, впуская в наш мир иномирян. Не только вы к нам попали, еще пара тварей вползла.

— Что? Это ты нас так называешь? — подошла вплотную к Ярославу, а он, кинув взгляд через плечо, на Фазиля, наклонился ко мне, едва не касаясь своими губами моих, проговорил: — Двери открылись не только в твой мир, еще в несколько. Те, кто пришел, спрятались в лесу, их людьми назвать можно лишь с большой натяжкой.

Он внезапно замолчал, встретившись со мной глазами, нежно погладил по скуле костяшками пальцев, скользнул по шее, остановившись у ее основания.

— Ты очень красива, девица. — Хрипло проговорил, продолжая надо мной нависать. — Таких как ты, отродясь не встречал. — Шепнул, вызывая в моей душе бурю.

Я невольно подалась вперед, запрокидывая голову, не разрывая зрительного контакта, выгнулась, словно тетива у лука, задев грудью его грудь. Щеки обожгло жаром, во рту пересохло, губы — словно песком обсыпали. Я облизнула их, натыкаясь на темнеющий взгляд воеводы.

— Гхм, — покашливание Фазиля, выдернуло нас обоих из наваждения. — Ксания, прошу тебя, никого в дом не впускай, в гости не зови, за стол не усаживай. Нас дождись. Поняла?

Я кивнула, все еще не сводя глаз с воеводы, продолжавшего стоять рядом. Он осторожно взял длинный локон, выбившийся из кос, намотал его на палец и осторожно потянул на себя, заставляя и меня сделать шаг навстречу.

— Никому не верь, Ксания! — выдохнул он, мазнув губами по моим. — Помни!

Воевода резко выпрямился, кинул Фазилю — Идем! — и вышел сначала из комнаты, а затем из дома.

Лишь лекарь напоследок предупредил, что ночевать, они придут, только не знают когда.

— Так что не жди нас, красавица! — уже из дверей кухни крикнул он.

Я кивнула, потрясенно провожая мужчин взглядом, стараясь унять разбушевавшееся сердце.

Едва дверь за ними закрылась, как с другого конца дома снова послышался шорох.

Только не это! Никакой нечисти в доме я не вынесу!

Оглянувшись на Гарри, находившегося в забытьи, безучастно разметавшегося по кровати. Я сделала осторожный шаг к двери, приложив судорожно сжатый кулак к губам, то ли чтобы крик сдержать, то ли страху не дать вырваться на свободу.

В пустом зале никого не было, он был погружен в сумрак. В углах спрятались густые тени, за окнами осторожно шевелились темные ветки кустов, подсвеченные уплывающим за горизонт солнцем, выводя причудливые рисунки на полу. На стенах виднелись светильники, но как их включить, я не знала, знакомые мне с детства способы здесь не работали.

Решила рискнуть, всё равно никого рядом нет, на смех не поднимут, шепнула: — Пусть будет свет. — Даже зажмурилась от волнения.

— Зря ты так делаешь. — раздался голос, заставивший меня буквально подпрыгнуть и вцепиться зубами в кулак, чтобы не заорать. — В тебе магии, как в реке камней. Для начала, вытяни ладонь, представь на ней огонь и дунь, мысленно представляя, куда ему полететь нужно. Не бойся, дом не спалишь.

Я сначала кто стоит на пороге, значит, и не уходил никуда, просто дождался, когда уйдет моя охрана, теперь снова явился. Настырный!

Но высказать ему я все успею, пока сделаю, как говорит. Вроде не врет.

Магия сработала! Комната ярко освещена, а в дверях снова стоит, сложив на груди руки и подпирая дверной косяк, недавний гость — Кощей.

— Привет! — улыбнулся он открыто. — не бойся, не съем.

— Зачем пришел? — я вышла на центр комнаты, четко помня, что он не сможет пройти, пока я сама его не позову, значит, вроде бояться нечего, но это не точно.

Кощей пожал плечами, снова улыбнувшись.

— Понравилась! Устроит ответ?

В комнате стоял огромный стол и стулья, приставленные к нем.

«Нужно хоть занавески задернуть, мало ли, вдруг с улицы все видно, вот и ходят тут всякие» — подумала, снова бросив подозрительный взгляд на мужчину.

— Нет, разумеется. — Я уселась на стул, закинув ногу на ногу, ведь при нечисти я могу себя вести так, как обычно вела, общаясь с нахалами в своем мире. По крайней мере, я это себе разрешила.

Парень расхохотался, запрокинув голову, вызывая и на моем лице ответную улыбку.

— Интересно стало, как ты, с таким даром вообще в живых ходишь? Как смогла дожить? — Он подался вперед, но застыл, словно наткнулся на невидимую преграду.

«Работает!» — удовлетворенно отметила, расслабляясь.

— Я же не местная. Ты же тоже сказочный, как этого не видишь?

Кощей хищно сверкнул улыбкой, пытаясь поймать мой взгляд, который я старательно отводила.

— А ты за стол посади, да о себе расскажи.

Ну не на ту напал, видали мы таких — шустрых! Один даже ночевать однажды у меня на диване остался, а утром я проснулась в обновленной квартире: ни техники, ни денег.

— А спать уложить не нужно? — повела плечами, откинув за спину тяжелые косы.

Парень снова улыбнулся, окатив меня любопытным взглядом.

— Дерзкая! Не боишься меня, говоришь? — всего на мгновение на его лице появилось что-то зловещее, страшное, словно всю кровь выкачали. Ввалились щеки, обтягивая череп, запали глаза, зло сверкнув из черных провалов глазниц.

В груди тревожно заныло, хотелось вскочить, убежать. Мгновение и все пропало. На месте страшного чудовища снова стоял молодой парень.

Я уставилась на него, потерев кончик носа, а он с изумлением на меня смотрел, едва слышно пробормотав: — Впервые не сработало! Моя магия на тебя не действует!

— Кого ты перед собой видишь? — едва не переходя на крик, ухватившись широкой ладонью за свое горло, хрипло спросил он.*************************************************************Сегодня 24/10/2025, в честь предстоящей подписки на эту книгу, действуют скидки в 25 % на все мои книги! Спешите приобрести!На брунику, скидка в 25 % будет держаться всю неделю!

Я оглянулась на кухню, точно зная, что скоро придут мужчины — чувствовала. Снова посмотрела на Кощея, испепелявшего меня взглядом, в котором почему-то плескалась нескрываемая надежда.

— А что? — вопрос, заставивший меня саму поморщиться.

— Кого ты видишь?! — его голос вибрировал, он волновался, пристально в меня всматриваясь. Затем бросил взгляд мне за спину и пропал.

— Ксания! — донесся голос Фазиля, — почему не спишь?

Поднявшись с удобного стула, расправив длинную юбку сарафана, бросила внимательный взгляд на порог дома, и уже обернувшись к входящим в комнату мужчинам, приветливо улыбаясь, произнесла: — вас жду.

За что получила улыбку от лекаря и молчаливое одобрение воеводы, посмотревшего на меня непривычно ласково.

— Вопросов много, а ответов у меня нет. Если завтра уйдете, то у кого мне спрашивать? Гарри так в себя и не пришел.

Мужчины одобрительно переглянулся, снимая с широких плеч, практически одинаковые куртки без рукавов — по мне жилеты, а как здесь звались — не знаю.

— Поздно уже. — Пробасил Ярослав, проходя мимо меня, невзначай проведя пальцами, по моему оголенному запястью. — Спать нужно. Завтра утром побеседуем.

Я с удивлением посмотрела сначала на воеводу, чуть замедлившегося, проходя мимо, а затем в окно, где стоял непроглядный сумрак. Как так? Ведь мы совсем немного поговорили с Кощеем, и вот тебе — на! Сколько часов прошло?

— Ступай, отдохни. — Фазиль встал рядом, коснувшись моего плеча. — Я с Гарольдом побуду. Тебя на заре дождемся, к обеду выдвинемся в путь. Еще не все у Ярослава готово. — Ласково улыбнулся, погладив по голове, как маленькую.

«Да что же такое, все норовят меня потрогать! Даже Кощей коснуться хотел, да не смог. Вон и Гарри в бреду постоянно за руки хватает» — поругалась мысленно, не решаясь сказать это вслух. Просто кивнула, соглашаясь, только сейчас почувствовав, как устала. Ноги налились тяжестью, веки закрывались, в голове нарастал шум. Эмоций было слишком много. Я вошла в свою спальню, пожелав напоследок спокойной ночи, за что получила удивленный возглас Ярослава, замершего на пороге комнаты, отведенной для мужчин.

— Что такое? — обернулась, с тревогой всматриваясь в его лицо.

Он стоял, подбоченившись, впиваясь в меня взглядом, раздувая от злости ноздри. Молчание затягивалось.

Я тоже не собиралась ничего спрашивать достаточно того, что уже озвучила.

Но Ярослав, шумно выдохнув, развернулся, молча вошел в опочивальню, прикрыв дверь, а я осталась стоять, переведя недоуменный взгляд на Фазиля, подняв бровь для убедительности.

— Мы находимся в приграничном городке, Ксания, здесь все по-особенному. Никто не хочет стать покойником. Поэтому будь осторожнее со словами, — Он выразительно посмотрел на вход в дом и добавил, — и поступками. Не все кажется тем, чем является.

— Это оборот речи! Не хотите — не буду говорить, надоело! — хлопнула дверью, закрываясь от всех, глотая комок обиды, застрявший в горле.

Дорогие мои, что-то давненько у нас не было таких разговоров, ища одно, как обычно, нашла другое, оказывается, все не так просто с пожеланием «Спокойной ночи», и в разных культурах к нему относятся по-разному! Мы же будем относиться ко второй категории — будем под защитой от всех видов нечисти!

Информация взята из открытых источников

Возможно, имелись в виду суеверия, связанные с пожеланием «спокойной ночи». Некоторые люди считают, что эта фраза окрашена негативной энергетикой и связана с покойниками.

Согласно одному из объяснений, предки считали, что покой можно обрести лишь после смерти, и поэтому пожелание «спокойной ночи» может рассматриваться как пожелание смерти. Также есть версия, что фраза связана с фразой «Спи спокойно», которую адресуют умершему человеку.

Однако есть и другое мнение: в древности люди верили, что ночь — это время, когда мир становится уязвимым для злых духов, и пожелание «спокойной ночи» могло служить защитой от этих негативных сил.

Я уснула, едва голова коснулась подушки. Мне снился знакомый сон, снова поляна, снова битва. Воин, вокруг ног которого вьется Альфа, с улыбкой смотрит на меня, с легкостью отражая атаку нападающего в звериной шкуре. Улыбается мне, подмигивая, шепча едва слышно: — Раз обещал найти и жениться, то словно свое сдержу, Оксана. Не просто так я между мирами ходил, чтобы легко тебя воеводе отдать. Поборюсь маленько, а там, может, все и получится, что скажешь?

Он делает шаг ко мне и ему в спину с громким хрустом, ломая ребра, рассекая ткань и кожные покровы, врезается стальной клинок, протыкая мужчину насквозь. Я задыхаюсь в истошном крике, мужчина падает, истекая кровью, под громкий лай моей собаки.

— Не-е-ет! — Кричу, рухнув на колени, и просыпаюсь, встречаясь с испуганным взглядом синих глаз.

Он осторожно гладит меня по щеке, бережно убирая с лица волосы, упавшие во сне.

— Тихо, девица! Это всего лишь сон. — Шепчет, осторожно касаясь скулы теплыми подушечками пальцев.

Слезы катятся по моим щекам, оставляя мокрую дорожку и на руке Ярослава, стоящего на коленях перед моей кроватью.

— Нет, он такой яркий, словно каждый раз все заново проживаю. — Рыданья рвутся из груди, грозя разбудить всех.

— Тихо, успокойся! — шепчет Ярослав, плавно перетекая ко мне на кровать. На нем лишь льняные брюки и мягкая, распахнутая на груди рубаха на завязках, которые расслабленно болтаются вдоль выреза.

Мужчина осторожно привлек меня к себе, прижав к обнаженной груди. Его теплая кожа обжигает, а тонкий аромат чистого мужского тела, с примесью морозного морского воздуха, с едва уловимыми древесными нотками, расслабляет натянутые до предела нервы.

Я выдохнула, прижавшись щекой к его груди. Прямо под ухом равномерно бьется сердце, обещая, что все будет хорошо.

— Т-ш-ш! — шептал, нежно гладя по распущенным волосам, запуская в копну пальцы, пропуская между ними непослушные локоны. — У меня тоже сны такие бывают.

Мое дыхание сбилось, сознание сконцентрировалось на его руках, начавших скользить по податливой коже, вызывая озноб, переходящий в жар.

Грудь Ярослава вздымается, укачивая меня и одновременно высвобождая то, что было глубоко запрятано, закручивая тугой узел желания, взорвавшийся в груди, разбросавший в разные стороны огненные всполохи.

— Ксания! — прохрипел мужчина, сильнее прижимая к себе, оказываясь рядом, еще теснее прижимаясь ко мне всем телом, позволяя почувствовать всю силу желания, исходившую от мощного тела.

— Ярослав! — шепчу в ответ, выгибаясь под настойчивыми руками.

Он прижался пылающими губами к моей щеке, прошелся невесомыми поцелуями по скуле и накрыл мои губы своими, ловя мой судорожный стон.

— Тихо, милая! — взглянул на меня сияющими голубыми глазами, позволяя в них утонуть. — Спят все. Негоже их будить. — Ласково скользя по обнаженной коже, разжигая внутри меня пожар.

Я обняла его за шею, притягивая к себе так, словно дышать без него не могла, бесстыдно подставляя под его губы все, до чего он хотел дотронуться.

— Тебя во сне не было! Почему? — вопрос совершенно ненужный, но отчего-то казавшийся важным.

— Буду, лишь я и буду в твоих снах, если вернуться сумею. Теперь есть куда возвращаться. — Хрипло шептал он, спускаясь губами по шее, обжигая нежную кожу поцелуями, от которых мерк разум, вызывая в душе бушующий пожар. — Если ты позволишь.

Вязки на вороте ночной рубахи бесстыдно развязаны, обнажая требующую поцелуев кожу.

Я выгнулась, подставляя по губы мужчины то, что мне хотелось, хрипло прошептав: — Да-а!

— Не-е-ет! — раздалось из-за стенки, затем сонный приглушенный голос Фазиля, что-то говорящий раненому, и наваждение исчезло, оставляя нас с воеводой один на один.

— Яр! Что мы делаем? — обнимая мужчину за шею, шепнула, с трудом возвращаясь к реальности.

— Так нельзя, неправильно! — с сожалением прошептал он, соглашаясь со мной. — Вернусь, поговорим.

Оттолкнулся могучими руками от кровати, поднимаясь, поправляя одежду, совершенно не смущаясь того, что скрыть стало невозможным. Насмешливо посмотрел на меня, с жадностью его рассматривающую, снова наклоняясь, шепнул: — Что же ты делаешь с мужчинами, красавица, что они даже лишь от звука твоего голоса голову теряют?

Поцеловал крепко, прикасаясь языком к моему и прикрыв рубахой то, что видеть никому не следовало, вышел.

Тут же его голос послышался в палате у Гарри, а я счастливо потянувшись, прислушалась к себе, своим ощущениям, зарываясь по итогу в подушку, чтобы хоть как-то скрыть счастливую улыбку.

Мой голос сводит с ума? Реально? Не может быть!

Протяжный стон, полный боли, заставил меня подскочить на кровати, позабыв о том, что было всего пару мгновений назад. Накинув на плечи большой платок, закутавшись в него так, что остались видны лишь обнаженные щиколотки да ступни, побежала по прохладному полу к мужчинам.

Ярослав и Фазиль, склонились над Гарри, стараясь услышать, что он им говорит, я лишь видела, как шевелятся губы пришедшего в себя мужчины.

Замерев в нерешительности на пороге, боясь нарушить ту тонкую нить, которая едва держала раненного на краю реальности, не позволяя снова скатиться в горячечный бред.

— Я могу чем-то помочь? — наконец решилась войти в комнату.

Ярослав резко выпрямился, окинув знакомым хмурым взглядом, шагнул, сгребая в охапку, поднял на руки, отчего я даже тихо вскрикнула и отнес в мою спальню, под удивленный выдох Фазиля.

— Оденься, Ксания! — прогудел воевода, разматывая на мне шаль, жадно впитывая все, что видел при этом.

Откинул платок в сторону, предварительно оглянувшись на прикрытую дверь, притянул к себе, требовательно впиваясь в мои губы и мгновенно выпуская из объятий, почувствовав мое сопротивление.

— Прости, не сдержался. — Его голос звучал глухо. — Оденься — повторил и вышел.

А я осталась стоять посреди комнаты, которая мгновенно стала пустой, словно из нее забрали что-то важное.

Мужчины тихо переговаривались в соседней комнате, голос Гарри четко слышался в гуле низких голосов.

Затем наступила тишина и снова протяжный жалобный стон.

Я натянула на себя блузку, позволив ночной сорочке соскользнуть вниз, опускаясь к ногам белоснежным облаком, надела сарафан, обулась в мягкие черевички и вышла в гостиную, где за столом, склонив друг к другу головы, сидели Ярослав с Фазилем, внимательно рассматривая что-то на разложенной прямо перед ними карте.

Я не стала их отвлекать, заглянув сначала к Гарри, лежавшему с закрытыми глазами — наверняка устал и спит, прошла на кухню, приготовить нехитрый завтрак из того, что смогла найти на полках и в холодильном шкафу.

Мужчины словно меня не замечали, пока я накрывала на свободной части стола, расставляя тарелки, кружки, ложки — вилок не нашлось. Когда все было готово, позвала, стараясь не нарушить то хрупкое, что возникло между нами.

— Давайте завтракать?

Мужчины переглянулись, кивнули, поднялись помыть руки, а когда вернулись, довольно оглядев стол, Фазиль сказал, закидывая в рот свежеиспеченный оладушек: — Что ты хотела узнать, Ксания?

Я опустилась на стул, с другой стороны стола намеренно сев так, чтобы обоих мужчин было видно.

Но Ярослав тут же встал, пересев рядом со мной, вызывав на лице Фазиля понимающую улыбку.

Щеки тут же стали пунцовыми, я забыла, как дышать, лишь чувствуя рядом с собой горячее тело мужчины.

— Так что хотела спросить? — напомнил Фазиль. — Времени немного, но думаю, на некоторые вопросы ответить сумеем, верно, Яр? — голос лекаря вибрировал, то ли от сдерживаемого смеха, если судить по бесенятам, плясавшим в глазах. То ли от ярости, если смотреть на сжатые губы и ходившие ходуном желваки.

— Почему нечисть бродит вокруг дома и может появиться на его пороге? — мысли путались, унося постоянно в объятья мужчины, спокойно сидевшего рядом и уплетавшего яичницу с беконом, помидорами и луком.

Фазиль тоже, пока слушал, с аппетитом ел, лишь изредка кидая на нас любопытные взгляды.

Мне самой было интересно, что же происходит, но спрашивать при свидетелях считала ниже своего достоинства. Бегать за богатырем я точно не буду, пусть лучше он это делает.

Замерла, пробуя на вкус слово, пришедшее из сказок — «Богатырь». Улыбка сама собой появилась на лице, кто же знал, что все это может быть явью, лишь просочившейся в другой мир в виде сказок, и были?

— А в этом мире Баба-Яга существует?

Фазиль замер, кинув вопросительный взгляд на Ярослава, а тот, отложив ложку, чинно вытерев чувственные губы, льняной салфеткой, ответил: — Была. Теперь где-то далеко, молва идет, правнучка ее Лихоземьем правит.

— Не может быть! — Моему детскому восторгу не было предела. — А Драконы? Они здесь есть?

Воевода покачал головой, ответив: — Не припомню.

Зато Фазиль заулыбался: — В этом мире их нет, есть их собратья — Змеи Горынычи, тоже свирепые люди. Один из них в тех же землях обитает, что и правнучка Яги.

Я фыркнула, взглянув на Ярослава, не спускавшего с меня глаз, тут же краснея еще больше. Чувствовала, как румянец заливает щеки, уши, спускается на шею, чтобы спрятаться в распахнутом вороте блузки.

Тихо охнув, представив, какой вид открывался воеводе с учетом его роста, и тут же увидев на его лице недовольную гримасу, подтверждающую мою догадку, туго завязала, болтавшиеся до этого завязки.

Ярослав недовольно засопев, потянулся за очередной порцией оладушек, а я повторила вопрос про нечисть.

Фазиль покрутил в руках ложку, отложив ее наконец на край тарелки.

— Этого пока не знаю, но что-то в тебе есть, что они чувствуют. Думаю, Кощей еще объявиться должен. — Я тут же опустила глаза, боясь, что поймут, что он, по большому счету и не уходил никуда, находясь где-то совсем рядом.

Мужчина тяжело вздохнул, явно не желая продолжения темы, но все же сказал: — Переход у них здесь, по-вашему — портал, через который они могут передвигаться. Нам тоже это подвластно, но именно в этом городке очень опасно. Можно свернуть ни туда и уже не выберешься, сгинешь.

— Поэтому, Ксания, мы тебя спрашивали, боишься ли ты духов. — Прогудел Ярослав, накрывая своей большой шершавой ладонью, мою, мгновенно утонувшую в огромной пятерне.

Я смотрела на наши сплетенные руки, уносясь мысленно в сон, к тому, что обещал жениться, а сейчас находится на самой кромке жизни — чуть подтолкни и соскользнет — не вернешь.

Осторожно вынула ладонь, получив колкий взгляд в ответ. Сухо поблагодарил за завтрак и ушел в свою комнату, больше не проронив ни слова, будто и не было такого прекрасного рассвета.

Мужчины молча собрались, я положила им в дорогу все, что осталось не съеденным, уточнив, когда ждать обратно и, не получив ответа, склонила голову, понимая, что нет в том их вины, что одна остаюсь.

Фазиль ушел, Ярослав остался, шагнув ко мне, откинув в сторону стоявший на пути стул, притянул к себе, прижимая к груди, где бешено колотилось сердце, поцеловал так, что у меня голова закружилась и едва не подогнулись ноги, прошептал: — Только дождись, не руби сгоряча! Мы точно все решить сможем. — В его голосе слышалось отчаянье, от которого у меня в душе, тут же начала разрастаться тревога.

Отошел от меня всего на пару шагов, чтобы снова вернуться, поцеловать нежно, медленно, наполняя своим запахом, и ушел не оборачиваясь.

А в гостиной уже снова слышались шорохи. Незваные гости не заставили себя долго ждать.

В голове стоял гул. Я все еще купалась в своих эмоциях, мне было сложно переключиться на гостя, снова проявившегося у дверей.

— Почему тебя никто не видит? — задала вопрос, внимательно разглядывая красивого молодого мужчину.

Он довольно улыбнулся, сложив на груди руки и привалившись спиной к стене.

— Хороший вопрос, молодец! Но меня больше другое интересует — почему видишь ты? Да еще так, как не должна.

Он резко подался вперед, скорчив лицо так, словно напугать пытался, вызывая мою невольную улыбку — детский сад какой-то.

— Страшно, девица?

Я опустила глаза в пол, стараясь сдержать рвущийся из груди смех, и не показать, насколько он смешно выглядит.

— Нет! — ответ прозвучал глухо, но я ничего не могла собой поделать, если посмотрю на Кощея, точно рассмеюсь ему в лицо.

— Нет?! — вскрикнул он, увеличиваясь в размерах, если судить по его тени.

Я, наконец, совладала с эмоциями и подняла глаза, встречаясь с его черными бездонными омутами. Он действительно стал выше, но так как был ограничен в свободном пространстве, то стоял, сгорбившись, с грозным выражением лица. Вызывая в моей душе лишь жалость. Никакого страха не было.

— Нет. Я пироги стряпать буду, с капустой. Кормить тебя в доме запретили. Могу угостить, но только на улице. Будешь?

Из мужчины словно воздух выпустили.

— Ты действительно меня не боишься? — Он был взволнован, будто не привык, что его могут воспринимать иначе. Не как какое-то чудовище.

— Нет. А чего страшиться-то? Ты парень красивый, вон, одни глаза чего стоят! Уж и не знаю, почему все какого-то ужаса от меня ждешь?

Кощей обессилено стек по стене, подтянув к себе ноги и обняв руками колени. Растерянно, пробормотав: — Не может такого быть!

А мне порядком надоели все эти загадки, — я шагнула в кухню, уже оттуда крикнув: — Послушай раненого, как стонать начнет — меня позови. Вдруг не услышу. Хорошо?

Ответа я не ждала, но тем не менее от дверей донеслось: — Хорошо.

— Вот и славно!

Достала вилок капусты, большой нож, разделочную доску и принялась шинковать кочан, тихо напевая себе под нос.

— Помочь? — вопрос, заставивший меня замереть. Ведь велено было не пускать никаких гостей в дом, за стол не садить, чаю не наливать. — Неси сюда, твой больной проснулся, пока ты с ним возишься — я все подготовлю.

Вот об этом мне никто ничего не говорил. Я не знала, как себя нужно вести, но что-то мне подсказывало, что Кощей сейчас искренен, обидеть не сможет и поэтому, водрузив все на широкую доску, вынесла сначала в гостиную, а затем поднялась на небольшое возвышение, навроде крылечка, выводившее уже к выходу в сени.

— Не бойся, не обижу! — Проговорил Кощей, внимательно за мной наблюдая. — Ты меня заинтересовала, потом съесть успею, сначала пирогов отведаю.

Я рассмеялась, вручая ему все необходимое и недоуменно озираясь по сторонам в поисках стола.

— На улице я, не теряй. Если что — зови! — Он подмигнул и растворился прямо в воздухе.

— Мистика какая-то. Надеюсь, я все еще в здравом уме и трезвой памяти. Последнее — важнее! Компоты тоже разные бывают! Неизвестно, что в них намешано бывает, да с каким сроком годности. Бродить начать могут. — Пробормотала, входя в светлую больничную палату, встречаясь с пронзительными глазами цвета грозового неба.

— Привет! — прохрипел мужчина, тут же закашлявшись.

Я кинулась к раненому, вытирая руки об ажурный фартук.

— Ты очнулся?! — В восторге произнесла, едва не бегом подходя к кровати.

Но Гарри меня уже не слышал, снова погружаясь в водоворот беспамятства — он начал бредить, постоянно звал какую-то Клэр, называя ее своей сестрой. Отца. И ругался на мать, обвиняя ее в том, что посадила его в темницу.

Я просто тихо сидела рядом, внимательно наблюдая за больным. Время от времени осторожно прикладывая ладонь ко лбу, щекам, с трудом сглатывая рвущийся из горла стон.

Все было плохо! У Гарри начинался жар, а это говорило лишь о том, что в раны попала инфекция. У меня не было ничего, чем я могла бы облегчить его состояние.

— Кроме брусники! — Вскочила со стула, кинувшись на кухню, — Нужно приготовить морс! Хоть так попробую сбить температуру. Да капустным листом облажу, он хворь вытягивает. Так говорила бабушка. — Бормотала, носясь по кухне как сумасшедшая.

— Еще бабушка что-то про тесто говорила, нужно вспомнить! — тут же кинулась в кладовую.

Буквально через полчаса все было готово. Тесто стояло в теплом месте, накрытое красивым рушником, морс охлаждался в холодильной комнате, а я с остервенением раздирала кочан капусты, выкладывая горкой листы.

— Ксания! — Позвал Кощей с порога. — Все готово, забирай. Помощь еще нужна?

Стремительно выбежала навстречу мужчине, покачав головой — нет.

Ведь звать его в дом запрещено, а в ограде я не появляюсь — тоже запретили, так что границы наших интересов пока не пересекаются.

— Тогда я уйду. Дела есть. Если что — зови! — Озорно блеснув белыми зубами, проговорил Кощей.

— Мне не велено. Забыл? — Я с трудом держала таз, полный мелко, нашинкованной капусты. Так, профессионально не каждая хозяйка сделает, а здесь мужчина! Да еще волшебный, ну или сказочный!

Он снова засиял улыбкой, наклонившись ко мне, ощутимо натыкаясь на невидимую преграду, словно лицо к стеклу приложил.

— Так ты по делу, а не просто так. Не бойся, говорю же, съесть я тебя всегда успею, а сейчас пирогов шибко хочется. — Он приложил к преграде ладонь, словно ждал, что и я так поступлю.

А я красноречиво указала глазами на таз, который с трудом держала двумя руками. Только капусты на трех сковородах тушить нужно! Да еще останется.

«Квашеная капуста — богата витаминами» — сверкнуло воспоминание.

Отлично! Сегодня весь день пройдет на кухне. Но я точно вырву Гарри из рук костлявой, не отдам ей мужика.

В это время Кощей усмехнулся, подмигнув глазом в черном облаке густых ресниц.

— Вечером жди! Стол накрывай! — шепнул и снова растворился в воздухе,

Как Чеширский Кот, только улыбка в воздухе не повисла! — развернулась с огромным тазом на узкой лесенке, с трудом удержав равновесие. Недовольно пробормотав; — тебе еще упасть для полного счастья нужно, Оксана.

Я поставила таз на стул. Пододвинув его поближе к печке. Сбегала до Гарри, влив в него три ложки морса, обернула его всего в капустные листы, решив, что если даже не поможет, то хуже точно не будет. И довольная вернулась — готовить. Единственное — отчего пела моя душа каждый раз.

Пока тушила капусту, буквально на трех сковородах, еще несколько раз наведывалась к больному, меняя листы и вливая по каплям морс. Лучше не становилось, но и хуже — тоже. Одно это вселяло надежду, что у меня все получится.

Тесто наливалось силой, готовясь превратиться во вкусные пирожки, поджаренные на топленом масле, которого в холодильном шкафу было в избытке, а вот о растительном даже ничего не напоминало.

— Нужно будет спросить у Фазиля, если вспомню, конечно. — Сделала в своей памяти пометочку.

С довольным видом оглядывая кухню.

Пирожки ровными рядами лежат на противнях в расстойке, а я приступила к квашению капусты.

Мне еще бабушка показывала, как квасить капусту быстро, так же как ее шинковать. Но в этот раз Кощей сэкономил значительную часть времени, сделав все так, что бабушка была бы в восторге.

Я налила в кастрюлю воды, вскипятила, остудила, кинула три ложки соли, две — сахара. Залила полученным раствором капусту, поставив ее в прохладное место на сутки, не забывая перемешивать, для того чтобы не закисла сильно, и вся была в рассоле.

— Готово! — довольно ударила ладонью о ладонь.

Направляясь в больничную палату.

У Гарри сменила нательную рубаху, насквозь пропитанную потом, обтерла его немного и снова обложила весь торс капустой, благо этого добра в кладовой было достаточно.

К вечеру едва стояла на ногах: пирожки аккуратными горками лежали на большом столе, рядом красовалось несколько кувшинов с морсом, в холодильной комнате доходила капуста, а мне хотелось сделать что-то еще, чтобы удивить гостя. Как ни крути, а Кощея я ждала. Заинтересовал он меня сильно.

Блинами его навряд ли можно было удивить, а что приготовить что-то особенное никак не приходило в голову.

Решила, что пока и этого будет достаточно, а за ночь точно что-то еще придумаю, всё равно сил осталось лишь на то, чтобы перевязать больного, да себя в порядок привести после того, как весь день у горячей плиты простояла.

— Доброго вечера! — Послышалось из гостиной, когда я вышла из клетушки с гордым названием «Ванная», присвоенное ей мною, в знак сладких воспоминаний и несбывшихся мечт.

— Иду! — Откликнулась, надевая свежее льняное платье.

Кощей должен был стоять на прежнем месте, но он — сидел! Взяв откуда-то лавку, расписанную красными цветами.

— Красиво! — искрение восхитилась я.

— И я так считаю, Ксания! Ты диво, как хороша. Особенно когда так краснеешь. — Он смущенно улыбнулся, а на моих щеках вспыхнули с новой силой бордовые пятна.

— Спасибо! — Пробормотала, опустив глаза в пол. Действительно, засмущал. — Пирогов хочешь?

Кощей улыбнулся, разводя руками, а затем, хлопая себя по коленям, поднимаясь со скамьи.

— Ради них и пришел. — Рассмеялся он. — Видишь, все с собой принос и стол, и скамейку.

Стола я вначале даже не заметила, а теперь действительно — немного поодаль стоял маленький ажурный столик, покрытый белоснежной скатертью.

— Вижу, подготовился! — развела руки, разворачиваясь к кухне, и в это мгновение из больничной палаты раздался грохот. — Гарри! — вскрикнула, влетая в комнату мужчины, в ужасе закричав.

— Что там? — Волновался Кощей. — Помощь нужна?

И я решилась, понимая, что делаю то, что мне запретили, надеясь на честность и порядочность того, кому не должна была верить.

— Нужна! Помоги, пожалуйста! — Я кинулась к распростертому на полу телу, лежащему в луже собственной крови.

Такого гиганта я просто не в состоянии буду поднять.

— Позволь мне войти! — закричал Кощей, когда услышал мои судорожные всхлипы. — Позови меня!

Мне было страшно, но я приняла решение. Когда-то я клялась спасать жизни больным. Пора держать свое слово, если даже из знаний лишь бабушкины рецепты.

Информация взята из открытых источников.

Скатерть считали символом чистоты, порядка и благополучия. Важные праздники и торжества обязывали покрывать стол белой скатертью, выражая тем самым почтение к гостям и значимость события.

В свадебном обряде скатерть входила в приданое невесты, выступала в качестве свадебного подарка.

В гаданиях скатерть служила магическим предметом, дающим гадающему возможность заглянуть в будущее.

Считалось, что скатерть никогда нельзя чинить — её использовали без починки, сколько было возможно, затем сжигали, но никогда не пускали на тряпки.

После свадебного пира скатерть аккуратно снимали со стола, крошки вытряхивали в ларь с зерном — верили, что это принесёт молодым богатство и хлеб у них в доме никогда не переведётся.

— Кощей, иди сюда! — мой крик потонул в звуке ломающегося стекла. Именно такая ассоциация возникла, когда мужчина ворвался в комнату. Я в испуге втянула голову в плечи, ожидая удара, но он наклонился, легко поднимая с пола Гарри, и, держа его в руках, скомандовал: — Обработай ему спину, для начала, затем уже за грудь примешься.

— Он же тяжелый, ты не удержишь. Я буду долго это делать! — Суетилась вокруг, готовя все необходимое.

— Ты делай главное, обо мне потом думать будешь. — В его глазах читалась решимость, но вот злобы в них видно не было.

Я попыталась обработать раны Гарри, но у меня ничего не получалось, было попросту неудобно.

— Можешь его на стол в комнате положить? — Спросила, заглядывая в черные с поволокой глаза.

Кощей молча кивнул, легко выходя из комнаты.

— Куда? — крикнул, когда я замешкалась, в поисках чистой простыни.

«Завтра придется затеять стирку, иначе у нас не хватит даже на несколько дней белья» — подумала, пока убирала все со стола, да застилала его, подготавливая поверхность.

— Клади! — отошла, чтобы не мешать мужчине, когда он осторожно уложил Гарри на твердую, ровную поверхность.

Взглянул на меня внимательно и как-то с восхищением, отходя в сторону, позволяя приблизиться к раненому.

— Чем еще помочь? — Шепнул, наклоняясь так, что от его дыхания затрепетали волоски на шее.

— Воды, кипяченной в таз, налей, пожалуйста. — Попросила, обернувшись, встречаясь с его глазами, в которых плавал нескрываемый интерес.

— Сейчас. — И ушел, а я вернулась к Гарри.

Сначала очень тщательно обработала спину, промывая все раны, порезы и ссадины, заново прикладывая капустные листы. Они были бесценны даже тем, что не позволяли прилипать поврежденной коже к бинтам.

— Как переворачивать будем? — спросила, пытаясь сдуть непослушный локон, упавший мне на глаза.

Кощей, легонько коснувшись горячими пальцами лба, взял волосы, заправив их тут же за ухо.

— Я думала ты холодный! — вырвалось, само собой. Я застыла на минуту, едва не зажмурившись от собственного хамства. — Прости! — прошептала, стыдясь взглянуть на мужчину.

— Почти все так думают. — Безразлично проговорил он, но я услышала, как дрогнул его голос.

— Я завтра торт стряпать буду. Поможешь? — стараясь сгладить неловкость, предложила Кощею

Он замер всего на мгновение, радостно затем рассмеявшись: — Конечно! Съесть я...

— Всегда меня успеешь. Помню. Главное меня не выдавай, что я наказы нарушила. — Перебила его, потирая подбородок. — Никак не могу придумать, как Гарри на спину перевернуть, не сдвигая то, что наложила.

— Так в чем проблема? Накрой его простыней. Я подниму, ты ее завяжешь крепко на его груди. Мы перевернем, положим, на кровать, и ты снова ее развяжешь. Дальше делай что хочешь, только мне в рот не забудь пирожок вставить.

Я распахнула глаза, с удивлением рассматривая страшного представителя славянских сказок.

— Что? — Воскликнул он, картинно закатывая глаза. — Я весь день аппетит нагуливал. Гарри твоему уже лучше, а будет вообще замечательно, когда ты его всего в капусту завернешь. — Он поднял одну бровь. Сверкнув черными глазами.

— Ты гений?

— Не знаю, кто это, но мне нравится. Соглашусь. — Кощей выпрямился, тожественно поднял глаза к потолку, приложил раскрытую ладонь к груди и произнес: — Я — это он!

Мой искренний смех был ему ответом.

Когда раненого положили на кровать. Кощей выскользнул из комнаты, подмигнув и крикнув: — Ушел мыть руки.

А я снова склонилась над мужчиной. Его дыхание было ровным, спокойным, как и бьющееся равномерно в груди сердце.

— Пожалуйста, выживи! — прошептала, накрывая его тонким одеялом.

— Посторонись! — Веселая команда вывела меня из задумчивости. В дверях стоял неугомонный Кощей с полным ведром и тряпкой. — Кровь с пола собрать нужно. А то придут твои защитники, а тут такое! Мне же первым делом предъявят.

— Когда ты меня съешь? — уточнила.

— Именно! — Поддержал он меня.

В это мгновение забурчало сначала у меня в животе, а затем у Кощея.

— Пошла я на стол накрывать, пока ты улики замываешь.

Мне было так легко с грозным представителем детских земных сказок. Он совершенно не соответствовал тому образу, какое сложили народные сказания.

— Сколько тебе лет? — не удержалась от вопроса, когда Кощей, виновато на меня посмотрев, положил в свою тарелку еще пяток горячих пирожков. Оказалось, он их накрыл защитной магией, чтобы не остыли, пока мы возились с Гарри.

— А что? — первый из тарелки засунут в рот.

— Просто интересно. Там, откуда я пришла — тобой пугают детей.

Он улыбнулся, потянувшись за следующим пирожком.

— Завтра приду печь торт. Вкуснота! — Искренне проговорил парень. Взглянул на меня и вздохнул. — Знаю, что пугают. Я же не один такой. Разные мы бываем.

Моя рука замерла с зажатой в пальцах кружкой, едва не расплескав налитый в нее чай.

— Хочешь сказать, что вас целая раса Кощеев? — с придыханием, наклоняясь к мужчине, прошептала.

Он внимательно на меня взглянул, неожиданно подмигнув.

— Не бойся, не съем. Мне понравилось, как ты готовишь. Так что будешь теперь откупаться.

Я откинулась на спинку единственного в комнате стула: — Так кто ты?

Он с сожалением посмотрел на почти полую пока тарелку, вздохнул, произнеся: — Нечисть, таких обычно бояться. Но я, как ни странно, полукровка, поэтому не такой злой, как моя родня. Зовут меня Кощей. Братья у меня есть, только по отцу, матери разные. Мою — батя украл, когда напал на Лихоземье. Но его попросили уйти, и он согласился. Правда, не один обратно возвращался.

— Я уже не раз про эти земли слышала, вчера про них Ярослав рассказывал.

— Думаю, что еще не раз услышишь. Там много кто обосновался из наших. Условие у местного князя есть — мирному люду не вредить, жить там, где скажут.

— Значит, у вас там нет свободы?

Парень расхохотался.

— Там ее навалом — земли, леса, болота. Всего бескрайние просторы. Живи, где душа пожелает. Запрещено лишь в дома ломиться, да местных девок пугать. Это грустно, знаешь, как они визжат? — с восхищением вспоминал Кощей.

— Не знаю, но очень интересно узнать. — Потянулась, раскинув руки, тут же смутившись, заметив любопытный взгляд Кощея, скользнувший по моей фигуре. — А вы любить умеете? — спросила раньше, чем успела подумать.

Он хмыкнул, поднимаясь: — Не знаю, не пробовал. Отец в матушке души не чает, если никого рядом нет. А так — бедная женщина, столько всего терпит.

Последние слова были сказаны таким тоном, что становилось понятно — мужчина кого-то передразнивает.

— Ладно, Ксания, спасибо, пойду я. Поздно уже, отдыхай. Если помощь среди ночи понадобится — ты только позови. Я обязательно приду.

— Спасибо! — поблагодарила, провожая до дверей и всунув в широкую ладонь узелок с несъеденными пирожками. — Утром съешь! — успокоила, когда парень начал сопротивляться.

Я оглянулась на стол, на котором осталась лежать внушительная горка.

— И что с этим делать? — грустно проговорила, смело продвигаясь к двери. — Пропадут же.

— Погоди! — Кощей сбежал по ступенькам, подскочил к заполненному доверху внушительному тазу, что-то шепнул, и на пирожки опустилось невесомое покрывало. — Готово! Только не забудь снять, если твои раньше времени вернуться. Ярослав сразу узнает, что ты его наказ нарушила. Попадет.

— Я что маленькая? — Возмущенно засопела, протягивая руку к двери, по привычке пытаясь ее открыть, чтобы проводить гостя.

— Не стоит этого делать, девица. — Голос Кощея начал наливаться силой. — Там сейчас слишком для тебя опасно. Ступай, я завесу восстановлю. Только волосок твой себе заберу, чтобы возможность была незамеченным проскальзывать.

Он легонько меня оттолкнул, снова зашевелились полные губы и с тонким хрустальным звоном передо мной протаяло стекло, отливая голубоватым свечением. Взмах ресниц и ничего не видно.

— До утра, красавица. — Шепнул Кощей, растворяясь в воздухе. Дверь при этом осталась закрытой на внушительный деревянный засов.

— До встречи! — прошептала, направляясь к свою комнату. Усталость давила к земле невыносимой тяжестью.

Утро встретило не петухами, а странным металлическим звуком, словно кто-то колотил молотком по батареям. Одна лишь проблема, здесь ничего подобного не было!

Ветерок ужаса сковал душу, пробежавшись холодной волной вдоль позвоночника, заморозив ноги. Сердце сделало кульбит, едва не рухнув в пятки.

Идти нужно, но как себя заставить сделать хоть шаг?

— Может, кто вернулся? — успокаивала саму себя, пока судорожно одевалась, постоянно оглядываясь на плотно закрытую в комнату дверь.

Стук прекратился, в доме наступила зловещая тишина.

Я подошла к выходу, приложив к теплой деревянной поверхности ухо, стараясь хоть что-то услышать, но все тщетно! Нужно выходить.

Вдох, выдох и резким движением распахиваю дверь, предварительно отодвинув внушительный засов — когда успела опустить? Я же собиралась Гарри всю ночь слушать.

«Ох, Оксана!» — страшно было так, что дышать перестала.

В доме стояла тишина. Ни шороха, ни движения. Я на цыпочках пробралась в больничный бокс, осторожно приблизившись к Гарри — он спал, расслабленно откинувшись на подушках. Не было того напряжения, которое сковывало его тело еще вечером.

«Помогла капуста!» — тихо торжествуя, выскользнула обратно, впервые прикрывая дверь в комнату мужчины. Оглядываясь по сторонам, в надежде понять, откуда слышался звук.

Ничего не указывало на то, что он вообще был.

Я нырнула на кухню, сонно потягиваясь, распахивая шторки на широких окнах и тут же зажимая рот ладонью, чтобы остановить крик ужаса, рвущийся из горла.

С той стороны стояло чудовище: мохнатое, лохматое, нечесаное. Оно оглядывалось по сторонам, невидяще мазнуло по окну, отвернулась, а затем начало медленно разворачиваться обратно. Будто что почувствовало.

Дальше я ждать не стала, плотно задергивая занавески и опускаясь на стул — ноги не держали, предательски дрожа под плотной юбкой сарафана.

— Что же это за чудище лесное? Или болотное, судя по зеленым ошметкам, свисавшим с длиной шерсти. — Размышляла вслух.

Я сидела, прислушиваясь к тому, что происходит за окном.

Осторожно встала, снова потянувшись к занавескам, сделала маленькую щелочку, лишь одним глазом выглянуть во двор. Там уже никого не было. То ли привиделось, толи гость ушел.

Едва зарождающееся утро, осветило первыми лучами стены моего странного домика. Сон пропал, как и не было.

Гарри был в забытьи, Кощей еще не появился, из дома выходить запрещено, телевизора нет. Выбор невелик.

Я вернулась к себе в комнату, вспомнив, что даже лицо не умыла после сна.

— Чем займемся, Оксана? — спросила свое отражение, в большом зеркале, висевшем прямо над раковиной.

Пожала плечами, начиная строить планы.

Первым делом решила создать хоть какой-то уют. Еще вечером обнаружила кладовку, полную всяких-разных интерьерных вещей. Значит, когда придет Кощей, попрошу его в гостиной повесить полки — решила, чтобы тут же передумать. Ярослав точно заметит, когда вернется, а врать я не умею. Незнакомое мне чувство тоски шевельнулось в душе. Так захотелось увидеть, узнать, что все у мужчин хорошо. Но как это сделать? Почты здесь нет, интернет тоже отсутствует, голубями еще не обзавелась.

— Ладно, будем лечиться от хандры привычным способом. — Решила, распахивая кладовую, ломившуюся от продуктов, придирчиво осматривая полки с разнообразной снедью. Не себе, так Кощею с Гарри вкусное что-то приготовлю, а пока свежий морс да лист капусты.

Таз нового оберточного материала готов, можно идти запаковывать своего подопытного. Мужчина хоть и находился в беспамятстве, но словно помогал мне. Он не разваливался безвольной тушкой, а был собран.

— Спасибо! — шепнула, унося таз с практически сухим листом. Его тело жадно впитывало влагу. Но самое интересное было в другом — никаких пролежней не было! Это можно считать достижением.

Задумчиво покрутившись по кухне, решая, куда пристроить отходы, выделила местечко рядом с дверью, через которую мужчины проникали в дом.

Щеколда, которую я нечаянно тронула, вдруг, с сухим щелчком, отскочила. Выход на улицу был свободен! Как же хотелось открыть дверь и выйти!

Но я не захотела нарушать данное слово. Тяжело вздохнула и решила чем-то себя побаловать.

В самом темном углу на полке нашла кулек с зерном, подозрительно напоминавшем кофе.

— Пожалуйста, пусть это будет то, что думаю! — со всей искренностью, на какую была способна, шептала, с блаженством вдыхая любимый запах.

Мельничка стояла недалеко — дело пяти минут и зерна измельчены, пока этим занималась, нашла подходящую емкость, в которой можно было сварить любимый напиток.

Р-раз! Зерна высыпаны, два — вода налита. Я никогда так не волновалась, пока готовила, как сейчас. Вдруг, запах тот же, а вкус иной? Или вообще отрава какая-то здесь лежит, а я ее еще и варю, видимо, для закрепления эффекта! Такое ведь тоже может быть.

Пока доходила вода с добавленным в нее порошком, я успела пожарить себе тостов из хлеба, принесенного еще Ярославом. С удовольствием смазывая их маслом, а сверху украшая клубничным вареньем. Ягодка к ягодке и утренний шедевр кулинарного искусства готов.

— Как вкусно пахнет! — произнес знакомый голос из гостиной.

Кощей появился в дверях, мазнув по мне любопытным взглядом, переведя его затем на своеобразную турку с закипающим кофе. Его брови поползли наверх, он снова взглянул на меня.

— Ты можешь такое пить?!

Я с удивлением посмотрела на Кощея, совсем не понимая вопроса. Затем перевела взгляд на закипевший ковшик, который только что сняла с плиты.

— Ты о чем? Вы не пьете кофе? — было странно задавать вопрос, ответ на который был для меня очевидным. Хотя! И в моем мире существовало два противоположенных лагеря — любителей и не любителей.

— Нет! — Голос приближался, звуча все громче, — Просто он же горький. И невкусный, значит. — Мужчина вошел в комнату, мгновенно заняв собой практически все пространство. Словно вырос за ночь или кухня стала меньше, что вряд ли. — А я сладкое люблю — смущенно улыбнулся.

Оглянулся по сторонам, заметив мое изумление чуть повел широкими плечами.

— Мешаю? — спросил, наклоняясь к турке, втягивая в себя аромат. — А пахнет действительно вкусно.

В его глазах заплясали бесенята.

— Попробовать хочешь? — я уже разворачивалась, в поисках второй кружки, бережно поставив на самый уголок большой плиты любимый напиток. — Сделаю так, как люблю сама. Здесь для этого все есть.

Молоко, сахар, дополнительно поджаренные тосты и мы уже сидим за столом в гостиной, с наслаждением завтракая.

— Надо же, Ксания, а я и не знал, что его можно так пить. У матушки в закромах этих зерен, видимо, не видимо. Подарки ей шлет заморский царь. Не успел когда-то посвататься, теперь вот забыть не может. — заулыбался мужчина, становясь на глазах мальчишкой. — Хочешь, попрошу у нее немного?

— Конечно! — С наслаждением делая первый глоток, проговорила, едва не закрыв глаза от удовольствия. — Хочешь, я ей его сварю? Ты вон, умеешь организовать доставку, чтобы продукт не остыл и не потерял своих вкусовых качеств. А я великолепно умею готовить. Так что матушке все в самом лучшем виде принесешь.

Кощей довольно улыбнулся, потянувшись так, что тонкая рубашка обрисовала рельефные мышцы на его груди.

Я не смогла скрыть своего восхищения, а мужчина, заметив, довольно повел плечами, заиграв при этом литыми мышцами, вызывая на моем лице улыбку — словно мальчишка хвастался своими успехами.

Так что? — Пытливо меня рассматривал мужчина, скользя по лицу черными как ночь глазами.

Вызывая приятный трепет в теле. Как не крути, а внимание противоположенного пола всегда бередит кровь. Особенно, если этот пол красив, как древнегреческий бог.

— Согласна! — воскликнула, поднимаясь из-за стола.

— Торт стряпать будем? — Кощей подхватил мой игривый тон, собирая при этом со стола грязную посуду, вывалив затем ее в раковину и включая воду.

— А ты не боишься, что мои вернутся? — задала вопрос, а у само́й сердце чаще забилось ожидании ответа. Надо же! Соскучилась.

Кощей понимающе усмехнулся, вытирая мокрые руки о льняное полотенце, когда все было вымыто.

— Меня предупредить должны. Везде зеркал наставил. Вон видишь? — парень кивнул куда-то мне за спину, и я оглянулась, замерев от удивления. Зеркало, висевшее в углу, поделилось на несколько окошек, в каждом отображалась картинка. Они были разными, все выглядело так, как если бы это был экран монитора, а в нем отображаются данные с камер слежения. Я подошла к зеркалу, жадно всматриваясь в него. Вот — вход в дом — его я узнала сразу: покосившееся крыльцо, сломанные перила. Часть озера, на берегу которого в данный момент сидели вороны. Дальше шло изображение, видимо, с угла дома, охватывая всю его ограду — разруха и запустение царили здесь. А вот следующее изображение вызвало мое восклицание и вопрос: — Кто это?

— Где? — Кощей встал рядом, невзначай коснувшись рукой моего плеча.

Не скажу, что мне стало неприятно, просто немного отклонилась, уходя от такого контакта.

— Прости. — Извинился мужчина, делая небольшой шаг в сторону, на его лицо набежала на мгновение мрачная тень.

— Не за что извиняться. Кто за окном стоит? Его я утром увидела, он странный звук издавал.

— Будто по длинной трубе молотом колотил? — всего на долю секунды на его лице проступил отчетливый страх. — Он значит, здесь уже утром был?

Мне стало по-настоящему страшно: — Кто это? — мой голос дрогнул.

Кощей снова глянул в зеркало, прокашлялся: — Ты только не бойся, ладно?

— Кощей, такими темными я вообще скоро стоять не смогу! Кто это? — В груди неприятно закололо, замерло сердце, ледяные иглы вонзились в нежные пальцы. В комнате словно похолодало, того и гляди пар изо рта пойдёт.

Мужчина вздохнул, виновато на меня посмотрел и ответил, словно ушат холодной воды вылил: Дядька мой — Лихо. Лютый он у нас. Не стоит его дразнить.

Я хмыкнула, отходя от зеркала: — Так я и не собиралась. Это он меня разбудил, а не я его.

В доме было тихо, тепло и уютно. Я чувствовала себя здесь в безопасности. Но захотелось еще добавить к ощущениям запаха домашней выпечки. С наслаждением оглянувшись по сторонам — любуясь, по сути, пустыми стенами, я потянулась за мукой, которую пересыпала с большого куля, найденного мной во все том же холодном шкафу в небольшую емкость. Как раз на несколько замесов такого объема муки должно хватить.

— Ты лучше не смотри в окна, там сейчас много чего увидеть можно, — говорил Кощей, чуть отодвинув занавеску, выглядывая из-за нее на улицу. — Неспокойно здесь. Много чего повылазило. Вон, мой отец тоже в эти края собирается. Так что многолюдно у тебя здесь будет скоро.

Легкий смешок вырвался на груди: — так это не я, ты — смотришь.

А в моей голове словно фейерверк вспыхнул — предупреждал Ярослав, что много кто ко мне захочет в дом войти. Да только если они все на пороге стоять будут, то мне просто житья не станет.

— Кощей, — повернулась к мужчине, продолжавшему подглядывать в окно за собственным дядькой. — Скажи-ка мне, а как сделать так, чтобы незваные гости на моем пороге не появлялись? Пусть на улице прохлаждаются.

Мужчина застыл на мгновение, из его пальцев плавно выскользнула занавеска, с тихим шелестом опускаясь на окно. Она ощутимо колыхнулась, а с улицы раздался радостный рев — по крайней мере, именно так показалось. В громком вое четко слышались нотки торжества — тот, кто искал — нашел нужное.

— Э-э-э! — Побледнел Кощей, — Дядька нас увидел. Жди гостей. И беды, — едва не шепотом закончил он, срываясь с места и исчезая в гостиной. Тонкий звон преграды, приглушенные голоса — все это неслось из комнаты, в которую мне и выходить страшно было.

— Ты сказал, что заберешь невесту Ярослава и вернешься! — злобно понеслось по дому.

— Тише! — голос Кощея звенел, подрагивал. — Я все могу объяснить.

— Пусти! — ревел монстр. — Сам возьму.

От его голоса задребезжала посуда на полках в кухне.

Путь к сердцу мужчины лежит через желудок! — гласит народная мудрость, а она, как правило, не врет.

Нужно торопиться, иначе действительно всем лихо придется. Да еще и невесту у Ярослава похитить хотят. В этом месте моих размышлений холодная рука сжала бьющее сердце, заковав его в ледяную корку.

Лишь горько усмехнулась, странно бы было, если бы у такого красивого мужчины, женщины не было. Да и Фазиль наверняка не обделен женским вниманием. Оба красавцы. Один — правитель, второй, по всей видимости, при нем замом приставлен, раз постоянно рядом ошивается.

А между тем в гостиной продолжалась возня, громкий голос дядьки смешивался с тихими уговорами племянника. А я готовила, не сомневаясь, что все получится.

Торт сделать не успею, но у меня есть пирожки, а к ним можно и бутербродов с запеченной куриной грудкой и сыром подать.

На все ушло буквально минут десять, по моим ощущениям, разумеется, часов-то нет.

«Хотела попросить воеводу, а теперь не буду. Как-нибудь и без них проживу!» — обида просачивалась в душу тягучим ручейком, затапливая все вокруг, выжигая все хорошее, что было. Оставляя лишь то, что забыть когда-то следовало.

Гул в гостиной нарастал, грозя перейти в нечто большее, я поправила волосы, фартук, подхватила поднос, на котором в одной глубокой тарелке лежали пирожки, вторая была наполнена бутербродами. Шагнула к выходу, когда на пороге появился бледный Кощей, толкнув внутрь комнаты.

— Даже не смей выходить, пока я все не запечатаю! Слышишь? — в его черных глазах полыхал огонь.

— Так задобри дядьку, а то невесту Ярослава все-таки жалко, — подала Кощею поднос, с развалившимися закусками.

Он изумленно на меня взглянул, медленно протянул руки, перехватывая блюдо, коснувшись моих пальцев своими — прохладными, мазнул по лицу нечитаемым взглядом, остановившись всего на один удар сердца на губах. Шумно сглотнул так, что кадык заходил в горле и, кивнув согласно, просто растворился в воздухе, а я опустилась на стул, внезапно обессилев.

В гостиной стояла тишина. Я сидела, прислушиваясь к шорохам. Запоздало вспомнив, что Гарри совсем один, я даже его не навестила ни разу, пока была занята Кощеем.

Да и кофе матушке не отправила. Ринулась сначала к своему ковшику — поставить кипятиться воду, а затем с криком: — Кощей, погоди! — выскочила в гостиную, тотчас приложив к губам холодеющие пальцы.

В комнате отсутствовал один угол, там, где буквально пару часов назад был вход в дом, находившийся на небольшом возвышении, зияла дыра, запечатанная чем-то очень похожим на глыбу льда. Только вот холода от нее не ощущалось. В гостиной было тепло, и если не смотреть в тот угол, то довольно чисто. Уюта только не хватает. Мебели.

Кощея не было, как и его дядьки, лишь в лед был вморожен поднос. Но подойти к нему я не решилась, вспомнив, что мне вообще запрещено было из кухни выходить. Раз нарушила наказ, то хоть больного осмотреть нужно.

Я вернулась, чтобы снять ковшик с плеты, а затем вошла в комнату к Гарри, поправив на нем капустные листы, обтерев его лицо, шею, кисти рук и ступни от выступившего холодного пота. Посидела немного рядом, рассказывая о том, что успела сделать за утро и чем всея моя затея закончилась.

— Спасибо, что выслушал! — шепнула, выходя от больного, решив, все-таки навести хоть какой-то уют да порядок в комнатах. А то выглядел сейчас дом, как покинутый в спешке хозяевами.

Но теперь, в нем живу я! Пора приводить его в божеский вид!

Тряпка в руки, ведро с теплой водой рядом и вперед.

Пока сидела с Гарри, ледяная глыба испарилась, поднос валялся на полу, а вместо прохода была глухая деревянная стена.

— Вот те на! — воскликнула, поражаясь, как можно без шума восстановить разрушенное.

Большая ширма, найденная мной в кладовке, была выставлена так, чтобы хоть как-то прикрыть теперь пустующий глухой угол.

Диван, пылившийся до этого все в той же кладовке, заваленный какими-то тюками. Он оказался просто великолепным! В восточном стиле. Освободившись от всего тряпья, которое на нем лежало, он стал центральной композицией, меняющейся на глазах комнаты. В тюках нашлись и ковры, покрывала и даже занавески на окна. Разумеется, распахивать те, что уже висели, я не решилась, просто повесила новые поверх имеющихся.

Пара штрихов и я довольная, потная и уставшая стою, оперившись на швабру, критично осматривая сначала результат своей бурной деятельности, а затем, переведя его на кухню, где был полный кавардак, наметила для себя следующее поле деятельности. Но это будет завтра, а сегодня нужно будет еще попытаться накормить Гарри, да приготовить что-то поесть, — на днях обещал вернуться Фазиль.

Нужно удивить мужчину и предупредить о том, что за невестой воеводы идет охота. Приподнятое настроение улетучилось, как только в мыслях возник образ Ярослава.

— Так нельзя, Оксана. — Одернула себя, вставая под тугие струи теплой воды. Смывая все, что произошло за день, надеясь, что и грустные воспоминания будут смыты вместе с густой мыльной пеной.

— Красота! — залюбовалась, выйдя свежая из комнаты, в обновленную гостиную, направляясь на кухню.

Готовка — это, конечно, хорошо, но если только знать кого кормить, а так, просто перевод продуктов и времени — есть-то всё равно некому!

Но если я не буду этого делать, то просто сойду с ума или попросту придется выйти на улицу, а там — будь что будет.

Уже привычно прошла по холодильной комнате, набирая в плетеную корзину продукты: буду готовить гречневую кашу с тушеным мясом с овощами, и блины, фаршированные творогом.

Я еще стояла у входа, задумчиво вертя в руках шампиньоны с крепкими чистыми шапочками, когда в дверь, через которую входили и выходили мои мужчины, громко заколотили. А затем детский голос закричал: — Помогите!

Корзинка выскользнула из рук, как и крепкий гриб. Я наступила на него краем домашней туфли, четко слыша чавкающий звук, едва не поскользнувшись, бросилась отворять дверь, распахивая ее нараспашку, начисто позабыв о запретах.

На небольшом крыльце, в луже алой крови лежала девочка, в заляпанном грязью платьице. Она подняла ко мне чумазое личико, прошептав синеющими губами: — Спаси! Пожалуйста!

Рев, раздавшийся где-то за углом дома, — К-с-с-сания! — заставил принять решение мгновенно.

Я наклонилась, чтобы подхватить ребенка на руки, но из-за дома в густеющем сером тумане, переливалась чернотой, показалась огромная змея, лишь язык, на мгновение, показывавшийся из пасти, был ярко-красным.

Пом-м-моги-и-и! — она уставилась на меня, гипнотизируя взглядом. — Иди с-с-сюда-а-а.

Туман резко рассеялся, и в чернильных плавно двигающихся кольцах чешуйчатого тела, стала видна детская фигурка. Точнее — девчачий яркий сарафан. За ним промелькнула бледная маленькая ручонка, ножка, обтянутая ошметками зеленой тины.

— Ну же! — тихо шипела огромная рептилия. — Спаси и эту! Я в долгу не останусь.

Змея медленно выползала из-за угла. Она все говорила, когда ее неподвижный взгляд остановился на моем лице.

Я рванулась по направлению к ней со всего размаху, впечатываясь в невидимую защиту.

— Открой врата. ПОЗОВИ! — Змея приблизилась к прозрачной преграде, стараясь поймать мой взгляд, подчинить себе.

Я помнила, что этого делать никак нельзя, но желание вырвать того ребенка из жутких толстых колец было нестерпимым. Я так любила свою племянницу! А здесь девочка одного с ней возраста, роста, как я помнила!

— Отдай ребенка! — прошептала, стараясь прогнать сизый туман в голове. — Входи!

Глаза сверкнули торжеством.

— Нет! — закричал сзади детский голосок, я оглянулась, холодея.

Меня легко обманули!

Теперь нужно было действовать мгновенно, иначе у меня просто не останется возможности спасти ребенка, да и я сама спастись не смогу. Огромное тело рептилии, свернутое в большие кольца, позволяло той сделать мгновенный прыжок, нанося смертельный удар в считаные секунды.

Я все еще держалась одной рукой за дверь, а второй успела схватить ребенка за протянутую грязную ладошку.

Мой рывок внутрь с одновременной попыткой закрыть дверь, был синхронным с молниеносным выпадом чудовища. Буквально зашвырнув девочку внутрь, я с громким криком навалилась на дверь, старясь не позволить той, распахнутся от неизбежного удара.

Наверное, ничего бы у меня не вышло, если бы помощь не подоспела оттуда, откуда не ждали.

Крепкие мужские руки опустились на, казалось, хлипкое дверное полотно, с двух сторон от моей головы. Вены на них вздулись от усилия, с каким он надавил на нее, когда мощный удар обрушился на дверь. Едва не сбив нас с ног и не открывая прохода в дом.

— Задвигай щеколду! — раздалось громом над ухом, и я в ужасе исполнила приказ, тут же разворачиваясь лицом к неведомому помощнику, сипло втянув в себя воздух.

— 0-0-0x! — выдохнула со свистом, прижимаясь всем телом к содрогающейся от непрекращающихся ударов двери. — Ты?

Мужчина широко улыбнулся, ослепляя меня взглядом, с интересом разглядывая мое лицо.

— Я! — его низкий голос заставил завибрировать во мне неведомые струны. — Обещал же жениться. А я привык слово свое держать.

Он снова улыбнулся, но затем его взгляд затуманился, и он покачнулся, прижавшись лбом к моему плечу. Мужчина часто дышал, ощутимо наваливаясь на меня всем телом.

— Прости, девица, не готов я с тобой речи светские вести. Что-то слаб пока.

— Давай помогу. — Я попыталась выскользнуть из-под мужчины, но у меня ничего не получилось.

— Погоди. — Его голос уже перешел на шепот.

— Садись, дяденька. — Тонкий голосок был словно раскат грома среди ясного дня: — тут стульчик есть.

Гарри едва заметно кивнул, практически начиная сползать по мне, скользя широкими ладонями по моим рукам.

— Я помогу. — Снова шепнула, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.

Мужчина тяжело опустился на табурет, склонив на колени лохматую голову.

А я споро начала снимать с него прилипший капустный лист, обнажая затянувшиеся раны.

Он застонал, резко выпрямившись, ухватив меня за руку, показывая, что ему невыносимо больно. На лбу пролегла глубокая складка. Гарри сдерживался, стиснув зубы, но не смог сдержать стон, когда я снимала последний лист с его спины. Он приклеился к коже, и мне пришлось его резко дернуть, вырывая вместе с образовавшейся коростой, раскрывая едва затянувшуюся рану. Из нее тут же побежал густой гной.

— Наклонись. Так нужно, Гарольд! Поверь мне. — Шепнула ему, погладив по спутанным волосам, а он тихо застонал, покачав головой, опуская ее на скрещенные на коленях руки. — Я сейчас оботру раны, потом ты поешь, и мы пойдем в комнату. Я помогу. Не переживай.

Я подбежала к кастрюльке, в которой была теплая кипячёная вода, вылила ее в таз, схватила чистую тряпицу и вернулась обратно к мужчине, шепнув практически на ухо: — Потерпи только немного.

Он чуть выгнулся, молча подставляя под мои руки исполосованную спину.

У меня сердце забилось испуганной птицей, когда я осторожно начала протирать спину мужчины. Тихонько дуя на раны, как в детстве это делала мама.

— Потерпи, родимый! — шептала, когда из горла мужчины вырывался очередной стон.

— Тетенька, чем я помочь могу? — голос словно вывел меня из какого-то тумана.

Я застыла на месте, а затем повернулась уже к ребенку, стоявшему около кладовой, прижав крохотные кулачки к груди, в испуге не сводя с меня огромных блестящих глаз.

Чтобы мне не мешать, она прижалась к стене, вытянувшись едва не по струнке, судорожно теребя подол разорванной красной юбочки.

Я ободряюще ей улыбнулась, и в этот момент дверь сотряс мощный удар.

Треск ломающегося дерева слился с ответом девочки: — Зорянка. Не отдавай меня, госпожа! Все, что скажешь, делать буду.

Из ее глаз брызнули слезы, она кинулась ко мне, падая в ноги, начиная целовать подол сарафана.

— Ты что творишь! — закричала, откидывая в сторону тряпицу, хватая девочку под мышки. — Встань немедленно.

Но ребенок словно не слышал, распластавшись по полу. Ее начала бить крупная дрожь, а в дверь все продолжали сыпаться мощные удары.

Ярость разливалась клокочущей лавой в сознании, ладони зачесались, словно для удара, и я, не контролируя себя, рванула к двери, отодвинув щеколду и распахивая дверь настежь.

— Не-е-ет! — раздался крик из-за спины, а я уже встретилась с вертикальными глазами огромного чудовища, в которых плескалось торжество.

— Молодец-ц-ц! — прошипела змея. — Отдай ее мне и уцелеешь!

Сзади послышался судорожный испуганный всхлип. Так хотелось оглянуться, но я не могла, продолжая смотреть на рептилию.

Нет! — мой ответ потонул в треске, издаваемом хвостом монстра. — Пошла вон! Я закрываю проход.

Я не понимала, что именно происходит, но чувствовала, что все делаю правильно. Подняла ладонь, словно отгораживаясь от подчиняющего себе взгляда, и снова сказала, как припечатала: — Нет! Слышала? Никому я ее теперь не отдам.

Змея прыгнула, а я закрылась ладонями, из которых брызнул в разные стороны яркий свет, из-за него мне пришлось зажмуриться.

Громкий стон, яростное шипение и все стихло, а мне было страшно открыть глаза.

Тихий шорох за спиной, протяжный стон, а затем слабое шипение у самых ног, заставляет меня распахнуть глаза, тут же отступив обратно в дом. Словно за стеклянным куполом бессильно бьется огромная кобра, пытаясь проникнуть внутрь.

— Гарри — Позвала, беспомощно на него оглядываясь.

Он с трудом поднялся, оперевшись о столешню ладонью, отчего на руках и груди вздулись мышцы. Такой мощи мне видеть не приходилось. Огромные бугры, перетянутые толстыми канатами вен, перекатывались под кожей. На его виске вздулась и судорожно забилась венка.

— Иду, Ксания. — Прохрипел, с трудом делая шаг мне навстречу.

Я кинулась обратно в комнату, забыв закрыть распахнутую настежь дверь.

— Садись. Не нужно! — положив ладони на его грудь, немного надавила на него.

Гарри замер, потрясенно посмотрев сначала на мои руки, а затем заглянул в глаза. Он едва улыбнулся, набирая воздуха, чтобы что-то сказать, но тонкий девчачий писк не позволил ему этого сделать.

— Тетенька! — вскрикнула Зорянка, указывая дрожащим пальчиком куда-то на выход.

Мне стало так страшно, что даже вдохнуть полной грудью побоялась, не ровен час, тот, кто появился за моей спиной, набросится. Кинула взгляд на мужчину, продолжавшего спокойно сидеть, глядя в открытый проход. Коротко выдохнула, делать-то нечего, пока, я — самая сильная в нашем дружном коллективе, нужно соответствовать, задержав дыхание, развернулась, готовясь к чему-то страшному.

Передо мной все также продолжала биться за прочным куполом огромная кобра, лишь оторванная щетка с хвоста чудовища шевелилась у самой двери, издавая щелкающие звуки.

Я передернула плечами от охватившей брезгливости, поддав носком домашней туфли оторванную часть чешуйчатого тела, отодвигая его как можно дальше от входа.

Сейчас четко просматривался защитный купол, сильно похожий на стеклянный, слабо мерцающий голубым сиянием. Будем надеяться, что разбить его будет трудно, а значит, и войти в мой дом непрошеный гость не сможет.

— Тебе нечего больше бояться, Зорянка, — Проговорила, закрывая дверь, да задвигая, для надежности, тяжелую щеколду. — Лучше расскажи, кто ты такая, а потом можно пойти комнату тебе выбрать, да порядок в ней навести. Согласна?

Девочка взглянула на меня исподлобья, надув алые губы, затем перевела взгляд на Гарри. На ее пухлых щеках выступили бордовые пятна, а я заметно напряглась, в ожидании ответа.

— Никто! — буркнула она отворачиваясь. — Выгоните?

Я пожала плечами, переглянувшись с Гарри, внимательно слушавшему наш разговор, усиленно делая вид, что поглощен лишь едой.

— Ну выгонять не будем, но хотелось бы знать, с чем ты к нам пришла — добром или злом. Неспроста за тобой Змей гнался, верно? Жаль будет, если я ошиблась в выборе и лишила хвоста ни в чем неповинное... кхм, животное.

Как правильно назвать чудовище, находившееся перед нашей дверью, я не знала. Надеялась, что об этом нам расскажет девочка, упрямо сжавшая губы.

Гарри медленно потянулся за десертной ложкой, зачерпнул из вазочки, стоявшей на столе, полную ложку варенья и опустил ее в кружку, начиная медленно помешивать. Стук о стенки кружки был тихий, равномерный: — Бряк-бряк.

— М-м? — нахмурилась, сложив руки на груди, наваливаясь на дверной косяк. — Расскажешь?

— Нечего мне вам рассказывать. — Губы Зорянки задрожали, но она упорно отказывалась говорить о себе.

— Действительно! — Внезапно подал голос мужчина. — Совсем нечего. Таких, как она у нечисти в прислужниках много. Твои родители живы? — Острый взгляд на девочку и у той из глаз брызнули слезы. — Значит, нет. Как ты к Полозу в услужение попала?

Ребенок тихо плакал, сотрясаясь от невысказанной боли. Слезы рекой текли по алым щекам. Девочка молчала, не пытаясь вытереть влагу с лица, уставившись куда-то в пол.

— Оставь ее, Гарри! Не видишь разве, что ей тяжело вспоминать! — я хотела подойти к ребенку, но мужчина, поднял ладонь, останавливая меня и разворачиваясь всем телом к девочке.

— КТО ТЫ ТАКАЯ? — каким-то утробным голосом спросил Гарри.

Ребенок затрясся, как лист на ветру, а затем поднял на меня глазенки, и сквозь судорожные всхлипы проговорила: — Зорянкой зовут. Мамка с папкой пошли в горы, каменьев набрать, меня с собой взяли. Случился обвал, меня лишь немного задело, а родителей…

Девочка замолчала, а затем разрыдалась в голос.

Я бросилась к ней, прижимая ее личико к своей груди.

— Т-ш-ш! Успокойся.

— Меня Полоз спас, к себе забрал, а я все домой рвалась, вот и удалось сбежать. Еле ноги унесла.

— Так, значит, он не так уж и плох? — облегченно выдохнула, что от змеи всего лишь хвост оторвался.

— Я домой хочу! — продолжая плакать, сквозь всхлипы, проговорила Зорянка, а затем обняла меня за шею и притихла.

— Давай пока здесь поживешь, а когда воевода вернется, то можно будет и о твоей родине поговорить. Согласна?

Дорогие читатели, немного познавательной информации. Она взята из открытых источников.

Полоз — гигантский змей. Его размеры настолько велики, что он возвышается над деревьями, а его змеиное тело покрыто чешуёй, сверкающей как драгоценные камни. Это дух-хранитель земли и подземных богатств Урала, таких как золото, самоцветы и руда.

Обладает сверхъестественными способностями — может управлять погодой, изменять ландшафт, скрывать или открывать подземные ходы.

— Давай пока здесь поживешь, а когда воевода вернется, то можно будет и о твоей родине поговорить. Согласна?

— Так как? — заглянула в мокрые от слез глаза ребенка, повторив вопрос. — Согласна у меня пожить? Комната у тебя будет. Станешь мне по хозяйству помогать. А там посмотрим. — Поцеловала девочку в макушку. — Правда, пока из дома выходить запрещено. Нам обеим, не тебе одной. Но, знаешь, мне пообещали, что это ненадолго. Я тебя потом со своей собакой познакомлю. Она очень любит детей.

— Есть? — спина девочки напряглась.

— Кто есть? — не поняла вопроса, снова взглянув на ребенка.

— Твоя собака любит детей есть? — повторила та, на полном серьезе, а меня по спине пробежали холодные мурашки.

— Она больше сладкие булки любит, да жареные котлеты. Ну еще кашу рисовую и борщ. — Рассказывала, стараясь не показать ребенку, насколько меня шокировало ее утверждение.

— И все? — неверяще посмотрела на меня девочка. — У нас в селе, папка рассказывал, непослушных детей собакам скармливали. Вот и меня должны были. — Плечики Зорянки снова начали дрожать. — Только не успели. — Добавила совсем тихо.

— Нет, она детьми не питается. Добрая слишком. Хочешь, познакомлю? — Уговаривала, прижимая головку девочки к своему плечу, осторожно гладя рукой по курчавым волосенкам. А внутри, корчась от ужаса — это какими жестокими нужно быть, чтобы так запугать ребенка?

Тихий всхлип, судорожный вздох и слабый кивок, практически следом, едва слышное: — Согласна. Только в горы больше не пойду! Там противно! Змей видимо-невидимо. Все норовят укусить. Даже Полоз им не указ.

— Обещаю, что в этом доме никаких ползающих тварей не будет. И злых собак тоже. — Теперь едва сдержав улыбку, боясь обидеть ребенка. — Кушать хочешь?

Короткий кивок и я, отстранившись, целую ее в лоб, шепнув: — Ступай, умойся, да за стол садись.

Гарри внимательно за нами наблюдал все это время, но как только я взглянула на него, сделал вид, что поглощен очередным пирожком, оставшимся еще со вчерашнего дня.

— Зорянка, а ты стряпать умеешь? — Спросила, расставляя на столе самые красивые тарелки, какие нашла.

— Умею, тетенька — Тихий голосок звенел от восторга и облегчения.

Она обвела голодными глазами стол, ломившийся от угощений, которые я на скорую руку выставила и судорожно сглотнула, усаживаясь на высоком табурете.

— Меня Ксанией зовут. А дяденьку — Гарольдом. Я его Гарри зову. — Кинула вопросительный взгляд на мужчину. Дожидаясь его одобрения

Он кивнул согласно, откинувшись на спинку стула. Под глазами пролегли тени, губы побелели, на висках выступила испарина.

Мужчина еле держался, еще чуть-чуть и сознание потеряет. Тревога сжала сердце, я нахмурилась, пододвигая к ребенку тарелку с пирожками.

— Кушай, а я пока помогу Гарри до его комнаты дойти, хорошо?

— Он что, больной? — округлила глаза девочка

Мужчина как раз поднимался из-за стола, с трудом заставляя себя шевелиться. На спине снова лопнули коросты, начиная кровоточить.

Гарри судорожно сжал зубы, едва не застонав от боли.

— М-м-м! — сорвалось с его губ.

Он навалился на меня всем своим весом, едва не пригнув к земле, когда я подставила плечо, предложив на него опереться.

— Прости! — прохрипел, едва держась на ногах.

Понимала, что не дотащу, не сумею, просто не хватит сил.

— Кощей! — закричала так, что Зорянка замерла, не донеся до рта булку, а затем, бросив ее в тарелку, юркнула под стол, прикрыв ладошкой рот

— Не бойся. Он хороший. — С трудом держа в руках обмякшее тело мужчины, пыталась успокоить ребенка. — Лучше стул к нам подвинь, да посадить помоги. Гарри потерял сознание.

Девочка, буквально трясясь от страха. Выбралась из своего укрытия, вцепившись побелевшими пальцами в спинку стула, пододвигая тот прямо под ноги мужчины.

— Молодец! — похвалила.

И в это же момент звук разбиваемого стекла, долетевший до нас с улицы, заставил ребенка завизжать, кидаясь в самый темный угол, приседая там и прикрывая руками голову

Мощные удары в дверь едва не снесли ту с петель.

— Сейчас! — стараясь не кричать, кинулась к входу, с тревогой поглядывая на ребенка, теряясь в догадках, что так могло ее напугать.

Дверь сотрясалась, доски начинали трещать от увесистых тумаков, сыпавшихся на нее с улицы.

Возглас ребенка: — Ксания, помоги! — Не оставлял много времени на раздумья, я просто отодвинула засов, распахивая дверь нараспашку.

Мне нужна была помощь, уверена была, что за дверью стоит Кощей.

— Ты жива? — сгребая меня в охапку, едва не простонал Ярослав. — Почему другого звала, не меня?

Он крепко прижал к груди, так, что мой нос уткнулся в ворот его куртки, затрудняя дыхание. Видимо, только от этого голова закружилась, и мои руки взметнулись вверх, обвивая шею мужчины. Лишь ради того, чтобы не упасть от сильного головокружения.

Ярослав, замер на мгновение, даже дышать перестал. Случайно скользнув губами по моему виску.

За спиной мужчины послышался шорох, я вскинула голову, ожидая чего-то страшного, но на пороге появился Кощей, бросив на меня нечитаемый взгляд. Его губы были плотно сжаты, он прошел мимо меня, лишь кивнув в знак приветствия. А у меня щеки опалило огнем, словно предала кого-то.

— Прости! — прошептала, отстраняясь от воеводы, запоздало вспоминая о наличии невесты.

Ярослав удивленно посмотрел на меня, перевел взгляд на Кощея. Его брови сошлись на переносице, на лбу пролегла глубокая складка. Он молча кивнул, также отходя от меня, и развернулся к мужчинам. В это время Кощей, подхватив Гарри подмышки, спокойно ждал.

— Яр, давай сначала этого до койки донесем? Потом выяснять отношения будем. Не смогу один, не сподручно. — Глухо проговорил он.

А я прижала кулаки к груди, с ужасом переводя взгляд с одного на другого. Только драки мне не хватало! У одного невеста имеется, второго вообще в этот дом, чтобы ее украсть послали. Обо мне речи нигде не было.

Помедлила совсем немного, а затем бросилась за мужчинами, которые уже вносили потерявшего сознание Гарольда в его комнату, все-таки клятву давала, обязана до конца страждущим помогать.

— Стойте, — закричала, хватая со стола кочан капусты и бросаясь к больному, совершенно позабыв о девочке.

— Ксания! — зов, переходящий в визг, врезался в спину, заставляя замереть на пороге кухни, а затем обернуться...

Я оглянулась, в ужасе распахивая глаза. В дом начали вползать змеи, в таком количестве, что деревянный пол слабо проступал под серыми, блестящими телами.

— Боже! — стало так страшно, что даже забыла, зачем в руках капусту держу. — Зорянка, беги ко мне, быстрее!

Девочка лишь отрицательно замотала головой.

— Полоз говорил, что когда змеи шевелятся, лучше мне замереть. Иначе мы друг друга не поймем.

— Правильно, что наказы мои помнишь! — грянул голос, от которого у меня подогнулись колени и я бы рухнула на пол, если бы рядом не стоял стул, на котором не так давно сидел Гарри.

— Вы кто? — вырвалось само собой.

Мужчина был огромен. Под стать Ярославу, лишь Кощей им немного уступал, был просто чуть худее. Не наросло такого объема мышц. Да и видно это было лишь в сравнении, если этих гигантов рядом поставить.

— Полоз! — Вскрикнула Зорянка, забиваясь еще глубже в угол.

— Полоз. — Представился мужчина, застывая в проходе.

— Стой там, где стоишь! — грозный рык Ярослава ворвался в ставшую мгновенно крохотной — кухню.

— Как скажешь, хозяин. — Привалился к косяку здоровяк, складывая на груди руки. — Не торопись сильно. Я свое просто заберу и уйду.

— Нет! — Вскочила с табурета, а вокруг послышалось шипение.

— Нет! — рявкнул издалека воевода, практически мгновенно входя в кухню.

Воздух стал осязаем, сгустившись до состояния желе. Уверена была — захочешь подвешать полотенце — получится! Оно застынет в воздухе.

За спиной Ярослава встал Кощей.

— Все как всегда, верно? — хмыкнул Полоз. — Только женщины меняются. — Острый взгляд в мою сторону.

— Убери своих! — грозный приказ сорвался с губ воеводы.

— А иначе? — Поднял густую бровь вверх король змей.

— Иначе я их сожгу. — Голос Кощея становился раскатистым, весомым.

— Пф-ф! — фыркнул незваный гость и демонстративно щелкнул пальцами.

Мгновенно змеиный ковёр пришел в движение, вызывая у меня единственно верное желание — бежать. Но некуда, впереди — шевелящееся нечто, позади — Воевода с бессмертным.

— Не бойся, Ксания. — Ярослав встал рядом, прикрывая собой от Полоза, но не от его слуг, тут же обвивших сапоги мужчины. — Ступай, помоги Гарольду.

Он словно не замечал опасности, ползающей буквально вокруг его ног.

— Зорянка боится. — Прошептала, запрокидывая лицо и встречаясь взглядом с воеводой. Тут же мгновенно пересохло в горле, губы начало покалывать, как только его глаза задержались на них, чуть дольше, чем положено.

Он протянул руку, проведя костяшками пальцев по скуле, проговорил на выдохе, обжигая дыханием: — Не переживай, с ней все будет хорошо. Коли, ты этого хочешь.

Я кивнула, и, просочившись между мощными телами, выбежала в гостиную, прижав ладони к пылающим щекам.

— Боже! У него невеста есть! Остановись! — уговаривала, пока оборачивала Гарри снова в капустную кольчугу.

— М-м-м! — застонал он, когда я нечаянно коснулась одной из самых глубоких ран на груди.

— Прости! — мой шепот был едва слышен, но его хватило, чтобы мужчина открыл глаза, пристально в меня вглядываясь. — Сильно больно, да? — Мой вопрос заставил его вздрогнуть, затем он резко выбросил вперед руку, обхватил мой затылок огромной ладонью и притянул к себе, впиваясь в мои губы огненным поцелуем.

Я хотела сделать вдох, приоткрывая рот, но Гарри принял это за приглашение, которым тут же воспользовался, захватывая его полностью.

Мне хотелось вырваться, но сила мужчины превосходила мою, приходилось, лишь уперевшись в его плечи, стараясь не тревожить раны, молча сопротивляться, надеясь, что нас никто не увидит.

Вторая рука обхватила меня за талию, притягивая к себе еще ближе, я уже буквально лежала на израненном теле Гарольда, продолжая слабо сопротивляться. Постоянно помня, что мужчина тяжело ранен и, возможно, это лишь одно из его горячечных видений, которое он принимает за действительность.

Наконец, мужчина начал слабеть, чем я тут же воспользовалась, вырвавшись из жарких объятий, приложив к распухшим губам пальцы, и повернулась, натыкаясь на яростный взгляд воеводы.

— Что здесь происходит, хотел бы я знать! — его голос был больше похож на рык раненого животного. Меня здесь словно холодом овеяло, и я застыла, не зная, что сказать.

— Невеста это моя! — Послышался слабый голос Гарольда.

Я стояла, ни жива ни мертва. С ужасом переводя взгляд с одного мужчины на другого. Озноб пробежался по позвоночнику. Но показывать, насколько мне страшно — верх глупости.

Просто расправила плечи, взглянув на мужчин. Каждый был по-своему хорош, и если бы кто-то мне всего месяц назад сказал, что на меня будут смотреть ТАК, как это делают сейчас — не поверила! Еще бы и на смех подняла.

— Как у нас тесно стало! — Проговорила громко, делая шаг навстречу воеводе, гордо вздернув подбородок. Чем я хуже? У него невеста есть. А у меня, тоже жених обозначился. — Позволь пройти. Ярослав.

Злость, клокотавшая в груди, требовала выхода.

— Вон, на твою-то невесту тоже претендентов достаточно. Кощей, к примеру, за ней пожаловал. Да не нашел.

Я обошла сначала одного, затем второго и, взглянув на третьего, встретилась с ним взглядом.

В глазах Полоза плескался смех. Он с интересом наблюдал за нами, скрестив руки на груди и приподняв густую бровь.

— Что?! — рявкнул Ярослав мне в спину.

— Что слышал. Посидите тут с больным. Все веселее будет, а я вам на стол пока накрою. Голодные, наверняка, все с разных дальних мест пожаловали.

Я подошла к повелителю змей, положив на согнутый локоть ладонь. Мужчина тут же напрягся, кинув взгляд мне за спину, а затем с интересом посмотрел на меня.

— Там никого нет? — кивок в сторону кухни. Уж очень мне не хотелось встречаться с этими холодными созданиями.

Мужчина покачал головой, насмешливо прищурившись и снова окатив меня любопытным взглядом.

— Чисто! — его густой баритон, пробирал до мурашек. — Хороша, ты, Ксания. Не зря вокруг тебя столько женихов вьется.

Я усмехнулась, пожав плечами.

— Только об одном слышала, да и тот пока лишь в бреду меня так зовет. Об остальных ничего не знаю. Нет таких.

— Ха! — запрокинув голову, рассмеялся Полоз. — Хороша! — это мне уже прилетело в спину, когда вошла в опустевшую от змей кухню.

Оглянулась по сторонам в поисках девочки, продолжавшей стоять в углу.

— Зорянка, помоги на стол накрыть. В холодильной комнате стоит корзинка, неси ее сюда. Сейчас быстренько что-нибудь сделаем.

Настроение, упавшее практически до нуля, там и оставалось. Даже проверенное средство готовка — не срабатывало.

— Ребенок, — обратилась к продолжавшей озираться в испуге девчушке, — сбегай тихонько до мужчин. Спроси, могут еще немного подождать, или сильно голодные?

Зорянка кивнула, исчезая за дверью и практически мгновенно возвращаясь с готовым ответом: — Кощей всем твои пироги хвалил, их просят приготовить. Подождут они, тем более совещаются о чем-то, серьезные такие, все за столом собрались, да карту рассматривают.

— Карту? Это, видимо, надолго. Но и пирожки печь дело не быстрое, на завтра оставим. Давай сегодня что-то другое сообразим. Печенье, например. Согласна?

Глазенки ребенка загорелись любопытством. Она с восторгом кинула, исчезая в комнате, и уже оттуда уточняла, что необходимо. Бегая между столом и полками с продуктами.

Нам понадобилось совсем немного времени, чтобы вытащить из духового шкафа первый противень с печеньем.

Аромат свежей выпечки наполнял кухню, а сквозняк от распахнутой настежь двери, разносил запах по всему дому.

— Чем так восхитительно пахнет? — появился в дверях Полоз, окидывая с изумлением накрытый стол. — Ты все это одна сделала?

Я отрицательно покачала головой: — Зорянка помогала.

— Говорю же, хороша! Повезет тому, кто мужем твоим станет. — Мужчина подошел к раковине, помыл руки и уселся за стол, оглядываясь в ожидании запоздавших. — Долго вас ждать? — Прокричал, оборачиваясь в сторону гостиной. — Стынет все!

Эта троица слишком слаженно работала, чтобы быть едва знакомыми. Значит, либо все было подстроено, либо наоборот. Пол мог появиться из чистого любопытства. А я уже позвала остальных — наверное, мой визг слышали на дальних расстояниях.

Ярослав тихо вошел в кухню, даже на меня не посмотрев, за ним следом шел Кощей с багровым румянцем на скулах.

— Спасибо, девица. — Прогудел воевода, берясь за ложку. — Мы подумали немного, и я решил — фраза, от которой на моем лице скользнула улыбка.

Мужчина нахмурился, но продолжил: — Ты права, дом маловат для всех. Нужно искать что-то более, гхм, большое. Поэтому пока поживешь у меня в крепости — там и безопаснее будет. Ярослав сделал паузу, собираясь сказать что-то еще, а я его перебила, громко ответив: — Нет!

Мужчина словно на стену наткнулся, помолчал немного и оторвал, наконец, взгляд от полной тарелки, впиваясь в меня.

— Что ты сказала? — в его тоне не было ничего, что можно было назвать заботой.

Взгляд тяжелел, как и голос. В его глазах зарождалась буря.

— Я. Сказала. Нет! — Ответила, контролируя голос, чтобы он не начал дрожать.Хотите получить доступ к ЛЮБОЙ моей книге?Приглашаю вас за подробностями сюдаhttps:// /blogs/vnimanie-rozygrys-1767017473

Ярослав молчал, задумчиво крутя в крепких пальцах ложку. Хмыкнул невесело, погрузившись в мысли, а потом уже поднял глаза на меня, окатив странным взглядом.

— Хорошо подумала? — от его голоса внутри меня натянулись неведомые струны, завибрировавшие в унисон с его голосом.

— Да. — Ответила, сложив руки на груди, поставив, как своеобразную защитную преграду между мной и мужчинами.

— Страшно же здесь. Вон, болото одно на девиц тоску вечно наводит, а недалеко еще и лес не проходимый. Да Кощей умудряется родню водить. — Острый взгляд на парня, молча вертевшего в руках печенье.

Тот мгновенно поднял глаза, впиваясь в меня взглядом.

Да что это такое?! То совсем голяк с мужским вниманием, то прохода не дают, сразу трое, надеюсь, четвертый в женихи свататься не будет, хотя очень уж хорош собой! Даже опустила глаза, впиваясь в остроносые носки на моих домашних туфельках, чтобы никто не заметил, какие мысли в моей голове вспыхивают.

— Забор поставьте, ограду помогите прибрать и свободны! — Как можно тверже проговорила, стараясь унять в душе нарастающую тоску. Не вернется Ярослав больше, уйдет к своей красавице невесте.

— Так это легко сделать, девица! — подал голос Полоз, вытирая беленой льняной салфеткой губы — погибель девичью.

Ярослав тоже уже отложил приборы и отодвинул пустую кружку, кивнув согласно головой, поддерживая слова друга.

— Сделаем, Ксания. Только уговор будет. Так вкусно, я никогда не ел. Буду приходить к тебе столоваться. — Губы воеводы растянулись в улыбку, от которой предательски в груди заколотилось сердце.

Пол хмыкнул, переводя взгляд с меня на воеводу и обратно.

— Так, ты поселись здесь, и проблем не будет. — Предложил он, поднимаясь из-за стола и выходя из кухни прямиком на заброшенный участок земли вокруг дома, оглядываясь по сторонам, словно примеряясь к тому, что здесь предстоит сделать.

Ярослав мгновенно нахмурился, бросив злой взгляд в мою сторону.

«Конечно, не может он! Так, явно от невесты бегать. Легче легкого это делать, когда об избушке никто не знает, стоит себе зачарованная в каком-то захолустье». — вспыхнула мысль в сознании, а я обиженно поджала губы, отвернувшись, делая вид, что мою посуду.

Скрип отодвигаемого стула, легкий шорох одежд и воевода встал позади, навис надо мной, словно скала над горной речкой, обволакивая меня своим запахом, шевеля на оголенной шее волосы, своим горячим дыханием.

От его присутствия за спиной по позвоночнику побежали мурашки, вызывая тяжесть внизу живота, в груди начал закручиваться вихрь, от которого сердце пустилось вскачь, разгоняя по венам закипающую кровь. Воздух словно испарился вокруг, заставляя дышать часто-часто.

— Кхм! — Голос Полоза привел в чувство и я, обернувшись, едва не впечаталась в могучую грудь Ярослава, задирая вверх голову, встречаясь с его глазами и тут же начиная в них тонуть. — Когда приступим? — продолжал царь змей.

— А что делать нужно, Ксания? — Рядом с воеводой встал Кощей, подмигнул мне и заулыбался. — Я тоже столоваться буду приходить, обещаю, без родни. Ты им корзинку собирать будешь.

— Доставка? А это мысль! — наконец-то я начала вливаться в привычное для себя русло. — Позволь? — положила ладонь на грудь Ярослава, немного надавив, отталкивая. Воевода заметно вздрогнул, положил на мою руку, свою шершавую, вызывав какой-то стон в моем теле, и отошел, пропуская и выпуская из своих невидимых объятий.

— Показывай, хозяйка! Безопасность я тебе обеспечу. Не переживай, ни одна нечисть не посмеет войти в твой дом. — Прогудело над ухом.

Я впервые вышла в заброшенный двор, заваленный всякими щепками, ветками и травой, подбоченилась, осматривая по-хозяйски округу, и начала командовать.

— Хозяйка! — первым сдался, как ни странно, Полоз. — На сегодня достаточно! Вон, погляди, какой двор чистый! Вообще, никогда таким не был.

Я оглянулась по сторонам, действительно, мусор был рассортирован по кучам. Первую — я точно сожгу довольно быстро. Вторую — там, где вместо веток, громоздятся изломанные и полусгнившие стволы, да коряги, — подольше.

А вот с травой — будет сложнее, по-хорошему ее бы в компост определить, да огорода пока нет. Или есть?

Я задумалась, ступая на очищенный от грязи земляной наст, ковырнув почву острым носком туфли.

— Здесь нужно камнем двор вымостить. А иначе — дождь пойдет, столько грязи в дом занести можно.

— Э! Не сегодня, Ксания! — Вытер вспотевший лоб Кощей, подходя ко мне практически вплотную.

— Верно говоришь, парень! — Рядом с первым, встал второй — воевода.

— Если комнату выделишь, хозяйка, то прямо завтра с утра примусь. — Проговорил Полоз, улыбаясь во все свои тридцать два белоснежных.

— Под комнату кладовую отдам. Там теперь свободно стало, все из нее практически вытащили. — Взглянула на потных мужчин, усмехнулась, снова обведя двор взглядом. — У меня нет забора, — Принялась перечислять то, что было необходимо в первую очередь. Нужно использовать мужчин сейчас, пока пыл не угас. А то потом невесты понабегут — ничего сделать не смогут. Или не дадут.

Но прямо сейчас мужчины согласно кивали, при каждом новом моем требовании.

— Детскую для Зорянки обустроить необходимо. Гостевая вон, понадобилась. — Взгляд на Полоза, довольно ухмыляющегося. — Кухню опять-таки расширить, иначе все в ней не помещаемся.

Я замолчала, задумавшись всего на несколько мгновений, чем мгновенно воспользовался Ярослав, завладев моей рукой, загибая на ней пальцы. У Кощея по щекам пошли пятна, Полоз же, сложив руки на груди, внимательно за нами наблюдал.

От такого простого жеста воеводы, мое сердце ухнуло в пятки, прямо под ноги мужчине. Я даже посмотрела вниз, проверяя, не растоптал ли?

— Все будет, Ксания, ты нас только покорми немного да умыться дай. — Прохрипел Ярослав.

— Болото недалеко, Яр, али забыл? — В голосе Полоза послышался неприкрытый смех.

А я вскрикнула, вырывая руку из таких желанных оков, в очередной раз, напомнив себе о незнакомой пока невесте. То, что это временно — ни капли не сомневалась. Пора ей уже явиться! Я бы точно пришла, проверить, куда мой жених так часто бегает.

— Сейчас! Накормлю! Пока вы в болоте купаетесь, я успею ужин приготовить, а после, и комнаты каждому. У воеводы уже имеются. Кощей всегда домой уходит, а Полозу вы втроем быстро что-то сделаете, но сначала, ребенку детскую в порядок приведете.

Сказала и сбежала на кухню, оставив мужчин, озадаченно чесать головы.

Я слышала, как они о чем-то спорят, переговариваются. Их голоса стихали, пока за дверью не наступила тишина.

— Зорянка, — позвала девочку, — снова помощь твоя нужна, не откажешь?

— Конечно! А правда, у меня своя комната будет? — Ребенок вскинул на меня счастливые глазенки, а у меня комок в горле встал, я опустила глаза, словно ища на столе что-то, а на самом деле — скрыть набежавшие слезы.

— Обязательно! Да еще и с игрушками. Дай только времени мне немного. — Голос предательски дрогнул, но девочка, кажется, этого даже не заметила.

— Спасибо, мамочка! — закричала она, кинувшись ко мне, обнимая за колени.

Я, тихо всхлипнув, опустилась перед девочкой на колени, притянув к себе, прижимая ее головку к своей груди, где лихорадочно билось сердце, так давно тосковавшее по детскому смеху, теплым ладошкам и таким доверчивым чистым глазенкам.

— Конечно, дочка! Все будет. — Прошептала, едва шевеля губами, не заботясь о том, что по щекам бегут горючие водопады.

— Почему ты плачешь? — В голосе Зорянки послышался ужас. — Это из-за меня?

— Конечно! — Тут же согласилась я, целуя девочку в макушку, лобик и розовые щечки, чувствуя, как напрягается тонкое тельце. — От радости, что у меня теперь дочка есть.

— Правда?! — Прошептала Зорянка, срывающимся голоском, крепко обнимая меня за шею и утыкаясь курносым носом куда-то за ухом.

— Точно! — я обняла ее в ответ, и уже вместе с ней поднялась на ноги, снова целуя в щеку. — Пойдем, умоемся, да готовить будем, а то мужчины придут и испугаются. Знаешь, как они слез боятся?

— Правда? — глазенки девочки засияли.

— А то! Идем? — Взглянула на ребенка, ожидая ее согласия. Она кивнула, еще теснее ко мне прижимаясь.

Когда во дворе послышался гул из мужских голосов, у нас уже почти все было готово.

— Зорянка, хлеб доставай да нарви его кусками. На стол выстави, а я пока овощного рагу, да курицы, жареной по тарелкам, разложу.

— Как вкусно пахнет! — Прогудел Полоз, первым входя в дом. — Хорошая ты хозяйка, Ксания! — в его голосе слышалось искреннее восхищение.

— А готовит как? Слюной захлебнуться можно! — Поддержал мужчину Кощей, входя вторым.

— Еще и лекарша знатная! — за вторым вошел и третий.

— Это у вас сейчас сговор какой-то? — подбоченившись, задала вопрос мужчинам.

— Ну ты что? — Уселся за стол Полоз, передавая кухонное полотенце Кощею, чтобы тот вытер мокрые руки.

— Как могла такое подумать? — улыбнулся второй, кинув вопросительный взгляд и полотенце воеводе.

— Никакого уговора не было, Ксания. — Встал рядом со мной Ярослав, заслонив от всех мощным телом, наклоняясь, словно на ухо что-то шепнуть собрался, а на самом деле, невесомо коснувшись губами щеки, тут же выпрямляясь. — Куда мокрую холстину повесить нужно?

Полотенце в его огромном кулаке, действительно больше напоминало тряпочку.

От легкого поцелуя мужчины, голова пошла кругом, я просто протянула руку, чтобы забрать ткань, но вцепилась в его кисть, чтобы не упасть.

— Простите! — прошептала, чувствуя, как меня подхватывают на руки и выносят на свежий воздух. Сил сопротивляться не было.

— Без нас трапезничайте! Мы позже будем. Пусть пока Ксания дух переведет, а я рядом побуду на всякий случай. — Загудел воевода, отдавая распоряжения, которые никто не решился оспорить, или не захотел.

Во дворе царил порядок, я с удовольствием вдохнула полной грудью, подставив раскрасневшиеся щеки теплому ветерку, тут же растрепавшему волосы.

— Красота! — Прошептала, в какой раз за день.

— Согласен! — нежно провел по моей скуле костяшками пальцев воевода, продолжая держать на руках. Коснулся губами за ухом, зарылся носом в растрепавшиеся локоны и выдохнул: — Краше тебя никого нет.

Так хотелось верить, но не могла.

— А как же твоя невеста? — давно нужно было спросить, да все страшно было. Теперь пришло время. Дальше лишь больнее будет.

Ярослав замер на мгновение, продолжая прижиматься ко мне как можно теснее, затем протяжно выдохнул и отстранился, встречаясь со мной глазами.

— О ком ты говоришь, Ксанюшка? — его взгляд сводил с ума, он скользил по моему лицу, вызывая внутренний трепет. Так хотелось откликнуться, податься вперед, целуя в пухлые, манящие губы.

— Поставь меня уже на ноги, Ярослав. Кощей за твоей невестой приходил, да не нашел, видимо, коли все еще здесь продолжает крутиться. — Решилась все-таки поговорить откровенно, хотя ситуация совершенно к этому не располагала.

— Нет у меня никого! Некого похищать было! — Начал Ярослав, да замер на полуслове, зло сузив глаза, разворачиваясь и практически влетая в дом, продолжая меня держать в объятьях. — Кощей! — грозный рык вырвался из его груди.

А тот, кого он звал, уже поднялся из-за стола, встречая нас на кухне, сжимая в руках острый клинок. Полоза нигде не было, как и Зорянки.

— Кощей? — буквально пропищала, голос пропал, — что происходит? Где девочка? Полоз?Задавала вопросы, а они сыпались в густеющее пространство на кухне, словно горох в пустой таз — громко, звонко, оставаясь на самом дне, лежа без движения. Я не получила ответ ни на один.Мужчина стоял, широко расставив ноги, сурово сдвинув черные, густые брови — погибель девичью и не сводил глаз с Ярослава.- Зайдите в дом оба! — Низкий голос мужчины прокатился по комнате, выкатываясь густой, тяжелой волной в ограду, все во мне завибрировало от вспыхнувшего страха.Ярослав хмыкнул и не стал противиться, шагнув внутрь, опуская руки, помогая мне встать. Затем снова посмотрел на Кощея, подошел к двери, высунув лишь голову, глянув вправо, туда, откуда буквально недавно пришли мужчины.- Уф-ф-ф! — его шумный вдох, дверь резко захлопывается, а в руках воеводы протаивает меч. В буквальном смысле этого слова! Он словно вытянулся из ладони, ярко светясь в сумраке кухни.Солнце спряталось за набежавшие откуда-то тучи, и в комнате стало заметно темнее.- Что происходит? — мой голос дрогнул, я встала между мужчинами, тревожно переводя взгляд с одного на другого.- Я лишь хотел ее защитить, пока тебя не было! — утробный голос Кощея снова наполнил комнату.- Для этого ее нужно было выкрасть? — Ярослав шагнул вперед, оттесняя меня в сторону.- Сначала, да, ну а потом, — Кощей усмехнулся как-то криво, посмотрев на меня с такой тоской, что мое сердце сжалось, вызывая ощутимую боль в груди. — Она здесь, верно? Никуда не делась. Так что…- Кроме нас, тут никого не было, Ярослав! — снова встряла в разговор ссорящихся мужчин. Уверена была, что это так!- Оксана! — меня позвал Гарольд, я дернулась вначале на зов, но затем остановилась, боясь оставить мужчин одних.- Иду! — отзывалась, стараясь не спускать глаз, со стоявших друг напротив друга воинов. — Здесь нет невесты Ярослава, Кощей! Хоть весь дом обыщи, не найдешь. Ведь ты сюда каждый день ради этого приходил? Не нашел же?- Еще как нашел! — Вошел в искрящуюся напряжение кухню Полоз. Усаживаясь обратно за стол и потянувшись за булочкой. — Ты разве не догадалась?Мое упрямство пересиливало мою недогадливость.- Ну и где она? — спросила, чувствуя, что щеки заливает румянцем, а сердце заколотилось в груди испуганной птицей.- В зеркале! Пойди, посмотри! — Расхохотался царь змей.Мне стало настолько стыдно, что всхлипнув, я развернулась и выбежала на улицу, где пошел противный мелкий дождик.- Стой! — Врезалось в спину мужское многоголосье, а я, не останавливаясь, побежала дальше в густой холодный туман, начавший подниматься над озером.- Ксания! — ревел Ярослав. — Там опасно! Остановись.- Хватит! Домой хочу. Там все проще, без магии, расшаркиваний и прочей этой чепухи. — Шептала, все глубже уходя в туман, остановившись лишь тогда, когда моя нога ударилась о невидимую в сизом мареве корягу, заставив зашипеть от жгучей боли.Я остановилась всего на мгновение, потерев ушибленное место и продолжив упрямо двигаться дальше.- Ни за что больше туда не вернусь, — шептала, делая следующий шаг и тихо охнув, когда туфля наполнилась водой. — Болото! — воскликнула, останавливаясь и начиная испуганно озираться по сторонам.Вокруг стояла тишина.Такое только в фильмах ужасов показывают, правда, с каким-нибудь музыкальным треком, от которого кровь в жилах останавливается. Вот прямо сейчас из густого сизого ничего выскочит какое-то чудовище и утащит меня в свое логово.«Или съест!» — ехидненько подсказал внутренний голос.Ужас начал накатывать волнами, ровно так же, как и туман, в разрывах которого можно было увидеть нечто черное. Оно шевелилось, приближаясь ко мне хоть и медленно, но верно.«Божечки! Куда ты вообще попала, девка? Зачем тебе понадобилась эта брусника? Ну, можно же ведь было в магазине купить! А теперь что? Ни тебя, ни собаки на этом свете не станет». — Снова запричитал внутренний голос.Нужно было что-то делать, но что?Я сделала шаг назад, тут же проваливаясь по щиколотку в вязкую массу, словно болото само меня окружало, отрезая пути к отступлению. Мой тихий скулёж слился с протяжным стоном трясины, в которую я начала проваливаться.«Хоть бы один жених бросился спасть! А нет! Никого не видно». — подумала, замирая и стараясь не делать резких движений, вспоминая все, чему обучали в школе. Но у нас в области не было топей! Лишь глухая дремучая тайга, в которой я умела ориентироваться. А вот здесь и сейчас — не знала, что делать дальше.- Помогите! — попыталась закричать, но горло словно стянуло крепкой лентой, не позволяя произнести ни звука.Где-то что-то ухнуло. Меня ощутимо тряхнуло, и я ушла в вонючую жирную жижу уже по колено.- Спасите! — заорала что есть мочи, игнорируя тут же заболевшее горло.Мой голос словно утонул в густом тумане, забирая себе мой зов о помощи.- Пожалуйста! — прошептала, шмыгая носом и утирая слезы, давно уже бежавшие по щекам. — Хоть кто-нибудь.Снова ощутимый удар по поверхности, и я чувствую, как начинаю движение, но не вверх! Вниз! Не останавливаясь, плавно и навсегда.«Вот и все, Оксана, дальше только бы побыстрее, и не больно». — предательская мысль всколыхнула сознание, затянутое отчаяньем, вырывая меня из какого-то транса.- Нет! — завизжала, ударяя кулаками по воде, пытаясь вырваться.-Фр-р-р! — раздалось где-то неподалеку, и из сизого тумана выступила черная огромная тень.

— Чего так орать-то? — проговорил некто низким булькающим голосом. — Ничего с тобой не сделаю, а мужики твои пусть по оврагам да топям побегают, им полезно. Заодно выяснят все до конца. А нам с тобой поговорить нужно, красавица. Давно за тобой наблюдаю. Ровно с того дня, как в избу зачарованную зашла.

Голос был слышен, а вот его обладатель продолжал прятаться за густой завесой тумана.

— Ты кто? — наконец не выдержала, задала вопрос первой.

— Конь в пальто! — расхохотался некто. Его смех очень напоминал бульканье, какое издает болото, когда из него выходят газы.

Но не это напугало больше, а то, что фраза, произнесенная невидимкой, была из моего мира!

— Ты тоже сюда попал из иной реальности? — прошептала, пытаясь совладать с голосом.

— Нет, хорошая моя. Связи у меня везде есть. Только и всего. Не пугайся сильно. Должна была уже пообвыкнуться в нашем мире. Много чего повидала. — рокотало словно отовсюду. — Еще больше предстоит. Этот мир наполнен магией. До самых ее краев, все то, что раньше в сказках читала, здесь встретить можешь. Как меня, к примеру.

Туман вмиг расступился, передо мной стоял мужчина, погруженный в воду, весь опутанный травой. Его можно было спокойно перепутать с болотной кочкой и даже не заметить, если пройти мимо. Сейчас он внимательно за мной наблюдал, цепко разглядывая синими глазами из-под кустистых бровей, спрятанных за густой растительностью, опоясывающей даже голову еще одного представителя местного населения.

— Чтобы бежать не вздумала, в болотину тебя заковал. Но ты не серчай на меня. — Продолжал он, медленно приближаясь.

В нос ударил едва уловимый запах рыбы, утреннего сырого тумана и сопревшей листвы. Я втянула в себя воздух, удивленно приподнимая бровь — ничего неприятного в нем не было. Скорее, такого мне нюхать еще не доводилось.

Огромный здоровяк довольно хмыкнул, оперевшись на ствол, торчавший из болота.

— Неплохо начали, — пророкотал он. Наклоняясь ко мне близко-близко, касаясь своим лбом моего, и тут же резко отстраняясь, словно и не было ничего. — Чиста в мыслях своих. — В его голосе послышалось одобрение.

— Ты зачем меня позвал? Ведь именно для этого я в трясину забрела, верно? Как звать-то тебя?

— Водяной, коли еще не догадалась. — Усмехнулся он, передёрнув плечами, отчего вьюны, плотно его оплетавшие, опали. Передо мной стоял довольно симпатичный мужчина. Его возраст определить было невозможно, при каждом повороте головы, усмешке, взгляде, менялось красивое лицо, превращая его при этом то в глубокого старца, то в молодого юношу.

Я кивнула, словно поняла все, что было до этого, и задала следующий вопрос: — А позвал зачем?

Мужчина внезапно засмущался, задумчиво потянувшись длинными крепкими пальцами к лягушке, выскочившей из травы на невысокую кочку.

— Дело предложить тебе хочу. Может, сможешь придумать занятие местным аистам, а то они от скуки всех моих жаб да лягушек скоро съедят. А так, глядишь, и в другие болота переберутся. А то что-то их слишком много у нас здесь развелось.

— Что-о-о? — Я даже поперхнулась слюной, заходясь в судорожном кашле.

— Осторожно! Ты чего так? — его ладонь легла мне на спину, тихонько постучав по ней. — Ну я же не настаиваю, лишь помощи прошу по-соседски. Подумаешь?

Что мне оставалось делать? Только соглашаться. Я кивнула, и тут же мне пришла идея, безумная! Впрочем, как и все, что меня здесь окружало.

— Я, кажется, знаю, что можно сделать.

Мужчина облегченно выдохнул, а вместе с ним и болото. Мгновение, и я уже стою на берегу, у ног корзинка с клюквой, а издалека доносится едва слышимое: — Подумай, а завтра поговорим.

— Ксания! — ворвалось в наступившую тишину встревоженное мужское многоголосье.

— Я здесь! — отозвалась, разворачиваясь на голоса, беря в руки роскошный подарок.

— Ксания! — заревел Ярослав, выбегая на приболотную полянку, сжимая в руках острый клинок. — Где ты была?

Два шага, и он около меня, откинут меч, а в его теплых ладонях мое лицо. Ярослав наклоняется близко-близко. С тревогой вначале всматриваясь в мои глаза, словно приговор прочитать хочет. Затем его взгляд скользит по переносице, опускается на губы и замирает, а у меня все во рту пересыхает, так пить хочется. Язык стал шершавым, тяжелым, неповоротливым. Губы сами собой приоткрылись, словно требуя глотка живительной влаги.

— Ксанюшка! — прохрипел гроза местных войск, с тихим стоном приникая к моим устам.

Голова закружилась, мне стало тяжело дышать, да и нечем было. Лишь потянулась к единственному источнику силы, соглашаясь и подчиняясь в поцелуе. Рука воеводы, обвила мою талию, притягивая к горячему мужскому телу, даря новую волну удовольствия, перемешанного с разгорающимся желанием. Его большая ладонь осторожно поддерживала за спину, бережно, нежно, притягивая к себе еще сильнее.

Кровь забурлила в венах, разгоняя по ним огонь, скручивая в груди в спираль пышущий жаром вихрь, падающий огненными каплями вниз.

Я потянулась к Ярославу, обвивая его мощную шею руками, прижимаясь еще сильнее к крепкому телу, вырывая стон то ли из своего горла, то ли нет. Сливаясь в едином дыхании, вдохе, звуке.

Поцелуй переставал быть нежным, он перетекал в нечто большее — требовательное, подчиняющее и обещающее. Легкие одежды, до этого оберегавшие от взглядов, стали ненужными, хотелось предстать во всей красе, заставить собой любоваться.

Длинные мужские пальцы забрались под тонкую ткань блузы, лаская кожу, медленно поднимаясь вверх, мучительно медленно. Вызывая тихое раздражение. Еще! Быстрее!

Ярослав прижимает меня к себе, а я чувствую силу его желания. Его рваное дыхание вызывает в моем теле ответную реакцию, мне тоже мало воздуха, всего мало! Его мало!

— Ксания! — стонет мне в губы Ярослав, задирая блузу так высоко, что она практически лежит на плечах, отрываясь от моих губ всего на секунду, чтобы прижаться своими жаркими, жадными губами сначала к пульсирующей венке на шее, а затем начать дорожку из поцелуев все ниже и ниже.

Громкое уханье болота, шум крыльев пролетевшей над нами большой птицы, и я делаю глубокий вдох, распахивая глаза, вырываясь из нежных объятий.

— Прости! — шепчу, прижимая пальцы к опухшим губам, а в глазах начинают набухать слезы.

— За что? — хрипит он в ответ, нежно проводя костяшками пальцев по моей щеке.

— Невеста у тебя есть, а я тут... — шмыгнув носом, попыталась отвернуться, да не вышло. Снова сгреб в охапку, приподнимая за подбородок мое лицо, вглядываясь лучистыми глазами в мои.

— Нет у меня никого. Разве только… — Ярослав набрал воздуха в легкие, словно решившись, но именно в этот момент недалеко, звонко в тишине, хрустнула ветка, я дернулась, вырываясь из объятий, судорожно поправляя волосы да одежду. Липкий холодок пробежал по спине, если нас кто видел? Опустила глаза на свою совершенно сухую юбку, тихо ахнув — корзинка, с такой любовью собранная Водяным, валялась в траве.

— Нет! — прошептала, падая на колени, начиная собирать красные ягодки.

— Что ты делаешь, Ксания? — Голос Кощея поплыл над болотом. — Позволь, помогу.

Щелчок пальцев, и со всех сторон летят обыкновенные комары, вцепляясь тонкими ножками в сочные плодики, натужено, поднимая их над травой, бросая в подставленное лукошко.

— Так можно? — Прошептала, смотря снизу вверх на Кощея, продолжая собирать драгоценные бусинки, выискивая их в зеленой траве.

Он довольно усмехнулся, опускаясь на колени рядом со мной.

— Конечно! — проговорил, зачерпывая из корзинки полную ладонь клюквы, отправляя ту сразу в рот, с удовольствием разжевывая.

— Не кисло? — спросила, внимательно наблюдая за мужчиной.

— Нет. — Поднялся он, протягивая ладонь, чтобы помочь мне встать. — Все собрано, милая.

— Не увлекайся, парень! — Загудел воевода, оттеснив широким плечом мужчину, протягивая свою ладонь, взамен другой.

— Весело тут у вас снова, однако, — Полоз вышел из-за деревьев, зажав в уголке рта травинку, держа руки в глубоких карманах синего кафтана. — Вы ее так не поделите, она выбрать должна. В доме еще один остался. Если запамятовали.

— Разберемся! — Ярослав зло взглянул на друга, снова поворачиваясь ко мне. — Не стоило от нас убегать. Не причиним мы тебе зла. Прости нас, коли напугали.

Я кивнула, опустив смущенно глаза, соглашаясь, промямлив, едва слышно, что домой вернуться хочу.

Мужчины переглянулись и, выстроившись в ряд, направились куда-то вглубь леса. Меня поставили в середину, прямо перед Кощеем, за широкой спиной Ярослава.

Так и шли, неразрывным ручейком по узким тропкам. Долго.

Я, поначалу смотревшая только себе под ноги, осмелела, все чаще поднимая голову, озираясь по сторонам. Здесь было на что посмотреть! Вокруг стоял высокий лес, похожий на хвойный. На нем, в толстых ветвях, расположились своеобразные муравейники, спускавшие свои мохнатые усы до самой земли. Их было так много вокруг, что они смотрелись каким-то селением, расположившимся в лесной чаще. Жителей только видно не было. Эти усы шевелились при каждом дуновении ветерка, распространяя вокруг себя сладковатый дурманящий запах.

Смотрелось жутко, если не сказать — устрашающе.

От удушающего аромата у меня мгновенно закружилась голова, мне пришлось закрыть нос ладонью, стараясь дышать как можно реже, лишь бы избавиться от раздражающего нос и гортань запаха, так хотелось уйти как можно дальше, а самое главное — быстрее.

Ярослав, словно услышав мои мысли, ускорил шаг, и уже буквально через несколько минут мы вышли на огромную поляну, которой не было видно конца — бескрайнее зеленое море из едва колышущейся на ветру травы..

Как получилось, что до болота я добралась за считанные мгновения, а обратно мы уже идем почти полдня, и дома даже на горизонте не видно? — Вопрос, начавший меня мучить еще полчаса назад, сейчас уже просто не позволял трезво думать. Наконец, не выдержала, озвучив этот вопрос, в надежде, что кто-то сможет ответить.

— Как так вышло, что до болота я шла быстрее, чем мы сейчас обратно возвращаемся?

Кощей хмыкнул, Ярослав сбился с размеренного шага, а Полоз, шедший позади всех, расхохотался в голос. А где здесь смеяться-то нужно было?

Злость вспыхнула в груди, так захотелось сделать какую-нибудь гадость, даже ладони зачесались. Я представила, как небольшой корешок вылезает из-под земли ровно в тот момент, когда мимо него идет мужчина. Обвивает ногу нахала на секунду, чтобы Полоз споткнулся и выпускает из своего захвата, лишь бы мужчина смог успеть встать на ноги.

— Только чтобы не упал! — проговорила уже вслух.

— Ох! — донеслось сзади, а я, ухмыльнувшись, зашагала дальше, лишь спустя какое-то время осознала — это совершила я! Я смогла заставить растение сделать то, что хочу. Спокойно, не прилагая практически никаких усилий.

— Не может быть! — воскликнула, резко остановившись и разворачиваясь.

— Ксания! Кощей! — два возгласа раздались практически синхронно.

А я, повернувшись, ждала, когда шум уляжется, обошла Кощея, подойдя к Полозу.

— Ты споткнулся? — Дождалась, когда тот кивнет, совершенно не скрывая появившуюся на губах улыбку, гордо вздернула нос и произнесла, на выдохе: — Это я сделала!

Тот замер всего на секунду, вглядываясь в мое лицо, а затем перевел взгляд мне за спину, где стоял, я была уверена, Ярослав.

— Однако сильна она у тебя, Яр! — проговорил, усмехнувшись. Помолчал немного и поправился: — у вас, вернее! Троих.

Его взгляд скользнул по мне, словно Полоз видел меня впервые. Будто искал, что такого есть в пигалице, стоявшей перед ним, если за ней три здоровых мужика бегают.

Он тяжело вздохнул, снова взяв в рот свежую травинку, повторно окатив меня взглядом и, по всей видимости, не обнаружив ничего интересного для себя.

А мне пришлось ответить в стиле мультика из моего далекого счастливого детства: — Это не я у них есть, это я сама у себя имеюсь.

У Полоза буквально отвисла челюсть. Кощей, сделал шаг назад, споткнувшись о Ярослава, стоявшего позади него.

— Аккуратнее, парень. — Загремел над тропинкой недовольный голос воеводы.

Я оглянулась, встретившись с Ярославом глазами. Он тоже смотрел прямо на меня, не мигая, будто оценивая. Пожевал губами и рявкнул: — За мной. Недолго осталось. А тебя, Ксания, к себе звал Водяной, он и выстроил самую короткую дорожку. Хотел бы я знать, что он хотел от тебя получить. Дома поговорим, расскажешь. — В глоссе слышалась неприкрытая ярость.

Да ладно! Меня уже к болотным существам ревнуют? Реально? Земных как будто мало!

Мы молча двигались дальше, а у меня в душе назревал вулкан, чуть тронь — взорвется.

Воевода оказался прав, дошли мы быстро. На крыльце стоял улыбающийся Гарольд с Зорянкой, прыгающей через, натянутую во дворе меж двух столбов, веревочку.

— Наконец-то! — Пробасил он, отрываясь от косяка, делая шаг к нам навстречу, набирая в легкие воздуха, чтобы еще что-то сказать, но я не дала.

— Как себя чувствуешь? — спросила тоном, каким, наверное, допросы устраивают.

Мужчина, растерявшись, пожал плечами, запустив пятерню в кудлатые вихры, бросив взгляд мне за спину.

— Да вроде неплохо. — произнёс немного неуверенно, одергивая мятую рубаху. Из-под нее вывалился сухой лист капусты, за ним еще один. Они упали к его ногам, тихо планируя в солнечных лучах полуденного солнца. И Гарри, наклонившись, сжал их в огромном кулаке, тут же раскрывая ладонь, чтобы поднявшийся ветер разнес труху по ограде.

— Идти сможешь? — не унималась, остановившись посредине большой чистой территории, наблюдая за сухим листом, легко парящим в воздухе.

Гарри глянул на мужчин, молча столпившихся в отдалении, потом посмотрел на меня и, кивнув, ответил: — Смогу. А куда?

Улыбка появилась на моем лице. Здесь он мне помог сам! Даже просить не нужно было!

— На кудыкину гору! С дружками своими. — Кивнула в их сторону, чувствуя, что меня уже не остановить. Злость бурлила во мне как… Даже не буду думать, с чем можно ее было сравнить.

Развернулась к мужчинам, подбоченилась и продолжила: — Всех вас прошу освободить территорию. Мой это дом. Не я сюда просилась. Сами меня призвали, верно? Нужна я вам для чего-то. — Видя, как переглянулись между собой Ярослав с Полозом, поняла, что права. — Так вот! Это теперь мой дом. Поэтому вон отсюда! Все! Завтра говорить будем. Сил моих больше нет. И еще — врать будете, пожалеете. Все понятно?

Что буду делать, конечно, не знала, но точно придумаю, время еще есть.

Я еще вся кипела негодованием, когда болото вдалеке ухнуло, приводя меня в чувство, обещала же Водяному придумать что-то, а для этого мне Кощей или Полоз нужен. Неправильно будет возвращать тех, кого только что отправила. Поэтому, передернув плечами, гордо пошла к дому, бросив через плечо: — Завтра встретимся. Гарольда не забудьте! — Подошла к Зорянке, ухватив ее за ручку, утащила за собой на кухню, закрыв дверь, для надежности еще и засов подвинула. — Фух!

Зорянка испуганно на меня смотрела, не говоря ни слова и не пытаясь сдвинуться с места. Ее глазенки блестели в сумраке кухни. Она просто стояла и ждала, что дальше будет.

Мне следовало быть сдержаннее, — ребенок был явно напуган, хоть и пытался всем своим видом этого не показывать. Но странно — я чувствовала страх Зорянки, буквально вибрировавший вокруг худенького детского тельца.

Мгновенно стало стыдно, и я не придумала ничего другого, как предложить сделать то, что умею лучше всего: — А давай напечем блинов с малиновым вареньем? — легко подхватила на руки девочку, целуя в бледную щечку. — Что-то ты у меня совсем худенькая. Вон, ветерок поднимется и унесет. Кушать нужно.

Ребенок надул пухлые губки, внимательно на меня посмотрел, а затем, обвив ручками-ниточками шею, прошептал: — Тогда не буду во двор выходить. Не хочу от тебя улетать!

Я рассмеялась, сглатывая тугой комок, мгновенно вставший в горле.

— Тогда умываться! — скомандовала, внося ее в уборную и ставя на ножки. — Давай сначала смоем пыль и грязь, поедим и будем в твоей комнате красоту наводить, согласна?

— Да! — Просияла Зорянка, тут же подсовывая намыленные ладошки под тугую струю теплой воды.

День плавно перетекал в вечер, когда мы, наконец, добрались, сытые и довольные, до комнаты девочки.

— Что-то вид у покоев какой-то взрослый, не находишь? — спросила, оглядываясь по сторонам.

Пустой деревянный шкаф, кровать, застеленная серой холстиной, табурет у окна и небольшой стол на трех ножках, стоявший в углу комнаты — Знаешь, здесь не хватает цвета. Может, покрасим мебель в розовый цвет или обойдемся яркими занавесками?

Зорянка удивленно подняла бровки, сморщила курносый нос и пошевелила губами. Я едва сумела скрыть улыбку, чтобы не обидеть ребенка, только не удержалась — поцеловала быстро в макушку, да подошла к окну, задвинуть плотные занавески.

Темнота за окном густела, а вместе с ней просыпались мои постоянные страхи — всегда казалось, что из ночной черноты на меня смотрят неизвестные чудовища. Здесь — он лишь усилился. Нечисти вокруг было предостаточно.

— Давай, рассказывай, чего тебе хочется? — развернулась к девочке. Она вышла в центр комнаты, начиная крутиться вокруг, пристально рассматривая стены, мебель, потолок.

— А как можно? — наконец спросила, остановившись.

— Как ты хочешь, солнышко. Так и сделаем — Душа начала петь в точности также, когда раньше начинала готовить.

— Ура! — запрыгал ребенок на одной ножке по комнате. — Давай. Я придумала.

Около часа у нас ушло на то, чтобы поставить мебель так, как хотела Зорянка, попутно вымывая пыльные углы, изгоняя из них «злых» пауков.

Затем, к потолку приколотили массивный крюк, найденный в одном из ящиков в кладовой. Потратив на это дело уйму времени и сил

— Может, Кощея позовем? — Зорянка с жалостью смотрела, как я пытаюсь закрепить крюк в деревянной балке.

— Нет! — возразила, осторожно спускаясь по поставленным друг на друга стульям. — Видишь, справились! Теперь осталось повесить красивую штору и будет совсем волшебно. Как считаешь?

Не услышав ответ, развернулась в девочке, как раз в тот момент, когда она, облокотившись о стену, устало терла чумазыми кулачками глазки.

— Ты почему молчишь, что устала? — быстро подошла к ней, опуская на корточки. — Я тебе даже не покормила перед сном, чудо мое! — Ласково погладила ее по щечке.

— Я не хочу! — едва слышно прошептал мой ребенок, отчаянно зевая.

— Марш мыться, ванна с горячей водой сейчас наполнится, а я пока тебе белье свежее постелю.

— То, с зайчиками? — Зорянка шустро побежала в уборную, уже оттуда заваливая меня вопросами — А игрушки у меня будут? А в чем я спать буду? А ты не уйдешь?

Пришлось отвечать, споро застилая кроватку.

Нужно сказать, что детское постельное белье мы обнаружили на одной из полок вместительного громоздкого шкафа, когда пытались безрезультатно сдвинуть его с места

По всей видимости, Кощей позаботился или Полоз. С игрушками обстояло печальнее — их не было вовсе.

— Завтра с тобой пойдем на торговую площадь. Куклу купим или рубашку красивую, — заворачивая разомлевшую девчушку в большой отрез льняной ткани, пообещала ей.

Откуда взять денег — история умалчивала, на крайний случай у воеводы попрошу, как компенсацию за моральный вред.

Ребенок заснул, едва коснувшись головой подушки, засопев, уткнув носик в угол мягкого одеяльца.

— Спи, зайчонок! — прошептала, тихо выходя из комнаты, прикрыв дверь, оставив небольшую щель.

Впервые в жизни я заботилась о ребенке. Не по чьей-то указке, как это было с сестрой, а вот так, совсем самостоятельно, словно на самом деле мамой стала.

Незнакомое чувство до краев наполнило сердце радостью, быстро приняв душ, сама скользнула под одеяло, мгновенно засыпая, без всяких сновидений, чтобы проснуться от громкого крика петуха.

«Откуда у нас петухи?» — С этой мыслью с трудом оторвала тяжелую голову от подушки, поднимаясь с кровати.

Противная птица не унималась, кукарекала без перерыва, словно заведенный с вечера будильник.

Но как он может здесь оказаться? Ничего ведь не работает.

— Если найду, пойдешь на суп! — Простонала, поднимаясь с теплого ложа, с сожалением выходя в просторную гостиную, кутаясь от утренней прохлады в большой плотный платок.

— Доброе утро, Ксанюшка! — Глаза Кощея весело блестели в предрассветном сумраке, а сам он уселся на скамью, стоявшую вдоль одной из стен в полупустой гостиной.

Петух замолчал, не иначе все это проделки этого переростка. Вот как светится, да улыбку едва сдерживает. Ух! Лучше бы он дал выспаться уставшей женщине, а не будить ее ни свет ни заря.

— Что здесь делаешь? — вместо приветствия прошла мимо, направляясь на кухню, с одним желанием — Поставить на печь, заряженную магией, чайник. В доме было прохладно, хоть и вроде лето на дворе, поэтому кружка горячего травяного настоя не помешает, тем более спать мне уже точно не дадут.

Мужчина пошел следом, остановившись на пороге, подперев мощным плечом косяк, сложив руки на груди.

— Мириться пришел, пока никого рядом нет. Ты меня вчера поняла неправильно, вот готов объясниться. — С шутливым тоном не вязалось серьезное лицо мужчины.

— Чай будешь? — потянулась доставать кружки с верхней полки, замирая, только сейчас поняла, что вышла к мужчине в одной тонкой ночной сорочке, хоть и прикрытой большим платком.

Даже не обладая бурной фантазией, можно рассмотреть все подробности, при желании.

— Ой, прости! — попыталась запахнуть поплотнее платок, держа в руках глиняные кружки, — Я сейчас, ты пока кипятка разлей, да вон из того чайничка — травяного отвара добавь. Нет здесь у вас кофе. А ты мне так и не принес, обещанного и в этом мире много лет приходится ждать. Да?

— Буду! Давай помогу. — Кощей уже рядом, осторожно забирает у меня кружки, при этом будто случайно, меня касаясь. — Ступай, переоденься. Понятно, что гостей не ждала. — Отвернулся, пряча глаза, и добавил: — Я не смотрел.

При этом на его скулах проступают красные пятна — врет и краснеет!

Мне тоже неловко и я разворачиваюсь, чтобы уйти, едва не врезаясь в мощную грудь Ярослава, спокойно входящего в кухню.

Его лицо тут же становится непроницаемым, а когда он еще замечает в каком я виде, то и вообще темнеет.

— Доброе утро! — мой звонкий голос разрезает, словно нож — масло, мгновенно наступившую тишину.

— Доброе. — Ярослав хмуро глядит перед собой. — Смотрю, ты уже не одна, Ксания, или он и не уходил вовсе? — Воевода впился взглядом в Кощея, на его скулах заходили желваки.

— Чай с нами пить будешь? — ставя с легким стуком на стол уже три кружки, как ни в чем не бывало, спросил у воеводы Кощей. Затем взглянул на меня и добавил: — Угомонись, Яр. Вон, Ксания меня пригласила почаевничать. Утром я пришел, извиняться. Пока другие спят. Но, оказывается, не я один такой догадливый.

— Ксания! — Воевода резко развернулся, делая шаг в мою сторону, а я быстро скользнула в свою комнату, намеренно громко, задвинув деревянный засов на двери. Нечего к незамужним в опочивальню без стука входить.

Я прислушивалась к тишине, царившей в доме, пока быстро переодевалась в хлопковую белую блузу с длинным рукавом, стянутым по краю завязками, да цветастую льняную юбку в пол, перевязав талию ярко-зеленой лентой, в тон ажурной вышивке, вившейся по горловине блузы.

Глянула придирчиво на себя в зеркало, и, оставшись довольной отражением, вышла к мужчинам, мирно сидевшим за большим столом.

— Доброго утра, хозяйка! — Прогудел Ярослав, словно не было всего несколько минут назад неприветливой встречи.

— Оно было бы добрым, если бы вы не разбудили меня так рано. — Все-таки должна была выразить свое раздражение, да показать, что спозаранку незваным гостям в этом доме не рады.

— Прости нас. — Оба поднялись со скамьи. — Полоз с Гарольдом остался — тот слаб пока. Меня вот одного отправили. — Начал воевода, остро глянув на Кощея.

— А Фазиль где? — кивнула согласно, опускаясь на табурет, затянутый тканью, беря в холодные пальцы кружку, наполненную до краев ароматным травяным взваром.

— Женится он. Так что пока ему некогда. Просил передать, чтобы не теряла. Как с делами справится, так вернется. У него к тебе вопросов накопилось. — Воевода немного расслабился, красивые губы уже не так сильно были сжаты. Да взгляд перестал быть таким колючим.

— Вот как! — усмехнулась, быстро поднявшись, скрываясь в кухне и практически тут же возвращаясь, держа в руках вазочку с малиновым вареньем и холодную стопку вчерашних блинов. — Будете? — предложила мужчинам, не спускавших с меня глаз.

Выражение у них было одинаковое — словно у нашкодивших мальчишек, согласных на все, лишь бы не наказывали.

Меня взволновало известие, Фазиль мне нравился. С ним было приятно общаться, да и спросить можно было все, не боясь, что какой-то вопрос будет неверно истолкован.

— Понятно. Передавай ему от нас искренние поздравления. — Помолчала немного и продолжила дальше, подбираясь к главному. — Нам с Зорянкой нужно сегодня на торговую площадь попасть. — Решила сразу поставить мужчин в известность, а потом уже и про другое рассказать. — Но это так, для информации, пока. Лучше скажете, зачем пожаловали? Ведь не просто так поутру визиты наносить начали. Извинения можно было и до вечера оставить.

Мужчины снова переглянулись, синхронно опускаясь обратно на скамью. Яр протянул руку за кружкой, Кощей — за блином.

Шумный глоток Ярослава, его тяжелый выдох, он ставит глиняный сосуд на столешницу, начиная его крутить в крепких пальцах. Посуда при этом тихо стучит по дереву, отдаваясь эхом в моей голове, вызывая нарастающее раздражение.

Явно мужчина настраивался, но я не собиралась ему помогать. Наконец, он собрался и, впившись в меня глазами, произнес: — Ты действительно на той поляне оказалась неспроста. — Он замолчал, наблюдая с плохо скрытой тревогой за моей реакцией.

Но это я знала и без него. А вот о причине — даже не догадывалась, пазлы никак не хотели складываться в логическую картинку.

— Мне было предсказано, что моя невеста будет из другого мира. — Ярослав усмехнулся продолжая. — Даже облик ее был известен — белокурая хрупкая красавица, с пронзительными голубыми глазами.

— А что, ближе никого не было? Нужно было издалека невесту заказывать? — Раздражение расцветало ярким красным цветком в душе.

— Не все так просто, Ксания. — Вступился за приятеля — это были мои предположения, Кощей.

Ярослав же, оставивший на мгновение в покое кружку, снова начал ее елозить по гладкой поверхности.

— Тук, бряк, бряк, бац! — мои нервы начали вибрировать.

— Да, совсем непросто! — Прогудел воевода. — Даже не знал, что настолько. — Он снова замолчал, было видно, что каждое слово дается ему с трудом. — Я не совсем тот, кем кажусь.

— Что? — Голос сорвался, я мгновенно вспомнила мохнатое чудище, трубившее за моим окном.

— Ты все не так понимаешь! — Поднял ладони вверх воевода, с мольбой взглянув на Кощея.

— В общем, Ксания. Он оборотень. Медведь. Его поэтому и сослали на границу людских земель — защищать от нечисти всякой. Такому не каждая подойдет. — Он посмотрел на воеводу и дождавшись его согласно кивка, продолжил. — А здесь было все точно сказано, что есть девица, которая сможет выдержать, гхм, его звериную сущность. — Кощей, запустил пятерню в густую шевелюру, замолчав на мгновение, подбирая слова. — Не приветствуются в тех землях полукровки, понимаешь? А женщина, она, как это, ух!

Я начала понимать, куда клонит мужчина, но сказать за них то, что нужно было — не могла.

— Не каждая сможет выжить после того, как ложе со мной разделит. — Прогудел Ярослав, резко поднимаясь из-за стола и практически пулей вылетая через кухню во двор.

Мы с Кощеем проследили за бегством воеводы, мне даже пришлось развернуться на табурете, мельком взглянув на свое отражение, мелькнувшее в стекле буфета. Я под описание не подходила, даже с натяжкой.

— Во-о-от! — продолжил Кощей. — В этом мире таких нет. Волхв нашел одну, для этого нужно было распахнуть врата и позвать. Особым образом.

— Мы решили не рисковать, а сначала найти ее в том мире. Для начала отправили туда того, кто мог это делать без труда. Он и в наш мир забрел совершенно случайно. — Ярослав вернулся к нам, снова опускаясь на скамью.

— Гарольд! — прошептала, начиная понимать грандиозный план этих мужиков. — Детский сад какой-то.

— Не знаю о чем ты, нет у нас таких садов здесь. — Воевода снова вцепился в кружку, начиная вертеть ее, то в одну сторону, то в другую. — Гарри с удовольствием согласился нам помочь. Мир мы нашли быстро, а дальше началась чертовщина какая-то. Девица все не находилась, а Гарольд стал нырять в проход все чаще, увеличивая с каждым разом его все больше.

— Нечисть к нам начала захаживать такая, что мой дядька рядом с ними — сущий красавец. — Кощей усмехнулся, переглянувшись с Ярославом.

— Ссора у нас приключилась, Ксанюшка. Не знал я тогда, что Гарольд наш к тебе нырять начал, позабыв о том, что должен был делать. А в последний раз так вообще заявил, что в ваш мир уходит.

— Дальше стало совсем все мутно. — Кощей отправил в рот следующий блин, а я четко поняла, что к моменту, когда проснется мой ребенок — завтракать будет нечем.

— Продолжайте, я вас слушаю. — Поднялась из-за стола уже я. — Сейчас вернусь.

Я вошла в кухню, зачерпнула в глубокую миску муки, набрала в корзинку яиц, сахара, сливочного масла, конечно, нужны были дрожжи, но пока я ими не обзавелась, поэтому будем обходиться тем, что есть.

— Я вас слушаю. — Вернулась в гостиную, готовясь замешивать тесто на пончики.

Его рецепт был прост до безобразия, поэтому особо не переживала, что может не получиться.

Два стакана муки, ведь народу будет много, стакан кипяченой остывшей воды, столовая ложка сахара, сливочное масло, пол столовой ложки, а дома — чайная с горкой и щепотка соли. Дрожжей не было, поэтому пришлось использовать яйца, взбитые в густую пушистую пену. Тесто готово! Теперь осталось дать ему настояться, часа четыре в идеале, но мне и двух хватит. Не думаю, что Зорянка подымется раньше, все-таки устала она вчера сильно.

— Ну? — накрыв тряпицей миску, снова уселась за стол, подперев щеки кулаками. Пока занималась любимым делом, успела успокоиться, а мужчины все это время молчали, заворожено, следя за моими руками.

— Ты словно ведьма! — восторженно прошептал Кощей, — Месишь волшебное тесто.

Так, оно и будет, но вы недоговорили. — Я поняла, что мужчины пытаются свернуть со скользкой дорожки своей истории.

Они обреченно переглянулись, и с тяжелым вздохом Ярослав продолжил: — После ссоры, Гарри ушел сюда, на магическую полянку, где дверь между мирами легче всего открывалась. Он ее отпер, а на него начали нападать войска, причем человеческие. Завязался бой.

— Да, бой шел своим чередом, а слова заветные продолжали звучать в воздухе, продолжая свое дело — раскрывая ворота все шире, как оказалось, к тебе. — Кощей снова встрял в рассказ воеводы.

— Именно тогда я произнес клич, который должен был затянуть в наш мир мою суженную. — Ярослав поставил локти на деревянную столешницу, опустил голову, запуская пальцы в густую шевелюру. — Если бы я знал, что творю!

Кощей взглянул на друга, затем перевел взгляд на меня: — Твоя собака все испортила, девица не пришла, то ли напуганная лаем пса, то ли шумом битвы.

— Я бы тоже не пришла, если бы Альфа не завизжала. Кстати, где она?

— С ней все хорошо, Ксанюшка. Не переживай, — Ярослав, поднял голову и потянулся через стол к моей руке, накрывая своей большой ладонью, мою, осторожно ее сжимая. — Она там такая счастливая, а здесь у тебя даже двора нормального не было, пока. Где ей бегать? Вот ее там и балуют, в солдатских казармах.

— Хорошо! — я осторожно вытянула из-под теплых ладоней — руки, пряча их под стол, сжимая в кулаки так, что, кажется, ногти прорезали тонкую кожу.

— Вместо невесты появилась ты! — голос воеводы дрогнул, он снова опустил голову на сцепленные руки, лежавшие на столе. — Даже не знал, что такое быть может. Ты невеста другого, не моя суженая, а тянет меня к тебе так, что в глазах темно становится.

Кощей тяжело вздохнул и продолжил вместо Ярослава: — Мы посоветовались и решили, кого ты выберешь, с тем и останешься. Никаких ссор между нами больше не будет, ну, если только по мелочи. — Заулыбался хитрец.

Я опустила глаза, на свои руки, не оттого, что стыдно стало, а от того, чтобы скрыть счастливую улыбку. Привыкла к себе прислушиваться, так что выбор уже очевиден, осталось убедиться, что все сделано правильно.

— А если твоя невеста, Ярослав, все же прибудет, как тогда поступишь? Себя мне предлагаешь, а у тебя так-то девушка имеется. — Спросила, переводя взгляд с одного на другого — Видимо, за ней Кощей в первый раз и пожаловал? Верно? Что-то ему от тебя нужно было. Что? М-м-м? — Вскинула подбородок, встречаясь с черными глазами мужчины. Не было в них ни злобы вековой, ни стужи ледяной. Обыкновенные задорные глаза. Глаза, смотревшие сейчас на меня с нескрываемой нежностью.

Сердце, еще три удара назад, говорившее, что сделало свой выбор, теперь сбилось с ритма, заставляя алеть щеки и прятать взгляд, старясь скрыть стеснение.

— Интересно мне стало. — Кощей снова заулыбался. — Да и дядька ругался страшно, что поляну его любимую превратили в незнамо что. Вот он меня и отправил, хранителя местных земель наказать. Не знал я, что наказываю себя.

Я была не готова к такому тяжелому разговору. Эти двое были абсолютно разные, но такие одинаковые, когда смотрели на меня. К повышенному вниманию я совершенно не привыкла. Еще с Гарри объясняться придется.

Кощей словно услышал мои тревоги, произнес на выдохе: — Гарольд домой ушел, там его ждут. Там случилось что-то. Просил передать, что будет счастлив, если ты его выберешь, но поймет, если это будет кто-то другой. Полоз его проводить должен, потом вернется.

Стало так тревожно, что, не сдержавшись, наклонилась к мужчинам, буквально ложась грудью на стол: — Может, ему помощь нужна?

Оба мой порыв поняли неправильно. У Ярослава заходили желваки, скулы Кощея окрасило багровым румянцем. А еще говорили, что при мне силой мериться не будут!

— Нет. Не просил он помощи. — Рявкнул Ярослав, с трудом, удерживаясь чтобы не уйти.

Ла-а-дно! Хоть одной проблемой меньше.

Один мучивший меня вопрос разрешили, остался основной — не менее скользкий.

— Как у вас женщины себе на жизнь зарабатывают? — спросила и замолчала, с ужасом наблюдая за реакцией мужчин.

Они оба резко поднялись на ноги, едва не опрокинув на меня стол. Чашка с тестом закачалась, грозя перевернуться.

— Ты нуждаешься в чем-то, Ксанюшка? — Ярослав мгновенно оказался рядом, опустился передо мной на одно колено, завладев моими ладонями.

— Тебе стоит только сказать, и все, что нужно в доме сразу появится. — Кощей встал рядом, явно недовольный тем, что воевода оказался быстрее.

В ответ осталось лишь покачать отрицательно головой, подбирая необходимые слова. Ясно, как день, что работать мне здесь просто так не дадут. Нужны весомые аргументы.

— Я не хочу от вас зависеть. — Начала, ожидая бурной реакции, но они оба молчали, буквально впившись в мое лицо, глазами. Я опустила свои, чтобы не видеть их реакции, продолжая со вздохом: — Не хочу чувствовать себя обязанной, когда буду принимать свое решение.

Кощей отшатнулся, сделав шаг назад, а Ярослав, наоборот, притянул меня еще ближе.

— Привыкла рассчитывать только на себя, понимаете? И зарабатывать себе на хлеб тоже привыкла сама. Никто из мужчин мне никогда не помогал. — Как же тяжело говорить, что когда-то было самой болезненной темой, да и сейчас ею является.

Ярослав, подмелив, выпустил мои руки, поднимаясь с колен и становясь рядом с Кощеем.

— Я понял, Ксанюшка. Как скажешь, так и будет. Деньги на первое время у тебя имеются. Фазиль оставил, сказал, что ты их заработала. — Последнее слово воевода словно выплюнул, явно не привык к его звучанию.

Я слабо улыбнулась, тоже понимаясь с табуретки.

— Он лучше вас в моем мире разбирается, странно.

Ярослав пожал могучими плечами: — Ничего странного. Наш Фазиль — дракон, свободно пересекающий грани между мирами. А ваш мир — вообще переходный. Это мы здесь перемудрили маленько. Когда невесту мне искали, а так, можно было все по-другому сделать, не разрывая пространства, да не впуская сюда всякую нечисть. Вон, родня Кощея уже устала, ее по лесам да болотам вылавливать. — Ярослав помолчал немного, а затем махнул рукой, — Да что теперь говорить. Сделанного не воротишь. Деньги у тебя есть, на первое время хватит, а там можно будет и подумать. Вернее, за-ра-бо-тать!

Воевода словно попробовал слово на вкус, произнося его по слогам, а Кощей лишь сильнее нахмурился.

— Я уже подумала. — Не сумела скрыть облегчения в голосе, да и протаявшая улыбка на губах не хотела исчезать. — Мне только ваша помощь нужна будет.

— Конечно! — воскликнули в голос мужчины. — Все что хочешь.

Ох, как все легко складывается! Вот всегда бы так!

— Первым делом, необходимо закупиться продуктами, список я уже составила. — Мой голос дрожал от волнения, все боялась, что откажутся, скажут, что это дурость женская или еще что-то в таком роде. — Затем купить игрушек Зорянке, она очень просила. — Здесь я замолчала, готовясь произнести для себя самое сложное. — А потом договориться с аистами, чтобы они доставляли корзинки с продуктами по адресам, куда будут сделаны заказы. Это самое трудное.

Боже! Если бы мне еще недавно сказал, что я буду говорить нечто подобное, то точно подняла бы его на смех, а теперь!

Но мужчины внимательно слушали, кивая, соглашаясь и самое главное — не удивляясь тому бреду, который я несла.

— С аистами договориться можно. — Начал Кощей с серьезным выражением на лице.

А я боялась, что на смех поднимут! Надо же!

— Тебя из-за этого к себе Водяной позвал, верно? — сузил глаза воевода, подаваясь всем телом вперед.

Я кивнула, чувствуя, как алеют щеки.

— Что именно делать птицам нужно будет? — любопытствовал Кощей.

Ладно, пора выкладывать все карты на стол, вдох-выдох и я говорю, не веря самой себе, что это делаю: — Вам понравились мои пирожки?

— О! Да! — прогудел Ярослав.

— Очень! — Поддержал его Кощей.

— Так вот, к примеру, в твоих казармах, Яр, служивые захотят полакомиться. Выход в город им запрещен, значит, им можно будет доставлять продукцию прямо к месту службы. В нашем мире это называется доставка. Очень популярное занятие, между прочим.

— Я понял! — Кощей весело хлопнул воеводу по спине, заулыбавшись во все свои тридцать с хвостиком зуба. — Моей матушке можно корзинки отправлять. Мне.

— Ну, ты и здесь неплохо их уплетаешь. — Перебила я его. — Да, мне нужно прорекламировать свой товар. Над этим я еще подумаю, но вот начало будет такое. Как? Сможете мне помочь?

— Яр, — повернулся Кощей к воеводе, ударив того по плечу так, что хлопок зазвучал как звонкая пощечина, но мужчина даже не обратил внимание, — А мне официально разрешили в гости захаживать. — Расхохотался, поворачиваясь ко мне.

— Сможем! А мне можно тоже в гости являться? — шагнул Ярослав, снова становясь так близко, что я видела, как бьется быстро-быстро венка на его шее.

Щеки снова предательски вспыхнули, выдавая меня с головой, но я промолчала.

— С радостью помогу! — Кощей стоял чуть поодаль, не осмеливаясь подойти ближе.

— Спасибо! — прошептала, стараясь совладать с эмоциями. Неожиданно, но слезы потекли по щекам обильным потоком.

— Ксанюшка! — тихий хрип Ярослава и я прижата к его груди.

— Не плачь! — теплая ладонь Кощея на спине.

— Хорошо! — шепчу, прислушиваясь к новым звукам. — Зорянка проснулась, а у меня завтрак не готов.

С облегчением вырвалась из объятий, схватила миску с тестом и подбежала к плите, ставя на нее сотейник, наливая в него подсолнечного масла. Здесь оно было очень ароматным, не чета тем, что были в другом мире.

— Мама! — и ребенок уже у моих ног, обнимает за колени.

— Я здесь! — подхватываю девочку на руки, целуя в щеку, — ступай, умойся, а я как раз завтрак тебе приготовлю. Творожок с малиной, да пышки со сметаной.

— Ура! — тонкие ручонки обхватывают шею, мягкие губки касаются щеки, и дочка скользит вниз, выбегая радостно из кухни, крича уже из гостиной — Я сейчас! Ты только не уходи!

Разумеется, мужчины остались и на этот завтрак. Только после него начали собираться в город. Он, оказывается, здесь имелся. По их словам — довольно большой.

Зорянка радостно прыгала вокруг, нетерпеливо выглядывая во двор, засыпая вопросами: — А на чем мы поедем, а что надевать? А, правда, мы игрушки купим? — И все в таком духе. Мне казалось, что это будет продолжаться бесконечно!

Мужчины лишь посмеивались, наблюдая за шалунишкой и улыбаясь каждому вопросу, да только не отвечая ни на один из них.

— Устанешь, егоза! — наконец хохотнул Ярослав.

— Точно! — поддержал его Кощей.

По правде говоря, тоже переживала, что девочка может устать, а если мы пойдем пешком, то вообще выбьется из сил не успев насладиться путешествием.

Но задавать вопросы не решалась. Понадеявшись, что — придет время, сами все расскажут. Вон какие важные и уверенные сидят на скамье.

Наконец, посуда вымыта, ребенок расчесан и заплетен. Мы обе одеты в нарядные одежды — яркие цветастые юбки, моя в пол — Зорянки до колен и очень пышная. Белые блузы с вышивкой в тон к юбкам, на ногах мягкие тонкие кожаные изящные черевички. Обувь была немного своеобразной, не привычной для меня, но довольно удобной.

— Готова? — шепнула ребенку, останавливая ее вращение вокруг собственной оси. Девочка любовалась пышной юбкой, как та может разлетаться в стороны — широко — настоящим солнцем.

— Да! — выдохнула Зорянка, кидаясь мне на шею. — Мамочка, ты у меня такая красивая.

Последние слова она произнесла, когда мы вышли в гостиную, где нас уже ждали мужчины.

— Очень красивая. — Прогудел Ярослав, протягивая руки, забирая ребенка у меня и легко перебрасывая ее себе на шею.

— Глаз не оторвать. — Кощей берет в руки приготовленную корзину. В ней лежит одежда на замену дочке, небольшой перекус и вода. День обещает быть жарким.

Я смутилась всего на миг, а затем, кивнув, направилась к выходу, располагавшийся в кухне. Дверь, через которую я когда-то пришла в этот дом, так и оставалась замурованной, в одной из стен просторной гостиной.

Двор — большой и чистый был залит яркими лучами утреннего солнца. На небе не было ни облачка.

Я вдохнула полной грудью, подставляя лицо под жаркие лучи. Стоило позаботиться о том, чтобы купить шляпы с широкими полями — голову можно было напечь — легко, а вот как лечить солнечный удар — я не знала.

Тут же сделав пометку в своем довольно внушительном списке, достав его из небольшой наплечной сумки, развернулась к мужчинам, не спешившим выходить следом за мной.

— Вы где? — крикнула, продолжая наслаждаться теплом, воздух еще звенел от утренней свежести, наполненный звуками просыпающихся насекомых: гул пчел, спешивших за нектаром, шелест крыльев бабочки, пролетевшей так близко, что она обдала тугим потоком воздуха, стрекот кузнечиков в траве. Я с наслаждением подставляла лицо солнцу и легкому ветерку, прикрыв глаза от удовольствия.

— Мы тебя с другой стороны дома ждем, Ксанюшка. — тихий хриплый голос Кощея, невесомое касание его губ к моему уху и наваждение пропадает.

Я распахиваю глаза, мужчина стоит в шаге от меня, держа в руках корзинку и пристально меня разглядывая.

— Там же нет двери!

Озорная улыбка, косой взгляд, брошенный куда-то в сторону и довольный голос: — Теперь есть.

Не может мужчина просто так улыбаться, явно что-то приготовил.

— Веди. — Ответила ответной улыбкой на его, и он довольно хмыкнув, шагнул обратно в прохладу моего дома. Пора привыкать к новым реалиям. Обратно возвращаться точно не буду, а раз здесь есть шанс, что можно между мирами ходить, то и Леру с Агатой к себе перетянуть смогу. От этих мыслей в душе расцвели пионы — самый мой любимый цветок.

Кощей протопал по кухне, вышел в гостиную, и вот здесь начиналось самое интересное, в этой комнате всегда было шесть дверей: кухня, моя спальня, комната, в которой какое-то время находился Ярослав с Фазилем — ее мы переделали в детскую, больничный бокс Гарри, кладовка и собственно выход из дома, замурованный Кощеем.

Теперь все было немного иначе, дверь на выход имелась. Только сейчас она вела в большой просторный коридор, из которого можно было попасть на улицу, точнее, крыльцо дома.

Холл, здесь меня поправили, — сени, представлял собой — просторный коридор, на полу лежал красивый ковер, непрактичный в моем понимании. Но его можно заменить на что-то другое позже. С одной стороны в стене находилась еще одна дверь, оказавшейся входом в кладовку. Я сразу вернулась обратно в гостиную, убедиться, что там она исчезла.

— Мы готовились, с той стороны она была зачарована. — Прогудел Ярослав, наслаждаясь произведенным эффектом. — Вас вчера по тропинке пускали. Так боялись, что заметишь. Магии в тебе, Ксанюшка, столько, что мы рядом не стоим.

С другой стороны, вдоль всего коридора были расположены большие окна, впускавшие все солнце без остатка.

Шкафы, разместившиеся напротив окон — пустовали, но в них можно было хранить как изящный безделицы, так и какие-то хозяйственные приспособления, заменив лишь фасады, с прозрачных на глухие.

— Нравится? — Спросил Кощей, довольно разводя руками.

— Очень! — Прошептала, осматриваясь вокруг, прижав ладонь, сжатую в кулак, к губам. — Безумно!

Мужчины счастливо рассмеялись, переглянулись между собой, заговорщицки подмигнули притихшей на руках Ярослава Зорянке и распахнули входную дверь, впуская летний зной и яркое солнце, и так бьющее во все окна.

— Прошу! — шутливо поклонился Кощей.

Пока искала, как назывался холл на Руси, нашла интересную для себя информацию. По традиции, делюсь с вами.

Как вам?

Сени выполняются в виде каркасной пристройки к срубу (основному отапливаемому помещению). У них был отдельный вход с улицы, часто с навесом или тамбуром, в нашем случае с крыльцом. Комната была без отопления, в ней естественное тепло от соседних помещений.

Деревянные или глинобитные стены, в зависимости от региона и доступных строительных материалов. Полы на уровне земли или чуть приподнятые, иногда утеплённые соломой, землёй или настилами.

В доме из одного жилого сруба сени имеют три самостоятельные стены, пристраиваемые к нему. В доме с двумя жилыми срубами сени располагаются между ними, возводятся лишь две дополнительные стены — передняя и задняя.

Они использовались по разному:

Своеобразная прослойка между улицей и жилым пространством — защищали дом от попадания холодного воздуха, пыли, снега и грязи.

Место для хранения — здесь традиционно хранили хозяйственный инвентарь, одежду и обувь для работы на улице, дрова для отопления, продукты, не требующие хранения в тепле (например, картофель, капусту, соленья).

Летняя спальня — летом, когда в жилых помещениях было душно, сени часто использовали для ночлега. Здесь размещались взрослые члены семьи, подростки или временные рабочие.

Зона временной обработки продуктов — в осенний период сени использовали как место для переработки урожая — очистки овощей, сушки трав, обработки зерна.

Двор, тот, что был страшен и заброшен, теперь не производил такого впечатления. Палисадник перед домом, заросший высокой травой, аккуратный забор, в котором имелись ворота, да калитка.

С невысокого крылечка, на который мы вышли, спускалась лесенка, переходившая в деревянный настил, исполняющий роль дорожки. С улицы слышалось приглушенное ржание, и я, с замиранием сердца, впервые, вышла за пределы собственного дома.

Там стояла настоящая русская тройка запряженных лошадей.

— Прошу! — поклонился Кощей, распахивая дверцу коляски.

— Мы в ней поедем? — прошептала, подходя к красивым, статным животным. Осторожно дотрагиваясь до теплого бока одной из лошадей.

— На ней. Твои это! — Хохотнул Ярослав, буквально закидывая внутрь своеобразной кареты сначала Зорянку, а Кощей уже подхватил меня, чем заработал недовольный взгляд воеводы.

— Но я не умею ими пользоваться! — Воскликнула, усаживаясь на скамью, да аккуратно разглаживая складки на юбке. Не хотелось выйти в люди, будучи помятой. Не так с односельчанами знакомятся! Ну, по крайней мере, я так считала.

Кощей, расположился напротив, а Ярослав, одним тягучим движением, запрыгнул на козлы. Я заворожено проводила его взглядом, невольно залюбовавшись скрытой мощью мужчины.

— Поехали? — Оглянулся он, хитро взглянув на меня и подмигнув. — Н-но! — взмах руки, щелчок кнута в воздухе и мы трогаемся. Лошади ускоряются, а я нахожусь в шоке. По сельским дорогам, даже на машине не гоняла с такой скоростью, а здесь — лошади!

Как долетели до города, я даже не заметила, вся увлеклась процессом езды. Так хотелось перебраться к Ярославу, попросить «порулить».

На самой окраине располагался трактир, к которому мы плавно и подъехали

— Здесь упряжку оставим, дальше пешком пойдем. — Кощей спустился первым, помог сначала мне, затем подхватил на руки девочку, подкинув ее высоко вверх. Зорянка радостно завизжала, привлекая к нам внимание постояльцев.

— Красавица у вас растет, вся на папу похожа! — подошла к нам седовласая женщина. — Что-то я вас раньше здесь не видела.

Она остро глянула на меня, затем перевела на застывших — Кощея с Зорянкой. Ее зеленые глаза наливались силой, губы сложились в трубочку, и без того острый нос еще больше заострился. Рыжие волосы, собранные в высокую прическу, добавляли всему ее облику определенных ноток.

Лиса — сходство было практически абсолютным, если она начнет принюхиваться, то я окажусь права. Полностью в этом была уверена.

— Со мной они, Патрикеевна. — Остановился за спиной женщины воевода.

— Яросла-ав! — простонала та, склоняя голову. — Кто они тебе?

Вопрос крайне неуместный, я подалась вся вперед, хотелось все объяснить, но Яр, сдвинув брови, качнув предупреждающе мне головой, ответил: — Не твоего ума дела, женщина. Бери плату, да ухаживай за лошадьми. Мы к вечеру вернемся. Весь товар, который будем отправлять, складывай в моей комнате. Головой за него отвечаешь. Поняла?

Женщина склонилась еще ниже, пряча любопытство в глубине глаз. Такая — все равно все узнает. Потратив, что разве больше времени.

— Как скажешь, правитель! — Промямлила она, выпрямляясь и впиваясь в меня взглядом.

Яр тяжело вздохнул, бросил через плечо: — Идемте! — вышел со двора. Его настроение было вконец испорчено. Он шел по узким улочкам, кивая в знак приветствия жителям и не разговаривая с нами. Словно и не было нас.

— Что не так? — шепнула Кощею. — Знал ведь куда ехал.

Мужчина согласно кивнул, ответив: — Знал, только готов не был к вопросу. Не серчай, сейчас немного позлиться, а потом в себя придет. У нас с ним такое впервые. — Сверкнул белозубой улыбкой.

Его прямота довольно часто сбивала меня с толку, заставляя алеть щеки, чаще, чем это было в прошлом мире. Вернее, такого вообще никогда не было в уже прошлой жизни.

— А эта Патрикеевна, она ему кто? Родственница? — у меня вопросов было не меньше, чем у той женщины.

Кощей усмехнулся, зыркнув сначала на Ярослава, затем кинув растерянный взгляд на меня. Мужчина явно не хотел отвечать на вопрос.

Но воевода, словно услышав, а может, так оно и было, резко остановился, продолжая держать Зорянку на своих плечах, поджидая нас с Кощеем. Его взгляд из-под хмурых бровей не предвещал ничего хорошего.

И снова я к вам с информацией, очень хочется поделиться.(информация взята из открытых источников).

Тройка — это исключительно русский вид упряжки лошадей, не имеющий аналогов в мире. И к тому же самый быстрый! Сейчас я вам расскажу почему. Но начнем с «состава» лошадей: в центре «тройки» находится основная лошадь, которая называется коренная (или коренник). Она (чаще более крупная и выносливая) играет ключевую роль в движении упряжки, так как именно на неё приходится основная нагрузка. Коренная лошадь движется прямо и отвечает за скорость всей тройки. Её задача — поддерживать стабильный ритм и направление движения.

По бокам от коренной располагаются две пристяжные лошади: правая и левая. Они выполняют вспомогательную функцию, помогая управлять тройкой и обеспечивая её маневренность. Именно их взгляды обращены в разные стороны при движении — наружу от центра упряжки.

А главная хитрость такой упряжки — «тройка» (причем уникальная в своем роде) это разноаллюрная (скачут по-разному) упряжка. Коренная будет двигаться быстрой рысью, а пристяжные лошади, должны идти галопом. «Тройка» работает таким образом: коренник, движущийся широкой и энергичной рысью, как бы «несётся» вперед благодаря пристяжным, которые скачут галопом и привязаны к нему постромками. Им помогает с направлением возница с помощью привожжек. Благодаря этой связке все лошади медленнее устают и сохраняют высокий темп, равномерно распределяя силу тяги.

По хорошей дороге «тройка» способна разогнаться до скоростей: 40–50 км/ч. Что можно сравнить с автомобилем! Звонкие бубенцы на дугу ямским тройкам вешали не для красоты и развлечения, а чтобы звуком предупредить остальных, что по дороге несется с огромной скоростью повозка лошадей. Нужно освободить дорогу!

Пристяжные, скачущие галлопом, обычно идут не синхронно: правая лошадь скачет с левой ноги, а левая — с правой. Чтобы сохранять равновесие, они поворачивают головы в противоположную сторону. Этот процесс происходит на уровне инстинктов, и получается та самая каноничная картина с развернутыми корпусами боковых лошадей. Приставные лошади помогают удерживать равновесие на поворотах и в условиях сложного рельефа дороги. В результате «тройка» может быстро менять направление движения, оставаясь устойчивой.

Вот так вот!

Дорогие мои, я разошлась что-то, но, может, вам это лишнее?

Продолжать делиться с вами найденной информацией?

Ярослав ждал, когда мы подойдем поближе, но у Зорянки были на сегодняшний день свои планы.

— Скорее, лошадка! — закричала она, нетерпеливо подпрыгивая на широких мужских плечах.

Мгновенно на хмуром лице воеводы протаяла улыбка, он чуть повернул голову, нежно взглянув на девочку.

— Эй, егоза, аккуратнее! А то лошадка ка-ак подпрыгнет! Ты и упасть можешь.

— Ура-а-а! Давай! Прыгай. — Смех ребенка поплыл по пустынной улице.

Раскатистый хохот Ярослава был ей ответом.

Я растерянно оглянулась, почувствовав спиной тяжелый взгляд. Патрикеевна вышла из ограды, внимательно наблюдая за нами издалека.

— И все-таки, Ярослав, пока ты не ускакал с моей дочерью далеко, — проговорила, как только развернулась обратно к мужчине — для общего понимания, кто это женщина? Она твоя, гхм... — здесь я замялась, не зная как сказать то, что пришло в голову.

Кощей сначала как-то подозрительно хрюкнул, а затем разразился громким смехом.

— Скажи ей, Яр! Иначе ее фантазия нарисует такое, от чего ты со стыда сгоришь. — Мужчина развернулся, помахал женщине и, ухватив меня под локоток, потянул за собой.

Ярослав бросил хмурый взгляд мне за спину, а затем мы услышали, как с грохотом захлопнулись деревянные ворота.

— Тетка это моя. Можно сказать, шпион моей матери. Та меня все женить хочет. — Недовольно пробасил воевода.

— Поехали уже! — нетерпеливо подпрыгнула Зорянка и, о боже! Огромный взрослый мужик запрыгал по дороге, как бык. Лошадью его назвать у меня не повернулся бы язык. Ну не похоже это было!

— Кошмар! — еле слышно проговорила, но судя по тому, как прыснул от смеха Кощей, недостаточно тихо.

— Эти двое нашли друг друга. — Хрипло проговорил он, положив свою ладонь поверх моей, лежавшей на его локте. Так что от твоего решения зависит многое, Ксанюшка.

Я кивнула, повернув голову, заглядывая в черные омуты его глаз.

— Никогда и ни с кем я так откровенно не разговаривала. Поэтому, Кощей, прошу вас, дайте мне время, хорошо? Просто не настаивайте и главное прекратите это соперничество. — даже сама поморщилась, оттого, что сказала. Но ведь и вправду не была я готова к выбору. Оба нравились, что уж с самой собой-то в прятки играть?

— Как скажешь, милая! — тихо проговорил мужчиной, похлопав меня по руке. — Идем этих лошадей догонять, пока они далеко не ускакали. Как думаешь?

— Побежали! — вскрикнула, срываясь с места. — Нас забыли, Зорянка! — Кричала, пытаясь догнать девочку, визжащую от восторга, сидя верхом на воеводе.

Дочка оглянулась, затем наклонилась к Ярославу, видимо, что-то, сказав, потому что тот мгновенно остановился, разворачиваясь к нам.

— Мама, дядя Яр тебя поймает! Беги. — Кричала девочка.

Но я не стала провоцировать мужчин, остановившись задолго до того, как меня действительно нужно было ловить.

— Веди нас сразу на базар или ярмарку. Как правильно? — Взглянула в глаза воеводы, тут же опустив свои, чувствуя, как заливает щеки румянцем. Мужчина довольно хмыкнул, заметив мою реакцию, и пошел вниз по улице, попросив следовать за собой. Кощей замыкал процессию, постоянно останавливаясь и здороваясь с прохожими.

Людей на улице становилось все больше. Видимо, мы приближались к центру городка. А я принялась оглядываться вокруг, рассматривая добротные дома, располагавшиеся на улице.

Это были по большей части двухэтажные каменные здания, окруженные невысокими заборами, да изгородями из аккуратно подстриженных густых кустарников.

В некоторых оградах сквозь живую изгородь или неплотный забор проглядывали большие яркие клумбы с цветами, стоявшими рядом с ними деревянными скамейками. А в нескольких придомовых садиках я даже увидела небольшие фонтанчики.

Это был действительно уютный приграничный городок. В домах причудливо сочетались различные по технике исполнения оконные рамы в больших окнах. В убранстве стен — они все были словно изготовлены для какого-то праздничного кукольного домика. Крашеные фасады зданий перемежались с выложенными плоским камнем. Где-то красоту красного кирпича намеренно подчеркнули белой затиркой между камнем, где, состарили так искусно, что издалека и видно не было. Большинство стен обвивал или декоративный плющ с разноцветными листьями, или плетистые розы, буквально обсыпанные мелкими ароматными цветами.

— Красиво здесь! — искренне воскликнула, когда Кощей в очередной раз меня нагнал.

— Добрый день! — Звонкий женский голос прервал мою восторженную речь. — Давно тебя не видела. — Недовольный оценивающий косой взгляд местной красотки, и она продолжает, сверля меня глазами. — Ждать в гости буду, Кощеюшка. Зайдешь?

Мой спутник, если бы мог, испепелил красавицу на месте. Но он лишь стиснул зубы так, что я отчетливо услышала их скрип, того гляди — крошится начнут.

— Посмотрим, Аксинья! — буркнул, ускоряясь, уцепив меня за руку и потянув за собой.

— А я смотрю, ты пользуешься здесь популярностью, — едва сдерживая смех, буквально бежала следом за мужчиной. — Остановись! — наконец взмолилась, когда мы выбежали на многолюдную площадь. Я начала оглядываться по сторонам, пытаясь найти Зорянку. Облегченно выдохнув, когда нашла.

Ярослава было видно издалека. Он словно нож масло рассекал площадь, направляясь к торговым рядам, от которых исходил умопомрачительный аромат свежеиспеченного хлеба.

— Нам нужно срочно туда! — воскликнула, бросаясь следом за ними.

Кощей пошел за мной, продолжая здороваться практически с каждым.

— Ты вообще кто такой? — догнав своих, повернулась к Кощею.

— Зорянка пить хочет, — вклинился в разговор Ярослав, — идемте внутрь, там он тебе все и расскажет, а я добавлю, если решит умолчать.

Мы вошли в кафе, которое можно было бы довольно уютным, если бы не пыль, вольготно чувствовавшая себя практически во всех углах и на всех поверхностях, да паутина, свисавшая с потолка.

Я такое не понимала напрочь. Но мужчины, словно не замечая грязи, с удовольствием усаживались за стол, сколоченный из широких досок. Две скамьи, поставленные с обеих сторон стола, были сделаны по его образу и подобию. Никаких излишеств, ни тебе мягких подушечек на спинки.

В этот раз меня спасла Зорянка.

— Фу-у! — воскликнула она, проведя розовым пальчиком по грязной обеденной поверхности. — Я не буду здесь есть!

Ярослав только хохотнул, спросив при этом: — а давно ты у нас такой чистоплюйкой стала?

— Мама! — девочка повернулась ко мне, надув розовые губки и сморщив курносый нос.

— Все хорошо, милая. — Поцеловала ее, разглаживая морщинки на детском личике. — Пусть дяди заказывают себе все, что хотят, а мы с тобой домашнего поедим.

Моя выразительно поднятая бровь и предупреждающий взгляд сделали свое дело — мужчины промолчали, хотя собирались. Видно было, что это им далось с трудом.

Я поставила на край широкой скамьи корзинку, которую до этого нес Кощей. Достала оттуда скатерть, словно знала, что пригодиться, и накрыла ею часть стола. Сразу стало гораздо приятнее.

— Где здесь можно помыть руки? — спросила у проходящего мимо мужчины в замызганном фартуке.

Он удивленно на меня посмотрел, а затем кивнул куда-то в сторону. Там, в грязном углу, стояли кувшины, видимо, с водой, но к ним подходить было страшно, не то, что брать в руки.

— Можно нам теплой воды в большой кружке? — попросила, когда тот же официант шел мимо, держа в руках поднос, уставленный какой-то бурдой, налитой в грязные тарелки.

Но этого ужаса никто не замечал, искренне радуясь принесенным блюдам.

— Какая гадость! — прошептала в сердцах, окинув еще раз большую комнату оценивающим взглядом. — Сюда идут на запах, а получают в итоге помои.

— Здесь довольно вкусно! — попытался защитить этот кабак Ярослав.

— Ну конечно, не так, как ты готовишь, Ксания. — Встрял Кощей, тут же получив удар в бок локтем от воеводы.

— Угомонитесь! — осадила обоих.

Официант, возвращаясь обратно, кинул сначала взгляд на Кощея, потом на воеводу и молча скрылся на кухне, чтобы через секунду появиться, держа в руках небольшой таз, наполненный теплой водой.

— Благодарю! — улыбнулась хмурому парню, выглядевшему слегка озадаченным.

Он отошел в сторону, наблюдая, за тем, что я собралась делать. Хмыкнув, когда увидел, как обмываю потное личико ребенка, ее ручки и о себе при этом не забываю, повторяя ровно те же манипуляции.

— Ну и мы присоединимся! — загудел Ярослав, готовясь опустить руки в уже непрозрачную воду.

— Стой! — осадила мужчину, оборачиваясь к кухне, из которой снова выходил парень, понявший все без слов, держа в руках таз с чистой водой. Он молча поставил второй рядом с первым. Внимательно на меня посмотрев.

Я слегка улыбнулась, кивнув и проговорив: — Можете забрать этот с грязной водой, за вторым тоже вернитесь, пожалуйста.

На нас начали оглядываться посетители, недоуменно переводя взгляды с Ярослава на Кощея, а затем уж и на меня, а потом обратно.

Женщины смотрели с любопытством, мужчины же с насмешливым высокомерием, мол, вишь, что! Кого слушаться надумали!

Мне было все равно. Зато я точно знала, что мы, гарантированно, не будем мучатся животами, тогда как остальные от этого совершенно не застрахованы.

— Что будете заказывать? — учтивый голос официанта, раздавшийся за спиной, заставил меня вздрогнуть.

Мужчины оживленно принялись озвучивать, что они хотят, а мы с дочкой тихо скользнули на свободную скамью, доставая принесенное с собой: свежий огурец, кусок куриной грудки, разобранной на волокна и чуть обжаренной на сливочном масле, чтобы не потерялась мягкость, два красных помидора, соус, приготовленный собственноручно, листья салата и капусты, да блины.

Своеобразный набор для приготовления блюда под названием «А-ля шаурма».

— Все готово! — шепнула Зорянке, нетерпеливо сидящей за столом.

Морс разлит в стаканы — хоть что-то было чистым в этой забегаловке. И мы довольные приступили к трапезе, я даже рот уже открыла, чтобы с наслаждением откусить от своей порции — проголодались знатно! Оказывается, езда на тройке лошадей, да последующие пробежки, способствуют усилению аппетита.

— А что у тебя в руке? — детский голосок заставил замереть, проглатывая густую слюну. Два голубых любопытных глаза выглядывали из-под столешницы, рассматривая то, что было у меня в руках.

— Это? — спросила, поднимая руку с зажатой шаурмой, вверх, и получая в ответ восторженное: — Ага!

— Блин с начинкой. — Наклонилась уже к ребенку, стараясь понять кто передо мной.

Дитя подтянулось на ручонках, пытаясь выглянуть из-за стола, но крошечный рост чуда не позволял этого сделать.

— Ты руки помыла? — Ярослав подхватил крохотулю, присаживая ее себе на колено.

— Нет! — ответила девочка, с любопытством косясь на Зорянку, увлеченно поглощавшую свою порцию вкусняшки.

— Мой, — пробасил воевода, кинув на меня искрящийся весельем взгляд, — а Ксания тебе пока такую же вкусноту сделает, хочешь? — мужчина с улыбкой смотрел на девчоночку, осторожно поддерживая ее за спинку.

— Да! — ответила девочка, потянувшись к тазу с чистой водой, который нам принесли уже в третий раз.

Я с сожалением отложила свой вкусный сверток в сторону и сделала новый, разделив его на два — с полной порцией девочка бы попросту не справилась.

— Держи! — протянула ей фаршированный блин.

Ребенок тут же вцепился в него зубами. — Спасибо! — проговорила она, начиная тщательно жевать. — Фкуфно! — заулыбалась девочка, слезая с колен Ярослава.

Она убежала, а я себя почувствовала львом Бонифацием, из известного мультика, приехавшим на каникулы к бабушке. Даже музыка в ушах зазвучала: — пам-парара-пам!

Стайка детей возвращалась во главе с улыбающейся девочкой.

— Можно им тоже попробовать? — спросила она, указывая на столпившихся детишек.

Из кухни вышел крупный хмурый мужчина в засаленном фартуке без головного убора, привалился к косяку, сложив на мощной груди руки. Наблюдая за тем, что происходит.

— Конечно! — согласилась, бросив в сторону хозяина этой богадельни всего один взгляд, сосредотачиваясь на том, как накормить детей и не остаться голодной само́й.

— Нам придется закупить продуктов побольше. — Рассмеялась, когда последняя кроха, держа в ручонках фаршированный блин, убежала к родителям, сидевшим в самой глубине трактира. Так, здесь называлось кафе.

— Мы уже заметили, Ксания. — Кощей улыбнулся, не сводя тревожных глаз с мужчины, продолжавшего подпирать косяк.

Наконец, оправив грязный фартук, да, почесав заросший густой щетиной подбородок, мужик направился в нашу сторону. Мои мужчины мгновенно подобрались. Кощей переставил корзинку так, чтобы она не мешала ему быстро подняться. При этом они еще и отодвинулись друг от друга в разные стороны, тем самым повышая свою маневренность. Я же, заметив их подготовку к предстоящему побоищу, отодвинула Зорянку на самый край скамьи, поближе к стене, подальше от прохода.

— Поговорить с тобой хочу, девица. — Начал он, останавливаясь около нас, широко расставив ноги.

«Словно на палубе корабля находится» — мелькнула мысль, но тут же пропала, затерявшись в ворохе других — неожиданных.

— Вижу, как ты около себя все устроила. — начал он. — Помощи хотел твоей попросить, — попытался улыбнуться он, но лучше бы этого не делал! Улыбка больше напоминала оскал тигра перед прыжком. — Вижу, что твоя охрана уже на куски меня мысленно порубила, поэтому юлить, да ходить около, не буду. Может, поделишься рецептом своего блюда? А то что-то совсем ко мне гости перестали захаживать.

Я едва не рассмеялась, красноречиво окинув взглядом комнату.

— А ты прибраться здесь, не пробовал? Да обслугу свою в чистое попытайся переодеть для начала? — Помолчала, прикидывая, стоит или нет говорить последнее, но решилась: — Да и себя заодно не мешало бы помыть, да побрить.

Мужик застыл, вытаращив на меня глаза и хватая ртом воздух. На его темных обветренных щеках проступал яркий румянец. Ну не от стыда же он так заалел.

Ярослав начал осторожно подниматься, словно нужно куда. Кощей сжал кулаки, весь собравшись.

Да что такого-то? Правду ведь сказала! Но скандалы мне сейчас были не нужны, и я, вскочив, выпалила: — Если хочешь, могу помочь, все здесь в порядок привести. Вижу, что женской руки давно в этом доме не было. Могу поруководить, а ты мне, в благодарность, позволишь у тебя торговать своей выпечкой. Уж прости, твоя, лишь пахнет вкусно, но на вкус, полный швах.

— Что-о-о? — зарычал мужик, делая шаг в мою сторону.

— Я бы на твоем месте вначале подумал, Джек. Ты у нас человек пришлый, зачем проблемы наживать? — Ярослав встал рядом со мной, а из-за его плеча неспешно выходил Кощей, обогнул нас всех, встав по другую сторону от меня.

Народ в таверне словно застыл, ни шороха, ни звука. Все ждали, чем все закончится.

Пауза затягивалась, наливаясь силой, тяжелея, того и гляди упадет на пол, рассыпавшись с громким звоном, взаимными обидами.

Нужно было спасать ситуацию.

— Ну, так что? — Улыбнулась как можно приветливее. — Посмотри, все твои гости на нас смотрят. Не стоит им давать пищу для пересудов.

Хозяин трактира удивленно перевел взгляд за мою спину, где мгновенно заскрипели по полу отодвигаемые стулья. Народ пришел в движение, стараясь расплатиться как можно скорее.

Видимо, ситуация была всем знакома и гости спешили покинуть место будущего боя.

Джек стоял, недовольно насупившись, но его воинственный пыл угас, вместо него проскользнула какая-то обреченность. Даже сморщился от досады, явно понимая, что происходит.

Он тяжело вздохнул, наклонил мохнатую голову, а затем тихо проговорив: — Давай присядем, в ногах правды нет. — Первым опустился на табурет, стоявший рядом, предварительно подставив его к нашему столу, сев в его главе, как и положено хозяину.

Положил широкие ладони поверх моей льняной скатерти, снова вздохнул, поднимая на меня тяжелый взгляд.

Перепуганная волна, ударившись о наше спокойствие, откатывалась обратно. Те, кто еще не успел уйти, возвращались, повторно делая заказы.

— Что предложить хочешь, девица? — его глухой голос с легкой хрипотцой, что-то задел в моей душе. Мне стало жалко мужчину.

— Во-первых — здесь нужно прибраться, — Деловито начала я, вспомнив крылатое выражение моего мира: — Куй железо, пока горячо!

Джек лишь на это предложение сипло вдохнул, но ничего не сказал.

Значит, можно продолжать.

— Во-вторых, почистить столы, выбить от пыли подушки, да постирать наволочки на них. Вон, они у тебя свалены в углу. — Мотнула подбородком в сторону грязной кучи. — Думаю, когда-то они были очень красивыми, а теперь! Непорядок это. У тебя дети в заведение заходят, нужно соответствовать!

Трактирщик снова вздохнул, обняв ладонями косматую голову, проговорил глухо, я едва смогла услышать: — Ничего больше не осталось. Аннушка, когда ушла, душу мою с собой забрала, так теперь один-одинешенек и маюсь, все жду, когда за мной костлявая придет.

Столько отчаянья было в его голосе! Я едва не заплакала, так стало жалко мужика. Столько тоски было в его позе.

Но Ярослав шевельнулся, привлекая мое внимание, а затем покачал головой: — мол, не ведись на эмоции.

И я пришла в себя.

— Но ведь твои гости не виноваты в том, что ты чувствуешь. Зачем ты на них злость вымещаешь? — Положила свои ладони рядом с крупными руками Джека, совсем не похожими на руки повара.

Джон помолчал, пожевав губы, а затем, усмехнувшись, кинул взгляд на мужчин, тихо сидевших на своих местах.

— Умная она у вас! — кивнул в мою сторону.

— Что есть, то есть. — Хохотнул Кощей.

Я напряглась, если сейчас начнет выдавать плоские шуточки — встану и уйду. Пусть делает что хочет.

— Так что? — Нетерпеливо перебила хозяина.

Он ничего не сказал. Помолчал немного, а затем, решившись, заулыбался. Эта улыбка кардинально отличалась от той, предыдущей. Передо мной сидел довольно симпатичный мужчина, при условии, конечно, если его вымыть. В этом у меня всегда был пунктик. А так все было при нем и рост, и мужская мощь да харизма, и яркие бирюзовые глаза, как лазурная вода в океане. И улыбка, от которой, наверняка екало не одно женское сердце.

— Согласен! — Махнул ручищей он, запустив ее тут же в грязные длинные волосы. — К цирюльнику схожу сегодня же, а вот с уборкой, как быть, даже не знаю. — Он растерянно развел руки в стороны.

Я хотела сказать, что нужно нанять обслугу, сделать заказ у портных, много чего, в общем, нужно. И одним днем все решить невозможно, но к нам подбежал мальчик лет восьми. Встал неподалеку, нетерпеливо пританцовывая, но, не решаясь прервать беседу.

Джек замолчал, повернувшись к ребенку и пробасив: — тебе чего, пацан?

Мальчик дернулся, словно бежать собрался, а затем, задрав нос, выдавил: — Я к тетеньке! — его голос звенел от волнения. Он посмотрел на меня, почесал макушку и продолжил: — А завтра вы здесь будете? Я с друзьями приду. Хочу их угостить. Вкусные у вас штуки получились!

Вот так легко и непринужденно решилась главная моя проблема — найти рынок сбыта.

— Буду! — улыбнулась ребенку. — Только сам трактир закрыт будет, временно. Вон в то окно постучаться нужно будет. — Я показала на распахнутое на улицу окно, уже прикидывая, как из него сделать стол выдачи и приема заказов.

— Ура! — пацаненок, подпрыгнул и выбежал на улицу, догонять родителей, который вышли чуть раньше.

— По рукам? — протянул мне ладонь Джек.

— Согласна! — Рассмеялась, вкладывая свою.

Трактирщик едва ее сжал, видимо, боясь сломать, и, поднявшись, да развернувшись к кухне, заорал так, что гости снова начали судорожно вскакивать со своих мест.

— Обслуживаем последних гостей и закрываемся на два дня на уборку.

В кухне весело загалдели, а женщина, проходившая мимо нас к выходу, положила ладонь на локоть Джека, проговорила, сияя улыбкой: — Давно бы так, мы все уже соскучились по тому времени, когда здесь все блестело чистотой.

— Все будет, Марфа Ивановна! — проговорил Джек, провожая ее до дверей и о чем-то тихо беседуя.

Зорянка как раз доела все, что ей полагалось и, слезая со скамьи, начала звать нас за игрушками.

— Спасибо! — Джек вернулся, довольно потирая руки. — Я сейчас уйду, а вы будьте как дома. — Затем повернулся к мужчинам, и, поклонившись Кощею, молча ушел.

— Так кто ты такой, Кощей? — Подперев бока, да сузив глаза, задала главный вопрос.

Кощей усмехнулся, привычно запустил пятерню в кудрявую шевелюру, помолчал немного, опустив глаза в столешню, рассматривая на испещренной многочисленными шрамами поверхности что-то только ему ведомое.

В это время мимо нас, направляясь к выходу из таверны, проходила семейная пара. Женщина остановилась около нашего стола, посмотрела пристально на меня, перевела взгляд на Кощея и, робко улыбнувшись, произнесла: — Рада тебя Правитель в добром здравии видеть! Передавай пожелание здоровьица своим родителям. Невеста у тебя хороша! И не страшно, что с ребенком на руках. Так даже лучше! — Поклонилась в пояс и ушла.

А я замерла с открытым ртом, не донеся до него стакан с морсом.

— Правитель?! Это что значит? — Переводила взгляд с одного на другого. — Ты хозяин этих земель? Реально?

Кощей поморщился, оглянувшись по сторонам, словно проверяя — может, кто еще решит к нам подойти?.. Только после этого взглянул на меня прямо, открыто.

— Да, я хозяин этих земель и соседских, и еще всяких-разных. В этом городке бывал довольно редко, пока кто-то однажды не разорвал пространство между мирами, да не впустил сюда нечисть невиданную. — Усмехнувшись, окатил меня хитрым взглядом. — У нас и своей было превеликое множество. А к ней еще и пришлая добавилась.

Воевода, хмыкнул, поддерживая приятеля или кем он ему являлся?

А Кощей продолжил: — Вон, Ярослав вообще не любил, когда я сюда приходил. Я ему даже когда-то слово дал, что ходить буду в это городок как можно реже.

— Ты хочешь сказать, что воевода настолько уверен в себе, что тебе может приказывать? — Положив руки на стол, навалилась на него грудью, стараясь рассмотреть, правду ли мне сейчас говорят.

Кощей заулыбался, кинув на Ярослава косой взгляд.

— Наш воевода не так прост, как кажется, Ксанюшка. — Продолжил почти что царь. — Я ему в таврели проиграл. Вот, теперь получается, нарушаю обещание. Да только он не ругается последнее время. Видимо, смирился.

Ярослав, до этого вертевший в руках кружку, громко брякавшую каждый раз, как только она ударялась о деревянную поверхность, усмехнулся, посмотрел на Кощея, да произнес глухо: — Ты стильно-то из себя пацана безусого не строй! Тебе не шестнадцать и даже не шестьдесят. Я с тобой так-то спорить никогда не пытался. Все мирно у нас было. Ну или почти! — широкая улыбка осветила до этого недовольное лицо мужчины.

А меня словно ушатом холодной воды окатило, передо мной сидит глубокий старец? С которым я еще и заигрывать пыталась! Щеки тут же начало заливать румянцем.

Воевода, заметив мою реакцию, заулыбался еще шире, накрывая своей ладонью мои, лежавшие на столе: — Этот шельмец не так стар, как ты подумала, он просто в нескольких мирах живет. А время течет везде по-разному. Так что пока он у родителей, здесь легко сто лет пройти может.

— Я там давно не был. — Поднялся Кощей из-за стола. — Идемте, Зорянка уже устала нас ждать. Остальное потом обсудить можно будет. Вон, завтра все здесь будем.

— И ты придешь? Правитель? — Я не верила своим ушам. — Прибираться?

— Приду. Только не как все. Здесь вас уже ждать буду. Дела у меня кой-какие есть. Ярослав один справиться сможет. Вас довезти точно сумеет.

Зорянка, до этого сидевшая пригорюнившись на стульчике у входа, радостно подбежала ко мне, шепча: — За игрушками, да?

— Да, моя ненаглядная. — Ответила, целуя ее во взволнованный носик.

— Идем, красавица! — Ярослав, поднял девочку на руки, выходя на улицу.

Я шла позади всех, боясь, что на воздухе нас будет ждать толпа, приветствующая своего Правителя.

Там было довольно людно, но никаких повышенных знаков внимания никто нам не оказывал.

— Фух! — прошептала, поймав на себе насмешливый взгляд Ярослава.

Мы побывали в лавке с игрушками, где набрали деревянных кукол, платьев к ним и всякой утвари для домика, плюшевых медведей и зайцев и еще множество разной чепухи, так нужной и важной для каждого ребенка.

После этого обновили наряды в лавке готового платья, заказали обувь, накупили продуктов, часть из которых завезли в таверну.

— Все! — наконец произнесла я, сверяясь со своим внушительным списком. — Пора по домам.

Зорянка уже спала, прижавшись к моему боку, когда мы заехали в ограду.

— Тише! — прошептала, когда Ярослав, громко произнес: — Тпрр-р-у-у-у!

Он обернулся, вжав голову в плечи и тут же кинув поводья, легко соскочил на землю, шепча, да протягивая руки: — Давай ее мне, отнесу в дом, а ты пока кровать ей расстели. Поклажу всю потом стаскаю.

Я отдала ему ребенка, его ладони будто невзначай скользнули по моим, заставив меня вздрогнуть. Тело отозвалось горячей волной. Я сглотнула, облизнув сухие губы, и соскочила с повозки, шепнув: — Ступай за мной.

Будто он не знал, куда идти!

Тихий скрип половиц комнат, погруженных в сумрак, писк комара, прокравшегося не замеченным в покои.

Мы в детской. Я откидываю одеяло, взбиваю подушку, а Ярослав бережно опускает ребенка на подготовленное ложе.

— Она темноты боится. Ночник нужно зажечь. — шепнула, стараясь неслышно ступать по тонко скрипящему полу.

Воевода молчаливо кивнув, вышел из комнаты, а я, поставив на прикроватный столик светильник, подоткнув одеяльце со всех сторон, да поцеловав в румяную щечку, скользнула следом, осторожно прикрывая дверь.

Там меня уже ждали нетерпеливые мужские руки, да горячие губы.

— Наконец-то мы одни! — шепот, прямо в ухо, и следом невесомый поцелуй в шею.

ИНФОРМАЦИЯ ВЗЯТА ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ.

Таврели— русская игра, похожая на шахматы, но с некоторыми особенностями. Сходство с шахматами: игра ведётся на обычной шахматной доске, фигуры имеют названия, соответствующие обычным шахматным фигурам: король — волхв, ферзь — князь, ладья — ратоборец, слон — лучник, конь — всадник, пешка — ратник. А вот и отличия:- фигуры не рубят, а «берут в плен». На фигуру, которая потерпела поражение, ставят поразившую её фигуру и совершают ходы верхом на ней, создавая «башню».

Фигуры передвигаются не только в горизонтальной плоскости, но и в вертикальной — они могут вставать друг на друга, приобретая новые качества.

Есть дополнительная фигура — хелги, которая не имеет аналога в индийских шахматах. В хелги превращается ратник (пешка), стоящая перед волхвом и дошедшая до последней горизонтали.

Хотите историю их возникновения: Вот она!

Игра уходит корнями в глубокую древность. Упоминания о ней встречаются в древнерусских летописях, а также в былинах о Садко и Владимире Красное Солнышко. в IX–X веках таврели были широко распространены на Руси. Исчезновение игры из традиций русского народа учёные связывают с крещением Руси и общего отношения Церкви к играм. В эпоху Петра I таврели оказались полностью забытыми — их вытеснили индийские шахматы, которые пришли в Россию с Запада.

А вот и немного правил игры:

Партия играется между двумя партнёрами, по очереди передвигающими фигуры на квадратной клетчатой доске. Доска состоит из 64 клеток, восьми горизонталей и восьми вертикалей. У каждого игрока — по 16 фигур (таврелей). Ходом считается передвижение таврели (одной или в составе башни по правилам верхней таврели) с одного поля на другое. Ни одна из таврелей в процессе партии не снимается с игровой доски. Цель — поставить волхва соперника «под удар» таким образом, чтобы соперник не имел возможного хода. Игрок, который достиг этой цели, «пленил волхва» соперника и выиграл партию. Если позиция такова, что ни один из игроков не может пленить волхва соперника, партия заканчивается вничью.

Ярослав прижал меня спиной к себе, словно в плен взял. Получается, я вся была, будто в нем спрятана. Его могучие руки опоясывают тело, словно стальные канаты. Спиной чувствую, как бьется его сердце, как нарастает желание.

— Ты одна мне нужна, Ксанюшка! — Шептал, покрывая шею короткими поцелуями. Его ладони, набираясь наглости, жадно заскользили по моему телу, исследуя все изгибы да выпуклости. — Ты будто для меня создана! И шея лебединая, и талия тонкая, и грудь высокая. — ладони, накрывали то, что Ярослав озвучивал. Будто объяснял мне, непутевой, что именно его в моем теле!

Он замолчал ненадолго, а затем резким рывком развернул к себе лицом, впиваясь в губы так, что дыхание перехватило.

— Ксанюшка! — хриплый шепот проникал в сознание, подчиняя себе. — Только о тебе думаю, только тебя во снах вижу!

Я прогибалась под натиском, уступала настойчивым рукам. Позабыв, что еще утром просила дать мне время.

Как раз его мне сейчас стало мало! Всего мало! Жадных рук, ненасытных горячих губ.

— Ярослав! — простонала, обвивая руками могучую шею.

Он, зарычав, подхватил меня на руки, разворачиваясь, чтобы занести в комнату.

Громкое испуганное ржанье лошадей вклинилось в сознание.

— Яр! Слышишь? — прошептала, отрываясь от мягких губ.

— Да! — прохрипел воевода, утыкаясь мне в шею, — Пусть стоят. Сейчас выйду.

Его палец скользил по впадине между грудей, распахивая то, что еще было скрыто.

— Ярослав! — начала вырываться из объятий. — Зорянка от шума проснуться может.

Грозный рык, меня сажают на стол, притягивая к себе так, что воевода оказывается между моих ног. Ткань на длинной юбке натягивается, не подпуская воеводу ближе. Его губы, заскользили следом за пальцами, а испуганное ржанье все нарастало.

— Холера мне в глаз! — воскликнул Ярослав, тут же испуганно на меня взглянув, — Прости, ласточка моя! Я сейчас.

Он развернулся, уходя от меня, продолжавшей сидеть на столе.

— Боже! — очнулась, соскакивая на пол, поправляя юбку и приходя в ужас от того, в каком состоянии была блуза.

Мужской бас перемешивался с лошадиным ржанием. Прошла минута, другая, а воевода не возвращался. Решив, что он пошел распрягать тройку, что было бы правильным, да напоить усталых лошадей, я вернулась к себе в комнату, быстро ополоснувшись, да переодевшись в домашнее, вышла во все еще пустующую гостиную.

— Что там такое?! — Тревога поселилась в сердце, она нарастала, заставляя взволнованно ходить по комнате в ожидании возвращения воеводы.

Тишина, стоявшая на улице мне, не нравилась, но и выходить одной туда, куда было запрещено, я не решалась.

Наконец, услышала скрип дверей, топот ног и Ярослав, груженный мешками, холщовыми сумками, да и просто тюками, с трудом протискивается в двери.

— Что ты так долго? — кинулась навстречу, стараясь помочь.

Он опустил все у входа, нежно посмотрел на меня и, прокашлявшись, проговорил: — Прости меня, Ксанюшка, не сдержался я. Обещаю, больше не повториться такое.

Он говорил, а во мне словно лампы гасили, впуская в душу темень кромешную. Даже дышать стало трудно. Я поднесла к горлу руку, будто так смогу сделать вдох. Отступила на пару шагов, проговорив что-то, чего даже не поняла, и, развернувшись, ушла к себе в спальню, закрыв на щеколду дверь. Едва не позабыв про дочку. Скользнула к ней в комнату, заперла внешнюю дверь, оставив распахнутым проход между нашими покоями, и, скользнув под одеяло в холодную постель, закрыла глаза, в надежде, что усталость возьмет свое и я смогу заснуть.

Ночь прошла без сна, я ворочалась, сбивая под собой простынь в большой влажный ком, стараясь перестать думать. Считала овец, мерзла, стоя у распахнутого настежь окна, с наслаждением вдыхая ароматный ночной воздух, затем ныряя под одеяло, чтобы уже через пару минут с недовольством откинуть его в сторону. Ровно дышала, стараясь сосредоточится только на этом. Но все было безрезультатно.

Гулкие мужские шаги врезались в мой мозг огненными вспышками, я слышала, как передвигается по гостиной Ярослав. Он то подходит вплотную к двери, то уходит куда-то в сторону, его шаги становятся практически неслышны.

Наконец, тихо хлопнула входная дверь, и в доме наступила абсолютная тишина. Было слышно, как жужжит где-то над ухом, несанкционированно пробравшийся в комнаты комар, да ветки, скрипя и склоняясь в разные стороны от ветра, царапают стекло на окне в моей уютной спальне.

«Больше такое не повторится!» — сердце выстукивает именно этот ритм, не позволяя забыть обидных слов.

«Мать меня женить хочет!» — повторял снова и снова воевода, стоило мне только закрыть глаза.

— Пусть женится! — шептала, зарываясь с головой под подушку.

В итоге едва на горизонте затеплился рассвет, я поднялась с растерзанной кровати. Проверила Зорянку, не удержавшись, поцеловала ее в курносый носик и, заплетя волосы в косы, вышла в темную, пустую гостиную. Нужно было готовиться к предстоящему дню.

Большая кастрюля на печь, наполняю ее водой и кладу туда две жирных курицы. К сожалению, другого способа, как сделать мясо для шаурмы, я придумать сейчас не могу. Пока она варится, наполняя кухню ароматами, я шинкую капусту — тоже два вилка, пусть лучше останется, чем не хватит. К ним делаю соус по собственному рецепту, одно плохо, здесь нет миксера, поэтому приготовление майонеза займет много времени.

Становится немного грустно — жаль потраченного времени, когда знаешь, что это можно было бы сделать намного быстрее.

— Мне бы сейчас помощник не помешал! — Бормочу себе под нос, ясно понимая, кого имею в виду.

Даже зажмурилась, чтобы сдержать выступившие слезы, в душе все леденеет, покрывается плотной коркой. Становится так тяжело, что даже вдох сделать трудно.

Я кладу в глубокую миску: яйца, горчицу и начинаю их перемешивать. Сосредоточенно наблюдаю за тем, как ингредиенты превращаются в однородную массу, но до результата еще далеко. Так увлеклась, погруженная в свои мысли и монотонные действия, что не заметила, как за спиной кто-то появился.

— Дай помогу! — хриплый голос, заставляет вздрогнуть, а по спине, проносится волна из мурашек.

«Пришел!» — ликует сердце.

Мне стоит большого труда не обернуться. Я лишь напрягаюсь, чувствуя, как Ярослав становится прямо за мной, наклоняется, обжигая дыханием кожу на затылке, и тянется к моей руке, держащей вилку — венчика здесь тоже нет.

Его крепкие пальцы обхватывают мои и мы начинаем молчаливый танец, моя рука крепко зажата в его — взмах, поворот, снова взмах, разворот. Дыхание, и без того неровное, сбивается, заставляя учащенно биться сердце, будто и правда танцуем. Во рту становится сухо. Воздуха нет совсем, я дышу часто, рвано, но все — равно недостаточно. Голова начинает кружиться.

— Я делаю все правильно? — шепчет мне прямо в ухо воевода.

Даже не понимаю сперва, о чем он. С трудом собираю мысли в кучу, безрезультатно успокаивая ликующее сердце.

— М-м-м? — его сухие губы едва касаются мочки, а у меня перехватывает дыхание.

Нужно срочно что-то делать!

«У него будет невеста! Мать решила его женить!» — набатом колотится в голове.

— Да! — чуть не кричу, выпуская из рук вилку и делая шаг в сторону.

Воевода опускает голову так, что мне не видно выражение его лица, да и не хочу я его видеть.

— Правильно. Спасибо за помощь. — Мой голос не слушается, срывается. Я морщусь от досады, отворачиваясь, делая вид, что проверяю курицу в кастрюле.

— Пожалуйста! — голос воеводы серьезен.

Но я так боюсь увидеть насмешку в его глазах. Ведь только вчера мне дали от ворот поворот, а сегодня что?

— Долго еще …м-м-м...взбивать? — Густой бас Ярослава, проникает в мои внутренности, заставляя их в ответ вибрировать.

«Успокойся!» — уговариваю себя и поворачиваюсь, чтобы тут же встретиться с воеводой. Буквально глаза в глаза, губы в губы. Его огромная ладонь захватывает мой затылок, тянет на себя, а губы требовательно впиваются в мои. Его язык скользит по нежной коже, стараясь найти вход. Я сжимаю зубы так сильно, что они вот-вот начнут крошиться. И Ярослав, чувствуя сопротивление, тут же меня отпускает, отводя глаза в сторону.

«Я же говорила!» — ворчит внутренний голос, а мне так хочется кинуться за воеводой, обнять его за шею, притянуть к себе и не выпускать, несмотря на то, что уже сказано.

— Да! — голос сорвался. Я пытаюсь откашляться и снова повторяю, увереннее. — Да, спасибо, еще чуть-чуть и будет все готово.

Ярослав кивает, мы молча продолжаем готовить. По деревянной доске стучит острый нож, равномерно барабанит: — Тук-тук-тук.

О края миски бьется вилка, а мы молчим, каждый сосредоточен на своем или только делает вид. Но сейчас это не важно. Напряжение нарастает, и чтобы хоть как-то его снизить, я начинаю говорить, что собираюсь готовить: — Нельзя куриному бульону пропадать, жалко все-таки. Я пожарю хлеб, сделаю сухарики. Потом добавим их прямо в тарелку, когда уже бульона нальем. Должно получиться очень вкусно. Бабушка ее называла — похлебка. Нужно лишь еще обжарить немного грибов, да добавить туда. Чтобы вкус стал более насыщенным.

Кидаю быстрый взгляд на хмурого Ярослава, и тут же ныряю в холодильную комнату.

— Что это такое? — воевода искренне удивляется, когда я снимаю кипящую жидкость с огня, улыбаясь мужчине: мне просто приятно, что смогла его удивить.

— Наше с сестрой любимое блюдо. Вернее, одно из нескольких. — Отвечаю, кидая на раскаленную сковороду, кусок сливочного масла, а следом крупно нарезанные шампиньоны.

— А остальные — какие? — Ярославу будто искренне интересно, и я не сдерживаюсь больше, улыбаюсь, начиная рассказывать о себе, сестре и нашем детстве.

— О! Бабушка была той еще затейницей, а тетя постоянно говорила, что в обеих нас заложен огонь, который загорится лишь тогда, когда придет время. Знаешь, мы постоянно этого ждали — когда же оно наступит, а потом Лера вышла замуж, родилась Агата, а время все не приходило. Даже тогда, когда пришло то злополучное СМС, я не стала волноваться, была уверена, что когда нужно будет — мы окажемся рядом. А теперь — я в другом мире, а Лера об этом и не догадывается.

Я замолчала, потрясенно уставившись на воеводу. Отложила в сторону острый нож и посмотрела в окно, пробормотав: — Получается, мое время пришло, раз я здесь оказалась? А Лера? Как же она там без меня?

— Эй! — теплые ладони легли мне на плечи, легонько их сжимая. — Ты чего? Все будет хорошо! — Легкий поцелуй в висок. — Точно говорю. — Ведет носом по основанию шеи и хрипит прямо в ухо. — Так какие блюда у вас были самые любимые?

Я с трудом понимаю, о чем он меня спросил, а Ярослав перехватывает у меня нож, начиная кромсать огурцы, лежавшие до этого в глубокой миске. — А про блины ты не забыла, Ксанюшка?

— Ох, и правда! — спохватилась, возвращаясь в реальность. — Конечно! Блины. В том мире мне как раз они очень удавались. А еще торты да пироги.

— Пироги я люблю! — хохотнул мужчина, откладывая в сторону нож. — Все! Принимай работу!

Действительно, все было готово, кроме самого главного.

— Давай в две руки тесто месить? Наверняка блинов нужно будет много. — Предложил он.

Я согласно кивнула, возвращаясь к своей истории.

— Да, Лера была мастерицей на все руки, вот только личная жизнь у нее не сложилась. — Помолчала немного и, хмыкнув, добавила. — Да и моя не лучше.

— Ну это же еще поправить можно! — Ярослав снова взглянул на меня как-то особенно.

Я кивнула, вспоминая Гарольда, Кощея, зачем-то припомнила Полоза. О воеводе думать себе запретила тут же.

— Конечно! Вон, даже за трактирщика можно замуж пойти. Если, конечно, все у нас получится. Все польза будет — Повернулась к мужчине, стараясь улыбнуться.

Но Ярослав, зло бросив ложку в миску, рявкнул: — Конечно. Я пошел лошадей запрягать. Тесто готово. — Вышел из кухни.

А на моем лице протаяла улыбка.

— Неужели ревнует? — Прошептала, решив проверить на деле.

Хоть бы одна живая душа меня остановила!

Но никого рядом не было. Поэтому все получилось так, как получилось.

Злой Ярослав вернулся как раз тогда, когда сонная Зорянка уже сидела за столом, а я разливала ароматный бульон по тарелкам. Мужчина молча опустился на лавку, посмотрел на меня, затем перевел взгляд на девочку. Дочка сосредоточенно вылавливала из тарелки аккуратные мелкие сухарики. Бульон ее интересовал в последнюю очередь.

Его лицо мгновенно преобразилось, он склонился к ребенку, нежно поцеловал ее в лобик и поинтересовался, как ей спалось, и какие игрушки ей снились.

— Куклы плакали! — грустно проговорила та, выуживая очередной сухарь, отправляя его тотчас в рот. — мама, не хочу больше.

Тарелка с бульоном отодвинута, а мне не остается ничего другого, как предложить ей блины.

Ярослав забирает себе несъеденное девочкой.

— Почему? — Интерес мужчины был настоящим.

«Так ведут себя только отцы» — снова прогнусавил внутренний голос. — «А ты даже не рассчитывай, что он им когда-нибудь станет рядом с тобой!»

— Домика нет! — грустно вздохнула Зорянка, макая блин в блюдце, наполненное ароматным малиновым вареньем. — Жить им негде.

— Нужно срочно что-то делать. — Хмыкнул, старательно пряча улыбку, Ярослав, принимаясь за еду, — Как же вкусно! — Искренне восхитился он, поднимая на меня сияющие глаза.

Я гордо кивнула. Конечно, это же был непустой бульон, в него были добавлены укроп с петрушкой, кусочки куриного мяса, порванного на волокна, домашняя лапша да грибы.

— Заметил? — шепнула Зорянка, наклоняясь к воеводе, шепча ему на ухо. — Наша мама очень вкусно готовит!

— О да! — хохотнул Ярослав. — Очень вкусно. А она точно наша?

Девочка кивнула, тщательно прожевывая блин. Затем вздохнула и выдала: — Ее надо замуж отдать. Как думаешь? — На полном серьезе продолжил мой ребенок, строго взглянув на воеводу. — Ярослав, пойдешь маме в женихи? Или я Кощея позову.

У меня даже ложка из рук выскользнула, да дар речи пропал.

— Зорянка! Что ты такое говоришь? — мой голос сорвался, я чувствовала, как щеки заливает румянец, а воевода по-настоящему подавился.

Он быстро вышел из-за стола, чтобы прокашляться на улице.

— Нужно подумать, — вернувшись с красными глазами, ответил Зорянке, мазнув по мне взглядом.

— Думай, — разрешила та. — А я буду пока думать, где будут жить мои куклы. — Она помолчала немного, а затем, положив крохотную ладошку, на широкую кисть мужчины, слегка его похлопав, закончила: — Тебя времени немного, так-то. В город приедем — я с Кощеем поговорю.

Ярослав лишь кивнул, снова принимаясь за еду, опустив голову так, чтобы не было видно выражение его лица. Лишь рука, в которой был зажат кусок хлеба, слегка подрагивала. То ли от смеха, то ли злости.

— Учту, Зорянка. Спасибо. — Глухой голос, и Ярослав отправляет очередную ложку себе в рот.

Нужно было срочно менять тему, и я не придумала ничего другого, как предложить: — С этим я тебе могу помочь, дочка. Нам только столяра хорошего найти нужно

— Правда? — Глаза девочки засветились радостью, а Ярослав бросил на меня задумчивый взгляд, ничего, правда, не сказав.

— Правда, — произнесла, откладывая в сторону свою ложку, да поднимаясь из-за стола, — время бежит, давайте собираться. Иначе опоздаем. День будет долгим. Дочка, бери игрушек побольше. Домой только поздно вечером вернемся.

— Ура! — закричала она, соскакивая с лавки и убегая в комнату.

Я собрала посуду, принимаясь ее мыть, Ярослав сидел за столом, молчаливо вертя в руках пустую кружку.

Спиной чувствовала, как он буравит меня взглядом, но я запретила себе оглядываться. Полюбовницей воеводы — становиться не буду. У меня ребенок теперь есть. Нужно беречь репутацию!

— Давай помогу. — Снова шепот за спиной, грудью прижимается ко мне, обнимая руками с двух сторон так, что, вроде и не удерживает вовсе, а шевелиться не хочется. Отбирает у меня мыльную тряпицу, начиная намыливать тарелку.

— Спасибо, — я наклоняюсь и выскальзываю из объятий. — Пойду, вещи дочке соберу на смену. Мало ли, так помогать начнет, что переодевать придется.

Вся душа рвалась обратно, никуда мне не хотелось ехать. Вот нырнуть под его руку, прижаться спиной к груди и замереть, прислушиваясь к тому, как бьется его сердце.

— Мама! — крик Зорянки мгновенно разорвал наваждение.

— Иду! — ответила, практически убегая с кухни.

Мужчина понимающе кивнул, принимаясь домывать посуду, а я с облегчением выдохнула, радуясь в душе, что сегодня выведу на чистую воду воеводу. Совсем позабыв про то, что и сама могу попасться в эти же сети.

Городок только оживал, когда мы въехали на задний двор трактира, проигнорировав на этот раз гостеприимную тетку воеводы.

— Тпр-р-ру! — скомандовал Ярослав, соскакивая с возницы, стоило только лошадям остановиться. — Иди сюда. — Протягивает руки к девочке, а затем, опустив ее на землю, разворачивается ко мне. Абсолютно не скрывая победного огня в глазах. Странно. — И ты! — шепчет, совершенно не улыбаясь.

Он серьезен.

Я нервно сглатываю, кидаю растерянный взгляд на стоявшие рядом со мной корзины.

— Оставь, позже принесу. Иди, — пауза, он оглядывается и продолжает, — ко мне, суженая моя.

Меня словно под дых ударили. Сердце заходится в истерике и падает прямо в ноги Ярослава. Только бы не увидел. По спине пробежал холодок. Стало страшно.

Я отрицательно качаю головой, и, протянув лишь руку, для поддержки, готовлюсь спрыгнуть на землю. Но воеводу не так-то просто сбить с толку. Он берет меня за протянутую ладонь, а затем резко дергает на себя. Разумеется, я падаю. Прямиком в его подставленные руки.

— Поймал! — смеется, подмигивая мне. — Не бойся, я тобой.

У-у-у-у! Мое сердце в истерике, а моя задача — лишь бы такой бурной реакции не увидел этот хитрец.

— Несу! — комментирует он, направляясь к входу в трактир.

— Пусти! — пытаюсь вырваться. — Люди увидят. Разговоры пойдут.

— Так, для того язык и создан, чтобы чушь молоть. — Смеется он, прижимая меня к груди. Зарываясь носом в мои волосы. — Никуда больше не отпущу. И слушать тебя тоже не буду.

— У тебя невеста есть! Вернее будет. — Ну должна же я вырваться.

— Конечно, будет. — Тут же соглашается Ярослав. — Только времени немного нужно. Потерпи.

Все! Приехали. То есть он сейчас со мной побалуется, а потом можно и к невестушке — знакомится.

— Пусти, сказала. — В моем голосе столько льда, что легко могу прямо на площади каток устроить.

— Все-все! — опускает меня на деревянный пол крыльца и поднимает вверх руки. — Боялся просто, вдруг упадешь, камни кругом. А ты нам живая и целая нужна.

— За Зорянкой бы так лучше следил. — Я отряхиваю юбку сарафана и начинаю оглядываться по сторонам. — Кстати, где она? — Ответа нет. — Зорянка! — кричу, чувствуя, как подкашиваются ноги.

Ответа нет!!!

— Ярослав! Где она?! — ору так, что можно легко сорвать голос.

— Мама, я здесь! — девочка выбегает на крыльцо. — Там Кощей мне волшебную комнату сделал, чтобы я не скучала. Пойдем, покажу!

Она подбегает ко мне, хватает за ледяную руку, хмурит бровки, не понимая, что случилось с матерью.

— Идем же! — Тянет со всей силы. — Ну же! Нас Кощей ждет. У него цветы для тебя есть.

Судорожный вдох за спиной предает мне силы.

Или я все сегодня узнаю, или выберу Кощея!

— Хорошо. — Я соглашаюсь, неохотно входя в просторный полутемный зал. Глаза еще не привыкли к сумраку, и перепад от яркого солнца к неосвещенному помещению, слепит глаза.

— Видишь? — Тормошит меня малышка.

— Что я должна увидеть, деточка? — тихо посмеиваясь, озираюсь по сторонам.

— Ну как же! Цветы! В ведре. Ой! Вазе! — Щебечет мой птенчик.

И правда, посреди пустой комнаты, столы уже все сдвинуты к дальней стене, стоит один-единственный табурет, на нем высокая ваза, а в ней огромный букет алых роз!

— Коще-е-ей! — Моему восхищению нет предела. И не столько от самих цветов, сколько от того, где он их достал. — Откуда они?

С наслаждением втягиваю носом нежный аромат.

Мужчина довольно смеется, поглядывая мне за спину. Ясно! Там стоит воевода. Но ведь они обещали не выяснять отношения.

Вот, наверное, теперь мной играются. Азарт в крови бушует, кто это соревнование выиграет.

«Так нельзя!» — одергиваю себя, поднимая на мужчину вопросительный взгляд.

- Пришлось попросить знакомых в твоем мире. — Пожимает плечами довольный произведенным эффектом Кощей.

А я слышу другое.

— Ты можешь и мою сестру там найти, верно? — подхожу к нему, кладя ладони на его мощную грудь.

Сзади слышится сиплый вдох. Мне всё равно, не все ему надо мной издеваться.

Правитель всех местных земель молчит, скользя по моему лицу взглядом, а я чувствую, как он меня словно гладит глазами.

— Кощей, можешь? — В горле пересохло, я просто не могу говорить громче.

— Что? — Он словно из своей неведомой дали вернулся. Хмурится, непонимающе.

— Сестру мою найти можешь? — Мне так хочется услышать «Да» в ответ.

Но мужчина качает отрицательно головой.

— Нет, Ксанюшка. Твоей сестры давно в том мире нет. И племянницы тоже. Мне очень жаль. — Он все-таки протягивает ко мне руку, осторожно убирая упавший на глаза локон, а я даже не чувствую, начиная тонуть в жиже отчаянья.

— Как? — Слезы брызнули из глаз. — Как! Кощей?

— Не понимаю, милая. — Улыбается он, а меня словно по щекам бьет. — Что ты хочешь знать?

— Как они погибли? — меня начинает трясти. Если их нет, то я здесь зачем? Мне ничего не нужно! Совсем!

Оглядываюсь в отчаянии и натыкаюсь на испуганный взгляд Зорянки. Она приложила ладошку к губам, стараясь не расплакаться вместе со мной.

— Дочка! — распахиваю объятья.

— Мамочка! — всхлипывая, кидается в них девочка.

— Я не понял. — Голос Кощея растерянный, но совершенно непечальный. — Вы чего ревете-то? Ну, сложно, согласен. Но найти-то можно. Тебе только придется ее позвать, а вот когда она на зов откликнется — я и не знаю.

Я задираю заплаканное лицо, Кощей дергается и опускается рядом с нами, обнимая меня и дочку.

— Вы чего ревете-то? — повторяет он.

— Я не знала, что Лера умерла. — Голос срывается, но я стараюсь сдержать слезы.

— Э-э-э! А кто тебе это сказал? — Интересуется как ни в чем не бывало мужчина. Ярослав мрачной горой стоит где-то в отдалении.

— Ты! — почти кричу. — Ты мне прямо сейчас сказал, что ее нет в нашем мире.

— Верно! Она давно в другом живет.

— Что? — это последнее, что я запоминала, прежде чем упасть в обморок. Все-таки нервы нужно беречь смолоду.

Я стою одна посреди огромного поля, засаженного пшеницей. От легкого дуновения ветерка стебли колышутся, ударяясь друг о друга, шурша зрелыми колосьями. Вокруг ни души, все в округе будто вымерло или не рождалось вовсе. Над головой прозрачная голубая гладь, лишь где-то далеко-далеко у самого горизонта в небе набухают грозовые тучи. Всего несколько мгновений, потраченных мной на то, чтобы оглядеться и в иссиня черных грозовых клубах начинают полыхать молнии. Грома неслышно, но это не значит, что его нет.

Я провожу рукой по пшеничным побегам, чувствуя кожей, как колются пшеничные ости*. Сила ветра нарастает, он треплет мои волосы, расплетая косы. А вместе с ветром ко мне стремительно движется гроза. Закрываю глаза, с наслаждением вдыхая влажный ароматный воздух.

— Бу-у-ух! — доносится откуда-то издалека. Еще не сильно, пока не страшно. Но ведь это временно. Пора искать укрытие. Я оглядываюсь по сторонам, и вдруг, прямо под моими ногами, будто протаивает проселочная дорога, она вьется сквозь поле, петляет и уносится куда-то вдаль. Слежу за ней, вглядываясь в опускающемся сумраке вперед, стараясь увидеть, куда меня зовут. Я не осмеливаюсь сделать первый шаг, но глухой раскат грома уже не позволяет медлить, скоро упадут первые дождевые капли. Времени совсем мало, поэтому подхватываю юбку, задирая ее практически до колен, и начинаю бежать, а кажется, что топчусь на месте.

Молния разрезает небо пополам, гром раскалывает его на мелкие осколки, мне хочется присесть, закрыть голову руками, но в ярком свете вспышек я вижу трактир. Его окна призывно горят, дверь распахивается и на крыльцо выходит сестра.

— Лера! — ору, стараясь перекричать нарастающий со всех сторон треск.

Она не слышит, выливает куда-то в траву воду из глубокого таза и разворачивается, чтобы вернуться обратно.

— Лера-а-а! — голос срывается, я бегу, теперь у меня получается это сделать. Но стоит приблизиться к дому, как дверь трактира закрывается, в окнах гаснет свет. Все погружается во мрак, лишь вывеска продолжает тускло гореть в наступившей тьме:- «Волшебный кабачок»* — гласит она.

«Ну и название!» — шепчет внутренний голос, а я хватаюсь за него, как утопающий за соломинку. Таких точно немного. Смогу найти. Уверена!

— Лера-а-а! — Снова кричу. Но никто не отвечает. Трактир тает в воздухе, вокруг уже не видно ничего.

— Возвращайся, Ксанюшка! — доносится откуда-то издалека. И не различишь, кто зовет. Но я тянусь к голосу, делаю шаг, в последнее мгновение вижу под ногами лужу и начинаю в нее проваливаться, а затем тонуть.

— А-а-ах! — Будто действительно выныриваю, распахивая глаза, натыкаясь на две пары встревоженных глаз.

— Ты нас напугала. — Качает головой Кощей.

— С ума сошла так на все реагировать? — рычит Ярослав, отталкивая своего соперника, сгребая меня в охапку и прижимая к могучей груди, где судорожно колотится его сердце.

— Прости! — шепчу, наслаждаясь объятьями, четко понимая, что я свой выбор уже сделала. Осталось это сделать и ему.

— За что? — Его рычание вызывает в моем теле ответные реакции, совершенно непохожие на страх.

Кощей лишь грустно улыбнулся, разворачивается и уходит куда-то вглубь практически пустой комнаты.

Мне стыдно. Я вырываюсь из объятий воеводы и, протянув руку к мужчине, шепчу: — Постой! Нам нужно поговорить!

— Можешь болтать сколько хочешь! — грозный голос Ярослава раскалывает тревожную тишину трактира. — Хватит!

Он разворачивается, чтобы уйти, а я, не найдя ничего лучше, кричу ему вслед: — Ты на мне женишься?

*Ость— так называются волоски (отростки) на колосьях злаковых растений, в том числе пшеницы.

Все словно в тумане. Я нервничаю, теребя ткань юбки, а Ярослав, замерев на пороге, не двигается, продолжает стоять ко мне спиной.

— Боже! — мне становится так стыдно. Я словно сама себя предложила. А впрочем, так оно и есть. Мужчине только и осталось взять то, что дают.

На Кощея вообще смотреть страшно. Мне кажется, что я предала его. Сердце колотится в горле, отдавая звоном в ушах.

«Но ведь никому ничего не обещала, а сердцу приказать не могу» — Успокаиваю себя, буравя взглядом спину Ярослава. Он стоит застывшим камнем.

А мысли продолжают метаться в голове, как перепуганные птицы. Краем глаза вижу, что Кощей делает нерешительный шаг ко мне, а затем отступает. Мое горло сдавливает так, что и дышать не в силах. Я даже представить себе сейчас не могу, что с ним буду. Улыбаться ему каждое утро, радоваться при каждой встрече. С нетерпением выглядывать в окно, когда он должен вернуться издалека.

Сиплый вдох, холодеющими пальцами, убираю с глаз упавшую прядь.

Другой мне нужен. Тот, что сейчас продолжает стоять каменным изваянием и не даже не думает двигается, будто я ему что-то ужасное предложила.

А может так оно и есть? На глаза набегают слезы.

Я делаю шаг назад. Хотя бежать, по сути, некуда. Что толку? Именно здесь, сейчас находится все, что мне дорого — дочка и мужчина, которому, видимо, совсем не нужна.

Снова краем глаза вижу, что Зорянка подошла к Кощею, взяла его за руку, и притянув к себе, что-то шепчет тому на ухо.

Мужчина безропотно присел перед ней на корточки, приобняв за спинку.

Жест такой нежный, заботливый — вонзается кинжалом в мое сердце. Почему все всегда так сложно? Почему я не могу выбрать так, как правильно?

Наконец, Ярослав отмирает. Он продолжает стоять ко мне спиной, но как-то странно крякнув, запускает пятерню в волосы, забавно их взъерошив. Или это только мне это кажется смешным?

От охватившего меня волнения начинает покалывать подушечки на пальцах рук. В горле пересохло, а губы словно песком припорошило. Я делаю шумный вдох, затем какой-то сиплый выдох. Опять, убираю с лица упавшую прядь и облизываю губы.

А Ярослав все молчит, только теребит свои чертовы волосы. Хоть бы выдрал их все подчистую!

Мне бы спросить: — Долго он истуканом стоять будет? — да голоса нет.

Я набираюсь смелости и разворачиваюсь к Кощею, продолжавшему беседовать с Зорянкой.

Тот сразу встречается со мной глазами. В них нет ни капли упрека, он словно с самого начала знал, что именно так и будет. Лишь грустная улыбка на мгновение протаивает на его лице, а затем прячется за напускной бравадой. Теперь я это понимаю.

Ставки приняты, ставок больше нет!

Все стало очевидным. Я сделала неверный выбор. Впрочем, как всегда. Но зато искренний, дальше — все будет видно. Выстою! Уверена, что смогу.

Прочистив горло, с трудом натягивая на лицо улыбку, подхожу к ребенку, тоже опускаясь перед ней на колени. Теперь мы с Кощеем на одном уровне,

— Все будет хорошо! — едва шевеля губами, шепчет он, тут же поднимаясь и отступая от нас с дочкой.

Зорянка словно понимает все, обнимает меня своими ручонками за шею, целуя в щеку.

— Мама, ты расстроена? — ее голосок срывается, выдавая все волнение, какое испытывает мой ребенок.

— Немножко, дочка. — Прижимаю ее к сердцу так сильно, что сама себя ругаю. Моя крохотуля может не выдержать. Молчу всего мгновение, и, наконец, продолжаю, — Но, думаю, вместе с тобой я справлюсь. Все хорошо. Давай начинать работать? А то скоро придут первые посетители, а у нас здесь с тобой только грязь да паутина в углах.

— Давай! — уже громко восклицает Зорянка.

Она отпускает шею, а у меня мгновенно появляется четко чувство какой-то пустоты. Теперь моя очередь целовать румяные щечки дочки, что я и делаю с огромным удовольствием, наслаждаясь каждым мгновением. С каждым поцелуем жалея все больше и больше, что не решилась на столь ответственный шаг раньше. Это такое счастье — иметь детей!

— Ну все! — отстраняется моя девочка. — Достаточно, мама, пора и честь знать. Порядок сам себя не наведет. — Тон назидательный, словно это не она, а я дитя неразумное.

— Как скажешь! — Едва сдерживая смех, понимаюсь с колен, разворачиваясь к входу, тут же отступая от неслышно подошедшего Ярослава. Неуверенный шаг назад, нога подворачивается, и я едва не падаю.

Воевода подхватывает меня за локоть, не позволяя рухнуть на пол. Я вырываюсь из цепких пальцев, тут же понимая, что уже свободна.

Ярослав смотрит на меня тяжело не мигая. От этого взгляда по спине бежит холодок. Все вокруг исчезает. Остаемся лишь мы вдвоем.

— Иди сюда! — Слышится будто издалека, это Кощей подхватывает на руки Зорянку и выходит с ней на уже проснувшуюся улицу. Городок оживает.

Мы с Ярославом продолжаем стоять друг напротив друга, сцепившим взглядами так, что и не разорвешь.

Я молчу. Мне больше нечего сказать. Главное уже произнесено. Теперь осталось лишь получить ответ.

Чувство такое, будто я медленно, но верно, тону в холодном черном болоте.

— Ксания, — начинает Ярослав, не двигаясь при этом с места.

Для меня все очевидно. Настолько, что дальше даже слушать не хочется. Но сил отвернуться, совсем нет.

— Ксанюшка, все не так просто, как кажется. — Наконец, воевода делает шаг ко мне.

— А как тебе кажется, м-м? — единственно, что мне сейчас нужно — не расплакаться. Но слезы будто живут своей жизнью, быстро катятся по щекам крупными горошинами.

Ярослав молчит, он внимательно вглядывается в меня, словно в душу заглядывает. Его взгляд темнеет, тяжелеет. Воевода шумно выдыхает и рывком оказывается вплотную ко мне, тут же заключая в стальные объятья.

— Я не могу жениться. — шепчет мне в ухо.

А мое сердце падает куда-то на пол, со смачным звуком разлетаясь на кровавые ошметки. В груди пустота.

— Не могу, понимаешь, без разрешения князя. А его слишком долго ждать. Что-то гонец запаздывает.

— Что?! — я не понимаю, о чем говорит мужчина.

Он рвано дышит, будто каждый вдох дается ему с трудом, а у меня начинает кружиться голова.

— Гонца я послал к князю за позволением. Давно уже. А обратно его все нет и нет. Извелся весь. — Горячо шепчет, начиная покрывать мои волосы поцелуями. — Я человек военный. Клятву давал, понимаешь? Мне дозволение нужно получить. Только потом планировал свататься. Хотел все сделать, как положено.

— Кем? — мысли путаются, с трудом помещаясь в голове.

— Что? — замирает Ярослав.

— Кем положено? И куда?

Воевода крякает, а затем, шумно выдохнув, будто перед прыжком, берет мое лицо в крепкие, большие ладони, заглядывая в глаза, произносит: — Ты сводишь меня с ума, ровно с того момента, как оказалась на той поляне, прикрывая собой другого мужчину. Думал, порву Гарольда только за это. А дальше мне постоянно хотелось тебя увидеть. Не расставаться ни на минуту. Потому и запер в темнице. На большее — фантазии не хватило, да потом в дом перевел. О нем практически никто и не знал. У нас в Водяным уговор был. Он разрешал на его земле заговоренную избушку построить. Правда, тогда я планировал ее использовать совсем для других надобностей. — А, заметив, как я начинаю хмуриться, тут же добавил. — Нужных людей прятать от любопытных глаз.

Ярослав помолчал немного, а затем продолжил. Его низкий голос, с едва заметной хрипотцой, сводил меня с ума: — Мне постоянно было тебя мало. Даже Фазиля бросил, к тебе вернулся, едва бой закончился. Об одном тогда только думал, как около тебя быстрее оказаться. А как Кощея встретил, так совсем умом повредился. — он нежно поцеловал меня в губы. — Прости меня, Ксанюшка. Но не могу я тебе свадьбу обещать, пока позволения не получу, не по-людски это, понимаешь? Все же в округе шептаться начнут, что я не сватался, а хвостом за тобой хочу. Не желторотый юнец я, люба моя, не могу иначе.

По щекам бегут слезы, я смотрю на мужчину и не понимаю, о чем он вообще толкует.

— Потерпи маленько. Хочешь, я сам к князю поеду?

— Нет! — губы едва двигаются, голос срывается. — Я без тебя пропаду. — Судорожно вцепляюсь ему в куртку.

— И я! — шепчет в ответ, начиная покрывать лицо поцелуями, собирая слезы со щек. — Как только гонец вернется, все, как нужно сделаю. Сватов зашлю. Матери скажу.

— Тетка будет против, я ей не понравилась. — Смеюсь сквозь слезы, они затекают в рот, оставляя там солоноватый привкус.

— Мне все равно! Главное, мне ты нравишься. — Улыбается воевода в ответ. — Даже больше чем нравишься. Дышать без тебя не могу.

Хочу еще что-то спросить, но Ярослав не дает, запечатывая мой рот поцелуем.

В груди вспыхивает вулкан, лава бежит по венам, раскаляя кожу так, что, кажется, одежда сама собой сгорит. Я обвиваю шею Ярослава руками, притягивая к себе, что было сил. Так близко, словно под кожу ему пробраться хочу. Именно так и есть. Он давным-давно это сделал. Прочно меня к себе приковал.

Тихие звуки едва сдерживаемых стонов, наполняют комнату. Наши поцелуи становятся все настойчивее, жарче. Широкие ладони Яра заскользили по моему телу, исследуя его, подчиняя себе. Я выгибаюсь ему навстречу, совершенно позабыв, где нахожусь.

— Люба моя! — шепчет он, прижимаясь губами к пульсирующей венке на моей шее. — Никто, кроме тебя, мне не нужен.

Ярослав отрывается от меня, теперь вглядываясь в глаза.

— Веришь? — край правого века у него начинает дергаться, а я словно просыпаюсь, понимая, что передо мной живой человек, со своими тревогами.

— Верю! — шепчу ему. — Только вот не поняла, женишься ты на мне или нет, в итоге.

Ярослав запрокидывает назад голову и смеется так, что, кажется, звенят стекла в окнах.

— Да, женщина, женюсь. — Подхватывает меня на руки. — Только подождать придется. Согласна?

Странный, я бы сказала, вопрос. Просто улыбаюсь в ответ, начиная обрисовывать подушечками пальцев каждый шрамик, каждую морщинку на его мужественном лице.

— Только недолго.

Воевода улыбается, кивая: — Я сам долго не выдержу, уж больно ты мне под кожу залезла, в сердце крепко вросла, Ксанюшка. По ночам только ты и снишься. Такое там вытворяешь!

— И ты врос! И ты снишься. — чувствую, как щек опалил румянец. Так захотелось узнать подробности его снов, свои уж точно никому не расскажу, слишком там все откровенно.

Но в ту же секунду с улицы донесся истошный крик Зоряки: — Мама!

Мама!

Я тотчас вырываюсь из кольца ласковых рук, поправляя сарафан да блузу, бросаясь к выходу. Но Ярослав опережает, распахивает дверь, замирая на пороге, его плечи, еще секунду назад, напряженные до предела, словно обмякают, он просто молча отходит в сторону, позволяя мне выбежать на улицу.

Дочка стоит посреди небольшого внутреннего дворика, держа в руках поводок, на котором сидит моя Альфа!

— Собака! Живая! — я опускаюсь на колени, слезы, какой раз за утро, заструились по щекам.

— Ко мне, радость моя. — Кричу, распахивая объятья.

Мой ребенок и пес, срываются с места. Одна визжит от восторга, вторая лишь тихо поскуливает.

Кощей стоит на расстоянии, это отмечаю краем сознания. Но он не смотрит на меня. Его взгляд прикован к Ярославу.

Я не вижу, что Яр качает головой, словно отвечает на незаданный вопрос, Кощей кивает в ответ, запуская пятерню в свои густые курчавые волосы, и, сжимая пальцы в кулак, с силой дергает, морщась то ли от самостоятельно причиненной боли, то ли от той, что нанесла я. Он протягивает руку, в которой зажат какой-то свиток к воеводе, Ярослав тянется в ответ.

Кощей молчит, смотря куда-то вдаль, а затем, резко развернувшись, растворяется в воздухе, прямо посреди улицы.

Оказывается, все это видит Зорянка. Она мне и расскажет после.

Дочка испуганно дергает меня за сарафан и шепчет в ухо: — мама, Кощей пропал!

Лишь прижимаю девочку сильнее к сердцу, стараясь не показать, насколько это для меня тяжело. Мне ужасно не по себе. Словно вывернули наизнанку и оставили так под жгучими солнечными лучами. Тяжело оттого, что причинила столько боли человеку, который этого совсем не заслуживал.

— Прости! — шепчу, словно он меня может услышать, вытирая снова покатившиеся по щекам слезы.

— Ксанюшка. — Голос Ярослава проникает в сознание. — Идем, и так уже целая толпа собралась, на вас, да на собаку все смотрят. Нехорошо это. Нечего им пса разглядывать.

Он подходит к нам, наклоняется, нежно обхватывая меня за талию, и поднимает, ласково поправляя растрепавшиеся волосы. Жест жениха, а не чужого человека.

Вот так всего одним движением Ярослав показал всем свой выбор. По толпе пробежал шепоток.

Так рождаются сплетни, где главной героиней буду я. Но мне все равно!

— Ты же говорил, что не хочешь никаких слухов. — Заглядываю ему в глаза, отвернувшись от толпы. В одной моей руке зажата теплая ладошка Зорянки, второй — крепко держу поводок.

В обоих случаях боюсь, что если выпущу, то кто-то исчезнет.

— Передумал. — Хмыкает воевода и, хитро улыбнувшись, при всем честном народе, обхватив широкой ладонью мой затылок, целует в губы, тут же распахивая закрывшуюся до этого дверь и затягивая нас всех внутрь, ухватив меня крепко за руку.

— Яр! Что делаешь? — Я с удивлением смотрю на мужчину. — Ты же говорил, что нужно дождаться разрешения! Помнишь? Что изменилось?

— Все! Оно у меня есть. — радостно смеется в ответ воевода. — Теперь на тебя никто смотреть не посмеет. Моя! — последнее кричит так, что Альфа заходится в лае, а дочка, прикрыв ладошками рот, улыбается, отходя в сторону.

— Теперь жди сватов. Пора готовиться к свадьбе. Ты же не передумаешь, Ксанюшка? М-м-м? — в его глазах на мгновение протаял ужас, будто действительно боялся, что я могу отказать.

— Нет! — я не в силах сдержать счастливую улыбку. — Я согласна.

Ярослав хватает меня за кожаный поясок от сарафана, притягивает к себе и, склоняясь, целует в губы, шепча между поцелуями: — Теперь я право на это имею. Зацелую тебя сегодня вечером. Когда дочку спать уложим.

— Сначала женись, а потом и планы строй, что будешь делать ночами. — Отвечаю, наслаждаясь его губами.

— Вот завтра же и женюсь! — Уже громко повторяет воевода, подходя у Зорянке и опускаясь перед ребенком на корточки. — Ты же не против, дочка?

Девочка довольно задирает нос, прижимая к груди невесть откуда взявшегося плюшевого мишку.

— Мама, я же тебе говорила! Жених тебе нужен. Вот же он! — Замолкает лишь на мгновение и уже печально заканчивает. — Но Кощей мне нравился больше.

Неожиданно для всех выдает ребенок.

Ярослав словно на стену натыкается. Тяжело поднимается на ноги, молчит, а у меня сердце в груди от испуга заходится.

Тишина становится невыносимой, но за спиной воеводы слышится скрип. Это Джек наконец-то пожаловал в таверну. Мы все оборачиваемся на звук.

Внутрь гордо заходит владелец будущего популярного заведения городка со всей своей преданной командой.

Мне требуется время, чтобы понять, кто это вообще такие.

Все без исключения чистые, с прибранными волосами. У женщин на головах сложные прически из заплетенных кос, поднятых на самую макушку. Мужчины гладко выбриты и коротко стрижены. То, что нужно для отличной поварской работы.

— Мы готовы, Ксания. — Джек, выпятив вперед грудь, победно смотрит на меня сверху вниз. Его рост легко это позволяет ему делать. — Что у вас здесь происходит? — Он вопросительно озирается по сторонам.

— Ничего. — Гудит Ярослав, становясь за спиной, кладя на мое плечо свою тяжелую ладонь.

Трактирщик понимающе хмыкает, обводит зал взглядом и произносит: — Ну что же, Кощея ждать, видимо, не стоит. Приступаем?

— Конечно! — кричит Зорянка. — Мама, а куда собачку девать?

— Воевода знает. — Пожимая плечами, повязываю передник, настраиваясь на готовку. Уверена, Альфа будет пристроена. Неспроста она здесь появилась, знал же, хитрец, что она только мешать будет, значит, подготовился.

— Идите за мной, дочка. — Гудит Ярослав, уводя ребенка и собаку куда-то вглубь трактира. Оттуда доносится счастливый детский смех и не менее радостный собачий лай. Эти двое нашли друг друга. Остальное пока не важно.

— Ну что, приступаем? — задаю вопрос Джеку, тщательно промывая руки. — Вы за уборкой, а я буду готовить первые блины. В моей стороне пыль не поднимать, хотя я подготовилась. Мне нужно будет только занавеску натянуть, сумеете?

— Не вопрос! — Джек справляется с заданием за пару минут, когда на пороге появляется массивная фигура Ярослава.

Сердце делает в груди кульбит, заходясь в истеричном восторге, а мне приходится опустить глаза, чтобы никто не увидел, кое впечатление на меня производит воевода одним своим видом.

Ярослав приносит увесистые тюки, забитые полуфабрикатами, помогая выставлять все скляночки, баночки, кулечки на широкий стол, сдвинутый в самый чистый угол, где я собираюсь готовить.

Наконец, все стоит на своих местах, а для начала работы мне лишь не хватает глотка любимого кофе. Всего бы капельку и все было бы прекрасно.

«Ведь Кощей мне обещал принести. Теперь уже и ждать не стоит. Ненавидит он меня, наверное.»

От этой мысли снова накатывает грусть. Я задумчиво вожу пальцем по деревянной поверхности стола, краем уха прислушиваясь к тому, что происходит за занавеской.

Громкий щелчок, запах озона и прямо передо мной протаивает фигура того, о ком я только что думала.

Мужчина стоит передо мной, подбоченясь и хитро сощурившись, словно показывает себя во всей красе.

Мол, гляди, какого парня потеряла!

А у меня в душе зарождается ураган, замешенный на таких чувствах, о которых даже и не подозревала: радость оттого, что вернулся, грусть — оттого, что я причинила ему боль, восхищение — красота мужчины бесспорна и чувство гордости, оттого что я с ним знакома.

Кощей легко считывает мои эмоции, напитываясь ими словно мыльный пузырь, даже кажется, мне, что начинает радужно переливаться, в ярких солнечных лучах.

Пора сделать дырку в его оболочке, а то лопнет!

— Ты меня напугал! — громкий возглас срывается с моих уст, даже надуваю губы будто от обиды.

Но потом запоздало прижимаю ладонь ко рту, с ужасом прислушиваясь к звукам. Тишина! Ярослава рядом пока нет.

Кощей подмигивает, а я понимаю, что он снова проделал свой любимый трюк, заключил нас в полог тишины, никто извне пока ничего не слышит.

— Держи! — смеется он, протягивая мне заветные зерна. — За ними ходил. Помню, что обещал. — Молчит, словно решается и продолжает: — не переживай, я справлюсь. Знал, что все так закончится.

— Прости! — шепчу, едва совладев с чувствами. Голос от волнения пропал. — Я не могу иначе.

— Знаю! — Ухмыляется Кощей. Его глаза влажно блестят, лишь на самом дне я вижу всполохи тоски. — Все хорошо будет. У меня еще есть шанс. Я еще слишком молод, чтобы жениться. Найду кого-нибудь.

Он замолкает, я чувствую, что провоцирует, но мне не хочется сейчас спорить. Могу только глупо улыбаться, любуясь мужчиной.

Все он правильно говорит, я точно знаю, что натворила. Я его будто чувствую. Но настаивать на обратном нет смысла, Кощей тоже все для себя решил. Свой выбор он сделал, осталось лишь узнать какой.

Я глубоко вздыхаю, беру его за руку и, заглядывая по-щенячьи в глаза, прошу: — Тогда, поможешь сварить всем кофе? Вдруг этот напиток понравится сначала всем нашим, а потом и местным жителям? Тогда ты озолотишься.

Он ласково проводит по моей скуле костяшками пальцев, замирая на секунду около моих губ. Протяжно со свистом вздыхает и, кивая, щелкает пальцами. В наше тихое пространство врываются звуки.

— Ксанюшка! — зовет Ярослав, тотчас отодвигая занавеску.

Он внимательно смотрит на Кощея, потом переводит взгляд на меня, на мои руки, сжимающие фарфоровую банку, а затем возвращаются к мужчине.

— Помощь твоя нужна, дружище. — Как ни в чем не бывало говорит мой будущий муж.

Я лишь машу отрицательно головой в ответ, вставая между ними. — Нет, справляйтесь там без нас. Кощей единственный, кто знает, как готовить кофе. Он мне здесь нужен.

— Что готовить? — рядом с Ярославом появляется Джек. Он удивленно крякает, кидая встревоженный взгляд на воеводу.

— Кофе! — гудит Ярослав в ответ, понимающе усмехаясь. — Знаешь такой напиток?

Хозяин нашего заведения только отрицательно качает головой.

— А вот они знают. — кивок в нашу сторону. — Мы будем первые, кто попробует. Идем, не будем им мешать. — Секунда, и занавеска опускается, оставляя нас с Кощеем наедине.

— Ну что, приступим? — довольно потирает руки мужчина, подходя к лохани с чистой теплой водой, рядом с ней лежит кусок мыла.

Он словно показывает всем своим видом, что помнит, чему я его учила.

Мы варим кофе, аромат наполняет просторную комнату, выплескиваясь на улицу сквозь распахнутое настежь окно.

Мы почти готовы принимать первые заказы на фаршированные блинчики. Пока только на них. К сожалению, лаваш я готовить не в силах, сейчас начнем с малого, а там, глядишь, и до шаурмы дорастем. Уж очень я ее любила, в том, прошлом мире.

Но мои планы меняются мгновенно, судьба, как обычно, делает неожиданный поворот.

— Готово! — кричу вглубь таверны. — Идите пробовать.

Мы разливаем с Кощеем ароматный напиток по кружкам, когда в распахнутом окне появляется изящная женская головка.

— Простите! — Привлекает к себе внимание девушка. — Могу я поинтересоваться, что за чудесный аромат идет из вашей таверны?

Ее синие глаза неотрывно смотрят на Кощея. Вопрос явно предназначен ему.

Он расправляет и без того широкие плечи, кидает на меня озорной взгляд, подмигивает и подходит к нашему импровизированному пункту выдачи.

— Это кофе, красавица. Хотите попробовать? — Он тянется за кружкой, не спуская глаз с девушки.

Та кивает, заливаясь румянцем по самые брови.

— Да, конечно. Но… — красавица оглядывается растерянно по сторонам, а я понимаю нашу ошибку.

Здесь не принято есть на улице! Кофе с собой — в этом мире не распространено.

Что же делать?

Я, оглядываясь по сторонам, досадливо морщась. Таверна напоминает склад ненужных вещей, все свалено в огромные кучи или задрано вверх. Везде валяются метла, тряпки. Даже посуда стоит аккуратными стопками, накрытая от пыли чистыми скатертями.

За такое в моем прошлом мире могли и заведение закрыть навечно, а мы здесь пункт выдачи готовой продукции придумали.

— Простите! — вклиниваюсь в беседу я. За что получаю недовольный взгляд Кощея. — У нас еще не все готово, поэтому сейчас вам поставят небольшой столик на улице, там вы сможете насладиться напитком, а уже совсем скоро наше заведения распахнет свои двери, встречая гостей.

Девушка растерянно оглядывается, а затем довольно кивает, замечая, что Джек выносит небольшой, круглый столик в тенек, накрывает его белоснежной скатертью. Его помощник споро ставит стул, кладя на него чистую тонкую подушечку. Прямо французский шик получился, только маленькой вазочки с цветами не хватает. Но меня будто слышат, из дверей выскакивает молоденькая официантка, держа в руках крошечный кувшинчик, в нем стоит небольшая веточка сирени. Мгновение, и столик становится центром пристального внимания всей улицы.

Меж тем, наш первый клиент пристально наблюдает за тем, как Кощей наливает ей коричневый напиток в кружку, дополняет его молоком и сахаром — мы договорились, что пока будем готовить только так. Нужно приучить гостей к терпкому напитку — и протягивает его смущенной девице, с легким поклоном, предлагая отведать еще и пирожен.

— Где ты их возьмешь? — шиплю ему, повернувшись к гостье спиной, одновременно наблюдая, как вся наша команда с удовольствием попивает напиток, тут же делясь своими впечатлениями.

А Кощей лишь усмехается, поглядывая на красавицу, застывшую в нашем окне, затем опускает свой взгляд на меня, наклоняется как можно ниже и шепчет в ответ.

— Ты несколько дней назад делала изумительные корзиночки, помнишь? Неужели ни одной не осталось? Их было много, я точно помню! Ты еще моей матушке грозилась отправить. Так как?

Еще бы я забыла! Тогда сильно переживала, что мужчина просто лопнет от такого количества сладкого, потому и убрала их в холодильную комнату. От греха подальше. Непривычные к такой пище желудки могли дать печальные результаты.

— Так они дома, — довольная ухмылка Кощея. — а мы где? — стараюсь напомнить мужчине, о том, где мы сейчас находимся.

— У меня есть твой волосок. — Наклоняется близко-близко хитрец.

А теперь немного истории о том, откуда вообще появился любимый мной напиток. Надеюсь, мои дорогие, вы его тоже любите.

ИНФОРМАЦИЯ ВЗЯТА ИЗ ОТКРЫТЫХ ИСТОЧНИКОВ

Возможно, вы удивитесь, узнав, что кофейные зерна на самом деле добывают из ягод растений, называемых «кофейной вишней». Вишни съедобны, но по вкусу абсолютно не похожи на кофе. У них мягкий и слегка сладковатый аромат — далекий от богатого и ароматного вкуса кофейных зерен внутри.

Родиной кофе принято называть Эфиопию. Известно несколько эфиопских легенд о происхождении кофе.

· Легенда о пастухе Калди. Калди заметил, что его козы становятся чрезмерно резвыми после поедания красных ягод с веток деревьев. Пастух собрал ягоды и отнёс их в ближайший монастырь. Настоятель, решив испробовать находку, приготовил отвар, но вкус оказался слишком терпким, и ягоды отправили в огонь. Именно тогда монахи почувствовали аромат обжаренных зёрен — так, по легенде, родился первый кофейный настой.

· Легенда о йеменском шейхе Абд-аль-Кадире. Во время научно-исследовательских работ шейх выявлял новые лекарственные средства, и однажды в поле его зрения попали плоды кофейного дерева, что и послужило началом истории кофе.

Кощей начинает меня раздражать, но я просто пожимаю плечами. Не в силах сказать ни слова. Уверена, что если открою рот, буду ругаться.

— И? — удается лишь произнести.

— Я могу приходить в твой дом, когда мне вздумается. И тебя найду, где бы ты ни была. — Я изумленно вскидываю голову, встречаясь с Кощеем взглядом.

— Что ты имеешь в виду? — Мужчина нервно дергается, бормочет: — Все потом!

Он делает шаг от окна, скрываясь в густом сумраке комнаты, и тут же исчезает в воздухе. Снова. Это вижу я, моя команда, но нашей прекрасной посетительнице такое зрелище недоступно. И хорошо! Иначе не избежать лишних вопросов, хотя! Может, они здесь все так делают?

А пока мне приходится просто развернуться к клиентке, сияя самой лучезарной улыбкой, на какую только способна.

— Простите, сейчас мой помощник принесет вам пирожное, но взамен я хочу попросить вас об услуге.

— Какой? — Ее острый носик дергается от любопытства. Она старается заглянуть как можно дальше вглубь комнаты, но Джек, поняв ее маневр, просто задвигает занавеску, пресекая всяческую попытку узнать больше, чем положено.

— Вы порекомендуете нас своим знакомым, только и всего. Согласны?

Девушка недоуменно вскидывает бровь, совершенно не понимая сути происходящего. Мне приходится пояснять, внимательно наблюдая за ее реакцией.

— Мы только открылись. И рады старым и новым клиентам. — в глазах посетительницы протаивает понимание, поэтому дальше я продолжаю более уверенно. — Тот, кто придет по вашей рекомендации, получит скидку на первый заказ, а вы — еще один бесплатный напиток и фаршированный клубничным вареньем блинчик. За каждых пятерых от вас пришедших, вас будет ждать такой комплимент от нашего заведения.

Она согласно кивает, тревожно заглядывая мне за спину. Кощея, что ли, ждет?

— А пирожное как получить? — Вопрос, от которого в моей душе начинают летать бабочки — все получится! Глаза девушки горят от предвкушения.

— Завтра, к сожалению, пирожных еще не будет. — Любопытная особа недовольно морщит носик. Но я точно знаю, что именно такие мне и нужны. Они способны привести за собой толпу.

Я улыбаюсь, аккуратно складывая небольшую салфетку на приготовленном заранее подносе, где уже дымится ароматный напиток.

— Но если вы отправите к нам десять знакомых, то буквально послезавтра сможете отведать вкусный десерт. Так что, согласны?

— Конечно! — Ее восторг разливается по щекам румянцем, но затем она словно замирает, подозрительно на меня уставившись. — А как вы узнаете, что они от меня?

— Легко, — пожимаю плечами как можно беспечнее, лихорадочно соображая, что делать дальше.

За спиной слышна какая-то возня, тихая брать. Но я продолжаю как ни в чем не бывало. В таверне все взрослые люди. Сами могут разобраться. Мне же в эту минуту необходимо убедить девушку дать рекомендации знакомым.

— Вам достаточно сейчас назвать свое имя. Я впишу ее в книжечку. И вуаля! Все, кто придет завтра, и назовут ваше имя, будут записаны на тот же листок. К вашему следующему визиту мы уже будем абсолютно точно знать, на какое угощение вы заработали, советуя наше заведение своим знакомым.

Девица довольно заулыбалась.

Надо отдать должное Джеку, пока я говорила, он молчаливо положил прямо передо мной изящный блокнот в кожаной обложке и магическое перо.

— Ваш десерт. — Победно проговорил Кощей, ставя на прилавок блюдечко с корзинкой из песочного теста.

— О! — восклицает девушка. — Какая прелесть!

— Идемте, я вас провожу до столика. — Кощей — само гостеприимство. Он словно наслаждается процессом обольщения невинной красавицы.

Гостья ушла, а на ее месте появился чумазый нос вчерашнего мальчишки.

— Здравствуйте! — едва не кричит он, стараясь подтянуться на руках как можно выше.

Еще один недостаток, я оборачиваюсь вглубь таверны и вижу, что Джек уже выходит на улицу, держа в руках низкую скамейку.

— Вставай на нее, шельмец. Так будет удобнее. — довольно крякает он, ставя мальчонку на деревянную поверхность.

Мальчик тут же повернулся куда-то в сторону, помогая залезть на скамью своему спутнику, гораздо ниже его.

Значит, мальчишек двое.

— Покажите мне ваши руки! — говорю как можно строже, одновременно подогревая на крошечной печке блины.

Они удивленно переглядываются и протягивают в окно ладошки. Явно носятся по улице давно.

Тазик с теплой водой стоит недалеко, как и мыло.

— Мойте руки! — пододвигаю им необходимое.

Мальцы даже спорить не стали, жадно поглядывая на то, как я готовлю им еду.

Здесь нет одноразовой посуды, нет бумажных салфеток, как выходить из ситуации?

Свежие, чуть влажные от воды листы лопуха тут же появляются рядом со мной.

Я удивленно разворачиваюсь, с благодарностью принимая помощь хозяина таверны.

— Спасибо! — шепчу, а в носу начинает подозрительно свербить. Джек только понимающе ухмыляется, хлопая меня по плечу.

— Это я тебя должен благодарить. Выгляни в окно.

На улице, чуть в отдалении собралась толпа. Они все пристально наблюдают за тем, как Кощей ухаживает за нашей гостьей.

Никто пока не решился подойти к нам за заказом, но это дело времени. Уверена!

— Что делать? У нас нет подходящего помещения. — Повернулась к мужчине.

Джек довольно усмехнулся.

— Иван с Прохором уже готовят на заднем дворе навес, осталось натянуть штору и приколотить ее к стене дома. — Я улыбаюсь радостно, а Джек усмехается, поясняя, — Он каменный.

— Ох! — прижимаю к груди руку, видя, как к нам направляется следующий смельчак, вышедший из толпы. Он разодет так, словно собрался на бал к королеве. Значит, сейчас будет не все так гладко, как до этого.

Мне становится тревожно, я перевожу взгляд на нашу парочку, весело щебечущую неподалеку.

Девушка беседует с Кощеем, продолжая медленно попивать ароматный напиток.

— Справимся! Все будет. Не переживай, люба моя. Прибираться придется ночью. Мы не сможем это сделать сейчас. — Потирая руки, к нам, подходит Ярослав. — Свадьбу здесь гулять будем. Что скажешь, Ксанюшка?

— Завтра?! — у меня даже дыхание перехватывает.

— Нет. — Качает головой жених, а я успеваю выдохнуть, чтобы снова замереть от его слов: — Послезавтра. — Говорит, как припечатывает. — Больше ждать не намерен.

Джек лишь понимающе ухмыляется, возвращаясь вглубь таверны. Оттуда доносится его тихий низкий голос, а я смотрю на Ярослава, не веря глазам и ушам.

— Ты меня с матерью не познакомил, сватов не прислал. Помнишь? — говорю так тихо, чтобы никто, кроме нас, не мог слышать.

— А долго еще ждать? — мальчишки даже притопывают от нетерпения.

— Ой, — возвращаюсь к раздаточному столику. — Простите, мои дорогие. Держите.

Первые монеты падают в пустые отсеки кассы. А нам подходит следующий клиент.

— Вечером поговорим, жена! — гудит над ухом Ярослав, целуя меня в щеку.

— Не торопись, воевода. Свадьбы еще не было! — Мне хочется наслаждаться чувством эйфории, кружащим голову так сильно.

— Доброе утро! — напортив меня, становится красивый мужчина. Он заглядывает внутрь таверны, презрительно кривя губы, будто знает что-то, чего не знаю я.

Но я лишь улыбаюсь. Так, что начинает сводить скулы.

По какой-то непонятной причине мне не хочется обслуживать этого клиента. Хотя раньше довольно спокойно переносила все капризы заказчиков. Опыт в общении со сложным покупателем у меня был большой.

Сейчас же все совершенно наоборот. Я с трудом выношу присутствие наглеца.

— Рада видеть вас. Чем могу украсить ваше утро? — Спрашиваю, при этом контролируя лицо и голос, как бы мужчина чего не понял.

— А вы уверены, что в состоянии это сделать? — Усмехается он, перекидывая с одной руки в другую изящную трость.

Толпа в отдалении будто замерла в предвкушении чего-то фееричного.

«Ну, парень, ты не на ту напал.» — усмехаюсь в душе. — «Не таких видали».

— Давайте попробуем? — спокойно ставлю перед ним тарелочку с блинами, пустую кружку и фруктовую корзинку на соломенной плетеной подложке. — Что желаете отведать? Сегодня только то, что перед вами. Завтра ассортимент будет в два раза больше. — Снова улыбаюсь, намного подаваясь вперед, выглядывая из окна.

— Как и мест перед нашим трактиром — Заканчиваю фразу.

Он внимательно следит за мной. И ему совершенно неинтересно, что я предлагаю. Мужчина пришел не за этим.

— Вы хотите сказать. — Он гордо вздергивает нос, что сейчас я должен все ваше изобилие отведать, стоя около грязного окна, у полуразвалившейся таверны? — его голос набирает силы и громкости. Он точно собирается устроить скандал.

Но именно в этот момент я вижу, что около одной из стен нашего заведения мужчины расправляются тент. Ярослав с Джеком споро крепят его к каменной стене, а расторопные официанты расставляют еще несколько столов.

То, что нужно! Практически победа.

Я возвращаюсь взглядом к клиенту, продолжая улыбаться, что очень тому не нравиться.

— Если хотите, можете сделать так, как только что сказали, господин. Но я осмелюсь предложить вам присесть за столик, так будет гораздо удобнее.

— Но… — Фразу нахал закончить не успевает, я киваю подбородком в сторону нашего уличного кафе.

— Так как вам будет удобнее? — произношу ровным голосом, наполняя кружку ароматным кофе. Точно попробует, даже ради любопытства. — М-м-м?

Мужчина поворачивает голову в том направлении, которое ему указала, и удивленно хмыкает, отчетливо произнеся, правда, довольно тихо: — Однако!

В этот момент Кощей расставляет все стулья так, чтобы толпе были видны лишь спины наших клиентов. Верное решение во всех смыслах. Наши гости не будут смущаться под пристальным взглядом прохожих, а мой нынешний наглец не сможет устроить полноценный скандал. Для этого ему придется взять стул и перенести его на другую сторону стола. А это выше завышенной самооценки нашего господина.

— Кофе за счет заведения. — Пододвигаю к нему кружку.

Я жду. Он ее или возьмет, или развернется, чтобы уйти. Любой вариант мне на руку. Любопытные зеваки не слышат наш разговор, зато прекрасно все видят.

Если мужчина ничего не возьмет, значит, он просто передумал.

Стоит ему только потянуться к кофе, и толпа поймет, что конфликта нет. А значит, можно подойти остальным. Я четко чувствую, что он известен здесь многим.

— А вы хитры! — восклицает между тем незнакомец, беря в руки горячую кружку и поднося ее к носу, с наслаждением втягивая аромат, исходящий от напитка.

— Не то слово, братец. — Кощей стоит за моей спиной. — Чем обязаны?

Я даже не услышала, как он подошел, вся поглощенная перепалкой с капризным гостем.

— Твоя кухарка варит превосходный кофе, брат. — Хмыкает мужчина, а я отступаю в сторону, с удивлением рассматривая вставших друг напротив друга мужчин.

Я с изумлением перевожу взгляд с одного на другого. Стараясь найти хоть, что-то общее. Но ничего не вижу. Никакой родственной привязанности тоже не чувствуется.

Они явно недолюбливают друг друга.

— Меня матушка отправила, проверить, все ли здесь в порядке. А то зачастил ты сюда, Кощеюшка. — Наконец, отвечает наш капризный гость.

— А что же она сама не прибыла, Горын? — Наклоняется к окну Кощей. — Никогда такого не было, чтобы она тебе верила. Или ты опять что-то задумал?

Воздух начинает вибрировать от напряжения.

Толпа волнуется. То ли дело до нас долетают встревоженные возгласы. Я беспомощно оборачиваюсь, стараясь увидеть Ярослава. Только он сможет что-то сделать, чтобы ссора не дошла до потасовки.

Но неожиданно для всех, около окна появляется наша первая клиентка.

— Мне все понравилось, — говорит она, протягивая мне горсть монет. — Вот, возьмите. И запишите, пожалуйста, мое имя. — Улыбается, поглядывая на Кощея из-под опущенных ресниц.

— Варвара меня зовут. — Смущается девушка под пристальным мужским взглядом.

Я записываю ее. И желаю ей прекрасного дня, встречаясь с ледяными глазами Горына. От одного только взгляда стынет кровь. Мне становится зябко, подушечки пальцев начинает покалывать. Словно вышла на крепкий мороз без варежек.

— Вы мешаетесь здесь, господин. Прошу, присаживайтесь за столик. Вам уже все приготовили. — Произношу, как можно любезнее, но вот выражение моего лица говорит об обратном. Точно это знаю. Но ничего поделать не могу.

Брови Горына взлетают вверх. Он хмыкает, но не отходит. А к нам уже спешит народ. Я начинаю нервничать, не замечая, как комкаю в пальцах салфетку.

— Она невеста воеводы. — Голос Кощея становится низким, грудным. Все буквально начинает вибрировать, когда он говорит.

Его большая ладонь накрывает мои руки, припечатывая их к подоконнику. Он будто прикрывает меня от брата.

Я вздрагиваю, выпуская из пальцев ткань, скользя ладонями по деревянной поверхности, опускаю их вниз, тут же пряча руки под белоснежный передник.

Мне нужно чувствовать воеводу рядом! Прямо сейчас!

Ярослав будто слышит меня, мгновенно появляясь около Кощея, тут же оттесняя меня от распахнутого окна.

— Здравствуй, Горыня. С чем пожаловал? — его широкая ладонь протянута в приветственном жесте.

Брату Кощея не остаётся ничего другого, как пожать ее в ответ. При этом мужчина начинает хватать ртом воздух. Он с молчаливым изумлением переводит взгляд на своего брата и обратно — на Ярослава.

Затем откашливается, произнося: — Что здесь происходит? Если правитель и воевода у кухарки в помощниках числятся?

— Невеста это моя. — притягивает меня к себе Ярослав. — Познакомься, Горыня. Давай отойдем? — усмехается продолжая. — А то ты народу мешаешь.

Кощей тут же молча растворяется в одном месте, чтобы материализоваться в другом — рядом с братом. Воеводе пришлось все сделать по старинке — выйти на улицу через двери.

Они утянули щеголя за самый дальний столик, а Иван отнес им целую тарелку фаршированных блинов и ароматный малиновый взвар.

День начинает налаживаться.

Дальше мне стало не до ссорящихся за столом братьев.

Я едва успевала обслуживать клиентов, с ужасом понимая, что продуктов, каких захватила с собой, точно до конца дня не хватит.

Народ, переговариваясь, с интересом вставал в очередь перед нашим трактиром. Такого здесь отродясь не видали. Сам процесс вызывал интерес. Моя задача была в том — чтобы не разочаровать своих гостей. Сейчас я была близка к провалу, как никогда.

«Что делать?» — горела в моей голове яркой красной надписью единственная мысль.

Мне приходилось прилагать усилия, чтобы не показать гостям свою нервозность.

— Как дела? — неслышно подошел сзади Кощей.

Кинув взгляд в ту сторону, где сидели братья — увидела пустой столик. Видимо, встреча любящих родственников завершена. Отлично!

— Не могу сказать, что хорошо. — Пробормотала, отворачиваясь от прилавка.

— Почему? — заглядывая мне в глаза, встревожился мужчина.

— Потому что продукты заканчиваются, и я не знаю, что делать. Клиентов терять не хочется. — Вздохнула, возвращаясь к нетерпеливо стоявшему за окном молодому человеку, выдавая очередную порцию фаршированных блинов. — Вот если бы организовать доставку.

На этой фразе я замерла, неосознанно вцепившись в руку Кощея. Мысль, пришедшая только что в голову — была просто безумной. Но если получится, то я буду первой в этом мире доставщицей готовой продукции!

— Я не поняла, меня будут обслуживать? — недовольный голос очередной клиентки вывел из ступора.

Быстро выдав желаемое, я опять повернулась к мужчине.

— Скажи, Кощей, мы сможем заставить аистов приносить корзинки с заказами точно по указанному адресу? Помнишь, ты обещал с этим помочь?

Мужчина молчал, что-то обдумывая, а затем неуверенно кивнул: — Давай попробуем. Только так сможем узнать наверняка — получится или нет.

— Я хочу блин с вареньем. А еще ваш чудесный напиток. — Несмелый женский голос требовал моего внимания.

— К сожалению, барышня, на сегодня таверна закрыта. Мы продали все, что заготовили. — Извинилась я, и, заметив недовольную гримасу на красивом лице, постаралась исправить ситуацию, предложив, как мне казалось, что-то неимоверное: — А хотите, мы вам привезем, все, что вы сейчас закажете прямо на дом? Только чуть позже.

Предложила, даже не сильно надеясь на согласие.

Но девушка удивленно взглянула, оставшись у прилавка, а парень, стоявший прямо за ней, наоборот, недовольно пробасил: — Ну во-от! — начиная отходить в сторону.

Толпа заволновалась. Стал слышен нарастающий гул голосов. Я была близка к провалу! Нужно было что-то срочно предпринимать.

— Подождите! — Я высунулась буквально по пояс в окно, закричав так, чтобы было слышно всем. — Мы можем прислать вам продукцию прямо на дом. Если вы оставите свой заказ и адрес. Правда понадобится немного времени, чтобы все приготовить и собрать. — А затем и вовсе пошла ва-банк. На первые двадцать заказов действует скидка пятьдесят процентов, потом для покупателей, оформивших заказ сегодня, будет предоставлено двадцать пять процентов скидки.

Вокруг наступила звенящая тишина. А я вся сжалась в ожидании ответа, опустив глаза на землю. Сил видеть, как все расходятся, у меня не осталось.

— Ха!

— Интересненько!

— Как это?

— Разве так можно?

Вопросы сыпались со всех сторон. Отлично! Что это значит? Верно — моя продукция заинтересовала многих! Следовательно, не все еще потеряно. Только бы все с аистами получилось

Так и хотелось прокричать: — Йу-ху! — но, разумеется, я лишь скромно улыбнулась, ответив на радостную улыбку вернувшегося к прилавку парню.

— Как это? — только и спросил.

Ну здесь я была словно рыба в воде.

— Мне нужен ваш адрес, что вы хотите отведать и время, к которому нам необходимо будет доставить заказ. — Проговорила, раскрывая блокнот на пустой странице.

— Во, дела! — Восторженно ответил парнишка.

— Поможешь? — Спросила, повернувшись к Кощею и дождавшись его согласного кивка, отошла в сторону.

Дальше он собирал заявки, а я писала список необходимых продуктов, за которыми в ближайшую лавку отправили Прохора.

— Мама, мы с Альфой устали! — появился, откуда ни возьмись, мой ребенок. Они обе были вымотанные, грязные, но дико довольные друг другом.

— Все, ласточка. Собираемся домой. — Мой легкий поцелуй в чумазый нос и на лице ребенка расцветает счастливая улыбка, а мое сердце сжимается в каком-то щенячьем восторге.

Из-за двери, выходящей во внутренний двор, слышится нетерпеливое повизгивание Альфы. Это она завет свою подружку обратно на улицу.

— Скоро поедем, радость моя. — Отвечаю дочке.

Зорянка обводит взглядом все еще не прибранную таверну и поворачивается ко мне, собираясь задать очевидный вопрос.

— Здесь без нас управятся, моя хорошая. — Предвосхищаю ее вопрос. — А нам нужно срочно возвращаться. Мы еще столько времени потратим на то, чтобы доехать. Его и так практически нет. — Последняя фраза выдает все мое отчаянье.

Я понимаю, что физически не справлюсь с тем объемом, который сама себе приготовила.

— Не переживайте. — Кощей уже стоит рядом. — Заказы на сегодня больше не принимаем. Девушки будут брать только на завтра. Они же все здесь приберут и прибудут к нам в дом. — Он замолчал, а затем поправился. — К вам в дом то есть.

— Но..! — мне было что сказать, только Кощей не дал, прижав к моим губам свой палец.

— Тихо! Я всех перенесу. — Он кинул насмешливый взгляд на воеводу. — Только с Яром не справлюсь, слишком крупный для меня.

— Что? — жених уже рядом. А Кощей заливается смехом.

— Сам поедешь, тебе еще тетке нужно сообщить о свадьбе, помнишь?. Иначе уже с утра нас будет ждать карательный отряд, полностью состоящий из твоих родственников.

Мне становится дурно, оттого, что может начаться утром. Но Ярослав словно понимает меня без слов, смеется, обнимая за плечи.

— Не бойся, мы же рядом! У нас точно все получится.

Я согласно киваю, даже не представляя, что меня ждет завтра. Но об этом я точно сейчас думать не буду — есть дела поважнее.

— Переноси! — Соглашаюсь с мужчиной, притягивая к себе Зорянку.

Кощей лишь улыбается, кидая веселый взгляд на Ярослава. Подходит к нему и, звонко ударив по плечу ладонью, со смехом, говорит: — Не переживай, дружище. Всех в целости и сохранности перенесу. Никого по дороге не потеряю.

От этих слов под ложечкой начинает ныть, но я отметаю тревожные мысли, настраиваясь на бессонную ночь. Нужно слишком многое сделать. Так что будет чем заняться и мне, и Ярославу, и Кощею — если не откажется.

— Поехали! — решительно делаю шаг к стоящим друг напротив друга мужчинам

Дальше все было как в угаре.

Дочка крутилась у моих ног на кухне, отказываясь играть в кукольный домик, сделанный ей Кощеем. Постоянно требуя повышенного внимания.

На мой вопрос: — Почему Зоряка отказывается играть одна? — Был дан логичный ответ: — Домик неудобный!

При этом девочка капризно надувала губки, пытаясь заглянуть мне в глаза, да роста не хватало.

Все дочкины маневры вызывали на моем лице только улыбку. Я наслаждалась каждым мгновением, проведенным с девочкой. Но оторваться от работы тоже не могла.

— Что за бунт на корабле? — В дом вошел Ярослав, тут же кинув взгляд по сторонам в поисках Кощея. Того уже давно не было у нас. Он ушел практически сразу, как перенес нас, пообещав вернуться, но не сказал когда.

— Пойдем, покажу! — запрыгала на одной ножке Зорянка.

— Я тебе сейчас нужен? — Ярослав подошел, притянул к себе и с тихим стоном поцеловал в губы.

— Ступай. Пока одна справлюсь. Нечем мне еще помогать. Только готовиться начинаю. — Я улыбнулась прыгающей вокруг нас Зорянке. Покачала головой и пожаловалась воеводе. — Еле от грязи шалунью отмыла. Так что, пусть тебе дочка покажет, что ее там не устраивает, а я пока придумаю, чем завтра народ кормить буду. Да на сегодня столько заказов приняли, что нужно понять, как их вообще все выполнить. Мне проще все обдумать в тишине.

— Хорошо! — Ярослав снова поцеловал меня, на этот раз в щеку и, подкинув кверху визжащую от восторга девочку, ушел с ней в детскую.

Пока их не было, я успела составить меню на завтра, систематизировать заказы на сегодня и замесить огромную кастрюлю блинного теста.

— Теперь помогать? — Ярослав стоит позади, его широкие ладони скользят по моей спине, медленно перемещаясь на талию. Крепкие пальцы сжимают так, что, кажется, душа может выпорхнуть. Но я лишь замираю на секунду, чувствуя, как плавлюсь под горячими руками.

— Яр-р-р! — Прогибаюсь, стараясь выскользнуть из объятий и в то же время, вовсе не желая этого.

— Помню, люба моя. До свадьбы ни-ни! — Смеется, целуя в основание шеи. — Да и некогда. Вон, сколько блинов пожарить нужно. На чем только ты это делать будешь? — Озадаченно хмыкает воевода.

Из гостиной доносится жуткий грохот, тихая мужская брань, и в кухню входит взлохмаченный Кощей, делая вид, что не заметил, насколько близко ко мне стоит Ярослав.

— Как на чем? На плите. Я вон еще одну от матушки принес. Теперь нам вдвоем сподручнее будет, а Ярослав пока займется обучением журавлей. У него связи с болотным миром крепкие выстроены. — Хохочет в голос мужчина, блестя белоснежными зубами. — Верно, Яр?

— Здесь проще Полоза попросить. — Хмыкает воевода, спокойно беря в руки нож, принимаясь шинковать капусту.

— Так нет его нигде. — Пожимает плечами Кощей. — Обыскался везде, будто сквозь землю провалился.

Мужчины покатываются со смеха, а я понимаю, что эту шутку следует понимать буквально.

Следующий час проходит под звук шипящих сковородок. В четыре руки блины жарятся практически моментально.

— Готово! — выдаю я, когда последняя поварешка с тестом выливается на разогретую сковороду. — Теперь осталось все это доставить по адресам.

Но как осуществить задуманное я даже не представляю, приходится надеяться на смекалку мужчин. Или, как утверждает Кощей, на связи воеводы в болотном царстве.

Тихий стук в дверь выводит меня из усталой задумчивости.

— Мы кого-то ждем? — Тревожный взгляд Кощея на Ярослава, отрицательное покачивание головой воеводы и они оба неслышно приближаются к двери.

Мне дают знак говорить. Но запрещают двигаться с места.

— Мама! — зовет Зорянка.

Как же не вовремя!

— Кто там? — кричу в закрытую дверь.

В ответ лишь тишина, становится жутко. Мужчины подобрались, сжимая в руках невесть откуда взявшиеся мечи, хотя говорили, что этот дом — самое безопасное место из всех возможных. Врали, получается?

Проходит несколько мгновений, прежде чем с улицы доносится сначала какая-то возня, а затем решительный стук в дверь. Снова.

— Да кто же там? — Кричу, делая шаг вперед, тут же получая полный укора взгляд Ярослава.

— Свои! — отвечает знакомый мужской голос.

— Полоз! Дружище! — Кощей распахивает настежь дверь, тут же удивленно отступая в сторону.

Около вернувшегося неизвестно откуда царя змей стоит наша утренняя знакомая Варвара, нервно теребя перекинутую через плечо косу.

— Простите, что беспокою! — Начала она, заливаясь от смущения румянцем. — Меня батюшка прислал. Напомнить про уговор.

— Ох, ты! — Кощей запускает пятерню в кудрявые волосы. Это очевидно его любимый жест, раз часто так делает.

— Мне, правда, неловко. — Отступает девушка. — Простите, что побеспокоила.

От смущения Варвара чуть не плачет. Вся ее утренняя спесь слетела, как осенняя листва.

— Постойте! — кинулась к девушке. — Вы-то мне как раз и нужны! Необходимо придумать, как заставить аистов летать по определенным адресам. Сможете с этим помочь?

Красавица удивлено на меня смотрит, постоянно кидая заинтересованные взгляды на Кощея, замершего внутри нашего дома. Когда успел отойти так далеко?

Варвара, снова кидает взгляд на нашего красавчика, а затем нерешительно кивает, соглашаясь, и опять краснеет.

— Я вам обещала завтра покупателей привести. — На ее губах появляется легкая улыбка. — так они все сплошь русалки, как и я. Будете нас обслуживать? Знаю, что наш народ многие недолюбливают.

Девушка теребит красивый поясок, повязанный на тонкой талии. Опустив голову, рассматривая что-то важное под ногами.

Она словно приговора ждет, видимо, действительно сумели девушки против себя народ настроить.

— Приходите, конечно! Какая разница, кто будет есть мои блины? Я всем рада. — Оборачиваюсь к молчащим за спиной мужчинам, надеясь по их лицам прочитать, что мне делать дальше. Но на крыльце никого нет! Они все ушли в дом, а судя по звукам, доносящимся оттуда, то, видимо, уже садятся за стол — трапезничать.

— Проходите, в ногах правды нет, а за кружкой чая, проще вести беседы. Как считаете?

Варвара согласно кивает, делая нерешительный шаг к дому.

— Все хорошо! Идемте. — возвращаюсь на кухню, с изумлением оглядывая полностью сервированный стол, уставленный едой из нашей холодильной комнаты. Когда успели разогреть?

Полоз с Ярославом довольно переглядываются, а мрачный Кощей сидит в углу стола. Таким — я вижу его впервые, но спрашивать, что случилось, сейчас не буду.

Варвара немного расслабляется, присаживаясь на самый край скамьи, четко напротив Кощея. Скромно сложив на коленях руки со сцепленными в замок пальцами.

От угощения она отказалась, сославшись, что обедала в родительском доме.

— Как вы нам можете помочь? — я решила не откладывать проблему в долгий ящик.

Девушка заулыбалась, стараясь не смотреть на притихшего будущего правителя этих земель, по версии его брата.

— Очень просто. Аист — это единственная птица, которая точно знает, куда именно нужно лететь. — Пожимает точеными плечиками красавица. — Просто знает и все. Достаточно озвучить адрес или показать какой-то личный предмет. — Усмехается и, озорно сверкнув улыбкой, добавляет. — Новорожденного ребенка, например.

Отлично, примем это как, то, что одной проблемой у меня в этом мире стало меньше.

— Значит, мне просто необходимо сказать им адрес, верно?

— Да. — Уже открыто смеется девушка, обнажая белые, словно жемчужины, ровные зубы. — Это же они разносят души младенцев их родителям. Так что должны справиться и с блинами.

— Ох! — я даже не нашлась что ответить, кинув взгляд на Ярослава, недовольно ковырявшего еду в тарелке вилкой. — Так можно делать, Кощей?

Мужчина вздрогнул, поднимая тяжелый взгляд на меня.

— Да! — его голос начинает грохотать под сводами кухни.

Воевода с Полозом мгновенно вскакивают на ноги, обнажая мечи. Девушка пятится к двери, сжимая в руках ремешок от сарафана.

— Что не так? — кричу, пытаясь понять, что происходит.

— Мама! — и в кухню вбегает Зорянка, быстро направляясь к Варваре. — Она хорошая! — кричит, хватая девушку за руку.

— Что происходит, Кощей? — приближаюсь к взволнованному мужчине.

Он только машет головой, затем опускается на скамью, пряча в ладонях лицо.

— Ярослав? — оборачиваюсь к жениху. — Варвара? Полоз?

Все молчат, никто не собирается нарушать образовавшуюся тишину.

— Не переживайте, Ксания, но вы не знаете, что с русалками водиться — накликать беду. — Спокойный, чуть хрипловатый голос девушки разрывает тишину дома. — К тому же с наследницей водного царства. Мы всегда славились своим коварством. — Усмехается Варвара. — Да только вот отец мой не совсем чистокровный наследник болот, а я и того пуще, вообще воспитывалась в другом мире. Появилась здесь незадолго до тебя, девица. — Она гордо вскидывает подбородок, смерив Кощея презрительным взглядом. — Не думала, что все так печально. Простите, если вас потревожила. Завтра отправлю вам народ, как обещалась. У меня и среди людей друзья имеются.

Она делает шаг назад, склоняясь до земли в традиционном поклоне.

— Благодарю за гостеприимство. Аистов батюшка скоро отправит. Более не буду докучать вам своим присутствием. — Голос Варвары дрогнул, и она стремглав выбежала из дома, тут же скрывшись в поднявшемся тумане.

Кощей колебался, а затем, кинув на меня взгляд, полный тоски, бросился догонять девушку.

Я рванула за ним.

— Постой! — Ярослав подхватил меня на руки, поднимая высоко над землей, чтобы не брыкалась. — Оставь их. Разберутся. Пора взрослеть парню. Самое время. Не всегда девицы за ним бегать будут, его очередь пришла.

Мне становится горько, но Ярослав в одном точно прав:- мне следует оставить Кощея в покое. Я свой выбор уже сделала, значит, и к его должна отнестись с пониманием.

— Хорошо! — шепчу, едва шевеля губами.

На меня наваливается такая усталость, что хочется просто упасть на кровать, укутаться одеялом с головой и погрузиться в долгий сон.

К сожалению, такое себе позволить просто не могу, меня ждут будущие клиенты, а в этом вопросе я всегда была щепетильна. Раз взяла заказ, обязана его выполнить, остальное все после. Тем более у меня есть все шансы произвести своей задумкой в этом мире переворот в услугах. Дальше чего только можно не придумать. Даже начать изготавливать кукольные домики.

Подружки Зорянки пришли в полный восторг от такой игрушки, а если к ней еще добавить крошечных животных, мебель, предметы интерьера — то идея может превратиться в одну из самых успешных коммерческих стартапов.

«Размечталась, дорогая» — одернула сама себя. — «Вначале это доделай, потом уже и за другое хватайся»

Я вернулась к кухонному столу. Остановившись перед ним, в задумчивости. Не знала, с чего вообще начать.

— Помогай, Полоз. — Встает рядом со мной Ярослав, начиная руководить. — На Кощея пока надежды нет. Неизвестно, когда воротиться.

— Мама, — Зорянка взбирается на стул. — Я тоже хочу помогать. Альфа больше со мной не играет, в будке спит.

Я киваю, всем дело найдется.

— Мне, доченька, всегда твоя помощь нужна будет. — Подхожу к девочке, сильно ее обнимая. — Или твое присутствие. Будь рядом, и я счастлива.

— Хорошо, мамочка! — Зорянка в ответ обвивает ручонками меня за шею, оглядываясь на змеиного царя, словно говоря:- вон, теперь у меня мама имеется.

Тот замечает взгляд, улыбается, и медленно приближаясь к нам, предлагает и свою помощь тоже, теперь только мне, игнорируя наблюдающего за нами воеводу

В итоге Полоза мы поставили на наполнение заказами многочисленных корзинок, которые словно по волшебству появились в гостиной, практически забив собой все свободное пространство.

Зорянка мыла и сушила листы лопуха и подорожника. А мы с воеводой крутили блины, наполняя их начинкой.

Безумный лай собаки, раздавшийся с заднего двора, означал только одно: прилетели доставщики заказов.

Я отказалась выходить на улицу, попросту боясь за свой рассудок. Не готова была к таким испытаниям, поэтому Полоз с Ярославом споро выносили корзины, озвучивая адреса, прикрепленные к каждой корзинке.

С громкими хлопаньями крыльев птицы поднимались в небо.

Аисты улетели, чтобы вернуться или с триумфом, или с поражением. Время потянулось неимоверно медленно. Я успела прибраться в гостиной, навести порядок в детской, вернуться на кухню, где мужчины вымыли уже всю посуду и вышли на крыльцо дожидаться обратно улетевших птиц. Дочка крутилась вокруг них, то играя с Альфой, то прыгая на палке, утверждая, что это конь.

— Летят! — заверещала она, первой разглядев в сгущающихся сумерках возвращавшихся аистов.

Наша идея с доставкой еды прямо до дверей дома произвела фурор. Изначально планировалось, что аисты будут возвращаться в наш двор только для того, чтобы вернуть пустую тару и забрать то, что еще не было доставлено, но мы ошиблись. Птицы приносили новые заказы.

— Мы не справимся! — Прошептала, тяжело опускаясь на скамью. Руки тряслись так, будто я весь день тягала гири.

Помню, что однажды попыталась заняться своим здоровьем, записавшись в спортзал, и переборщила с непривычки. Вот ощущение сейчас было в точности такое же, как тогда.

Мужчины устало присели рядом. Опустив головы, оперившись локтями о колени и свесив вниз руки. Поза отчаянья, а не победы.

Зорянка, только что крутившаяся рядом, заснула прямо за столом.

Полоз осторожно перенес ее в кроватку, ласково поцеловав в щеку. Об этом он с гордостью сообщил, вернувшись к нам в кухню, наполненную запахом блинов так, что мне стало казаться, даже я буду ими пахнуть.

Помыть ребенка перед сном у меня уже не было сил. Мы с Ярославом пекли очередную гору блинов, даже две.

— Так быть не должно! — Воскликнула, с ужасом, раскладывая на столе бумажки с адресами, на которых, с обратной стороны, были записаны новые заказы.

Я устала, сил не осталось совсем. Слезы хлынули из глаз. А я не стала их даже вытирать. Они катились крупными бусинами по щекам, капая с подбородка на голубую блузку, оставляя на ней темные пятна.

Ярослав, лишь усмехнулся, обнимая меня за плечи одной рукой, тут же прижимая к себе.

— Ты справишься, Ксанюшка, уверен. Мы справимся. — Тут же поправился он. — Давай готовиться ко сну. Утро вечера мудренее, уверен, что-нибудь завтра точно придумаем.

— Ну, я пошел ложиться! — воскликнул Полоз, пожелав доброй ночи, ушел в мужскую опочивальню, а воевода, задержавшись только для того, чтобы проводить меня до дверей моей, догнал друга.

В доме воцарилась тишина, нарушаемая лишь потявкиванием Альфы, сидевшей на привязи у дома. Отпускать ее на волю я не решилась, боясь, что убежит куда-нибудь на радостях.

Мне казалось, я только закрыла глаза, когда закукарекал первый петух, за ним второй. Альфа, непривычная к таким звукам, залилась громким лаем.

По гостиной пробухали тяжелые шаги, кто-то из мужчин бегом направился во двор, разогнать весь этот горластый табор.

— Пора вставать, Оксана. Заказы сами себя не сформируют. Сегодня ты в таверне даже не появишься. — Шептала, уговаривая себя подняться с постели.

— Ксанюшка! — Тихий шепот Ярослава, и осторожно постукивание в дверь.

Мне нужно открыть, но я не одета — неприлично.

— Пофиг! — воскликнула, тут же прикрыв рот ладонью. Так, неуместно прозвучало словечко из другого мира. Зато эффективно. Решительно шагнув, я распахнула ее, встречаясь с изумленным взглядом воеводы и Полоза.

«Не на то, девица, ты рассчитывала» — отхлопала себя мысленно по щекам.

Змеиный царь отвернулся, а Ярослав скользнул в опочивальню, сказав другу, чтобы тот шел ставить разогреваться воду. А он придет позже, со мной поговорить должен.

— Ну да, ну да! — усмехнулся Полоз, хлопнув Яра по спине, скрываясь в предрассветном сумраке гостиной.

— Доброе утро! — Ярослав захлопывает ногой дверь, заключая меня в объятья. Притягивает к себе, тут же нежно целуя.

— Зорянка рядом! — напоминаю, в промежутках между поцелуями.

— Помню. — Шепчет в ответ.

Так, мы и стоим, обнявшись, словно единое целое, прислушиваясь друг к другу, не в силах разомкнуть объятья.

Только тихий стук в дверь, вывел нас из транса.

— Мы тебя ждем. — Поцеловал напоследок Ярослав, уходя за Полозом на кухню.

Начинался новый день, и никто не обещал, что он будет легче предыдущего.

Яичница с жареными ломтиками свинины ароматно шкворчала на сковороде. В кружке дымился кофе.

Я с удивлением уставилась на мужчин, смирно сидевших на скамье за столом.

— Присаживайся. — Кощей вышел из холодильной комнаты с крынкой молока в руках. — Я уже все приготовил. Этим двум даже воду вскипятить доверять нельзя. Не то что завтрак.

Под глазами мужчины залегли тени. Кудрявые волосы, всегда весело подпрыгивающие при каждом его шаге, сегодня словно устали, повиснув тяжелыми полукольцами вдоль ввалившихся щек. Темная щетина подчеркивала острые, будто точеные мужские скулы.

— Ты вернулся! — Прошептала, прижимая к груди сжатые кулаки.

Кощей внимательно на меня посмотрел, кинув короткий взгляд на Ярослава, и, согласно кивнул, проходя мимо меня, едва задев плечом, а меня словно током обожгло.

— Куда же я денусь? Вы без меня пропадете. — буркнул он.

— Спасибо за кофе. — Поблагодарила, усаживаясь рядом с женихом. Подпитываясь его спокойствием.

— Пожалуйста, Ксанюшка. — Кощей наливает кружку ароматного напитка и садится четко напротив. — Сегодня тяжелый день. Верно? Аисты за ночь так устали, что ни одной лягушки не поймали. Теперь Водяной переживает, что они от голода погибнуть могут. — Озорная улыбка расцвела на его лице.

А у меня с души упал небольшой камешек, оставив пока на месте весь булыжник. Но ведь уже появилась надежда, что он полностью может исчезнуть. И я смогу смотреть в глаза Кощея, не сгорая каждый раз от чувства вины.

— Ну здесь нужно выбирать что-то одно. — Рассмеялся Полоз, толкнув Ярослава плечом в плечо. Волна докатилась и до меня. Я неуверенно улыбнулась, сжимая ледяными пальцами горячую кружку.

Дальше все словно расслабились. Напряжение сошло на нет, и мы приступили к обсуждению плана действий на сегодня, прямо как на битву собирались.

Я оставалась в доме. С Кощеем и Зорянкой. Полоз с Ярославом уходили в таверну. Один стоять на раздаче, второй руководить оставшейся уборкой. Завтра мы все переезжаем в город и уже оттуда начинаем осуществлять выполнение всех заказов, какие будут. И на доставке, и с новой услугой "С собой", и просто традиционное обслуживание на месте.

— Корзинки пеки! — Кощей просил то, что самому нравилось. — Матушка сегодня после обеда явится. Нужно визит подсластить.

— Сюда?! — Я была не готова к приему гостей.

— Нет, конечно! — запустил в мохнатую голову пятерню мужчина. — Пока только в таверну, с инспекцией, а вот после… Сам не знаю. От нее всего ожидать можно.

Я тоже схватилась за голову, вспомнив, что сегодня меня обещали представить родителям воеводы.

— Мои заняты нынче, так что переживать пока нечего. Думаю, завтра с утра прибудут. — Ярослав положил свою ладонь сверху моей, чуть сжав пальцы.

— Мы не успеем подготовиться! — В моем голосе звучит отчаянье.

Воевода только улыбаться может. Все устали. Ночь не принесла желаемой бодрости.

Мы будто снова погружаемся в кисельную, густую задумчивость. Каждый переживает о чем-то своем.

— Пора! — Полоз поднимается из-за стола, и тут же раздается нерешительный стук в дверь.

Первая мысль, какая пришла мне в голову — это прибыли родители Ярослава, вторая — Кощея. Но ни одна из них не совпала с тем, что ждало нас за дверью, вернее — кто.

Варвара, с собранными на затылке косами стояла на пороге. За ее спиной, держась чуть в отделении, испуганно сбившись в кружок, стояло еще три девушки. Они были просто чудо как хороши! Таких красавиц в моем прошлом мире я видела только на картинке. А здесь — протяни руку, и дотронуться можно.

— Здравствуйте! — буквально пропищала Варвара, стараясь не смотреть на Кощея. — Меня батюшка прислал вам в помощь. Велел передать, что благодарен за услугу, теперь его черед платить.

Я могла отказаться, могла отправить девушек назад, но вместо этого, молча распахнула шире дверь, приглашая всех внутрь.

От помощи грех отказываться.

В итоге было решено, что Варвара останется с нами — только она знала толк в готовке. Остальные девушки уйдут с Ярославом и Полозом.

Нужно было видеть оживившегося змеиного царя, когда он понял, что ему придется переносить прямиком в таверну болотных русалок.

— Его народ частенько невест себе среди кочек да лягушек ищет. — Шепнул Ярослав, когда Полоз растворился в воздухе, держа в объятьях первую красотку. — Глядишь, и этот себе какую-нибудь подходящую красавицу найдет.

Мне осталось лишь понимающе улыбнуться. Чую, что одной свадьбой в этом году мы точно не ограничимся.

«Только бы все получилось!» — загадала, взглянув на стоящих рядом Кощея с Варварой.

Девушка выглядела смущенной, а вот наш молодец — растерянным. Он явно не знал, как себя вести с красавицей.

Ярослав передвигался привычным способом, умчался на тройке лошадей, только мы его и видели. Долго еще быль на дороге стояла столбом.

— Ну что, приступим? — Воскликнула, возвращаясь обратно в дом. Ребята последовали за мной. У нас закипела работа.

Варвара стояла на резке овощей, Кощей около нее на разделке вареного куриного мяса и фаршировке блинов, а я носилась между всеми, начисто позабыв, что еще вчера волновалась за свой рассудок. Сегодня не было просто некогда переживать.

Когда солнце высоко поднялось над деревьями, наш двор снова наполнился шумом крыльев — доставщики прибыли на рабочие места.

Пора выносить первые заказы. Сегодня у нас все было четко рассортировано не только по адресам, но и по времени.

— Мама, мне скучно! — Грустно ковыряя в тарелке овсяную кашу с клубникой, проговорил мой недавно проснувшийся ребенок.

Я даже замерла посреди гостиной. Спас, как всегда, Кощей.

— А ты позови подружек. — Предложил он, присев рядом с ней на скамью. — У тебя вон сколько игрушек. Медведя заодно покажешь. Не зря же я ради него к Фазилю* ходил. Это он велел тебе его передать. Сказал, что у твоей мамы точно такой должен быть. Он его достал где-то с трудом.

— А можно? — голосок Зорянки зазвенел от предвкушения. Она резко ко мне развернулась. — Ма-а-ам? Можно?

— Да! — лишь успела сказать, когда девочка с громким радостным визгом кинулась мне на шею. — Но из дома никуда. Даже на двор. Только после того, как я или Кощей разрешу, договорились?

— Конечно! Мой ребенок был согласен на все.

— Ты где ей подружек найдешь так быстро? — Развернулась к стоявшему чуть поодаль мужчине.

Дорогие мои, история о Фазиле здесь

На нее, в честь открытия подписки, пока действует скидка! спешите приобрести.

Мужчина лишь пожал плечами: — А чего их искать-то? Зорянка вчера весь день по улицам носилась, знаешь, сколько теперь у нее подружек?

Мне стало горько, словно прямо сейчас меня обвинили в том, что я плохая мать, не следящая за своим ребенком.

Кощей заметил. Он вообще очень чутко реагировал на меня.

Снова укол вины в самое сердце.

Я вздыхаю, пряча лицо, на котором легко можно прочитать все, о чем я сейчас думаю.

— Все хорошо, Ксанюшка. Зорянке не нужна постоянная опека, ей необходимо любовь и внимание. — Шепчет тот, кому я разбила сердце.

— Конечно! — Соглашаюсь, а затем задаю тревожащий меня вопрос. — Но как дети к нам в дом попадут, Кощей?

Поднимаю глаза и вижу, что мужчина словно натянутая тетива, его взгляд постоянно проваливается куда-то вглубь, на лбу выступили бисеринки пота. Я тянусь, чтобы их вытереть, замечая, как внимательно за нами наблюдает Варвара.

Тут же отдергиваю руку и поворачиваюсь к девушке, с просьбой о помощи: — Принеси платок, пожалуйста, нужно промокнуть пот.

Варвара кивает, появляясь около нас в гостиной, где стоит высокий шкаф, в котором хранятся скатерти, салфетки да платки.

— Я им портал открыл, дочка … твоя… уже всех сюда привела. — Шепчет, приваливаясь к стене. — Позволь, отдохну немного и приду вам дальше помогать?

Я отступаю на шаг, поворачивая голову в сторону окна. Двор пуст. Аисты все улетели, обратно вернуться еще не успели. Следующая партия корзинок стоит ровными рядками на столах и скамьях — скольжу по ним взглядом. Так что пока отдохнуть могут все.

Из комнаты дочки доносится приглушенный гул, надеюсь, все пока хорошо. Я осторожно заглядываю в детскую, тихонько приоткрывая дверь. Девочек — человек пять, они с увлечением разглядывают домик, игрушки. Одним словом — заняты.

— Перерыв! — объявляю громко, тут же опускаясь на ковер с высоким ворсом, лежащий около камина.

— Наконец-то! — со стоном рядом со мной падает Варвара.

Кощей ушел на улицу, сославшись на то, что ему необходим свежий воздух.

Мы молча лежим, наблюдая за тем, как сгорают в пламени дрова. На улице тепло, но сейчас только так мы можем немного расслабиться. Мне, к примеру, звук потрескивающих в пламени дров, всегда помогал перезагрузиться, выпустив ненужный пар.

— Можно у тебя спросить? — Варвара повернулась ко мне всем телом. И дождавшись моего согласного кивка, продолжила. — Кощей, кто он для тебя?

Хороший вопрос, просто отличный! Знать бы самой на него ответ.

— Друг! — мой ответ слетает с губ раньше, чем я могу подумать. — Я таких, как он, никогда, в прошлом не встречала. — Молчу мгновенье, вороша кочергой золу в камине. — Тебе повезет, если у вас все получится.

Я слышу, как Варвара втягивает носом воздух, и продолжаю.

— Будь с ним ласкова и внимательна. Он этого заслуживает. — Мой голос срывается. Чувствую, что слезы набухают в глазах. Но этого никто не должен видеть, особенно девушка, у которой есть шанс. Я это чувствую.

— И у меня получится? — ее голос тоже опускается до шепота.

— Думаю, да. — Поднимаю на нее взгляд, встречаясь с глазами невероятной красоты. Они словно глубокие кристально чистые озера. В таких легко можно утонуть. У Кощея просто не будет шансов. — Очень надеюсь на это. Мешать точно не буду. Даже в мыслях такого нет.

— Спасибо! — теперь уже она едва не плачет. — Я думала — ты не отдашь.

Это была последняя капля. Судорожный всхлип и я кидаюсь в объятья той, кому еще вчера не верила.

— Он заслуживает большего, чем простого уважения. — Шепчу, утыкаясь в пышную оборку Варвариного голубого платья. — Слышишь? Если не полюбишь, то отпусти. Как я отпустила. Жалею лишь об одном, что надежду дала вначале.

— Уже. Люблю. — Сквозь всхлипы признается девушка. — Давно. Как только появилась здесь. Да вот он меня совсем не замечает.

Мы молчим, слов больше нет. А чувствам звуки не нужны.

— Что происходит?! — грозный мужской рев взлетает к потолку. Кощей вернулся с прогулки.

Я лишь качаю головой, а Варвара поднимает к мужчине заплаканное лицо.

Глаза Кощея, смотревшие на меня с ужасом, перемещаются на Варвару.

Выражение его лица меняется. В нем протаивает сначала изумление, затем тревога, а потом интерес. Словно только сейчас увидел девушку.

Мне бы спрятаться в какой-нибудь уголок, чтобы им не мешать, да некуда.

Кощей смотрит на Варвару, а затем резко наклоняется ко мне, помогая подняться, задерживая мои руки в своих чуть дольше.

— Прости. — Шевелит одними губами.

— И ты меня. — в точности также отвечаю ему. А затем громко, чтобы услышала девушка. — Помоги Варваре встать. Нужно готовиться к возвращению птиц.

Весь день я стараюсь не мельтешить перед мужчиной. От такого усердия к вечеру у меня не остается сил совершенно. Возвращается довольный Полоз в окружении смеющихся девиц. Хрипят кони во дворе — Ярослав вернулся. Кричит радостно Зорянка, срываясь с места, стоит показаться на пороге воеводе. А мне хочется только одного — спрятаться от всех. Остаться одной, хоть ненадолго. Нервы натянуты до предела.

Матушка Кощея побывала в таверне, но не решилась навестить нас здесь, сославшись на занятость, предупредив, что надеяться встретиться со всеми нами завтра.

От одной лишь мысли о предстоящем дне — мне становится дурно. Голова кружится, к горлу подкатывает тошнотворный ком.

Я отворачиваюсь от всех, рассматривая себя в зеркало, стоящее в углу моей набитой до предела кухни, чувствуя острое желание увидеть сестру. Больше, прямо сейчас мне ничего не нужно. Только она всегда меня понимала лучше других.

— Где ты, Лера? — шепчу, вглядываясь в свое отражение.

Зеркальная поверхность идет рябью, тускнеет, а когда проясняется, то на меня смотрит та, о ком я только что думала, кого звала!

— Лерка! — кричу так, что позади меня все приходят в движение. — Лерка, ты меня видишь?

Сестра, идущая откуда-то из глубины комнаты, мимо, замирает, затем медленно разворачивается и смотрит прямо на меня, будто сквозь стекло разглядывает. В ее руках — стопка тарелок. Они неслышно начинают дрожать, это отчетливо видно, а затем падают беззвучно на пол, разлетаясь на множество осколков.

Она кричит, прижимая ладонь к сердцу, только вот ни один звук сюда не проникает.

Лера кидается ко мне, натыкаясь на прозрачное стекло. Я вижу, что она кого-то зовет, оглядываясь куда-то себе за спину.

Наконец, к сестре сначала подбегает незнакомый карапуз, одетый только в длинную льняную рубаху, а затем уже и порядком повзрослевшая Агата.

Сколько я их не видела? Она не могла настолько вырасти!

Даже не понимаю, что говорю это вслух.

Ярослав, молча стоявший за спиной, кладет ладонь на мое плечо и наклонившись, произносит. — Время везде течет по-разному, Ксанюшка. Да и исчезла она раньше тебя, сама говорила. Может, во временную яму угодила, ее назад отбросило, а тебя, наоборот, чуть вперед отнесло.

Все понятно, — я киваю, соглашаясь с женихом, а сестра в это время кладет ладонь на стекло, мгновенно запотевшее от ее тепла. Я повторяю ее жест. Мне даже кажется, что жар перетекает с ладони на ладонь.

— Почему я ее не слышу? — Теперь моя очередь оглянуться на воеводу, а когда поворачиваюсь, рядом с сестрой стоит рыжеволосый высокий широкоплечий мужчина.

Лера тоже ему что-то говорит, он поворачивается, исчезая из нашей зоны видимости, а когда возвращается в его руках толстая тетрадь и карандаш.

— Мне тоже нужно! — ору так, что мой голос начинает сипеть.

— Держи! — это уже Кощей рядом со мной.

Я крепко закрываю глаза, чтобы хоть как-то прийти в себя, шумно вдыхаю и на выдохе широко их распахиваю. Сестра никуда не делась, стоит на коленях напротив меня, от ее дыхания потеет стекло. Она не в силах оторвать ладонь от моей. Говорит что-то мужчине, а тот начинает писать.

— Как ты? — первый ее вопрос.

— Хорошо! — тут же пишет Кощей, — мои руки не слушаются, могу только диктовать. Ярослав опускается рядом, обнимая меня за плечи.

Понимающая ухмылка рыжеволосого, он на секунду словно растягивается в воздухе и вместо человеческого лица проступает волчий оскал — оборотень.

— О! — довольно смеется Ярослав, наш парень. — А тебе, будущая жена, тоже пора со вторым моим я знакомится.

Он поднимается с колен, отходит чуть в сторону. Кидает под ноги какой-то шарик, из которого начинает валить густой дым, а когда он оседает, передо мной стоит огромный медведь, с большим черным пятном на рыжем боку. Именно такого мы с Лерой видели когда-то на злополучной полянке.

Я поворачиваюсь к ней, а к стеклу уже прижат следующий листок с написанным на нем вопросом: — Мы его видели, помнишь?

Остается только кивнуть. Дальше к стеклу прижать новый листок, надпись на нем гласит: — Ты бруснику собирала, когда ушла с того мира?

«Э-э-э?!» — вот весь мой ответ.

— Как ты узнала? Как мне к тебе попасть? — диктую Кощею.

— Ксания! — Ярослав снова рядом в человеческом обличье. — О чем говорит твоя сестра?

С трудом понимаю, о чем спрашивает жених. Мысли путаются в голове.

Хмурюсь, сосредотачиваясь, глянув на Леру, внимательно за мной наблюдающую.

— Я тебя видела раньше. Вернее, мы. С ней вместе — Кивок на продолжавшую прижиматься к стеклу Леру. — Ничего мне рассказать не хочешь?

Ярослав ощутимо смущается, поднимает голову на Кощея, переводит взгляд куда-то вдаль, явно высматривая Полоза.

— Было такое дело. — наконец начинает он говорить, проваливаясь в воспоминания. — Мы тогда только в силу все входили, вот и прорвали пространство. Выпали все втроем на лесную полянку, напугав двух забавных девчушек. — Воевода замолчал, сипло вдохнул и также выдохнул. — Это были вы?!

Я лишь киваю согласно.

Кощей хлопает Яра по спине, отходя к Варваре, проговорив только: — Во, дела!

Мне хочется выспросить их, но Лера привлекает мое внимание. Ее мужчина приложил к стеклу следующий листок.

— Испеки пирог! — написано на бумажке, и это же кричит сестра, колотя ладонями по стеклу, будто пробить его хочет.

— Зачем? — можно и без подсказки понять.

— Вспоминай, что говорила бабушка! Дословно! Ну же! — лупит по зеркалу Лера. К ней сзади подходит рыжий красавчик, отошедший всего на пару мгновений, сжимает за хрупкие плечи и начинает что-то говорить. Именно в этот момент в дверях Лериной комнаты, я так и понимаю, где у нее стоит волшебное зеркало, появляется красивая девушка. Значительно старше Агаты. Она медленно подходит к плачущей Лере, а затем, словно в трансе перешагивает через ее ноги, прижимаясь лицом к прозрачной поверхности.

— Купава! — Возглас из-за спины, и мимо меня пролетает дочка, практически впечатываясь в стекло. То начинает качаться, грозя упасть прямо на ребенка.

— Нет! — возглас Варвары. Это она успевает предотвратить трагедию, а Зорянка поворачивается ко мне. Ее лицо белее кофточки, в которую она одета.

— Мама, помнишь, я говорила, что у меня есть сестра? — Я киваю. Она кидается мне на шею, заливаясь слезами. — Там Купава! Это она! Я ее узнала!

— Вот это да! — Хлопает входная дверь, и на пороге гостиной появляется Полоз. — Мы тут заказы раздаем, а вы все слезами умываетесь. Что происходит?

Варвара начинает рассказывать, а я пытаюсь понять, зачем нужно стряпать пирог.

— Кощей, где достать брусники?

— Погоди, у матушки спрошу. — Воскликнул, растворяясь в воздухе.

Дальше все как в тумане, я завожу тесто. Лера продолжает сидеть у стекла, внимательно за мной наблюдая. Качая головой и вставляя свои комментарии, если я что-то делаю не так. Именно меня бабушка учила стряпать пирог, каждый раз приговаривая, что однажды он перевернет мою жизнь и поможет найти того, кого так долго искала.

Слова, становящиеся прямо сейчас пророческими.

За все время, пока я вожусь с тестом, мы успеваем познакомиться. Лера замужем, за княжеским сыном. Агата в новом отце души не чает, а о Сергее я даже спросить боюсь. Не хочу портить момент горькими воспоминаниями.

Сестра это делает сама, обмолвившись, что Сергей в ее жизни больше не появляется, и не планирует это делать.

Ее муж — Борислав, то исчезает в комнате, то возвращается вновь.

Купава сидит рядом с Лерой, водя пальцем по стеклу, обводя силуэт притихшей Зорянки.

Подружек отправили по домам, сославшись на то, что сейчас слишком всем заняты и нужна помощь дочки.

Ярослав молча стоит рядом со мной. Остальные в нашем доме заняты сортировкой заказов на следующий день — все-таки мои проблемы не должны отражаться на заказчиках.

Наконец, Борислав возвращается, что-то долго пишет на листке и подзывает к себе Ярослава, тут же прикладывая послание к стеклу.

Мне некогда, я вся поглощена заданием сестры — ставлю тесто на брусничный пирог. Кощея все нет.

— Ксанюшка. — Ярослав разворачивается ко мне, задумчиво потирая подбородок, — Оказывается, наши дома должны быть связаны. Неспроста вы пришли на ту полянку, меня видели, хоть я тебя и не узнал при встрече. Оказывается, твоя сестра в другом мире в трактир попала. Тоже готовить начала. Как и ты. Но только тебе бабушка доверила рецепт пирога и заветные слова. Ты их помнишь? От тебя зависит, сможешь ты установить между мирами тропинку или все так и останется.

Мне трудно! Руки трясутся, в голове стоит туман, в ушах нарастает гул. Зорянка начинает плакать, сидя у зеркала, неотрывно смотря на Купаву.

— Нет, Яр! Не помню ничего! — шепчу, вливая молоко в муку, так, как учила бабушка, в самый последний момент. Обязательно теплое, и его, должно быть, совсем немного.

И тут происходи чудо! Настоящее.

Вверх взлетают искры. Оседая яркими всполохами на тугом тесте, они не впитываются, горят, будто ждут чего-то.

Тихий шорох и Кощей уже стоит рядом, протягивая мне небольшую корзинку с брусникой.

— Это все, что есть, прости. — Грустно улыбается, оглядываясь на Варвару.

Киваю, беря драгоценные ягоды, тут же едва их не выронив.

— Я вспомнила! — шепчу, чувствуя, как покатились слезы по щекам. — Вспомнила! — Уже кричу Лере, внимательно за мной следившей. Та счастливо улыбается, вскакивает на ноги, начиная хлопать в ладоши. Затем убегает куда-то вглубь комнаты, возвращаясь с огромной корзиной, доверху наполненной мелкими бордовыми ягодами.

Я тоже могу лишь улыбаться, аккуратно беря в руки деревянную ложку, точно так, как учила бабушка, и начинаю медленно вымешивать тесто, тихо приговаривая:

"Мука — как белый свет в ладонях,

Масло — податливый месяц в ночи,

Сметана — парное дыханье на склоне,

Сахар — рассыпчатые лучи.

Смешаю, тесто я круто,

Волью брусничный, алый жар.

В нём — кровь земли, огонь уюта,

Разлуки терпкий нектар.

Вот в печь отправлен дар чудесный,

Растёт, пылает на огне.

И мир становится так тесен,

Стирая грани в тишине.

Когда поднимется румянец,

Пробьёт заветный, сладкий срок —

Раскроются врата между мирами,

И рухнет вечности замок.

Взойдёт над бездной мост хрустальный —

Из духа, света и тепла,

Чтоб две души, в единый танец

Сплелись, как горсть муки сплела".

Последние слова я прошептала, ставя в духовку пирог, с трепетом закрывая дверцу.

Теперь оставалось только ждать

Следующая неделя была поистине сумасшедшей.

Все смешалось, как в калейдоскопе — много ярких красок, составляющих какие-то немыслимые композиции.

Моя невероятная встреча с сестрой, когда мы проплакали полночи, прижавшись друг к другу так сильно, что разъединить нас даже не пытались. Такого я не помнила со времен студенчества. Вечно что-то делили. А сейчас! Ничего не осталось, только восторг от встречи — один на двоих, да ужас оттого, что можем снова расстаться. О том, чтобы одна переселилась в мир к другой, даже речи не стояло. Обе понимали, что каждая теперь на своем месте. У каждой есть то, чем она дорожит.

— Вот и остается, — шепчет Лера на моей наконец-то пустой от народа кухни, — что ходить друг к другу в гости. — Засмеялась тихонько, лишь бы не разбудить Купаву с Зорянкой, тоже с трудом заснувших на одной кровати. — Придется тебе, Оксана, постоянно печь пироги.

— О! — отвечаю, гладя ее о голове, как в детстве. — Здесь большинство будет счастливо, если выпечки будет много.

— Девчат! — Появился в дверях Боромир — Лерин муж. — рассвет скоро, вам завтра, вернее, сегодня, еще таверну прибирать. Ложились бы вы спать. Хоть отдохнули бы маленько.

Мы согласно киваем, перебираясь поближе к пылающему камину, опускаясь на толстый ковер, долго сидим там, пока обеих все-таки не уносит в царство Морфея, а будит, как всегда, злополучный петух.

— Отправлю его на суп! — с трудом протирая глаза, шепчу, поднимаясь с неудобного ложа.

— Скорей всего я. Тебе уже скоро в трактир идти. Сегодня я здесь главной буду. Только не забудь вечером пирог брусничный испечь. Неизвестно, как долго его магия держится.

— Хорошо! — соглашаюсь. Чего капризничать?

Дальше — завтрак для увеличившейся в разы семьи и сборы в трактир, где уже кипит работа — девушки с Полозом наводят финальную красоту. Теперь внутри все сияет, на окнах висят белоснежные занавески, на подоконниках стоят аккуратные горшочки с живыми цветами.

— Нужно отмыть столы. — Первое, что бросается в глаза при входе в сияющее чистотой заведение.

Джек даже не сопротивляется, согласно кивает и исчезает на внутреннем дворе. В сияющие чистотой комнаты мы вносили мебель только после того, как ее полностью очистили от копоти и сажи, промыли с песком и золой.

— Красота! — восхищаюсь, прохаживаясь между аккуратными рядами столиков, накрытых ажурными занавесками. На каждом столе находится небольшая вазочка с полевыми цветами, крынка с молоком. Соль и сахар стоят отдельно, в крохотных берестяных туесках.

— Боже, какой ужас! — воскликнула, когда увидела себя в зеркале.

Я носилась между внутренним трактирным двориком, кухней, и самим залом, как ошпаренная курица.

Сарафан был весь в грязи, волосы, растрепанные от постоянных наклонов, были спрятаны под дырявую косынку, а блузу я сразу надела такую, чтобы ее потом можно было безжалостно сжечь в камине.

Именно такой «красавицей» впервые и увидела меня матушка Ярослава, с его любопытной тетушкой. Не сказать, что я им понравилась, скорее, наоборот. — Патрикеевна с торжеством, что-то шептала матери Яра, а та слушала, кидая в мою сторону взгляды, полные тревоги.

Если честно, то я бы тоже не была в восторге от девицы, грязнее которой мог быть только трубочист.

— Я им не нравлюсь! — Шепнула, подойдя к воеводе, когда мы расставили последние штрихи в столовой.

— Зато мне очень даже. — Рассмеялся он, сгребая меня в охапку и целуя на глазах у всех собравшихся.

Я слышала, как громко втянула воздух одна из женщин, как хохотнул Полоз, и как заскрипели половицы под знакомыми шагами — Кощей вышел во двор.

— Папа! — забежала в раскрытую дверь Зорянка, тут же бросаясь в распахнутые объятья Ярослава. — А можно еще три домика сделать? Нам нужна больница, школа и баня.

— Конечно, моя хорошая. — Расхохотался Яр, присаживая девочку к себе на локоть и подходя к матери.

Кощей с нескрываемой грустью проводил взглядом ребенка. Варвара тихо подошла к нему сзади, осторожно взяв за руку, утянув его куда-то вглубь двора.

"Пусть у них все сложится!" — в какой раз шептала, поднимая глаза в потолок.

Мать Ярослава с удивлением слушала своего сына, лишь изредка качая головой. Что рассказал ей воевода — навсегда осталось для меня загадкой. Женщины спокойно попрощались и покинули почти готовую к открытию таверну.

Кстати, к нашему новому проекту еще полагалась небольшая кондитерская. Я решила — раз мне всё равно придется практически каждый день стряпать брусничный пирог, чтобы не закрылся переход между нашими с сестрой домами, так почему бы и это не превратить в источник дохода? Так, любимые Кощеем корзинки можно было легко стряпать параллельно с пирогами да булками. Поэтому в доме, была переоборудована кухня, а сюда доставлялись уже готовые изделия, все теми же аистами.

Открытие службы доставки — то, что обсуждали практически все в этом городке, а некоторые даже пытались повторить. Не очень пока успешно, но я уверена — это лишь начало.

Поэтому мне пришлось поторопиться. Я успела оформить патенты на все свои идеи до того, как они ушли в массы. И теперь могла спокойно смотреть в завтрашний день, не переживая, что буду сидеть на шее у мужа. Он, правда, злился каждый раз, когда я начинала говорить о своей финансовой независимости. Но особо не перечил и палки в колеса не ставил, запирая меня в доме, как это было принято в этом мире.

На следующий день, после первого неудачного знакомства с родней Ярослава, в наш дом пожаловала целая делегация, состоящая из родни воеводы и Кощея, что само по себе стало сюрпризом, причем для всех.

Мужчины тоже не ожидали такой солидарности от постоянно враждовавших до этого женщин.

— Мне даже страшно становится. — Пробормотал Кощей, запуская пятерню в густые волосы. — Если теперь так постоянно будет, то недолго мне в холостяках ходить осталось. Точно к зиме найдут подходящие ласковые руки.

Женщины лишь довольно переглядывались, бросая оценивающие взгляды на меня и красную, как маков цвет, Варвару.

Если бы не Лера, мы бы провалилась на смотринах с треском, а так немного рассыпали угощений, разлили компот, да уронили каравай, который долго пекла наша русалка.

Мы обе, разразившись рыданиями, когда услышали слова родительского благословения. Причем Кощея выделили отдельно. Правда, открыто не обращаясь при этом к Варваре. Но из всей праздничной речи становилось понятно, что девушка смотрины прошла.

— Теперь дело за молодыми. — Торжественно завершила напутствие матушка нашего бессмертного.

— Мама, у нас пока дел много, погоди маленько. — Все-таки внес свои пять копеек Кощей. — Вот трактир заработает в полную силу, там и можно будет подумать о чем-то другом. Нам сегодня еще заказы доставлять нужно, а мы еще даже не начинали!

Надо сказать, что посетители, пришедшие в первый день на открытие, ушли ни с чем — распахнуть гостеприимные двери мы тогда не успели. Сразу поползли тревожные слухи, что лишь пыль в глаза бросаем, поэтому действительно, сначала нужно было все закончить.

Уже через два дня, после провального первого старта, обновленный трактир распахнул свои двери вновь и не закрывал больше никогда до глубокой ночи. Он стал самым популярным заведением для семейного отдыха, вечерних посиделок и романтических встреч.

— Даже не ожидал, что так можно было! — Потрясенно проговорил Джек, когда мы с ним пересчитывали дневную выручку. — Не думал, что на пирогах да булках можно жить не хуже, чем раньше, обслуживая охмелевших забулдыг нашего района.

— То ли еще будет! — рассмеялась, гордо задирая нос.

И у нас действительно все получилось. Маленькие подобные заведения мы открыли и в других районах нашего городка, а потом замахнулись и на торговые тракты. Но туда мне запретили соваться, да и мне стало не до этого.

Свадьба была скромной. Мне едва удалось уговорить всех на небольшую церемонию в местной церквушке, сославшись на то, что выучить все традиции быстро мне не удастся, но если Ярослав согласится подождать несколько месяцев, то я с легкостью смогу это сделать.

— Нет! — последовал категоричный ответ моего жениха. — Никаких «подождать» больше не будет. И так ждал достаточно.

Мать Ярослава лишь понимающе усмехнулась, соглашаясь на скромное торжество.

Так, я стала женой, а ровно через год и матерью двух очаровательных мальчишек. Крестным одного выступил Кощей, второго — только что женившийся Полоз.

Оказалось, что мост между нашими мирами может оставаться открытым всего несколько суток после того, как я испеку брусничный пирог. Поэтому наша кондитерская исправно поставляла свежие порции ставшего излюбленным лакомством горожан пирога.

Как работает весь процесс — ученые Лериного мира пока выяснить не смогли, а нашего даже не пытались.

Поэтому для того, чтобы меньше рисковать — сестра приходила ко мне сама, а вот я всегда оставалась в своем доме, как гарант того, что переход будет работать стабильно.

Традиция была нарушена всего несколько раз за нашу длительную дружбу — и первый был, когда Купава, сестра нашей Зорянки, выходила замуж, за того, кто некогда клялся в любви мне. Но это уже совсем другая история. А мою пора уже и заканчивать.

Некогда мне. Пора печь пирог — тесто уже поднялось. Иначе хрустальный мост может исчезнуть, а мне этого совсем не хочется.