Я снова влипла. Неприятность мое второе имя. Иногда мне кажется, что это из-за меня, невезучей, от Земли осталось лишь название. А теперь вот и «мужицкий дождь» на мою голову! Видите ли, планету они прибыли защищать со всех концов галактики! А меня кто защитит от них? Оказывается, пахну я для них особенно приятно, так что башни напрочь сносит. Какой-то истинной меня называют, сумасшедшие! Вот и приходится мне то публично унизить отказом адмирала-гориллу, то надавать по рогам маршалу-вартанцу. Но, кажется, это не помогает. Ау, Стражи галактики! Не желаете спасти прекрасную землянку?
Стою с бабушкиным чемоданом времен СССР у калитки подруги. Современный пластик не выдержал напора стихии и развалился в труху. Теперь я понимаю, о каком качестве бабуля говорила. Калоши, кстати, тоже ее. Советские. Это и пара джинсов — все, что я успела сохранить после того, как на Землю напали акилийцы. Но нам грех жаловаться. Наш район всего лишь смыло разрушенной плотиной, а кому-то не повезло сильнее. Половину суши просто стерли с лица Земли ударом неизвестной нам природы.
Я выживала в остатках бабушкиного дачного домика, выуживая из затопленного подвала банки с тушенкой, на срок годности которой смотреть было страшно, и ждала, когда вода окончательно отступит, чтобы добраться до города и попытаться начать жить нормально.
Из СМИ осталось только радио, из эфира которого я и узнавала последние новости. И самой страшной была та, что банк, в котором я брала кредит на новую машину, стоит целехонький и ждет своих любимых должников. А то, что инопланетное вторжение...так это не прописано в договоре, так что улыбаемся и платим.
Скользя по грязи, Аня спешит открыть мне двери и бросается на шею.
— Я думала, не увижу тебя! Пышка моя, как же я соскучилась! Как ты вовремя, а то я на работу бы ушла, и не увиделись!
Смахиваем слезы и, держась за руки, пробираемся в дом. Смотреть на то, что осталось от Анькиного сада без боли в сердце нельзя. Деревья вывернуты корнями кверху, а на месте изумрудного газона обломки принесенной водой автобусной остановки.
— Ань, ты знаешь, я не люблю напрягать людей... — несмело начинаю, когда та наливает мне настоящий черный чай и достает из пакета шоколад. При виде продуктов рот мгновенно наполняется слюной, и я замолкаю.
— Можешь жить у меня! — отдает мне еще один шоколадный батончик и булочку.
— Спасибо, Ань! — снова хочется реветь, глядя на продукты, которые раньше и за еду-то не считали, — но я не об этом.
Подношу булку к носу и вдыхаю сладкий сдобный аромат, прикрыв глаза от наслаждения, а потом откусываю половину, жалея, что мой рот не вмещает эту несчастную булку целиком. Видя, насколько я голодна, Аня кладет передо мной еще одну. Свою.
— Мне работа нужна. Возьми меня к себе, а!
Аня несколько лет работала в клубе «Грот», который по сути был бункером, потому и уцелел. Все эти яства оттуда, это точно.
— Я врагу не пожелаю работать в «Гроте», а ты хочешь, чтобы я лучшую подругу устроила. Ладно, у меня контракт! Но тебе не надо это!
Она нервно застучала чайной ложкой по зубам.
— Ты понимаешь, что там одни инопланетники? Своеобразный народец, я тебе скажу.
— У меня нет выбора! Долг нужно послезавтра платить. Банк к сожалению не смыло... — с набитым ртом мычу я.
Аня, кусая ноготь, поднимается с сырой табуретки и подходит к окну. Часто дышит и трясется вся.
— Ань, лучше в «Гроте», чем в тюрьме за долги, — пытаюсь надавить на жалость.
— Видит бог, я не хотела. Официанткой будешь? — нехотя цедит она, смотря с сожалением.
— Буду!
— Только замотайся по самые уши. Чтобы не приставали.
— Да кому я там нужна! — шлепаю себя по ляжкам. Даже на полуголодном пайке они все еще далеки от идеала.
— Ооо, поверь мне, дорогая. Найдутся любители! — как-то нерадостно говорит она, причесывая волосы перед маленьким зеркалом.
— Мужчины любят миниатюрных женщин, которых на руки поднять можно. А меня только катить! — шучу, чтобы снизить градус тревожности.
— Дура ты! Это на Земле мужики выродились, метр с кепкой в коньках. В прыжке. А эти...знаешь какие огромные?
— Не видела ни разу.
— Ну вот сегодня и посмотришь. Доедай и погнали, опаздываем уже.
Аня зачем-то ставит табурет на стол и карабкается на него.
— Ты куда? — хлопаю глазами, глядя на то, как ее ноги исчезают в лазе на крышу.
— За мной иди! — доносится из недр чердака, и я, моля скрипучую табуретку не рухнуть под тяжестью моей красоты, лезу за подругой. — Ты только щас не ори, ладно?
Аня смотрит мне в глаза и в тот момент, когда за моей спиной появляется нечто горячее, сжимает мои запястья. Сцепив челюсти, киваю и медленно оборачиваюсь. Через дыру в крыше видно, как у дома висит небольшая черная капсула, которую почти не видно на фоне ночного неба. Тело цепенеет, и животный страх скручивает в узел все внутренности.
— Такси приехало, — улыбнувшись, Аня высовывается в дыру, и капсула плавно подлетает к ней, — да не бойся ты! Привыкай к внеземным технологиям, Пышка. — И прыгает внутрь. — Или ты передумала?
Вспоминая угрозу службы безопасности банка разобрать меня на органы, решаю, что полетать на инопланетной штуковине не так уж страшно. Набираю побольше воздуха и, зажмурившись, шагаю внутрь крошечного пространства.
Створки дверей затягивает черной плотной пленкой, и мы так резко взмываем вверх, что дух захватывает.
Осматриваюсь и понимаю, что мы в полностью прозрачной капсуле, через дно которой видно город. Вернее, его руины. Даже очертаний знакомых зданий и улиц не видно, и этого достаточно, чтобы понять, к прежней жизни мы вряд ли вернемся в ближайшие десятилетия.
Через пару минут полета почему-то становится светлее, и, задрав голову, вижу огромный корабль, висящий в небе и ярким лучом освещающий землю. А вдалеке еще один.
— Грейзеры, — скривившись, объясняет Аня, — а там вартанцы. Это они отбили Землю у акилийцев и теперь не могут поделить, кто главный.
Про себя вспоминаю господа, который почему-то о нас забыл, и, поскуливая, вжимаюсь в кресло. Может, лучше на органы?
— Главное, не провоцируй. Не перечь, не смотри в глаза, со всем соглашайся, а, если что, зови меня.
— Если что?
Аня промолчала, а я решила тему не развивать. И без того ясно, посетители в «Гроте» считают себя хозяевами на нашей Земле, поэтому, если я хочу работать здесь, должна быть готова ко всему. Ну а выбора у меня особо-то и нет.
Из официантов сегодня смогли добраться до клуба только я и еще одна пожилая женщина, которая раньше работала ветеринарным врачом. Я лечила у нее своего кота, которого, к сожалению, тоже не стало.
Переодевшись в униформу, мы выслушали указания администратора, то есть Ани, и отправились в зал, полный пришельцев-защитников.
Первые пару часов все было нормально. Я даже немного расслабилась, привыкнув к необычной внешности инопланетян, и научилась различать грейзеров от вартанцев. Первые были похожи на горилл: такие же шумные, волосатые, с нереально большими буграми мыщц, только лица человеческие. Вартанцы выглядели более привычно. Тоже крупные, но изящнее, что ли. Только вот смущали их лысые черепа с маленькими рожками.
Пили они тоже что-то свое, по запаху напоминающее деревенский самогон. В общем, обычные мужики. Похабные шуточки тоже периодически звучали, но говорили они в основном на своих языках, поэтому большую часть их бесед я не понимала.
«Вполне сносная работа», — подумала я в тот момент, когда Аня вошла на кухню со взглядом идущей на эшафот, и попросила меня подойти к столику в вип-ложе.
— Ангелина, — начала она дрожащим голосом, а меня больше смутило то, что она назвала меня по имени, — ты только не бойся.
Ага. Именно так говорят, когда должна произойти какая-то задница.
— И постарайся не грубить, ладно?
— Не совсем понимаю...
— Там адмирал грейзеров прибыл. А он очень своеобразный товарищ.
— Куда уж своеобразней?
— Поверь мне на слово. Постарайся быть тенью. А хотя...давай-ка я сама лучше!
Она шагает ко мне, чтобы стащить фартук, но я не позволяю.
— Я справлюсь, Ань! — выбегаю в зал, пока подруга не кинулась меня останавливать. Ну что там за самец гориллы такой страшный? Подумаешь, я их за вечер столько насмотрелась!
Но подойдя к столу, я поняла, как сильно ошиблась. Таких как он здесь больше не было.
Вальяжно развалившись на красном диване, он сидел, закинув ноги на стол. Крупнее раза в полтора своих сородичей, он медленно потягивал воду из графина, который в его ручище смотрелся стаканом.
Семеня, я подходила к их компании, заставляя себя отвести взгляд он страшного и одновременно с этим необычно красивого мужчины. На лице не было лишней растительности. Его темные волосы были зачесаны назад, открывая гладкий широкий лоб и густые брови с надломом. Большие глаза с длинными ресницами были прикрыты, и сам он был расслаблен и лениво крутил на пальце какую-то штуковину. Но все изменилось в одну секунду. Его ноздри затрепетали, будто учуяли резкий запах, и взгляд быстро нашел его источник. Им почему-то оказалась я.
Запнувшись на месте от страшного черного взгляда, я замерла, боясь пошевелиться.
Стоило адмиралу напрячься, как вся компания затихла, внимательно следя за его действиями. А я все так же стояла, как вкопанная, не в силах пошевелиться.
«Что стоишь, как загипнотизированная? Быстро отдала заказ и ушла!» — мысленно пнула себя и подошла ближе. Поставила поднос на край стола, сняла с него тарелки и пару бутылок и поспешила убраться.
— Ну как ты? — на кухне Аня впилась в плечи и встряхнула меня.
— Капец он стращный! — выпалила я, первое, что пришло на ум, — и красивый!
— Угу. Почувствовала, как от него силой фонит?
— Д...да. Так необычно.
— У них высшие все такие. Мимо проходишь, будто вихрем сносит...
Аня быстро отвернулась, хватаясь за папку, но я заметила на ее лице легкую улыбку, которую она явно хотела от меня скрыть. А может...она сама претендует на этого грейзера? Потому и не хотела меня к нему пускать?
Да нет. Вряд ли.
— Пыш, тебя зовут за столик горилл! — на кухню засунул нос бармен, мой одноклассник. — Неси-ка свои сладкие пышные булочки большим дядям-обезьянам!
— Уволю на хрен! — зарычала Аня, и тот, захлопнувшись, исчез. А я, попив водички и сделав пару глубоких вдохов, вернулась в зал.
Под пристальным взглядом адмирала руки не слушались. Я то и дело опрокидывала посуду и спотыкалась, хоть и пыталась убедить себя в том, что все нормально.
— Эш! — один из их компании выбил поднос из моих рук, возмущенно оскалившись.
Я в ужасе скрестила руки на груди, не понимая что делать, но главный решил за меня.
Он резко поднялся, молнией приблизился к этому парню и сжал пальцами его горло так, что я услышала глухой хруст.
«Бежать, бежать!» — твердила себе, стоя с зажмуренными глазами, чтобы не видеть мертвеца.
— Никто не сметь обижать мое! — прошептал на ухо адмирал и положил тяжеленные ладони на мои плечи.
В спину будто кол вогнали. Тело заледенело, и только ухо горело огнем. Он был так близко, что его грудная клетка касалась меня при каждом вдохе. А еще я слышала его запах. Мускусный аромат мужского тела, приправленный сладкой горечью и перцем.
— Изв-вини-те, — я попыталась вывернуться, но адмирал сжал меня крепче и припал носом к затылку.
— Моя пара! — громко прорычал он, и остальные гориллы за столиком смиренно опустили головы. — Садись. Теперь ты будешь рядом.
— Благодарю, но мне нужно работать.
— Моя женщина! Землянка моя!
Его крупная ладонь осторожно взяла мою, а мне подумалось, что в эту лапу вся моя голова поместится. И, если я сейчас начну противиться, то эта голова хрустнет с такой же легкостью как шея того самца, что валяется на полу. Но я не настолько отчаянная, чтобы сидеть за одним столом с этими гориллами и позволять себя называть своей!
— Я не ваша. Отпустите!
В черных глазах плеснула ярость, и полузверь рванул меня на себя и, прижав спиной к своей груди, зажал ладонью горло и впился зубами в шею. Жгучая до потери сознания боль прострелила позвоночник, и на несколько секунд я потеряла сознание. А когда пришла в себя, первое, что увидела, была Аня, рушащая все на своем пути.
— Вы что себе позволяете, господин адмирал?
Смотрю на подругу, болтаясь на руках у гориллы, и чувствую, как силы постепенно возвращаются в тело.
— Она землянка, и у вас нет права указывать ей, что делать.
— Это моя пара! — нависает над ней адмирал, держа меня сбоку.
— Она человек! Вы грейзер. Она не ваша пара! Отпустите ее сейчас же.
— Она оскорбила меня при всех! — чувствую, как сердце адмирала разгоняется, а рука сжимает меня крепче, так, что ребра вот-вот сломаются.
— Отпустите ее сейчас же! Вам не давали права судить землян! Вы хоть и защитили планету, но не являетесь здесь хозяевами. Вы у нас в гостях!
Ее пламенная речь не впечатляет грейзера. Но, когда я начинаю кашлять от нехватки воздуха, он, наконец, опоминается, и ставит меня на ноги.
— Плохо? — низким голосом с сильным акцентом говорит он, смотря на мое лицо, — помощь?
А я рассматриваю огромные клыки, торчащие в пасти. Как он насквозь меня не прокусил?
— Конечно, помощь! — Аня выхватывает меня из его лап и тащит за собой.
Передвигаю ногами еле-еле. Ощущение, что меня оглушили, а потом еще самосвалом переехали.
Внезапно понимаю, что я как-то оказалась в ее кабинете со стаканом воды в руке.
— Так. Сиди здесь. Сейчас Вилес приедет разберется с этими. Не выходи никуда, поняла? И это...переоденься.
Смотрю на рубашку с оторванными пуговицами и прикрываю грудь. Голова болит и кружится, а во рту сухо. Залпом осушаю стакан и по стеночке иду к душевой кабинке. Хочу смыть с себя пропитавший меня насквозь запах адмирала. Но горячая вода не помогает. Этот запах будто бы у меня внутри.
Дорогие мои! Я к вам с горячей историей! Борьба за Пышку разгорается нешуточная))) будет жарко!
Накидайте звездочек, пожалуйста! И комментов))) так я буду понимать, что история вам нарвится! Всем мужицкого дождя! Аминь!
Вместо того, чтобы наслаждаться процессом, когда вода сама по себе горячая и льется сверху, стоит лишь открыть кран, я беспощадно тру кожу, чтобы стереть с себя чужой запах. Лучше бы воду на костре грела и в тазу купалась, чем такие приключения. Кстати, дегтярное мыло из дачных запасов смогло бы перебить аромат горильей страсти. Но сама напросилась, а ведь Аня меня предупреждала. Надо бы у ветеринарши вакцину от бешенства попросить, мало ли какая у этой обезьяны зараза имеется. Фу! А он мне еще красивым показался.
Слышу, как вернулась Аня и тут же заканчиваю терзать свою несчастную кожу. Все равно не помогает.
— Ты мой сладкий землянушка! — раздается мужской голос с придыханием, и я вжимаюсь в мокрый кафель, — ты сегодня особенно пахнешь, женщина! Овуляция? Роди мне наследника, и я клянусь, заберу тебя с этой проклятой планеты!
Дверь в душевую распахивается и на пороге возникает высоченное лысое чудо со здоровенными рогами. Только они затормозили его в дверном проеме на пути ко мне.
— Аааа! — визжу со всей мочи, прыгая на месте.
— Аааа! — орет он, не сводя с меня глаз.
— Ах ты ж, рогатая скотина! Наследника ему!
Хватаю полотенце и луплю лысого по рогам. Тот уворачивается и убегает, но в дверях сталкивается с Аней.
— Анья, кто эта женщина? Анья, я не понимаю, почему она здесь, а не ты? — истерит он, чуть ли не на колени перед моей подругой падая.
— Вилес, спокойно. Это Энджи, моя подруга, — она гладит его по розоватой коже, а он виновато поскуливает.
— Аня, он мне наследника собрался делать! Что за сборище извращенцев, боже! Куда я попала? — ворчу, натягивая униформу, которая насквозь пропахла адмиралом. Ну не ходить же голой перед этим, тем более, что это чревато наследниками.
— Я думал это ты, Анья! Прости! Я готов объяснить!
— Не надо, Вилес, — моя подруга льнет к рогатому инопланетянину, прикрывая глаза от блаженства.
— Ань, ты мне объясни, пожалуйста, что происходит, — хлопаю глазами, глядя на эту сладкую парочку.
— Это маршал вартанцев Вилес.
Ну теперь понятно...Такси, улыбочки...Вот она причина! Маршал Вилес.
— Это тот, который должен был разобраться с грейзерами, а вместо этого решил сделать мне наследника?
— Нет! Я не имел в виду... — он продолжает оправдываться, но резко меняется в лице, — что они сделали на этот раз, Анья?
Рогатый вмиг из хлюпика превращается в грозного черта. Плечи раздуваются, розовая кожа наливается пунцом. Я даже прячу полотенце, которым его лупила, за спину, чтоб не дай бог, не вспомнил и не решил отомстить.
Подруга в подробностях сообщает любовнику о том, что произошло, и он тут же мрачнеет.
— Это плохо. Очень плохо, — резюмирует он, искоса глядя на меня.
— Почему?
— Грейзеры — варвары. Они живут по звериным законам. Если адмирал почувствовал в тебе пару, не отпустит.
— Да кто его спрашивать будет! — подрываюсь с места, потому что внутри закипает ярость.
— Или сама согласишься, или заставит.
— Ты что такое говоришь, Вилес?! — возмущается Аня, впервые отлипнув от него.
— Пахнет она слишком...ммм...у вас нет такого слова...не могу подобрать.
— Что значит, пахнет? Я им что, самка какая-нибудь?
— Ну да.
— Зашибись... — Аня достает из-под стола бутылку виски и, отбросив крышку, делает пару глотков с горла.
— Вилес, милый, может быть ты ошибаешься? Может, не в этом дело? — кривится от крепкого алкоголя.
— Ошибки нет. Даже я отреагировал. Прости, Анья! — и черт снова превращается в котенка.
— Так! Стоп! — Аня стряхивает с себя его руки, — ты должен ей помочь!
— Чем, Анья?
— Ты защищать нас прилетел? А? Или...
— Да, да! Но...
— Никаких но, маршал. Я знаю, что делать. Ты заберешь Энджи на свой корабль. Там горилла точно ее не достанет.
— Только не это, Анья! Моя команда с ума сойдет! Три сотни голодных вартанцев!
— Спрячешь ее.
— Она так пахнет... — Вилес с то ли с жалостью, то ли с ненавистью взглянул на меня, — что ее не спрятать.
— Он же ее в покое не оставит!
— Да понимаю я! Ладно.
Аня меняет гнев на милость и позволяет себя обнять.
— Спасибо! Я знала, ты у меня самый лучший!
Посматриваю на откупоренную бутылку виски и думаю, что мне бы тоже не помешало сделать пару глотков для храбрости. Три сотни, мать их, рогатых мужиков с переполненными яйцами. И как мне это воспринимать? Как наказание или как счастье?
— Ань, а водка есть?
— Мне нужно время, чтобы подготовить корабль к визиту землянки, — рогатый мазнул по мне взглядом, а после виновато скривился и вышел.
— Ань, ты не боишься меня с ним отправлять? Мне кажется, он немного неадекватно реагирует на мой запах.
— Я тебя умоляю! Любит-то он меня! — уверенно смахнула с лица волосы и расплылась в кресле руководителя, — да и тебя знаю. Ты ж пришибешь, если мужик не в твоем вкусе!
— Ну да...С горилой только не вышло.
— Вартанцы настоящие мужчины. Умеют держать слово. И...то, что в штанах.
Было бы неплохо...
Я вздохнула, прислушиваясь к усиливающемуся шуму сверху. Как раз там располагался бар, где сидела компания грейзеров. Ой, чует мое сердце неладное.
— Ань, он надолго ушел? Может забаррикадируем двери?
— Спокойно! Уверена, Вилес обо все побеспокоился. Она выводит изображение с нужной камеры на монитор и улыбается, — смотри! Приставил охрану к нам.
Увидев троих рогоносцев, легче мне не стало. Особенно сжималось сердце и кое-что ниже, когда каждый из них медленно подходил к двери и...принюхивался.
— Понаехали извращенцы рогатые!
— Да ладно тебе! Ты лучше присмотрись...мужика себе, может, найдешь, наконец. А то так и помрешь неудовлетворенная, — с видом повидавшей жизнь дамочки, Анька сделала еще глоток виски.
— Рекомендуешь? — отобрала у нее бутылку и глотнула противную жгучую жижу.
— Вартанцы — это что-то, дорогая! — мечтательно растеклась по столу, — есть у них одна особенность...
— Анья!
Маршал, ну как же ты вовремя!
— Все готово. Можно идти. Ты переоденься и оставь вещи здесь, — Анин ручной чертик вручил мне фольгированный пакет, — ее вещи пусть здесь лежат. Адмирал должен чувствовать, что его пара на месте.
— Думаете, он преследовать меня будет?
— Я не думаю. Я знаю.
Совсем не весело улыбнулся он, и вышел за двери.
Пока я стаскивала с себя униформу, Аня рассматривала комбинезон, в который я должна была нарядиться. Судя по толщине ткани, он сядет на меня как вторая кожа.
Так и получилось.
— Если честно, я бы не стала рисковать, появляясь в нем на корабле вартанцев. Еще и все мои неидеальные выпуклости видны, — я взглянула на тяжелую грудь четвертого размера с торчащими сосками, выпирающий в районе пупка животик. Торчащую широкую задницу, толстые ляжки...
— Неидеальные? Да ты для них богиня красоты! Эти мужики знают толк в настоящих женщинах! — Аня, тоже обладательница пышных форм, подмигнула мне.
— Милый, ты ничего не спутал? Другой одежды не было? — подруга высунула голову за дверь.
— Эта ткань замаскирует ее запах. Быстрее!
— Я готова!
Услышав это, маршал вошел в кабинет и остановился так резко, будто в стену прозрачную врезался. А потом еще и выругался на своем тарабарском.
— Я же говорила... — Аня стала между нами, закрывая меня собой.
— Пахнет меньше, но выглядит... — простонал рогатый, хватаясь за голову.
— Я знаю, что делать!
Анька бежит к шкафу и достает оттуда синий рабочий халат, который, судя по всему, предназначался для уборщицы.
— Потому что Аню слушать надо было! — причитая, она отрывает бирки и встряхивает халатом в воздухе, — говорила, что не нужны здесь эти обезьяны, так нет же! «Пусть лучше здесь под присмотром будут, чем в городе женщин воровать», — копирует манеру разговора своего любовника, — И что? Под присмотром?
— Анья! — пытается оправдаться маршал, но Аня его будто не слышит.
— Не сбережешь мне подругу... — она грозит кулаком, и черт нежно касается его губами, смотря на эту фурию с такой любовью, что мне даже завидно становится.
— Сберегу, землянушка моя! Сберегу! Клянусь тебе, что сберегу! — громко, по маршальски обещает он, а после тихо добавляет, — если замуж не выдам.
— Замуж это хорошо! — теплеет Аня, — только нам порядочного, ответственного...
Эй, а меня спросить не хотите?
— Готова? — маршал бросает мимолетный взгляд на меня и открывает двери, за которыми уже нет ни одного вартанца. Да неужели все так серьезно?
Пока пробираемся на крышу через черный ход, Вилес идет впереди и инструктирует меня.
— Я отпустил команду. Корабль пуст и мы должны успеть, пока они не вернулись. Я молю, будешь сидеть в каюте. Все, что нужно, принесут. И двери не открывай. Иначе...
Он тяжко вздыхает.
— Занешь, а меня ведь свадебным генералом уже зовут.
— Почему?
— Потому что как не приведу на борт женщину, так начинается свадебный сезон у команды. Обязательно пара для нее находится.
— За меня можете быть спокойны!
— Ох, девочка. За тебя-то я как раз и переживаю больше всех. Слишком уж ты...ароматная. Но, если будешь делать, что я скажу, авось обойдется.
— Буду. Можете во мне не сомневаться! — сказала я, и тесный комбинезон треснул в районе пятой точки, — Ой!
Маршал разочарованно покачал головой и зашагал быстрее. Видимо, чтобы мой запах, ставший более ярким, его не отвлекал.
Мы сели в «такси», похожее на то, на котором добирались до «Грота» с Аней, только раза в полтора больше, чтобы рогами потолок не цеплять, видимо. Смотреть на ужасные махины, закрывающее собой почти все небо, было боязно, поэтому я всю дорогу пялилась в пол, стараясь не дышать и не двигаться. Я уговаривала себя, что на инопланетном корабле мне нужно пробыть совсем недолго, и как только команда грейзеров улетит, я смогу вернуться домой. А пока из всех зол в виде банка, гориллы и корабля с рогатыми, я выбрала меньшее.
Вилес вжался в стену, спрятав нос в кулак, и постукивал ботинком, явно нервничая не меньше меня. Но, когда за границами капсулы раздались тихие щелчки, он встал во весь рост, нажал комбинацию символов и мы оказались в залитом светом корабле инопланетян.
— Акм Вилес! — гортанный звук испугал меня на столько, что я подпрыгнула, но тут же пожалела, что не шлепнулась в обморок.
Перед нами стоял полуголый вартанец, бедра которого были обмотаны серой тряпкой, завязаной на свободный узел.
Маршал застонал, возводя глаза к потолку. А голый черт дернул руки вверх в приветственном знаке, и тряпка стала скользить, угрожая оставить вартанца без прикрытия.
— Капитан Жилем, почему вы находитесь на «Фламе?», — маршал заговорил со своим офицером на моем языке.
— Был на вахте. Только сменился, маршал!
— Так почему по отсеку шастаешь!
— Душ в нашем сломался. Пришлось здесь принять.
Этот Жилем хоть и докладывал маршалу, но глаза то и дело косили в мою сторону. А еще...треклятое полотенце окончательно развязалось, повиснув на его...кхм...
Я зажмурилась, чтобы не видеть этого, но ругань Анькиного черта, вынудила подсмотреть.
— Отставить, капитан! Даже не мечтай! — маршал распыляет какой-то газ, — прикройтесь, капитан!
И зачем в этот момент я слежу за руками капитана, что от сердца опускаются вниз, перехватывая ткань, висящую на...двух здоровенных членах.
Мать моя женщина!
Вот тебе и особенность.
А Анька-то у нас шалунья! Не абы кого в любовники выбрала.
— На пол! — кричит маршал, и я с перепугу шлепаюсь на коленки, и комбинезон издает громкий треск, стоит мне наклониться. Упс...Это от меня еще сильнее запахнет теперь? — Да не ты!
И рогатый одной рукой поднимает меня с пола. Как куклу тряпичную! Я бы, конечно, возмутилась таким обращением, но не в этой ситуации.
— Не сметь! — рычит маршал, и я замечаю лежащего на полу двучлена, да простит меня наша математичка! А дальше грохот из непонятных слов с еще более пугающей интонацией.
Смотрю на багровеющее лицо капитана, на его напряженные рельефные мышцы, и понимаю, что он вот-вот набросится.
— Беги! — маршал отшвыривает меня в сторону, и, падая на задницу, вижу, как два великана сталкиваются телами.
Мамочки! Куда бежать-то?
Мужчины борются, точно два смерча, врезаясь друг в друга. Маршал явно побеждает, но капитан не сдается. Даже рога у него длиннее стали. И половые органы тоже...И зачем я смотрю на это, божечки!
Оглядываю пространство корабля, но бежать особо-то и некуда. Тем более, от маршала отходить страшно. Мало ли кого еще встречу. Нет уж. Лучше я тут посижу.
— Атхина! — задыхаясь выкрикивает капитан, и Вилес, наконец, отправляет его в нокаут. Туша перевозбужденного мужчины с грохотом падает на пол, и члены, дернувшись пару раз на прощанье, тоже падают.
— Быстро!
Вспотевший от борьбы маршал дергает меня за руку, одним движением перекидывает на плечо и бегом покидает светлый холл корабля, унося меня в какие-то подсобки. Надо бы бояться, но девочка внутри меня ликует. Анька была права: мужики здесь что-надо. Им мои 80 кг так! Раз плюнуть. И вообще, надо бы прислушаться к словам подруги. Она плохого не посоветует, это уж точно.
— Сидеть здесь! — оказываюсь на чем-то мягком. Бегло осматриваю каюту и зажмуриваюсь, понимая, что сижу под прозрачным куполом, а вокруг меня ночное небо и звезды. — Держи!
Маршал сует мне в руки баллончик с газом, который он распылял перед капитаном.
— Нажми сюда! Каждую минуту. Поняла?
Киваю, вжимаясь в кресло.
— Так не помогло же?
— Поздно воспользовались. Или он действительно почувствовал в тебе свою атхину.
— Кого?
— Атхину. Женщину. Пару.
— Да вы сговорились тут все что ли?
— А я предупреждал.
Звук взрыва доносится сквозь стены, сотрясая место, на котором я сижу. Вилес подкатывает глаза, и в этом выражении лица я читаю «взялась ты на мою голову».
— Очнулся. Ищет тебя.
— Т-так может, вы меня в-вернете? — запинаюсь при каждом грохоте, — н-на Землю. Я на дачу пойду, сидеть там б-буду. Тихо-тихо. Честное слово!
— Да тебя по запаху найдут максимум через пару суток. И там уже придется отдаться первому, кто посягнет на твое тело. И скорее всего им станет адмирал грейзеров.
— П-пожалуй, здесь побуду. Спас-сибо!
Все таки, два лучше, чем один. Прости, господи, одинокую женщину!
Маршал нервно шлепает ладонью по черной пластине возле входа, и из пола плавно поднимается стойка с панелью управления.
— Ты сидеть здесь! — стараясь не дышать, Вилес даже не смотрит в мою сторону, — это моя каюта. Мой этаж. Войти сюда без разрешения маршала — сесть в турма. Это должно остановит членов команды...
Судя по обреченному тону в голосе, маршал слабо верит в сказанное. Этих членов...кхм...команды, кажется, уже ничто не остановит.
— Если что-то хочешь, нажми красную кнопку. Это связь со мной. Не перепутай! Нажмешь синюю — и твой голос услышит вся команда. Этим ты обнаружишь себя, и все поймут, где ты прячешься. Поняла?
— Угу, — стараюсь не шевелиться, чтобы мой запах меньше распространялся. Бедный маршал и так из последних сил держится, чтобы не согрешить. Понимает, что за минутное удовольствие он таких люлей от Аньки огребет, что мало не покажется. Ну и я добавлю, чтоб наверняка.
Облившись газом, Вилес покидает свою каюту и долго запирает дверь. Надеюсь, этой защиты от обезумевших многочленов хватит.
Но какая-то бестия внутри меня так и шепчет, что зря я пытаюсь предотвратить неизбежное. К тому же, всего раз живем, и почему бы не попытать счастья с этими рогатыми? Вон, Аньке понравилось! А я так и просижу в старых девах нецелованная до старости лет. И, кстати, очень интересно, вартанцы одновременно двумя пользуются, или они по очереди работают? Один отстрелялся, второй на подхвате...
Шлепаю себя по лбу, чтоб не думала обо всякой ерунде, и отправляюсь изучать место своего заточения. Черный глянцевый пол, черное небо в прозрачном куполе, черная мебель...мрачно до жути. А я, между прочим, темноты боюсь. Пока приходилось переживать потоп, глаз не смыкала до самого рассвета. И не потому что придут злые инопланетяне, а потому что просто с детства боялась темноты.
Когда по радио рассказывали о пришельцах, прилетевших спасать землян, я их совсем иначе представляла. Думала, они похожи либо на головастых гуманоидов с глазами как у стрекозы, либо на ангелов, состоящих из эфира. А тут вполне себе человеческие мужчины, с минимальными отличиями. Ну как с минимальными...если по правде, то не такими уж и минимальными.
В голове напрочь засел образ лежащего двучлена, который назвал меня своей атхиной. Интересно, что для них значит найти свою пару? Ведь и горилла, и рогатый, просто с ума сошли. Крушили все, прорываясь ко мне. Только вот вопрос зачем? Чтобы отлюбить и поставить галочку в списке достижений, или так, чтобы как в сказке: любовь на веки?
Очередная встряска пола напомнила мне о том, что надо бы распылить газ, и я щедро полила себя и пару раз пшикнула в потолок. Бесконечное небо ввергло в панику, и я подползла поближе к панели, на которой весело мерцали огоньки.
Интересно, что там происходит? Неужели, капитан так и продолжает драться с маршалом? Наверняка, в каюте Вилеса должен быть экран, который показывает происходящее во всех частях корабля.
Я осмотрела панель с кнопками и заметила набор разноцветных плашек с непонятными символами. Палец завис над синей плашкой. Нажать или не нажать? Вряд ли маршал оставил меня наедине с чем-то опасным, типа пункта управления ракетами.
Касаюсь холодной плашки, и каюта начинает постепенно наполняться светом. Ох! Как раз то, что надо!
Я довольно окинула взглядом помещение еще раз и обнаружила в стенах проемы. Наверняка, здесь и поесть найдется!
Хлопнув ладонью по стене, так же как это делал Вилес, я услышала тихое жужжание механизмов. Из пола появилась односпальная кровать с подушкой и выемками под ветвистые рога маршала. Отлично! Будет, где прилечь! Все лучше, чем соломенный матрас на чердаке.
Следующей на очереди стала плашка зеленого цвета. Коснувшись ее, я активировала еще один механизм в полу, и вскоре у одной из стен стоял рабочий стол маршала. Довольно потерла руки, уверенная в том, что там и мониторы найдутся. Но сначала я должна найти кухню. Вряд ли в каюте маршала найдется холодильник, но хотя бы бар со снеками должен быть обязательно. Неизвестно, сколько времени мне придется здесь сидеть в одиночестве. Хотя бы поем.
Так я нашла шкаф с формой, клетку со спящим лысым зверьком-единорогом и еще много непонятных вещей, о происхождении которых думать не хотелось. Ну и, конечно, бар открылся одним из последних.
Среди контейнеров с разноцветной желеобразной массой я отыскала наши, земные, сухарики с беконом, консервированные огурцы и нарезанное сало в вакуумной упаковке.
— А лысый со вкусом! — отметила я вслух и сгребла в охапку продукты, ища взглядом чайник.
Уверенная в том, что длинная черная колба это он, я потрогала его со всех сторон, ища кнопку, и, когда додумалась вдавить крышку, внутри что-то зашипело. Вот и отлично! Пока закипает, пойду мониторы поищу.
Вывалив добытую еду на сияющий лампочками стол, я отвинтила крышку на банке с огурцами, раскрыла пакет с салом и чуть не захлебнулась слюной. Аромат бекона, чеснока и пряностей так вскружил голову, что я стала кусать все подряд, набивая рот и не успевая жевать. Так мне было вкусно, что аж ноги тряслись, а прикрытые веки подрагивали. И тут до меня дошло, что все эти мужчины, чувствуя мой запах, испытывают примерно то же. Так это еще Анькины булки и шоколадки немного приглушили зверский голод! А так, оторвала б с руками это сало! И огурчик! И...
Снова жадно отгрызла по куску божественно прекрасной еды, а фантазия коварно подсунула мне картинку того, как меня, вот так же жадно...от всей души...да еще и с двойным агрегатом!
Ой! Бедные мальчики...
Я снова брызнула газ, прислушалась, закипает ли чайник, вытерла руки о синий халат и стала разглядывать стол, ища волшебную кнопку.
С кухонной стойки вдруг раздался щелчок, а как только я повернула голову, чайник оглушительно бахнул, и меня сбросило с маршальского кресла ударной волной. Кажется, это был не чайник...Но тогда что?
Высунув нос из-за спинки кресла, я посмотрела на место взрыва, и сердце остановилось, чтобы умереть первым и не видеть этого кошмара. Красный пар стелился по полу, медленно и зловеще подбираясь ко мне. Пары яда? Удушающий газ? Виагра? Кхм...В принципе, последний вариант самый гуманный, даже учитывая все обстоятельства. Зато жива останусь, еще и удовольствие получу. Но испытывать судьбу не хотелось бы, поэтому надо срочно связаться с маршалом.
На цыпочках побежала к стойке с кнопками и застыла. А какую жать?
Красную или синюю?
Что говорил Вилес? Какую нажимать нельзя? Наверное, красную! Ведь красный цвет — знак опасности. Да? Да.
А может, у них по-другому?
Красный дым подбирается все ближе, и его легкие, пока еще прозрачные клубки уже касаются моих щиколоток.
Синюю! Надо нажать синюю! Точно!
Кулаком бью по мягкой поверхности, и из динамиков доносится громкий голос искусственного интеллекта корабля. Что говорит, одному черту понятно. Но грохот стихает, значит драка приостановлена.
Дую пару раз на кнопку, стучу по ней, чтобы понять, куда говорить, а после откашливаюсь.
— Раз-раз! Марщал Вилес, вы меня слышите? Это Ангелина. Я тут случайно кое-куда нажала...в общем т-тут дым...с-спасите! Пожалуйста!
Странно, что я слышу свой голос из того же динамика, откуда доносился голос ии корабля. И только спустя несколько секунд до меня доходит, что это было.
И что сейчас будет...Надо было красную жать.
Э-эх! От судьбы не убежишь.
После затишья пол подо мной начинает трястись с новой силой. Только теперь это ритмичные удары. Первый, второй, третий...будто станок железный работает. Бам! Бам! Бам!
Лопатки сводит от ужаса, и, передернув плечами, я бегу к маршальскому рабочему месту.
Забираюсь на стол с ногами и гипнотизирую взглядом дверь в ожидании маршала. А может, и не маршала. Теперь вся команда знает, где меня искать.
Попила чайку, блин.
Секунды кажутся вечностью. Красный дым поднимается выше и выше, а мне так страшно, как не было во время нападения инопланетян. Тогда просто был шок. Земляне не ожидали ничего подобного. Даже представить не могли, что происходит на самом деле. Зато я сейчас прекрасно понимаю, чем мне грозит вторжение вартанцев в маршальские апартаменты. От этого и страшно.
«Каналья! Пышка, тебя сейчас отлюбит тысяча чертей и две тысячи здоровенных членов!» — пытаюсь спародировать интонацию знаменитого артиста, но почему-то не смешно. Зато шелест замков дает небольшую надежду на то, что маршал вернулся один. Иначе, дверь бы выбили.
— Ты беда! — Врывается Вилес, закупоривая за собой дверь! — Сказал же, только не на синюю!
— Я запуталась! — скулю, сжавшись в узелок, и тут маршал замечает, что я на его столе.
— Ты... — брань на непонятном языке, — на тебя надо клетку набросить! Беда, а не женщина!
— В клетку?
— Да! В клетку! — Вилес, не обращая внимания на дым, широким шагом подходит к своему столу, и я двигаюсь на самый край. — Смотри!
Странным движением, будто в его ладони магнит, он достает из ниши в столе экран и разворачивает его ко мне.
— Мне пришлось разделись своих бойцов, чтобы избежать бунта.
На экране изображение разных частей корабля, и каждая из них закрыта толстыми светящимися прутьями. Внутри них десятки беснующихся вартанцев. Становится понятно, что за ритмичные звуки я слышала. Это клетки падали.
— Что с ними?
— Инстинкт размножения! — рычит Вилес, — у твоего тела особенный запах. Насколько я понимаю, он действует на представителей Глонетты. Поэтому и грейзеры, и вартанцы чувствуют его.
— Но вы же...не ведете себя, как...
Я осмелилась еще раз взглянуть на чертей, бросающихся на прутья.
— Я маршал! Но и моя выдержка не бесконечна.
— И что же теперь делать?
— Сидеть! Надо было! — рявкает он, так что я перестаю дышать. — А теперь не знаю, что с тобой делать!
Он распыляет на меня газ, одаривая осуждающим взглядом.
— А с этим что делать? — киваю на красное облако.
Маршал подходит к чайнику, источающему дым, и поднимает его двумя пальцами.
— Зачем тебе маскировочный туман, женщина?
— Я думала, это чайник!
Он смотрит на меня, как на умалишенную.
— А зачем эта штука с едой стоит? — огрызаюсь себе под нос, чтоб не так обидно было.
— Так.
Вилес молча наводит порядок в своей каюте, периодически распыляя газ. И изредка посматривает на своих вояк. Некоторые начинают успокаиваться, но основная масса не теряют надежды прорваться ко мне.
— Если кто-то узнает, что происходит на «Фламе»...высмеют. Хотя, грейзеры своим делом заняты... — он обреченно роняет голову на руку, и несколько секунд молчит. — Так. Держи.
Вилес достает из-за пояса длинную штуковину, похожую на жезл, активирует ее отпечатком большого пальца и протягивает мне.
— Тебе надо выстрелить в меня, — вкладывает мне горячий жезл в руку, и ложится посреди каюты, скручиваясь узлом, как заправский йог.
— Зачем?
— Потому что я все.
Словно на пружине из пола выстреливают крошечные прутья, и маршал оказывается запертым в такой же клетке, как и его команда.
— Что все? — моргаю я, глядя на свернувшегося в крендель рогатого.
— Трахну тебя! — орет он, так, что я чуть не роняю жезл, — стреляй, не бойся. Посплю часок. А там, глядишь и подмога прибудет. Я ликийцам уже сообщил.
Ой, мамочки! Еще и ликийцев на мою задницу не хватало! Ну а что! Давайте, зовите мужиков со всей вселенной!
— Стреляй! — приказывает маршал, и я даже не замечаю, как мой палец вдавливается в мягкий, будто силиконовый жезл, и в маршала летит струя прозрачной жидкости.
Вижу, как плечи его опускаются с выдохом, и больше маршал не шевелится. Умер что ли?
Крадучись, подхожу ближе и пытаюсь рассмотреть, дышит ли он, но Вилес абсолютно неподвижен.
Осмеливаюсь просунуть руку в клетку и тыкаю в его в спину пальцем, но никакой реакции.
— Эй! Вы спать собирались, а не умирать! Маршал Вилес!
В который раз за вечер меня охватывает паника, и я прижавшись плечом к клетке, тянусь пальцами к его носу. Не дышит!
Ну все. Я его убила.
Мне точно конец.
Что делать?
— Атхина! — узнаю голос капитана за дверью, и сердце ускоряется. Вот, кто может помочь!
— Капитан! — бросаюсь к двери, нажимая на все, что попадается под руку, но она не поддается. — Я маршала убила! Помогите!
— Атхина, уходить далеко! Взрываю! — приказывает капитан, и я, заранее прикрыв голову руками, убегаю в дальний угол каюты. — Готова?
— Да!
Глухой взрыв отдает вибрацией в груди, и на пороге появляется голый капитан. Перепачканный кровью, весь в синяках, но такой красивый, что улыбка сама расплывается по лицу. А еще и эти его...органы...прямо на глазах наливаются, устремляясь кверху.
— Атхина! — на воодушевленном лице столько счастья, что кажется, этот парень вот-вот расплачется.
— Стоп! Первым делом самолеты! В курсе?
Он замирает на месте, вслушиваясь в мою речь.
— Не в курсе, значит. Сначала маршала спасаем. Потом все остальное. Ферштейн? В смысле, понял?
Но судя по придурковатому виду, он не только не понял, но еще и не услышал.
Щелкаю ему под носом, и капитан переключается на мою руку, пытаясь поймать ее губами.
— Маршал! — увожу ладонь из-под его носа и указываю на командира.
— Он не будет нам мешать, атхина! — улыбается, сверкая белоснежными зубами, и подхватывает меня за талию, отрывая от пола, — моя!
— Эй! У нас труп! — упираюсь в широченные каменные плечи.
— Нет. Спит!
— Не дышит! — извиваюсь я.
— Спит! — с безумной улыбкой капитан поднимает меня еще выше, так, чтобы грудь была на уровне его носа, и зарывается лицом в мои слегка подвисающие сиськи. — Ррр...
Довольное урчание прокатывается по моим внутренностям приятной вибрацией.
— Я тебя люблю! Моя красавица! Моя атхина...Рррр, — это все, что я понимаю из потока инопланетных слов, но слушать это приятно, и я даже перестаю дрыгаться. — Любить тебя буду! — тащит меня к столу маршала.
— Вот так сразу? — Ой, как же он мне напоминает турецких мужиков. Те тоже времени на пустую болтовню не теряют. Купают в комплиментах, и пока ты вся в розовых соплях, тащат в постель.
— Сразу. Да, — сажает на стол и рывком раздвигает колени. Защитный костюм предательски расходится в том самом месте, открывая меня этому дикому вартанцу. И тот впивается в мое лоно нежными горячими губами.
— О, боже! — запрокидываю голову назад, от восторга. Капитан с первого прикосновения находит нужную точку, нужный ритм и вытворяет языком такое, что надо быть полной дурой, чтобы пытаться лишить себя такого удовольствия. — Капит-тан, мы же н-не одни....
Вспоминаю про маршала, спящего в клетке, но умелые губы быстро вводят меня в состояние беспамятства. Давно такого в моей жизни не бывало. Вернее, никогда.
— Жилем! — хочу запустить пальцы в волосы мужчины, но вместо них нащупываю рога. Тем временем капитан втягивает мои губы, играя языком с клитором, и проникает пальцами сразу в два моих отверстия. Неожиданно! Но так приятно! И я тяну рожки еще сильнее, вдавливая его лицо в себя. — Черт с тобой, капитан! Давай, покажи мне, на что ты еще способен!
Отталкиваю его, держа за рога, и смотрю на две пениса, готовых отправить меня на седьмое небо. Вартанец понимает, чего я хочу, поднимается с колен, и я перехватываю оба его члена в свои ладони.
— Вау! Какие твердые! — несильно скручиваю их, оттягиваю вниз и, облизывая губы наблюдаю за тем, как красные крупные головки на глазах становятся еще крупнее.
Над ухом раздается рваный выдох. Потом капитан издает тихое поскуливание, и пенисы один за одни выстреливают белой жидкостью на его плоский живот.
— Все что ли?
Смотрю на блаженное лицо капитана, разочарованно сведя брови. Вижу, как его глаза подкатываются, а потом он плашмя валится на пол.
— Позорище! — доносится ворчание маршала, и я молнией сдвигаю ноги и запахиваю халат.
— Вы живы?
— Лучше бы умер, чем видеть как он позорит честь вартанцев. И ради чего сбежал, приказ нарушил? Это же надо, так оплошать, — сетует Вилес, добавляя ругательств на своем языке. — Ты не подумай, мы не все такие...слабаки.
— Переволновался, наверное... — зачем-то оправдываю капитана. Все-таки, куни он делал отменно!
Заперев оплошавшего капитана в клетку, Вилес снова отключается.
На «Фламе», наконец, становится тихо, и я решаю еще немного поесть. В спокойной обстановке, так сказать. Пока меня никто не домогается.
Прикончив съестные запасы, я заполировала все сладким батончиком, напоминающим пастилу с орехами, а пока жевала, рассматривала лежащего на полу капитана. Вот же судьба у человека! Бог красоту дал, рост дал, фигуру отпадную дал. Даже на два члена расщедрился! А толку-то...Даже жаль его. А ведь вартанец ко мне со всей душой! Но такого добра мне не надо.
Хотя, может, я много перебираю? Этот мне не такой, другой не этакий. Ну нет! Подожду все же следующего.
Краем глаза замечаю шевеление и поворачиваю голову к клетке с Жилемом. Его «второе и третье я» возвращается в боевую позицию.
— Э, нет, дорогой! Холостыми стреляешь, так что это не ко мне! — набрасываю поверх прутьев свой халат, как на клетку с попугаем. И остаюсь в рваном комбинезоне. Ну и пускай. Все равно никто не видит.
— Запрос на стыковку! — сообщает интеллект корабля.
— Очень вовремя! — смотрю на лохмотья, висящие на мне, но пытаться что-то изменить уже поздно.
Над прозрачным куполом каюты маршала завис маленький зеркальный шаттл с открытым дном-шлюзом.
Стаскиваю халат с клетки и отпрыгиваю назад, когда вижу безумные глаза вартанца, вцепившегося в клетку.
— Моя атхина! — воет он, стуча рогами по прутьям.
— Потерпи, дружище! Сейчас заберут землянку, полегче станет! — отвечает с той же страдальческой интонацией Анькин черт, но капитан продолжает биться рогами и стонать.
Смотрю на то, как шаттл медленно стыкуется с нашим кораблем под вопли вартанца, и складываю руки на груди, моля бога, чтобы хотя бы там оказались нормальные люди. Пусть с хвостами, одноглазые, да хоть одноногие, лишь бы я им была по барабану!
А когда в центр маршальско каюты опускается светящаяся труба и из нее выходят двое мужчин нереальной внешности, я тяжело сглатываю, пытаясь нащупать стул или хоть что-нибудь, чтобы можно было опереться.
Такие большие! Высокие и плечистые! Спины ровные, позы спокойные и уверенные. Прям ожившие супергерои со страниц комиксов! Я бы ни за что не подумала, что такие люди вообще существуют.
Мощные торсы, ноги такие крупные, длинные. И задницы! Боже! Какие упругие задницы!
Пришельцы замирают на месте и только глазами водят, осматривая каюту. От их собранных на затылке волос исходит голубоватое свечение. Я даже глаза протираю, чтоб поверить.
Маршал, свернутый в рог, салютует им и что-то говорит на непонятном. Те мельком смотрят на сошедшего с ума капитана, а затем переводят яркие светящиеся глаза на меня.
— Ангел? — произносит тот, что ближе, а меня ведет от его низкого спокойного голоса.
— Ангелина, — хрипло поправляю его, смущенно отводя глаза от рельефных мышц, обтянутых темно-синей тканью формы.
Ну нельзя же такими быть! Я просила косого-одноногого, а тут... Еще и не один. Как бы теперь мне не взвыть от желания...
Кошусь на мычащего капитана, искренне сочувствуя его горю не иметь возможности обладать той, что так понравилась. Но мой жест, видимо, расценивают неверно.
— Не бойся, ангел. Мы заберем тебя, пока будут идти разбирательства на счет твоей пары, — второй осторожно, будто боясь меня спугнуть, подходит чуть ближе. И я не могу удержаться, чтобы не рассмотреть и его. Его форма темно-изумрудная, как и сияние глаз. Руки крепкие, большие...кажется, что, если он обнимет, умру от переизбытка счастья!
— У меня нет пары! — возмущаюсь я. Еще не хватало, чтобы эти красавцы подумали, что я занята. А я-то свободна!
— Адмирал грейзеров сделал заявление. Но поскольку ты против, мы обязаны защитить тебя, землянка. Меня зовут Иксор Рай, я первый помощник главного стража галактики, — говорит синий, подходя все ближе.
— Вэстор Рай. Второй помощник к вашим услугам, Ангелина, — зеленый становится в шаге от меня и смотрит своими глазищами, так жарко, что во рту пересыхает. — Ты согласна идти с нами?
— Ну, — я поправляю волосы, задыхаясь от смущения, — наверное, у меня нет выбора?
— Верно, землянка. С нами ты будешь в безопасности, — нежным хриплым голосом обещает синий, протягивая свою большую широкую ладонь.
Как завороженная касаюсь его горячей кожи и послушно следую за ними. В безопасности, говорите? А я уж размечталась...
Когда мы оказываемся на едва заметной круглой платформе, на нас опускается столб ярко-желтого света. Склоняю голову, пряча глаза, чтобы не ослепнуть, и сердце делает нервный переворот. Перед моими глазами пах Иксора. Внушительный такой, что хочешь-не хочешь, а воображение подсунет картинку с тем, что прячется за тканью. Ой, мамочки! Еще и крупная ладонь с широкими длинными пальцами идеальной формы добивает, будто говоря: «Да, детка! У меня огромный член, тебе не показалось!»
Сглатываю сухой комок в горле, отводя взгляд, а там Вэстор. И тоже во всей своей красе! Да что ж такое-то?! По прогнозу дождя из гигантских членов на сегодня не обещали!
Возможно, мне кажется, но между нами возникает что-то странное. Мужчины будто мысли мои читают и даже смущаются, стараясь стать так, чтобы больше меня не шокировать. Я же скрещиваю свои руки на груди и прикрываю глаза ладонью, якобы, закрываясь от луча. Ох, доведут меня до греха эти инопланетники...ох, доведут!
— Куда мы? — пытаюсь изобразить отстраненность, но дрожь в голосе выдает меня с потрохами.
— Вы будете жить с нами, ангел, — зеленый говорит таким бархатным голосом, что я невольно раздвигаю пальцы, чтобы увидеть его лицо.
Он тоже с меня не сводит взгляда и смотрит так проникновенно, будто наши души сплетаются. Не знаю, как описать это чувство. Я такого прежде не испытывала.
— Будете нашим гостем, — уточняет синий, и нам с Вэстором приходится разорвать зрительный контакт. — Мы сделаем все, чтобы вам было уютно, Ангелина.
И почему в его словах я слышу вовсе не обещание гостеприимства, а желание отодрать меня во все...
Боже! Да что ж такое со мной? Как я могла за минуту превратиться из вечно смущающейся пышки в распутную женщину, думающую только об одном. О двух.
Короче! Ррр!
Злюсь на себя так, что хочется топнуть, но платформа внезапно приходит в движение, и я теряю равновесие.
Две пары рук ловят меня, дергая к себе, и в результате, я оказываюсь плотно зажата между мощными телами мужчин. Ладони распластаны по груди синего, и кожа чувствует легкий холодок от чешуйчатой формы стража. Заставляю себя не думать о том, что от него приятно пахнет, и сжимаю пальцы в кулачки, пытаясь отстраниться, но сзади меня зеленый. Держит крепко за талию. И вроде бы, чтобы я не упала, но почему-то бока мои горят огнем.
Выбираю просто замереть и даже не дышать. Ну не будем же мы вечно вот так стоять. Сейчас поднимемся на их корабль, мне выделят отдельную каюту и я пересижу в ней обезьяний бунт. А потом просто вернусь на дачу и буду там сидеть тише воды, ниже травы.
«А приключения?» — голос Аньки возмущается в голове, — «Я бы на твоем месте не упускала такой возможности! Будет, о чем на старости лет вспомнить.»
— С вами все в порядке? — вкрадчиво шепчет Иксор, опустив голову, чтобы видеть мои глаза.
— Ааа, да! — испуганно хлопаю ресницами и нелепо улыбаюсь. Кажется, и правда, я слегка не в себе.
В ушах закладывает, и я понимаю, что мы уже переместились на другой корабль. Мужчины отступают, давая мне свободно вздохнуть, но то, что я вижу, никак не соответствует моим ожиданиям.
Крошечная каюта, размером четыре на четыре, в которой лишь два кресла, блок управления и... все.
Всматриваюсь, пытаясь разглядеть в черной обшивке очертания дверей или мебели, спрятанной в стену, но не вижу ничего. И как здесь жить?
«Чтобы трахнуть тебя в разных позах, мебели достаточно!» — смеется дьявол в моей голове.
— Ангелина, вам нужно присесть, — Иксор обеспокоенно смотрит на меня, разворачивает одно из кресел и, взяв меня под локти, усаживает. От прикосновения этого мужчины внутри сладко тянет.
«Да чего уж присесть? Давайте приляжем, чего кота тянуть за то самое!» — снова этот мерзкий голос, и меня накрывает нестерпимым желанием сжать свои соски до тянущей боли.
Стискиваю колени покрепче и прикусываю губу. Сильно-пресильно, чтоб аж искры из глаз. Но это не помогает. Внизу живота все острее и жарче.
— Пить хотите? — Вэстор протягивает мне термос, нарочно не подходя слишком близко. Ну вот. Дожила. Теперь от меня шарахаться будут, будто это я течная самка гориллы, которая унюхала свою пару.
— Спасибо! — берусь за донышко термоса, чтобы не коснуться руки зеленого, и делаю несколько глотков тягучего горько-сладкого напитка, — вкусно.
— Может быть, вы голодны? Мы можем предложить вам ужин? — Иксор снова отходит и становится таким образом, чтобы не смущать меня своими выпуклостями. Но меня и линия спины очень заводит. Такая сила, такая стать!
— Если вас не затруднит, — мычу я, думая, что еда всегда меня спасала, даря ощущение удовольствия. Грустно? Поешь! Весело? Отметь тортом! Нечем заняться? Покушай, милая. Все вокруг мудаки? Ну и хрен с ними! Кусочек сочной отбивной — вот он оплот стабильности и счастья.
— Предложу вам кое-что на свой вкус? — Вэстор становится у стены, которая тут же разъезжается в стороны, открывая небольшую зону кухни. С интересом бы разглядела там все, но зуд между ног усиливается, привлекая мое внимание. Может, это огурцы у рогатых радиоактивные? Или слюна капитана так на меня подействовала? Так бы и вцепилась зубами в филейную часть синего! А потом...а потом...ммм...
— Ангелина, вы не слышите нас!
Вздрагиваю и делаю глоток из термоса, чтобы не пялиться на задницу первого помощника какого-то там стража. Чувствую себя маньячкой!
— Да!
— Да? — Вэстор присаживается на корточки передо мной и осторожно забирает термос. — Вы слышали вопрос?
— На ваш вкус? — пытаюсь заставить мозги работать, но теперь широченная грудь и красивые бицепсы Вэстора заставляют пустить слюну.
Он мягко улыбается, снисходительно хмыкает и бросает веселый взгляд своему коллеге. И что это за смешочки, простите? Что я упустила, пока разглядывала инопланетные прЭлести?
— Вы стонали, Ангелина. У вас что-то болит?
— Да. То есть нет, — в голову ударяет жар, и от низа живота расходится мягкая волна, похожая на оргазм, только совсем легкий. Вцепляюсь в подлокотники, прикусив язык, и зажмуриваюсь, пытаясь вернуть самообладание.
— Вам плохо? — наклоняется ближе, и я чувствую его дыхание на своей щеке.
— Х-хорош-шо... — еще один легкий, едва заметный оргазм, и я кусаю палец, чтобы не застонать во весь голос. — Мне нужно в душ! Здесь есть душ?
Пытаюсь не дышать, чтобы не спровоцировать свое тело на очередную вспышку экстаза. Мужчины серьезно переглядываются, будто мысленно договариваются о чем-то.
— Прошу, — Иксор открывает проход в небольшое помещение, и я, не дожидаясь приглашения, семеня и поскуливая, убегаю в душевую.
Как только дверь закрывается, сползаю по стене, издав мучительное рычание, и срываю с себя часть одежды, мешающей истязать свое тело грубыми прикосновениями. Как оно того хочет.
Я схожу с ума от мыслей, которые терзают меня. Мне страшно от того, что происходит, но тело будто отдельно от головы. Оно звенит от получаемого удовольствия и требует еще и еще.
Я касаюсь груди, и легкое покалывание между ног подводит меня к очередному пику. Касаюсь пальцами лобка, и бедра сводит томным спазмом. С каждой минутой я становлюсь все чувствительнее, реагируя на каждое прикосновение, как на легкий разряд. Совсем скоро у меня начинается истерика, и я смеюсь, выгибаясь у холодной стены, но продолжая послушно терзать свои соски, тереть клитор, кусать губы.
Из меня вырываются страшные звуки: стон, смешанный с эйфорическим криком от кайфа, тут же сменяющийся на всхлип отчаяния. Я понимаю, что мне нужно больше! Но я не могу дать себе столько удовольствия, сколько требует ненасытная дьяволица внутри меня, и я, обливаясь слезами, сползаю вниз по стене, держа ладони на промежности. Кажется, я вот-вот умру без оргазма. И надвигающаяся смерть пугает так, что я всхлипываю еще громче. И когда дверь в эту маленькую комнату пыток открывается, и я вижу на пороге двоих мужчин, я поднимаю на них мокрые глаза, моля закончить мои мучения.
— Не могу больше... — слова даются с трудом. Мой нос, губы, все лицо опухли от слез, — не могу...
— Тшшш, маленькая, — Иксор бросается ко мне первым и нежно подхватывает на руки, — мы поможем тебе.
Горячая ладонь вытирает мокрую щеку и убирает налипшие на лицо волосы. Страж нежно смотрит на меня своими светящимися глазами, и наши губы сближаются.
— Разреши быть твоим, — шепчет он, и горячие губы ласково цепляют мои при каждом звуке.
— Да, — только и могу выдохнуть я, и кожа покрывается мурашками от сладкого поцелуя.
Первые мгновения я плавлюсь от мягких горячих губ. Жесткие волоски щетины ничуть не портят ощущения, наоборот, добавляют остроты к горячей нежности. А вкус этого мужчины, лучшее, что я пробовала в жизни. Хочется съесть его полностью! Я задыхаюсь от эйфории, когда его язык нерешительно проникает немного глубже, как бы спрашивая разрешения. Со стоном углубляю поцелуй, злясь на осторожность стража, и Иксор поддается. Дает мне выплеснуть мое желание, терпит мои жадные покусывания, смиренно закрывает глаза на то, что мои ногти царапают его шею. А мне мало! Мало его поцелуя, мало его дыхания. Я хочу погрузиться в этот омут с головой и как можно быстрее.
Я пытаюсь сорвать форму с этого мужчины, но эта чертова тряпка не поддается. Будто вторая кожа прилипла, и только чешуйки позвякивают под пальцами.
— Не так быстро, землянка, — посмеивается, не отрывая от меня губ, и ставит на ноги, — сначала ты.
Одно резкое движение, и мои лохмотья летят вниз. Второе, и на мне не остается ничего. Кожу обжигает, но это слегка отрезвляет, и мой взгляд распахивается. Я смотрю на огромного мужчину, стоящего передо мной, и понимаю, что назад пути нет. Да и хочет ли та неуверенная в своей красоте и желанности девчонка отмотать назад? Ну уж нет! Когда на меня смотрят с таким восхищением, когда в глазах напротив читается вожделение и восторг, я не отступлю. Да и тело, вошедшее во вкус не даст остановиться.
Делаю шаг, чтобы обнять стража, но он одним легким движением разворачивает меня спиной к себе, откидывает столик, вмонтированный в стену, и резко, будто использует прием самообороны, укладывает меня грудью на прохладную поверхность.
— Я сказал, тише... — оттягивая волосы назад, он рычит мне на ухо, и ладонь грубо сжимает ягодицу.
Шиплю от приятной боли, и Иксор осторожно прикусывает мою скулу зубами. Как зверь! Как лев, кусает самку, перед тем как возьмет ее.
Дыша мне в висок, он продолжает мять мою задницу, и я не выдерживаю. Пытаюсь направить его руку, крутя бедрами.
Грубый захват моих волос ослабевает, и его рука перехватывает меня под грудью. Пальцы быстро находят твердый сосок, зажимают его, и мои коленки пружинят от удовольствия.
Иксор рычит, будто зол от того, что я ускользаю, не давая ему насладиться пухлой попкой, и резко заводит ладонь между ног, безошибочно находя клитор, и зажимает его так же как сосок.
— О-дааа... — выдыхаю я, когда мои силы смывает волной оргазма, который в разы ярче, чем те, что были до. Перед глазами плывет, и я трусь щекой о его предплечье, мурлыча, точно кошка.
Чувствуя тяжесть навалившегося на меня мужского тела, я, не успев прийти в себя, снова чувствую зов плоти. Но теперь мне не жаль себя, как это было до прихода Иксора. Теперь я рада, что смогу насладиться сполна присутствием мужчины.
Моя ладонь сжимает его твердое бедро, и я скольжу вверх, пытаясь наощупь отыскать его член.
— Хочешь еще? — хрипло насмехается мне на ухо, и мои губы растягиваются в больной безумием улыбке. Он даст мне это. Конечно даст. — Уверена, что не пожалеешь? — огненное дыхание обжигает щеку, и я давлюсь воздухом, когда пальцы нащупывают огромный выступ в паху стража.
О-о! Неплохо! Как раз, то, что нужно.
— Он у тебя один? — смеюсь, издевательски прикусывая его нижнюю губу.
— Тебе будет достаточно, поверь, — его пенис толкается в моею ладонь, дразня.
— Не верю на слово незнакомцам!
Не успеваю договорить, как меня снова разворачивают, и я уже сижу на столике, раздвинув ноги. Он вертит мною как куклой, и от этого я испытываю еще больший кайф. Вот он, мужчина по моему размеру! Иксор, я ждала тебя всю жизнь, мать твою!
Страж бьет себя по плечу, и чешуйчатая форма стекается по коже в крошечный кулон в яремной выемке. Иксор предстает передо мной в своей первозданной наготе, и я чувствую, как моя челюсть падает вниз.
Его божественно идеальная фигура отходит на второй план сразу, стоит лишь увидеть направленный кверху покачивающийся пенис. Я конечно ожидала увидеть там нечто феерическое, но чтобы такое!!! Двухчленные вартанцы нервно покуривают в стороне рядом с этим.
— Не передумала? — член стража снова дергается, продолжая увеличиваться на моих глазах. И я начинаю задумываться, не погорячилась ли я. Но нестерпимый жар внизу живота, нарастающий с каждой секундой, не дает шансов. Кажется, этот пожарный гидрант отлично справится с его тушением.
Вместо слов открываюсь для мужчины еще сильнее. Ставлю ступни на край стола и прогибаюсь в спине, давая полный доступ к своему телу. Пальцами касаюсь своей мокрой вагины и прикусываю губу от удовольствия. Собираю смазку, чтобы испачкать его член, но Иксор перехватывает мое запястье и подносит мою руку к своим губам. Его язык медленно слизывает прозрачный тянущийся нектар, а после он поглощает мои пальцы, и внутри меня все сжимается о того, насколько жарко и мягко во рту этого мужчины.
Резкий толчок, и крупная головка проникает в меня, тараня узкие сжатые стеночки. Я вскрикиваю, и сознание на пару секунд уплывает, но с каждым медленным толчком, возвращаюсь к жизни.
Мои крики все громче, дыхание тяжелее. Кожа покрыта влажными капельками пота, и даже веки влажные. Но я все равно продолжаю смотреть в светящиеся глаза стража, который не сводит их с моих искусанных губ.
Я снова кончаю. Меньше, чем за пару минут, но Иксор не останавливается, будто знает, что мне нужно еще. Но теперь он ложится на меня грудью, позволяя впиться в его спину пальцами.
Его движения все размашистее, все грубее. Мои стоны уже похожи на хрип, но я продолжаю стискивать его задницу, будто направляя, будто заставляя трахать меня сильнее.
И в миг, когда я почти готова улететь на небеса, я вспоминаю, что Иксор здесь был не один.
Судорожно дыша, я ищу взглядом второго мужчину, и замечаю ультрафиолетовое свечение волос и глаз в глубине кабины. Вэстор здесь. И он все видел через открытую дверь.
Чувство стыда добавляет пикантности к моим и без того ярким ощущениям. Эти мужчины смотрят на то, как содрогается мое тело, слышат мои стоны, и я снова кончаю, только уже понимая, что нахожусь не наедине с Иксором.
— Тебе хорошо? — прислонившись лбом к моему, он нежно держит мою голову, пока, мышцы влагалища мягко пульсируют, обнимая его член.
— Да...очень... — шепчу я и прикусываю губу, понимая, что желание снова накатывает, и с еще большей силой.
Сжимаю его сильнее, будто от этого должно стать легче, и мучительно постанываю, когда понимаю, что мне опять нужно продолжение. Только теперь хочу не только трахаться по-животному, а почему-то хочу плакать и нежности.
— Обними меня, — умоляю мужчину взглядом сделать это как можно быстрее и крепче, и он понимает с полуслова. Тут же оказываюсь в его сильных руках, пьянея от запаха его кожи.
Не вынимая члена, он берет меня на руки и садится на столик сам, оставляя меня сидеть верхом на себе. Моя грудь касается его, и я слышу, как громко и четко бьется сердце Иксора. Он мягко целует мое лицо, и я, прикрыв глаза от теплоты губ, медленно кручу бедрами, ловя нужный мне ритм. Его пальцы ласкают мои ягодицы, помогают двигаться, и по тому, как он сжимает мою пышную попку, понимаю, что кайфует не меньше меня. Только вот он дерет меня уже час, а сам не кончил ни разу. Хотя, были моменты, когда мне казалось, что вот-вот, но он без устали продолжал брать меня, не прерываясь ни на секунду.
— Я хочу больше, — мои щеки горят от смущения, когда произношу свои тайные мысли вслух, и прячу лицо на сильной, влажной от пота мужской груди. Понимаю, что буду выглядеть как хомяк, напихавший в рот орехов, но черт дери этот космос, мне нужно больше! — я хочу больше! — начинаю реветь я, принимая свое бессилие перед этим состоянием.
— Хочешь, чтобы нас стало двое? — заглядывает в глаза мне, и я стыдливо прикрываю ресницы. Боже! О том, что на мою задницу покусится мужчина, я могла только представлять в самых откровенных фантазиях. Но чтобы сразу двое...К такому жизнь меня не готовила.
— Да. Хочу! — чуть ли не реву от обиды на себя и свою похоть, но как только моих лопаток касается чужая рука, затихаю.
Кажется, что даже время останавливается, настолько я в шоке. Но через несколько секунд я возвращаюсь, и спина сама выгибается, поддаваясь ласкам теплых рук.
— Ты позволишь мне стать твоим, ангел? — Вэстор шепчет, лаская теплым дыханием мои ключицы.
— Да... — выдыхаю, смиряясь с тем, что неотвратимо, — пожалуйста, будь моим.
Иксор замирает, крепко удерживая мои бедра в своих огромных ладонях, и Вэстор прокладывает дорожку из поцелуев вдоль позвоночника. Чем ниже он опускается, чем острее ощущения, и, когда, наконец, он касается поясницы, я вздрагиваю, будто внутри меня взорвался маленький флакончик с эндорфинами.
Слегка прикусив попу сбоку, Вэстор продолжает мягкие поцелуи, кружа над тем самым местом, которого не касался ни один мужчина до него.
Я напряжена так, будто сейчас со мной произойдет нечто непоправимое, но Иксор отвлекает меня поцелуем. Глубоким и нежным.
Его руки продолжают насаживать меня глубоко на член, а язык проникает в рот, не давая шанса увернуться.
Я истекаю соками возбуждения и чувствую, как Вэстор собирает мою смазку и растирает ее выше, подготавливая меня к осуществлению просьбы. Но когда его язык неожиданно нежно касается тугого напряженного колечка, я снова падаю в пропасть, где меня подхватывают уже две пары рук.
Судорожные сокращения настолько сильные, что меня трясет, и я не падаю только благодаря крепким объятьям Иксора. И как только мне становится чуть легче, подловив момент расслабления, Вэстор входит в меня. Медленно, но уверенно, так, что пальчики на моих ногах поджимаются от неведомого ранее удовольствия.
— Ох, как это приятно...
Вэстор останавливается внутри меня, а Иксор ускоряет темп, и я снова хриплю от криков. Мне хочется, чтобы это не заканчивалось, так хорошо мне не было никогда!
Я царапаю мужскую грудь ногтями, тереблю свои соски, нащупываю задницу второго мужчины, чтобы сжать ее своими пальцами, показывая, как мне приятно. И даже не успеваю понять, как отключаюсь. Помню лишь одно: на моем лице улыбка. Я в раю?
«Иксор Рай...Вэстор Рай...» Или рай во мне...
Легкое покачивание в теплом коконе меня усыпляет, и я сладко посапываю, зарываясь носом в подушку, которая почему-то волосатая и щекочет нос. А еще до одури пахнет мужчиной. Вкусно-то как... Поначалу мне нравится этот безмятежный сон, но он продолжается так долго, что даже во сне я начинаю подозревать, что странный он какой-то. Да и фон из неугасающего желания не дает полностью погрузиться во тьму. Будто я и правда надышалась возбудителем и, когда закончится его действие не понятно.
Стоит подумать о сексе, как тут же мне снится, что мужская рука, теплая и нежная, ласкает мой клитор, помогая достичь оргазма за считанные мгновения. Ну хоть во сне существует тот мужик, который знает, где находится эта неуловимая часть женского тела! Хоть не просыпайся.
Кажется, что этот сон длится вечность. Тело вымотано настолько, что даже пошевелиться лень, и только один орган требовательно пульсирует. Не ожидала от себя подобного, но, видимо, это последствия пережитого стресса. Да и вообще, надо кайфовать, пока есть такая возможность, пусть и во сне.
— Думал ли ты когда-нибудь, что мы встретим истинную при таких обстоятельствах? Да еще и станем побратимами во всех смыслах этого слова!
Низкие вибрации мужского голоса приятно расходятся по телу, и я улыбаюсь от приятных ощущений, удобнее устраиваясь на подушке. Что-то новенькое снится! Только опять про истинных речь. Боже-боже! Загрузили эти инопланетники мой мозг по полной этой своей истинностью!
— Это не подтверждено, Икс. Рано радуешься, «
— Брось! Ты же видишь, что наши тела сплелись.
Неожиданно во сне появляется большой кот и, потоптавшись горячими лапами по спине, устраивается на моей пояснице.
— А тебя не беспокоит, что даже вдвоем мы не можем обуздать ее? Так не бывает у истинных! — второй голос звучит нервно, и мне это не нравится. Хмурюсь и недовольно мычу. Поласковее можно, мальчики?
— Она землянка. Возможно, есть нюансы.
— Да, продолжай успокаивать себя, — отчаянно хмыкает второй.
— Ты прав. Но не хочется портить такой день необоснованными страхами.
— Но Максору доложить надо.
Оп-па! Что за Максор? Тоже Рай? Это мне подходит! Заверните!
— Уже...
— Когда успел?
— Когда она не отпускала тебя третий час подряд, а ты засветился, как ядро адрианское.
— Ну да. Нештатная ситуация, обязан был доложить. И что Максор?
— Приказал наблюдать. Ну и помочь, если что.
— Так ты мне на помощь приперся? Я и без тебя нормально справлялся.
— Остынь, первый. Я, как и ты услышал ее зов еще у вартанцев.
Оу! Не ссорьтесь, мальчики! Я сегодня добрая, все получат порцию сладкого!
— Думаешь, и его она примет?
Приму, конечно, какие вопросы! Если он такой же горячий, как вы!
— Если двое из пятерки оказались ее истинными, думаю у остальных шансы велики.
Дались вам эти истинные, боже! Прямо бесите!
Тело покрывается мурашками, и низ живота снова леденеет, требуя продолжения.
— Ну вот. Опять. Ты видишь, что вместо того, чтобы расцветать, девушка угасает? Мы питаемся ее силой, а она... Ее желание, не похоже на зов тел истинных. Это что-то нездоровое. Может, стоит показать ее Агру?
— У них совет. Вряд ли отзовется.
Эй! Вы слишком много болтаете! Займитесь делом, спасатели! А то что-то плохо мне...
Сердце сковывает колючей цепью, и становится трудно дышать. Хватаю ртом воздух, но не помогает. Внезапно я срываюсь, и сопровождаемая грохотом цепей, падаю в глубокий колодец, наполненный застоявшейся водой. И дна я не чувствую. Барахтаюсь, но ухожу под воду, так и не успев сделать последний вдох...
— Пульс...ее сердце замедляется. Вест, прикажи Агру, пусть кометой рвет сюда, иначе мы ее потеряем.
Эй! Кто-нибудь! Помогите!
Цепляюсь ногтями за камни на стенках, чтобы всплыть, но они покрыты скользким мхом, и я не могу ухватиться.
— Не доступен!
— По реактивной связи стучи! И Максору доложи, что мы вынуждены оставить пост без присмотра.
Пожалуйста! Хотя бы один глоток воздуха!
— Давай, мой ангел, держись. Держись, моя красавица. Не смей умирать! Давай же, дыши! — шепчет кто-то сверху, и я на долю секунды всплываю, чтобы увидеть силуэт мужчины, смотрящего на меня сверху.
Во тьме становится так тихо и спокойно, что я безмятежно болтаюсь в пространстве, полностью отдавшись тягучей субстанции, которая меня обволакивает. Уже ничего не снится, но отключиться не дает противный писк внутри головы. И в конце концов я спохватываюсь, чтобы выдрать из ушей это надоедливое устройство.
Положение тела резко меняется, и я утопаю в чем-то плотном и мягком. Пытаюсь разлепить глаза, но яркое свечение ослепляет. Будто прямо в радужке фейерверки взорвались. Тру глаза, но сияние не исчезает. Жмурюсь, но лучше не становится.
Паника захлестывает с новой силой, но тут же я оказываюсь в знакомых объятьях с одуряющим запахом мужского тела.
— Тише, тише, землянка. Все хорошо, — легкое поглаживание волос должно, видимо, меня успокоить, но действует наоборот. Я в шоке! Неужели, все, что со мной случилось, не приснилось?!
— Ты живой? — нащупываю плечи, облаченные в чешуйчатую форму, могучую шею, широкое мужественное лицо и прячу руку за спину. Живой. Живее всех живых. И если я не спятила окончательно, он должен быть не один.
— Я живой, — посмеивается он, — и ты живая, — целует в висок, но я уворачиваюсь и снова пытаюсь открыть глаза.
— Что с глазами? Почему я ничего не вижу? — верчу головой, но кроме разноцветных бликов снова ничего.
— Попробуй открывать их постепенно, — успокаивает меня все тот же мужчина, на коленях которого я думала, что спала... — медленно-медленно.
Стараюсь расслабить веки и приоткрываю глаза совсем на чуть-чуть. Блики уже не такие яркие, но все равно, кажется, что на ресницы блесток насыпали. Делаю несколько попыток, и, наконец, мои глаза открываются. Но то, что я вижу, вгоняет меня в еще больший ступор. Мужчин вокруг меня пятеро.
Эммм...Я помню только двоих. Остальные тоже меня...кхм...
— Ты Иксор, — осторожно смотрю на стража, что держит меня в объятьях так, будто это вполне нормально. Ну вроде того, как ведут себя пары, которые давно вместе.
— Да. Рад, что ты запомнила.
Угу. Тебя грех забыть, дорогой...
Губы растягиваются в нервной улыбке.
— Вэстор? — этого помню уже хуже, но то, что он со мной вытворял...о, боги!
Он отделяется от троих здоровяков, стоящих подальше, и садится рядом. Только сейчас обращаю внимание, что я нахожусь в подвешенном коконе среди комнаты, заставленной голубыми капсулами в форме громадных яиц.
— Ангел мой, — становится с другой стороны от Иксора и кладет горячую руку на спину. Кот! Вот, черт возьми, что это было!
— А ос...тальные? — заикаюсь от ужаса, что могла не запомнить этих «спасателей».
— Так! Давайте знакомство отложим на некоторое время! — один из тройки, самый низкий и бледный, подходит ко мне, жестом показывая, чтобы Иксор и Вэстор отошли. — Я Агр. Доктор.
Краснею, глядя на его длиннющий хвост, покрытый крупной золотистой чешуей. Звездец! И с этим что ли?
— Как ты себя чувствуешь? — всматривается в мое лицо, и я замечаю его желтые глаза с овальными зрачками.
— В к-каком смысле?
— Во всех смыслах! — он тепло улыбается и делает шаг назад, замечая мое смущение.
Шумно сглатываю и снова смотрю на мужчин-стражей. Надеюсь, доктор поможет мне вспомнить? Его же я не должна стесняться? Да и вообще, у врача нет пола....Ну на Земле это так, во всяком случае.
— Так. Понятно. Оставьте нас с девушкой.
— Это обязательно? — хором ворчат мои любовнички.
— У нас осмотр! — давит голосом мужчина-ящер, и те, поскрипывая челюстями, покидают отсек. — Так нормально?
— Спасибо.
— Кажется, ты не совсем помнишь, что произошло. Давай я объясню тебе.
Агр подсоединяет к моим пальцам датчик и коробочка в его шершавых руках начинает светиться.
— Эти ребята — стражи. Иксор и Вэстор отвечают за часть галактики, где находится твоя планета. Остальные двое, с ними ты еще не знакома, — на сердце мгновенно легчает, и я прикладываю руки к груди, которая, оказывается, прикрыта частью униформы кого-то из стражей. Мать моя женщина! Когда они успели меня одеть? Кажется, я была в отключке слишком долго. — Остальные двое, Сайдор и Лэндор, охраняют созвездие львиц. И еще есть пятый. Максор. Его здесь нет. Он не может покидать свой пост без крайней надобности, и мы должны понять, наступил ли этот момент. Скажи мне, землянка, как ты себя чувствуешь?
— Мы можем войти? — Иксор, будто мальчишка, мнется в дверях, и я едва сдерживаю улыбку. Такой огромный брутальный самец, а выглядит, как пацан.
— Нет! — рявкает Агр, и дверь каким-то образом падает сверху, закрывая доступ в отсек. — Итак, милая, — снова улыбается, — продолжим. Стражей вызвали на помощь, потому что на тебя претендует адмирал грейзеров, а ты против. Верно?
Киваю, а сама разматываю цепочку событий, о которых уже и забыла.
— Маршалл Вилес спрятал тебя на своем корабле, но и там на тебя нашлись желающие. Все так?
— Капитан сказал, что я его атхина. Кажется.
— Не только капитан. Там вся команда с цепи сорвалась. Ты, кстати, не догадываешься, почему?
— Нет.
— Ладно. Дальше тебя передали стражам, и уже на их корабле ты решила отключиться.
— Я не нарочно! Честное слово! Вы можете вернуть меня на Землю! И я обещаю, не буду никуда жаловаться! — пытаюсь спрыгнуть с качающегося кокона, но слишком высоко.
Смотрит на меня, как на дурочку, и я перестаю ерзать. Замираю, сидя на одном полупопии, и хлопаю ресницами.
— Агр! — рычание за дверью немного отвлекает доктора.
— Ну все! Без тебя не успокоятся, — недовольно вздыхает, открывая дверь. Иксор и Вэстор тут же оказываются рядом.
— Ты понял, в чем причина?
— Вас не было 20 секунд! — орет доктор, захлопывая дверь перед второй парой стражей.
— На Землю просится, — смотрит на меня своими желтыми глазюками.
— Оставишь нас? — Вэстор отводит ящерицу подальше, и мне еще страшнее становится. Что они будут со мной делать?
— На Землю мы тебя не отпустим, ангел, — Иксор берет мои руки в свои и, поглаживая пальцы, подбирается к запястьям. Мои ладони такие крошечные по сравнению с его, но смотрится это прекрасно, завораживающе, и кажется, не одна я так думаю.
— Я хочу домой. Мне страшно, — решаю взять откровенностью и беззащитностью, — отпустите меня, пожалуйста.
— Ты нас боишься? — во взгляде Вэстора вижу осуждение, — то есть сначала ты выбрала нас, а теперь хочешь выкинуть? Вот так просто?
Прячу взгляд, полный непонимания.
— Я никому не скажу, что между нами было! — складываю руки в умоляющем жесте.
— Серьезно? — Иксор скрещивает руки на груди, — то есть, то, что между нами было неважно?
— Э... — эти двое заводят меня в тупик. Ни разу не слышала, чтобы мужчины были против легкой, ни к чему не обязывающей интрижки на стороне. А тут претензия. Ничего не понимаю!
— А ты думала, я тебя трахну и забуду? Нет милая, со мной это так не работает. Я разборчив в связях. И, если я выбрал тебя, а ты согласилась, значит, ты моя, и даже не пытайся возразить, — рычит Иксор, подняв мой подбородок.
— Ты наша женщина! — припечатывает Вестор, поднимая ладонь с экраном перед моим лицом, и я пугаюсь того, что вижу. Мои глаза сияют! — Смотри, землянка! Это твое согласие!
Всматриваюсь в изображение и как рыба хватаю воздух. В моих радужках крапинки синего и зеленого цвета, и сияют они, будто лампочками изнутри подсвечиваются.
— Ты наша, — повторяет Иксор, и я замечаю, что цвет глаз вторит цвету их чешуи на форме.
— Ваша? — голос пропадает.
Перевожу взгляд на Вэстора, вообще не понимая, как себя вести. В моем мире такого не бывает, чтобы мужчины претендовали на женщину и были готовы делиться. Конечно же, если речь идет не о ни к чему не обязывающем сексе. Но здесь-то заявка на «всегда»! Еще и семейную сцену устроили. Их я, видите ли! Ну переспали разочек, жениться что ли сразу теперь?
— Наша. Ты нас выбрала. Разрешила стать твоими.
Моими...страшно, но все же лучше уточню.
— Кем?
— Айкинат. Мужьями, принятыми в дар от богов.
Хороши подарочки, чего уж. Вон сколько насыпали сразу! Спасибо, господи! Это и есть тот момент, когда грузовик с пряниками перевернулся? Не так я себе это представляла, ой, не так...
— Чем ты не довольна?
— Вы... инопланетяне.
— Ты так говоришь, будто мы другая форма жизни.
— Да я вас впервые вижу!
— У нас впереди вся жизнь, чтобы познакомиться, землянка! И впредь думай, что говоришь. Слово жены стражей дорого стоит.
Хочется верить в то, что нас снимает скрытая камера, и это какое-нибудь шоу, чтобы инопланетные извращенцы развлеклись, но серьезные взгляды стражей говорят об обратном. Еще и ящер хмур и взволнован, будто тут решается проблема межмирового масштаба.
— Я думала, вы поможете мне. Спасете от адмирала, а теперь оказывается, я вам должна. Заранее можно было условия оговорить? — стараюсь сделать голос помягче, чтобы мой наезд этих самоуверенных спасителей не слишком разозлил.
— Ты нам ничего не должна, — переглядываются, будто уточняя, правильно они меня поняли.
— Но ведь вы сказали, что я теперь ваша?
— Твое тело подало сигнал. Так бывает только у истинных, — Иксор старается быть спокойным, но вижу, что его раздражает то, что ему приходится объяснять настолько простые вещи. Но это для него они простые. Я тут, если честно, в шоке!
— Да для кого я только не была истинной сегодня! — повышаю голос, подаваясь вперед, — со всеми теперь что ли...жениться?
— Она права, — вмешивается доктор, расталкивая плечами моих «мужей», а я, почувствовав поддержку, смелею.
— И вообще! Вас никто не просил меня спасать! Я не хотела! Я ушла, чтобы вы не видели меня, спряталась!
Вжимаюсь в кокон, видя как загораются глаза стражей, но ящер впечатывает свои золотые пальцы в грудь стражей, заставляя их успокоиться. Силы тех хватит, чтобы сломать его двумя пальцами, но стражи отступают, и это дает надежду на то, что они все же понимают, что ситуация неоднозначная.
— Ты угасала, землянка, — Вестор смотрит так, будто хочет достучаться, — мы не могли поступить иначе.
— Неужели ты не почувствовала, что мы подходим тебе? — прозревает Иксор.
— У девушки была паника! — снова вмешивается доктор, стараясь окончательно успокоить моих новоиспеченных супружников. — Сначала нападение на Землю. Потом адмирал. Сами понимаете, приключение не из приятных. Затем происшествие на корабле вартанцев. И вы еще наседаете. С женщинами так нельзя.
Вижу, как ядерное сияние от глаз и волос постепенно меркнет. «Спасибо,» — шепчу доктору, и, наконец, выдыхаю.
Но радоваться рано. По телу снова проносится жар, задевая все чувствительные точки, и я испугано хватаюсь за поручни. Господи! Только не это!
Мужчины мгновенно реагируют на изменения во мне. Только теперь они озадачены, и явно не понимают, что делать. Видимо, набрасываться на меня со своей помощью они уже не рискуют.
— Странно. Действие сыворотки должно было продлиться еще как минимум часов пять, — яшер приближается, внимательно наблюдая за мной, а у меня глаза подкатываются от нарастающего возбуждения.
Я в ужасе, что теперь меня будут «брать в жены» двое стражей, дожидающихся за дверью, да еще и хвостатое существо, сжимаюсь в узел.
— Вколи еще дозу! — требует Иксор, растерянно наблюдая за мной.
— Сердце не выдержит. Нельзя!
— И что делать?
— Надо выяснить, на что у землянки такая яркая реакция.
— Ну так быстрее! — Вэстор встряхивает ящера, а тот даже не реагирует.
— Я прошу вас, попытайтесь еще раз вспомнить, что вы ели, пили? Кто вас касался?
— Я все рассказала, — шиплю сквозь сжатые зубы, и перспектива еще раз отдаться моим новоиспеченным мужьям начинает казаться отличной идеей.
— Мы должны позвать вторую двойку! Агр, пусти их немедленно!
— Они заберут ее силы полностью!
— Они, тоже почувствовали ее зов! Они дадут ей свою силу!
— Да разве не видите, что ей только хуже? Грейзеры вас загрызи! — щелкает хвостом ящер, а я вдруг вспоминаю, что меня-то как раз и укусил адмирал.
— Грейзер меня укусил, — тихо скулю, понимая, что забыла сказать об этом. Но ей-богу, я не придала этому укусу значения. После всего, что со мной произошло этой ночью, укус гориллы, самое невпечатляющее.
Мужчины застывают, будто время останавливается, и я понимаю, что причина моего состояния найдена.
— Я осматривал тебя! На теле нет укусов! — будто все еще не верит мне доктор, и я поднимаю волосы, поворачиваясь к мужчинам спиной.
— Бешеная мартышка! — рычит Агр, проводя по ранкам чешуйчатыми пальцами, и снова в отсеке содрогаются стены.
Боковым зрением вижу, как дверь падает на пол, и вторая пара стражей широким шагом входит внутрь. Агр устало вздыхает, глядя на разнесенный кабинет, но не говорит ни слова.
— Грейзер обозначил свои права на землянку? — рычащий голос стража в золотистой чешуе, отзывается вибрацией в районе сердца. Так хочется, чтобы он еще раз рыкнул мне что-нибудь прямо на ушко...но он стоит на расстоянии нескольких метров и старается не смущать меня своим взглядом.
Пока ящер обрабатывает мою рану, которая до этого меня не беспокоила, из-под волос пытаюсь разглядеть вторую двойку. Эти мужчины выглядят потрясающе, а жар внизу живота делает их еще более прекрасными в моих глазах. Особенно притягивают взгляд все выпирающие части тела, кажущиеся еще больше из-за преломления света на чешуйках формы. Хотя, буду честной, там и без оптических иллюзий все окей.
— Может быть, вы мне объясните, что происходит? — возвращаю волосы назад, когда Агр заканчивает обработку моей шеи синим фонариком.
Доктор издает шипящий звук, по которому ясно, что он злится, и понуро отходит к столу с приборами, освобождая место рядом со мной.
Четверо стражей становятся полукругом, а у меня глаза разбегаются. Господи! Они так хороши, что я жалею, что у меня не косоглазие и я не могу смотреть сразу на всех. Скрещиваю ноги до дрожи, чтобы хоть немного унять тяжесть в промежности, и цепляюсь за поручни, лишь бы не начать ласкать себя при этих тестостероновых богах.
— Мы объясним, ангел, — начинает Иксор, и я, тяжело сглотнув, поднимаю на него глаза. Сияние его волос становится ярче, и пространство передо мной начинает плыть.
Он берет меня за руку, и становится неожиданно легче, но головокружение все же остается.
— Грейзеры обычно кусают истинных, чтобы пустить в кровь свою слюну и пометить. Мы были уверены, что он счел тебя истинной. Но адмирал поставил свою метку, для всех обозначив, что ты его пара. Это меняет дело.
Вэстор присаживается, чтобы наши глаза были на одном уровне и мягко берет в свои ладони мою заледеневшую ступню.
— Твое тело требует антидота, который может дать только тот, кто укусил. Поэтому с твоим телом происходит этот кошмар. И поэтому ты не принимаешь энергию других истинных. То есть нас.
— Отличные новости... — стуча зубами, цежу я. Мне то холодно, то жарко, я до безумия хочу пить, но еще больше, желаю раздвинуть ноги и сесть на лицо тому, кто сидит передо мной! — К-к-как это убрат-ть?
Можно мне капельницу, или клизму? Я уже на все согласна!
— Два варианта, землянка, — Иксор проводит пальцами по щеке, и моя дрожь утихает, — слюна адмирала грейзеров поможет тебе. Но тогда ты станешь его парой официально. Навсегда.
— Нет! — вырывается из меня истерический крик, — он воняет! Он страшный! Я не буду его парой!
— Тогда...
Внезапный треск раздается сразу на нескольких устройствах, и стражи напрягаются. Иксор активирует экран на ладони, и мы видим, как корабль стражей атакует черная здоровенная махина с эмблемой грейзеров.
— Адмирал пришел за тобой, ангел. По межгалактическому соглашению после укуса он имеет на тебя полное право. Ему осталось лишь завершить начатое.
Голос Иксора звучит так зловеще, что хочется заплакать. Ну почему весь этот звездец случился со мной?
— Возьми нас мужья, землянка, — резкий низкий голос заставляет вздрогнуть, и я невольно перевожу взгляд на золотого стража. Залипаю на четком овале лица, ямочке на подбородке, выразительных глазах и на полных губах, которые, наверняка, целуют так, что забываешь свое имя. — У горилл истинность выдается сразу, а у ликийцев только после согласия взять подходящих мужчин в свои мужья. Двое уже твои. Еще двое готовы стать ими прямо сейчас. Пятый в пути.
— А если с пятым мы не...
— Этого не случится. Стражей выбирают по принципу схожести энергий. Если четверо почувствовали в тебе свою женщину, с пятым будет так же.
— Возьмешь ли ты нас в мужья, или мы вынуждены будем вернуть тебя адмиралу. Тебе надо решить, землянка, — чеканит страж в черном, а я наблюдаю, как дергается кадык на мощной шее, и прикусываю язык, чтобы не застонать от пронизывающего мой клитор вожделения.
Кажется, это самый легкий выбор в моей жизни: умереть от неистового секса с пятью шикарными мужиками, или отдаться вонючей горилле.
— Вы уверены, что это сработает? — начинаю елозить на месте, чтобы хоть немного унять напряжение, нарастающее между ног.
— Должно сработать, — Вэстор протягивает руку, предлагая встать, и я, сцепив зубы, пытаюсь выбраться из кокона. — Отобранных стражей пятеро. Наших сил хватает, чтобы держать силовые поля вверенной нам галактики. И, судя по тому, что вдвоем мы не сумели обуздать силу внутри тебя, тебе предстоит принять еще троих. Только так наши энергии сплетутся, и ты перестанешь терять силы.
— А яд? Я не умру?
— После обретения никакой яд не сможет действовать на тебя. Ты исцелишься...
— Вашей любовью? — горько хмыкаю, понимая, насколько бредово это звучит. Мы видимся впервые, и я уже успела переспать с двумя, а впереди еще трое. Что ж, для проснувшейся во мне нимфоманки звучит неплохо, но где тут любовь?
— Именно! — Вэстор, глядя на мои змеиные движения бедрами, подхватывает за талию и спускает на пол. Касается губами лба и стоит несколько мгновений, просто прижавшись, — иди с ними, ангел. Не бойся. Теперь каждый из нас живет для тебя.
Рвано выдыхаю, понимая, что в данный момент перспектива обзавестись пятью мужьями кажется вполне адекватной. Особенно, если меня будет все так же «штырить» от укуса этого проклятого грейзера. Но! А если после сплетения энергий я перестану хотеть так сильно? И что тогда делать с пятью мужьями? А борщи им варить, надеюсь, не надо? И носки по дому собирать? А то знаю я, как лодки о быт разбиваются. Секс на гормонах это классно, а когда начинается суровая правда жизни, как бы не разочароваться.
Смотрю на ноги Вэстора, пытаясь прикинуть, есть ли на нем злосчастные носки. Но за формой, сияющей, как чешуя, ничего не видно. Она как вторая кожа сидит, утолщаясь лишь в районе подошв. Прикидываю, что обычно мужчины ленивы и занимаются сексом прямо в носках, и пытаюсь вспомнить, были ли носки на них во время нашего марафона.
— Ангел, ты согласна? — отвлекает Иксор, ослеживая мой взгляд. Надеюсь, он не понял, что я думала про носки.
— Согласиться с тем, о чем ничего не знаешь, трудно, знаешь ли.
Про носки решаю не уточнять.
— Агр! Будь свидетелем! — первый зовет ящера поближе, и как только тот подходит, четверо стражей активируют свечение на кончике больших пальцев. — Айкинат клянутся не причинять страдания своей истинной. Каждый вопрос, касающийся ее лично, будет решаться семейным советом, на котором последнее слово остается за ней. Наша женщина вольна в любой момент собрать совет и ни один из нас не может игнорировать ее просьбы.
— А пятый? — а то мало ли...притащит еще свою маму в наш дом, ссылаясь на то, что ни в чем мне не клялся. И жить мне под присмотром свекрови. Тогда уж лучше с гориллой.
— Пятый с нами в связке. Если четверо дают клятву, его согласие дается автоматически.
— Хорошо, — выкрикиваю в нетерпении и, схватив за руки вторую двойку, тащу их к выходу, — идемте уже жениться! Я согласна и вся горю в самом буквальном смысле!
До их корабля несколько метров, но терпения больше нет. Останавливаюсь и сжимаю руки мужчин, готовая отдаться блаженному чувству, которое уже на подходе, но черный резко подхватывает меня на руки, вынуждая обхватить его ногами, и вжимает в себя так крепко, что я задыхаюсь от нахлынувшего экстаза. Но и тут он не дает переждать волну. Накрывает мои губы, держа одной рукой за шею, чтобы не увиливала, и целует глубоко и нервно. Так, что я от неожиданности ловлю еще одно прекрасное мгновение, вслед за первым.
— А ты мне уже нравишься... — тяжело дыша, улыбаюсь, пока моя задница не приземляется на что-то твердое.
Краем глаза замечаю, что мы в серой кабине, по стенам которой перетекают световые узоры, от которых еще сильнее кружится голова. Но я не могу отключиться, прежде чем увижу то, что так отчаянно пульсировало, толкаясь в мою промежность.
— Снимай все это к черту! — впиваюсь в узкий воротник пальцами, пытаясь содрать чешую, как кожу, и она на моих глазах исчезает, собираясь в точку на груди. Так же как и у Иксора. — Уау!
Выдыхаю, прикусывая нижнюю губу, когда вижу, как толстый член с красивой головкой, похожей на шляпу гриба, стремится вверх, достигая пупка стража.
— Такой огромный! — рот наполняется слюной, и я набираю ее на пальцы, чтобы смазать член.
— Мне кажется, это лишнее, — урчит мне на ухо, когда мои мокрые пальцы обхватывают ствол и скользят по нему, растягивая влагу. Ты такая мокрая, что он войдет легко.
— А может, я просто хотела потрогать тебя? — отвечаю шепотом и ловлю его губы, чуть прикусывая, когда ладонь нежно обхватывает крупные яйца. Черт! да они в руку не помещаются! — Ты против?
— Делай со мной, что хочешь, ангел, — огромные ладони разрывают китель на мне и накрывают грудь. Пальцы зажимают соски так сладко, что я со стоном втягиваю воздух.
— Ангелина...меня зовут Ангелина.
— Сайдор. Третий помощник главного стража.
— Извини, сейчас я вряд ли запомню, — скольжу пальцами по члену, добираясь до головки и подушечкой большого пальца провожу по уздечке.
— Переживу как-нибудь, — сквозь ухмылку шепчет он, — разрешаешь быть твоим? — хрипит прямо в губы.
— Да, будь моим! — направляю пенис рукой ко входу во влагалище, и вскрикиваю, когда мужчина толкается бедрами вперед, заполняя меня собой. — Да...будь моим...
Когда он упирается в дно, кожа покрывается мурашками, будто меня погружают в ванну со льдом, но внутри все горит. Страж делает несколько круговых движений бедрами, словно ввинчиваясь еще глубже, а потом размеренно выходит. Хлюпающий звук звучит пошло, но, кажется, он очень нравится Сайдору...или как его там. Потому что он повторяет свои движения снова и снова, пока меня в очередной раз не уносит. Только полного удовлетворения этот оргазм опять не приносит. Я хочу еще больше.
Мужчина не дает переждать и начинает вколачиваться в меня так быстро, что я чувствую, как смазка стекает по бедрам ручьями. Смешанный запах наших тел щекочет нос, и на каком-то интуитивном уровне я понимаю, что я действительно приняла этого мужчину, как мужа. Уже троих приняла, и хоть мой разум пытается противиться, природа молча соглашается с моим решением.
— Не сжимай меня, расслабься, ангел, — страж держит мою голову двумя руками и смотрит прямо в глаза, не двигаясь, пока я не делаю, как он велел.
Мне сложно управлять телом, но новые ощущения мне так нравятся, что я из последних сил пытаюсь контролировать себя.
Черный возвращает прежний ритм, и уже через несколько фрикций, я испытываю такой взрыв, будто спящий внутри меня вулкан просыпается, извергаясь огненной лавой.
Страж, резко выйдя из меня, садится на колени между моих ног и губами собирает каждую каплю, источаемую мной. Длинные пальцы до боли сжимают нежную кожу бедер, пока тот неистово вылизывает каждую мою складку, рыча посасывает губы и клитор.
Мне кажется, что откровеннее секса быть не может, но когда рядом с нами возникает четвертый страж, внутри все замирает. Ой, что будет...
Золотая чешуя, поблескивая, исчезает. Через прикрытые веки я рассматриваю, как сложен инопланетный мужчина, и облизываю губы, когда вижу, как он сжимает свои яйца, приближаясь ко мне.
— Господи! Где вас носило столько лет? — веду пальчиком по напряженному члену, повторяя узор набухшей венки, и, собрав капельку семени, обвожу головку по кругу, — По каким галактикам вы шлялись, пока я страдала от одиночества?
Черный, довольно хмыкнув, отрывается от моего клитора, освобождая место другому стражу, и занимает мое место на выступе приборной панели, легко маневрируя моим нехуденьким телом. Он укладывает меня спиной на свой живот, подхватывая под колени, и разводит их шире, чтобы золотой смог беспрепятственно взять меня.
Я пытаюсь спрятать руками складки, образовавшиеся на животе, но четвертый страж убирает мои руки и покрывает поцелуями нестройный живот.
— Если бы знали, что на Земле наш источник, прилетели бы давным-давно, ангел, — бормочет он, прикусывая жирок, пока черный с упоением мнет мои сиськи. Ей-богу, кажется, что они меня готовы съесть, как самый вкусный десерт на свете. То, что я всю жизнь считала недостатками, оказывается, сводит с ума этих идеальных мужчин. И плевать они хотели на мои жирные ляжки с целлюлитом, и грудь, форма которой далека от стоячей. Боже-боже! Я точно в попала в рай!
— Ты Рай? — поднимаю голову золотого, чтобы он посмотрел на меня.
— Лэндор Рай, верно, — взгляд пьяный и расслабленный.
— Вы братья?
Не успеваю договорить, как золотой вводит в меня два пальца, наблюдая за выражением на моем лице.
— Нет, Рай это...звание, титул...не уверен, что смогу подобрать нужное слово, — рокочет на ушко черный, продолжая играть с грудью и жадно наблюдая за тем, как она колышется от его движений.
Несколько сгибаний внутри меня, и я снова теку, а Лэндор собирает мои соки в ладонь, продолжая трахать меня пальцами.
— Разрешаешь быть твоим? — смотрит в глаза, пока я извиваюсь, и как только с губ срывается тихое «да», он смазывает свой член рукой, блестящей от моей смазки, и медленно вводит его в лоно, наблюдая за тем, как закатываются мои глаза.
Кожа горит, будто ее натерли жесткой рукавицей, а еще печет от раздражающего пота. Ароматы наших тел смешались, и воздух пропитан терпким запахом секса. Моя женская суть тихо мурлычет в районе сердца, счастливая от встречи этих невероятных мужчин, и мозг больше не совершает даже жалких попыток проанализировать сегодняшний день. Я, мать его, наконец, узнала, что такое то самое женское счастье! А ведь еще вчера сидела в одиночестве, голодная и перепуганная, сетуя на то, что о красивых худых телочках позаботились любовники, а жирухи типа меня никому не нужны. Но теперь-то я понимаю, насколько ошибалась! Из-за Елены Троянская война началась, а из-за Пышки межпланетная!
— Ангел, ты с нами? — нежное касание к щеке, и я трачу последние силы, что поднять тяжелые веки и что-то промурлыкать в ответ.
— Она снова отдала все свои силы...Поторопи Максора. Пусть он скорее замкнет наш круг!
В знакомом коконе уютно и тепло. Я лениво приоткрываю веки, любуясь разноцветным блеском под ресницами. Ощущаю себя ребенком, глядящим в калейдоскоп. Красивые узоры из ярких кругов, шестиугольников плавно превращаются в мерцающие сферы, стоит мне чуть-чуть изменить положение глаз. Теперь это блеск меня не слепит и не пугает, но дает ощущение, что я попала в сказку. Мозг упорно продолжает попытки убедить меня в том, что так не бывает, и что совсем скоро мы вернемся в наше родное болотце. Но голоса стражей, что тихо переговариваются неподалеку, их легкие прикосновения, когда они проходят мимо, не упустив возможности нежно тронуть меня, поправить волосы, проверить, не замерзли мои ноги...все это говорит об обратном.
Внутри меня покой. Я знаю, что это действие противоядия, которое доктор-ящерица снова ввел в мою вену. Но есть и кое-что новенькое. Под кожей чувствую приятное жжение. Кажется, что кто-то заплетает косички из моих нервов, от чего хочется смеяться. Но сил абсолютно нет.
— Есть предположения, почему грейзеры отступили? — узнаю голос Иксора, и одной только кожей определяю его местоположение. Будто внутри меня появился датчик, отслеживающий стража.
— Задумали что-то, бесы. Сколько еще времени нужно Максору? — это точно Вестор. Только его тембру присуща легкая хрипотца, от которой щекочет все внутри.
— С минуты на минуту будет на месте. У него сверхскоростная ладья, успеет, — даже с закрытыми глазами знаю, что Лэндор напряженно следит за точкой на маленьком экране в его ладони.
Интересно, откуда во мне способность видеть с закрытыми глазами? Может, фантазия, а может...это и есть та связь, которая образовалась между мной и стражами? И кто бы мог подумать, что я найду своих мужей в космосе!
— Высшие на связи! — кряхтит Агр, и мои мышцы нервно сокращаются, после чего тело окутывает холод. Будто мои стражи перестают делиться своим теплом со мной.
Хочется оглядеться, чтобы понять, почему все так резко изменилось, но тело словно плитой бетонной придавлено. Даже дышать тяжелее становится.
— Доложите причину, по которой вы оставили пост!
Сухой холодный голос, лишенный интонации, пробирает до костей. Язык не знакомый, но почему-то я понимаю, о чем говорит человек с другого конца вселенной. А еще знаю, что это грозит моим мужьям огро-омными неприятностями.
— Здесь наша женщина. Теперь мы айкинат, Высший министр, — несгибаемый Иксор на правах старшего в этой четверке, выходит вперед. — Она приняла нас.
— Пост в созвездии львиц оставлен. Стражи второй пары подвергли вверенный им народ опасности.
— Нашей женщине нужна помощь! — хором отвечают Лэндор и Сайдор.
— Вы отстранены! — равнодушно парирует голос.
— Принято! — цедят сквозь зубы мои спасители, но Вэстор не дает договорить.
— За инстинкт не судят, Высший министр.
— Приказываю вернуть женщину на Землю. В течение первого круга времени стражи созвездия львиц обязаны прибыть к Совету для вынесения приговора.
Пространство заполняется гнетущей тишиной, и треск коммутатора звучит как гром среди ясного неба, добавляя жути.
— Что там у вас? Магистр в ярости! — снова незнакомый диалект, но смысл улавливаю. А вот тон, с которым говорят вселяет надежду, что не все так печально.
— Ты расскажи, кто донес? — напряжение Иксора передается и мне.
— Ох, влипли вы, конечно, с этой землянкой! — посмеивается незнакомый человек.
— Мы теперь айкинат! Это благословение! — Вестор будто пытается вразумить мужчину, звонящего с другого конца галактики.
— Сначала надо доказать. Да и насколько я понял, Максор не замкнул круг, а значит, девушку надо вернуть. Адмирал грейзеров заявил на нее права, а правительство Земли согласилось с его требованием.
Кровь в лаву превращается, давая прочувствовать, что испытывают мои мужья, услышав такие новости. Возвращать меня никто не собирается! Они готовы пожертвовать своим почетным местом стражей, но со мной не расстанутся. Понимание этого буквально пропитывает мое тело, и в голове становится спокойно, но сердце нервно колотится.
— Быстро же он.
— Капитан рогатых, кстати тоже претендует. В общем, на вас и на маршала поступили жалобы, мол, незаконно увезли женщину. Вот магистр и негодует. Высший совет недоволен, что стражи скомпрометировали себя. То, что вы вмешались, нарушает вековые договоренности.
Разочарование легким холодком проносится по коже, но уверенность в том, что был сделан правильный выбор, побеждает. Ни один из стражей не жалеет о том, что я ворвалась в их жизнь, разрушив карьеру, а может, и нечто большее.
Так хочется обнять мужчин, подарив им свою благодарность за чувство, которое я никогда прежде не испытывала, но двигаться я по-прежнему не могу.
— У землян нет выбора. За защиту люди согласны на все.
— Грейзерам все-таки продались.
— Интересно посмотреть на женщину, взбаламутившую весь космос, — чувствую добрую улыбку незнакомца, — Выход у вас только один. Раз уж вы разжалованы, дожидайтесь Максора, замыкайте круг. Терять теперь нечего. После обретения истинной все уже не столь важно.
— Важно. Мы служили верно. И причина, по которой за столько лет пришлось поступиться правилами Совета, слишком важна! — вмешивается черный страж.
— Как знаете. Сейчас главное замкнуть круг, чтобы никто не посмел вас разлучить. А все остальное потом.
Сколько времени проходит до прибытия старшего стража, я определить не могу. Во всем виновато мое полусонное состояние, в котором реальность смешалась со страшными фантазиями. В голову упорно лезли страшные картинки совместной жизни с адмиралом грейзеров. Стоило вспомнить его запах, как внутренности просились наружу. А дружки его! Эти дикие невоспитанные обезьяны, считающие, что все вокруг обязаны им прислуживать, и отчего-то уверенные в том, что каждая женщина сочтет за честь им отсосать.
— Эй, — легкое касание к моей щеке выдирает меня из ужасов подсознания, — ангел мой, открой глаза.
Не могу ослушаться, когда на ушко тихонько рокочет бархатный голос, и не без труда поднимаю веки. Белое сияние со скоростью света проникает в мое тело через зрачки, и в тело возвращается сила. Автоматически пытаюсь пошевелиться, и осознаю, что сижу у кого-то на коленях, нежно объятая теплыми большими руками.
Постепенно яркий свет рассеивается, и я вижу перед собой лицо незнакомого мужчины, глаза которого и излучают тот самый белый свет. Это выглядит завораживающе красиво и ничуть не пугает. На несколько секунд зависаю, рассматривая в сиянии отблески других цветов, но мягкий журчащий голос отвлекает.
— Я рад встретить тебя, Ангелина. Женщина с далекой Земли, — опускаю взгляд на полные четко очерченные губы, тронутые легкой улыбкой.
— Ты Максор? — пальцы сами тянутся к его лицу, чтобы потрогать, очертить резкие скулы, пройтись по линии подбородка, коснуться полной нижней губы. Этот мужчина суров и даже немного груб, но нежность в глазах и едва заметные ямочки на щеках выдают в своем обладателе неисправимого романтика.
— Слишком официально. Можешь придумать мне домашнее прозвище. Только не звериное, — шутит он, что заставляет меня улыбнуться.
— Я слишком плохо тебя знаю, чтобы давать прозвище.
— У нас есть немного времени, чтобы познакомиться поближе. Пока твое тело не требует удовлетворить его, можем поговорить.
Ох, зря он напомнил. Стоило Максору сказать об этом, как внизу живота потеплело.
— Разве мы не должны скорее заняться любовью? — глядя прямо в его светлые глаза говорю я, а голос проседает, будто я всеми мыслями уже в этом занятии.
Страж, держащий меня на руках, медленно, с наслаждением опускает взгляд от моего подбородка, задерживаясь на полной груди с ярко очерченной ареолой вокруг затвердевшего соска, с вожделением смотрит на складочку животика и лобок с дорожкой волос, на крепко сведенные бедра и торчащие коленки. А меня от его взгляда разрывает. Хочется, чтобы он так смотрел на меня вечно!
— Ты права. Поговорить мы успеем, а пока у нас есть дело поважнее.
Спиной чувствую, как его твердые мышцы идут волной. Крупная ладонь накрывает мое плечо, а вторая рука, поддерживающая меня под коленями, обнимает ноги и сжимает их, говоря о нестерпимом желании взять меня прямо сейчас. И мне это нравится. Такой желанной я чувствовала себя только со стражами, и именно это ощущение дарит смелость быть собой и просить о сокровенном.
— Разреши быть твоим?
— Да, — выдыхаю в горячее плечо и одной рукой нежно обнимаю шею белого стража.
— Да, держись за меня, малышка с Земли, — негромким хрипловатым голосом говорит он, — обвивай меня своими ручками, пока я буду брать тебя.
Максор чуть приподнимает меня, на весу перехватывает одной рукой и другой направляет свой член прямо в мое лоно. Как он все это вытворяет, даже соображать не хочется. Он во мне, и это единственное, что волнует меня в этот момент.
Его член крепкий и большой, и я не отказалась бы увидеть его красоту, но пока достаточно того, что он вытворяет внутри меня.
Страж ловко маневрирует моим телом, насаживая на свой здоровенный орган, и я скулю от кайфа, чувствуя, как ребро его головки проходится по внутренним стеночкам, а потом головка упирается в шейку. После меня легко приподнимают, и я пытаюсь сжаться, чтобы не выпустить это огромное дикое счастье.
— Нет! — капризно впиваю ногти в шелковистую кожу его спины, будто это может его остановить.
— Я никуда не ухожу, мой ангел, — посмеивается он, прикусывая мочку ушка, — от таких как ты невозможно уйти.
Не взирая на мои попытки зацепиться, Максор усаживает меня спиной к себе.
— Сведи ножки, ангел. И держись.
Только успеваю ухватиться за его бедра, как сильные руки крепко берутся за талию и заставляют сесть на член так глубоко, что выгибаюсь в спине, громко охая.
Времени насладиться ярким ощущением мне не дают, погружая меня в пучину бесстыжего траха еще глубже.
Максор руководит моими бедрами, яростно насаживая на себя, и внутри меня все полыхает огнем. Я кончаю раз за разом, переставая осознавать себя, и прихожу в сознание, когда мое тело фиксируется в пространстве, и теперь уже Максор размашисто двигает бедрами, погружаясь в меня на полную.
Несколько секунд я пытаюсь отдышаться, но не получается. Шлепки мокрых тел эхом отдаются в ушах. Волшебный ток, зарождающийся под его пальцами, впившимися в мой таз, весело сползает ниже, по каким-то внутренним дорожкам, и сосредотачивается в одной точке внутри меня. Пара сильных фрикций, и я вскрикиваю от неожиданной развязки, что сильным потоком льется из меня, попадая на рельефный мужской живот и крепкие бедра.
Меня трясет, колени пружинят, и я нисколечко не контролирую себя. Краем сознания лишь отмечая то, как довольно рычит этот гад, доведший меня до этого состояния. Как бы не прискорбно это не звучало, но теперь я знаю, что значит обоссаться от счастья. Простите.
Мне хочется зажмуриться и пережить новое для меня ощущение, но Максор возвращает меня на свой член, что-то приговаривая на незнакомом языке.
— Ты мокрый, — стыдливо прикрываю лицо руками, чувствуя своей задницей результаты своего же счастья.
— Да. Сделай так еще раз, девочка.
— Не могу... — все еще краснею, не в силах адекватно оценить произошедшее, но его член задевает нужные точки, и из меня снова бьет фонтаном.
— Да-а-а! Да, ангел мой. Ты божественна!
Максор нажимает на спину, вынуждая упереться руками в пол, и его губы накрывают мой клитор. Он вылизывает мои соки, жадно скользя ладонями по влажным бедрам.
— Я хотел бы попробовать тебя, моя звездочка.
Понимаю намек сразу, и тут же трезвею.
— но мы оставим это для другого раза. Ты не против? А пока...
Перед глазами плывет, и я чувствую, как страж укладывает меня спиной на свою грудь. Мне так хорошо, что тело расслабляется, а веки тяжелеют. Его крупные ладони скользят по животику, очерчивая каждую мою складочку, и останавливаются на груди, аппетитно сжимая ее.
— Видимо, я очень хорошо послужил этому миру, если боги подарили мне такую женщину.
Слышать это приятно, но сил хоть как-то отреагировать нет. К тому же меня начинает беспокоить место укуса гориллы. Легкий зуд постепенно превращается в ноющую пульсирующую боль. Пока слабую, но...
Разряд проходится по позвоночнику от черепа до копчика. Меня выгибает с такой силой, что кажется тело сломается, но Максор удерживает.
Страшный крик, будто из самой преисподней, вырывается из моего горла, и я пытаюсь извернуться, чтобы укусить того, что крепко прижимает к себе, не давая свободы.
На секунду мы встречаемся взглядами, и я пытаюсь вложить в свой мольбу спасти меня, выдрать из этого кошмара.
— Потерпи, мой ангел. Немного потерпи, — Максор гладит меня по мокрым волосам в те секунды, когда мое тело готовится к очередному броску, — Агр предупредил, что будет именно так. Это яд растворяется. Совсем немного осталось, девочка моя...
Мышцы сводит в последний раз, и боль растворяется в светлом взгляде мужчины, что смотрит на меня. Я даже нахожу в себе немного сил, чтобы улыбнуться ему уголком губ.
— Мы замкнули круг, ангел. Теперь никто не сможет разлучить нашу семью. А пока поспи, милая. Тебе нужно отдохнуть, слишком тяжелое испытание выпало на твои плечи, маленькая хрупкая женщина с далекой планеты Земля. Теперь ты не одна. Мы всегда будем рядом.
И даже не знаю, что мне приятнее слышать из уст этого космически обалденного мужчины. Наверное, мне нужно было каждое его слово. Каждой женщине нужны эти слова!
Чувствовать себя в полной безопасности мне так нравится, что мозг постепенно отключается, позволяя себе отпустить контроль. И я млею от этого чувства беспечности, которое раньше позволить себе не могла. Обо мне позаботятся! Защитят, накормят, отлюбят по полной программе...Что еще надо женщине? После такого душа поет, и сразу хочется мечтать о большом доме, куче детей и о личном блоге, где я буду рассказывать, какая я счастливая жена пяти мужей и мама десятка ангелочков. А еще печь пироги...и варить борщ! Куда же без него!
— Красавица, ты голодна?
Приятный тембр запускает сонм мурашек по телу, заставляя встрепенуться.
— Очень! — с рыком бросаюсь вперед, хватая Максора за широкое запястье и тяну на себя. Замечаю в его пальцах миску с чем-то съедобным и одуряюще-аппетитно пахнущим.
— Постой! Яд грейзера больше не действует! — по улыбке вижу, что ему нравится моя необузданность.
— Разве нужен чей-то яд, чтобы я захотела тебя?
— Ты темпераментная женщина, землянка. Твои айкинат будут счастливы, — коленом раздвигает мои ноги в стороны и садится, чтобы хоть немного уравнять наш рост. Миску с едой отставляет назад, подальше, но меня она больше не волнует. Желание перекусить уходит на задний план, стоит унюхать мужские феромоны.
— Должна же я наверстать упущенное за все то время, пока ваши космические корабли бороздили просторы вселенной! Причем, так далеко от меня! — обиженно надуваю щеки, но тут же давлюсь воздухом, в момент, когда мои бедра резко скользят вперед, и лицо Максора оказывается прямо перед моей вагиной.
— Да, моя красавица. Я готов просить прощения за всех нас!
— Только без мокрого шоу, прошу!
— Жаль, — театрально вздыхает мой муж, — мне понравилось.
Мне тоже, поглоти тебя черная дыра! О, господи! Снова заливаюсь краской, вспоминая, как моя черная дыра совсем недавно была рада принять одного из мужей. Интересно, какие грани дозволенного сотрутся в моей голове, благодаря этим мужчинам?
— Не стоит отказывать себе в удовольствии только потому, что когда-то это тебе казалось тебе неправильным или постыдным, — нарочно цепляя губами клитор, шепчет Максор.
— Я уже поняла, что вы воплотите в жизнь все мои безумные фантазии. Короче, плохому научите.
— Угадала, землянка! Такое либидо не должно спать.
После этих слов мой клитор нежно втягивает горячий рот стража, и я блаженно подкатываю глаза, запуская пальцы в сияющие белоснежные волосы мужчины. Мне так хорошо, когда твердый кончик его языка ритмично цепляет сверхчувствительную точку, что я громко постанываю, только и успевая глотнуть воздуха.
Сильные пальцы глубоко массируют мои задранные бедра. мне хочется свести их от удовольствия, и Максор, словно считав мои мысли, скрещивает ноги и прижимает их к моей груди, полностью открывая для себя мои припухшие от многочасового марафона гениталии.
Он смотрит несколько секунд, медленно слизывая со своих губ блестящую смазку, и, удерживая меня одной рукой под коленями, вынуждая держать их крепко прижатыми к телу, средним пальцем рисует волнистую линию от клитора к промежности.
— Пустишь меня? — влажная подушечка пальца застывает на колечке ануса, а я вся сжимаюсь, то ли от смущения, то ли от кайфа.
Не дожидаясь ответа, мужчина массирует напряженную точку, а по моему телу растекаются эндорфины. Там внизу все сладко пульсирует, пока Максор продолжает пытать меня нежной лаской, и с каждой секундой мне становится мало. Слишком мало.
— Убери палец и засунь туда свой член! — чуть ли не плача от похоти командую я.
— Нет, моя красавица! — Максор отпускает мои ноги, и сразу становится легче дышать, — на сегодня твоей попке достаточно. Как-нибуль в другой раз.
— Нет... — пытаюсь сползти ниже, чтобы его пальцы вошли глубже, но Максор снова перехватывает инициативу и переворачивает меня на живот. Не давая опомниться, он резко водит член в сочащееся влагалище, и добавляет пальцы в попку.
— Да-а-а... — выдыхаю я, закрывая веки, уверенная в том, что получу очередную порцию оргазмов.
Его действия непредсказуемы. Он то изводит своей нежностью, то до боли стискивает мой зад своими огромными ладонями. То разводит ягодицы в стороны, любуясь припухшим анальным колечком, а когда я в очередной раз кончаю, дожидается прекращения непроизвольных спазмов, сжимающих его здоровенный член, и выходит из меня, чтобы собрать губами мою сладковатую влагу.
Пытаюсь возмутиться, когда меня перекладывают на что-то мягкое и укрывают.
— Тебе нужен отдых.
— Нет! Хочу еще! — слабо возмущаюсь, хотя приятная усталость затягивает в сон.
— Мы обязательно продолжим, мой ангел. А пока тебе нужно...
Звуки растворяются в пространстве, и я успеваю пробормотать лишь одну просьбу.
— Обними меня...
И погружаюсь с мягкий теплый сон, как только горячие руки смыкаются на моем теле.
Стою за широкой спиной своего пятого мужа, рассматривая белоснежную чешую его формы, и улыбаюсь как дурочка. Счастливая, удовлетворенная по всем фронтам. Максор после гигантской порции кунилингуса накормил меня вкуснейшим ужином, пусть даже из космоконсервов, осыпал комплиментами мою фигуру и сотню раз поблагодарил за то, что я встретилась на его пути. В общем, столько внимания, как он него одного, я не получала ни разу в жизни.
Сердце выпрыгивает из груди от волнения, ведь сейчас я встречусь с остальными мужьями, которые были ко мне столь же внимательны.
Когда попадаем на корабль Агра, шестым чувством ощущаю, где находятся стражи, и понимаю, что это наша замкнутая связь. Наверняка, они чувствуют меня так же. Интересно, именно эта связь дает им возможность понимать мои желания, ведь почти всегда они угадывали их? И еще хотелось бы верить, что это работает не только в плане постели, но и в бытовом. Нам все-таки жить вместе.
Встречают меня мужья во всей красе: блестящая форма, сияющая чешуей, подчеркивает их высокий рост и мощные фигуры, светящиеся легким облаком волосы, придают таинственности их виду. Как только мы появляемся на пороге, все четверо устремляются мне навстречу, и только что из глаз сердечки не сыплются.
Максор отходит в сторону, подпуская каждого ближе, и я с восхищением и восторгом наблюдаю за тем, как каждый из стражей, начиная с Иксора, берет мою руку и прикладывает к своей груди раскрытой ладонью. Под ресницами каждый раз вспыхивает сияние, соответствующее цвету стража, и, когда четвертый отпускает мою руку, замечаю на пальцах сплетение из разноцветных вихрей, напоминающих кольца.
— Это твоя защита, Ангелина. Энергии стражей будут охранять тебя даже, если их самих рядом нет.
Вожу перед глазами рукой, наблюдая, как магнитные узоры плавно движутся следом, вновь собираясь вокруг пальцев, пока мужчины обсуждают детали моего представления в новом статусе.
— Совет потребовал, чтобы землянка сделала выбор при всех! Вы должны вернуть девушку на Землю.
— Надеюсь, все понимают, что одна она на Землю не вернется?
— Совет получил информацию о замыкании новой семьи, но важно соблюсти формальности. Адмирал грейзеров негодует, они вынуждены получить ее согласие публично.
При упоминании гориллы мне становится не по себе. Знаю, что стражи не дадут меня в обиду, но даже встречаться взглядом с этим уродом не хочется.
— Все пройдет быстро, дорогая, — Сандор притягивает меня за плечи и нежным касанием пальцев тянет подбородок кверху, — не унывай.
— Давайте скорее покончим с этим, — Лэндор, стоящий позади, целует меня в макушку и нежно сжимает плечи. — Очень хочется видеть только счастье в глазах нашей женщины.
Получив координаты, шаттл Агра перестраивается в нужный эшелон. Стоит увидеть голубоватое свечение, как я перебираюсь поближе к иллюминатору. Земля, моя родная планета, такая огромная и невероятно прекрасная, приковывает мой взгляд, и отчего-то хочется плакать. Узнаваемые очертания материков, скопления облаков и синие воды океанов вызывают щемящее чувство в груди, будто меня оторвали от дома.
— Я не вернусь сюда? — едва шевелю губами, но Иксор, слышит.
— Пока не могу ничего обещать, ангел. Но мы постараемся сделать все, чтобы ты смогла бывать дома.
— Нам нужно решить вопрос со службой, детка. Если нас разжалуют, то сможем жить, хоть на Луне! — отшучивается Максор, отрываясь от монитора с потоковой информацией.
— Я не хочу, чтобы вас разжаловали из-за меня!
— Как решит Совет. Но, если быть честными... — Вэстор переглядывается с командой и, словно получив согласие, возвращает взгляд мне, — хотелось бы посвятить остаток жизни мирным делам.
— Верно. Пора освободить место старших стражей более юным парням. Тем более, раз сами боги послали нам истинную.
— А если вас не разжалуют? Разве мы сможем быть вместе? Ведь вы служите в разных частях вселенной!
— Именно поэтому мы сами попросим об отставке, дорогая. Земля вполне милое место для жизни...кажется... — Лэндор с интересом рассматривает мою планету.
— Особенно, если здесь не будет всяких грейзеров, — саркастически вздыхаю.
— Этим и займемся! — делает вывод Максор, и по форме всех стражей проплывает одинаковый узор, похожий на длинную змею.
Благодаря нашей связи чувствую, что каждый из пяти стражей согласен с этим, и на душе сразу же становится легче. Уж эти наведут порядок на моей планете!
Мы болтаемся на орбите несколько минут, прежде чем нас приглашают на корабль, где пройдет слушание по нашему делу. Когда стражи становятся вокруг меня, вижу, как усиливается сияние на моих пальцах, и эти же нити вплетаются в тела моих мужей, проникая сквозь форму. Завороженно наблюдаю за сиянием, напрочь забывая о неприятной встрече, которая предстоит с минуты на минуту. Быть под защитой пятерых мужчин, оберегавших целый Космос, — непередаваемое ощущение!
Из-за спины Максора, стоящего впереди, ничего не вижу, но смрад, источаемый гориллой, чую как только ступаем в зал проведения совета. Когда мелькают рога маршала вартанцев, шумно сглатываю, вспоминая свое приключение на их корабле. Да уж...переполох я устроила знатный. Интересно, после того, как я замкнула круг с ликийцами, для остальных я перестала быть такой желанной?
— Атхина! — узнаю голос капитана и вымучено прикрываю лицо ладонью.
Похоже, что мой запах все еще сводит с ума этого несчастного...
— Моя самка! — вздрагиваю от рева адмирала горилл, и наша шестерка останавливается.
Свистящие звуки меняются тяжелым дыханием грейзера, и в промежутке между тел стражей, вижу, как заключенный в клетку со стальными прутьями адмирал, тяжело дышит, распластавшись по полу.
— Адмирал, это было последнее предупреждение! — звучит голос сверху, и горилла с ненавистью сплевывает кровь мне под ноги.
— Пусть подойдет! Моя метка на ней!
— Твой яд нейтрализован, — Максор говорит так спокойно, будто перед ним не соперник, а обиженное дитя.
— Мой яд сильней ваших отростков! Его невозможно нейтрализовать! — он тяжело поднимается на колени и, вцепившись когтистыми черными пальцами в прутья, снова требует подвести меня ближе. — Пусть подойдет! Я не чувствую!
— Возможно, вы не чувствуете свою метку, потому что она нейтрализована, — снова голос сверху!
— Нет! — лапа с немыслимой скоростью проникает сквозь прутья, пытаясь ухватить меня за ногу, но оглушительный свист окончательно лишает адмирала сил. На моих глазах его бьют звуковым оружием, и тот падает замертво.
В образовавшейся тишине слышно лишь дыхание рогатого капитана. Кажется, ему не настолько приспичило бороться за меня, потому что он отошел подальше от прутьев и, хоть и недовольно стискивает челюсть, но больше не претендует.
— Что ж ты, фраер, сдал назад? — напеваю себе под нос, немного разочарованная поведением черта. А начиналось все так экспрессивно! Но, как говорится, бобик сдох. Ну и черт с ним. У меня теперь вон чего есть!
Кошусь на задницы своих мужей, мечтая вдоволь пожамкать эти сочные упругие бугры и как можно скорее.
— Кхм!
Громкий кашель заставляет отвлечься от созерцания прекрасного, и я понимаю, что стою перед десятком мужчин и женщин, преимущественно гуманоидного типа. Но парочка отличающихся все же имеется, но их внешний вид не производит на меня никакого впечатления. Может, потому что их тела покрыты одеждой, а под ней не очень-то и понятно, что из себя представляют эти члены совета.
— Просим стражей выйти, — звучит все тот же голос, и первое, что представляю, что если они не послушаются, то последует очередной звуковой удар, только уже по нам.
— Ангел наш, все пройдет хорошо, — Максор кладет свои широкие теплые ладони на мое лицо и смотрит так, что не поверить невозможно, — совет хочет убедиться, что мы не давим на тебя. Скажи правду, говори все, что чувствуешь, не бойся.
Молча киваю, хлопая ресницами, и провожаю стражей взглядом. Как только остаюсь одна, инстинктивно сжимаю пальцы в кулаки, и чувствую, как светящиеся нити-кольца, становятся ярче и шире. Поддержка мужей, безусловно, важна, но все равно стоять перед незнакомыми людьми, вершащими судьбы миллиардов, страшно. Благо среди одного из них узнаю одного из политической верхушки Земли, и становится немного легче дышать. Надежда, что свои в обиду не дадут, теплится в душе, и, надеюсь, не зря.
На бесконечные вопросы комиссии отвечаю как в тумане. Я так взволнована, что выдаю подробности моего космического приключения, не стараясь никого не обвинять, ни выгораживать. Говорю только о своих ощущениях и страхах. А когда начинаются вопросы о ритуале замыкания, на помощь приходит Агр.
— Прошу прощения, уважаемый Совет, но истинная связь землянки с ликийцами подтверждена самими богами, и, надеюсь, никто из вас не сомневается в этом, — он демонстрирует мои кольца, и Совет недовольно хмыкает. Ах, какое горе! Любителям порнушки не открыли всех подробностей нашего замыкания!
— Сомнений нет, — выступает землянин, — у нас остался последний вопрос.
Мужчина, одетый в полевую военную форму песочного цвета, подходит ближе, будто хочет войти в доверие. На меня подобные фокусы никогда не действовали, но зла от него я не чувствую.
— Ангелина, — произносит мое имя и смотрит прямо в глаза, будто сканирует, — от твоего ответа зависит, наступит ли мир на нашей планете.
Сердце подпрыгивает к горлу и там и остается. К такому повороту я была не готова.
— Согласна ли ты вернуться на Землю и взять с собой мужей?
Хмурюсь, не до конца осознавая, чего от меня хочет этот человек.
— Ликийцы выразили желание уйти в отставку и быть с тобой. Ты выбрала их мужьями. Это прекрасный повод отправить их на нашу планету в качестве гаранта спокойной жизни. Их сил и влияния будет достаточно чтобы обеспечить безопасность вокруг. Что скажешь?
В горле пересохло. Я несколько мгновений считаю удары пульса в висках, а потом внутри что-то взрывается.
— Ура-а-а-а! — бросаюсь на шею земляку, а потом бросаюсь обнимать Агра, — мы так и хотели! Спасибо! Спасибо! — прыгаю, как ребенок, не обращая внимания на Совет.
— Прекрасно, — мужчина поправляет форму, отходя от меня подальше, — можешь вернуться к мужьям.
Подпрыгиваю еще раз, уже нарочно. Мне забавно наблюдать, как моя реакция страшит этого полковника. А тот снова делает пару шагов в сторону, забавно тупя взгляд.
— А что будет с адмиралом? — решаю спросить напоследок.
— Его накажут за превышение полномочий.
— Опросите землянок. Он не единственный, кто вел себя так! — ябедничаю напоследок.
— Вот ты этим и займись, Ангелина Рай. Инструкции получишь позже. Полномочий у тебя отныне достаточно.
Сидим с Анькой на крыше нашего загородного дома, попивая домашнее вино, и наблюдаем за тем, как мои мужья носятся за ее рогатым чертенком, родившимся от связи с вартанцем. Маршал, к слову, по-тихому свалил, как только понял, что Землю в свое ведение он не получит, а беременная любовница, от которой когда-то сходил с ума, вовсе не женщина его мечты, а обычная баба, которая хочет от него слишком много. Помнится, капитан так же легко откзался от меня на совете. Так что, скатертью дорожка, рогатые! Нам такого добра не надо.
— Почему ты не родишь им ребенка? Мне кажется, они готовы, — с тоской глядит на то, как Максор кружит ее пацана, а тот заливисто смеется.
— Они готовы. Я не готова!
Та подкатывает глаза и делает большой глоток.
— Неужели не натрахалась еще?! — смеется, глядя на мою расслабленную тушку, растекшуюся по креслу.
— Угу! Ты не представляешь, каково это быть всю жизнь никому не интересной жирухой и вдруг превратиться в любимую желанную женщину. Не могу насытиться этим! Понимаешь, я одна важная и любимая! Только я!
— Эх, Пыш! — грустно вздыхает, разливая остатки вина по бокалам, — когда там следующая партия ликийцев ожидается?
Знаю, как Анька мечтает от таком же счастье как у меня, поэтому стараюсь не шутить на эту тему. Ей и так несладко, особенно после того, как лысый черт укатил в закат. Да, деньгами ей помогают, но разве в этом счастье? Ведь каждая землянка желает о простом женском. О своем.
— Завтра. Кстати, слышала, что они тоже надеются найти свою истинную на Земле.
— Надеюсь, ей стану я! — Анька, не чокаясь, допивает вино и, отбросив плед, встает. — Пойдем мы, поздно уже. Малому спать пора.
— Опять будешь до утра смотреть любовные сериалы?
— А что еще делать, подруга? Заняться-то больше нечем одинокой женщине.
— Лучше масочку для лица сделай, спать ложись пораньше. Вдруг, завтра открываешь глаза, а на пороге они! А ты такая свежая, красивая!
— Ой, не верю я уже... — отмахивается Аня, хотя тень улыбки на лице проскальзывает. Все-таки надежда есть.
Провожаем гостей до воздушного такси, и возвращаемся в наш сад, слабо освещенный мелкими гирляндами. Мои мужчины молчаливы, и я знаю причину. Они хотят поскорее подержать на руках наших детей, но без моего согласия, как и обещали, не делается ничего.
— Маленькая эгоистка! — Иксор берет меня под мышки и сажает попой на длинный садовый стол. Сам вклинивается между моих ног. — Разве ты еще не поняла, что нашей любви хватит не только на тебя одну? — тянет поясок легкого халата, и часть груди с заостренным соском попадает под его взгляд.
Веду пальчиком по плечам мужа, легонько задеваю сосок и прикусываю губу, когда вижу, как дергается член в штанах.
— Мне мало, — хриплый голос выдает мое возбуждение, когда я оттягиваю резинку штанов, чтобы увидеть спрятанное сокровище, способное вознести меня на вершину блаженства.
— И чего же ты хочешь? — он берет мою руку и заставляет сжать свой член.
— Чтобы ты трахнул меня.
— Оу! Звучит интригующе, — Вэстор присаживается боком на край стола и, накрыв мое колено ладонью, спускает руку по бедру к промежности. Пальцы проходятся по теплой увлажнившейся вульве и погружаются глубже. — Действительно, она хочет, чтобы ты трахнул ее, дружище.
С пошлым хлюпающим звуком он вынимает пальцы и подносит к своим губам, чтобы слизать мой сок.
Внутри все сжимается от нарастающего желания, и я грубо притягиваю мужа к себе, чтобы меньше болтал. Нос улавливает собственный аромат, оставшийся на чужих губах, и я легко кусаю ее.
— Ты тоже!
— Что я? — делает непонимающий вид.
— Тоже возьмешь меня. Вместе с ним, — низ живота так и ноет, желая получить большего, но Иксор балуется, дразня меня легкими почти невинными ласками.
— Хочу твой ротик!
Оказываюсь на лопатках, а Вэстор садится на меня сверху, проводя горячей нежной головкой по губам. Мои руки обездвижены, и я знаю, что будет дальше. Он войдет так глубоко в мой рот, что сначала мне захочется кашлять. Из глаз потекут слезы, и я буду задыхаться без воздуха, но все же смогу сделать вдох. Он будет собирать мою густую слюну в ладонь, и держа одной рукой под затылок, продолжит трахать мое горло, пока поток горячей терпкой спермы не заполнит глотку и рот.
Представляя это, я не замечаю, как из воспоминаний оказываюсь в реальности, и все происходит точно так, как я себе представляла. Только к этому добавляется еще один мужчина, стоящий между моих ног и наполняющий меня снизу. Не успеваю сообразить, когда мужья меняются, уступая место у «священных пещер землянки», и немного прихожу в себя только тогда, когда меня наполняют уже четверо. А Максор, как обычно, дожидается своей очереди взять меня последним. Как жаль, что когда дело доходит до него, я нахожусь почти в обезумевшем состоянии и не могу в полной мере ощутить его ласки и напор. Но у меня есть план: в следующий раз он будет первым. Не факт, что тогда меня хватит на остальных, но у нас так много времени, что каждый успеет получить свою порцию удовольствия.
Иногда мне кажется, что пятеро мужчин слишком много для меня одной, но каждый раз просыпаясь после наших безудержных ночей, я благодарю бога за каждого из них, не представляя, как жила раньше. Все-таки, ликийцы идеальные мужчины для земных женщин. И сотни писем с благодарностями за то, что свела одинокие сердца с разных планет, тому подтверждение. Возможно, скоро и на твоей улице настанет праздник!