Полина

Задерживаю дыхание, когда мы оказываемся напротив двери его кабинета.

Ну вот и всё…

Это конец.

Демид не поймёт моего поступка, но я не могла иначе.

Наблюдаю за тем, как на уровне моих глаз появляется ладонь Адама, которой он толкает деревянное полотно, открывая передо мною дверь.

— Пошла. — громом раздаётся сзади его голос.

Чувствую, как сердце подскакивает к горлу, а затем падает куда-то вниз.

Сделать шаг не успеваю, потому что Адам, не дожидаясь моей покорности, толкает в спину.

От неожиданности и из-за связанных за спиной рук я по инерции лечу вперёд и, не удержавшись на ногах, падаю на пол посреди кабинета, больно ударяясь коленями.

Сцепляю зубы, даже не пытаясь подняться.

Унизительная поза, но мне плевать.

Я стою на коленях перед мужчиной, которого люблю, но теперь это не имеет никакого значения. Сейчас он не мой любимый, сейчас он вожак, Альфа клана оборотней волков.

Я не поднимаю на него взгляд, но ощущаю присутствие Демида каждой клеткой своего организма.

Моя голова опущена, смотрю исключительно в пол.

Мне нужно несколько секунд на то, чтобы решиться взглянуть в его глаза… и увидеть в них разочарование.

Это ощущение сродни падению в пропасть, когда ты знаешь, что неминуемо упадёшь, разбившись вдребезги о самое дно…

— Спасибо, Адам. — низкий голос электрическим разрядом бьёт прямо в сердце. — Подожди за дверью.

Хочется по-детски расплакаться, рассказать ему всю правду и будь что будет. Но я упрямо сжимаю губы запрещая себе быть слабой. Я не могу так рисковать…

Слышу, как бета покидает кабинет, тихо прикрыв за собой дверь.

На несколько секунд повисает оглушающая тишина, вовсю пропитанная укором.

Живот скручивает противный холод. Память прокручивает то недолгое время, что я была счастлива… с ним…

Отрываю взгляд от пола и медленно веду вверх, пока не сталкиваюсь с его ледяными безднами. Зависаем друг на друге.

Но этот момент слишком скоротечен…

Демид неспеша обходит массивный стол и становится, прислонившись к его краю бедрами.

Оглаживаю взглядом угловатые черты лица, пытаясь запомнить его таким... ещё не искаженным презрением ко мне.

Со стороны может показаться что Альфа спокоен, но я слишком хорошо его знаю, чтобы этому верить.

Смертоносная буря вот-вот грянет.

— Зачем ты это сделала?

Адреналиновый скачок вызывает приступ тошноты.

Тяжело сглатываю, продолжая молча на него смотреть.

За те несколько месяцев что я знаю Альфу мне довелось видеть его разным.

Я видела его агрессию. Она не была направлена на меня лично, но всё равно рождала внутреннюю панику и ужас. Сейчас же его иллюзорное спокойствие намного страшнее.

Его взгляд раскалённым железом прожигает насквозь.

Заглядывая в глубину его глаз, я всё же вижу, что он сдерживает себя, чтобы не сорваться и не разнести всё вокруг.

— Полина? — теряет терпение.

Вскидываю голову выше и с побитой гордостью смотрю в его глаза, пытаясь взглядом рассказать ту горькую правду что уже не один месяц раскурочивает моё нутро.

Но понимаю, что зря.

Потому что в его глазах уже вижу вынесенный мне приговор…

— Адам! — не дождавшись от меня ответа зовёт своего бету.

— Демид... — шепчу еле слышно, но он игнорирует меня, всем своим видом показывая, что свой шанс на оправдания я упустила.

— В «Сумрак» её! — короткий приказ вызывает неконтролируемую дрожь.

— Нет! — кричу, когда Адам дергает меня, поднимая с колен. — Не надо!

Но в голубых глазах ни тени сожаления. Там та же тьма что сейчас пожирает мою душу.

— Не делай этого! Прошу тебя! — ору, захлёбываясь в ужасе. — Демид!

Рвусь изо всех сил из капкана удерживающих меня рук, но все старания напрасны.

Сильно зажмуриваюсь, когда Адам вытолкнув меня из кабинета, захлопывает за нами дверь.

— Ты сама виновата! — с долей грусти произносит он.

Я знаю… знаю…

Но я не могла поступить иначе…

Демид

За несколько месяцев до событий, описанных в прологе…

Открываю настежь окно и прикуриваю сигарету. Глубоко, до жжения в легких, затягиваюсь едким дымом.

Отвратительная привычка, не свойственная оборотням.

А я вот втянулся.

Не на физическом уровне, как это бывает у простых смертных, а в попытке замаскировать ту вонь что разъедает моё сознание уже не один месяц.

Тяжелый запах сырой земли и крови забивает ноздри. Я тщетно пытаюсь перебить его табачной гарью. Но ничего не выходит.

Обычно я могу игнорировать этот ставший навязчивым запах, но сегодня он особенно раздражающий, как предчувствие беды, которое разбудило меня ещё до рассвета.

Полгода я живу жаждой мщения, надеясь отыскать следы…

Шесть месяцев прошло, а информации по-прежнему слишком мало.

Звук шагов Адама, тяжелых и быстрых, эхом отдаётся в тишине каменных коридоров моего дома.

Выдыхаю последнюю порцию никотина и закрываю окно.

— Входи. — ровно на секунду опережая стук в дверь, говорю я.

Мой бета торопливо переступает порог и замирает, глядя на меня. Его глаза горят тревогой, что само по себе событие не частое. А это значит лишь одно — случилось нечто ужасное.

Мать вашу…

— Демид… — откашлявшись начинает он.

— Говори, Адам, не тяни! — рычу, чувствуя как внутри закипает гнев.

— На северной границе, — выдыхает он, — четверо наших… они мертвы. Разодраны в клочья.

Сердце пропускает удар. Чувствую, как ярость скользкими змеями забирается под кожу.

Это не обычная звериная расправа, это намеренная жестокость, рассчитанная на то, чтобы посеять страх и ненависть.

— Ночной дозор обнаружил тела на рассвете, Альфа.

Северная граница всегда была проблемной зоной, но чтобы вот так в открытую…

Молча переглядываемся с бетой. Вопросов о том, кто это мог сделать ни у кого из нас не возникает.

— Все следы ведут к кошкам.

Проклятый клан оборотней барсов.

На протяжении нескольких лет они являются моей головной болью и постоянной угрозой на наших границах. Они всегда завидовали нашей силе, нашей территории, и с каждым годом становятся всё более дерзкими.

Но последнее время они в буквальном смысле переходят границы, провоцируя на открытый конфликт.

— Ты хочешь сказать, что есть прямые доказательства? — оскаливаюсь я, потому что самому тошно от той надежды что сейчас звучит в моём голосе.

Мартьянов понимает, что прямая провокация конфликта это крайне рискованная стратегия, которая чревата для него серьезными негативными последствиями со стороны старейшин.

— Этот упырь слишком хитёр чтобы следить. — с досадой отвечает Адам.

Каждый из нас знает, чего добиваются барсы.

— И ещё… — бета замялся, — они забрали с собой некоторые части тел. Мы нашли отрубленные пальцы и клоки шерсти на границе…

Сука!

Прячу ладони в карманах брюк и отвернувшись от беты снова смотрю в окно.

Вглядываюсь вдаль, на темнеющие очертания леса. Он для меня одновременно и дом, и место, что таит опасность. Эта территория принадлежит нам, волкам, и когда-то я поклялся защищать её любой ценой.

— Собери парней. — говорю не оборачиваясь. — Через час выезжаем.

Мне не нужно уточнять куда, бета всё понимает без лишних слов.

— Будет сделано. — тут же отвечает он и покидает кабинет.

Вступать в открытое сопротивление с барсами без прямых доказательств я не могу. Они именно этого и добиваются. Колебать чашу весов сейчас опасно.

Но помять шкуру их вожаку, Роману Мартьянову, считаю своим долгом...

Полина

Незаметно расправляю пальцами полы своего платья, пока управляющий просматривает папку с моими документами.

Животный страх ледяной стужей сковывает меня изнутри.

Добровольно прийти работать в дом Альфы решение не из простых, но я его приняла осознано.

— Ты хоть понимаешь с чем тебе предстоит иметь дело? — с неприкрытой иронией интересуется у меня мужчина.

На его лице легкая пренебрежительная улыбка.

— Да. — распинаться перед ним, словесно доказывая свою профпригодность не вижу никакого смысла. Всё что ему нужно обо мне знать указано в синей папке, которую он продолжает держать в руках.

Он неопределенно кивает, возвращая взгляд на мои документы.

— Итак, Соболева Полина Петровна, двадцать лет. — озвучив мой возраст он делает паузу усмехаясь, а я сжимаю кулаки пытаясь подавить вспыхнувшее внутри раздражение. — Медицинский колледж окончила с красным дипломом. Специальность — фельдшер. За время учебы проявила себя как крайне ответственный и целеустремленный специалист. Отличные оценки по всем профильным дисциплинам, включая хирургию, терапию и реаниматологию. Практические навыки отработаны на высшем уровне, о чем свидетельствуют положительные отзывы с мест прохождения практики в отделениях скорой помощи и реанимации. Также отдельно был пройдет углубленный курс ликантропофармации.

Мужчина отложил папку и неторопливо снял с переносицы очки.

Его взгляд, освобожденный от стекол, скользнул по мне сверху вниз. И в нём столько снисходительного пренебрежения, будто он прямо сейчас уличил меня во лжи.

— Это всё конечно хорошо и даже похвально, но тут тебе не бабушкам давление мерить придётся.

Чего он ждёт от меня?

Что хочет услышать?

Я не понимаю.

Это ведь им требуется специалист моего уровня.

Чем именно я его не устраиваю?

— Оборотни, которые временно теряют способность к регенерации крайне опасны.

Будто я сама этого не знаю.

— Думаю не нужно озвучивать почему данная должность вакантна при том, что оплачивается она очень высоко? — мужчина откидывается спиной в кожаном кресле, пальцами постукивая по деревянной столешнице. — Может тебе нужно немного времени чтобы подумать?

— Нет.

— Уверена, что справишься?

Не уверена, но вслух этого никогда не произнесу.

— Да.

— Отлично. — став абсолютно серьёзным мужчина выдвигает один из ящиков письменного стола и достаёт оттуда несколько листов бумаги, скрепленных между собой, и кладёт на стол.

— Должностная инструкция. — поясняет, не поднимая на меня взгляд.

Затем мужчина нажимает несколько кнопок на ноутбуке, стоящем перед ним и чуть в стороне, с характерным звуком, оживает принтер.

— Сейчас подпишем документы и тебя проводят на рабочее место.

Услышав это, вся сжимаюсь.

Вот так сразу?

Я хоть и стараюсь всеми силами разыграть при управляющем храбрость, но вовсе не чувствую её.

— Полина Петровна, прошу.

Подхожу к столу и не читая ставлю несколько подписей в документах.

— Очень опрометчиво с вашей стороны не ознакомиться с тем, что подписываете.

В этом я с ним полностью согласна, но сейчас не тот случай. Даже если в договоре было бы написано, что я добровольно отдаю себя в бессрочное рабство я бы всё равно его подписала.

— Ещё вот, пожалуйста, отказ от претензий с вашей стороны в случае получения любых физический увечий на рабочем месте и вне его.

Тошнотворный ком подкатывает к горлу, но я уверенно ставлю подпись в указанном документе.

— Отлично. Как вам уже известно проживать вы будете на территории стаи. С внутренним распорядком ознакомитесь чуть позже.

Киваю, не в силах вымолвить ни слова. Он выдерживает короткую паузу, пристально глядя в мои глаза.

— Не знаю, что вас сподвигло прийти сюда, но так как вы обычный человек, дам вам один ценный совет, Полина. — тяжелый вздох. — В полнолуние без крайней на то необходимости не покидайте свою комнату.

От услышанного позвоночник сковывает холодом.

Я полностью осознаю кто такие оборотни и угрозу, которую они несут, но слышать об этом всё равно жутко...

Полина

С замиранием сердца толкаю тяжелую дверь.

— Ну здравствуй, мой личный кабинет. — зачем- то шепчу я, грустно улыбаясь.

Здесь ещё пахнет свежей краской и чем-то медицинским, стерильным.

Быстро оглядываю рабочее место: чистый стол, компьютер, стопка новых бланков. Нужно все разложить по местам, подготовить инструменты, проверить наличие лекарств.

Легкое волнение приятно щекочет нервы.

Формально сегодня мой первый рабочий день. Но не уверена, что мне придётся выполнять свои прямые обязанности. Раненные оборотни, без способности к регенерации, событие не такое уж частое. По крайней мере я очень на это надеюсь.

Отодвигаю штору и смотрю на двор.

Я здесь уже больше суток, но до сих пор не верится, что нахожусь в стае опаснейших хищников.

Отхожу от окна к рабочему столу и набрав определенную комбинацию цифр открываю контейнер с особыми препаратами, который привезла с собой. По привычке пересчитываю флаконы и ампулы. Неправильная дозировка любого из них может нести угрозу для жизни и здоровья оборотня.

За целостность и использование лекарственных средств я несу полную ответственность и в конце каждого рабочего дня обязана составлять письменный отчёт, который будет контролировать лично Альфа.

В мыслях тут же рисуется образ Демида Астахова, вожака оборотней волков.

С ним лично я пока не знакома. И если до конца быть честной — не стремлюсь к этому, потому что наслышана о нём. Властный, безжалостный, невероятно сильный и опасный оборотень.

И красив как бог…

Но это моё личное утверждение, с которым думаю согласятся многие.

Всем известно, что Астахов не жалует чужаков, а как ни крути я не одна из них.

Страшно представлять встречу с ним…

Обычный управляющий потешался надо мной, тогда как поведёт себя Альфа?

Для них для всех я слабая человеческая самка. Не более того.

Мало кто станет воспринимать меня всерьёз.

Данный факт не должен меня заботить, но почему-то думать об этом крайне неприятно.

— Тук-тук-тук. — слышится женский голос со стороны двери. — Добрый день. Можно войду?

Её вопрос выглядит немного комично если учесть, что она уже вошла в кабинет.

— Добрый день. Да, конечно, проходите.

Девушка растягивает губы в добродушной улыбке и проходит вглубь кабинета, занимая кресло, стоящее по другую сторону моего рабочего стола.

— Я вообще познакомиться пришла. Меня Лия зовут. — начинает она говорить.

— Рада знакомству, Лия. Я Полина.

— Да-да, Полина Петровна. Я в курсе.

— Да, можно просто Полина. — говорю я, внимательно разглядывая новую знакомую.

Она подошла ко мне с такой уверенностью, словно мы знакомы лет сто. Сразу видно, что из местных. Наверное, хочет узнать, что я за птица такая, новенькая в стае.

Интересно, что ей от меня нужно?

В праздный интерес я не верю.

— Наши только о тебе и говорят. — чуть понизив голос, словно посвящая мне тайну, говорит Лия. — Маленькая, хрупкая девушка вызвалась спасать монстров.

Она весело смеется от собственных слов, а у меня внутри тьма затягивается.

— По секрету скажу, до тебя тут был медик, мужчина размером со шкаф и силой духа как у моли. Сбежал от нас при первой же серьёзной ситуации. — все испытываемые Лией эмоции написаны на её лице. — Так что знаешь, я теперь во внешность не верю.

Усмехаюсь.

Скорее всего этим рассказом она стремиться приободрить меня.

— Ясно.

— А правда, что ты живёшь в доме Альфы? — девушка закусывает уголок губы в ожидании моего ответа.

— Почти. — решаю быть откровенной, потому что эта информация, судя по всему, секретом не является.

— Это как?

— Я живу в доме для персонала.

И это для меня явилось неожиданностью. Я была уверенна что меня поселят в квартиру, которая находится над медицинским корпусом. По крайней мере прежний фельдшер жил именно там.

— А, ну это одно и то же. — отмахивается Лия.

А для меня нет.

Сама фраза что я живу в доме Альфы, вызывает нервный озноб. Поэтому я предпочитаю говорить, что проживаю с его прислугой.

— Я хотела у тебя кое-что спросить. — девушка начинает суетливо крутиться на стуле. — У тебя, наверное, есть… ну или ты подскажешь мне, где можно достать…

Хмурюсь, глядя на неё, потому что совершенно не понимаю, что она хочет мне сказать.

Лия прикрывает на мгновение глаза, делает глубокий вдох и говорит.

— Мне нужны блокаторы.

К чему-то подобному я была готова, но что про блокаторы у меня спросят в первый же рабочий день становится полной неожиданностью.

Сажусь за стол и настороженно смотрю на сидящую напротив девушку.

— Сколько тебе лет? — задаю резонный в данной ситуации вопрос.

— Восемнадцать.

— Первый оборот уже был?

— В прошлое полнолуние. — пряча от меня взгляд тихо отвечает.

— И что произошло в тот раз такого, что ты решила прибегнуть к столь радикальным мерам?

Я примерно понимаю, что могло толкнуть молодую оборотницу на столь отчаянный шаг, но хочу услышать это от неё. Ведь препараты которые блокируют вторую ипостась оборотня не так безопасны как о них некоторые думают.

Лия опускает голову вниз, всем своим видом показывая, что данный вопрос ей неприятен.

И в моей голове возникают картинки одна страшнее другой.

Шумно сглотнув, задаю следующий вопрос.

— В отношении тебя было совершено насилие?

Она тут же вскидывает взгляд в полном шоке глядя на меня.

— Что? Нет! — мне физически становится легче от её ответа. — О, боже! Нет, конечно!

— Тогда я не понимаю…

— На территории стаи есть мой истинный. — нехотя говорит девушка, а я замираю слушая её. — Мы не соединились по чистой случайности. В полнолуние его здесь не было, но моя волчица безошибочно определила его.

В душе происходит ядерный взрыв, но моё лицо никак этого не выражает.

— Но ведь, насколько я знаю, для каждого оборотня счастье найти свою пару. — справедливо замечаю я.

— Да, это так. И я не отказываюсь от нашей парности. Просто хочу получить небольшую отсрочку. — она с таким отчаянием смотрит в мои глаза что мне становится не по себе. — У нас ведь как происходит, почувствовали друг друга сразу соединяются. Свадьба, семейная жизнь, все дела. И непременно дети. А я хочу хоть одним глазком мир вокруг увидеть. Это для меня станет несбыточной мечтой, как только мой оборотень определит во мне свою самку.

— Я тебя понимаю, но блокаторы не выход.

От моих слов девушка заметно сникает.

И тут мне приходит неожиданная мысль.

— Ты уже принимаешь их?

— Нет. Я только слышала, что есть такое средство.

— Тогда не понимаю как… — необходимость озвучивать логичный вопрос у меня отпадает.

— Он ещё не вернулся в стаю.

Киваю, совершенно сбитая с толку.

Лия сама того не понимая ставит меня в неудобное положение, но в решении подобных вопросов я ей не помощник, о чём и сообщаю.

— Лия, чисто по-женски я тебя отчасти понимаю, но прости помочь не смогу. Блокаторы не входят в список препаратов, которые всегда должны быть в наличии. Они запрашиваются по необходимости. О которой, как ты понимаешь, я обязана буду сообщить письменно.

Она грустно кивает.

— Ладно, не бери в голову.

Легко сказать.

Дальше она словно и не было между нами этого непростого разговора, начинает щебетать рассказывая мне о жизни в стае и о некоторых значимых личностях в ней.

Примерно через час моя новая знакомая уходит перед этим написав на бланке свой номер телефона, сказав что, если будут вопросы или просто захочется поговорить я всегда могу набрать её.

Остальная часть дня для меня проходит, как я и предполагала, довольно скучно.

Лишь один раз я отлучаюсь из медкорпуса, чтобы пообедать.

Как по мне обед у оборотней слишком сытный поэтому ужинать никакого желания не возникает.

По факту мой рабочий день ненормированный. Но в реальности я обязана находится тут до восьми вечера.

Поглядываю на часы, борясь с желанием уйти чуть раньше.

Пусть первый мой рабочий день и оказался лёгким, но нервное напряжение никто не отменял. Наверное, именно поэтому меня начинает клонить в сон.

Всего двадцать минут и я со спокойной совестью уйду в свою комнату, приму душ и лягу спать. Благодаря этой мысли бунтарский порыв уйти досрочно удаётся легко подавить.

Вся сонная блажь бесследно исчезает, когда я слышу за дверью жуткий грохот, за которым следует душераздирающее рычание…

Полина

— Дэн, держись! — низкий мужской голос врезается в моё сознание, словно удар хлыста. Короткий, четкий, безапелляционный приказ.

Не просьба, не совет, а именно приказ, не терпящий возражений. После которого дверь кабинета практически слетает с петель от резкого удара.

Медленно пячусь назад, вжимаясь спиной в стену.

Холодный липкий ужас сковывает моё тело, парализуя волю.

Дыхание спирает, в ушах оглушительно стучит пульс, когда я вижу, как два огромных мужчины не без труда удерживают оборотня в его звериной ипостаси, рычащего и рвущегося вперед. Его волчья пасть ощерилась в яростном оскале, а когти готовы разорвать всё на своем пути.

Левая сторона его огромного тела окровавлена. Крови слишком много. Настолько, что визуально не удаётся определить серьёзность его травмы.

По налитым красным глазам понимаю, что обратный оборот он совершить по какой-то причине не может.

Я стою парализованная ужасом и вижу только его горящие ненавистью глаза, полные звериной ярости. Кажется, ещё секунда, и они не удержат его… и тогда…

В глазах темнеет от осознания надвигающегося неминуемого кошмара.

— Егор, руки! — кричит один из мужчин, пытаясь предупредить второго об опасности.

Но поздно…

— Дэн… мать твою… ааа… сука! — рычит сквозь зубы, как я понимаю, Егор.

И словно в жутком кошмаре наблюдаю, как огромные клыки зверя вгрызаются в его кисть.

— Отомри, Полина! — приводит меня в чувство уверенный мужской голос.

Немедля больше ни секунды бросаюсь в сторону медицинского контейнера. Трясущимися пальцами пытаюсь ввести код, сделать это получается ни с первого раза.

Под жуткое рычание делаю два глубоких вдоха и достаю из пластикового футляра ампулу транквилизатора, после чего заряжаю её в «раздатчик», специальный аппарат для введения препарата оборотню.

Дальше самое сложное…

Чтобы препарат сработал быстро вколоть я его должна в стык шеи и плеча.

Перебарывая внутренний ужас, решительно подхожу к зверю.

Он извивается, силясь освободиться из захвата. Рычит, пытается дотянуться до меня зубами. Хватка оборотня смертельная. Я осознаю, что если он доберётся до меня, то мне однозначно конец.

— Мне нужен доступ к его шее. — перекрикивая зверюгу говорю я.

К счастью, повторять не приходится и уже в следующую секунду крепкая рука одного из мужчин перехватывает скалящуюся пасть с усилием отводит её в сторону.

Одно короткое мгновение и я прикладываю «раздатчик» к нужной точке на шее оборотня. Через секунду грузное тело повисает безвольной массой в руках мужчин.

Выдыхаю, чувствуя, как меня от пережитого стресса слегка ведёт в сторону.

— Стоишь?

Вскидываю взгляд на задавшего вопрос мужчину, только сейчас понимая, что оборотня он держит лишь одной рукой, второй — обхватывает моё предплечье.

— Всё хорошо? — снова интересуется он.

Ответить словами не получается, поэтому просто согласно киваю.

— Тогда отпускаю тебя. — предупреждает.

Отхожу в сторону, когда он и правда освобождает из захвата мою руку.

Вдвоём они перетаскивают бессознательное тело, укладывая его на огромную кушетку.

— Ваша рука. — наконец подаю голос, вспомнив как зверь вонзил зубы в руку одного из мужчин.

— Спасибо, врачуля. Уже всё хорошо. — игнорирую пренебрежительное обращение и смотрю на продемонстрированную мне кисть, на которой лишь небольшие разводы пятен крови говорят о недавнем укусе.

— Хорошая регенерация. — не без восторга замечаю я.

— Ага. Но всё равно рожу ему набью, когда в себя прийдёт. — кивком головы указывает на кушетку.

Шутливый настрой снижает градус напряжения что незримо витает в воздухе.

— Ты молодец. — слышится сбоку.

Поворачиваю голову и смотрю в глаза сказавшему это другому мужчине.

— Справилась на отлично.

— Спасибо. — зачем-то благодарю его.

В том что я справилась со своей задачей на отлично я очень сомневаюсь, но спорить с оборотнями на эту тему нет никакого желания.

— Я Адам. — представляется мне он. — А это Егор.

О том кто я, они осведомлены, поэтому представляться со своей стороны считаю лишним.

— А эта кусачая зверюга — Денис. — с улыбкой добавляет Егор. — Будь он неладен.

— Ясно.

Отхожу к контейнеру вспомнив о том, что основной препарат необходимый в подобной ситуации я не ввела.

Отыскав нужный флакон, срываю с него пломбу и снова заряжаю «раздатчик», предварительно сменив на нём насадку.

Уверенно подхожу к мирно спящему зверю. Одной рукой придерживаю его голову, другой вкалываю спасительный для него препарат.

Зажав в руке нехитрый аппарат, наблюдаю за тем, как медленно начинается процесс обратной трансформации.

— Как же вовремя ты тут появилась. — слышится за спиной голос Егора.

Судя по недавнему событию утверждение небезосновательное.

— Что привело его в такое состояние? — задаю волнующий меня вопрос.

И то, что ни один из присутствующих мужчин не спешит на него отвечать, сильно настораживает…

Полина

Лежа в постели, думаю о том, что случилось сегодня вечером.

Ни один из мужчин так и не ответил на мой вопрос о том, что привело оборотня к невозможности обратной трансформации. Судя по их хмурым взглядам, я сделала вывод что ситуация более чем серьёзная.

Адам увёл разговор совершенно в другую сторону. Он стал расспрашивать обо мне, о том, где я получила образование, где проходила практику.

К глупым я себя не отношу, поэтому неудобных вопросов больше не задавала.

Если они не считают нужным посвящать меня в детали происходящего, то мне ничего не остаётся как принять это. Допытываться я точно не стану.

Минут через двадцать после введения препарата зверь, он же Денис, полностью трансформировался в человека. Учитывая все обстоятельства, я была просто обязана проверить жизненные показатели мужчины, но как же сложно это было делать, когда этот самый мужчина лежал на кушетке абсолютно голый.

И хоть я как могла пыталась скрыть внутренний дискомфорт и смущение за маской беспечности, видимо мне это не удалось, потому что Адам сняв с себя рубашку прикрыл наготу лежащего мужчины. Я никак этого не прокомментировала, лишь послала ему благодарный взгляд.

Пока я измеряла жизненные показатели и записывала их в специальный журнал, мужчина успел прийти в себя.

Из короткого разговора между тремя присутствующими оборотнями я поняла, что Денис совершенно не помнит того, что с ним произошло и как он оказался в медкорпусе. Что само по себе уже странно.

Несмотря на пережитые события засыпаю я быстро и беспробудно сплю до самого утра.

Дом для персонала огромен по своим размерам. Как я поняла штат сотрудников приближенных к Альфе тоже далеко не маленький, но при этом у каждого есть своя комната. Но вот кухня и столовая общие. И вполне понятно, что там происходит утром.

Поэтому я предпочитаю не завтракать. Обхожусь лишь чашкой кофе, которую наливаю в любимую термокружку и пью по пути к медкорпусу.

С некоторым напряжением думаю о предстоящем рабочем дне. К моей радости, большая его половина проходит так же, как и вчера. Но я не расслабляюсь, помня о том, что в любой момент всё может измениться.

Первую половину дня провожу за тем, что навожу в кабинете свои порядки. Раскладываю всё в той последовательности, которую считаю удобной лично для себя.

Поглядывая на кушетку, задумываюсь о том, чтобы попросить кого-то убрать её отсюда, но почти сразу отказываюсь от этой мысли.

По идее в медкорпусе есть так называемый процедурный кабинет. Там всё оборудовано для случаев, когда медикам приходится сталкиваться с агрессией оборотней.

По всем правилам именно туда вчера должны были привести нуждающегося в помощи зверя, а не в мой кабинет.

Вторую половину дня перебираю медицинскую документацию, в которой царит полный хаос. Я ума не приложу как в этом во всём мог разбираться прошлый фельдшер. Уверена, что на разбор и сортировку медицинских карт, счетов, форм и листов со сроками хранения различных препаратов у меня уйдет не один день.

Успокаиваю себя лишь тем, что мне как минимум бездельничать не придётся.

Устраиваюсь на полу и раскладываю по стопкам, согласно алфавитной очередности, карты прежних пациентов. Увлекаюсь этим занятием настолько что теряюсь во времени и пространстве.

— Добрый вечер, Полина.

Вздрагиваю всем телом и тут же вскакиваю на ноги, резко оборачиваясь к двери. От страха дыхание перехватило, будто кто-то сжал горло.

Понимая, что передо мной стоит Альфа, пытаюсь быстро взять себя в руки.

— Цели напугать у меня не было. — на губах мужчины легкая полуулыбка. — Думаю ты знаешь кто я, но я всё же представлюсь: Демид Астахов. Ко мне можешь обращаться по имени.

Его голос глубокий, спокойный, но при этом таящий опасность. Слова обволакивают, словно теплый шелк, заставляя забыть обо всем на свете. Я понимаю, что это действие его альфа энергетики, но не поддаться ей просто невозможно.

— Добрый вечер. — запоздало отвечаю на приветствие.

Разглядывать Альфу так как это делаю сейчас я не принято, но я не член его стаи, поэтому позволяю себе забыть про это негласное правило.

Те его фотографии, которые мне довелось увидеть не передают и сотой доли его привлекательности. Вживую он намного мощнее, если так можно выразиться. Глаза бездонные, голубые, с искрами, которые не разглядеть на снимке. Лицо волевое, с четко очерченными скулами.

От него исходит аура власти и уверенности, которая одновременно пугает и притягивает.

И, черт возьми, он невероятно красив.

Прихожу в себя, когда замечаю в его глазах некое снисхождение. В этот момент понимаю, что он скорее всего привык к подобной на него реакции женщин.

Становится до ужаса неловко.

Отвожу взгляд мысленно ругая себя на чём свет стоит.

— Спрашивать, как освоилась на рабочем месте не стану, уже наслышан о твоём профессионализме. — говорит Альфа, к моей огромной радости, никак не комментируя проявление моей бестактности.

Я никогда не была особо застенчивой, но сейчас чувствую себя маленькой девочкой перед взрослым незнакомцем.

Очень необычное чувство…

Демид

— Я тебе говорю этот гандон замышляет что-то серьёзное. — слишком нервно выдаёт Адам. — Не просто так он залёг на дно. Выжидает, сука, подходящего момента. Надо решать вопрос радикально.

Откладываю в сторону планшет с записями с камер слежения и перевожу взгляд на сидящего напротив друга.

— Ты сам знаешь, что для радикальных мер у нас нет весомых аргументов. Мартьянов ждёт от меня этого шага. Именно поэтому мы пока наблюдаем со стороны. — зная импульсивность своего беты, давлю голосом пресекая продолжение данного разговора.

Адаму это не нравится, но мой посыл он понимает правильно.

— Есть информация кто слил маршрут? — удобно откидываюсь на спинку дивана, принимая расслабленную позу.

— Работаю над этим. — отвечает невесело, что означает «крыса» по-прежнему в тени. — Столичные недовольны, что ты перекрыл им кислород здесь. Не думаешь, что Мартьяну это на руку?

— Они знают, что объединение с Мартьяновым приведёт к прямому конфликту со мной. Им выгоднее переждать.

— Демид, его пора валить.

Наклоняюсь вперёд, беру со стола бутылку воды. Откупориваю и делаю несколько глотков.

— Сколько ещё наших должно погибнуть? — смотрит на меня, непроизвольно оскаливаясь.

Как друг я сейчас полностью разделяю мнение Адама, но как Альфа я не имею права поддаваться эмоциям.

Роман Мартьянов, вожак барсов, давно зарывается положив глаз на наши территории. Мечтает завладеть ими. Не буквально. Для такого у него кишка тонка. Ему просто нужен дополнительный рынок сбыта нелегалки.

Когда Роман понял, что прогнуть меня мирно не получится, он ушёл в тень и стал действовать так как привык — исподтишка.

— Мы чуть Дениса не потеряли. — продолжает бета. — Благо медичка толковая оказалась.

В мыслях тут же возникает образ нашего нового фельдшера.

На вид девчонка совсем. Если бы лично не ознакомился с её документами, подумал бы что произошла какая-то ошибка.

Милая, конечно, и улыбка у неё привлекательная, но взгляд… пустой какой-то, затравленный.

Говорит вроде правильно, вежливо, но за словами ничего нет. Ни искры, ни характера.

Хотя это всё второстепенно, главное — её профессиональные способности.

— Что по Шакурову? — задаю интересующий меня вопрос.

— На крючке. — отвечает с довольной усмешкой. — Будет у нас на закрытом мероприятии.

— Отлично. — довольно усмехаюсь. — Даже спрашивать не стану как тебе это удалось.

— У меня свои методы.

Ситуация пока складывается в нашу пользу.

Айдар Шакуров, глава картеля по нелегальным поставкам оружия, не частый гость в наших краях.

Я всегда считал его хитрым и расчетливым. Каждый его шаг — это шахматный ход, где противник может оказаться на нулевой отметке за считанные секунды. Уверен, что Мартьянов ищет выход на него и очень надеюсь на то, что мы его опередили.

Шакуров шакал, он перейдёт на сторону того, кто предложит лучшие условия.

— Адам, проследи чтобы всё соответствовало.

— Обижаешь. — говорит он, вставая с места. — Пойду разведаю обстановку.

Наблюдаю за тем, как Адам выходит и набираю Маргариту.

— Зайди.

Рита прибегает быстро.

— Демид… — голосом пытается дать мне понять как она рада сейчас быть здесь.

Хорошая девчонка. Ладная вся. Красивая.

Всегда готовая сделать всё для моего удовольствия.

Мне не нужно говорить, чего я сейчас от неё жду.

И это тоже её прекрасное качество.

Съезжаю бедрами по дивану ниже и наблюдаю за ней из-под полуприкрытых век. Рита подходит ближе, опускается передо мной на колени и тянется к пряжке ремня.

Пара умелых движений, и она освобождает член, несколько раз проходясь по нему ладонью. Закрываю глаза, когда она прикасается к нему губами. Рита сосёт умело. До звезд перед глазами.

Усилиями Маргариты на несколько долгих минут выпадаю из реальности.

Почувствовав, что близок к финишу, опускаю руку на кудрявую голову, контролируя амплитуду её движений. Подстраиваюсь так как мне сейчас надо.

Перед самым пиком, отодвигаю девочку и кончаю на красивое лицо.

— Демид. — шепчет надрывно и снова погружает головку в рот, тщательно облизывая. — Я соскучилась. Ты так давно сюда не приходил.

Я действительно около двух недель не был в клубе, владельцем которого являюсь. Стычка с Мартьяновым спутала все планы.

Большим пальцем грубо очерчиваю её пухлые губы, считывая в томном взгляде неподдельное возбуждение.

— Меня не было в городе. — не оправдываюсь, озвучиваю факт.

После оргазма тело налилось приятной тяжестью, мышцы расслабились до предела. Хочется попросить её уйти, прикрыть глаза и просто лежать.

Не шевелиться, ни о чем не думать, наслаждаясь коротким моментом умиротворённости…

Полина

Вхожу в свою комнату, закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной.

Кажется, меня ещё до сих пор всю колотит после встречи с Альфой, хоть и прошло уже несколько часов.

Ощущение такое словно все силы разом покинули меня, оставив лишь лихорадочное биение сердца.

Боже… что это было?

Меня будто током шибануло. Это и есть пресловутая альфа-сила? Каждая клетка тела вибрирует, а в голове карусель из обрывков фраз, его взгляда, запаха.

Запах…

Земля, лес, дикая мята и ещё что-то… что-то первобытное, звериное, притягательное. Запах Альфы знаменует об опасности, но я чувствовала в нём что-то иное… необъяснимое…

Пытаюсь унять дрожь в руках, но они предательски трясутся.

Тянусь рукой вбок, включаю свет и иду к зеркалу. Смотрю на своё отражение. Глаза неестественно блестят, зрачки дико расширены, щёки пылают.

Я выгляжу как безумная...

Неужели он всё это тоже видел?

Он так внимательно на меня смотрел. Будто видел меня насквозь, читал мои мысли и заглядывал в душу.

Этот взгляд… он заставляет чувствовать себя уязвимой.

С другой стороны странно было бы не ощутить чего-то подобного находясь в такой близости с сильнейшим оборотнем этой стаи.

Вспоминается его голос…

Низкий, бархатный, с легкой хрипотцой, от которого мурашки бегут по коже.

Пытаюсь заставить себя думать о чём-то другом, но всё тщетно. Его образ преследует меня, не давая покоя.

Это мне совсем не нравится.

Сажусь на кровать, обхватываю себя руками, пытаясь согреться. Но внутри зимняя стужа.

Откидываюсь на подушку и закрываю глаза.

Бред какой-то…

Это ведь не может быть правдой…

Чувствую, что начинаю задыхаться.

Встаю с кровати, подхожу в шкафу и достаю небольшую шкатулку. Открыв замысловатый замок, беру из неё баночку с таблетками. Дрожащей рукой вытряхиваю одну себе на ладонь и тут же закидываю в рот. От страха и испытанного стресса с трудом её проглатываю.

Я очень надеюсь, что это не то, о чём я думаю…

Стараясь больше не вспоминать о встрече с Альфой, принимаю душ и ложусь в постель. Засыпаю на удивление быстро…

Следующие две недели для меня проходят буднично.

К моей огромной радости разъярённых раненных оборотней, ко мне больше пока не приводили.

Но всё же одно обстоятельство разбавило собой серость моих рабочих дней.

Ко мне в медкорпус довольно часто стал заходить Егор. Тот самый, который в первый же вечер притащил в мой кабинет обезумевшего двуликого друга.

Предлоги для визита были разные.

Началось всё с потери какого-то медальона. Егор решил, что это произошло именно в моём кабинете в тот памятный вечер. Позже пришел с жалобой на плохой сон и просил оказать ему медикаментозную помощь. Потом как-то принёс мне кофе с пирожным.

В общем я усердно делала вид что истинной причины его визитов я не понимаю. Во-первых, мне не хотелось обижать парня, а во-вторых, Егор оказался очень интересным собеседником.

— А ты знаешь, что у нас есть собственный кинотеатр? — с улыбкой говорит он.

— Что правда? — подыгрываю ему, изображая интерес. — Самый настоящий?

Сегодня Егор снова тут.

В очередной раз принёс мне кофе и сладости.

— Ага. Самый что ни на есть.

Я понимаю в какую сторону он уводит наше общение и, в связи с этим, испытываю дискомфорт. Ни к чему это...

Уже собираюсь сказать что-то, чтобы перевести разговор на нейтральную тему, когда дверь резко открывается и я ошарашенно наблюдаю за входящим в кабинет Альфой.

Взгляд намертво прилипает к нему.

Высокий, статный, невероятно красивый.

И в то же время… опасный.

В животе всё переворачивается, дыхание перехватывает.

Егор, сидящий напротив, моментально меняется.

Вся его прежняя расслабленность исчезает. Он вскакивает с кресла и чуть ли в струну не вытягивается, глядя на Астахова. Взгляд, направленный на вожака, полон уважения.

— Альфа. — произносит, склонив голову в почтительном приветствии.

Голос Егора звучит приглушенно. Во всём его облике я сейчас вижу преданность. Абсолютную.

— Что ты здесь делаешь? — задаёт вопрос Астахов.

При этом смотрит на меня.

Становится не по себе.

Его взгляд… прямой, проникающий, словно он видит меня насквозь.

Я стараюсь держаться прямо, сохранять нейтральное выражение лица. Но внутри меня всё вибрирует от страха и жуткой догадки, которая не даёт мне покоя.

Вижу, как Егор теряется от вопроса Альфы, не зная, что ответить и я неожиданно даже для себя, решаю прийти ему на помощь.

— В смотровой необходимо было передвинуть кушетку. Я попросила его о помощи.

На несколько секунд повисает абсолютная тишина.

Воздух становится плотнее, напряженнее.

Горло мгновенно пересыхает.

Дыхание застревает в горле, а в груди медленно разливается липкий страх.

Кажется, я совершила ошибку…

Закусываю губу, глядя в голубые глаза.

Забыла о том, кто сейчас стоит передо мной…

Альфа едва заметно кивает Егору, словно давая ему разрешение на что-то. И переводит взгляд снова на меня.

— Что с анализом? — задаёт мне вопрос Астахов, а я заторможенно наблюдаю за тем, как Егор, не сказав мне ни слова, покидает кабинет. Отмираю только когда за ним захлопывается дверь.

— Что? — спрашиваю, возвращая взгляд на Альфу.

Но он не повторяет вопрос, просто ждёт, когда ко мне вернётся способность соображать.

— А… анализ… — перевожу взгляд на компьютер и открыв присланное лабораторией письмо, отправляю несколько файлов на печать.

Распечатанные листы скалываю между собой степлером и протягиваю Астахову.

— Тут вся информация. — встаю с кресла и протягиваю ему бумаги.

Он никак не реагирует, продолжая смотреть на меня.

А я замираю с протянутой рукой, совершенно не зная, как себя вести дальше.

Холодные, липкие когти страха сжимают мою грудь, не давая дышать. Воздух становится густым, тяжелым, наполняя легкие не кислородом, а пеплом.

— Сейчас послушай меня внимательно, Полина. — он не повышает голос, но я безошибочно распознаю опасность. — Только сегодня я закрою глаза на твою безалаберность, но впредь чтобы такого больше не было. Или я буду вынужден с тобой попрощаться.

Он делает паузу, давая мне возможность осознать сказанное.

— Если я говорю, что жду результаты анализов, то ты обязана их переслать на мою почту сразу, как только получила.

Медленно опускаю протянутую руку и в неверии смотрю на Астахова.

Он сейчас серьёзно?

Нет, я понимаю, что в стае происходит нечто странное, учитывая недавнее состояние Дениса и последовавший после этого приказ Астахова взять у оборотня определённые анализы.

Но разве это повод для подобного рода крайностей?

Внутри поднимается злость.

Какого черта он так себя ведёт?

— С момента как я их получила прошло не более десяти минут.

Кладу документы на стол и сжимаю руки в кулаки.

— Мне кажется ты не поняла, что я сказал. — говорит и медленно приближается ко мне…

Демид

Не приемлю дерзость во всех её проявлениях.

Полина стоит передо мной, прямая, как стрела, и смотрит в глаза без малейшего намека на страх, хотя он есть. Я слишком отчётливо его ощущаю.

И это неожиданно раздражает.

Наверное, просто, потому что я не привык к такому поведению.

Люди как правило пригибаются передо мной, чувствуя мою силу, безмолвно признают мою власть.

А эта девчонка… она будто ничего не чувствует.

Или просто делает вид.

Раздражает её упрямство. Непокорность. Стремление идти против давно установленных правил. Эгоистично хочется сломить её, подчинить себе, заставить преклониться. Чтобы навсегда усвоила, что со мной так себя не ведут.

Но вместе с тем… что-то во мне ликует…

Восхищает её смелость. Умение отстаивать свою точку зрения, даже когда всё указывает на ошибку.

Странно, но она как дикий зверь. Свободный, независимый, неукротимый. И я чувствую нестерпимое желание приручить её.

Не помню, чтобы когда-либо испытывал нечто подобное.

Смотрю на неё холодным, равнодушным взглядом.

— Мне кажется ты не поняла, что я сказал. — отвечаю и иду на неё.

В зелёных глазах отражается паника.

Ну что ты, девочка?

Разве есть повод?

— Я… то есть… я… — пятится назад, пытаясь выдержать дистанцию.

Неспеша подхожу к столу и не отпуская её взгляда забираю распечатанные бумаги.

— Что можешь сказать по результатам? — спрашиваю, пытаясь ослабить градус напряжения.

И тут она будто в себя приходит.

— Я не успела посмотреть. — приосанивается и вскидывает голову выше.

Всем своим видом показывая, что на мои угрозы ей плевать.

В какой-то степени это даже забавно.

— Тебя Егор отвлекает от работы?

Ну давай поиграем в твою игру, девочка.

Специально говорю это пытаясь вызвать её эмоции. То, что она соврала мне пытаясь защитить молодого оборотня о чём-то да говорит. И мне интересно как она отреагирует теперь.

Но она молчит.

— Распоряжусь чтобы он больше не беспокоил тебя.

Её плечи напряжены, кулаки стиснуты до побелевших костяшек, губы поджаты в тонкую линию. Вижу, как бьется жилка на шее, выдавая её недовольство. И это… интересно.

В глазах Полины не просто непокорность, а неприкрытая злость. Она смотрит на меня исподлобья, словно волчонок, загнанный в угол. Не страх, нет. Только ярость. Смешанная с презрением.

Эта девчонка, с её противостоянием, должна была уже сломаться под моим давлением, но она стоит, выпрямившись, и пышет гневом.

Чувствую её энергию, бурлящую внутри, словно лава перед извержением вулкана. Она дрожит, но не отступает.

Мне хочется её спровоцировать, довести до предела, чтобы увидеть, как она сорвётся.

Для меня это максимально непонятное желание.

Какого чёрта я так реагирую на маленькую, человеческую девчонку?

Я что реально хочу прочувствовать нише противостояние?

Бред какой-то…

— Подготовь письменный отчет по анализам и пришли на мою почту.

В её глазах возмущение, но девочка благоразумно молчит.

Забираю бумаги и иду на выход…

Пока добираюсь до своего дома, думаю о своей странной реакции на Полину.

Но сколько не задаю себе вопрос, пытаясь идентифицировать эмоции, ничего из этого не выходит.

Единственное что понимаю — дело не в её неповиновении мне как Альфе, хотя не скрою, что это цепляет. Но я легко списываю это на её человеческую природу.

Дело в другом…

А вот в чём для меня загадка. Которые я терпеть не могу…

Вхожу в кабинет, но дверь закрыть не успеваю, на пороге появляется Адам.

— Демид. — на его лице тень, совершенно нетипичная для него. — Лия пропала!

Мать вашу…

— Подробнее. — прошу я, пропуская друга вперёд.

— Мне позвонил её отец, сказал, что точно не знает когда она пропала. Вчера вечером он видел её последний раз. Ночью она ушла спать, а хватился он её только к обеду. Говорит думал, что она просто долго спит. — от волнения на одном дыхании выдаёт бета.

— С чего он взял что она именно пропала, а не ушла к подруге, например?

— Её вещей и документов нет.

Да, плохой знак.

— То есть похищение отметаем сразу. — констатирую я.

— Я бы не стал. Вполне возможно это чья-то попытка обставить всё не так как есть на самом деле.

Такова вероятность есть, но почти уверен, что девчонку никто не похищал.

— Ты ей рассказал?

— Нет. — Адам нервно сжимает и разжимает кулаки. — Я думал в полнолуние это сделать будет проще. Если бы я не отсутствовал в стае на прошлую луну…

— Конечно, ты просто хотел, чтобы инстинкты сказали всё за тебя. — подвожу итог.

— Сука! — резко выдыхает друг. — Что теперь делать?

— Успокойся. То, что на ней нет твоей метки не означает что твой зверь не сможет её почувствовать.

— Ты предлагаешь мне ждать полнолуния? Два дня просто сидеть и ждать?

— Нет, поднимай все наши связи, попробуй отследить её. Телефон, уличные камеры. Не думаю, что девочка ушла бесследно.

— Это при условии что она ушла сама, а не была выкрадена.

Адам сам не свой.

Ни разу не видел друга в таком состоянии.

Но я его понимаю.

Не знать, что случилось и где находится твоя истинная пара это кошмарный сон для любого оборотня.

И уязвимость…

Появление избранной это ахиллесова пята для каждого из нас. Именно поэтому я надеюсь никогда не встретить собственную пару…

Полина

День, которого я так боялась настал.

Полнолуние.

Уже сегодня.

И я совершенно не знаю, чего мне ждать.

Воображение рисует жуткие картины. Они сменяют друг друга, как кадры плохого фильма, заставляя вздрагивать от каждого шороха и в испуге ловить ртом воздух. В этих картинках я всегда беспомощная… уязвимая… обреченная...

В животе образуется ледяной ком. Он тянет вниз, лишая сил.

Хочется убежать, спрятаться. Но бежать некуда, а прятаться бессмысленно.

В голове шторм из самых разных мыслей. Они противоречат друг другу. Разум отчаянно пытается найти выход, успокоить, объяснить, но эмоции заглушают все логичные доводы.

Раскладываю на полке журналы контроля и уже не первый раз за сегодняшний день замечаю, как дрожат руки.

Чёрт!

Наваждение какое-то…

Как будто я только сегодня узнала о том, что оборотни существуют и что с ними происходит в полнолуние.

Неимоверно злюсь на себя.

Ведь я изначально осознавала куда иду и чего следует опасаться.

Всем телом вздрагиваю, слыша стук в дверь. Прикрываю глаза и мысленно одёргиваю себя.

— Войдите! — выходит слишком нервно.

— Полиночка, это я. — в кабинет робко входит Анна Владимировна.

Местная повариха, женщина довольно преклонного возраста. Она, пожалуй, единственная с кем в стае мне удалось по-настоящему сблизиться.

— Я тебе обед принесла. — она проходит к письменному столу и ставит на него небольшую сумку, из которой тут же начинает доставать небольшие контейнеры с едой. — А то совсем ничего не ешь. Уже бледная как стена стала.

Я сегодня действительно пропустила обед. На нервной почве аппетит совсем пропал.

— Ну что вы? Не стоило. — чувствую себя некомфортно, оттого что вроде как сама того не желая вынудила её прийти сюда.

— Давай руки мой и садись за стол.

Улыбаюсь и делаю как она говорит.

— Тут суп и на второе говяжьи стейки.

Смотрю на расставленные передо мною контейнеры с едой и опасаюсь, что Анна Владимировна настоит на том, чтобы я всё это съела. Порции у них тут поистине зверские.

— Спасибо. — говорю я, съев несколько ложек супа. — У вас всегда всё очень вкусно.

И это правда. Она готовит божественно. Даже из самых простых продуктов у этой потрясающей женщины получается кулинарный шедевр. Наверное, колдовство какое-то. Хотя, кто знает, в этом месте и колдовство не удивительно.

Продолжаю есть, стараясь хоть на время забыть о своих тревогах.

Анна Владимировна садится напротив, опираясь на свою неизменную деревянную трость.

— Вот и умница. — говорит она наблюдая за тем с каким аппетитом я ем. — Что у тебя тут? Тихо?

— К моей огромной радости. — подтверждаю я.

— Ну и слава богу, а то, как Адам за Лийкой уехал так думала снова трупы считать начнём.

Замираю, глядя на Анну Владимировну.

Тяжесть моей тайны давит на грудь бетонной плитой. Еда буквально становится поперёк горла, с трудом проглатываю.

— Что не так? — она тут же замечает перемены во мне.

— Я знала, что Лия планирует покинуть территорию стаи. — правда вырывается из меня раньше, чем я успеваю оценить возможные риски своей откровенности.

Анна Владимировна прикрывает рот рукой и неверяще смотрит на меня.

— Да ты что? Всё-таки сама сбежала.

— В каком смысле «сама»? — не совсем понимаю, что она имеет ввиду.

— Да то и значит. Альфа рассматривает версию о похищении.

Господи…

У меня конечности леденеют от этих слов.

— А ты-то откуда знаешь? — нахмурившись спрашивает женщина, а я всем своим существом уже жалею, что решила рассказать.

— Она сама сказала.

— Интересно, что такого случилось, что молоденькая девочка самостоятельно покинула стаю? — вслух размышляет Анна Владимировна.

Через некоторое время она уходит, а я до конца дня не могу справиться с волнением. И причина уже не только в приближающемся полнолунии. Ко всему добавилась мысль о том, чтобы пойти и рассказать Альфе то, что мне известно об исчезновении Лии.

Останавливает лишь уверенность в том, что Альфа непременно задаст вопрос почему я не рассказала об этом сразу, как только узнала.

И что мне ему ответить?

Каждая клетка моего тела вибрирует, как натянутая струна, готовая в любую секунду лопнуть от напряжения.

Я словно стою на краю пропасти, готовая сорваться вниз в любой момент. Под ногами зыбкая почва, предательски осыпающаяся стоит мне сделать один неверный шаг. А впереди неизвестность, пугающая своей неопределенностью.

Мысли крутятся в голове, не давая сосредоточиться ни на чём. Они то и дело возвращаются к одному и тому же вопросу: что, если…? А вдруг…?

Я представляю себе самые худшие сценарии развития событий. И каждый раз меня охватывает новая волна отчаяния.

Чувствую себя маленькой и беззащитной перед лицом надвигающейся бури.

Ставлю на сигнализацию медкорпус и иду в сторону дома.

Дверь своей комнаты закрываю на замок, как только вхожу. Затем ещё несколько раз подхожу к ней чтобы проверить точно ли она заперта. Принимаю душ, надеваю теплую пижаму и ложусь в постель.

На нервах трясёт так что одеялом накрываюсь с головой.

По понятным причинам уснуть не получается совершенно и я, оставив безуспешные попытки это сделать, беру в руки телефон надеясь отвлечь себя просмотром позитивных видеороликов.

Но леденею вся, когда вижу входящее сообщение… от Альфы…

Полина

Жду тебя в кабинете. Немедленно!

Перечитываю сообщение снова и снова, будто надеясь, что слова изменятся. Но увы…

Мороз ледяной волной прокатывается по коже. Я, кажется, знаю, что это значит… Альфа как-то узнал, что я что-то скрываю о Лие? Или нет?

Сердце заходится, отстукивая панический ритм.

Отвожу взгляд от экрана телефона и смотрю перед собой. В комнате темно, лишь бледный свет луны проникает сквозь неплотно зашторенные окна.

Волнение грызёт изнутри, словно голодный зверь.

Сегодня полнолуние.

И он зовёт меня в кабинет…

Снова смотрю в телефон и неожиданно понимаю, что сообщение пришло полчаса назад. Тридцать долгих, страшных минут назад.

А всё из-за включенного бесшумного режима.

Осознавая весь ужас ситуации стону в голос.

О, господи…

Наверное, он уже в ярости…

В следующее мгновение от испуга подскакиваю на кровати из-за раздавшегося, слишком настойчивого, стука в дверь. Тяжелого и безжалостного.

Что делать?

Бежать?

Спрятаться?

Нет, конечно.

Обречённо выдыхаю и поднимаюсь с постели. Дрожащими руками кутаюсь в халат, скрывая под ним ночную сорочку.

С трудом передвигая ноги иду открывать дверь.

На пороге стоит один из приближенных Альфы. Молчаливый и непроницаемый, как статуя. Он даже не удостоил меня взглядом, просто кивнул в сторону коридора.

Я так понимаю, времени на то, чтобы нормально одеться, у меня нет. Проглотив вставший поперёк горла ком, выхожу из комнаты. Человек Альфы идёт впереди, не оборачиваясь. Каждый шаг отдаётся гулким эхом в пустых коридорах дома.

Ощущение такое будто меня на казнь ведут…

Хотя вполне возможно, что истина где-то рядом.

Путь до кабинета Альфы длится целую вечность. Каждый шаг приближает меня к неизбежному… к его гневу или вполне возможно… к моей смерти.

Наконец, мы останавливаемся перед нужной дверью. Мой провожатый молча открывает её и отходит в сторону.

Я стою, как парализованная, не в силах переступить порог.

— Зайди! — раздаётся изнутри угрожающе низкий голос Альфы. В нём сплошной металл.

Собрав последние крупицы мужества, шагаю внутрь.

Альфа стоит у окна, спиной ко мне, и смотрит на луну, заливающую комнату своим мертвенно-бледным светом.

Который раз отмечаю, насколько он огромный. Будто из камня высечен. Сейчас от него исходит такая мощная энергетика, что у меня перехватывает дыхание.

Его плечи напряжены, кулаки сжаты.

Он само воплощение страха. Моего…

Затаив дыхание наблюдаю за тем, как он поворачивается.

Ранее голубые глаза сейчас полыхают золотом.

Я понимаю, что вижу перед собой уже не совсем человека.

Удивительно, но страх отступил перед другим, более сильным чувством… притяжением… Непонятным, нелогичным, но непреодолимым…

Все мои опасения отошли на второй план, уступая место чему-то гораздо более мощному и первобытному. Воздух словно загустел, наэлектризовался, и каждая клетка моего тела отзывается на эту невидимую энергию.

Это настолько выбивает меня из равновесия, что я, игнорируя инстинкт самосохранения, резко отступаю назад впечатываясь спиной в уже закрытую дверь.

Что за чертовщина происходит?

В его глазах бушует… пламя. Которое заставляет моё сердце бешено колотиться, а живот скручиваться от странного, незнакомого возбуждения.

Забыв обо всём на свете, я просто смотрю на него как завороженная. На его резкие черты лица, на сильные руки, на широкие плечи, обтянутые черной футболкой. Он олицетворяет собой мужественность, силу, власть. И это так… соблазнительно…

Мускусный запах его парфюма полностью заполняет мои легкие, опьяняя и лишая рассудка. Мне до одури хочется подойти к нему… прикоснуться… почувствовать жар его тела…

Я знаю, что это безумие. Он Альфа. И он опасен. Очень. Но меня словно магнитом тянет к нему, против воли.

Замираю, наблюдая за тем, как он медленно идёт в мою сторону.

Каждый его шаг заставляет задыхаться.

Я пытаюсь сопротивляться, убедить себя, что это просто страх, просто нервное напряжение. Но заведомо знаю, что это ложь.

Я понимаю, что это нечто другое. Что-то, чего я никогда раньше не испытывала.

Влечение…

Животное, первобытное, неукротимое...

И это пугает меня до смерти. Потому что я знаю, что это может значить…

Но… как такое возможно?

Ответа нет, разум молчит, подавленный желаниями тела.

Я отчаянно пытаюсь совладать с собой, с этими странными, неконтролируемыми реакциями собственного тела.

Делаю над собой усилие и спрашиваю:

— Зачем я здесь?

Альфа останавливается посреди кабинета. Хмурит брови, пристально меня разглядывая.

И смотрит так… будто видит впервые. Его взгляд обжигает, проникая в самую душу.

И я тону в его глазах, забывая о том, кто сейчас стоит передо мною.

В этот момент понимаю: я в беде…

Демид

— Ты уверен? — повторяю вопрос.

— Да. — отвечает Костя, один из моих людей. — Кухарка болтает много лишнего, но думаю суть не придумана.

Откидываюсь на спинку кресла и пристально смотрю на него.

Медичка помогла сбежать истинной паре Адама?

Звучит как полный бред, но я давно привык проверять любую информацию. Так что заранее никаких выводов не делаю.

— Спасибо. Пока свободен. — отсылаю его.

Значит Полина у нас не такая безобидная как кажется на первый взгляд?

Блёклая, абсолютно невзрачная. Её лицо расплывается в памяти, словно акварель на мокрой бумаге. Незапоминающаяся. Просто ещё одна в череде тех, кто постоянно мелькает перед глазами. Вряд ли я бы её запомнил в принципе, если бы она не была медиком моей стаи.

Обычная девчонка, каких тысячи.

Не знаю зачем, но упорно пытаюсь вспомнить её глаза. Но не выходит.

Выдвигаю один из ящиков письменного стола и беру папку с её документами. Листаю файлы отыскивая личный номер телефона, после чего пишу Полине сообщение, вызывая в кабинет.

Знаю, что встречаться сейчас не лучшая идея, но внутреннее раздражение требует правды. Если девчонка действительно владеет важной информацией, то лучше не терять время.

Неторопливо крутанувшись в кресле, смотрю в окно.

Сегодня полнолуние. И я привычно заведён, хоть и пытаюсь держать себя в руках.

Смотрю на луну и чувствую её зов. Она манит, обещает силу, свободу. И я едва удерживаюсь от того, чтобы ответить на этот призыв.

Волк во мне воет от жажды охоты и желания соединиться с природой. Наша невидимая борьба, которая происходит каждую ночь полнолуния. Битва между человеком и зверем, между разумом и инстинктами.

Кровь кипит в венах, заставляя сердце биться быстрее. Волчья сущность рвётся наружу. Жаждет свободы. Но я привык к контролю и давно не позволяю себе слабостей.

Через некоторое время понимаю, что Полина никак не отреагировала на моё сообщение. Это неожиданно раздражает, хоть и понимаю, что для человеческой девчонки наша иерархия сродни пустому звуку.

Но ведь чувство самосохранения должно ей подсказать правильные ориентиры?

Набираю номер Кости и прошу его привести ко мне нашего дорогого медика.

Встаю с кресла и подхожу ближе к окну.

Грудину всё сильнее дерут когти зверя, рвущегося на свободу.

Приближение девчонки я чувствую за несколько минут до того, как открывается дверь моего кабинета. Её шаги…

Неожиданно замираем вместе со второй ипостасью.

Волк принюхивается, что-то пытаясь для себя понять.

Грудину пронзает странное чувство, заставив на мгновение зажмуриться. По телу проходит волна чего-то глубинного, инстинктивного…

Запах…

Незнакомый, но отчего-то такой манящий. Сладкий, терпкий. Он постепенно заполняет всё вокруг, проникая в каждую пору, будоража кровь зверя.

Мышцы предельно напрягаются. Сжимаю руки в кулаки. Выступающие когти болезненно впиваются в ладони. Но это всё проходит фоном. Сейчас беспокоит другое...

Желание…

Непонятное, всепоглощающее, рвущееся наружу. Желание найти источник этого запаха, приблизиться к нему, завладеть им.

В голове мелькают размытые образы, смутные видения. Что-то знакомое, близкое, но пока неуловимое. Это как наваждение. Как сон, который никак не удаётся вспомнить.

Зверь внутри яростно лютует, поднимая волну первобытной и необузданной силы.

Я как никогда близок к обороту.

— Зайди! — приказываю, когда открывается дверь, но девчонка медлит.

Стою в полном шоке, собирая всю волю для того, чтобы повернуться.

Дело точно в ней. Но что?

Почему зверь так реагирует на человеческую самку?

Она вызывает его интерес. Манит к себе…

Поворачиваюсь и интересом смотрю на Полину. Зрение обострилось до предела, и я прохожусь по ней почти рентгеновским взглядом.

А потом она совершает свою первую ошибку.

Девочка в испуге пятится назад.

И всё… инстинкты берут верх, разум отступает…

Дыхание вмиг срывается. Становится слишком частым. Кровь кипящей лавой, обжигает каждый сосуд и нерв в теле.

Не в силах сопротивляться своей природе делаю шаг к той, что будоражит зверя… один… второй… третий…

— Не подходи… те… — испуганным шепотом.

Останавливаюсь в шаге от неё.

Глаза в глаза.

Что за ерунда происходит?

— Ты кто такая? — буквально рычу.

Черты её лица искажаются в ужасе.

— Отвечай!

— Я… я не знаю, что отвечать… — с трудом произносит, бледнея буквально на глазах. — Вы… вы же знаете кто я…

Хватаю её за шею, сдавливая пальцами. Притягиваю к себе и заглядываю в глаза.

Не понимаю…

Ни черта не понимаю.

Наклоняюсь к основанию шеи и под громкий девичий всхлип глубоко вдыхаю.

Её аромат врывается в меня ураганом, сметая остатки разума. Сладкий… пьянящий…

Потакая внутреннему желанию, обнажаю выступившие клыки и легко прокусываю тонкую кожу.

— А-а-а-а-а. — девчонка тут же начинает орать.

Пытаясь освободиться, дёргает удерживающую её руку. Я лишь сильнее сжимаю.

Слизываю языком капли крови, раскатывая её вкус на языке.

Напрягаюсь всем телом и вместе с девчонкой делаю шаг назад.

— Демид? — врывается в кабинет Адам. — Какого…

Его присутствие вызывает ярость.

— Выйди! — мой голос окончательно теряет человеческие черты.

— Бля… Демид, что за херня? Отпусти девчонку. — бета поднимает руки, по всем правилам демонстрируя мне отсутствие агрессии.

Исподлобья буравлю его взглядом.

Сейчас вижу в нём соперника.

Эта мысль ужасает… но я не в силах ей противиться.

Отпихиваю Полину себе за спину и делаю шаг к Адаму.

— Ты что творишь? Демид, опомнись! — пытается призвать к благоразумию.

Останавливаюсь, закрываю глаза и делаю несколько глубоких вдохов.

У меня почти получается вернуть себе контроль.

Но всё летит к чертям, когда я сначала слышу, как входная дверь с громким стуком ударяется о стену, а затем стремительный топот, означающий побег девчонки.

Открываю глаза и с хищной улыбкой смотрю на своего бету.

— Блядь. — он уже всё понял.

Вторая ошибка Полины.

От зверя не бегут.

Это была моя последняя мысль перед тем, как полный контроль над сознанием перешёл в лапы моей второй ипостаси…

Полина

Он понял кто я…

Осознание этого и лютый страх за свою жизнь окончательно вытесняют из меня какое-либо здравомыслие.

Как только Альфа делает шаг к своему другу я отступаю к двери и сразу срываюсь на бег.

Даже в своей двуногой ипостаси я могу бежать намного быстрее любого обычного человека. Но всё равно не настолько быстро как оборотень…

Единственное на что я сейчас уповаю это на то, что Адаму удастся задержать Альфу. Хотя бы ненадолго…

До дома, в котором живёт обслуживающий персонал стаи, добегаю за пару минут.

На второй этаж, в свою комнату, буквально влетаю.

Не давая себе возможности отдышаться, подбегаю к шкафу и трясущимися руками достаю шкатулку с нужными препаратами. Справится с замком удаётся не с первого раза.

Наплевав на возможные риски, выбиваю из баночки на ладонь сразу две таблетки и закидываю в рот. Снова закрываю шкатулку и бегу в душевую.

С одной из полок хватаю спрей и не тратя драгоценные секунды на распылитель отвинчиваю крышку. Плескаю жидкость на руку и тут же втираю её в открытые участки кожи, особое внимание уделяя шее. Тороплюсь так как никогда в жизни.

Отбрасываю пустой флакон в сторону и выбегаю из комнаты. Практичнее было бы переодеться во что-то более удобное, но времени на это нет.

Понимаю, что идея бежать не самая лучшая, но оставаться в комнате сейчас опаснее, чем попытаться спрятаться где-нибудь.

Быстро спустившись вниз, уже хватаюсь за ручку входной двери, когда слышу душераздирающий вой зверя, полный ярости и жажды охоты.

Он идёт за мной…

Холодный страх сковывает всё тело, на время лишая возможности дышать.

Пячусь назад, с ужасом думая о том, что делать дальше…

Разворачиваюсь и бегу к запасному выходу. Распахиваю дверь и снова мчусь на пределе своих физических возможностей.

Территорию стаи окружает густой лес. Для оборотней он такой же дом, как и привычные каменные строения. Если мне и удастся уйти от преследования Альфы, то только затерявшись в этом лесу. Я понимаю, что шанс на спасение стримится к нулю, но я не могу им не воспользоваться.

Главное продержаться какое-то время…

Адреналин всё сильнее бьёт в голову, разгоняя страх. Я бегу настолько быстро, что кажется почти не касаюсь земли ногами.

Лес встречает меня мраком и колючими ветками, царапающими лицо и руки, но я не обращаю на это внимания. Боль ничто по сравнению с тем кошмаром, что сейчас преследует меня по пятам.

От этой гонки на выживание мои лёгкие уже горят огнём, но я продолжаю бежать не замедляясь ни на секунду.

Ветки хлещут по лицу, когда я настойчиво продираюсь сквозь лесную чащу.

Постепенно лес становится всё гуще, но я не сбавляю темпа, подгоняемая осознанием что зверь идёт по моим следам.

Гоню прочь навязчивые мысли о том, что уйти от преследования Альфы нереально. То, что мне не сбежать от него я осознаю полностью. Сейчас главное потянуть время. Принятые препараты должны совсем скоро начать действовать. А если я продержусь до того момента как полная луна, скатываясь с небосклона начнёт отступать, мои шансы на выживание увеличатся в разы.

Каждый хруст веток за спиной вызывает чувство паники, но я уверенно продолжаю бежать.

Сердце в груди колошматит с бешенной скоростью.

Я чувствую, что Альфа уже дышит мне в затылок, но страх гонит дальше не позволяя останавливаться. И он же заставляет меня игнорировать боль и усталость.

Ещё немного, Полина…

Ну давай же… ты сможешь…

Когда не так далеко от меня раздаётся яростное рычание, я сбиваюсь с ног и падаю. Быстро подняться не получается. Полы халата коварно цепляются за ветки. Кое-как встав, дёргаю ткань, но видимо слишком резко и из-за этого снова падаю.

Веду плечами и стремительно растягиваю пояс халата, скидывая его с себя и снова бегу.

Закусываю губы и скулю в бессилии понимая, что драгоценные секунды потеряны. Складывается впечатление что Альфа просто играет со мной, загоняя словно добычу.

Ужас парализует мою волю, когда через несколько секунд я выбегаю на просторную поляну.

— Проклятье! — кричу, понимая, что это конец.

Я была права. Альфа уверенно вёл меня в нужное ему место.

В ловушку.

В следующее мгновение за спиной раздаётся довольное рычание.

Всё…

Он настиг меня…

Резко разворачиваюсь и смотрю на зверя, продолжая отступать.

— Нет… пожалуйста… — шепчу на грани слышимости, пятясь назад.

Снова за что-то зацепившись или же просто оттого, что ноги перестают держать, я падаю. Больно ударяюсь, приземляясь на пятую точку. Но это всё проходит будто мимо меня, потому что единственное на чём сконцентрировано всё моё внимание это медленно приближающийся невероятно огромный хищник.

Замираю на месте, боясь пошевелиться.

Он само воплощение ночного кошмара.

Свирепый… мрачный… безжалостный…

Альфа двигается угрожающе грациозно, всё ближе подходя ко мне. Волчья пасть искажена в лютом оскале. Гортанное рычание зверя разрядом тока бьёт по моим нервным окончаниям.

Жёлтые глаза ни на миг не сводят с меня убийственного взгляда.

В них нет ни намёка на жалость или сострадание.

Чем ближе он подходит, тем сильнее моё отчаяние…

Зверь неумолимо наступает, и я медленно отклоняюсь назад. До тех пор, пока не ложусь на землю полностью.

Сильно зажмуриваюсь и поворачиваю голову вбок, когда он, нависая надо мной опускает морду к моей шее, шумно обнюхивая её.

Я изначально знала, что прийти в его стаю было плохим решением. И понимала, чем это в итоге может закончиться. Но всё равно сейчас смириться с таким исходом мне очень сложно.

Сжимаю кулаки, заставляя себя лежать неподвижно, даже когда морда зверя опускается ниже, и он проходится носом между моих грудей, утробно рыча.

О, нет…

Пожалуйста…

Объятая ужасом и про себя молясь всем известным мне богам, игнорирую момент, когда Альфа, нависая надо мной совершает обратный оборот.

Медленно поворачиваю голову и врезаюсь взглядом в жёлтые глаза мужчины.

Зверь, пусть не до конца, но отступил.

Но порадоваться данному факту не успеваю.

Потому что в следующую секунду Альфа одним уверенным движением разрывает на мне тонкую сорочку.

Ночная прохлада волной безнадёжности проходит по моему оголённому телу.

Обреченно выдыхаю, понимая, что спасительный препарат всё же не успел подействовать…

Демид

Я не помню, чтобы когда-либо испытывал что-то подобное…

Дикий азарт от реальной охоты и неукротимое желание понять, что происходит. Эта девочка сводит с ума моего зверя…

Она лежит распластанная подо мной, такая хрупкая и нежная, но в то же время невероятно сильная. И желанная…

Я хочу её, в самом примитивном смысле этого слова.

Разум меркнет, логика исчезает, остаётся только одно всеобъемлющее чувство — похоть.

Это не просто физическое желание.

Это голод.

Животный, неуёмный голод, требующий удовлетворения. Весь мой мир сужается до объекта вожделения — Полины. И всё остальное теряет какой-либо смысл…

Кровь кипит в венах, тело горит, словно в огне.

Даже не думаю сдерживать себя.

Разрываю на ней остатки одежды и дурею от той картины что предстаёт передо мной. Прохожусь жадным взглядом по молочной коже девичей груди, трепыхающейся от хаотичного дыхания.

— Не надо. — просит шепотом.

Перевожу взгляд на её лицо, заглядывая в глаза.

Смотрим друг на друга.

Она неосознанно облизывает губы, опуская взгляд на мои.

Эта картина подрывает остатки здравомыслия.

С удовлетворением отмечаю, что наш голод сейчас обоюдный. Пусть даже она этого не осознаёт.

Костяшками пальцев провожу по подрагивающему животу. Веду выше. Несмотря на кипящий внутри огонь, прикосновение довольно сдержанное.

Её кожа под моими ладонями горит. Каждый контур, отпечатывается в моих нервных окончаниях.

Я вижу, как учащается её дыхание, как она закусывает губу, пытаясь вернуть самообладание.

Её особый сладкий и дурманящий запах, опьяняет, лишает разума. Он буквально кричит о том, что эта девочка моя. Весь воздух будто пропитан особыми феромонами. Каждый следующий вдох — и они проникают глубоко в мою сущность, оставляя там свой след.

Зверь требует не медлить… взять её...

Это всё так ново.

Наклоняюсь к желанному телу, веду носом от её виска… ниже…

По шее… это что-то нереальное…

Хочется вонзить в неё клыки… глубоко… до неизгладимых отметин…

Преодолевая себя, спускаюсь ещё ниже. Провожу языком по тонкой ключице. От вкуса её кожи перед глазами взрываются яркие вспышки…

Наваждение какое-то…

Спускаюсь к груди и уверенно обхватываю одну из вершинок губами, втягивая в рот. Вторую грудь сжимаю ладонью.

А дальше происходит то, что окончательно сносит мне крышу…

— А-а-а-а-а. — девочка громко стонет и подаётся ко мне бёдрами, уничтожая те крохи осторожности что во мне ещё были.

Всасываю сосок сильнее. Облизываю его языком, слегка прикусываю.

Зверь довольно урчит, когда Полина выгибается подо мной, реагируя на грубую ласку.

— Демид. — бьёт по барабанным перепонкам собственное имя. — Демид…

Её бедра дрожат, дыхание вторит моему.

Совершенно не ожидаю того, что происходит дальше.

Девочка приподнимается, обхватывает руками мою шею и впивается в губы голодным поцелуем, на который я сразу же отвечаю.

Запускаю пальцы в её волосы и врываюсь в сладкий рот, сплетаясь с ней языками. Целую несдержанно, даже грубо. Одновременно с этим резко подаюсь вперёд, ударяясь возбужденным членом в её промежность. Ещё и ещё…

— М-м-м-м-м. — стонет мне в губы, а я как ненормальный жру её отклик.

Я на каком-то бешеном пределе нахожусь. Кажется, ещё немного и я кончу, не дойдя до кульминации. Так остро и горячо мне не было никогда ещё.

Скольжу рукой ниже, к трусикам. Прерываю поцелуй и пытаюсь справится с дыханием, когда пальцами ощущаю её насквозь мокрое бельё. Отодвигаю полоску стрингов в сторону и провожу ребром ладони по нижним губам, размазывая влагу.

Девочка откидывается назад, сильно зажмурившись. И следом раздается протяжный стон, который вспарывает мне вены.

Сглатываю, наблюдая за ней.

Сильнейшее возбуждение рвёт на части.

Дыхания катастрофически не хватает.

Под глухой вскрик грубо врываюсь в неё пальцем.

Она дёргается и меня накрывает осознанием что…

О, чёрт.

Сейчас испытываю смешанные чувства понимая, что она девственница. Зверь ликует, а меня нехило так шмонает от мысли, что нужно притормозить.

Внутри она такая горячая, бархатная. Делаю над собой усилие и вынимаю палец. Оглаживаю им клитор и наблюдаю за её реакцией, постепенно усиливая напор.

— Полина! — зову, но она не реагирует.

Откидывая голову назад, выгибается и непрерывно стонет.

Надавливаю на клитор сильнее и по её бедрам идёт крупная дрожь.

Меня самого уже трясёт, но я уверенно веду девочку к пику.

Подушечкой пальца сильнее растираю пульсирующую вершинку. Полина замирает и через мгновение громко кончает.

Я больше не медлю, раздвигаю её ноги шире.

— Смотри на меня! — приказываю, повышая голос.

Она послушно распахивает глаза и смотрит одурманенным взглядом, жадно глотая воздух.

И я понимаю: что-то не так…

Зрачки её глаз неестественно расширены и это точно не следствие того, что сейчас происходит между нами.

— Полина? — выходит растерянно.

Но она уже не слышит.

Уплывает куда-то за грань, теряя сознание.

Инстинктивная, первобытная тревога мгновенно заполняет моё сознание.

Это страх зверя за свою самку…

Полина

Какой ужасный сон…

Это первое о чём я думаю после пробуждения.

Сознание возвращается медленно, неохотно, словно выныривая из глубокой ямы.

И чувствую я себя как-то странно.

Голова раскалывается, во рту пересохло.

Пытаюсь открыть глаза, но веки словно свинцом налиты.

Всё же делаю над собой усилие, открываю их и тут же морщусь от яркого света.

Замираю, понимая, что потолок, в который упирается взгляд мне не знаком. А значит я лежу не в своей кровати и не в своей комнате.

Удар осознания обрушивается на меня всей своей тяжестью.

Резко сажусь на постели, отчего неожиданно начинает кружиться голова. Прижимаю к груди одеяло и настороженно осматриваюсь по сторонам.

Солнечные лучи, пробиваясь сквозь неплотные шторы, рисуют причудливые узоры на стенах.

Вокруг дорогая мебель из тёмного дерева, отполированная до блеска.

На стенах несколько абстрактных картин в золоченых рамах.

Комната слишком роскошная и слишком… мужская.

И запах тут терпкий и… знакомый.

В голове всплывают обрывки воспоминаний: Альфа, я, моя попытка скрыться от его преследования, лес…

Шок от пережитого накануне накатывает огненной лавиной.

Я в его комнате.

Прикрываю глаза, не справляясь с эмоциями.

Мне нельзя даже думать об этом.

То, что было между нами… это… это...

— Как я вижу утро для тебя совсем не доброе. — опускаю голову и смотрю на свои руки, внешне никак не реагируя на внезапное появление Альфы.

На следующий день после приёма препаратов у меня всегда заторможенная реакция. Именно поэтому я не сразу услышала, как он вошёл в комнату.

Внутри вся сжимаюсь от небывалого напряжения.

Как взглянуть в его глаза после всего что было ночью?

Впервые в жизни хочется бесследно раствориться в воздухе. В эту самую секунду.

Альфа тем временем проходит вглубь комнаты, по пути прихватывая стул, который ставит рядом с кроватью.

— А теперь я хочу услышать всю правду о тебе. — говорит он, располагаясь на стуле.

Задерживаю дыхание так, будто мне под дых прилетело…

В груди словно тугой узел затянулся, не позволяя нормально дышать.

— Я жду, Полина. — настаивает Астахов.

Сердце бешено колотится, тараня ребра так, будто пытается пробить грудину.

— Вы всё знаете обо мне. — включаю дурочку, хоть и понимаю, что такое поведение с Альфой чревато негативными последствиями.

В ушах шумит пульс, будто заведомо отстукивая мои последние секунды, перед неизбежным крахом.

— Откуда навыки столь быстрого бега?

— В детстве занималась лёгкой атлетикой. — осознаю, что мой ответ звучит скорее как издёвка, но другого у меня для него нет.

— Как интересно.

— Можно я пойду? — спрашиваю, повернувшись к нему.

И всё…

Я попадаю в плен его взгляда и бешенной энергетики.

Его глаза глубокие, завораживающие.

Мне кажется, я могу в них утонуть.

Память безжалостно откидывает назад.

Туда… на лесную поляну…

Волнение нарастает с каждой секундой, кожа покрывается мурашками.

Уверена, что Альфа думает сейчас о том же.

— То, что было ночью всего лишь инстинкты зверя. Не придумывай себе того, чего быть не может.

Его слова эхом отдаются в голове, прокручиваясь будто на повторе.

Всё правильно!

Так и должно быть!

Это к лучшему!

Как могу уговариваю себя, но удар по моей девичей гордости оказался слишком ощутимым.

— Я хочу уйти. — настойчиво повторяю.

— Иди. — с подозрительной лёгкостью позволяет он.

Приподнимаюсь на постели и сразу же сажусь обратно запоздало понимая, что под одеялом я абсолютно голая.

В глазах Альфы открытая насмешка, которая против всякой логики вызывает гнев.

Хочется запустить в него подушкой, чтобы стереть это самодовольное выражение с его лица.

— Можно попросить вас выйти? — спрашиваю, чуть умерив пыл.

— Это моя комната. — категорично отрезает он.

— Но…

— Закрой рот и слушай меня.

Он чуть наклоняется вперёд и со всей серьёзностью заглядывает в мои глаза.

— Из этой спальни ты выйдешь не раньше, чем расскажешь мне правду.

Крепко сжимаю пальцами одеяло, пытаясь справится с жутким волнением.

— Тебя ночью с трудом откачали. — с удивлением смотрю на него. — Доктору пришлось долго повозиться.

Пропускаю тот факт, что Альфа вызывал для меня врача, хотя как минимум стоило бы поблагодарить его.

— В итоге он сказал, что у тебя все признаки медикаментозного отравления.

Сердце замирает от его слов.

— Анализы будут готовы завтра.

Мамочки…

Он подозревает.

Понадеявшись на ускоренное действие, я приняла две таблетки вместо положенной одной.

Но разве это могло привести к подобному эффекту?

— А сегодня, Полина, я хочу услышать всю правду от тебя…

Демид

— Входи, Адам. — говорю я, даже не поднимая головы от бумаг.

Знаю, что это он, потому что именно из-за телефонного звонка беты я двадцать минут назад оставил Полину одну в своей комнате, хотя ужасно не хотел этого делать.

Адам заходит и останавливается у двери, ожидая разрешения пройти дальше. Он не из тех, кто суетится или лезет в душу с вопросами. Преданный, сильный, надежный.

Киваю ему на гостевой стул.

Откладываю отчет и пальцами тру переносицу.

Внутреннее раздражение не отпускает с прошлой ночи.

Наблюдаю за тем, как друг расслабленно располагается напротив меня.

— Что у нас? — спрашиваю, понимая, что не просто так он дёрнул меня.

Выдержав небольшую паузу, он говорит:

— Два ночных патруля вернулись с плохими новостями. Найдены следы чужаков в северо-западном секторе. Судя по запаху, не перевертыши. Люди.

Люди…

— И?

— Не больше пяти человек, но хорошо вооружены. Судя по всему охотники.

Мать вашу…

Ситуация накаляется до предела.

Кто-то сливает информацию. И нужно как можно скорее найти крысу.

— Я думаю это очередной ход Мартьянова. — выдвигает предположение бета.

В голове крутится вереница мыслей, сплетаясь в неразрешимый клубок.

— Возможно. — неопределённо выдаю я, понимая, что время играть по правилам закончилось.

Пришло время для силы.

— Что с девчонкой? — неожиданно спрашивает Адам, напряженно глядя мне в глаза. Переживает, особенно после того, как я ночью вызвал ей врача.

— Демид? Полина в порядке? — настаивает, когда моё молчание затягивается.

Морщусь, только от звука её имени.

Эта девчонка мне всю кровь свернула.

Терпеть не могу то состояние, когда я ни черта не понимаю, а именно это сейчас со мной происходит.

Что за тайны она хранит?

Рано утром я отдал приказ своему начбезу: предоставить мне всю информацию о Полине. Вплоть до несущественных мелочей, а не только те сухие факты, что упакованные в папку, лежат в моём столе. И уже через час на моём компьютере была вся информация о Соболевой Полине Петровне. Но ничего нового я не узнал.

— Нужно усилить патрулирование, и особенно в северо-западном секторе. — говорю, игнорируя заданный бетой вопрос. — Никого близко не подпускать. Будь начеку, Адам. Что-то назревает.

И я убеждён в том, что говорю.

— Понял. — он коротко кивнул.

— Что-то известно о Лии?

— Вышли на её след, но толком пока ничего.

Киваю.

— Хорошо.

Адам довольно неплохо держится, учитывая обстоятельства.

Думаю, тяжело принять тот факт, что ты понятия не имеешь, где находится твоя истинная.

Парность для оборотня не просто слова.

Вчера нечто подобное я чувствовал к Полине.

Безумие какое-то.

Мой зверь сходит по ней с ума.

За всю свою жизнь он не был в большем восторге, чем в тот момент, когда преследовал её в лесу, ловко выводя на открытое пространство.

Бета встаёт, понимая, что разговор закончен.

— Адам. — окликаю, как только он разворачивается к двери.

— Что?

— Полина в моей комнате.

Друг хмурится, пытаясь понять к чему я клоню.

Тщательно подбираю слова сам до конца не понимая, что хочу сказать.

— Она скрывает какую-то информацию.

— Какую?

Вижу, что бета удивлён.

— Это я и планирую узнать.

— Ты уверен в своём предположении? Может это действие луны? Твой зверь сорвался рядом с ней и возможно в попытке оправдать его действия ты наделяешь девочку тем, чего в ней нет? Мифической таинственностью?

Адам всегда отличался рассудительностью.

Не тороплюсь его разубеждать.

— Запри её где-нибудь и приставь охрану. — отдаю чёткий приказ.

— Хорошо.

— Свободен.

Бета бесшумно выходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.

Упираюсь затылком в подголовник кресла и прикрываю глаза.

В голове тут же вспыхивает картина: ночной лес, серебряный свет луны, пробивающийся сквозь листву, и она… бежит.

Такая маленькая и хрупкая… бежит от зверя, который идёт по её следам, подчиняясь лишь инстинктам, чувствуя её страх и в то же время до безумия манящий аромат желанной самки.

Могу ли я допустить что она та самая?

Единственная для моего зверя?

Избранная?

Однозначно нет!

И не только потому, что она человек.

Просто будь она избранной, в моей голове не возникало бы никаких вопросов.

Значит тут нечто другое.

А вот что именно мне и предстоит узнать.

Лучше бы Полине самой начать говорить. Потому что, если она этого не сделает мне придётся надавить на неё проверенным способом.

И я не могу ответить себе чего хочу больше: чтобы она заговорила или же чтобы продолжала молчать…

Полина

Не помню, чтобы чему-то так сильно радовалась как сейчас возможности одеться, спрятав свою наготу.

Как только Альфа покинул комнату сюда пришла девушка со стопкой моих вещей в руках. Я даже не стала возмущаться по поводу того, что кто-то рылся в шкафу с моей одеждой. Это сейчас не самое главное.

Сердце продолжает сходить с ума от волнения даже спустя час после того, как Астахов покинул свою комнату.

Подхожу к окну и раздвинув шторы без особого интереса наблюдаю за тем, что происходит на улице.

Как я могла вляпаться во всё это?

Прикрываю глаза, с сожалением вспоминая свою жизнь до того, как всё изменилось…

Стоп!

Не хочу об этом думать.

Вздрагиваю от тихого стука в дверь, но не поворачиваюсь, продолжая молча стоять у окна.

— Здравствуй, Полина. — слышится за спиной тихий голос.

Бета.

Медленно поворачиваюсь и жду что он скажет дальше. Ведь явно он здесь не по собственному желанию.

— Пойдём. Я проведу тебя к медкорпусу.

Неверяще смотрю на него.

Как это понимать?

Мне разрешают продолжить свою профессиональную деятельность?

Ничего не уточняя, иду к двери, от которой Адам тут же отходит, пропуская меня вперёд.

Дверь за мной закрывается, и я выдыхаю с явным облегчением, понимая, что мне действительно позволяют покинуть спальню Альфы.

Адам с непроницаемым выражением лица идёт рядом.

В животе скручивается тугой узел тревоги, а в голове мелькают обрывки вчерашних событий. Воспоминания рваные, словно кадры испорченной кинопленки. Помню только лес, страх, и… его.

Спускаясь по лестнице, невольно рассматриваю обстановку.

Дорого, роскошно, но как-то… холодно. Тяжелые дубовые перила, старинные картины на стенах, массивная люстра под потолком — всё это говорит о власти и достатке. Дом Альфы это крепость, символ его силы и могущества.

Проходя по огромной гостиной, задумываюсь о том, как Астахов живет здесь. Насколько же он одинок в этом великолепии.

Воспоминания о вчерашней ночи, о том, как зверь внутри него вырвался на свободу, обжигают сознание. Как могу гоню прочь навязчивые мысли.

Каждый мой шаг отдаётся гулким эхом, подчеркивая моё положение. Я — чужая здесь. Незваная гостья, которая не принадлежит этому миру.

Что он сделает со мной, когда узнает, кто я на самом деле?

Его подозрения в отношении меня слишком опасны. Его взгляд, его вопросы… Всё это заставляет дрожать от страха.

Адам молча шагает рядом, но его присутствие слишком ощутимо. Я полностью осознаю, что он верный пёс Альфы, готовый выполнить любой его приказ. И я понимаю, что несмотря на видимую доброжелательность и мою благодарность ему за то, что выводит меня из этого дома, он сейчас мой конвоир, а не защитник.

Покидая дом, я последний раз окидываю его внимательным взглядом. Величественный, мрачный, кажется, что он возвышается даже над лесом, словно страж, охраняющий свои владения.

Дверь медкорпуса отворяется со скрипом, впуская меня внутрь. В стерильных белых стенах, привычно ничем не пахнет.

Адам молча кивает и удаляется, оставляя меня наедине с моими страхами.

В голове то и дело крутятся обрывки ночных событий. Но я, сделав над собой усилие, включаюсь в рабочий процесс.

Прохожу в свой кабинет и окидываю его взглядом. Вроде всё на своих местах. Всё как было вчера, когда я отсюда уходила.

Меньше суток прошло с того момента как я была здесь, а такое ощущение что миновала вечность.

На всякий случай проверяю наличие медикаментов, и убедившись, что всё на месте, включаю компьютер. Рутина, которая должна помочь отвлечься, к сожалению, не помогает.

Включаю небольшой чайник и дождавшись, когда он закипит завариваю кофе, надеясь немного взбодриться. Но напиток сегодня кажется особенно горьким.

Когда днём покидаю медкорпус, чтобы сходить на обед с удивлением замечаю, что по всему периметру небольшого здания стоят оборотни.

Сердце, дёрнувшись ударяется о рёбра, когда я понимаю, для чего они здесь.

А я наивная всё это время убеждала себя, что не всё так страшно.

На негнущихся ногах иду в общую столовую. Сама не знаю зачем это делаю, ведь уже понимаю, что аппетит пропал бесследно и я ни кусочка проглотить не смогу.

На мгновение прикрываю глаза понимая, что несколько оборотней, не сговариваясь молча двинулись за мной, остальные остались стоять на месте.

В висках бешено стучит пульс, а перед глазами всё плывет, теряя четкость.

Обед для меня проходит сравни пытки.

А всё из-за того, что я слишком сильно ощущаю на себе заинтересованные взгляды присутствующих в столовой. Ну конечно…

Это неудивительно, если допустить вероятность что уже расползлись слухи о моей ночной попытке сбежать от Альфы…

Хочется застонать в голос.

Время приёма пищи сокращаю до минимума и в том же сопровождении возвращаюсь в медкорпус.

Сегодня впервые жалею о монотонности моей работы в стае оборотней. С радостью бы приняла парочку взбесившихся оборотней лишь бы избавиться от тревожных мыслей о моём ближайшем будущем.

И будто кто-то свыше услышал мой посыл, потому что ближе к вечеру повторилась ситуация, которая произошла в мой первый рабочей день здесь.

— Полина! — в кабинет вбегает один из приближенных людей Альфы. — В процедурную! Быстро!

Не задавая лишних вопросов, торопливо прихватываю контейнер с препаратами, которые вероятнее всего мне сейчас понадобятся и направляюсь в процедурный кабинет.

В отличии от того, первого, раза сейчас я почти спокойна. То ли из-за пережитого накануне и собственных проблем, то ли оттого, что уже осознаю с чем мне предстоит иметь дело, но я почти совсем не реагирую на буйного двуликого, которого, как и в прошлый раз удерживают несколько крепких парней сразу.

Глаза оборотня, потерявшего способность к регенерации, горят безумным огнём, а пасть искажена в лютом оскале. Все мышцы его огромного тела напряжены до предела, что говорит о силе его агрессии. По сути, такой взбесившийся зверь крайне опасен. Для всех. Для меня, пожалуй, особенно.

Молча заряжаю в раздатчик транквилизатор и поворачиваюсь к оборотню.

— Придержите его голову. — прошу я, пытаясь перекричать нечеловеческое рычание двуликого.

Всё меняется стоит мне максимально приблизится к нему. Моё внутреннее «я» начинает биться в тревожном припадке, требуя немедленно отойти от зверя.

Прилагаю неимоверные усилия для того, чтобы выполнить требуемые от меня действия. Медленно, очень медленно, приближаюсь к нему, стараясь не делать резких движений. Аккуратно подношу к шее зверя раздатчик, плотно упирая наконечник к грубой коже. Щелчок и успокоительный препарат поступает в организм зверя.

Проходит буквально секунда и тело оборотня начинает обмякать.

И вот на этом моменте вроде наступает самое время выдохнуть…

Но моё внутреннее чутье заставляет оставаться настороже. Отступая, делаю осторожный шаг назад… и именно в этот момент зверь делает отчаянный рывок вперёд. Удерживающие его парни, явно не ожидающие подобного, на мгновение теряются. Но для двуликого этого оказывается достаточно, чтобы рвануть вперёд и лапой с заострёнными когтями наотмашь ударить по моему лицу вспарывая кожу, разрывая её вместе с мышцами.

По инерции дёргаюсь всем телом в сторону. Адская боль заполняет сознание, ставя для меня окружающий мир на паузу. Пытаюсь сделать вдох, но ничего не выходит. Резкие звуки вокруг и ор мужчин отходят на второй план.

Боль просто невыносимая. Она заполняет собой всё моё существо, вытесняя все остальные чувства.

Ощущаю, как с лица пульсируя стекает горячая кровь.

Постепенно начинаю осознавать произошедшее…

Это провал.

Мой провал как профессионала. И главное...

— Полина!

Спустя целую бесконечность времени, которая в реальности длится не дольше пары секунд, окружающий мир возвращается в привычный ритм.

— Полина! — кто-то кричит. — Звоните в скорую! Быстро!

А этим оборотням оказывается не чужды человеческие страхи.

Было бы смешно если бы не…

— Не нужно скорой. — этот тихий вкрадчивый голос делает мои ноги ватными.

Через секунду Альфа подходит ко мне.

Обхватив пальцами мой подбородок, он вскидывает голову вверх, вынуждая взглянуть в его глаза.

Разряд электричества пронзает моё тело, когда я смотрю на него.

Астахов медленно отводит в сторону упавшие на моё лицо пряди волос, заправляя их за ухо.

— Уже всё хорошо. — издеваясь говорит он. — Да, Поля?

А я ни слова произнести не могу, потому что прекрасно знаю на чём сейчас сконцентрировано всё его внимание.

На коже моего лица… без единого следа недавней травмы…

Демид

Терпеть не могу, когда меня за дурака держат.

Эта соплячка реально думала, что получится наебать меня?

— Ненавижу повторять вопросы, но для тебя сделаю исключение. — едва сдерживая злость, окидываю взглядом её лицо. — Кто ты, мать твою, такая?

Только разводы крови на бледной коже лица, говорят о том, что совсем недавно тут была глубокая рваная рана. Да такой быстрой регенерации можно только позавидовать.

— Не понимаю о чём вы. — стоит на своём наш дорогой медик.

Сука!

Придушил бы…

Сильнее сжимаю пальцы на её подбородке.

Морщится, но не произносит ни звука.

— Вколи ему необходимую инъекцию! — приказываю, не повышая голоса, но мою ярость девчонка улавливает.

Резко отпускаю и она тут же пятится от меня. Теряется ровно на секунду, после чего отходит и уверенным движением заправляет ампулу препарата в своё странное устройство. Затем подходит к бессознательному телу одного из моих ребят, потерявшему способность к регенерации.

Эта хрень стала происходить всё чаще.

Что-то на нас влияет, превращая в неразумных животных.

И меня жутко гложет факт того, что причина по-прежнему неясна.

Никто из присутствующих не нарушает молчания.

Я знаю, что ребята сейчас в таком же шоке, как и я.

Полина не человек, это уже неоспоримый факт. Мгновенная регенерация тому явное подтверждение.

Намеренно шёл сюда поговорить с ней по поводу состояния, лежащего сейчас на кушетке, Кости. Когда увидел, как он саданул когтями ей по лицу в ужасе подвис на некоторое время, но быстро понял, что всё не так плачевно, как кажется на первый взгляд. Реакции Полины были слишком говорящие. Да, то, что она испытала боль было заметно невооруженным взглядом, но девочка прекрасно знала, что это не нанесёт ей существенного вреда.

Внимательно слежу за тем, как она, не дрогнув, выполняет свои профессиональные обязанности. Её движения отточены до автоматизма, взгляд сосредоточен. Полина полностью погружена в процесс, словно и вовсе не замечает моего присутствия. Но я вижу напряжение во всей её позе. Безошибочно угадываю скрытую тревогу в опущенных ресницах.

Злость бурлит во мне, как кипящая лава. Безумная ярость, которая разъедает внутренности. Она посмела пренебречь правилами. Посмела поставить под сомнение мою власть. В моём мире это непростительно.

Хочу, чтобы она почувствовала, что такое гнев Альфы. Эгоистично хочу сломать её волю, растоптать гордость. Хочу, чтобы она молила о пощаде.

Руки сжимаются в кулаки, когда я отчётливо представляю, как наказывая, впиваюсь пальцами в тонкую шею.

— Через минут пять он придёт в себя. — тихий голос возвращает меня в реальность.

Полина вскидывает голову, встречаясь с моим взглядом. В её глазах вызов. И что-то ещё… что-то, что заставляет моё сердце пропустить удар.

Стоит отметить, что девчонка абсолютно бесстрашная. Ну или просто дура, что более вероятно.

— Влад, остаёшься с Костей, остальные со мной. — отдаю очередной приказ.

Несколько моих парней тут же выходят.

Ну что же, вечер обещает быть интересным.

Подхожу к Полине и крепко ухватив её чуть выше локтя, дёргаю на себя.

— Прокатимся, детка. — на моём лице улыбка, сродни звериному оскалу. — Я наглядно покажу тебе, что бывает с теми, кто врёт и пренебрегает правилами.

С особым удовольствием наблюдаю как расширяются её глаза, зрачки темнеют. Кровь отливает от лица, делая её бледной, как полотно. Даже губы потеряли свой естественный цвет. Этот миг слабости, этот мгновенный страх прекрасен и отвратителен одновременно.

— Я никуда не пойду. — продолжает упрямиться.

В предвкушении будущего представления спускаю с рук её дерзость.

Сжимаю сильнее пальцы на её руке и тяну девчонку в сторону выхода.

Всю дорогу к моей машине Полина трепыхается, пытаясь освободиться от моего захвата.

— Пустите меня! Ваши действия… они… они незаконны! — орёт на весь двор.

И это тоже меня бесит. Потому что со стороны всё это выглядит как проявление моей слабости.

Для Альфы это недопустимо.

Сжимаю зубы и заталкиваю девчонку на переднее сиденье внедорожника.

— Пристегнись! — короткий приказ заставляет её замереть на месте.

С силой захлопываю дверь и делаю несколько особо глубоких вдохов.

Я давно усвоил, что самый надежный рычаг воздействия на кого-либо — это страх. Именно он заставляет многих делать то, чего они не хотят.

Сегодня девочке Полине на своей нежной тушке придётся испытать весь спектр этого отвратительного по своей сути чувства.

Чуть успокоившись, отыскиваю в кармане мобильный и делаю один важный телефонный звонок. Отдав нужное распоряжение сбрасываю вызов и сажусь за руль. Запускаю двигатель и сразу старую с места. В зеркало заднего вида наблюдаю как за мной тут же следуют две машины с моими парнями.

Напряжение, висящее в салоне автомобиля, можно резать ножом.

Что удивительно, сейчас наша обоюдная злость висит в воздухе. Плотная и липкая, как удушающий смог. Стискиваю руль, с трудом сдерживая себя от того, чтобы не раздавить его.

Её молчание, её напряженная поза — всё это бесит меня до зубовного скрежета.

Полина сидит, уставившись в окно, словно ей плевать на то куда я её везу.

Поза королевы… мать её…

Подъезжая к клубу, ощущаю прилив странного, противоречивого чувства.

Адреналин хлещет по венам в предвкушении реакции Полины. А она будет. Неминуемо.

Сбавляю скорость, подъезжая к главному входу. Яркие огни, громкая музыка и толпы людей создают обманчиво позитивную атмосферу.

Паркую машину у самого входа, глушу двигатель и поворачиваюсь к девчонке. Её лицо, по-прежнему, остаётся непроницаемым. Полина смотрит куда-то вдаль, словно не замечая ни меня, ни происходящего вокруг.

— Выходим.

Она молча отстёгивает ремень безопасности и открывает дверь. Я выхожу следом, открыто наблюдая за ней. Как она ступает по асфальту, как её взгляд бегло скользит по толпе.

Переступив сегодня порог «Сумрака» она в полной мере осознает как не стоит вести себя со мной.

Полине предстоит пожалеть о том, что она посмела мне перечить…

Полина

С каждым шагом вглубь клуба, под крепким хватом Альфы, я чувствую, как моя напускная уверенность утекает сквозь пальцы.

Это точно не один из тех клубов, куда я в студенческие годы ходила с девчонками. Здесь всё кажется… дороже, темнее, опаснее…

Золотой декор, приглушенный свет, взгляды, прожигающие насквозь — всё это говорит о другом уровне.

Я буквально чувствую себя дичью, которую хищник привёл на приватную охоту.

Пытаясь скрыть страх, оглядываюсь по сторонам, сканируя обстановку.

Что он задумал?

Зачем привел меня сюда?

То, что это наказание я знаю наверняка.

Но в чем оно будет заключаться?

Может, Астахов хочет выставить меня на посмешище перед своими друзьями?

Или заставить танцевать на столе?

Или…

Господи, даже думать страшно. Каждая деталь этого места — хищные взгляды мужчин, нарочитая роскошь, приглушенный гул разговоров всё говорит о том, что здесь играют по другим правилам.

Правилам, которых я не знаю…

В животе скручивается ледяной комок ужаса. Я судорожно пытаюсь просчитать варианты, понять, как избежать худшего. Но из-за страха все мои мысли сейчас слишком хаотичные и беспорядочные.

Чувствую себя марионеткой в руках Альфы, пока он ведёт меня сквозь толпу. Стараюсь не спотыкаться, не выдавать свои истинные эмоции, но это сложно. Мне кажется, я ощущаю на себе сотни взглядов.

Люди, как хищные звери, оценивают, разглядывают, ждут.

Мы проходим мимо барной стойки, где бармены ловко жонглируют бутылками, устаивая небольшое шоу. Мимо танцпола, где все сливаются в единый безумный танец.

Несмотря на жуткое волнение я подмечаю, что лица некоторых знакомых Альфы, проходящих мимо, искажаются в подобии ухмылки, когда они бросают на меня взгляды.

Наконец, мы останавливаемся у массивной двери, которую охраняет грозный мужчина. Астахов что-то говорит ему, и дверь распахивается, словно открывая проход в другой мир.

Мы заходим в небольшую, но роскошную комнату.

Обстановка совершенно не та к которой я морально готовилась.

— Жди здесь. — короткий приказ Альфы, после которого он выходит, плотно прикрыв за собой дверь.

Сразу бросается в глаза небольшой, но шикарный стол, накрытый на двоих и два массивных стула.

У одной из стен располагается длинный кожаный диван темно-бордового цвета. Напротив дивана полностью стеклянная стена. Тёмная, зеркальная. Из-за отражения в ней создаётся впечатление что помещение намного больше, чем есть на самом деле.

Прохожусь по комнате, как пленник по камере.

Хотя почему «как»?

Осторожно касаюсь рукой полированного стола, ощущая прохладу гладкой поверхности.

Подойдя к дивану, присаживаюсь на самый край, поглаживая пальцами мягкую кожу.

Тёмное стекло напротив манит и пугает одновременно.

Что там, за этой непроницаемой завесой?

Возможно, конечно, это просто часть декора, но моё подсознание подсказывает, что за этим стеклом скрывается что-то важное, что-то, что сегодня будет иметь ко мне отношение.

Несмотря на грохот музыки за пределами этой комнаты, сюда не доносится ни звука, что указывает на хорошую звукоизоляцию. И это лишь усиливает страх…

Моя фантазия мгновенно рисует жуткие картинки.

Сердце, который раз за последние сутки, срывается в бешеный галоп.

В комнате царит тишина, нарушаемая лишь моим учащенным дыханием.

Время тянется невыносимо медленно. Каждая секунда превращается в пытку. Мысли хаотично скачут в голове.

Астахов вернётся или поручит моё наказание кому-то другому?

Что он со мной сделает?

Все попытки успокоиться проваливаются с треском.

С каждой пройденной минутой тревога лишь нарастает. Волнение охватывает с головой.

В какой-то момент приходит осознание, что моё наказание уже началось.

Что может быть хуже самого наказания?

Правильно! Его ожидание!

Заставить ждать не зная, что будет дальше, держать в постоянном напряжении…

Противно признавать, но расчёт сделан правильно.

Голова начинает кружиться. Кажется, только сейчас я полностью осознаю, что нахожусь в безграничной власти Астахова.

Он может сделать со мной всё что угодно…

Уверена, ему ничего за это не будет, а я…

Додумать страшную мысль не успеваю, потому что всё моё внимание сосредотачивается на открывшейся двери, в которую входит Альфа.

Его присутствие заполняет всё пространство, вытесняя последние остатки моего самообладания. Он двигается уверенно, властно, не глядя на меня, словно я часть интерьера.

Слежу за тем, как Астахов подходит к столу, ловко откупоривает бутылку вина и молча наполняет два бокала. Красная жидкость мерно переливается в хрустале, создавая зловещие блики.

Один из бокалов он протягивает мне. Не хочу ничего принимать из его рук, и тем более пить алкоголь в его компании.

Но я понимаю, что это безмолвный приказ, завуалированный под предложение. Беру бокал, ощущая, как ледяной холод хрусталя обжигает кожу.

— Какую же страшную тайну ты хранишь, Полина? — нарушает молчание Астахов.

Этот вопрос, сказанный лживо миролюбивым тоном, мгновенно вызывает чувство паники. Грудь, горло — всё сдавило.

Сильно сжимаю пальцами бокал стараясь сохранить видимость спокойствия, хоть и знаю, что от оборотня истинные эмоции скрыть практически невозможно.

— Что это может быть? — продолжает Альфа. — Что тебя даже перспектива наказания не страшит.

Шумно сглатываю и вся сжимаюсь, когда он садиться рядом.

— Знаешь, что интересно? — делает паузу будто ждёт что я и впрямь стану интересоваться тем, что вызывает его интерес.

— То, что ты всё равно мне всё расскажешь.

Он сейчас полностью уверен в том, что говорит. И это наносит сокрушительный удар по моей выдержке.

Кажется, я вся вибрирую, когда усиленно тяну носом воздух.

Боже…

Открываю рот, чтобы начать говорить, но язык будто прилип к нёбу.

— Ты не человек, но почему-то решила, что можешь вести себя как они, наплевав на иерархию и наши законы.

Следующие несколько минут тишина в комнате нарушается лишь моим частым дыханием.

Пульс грохочет в висках, а во рту растекается горечь. Воздуха катастрофически не хватает.

Ничего критичного пока не происходит, но так страшно как сейчас мне ещё никогда не было.

— Глупо было прятаться под маской слабейшего из видов.

Хочется попросить его замолчать, но я понимаю, что это лишь усугубит моё положение.

— Предлагаю посмотреть, что бывает, когда думаешь, что ты умнее всех.

Леденею, когда напротив меня тёмная стеклянная стена через секунду становится полностью прозрачной.

Глаза расширяются от ужаса, зрение плывёт, и, кажется, земля из-под ног уходит…

Теряю контроль над собственным телом, его начинает вести в сторону.

И я скорее всего рухнула бы на пол, если бы не мгновенная реакция Альфы…

Полина

Темнота за стеклом дрогнула, и сквозь неё, словно кошмар из глубин подсознания, начало проступать...

Я не сразу понимаю, что вижу. Сначала лишь какие-то размытые тени, очертания. А потом приходит… чёткость…

Ясность.

Ужасающая, невыносимая ясность.

То, что открывается за стеклом, настолько чудовищно, настолько противоестественно, что мозг отказывается верить.

Меня в моменте парализовало.

Все чувства обострились до предела, а потом разом отключились.

Я перестаю слышать какие-либо посторонние звуки, чувствовать прикосновения, ощущать вкус.

Только этот кошмар перед глазами.

За стеклом теперь уже отчетливо видится помещение. Оно словно зеркальное отражение этой комнаты, но… вывернутое наизнанку. Как другая реальность. То же накрытие стола, те же стулья. Но всё какое-то тусклое, мёртвое.

И диван… а там… там она…

В тусклом освещении комнаты я вижу её, девушку… одетую лишь в ошейник с цепочкой, привязанной к изголовью кровати. А с ней… двое мужчин… Оборотни. Отмечаю это как факт.

В то время как один уже во всю её имеет, второй неторопливо расстёгивает ширинку.

Господи… Он что… он тоже? И хоть сопротивляется девушка слабо, но это всё равно явно говорит о её несогласии. Возможно у неё просто уже нет сил для полноценной борьбы.

Моё сердце бешено колотится, пытаясь вырваться из груди. Холодный пот провоцирует озноб. Вся моя суть сейчас бьётся в истерике, откидываясь к самим истокам.

И хоть ужасающая картина перед глазами вызывает тошноту, я не могу отвести взгляд. Это как взгляд в зеркало, в котором отражается моя сломленная воля…

Проходит всего несколько секунд, а по моим внутренним ощущениям не одно десятилетие.

Я чувствую, как во мне нарастает паника. Страх сковывает малейшее движение.

Кто эта девушка?

Почему она здесь?

И… он собирается сделать это со мной?

Мой разум пытается найти хоть какое-то логическое объяснение такой жестокости, но безуспешно. Лишь одна мысль поражает сознание: я в ловушке. И этот кошмар за стеклом — лишь предвестие того, что меня ждёт впереди.

А потом я вижу, как тот, который увлечённо трахает девушку запрокидывает голову вверх. Можно подумать, что это от удовольствия, но нет. Приоткрытый в ухмылке рот, позволяет заметить удлинившиеся клыки.

Нет…

Секунда и оборотень вгрызается в девичье плечо, вызывая у неё вопль боли.

У меня от ужаса темнеет в глазах.

А дальше моё тело словно отделяется от разума, отказываясь подчиняться.

Я куда-то лечу… падаю в пропасть… в бездну безумия.

Но падения не происходит.

Сильные руки подхватывают меня, не давая упасть. Я чувствую крепкую хватку, силу, тепло мощного тела… Альфу…

Это в его руках я сейчас нахожусь.

Оказаться в его объятиях после увиденного… спасительно и ужасающе одновременно. Его прикосновения сейчас ощущаются как единственная точка опоры, в разверзшейся под ногами бездне.

Сила, исходящая от него, внушает страх, но в то же время и облегчение. Он держит меня крепко, не давая провалиться в темноту, которая всё сильнее расползается по моему сознанию. Его руки обхватывают мои плечи, я ощущаю их тепло, твердость мышц, и это немного возвращает меня в реальность, к мысли, что всё может быть по-другому.

Но одновременно с облегчением нарастает и другое чувство — ужас.

Дёргаюсь в капкане рук, желая оказаться от него как можно дальше, но Астахов не отпускает. Напротив, прижимает меня сильнее.

— Тихо, Полина. Всё, успокойся! — как обычно требует он, но как-то непривычно мягко. Будто и впрямь хочет, меня успокоить.

А мне отчаянно хочется разрыдаться.

Уткнуться в его плечо и рыдать навзрыд.

Но в следующее мгновение я вспоминаю о том, кто организовал мне это адское представление.

— Отпусти меня, чудовище. — делаю рывок и падаю с его колен на пол, тут же отползая назад, тем самым увеличивая между нами расстояние.

На несколько секунд повисает тишина, нарушаемая лишь грохотом моего пульса.

Я вижу, как чернеют глаза Альфы, но понять причину этого даже не пытаюсь.

Не отвожу от него взгляда, но всё же периферийным зрением замечаю, что стеклянная стена снова стала непроницаемой.

— Надеюсь теперь ты поняла, что играть в твои игры тут никто не будет. — тихий голос кислотой выжигает любую попытку сопротивления.

Я понимаю, как минимум мне всё же сегодня придётся рассказать кто я.

Другого выхода просто нет.

— Начинай, Полина. — он откидывается на спинку и съезжает вниз бёдрами, занимая максимально расслабленную позу, в то время как я практически у его ног нахожусь. — Я жду.

Становится мерзко от своего положения.

Я правда верила, что смогу обмануть Альфу?

Глупая-глупая Полина.

— Я полукровка. — слова дерут глотку, как только я начинаю свою исповедь.

Астахов прищуривается, всем своим видом выказывая недоверие.

И это оправданно.

Обычную полукровку он бы во мне учуял ещё в нашу первую встречу.

— Мой отец оборотень, а мать… — запинаюсь, не в силах произнести правду.

Астахов наклоняется вперёд. Упирается локтями в колени, ожидая моего признания.

— Моя мать ведьма. — прикрываю глаза, не желая видеть его реакцию на мои слова.

И не потому, что я стесняюсь своей сути. Вовсе нет…

Просто мир двуликих устроен так, что вряд ли найдётся оборотень, который будет питать добрые чувства к ведьме. Отношения моей мамы с моим отцом в расчёт не беру. Там как раз таки всё было по классике…

— То есть благодаря врождённым способностям ты можешь маскироваться? — пытается разобраться Астахов, внешне никак не отреагировав на услышанное.

Это не совсем так, но я киваю.

Подробностей от меня он точно пусть не ждёт.

— Значит твой отец оборотень. — произносит недоверчиво. — Ты можешь трансформироваться?

Разговор уходит в опасную для меня сторону, и я не знаю, как повлиять на это.

Кусаю губы, глядя в его глаза.

— Полина? — теряет терпение.

— Не могу. — говорю едва слышно. — При этом активной ведьминской силой я тоже не обладаю.

Он не говорит ни слова в ответ. Просто смотрит. Его взгляд, как всегда, непроницаемый, но я чувствую… что-то. Какое-то напряжение. Словно он ещё чего-то ждёт от меня.

А может просто пытается понять говорю ли я правду.

Странно, но эта мысль больше не пугает. Будто я уже достигла какой-то точки за которой нет страха. Есть лишь принятие.

И даже если сейчас Альфа что-то заподозрит и станет настаивать, угрожая расправой, я всё равно не смогу рассказать ему всё…

Демид

Смотрю на девчонку и понимаю, что не сходится нихера в её рассказе.

Я допускаю что всё что она сегодня сказала может быть правдой, но для чего тогда было так упорно скрывать свою суть?

Мать ведьма?

Это не причина.

Да, оборотни относятся к ведьмам крайне негативно, но учитывая, чем Полине грозило её молчание, то родственные связи это меньшее чего ей следовало опасаться.

Отвожу от неё взгляд, мысленно пытаясь определить, как быть дальше.

Эта девчонка определённо вызывает интерес моего зверя и мне жутко хочется узнать причину этого.

Упираюсь взглядом в стеклянную стену, за которой недавно по моему сценарию был разыгран спектакль. Который я попросил организовать Павла, управляющего клубом.

Для одного единственного зрителя.

Ребята отыграли достойно.

Снова смотрю на сидящую на полу Полину и внутренности прошивает незнакомым ранее чувством сожаления.

Понимаю, что если сейчас продолжу давить, то сломаю девочку.

Мне не хочется этого, поэтому делаю вид что верю ей.

— Хорошо.

Но также я понимаю, что теперь не успокоюсь пока не доберусь до истины.

— Ты хороший специалист. — говорю, как есть. — Такими не разбрасываются, да и выбора, собственно, нет.

Усмехаюсь, поднимаясь с дивана.

Пока иду к столу, пока оставляю на нём нетронутый губами Полины бокал с вином, ощущаю на себе её пристальный взгляд.

— Но с сегодняшнего дня ты будешь жить в моём доме. — провожу пальцем по гладкой поверхности стола, так будто касаюсь девичьей кожи. Почти невесомо. — Либо так, либо прямо отсюда тебя отвезут куда скажешь.

Я не предоставляю ей сейчас выбор.

Нет.

Я даю ей возможность думать, что он у неё есть.

Уверен, сейчас она согласится на моё «предложение». И я хочу понять почему.

Дело не в деньгах. Девочка не росла в нужде.

Тот, кто вырос в подобных условиях способен это понять.

Тогда что ею движет?

Почему она готова рисковать собой в попытке утаить от меня что-то?

— Я… я согласна.

Что и требовалось доказать.

Что же ты задумала, девочка?

— На что ты согласна, Полина? — хочу, чтобы она сказала это вслух. Хочу, чтобы осознавала, что решение приняла сама.

— Согласна жить в твоём доме.

Выдыхаю, чувствуя нечто похожее на удовлетворение.

— Только… — запинается, не решаясь до конца озвучить свою мысль.

Жду что продолжит, но она молчит.

— Что?

— Это же не будет означать, что я… что мы…

Улыбаюсь, по-прежнему стоя к ней спиной.

Чем дальше, тем интереснее.

— Думаешь мне не с кем трахаться?

Она ничего не отвечает, но падение висящего между нами напряжения я ощущаю всем телом.

Всю обратную дорогу в стаю Полина хранит молчание. Напряженная, словно сжатая пружина, готовая вот-вот выстрелить. Она смотрит в окно пустым взглядом.

Смирилась?

Хочется верить.

Её мучает вопрос для чего я хочу видеть её в своём доме, но она благоразумно его не задаёт.

Руль гладко скользит под моими пальцами. Фары выхватывают из темноты лишь небольшие участки дороги, остальное поглощает тьма. Как и мои мысли.

Бросаю на девочку короткий взгляд замечая, насколько бледное её лицо. Губы сжаты, руки дрожат, хоть она и пытается это скрыть, плотно зажав ладони между колен.

Дорога кажется бесконечной. Тишина в салоне давит на уши. Хочется включить музыку, чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту. Но я намеренно не делаю этого. Хочу, чтобы Полина о многом сейчас подумала. Ведь есть вероятность что её благоразумие возьмёт верх.

Двор хорошо освещается светом фонарей, отбрасывающих длинные тени на газон и выложенные брусчаткой дорожки. Огромный дом, неприступной крепостью, возвышается над нами.

Глушу двигатель.

Щелкнув кнопкой, отпираю двери.

Выходя из машины, стараюсь сохранять спокойствие, но чувствую, как внутри всё сжимается.

Полина медленно, нехотя, выбирается из салона. Её движения скованные, нервные. Всем своим видом демонстрирует что хочет держаться от меня подальше.

Киваю своей охране, безмолвно требуя подойти.

Ребята давно научились понимать меня без слов.

— Проведите Полину в северное крыло дома. — даю указание. — Последняя комната слева.

Обхожу машину и достаю из бардачка пачку сигарет.

Присаживаясь на капот, прикуриваю и слежу за тем, как Полина идёт к моему дому. Разум, не переставая кричит что я совершаю ошибку. Что ей не место на моей личной территории. Зверь же против всякой логики ликует.

Прищурившись, втягиваю в себя никотин, пытаясь вытравить навязчивые мысли.

— Что ты задумал, Демид?

Рядом присаживается Адам и, как и я смотрит на удаляющуюся Полину.

Молчу.

У меня нет чёткого ответа на этот вопрос.

— Что известно о Лие? — перевожу разговор на важную для моего беты тему.

Он молчит несколько долгих секунд.

— Нашли её.

Поворачиваю голову и не скрывая своего удивления, смотрю на него.

— Но я приказал наблюдать за ней со стороны.

— Почему? Лия не должна находиться вне стаи, ты обязан вернуть её обратно.

— Знаю, и сделаю это, но позже.

В голосе друга какая-то обреченность. Мне не понять его чувств в отношении истинной пары, поэтому как могу торможу в себе главу оборотней, который требует немедленно вернуть в стаю принадлежащую ей самку.

Докуриваю сигарету в тишине.

Затем мы вместе с бетой идём в дом, закрываемся в моём кабинете и около часа обсуждаем дела стаи.

Когда остаюсь один мыслями снова возвращаюсь к Полине.

Она загадка, которую я безумно хочу разгадать.

И я сделаю это. В самое ближайшее время. И в этом мне поможет моя вторая ипостась…

Полина

Три недели спустя…

Снимаю белый халат и вешаю его в небольшой шкаф, который находится здесь, в моём кабинете.

Бросаю беглый взгляд на своё отражение в зеркале и погасив свет выхожу, заперев за собой дверь.

Первую неделю после того, как как Альфа настоял на моём проживании в его доме, я задерживалась в медкорпусе настолько долго насколько это вообще было возможно. Но очень скоро я поняла, что Астахов никак не реагирует на моё присутствие или отсутствие в его доме.

Неоднократно задавалась вопросом для чего ему вообще это нужно было. Но сколько бы не пыталась разобраться, подходящего ответа так и не нашлось.

В дом Альфы как обычно вхожу с некоторой опаской.

Не знаю сколько должно пройти времени чтобы я перестала его бояться. Хотя, наверное, это в принципе невозможно.

В своей комнате переодеваюсь в домашнюю одежду, мою руки и спускаюсь в кухню.

Случайной встречи с Астаховым не страшусь, я заметила, что вечером он дома не бывает. Возвращается слишком поздно, или вообще утром.

Не важно.

Открываю холодильник и в который раз удивляюсь обилию самых разных продуктов.

У Альфы есть личный персонал, который создаёт ему комфортные условия для жизни. Вот и сейчас отмечаю, что Светлана Афанасьевна, женщина по возрасту годящаяся мне в бабушки, снова наготовила бесчисленное количество блюд.

Для того чтобы у этого напыщенного оборотня был выбор. Какая прелесть. Аж скривиться захотелось.

Достаю из холодильника контейнер с овощным салатом и накладываю немного в тарелку.

Завариваю кружку зеленого чая и сажусь за стол.

В общую столовую я больше не хожу, просто потому что нет никакого желания сидеть под прицелом заинтересованных взглядов некоторых жителей стаи, то и дело слыша их, жаждущие подробностей моей жизни в доме Альфы, перешептывания.

Именно так было, когда я в самый первый день, после той памятной для меня ночи, имела неосторожность пойти туда.

Астахов никаких указаний мне не давал. Не ограничивал в передвижениях по своему дому. Чем я и пользуюсь, конечно, особо не злоупотребляя.

В полной тишине ем салат, поэтому отчётливо слышу, как открывается входная дверь.

По животу мгновенно идёт спазм. Мне не нужно видеть, чтобы знать кто сейчас входит в дом. Странно, но я не слышала, чтобы подъезжала машина. Или я настолько сильно погрузилась в свои мысли что пропустила этот момент?

В спешке пытаюсь доесть свой лёгкий ужин, хоть аппетит и пропал стоило Астахову переступить порог дома.

Мою в раковине тарелку и мысленно надеюсь, что он, как и прежде, продолжит игнорировать меня, но, к сожалению, этого не происходит.

— Здравствуй, Полина. — раздаётся за спиной тягучий голос, который действует на меня сродни реанимационному дефибриллятору, пуская моё сердце в противоестественную пляску.

В области лопаток ощутимо жжёт от пристального взгляда.

— Добрый вечер. — отвечаю не поворачиваясь.

— Что у нас на ужин?

Немею от его вопроса, в то время как Астахов проходит вглубь кухни и садится за стол.

Он это серьёзно?

Это какая-то новая игра? В семью?

— Можешь за мной поухаживать? Устал жутко.

Убираю вымытую тарелку на специальную полку и беру другую.

Задумываться о его просьбе и причинах этого не хочу.

Молча накладываю в тарелку приготовленный поваром ужин и ставлю разогреваться в микроволновку. Выставляю на стол миску с салатом, хлеб, приборы.

На Альфу не смотрю, но его внимательный взгляд ощущаю кожей.

Мне как всегда крайне некомфортно в его обществе, поэтому стараюсь делать всё максимально быстро.

Замираю, когда слышу, как он встаёт из-за стола.

Меня не отпускает даже когда понимаю, что он идёт к кофемашине.

— Адам рассказал, что ты по своей инициативе провела ряд анализов тем парням, которые побывали у тебя не в лучшем своём виде. — говорит пока выбирает нужную программу и ставит кружку под рожок кофемашины.

— Да. — подтверждаю я, хоть от меня этого и не требуется.

— Ты одиночка? — этот простой вопрос мгновенно вызывает панику.

Не постепенно как это бывает со всеми, а разрядом по нервной системе, от чего немеют пальцы, которыми я держу тарелку с разогретым ужином. Прикладывая усилия чтобы скрыть свои реакции, ставлю тарелку на стол и поворачиваюсь к Астахову.

— Если речь о том, имеется ли у меня родня по линии родителей… — показательно задумываюсь. — …скорее всего есть, но мне об этом неизвестно.

Взгляд не отвожу, поэтому замечаю, как он недоверчиво прищуривается.

Если до этого момента мне приходилось всего лишь скрывать какие-то факты о себе, то сейчас впервые за всё время я сознательно ему лгу.

Вероятность того, что Астахов поймёт это — велика. Но это единственный вариант увести его подозрения в другую сторону.

Несколько томительных секунд тишины кажутся вечностью.

— Чего ты так напряглась? — спрашивает с улыбкой. — Это была шутка.

А мне вот совсем не смешно.

— С учётом критичности нашей ситуации готов даже поблагодарить тебя за инициативность.

Какая невиданная щедрость с его стороны. Мысленно иронизирую, желая как можно скорее покинуть его общество.

— Результаты готовы?

— Ещё нет.

— Сообщи, если что-то прояснится.

Киваю, молча соглашаясь.

Его поведение мне кажется странным, но задумываться об этом глубже не рискую, потому что заранее знаю, что мне не понравится вывод, к которому я приду.

— Ваш ужин на столе. — стараюсь придать голосу максимально нейтральный тон, будто накрывать на стол — моя прямая обязанность, и отвернувшись шагаю к двери.

На каком-то тонком уровне ожидаю что он меня остановит, но, к моей огромной радости, этого не происходит.

Закрываюсь в своей комнате и обессиленно припадаю к двери спиной.

Даже короткая встреча с Альфой отнимает все силы.

Каждый раз уговариваю себя держаться, что у меня нет выбора, что я должна выстоять, ради…

Тру лицо ладонями, отгоняя непрошенные мысли…

Перед сном, прихватив халат иду в душ. В этом доме, в выделенной для меня комнате он не предусмотрен. Радует, что душевая находится рядом, буквально в паре метров прямо по коридору.

Ничего не подозревая, открываю дверь просторной душевой и замираю на месте едва дыша.

Взгляд врезается в затылок Альфы, стоящего под упругими струями воды, и между рёбер становится больно.

Благодаря шуму льющейся воды и тому, что стоит он ко мне спиной, есть ещё шанс уйти незамеченной, но я словно приросла к полу.

Почему он здесь?

У него нет личной ванной комнаты?

За три недели моего пребывания в этом доме мы всего пару раз виделись. И то мельком. А сегодня Астахова слишком много…

Мысль о том, что он меня заметит настолько ужасает, что я, забыв о какой-либо осторожности спешно пячусь назад.

Удивительно, учитывая мою нервозность, но двигаюсь я почти бесшумно.

Поэтому для меня становится полной неожиданностью короткий приказ…

— Стоять!

…сказанный абсолютно бесстрастным голосом.

Так жутко как сейчас мне не было даже на той чёртовой поляне.

Когда Астахов медленно поворачивается ко мне я чувствую, что вот-вот не просто лишусь сознания, а впаду в кому.

Но разорвать зрительный контакт с постепенно желтеющими глазами не могу…

Демид

Я чётко улавливаю момент, когда Полина входит в душевую.

Хотя, наверное, это случилось даже раньше.

Слишком явно ощутил её пальцы на дверной ручке, в ту секунду, когда она её коснулась. Просто, потому что та мышца, что уже дохрена лет качает мою кровь, в её присутствии всегда начинает бесоёбить.

Херня какая-то происходит.

Причины которой я так и не знаю.

И меня это жутко раздражает.

Да эта невинная овечка в принципе меня раздражает.

Её испуганный взгляд оставляет на мне слишком ощутимые следы. Будто наждачкой по мне проходится.

— Стоять! — контролирую все внешние реакции, когда она пытается улизнуть.

Внутренние же в это время сходят с ума.

До полнолуния ещё несколько дней, а зверь уже рвёт грудину когтями, требуя свободы действий. Внутри месиво.

Эта святая простота, в защитном жесте прижимающая к груди какую-то тряпку, делает моего зверя слабым. И это меня тоже, сука, раздражает.

— Я… я… случайно. — начинает блеять. — Думала тут никого нет.

Перепугано смотрит мне в глаза, боясь даже на миллиметр опустить взгляд ниже.

Забавная. Но бесящая.

Тянусь рукой и снимаю с крючка полотенце. Не вытираюсь, чтобы эта ненормальная в обморок не грохнулась, к которому она кажется близка. Сразу обматываю его вокруг бедер и медленно двигаюсь на неё.

Знаю, что провоцирую не только девчонку, но и себя, но желание насытиться её эмоциями сейчас сильнее меня.

Полина вжимается боком в открытую настежь дверь, но не сбегает. Что само по себе удивительно.

Она такая хрупкая и невинная. И мой зверь бесится. Он воет, рвётся, требуя её. Требуя прикосновений.

С каждым её судорожным вздохом, с каждым движением, моя воля слабеет. С каждым шагом, приближаясь к ней, я чувствую, как вторая ипостась берёт надо мной верх. Мои чувства обостряются до предела.

Я слышу, как колотится её сердце, чувствую тепло девичьего тела, улавливаю едва ощутимый аромат её волос.

Глаза расширяются от испуга, но она не отступает. Смотрит прямо.

Останавливаюсь в шаге от неё.

Несколько мгновений молча смотрим друг на друга. В её глазах я вижу отражение своего собственного зверя — дикого, голодного, жаждущего.

Поднимаю руку, не зная, что собираюсь делать. Пальцы, повинуясь неведомой силе, тянутся к её щеке. Касаюсь нежно, едва ощутимо.

Её кожа под моими пальцами пылает.

Меня нехило так колошматит от этого невинного прикосновения.

Замечаю, как она задерживает дыхание.

Чувствую, как дрожит девичье тело.

Она боится меня.

И это распаляет ещё сильнее.

Мы не разговариваем, но диалог определённо идёт. Он состоит из взглядов.

По сути, ничего не происходит, но внутри бушует ураган баллов в сто.

Какого хера я теряю себя рядом с ней?

От осознания этого хочется её придушить.

Делаю шаг назад пытаясь вырваться из этого морока. Именно в этот момент гаснет свет, погружая нас в плотную темноту.

Вмиг участившееся дыхание Полины критически обостряет инстинкты зверя. Хочу приказать ей выйти, но вместо этого издаю что-то похожее на рычание.

То, что вокруг кромешная тьма ничего не значит, потому что я вижу её слишком отчётливо.

— Нет… — испуганно выдаёт она, резко двигаясь назад.

Перестаю себя контролировать.

Перехватываю её за талию и дёргаю на себя.

Утыкаюсь носом в мягкие волосы и дышу. Напрягаюсь всем телом. Внутренности начинает сводить от ненормального возбуждения.

Бесовщина какая-то.

— Пусти. — пытается сопротивляться, высвобождаясь из моих рук, но я делаю шаг в сторону и вжимаю её всем телом в стену. — Отпусти меня!

— Тихо! — дышу сквозь зубы, не справляясь с собой.

Руки, повинуясь какому-то первобытному порыву начинают блуждать по её телу.

Трогаю её всю, не в силах остановиться.

— Ты что себе позволяешь? — шепчет задушено. — Пусти меня!

Её сопротивление адски заводит.

Перед глазами красные всполохи пляшут.

— Полина! — рычу, сгребая в кулак остатки самообладания. — Не перестанешь — возьму силой.

И это не угроза, мать её.

Я впервые настолько близок к насилию.

Девочка в одно мгновение замирает. Только бешено пульсирующая на её шее вена выдаёт силу эмоций.

Подаюсь вперёд и целую. Нет, пожираю её губы, вторгаясь в рот языком.

Чувствую, как девочка слабеет в моих руках и через секунду отвечает на поцелуй с неменьшим пылом. Её податливость окончательно лишает рассудка.

Отрываюсь от сладкого рта и веду губами ниже, к шее. Полина издаёт тихий стон, прогибаясь голодной самкой.

В этот момент я понимаю, что наша тяга обоюдна.

Когда она так же отвечала мне в ту ночь, на поляне, я списал всё на действие адреналина, и только сейчас я понимаю, что ошибся.

С ней моё пресловутое волчье чутьё даёт охуенный сбой.

Слегка прикусываю кожу, проверяя свою теорию и девочка тут же сметает все сомнения хватая меня за шею, царапая затылок.

Выпрямляюсь и смотрю в её глаза, понимая, что и она меня видит.

Ну да…

Полукровка.

Под громкий всхлип, одним движением разворачиваю её спиной к себе. Подтягиваю за бёдра, пахом врезаясь в девичьи ягодицы. Память коротит флешбэками, и я набрасываюсь на неё с новой силой.

Целую шею, обхватываю ладонями полушария груди, чуть сжимая.

— Не надо. — сипло просит, хотя сама горит не меньше, чем я.

— Почему? Ты же хочешь.

— Нет…

В противовес собственным словам Полина бесстыдно прогибается, подставляясь мне.

Веду рукой ниже, по животу, пока не достигаю резинки свободных шорт. Легко оглаживаю кромку пальцами, чувствуя, как девочка дрожит.

Наглею, вторгаясь в трусики и без промедления раскрываю складки. Задыхаюсь понимая, насколько она мокрая.

— Тело никогда не врёт. — хриплю в её затылок.

— А-а-а-а-а. — срывается, когда я пальцем давлю на клитор.

В следующую секунду я чувствую адское жжение в дёснах. Что означает лишь одно…

Эта мысль оглушает.

Замираю на секунду и, будто в насмешку мне, включается электричество, слишком ярко освещая пространство.

Упираюсь одной ладонью в стену и даю себе пару секунд.

Полине этого хватает чтобы отступить в сторону.

Я не пытаюсь удержать, и она, резво развернувшись сбегает в свою комнату.

А я стою и надрывно дышу, пытаясь как-то справиться с чудовищной мыслью о том, что эта странная девчонка может быть моей истинной парой…

Демид

— В чем дело, босс? — ухмыляется Адам, откидываясь на спинку кресла. — Выглядишь так, будто вчера ночью голыми руками медведя завалил.

Бета сидит в моем кабинете, расслабленный, как всегда.

Он мой друг, моя правая рука.

И, чёрт возьми, он единственный, кто по-настоящему понимает меня.

— Как ты понял, что Лия твоя пара. — спрашиваю, игнорируя его подкол и подхожу к окну.

Фокусирую взгляд на море зелени, колышущейся под порывами ветра. Бесконечный лес, простирающийся до самого горизонта, словно живой, дышащий организм.

— Ого, вот это поворот! Не думал, что доживу до этого дня. Неужели наш суровый Альфа наконец-то нашел ту самую? — в его голосе звучит искреннее удивление и, кажется, надежда.

Это неожиданно раздражает.

Мысль об истинной паре я воспринимаю нормально, но не в том случае, когда ею может оказаться Полина.

— Адам! — осекаю его неуместное веселье.

Друг хмурится, но молчит.

— Просто расскажи, как ты понял, что это именно она. — по-прежнему не глядя на него прошу я. — Мне кажется, что я что-то почувствовал, но... в общем не уверен.

— Не уверен? Тогда она кто угодно, но точно не твоя истинная. Иначе таких вопросов ты бы мне не задавал.

Как же порой меня бесит его чрезмерная рассудительность.

— Должна быть вспышка, необъяснимое притяжение, бабочки в животе, желание защищать её любой ценой… ну, ты сам знаешь.

Морщусь, слушая всё это.

— Да, теория мне известна. Я и без твоего напоминания слышал все эти сказки. Хотелось услышать что-то более весомое от того, кто это прочувствовал на себе.

— Демид, говори прямо. Что не так? — Адам наклоняется вперёд, его взгляд мгновенно становится серьёзным. — И кто она?

Колебание скручивает нутро.

Сказать или нет?

Адам мой друг и ему я доверяю больше, чем кому-либо.

И дело ведь даже не в самой Полине. Нет, она — лишь катализатор. Проблема глубже.

Проблема во мне.

В моём звере. В его неуправляемой тяге, в его желаниях. В том, что я впервые серьёзно опасаюсь потерять контроль.

— Мой зверь сходит с ума рядом с ней. Я чувствую её каждой клеткой своего организма. — признаюсь, чувствуя, как внутреннее раздражение растет с каждой секундой. — И запах… он сводит меня с ума.

Адам какое-то время молчит, обдумывая мои слова.

— И кто она?

Мать вашу... неужели это так важно?

Поворачиваюсь к другу и глядя в его глаза произношу с уверенностью, которой не чувствую вовсе:

— Полина.

Адам замирает, недоверчиво глядя на меня.

— Фельдшер? — уточняет так будто сразу не понял о ком речь. — Да ладно? И ты только сейчас об этом говоришь?

Засовываю руки в карманы брюк и взглядом транслирую ему всё то, что я думаю по поводу его замечания.

— То, что ты описал очень похоже на связь истинных, но... - осекается, задумываясь. — У меня не было сомнений, что Лия моя пара. Я это понял сразу, в первое полнолуние, после того как она достигла совершеннолетия.

Адам встаёт с места и задумчиво расхаживает по моему кабинету о чём-то размышляя.

— Ничего не понимаю. — выдаёт спустя пару минут. — Ты как никто другой не должен сомневаться, но раз сомнения есть значит что-то не так.

— Я тоже так думаю. Полина вообще крайне непростая.

— Ты поэтому поселил её у себя? — смотрит на меня подозрительно. — Хочешь понять, что это?

Запрокидываю голову вверх и громко выдыхаю.

— В некоторой степени. — отвечаю нехотя. — Она призналась, что полукровка. Её мать ведьма. Отец — оборотень.

Молчим пристально глядя друг на друга.

— Мне не нравится всё это. — говорит бета, спустя кажется целую вечность. — Она не просто так скрывала своё происхождение.

Он озвучивает вывод, к которому не так давно пришёл и я.

— Знаю. И хочу выяснить причину.

Адам снова садится в кресло, продолжая размышлять.

— Это всё крайне сложно, конечно. Ситуация странная. Но послушай, Демид, если твой зверь так реагирует… это неспроста. Инстинкты оборотня не обманывают.

Проклятье!

До её появления в моей жизни всё шло по накатанной. Власть, сила, контроль — это мой мир, и я в нём уверенно себя чувствовал.

А теперь?

Теперь хрен знает что происходит.

Сопротивляться желаниям зверя становится сложнее с каждым днём. И идея держать Полину рядом уже не кажется мне разумной.

— Демид, риск срыва очень велик.

Адам говорит то, о чём я сам думаю последние сутки.

— Что планируешь делать?

Большую часть своей жизни я управляю огромной стаей, принимаю решения, от которых зависят жизни других оборотней, но сейчас... я впервые понятия не имею что мне делать со строптивой девчонкой и моей животной тягой к ней...

Полина

— Я больше не могу здесь оставаться. — шиплю в трубку и тут же оглядываюсь, будто меня может кто-то подслушивать.

Раздраженно слушаю ответ, и только моё учащенное дыхание выдаёт весь тот спектр эмоций, что сейчас бушует у меня внутри.

Каждое слово, доносящееся из динамика, ледяной иглой пронзает моё сердце.

Вцепляюсь в телефон, но чувствую, как он выскальзывает из вспотевших ладоней.

Внутри всё сжимается в тугой, болезненный ком.

Голос на другом конце звучит угрожающе ровно, а я понимаю, что каждое услышанное слово приближает меня к пропасти.

Ноги подкашиваются, в голове невыносимо шумит, и страх, липкий и парализующий, саваном окутывает меня, предвещая неизбежную гибель.

— Всё зашло слишком далеко. — нервно расхаживаю по кабинету. — Скажи, что я должна сделать?

Снова слушаю гневную тираду, но на этот раз так легко сдаваться я не намерена.

— Полнолуние уже завтра. — пытаюсь достучаться до благоразумия своего оппонента. — При следующем обороте Астахов поймёт кто я и тогда всё потеряет смысл.

В телефонной трубке на несколько долгих секунд повисает молчание.

А потом я слышу бескомпромиссное:

— Жди. Я перезвоню.

И связь обрывается.

От отчаяния хочется заскулить и запустить смартфон в стену, и я почти поддаюсь порыву, но останавливаюсь в последний момент просто потому, что потеряю такую нужную мне сейчас связь с остальным миром.

Приближающееся полнолуние всерьёз расшатывает мои нервы.

Я понимаю, что второй раз мне так повезти просто не может.

В прошлый раз результаты моих анализов в последний момент подменили.

Астахов в одном шаге от того, чтобы узнать всю правду.

И тогда полетят головы…

В первую очередь — моя.

От ужаса начинает сосать под ложечкой.

Хожу по кабинету из угла в угол не в силах успокоиться.

Самое ужасное — я чувствую, что руководство к действию в ближайшее время не получу.

Сажусь на край стола и смотрю в окно, на линию горизонта за которой скрывается солнце.

Сейчас этот закат видится символом моей беспомощности. Когда твою волю ломают, разбивают мечты, а ты остаёшься лишь наблюдателем своей трагедии, неспособной ни защитить себя, ни изменить ход событий. То чувство, когда ты просто есть, но больше не принадлежишь себе.

С каждой следующей минутой мои нервы натягиваются как струны, готовые вот-вот лопнуть под давлением страха.

Сердце колотится на максималках.

Ладони покрываются липким потом, пальцы немеют, и мир вокруг словно сжимается, превращаясь в тесную клетку, выбраться из которой нет никакой возможности.

— Думай, Полина. — шепчу, закусывая кончик большого пальца.

Но как бы я не пыталась найти выход из ситуации, в которой оказалась, исход мне видится неблагоприятным… мягко говоря.

Стоит только представить реакцию Альфы и моё дыхание мгновенно сбивается, поперёк горла становится ком, и каждая следующая мысль превращается в хаотичный рой, предвещающий неизбежный крах.

Мой крах…

С трудом дожидаюсь окончания рабочего дня и покидаю кабинет.

Серые стены медкорпуса сменяются резким контрастом с яркими огнями и холодной роскошью дома Альфы. Закрыв за собой дверь, я ощущаю, как усталость разом обрушивается на меня.

Хочется лишь одного — закрыть глаза и забыть обо всём, что было со мной за последние месяцы. Забыть Альфу и то, что меня привело к нему…

Горячий душ обжигает кожу, смывая остатки моих надежд на благополучный исход моей жизни в стае. Пар окутывает, растворяя в себе слезы и тревоги. Кажется, что вместе с водой уходит и часть боли.

Но это лишь иллюзии...

В голову настойчиво лезут воспоминания о недавних событиях, произошедших здесь же.

Закрыв глаза, я попытаюсь сосредоточиться на беспрерывном потоке воды, но всё равно рисуются образы. Яркие. Обжигающие.

Как он прижал меня к кафелю.

Его руки, сильные, властные, впивались в мою кожу, не давая и шанса на сопротивление.

Его дыхание обжигало шею.

Я пыталась сопротивляться, оттолкнуть его, но моё тело предательски отвечало на его прикосновения. Мурашки бежали по коже, а внутри всё сжималось от невыносимого желания.

Желания, которое было одновременно пугающим и манящим.

Каждый жест этого мужчины, взгляд, прикосновение — это вызов, игра на грани дозволенного.

Он будоражит кровь, заставляя сердце бешено колотиться. Он словно ураган, сметающий всё на своем пути.

Его руки на моём теле… его такая опасная близость… и с ума сводящий его личный аромат…

Это что-то за гранью реального.

Так не бывает…

Чтобы бояться и в то же время желать большего.

Я ненавижу его за это. За его власть надо мной, за способность управлять моими чувствами.

Понимаю, что он разрушает меня, но ничего не могу с этим поделать.

Позже, уже находясь в своей комнате, присаживаюсь перед комодом и тяну нижний ящик, чтобы достать спрятанную шкатулку с таблетками. Ладонью пытаюсь нащупать самый дальний край.

Внутри что-то ёкает, когда вместо привычной шероховатой поверхности мои пальцы оглаживают… пустоту.

Шкатулки нет.

Лихорадочно обыскиваю ящик, перевернув всё вверх дном.

И ничего…

Паника сжимает меня в своих ледяных объятиях, сдавливая горло, лишая воздуха.

Она не могла так просто потеряться.

Кто-то вошел в комнату, рылся в моих личных вещах.

И посягнул на мою единственную защиту…

— Нет-нет-нет. — стону в голос.

Осознание накрывает волной ужаса.

Без этих таблеток я… я не знаю, что будет со мной. Я перестану контролировать себя. Стану лёгкой добычей для своих страхов, своих кошмаров...

И что самое главное… для него.

Для Альфы.

Задыхаюсь, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Шкатулку ведь явно забрали с одной единственной целью…

А значит вполне возможно, что в эту самую секунду Астахов уже на пути к разоблачению…

Полина

Уже несколько месяцев страх управляет мной.

Именно он толкает на принятие некоторых решений.

Не всегда верных.

Точнее — как правило, неверных.

Вот как сейчас…

Всё внутри противится, но я упорно игнорирую все проявления благоразумия и шагаю к пункту пропуска. При этом я точно знаю, что шанс на благоприятный исход моей затеи практически равен нулю.

Но не попробовать я просто не могу.

Потому что до проклятого полнолуния осталось несколько часов, а та малейшая защита, что у меня была бесследно исчезла.

— Добрый день. — здороваюсь с охраной, улыбаясь настолько искренне насколько вообще способна.

— Здравствуйте, Полина Петровна. — отвечает один из парней, другие же настороженно смотрят на меня. — Кого-то ищете?

— Да, мне нужен Егор. — продолжаю улыбаться, чувствуя, как начинает сводить скулы от фальшивого дружелюбия.

— А может я вместо него сгожусь? — отвечает он, окидывая меня неопределённым взглядом.

Он со мной так флиртует что ли?

Возможно для моей затеи этот парень и сгодиться, но рисковать, проверяя наверняка, я не могу. Просто с Егором мы всё же пусть не сильно близко, но знакомы. Правда после того случая как Астахов застал его в моём кабинете наше общение сошло на нет.

— Исключено. — произношу уверенно, пресекая дальнейшие попытки продолжения бессмысленного разговора.

— Как жаль. — скалится, будто играя со мной.

Дышу размеренно, контролируя внешние реакции.

— Гор! — кричит парень, чуть повернув голову влево, но при этом не отводя от меня внимательного взгляда. — Тебя наш Айболит требует.

Стоит ему это сказать как тут же пространство взрывается от дружного мужского хохота.

Придурки.

Продолжаю улыбаться, всерьёз опасаясь, что моя улыбка сейчас больше похожа на оскал маньяка-психопата.

Нервничаю, когда следующую минуту ровным счётом ничего не происходит.

Парни продолжают, ухмыляясь глазеть, но меня ничуть не обманывает их доброжелательность. Я знаю, что при необходимости или же по прямому приказу своего Альфы любой из них, без какого-либо сожаления, перегрызёт мне глотку.

— Полина?

Стараюсь держать эмоции под контролем, когда всё же вижу приближающегося ко мне Егора.

Облегченно выдыхаю.

— Привет. — здороваюсь я, как только парень становится напротив. — Хотела поговорить с тобой.

Включаю на полную всё своё обаяние и актерские способности.

От моих слов Егор заметно теряется.

— Эм… хорошо. — он кивком головы показывает мне следовать за ним, что я и делаю.

Отойти от тестостероновой толпы — лучшее что сейчас можно сделать.

— Что случилось? — спрашивает Егор, когда мы оказываемся в небольшой беседке.

— Ничего не случилось. — улыбаюсь как идиотка. — Как ты? Давно не виделись. Ты будто избегаешь меня.

Я понимаю, что в его глазах вероятнее всего сейчас выгляжу полной дурой, но он мой единственный шанс на спасение.

— Да… нет… — парень растерянно чешет затылок.

Решаю его не пытать больше, чем это необходимо, поэтому перехожу к цели своего визита.

— Мне нужно в город выехать, за недостающими препаратами. — волнение достигает критической отметки, когда вижу, как подозрительно сужаются глаза парня. — Я просто подумала…

Опускаю голову вниз и беру короткую паузу, целенаправленно создавая эффект смущения и заинтересованности им.

— Что? — теряет терпение.

Вскидываю голову и прямо глядя в его глаза говорю:

— Может быть… — глубокий вдох, взгляд в пол и снова на него. — …поехали бы вместе.

— Ты хочешь, чтобы я тебя сопровождал? — в его голосе неприкрытое удивление.

Господи… пожалуйста…

— Да, но если ты не можешь, то без проблем. Я могу поехать с кем-нибудь другим.

— Нет. — прерывает он моё ложное отступление. — Могу, я свободен.

У меня такое чувство будто гора с плеч свалилась. Но до конца насладиться триумфом не получается.

— У тебя есть разрешение на выезд?

Сердце подскакивает к горлу и тут же падает вниз.

— Да, конечно.

Отыскиваю в сумочке нужную бумагу и с улыбкой протягиваю парню.

Сжимаю двумя руками лямку сумки, чтобы скрыть дрожь, пока Егор пробегается быстрым взглядом по липовому разрешению, на которое я потратила час времени и кучу нервных клеток.

— Жди здесь. — говорит, возвращая мне бумагу. — Сейчас подгоню автомобиль.

Егор уходит, а я смотрю ему вслед и не верю, что всё получилось.

Проходит всего мгновение и воздух кажется чище, краски ярче, а мир — добрее. Тревога, терзавшая меня последние пару дней, отступает, а внутри разливается тепло. И хоть я понимаю, что расслабляться рано, но не порадоваться этой небольшой победе, в которую я почти не верила, не могу.

Сегодня можно будет вдохнуть полной грудью и провести это полнолуние в относительном покое.

Тёмный внедорожник плавно тормозит прямо возле меня.

Делаю глубокий вдох, открываю дверцу и занимаю переднее пассажирское сиденье.

Теплый воздух салона касается кожи, но мою внутреннюю дрожь это не унимает.

Всё внутри напрягается натянутой тетивой.

Цепляюсь за край сиденья, чувствуя, как подрагивают руки. Машина трогается с места, и каждый метр, приближающий нас к границе территории стаи, отдаётся тупым ударом в солнечное сплетение.

Егор что-то говорит, но его голос кажется далёким и неразборчивым. Слова скользят мимо, не задерживаясь в сознании. Все мои мысли сейчас сосредоточены на одном — успеть покинуть стаю до того, как о моём побеге станет известно Альфе.

Вот и знак, обозначающий границу…

Ещё немного...

Дыхание перехватывает, сердце бешено колотится.

Ещё чуть-чуть…

Прикрываю глаза, когда машина выезжает на шоссе, оставляя территорию стаи позади.

Не верится, что у меня получилось…

Дорога до города по факту занимает немного времени, но у меня такое ощущение, что она тянется бесконечно.

Автомобиль плавно останавливается у тротуара, прямо напротив аптеки.

Я намеренно выбрала именно это место, зная о наличии двух выходов по разные стороны здания.

— Я быстро. — говорю, отстёгивая ремень безопасности.

— Я пойду с тобой. — безапелляционно заявляет Егор.

О, нет…

Если он будет рядом, мой план однозначно провалится.

Мысленно ищу варианты как выйти из сложившейся ситуации, пока мы заходим в пропахшее медикаментами помещение.

Отчаяние липкой субстанцией затягивает сознание, но слава всем богам, Егора отвлекает звонок мобильного.

Как только он выходит, чтобы ответить, я не теряя ни секунды, направляюсь к дальнему выходу и буквально выбегаю из аптеки. Бегу метров десять к ожидающему меня такси. Заблаговременный заказ которого без точного времени явки пассажира дорогое конечно удовольствие, но сегодняшняя свобода стоит каждой потраченной копейки.

Запрыгиваю на заднее сиденье и называю водителю адрес. Автомобиль резко срывается с места, а я мысленно прошу у Егора прощение.

По поддельному паспорту заселяюсь в заранее снятый номер в скромной гостинице, которая находится на самой окраине города. Серое неприметное здание с обшарпанным фасадом и тусклым освещением сейчас воспринимается мной чуть ли не оазисом посреди пустыни.

Идеальное место, чтобы пережить предстоящую ночь.

Девушка администратор возвращает мне фальшивые документы и вручает ключ от номера.

Пройдя по узкому коридору, вхожу в свою временную обитель.

Маленькая комната обставлена старой, местами облущенной мебелью, но сейчас это не имеет никакого значения. Главное — я одна, в безопасности.

Запершись на все замки, чувствую, что становится легче дышать, напряжение немного отпускает.

Первым делом иду в ванную, включив душ долго стою под горячей водой. Кажется, что вместе с ней уходит и часть моих переживаний.

После душа становится немного спокойнее.

Спустя какое-то время заказываю в номер чай и сажусь на подоконник, глядя в окно.

Там сгущается темнота, уже совсем скоро над городом взойдёт полная луна. Её серебристый свет зальёт улицы, делая всё вокруг немного сказочным и одновременно зловещим.

Главное переждать эту ночь, а потом я что-нибудь придумаю.

Скажу Альфе, что мне было страшно. Думаю, это будет достойным оправданием моего отсутствия, учитывая мой прошлый опыт нахождения в стае в полнолуние.

И обязательно нужно будет извиниться перед Егором, за то, что использовала его.

Задумавшись, теряюсь во времени и пространстве, поэтому вздрагиваю, когда раздаётся стук в дверь.

Иду открывать, предвкушая горячий напиток.

Подхожу к двери, распахиваю её и… мир сужается до размеров моего бьющегося сердца, каждый удар которого отдаётся набатом в висках.

Дыхание рвётся, становясь поверхностным.

Кажется, в лёгких не осталось воздуха.

Нет…

Земля уходит из-под ног, а в груди разрастается ледяной ком. Ещё секунда, и реальность распадётся на осколки, а вместе с ней и я.

Нет…

— Совершенно непрофессионально в полнолуние оставлять стаю без медика. Не находишь?

Паника подступает неумолимо, грозя поглотить меня целиком.

Тёмные глаза прожигают насквозь.

В них нет ни капли милосердия.

Губы Альфы кривятся в зловещей улыбке, когда он входит в номер…

Полина

Отступаю назад, не отводя от него взгляда.

Мотаю головой, отрицая очевидное.

От шока я не в состоянии говорить. Хотя стоит что-то сказать в своё оправдание.

С замиранием сердца наблюдаю за тем, как Астахов абсолютно спокойно прикрывает за собой дверь. Но я не обманываюсь. Уверена, что его спокойствие показное.

— Тебе нечего ответить? — спрашивает, продолжая глумиться надо мной. — А, Полина?

Перестаю пятиться только когда между нами появляется, пусть не настолько большая как мне того хотелось бы, но всё же дистанция.

— Не подходи. — «выкать» ему в данной ситуации считаю лишним. — Я посчитала что так будет лучше.

— Для кого?

Астахов окидывает гостиничный номер скучающим взглядом, ожидая моего ответа.

— Для всех.

Вскидываю голову, не желая показывать ему свою уязвимость, хоть и понимаю, что всё это уже не имеет смысла.

— Я бы на твоём месте не брался утверждать за всех, коварная Полина.

Вдоль позвоночника гуляют электрические разряды, грозясь в какой-то момент сжечь меня дотла.

— И в чём же моё коварство? — тяну время, пока пытаюсь сообразить есть ли хоть крошечная надежда выпутаться из этой западни.

— Ну как же? Обвести вокруг пальца мою охрану не каждый сможет.

Мне в момент становится до жути страшно за Егора.

Только сейчас я в полной мере осознаю, чем это может обернуться для парня.

— Тебе же это удалось с поразительной лёгкостью. — продолжает он. — В чём твой секрет?

На его лице улыбка, но она сейчас не признак хорошего настроения или расположения ко мне.

Нет.

В ней явно читается обещание…

Внутренности плавятся от осознания своей беспомощности.

Такое чувство будто я себя в угол загнала…

— Почему ты сбежала? — он неторопливо направляется в мою сторону, от чего у меня дыхание перехватывает. — Чего ты боишься? Или может кого?

Я знаю, что каждый его шаг приближает меня к неотвратимому.

Безнадёжность лишает возможности сопротивляться.

Альфа сейчас воспринимается мной по-особенному.

Он кажется огромным и всесильным, а я ничтожной жертвой.

Двигается словно хищник, дразня, развлекаясь со своей добычей.

И я понимаю, что… всё…

Игра окончена.

Это конец.

Ему сейчас не нужная моя правда.

Я это чётко осознаю.

Потому что он её уже знает…

— Значит омега? — внутренности кипятком шпарит, когда я это слышу. — Неожиданно, знаешь ли.

Астахов наслаждается всем что сейчас происходит, а мне умереть охота.

— Я до последнего сомневался. Думал, что это какая-то ошибка. Эти твои спец блокаторы…

— Это ты. — вскрикиваю возмущенно, на секунду забывая о том кто сейчас стоит передо мной. — Ты рылся в моих вещах?

— Ну, не собственноручно, но, по сути, да. — на его лице ни тени смущения.

Хотя с чего я вообще жду от Астахова чего-то подобного?

— Ты же не думала, что я поверил твоей сказочке про маму-ведьму?

— Это не сказка! — злость придаёт мне смелости. — Я говорила правду.

— Возможно. — он всё ближе. — Но не всю. Самое главное ты не рассказала.

— Тебя это не касается. — отрезаю грубо.

— Я думаю по-другому.

Астахов останавливается на расстоянии вытянутой руки.

Давлю в себе желание отступить.

Тишина в номере становится почти осязаемой, давящей.

Его взгляд, темный и пронизывающий, буравит меня насквозь, словно пытаясь проникнуть в те уголки моей души что ещё скрыты от него.

— Такая желанная для любого оборотня самка могла принести, по меньшей мере, распри в мою стаю. А это чревато серьёзными последствиями.

— У меня всё под контролем… — уверенно выдаю, но тут же сдуваюсь. — …было.

— Не обманывай себя. Ни черта ты не контролировала, Поля. Сегодняшнее полнолуние тому доказательство.

— Это ты виноват! — срываюсь на несправедливые обвинения. — Если бы ты не украл мой препарат, всё было бы нормально.

— Аккуратнее с выражениями. — на дне его глаз замечаю слишком характерные всполохи.

О, нет…

— Это твоё второе полнолуние в моей стае. Первое ты провалила, если помнишь.

Прикрываю глаза, отказываясь признавать его правоту.

— Твоя реакция на меня ещё тогда удивила, но я не придал этому значения. К сожалению.

Проклятье!

— Теперь ты всё знаешь. — снова смотрю на него. — И должен уйти.

Астахов молчит, но ему и не нужно ничего говорить, потому что я уже всё вижу в его взгляде.

Альфа не откажется от такой как я.

Он видит в этом собственную выгоду.

О которой я даже думать не хочу.

— Пожалуйста. — прошу его, наступая на горло собственной гордости. — Уйди…

Вместо этого Альфа сокращает между нами расстояние. Я тут же отступаю назад, но он не позволяет мне сбежать. Чувствую грубый захват на предплечье, молниеносный рывок вперёд и грубый толчок в стену.

Собирая волю в кулак, фокусирую на нём взгляд и понимаю, что смотрю в глаза зверя…

Огромный, сильный, беспощадный.

— Не… не надо… — беззвучно шевелю губами, уже понимая, что сегодня он меня не отпустит.

Он дышит часто, глубоко, я же не могу сделать ни вдоха.

Мой разум парализован паникой и животным ужасом, потому что я осознаю… что начинаю реагировать на него.

Нужно абстрагироваться, чтобы не сойти с ума от мыслей о том, к чему всё это ведёт.

Вжимаюсь спиной в стену так, что кожей ощущаю каждую неровность на её поверхности. Хватаю воздух небольшими дозами, но его запах всё равно проникает в меня, заполняя до краёв.

От Астахова сейчас исходит такая энергетика, от которой легко можно сгореть. В пепел.

В его глазах не просто пламя, там бушует похоть.

Наше дыхание становится чаще, тяжелее.

Мне жарко.

Горячо.

Ощущения в теле так сильно контрастируют с тем сопротивлением что сейчас творится у меня в голове, что от отчаяния хочется биться в истерике.

Ненавижу в себе ген омеги с момента его проявления.

Ненавижу своего отца, справедливо считая, что именно его кровь — причина всех моих бед.

Ненавижу обстоятельства, из-за которых я была вынуждена прийти в стаю Астахова.

И ненавижу его самого.

За то, что он сейчас здесь.

За то, что он так близко.

И за то, что… хочу его… до болезненной ломоты во всём теле…

Демид

Смотрю в глаза Полины и борюсь с собой, точнее с неуёмным желанием её наказать.

За то что я сейчас здесь, с ней.

Вместо того чтобы быть со своей стаей в ночь, когда все мы становимся уязвимыми, когда инстинкты оборотня берут верх над человеком.

Её зрачки расширены от страха, дыхание сбивчивое.

Зверь внутри торжествует от близости желанной самки.

Меня же кроет от противоречий.

Полина полна загадок, разгадку которых к херам я слал.

Зачем мне это?

Самым правильным сейчас будет отослать её куда-нибудь, желательно подальше. С самыми отвратительными рекомендациями, чтобы ни в одну стаю больше сунуться не смогла.

Но, сука, внутри всё противиться этому.

Списываю всё на сиюминутную похоть, которую она во мне будит.

Омега…

Кто бы мог подумать.

До недавнего времени я думал, что это по большей части миф, придуманный для контраста.

Каково же было моё удивление, когда я получил результат химико-токсикологического исследования тех загадочных таблеток, которые мне принесла прислуга, наводившая порядок в её комнате.

Уже тогда я понял, что нахожусь в шаге от обнародования тайны Полины.

Но оказался совершенно не готов к ней.

Когда сегодня один из моих парней позвонил сказать, что наша фельдшер покинула стаю я подумал, что это какая-то глупая шутка.

Как она вообще на это осмелилась?

Жестоко сыграла на симпатии Егора.

За что парню придётся ответить.

Сука!

Самая настоящая.

Наша сцепка взглядами, всё сильнее действует на мои инстинкты.

Кровь закипает, ускоряя бег бьёт сначала в голову, потом устремляется в пах.

— Отойди от меня. — в подёрнутых неконтролируемым возбуждением взгляде, горит паника.

Она правда верит в то, что я её отпущу?

В какой момент она увидела во мне благородство?

Нахер.

Склоняюсь, ладонью притягивая её за затылок. Мгновенно проникающий в нос аромат сносит крышу. Не нравится мне это.

Своей близостью омега-Полина усыпляет во мне Альфу.

Это недопустимо.

— Отвали от меня! — бормочет строптиво и в то же время противоречиво подаётся ближе.

Воздух между нами электризуется, когда я притягиваю её к себе так близко что её хаотичное дыхание касается моего лица.

Деревенеет вся, упираясь двумя ладонями в мою грудь.

Впиваю пальцы в её шею в собственническом стремлении оставить отметины. Девчонка всхлипывает в страхе, а я всё сильнее теряю себя.

— Не… не надо… отпусти. — лепечет как в бреду, тоже лишаясь способности здраво мыслить.

Держусь из последних сил.

На адреналине и злости.

— Не смей… — шепчет мне прямо в губы.

И я срываюсь.

Подтягиваю её выше так что Полине приходится подняться на цыпочки.

В глазах горит ненависть, но на сопротивление мне сил нет.

Обхватываю ладонями ягодицы, вдавливая податливое тело в себя. Дрожит вся, быстро хлопая ресницами, давит взглядом.

Желание трахнуть её немедленно, пробивает сознание.

Уверенно двигаюсь в сторону кровати. От нетерпения меня аж потряхивает. Ничего подобного раньше не испытывал.

Ставлю девочку на ноги и сразу же разворачиваю к себе спиной. Одно короткое мгновение и она оказывается прижата к постели моим телом. Руководствуясь безумным желанием, вдавливаю каменную эрекцию в упругие ягодицы. Ещё и ещё. Под глухой девичий всхлип.

Носом упираюсь в её затылок и дышу. Втягиваю в себя такой необыкновенный запах.

— Слезь с меня. Это безумие. Мы ведь не животные. — пытается достучаться до моего сознания.

Глупая.

Мы самые настоящие животные.

И ты сейчас в этом убедишься.

Языком прохожусь по её ушной раковине и рычу:

— Раздвинь ноги. Сама. Давай.

Уверен, что мои слова сейчас отзываются в ней очередной волной возбуждения. На долю секунды Полина замирает, и я уже предвижу как она сладко сдаётся, но она меня удивляет.

— Пошёл ты нахрен. — дёргается подо мной прикладывая немалые усилия пытаясь освободиться. — Астахов, отпусти меня! Ты не имеешь права!

Такая смелость, пусть и безрассудная, вызывает восхищение. Но и бесит не меньше.

Скольжу ладонью вниз, к её животу, уверенно оттягивая в сторону полу банного халата. Возвращаю руку обратно и медленно веду её ниже, накрывая ладонью гладкий лобок.

— Блядь. — не справляюсь с эмоциями, когда мои пальцы проходятся по горячей плоти, скользкой от смазки.

Утробный рык сдержать не получилось бы, даже если бы пытался. Но я этого не делаю, разделяя со зверем минуту триумфа обладания желанной самкой.

— Нееет. — хрипит, когда я нащупываю клитор и снова начинает трепыхаться, в попытке выбраться из-под меня.

Коленом раздвигаю её бёдра и просовываю руку ниже. Скольжу пальцами вдоль складок, массируя чувствительную вершину и одновременно с этим толкаюсь в неё, прижимаясь членом.

Полина бессвязно что-то бормочет, уткнувшись лбом в постель.

Не выходит разобрать ни слова.

В какой-то момент чувствую её отдачу. Девочка чуть приподнимает бёдра, опираясь на колени и в примитивном движении трётся о мою эрекцию.

У меня перед глазами красные круги расходятся, затуманивая остатки разума.

— Даааа. — выстанывает, будто против воли.

Отодвигаюсь назад, понимая, что моему контролю пришёл конец.

Одним движением избавляюсь от футболки.

Наблюдая сейчас за извивающейся на кровати Полиной, ловлю какой-то отдельный вид кайфа.

Берусь за пряжку ремня, но расстегнуть его не успеваю, как девчонка фурией вскакивает с кровати и отбегает, кутаясь в халат.

Не шевелюсь разглядывая её.

Волосы всклокочены, глаза горят неестественным блеском, губы искусаны.

Дышит загнанно.

Эта картина будоражит не меньше чем то, что было чуть ранее, но я не двигаюсь. Даю себе пару секунд. Иначе сорвусь.

Она не понимает, что творит, снова убегая от меня.

Ведь знает, что уже не уйдёт.

— Полина. — в её имя вкладываю один единственный посыл, который она, как полукровка, должна безошибочно считать: подчинение!

Немедленное!

Беспрекословное!

Но это же, сука… Полина… мать её…

Непокорная бестия.

Делаю шаг в её сторону, она тут же срывается с места и бежит к выходу.

Один рывок, и она снова в моих руках.

— Пусти меня. — колотит по груди, извивается.

А я теряю всё человеческое что во мне ещё было. Зверь требует её покорности. И я уступаю ему…

Подхватываю её, брыкающуюся, на руки.

— Ненавижу тебя! — её голос тихим эхом отдаётся на границе сознания. — Ненавижу!

Ставлю на ноги и довольно грубо сдёргиваю с неё халат. Вытягиваю из него пояс.

Я хочу её до одури.

Стягиваю им её тонкие запястья за спиной. Затягиваю потуже.

Бросаю поперёк кровати две подушки, одна на другую, и толкаю на них Полину. Она падает грудью на постель, выпячивая вверх ягодицы.

В таком положении двигаться становится сложно, поэтому заметно стихает.

Представшая мне картина завораживает.

— Ненавижу… — уже шепотом, потому что от инстинктов не так просто сбежать.

Расстёгиваю ремень, приспускаю вниз джинсы вместе с трусами.

Обхватываю ладонью член, сжимаю.

Шумно тяну воздух сквозь зубы.

Шаг ближе, расталкиваю коленом её ноги, становясь между ними.

В башке фейерверки взрываются, когда касаюсь головкой мокрой промежности. Вожу членом верх-вниз, чувствуя, как девочка непроизвольно сжимается, выдавая очередную порцию смазки.

Подхватываю её за бёдра. Приподнимаю выше, игнорируя слабое сопротивление. Прижимаю член ко входу и делаю рывок в неё…

Вопль боли заглушает покрывало, в которое Полина уткнулась лицом.

Замираю, прикрывая глаза.

Не двигаюсь, давая девочке время привыкнуть к моему размеру.

Конечности немеют от невыносимого удовольствия.

Пара особенно глубоких вдохов, даёт возможность контролировать себя.

Это что-то запредельное.

Такая маленькая, горячая…

Виски шарашит пульс, разнося в сознании одно единственное слово — «моя».

Она моя…

Спускаю тормоза и начинаю двигаться.

Резко, глубоко.

До предела.

Знаю, что для неё это много, но на нежность я сегодня не способен.

Толкаюсь в неё максимально, лишая нас обоих дыхания.

Меня взрывает напрочь от острого удовольствия, когда спустя пару минут тишину комнаты нарушает звонкий стон Полины.

— Деми-и-и-и-д...

Девочка разводит ноги шире, сильнее прогибаясь навстречу моим движениям.

Даааа…

От моих мощных толчков её стоны становятся громче.

В какой-то момент Полина начинает содрогаться подо мной, ритмично сжимая мой член внутренними мышцами.

Сердце колотиться на максималке, разогнавшись до критичных отметок.

В последнюю секунду успеваю выйти из неё, обильно кончая на упругие ягодицы.

Запрокидываю голову вверх, закрываю глаза и дышу.

Шумно. Надрывно.

Растворяясь в безумном экстазе.

Никогда не был лириком, но это не просто секс.

Это нечто намного большее.

И я пока не понимаю своего отношения к данному открытию…

Полина

— Просыпайся. Нам пора ехать. — врывается в мой сон требовательный мужской голос.

О, нет…

Это не может быть правдой.

Пусть всё окажется сном!

Просто слишком реалистичным сном!

Слегка приподнимаю веки и наблюдаю за тем, как Астахов, застёгивает ремень на брюках.

— Полина. — продолжает настаивать на моём подъеме.

Не знаю зачем ему это надо.

Он уже получил то чего хотел. Взял бы и просто свалил по-тихому. Дал бы мне возможность в одиночестве заняться самобичеванием.

Открываю глаза, чувствуя на себе его пристальный взгляд.

Сажусь на кровати, отворачиваясь от него. Бросаю взгляд в окно, отмечая, что едва рассвело. Рань несусветная.

Кутаюсь в одеяло, когда понимаю, что под ним я голая.

Чёрт…

Пытаюсь отыскать взглядом халат, но понимаю, что он скорее всего лежит с той стороны, где сейчас стоит Астахов. Поэтому плотнее завернувшись в своё «одеяние» встаю и иду в ванную.

Максимально быстро привожу себя в порядок, понимая, что много времени у меня на это нет.

Беру с тумбы свою одежду, оставленную вчера. Морщусь, натягивая брюки и футболку на влажное после душа тело.

О том что произошло ночью стараюсь не думать. По крайней мере пока. Иначе рискую окончательно расклеиться.

Но как ни стараюсь, забыться не получается. Жуткий дискомфорт в теле сейчас воспринимается как своеобразная печать Альфы на мне.

Смотрюсь в зеркало над раковиной.

Кажется, что ничего не изменилось. Внешне я такая же какой была ещё вчера. Но внутри…

Внутри месиво.

Прячу лицо в ладонях и всеми силами заставляю себя не плакать.

Только не сейчас.

Не хочу, чтобы он видел мои слёзы.

После того как он… как мы… думала, что буду всю оставшуюся ночь биться в истерике, а вместо этого уснула.

Я заснула рядом с тем, кого в моменте люто ненавидела.

Как такое вообще возможно?

Резко опускаю руки, когда слышу стук в дверь.

Раздраженно закатываю глаза и иду на выход.

— Готова? — стоя у двери ванной спрашивает Астахов, окидывая меня оценивающим взглядом.

— Да.

— Отлично. Идём.

И он, не дожидаясь никакой ответной реакции направляется к выходу.

Мне ничего не остаётся как идти за ним.

На ресепшне Альфа сам отдаёт девушке-администратору ключ от номера, пока я жду его чуть дальше в холле, который несмотря на небольшие размеры самой гостиницы оказывается довольно просторным.

Миловидная девушка что-то отвечая, одаривает Астахова лучезарной улыбкой, которая открыто намекает на её желание как минимум продолжить знакомство. Но он будто не замечает это. Или просто делает вид. Коротко благодарит её и идёт в мою сторону, впившись в меня взглядом.

Не выдерживая такой открытой прицельности, разворачиваюсь и иду к центральному выходу.

Астахов быстро нагоняет меня. Протянув руку, толкает передо мной входную дверь, при этом находясь сзади. Его близость, как и прежде обескураживает.

К его внедорожнику идём молча.

Приближаясь к автомобилю, раздумываю над тем, где мне следует сесть.

Сидеть впереди, рядом с ним, нет никакого желания. Но буду выглядеть по меньшей мере глупо если сяду сзади.

От решения возникшей дилеммы избавляет Астахов, открывая передо мной переднюю пассажирскую дверь. От протянутой руки молча отказываюсь, самостоятельно располагаясь на сиденье.

Его открытую усмешку тоже игнорирую.

Пристёгиваюсь ремнём безопасности и застываю ледяной статуей, невидящим взглядом упираясь в лобовое стекло.

Альфа обходит машину и садится за руль. Я не смотрю на него, но безошибочно улавливаю в движениях его тела силу и уверенность.

В том как он запускает двигатель, как его руки ложатся на руль, как поворачивает ключ в замке зажигания.

Мотор рычит, наполняя салон тихим гулом. Астахов бросает взгляд в зеркало заднего вида, оценивая обстановку медленно выезжает с парковки.

Закрываю глаза и упираюсь затылком в подголовник кресла, отказываясь наблюдать его даже периферийным зрением.

Но становится только хуже.

Перед глазами тут же возникают картинки прошедшей ночи…

Совру себе если стану утверждать, что мне не понравилось.

Это было… незабываемо.

— Так и будешь молчать? — прерывает мою задумчивость тихий голос.

Открываю глаза и поворачиваю голову в его сторону.

На короткое мгновение наши взгляды встречаются.

Дыхание мгновенно сбивается, как и ритм сердца.

Ненавижу себя за такую явную реакцию на этого мужчину.

Внутри мгновенно закипает злость.

Отворачиваюсь, снова прикрывая глаза.

Разговаривать так будто вчера ничего не было я точно не смогу, а ругаться с ним не вижу смысла. Всё и всегда будет только так как хочет он.

Мне нужно просто принять ту реальность, которую я имею на сегодняшний день и поскорее закончить то, что я должна.

Нужно немного времени, и я покину стаю Астахова.

Забуду его как страшный сон.

Сделаю вид что ничего этого не было и буду жить дальше.

Уеду куда-нибудь далеко отсюда.

В горы.

Всегда мечтала жить где-то очень-очень высоко. Подальше от концентрации людской жестокости и цинизма.

— Поля, это всего лишь секс. — зачем-то продолжает Астахов. — Трагедии не произошло.

Безусловно! Для таких уродов, как ты.

К моей величайшей радости, остальную часть пути он больше не пытается разговорить меня.

Через некоторое время тишина салона начинает давить на уши.

Устав бороться с собой открываю глаза. За окном рассвет, но его не видно за серой пеленой тумана.

Бросаю взгляд на Альфу. Он крепко держит руль, полностью сосредоточен на дороге. Ни единого движения, ни единого взгляда в мою сторону. Кажется, я еду не с ним, а с каменной глыбой, высеченной из гранита равнодушия.

Раннее утро за стеклом рисует размытые картины, как будто кто-то небрежно размазал акварель по мокрому холсту. И это идеально передаёт моё внутреннее состояние. Такое же размытое, тревожное, без чётких очертаний будущего.

Внутренне вся сжимаюсь, когда мы приближаемся к территории стаи.

Для всех я теперь шлюха Альфы. Одна из многих…

Отвертеться от этого «звания» никак не получится. Его запах въелся в меня. Будто под кожу. Должно пройти как минимум несколько дней для того, чтобы он хотя бы стал не таким явным.

Стоит нашему автомобилю въехать в основные ворота и чувство вины перед Егором накрывает с новой силой. Из-за меня он вполне может остаться без работы. И я не знаю, как всё исправить. Просить за него Альфу? Уверена, что он даже слушать меня не станет.

Самое обидное, что все усилия оказались напрасны.

На что я вообще надеялась?

Верила в то, что смогу скрыться от этого демона?

Астахов, опустив стекло здоровается с охраной, а я ловлю на себе их взгляды… полные ненависти…

Так и хочется крикнуть что только их осуждения мне сейчас не хватает.

Отворачиваюсь в сторону и просто жду, когда Альфа закончит разговор и продолжит путь.

Мысль о том, что живу я в его доме сейчас особенно удручает.

Стараюсь убедить себя, что мне плевать на то, что обо мне будут думать жители стаи. Плевать, что для них я теперь подстилка их вожака.

Нервно хлопнув автомобильной дверью, выхожу. Не оглядываясь, иду к дому Астахова, который сейчас воспринимается тюрьмой.

Шаги отдаются гулким эхом в моей голове, заглушая всё остальное.

Альфа идёт следом. Молчаливый призрак, преследующий меня в этом утреннем кошмаре.

Дом встречает своей уже привычной, отстраненной тишиной. Не замедляя шага, поднимаюсь по лестнице на второй этаж, в свою комнату.

Щелчок дверного замка отрезает меня от всего мира.

И вот он момент, когда нахлынуло.

Волна осознания, цунами боли.

Сил делать вид что всё нормально больше не осталось.

Падаю плашмя на кровать и реву. Долго. До икоты.

Наплаву держит лишь мысль о том, что нужно собираться и идти в медкорпус. Работу ведь никто не отменял.

Замираю, когда раздаётся стук в дверь.

Молчу.

Не хочу никого видеть.

— Полина Петровна, Альфа просит вас спуститься к завтраку. — раздаётся голос Марии, одной из девушек, следящих за порядком в этом доме.

Жутко хочется озвучить ей куда следует идти Альфе со своим приглашением на завтрак.

— Спасибо, откажусь.

На мои слова Мария ничего не отвечает. И по звуку удаляющихся шагов делаю вывод что спорить со мной у неё желания не возникло. Что безусловно к лучшему.

Глянув на себя в зеркало, непроизвольно кривлюсь. Выгляжу ужасно. Покрасневшие от слёз глаза теперь ничем не скрыть.

Умываюсь холодной водой, но мой трагический вид это не улучшает.

Переодеваюсь и покидаю комнату.

Пока спускаюсь по лестнице, молюсь чтобы не встретиться с Астаховым.

Но разве мне может так повезти?

Стоит мне спуститься и направиться к входной двери как сзади раздаётся его приказ.

— Стоять!

От неожиданности реагирую мгновенно, резко остановившись. Не поворачиваюсь, но отчётливо слышу, как он приближается сзади.

— Что за бойкот? — спрашивает, поравнявшись со мной. — Почему отказалась от завтрака?

— Не хотелось. — отвечаю грубо, не справляясь с внутренним шквалом эмоций.

Повернув голову, смотрю в его глаза.

Злость придаёт уверенности.

— Что-то ещё? На работу опаздываю.

Астахов усмехается. Но как-то совсем… не добро.

— У тебя сегодня выходной. — говорит с улыбкой на лице, которая мне совсем не нравится. Потому что Астахов далеко не из тех, кто любит улыбаться.

От разыгравшейся вмиг фантазии становится не по себе.

— С чего бы это? — стараюсь казаться безразличной.

— Хочу тебе кое-что показать. — многозначительная пауза. — В воспитательных целях.

Его слова острой бритвой проходятся по моим и так расшатанным нервам.

Молчу, чувствуя, как от плохого предчувствия внутри всё вибрировать начинает.

— Пойдём, Полина.

Он грубо хватает меня под руку и тянет к выходу.

Обуться не успеваю, приходится по улице идти босиком. Точнее, почти бежать.

Пытаюсь освободиться от захвата на моей руке, но естественно это сразу пресекается.

Молча шагаю под конвоем Альфы в сторону хозяйственных помещений, в которых я ни разу не была.

Минуя вход в одно из зданий, по широкой лестнице спускаемся в подвал.

С каждым шагом сердце всё сильнее бьётся, грозясь от перенагрузки разбиться о рёбра.

Дышу максимально глубоко и часто, но всё равно задыхаюсь.

Отчего-то становится дурно. Прям физически.

На последней ступеньке меня начинает вести в сторону, но руки Астахова удерживают, не позволяя упасть.

Дальше всё происходит как в кино. Боевике или триллере.

Первое что я вижу, когда передо мной открывается дверь это стоящий на коленях Егор. Он избит. И по тому, что регенерация у него довольно слабая делаю вывод что бьют его уже давно.

В глазах мгновенно темнеет.

Не отводя взгляда от изувеченного парня, рукой пытаюсь сбоку нащупать стену. Мне нужна опора. Я не выдержу…

Вокруг Егора стоят несколько незнакомых мне мужчин.

Устрашающе агрессивные.

Безжалостные.

Понимаю, что это исполнители… воли Альфы.

Поворачиваю голову и неверяще смотрю на него.

— Отпусти его. — то ли шепчу, то ли кричу, сама не понимаю.

— Это невозможно. — совершенно бездушно отвечает Астахов.

— Он ни в чём не виноват. Это я… это из-за меня…

— Да, это из-за тебя. Но такие ошибки могут слишком дорого обойтись для всей стаи. Наказание неизбежно.

— Не надо. — я чувствую, как меня начинает трясти.

Становится очень холодно.

— Пожалуйста.

В глазах Альфы мелькает тень, причину которой разобрать я сейчас не в состоянии.

— Отпусти Егора. Это моя вина и отвечать мне. — нахожу в себе силы сказать.

Астахов какое-то время вглядывается в мои глаза. А я взглядом умоляю его сжалиться над парнем.

Я не знаю, как смогу жить дальше, если его из-за моего безрассудства покалечат.

В какой-то момент начинает казаться что Альфа уступит моей просьбе.

Но я жестоко ошибаюсь…

— Макс.

Даже я слышу вложенный в это имя приказ.

Короткий, спокойный, безжалостный…

Поворачиваю голову в сторону Егора и будто в замедленной съёмке наблюдаю как к нему делает шаг какой-то мужчина. И замечаю в его руке… пистолет.

— Нет! — ору дёргаясь в сторону Егора, но мою талию перехватывают сильные руки, удерживая на месте. — Не надо! Нееет!

Рвусь из капкана рук Астахова, но это не даёт желаемого результата.

Застываю, когда вижу, как к виску стоящего на коленях парня, прижимается дуло пистолета.

В этот момент мы встречаемся с ним взглядами.

До меня только сейчас доходит что из моих глаз бесконечным потоком льются слёзы.

Кусаю губы, беззвучно шепча «прости».

Не в силах больше справиться с потрясением, моё сознание сжалившись надо мной постепенно отключается.

— Твою мать… Поля! — последнее что я слышу…

Полина

— Я принесла обед. — с трудом открываю глаза и смотрю на склонившуюся надо мной Марию. — Вам нужно поесть. Советую не игнорировать, это приказ Альфы.

Резко сажусь на кровати и верчу головой, пытаясь увидеть здесь он или нет.

Заметно расслабляюсь понимая, что Астахова в моей комнате нет.

Чудовище…

Какой же он монстр.

Ублюдок убивший…

О, боже… нет…

— Полина Петровна, вы меня слышите? — снова привлекает к себе внимание Мария.

— Д..да. Спасибо, можешь идти.

Хочу как можно скорее остаться одна, чтобы подумать.

Прослеживаю взглядом за тем, как девушка покидает комнату, бесшумно прикрыв за собой дверь.

Я понятия не имею, как выпутаться из всего этого кошмара.

Телефон!

Мне нужен мой телефон.

Вспоминаю что он был в сумке, которая была при мне, когда…

Закрываю лицо руками не в силах вспоминать то, что было в том ужасном подвале.

Огромный ком, образовавшийся в груди, болезненно давит, мешая дышать.

Чувство вины перед ни в чём неповинном парне достигает критических масштабов.

И если ещё сутки назад я мучалась сомнениями, то теперь нет.

Нисколько!

Встаю с кровати, игнорируя лёгкое головокружение и пытаюсь взглядом отыскать свою сумку. Раз я тут то и её должны были принести сюда.

Выдыхаю, заметив её на тумбе, у двери.

Уверенно подхожу и отыскиваю в ней свой мобильный.

Оставив сумку, набираю нужный мне номер.

Долгие гудки, раздражают как никогда прежде.

— Да. — всё же раздаётся грубоватый голос.

— Мне нужно с ним поговорить. — выдаю отрепетированной речью, не называя никаких имён.

— Я передам твою просьбу. — слышу совсем не тот ответ, на который рассчитывала.

— Ты не понял! — зло шиплю в трубку. — Это срочно!

— Не положено.

От поднявшегося внутри раздражения хочется запустить телефоном в стену.

— Пусть перезвонит как можно быстрее. — сказав это, отключаюсь.

Мне кажется, я физически ощущаю как на моей шее всё сильнее затягивается невидимая петля.

— С кем ты разговаривала? — раздаётся за моей спиной голос, лишенный каких-либо эмоций.

Прикрываю глаза, мысленно прокручивая телефонный разговор и пытаясь прикинуть что из сказанного мной Астахов успел услышать.

С сожалением отмечаю, что погрузившись в переживания я потеряла связь с реальностью, тем самым упустив момент, когда Альфа вошёл в комнату.

Спрятав свои эмоции под маской раздражения, поворачиваюсь к нему.

— Это не твоё дело.

От его взгляда, которым он медленно проходится по мне становится сильно не по себе.

— Как ты себя чувствуешь?

Игнорируя его вопрос, подхожу к шкафу.

На мне по-прежнему надето то, в чём я собиралась идти в медкорпус.

Беру с полки домашний трикотажный костюм, состоящий из свободных брюк и удлинённой футболки.

— Выйди, мне нужно переодеться. — говорю, не поворачиваясь к нему.

Я знаю, что моё поведение это верх неучтивости по отношению к вожаку, но мне плевать. И не только потому, что я не являюсь членом его стаи.

— Полина.

В его обращении слишком отчётливо слышу предупреждение.

— Ты не ответила на мой вопрос.

— Ты серьёзно? — поворачиваюсь, глядя на него с недоверием. — Как я должна себя чувствовать после того, что видела?

Злость на Астахова на время погасила во мне все те чувства что связаны с истязанием Егора. Но сейчас они снова накрывают меня снежной лавиной.

— Что ты с ним сделал? — спрашиваю, очень надеясь на то, что парень всё же остался жив.

Но по тому, что Астахов молчит прихожу к неутешительным выводам.

Я всегда знала, что оборотни отличаются особой жестокостью, но почему-то думала, что это распространяется исключительно на их врагов. Ситуация с Егором разбила вдребезги эту теорию.

— Ты чудовище! — с придыханием, на самой грани.

От моих слов выражение лица Альфы не меняется. На нём по-прежнему ни единой эмоции.

— Хорошо, что ты это понимаешь.

Становится тошно от уровня его бесчувственности.

— Надеюсь впредь будешь думать перед тем, как решиться на нечто подобное.

Сволочь!

Транслирую взглядом всё что я думаю о нём и его предупреждении. На что Астахов открыто усмехается.

— Выйди. — лёд в моём голосе способен заморозить океан.

Но этой бездушной глыбе всё ни по чём.

— Я уже всё видел. Твоё стеснение неуместно.

Резко отворачиваюсь, чувствуя, как на лицо наползает жар.

Как же я его ненавижу…

Хватаю вещи и с силой захлопнув дверцу шкафа иду к выходу из комнаты.

Астахов внимательно следит за мной.

— Не смей уходить.

Пока шагаю, борюсь с желанием продемонстрировать ему оттопыренный средний палец, но понимаю, что это будет прямой провокацией к очередной стычке с ним, а мне этого меньше всего хочется. Поэтому сдерживаюсь изо всех сил.

Хотя если учесть, что я сейчас игнорирую его приказ…

Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю понять, как оказываюсь прижата к двери телом Астахова.

— Какая же ты вредная…

Вдоль рёбер тянет холодом, когда он зло шепчет мне это прямо в ухо.

— Сучка.

Чего?

Я не ослышалась?

Он меня сейчас сукой назвал?

— Отпусти меня, Астахов! — внутри взрывается ядерный коктейль из злости и страха.

— У меня имя есть.

— Мне не интересно.

Его горячее дыхание обжигает затылок.

В следующее мгновение он разворачивает меня к себе лицом, крепко сжав пальцами мой подбородок.

Больно, но я не издаю ни звука отражая его взгляд.

— Давай, назови моё имя.

Да он ненормальный.

Какого чёрта он творит?

— Да отпусти ты меня. — хватаю его руку, пытаясь отцепить её от своего лица, но он лишь сильнее сжимает пальцы.

— Я жду, Полина.

Как обычно, его близость начинает действовать на меня странным образом: явным покалыванием в теле. Это пугает, потому что ничего подобного я раньше не ощущала. Возможно, это действие его альфа-силы. Не знаю.

— Тебе заняться больше нечем? — продолжаю дерзить.

С моим инстинктом самосохранения точно что-то не так, иначе я просто не могу объяснить почему продолжаю препираться с тем, кто вполне реально сейчас может меня придушить.

— Заняться? — ой, как не нравится мне его прищуренный взгляд. — Есть кое-что чем я с удовольствием займусь.

— Нет! — тут же отвечаю, понимая, что он имеет ввиду. — Не надо!

— Имя.

— Не надо… Демид. — уступать ему всё равно что признать своё поражение в битве, но лучше так чем снова пережить то, что было этой ночью.

По тому как меняется взгляд Астахова понимаю, что ему очень даже зашла моя капитуляция.

— Съешь обед, и чтобы через полчаса была в медкорпусе. — сказав это он отпускает меня и после минутной паузы выходит из комнаты.

Закрываю глаза, чувствуя, что даже дышать стало легче.

Странный он…

Но, наверное, так будет лучше. На работе у меня есть шанс хотя бы на время забыться.

Потратив минимум времени и усилий, привожу себя в порядок и покидаю дом Альфы, направляясь к медкорпусу.

Идти к нему мне совсем недолго, но я всё равно успеваю словить на себе осуждающие взгляды нескольких жителей стаи.

Замедляюсь, подходя к медицинскому корпусу.

Почему здесь охрана Астахова?

Он решил приставить ко мне своих церберов?

Ни с кем из них не здороваясь прохожу в здание и яростно шагаю к своему кабинету.

Стоит мне только открыть дверь как я резко торможу на пороге, не веря в то, что и правда вижу… сидящего на кушетке Егора.

— Ты… ты… — не могу связать слова, чтобы выразить свои чувства, оттого что вижу его живым, и на первый взгляд вполне здоровым. — Егор…

— Я тут исключительно по приказу Альфы. — отвечает с неприкрытой злостью, на которую он имеет полное право.

— Прости меня, пожалуйста. — говорю со всем сожалением, проходя в кабинет. — Я и подумать не могла что так получится.

— Альфа настаивал на проведении какого-то анализа. — игнорирует он моё оправдание. — Насколько я понял ты знаешь о чём речь.

Киваю.

Сняв с вешалки медицинский халат, надеваю его поверх своей одежды, мою руки и принимаюсь за работу.

С Егором больше заговорить не пытаюсь, принимая его нежелание идти со мной на диалог.

Пусть злиться, пусть ненавидит меня.

Он жив, и это самое главное.

Пока беру у парня кровь на анализ задумываюсь о том, что Астахов ведь мог сам сказать мне что Егор жив, но он этого не сделал, умышленно продлив мои душевные муки.

— На этом всё. — говорю, закончив выполнять все необходимые манипуляции.

Егор тут же встаёт и не прощаясь шагает к двери.

Хоть и понимаю, что заслужила его такое отношение, но внутри всё равно разливается горечь.

Чувствую, как на глаза наворачиваются слёзы.

В дверях парень останавливается.

— Не знаю, что за игры ты ведёшь, — говорит, продолжая стоять спиной ко мне, — но лучше брось это. Иначе для тебя всё может кончиться очень плохо. Поверь, Астахов никому не по зубам.

После этих слов он покидает кабинет.

Находясь будто в ступоре, какое-то время смотрю на закрытую дверь.

Егор что-то знает?

Очень надеюсь, что это не так.

Тяжело вздохнув, берусь наводить порядок на процедурном столе. После этого убираю пробирки в специальный холодильник и сажусь за рабочий стол.

Последние слова Егора не выходят у меня из головы. Хотя ничего нового я не услышала.

Я сама знаю, что Демид Астахов опасен…

Полина

В третий раз за вечер спускаюсь на первый этаж.

Бросаю взгляд в сторону входной двери, с сожалением замечая, что снова ошиблась. Наверняка это была не его машина.

Иду в кухню, включаю свет. Беру из холодильника бутылочку минеральной воды и крепко сжимая её в руке, прикладываю к пылающему лицу.

Время перевалило за полночь, а Астахов по-прежнему отсутствует.

Глупо было думать, что он изменит своей привычке приходить под утро. Или вообще утром. Как было много раз. Но всё же…

Мне нужно с ним поговорить, чтобы сделать для себя хотя бы какие-то выводы.

Я много думала, но так и не поняла его мотивов.

Для чего нужна была эта показательная порка Егора, если он сам же его ко мне и отправил, едва я оклемалась от пережитого шока.

Альфа не из тех, кто совершает поступки, детально их не обдумав и не предвидя заранее итог.

Отвинчиваю крышку пластиковой бутылки и делаю несколько жадных глотков ледяной воды. Горло приятно обжигает холодом, на мгновение отвлекая от навязчивых мыслей.

Я ни разу до сегодняшнего дня не задумывалась о том, где Астахов проводит ночи. Точнее, не думала об этом настолько основательно.

Внутри неприятно скребёт, когда думаю о том, что он может быть с женщиной. Или с женщинами. Разными.

Свою неприязнь по этому поводу объясняю тем, что Альфа и меня включил в свой длинный список, тех с кем можно развлечься.

— Полина?

Резко оборачиваюсь и удивлённо смотрю на бету.

Вот кого точно не ожидала так поздно лицезреть в этом доме.

— Всё хорошо? — спрашивает, с каким-то подозрением.

— Да. Спустилась воды попить. — не знаю зачем оправдываюсь.

Адам делает шаг ближе, попадая под приглушенное освещение кухонной лампы. Его глаза, всегда такие проницательные. Сейчас создаётся впечатление, что он сканирует меня.

Или же взвешивает правдивость моих слов.

— А ты почему… здесь? — вопрос может и неуместный, учитывая их близкий контакт с Альфой, но время сейчас явно не подходящее для визитов.

Если только нет на то крайней необходимости.

— Просто зашёл проверить, всё ли в порядке, — его тон ровный, но в нём слышится едва уловимая нота сомнения, причину которого я даже предполагать не берусь.

— Ни разу не видела, чтобы ты это делал. Здесь. — выдавливаю из себя улыбку, возвращая ему недоверие.

Ставлю бутылку с водой на стол, отводя взгляд.

— Так надо. — сухой ответ не добавляет ясности.

Создаётся неприятное ощущение будто я под надзором.

— А где Альфа? — жалею о своём вопросе сразу, как только озвучиваю его.

Какого чёрта?!

Зачем я это спросила?

Наверняка детально предаст ему этот разговор.

— Уже поздно. — уходит от ответа, намекая на то, что мне пора бы уже исчезнуть с его глаз долой.

Адам смотрит на меня, не отводя взгляда. Чувствую себя неловко, находясь под этим пристальным вниманием.

Не говоря ни слова, иду к выходу из кухни.

— Полина.

Останавливаюсь в дверях, но не поворачиваюсь.

— По любому вопросу обращайся напрямую ко мне.

Сердце пропускает удар, а потом начинает биться как сумасшедшее.

С чем могут быть связаны такие перемены?

— Хорошо. — мне ничего не остаётся как согласиться.

Снова пытаюсь уйти и снова меня останавливают слова беты.

— Демид какое-то время будет отсутствовать.

Резко поворачиваюсь и вопросительно смотрю на него.

В голове проносится миллион вопросов, но я понимаю, что ни на один из них Адам не ответит. Всё что он счёл нужным мне сказать, он видимо уже озвучил.

— Поняла. — принимаю и это. — Ещё что-то?

Адам равнодушно хмурится.

— Нет, можешь идти.

Пока иду в направлении своей комнаты создаётся ощущение будто в голове взорвалась граната, разбросав обломки мыслей и чувств в хаотичном беспорядке. Растерянность и мрачное предчувствие окутывают меня плотным туманом, не позволяя ясно видеть ситуацию. Вроде ничего не произошло, а чувствую я себя так, словно почва ушла из-под ног, оставив меня в подвешенном состоянии.

Присев на кровать, зажимаю виски пальцами, пытаясь собраться с мыслями.

В том что Альфа какое-то время будет отсутствовать в стае нет ничего необычного.

Вопросы вызывает присутствие в его доме беты, который самовольно сюда бы не пришёл. А значит он выполняет поручение, или даже приказ, Альфы. Но зачем Астахову это?

Может ли быть так что я каким-то образом себя выдала?

Ещё жутко напрягает тот факт, что я не дождалась звонка, о котором так настойчиво просила и как умалишённая ждала. И не потому, что у меня было что ему сказать, нет. Яростный пыл стих, и позже я пожалела о своём импульсивном поступке и просьбе перезвонить.

На следующий день просыпаюсь с чётким осознанием что больше не хочу строить догадок и переживать о своём ближайшем будущем. Так больше не может продолжаться.

И, как ни странно, у меня получается отгородиться от всего происходящего. И не происходящего тоже. Я словно запрограммированный робот, механически выполняю все свои задачи.

Неделю спустя я, поборов свои страхи, можно сказать наслаждаюсь жизнью, находя радости в малом.

Вот, например, как сейчас. Стрелки часов показывают полночь, когда я, словно лунатик, прокравшись на кухню, открываю холодильник. Где, на самой нижней полке, скрывается моя маленькая слабость, коробка купленного накануне шоколадного торта.

Бережно достаю её, как будто это драгоценность. Нет сил на тарелку. Просто срываю крышку и, прикрыв глаза, зачерпываю потёк крема пальцем. Сладкий, насыщенный вкус шоколада мгновенно разливается во рту.

С отсутствием Альфы, исчезла и вся его челядь. Странно. Нет, может, конечно, ошибаюсь, но за эти семь дней я никого из обслуживающего персонала тут не заметила.

Единственный, кого я вижу в этом доме постоянно это Адам. Который со своим надзором неизменно является сюда каждый вечер.

Что удивительно, к его присутствию я начинаю привыкать.

Выдвинув ящик стола с приборами, беру ложку и зарываюсь ею в мягкий бисквит, отправляя один кусочек за другим в рот.

Сплошное блаженство.

Нет ни стыда, ни угрызений совести.

Идеально.

— Меня угостишь?

На мгновение лишаюсь способности двигаться и дышать, когда слышу голос Астахова.

Время словно останавливается.

Застываю с ложкой в руке, не зная, что ему ответить. Но Альфа в своей привычной манере не ждёт моего ответа. Наступает.

Ставлю коробку с тортом на стол и разворачиваюсь к нему.

Словно тысячи мелких иголок вонзаются в тело, когда Астахов, подойдя вплотную, подушечкой большого пальца мажет по моей верхней губе.

— Вкусно. — говорит, облизнув палец.

Растерянно открываю рот, раздумывая, чтобы ему такого сказать.

Но обо всём на свете забываю, когда он одним уверенным движением усаживает меня на столешницу и впивается в губы жадным поцелуем…

Полина

Такое поведение Астахова сбивает с толку.

Он как ураган — сносит всё на своём пути.

Упираюсь ладонями в его каменную грудь, пытаясь хотя бы немного отодвинуться. Но результата от моих потуг — ноль.

— Пу… сти. — скулю ему в губы, но он будто не слышит меня, напирая сильнее.

Чувствую, как вопреки здравому смыслу по телу ползёт горячая волна. Кожу обдаёт постыдным жаром. Сердце дробно стучит в горле, ногти впиваются в его тело сквозь слой одежды.

Какого чёрта вообще?

И полнолунием сейчас это не оправдать.

Эта мысль приводит в чувство.

Действую под ярким всплеском злости и кусаю Астахова за губу. Сильно. Желаемого добиваюсь. Он прерывает поцелуй.

Словно одурманенная, поднимаю глаза и попадаю в зрительную ловушку. Он смотрит как на ненормальную. Медленно моргает, будто что-то пытается для себя понять.

Укол между рёбер сбивает дыхание.

Мы словно замираем в определённой точке. В неком осознании.

Через пару секунд Астахов отодвигается от меня и почти сразу отпускает.

— Как ты?

Мне кажется, что этот вопрос он задаёт просто чтобы заполнить тишину и избавить меня от неловкости, которую я странным образом ощущаю.

Поэтому отвечать не тороплюсь.

И вообще, о чём он спрашивает?

Как я сейчас?

Или как я была пока его не было?

— Нормально. — на мой взгляд для ситуации в целом самый подходящий ответ.

Неуклюже спускаюсь со столешницы, огибаю его и больше не говоря ни слова иду к выходу.

Альфа меня не останавливает, но я чувствую цепкий взгляд, пока не покидаю кухню.

Закрывшись в комнате, пытаюсь привести мысли в порядок. Это сделать сложно, потому что я не понимаю, что происходит со мной. Я как минимум должна чувствовать к нему отвращение после того, как он воспользовался мной в ночь, когда инстинкты зверя гасили во мне голос разума. Но этого нет. Всё скорее наоборот…

— Нет-нет-нет! Полина! Не вздумай! — шепчу, зажмурившись.

Сейчас впервые мне становится по-настоящему страшно. Потому что противник не снаружи, а внутри меня.

Пытаясь разобраться со своими чувствами, лишаю себя сна.

Лежа в кровати, вглядываюсь в темноту, оставив все попытки уснуть.

Как же мне хочется оказаться подальше отсюда. Плюнуть бы на всё и сбежать. Вряд ли Астахов настолько озадачится чтобы попытаться меня разыскать. По крайней мере мне очень хочется в это верить.

В таких мечтах я лежу до самого утра.

Самое обидное что на рассвете я чувствую, что хочу спать.

Можно, конечно, уступить себе и поспать оставшиеся до подъема два часа, но я не хочу издеваться над собой. Зная свой организм, уверена что буду чувствовать себя в разы хуже, чем если вообще не буду спать.

С целью взбодриться принимаю в душ.

Уже стоя под прохладными струями воды, я понимаю, что что-то происходит.

Что-то нехорошее.

При этом я не слышу никаких подозрительных звуков, не чувствую чьего-то присутствия. Но откуда-то точно знаю, что в эту самую минуту твориться нечто ужасное.

Повышенную тревожность объясняю себе последствиями бессонной ночи.

Чуть позже, спустившись в кухню, завариваю себе кофе. Покрепче.

Но сделать успеваю всего пару глотков, потому что замираю в каком-то ступоре, когда слышу шум со стороны прихожей.

— Блядь. Держись.

В том что это голос беты нет никаких сомнений, но впервые становлюсь невольным свидетелем его взволнованности. Это пугает. Потому что на мой взгляд нет более уравновешенного человека чем Адам.

Замираю, боясь сделать лишнее движение, но практически подскакиваю на стуле, когда слышу рёв, по-другому не скажешь.

— Полина! — секундная пауза. — Полина!

Действую раньше, чем успеваю хоть что-то осмыслить. Бегу на звук голоса беты. Картина, которую застаю заставляет меня замереть на месте.

Адам и незнакомый мне крепкий парень держат Астахова под руки. Судя по всему, он без сознания.

— Полина, отомри! — кричит бета.

А я не знаю, что от меня требуется…

— Что с ним? — сиплю, едва выговаривая слова.

— На диван его. — командует близкий друг Альфы, игнорируя мой вопрос.

Находясь в каком-то отупении, наблюдаю за тем, как Астахова укладывают на диван в гостиной. И только в этот момент я замечаю кровь…

Её слишком много.

На его одежде… на руках державших его мужчин...

Прижав руки к груди, часто дышу. Страх, волнение, растерянность… внутри всё смешивается в ядовитый коктейль, который мешает здраво мыслить.

— У тебя есть инструменты? Неси! Надо вытащить из него эту хрень, пока не стало слишком поздно.

Не так быстро, как того требует ситуация, но я всё же активизируюсь.

— Какие инструменты? Я не хирург. Его нужно в больницу везти!

— Блядь! — нервно бросает Адам и торопливо выходит из комнаты.

Я мгновенно впадаю в состояние паники. Но всё равно подхожу ближе к Астахову.

Боже…

Толчок в грудь, а затем горло пробивает спазм.

Нет. Пожалуйста.

Я не хочу в это верить…

Гляжу на Астахова, поражённая открытием.

Мысль о том, что до больницы его могут не довезти заставляет действовать.

Бросаюсь к Альфе, падая на колени перед диваном. Инстинктивно прижимаю ладонь к ране, которая находится чуть ниже рёбер.

Меня трясёт так как ни разу в жизни.

Это всё шокирует.

— Держи. — в поле моего зрения оказывается маленький кухонный нож.

Повернув голову, впиваюсь взглядом в Адама, не веря в то, что он мне предлагает.

— Я… я… не могу. — вылетает с частыми выдохами.

— Смелее, Полина. Времени на раздумья не осталось. Если ты продолжишь упираться, это сделаю я. Но в отличии от тебя у меня практически ноль знаний анатомии. Что увеличивает риски плачевного исхода.

В это мгновение меня едва не сносит ударной волной его тёмной энергетики.

Электрический разряд бьёт от кисти до плеча, когда я беру из его рук нож. Смотрю ошарашенно, но понимаю, что выбора у меня нет.

— Полина… мать твою… В теле Демида какая-то херь, которая блокирует регенерацию. Ещё пару минут он не выдержит!

Дальше действую словно бездушный робот, выключив в себе всё человеческое.

Резким движением задираю на нём футболку, открывая вид на ранение.

— Принеси полотенца. И воду.

Адам видимо безмолвно отдаёт приказ стоящему чуть в стороне парню, потому что я слышу, как он выходит.

— Полина, пожалуйста, быстрее!

— Просто замолчи. — прошу его, сосредоточив всё внимание на ране.

Подношу к ней нож и уверенным движением делаю надрез. Астахов никак на это не реагирует. Отсутствие реакции одновременно и успокаивает, и заставляет сильнее нервничать.

Отбрасываю нож, прижимаю ладонь чуть выше раны и пальцами другой руки пытаюсь нащупать то, чего не должно быть в теле Альфы. Чтобы отыскать нечто сильно похожее на пулю, мне понадобилось несколько секунд, показавшихся мне вечностью. Но вот я, зажав это между пальцев уверенно тяну, вытаскивая наружу.

— Умница. — с каким-то придыханием произносит Адам, следивший за процессом.

Зажимаю в кулак пулю, чувствуя как все затворы срывает.

Проглатываю подступивший к горлу всхлип.

— Давай сюда. — требует бета.

С трудом разжимаю кулак, давая ему возможность избавить меня от непосильного груза.

— Вот.

Возле моих ног появляется небольшая миска с водой и стопка кухонных полотенец. Намочив одно из них, аккуратно стираю с груди Астахова потёки крови.

Создаётся впечатление что мы втроем не дышим, наблюдая за ним.

Для меня ситуация острая, до боли в груди.

Я мысленно ещё отрицаю своё открытие, но вся моя суть стремится к нему. Принятия не происходит. Для полного сознания мне нужно побыть в тишине. Одной.

Но это позже.

А сейчас, прямо на наших глазах рана Альфы начинает затягиваться. Медленно, но это определённо успех.

Закончив смывать с тела Астахова следы крови, встаю. Дрожащими руками собираю использованные полотенца, подхватываю миску и иду к выходу.

Мне нужно сделать вдох.

Подальше отсюда.

Иначе я просто не выдержу.

— Полина. — останавливает меня голос Адама. — Может ему для улучшения состояния нужно ввести препарат какой-нибудь?

— Сейчас ничего не нужно. — произношу сухим тоном. — Позже.

— Скажи, что нужно принести из медкорпуса.

— Я сама схожу. — короткая отсрочка даст возможность подумать.

— Вадим тебя проводит.

Киваю и выхожу из гостиной.

Оставляю свою ношу прямо на кухонном столе и иду к выходу.

Не думаю о том, что вид у меня совсем не для уличных прогулок. Сейчас это всё будто декорации к основному действию.

Стоит мне шагнуть за порог дома Альфы как за мной след в след идёт парень, которого Адам назвал Вадимом.

Хаотичное дыхание со свистом выходит из лёгких.

Безумие.

Почему именно сейчас?

Почему не раньше?

Меня будто кто-то проклял.

Не может столько всего навалиться на одного человека просто так…

В медкорпусе беру несколько препаратов, из тех которые могут понадобиться, кейс первой помощи и иду обратно.

Может ли случиться так что я ошиблась?

Что это всё вызвано стрессом?

В голове то и дело крутятся предположения, догадки, вопросы, которые некому задать.

Вернувшись в дом, сразу направляюсь в гостиную.

Порог переступаю с опаской. Немного успокаиваюсь, когда вижу, что Астахов по-прежнему без сознания.

На принятие решения времени почти нет.

Стоит Альфе прийти в себя и скрыть правду уже будет невозможно…

Полина

Закрываю лицо руками, но спрятаться от правды это не помогает.

Демид Астахов — моя истинная пара!

Будто саркастичная насмешка кого-то свыше. Иначе как это объяснить? В такие совпадения поверить просто невозможно.

Сидя на своей кровати, откидываюсь назад, падая навзничь.

Это какой-то сюр.

Истинный…

Мой…

Когда-то давно я мечтала встретить свою пару. Того идеального, кого высшие силы выберут для меня. Тогда я ещё верила в безусловную любовь, которая являлась для меня неотъемлемой частью в таком союзе. И лишь спустя время, когда узнала правду о своих родителях я поняла, что истинность далеко не дар, а скорее уж проклятье.

Я струсила.

Не дожидаясь, когда Астахов придёт в сознание, скрылась в своей спальне. Сразу после того, как его рана окончательно затянулась. От неё остался небольшой шрам. Я такое вижу впервые. Обычно подобных отметин у сильных оборотней не остаётся. Что может говорить о безмерной токсичности для двуликих той странной пули, что я изъвлекла из его тела.

Самое ужасное — я знаю кто её выпустил.

Точнее, кто причастен к этому.

Поток моих унылых мыслей порывает звонок мобильного.

Легок чёрт на помине…

Стоит увидеть имя абонента и сердцебиение ошалелым зверем срывается с цепи. Не унять.

Даю себе несколько секунд на то, чтобы взять контроль над своими эмоциями и принимаю вызов.

— Да.

— Привет, сестрёнка. — его голос раскалённым металлом проходится по моим нервным окончаниям.

— Не обращайся ко мне так. — отвечаю, едва сдерживая злость.

Он часто с издёвкой подчёркивает наше с ним родство, от чего мне каждый раз физически дурно становится.

— Почему? Это ведь правда.

Урод.

— Ты мне не брат.

Телефон жжёт ухо, будто нагреваясь пропорционально моей ярости.

— Ладно. Отставим лирику. Я хочу кое-что узнать. — он выдерживает паузу, явно для создания устрашающего эффекта. — Скажи, что эта псина подохла. Обрадуй меня.

Его голос всегда приторно-сладкий, фальшивый до невозможности, вызывает стойкое желание сбросить вызов. Но нельзя. Слишком много поставлено на карту.

— С ним всё хорошо. — внутри всё сжимается в плотный ком.

Я знаю, что сейчас последует и пытаюсь морально подготовиться.

— Ты очень сильно разочаровываешь меня, сестрёнка. — каждое сказанное им слово проникает под кожу, вызывая зуд.

Такое ощущение будто по мне ползают насекомые.

— Если узнаю, что это ты его вытащила… — в груди всё сильнее нарастает раздражение, превращаясь в глухое клокотание.

Хочется заткнуть уши, чтобы не слышать его противный голос, но вместо этого приходиться делать над собой усилие, ломать себя.

— Ты же помнишь, что за твой промах ответит мелкий гадёныш?

Услышанное мгновенно воспринимается как удар под дых. Болезненный. Очень.

— Нет. Его не трогай. Пожалуйста.

Сознание сопротивляется, бунтует. Хочется огрызнуться, высказать этому уроду всё, что накопилось, но это будет безумием. Шагом в никуда. Приходится снова сдерживаться, кусать губы, чтобы не сорваться.

В горле пересохло.

В висках долбит пульс.

Кажется, что этот разговор никогда не закончится.

Чувство беспомощности и отвращения растёт с каждой минутой. Хочется просто вырваться хотя бы из плена телефонного звонка, вдохнуть свежего воздуха и забыть этот кошмар. Но у меня по-прежнему нет на это права.

Потому что я слишком хорошо знаю каким монстром может быть Роман Мартьянов…

— Всё зависит от тебя, малышка. Правила тебе известны.

Сейчас понимаю, что сделала правильно, наложив морок на нашу с Астаховым истинность. Не важно какой ценой это мне обошлось. Главное, что реальность искажена. Как долго это будет действовать, мне не известно…

Узнай Мартьянов правду, и он бы всех нас уничтожил, используя парность в своих целях.

— Следующий ход за тобой. — произносит стальным голосом, отбросив лживую доброжелательность. — Детали я сообщу позже.

И он отключается.

Ну да, ведь последнее слово всегда должно оставаться за ним.

Телефон безжизненно выскальзывает из моей руки, шлёпнувшись на кровать.

Внутри полное опустошение.

Это не ставшие привычными грусть или печаль. Это полное выгорание. Словно из меня выкачали все жизненные силы, оставив лишь пустую оболочку.

Мерзкое чувство зависимости…

Сейчас оно ощущается физически. Словно грязная, липкая паутина обволокла тело, приковав меня к этому человеку.

Хочется вымыться, оттереть от себя этот разговор, его голос, и нашу родственную связь.

Если бы это было возможно…

В голове туман.

Мысли путаются, натыкаясь друг на друга.

Хочется кричать, плакать, разбить что-нибудь, чтобы хоть как-то выплеснуть отвращение к самой себе. Но сил нет ни на что. Остаётся только сидеть и смотреть в пустоту. Ждать следующего звонка. Очередной дозы яда, очередной порции опустошения. Потому что, выбора у меня нет…

— Полина?

Медленно моргаю, выскальзывая из апатичного состояния. Поворачиваю голову к входной двери и смотрю на Адама.

— Я стучал. — оправдывается. — Всё хорошо?

Нет.

Всё плохо.

Очень…

— Да. Просто задумалась.

— Почему ты плачешь?

Что?

Прикасаюсь ладонями к своему лицу и правда ощущая, что щёки мокрые.

— Ты что-то хотел? — игнорирую заданный вопрос, потому что правдивого ответа у меня для него нет, а лгать сейчас я просто не в состоянии.

— Тебя Демид зовёт.

— Зачем? — получается слишком истерично, что конечно же не скрывается от беты.

— Сама у него спросишь. — сказав это он оставляет меня одну.

Нервно тру лицо ладонями, размазывая слёзы.

Встречаться сейчас с Астаховым не лучшая идея. Но, как обычно, право выбора мне никто не предоставил…

Полина

Заношу руку над дверью, намереваясь постучать. Но, прежде чем касаюсь её, слышу:

— Входи.

Голос Альфы усиливает и без того невыносимое волнение.

Рука дрожит, когда я открываю дверь. Всё, обратного пути нет. Сейчас он увидит меня такой, какая я есть: слабая, подавленная, уязвимая.

Вхожу внутрь, сходу встречаясь с Астаховым взглядами.

Дверь почти бесшумно захлопывается за моей спиной, отрезая путь к отступлению.

Замираем, глядя друг на друга.

Он сидит, откинувшись на спинку кровати, в руках планшет. Выглядит достаточно бодро. О серьёзном ранении напоминает лишь несвойственная ему бледность.

— Иди сюда. — зовёт, откладывая в сторону планшет и постукивая ладошкой рядом с собой.

Сказать по правде, такое явное расположение обескураживает.

Преодолевая себя, делаю несколько шагов приближаясь к нему, но не настолько близко как он того хотел.

Стараюсь дышать ровно. Глупо, но я боюсь, что Астахов заметит мою дрожь. Боюсь, что увидит, как сильно меня задело то, что произошло. Боюсь, что разглядит за маской показного спокойствия всё то, что терзает меня изнутри.

Я словно натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент.

И как скрыть это всё от человека, который может видеть меня насквозь?

Вдох-выдох.

Я обязана выглядеть профессионально.

Спокойно.

Уверенно.

Ну хотя бы немного.

Прежде чем до меня доходит что он собирается сделать, Астахов тянется ко мне рукой, подхватывая. Неожиданно, стремительно, как хищник, бросающийся на добычу.

Теряя равновесие, я чувствую, как его рука обвивает мою талию.

Резкое, едва уловимое движение, и я оказываюсь в его власти.

Ничего не успеваю. Ни обдумать, ни среагировать. Мир вокруг — смазанное пятно, состоящее из его запаха, тепла, внезапной близости.

Альфа сидит на краю кровати, я — на его коленях. Ноги свисают в воздухе, тело от неожиданности в напряжении.

Я растеряна. Задыхаюсь.

В голове хаос.

— Полина. — говорит еле слышно и обхватив ладонью мой затылок вынуждает смотреть в его глаза.

Его руки держат крепко, но не грубо. Его взгляд прикован к моему. Изучающий, пронзительный. В нём есть что-то, чего я не могу понять.

— Спасибо тебе.

Я пытаюсь пошевелиться, вырваться, но не могу.

Не хочу или боюсь? Не понимаю.

Всё смешалось в один огромный ком.

— Адам всё рассказал. Ты спасла мне жизнь.

Губы пересохли.

Хочется сказать, что бета преувеличивает мою заслугу, его скорее нужно благодарить, а не меня. Но слова застревают в горле, превращаясь в беззвучные хрипы.

— Поля… — низкий негромкий голос обдаёт кожу кипятком.

Я невольно ёжусь.

Кажется, время остановилось.

Весь мой мир сузился до него, до его взгляда, его прикосновений.

— Знаешь, когда оказываешь возле черты, там… на самом краю… многое видишь другими глазами. За секунды мир будто переворачивается. — он усмехается, словно самому сложно поверить в то, что говорит. — В тот момент у меня ты перед глазами стояла.

Астахов на некоторое время замолкает и в этой тишине, в этом внезапном плену его рук, я чувствую лишь одно: полную, абсолютную потерю ориентиров.

— Я понимаю, что нажестил с тобой. — отводит взгляд, запрокидывает голову, будто ему нужна короткая пауза, перед тем как сказать нечто важное.

А я смотрю на этого невероятного мужчину и задумываюсь о том, могли бы мы с ним быть вместе? Любить друг друга? Доверять?

При условии, что у нас были бы другие исходные...

Не знаю.

И, наверное, не хочу знать ответы на эти вопросы. Потому что, правда может меня уничтожить.

— Я далеко не романтик и не умею говорить красивых слов. Привык действовать силой.

Мы врезаемся в друг друга взглядами.

Удар и разряд тока по оголённым нервам.

— Говорить об этом мне самому не просто, но хочу, чтобы ты знала, что ни к одной девушке я не испытывал того, что чувствую к тебе. Наверное, поэтому пытался отрицать, избегать… Бля… — выдыхает надрывно.

Чувствуя, как начинает гореть лицо, прикладываю к щеке ледяную ладонь.

Закрываю глаза и пытаюсь начать дышать.

Зачем он мне всё это говорит?

Лучше бы молчал…

Продолжал и дальше избегать.

Ведь сопротивляться силе в разы проще, чем ласке и нежности.

Не вынесу…

За что мне всё это?

Откуда столько испытаний?

— Хоть я и признаю что хочу тебя безумно, но дело не в физиологии или твоей… особенности. — продолжает он. — Ты цепляешь во мне что-то глубинное. Мне понадобилось время чтобы осознать это.

Взметнувшееся внутри отчаяние такое сильное, что едва не ломает меня на миллион частей.

— Давай попробуем познакомиться заново? — Альфа упирается лбом в мой висок в ожидании реакции.

Кусаю губы, не справляясь с собой.

Хочу ответить, хочу оттолкнуть, хочу кричать, но не могу. Мой разум, словно в капкане, мечется в поисках хоть какой-то опоры.

Его прикосновения обжигают кожу.

Сердце бешено колотится, отбивая ритм безысходности.

Я чувствую его дыхание на своей щеке, его тепло, его запах…

Плюс ко всему накрывает осознанием того, кем мы приходимся друг другу…

Всё это сводит с ума.

С усилием приподнимаю голову, встречаясь с Альфой взглядом. Его голубые глаза сейчас тёмные омуты, в которых я утопаю без остатка. В них что-то неуловимое, что-то, что вызывает стойкое желание забыть обо всём на свете.

Слёзы, предательски, начинают катиться по щекам. Горькие, беспомощные, такие же, как я сама в этот момент.

— Поль… — прижимаю палец к его губам, вынуждая замолчать.

Он, наверное, думает, что я ненормальная раз плачу в такой момент. Услышать такие слова от Астахова мечтают многие девушки. Уверена в этом.

Я бы тоже мечтала… радовалась… при другом раскладе… в другой жизни…

Колючие мурашки ползут по телу, когда Альфа целует мой палец, прикусывает его.

Резко отдёргиваю руку, будто обжёгшись.

— Не надо плакать. — тихо просит, поглаживая моё бедро.

Где мне взять силы чтобы пережить всё это и не сломаться?

— Отпусти меня. — шепчу задушено, упираясь в него двумя руками.

Хочется глотнуть воздуха.

В его объятиях это сделать невозможно.

— Поля…

— Да отпусти ты меня! — как ненормальная срываюсь на крик.

Тут же замираю, понимая, что веду себя истерично.

— Нет. — произносит уверенно и вгрызается требовательным поцелуем. Грубо раздвигает мои зубы, проталкивая в рот язык.

Меня будто взрывает изнутри, сжигая все сомнения.

Вряд ли то что сейчас происходит можно назвать поцелуем. Это жажда. Голод. Обоюдный. Стирающий моё прошлое и все «нет» в моей голове.

Очередной толчок языка в рот, и борьба с собой проиграна.

Вскидываю руки, обвивая его шею. Прижимаюсь всем телом и отвечаю на поцелуй. Обоюдный стон разносит моё сознание вдребезги…

Полина

Целуемся долго, прерываясь лишь для того, чтобы глотнуть воздуха.

Контроль окончательно потерян.

Мне по-женски хочется верить каждому услышанному слову. Верить, что его признания вызваны не посттравматическим состоянием, а исключительно симпатией ко мне…

— Поля… — хрипит, сжимая пальцами мой затылок.

Низкий голос вибрацией отзывается во мне, и я судорожно выдыхаю ему в губы.

Больше не выдерживая внутреннего накала, приподнимаюсь и перекинув ногу сажусь на него верхом. Астахов тут же опускает руки на мою талию, прижимая теснее к себе.

Запускаю пальцы в его волосы, веду носом по щеке, вдыхая его запах. Который срывает окончательно все мои затворы.

Мне хорошо.

И плохо…

Наша парность скрыта, но полностью — только для него. Я же её всё равно ощущаю. Пусть не в полной мере, но всё же…

Смелею и кусаю его за губу, облизываю. Хочу сегодня быть с ним по собственной воле. Хочу почувствовать себя любимой. И плевать что это не так. Я просто ненадолго представлю… что всё по-настоящему… что он только мой…

Дышу микродозами кислорода, полностью концентрируясь на ощущениях.

Альфа опускает ладони на мои ягодицы, сжимает их, вдавливая промежностью в каменную эрекцию.

И снова целует…

Жадно, настойчиво.

По мне будто проходят разряды электричества, концентрируясь где-то в животе, заполняя его теплом.

Прервав поцелуй, Альфа перехватывает мой одурманенный взгляд и склонившись ниже прижимается губами к шее. Проходится по ней языком.

Запрокидываю голову и прикрываю глаза, отдаваясь ласке.

Влажно скользя языком по горлу, он ныряет руками под тонкую майку, проходясь ладонями по моей спине.

Выгибаюсь, вжимаясь в него грудью.

Состояние странное. Я будто пьянею от нашей близости.

В какой-то момент Астахов теряет терпение. Подтянув меня за затылок, целует. Дерзко напирает. Проталкивая язык в рот, поглощает мои усиливающиеся стоны.

Отвечаю на движения его языка. Приподнимаюсь, упираясь коленями в постель, и трусь об него промежностью, пытаясь снизить невыносимый жар.

— Поля… Крышу от тебя сносит… — сжав ягодицы, руководит моими движениями, толкаясь навстречу.

Чувствую, как по спине пробегает волна дрожи, а в ушах взрывается пульс.

Мои ладони безостановочно блуждают по мужским плечам, шее. Мне хочется его трогать, убеждаясь, что всё это реально.

Спустя всего мгновение Астахов демонстрирует нетерпение, отодвигается и подцепив пальцами низ майки стягивает её с меня. Не сопротивляюсь. Напротив, помогаю ему поднимая руки.

На мне нет бюстгальтера, и когда Альфа обхватывает мою грудь ладонями ничто не препятствует острым ощущениям. Нащупав соски, он давит на них подушечками больших пальцев.

Шумно тяну в себя воздух улетая куда-то в прострацию.

Тело такое чувствительное что, кажется, все нервы оголились.

Немного паникую, когда он поднимается, придерживая меня под ягодицы. Разворачивается и укладывает на кровать. Нетерпеливо сдёргивает с себя футболку, отбрасывает её в сторону. Тут же берётся за пряжку ремня и за считаные секунды справляется с брюками.

Во все глаза таращусь на член, в то время как Астахов упирается одним коленом в матрас. Поэтому упускаю момент, когда он уверенным движением избавляет меня от домашних штанов.

Поставив второе колено на постель, он неспеша стягивает с меня маленькие стринги. Там, где его пальцы касаются кожи, вспыхивают тысячи искр. Меня словно прошивает насквозь. Хочется больше, хочется, чтобы не останавливался.

Внизу живота — пламя, переходящее в сладостную тянущую боль. Хочется прижаться к нему сильнее, ощутить его тело своим.

Я забываю обо всем на свете, отдаваясь во власть безумного желания. Остается только он, его взгляд, его прикосновения.

Теряя терпение обхватываю ладонями груди, сжимаю до лёгкой боли. Развожу шире бёдра, как умалишенная, впитывая алчный взгляд, когда он опускает его между моих широко разведённых ног.

Альфа сглатывает. Надвигается на меня, нависая сверху.

Впивается ртом в шею, которую я охотно ему подставляю, откидывая голову.

Целует, лижет, прикусывает кожу, постепенно опускаясь ниже. Выгибаюсь от удовольствия, когда его губы смыкаются на соске. Стону, содрогаясь всем телом, чувствуя, как он оттягивает упругую вершинку зумами, затем всасывает. Тоже самое проделывает с другой…

— Охуенная. — выдыхает в мою грудь.

Выпрямляется, заглядывая мне в глаза. Знаю, что он там видит — нетерпение. И ему это нравится.

Я чувствую себя дикой кошкой, бросающейся в объятия своего самца. Инстинкты берут верх над разумом. Хочется кричать, стонать, подаваясь навстречу ласкам.

Кусаю губы, замечая, что Астахов сам содрогается, когда его член касается моих мокрых складок. Стискиваю простынь ладонями, наблюдая как он сжимает его у основания.

— Ты моя, Поля. — шепчет, склонившись надо мной, а я лихорадочно ищу его губы.

И он целует. Глубоко. Сплетая языки.

Напрягаюсь, чувствуя, как он стискивает мои бёдра, надёжно фиксируя.

Вскрикиваю ему в рот, мычу, когда он врывается в меня одним толчком, до упора. Замирает буквально на секунду, после чего начинает двигаться.

Тело само собой рвётся в протесте. Упираюсь в твёрдые плечи двумя руками, пытаясь отодвинуться. Но Альфа, продолжая врезаться в меня, подавляет сопротивление закинув мои руки над головой и надежно зафиксировав их своей ладонью, вжимает в постель.

Пытаюсь расслабиться. Закрываю глаза, отдаваясь ощущениям.

Астахов двигается. Не щадя. Сразу быстро и глубоко.

В какой-то момент открываю глаза и ловлю его взгляд. В голубых глазах обожание… восторг… удовольствие…

Меня сносит от этого…

Я плаваю где-то на грани оргазма…

Перед глазами всё расплывается.

Альфа подхватывает меня под ягодицы, приподнимая, меняет угол проникновения.

Это что-то нереальное… меня всё больше затягивает в омут острого экстаза.

Он продолжает двигаться, глотая мои стоны, крики, мольбы…

Постепенно ускоряясь, лишает меня дыхания.

Повинуясь сильнейшей потребности, двигаю бёдрами встречая каждый толчок.

Наслаждение зашкаливает.

— Деми-и-и-и-д. — хриплю будто не веря…

Зажмурившись, выгибаюсь насколько это возможно, когда меня смывает волной мощного оргазма.

— Да. — рычит Альфа, ускоряя движения. Потом резко выходит и кончает с хриплым стоном, изливаясь на мой живот…

Всё моё тело горит, подрагивая в отголосках пережитого экстаза.

Чувствую себя растерзанной и невероятно счастливой.

Жаль, что у моего счастья слишком короткий срок…

Демид

Открываю кран и смываю кровь с ладоней. Холодная вода обжигает порезы и ссадины, но сейчас это даже приятно.

В зеркале встречаюсь взглядами с Адамом. Он стоит в дверях, немного поодаль, молчаливый и невозмутимый, как всегда. Я ничего не говорю, но вижу, что он всё понимает без слов. В его глазах нет осуждения или удивления, только привычное спокойствие и готовность реагировать.

Выдергиваю из держателя пару бумажных полотенец, промакиваю руки, ощущая, что сбитые костяшки неприятно саднит. Эта боль помогает прийти в себя, возвращает в реальность. Выбрасываю смятые полотенца в урну и, не говоря ни слова, покидаю помещение.

По винтовой лестнице поднимаюсь на административный этаж собственного ночного клуба. Шаги, вместе с басами грохочущей внизу музыки, отдаются гулким эхом в моей голове. Каждый шаг — усилие, как будто преодолеваю не ступени, а собственные сомнения.

В кабинете включаю приглушенный свет. За панорамным окном — огни ночного города, кажущиеся сейчас такими далекими и чужими. Подхожу к бару, наливаю себе щедрую порцию виски. Алкоголь обжигает горло, но не приносит облегчения.

Сажусь в кожаное кресло, запрокидываю голову и закрываю глаза. Перед внутренним взором всплывают кадры произошедшего. Ярость, адреналин, боль, кровь… Я всегда был вспыльчивым и не умеющим контролировать свои эмоции. Но сегодня… всё было закономерно.

Ублюдок, нажавший на курок, ответил за свой поступок. Но полного удовлетворения это мне не принесло. Доказательств того, что покушение организовано Мартьяновым я не получил.

Сука…

Для всех эта тварь снова остаётся в стороне.

Ощущение бессилия сдавливает кишки до такой степени что хочется послать к херам и совет, и старейшин… и не скрываясь завалить гниду.

Ярость, закипая в венах, гасит голос разума, и я всё больше склоняюсь к открытой конфронтации с Романом Мартьяновым. Эти его игры в кошки-мышки порядком уже осточертели.

Делаю ещё несколько глотков виски. Становится немного легче.

Нужно успокоиться и подумать, что делать дальше.

— Войди. — отзываюсь, слыша стук в дверь.

Глаза не открываю, потому что наверняка знаю кто пожаловал.

— Демид. — приторно сладким голосом зовёт Рита. — Меня Адам прислал. Руки твои обработать.

Ага…

Бета ведь явно о моих сбитых кулаках беспокоится.

Однозначно прислал её сюда чтобы я пар спустил. Психолог бы из него получился отличный.

Открываю глаза и смотрю на кудрявую блондинку. Её большие глаза смотрят на меня с неподдельной заботой. Прямо святая наивность.

Не получив от меня отказ, Рита осмеливается подойти ближе. В её руках аптечка.

— Я в порядке, — говорю, отворачиваясь к окну. — Скажи Адаму, что всё под контролем.

Но она не уходит.

Слышу, как ставит аптечку на стол, а потом её легкие шаги приближаются ко мне.

— Он просил убедиться лично. — произносит томно, опуская ладонь на моё плечо. Сжимает, массирует, гладит.

В мыслях тут же рисуется образ Полины. Милой девочки, которая снесла к чертям все мои барьеры. Понятия не имею как она это сделала. Вот уже две недели я как ручной пёс кружу у её ног.

Кому скажи…

Но меня всё устраивает.

Поддаюсь, когда Рита, потянув разворачивает кресло к себе.

Она стоит прямо передо мной, соблазнительно-сексуальная. Готовая на всё. Точно знающая как расслабить мужчину. Сочные губы приоткрыты в ожидании поцелуя, глаза горят нескрываемым желанием. Всё в ней кричит о доступности и готовности утонуть в моей похоти.

— Я соскучилась по тебе. — всем своим видом демонстрирует нетерпение.

Смотрю на неё из-под полуопущенных век и пытаюсь понять почему мне хочется грубо осадить её и попросить уйти. Возбуждение, которое всегда возникало при одном её появлении, сейчас кажется чем-то чуждым, отталкивающим.

Херь какая-то…

Маргариту я трахаю уже давно. У девчонки прямо талант доставлять мне удовольствие. До сегодняшнего дня хватало одного взгляда, чтобы разгорелось пламя.

Тогда почему?

Дело в Полине или в моём полном удовлетворении?

От одной мысли о Польке в груди разливается незнакомое ранее тепло, и на губах появляется невольная улыбка. Её природная нежность, искренность, робкая страсть… Это совсем другое, чем отработанные до совершенства приёмы опытной Риты.

— Не сегодня. — отрезаю сухо, когда она, наклонившись тянется к моей ширинке.

В горящих глазах — разочарование, но она не спорит со мной. Для подобного она слишком хорошо знает меня.

— Как скажешь, Демид, — отвечает с неискренней улыбкой, отступая на шаг. — Если передумаешь, ты знаешь, где меня найти.

Разворачивается и уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями.

— Астахов, что за хуйня? — спустя некоторое время задаю себе вопрос, ответа на который у меня нет.

Решив, что на сегодня моего присутствия в клубе достаточно, встаю с кресла. Забираю телефон и ключи от машины, лежащие на столе, и выхожу из кабинета.

«Сумрак» покидаю через административный выход. Свежий ночной воздух приятно обжигает лицо. Для меня в клубе всегда душно, даже в VIP-зоне.

Щёлкнув брелоком, снимаю сигнализацию с внедорожника и забираюсь в салон автомобиля. Кожаное сиденье приятно холодит кожу. Запускаю двигатель, и утробный рокот мощного мотора заполняет пространство. Через минуту покидаю парковку.

Бросив взгляд по зеркалам, определяю, что две машины с охраной двинулись следом, держа небольшую дистанцию. Они всегда рядом, тенью следуют за мной.

Последний раз, когда уехал один я словил пулю.

Кто мог знать, что я буду без сопровождения?

В случайности я не верю, а значит «крыса» где-то на моей территории. И скорее всего скрывает свою суть под дружественной маской.

Одиннадцать вечера, а я еду домой, хотя обычно так рано не возвращаюсь.

Потянувшись к магнитоле, включаю радио. Из динамиков льется тихая, успокаивающая музыка. Релакс, который я редко слушаю, но сейчас он приходится как нельзя кстати.

Пытаюсь сосредоточиться на дороге, на мерцающих огнях ночного города, но мысли то и дело возвращаются к произошедшему…

Дом встречает тишиной и полумраком. Охрана остается на улице, а я захожу внутрь.

Поднимаюсь по широкой лестнице, ступени которой обиты мягким ковром. Здесь, в доме, нет ни намека на ту жёсткость и цинизм, что царят в «Сумраке». Это мой личный оазис, моя крепость.

Прохожу по длинному коридору, освещенному мягким светом ночников. Подхожу к двери своей спальни. Замираю на мгновение, прислушиваясь. Тишина. Наверное, уже спит.

Невольно усмехаюсь, вспоминая как Полина была ошарашена, когда я сообщил что она будет жить в моей комнате.

Нажимаю ручку и захожу в спальню.

Спит.

Свернувшись под одеялом на огромной кровати, она кажется маленькой и беззащитной. Лунный свет, проникающий сквозь неплотно задёрнутые шторы, освещает её лицо.

Сажусь на край кровати и смотрю на неё. На длинные ресницы, на губы.

Почему мне раньше казалось, что она невзрачная? Ведь это не так.

Аккуратно убираю с её лица выбившуюся прядь волос. Полина вздрагивает во сне и всхлипывает. Замираю, держа руку на весу. Она успокаивается и снова засыпает.

Встаю и иду в ванную. Включаю душ, настраиваю тёплую воду. Стою под струями воды, смывая с себя усталость и напряжение. Смывая кровь и грязь этого мира.

Выхожу, вытираюсь полотенцем и надеваю домашние штаны. Возвращаюсь к Полине. Ложусь рядом. Она не просыпается. Придвигаюсь ближе, обнимаю её. Прижимается ко мне, словно ищет защиты.

Закрываю глаза. Её запах, её тепло, её близость… Это то, что мне сейчас нужно…

Полина

— Можно? — сразу после короткого стука, дверь открывается, являя мне эффектную брюнетку.

— Да, конечно. Проходите.

Откладываю в сторону журнал учёта медикаментов, который внимательно заполняла, сверяя данные.

— Добрый день, Полина. — девушка проходит в кабинет, прикрыв за собой дверь. — Не против если я так неофициально?

Вообще я не настаиваю на том, чтобы ко мне обращались исключительно по имени отчеству, но сейчас почему-то хочется сделать акцент на соблюдении субординации.

Наблюдаю за тем, как брюнетка отодвигает стул и садится напротив моего рабочего стола. Движения уверенные, взгляд прямой. Что-то в ней есть такое, что заставляет меня насторожиться.

— Меня Яна зовут. — представляется она, чуть наклонив голову.

— Что вас привело ко мне? — задаю стандартный вопрос.

В ответ на мой вопрос она слегка улыбается.

При этом улыбка совсем неискренняя.

— Видите ли, Полина, — начинает она, — я слышала о вас много хорошего. О вашем опыте, вашем профессионализме.

Я приподнимаю бровь, ожидая продолжения. Чувствую, как неприятный холодок пробегает по спине.

— Я с деликатным вопросом к вам, — произносит Яна, выдерживая паузу, и её взгляд вонзается в меня сотней мелких игл. В нём читается что-то вроде вызова, или даже скрытой угрозы. Деликатный вопрос звучит почти как издёвка, учитывая то, как сейчас почему-то колотится моё сердце.

Сглатываю, пытаясь сохранять самообладание.

— И какой же? — спрашиваю, стараясь чтобы голос звучал ровно, несмотря на внутреннюю тревогу.

Брюнетка слегка наклоняется вперёд, посвящая меня в свой секрет.

— Мне нужны противозачаточные таблетки. — произносит, понижая голос.

Всё внутри меня обрывается, потому что я уже знаю, что продолжение мне не понравится.

— С этим лучше обратиться к гинекологу. — советую уверенно.

— Я понимаю, думала может вы кого-то конкретного порекомендуете. — продолжает заискивающе. — Просто мне нужны такие… ну для оборотней. Вряд ли обычные помогут.

Откидываюсь на спинку кресла, сверля её взглядом.

Уже понимаю, что она тут совсем не по той причине, которую сейчас озвучивает.

— Нет я уверена, что Альфа обрадуется если я забеременею, но просто… — в хитрых глазах плохо скрытое ликование. — Думаю пока повременить с этим.

Сука.

Она пришла сюда обозначить передо мной свои отношения с Астаховым. Хочет, чтобы я знала о том, что они трахаются.

Внутренности скручивает от жгучей ревности, на которую я не имею никакого права.

Собираю волю в кулак, пытаясь не выдать своих чувств. Не позволю ей увидеть, как меня задели её слова.

— Это ваше личное, Яна, — говорю ровным голосом, стараясь не дрожать. — Но я правда ничем не могу вам помочь. Обратитесь к гинекологу.

Вижу, как её улыбка становится ещё шире.

— Да, конечно. Как скажете, — произносит, вставая со стула.

Не в силах отвести взгляда слежу за тем, как она подходит к двери, но перед тем, как выйти, оборачивается.

— И знаете, Полина, — говорит тихо, — Демид очень ценит тех, кто умеет хранить секреты.

Дверь закрывается, и я остаюсь одна.

Что это вообще было?

Состояние такое что становится нечем дышать. Кажется, будто лёгкие сдавливают невидимые тиски.

Сжимаю кулаки до побелевших костяшек.

Нет…

Полина, нет!

Не позволю этим чувствам взять надо мной верх.

Во-первых, Астахов ничего мне не обещал. Во-вторых, я изначально знала, что у нас нет будущего, а значит собственнические чувства по отношению к нему абсолютно нелогичны.

Облокачиваюсь на столешницу и прячу лицо в ладонях.

Я всё это понимаю, но голос разума затихает под гнётом тех чувств что я испытываю к Демиду.

Противоречивых, не нужных.

С другой стороны, мне хочется понять почему он поселил меня в своей комнате, уделяет максимум внимания, даёт понять, что я принадлежу ему и при этом продолжает спать с другой. Или с другими…

Даже думать об этом невыносимо.

Какая же я идиотка.

На что надеялась?

Что смогу надеть броню на своё сердце? При том что мне известно, что этот мужчина принадлежит мне по праву истинности?

Эти мысли рвут душу острыми когтями. Я запуталась. Заблудилась в своём вранье и манипуляциях.

Закрываю глаза, стараясь успокоиться. Но ревность не отступает. Перед глазами снова всплывает лицо Яны. Её самодовольная улыбка, слова о том, что Демид ценит тех, кто умеет хранить секреты.

Будет и правда для всех лучше если я забуду о ней. Сделаю вид что ничего не знаю.

Но как это сделать, когда всё внутри протестует?

Скорее бы всё это закончилось…

Остаётся только молиться чтобы Мартьянов побыстрее определился с моей ролью в своей игре и отпустил меня.

А потом… потом я уеду.

Туда, где не будет ни его, ни Астахова.

Мрачные мысли рассеиваются, когда раздаётся рингтон моего мобильного.

Демид…

Зачем он звонит?

Ни разу за весь месяц что мы вместе этого не делал.

Отключаю звук и прячу телефон в выдвижном ящике стола. Понимаю, что поступаю глупо. Он ведь явно звонит не по личному вопросу, но слышать его, разговаривать с ним я сейчас не в силах.

Пододвигаю к себе журнал, открываю и пытаюсь вникнуть в прерванный появлением брюнетки процесс. Поначалу выходит плохо. Глаза скользят по строчкам, но в голове только он.

Его лицо, его голос, его прикосновения...

Но постепенно вникаю в цифры, отвлекаясь от мыслей о Демиде.

Время давно перевалило за дневную норму отведённую трудовым договором, но я не могу найти в себе силы покинуть медкорпус и вернуться в дом Альфы, хоть и понимаю, что его там ещё скорее всего нет.

Делаю над собой усилие и встаю из-за стола. Снимаю халат, оставляю его на вешалке.

Успеваю сделать всего один шаг к двери, когда слышу по ту сторону чьё-то уверенное приближение.

Безошибочно определяю кто это…

Застываю на месте, не в силах больше сделать ни шага.

Сильно прикусываю губу и задерживаю дыхание, когда открывается дверь и на пороге появляется Астахов.

Он как воплощение ночи. Тёмный, опасный, завораживающий.

От него исходит аура сильного хищника, призванная подчинять.

Но сейчас меня цепляет не она. А аромат, мгновенно заполняющий мои лёгкие. Этот запах пьянит, очаровывает, лишает воли. Я чувствую, как слабеют ноги и учащается пульс.

— Поля, какого чёрта? Почему не отвечаешь на мои звонки?

Он злится.

Сглатываю, пытаясь восстановить самообладание.

— Прости, — говорю тихо. — Занята была.

Он хмурит брови, подходит ближе. Я отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену.

— Занята? — переспрашивает, наклоняясь ко мне. — Чем же ты была так занята, что не могла ответить на телефонный звонок?

Его дыхание обжигает кожу. Стараюсь смотреть ему в глаза, но это дается с трудом.

— Что случилось? — спрашивает, нависая надо мной. — Рассказывай.

Молчу.

Что я могу ответить?

Правду?

Точно нет.

— Нечего рассказывать. — произношу ровно. — Я уже уходить собиралась.

Делаю шаг в сторону, пытаясь обогнуть его, но от настойчивости Астахова уйти не так просто…

Полина

— Настроение не для разгадывания ребусов. — удержав меня за запястье, говорит Астахов. — Давай начистоту, Поль.

Его хватка сильная, но не грубая.

Скорее, властная.

Демид стоит слишком близко, и его персональный аромат окутывает меня. Терпкий, манящий, сводящий с ума.

В его глазах хищный блеск, обещающий нечто большее, чем просто разговор.

Я замираю, не в силах отвести взгляд. Пытаюсь освободить руку, но его пальцы лишь сильнее сжимают.

— Я уже тебе сказала. — настаиваю на своём. — Была занята.

Астахов прожигает меня взглядом, вместе с этим проводя большим пальцем по моему запястью, по внутренней стороне, где пульс бьется чаще, чем обычно. От этого прикосновения по телу пробегает дрожь.

— Если я звоню, то лучше ответить. — чеканит слова, обманчиво спокойным голосом.

Звучит зловеще, но я сейчас точно не в том состоянии чтобы здраво оценивать вероятность назревающего конфликта.

— Может сразу озвучишь мне все правила? Что делать, что говорить. — выпаливаю я, пытаясь скрыть обиду за напускной дерзостью.

Его губы кривятся в подобии улыбки. Это совсем не то, что может вызывать желание улыбнуться в ответ.

Альфа наклоняется ещё ближе, его взгляд скользит по моему лицу, изучая каждую деталь.

— Во-первых, — начинает, явно не без издёвки, — ты всегда отвечаешь на мои звонки. Не имеет значения насколько ты в этот момент занята.

Он слегка сжимает моё запястье, а я чувствую, как у меня внутри стремительно закручивается торнадо.

— Во-вторых, — продолжает Астахов, — перестаёшь вести себя как маленькая обиженная девочка.

Взгляд его становится тяжелым.

Серьёзно?

Именно такой он меня видит?

— В-третьих, — Альфа медленно подносит руку к моей щеке, легко касаясь её, — ты никогда мне не врёшь и ничего не скрываешь.

Последние слова пронзают ледяным клинком.

Дышать становится сложно.

Чувство жгучего сожаления, усиленное страхом, проносится по венам разрядом электричества.

Холодный пот выступает на лбу, отчего волосы липнут к коже.

— Это всё? — продолжаю «держать лицо», выдавливая из себя слова.

Голос чужой, будто не мой вовсе.

Слишком ровный, спокойный.

Удивительно даже.

Снаружи лёд, внутри пламя.

— Это основное.

Его палец скользит по моей щеке, опускаясь к уголку губ.

— Твоё стремление к независимости не приведёт ни к чему хорошему. — в одну секунду он становится абсолютно серьёзным. — Выключай упрямство и просто доверься мне.

Вряд ли он может представить как больно во мне отзываются эти несколько слов. И ему не понять, что моё стремление к независимости обусловлено жаждой свободы. Которой у меня на сегодняшний день нет…

Демид подвозит меня к своему дому и сразу же уезжает.

А я недоумеваю… он что бросил все свои дела и примчался прочитать мне нотацию?

Да нет…

На Астахова это не похоже. Он бы мог просто поручить одному из своих оборотней передать мне «послание».

Вероятно, у него были ещё какие-то причины вернуться в стаю.

Весь вечер не нахожу себе места. На грудь давит многотонная плита.

Я отчаянно прошу себя держаться и не накручивать.

Это невероятно сложно, но я беру себя в руки. Принимаю душ и спускаюсь в кухню. Есть не хочу поэтому ограничиваюсь только чаем. Заливаю пакетик черного кипятком, забираю кружку и возвращаюсь в комнату.

Из головы не выходит сегодняшний визит брюнетки Яны.

Интересно, какова вероятность что она солгала?

Вздыхаю.

И как бы мне не хотелось надеяться на то, что всё сказанное ею вымысел, просто злая сплетня, порождённая завистью или злобой, но я понимаю, что это не так. Вряд ли кто-нибудь в здравом уме решится распространять информацию про связь с Альфой, не будь это правдой.

Слишком рискованно.

И вообще, с чего я решила, что Астахов будет хранить мне верность?

С чего взяла, что для него я особенная?

Он Альфа и не привык себе отказывать.

Он уверенно берёт то, что хочет.

Мне ли не знать?

Поток угнетающих мыслей прерывает звонок мобильного. Отыскиваю его в сумке и несколько секунд пялюсь в экран.

Звонит Астахов.

Во мне поднимает голову та самая обиженная девочка, которая ужасно хочет проигнорировать звонок, наплевав на его предупреждение.

Но понимаю, что это глупо и после небольшой паузы принимаю вызов.

— Да.

— Через полчаса за тобой заедет машина. — голос звучит мягко, но в то же время требует беспрекословного подчинения. — Будь готова к этому времени.

— В смысле? — спрашиваю, бросая взгляд на часы. — Уже поздно.

— Тебя привезут ко мне. — будто не слышит моего замечания.

— Куда?

Настораживаюсь в ожидании его ответа, потому что если Демид планирует нашу встречу в своём клубе, то я лучше сразу откажусь. Желания снова оказаться в «Сумраке» нет абсолютно никакого.

— В одно довольно интересное заведение. — отвечает загадочно. — Поль, у меня тут встреча. Хочу, чтобы ты составила мне компанию и немного отвлеклась от повседневности. Собирайся.

И он отключается, не дав мне возможность отказаться.

Почти десять часов вечера. Какая встреча у него может быть в такое время?

И главное, где?

Явно не в офисе. На ум сразу приходит что-то… специфическое.

Взгляд мечется по комнате, пока я лихорадочно пытаюсь понять, что будет если я прямо сейчас лягу спать? Ну не будут же меня насильно тянуть из постели лишь бы выполнить приказ Альфы? Хотя…

Решив не проверять это предположение наверняка, подхожу к шкафу, отворяю дверцы и оцениваю взглядом свою немногочисленную одежду.

Если доверять своей интуиции, то стоит остановить выбор на платье.

А их у меня не так много.

Подходящих для сегодняшнего вечера так вообще всего три, потому что моя жизнь в стае изначально не предполагала развлечений.

Смотрю на скромное чёрное платье-футляр. Элегантно, просто, классика.

Не то…

Взгляд скользит дальше, на ярко-красное платье-миди с асимметричным подолом. Дерзко, смело, сексуально.

Точно нет!

Последний вариант — облегающее платье-комбинация из шёлка цвета слоновой кости. Соблазнительно, женственно, дорого. Подчеркнёт фигуру, но не выглядит кричаще.

Останавливаюсь на нём.

Собираюсь быстро. По волосам тщательно прохожусь расчёской и оставляю их распущенными.

С макияжем особо не усердствую. Делаю акцент на глаза — smoky eyes в нейтральных тонах, подчеркивая глубину взгляда. На губы наношу плотный розовый блеск.

Оценивая свой вид в отражении зеркала остаюсь довольна. Небрежная элегантность. То, что нужно.

На ноги обуваю босоножки на шпильке, чёрного цвета. Высокий каблук в моём случае всегда беспроигрышный вариант, добавляет роста и уверенности. В небольшой клатч сую мобильный телефон и выхожу из комнаты.

В отведённые Астаховым полчаса я не уложилась, но, к счастью, меня никто не поторапливал.

Как только забираюсь на заднее сиденье ожидающего меня автомобиля, человек Альфы запускает двигатель. Осознаю, что он находится не в самом лучшем расположении духа, поэтому с расспросами, куда-он-меня-везёт, не лезу. Да и вряд ли он вообще будет со мной разговаривать. После той жуткой ситуации с Егором, отношение многих двуликих ко мне изменилось.

Машина легко и быстро мчит по городу.

Чтобы как-то себя отвлечь, достаю мобильный и без особого интереса листаю ленту одной из социальных сетей.

Приблизительно через полчаса автомобиль останавливается перед огромным зданием, утопающим в неоновом свете. Огромная вывеска, выполненная в футуристическом стиле, гласит «X–Club». Ритмичная музыка вырывается наружу, зазывая и пугая одновременно.

Выхожу из машины. Прохладный воздух приятно обдувает кожу.

Водитель подходит ко мне и не сказав ни слова кивает в сторону входа в клуб.

Внутри творится какое-то безумие. Толпа людей, музыка грохочет, заглушая все остальные звуки. Яркие мигающие огни слепят глаза. Полуобнаженные танцовщицы на сцене, крики, смех… Атмосфера дикая, опьяняющая.

Водитель, сохраняя ледяное спокойствие, ведёт меня через толпу, прокладывая путь. Мы поднимаемся на второй этаж, проходим мимо охраняемых дверей.

Он останавливается перед одной из них, стучит.

До слуха доносится короткое: «Войдите».

Мой провожатый распахивает дверь, жестом приглашая внутрь. Захожу. Он остаётся за дверью, закрывая её за мной.

Замираю на пороге. Понимаю, что нахожусь в приватной лаундж зоне. Приглушённый свет, дорогая мебель, своя барная стойка.

За небольшим столом несколько человек, среди которых мгновенно выцепляю взглядом Астахова.

Двое незнакомых мне мужчин, вальяжно расположившись на диванах, курят. Три девушки, одетые на мой взгляд слишком вызывающе, составляют компанию присутствующим мужчинам. Они смеются, что-то оживленно обсуждая.

В воздухе витает запах дорогого алкоголя, сигарет и… запретности.

Зачем он меня сюда позвал?

Судя по всему, ему тут и без меня довольно неплохо.

Астахов сидит прямо напротив входа, взгляд, как всегда, непроницаем. Смотрит на меня, оценивая с ног до головы. На его губах лёгкая, загадочная улыбка.

Внутри всё сжимается. Напряжение нарастает.

Это совсем не то, к чему я морально готовилась.

По позвоночнику прокатывается озноб от мысли что самовольно уйти прямо сейчас Альфа мне не позволит. Чувствую себя попавшей в западню.

— Иди ко мне. — зовёт Астахов, прерывая затянувшуюся между нами паузу.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь справится с раздражением. Но чувствую, как мои мышцы напрягаются и закипает ярость.

Он играет со мной.

Вызвал сюда, чтобы… чтобы что?

Чтобы унизить?

Испытать?

Или… чтобы в очередной раз продемонстрировать свою власть?

Его взгляд притягивает к себе, словно магнит и я уверенно приближаюсь.

Пошёл он…

Демонстрировать своё недовольство точно не буду.

Сажусь рядом с Астаховым, клатч кладу на стол.

— Выглядишь потрясающе. — наклонившись ко мне шепчет в ухо. — Шампанское?

— Да. — решаю не отказываться.

Слежу за тем, как он наполняет бокал игристым вином, чувствуя, как стремительно усиливается моя нервозность.

— Демид, представь скорее нам это прекрасное создание. — раздаётся голос одного из мужчин, интонация которого вызывает необъяснимое желание подсесть ближе к Астахову.

Принимаю из рук Альфы бокал и замираю в ожидании.

Потому что точно знаю: от того, как Демид сейчас меня представит, смогу для себя сделать определённый и очень важный вывод…

Полина

— Это Полина. — нехотя произносит Астахов, а я незаметно выдыхаю, удивляясь собственной глупости.

Чего я, собственно, ожидала?

Что он назовёт меня своей?

Или хоть как-то это обозначит?

Что даст понять этому… этому липкому взгляду, что я — его территория?

Да, чёрт возьми, да…

Именно этого я ждала.

— А Полина у нас…? — не удовлетворившись одним лишь именем продолжает настаивать мужчина.

Его взгляд скользит по мне, оценивая словно товар, который он не прочь приобрести.

— А Полина у нас. — давит интонацией Астахов, тем самым давая понять, что продолжать не стоит.

Вроде как пресёк лишнее внимание к безликой девушке-Полине, но категоричности я не услышала. Как и остальные…

Даже не стараюсь запомнить имена, которые в свою очередь называет мне Альфа. Мне всё равно кто все эти люди.

Единственное чего я хочу это как можно скорее покинуть это место.

Отпиваю сразу несколько глотков холодного шампанского, надеясь с его помощью хоть немного притупить горечь разочарования и взять контроль над своими чувствами. Пузырьки приятно щекочут язык, но не приносят облегчения. Пламя внутри меня не угасает.

Следующий час как могу удерживаю маску безразличия, но с каждой проходящей минутой она буквально трещит, грозясь осыпаться осколками.

Астахов увлеченно беседует с мужчинами, обсуждая какие-то дела, сделки, цифры. Полностью игнорируя моё присутствие. Будто я не более чем аксессуар, который он зачем-то выставил напоказ, а затем забыл.

Я ничего не понимаю, но неозвученные правила игры принимаю.

Присутствующие здесь девушки общаются между собой, активно делая вид что меня тут нет. Они два раза беспрепятственно выходили куда-то. Меня с собой конечно же не звали.

Не то чтобы я как-то расстроилась по этому поводу, но возможно именно таким образом я бы смогла незаметно покинуть клуб. Сбежать, пока Альфа увлечен своими делами.

Смотрю на часы.

Время тянется бесконечно.

Как долго это будет продолжаться?

Сколько ещё мне придётся здесь находиться?

Решаю действовать.

Поднимаюсь со своего места, стараясь не привлекать внимания. Но стоит мне только встать как разговор мгновенно стихает.

— Ты куда? — пронзая меня взглядом интересуется Астахов.

Внутри всё холодеет, но сохраняя внешнее спокойствие, смотрю ему прямо в глаза.

— Хочу немного развеяться, — отвечаю как можно более небрежно. — Надоело сидеть.

Знаю, что это очередная дерзость с моей стороны, открытая демонстрация неповиновения, за которую вполне возможно мне придётся ответить, но это ничто по сравнению с тем, что я в действительности хотела бы ему сказать.

До моего слуха доносится испуганный шепот девушек, явно не оценивших мою откровенность.

На лице Демида не дрогнул ни один мускул. Он по-прежнему смотрит на меня этим ледяным, пронизывающим взглядом.

— Хорошо. — к огромной радости, он не препятствует моему желанию выйти. — Не задерживайся.

Ничего не отвечаю, подхватываю клатч и уверенным шагом иду на выход. Лопатки жжёт от его взгляда.

Стоит мне подойти к двери, и она отворяется будто автоматическая, но это не так. По ту сторону стоит всё тот же парень что привёз меня сюда. Один из верных псов Альфы. На его лице ни одной эмоции. Полное безразличие.

Недовольно выдыхаю, когда понимаю, что прикрыв дверь он идёт за мной.

Приходится признать, что побег отменяется.

— Где тут уборные? — интересуюсь, обернувшись к нему.

Парень, как и прежде, не говоря ни слова кивает в сторону ближайшего коридора. И тенью следует за мной.

Иду в указанном направлении, стараясь не показывать своего раздражения. Коридор, отделанный в темных тонах, кажется бесконечным. Дохожу до двери с надписью «WC», захожу внутрь, слыша, что человек Астахова останавливается у двери.

Ярко-белые стены уборной слишком сильно контрастируют с тёмным и развратным миром снаружи.

Подхожу к одному из зеркал, встречаясь в нём с бледным отражением.

Включаю холодную воду и подставляю ладони. Вода обжигает кожу, но это приятное ощущение. Стою так достаточно долго. До тех пор, пока холод не проникает внутрь, немного успокаивая.

Аккуратно умываюсь, стараясь не задеть макияж. Промакиваю лицо бумажным полотенцем, делаю несколько глубоких вдохов, после чего выхожу из уборной.

Мой конвоир, как и ожидалось стоит у двери, невозмутимый и непроницаемый. Он даже не смотрит на меня, так же сопровождая обратно.

По мере приближения к VIP-зоне, едва успокоившийся пульс снова разгоняется до невменяемого.

Всё в разы ухудшается, когда дверь открывается и я замечаю сидящей на коленях Астахова одну из уже знакомых мне девушек. Эта картина поднимает очередной шторм за рёбрами.

Хочется трусливо развернуться и сбежать, но закрывшаяся за мной дверь, отрезает все пути отступления.

Комната начинает вращаться, сердце работает на износ.

Я наивно жду что Демид хоть как-то отреагирует на моё возвращение, но этого не происходит. Он будто вовсе не замечает меня, увлеченный флиртом с другой.

Боже…

Мысленно отсчитываю до пяти и с огромным трудом заставляю себя пройти дальше и сесть на прежнее место. При этом отсев от Астахова максимально подальше, насколько это позволяет размер дивана.

Тянусь к своему бокалу и выпиваю остатки игристого, сожалея о том, что его так мало.

— Полина, позвольте? — тут же предлагает обновить бокал один из мужчин. Артур, кажется. Если я правильно запомнила его имя.

Держа в руках откупоренную бутылку, он вежливо улыбается, но в тёмных глазах читается снисхождение, смешанное с неподдельным мужским интересом.

— Спасибо. — возвращаю бокал на стол, не рискуя держать его на весу, потому что уверенна — с дрожью я не справлюсь.

Мужчина тут же наполняет его шампанским, до самых краёв.

Снова беру бокал и отпиваю половину.

— Полина, почему именно медицина? — втягивает меня в разговор Артур. — Да ещё и столь сложное её направление.

Судя по заданному вопросу, делаю вывод что Астахов всё же что-то рассказал ему обо мне.

Взгляд голубых глаз ощущается покалыванием во всём теле. Словно тысячи иголок одновременно впиваются в кожу. Знаю, что Демид наблюдает за мной, но не рискую смотреть в его сторону, даже мельком.

Напрягаюсь и прогоняю недавнее видение, которое до сих пор стоит перед глазами. Слишком остро и живо.

— Почему нет? — стараюсь говорить спокойно и уверенно. — Мне всегда нравилась медицина, а изучение аспектов трансформации в изначально человеческом организме, на сегодняшний день её вершина.

Артур кивает, одобрительно хмыкая.

— Впечатляет. Смелый выбор. Как думаете, если человечество столь пристально пытается изучить природу оборотней возможно ли что будущее за двуликими?

Мне не нравится быть под прицелом его любопытства, пусть и на первый взгляд вполне безобидного, но мне ничего не остаётся как продолжить диалог.

— По меркам физиологии и силы — бесспорно. А вот всё что касается духовности, нравственности, чувств… оборотням далеко до людей.

— Даже так? — Артур искренне улыбается, подаваясь ближе ко мне.

— Да. Оборотни лишены способности создавать прочные эмоциональные связи.

— Готов с вами спорить. — в мужских глазах непонятный мне азарт. — А как же истинность? Разве она не противоречит вашему утверждению?

— Истинность изначально основана на физиологии, а не на чувствах. Эмоциональная привязка истинной пары всего лишь суррогат того, что может испытывать человек.

— Полина, вы сейчас говорите о любви? Я правильно понимаю?

— Да.

— Как интересно. То есть по вашему мнению оборотням не дано познать столь прекрасное чувство? — в его голосе ирония.

Не знаю с чем она связана. С некой издёвкой надо мной и моим мнением, или же с тем, что мужчина попросту не верит в само существование любви между мужчиной и женщиной.

— Думаю исключения имеются. — решаю не выказывать категоричности, хоть и очень хочется.

Ещё глоток шампанского.

Уверена, это оно добавило мне смелости озвучить столь радикальное мнение.

— Полина, не хотите потанцевать? — этот вопрос становится для меня полной неожиданностью.

Сердце пропускает удар.

Этого только не хватало.

Сжимаю пальцами бокал, ожидая что Астахов как-то повлияет на ситуацию, избавив меня от необходимости отвечать, но он молчит.

При этом я уверена, что он хочет, чтобы я отказалась.

Чувствую это всем телом.

Собираю всю свою волю в кулак и улыбаюсь Артуру.

— С удовольствием.

Демид

Неосознанно поглаживаю пальцами бедро сидящей на моих коленях Анжелики, а взгляд от танцующей пары отвести ни на секунду не могу.

Белов!

Сука!

Прощупывает насколько всё серьёзно.

Плохая идея была звать сюда Польку.

Поддался слабости, потому что маниакально хочу её живых эмоций. Чтобы не строила из себя снежную королеву, а открыто предъявила мне за Яну, которая имела наглость прийти к ней на разговор. За шлюху, которая сейчас своим задом елозит по мне.

Чтобы не додумывала всё сама, а открыто говорила о том, что не нравится.

Придурок. Знаю.

Но, сука, её холодность доводит до бешенства. Какого хера?

Я с ней последнее время вообще перестаю адекватно мыслить. А это очень плохо…

— Демид, ты такой напряженный. — Анжелика, или как её там, игриво царапает острыми ногтями мою грудь, чем жутко раздражает. — Я могу тебе помочь расслабиться.

Ведёт руку ниже, имея конкретную цель.

Резко хватаю тонкое запястье, пресекая дальнейшее движение.

— Слезь с меня. — цежу сквозь зубы.

Моё состояние считывает молниеносно. Что не может не радовать.

Стоит ей отойти от меня, наклоняюсь, цепляю со стола пачку сигарет и зажигалку. Прикуриваю и затягиваюсь табачным дымом, на максимум. Задерживаю его в лёгких, и запрокинув вверх голову выдыхаю. Серая дымка постепенно растворяется в воздухе. Как и остатки моего самоконтроля.

Откидываюсь на спинку дивана, занимая расслабленную позу. Хотя это всё херня. Анжелика права: внутреннее напряжение зашкаливает.

Приближающееся полнолуние управляет моими демонами. Они будят зверя, требуя крови.

Ещё одна затяжка, и невозможность отвести взгляд.

Не имею понятия как, но Белов сразу понял, что Полина не мимолётное увлечение, хотя я открыто не демонстрировал этого.

Сам не знаю, что это, но меня сумасшедше кроет от девчонки.

Бросаю взгляд на сидящего напротив Пашу, который уже несколько лет является не просто моим доверенным лицом, но и директором «Сумрака». Усмехаюсь. Вот кто от сегодняшней встречи берёт по максималке. Зажимается сразу с двумя, ещё и насупившуюся Анжелику пытается приласкать.

И ведь совсем недавно я сам охотно пользовался женским расположением на полную. Моя непростая реальность отлично разбавлялась чередой удовольствий, сменяющих друг друга без каких-либо обязательств.

А сейчас я как долбаный сталкер слежу лишь за одной…

Резко выдыхаю дым, вдавливаю сигарету в пепельницу и встаю, когда замечаю, как рука Белова с талии Полины сползает на пару сантиметров ниже.

Ну нахер… пора это прекращать…

— Демид? — тут же обращает на меня внимание Павел, забывая о девушках.

Он давно меня знает и мгновенно улавливает, что происходит что-то из ряда вон.

— На сегодня закончили, — бросаю через плечо, даже не глядя на него.

Игнорирую летящие в спину вопросы, направляюсь к танцующей парочке, чувствуя, как по мере приближения внутри всё сильнее закипает ярость.

К чертям все правила и осторожность.

— Астахов. — ехидно улыбаясь Артур останавливается, но Полину из рук не выпускает.

Нагло смотрит в мои глаза, наслаждаясь моментом.

— Руки. — требую я, чувствуя как характерно учащается моё дыхание и когти начинают впиваться в ладони.

На Полину намеренно не смотрю, но её шокированный взгляд ощущаю нутром. Девочка замерла, боясь пошевелиться.

— Спокойно. — Белов продолжая лыбиться отпускает Полину, делает шаг назад и медленно поднимает руки. — Понял.

Взглядом транслирую предупреждение, попыток оспорить которое Артур благоразумно не делает.

Подхватываю Полину под руку и веду к выходу. Знаю, что действую агрессивно, но лучше бы ей сейчас молча принять это. Но почти уверен, что мою строптивую фурию скоро рванёт.

Выхожу из клуба и не сбавляя шага иду вместе с ней в сторону припаркованного автомобиля.

Открываю пассажирскую дверь, намереваясь усадить Полину, но она зло выдёргивает руку и отступает от меня на несколько шагов.

— Астахов, ты совсем охренел? — шипит, потирая плечо.

Зависаю, не веря в то, что слышу.

Девочка переходит все границы.

— Села в машину. Быстро!

— Да ты ненормальный. — возмущенно смотрит на меня. — Какого чёрта ты творишь?

— Полина!

Замираем глядя друг на друга.

Её взгляд метает молнии, губы плотно стиснуты.

Башкой понимаю, что она полностью права. Что реально веду себя как сумасшедший, но остатки здравомыслия всё же имееются, и выяснять отношения на парковке ночного клуба я точно не буду.

Я сделаю это дома… доходчиво объясню…

После затяжной паузы Полина всё же садиться в машину. Хлопает дверью с такой силой, что в ушах звенеть начинает.

Прикрываю глаза и несколько секунд просто дышу.

Затем сажусь в автомобиль, завожу двигатель, и выруливаю на дорогу, стараясь сильно не гнать, несмотря на то что ночные дороги практически пустынны.

Через некоторое время чувствую, как меня начинает понемногу отпускать.

Сам не знаю, что на меня нашло. Я никогда не отличался особой выдержкой, но с Полькой меня накрывает по страшному.

— Это был приступ ревности? — нарушает она тишину. — Или что? Объясни, Астахов, потому что я ничего не понимаю.

Я тоже.

— Ещё немного и он бы тебя за жопу лапать начал. — морщусь, слишком ярко представив это.

— И что с того?

Бросив на неё взгляд ощущаю резкую нехватку воздуха.

Сжимаю руль с такой силой, что кажется ещё немного и раздавлю его к херам.

— Ты сейчас серьёзно?

— Да, Демид, я серьёзно! — повернувшись, впивается в меня колючим взглядом. — Думала это тематика сегодняшнего вечера такая, и я там нужна была как развлечение для Артура и для того… второго.

Убойная доза адреналина вспарывает вены.

— Поля, лучше, блядь, молчи. — цежу я, а перед глазами мутная пелена затягивается.

Ярость обжигает горло, мешая дышать. Чувствую, как зверь внутри меня снова просыпается и рвётся на свободу.

— Я хочу вернуться жить в дом для персонала. — спустя некоторое время говорит она, подводя невидимую черту под моей адекватностью.

Сворачиваю к обочине и резко бью по тормозам. Колёса визжат, оставляя чёрные следы на асфальте.

На лице Полины шок и растерянность, которые быстро сменяет злость.

Не успеваю сказать и слова, как эта чокнутая отстёгивает ремень безопасности, открывает дверь и со скоростью света покидает салон автомобиля.

— Пошёл ты к чёрту, Астахов! — орёт на всю улицу, быстро удаляясь от машины.

Ну что же… до дома мы не дотянули…

Выхожу из автомобиля и иду за ней.

Полина в очередной раз пренебрегая всем известной истиной срывается с места и бежит от меня. Бросаюсь следом, догоняя. Не церемонясь, подхватываю на руки и несу обратно к машине.

— Пусти. — выкручивается, царапая меня ногтями. — Ненавижу тебя!

Рывок двери, и я бросаю её на заднее сиденье.

Девочка на мгновение замирает, а я берусь за пряжку ремня. Расстёгиваю, не сводя с неё взгляда.

Полина пытается отползти, но я не даю ей такой возможности. Притягиваю к себе, крепко обхватив тонкие щиколотки.

Сердце бешено долбит грудину, разгоняя животное возбуждение по всему организму.

Хочу её до судорог… до помутнения рассудка…

Моя…

— Поля. — рычу не своим голосом.

Даже не пытаюсь справится с внутренним бесами. Под её громкий вскрик разрываю платье. Девочка зачем-то пытается прикрыть оголённую грудь, наверняка зная, что это не имеет никакого смысла.

Наклоняюсь, развожу её руки в стороны. Губами прохожусь между грудей. Жадно тяну в себя её одуряющий аромат. Чуть смещаясь, прохожусь языком по заострённому соску. С хриплым стоном втягиваю его в рот, сосу, кусаю.

Поля, всхлипывая сначала застывает, затем запускает пальцы в мои волосы. Сжимает их.

Меня кроет от невыносимого удовольствия.

Ладонями свожу груди вместе и поочередно ласкаю их языком, сцепляясь взглядами с Полиной.

Тело будто электрическими импульсами пробивает, когда считываю её огненную реакцию на меня.

Отпускаю девичью грудь и поцелуями спускаюсь ниже.

Пытаюсь её расслабить, хотя дико хочется отпустить контроль.

Целую подрагивающий живот. Языком очерчиваю аккуратную пупочную впадину, развожу в стороны её бёдра.

— Демид. — возбуждённо шепчет, когда я спускаюсь ещё ниже и прохожусь губами по полоске кружевного белья.

Сглатываю, ощущая через ткань, что девочка уже мокрая.

Да… мать вашу… да!

Цепляю пальцами перешеек крошечных стрингов и сдвигаю их в сторону, открывая себе доступ к центру нашего с ней удовольствия.

Бросив взгляд на ошарашенную Полину, впиваюсь губами в розовые складки. Девочка громко стонет, неконтролируемо содрогаясь.

Настойчиво облизываю её. Полностью.

Слизывая влагу, всасываю клитор. Кружу по нему языком, вырывая из неё громкие несдержанные стоны. Поля на инстинктах разводит ноги шире. Подаваясь ближе, трётся промежностью о мой рот. А у меня в глазах темнеет...

Тянусь рукой к ширинке, расстёгиваю молнию. Приспускаю брюки, освобождая каменный член. Поступательными движениями ладони прохожусь по всей его длине, продолжая лизать Польку.

Невыносимо хочу в неё…

Приподнимаюсь и притягиваю девочку за бёдра. Располагаюсь между её ног. Упираясь головкой члена в мокрые складки, уверено вдавливаюсь внутрь. Растягивая, врезаюсь в неё на всю длину.

Полина дрожит.

И я, блядь, вместе с ней.

Кажется, организм не вытягивает заданную нагрузку.

— Демид.

Под её протяжный стон начинаю двигаться, короткими быстрыми толчками.

Сцепляемся взглядами.

Приподнимаю руку и большим пальцем очерчиваю приоткрытые губы.

Усиливаю напор бёдрами, одновременно с этим проталкивая в сладкий рот палец. Ловлю яркие вспышки, когда Полина проводит по нему языком, а затем плотно обхватив губами, всасывает. Позвоночник пробивает ударом невыносимого кайфа.

Увеличиваю темп, не давая нам ни секунды передышки.

Девочка закрывает глаза, срываясь в нескончаемые стоны.

В какой-то момент прогибается в спине, и я членом ощущаю желанную пульсацию.

Дааааа…

Буквально сразу следую за ней, пропуская через себя высоковольтные колебания.

Стягивающие грудь канаты рвутся, поясницу простреливает экстазом…

Часто дыша, зависаю в моменте.

— Поля… — смотрю на неё, задыхаясь от незнакомых ранее чувств. — Размазала ты меня…

Полина

Подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение.

В полумраке спальни оно кажется каким-то размытым, нечётким. Или это из-за слёз? С которыми я даже не пытаюсь справиться...

Уставшие глаза, немного растрепанные волосы, след от подушки на щеке. Выгляжу измученной. Но это не так критично, как то, что бесконечное чувство вины намертво въелось в моё сердце.

Мне так плохо…

Сожаление о невозможности что-либо изменить грызёт меня не переставая, с той самой ночи двухнедельной давности… когда Астахов признал, что я ему не безразлична.

Две недели я почти счастлива.

Две недели я купаюсь в ласке и нежности самого лучшего мужчины на свете.

Грустно усмехаюсь и стираю с щёк слёзы.

Я влюбилась...

Да. Влюбилась в мужчину, который совсем скоро возненавидит меня.

Закрываю глаза, чувствуя в груди мгновенную вспышку боли.

Пытаюсь представить свою жизнь без него и… уже не могу.

Демид пророс в меня. Заполнил собой каждую клетку моего организма.

Я всё чаще задумываюсь о том, чтобы рассказать ему правду.

Знаю, что это не гарант его прощения и понимания, но так по крайней мере моя совесть была бы чиста. А ещё… однозначно бы провалились гнусные планы моего брата.

Как же мне этого хочется.

Я непременно рассказала бы, если бы не страх за Ярослава…

Все мысли рассеиваются, когда слышу звонок мобильно телефона. Вибрация которого глухо отдается в ночной тишине.

Замираю.

Не хочу отвечать.

Потому что почти уверена в том, что знаю кто звонит.

Этот дьявол всегда появляется в моменты моих сомнений.

Смотрю на экран телефона, и сердце пропускает удар…

— Да. — отвечаю на хрипе.

— Привет, сестрёнка.

Внутри взрывается ненависть. Горячая, обжигающая.

Я ненавижу его за то, что ворвался в мою жизнь и перевернул всё с ног на голову.

Ненавижу за то, что заставляет меня чувствовать вину и страх.

Ненавижу за то, что знает, как мной манипулировать, как давить на самые уязвимые точки.

— До меня тут крайне интересные слухи дошли. — он делает паузу, по узнаваемому звуку понимаю, что прикуривает сигарету. — Представляешь, поговаривают что ты стала шлюхой Астахова.

Задерживаю дыхание, потому что мир за секунду теряет чёткость.

Глупо было думать, что он не узнает.

— Я не верю, малышка. Ты же так отчаянно утверждала о своём презрении к оборотням. — насмехается надо мной.

Молчу.

Мне нечего сказать.

— А тут выясняется, что ты не просто трахаешься с двуликим, но ещё и живёшь в его доме. — его очередная затяжка даёт мне возможность сделать вдох.

Накатывает такая волна отчаяния, что хочется кричать.

Но крик застревает в горле, превращаясь в ком боли.

— Ты, сука, совсем охуела? — Роман орёт в трубку, резко прекращая своё лицемерие.

Каждое слово ударом хлыста обжигает мой слух.

— О таком я должен был узнать от тебя! Понимаешь? Если я узнаю, что ты с ним спелась… — он внезапно замолкает.

Будто кто-то резко выключил звук.

Эта повисшая тишина давит ещё сильнее.

Она зловещая и настораживающая.

— Приведи пацана. — отдаёт кому-то приказ.

О, нет…

Пожалуйста… не надо…

До жалящей боли кусаю губы.

Сажусь на пол, потому что силы покидают меня.

Становится холодно. Будто за мгновение всё тело коркой льда покрылось. И трясёт так, что зубы стучат.

— Яр, привет. — словно сквозь плотный слой ваты доносится до меня голос чудовища. — Хочешь поговорить с сестрой?

— Хочу. — тоненький голосок любимого мальчика раздирает мою душу в кровь.

— Иди сюда. Не бойся.

Шаги.

— Держи.

Видимо Роман передаёт трубку Ярославу, потому что почти сразу я слышу его тихий испуганный голос.

— Полина?

Внутри меня словно выжженная земля.

Пустота, холод и давящая тяжесть. Будто меня выпотрошили, оставив лишь оболочку, неспособную чувствовать ничего, кроме душераздирающей боли.

— Привет, мой хороший. — улыбаюсь, хоть он меня и не видит. — Я ужасно соскучилась по тебе.

— Когда ты меня заберёшь?

— Скоро. Очень скоро, малыш.

— Мне плохо без тебя.

— Знаю, но нужно ещё немножко потерпеть. Совсем чуть-чуть.

— Я постараюсь.

— Ты очень сильный и смелый мальчик.

— Приезжай скорее.

Пытаясь сдержать рвущийся из груди вой, кривлюсь так, что губы выворачивает.

— Я тебя очень сильно люблю.

— И я тебя люблю. Забери меня, Полина. Пожалуйста.

— Ну всё. — снова раздаётся ненавистный голос. — Хватит ныть. Ты же пацан.

Господи…

Как же я его ненавижу.

Впервые ловлю себя на мысли что я вполне серьёзно готова на убийство. Будь у меня сейчас такая возможность я бы не мешкая воткнула нож в сердце Романа Мартьянова!

— Прощайся с сестрой и давай сюда телефон.

— Пока, Полина.

— Люблю тебя и крепко-крепко обнимаю. До встречи, Ярик.

Шорох и какие-то звуки, затем удаляющиеся шаги.

Только после этого Роман снова обращается ко мне.

— Малейшая твоя ошибка и я пущу пулю в лоб пацану.

Громко сглатываю, отчаянно борясь с паникой.

— Я всё сделаю как надо. — сиплю я.

— Не сомневаюсь. — довольно усмехается чудовище. — Завтра тебе передадут флэшку. Твоя задача — установить её в ноутбук Астахова и запустить его. И выждать как минимум полчаса. Этого времени хватит.

Я ничего не понимаю…

Что он собирается сделать?

— Флэшка? Почему сейчас? Почему ты не попросил сделать этого раньше?

Хочется добавить: до того, как я влюбилась в Демида.

— Даже не живя в его доме я бы нашла способ…

— Закрой рот! — перебивает, выходя из себя. — Не тебе решать это! И не лезь туда куда не следует! Поняла?

— Да. — шепчу, но он меня слышит.

— Вот и хорошо. — выдыхает чуть успокоившись. — Завтра с тобой свяжется мой человек. Жди.

И он отключается.

Отбрасываю в сторону телефон и не в силах больше сдерживаться реву навзрыд.

Долго.

До рези в рёбрах. Во всём теле.

До тех пор, пока слёз не остаётся. Лишь сухие рыдания сотрясают плечи, а в горле застревает ком, который не проглотить.

Потом так же долго просто сижу, пялясь в стену напротив…

Вздрагиваю всем телом, когда отворяется дверь спальни.

— Поля?

Голос Демида сейчас будто целительный бальзам.

Смотрю на него не мигая.

Он замирает на пороге, с беспокойством глядя на меня.

Подскакиваю и рванув с места влетаю в его объятия. Завтра я стану предателем, а сегодня я ищу в нём своё спасение.

— Что случилось? — спрашивает, крепко прижимая меня к себе.

Утыкаюсь лицом в его грудь и дышу, дышу, дышу…

Если бы я могла тебе сказать…

Полина

— Посмотри на меня. — требует Демид, но я отрицательно верчу головой, оказываясь подчиняться.

Чувствую себя как никогда уязвимой. Кажется, что стоит ему заглянуть в мои глаза и он всё поймёт. Слова станут не нужны.

— Поля. — настаивает Астахов.

Цепляя пальцами подбородок, запрокидывает мою голову вверх.

Зажмуриваюсь и некрасиво всхлипываю. Слёзы продолжают течь из-под плотно сомкнутых век.

— Сюда кто-то приходил? — делает предположение.

Его голос звучит настороженно, обеспокоенно. Демид подозревает неладное, но даже не догадывается, насколько всё плохо.

Я молчу, продолжая отрицательно вертеть головой.

Что я могу ему сказать?

Правду?

Она разрушит всё то хрупкое что есть, между нами. Но даже это сейчас не так сильно пугает, как то, чем моя слабость может обернуться для Ярослава. Один неверный шаг, одно неосторожное слово — и Романа не остановить.

Делаю несколько глубоких вдохов, возвращая себе способность мыслить здраво.

— Полина! Я хочу знать, что тебя так расстроило!

Ну вот и как теперь выкручиваться?

Какая же я глупая.

И слабая…

Перехватываю пальцами руку Демида и мягко отвожу от себя.

Вглядываюсь в красивые черты лица, запоминая его таким. Заботливым, внимательным, неравнодушным ко мне…

Обхватываю руками крепкий затылок и привстав на носочки тянусь к губам.

Целую.

Наверное, впервые делаю это по собственной инициативе.

Потому что мне сейчас это надо.

Хочу забыться в его руках. Пусть и кратковременно…

Углубляю поцелуй и Демид тут же откликается. Всасывает мои губы, а я судорожно тяну носом воздух, сильнее прижимаясь к нему.

Мысли в голове хаотично мечутся, сталкиваясь друг с другом. Мне жутко хочется во всём признаться, но… я боюсь….

Я безумно боюсь за своего младшего брата…

Из меня рвётся отчаянный стон, некий симбиоз безысходности и удовольствия быть сейчас в любимых руках.

Демид забирает у меня инициативу. Целует дико, страстно. Так как умеет только он.

Подхватывает на руки и несёт к кровати.

Я и не думаю сопротивляться. Не знаю, что нам принесёт завтра. Точнее, не хочу думать об этом. Хочу сегодня, здесь и сейчас, принадлежать ему — мужчине, который так неожиданно стал центром моей вселенной.

И которого я собираюсь предать…

Осознание этого кислотой выжигает душу.

— Демид. — всхлипываю, когда он прикусывает кожу на моей шее. Я отклоняю голову в сторону, предоставляя ему больший доступ. Что в мире оборотней является полным доверием.

Альфа это понимает.

Тихое рычание вибрацией проходится по моему телу.

И я горю…

Сгораю в обоюдном пламени.

Я не успеваю осознать, как оказываюсь полностью голой. Под ним.

Демид прижимается ко мне, подавляя своей силой.

Я ловлю его частое дыхание и сумасшедший голод в глазах.

И плавлюсь…

Царапаю ногтями твёрдые плечи в первобытном желании заклеймить своего мужчину.

Дальше всё безудержно, безумно, неистово…

Он ласкает моё тело. Долго, уверенно, виртуозно.

Грудь, живот, бёдра…

Зарываюсь в его волосы, когда он кусает мои губы, ловя стоны. И трогает, трогает, трогает…

Я люблю его.

Хочу сказать ему это.

Хочу, чтобы знал.

Открываю рот и… замираю, потому что Демид вгоняет в меня пальцы.

Перед глазами всё плывёт.

Я проваливаюсь в ощущения.

Он двигает ими мягко, не торопясь. Взглядом считывая мои реакции.

Приподнимаю бёдра охотно встречая каждое движение.

Ещё, ещё и ещё…

— Деми-и-и-и-д. — стону, словно в бреду. Цепляясь за его имя как за единственное спасение.

Он понимает это по-своему и почти сразу пальцы сменяет член.

Тело млеет, звенит. Стремясь к эйфории, требует продолжения.

Он двигается, с каждым толчком проникая всё глубже. А я хватаю ртом воздух, чувствуя, как в животе всё сильнее нарастает мучительно-сладкая истома.

Утыкаюсь лицом в мощную шею, безостановочно повторяя его имя.

Непроизвольно сжимаю ноги, ощущая болезненную пульсацию.

Выгибаюсь на самом пике, желая раствориться в этом моменте, испытывая его целую вечность…

Но реальность жестока, она рассеивает заветные иллюзии.

— Ты расскажешь, что тебя расстроило? — значительно позже Демид снова задаёт тот же вопрос, от которого я так пыталась сбежать.

— Не знаю. Просто тоска накатила. — выдаю что-то похожее на правду.

Я лежу на его груди.

И мне так хорошо…

Сильные руки поглаживают мою спину, даря умиротворение.

— Поль, ты мне не доверяешь?

Горло стягивает сильный спазм.

Кажется, не смогу произнести ни слова.

— Это не так. — выходит сипло, натянуто.

— А как?

— Мне здесь не место. — озвучиваю горькую правду.

Я ощущаю, как каменеют его мышцы. Волна колючих мурашек проносится по телу, когда я думаю о том, что это может значить.

— Я знаю, что в стае к тебе относятся несколько… настороженно. — говорит то, чего я совсем не ожидаю. — Это моя вина.

Демид решил, что в отношении оборотней причина моих слёз?

— Скоро всё изменится. — целует в макушку, а я кусаю губы чтобы снова не расплакаться. — Я тебе обещаю.

Да, уверена, что изменится, но совсем не так как он думает…

Боже…

— У тебя есть братья или сёстры? — вопрос срывается раньше, чем я успеваю оценить его плачевность.

Он вполне уместный, если бы не моё огромное «но».

Жар в груди становится невыносимым, пока затаив дыхание жду ответ.

— Нет. Из родных у меня где-то есть мать. — чувствую, что говорить на эту тему ему не хочется. — Они с отцом развелись, когда мне было двенадцать. Она уехала в другую страну и больше никогда не интересовалась моей жизнью. Отец погиб в авиакатастрофе четыре года назад.

Ощущаю острую потребность увести разговор в более безопасную сторону. Но поздно…

— А у тебя, Поль?

Сглатываю ком из боли, страха и отчаяния.

— Только брат. Младший.

— Круто. — по голосу слышу, что он улыбается. — На сколько младший?

— Ему шесть лет.

— А родители?

— Нет.

Отвечаю односложно, хоть и понимаю, что сама привела наш диалог в эту плоскость.

Делаю глубокий вдох и продолжаю.

— Как это часто бывает мама случайно встретилась с моим… отцом. — делаю паузу, потому что мне до сих пор режет слух это слово.

Демид слушает внимательно.

Так будто ему и правда очень интересно.

— Думаю сразу он ей понравился.

Мама никогда про это не говорила, но мне почему-то всегда так казалось.

— Сразу? — уточняет Демид. — То есть позже всё изменилось?

Сердце мгновенно разгоняется, работая на пределе физических возможностей.

Мне больно вспоминать рассказ мамы и одновременно хочется открыться.

Наверное, таким образом я хочу, чтобы он меня понял. Хотя бы попытался. Потом…

— Он оказался её истинным. Мама была ведьмой, поэтому усиленный интерес отца сразу интерпретировала правильно. — короткий вдох. — Но почти сразу она узнала, что он давно женат, имеет сына.

От не своих воспоминаний к горлу подкатывает тошнота. Слишком остро ощущаю её боль, гнев. Словно это я сама пережила сильное разочарование в том, кто мог стать смыслом жизни.

Демид, чувствуя моё состояние, прижимает теснее.

— Мама сразу обозначила что отношения с женатым — не для неё. Отцу это не понравилось. Как она позже узнала, он не планировал что-либо менять в своей жизни. Истинная должна была занять место любовницы.

В моём голосе горечь.

Даже я её слышу.

— Мама отказалась. Отец не принял отказа. Начал её преследовать, угрожать. Хотел сломать её волю, заставить подчиниться. Но мама была сильной женщиной. Она не сдалась. Сбежала.

В горле пересохло, каждое слово даётся с трудом, словно его нужно выцарапывать из глубин души. Я то и дело замолкаю, пытаясь унять дрожь в голосе. Пальцы нервно теребят край одеяла, сминая его в бесформенный комок.

— Имея серьёзные связи он нашёл её. И достаточно быстро. Вернул на свою территорию.

Дышу часто, чувствуя, как накрывает паникой от того, что собираюсь сказать.

— Он её изнасиловал.

Громкий выдох и внутри меня образуется пропасть, привычно поглощая всё светлое и оставляя лишь звенящую пустоту. Каждая клеточка тела кричит от невыносимой боли, но крик этот беззвучен, он давно бьётся внутри, не находя выхода.

— Одним разом не ограничился. Таким образом наказывал её за неповиновение.

— Пиздец. — выдыхает Демид.

— После этого у мамы не осталось иллюзий касаемо… его. Она нашла способ снова сбежать, только уже не допуская прошлых ошибок и… скрыв их связь. — последние слова произношу с особой осторожностью, опасаясь, что Астахов захочет подробностей.

Буквально кожей ощущаю исходящие от него волны напряжения.

Знаю о чём думает…

— Мама так никогда и не узнала пытался он найти её или, больше не чувствуя парности, не стал этого делать.

Пожимаю плечами пытаясь обесценить важность сказанного.

— Позже она поняла, что беременна. Не знаю, где она отыскала в себе силы полюбить ребёнка от чудовища. — усмехаюсь, пожалуй, впервые столь явно ощущая трагичность собственного появления на свет.

— Поля…

Не знаю, что хотел сказать Демид, но я не даю ему этого сделать.

— Спустя годы она дала себе шанс. Вышла замуж, родила Ярика. Но личная жизнь не сложилась. Отчим оказался редкостным мудаком. — замолкаю, чувствуя небольшое головокружение. — Год назад мамы не стало. Перед самой смертью она всё рассказала. Хотела, чтобы я знала, если вдруг… — замолкаю, не в силах произнести вслух подтвердившиеся опасения мамы.

В спальне повисает тишина.

Она плотная и колючая.

К глазам подступают слёзы, и я часто моргаю в надежде быстро прийти в себя. Тяжело выдыхаю сбитый в лёгких воздух.

— Поль, страшно представить, что ты чувствуешь.

Демид обхватывает мои щеки ладонями, вынуждая взглянуть на него.

Мы неотрывно смотрим друг на друга.

Долго. Пронзительно.

В самую душу…

— Прости меня.

Ему не нужно озвучивать за что.

Я всё понимаю без слов.

Но он не прав!

У нас всё по-другому!

По-другому ведь?

Тянусь ближе и целую его. Тягуче ласково. До боли нежно. Движением губ говоря ему о своих чувствах.

Пожалуйста. Услышь меня.

И прости заранее…

Демид

Адам сидит, как всегда, с виду безупречно спокоен.

Бесит меня эта его выдержка, когда внутри всё кипит! Как в аду, мать его…

— Ты видел это?! — швыряю на полированный стол распечатку снимков с места очередной бойни.

Адам даже бровью не ведёт. Спокойно так, профессионально рассматривает фотографии. Понимаю, что уже видел.

— Очередное нарушение границ, — констатирует бета хладнокровно, так словно это отчёт о погоде.

— Нарушение?! Нет, Адам. Это уже не просто нарушение. Сука! — рычу несдержанно, ходя из стороны в сторону по кабинету. — Именно перед встречей с Шукуровым! Ты понимаешь, что это значит?

Всё, что мы строили годами, под угрозой.

— Кто-то сливает им наши маршруты. И передвижения в целом. — делает неутешительный вывод друг.

— Да неужели? — понимаю, что мой сарказм не уместен, но эмоции ищут выхода.

Беру короткую паузу, на обдумывание внутреннего решения, от которого будет зависеть многое. Если даже не всё.

— Готовь лучших бойцов. Полный состав. Сегодня ночью. — отдаю приказ.

Назад пути нет.

Тяжело дышу, глядя прямо в глаза Адаму. В его ответном взгляде полное понимание.

— Идём открыто или…? — осторожно уточняет бета.

— К хуям наше благородство! Хватит! Действуем их методами.

Адам кивает, разделяя моё мнение.

— Как скажешь, Альфа. Давно пора.

Хорошо хоть «я же тебе говорил» держит при себе.

Бета встаёт со стула, намереваясь уйти. И мне приходит мысль, которая может кардинально всё изменить.

— Адам, — понижаю голос с трудом сдерживая агрессию, — пусти ложную информацию о наших намерениях.

Друг удивлённо вскидывает брови, но никак не комментирует моё сомнительное решение.

— И подними все записи до единой, вплоть до годичной давности. Всё что сможешь. Если какие-то отсутствуют узнай причины и кто может быть причастен.

— Будет сделано, но я не думаю, что это что-то даст. — озвучивает мои мысли, но пока других вариантов у нас нет. — Я лично проверял видео и аудио записи. И ничего. Ни малейшей зацепки, которая бы указывала на то, что «крыса» на территории стаи. Скорее всего это кто-то со стороны.

Качаю головой отрицая его слова.

Если раньше у меня и были сомнения по поводу слива информации, то теперь я в этом уверен.

— Проверь всех, кто покидал стаю в течении последней недели.

— С этим будет сложнее.

— И постарайся действовать быстро. У нас времени больше нет.

— Понял.

Адам покидает кабинет, а я мысленно пытаюсь оценить риски.

Мартьянов в своём стремлении территориального господства переходит все границы.

Моё решение придать огласке свои намерения может иметь фатальный эффект.

Я это осознаю.

Но другого выхода на сегодняшний день просто нет.

Мы либо выведем Мартьянова и его «шестёрку» из тени, либо…

Подхожу к бару, достаю бутылку конька, щедро наливаю в стакан и пью практически залпом.

Впервые жалею о том, что алкоголь не действует на двуликих так же, как на людей. Сейчас хотелось бы расслабиться с его помощью.

Настораживаюсь, когда чувствую чьё-то приближение, но почти сразу отпускает.

Полина.

Опережая её, подхожу к двери, открываю.

Упираюсь взглядом в девчонку. Стоит вся взъерошенная, с занесённой в воздухе рукой.

Собиралась постучать.

Обхватываю ладонью тонкую талию, притягиваю к себе и захлопываю дверь.

Смотрит ошарашенно.

Никак не привыкнет к моим выпадам.

Маленькая, наивная девочка, которая намертво въелась мне под кожу.

Прижимаю к закрытой двери и не говоря ни слова впиваюсь в манящие губы. Целую жёстко, с напором. Давлю, подчиняю. Она отвечает. Так охотно что мне крышу сносит.

Прерываю поцелуй и заглядываю в глаза.

Смотрит. Взгляд плывёт. Мутный, пьяный. Её реакция на меня кипятит кровь.

Жениться на ней что ли?

Чтобы полностью моей стала.

Чтобы всегда была рядом.

Понимаю, что меня несёт, но сопротивляться внезапному порыву даже мысли не возникает.

— Демид… — тихий голос вибрацией проходит по нутру, будоража зверя.

Мы с ним едины в своих желаниях.

— Что, малышка? — боясь спугнуть отвечаю таким же шепотом, на интуитивном уровне понимая, что она пытается сказать нечто очень важное.

— Я… я…

Прикусывает губу и отводит взгляд, чем невольно заставляет меня напрячься.

Молчу. Жду что сама продолжит.

Дышит часто. Вижу, что волнуется.

Цепляю пальцами подбородок, вынуждая снова смотреть на меня.

В светлых глазах пламя.

И страх…

Стопорюсь, не зная, что и думать.

Самого эмоции накрывают нехило так.

— Поля? — выдыхаю, контролируя не только дыхание, но и интонацию голоса. Потому что нихера не догоняю в чём причина её страха.

Каждая следующая секунда Полькиного молчания запускает внутри меня таймер. И до уничтожающего взрыва остаётся всего ничего…

— Демид… — смотрит в глаза так что у меня в груди отбойным молотком шарашить начинает.

— Что? — толкаю, впиваясь пальцами в её тело.

Жадно тяну в себя воздух.

Хочется встряхнуть её, поторапливая.

Ну скажи хоть что-нибудь!

Своей паузой жилы мне выкручивает.

— Демид…

Да вашу ж мать.

— Я люблю тебя.

Замираю.

Кажется, что на время выпадаю из реальности. Оказываюсь в невесомости, где нет ни прошлого, ни будущего, только её слова эхом отдающееся в голове.

Я, блядь, всего ожидал, но к этому оказался не готов.

Попросил бы её повторить, но такое чувство что забыл, как это делается.

Не нахожу ничего лучше, как притянуть девчонку к себе, впиваясь в её губы ртом. Алчным поцелуем рассказываю о том в какой узел она меня скрутила одной лишь фразой.

Подхватываю под бёдра и не отрываясь от манящих губ иду к столу.

Усаживаю на столешницу. Трогаю её, глажу, ласкаю.

Зацеловываю всю.

Погружаюсь в неё… с ней… в нашу общую эйфорию…

Открываю настежь окно и прикуриваю сигарету.

Прищурившись, тяну в себя едкий дым.

Жду что вот-вот отпустит, но нихера.

Никогда не был сентиментальным, но откровение Полины о чувствах задело что-то внутри. Сильно. Отозвалось так что до сих пор на каком-то нелепом, пьянящем подъеме.

Сколько раз женщины говорили мне о любви?

Точно не знаю.

Много.

Всегда относился к этому спокойно, с долей цинизма, с пренебрежением. Говорили и говорили. Я слушал, кивал, улыбался, а потом просто уходил.

И я точно никогда так не реагировал как на слова Польки.

Почему от неё так повело? Я хер его знает.

Мучал собой её сегодня долго. Физически подтверждал, что всё услышал.

Если бы Полина не уснула, не знаю нашёл бы в себе силы оторваться от неё или нет.

Отвлекаюсь на звонящий телефон.

— Да, Адам. — отвечаю, после очередной затяжки.

— Демид.

Не сразу получается правильно понять интонацию, с которой друг произносит моё имя. Но внутреннее чутьё срабатывает безошибочно.

Выбрасываю в окно недокуренную сигарету.

Упираюсь рукой в подоконник и жду.

Группируюсь, уже зная, что ничего хорошего не услышу.

Но всё равно оказываюсь не готов.

Бьющая по барабанным перепонкам правда всё же подрывает ранее поставленный на паузу таймер. Последовавший за этим взрыв выжигает меня изнутри…

Демид

Не хочу верить.

Несмотря на неопровержимые доказательства.

Сажусь за стол и снова беру в руки грёбаный планшет. Активирую экран и снимаю запись с паузы.

Небольшой отрывок видео острыми клинками впивается в горло.

Но я продолжаю смотреть.

Снова и снова.

Мне кажется, я уже с закрытыми глазами способен детально воспроизвести видео в своей голове. До мельчайших подробностей.

Например, вот сейчас, когда Полина войдёт она обеспокоено обернётся, бросив взгляд на тяжелую дверь моего кабинета. Будто желая лишний раз убедиться, что за ней никто не следит.

Следим, Поля, следим…

В нашем мире по-другому нельзя.

Как же тошно.

Вот она подходит к столу. Видно, что девочка торопится. Нервничает. Не хочет быть поймана на преступлении.

Усмехаюсь.

Да ей нужно было не в медицину подаваться, а сразу в театральный. Или в кино. В ней же однозначно пропадает талантливая актриса.

Сжимаю челюсти наблюдая как вставляет в мой ноутбук флешку и ждёт, кусая ноготь большого пальца.

Узнать бы о чём она думала в тот момент.

Радовалась, что удалось наебать Альфу?

И чувствовала хотя бы нечто отдалённо напоминающее сожаление?

Или сдавала меня с полным хладнокровием?

Сука!

Отбрасываю на столешницу планшет, не сдерживая прущей из меня злости.

— Я так понимаю, ты вычислил того, кто ей передал флэшку? — спрашиваю у сидящего по другую сторону стола Адама.

То, что Полина её не хранила у себя стало понятно сразу, потому что «налётчик», вирус, который ворует информацию, имеет определённый срок. А значит его носитель девчонке кто-то передал.

— Это Дэн.

Шумно выдыхаю и тру глаза основаниями ладоней.

Хрень какая-то.

Это что же получается, блядь? Я настолько завис на медсестричке, что пустил к херам происходящее в собственной стае?

— Он задержан. — продолжает бета.

Одобрительно киваю.

— Мартьянов? — короткий вопрос, чтобы исключить даже малейшие сомнения.

— Да, он. — тут же подтверждает Адам. — Надеюсь ты понимаешь, что сунуться сейчас к нему будет максимально глупо? Он ведь этого и добивается. Что ты потеряешь хладнокровие и пойдёшь на него открыто. Думаю, нас там ждали, Демид. Уверен, что кошак подготовился основательно чтобы предоставить старейшинам доказательства твоей вины.

Встаю с места, упираюсь кулаками в столешницу и опустив вниз голову жадно тяну носом воздух.

Адам прав.

Если бы ему не пришло в голову начать просмотр записей видеонаблюдения с моего дома мы бы сегодня попали в ловко расставленную западню.

— Я думаю по приказу Мартьянова кто-то намеренно травил наших парней хернёй блокирующей регенерацию, для того чтобы внедрить своего медика к нам. — продолжает бета. — Дэн был в числе заражённых намеренно, чтобы в случае чего отвести от него подозрения. Не исключаю вероятность того, что он самолично это всё и делал.

Молчу.

В голове полная неразбериха.

Мне нужно немного времени.

— Что будем делать, Демид?

— Будем исправлять ошибки. — выдаю уверенно.

— С девчонкой что? — осторожно интересуется. — Она у нас не один месяц. Неизвестно что за это время она ещё успела сделать.

По-хорошему её нужно уничтожить, но я уже сейчас знаю, что не решусь на это. Слишком глубоко эта лгунья проникла в меня.

Волк внутри воет. Как и я, отказываясь верить в предательство.

Хотя можно ли её поступок так назвать, если Полина изначально была верна не мне?

— Утром приведи ко мне её. — отдаю приказ Адаму.

— Будешь ждать до утра?

— Дэна допросить с пристрастием. — на заданный вопрос не отвечаю.

— Понял.

Прослеживаю за тем, как Адам встаёт, разворачивается чтобы уйти, но почему-то медлит. Затем снова смотрит на меня и говорит:

— Мне жаль, Демид.

— Иди. — отрезаю коротко.

Жалость это последнее что я сейчас способен воспринимать.

Бета уходит, а я заваливаюсь обратно в кресло и закрываю глаза.

Последний раз меня так штормило после смерти отца.

Сейчас вроде никто не умер, а ощущения те же.

Хочется пойти разбудить её и потребовать объяснений. Чтобы, глядя мне в глаза ответила на один единственный вопрос: почему?

Но я этого не сделаю. Потому что понимаю, что верить ей уже нельзя. В очередной раз попробует выкрутиться, придумав какую-то херню.

Как про свои чувства ко мне.

Интересно, она прибежала убеждать меня в своей неземной любви, потому что боялась разоблачения?

Что вообще из её слов правда?

Про родителей тоже наплела мне?

Чтобы я пожалел бедную сиротку?

Лживая сука!

Ненавижу…

Решение о дальнейшей судьбе Полины приходит с первыми лучами рассвета.

Мне оно даётся нелегко, с учётом жалких подвываний моего зверя, который отказывается верить, что самка, на которую он запал, без сожаления подставила всех нас.

Да, друг, мы с тобой оба жестоко ошиблись.

Кабинет покидаю чтобы привести себя в порядок.

Принимаю душ, завариваю кофе.

Пью его снова вернувшись в кабинет.

К тому моменту как Адам приходит в мой дом, начинает казаться что я обрастаю бронёй.

Каждый шаг приближающий его и Полину к моему кабинету кричит о неотвратимости предстоящего.

Встаю с кресла, прячу руки в карманах брюк и жду.

Как ни странно, но внутри полный штиль. Так всегда происходит после разрушительного шторма.

Сцепляю зубы, когда дверь открывается и я вижу стоящую на пороге Полину.

Вся дрожит, взгляд от меня прячет.

— Пошла. — рявкнув, Адам токает её в спину.

Не удержавшись на ногах, падает, а у меня внутри что-то с треском обрывается. Хочется подойти к ней, поднять с колен и встряхнуть. Проорать в лицо слабовольную претензию: «Что же ты натворила, Поля?»

Но моей слабости она больше не увидит. И так слишком сильно меня размазала. Достаточно.

Осматриваю её, пытаясь понять, что меня в ней так зацепило?

Что в ней есть такого чего нет у других?

— Спасибо, Адам. Подожди за дверью. — прошу своего бету, и он тут же выходит.

Я сам не знаю зачем отослал его. Наверное, где-то внутри меня ещё теплится надежда на то, что Полина сейчас во всём сознается, расскажет почему так поступила.

Интересно, что Мартьянов пообещал ей за преданность?

Я бы дал больше, реши она перейти на мою сторону.

Блядь. Даже в моей голове это звучит жалко.

Мысленно усмехаюсь, осознавая, что меня рядом с ней привычно заносит.

Задерживаю дыхание, когда Полина отводит глаза от пола и медленно ведёт их вверх. До тех пор, пока мы не сталкиваемся взглядами.

Меня будто высоковольтным разрядом пробивает. Все мышцы скручивает.

В малодушном желании быть ближе, обхожу письменный стол. Упираюсь в него бёдрами и задаю, пожалуй, уже далеко не самый важный вопрос.

— Зачем ты это сделала?

И как придурок жду.

Сам не знаю, чего именно.

Оправданий?

Заверений в том, что она сожалеет?

Хер его знает.

Но точно не этого липкого молчания.

— Полина?

Она будто смирилась со своей участью. В глазах — ни капли страха. Это неожиданно выводит из себя. Её безразличие рвёт мои тормоза. Держусь из последних сил, чтобы не придушить её собственными руками.

Тварь малолетняя.

— Адам! — зову бету, потому что больше не в силах сдерживать рвущихся на свободу демонов.

И она тут же будто просыпается.

— Демид… — что-то хочет сказать, но я уже не слушаю.

К херам это размазывание соплей!

— В «Сумрак» её! — отдаю приказ, как только вижу на пороге Адама.

Безмолвно отбиваю его тяжелый взгляд.

Да, друг, ты всё правильно понял.

Убить её я не могу, а вот заставить пожалеть, превратив её жизнь в ад — запросто.

— Нет! Не надо! — в красивых глазах ужас.

Девочка слишком хорошо запомнила тот единственный раз что была в моём клубе. Тем лучше. Сейчас даже рад что тогда так жестоко пытался добиться от неё правды.

— Не делай этого! Прошу тебя! — кричит, оглядываясь на меня, пока Адам тянет её к выходу.

За грудиной затягивается что-то тёмное. Смотреть на дрожащее тело, на испуг, застывший в этих чёртовых глазах… невыносимо.

Отворачиваюсь к окну, как только бета с отчаянно сопротивляющейся Полиной покидают мой кабинет.

Впервые вне полнолуния зверь изнутри рвёт мои рёбра, требуя свободы.

Ему плевать на человеческие принципы, он хочет рвануть за ней.

Освободить, спасти. Готов это сделать даже ценой своей жизни. Наплевав на её предательство, на то с какой лёгкостью девчонка подвела его к пропасти. Нас. До бездны оставался один шаг…

Не в силах сдерживать нашу с ним единую агонию крушу всё что попадется под руки. Разношу в щепки кабинет…

В себя прихожу, когда в ладонь впивается острый осколок стекла и на пол немалой струей начинает стекать моя кровь.

Задыхаясь, смотрю на рваную рану.

Морщусь, потому что, сука, больно. И совсем нет от пореза…

Достаю осколок и бросаю под ноги.

Рана затягивается почти мгновенно.

Стою какое-то время, безразлично разглядывая устроенный мной погром.

Дышу часто, сбито. До тошноты. До чёрных точек перед глазами.

Затем долго ищу в этом бедламе свой телефон.

Отыскав в нём нужный контакт, набираю.

Долгие монотонные гудки, вызывают новый приступ ярости.

— Возьми трубку, мать твою! — рычу, чувствуя, что ещё немного и я раздавлю к херам смартфон.

— Да, Демид. Привет.

Прикрыв глаза, выдыхаю.

— Паша, — говорю без вступлений, — сейчас Адам привезёт к тебе Полину.

— Ту самую?

Игнорирую вопрос.

— Твоя задача сделать её промомоделью «Сумрака».

— Да ладно? Ты серьёзно? — весело смеётся директор клуба. — У нас с этим вроде проблем нет.

— Паша, лучше завали…

— Понял. — тут же становится серьёзным.

— Полина не должна знать, что находится на особом положении.

Сам не верю в то, что делаю.

— Скорее даже наоборот. И ещё, ты за неё отвечаешь головой! Она неприкосновенна! Для всех без исключений! — давлю интонацией. — А теперь скажи, что ты всё понял, Паша.

— Охуеть у вас игрища. Она что-то натворила или это прелюдия такая?

— Паша! Блядь!

— Да понял я, Демид, понял! За девочку можешь не переживать. Лично приставлю к ней «призрака».

Удовлетворившись его ответом, молча отключаюсь и со всей силы швыряю телефон в стену, презирая себя за слабость…

Полина

Три недели спустя

— Поль, — оборачиваюсь на голос Лады, — как думаешь не мал он мне? — спрашивает, имея ввиду свой сегодняшний наряд.

Окидываю взглядом её миниатюрную фигуру, облачённую в микроскопические шорты и такого же размера топ. Хотя топом его назвать можно с огромной натяжкой, это скорее крошечный бандо.

Девушка крутится возле зеркала, рассматривая себя со всех сторон.

На мой взгляд этот комплект больше смахивает на нижнее бельё, чем на полноценную одежду, но я всё время забываю о том, где нахожусь. Для этого места такой наряд норма.

— Тебе самой-то нравится?

Правду говорить не хочу, врать тоже. Поэтому отвечаю вопросом на вопрос. Лада явно уже определилась с выбором и моё мнение ни на что не повлияет.

— Очень. Но немного сомневаюсь. — улыбаюсь, помнимая, что Лада лукавит. — Как думаешь Саид оценит?

Вздыхаю.

В отличие от остальных танцовщиц Лада обладает удивительной наивностью. В мире, в котором она оказалась, как и я не по своей воле, быть наивной огромный недостаток.

Ещё три недели назад я была такой же: доверчивой, влюбленной дурой. Но чтобы выжить в том аду, в который меня упёк Астахов мне очень быстро пришлось стать жёстче.

Я больше не плачу по ночам. Не надеюсь на чудо. Я просто выживаю. Шаг за шагом, день за днем. Моя цель — покинуть это место. И я достигну её любой ценой.

Не знаю, что было бы сейчас со мной если бы не Паша…

Как всегда, при воспоминании о первых днях нахождения в «Сумраке» меня охватывает паника. До сих пор вздрагиваю от мысли что Альфа может узнать, что директор клуба пожалел меня и я избежала жуткой участи.

— Мне кажется он на меня запал. — продолжает Лада. — Два раза заказывал приват со мной.

Глупая.

Она ещё верит в иллюзию, что сильным мира сего есть дело до таких, как мы. Живёт в мире розовых пони и сладкой ваты, не понимая, что мы здесь — лишь товар, временное развлечение.

Жаль, что зачастую правда открывается нам через боль и разочарование. Что нужно обжечься, чтобы понять, что огонь — это опасно. И Ладе, боюсь, скоро придётся познать эту истину на собственном опыте.

— Главное ты в него не влюбляйся. — даю непрошенное наставление.

— Ой, и не думала. — слишком быстро отвечает Лада.

Врёт.

Но я не настаиваю.

Мне бы со своей жизнью разобраться.

— Ладно, Поль, я пойду.

— Удачи.

Лада уходит, а я присаживаюсь на диван и прикрыв глаза пытаюсь морально настроиться, подготовить себя к прямым обязанностям.

Быть развлечением, эдаким инструментом достижения позитивного настроения для мужчин этого заведения, унизительно. Но лучше так чем продавать своё тело.

А ведь изначально именно это мне и предстояло…

От мыслей что это сделал со мной тот, кого я любила начинает привычно горчить на языке.

Знаю, что виновата перед ним и заслужила наказания. Но точно не такого.

Лучше бы убил, правда, чем отдал на потеху другим.

Первые несколько дней я как дура ждала и верила, что он отменит отданный в порыве злости приказ. Что таким образом он просто хотел запугать.

Осознала всю жестокость своей новой реальности, когда задыхалась от слёз и ужаса под пьяным уродом, который с явным намерением, насильно уволок меня в темный коридор. Не знаю, что во мне увидел Павел, директор «Сумрака», но если бы он тогда не пришел мне на помощь…

Уверенна что это Паша прислал тогда одного из верзил охраны клуба, который избавил меня от несостоявшегося насильника.

С того дня я запретила себе думать об Астахове.

Хотя это сложно.

Очень.

Особенно ночью...

Демид вероломно врывается в мои сны, заставляя снова и снова проживать то короткое время, что мы были вместе.

А утром я его жутко ненавижу и проклинаю тот день, когда мы сблизились. Проклинаю Романа, за то, что вынудил меня заявиться в стаю Астахова. Проклинаю себя за любовь к тому, кто этого не стоит.

От этих мыслей привычно хочется плакать и к горлу подкатывает ком.

Осознавая, что снова загоняюсь, встаю с места и подхожу к зеркалу.

Пошёл он к чёрту.

Ни слезинки больше не пролью по этому безжалостному чудовищу.

Приблизив лицо к зеркалу, подушечками пальцев слегка провожу по нижним векам, поправляя и так идеальный макияж.

Да, «боевой раскрас» теперь часть моего ежевечернего образа.

Отыскиваю в лежащей рядом косметичке блеск и обновляю его на своих губах.

Идеально.

Отхожу чуть дальше и оцениваю весь образ целиком.

Поправляю распущенные волосы, сожалея что они не настолько длинные чтобы максимально закрыть мои голые плечи и глубокое декольте. Хотя мне грех жаловаться. Моё платье — верх невинности, по сравнению с тем, как одеты другие девушки, занимающиеся тем же.

Но это в сравнении, а по факту, как ни крути, платье слишком откровенное.

Красный атлас облегает моё тело словно вторая кожа. Да и грудь практически выставлена напоказ.

Обреченно вздыхаю, натягиваю на лицо улыбку и покидаю гримёрку.

В основной зал выхожу уже взяв под контроль все свои чувства.

Выверенной походкой приближаюсь к барной стойке.

— Привет. — здороваюсь с барменом Севой. — Как обстановка?

Стандартный вопрос.

Я должна понимать скрытые нюансы вечера, о которых никто не знает лучше наблюдательного Всеволода.

— Привет, Полина. — парень как всегда искренне улыбается. — Сегодня спокойно.

Киваю, забирая со стойки бокал с безалкогольным космополитеном, приготовленным специально для меня.

Да, ещё один значительный бонус. Принимая беззаботный вид желающей хорошо отдохнуть девушки, мне не обязательно пить алкоголь. Главное, чтобы другие думали, что я его охотно пью.

— Спасибо. — благодарю парня и делаю глоток довольно вкусного коктейля.

Разворачиваюсь к залу и окидываю взглядом присутствующую публику.

Клуб пульсирует в такт оглушительной музыке, перемешанной с гулом голосов. Стробоскопы режут темноту, выхватывая из толпы незнакомые лица.

Здесь все — охотники и жертвы, игроки и пешки. Каждый пришел сюда за своим: кто-то ищет развлечения, кто-то — утешения, кто-то — власти.

Взгляд скользит на балкон, к вип-столикам, за которыми восседают важные господа в дорогих костюмах. Их лица надменны и пресыщены. Они хозяева жизни, уверенные в своем всемогуществе.

— Полина?

Поворачиваю голову на звук своего имени, встречаясь взглядом с тем, кого видеть не хотелось бы.

— Добрый вечер. — здоровается Артур, подойдя ближе. — Демид уже здесь?

Резко дёрнувшись, моё сердце врезается в рёбра.

Хватаюсь рукой за стойку, потому что сейчас как никогда нуждаюсь в опоре. В то время как ничего не подозревающий Белов осматривается по сторонам, как я понимаю в поисках Астахова.

— Как это он позволил тебе тут одной быть? — спрашивает, вернув взгляд на меня. — И где он сам?

Беру в руки бокал и отпиваю коктейль, пряча за этим действием свою нервозность.

И не присутствие рядом Артура тому причина.

Мысль о том, что Демид находится где-то рядом сводит с ума.

Господи, я всё понимаю, но сделай так чтобы мы с ним не увиделись…

Белов, привалившись боком к барной стойке, внимательно меня разглядывает.

— Выглядишь как всегда сногсшибательно. — делает банальный комплимент.

Его взгляд скользит по моему платью, задерживаясь на груди чуть дольше, чем следовало бы.

— Спасибо. — улыбаюсь через силу.

— У меня с Демидом тут встреча. — приподняв руку смотрит на часы. — Опаздывает он почему-то. Не знаешь в чём причина?

Отрицательно качаю головой, не в силах заставить себя говорить о нём.

Нужно уйти. Срочно. Спрятаться где-то.

Потянуть время, чтобы попытаться избежать нежеланной встречи.

— Пойду поправлю макияж. — говорю, делая шаг назад. — Рада была увидеться, Артур.

Он ничего не отвечает, пронзая меня взглядом прищуренных глаз.

Отворачиваюсь и иду в сторону служебного выхода.

Мне нужно немного времени, чтобы взять себя в руки.

Захожу в ближайший туалет, закрываюсь на замок и обессиленно приваливаюсь спиной к двери.

Меня трясёт.

За три недели что я нахожусь здесь я ни разу не видела Демида.

Но зная, что этот клуб принадлежит ему, было бы глупо думать, что так будет всегда…

Полина

Подхожу к стойке и молча смотрю на бармена.

В моём взгляде Сева мгновенно считывает безмолвную просьбу.

Через минуту он ставит передо мной наполненный бокал. Кивком головы благодарю парня и выпиваю сразу половину, но легче не становится.

Он тут!

Альфа.

Демид Астахов… будь он проклят…

Поворачиваюсь к залу и, наверное, в сотый раз за последний час бросаю взгляд в сторону диванов. На его коленях, как змея, в подобие танца извивается Арина. Старается изо всех сил, чтобы хозяин остался ею доволен.

Мерзость!

Спустя мгновение задерживаю дыхание чувствуя, как за рёбрами печь начинает и разгорается адское пламя, когда вижу их откровенно страстный поцелуй. Улыбаясь, Астахов сжимает её бедро, а она томно выгибается, прикрывая глаза.

Эта сцена ударяет наотмашь. Сбивает дыхание, лишая кислорода.

Ненавижу…

Руки сжимаются в кулаки так, что ногти впиваются в ладони, наверняка оставляя яркие полумесяцы.

Гнев клокочет внутри, требуя выхода. Хочется вцепиться ему в лицо, чтобы стереть это довольное выражение. Хочется, чтобы этот мир рухнул прямо сейчас, похоронив под своими обломками этого ублюдка вместе с его шлюхой.

Но я сглатываю ярость, продолжая держать себя в руках.

— Полина! — привлекает моё внимание спешно приближающийся Павел. — Астахов запросил приват.

Сердце пропускает удар.

В голове оглушительная тишина, за которой следует взрыв адреналина. Вот оно. Началось…

— А я тут при чём? — спрашиваю обманчиво равнодушно, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Смотрю на него, с усилием контролируя каждый мускул лица.

— Полин. — впервые вижу растерянность на Пашином лице. — Понимаю, что ты этим не занимаешься, но ему не отказывают. Тем более ты как никто должна осознавать, что нам грозит если Астахов узнает правду о тебе.

Обречённо выдыхаю.

Павел останавливается напротив, смотрит с такой мольбой, будто от моего ответа зависит его жизнь. Что в принципе не исключено. Понимаю, что своим категоричным отказом я подставляю его, но кто бы знал, как сложно наступить себе на горло…

Снова поворачиваюсь туда, где сидит моё персональное чудовище.

Его взгляд, направленный на меня, полон торжества. Самодовольная ухмылка кривит губы. Он откровенно наслаждается моей беспомощностью.

Нравится унижать меня?

Ну что же, приятно будет разочаровать его. Потому что я скорее умру, чем позволю Демиду Астахову ещё хотя бы раз ко мне прикоснуться.

Внутри всё сжимается от отвращения и страха, но я выпрямляю спину, расправляю плечи, поднимаю подбородок. На лице маска холодной решимости.

— Хорошо. — говорю я, возвращая взгляд Паше. — Я согласна. Только… пусть Астахов подождёт. Мне нужно привести себя в порядок.

Павел облегченно выдыхает, словно с его плеч свалился огромный груз.

— Конечно, Полина, конечно. Сколько тебе нужно времени?

— Полчаса, — отвечаю не думая.

— Отлично. Тогда как будешь готова проходи сразу в блэк-вип.

— В блэк? — тут же теряюсь я. — Он будет не один?

Замираю в ожидании ответа.

Потому что знаю что обычно этот вип зал используют на большие компании.

— Я не знаю, Полин. — бегло оцениваю выражение его лица пытаясь определить правду говорит или нет. — У Демида была тут встреча, но его оппонент уже ушёл. И он вроде как один сейчас.

Становится на самую малость легче от осознания что хотя бы Белов не будет присутствовать при моём позоре.

— Хорошо.

Разворачиваюсь и ухожу, стараясь внешне не выдать ни единой эмоции.

Хочешь моего выступления?

Я тебе его устрою!

Захожу в гримёрку и с силой захлопываю дверь.

Мною сейчас руководит такая злость, что я готова крушить всё вокруг.

Подхожу к стойке с вешалками и нервно дёргая сценические наряды отыскиваю то, что мне нужно.

Даже страх подставить Пашу не заставит меня надеть те крохи одежды, которые для приватных танцев надевают другие девушки.

Беру вешалку с кожаным комплектом и иду в раздевалку.

С трудом втискиваюсь в узкие шорты и не менее узкий топ, который, чтобы застегнуть сзади, мне приходиться нормально так изловчиться.

Затем подхожу к зеркалу и с помощью стайлера завиваю волосы. Делаю это не для того, чтобы выглядеть лучше, а скорее чтобы чем-то занять себя и перестать нервничать.

Закончив с волосами, бросаю взгляд на часы.

Остаётся пять минут из озвученного мною времени, но торопиться, пытаясь быть пунктуальной, я точно не собираюсь.

Вернувшись к стойке, торопливо ищу среди вешалок пошлый наряд полицейской.

— Бинго. — не сдерживаю радости, когда отыскиваю его.

Снимаю кожаную портупею и достаю из кобуры муляж пистолета.

Прячу его под стойку.

Иду к шкафчикам, чувствуя, как внутри натягивается тугая струна напряжения. Затаив дыхание, ныряю рукой в нижнюю полку с обувью.

Пальцами судорожно ощупываю гладкую кожу различных туфель и босоножек, скольжу дальше, натыкаюсь на коробки. Нет, не то.

Время тянется мучительно медленно. Каждая секунда кажется вечностью. Если сейчас кто-то войдет и увидит, чем я тут занимаюсь…

— Пожалуйста-пожалуйста… — молю я, пытаясь нащупать нужную мне вещь.

А если он кому-то из девочек понадобился и его забрали?

Ох, не хочу об этом думать.

Закрываю глаза и мысленно благодарю высшие силы, когда пальцы упираются в бархатный мешочек. Сжимаю находку и медленно вытаскиваю руку из шкафчика.

Вытряхиваю из мешочка маленький пистолет. Травматический. Особого урона оборотню он точно не нанесёт, но при необходимости может дать время. Ну или стать моей фатальной ошибкой. Тут уже как повезёт.

Засовываю его в кобуру и надеваю портупею.

Не скажу, что готова, но идти всё равно придётся.

К блэк-випу иду на негнущихся ногах. С трудом преодолев лестницу, останавливаюсь возле охраны.

— Полина? — верзила удивлён увидев меня.

Киваю, вымученно улыбаясь.

Внутри вспыхивает волнение, когда задумываюсь о том, что моя портупея может вызвать у охранника ненужное подозрение.

Расслабляюсь только когда он отходит в сторону пропуская меня, и я иду дальше.

Здесь я была всего лишь раз. В самом начале Паша проводил мне что-то типа экскурсии по клубу.

Останавливаюсь у двери, предварительно сделав глубокий вдох, жму ручку и толкаю деревянное полотно от себя.

Внутри полумрак.

Приглушенный бордовый свет льётся из нескольких настенных бра, отбрасывая причудливые тени на бархатные стены. В центре комнаты — небольшая платформа, обтянутая чёрным атласом и освещённая узким лучом прожектора. Возле платформы — полукруг из нескольких кожаных диванов.

Это всё что я успеваю заметить из окружающей обстановки перед тем, как мой взгляд намертво примагничивается к одному единственному объекту.

Демиду Астахову.

Он курит, вальяжно расположившись на одном из диванов.

И сканирует меня с ног до головы пристальным взглядом.

Снова и снова проходится им по моему полуголому телу.

Кое-как справившись с вспыхнувшим волнением, иду к подиуму.

Беру со специальной полки пульт и включаю музыку.

Из динамиков льётся тягучая, завораживающая мелодия. Чувственный саксофон сплетается с ритмичным битом, создавая атмосферу соблазна.

Музыка заполняет собой всё пространство, вытесняя из моей головы тревожные мысли. Закрываю глаза позволяя ей вести меня, направлять движения. Чувствую, как напряжение постепенно отступает, сменяясь холодной сосредоточенностью.

Вскидываю голову и бросаю взгляд на Астахова. Чуть прищурившись, он завороженно смотрит на меня.

— Сюда иди!

Приказ.

Который я конечно же не собираюсь выполнять.

Подхожу к краю подиума и медленно двигаюсь в такт музыке.

На него больше не смотрю, но ощущаю тяжёлый взгляд на себе.

Я не профессиональная танцовщица, у меня сейчас чистая импровизация.

Плавно покачиваясь, я начинаю расслабляться, несмотря на накаляющуюся атмосферу. Не зря танец ставят на один уровень с медитацией. Эффект тот же.

— Я сказал ко мне подойди!

Альфа теряет терпение.

Замедляюсь, до тех пор, пока под его взбешенным взглядом не останавливаюсь полностью.

— Чего тебе, Астахов? — спрашиваю, повышая голос.

— Подойди, расскажу.

Молчу.

Складываю руки на груди и смотрю на него с вызовом.

Ощутимо напрягаюсь, когда Демид встаёт и неумолимо наступает на меня.

Пячусь назад, но не так быстро, как следовало бы. Потому что почти сразу Астахов хватает меня за руку и дёргает на себя.

Его пальцы сжимаются на моём запястье, обжигая словно холодной сталью. Жёсткий рывок — и я влетаю в его тело.

Пауза и… глаза в глаза.

В этот момент всё вокруг замирает. Кажется, даже время останавливается.

Я вижу в его зрачках презрение.

Он рассматривает меня, как лёгкую добычу. Так словно хищнику со мной даже напрягаться не стоит.

— Убери от меня руки! — шиплю сквозь зубы, стараясь вложить в этот шёпот всю свою ненависть.

Но конечно же Астахов как обычно плевать хотел на мои слова.

Вспышка боли от резкого падения, и вот я уже лежу спиной на диване. Удар о мягкую обивку выбивает весь воздух из лёгких. Голова кружится, перед глазами мелькают чёрные пятна.

Он что… просто швырнул меня?

Астахов нависает надо мной, словно тень. В его глазах нет ни капли обеспокоенности или волнения, только холодный, расчётливый интерес.

Он смотрит на меня сверху вниз, неторопливо расстёгивая рубашку.

— Ты не сделаешь этого. — шепчу, не веря в происходящее.

— И кто мне помешает?

В одно мгновение оценив ситуацию, делаю вывод, что на маневры у меня почти не осталось времени.

Подскакиваю с места и перевалившись за спинку дивана, быстро отступаю и тяну из кобуры пистолет.

Сжимаю его трясущимися руками и уверенно направляю на Астахова.

В его глазах шок и неверие.

— Сделай только шаг в мою сторону и я, не моргнув глазом, выпущу в тебя всю обойму. — произношу твёрдым, уверенным голосом, хотя внутри всё дрожит от страха.

Мой палец крепче вжимается в спусковой крючок.

Сердце в груди бешено колотится, отбивая сумасшедший ритм. Дыхание рвётся.

Но я не отвожу взгляда.

Я готова к любому развитию событий…

Полина

За то короткое время что мы с Астаховым смотрим друг на друга я успеваю пожалеть обо всём на свете.

И в первую очередь о своей самоуверенности.

Хотела щёлкнуть Альфу по носу?

Идиотка.

Щелкнула.

Только, по-моему, сейчас прилетит такой ответ, который я вряд ли выдержу.

В животе всё сжимается от предчувствия чего-то неотвратимого.

— Что ж, — произносит он, растягивая слова, — раз уж ты решила играть в эту игру, то давай поиграем.

Как бы странно это ни звучало, но у меня создаётся впечатление что Астахов получает удовольствие от происходящего.

Он делает шаг ко мне, и вся моя выдержка начинает трещать по швам.

По телу бежит такая волна жара, что кажется я вот-вот вспыхну.

Я ведь обещала выстрелить, если он сделает шаг.

В голове проносятся страшные воспоминания: он серьёзно ранен, а я пытаюсь его спасти…

Сейчас же мы по разные стороны баррикад. Хотя по одну и тогда не были…

— Опусти пистолет. — требует Демид, постепенно приближаясь.

Смотрю на него как завороженная и пытаюсь понять, что чувствую.

Смогу выстрелить?

В него…

Точно нет.

Не смогу.

Какова бы ни была моя обида на этого мужчину, я не смогу…

Отступаю назад. Позорно капитулирую.

Главное добраться до двери. Так у меня появится шанс скрыться. Призрачный, но всё же…

Мы не сводим друг с друга взглядов.

И я почти подхожу к выходу, когда атмосфера вокруг будто взрывается.

Я не до конца осознаю, что происходит, как в следующее мгновение оказываюсь вжата спиной в чью-то каменную грудь, а мою руку, удерживающую пистолет кто-то жёстко выкручивает.

Вскрикиваю, когда резкая боль в руке пронзает всё тело. Пистолет падает из онемевших пальцев.

Дергаюсь из стальных оков, но это не даёт желанного результата.

— Астахов, — цепенею, когда над ухом раздаётся низкий мужской голос, — теряешь хватку. Тебя уже шлюхи на прицеле держат.

На Демида не смотрю, но вспышку его ярости ощущаю даже на расстоянии.

— Что-то я сомневаюсь, что у нас получится сотрудничать. — кривлюсь от нарастающей боли из-за усиливающегося захвата. — Мартьянов всё же посерьёзнее тебя будет.

У меня внутри детонация происходит. Взрыв, который превращает меня в горстку пепла.

Незнакомец продолжает говорить, но мой мозг не воспринимает ни слова. Потому что… Этот мужчина только что по моей вине унизил Астахова…

И ещё он знает Мартьянова.

Всё намного хуже, чем можно представить.

— Отпусти её. — угроза в голосе Альфы гулкой вибрацией повисает в воздухе.

Вскидываю голову и смотрю прямо на него.

Сорванное дыхание застревает в горле.

За всё время что я знаю Астахова я ни разу не видела его таким как сейчас.

И я даже не знаю, как описать то, что вижу.

— А вот это уже интересно. — по голосу слышу, что удерживающий меня мужчина улыбается.

Я не понимаю, что происходит, но мне всё очень и очень не нравится.

В ужасе распахиваю глаза, когда ощущаю как мужчина, склонившись ведёт носом по моей шее и шумно втягивает в себя воздух.

Стою, боясь сделать лишнее движение.

— Странно, но твоего запаха на ней нет. Тогда тем более не понимаю, чего ты так нервничаешь?

Моё дыхание всё сильнее учащается, становится прерывистым и поверхностным. Я пытаюсь дышать глубоко, ровно, как когда-то учила мама перед важными выступлениями, но сейчас получается очень плохо.

С учётом того, что незнакомец сдавливает мне грудь, воздуха катастрофически не хватает.

— Айдар, отпусти девчонку и мы поговорим. Не вынуждай меня проявлять негостеприимство.

Это предупреждение!

Даже задыхающаяся я это понимаю.

Боже мой…

Если этот мужик не самоубийца, то ему лучше прислушаться к словам Альфы.

Пусть он меня отпустит, я уйду, а потом будь что будет…

Возникшая после слов Астахова пауза сильно затягивается.

В воздухе повисает что-то тяжелое, давящее.

По ногам начинает медленно ползти холод. Оплетая, он поднимается всё выше. В какой-то момент приходит жуткое осознание что это конец.

Мой конец…

Всё закончится здесь, в этой тёмной комнате, под пристальным взглядом Астахова...

Я почти успеваю смириться со своей участью, но мужчина ослабляет захват, затем вовсе убирает от меня руки.

Дёргаюсь в сторону и резко оборачиваюсь к незнакомцу.

Передо мной стоит… сам дьявол.

Нет, правда. Если бы я составляла список чертовски привлекательных, смертельно опасных и напрочь лишенных человечности мужчин, он бы возглавил его с огромным отрывом.

Ему на вид около тридцати пяти. Не больше. Чёрные волосы идеально уложены, но не вылизаны, а так, словно он только что провёл по ним рукой. Высокие скулы, прямой нос, волевой подбородок — классическая красота, от которой у большинства захватывает дух.

Но главное — глаза. Тёмные, пронзительные, немигающие. В них плещется такой океан тьмы, что можно захлебнуться. В них нет ни капли сочувствия или намёка на доброжелательность. Только холодный, расчётливый ум и неутолимая жажда власти.

Его губы растягиваются в лёгкой, презрительной усмешке. Он смотрит на меня, как на насекомое, которое может раздавить одним движением руки.

Испытывая какой-то первобытный ужас смотрю на него и, кажется, даже не моргаю.

В себя приводит раздражённое рычание Астахова, словно грубый толчок в спину.

— Пошла вон отсюда!

Не раздумывая, не оглядываясь, я разворачиваюсь и бегу. Не иду, а именно бегу, спасаясь от опасности. Тонкие каблуки стучат по мраморному полу, создавая оглушительный шум, но я не обращаю на это внимания.

Рывком распахиваю тяжелую дверь и вываливаюсь в коридор. На мгновение замираю, переводя дыхание, и тут же продолжаю бежать. Сердце колотится, как бешеное, в горле пересохло. В ушах гремит пульс, заглушая все остальные звуки.

Наконец выбегаю на улицу. Холодный воздух обжигает лицо, действуя отрезвляюще.

Задыхаясь, прислоняюсь к ближайшей стене и пытаюсь отдышаться, под тяжёлым взглядом стоящей рядом охраны.

Что это вообще было?

Кто тот мужчина?

Стою на улице до тех пор, пока не начинаю дрожать от вечерней прохлады.

Адреналин немного отступил, оставив после себя тянущее ощущение опустошенности.

Возвращаюсь в клуб, только сейчас осознавая, что интуитивно выбежала через служебный выход. Что однозначно не может не радовать. Направляюсь к винтовой лестнице в конце коридора и поднимаюсь на второй этаж.

Тут царит полумрак, разбавленный лишь тусклым светом ламп над несколькими дверями. Коридор узкий и длинный.

Останавливаюсь перед нужной дверью и открыв её буквально вваливаюсь внутрь небольшой комнаты.

Захлопнув дверь, запираюсь на замок.

Обстановка здесь более чем скромная: узкая кровать, шкаф-купе, письменный стол и стул.

Тут я живу последние три недели, каждый день мечтая покинуть это место.

Не включая свет, подхожу к шкафу и распахнув дверцы достаю комплект, в котором сплю: футболка и свободные трикотажные штаны. Зло стянув с себя кожаные шорты и топ, переодеваюсь и заваливаюсь на кровать.

Плевать на мои обязанности и нежелание подставлять Пашу. Сейчас я ни о чём не хочу думать.

Произошедшее в випе настолько вымотало меня, что, несмотря на ту бурю что последние полчаса молотит мои внутренности, я проваливаюсь в сон. Так словно падаю в глубокий, тёмный колодец, где нет ни звука, ни света, ни мыслей…

Но из которого я резко выныриваю, оказавшись грубо вытянутой из кровати.

Не до конца проснувшись, сонная и дезориентированная, я всё же осознаю, что меня куда-то тащат, зажав рот шершавой, пахнущей сигаретами рукой. Паника вспыхивает мгновенно.

Я мычу, дёргаюсь, пытаясь высвободиться, но тщетно. Рука, зажимающая рот, давит так сильно, что становится трудно дышать.

Кто это?

Что ему от меня нужно?

Меня тянут через комнату, в коридор, вниз по лестнице. Каждый шаг отдаётся болью в голове и усиливает чувство беспомощности.

Страх парализует, но инстинкт самосохранения заставляет сопротивляться. Я извиваюсь, брыкаюсь, царапаюсь, но всё безуспешно. Похититель, кто бы он ни был, однозначно сильнее.

Яростно сопротивляющуюся, меня выволакивают на улицу.

Пытаюсь оглядеться, понять, куда меня тащат, но безуспешно. Всё происходит слишком быстро.

Споткнувшись, опускаю голову вниз и леденею…

Два тела в знакомой униформе. Парни из охраны, которых я видела практически каждый день. Они лежат неподвижно. Без каких-либо признаков жизни…

Страх достигает своего пика, превращаясь в удушающую агонию.

Меня грубо запихивают на заднее сиденье чёрного автомобиля. Удар головой о дверной косяк оглушает, но боль отходит на второй план, уступая место животному ужасу.

Взвизгнув шинами, машина тут же трогается с места и резко набирает скорость, увозя меня в неизвестном направлении…

Демид

Я, блядь, более-менее успокаиваюсь только после того, как за Полиной захлопывается дверь.

Атакующая моё нутро агрессия постепенно стихает, но не настолько чтобы расслабиться в присутствии Шакурова.

Усилием воли закрываю глаза на то, что он так бесцеремонно нарушил моё уединение.

— Проходи. — указываю ему рукой на диваны и набрав в телефоне нужный номер, прошу организовать нам соответствующее сопровождение вечера. Сделаем вид, что ничего не произошло.

— И кто она, позволь узнать?

Этот вопрос ожидаем и вполне логичен, после той сцены свидетелем которой он стал, но отвечать я не спешу.

Одно, мать его, неверное слово и у Зверя появится рычаг давления на меня.

Айдар Шакуров не гнушается методами воздействия.

Беспринципный, бесчувственный, жестокий…

Он смотрит на меня своими холодными, пронзительными глазами, словно сканирует насквозь, пытается разгадать мои мысли.

Хищник, затаившийся в тени и выжидающий удобного момента для нападения. Лицемер, прикрывающий свою истинную сущность маской благопристойности, и питающийся чужими слабостями.

Он готов предать любого ради собственной выгоды.

Стервятник, летящий на запах крови.

Шакуров — воплощение всего самого отвратительного, что может вмещать в себе человек вне закона. Тот у которого нет ни совести, ни жалости.

Пустота внутри, холодный расчёт и жажда власти — вот что движет им.

И я знаю, что он никогда не упустит возможности воспользоваться моей слабостью, если таковая обнаружится. Поэтому знаю, что должен быть предельно осторожен в каждом слове, в каждом жесте. Потому что игра с таким противником — это игра со смертью.

— Что тебе нужно, Айдар? — интересуюсь с нарочитой небрежностью и располагаюсь на диване, прямо напротив него.

Знаю, что этот вызов будет принят как сигнал к началу игры, где ставки непомерно высоки.

Напряжение в комнате ощутимо сгущается, воздух буквально электризуется. Каждый мой жест и каждое движение Шакурова пропитаны скрытым смыслом, невысказанными угрозами. Его взгляд прикован ко мне, изучает, оценивает, ищет брешь в моей обороне.

Кажется, я чувствую, как он пытается проникнуть в мои мысли, разгадать намерения.

Внутренне я собран, как сжатая пружина, готовый в любой момент к отпору. Контролирую каждый мускул, каждое движение, не позволяя эмоциям взять верх. Знаю, что малейшая ошибка может стоить очень дорого.

В этом молчаливом противостоянии — вся суть наших взаимоотношений. Вечная борьба за власть, влияние, право быть первым.

— Мартьянов предложил объединение с южным потоком. — меняет он тему, переходя к цели своего визита.

Непринуждённо раскинув руки на спинке дивана, замолкает. Ждёт, сука, что я сделаю предложение лучше.

Я не тороплюсь.

Перевожу взгляд на входную дверь, когда в неё входит несколько человек из обслуживающего персонала.

Официанты расставляют на стол алкоголь, различные закуски, и быстро уходят. Следом за ним в вип заходят танцовщицы.

— Какие кисули. — Шакуров скользит оценивающим взглядом по девушкам. — Но, Астахов, я хочу ту дикую кошечку, что посмела выпустить коготки в твою сторону. Пригласишь?

Руки непроизвольно сжимаются в кулаки.

Я чувствую, как у меня начинает закипать кровь, обжигая каждую клетку тела.

Ярость поднимается из глубин моей души, грозя вырваться наружу.

Мысль о том, что он может прикоснуться к Полине, вызывает у меня физическое отторжение. Я хочу убить его. Прямо здесь и сейчас.

Все эти эмоции смешиваются в адский коктейль, готовый взорваться в любой момент.

Знаю, что Зверь намеренно провоцирует, и я, сука, ведусь…

От неминуемой стычки с Шакуровым меня спасает Адам, вовремя появившийся в випе.

Он как прирождённый дипломат сходу оценивает ситуацию и ненавязчиво берёт на себя ведение переговоров.

Беру стакан и запиваю алкоголем раздражение и злость на самого себя.

С Полькой нужно что-то решать. Так продолжаться больше не может, или я точно рехнусь.

Морально выпотрошила меня… гадина...

Сегодня же распоряжусь чтобы её отпустили. Пусть свалит куда-нибудь подальше. Нахер всё это. Не вытягиваю я с ней.

— Ты что по этому поводу думаешь, Демид? — спрашивает Адам.

А я хер его знает о чём речь.

Блядь.

Бред какой-то…

Благо бета мгновенно считывает моё состояние и продолжает что-то говорить, обращаясь уже к Шакурову.

Тот всем своим видом демонстрирует пренебрежение. В основном молчит и набирает что-то в своём телефоне, иногда бросая взгляды на подиум, где в эротическом танце извиваются девушки.

Чуть позже, немного остыв, включаюсь в разговор…

Я был готов к конфликту интересов, но то, что Шакуров, без объяснения причин, отвергнет каждое наше предложение, стало неожиданностью.

Здесь два варианта. Либо он уже заинтересован в сотрудничестве с Мартьяновым, либо хочет повысить ставки.

При любом раскладе я оказываюсь в проигрыше.

Поэтому грубо заканчиваю бестолковую встречу.

— Извините, мне пора. — встаю с места и не прощаясь ухожу, оставляя Адама разгребать последствия неудавшихся переговоров.

Шакуров привык чтобы перед ним пресмыкались, и я почти уверен, что он сейчас захлёбывается от злости, но стоит отдать ему должное, маску хладнокровия он научился держать отлично.

Покинув вип, иду искать Пашу, но он опережает меня телефонным звонком.

— Да. — отвечаю, закрыв ладонью другое ухо, пытаюсь сквозь тяжелые музыкальные биты расслышать что он мне говорит.

— … Полину… — это всё что я выхватываю из глухого бубнежа, раздающегося в динамике смартфона.

Спустившись по лестнице, сворачиваю в ближайший коридор, где явно потише, чем в основном зале.

— Паш, я ничего не понял. Повтори.

— Полину выкрали.

— Чего? — резко останавливаюсь, пытаясь осмыслить услышанное. — Ты что несёшь? В каком, блядь, смысле «выкрали»?

— Я посмотрел по камерам. Её насильно выволокли из комнаты и погрузили во внедорожник, без номеров. Сейчас скину тебе фрагмент видео.

Страх за девочку ледяными щупальцами оплетает душу.

В голове проносятся самые страшные картины.

Пытки, насилие… смерть…

Отчётливо представляю её испуганные глаза, крики о помощи.

— Паша, поднимай безопасников. — отрезаю, задушив в себе все эмоции. — Чтобы через пять минут у меня была вся информация о том чьих рук это дело.

Пока в спешке дохожу до своего кабинета, телефон сигналит оповещением, но я игнорирую. Знаю, что это видео, о котором сказал Паша.

Мне нужно уединиться перед тем, как смотреть его. Потому что не уверен за свои реакции.

Вхожу в кабинет и первым делом заглядываю в телефон.

И немею от того, что вижу.

Это видео… но не от Паши.

В голове происходит взрыв, разрывающий сознание на части.

— Демид, какого хера творишь? — с этими словами Адам без стука врывается в кабинет, но буквально сразу замирает на пороге. — Ты чего?

Не знаю, что он видит, взглянув на меня, но по мгновенно напрягшемуся телу друга, понимаю, что теряю контроль над собой, над своим зверем.

— Демид?

— Где Шакуров? — мой голос срывается, становится хриплым, звериным, теряя все человеческие признаки.

— Уехал. — осторожно отвечает бета, без лишних слов понимая, что всё более чем херово.

В его голосе слышится тревога и растерянность.

Он не знает, что происходит, но видит, что я на грани.

— Ты можешь сказать, что случилось?

Я дышу тяжело и прерывисто, как загнанный зверь, готовясь к последней схватке.

— Он забрал Полину.

И за это я его убью…

Полина

После продолжительного пути машина резко останавливается.

Рывок, и меня бросает вперёд, впечатав в спинку переднего сиденья.

Замираю, когда дверь рядом распахивается, и грубые руки похитителя вытаскивают меня наружу, нисколько не церемонясь.

Вдыхаемый ночной воздух ощущается сырым и холодным, пропитанным запахом плесени и прелой листвы.

— Кто вы такие и что вам от меня нужно? — осмеливаюсь задать вопросы.

Но никто не спешит отвечать.

Меня тащат по какой-то каменистой тропинке, а затем толкают внутрь небольшого здания. Пытаюсь разглядеть хоть что-то, но вокруг царит почти кромешная тьма.

Чувствую странное облегчение, когда дверь с грохотом захлопывается, и меня оставляют одну.

Интересно бы узнать, где я?

И что это за место?

Несколько минут просто стою, дрожа всем телом и как могу пытаюсь унять разрастающуюся во мне панику.

Затем, на ощупь, «осматриваю» помещение. Кажется, это обычная комната. Небольшая, с голыми стенами. Холодными и шершавыми. В углу — что-то похожее на жесткую и покосившуюся кровать.

Единственное окно, забранное ржавой решеткой, пропускает тусклый лунный свет, достаточный, чтобы увидеть окружающую меня убогость.

Мрачно. Пусто. Безнадежно.

Кто меня сюда привез?

Зачем?

В голове вертятся вопросы, на которые у меня нет ответов.

Леденящий, парализующий страх всё сильнее сковывает нутро.

А ещё страх неизвестности, перед тем, что возможно ждёт впереди.

Присаживаюсь на край кровати и обхватив себя руками, попытаюсь согреться. Но холод проникает внутрь, сковывая льдом.

Совершенно непонятно что будет дальше, но я точно знаю, что легко не сдамся.

До утра так и сижу, прокручивая в голове самые ужасные сценарии дальнейшего развития событий.

С наступлением рассвета жду что ко мне кто-то явится, но нет.

Более того про меня будто бы вовсе забыли.

И вспомнили лишь когда по внутренним ощущениям время перевалило далеко за полдень.

Звук проворачиваемого дверного замка активирует во мне все жизненно важные ресурсы.

До боли прикусываю губу, когда дверь отворяется и я вижу… Романа.

Боже мой… это всё он…

— Ты? — выдаю неверяще.

— А кого ты ожидала увидеть? Сестрёнка. — на последнем слове, в свойственной ему манере, делает издевательский акцент.

— Зачем? — это единственный вопрос, который мой шокированный мозг сейчас в состоянии сгенерировать.

Я совершенно не понимаю для чего ему надо было похищать меня, но то, что это было сделано не с благими намерениями понятно без лишних слов.

— Где Ярослав? — с особым страхом задаю неимоверно болезненный для меня вопрос.

Последние три недели я убеждала себя, что Роман выполнил договорённости. Что ему нет смысла этого не делать. И только благодаря этому убеждению я морально выстояла. Но сейчас я уже ни в чём не уверена…

— Обижаешь, сестра. — говорит с притворной обидой.

Лёгкая усмешка кривит его губы, выдавая торжество.

Слежу за тем, как Мартьянов, прихватив стоящий у стены хлипкий с виду стул, идёт ближе.

Каждое его движение, каждый жест пропитаны какой-то зловещей неторопливостью. Он словно играет со мной, наслаждается моим страхом.

Оседлав стул, складывает руки на спинке и упирается в меня колючим взглядом. Его глаза — ледяные осколки, пронзающие насквозь. В них нет ни тепла, ни сочувствия, лишь холодное презрение.

— Большую часть своей жизни я ненавидел твою мать. — впервые в разговоре со мной он обнажает истинные чувства. — И тебя соответственно. Отец помешался на твоей мамаше. После этого наша жизнь кардинально изменилась. В худшую сторону.

В его словах — правда.

Я знаю это.

В этот самый момент я понимаю, что дело не в деньгах, не в бизнесе, не во власти. Дело в его личной вендетте. В старой обиде, которая терзала его всю жизнь. И сейчас он намерен выместить эту обиду на мне.

Страх накрывает с головой. Я понимаю, что нахожусь в руках человека, который готов на всё. Который не остановится ни перед чем, чтобы добиться своего.

— Но знаешь, даже такое чудовище, как я, способно на поступки, — он усмехается, и в его глазах мелькает что-то похожее на самодовольство. — Как и было оговорено, после выполнения тобой задания я вернул пацана в гимназию.

Вдох-выдох.

Мои нервы звенят словно натянутые до предела струны, готовые вот-вот лопнуть.

Очень хочу верить его словам.

— Зачем я здесь? — спрашиваю, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри меня бушует ураган эмоций.

Жду ответа, затаив дыхание.

Каждое проходящая секунда кажется вечностью.

Мартьянов молчит, смотрит на меня, словно что-то взвешивает, оценивает.

Наконец, он произносит:

— Ты здесь, чтобы заплатить за грехи своей матери. И как ни странно — деньгами.

Его слова обжигают кипятком. В них прямая угроза, предвестие чего-то ужасного. И я чувствую, как по спине ползёт холодок.

— Иными словами, ты — гарантия. Гарантия того, что твой драгоценный Астахов сделает всё как надо. А потом… если он выполнит всё что от него требуется, ты возможно вернешься домой целой и невредимой. Если же нет… — он делает паузу, многозначительно ухмыляясь.

Вот оно что.

Я разменная монета. Инструмент в его грязной игре.

Заложница, которая должна обеспечить ему безопасность.

Сволочь!

— С чего ты вообще решил, что Астахову есть до меня дело? — пытаюсь говорить непринуждённо.

— Только давай не будем лицемерить? — он прищуривается, словно видит меня насквозь. Пронзительный взгляд, не оставляет ни единого шанса на ложь. — Все знают, что он очарован фельдшером своей стаи. Кто-то даже расценивает это как любовь.

На последних словах Роман кривится, будто сказал нечто до жути мерзкое.

— Ты сильно переоцениваешь его чувства, — стараюсь, чтобы голос звучал твёрдо.

— Вот скоро это и узнаем. — он презрительно усмехается, после чего встаёт со стула. — Он сегодня либо сдохнет как собака, что было бы не плохо, либо придёт сюда и выполнит все мои требования.

О чём он говорит?

Хватаю ртом дозу спасительного кислорода, когда до меня доходит суть сказанного Романом.

Нет…

Только не это…

Мне невыносимо тяжело при нём держать себя в руках. Хочется вскочить и кинуться на него. Вцепиться в холёное лицо, выпустив когти.

— Сиди, жди. — бросает, направляясь к выходу. — Совсем скоро всё решится.

Роман уходит, а я ещё какое-то время сижу будто оглушенная.

С его слов выходит, что Демид сегодня подвергнет риску свою жизнь.

В состоянии безмолвного ужаса, прикрываю глаза, ярко представив эту страшную картину.

Подхожу к окну и смотрю на серый, неприветливый пейзаж. Тусклое солнце едва пробивается сквозь плотные облака. Мир замер в ожидании. И я вместе с ним. Жду, боясь представить, что принесёт этот день…

Роман возвращается спустя несколько часов.

И по его виду я понимаю что-то идёт не так. Обычно безупречный, всегда собранный, он сейчас похож на человека, потерявшего контроль над ситуацией.

— Вставай. — подлетев ко мне, он резко дёргает за руку и сразу тащит к выходу.

С ужасом замечаю во второй его руке пистолет.

Я не произношу ни звука, молча следую за ним.

Мы выходим во двор, и картина, которую я вижу вызывает сильнейший спазм в груди.

Мир вокруг превращается в жуткий, замедленный кошмар.

В свете заходящего солнца, заливающем двор, разворачивается жестокая, кровавая битва. Это не драка, это бойня.

Оборотни двух разных видов рвут друг друга на части…

Огромные волки со светящимися глазами, яростно и безжалостно нападают на барсов.

Их клыки и когти оставляют глубокие раны на телах противников. Они намного крупнее и сильнее. Они доминируют, теснят, топчут…

Во всей этой вакханалии взгляд безошибочно цепляется за крупнейшего из волков.

Демид…

Барсы сражаются отчаянно, пытаясь защитить себя, но силы явно неравны. Их ловкость и быстрота не могут компенсировать разницу в физической силе.

Удушливый запах крови пропитавший воздух, вызывает приступ тошноты.

Кровь повсюду: на траве, на стенах зданий, на телах поверженных оборотней. Красные брызги разлетаются в разные стороны, словно зловещие искры.

Сильно зажмуриваюсь, когда вижу, как один из волков набрасывается на барса, валит его на землю и начинает рвать горло. Но всё равно слышу предсмертный хрип, агонию, и от этого звука у меня внутри всё холодеет.

Победа за волками. Это очевидно. Они теснят барсов к стенам, окружают их плотным кольцом, не оставляя шансов на спасение.

Эта картина — воплощение ада на земле.

Ярость, жестокость, насилие…

— Астахов! — кричит Роман, притягивая меня ближе к себе, заслоняясь будто щитом, и приставляет к моему виску пистолет.

Холодный металл ощущается предвестником смерти.

Кажется, я сейчас задохнусь от ужаса.

Руки и ноги немеют, тело перестаёт слушаться. Горло дерёт наждачкой.

Завороженно наблюдаю за тем, как медленно, неторопливо, Альфа выходит из гущи схватки, оставляя за собой след из крови.

Его взгляд не отрывается от нас.

В движениях оборотня нет ни спешки, ни суеты. Он идет уверенно, словно знает, что всё под его полным контролем. Он сейчас само воплощение смерти, вышедшее из преисподней. Кажется, даже воздух вокруг него дрожит от напряжения.

— Стой на месте. — приказывает Роман.

В его голосе отчётливо проскальзывают нотки страха.

— Ещё шаг и я нажму на курок.

Наверное странно, но мне уже не страшно.

Страх сменился чем-то иным. Каким-то необъяснимым ощущением покоя, смирения. Потому что я смотрю в янтарные глаза и читаю в них то, что заставляет мою душу трепетать…

— Отзови своих псов! — рявкает Мартьянов, явно теряя терпение. Его голос дрожит от злобы и бессилия. Он явно понимает, что больше не владеет ситуацией. — И быстрее!

Альфа останавливается.

Его взгляд, до этого прикованный ко мне, медленно переходит на Мартьянова.

В янтарных глазах полыхает гнев, от которого кровь стынет в жилах. Он смотрит так, словно Роман ничтожная букашка, которую можно раздавить одним движением лапы.

Долгое, тягостное молчание повисает в воздухе.

Слышно лишь тяжёлое дыхание ожидающих команды вожака волков, готовых по первому сигналу продолжить бой.

Напряжение достигает своего предела.

Но уже в следующее мгновение ночь разрезает низкий, как раскат грома, рык Альфы. В нём такая сила, что Мартьянов вздрагивает. Его рука, сжимающая пистолет, заметно ослабевает.

Поджав губы наблюдаю за тем, как волки начинают медленно отступать.

— С минуты на минуту сюда явятся старейшины. — говорит Роман, пытаясь сохранить видимость уверенности. — Я скажу им, что был вынужден защищаться, а ты возьмёшь всю ответственность за случившееся здесь на себя. Записи с камер наблюдения подтвердят, что ты первый напал на нас. А сейчас мы с Полиной отойдём. Не смей следовать за нами или она умрёт.

Альфа слегка склоняет голову вбок, изучая своего противника, заметно прищурившись.

То, что начинает происходить дальше мой мозг отказывается понимать...

Толчок сзади, и я неконтролируемо лечу вперёд.

От жёсткого падения меня спасает Альфа, появившийся прямо на пути моего приземления.

Я буквально влетаю в волка и крепко ухватившись за него руками, пытаюсь начать дышать. Но лёгкие забиты так, что в меня не проникает ни малейшей дозы кислорода.

Теряя какие-либо ориентиры, слабею.

Сползая по телу Альфы, падаю на землю.

Взгляд устремляется в тёмное небо. Всё плывёт.

— Поля! Полина! — слышу будто издалека обеспокоенный голос Астахова. — Посмотри на меня, девочка!

Пытаюсь выплыть из пелены морока, окутывающего сознание, цепляясь за ускользающие обрывки реальности. Но всё вокруг расплывается, звуки становятся глухими, далекими. Я тону.

— Полина! Дыши!

Я чувствую его руки на своей груди...

Сильные, уверенные, они несколько раз интенсивно давят, пытаясь вернуть меня обратно. Сразу после этого он вдувает в мой рот воздух.

— Давай! Ну же! Дыши, Полина, дыши! — повторяет как молитву, продолжая закачивать в меня кислород.

И я дышу.

Глубоко, жадно, хватая ртом воздух начинаю кашлять.

— Умница. — шепчет мне в волосы, притянув к себе. — Умница моя.

Тело моё дрожит, словно после сильнейшей лихорадки, но я всё равно нахожу в себе силы вцепиться в Демида. Жмусь к нему что есть силы, телом ощущая, насколько часто бьётся его сердце.

— Всё нормально? — раздаётся прямо за моей спиной. — Немного не рассчитал бросок при нападении.

Астахов ничего не отвечает. Я же медленно поворачиваюсь и упираюсь взглядом в стоящего в нескольких шагах от нас мужчину. Того самого что вчера стал свидетелем нашего с Астаховым столкновения.

А у его ног… без признаков жизни лежит Роман…

Он его убил?

Пытаюсь спросить, но язык не слушается.

— Зверь, — довольно странно обращается к нему Астахов, — до прихода старейшин её тут быть не должно. Уведи.

Поворачиваю голову и в упор смотрю на Демида.

Это он меня отсылает?

— Я тебе нянька что ли? — недовольно спрашивает мужчина. — Ты и так теперь у меня в должниках.

Слышу, как он зло сплёвывает.

Упираюсь руками в грудь Астахова, не желая больше находиться в его объятиях.

Я и сама могу уйти.

— Отпусти меня. — требую, когда самостоятельно выбраться не получается, но он игнорирует меня.

— Айдар.

В одно лишь имя Демид вкладывает просьбу, что в корне противоречит его характеру. Он никогда никого ни о чём не просит…

— Хорошо. — нехотя соглашается мужчина.

И уже в следующее мгновение меня подхватывают чужие руки.

На какое-либо сопротивление в моём организме не осталось ресурсов. Поэтому я безропотно позволяю мужчине вести меня в неизвестном направлении, напоследок лишь успев кинуть взгляд на смотрящего нам вслед Альфу…

Полина

Оказавшись на территории стаи, ещё какое-то время не могу прийти в себя.

Меня трясёт так, что даже зубы стучат, выбивая дробь отчаяния. События, пережитые за последние сутки, кажется, растрепали мою душу в лохмотья.

Только сейчас я начала осознавать, чем для Демида чревата встреча со старейшинами.

Сама мысль о них вызывает священный трепет. Они — не просто вожаки всех двуликих, они хранители древней крови, живые воплощения баланса.

Судьи, наделённые не только властью, но и мудростью тысячелетий, чтобы вершить правосудие над теми, кто этот баланс нарушает. Их слово — закон, любое их решение — непреложно.

И до жути страшно думать, какое решение они примут в сложившихся обстоятельствах.

Не в силах больше сидеть и неизвестно чего ждать, я собираю в небольшую сумку свои вещи. Беру самое необходимое. Переодеваюсь в удобную одежду и через задний двор покидаю дом Астахова, куда меня пару часов назад привёз Зверь, как его назвал Демид.

Мне тут точно больше нечего делать.

Территорию стаи покидаю через лес, что само по себе небезопасно, но другого выбора у меня нет. Я не знаю, как бы отреагировала охрана, если бы я попыталась уйти через основной выезд. И проверять их реакции, желания как-то не возникло.

Путь через лес неблизкий. До ближайшей дороги иду больше двух часов.

Пройдя по обочине ещё несколько минут, замечаю заправку. Направляюсь туда. В туалете умываюсь и более-менее привожу себя в порядок. Потом иду на кассу, покупаю себе капучино и хот-дог.

Присаживаюсь за самый дальний от входа столик и с удовольствием принимаюсь за нехитрый ужин. Хотя если судить по времени, то уже скорее завтрак.

Запив последний кусочек булки остатками кофе, берусь за чек. Рассмотрев адрес заправки, вызываю такси.

С учётом времени, а сейчас ровно пять утра, жду совсем недолго.

Забравшись в салон, диктую нужный адрес и откинувшись на спинку кресла, закрываю глаза.

Ехать нам примерно около двух часов, может чуть больше, и я решаю по возможности вздремнуть. Испытанный накануне стресс и ночная прогулка по лесу настолько меня вымотали, что я проваливаюсь в сон почти мгновенно.

Просыпаюсь только когда меня будит водитель.

Расплачиваюсь за поездку и шагаю к знакомым воротам.

Время ранее. Явно не для визитов, но у меня уважительная причина.

Жму кнопку пропускного датчика и жду, когда мне ответят.

Утренняя прохлада ползёт по телу вызывая дрожь.

Переминаюсь с ноги на ногу, понимая, что ожидание затягивается.

— Слушаю. — наконец-то раздаётся в динамике женский голос.

— Здравствуйте. Это Полина Соболева. Я с визитом к брату, Ярославу Соболеву. — говорю и задерживаю дыхание, очень надеясь, что мне не откажут.

Выдыхаю, когда слышу характерный щелчок и ворота приоткрываются.

По аллее иду в сторону центрального входа. Потом долго жду в холле, когда ко мне выйдут.

— Доброе утро, Полина. — здоровается со мной Анастасия Игоревна — классный руководитель Ярика.

— Здравствуйте. Я к брату. — поднимаясь со стула, уточняю я, хоть в этом и нет никакой необходимости.

— У нас к вам будет серьёзный разговор. — недовольно выдаёт она. — Пройдёмте в кабинет директора.

Иду за ней по длинному коридору уже приблизительно понимая о чём пойдёт речь.

Когда заходим в просторный кабинет, мгновенно ощущаю на себе суровый взгляд директрисы гимназии.

— Здравствуйте. — говорю, растягивая губы в искусственной улыбке.

— Присядьте, Полина.

Ох, не нравится мне всё это.

— Я приехала, чтобы забрать брата. Мы с ним уезжаем в другой город. — сразу озвучиваю цель своего визита, присаживаясь на указанный стул.

— Понимаете, Полина, к сожалению, последний месяц нам не удавалось с вами связаться. А ситуация, с которой столкнулось наше всеми уважаемое учебное заведение, недопустима. — явно нервничая, женщина поправляет на переносице круглые очки, а я будто абстрагируясь от реальности, думаю о том, что они ей совсем не идут. — Сначала отсюда совершенно наглым образом мальчика забирают неизвестные люди, игнорируя официальный процесс и заполнение всех необходимых документов. Потом его столь же неожиданно возвращают. При этом Ярослав находился в крайне подавленном состоянии.

Она замолкает, а я пытаюсь обуздать внутренний апокалипсис от её последних слов и уже заранее зная, что она скажет дальше.

— Мы не могли игнорировать столь серьёзные нарушения, но в первую очередь конечно вызывало беспокойство состояние Ярика. Жизнерадостный мальчик заметно сник. Отказывался принимать активное участие в жизни гимназии, хотя раньше, как вы знаете, он был лидером своего класса.

Она замолкает, бросая на меня осуждающий взгляд.

Явно думает, что во всём что случилось с братом виновата исключительно я. Внутреннее сопротивляюсь этому, но доля истины в этом всё же есть.

— Где мой брат? — спрашиваю, поднимаясь с места.

Но отвечает мне не директриса, а Анастасия Игоревна.

— Полина, мы были вынуждены вызвать полицию. — директриса в этот момент вскидывает голову, всем своим видом демонстрируя превосходство.

— Я спрашиваю, где мой брат? — повысив голос, повторяю вопрос, чувствуя, как закипаю.

— Пока идёт расследование обстоятельств похищения, — продолжает говорить классная руководительница, — уж извините, но мы не можем назвать это как-то иначе, Ярослав будет находиться в детском доме.

Сука!

— Думаю вы и сами понимаете, что мы не могли поступить иначе. — снова вклинивается в разговор директриса.

— Нет, не понимаю. — выхожу из себя. — Вы так беспокоились о маленьком мальчике, что отправили его неизвестно куда? В абсолютно чужую для него обстановку? Избавьте меня от вашего лицемерия! Дело тут явно не в заботе о ребёнке!

Сжимаю кулаки, чтобы не сорваться на крик. Каждое слово этих двуличных тварей — как удар ножом.

— Что-то вы не спешили вызывать полицию, когда, как вы утверждаете, моего брата отсюда похитили. — как же я сейчас злюсь. — И я даже знаю почему. Потому что вы продажные сволочи! Получили свои тридцать серебряников и вычеркнули из своей короткой памяти Ярослава Соболева.

— Немедленно покиньте территорию гимназии или я вызову полицию! — теряет хладнокровие директриса.

— Я требую, чтобы мне сейчас же сообщили, в какой именно детский дом его отправили. — мой голос, несмотря на внутренний гнев, звучит ровно и холодно. Всем своим видом показываю, что не дам собой манипулировать. — Или я напишу жалобу в прокуратуру, указав что вы берёте взятки.

Классная руководительница пытается успокоить меня, положив руку на плечо. Отдергиваю её с отвращением.

— Я жду!

В глазах директрисы читается злость и раздражение, а по лицу расползаются красные пятна. Она явно не ожидала такого отпора и в следующее мгновение сдаётся.

Написав на клочке бумаги адрес, протягивает его мне, не сказав при этом ни слова.

Я так же молча забираю бумажку и покидаю кабинет, не забыв напоследок со всей злостью шарахнуть дверью.

Это просто немыслимо!

Я, наивная дура, начала думать, что чёрная полоса в моей жизни пошла на спад.

Но хрен тебе, Полина!

Сжимая челюсти, марширую на выход из гимназии.

Уже находясь за воротами, снова вызываю такси и еду по написанному директрисой адресу.

Стоит мне шагнуть на территорию детского дома, как я словно в ад попадаю...

Сколько бы я не упрашивала, мне не позволяют увидеться с братом.

И начинается бесконечная канитель. Я разрываюсь между отделением полиции, где заполняю кучу бумаг и, собственно, детским домом.

Череда выдвинутых ко мне требований, как к единственному опекуну Ярослава, грозится стать бесконечной.

Сначала меня просят предъявить целую кипу разрешительных документов. На получение которых уходит уйма времени и денег.

Позже, когда я думаю, что этого хватит хотя бы для короткой встречи с братом, я снова получаю отказ. И новый запрос документов.

Вечером я понимаю, что за один день справится с бюрократической подножкой я не смогу, поэтому снимаю номер в захудалой гостинице и заваливаюсь спать.

Проснувшись рано утром, привожу себя в порядок и просмотрев, врученный накануне, ещё один список требований, пытаюсь продуктивно спланировать свой день.

Но в какой-то момент замираю, не веря в то, что сейчас ощущаю.

Шок.

Именно его я испытываю в эту минуту.

И ещё неверие.

Почему это случилось именно сейчас?

Закрываю лицо руками, признавая, что в это самое мгновение, по неизвестной причине, мой магический обман рассеян.

Он всё знает…

Чувствую, как долгое время дремавшая во мне кровь барса начинает бурлить, пульсировать, кипеть…

Моя вторая, пусть и слабая, ипостась всем своим существом стремится к нему…

К своей паре.

Истинной паре.

К Демиду…

Кое-как справившись с собой, покидаю гостиницу и прилагая неимоверные усилия, пытаюсь не думать об Астахове и о том, что он со мной сделает если мы встретимся.

Пребывая в состоянии жуткой нервозности, снова занимаюсь сбором документов.

В обед оказываюсь в детском доме. Долго жду заведующую. Сильно волнуюсь.

Тяжело осознавать, что мой брат находится настолько близко, но в силу обстоятельств я не могу его увидеть.

— Проходите. — выглянув из-за двери, приглашает меня секретарь.

Вхожу в приёмную и передаю ей папку с документами. Девушка снова просит меня подождать и скрывается за дверью кабинета заведующей.

Ожидание затягивается.

Мои нервы буквально звенят от напряжения.

— Можете пройти. — снова секретарь.

Вхожу в кабинет и остановившись у двери жду что мне скажут.

— Добрый день, Полина.

Отвечаю на приветствие, про себя молясь чтобы всё разрешилось благополучно.

— Видите ли в чём дело. — она показательно листает принесённую мной папку, пряча взгляд. — С документами всё в порядке, но мне от вас нужна очень важная в вашей ситуации бумага.

Сжимаю кулаки, умоляя себя держаться.

— Какая? — спрашиваю обманчиво спокойным голосом.

— Ваша характеристика как опекуна Ярослава от имени директора гимназии, в которой до всех непонятный событий учился и проживал мальчик.

И в этот момент я чётко осознаю к чему она ведёт.

Эти двое крепко повязаны между собой. Директриса и заведующая.

И пока я не пойду на поклон к одной, вторая ни за что не позволит мне увидится с братом.

Это тупик…

Демид

Они появляются будто из ниоткуда.

Трое старейшин.

Мужчины неопределенного возраста, в чьих лицах застыла вечность. Морщины, словно трещины на древних артефактах, хранят в себе истории падений и возрождений. Но я точно знаю, что их возраст исчисляется тысячелетиями.

Тысячелетиями наблюдений, суждений, решений, от которых зависит судьба всего нашего мира.

— Альфа. — обращается ко мне один из них.

Склоняю почтительно голову и жду что он скажет дальше.

— Твоя стая, — каждое слово в замершей тишине ночи звучит как удар колокола, — запятнала себя кровью.

В его голосе нет обвинения, лишь констатация факта.

— Тебе есть что сказать по этому поводу? — голос старейшины становится твёрдым.

Я поднимаю голову, встречаясь взглядом с его глазами. В них нет ничего кроме суровой справедливости.

— Это была вынужденная мера. — оправдываться, говоря, что Мартьянов первый начал, считаю ниже своего достоинства, поэтому ограничиваюсь уклончивыми объяснениями, зная, что сейчас это вряд ли сыграет мне на руку.

— Что привело две мирные стаи к конфликту? — продолжает давить уже другой старейшина.

Мирные…

Да уж.

— Разница во взглядах на жизнь и некоторые её аспекты. — кто-то из них или все сразу могут воспринять мой ответ слишком дерзким, но другого у меня нет.

Это они вожаки, им и положено искать истину.

— Ты идёшь с нами. — будто услышав мои мысли говорит один из старейшин.

— Хорошо. Только, с вашего позволения, переговорю со своим бетой.

Мне ничего не отвечают.

Воспринимаю это как согласие и направляюсь к стоящим в стороне членам моей стаи, среди которых и Адам.

Отдаю ему некоторые распоряжения и прошу без лишнего шума дождаться моего возвращения. Друг нехотя соглашается.

Дальше время тянется бесконечно…

Я оказываюсь в резиденции старейшин, где мне устраивают настоящий допрос. Осознаю, что отмолчаться не получится, поэтому на вопросы отвечаю.

Но всё равно стараюсь быть сдержанным.

Не хочется, чтобы всплыли на поверхность некоторые незаконные схемы моего взаимовыгодного сотрудничества с другими оборотнями.

Наш разговор со старейшинами продолжается всю ночь.

К утру чувствую себя вымотанным настолько что, кажется, коснись сейчас моя голова подушки, и я провалюсь в небытие минимум на сутки.

— Ты держался достойно, Альфа. — подводя итог, говорит старейшина. — Нам известно, что именно Роман спровоцировал конфликт.

Не совладав со своими эмоциями, смотрю на него с удивлением.

Никогда себя не чувствовал большим дураком чем сейчас.

Хочется спросить: тогда какого чёрта?

Зачем нужны были эти расспросы и чего они добивались.

Едва себя сдерживаюсь, понимая, что вспышка агрессии ничего не даст. Лишь затянет мой вынужденный визит в резиденцию на неопределённое время.

Молча гляжу на старейшину, ожидая продолжения.

Следующий его вопрос загоняет меня в тупик.

— Нам единственное непонятно. Что явилось катализатором?

Отвечать я не горю желанием, но понимаю, что отвертеться не получится.

— Мартьянов выкрал мою женщину. — произношу уверенно, чтобы ни у кого из них не возникло сомнений в правдивости моего утверждения о «моей женщине», потому что Полину я только в душе считаю своей, для всех остальных это не так.

— И кто же она? — вопрос звучит как насмешка.

Или мне это кажется?

— Не Полиной её зовут случайно? Если это так, то странно слышать, что брат выкрал свою сестру.

Моё ровно стучавшее до этой минуты сердце, срывается, делая кувырок, от которого перехватывает дыхание.

Смотрю поочерёдно на всех троих.

Что?

Полина сестра Мартьянова?

Но, как…

И тут память безжалостно подкидывая воспоминания, складывает в одну общую картину все кусочки пазлов.

Полина поэтому шпионила для Мартьянова?

— Но я верю тебе, Демид Астахов. — продолжает говорить старейшина, неторопливо приближаясь ко мне.

Напрягаюсь всем телом, отлично зная, что просто так они не сокращают дистанцию. Значит у него для этого есть конкретная цель.

— Хитрая омега. Так ловко обвела вокруг своего изящного пальца грозного волка. — из его слов понимаю только, что речь о Полине, но сути не улавливаю.

Последовавшая за этим непонятная пауза, в которой слышен лишь шёпот ветра и неспешное тиканье времени, кажется, тянется вечно.

Всё резко меняется, когда старейшина, чьи глаза, кажется, видят саму душу, поднимает руку плавным движением проводит ею у моего лица, пальцами сжимая воздух.

И в этот миг… мой мир переворачивается.

Я будто прозреваю, избавляясь от мутной пелены перед глазами.

Реальность, искаженная и подменённая, обретает истинные очертания.

Ложь, которую я принимал за правду, рассыпается в прах.

В голове, как после долгого сна, начинает проясняться.

И тут, как удар грома, осознание — ошеломляющее, леденящее душу...

В моём теле просыпается то, что было намерено подавлено, скрыто.

Связь истинных...

Полина — моя пара. Она — та, что предназначена мне судьбой. Та, с которой мы связаны незримыми нитями.

А ещё приходит ошеломляющая мысль…

Если Мартьянов кровный брат Полины, то получается, моя пара — барс?..

— Вижу ты осознал. — снова говорит старейшина. — То, что сделала твоя омега — преступление против природы оборотней.

Так и есть, но наказывать её не позволю. По крайней мере, для начала им нужно будет избавиться от меня…

Пока еду домой терзаю мозг мыслями о Полине.

Взять под контроль злость на неё никак не получается.

Мелкая гадина с самого начала знала, что мы с ней пара и не дрогнув провернула свой ведьмовской фокус.

Придушил бы, ей богу…

Каждое слово старейшины въелось в душу. О том что на моей паре было заклятие, много лет назад наложенное её мамашей-ведьмой. Та, после своего печального опыта, не желая дочери такой же участи, наложила на Польку магическую печать, блокирующую возможность в будущем «увидеть» истинную пару.

Когда я получил ранение, и Поля коснулась моей крови, заклятие потеряло свою силу.

В тот момент девочка осознала кем мы приходимся друг другу, но один хер сделала то же самое что и её мать. Наложила морок на ту судьбоносную нить что протянулась между нами.

И за это мне хочется её наказать…

Едва въехав на территорию стаи уровень моей агрессии достигает критической точки.

Потому что я сразу понимаю, что моей пары здесь нет…

Полина

Утром ощущаю странное смущение.

Пока идём к припаркованному во дворе гостинице автомобилю, бросаю на Демида робкие взгляды.

Сейчас всё случившееся между нами накануне, кажется чем-то нереальным. Но слишком ощутимое покалывание в основании шеи убеждает меня в обратном.

Пока едем в детский дом, Демид рассказывает о состоявшейся встрече со старейшинами.

Слушаю его, мыслями постоянно уплывая в прошедшую ночь.

Я призналась ему в своих чувствах!

Да, я сделала это на эмоциях, но это правда.

Я действительно люблю его.

И даже весь тот негатив что был на протяжении всего времени, что мы знаем друг друга, как-то забылся…

Это действие крови оборотня во мне. Ведь задуманное природой так просто проигнорировать нельзя.

У людей с этим всё намного проще.

Ты либо нравишься, либо нет.

У двуликих всё иначе.

После пробуждения связи истинных ты смотришь на своего избранного по-другому. Испытываешь столь сильное притяжение, которому противиться нет никакого желания.

Это заложено в оборотнях с момента появления на свет.

И вот это сбивает с толку.

Задумываюсь о том, что ко мне испытывал Астахов до того, как узнал, что мы пара?

Ведь он не заикнулся о чувствах.

Нет, мне не нужно ответное признание. Вовсе нет. Но чувствую себя в высшей степени некомфортно вспоминая, что он ни разу не проявил заинтересованность во мне. Вне постели.

Да страсть была и есть, но это ведь не равно любовь.

В общем я запуталась…

— Нужно будет оборудовать детскую. Купить всё необходимое. — голос Демида вырывает меня из канители беспокойных мыслей. — Составишь список всего что нужно мальчику.

— Ярослав.

— Что?

— Моего брата зовут Ярослав. — зачем-то акцентирую на этом внимание.

— Понял. — отвечает сухо и замолкает.

До самого детского дома никто из нас больше не предпринимает попыток заговорить.

Понимаю, что на ровном месте себя накручиваю, но ничего с этим поделать не могу.

Моему удивлению нет границ, когда я замечаю, что в месте откуда меня разве что в спину не выпихивали, сегодня нас принимают как самых важных гостей. А увидев расшаркивания директрисы перед Астаховым вообще немею.

Прикрываю глаза, только сейчас признавая какая я дура…

Самая настоящая.

В эту самую секунду приходит полное осознание того, что мне стоило тогда решится довериться Демиду. И всего этого кошмара не было бы.

А так…

Я загнала в угол не только себя, но и добавила лишних страданий маленькому брату.

Сглатываю, чувствуя, как где-то глубоко внутри закручивается истерический вихрь. Прилагаю неимоверные усилия, пытаясь сдержать рвущиеся наружу слёзы. Горькие, и уже бесполезные слёзы сожаления.

Почему я верила в силу подлого Романа и не верила в Демида?

Только мысль о скорой встрече с братом не даёт мне расклеиться окончательно.

На подписание всех необходимых документов уходит максимум минут пять и вот нас уже ведут в то крыло здания, где проживают малыши возраста Ярика.

Сердце бешено колотится в груди, дыхание сбивается. С каждым шагом я приближаюсь к важному моменту в моей жизни.

Длинный, серый коридор, тусклый свет, запах хлорки и детского несчастья. В этих стенах время застыло, превратившись в нескончаемую череду одиночества и боли. Здесь живут брошенные дети.

Дети, которым не повезло родиться не у тех родителей.

Трясусь вся, когда мы оказываемся у нужной двери. Медленно открываю её, заглядываю внутрь.

В один короткий миг весь мой мир сужается до крохотного, хрупкого силуэта моего шестилетнего брата.

Он сидит на полу, окруженный игрушками, и рисует карандашом в альбоме. Но, поднимает голову услышав, как открывается дверь.

Увидев меня, он резко вздрагивает, глазки расширяются от удивления.

И неверия…

Замер, как и я.

Пространство между нами будто молниями пронзает.

Спустя короткое мгновение он вскакивает, бросает карандаш, и с криком, полным радости и изумления, бежит ко мне.

— Полина!

Я падаю на колени, хватаю его в охапку, прижимаю к себе, вдыхая такой родной запах.

— Ты приехала. Ты меня заберёшь? — спрашивает, вжавшись в меня всем телом. — Заберёшь меня? Да, Полина?

В его голосе столько тревоги и страха, что я не выдерживаю и начинаю рыдать.

— Да-да! Заберу! — шепчу сквозь слёзы и всхлипы. — Прямо сейчас заберу!

— Я знал, что ты придёшь. Я так ждал тебя. — вытирая ладошками мои щёки, говорит брат.

— Поля, прекращай. — слышу за спиной твёрдый голос Демида. — Не расстраивай парня. Давайте уже покинем это место.

Киваю, поднимаясь на ноги.

Беру Ярика за руку и вместе с ним иду в обратном направлении.

Малыш всё время оборачивается, настороженно глядя на идущего за нами Астахова.

До меня не сразу доходит что я их не представила друг другу.

Делаю это когда мы подходим к автомобилю.

— Ярослав это мой… — медлю не зная, как правильно обозначить перед ребёнком свои отношения с Альфой. — Это мой хороший друг.

— Демид. — Астахов сам представляется моему брату и по-мужски протягивает для пожатия руку.

— Ярослав. — малыш тут же охотно её пожимает.

Вообще никогда не замечала за ним рвения к общению, тем более с малознакомыми людьми, но, к моему огромному удивлению, почти всю дорогу до стаи Ярик засыпает Альфу вопросами.

— А мы теперь члены твоей стаи, да? — спрашивает с детской непосредственностью.

Сохранять невозмутимость не получается.

Меня этот вопрос тоже волнует. Потому что я совершенно не понимаю в качестве кого я возвращаюсь на территорию Астахова.

— Вы теперь не только члены моей стаи, — уверенно отвечает Демид, чуть повернув голову в сторону заднего сиденья, где сидит Ярик, — но и моя семья.

В его голосе звучит твердость, непреклонность.

И в то же время — что-то еще. Забота?

— Семья? — удивлённо переспрашивает мой брат, его маленькое личико выражает неподдельное удивление. — Но мы же не родные.

— Совсем скоро породнимся. — Сказав это Демид переводит на меня взгляд, от которого по всему телу растекается тепло.

— Это как? — не унимается мелкий непоседа.

Внутри всё переворачивается.

Щёки покрываются румянцем.

Неужели он… действительно собирается предложить мне…?

Каждое мгновение ожидания растягивается в вечность. Сердце бешено колотится в груди, в висках стучит кровь.

Пряча дрожь в руках, зажимаю ладони между колен и вдыхаю поглубже.

Смотрю на Демида, пытаясь угадать его мысли, прочитать в голубых глазах ответ. Но его лицо — непроницаемая маска.

Ни единого намёка.

В животе зарождается какое-то странное, волнующее чувство. Страх смешивается с надеждой, сомнения с желанием.

Хочется верить, что он действительно искренен.

— Позже, Ярослав, я тебе обязательно расскажу как это будет. — отыскав в зеркале заднего вида взгляд моего брата, Демид подмигивает ему. — Идёт?

— Да. — с готовностью соглашается Ярик.

В каком-то взвинченном состоянии нахожусь, когда мы въезжаем на территорию стаи.

Меня тут не было три недели, а такое чувство, будто с момента как Адам увозил меня отсюда, прошла целая вечность.

Ярослав с интересом разглядывает окрестности, попутно задавая Астахову вопросы.

Удивительно как быстро эти двое нашли общий язык.

Наверное, на уровне подсознания или врождённой интуиции мой брат чувствует того, кто не несёт для него угрозу.

Следующие три дня для меня проходят словно в тумане. Так будто я смотрю на всё происходящее со стороны, не в силах сопротивляться чему-либо.

В голове полная неразбериха, все чувства перемешались.

Я сама не поняла как Демид взял меня в оборот по благоустройству детской комнаты.

Он вовлек меня в этот процесс с такой решительностью и энтузиазмом, что я просто не смогла бы остаться в стороне.

Мы вместе выбирали обои, шторы, мебель. Астахов внимательно выслушивал мои предпочтения, предлагал свои варианты, и, удивительное дело, всегда находил компромисс.

Мнение Ярика Демид тоже не игнорировал. Они с моим братом сильно сблизились. Ярослав в нём души не чает. В нашем мире быть приближённым к Альфе мечтает любой мальчишка его возраста. А жить с ним в одном доме так вообще апогей всему.

А ещё… в эти дни мы много разговаривали. Демид расспрашивал о моём детстве, о семье, о моих страхах и надеждах. Мне рассказывал о своей юности, ответственности, о своих потерях.

Мы говорили обо всём.

Кроме нас самих.

И это сильно тревожит меня.

Своими действиями Астахов показывает всю серьёзность намерений в отношении меня.

И вроде всё хорошо.

Даже более чем.

И скорее всего, я придираюсь, но… не могу перестать думать о том, что, как и прежде, между нами нет никакой конкретики…

Демид

— Спасибо, Айдар. — в конце разговора ещё раз благодарю Шакурова за то, что прислушался тогда к моей просьбе, хоть и не обязан был.

— Сочтёмся. — отвечает в своей манере сухо и отключается.

Усмехаюсь, откладывая телефон в сторону.

Кто бы мог подумать, что после произошедшего мы сблизимся с тем, с кем в принципе такого даже в теории допустить не мог.

Когда получил фальсифицированное видео с похищением Полины, я конечно же рванул к Шакурову.

Не разбираясь, бросился на него и будь Айдар по силе слабее меня он бы вряд ли выжил, настолько я был взбешен. И только когда первая волна агрессии схлынула я смог хоть что-то проанализировать, а потом и услышать его.

Зверь не оправдывался.

Апеллировал фактами.

Тогда только страх за Польку не позволил мне почувствовать себя полным придурком.

Да и помочь Айдар вызвался не по доброте душевной, а чтобы лично поквитаться с Романом. Подстав он не прощает никому.

Как по мне, слишком уж легко этот урод отделался.

Мне хотелось по полной взыскать с него за всё что пережила Полина с Ярославом. Но Зверь опередил меня, уничтожив трусливого барса.

Удивительно почему столь всевидящие старейшины не вменили ему убийство Мартьянова. Думаю, это всё не просто так, но копать до истины не собираюсь.

Последствиями стычки с барсами пришлось заниматься всю последнюю неделю. Но, к счастью, всё решилось более чем благополучно.

Откатившись в кресле назад, выдвигаю один из ящиков письменного стола. Прихватываю оттуда маленькую коробочку, прячу её в кармане брюк. Забираю со столешницы телефон и покидаю кабинет.

В прихожей Поли нет. Бросив взгляд на часы, понимаю, что она задерживается. Просил её быть готовой к семи, сейчас уже десять минут восьмого.

Жду ещё десять минут, после чего поднимаюсь к ней.

Стучу в дверь.

Поля открывает почти сразу.

— Ты почему ещё не одета? — спрашиваю, разглядывая её ставший трогательно привычным домашний вид.

— Я не хочу никуда ехать. — ставит перед фактом и сложив руки на груди с вызовом смотрит на меня.

Это ещё что за упрямство?

— Почему? — недоумеваю я.

Когда приглашал её на свидание вроде была не против.

Тогда как понять, что случилось за эти несколько часов?

— Просто не хочу.

— Ну раз просто… То думаю тебе будет не так уж сложно сделать над собой усилие и переодеться.

— А можно я останусь дома?

Это не просьба.

Это попытка указать на чрезмерное давление с моей стороны.

В другой ситуации я скорее всего уступил бы, но не сегодня.

— Полина!

— Хорошо! — выдаёт со злостью. — Буду готова через десять минут!

И она просто захлопывает перед моим лицом дверь.

Глубокий вдох и медленный выдох.

Ещё.

И ещё.

Видимо мне придётся часто практиковать технику успокоения с помощью дыхания, если я планирую жить с ней долго и счастливо.

Спускаюсь вниз, сажусь на ближайший диван и берусь ждать мою вредную и до жути характерную пару.

Десять минут?

Видимо у Полины какой-то свой отсчёт времени.

Спустя полчаса уже даже не злюсь.

Просто констатирую как факт, что наша с ней семейная жизнь скучной точно не будет.

Все мои попытки держать себя в руках летят к херам, когда и через сорок минут Полины так и нет.

Резко поднимаюсь с места, уже зная, что этот вечер не закончится так как я его планировал изначально.

Приблизившись к лестнице, слышу шаги.

Поднимаю голову и наблюдаю за неторопливо спускающейся Полиной.

Усмехаюсь, когда вижу, что переоделась она не в платье как я предполагал, а в простую белую футболку и джинсовые шорты на лямках.

На лямках, мать их…

— Я, кажется, предупреждал что мы идём в ресторан. — стараюсь не выдать голосом своего раздражения.

И дело не в том, что она одета как-то не так.

Меня бесит её упрямство и желание сделать «по-своему». Другими словами — назло мне. Это же очевидно! Специально испытывает моё терпение, проверяя на прочность.

— Если тебя что-то не устраивает можем никуда не ехать. — заявляет мне с улыбкой.

С виду сама невинность.

Гнёт девочка меня. Упорствует.

Медленно, но верно. И явно получает от этого удовольствие.

Хочет посмотреть, как сильно я могу прогнуться под неё. Насколько далеко готов зайти, чтобы угодить ей.

— Меня всё устраивает. — возвращаю ей такую же неискреннюю улыбку. — Раз ты готова, то может ехать.

Предлагаю руку, но она медлит, мгновенно становясь серьёзной.

Что опять не так?

— Но… — пытается что-то сказать и сразу замолкает.

— Что, Поля?

Держись, Астахов!

— Почему ты настаиваешь? — спрашивает чуть прищурившись. Так будто подозревает меня в чём-то.

А я стою и пытаюсь понять, что она мне хочет предъявить.

— А, Демид? — требует ответа, но не ждёт его. — Ты всю неделю делал вид что меня нет. Игнорировал как только мог. И тут на тебе. Так и быть, Полина, сделаю одолжение свожу тебя в ресторан!

Чувствую, как с каждым произнесённым ею словом я всё сильнее закипаю.

Она права, я действительно не уделял ей достаточно внимания, потому что эта неделя была крайне сложная. О чём я предупреждал, но видимо для Полины это не было достаточным оправданием.

— Что ты несёшь? Какое к чёрту одолжение?

— Не разговаривай со мной так! — обычно сдержанная Полина срывается на крик.

Это вызывает недоумение.

И лёгкий ступор, потому что понятия не имею как вести себя с ней… такой.

— Так и будем разговаривать у лестницы? — спрашиваю, давая и себе, и ей короткую передышку в этом странном марафоне обвинений и оправданий.

Поля какое-то время медлит, при этом сверля меня взглядом, затем с видом королевы шагает к дивану, но не садится. Останавливается рядом с ним и сложив руки на груди молча смотрит на меня.

Понятия не имею чего она от меня ждёт.

Подхожу ближе и тоже молчу.

С некоторым сожалением приходится признать, что вечер, на ускоренную организацию которого я потратил кучу времени и денег, окончательно похерен.

Ну что ж…

— Полин, я говорил тебе о том, что ситуация сложная и мне нужно было несколько дней на решение… — замолкаю, когда начинает звонить мобильный зажатый в моей ладони.

Машинально поднимаю руку и бросаю взгляд на экран.

Яна?

Какого хера она звонит?

Сбрасываю вызов, сую телефон в карман и снова смотрю на Полину.

И…

О, нет.

Судя по яростному взгляду, цель которого меня четвертовать, делаю вывод что имя абонента она заметила.

— Не имею представления по какой причине она звонила. — начинаю оправдываться и сам охереваю с этого.

— Так ответил бы и узнал. — язвит моя мегера.

Готов поклясться, она уже себе в голове нарисовала красочную картину моей измены.

Прикрываю глаза и устало опускаю голову вниз.

Какой-то непрекращающийся абсурд, ей богу…

— Ты в чём-то меня подозреваешь? — спрашиваю, снова возвращая ей взгляд.

— А есть в чём? — парирует. В голосе вызов.

И тут меня накрывает.

Злость, раздражение, негодование.

Всё смешивается в один гремучий взрывоопасный коктейль.

— Ты серьёзно? — выплевываю слова сквозь зубы. — Действительно считаешь, что я мог с кем-то…

Блядь.

Да я даже произнести вслух этого не могу.

— Вот ты мне и скажи, Астахов, мог или нет! Иначе я просто не понимаю почему тебе звонит твоя бывшая любовница. — последние два слова выделяет с особым смаком.

Вскипевшее лавой бешенство обжигает внутренности.

Пускаю все силы на то, чтобы подавить желание наорать на неё и разнести всё вокруг.

Не отводя от Полины взгляда, достаю из кармана телефон.

Разблокировав экран, набираю Яну и включаю громкую связь.

Гудки.

— Привет, Демид. — раздаётся знакомый голос. — Извини, что звоню так поздно, я просто открытую вакансию по своей специальности нашла, хотела получить разрешение на переезд в город.

Всё логично.

Свободная самка не может покинуть стаю без разрешения Альфы. Но как же не вовремя она...

— Могла бы сообщить об этом в более подходящее время. — говорю, по-прежнему ввинчивая взгляд в Польку, которая уже не такая воинственная какой была всего мгновение назад.

— Боюсь завтра моей решительности могло бы не хватить, а так пока под действием эмоций…

— Хорошо. — не даю ей договорить. — Разрешение возьмешь у Адама.

— Спасибо! — не сдерживает восторга. — Огромное спасибо!

Отключаю телефон и отбрасываю его на диван.

Достало меня всё.

Прячу руки в карманах брюк, так некстати нащупывая в одном из них бархатную коробочку, будь она неладна.

— Я… — начинает Полина. — Ты… просто…

Замолкает, не найдя нужных слов.

— Тебе нужно научиться доверять мне, иначе у нас ничего не получится. — произношу устало.

Я действительно считаю, что отношения без доверия — это полная херня.

— Ты спрашивала почему я настаиваю? — вынимаю коробочку из кармана, наблюдая как Полина прижимает ладони к щекам и смотрит на меня расширенными глазами. — Хотел сделать тебе предложение. Возможно банально, но красиво. В ресторане. С цветами, музыкой и сопутствующей случаю атмосферой. Хотел, чтобы этот момент тебе запомнился. Но у нас с тобой, — невесело смеюсь, — всё через одно место. В принципе как началось, так и продолжаем.

— Боже… Демид…

Вижу, что она смущена и растеряна, но помогать ей выйти из, созданной ею же, ситуации не собираюсь.

Полина опускает руки, мнётся.

Ждёт что продолжу, но я молчу.

Пауза затягивается, но неловкости в ней нет.

Она уже знает, что я не отпущу её, не надев на палец кольцо. Я знаю, что она с места не сдвинется пока я не сделаю это.

Одновременно с ней начинаем улыбаться.

— Не знаю, что ты там себе напридумывала, но прекращай. Сразу же. Ты моя истинная и мне никто кроме тебя не нужен.

Поля, продолжая улыбаться, мрачнеет прямо на глазах.

И, кажется, я понимаю причину её внезапной грусти.

— То, что ты оказалась моей парой это конечно круто, но этот факт никак не повлиял на моё решение. — подхожу ближе к ней. — Я бы в любом случае женился на тебе, просто потому что люблю и не представляю своего будущего, в котором тебя нет. Мне понадобилось время и куча совершенных ошибок, чтобы понять это.

— Демид. — шепчет, и я вижу, как по её щекам начинают катиться слёзы.

— Я поступил по отношению к тебе как придурок, признаю это, но сразу предупреждаю что отказ не приму. — пытаюсь шутить, хоть и понимаю, что шутка выходит натянутой.

— Полина! — мы как по команде поворачиваем головы и смотрим на стоящего на вершине лестницы Ярика. — Не отказывай ему!

У меня есть союзник.

Это не может не радовать.

— Я согласна. — говорит Поля раньше, чем я, собственно, успеваю озвучить само предложение.

Вынимаю из коробочки кольцо и беру её за руку.

— Станешь моей женой? — всё же соблюдаю порядок.

— Да, Демид.

Морально выдохнув, надеваю своей женщине на палец кольцо.

— Ура. — это уже радуется Ярослав.

Быстро спустившись к нам, бросается обнимать сестру. Мне лишь смущенно пожимает руку.

— А свадьба когда? — умостившись на диване, начинает допытываться мелкий.

— На следующей неделе. — отвечаю я и притягиваю шокированную Полину к себе.

— В смысле «на следующей неделе»? Ты серьёзно? — ахает она.

— Абсолютно. — подаюсь вперёд и скрепляю сегодняшнее событие невинным чмоком в удивлённо приоткрытые губы.

— Астахов!

О боги…

Дайте мне сил…

Полина

Пять лет спустя…

Адреналин всё сильнее бьёт в голову, добавляя азарта.

Я бегу настолько быстро, насколько это вообще возможно.

Лес встречает меня мраком и колючими ветками, царапающими лицо и руки, но я не обращаю на это внимания.

Тьма вокруг сгущается, скрывая дорогу.

Я не замедляюсь.

Я должна хотя бы раз это сделать.

Уйти от преследования Альфы.

Сбежать.

Сквозь сплетение деревьев прорываюсь на знакомую поляну, и меня ослепляет яркий свет полной луны. Огромная и холодная, она заливает серебром всё вокруг, высвечивая каждую травинку.

И… его.

Он стоит посреди поляны, огромный, тёмный, чудовищный. Альфа. В звериной ипостаси.

Опередил…

Волчьи глаза, горящие янтарным огнём, смотрят прямо на меня. Оскал обнажает огромные клыки, готовые разорвать любого, кто встанет на его пути.

Он двигается плавно, грациозно, словно сама смерть идёт по пятам.

Бежать больше нет смысла, но я пячусь назад, не отводя от него взгляда.

— А-ах. — вскрикиваю, оступившись и падаю, приземляясь на пятую точку.

Оборотень наступает медленно, неотвратимо.

Огромная лапа придавливает мою грудь к земле, выбивая из лёгких последний воздух. Я смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как сердце сбивается с привычного ритма.

Он склоняется надо мной, горячее дыхание зверя обжигает лицо. Запах дикой природы заполняет всё вокруг.

Я вижу его оскал, вижу, как блестят клыки в лунном свете.

Любую другую на моём месте должен сковать страх, парализовать. Но я его не испытываю.

Потому что это он…

Демид Астахов.

Моя бесконечная любовь.

Мой смысл жизни.

Муж и отец моих детей. Наших. Двух самых сладких и любимых мальчишек на свете.

Да, он зверь. Да, он пугает. Но я знаю его как никто. Я вижу в этих глазах не только ярость, но и любовь. Боль. Страх потерять меня.

— Демид. — в его имя вкладываю то необъятное чувство, которое испытываю каждый раз глядя в его глаза.

Приподнимаю руку и провожу ладонью по морде зверя, пальцами зарываясь в шерсть. Оборотень прикрывает глаза, показывая, что ему нравится моё прикосновение.

Мы вместе немногим больше пяти лет, а мне иногда кажется, что я вечность знаю этого невероятного мужчину.

— Я люблю тебя. — шепчу, наблюдая за ним.

Несколько томительных секунд и мой Альфа совершает обратный оборот.

— Я тоже тебя люблю, Поля, — произносит хриплым голосом и берёт в плен мои губы нетерпеливым, жадным поцелуем.

Мои ладони скользят по его голому торсу, ощущая каждый изгиб, каждую мышцу. Кожа горячая. Я прижимаюсь к нему всем телом, вдыхая его персональный запах — запах леса, мускуса и… страсти.

Поцелуй становится всё более жарким, требовательным, порочным. Таким, что бельё на мне пропитывается влагой. Меня колотит от диких ощущений. С ним всегда так.

Его руки крепко обнимают меня, не давая сбежать. Да я и не хочу сбегать.

Я хочу быть здесь, в его объятиях. Навсегда.

Отрываемся друг от друга, чтобы перевести дыхание. Лунный свет заливает его лицо, подчеркивая скулы, сильный подбородок, горящие любовью глаза.

Меня бросает в жар. Тело становится сверхчувствительным.

Демид возбуждён не меньше.

Зарываюсь пальцами в его волосы и притягиваю к себе. Целую сама и тихо стону, когда влажный язык погружается в мой рот.

Весь мир расплывается в мутную картину, когда муж прерывает поцелуй. И спустив лямки моей сорочки, целует сосок. Нежно, неторопливо. Распаляя меня этим до предела.

Медленно облизывает ореолу и втягивает в рот.

Меня пронзает молнией. Насквозь. Бормочу что-то невнятное, пальцами сжимая его плечи, впиваюсь в кожу ногтями.

Демид прикусывает сосок и мышцы промежности самопроизвольно сокращаются. Жадно втянув в себя ночной воздух, запрокидываю голову и закрываю глаза. Проваливаюсь в сладкую негу.

Приподнимаю бёдра, когда мой Альфа, подцепив пальцами трусики, стягивает их с меня. Развожу ноги максимально широко, предоставляя ему полный, беспрепятственный доступ.

— Моя девочка. — шепот в шею, за которым следует лёгкий укус, как печать принадлежности.

Выгибаюсь, упираясь промежностью в его пах.

Демид обнажён, и я ощущаю всю силу его возбуждения.

Кожу бёдер осыпает тысячами мурашек, а в самом низу живота ощущается горячий спазм.

— Прости, малышка. — врезается в замутнённое похотью сознание голос мужа. — Хочу в тебя до безумия.

В следующее мгновение он ловко переворачивает меня на живот и подтянув к себе за бёдра, ставит на колени.

Инстинктивно пытаюсь приподняться, но Демид не позволяет этого сделать, надавив ладонью мне в область лопаток.

Вжимаюсь щекой в мягкую траву и закрываю глаза.

Меня уже трясёт от предвкушения. Каждая клетка тела пульсирует от наслаждения и тянется к моему мужчине.

Я начинаю задыхаться, когда ощущаю, как он проникает в меня пальцами. Глубоко. До предела.

Скулю, ёрзаю.

Нетерпение волной прокатывается по телу.

Подаюсь навстречу движений его руки и стону. Громко, несдержано.

И в следующее мгновение получаю желаемое. Демид вынимает пальцы. Давит в меня членом, совершает резкий выпад и врывается на всю длину.

Сердце долбит в рёбра мощными ударами. Лёгкие не справляются, кислорода катастрофически не хватает.

Астахов начинает двигаться, подчиняя моё тело себе.

Выгибаюсь от того, что мне сейчас хочется так много, одновременно остановить это мгновение и бесконечно испытывать ошеломляющее чувство наполненности.

Демид наклоняется к моему уху, прижимаясь грудью к спине, прикусывает мочку, не переставая двигаться во мне.

— Идеальная.

С каждым толчком Демид входит в меня глубже, сжимая бёдра.

По поляне разносятся звуки нашей страсти, характерные шлепки мокрых тел. Я не знаю сколько всё это продолжается. Альфа не сбивается с ритма, грубо трахая меня.

Дыхание перехватывает и жгучее удовольствие пронзает до основания.

В глазах темнеет, кончаю на грани потери сознания.

Демид перехватывает меня под грудью, впечатывая в своё тело.

Прогибаюсь, раскрываю рот в немом крике под его сокрушительные финальные толчки.

Мои эмоции раскачиваются подобно маятнику, когда я ощущаю внутри себя характерную пульсацию.

— Демид! — срываюсь, окончательно теряя магию момента.

— Тихо! — прикусывает мочку уха, не ослабляя хватки.

Ладонями проводит по моей груди, сжимая соски.

Но сейчас это не вызывает привычных ощущений.

— Зачем ты это сделал? Мы же договаривались!

— Договаривались. Да. — подтверждает он, никак не реагируя на мой эмоциональный всплеск.

Далее следует пауза, во время которой меня вдруг осеняет…

Оборотни имеют способность чувствовать своё потомство чуть ли не с момента зачатия. А это значит...

— Уже нет смысла предохраняться? — выдаю с опаской, до конца не понимая, что чувствую сейчас.

В ушах барабанит кровь, заглушая все остальные звуки, но ответ мужа буквально врезается в меня.

— Верно.

Демид осыпает короткими поцелуями мою шею, плечо, а я замираю, пытаясь уложить в сознании беспощадную правду.

Я снова беременна!

— На этот раз точно будет девочка. — в его голосе улыбка, которой он заражает и меня.

Мы правда не планировали эту беременность, хотели немного повременить, но это не означает что малыш нежеланный.

— Ты в прошлый раз так же говорил. — произношу с напускной обидой, но не сдерживаю смешка, когда Демид разворачивает меня к себе и заглядывает в глаза.

— Ты не рада?

— Астахов! Что ты такое говоришь?

Демид, видимо удовлетворившись ответом, перемещает руку мне на затылок и притягивает к себе. Наши губы встречаются в нежном поцелуе.

Конечно, я рада.

Рада тому, что когда-то обстоятельства вынудили меня прийти в его стаю. Рада, что влюбилась, что оказалась его парой, что мы смогли преодолеть все трудности и стать счастливыми.

Страшно подумать, что этого всего могло не быть, если бы когда-то этот грозный Альфа позволил мне сбежать от него.