— Да, мама, конечно, — говорю в трубку, когда она в очередной раз советует мне что взять с собой в отпуск. Я слушаю её наставления, но, на самом деле, все давно собрала и просто киваю в трубку. Вещей у меня не так много, не люблю много набирать. Да, и, при моей специфической манере одеваться, вряд ли кому-то будет не все равно, как я выгляжу. Со вздохом смотрю на уже собранную сумку, но, как порядочная дочь, все же не говорю ничего маме.

На этот отпуск я год собирала деньги с подработок, на которые хватало времени, пока я заканчивала последний курс университета. Я старалась все пять лет учёбы, была лучшей на курсе. И я заслужила этот отдых.

Мы с моей подругой Олей нашли квартиру, и снимаем её вдвоём, после того, как из общежития пришлось съехать. Может, кто-то скажет, что дорого, но мне нравится эта квартира. Она небольшая, но уютная и нам хватает места. Пока слушаю в трубке мамин голос, осматриваю квартиру с мыслью "а вдруг все же что-то забыла?"

Слышу звук открывающейся двери — это пришла Оля, она кивает мне. Я показываю ей на трубку у уха и делаю знак, чтоб не шумела. Та все понимает и тихо шлепает на кухню.

— Мама, ну все. У меня не так много времени осталось. А нужно ещё отдохнуть перед поездкой, — говорю в трубку.

— Когда приедешь, позвони, — вещает мама в телефон.

— Обязательно, — обещаю я. И отключаю звонок. Облегчённо выдыхаю и иду на кухню, где Оля уже сделала нам кофе. Тянусь к чашке и блаженно вдыхаю аромат. Мммм, обожаю.

— Наконец-то выберемся на море, подруга, — говорит Оля. Она лыбится довольной улыбкой. — А ты не хочешь взять с собой нормальную одежду? А не свои эти балахоны. — Подруга фыркает, как и всякий раз, когда наблюдает меня в моем "стиле" — объёмные футболки, безразмерные джинсы и платье-балахон. Есть ещё деловой костюм "а-ля синий чулок".

— Не-а, мне моя одежда нравится, — говорю я, сербая кофе.

— Ну а что там может нравиться? — Оля опять начинает, но я к этому уже привыкла и не реагирую.

— Алин, забудь уже эту историю и живи дальше. — Оля имеет виду мою неудавшуюся лавстори на последнем курсе универа. — Ну попался тебе один подонок. Бывает. Не все же такие.

— А я не хочу думать и гадать — все такие или не все. Я буду карьеру делать. А для этого необязательно обтягивающие платья носить. — Отвечаю ей все то, что уже не раз говорила.

Я снова окунаюсь в воспоминания последнего года. Когда самый красивый парень в нашей группе, Никита Бочкарев, обратил на меня внимание. Мы встречались полгода. А потом оказалось, что ему нужно было всего лишь, чтобы я вместо него рефераты и диплом написала. А кроме меня у него ещё девушки были. На самом деле, он менял девушек как перчатки. И только я, как дура, верила ему и не замечала ничего вокруг. Самое паршивое в этой истории — это то, что я по-настоящему в него влюбилась. Он был великолепен, я не видела в нем изъянов, верила ему безоговорочно. А он просто меня использовал. Когда я узнала правду, то решила, что никаких больше влюбленностей и романов. Тем более, с такими смазливыми красавчиками, как Никита.

С тех пор в моем гардеробе появились те самые балахоны, от вида которых Оля презрительно фыркала и шутила, что со мной в таком виде она находиться рядом не будет. Мол, всех ухажеров я распугаю.

Мы допиваем кофе и проверяем сумки и документы. Вызываю такси, и мы доезжаем до аэропорта без приключений, регистрируемся на рейс, проходим таможню.

Уже в самолёте у меня появляется странное предчувствие, что эта поездка изменит мою жизнь. Я усилием воли отгоняю эту мысль, переключаю треки в плеере. Под плавную мелодию в наушниках самолёт взмывает в небо, уверенно набирая высоту и унося нас с подругой в тёплые края.

Как же башка раскалывается, блть. Вчера мы с Кирюхой так нажрались в баре, а сегодня ещё два совещания. Ну что за тупость так нажираться! Не мальчик уже. Тридцать семь все-таки, не двадцать.

— Света, принеси мне кофе, — говорю секретарше по телефону.

— Уже несу, Олег Максимович, — отрапортовала Света в трубку. От её бойкого голоса в ушах начало звенеть.

М-да, так я до совещания не дотяну. Где-то в ящике вроде анальгин был. Не выход так от депрессии спасаться, только ещё хреновей становится. Все друзья уже семейные, один Кирюха и остался. И тот на три года меня младше. Херово как, блть. Тошно от самого себя.

А все из-за этой сучки Кристины, моей бывшей. Ну собралась замуж, так выходи. Чего мне звонить и доставать меня напоследок? Вот же змеючка. Как ещё мы с ней три года встречались, не пойму. С такими трахаться хорошо, а не жить вместе.

— Ваш кофе, Олег Максимович, — секретарша заходит в кабинет, хлопнув дверью так, что барабанные перепонки срезонировали и начали бить чечетку. Я подскакиваю на стуле, хватаюсь за виски.

Топая каблуками по ламинату, Света подходит, наклоняется своим декольте к моему лицу и ставит чашку передо мной. Я киваю ей и она уходит, виляя бедрами. А мне хочется на необитаемый остров, чтобы проспаться. И чтобы никого из знакомых там не было. Представляя как бы это было, сербаю кофе. После второго глотка уже чуть полегче.

Не откладывая в долгий ящик, решаю посмотреть в интернете недельные туры на море. Хотелось бы подольше, но не получится, Москва надолго не отпустит. Кликаю мышью в первый попавшийся тур с понравившейся картинкой. Бронирую, мне тут же перезванивают. На том конце провода девушка любезным голосом рассказывает детали. Домик у моря на неделю — это реальный способ сбежать от проблем. Просто отдохнуть. Просто выдохнуть. И никаких бад, друзей, родственников, хочется быть подальше от всех. Впервые в жизни мысль о курортном романе вгоняет в тоску. Старею, наверное.

Уже вечером я в аэропорту прохожу регистрацию на рейс. Вижу как впереди меня в очереди стоят две девушки. Одна высокая статная. Грудь — троечка, не меньше. С большими губами и глазами, подведенными так ярко, что их увидят даже из космоса. Но не она привлекает моё внимание. А девушка рядом с ней. Мелкая, в каком-то странном джинсовой комбинезоне в два раза больше неё. Русые волосы собраны в хвост, на лице ни грамма косметики. Но её огромные голубые глаза я бы заметил из тысячи. Они будто светят голубыми озерами. И в них сквозит такая мудрость и спокойствие, что это никак не сочетается с ее юным возрастом. И вроде ничего в ней особенного нет. Маленькая серая мышка, каких много. Но я не могу оторвать от нее взгляд. Чем-то она меня зацепила, и я продолжаю пялиться на нее, как полоумный.

Наблюдаю за этими двумя. Синеглазка не рисуется, не старается привлечь к себе взгляды мужчин. В отличии от её подружки, которая, даже стоя в очереди аэропорта, стреляет глазами в мужчину рядом. Серая мышка стоит с рюкзаком на плече. Глядя на неё, я бы даже не удивился, если бы оказалось, что в рюкзаке все её вещи. Ну вот совсем человек не заморачивается насчёт внешности. Такая скучная, что даже выбивается из толпы. Настолько не как все, что невозможно оторвать взгляд.

Будто почувствовав мой взгляд, она оборачивается и смотрит на меня своими глазищами. Вглядывается в моё лицо своими умными омутами, пробираясь этим взглядом в самую душу. И, не выдав никаких эмоций, отворачивается. Вот так нежданчик! Я привык к тому, что женщины из кожи вон лезут, чтобы я обратил на них внимание. А тут ноль реакции! И чего меня это так задело? Баб что ли вокруг нет? Полно! Каких угодно, красивых и не очень, доступных и тех, кто изображает недотрогу. Так чего меня эта зацепила? Блть, теряю хватку! Или старею. Если уж такие мысли лезут в голову, точно пора отдыхать. Правильно сделал, решив свалить на недельку.

В самолёте вставляю наушники в уши, наблюдаю, как стюардесса показывает технику безопасности. Я так часто летаю, что мог бы пересказать эти правила слово в слово. Когда самолёт набирает высоту, вспоминаю серую мышку. Вернее, её глаза, похожие цветом на голубые озера. Очень яркий, необычный цвет. И такой осмысленный вдумчивый взгляд. Если бы ещё фигурка была красивая. Но в балахоне, который был на ней, это совсем непонятно. Отмахиваюсь от этих мыслей. Решил же, что отдыхаю от всех. И от женщин в том числе. Переключаю внимание на музыку, звучащую в ушах.

После перелёта мне хочется только одного — отдохнуть. Доезжаю до отеля. У меня отдельное бунгало в стороне от гостиничных номеров. Меня проводят к нему, помогая нести чемодан. Когда остаюсь один, выхожу на пляж. Из моего бунгало видно море и я, выйдя из него, сразу утопаю ногами в песке. Как же хорошо тут. Рядом никого нет. Все так, как я хотел. Неделя одиночества. Только море, солнце, пляж.

Третий день на отдыхе, а кажется, что целая вечность прошла. Не думала, что смена обстановки так повлияет на меня. Если дома день пролетал незаметно, то тут казалось, что он длится бесконечно, столько всего я успевала за день. Вставала на рассвете и шла к морю встречать солнце. В это время на, обычно забитом людьми, пляже никого, кроме меня, не было. И я наслаждалась тишиной, покоем и великолепием тихого моря. В такие моменты мне казалось, что я нахожусь в неком подобии медитации, когда все тревоги и суета существуют где-то далеко, в другом мире. Ближе к девяти просыпалась Оля, и мы вместе шли завтракать. Все-таки хорошо, когда не надо готовить и убирать. Тогда есть иллюзия, что моря и отдыха слишком много. И я пью это ощущение, наслаждаясь каждым глотком.

На пляже, как обычно, уже к одиннадцати яблоку негде упасть. Мы радуемся, что получилось занять свободные лежаки. Греюсь на солнышке в чёрном закрытом купальнике. Замечаю, как на меня пялятся, проходящие мимо, мужчины, но делаю вид, что не вижу их. Мне не интересно их внимание, и мне оно не льстит. Иногда, когда кто-то все же решается подойти, я думаю о том, как жаль, что нельзя загорать в одном из моих балахонов. А вот Ольга моему поведению очень даже рада. Не найдя во мне отклика, подошедший мужчина быстро переключает свое внимание на подругу. А я тихо радуюсь тому, что не надо думать, как отказать ему так, чтобы не обидеть.

Сегодня после обеда я решила выбраться в город. Оля, которая решила увезти с собой все солнышко и поэтому обгорела, со мной не пошла. Я спряталась в своём платье-балахоне и отправилась на прогулку.

Проходя мимо рынка, слышу жалобный скулеж. Сначала прошла мимо, но потом вернулась, стало жаль животинку. Маленький щенок с поломанной лапкой и разодранной мордочкой смотрел на меня такими испуганными глазами, что я, не выдержав, присела возле него на корточки.

— Давай, вылезай, малыш, — говорю ему, легонько вытаскивая его из укрытия. — Я знаю, тебе страшно. Я тоже боюсь крови, но что поделать, если надо обработать раны. — Животное перепугано смотрит на меня. А потом начинает рычать.

— Не делай так, тихо, я же боюсь, — говорю ему, чтобы успокоить. А сама руки убираю. И вытащить его не могу. И оставить не смогу.

— Что там у вас? — слышу приятный мужской голос сзади. Этот голос словно эхом прокатывается в голове и опаляет лавиной жара, пролетая по телу. Поворачиваюсь на звук и встречаюсь взглядом с красивым высоким брюнетом. Он внимательно разглядывает меня, а я думаю о том, что он слишком, ну просто до неприличия, красив. Как модель из журнала, искать в разделе про успешных мужчин. Так и вижу его возглавляющим рейтинг самых желанных холостяков. Как раз на чары таких красавчиков у меня иммунитет.

— Тут щенок, у него лапка поломана, кажется, его били. — Отвечаю. Мужчина заглядывает из-за моей спины, стараясь рассмотреть животное. — Нужно его к ветеринару отнести.

Мой новый знакомый чуть отстраняется, потом шумно выдыхает, отодвигая меня в сторону.

— Давай, парень, — говорит раненому животному, протягивая к нему руки. Щенок рычит на него, но мужчина быстро подхватывает его на руки. — Кажется, я видел ветлечебницу пару кварталов назад. — И он кивает в направлении, куда нам нужно идти.

Так мы и делаем, идем в сторону нужной нам ветеринарки. Мужчина несёт собаку, я семеню за ним. Он намного выше, широкими шагами быстро идёт в нужном направлении. Мне приходится чуть ли не бежать, чтобы поспеть за ним.

Мы довольно быстро находим ветлечебницу. Отдаём животное в руки врачей, а сами ожидаем на диванчике в прихожей. Я замечаю, что он с интересом поглядывает в мою сторону, но по привычке активно делаю вид, что не замечаю его внимания. Мол, проходите мимо, мужчина, нам не по пути. И он не делает попыток познакомиться. Успокаиваю себя тем, что вот сейчас он перестанет пялиться, ведь ему проще найти кого посговорчивее, а меня оставить в покое. С такой-то внешностью он недолго будет в одиночестве.

— Ты всегда такая молчаливая? — спрашивает он. И от звучания его голоса снова электрическая лавина пробегает по телу. Но привычка отшивать всех мужчин без разбора берет свое, и я неопределённое пожимаю плечами.

— Видимо, всегда, — говорит, улыбаясь своим мыслям. — Как тебя зовут?

— Алина, — отвечаю. Скорей бы уже узнать, что там с животинкой и прекратить это ненужное никому общение.

— Хочешь пойти со мной сегодня на пляж, Алина? — он все еще улыбается, заглядывает мне в глаза. Чутье подсказывает мне, что передо мной не просто любимчики женщин, да он просто ходок по бабам. И эта мысль неприятно кольнула в груди, но я быстро собралась, не поддаваясь на его обаяние. А как ты хотела, Алина? Мужики никогда своего не упустят, а такие, как он, и подавно.

— Не-а, — отвечаю так резко, насколько возможно. Но он не только не разочарован, но и лыбиться начал еще шире. Вот это самоуверенность! Правильно, что я не доверяю таким.

— Можем арендовать яхту, посмотришь на закат с моря, — говорит своим охренительно приятным голосом. И мне кажется, что вибрации его голоса обволакивают меня, пробираясь под кожу. Но не тут то было! Быстро возвращаю разум на место, соображаю что ответить.

— Я не смогу сегодня, — безбожно вру. Сегодня вечером меня ждёт только стонущая от ожогов подруга.

— А завтра? — не унимается он.

— И завтра не смогу. — Снова вру ему. — Мой жених меня уже пригласил вечером на прогулку. — Понимаю, что врать нехорошо. Но кто меня тут поймает на вранье, если через пару дней мне уезжать? А когда будет следующий отдых, никому не известно. И мы с ним никогда больше не увидимся.

— Даже так?! — восклицает мужчина, его бровь удивлённо ползёт вверх.

Он хочет что-то ещё сказать, но тут из кабинета выходит доктор и направляется к нам. Говорит нам, что переломов у собачки нет, но сильные ушибы. Животному уже оказана необходимая помощь. Но нужно оставить его на неделю в клинике. Когда он озвучивает сумму, мои пальцы начинают дрожать. У меня с собой нет столько! Я даже не знала, что животных лечить стоит дороже, чем людей.

Мой новый знакомый будто понимает моё смятение. Говорит, что все оплатит и ему вручают счёт. Идёт к кассе и оплачивает. Когда он возвращается ко мне, я чувствую себя настолько неловко, что не знаю как вести себя. Переминаюсь с ноги на ногу. Блин, это ведь из-за меня он пришёл сюда, ему то бедное животное было пофигу. Может, хотел так девушку закадрить, а я его обломала как последняя стерва. Но мужчина удивляет меня. На его лице нет недовольства и злости. Он вызывает мне такси и отправляется по своим делам.

Я возвращаюсь в отель в состоянии крайнего недоумения. Мой новый знакомый не идёт у меня из головы. Все думаю, так ли он благороден, чтобы спасти животное просто так? И никак это не вяжется с тем образом эгоистичного ловеласа, которым я его наделила. Но, когда я захожу в номер, быстро забываю о нем и о своём маленьком приключении. Стонущая от ожогов Оля требует к себе внимания, и я помогаю ей намазать тело кремом. И только, уже засыпая, я снова вспоминаю сегодняшний день. И этот голос, который словно берет в капкан и не выпускает меня. Продолжая думать о нем, я незаметно для себя засыпаю.

Он стоит за моей спиной, не дотрагиваясь до меня. Я не вижу его, не слышу его голос, но каждой клеточкой ощущаю его присутствие. От его тела исходит жар, который опаляет мою кожу, заставляя сердце гулко стучать в висках, а мое дыхание сбивается, мне не хватает кислорода. Я опускаю взгляд вниз и понимаю, что полностью обнажена. И жар, который, я чувствую, исходит от обнаженного мужского тела сзади меня. Мне неловко, но одновременно так хорошо, я жажду его прикосновений, но не рискую сделать шаг назад и прислониться к нему своим телом. Мне кажется, что если я это сделаю, то сгорю в огне чувств и ощущений, а жар его кожи просто сожжет меня дотла. Он касается рукой моей щеки, я вздрагиваю и резко просыпаюсь.

Тело горит, дыхание сбилось. Во сне я укуталась в одеяло и от того мне невозможно жарко. Раскрываюсь и понимаю, что моя пижама мокрая от пота. Снимаю её в ванной, надеваю махровый халат и выхожу из номера. Мне очень нужно увидеть море. Услышать шум волн, который убаюкает бешеный ритм сердца.

На улице тихо. Светит полная луна, я без труда нахожу дорогу на пляж. Иду вдоль воды, любуясь на лунную дорожку, слушаю шум волн. Мне не хочется ни о чем думать, я ощущаю единение с этой мирной стихией. Внезапное желание искупаться охватывает меня. Я отхожу подальше от шезлонгов и пляжа. Тут тоже песок, но прибрежная полоса намного меньше. В темноте видно пальмы на берегу. И вокруг ни души.

Я скидываю халат на песок и, не стесняясь своей наготы, захожу в воду. Тёплая вода приятно ласкает тело, я растворяюсь в водной стихии. И тут меня охватывает такой восторг, что я начинаю плескаться и бить рукой по воде, подпрыгиваю и падаю в воду.

Вдоволь накупавшись, заворачиваюсь в халат и быстро возвращаюсь в отель. Когда захожу в номер, Оля все так же крепко спит. А мне так спокойно и хорошо на душе, что хочется петь. Ложусь на кровать, положив руки под голову. Вспоминаю приятно тёплые волны и лунную дорожку над морем, улыбаюсь и засыпаю.

Три дня только море, солнце и песок. Прелесть наличия денег в том, что можешь позволить себе отдельное бунгало вдалеке от общего пляжа, в стороне от всего. И я наслаждаюсь отпуском, чувствуя себя Робинзоном. И меня это полностью устраивает какое-то время. Но человек — существо социальное, и мое затворничество тоже приедается.

Наконец решаю осмотреть окрестности. Прогуляться на местный рынок, купить сувениров. Мне все это барахло на фиг не нужно, но вот девчонки на работе будут в восторге. Вроде как, так принято, тащить с собой чемодан никому не нужных безделушек, когда возвращаешься с отдыха.

Иду по улице, над головой ярко светит солнце, обжигая макушку и плечи. Вдруг слышу в кустах рядом какую-то возню. И приятный женский голос говорит что-то успокаивающее. Такой по-детски наивный и по-женственному чарующий голос. Наверное, таким голосом молодая мама успокаивает ребенка перед тем, как уложить спать. Хотя… откуда мне знать? И все-таки интересно, а что там? Подхожу ближе и вижу девчонку возле большого куста. Она сидит на корточках, протягивая руку куда-то вглубь листвы и что-то шепчет.

— Что там у вас? — спрашиваю. И в мое лицо впиваются уже знакомые глаза. Всматриваюсь в синие глубины. Какой все-таки невероятный цвет.

— Тут щенок, у него лапка сломана, ему нужно к врачу. — Говорит своим невероятным голосом, будто звоночек звенит. Такие вообще бывают? И не жаль ей времени своего на какую то дворнягу? Даже руки пачкать неохота. Но она так внимательно на меня смотрит, ждёт помощи. Или нет? А может, это мне захотелось быть героем для этой малышки? Немного отстраняю ее, а сам наклоняюсь и достаю несчастное животное, которому сегодня невероятно повезло.

— Я видел ветлечебницу в паре кварталов отсюда, — говорю, уже поворачиваюсь в нужном направлении. Иду быстрыми шагами, слышу, как она едва поспевает за мной. А мне хочется поскорее отдать кому-то это жалкое животное и вымыть руки. Мало ли чем оно болеет?

Доходим до ветеринарной клиники, и я с облегчением отдаю живность доктору. Быстро нахожу туалет и тщательно вымываю руки. Когда возвращаюсь, Синеглазка сидит в холле на диване для посетителей, сажусь рядом с ней. Она молчит, а мне так хочется снова послушать, как звенит колокольчиком ее голос.

— Ты всегда такая молчаливая? — говорю, не придумав ничего лучше. Она поворачивается ко мне и смотрит своими глазищами. И снова эти омуты захватывают меня, берут в плен, из которого так не хочется выбираться. Пожимает плечами, — видимо, всегда. — Констатирую, ощущая, что она не настроена знакомиться со мной ближе. И это падает камнем по моему самолюбию.

— Как тебя зовут? — не унимаюсь. Да что я, бабу не уломаю что ли? Не было еще такого!

— Алина, — спокойный голос. Ни кокетства, ни ужимок бабских, от которых меня тошнит уже. Она не пытается понравиться. Не пытается мне угодить. Я привык, что женщины сами на шею вешаются, а тут все не как всегда.

— Хочешь пойти со мной сегодня на пляж? — спрашиваю. Вроде, это логично пригласить на пляж, мы ведь на отдыхе — куда тут еще приглашать? И вовсе не заметно, что я так делаю, чтобы увидеть её в купальнике, рассмотреть ее фигуру. В этом подобии платья, которое сейчас на ней, ни черта не понятно.

— Не-а, — слышу её резкое. Кажется, она даже отшатнулась от меня. Неужели настолько ей противен? Да быть того не может! Мое самолюбие начинает трещать на глазах.

— Можем арендовать яхту, посмотришь на закат с моря, — делаю ещё одну попытку. Ну, давай, милая. Соглашайся.

— Я не могу сегодня, — врет она. Уверен, что врет. Чем начинает выводить меня из себя.

— А завтра? — я не привык быстро сдаваться.

— И завтра. Мой жених уже пригласил меня. — Как щелчок по носу. У неё есть жених? У этой мышки? Да быть не может!

— Даже так…, — произношу, а нервы на пределе. Давно меня так не обламывали. Да чего там! Никогда! Никогда меня так не обламывали.

Скрыв свое раздражение, перевожу взгляд на доктора, который идёт в нашу сторону. Животину напичкали имуномодуляторами, витаминами, обработали, зашили рану. Когда он называет сумму, я офигеваю от того, насколько дороги нынче питомцы. Краем глаза вижу, как замялась Синеглазка. О чем она, интересно, подумала? Оплачиваю счёт и сваливаю побыстрее с лечебницы. Стараюсь не думать о том, как серая мышка потопталась на моем самолюбии и какого хрена только что произошло.

Ночью все никак не могу уснуть. Несмотря на кондиционер, мне очень жарко, тело горит. Так и вижу эти синие глаза, такой вдумчивый и взрослый взгляд. А на вид ведь девчонка совсем. Промаявшись полночи, встаю с постели, подхожу к панорамному окну, смотрю на море.

Внезапно на пляже появляется девушка. На ней огромный махровый халат, белый цвет которого отражается в лунном свете. Она оглядывается по сторонам. Когда она поворачивает ко мне лицо, узнаю Синеглазку. Первой мыслью было выйти к ней. Но не успел я и шагу сделать, как она развязала пояс халата, скинула его на песок, обнажив стройное девичье тело. Я обалдел от этой красоты. А она зашла в воду и стала купаться. Сначала осторожно, плывет, рассекая руками воду. Но потом, осмелев, она начинает плескаться как ребёнок. Лунный свет отражается на влажной коже, будто подсвечивая её. Волосы намокли, вода стекает по ним и по лицу. Похожая на ночное видение, как русалка из сказки, она резвится в воде, не думая ни о чем.

Возвращаю на место отвисшую челюсть. Стояк в штанах мешает думать рационально. Если ей сейчас предложить искупаться вместе, она не будет против? Тут же понимаю, что совсем у меня крыша поехала. Она сегодня отшила меня, могла бы, сбежала бы, сверкая пятками. Хотя, пугливая скромница не станет плавать голой, даже ночью. Что не так с этой девчонкой? Почему прячет такое тело?

Она вышла из воды, а я разглядываю её невероятно красивое тело, с которого сейчас стекала влага. Девушка быстро оделась и убежала, а я так и не смог уснуть в эту ночь, все представляя, как сжимаю ее тело в своих руках, а ее синие глаза заволакивает пеленой желания.

Столица встречает жарой, шумом и сумасшедше-напряженным дорожным движением. Окунаюсь в, ставшую непривычной за время отдыха, суету московской жизни. Но, несмотря на пробки, мы достаточно быстро доезжаем домой. Заказываем ужин с доставкой, открываем вино.

— За нас, подружка, — говорит Оля тост. Мы чокаемся бокалами, пьём вино.

Каждая думает о своём завтра. Ещё до отпуска я прошла собеседование в крупное издательство и завтра первый рабочий день. Очень волнуюсь, все-таки это моя первая серьёзная работа. Кассир в супермаркете и раздача листовок не в счёт. А тут мне предложили место ассистента главного редактора.

Должность ответственная и вряд ли бы её предложили вчерашней студентке вроде меня. Но тут вмешался случай. Предыдущая ассистентка была старшей сестрой моего хорошего друга Лехи. И в тот момент, когда она собралась в декрет, ей срочно стали искать замену, а она порекомендовала меня с подачи моего друга Лехи, конечно. Хорошо, что в нашей стране зачастую проблему решают в последний момент и про декрет ассистентки все просто забыли, вспомнив, когда она со справкой от врача пришла.

Я отпиваю вино и думаю о том, как часто нашу жизнь решает случай. И ещё мне немного страшно, но я стараюсь гнать от себя эти мысли.

Оля тоже уже нашла работу секретарём в аудиторской компании. И, я это знаю, догадываюсь по выражению её лица, что она нисколечки не думает о том, что не справится. Её уверенности в себе можно позавидовать только. Подруга всегда делала ставку на свою красоту, которая её ни разу не подводила. Я немного завидовал её такой очаровательной самоуверенности, которой у меня не было.

Утром я выбегаю из дома в сторону метро. Не хочу опаздывать в первый рабочий день. На мне строгий деловой костюм прямого кроя. Юбка доходит до середины голени. И эта длина могла бы считаться модной, если бы не прямой крой юбки, как у завуча школы. Пиджак без вытачек совершенно не подчёркивает фигуру, полностью скрывая её, как чехлом. Волосы собрала в строгий пучок, который ну совсем не добавлял привлекательности. Косметики на мне совсем нет.

Сегодня мне предстоит познакомиться с главным редактором издательства, который будет моим начальником. Собеседование проводила милая девушка из редакции, а вот шефа тогда на месте не было.

Прохожу в офисное здание и поднимаюсь на пятый этаж. Меня отправляют в отдел кадров оформлять документы и пропуск. Я быстро справляюсь с этой задачей. Меня проводят по офису, показывая расположение кабинетов. Я стараюсь все запомнить, чтобы потом не нужно было спрашивать.

Сотрудник отдела кадров останавливается возле кухни, предлагает кофе. Милый парень лет двадцати пяти, Виктор. Он сразу мне понравился своими обходительными манерами. Да и в своём темно-сером костюме он выглядел привлекательно. Мы заходим на кухню, и он показывает мне, как пользоваться кофемашиной.

— Главное, запомни вот эту кнопку, — говорит мне он, — шеф любит эспрессо. Не перепутай. Не справишься с кофе, он тебе ничего больше не доверит.

Я киваю, запоминаю. А парень продолжает:

— А вообще, Олег Максимович мужик строгий, но справедливый. Критикует только по делу. Если будешь прислушиваться к нему, всему быстро научишься.

Мы пьём кофе, когда у Виктора звонит мобильный.

— Да, со мной… Ага… Хорошо, спасибо, — говорит он в трубку. — Пойдём, — это уже мне, — шеф приехал, познакомишься.

Мы выходим из кухни и идём, нет, бежим по коридору. Хорошо, что я не ношу высокие каблуки. Подходим к двери, табличка на которой гласит: "Главный редактор Володарский Олег Максимович". Виктор стучит в двери.

— Да? — раздаётся оттуда знакомый голос. Может, послышалось? Я все еще надеюсь на слуховую галлюцинацию, когда мы заходим в кабинет, и в меня впивается взгляд моего курортного знакомого. Сегодня на нем темно-синий деловой костюм и белая рубашка. В костюме он совсем другой, строгий и собранно-деловой. И о недавнем отпуске напоминает только хорошо заметный загар на лице.

В голове мигом мелькают воспоминания о море, маленьком щенке, которого он мне помогал спасать. А ещё, к моему стыду, я вспоминаю сон, в котором ощущала жар его тела и щеки вмиг краснеют.

— Вот привёл вам новую ассистентку, — говорит Виктор. — Знакомьтесь, Алина.

— Здравствуйте, — говорю. Смотрю на него, стараясь выглядеть уверенно, но голос предательски дрогнул, когда его взгляд встречается с моим.

В столице душно и шумно. Как же я от этого отвык за время отпуска. Забираюсь на заднее сидение такси, в окно наблюдаю, как машина объезжает пробки по выделенке, надеюсь, домой доеду быстро. Так и происходит.

Захожу в квартиру и сразу включаю кондиционер. Тихо и пусто. И это хорошо. В мини-баре нахожу виски, плескаю янтарную жидкость в стакан. Из панорамного окна в гостиной открывается вид на город. Небо темнеет, скоро на город опустится ночь. Сидя в кресле возле окна смотрю на город.

О том, что завтра нужно возвращаться на работу думать не хочется. Мысли непроизвольно возвращаются к незнакомке в лунном свете. Член тут же реагирует, как и всякий раз, когда я думаю о ней. И эти мысли все чаще посещают мою голову, не давая покоя ни уму, ни телу. Все оставшееся время отпуска я думал о ней, вспоминая это прекрасное тело и завораживающие синие омуты. Хорошо, что бунгало находилось далеко от общего пляжа, и никто не могу увидеть мой бесконечный стояк в плавках. Стоило взглянуть на гладь моря, как картинка ночной нимфы в бликах лунного света тут же всплывала перед глазами, заставляя меня чуть ли не выть от желания обладать ею. Давно такого не было уже, чтобы какая-то женщина так увлекла меня. А ведь она девчонка еще совсем.

После той ночи я каждый день ходил в город в надежде снова её встретить. Но её не было. У меня так и не получилось найти её. А если бы нашёл, что тогда? Она явно не была настроена на знакомство. Отшила меня как подростка. Раньше я бы быстро нашёл ей замену и забыл о Синеглазке. Но она чем-то зацепила. Не знаю что это. Наваждение какое-то. Нужно просто трахнуть кого-то и все пройдёт. Просто снять напряжение.

И все-таки, что не так с этой девушкой? Я привык, что женщины сами вешаются на шею. А эта хотела сбежать. И сбежала! От меня. Вот же блть! И дело тут не в том, что рожей не вышел. Нет у меня таких мыслей, я знаю, что выгляжу привлекательно и нравлюсь женщинам. Тогда что это было? Может, у неё и правда парень есть? Да нет, бред это, нет у неё парня. У меня чутье на такие вещи, мужика у неё точно нет. Что тогда?

Снова вспоминаю её ночное купание, член мигом напрягается, вставая колом. И сейчас он, кажется, порвёт ширинку. Блть, нужно бабу трахнуть, и это пройдёт. А пока поработаю рукой, как подросток. Усмехаюсь своим мыслям.

Утром просыпаюсь не в лучшем настроении. Холодный душ и кофе бодрят, и я уже готов ехать в офис. Поднимаюсь на нужный этаж, захожу, со мной здоровается секретарь Света. Сегодня на ней блуза персикового цвета, которая облепливает её немаленькую грудь. Я привычно стараюсь не смотреть ей в район декольте, что непросто, учитывая размеры этого декольте, здороваюсь и иду в свой кабинет. Только успеваю расположиться, слышу стук в двери.

— Да? — кричу в сторону двери.

Дверь открывается, заходит Витя из отдела кадров, а за ним в комнате появляется моя новая ассистентка. Ну, привет, Синеглазка. Усилием воли удерживаю челюсть на месте, не дав ей упасть.

— Вот, привёл вам новую ассистентку, — слышу голос Вити краем сознания. Мои мысли уже в том дне, вернее ночи, когда я видел её купающейся, и член тут же напрягается на эту фантазию, — Знакомьтесь, Алина.

Она смотрит на меня своими синими омутами, от которых я не в силах оторваться. Эти глаза я вспоминал все эти дни, они преследовали меня и потом, уже в Москве, а сегодня ночью я не могу уснуть, вспоминая ее обнаженное тело.

— Здравствуйте, — говорит. В её голосе я слышу волнение, понимаю по ее реакции, что она узнала меня. Мне бы рассмеяться на такую иронию судьбы, но я замираю и молчу, как придурок. Черт, надо что-то сказать.

— Здравствуй, — говорю, встаю и протягиваю руку, которую она легко пожимает своими маленькими пальчиками. От её прикосновения электрический заряд пробегает по телу, а член снова мучительно дёргается в штанах. Я снова сажусь в свое кресло, чтобы никто не успел увидеть мой стояк. Чувствую себя школьником, от этого не по себе.

— Виктор, ты можешь идти, — говорю, обращаясь к парню. И тот выходит. — Присаживайся, — говорю Алине, указывая на кресло напротив своего стола. Девушка послушно садится, скромно складывает руки на коленках, продолжая смотреть мне в глаза. Не в силах вынести этот взгляд, я отворачиваюсь к ноутбуку и делаю вид, что просматриваю документы. Она молчит, а мне нужна минута, чтобы привести мысли в порядок.

— Расскажи мне о себе, — говорю спустя целую вечность молчания.

Она начинает рассказывать свою биографию, которую я слушаю краем уха. Наслаждаюсь звучанием её голоса. Краем глаза рассматриваю её. Что за п**дец на ней надет? Где только откопала этот кошмар? И главное, почему так вырядилась? Красивая ведь девчонка, я точно знаю. Тогда зачем?

— Хорошо, — киваю ей, когда она заканчивает свой рассказ. — Будешь выполнять мои поручения. На тебе первичное прочтение рукописей с оценкой, моё расписание — встречи, совещания, ты должна быть рядом со мной, моей правой рукой. А пока осваивайся. И сделай мне кофе.

Она кивает и выходит из кабинета. Даже не спросила, какой кофе я люблю. А я смотрю ей вслед. И под тем балахоном, который на ней сегодня имитирует деловой костюм, ничего толком не разглядеть.

Через пять минут Алина возвращается с моим любимым эспрессо в руках. Ставит чашку на стол и выходит, прикрыв за собой двери. Сквозь стеклянную стену своего кабинета я вижу, как она подходит к столу, недалеко от моего кабинета и садится за компьютер. А я погружаюсь в работу, стараясь не думать об этой Синеглазке. Нужно просто привыкнуть к ней. А ещё лучше найти себе женщину на вечер или ночь.

Утром понимаю, что не готов сегодня к встречи с Синеглазкой, решаю поработать из дома. После обеда звонит Света и говорит, что меня спрашивает в офисе Натали Леонова. Вспомнив Натали, говорю, чтоб та подъезжала ко мне домой. Вот то, что мне нужно. Красивая девушка на вечер.

Услышав стук в двери, сразу открываю. Натали прекрасна, как всегда.

— Привет, — говорю, оглядывая её фигурку.

— Привет, — отвечает. Протягивает мне пакет. Я даже не смотрю что там, наверняка, какая-то корпоративная мишура. Бросаю его на комод.

— Пойдём кофе пить, — говорю ей, приглашая на кухню. Она проходит мимо гостиной, смотрит в окна, из которых открывается потрясающий вид на город.

— Ух ты, — говорит восхищённо. Мне так нравится её восторг, не могу не улыбаться.

— Нравится? — спрашиваю, не переставая лыбиться. Она кивает.

Натали осматривается, её взгляд задерживается на картинах, которые развешаны на стене.

— Чьи это работы? — спрашивает, не переставая рассматривать живопись.

— Мои, — отвечаю честно. Вспоминаю, как рисовал их, свое настроение в тот момент. Давно у меня уже не было того состояния души, в котором хочется творить. Эти картины висят как напоминание о том, что, возможно, что-то в жизни было утрачено.

— Ты рисуешь? — спрашивает удивлённо.

— Иногда, — отвечаю, думая о том, как давно уже ничего не рисовал.

— Почему же твоих работ нет выставках? — спрашивает, недоумевая, почему так. А и правда, почему? Всегда считал свои работы недостаточно заслуживающими внимания. И её такой не поддельный интерес мне очень льстит.

— Ты мне льстишь, Натали. — Отвечаю с улыбкой. — Я не настолько хорош в живописи.

Мы идём на кухню пить кофе. Я рассматриваю девушку и понимаю, что не хочу её. Никого не хочу, потому что перед глазами стоит Синеглазка и смотрит на меня своими синими омутами. Так и вижу её внимательный взгляд, и мне кажется, что сейчас этот взгляд осуждает меня. Мне становится неловко. Идея трахнуть Натали уже не кажется мне такой заманчивой. Поэтому я просто провожаю девушку и закрываю за ней двери.

Что это было только что? Раньше я никогда не отказывался от секса с красивой женщиной. А когда красивая женщина сама пришла ко мне, я просто выпроводил ее из квартиры. Никогда раньше такого не было. Ладно, если бы я был пьяным в хлам и просто не смог бы ничего. Но ведь ничего подобного! Просто не захотел. Я хочу только одну женщину. Ту самую, которая свела меня с ума своими синими глазами, нежным голосом и невероятно красивым телом.

Я безумно переживала, что та история на отдыхе как-то отразится на моей работе. Но Володарский никогда об этом не вспоминал и не показывал видимости, что мы раньше встречались. И я успокоилась, осознав, что он, как и я, хочет, чтобы мы сработались. И я старалась сделать все от меня зависящее.

Володарский не пытался меня щадить, заваливал работой. Бесконечные рукописи, которые я читала на компьютере, делала пометки и отправляла ему. Кроме того, я готовила презентации, сметы доходов и расходов и занималась его расписанием. Конечно, я не успевала сделать все это в рабочее время, частенько задерживалась в офисе допоздна. Но и Володарский практически никогда не уходил из офиса вовремя.

Но, несмотря на все мои старания, он постоянно критиковал меня. Я старалась не реагировать на его замечания, но чем дальше, тем сложнее было это делать. Обычно я спокойно отношусь к замечаниям на мой счёт, легко переношу критику, особенно, если она объективная. Но вот от Володарского слышать замечания мне было почти физически больно. Не знаю, почему он так влияет на меня. Может, все от того, что я правда очень старалась? Хотя и признавала, что его комментарии всегда объективны и логичны.

Вот и сейчас я сижу в офисе, хотя на часах уже восемь вечера. Делаю презентацию на компьютере, стараюсь, как обычно. Уже сохранила результат и думаю отправить Володарскому, когда слышу за спиной его голос:

— Сделай белый фон и чёрный шрифт, выровняй по левому краю. Последний слайд разбей на два.

Интересно, сколько времени он стоит у меня за спиной? Заняться больше нечем? Я закатываю глаза, вздыхаю и снова открываю на компьютере презентацию, чтобы сделать правки.

— И вот тут шрифт больше, — комментирует мои действия из-за спины.

Я молча все правлю, а сама думаю о том, как же мне уже надоели его придирки. И чем мой фон и шрифт не устраивали? Ладно, сделаю, как он говорит. Он же начальник тут. Сохраняю и отправляю ему.

— Ты сильно спешишь? — спрашивает меня.

— Да нет, — пожимаю плечами.

— Мне сегодня нужно быть на одном мероприятии. Хочу, чтобы ты пошла со мной.

— Хорошо, — киваю, не поворачиваясь к нему.

— Тогда поторопись. Через пять минут выезжаем. — Со спины я слышу его отдаляющиеся шаги, а когда поворачиваю голову, вижу как он складывает в портфель какие-то бумаги. Я выключаю компьютер, кидаю в сумочку блокнот и мобильный.

Мы спускаемся на парковку, и я иду за Володарским к его внедорожнику. Он открывает передо мной двери, и я забираюсь на переднее пассажирское сидение. Сам обходит машину и усаживается на водительское кресло.

Машина трогается с места, мне немного неловко рядом с ним, поэтому молча жду окончания этой поездки. Подъезжаем к модном ресторану в центре города. Мужчина паркуется и мы идём к входу.

Внутри организован фуршет, стоит сцена, играет музыка. Я не понимаю, зачем он привёз меня сюда, чувствую себя еще более неловко. Но спросить его об этом не решаюсь. Просто следую везде за ним, словно тень. Володарский переходит от одной группы гостей к другой, здоровается, многие его знают. Они говорят на разные темы, обо всем и ни о чем. И ни слова о работе.

— Я думала, мы по работе приехали, — говорю ему тихо, пока мы одни и никто посторонний моих слов не услышит.

— Так и есть, — отвечает.

— Тогда почему вы не обсуждаете рабочие вопросы?

— Бизнес строится на отношениях, — поясняет мне спокойно. А я радуюсь тому, что он не насмехается над моим незнанием, — вот мы и выстраиваем отношения. Тут много тех, с кем мы сотрудничаем, или планируем сотрудничество. Не приехать я не мог.

Я смотрю на его лицо, киваю. Он гораздо выше меня, и мне приходится задирать голову вверх. Когда наши взгляды встречаются, меня будто током прошибает. В его взгляде столько страсти и невысказанных слов, что я на миг замираю, вглядываясь в его лицо. Вглядываюсь в его лицо, стараюсь понять его эмоции сейчас и убедиться, что мне все это показалось. Но мне не показалось.

Не знаю, сколько времени мы бы ещё так простояли, если бы к нам не подошла пышногрудая блондинка в облегающем платье и на высоченных шпильках.

— Олежка, привет, — промурлыкала она, хватая Володарского под руку. — Я так рада тебя видеть, — томным голосом пропела эта дамочка возле его уха. Но не для того, чтобы ее не было слышно, а для того, чтобы показать всем вокруг, что этот мужчина принадлежит ей. И мне тут же захотелось уйти подальше. чтобы не мешать им. Но я тут по работе и пришла с начальником, который пока что меня не отпускал.

— Привет, — ответил тот без эмоций, даже не глядя на женщину, которая буквально повисла на нем.

— Ты не звонишь, а я соскучилась, — промурчала она. Мне стало еще более неловко, захотелось сбежать отсюда. Я только подумала тихонько улизнуть, как Володарский взял меня под локоть и развернул к себе.

— Не уходи, — сказал мне. И я осталась стоять рядом с ним.

— Милый, а кто это? — промурлыкала блондинка, и меня передернуло от её голоса.

— Кристина, тебе лучше уйти, — сказал мужчина блондинке, высвобождая свою руку из её захвата. Та надула губки, посмотрела на меня с вызовом и удалилась, гордо подняв голову.

— Не бери в голову, — сказал мне мужчина. А я ничего не сказала. Мысленно старалась себя убедить, что это не моё дело. Просто кивнула в ответ.

Только мы отошли к накрытому столу, чтобы попробовать закуски, как к Володарскому подошла высокая девушка с большой грудью и огненно-рыжими волосами. Под копирку их что ли делают? Черты лица практически не отличались от предыдущей девушки. Перекаченные губы и скулы, броский макияж выделял, делая огромными, глаза.

— Олег, милый, куда ты пропал? — она схватила его за локоть, чуть повиснув на нем.

— Полина, я сейчас занят. Давай в другой раз поговорим. — Сказал ей, на лице ни одной эмоции.

И эта девушка тоже надула губехи и ушла. Я провожала её взглядом и думала только о том, зачем он все-таки меня сюда пригласил? Вон бы сейчас со своими Кристинами-Полинами развлекался.

— Подожди меня на улице, у входа, — он наклонился и сказал это мне на ухо, отчего я вздрогнула.

Не поворачиваясь к нему, я пошла к выходу. Стала возле входной двери, дожидаясь начальника. Володарский появился через пять минут.

— Пойдём, — кивнул мне в сторону машины.

Мы пошли к машине, и я забралась на переднее сидение, мужчина сел рядом в водительское кресло.

— Я отвезу тебя домой, — сказал тихо, — говори адрес.

Называю адрес, и он отвозит меня к дому, в котором я снимаю комнату.

— До свидания, Олег Максимович, — говорю и не глядя в его сторону выхожу и иду к подъезду.

Поднимаюсь на лифте и захожу в квартиру. Сняв обувь, подхожу к окну. Машина Володарского ещё стоит возле подъезда. Почему не уезжает? Неужели из-за меня? Но вот машина трогается с места и плавно выезжает из двора.

Думаю, о нем пока принимаю душ и готовлюсь ко сну. Странный он, все-таки. Зачем только брал меня сегодня на этот вечер? Володарский, конечно, красавчик, и у него полно женщин. И нет в этом ничего странного. Он ведь не женат, понятно, что на него так и вешаются. И что он хотел показать мне этой вылазкой? Что он такой вот лакомый кусочек для любой самки? Тьфу, гадость какая! Интересно, он теперь на каждое такое мероприятие будет меня с собой таскать? И сколько еще таких Кристин-Полин будет? Но одного он добился сегодня — теперь я думаю о нем не только на работе.

А все-таки, дело не только во внешности. Есть в нем какая-то мужская уверенность и внутренняя сила, которая чувствуется. Хотя… какая разница? Он мой начальник. И уж точно никогда не будет моим парнем. Поэтому не мое это дело, с кем он спит. Пусть делает что хочет. Но воображение так и рисует картинку, как он обнимает эту Кристину, а она обхватывает его талию своими длиннющими ногами. Красивая она, куда мне до нее! Вот и правильно, Алина. Не хватало тебе еще влюбиться в этого ловеласа, который по совместительству еще и твой начальник.

Привычная рабочая атмосфера вернула Олега в знакомый и, ставший родным, ритм жизни. Он всячески гнал от себя навязчивые мысли о синеглазой ассистентке, которая сидела за своим рабочим столом, за стеклянной стеной от него.

Сначала Олег старался не замечать, что слишком много и непозволительно часто думает о ней. Он списывал этот факт на то, что теперь она его помощница, которую нужно всему учить. Заваливая её работой, он оправдывал себя тем, что это ведь период такой и работы в издательстве много. И дело совсем не в том, что так она была прикована к рабочему месту, и он мог видеть её с утра до позднего вечера.

Делая ей постоянно замечания, он ведь хотел, чтобы результат работы был идеальным. А вовсе не того, чтобы она начала спорить своим голосом, который слышал даже во сне. И не так ему важно, какими бездонно синими кажутся её глаза, когда она, оторвавшись от монитора, смотрит на него. Нет, конечно, ему все это было не важно…

Иногда он позволял себе разглядывать её всю через стекло стены, которая разделяла их рабочие места. В те минуты, когда он ловил себя за этим разглядыванием, говорил себе, что это ничего не значит. Просто она так отличалась от всех остальных… Вообще от всех, кого ему приходилось встречать…

Она не ловила на себе его заинтересованные взгляды, не старалась понравиться ему. Она не пыталась быть привлекательной. Не для него, не для кого другого. Будто безразличная к противоположному полу, она одевала себя в "доспехи" из ткани, которые полностью скрывали её от посторонних глаз. И, зная, как она красива без этих мешковатых нарядов, Олег ещё больше недоумевал, не понимая, зачем она так делает.

Ему многое было в ней непонятно. То, как она старалась выполнять все те задачи, которые он ей поручил. То, как она не реагировала на его критику, покорно исправляя все, что он ей говорил. И, сам того не понимая, он стал все чаще придираться к ней по пустякам. Просто чтобы вызвать хоть какую-то ответную реакцию. Хоть на его придирки. Ведь на него самого она не реагировала. Никак.

И это злило и сбивало с толку одновременно. За свою жизнь он привык, что женщины сами вешаются на шею. Это они сами всегда искали с ним встречи, сами старались, чтобы он обратил внимание. А он просто брал их. Сегодня одну, завтра другую. Все зависело от настроения — кого он выберет.

Он даже не задумывался, какими одинаковыми и пресными были все эти девушки. Ведь раньше он никогда не пытался кого-то завоевать. Ему просто не надо было умение ухаживать, он раньше никогда этого не делал. Все было просто — они сами хотели, а он позволял.

С Алиной все было не так. Не по привычной схеме. И это сводило его с ума.

Не понимая, что изменилось, не осознавая, что с ним происходит, он выбрал привычное средство. Позвонил своему другу.

— Привет, Кир, — сказал Олег в трубку. И он заранее знал, что Кирилл предложит поехать в клуб. И знал заранее, что согласится.

— Привет, — прозвучал его весёлый голос. — Ты где? Все работаешь?

— Да вот, думаю развлечься.

— Правильно мыслишь, — радостно отозвался Кирилл, — приезжай в клуб.

И Олег сразу согласился. Быстро переоделся в джинсы и белую футболку и поехал в клуб. Выпивка, музыка и девочки. Все так привычно. И так безопасно для его психики. Нужно просто расслабиться. И наваждение пройдёт.

Уединившись с длинноногой блондинкой в вип-кабинке, он позволил ей наброситься на себя. Просто стоял и смотрел, как она стягивает с него футболку, как проводит ноготками по груди. Она шумно сглотнула и облизнула губы, а её руки уже опустились к ремню на джинсах и стали его расстегивать. И в этот момент Олег заметил, какие ужасно длинные её нарощенные ногти. И так некстати вспомнил аккуратно подстриженные ногти на пальчиках его ассистентки. Он тряхнул головой, пытаясь вытряхнуть это видение из мыслей. А потом случилось то, что и вовсе не укладывалось в его привычную логику.

Он поднял руку и провел пальцем по её щеке, заглянул в глаза. Девушка перехватила его руку, поднесла палец к губам и засунула себе в рот, посасывая и постанывая при этом. Это было так порочно и так грязно. И в любой другой день он бы тут же возбудился. Но сейчас только хмыкнул. От того, что понял, что никакого продолжения дальше не будет. Вид её неестественно полных губ вызывал тоску и отвращение. Пошлые стоны не возбуждали, а отталкивали.

Отстранившись от девушки, он стал спокойно натягивать на себя футболку. Застегнул ремень на джинсах и вышел из комнаты. Молча. Он не хотел объяснять свое поведение, ведь и сам не понимал его причины. Сказал другу, что ему завтра рано вставать, тот кивнул и не стал задавать вопросов, увлеченный прелестями малышки, сидяшей у него на коленях.

Как вернулся домой, сам не помнил. Просто на каком-то автопилоте вызвал такси, которое доставило его домой. Он не был пьян. Выпил в клубе один коктейль, который даже не ударил в голову. Но в голове была путаница из мыслей. Непривычно много мыслей крутились шестеренками, он все старался разложить их по полочкам, уложить в привычный уклад своей жизни.

После бессонной ночи он отправился в офис. И по привычке сказал себе, что его желание провести рукой по щеке Синеглазки, ничего не значит. И то, что она безошибочно угадала, когда нужно принести ему кофе, тоже ничего не значит. И то, что он вдруг представил себе, как оказался в той вип-кабинке с Алиной, тоже ничего не значит. Он так часто говорил себе, что все это ничего не значит, что, наконец, разозлился на себя. За то, что понял, что она для него значит слишком много.

И эта мысль больно резанула по его самолюбию. Потому что она была единственной, с кем он терялся и не знал как вести себя. Словно насмешка над всем его прошлым опытом. Её взгляд смотрел прямо в душу, отчего он терялся и нервничал как подросток. Хотя, откуда ему было это знать? Ведь даже в подростковом возрасте у него не было никаких проблем с девушками. Девушки всегда были, всегда выделяли его среди других парней. А он всегда позволял им любить себя. И никогда не думал даже, что однажды может влюбиться сам.

А то, что он влюбился, стало понятно вчера, когда он так позорно сбегал из вип-кабинки модного ночного клуба. И отрицать свои чувства дальше было глупо и бесполезно.

Так же, как были бесполезны все его попытки обратить на себя внимание, как на мужчину. Его ассистентка упорно видела в нем своего начальника, продолжая старательно выполнять все его поручения. Это злило и доводило до отчаяния.

Ничего в ней особенного. Самая обычная фигура, он и лучше видел. Обычные волосы, темно-русого, почти серого цвета, которые были стянуты в этот уродливый пучок на затылке. Даже ростом не вышла, мелкая такая. Почему тогда к ней так тянет? Кому скажи — не поверят! Володарский влюбился в серую мышь — даже звучит как анекдот. А перед глазами все равно стоит она. Звенит её голос, который всегда говорит "нет". Как же невыносимо сложно любить. Особенно, когда не умеешь ухаживать за женщиной. И как же страшно становится от мысли, что она никогда не полюбит. Будто раньше его такое волновало? Раньше никогда. Но теперь все изменилось. Теперь ему было не все равно, что она подумает.

И зачем он пригласил тогда в ресторан? Почему она согласилась? Наблюдая её реакцию на то, как очередная куколка на шпильках вешается на него, ему было противно от самого себя. Она не ревновала, не смотрела на него влюблёнными глазами. Она хотела сбежать, и не мешать ему быть таким, какой он есть. А ему больше не хотелось быть таким, как прежде.

И, когда она, сухо попрощавшись, выбежала из его машины, он осознал как сильно ему не все равно её мнение. Сжав руль до скрипа, он сидел в машине и смотрел в одну точку. Думал о том, как хочет подняться к ней и остаться на всю ночь. Со всей силы стукнул по рулю от понимания, что она его к себе и близко не подпустит. Особенно после этого вечера. Но отказаться от неё он уже не мог.

Я просыпаюсь в два часа ночи от трели мобильного. Не разлепливая глаза, нащупываю телефон рукой и смахиваю иконку ответа.

— Алло, — сонно бормочу в трубку.

— Алина, помоги, — звучит голос Оли, — забери меня отсюда.

— Оля? Ты не дома? — я уже забыла, что она пошла в клуб. Как и всегда в пятницу.

— Я в клубе. У меня вытащили из сумки кошелёк. — Хнычет подруга в телефон. На заднем фоне слышно, как играет музыка, а еще смех и шум.

— Ладно, еду, — сдаюсь я.

— Ты настоящий друг! — визжит она мне в ухо.

Я отключаю звонок и встаю в поисках одежды. Натягиваю футболку, джинсовый комбинезон. Вызываю такси и приезжаю в клуб.

На входе стоит здоровенный амбал, загораживая мне вход. Я пытаюсь протиснуться мимо него, но тот хватает меня за локоть.

— Куда? — рычит басом.

— Я только подругу заберу. — отвечаю, но тот и не думает пропускать, отталкивает от входа.

Звоню Оле, но та не отвечает. Отчаявшись, я просто стою и тупо пялюсь на закрытую дверь. И не понимаю, что делать дальше. Решаю подождать, пока Оля сама позвонит. Но не проходит и пяти минут, как двери открываются, и выходит Олег Максимович. Он сразу меня замечает.

— Алина? — спрашивает удивлённо. На нем потертые джинсы и белая футболка. Раньше я его таким не видела, поэтому рассматриваю его сейчас, поражаясь тому, насколько же он красив. Просто до неприличия!

— Добрый вечер, Олег Максимович, — говорю бойко, подняв глаза к его лицу, — там моя подруга, а меня не пропускают. — Он берет меня за руку и проводит в клуб.

— Она со мной, — говорит охраннику на входе и тот кивает. Как же у него все просто, любые двери открываются.

Внутри темно, шумно и накурено. Не представляю, как буду искать тут подругу. Как тут вообще можно кого-то найти? Но мне везёт, я замечаю Олю очень быстро. Иду в сторону столика, где она сидит в обнимку с каким-то парнем. Она замечает меня и расплывается в улыбке.

— О, привет, — говорит пьяным голосом. — А что это за красавчик с тобой? — Она указывает в сторону Олега. Я поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с Олегом Максимовичем. Только сейчас понимаю, что он все ещё держит меня за руку. Чувствую себя неловко.

— Это мой начальник, Олег Максимович, — говорю ей, высвобождая руку из его захвата.

— Повезло тебе с начальством, — говорит пьяно улыбаясь.

— Оль, поехали домой. — Мне не комфортно, я не хожу по таким местам и понятия не имею как себя вести.

— Ага, сейчас, — говорит, пытаясь встать. Но парень, который все это время сидел рядом, хватает её за руку и она тут же падает обратно в его объятия. Я обречённо вздыхаю. Беру её руку и тяну на себя, но её дружок крепко держит свою добычу, только ржёт, глядя на меня.

Олег Максимович хватает Олю за руку, резко дергает на себя, она ойкает, но оказывается на свободе. Ее новый знакомый пытается возражать, но от убийственного взгляда моего начальника быстро тушуется и замолкает. Володарский тащит Олю в сторону выхода, бросив мне через плечо "Пойдем". А меня и не нужно уговаривать, с радостью бегу за ними, едва поспевая. Мужчина впихивает пьяную Олю на заднее сидение и обходит машину, усаживаясь на водительском кресле.

— Садись впереди, — говорит мне. Не смея ослушаться, забираюсь на переднее пассажирское сидение, пристегиваюсь и жду, не решаясь задавать вопросы.

— Домой? — спрашивает он, и я киваю.

Машина плавно отъезжает от клуба и едет в сторону нашего дома. Я украдкой поглядываю в сторону мужчины на водительском кресле, гадая, в каком он настроении. Но по его лицу ничего нельзя понять. Когда мы подъезжаем, он паркуется возле подъезда.

— Пойдём, Оль… — говорю и поворачиваюсь назад. Подруга уснула и немного похрапывает. — Оль, просыпайся, — я пытаюсь разбудить подругу, дёргаю её за руку. Но все бесполезно.

Олег Максимович выходит из машины, открывает заднюю дверь и подхватывает Олю на руки. Я быстро вылезают вслед за ними и спешу в сторону подъезда, открываю двери. В квартире я показываю, куда нести подругу, мой начальник кладет спящую девушку на кровать прямо в одежде и обуви. Я хочу по быстрее его выпроводить. Мне неловко от этой ситуации и от поведения подруги. А еще от того, что я совсем не планировала приглашать его к себе домой. Только открываю рот, чтобы сказать, что ему пора, как он опережает меня.

— Даже кофе не предложишь? — ошарашивает меня вдруг. Я замираю, и какое то время просто смотрю на него, не моргая.

— Да, конечно, — говорю шёпотом, — пойдёмте. В кухне он усаживается на стул, а я начинаю суетиться, включаю чайник, ищу кофе.

— У нас только растворимый, — говорю ему, не поворачивая головы.

— Сойдёт, — слышу его ответ.

Вдруг чувствую его руки у себя на талии, а дыхание возле уха. От неожиданности вздрагиваю и рассыпаю сахар. От тепла его ладоней на моей талии, которые слегка поглаживают тело, по телу бегают мурашки, отдавая импульсами внизу живота. Это так неожиданно, неправильно и так прекрасно. Правильно было бы сказать, чтобы он прекратил. Но я замерла и стою безвольной куклой. Мне хочется раствориться в этих ощущениях, но я не должна позволять себе эту слабость. Слишком больно будет потом, когда он использует меня и бросит.

— Что вы делаете? — спрашиваю. Но мой голос похож на едва слышный шёпот, язык еле слушается меня.

Руки мужчины сжимаются вокруг моей талии, сдавливая её, отчего тело прошибает волна возбуждения. Он носом водит по моей скуле, я чувствую на щеке его дыхание. Надо сказать, чтобы уходил. Так было бы правильно. Но я не могу пошевелиться. Да и не хочу. Наслаждаюсь своими ощущениями рядом с ним, и не хочу, чтобы это заканчивалось. Будто почувствовав моё состояние, он медленно поворачивает меня к себе лицом и целует, не давая опомниться.

Его поцелуй нежный, лёгкий. Он чуть касается своими губами моих. Не встретив сопротивления, проводит языком по нижней губе. Моё сердце бьётся так сильно, будто хочет сломать перегородку и выпрыгнуть из груди. Ноги подкашиваются, и я бы свалилась на пол, не держи он меня так крепко. Он раздвигает мои губы своими, его язык проникает в рот, перестает себя сдерживать и целует страстно, требовательно. Я втягиваюсь, отвечая на поцелуй, руками обвиваю его шею и притягиваю к себе. "Неправильно, неправильно… хватит… прекрати… что ты делаешь, Алина?" — все эти мысли крутятся в голове. А я продолжаю целовать, жадно всасывая то одну губу, то другую, и ловлю кайф от его невнятных стонов и сбитого дыхания. Думала, что я сильная, что не поддамся на его обаяние. Но нет, в его руках я оказалась слабой и безвольной. Но одновременно чувствую такой прилив энергии, что кажется, что могу горы свернуть.

Он сам все прекращает, оторвавшись от моих губ.

— Такая сладкая, — говорит, прислонившись своим лбом к моему. Я пытаюсь отдышаться и унять бешеный ритм сердца. Совладав с собой, я отстраняюсь, вырываясь из его объятий, и тут же понимаю, что он меня уже не держит. Я поднимаю голову, встречаясь с ним взглядом.

— Олег Максимович, вам лучше уйти, — говорю ему дрожащим голосом. И наблюдаю буру, которая бушует в его взгляде. Ему тоже тяжело совладать с собой и успокоиться. Он смотрит на меня каким-то диким голодным взглядом, от которого табун мурашек бежит по телу, заставляя кровь кипеть, а дыхание учащаться. Боже, как же мне хочется прижаться к нему и никогда не отпускать. Особенно, когда он смотрит на меня вот так. Какая же я слабачка!

Наконец он закрывает глаза, тяжело выдыхает и быстро выходит из комнаты. Через какие-то мгновения я слышу, как за ним захлопнулась входная дверь.

Я продолжаю стоять посреди комнаты, потом осматриваюсь вокруг. Чайник давно закипел и отключился. На столе стоит кружка с насыпанным растворимым кофе и рассыпан сахар. Быстро все убираю, чтобы не осталось даже напоминания о недавней сцене. Хватит, Алина! Ведешь себя как девчонка-подросток с переизбытком гормонов! Мое тело все потряхивает, а руки помнят его мускулы и волосы под моими пальцами. Чертов Володарский! Он ведь не влюбляется, Алина, и ты это знаешь. Так отчего тебя так колотит теперь?

Володарский давно ушёл, а я все никак не могу успокоиться и уснуть. Теперь, когда мою кожу не обжигает его дыхание, включается здравый смысл и логика. И я понимаю насколько неправильно все то, что происходило на кухне. Он ведь мой начальник. Нам нужно держать дистанцию. Есть ведь субординация, с конце концов. Я уже не говорю о том, что этот красивый мужчина просто проиграет со мной и выбросит, когда надоест. Ну что я за дура такая? И почему меня тянет на такой типаж? В него трудно не влюбиться, я ведь вижу, как все женщины вокруг слюни на него пускают. Он не замечает этого, или не подаёт вида, что заметил. Но ведь я уже знаю, к чему приводят отношения с подобными мужчинами. К большому разочарованию. Что будет со мной, когда он разобьёт мне сердце? А это непременно произойдёт. Ведь такие, как он, не созданы для семьи и долгих отношений. Вокруг него всегда будет слишком много женщин, чтобы он предпочёл какую-то одну. И надо же было так вляпаться! Нужно все прекратить, пока не поздно.

Голова идёт кругом, а по телу бежит ток. Так давно хотелось её поцеловать, что теперь мне не верится, что это и правда происходит. Она чуть подалась вперёд, прислонившись ко мне грудью. Не выдержал, прижал её за талию, впечатывая в себя. Такая манящая, такая сладкая, она даже не представляет, какую власть имеет надо мной. А я чувствую, что мне все труднее сдерживаться. Вожделение раскаленным железом бежит по венам, хочу попробовать её тело на вкус. Отгоняю от себя эти мысли, чтобы не испугать своим напором. Мне важно, чтобы она хотела меня так же, как я хочу её.

Раньше, с любой другой, я бы и не думал о таком. Но сейчас мне нужен не просто разовый секс. Хочу, чтобы она вся была моя, всегда. Усилием воли отрываюсь от её губ. Смотрю в распахнутые голубые омуты, в которых сейчас недоверие, изумление и возбуждение. Сегодня мне надо уйти, потому что ещё не время, она не готова. Блть, как же сложно оторваться от нее, когда она смотрит так беззащитно, когда её глаза пробираются в самую душу, разрывая на части.

Выйдя из дома, я ещё долго сижу в машине, стараюсь унять бешеное сердцебиение. Набираю грудью воздух, но кислорода не хватает. Сказал бы мне кто-то раньше, что такое со мной будет, не поверил бы. Всегда думал, что женщины нужны только для удовольствия. С ней все не так. Впервые мне хочется не только брать, но и давать. Хочется наслаждаться ею, долго, смакуя каждый момент, и не одну ночь. Сжимаю руками руль, снова делаю глубокий вдох.

Утром выпиваю привычный кофе и еду в офис. Работаю как ненормальный, стараюсь не думать о Синеглазке, которую видно через стекло стены в моем кабинете. Она работает за компьютером, не отрываясь и не отвлекаясь. Думаю о том, что мне бы не помешал кофе сейчас. Только подумал об этом, как она встаёт и уходит. Через две минуты стучится в мой кабинет, приносит кофе. Эспрессо, как я люблю. Я уже перестал удивляться тому, как легко она считывает мои желания. Благодарю её кивком головы, и она выходит из кабинета.

Провожаю её удаляющуюся фигуру взглядом. Сегодня на ней деловой костюм серого цвета и невнятного фасона. Она в нем спряталась, как в броне, фигуру не рассмотреть. Только от меня ты не спрячешься, девочка. Я ведь уже все видел, только ты об этом не знаешь. Можешь кого угодно обманывать, но со мной это не сработает. Вспоминаю ее прекрасное тело в бликах лунного света. Член вмиг реагирует, упираясь в ширинку. Как и всегда, когда я думаю о ней. Эта малышка даже не представляет, какие фантазии крутятся в моей голове, пока она, выпрямив спинку, сидит за своим компьютером. В мыслях я уже миллион раз разложил её на своём рабочем столе, представляя, как она стонет и выгибает спину. Вдох-выдох. Спокойно.

— Да? — отвечаю, когда слышу несмелый стук в двери. Алина заходит в кабинет, я указываю ей на стул за столом, напротив меня. Она мнется, волнуется. А я уже понимаю, что о вчерашнем поцелуе хочет поговорить, и её выражение лица сейчас не предвещает ничего радостного.

— Олег Максимович, — начинает она, — я хотела поговорить по поводу вчерашнего вечера. — Сидит, выпрямив спину и сложив руки на коленях, как школьница.

— Хорошо, — говорю, разглядывая её лицо. Интересно, о чем она думает сейчас? И что уже успела надумать с нашей встречи?

— Я хочу сказать, что это все неправильно, — выдаёт с надрывом, голос её осип.

— Что неправильно? — блть, так и знал, что она накрутит себя. Не надо было вчера её оставлять! — Тебе не понравилось целоваться со мной?

— Нет. То есть… — она мнется, сжимает и разжимает пальцы, — я думаю, что наши отношения должны остаться сугубо деловыми.

— А я так не думаю, — говорю, глядя ей в глаза.

— Тогда мне придётся искать другую работу, — выпаливает она. А я понимаю, что перегнул. Она настроена решительно. И сейчас мне её не уговорить.

— Не надо тебе ничего искать. — Говорю, стараясь рассмотреть в глазах её эмоции. Но сейчас там страх и решительность. А ещё куча комплексов, которые сводят меня с ума. — Я все понял. Больше к тебе не притронусь.

— Хорошо. — кивает. — Рада, что мы друг друга поняли. — Она облегчённо выдыхает и выходит из моего кабинета. Наблюдаю, как она подходит к своему столу и садится работать. Всё это выглядит так, будто ничего не произошло. И никак не скажешь, что только что она обрубила единственную к ней ниточку, которая у меня была.

Весь день мне нет покоя. Мало того, что поток визитеров в мой кабинет по разным вопросам не прекращается, так ещё и Алина теперь ведёт себя со мной настороженно. Я подмечаю, как она старается держаться на расстоянии, чтобы даже не касаться меня. И это меня злит и напрягает. Продвинулся, блть, в наших отношениях, охренеть как! Шаг вперёд, два назад.

Из офиса выходим вместе, у меня нет никакого желания сегодня задерживаться на работе. Пока мы спускаемся в лифте, думаю о том, стоит ли предлагать подвезти её до дома. Или теперь она от меня, как от чумного, шарахаться будет? Так ничего и не решив, молча выхожу из здания. Вдыхаю свежий воздух и краем глаза вижу, как Алина тоже выходит из здания.

Она поворачивается в сторону и только собирается бежать от меня, как резко разворачивается ко мне и хватает меня за локоть. Дёргает меня на себя, прижимается, обнимает за талию. Она заглядывает мне в глаза, а я так опешил, что, как марионетка, не сопротивляюсь. Открываю рот, чтобы спросить, что все это значит, как слышу рядом с нами мужской голос:

— Оба-на, Алина!

Алина с ужасом смотрит на меня, вцепившись в край пиджака. Потом чуть отлипает и поворачивает голову в сторону говорившего. Я тоже смотрю на него. Высокий белобрысый парень где-то её возраста. Он смотрит на нее с наглым прищуром. Даже мне не нравится этот его взгляд. Что уж говорить про Алинку — она вся сжалась, чувствую, как напряглись её пальцы. Мне кажется, что она даже дышать перестала.

— Никита? Привет, — выдаёт Алина, наконец.

— Ты не звонишь, не пишешь, — говорит он развязно, на губах наглая ухмылка. Мне не нравится его тон. С девушкой так говорить нельзя, особенно с такой ранимой, как Алина.

— Я была занята, — пищит Алинка, прижимаясь ко мне все теснее. Я чувствую, что если бы могла, то уже спряталась бы за моей спиной. Меня начинает бесить этот парень, кем бы он ни был. Алина явно не рада его видеть.

— Занята? Чем же это? — не унимается этот умник.

— Наверное, мной, — встреваю в их разговор. — Олег, жених Алины, — представляюсь я и протягиваю ему руку.

Парень опешил, смотрит на протянутую руку, как на змею. Очень неохотно пожимает её. Алина в удивлении замерла рядом со мной, натянув на лице приветливую улыбку.

— Алина, нам нужно спешить, — говорю, повернувшись к ней и обнимая за талию. Она не сопротивляется. И это ощущается таким естественным, то, что она рядом со мной.

— Да, ты прав, — говорит Алина. — До свидания, Никита, — а это уже она своему знакомому.

— До свидания, — говорит тот, все ещё продолжая разглядывать меня.

Я беру её за руку и, пока она не опомнилась, веду к машине. Под пристальным взглядом её знакомого, я помогаю ей забраться на переднее сидение. Сам сажусь на водительское кресло и везу её к ней домой. Пока мы едем, я поглядываю на Алину. Она очень напряжённо, сидит, сжав в руках сумочку так, что костяшки пальцев побелели.

— Алин, расслабься, — говорю, — все позади.

Она поворачивается ко мне, но смотрит так, будто не видит. А мне кажется, что ещё чуть-чуть и она заплачет. Я сворачиваю в сторону, заезжаю во двор какого-то дома.

— Хочешь об этом поговорить? — спрашиваю.

— Не хочу, — говорит.

— Хорошо, не говори.

Мы сидим молча. Мне хочется, чтобы она просто успокоилась и перестала себе надумывать проблему. Я беру её руку, лёгкими движениями поглаживаю ладонь. Она поворачивает голову и смотрит мне в глаза.

— Спасибо, что не задаёшь вопросов, — говорит тихо. И вот как после этого можно что-то спрашивать? А мне бы очень хотелось знать, кто это был и почему у неё такая реакция на него.

Олег держит мою руку, чуть поглаживая большим пальцем ладонь. От его прикосновений мурашки бегут по коже. А в сочетании с его взглядом, в котором сейчас сквозит нежность, эти прикосновения похожи на жидкий огонь, который тут же разносится по венам. Я замерла, не в силах двинуться с места. Мне хочется большего, хочется прижаться рукой к его щеке, провести по ней пальцами, ощутив болезненно колючую щетину, запустить руку в его волосы и смотреть, как этим испорчу ему идеальную укладку. Взгляд мой скользит от его глаз, к губам, потом спускается к шее и в ворот рубашки, на которой две верхние пуговицы расстегнуты.

— Не бойся меня, Алина, — говорит он и чуть придвигается ко мне. Я продолжаю сидеть истуканом, пожирая его глазами. Наблюдаю, как он двигается ко мне, настороженно, как хищник, который боится спугнуть свою добычу. Оказавшись ко мне практически вплотную, поднимает руку и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Проводит костяшками пальцев по щеке, снова посылая волны мурашек по моему телу. Обхватывает рукой подбородок и проводит большим пальцем по нижней губе, немного оттягивая её вниз. Он смотрит на меня с таким желанием, будто дикий зверь, который видит перед собой добычу. Но дальше не идёт, давая мне возможность сделать следующий шаг, самой решить хочу я этого или нет.

А меня сковал ужас от мысли, что этот красивый мужчина проиграет со мной и выбросит. Такие всегда так поступают — мне ли не знать? Ему не нужна я сама, ему нужна очередная победа в копилку его трофеев. Мне так сильно хочется коснуться его губ, и также чётко я понимаю, что с его стороны это все просто игра, что это противоречие душит меня, не давая сделать следующее движение.

— Мне нужно домой, Олег Максимович, — выдавливаю из себя.

— Уверена? — спрашивает, и я киваю. А он не спешит убирать руку с моей щеки. — А мне так не кажется.

Я обхватываю его руку своими пальцами и медленно опускаю, убирая её с моего лица. Он шумно выдыхает, я вижу, как он напряжен, но старается сдерживаться.

— Почему? — спрашивает. — Только не говори, что я тебе не нравлюсь. Не переношу вранья. — Он заглядывает мне в глаза, ожидая ответа. Взгляд мечет гром и молнии, но я не боюсь его. Я вообще его не боюсь. Хотя много раз замечала, что подчинённые с ним ведут себя настороженно и даже побаиваются.

— Вы мой начальник, это недопустимо. Я же говорила вам утром. — Отвечаю, смело глядя ему в глаза.

— Алин, ну что за глупости?! Мы же не в каменном веке. — Говорит он громко. От вибраций его голоса, который сейчас звучит устрашающе, я должна была бы испугаться. Но у меня просто не получается бояться этого мужчину. Я на интуитивном уровне чувствую, что он не сможет навредить мне. А здравый смысл говорит, что влюбляться в него нельзя. Потому, что… ну это ведь Володарский!

— Вы правы, мы не в каменном веке. Но это не меняет того, что вы ищете развлечения, а мне это неинтересно. Вам мало тех женщин, которые вешаются вам на шею? — выпаливаю ему в лицо эту тираду и тут же, пожалев об этой выходке, прикусываю губу. Кто я такая, чтобы задавать ему подобные вопросы? Он смотрит на мои губы, шумно вдыхает.

— Тебе не нужно меня бояться, Алина, — повторяет он, — я тебя не обижу.

— Олег Максимович, давайте прекратим этот бессмысленный разговор. — Говорю строгим голосом. — Вы не изменитесь, а я не поменяю своего мнения.

— Боюсь спросить, какого же ты обо мне мнения? — говорит с ухмылкой. Видно, что он не привык слышать отказ.

— Вряд-ли моё мнение так уж важно. На работе оно никак не отразится, можете не волноваться.

— Да не волнуюсь я о работе, — говорит, хлопнув рукой по рулю. Тут же берет себя в руки, шумно выдыхает. А я смотрю на его руки, которые сейчас лежат на руле, и представляю, как эти руки будут смотреться на моих бёдрах. Чувствую возбуждение, которое расползается в животе и стекается между ног. В тот же миг одергиваю себя, поднимаю глаза и натыкаюсь на его взгляд.

— О чем, интересно, ты сейчас думаешь? — спрашивает с ухмылкой на губах. А к моим щекам приливает кровь, отчего они тут же покрываются румянцем. Мужчина не даёт мне времени думать дальше, резким движением притягивает мой затылок рукой к своему лицу и впивается в губы. Он целует жадно, страстно, будто желая проглотить меня, утопить в своей страсти. И я не в силах сопротивляться этому напору, втягиваюсь в поцелуй. Просовываю пальцы ему в волосы и сжимаю руку в кулак у него на макушке, с удовлетворением слышу рычание, которым он выдыхает мне в рот. Его реакция и весь он… все это действует мощнее любого афродезиака.

— Скажешь, что не хочешь меня? — спрашивает он, чуть оторвавшись от моих губ, и тут же впиваясь губами в шею. — Такая сладкая, хочу тебя. — От его шепота и настойчивых поцелуев волны возбуждения жаром пробегают по телу. Дыхание сбивается, и я уже не скрываю своих стонов.

Он просовывает руку мне под блузку и сжимает грудь. Сквозь кружево бюстгальтера ощущаю его горячую ладонь, которой он очень умело ласкает мой сосок. Выгибаюсь в спине, подаваясь ему навстречу, и он зажимает сосок между пальцами, чуть выкручивая его. У меня вырывается громкий стон. Мелькает мысль, что он слишком опытный мужчина для меня, но она быстро гаснет на фоне ощущений от его ласк.

— Да, обожаю, как ты стонешь, — слышу его шёпот краем сознания. Чувствую, как он зубами слегка прикусывает кожу на моей шее, потом посасывает место укуса. Все мысли остались где-то далеко, есть только эти прикосновения, его руки и губы. Он опускает руку на моё бедро, чуть поглаживая, хватает край юбки и тянет его вверх. Просовывает руку мне между ног, ласкает чувствительное местечко. Знает куда нажимать, чертяка! Мне не хватает кислорода, я часто дышу, сердце заходится в бешеном ритме. А он не даёт мне отстраниться и передохнуть, поглаживает бедро, чуть сжимая его рукой. Возбуждение влагой растекается между ног, я чувствую, как трусики насквозь промокли. Хочу, чтобы он дотронулся до меня, и в то же время боюсь этого, потому что после этого дороги назад не будет. Он просовывает руку дальше, касаясь пальцами влажных трусиков, и у меня срывается протяжный стон.

— Такая мокрая, — шепчет он, — и давно ты такая? Со вчерашнего вечера? — спрашивает и одновременно надавливает на клитор сквозь кружево трусиков. Раздвигает рукой мои ноги и ныряет пальцами в трусики, просовывает их между складочек, я кричу и трусь о его пальцы, как кошка. Он засовывает в меня два пальца, продолжая большим пальцем ласкать клитор.

— Какая ты сладкая, — шепчет, продолжая целовать и посасывать мою шею. Я ещё сильнее выгибаю спину, он наклоняется и впивается губами в мой сосок через ткань блузки, которая вмиг становится влажной. — Кончи для меня, детка, — шепчет, ещё сильнее вжимая в меня свои пальцы. И я взрываюсь мощным оргазмом. Ощущая, как мои мышцы сжимаются вокруг его пальцев, я протяжно стону и извиваюсь в его руках. Он вынимает пальцы, а я, продолжая ловить отголоски оргазма, вижу, как он подносит пальцы к губам и слизывает с них мою влагу.

— Сладкая, — шепчет хрипло. И от этого жеста я снова начинаю возбуждаться. Но мысленно хлопаю себя по щекам, говорю себе, что мы в машине, и тут не место. Тут же приходит в голову мысль, что уже как-то поздно думать о приличиях.

Олег Максимович ждёт, пока я поправлю юбку и блузку, застегну пиджак. Всё это время он внимательно наблюдает за моими действиями. Я смотрю на его брюки и вижу, как оттопырилась область ширинки. Он возбужден, но так и отпустит меня? Мне становится неловко от того, что я об этом думаю, щеки заливаются румянцем.

— Я бы и дальше продолжил, — говорит мне, — но ты пока не готова.

Мы пристегиваемся, и он отвозить меня домой. Я отстегиваю ремень безопасности и хочу быстро выскочить из машины. Но он успевает схватить меня за руку. Прижимает мою руку к своей груди.

— Алина, я хочу, чтобы ты доверяла мне, — говорит, повернувшись ко мне и заглядывая в глаза. Я молчу, не знаю, что ответить ему. У меня слишком мало опыта, а у него его слишком много.

— Хотя бы попытайся, — делает ещё одну попытку. Я киваю, высвобождаю свою руку и быстрыми шагами иду к подъезду. Я знаю, что он смотрит мне вслед, его взгляд буквально прожигает мне спину, но не оборачиваюсь.

Алина быстрыми шагами идёт к дому, а я смотрю ей вслед. Она не идёт, скорее, бежит. От меня бежит. Чувствую, что не доверяет мне. Оно и понятно. Я и сам хорош. Мне уже далеко не двадцать. И никогда раньше я не задумывался о том, какое впечатление произвожу. Конечно, мне важна была деловая репутация, в этом смысле проблем нет. Но никогда раньше мне не нужно было, чтобы женщина мне доверяла, верила в то, что со мной можно строить серьёзные отношения. И теперь я чувствую себя чёртовым придурком, который пропустил в жизни что-то важное. Возможно, самое главное.

Воспоминания как она стонала и кончала в моих руках, возбуждают, каменный стояк в штанах не ослабевает. Но теперь у меня нет мысли найти какую-то девушку, чтобы решить эту проблему. Мне нужна Алина, и никто другой. Все остальные стали не важны. Все остальные теперь лишь серая масса.

Страх. Вот та эмоция, которую я сейчас ощущаю. Страх, что она не сможет мне довериться. Да, ей хорошо со мной, а будет ещё лучше, если она захочет. Но! Захочет ли? Сейчас я думаю об этом, и не понимаю, что мне сделать, чтобы заслужить её доверие. В моей богатой опытом жизни нет такого знания, которое я могу вытащить из своей копилки, чтобы покорить её сердце. И сейчас я ясно осознаю, что она может сколько угодно стонать и кончать со мной в постели, но это не заставит её поверить мне. Как меня угораздило так влипнуть?

Бесконечная череда девушек, одна сменяла другую… И ни одна не задерживалась надолго в моей памяти, и совсем никто не проникал в сердце. А эта малышка одним своим взглядом синих глаз, одним взмахом ресниц смогла проникнуть в душу.

Поворачиваю ключ в замке зажигания и аккуратно выезжаю из двора. Пока еду, думаю об Алине. Я все ещё чувствую вкус её губ и кожи у себя на языке. И этот вкус я не променяю ни на какой другой. Хочу, чтобы она всегда была рядом со мной. Чтобы я мог радовать её, оберегать и защищать. И это совсем непривычные для меня желания. Мне раньше никогда не хотелось кого-то защищать, оберегать даже от плохих новостей. Не думал, что смогу получать удовольствие от того, что ей хорошо. А теперь во мне столько чувств, что я не могу себе позволить эгоизм по отношению к ней. И в какой момент все так изменилось? Когда она переступила порог моего кабинета? Или когда плескалась в воде в свете луны? Или ещё в аэропорту, когда впервые заглянул в эти синие омуты?

Возвращаюсь в свою квартиру, которая сейчас кажется мне пустой. Раньше меня это не волновало. Мне всегда нравилась эта квартира, которую дизайнеры обставили по моему вкусу. Но сейчас я смотрю на панораму вечернего города, а мысли мои далеко, рядом с синеглазой девушкой. Наливаю себе в стакан виски, бросаю пару кубиков льда и усаживаюсь в кресле возле окна.

Утром привычный прохладный душ и кофе бодрят и приводят в чувство. Быстро одеваюсь и спешу в офис. Привычное утро обычного дня. Если не считать того, что мне до дрожи в коленках нужно увидеть Алину, понять что изменилось в её отношении ко мне. И изменилось ли вообще.

Сижу за компьютером, наблюдая как за стеклом моя ассистентка, выпрямив спину, стучит по клавишам своими пальчиками, пишет отчёт для меня. Любая другая после того, что было между нами в машине вчера, уже прибежала бы в мой кабинет и стала вешаться на шею, намекая на продолжение. Любая другая, да. Но не Алина. Эта девчонка работает, как ни в чем не бывало, не делает намёков, не строит глазки. Вообще ничего. И, как обычно, я не знаю как мне себя с ней вести.

Она поднимается из-за стола, уходит и через пару минут возвращается с кружкой кофе для меня. Робко стучит в двери и ставит кружку на стол. Говорю ей "спасибо" и жду, что она скажет дальше. Но она кивает в ответ и выходит из кабинета. Как всегда. Словно ничего не случилось. А я не понимаю что не так с этой девчонкой.

Весь день она ведёт себя так, будто ничего не случилось. И я не понимаю хорошо это или плохо. Я вообще сделал вывод, находясь рядом с ней, что ни черта не знаю о женщинах. Сколько бы опыта у меня не было. С ней нужен другой подход. А вот какой — непонятно. Такая маленькая и хрупкая, в то же время, она сильная, волевая. И непонятно, что творится у неё в голове.

Вечером мы едем на презентацию новой книги. В машине она не смотрит на меня. Повернувшись к окну, разглядывает пролетающие мимо улицы.

— Алин, не молчи, прошу тебя, — не выдерживаю я.

— Что вы хотите обсудить? — спрашивает, повернувшись ко мне.

— Не "вы", а "ты", — поправляю её. — Можешь обращаться ко мне просто по имени.

— Не думаю, что это уместно, мы ведь работаем вместе. Вы мой начальник.

— Но сейчас мы не в офисе. Давай хотя бы наедине будешь со мной на "ты". — Мне это важно, а ещё хочется услышать, как она обращается ко мне по имени. Я беру её за руку, слегка поглаживаю её ладонь. Чувствую, как она чуть вздрагивает, но руку не отнимает.

На презентации уже полно людей, приглашённые гости собираются в группы, что-то обсуждают. Официанты разносят бокалы с шампанским. Беру один бокал с подноса и протягиваю Алине. Она берет его, крутит в руке, но не пьёт. Я вижу знакомые лица, подхожу, здороваюсь, мы общаемся на разные тему. Краем глаза наблюдаю за Алиной, она словно тень, следует за мной. Внимательно прислушивается к беседе, иногда кивает, но ничего не говорит. Она будто старается быть как можно менее заметной.

— Олежка, привет, — томный голос какой-то блондинки, которую я даже не помню, раздаётся сбоку от меня. Она смотрит на меня, распахнув глаза с нарощеными ресницами, а я пытаюсь вспомнить, как её зовут. — Ты так и не позвонил, а я ждала.

Я смотрю на неё, потом на Алину, вижу, как та закатила глаза и отвернулась от нас с блондинкой. Блть, ну откуда ты взялась то?

— Послушай, я занят, давай в другой раз поговорим, — говорю блондинке, и та обиженно поджимает свои полные губы, отчего они становятся ещё больше. Отхожу от неё и ищу Алину, которая успела отойти от нас к столу с закусками. Делая вид, что выбирает себе что-то на столе, она просто нашла повод отстранить я от меня.

— Алин, не бери в голову. Она ничего для меня не значит, — начинаю оправдываться, а самому противно от себя.

— Я так и поняла, — говорит она совершенно спокойно. И от её спокойствия мне ещё хуже. Даже, если бы она ударила меня, было бы не так хреново.

— Мне нужно ещё переговорить кое с кем, а потом можем ехать домой. — Говорю ей, и она кивает.

Я нахожу в толпе нужных людей, обсуждаю с ними то, что меня волнует, улаживаю вопросы. Алина все это время так и стоит недалеко от фуршетного стола, но ничего не ест. Все-таки хорошо, что она одевается так, что её не видно за этими доспехами. За все это время к ней никто не подошёл из мужчин. И я малодушно этому радуюсь. Не ожидал от себя, но мне не хочется её ни с кем делить, хочется, чтобы она вся была для меня. Не знаю, что у неё случилось, и с чем связан такой экстравагантный выбор гардероба, но сейчас мне это на руку.

Стою на этом приёме и чувствую себя не в своей тарелке. Во-первых, я не понимаю, зачем Володарский таскает меня с собой на такие мероприятия. Да, я ассистент, но он бы прекрасно справился и без меня. Чувствую себя всегда лишней. Во-вторых, я чувствую себя совсем уж неловко, когда очередная блондинка или брюнетка с длинными ногами вешается на него. Нет, это не ревность. Но зачем он хочет, чтобы я при этом присутствовала? Чтобы показать, что я многое теряю? Мол, вон сколько девушек мечтают быть на твоём месте. Но это же смешно! Наверняка, он так привык быть лакомым кусочком для каждой проходящей мимо самки, что других способов обольщения и не знает. Как же это странно и уныло на самом деле.

Впервые за долгое время я жалею, что на меня мужчины не обращают внимания. Хочется, чтобы он почувствовал на собственной шкуре как противно стоять рядом, но быть пустым местом. Ведь ни одна из этих девушек даже не заметила меня. Они вешались на него, будто меня тут нет. А может, я его девушка? Ха, да кому такое в голову придет?! Нет, конечно, это и предположить трудно. Не понимаю, зачем я ему, у него полно женщин. Тогда в качестве кого я ему нужна? Как же не хочется быть очередным трофеем в копилке его тщеславия.

Но нужно самой себе признаться, что он волнует меня. Мне приятно смотреть на него, а от вибраций его голоса мурашки бегут по коже. Но стоит ли начинать с ним отношения? С ним, кто просто не умеет быть серьёзным.

Нет, он, конечно, профессионал в том, что касается работы. И я многому научилась у него, и он не перестаёт удивлять своими неординарными решениями, от которых у меня дух захватывает. Я стараюсь запомнить все, что он говорит мне. Потому что это реальный шанс стать хорошим специалистом. Но вот встречаться с ним, особенно ожидая взаимности и каких-то чувств, не стоит. Конечно, он не из тех, кто влюбляется. Он из тех, кто разбивает девичьи сердца.

Володарский прощается с группой мужчин, с которыми он говорил последние десять минут, и идёт ко мне. Как же он красив! Просто с ума сойти! И я бы сошла с ума, если бы у меня не было прививки от чар таких мужчин.

— Пойдём, — говорит он, слегка приобнимая меня за талию, и кивает в сторону выхода. От его прикосновения меня обдает жаром, но я упорно стараюсь не замечать своей реакции на этого мужчину. Мы подходим к его внедорожнику, и я привычно устраиваюсь на переднем сидении. Жду, пока он усядется в водительское кресло, машина трогается с места.

— Я не хочу, чтобы вечер так быстро заканчивался, — говорит он, и смотрит в мою сторону. — Что скажешь?

— Что вы предлагаете? — спрашиваю.

— Вы, — передразнивает он меня, — мы предлагаем кофе у меня дома. Обещаю, что не будет ничего из того, что ты сама не захочешь.

Вот сейчас нужно решить какими будут наши отношения дальше. Я могу отказать ему и, скорее всего, это будет для него последним аргументом, чтобы отстать. Ну не верю я, что он способен на долгие ухаживания. Правильней всего было бы отказать ему, раз и навсегда.

Он протягивает ко мне руку, касается моей ладони, немного её поглаживая, и я тут же чувствую, будто электрический разряд пробежал по телу. Как только доходит до его прикосновений, я тут же превращаюсь в безвольную куклу, которая на все согласна. Ненавижу себя за эту слабость! И я решаю уступить, чтобы у него дома, в спокойной обстановке, сказать ему, что никакого продолжения не будет.

— Хорошо, — отвечаю ему. Он подносит мою руку к губам и целует, едва касаясь пальцев.

Мы быстро доезжаем до элитной многоэтажки в центре города. Он помогает мне выйти из машины и ведёт меня в дом. Поднимаемся на пятнадцатый этаж. Мужчина открывает квартиру и включает свет.

Большая квартира с множеством комнат и дизайнерским ремонтом. Очень красиво и со вкусом обставлены комнаты. Особое внимание привлекает панорамное окно от пола до потолка, с которого открывается потрясающий вид на огни ночного города. Я надолго залипаю возле этого окна, вглядываясь в мерцающие огни.

Володарский тихо подходит ко мне, я чувствую его горячее дыхание на своей щеке. Он едва касается губами моего виска, посылая тысячи импульсов возбуждения по телу. Не понимаю, почему у меня такая реакция на этого мужчину. Я ведь понимаю, что ничего хорошего из этого не выйдет. Но стоит ему появиться рядом, и тело плавится, а мысли плывут.

Он обнимает меня за талию и притягивает к себе, зарываясь лицом в мои волосы. А я не в силах пошевелиться и оттолкнуть его, мне невыносимо сладко вот так прижиматься к нему. Дыхание учащается, я чувствую жар его тела сквозь ткань рубашки. Мне очень хорошо стоять с ним вот так, я прикрываю глаза от удовольствия. Ловлю себя на мысли, что это не просто возбуждение, мне очень комфортно и уютно рядом с ним. Кажется, что я могла бы вот так простоять всю жизнь. Тут же обрываю эти мысли, когда внутренний голос говорит мне, что я размечталась и этому не бывать.

Наверное, мужчина что-то почувствовал, потому что он тут же нехотя отрывается от меня и шепчет мне в ухо:

— Алин, скажи честно, ты пришла сюда, чтобы попрощаться со мной?

Я вздрагиваю от его вопроса, в шоке от того, как легко он разгадал меня. Тут же начинаю отрицательно качать головой.

— Нет. С чего вы взяли? — поспешно говорю ему. Не знаю, почему я просто не сказала ему, что и правда хочу все прекратить, не успев начать. Я так опешила от того, как быстро он считал меня, что сразу стала все отрицать. И теперь, когда эти слова слетели с губ, я не знала, как дальше выстроить диалог. А то, что все дальше пойдёт не по плану, теперь стало понятно.

Он улыбается, но это скорее горькая усмешка. Я чувствую эту улыбку у себя на щеке. В этот момент мне так хочется ему верить, но я не могу. Как и не могу отрицать, что меня тянет к этому мужчине. Мне приятны его прикосновения и поцелуи.

— Кофе? — спрашивает. Я отрицательно мотаю головой. — Чай? — снова мотаю головой в знак отказа. Он улыбается. — Неужели коньяк? — это уже со смешком. Я поворачиваюсь к нему лицом.

Смотрю в его глаза и сейчас я не вижу рядом мужчину, который хочет меня обмануть. Скорее, похоже, что он очень хочет мне угодить. Поднимаюсь на носочки и тянусь к его губам. Он намного выше и я бы не дотянулась, если бы он не наклонился ко мне. Замираю в поцелуе, чувствую, как он раздвигает мои губы, касается языка. Не отстаю от него, ласкаю его язык своим. Он обхватывает меня за талию и открывает от пола, продолжая целовать. Крепко сжимая меня, он идёт вместе со мной куда-то, и я не сразу понимаю, что он несёт меня в спальню.

Мужчина ставит меня на пол. Подхватывает лацканы пиджака, сбрасывает его с плеч и тот падает на пол. Туда же летит моя блузка и его рубашка. Я прижимаюсь к нему, ощущая жар его тела. Его мышцы напряглись, и я провожу по ним пальцами, от чего они напрягаются ещё сильней. Ловким движением руки он расстегивают мою юбку, и она падает к моим ногам. Чуть отодвигается от меня, разглядывает с головы до ног.

— Такая красивая, — шепчет. Костяшками пальцев он проводит по моей щеке, спускается к шее. Его прикосновения отзываются импульсами в моем животе. Едва касаясь, пальцами ведёт ниже, обводит полушария груди, опускается к животу, водит вокруг пупка. Я выгибаюсь ему навстречу, и он проводит рукой и чуть сжимает ягодицы. Я вскрикиваю, а он жадно впивается в мои губы, будто желая проглотить мой стон. Схватив меня за ягодицы, он резким движением вжимает меня в своё тело, и я чувствую его эрекцию сквозь ткань брюк.

Мужчина гладит мою спину одной рукой, продолжая по очереди сжимать мои ягодицы второй рукой. Я не понимаю, как ему это удалось, но он расстегнул мой бюстгальтер и стянул его с меня, так ловко, что я не успела опомниться. Наклонился и поцеловал мою грудь, а провел по ней языком, облизал и прикусил сосок. Потом все тоже самое проделал со второй грудью. Я негромко постанываю, ощущая импульсы, проходящие от груди к животу и растекающиеся влагой между ног.

Он укладывает меня спиной на постель. Сам ложится сверху, упираясь на локти. Продолжает ласкать меня губами, выписывает узоры на моем теле. Иногда он втягивает губами кожу и слегка покусывает, отчего у меня вырывается стон. Ощущаю дикую жажду, хочу его как никогда не хотела никого раньше. В этот момент я ощущаю себя дикой кошкой. Выгибаюсь ему навстречу и с удовлетворением слышу его рычание и тихие стоны, когда я чуть задеваю область ширинки на брюках. Сейчас я чувствую свою власть над ним, несмотря на то, что он сверху. И мне нравятся эти ощущения.

Мужчина опускается на колени возле кровати. Подтягивает моё тело за ноги к краю кровати. Стягивает с меня трусики и разводит ноги в стороны. Он целует внутреннюю сторону бедра, проводит языком, впиваясь губами. Я начинаю стонать все громче, извиваюсь, но он крепко держит меня, не давая свести ноги. Чувствую как между ног жарко и влажно. Но, несмотря ни на что, не ощущаю неловкость и смущения. Он проводит рукой по влажным складкам, я вскрикиваю и выгибаюсь дугой. Накрывает мой клитор пальцем и слегка надавливает, отчего напряжение внутри меня становится похоже на ком, который вот-вот взорвётся. Он опускает пальцы ниже и вводит в меня сразу два пальца, одновременно губами всасывая клитор. Оргазм накрывает мощной волной, разносится по телу и заставляет мои мышцы сжимать вокруг его пальцев. Я кричу и извиваюсь, а он продолжает ласкать меня языком.

Чувствую, что он отстранился, оставив внутри меня только пальцы, медленно вводит их в меня. Когда он убирает пальцы, мне хочется стонать от ощущения пустоты, мне мало, хочу ещё. Но не успеваю я об этом подумать, как он наваливается сверху и резким движением входит в меня, заполняя и раздвигая под себя. Я вскрикиваю, ощущая наполненность. Тут же включается здравый смысл, и я шепчу:

— Презерватив… Ты забыл…, — мне трудно говорить внятно. Я только шепчу, но он меня понимает.

— Обижаешь, малышка, — шепчет, — ничего я не забыл.

Он приникает губами к моей шее, делая ещё один мощный толчок. А я не понимаю, как он успел надеть презерватив так, чтобы я этого даже не заметила. Но все мысли гаснут, когда он начинает все быстрее двигаться во мне. Напряжение стягивается комом внизу живота. Всё ощущения свелись к этим мощным толчкам, которые доводят до исступления и вырывают стоны из горла. Ещё пара толчков и я взрываюсь, разлетаюсь на части, чтобы услышать его стон, когда он кончает вместе со мной.

Какое-то время мы продолжаем так лежать, он едва держится на локтях, от напряжения у него на лбу вздулась вена. Но он будто не замечает этого неудобства, смотрит мне в глаза, стараясь не пропустить ни одной эмоции. А я не верю, что может быть настолько хорошо. Это было намного сильнее и ярче всего, что было со мной раньше. И нам обоим хочется продлить это мгновение.

Он перекатывается на постель, укладываясь рядом со мной. Рукой прижимает меня к себе, утыкается носом мне в шею. И уже через пять минут я слышу его размеренное посапывание. Он уснул. Выждав ещё десять минут, пока он крепко не уснёт, я аккуратно выбираюсь из его объятий. На цыпочках, чтобы не шуметь, и подсвечивая себе телефоном, я отыскиваю свою одежду и тихо одеваюсь. Открываю в мобильном приложение и вызываю такси. Также бесшумно выбираюсь из квартиры, тихонько прикрыв двери. Туфли обуваю уже в подъезде. Спускаюсь на лифте, выхожу из дома. У входа меня уже ждёт такси. Забираюсь в салон и еду к себе домой.

Переворачиваюсь на бок, с закрытыми глазами тянусь, чтобы обнять и прижать к себе Алину. Но рука нащупывает только простынь и пустую подушку. Открываю глаза. В окно ярко светит луна, освещая постель, в которой, кроме меня, никого нет.

— Алина! — зову я в надежде, что она впорхнет в дверной проем и вернётся в постель. В ответ мне тишина.

Встаю с постели и брожу по комнатам в поисках девушки. Её нигде нет. Сбежала! Осознание накрывает волной злости и отчаяния. Сколько раз я вызывал девушкам такси после секса, чтобы только не видеть их утром, когда мне нужно быстро собраться на работу. Я выслушивал их капризы, их уловки, чтобы только я позволил им остаться до утра. Всё каждой хотелось спать рядом со мной, прижиматься во сне. А меня от этих нежностей просто тошнило. И вот теперь, когда единственная волнующая меня девушка сбежала, я хотел выть как раненный зверь. Сама ушла! Идеальная девушка, блть! С силой бью кулаком в стену, чтобы унять обиду, расползающуюся в груди.

Сна ни в одном глазу. Хожу по квартире, как лев в клетке. Через час мне удаётся взять себя в руки, успокоиться и даже принять душ. Включаю холодную на максимум. Ледяная вода отрезвляет, переключая внимание на покалывания на коже. Растираюсь полотенцем до красоты. Делаю себе кофе и с кружкой сажусь в кресле возле панорамного окна. Наблюдаю, как восходящее солнце освещает спящий город холодным утренним светом.

Наверное, это сродни медитации. Очень трудно удерживать злость, когда перед тобою, как на ладони, занимается рассвет. В красках восходящего солнца город кажется таким тихим, умиротворенным. И даже не верится, что совсем скоро город проснётся, превратившись в шумный улей.

Дождавшись, когда встанет солнце и город окончательно пробудится ото сна, я выхожу из квартиры и еду в офис. Приезжаю раньше всех. Иду по пустому помещению в свой кабинет. Сажусь в кресло и включаю ноутбук. Пытаюсь работать, но мои мысли то и дело возвращаются к вчерашнему вечеру и сегодняшней ночи.

Постепенно офис наполняется людьми. Сотрудники приходят, занимая рабочие места. Алина проходит к своему столу и включает компьютер. Она садится, выпрямив спину, и привычными движениями щёлкает мышкой. Открывает письмо, читает, печатает ответ, отправляет. А я просто охреневаю от того, с каким спокойствием она выполняет эту рутину после того, как сбежала от меня ночью. Будто для неё это обычное дело — вот так сбегать от мужчины. А вдруг, ей это на самом деле не впервой? Может, для нее такое поведение норма. Ерзаю на стуле от мысли о том, сколько мужчин до меня она успела также обставить. Руки сжимаются в кулаки, изо всех сил сдерживаю себя, чтобы не стукнуть по столу. Прихожу в себя только, когда слышу стук в двери.

— Да? — рявкаю, и тут же замираю, когда на пороге моего кабинета появляется Алина. Она подходит ко мне, ставит на стол чашку с кофе. Все как обычно. Настолько обыденно, что обидно до зубовного скрежета.

— Олег Максимович, у вас совещание через полчаса, — напоминает она, — вторая переговорная. — Поворачивается к двери, собираясь уйти. Но так не пойдёт!

— Не спеши, — говорю ей в спину, — закрой двери.

Она послушно прикрывает двери в комнату. Поворачивается ко мне, наблюдает, как я закрываю жалюзи на прозрачной стене кабинета и, только убедившись, что нас не видно и не слышно, подхожу к ней.

— Что за цирк, Алина? — рявкаю, заглядывая ей в глаза.

— Не понимаю о чем вы, Олег Максимович, — говорит, удивлённо подняв брови и невозмутимо глядя в мои глаза. Я вижу, что она совершенно искренне не понимает, и это злит ещё больше.

— Зачем ты сбежала от меня ночью? — спрашиваю.

— Мне утром нужно было на работу, а все мои вещи у меня в квартире, — отвечает спокойно. — Наверняка, вам так тоже было удобней.

— Не было мне так удобней! — почти кричу на неё. Но она и бровью не ведёт. И вся моя злость мигом испаряется, когда я понимаю, что не имею права что-то требовать от неё. Она поступила так, как посчитала нужным. И имеет на это право. Я шумно выдыхаю, обхватываю её талию и притягиваю девушку к себе. Она обхватывает мои ладони своими руками, убирает их со своей талии и отходит от меня на пару шагов.

— Думаю, будет лучше, если в офисе мы будем держать субординацию, — говорит, глядя мне в глаза. Понимаю умом, что она права. Но эти слова звучат как пощечина. Когда что-то нельзя, этого хочется ещё сильней. Как бы по-детски это не звучало.

— Алина, не играй со мной, — говорю предупреждающе, и она гордо вздергивает подбородок. Упрямая! В одно движение преодолеваю расстояние между нами. Обхватываю руками её щеки и целую, не давая возможности вырваться. Тут же ощущаю, как она отвечает на поцелуй, я целую все настойчивее. Она обхватывает мою талию руками и прижимается ко мне всем телом. И это кажется таким правильным, таким естественным, когда она со мной, вот так прижимается и постанывает мне в губы.

— Никогда больше так не делай, — говорю, оторвавшись от её губ. Она медленно открывает глаза, смотрит на меня чуть затуманенным взглядом. — Пообещай, что не будешь, — настаиваю на своём. И она чуть заметно кивает. А я прижимаю её голову к своей груди. Такая маленькая, но такая упрямая. И такая идеальная для меня.

Когда его губы касаются моих, весь мир вокруг перестаёт существовать. Я слышу только биение своего сердца, которое сейчас готово проломить грудную клетку. Этот мужчина имеет странную власть надо мной. Пока не касается меня, я могу и не вспоминать о нем. Но стоит ему заговорить со мной своим хриплым голосом, как все тело охватывает приятным томлением. А когда он вот так прижимается ко мне, изучая мой рот своим языком, все мысли уплывают из головы, остаётся только он и те ощущения, которые он мне дарит.

И я ненавижу себя за эту слабость. Я не планировала, не хотела быть с ним. Но все как-то само так сложилось, будто так и должно было быть. И как бы я его не отталкивала, сколько бы не говорила себе, что он не для меня, ему каждый раз удаётся пробить мою броню.

Главное — не влюбляться в него. Говорю себе это каждый раз, когда вижу его. Но все мои планы каждый раз идут прахом, стоит ему протянуть руку и коснуться меня. А он, будто знает это, прижимает меня к себе всякий раз, когда хочет добиться моего согласия.

Вот и сейчас он снова победил. И я боюсь себе признаться, что мне чертовски приятно проигрывать. Он немного ослабляет объятия и смотрит мне в глаза. Задаёт мне вопрос, и я киваю, потому что сейчас я бы согласилась на что угодно. Но когда мне удаётся немного отойти и восстановить личное пространство, здравый смысл быстро возвращается ко мне, заставляет быть рассудительной и прагматичной.

— Нас могли увидеть, — говорю, глядя ему в глаза.

— Мне плевать, — говорит, не раздумывая. И робкий луч надежды вспыхивает в груди. Я тут же подавляю его, напоминаю себе, что с такими, как Володарский, хорошо трахаться, но не более.

— Зато мне не наплевать, — говорю уверенным тоном.

— Чего ты боишься? — спрашивает. — Того, что тебя кто-то осудит?

— Не хочу, чтобы меня… То есть нас обсуждали. Мне тут ещё работать. И вам тоже.

— Рассчитываешь сделать карьеру? — усмехается он.

— Я хочу стать востребованным специалистом, — отвечаю правду.

— Станешь, — он испытующе смотрит мне в глаза. А я думаю о том, что он достаточно влиятельный человек. И, наверное, подумал о том, что я рассчитываю получить повышением через постель. Но это совсем не так. Мне не нравится, что он мог так обо мне подумать.

— Вы неправильно меня поняли, — тут же поясняю. — Я хочу обучиться, чтобы иметь возможность выбирать…

— И сбежать от меня при первой возможности? — заканчивает он за меня. А я прикусываю губу. Да, сейчас я не планирую менять работу. Но, если я стану хорошим специалистом, то вероятность того, что мне сделают более выгодное предложение, возрастает. И мы оба это понимаем.

— Ладно, — говорит, потирая лоб рукой, — я тебя услышал. — Он усмехается своим мыслям, устало потирает лоб рукой. — Знаешь, любая другая на твоём месте воспользовалась бы ситуацией. Я ведь могу очень много, Алина. Ты могла бы получить повышение, ничего при этом не делая. — Он говорит так, будто я не понимаю, не представляю его возможностей. — Но тебе нужно непременно быть самостоятельной.

— Не хочу ни от кого зависеть, — говорю, а он хмыкает мне в ответ. Кивает в знак того, что понял меня.

С того дня Володарского как подменили. Он не просто заваливал меня работой, он ещё и таскал меня везде с собой. На совещания, на приёмы и презентации, на деловые встречи. Везде я была его тенью, слушала, вникала, запоминала. Он охотно отвечал на мои вопросы, поясняя все как маленькому ребёнку. Однако, и текущую работу с меня никто не снимал. Я уже практически жила в офисе. А иногда мне казалось, что я напрасно оплачиваю свою арендованную комнату, ведь я приходила домой только переночевать. Не знаю, как он научился справляться с таким темпом.

Девять вечера. Мы сидим с Володарским в ресторане в центре Москвы. Очень дорогое и пафосно место. Раньше я бы чувствовала себя неловко в таком месте. Но сейчас на неловкость просто нет сил. А может, это его присутствие так действует на меня?

С нами за одним столом сидит Земской, один из самых известных инвесторов и его юрист, девушка лет тридцати, Екатерина. Володарский спокойно беседует с ними, обсуждает предложенный ему проект. Я, как обычно, сижу молча. Пробежав глазами договор, я не нашла в нем ничего необычного или странного. Но в душе сидит червячок сомнения. Интуиция буквально кричит об опасности. И я ещё раз перечитываю договор, стараясь найти в нем подтверждение своим догадкам. Но ничего странного так и не нахожу.

Поднимаюсь из-за стола и, пробормотав "извините", иду в дамскую комнату. Спиной ощущаю прожигающий меня взгляд Володарского, но не оборачиваюсь.

Быстро нахожу нужную комнату. Мне нужно умыться, освежить лицо. Потому что, либо я ничего уже не понимаю, либо есть что-то, чего я не знаю. Но моя интуиция кричит все громче, что нужно бежать от этой сделки и этого проекта. Включаю холодную воду и ополаскиваю лицо. Вытираю бумажным полотенцем. Выпрямляюсь и в зеркале встречаюсь взглядом с Володарским. От неожиданности отшатываюсь от зеркала и спиной упираюсь в его грудь. Что он здесь делает?

— Что думаешь обо всем этом? — спрашивает меня. И я понимаю, что он о предложенном проекте говорит.

— В договоре я не увидела ничего криминального… — говорю, глядя ему в глаза в зеркале.

— Но? — он понял, что я не договариваю.

— Но мне кажется, что брать я за это не стоит.

— Почему? — допытывается он. — Обоснуй.

— Обоснования нет. Просто мне так интуиция подсказывает. — Я замираю, жду, что он мне скажет о том, как это глупо верить не фактам, а какой то интуиции. Но он удивляет меня.

— Тогда мы не будем браться за этот проект.

Я открываю от удивления рот. Он разворачивается меня к себе.

— Устала? — спрашивает, и я киваю. Он проводит костяшками пальцев по моей щеке и я блаженно прикрываю глаза.

— Никогда не игнорируй свою интуицию. — Поясняет он мне тихим голосом. Я чувствую, как меняются вибрации в его голосе, когда он второй рукой обхватывает мою талию. — Иногда то, что кажется логически правильным, может привести к фиаско. Ты не можешь просчитать все. Но можешь почувствовать, когда чего-то делать не стоит.

Он продолжает гладить моё лицо, рука опускается на шею и он немного её сжимает, отчего из горла вырывается порочный стон.

— Идём, — говорит хрипло. И я замечаю, как потемнели его глаза. — Нужно прекращать это обсуждение. Сегодня нам обоим нужен отдых.

Он отстраняется от меня и выходит из комнаты. Я ещё несколько минут стою, пытаясь выровнять сбившееся дыхание. Потом возвращаюсь за столик. Смотрю на Володарского. Он что-то говорит Земскому, но я не слушаю. Всё никак не могу поверить, что он отказался от проекта только потому, что моя интуиция так решила. Не понимаю, почему он мне доверяет, ведь я ничего не сделала, чтобы это доверие заслужить, просто сказала то, что думала.

— Куда мы едем? — спрашиваю Володарского. Он сидит за рулём и внимательно следит за дорогой.

— Ко мне, — слышу ответ. И я понимаю, что он настроен на секс. А у меня даже мышцы ломит от напряжения последних дней. И этот ужин сегодня стал заключительным аккордом сумасшедшей недели.

— Олег, я очень устала, — говорю ему. — Отвези меня домой, пожалуйста.

— Не волнуйся, ты отдохнешь. — Он сжимает мою руку своей, чуть поглаживает ладонь большим пальцем, запуская табун мурашек по коже. Понимая, что, спорить с ним у меня сейчас нет сил, я шумно выдыхаю и отворачиваюсь к окну.

— Мне нравится, когда ты называешь меня по имени, — слышу его голос слева от меня. Черт, а я и не подумала! Ляпнула просто так, само как-то слетело с губ.

— Я просто очень устала, — говорю ему виновато. Я надеюсь, он не подумал, что это хоть что-то меняет.

— Не оправдывайся, — он улыбается. — Говорю же, мне нравится.

Он подносит мою руку к губам и целует, слегка касаясь губами моих пальцев. От нежности, которой пропитано это движение, я замираю на месте, пялюсь на него, как дурочка. Я не ожидала от него проявления чувств и интереса ко мне. Ведь после того разговора в его кабинете он не делал попыток поцеловать меня или соблазнить. И я уже свыклась с мыслью, что больше не интересую его как женщина.

Остаток пути мы едем молча. Он все так же не отпускает мою руку. Мне приятны его прикосновения, тепло его ладони вызывает дрожь в теле, несмотря на чудовищную усталость. Не знаю чего ждать от него сегодня, но страха у меня нет. Думаю о том, что, несмотря на то, что я провожу с ним почти все свое время, совсем не знаю его.

Он хороший специалист, умеет быстро вникнуть в суть любого вопроса. Быстро думает и решительно действует. Но своими умозаключениями ни с кем не делится. Разве только со мной. И только потому, что я сама его просила об этом. А вот зачем ему обучать меня — этого я понять никак не могу. Да, я сама так хотела, сама ему сказала об этом. Но в чем его интерес? Ведь у него уходит довольно много времени и сил на меня. Что он хочет взамен? Вряд-ли моё тело, его он и так получил уже. Что тогда? Что творится у него в голове? Ведь, насколько я смогла понять, этот человек ничего не делает просто так.

Однако, что бы он не решил, мне нравится работать с ним. Я очень к нему привыкла и привязалась. И это удивляет меня саму. Этого я совсем не планировала, даже наоборот, старалась держать дистанцию. Но нужно признать, что его присутствие влияет на меня особым образом. Я чувствую себя увереннее и сильнее, будто лучшей версией себя. Поэтому я каждое утро стала в предвкушении бежать на работу, уже не представляя себе другой жизни.

Мы подъезжаем к дому, и он помогает мне выйти из машины. Вместе поднимаемся на лифте, он пропускает меня вперёд. Заходит следом за мной и закрывает двери. Я ожидаю, что он обнимет меня, поцелует, но он ничего этого не делает. Проходит вперёд, и я иду следом за ним.

Он проходит на кухню, достаёт бутылку вина и разливает по бокалам. Протягивает мне один, я пробую терпко-сладкий напиток. Вкусно.

Мужчина ослабляет галстук и снимает пиджак, небрежно бросает его на стул. Пьёт вино, поглядывая в окно. Одна его рука в кармане брюк, второй он держит бокал. Он выглядит очень мужественно и невероятно сексуально. Невольно засматриваюсь на него, разглядывая его мощную спину, скрытую рубашкой. Но я хорошо помню, как он выглядит без неё, и моя фантазия тут же рисует в воображении, как бы он сейчас выглядел без рубашки.

Ставлю недопитый бокал на стол и, тихо подкравшись сзади, обнимаю за талию и прижимаюсь к нему всем телом. Он вздрагивает, свободную руку кладёт на мою руку, сплетает пальцы. Шумно выдыхает, будто ждал этого жеста от меня целую вечность. Я улыбаюсь, потому что мне приятна его реакция. Трусь о его спину носом, зажмуриваю глаза и вдыхаю его запах. Никогда раньше не думала, что мужчина может так приятно пахнуть.

В моей голове крутится множество вопросов. Почему он помогает мне? Зачем обучает, зная, что потом я могу от него уйти? Но сейчас я не хочу выяснять отношения. Хочется просто стоять, прижимаясь к нему вот так. Чувствовать тепло его тела и рельеф мышц под своими пальцами.

Я стою под струями тёплой воды, которая смывает мою усталость. Вымываю волосы его шампунем, намыливаю тело его гелем для душа. Этот аромат мне давно знаком, я привыкла ощущать его всякий раз, как Володарский подходит ко мне. Выходу из душа и тут же замечаю вещи, лежащие на стиральной машине. Мужчина заходил в ванную, пока я мылась, чтобы оставить мне свою футболку, которую я сейчас одеваю. Она пахнет им, блаженно вдыхаю этот запах.

Когда я захожу в спальню, мужчина меняет постельное белье. Он выходит из комнаты, а я забираюсь под одеяло, обнимаю подушку и быстро засыпаю.

Я лежу на спине в его постели. Чувствую прикосновения мужских рук к моим бёдрам. Он сжимает нежную кожу и из груди вырывается порочный стон. Мои глаза закрыты, но я чувствую прикосновения его губ к внутренней стороне бедра. Он ведёт носом к промежности, рукой поглаживая мой живот. Поддевает резинку трусиков и тянет их вниз. Вздрагиваю и выгибаюсь в спине, когда его язык касается клитора. Он кружит по поверхности, не усиливая напор. И эти ласки заставляют сходить с ума от бешеного желания. Подаюсь бёдрами ему навстречу, но он отодвигается и с улыбкой дразнит меня. Из горла вырывается разочарованный стон. Тянусь рукой к складочкам, дотрагиваюсь до тугой вершинки. Мне нужно это, я хочу получить разрядку. Мышцы напряжены, и я хочу расслабиться любой ценой. Глажу себя, надавливаю на клитор, ловлю ритм, который приведёт меня к взрыву. Когда внутри тугой узел разрывается оргазмом, я кричу, выгибаю спину и… Просыпаюсь.

Полная луна смотрит в окно, освещая кровать, в которой я лежу, широко расставив ноги, и тяжело дышу. Приподнимаюсь на локтях и в ужасе замечаю мужчину в кресле напротив. Володарский сидит в расслабленной позе. На нем только домашние штаны. В руке он держит стакан со спиртным напитком.

От понимания, что он видел, как я сама себя удовлетворяю во сне, смущаюсь, щеки тут же заливает румянцем. Хочу спросить, как давно он тут сидит, но язык будто прилип к небу и я не могу произнести ни слова. Мужчина смотрит на меня, я не вижу его глаза, но кожей ощущаю опасную похоть, которая исходит от него. Он подносит стакан ко рту и отпивает глоток. А я не знаю как мне вести себя с ним теперь.

Тянусь к одеялу, хочу спрятаться от его взгляда, от которого кровь с бешеной скоростью бежит по венам, отдаваясь пульсацией в висках.

— Не закрывайся от меня, — от хриплых вибраций в его голосе по коже бегут мурашки, а внизу живота напряжение собирается в тугой узел. Замираю, не зная, что делать дальше. Он встаёт и подходит ко мне. Смотрит на меня сверху вниз. В его взгляде столько страсти и не реализованных желаний, что на мгновение мне становится страшно. Но это чувство быстро отступает, уступая место возбуждению, которое вызывает во мне этот мужчина.

— Сними футболку, — говорит он, подавляя меня своей энергетикой. Я послушно выполняю его просьбу. Он наматывает мои волосы на кулак, тянет, заставляя меня поднять к нему лицо. Как в замедленной съёмке, тянет руку к стакану, набирает в рот напиток. Наклоняется ко мне и, коснувшись приоткрытых губ, выпускает напиток мне в рот. Жидкость огнём растекается по горлу, в то время, как мужчина сжимает мою грудь, посылая электрический разряд от груди в низ живота. Тело горит от сочетания огня алкоголя во рту и больного натяжения мышц в животе. Вскрикиваю, сжимая бёдра. Он впивается в мои губы поцелуем, жёстко таранит языком, слизывает каплю спиртного, которая стекает от губ к шее. Жадно ловлю его поцелуй, в такт ему отвечая со всей страстью.

Руками дотрагиваюсь до его живота, провожу по нему пальцами и ощущаю, как напрягаются мышцы под моей рукой. Дотянувшись до резинки штанов, тяну их вниз, высвобождая каменный член. Провожу по нему рукой, глажу головку, удовлетворенно подмечая, как он вздрагивает и рычит мне в рот. Резко отрывается от моих губ, разводит мои ноги в стороны, устраиваясь между ними. Отскакиваю от него, когда понимаю, что он без защиты. Он смотрит на меня в недоумении.

— Презерватив, — говорю ему. Он шумно выдыхает и тянется рукой к комоду возле кровати. Открывает верхний ящик, достаёт шелестящую упаковку. Разрывает её зубами и быстро надевает презерватив. Подтягивает меня к себе, больно вцепившись в бедра, и тут же входит одним резким толчком. Замирает, когда я вскрикиваю. Он обхватывает рукой моё лицо, надавливает на щеки.

— Посмотри на меня, — говорит тихим хрипом. Я открываю глаза, вижу его склоненное надо мной лицо. Он всматривается в мои глаза, будто пытаясь там найти ответы на свои вопросы. А я в очередной раз обжигаюсь о его порочный взгляд. Когда он снова начинает двигаться, мои глаза сами закрываются от ощущений.

— Открой, — слышу его голос и мотаю головой. Он шумно выдыхает и ускоряет темп. Каждый толчок ощущается как лавина, подстегивающая меня к разрядке. Когда остаётся совсем чуть-чуть, он резко выходит из меня, вырывая из горла протяжный стон.

Обхватив мои бедра, он одним рывком переворачивает меня на живот и ставит на колени. Запускает руку мне в волосы и сжимает в кулак, оттягивая волосы на себя. Я вскрикиваю от боли и тут же получаю шлепок по заднице. Боль и жжение волной жаркого желания ударяют внизу живота. Он входит в меня и сразу наращивает бешеный темп, заставляя меня кричать, и насаживаться бедрами на его член. Когда волна оргазма пробегает по телу, я кричу и сжимаю его член мышцами, которые сокращаются мощными толчками. Он тут же замирает, рычит и выгибает спину, замирая в экстазе. Падает на постель рядом со мной. А мне так хорошо, я блаженно растягиваюсь рядом с ним.

Перед тем, как провалиться в сон, думаю о том, что, наверное, только такой ловелас, как он, способен довести любую женщину до экстаза. А ждать от него любви — глупо.

Проснувшись утром, сладко потягиваюсь и вспоминаю вчерашний день и эту ночь. В окно светит теплое солнышко, ярко освещая комнату. Тихо радуюсь тому, что сегодня выходной. И, хотя Володарский зачастую даже в выходной придумывает мне задачи, я блаженно потягиваюсь в постели.

Встаю с постели, накидываю на себя мужскую рубашку, которую нашла в кресле напротив кровати, и выхожу из комнаты. Чувствую запах кофе и … блинчиков? Мммм… Тихо ступая по паркету, захожу на кухню. Володарский в одних домашних штанах готовит завтрак. Стоя у плиты, он жарит блинчики, ловко переворачивая их на сковороде. Замираю на мгновение, завороженно его разглядывая. Ну, ничего себе! Даже я так не умею. А чтобы мужчина так ловко орудовал на кухне — это не укладывается в моей голове.

— Уже проснулась? — спрашивает, не поворачивая головы.

— Ага, — киваю ему.

Не успеваю опомниться, как он резко поворачивается ко мне и целует в губы. Прижимаюсь к нему, обвиваю его шею руками.

Мужчина отрывается от моих губ и отодвигает стул, помогая сесть за стол. Ставит передо мной тарелку с блинчиками и кофе. Уплетаю за обе щеки. Вчера из-за волнений в ресторане я толком не поела, а, когда мы приехали сюда после ресторана, было просто не до еды. Мужчина смотрит, как жадно я набросилась на блинчики, ему явно нравится мой аппетит.

Внезапно раздается звонок в двери. Мужчина выходит из комнаты. Я слышу, как он открывает входную дверь, а потом женский голос в коридоре. Они что-то обсуждают, женщина повышает голос, я слышу, как противно он пищит. Но сути разговора уловить не могу. Встаю из-за стола и иду на звук голосов.

В комнате застаю Володарского, который разговаривает с какой-то блондинкой. Она по-настоящему красива. Точеная фигура, длинные стройные ноги и копна осветленных локонов в сочетании с кукольным личиком делают ее облик каким-то нереальным. И по ее тону и поведению я понимаю, что они совсем не рабочие вопросы обсуждают. То, что между ними была связь, видно невооруженным взглядом.

— Давай забудем прошлые обиды, Олег, — говорит она мужчине, положив руку с кроваво-красным маникюром ему на грудь.

— Кристина, все кончено, — слышу сиплый голос мужчины, — не усложняй все еще больше.

Я бы и дальше послушала, о чем они будут говорить, но тут блондинка замечает меня. Она разглядывает меня, сканируя прищуренным взглядом с головы до ног. А, осознав, как недвусмысленно выгляжу в его рубашке на голое тело, тут же хочу спрятаться.

— Я вижу, ты времени зря не теряешь, — произносит она, скривившись в злой ухмылке. Мужчина поворачивает голову и смотрит в мою сторону.

— Кристина, тебе лучше уйти, — говорит он, не глядя на блондинку. Та шумно вздыхает.

— Еще пожалеешь, Володарский, — говорит он сквозь зубы. И, повернувшись на каблуках, уходит.

Я смотрю на него, ожидая, что он хоть что-то мне объяснит. Но мужчина ничего не рассказывает и не оправдывается. У меня сложилось ощущение, что женщин в его жизни было так много, что он не особо придает этому значения. Будто абсолютно все они не важны для него. Нет, он не пикапер, не считает количество побед и не соблазняет женщин, чтобы самоутвердиться. По-моему, самоутверждаться за чей-то счет ему совсем не нужно, самооценка его и так совсем не хромает. Он просто воспринимает наличие всех этих женщин в своей жизни как данность. И мне совсем не хочется быть очередной в этом списке. В этот момент я решаю для себя, что, когда ему надоест быть со мной, я не стану устраивать ему сцен, не стану бегать за ним. А в том, что этот момент наступит, я нисколько не сомневаюсь.

Он подходит ко мне, обнимает за талию и притягивает к себе. Смотрит в мои глаза. И, если бы я не была так уверена в том, что наши отношения ненадолго, подумала бы, что он влюблен в меня. В его взгляде столько искренности, столько невысказанных слов. Он будто сдерживает эту лавину эмоций, которую я вижу в его глазах. Но ведь не мог же он влюбиться в меня! Кто? Володарский? Нет, я не настолько наивна, чтобы поверить в это.

Выворачиваюсь из его объятий, но он не дает мне уйти. Снова привлекает к себе, проводит пальцам по моей щеке. Я смотрю на его грудь, не в силах снова взглянуть в глаза. Если посмотрю на него сейчас, поверю, что у него есть чувства ко мне, а этого допустить я не могу. Потому что это не может быть правдой. Он рукой поднимает мой подбородок.

— Посмотри на меня, — говорит тихо. Я мотаю головой.

— Мне, наверное, пора, — говорю, так и не взглянув на него.

— Алина, посмотри на меня, — повторяет он. Я снова не слушаюсь. Потому что не могу. Не хочу, чтобы потом мне было больно. Не хочу себе позволять верить ему. А то, что он умеет убеждать, не вызывает у меня сомнений.

Он наклоняется к моему лицу, целует, едва касаясь, мои глаза. Проводит губам по щеке. Эта ласка настолько неожиданна, что в груди все сворачивается тугим узлом. Боясь спугнуть этот момент, я замираю и не дышу.

— Доверься мне, прошу, — его голос отдается в груди мощными толчками. И я не сразу понимаю, что это мое сердце колотится о грудную клетку. Чувствую себя птицей, которую поймали в ловушку. Это ловушка моих эмоций и, как мне хочется в это верить, его чувств ко мне. Снова говорю себе, что это не может быть правдой. И эта мысль больно резонирует в груди. Я хочу ему верить и не могу. Как бы хорошо мне не было с ним, здравый смысл никто не отменял. Усилием воли подавляю все вызванные его голосом и прикосновениями эмоции. И даже нахожу в себе силы оттолкнуть его и уйти в спальню, чтобы найти свою одежду и переодеться.

Она сказала, что хочет всему научиться. Хочет стать хорошим специалистом. Необычно для столь молоденькой девушки. В ее возрасте полагается быть беспечной и беззаботной, ходить в клубы, тусить и крутить романы. Но никак не всерьез планировать карьеру. И она удивила меня.

А ведь могла бы использовать меня для достижения своей цели. Знай она, как я к ней отношусь, наверняка попросила бы меня об услуге. И я не смог бы отказать ей. Но она не видит моих чувств к ней. А если и видит, то не верит в них. Она вообще мне не доверяет. Относится ко мне несерьезно, будто наши отношения ненадолго. Забавно, ведь именно так я всегда относился к девушкам, с которыми просто спал. Это было забавно, интересно, иногда крышесносно. Но я всегда знал, что мне каждая из них быстро наскучит. В погоне за ощущениями я находил все новых и новых девушек. И каждая следующая была такой же, как и предыдущая. Вернее, мне даже искать не нужно было. Найти девушку на ночь никогда не было проблемой. И меня такое положение дел всегда устраивало.

Но Алина все изменила, перевернула мою жизнь и мои убеждения с ног на голову. И то, как эта малышка отстранялась от меня, добиваясь уважения к себе, вызывало во мне восхищение и удивление. Да, вот так. Я уже не думал, что хоть какая-то девушка сможет хоть чем-то меня удивить. Но она разбивала вдребезги мои прошлые представления о женщинах.

Когда я решил научить ее всему, где-то в глубине сознания, была мысль, что она быстро сдастся, когда поймет, сколько усилий это будет ей стоить. Ведь женщины так непостоянны. Но у этой малышки был просто талант удивлять меня. И по-своему сводить с ума. Мне нравилось наблюдать за ней, когда она узнавала что-то новое для себя, когда обыденно выполняла ежедневную рутину, от которой любая другая уже давно взвыла бы, моля о пощаде. Но не Алина! И это сначала забавляло меня, а потом заставило уважать ее. Я почувствовал в ней равную себе. Как бы странно это не звучал. Я увидел в ней себя пятнадцатилетней давности. Я был точно таким же одержимым, точно также мечтал добиться многого и также упорно шел к цели.

Я хотел помочь ей, наслаждался ее обществом и … хотел ее до безумия. Невероятно трудно было сдерживаться всякий раз, когда видел ее. А виделись мы постоянно, ведь теперь она практически всегда была рядом. Только вот она не была настроена спать со мной. И я это чувствовал. Она искренне желала учиться. И мне пришлось набраться терпения, ожидая пока она привыкнет ко мне. Меня радовало только одно — из-за ее странного выбора одежды другие мужчины не обращали на нее внимания. Ведь в этих "чехлах", которые она носила вместо деловых костюмов, ее было практически не видно. А в совокупности с отсутствием косметики она выглядела как серая мышка. И мне оставалось просто ждать, не изматывая себя опасениями, что ее могут увести у меня.

Она удивлялась, что я прислушиваюсь к ней. А я давно уже оценил ее, понял, что девочка совсем не глупа, умеет схватывать на лету. Иногда она выдавала совершенно нестандартные решения. Не знаю, как это приходило ей в голову, но порой она была неподражаема в своей гениальности. Только вот она все еще не верила в себя, все еще не чувствовала в себе силу. И она не верила мне.

Как же мне хотелось, чтобы она доверяла мне. Но доверие так и оставалось самым сложным пунктом в наших отношениях. И, черт возьми, я знал почему. Весь мой прошлый опыт ударил по мне, словно рикошетом. А бесконечно вешающиеся на мне девушки, чьи имена я не всегда мог вспомнить, не давали ей поверить мне. Блть, да я и сам бы себе не поверил на ее месте! У меня было такое ощущение, будто все прошлые девушки вдруг почувствовали, что теряют меня, и активизировались. Или так было всегда, но я воспринимал это как данность? А когда пришла Кристина, в самый, мать ее, неподходящий момент, я ощутил, что это пи***ц. Если карма все же существует, то это была она. Я получил оплеуху, но не физически, как удар плетью по совести. Алина так посмотрела на меня, что я готов был биться головой о стену. А когда она опустила глаза, пытаясь вырваться из моих объятий, чуть не схожу с ума от отчаяния.

Но я не дам ей отвернуться от меня. Не знаю как, но я найду способ. Потому что я просто не смогу уже отказаться от нее. Потому что чувствую, что она моя. Моя. Не отдам.

Эта ночь была особенной. Я знаю, она хотела отдохнуть. Поэтому не стал идти с ней в душ, давая ей возможность выспаться. Но искушение было слишком велико. Хотелось просто смотреть на нее. А второй бокал виски не помог снять напряжение. Когда я зашел в спальню и увидел, как она ласкает себя во сне, обалдел, а член вмиг налился тяжестью. Я сцепив зубы наблюдал за ней, едва не уронив стакан. Ничего сексуальнее в жизни не видел. Почему эта малышка, в которой столько секса и чувственности не верит в любовь? Почему никого не впускает в свое сердце? У нее невероятно сексуальное тело. Оно будто создано для меня. И это тело всегда отзывается на мои прикосновения, я чувствую это. Хочу, чтобы она всегда была только со мной. Но вначале она должна захотеть того же.

Володарский привозит меня к офисному зданию, и я выхожу из машины. Оказалось, что издательство — не единственный его бизнес, и сейчас он привез меня в офис интернет-магазина одежды. Сегодня суббота, но моя рабочая неделя давно стала ненормированной, поэтому я давно уже перестала такому удивляться.

Это двухэтажное здание, мы заходим в коридор первого этажа и находим дверь с табличкой "Директор". Володарский толкает двери без стука.

— Привет, Егор, — говорит он мужчине, сидящему за столом и смотрящему в монитор ноутбука. — Вот помощницу тебе привел.

Егор поднимает на меня взгляд карих глаз и улыбается. Я же так удивлена этим его заявлением, что просто не знаю как мне себя вести. Стою и смотрю на этих двоих, переводя взгляд с одного на другого. Что он еще придумал?

— Ну, отлично! — Говорит Егор бодро, протягивая мне руку. Я робко подаю ему свою ладонь, он слегка ее пожимает. Смотрю на его сильную руку, перевожу взгляд на лицо, широкий разворот плеч плечи. Под деловым костюмом угадывается мускулистое тело. А улыбающиеся карие глаза из-под светлых ресниц смотрят ободряюще и ласково. В целом он производит впечатление привлекательного добродушного мужчины. И, судя по его реакции, рад моему появлению тут.

Перевожу взгляд на Володарского, ожидая от него объяснений. Но тот как-то очень придирчиво разглядывает нас с Егором. В его взгляде загорается огонек ревности, и я невольно задумываюсь о том, как же мне хотелось бы знать, о чем он сейчас думает. Но его молчаливое сопение длится недолго. Он отрывает взгляд от Егора, смотрит на меня.

— Будешь помогать Егору с интернет-магазином, — говорит Володарский. — Нужно, чтобы ты как можно быстрее вникла в работу магазина. И, если у тебя будут предложения по улучшению работы, говори мне. Кроме того, Егор давно уже просил у меня помощника. — Он кивает в сторону улыбающегося Егора. Я же смотрю, не моргая и шумно сглатываю.

Володарский замечает мое волнение и ласково улыбается.

— Не волнуйся, — говорит он, — Егор тебе все покажет и расскажет. — Перевожу взгляд на Егора, и тот весело мне подмигивает. — Будешь приходить сюда два раза в неделю. Остальные дни ты по-прежнему в издательстве.

Открываю рот от удивления. Не представляю, как можно все это успеть. Я, конечно, хотела всему обучиться, но, видимо, мужчина воспринял это буквально. Наверное, на моем лице в этот момент отразился какой ужас, что мужчина, наклонившись к самому моему уху, прошептал:

— Не волнуйся, ты со всем справишься.

Я киваю, но уверенности все-таки нет. Не давая мне времени опомниться и начать паниковать, мужчина берет меня под руку и ведет по коридорам, показывая, что и где находится. Попутно он рассказывает мне в общих чертах, как налажена работа. Я стараюсь все запомнить, но просто невозможно охватить такое количество информации за раз. Пока не переспрашиваю, не уточняю детали, понимая, что все равно не смогу все это запомнить. Если Володарский хотел меня удивить, то да, ему это удалось.

— Алин, ничего сверхестественного, — мягко говорит Володарский мне на ухо. Да, мотивировать он умеет, надо это признать. Вибрации его такого ласкового сейчас голоса действуют на меня как заряд вдохновения и уверенности в себе. — Если будет что-то непонятно, ты всегда можешь спросить меня или Егора, — продолжает он, ласково поглаживая мое лицо подушечками пальцев. И я уже уверенно киваю. Теперь мне даже интересно, что из этого получится. Чувствую азарт и нетерпение.

С понедельника я по два раза в неделю приезжаю в офис интернет-магазина. Егор всегда охотно мне помогает и объясняет, не уставая отвечать на мои вопросы. И эта новая сфера деятельности так увлекла меня, что я не заметила, как стала подолгу засиживаться в офисе, обсуждая с Егором возможные пути усовершенствований работы. Я сама от себя не ожидала, но мне тут стало интереснее, чем в пафосном офисе издательства, куда я продолжала приезжать, но теперь только три раза в неделю. Надо сказать, что Володарский часть моих обязанностей переложил на секретаря и других сотрудников, чтобы я могла все успевать. Он регулярно интересовался положением дел в интернет-магазине и, видя мои сияющие глаза, тихо посмеивался.

Но, через какое-то время, я стала замечать, что Володарский уже не так радуется тому, что я так много времени провожу в офисе интернет-магазина. Я не понимала, почему так, ведь он сам хотел, чтобы я помогала Егору. А вот Егор, наоборот, был очень доволен моей работой. И мы все больше времени проводили вместе. Кроме того, что мы засиживались в офисе допоздна, он часто звонил мне в другие дни, советовался по разным вопросам. Я очень быстро к нему привязалась и все охотнее отвечала на его звонки.

— Алин, из «Альтатекс» опять звонили, — говорит мне Егор. Мы, как стало уже нормой сидим в офисе в девять вечера и обсуждаем дальнейшие шаги. — Предлагают довольно выгодное сотрудничество.

— Не нравятся они мне, — говорю мужчине. — Вроде бы все хорошо, но что-то внутри останавливает от работы с ними. — И дальше я неосознанно повторяю слова Володарского — Не всегда все можно просчитать, к интуиции тоже надо прислушиваться.

— Хорошо, пока отложим этот вопрос, — говорит Егор, с улыбкой глядя на меня. Он касается моей руки и слегка сжимает ее, ласково гладит большим пальцем мою ладонь, чем вызывает табун мурашек по телу. Я одергиваю руку, когда раздается трель моего мобильного.

— Алло, — подношу трубку к уху.

— Привет, солнце, — слышу в трубке голос Володарского, — где ты?

— В офисе, — отвечаю, прекрасно зная, что он и так в курсе, в каким именно офисе.

— Я через пять минут буду, — говорит мне, — отвезу тебя домой.

— Не стоит утруждать себя, я могу взять такси. — Я знаю, как сильно он устает, и мне не хочется, чтобы из-за меня он устал еще больше.

— Алин, не обсуждается, — сказал и отключился.

Ровно через пять минут он заходит в офис, где мы с Егором сидим, каждый возле своего ноутбука. В здании пусто. Кроме нас троих и охраны, никого нет. А мне даже комфортно работать в этой тишине.

Мужчины здороваются, жмут друг другу руки.

— Алина, у тебя рабочий день на сегодня закончен, — говорит Володарский, повернувшись ко мне. Я киваю, выключаю ноутбук и собираю его в сумку. Туда же кидаю свой мобильный.

— Как успехи? — спрашивает меня мужчина, когда мы уже сидим в машине, и машина набирает скорость.

— Хорошо, — говорю, мечтательно улыбаясь. — Мне нравится тут работать, ты же знаешь.

— Ты столько времени проводишь в этом офисе, — говорит он немного раздраженно, — если бы знал, что ты так себя замучаешь, не стал бы привозить сюда.

— Я не мучаю. Мне, правда, интересно. — Отвечаю ему. — И Егор мне столько всего интересного рассказывает. С ним тоже интересно.

Я разглядываю пролетающие в окне улицы и стараюсь не реагировать на гневное сопение мужчины слева от меня. У меня нет ни желания, ни сил успокаивать его. Да, он старался для меня, когда привел меня помогать Егору. И я благодарна, очень. Но я тоже не железная, и иногда элементарно устать могу. От монотонного мелькания домов за окном глаза слипаются и, незаметно для себя, я засыпаю.

Просыпаюсь утром от трели будильника на телефоне. Лежу в своей постели, на мне вчерашние блуза и юбка, только обуви нет. Не понимаю, как я тут оказалась. Наверное, вчера, когда я уснула в машине, мужчина принес меня и уложил в постель. Мне немного неловко от того, что я так крепко уснула. Я даже не почувствовала как он перенес меня домой. Но в то же время, я благодарна ему за то, что отнес меня и дал выспаться.

То, что Володарский не в духе, стало понятно, когда я принесла ему кофе, и он посмотрел на меня. И по его взгляду я поняла, что что-то случилось. Не желая его еще больше злить, я быстро вышла из его кабинета, и с мыслью, что нужно как можно меньше показываться ему на глаза, вернулась на свое рабочее место. Но не тут то было. Он будто нарочно бесконечно вызывал меня к себе, по разным вопросам, чаще всего пустяковым. Опять начались придирки к моей работе, от которых я уже успела отвыкнуть.

— Олег Максимович, что случилось? — спросила я, когда уже терпеть это все не было сил.

— Ничего, — рявкнул он.

Ну, ничего — так ничего. Я хмыкнула и хотела уже выйти из его кабинета, но он остановил меня.

— Алин, я тебе совсем не нравлюсь? — спросил он. Володарский посмотрел на меня с таким отчаянием, что в груди что-то екнуло. До этого момента я не позволяла себе задумываться над этим вопросом. С самого нашего знакомства я понимала, что с ним невозможно выстраивать серьезные отношения, потому что… ну, потому, что это Володарский. И теперь его вопрос поставил меня в тупик. И, если бы я сама не видела, сколько женщин скрутится вокруг него, то, наверное, подумала бы, что он всерьез мной увлекся.

— Это важно? — спрашиваю его. Он вздыхает, но это больше похоже на рычание.

— Олег, у тебя столько женщин вокруг. Ну, какая разница — одной больше, одной меньше? — спрашиваю совершенно искренне. Он ведь и сам все это знает. Хочет себе очередной трофей? Так с любой другой было бы проще.

Он встает из-за стола, закрывает жалюзи, чтобы нас не было видно. Подходит ко мне и, обхватив пальцами подбородок, поднимает мое лицо. Заглядывает в мои глаза. В его глазах надежда, тоска и столько невысказанного, что мои колени начинают дрожать. Я чувствую, насколько для него важен этот момент. Еще немного и я поверю, что это не игра такая, а он и в самом деле хочет быть со мной.

Мужчина притягивает меня к себе, обхватив мою талию руками. Он впивается в мои губы так неистово, будто хочет наказать меня этим поцелуем. Врывается в мой рот своим языком, царапает щетиной мое лицо. Мне больно и хорошо одновременно. Хочу, чтобы он не останавливался. Как всегда, его близость действует на меня как афродезиак. И я растворяюсь в этих ощущениях. Притягиваю его к себе, обхватив руками за шею. Отвечаю на поцелуй, с той же страстью впиваясь в его губы. Не думая о том, что мы в офисе и что сюда могут войти, я просовываю руку ему под рубашку и провожу ногтями по мышцам на груди и животе. Он стонет мне в рот, все крепче прижимает к своему телу.

Подхватывает край моей юбки и тянет ее вверх, пока она не собирается складкам на талии. Впивается руками в ягодицы и поднимает меня. Усаживает на свой стол, продолжая целовать с той же страстью. Вклинивается у меня между ног.

— Не надо, — я практически хнычу ему в губы, — не здесь. Он стонет, но отпускает меня и поправляет юбку. Я смотрю вниз, вижу, как оттопырилась область ширинки. Мне хочется провести по ней рукой, но я этого не делаю, понимая, что тогда не смогу его остановить. Мужчина наклоняет голову, упирается лбом в мой лоб, сжимает мое лицо пальцами.

— Скажи, что ты моя, — просит он хрипло. Я зажмуриваю глаза. От вибраций его голоса меня снова накрывает возбуждение, но я не должна этого показывать.

— У вас встреча через полчаса, — отвечаю ему, — нужно поторопиться. — Он кивает и невесомо целует меня в губы.

Через полчаса мы сидим в ресторане, Володарский обсуждает вопросы сотрудничества, а я, как всегда, внимательно слушаю. Чуть повернув голову, я замечаю за столиком в конце зала блондинку, которая тогда приходила к Володарскому. Она просто великолепна в платье золотого цвета, которое выгодно оттеняет ее загоревшую кожу. Из разреза кокетливо выглядывает стройная ножка. Девушка замечает меня и ее взгляд тут же становится тяжелым, а губы сжимаются в тонкую линию. Мне неприятно встретить ее тут, неприятно то, как она на меня смотрит. Мне хочется сбежать, но встреча в самом разгаре. А блондинка так и продолжает прожигать меня взглядом.

Встаю и иду в дамскую комнату. Мне нужно освежиться и успокоиться. А там, глядишь, и дамочка эта уйдет. Умываюсь холодной водой и вытираю лицо бумажным полотенцем. На мне нет косметики, поэтому я не боюсь испортить макияж. Когда собираюсь вернуться в зал, двери открываются, и заходит та самая блондинка. Я тут же поворачиваюсь к умывальнику, делаю вид, что мою руки. В зеркало наблюдаю, как она достает из сумочки помаду и подкрашивает губы.

— Думаешь, он любит тебя? — говорит блондинка, поправляя помаду. Она не смотрит на меня, но тут больше никого нет. Поэтому говорить она может только со мной. — Он поиграет с тобой и бросит. Он всегда так делает. — Последнюю фразу она произносит, глядя мне в глаза в отражении зеркала. Неприятный озноб пробегает у меня по спине, ноги приросли к полу и я не могу пошевелиться. Поэтому просто стою и смотрю, как она поправляет макияж, улыбается своему отражению и выходит из комнаты.

Да, я знала, что Володарский — это непостоянный фактор. Но все равно, мне так неприятно, как будто, меня только что облили грязью. Я знаю, что должна вернуться за наш столик, но сил сдвинуться с места у меня нет. Смотрю на свое отражение в зеркале. Ничего особенного. Самая обычная девушка. И, конечно, рядом с этой блондинкой я и вовсе кажусь серой мышкой. Особенно в этом дурацком костюме. А то, что он дурацкий, я будто только сейчас понимаю. Да, я сама хотела быть неприметной. Но в этот самый момент меня такая серость начинает тяготить.

А еще мне безумно захотелось дать по носу Володарскому. Не буквально, а чтобы он ощутил себя так, как я себя чувствую рядом с ним, когда все эти цыпочки на шпильках вешаются на него. Да, он не воспринимает ни одну из них серьезно. Но ко мне мужчины вообще не подходят. А я больше не хочу быть его тенью.

Дверь открывается и заходит Володарский. Да что это такое?! Не туалет, а проходной двор какой-то!

— Тебя долго не было, — говорит он, глядя на меня, — все хорошо?

А я смотрю на него и понимаю, что как раньше больше не будет. Не будет больше послушной и удобной Алины. И, если он и правда не врет, когда говорит, что я нужна ему, то пусть постарается. Пусть почувствует себя на моем месте!

Наверное, что-то угрожающее было в моем взгляде сейчас, потому что Володарский сглотнул и спросил:

— Что случилось?

— Ничего, — я быстро взяла себя в руки и натянуто улыбнулась, — мне стало нехорошо, но уже все в порядке.

— Точно? — спрашивает. — Ты такая бледная.

— Да, — отвечаю уверенно, — пойдем в зал.

Мы возвращаемся за наш столик, и остаток встречи Володарский обсуждает нерешенные вопросы, а я физически нахожусь рядом с ним. Но в мыслях я обдумываю детали своего плана.

— Оль, поможешь мне? — спрашиваю подругу за завтраком. Сегодня суббота и вечером состоится презентация новой книги, на которой я должна присутствовать в качестве тени Володарского. Вот только быть тенью я больше не хочу.

Подруга вопросительно смотрит на меня.

— Я должна быть самой красивой сегодня вечером, — говорю уверенно, чтобы не передумать.

Подруга хлопает длинными ресницами в недоумении. Потом расплывается в улыбке.

— Ну, наконец-то, — говорит она. — Доверься мне, я профи. Будешь первой красавицей.

Задумавшись, она добавляет:

— А ты уверена? Ведь после преображения пути назад не будет. — спрашивает она.

— Уверена, — отвечаю. Боже, надеюсь, я не пожалею об этом. И сама понимаю, что нельзя стать красавицей на один вечер. Мне нужно либо полностью сменить свой образ, либо оставаться как есть. Но решение принято и назад я не поверну.

Мы быстро завтракаем и отправляемся за покупками. Первый магазин, в который меня ведет Оля, это магазин женского белья. Я-то думала, что мы просто купим платье и все.

— Ну что ты как деревня, ей Богу! — говорит мне Оля. — Правильно подобранное нижнее белье — это же половина дела.

Она выбирает всего несколько комплектов, которые я примеряю. Я не знаю, каким чутьем она угадала мой размер, но все подошло с первой примерки. Хотя Оля раскритиковала один, но все остальные были очень красивые. Мне больше всех понравился белый комплект, который комфортно сидел, и на нем не было кружева. Но Оля настояла на покупке кружевного комплекта, в котором я чувствовала себя скорее раздетой, чем одетой.

А это черное чудо, которое она нашла все в том же магазине! Я бы никогда такое не взяла, если бы не она. Оно было полностью прозрачным. Я смотрела на себя в зеркало, и в этом комплекте просматривался не только цвет сосков, но и все остальное.

Довольно окинув меня взглядом, Оля отложила все понравившиеся комплекты и велела мне одеваться. Следующей остановкой был магазин одежды. Мы выбрали очень красивое голубое платье-футляр. Не очень открытое, но и не слишком скромное из-за длины до середины бедра оно удивительным образом подчеркивало синеву моих глаз, делая их более выразительными.

Мы также купили два деловых костюма, один с юбкой и второй с брюками, джинсы, несколько блуз, футболки и пару летних платьев.

В обувном отделе мы провели больше часа. Все, что приносила мне на примерку Оля, было слишком непривычно для меня. Я уже так отвыкла от высоких каблуков, что совсем не сразу решилась встать на шпильки. Оля восхищенно присвистнула, разглядывая меня. И мы купили две пары лодочек на каблуках и босоножки.

— Сани, милый, ты нам срочно нужен, — лопочет Оля в трубку мобильного. — Буду у тебя через полчаса, целую. — Оля отключает звонок и, поворачиваясь ко мне, говорит: — А теперь быстрым шагом на выход. Мы спешим.

— Куда? И кто этот Сани? — спрашиваю подругу, пока она тащит меня за локоть в сторону выхода из магазина.

— Мой стилист. Он сотворит с тобой чудо. — Многозначительно обещает она, а мне становится по-настоящему страшно.

— Это кошмар, — вещает Сани, когда я располагаюсь в кресле парикмахера. Я смотрю на этого худого парня с макияжем на лице и серьгой в ухе, разглядываю его отражение в зеркале. — Когда ты последний раз была у стилиста, детка? — спрашивает он меня.

— Последний раз? Никогда, — отвечаю ему. И тут же слышу его обреченный вздох. Раньше не задумывалась о том, как выглядят мои волосы со стороны, а теперь мне по-настоящему стыдно.

— Милочка, — обращается ко мне Сани манерно, — за такое поведение тебя надо наказать. Это же просто преступление, так наплевательски к себе относиться. — Последнюю фразу он чуть ли не выкрикивает. И я тут же краснею.

Следующие три часа я провожу в этом кресле. Меня красят, моют голову, снова красят и стригут волосы, наносят макияж. Вначале я внимательно наблюдала за действиями Сани, но очень быстро мне это все наскучило, и я решила просто перетерпеть. Но, когда все закончилось, я была просто поражена, увидев себя в зеркале. Мои длинные русые волосы теперь были пострижены в короткое каре и окрашены в черный цвет. От этого теперь была хорошо видна тонкая шея, а черный цвет делал мою светлую кожу еще светлее, а глаза еще ярче. Зачарованно рассматриваю свой новый образ в зеркале. А когда перевожу взгляд на Сани, вижу, что он тоже очень доволен результатом.

— Теперь ты похожа на человека, милочка, — говорит он, улыбаясь.

Поворачиваюсь к нему и на эмоциях обнимаю его за шею. Он тут же смущается и отодвигается от меня. А мне так радостно и так комфортно. Я совсем не ожидала, что могу выглядеть вот так.

Оля оглядывает мой новый образ, восхищенно причмокивает.

— Да, Сани, ты мастер. Обожаю тебя. — Говорит она парню, который на ее реплику согласно кивает.

— Олег, ты же знаешь, я всегда на твоей стороне, — говорит мне Александр Степанович, мой давний знакомый и друг моего отца, — только будь осторожен с этим проектом. — Он кладет свою ладонь мне на плечо и по-отечески его пожимает. — Я давно тебя знаю, помню еще мальчишкой. Ты всегда любил риск. Но, помни, что в бизнесе это не всегда оправдано.

Я понимаю, что Александр Степанович прав. Необоснованно рисковать не стоит. И я давно уже не тот пацан, которым был. Да и ставки сейчас намного выше. И все же, я не чувствую раздражения от его слов, потому что знаю, что этот человек искренне желает мне добра.

— Спасибо, Александр Степанович, — отвечаю ему, — вы всегда помогали моей семье, я помню это. И не прислушаться к вашим словам я не могу. Тем более…

Что там дальше я хотел сказать, тут же забываю, когда чуть повернув голову, замечаю Алину. Только это не та Алина, к которой я привык. Модная стрижка, черные волосы аккуратно завиты и мягкими локонами обрамляют лицо. Ее точеная фигурка обтянута голубым платьем, которое открывает прекрасные стройные ножки и особым свечение выделяет ее глаза. Эти глаза я узнал бы из тысячи, не спутал бы их ни с какими другими. Она держится за локоть Егора, немного нерешительно оглядывает комнату. Вот он наклонился к ней и что-то шепчет на ухо. Она слегка кивает и поворачивает голову в его сторону, смотрит в глаза. Меня словно огнем обжигает в груди, когда я вижу их вместе. Непривычное, незнакомое мне чувство пожирает и раздирает душу. Хочется крушить все вокруг и спрятать ее от всех одновременно. И я не понимаю что со мной. А на деле просто стою и пялюсь на них как последний кретин.

— Олег, — слышу сбоку голос Александра Степановича. Но оторвать от них взгляд и повернуть голову не в силах. Мне хочется крушить, крушить все вокруг. Она не может так на него смотреть! Потому что она моя. Ведь должна быть моей!

— Неужели? — слышу рядом голос друга семьи. Я, наконец, отрываю свой взгляд от Алины с Егором и поворачиваю голову в сторону Александра Степановича. Он понимающе и ободряюще улыбается в ответ на мой растерянный взгляд. — А я уже думал, что этот день не придет никогда, — заключает он улыбаясь.

— Какой день? — спрашиваю скорее ради приличия. Все, что меня сейчас волнует — это Алина. И ее рука, которая сжимает локоть Егора. И я готов разорвать его на части от того, что это он сейчас рядом с ней. Стоит и лыбится ей, мудила.

— Ты влюблен в эту девушку, — сказал мой собеседник. И это был не вопрос. В ушах начало звенеть. "Влюблен в эту девушку, влюблен.." Отчего тогда я стою сейчас здесь, а не там, с ней?

— Простите, — говорю Александру Степановичу и быстрыми шагами иду в сторону этой парочки. Когда я подхожу к ним, Егор тут же протягивает мне руку и я привычным жестом пожимаю ее. Но меня волнует только Алина. Смотрю на нее как на диковинку, как на жемчужину, которая какими-то судьбами оказалась тут. Она смело смотрит мне в глаза, в них читается вызов и уверенность, которой раньше не было. Это заводит и пугает меня одновременно.

— Здравствуй, Алина. — Говорю ей, и она кивает в ответ. — Потанцуй со мной, — я протягиваю ей свою руку. Она смотрит на нее, потом поднимает взгляд и смотрит мне в глаза.

— Егор уже пригласил меня, — говорит мне. И тот довольно кивает. А я готов убить этого самодовольного выскочку. Но вместо этого я убираю свою ладонь и засовываю руки в карманы брюк. Молча наблюдаю, как Егор уводит ее в центр зала, как они танцуют под медленную мелодию и как он шепчет ей что-то на ухо. Сжимаю руки в кулаки от своего бессилия. И от того, что она снова выбрала не меня.

Ко мне кто-то подходит, что-то спрашивает, я отвечаю скорее по инерции. Слышу женский голос рядом. И как кто-то сжимает мой локоть, виснет на нем. Мне все равно. Я расцепляю женские пальцы, сжимающие сейчас мою руку. Как маньяк, смотрю на Алину. От того, как он сжимает ее талию, мне почти физически больно. Такое непривычное чувство, будто у меня отбирают то, что принадлежит мне. И это больно. Лучше бы меня ударили, было бы не так больно. Хочется подойти к ним, оторвать его от нее, забрать ее, увезти, спрятать. Но я, как мазохист, продолжаю смотреть на их танец, все больше погружаясь в омут незнакомого, раздирающего меня изнутри, чувства.

Музыка замолкает. И Алина отходит от Егора, подходит к столу с закусками, я иду за ней. Не успеваю дойти, как какой-то представительный мужчина влезает между нами, приглашает ее на танец. Она вкладывает свою ладонь в его руку и снова танцует. Опять не со мной. И опять это пожирающее меня чувство. Я не знаю, что это, как назвать то, что происходит со мной. Но это больно.

— У тебя с ней что-то есть? — я оборачиваюсь на голос Егора, который непонятно как оказывается возле меня. А тот кивает в сторону Алины. Снова смотрю на нее, а она уже мило улыбается своему партнеру в танце, и меня будто током прошибает от мысли, что он может ей нравиться.

— С Алиной. У тебя с ней что-то есть? — снова повторяет Егор свой вопрос. И вот как ему ответить? Сказать, что да, есть было бы неправдой. Я знаю, что она относится ко мне, как к временному увлечению. Но и сказать, что ничего нет, значит отдать ее ему. А это я сделать не могу.

— А что? — спрашиваю его, прекрасно знаю, что он скажет мне.

— Она мне нравится. — Говорит мне Егор. Я и хочу дать ему кулаком в челюсть. Но сжимаю руки в кулаки, сдерживаюсь. Не мне решать за нее. Она сама должна выбрать. Я это понимаю. Но как же сложно, блть! Смотрю на Егора, оценивая его как потенциального соперника. Привлекательный обеспеченный мужчина. Да и по возрасту он ей больше подходит. И нет за ним той дурной славы ловеласа, которая тянется за мной, как шлейф. Во всем он — более достойная партия для Алины.

Не отвечаю ему, просто не знаю что ответить. Перевожу взгляд в сторону Алины, которая уже танцует с третьим кавалером. Похоже, после сегодняшнего вечера мне нужно будет отбивать ее от каждого мужика, который просто пройдет мимо. И я не могу сказать, что мне это нравится.

Как же было проще, когда она была серой мышкой. Тогда я хотя бы знал, что она только моя. Или будет моей рано или поздно. Тогда к ней не подходили мужчины, не приглашали на танец, не смотрели на нее так. И мне не нужно было думать о том, возможно, что она выберет не меня. Потому что тогда у нее просто не было выбора. А теперь? Теперь вокруг нее столько мужчин крутится, что к ней не прорваться. А ведь она даже не смотрит в мою сторону. Будто меня не существует. И это бесит и сводит с ума одновременно. И я не знаю, что с этим делать.

Та, блть, сколько раз бывало, что крутятся женщины вокруг меня. Сколько раз я с усмешкой наблюдал, как они чуть ли не из штанов выпрыгивают, стараясь понравиться мне. И теперь, когда есть девушка, с которой я по-настоящему хочу быть, она не обращает на меня внимания. И все, что приходит в голову, — это подойти к ней, закинуть ее на плечо, увезти к себе в квартиру и не выпускать из спальни.

— Алина, не уезжай без меня. Я тебя подвезу, — говорю ей, когда, наконец, получилось поймать момент, когда возле нее никого нет. Она кивает. И тут же ее снова приглашают на танец. А я даже не успеваю рот открыть. Я не привык к такой конкуренции! Нет, не так. Я совсем не привык к конкуренции. Да что же это такое?!

За своими мыслями я теряю ее из виду. Ищу, но не нахожу. А когда выхожу на улицу, замечаю, как она садится в такси и машина, мать ее, трогается с места. Да что же это такое?! Что не так с этой девчонкой? Запрыгиваю на водительское кресло своей машины и еду за машиной такси. Ну и получишь ты у меня, когда догоню!

От танцев и каблуков, к высоте которых я не привыкла, ноги начали болеть. Да так сильно, что я просто не могла этого больше терпеть. Я не привыкла к мужскому вниманию, особенно в таком количестве. Казалось, что каждый приглашенный на мероприятие мужчина считал делом чести потанцевать со мной. Вначале я робела, но страхи очень быстро притупились, уступив место удовлетворению от ощущения себя особенной. Да, сегодня я чувствовала себя красивой, и это было приятно. Я упивалась этим ощущением. И, хотя целью было позлить Володарского, я очень быстро забыла об этом, просто наслаждаясь атмосферой и повышенным ко мне интересом со стороны мужского пола.

К слову, я бы просто забыла о существовании Володарского, если бы он сам не напомнил о себе, предложив подвезти домой. Но, когда я вышла и поняла, что больше танцевать просто не могу, его поблизости не оказалось. Да и как это будет выглядеть? Вот подойду к нему и скажу "отвези меня домой"? Да, наверное, он скажет, что ему еще надо переговорить с теми и с этими — как это обычно бывает на подобных мероприятиях. Он всегда так делает, а я всегда жду его, словно тень, следуя за ним. Но сегодня я была не готова ожидать его. Стоя на каблуках, от которых уже начало ломить ноги, чувствовала себя не настолько сильной, чтобы быть его преданной ассистенткой, как это было раньше. Вышла из здания и запрыгнула в стоявшее поблизости такси.

По дороге я думала о том, как все же приятно чувствовать себя красивой женщиной. Да, я боялась снова попасть в ситуацию, когда мужчина предаст меня. Но одновременно и не боялась. Будто у меня выработался на такое иммунитет. Если раньше мне казалось, что повторения этой истории я просто не вынесу, то теперь, когда я приучила себя думать, что отношения с Володарским не навсегда и приняла это, мне было совсем не страшно. Обычно психологи советуют изменить свое отношение к проблеме. Наверное, вот это и произошло — я изменила свое отношение к проблеме, снизив важность фактора серьезных намерений со стороны мужчины. Раньше я наивно думала, что, если любовь, то навсегда. А теперь, в отношениях с Володарским, я поняла, что можно просто наслаждаться близостью, не думая о завтрашнем дне и не строя планов на будущее.

И ведь я по-настоящему наслаждалась этими отношениями. Он был великолепен в постели, каждый раз доводил меня до экстаза. Было ли мне жаль, что это временные отношения? Я не знаю. Просто старалась не думать об этом. Однако, привязаться к нему я себе не позволяла. И это совсем не значит, что мне все равно, когда я раз за разом наблюдаю, как на него вешаются женщины, считающие его своей собственностью. Меня эти женщины раздражали и вызывали чувство брезгливости.

Такси подъехало к дому, я попросила водителя остановить возле подъезда. Расплатившись с водителем, выхожу из машины. Иду к подъезду, но едва успеваю схватиться за дверную ручку, как сильные мужские руки подхватывают меня и закидывают на плечо. От неожиданности я не сразу начала сопротивляться. А когда хотела закричать, меня поставили на ноги, и я увидела разъяренное лицо Володарского прямо перед собой. Он открыл двери своей машины и затолкал меня на заднее сидение. Обошел машину и сел на заднем сидении рядом со мной.

— Олег Максимович, давайте завтра поговорим. Я очень устала, — говорю, дергая дверную ручку. Но мужчина, перегнувшись через меня, захлопывает двери, не давая мне выйти. И я почти физически ощущаю волны гнева, которые исходят от него.

— Почему ты не дождалась меня? Я ведь сказал, что отвезу тебя, — говорит он вроде бы спокойно, но я улавливаю, что ему очень трудно сдерживаться. — Я чуть с ума не сошел, когда ты уехала. Почему, Алина? Я настолько тебе противен?

— Я натерла ноги, — отвечаю тихо.

— Что? — его брови ползут вверх, и он почти выкрикивает свой вопрос.

— Я много танцевала, а эти чертовы босоножки натерли мне. Я не могла больше терпеть боль. А ждать вас, стоя в этих босоножках, не было сил. — Я понимаю, что объяснение на уровне маленькой девочки, у которой ножки бо-бо. Но сейчас я так сильно устала, что мне все равно, что он обо мне подумает.

Володарский уставился на меня, как на нечто неизвестное науке. Потом перевел взгляд на мои ноги. Наклонился и подхватил их за лодыжки, закинул себе на колени. Снял босоножки, и я облегченно выдохнула. Он смотрел на мои ноги, которые были растерты до крови, слегка поглаживая ранки большим пальцем. И, хотя у меня очень болели ноги, я не посмела остановить его или что-то сказать. Было в этом его действии что-то слишком нежное и интимное.

Мужчина протянул руку под переднее сидение и достал аптечку. Я молча наблюдала за ним, пока он доставал перекись водорода и вату. Смочив вату в перекиси, он аккуратно стал обрабатывать ранки на ногах. Когда я вскрикивала, он нежно дул на ранки, будто маленькому ребенку.

Я смотрела на его сосредоточенное лицо. И то, как он сейчас ухаживал за мной, никак не вязалось с тем образом ловеласа, к которому я привыкла. Будто со мной он становился другим. Неужели это я изменила его? Нет, не может быть.

Закончив обрабатывать раны, он положил аптечку на место. Не опуская мои ноги, он стал очень нежно и медленно поглаживать их рукой. Его прикосновения были ласковыми, словно невесомыми. Будто он боялся разрушить хрупкость момента своим напором. Я не знаю, о чем он сейчас думает. А о том, что он задумался, свидетельствовало серьезное выражение его лица. Он продолжал водить рукой по моей ноге, постепенно подбираясь все выше. В этом платье мои ноги были практически полностью оголены, и он, не отрываясь, любовался ими.

— Ты очень красивая, — сказал он тихо. Он поднял голову и посмотрел на меня, встретившись со мной взглядом. Я смотрела в его глаза и видела в них какую-то щенячью преданность. Будто он никогда не предаст. Все мои чувства кричали о том, что я могу ему верить. А разум заглушал их одной фразой: "Это же Володарский!" И этим было все сказано. Да, верить ему нельзя.

— Не доверяешь мне? — спросил будто риторически, снова переводя внимание на мои ноги. — Я вижу, что не доверяешь. — Тут же сам ответил за меня.

Он продолжает гладить мои ноги, бережно проводит пальцами вверх, потом вниз. По телу расползается расслабление, а тепло его рук кажется таким надежным и таким родным. Прикрываю глаза, чтобы лучше прочувствовать этот момент. Мне хочется протянуть руку коснуться его волос, провести по ним рукой, испортив идеальную укладку. Но я боюсь спугнуть момент. Не знаю, откуда во мне уверенность, что он хочет сказать что-то очень важное. И сейчас собирается с мыслями, настолько для него непривычно и необычно все, что происходит сейчас.

— Я знаю, ЧТО ты думаешь обо мне, — говорит он тихо и я открываю глаза. Он по-прежнему не смотрит мне в глаза, продолжая разглядывать мои ноги, он водит по ним пальцами, посылая волны мурашек по телу. — И понимаю, почему не доверяешь мне. Я бы и сам себе не доверял на твоем месте, — горькая усмешка. — Но мне так нужно, чтобы ты мне поверила.

— Зачем? — спрашиваю. Потому что моя картинка, в которой я сложила образ этого человека в своей голове, сейчас рушилась, как карточный домик. Либо он не тот, за кого себя выдает. Либо это такой изощренный прием опытного пикапера.

— Затем, что я хочу, чтобы ты была со мной. Не на одну ночь. Насовсем. — Он оторвал взгляд от моих ног и посмотрел мне в глаза. Сейчас он смотрел на меня не как начальник на подчиненную, и не как опытный соблазнитель. Он просил меня. И смотрел так, словно от моего решения зависит его дальнейшая судьба.

— Но разве тебе мало всех твоих женщин? — Я все еще не могу поверить в то, что он изменился. Ну не может этого быть. Просто потому, что люди не меняются вот так. Вдруг.

— Я давно уже не мальчик, Алина. У меня было много женщин, очень много. И я не могу изменить прошлое, я не всесилен. — Говорит он. Вот именно, не мальчик. Невозможно изменить человека в таком возрасте. — Просто постарайся мне поверить, я не обижу тебя.

— Но я же видела… — начинаю опять протестовать. Но уже как-то совсем тихо, даже шепотом.

— Нет никаких женщин, Алина. Только ты. — От этих слов сердце ускоряет бег. И так хочется ему верить. Но разум не дает расслабиться, напоминая о том, кто сейчас сидит рядом со мной.

Тысячи мыслей пролетают в голове. Они кружат в черепушке, словно вихрь, подпитанные эмоциями непривычного восторга и одновременно страха быть снова обманутой. А быть обманутой после такого признания мне виделось чем-то еще более страшным, чем все, что я ощущала до этого. Ведь пока он не обещал мне ничего, вроде как и обижаться не на что, если он найдет себе другую для развлечений. А теперь что он хочет? Он мне встречаться что ли предлагает? И что дальше? Будем ходить в кино и рестораны? Я даже представить себе не могла, что Володарский может прийти на свидание с букетом цветов и потом сидеть со мной в кинотеатре, держа за руку. Все это было настолько далеко от его образа жизни и самого его характера, что чуть не рассмеялась. Нет, конечно, с ним так не будет.

— Ты мне встречаться предлагаешь? — я сама не верю, что задаю этот вопрос. Мне он кажется настолько нелепым в отношении Володарского, что когда я произношу его, мои губы сами расплываются в улыбке. Как только удалось не рассмеяться еще при этом!

— Да, предлагаю. — Ого! Этого я ожидала меньше всего. Не могу сказать, что мне неприятно само это предложение. Но и что мне хотелось услышать от него это, я тоже сказать не могу. Ведь с самого начала понимала с кем имею дело. И не позволяла себе романтических фантазий на тему "жили долго и счастливо". Он нравился мне, нам было хорошо в постели. Но я никогда не представляла его своим мужчиной. Уж слишком невероятной мне казалась картинка, где я представляю его знакомым как своего парня. А он продолжил: — Мы с тобой не с того начали. Давай для начала сходим вместе куда-то.

— Ты меня на свидание приглашаешь? — я все еще офигеваю от нереальности и, как мне кажется, нелепости происходящего.

— Да, я заеду за тобой в семь завтра. — И он вопросительно смотри на меня. Я уже не улыбаюсь, потому что понимаю, что он не шутит. Вот блин! Нет, я была на свиданиях раньше. Но как вести себя с ним — вообще не понятно. Почему-то тут же в голову приходит картинка, как наше свидание заканчивается сексом в его машине, так и не успев начаться. Мне смешно и грустно одновременно. Но любопытство подстегивает согласиться. Все-таки интересно что из этого выйдет. Поэтому я согласно киваю в ответ на его вопрос.

Я ожидаю, что дальше он поведет себя в своей обычной манере. Надавит на нужные кнопки на моем теле, и я буду согласна отдаться ему прямо сейчас. Но он ничего этого не делает. Выходит из машины, обходит ее и открывает дверь с моей стороны. Берет меня на руки и несет до квартиры. Легко поцеловав в щеку, он уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями, которых слишком много для одного вечера.

Понимаю, что еще немного, и я сойду с ума. Поэтому просто иду в душ и смываю с себя сегодняшний день, стараясь не думать ни о чем. Да, завтра Володарский приедет. Потому что у нас свидание. Я подумала, что, возможно, это первое свидание в его жизни, и у меня вырвался смешок. Не буду думать об этом сегодня, подумаю завтра. Падаю на кровать и быстро засыпаю.

— И ты согласилась? — спрашивает меня Оля утром во время завтрака. За чашкой кофе я рассказала ей про Володарского и вчерашний вечер. До этого момента она даже не знала, что у нас были какие-то отношения.

— Да, — отвечаю. — Но я не уверена, что он сможет измениться.

— Почему тогда согласилась? — удивляется подруга.

— Потому что мне хочется ему верить. — Сама понимаю, как по-идиотски это звучит, но так и есть.

— Ты столько времени пропадаешь на работе, он все время загружает тебя. Еще и этот магазин… Не знаю, подруга… Совсем не выглядит это как ухаживания. — Говорит она, сербая из чашки кофе.

— Я сама просила его обучить меня. — Объясняю ей, — вот почему он заваливал меня работой.

— И как? Получилось?

— Знаешь, несмотря ни на что, я привыкла к нему. Как тебе объяснить.... Помнишь, в школе у нас были задачники, в которых в конце были написаны ответы? Вот он как та шпаргалка с ответами — на любой мой вопрос у него есть ответ. И отказаться от такой шпаргалки очень непросто.

— А разве не правильнее было бы совершать свои собственные ошибки и учиться на них? — иногда Оля, как прошаренный психолог, выдавала реплики, точно попадающие в цель. И в этот раз она по-своему была права. Мне и самой это приходило в голову.

— Правильнее. Но дольше, — улыбаюсь ей.

— Не ожидала от тебя… Закрутить роман с начальством… На это я еще могла пойти, но не ты. — Оля смотрит на меня, и я понимаю, что она пытается понять меня. А еще, возможно, она думает, что по-настоящему не знала меня все это время. Ну да, я и сама от себя такого не ожидала.

— Да уж, — произношу вслух, а Оля только усмехается.

К своему новому образу я привыкла быстро. А вот к тому, что теперь мне нужно тратить намного больше времени на сборы, нужно еще привыкнуть. В итоге, вместо привычных пятнадцати минут подготовка к встрече с Володарским заняла полтора часа. Я выбрала простое черное платье по фигуре длины миди, а вот обуть пришлось мои старые туфли, потому что ноги все еще болели. Но даже так, образ получился строгим и шикарным одновременно.

Мужчина появился на пороге квартиры ровно в семь вечера. Будто караулил, хоть часы сверяй. Открыв двери, я тут же утонула в огромном букете тюльпанов, который распространял по квартире запах свежести. Володарский был одет в черные брюки и белую рубашку, верхняя пуговица которой была расстегнута, обнажая шею. Я невольно залюбовалась им, впрочем, как и всегда. Он был невероятно красив, этого не отнять.

Он помог мне занять место на пассажирском сидении его авто, как обычно, впереди, возле него.

— Куда мы поедем? — спрашиваю его, когда он уже устроился за рулем.

— Увидишь, — ответил он с улыбкой.

Мы приезжаем в ресторан в центре города. Володарский помогает мне выйти из машины и под руку ведет меня внутрь. Да уж! Хоть я и привыкла бывать с ним в разных заведениях, но это место просто подавляло своей роскошью. Я чувствовала себя неловко, разглядывая посетителей ресторана. Мне казалось, что я выгляжу слишком убого для этого места. Будто что-то инородное на этом празднике роскоши.

Однако, Володарский, очевидно, был тут частым гостем. Его поприветствовал на входе представительного вида мужчина, проводил нас к нашему столику. Как потом оказалось, это был управляющий рестораном.

Но окончательный ступор наступил, когда я открыла меню и увидела цены. Некоторые блюда стоили как месячная аренда моей комнаты в квартире, что мы снимали с Олей. Названия блюд и вовсе сбивали с толку, поскольку ни о чем мне не говорили. Я старалась выглядеть уверенно, и не подавать вид, как мне тут некомфортно, но мое смятение все же не ускользнуло от внимания мужчины.

— Что-то не так? — спросил он, чуть наклонившись ко мне.

— Нет, нет, — запротестовала я, — все хорошо.

Он посмотрел на меня испытующе.

— Может, я закажу на свой вкус? — спросил.

— Да, пожалуйста, — моему облегчению не было предела. И Володарский, конечно же, это заметил. Но уйти в другое место не предложил.

Нам принесли наш заказ, и все оказалось очень вкусным. Мужчина также заказал мне вина. Сам не пил, он ведь за рулем. После бокала вина я расслабилась и уже не так волновалась. Он рассказывал мне, как начиналось его увлечение издательским делом. А слушала, мне было интересно, ведь он умел быть очень обаятельным и интересным собеседником, если ему это было нужно.

И в самый разгар вечера к нашему столику подошла блондинка, высокая с длинными ногами и в очень коротком платье. Она по-свойски положила свою ладонь на плечо мужчины, улыбаясь ему своими пухлыми губками. Когда Володарский повернул голову в ее сторону, улыбка тут же слетела с его лица.

— Олег, я так рада тебя видеть, — томно пропела блондинка, заигрывая с ним. А меня даже передернуло от такой наглости. — Мы с Анжелой тебя часто вспоминаем. — Что? Какая еще Анжела? И почему они вдвоем его вспоминают? — А ты все не звонишь. Зашел бы на огонек.

— Ты не вовремя, — холодно ответил мужчина. Он поднял руку и сбросил ее ладонь со своего плеча.

— И все же позвони нам, — она достала визитку и положила в карман его рубашки. Потом наклонилась и поцеловала его в щеку. Я смотрела как она, виляя бедрами, вышла из зала, и как Володарский салфеткой стирает губную помаду со своей щеки. И мне было противно как никогда раньше.

— Почему "нам"? — спросила, глядя ему прямо в глаза. Догадка мелькнула в голове, но мне все равно было страшно услышать правду. — Ты спал и с ней и с этой Анжелой? Кто она, кстати?

— Ее сестра, — ответил он тихо.

— Ты спал с ними двумя, одновременно. Верно? — спросила едва слышно. Он посмотрел мне в глаза, и я сразу поняла, что попала в точку.

— Господи! — воскликнула громко. И несколько человек обернулись в сторону нашего столика.

Мужчины, пытаясь успокоить меня, накрыл мою руку своей. Но сейчас мне совсем не хотелось его прикосновений. Я резко одернула руку. Мужчина понял мое настроение правильно. Поднял руку, давая знак официанту, чтобы тот принес счет. Быстро расплатился, и мы вышли из ресторана.

Оказавшись на улице, я жадно вдохнула свежий воздух. Нет, в ресторане не было душно. Но только сейчас я почувствовала себя на свободе, вдыхая полной грудью.

— Пойдем к машине, — сказал он мне. Он не дотрагивался до меня, видимо, понимая, что мне сейчас этого и не нужно. А чего я хотела? Это ведь Володарский! И я бы все равно узнала обо всем, что касается его рано или поздно, раз уж он решил строить со мной серьезные отношения.

— Алина, пожалуйста, не отталкивай меня, — попросил он, когда машина тихо ехала по вечернему городу.

— Иди к черту, Олег! — отвечаю, наплевав на приличия. И сейчас мне вообще все равно, что он мой начальник, парень, любовник… да не важно кто! Мне хочется поскорее доехать домой. Хоть бы этот бестолковый вечер закончился поскорее!

— Могу и к черту пойти, только это ничего не изменит, — слышу его спокойный ответ. Он всегда найдет что ответить! Но сейчас меня это только раздражает. Я ничего не отвечаю ему, потому что знаю, что в словесной перепалке ему нет равных. А слушать от него объяснения сейчас не хочу, да и нет в них смысла. Мне не понятно, как можно быть таким. И как ему верить — тоже не понятно.

Когда автомобиль останавливается во дворе моего дома, я хочу только одного — сбежать от него подальше. Дергаю ручку, но двери заблокированы.

— Выпусти меня, — говорю ему.

— Ты куда-то спешишь? — он, блин, издевается что ли?

— Да, я ужасно спешу, — рявкаю в ответ. — Мне нужно срочно покормить кота бабушки соседки моей одногруппницы. — Сама в шоке от того, как это все сложилось в одну фразу.

— Я не отниму много времени. За пять минут кот бабушки соседки твоей одногруппницы не умрет с голоду. — Отвечает мужчина с издевкой. Я поворачиваюсь к нему и с раздражением смотрю в его глаза, в которых не вижу ни капли раскаяния.

— Послушай, я не святой. И этого уже не изменить, — говорит он так обыденно, будто ничего не произошло. — Но я обещаю тебе, что такого больше не будет. Мне нужна только ты, я уже говорил.

— А через пару месяцев тебе буду нужна я и кто-то еще в нашей постели, — констатирую то, что мне сейчас кажется очевидным.

— Нет, Алина, — говорит он уверенно, — такого точно не случится.

Он берет меня за руку и слегка сжимает мои пальцы. Волна мурашек пробегает по телу, но я не подаю вида, что мне приятны его прикосновения. Мое тело всегда так на него реагирует, предавая мой разум и здравый смысл. И сейчас мне кажется, что каждая женщина в Москве точно также млеет от его прикосновений.

— Выпусти меня, — говорю ему тихо. И тут же слышу, как щелкает замок в машине. Открываю двери, выхожу из машины и быстро иду к подъезду. Уже оказавшись скрытой от его взгляда, который я чувствовала спиной, я прислонилась к стене и облегченно выдохнула. Собрав волю в кулак, я решила, что хватит с меня этого мужчины.

Утренний кофе на столе притягивает ароматом. Я привычным движением беру в руки кружку, вдыхаю запах. Я уже полностью собрана, даже легкий освежающий макияж не отнял много времени. Мы с подругой пьем кофе, каждая думает о своих планах на день, когда из ванной раздается шум.

Оля вскакивает и бежит в ванную, я плетусь за ней. У меня нехорошее предчувствие по поводу этого скрежета, и оно, к сожалению, подтверждается, когда мы видим, что кран на раковине сорван и из него бьет фонтан ледяной воды.

— Дай мне полотенце, — кричит мне подруга, хватаясь руками за кран и пытаясь остановить воду. Я бегу в комнату и беру все сухие полотенца, которые смогла найти. Но это не помогло, так как никакими полотенцами нельзя было перекрыть этот нескончаемый поток.

Промучившись еще какое-то время с этим краном, мы вспомнили о том, что можно перекрыть воду. Мне даже удалось найти нужный вентель, и водопад прекратился. Однако, вид ванной комнаты оставлял желать лучшего. Наплевав на промокшую одежду и размазанный макияж, мы вдвоем принялись собирать полотенцами воду на полу. Когда с этим было покончено, я переоделась в сухую одежду, но на макияж уже не было времени. Выбежала из квартиры, схватив сумку, мобильный и ключи.

О том, что я безнадежно опоздала, стало понятно по пятнадцати пропущенным от Володарского. Отправила сообщение: "Буду через полчаса". И почти бегом побежала к метро.

Уже в лифте оглядела свое отражение в зеркале и ужаснулась. Рубашка заправлена кое-как, косметика размазана почему-то на одном только глазу, а волосы растрепались без укладки. К вспотевшему лицу прилипла прядь волос, окончательно дополняя образ жертвы апокалипсиса. Уже на своем этаже забегаю в туалет и смываю полностью макияж, расчесываю волосы, поправляю одежду. Уже лучше, но до вчерашнего лоска далеко. Ну и ладно, и так сойдет.

Быстро иду к своему рабочему месту, но не успеваю сесть за стол, как слышу рядом голос Володарского:

— Алина зайди ко мне, пожалуйста.

Поворачиваюсь и иду в его кабинет. Меньше всего мне сейчас хочется оправдываться, но, видимо, придется.

— Что случилось? — спрашивает он, едва я переступаю порог его кабинета. Он оглядывает меня с головы до ног и обратно, и, наконец, останавливает внимание на моем лице без косметики.

— Простите, Олег Максимович, за опоздание, — тараторю быстро, — больше этого не повторится.

— Что у тебя случилось? — Кажется, ему и правда не все равно.

— Прорвало кран в ванной. Пришлось срочно решать вопрос.

— Решила? — спрашивает, и я киваю. — Понятно. — Он выключает ноутбук, подходит ко мне, берет за руку, и мы выходим из его кабинета. Все так же за руку он ведет меня на парковку к своей машине.

— Куда мы? — спрашиваю.

— К тебе. Чинить кран. — Отвечает невозмутимо. Я не сразу реагирую, настолько неожиданно то, что он сказал.

— В смысле? Не поняла… — уточняю, все еще не веря, что он бросил все, чтобы отремонтировать какой-то кран в ванной.

— Посмотрю, что там у вас случилось и вернемся. — Это уже по дороге в сторону моего дома.

Мы быстро доезжаем. Я провожу его в ванную, он осматривает поломанный кран. Потом расстегивает и снимает с себя рубашку, расстегивает наручные часы.

— Что ты делаешь? — мне, конечно, нравится смотреть на него без рубашки. Но он и правда считает, что я стану с ним спать после вчерашнего свидания?

— Не хочу испачкать рубашку, — говорит, и начинает крутить что-то под раковиной, не пойми откуда, взявшимся, ключом. — Ты бы не стояла там, — говорит он мне. И я иду в комнату, сажусь на диван и, не зная, куда себя деть, просто сижу и жду.

— Нужно менять кран и сифон, — заключает он через полчаса, выйдя из ванной. — Я решу вопрос.

Он достает мобильный и кому-то звонит.

— Возьми все необходимое, сегодня ночуешь у меня, — говорит он мне, и я подскакиваю от неожиданности.

— Зачем у тебя? Мне и тут хорошо, — Начинаю протестовать, готовая биться за свое право ночевать дома, не на жизнь, а на смерть.

— Затем, что тут до завтра не будет воды, — говорит он спокойно, застегивая на себе рубашку.

Вздыхаю и иду собирать вещи, которые могут мне понадобиться. Мы выходим из дома и мужчина отвозит меня в свою квартиру.

— Располагайся, — говорит он мне.

— А как же работа? — спрашиваю.

— Сегодня у тебя выходной, — улыбается он мне. Машет рукой в сторону комнаты, — можешь отдохнуть, я приеду вечером. Он выходит из квартиры, прикрыв за собой двери.

Прохожу по комнатам, осматриваясь. Я уже была в этой квартире, но не особенно осматривалась. Та же спальня и ванная, вот только в прошлый раз я не заметила картины на стене в гостиной. Три полотна, на которых изображен городской пейзаж в разные времена года. Они висят друг возле друга, создавая иллюзию моментального перемещения по временам года и какие-то секунды. Надолго залипаю возле них, рассматривая цвета и мазки краски. Я не специалист в живописи, но мне очень нравятся эти картины. Даже то, что они висят все вместе, делает их не просто отдельными полотнами, а скорее живописным рассказом о быстротечности течения времени.

Перевожу взгляд на шикарный вид из панорамного окна. Все кажется таким маленьким внизу, дома, деревья, машины. С такой высоты ощущаешь себя будто в облаках, наблюдающим за бренностью бытия.

Отрываюсь от вида из окна и иду ванную. Набираю себе теплой воды и полчаса отмокаю, пока не расслабляюсь полностью. Когда выхожу из ванной, надеваю огромный махровый халат, рукава которого пришлось подвернуть. Обычно я чувствую себя неуютно в чужой квартире, но сейчас такого ощущения совсем нет. Мне комфортно и уютно.

Иду на кухню и открываю холодильник. Он забит продуктами, и я решаю приготовить ужин. Несмотря на то, что непонятно какие у нас с Володарским теперь отношения, оставлять нас обоих без ужина я не планирую.

Когда возвращаюсь домой, в квартире вкусно пахнет. Алина приготовила ужин и ждет меня. Приятно, когда любимая женщина ждет меня дома. Неужели простила меня? Как-то не похоже на нее, Алинка бы так быстро не сдалась.

Прохожу на кухню, достаю бутылку вина и два бокала, открываю вино, разливаю по бокалам. Алина все это время молчит и не смотрит мне в глаза. Значит, не простила все-таки. Усаживаюсь за стол. Она не пьет вино, и мне не нравится то, как она немного сторониться меня.

— Алина, ты долго будешь молчать? — спрашиваю тихо. Она поднимает на меня взгляд и тут же опускает его к тарелке. — Ты язык проглотила?

— Нет, — лаконичный ответ.

— Может, обсудим то, что случилось вчера? — еще одна попытка разговорить ее.

— Нет, — снова тем же тоном.

— Ты не хочешь вино? — меня уже начинает слегка потряхивать от этих "нет".

— Нет, — тем же тоном.

— Тебе не надоело всегда отвечать "нет"? — детский сад, блть.

— Нет, — снова тем же тоном и с тем же выражением лица "а мне все пофиг".

— Ты устала? — еще одна попытка.

— Нет, — та блть! Сколько можно? У нее талант выводить меня из себя. Поднимаюсь из-за стола, подхожу к ней и резким движением поднимаю ее и прижимаю к себе. Наклоняюсь, чтобы поцеловать.

— Нет, — слышу снова. На этот раз она смотрит мне в глаза. И я разжимаю объятия, отпуская ее от себя.

— Ты меня к себе больше не подпустишь? — спрашиваю ее.

— Нет, — снова это "нет", как ножом по сердцу.

Она выходит из кухни, а я хочу пойти за ней, схватить, сжать в объятиях и не отпускать. Но стою на месте, чувствуя себя дураком. Когда все же выхожу в гостиную, вижу ее возле панорамного окна. Она стоит ко мне спиной, смотрит на огни ночного города. Я тихо подхожу к ней сзади. Дотронуться не решаюсь, но знаю, что она почувствовала мое приближение. Ее тело всегда реагирует на меня, вот и сейчас она едва заметно вздрогнула.

— Прости меня, Алина, — говорю шепотом, склонившись к ее уху. Она шумно выдыхает.

— Дело не в том, что я обижена, Олег, — отвечает с тоской в голосе, — просто я не смогу принять твой образ жизни. Думаю, тебе нужна другая девушка. Все это не для меня.

— Я сам знаю, кто мне нужен. Мне нужна ты, я уже говорил это.

Положив руки ей на плечи, чуть сжимаю их и разворачиваю ее к себе лицом. Она не поднимает глаза, поэтому я беру рукой ее подбородок и поднимаю ее лицо. Когда встречаюсь глазами с ее синими омутами, весь остальной мир с его проблемами перестает существовать. Есть только здесь и сейчас. И только мы вдвоем. Провожу рукой по ее спине, чувствуя, как волна мурашек прокатывается по телу. Такая податливая, и такая не моя. Таким несправедливым кажется мир, когда она не моя.

Она чуть прогибается в спине, прижимаясь ко мне ближе. Ее тело всегда реагирует на мои прикосновения, и сейчас я больше всего хочу воспользоваться этим, сделать ее своей, слышать ее удовлетворенные стоны вместо этого "нет". И раньше я бы так и сделал. Но сейчас не могу. Мне слишком важно, чтобы она была со мной не потому, что вынудил ее, нажав нужные кнопки на ее теле. Это должен быть ее осознанный выбор. И сколько бы я ее не трахал, сколько бы она не стонала подо мной, все равно сбежит, сверкая пятками. Наклоняюсь и целую ее в губы, медленно провожу языком по нижней губе. Слышу ее стон, который отзывается волной жара в моем теле.

— Одно слово и я уйду, — шепчу ей в губы. Замираю возле ее лица, жду, пока она сделает следующий шаг. Рискую, ведь если она оттолкнет меня сейчас, я без нее уже просто не смогу. Но она руками обнимает меня за шею и притягивает к себе, впивается в губы. Жадно хватая ртом воздух, она все яростнее отдается поцелую, вызывая во мне бурю эмоций. До встречи с ней я не знал, что способен чувствовать все это. Желание обладать и страх потерять одновременно. Словно изголодавшийся зверь, набрасываюсь на ее губы, прижимаю к себе за талию, чувствую, как она впускает пальцы в мои волосы и яростно сжимает на затылке. От возбуждения сводит живот, каменный стояк давит на ширинку, еще немного я и спущу в штаны, как пацан. Хватаю руками за ягодицы и поднимаю, заставляя обхватить ногами мои бедра. С любимой ношей иду в спальню и аккуратно опускаю ее на постель.

Ее темные волосы рассыпались по подушке, обрамляя лицо, и любимые глаза смотрят на меня голубыми омутами. От страсти и возбуждения они стали почти прозрачными, а мне так нравится видеть ее такой. Медленно стягиваю с нее домашние брюки и майку, член мучительно дергается, когда оказывается, что на ней нет белья. Провожу рукой от шеи к низу живота, она поджимает ноги, чуть постанывая.

Убираю руку и начинаю расстегивать рубашку, стягиваю ее через голову. И тут она открывает глаза, смотрит на меня, потом встречается со мной взглядом. В ее взгляде нет осуждения, есть возбуждение и что-то еще, новое. Не отрывая взгляд, провожу большим пальцем по нижней губе, ее губы слегка приоткрыты и она открывает рот, языком касается моего пальца. В ее глазах горит огонь, и это возбуждает похлеще любой ласки. Слегка надавливаю пальцем, и он скользит в рот, провожу подушечкой по языку, она сжимает мой палец зубами. Это сексуальнее и порочней всего, что я видел раньше. Ее горящий взгляд и спокойная уверенность в правильности происходящего, словно кокон, окутывают нас двоих.

Не разрывая зрительного контакта, я провожу рукой по шее, легко сжимаю горло, она стонет и смотрит на меня, а я ощущаю, как под пальцами пульсирует венка на ее шее. Ее пульс отбивает чечеткой по моей ладони, ускоряя движение крови по телу. Словно завороженный, смотрю в ее глаза и опускаюсь рукой ниже к груди, провожу по ней пальца, чуть сжимая. Она снова стонет, продолжая смотреть мне в глаза. Доверчиво прогибается в спине, вслед за моими движениями. Тянется рукой к моим брюкам, расстегивает ремень и ширинку. Но дальше не идет, и правильно, если коснется меня, не сдержусь.

Веду рукой ниже, раздвигаю ей ноги. Она все так же смотрит мне в глаза, когда я провожу рукой все ниже, чуть постанывает и вздрагивает, когда я задеваю чувствительные точки. Провожу рукой, чуть раздвигая мокрые складки, касаюсь клитора и снова жалобный стон. Стягиваю брюки вместе с бельем и аккуратно вхожу в нее, она вскрикивает, закрывая глаза. Наклоняюсь к шее, целую нежную кожу, шепчу:

— Любимая, — Она тут же снова распахивает глаза и недоверчиво смотрит на меня. Голубые омуты будто трезвеют на глазах, но тут же их заволакивает похоть, когда я начинаю двигаться в ней, наращивая темп. Стонет и извивается подо мной, вижу, как темнеет ее взгляд, когда она приближается к разрядке. Еще пара толчков и она кончает, вскрикивая и изгибаясь в спине. Чувствую, что я совсем близко, резко выхожу из нее и кончаю ей на живот. Мы оба тяжело дышим, продолжая смотреть друг на друга, растягиваем этот момент.

Я просыпаюсь от легких прикосновений к моему животу и груди. Олег лежит рядом, опираясь головой на руку, и второй рукой ласково поглаживает мое обнаженное тело под одеялом. Открываю глаза и натыкаюсь на его взгляд, в котором столько нежности и неприкрытого желания, что у меня сердце пропускает удар от волнения. Я еще никогда не видела его таким. Злость, раздражение, нетерпение, страсть и похоть — все это я уже видела в его глазах. Но сейчас он смотрел ласково, нежно, неторопливо очерчивая контур груди подушечками пальцев.

Протягиваю руку и провожу по волосам, забираюсь пальцами в прическу, которая растрепалась за время сна. Мне кажется, что те чувства, которые он испытывает сейчас, — это для него непривычно, даже в диковинку. Эта мысль окрыляет и дает надежду, что, возможно, все не так плохо, как мне казалось.

Он наклоняется ко мне и невесомо целует в губы, просовывает руку, обхватывает за талию и притягивает к себе. Этот жест кажется таким естественным, а мужчина рядом со мной таким родным. До этого момента я ни разу не задумывалась о том, как все могло было быть, если бы мы были вместе. Раньше я воспринимала его только как временное развлечение, не строила планов на будущее. Даже когда он предложил мне встречаться, согласилась скорее из интереса, но ни на минуту не задумалась об этом предложении всерьез.

Не могу сказать, что эта ночь все изменила. Но что-то изменилось в наших отношениях. У меня нет уверенности, что что-то получится из этих отношений. И нет розовых очков, чтобы я перестала замечать его недостатки. Просто я решила попробовать. И будь, что будет.

Сжимаю руку в кулак, беру в захват волосы у него на затылке. Тут же слышу, как ускоряется его дыхание и как его пальцы впиваются в мои бедра, на которых, наверняка, после сегодняшней ночи остались синяки.

— Пора вставать, — шепчет мне в губы и прижимает к себе еще теснее, крепче.

— Угу, — выдыхаю в ответ. Провожу языком по его нижней губе. И он, не сдерживая себя, впивается в мои губы. Только этого я и ждала. Второй рукой провожу по его спине, ощущая, как напрягаются мышцы под моими пальцами. В голове мелькают воспоминания о сегодняшней ночи, разгоняя кровь в венах и вбрасывая волны возбуждения в кровоток.

— Опоздаем, — снова он шепчет, чуть оторвавшись от моих губ. Но рукой он уже раздвигает мои ноги, устраиваясь между ними.

— Ага, выдыхаю, подаваясь ему навстречу и двигая бедрами, чтобы ему было удобнее. Приподнимаю голову и прикусываю его нижнюю губу, удовлетворенно слышу его рычание в ответ.

— С огнем шутишь, — хрипит мне в губы и трется своим каменным членом о мою промежность.

— Докажи, — шепчу, и чуть вскрикиваю, когда он задевает клитор. Подхватив меня под ягодицы, входит резким толчком и начинает двигаться, не давая мне времени привыкнуть. Наращивает темп, вбиваясь в меня все сильнее и впиваясь в мои губы. Я постанываю ему в рот, ощущая, как сгущается сладкое напряжение внизу живота. Вскрикиваю, когда напряженный ком взрывается внутри, мощными волнами разнося оргазм по телу. Он делает еще пару толчков и резко выходит из меня. Наше дыхание смешивается в рваном поцелуе, которым мы стремимся продлить удовольствие. Притягиваю его к себе и чувствую, как бьется его сердце, отбивая гулкий ритм в такт с моим.

После завтрака, который снова готовил Олег, и чашки ароматного кофе, он отвозит меня в офис интренет-магазина, сказав, что заедет за мной вечером. Целую его в губы и бегу в кабинет директора, который мы с некоторых пор делим с Егором. Вначале, когда узнала, что буду работать, сидя в кабинете директора, сильно смущалась. Но Егор быстро успокоил мое волнение. Своим поведением он никогда не демонстрировал своего превосходства, чем очень располагал к себе и заставлял чувствовать себя непринужденно. Не знаю, это он со всеми такой, или только со мной? Но я к нему очень быстро привыкла, воспринимая его скорее как друга, чем как своего начальника.

Вот и сегодня Егор с улыбкой приветствует меня, оглядывая с головы до ног. Он разглядывает меня так, будто стараясь вобрать в себя мой облик. Это первый раз, когда я появилась в этом офисе в своем новом образе. Да, он видел меня на приеме. Но вот на работу я пришла в приталенном деловом костюме и лодочках на каблуках. И Егор, не стесняясь, разглядывает мои ноги, чем заставляет меня чувствовать неловкость.

Однако, несмотря на все эти взгляды, он не ведет себя навязчиво, мы работаем в привычном темпе. А вечером он заказывает суши прямо в офис, сказав, что знает, что я проголодалась, но вот ему не признаюсь. И мне нравится его забота. Поэтому соглашаюсь на этот импровизированный ужин.

— Ммм, вкусно, — говорю я, засовывая ролл себе в рот. Егор смотрит на меня с улыбкой. Чувствую, что он очень доволен тем, что я согласилась поужинать и теперь наслаждается совместной трапезой.

— Ты такая красивая, Алина, — говорит он. И я должна была бы смутиться. Но от его комплимента не получается. Я знаю, что он имеет в виду мой новый образ, а не меня как таковую.

— Спасибо, — говорю, прожевывая еще один кусочек. — Тебе просто непривычно видеть меня нормально одетой. Он еще шире улыбается мне.

— В кино новый фильм вышел, комедия. Давай сходим вместе. — Предлагает он.

— Когда? Я же почти все время на работе, — шучу, — а когда я не на работе, я думаю о работе.

— Соглашайся, — говорит, — с Володарским я договорюсь. Всем нужен отдых. Даже ассистентке Володарского.

— Сомневаюсь, что отпустит. — Говорю ему. И тут же мне приходит в голову идея. — А давай я пойду с тобой, только, если тебе удастся уговорить Володарского освободить мне завтрашний вечер. — Я уверена, что Олег не отпустит. Мне трудно отказывать людям, а так будет выглядеть, будто это шеф меня не пускает из-за завала на работе.

— Договорились, — говорит Егор и подмигивает мне.

Словно по заказу, в комнату входит Олег. Смотрит на остатки нашего ужина. Переводит взгляд с меня на Егора, мужчины здороваются, пожав друг другу руку.

— Олег, отпусти на завтрашний вечер свою ассистентку, совсем ты ее загрузил, — говорит Егор и Володарский переводит взгляд на меня, вглядывается в глаза. — Ей тоже нужно отдыхать иногда. — Продолжает Егор. А я молчу, потому что помню, что выходной у меня был только вчера, причем по инициативе Олега, и я успела немного отдохнуть. А так все выглядит так, будто начальник меня и правда замучил.

— Я ее в кино пригласил, на новый фильм. А она не может, потому что ты завалил ее работой. — Говорит Егор, подмигнув мне. И этот его жест не ускользает от внимания Олега.

— Если Алина хочет пойти, — говорит Олег, — я не против.

— Ну, вот и отлично! — улыбается Егор.

Когда мы сидим в машине, и Олег везет меня домой, я почти физически ощущаю напряжение, которое исходит от мужчины. За всю дорогу он не проронил ни слова. Обиделся на меня? Так ведь просто кино. И он же сам отпустил. Припарковывает машину возле подъезда и, отстегнув ремень безопасности, поворачивается ко мне, притягивает меня к себе и впивается в губы. Он не нежничает, терзает мои губы, будто наказывая меня этим поцелуем. Потом отлипает от моих губ и прислоняется лбом к моему лбу. Сидим так молча, я слышу биение его сердца, которое отбивает чечетку у него в груди. Почему-то захотелось его обнять и пожалеть. Но я не уверена, что стоит это делать, это просто мое внутреннее ощущение момента сейчас. Он отпускает меня, пожелав спокойной ночи. А я так и не поняла, что это было.

После такой ночи, а потом не менее интересного утра, весь день думаю об Алине. Вспоминаю ее глаза в тот момент, когда она в экстазе смотрела на меня. Раньше мне было важно просто получить разрядку в сердце, а теперь я не знаю, от чего тащусь больше — от секса с ней или от ее реакции на мои прикосновения. Едва дожидаюсь вечера, чтобы забрать Алину из офиса интернет-магазина и отвезти туда, где не нужно будет ни с кем ее делить.

Когда подхожу к двери с надписью "Директор", сердце ухает в пятки. За дверью слышен смех и болтовня Алины и Егора. И совсем не рабочие моменты они обсуждают. Открываю двери без стука. Моя Синеглазка сидит за рабочим столом, на котором разложены суши в коробочках доставки, а рядом с довольной рожей сидит Егор.

По роже бы заехать этому Казанове, но я протягиваю ему руку и тот пожимает ее в ответ.

— Совсем ты ассистентку свою замучил, — говорит, — отпусти завтра вечером в кино.

Борзый ты, чувак, только это моя девочка. Моя ведь? Смотрю на Алинку, но та молчит. Ждет, что я скажу на это. А что я могу сказать? Может, она хочет с ним пойти? Ну же, любимая, помоги мне, скажи этому козлу, что не хочешь с ним в кино. Но она молчит, и я говорю:

— Если Алина не против, то не возражаю. — Вот же блть! Сам отпустил! А что оставалось? Получается, ему Алина не говорила про наши отношения. А может, она все так же не считает эти отношения серьезными?

— Егор лыбится, как сытый котяра. А еле держу себя в руках, чтобы не дать ему в челюсть. Если с правой, как мой тренер учил, то сразу в нокаут его можно отправить.

В машине Алина молчит. А чего я ждал? Что она начнет оправдывать? Ну да, кто я такой, чтобы передо мной оправдываться? Знаю, что решил дать ей свободу, чтобы она сама выбрала. Но думать о том, что завтра она пойдет на свидание с другим мужиком, нет никаких сил.

Она выбегает из машины, а я еду в свою квартиру, в которой без нее стало слишком пусто. Открываю бутылку виску и плескаю янтарной жидкости в стакан. Подхожу к окну в гостиной, смотрю на вечерний город. Внизу неоновой струйкой светится поток машин. Они толкаются в пробке, прижимая и объезжая друг друга. Каждый спешит попасть домой побыстрее.

Усаживаюсь в кресло, устало ослабляю галстук. Достаю из кармана мобильный.

"Соскучился по тебе", — пишу Алине.

"Завтра на работе увидимся. Не скучай)", — приходит от нее.

"Спокойной ночи, любимая".

"Спокойной ночи".

Откладываю телефон в сторону. Думаю о том, как пережить завтрашний день и не думать об этом ее походе в кино. Еще и с кем? С Егором, блть. Он же мне еще на том приеме говорил, что ему Алина нравится. Вот тогда и нужно было его отшить. А теперь.... сам виноват.

На следующий день толком работать не могу, на всех срываюсь. Как маньяк, наблюдаю за Алиной. Вижу, как она достала мобильный и набрала сообщение. Кому? Егору пишет? Руки в кулаки сжимаются. Но напрямик же не спросишь. Подумает, что совсем я умом тронулся. И правильно подумает!

Когда она встает и уходит, крышу срывает окончательно. Выхожу из кабинета и иду за ней. Девушка выходит из здания и садится в машину Егора. А мне бы надо возвращаться в офис или ехать домой. Но я запрыгиваю в свой внедорожник и еду за ними.

Они выходят возле крупного развлекательного центра. Егор выпрыгивает из машины, обходит ее и помогает Алинке выйти. Вот же мудила! Убью, блть! Как полный неадекват, иду за ним. И покупаю билет на этот гребаный сеанс кино.

На задних диванах только целующиеся парочки. И я. Гребанный Отелло, блть! Хорошо еще, что их места не на этих дальних диванах. Убил бы на месте. Но ее бы не смог и тронуть. А вот на Егорке оторвался бы по полной. А этот мудила еще и руку на спинку кресла закинул. Подкатывает к моей девочке. Только бы сдержаться и не дать ему в зубы!

Весь сеанс наблюдаю за этими двумя. Алина ведет себя сдержано, насколько я смог рассмотреть со своего места, в штаны ему не лезет. А вот Егор все ерзает на стуле, не знает уже, куда свою руку пристроить, как бы еще ее полапать. Бессмертный что ли? Дождешься, блть.

Они выходят из кинозала, я плетусь за ними чуть в стороне. Наблюдаю, как они садятся в машину, и я успеваю заскочить в свой внедорожник, чтобы вырулить вслед за ними, когда машина Егора плавно трогается с места. С ужасом думаю о том, то он может повезти ее к себе. Пусть только попробует, фиг ему! Отхватит по роже, не успев среагировать.

Машина Егора заезжает во двор алинкиного дома, я паркуюсь недалеко от ее подъезда. Так, чтобы мне было хорошо видно машину. Сижу в засаде, как чекист, блть. Жду, когда Алинка выйдет из этой машины, ставшей моим персональным адом. А она все не выходит. Сколько прошло уже? Пять минут. Десять. Та блть! Нервы не выдерживают.

Вылезаю из внедорожника и быстро подхожу к машине Егора, открываю двери переднего пассажирского места. Алина поворачивается ко мне и ее глаза расширяются от удивления.

— Олег? — шепчет она чуть слышно. И тут я понимаю, как я выгляжу со стороны. Осознание накрывает меня, как лавиной, особенно, когда за спиной девушки вижу глаза Егора, который просто в ах*е.

— Пойдем, — я протягиваю ей руку и помогаю выбраться и авто. Егор ничего не говорит, и даже не выходит из машины. И правильно делает! Алина послушно идет со мной к подъезду, а все так же сжимаю ее руку. Пофиг, что подумает Егор. Она моя. И я ее не отдам. Не Егору, никому.

После того, что Олег устроил возле машины, Егор, конечно же, все понял. И не приглашал меня на свидания больше.

" Могла бы сказать мне, что вы вместе, — читаю в смс от Егора, — я бы не стал влезать между вами".

Я хотела как-то его успокоить, но не знала что сказать, чтобы не испортить наши отношения еще больше. А отношения стали натянутыми после того вечера, и это мешало нам работать вместе. Однако, Олегу я не рассказывала об этом, опасаясь, что тот просто уволит толкового специалиста. А то, что Егор хороший специалист и на своем месте, я поняла очень быстро.

Меня вообще очень удивило поведение Олега в тот вечер. Но еще больше мне было непонятно, почему он не сказал сразу, что не хочет отпускать меня в кино с Егором. Мне все еще трудно было принять, что его намерения в отношении меня серьезны. Слишком уж не вязалось это с обликом беспросветного Казановы, который прилип к Володарскому за годы его разгульного образа жизни. И уж тем более я не видела в нем достойного спутника жизни.

Утром позвонила бабушка. Она живет в деревне, но я каждый год приезжаю к ней на неделю, что помочь выкопать картошку. Вот и в этом году она позвонила попросить меня приехать в ближайшие дни. Мы договорились, что не станем откладывать в долгий ящик. И я должна была выехать к ней на поезде уже завтра.

— Что это? — спросил Володарский, глядя на мое заявление на недельный отпуск у него на столе.

— Заявление на отпуск, Олег Максимович.

— Во-первых, мы договорились, что ты обращаешься ко мне по имени, — сказал мужчина своим охренительно соблазнительным голосом, от которого по телу привычно пробежала стая мурашек. — А во-вторых, куда ты собралась без меня?

— К бабушке, — отвечаю. А самой интересно — ну и что он сделает-то?

— К бабушке… — как это повторил он.

— Картошку копать, — добавила я.

— Что? — Володарский опешил. Было видно, что сочетание слов "картошка" и "копать" не укладывались в его голове в одну картинку. Видимо, картофель появлялся у него на столе сразу в качестве гарнира к мраморной говядине. А копать в его понимании можно было только какие-то сведения, чтобы найти полезную информацию. Наблюдать его лицо в этот момент было чем-то невероятным. Я уже привыкла, что этот мужчина знает ответы на все вопросы. А тут в его сознании произошел явный переворот.

— Ага, — бодренько подлила я масла в огонь, — ты ведь должен помнить, как в советское время школьники ездили на картошку.

— Я не настолько старый, — поправил меня. — Ну, так я поеду с тобой, — выдал он, чем окончательно сбил меня с толку.

— Что? — пришел мой черед офигевать и таращиться на него выпученными глазами. — Как это со мной? А как я бабушке тебя представлю? — Выдала на автомате, не думая о том, что его, возможно, волнует вопрос, говорила ли я своим родственникам о наших отношениях. И судя по его лицу, горькая правда ему не понравилась.

— Представишь как своего парня. — Он впился в меня взглядом, стараясь высмотреть малейшую реакцию. Я для него всегда была открытой книгой. Вот и в этот раз ему совсем не понравился ход моих мыслей, о чем свидетельствовали сдвинувшиеся на переносице брови.

— Но… у тебя тут куча дел… — попыталась съехать я.

— Никуда моя куча не денется. А вот картошка ждать не может, — сказал мужчина, весело мне подмигнув.

— Но билетов на поезд уже нет, — надежда всегда умирает последней.

— Значит, на машине поедем. Будь готова утром, я за тобой заеду.

Спорить с ним я никогда не умела. У него был талант повернуть любой разговор в нужное ему русло. Вот и в этот раз последнее слова осталось за ним. Что ж, посмотрим, как ты в деревне без привычных удобств и с лопатой в руках запоешь. И до конца дня я злорадно представляла Олега, который и лопату-то держать не умеет. И от этих мыслей стало весело, даже захотелось поскорее это увидеть.

Утром Олег заезжает за мной, как и обещал. Он аккуратно укладывает мою сумку с вещами в багажник.

— А ноутбук где? — спрашивает он, не увидев предназначенной для техники сумки.

— Он мне не понадобится. Все равно там нет интернета. — Говорю, наслаждаясь тем, какое впечатление произвела эта информация на мужчину. Он удивленно приподнял брови, видимо, собирался поработать успеть в этой поездке. Но нет, милый, не выйдет. Я смотрю на него, ожидая, что он сейчас скажет, что передумал ехать или, что он не может на несколько дней остаться без связи. Но ничего этого не происходит. Он кивает мне в сторону пассажирского сидения, давая понять, что мне пора сесть в машину. Я вздыхаю и забираюсь в салон авто.

Под монотонное движение по федеральной трассе я быстро засыпаю. В машине Олега мне всегда комфортно и уютно, я давно уже чувствую себя тут как дома. А рядом с этим мужчиной мне кажется, что никаких проблем и забот не существует, все они остались за дверью его внедорожника. Мы едем весь день, иногда останавливаясь возле придорожных кафе, чтобы перекусить. И уже вечером я вижу знакомую улицу, такой родной дом и крыльцо. А еще фигуру бабушку, которая встречает нас возле калитки.

— Здравствуй, внучка, — говорит бабушка, обнимая меня. И я с готовностью принимаю ее ласку. — А кто это с тобой? — спрашивает, глядя на Олег.

— Здравствуйте, Зинаида Ивановна, — отвечает Олег вместо меня, — меня зовут Олег. Я жених вашей внучки.

Я смотрю на бабушку, ожидая, что она схватится сейчас за сердце, но та расплывается в улыбке.

— Молодец, внучка, — говорит, — такого красавца себе отхватила. — Она рассматривает Володарского с головы до ног с довольной улыбкой. — Ну и правильно, дети будут красивыми.

От последней фразы я закашлялась, поперхнувшись слюной. Дети? Эх, знала бы ты, бабушка, как далека от истины. Где дети и где Володарский? Смотрю на мужчину, ожидая его возмущений, но тот улыбается и… согласно кивает?! Мне это точно не мерещится? Теперь уже у меня произошел переворот в сознании. Мужчина взял меня за руку, и мы пошли в дом вслед за моей бабушкой.

Все то время, что мы гостим у моей бабушки, Олег исправно помогает по дому и в огороде. Оказалось, что он не только знает, как держать в руках лопату, но и довольно умело с ней управляется. И мне, привыкшей его видеть исключительно в офисах и ресторанах, было немного странновато от того, с каким спокойным смирением он убирал во дворе или таскал ведра из колодца. Все мои представления о нем рушились о картину их спокойного общения с моей бабушкой, которая сразу же запретила ему называть себя по имени и отчеству, разрешив только Баба Зина.

В целом же, эти двое настолько спелись, что бабушка даже стала советоваться с Олегом в вопросах ведения хозяйства, и тот охотно отвечал на любые вопросы и во всем помогал. Складывалось впечатление, что у Володарского существуют две ипостаси, и вот теперь я познакомилась со второй его частью, которая не руководит и не подчиняет людей, а безропотно переносит тяготы деревенской жизни.

Вечером мы с Олегом решили прогуляться по окрестностям, тем более, я хорошо знаю эти места, ведь много раз гуляла тут в детстве. Уже три дня мы живем у бабушки, но спим в разных комнатах. Бабушка старой закалки и не поймет наших отношений до брака. А вот мне было приятно оказаться в кровати, где спала всегда, когда приезжала сюда. В комнате стоял комод, в котором были аккуратно сложены мои вещи. Открыла ящик и провела по ним рукой. Меня охватила ностальгия, когда я достала обычные трусы с зайчиками на них. Одеваю их, а еще майку, которую нашла в том же комоде. И юбку на запах, которая красиво струилась мягкой тканью по бедрам, создавая невесомый, почти воздушный силуэт.

Олег в обычных джинсах и майке выглядел как модель из глянца. Я невольно залюбовалась рельефом мышц на груди, опускаясь ниже к животу и паху. Когда подняла взгляд, он смотрел на меня, жадно пожирая взглядом. Взяв меня за руку, повел к калитке, и мы неспешно пошли по улице с такими же небольшими домиками. Дошли до леса и вошли в приятную прохладу. Я жадно вдыхала чистый воздух, будто можно надышаться им наперед.

В лесу было тихо. Только солнце иногда пробивалось лучами сквозь ветки деревьев. Иногда было слышно, как птица прыгает с ветки на ветку. И все было бы великолепно, если бы я не захотела в туалет. Была бы одна, меня бы это ничуть не смутило, сделала бы свое дело и пошла дальше.

— Что не так? — спросил меня Олег, как всегда почувствовав перемену моего настроения.

— Я в туалет хочу.

— Ну, не проблема. Я не буду смотреть.

— С ума сошел? Мы не настолько близки, чтобы я писать при тебе стала!

— А насколько мы близки, Алин?! — он посмотрел на меня, но так и не услышал ответ на свой вопрос. — Ладно, только не уходи далеко. Я тебя тут подожду.

Не стала себя уговаривать, пошла искать куст побольше, за которым можно спрятаться. И даже нашла такой. Юбку пришлось снять, чтобы не испачкать. Аккуратно повесила ее на ветку. А дальше я забыла о том, зачем пришла сюда. И обо всем на свете.

Прямо напротив меня, стоял огромный кабан и смотрел в мою сторону. От ужаса я закричала и побежала. Добежала до какого-то дерева и резво на него забралась. Уселась на ветку, вцепившись руками в ствол, и тряслась от страха. Когда услышала приближающиеся шаги, решила, что кабан привел все семейство, чтобы сгрызть дерево и добраться до меня. От ужаса зажмурила глаза, ожидая скорой смерти.

— Ты что там делаешь? — послышался снизу знакомый голос. Я открыла сначала один глаз, потом второй. Под деревом стоял Олег и смотрел на меня в недоумении.

— Там кабан бродит. Он хочет меня сожрать. — Пропищала в ответ, стараясь не упасть. С перепугу я забралась достаточно высоко.

— Тут никого нет. Слезай. — Я посмотрела на мужчину внизу, потом осмотрелась вокруг. Кабана не было. Внизу меня ждал только Олег, но как же далеко внизу он был. И как я смогла залезть настолько высоко? Я ведь вообще не умею по деревьям лазить, меня в детстве всегда мальчишки за это дразнили. Посмотрели бы на меня сейчас. Но на меня смотрел только Олег, махая рукой, чтобы я слезала. Легко сказать "слезай" — а вот как это сделать? Особенно если ветки не торчат каждые полметра.

— Я не могу слезть. Тут слишком высоко. — Проскулила я, вцепившись еще крепче.

— А залезала как? — резонный вопрос. Вот только… кто ж знает?

— Не знаю, — пропищала я, — я не помню.

— Прыгай. Я тебя поймаю, — и Олег расставил руки так, чтобы удобней было меня ловить.

— Я боюсь, — начинаю хныкать.

— Не бойся. Прыгай. — Настаивает он.

— А раньше ты кого-то так ловил?

— Да конечно! — говорит с иронией. — Я часто девушек с деревьев снимаю. — Думаю, что он начнет ржать, но он вполне серьезен.

— Ладно. — Киваю. — Лови.

Закрываю глаза и расцепляю пальцы. Мое падение длится недолго. Почувствовав себя в крепких мужских объятиях, открываю глаза. Володарский смотрит на меня, потом оглядывает с головы до ног, проверяя целы ли остальные части тела. И, убедившись, что со мной все хорошо, говорит:

— С тобой не соскучишься.

А кто спорит? Сам ведь напросился сюда поехать. Вот и сам виноват!

Он расцепляет руки и немного отстраняется, смотрит вниз.

— Милые зайчики, — смеется с меня. Я опускаю вниз взгляд и, увидев свои трусы в зайчиках, закрываю их руками. — Где твоя юбка?

— Не знаю. — Отвечаю в отчаянии. Ну не идти же по деревне в одних трусах! Мужчина быстро решает мою проблему. Просто снимает с себя майку и натягивает на меня. Он намного выше меня, поэтому майка доходит до середины бедра и сейчас больше похожа на легкое платье.

Притягивает меня к себе за талию и впивается в губы. Отключает от моих страхов и смущения своим напором, которого я, как оказалось, ждала все эти дни. Подаюсь к нему всем телом, отвечаю на его ласки, руками притягиваю к себе за шею. Вот как он это делает? Одно прикосновение, и я уже растеклась лужицей, готовая на все. Плевать на то, что мы в лесу и ветки больно впиваются в бок и царапают кожу, когда он укладывает меня прямо на землю. Плевать, что еще десять минут назад я умирала от страха, сидя на дереве. Дикие животные? Мне ничего не страшно, когда он рядом, и я растворяюсь в ощущениях от близости моего мужчины.

Выбраться в эту глушь было отчаянным поступком с моей стороны. И сделал я это исключительно ради того, чтобы произвести впечатление на одну синеглазую барышню, которая, я понял это по ее поведению, до последнего не верила, что я поеду. Еще одним неприятным сюрпризом стало отсутствие интернета. А мне без связи никак нельзя. Но так я думал, пока не увидел ее в обычных джинсовых шортах и майке, протирающую мокрые тарелки. Да, все мои трудности, не имели значения, когда она так беззаботно смеется, когда слушает бабкины рассказы. И, конечно, все тяготы померкли, когда она смотрела на меня так. Не так недоверчиво, как обычно. А так, будто открывала меня для себя заново. Будто оценивает меня. И я видел по ее взгляду, что ей все нравится.

Она никогда не умела скрывать свои эмоции. Особенно от меня. Все ее мысли легко читались по смене выражения лица, взгляду, жестам. Я так привык считывать мысли других людей. За то время, что я пробирался наверх по карьерной лестнице, чуть ли не выгрызая себе место на самом верху, научился безошибочно читать людей. И меня это даже стало тяготить. Ведь чаще всего мысли людей были забиты деньгами или сексом.

А вот за Алинкой наблюдать было интересно. Бесконечная борьба у нее в голове, когда она хотела послать меня куда подальше, в любой другой ситуации, меня бы только позабавила, добавляя азарта в игру. Но во всем, что касалось Алины, я был непривычно нелогичен. И не похож на себя. Я просто дурел, глядя на нее. Она и раньше возбуждала меня. Своим голосом, взглядом. А теперь, когда стала такой красоткой, я вечно ходил вокруг нее со стояком, как маньяк. И остатки здравого смысла уходили на то, чтобы не сгрести ее в охапку, не утащить в пещеру, где я мог бы трахать ее до потери сознания.

Сколько бы она не храбрилась и не изображала недотрогу, я всегда чувствовал, что в моих объятиях она забывает обо всем. И сейчас, в лесу, она кричала от удовольствия, изгибаясь и вздрагивая, когда оргазм накрыл ее. Да, разве имеют значения все мои трудности, когда она смотрит на меня помутневшим от удовольствия взглядом. И разве имеет теперь значение все, что было до нее?

— Так хорошо, — бормочет осипшим голосом мне в губы. И я, не удержавшись, расплываюсь в улыбке. Она такая мягкая, расслабленная и такая моя.

Мы встаем и приводим себя в порядок. Возвращаемся в дом, взявшись за руки. Она явно обескуражена тем, что произошло в лесу. Думает, что разонравится мне теперь, что ли? Дурочка. Я притягиваю ее к себе и ласково целую в висок, а она так доверчиво прижимается ко мне, что хочется не отпускать никогда.

В Москву возвращаемся следующим вечером. Хочу везти ее к себе, но Алина говорит, что ей нужно домой. Послушно подвожу ее к ее дому. Она чмокает в щеку и хочет быстро выпрыгнуть из машины. Но я не даю, притягиваю к себе и впиваюсь в губы. Мне нравится, как она стонет мне в губы. А от того, что я знаю о ее внутренней борьбе, ведь она хотела отшить меня, эти стоны такие желанные, ведь они искренни. Удивительно, столько баб у меня было, но ни одна не стонала со мной так сладко. Я всегда чувствовал, когда женщины пытались произвести впечатление. Иногда мне даже казалось, что свои громкие стоны они репетируют в одиночестве, чтобы потом свести с ума мужчину. Но Алина была настолько искренней, насколько зажатой и недоверчивой.

Завтра выходной и я приглашаю свою малышку на свидание. На этот раз никаких пафосных ресторанов. Я приглашаю ее на выставку начинающего, но подающего большие надежды художника. Алина спускается к машине в черном облегающем платье и туфлях на каблуках. Сверху она накинула голубой пиджак, в котором я не раз видел ее в офисе. Она впорхнула в салон, и запах ее духов заполнил легкие, щекоча ноздри приятным ароматом. Я настолько привык у ее аромату, что только от одного этого запаха член мучительно дергался в штанах, а во рту скапливалась слюна. Сканирую ее голодным взглядом, в то время, как она, пристегнувшись, целомудренно сложила руки на коленях.

На выставке полно народу, меня многие узнают и подходят поздороваться и пожать руку. Но меня это не волнуют. Я знаю, что достаточно известен в определенных кругах, и привык к такому вниманию к своей персоне. Отхожу ненадолго от Алины, чтобы переговорить с одним из своих бизнес-партнеров. Девушка рассматривает картину, и я надеюсь, что она не заметит моего отсутствия. Когда через пять минут я нахожу ее глазами, она стоит с перекошенным от злости лицом, а рядом с ней Анжела. И судя по язвительной ухмылочке второй, вовсе не сладкими речами она ее кормит сейчас. Вот же сучка! Быстрыми шагами иду к Алине. Уже на подходе разбираю ядовитые слова Анжелы моей девочке:

— Ты не сможешь дать то, что ему нужно. Кишка тонка… — все. Больше она не успевает ничего сказать, я встреваю между ними.

— Анжела, тебе не пора уже? — спрашиваю ледяным тоном. Та смотрит в мои глаза, не моргая, словно прикидывая, насколько я злой сейчас по десятибальной шкале. А я не просто зол, я в ярости. От того, что эта дрянь посмела говорить гадости моей девочке. А в том, что это гадости, у меня нет сомнений.

Анжела понимает, что сейчас со мной лучше не спорить, окидывает меня презрительным взглядом и уходит. А я поворачиваюсь к Алине, которая опустила взгляд вниз и активно рассматривает носки своих туфель. Да что же это такое?! Что ни свидание, то катастрофа!

— Алин, чтобы она не сказала тебе, не бери в голову, — говорю ей, сжимая ее плечи и стараясь заглянуть в глаза.

Она поднимает на меня глаза и в ее взгляде отчаяние. Она будто участвовала в битве и вот теперь поняла, что проиграла. И этот ее разочарованный взгляд бьет по мне похлеще пощечины. Я не хочу, чтобы она думала так, как она думает сейчас. Не знаю что это, какие именно мысли сейчас крутятся в голове. Но мне не нравится этот потерянный взгляд.

— Пойдем, — говорю ей и увожу из зала, придерживая за талию.

Мы идем к машине, она послушно разрешает усадить себя на переднее пассажирское сидение. Так же безропотно ждет, пока я обойду машину и сяду за руль. И эта безнадежная покорность в ее взгляде сводит меня с ума.

— Алин, не бери в голову, — пытаюсь сгладить ситуацию.

— Она сказала, что ты любишь по-жестче… в общем, тебе нравятся все эти вещи?.. Сказала, что ты привязывал ее и… — Ей трудно подбирать слова, вижу, что она смущается. Еще бы! Вот же сучка Анжела!

— Это все неважно, слышишь? — я хочу, чтобы она поверила мне. А еще больше я сейчас хочу, чтобы не было у меня моего прошлого и всех этих баб. Блть, как же мало они для меня значили. Это все было игрой. Но как ей это объяснить?

— Но тебе… — Она мнется, — это нравится? — Она прикусывает губу и смотрит на меня.

— Это не является моей потребностью, — отвечаю. Я ожидаю, что она сейчас фыркнет мне лицо, ударит, оттолкнет, закричит. Чего угодно, только не ее следующего вопроса.

— А мне покажешь?

Я смотрю в ее глаза и не вижу там страха или отчаянного желания произвести на меня впечатление, которое видел столько раз в глазах своих бывших теперь женщин. Она как обычно не старалась произвести впечатление. Ею двигал только банальный интерес и любопытство.

— Если хочешь, — отвечаю, и она чуть заметно кивает. Вот блть! Я представляю ее связанной и вмиг возбуждаюсь. Завожу мотор и везу ее к себе домой.

Мы поднимаемся в лифте и заходим в квартиру. Она напряжена и насторожена, я это чувствую. И мне не хочется, чтобы она боялась меня. Мне хочется, чтобы ей было хорошо. И чтобы она мне доверяла. А теперь я хочу ее до одури, но так боюсь спугнуть.

— Хочешь выпить? — спрашиваю, наливая в стакан виски? Она смотрит на стакан, потом на мои руки. Наверное, представляет себе что-то, нервно сглатывает. Снимает с себя пиджак и отбрасывает в сторону.

Беру выпивку и подхожу к ней. Подношу стакан к ее лицу, провожу прохладным стеклом по ее нижней губе, она вздрагивает и нервно сглатывает.

— Выпей, — говорю, наклоняя стакан так, чтобы содержимое затекло ей в рот. Она послушно делает глоток и чуть кривится от крепкого напитка. Капля виски стекает от губы по подбородку. Наклоняюсь и провожу по ней языком. Он шумно вздыхает, но ничего не делает, не прижимается и не дотрагивается.

— Хорошая девочка, — шепчу ей в ухо, чувствуя ее возбуждение. — Дальше ты будешь слушаться меня и делать все, что я скажу. Поняла?

Она чуть заметно кивает.

— Если захочешь прекратить, скажи мне и все закончится. — Она опять кивает.

— Сними платье, — командую ей. И она послушно тянется к молнии, медленно расстегивает ее, и платье падает к ее ногам. Теперь на ней только нижнее белье и чулки. — Теперь чулки, — снова командую ей. И она медленно стягивает сначала один чулок потом второй. Я наблюдаю за ней, продолжая сжимать в руке стакан с виски. Эта малышка даже не представляет себе, как сексуально выглядит сейчас. Когда она так покорно раздевается и смотрит на меня так, будто на все согласна, внизу живота все сводит от напряжения, член до боли упирается в ширинку.

— Теперь белье, — мой голос звучит тихо и хрипло. Она не поднимает взгляд, ее щеки горят. Но она послушно расстегивает бюстгалтер и он падает на пол. Потом медленно стягивает трусики.

Подхожу к ней вплотную, делаю глоток, набираю немного напитка в рот. Целую, передавая ей виски, она послушно принимает. Обхватываю рукой ее лицо, не даю ей прийти в себя от обжигающего напитка, впиваюсь в губы, резко раздвигая ее губы и проталкивая глубоко язык. Второй рукой ласкаю ее складочки, задевая клитор. Она вся мокрая, извивается под моими пальцами, я продолжаю ее доводить. Но в последний момент убираю руку, и она возмущенно хнычет.

Поворачиваюсь на пятках, иду в спальню, жестом показывая ей идти за мной. Останавливаюсь возле кровати, и она останавливается возле меня. Я пропускаю через пальцы прядь ее волос, потом сжимаю волосы у нее на макушке, она вскрикивает. Но это не крик о помощи, это крик от сильного возбуждения, которое я не позволил ей снять. Наклоняюсь и жадно впиваюсь в ее губы, тараню рот языком. Вторую руку сжимаю вокруг ее горла, она сладко стонет, чем только сильнее распаляет меня.

Резко отстраняюсь от нее. Поворачиваю к себе спиной, наклоняю, заставляя прогнуться. А потом пристегиваю ее наручниками к выступам на кровати.

Поглаживаю ее попку, провожу пальцем между складками. Там так мокро, пи**ц просто. Ох**ная моя девочка. Достаю из комода плетку, она ее видит, но ничего не говорит.

— Если захочешь, чтобы я остановился, только скажи, — говорю хрипло. — Поняла меня?

Она кивает. Я поглаживаю ее по ягодице, она выгибается мне навстречу. Делаю первый удар. Она вздрагивает от неожиданности, вскрикивает. Я боюсь переборщить.

— Еще, — стонет. И я делаю второй удар, она громко вскрикивает, закусывая губу. Мой член вот-вот порвет ширинку, я едва сдерживаюсь. Поглаживаю место удара, потом снова бью, чуть сильнее. Она кричит, ее тело покрылось испариной, соски затвердели. Я мну их, стягивая и зажимая между пальцами. Она стонет и извивается, трется о мою ширинку попкой, чем вырубает остатки контроля.

— Блть! — срывается у меня. Словно наказывая ее, прохожусь еще раз плеткой. Ее крик сиплый, глубокий. И я больше не могу сдерживаться. Срывая с себя брюки вместе с боксерами, и резко вхожу в нее до упора. Она такая мокрая и горячая, что у меня на миг темнеет в глазах и сводит яйца. Мне хочется трахать ее до искр из глаз. Сжимаю ее волосы на макушке и вбиваюсь в нее, стараясь войти как можно глубже. Она кричит надрывно, протяжно, словно на грани. Быстро доходит до пика и кончает, замирая и постанывая. Я не могу сдерживать себя, резко выхожу из нее и кончаю ей на спину.

Когда наслаждение отпускает, тянусь к наручникам и расстегиваю их ключом. Потираю ее запястья, подношу к губам и нежно целую красные полосы от металла. Она смотрит на меня все еще затуманенным взглядом.

— Ты только мой, — говорит она, когда приходит в себя после бурного оргазма.

— Только твой, — отвечаю, понимая, как мне нравится ее собственнический настрой.

Просыпаюсь в пустой постели. Я точно помню, что Олег спал со мной, вон постель с другой стороны смята. Провожу рукой по смятой простыни, вспоминая вчерашний вечер и сегодняшнюю ночь.

Встаю, одеваю его рубашку, которая лежала в кресле рядом с кроватью. Она пахнет им, я вдыхаю, ставший родным, запах. Босиком выхожу из комнаты. Я не первый раз ночую в этой квартире. И в прошлые разы я находила его на кухне, за приготовлением завтрака. Но до кухни не дохожу, замечаю его в комнате.

Олег стоит возле панорамного окна перед, установленным на треноге, мольбертом, и рисует. Не знала, что он умеет. Что ещё я о нем не знаю?

На нем только домашние трикотажные штаны и мне хорошо видно его рельефный торс. Руки испачканы краской, он не замечает ничего вокруг. Набирает краски на кисть и быстро наносит на холст. Это так красиво. Не картина, её я не вижу. Полуголый мужчина, который так увлечён, что не замечает, как я тихо подкрадываюсь к нему, чтобы обнять со спины.

Он замирает, откладывает в сторону краски и кисть. Накрывает мои руки своими ладонями. Поворачивается ко мне лицом, всматривается в глаза. В его взгляде горит огонь, которого не было прежде. Словно он сознанием находится не здесь, а где-то на другой планете. Но его руки на моей талии привычно сжимаю моё тело, вызывая спазм внизу живота и стон из горла.

Мужчина ласкает моё тело сквозь ткань рубашки. Сминает грудь, напор сто, даже грубо. Но именно этого мне хочется сейчас. Я моментально возбуждаюсь. Он проводит носом по моей шее, шумно вдыхая мой запах. Прихватывает нежную кожу губами, чуть прикусывая. Я вскрикиваю от скопившегося напряжения, которое стекает жидким пламенем между ног.

Он отстраняется, любуясь на меня помутневшим от страсти взглядом. Я опускаю взгляд и вижу, что его рубашка испачкана краской. Грудь, талия измазана его пальцами в тот момент, когда он гладил меня. Предмет одежды безнадёжно испорчен. Мужчина тоже это понимает, резким движением, дёргает за полы рубашки и пуговицы летят в стороны.

Наклоняется и всасывает ртом мой сосок, отчего я вскрикиваю, выгибаюсь ему навстречу. Он подхватывает меня под ягодицы, сильно их сжимает, укладывает меня на пол, придавливая весом своего тела. Впивается в губы так неистово, что мне трудно дышать, я жадно глотаю воздух, не имея возможности пошевелиться. Руками раздвигает мне ноги и входит сразу до упора. Вскрикиваю от неожиданности и чувства наполненности, которое наполняет, вызывая волны подступающего удовольствия. Он не даёт мне опомниться, начинает двигаться, быстро, размашисто. Мои стоны быстро сменяются вскриками, которые он жадно ловит губами. Это так дико, неистово и на грани, что я быстро взрываюсь мощным оргазмом, впиваясь ногтями ему в плечи.

Он тут же выходит из меня, поднимается на руках и одним движением переворачивает меня на живот. Подхватывает за талию и поднимает на колени, заставляя руками упираться в пол. Снова входит резким толчком и размашисто выбивается теперь уже в этой позе. И я неожиданно ощущаю, как напряжение снова собирается внизу живота, готовое взорваться в любой миг.

Мужчина сжимает мои волосы на затылке, заставляя подняться. И стою на коленях, прижимаясь к нему спиной, его член ещё во мне. Он снова толкается, выбивая из меня стоны, которые сейчас больше похожи на всхлипы. Второй рукой он раздвигает мои складочки и гладит клитор, все сильнее надавливая на него. Второй оргазм словно разрывает меня изнутри, заставляя рассыпаться на части, чтобы потом вновь собраться. Словно вдалеке слышу тон и не сразу понимаю, что это мой. Его рычание возле уха и я чувствую, как его тёплая сперма стекает по моим ягодицам.

Медленно мы приходим в себя. Первое, что я вижу, когда разум возвращается, это его картина с мазками кистью. Его рисунок. Он не окончен, набросок, но я узнаю эти мазки. Поворачиваюсь голову к стене, где висят картины с городскими пейзажами, внимательно их разглядываю. Те же мазки, та же рука.

— Это твои картины? — Спрашиваю, указывая рукой в сторону стены с пейзажами.

— Да.

— Когда ты их нарисовал?

— Десять лет назад. — Мне не верится, что он может так красиво рисовать. Мой, такой привычный образ этого мужчины, который я сложила о нем, рассыпается в пыль. — Десять лет не рисовал, — добавляет он.

Она невероятная. Когда спит, свернувшись калачиком у меня под боком. Когда сидит за ноутбуком, перебирая пальцами кнопки клавиатуры. Когда стонет и извивается от оргазма, как сейчас. И она будит во мне чувства и ощущения, которые, как я считал, давно уже умерли.

Как сегодня, когда я смотрел на нее спящую, и мне впервые за долгое время захотелось рисовать. Я так давно не держал в руках кисть, а теперь аж зудели руки. Холст и краски я нашел очень быстро. Оказывается, я всегда помнил, где они лежат. Только вот раньше брать в руки кисть желания не было. До сегодняшнего утра.

Казалось, что талант — штука непостоянная. То он есть, то его нет. Это я так себе говорил последние десять лет, когда не смог заставить себя нарисовать что-то толковое. Такое, как эти пейзажи у меня на стене. Как же это было давно, а я помню свое состояние, когда рисовал их. Тогда казалось, что весь мир у моих ног и светлое настоящее подсказывало веру в не менее светлое будущее. Тогда у меня не было этой роскошной квартиры, денег, должности. Но была неубиваемая вера в себя. И желание сделать мир лучше. А потом все превратилось в рутину. Деньги приходили и уходили, потом приходили все больше и больше. А радость от очередной победы сменялась усталостью от бесцельности всех этих побед. Так бывает, когда великие цели, которые ставил перед собой в юности, удалось достичь слишком быстро. И тогда азарт и драйв уходят, оставляя только ощущение пустоты. То самое, которое легко заполнить алкоголем и женщинами.

Алина повернулась ко мне, прижимаясь к моей груди, поцеловала. Так легко и немного обыденно, будто мы лет десять живем вместе, и таких поцелуев у нас сто штук за день. Но это было настолько естественно, то, что она сейчас здесь. Девушка скинула испорченную рубашку и пошла в душ, а я смотрел ей вслед, будто стараясь запомнить каждую деталь. Мелькнула мысль, что можно было бы составить ей компанию в душе, но желудок заурчал, требуя завтрака. Я вспомнил, что Алина ведь тоже ничего не ела сегодня, и пошел в кухню.

Когда она вошла в кухню в моей футболке, омлет уже был готов.

— Я взяла твою футболку, можно? — говорит мне.

— Можно, тебе идет. — Отвечаю. И делаю жест рукой, приглашая за стол. Она усаживается, все еще смущаясь. Хотя мне казалось, что после вчерашнего вечера, смущаться она уже не станет.

А сейчас мне нравится наблюдать за ней. Она набирает на вилку омлет, кладет в рот, запивает кофе. Иногда поглядывает на меня, чуть настороженно, но уже не так, как раньше. Я чувствую, что ее отношение ко мне изменилось.

— Какие планы на сегодня? — спрашиваю.

— Ну, мне нужно домой, — говорит, — нужно убрать в квартире, мы всегда так убираем в выходные…

— А может, останешься сегодня у меня? — я наблюдаю, как меняется выражение ее лица. Она явно этого не планировала, и, я уверен, придумывает под каким предлогом отказать.

— Это не очень хорошая идея, — начинает она, — завтра на работу....

— Не страшно, я отвезу тебя. Мне ведь тоже завтра в офис.

— Но там все мои вещи. Я ведь не могу пойти в твоей футболке.

— Ну, так перебирайся ко мне. — Это не спонтанное предложение. Конечно, я уже думал об этом раньше. И эта мысль мне нравится. Хочу каждое утро видеть ее, когда просыпаюсь. А вот Алина явно не планировала такой поворот событий.

— Не уверена, что это хорошая идея. — Она напряглась и мне это не нравится.

— Почему?

— Ну, я уже привыкла там… и мне оттуда до работы ближе… — Она придумывает аргументы, а на самом деле просто не хочет.

— Алин, я ведь каждое утро еду в тот же офис, что и ты. Тут нет проблемы, — говорю как можно мягче. Вижу по ее реакции, что для нее это слишком неожиданно и она просто не готова.

— Это очень ответственный шаг…

— Тебе необязательно решать сейчас. — Я подхожу к ней и обнимаю, касаясь щекой ее виска. — Скажешь, когда будешь готова, хорошо?

— Хорошо.

Прошел месяц с того дня, как он предложил мне переехать к нему и неделя с тех пор, как я согласилась. Потому что и я так практически все время проводила в его квартире. Не считая того времени, что я была на работе. И мои вещи постепенно переезжали к нему. Сначала я привезла белье и домашнюю одежду. Потом пару рубашек. Косметику я носила в сумке каждый день. И такое положение дел совсем меня не устраивало. Поэтому переезд виделся единственно правильным решением.

Я по-прежнему была его ассистентом, выполняла свою работу со всей тщательностью, на которую была способна. Мы не позволяли себе лишнего в офисе, но правды в мешке не утаить. И очень скоро стало ясно, что все в курсе наших отношений. Раньше меня бы это смутило, а теперь даже перешептывания за моей спиной не волновали. В конце концов, кому какое дело? Людям нужны сплетни, надо кого-то обсуждать в обеденный перерыв. Уверена, что скоро они найдут себе тему поинтереснее и о нас все забудут. И так и произошло. Даже смешно стало от того, насколько быстро всем наскучила история романа Володарского и его ассистентки.

В офис интернет-магазина я исправно ездила два раза в неделю, по-прежнему задерживаясь допоздна. И Олег всегда приезжал за мной, чтобы отвезти домой. Мои возражения, что Егор предложил подвезти и ему незачем ехать, он отметал одной фразой:

— Я уже еду. Это не обсуждается.

Ну и ладно. Он вообще старался не оставлять нас наедине с Егором после того нашего неудавшегося свидания. Я подозревала, что он ревнует, но Олег никогда не признавался в этом.

И я привыкла к нему. Неожиданно быстро и легко. Говорят, что люди первое время притираются, привыкают друг к другу. Но я не замечала трудностей. Вернее, их, вроде как, и не было. Мне нравилось засыпать с ним в обнимку и просыпаться под его горящим взглядом. Или от умопомрачительного запаха блинчиков из кухни. Он баловал меня, как маленького ребенка. Готовил завтрак по утрам, а вечером намыливал мое тело гелем в душе, вызывая табун мурашек по телу. А еще рисовал. Много. И теперь видеть его возле хоста с кистью в руке стало привычным для меня делом. Впрочем, мне настолько нравилось наблюдать за ним в эти моменты, что я совсем не возражала. Нравилось смотреть на его мышцы, которые перекатывались от каждого движения, когда он водил кистью по холсту. Мне вообще все в нем нравилось. Все, кроме его баб, которые напоминали о себе периодическими визитами с предложением понятно чего. Он всем им вежливо отказывал, но меня эти попытки посягнуть на мое просто бесили. А с каких пор я стала считать его своим, и сама не знала.

Сегодня вечером мы ужинаем в ресторане. Заказали кучу еды, потому что очень проголодались. Я пытаюсь есть, и стараюсь не замечать его руку, которая гладит мою коленку под скатертью. Он нарочно чуть сжимает нежную кожу, вызывая волны мурашек по телу. Смотрю на него помутневшим от желания взглядом и незаметно чуть раздвигаю ноги. Он замечает мое движение и шумно сглатывает. Надо ехать домой побыстрее, пока контроль не отказал окончательно. Только успеваю подумать об этом, как на плечо Олегу падает женская рука с красным вызывающим маникюром. Поднимаю глаза и вижу брюнетку, не помню как ее.... Полина, кажется… или может, Кристина? Да какая разница!

— Олежка, привет, — щебечет она. Володарский чуть поворачивает голову и смотрит на нее с таким холодом, от которого она должна была уже провалиться на месте. Но эта наглая девица даже не тушуется, продолжая гладить его плечо. Я смотрю на ее руку у него на плече, и во мне что-то лопается в этот момент. Беру стакан с водой, подхожу к ней и молча выливаю ледяную воду с лимоном ей на голову. Она начинает визжать и махать руками. Все посетители ресторана тут же поворачиваются к нам, внимательно прислушиваясь к скандалу. А мне плевать. Спокойно поворачиваюсь к своему стулу и сажусь за стол, как ни в чем не бывало.

— Да как ты смеешь? — вопит девица. Олег явно опешил и молча наблюдает за мной. — Да кто ты вообще такая?

— Я его жена, — бросаю ей. И с удовлетворением замечаю, как та захлопывает и открывает снова рот, но звука не издает больше. Шумно выдохнув, она удаляется.

Олег жестом подзывает официанта, говорит ему, что тот принес счет. Аппетит пропал напрочь.

Едва двери квартиры закрываются за нами, я прохожу в спальню со словами:

— Сегодня ты спишь в гостиной. — Мужчина идет за мной, но я закрываю двери у него перед носом.

Ночью не могу уснуть, постоянно ворочаюсь, переворачиваюсь с боку на бок. Мне не хватает его объятий, к которым я так привыкла. Но встать и пойти к нему не позволяет совесть. С облегчением слышу тихий звук открывающейся двери. Он сам пришел. Кровать прогибается под ним, когда он укладывается рядом со мной. Прижимается щекой к моей щеке, рукой притягивает к себе за талию.

— Любимая, прости меня, — тихо шепчет возле уха. — Не хочу без тебя.

Блаженно прижимаюсь к нему спиной, вдыхая его запах. Как хорошо, что он рядом, что пришел.

— Выходи за меня замуж, Алина, — просит он, все так же шепотом.

— Не дождешься, Володарский. — Говорю упрямо, но довольная улыбка непроизвольно растягивается на лице.

Прошло три месяца

— И что там? — спрашиваю нетерпеливо, в то время, как Олег внимательно вглядывается в монитор.

— "Интересно, насколько многогранен может быть творческий человек. Но надо сказать, это чуть ли не единственный случай в истории, когда хороший критик умеет создавать шедевры", — читает он вслух.

Потом начинает хохотать и добавляет:

— Забавно, я бы на его месте точно так же написал.

Вчера состоялось открытие выставки с его картинами, и теперь мы с нетерпением читали первый отзыв. Я ожидала, что все те, кого он раньше критиковал, теперь "обласкают" его в прессе, потирая руки. Но сам мужчина относился к этому легко, и даже с юмором. Конечно, это не последний отзыв, и будут еще другие. Но все оказалось не так плохо, как ожидалось, и на том спасибо.

— Покажи, — я подскакиваю со стула и усаживаюсь ему на колени. Он обнимает меня за талию и прижимает к себе. Носом зарывается в мои волосы и шумно вдыхает. Пока я читаю отзыв, рукой забирается мне под майку, сжимая грудь.

— Подожди, я же читаю, — я обхватываю его руку и опускаю ее на колени. Но там она задерживается недолго. Он гладит мое колено, подбираясь к внутренней стороне бедра.

— "А в целом, впечатление осталось двоякое. Ведь гораздо больше картин на выставке обсуждали самого художника, задаваясь вопросом: Володарский решил сменить профессию?" — читаю вслух, пока он гладит мое бедро. Перехватываю его руку, когда он тянется в трусики. — Ну я ведь читаю, несносный ты… — что там дальше договорить не успеваю, потому что он впивается мне в губы, сметая напрочь все мысли и возражения. Как и всегда бывает, когда он целует меня, аргументы застревают, не успевая слететь с губ. По телу разливается жар желания, который я не пытаюсь подавить или игнорировать, сдаваясь на милость победителя.

Он стягивает с меня майку и пижамные шортики, под которыми нет белья. Поднимает меня за талию, вклинивается между моих ног, заставляя расставить их пошире. Снова впивается в губы, рукой сминая грудь, зажимает сосок между пальцами, чуть сдавливает, заставляя выгнуться в спине и податься ему навстречу. Я вскрикиваю, ощущая его умелые руки на своем теле. Плавлюсь под его горящим взглядом, сгорая от желания. Хочу его прямо сейчас, между ног горит огнем. Он словно угадывает мои мысли, спускает штаны и входит одним резким движением. Оба вскрикиваем и на мгновение замираем. Мужчина обхватывает рукой мой затылок, заглядывает в глаза.

— Скажи, что ты моя, — просит.

— Твоя, — шепчу ему в ответ.

Он тут же делает резкий толчок, наблюдая за моей реакцией. Продолжает входить в меня, в то время, как я извиваюсь от его движений, ощущая приближение развязки. Вскрикиваю, когда оргазм накрывает меня, заставляя рассыпаться на части. Весь мир замирает, чувствую пульсацию внутри, он делает еще пару толчков и замирает, кончая в меня.

Постепенно приходим в себя. Он смотрит мне в глаза помутневшим еще взглядом.

— Люблю тебя, — говорит мне.

— И я тебя. — Обожаю эти моменты нашей близости. Особенно теперь, когда мы настолько сблизились, что способны ощущать желания друг друга. Он проводит рукой по моей щеке и это, ни с чем не сравнимое, ощущение нежности и заботы, которое я ни на что не променяю.

— Вот черт, — говорю я, когда мой взгляд фокусируется на настенных часах за его спиной, — мы опаздываем.

Он поворачивает голову и тоже смотрит на часы. Матерится себе под нос. Я бегу в ванную, чтобы быстро привести себя в порядок, потом в спальню. Надеваю платье, которое приготовила заранее, чулки и это милое чудо — белую коротенькую шубку.

Олег тоже не отстает. Быстро надевает белую рубашку и темный костюм. Любуюсь им, пока он завязывает галстук.

Мы не сговариваясь быстро обуваемся. Он накидывает пальто, и мы выходим из квартиры.

— Тебя не оштрафуют? — спрашиваю его, когда понимаю, что скорость явно выше допустимой.

— Плевать, — отвечает, — будет хуже, если мы на собственную свадьбу опоздаем.

Проскакивая светофоры и объезжая дворами пробки, мы все же влетаем в ЗАГС за пять минут до регистрации.

— Пожалуйста, ваши паспорта, — говорит женщина с бейджиком, когда мы проходим к отделу регистрации браков. Протягиваем ей паспорта.

Когда нас приглашают в зал под вечный вальс Мендельсона, у меня нет слез от переизбытка эмоций. Есть спокойная уверенность от правильности происходящего.

В зале только мы и женщина, которая регистрирует брак. Все проходит быстро и просто. И уже через пятнадцать минут мы выходим из здания мужем и женой.

— Я купил для нас путевку на море, — говорит Олег, притягивая к себе за талию. — Помнишь тот курорт, где мы познакомились? — В его глазах играют смешинки. Тут же вспоминаю наше знакомство и несчастного котенка, которого тогда спасали.

— Прекрасно, когда едем?

— Через два часа, — говорит он, а я в ужасе расширяю глаза. Ну, разве можно нам успеть? — Не волнуйся, вещи я вчера собрал. Пока ты откисала час в ванной.

Ну разве можно с ним спорить?

— Тогда давай поторопимся, — говорю ему. И мы спешим к машине, чтобы не опоздать на рейс.