Внезапно ключ в замке поворачивается, и мое сердце пропускает удар. Я чуть поворачиваю голову и вижу огромную фигуру в полоске света. Сердце ускоряет бег, бабахая громкими ударами в висках, ударяясь о грудную клетку. Я натягиваю одеяло к самому подбородку, продолжая наблюдать за неторопливыми движениями мужчины.

Он заходит в комнату и бесшумно закрывает за собою двери. В лунном свете я вижу, как он подходит ко мне и садится на край кровати. Склоняется надо мной, приближаясь к моим губам. Я инстинктивно зажмуриваю глаза и вжимаюсь головой в подушку, стараясь хоть как-то увеличить расстояние между нами. С ужасом ожидаю его прикосновений, стараясь не закричать от страха.

— Я так и думал, — говорит он хрипло мне в губы, — ты лучше выбросишься из окна, чем согласишься стать моей.

Он шутит? Смеется надо мной? Тогда почему у него такой серьезный голос? Преодолевая свой страх, я открываю сначала один глаз, потом другой.

Мужчина нависает надо мной, его лицо совсем близко. Но он ничего не делает, даже не касается меня.

— А говорила, что не боишься меня, — снова шепчет мне в губы. Он знает. Знает, что я боюсь его. И что дальше? Воспользуется моей беспомощностью?

Я молчу и смотрю на него, ожидая его дальнейшего шага. Сердце стучит, как сумасшедшее. Я почти уверена, что он слышит этот стук и наслаждается моим страхом, словно хищник, поймавший свою жертву.

Он отстраняется от меня, выпрямляясь. Теперь мне немного спокойнее, но я все еще чувствую его силу и власть. И точно знаю, что рядом с ним я не могу быть в безопасности.

— Не бойся меня, — говорит он хрипло, — не обижу.

Протягивает руку к моему лицу и проводит костяшками пальцев по щеке. От его прикосновений мурашки бегут по коже, но я отгоняю от себя наваждение.

— Ты можешь купить моих родственников, заставить меня выйти за тебя замуж. Можешь даже взять меня силой. Но ты никогда не заставишь меня полюбить тебя. — Выпаливаю резче, чем сама от себя ожидала. И тут же вижу, как его лицо кривится в усмешке. При этом взгляд его остается таким же холодным, как всегда. Я вообще не уверена, что ему знакомы хоть какие-то эмоции, наверняка он не способен на чувства.

Он снова наклоняется ко мне, придавливая своим телом и вышибая воздух из моих легких. От тяжести его тела мне не больно, он опирается на локти, чтобы не упасть на меня всем весом, но я чувствую себя, как в тисках, и кажется, что кислорода не хватает. Проводит носом по моей щеке и опускается к шее. Водит по ней губами, задевая кончиком носа. Тело опаляет жаром, кровь бешено пульсирует в жилах, вызывая напряжение во всем теле. Дыхание сбивается, а глаза сами собой закрываются.

— У меня было много женщин, — шепчет мне на ухо, — но ни одну из них я не брал силой. Они все приходили ко мне сами. Ты тоже придешь.

Не люблю свой день рождения как раз по причине этих вот сборищ народа. Зачем устраивать показательный вечер, если это просто очередная цифра? Но папа так не считает, поэтому на мое восемнадцатилетие он организовал грандиозный праздник с огромным тортом и салютом. Ему нужен был повод собрать своих партнеров в неформальной обстановке. А мне оставалось только мило улыбаться и дожидаться конца этого мероприятия.

Спускаюсь по лестнице и иду на кухню. От фонарей на крыльце свет падает в окна, освещая мне путь. И я уверенно ступаю по хорошо знакомым комнатам, в которых прислуга уже успела убрать.

Как же хорошо и тихо в доме в такие моменты. Мне нравится это спокойствие родного дома. Достаю стакан, чтобы набрать воды и едва не роняя его от неожиданности, когда в комнате внезапно загорается свет.

— Чего ты бродишь тут, как привидение? — разрезает тишину визгливый голос моей мачехи.

— Захотела воды попить, Анастасия Андреевна, — оправдываюсь я, повернувшись в ее сторону. Хотя, если подумать, почему я должна оправдываться, находясь в собственном доме? А моя мачеха только сдвигает брови на переносице, гневно стреляя в меня глазами. Никогда не понимала ее неприязнь ко мне, а она всячески подчеркивала, что я ей сильно мешаю. Но только, когда мы с ней были наедине. При папе она мне всегда мило улыбалась и изображала заботливую мамочку. И в такие моменты мне больше всего хотелось, чтобы папа увидел ее настоящую, заметил, насколько гнилой и лживой насквозь она была.

Но, надо отдать ей должное, свою роль она играла мастерски. И папа просто млел от ее внимания и приторно ласковых взглядов. Анастасия так умело манипулировала моим отцом, заставляя его принимать ее сторону в наших с ней разборках, что в какой-то момент я смирилась и перестала пытаться разоблачить ее лживую душонку. А она, готовая в любой миг воспользоваться своим преимуществом, всячески меня унижала.

— Нечего тебе тут шастать, мерзкая девчонка, — рявкнула она визгливо. И я внутренне сжалась.

«Ну, ничего, придет время, и ты за все ответишь», — подумала я, быстро выходя из кухни.

Быстро поднимаясь по лестнице, я смахнула предательски скатившуюся слезу и заперлась в своей комнате. Пару минут я гневно вышагивала из угла в угол, стараясь успокоиться. Но воспоминания о тех временах, когда была жива мама, то и дело мелькали в голове, не давая возможности успокоиться.

«Если бы только мама была жива», — снова и снова крутилось в голове. Вот только мечтам этим не суждено было исполниться, потому что даже мой папа не умеет воскрешать мертвых.

Мой отец — очень богатый и влиятельный человек. И я безумно его люблю и горжусь им. Мы во многом с ним были похожи, только во всем, что касалось Анастасии, не сходились во мнении. Его слепое обожание этой женщины выглядело как безумие. И я много раз пыталась указать ему на ее истинную натуру, но папа не желал замечать. Он был счастлив в браке и предпочитал закрывать глаза на все, что не вписывалось в его картинку идеальной семейной жизни.

Продолжая думать о том, как все могло бы быть, если бы мама была жива, я никак не могла уснуть. Слезы уже не текли из глаз, но на душе было паршиво и тоскливо. Переворачиваясь с боку на бок, я крутилась в кровати, не в силах сомкнуть глаза. Шумно выдохнула и откинула одеяло.

«Ну, раз не получается уснуть, то можно хотя бы книгу почитать», — думаю я, поворачивая с книгой в руках в сторону папиного кабинета.

Когда папы не было дома, никто из домашних не решался зайти в его кабинет. И это было просто идеальным местом, если нужно укрыться от вредной мачехи, которая уже просто достала своими подколками в мою сторону.

Крадучись и стараясь быть незаметной, я зашла в папин кабинет и с ногами забралась в большое кресло, стоявшее возле рабочего стола. Поджав под себя замерзшие ступни, я удобно облокотилась на спинку кресла, вдыхая привычный и такой родной аромат.

Неожиданно под окном раздались голоса наших охранников:

— Куда он подевался? — спросил один из них.

— Не знаю, как сквозь землю провалился, — ответил второй.

Я поднялась с кресла и подошла к окну, стараясь разглядеть и услышать как можно больше. И неожиданно наткнулась на суровый взгляд, напряженно рассматривающий меня. За занавеской стоял мужчина и смотрел на меня.

Высокий, с широким разворотом плеч и мускулистыми руками, он выглядел настолько огромным и сильным, что я рядом с ним казалась себе хрупкой малышкой. Его глаза внимательно всматривались в мое лицо, и казалось, он смотрит в самую душу. Несмотря на его явное физическое превосходство, я не боялась его. Каким-то чутьем понимала, что он не причинит мне вреда. А потом он приложил палец к губам, давая мне знак вести себя тихо.

В этот момент за дверью послышались чьи-то торопливые шаги. Я знаю, что это охрана, и они уже идут сюда.

— Доверься мне, — прошептала незнакомцу, накрывая его плотной шторой ровно за секунду до того, как двери в комнату открылись, и в кабинет вошел охранник.

— Алиса, вы тут никого не видели? — Спросил Леша. Он давно работал у папы в службе охраны и знал всех по имени.

— Нет, а что случилось? — ответила вопросом на вопрос, стараясь сделать так, чтобы мой голос звучал как можно безразличнее.

— Ничего особенного, — расплылся в улыбке Леша, — стандартная проверка.

— Тут только я, — заверила Лешу уверенным тоном. Тот кивнул и закрыл двери.

Еще пару минут я стояла, не шевелясь и стараясь разобрать слова охранников в холле. Но ничего понять так и не получилось. Я шумно выдохнула и повернулась в сторону шторы. Но мужчина больше не прятался. Он стоял и смотрел на меня, внимательно разглядывая, казалось, мое поведение настолько его озадачило, что теперь он просто не знал чего ждать от меня дальше, поэтому терпеливо ждал моего следующего шага.

— Иди в парк за домом, там есть маленькая калитка. — Напутствовала его я, даже не думая обращаться к нему на «вы», хоть он и был намного меня старше. Мужчина удивленно вздернул бровь, но продолжал внимательно меня слушать.

Я не знаю, почему стала помогать ему, ведь он вломился в наш дом. И это именно его искали охранники. Но интуиция просто вопила о том, что этот человек крайне важен, и ему можно доверять.

Когда голоса в холле стихли, я тихо вышла из кабинета, уводя незнакомца за собой. Мы прошли на кухню к небольшой двери, которая вела на заднюю веранду возле дома. Я открыла двери, выпуская его во двор. Тот протиснулся в дверной проем и быстро скрылся из виду. Закрыла за ним двери и пошла в свою комнату.

Очень странный денек выдался. И не менее странная ночь.

Тенью пробираюсь к калитке на заднем дворе. Не знаю, откуда у меня взялась уверенность, что девчонка не обманет и не подведет, но я сразу ей поверил. И очень быстро нашел калитку, о которой она говорила. На калитке висит амбарный замок, но это для меня не проблема, так… задача на полминуты.

Замок легко получилось открыть, и вот я уже за забором. Облегченно выдыхаю и рукой пробую папку, которую удалось вытащить из сейфа в доме. Что там находится посмотреть так и не удалось. Но то, что там важные бумаги, не имело сомнений. Все-таки сейф с тремя ступенями защиты не стал бы охранять что-то несущественное.

Быстро добрался до своего внедорожника, припаркованного в лесу, недалеко от дома. Забрался на водительское кресло и достал папку из-за пазухи. Небрежно бросил ее на сидение рядом со мной и резко нажал на педаль газа.

Мне все еще не верится, что удалось так быстро и просто уйти от охраны, еще и прихватив с собой папку с важными документами. Сейчас я снова вспоминаю девчонку и нашу встречу в кабинете. Почему она стала помогать мне? Непонятно. И почему я так легко ей доверился — тоже непонятно. Это все произошло под влиянием момента, в котором ни я, ни она не хотели друг другу зла. Я и сейчас уверен, что девчонка никому не расскажет о той нашей встрече. Откуда такая уверенность? Сам не знаю.

Добравшись до дома, паркуюсь во дворе и выхожу из машины, прихватив с собой папку. Поднимаюсь на лифте на тринадцатый этаж и открываю ключом замок на двери. Тут же проверяю систему слежения, отключаю сигнализацию. Мой дом — моя крепость, так говорят. Только вот в мою квартиру пробраться сложнее, чем взять крепость. Издержки профессии. Но меня это не смущает. Я привык так жить.

Включаю свет и иду в кабинет. Раскладываю на столе с таким трудом добытые документы. Так, что у нас здесь? Ага, вот и та расписка, которую я искал. Устав компании Захарова и еще соглашение о распределении долей, по которому выходит, что Михаил Захаров владеет семьюдесятью процентами вкладов, остальные проценты «размазаны» между ключевыми сотрудниками.

«А это еще что?» — думаю, натыкаясь взглядом на завещание Захарова. По нему выходит, что все активы компании после смерти Михаила переходят его дочери, Алисе Захаровой, при условии ее замужества. Если она так и не выйдет замуж до достижения двадцати шести лет, то компания переходит в собственность Анастасии Андреевны Захаровой, супруги Михаила.

Интересный расклад получается. Михаил всегда был умен и изворотлив. И оговорка насчет замужества дочери кажется нелепой и странной. Если решил отдать все дочери, то так и сделай — зачем вот это все? И уж совсем странно, что его завещание хранится в сейфе за тремя замками, которые даже мне, со всем моим опытом, еле удалось вскрыть. Похоже, что Захаров не так прост, с ним надо быть настороже.

Рано утром я одеваюсь и, собрав все необходимое, выхожу из дома и усаживаюсь в водительское кресло своего внедорожника. По сонным утренним улицам ехать одно удовольствие, и я быстро добираюсь до дома с высоким забором. Нажимаю кнопку на пульте, и ворота открываются. Плавно въезжаю во двор, паркуюсь возле входной двери.

Я точно знаю, что, несмотря на столь раннее время, хозяин дома не спит. Поэтому направляюсь прямиком в кабинет владельца дома.

Постучавшись, захожу, не дожидаясь ответа. Статус начальника службы охраны и многолетняя дружба позволяют мне не соблюдать условности в компании Максима Князева, моего босса и криминального авторитета, известного по кличке Князь.

Максим работает, сидя за массивным дубовым столом, но тут же поднимает голову, когда я захожу в комнату. Он поднимается из-за стола и протягивает мне руку, которую я приветственно пожимаю.

— Привет, друг, — говорит мне Максим. Он всегда называет меня другом, подчеркивая долгие годы нашего знакомства. И я всегда эмоционально реагирую на это искреннее приветствие, понимая, что в нашем деле дружба — явление крайне редкое. Будучи авторитетами криминального бизнеса, мы оба с настороженностью воспринимаем любого, кто окажется поблизости. Но вот друг другу мы привыкли доверять.

Максим не раз говорил, что без меня не было бы империи Князя и самого Князя. Много раз я выручал его в перестрелках и в хитро сплетенных махинациях врагов. И Максим каждый раз говорит, что из меня бы вышел лучший босс, чем из него. Только вот светиться я не люблю, ответственности мне не хотелось. Да и моя тихая уютная квартирка устраивает меня гораздо больше, чем перспектива жизни в хоромах с кучей охраны. Уж лучше тихо выстраивать схемы, находясь в тени, чем быть всегда под дулом пистолета.

— Привет, — отвечаю, приветливо улыбаясь. Я знаю, что моя улыбка больше похожа на оскал и способна напугать даже самого отчаянного смельчака. Но Максим воспринимает меня как друга и брата, и, конечно, у него нет страха передо мной.

— Что с документами в сейфе Захарова? — спрашивает Максим. — Удалось найти что-то интересное?

— Да, сам посмотри. — Я кидаю папку ему на стол, и Максим возвращается в свое кресло, а я удобно устраиваюсь на диване, который стоит рядом.

Какое-то время Максим изучает документы, одобрительно кивая.

— Да, эта расписка многое изменит… — бурчит он себе под нос. — А это еще что? — Натыкается на завещание Захарова, принимается читать. Я дожидаюсь, пока он прочтет документ. Дочитав, он поднимает голову и выжидающе смотрит на меня.

— Не смотри на меня так, — говорю, примирительно вскинув руки вверх, — я и сам не понимаю, зачем старик Захаров придумал такое. — И Макс тихонько посмеивается.

— Это интересно, — говорит он задумчиво, — хоть и не понимаю пока, чем это может быть нам полезно.

Да, Максим не зря был так влиятелен. Он тут же сообразил, что завещание Захарова может нам пригодиться в будущем. Ведь иногда заранее не знаешь, как именно все обернется.

— Ладно, — сказал он, закидывая документ в сейф, — пусть пока все это полежит тут.

А и правда, надежнее сейфа Князя места нам не найти.

— Есть еще кое-что, — говорю, доставая из портфеля гаджет, который не так просто удалось раздобыть.

— Что это? — спрашивает Максим, глядя на устройство.

— Передатчик. — Отвечаю просто. — Смотри, — поясняю ему, — это запонки для рубашки, в которые вмонтирован gps.

Я беру одну из них в руку и отодвигаю ногтем верхнюю пластиковую пластину. Она легко поддается, и отходит в сторону. Потом я нажимаю на кнопку под ней пальцем, и на брелоке, лежащем на столе, появляется красный огонек. Максим внимательно наблюдает за моими действиями.

— В случае опасности отодвинь вот эту пластину и активируй устройство. Мне тут же поступит сигнал, и я смогу на смартфоне увидеть, где ты находишься.

Максим берет в руки запонку и отодвигает пластиковую крышку, потом нажимает на кнопку под ней и мой брелок снова сигнализирует красным. Я запускаю программу на смартфоне, и устройство показывает мне местоположение — адрес дома.

— Занятная вещица, — говорит Максим, прокручивая ее между пальцами. — Спасибо.

Обсудив все текущие дела с Князем, я выхожу из особняка и быстро возвращаюсь в свою квартиру. Ночка выдалась веселая, не мешало бы просто отдохнуть.

За завтраком непривычно тихо. Вчера я поздно вернулась после вечеринки у друга, и моя вездесущая мачеха засекла сей неприятный факт, включив в коридоре свет, когда я на цыпочках пробиралась в сторону своей комнаты. Возле окна караулила что ли? Она не упустит возможности оговорить меня перед отцом, а тут такой шикарный повод, который я сама подкинула ей в руки. И, конечно, она в красках преподнесла эту информацию отцу. И теперь он сидел за столом, насупившись и гневно стреляя в меня глазами. Зато мачеха просто сияла, сверкая своим довольным лицом. А я еще хотела отпроситься на день рождения к подруге в воскресенье. Вот теперь даже не знаю, стоит ли начинать разговор про этот день рождения….

— Это безответственно, — выдал отец спокойно-уверенным тоном. Я знаю этот тон. Так он разговаривает с подчиненными, когда они уже переполнили чашу его терпения своими промахами и ошибками. М-да, однако, хорошо его любимая женушка накрутила.

— Отец, ничего ведь страшного не случилось, — оправдываюсь я, переводя взгляд с насупленного отца на радостную Анастасию, а потом снова на отца. — Мы просто увлеклись и не уследили за временем….

— Хватит! — рявкает отец, прерывая мою речь и гневно стреляя в меня глазами. — Тебе было сказано прийти до десяти! А ты просто безответственная девчонка! Чего ты добиваешься? Чтобы группа пьяных парней изнасиловала тебя на очередной тусовке?

— Пап, всех этих ребят я давно знаю. Они не станут меня насиловать, мы со школы дружим. — Пытаюсь я опять оправдываться.

— Знаю я, что них на уме! — Отец в бешенстве, а когда он злится, лучше не попадаться ему под горячую руку. Только вот в этот раз избежать наказания у меня не получится.

— Значит так, юная леди, — продолжает отец, — больше ты не на какие вечеринки ходить не будешь. Если не можешь вести себя ответственно, сиди дома.

Я разочарованно выдохнула, а Анастасия радостно сверкнула глазами.

Остаток завтрака прошел в тишине и в напряжении. Мне хотелось поскорее сбежать в свою комнату и не видеть довольное лицо мачехи. Но вставать из-за стола, пока завтрак не окончен, — это значит навлечь на себя еще больший гнев отца. Поэтому послушно доедаю омлет и только тогда ухожу в свою комнату.

Закрывшись на ключ, я меряю комнату шагами, стараясь унять свой гнев. Вот же стерва, эта Настенька! Ну чего ей спокойно не сидится? Нашла себе богатого мужа, и живи себе спокойно! Так нет же! Скучно ей что ли?

Конечно, я не стану сидеть в четырех стенах только потому, что мне запрещено выходить из дома. Я много раз вылезала из окна, когда мачеха решала не пускать меня на вечеринку или в клуб. А тут день рождения у любимой подруги! Хорошо, что я знаю, что мне делать.

В воскресенье я тихо веду себя за ужином, всячески изображая покорное смирение. Доедаю ужин и иду в свою комнату, сказав, что сегодня хотела бы лечь спать пораньше.

— Спокойной ночи, дочь, — говорит мне папа.

— Спокойной ночи, — отзываюсь в ответ.

Облегченно выдыхаю, когда понимаю, что моя тихая покорность усыпила бдительность отца. А мачеха сегодня слишком увлечена просмотром любимого сериала. Закрываюсь в комнате и быстро переодеваюсь в короткое черное платье с пайетками. Оно едва доходит до середины бедра, открывая стройные ноги. И, конечно, папа бы никогда не одобрил такого наряда. Но мне удалось собрать денег с тех средств, что папа давал мне на карманные расходы. И теперь я радостно разглядываю свое светящееся отражение в зеркале.

Распускаю и слегка подкручиваю волосы плойкой. А потом принимаюсь за макияж. Сегодня мне хочется выделить глаза. Все-таки в клубе освещение приглушенное и глаза будут видны, только, если их хорошенько подвести черным карандашом. Толстый слой туши завершает макияж глаз, а губы я едва тронула блеском.

Достаю спрятанные под кроватью туфли на высоком каблуке и, высунувшись в окно, проверяю, нет ли внизу охраны. Путь чист, и я вылезаю из окна на растущее рядом дерево, не забыв прихватить сумочку с наличкой и мобильным телефоном.

Тихо иду к калитке на заднем дворе. Я предусмотрительно сделала себе дубликат ключа от замка еще год назад. И теперь легко открываю замок и вызываю такси. Машина быстро приезжает и я, назвав адрес клуба, забираюсь в салон.

Возле клуба я встречаю подруг.

— Шикарно выглядишь, — говорит мне Наташа. Я игриво поворачиваюсь вокруг своей оси, демонстрируя платье.

— Вы тоже классно выглядите. — Говорю в ответ подругам. Наташа с Олесей переглядываются и согласно кивают.

Мы заходим в клуб и занимаем столик недалеко от танцплощадки. Заказываем по коктейлю. Я беру безалкогольный, хочу сохранить голову в трезвом состоянии, ведь мне еще обратно по дереву лезть.

Девочки выходят на танцплощадку и тащат меня за собой. Мы танцуем, повторяя бедрами ритмы музыки. Я так увлеклась, что не замечаю, как парень за столиком напротив внимательно разглядывает меня.

— Алиса, тот парень на тебя смотрит, — говорит мне Наташа на ухо.

Я оглядываюсь и встречаюсь с ним взглядом. Он смотрит жадно, плотоядно, и от этого взгляда мне не по себе. Быстро отворачиваюсь, стараюсь не провоцировать его. Но, как оказалось, даже моего любопытного взгляда в его сторону оказалось достаточно, чтобы он перешел к активным действиям.

Ощутив мужские руки на своей талии, я вздрагиваю и резко поворачиваюсь, тут же натыкаюсь на хищный взгляд, и в этот момент в голове пролетают все слова папы о том, что меня могут изнасиловать, если я буду надевать такие короткие юбки. А ведь раньше, пока я собиралась в клуб, мне это даже в голову не пришло. Правильно говорят, что хорошая мысля приходит…

Я не успеваю додумать эту мысль, как парень дергает меня на себя и впивается в губы. Секунда замешательства, а потом я пытаюсь оттолкнуть его от себя. Но сделать это оказалось совсем не так просто.

Понимаю, что физическое превосходство на его стороне и мне не одолеть его силой. Поэтому решаю воспользоваться хитростью. Отстраняюсь от него.

— Мне нужно в туалет, — говорю ему в губы.

Парень на мгновение зависает, буравя меня взглядом. Потом неохотно размыкает руки на моей талии, и я, не мешкая, вырываюсь из его объятий.

Нужно просто отойти и переждать. Скорее всего, он быстро найдет другую «жертву», а я смогу спокойно вернуться в клуб.

Пробираюсь к выходу, помогая себе локтями раздвигать толпу, иду на улицу, чтобы подышать воздухом и переждать. Там темно и прохладно. Жадно вдыхаю свежий воздух. Ноги устали и гудят. Но это ничего, зато я смогла вырваться из дома и потанцевать.

— Эй, малышка, — слышу грубое обращение сзади. Оборачиваюсь и вижу того самого парня, от которого сбегала. И по его выражению лица я понимаю, что ничего хорошего мне ждать не стоит. — Думала сбежать от меня?

— Ты же знаешь, что Князь не любит ждать? — говорю в лицо этого смертника, который думал, что он самый умный. Когда деньги в долг брал, владелец ночного клуба был уверен, что отдаст все вовремя. Но теперь, когда его надежды не оправдались, он решил поиграть в прятки с самим Князем. В бега ударился, потом прятался в подсобке, как крыса. А сегодня я до него добрался. От злости, что пришлось потратить на него столько времени, чесались кулаки. И эта падла чувствует, что сегодня не сбежит.

— Простите, я все отдам, — хнычет этот утырок, и я позволяю себе немного помять его. Удар в живот заставляет его задохнуться и согнуться пополам. Он восстанавливает дыхание и пытается выпрямиться. Но второй удар приходится прямо челюсть. И этот бедолага падает, как подкошенный.

— У тебя время до завтрашнего вечера, — говорю, глядя на то, как он корчится на полу от боли. Я много раз бывал в переделках, и хорошо знаю, что такое боль. И то, как он хнычет всего от пары ударов, вызывает во мне раздражение и чувство брезгливости. Даже не хочется руки пачкать об этого сыкуна.

— Хорошо, — согласно кивает этот хныкля, — я найду деньги.

— До встречи, — говорю напоследок и вижу, как это несчастье дергается на полу от страха. Надо валить отсюда, пока малыш не обделался. И так пришлось руки испачкать о его рожу.

Выхожу из кабинета владельца клуба, хлопнув за собой дверью. Комната находится на втором этаже, и теперь мне сверху хорошо видно танцпол и столики внизу.

Взгляд невольно цепляется за знакомое лицо.

…Ночь, кабинет Захарова и та девчонка… Она помогла мне тогда.

Она танцует и не замечает, как вокруг нее трется какой-то мудак. То, что намерения у него не самые честные, понятно по тому, как нагло он себя ведет, лапая ее в танце. Она что-то говорит ему, а потом уходит. И все бы на этом закончилось, если бы он не пошел за ней.

Ну, какое мне дело до того, изнасилует он ее в подворотне или нет? Сама виновата. Сама пришла сюда в этом блядском платье. Спускаюсь вниз и иду к выходу. Но потом резко поворачиваю в сторону, куда пошла моя недавняя знакомая. Не могу я ее оставить в беде. Все-таки она помогла мне тогда. Конечно, я бы и без ее помощи легко справился с охранниками. Но ведь она этого не знала, просто так помогла.

Выхожу на задний двор через черный ход и вижу, как парень прижал девчонку к стене, и рука его мнет ее ягодицы.

— Опусти меня, — кричит девчонка ему в лицо. Но тот никак не реагирует, только сильнее прижимается к ней всем телом.

Хватаю этого молокососа за шкирку и отрываю от девушки. Он возмущенно смотрит на меня снизу вверх, но быстро тушуется, и я улавливаю страх в его взгляде.

— Ладно, мужик, я все понял, — говорит, примирительно поднимая руки вверх. Я размыкаю руку, и парень со всех ног бежит обратно в клуб.

— Спасибо, — слышу смущенное за спиной.

Я поворачиваюсь к девушке. Коротенькое черное платье едва прикрывает то, что должно быть прикрыто. Не стесняясь, рассматриваю хрупкую фигурку и стройные ножки. Скольжу взглядом по молодому привлекательному телу. Взгляд улавливает малейшие детали — родинку на щеке, пухлые губы и слишком ярко накрашенные глаза. Волосы светлым струящимся водопадом стекают по плечам, делая ее лицо просто ангельским.

— Тебе надо быть осторожнее, — говорю, глядя, как она одергивает платье, стараясь подтянуть его как можно ниже. — И это совсем не то место, куда следует ходить молоденькой девушке.

— Ты говоришь прямо как мой папа, — огрызается эта малышка. Она даже не представляет себе, что в этом пошлом платье выглядит, как магнит для уродов.

— Пойдем, — говорю, протягивая ей руку, — отвезу тебя домой.

Она доверчиво кладет свою маленькую ладошку в мою руку. Такая хрупкая и приятная на ощупь, ее рука утопает в моей. Веду ее к своему внедорожнику, который припаркован возле дороги. Достаю пульт сигнализации и нажимаю кнопку разблокировки, машина призывно пикает, и я делаю ей знак, чтобы забиралась в салон.

Усаживаюсь за рулем и жду, пока девчонка заберется на переднее сидение рядом со мной.

Я знаю адрес ее дома, поэтому, не задавая вопросов, просто поворачиваю в нужную сторону, набирая скорость.

Мы молчим, в машине уютно и тихо, радио включать мне неохота. Я краем глаза наблюдаю за девушкой. Она сидит, закинув ногу на ногу, отчего юбка задралась и мне хорошо видно стройные бедра. Ее молочная кожа так и манит прикоснуться к себе, но я сдерживаю себя.

— Как тебя зовут? — спрашивает вдруг она.

— Николай, — отвечаю ей тихо.

— А я Алиса, — говорит, повернувшись ко мне с улыбкой.

— Я знаю.

Она открывает сумочку и достает пачку сигарет и зажигалку. Чуть приоткрыв окно, она прикуривает и жадно затягивается.

— Ты куришь? — спрашиваю в недоумении. Я давно не мальчик, и успел уже забыть каково это было, когда мне было восемнадцать.

— Только, когда папа не видит, — отвечает, чуть хихикнув.

— Был бы я твоим отцом, ходила бы с красной задницей. — Этой малышке не помешает хорошая порка.

— Хорошо, что ты не мой папочка, — говорит заносчиво.

Докурив сигарету, бросает окурок в приоткрытое окно. Она ведет себя заносчиво, даже вызывающе, всем видом показывая, что ей на все пох. В общем, точно так же, как на ее месте вела бы себя любая малолетка. Еще маленькая и глупая, еще пытается всем доказать свою значимость, и еще не понимает, что эту самую значимость надо доказывать совсем не так. А по правде, вообще лучше никому ничего не доказывать. Скидывает туфли и забрасывает ноги на приборную панель.

Ну, что за глупая девчонка? Разве не понимает, что провоцирует меня? Сейчас мне даже жаль ее отца. За ангельской внешностью прячется еще тот чертенок.

Я останавливаю машину возле знакомого забора, точно помню, что тут совсем близко до маленькой калитки, через которую я в прошлый раз уходил.

— Сама доберешься? — спрашиваю.

— Да, у меня есть ключ. — Говорит она, показывая мне маленький ключик, явно от навесного замочка на калитке. А я почему-то даже не удивлен, что возвращается она не через парадный вход.

Алиса открывает двери и выбирается из салона, не забыв прихватить сумочку. Я наблюдаю, как она идет в сторону калитки, виляя бедрами и сверкая стройными ножками, как вдруг она разворачивается и бежит к машине. Опускаю стекло, когда она подбегает к двери с моей стороны. Девочка тянется ко мне и чмокает в щеку.

— Спасибо, — говорит с улыбкой, снова поворачиваясь в сторону калитки, и в этот раз она бежит без оглядки. А мне только остается недоумевать. Было бы ей больше лет, поймал бы и завалил в машине. А так… и хочется… и не хочется связываться с малолеткой.

Убедившись, что она благополучно добралась до дома, завожу мотор, как вдруг вижу красный маячок на брелоке. Сигнал мог сработать только, если Максим активировал его. Включаю приложение на смартфоне, и устройство показывает мне красную точку с местом нахождения моего друга. Похоже, Князь таки попал в беду, и медлить нельзя.

— Собери ребят, и выезжайте по адресу, который я сейчас вышлю, — говорю в трубку своему помощнику.

Выжимаю педаль газа до упора. Каждая секунда промедления может стоить Максиму жизни.

— Без меня не заходите, — командую в трубку мобильного. — Рассредоточьтесь по периметру, я буду через две минуты.

Отключаю звонок и смотрю на маячок gps-навигатора в приложении. Точка надежно мигает, указывая дорогу к дому Архипа. Совсем обнаглел этот ублюдок. Еще пару лет назад он и не пискнул, когда Макс отжимал у него клуб в центре города, а теперь не побоялся Князя к себе в дом притащить.

К дому подъезжаю сквозь небольшую лесополосу. Тихо, чтобы меня не засекли, я подхожу к высокому забору, который уже окружен моими ребятами. Делаю знак рукой, командую начать штурм территории. Парни быстро перебираются через забор. Слышна возня и выстрелы, а потом ворота открываются, впуская меня с остатками группы во двор. И вот тут начинается самое интересное. Мы прорываемся сквозь охрану, двое наших парней ранены, но ряды охранников архиповского особняка заметно редеют уже через пять минут. Сработано красиво, не зря тренировал их.

Прячусь за колонной и сверяюсь с навигатором на планшете. Устройство показывает, что Максим находится внутри дома. Я командую ребятам прикрыть меня, а сам перебежками добираюсь до окна первого этажа, выбиваю стекло и забираюсь в дом.

Маячок ведет меня в подвал, показывая дорогу. Возле большой дубовой двери я останавливаюсь. Конечно, заперта. Наваливаюсь всем телом с разбега, и дверь отлетает в сторону, а я вваливаюсь в помещение.

— Ну, наконец-то, — говорит Максим, облегченно выдыхая. — Почему так долго?

Я передергиваю плечами — мол, торопился, как мог. Взглядом шарю по комнате, оценивая обстановку. Максим проверяет пистолет, который непонятно откуда взялся у него в руках. Лена испуганно жмется к нему, а Архип корчится от боли на полу с подстреленным пузом.

— А с этим что? — спрашиваю, указывая на Архипа, катающегося по полу от боли. Пристрелить бы гада за его борзость, да только решать это Макс должен.

Максим переводит взгляд на этого ублюдка, и, не задавая вопросов, стреляет ему в голову. Тот неподвижной тушей замирает на полу.

Ну, все. Надо валить отсюда.

— Ты убил его? — слышу голос девушки за спиной Максима. Она вырывает свою ладонь из его руки, не желая идти с ним.

Блть, только этого не хватало сейчас!

— Так было нужно, — спокойно объясняет ей. И чего вообще перед ней оправдывается? — Надо уходить. — Хватает девчонку за руку и тащит за собой в сторону выхода.

— Мои парни прикроют, — говорю Максиму. — Я вас выведу.

Иду впереди, указывая им дорогу, и постоянно оборачиваясь, чтобы убедиться, что эти двое идут следом. Мы выходим во двор, где мои ребята успели уже перестрелять кучу народа. Путь расчищен, поэтому мы быстро добираемся до внедорожника. Максим усаживает девушку на заднее сидение, а сам садится на переднем сидении, рядом со мной.

Мы на полной скорости мчимся к дому Князя. Как только въезжаем во двор, Максим вылезает из машины, помогая выбраться девушке. И они вместе идут в дом.

А мне нужно собрать ребят, в полном обмундировании. Я уже прикидываю, сколько оружия и сколько человек понадобится нам сегодня. Смерть Архипа сильно меняет расстановку сил в криминальном мире. Поэтому нельзя ждать, пока слухи об этом событии расползутся по всему городу.

— Стас, сколько ребят в полной боевой готовности есть сейчас? — я жду, пока мой помощник пересчитает ребят. И назовет мне цифру.

— Хорошо. Пока отдых, но чтоб в шесть утра все были наготове. Я позвоню. — Сбрасываю звонок и еду на склад. Нужно проверить оружие и дать соответствующие указания.

На складе меня уже ждут. Я говорю, сколько и какого оружия понадобится, оговариваю количество бронежилетов. И я точно знаю, что все будет готово вовремя. Еду домой, чтобы принять душ и перевести дыхание. У меня остается всего четыре часа. Это немного, чтобы выспаться и отдохнуть. Но мне, давно привыкшему жить в режиме постоянной готовности, это не страшно. Я просто делаю то, что должен.

В шесть утра я приезжаю к складу и слежу за тем, как парни одеваются в спецовку и бронежилеты. Помогаю упаковать их по полной программе, чтобы у каждого было достаточное количество оружия и патронов. Также приказываю подготовить еще запасные снаряды и оружие. Ребята усаживаются по машинам, и мы едем в особняк Князя. Заезжаем во двор. Я жду, когда Максим выйдет из дома, но его не видно. Звоню ему, но тот не берет трубку.

Разозлившись, захожу в дом. Ну, не может он не понимать, что нам нужно как можно быстрее обезвредить всех сторонников Архипа. Иду прямиком в его кабинет, открываю двери без стука. И замираю на пороге от шока.

Максим развалился в кресле, закинув ноги на стол. Рядом стоят пустые бутылки из-под виски, а по комнате расползся стойкий запах алкоголя.

— Максим! — рявкаю во все горло. Он вздрагивает и приоткрывает глаза.

— Колька, друг, — мычит он заплетающимся языком.

Та ну блть!

— Ты что тут устроил? — меня так и распирает от злости на этого идиота. Его бойцы ждут, а он тут сопли распустил и бухает. Баба от него ушла, блть! Тоже мне Казанова хренов!

Да, я знаю о том, что Лена уехала сегодня утром, мне доложили об этом сразу же. И я даже прикинул, кого Макс снова приставит следить за этой девушкой. Но сейчас тупо не до этого, сейчас свои задницы спасать надо.

— А что? — промямлил вяло. — Могу я хоть раз нажраться в хлам? — И он пьяно икнул. А мне захотелось его придушить. Можешь, Максим, да только не время для этого сейчас.

— Решил все похерить из-за какой-то бабы? — моему раздражению нет предела.

— Не смей так о ней говорить! — его невнятное, едва различимое мычание.

Он поднялся, качаясь из стороны в сторону, и замахнулся, чтобы ударить меня. Реакция сработала на автомате. Удар в челюсть, и Максим падает на пол, как подкошенный. И он не был бы Князем, если бы, даже будучи в невменяемом состоянии, не смог собраться, и сесть, вытирая рукой кровь в уголке губ.

— Что-то ты не слишком вежлив, друг, — промычал он недовольно. Ну, все, Макс, ты напросился.

— Не слишком вежлив? Придурок ты недоделанный! — Заорал я на, сидящего на полу, короля криминала. — Я собрал парней, они при полном параде и ждут тебя, а ты тут сопли пускаешь!

Хватаю его под локоть и, резко подняв на ноги, тащу по коридору в сторону ванной комнаты. Затаскиваю в душевую кабину и включаю ледяную воду на полную мощность. Максим дергается, пытаясь вырваться, но я сильнее и больше его, и у него нет шансов. Постепенно я замечаю, что взгляд Максима становится все более осмысленным, дурман алкоголя рассеивается.

— Ты сегодня грохнул Архипа, — говорю, отпуская Максима, но тот все продолжает стоять под ледяным душем, уже понимая, что надо протрезветь. — Думаешь, тебе это с рук сойдет? Соберись, тряпка! Выезжаем через полчаса! — Я быстро выхожу из ванной, хлопнув дверью и не в силах терпеть этот пьяный угар. В нашей жизни бывало всякое, но таким я видел Максима впервые.

Вышел из дома и направился к своему внедорожнику. Хорошо, что в багажнике всегда есть запасной комплект одежды. Быстро снимаю мокрую одежду и надеваю сухую.

Через полчаса Максим выходит из дома. Он, как и всегда, в черном. И, кажется, смог прийти в себя.

— По машинам, — командует он, и ребята быстро усаживаются в машины. Сам он садится на пассажирское сидение рядом со мной.

— Прости, Колян, — говорит он, когда мы уже выехали за ворота особняка.

— Из пушки стрелять сможешь? — спрашиваю, вспомнив в каком состоянии нашел его в кабинете.

— Да. — Говорит он уверенно, и я киваю.

Мы возвращаемся в особняк Архипа, чтобы убрать всех оставшихся в живых свидетелей. Некоторые ребята из его охраны просят помиловать их в обмен на верную службу. Мы с Максом решаем увезти их связанными в особняк, и вначале хорошенько проверить. Из числа тех, кому ты когда-то дал шанс еще пожить, часто получаются самые верные помощники.

Следующая неделя была жаркой. У Архипа было много сторонников. И его смерть много кому была как кость в горле. Поэтому такие вот вылазки «при полном параде» стали привычным делом. До того момента, пока оставшимся в живых не пришлось признать наше физическое превосходство. Это были жаркие дни и кровавые бойни. И никогда раньше слава Князя не гремела так громко и так далеко.

Я видел, как Максим сражается, не боясь лезть под пули, видел, как он убивает, не жалея, всех вчерашних союзников его врага. И я не узнавал его. Много раз мы вот так воевали вместе. Но никогда он не был настолько безумен и не лез так под пули. Никогда раньше он не убивал с таким безразличием и таким остервенением. Победа была вырвана нами у сильных противников. Границы империи Князя стали шире, а авторитет криминального короля теперь никто не решится оспорить. Но, наблюдая за Максимом в те дни, мне казалось, что ему эта победа безразлична. Он, как робот, делал то, что было привычно и помогало на время забыться. И я не узнавал своего друга, которого перестал опьянять вкус победы.

Я пробираюсь по двору, крадучись, почти бесшумно передвигаюсь по вымощенным дорожкам. По дереву забираюсь в окно своей комнаты и, оценив обстановку, понимаю, что тут никого не было. Похоже, что мое отсутствие так и не было никем замечено. Облегченно выдыхаю, снимаю платье и прячу его в коробку под кроватью. Туда же отправляю свои туфли на высоком каблуке, сумочку и пачку сигарет. Быстро смываю косметику и, сменив изящное кружевное белье на комплект простого, хлопкового, укладываюсь в постель. Ночка выдалась долгая, и я быстро засыпаю.

Утром меня будит чей-то крик. Я подскакиваю в кровати, понимая, что этот крик мне не приснился. По дому слышны шаги, беготня и какая-то возня.

Беспокойство в раз охватывает меня, чувствую, что случилось что-то плохое. Натягиваю домашний халат и выбегаю из комнаты. Крик повторяется, и я бегу на него, как на маяк. Добегаю до спальни папы. Не сразу понимаю, что не так с картиной, которая открывается моему взору, но, когда приходит осознание, я сползаю по стеночке, не в силах проронить и слова.

Отец лежит на постели, широко расставив руки, а мачеха склонилась над ним и громко уродливо рыдает. Она не стесняется слуг, которые прибежали на ее вопль, как и я, рыдает, не скрывая эмоций.

Отчего-то первая мысль, которая приходит в голову, о том, как она сейчас уродливо выглядит. И только потом приходит понимание, что папа не дышит. Его глаза открыты и в них нет жизни. Я, словно в замедленной съемке какого-то страшного кино, наблюдаю за суетой вокруг, а потом, как в тумане, вижу мужчину во врачебном халате, который склонился над отцом и проверяет пульс. Он что-то говорит моей мачехе, но я не слышу его.

Я и так знаю, что случилось непоправимое. Папы больше нет. Его с нами не было уже тогда, когда я услышала истошный вопль Насти. И все, что происходит вокруг, — врачи, полиция… вся эта суета… Это лишь декорации к этому ужасному факту.

Папы больше нет.

Он больше никогда не станет отчитывать меня за непослушание.

Никогда он не войдет в мою комнату, чтобы пожелать спокойной ночи.

Его больше нет.

Словно в тумане, смотрю, как его тело выносят на носилках. Отчего-то мне не хочется бежать за этими людьми с истошными воплями. Хочется закричать. Громко, дико. Но я сдерживаю себя. И этот вопль так и оседает в горле комом, который я не могу проглотить.

На трясущихся ногах плетусь назад в свою комнату и падаю на кровать. Мне так больно и страшно, но отчего-то слез нет. Это ощущается как удар, который слишком внезапный и ужасный, чтобы я могла принять его. Теперь у меня никого не осталось.

Но осознание этого факта не вызывает слез, оно рвет душу на части. Хочется выть и стонать, но на деле я лежу безвольной куклой в постели. И только через какое-то время с трудом мне удается подобрать к груди колени и повернуться на бок, свернувшись калачиком.

Я не помню, как умерла мама. Была слишком маленькой, чтобы запомнить. Но отсутствие рядом материнского тепла ощущала всегда, сколько помню себя.

Вспомнила, как папа отчитывал меня за то, что поздно вернулась после вечеринки. И подумала о том, что больше никогда он меня за это не станет ругать. И от этой мысли слезы брызнули из глаз. Почему-то именно это воспоминание стало толчком к выплеску эмоций. Сейчас я осознала, что так он проявлял свою заботу, потому что любил. А ведь раньше я не ценила этого, считая его заботу чем-то обыденным. И вот теперь, когда его не стало, мысль, что больше некому обо мне позаботиться, отозвалась болью потери.

Я накрылась одеялом с головой, стараясь отгородиться от ужасных новостей. Словно в домике, я по-детски наивно представляла себе, что весь этот кошмар мне просто приснился. Но реальность от этого не менялась. Зарывшись лицом в подушку, я горько заплакала, вымещая в нее всю боль и отчаяние.

Прошел год

— Не смей закрываться от меня, мерзавка, — кричит Анастасия в мою дверь, с силой ударяя по ней кулаком.

С тех пор, как умер отец, и моя мачеха стала владелицей всего, что у него было, она относилась ко мне как к балласту, при каждом удобном случае подчеркивая то, как ей непросто заботиться обо мне. Она решает за меня абсолютно все — что мне делать, какие книги читать, чем увлекаться… Я уже не говорю о встречах с парнями. Все, что касается мужского пола, под запретом для меня. Она контролирует каждый мой шаг и даже дошла до того, что пару раз взламывала мои странички в соцсетях.

Меня бесит это ее отношение ко мне, и терпеть это всю жизнь я не намерена. Да и не станет она заботиться обо мне так долго. По условиям папиного завещания она обязана это делать только до достижения мной двадцати шести лет. А значит, к этой дате я должна получить образование, и научиться зарабатывать на жизнь.

Но пока этого не произошло, наши стычки с Анастасией стали практически ежедневными. И каждый раз все заканчивалось моим побегом в мою комнату, а она все стояла под дверью, продолжая барабанить и выкрикивать оскорбления в мой адрес.

Вот и сейчас она ворчит под дверью, все сильнее стучась в нее. И я надеюсь только на то, что замок в двери окажется сильнее ее гнева.

Шумно выдыхая и стараясь не замечать крики за моей дверью, я присаживаюсь на кровать. Смотрю на фотографии, которые стоят в рамках на тумбе рядом. В одной рамке фото мамы, в другой — отца. Надеюсь, что теперь они вместе и счастливы. Смахиваю непрошеную слезинку, и подавляю в себе рыдания. В такие минуты мне кажется, что хуже, чем сейчас, ничего быть не может. Но тут же говорю себе. Что это малодушие, а дочь Михаила Захарова не может себе позволить быть малодушной. Папа всегда умел справляться с любыми трудностями, а значит, и я смогу.

Наконец, моя мачеха выдохлась и перестала выкрикивать оскорбления в мой адрес. Громко стукнув по двери напоследок, она шумно затопала своими каблуками прочь. Ну, и на том спасибо.

«Я соскучился, детка. Заеду за тобой сегодня в десять», — читаю смс от моего парня, и губы растягиваются в улыбке.

С Лешей мы познакомились в начале учебного года в универе. Первое время я не обращала на него внимания. Но однажды нас случайно заперли двоих в аудитории на целый час. Мы разговорились, особенно не переживая о нашем заточении. Я точно помнила, что в этой аудитории должна быть лекция у другого потока, поэтому нас бы точно в скором времени нашли. И оказалось, что у нас много общего. Если в моем случае мачеха не давала мне свободно дышать, то у него дома был строгий отец.

«Хорошо, жду», — отправляю в ответ.

Резко подскакиваю в постели и заглядываю под кровать. Там припрятаны красивые вещи на случай свидания. Анастасия никогда бы не одобрила покупку вот этого малинового чуда длиной до середины бедра, она считает такие платья слишком вызывающими, хоть и одевается сама не менее вызывающе. Но, видимо, по ее логике, ей можно одеваться как угодно, а мне положено выглядеть, как монашка.

Прикладываю к себе платье и кручусь с ним возле зеркала. Мне нравится Леша, но еще больше мне нравится думать, что я смогла обмануть чертову мачеху, надевая красивое платье на свидание к парню. А еще ведь я смогла с ним встретиться, несмотря на все палки в колеса и тотальный контроль. Конечно, это пародия на свободу, но отказать себе хоть в таком малом удовольствии не могу.

Переодеваюсь и подкручиваю плойкой волосы, достаю косметичку и наношу макияж. Усердно крашу ресницы и брови, мне всегда хотелось, чтобы они были поярче. И вот макияж готов, а я счастливо подмигиваю своему отражению в зеркале.

В десять вечера выглядываю в окно и, убедившись, что никого внизу нет, вылезаю, перебираюсь на ствол дерева, которое растет прямо у окна. Аккуратно спускаюсь вниз, крадучись, добираюсь до калитки на заднем дворе. И облегченно выдыхаю, оказавшись на свободе.

Недалеко от калитки я вижу машину Леши. Вернее, это машина его отца и, наверняка он просто стащил авто, чтобы приехать сегодня ко мне. Не совсем мужской поступок, но мне все равно. Я устала от диктатуры со стороны мачехи, и сейчас мне не хочется думать о том, как выглядят со стороны поступки парня.

Забираюсь на переднее сидение и тянусь к парню в водительском кресле. Обнимаю его за шею и чмокаю в губы. Он за талию притягивает меня к себе. И через пару секунд мы страстно целуемся в машине.

— Ты такая горячая, — говорит он осипшим голосом мне в губы.

— Угу, — мычу ему в губы, продолжая целовать его.

Так проходит практически каждое наше свидание. Меня волнует та таинственность, которая окружает эти встречи, ведь нам обоим сейчас нельзя выходить из дома. А запретный плод всегда сладок. Поэтому сейчас я упиваюсь мнимым ощущением свободы.

Рука парня скользит по моему бедру, крепко его сжимая, а потом все выше. Когда он уже касается моих трусиков, я накрываю его ладонь своей.

— Не спеши, — шепчу ему в губы, чуть отстраняясь.

— Ты всегда так говоришь, — говорит, зарываясь носом мне в волосы.

Мне нравится Леша, но пойти до конца и лишиться девственности на сидении авто я не готова. Поэтому каждый раз я его тактично останавливаю на самом интересном.

— Мне уже пора возвращаться, — говорю, снова чмокнув в губы.

Парень разочарованно выдыхает, но не настаивает. Разжимает руки, и мне удается выпорхнуть из его объятий.

Посылаю ему воздушный поцелуй и бегу к калитке, ведущей на задний двор. Легко и бесшумно открываю замок, пробираюсь во двор и крадусь к дереву, не забывая поглядывать по сторонам. Забираюсь назад в свою комнату. И только оказавшись в своей комнате, я могу выдохнуть, понимая, что и в этот раз моя ночная вылазка осталась незамеченной.

— Уходим отсюда, — командую в трубку мобильного Стасу. После того, как мы потеряли треть своих людей в этой стычке, понимаю, что сегодня нам не победить. А значит, приоритет номер один — сохранить жизни тех, кому удалось уцелеть.

После того, как Максима выбрали на пост мэра города, среди криминальных банд начались разборки за власть. Раньше Князеву удалось сильно расширить границы подконтрольных ему владений, но теперь шакалы почуяли, что без вожака империя Князя может дать трещину. И все, у кого хватало наглости и смелости, дорвались до оружия, пытаясь отхватить себе кусок пожирней. Но, словно этого мало, вчерашние друзья стали поглядывать по сторонам в поисках друга понадежнее.

Я глубоко вдохнул, зажимая рукой бок, из которого сочилась кровь. Мне надо к Хирургу, как можно быстрее. А потом придется на пару недель залечь на дно. Это я хорошо понимал. Но оставить своих ребят никак не мог.

— Ну, где вы там? — рявкает в мобильный Стас. Он сидит во внедорожнике. Ему удалось выбраться первым из перестрелки, и теперь он сидит за рулем внедорожника, ожидая меня.

— Выходим, — говорю в трубку. Подхватываю Вовку, перекинув его руку через шею, чтобы удобней было тащить. Парня сильно зацепило, а своих мы не бросаем.

Ребята начали выбегать из ангара. За ними были слышны выстрелы, но я лишь видел, что они уверенно отступают. И сейчас хотел только, чтобы все остались целы.

Парни запрыгивали во внедорожники, стоящие возле ангара. Последними выходим мы с Вовкой, тот еле переставляет ноги. Не успел я подумать, как Стас выскочил из внедорожника и закинул в ангар гранату. Подхватил Вовку под вторую руку, и вот уже мы бежим к внедорожнику что есть силы.

Бок болит, в глазах плывет, но я собираю волю в кулак, не давая себе раскиснуть. Добегаем до машины, успеваем спрятаться за ней до того, как раздается громкий взрыв. Да, нехило Стас «закрыл за нами двери».

Закидываем Вовку на заднее сидение внедорожника, парень не может сидеть, поэтому мы кое-как укладываем его на бок. Сам я забираюсь на переднее пассажирское сидение, а Стас запрыгивает в водительское кресло.

— К Хирургу. Живо. — Командую я, и Стас резко жмет на педаль газа. Машина с ревом трогается с места. Когда-то давно Влад Волошин, теперь больше известный как Хирург, крупно подставился. Ему грозила расправа от наших «коллег», но Князю удалось отбить его. И теперь парень предан ему душой и своими золотыми руками. Каждый раз, когда надо кого-то подлатать, мы едем к нему. Работает он быстро, и полиции о таких визитах не сообщает.

— Я смотрю, тебя тоже зацепило, — кивает Стас в сторону моего окровавленного бока.

Я инстинктивно зажимаю рану рукой, стараясь замедлить потерю крови.

— Есть немного, — отвечаю хрипло.

У меня темнеет в глазах, но я не даю себе расслабиться и отключиться. Нужно доехать до Хирурга, точно знаю, что по возможности нужно оставаться в сознании. Да и что там с Вовкой непонятно, совсем он затих на заднем сидении.

Когда машина тормозит возле здания клиники, Стас выходит и открывает заднюю дверь. Взваливает себе на плечо Вовчика, и тащит к входной двери. Я наблюдаю за ним, изо всех сил стараясь встать. Наконец мне это удается, и я вываливаюсь из внедорожника.

Кое-как удается дойти до входной двери, хватаюсь за ручку и захожу в коридор больницы. В глазах все плывет, но я не впервые в этих стенах, и у меня получается идти, едва перебирая ногами. Ко мне подбегает кто-то, я не могу разобрать черты лица человека, но когда он начинает говорить, узнаю Хирурга по голосу.

— Блть, какого хрена? — его голос едва различим, и слышится все тише. — Почему на ногах?

Мои ноги становятся ватными, и я оседаю на пол. Пытаюсь ухватиться за стену, но все никак не получается ее нащупать.

— В операционную его. Быстро. — Последнее, что слышу перед тем, как сознание проваливается в темноту.

Я плыву по волнам, с силой загребая руками. Мне нужно на другой берег, точно это знаю. Но как бы я не махал руками, как бы не рвался вперед, берег не приближается, а наоборот, мне кажется, что он все дальше. Набираю побольше воздуха в грудь, ощущая как больно простреливает огнем в боку.

Резко выпрямляюсь на волнах, переворачиваюсь на спину, вытянув вперед руки. Теперь я плавно скольжу по волнам, уже не надеясь добраться до берега. Только бы перестало так сильно болеть в боку, словно огнем печет, разливая жар по венам.

Зажмуриваю глаза от дикой боли, стараясь расслабиться. Но тут меня прошибает током, чуть подкидывая над водой. Я снова падаю на волны, проваливаясь под воду. Захлебываюсь водой, стараясь вдохнуть воздуха побольше, но мне это не удается. Изо всех сил махаю руками, чтобы только подняться на поверхность. Очередной удар тока подкидывает меня над поверхностью воды и оставляет парить в воздухе. Это было бы чудесно, если бы не дикая боль в голове и в боку.

— Жить будет, — слышу вдалеке чей-то голос. Этот голос кажется знакомым, но я не могу понять кто это. А потом меня снова поглощает темнота.

Какой все-таки противный писк. Выключите это кто-нибудь. Хочется крикнуть об этом, но язык не слушается, а веки не разлепляются.

Когда мне все же удается открыть глаза, первое, что вижу — белый потолок. Идеально ровный.

— Пришел в себя? — слышу рядом голос Хирурга. — Это хорошо. Ну и напугал ты нас, дружище.

Я чувствую, как чья-то рука уверенно ощупывает повязку на моем боку, потом слышу возню рядом со мной, но повернуть голову и посмотреть, что там происходит, нет сил.

— А теперь отдыхай, — говорит Хирург за пару секунд до того, как сознание снова улетает в темноту.

Просыпаюсь от яркого солнца, которое бьет в глаза. Не знаю, сколько времени я уже в больнице, но чувствую себя гораздо лучше. Времени, чтобы отлеживать бока в больнице, у меня нет.

Поднимаюсь в постели и оглядываюсь в поисках своей одежды. Все необходимое нахожу только, когда удается встать и дойти до шкафа.

Одеваюсь и выхожу из палаты. Навстречу мне идет Хирург.

— Куда? Тебе рано еще ходить. — Говорит он, берет под локоть и пытается увести обратно в палату.

— Не могу я тут отлеживаться, — я вырываюсь из его хватки. — Ты и сам должен это понимать.

Хирург смотрит на меня, и по его взгляду я понимаю, что тот знает — меня не остановить.

— Тогда не приползай, когда тебе херово станет, — вот и все, что он говорит. Конечно, он поможет, если я приползу, как всегда. И я вижу его перекошенное от злости лицо, понимаю, что положение, и правда, непростое. Но у меня каждая минута на счету, и все зависит от того, насколько быстро я смогу собраться себя по частям. Киваю в ответ и выхожу из здания.

Машины нет, как и Стаса. Конечно, никто ведь не ждал, что я выйду из больницы так скоро. Поэтому вызываю такси и называю водителю свой домашний адрес. Только оказавшись дома, я позволяю себе выдохнуть и осмотреть в ванной рану на боку.

Умело подлатанная Хирургом, дыра в боку больше не выглядела так пугающе, как раньше. Нахожу в себе силы кое-как помыться, и достаю черную рубашку и брюки. На черном не будет видно крови, если повязка не выдержит.

Дожидаюсь вечера. После чашки крепкого эспрессо, я выхожу из дома, и сразу нахожу свой внедорожник припаркованным недалеко от подъезда. Мысленно благодарю Стаса за то, что пригнал его сюда, и забираюсь в водительское кресло. До знакомого особняка добираюсь очень быстро, минуя пробки. Ворота открываются, и я иду прямиком в кабинет хозяина дома. Я точно знаю, что хозяин дома еще не спит, несмотря на позднее время суток.

Теперь, когда Максим стал мэром города, наши встречи не могут проходить на виду у всех, поэтому приходится встречаться под покровом ночи.

— Привет. Как ты? — Максим протягивает мне руку, и я приветственно жму ее.

— В порядке, — отвечаю хрипло.

— Точно? — смотрит недоверчиво. — Выглядишь дерьмово. — Я и сам знаю, что хреново выгляжу. Только это ничего не меняет, и времени на то, чтобы подлатать раны, у меня просто нет.

— Проблемы сами не рассосутся, — говорю ему. А потом пересказываю Максиму все, что произошло. Он внимательно слушает, но по его виду я понимаю, что он уже в курсе того, что произошло в тот день. Тем не менее, он ни разу меня не перебивает, давая выговориться.

— М-да, осмелели, шакалы, — протягивает Максим задумчиво. Теперь, когда он стал мэром и примерным семьянином, его жизнь стала намного спокойнее, а сам он уверенней и рассудительней. Нет больше той импульсивности и желания рваться в бой, что бы ни случилось. Но, как и прежде, это единственный человек, способный дать дельный совет в тяжелой ситуации. И только ему я могу доверять. — Что думаешь делать? — интересуется он.

— У нас большие потери, да и я не в лучшем виде. — Обреченно выдыхаю. — Но, если мы сейчас не расширим влияние, то потом может быть поздно.

— Значит, нужно расширяться в другую сторону. — Говорит Максим. И я сразу понимаю, о чем он. И сам уже думал о том, что, раз этих ребят пока не победить, нужно найти деньги, потому что деньги решают проблемы не хуже дула пистолета

— Я тоже уже думал об этом, — говорю задумчиво. — Но наших ребят сильно потрепало, им надо подлечиться. Сейчас нам не захватить крупный бизнес.

— Тебе необязательно нужна физическая сила, — говорит Максим с улыбкой.

— Что ты имеешь в виду?

— Помнишь завещание Захарова, которое ты добыл из его сейфа год назад? — и я тут же вспомнил о завещании, о котором уже успел забыть. Максим подошел к сейфу и достал документ.

Беру из его рук бумагу и перечитываю.

— Старик Захаров умер год назад, — говорит Максим. — Сейчас бизнесом управляет его вдова. А, если ты женишься на дочери Захарова, бизнес перейдет ей.

Я задумался. При нынешней расстановке сил Максим предлагал простой и бескровный вариант расширения империи. Вот только до этого момента о женитьбе я совсем не задумывался…

— Думаю, это наш единственный вариант спасения на сегодня, — говорю после долгой паузы. Сворачиваю вдвое документ и кладу во внутренний карман пиджака.

— Удачи, — желает мне Максим напоследок, я киваю и выхожу из его кабинета.

М-да, не ожидал я, что вот так все повернется. Вспоминаю девчонку, на которой мне теперь предстоит жениться. Воспоминания не вызывают никаких эмоций. Но так уж сложились обстоятельства, и, надо признать, это не самый худший вариант, который мог бы быть. Ладно, поеду, обрадую будущую супругу.

До дома Захарова доезжаю быстро. Надо же, как легко я вспомнил к нему дорогу, бывал здесь всего пару раз год назад. В этот раз захожу через парадный вход, меня встречает хозяйка дома.

— Добрый день, — говорит мне Анастасия. Женщина средних лет, явно считающая себя красавицей, да она и является такой по сути. Но меня ее ужимки и наигранное бабское кривляние не трогает.

— Добрый день. — Отвечаю, легонько пожимая протянутую руку. — У меня к вам разговор, Анастасия Андреевна.

— Просто Анастасия, — лыбится она, быстро понимая, что со мной лучше дружить. Надо сказать, баба она умная.

— Как скажете, — говорю безэмоционально.

Женщина проводит меня в свой кабинет. Наверняка, эта комната служила кабинетом бывшему хозяину дома, слишком уж по-мужски выглядит интерьер. Но вдова Захарова смотрится тут на удивление гармонично.

— Чем могу помочь? — спрашивает с милой улыбкой, едва закрыв за нами двери комнаты.

— Я прошу у вас руки Алисы. — Говорю без предварительных речей. На мою реплику Анастасия отвечает резкой сменой выражения лица на более суровое. Улыбка ее слетает, а брови удивленно ползут вверх. — Насколько я понимаю, вы ее единственная родственница.

Анастасия раздумывает не меньше минуты, изучающе разглядывая меня с головы до ног.

— Алиса еще слишком молода, чтобы думать о замужестве, — выдает она.

— Ей девятнадцать и она сама может принимать решение. — Я замечаю, как меняется ее лицо. Теперь она выглядит совсем не милой, и даже красота ее как будто испарилась. — Я спрашиваю сначала у вас скорее из вежливости. — На самом деле, ни хрена, не из вежливости. Конечно, девчонка не согласится выходить замуж за первого встречного, а на долгие ухаживания нет времени. Мне нужно, чтобы Анастасия была моей союзницей, чтобы убедила ее. Или же просто надавила на девочку, чтобы та согласилась.

— Тогда мой ответ: нет. — Говорит вдова, вскинув подбородок. Ну, конечно, она не хочет расставаться с таким лакомым кусочком, как бизнес Михаила, который сейчас в ее руках. Только вот со мной долго спорить она не сможет, найду способ надавить.

— Я советую хорошо подумать, — говорю, подойдя к ней вплотную и нависая сверху. — Вы ведь не хотите, чтобы все узнали о том, почему Михаила похоронили до того, как делать вскрытие. — Это был удар пальцем в небо. Еще, когда я изучал дело Захарова, готовясь к этой поездке, заметил этот странный факт. Мужик он был в возрасте, но не совсем старик, и не страдал никакими заболеваниями. В таких случаях всегда проводят вскрытие, чтобы установить причину смерти. Но не в этот раз. Его похоронили до вскрытия. Так поступают, если кому-то очень надо было замести следы. Я не знал, верна ли моя догадка. Но по тому, как побледнела вдова после моих слов, я понял, что попал в яблочко.

— Советую вам быть более лояльной к моей просьбе, — снова говорю ей угрожающе спокойным тоном.

В этот момент в двери кто-то стучит, а потом, не дожидаясь разрешения, в комнату заходит Алиса. Она смотрит на Анастасию, потом переводит взгляд на меня. И я понимаю по ее взгляду, что девчонка узнала меня, вот только она постаралась никак этого не выдавать.

— Алиса, как хорошо, что ты здесь. — Залепетала Анастасия. — Познакомься, это Николай Антонович Аверин, твой будущий муж.

Всю дорогу из универа домой думаю о том, как приподнести «любимой» мачехе новость о том, что наша группа едет в туристический поход летом, и я хочу поехать с ними. С одной стороны, она мне не мать, а с другой — в универе требуют официальное согласие одного из родителей. А у меня из родителей только она.

Эх, вздох мой тоскливый и печальный. Ну, конечно, она никуда меня не отпустит. Она даже на дискотеку в местный клуб не пускает, а я хочу уехать на целую неделю. А как было бы чудесно убраться от нее подальше и почувствовать себя свободной.

Все то время, что нет папы, я чувствую себя в своем собственном доме, как в тюрьме. Странно, но когда папа был жив, и он тоже не позволял мне поздно возвращаться домой, я не чувствовала себя так, как сейчас, — словно я в ловушке, из которой нет выхода. Не уйти и не сбежать. Иногда выть хочется. Особенно, если Настенька начинает снова мне рассказывать о том, какая я неблагодарная дрянь. Если бы все имущество отца и его бизнес не перешли Анастасии, возможно, она вела бы себя со мной чуточку сдержаннее. Но, к сожалению, отец умер внезапно, и по завещанию все досталось ей.

Захожу в дом и сразу иду искать Анастасию. Все-таки, чем раньше мы решим вопрос с этой поездкой, тем лучше. Наша домработница говорит мне, что Анастасия в кабинете, поэтому направляюсь туда. Стучусь и заглядываю в комнату. А, когда захожу, замираю, как вкопанная.

Этого мужчину я точно знаю. Да и не забудешь такого — огромная фигура, даже сейчас, кажется, заполнила собою все пространство в комнате. Помню, как спасала его от охраны год назад, и как он потом спас меня возле клуба. Так что можно сказать, что мы в расчете.

И что, интересно, ему понадобилось в нашем доме? Меня распирает любопытство, но то, что я слышу, повергает в шок.

— Алиса, как хорошо, что ты здесь. — Пропела Анастасия приторно сладко. — Познакомься, это Николай Антонович Аверин, твой будущий муж.

Что? Бредит, точно бредит!

Перевожу взгляд на этого бугая, осматриваю с головы до ног. Взгляд цепляется за его черную одежду.

«Боже, он за невестой приехал или на похороны?» — мелькает ироничное в голове. Ну не думают же они, что я, и правда, выйду замуж за этого громилу? А как же все россказни «любимой» Настеньки о том, чтобы я даже не смотрела в сторону парней? Конечно, я не дам своего согласия на этот брак, но сейчас так захотелось поквитаться с мачехой за все ее истошные крики в мой адрес, когда я отпрашивалась на свидание с Лешей.

— Разве не вы мне говорили, что мне еще рано думать о замужестве? — Говорю, глядя прямо в глаза мачехе, удовлетворенно подмечая, как она скрипит зубами, умудряясь при этом улыбаться.

— Алиса, не надо хамить мне. Я хочу как лучше для тебя. — И она театрально заламывает руки. Блин, не знала бы ее хорошо, точно поверила бы в ее благородство.

— Я все же решила послушать вас, матушка, — акцент на слове «матушка», — вы были во всем правы. Сначала нужно получить диплом. А только потом думать о замужестве. — Цитирую ее слова, слово в слово.

Анастасия морщится, а я испытываю удовлетворение от того, что получилось насолить ей. Как же она меня достала этими своими речами за прошедший год. Я и сама не хотела рано выходить замуж, но слушать это от нее каждый день… просто бесило.

— Анастасия, оставьте нас с моей невестой наедине, — голос громилы звучит грубо и властно. И мы обе слегка вздрагиваем от командных ноток в этой фразе, резко замолкая. Ему трудно перечить, этот тон бьет по нам, как плеткой. Мачеха послушно выходит из комнаты, закрывая за собой двери. А я отчего-то не ухожу вслед за ней, а продолжаю стоять.

— Зачем вам это нужно? — спрашиваю его. Только сейчас обращаю внимание, каким бледным он выглядит, особенно в этом черном костюме. Еще и синяки под глазами. Болеет что ли?

— Я буду с тобой откровенным. — От интонаций в его голосе по телу пробегают мурашки. Я ощущаю его силу. Это не просто сила. Это энергия, исходящая от человека, наделенного большой властью. И церемониться он не будет. Мне страшно, но я стараюсь не подавать вида. — Так сложились обстоятельства, что мне нужен этот брак.

— А мне этот брак не нужен. — Отрезала, так отрезала. В ответ на мою реплику он улыбается уголками губ. При этом взгляд его остается таким же жестким и тяжелым.

— Боюсь, у тебя нет выбора. — Так же уверенно и спокойно произносит он. — Иди, собирай свои вещи. Сегодня ты переезжаешь ко мне.

Ага, щас! Бегу и падаю!

— Я не стану к вам переезжать, — говорю уверенно, но от его взгляда, который смотрит в самую душу, моя уверенность быстро испаряется.

Он в пару шагов подходит ко мне вплотную и останавливается в паре миллиметров. Смотрит на меня сверху вниз, словно нависая, подавляя меня своей энергетикой, от которой сейчас хочется бежать.

— Не играй со мной, девочка, — говорит мне в лицо. От спокойной уверенности в его голосе подкашиваются колени. Это не просто самоуверенность. Он уверен, что все будет так, как он решил, просто потому, что по-другому быть не может. — Иди и собирай вещи.

Я опускаю взгляд и медленно выхожу из кабинета. Хочется хлопнуть дверью, но я этого не делаю. Быстро поднимаюсь по лестницу и, вбежав в свою комнату, закрываюсь на замок. С ним нельзя воевать в открытую, он намного сильнее, мне не победить. А вот хитростью его можно обойти.

Лихорадочно соображаю, что мне делать дальше. Конечно, я не стану выходить за него замуж. И, конечно, не стану переезжать к нему сегодня. Мало ли, что он там себе надумал, и что там ему выгодно! Не стану я выходить замуж за этого громилу, еще и вдвое старше меня.

Нахожу свой рюкзак, с которым планировала ехать в турпоездку. Быстро закидываю в него самое необходимое. Последним запихиваю в рюкзак ноутбук. Достаю из фоторамок фотографии родителей и кладу в рюкзак.

И последнее, самое главное. Хорошо, что я имею привычку откладывать деньги. Раньше я их собирала, чтобы купить себе платье и туфли. Теперь же мне без денег никак. Их немного, но на первое время хватит. Прячу купюры в рюкзак и одеваю его на плечи.

Открываю окно и выглядываю. Внизу никого нет. Не мешкая, выбираюсь на дерево и спускаюсь вниз. Когда до земли остается совсем ничего, я прыгаю, и тут же попадаю в капкан чьих-то крепких рук.

— Далеко собралась? — звучит голос громилы у самого уха. Вот черт! Надо же так попасться! И как он только узнал?

— Пусти! — Кричу, пинаясь изо всех сил, но он крепко держит меня. Резко поворачивает к себе лицом и прижимает к себе, буквально вжимая в свое каменное тело. Это не мышцы, это металл. Он весь словно глыба, которую не сдвинуть с места.

— Говорил же, что со мной играть нельзя, — шипит он мне в лицо.

Я собираюсь с силами и дергаюсь изо всех сил, стараясь вырваться и с силой ударяя его в бок. Мужчина чуть пошатнулся и прикрыл глаза, с силой сжав челюсти. Мне даже показалось, что он едва слышно простонал. Так, словно я сделала ему больно. Но что может болеть у этой груды мышц? Несмотря на секундное замешательство, он не ослабляет хватку.

— Валера, — говорит он громко, не оборачиваясь. А я только сейчас замечаю за его спиной мужчину. Он не такой высокий, но его мышцы, обтянутые черной футболкой, выглядят внушительно. — Проводи девушку в машину.

Валера послушно идет ко мне и хватает меня под локоть. Я пытаюсь вырваться, но хватка у него железная. Он усаживает меня на заднее сидение внедорожника, предварительно забрав у меня рюкзак. Сам обходит машину и садится за руль.

Николай забирается на переднее пассажирское сидение. Я ощущаю, как проседает машина под тяжестью его веса, и шумно сглатываю от страха.

— Домой, — командует Николай, и машина резко срывается с места.

Машина въезжает через ворота во двор двухэтажного дома. Я ожидаю, что меня вытащит из салона охранник, но тот, видимо, ничего не делает без команды начальника. Николай выбирается из салона и открывает дверцу с моей стороны, протягивая руку.

Выхожу из автомобиля, презрительно взглянув на протянутую мне руку и даже не подумав вложить в нее свою ладонь. Мне все еще не верится, что все это происходит наяву, и все время кажется, что сейчас меня отправят домой досыпать этот странный сон.

Но никто не собирается отпускать меня. Наоборот, Николай жестом показывает мне, чтобы я шла за ним. И мне ничего не остается, кроме, как послушно топать следом за ним. От количества охраны вокруг дома становится немного жутковато. Да, кто он такой, если его охраняют не хуже, чем президента?

Мужчина проходит в дом, я иду следом. Мы пересекаем холл и по лестнице поднимаемся на второй этаж. Я рассматриваю его широкую спину, пока иду за ним следом. Раньше я не видела таких каменных мышц, наверное, никогда. Ну, разве что в кино. Но ведь то кино, там все нереально, а в реальности такого просто не бывает.

Задумываюсь и не замечаю, что мужчина остановился возле одной из дверей. Не успев среагировать, я врезаюсь в его спину. Он тут же поворачивается ко мне и успевает обхватить за талию. Ну и реакция у него! Такого не ожидаешь от настолько крупного мужчины. Я утыкаюсь носом в его грудь и поднимаю вверх глаза, встречаясь с ним взглядом.

Светло-голубые глаза, настолько холодно и безразлично рассматривают меня, и сейчас они мне кажутся почти прозрачными. Я не знаю, знакомы ли ему хоть какие-то эмоции, наверное, он вообще не способен что-то чувствовать. По крайней мере, я ни разу не видела на его лице хоть каких-то эмоций. Даже тогда, когда он прятался от охранников в кабинете отца, я не видела на его лице страха. Он рассматривает меня равнодушно, словно безделушку. Так, словно это не он собирается взять меня в жены. И сейчас мне хочется спрятаться, куда угодно, лишь бы только не с ним, лишь бы от него.

Мужчина открывает двери комнаты рядом с нами.

— Твоя спальня, — говорит он. И сейчас я понимаю, что он уже не держит меня.

Поворачиваю голову в сторону открытой двери, захожу в комнату, осматриваюсь. Красивая комната в спокойных бежевых тонах. Интерьер оформлен со вкусом, тут явно поработал дизайнер. Но слишком комната безликая, слишком идеальная что ли, и я сразу понимаю, что до меня тут никто не жил. Большая двуспальная кровать, шкаф для одежды, журнальный столик и два кресла возле него, а еще две тумбы по бокам от кровати.

Я прохожу по комнате, обняв себя руками за плечи. Мне зябко и непривычно тут. Замечаю двери в одной из стен, подхожу к ней и открываю, там ванная комната в тех же бежевых тонах.

— Нравится? — спрашивает мужчина.

— А это имеет значение? — хмыкаю в ответ.

Он ничего не отвечает мне, просто разглядывает мою реакцию все с тем же безразличным выражением лица.

— Провести тебе экскурсию по дому? — наверное, он хочет быть любезным. Но весь его вид и особенно взгляд говорят о том, что эти слова — пустая формальность.

Я мотаю головой в ответ. И он выходит из комнаты, закрыв за собой двери.

Оставшись в одиночестве, я присаживаюсь на край кровати. Думаю о том, что произошло сегодня. И о том, что ждет потом. Нужно просто найти способ сбежать отсюда.

И где, интересно, рюкзак с моими вещами?

Весь день я просидела в комнате, даже не спустившись к ужину. Хотя в мою дверь учтиво постучали и пригласили к столу. Есть совсем не хотелось. А еще больше мне не хотелось никого видеть, особенно одного громилу, от которого кровь стынет в жилах. Он пугал меня не столько своим внешним видом, сколько той давящей энергетикой, которая исходила от него. А еще этот его пустой взгляд. И мне казалось, что если он случайно раздавит меня, то даже тогда выражение его лица не изменится.

Но к ночи живот начал урчать так, что выносить это стало просто невыносимо. Дождавшись, пока в доме станет совсем тихо, я приоткрыла двери комнаты и выглянула в коридор, чтобы убедиться, что там никого нет. Тихо, крадучись на цыпочках, спустилась вниз и довольно быстро нашла кухню. Во дворе дома светили фонари, и свет от них падал через окно, отчего в комнате было достаточно светло, чтобы я смогла все разглядеть. Заглядываю в холодильник и радостно потираю руки от обилия еды.

От голода, скрутившего желудок, кажется, что я могу съесть все, что только получится найти. Достаю сыр, колбасу, салат, овощное рагу. Замечаю в холодильнике еще торт и раздумываю, стоит ли его доставать или нет.

— И торт тащи, — раздается в темноте мужской голос. От неожиданности подпрыгиваю на месте.

Закрываю холодильник и тут же замечаю крупную мужскую фигуру в дверном проеме. Сердце бабахает в груди, словно желая проломить кости, а пульс отбивает в висках чечетку. Я замираю на месте, не зная, что делать дальше. Чувствую себя так, словно отец поймал меня за процессом вырывания листов из школьного дневника.

Мужчина подходит к столу и раскладывает блюда, достает тарелки и приборы и сервирует стол на двоих. Мне хочется гордо пройти мимо, отказавшись от ужина, но желудок снова предательски урчит. И я с печальным вздохом усаживаюсь за стол.

Стараясь не замечать мужчину, который сейчас сидит со мной за одним столом, накладываю себе полную тарелку, и принимаюсь жадно есть. Я так увлеклась, что даже забыла о том, что мы с ним вообще-то далеко не друзья. А он ничего не говорит, и только иногда предлагает мне добавки. Через пятнадцать минут я понимаю, что наелась, откидываюсь на спинку стула, шумно выдыхая.

И, снова вспомнив про мужчину, с удивлением понимаю, что все это время мы вели себя, как старые знакомые, которые настолько хорошо знают друг друга, что им даже говорить не надо. Только я успела об этом подумать, ка кон заговорил.

— Темнота стирает границы, — его хриплый голос отзывается ускорением моего пульса. — Есть в этом освещение что-то интимное.

Я не знаю, что нужно отвечать на это. И нужно ли вообще что-то отвечать. Поэтому молчу. Мне нужно бежать от него, хотя бы в ту комнату, которую он для меня выделил. Но я словно приросла к стулу, понимая, что для этого мне нужно будет пройти мимо него. А он, словно хищник, следит за мной глазами, и сейчас поход на притаившегося хищника.

— Тебе ведь понравилось? Признайся. — Снова его хриплый голос, от которого по телу бегут мурашки, и мои колени предательски дрожат.

— Я просто была сильно голодна, — отвечаю ему.

— Ты боишься меня? — снова вопрос. Нет, не боюсь. Я в ужасе! И сейчас я очень хочу сбежать от тебя.

— Нет, — отвечаю тихо.

Он молчит, а я встаю и пытаюсь как можно быстрее проскочить мимо него. Но не тут то было. Он хватает меня за запястье и дергает на себя. Я падаю на него, оказываясь у него на коленях. Одной рукой он прижимает меня к себе за талию, а второй зарывается в мои волосы, шумно втягивая носом мой запах. Как зверь, заманивший в ловушку лакомую добычу.

Я должна чувствовать отвращение, но отчего-то мне приятны его прикосновения. Мне нравится, как он перебирает мои волосы, задевая кожу головы. Сердце бешено стучит в груди, то ли от волнения, то ли от страха. Я не могу разобрать свои эмоции, слишком все это странно и непривычно. И очень неожиданно. Еще час назад я ненавидела его, а теперь мне нравится сидеть с ним вот так, я доверчиво прижалась к его груди, словно котенок, который жаждет ласки. Наверное, и правда, темнота стирает границы.

Он утыкается носом в мои волосы, по-прежнему крепко прижимая меня к своему крепкому телу. Я слышу, как быстро стучит его сердце, и то, как он шумно сглатывает, когда я рукой упираюсь в его грудь. Он наклоняется к моим губам, но я успеваю взять себя в руки и увернуться от поцелуя, и его губы скользят по моей щеке.

Очнувшись от этого наваждения, я отталкиваю его, тут же понимая, что он меня не держит. Спрыгиваю с колен и выбегаю из комнаты. Забегаю по лестнице на второй этаж и закрываю за собой двери на ключ.

Что это было только что?

Девчонку с нашей последней встречи я хорошо помнил. Слишком своенравна и независима. С ней будет непросто, но выбора у меня нет. Рисковать снова своими парнями в неравной теперь схватке я не имею права. И решение, подкинутое Максимом, выглядит самым правильным в этой ситуации.

Как только увидел реакцию Алисы на новость о замужестве, сразу понял, как она, блть, «рада». И то, что она будет ставить палки в колеса, тоже было сразу ясно. Хорошо, что вовремя вспомнил нашу последнюю встречу и то, как она возвращалась тогда в дом. К гадалке не ходи — попытается сбежать через ту самую калитку.

Только она убежала по лестнице наверх, я вышел из кабинета, а потом и из дома, чтобы найти то самое окно, в которое она забиралась тогда в свою комнату, чтобы как раз вовремя поймать ее. Она еще не знает, что со мной такие номера не сработают. Я не настолько наивен. Да и опыт не пропьешь. Понимание человеческой психологии и умение считывать эмоции по сигналам тела нарабатывалось не один год. И, конечно, она поедет со мной. Никакие хитрости и побеги через окно ее не спасут.

Как только мы приехали в дом, и я показал ей комнату, и она закрыла за мной двери на ключ. Я ожидал этого. Она не выходила весь день. Как ты предсказуема, девочка. Мне было интересно, что она станет делать дальше, но она никак себя не проявляла, сидела в своей комнате тихо.

Я точно знаю, что сбежать, как она сбегала из дома отца, она не сможет. Дом охраняется так, что мышь не прошмыгнет незаметно. Да и зачем ей сбегать? Для того, чтобы условие завещания Михаила вступило в силу, нужен только штамп в паспорте. Свадьба — просто формальность. Добиться расширения бизнеса без проливания крови — вот то, что сейчас главное.

Да и не собираюсь я ее трогать. Поживет пока в моем доме, а через пару лет мы разведемся. Девчонку обижать в планах нет, — поможет мне, а я помогу ей потом, не забуду отблагодарить. Такой простой и логичный план. Я ожидал, что она рано или поздно сама выйдет из укрытия, все-таки неглупая девчонка. Так и случилось.

Но чего я точно не ожидал, так это своей реакции на наш импровизированный ужин. Давно мне не было так хорошо и вкусно, как рядом с этой малышкой. Мне не хотелось ее отпускать так скоро, поэтому дождался удобного момента, чтобы притянуть ее к себе. Думал, что она взбрыкнет и станет вырываться. Но она этого не сделала. Такая маленькая и хрупкая, она сидела смирно, упираясь маленькой ладошкой мне в грудь. От нее пахло свежестью и невинностью.

Вдохнул запах ее волос, они пахли вишней, такой вкусно-сладкий запах. По телу пробежал электрический разряд, когда почувствовал ее дыхание возле своей щеки. Сердце тарахтело в груди, как сумасшедшее, отбивая непривычный ритм. Даже в смертельной схватке с врагами так не дрожали руки. Она казалась такой податливой и дурманяще-сладкой. И только, когда она увернулась от поцелуя, я очнулся, с каким-то неверием самому себе, наблюдая, как она быстро сбегает от меня.

Словно в пьяном дурмане, на не слушающихся ногах, поднялся со стула, ощущая дрожь во всем теле. Так, словно я выпил вина. Но я был совершенно трезв. Только мозг плавился от непривычного набора чувств и эмоций.

Заперся у себя в кабинете, думая, что бокал виски приведет в чувство. Налил себе. Но так и не выпил. Я и без него был словно в дурмане. Никогда не понимал мужиков, которые сходят с ума из-за бабы. А теперь я и сам был близок к помешательству.

Такого я не планировал.

Так не должно быть.

Так не бывает.

Только не со мной.

Серьезные намерения Николая относительно женитьбы я ощутила уже на следующее утро, когда ко мне пришли стилисты по подбору одежды и прически. Наверное, никогда в жизни я не тратила столько времени на выбор наряда. И, наверное, мне бы этот процесс понравился, если бы я выходила замуж по любви, а не потому, что мне не оставили выбора.

Я много думала о том, в каком положении оказалась. И о том, какие именно обстоятельства заставили этого огромного мужчину вдвое старше меня так спешить с женитьбой на девушке, которую он совсем не знает. И не находила ответов на свои вопросы. Он как-то обмолвился, что так сложились обстоятельства. И я догадывалась, что все совсем не просто. Но объяснений он мне не давал, а спросить его я не решалась.

Этот мужчина умел заставить дрожать любого, кто осмелится ослушаться. И только рядом с ним я не дерзила в своей привычной манере. Много раз я представляла себе, как в загсе скажу «нет!», когда меня спросят. Но, почему-то, мне казалось, что у него и там все схвачено, и меня это не спасет. Оставалось только подыграть до того момента, когда я смогу уйти от него. Или сбежать.

— Вот это платье — то, что нужно, — восторженно говорит стилист. Я киваю. Скорее потому, что мне хочется поскорее закончить эту пытку. Хоть платье на картинке и правда выглядит довольно мило.

Еще через полчаса оба стилиста уходят, и я остаюсь одна. Облегченно выдыхаю.

Подхожу к окну и вижу, как Николай что-то говорит мужчине, который стоит рядом с ним. Я вспоминаю, что это Стас, его помощник. Мне не слышно о чем они говорят, но по лицу Николая я понимаю, что он раздает указания. Кратко и четко. Вдруг мужчина резко поднимает голову и смотрит на меня.

Не успеваю спрятаться за шторой, о чем тут же жалею. Его взгляд впивается в мое лицо, так, словно он пытается считать мои мысли, словно он видит меня насквозь. И под этим напряженным взглядом становится зябко и неуютно.

Я боюсь его. От того, что не знаю, чего от него ожидать, и он намного сильнее. Да что там! Я его совсем не знаю!

Когда-то давно я помогла ему спастись от охранников в нашем доме. Не знаю, почему поступила тогда так, до сих пор не могу себя понять. Я думала, что спасаю его. А теперь, узнав его поближе, понимаю, что это охранников тогда нужно было от него спасать. Наверняка, он бы справился и без моей помощи. Зачем тогда позволил помочь? И что он вообще делал в доме моего отца ночью? Почему тогда меня не волновал этот вопрос?

Эти вопросы добавляются в перечень тех, что крутятся в голове, и которые я никак не решаюсь задать вслух. Но самый главный вопрос — зачем я ему? Не думает же он, что я стану спать с ним только потому, что он заставил меня поставить подпись в загсе? Или думает?

Колени подгибаются, когда я вновь и вновь задаю себе этот вопрос. Не уйти, не сбежать. Он намного сильнее меня. И я в полной его власти.

Мои мысли обрывает стук в двери. Двери в комнату открываются, и на пороге я вижу Николая, который своей огромной фигурой закрывает весь дверной проем. Он заходит в комнату, захлопнув за собой двери, и подходит ко мне.

Слежу за каждым его движением, недоумевая, как такой крупный мужчина может двигаться настолько бесшумно. Даже я, при своей хрупкой комплекции, произвожу больше шума. А он перемещается тихо, словно кот, выслеживающий добычу.

Мужчина останавливается возле меня, смотрит сверху вниз своим непроницаемым взглядом. Мне хочется отступить, сделать шаг назад, чтобы увеличить расстояние между нами. Но я сдерживаю этот порыв, понимая, что он может быть воспринят им как проявление моей слабости. А быть слабой рядом с ним мне не хочется.

— Ты выбрала платье? — спрашивает он. На лице ни одной эмоции. Как и всегда.

— Какое это имеет значение? — отвечаю, дерзко глядя в его глаза. У самой колени дрожат, но мой страх он не увидит. — Ты ведь все решил вместо меня.

Его бровь чуть приподнимается от удивления, когда он слышит мой ответ и мой тон. Но тут же возвращается на место. Поражаюсь его самоконтролю! Хотя… может, ему и правда все равно.

— Мне без разницы, — говорит он спокойно. — Но женщинам обычно нравится выбирать наряды.

Женщинам? Обычно? Страшно представить, сколько женщин у него было. Да и какая мне разница?

— Я не такая, как все. — Отвечаю в той же манере. — А вообще, надо было проверить товар на соответствие своим требованиям прежде, чем покупать.

В его взгляде загорается опасный огонек. А я чувствую злорадную радость от того, что мне удалось вывести его на эмоции. Отчего-то мне хочется разозлить его. Или хоть как-то насолить за то, что у него есть сила и власть, а у меня нет.

Он делает шаг ко мне, становясь вплотную. Мы почти соприкасаемся, и он все так же нависает надо мной огромной скалой, которая вот-вот раздавит своей энергетикой. Нет, не стану я бояться его. И прогибаться под него не стану. Вздергиваю подбородок, упрямо глядя в глаза.

— А ты смелая, — говорит он. Обхватывает пальцами мой подбородок и наклоняется к моему лицу.

Я чувствую силу, исходящую от него, ощущаю на своем лице прикосновения его большой ладони. И понимаю, что он способен одним движением раздавить меня, уничтожить. Он буквально давит на меня своей аурой, властностью и ощущением своего превосходства. Смотрит на меня, как победитель, который уже захватил добычу. Но в этот момент я ощущаю, как некий внутренний стержень во мне распрямляется, не давая подчиниться его власти. Я Захарова, дочь своего отца, а мой отец никогда не под кого не прогибался! Не отводя взгляд от его лица, распрямляю плечи и с вызовом смотрю на него. Нет, он не сможет запугать меня.

Медленно разжимает пальцы, отпуская мой подбородок, и немного отстраняется от меня.

— Я не враг тебе, Алиса, — произносит тихо. От его хриплого шепота по позвоночнику пробегают мурашки. Так же, как вчера, когда я сидела у него на коленях, и ведь тогда было так хорошо. Но я упрямо игнорирую реакцию своего тела.

— Но и не друг, — шепчу в ответ. Почему мы перешли на шепот?

— Много ты знаешь, — он делает шаг назад и подходит к окну. Смотрит во двор. Я же продолжаю разглядывать его крупную фигуру, его лица мне теперь не видно.

— Зачем я тебе? — задаю вопрос, который возглавляет рейтинг самых непонятных вопросов в моей голове.

— Этот брак выгоден нам обоим. — Поясняет Николай спокойно. — Или ты думаешь, что с мачехой тебе бы жилось лучше?

Он попадает точно в цель. С мачехой мне не то, что не лучше, а просто невыносимо. Но где гарантия, что с ним станет лучше?

— Нет, не думаю, — говорю после небольшой паузы.

— Доверься мне, — говорит он, повернувшись ко мне и глядя в глаза.

Я тут же вспоминаю нашу первую встречу в кабинете отца, когда я просила его довериться мне, и он доверился. Совершенно незнакомому человеку. Теперь же я должна довериться ему. Тому, кого совсем не знаю.

В день свадьбы я стою перед большим зеркалом и не могу поверить, что все это происходит со мной.

На мне то самое платье, которое подобрал мне стилист. Волосы убраны назад в красиво уложенную раковину, а сверху меня закрывает фата. Она настолько тонкая и прозрачная, что через нее все видно, будто ее и нет. Я похожа на принцессу из сказки, а не на себя обычную.

Слышу стук в двери и кричу «Войдите!». Позади меня открылась дверь. Наверняка, это мой стилист.

— Еще пару минут, — говорю громко. И вздрагиваю, когда в отражении вижу за своей спиной Николая.

На нем черный костюм и белая рубашка. Но даже плотная ткань пиджака не скрывает мощный рельеф мышц. Он смотрит на меня сквозь отражение зеркала, я перехватываю его взгляд, а потом смотрю на нас двоих в зеркале. Мы настолько разные, и так не подходим друг другу. Странная картина — двое совершенно разных людей, будто шутки ради надевших свадебные наряды.

— Плохая примета — видеть невесту до свадьбы, — говорю ему, глядя в глаза сквозь отражение в зеркале.

— Я не верю в приметы, — отвечает хрипло. От вибраций его голоса по телу пробегает волна мурашек.

— А во что ты веришь?

— В здравый смысл. — Он как шкатулка с ответами. Кажется, на любой мой выпад у него заготовлен правильный ответ.

— Разве это здравый смысл — жениться на первой встречной? — мне все время хочется задеть его, сделать больно. Но он словно непробиваемая скала. Или ему все равно?

— В моем случае — да. — Он продолжает разглядывать меня, только теперь его взгляд опускается ниже, скользит по шее, опускается к груди, спускается к талии.

«Словно товар осматривает», — мелькает в голове.

— Ты красивая, — шепчет хрипло, наклонившись к моему уху.

— Жаль, что не могу сказать этого о тебе, — выдыхаю в ответ, отстраняясь от него. И тут же слышу его смех. — Рада, что повеселила тебя.

— Ты — не первая встречная, Алиса. — Выдыхает он, протягивает мне букет белых роз, который я беру в руки и подношу к лицу, чтобы вдохнуть аромат. Красивые цветы. И пахнут приятно.

Он подает мне руку, и я вкладываю свою ладонь. От этого простого прикосновения жар разливается по телу и щеки заливает краска, но я упорно игнорирую странную реакцию тела.

Мы спускаемся по лестнице и выходим во двор, где нас уже ждет черный внедорожник. Все та же машина. Не нашел денег на аренду лимузина? А впрочем, какая разница? Вся эта свадьба — просто какая-то его афера, для которой я понадобилась. Не знаю, в чем там дело, но это все ведь не всерьез, просто так сложились обстоятельства, — так он сказал?

Мужчина открывает мне двери и помогает забраться на заднее сидение. Сам обходит машину и садится рядом со мной. За рулем тот самый Валера, который забирал меня из дома отца.

— Поехали, — командует Николай, и машина трогается с места.

Всю дорогу до загса мы оба не проронили ни слова. Я вжалась в дверцу со своей стороны, стараясь отодвинуться как можно дальше от мужчины. А это было не так просто, учитывая его габариты.

Он никак не выдавал своего волнения. И больше не пытался взять меня за руку, чему я была только рада. Лишь один раз он повернулся в мою сторону и, внимательно вглядывался в глаза, словно старался считать мои мысли. Потом отвернулся к окну. И ни разу не повернулся до нашего приезда.

В зале нас двое. Если не считать работницы загса, которая проводила церемонию регистрации. Да и на стандартную церемонию росписи это не было похоже. Николай отдал наши паспорта, и нам просто вернули их вместе со свидетельством о браке. А как же поздравительные речи и пресловутый вальс Мендельсона? А впрочем, какая разница? Меня все равно не спрашивали, я даже заявления на регистрацию брака не подписывала. С таким же успехом он мог бы даже не брать меня с собой в загс.

Я ни разу не возразила и не стала комментировать весь этот фарс. Словно кукла в красивом платье, я стояла рядом с ним и наблюдала за всем происходящим. Мне все еще казалось, что все это происходит не со мной. Но, когда я заглянула в паспорт и увидела, что мне нужно будет его менять, потому что теперь я Аверина, а не Захарова, меня накрыло.

— Я не соглашалась на твою фамилию! — я почти ору, и работница загса испугано смотрит в мою сторону. — Ты и так забрал у меня свободу выбора. Зачем было еще и фамилию забирать? — Говорю уже шепотом, так, чтобы только мой, теперь, муж услышал.

— Никаких разных фамилий. Ты Аверина, это не обсуждается, — таким же тоном, каким он раздает указания своим подчиненным. Холодно и четко. Ноль эмоций. Ни один мускул не дрогнул на лице.

И все! Никаких объяснений, обсуждений. Все мои дальнейшие попытки поговорить об этом он отметает пустым молчанием. Так, словно и не собирается говорить на эту тему. А мне от досады хочется стукнуть его чем-то тяжелым. Но наши силы слишком не равны. Я, хоть и на взводе, понимаю, что победить его физически никак не смогу. Поэтому просто закусываю губу, стараясь не разреветься от досады. Пошел он! Пошло все это! Моих слез он не получит.

А дальше все проходит, как в каком-то телевизионном шоу. Только главная героиня в нем я. Мы приезжаем в ресторан, где уже накрыты столы и сидят гости, которые встречают нас аплодисментами. Красиво одетые мужчины и женщины, из которых нет ни одного моего знакомого. Все поздравляют и желают долгих лет. Я тупо улыбаюсь, наблюдая все происходящее, словно кино. И прихожу в себя только, когда его рука сжимает мою, и он ведет меня в центр зала для танца.

Меня словно током прошибает, когда он притягивает меня к себе за талию. Эти ощущения, когда он так близко, странные и непривычные. Наверное, это от того, что я совсем его не знаю, и меня это пугает. Стараюсь хоть немного отстраниться от него, но его рука на моей талии, словно гвоздями прибита, хоть и кажется, что она невесомо касается моего тела. Он крепко держит меня, не давая сделать ни одного лишнего маневра. Остается только выдохнуть и довериться ему, наслаждаясь танцем. Именно насладиться, потому что он танцует просто потрясающе. Не понимаю, как настолько крупный мужчина может так пластично двигаться?

Мелодия заканчивается. И с ней заканчивается наш танец. Он подносит мою руку к своим губам и целует. Вздрагиваю от неожиданности и от жара, опалившего кожу в месте поцелуя. Он тут же впивается в мое лицо глазами и разжимает руку, давая мне свободу.

Когда мы возвращаемся в особняк, я выскакиваю из машины, не дожидаясь, пока мужчина поможет мне выбраться. В платье в пол это сделать не так просто. Но мне не хочется, чтобы он опять касался меня. Уж очень странный и непривычный жар разливается от этого по телу. И я не понимаю его причину, мне кажется, что мое собственное тело предает меня.

Бегу в сторону дома и быстро, подняв подол платья, поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Забегаю в свою комнату и закрываю за собой двери на ключ. И только после этого облегченно выдыхаю.

Я подхожу к окну и выглядываю во двор. Тут же замечаю Николая, он что-то говорит своему помощнику. А я отхожу так, чтобы он не мог увидеть меня. Продолжаю за ним наблюдать, одновременно вынимая шпильки из волос. Распускаю волосы, и они каскадом рассыпаются по плечам. А вот с крючками на спине пришлось повозиться, но я справилась. Стягиваю платье с плеч, и оно падает к ногам, я переступаю через него и иду в ванную.

После холодного душа мне не становится легче. Надеваю шелковую пижаму и забираюсь в постель, укрывшись одеялом. Но уснуть не получается. Я до ужаса боюсь того, что мой, теперь, муж захочет сегодня прийти ко мне в спальню. Когда я представляю его огромную фигуру, склоненную надо мной, начинаю сожалеть о том, что тут только второй этаж и нельзя выброситься из окна. Тут гораздо выше, чем было на втором этаже в доме отца, и нет спасительного дерева рядом. А выпрыгнуть — так только покалечишься, а от этого станет еще хуже. Почему все так?

Хорошо еще, что на двери есть замок. Так я хоть могу спрятаться от него. Ну, правда, не станет же он выламывать двери, чтобы потребовать супружеский долг. Или станет? Черт, я его совсем не знаю. И чего от него ждать — тоже не понятно.

От этих мыслей кровь стынет в жилах, и меня пробирает озноб. Я уже чувствую, как замерзли ноги и руки, и зубы стучат от холода. Но через полчаса мандраж начинает спадать. Ведь невозможно трястись от страха бесконечно. Постепенно я начинаю согреваться и немного успокаиваюсь. Ко мне никто не ломится в двери, а это уже неплохо. А потом, когда придумаю как, я обязательно сбегу отсюда.

Внезапно ключ в замке поворачивается, и мое сердце пропускает удар. Я чуть поворачиваю голову и вижу огромную фигуру в полоске света. Сердце ускоряет бег, бабахая громкими ударами в висках, ударяясь о грудную клетку. Я натягиваю одеяло к самому подбородку, продолжая наблюдать за неторопливыми движениями мужчины.

Он заходит в комнату и бесшумно закрывает за собою двери. В лунном свете я вижу, как он подходит ко мне и садится на край кровати. Склоняется надо мной, приближаясь к моим губам. Я инстинктивно зажмуриваю глаза и вжимаюсь головой в подушку, стараясь хоть как-то увеличить расстояние между нами. С ужасом ожидаю его прикосновений, стараясь не закричать от страха.

— Я так и думал, — говорит он хрипло мне в губы, — ты лучше выбросишься из окна, чем согласишься стать моей.

Он шутит? Смеется надо мной? Тогда почему у него такой серьезный голос? Преодолевая свой страх, я открываю сначала один глаз, потом другой.

Мужчина нависает надо мной, его лицо совсем близко. Но он ничего не делает, даже не касается меня.

— А говорила, что не боишься меня, — снова шепчет мне в губы. Он знает. Знает, что я боюсь его. И что дальше? Воспользуется моей беспомощностью?

Я молчу и смотрю на него, ожидая его дальнейшего шага. Сердце стучит, как сумасшедшее. Я почти уверена, что он слышит этот стук и наслаждается моим страхом, словно хищник, поймавший свою жертву.

Он отстраняется от меня, выпрямляясь. Теперь мне немного спокойнее, но я все еще чувствую его силу и власть. И точно знаю, что рядом с ним я не могу быть в безопасности.

— Не бойся меня, — говорит он хрипло, — не обижу.

Протягивает руку к моему лицу и проводит костяшками пальцев по щеке. От его прикосновений мурашки бегут по коже, хочется прижаться к нему, раствориться в его силе, но я отгоняю от себя наваждение. Я должна быть сильной, даже если очень страшно.

— Ты можешь купить моих родственников, заставить меня выйти за тебя замуж. Можешь даже взять меня силой. Но ты никогда не заставишь меня полюбить тебя. — Выпаливаю резче, чем сама от себя ожидала. И тут же вижу, как меняется его лицо, безразличие сменяется удивлением. При этом взгляд его остается таким же холодным, как всегда. Я вообще не уверена, что ему знакомы хоть какие-то эмоции, наверняка он не способен на чувства.

Вдруг он снова наклоняется ко мне, придавливая своим телом и вышибая воздух из моих легких. От тяжести его тела мне не больно, он опирается на локти, чтобы не упасть на меня всем весом, и мне хорошо и безопасно в капкане его тела. Он проводит носом по моей щеке и опускается к шее. Водит по ней губами, задевая кончиком носа. Тело опаляет жаром, кровь бешено пульсирует в жилах, вызывая напряжение во всем теле. Дыхание сбивается, а глаза сами собой закрываются.

— У меня было много женщин, — шепчет мне на ухо, — но ни одну из них я не брал силой. Они все приходили ко мне сами. Ты тоже придешь.

Резко отстраняется от меня, вставая с кровати. Не успеваю я открыть глаза, как слышу звук закрывшейся за ним двери.

Продолжаю лежать, стараясь успокоиться и унять бешеное сердцебиение. В голове путаница, в чувствах раздрай. В горле ком, а из глаз текут слезы. Не знаю, отчего я плачу. То ли от того, что он сказал, что не будет принуждать меня. То ли от того, что он ушел.

Ночью я просыпаюсь от того, что мне дико захотелось пить. Встаю с кровати и набрасываю халат поверх пижамы. Выхожу из комнаты и тихо спускаюсь по лестнице.

Когда слышу голос мужа, замираю и прислушиваюсь. Он не мог меня заметить, я двигалась очень тихо, даже не обувшись. Иду вперед, чуть слышно передвигаясь по лестнице. Вот уже я могу перегнуться через перила и заглянуть вниз.

Николай стоит внизу и разговаривает с темноволосым мужчиной. И я сразу узнаю этого человека. Лицо нашего нового мэра так часто в последнее время мелькает в экране телевизора, что его трудно не запомнить. Тем более, если этот самый мэр такой красавчик. Половина женщин города уже давно влюблены в него. Я же недоумеваю от того, что он сейчас в нашем доме. Стоит и по-свойски беседует с моим мужем. Так, словно они давно знакомы.

Мужчины что-то тихо обсуждают, я не могу разобрать суть их разговора, мне слышны только отдельные слова. Но я продолжаю смотреть на этих влиятельных мужчин, от которых исходит ощущение власти и силы. Словно завороженная, наблюдаю каждый жест. И быстро замечаю, что наш мэр тоже не привык показывать свои эмоции, его лицо спокойно и выражение лица не меняется на протяжении всего разговора.

Они жмут друг другу руку, и мой муж идет провожать гостя до двери. Я все еще стою на лестничной площадке и не успеваю спрятаться, когда он возвращается и поднимает глаза в мою сторону. Впивается в меня взглядом, и я замечаю огонь в его глазах, который уже видела однажды, но он быстро подавляет в себе даже эту слабую эмоцию. Резко разворачивается на пятках и уходит прочь.

Знал ли он о том, что я стояла тут и наблюдала за ними? И, если знал, то почему никак не выдал себя, не обратил на меня внимание? И что в нашем доме делал мэр города? Разве могут быть у него какие-то дела с моим мужем?

Да кто он вообще такой?

Алиса оказалась бойкой девчонкой, острой на язычок. Она хотела казаться сильнее, чем она есть, и это делало ее просто очаровательной. При каждой удобной возможности я старался наблюдать за ней, отслеживать ее эмоции, которые были написаны у нее на лице. Она совершенно не умела притворяться, хоть и была уверена в том, что может любого обвести вокруг пальца. Даже не знаю, как ей раньше удавалось обводить вокруг пальца своих родных. А ей это точно удавалось, я хорошо помню, как подвозил ее после того случая в ночном клубе. И то, с какой ловкостью она выпорхнула из окна, когда я забирал ее из дома, говорило о том, что этим путем она не раз сбегала из дома.

Уверен, что и от меня сбежать она мечтает. И наверняка, уже не раз сожалела о том, что под окном ее комнаты не растет никакое дерево. Глупенькая и смешная, даже забавная. Но от того не менее интересная. А еще красивая.

Я помнил ее с ярким макияжем, в тот день, когда мы встретились в ночном клубе, год назад. И теперь видел ее совсем без косметики, когда она старалась проскользнуть мимо меня незаметно. Это странно, но без макияжа она мне даже больше нравится. Уж слишком она красива для всей этой наносной мишуры.

Вижу, что боится меня. Меня это не удивляет, многие меня боятся, и я привык к этому. Отчасти это благодаря моей внешности, отчасти это результат моей репутации. Но вот что напридумывала себе эта малышка — кто знает? Сама она точно не скажет. А мне нужно догадываться самому. Наверняка, считает меня чудовищем и врагом номер один.

Ее можно понять. Я ведь силой увез ее из родительского дома. Вот только совсем я не уверен в том, что Анастасия с ней особо церемонилась после смерти Михаила. Предприимчивая женщина, она просто урвала себе жирный кусок в виде хорошо отлаженного бизнеса, не думая о том, какое будущее ждет законную наследницу. Странно еще, что Алиса не выскочила замуж за кого угодно, лишь бы вернуть себе то, что так по праву принадлежит ей. Но, а пока, девчонке нужно привыкать ко мне. И просто доверять. Потому что так сложились обстоятельства, что никто, кроме меня, теперь не заинтересован в ее благополучии. Ну, разве что сама Алиса. Вот только, не уверен, что она понимает реальный ход вещей. Нам еще предстоит серьезный разговор. Но это позже, она пока не готова.

Я никогда не переживал из-за своей внешности. Знал, что не красавец, но меня это не волновало. Всегда были заботы поважнее. И мое отражение в зеркале вполне меня устраивало. Так было ровно до того момента, пока я не увидел свое отражение в зеркале рядом с ней в белоснежном платье.

Такая нежная, маленькая и хрупкая, она была похожа на видение из сказки. Я видел много разных женщин. Актрисы, моделями, просто шлюхи. Но Алиса завораживала чистой и невинной красотой. Мы стояли напротив зеркала. Я в черном костюме. Она в белоснежном кружевном платье с фатой на голове. И казалось, что нет более неподходящих друг другу людей.

Хрупкая невинность и великан.

Красавица и чудовище.

Как только у нее хватило смелости вложить свою руку в мою ладонь? Я чуть сжал ее пальцы, ощущая, насколько маленькая и хрупкая у нее ручка. И весь путь до загса я чувствовал, как она противится всему, что происходит с ней. Если бы у нее была возможность, она бы выбежала из машины и побежала, куда глаза глядят. Что она и сделала, когда мы вернулись из загса. Убежала от меня так быстро, что я даже не успел выйти из машины. Отчего-то это больно кольнуло в груди.

Хотел сразу пойти за ней, но не осмелился. Самому стало странно от того, что испугался ее неодобрения. А еще того, что она оттолкнет меня. А ведь она боится меня. Боится и не доверяет. Только сама в этом не признается. Смелая. Дочь своего отца.

Я не ошибся в своих догадках. Она заперла двери изнутри. Вот только она еще не знает, что для меня не существует закрытых дверей. И справиться с этим замком, как и с любым другим, для меня обычное дело.

Девчонка так вжалась в подушку, стоило мне только приблизиться к ней, что сразу стало понятно — она не просто боится, в панике. Блть, неужели я такой страшный?

Она пахнет молоком и невинностью. И еще чем-то вкусно-сладким. Хотелось хотя бы потрогать это чудо, которое по странному стечению обстоятельств стало моей женой. Но ее слова ударили больнее кувалды, осели в животе, раздирали грудь на части.

— Ты можешь купить моих родственников, заставить меня выйти за тебя замуж. — Голос ее звенел от напряжения. — Можешь даже взять меня силой. Но ты никогда не заставишь меня полюбить тебя.

Никогда раньше я не мечтал о любви до гроба, и о семье не думал. Но ее слова ранили больнее ножа, обожгли, словно каленым железом, заставляя руки сжиматься в кулаки.

Взять силой? Что за бред она несет! Хотел бы — давно так и сделал бы, и отсутствие штампа в паспорте меня бы не остановило. Мне хотелось просто побыть с ней, почувствовать бархат ее кожи под своими пальцами. А еще мне дико хотелось того ощущения единения и душевного трепета, которое было у меня во время нашего ночного ужина на кухне. Но ей было все равно, чего мне хочется. Она просто не хотела даже находиться рядом со мной. И я разозлился.

— У меня было много женщин, — прошептал, склонившись к ее уху и вдыхая ее запах, от воспоминаний о котором мне теперь не уснуть, — но ни одну из них я не брал силой. Они все приходили ко мне сами. Ты тоже придешь.

Понимал я, что перегнул? Да, понимал. Но тогда, в тот самый момент я об этом и не думал. Непривычный оставлять обиды безнаказанными, я просто дал сдачи. А когда услышал ее всхлипы за закрытой дверью, едва сдержался, чтобы не вернуться и не начать вымаливать прощение. Совсем не этого я хотел, совсем не этого.

Возвращаюсь в кабинет, наливаю себе виски. Выпиваю залпом. Спать так рано я никогда не ложусь, дел всегда по горло. Но сегодня я просто сижу в кабинете, постоянно проигрывая в голове наш разговор с Алисой.

Слышу сигнал, сообщающий о том, что ко мне кто-то пришел. На видео с камер наблюдения вижу машину Князева, поэтому без промедлений открываю ворота и иду встречать Максима.

— Привет, — говорит он, встречая меня в холле.

— Привет, — отвечаю ему и протягиваю руку, которую он тут же жмет.

— Только сейчас получилось выбраться, — говорит Макс, — я не мог не поздравить тебя, друг.

— Спасибо, — отвечаю ему. Вот только с чем? Если отношение Алисы ко мне не измениться, то этот брак останется просто очередной сделкой, коих в моей жизни и раньше было много.

— Что будешь делать с товаром? — спрашивает Максим о партии оружия, которая должна прийти со дня на день.

— Нужен склад. — Говорю задумчиво. — Помещения Торонина подходят идеально, но он вцепился в них зубами.

— А ты поговори с ним. Но сначала напомни владелице сети салонов «Клеопатра» о долге Князю. — Советует Макс. Вот только при чем тут эти салоны красоты? И какое мне дело до этого бабского бизнеса?

— Напомнить — дело недолгое. Не вижу связи со складами Торонина.

— Если я прав в своих догадках, то связь есть. — Говорит Максим, изогнув губы в подобии улыбки. — А если даже нет, ты ничего не теряешь.

— Хорошо, сделаю. Спасибо. — Отвечаю ему. Я знаю, что Максим не станет ничего советовать просто так. Да, теперь мы по разные стороны баррикад. Но это только публичная сторона вопроса. Нашу многолетнюю дружбу не сломать такими условностями.

В этот момент я замечаю движение на лестнице и понимаю, что это может быть лишь один человек. Алиса. Не знаю, зачем она вышла из комнаты в столь поздний час, но сейчас девушка наблюдает за нами. Я ощущаю на себе ее взгляд. И, конечно, она узнала Максима. Надо быть совсем не от мира сего, чтобы не узнать в лицо мэра города, а Алиса совсем не глупа.

Я мог бы увести Максима в кабинет, чтобы она не видела нас. Но не стал. Теперь она моя жена и имеет право знать, что происходит и в ее доме тоже. А, если уж быть честным перед самим собой, то мне хотелось, чтобы у нее был повод для разговора со мной завтра. Уверен, что после того, что мы наговорили друг другу в спальне, она сделает все, чтобы отдалиться от меня. Поэтому делаю вид, что не заметил ее.

— Твои дела-то как? — спрашиваю Максима. — Как Лена?

— Работы по горло. Но мне не привыкать. — Отвечает друг. — Лена уже лучше. Утренняя тошнота уже не беспокоит. Она тоже передавала тебе свои поздравления. И просила не задерживаться. — Говорит с улыбкой. О своей жене Макс всегда говорит с улыбкой. И сейчас мне дико захотелось, чтобы у меня тоже так было. Чтобы спешить домой к любимой женщине, и чтобы всегда знать, что дома меня ждут.

— Тогда не смею задерживать. — Максим уже идет в сторону двери, а я иду за ним следом. — Жене привет передавай. — Макс согласно кивает. — И спасибо за поздравления.

Мы жмем друг другу руку, и он уходит.

Я возвращаюсь назад, поднимаю глаза и встречаюсь с испуганным взглядом Алисы. На ней махровый халат, который на ее хрупкой фигурке кажется огромным. Она выглядит маленькой, робкой и сбитой с толку. Подавляю в себе порыв подбежать к ней, чтобы обнять и успокоить. Отвожу взгляд в сторону и иду в кабинет.

Когда утром захожу на кухню, с удивлением обнаруживаю там Алису. Она настороженно поднимает на меня взгляд, но потом отводит глаза в сторону своего стаканчика с йогуртом.

— Доброе утро, — говорю ей. Она молчит, будто не замечая меня.

Делаю себе кофе и с чашкой направляюсь в кабинет. Девушка явно не хочет со мной говорить, а у меня слишком полно работы, чтобы раздумывать над ее настроением сегодня.

— Ты уже получил, что хотел. — Говорит она мне в спину. — Когда я получу свободу?

Разворачиваюсь к ней лицом. Она отставила свой йогурт и смотрит мне в глаза. Какие же ярко-голубые, словно кристально-чистые у нее глаза. Сейчас, без косметики и с небрежно собранными в пучок на затылке волосами, она выглядит красивой и по-теплому притягательной в своей естественности. Молочная, чувственно-юная кожа будто светится изнутри, ресницы чуть выцвели на солнце. Где она успела так загореть, интересно? Вот только губы упрямо сжаты в тонкую линию, но даже это ее не портит.

— Разве ты пленница? — я, как маньяк, стараюсь рассмотреть ее всю, каждую черточку. Запомнить ее такой, как сейчас. Зачем? Ведь теперь могу видеть ее такой каждый день.

— А разве нет? — хмуро спрашивает она. — Я заперта в этом доме с двухметровым забором. У меня даже мобильного нет.

— Ты не заперта в доме. — Интересно, что она уже там себе придумала? И куда надумала податься? — Только скажи водителю, и он отвезет тебя, куда захочешь.

Она облегченно выдыхает. Этот вопрос явно очень важен для нее. Почему тогда столько времени молчала? Держать ее взаперти в мои планы не входило.

— Спасибо, — бубнит она в ответ. Я киваю ей и выхожу из кухни.

Провозившись с бумагами полдня, я вспоминаю совет Максима. Не знаю, зачем он посоветовал мне надавить на владельца сети салонов красоты, но Князь никогда ничего просто так не советует. Наверняка, у него есть полезная для меня информация, которой он не спешит делиться. Одно из двух: или ему нельзя эту информацию разглашать, или он сам не до конца в ней уверен и хочет, чтобы я просто проверил его гипотезу. Что ж, жаловаться мне в любом случае не на что. Да и пренебрегать его советами я не привык.

Владелицу сети салонов «Клеопатра» нахожу быстро. Офис Валерии Лукьяновой находится в многоэтажном офисном центре, на пятом этаже.

— Здравствуйте, чем могу помочь? — спрашивает она, когда я захожу в ее кабинет. Она оценивающе осматривает меня с головы до ног, ее взгляд цепляется на черном костюме, скользит к обуви и поднимается снова к лицу. Она вглядывается в меня так, как и все женщины до нее, — без интереса, даже с опаской. Боится? И не зря.

— Пришло время напомнить тебе про долг Князю, — чеканю тем же ровным тоном, которым обычно выбивал долги у всех должников и до нее. Она тут же бледнеет. Значит, вспомнила. Это хорошо. Максим не вдавался в подробности, сказал только напомнить. Я даже не знаю, о какой именно сумме идет речь.

— Сейчас я не готова все вернуть, — говорит охрипшим внезапно голосом и с ужасом глядя на меня. Уверен, что сейчас она уже мысленно прикидывает, сколько зубов останется в ее милом ротике после того, как Князя ее ответ не устроит.

— У тебя три дня, — бросаю ей и встаю со стула, на который уселся, не спрашивая ее разрешения. Выхожу из ее кабинета, даже не закрывая за собой двери. Я знаю, что эта дамочка будет сходить с ума от страха, глядя мне в след. А дальше останется только ждать ее ответных действий.

Когда я выхожу из офиса и забираюсь на водительское кресло своего внедорожника, когда в кармане вибрирует мобильный.

— Да? — рявкаю в трубку.

— Николай Антонович, — сипит в трубке голос моего помощника, — ваша жена…

Что еще придумала эта девчонка?

— Попросила водителя отвезти ее по делам. И он сделал, как она просила. Вот только, вам не понравится, куда она поехала…

— Скинь мне координаты. Я разберусь. — Отключаю звонок и вжимаю педаль газа в пол.

Когда я, обмотав голову полотенцем, выхожу из ванной, на кровати лежит мой мобильный. Радостно подскакиваю к нему, проверяя все ли контакты на месте. И, убедившись, что все на месте и сим-карта тоже есть, радуюсь, как ребенок, получивший призовую конфету.

В чате сотни пропущенных сообщений. Когда-то давно мы с подругами создали этот чат, чтобы всегда быть в курсе событий, которые происходят в жизни каждой из нас. И теперь я жадно листаю ленту пропущенных, за дни моего заточения, переписок. Наверное, половина этих сообщений на тему «куда пропала Алиса?», и я улыбаюсь, как дурочка, радуясь, что обо мне не забыли.

«Всем привет», — пишу в чат.

«Привет, пропажа!», — тут же строчит Наташка.

«Привет, куда пропала?»

«Где пропадала?»

И дальше в том же духе куча сообщений. Вот только… что отвечать мне на это? Как объяснить, куда я пропадала на несколько дней? Ну, не рассказывать же им, что я теперь замужем, ей-Богу! Да и замужеством мое теперешнее положение трудно назвать. И, если верить Николаю, то меня тут взаперти никто не станет держать. А значит, я могу и дальше жить своей привычной жизнью, тусить с друзьями и ездить на учебу. А мои друзья и одногруппники могут даже не знать о смене моего статуса.

«Мачеха разбила мой телефон. И я все эти дни была без связи», — нагло вру в чат. Отмазка так себе, но, будем надеяться, что прокатит.

«Рада, что ты снова с нами», — пишет Наташа.

«Да, классно», — отвечаю в чат.

«Сегодня идем в клуб. Ты с нами?» — пишет мне подруга. В клуб? А почему бы нет?! Сказал же, что я могу ехать, куда мне надо. Только водителя предупредить осталось. Да и из тех платьев, что теперь висят в моем шкафу, наверняка найдется хотя бы одно подходящее.

«С вами)))».

Отключаю чат и иду к шкафу с одеждой. Не знаю, кто выбирал мне все это, но разнообразие одежды впечатляет. Можно сказать, тут есть все и на все случаи жизни. И самое странное — размер идеально подходит. Впервые за все время пребывания в этом доме я радостно копаюсь в шкафу в надежде найти подходящий для клуба наряд.

Уже через полчаса, когда поиски не увенчались успехом, я разочарованно выдыхаю. Надо же! Куча тряпья и нет ни одного короткого платья или мини-юбки. Ну, вот кто ходит в клуб в таких вот платьях, длиной до середины икры? Одежду то мне выбрали, вот только вся она по-монашески скучная. Хорошо еще, что хоть джинсы имеются. Но всего одни, зато сидят как надо. А вот сверху что?

Пересмотрев кучу рубашек, классических как на подбор, я уже было отчаялась. Но тут мой взгляд зацепился за нижнее белье. Вернее, за шелковую пижаму, состоящую из майки и коротких шорт. Меряю майку на голое тело, и она прохладным шелком мягко струится по фигуре, не обтягивая, но подчеркивая женственные изгибы. Я удовлетворенно улыбаюсь своему отражению. А еще, как ребенок радуюсь, когда на дне шкафа нахожу коробку с изящными босоножками на высоком каблуке.

Прячу обратно в шкаф свои находки до вечера. Еще не хватало, чтобы кто-то испортил мне вечер тем, что не вовремя решит, что мне не стоит сегодня куда-то выходить. И только дождавшись позднего вечера, начинаю наряжаться.

Достаю все припрятанные находки и надеваю. Удовлетворенно рассматриваю себя в зеркале. Только сумочки не хватает, но ее я нахожу в том же шкафу. Маленький красный клатч как нельзя лучше подойдет для сегодняшней вылазки.

Волосы распускаю, и они рассыпаются каскадом по плечам. Так уже лучше. Еще осталось нанести макияж, что я и делаю. Подвожу брови и выделяю глаза, делая яркий смоки. Побольше туши на ресницы, и теперь мои глаза будет видно в другом конце зала. Подкрашиваю губы прозрачным блеском и выхожу из комнаты.

Хотя я точно знаю, что Николай еще не возвращался, мимо его кабинета крадусь на цыпочках, словно боясь быть застигнутой врасплох. Меня никто не останавливает, и я быстро выхожу из дома. Подбегаю к машине во дворе, возле которой нахожу водителя. На мою просьбу отвезти меня в клуб он кивает, и я забираюсь на заднее сидение автомобиля.

Машина останавливается возле клуба, я бодро выпрыгиваю из салона и, обернувшись назад, вижу, как водитель паркует авто возле здания. Наверное, он будет ожидать меня здесь. Я не знаю, как отношусь к этому, ведь я не привыкла к столь пристальному вниманию. Даже когда был жив отец, в клуб я ездила незаметно для него, сбегая из дома. И, конечно, никто и никогда не подвозил меня и не ждал возле здания. И как объяснить своим друзьям все это? Ладно, потом придумаю, как незаметно сбежать. А сейчас и захожу в клуб и быстро нахожу своих друзей глазами.

— Привет всем, — говорю, стараясь перекричать музыку и докричаться до своей компании. Они оборачиваются и радостно улыбаются мне.

— Привет, пропажа, — слышу со всех сторон. Подруги подходят ко мне и по очереди обнимают и целуют в щеку.

— Смотри, кто здесь, — говорит Наташа, указывая за наш столик. Я тут же узнаю в парне, который сидит за ним, Лешу. Моего Лешу. Вот черт! А ведь я совсем о нем забыла за всеми переживаниями последних дней. Я видела на телефоне кучу пропущенных вызовов от него, но не перезвонила. Честно признаться, мне больше хотелось пойти танцевать, чем объяснять ему, где я пропадала. Да и встречи с ним притягивали самой возможностью нарушить запреты мачехи. А теперь, когда мачеха была далеко и не могла доставать меня, вся прелесть наших свиданий резко померкла.

— Привет, — шепчу себе под нос. Он, конечно, не слышит меня из-за музыки, которая гремит вокруг. Но я точно знаю, что по моим губам он верно прочитал приветствие.

— Привет, — также шепчет одними губами. Он встает и подходит ко мне, обнимая за талию. Я не сопротивляюсь, а только делаю шаг ему навстречу.

— Потанцуй со мной, — просит он, наклонившись к моему уху. А я только сейчас понимаю, что быстрая мелодия сменилась медленным танцем. Киваю ему в ответ, и он ведет меня за руку на танцпол.

Притягивает к себе за талию, наклоняясь ко мне.

— Ты не отвечала на мои звонки так долго, — говорит мне в самое ухо. — Я волновался.

— Мачеха разбила мой телефон. Прости. — Вру и не краснею. Он зарывается носом в мои волосы. Я не мешаю ему и не останавливаю. Но трепета от его прикосновений не ощущаю.

— Я соскучился, — шепчет снова. А я нет. Странно, но факт. Я совсем по нему не скучала. А ведь была уверена, что влюблена в него.

Он наклоняется к моим губам и целует, сначала нежно, потом все более настойчиво. Я не останавливаю его, отвечаю на поцелуй. Думаю только о том, что вот сейчас прежние чувства вернуться. Ну, ведь должно же так быть, правда? Я так привыкла к нему, что теперь мне непонятно, что произошло. Почему я во время поцелуя ощущаю только его слюни, которые даже раздражают немного. Мокро и противно. А раньше нравилось. Углубляю поцелуй. Но ведь должно же быть хоть что-то! Парень опускает руки и сжимает мои ягодицы сквозь плотную ткань джинсов. Я все это чувствую, его руки и губы. Но дыхание не сбивается и сердце не ускоряет ритм. Набор механических действий. И мне даже странно, что он не чувствует, насколько изменилось мое отношение к нему. Я была уверена, что мы созданы друг для друга. Но разве бывает, что двое созданных друг для друга людей совершенно друг друга не чувствуют?

Додумать эту мысль я не успеваю. Какая-то сила отбрасывает меня от Леши и разворачивает на сто восемьдесят градусов. В недоумении открываю глаза и вижу перед собой широкую грудь, обтянутую черной рубашкой. Поднимаю глаза и упираюсь в светло-голубые глаза моего мужа.

Он смотрит на меня, сверху вниз, нависая надо мной и подавляя своей энергетикой. Я чувствую его раздражение, гнев и сдерживаемую ярость. Надо бы испугаться, но страха нет. Я протягиваю руку и кладу ладонь ему на грудь. Ощущаю под пальцами твердость его мышц и гулкое биение сердца.

— Эй, ты кто такой? — слышу голос Леши за своей спиной. Николай отрывает от меня взгляд и одним ударом отправляет парня в нокаут. Поворачиваю голову и вижу, как тот лежит на полу, раскинув руки.

— Ты с ума сошел! — кричу и опускаюсь на колени возле Леши.

Вроде, дышит. Не знаю, что было бы со мной, если бы он сейчас убил парня. Крепкие руки подхватывают меня под локти и придавливают к крепкому телу, поднимая на ноги. Я не сопротивляюсь, понимаю, что силы слишком не равны, и это бесполезно.

— Отпусти меня, — кричу, чуть повернув голову в его сторону. Он тут же разворачивает меня к себе и закидывает себе на плечо, словно куклу. Идет к выходу, а я луплю его, что есть силы, по спине, выкрикивая ругательства. Ну, что за человек такой? Леше наверняка нужен врач, нужно отвезти его в больницу, а ему все равно.

Мужчина доносит меня до своего внедорожника и ставит на ноги. От резкой смены положения тела в глазах все плывет и темнеет, но это быстро проходит. Он заталкивает меня на переднее сидение авто и пристегивает ремнем безопасности. Сам обходит машину и садится за руль.

— Что ты наделал?! — кричу ему. — Нужно отвезти его в больницу. А вдруг у него сотрясение? Ему нужна помощь…

— Лучше молчи! — рявкает, грозно сверкнув глазами в мою сторону. Никогда раньше я не видела его таким. Никогда раньше он не смотрел на меня так, с такой яростью. Резко замолкаю и вздрагиваю, когда машина трогается с места, взвизгнув шинами.

Мужчина достает из кармана брюк мобильный телефон.

— Уничтожьте все записи с камер наблюдения. — Командует он в трубку. — У всех посетителей проверьте телефоны и удалите все видео и фото сегодняшнего вечера.

Отключает звонок и засовывает телефон обратно в карман. Я несмело смотрю на него и замечаю, как на лице его ходят желваки и как он до скрипа сжимает руль.

— Зачем видео все удалять? — спрашиваю его почти шепотом, потому что мне кажется, что он вот-вот сорвется. — Подумаешь, клуб. Ничего такого я не сделала.

— Затем, что ты моя жена! — орет он на весь салон, и я вжимаю голову в плечи, ожидая чего угодно — удара, крика, оскорблений. Он на взводе и я, наблюдая его сейчас, не понимаю, как он сдерживается. Смотрю на пальцы, сжимающие руль. Рукава рубашки закатаны по локоть, и его мускулистые руки, обвитые сеткой вен, заставляют меня залипнуть на них взглядом. Отчего-то приходит в голову мысль, как бы эти руки смотрелись на моих бедрах. Тут же краснею и отворачиваюсь к окну.

На бешеной скорости мы очень быстро доезжаем до особняка. Едва машина тормозит во дворе, я выскакиваю из салона и бегу в дом. Надеюсь быстро сбежать в свою комнату и не слушать больше его наставлений. Не станет же он меня воспитывать? Тоже мне папочка нашелся!

Добежать до своей комнаты не успеваю. Сильные руки хватают меня за локти и разворачивают. Я упираюсь носом в его грудь. А он хватает мои запястья и придавливает к стене за моей спиной, наваливаясь на меня своим телом. Мелькает мысль, что мне нравится ощущать тяжесть его тела на себе. В то же мгновение он склоняется к моим губам и впивается в них поцелуем.

Его поцелуй наглый, жадный. Он тут же раздвигает мои губы языком и пронимает им в рот, проводит им по небу, захватывает мой язык, жадно посасывая, сминает мои губы и больно кусает нижнюю. Чувствую вкус крови во рту и напряжение во всем теле. Это так грязно, пошло и дико заводит. Сердце барабанит громкими ударами, словно разбиваясь о грудную клетку и желая выпрыгнуть. Мне не хватает воздуха, я задыхаюсь от непривычных ощущений и недостатка кислорода.

— Ты этого хотела? — спрашивает хрипло, оторвавшись от моих губ. Одной рукой он продолжает сжимать мои запястья над головой, а вторую опускает мне на талию и сжимает ее пальцами. Я громко всхлипываю, а он просовывает руку мне под майку и с силой сжимает грудь. Инстинктивно подаюсь ему навстречу, прижимаясь к нему бедрами, и тут же слышу его хриплый стон мне в лицо.

Распахиваю глаза и смотрю на его лицо. Он тяжело дышит, нависая надо мной, рукой сминает полушарие груди, снова вырывая стон из моего горла. Его потемневший взгляд впивается в меня, считывает каждый вдох, каждый стон.

— Зачем ты поехала туда, дурочка? — шипит неестественно хрипло. — За этим?

Он ловко расстегивает мои джинсы. Просовывает руку мне в трусики, надавливая на клитор. Я выгибаюсь ему навстречу и громко вскрикиваю в губы. Мужчина снова жадно впивается в мой рот поцелуем, выбивая воздух из легких. Сминает плоть пальцами. Надавливает, раздвигая половые губы. Размазывает влагу, я чувствую как ее много. Вскрикиваю, когда он пальцем проникает в мое лоно, упираясь в преграду. И тут же замирает и медленно высовывает из меня палец. Неохотно отлипает от моих губ, прижимается лбом к моему лбу, нервно дышит мне в лицо.

Какое-то время мы стоим молча, не двигаясь, жадно дышим друг другу в лицо. Он первым приходит в себя, отстраняется от меня и разжимает руку, которая все еще сжимает мои запястья у меня над головой. Поворачивается ко мне спиной и уходит вниз по лестнице.

Я смотрю ему вслед, рвано дышу и не понимаю, что это было. И только, когда слышу, как захлопнулась за ним дверь кабинета, отрываюсь от стены, на которую все это время облокачивалась, и медленно поднимаюсь по лестнице на второй этаж. На трясущихся ногах я дохожу до своей комнаты и закрываюсь ключом изнутри. Знаю, что этот замок ему не помеха, но мне так спокойнее.

Быстро смываю с себя сегодняшний вечер в душе. Струи воды стекают по телу, вызывая мурашки на коже, которая стала непривычно чувствительной. Стараюсь не думать об этом и не анализировать. Знаю, что это он сделал это со мной, но лучше не думать о нем. Вытираюсь, растирая кожу до красноты, надеваю пижаму и забираюсь в постель.

Мне снится чудесный сон. Я лежу на залитой солнцем поляне. Вокруг меня цветут диковинные цветы, раньше я никогда такие не видела, с интересом рассматриваю каждый цветок. Втягиваю носом воздух, чтобы ощутить их аромат. Но вместо ожидаемого цветочного я ощущаю терпкий запах, смешанный с запахом кофе. Запах моего мужа, который тут же заполняет легкие, вызывает напряжение во всем теле, стягивая желание тугим узлом, сосредоточенным внизу живота.

— Ты тоже придешь, — слышу знакомый голос, который разносится над головой.

— Никогда! — кричу в ответ. Я чувствую решимость. А еще власть над ним. Усмехаюсь своим мыслям и удовлетворенно зажмуриваю глаза.

Мой помощник скинул мне координаты ночного клуба. Я знаю это место, приходилось бывать там раньше. Выжимаю педаль газа, машина стремительно набирает скорость. Какая нелегкая понесла ее в этот притон? Я не против развлечений, но вот именно то место было злачным.

Что за несносная девчонка!

Еще год назад я понял, что она далеко не тот ангелочек, которым хочет казаться, когда наивно хлопает ресницами. Но, чтобы сразу влезать в неприятности, как только ей предоставили свободу…

До клуба добираюсь очень быстро. На входе меня даже не спрашивают кто я и к кому. Мой внешний вид пугает даже охранников клуба, и они быстро тушуются, пропуская меня внутрь.

Всю дорогу до клуба я мысленно ругаю Алису на чем свет стоит, но когда вижу ее с этим молокососом, внутри что-то ломается, разливаясь раскаленным железом в груди. Хватаю ее за локоть и резко дергаю на себя. Она впивается в меня своими глазищами, привычно строя из себя святую наивность. А у меня одно желание — убивать.

— Эй, ты кто такой? — визжит этот смертник, и тут же получает кулаком в морду. Рука у меня тяжелая, парень падает, как подкошенный. Чувствую облегчение, но этого мало. Тем более, мало, когда Алиса падает перед ним на колени и начинает верещать о том, что мы должны отвезти его в больницу.

Что, блть?! Не стану я спасать этого недомерка, который посягнул на мое. Сдохнет — значит, туда ему дорога. Хватаю Алису за локти и закидываю себе на плечо. Она брыкается и что-то вопит, а мне плевать. Усаживаю ее в машину и пристегиваю, чтобы не вздумала даже рыпаться.

Девчонка снова начинает что-то говорить, я не сразу догоняю что именно. Не помню, когда я был таким злым в последний раз. Наверное, никогда. А, когда до меня доходит смысл сказанного, взрываюсь еще больше.

— Подумаешь, клуб. Ничего такого я не сделала.

— Ты моя жена! — кричу на весь салон. И тут же замолкаю, понимая, что даже для меня это перебор. Она молчит, и мы доезжаем до особняка в полной тишине. Слышу только гулкий стук своего сердца в висках.

Как только я останавливаю машину во дворе дома, она отстегивает ремень безопасности и бежит в сторону дома. Надеется сбежать от наказания? Ну, уж нет! Не получится, девочка!

Бегу за ней, догоняю на лестнице и, схватив за руку, разворачиваю к себе лицом. А потом сжимаю ее тонкие запястья и завожу ее руки у нее над головой.

Я не знаю, что я с тобой сейчас сделаю, малышка!

Она шумно дышит и смотрит мне в глаза. Заглядывает в самую душу своими глазищами. Нежная кожа ласкает мои пальцы, сжимающие ее запястья. А от ягодного запаха ее шампуня, смешанного с ее природным ароматом, плавится мозг. Хотела поиграть? Поцелуев захотелось?

Злость и ревность напрочь вырубают остатки разума. Впиваюсь в ее губы, сразу раздвигая их и жадно орудуя во рту языком. Она не сопротивляется, податливо отвечает на мои грубые ласки, чем заводит меня еще сильнее. Возбуждение, смешанное с обидой и ревностью — я почувствовал весь спектр этих эмоций в одно это мгновение. Хотелось подчинить ее, унизить, наказать. Заклеймить, чтобы никогда и ни с кем больше.

Она сладко стонет мне в губы, ее хриплое дыхание отзывается электрическим разрядом во всем теле. Это пытка, сладкая, мучительная. Игра, в которой мы оба проиграем. Но отказать себе сейчас, остановиться? Уже не могу. Но ведь я хочу проучить ее, верно? Имею право.

— Ты этого хотела? — спрашиваю, сжимая ее упругую грудь. Какая же нежная у нее кожа! Чувствую упругую горошину соска под своими пальцами, в висках стучит, а мозг кричит только одно: «Еще!». Она выгибается мне навстречу, стонет в губы и трется своими бедрами о мое тело. Слышу хриплый стон, и не сразу понимаю, что это мой, настолько непривычно звучит мой голос.

Я разглядываю ее лицо, считывая каждую реакцию ее тела. Сейчас нет той колючки, которой она всегда хотела казаться. Ее тело плавится в моих руках, так правильно и искренне. Она распахивает свои глазищи и смотрит на меня. Во взгляде горит желание, а из горла вырывается стон.

— Зачем ты поехала туда, дурочка? — я все еще хочу наказать ее. Но наказываю скорее себя. — За этим? — расстегиваю молнию у нее на джинсах и, не церемонясь, просовываю руку ей в трусики. Провожу пальцем между влажных складок, ощущая, как она снова подается мне навстречу и рвано выдыхает в губы.

Такая мокрая, податливая и такая желанная девочка. Надавливаю пальцем на клитор, она тут же вскрикивает, дергаясь под моей рукой, но я крепко держу ее. Смотреть на нее невыносимо, чувствовать ее горячую плоть под своими пальцами — еще невыносимее. Словно в тумане, наблюдаю, как она отдается моей ласке, как выгибается и трется о мою руку. Просовываю в нее палец, тут же упираюсь в преграду. И меня словно ведром воды окатило.

Девочка? Ну, да. Вот черт! Что я наделал? Она мне никогда не простит этого. Не поймет. Вынимаю из нее пальцы и прижимаюсь лбом к ее лбу, стараясь унять бешеное сердцебиение. Одно дело — наказать за измену, а другое — лишать девственности вот так, на лестнице. Я чуть было все не испортил. Нет, я испортил все, что только можно было.

Она не поймет. И не простит.

Отстраняюсь от нее и ухожу в кабинет.

Нет, не так. Сбегаю. Чтобы не видеть ее укоряющий взгляд.

Закрываюсь в кабинете и плюхаюсь в кресло. Снова и снова прокручиваю сегодняшний вечер в голове и то, что было на лестнице. Член по-прежнему больно упирается в ширинку брюк, но не это волнует меня больше всего. Куда сильнее съедает чувство вины. Я повел себя, как последний мудак. Очень злой, ревнивый и наглый. Сразу же было понятно, что с ней так нельзя. Она девчонка еще совсем, маленькая, хрупкая. Неопытная. Наивная. Но как же больно было видеть ее с тем сопляком в клубе.

Не ожидал от себя такой реакции.

Не ожидал, что станет так реагировать на мои прикосновения.

Не ожидал, что у меня башку сорвет.

Нужно обязательно поговорить с ней, объяснить все. Рассказать, зачем мне нужен был этот брак, она имеет право знать. И надеяться, что она хотя бы меня выслушает.

Всю ночь я провалялся на диване без сна, постоянно прокручивая в голове все, что собираюсь сказать Алисе. Так уж получилось, что от этой девочки многое зависит, хоть она пока и не осознает груз ответственности, который скоро свалится на ее плечи.

Конечно, я бы мог обманом заставить ее подписать нужные бумаги, и просто заставить передать бизнес мне. А мог бы и просто надавить — это я хорошо умел. Но отчего-то не хотел так с ней поступать. Может, проснулась совесть, которая спала столько лет? А может, я просто старею. Но с ней хотелось по-человечески. Хоть я и не до конца понимал, что это значит.

Слишком маленькая и хрупкая. И слишком рассудительна для своего возраста. Хоть и ведет себя иногда безрассудно. Но это нормально для ее возраста. Или это я начал ее идеализировать? С чего бы это?

С ней будет непросто. Слишком своенравна. А я не привык идти на уступки. У меня было много женщин. Проходящих, однодневных, пустых. С ними все было просто — они раздвигали ноги, я не жалел бабок. С Алисой так нельзя. С ней по-нормальному хочется. Ей романтика нужна, цветочки там, колечки. Поцелуи на заднем сидении кинотеатра.

Представляя себе все это, я грустно хмыкнул. Ну да, на меня посмотришь, и сразу бежать хочется. В ужасе, а не от прилива романтических чувств. Хоть девчонка явно не из робкого десятка. Вон как огрызалась, мало кто решается говорить со мной в таком тоне. А она отчаянная, смелая. Или просто без тормозов. А может, считает, что ей и терять то нечего. Ошибается, дурочка. Конечно, не в худшем положении она сейчас. Могло быть хуже. Гораздо хуже. Особенно, если очень меня разозлить.

Солнце уверенно поднималось над кронами деревьев, освещая комнату. Я докурил сигарету и положил окурок в пепельницу. Встал с дивана и двинулся на кухню, чтобы приготовить себе эспрессо. В доме есть прислуга, но не хотелось никого будить в такую рань. С кофемашиной справился за пять минут и вернулся в кабинет с чашкой ароматного напитка.

Снова потянулся за сигаретой и жадно затянулся. Посмотрел на свой ранний завтрак — кофе и сигарета. Набор будущего язвенника. Хмыкнул. Слишком частый набор для утра в последнее время. И не потому, что не хотелось по-нормальному. Устал от услужливо-правильных завтраков в исполнении очередной нанятой кухарки. Устал завтракать в одиночестве, когда за огромным столом больше никого нет.

Когда-то давно, когда у меня были еще живы родители, мама готовила по утрам омлет. Простой и обычный, иногда немного пересоленный. Но, когда вся семья собиралась за одним столом, это не имело значения. Потому что было хорошо. Правильно. По-доброму тепло. И надежно.

А потом эта авария, и детский дом. А еще Максим, с его желанием доказать что-то миру, себе. Завертелось как-то. Было сложно, больно, но весело. Мы отжимали бизнесы, завоевывали авторитет, зарабатывали бабки. На кураже, захлебываясь от азарта. А потом приелось все как-то. Даже смертельная опасность больше не заставляет бурлить кровь так, как раньше.

Другое дело Алиса. Совсем дурной с ней, безбашенный.

Как в юности, когда шли к цели по трупам. Тогда — перестрелки, драки, девочки, казино, элитный алкоголь. Сейчас же не так. По-мирному теперь все хотят, лишний раз за ствол не хватается никто. А если и приходится пострелять, то нет того куража уже. Девочки не заводят, казино не веселит, даже алкоголь не опьяняет.

Снова вспомнил про то, что с Алисой поговорить надо бы, когда услышал чуть слышные шаги за дверью. Она шла, словно крадучись, в сторону кухни. Я вышел из кабинета, замерла, увидев меня. Боится. Смешная. Кивнул головой, давая понять, чтоб зашла в кабинет.

Девчонка сначала робко, потом с вызовом, посмотрела на меня и зашла в кабинет. Я закрыл за ней двери.

— Присядь, — сказал, кивнув в сторону кресла.

Она несмело устроилась в кресле, продолжая смотреть на меня. Ожидая подвоха. Или очередного выпада.

— Не бойся, не трону, — выдохнул хрипло. Мне совсем не нравилось видеть, что она боится меня. Хотя раньше мне нравилось, что меня бояться. Чувствовал свою власть над людьми. А с ней по-другому хотелось. По-человечески.

Она кивнула в ответ, но поза ее не стала менее настороженной и скованной. Держала спину прямо, как школьница, которую вызвали в кабинет директора. Я подошел к столу и уселся в кресло, которое жалобно пискнуло под тяжестью моего веса. Раньше не обращал внимания, а теперь почему-то смутился. Показался себе слишком большим, даже огромным на фоне этой малышки. И она, наверняка, тоже об этом подумала. Что за черт?! Раньше меня это не парило и все устраивало.

— Пришло время рассказать тебе, зачем понадобился наш брак. — Она молча слушала, сейчас даже чуть рот приоткрыла. — Ты видела завещание своего отца?

— Да. То есть, нет. — Ее голос ровный и уверенный. Храбрится. Самоконтроль — это хорошо. — Я и так знаю, что, по завещанию, все имущество и бизнес перешли мачехе.

Открываю верхний ящик стола и достаю документ. Протягиваю Алисе. Она читает, выражение ее лица меняется.

— Мне никто не сказал про условие о замужестве, — произносит немного растерянно. Поднимает на меня взгляд. Думаю о том, какие красивые у нее глаза. А надо бы о деле.

— Это неудивительно. Твоя мачеха надеялась прибрать бизнес к своим рукам тоже. Дом и так принадлежит ей.

— Теперь понятно, почему она не выпускала меня из дома… — бормочет она себе под нос. Но я все слышу. И понимаю, что Анастасия, не помню как по отчеству, играла с ней и тупо врала. Жадная стерва! И хитрая.

— Мои юристы уже начали процесс оформления документов. — Продолжаю объяснять ей. — На это уйдет около месяца. А потом ты станешь владелицей бизнеса отца.

— Я ничего в этом не понимаю, — говорит растерянно. Потирает руками виски и тяжело вздыхает.

— Ты будешь учиться, Алиса.

Поднимает на меня взгляд. Смотрит испуганно.

— А может… — начинает она.

— Нет. — Перебиваю ее. — Ты возглавишь бизнес отца, не я. Всему научишься, я позабочусь об этом.

— Зачем тебе это? — Умная девчонка. Понимает, что я не стану так заморачиваться без весомой причины. Чувствую, что она быстро всему научится. Вот что ей ответить? Ты будешь контролировать бизнес отца, а я тебя?

— На мне и так слишком много всего записано. Я не могу еще и этот бизнес на себя оформить. — Вранье, ой, вранье. Но она кивнула, кажется, поверив в эту версию. — Тебе нужно все обдумать и хорошенько взвесить. Потом времени на размышления не будет.

Она кивает, глядя куда-то в сторону.

— И для твоих ночных вылазок теперь тоже не будет времени. — Вскидывает голову и смотрит мне в глаза. Во взгляде страх и решимость. Уважаю.

Она снова кивает.

— Я могу идти? — спрашивает.

— Иди, — мне не хочется, чтобы она уходила. Но оставаться со мной без весомой причины она не захочет. Это и понятно. После вчерашнего.

Встает и идет в сторону двери. Я смотрю ей вслед, облизывая взглядом ее хрупкую фигурку.

— Алиса, — окликаю ее, когда она уже взялась за ручку на двери. Она останавливается, замирает. — Прости меня за вчерашнее. — Как же непросто дались эти слова. Никогда ни у кого не просил прощения. Всегда было плевать.

Ничего не говорит. Не поворачиваясь ко мне, дергает ручку и выходит из комнаты.

После разговора с Алисой отправился в офис, мысленно давая себе установку не думать об этой девчонке постоянно. Работа поможет отвлечься. Вот только цветы ей закажу и все. Какие выбрать? На сайте цветочного магазина от обилия букетов рябило в глазах. А я даже не знаю, какие ей нравятся. И спросить не у кого. Что там женщины обычно любят? Розы, наверное. Но только не красные. Ей красные не подходят, слишком она хрупкая и нежная. А вот розовые, с нераскрывшимися бутонами — самое то. Выбрал букет, который показался довольно милым, оформил доставку. Должны привезти до обеда. Расслабленно выдохнул, откидываясь на спинку кресла.

А теперь только о работе.

Не успел оглянуться, как на часах пробило пять вечера. Хорошо еще, что обед мне секретарь в офис заказала.

На многофункциональном телефонном аппарате несколько раз булькнуло.

— Да? — сказал, принимая вызов.

— Николай Антонович, к вам Петр Торонин. — отрапортовала секретарша. Ну, надо же! Сам пожаловал! — Я сказала, что вы заняты.

— Проводи его в мой кабинет. — И отключился.

Когда Петр Торонин приходил ко мне сам? Так, если подумать и вспомнить… Ага, точно! Никогда. И тут даже гадать не надо — если лично приперся, то ему что-то сильно понадобилось. А если так, то можно будет поторговаться с ним насчет складов, которые мне сейчас, ой, как, нужны.

— Добрый вечер, — услышал уверенный бас известного бизнесмена и инвестора. Я поднял глаза от бумаг, просканировал его фигуру сверху вниз, оценивая соперника. Одет в темно-серый деловой костюм, идеально сидящий на фигуре. Из прически не выбивалась ни одна прядь. Туфли сияли налакированной поверхностью, но не сильно, а ровно настолько, насколько позволял деловой этикет. Он выглядел идеально, как с обложки журнала «Самые богатые холостяки нашего города». От его движений веяло решимостью и неубиваемой уверенностью в себе.

— Добрый, — сказал, пожимая протянутую мне для приветствия руку. Торонин вроде бы приветствовал, вроде бы все делал правильно и по этикету. Но вот его взгляд, обращенный в мою сторону, говорил о том, что к дружбе со мной он совсем не стремится. Ну, и ладно! Тоже мне цаца. Мне нужны только твои склады, а не ты сам.

— Чем обязан, Петр Аркадьевич? — говорю подчеркнуто вежливо. Если он строит из себя джентльмена, то и я могу.

— Я не люблю ходить вокруг да около, — начал он, — поэтому давайте сразу к делу? — Я киваю, и он продолжает. — Сколько вам должна Валерия Лукьянова?

Вот те на! Я ожидал чего угодно, но точно не такого захода. Я что? Ему ее салоны понадобились? Думает перехватить? Так мне нафиг не нужен этот бабский бизнес.

— Она должна Князю. А Князь долгов не прощает. — Говорю, смакуя его реакцию. Торонин резко передергивает плечами, явно психует, но старается не показывать.

— Вот только не надо! — чуть резче, чем положено нормами этикета восклицает Торонин. И тут же берет себя руки. — Мы оба знаем, что Князю сейчас не до этого. Так сколько?

— Я бы мог списать ее долг в обмен на услугу. — Я подвожу к разговору о желаемом трофее. И Торонин наверняка уже понимает, к чему я клоню. На его скулах играют желваки, выдавая сдерживаемую злость. Но меня это не пугает. Уже тот факт, что он лично пришел говорить со мной об этом долге, говорит о многом. Например, о том, что он слишком заинтересован в положительном исходе беседы. Настолько, что может согласиться сейчас очень на многое.

— Я слушаю. — Выпаливает резко.

— Мне нужен кооператив «Гидросфера». И вы мне его отдадите. — Торонин и бровью не ведет. Надо отдать должное его выдержке. Хоть я точно знаю, что год назад он чуть ли не землю есть готов был за эти чертовы гаражи. Но сейчас у меня есть козырь в рукаве, а он слишком уязвим.

— И зачем вам эти гаражи? — Спрашивает он приторно мягко.

— Я уж сам решу зачем. — Не собираюсь я делиться с ним своими планами.

— А если я соглашусь, где гарантии, что ни вы, ни кто-то из ваших ребят не придет больше требовать долг у Лукьяновой? — Умный, блть, мужик. Даже жаль, что мы по разные стороны баррикад оказались. Могли бы подружиться.

— Моего слова вполне достаточно.

— Мне нужны гарантии. — Говорит Торонин. — Расписка, заверенная нотариально. Мой юрист свяжется с вами завтра.

— Мои юристы подготовят документы по передаче гаражного кооператива. — Говорю, я, кивая на его требование. Торонин гневно сверкает глазами, но согласно кивает, сжав губы в тонкую линию.

Мы прощаемся, пожав друг другу руки. Формальность. Вежливость. Но мы оба понимаем, что дружбе между нами не бывать. Он уходит.

М-да, оказалось, что заполучить тот чертов кооператив оказалось несложно. А год назад столько народу чуть не поубивало друг друга из-за него. Но что поделать, если так вышло, что гаражи эти находятся в очень удачном месте. И ничего он не смог поделать с тем козырем, что оказался у меня в рукаве по милости Максима Князева. Вот только, откуда Князев знал, что это сработает? Да еще и так быстро! Точно знаю, что Максим не станет рассказывать. Но за совет ему спасибо. Сработало. Даже идти никуда не пришлось, не то, что лить кровь, снова пытаясь их захватить.

После нашего разговора я возвращаюсь в свою комнату, забыв о том, что собиралась позавтракать. То, что по завещанию я становлюсь владелицей бизнеса отца в случае моего замужества до двадцати шести лет, мне не было известно. Просто потому, что эта сучка Анастасия не сказала мне об этом. Это очень меня злило, но страх, что не справлюсь, пересиливал обиду на мачеху.

О бизнесе отца я знала только то, что он приносит деньги. Нет, не так. Он приносит очень много денег. Потому, что не я, не наша семья никогда ни в чем не нуждались. Я привыкла к тому, что у меня всегда было все, что я хочу. Но вот зарабатывать самой мне еще не приходилось никогда.

Конечно, я планировала выучиться, закончить университет, чтобы иметь возможность самой себя обеспечивать. Но вот так сразу, стать во главе крупной компании…

Сейчас у меня шла кругом голова и казалось, что все это просто не для меня. Я просто не вытяну, не смогу. Хоть Николай и заверил меня, что он поможет мне выучиться.

Доверяла ли я своему мужу? Наверное, да. Но это просто потому, что, как показал мой жизненный опыт, больше я никому доверять не могу. Да и он помогал мне просто потому, что я была нужна ему. Я или бизнес моего отца? Поразмыслив, решила, что лучше такой союз, когда обоим выгодно, чем пустая надежда и слепое доверие. Если я нужна ему, чтобы руководить этим бизнесом, то, наверное, не предаст. Ведь ему выгодно, чтобы у меня все получилось, верно?

Когда желудок напомнил урчанием о том, что забыла позавтракать, на часах уже было двенадцать. Вышла из комнаты и чуть не споткнулась о корзину с розами. Нежно-розового цвета. Небольшие хрупкие бутоны манили к себе, и я, по-детски радуясь подарку, коснулась их рукой, чуть касаясь, провела пальцами по цветам. Наклонилась и вдохнула приятный, чуть уловимый, аромат. Приятно получать цветы. Очень. И мне не нужно было гадать от кого они.

Через неделю я поняла, что мой муж слов на ветер не бросает. Уже на следующий день началось мое обучение. Прибыль, рентабельность, финансовые отчеты, франшизы… Все это вливали мне в голову с рекордной скоростью по восемь часов в день. И теперь в конце дня я валилась с ног от усталости, быстро проваливаясь в сон. А уже утром все начиналось сначала. Я не ныла и не жаловалась, потому что хорошо понимала — это нужно, прежде всего, мне. А еще я твердо для себя решила, что не стану пасовать перед трудностями. Просто потому, что мой отец смог основать эту компанию, смог успешно ею руководить. А значит, и я все смогу.

Своего мужа за прошедшую неделю я ни разу не видела. Не могу сказать, что сильно переживала из-за этого. На душевные метания у меня не было ни времени, ни сил. А он был ненавязчив и ни разу не напомнил о себе. И я быстро привыкла к мысли, что видится мы будем редко. Впрочем, меня все устраивало. Наверное, его тоже. Я настолько привыкла к этой мысли, что в один из дней, когда он утром зашел в мою комнату, подскочила на стуле от неожиданности.

— Сегодня я иду на день рождения одного моего знакомого. — Сказал, как отрезал. Стоя в дверном проеме и закрывая собой практически весь проход. — Ты идешь со мной. Будь готова в восемь.

— А как же мои занятия? — дело превыше всего. Пусть катится к черту со своими замашками. Даже не постучал, блин.

— Пропустишь. — Не меняя выражения лица, ответил мой муж. Я в который раз подумала, что эта маска на его лице просто не может улыбаться и выдавать что-то еще, кроме холодной отчужденности. Как же я ошибалась тогда!

Он закрыл двери, оставляя меня одну в комнате. Что ж, надо — значит, надо. В последнее время я научилась ко всему происходящему относиться философски. Просто потому, что иначе моя психика бы не выдержала такие резкие перемены за столь короткий срок.

Ровно в восемь вечера я стою перед огромным зеркалом и разглядываю свое отражение в полный рост. Волосы уложены в нежные локоны и собраны на затылке в высокую прическу. На лице неяркий, но очень красивый макияж, который подчеркивает изгиб губ и выделяет глаза. А светло-серое платье из тонкого шелка красиво струиться по фигуре, обнажая спину.

Кручусь, осматривая себя со всех сторон. Никогда раньше я не носила столь откровенный наряд. Мои короткие платья для вылазок в ночной клуб не в счет. Тогда это было уместно. А вот насчет дня рождения какого-то там знакомого я не была уверена. Платье не подразумевало нижнего белья, и я ощущала себя в нем практически голой, хоть его длина и опускалась почти до пят. Все мои сомнения по поводу наряда стилист отмела резким «там, куда вы пойдете, все так носят». Хоть я и не понимала, почему там, куда мы пойдем, все дамы носят «голые» платья, надо сказать, что весь облик выглядел роскошно, а я в нем казалась загадочной незнакомкой, которую сама не узнавала в отражении.

Спускаюсь вниз по лестнице, стараясь не упасть на высоких каблуках. Одной рукой придерживаю подол платья, второй вцепилась в перила. И не сразу замечаю, что мой муж стоит внизу и внимательно меня разглядывает. На последней ступеньке поднимаю на него глаза и, увидев его, теряю равновесие. Его реакция не в пример моей, он ловко подхватывает меня, не давая упасть.

— Спасибо… — начинаю я и тут же замолкаю, наткнувшись на его взгляд.

В помутневших глазах отражается мое перепуганное лицо. Он смотрит горячо, словно хочет проглотить меня. Хочется сбежать, но ноги словно приросли к полу, да и тело не слушается меня. Мужчина сканирует глазами мое лицо, опускаясь от глаз к губам и ниже. Откровенно разглядывает мою грудь, соблазнительно упакованную в тонкий шелк. Под его пристальным взглядом соски вмиг твердеют, упираясь в тонкую ткань, пульс учащается, отдаваясь гулкими ударами у меня в висках. Моя реакция не ускользает от его внимания, он плотоядно облизывает губы, а потом снова скользит взглядом по моему лицу, останавливаясь на глазах.

Очень неохотно, как в замедленной съемке, ослабляет хватку, позволяя мне отодвинуться от его крепкого тело, в которое он буквально впечатал меня. Делаю шаг назад, а потом поворачиваюсь к выходу, иду к двери. Ощущаю спиной его обжигающий взгляд, но не оборачиваюсь. Каким-то чутьем понимаю, что, стоит мне только замедлить шаг, обернуться. И он накинется на меня, как хищник на добычу.

Возле дома нас ожидает машина. Спешу к ней и забираюсь на заднее сидение, облегченно выдохнув.

«Хорошо, что я села сзади. Он наверняка сядет за руль», — едва успеваю подумать, как Николай забирается на заднее сидение, устраиваясь рядом со мной. В тот же миг слышу, как впереди открывается дверь авто, впуская в салон нашего водителя. Валерий устраивается за рулем, пристегивается.

— Трогай, Валер, — слышу голос мужа рядом с собой. Машина тут же срывается с места, резко набирая скорость и заставляя меня вжаться в спинку сидения.

— Что ты делаешь? — вскрикиваю, когда Николай наклоняется ко мне. Он смеряет меня холодным взглядом, а потом, не говоря ни слова, хватается за застежку ремня безопасности и тянет на себя. Пристегивает меня и тут же отстраняется, отвернувшись к окну. Я облегченно выдыхаю, а мужчина хмыкает в ответ на мою реакцию.

Машина останавливается во дворе роскошного особняка. Мой муж выходит из авто и помогает выбраться мне. Я скольжу взглядом по трехэтажному особняку с колоннами у парадного входа. Да уж, немаленький домик. Даже у моего отца дом был не такой роскошный. Хотя, чему я удивляюсь, если мэр города приезжает к нему в гости по ночам? И все же, кто он такой? Подпольный миллионер? Миллионер, которому понадобился бизнес моего отца так сильно, что он готов был жениться на первой встречной? Что-то тут не сходится.

В просторном холле звучит приятная музыка, официанты снуют туда-сюда с подносами, на которых стоят бокалы с шампанским, а я просто жутко нервничаю из-за непривычной обстановки. А еще из-за того, что мужчины, все как один, провожают меня липко-жадными взглядами, что совершенно некстати отзывается во мне очередной волной стеснительности и желанием спрятаться от всех туда, где никто не найдет. Я бы так и сделала, если бы рука моего мужа не лежала столь покровительственно на талии, слегка придавливая к себе, но не вжимая в его мускулистое тело.

— Рад видеть, — говорит импозантный мужчина в черном смокинге. На висках седина и брюшко уже наметилось, но держится он так, словно каждый день принимает в своем доме королевских особ.

— Добрый вечер, — говорит мой муж, — моя жена, Алиса. — Представляет меня мужчине напротив, виновнику сегодняшнего торжества.

— Здравствуйте. — Протягиваю ему руку, и тот целует тыльную сторону. Все так приторно-слажено и красиво, как в романтическом кино. Только от наигранности сего спектакля выть хочется. Я сразу понимаю, просто чувствую, что хозяин дома и мой муж далеко не друзья, но, глядя на то, как они нарочито вежливо расшаркиваются друг перед другом, молча делаю вид, что очень рада знакомству.

Беру бокал шампанского с подноса проходящего мимо официанта, но не успеваю поднести его ко рту. Николай выхватывает бокал и ставит его на поднос другого официанта. На мой возмущенный взгляд говорит:

— Тебе это сегодня не нужно. — И все! Он все решил за меня, даже не спросив. Не могу сказать, что жить не могу без спиртного. Скорее наоборот, взяла бокал, чтобы чем-то занять руки. Но его властность и бесцеремонность только разозлили. Я бы высказала ему прямо сейчас все, что я думаю о его замашках. Но хватило ума вовремя прикусить язык. Отчего-то не сомневалась, что ему это не понравится. А с каких пор меня волнует, что ему понравится, а что нет? Это что-то новенькое.

Мы подходим к группе мужчин, мой муж здоровается со всеми, точно так же представляет меня, а я мило улыбаюсь и киваю. Он что-то обсуждает с ними, я быстро понимаю, что ничего не пойму из их разговора, поэтому стараюсь хоть бы не показывать скуку. И так проходит около двух часов. Мы ходим по залу, он здоровается, что-то с кем-то обсуждает, а я отчаянно скучаю. Вначале я рассматривала наряды проходящих мимо дам. Вот и неправда, что «так все ходят», мало кто решался надеть столько тонкое и откровенное платье. Большинство дам были упакованы в платья с тугими корсетами, делающими их талии неестественно тонкими. Поначалу чувствовала себя неуклюже в своем наряде, но потом успокоилась с мыслью «Да кому какое дело?». В итоге, расслабилась и решила, что нужно просто перетерпеть эту скуку. А зря.

Николай сжал мою талию крепче, когда заиграла красивая спокойная мелодия.

— Пошли, потанцуем, — шепнул мне в ухо, и, не дожидаясь моей реакции, потянул в сторону танцующих пар.

Он притянул меня к себе, и я уперлась руками в его грудь. Взял мою правую руку в свою ладонь, а потом повел в танце, снова удивляя меня своим умением плавно двигаться. Мужчина так напряженно всматривался в мое лицо, словно хотел там что-то разглядеть и никак не находил, что я посчитала нужным сказать хоть что-то.

— Мы еще долго пробудем здесь? — выдавила из себя, поднимая глаза и встречаясь с его взглядом.

— Нет. — Ответил он хрипло. — Осталось еще одно дело, а потом можем возвращаться домой. Уткнулся носом в мою макушку, шумно вдыхая. Его пальцы больно впивались в кожу на спине, придавливали меня к телу мужчины. А гулко отбивающее под пиджаком костюма удары сердце отчего-то вызывало стаю мурашек на коже. Не понятно почему. Ну, не может же он мне нравится? Ведь, не может?

Мелодия закончилась, и мужчина за руку увел меня подальше от танцующих пар. И я бы подумала, что он ведет меня к выходу из особняка, если бы он вдруг не повернул в сторону лестницы и не стал подниматься наверх, уводя меня за собой.

На втором этаже огромный коридор, с множеством дверей по бокам. Куча комнат, назначение которых мне было неизвестно. Видимо, моему мужу тоже было неизвестно для чего каждая из комнат, ведь он по очереди заглядывает в каждую дверь, а потом закрывает, не находя нужную.

Когда за одной из дверей обнаружилась комната, похожая на рабочий кабинет, с массивным дубовым столом и ноутбуком на нем, Николай зашел, увлекая меня за собой. Он подошел к столу и бесцеремонно уселся в кресло, нажал кнопку включения ноутбука. Я все это время смотрела на него, вытаращив глаза.

— Что мы здесь делаем? — спросила хрипло, кашлянув от напряжения, сковавшего меня. Я уже и сама догадывалась, что он хочет сделать, но не могла поверить, что вот так неожиданно стала соучастницей преступления. С грустью подумала о том, что в таком платье и на шпильках далеко не убегу в случае провала.

— Мне нужна кое-какая информация, — ответил невозмутимо, что-то нажимая на клавиатуре ноутбука. — Постой на шухере.

— Что? — мое лицо вытянулось, и челюсть отвисла от его ответа. Наверняка, в этот самый момент я выглядела до одури нелепо, но сейчас меня это как-то мало волновало.

— Приоткрой двери и смотри. Если кто-то будет идти сюда, скажи мне. — Он поднял глаза, и выразительно посмотрел, невозмутимо отвечая на мой весьма красноречивый взгляд. А я подумала о том, что вот такая игра «он что-то ищет, а я прикрываю» становится у нас какой-то традицией. В прошлый раз я прикрывала его, когда он забрался в дом моего отца ночью. Но тогда мне не было страшно, ведь я знала все входы и выходы в доме, а еще я точно знала, что даже, если меня поймают с поличным, моя выходка останется безнаказанной. Но теперь-то ситуация была совсем другой.

Я приоткрыла двери и стала напряженно всматриваться в коридор второго этажа, моля Бога, чтобы никто не появился тут в ближайшее время. Мне было так страшно, что колени потряхивало, а адреналин зашкаливал. Пульс бешено стучал в висках, дыхание сбилось, а щеки залило румянцем, они горели, причиняя дискомфорт. Я вся была, словно оголенный нерв. И в ужасе считала секунды, а потом минуты, до того момента, когда он найдет все, что ему нужно.

Вдруг со стороны лестницы послышались голоса. Я обомлела, сердце гулко застучало где-то горле, вызывая спазм и не давая вдохнуть. Потом голоса послышались ближе, и я увидела, как в сторону кабинета идет какой-то мужчина, обнимающий за талию девушку.

— Сюда кто-то идет, — прошептала обреченно. Повернулась к Николаю и замерла в ужасе. Что теперь делать дальше я даже не представляла. Никогда еще мне не приходилось шпионить вот так, воровать важную информацию. И я не представляла, что с нами сделают, когда найдут. Обреченно закрыла ладонями лицо.

Мужчина не растерялся, быстро вытащил из разъема на ноутбуке флэшку, засунул ее в карман брюк и отключил ноутбук. Подошел ко мне, схватил за запястье и повел в сторону дивана. Толкнул меня и я упала спиной на мягкую кожаную обивку. Сам навалился сверху, придавливая своим телом и вжимая в сидение.

— Будь хорошей девочкой, — прошептал мне в губы. — Подыграй мне.

Не успела я понять, что он имеет в виду, как он впился в мои губы, жадно их сминая и тараня своими. Рукой он обхватил мою щеку, а второй потянул вверх край моего платья, оголяя бедро, и нагло закинул мою ногу себе за поясницу.

Он с силой обхватил и жадно стиснул нежную кожу, пробираясь рукой выше, к ягодицам. Его язык протолкнулся в мой рот и нагло там орудовал. И мне бы возмутиться. Но страх и его умелые действия вызвали настоящую бурю в теле. Каждая клеточка реагировала, отвечая на его прикосновения, ликовала и билась в экстазе. Бабочки устроили в животе хоровод, который постепенно грозил перерасти в настоящую оргию. Не в силах сопротивляться, коснулась его языка своим, ощущая вкус кофе и сигарет, и упиваясь таким мужским вкусом. Он зарычал и с силой сжал мою ягодицу, наверняка, оставляя там синяки, но — какая разница? Одной рукой я притягивала его к себе за шею, пальцы второй запустила в его волосы, то поглаживая, то сминая в кулак.

Мужчина провел рукой по шее, чуть сжимая пульсирующую венку и вызывая табун мурашек по коже. Погладил плечо и, подхватив лямку платья, медленно потащил вниз, обнажая грудь с одной стороны. Оторвался от моих губ и втянул ртом сосок, заставляя меня вскрикнуть и выгнуться ему навстречу. Я перестала себя контролировать и просто рассыпалась на части в его умелых руках.

— Кажется, мы не вовремя, — услышала посторонний мужской голос, который резко вернул меня с небес на землю. Толкнула мужа в грудь, заставляя его слезть с меня, и поспешно поправила платье, закрывая грудь и ноги.

— А тебе не кажется, — протянул мужчина приторно сладко, глядя на моего мужа, — что трахать жену на вечеринке — это моветон? — Он нагло ухмыльнулся, и от его слов мои щеки залились багровым румянцем.

— А тебе не кажется, — рявкнул Николай грубо, глядя на него исподлобья, — что это не твое дело?

Протянул мне руку, и я поспешно вложила свою ладонь. Он с невозмутимым видом увел меня за собой, прочь из комнаты. Мы спустились по лестнице, и вышли во двор, где нас ждала машина. Водителя за рулем не было.

— Садись, — сказал мне, указывая на переднее сидение. И я послушно забралась в салон, и даже пристегнулась ремнем безопасности, чувствуя себя школьницей, которую застукали на месте преступления.

А вот Николай, казалось, вообще не смутился. Он выглядел так, словно ничего незаурядного не случилось. Уселся за руль, и машина плавно покатилась в сторону ворот.

Ох*еть! Я ей цветочки, комфорт и пекусь о ее интересах. И куда продвинулся? Никуда! Танцевала со мной, будто со шкафом — ноль эмоций! Зато от неожиданного прихода гостей в кабинет завелась с пол оборота. Оказалось, что эта девочка не про романтику, а про авантюру. Андреналина ей захотелось? Или просто приключений не хватает? Так этого у меня валом.

Сейчас, глядя, как она сидит, вжавшись в спинку сидения, на ее горящие глаза и красные щеки, поверить не могу, что неожиданно для себя подобрал ключик к ее сердцу. Она и сама не понимает, не знает себя еще. Но только сытый комфорт не для нее. Ей хочется драйва, куража. Точно так, как и мне когда-то. Тогда, когда все только начиналось. Когда на кураже мы устраивали разборки и уходили от пуль, пьянея от адреналина, сатанея от азарта. Тогда все было ни по чем. Тогда весело было, драйвово. Я давно уже забыл, как это было. А вот сейчас, глядя на Алису, вспомнил. И где-то глубоко в душе разгоралось восхищение этот девчонкой.

Такая же, как и я в девятнадцать. Просто сама об этом раньше не знала. И сейчас не понимает себя. Но я, наблюдая со стороны, слишком хорошо прочувствовал ее натуру. Бойкая, смелая, драйвовая. Такая же, как я. Моя.

Машина быстро ехала в сторону особняка. А мне до одури не хотелось отпускать ее. Она остынет, забудет, и этот момент будет потерян, утрачен навсегда. Услышал вибрацию мобильного в кармане брюк, и достал трубку.

— Да? — брякнул злобно, с неохотой отвлекаясь от разглядывания девушки по правую руку от меня.

— Николай Антонович, — отрапортовал Стас. — Торонин прислал бумаги по складам. — А, ну да! Совсем о них забыл с этой малышкой!

— И? — не люблю быть многословным. Зачем тратить слова просто так?

— Вам надо посмотреть. Там не все так просто. Скинул вам на почту.

— Понял. — И отключил звонок.

Засунул телефон в карман брюк, раздумывая не о бумагах, которые прислал Торонин, а о том, как поступить. Как сделать так, чтобы не отпускать ее?

— Звонил начальник службы безопасности, — сказал уверенно, даже не поворачивая голову в сторону Алисы. Знаю, что она еще на адреналине и улавливает каждое мое слово. — Наш визит засекли. — Почувствовал, ка кона вздрогнула, испуганно охнув.

— И что теперь будет? — спросила тихо. Стало немного жаль ее, но… А вот что «но» я даже не мог придумать. Не знаю, чем оправдать свое дальнейшее вранье.

— Будут проверять. И быстро вычислят, кто залез в систему. — Я врал убедительно, даже себе удивляясь. — Оказывается, у них там камеры стояли. — Повернулся в сторону девушки, она сидела вся бледная со светящимися глазами. Сейчас, в полумраке салона, в этом платье она казалась нереально загадочной и хрупкой.

— Нужно залечь на дно. — Закончил убедительно. Сам себе поражаюсь. Такой бред придумать за полминуты — это талант. Главное, чтоб она в него поверила. И доверилась мне. Иначе, кина не будет. Тьфу, блть, увлекательного приключения.

Алиса вжалась в спинку сидения еще сильнее, кивнула в ответ, полностью мне доверяя. А я на миг почувствовал себя рыцарем, спасающим свою даму. Приятно, блть.

Залечь на дно — это красиво звучит. Ясно, что домой мы сегодня не поедем. Идею поехать в гостиницу отмел сразу. Не хотелось никого видеть, тем более, хорошо обученный персонал. Поэтому я, не раздумывая долго, свернул в знакомый переулок, и повез ее к себе в квартиру. Ту самую, в которой прожил много лет, до того, как стать новым Князем преступного мира. Тогда я был начальником службы безопасности. И тогда все было намного проще и надежнее. Мне нравилась эта квартира, больше похожая на нору, в которой легко спрятаться и легко отследить нежеланных гостей. Там мне было спокойно и уютно. И туда я не приводил ни одну женщину. Так было раньше. До того, как в моей жизни появилось это светловолосое чудо, которое сейчас с таким трепетом ожидала того, что будет дальше.

Машина плавно въехала во двор многоэтажки. Я посмотрела на Николая, на его руки, крепко сжимающие руль, на его сосредоточенное лицо, и поняла, что положение серьезное. А иначе, мы бы просто поехали в особняк, который охраняется похлеще Госдумы.

Мужчина припарковал машину, заглушил мотор и выбрался из салона. Обошел спереди автомобиль и открыл двери с моей стороны, протягивая руку. Я, не раздумывая, сунула свою ладошку в его огромную лапищу и, несмотря на всю сложность ситуации, почувствовала себя спокойнее. Мужчина источал такую силу и уверенность в себе, что я просто доверилась ему, не задавая лишнихвопросов.

Выйдя из машины, я осмотрелась. Самый обычный двор элитной многоэтажки. Ничего особенного, если не считать того, в каком состоянии меня сюда привезли. Ступала аккуратно по плитке во дворе, чуть придерживая подол платья. И старалась не отставать от его темпа.

Мы вошли в подъезд, зашли в лифт. Мужчина нажал на кнопку нужного этажа, но я даже не заметила какой это этаж. Лифт плавно поднимал нас наверх, а мужчина продолжал сжимать мою руку. Нервы были на пределе, сердце учащенно билось от осознания возможной опасности. Но мужчина, одним своим присутствием рядом со мной сейчас, вселял уверенность, что все будет хорошо. Он нежно, бережно, чуть касаясь, поглаживал мою ладонь большим пальцем. Не настойчиво, но ласково и немного успокаивающе. Его прикосновения были горячими и трепетными одновременно — почему я раньше этого не замечала?

На этаже было тихо, и цокот моих каблуков гулко разносился эхом по помещению. А вот мужчина рядом со мной ступал бесшумно, и я в который раз поразилась тому, что такой на вид немаленький человек может быть таким тихим.

Когда мы остановились возле одной из дверей, он достал из кармана связку ключей, и стал открывать, один замок за другим. Я насчитала три шутки. Вошел первым в открытую дверь, стал что-то нажимать на приборной панели на стене. Я не сразу сообразила, что он просто отключал сигнализацию. А вот наличие системы охраны в квартире, при том, что сам дом также охранялся, неслабо удивило. На какое-то мгновение я даже перестала трястись от страха, понимая, что это не квартира, а своего рода нора. Место, где можно спрятаться и переждать любую бурю.

— Тут нас никто не найдет, — продолжил мужчина мою мысль, которая в этот момент была явна написана на моем лице. Я кивнула и вошла следом за ним. Дверь за спиной захлопнулась.

Стоя в темноте, я отчетливо слышала стук своего сердца, оно отбивало чечетку где-то в горле, не позволяя издать ни звука. Я должна была провести рукой по стене, найти выключать, но отчего-то не сделала этого. С замиранием сердца я ждала, что будет дальше. Спиной чувствовала тепло его могучего тела, к которому отчаянно хотелось прижаться, но я не рискнула. Горячее дыхание опалило щеку, а потом коснулось оголенного плеча, заставляя меня рвано дышать и желать продолжения.

Он не спешил. Провел рукой по спине, запуская табун мурашек по коже. Я закусила губу, сдерживая стон. Обхватил мою талию и притянул к себе. Я шумно выдохнула, положила руку на его запястье, которое лежало у меня на животе, чуть сжала его, будто поощряя. Дыхание на шее сменилось поцелуями, от которых кружилась голова и подкашивались колени. Он прикасался губами легко, невесомо, но каждое такое касание отзывалось электрическим разрядом, простреливающим все тело. Непривычное напряжение во всем теле, тягучее и горячее, окатывало меня с головы до ног, с каждым его движением вызывая импульс внизу живота. Хотелось потереться о него ягодицами, но я не осмелилась. Вместо этого выгнулась дугой, шумно выдыхая кислород из легких, когда он втянул нежную кожу на шее губами, чуть посасывая и смакуя, как изысканный десерт.

Внезапно почувствовала, как он опускается сзади на корточки. Ощутив его горячие руки на своих лодыжках, и не сразу поняла, что он расстегивает мои босоножки, помогая разуться. Когда ноги коснулись прохладного пола, вспыхнул свет в комнате, и я инстинктивно зажмурилась, отвыкнув от яркого освещения. Стояла с закрытыми глазами, мысленно уговаривая себя успокоиться, а потом услышала какой-то шум в глубине квартиры и открыла глаза.

Перед моим взором предстала большая квартира-студия, в которой пространство было поделено на зоны. В глубине находилась кухня, где мужчина сейчас набирал в чайник воду. Также в комнате увидела большой шкаф-гардеробную. Но больше всего внимание привлекла огромная кровать. Вернее, это была не кровать, а спальное место. В полукруглой нише на полу лежал высокий матрац, укрытый покрывалом. А сама ниша представляла собой окна от пола до потолка, из которых открывался потрясающий вид на ночной город. В том, что в нише стоит кровать, не было сомнений, потому что никаких других конструкций, похожих на этот элемент меблировки, в комнате не было. В стороне стоял большой письменный стол и рядом с ним кресло. А посередине комнаты — декоративный журнальный столик и пара кресел. Заметила две двери — очевидно, ванная и какое-то техническое помещение.

«Он ведь не думает, что я стану спать с ним на одной кровати сегодня?» — мелькнуло в голове. Я хмыкнула и мотнула головой.

Мужчина молча подошел к шкафу и, порывшись там, достал что-то, похожее на футболку.

— Можешь принять душ, — сказал, указывая рукой в сторону одной из дверей, — и надеть вот это.

Забрала футболку и пошла в ванную.

Простая комната, плитка цвета серого мрамора. На вешалке висят полотенца, кажется, чистые. Да и футболка, которую он мне дал, явно выстирана и приятно пахнет кондиционером для белья.

Я быстро вымылась, смыла косметику и натянула на себя футболку мужчины. Из-за разницы в размерах она повисла на мне безразмерным балахоном длиной до середины колена. Но это лучше, чем спать в вечернем платье.

Когда я вышла из ванной, он уже расстелил постель. Замер, уставившись на меня, а я не знала, куда спрятаться от его прожигающего взгляда. Наконец, словно опомнившись, он оторвал взгляд от моего лица, а я облегченно выдохнула.

— Где я буду спать? — спросила, разглядывая его сильные руки, которыми он поправлял одеяло на кровати. Мужчина взглянул на меня и кивнул в сторону кровати.

— А ты? — Он выпрямился и снова посмотрел на меня, чуть улыбнувшись уголками губ. — Я не стану с тобой спать. — Провизжала испуганно. Его улыбка стала шире.

— Я лягу на полу. — Все так же, с улыбкой сказал он. Повернулся ко мне спиной и достал из шкафа пару одеял и подушку. Быстро расстелил одеяла на полу, сверху бросил подушку. А потом, не говоря ни слова, пошел в ванную, даже на меня не взглянув. И через пару минут я услышала шум воды в душе из-за закрытой двери в ванную.

Выключила в комнате свет и забралась в постель, укрывшись одеялом. Лежа на животе, я смотрела на раскинувшийся внизу гудящий город, который даже так поздно сиял огнями уличных фонарей и проезжающих мимо машин. Рядом виднелись многоэтажки, в окнах которых горел свет. Люди жили своей привычной жизнью, а я представляла себе, кто может жить за окнами каждой из квартир.

Когда хлопнула дверь в ванной комнате, быстро накрылась одеялом и притворилась, что сплю. С закрытыми глазами слышала, как он укладывается на полу, укрывается одеялом. А потом стало слышно только его размеренное дыхание. И мое гулко стучащее сердце.

Какое-то время я лежала, не двигаясь, боясь пошевелиться. Но потом поняла, что мужчина меня трогать не станет, и успокоилась. Уже засыпая, услышала звонок его мобильного.

— Да? — он пытался говорить тихо, но мне было хорошо его слышно. — Ты уверен?.. Понял.

Тишина и молчание. И в этой, теперь противной, тишине, в голову стали лезть не самые приятные предчувствия.

— Что случилось? — спросила, не выдержав страха перед неизвестностью.

— В доме, куда мы ездили, были разборки. — Оповестил меня голос в темноте, заставив дрожать колени. — Есть раненые. — Продолжал он, а к дрожащим коленям добавились стучащие и не попадающие друг на друга зубы. — Мы правильно сделали, что поехали сюда. Тут нас вряд ли найдут. Спи.

Что? Вряд ли? Значит, это не точно? А если все же найдут?

Мысли лихорадочно кружили в голове, подкидывая, одну за другой, картинки страшной расправы. И, если еще пять минут назад я была спокойна и уверена в себе, то теперь металась по кровати, словно в лихорадке, туго соображая от страха. Мои нервы были как натянутая струна, и каждый шорох за дверью отзывался очередным приступом панического страха.

В какой-то момент я поняла, что мужчина, лежащий на полу, притих и, наверное, уже спит. И мне тоже захотелось такой же уверенности и спокойствия, чтобы я смогла вот так просто уснуть. Он ведь сильный, сможет меня защитить. Ведь так?

Откинула одеяло и встала с постели. Прихватив с собой подушку, тихо направилась в сторону импровизированного спального места на полу. Все так же, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить мужчину, примостилась рядом с ним, положив подушку под голову. Тут же почувствовала, как он зашевелился, повернулся ко мне лицом.

— Мне страшно, — пропищала я в свое оправдание.

Мужчина, ничего не отвечая, провел рукой по моей талии, чуть сжимая, а потом рывком прижал меня к себе, вышибая воздух из моих легких. По телу пробежала дрожь, ускоряя и без того сумасшедший ритм сердца. Не раздумывая, поддавшись порыву, чмокнула его в губы. Но мужчину это не устроило. Он жадно впился в мой рот, раздвигая губы и нагло вторгаясь в рот языком. От избытка ощущений, внезапно разлившихся по телу, вскрикнула ему в губы, ощутимо кусая его нижнюю губу. Чувствовала себя дикой кошкой, уверенно играющей с понравившимся самцом. Я не была влюблена в него, но мое тело, казалось, жило своей жизнью. Дикая жажда, смешанная с непривычным напряжением внизу живота, сводила с ума, заставляя выгибаться в его руках.

Оперся на локтях и рывком опрокинул меня на спину, нависая сверху. Не разрывая поцелуй, провел рукой по бедру, подхватывая футболку и поднимая ее все выше. Мне захотелось коснуться его. Провела рукой по мускулистой груди, чувствуя, как пальцы щекочут волосы, покрывающие грудь мужчины. Чуть сжала кожу, царапнула и выгнулась ему навстречу, когда он сжал мою ягодицу с такой силой, словно хотел впечатать в себя. Мужчина зарычал, отрываясь от моих губ, сел и потянул меня за плечи, заставив сесть. Одним движением он стянул с меня футболку, и тут же его губы сомкнулись на моем соске. Он жадно втягивал его в рот, не нежничая, то посасывая, то прикусывая до боли. Боль в сочетании с удовольствием расползалась по телу раскаленным железом. Отпустил сосок и тут же вцепился во второй. Каждое его движение отдавалось импульсом внизу живота и между ног. Тело дрожало и чуть подрагивало, как в лихорадке. Я закусила губу и опустилась на спину.

— Нет, — вскрикнула, когда почувствовала, как его пальцы забрались под кружево трусиков, чтобы стянуть с меня белье. — Не надо. — И я схватила его за запястье, призывая остановиться.

— Я ничего тебе не сделаю. — Прохрипел его голос в темноте, в то время, как палец призывно поглаживал лобок сквозь кружево трусиков. — Доверься мне.

Не успела спросить, что он имеет в виду, потому что его горячее дыхание опалило живот, а уже через мгновение он провел по ней языком и мягко втянул в себя. Хриплый стон вырвался из горла, а тело пробило электрической волной. Рука на его запястье сама собой расслабилась, не мешая ему стянуть с меня трусики. Тело напряглось, отвечая на каждое прикосновение, и даже скольжения влажных трусиков по бедрам отзывалось сладкой истомой между ног.

Мужчина мягко раздвинул мои ноги руками, погладил внутреннюю сторону бедра. Когда его пальцы, будто нечаянно задевали влажные складочки, я всхлипывала и выгибалась ему навстречу. А когда он провел по ним языком, я на миг забыла, как дышать.

— Сладкая, — услышала его шепот словно в тумане.

Я поняла, как сильно он до этого сдерживался, когда он стал жадно вылизывать меня, чуть раздвигая ноги и придерживая за ягодицы. Он водил языком, то проникая глубже, то чуть касаясь и дразнясь. Провел кончиком по клитору, запуская фейерверк незнакомых ощущений и вызывая одно желание — крикнуть, чтобы не останавливался. Напряжение внизу живота нарастало, закручиваясь тугой спиралью, я уже не сдерживала стонов, которые становились все громче. От нетерпения ерзала ягодицами по одеялу, и мужчина крепко вцепился в них, фиксируя в удобном для него положении. Оргазм настиг внезапно и заставил выгнуться дугой в его руках. Я шумно дышала, ощущая стихающие волны удовольствия, тело содрогалось, постепенно успокаиваясь.

Не успела прийти в себя, как почувствовала его пальцы у себя между ног. Он провел по мокрым складкам, собирая влагу, а потом размазал ее по члену. Когда только успел снять белье? Взял мою руку и положил на свою плоть, пальцы машинально сомкнуть вокруг внушительных размеров достоинства.

— Не бойся, — прохрипел он возле моего уха, — хочу, чтобы ты ко мне привыкала.

Он накрыл мою руку своей ладонью и толкнулся членом в мой кулак, громко всхлипнув. Я не мешала ему и не сопротивлялась, чувствуя, что начинаю еще больше возбуждаться, ощущая, как его ствол скользит в моей руке. Мужчина тут же почувствовал мое возбуждение, и его пальцы легли на мой лобок, а потом сместились на клитор. От давления на чувствительный бугорок, я громко всхлипнула и сама провела рукой по его члену, чувствуя, как он твердеет и становится больше. Мужчина, не прекращая своих ласк, позволил мне самой ласкать его, делать, как мне хочется. И я сжала крепче его член, снова и снова проводя кулачком, ощущая головку и ствол. Его пальцы в это время продолжали ласкать клитор, то надавливая, то растирая чувствительное местечко. Услышала его хриплый стон и ощутила, как на бедро брызнула теплая струя спермы. От осознания, что он кончил, я поймала вторую волну оргазма, вскрикивая и выгибаясь под его рукой.

Мы лежали на полу, медленно приходя в себя. Я подумала о том, что нужно бы пойти в ванную, но в этот момент его рука накрыла меня, притягивая к себе за талию и прижимая спиной к широкой груди.

— Не убегай от меня, — прошептал мне на ухо. Улыбнулась и накрыла его ладонь своей.

Просыпаюсь утром от того, что кто-то шумит посудой на кухне. Открываю глаза и сразу вспоминаю вчерашний вечер и эту ночь.

Когда я последний раз так крепко спал? А, ну да, точно! Никогда.

Вчера мы все-таки перебрались в постель, когда поняли, что на полу спать жестко и неудобно. И теперь, перевернувшись на живот, я вижу просыпающийся город в панорамном окне.

Встаю, натягиваю брюки и иду на кухню. Мое светловолосое чудо накрывает на стол, ставит возле меня тарелку с яичницей. На ней только моя футболка, которую дал ей вчера, она выглядит на ней просто огромной. Волосы собраны в пучок на макушке, а на лице ни грамма косметики. Выглядит она идеально красивой и домашней.

— Кроме яиц и муки ничего нет, знаешь? — поясняет она, раскладывая приборы. Серьезно? Мука? Не знал. Милая, я знаю телефон службы доставки. То, что в холодильнике нашлись яйца — это уже почти чудо.

— Знаешь, если нам придется еще тут сидеть, надо купить продукты. — Продолжает она. Еще день? Хм, не уверен, что могу позволить себе выходной, дела не ждут. А вот ради еще одной такой ночи есть над чем задуматься. Может, плюнуть на все и закрыться с ней тут на неделю?

— Ты какой кофе любишь? — спрашивает, взглянув на меня. Ее взгляд бесстыдно скользит по моему голому торсу, а щеки заливаются румянцем. Моя ты хорошая!

— Вторая кнопка слева, — киваю на кофемашину, прерывая поток ее, явно не безобидных, мыслей. Она вздрагивает, поворачивается в сторону кофемашины и нажимает нужные кнопки. Через пару минут на столе рядом со мной появляется чашка эспрессо.

— Спасибо, — говорю ей с улыбкой. Когда мне последний раз женщина готовила завтрак? А, ну да, точно! Никогда. А чтоб вот так сидеть рядом и завтракать — это и подавно никогда.

Мы молча завтракаем, не спеша, запивая скромный завтрак свежесваренным кофе. Для себя она приготовила сладкий американо. Думаю, что хотела бы капучино, но молока в холодильнике не оказалось. Яичница немного пересолена, и иногда в ней попадается скорлупа. А в целом, это просто идеальный завтрак.

— Мы можем вернуться домой сегодня, если ты хочешь. — Говорю и внимательно смотрю на ее реакцию. Она застывает на мгновение. Потом на ее лице отражается сомнение.

— Хочу, — отвечает тихо. Мне сложно, но все же удается подавить вздох отчаяния. Теперь мы вернемся домой, и каждый погрузится в свои дела. А она будет старательно делать вид, что ничего не было этой ночью. Уверен, она постарается все забыть. Есть, конечно, слабая надежда, что не сможет. Но в ее возрасте так легко менять увлечения.

— Тогда можешь собираться, — говорю почти шепотом. А у самого ком в горле и какая-то тоска сжимает грудь. Как же так-то? Хоть бы попыталась сделать вид, что жалеет о том, что надо возвращаться. Не понравилось что ли? Та нет, я ведь не дурак, понимаю, когда женщине хорошо.

Она собирает со стола посуду и ставит в раковину. Поворачивается ко мне спиной и, включив воду, начинает мыть тарелки. Тихо встаю и подхожу к ней, прижимаюсь к ее спине и обхватываю руками талию. Она вздрагивает и замирает, но не вырывается и не протестует. И на том спасибо!

Зарываюсь носом в ложбинку между шеей и плечом, шумно вдыхаю ее запах. Она пахнет молоком, ягодами и молодостью. На нежной коже вмиг остаются покраснения от того, что щетина колет и царапает ее. А меня это только больше заводит. Хочется, чтобы она вся принадлежала мне. А еще хочется, чтобы такие завтраки были каждый день. И плевать, что пересолено.

Очень неохотно отрываюсь от нее.

— Вкусно пахнешь, — шепчу на ухо, удивляясь тому, насколько хрипло звучит мой голос.

Она не поворачивается, продолжая стоять. Отхожу от нее и иду в комнату, сбегаю, чтобы не передумать, потому что не удержусь, долго не смогу. Быстро нахожу свежую рубашку в шкафу и надеваю ее. Все это время стараюсь не смотреть на нее, чтобы не смущать. Позади меня раздается шум воды в раковине и шум посуды, которую она ставит на сушилку. А потом щелчок замка в ванной комнате.

С шумным выдохом опускаюсь в кресло. Когда она выходит из ванной, на ней вчерашнее платье. Волосы распущены и теперь они каскадом струятся по плечам. Она проводит по ним, запуская пальцы между прядями, пытаясь расчесать их без расчески. А я застываю с открытым ртом, рассматривая эту красоту. Еще вчера заметил, как красиво струится шелк по ее идеальному телу. Но теперь, в свете утреннего солнца, ткань переливается какими-то сказочными оттенками, как закат и рассвет в одном цвете. Нежная молочная кожа будто светится молодостью и красотой. На щеках легкий румянец от ее манипуляций с волосами. Наверняка, она сейчас думает, что выглядит ужасно с растрепанными волосами. Глупая, не понимает еще, насколько хороша.

Поднимает взгляд и всматривается в мои глаза. Надо же, и глаза ее сейчас выглядят, словно прозрачными в лучах утреннего солнца.

— Пойдем? — спрашиваю хрипло. Она кивает, и мы выходим из квартиры, которую я предусмотрительно запираю на три замка. Как обычно.

Мы возвращаемся в особняк, она быстро выходит из машины, не говоря ни слова, и убегает в свою комнату. А я чувствую себя дураком, который слишком размечтался и придумал сам себе сказку. И только в своем кабинете мне не нужно изображать непроницаемого хозяина мира. Захлопнув за собой двери, приваливаюсь к ней спиной и бью себя ладошкой по лбу.

«Вот идиот», — проносится в голове.

Все утро и по дороге домой я не знаю как вести себя с ним. Теперь. Мне было хорошо ночью. Но я привыкла, что отношения у нас скорее деловые, чем супружеские. Непонятно только, почему меня к нему так тянет. И пахнет он вкусно. Моими любимыми сигаретами и чем-то еще, древесно-терпким.

Вот и мучаюсь все утро. Хочется прижаться к нему. А стоит ему подойти, как вмиг теряюсь и не могу пошевелиться. Странная какая-то реакция, непривычная. Не была я никогда робкой, а тут прям колени подкашиваются, когда его вижу, еще и так близко. И совсем не от страха они подкашиваются. Хотя, грозный вид моего мужа очень многих заставляет трястись от страха, я давно заметила. Но я больше не боюсь, не теперь. Мне это даже нравится. Такая вот огромная скала, способная защитить от любой бури. Наверное, это про таких мужчин говорят, что за ним, как за каменной стеной.

Как только машина остановилась во дворе, выскочила из нее и побежала в свою комнату. И только закрыв двери на замок и прижавшись к ней спиной, я смогла облегченно выдохнуть. Мне, определенно, нужно время, чтобы все обдумать и привести мысли в порядок. И выработать какую-то тактику своего дальнейшего поведения с ним.

«А вдруг, для него то, что было ночью, — это просто мимолетный эксперимент. А я тут размечталась уже, обвешиваясь розовыми соплями», — пронесшаяся в голове догадка совсем не добавила оптимизма и окончательно выбила почву из-под ног.

До обеда я сидела в своей комнате безвылазно, боясь встречи с мужем. А вот после обеда живот предательски заурчал, напоминая, что пересоленная яичница и кофе за день — это ничтожно мало, даже для такой хрупкой особы, как я. Пришлось выбираться из укрытия, предварительно свесив голову с лестницы и убедившись, что моего мужа не видно.

Хорошо, что на кухне никого нет. Подбегаю к холодильнику и быстро достаю из него все, что понравилось. Расставляю на столе приборы и сажусь на стул.

Появление в комнате мужа я скорее почувствовала, чем увидела. Еще до того, как его огромная фигура возникла в дверном проеме. Ума не приложу, как ему удается так тихо передвигаться. Вроде ж немаленький вес, его шаги должны быть слышны далеко. Но, нет, наоборот, он ступает так тихо, что каждый раз диву даешься. Словно крадется. Наверное, поэтому его появление каждый раз производит такой фурор. Словно внезапно нарисовавшаяся перед глазами груда мышц.

Он смотрит на меня, не говоря ни слова. А я зачарованно пялюсь на него. И, когда он отворачивается и нажимает что-то на кофемашине, я, не стесняясь, разглядываю рельеф мышц, проступающих под плотно облегающей его спину белой футболкой. Обычно у таких крупных мужчин есть жирок по бокам и на животе. Но у него одни мышцы, которые на ощупь словно каменные. Я точно знаю это, потому что ночью успела прощупать их пальцами. При мысли о сегодняшней ночи заливаюсь румянцем и опускаю глаза вниз, утыкаясь в тарелку. А мужчина забирает чашку с кофе и, все так же молча, выходит из комнаты.

Он даже не пытался подойти ко мне или заговорить. Вышел из комнаты. Словно меня тут нет. А я отчего-то расстроилась, что не попытался. Хотя мне этого совсем не хотелось. Тогда чего теперь так грустно? Наверное, моя догадка верна, и такие ночные эпизоды для него — просто эпизоды, которые он быстро забывает. А мне обидно отчего-то. Хотелось быть особенной.

Напридумывала себе всякие глупости, а теперь вот сижу печальная.

Тряхнула головой, словно желая выкинуть его из своих мыслей.

«У меня и без него есть чем заняться», — подумала, утешаясь этой мыслью.

А заняться мне действительно было чем. Мои уроки никто не отменял, так что уже утром меня ждал преподаватель, которого нанял Николай. И все вернулось на круги своя. Я училась с утра до позднего вечера, а Николай работал, и я его почти не видела. Иногда мы встречались на кухне, когда он приходил, чтобы сделать себе кофе. Но часто дни пролетали в суете и мы могли так и не увидеться.

Так продолжалось неделю. И так было и сегодня. Я грызла гранит науки, а потом поужинала, приняла душ и, надев свою любимую пижамку, забралась в постель. Уже проваливаясь в сон, услышала, как открывается дверь. И судя по тому, что я запирала ее на ключ, открыть ее мог только мой муж. Может, он специально поставил сюда такой замок, чтобы я не могла от него закрыться? А может, для него вообще не существует закрытых замков? Почему-то интуиция подсказывала, что второй вариант правильный.

— Спишь уже? — услышала его хриплый шепот в темноте. От звука его голоса по телу пробежала волна мурашек, но я не подала виду, что как-то реагирую на него. Он же игнорил меня всю неделю. А я чем хуже?

— Мне нужна твоя помощь, — снова его вкрадчивый шепот, от которого меня накрыло новой волной мурашек. Было что-то интимное в этой беседе, словно он вот-вот собирается поделиться со мной своими сокровенными мыслями. Наверное. И правда темнота стирает границы.

— Какая помощь? — поинтересовалась шепотом. И почему мы шепчемся, если никто не спит?

— Одевайся, по дороге расскажу. — Пообещал он. — Только никаких платьев. Надевай джинсы и удобную обувь.

Он вышел и закрыл за собой двери. А я вскочила с кровати, съедаемая любопытством. Вытащила из шкафа джинсы, футболку и кроссовки, быстро все надела. Волосы собрала в пучок на макушке. Взглянула на себя в зеркало, и отражение сказало мне, что я вроде ничего, хорошо выгляжу. Даже вот в этом простом наряде.

Спустилась по лестнице и вышла во двор, где у входа меня уже ждал Николай за рулем своего внедорожника. Кивком головы он показал мне, чтобы я забиралась в машину. И я послушно уселась на переднее пассажирское сидение. Салон авто тут же «порадовал» меня уже знакомым запахом любимых сигарет, кожи и чего-то древесно-сладкого. От этого коктейля ароматов низ живота свело в узел, а во рту все пересохло.

Мы выехали за ворота, и машина плавно покатила по улицам ночного города. Через какое-то время мы повернули на проселочную дорогу и остановились возле двухэтажного дома с невысоким забором.

— Что мы тут делаем? — Спросила, повернувшись лицом к мужу. И тут же вздрогнула, столкнувшись с горящим омутом его, кажется, черных глаз.

— Мне нужен один документ. — Стал пояснять мужчина хрипло. А у меня от его тона и горящего страстью взгляда в животе запрыгали бабочки, барабаня там так, словно желали свернуть себе шею. — Он находится в сейфе, в этом доме. Забраться в него можно только через небольшое окно на заднем дворе. Я не пролезу, а вот ты запросто сможешь. Поможешь?

Что? Он хочет, чтобы я влезла в дом и украла из него важные документы? Он совсем рехнулся?

Адреналин зашкаливал, но сознание было ясным. Наверное, в такие минуты организм привлекает резервы, о которых мы в обычной жизни не догадываемся.

— Где это окно? — спросила, быстро приняв решение.

Как и следовало ожидать, Алиса закрылась. Спряталась в своей комнате, а потом укрылась своим обучением, как броней, старательно избегая встречи со мной. То, что она не понимает, как вести себя со мной дальше, было видно по ее взгляду. Страх, который там застыл, заставлял меня избегать встреч с ней и называть самого себя дураком. Только вот такая тактика совсем не приближала ту счастливую картинку, которую я уже успел нарисовать у себя в голове. Это в моих мечтах Алиса ждала меня после работы, радостно запрыгивая на руки прямо с порога дома. А в реальности все было совсем наоборот. Она тщательно меня избегала, и я даже не знал, как подойти к ней теперь.

Через неделю, когда наши, теперь только случайные, встречи стали нормой, а в последние два дня она умудрилась ни разу не попасться на глаза, я понял, что дело — труба. Такая смела девчонка, и так затравленно меня избегает? Неужели я настолько плох?

Никогда раньше не задавался вопросом, насколько я хорош или привлекателен. А зачем? Когда есть деньги, девчонки сами прыгают на член, очевидно, не раздумывая о перспективе дальнейших отношений. Да и меня всегда такое положение дел устраивало. Только вот не теперь.

Алиса — это другое. Светлое и чистое. И обидев ее, я бы не смог себя простить. Уж лучше пусть бегает от меня, как сейчас, чем плачет, забившись в угол. А может, она плачет, когда запирается в своей комнате? Не решаясь войти к ней, чтобы не напугать еще больше, я стал иногда подходить к двери ее спальни и слушать, стараясь разобрать каждый шорох. Вроде всхлипов не слышно. И на том спасибо.

Моя логика, которая никогда не давала сбоя, нервно металась от одного решения к другому, когда мои мысли то и дело возвращались к Алисе. Я всегда мог придумать решение для любой задачи, с наименьшими потерями мы с Князем выходили из каждой передряги. И я был уверен в том, что любую проблему можно решить, если подключить логику и здравый смысл. Только вот это все никак не включалось, когда я слышал торопливые шаги Алисы за дверью своего кабинета. Бежать за ней или оставаться на месте и ждать? И я всегда просто оставался в кабинете, не сразу выходя из ступора. В такие моменты сердце начинало громко стучать в висках, отмеряя каждое мгновение наших недовстреч.

Но пустить все на самотек, отпустить Алису — нет, этого я уже не смогу. Снова и снова я прокручивал в голове нашу ночевку в квартире и то, что к этому всему привело. И в итоге не придумал ничего лучше, чем организовать ей очередной выброс адреналина в крови. Только так есть шанс приблизить ее к себе.

Достал из кармана мобильный и нажал кнопку быстрого вызова.

— Здравствуйте, Николай Антонович, — скороговоркой выдал Стас.

— И тебе не болеть, — ответил я. Для моего хитрого плана мне понадобится помощь, и никто лучше Стаса, на роль пособника не подойдет. — На сегодняшний вечер мне понадобится твой дом.

В трубке повисло неловкое молчание. Очевидно, Стас обдумывал заявку на его имущество, перебирая в уме варианты отказа. Но сегодня я не был настроен слушать его невнятный лепет. В доме Стаса я бывал всего пару раз и прекрасно помнил планировку. Для начинающей домушницы — то, что надо. Конечно, я ни разу не говорил Стасу, что в его «крепость» сможет влезть даже сопляк. А он и не спрашивал моего мнения.

— Николай Антонович… — начал возмущения голос в трубке. Но я не дал ему договорить.

— Возражения не принимаются. Сегодня в твоем доме никого не должно быть. — Тоскливый вздох в телефонной трубке. — И в сейф положи договор какой-нибудь, прошлогодний. Неважно какой.

Через пять минут разговора все детали ночной вылазки были оговорены. А еще через час Стас отрапортовал, что все готово. Все-таки, когда тебя боятся окружающие — это не всегда плохо. Так проще надавить на человека, добиться от него всего, что тебе нужно.

Отставив в сторону все свои сомнения, я мысленно сказал себе, что этот вечер станет решающим. Если Алиса хоть что-то чувствует ко мне, даже, если сама об этом не догадывается, то я не зря привез ее к этому дому. Да, это обман. Но ведь она об этом не знает. Вон как трусится, сверкая глазами, на переднем сидении внедорожника. Сейчас, в этом простом наряде, она невероятно хороша. Такой, по-домашнему обычной, она мне нравится больше всего.

— Где это окно? — спрашивает чуть дрогнувшим от страха голосом. В голосе дрожь, а в глазах решимость. А я думал, что она откажется, испугавшись последствий. Но, нет. И все-таки я в ней не ошибся.

— За домом, на первом этаже. — Я все время наблюдаю ее реакцию. Она хмурит брови, но слушает внимательно. Хочется сказать, что волноваться ей не о чем, ведь я рядом. Да и искать того, кто забрался в дом, никто не станет. Но так я все испорчу, и эта ночная вылазка утратит всякий смысл. Поэтому продолжаю вещать важную сейчас информацию. — Там есть небольшое окошко в подвал. На всех остальных окнах стоит система сигнализации. Но там точно нет, я проверил. — Безбожно вру, но сейчас никак иначе. И где я научился так убедительно нести всякую чушь? Знаю ведь, что сигнализацию на сегодня Стас выключил, как мы и договаривались.

— И что дальше? — спрашивает почти шепотом. Ей страшно, я вижу это по лихорадочному блеску в глазах. Страх слышен в голосе. И даже ее сбившееся дыхание выдает волнение.

— Поднимешься по лестнице из подвала и на первом этаже первая дверь справа — это кабинет. Сейф за картиной, на стене она всего одна. Код — два пять девять четыре шесть два. Повтори.

— Два пять девять четыре шесть два. — Повторяет послушно. Смотрит на меня внимательно.

— Я буду ждать тебя здесь. — Говорю почти шепотом.

— Как мне открыть окно?

— Его обычно не запирают. У них кот живет, оставляют открытым для него. — Я вру убедительно, и она кивает.

Открывает двери и выбирается из машины. Подходит к воротам, и я чуть было не хлопаю себя по лбу. А ведь про ворота мы со Стасом не договорились. И как я мог забыть? Что теперь делать? Наверняка, он не догадался не ставить их на сигнализацию. Но, не успеваю я подумать, как она ловко, хватаясь за резную ковку ворот, взбирается, и, словно пушинка, опускается по ту сторону ограды. А ведь я уже и забыл, насколько проворно она лазила по дереву, и ведь тогда она умудрялась делать это в вечернем наряде, еще и каблуках. Так что теперь, в кроссовках и джинсах, она перемахнула через преграду, не успел я моргнуть.

Только, когда она скрылась из виду, я достал смартфон и подключился к видеокамерам дома. Конечно, дом был оснащен системой слежения, но знать об этом моей малышке было ни к чему. Во дворе дома ярко светили фонари, и было прекрасно видно, как Алиса крадется к заветному окну за домом. Добравшись до него, она хватается за ручку и резко дергает. Оно не поддается, и она снова дергает несколько раз. Вот Стас! Забыл открыть окно! Убью!

Но Алиса не растерялась. С замиранием сердца и восхищением в глазах я наблюдаю, как она возвращается к лужайке возле дома, находит большой камень, который украшает лужайку, а потом ударяет им со всей силы по стеклу, и оно разлетается на мелкие осколки. Аккуратно убирает торчащие куски стекла и забирается в дом. Я даже дышать перестал от удивления и гордости за мою девочку. И только внезапно зазвонивший телефон отвлек меня от любования за ее плавными движениями уже в доме.

— Николай Антонович, — слышу гневные вопли Стаса в трубке. Наверняка, он тоже подключился к камерам и наблюдает за Алисой, как и я. — Что за цирк? Кто мне заплатит за разбитое окно? — Стас так разошелся, что забыл о том, что орет не на мальчиков из службы охраны, а на меня.

— Сам виноват, что окно не открыл, — осадил его резко. — Тебе что было сказано? Сегодня ты свободен и можешь отдыхать. Так вот и отдыхай.

Стас еще пытался бухтеть нервно в трубку, но я его уже не слушал. Как завороженный, наблюдал за плавными движениями Алисы, которая уже добралась до кабинета и теперь осматривала комнату в поисках вожделенного сейфа. Быстро нашла картину и сняла ее со стены, положив аккуратно на стол. Набрала код на сейфе и тот сразу открылся. Она ни разу не ошиблась, с первой попытки попала в нужную комбинацию. И это осознание разливалось теплом и гордостью в груди.

Девушка быстро схватила бумаги и аккуратно, оглядываясь по сторонам, выбралась из дома через все то же разбитое окно. Ловко перемахнула через ворота и побежала в сторону внедорожника. Я едва успел отключиться от камер на смартфоне, как двери распахнулись, и Алиса запрыгнула на переднее пассажирское сидение.

— Пристегнись, — сказал хрипло. От вида ее раскрасневшихся щек и, вздымающейся от дыхания, груди в штанах стало тесно. Мысли в голову лезли совсем не невинные. Но сейчас не время.

Дождавшись щелчка ее ремня безопасности, я резко нажал на газ, и машина дернулась, срываясь с места.

Какое-то время мы едем молча, и я краем глаза наблюдаю за мужем. Он уверенно ведет машину, иногда поглядывая в мою сторону. Я все еще сжимаю в руках злополучный документ, который удалось выкрасть из того дома, пальцы дрожат от страха и непроизвольно сжимаю руки в кулаки, от чего бумага немного сминается и хрустит.

— Что это за документ? — Мне хочется знать, ради чего я так рисковала только что. Потому что я сама не понимаю, как могла согласиться на такую авантюру.

Одно дело прогуливать пары в универе и врать куратору о плохом самочувствии на лекции, и совсем другое — залезть в чужой дом. Меня все еще колотит от страха и андреналина, который гуляет в крови. Не понимаю почему, но когда этот мужчина рядом, мне кажется, что я все смогу. И я почему-то уверена, что он всегда прикроет и не даст в обиду. Откуда такая уверенность? Не знаю. Но с самой первой встречи я просто знаю, что он не хочет навредить мне.

Раньше я боялась его. В основном из-за его внешнего вида. Казалось, что такой большой мужчина может сломать меня, как соломинку, в любой момент. Но потом я перестала его бояться. Ведь, если бы он хотел навредить мне, то уже давно бы это сделал. А в последнее время я и вовсе чувствую себя уверенней только в его присутствии. Хочется прижаться к его груди, оградиться таким способом от всех проблем. Но сейчас не время для таких нежностей.

— Один важный договор, — отвечает мужчина тихо и хрипло. Его взгляд бегло скользит по моей фигуре и останавливается на глазах. Я машинально облизываю пересохшие губы, он на мои губы смотрит. Кажется, целая вечность проходит, пока он все же не отлепляет свой взгляд от моего лица, возвращаясь к дороге. — Ты очень помогла мне сегодня, спасибо. — Хрипит он, не поворачиваясь ко мне.

Я опускаю глаза и смотрю на его руку, которая спокойно лежит на рычаге коробки передач. Рассматриваю длинные пальцы и большую ладонь, испещренную венками. Хочется взять его за руку, почувствовать, как он сожмет мои пальцы в ответ, но я одергиваю себя, напоминая, что ему это не нужно.

Мы подъезжаем к особняку и въезжаем в открывшиеся ворота. Он выходит из машины, а я не выпрыгиваю, чтобы сбежать, а жду, пока он откроет двери с моей стороны и поможет выбраться из салона. Колени все еще предательски дрожат, а когда наши руки соприкасаются, начинают дрожать еще сильнее. Он не отпускает моей руки, ведет в дом, в свой кабинет. Подходит к бару и достает два стакана, наливает в оба стакана виски, бросает лед. Потом поворачивается ко мне, протягивая стакан.

— Выпей, полегчает, — говорит он, отчего-то шепотом.

Беру стакан и делаю глоток. Алкоголь обжигает горло, приятным теплом разливаясь по телу. Дрожь становится меньше. Я делаю второй глоток, а мужчина забирает у меня папку с документами, которую я все еще сжимаю в руке, и небрежно швыряет ее на стол. Подходит ко мне. Так близко, что моя щека касается его рубашки. Обхватывает рукой мой подбородок и поднимает вверх. Внимательно всматривается в мое лицо, словно хочет прочитать мои мысли. Или уже давно прочитал? Он, как хищник, большой и опасный. Его тело как камень, сильные руки могут беспощадно сломать меня, а взгляд, кажется, смотрит в самую душу. Наверное, мне нужно испугаться. Но инстинкт самосохранения парализован волной возбуждения, которая прокатывается по телу, стоит ему аккуратно притянуть меня к себе за талию. Он склоняется к моему лицу, вызывая дрожь во всем теле, его дыхание смешивается с моим.

— Почему ты помогла мне? — выдыхает шепотом мне в губы. Я скорее догадываюсь по губам, чем слышу его вопрос. Звук моего сердца в висках оглушает, не давая мозгу функционировать нормально.

— Потому что ты попросил, — я отвечаю первое, что пришло в голову. Ведь я и сама не понимаю, почему согласилась на это.

— А ты всегда делаешь то, что тебя просят? — усмехается мне в губы, почти касаясь их своими. Его рука перемещается с моего подбородка на щеку, потом на шею. И вот уже пальцы проворно распускают пучок на макушке. Волосы каскадом рассыпаются по плечам, и он тут же запускает в них пальцы, перебирая пряди. С такой нежностью, словно передо мной не эта огромная груда мышц, а милый ласковый кролик.

Он невесомо проводит губами по моим губам, чуть касаясь, задевая и дразня. Возбуждение волнами прокатывается вдоль позвоночника, а из губ вырывается невнятный всхлип. Я кладу руки ему на грудь и чуть сжимаю ткань рубашки, притягивая его к себе. Он на мгновение удивленно смотрит мне в глаза, а потом впивается в губы. Поцелуй растекается во рту вкусом виски и моих любимых сигарет. Я шумно втягиваю носом его, такой мужской, запах. От этого запаха между ног разгорается пожар. Бабочки в животе сошли с ума, устроив настоящую бойню. Где-то в глубине сознания мелькает мысль, что этот мужчина избегал меня целую неделю и потом я, скорее всего, пожалею. Но она безжалостно задвинута на задний план бабочками в животе, которые хотят сделать этого мужчину моим прямо сейчас. Обхватываю его шею, повиснув на нем. Он подхватывает меня, словно пушинку, и, не отрываясь от моих губ, усаживает на стол. Раздвигает мои ноги и вклинивается между ними.

Не разрывая поцелуй, он просовывает руку мне под футболку, сминает грудь, сжимает пальцами сосок. Я вскрикиваю, когда он больно перекатывает сосок между пальцев. Это ощущение отзывается жаркой волной от груди к низу живота и разливается влагой между ног. Инстинктивно подаюсь бедрами вперед и трусь промежностью о его ширинку. Он со стоном сжимает волосы у меня на затылке в кулак, тянет, заставляя запрокинуть голову и впивается губами в пульсирующую венку на шее.

— Хочу тебя, — шепчет хрипло мне в шею, — пи**ец, как хочу. — Он всасывает кожу, больно ее прикусывая. Вскрикиваю «ай!», в голове мелькает мысль, что завтра там будет засос.

— Прости, — шепчет он мне в ухо. — Не хочу, чтобы тебе было больно. Но пи**ец как трудно сдержаться.

Он шумно выдыхает и легонько целует меня в шею. Рукой чуть сжимает грудь, поглаживает полушарие, касается теперь нежно, почти невесомо.

— Такая нежная…, прости, — шепчет мне в ухо, запуская по коже табун мурашек. Рукой притягиваю его к себе за шею и впиваюсь в губы. Он тут же отвечает на поцелуй, врываясь языком в рот, сцепляясь с моим. Когда он, не сдержавшись, сжимает руку на моей талии, больно вдавливая меня в свое тело, я вскрикиваю ему в рот, подстегивая и поощряя продолжать. Всего лишь поцелуй, но я вспыхиваю, прижимаясь к нему всем телом. Возбуждение каленым железом течет по венам, а сильный руки, умело ласкающие мое тело, вызывают электрический разряд умелыми прикосновениями.

Он расстегивает молнию на моих джинсах, чуть отстраняется и стягивает их с меня. Я не сопротивляюсь, все еще находясь в пьяном тумане, вызванном такой желанной близостью. И только когда ягодицы касаются прохладной поверхности стола, сознание оживает, ударяя в голове мыслью о том, что все это быстро закончится и я снова стану ему не интересна. Отстраняюсь от него, пытаясь выровнять сбившееся дыхание.

И тут же я чувствую, как хватка его рук на моей талии ослабла. Он больше не держит меня, не прижимает к себе. Всматривается в мои глаза. Я вижу, как помутнел его взгляд, как тяжело вздымается грудь от сбившегося дыхания. Понимаю, как трудно ему сейчас остановиться. Но продолжать и сделать ошибку, о которой потом буду жалеть, я не хочу. Что будет потом, когда наш фиктивный брак станет нам обоим не нужен?

— Я пойду, — говорю ему и делаю движение в сторону своих джинсов, чтобы одеться. Спрыгиваю со стола, поднимаю одежду с пола и натягиваю на себя.

— Не уходи, — слышу его хриплое, когда уже успеваю дойти до двери. — Останься со мной. — Я оборачиваюсь и смотрю на него. Мне очень хочется остаться. Но пойти дальше я не готова.

— Уже поздно… — я не знаю, что хотела сказать ему, и как объяснить свой побег тоже не знаю. Мне просто хочется почувствовать себя в безопасности. А рядом с ним я не могу быть уверена ни в чем.

— Ты всегда можешь прийти ко мне, — он, как всегда правильно понял мое поведение. Он всегда все правильно понимает. А вот я так не умею. Не могу считывать реакции людей, так, как делает это он.

— Я буду ждать тебя, — слышу его хриплое, когда уже выхожу из комнаты.

На следующий день я привычно возвращаюсь к своим занятиям, и весь день проходит в непростом занятии разгрызания гранита науки. Несмотря на то, что эти занятия стали привычным делом, я все же забываю поужинать. Когда живот громким урчанием напоминает о себе, выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице.

Прохожу мимо кабинета и в приоткрытую дверь вижу, как мой муж сидит за столом и просматривает документы. Не сразу понимаю, что я остановилась у входа и тупо пялюсь на него. А когда он поднимает на меня взгляд, спасаться бегством уже поздно и глупо. Мужчина кивает мне, чтобы я заходила в комнату, и я послушно вхожу.

Мнусь у входа, а он показывает мне жестом на кресло. Сам встает из-за стола и подходит ко мне, сгребает меня в охапку и усаживается в кресло, удобно расположив меня у себя на коленях.

— Как прошел твой день? — его голос тихий, хриплый и властный. Но он старается говорить без нажима, даже нежно. Мне непривычно слышать от него подобные вопросы, звучит это все так, словно мы женаты много лет и по вечерам всегда говорим на подобные темы. А еще мне странно и непривычно, что он не набрасывается на меня и не игнорирует. Потому, что за все время нашей, почти супружеской, жизни, я наблюдала его только в этих двух состояниях. Словно для него не существует понятия «золотая середина».

— Хорошо, — отвечаю почти шепотом. Я не знаю, нужен ли ему мой развернутый ответ, нужны ли вообще мои пояснения и детали. Сейчас я напряженно жду от него того, что будет дальше. Но он просто перебирает рукой пряди моих волос. Почти интимно. Очень нежно. Мгновение волнения и приятного томления. И все портит неприятное урчание моего желудка.

— Ты голодна? — спрашивает мужчина. Киваю, и он встает, усаживая меня в кресло. Выходит из комнаты, но уже через пять минут возвращается с подносом в руках, уставленном тарелками с едой. Нарезка колбасы, сыра, фруктов — чего там только не было.

Он одной рукой придвинул журнальный столик, поставил на него поднос. А потом поставил рядом еще одно кресло и уселся в него сам. А потом он стал кормить меня, как маленькую, бережно засовывая в рот кусочки мясной нарезки, вперемешку с фруктами и сыром.

Все это было настолько непривычно и неожиданно, что я даже не стала протестовать, просто принимала его, такие нелепые, ухаживания. Обдумывала его поведение, и оно не увязывалось с тем пугающим обликом сильного мужчины, у которого я сейчас сидела на коленях. Иногда, как вот сейчас, он вел себя со мной слишком нежно и бережно, словно боялся сломать или навредить. И у меня такое поведение вызывало недоумение, подкрепляемое уверенностью в том, что навредить мне он просто не сможет. Вторая его рука спокойно лежала на моей талии, обхватывая ее длинными пальцами. Но и там прикосновения были такими невесомыми, будто он боялся оставить синяки своей неловкостью. Казалось, что он все время контролирует свою силу, подстраиваясь и привыкая к моей, слишком нежной для него, коже.

Я оторвала взгляд от его пальцев, которыми он захватил виноградинку и поднес ее к моему рту, и посмотрела на его лицо. Это лицо больше не пугало меня. Сейчас оно было напряженно-сосредоточенным, будто он делает что-то очень важное, при этом старается не сломать результат своих трудов. Вокруг глаз наметилась сетка морщин, а между бровей пролегла глубокая складка. Я подняла руку и провела указательным пальцем по этой складке, пытаясь разгладить ее своим прикосновением. Он замер и закрыл глаза, шумно втянув носом воздух. Когда он снова их открыл, в его взгляде было столько нежности, что к горлу подступил ком. Я нервно сглотнула и отвела взгляд, не в силах выдержать его томящую тоску, печаль и одиночество. Что он там говорил? Много женщин у него было? Это они сделали его таким одиноким?

Положила голову ему на плечо, уткнувшись носом в крепкую шею и привычно вдохнув его запах. Он отложил еду в сторону и зарылся пальцами в мои волосы, чуть ощутимо прижимая меня к себе, окутывая запахом любимых сигарет, смешанным с запахом его тела. От этого коктейля из запахов и прикосновений стало так спокойно и безопасно, казалось, что никто не сможет навредить мне, пока он рядом. Я блаженно прикрыла глаза, всего на минутку. А очнулась от ощущения невесомости и поняла, что он несет меня на руках куда-то. Где-то позади скрипнула дверь, мое тело бережно уложили в постель, а потом я почувствовала, как рядом со мной прогибается матрац и он ложится рядом. Доверчиво прижалась к нему и, не открывая глаз, втянула в себя его, ставший привычным, запах. Почувствовала, как сильная рука притягивает меня к крепкому телу, окутывая теплом и ощущением безопасности.

— Спи, — его шепот в тишине и легкое касание губ к моей макушке.

Когда я утром проснулась, сразу вспомнила вчерашний вечер. Мужчины рядом не было. Но смятая, рядом с моей, подушка указывала на то, что все это мне не приснилось.

Пол второго ночи, а я за рулем своего внедорожника. Жму на газ, превышая скорость, чтобы побыстрее вернуться домой. Нет, я не жалуюсь. Не знаю, сами мы выбираем свою жизнь, или просто попадаем в поток стечения обстоятельств, которые приводят нас к результату сегодняшнего дня. Раньше всегда был уверен, что только я решаю, куда мне двигаться по жизни. Я был уверен в этом на сто процентов. Ровно до того момента, как мне на голову свалилось светловолосое чудо, которое очень быстро завоевало главное место в моих мыслях.

Женился бы я на ней, если бы не вовремя вытащенное из сейфа завещание Захарова? Нет. Я бы не вспомнил о ней. Тогда это решение казалось логически взвешенным и верным. А теперь я не понимаю, как жил без нее все эти годы.

Попытки соблазнить ее, пока она находится во власти гормонов от пережитого шока, не вызывали во мне чувства гордости за себя. Но по-другому я не умел. За всю свою жизнь мне ни разу не приходилось добиваться женщину. Слишком доступные, слишком похожие, слишком на все согласные, слишком одинаковые… Эти «слишком», набившие оскомину, можно перечислять до бесконечности. Раньше мне хватало этого перечня. А потом стало тоскливо. Слишком много «слишком» всегда приводит к одиночеству. Потому, что нет настоящего.

Раньше я не задумывался о том, что чувствовали все эти женщины, которые когда-то были со мною рядом. Казалось, что их все устраивало. Им выделялось слишком много денег, чтобы они обижались на меня. А мне было слишком все равно, что они чувствуют. Теперь же все изменилось.

Когда Алиса вышла из кабинета, мне больше всего хотелось остановить ее, вернуть, просто потому, что так хотелось ее рядом. Но в то же время, ноги словно приросли к полу, тело задеревенело, и я не мог сделать и шага. Потому, что понял, что так нельзя. Она правильно тогда сказала. Можно заставить делать что угодно, только не любить. А мне так важно было, чтобы она сама пришла. А когда это стало для меня важным, я и сам не понял.

На следующий день, когда усадил к себе на колени и стал кормить, ткань ее домашнего платья немного задралась, и я заметил следы своих пальцев, которые остались после того, как я лапал ее на столе. Уродливые синие пятна на молочной нежной коже выглядели настолько чужеродно и неправильно, что захотелось стереть их с нее чем-то. Но вместо этого я ослабил хватку, стараясь не сделать снова больно. Постоянно контролировать свою силу было тем еще испытанием, особенно, когда хотелось прижать ее к себе насколько возможно крепче. Я не привык думать о таких вещах, не привык сдерживаться. И теперь приучал себя к этому, постоянно ослабляя хватку.

Только когда Алиса сама прижалась ко мне и уснула, я понял, что теперь я не один. Я бы мог так и просидеть с ней на руках всю ночь, но вряд ли ей будет удобно так спать. Поэтому отнес ее в комнату. Пока нес ее на руках, думал, что оставлю ее, а сам уйду, чтобы не мешать. А когда принес, понял, что не хочу уходить. Если бы она прогнала меня тогда, пришлось бы убраться из ее постели. Но она этого не сделала. Я прижимал ее к себе, ощущая размеренное дыхание и мерное биение ее сердца. Ее светлые волосы растрепались по моей груди и немного щекотали кожу. Ягодный аромат шампуня бил в ноздри, успокаивая. И я уснул, даже не понимая как это произошло.

Проснулся рано. И не сразу понял, почему я не в своей спальне. Голова Алисы все еще лежала на моей груди, она ощущалась почти невесомой, и, кажется, мы так и проспали в одном положении всю ночь. Аккуратно переложил ее на подушку рядом и встал с постели. Тихо вышел из комнаты, чтобы не будить. Начинался новый день, как всегда, забитый заботами и задачами, которые не терпели отлагательств.

Прошло две недели. И такие наши встречи вечером в кабинете стали чем-то привычным. Теперь я уже ждал их, стараясь поскорее завершить все дела. Мне хотелось думать, что и она тоже ждет этих встреч. А, может, мне просто слишком сильно нравилось так думать. Даже если я задерживался на работе, возвращаясь, когда весь дом уже спал, тихо пробирался в ее комнату, чтобы прижать ее к себе, ощутить такой родной запах ее волос. Иногда она просыпалась в такие мгновения, но никогда не выгоняла меня из спальни.

Доехав до знакомых ворот, нажал кнопку на пульте, открывая замок. Ворота разъехались в стороны, впуская во двор мой внедорожник. В доме стояла тишина. Было темно, но я прекрасно все видел в свете от уличных фонарей, который проникал в окна.

Алисы нигде не было видно. Оно и не странно, ведь уже два часа ночи. Конечно, она спит. Мысль о ее теплом мягком теле под одеялом вызвала нежность и трепет в груди.

Может, это и есть любовь? А иначе, как объяснить то, что я, поднявшись на второй этаж, иду не в свою спальню. Захожу в спальню Алисы, забираюсь в постель и прижимаю ее, такую мягкую и сладкую, к себе. Привычно вдыхаю знакомый аромат волос и кожи. Ощущаю нежную кожу под шершавыми пальцами. Она шумно вдыхает во сне. Поворачивается в мою сторону и закидывает на меня ногу, даже не просыпаясь. Довольно улыбаюсь и засыпаю.

Наши встречи в кабинете по вечерам стали уже какой-то традицией. Я так привыкла к нему, к его теплым объятиям, что теперь, когда он снова допоздна засиживается на работе, я лежу в постели с открытыми глазами и пытаюсь досчитать до ста. Один, два, три… когда он уже вернется? Три, четыре… Что это за работа такая, если он совсем не спит иногда? И разве есть офисы, которые работают круглосуточно? Пять, шесть, семь… Хорошо, что я оставила дверь приоткрытой, и смогу услышать, когда он вернется. Семь, восемь, девять…

Звук хлопнувшей двери внизу буквально разрывает тишину в комнате на части, так долго и с нетерпением я его ждала. Подскакиваю с постели и, забыв накинуть халат, спускаюсь по лестнице прямо в тонкой шелковой ночной сорочке.

«А вдруг, это не он? Или мне послышалось?» — запоздало мелькает мысль в голове.

Но это он. Я вижу, как он идет на кухню, даже не взглянув в сторону лестницы. После его трепетного ко мне отношения в последние дни, к которому я успела привыкнуть, такое поведение мужчины заставляет насторожиться. Вбегаю на кухню и замираю на пороге. Я чуть было не прыгнула ему на шею от радости, что он просто вернулся домой, а ведь раньше такого не было.

Однако, обдумать свое поведение не успеваю. Мужчина открывает створки кухонного гарнитура и что-то ищет на полках. Потом достает аптечку, ставит ее на стол и, порывшись немного, извлекает оттуда бинт, вату, перекись, пластыри. Я смотрю на его манипуляции с недоумением, но потом перевожу взгляд на его руку, прижатую к боку. Она вся в крови. Я не заметила сразу, что он ранен, только потому, что на нем, как всегда, черная рубашка, и пятен крови на ней не видно.

— Ты ранен? — спрашиваю его тихо, ощущая, как колени начинают дрожать от волнения. — Тебе надо к врачу.

— Ерунда. Просто царапина. — Отмахивается от моих слов. Расстегивает и снимает рубашку. Сбоку большой глубокий порез, из которого сочится кровь.

— Иди, помоги мне, — просит он меня. И я послушно подхожу к нему, чуть наклоняюсь, чтобы осмотреть рану. Он не мешает мне, когда я усаживаю его на стул, а сама смачиваю вату в перекиси и, сев на колени возле него, начинаю обрабатывать рану.

С каждым касанием я поднимаю глаза к его лицу, ожидая стонов и гримас боли. Но он стойко терпит, сцепив зубы. Ни один мускул не дрогнул на лице, пока я обрабатывала рану, и потом, когда делала повязку из бинтов и крепила ее пластырем. А я подумала о том, что, возможно, такие порезы для него обычное дело. Отчего-то вспомнила, как он поморщился от боли в ответ на мои пинки в тот день, когда увозил меня в особняк. Только сейчас я подумала о том, что, наверное, и тогда он был ранен, но старался не подавать виду. Закончив, я вернула медикаменты в аптечку и вымыла руки.

— Тебе все же нужно в больницу, может, лекарства какие понадобятся, — сказала с умным видом. И тут же он одним движением сгреб меня в охапку, усаживая к себе на колени. Я только пискнула от неожиданности.

— Вот мое лекарство, — сказал он, зарываясь носом в мои волосы и шумно втягивая носом их запах.

Я не пыталась вырваться, но упираясь рукой в его грудь, я чувствовала под пальцами края бинта, и мне было немного страшно от того, что у него может начаться кровотечение, а я просто не знаю, как действовать в этом случае.

— Ты ранен, — прошептала ему в лицо, потому что он уже запустил пальцы мне в волосы и притянул мое лицо к своему за макушку. — Может, хочешь отдохнуть?

— Маленькая моя, — прошептал ласково, обжигая губы своим дыханием. Чуть коснулся моих губ, отстранился и замер, ожидая моей реакции.

Обвила его шею руками и прижалась к губам. Он крепко прижал меня к себе за талию, впиваясь в мой рот, раздвигая губы и проникая языком. Мы так давно не целовались, что теперь я мгновенно включилась, понимая, как сильно мне этого не хватало. Поцелуй становился все ненасытнее, а его объятия все крепче. Он поднялся вместе со мной на руках, я обхватила его торс ногами, чтобы ему было проще нести меня.

Продолжая жадно орудовать языком у меня во рту, он нес меня к лестнице, но на первой ступеньке чуть качнулся и простонал мне в рот. Повернул назад и открыл двери в кабинет ногой. Ловко сползла с его рук, понимая, как непросто ему сейчас таскать тяжести. Он тут же притянул меня к себе, буквально вжимая в свое тело.

— Может, не надо… — прошептала, с трудом оторвавшись от его губ, — тебе ведь больно?

Я чуть отстранилась и заглянула в его глаза, которые сейчас полыхали каким-то адским огнем. Он был на грани, не в состоянии себя сдерживать больше. Я это отчетливо понимала. Но и я была точно в таком же состоянии. Тело горело огнем от его прикосновений, которых мне было мало. Губы распухли и болели, но мне хотелось еще. Он мазнул по моему лицу горящим взглядом, словно сканируя эмоции и что-то для себя решая. А потом с диким рычанием снова набросился на мои губы, подчиняя, и заглушая мои стоны своими.

Его рука, еще недавно сжимающая талию, переместилась вверх и ласкала плечо. Просунул палец под лямку ночнушки и потянул вниз, обнажая грудь с одной стороны. Тут же проделал тоже самое со второй лямкой, и ночнушка с тихим шорохом упала к моим ногам. Теперь я стояла перед ним в одних трусиках, соски терлись о волоски на его груди, вызывая дрожь в теле. Крепкие мужские руки чуть весомо прошлись по спине к ягодицам, чуть царапая нежную кожу шершавыми ладонями. По венам струился огонь, разжигая кровь и вызывая дрожь в теле. Прижалась к нему всем телом, чувствуя его обжегающе-горячие руки, которые сильно, даже с яростью сжали ягодицы. Он оторвался от моих губ, опустился передо мной на колени. Подхватил пальцами резинку трусиков и потянул вниз кружево. Тут же прижался губами к влажным складочкам, раздвигая их языком. Я вскрикнула и опустила руки ему на голову, запуская пальцы в волосы и прижимая его голову к себе.

Наслаждение похожее тянущуюся пытку, мне хочется больше, но он держит меня на грани, отрываясь в тот момент, когда я уже готова была взорваться. Шумно всхлипнула, разочарованно выдохнув. Мое тело уже знало, каково это может быть, с ним. И мне хотелось получить разрядку прямо сейчас.

Мужчина поднялся, подхватил меня под ягодицы и уложил спиной на диван. Согнул мои ноги и широко их раздвинул. С каким-то хищным огнем в глазах он смотрел на меня сверху вниз, голодным взглядом скользя по порочной картинке. И, наверное, я должна была смутиться и закрыть глаза, но мне нравилось смотреть на него сейчас, считывать голод в его глазах. Это была не просто страсть, жажда. В животе все сводило тугим узлом от осознания, что это я виновата в его таком состоянии. Он провел рукой по складочкам, размазывая влагу. Мои глаза сами закрылись, и из горла вырвался стон. Подалась бедрами вперед, и он усилил нажим пальцами. Сознание уплывало, превращаясь в пластилиновое облако. Словно где-то вдалеке услышала шорох одежды, а потом почувствовала, как его член упирается мне в промежность. Он положил руку на лобок, поглаживал клитор большим пальцем, по телу разливались горячие волны от каждого движения его руки. Чуть надавливая членом на промежность, он продолжал ласкать меня. Выгнулась в спине, громко простонав в тот момент, когда оргазм накрыл мощной волной.

— Прости, маленькая, — услышала его шепот у самого уха. А потом острая боль прострелила тело, когда он сделал мощный толчок, погружаясь в меня на всю длину. Я громко закричала, он замер, не шевелясь.

— Больно, — хныкала я под ним.

— Знаю, малыш, — прошептал тихо мне на ухо. Я вся сжалась, боясь, что он сейчас продолжит эту пытку. — Потерпи. Сейчас пройдет. — Прошептал хрипло.

Слезы катились по щекам, а боль постепенно отступала, стала не такой острой. Я ощущала его внутри, глубоко во мне. И от чувства наполненности было непривычно.

— Тише, малыш, — шептал он мне на ухо, целуя мои глаза и собирая слезы губами.

Когда он начал двигаться, аккуратно, не спеша, я вся сжалась, ожидая, что опять будет очень больно. Но боль притупилась, уступая место совсем другим ощущениям.

Я открыла глаза, вглядываясь в склоненное надо мной лицо. В его взгляде было столько нежности, что я на миг забыла о боли. Он двигался очень медленно, давая мне возможность прочувствовать происходящее, а еще, потому что боялся сделать мне больно еще раз. И я стала расслабляться, почувствовала, как приятно его член скользит внутри меня, как мышцы сжимаются вокруг его плоти, как напряжение нарастает внизу живота. Точно угадав момент, когда мое дыхание стало снова прерывистым, он увеличил темп. Второй оргазм гораздо глубже и сильнее. Я хрипло простонала, чувствуя, как он выходит из меня и как что-то теплое растекается по животу.

Когда я снова открыла глаза, он внимательно всматривался в мое лицо. Это лицо не было красивым или привлекательным. Лицо обычного мужчины, у которого большой жизненный опыт за плечами. Сейчас он ласково смотрел на меня, бережно считывая каждую эмоцию, словно надеясь прочитать что-то для него важное. И, не найдя ничего, наклонился к моему лицу и поцеловал.

Проснулся, по обыкновению, рано. Голова Алисы лежала на моем плече, а ее левая рука — у меня на груди. Уткнулся носом в макушку, втянул такой родной ягодный аромат, и поймал себя на том, что улыбаюсь, как придурок.

Невероятно сложный, вчерашний вечер закончился банальной разборкой. Такой, от которых я уже успел отвыкнуть.

И все-таки с такими, как Торонин, вести диалог приятнее. Он слишком умен, чтобы лезть со мной в драку. А вот со всякой шпаной разбираться — себе дороже. Но мне все же пришлось наводить порядок. Ребята слишком оборзели, чувствуя безнаказанность. По итогу вечера мне удалось наказать виновных в краже двух грузовиков с товаром. Хоть и глупо было лезть в разборку всего с парой верных парней. В следующий раз возьму с собой людей побольше. А то как-то совсем невнушительно мы втроем выглядели против десятерых пацанов. При другом раскладе они бы даже не рискнули напасть.

В боку немного тянуло и болело, но это неважно. И не такое бывало, а это так, ерунда.

Вчера, когда меня полоснули ножом и кровь хлынула, пропитывая ткань рубашки, я думал только о том, что, если сдохну вот сейчас, то никогда больше не увижу свое светловолосое счастье, не прижму ее к себе, вдыхая такой родной запах ее волос. И в тот же миг кулаки налились тяжестью, а зубы скрипнули от крепко сжатой челюсти. Всех порвал бы нахрен, только бы домой, только бы к Алисе. Летел к ней, как ненормальный. К такой теплой, мягкой, чистой. Боялся только одного — что она испугается моей раны, поймет кто я, хоть и догадывается уже наверняка. И тогда она точно от меня отвернется. Но этого не случилось. И мое зачерствевшее сердце затопила нежность, когда сейчас она выдохнула, пощекотав мою грудь порцией воздуха.

Алиса пошевелилась и повернулась на другой бок, отвернувшись от меня. Я смотрел на плавные изгибы ее тела, укрытые сейчас тонкой простыней. Волосы разметались по подушке светлым облаком. И вся она казалась по-ангельски чистой. Настолько красивой и идеальной, что я невольно подумал о том, что не заслужил такое счастье. Провел рукой по спине, ощущая бархат нежной кожи. Молочно-светлая, она будто светилась изнутри. Потрогал пряди ее волос, которые сейчас лежали на подушке рядом со мной. За какие заслуги мне досталось такое чудо?

Девушка сладко спала, а мне не хотелось ее будить. Тихо, чтобы не потревожить, я выбрался из постели и вышел из комнаты, тихо прикрыв за собой двери. Спустился по лестнице и закрылся в кабинете.

Тут все напоминало о сегодняшней ночи. Поднял с пола ее шелковую ночнушку, пропустил ткань между пальцами. Ее белье я нашел тут же, на полу. Подхватил пальцами кружево и спрятал трофей в кармане брюк.

Кое-как мне удалось заставить себя приступить к работе. Никогда раньше мне не было так сложно сосредоточиться на делах. Раньше я просто выполнял свою работу, не задумываясь и не анализируя. Был список задач на день, и я просто делал. Теперь же мысли то и дело перескакивали от важных юридических документов к сладко посапывающей малышке в спальне наверху. И мне приходилось постоянно себя одергивать, возвращая к изучению документов. Но через какое-то время я окунулся в работу и увлекся настолько, что перестал замечать все, что происходит вокруг. И очнулся только, когда рядом со стопкой бумаг приземлился поднос с едой.

— Я принесла завтрак. — Промурчала Алиса, весело глядя на меня. От звука ее голоса на лице расплылась улыбка, а от вида ее коротеньких шортиков и тоненькой маечки на голое тело в паху стало горячо и тесно.

Она забралась мне на колени и игриво чмокнула в губы. А потом принялась меня кормить. Что я там говорил про идеальный завтрак? А, ну да. Этот — самый лучший. И, если таким будет мое утро каждый день, я готов подписаться на что угодно. Даже в монастырь уйти. Или в монастырь с Алисой на коленях не примут?

Она отставила поднос в сторону, а потом снова прижалась к моим губам своими. Положила руку мне на грудь и легонько погладила, опускаясь к больному боку.

— Болит? — спросила, заглядывая мне в глаза своими голубыми омутами.

— Нет, — соврал я.

— Это ведь не первый раз, да? — Вот мы и добрались до тех вопросов, которых я боялся. Она ведь не глупа, догадалась, что я не просто бизнесмен. Я молча кивнул в ответ на ее пытливый взгляд. Но, к моему удивлению, она не слезла с колен и не убежала. Так же продолжала сидеть и нежно поглаживать меня по груди и животу.

— Кто ты такой, Коля? — спросила почти шепотом. Я сначала услышал ее «Коля», так она меня еще не называла. Раньше она вообще избегала обращаться ко мне по имени. А потом понял, о чем она спросила. Уставился на ее лицо, стараясь придумать, как смягчить свой ответ. — Ты бандит, да? — спросила также шепотом.

Бандит? Наверное. Только я самый главный бандит в городе. Настолько влиятельный, что меня даже посадить не решаются. И когда она узнает об этом, то точно отвернется от меня или сбежит.

— Скажем так, — аккуратно подбираю выражения, — не всегда любой вопрос можно решить при помощи закона. Так что все мы немного бандиты.

— Разве все? — спросила она наивно. Совсем малышка еще, ей кажется, что все делится на белое и черное. Но это не так. У этих двух цветов есть множество оттенков. И не всегда черное — это плохо. Но ее желание разобраться и понять вызывало уважение. Хоть и хотелось оградить ее, спрятать в мире, где есть только добро.

— Ты еще такой ребенок, Алиса, — прошептал ей, прижимая к себе.

— Но я ведь видела, что к тебе приходил мэр города. Это ведь был он, не отрицай. — Настаивает на своем Алиса.

— Он. Не отрицаю. — Я провел рукой по ее волосам, поглаживая, как маленькую девочку. — Политика и криминал связаны сильнее, чем ты думаешь. — Она замерла и внимательно слушала. — А по сути, между ними нет разницы.

— Как это?

— Это всего лишь две стороны одной медали. Все дело в силе и правах на власть. Политики метят территорию, устанавливая свои флаги, пишут законы и содержат армию, которая якобы следит за порядком, а на самом деле, охраняет власть тех, у кого хватило смелости и возможностей заявить свои права. Бандиты делают то же самое, только другими методами. Но сути это не меняет.

Алиса положила голову мне на плечо, упираясь лбом. Я чувствовал ее горячее дыхание и слышал биение ее сердца. Она пыталась понять все то, что я ей сказал. И, судя по затянувшейся паузе, понимание давалось ей нелегко.

Сколько бы я не оттягивала момент, прикрываясь всеми возможными отговорками, тот день, когда оформление документов по переходу контрольного пакета акций компании отца завершилось, наступил. И я позорно трусила, ожидая, что меня просто не пустят в зал в тот день, когда было назначено собрание совета директоров.

Мои сборы заняли совсем немного времени. Темно-синяя строгая юбка до колен и голубая шелковая блузка, легкий макияж и волосы, собранные в пучок на затылке. Все просто, строго и лаконично. И непривычно.

Я стояла напротив огромного зеркала во весь рост, придирчиво разглядывая свое отражение. Все выглядело идеально. Вот только мое внутреннее состояние оставляло желать лучшего. Колени подкашивались от страха, а ладошки потели. Опустила глаза и посмотрела на свои руки. Какими маленькими они мне показались в этот момент, и настолько же беспомощными.

Талию обвила сильная мужская рука, и мне не нужно было поднимать глаза, чтобы понять, кому она принадлежит. Зажмурившись, я прислонилась спиной к его груди, блаженно вдыхая родной запах.

— Волнуешься? — его тихий шепот у моего уха.

— А вдруг они откажутся принимать меня? Вдруг меня просто выгонят и все? — Я положила руку на его локоть, впиваясь в стальные мускулы вспотевшей ладошкой.

— Они не посмеют. — Он потерся колючей щекой о нежную кожу на лице. Хотелось провести вот так весь день. С ним было спокойно и безопасно. И нужно было что-то доказывать, он и так знал меня всю, как есть. В его объятиях было надежно и беззаботно.

— Тебе нечего бояться, малыш, — прошептал мне на ушко. Провел губами дорожку от щеки к мочке уха, и, спускаясь к шее, невесомо мазнул языком по пульсирующей венке на шее, ускоряя кровоток. Мысли тут же переключились и потекли совсем в другом направлении. Он сжал талию пальцами и усилил нажим губами. И только, когда с моих губ вырвался сладостный стон, расслабил руку, выпуская меня из объятий. Разочарованно выдохнула, понимая, что это был всего лишь отвлекающий маневр.

Мы вышли из дома, и Коля помог мне забраться в его внедорожник, сам обошел машину и сел за руль. Я думала, что он просто подвезет меня к зданию. Но он вышел из машины и пошел со мной. Я не знаю, на какие кнопки ему пришлось нажать и на кого надавить, но нас легко пропустили не только в офис, но и в зал, где уже ожидали остальные члены совета директоров.

Среди этих мужчин и женщин в деловых костюмах не было знакомых лиц, кроме одного. Моя бывшая мачеха сидела на одном из стульев за огромным столом и, злобно сверкая глазами в мою сторону, слушала протокол о передаче прав владения контрольным пакетом в мои руки. Несколько раз, как мне казалось, она порывалась что-то сказать, но потом осекалась и обессиленно замолкала, натыкаясь на взгляд, стоящего за моей спиной, Коли.

Вот тогда-то я и поняла, что пока мой муж рядом, никто не осмелится причинить мне вред, или даже сказать что-то плохое в мой адрес. Он, как каменная стена, стоял за моей спиной, сверкая в присутствующих глазами, и одним своим грозным видом давал понять всем собравшимся, что обидеть меня никому не позволит. Спиной я чувствовала исходящую от него силу, и волна благодарности затопила меня. А, когда собрание было окончено, и все покинули зал, оставив нас одних, повернулась к нему и запрыгнула на него, повиснув на шее и обхватив ногами его талию. Он тут же подхватил меня под ягодицы, прижимая к себе теснее и зарываясь носом в мои волосы.

— Я знал, что ты справишься, малыш, — прошептал мне в волосы.

— Что ты им сказал такого, что они даже возражать не стали? — допытывалась, усыпая поцелуями его щеки. Мне нравилось наблюдать, как смягчаются черты его лица, а губы расплываются в улыбке.

— Я ничего им не говорил. Это твоя компания, они об этом знают. — Он провел языком по губам, тут же жадно впился поцелуем, вжимая мои ягодицы в свой пах. Промежностью я чувствовала, как он возбужден, и от этого заводилась все сильнее. Я просунула руку ему под рубашку, царапая кожу и наслаждаясь тем, как волосы на его груди щекочут запястья.

— Детка, — выдохнул мне в шею, — если ты не остановишься, я трахну тебя прямо тут.

Пришлось резко прекращать свои ласки и поправлять одежду, одновременно успокаивая сбившееся дыхание. Мы вышли из офиса и забрались во внедорожник. Мужчина лихо вырулил с парковки, и автомобиль покатил в сторону особняка.

— Пристегнись. — Сказал он вдруг. Я очнулась от своих мыслей и выполнила просьбу. И не сразу заметила, как сильно он напряжен, и как часто поглядывает в зеркало заднего вида.

— Что случилось? — спросила, все больше понимая, что происходит что-то совсем нехорошее.

— За нами хвост, — сказал он. Я повернула голову и увидела, как за нами едет черный внедорожник без номеров. А может, это вовсе не погоня? Может, ему просто по пути, и он вовсе не за нами? Но, только я об этом подумала, как раздался выстрел, и я испугано вжала голову в плечи.

Черный внедорожник без номеров я заметил сразу. За всю мою непростую жизнь я повидал немало, и одного взгляда на этот автомобиль было достаточно, чтобы понять, что не просто так он резко перестроился из левой крайней полосы в правый ряд. Сделал несколько маневров, чуть увеличив скорость, чтобы в зеркале заднего вида увидеть точно такие же маневры странного автомобиля. Мне неоднократно приходилось отрываться от погони. Я знал, что, когда идешь на опасный маневр, что-то может пойти не по плану. И тогда спасают обычные ремни безопасности.

— Пристегнись, — сказал Алисе, и она тут же послушно выполнила команду.

— Что случилось? — в ее голосе явно читался испуг. И это был совсем не тот случай, когда нам на самом деле нечего было опасаться.

— За нами хвост, — пусть привыкает к жаргону. Да и вот такие игры в догонялки в моей работе не редкость. Она либо возьмет себя в руки, или начнет истерить. Но истерикой делу не помочь. Да и Алиса не робкого десятка, это я давно понял.

Когда раздался выстрел, девочка испуганно вжала голову в плечи. Она свернулась калачиком, а я накрыл ее рукой.

— Не поднимай голову и не крутись, — сказал ей, продолжая выжимать педаль газа. Я знал, что машина бронированная, и что нам вряд ли грозит смерть от выстрела. Но будет лучше, если она перестрахуется.

Поглядывая в зеркало заднего вида, я свернул с трассы и выехал на пустую дорогу, с кучей ям в асфальте. Но зато тут меньше риск зацепить случайные автомобили. Тут можно не бояться случайностей. Резко вписываюсь в поворот и матерюсь, когда наш преследователь сзади ловко повторяет маневр. В этот момент раздается еще один выстрел, а потом еще один. Да, похоже, их там двое. Вероятно, один сидит за рулем, а второй стреляет из окна. И, судя по слаженности их работы, действуют профессионалы. Кто это может быть — сейчас не время гадать. Врагов у меня очень много, разберусь потом. Сейчас нужно оторваться от хвоста. Пальба прекращается через несколько выстрелов. Смекнули, что это бесполезно, когда джип бронирован. Видимо, они не были готовы к такому повороту, я замечаю, что они отстали немного, но потом стали снова набирать скорость.

Скорее всего, решили пойти на таран. Что ж, посмотрим кто кого. Такое мы тоже проходили, что делать я знаю. И в любой другой день во мне бы проснулся азарт, я бы потрепал их немного, прежде, чем разобраться с этими смертниками, которые рискнули напасть на меня. Но рядом, свернувшись в клубок от страха, сидела Алиса. А значит, я не мог себе позволить рисковать.

Вжал педаль газа до упора, резко отрываясь от преследователей, а потом резко развернул автомобиль на полной скорости. Снова нажал на газ, и машина полетела навстречу этим смертникам со всей скоростью своих лошадиных сил. Двигатель ревел, машина набирала скорость, а вот мои преследователи явно не ожидали такого поворота и, конечно, они совсем не собирались сейчас погибнуть в лобовом столкновении. Когда до аварии оставалось всего несколько метров, они свернули на обочину, и черный внедорожник покатился в овраг.

Тут же остановился, захотелось посмотреть на этих ублюдков, которые решили напасть. На кого? На меня?! Урою, твари!

— Коля, — послышался испуганный писк рядом. Алиса смотрела на меня широко открытыми глазами. Она была в шоке, на адреналине. Несмотря на все наши совместные вылазки, такое даже ей далось с трудом.

Где-то недалеко послышался вой сирены. Только разборок с полицией мне не хватало!

— Все хорошо, малыш, — сказал, поглаживая ее колено. — Мы едем домой.

Я со всей силы вжал в пол педаль газа, и автомобиль, сорвался с места, взвизгнув шинами. Где-то позади остался перевернутый автомобиль наших преследователей, и все отчетливее был слышен вой полицейской сирены.

Наша машина с шумом влетает в открытые ворота, резко затормозив у входа в особняк. Я отрываю руки от руля, отстегиваю ремень безопасности и смотрю на Алису. Она разжимает пальцы, сжимающие обивку сидения до побеления костяшек, а потом тоже отстегивает ремень.

Какое-то время мы смотрим друг на друга, нервно дыша, словно мы только после пробежки. Я вижу, как расширены ее зрачки (реакция на стресс), как вздымается грудь от сбившегося дыхания, как к щекам приливает багрявый румянец. А потом она резко подскакивает на сидении и забирается мне на колени, седлая и проводя промежностью по ширинке. Стискиваю руками ее ягодицы, которые кажутся слишком маленькими под моими пальцами. И вся она маленькая и хрупкая.

Но сейчас она совсем не кажется мне беспомощной. Смело запустив пальцы мне в волосы, сжимает в тугой узел на затылке и впивается в губы. Я знал, что адреналин — наше все, давно заметил, как ее заводит чувство опасности. Сам точно такой же, меня просто рвет на части от ее поцелуев, хочется почувствовать ее всю, глубже. Понимаю, что во дворе полно ребят, которые охраняют территорию, и которые, конечно же, поняли, чем мы тут занимаемся сейчас. Но мне плевать на них, плевать на всех. Хочу ее до дрожи в коленях.

Задираю ее юбку, и та сбивается гармошкой на талии. Одно движение и я расстегиваю ширинку, еще движение — отодвигаю ткань ее стрингов в сторону и насаживаю малышку на член. Она громко вскрикивает, а я просто дурею, ощутив, как ее плоть крепко сжимает мою. Такая узкая и такая мокрая, невероятно сладкая.

На мгновение оба замираем, наслаждаясь ощущениями, а потом она начинает несмело двигаться, вцепившись мне в плечи. От каждого ее движения волна удовольствия простреливает тело. Стараюсь переключиться, чтобы не кончить раньше времени. Но это сложнее, чем я думал. Останавливаю ее, схватив за ягодицы и крепко прижимая к паху. Одно движение и не сдержусь.

— Не спеши, малыш, — хриплю ей в губы. Она замирает, разочарованно кусая губы.

Просовываю руку к ее складочкам, влажным и скользким. Большой палец кладу на клитор, чуть надавливая, поглаживая тугую горошину. Удовлетворенно замечаю, как она выгибается в моих руках, как подается вперед, как приоткрывается ее рот при каждом стоне. Она трется о мою руку, сокращаясь мышцами на моем члене, выгибается в спине и бурно кончает. Ее мышцы крепко сжимаются вокруг члена, я замираю, не в силах пошевелиться от накрывающего кайфа. Хватаю ее под ягодицы и резко приподнимаю, кончая на бедро.

Какое-то время мы сидим, прижавшись друг к другу. Отгородившись от всего мира в салоне автомобиля, словно в убежище.

— Люблю тебя, — выдыхаю хрипло ей в ухо. Она чуть заметно вздрагивает, но ничего не отвечает. Не могу сказать, что меня не огорчает ее реакция, но ведь я и раньше понимал, что она в меня не влюблена. Рано ей сказал. Не надо было, само как-то вырвалось.

Аккуратно, словно в замедленной съемке, она отлипает от меня, не глядя в глаза, отползает на соседнее сидение. Достает из бардачка влажные салфетки и приводит себя в порядок. Мы выходим из машины и идем в дом. Как супруги с многолетним стажем, которые в обычный день вернулись с работы домой. Она ложится в постель, а я устраиваюсь рядом, прижимая к себе свою любимую малышку. И уже через пятнадцать минут слышу ее размеренное дыхание и тихое посапывание.

Уснула. Оно и понятно. Непростой выдался вечер.

Тихо выбираюсь из постели и, захватив с собой одежду, выхожу из комнаты. Одеваюсь уже за дверью. Нужно выяснить, у кого хватило наглости так борзо напасть на нас. И я знаю, кто поможет мне в этом.

Машина все так же стоит у входа в особняк. Забираюсь в салон и выезжаю за территорию через ворота.

Автомобиль, на котором осталась пара царапин после выстрелов, плавно катит по уснувшему городу. И я быстро добираюсь до знакомого особняка, где меня всегда рады видеть.

Максим Князев встречает у входа в дом и жмет протянутую для рукопожатия руку. Всегда, когда какая-то непонятная фигня происходит, я приезжаю сюда, чтобы найти поддержку у старого друга.

— Ты заметил что-то необычное? — спрашивает Максим, когда мы уже сидим у него в кабинете. Пальцы сжимают сигарету, у него в руках бокал с виски. Я бы тоже не отказался сейчас выпить, но помню, что мне еще за руль.

— Кроме борзости, ничего, — ухмыляюсь я. — Достанешь видео с камер наблюдения? — Спрашиваю, потому что, вроде же, в его подчинении сейчас городские структуры.

— Мог бы даже не спрашивать, — кивает он.

— Это кто-то не из наших, — говорю задумчиво, имея в виду моих нынешних и его бывших «коллег по цеху». — Наши все в курсе, что машина бронирована, не стали бы палить. — Да, они в курсе. Сами ведь заказывают бронь на каждую тачку. Они бы стали окружать, брать в кольцо, шантажировать и пытать. Но палить по броне — вряд ли.

— Да, ты прав, я уже сам подумал об этом. — Задумчиво говорит Максим, делая глоток янтарной жидкости.

— Но работали профессионалы. — Добавляю, делая затяжку.

— Наемники? — уточняет Макс. И я киваю.

— Вот только, кто их подослал? — рассуждаю в задумчивости.

— Думай, кому ты перешел дорогу. — Макс внимательно смотрит на меня, будто хочет побудить шестеренки в голове крутиться быстрее.

— Есть одна мысль, — выдыхаю струйку дыма. — Проверить надо.

Мы обсуждаем нападение, поведение нападавших, я стараюсь вспомнить все детали. Любая мелочь может помочь в расследовании. И только пересказав все Максиму, возвращаюсь домой. Макс не подведет, я точно знаю. Если можно что-то нарыть, он нароет.

Меня будят легкие поглаживания шершавой руки по бедру. Я знаю эти прикосновения, поэтому выгибаюсь в спине, упираясь попкой в каменный стояк. В комнате темно, шторы плотно закрыты, но даже при свете я не чувствую неловкости рядом с этим мужчиной. Наоборот, с ним я чувствую себя желанной и неотразимой, а в его взгляде всегда читается восхищение и откровенное любование. И я настолько привыкла к тому, что ему нравится на меня смотреть в любом виде, что давно позабыла о скромности и стеснительности.

Крепкая рука перемещается мне на грудь и больно сжимает сосок, оттягивая его в сторону. Вскрикиваю, ощущая простреливающий тело импульс, проходящий, словно оголенным проводом по голой коже. Как кошка, трусь о его стояк, он просовывает руку мне под талию и притягивает спиной к своей груди. Перемещает руку ниже, поглаживает лобок, чуть сжимает кожу. По телу пробегают тысячи осколков, которые вихрем оседают внизу живота. Я знаю, что его умелые руки способны довести меня до разрядки очень быстро, но спешить мне сейчас не хочется. Ловко уворачиваюсь от его объятий, толкаю в грудь, заставляя упасть на спину.

Он отпускает меня и ждет моей инициативы. Провожу рукой по стальным мышцам на груди, ощущаю, как волоски щекочут кожу и как все сильнее напрягаются мышцы. Провожу по кубикам на животе, чуть царапая кожу ноготками. Мне нравится чувствовать свою власть над ним, а по его сбившемуся дыханию, биению сердца под пальцами, понимаю, как сильно он возбужден. Раньше думала, что мужчинам его возраста для того, чтобы возбудиться, нужно больше времени, или вообще таблетки какие-то. Но это явно не про моего мужа, он заводится с пол оборота. И сейчас мне хочется попробовать его на вкус.

Едва я делаю движение вниз, как он тут же понимает мое намерение.

— Уверена? — спрашивает хрипло.

— Да. Научишь меня? — спрашиваю и провожу рукой по каменному члену. Я знаю, что вряд ли смогу доставить ему удовольствие, потому что толком не знаю, как это делается. Поэтому просто провожу языком по стволу, от основания к головке, а потом обхватываю его губами, и толкаюсь вперед, вбирая его плоть в себя, насколько это возможно.

Он громко матерится и с шипением выдыхает. А меня только подстегивает его реакция, и я ускоряю темп, насаживаясь ртом все глубже. Он хрипло стонет, каждый стон отзывается напряжением внизу живота, оно тугим узлом закручивается, отбивая импульсы между ног. Когда он кладет ладонь мне на затылок, я насаживаюсь ртом до упора. Он сгребает мои волосы в кулак, тянет, заставляя подняться. Приподнимается с постели и впивается в мой рот, жадно орудуя в нем языком. Его умелые ласки доводят меня до нервных стонов осипшим голосом.

Резко переворачивает меня на спину, нависая сверху.

— Держись, маленькая. Сама напросилась, — хрипит, оторвавшись от моих губ и закидывая мои ноги себе на плечи.

Резко входит мощным толчком до упора, высекая искры из глаз. Так туго, так глубоко он меня еще не брал. Громко вскрикиваю, и он отзывается хриплым рычанием. Не давая мне времени привыкнуть, вбивается в меня резкими толчками. Каждое движение отдает волнами из ощущений во всем теле, от ощущения скольжения его плоти внутри меня до импульсов удовольствия в животе. Оргазм сносит остатки разума, простреливая все тело, сочетая в себе боль и экстаз. Слышу стон и не сразу понимаю, что это мой, таким далеким и неестественным он кажется. Потом его рычание и он кончает мне на живот. Опускается на локтях и целует в губы, чуть задыхаясь от напряжения. Обхватываю руками его лицо, ощущая капельки пота под пальцами и солоноватый вкус на губах.

— Тебе нужно сходить к врачу, пусть подберет противозачаточные, — ошарашивает меня, переворачиваясь на спину и падая рядом со мной. — О детях тебе пока рано думать.

Мне немного неловко от того, что сама не подумала о столь важном вопросе, как контрацепция. И, он прав, о детях мне еще рано думать. Но ведь ему уже почти сорок, и для него совсем не рано думать о детях. А может, он совсем не хочет детей? Мы ведь никогда не обсуждали этот вопрос. Слишком не с того начались наши отношения, чтобы детей планировать.

— Алиса, если хочешь что-то спросить, спрашивай, — раздается его голос в темноте.

— Нет, ничего, — шепчу растерянно. Я еще не привыкла к его манере считывать любую перемену моего настроения.

— Тогда не придумывай себе всякие глупости, — звучит тут же ответ. Вот как он так легко угадывает меня? Может, мысли читает? Не успеваю додумать это, как он поднимается с кровати и сгребает меня своими лапищами. Несет в ванную, как пушинку.

Ставит меня в душевую кабинку и заходит следом, закрывая дверку за своей спиной. И, хотя кабинка явно не для малогабаритных квартир создана, нам двоим тут довольно тесно. Просто ходячая груда мышц заполнила собой почти все пространство.

Мужчина включает теплую воду, а потом смывает с меня свою сперму, ласково водит по животу. Проводит рукой по припухшим складочкам, смывая остатки нашей страсти. Я зажмуриваю глаза, прислушиваясь к ощущениям, сейчас они нежные и бережные, массируют тело, словно погружая в негу. Закончив мыть меня, выключает воду и выходит из кабинки. Заворачивает меня в большое махровое полотенце, быстро вытирает. А потом снова подхватывает на руки и несет в спальню. Бережно укладывает в постель, и сам ложится рядом, тесно притягивая меня к себе за талию. В его руках так тепло и надежно, веки сами слипаются, и я засыпаю в считанные минуты.

Когда утром просыпаюсь, мужчины рядом нет. Меня будит мелодия мобильного, который я вечером положила на комод рядом с кроватью.

— Алло, — отвечаю сонно.

— Алиса, детка, я так соскучился, — слышу в трубке знакомый голос.

Поднимаюсь в кровати, держа трубку возле уха. Леша все бормочет о том, как он скучал по мне, а я пытаюсь вспомнить, когда мы виделись в последний раз. А, ну да, это было в клубе. А после мы даже не общались и не созванивались. Потому, что потом мы с Колей приехали домой, и после той ночи я забыла про своего бывшего парня. И вот теперь он решил напомнить о себе.

— Где ты была? — слышу его голос в телефоне. — Я звонил тебе и писал, но ты не отвечала.

Правда? Наверное. Я ведь совсем забыла и про телефон, и про наш общий чат. После того, как Коля сказал мне, что я буду возглавлять компанию отца, все то, что раньше казалось таким важным, померкло. А ежедневные занятия изматывали настолько, что я и думать позабыла и про друзей, и про бывшего парня.

— У тебя все хорошо, детка? — заливается соловьем Леша. А я только сейчас вспомнила, в каком состоянии мы тогда его оставили, и совесть неприятно кольнула, напомнив о том, что я даже не позвонила ему, чтобы узнать о его самочувствии.

— У меня все хорошо, не волнуйся. Ты как?

— Все отлично, малышка. Отец устроил меня на работу в свою компанию, представляешь? — тараторит в трубку. — Теперь я хорошо зарабатываю и съехал от родителей в отдельную квартиру. И ты можешь перебраться ко мне.

— В смысле перебраться? — я, конечно, за него рада, но… как он себе это представляет? Да и не хочу я к нему перебираться.

— А что тебя держит в том доме? Любимая мачеха? — Вот черт! Он же не в курсе, что я вышла замуж. Я ведь не сказала об этом никому из своих друзей, потому что свято верила, что этот фиктивный брак закончится так же внезапно, как начался. И теперь он думает, что я могу переехать к нему в любой момент.

— Леша, слушай… — начинаю я оправдываться, стараясь по ходу придумать внятную версию о том, почему я никак не могу к нему переехать.

— Все ясно, — говорит с тоской в голосе. — Если ты не готова, так и скажи.

— Дело не в этом… — я запинаюсь, раздумывая, стоит ли говорить ему о моем замужестве.

— Детка, я буду ждать тебя. Столько, сколько понадобится. А сейчас мне нужно идти. Дела. — Говорит парень резким тоном и тут же отключается, не дождавшись моего ответа.

Я смотрю на телефон в руке, просматриваю пропущенные звонки и смс. Телефон просто завален сообщениями от Леши. Похоже, он, и правда, искал меня. И мне становится неловко от того, что я забыла о нем.

Этот звонок будто вернул меня в ту жизнь, которая была у меня до всей этой истории с фиктивным браком и внезапно свалившимся на меня наследством. И сейчас казалось, что тот день, когда будущий тогда муж увез меня из отчего дома, разделил мою жизнь на до и после. Раньше я была беззаботной девчонкой, а потом мне пришлось резко взрослеть. И сейчас мне казалось, что прошедшее после этого время я словно повзрослела лет на десять.

Универ и тусовки тогда. Замужество, бизнес и погони с выстрелами сейчас.

А ведь раньше я даже не задумывалась о том, что будет, когда я выйду замуж. Казалось, что это будет так нескоро, ведь нужно сначала встретить достойного мужчину, полюбить. То, что этим мужчиной не станет Леша, я понимала с самого начала нашего знакомства. Но то, что жизнь так резко развернется на сто восемьдесят градусов, стало полной неожиданностью.

После того, как Коля сказал мне о бизнесе отца, и началось обучение, я приняла решение, что все смогу. В тот момент я сказала себе, что нужно перестать так остро реагировать на, постоянно меняющиеся, обстоятельства в моей жизни. И стала воспринимать все перемены, как должное, говоря себе, что пусть все идет, как идет. До этого звонка я ни разу не позволяла себе подумать о том, что бы я выбрала для себя, если бы Коля не приехал и не увез меня силой. Если бы у меня был выбор, захотела бы я так резко шагнуть во взрослую жизнь?

С каким-то удивлением на саму себя я думала о том, что с Колей у меня не будет беззаботной юности, которая могла бы быть, например, с Лешей. Ведь мой муж намного старше и у него за плечами целая жизнь, в которой меня не было. И то, что я теперь рядом с ним, не означает, что он станет впадать в детство. А мне резко захотелось вспомнить, как это было, почувствовать себя беззаботной девчонкой, как тогда.

Открыла наш общий чат и стала перечитывать все то, что было, пока меня тут не было. И дойдя, до конца переписки, написала о том, что соскучилась за всеми и хочу встретиться. А что? Почему бы нет? В офис мне нужно было только в понедельник, а после моего вступления в должность главы правления компании, все преподаватели были отправлены в отставку, поскольку время учебы окончилось.

В чате на меня тут же посыпались сообщения, смысл которых сводился к тому, какая я ужасная подруга, раз пропадаю на столько времени, даже не сообщив где я и что со мной. Но весь этот бурный поток гневных комментов быстро сменился на смайлики по случаю моего чудесного возвращения в нашу компанию. Встреча с друзьями была назначена в обед, а учитывая то, сколько времени я спала, времени на сборы осталось совсем немного.

Прошу водителя остановить чуть в стороне и выпрыгиваю из автомобиля, озираясь по сторонам. Мне не хочется, чтобы кто-то из моих друзей видел, что я разъезжаю на машине с личным водителем, как королевская особа. Быстро забегаю в кафе, и меня радостно встречают подруги, обнимая, и целуют в щеку. Мы усаживаемся за столик, а через пятнадцать минут приходят Леша и Пашка. Леша тут же пробирается ко мне поближе и притягивает к себе за талию. Мне не хочется выяснять отношения на публике, поэтому безропотно переношу его поведение, словно так и должно быть.

Мне нравится наблюдать, как Алиса с каждым днем раскрывается. Такая нежная и манящая, она может в одно мгновение превратиться в похотливую самку, а потом, так же резко, снова стать маленьким ребенком, которого хочется оберегать. И я постоянно следую за чередой ее эмоций, считывая ее настроение. Это похоже на эмоциональные качели, где от «хорошо» до «очень хорошо» может пройти всего полминуты.

Она все время удивляет меня. А ведь я считал, что меня уже невозможно чем-то удивить. Но этой девочке это всегда удается. То она с изящной грацией принимает возложенные на нее обязанности, то уже набрасывается на меня в машине, еще горячая от адреналинного азарта. Невозможная девчонка! И уже через какие-то минуты она сладко сопит мне в ухо, прижимаясь ко мне во сне. Бесконечные эмоциональные качели, когда она ловко переключает мое настроение, а я просто следую за ней, не в силах оторваться.

Как бы мне не хотелось провести весь день с ней в постели, вдыхая аромат ее кожи и волос, но рассвет упрямо возвращает меня в обыденность нового дня. Поцеловать любимую макушку и тихо выйти из комнаты, прижимая к себе одежду, чтобы переодеться в коридоре. Все это стало своеобразным ритуалом, без которого не начинается мой день. И, наверное, надо давно уже перенести ее вещи в мою спальню. Только я, как последний трус, все боюсь ее спугнуть.

Спускаюсь по лестнице и иду на кухню за утренним кофе. В доме тишина, и мне нравятся такие мгновения, когда кажется, что непроснувшийся мир замер в ожидании. Это мгновения абсолютной тишины и покоя. Только в такие моменты лучше всего думается.

С чашкой эспрессо я иду в кабинет. Еще очень рано, но я точно знаю, что кое- кто уже не спит. Достаю мобильный из кармана брюк и нажимаю кнопку быстрого набора.

— Доброе утро, — раздается в трубке голос Максима Князева.

— Доброе, — отзываюсь. — Что-то удалось выяснить по моему вопросу?

— Дело мутное, Колян. — Еще бы! Почему-то я ничего другого и не ожидал. — Видео с камер наблюдения я просмотрел, там хорошо видно погоню и внедорожник, о котором ты говорил. Вот только найти толком ничего не удалось. Машина без номеров, стекла тонированы, человек, который стрелял в вас, был в маске. В общем, ты был прав, работали профессионалы. Когда приехала полиция, ни машины, ни кого-то из тех, кто гнался за вами, не нашли.

Я тяжело выдыхаю в трубку. Знаю, что Макс сделал все, что мог. Только вот мне это никак не поможет.

— Колян, будь осторожен. — Заканчивает Князев свою речь. Мог бы и не говорить. Сам понимаю, что такого высокого уровня наемники в покое меня не оставят.

— Спасибо, Макс. — Выдыхаю в трубку и отключаю звонок.

Расследование той погони зашло в тупик. И единственное, что я мог сделать, это додумать самому, кто мог напасть на нас тогда. Я бесконечно перебирал в голове своих «коллег по цеху», каждый раз отметая очередного подозреваемого из этого списка. И, пока Макс пытался все узнать, нажимая на нужные кнопки в своем арсенале и просматривая видео с камер наблюдения, я проверял своих конкурентов. И мои расследования тоже зашли в тупик. Я хорошо знал их методы и возможности, но все указывало на то, что ветер дул не оттуда. Тогда кто это был?

Этот вопрос оставался открытым. Кому еще могла понадобиться моя смерть?

И когда они решатся напасть снова? Ведь в прошлый раз им не удалось задуманное.

На сегодня запланировано много дел. И я выхожу во двор, чтобы забраться в свой внедорожник и доехать в офис. В последние годы жизнь криминального авторитета больше похожа на жизнь бизнесмена, который чаще проводит время за бумагами, чем в поездках на очередных разборках. Увлекаюсь работой и не замечаю, как пролетает время. О том, что я не завтракал, вспоминаю только в обед. Думаю о том, чтобы поехать в особняк и пообедать в компании Алисы. Но все мои планы идут прахом.

— Николай Антонович, — говорит Валера в трубке мобильного. — Вы просили сообщать обо всех передвижениях вашей супруги.

Да, я давал такое распоряжение в самом начале, когда она еще шарахалась от меня после свадьбы. Я не перестал ей доверять, просто забыл об этом приказе. Да и после нападения на нас… в общем, мне будет спокойнее, если я всегда буду знать, где она находится.

— Она не дома? — вот же блть, а я так надеялся провести обеденный перерыв с ней.

— Она сейчас в кафе. Я скину адрес. — Рапортует Валера, как послушный солдат. Удовлетворенно думаю, что я хорошо натренировал своих ребят, а они давно усвоили, что я не потерплю расхлябанного отношения к работе.

— Жду. — Сказал и отключил звонок.

Через пару секунд телефон булькнул, извещая о приходе смс с координатами Алисы. Это же совсем рядом. И я решаю подъехать за ней и пообедать прямо там.

Все мысли о еде улетучиваются, когда я подъезжаю к кафе и вижу Алису в компании друзей за стеклом кафе. Она беззаботно смеется в ответ на их шутки. А рука того малолетнего утырка из клуба покоиться у нее на талии.

Неприятное чувство разлилось в груди. От одного взгляда на эту парочку кровь закипала в венах, стучала в висках, а руки сжимались в кулаки. Никогда раньше я не чувствовал ничего подобного. Словно мне под кожу влили яд, который сжигал внутренности, разрывая на части. В голове гудело, а во рту все пересохло. Хотелось забрать ее, увезти, вырвать из объятий этого пацана. Потому что она моя.

«Не похоже, что она считает себя твоей», — промелькнуло в голове и больно кольнуло в груди.

А с чего ей так считать? Только потому, что я ее захотел? Или потому, что увез ее силой и заставил выйти за меня замуж? Или потому, что я влюбился в нее, как пацан?

А вот что она ко мне чувствует? И чувствует ли вообще хоть что-то?

До этого момента я не думал о том, какая пропасть между нами в силу разницы в возрасте. Я просто наслаждался ее невинностью и молодостью, внутренне ликуя, что такое счастье досталось мне. А теперь я не был уверен, в том, что она захочет остаться со мной. Сейчас она зависит от меня, я ей нужен. Но однажды она всему научится, и ей уже не будет нужна моя помощь, чтобы руководить компанией отца. И что тогда? Она выберет меня даже тогда?

Глядя на нее сквозь стекло кафе, я вспоминал свои девятнадцать. Как мне тогда все было по колено, казалось, что весь мир у моих ног. Я менял женщин, как перчатки, даже не пытаясь найти ту самую, единственную. Тогда мне это было просто не нужно. Хотелось просто попробовать все, что только можно. А ведь вокруг было так много вариантов. Так какого лешего я жду от Алисы верности в ее девятнадцать?

Между нами огромная разница. Но дело не в том, что я слишком стар для нее, это не так. Разница во взглядах на многие вещи просто огромна. И, если мне уже понятно, что никто, кроме Алисы, мне не нужен, то она может воспринимать меня, как очередное приключение. У меня есть опыт, и мне есть, с чем сравнить. Я уже знаю, кто мне нужен. А она может однажды захотеть чего-то другого, чтобы просто сравнить, ведь ей не с чем сравнивать. А вот чем закончатся подобные эксперименты, никто заранее не знает.

Я позвонил Валере и отпустил его на сегодня. А сам остался ждать в машине, все так же наблюдая за Алисой. От моих мыслей стало совсем не весело. Но я все продолжал наблюдать. И, когда она, попрощавшись с друзьями, вышла из кафе, маякнул ей фарами.

Девушка тут же заметила мой внедорожник, но подошла к нему только, убедившись, что никто из ее друзей, не видит ее. Все ее манипуляции и озирания по сторонам не скрылись от моего внимания, больно ударив по самолюбию, уже в который раз за сегодня. Стыдится меня? А я, наивный, думал, что она со мной навсегда. Только вот у Алисы, видимо, таких планов не было.

— Привет, — сказала она, забравшись в салон. — Что ты тут делаешь?

Я вдыхал аромат ее волос, тот самый ягодный запах ее шампуня. Сканировал взглядом ее хрупкую фигурку в простых джинсах и футболке. И в груди разгорался пожар от невыносимого желания прижать ее к себе, спрятать от всего мира, присвоить себе.

— Привет. — Сказал, потянувшись к ее губам. Притянул к себе ее голову, обхватив матушку, больно впился в губы, тут же раздвигая языком губы и проникая языком. Она что-то невнятно простонала, отдаваясь этой грубости, которую мне было очень трудно сдерживать сейчас. Когда я оторвался от ее губ, она улыбалась мне, окончательно сбивая с толку.

— Это тебе, — протянул ей маленькую бархатную коробочку, которую давно заказал специально для нее.

Она взяла коробочку, открыла, на миг замерла, разглядывая кольцо. Я не стал дожидаться, пока череда сомнений на ее лице сменится принятием. Взял в руки кольцо и надел ей на безымянный палец правой руки.

— Никогда не снимай его. — Сказал немного грубо, тут же ругая себя за свой тон. С ней так нельзя, постоянно себя одергиваю.

Она посмотрела на кольцо на своем пальце, покрутила рукой, наблюдая, как грани украшения переливаются на солнце. Чуть заметно улыбнулась.

— Хорошо, — сказала тихо.

Я провернул ключ в замке зажигания. Домой, в особняк. Туда, где не будет всех этих друзей и посторонних. К черту дела. К черту все!

Алиса всю дорогу поглядывала то на кольцо на своем пальце, то на меня.

Надеюсь, она станет носить его, как пообещала. Потому, что так все будут знать, что она моя. И ей совсем необязательно знать о том, что в кольце стоит устройство слежения, чтобы я всегда был в курсе, где она.

Знаю, что она свободна и может сделать свой выбор. Знаю, что должен добиваться ее, чтобы она выбрала меня. Но датчик слежения был в ее кольце несмотря на все эти знания, потому что действовать по-другому я просто не умел.

Алиса начала ездить в офис компании каждый день. Конечно, и там у меня были верные люди, которые ежедневно докладывали мне о ее успехах и промахах. А по вечерам я слушал рассказ о приключениях дня, но уже от самой Алисы. Никогда не думал, что так быстро привыкну к этому ритуалу обмена новостями, когда мы, словно на одной волне, обсуждали, ставшее общим, дело.

Мне хотелось оградить ее от всех трудностей, но, казалось, что трудностей она не боится. Наоборот, с азартом она пробивала одну нерушимую стену за другой, и к концу лета успела завоевать некий авторитет у коллег. Не без моей помощи, конечно. И, хотя многие в ее компании понимали, что за спиной этой хрупкой маленькой девочки стоит один из самых властных криминальных авторитетов города, открыто спорить и угрожать никто не решался. Поэтому ее коллеги и члены совета директоров сделали единственно правильный выбор — приняли ее как руководителя и стали помогать, кто советом, кто делом.

— Мне кажется, я не справлюсь с этим, — говорила Алиса вечером, прижимаясь ко мне. Она так говорила всякий раз, когда ей предстояла важная встреча или собрание.

— Конечно, справишься, — отвечал я, уткнувшись носом в ягодную макушку, поглаживая ее нежную кожу. Конечно, ты справишься, детка. Ведь пока я рядом, никто не осмелится пойти против тебя. Только верь мне. И она верила. А ее доверие значило для меня слишком много, чтобы подвести его.

Тех, кто гнался за нами тогда, я так и не смог найти. Профессионалы умеют заметать следы, я это понимал уже тогда, когда уезжал с той проклятой дороги. И, если бы не Алиса рядом, я бы не стал так позорно сбегать, пока не разобрался бы с ублюдками. Мысль о том, что по мою душу придут рано или поздно, не пугала. Пугала мысль, что в этот момент Алиса может оказаться рядом. Но пока все было тихо.

На следующий день я освободился пораньше, чтобы заехать за Алисой в офис. Я знаю, что она меня не ждет, и мне не терпелось увидеть радость в ее глазах, которую уже привык видеть, когда мы встречались дома после трудного, забитого хлопотами, дня. Выхожу из лифта и иду по коридору. В офисе никого, все разбежались по домам, как только закончилось рабочее время. И только моя трудяжка что-то сосредоточенно изучает за огромным столом в своем кабинете.

Она так увлеклась, что даже не заметила моего появления, а меня трудно не заметить. Отрываю ее руки от бумаг, и она поднимает на меня глаза. Недоумение тут же сменяется радостью в ее взгляде, и она по-детски открыто запрыгивает на меня, повиснув на шее. Целую такие податливые губы, и она тут же отзывается на поцелуй. Моя рука привычно скользит по талии, опускаясь ниже. Сжимаю ее ягодицы, и она стонет и невнятно бормочет мне в рот. Так сладко и наивно, как может только она. Весь день я представлял себе, как сожму ее в своих объятиях, и теперь, когда она прижимается ко мне и томно стонет в рот, я завожусь в пол оборота.

Руками я подхватываю юбку и тяну ее вверх, пока она не собирается гармошкой на талии. Подхватываю малышку под ягодицы, она обвивает мою талию ногами, продолжая целовать и запуская пальцы мне в волосы. Член напрягся и вздрагивает от каждого касания ее промежности к моему паху.

Ногой толкаю кресло, и оно отъезжает к стене. Укладываю Алису спиной на ковер.

— Ты просто дикарь, — смеется она, пока я стягиваю с нее трусики. Они скользят по бедрам, размазывая влагу по молочной коже.

Раздвигаю ее ноги и на миг замираю от картины перед моими глазами. Алиса смотрит на меня затуманенным взглядом, пока я нежно поглаживаю внутреннюю сторону ее бедра. Наклоняюсь и провожу языком между влажных складок, она вздрагивает и обхватывает мою голову своими ручками, запуская пальчики между прядей. Жадно ласкаю ее языком, чувствуя, как она течет и подается навстречу. Да, вот так, моя маленькая. Добавляю палец и ввожу его на всю глубину, пока язык ласкает клитор. Она выгибается в спине и громко стонет, а я просто схожу с ума от ее вкуса на своих губах, ощущая приближение ее оргазма. Достаю из нее палец, и провожу им по складкам, размазывая влагу, опускаю ниже и надавливаю на тугое колечко ануса. Она тут же вздрагивает и распахивает глаза.

— Расслабься, — шепчу, продолжая ласкать клитор губами. Надавливаю пальцем, легко раздвигая плоть. Тут я еще не был. Она напряженно лежит, прислушиваясь к своим ощущениям, а я усиливаю натиск языком, вырывая из нее стон, который гулко разносится по комнате. И, почувствовав, как она расслабилась, ввожу в нее палец, ощущая, как туго сжимаются мышцы вокруг него. Алиса замирает, но не протестует. Шумно выдыхает и тут же расслабляется. Аккуратно начинаю двигать пальцем у нее в попке, ртом всасываю клитор, надавливаю и снова вожу по нему языком. Ее оргазм слаще любого нектара, она громко стонет и вздрагивает всем телом. Быстро расстегиваю брюки, хочу войти в нее, пока она еще сокращается.

Но в этот момент по комнате раздается скрежет, и моя реакция работает быстрее мозга. Подминаю Алису по себя, закрываю собой, как щитом. Перекатываюсь вместе с ней пару раз, пока мы не оказываемся под ее рабочим столом. Раздается скрип и огромная люстра падает на стол, разбиваясь о прочную дубовую поверхность.

Какое-то время мы лежим, не шевелясь. Я слышу гулкое биение ее сердца и сбившееся дыхание.

— Ты в порядке? — спрашиваю, и она кивает.

Выбираюсь из-под стола и помогаю вылезти Алисе. На столе погром, обломки люстры лежат на нем печальным зрелищем, а разлетевшиеся части рассыпались на полу.

Уже через полчаса мои люди прибыли в офис, чтобы все проверить. Конечно, это могло быть случайностью, но по роду своей деятельности в случайности и совпадения я не верил. И был прав, потому, что случайностью это не было.

Кто-то подпилил тросы, на которых крепилась массивная конструкция. И было очевидно, что целью манипуляции был не я. Это мог сделать тот, кто знал, что одна маленькая владелица компании имеет обыкновение задерживаться в офисе. Кто-то, кому Алиса очень мешала. И этот кто-то не мог знать, что сегодня я окажусь здесь.

Осталось только выяснить, кому так сильно помешала малышка. И теперь та погоня со стрельбой за нами не казалась мне криминальной разборкой. Я не мог в том деле найти концов, потому что не там искал, привыкший к постоянным попыткам отправить меня на тот свет. Не я был целью, а Алиса.

Когда-то мне казалось, что я не смогу управлять компанией. Но Николай был прав, и у меня получалось. А еще, когда-то я его боялась и говорила, что он никогда меня не получит. Но и это прошло.

Сейчас я чувствовала, что какая-то невидимая нить связывает меня с моим мужем. А его присутствие рядом со мной вызывало в теле бурю эмоций. От радости до бешеного желания.

Когда-то он сказал, что я могу доверять ему. И я доверяла. Чувствовала, что он искренне заботится обо мне, и что не предаст. И это чувство безопасности и надежности было важнее всего того, что раньше для меня значило так много. Важнее друзей, ночных вылазок в клуб, поцелуев до сбившегося дыхания на заднем сидении кинотеатра.

Утром я привычным делом собиралась в офис. Конечно, вчерашнее происшествие напугало, но никто не застрахован от несчастного случая. Хорошо, что все обошлось. Кто же знал, что крепление со временем приходит в негодность? Да и в моем кабинете уже должны были убрать.

Вот только Николай приставил ко мне своего помощника, Стаса. И теперь этот громила в черном костюме везде должен был следовать за мной, чтобы защитить в случае опасности. Я пыталась возмущаться, ведь никакая охрана не сможет защитить от всего, а то, что было вчера, — простое стечение обстоятельств. Но моего мужа трудно убедить в чем-то, когда он все сам решил уже.

Забираюсь в машину, за рулем уже сидит Стас. Он ждет, пока я пристегнусь, и только тогда машина трогается с места. Мы доезжаем без происшествий. А я всю дорогу думаю о том, что охрана мне ни к чему, и это уже перебор. Но, оказавшись за своим рабочим столом, быстро обо всем забываю, потому что бесконечная череда нерешенных вопросов не оставляет времени на долгие размышления. И даже Стас, который теперь постоянно находится рядом со мной, смущая своим видом посетителей, очень быстро перестает раздражать.

— Мне нужно дома кое-что забрать, — говорит мне через плечо Стас, когда мы уже возвращаемся вечером в особняк. — Не возражаешь, если мы небольшой крюк сделаем?

— Хорошо, если это недолго.

— Пятнадцать минут, — заверяет меня Стас и сворачивает влево.

Мы едем по проселочной дороге и, через какое-то время, эта дорога кажется смутно знакомой. Ну да, и вон тот магазин я точно уже когда-то видела. Но, когда машина тормозит у знакомых ворот, через которые я когда-то перелезала, память мигом обрушивается шквалом воспоминаний. Вон там гвоздь, о который я зацепилась, когда спрыгивала с калитки, а вон там, за поворотом, то самое злосчастное окно. И даже планировку дома я хорошо помнила.

Стас проворно вылез из машины и подошел к калитке. Я, как завороженная, следила за тем, как он достал ключ и открыл калитку. Еще пару минут я с надеждой ждала, что сейчас взвоет сигнализация и опровергнет мою догадку. Но воя сирены не было. Стас благополучно вышел через калитку с пакетом в руках и запер своим ключом ворота.

Мужчина забрался на водительское кресло, кинув пакет на переднее сидение, рядом с собой. Наверное, там были вещи, которые он должен был взять. Из СВОЕГО дома! Он повернул ключ в замке зажигания, машина плавно покатила в сторону особняка, а я никак не комментировала свое открытие. Молча наблюдала за мужчиной, который привычными движениями управлял машиной. А в голове кружился рой мыслей, которые просто сводили с ума.

«Не бойся, не обижу». — Вранье!

«Ты можешь доверять мне». — Разве могу?

«Доверься мне». — Вот же я дура!

Он просто играл со мной, все это время. Водил за нос, как малолетнюю дурочку. И у него это отлично получалось! И какая же я идиотка, что поверила ему! Разве можно было ему доверять после того, как он так уверенно сказал, что я тоже приду к нему, как все его женщины приходили.

Слезы прожигали борозды на щеках, и я тихо радовалась тому, что никто меня сейчас не видит. Закрывшись в своей комнате, я позволила себе выплеснуть эмоции, которые сдавили горло.

Такой ловкий манипулятор, он заставил меня поверить, что я, и правда, важна для него. И для чего? Вряд ли это просто секс. Я не настолько наивна, чтобы думать, что у он не может найти себе кого-то для развлечений. Тогда зачем? Чтобы доказать, что может укротить любую? Кому доказать хотел? Себе? Мне? Ненавижу!

Где-то внизу хлопнула входная дверь, а потом я услышала шаги на лестнице. Те самые шаги, которые были мне хорошо знакомы. Ведь когда-то я с таким нетерпением ждала их ночами, если он поздно возвращался домой. И обычно я выбегала к нему навстречу, чтобы обнять и поцеловать. Но не сегодня.

Быстро шагнула в ванную и, скинув одежду, забралась в душ. Прохладная вода смывала с меня слезы и остатки макияжа. Тут же услышала, как дверная ручка скрипнула, но никак не отреагировала на это. Выверенными действиями я взяла гель для душа и налила себе в ладонь.

После того, как выбрано верное направление, расследование обычно не длится долго. Так было и в этот раз. Уже к утру я знал, кто виноват в «случайном» падении люстры в кабинете Алисы, а к обеду у меня на руках были доказательства виновности этого человека.

Когда мои парни ворвались в особняк Захарова, Анастасия пила чай в гостиной. И, конечно, она не ожидала столько «сладкой» встречи.

Я не мог остаться в стороне, позволив своим людям вершить правосудие. Если бы речь шла о ком угодно другом, то я не стал бы откладывать важные встречи ради возможности присутствовать при захвате. Но речь шла об Алисе. А за эту девчонку я готов был разорвать любого.

— Кто вы такие? Что вам нужно? — кричала в испуге мачеха моей жены. Ее волосы растрепались, когда ее схватили с дивана и заломали руки за спину, делая ее похожей совсем не на светскую львицу, а скорее на просто львицу. Но у меня не было жалости к человеку, пытавшемуся убить мою жену.

Подошел к ней и грубо схватил за волосы, потянул назад, заставив посмотреть в глаза. Анастасия отшатнулась от моего взгляда, нервно вздрогнув. Она верно считала по моему лицу, что пришла ее погибель, и теперь, наверняка, раздумывала, как потянуть время и выторговать себе жизнь.

— Ну, привет, — прохрипел ей в лицо, и ее глаза выдали ее с потрохами. — Не ждала меня?

Она завыла, как раненный зверь. Так громко и истошно, что даже мои парни, немало повидавшие на своем пути, переглянулись в недоумении. Это был крик раненного животного, которое в ярости от неминуемой расправы, жаждет крови своего врага.

— Ты! — прошипела она сквозь зубы. — Откуда ты только взялся?! Ненавижу! — Она выплюнула эти слова мне в лицо, как проклятие. Но я только криво усмехнулся, не ожидая от нее ничего другого.

— А что со мной не так? — Моя ухмылка больше походила на оскал хищника, но эта сука все так же гневно смотрела на меня. — Разве ты не рада была устроить жизнь любимой падчерицы?

— Да как ты смеешь?! — ревела Анастасия, как белуга. — Это моя компания. Я была с ним все эти годы, и все шло как надо, а потом появился ты и все испортил. — Ее просто прорвало, и она не задумывалась, кому вываливает всю эту правду. Я ведь в покое ее не оставлю, и мягкого прощения не выйдет. Да вот только, в состоянии шока человек может исполнить все что угодно, даже то, что ему не свойственно.

Дальнейшее обсуждение не имело смысла. Можно сколько угодно пытаться выбить из нее раскаяние, вот только какой от него толк? А мне нужно было не просто уберечь мою девочку от угрозы. Это был шанс вернуть ей все то, что она потеряла по беспечности отца, который составил то завещание. И кто знает, не приложила ли руку к тому тексту Анастасия? А вот пункт про замужество дочери, наверняка, включил сам Михаил. У такого старого лиса, как Захаров, интуиция работала на годы вперед, и он не мог оставить единственную дочь без шанса на счастье.

— И что ты мне сделаешь? Убьешь? — спросила Анастасия, гневно сверкая в меня глазами. Нет, милая, я тебя не убью. Но от этого тебе легче не будет.

Хоть ее и взяли за горло, Анастасия брыкалась, не собираясь сдаваться. Но она недооценивала масштаб проблемы, когда в телефоне противника на быстром наборе номер телефона мэра города.

— Алло, — услышал в трубке голос Максима после недолгих гудков.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал кратко. — Один человек хочет признать свою вину в нескольких преступлениях.

— Скинь адрес, — раздалось в трубке. Я тут же выполнил просьбу. — Ждите, я пришлю людей.

Когда я отключил звонок и посмотрел на Анастасию, гневной гримасы не было и в помине. На ее, внезапно побелевшем лице, отражался такой ужас, что я почувствовал удовлетворенное облегчение и злую радость. Поняла, сука, что никуда не денется. И ее адвокаты на этот раз не помогут.

Еще полдня ушло на оформление бумаг. А потом я злорадно любовался тем, как полиция упаковывает женщину в наручники и уводит.

Успокоившись, вернулся в офис, стараясь не думать о том, что впереди суд, который я ни за что не пропущу. Дел накопилось немало, и многие вопросы не терпели отлагательств. Заказал обед прямо в офис, чтобы не терять время на поездку в ресторан. Привычным уже жестом открыл приложение на смартфоне, чтобы убедиться, что Алиса сейчас в офисе. И только после этого приступил к работе.

Постарался закончить с делами пораньше, потому что до одури хотелось прижать к себе Алису, еще раз убедиться, что ей ничего не угрожает. Но, когда я вошел в дом, никто не выбежал мне навстречу, как обычно бывало. Медленно поднимался по лестнице, смутно чувствуя, что что-то не то.

В комнате тоже никого не было. И только из ванной доносился шум падающей воды. Но очередной неприятный сюрприз ждал меня, когда я дернул ручку, а дверь оказалась заперта. Закрылась. От меня? Она ведь знает, что открыть этот замок мне раз плюнуть. Тогда зачем?

Возился с замком недолго, стандартная защелка поддалась меньше, чем за полминуты. Алиса стояла в душе, и сквозь прозрачные дверки я видел ее стройное тело, по которому стекала вода. Член дернулся, а рот заполнился слюной. И я, недолго думая, разделся и забрался к ней в кабинку. Она вздрогнула от моих прикосновений и напряглась под моими пальцами. Противное чувство, что что-то не так, расползлось в душе, но я упрямо продолжал поглаживать ее тело, совсем не чувствуя отдачи с ее стороны.

— Что случилось? — спросил тихо, прижимаясь к ней сзади.

— Ничего, — ответила тихо, не поворачивая головы в мою сторону. — Просто устала.

Она мягко отстранилась от меня и вышла из душа, прикрыв за собой двери. Ощущение было, будто меня ведром холодной воды окатило, только из душа по-прежнему лилась теплая вода. Быстро вышел и кабинки, наспех вытерся, недоумевая, что происходит. И почему вдруг ее отношение ко мне так кардинально переменилось?

Когда я вошел в спальню, Алиса лежала в постели, укрывшись одеялом. Забрался к ней, прижимаясь всем телом, рука быстро нашла грудь и сжала упругое полушарие.

— Я очень устала, — сказала, так и не повернувшись ко мне. — Давай спать.

Сказать, что я опешил, — это ничего не сказать. Никогда раньше женщины не отшивали меня как нашкодившего котенка. Рука сама соскользнула с груди и с ее тела. Хотелось прижать ее к себе, но теперь я был уверен, что она мне этого не позволит. Я замер на краю кровати, боясь пошевелиться. Нет, не так. Теперь я боялся, что она просто выгонит меня из комнаты, и мы снова вернемся в те дни, когда я наматывал круги под дверью, чтобы убедиться, что с ней все хорошо.

Вот только за какие грехи она так со мной?

Я довольно неплохо изучил свою девочку, и точно знаю, что она мне не скажет. По крайней мере, пока сама не захочет рассказать, что же произошло. Поэтому теперь я лежал, неудобно скрутившись на краю кровати, и постоянно прокручивая в голове события последних дней. И быстро понял, что чего-то в моем пазле не хватает.

Когда Алиса уснула, я тихо встал и вышел из комнаты. Одеваться в коридоре давно стало привычным делом, поэтому справился быстро. Спустился в кабинет и закрыл за собою двери.

— Алло, — раздался в трубке сонный голос Стаса.

— И тебе доброй ночи, — рявкнул так, чтобы на том конце провода в мозгу помощника сразу прояснилось. — Скажи мне вот что: что сегодня делала Алиса. Нужны все подробности.

Стас прокашлялся, а потом начал перечислять тоном школьника, который, стоя у доски, рассказывает урок.

— А потом я отвез ее домой, — завершил свой рассказ помощник. Стандартное расписание дня Алисы не говорило мне не о чем.

— И вы никуда не заезжали по дороге? — чувство, что что-то я упустил, не давало покоя.

— Мы на пару минут заехали ко мне домой, надо было кое-что забрать. — Отрапортовал Стас и у меня по спине пополз липкий пот. — Но это ведь не суть важно. — Закончил тот. Ошибаешься! Это пи**ец как важно! Убью!

— Какого черта ты повез ее туда? — Заорал в трубку. — Кто давал тебе такое распоряжение? — Руки сжимались в кулаки, и Стасу крупно повезло, что он далеко сейчас и я не могу скрутить ему шею.

— А что такого? — спросил помощник чуть пискляво. Понял уже, что наломал дров. А со мной шутки плохи.

— Ты думаешь, она совсем идиотка, и не вспомнит, как выглядит твой дом? — Меня бесила его беспечность, умноженная на тугодумие.

— Но я думал, что это вы так играли, — проблеял этот умник. Думал он!

— Думал? — заревел я в трубку. — Кто тебе разрешал думать? Тебя наняли не для того, чтобы думать, а чтобы ты в точности исполнял приказы.

— Николай Антонович, этого больше не повтори… — залепетал в трубку Стас.

— Конечно, не повториться! — рявкнул громче, чем следовало. — Забудь о должности помощника, будешь грязную работу выполнять.

— Так точно! — проблеял этот смертник, и я отключился, не в силах слушать недоумка.

Теперь все встало на свои места. И поведение Алисы, и ее настрой. Только вот, что с этим делать, мне совсем не ясно. Я понятия не имею, как теперь поступить. Тогда обман казался оправданным, ведь я был уверен, что она о нем никогда не узнает. И все это казалось правильным, учитывая то, что подобраться к Алисе по-другому не получалось. Сумасшедшая девчонка, она совсем не реагировала на весь стандартный набор ухаживаний, от цветочков до платочков. Стыдно сказать, в поисках подходящего способа соблазнения я тогда перечитал гору женских журналов. А потом чувствовал себя полным придурком, когда совершенно случайно понял, что ничего из этого романтичного бреда ей не нужно. Она была не такой, как все. А такой, как я. Идеальная девушка, рисковая. И красивая. Я влюбился, как мальчишка.

А теперь она ни за что мне не поверит. И будет права. Я бы и сам себе не поверил.

Нужно найти способ вернуть ее доверие. Но… как?

Всю прошлую неделю я стараюсь не подавать вида, что знаю правду. А еще я каждый день придумываю способ избежать близости с мужем. И, наверное, еще никогда я не радовалась так вовремя начавшимся месячным, как в этот раз.

Утром я просыпаюсь, как всегда, одна. Муж встает рано, так всегда было. Но только последние дни я тихо радуюсь, что его рядом нет. И, быть может, правильно было бы поговорить с ним и выслушать его версию. Только я уверена, что он слишком опытный мужчина, чтобы суметь выкрутиться. Конечно, он придумает, как заставить меня поверить ему. А жить и дальше в этом вранье я не хочу.

Сначала я злилась на него, потом обижалась. Но на что обижаться? И на кого? Если бы я не хотела быть обманутой, то вряд ли бы он смог меня обмануть. И в том, что мое тело предательски сдавалось всякий раз в ответ на его близость, он тоже не виноват. Или виноват? Я окончательно запуталась. Уверенности нет ни в чем. Кроме одного — доверять никому нельзя, даже мужу. Особенно ему.

Спускаюсь по лестнице и иду на кухню. Знаю, что нужно поесть, но аппетита в последнее время нет совсем. Со мной так всегда, когда я нервничаю, есть не хочется. А нервничаю в последнее время я много. Поэтому включаю кофемашину и жду, пока ароматная жидкость наберется в кружку. В задумчивости наблюдаю, как тонкой струйкой кофе стекает в емкость, и не сразу замечаю мужчину, вошедшего в комнату. Поэтому вздрагиваю от прикосновений его рук к моей талии.

Он прижимается ко мне сзади, тепло его рук такое привычное, а покалывания его щетины на моей щеке такие волнительные. Хочется раствориться в его руках, чтобы больше ни о чем не думать, вернуться в то время, когда я могла полностью ему доверять. Но я больше не могу себе позволить такой слабости. Поэтому беру себя в руки и мягко отстраняюсь, высвобождаясь из кокона крепких рук. Он не сопротивляется, не сдерживает меня, а я разочарованно смотрю на то, как его руки соскальзывают с моей талии, и чувствую холод, когда надежное мускулистое тело перестает прижиматься ко мне.

— Я могу отвезти тебя в офис сегодня, — говорит он тихо, и будто извиняясь. В последнее время меня не покидает ощущение, что он хочет извиниться. За что? За то, что он неисправимый лгун? Говорю себе это постоянно, чтобы не дать реакциям тела заглушить разум.

— Не беспокойся обо мне, Стас отвезет меня. — Он следит за мной, как кот за мышью, но вопросов не задает. Оно к лучшему, ведь ничего хорошего в ответ на свои вопросы он не услышит.

— Я всегда о тебе беспокоюсь, — шепчет, и внутренний голос твердит: «вранье!».

— Почему вдруг? — меня распирает от того, что он снова пытается обмануть меня, заговорить, чтобы я забыла обо всем на свете.

— Я люблю тебя. — И мне захотелось треснуть его Оскаром по голове. Не верю!

Диалог этот бесполезен, и я молча допиваю кофе и собираюсь на работу. Стас отвозит меня, и очень быстро я забываю обо всем, когда шквал посетителей и ворох бумаг на моем рабочем столе заставляют меня погрузиться в мир отчетов, графиков и цифр.

Вечером мне не хочется ехать в особняк. Ненавижу вранье, а у моего мужа черный пояс по обольщению молоденьких девушек. И, если он снова начнет мне врать о своих чувствах, я просто не выдержу. Поэтому прошу Стаса отвезти меня в торговый центр.

Медленно брожу по магазину, делая вид, что рассматриваю витрины, а на самом деле, бесконечно прокручиваю в голове события последних дней, стараюсь найти своему мужчине оправдание. Но выходит, что это невозможно. Он намеренно все устроил тогда. Заставил поверить в угрожающую нам опасность. И сейчас я почти уверена, что тот случай на приеме, когда мы сбегали из дома его знакомого и прятались в его квартире, тоже был подстроен. Вот такие изощренные методы соблазнения у него в арсенале. Ни в одном женском журнале и ни в одном романе о таких не пишут. А зря!

Углубившись в свои мысли, не сразу замечаю мужчину, который стоит за моей спиной. И только встретившись с ним взглядом в отражении витрины, поворачиваюсь. Высокий и немного полноватый мужчина в черном, как у моего мужа, деловом костюме. Он смотрит на меня сверху вниз, и от его взгляда озноб бежит по коже.

— Здравствуй, Алиса, — говорит он хриплым голосом, и по позвоночнику прошел холодок. Хоть он и старался выглядеть дружелюбно, весь его облик и давящая энергетика говорили совсем не о дружеском настрое.

— Мы знакомы? — я знаю, что нельзя показывать свой страх. Отчего-то в момент опасности, я всегда вспоминаю мужа. И вот сейчас в моей голове пронеслись его слова: «Что бы не случилось, не показывай врагу свой страх».

— Пока нет. — Говорит, ухмыляясь. Наверное, он считает, что это улыбка. Только у меня от этой улыбки по спине струится холодный пот. — Давай, пройдем в кафе, здесь недалеко. Есть разговор.

— Мне не о чем с вами говорить. — И его улыбка стала еще более хищной.

— Конечно, есть о чем. — Самодовольно хмыкнул. — Я могу тебе помочь.

— Почему вы решили, что мне нужна помощь?

— Я могу помочь тебе избавиться от ненавистного мужа. — От его слов в животе все сжимается, а в горле застрял ком. Вот теперь мне стало по-настоящему страшно. — Ты ведь хочешь этого?

Я молчу, а он продолжает:

— Подумай хорошенько. — Сейчас он шепчет, словно змей-искуситель. А мне хочется бежать, но ноги приросли к полу. — Ты получишь все, станешь очень богатой. И все, что для этого надо, это избавить мир от одного человека. Поверь мне, все будут только рады вздохнуть свободнее, когда его не станет.

Я лихорадочно соображаю, не зная, как поступить. Кто мог знать о том, что Николай забрал меня силой из отчего дома? Это ведь явно кто-то из своих? Но в доме полно прислуги. Да и потом, этот кто-то необязательно из дома моего отца. В последнее время наши отношения стали натянутыми, и прислуга в особняке, наверняка, в курсе событий. То, что стоящий напротив меня мужчина, в курсе нашей размолвки, почему-то у меня сомнений не вызывало. Уж слишком удачно он выбрал момент для такого разговора.

— Вот, возьми, — сказал он, протягивая мне свою визитку. — Позвони, когда надумаешь что-то сделать для себя. Поверь мне, детка, этот человек не заслуживает твоей заботы.

Он вложил мне в руку визитку и быстрыми шагами ушел прочь. Я смотрела ему вслед, потом на визитку. Положила кусочек картона в карман и пошла к выходу из торгового центра. Нужно было все обдумать. И хорошо, если мужа сегодня долго не будет, мне нужно время.

Алиса становилась все более отстраненной, и я не знаю, что делать. Она упрямо молчит, не говоря о том, что беспокоило нас обоих. И, если раньше она всегда встречала меня, радостно запрыгивая на шею, то теперь отстраняется, даже когда я пытаюсь ее обнять.

И это убивает похлеще любых пыток. Так же, как раньше я не понимал, как сделать так, чтобы она стала моей, так и теперь я не понимаю, что мне делать, чтобы вернуть ее доверие. Последние дни я нахожусь в постоянном страхе, что однажды она просто уйдет, исчезнет из моей жизни на совсем. Прислушиваюсь к ее торопливым шагам, когда сижу в кабинете, смотрю за ее передвижениями на экране смартфона. Будто это все может вернуть ее мне. Вот только открыто с ней поговорить я не осмеливаюсь, как последний трус, боюсь, что она окончательно от меня отвернется.

Когда тебе девятнадцать, любовь похожа на вспышку, которая быстро разгорается, и может также быстро угаснуть, чтобы уступить место новому чувству. Когда тебе под сорок, любовь — это постоянный страх потери, когда ты осознаешь, что такой, как она больше нет, и не будет.

Перепробовав на своем веку много женщин, я часто сравнивал их между собой, старался найти лучшую. Но потом перестал это делать, потому что все они были слишком одинаковы и предсказуемы, похожие друг на друга, хоть и отличались по внешности и характеру. И однажды я решил, что вся эта любовная чепуха просто не для меня. Я много лет был уверен в своем решении. Пока однажды не появилась Алиса, и не стала разбивать все мои убеждения, одно за другим. И теперь, когда я пустил ее в свое сердце, видеть, как она отдаляется, было почти физически больно.

Утром она даже не захотела, чтобы я подвез ее на работу. А ведь раньше соглашалась при первой возможности. Что ж, заслужил.

Всю дорогу в офис я прокручивал в голове наш разговор, и так и не придумал, как вернуть наши отношения и ее доверие. До вечера я разгребаю бумаги, которых всегда много и всегда нужно мое участие. А вечером, уже привычным делом, смотрю на экран смартфона и вижу, что Алиса не едет домой. Датчик указывает, что она отправилась в торговый центр, а ведь я точно знаю, что Алиса не любит такие места. Выхожу из офиса и еду к ней.

По огромному центру я недолго брожу в поисках Алисы. Датчик в ее кольце работает исправно, и я очень быстро отыскал девушку. Хотелось подойти, обнять и увезти домой. Но я замер на месте, когда увидел рядом с ней фигуру Аллигатора. Хитрый и беспринципный, он не гнушался никакими методами для достижения своих целей. Один из самых опасных моих врагов, он всегда находил способ избежать расправы. И даже тщательный сбор информации не дал ни одного козыря. Либо он был чист, аки младенец, либо очень тщательно заметал следы.

И сейчас я наблюдаю из-за угла, как моя любимая женщина говорит с моим заклятым врагом. Он протянул руку и всунул что-то ей в ладонь. Что это было, я не понял с моего ракурса. А это могло быть что угодно. От флэшки до флакона с ядом.

Я давно уже перестал бояться смерти. В моем деле смерть всегда ходит где-то рядом. Но сейчас непривычное чувство страха перед предательством любимого человека обожгло внутренности, полоснуло по сердцу и разлилось ядом по венам.

Алиса спрятала в карман то, что ей дали, а потом быстрыми шагами направилась к выходу из торгового центра. А я поплелся за ней, стараясь оставаться незамеченным. Она вышла и устроилась на заднем сидении автомобиля, за рулем которой был Стас. Машина тронулась с места, а я поехал за ней. Они двигались к особняку, а я незаметно и очень аккуратно, ехал за ними. Видел, как машина свернула на дорогу к дому, а сам поехал через лес, благо, внедорожник мог проехать где угодно. Когда я въехал в ворота, машина стояла во дворе. Стаса и Алисы видно не было.

Зашел в дом и, тихо крадучись, поднялся по лестнице. Остановился у двери ее комнаты и прислушался. Ее неторопливые шаги за дверью немного успокоили, но войти внутрь я не решился. Наверное, дело совсем плохо, если я боюсь не смерти, а равнодушия маленькой девчонки, которая сейчас отгородилась от меня дубовой дверью, как стеной.

Все так же тихо, спустился по лестнице и зашел в кабинет. Оставил дверь приоткрытой, чтобы не пропустить ее шаги, ведь когда-нибудь она захочет спуститься. Надеюсь, что захочет.

И вот я сидел в кресле, бокал с виски давно опустел, а в пачке осталась последняя сигарета. Когда услышал тихие шаги, подскочил и вышел из комнаты.

Алиса стояла и смотрела на меня. Мы оба замерли на месте, разглядывая друг друга. На ней был шелковый халат цвета пыльной розы, ткань мягко струилась по плавным изгибам фигуры. Светлые волосы рассыпались по плечам, а выразительные голубые глаза смотрели немного испуганно. Она была невероятно красива в этом освещении. А в прочем, как и всегда.

Сделал шаг в сторону и жестом пригласил в комнату. Она молча вошла, и я закрыл двери, словно отрезая нас от остального мира.

Алиса осмотрелась, задержав взгляд на бокале и полной пепельнице окурков. Прошла в комнату и взяла бокал, а потом к бару, и набрала в него виски. Повернулась и вернула на место уже наполненный янтарной жидкостью. Тысячи мыслей вертелись в голове в то время, пока она наливала мне виски. Она и раньше так делала, когда я поздно возвращался уставшим. Только раньше она забиралась ко мне на колени, а сейчас она скромно присела на край дивана.

Я прошел в комнату и сел в глубокое кресло. Посмотрел сначала на Алису, потом на бокал с напитком. Не знаю, что страшило меня больше, — умереть от яда, или узнать, что смерть пришла от любимого человека. Взял в руки бокал, прокручивая в руках. Незаметно опустил в жидкость маленький прибор, который заранее приготовил. При наличии любого яда, он указывал красным цветом. Дожил, блть! В бокале ничего не было. Но я по-прежнему не знаю, чего от нее ждать.

Отставил бокал на журнальный столик, а потом одним рывком добрался до Алисы, устроившись на коленях возле нее. Положил голову ей на колени, вдыхая родной запах и обнимая за талию, притягивал к себе. Хотелось прижать ее как можно сильнее, чтобы никогда не могла уйти.

— Я должна тебе что-то рассказать, — сказала она тихо.

И она рассказала о сегодняшней встрече, о которой я и так знал, и о визитке, которая лежала в кармане ее пиджака. Все это я слушал, опустив голову ей на колени, не желая отпустить ее, и думая о том, что она оказалась лучше, чем я предполагал.

До прихода Николая домой я успела многое передумать и осмыслить. Прокручивая в голове события после нашей свадьбы, теперь я была абсолютно уверена в том, что все погони и вылазки подстроены им самим. Начиная с того самого случая на приеме, и заканчивая случайным падением вазы в моем кабинете, все было подстроено моим мужем. Теперь я не сомневалась в том, что он делал все это для развлечения. Наверняка, он насмехался надо мной каждый раз, когда я прижималась к нему, сходя с ума от страха. А ведь все выглядело так правдоподобно. И погони, и выстрелы по машине, он ведь заранее знал, что кузов машины бронирован и ни одна пуля не залетит в салон. А трюк с люстрой и вовсе был на грани циркового мастерства. Он знал, что люстра должна упасть и поэтому затащил меня под стол. Он все знал. И просто играл мной и моими чувствами.

Теперь я по-другому посмотрела на этого человека. И доверять ему больше не могла. Но и дать ему погибнуть было выше моих сил.

Когда-то давно, когда впервые увидела его за шторой в кабинете отца, я помогла ему. Тогда я не понимала почему, не понимаю этого и сейчас. Я сделала это тогда скорее на эмоциях, руководствуясь интуицией, которая говорила, что этот человек важен для меня. Теперь, когда я должна была выбрать между мужем и человеком из торгового центра, я выбрала мужа. И рассказала ему все, что сказал мне тот человек. Я это сделала, потому что не могла иначе. Но не потому, что простила все его выходки. Николай сидел на полу у моих ног и положив голову мне на колени. Его сильные руки обхватили талию, вызывая привычные уже ощущения трепета и мурашек по телу. Он ласково поглаживал кожу сквозь тонкую ткань халата, отчего мне хотелось забыть о своих обидах и просто раствориться в этих крепких руках. Но гордость не позволяла этого, ведь это бы значило, что я все простила и что со мной и дальше можно поступать так, как ему захочется.

— Значит, он дал тебе визитку? — спросил он задумчиво, выдыхая мне в коленку. Хотелось обхватить его голову руками и не отпускать. Но я сдерживала этот порыв.

— Да, — ответила тихо.

Мужчина замолчал, о чем-то раздумывая и продолжая так же ласково гладить меня сквозь ткань халата.

— Хорошо. — Сказал он твердо, поднял голову и заглянул в глаза. — Мне понадобится твоя помощь. — И я кивнула.

Рука на талии переместилась и потянула за пояс халата. Я быстро перехватила ее, отодвигая от себя и вставая с дивана.

— Спокойной ночи, — бросила, выходя из комнаты, даже не обернувшись.

План поимки опасного врага был прост и сложен одновременно. Я должна была договориться с ним о встрече, а мой муж в это время получил бы возможность обезвредить противника. Казалось, что мы все продумали и много раз обсудили детали, но я безумно волновалась, и сердце было не на месте. Казалось, что мы чего-то не учли, и у меня было плохое предчувствие.

Я договорилась о встрече в уютном кафе. И все было готово к встрече заранее. Вместо официантов были обученные и хорошо подготовленные люди, а вместо администратора стоял Стас. И, когда на встрече появился Аллигатор, все прошло, как по маслу. Парни скрутили его, а потом появился мой муж. Он, не раздумывая, приставил пистолет к виску своего противника, и выстрелил. При этом ни один мускул не дрогнул на лице, а вот я с ужасом смотрела, как расползается на полу огромное тело в черном костюме. Никогда раньше я видела насильственную смерть. Когда у мер отец, было страшно, но у него были проблемы с сердцем, и он умер в своей постели. А теперь на моих глазах убили человека, так легко и быстро, словно его жизнь не имела никакой ценности.

Закрыла лицо руками, чтобы не видеть, как, еще теплый, труп оттаскивают куда-то в сторону. И только, когда поняла, что муж вышел из комнаты, убрала руки и осмотрелась. В комнате никого не было, но с улицы доносились короткие четкие команды и шум возни. А потом чья-то крепкая рука обхватила мою шею, а на лицо легла вонючая тряпка. Я пыталась кричать и звать на помощь, но на деле выходило невнятное мычание. А потом стало темно и тихо.

Голубь противно ворковал, словно старался разорвать на части мою голову этими звуками. В темноте его воркование раздавалось особенно громко, ударяя каждым звуком в барабанные перепонки. Хотелось крикнуть ему, чтобы он замолчал, но язык не слушал меня, да и глаза удалось открыть не сразу.

Я медленно, мучительно больно открывала глаза, понимая, что темноты нет, а есть яркое солнце, которое бьет в решетку. А сидящий на окне голубь, все стучал клювом о решетку, будто пытался проломить железные прутья. Вот же несносная птица.

Мне удалось пошевелиться и, с трудом, опираясь на руках, поднять корпус и сесть, опираясь спиной о стену. В голове гудело, а перед глазами все кружилось. Но я точно знаю, что должна взять себя в руки, чтобы встать.

— Очнулась, наконец-то, — услышала сквозь туман сознания знакомый голос. — А я-то думал, что ты проснешься быстрее.

— Сколько я здесь? — я едва шевелила пересохшими губами, но отчаянно надеялась, что меня услышат.

— Почти сутки, — послышался голос в туманном мороке сознания.

— Тебе это с рук не сойдет, — прошелестела чуть слышно. И тут же услышала противный смех, такой самоуверенный и мерзкий, что сейчас я не понимала, как могла столько времени не замечать гниль в этом человеке.

— Ошибаешься, куколка, — проворковал мой тюремщик. Я все же разлепила глаза и сосредоточила взгляд на, еще немного мутном, облике Стаса. Тот зло ухмылялся, стоя надо мной и засунув руки в карманы брюк. — Мне уже сошло это с рук. Твой ненаглядный согласится на все мои условия, чтобы спасти тебя.

— Ты слишком переоцениваешь его ко мне отношение. — Мне стало по-настоящему страшно, ведь я точно знала, что никто не станет меня спасать. Он уже наигрался и скоро найдет себе другую дуру.

— Это ты ничего не понимаешь. — Стас наклонился к моему лицу и зашипел в ухо. — Ты сделала его слабым, а значит, пора ему уйти в сторону. — Мужчина выплюнул это мне в лицо, поднялся и отошел к письменному столу, уселся на стул, повернувшись ко мне спиной.

Мысли путались в голове, я уже совсем ничего не понимала. Но точно знала, что меня спасть никто не станет. Было безумно страшно и меня немного мутило. Я попыталась опереться на руки, чтобы подняться, и только сейчас заметила, что на пальце нет обручального кольца. Куда оно могло подеваться? Вряд ли само соскочило с пальца.

— Зачем ты забрал мое кольцо? — спросила, повернувшись лицом к спине Стаса.

— Чтобы тебя не смогли найти, — бросил он из-за спины.

— Что?

— В него вмонтировано устройство слежения, ты разве не знала? — он чуть повернул в мою сторону голову, и довольно улыбнувшись, правильно разгадав по моей реакции ответ на этот вопрос. — Он слишком сильно тебя любит, чтобы рисковать тобой.

Что? Любит? Бред какой-то. Он просто развлекался со мной, потому, что хотел получить то, что ему было недоступно. Конечно, не от пылких чувств он устраивал все эти игры в Джеймса Бонда. Ведь так? Хотя… после слов Стаса я уже в этом сомневалась. Мужчина был настолько уверен, что муж прибежит меня спасать и даже ради меня согласится на любые условия, что моя убежденность в том, что все эти перестрелки и погони были лишь игрой, несколько пошатнулась. И я уже не знала, что думать, внезапно вспомнив все те счастливые дни и ночи, которые мы провели вместе.

Раздавшаяся внезапно трель телефонного звонка заставила вздрогнуть и прислушаться.

— Я слушаю, — ответил мой тюремщик приторно сладким голосом. Судя по звукам, доносившимся с того конца связи, слышать его собеседник был совсем не рад.

— Слушай внимательно, — рыкнул Стас в трубку. — Сегодня курьер принесет тебе конверт с бумагами. Ты все подпишешь и отдашь ему. А иначе я пришлю ее тебе по частям. — И отключил звонок.

Руки похолодели, а горло сдавило от ужаса. В каких бы переделках мы не бывали с мужем, все то показалось мне детской забавой. Я понимала, что сама вряд ли смогу спастись.

— Чего ты еще хочешь? — спросила я Стаса. И тот резко обернулся в мою сторону.

— Твоему муженьку пора на покой. — Ухмыльнулся недобро. — Поэтому он отпишет мне все свое добро. — Ох, как же я жалела, что под рукой не было пистолета. Я никогда раньше не стреляла, и не умела пользоваться оружием. Но отчего-то в этот момент была уверена, что попаду в его голову с первой попытки.

— Он оторвет тебе голову, — сказала со злостью. На что Стас ухмыльнулся, подошел к шкафу и взял какую-то тряпку, облил ее вонючей жидкостью из бутылки, которая стояла там же.

— Поспи, милая, — сказал он, подходя ко мне и прикладывая тряпку к лицу. Сознание быстро отдалялось, пока не погрузилось в темноту.

Когда я проснулась, в глазах немного плывет и болит голова, но через какое-то время мне все же удается разобрать очертания предметов вокруг. Я лежу в большой кровати, на шелковых простынях, укрытая мягким одеялом. Приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь.

Вокруг меня незнакомая обстановка, но все предметы интерьера подобраны со вкусом. Кроме огромной кровати в комнате есть шкаф, комод, пара кресел и журнальный столик. На тумбе возле кровати лежит блистер с обезболивающими таблетками и стоит стакан воды. Достаю сразу две таблетки, проглатываю, запивая водой.

Хоть ноги немного дрожат от сильной слабости, я поднимаюсь с кровати, и только сейчас замечаю, что на мне шелковая ночная сорочка, надетая на голое тело. Кто-то переодел меня, пока я спала. Оглядываю комнату и замечаю в одном из кресел свою одежду, сложенную аккуратной стопочкой. Переодеваюсь в свое, ожидая, что в комнату в любой момент могут войти. Но за все это время меня никто ни разу не побеспокоил. Странно.

Тихо, я подхожу к двери и кручу ручку. Не заперто. Дверь легко поддается, что еще больше меня удивляет. Аккуратно я спускаюсь по большой лестнице, постоянно озираясь по сторонам. Никто не останавливает меня. И только в самом низу натыкаюсь на девушку, которая смотрит на меня с ласковой улыбкой на губах.

Несмотря на пережитый шок, я сразу замечаю ее округлившийся животик. Она очень красива, вьющиеся волосы струятся по плечам аккуратными кудряшками, большие глаза смотрят внимательно, а фарфоровая кожа и маленький носик делают ее внешность немного кукольной.

— Привет, — говорит она мне. — Ты голодна? — Улыбается она.

— Где я? — я очень напряжена и ожидаю нападения в любой момент.

— Меня зовут Лена, — отвечает она мягко. — И сейчас ты в моем доме. Твой муж привез тебя сюда ночью.

— Вы знаете моего мужа?

— Да, мы знакомы. — Она жестом приглашает меня последовать за ней, в то же время плавно передвигаясь по дому. Мы заходим в комнату, похожую на большую кухню, совмещенную с гостиной.

— И близко вы знакомы? — мой взгляд скользит по ее животу, мысленно я прикидываю срок, ведь ясно же, что она беременна.

— Если честно, не очень близко. — Отвечает, перехватив мой взгляд и улыбнувшись. — Но мой муж с ним давно знаком.

При слове «муж» я вздыхаю с облегчением. И моя реакция не ускользает от внимания Лены.

— Меня зовут Алиса, — вспоминаю о правилах приличия.

— Я знаю, — говорит девушка, доставая из холодильника запеканку, соленые огурцы, творожный пудинг и тарелку с котлетами. Я в изумлении смотрю на странный выбор продуктов.

— Не обращай внимания, — поясняет она, подмечая мою реакцию. — Во время беременности мои вкусовые предпочтения изменились. Тебе необязательно все это есть. — Рядом ставит мясной салат, и я сглатываю слюну, только сейчас понимая, что не ела уже больше суток. — Помоги мне, пожалуйста. Слева от тебя ящик с тарелками, а внизу столовые приборы.

В четыре руки мы быстро накрываем на стол для нас двоих. А потом обе набрасываемся на еду. И на какое-то время поток вопросов в голове стихает, отодвинутый на задний план запахами и вкусом еды.

— А почему мой муж привез меня сюда? — спросила я Лену за чашкой кофе. — И где он?

— Он сказал, что тебя нужно спрятать в безопасном месте. А это самое безопасное место, которое он знает. А потом они с Максимом уехали.

Я уже совсем перестала бояться, но после этих слов я поняла, что все не очень хорошо, и, возможно, моему мужу грозит опасность, пока я в этой уютной гостиной пью кофе. В горле застрял ком и на глаза навернулись слезы. Несмотря на все его поступки, меня пугала мысль, что он может так и не вернуться за мной.

— Не волнуйся, милая, — сказала Лена, ласково погладив меня по руке. — Тебе нужно просто принять его образ жизни. Хоть я и понимаю, насколько это непросто сделать. Ведь я сама была когда-то на твоем месте.

Я поднимаю глаза и ловлю ее взгляд.

— Какой образ жизни? — я и раньше понимала, что жизнь моего мужа трудно назвать размеренной. Но теперь все мои догадки будто слились воедино в голове, заставляя сердце гулко застучать в груди. В мыслях проносятся воспоминания о его ранениях, когда он поздно возвращался домой, нападения на нас и стрельба. И теперь мне уже не кажется, что все это было им подстроено. Хотя… зачем же тогда он заставил меня забраться в дом к Стасу?

— Он очень тебя любит, — говорит Лена, нарушая тишину и прерывая мои мысли. И почему все вокруг это повторяют? Сначала Стас, теперь вот и Лена. А мне в это все еще не верится.

Почему он устраивал эти игры в шпионов? Почему привез меня сюда? И про какие документы говорил Стас? Я, и правда, дорога ему? На все эти вопросы мне может ответить только он.

— Ты говоришь, что была на моем месте, — говорю я Лене. — Что помогло тебе принять все это?

— Я просто его любила, — говорит она тихо.

Никогда не думал, что тот день, когда я разделаюсь со своим главным противником, станет худшим в моей жизни.

Мы все продумали и заранее подготовили, учли все нюансы и возможные сложности. Это была идеально спланированная операция, в которой не могло быть промаха. Я все учел, кроме того, что Стас окажется предателем.

Когда я понял, что Алисы нет, страх и отчаяние навалились на меня, разрывая душу на части. Я много раз бывал в переделках, и не один раз бывал на грани жизни и смерти. Но не разу я не чувствовал такой животный ужас от случившегося. А самое ужасное было в том, что датчик в ее кольце не работал, и я не мог установить, где она сейчас.

Всегда логичный и практичный, теперь я походил на раненного зверя, который готов крушить все вокруг, убивая каждого, кто попадет под руку.

Но, что это меняло?

Без жалости стрелял в охранников Аллигатора, которые появлялись вокруг нас, словно из-под земли. Но разве это вернет Алису? Я ненавидел их всех и презирал себя за то, что не уберег самое ценное, что у меня было.

Когда позвонил Стас, я совсем уже дошел до ручки. Его требование отдать все, что у меня есть, отписать все бизнесы и имущество не вызвало во мне страха потери. А вот страх за любимого человека стягивал внутренности тугим узлом, причиняя почти физическую боль.

— Ты все подпишешь и отдашь курьеру, — говорил самоуверенно Стас в трубку. Руки сами сжимались в кулаки, и телефон скрипнул, зажатый в руке. — Или я пришлю ее тебе по частям. — А вот это он зря сказал. Убью тварь!

— Если хоть волос упадет с ее головы, ты будешь просить о смерти, — прошипел в трубку, и Стас противно хохотнул в ответ и отключился.

Телефон снова зазвонил, но на экране высветился знакомый номер.

— Есть новости? — спросил Князев, который, конечно, был в курсе запланированной операции. Да, есть. Но тебе, Макс, совсем не понравится, что мне плевать на то, что Аллигатор мертв. Ведь империю Князя я все равно отдам, вот так глупо и всю сразу. Потому что видеть счастливый блеск голубых глаз для меня важнее всего этого.

— Понятно, — сказал он спокойно, выслушав мою тираду, щедро сдобренную трехэтажным матом. — Подпиши бумаги и забери девчонку. А дальше мы разберемся.

Я не верил своим ушам. Неужели Князев согласится все отдать? Или есть другое решение? Сейчас я не мог здраво мыслить, мозг лихорадочно метался в страхе потерять Алису.

Когда ко мне пришел курьер с документами, я все подписал. И почти сразу после этого, мне на телефон пришла смс с координатами склада, того самого, который мы такими титаническими усилиями когда-то забрали у Торонина. Мог бы и догадаться прочесать чертовы склады!

Не помню, как доехал туда, жал на газ, не сбавляя скорости. Алиса была без сознания, когда я ее нашел. Жива, и, кажется, он не причинил ей вреда. Быстро осмотрел ее, и, кроме синяков и царапин, никаких травм не нашел. Почувствовал облегчение от того, что она цела и невредима, смешанное с радостью и нежностью, как всегда, когда смотрю на нее. Такая маленькая и хрупкая, и такая моя. Моя девочка.

Поднял на руки спящую девушку и отнес в машину. Аккуратно уложил ее на заднем сидении авто и повез к Максиму, ведь мой дом теперь мне не принадлежал. Нужно было спрятать ее, убедиться, что она в безопасности. А нет места безопаснее, чем дом Князя. Это сейчас он мэр, и находится по другую сторону закона от меня. Но в прошлом это самый опасный и влиятельный криминальный авторитет города, на месте которого еще пару часов назад был я.

— Ты можешь отнести ее в комнату для гостей на втором этаже, — сказала Лена. Она стояла рядом с Максимом, и не задавала лишних вопросов. Наверняка Максим уже переговорил с ней.

Отнес Алису в спальню, аккуратно положил на кровать. Она тихо спала, похожая на спящую красавицу из сказки. Светлые волосы рассыпались по шелковым простыням, а на бледном лице хорошо видны синяки под глазами. Провел рукой по щеке, ощущая бархатистость кожи. Только теперь, когда, чуть было, не потерял ее, понял, как сильно она мне дорога. Эта девочка стало моей слабостью, уязвимым местом, а, значит, пока я рядом, она никогда не будет в безопасности. И мои враги теперь знают, как много она для меня значит.

Я смотрел на нее, и тот факт, что я потерял сегодня все, отходил на задний план, теряя свою значимость. Казалось, что только теперь я обрел свободу, которой у меня никогда не было. Вот сейчас, с этого момента, я мог начать все заново. С чистого листа. Так, словно и не было никогда всех этих банд, разборок и перестрелок. Зато рядом со мной была та, кто дороже любых денег и власти. Мы могли бы жить спокойно и счастливо, у нас была бы самая обычная семья, которых много. Этого мне хотелось больше всего. И плевать на все утраченное добро, уже не один раз омытое кровью, и не только моей.

Нарисованная в воображении картина нашей совместной жизни, в которой нет всей этой грязи, постоянно окружавшей меня, давала ощущение душевного тепла и умиротворения. Я решил, что ничего не стану возвращать, просто потому, что самое главное я уже обрел. С этими мыслями я вышел из комнаты и спустился по лестнице.

Максима нашел в кабинете. Он поднял на меня глаза и, казалось, все понял по моему ответному взгляду. Я зашел в кабинет и устало опустился в кресло напротив большого дубового стола, за которым сидел Макс. Не говоря ни слова, он встал и подошел к мини-бару, наполнил два бокала янтарной жидкостью, протянул один мне. Сделал глоток и алкоголь обжег внутренности. А я ведь и забыл, что не ел уже почти сутки.

— Я понимаю тебя, — сказал тихо друг. Он не один раз спасал меня от смерти в те времена, когда мы выгрызали свое место под солнцем. А теперь он понимает почему я хочу уйти, отдать все?

Максим замолчал, а я устало прикрыл глаза, вспоминая все наши победы былых лет, от которых тогда кружилась голова, и которые казались такими незначительными теперь, на фоне страха потерять Алису.

— Ты не можешь уйти, — прозвучал в тишине голос Максима. — Твоих ребят не пощадят, если ты сейчас все бросишь. — Его слова звучали как приговор, как жирная точка в красивой сказке моей счастливой семейной жизни. Но я знал, что он, блть, прав. Когда-то я взял на себя ответственность за жизни людей в своей команде. И сейчас бегство капитана корабля означало неминуемую гибель команды. — Ты должен все вернуть.

Да, должен. Я должен тем людям, которые не раз рисковали своей жизнью во имя моих целей. У этого города будет свой Князь криминала, но только от моего решения сейчас зависит, буду это я или кто-то другой. А предать своих людей я не мог. Точно так же, как не мог дать Алисе спокойную жизнь, если она останется со мной.

— Что ты предлагаешь? — спросил, устало глядя Максу в глаза.

— Мои люди уже нашли Стаса. Как я и думал, он действовал не один.

Мои брови удивленно поползли вверх. Как я сразу не догадался, что Стас, с его-то куриными мозгами, не придумает один всю эту аферу. Конечно, он был не один. Но кто посмел?

— Торонин, — ответил Макс на мой немой вопрос.

Вот гнида! Убью падаль!

— Не спеши, — сказал Макс примирительно, читая мои мысли, как в открытой книге. — Есть идея получше.

Найти Валерию Лукьянову оказалось просто, она открыла двери своей квартиры, думая, что пришел курьер. Мы с парнями удобно расположились у нее дома, ожидая, пока Торонин примчится спасать ее, аки рыцарь, и он не заставил себя долго ждать. До того момента, пока я не приставил пистолет к голове Лукьяновой, даже не понимал, как она дорога ему. Но тогда, глядя в его глаза, я увидел отражение своих страхов касаемо Алисы. Тот самый человек, который вертел миллионами, ловко составляя финансовые схемы и лихо манипулируя законами, когда ему это было нужно, теперь выглядел, как испуганный мальчишка, у которого вот-вот отберут его любимую игрушку.

Торонин даже не пытался торговаться, он без разговоров отдал мне недавно подписанные мною бумаги, которые я тут же сжег. Пока я ждал его, хотел убить, как только его нога ступит на порог квартиры. А, когда увидел, как он смотрит на девушку, злость ушла. Мы были заклятыми врагами, каждому из которых было что терять. И теперь каждый из нас понимал это. Кивнул ему и вышел из квартиры, сделав знак своим ребятам уходить.

Стаса мы нашли быстро. Этот урод ударился в бега, как только понял, что Торонин отвернулся от него. А без влиятельного покровителя этот слабак был ни на что не способен и хорошо это понимал. И я знал, что ему не жить с того момента, как мы начали поиски. Не потому, что я пристрелю его, а потому что мои ребята, те, которые еще вчера считали его соратником, и которые презирали предателей, разберутся с ним сами. Так и случилось.

Валера, который стал моим помощником вместо Стаса, коротко сообщил о том, что Стас был найден мертвым, и я понимал, кто с ним расправился. Смерть от рук вчерашних товарищей по оружию считалась самой постыдной в криминальном мире, но именно ее он заслужил.

Бесконечно длинный день подошел к концу. А меня ждал самый сложный разговор в моей жизни.

По пустым ночным улицам я очень быстро добрался до особняка Князева, и мне тут же приветливо открыли ворота. Вошел в дом и стал подниматься по лестнице. Каждый шаг, как приговор, приближал меня к тому, что я скоро потеряю Алису навсегда.

Двери в комнате открываются, и я мгновенно просыпаюсь. В полоске света вижу знакомый силуэт, и сердце радостно ускоряет бег. Я приподнимаюсь на локтях и сажусь в кровати.

— Привет, — говорит он тихо. И его настроение мне сразу не нравится.

— Привет.

— Нам нужно поговорить. — Он присаживается на край кровати. В темноте я не вижу его лица, но чувствую, что этот разговор мне не понравится.

Замираю и жду, что он мне скажет. Все время, пока его не было, я ждала его возвращения. А теперь вот словно приросла к месту, и не могу даже обнять.

— Тебе скоро вернут дом твоего отца, — мои брови удивленно ползут вверх. — И ты сможешь туда вернуться. — А вот такого я не ожидала. Выгоняет меня?

— А ты? — Я сглатываю. — Переедешь со мной?

— Нет, Алиса. Ты переедешь одна.

Одна? Значит, наигрался и отправляет меня обратно? Ну и скотина!

Подскакиваю в кровати и, замахнувшись, со всей силы бью его по лицу кулаком.

— Ай! — вскрикиваю, дую на ушибленную руку. Оказалось, что это только в кино так просто, а на самом деле, очень больно. И еще непонятно кому из нас больнее.

— Полегчало? — спросил он, потирая место ушиба на лице. Еще и издевается!

Хватаю подушку у себя за спиной, и начинаю лупить его, что есть силы. Он легко уворачивается, закрывается руками и хохочет. Отбрасываю подушку и кидаюсь на него. Хочу расцарапать ему лицо, чтобы ему не было так уж весело. Ненавижу! Но он ловко перехватывает мои запястья и опрокидывает меня на спину, наваливаясь сверху.

— Ну хватит! — шепчет мне в губы.

— Хватит? — выкрикиваю ему в лицо. — Хватит тебе? Поиграл со мной и решил выбросить, как вещь? Ух, ненавижу тебя!

— Что?!

— Это ты все устроил! — кричу ему в лицо. — Все эти погони, и люстра упавшая. Еще и заставил меня залезть в дом к своему помощнику! Ну, что ты за человек такой?!

Изворачиваюсь и больно кусаю его руку. Он рычит, но я не отпускаю его руку, пока на губах не ощущаю отчетливый привкус крови. И только тогда разжимаю зубы, чувствуя удовлетворение, что хоть немного удалось ему отомстить.

Но не тут-то было! Он ловко сжимает мои запястья, поднимая их у меня над головой. Наклоняется к моему рту и жадно целует, как раз в тот момент, когда моя коленка больно ударяет ему в пах.

— Сучка! — шипит он от боли, разжимая руки у меня над головой. Я тут же толкаю его в сторону и вскакиваю с кровати.

Победно смотрю на то, как он скрутился от боли на кровати. И совсем не ожидаю его следующего маневра. Он в одно движение оказывается у меня за спиной и больно сжимает талию своими ручищами.

— Без меня ты будешь в безопасности, — шепчет, наклонившись к моему уху и сильно вжимая меня в свое тело. Спиной чувствую стальные мускулы, его прикосновения ко мне обжигают сквозь тонкую ткань ночнушки.

— А, может, это тебе без меня будет лучше? — шиплю, повернув лицо к нему. — Какая же ты скотина!

Он сильнее сжимает мою талию, и я вскрикиваю, когда электрический импульс простреливает тело, опускаясь в низ живота. Поддавшись порыву, трусь о него спиной, как кошка, и слышу его рваное дыхание у самого уха.

— Дурочка, я даю тебе возможность уйти. Со мной ты никогда не будешь в безопасности. — Шепчет он мне, а рука уже скользит по телу, сминая шелк ночной рубашки.

Поднимаю руку и, запустив пальцы ему в волосы, больно сжимаю, притягивая его голову ближе. Немного наклоняю голову, чтобы дать ему больший доступ к шее, в которую он тут же впивается губами. До сладкой боли всасывает нежную кожу, вырывая из груди стон, и, наверняка, оставляя багровые отметины на коже. А потом резко все прекращает, отпуская меня и делая шаг назад.

Я поворачиваюсь к нему лицом. В комнате темно, лишь уличный фонарь бьет в окно, наполняя комнату слабым теплым светом. Я не вижу его лица, но его присутствие — как магнит. Хочется прижаться к нему, в безопасность его сильного тела. Что он там говорил? Рядом с ним небезопасно? Нет, рядом с ним находится самое безопасное место на планете.

— Я хочу, как лучше, пойми, — его шепот отбивается в висках, больно ударяя в черепную перегородку. Лучше? Разве мне без тебя будет лучше? — Ты сможешь спокойно жить, не озираясь по сторонам в ожидании нападения. Никто не посмеет тронуть тебя.

Заботится обо мне? Или это я ему наскучила, и он решил уйти красиво? Не выйдет!

— Хорошо, — говорю, сощурив глаза, — ты прав. Мне нужно вернуться к моей жизни. И к моим друзьям. — Последнюю фразу добавляю, чувствуя, как он напрягается. — И Леша за мной соскучился уже. — Клянусь, я услышала, как в темноте скрипнули его зубы, когда он сжал челюсть.

— Да, ты прав. — Добавляю веселым уже голосом. — Мне так и правда будет лучше. И безопаснее. — Его мышцы напряглись под рубашкой, а на скулах заиграли желваки. — Да и Леша целуется лучше тебя. — А вот этого точно не стоило говорить, но остановиться я уже не могла. — Точно, как вернусь домой, сразу позвоню ему.

Делаю шаг в сторону двери, он тут же настигает, хватает меня за талию и бросает на кровать. Наваливается сверху.

— Не смей меня трогать, — шиплю ему в губы. — Сам же сказал, что без тебя мне будет лучше. Я осознала, что ты прав. И что… — договорить мне не дали. Он впился в губы поцелуем, жадно орудуя во рту языком.

— Сама напросилась, — шипит мне в губы, отрываясь. Я со всей силы толкаю его в грудь. Но все мои попытки освободиться не увенчались успехом, а оттолкнуть эту гору мышц можно, только если он сам захочет отстраниться.

— Пусти меня, — кричу ему в губы, пиная в грудь кулачком. — Я к Леше хочу! — Хочу сделать ему больно, но физически он намного сильнее. Остается только бить по больному, топтаться на его самолюбии.

Он поднимается и расстегивает ремень, резким движением вытаскивая его из шлевок.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, испуганно глядя в его бешенные от злости глаза.

— Воспитывать тебя буду, — рычит в ответ.

— Еще чего?! — Но на самом деле, мне очень страшно. Не станет же он…?

Я отскакиваю к спинке кровати, прижавшись к ней, как к спасательному кругу. Он хватает меня за лодыжки и тянет на себя. Обматывает мои запястью ремнем, больно их стягивая вместе, а потом привязывает другой край ремня к спинке кровати. Вот теперь мне реально страшно. Никогда раньше я не видела его таким злым. Даже, когда он забирал меня из дома, и я пыталась от него сбежать, я не видела его таким разъяренным. Тогда я могла сопротивляться, хотя бы видимость такая у меня была, а теперь, со связанными руками, я чувствовала, что полностью нахожусь в его власти. И это пугало и возбуждало одновременно.

Медленно он провел рукой по моему телу, спускаясь от шеи к животу. Собрал ткань в кулак и потянул вверх. Шелк плавно струился по телу, поднимаясь все выше, пока не собрался складками в районе запястий. Его бережные касания отзывались в теле мурашками по коже. Но я чувствовала, что он просто играет со мной, сейчас он напоминал хищника, который играет с добычей. И я замерла, не зная, как мне вырваться из этой ловушки.

Шершавые пальцы прошлись по нежной коже, лаская грудь и цепляясь за сосок. Я шумно выдохнула, и он перекатил между пальцами тугую горошину, больно сдавливая, вызывая электрический импульс, который прошел по телу и осел внизу живота. Выгнулась ему навстречу и грудь легла в его ладонь, так, словно для нее была создана. Он тут же больно сжал ее, наблюдая, как мое тело реагирует на его прикосновения.

Он сглотнул и убрал руку от груди, из моего горла вырвался разочарованный стон. Провел рукой по животу, сжал талию пальцами. В его сильных руках мое тело казалось маленьким и беспомощным. Переместил руку на лобок и провел пальцем между складочек, размазывая влагу. Он едва касался меня, и я подалась бедрами вперед, насаживаясь на его пальцы.

— С огнем играешь, детка, — прозвучала угроза.

— А чего мне волноваться? — ответила в тон ему. — Ты прав, мне без тебя будет лучше.

Резкий рывок, и он с громким рычанием перевернул меня на живот. Подхватил за талию, заставив упереться коленками в матрац. Звонкий шлепок по попке разрезал тишину, вырывая крик возмущения из горла. Меня никто никогда не бил, и это было обидно.

— Не смей! — Крикнула, пытаясь повернуться к нему, насколько это получалось со связанными руками.

Его рука скользнула по талии и опустилась к складочкам. Он провел ребром ладони, размазывая влагу и вызывая импульсы возбуждения. Продолжал водить рукой, то больно надавливая, то нежно поглаживая. Наклонился и укусил сзади за шею. Это было больно и странно, но мне понравилось. Из горла вырвался всхлип, и я удивилась тому, насколько хрипло звучал сейчас мой голос. Мышцы напряглись в ожидании разрядки, а ощущения нарастали, как снежный ком. Он продолжал ласкать меня, надавливая на чувствительный бугорок, а я, уже не стесняясь, стонала все громче, чувствуя приближение разрядки. Внезапно он убрал руку, а потом снова шлепнул по попке, но на этот раз мне не было больно. Возбуждение волной прокатилось от места удара и ударило внизу живота. Громко всхлипнула, чувствуя, как между ног все тянет от напряжения, ожидая разрядки. Это было почти физически больно.

— Не останавливайся, — почти хныкала я.

Он ловко отстегнул ремень, сковывающий мои запястья, и отстранился, вставая с кровати.

— Можешь идти к своему Леше, — выдохнул в темноту.

Злость, смешанная с раздражением, распирала грудную клетку. Соски налились и больно гудели, а внизу живота все горело и стягивало узлом. А он стоял и смотрел на смену эмоций на моем лице с видом победителя. Ах, так! Ну, все, получай, фашист, гранату!

Хватаю подушку и бросаю в него. Он не ожидал от меня такой скорости реакции, поэтому я попала ему точно в лицо. Вторая подушка летит туда же. Когда подушки закончились, я оглядела комнату в поисках метательного снаряда потяжелее. Взгляд упал на вазу, стоящую на комоде. И я даже успела ее схватить, но вот запустить ее ему в голову не удалось, потому что крепкие руки обвили талию. Наэлектризованная его игрой с моим телом кожа, тут же отреагировала. Ток побежал по венам, а он обхватил мой подбородок и повернул к себе, больно впиваясь в губы.

— Ненавижу тебя! — крикнула ему в лицо, как только он дал мне возможность отдышаться.

— Не похоже, детка, — сказал, просовывая палец между складок и размазывая влагу, которой было непривычно много. Я потерлась промежностью о его ладонь, надеясь довести себя до разрядки. Но он, наверное, решил свести меня с ума, потому что тут же убрал руку.

Я хотела повернуться к нему, чтобы стукнуть еще сильнее, так, чтобы наверняка прибить. Но он считал мой порыв, и, не дал мне это сделать. Одной рукой он обхватил талию, второй надавил на спину, заставляя наклониться, упираясь рукой в матрац на кровати. Рукой расставил мои ноги шире, и, не давая мне опомниться, ввел в лоно сразу два пальца. Я громко вскрикнула, когда распухшая от возбуждения плоть отозвалась спазмом на это вторжение. Мужчина принялся грубо трахать меня пальцами, вбиваясь размашистыми толчками, немного больно упираясь в стеночку, вызывая непривычные ощущения. Ощутив первую волну оргазма, я вскрикнула, а по ногам потекла влага. Мне было стыдно и хорошо одновременно.

Он снова задвигал пальцами, и вторая волна оргазма заставила все тело дрожать, а пальчики на ногах поджиматься. И я снова почувствовала, как из меня потекло. Что это? Все казалось какой-то дикостью, от которой было мучительно хорошо. Он вытащил из меня пальцы и провел рукой по попке, а потом снова шлепнул, но я не ощутила удара. Только электрический заряд, который разорвался где-то в животе. Громко вскрикнула, и он обхватил меня за талию, заставив подняться.

— Последний шанс уйти, Алиса, — прошептал мне в ухо. Я помотала головой в стороны, а по лицу уже расползалась улыбка.

Услышала звук расстегивающейся ширинки, а потом он резким движением заставил меня снова наклониться, упираясь в матрац. Вошел мощным рывком и замер, наматывая мои волосы на кулак. А потом начал двигаться, быстро набирая темп и вбиваясь размашистыми толчками. Он трахал меня, как вещь, которая ему принадлежит, и мне нравилось быть полностью в его власти. С глухим рычанием он резко вышел из меня и кончил на спину. А потом помог мне выпрямиться и прижал к себе.

— Что ты делаешь со мной, детка? — прошептал мне в ухо обреченно. — Не играй со мной больше, я не железный.

— Ты все перепутал, это ты любишь поиграть. — Вроде поругала, но мои пальцы уже запутались в его волосах, нежно поглаживая кожу головы.

— Я люблю тебя, малыш. — И это признание не было частью игры, я точно знаю.

Прошел месяц. Алиса никуда не переехала, осталась со мной в особняке, хотя по документам дом отца теперь принадлежал ей. Я знаю, что она иногда туда приезжает, но никогда не остается в нем ночевать, всегда возвращается ко мне.

Каждый вечер она ждет меня дома, а я, как последний трус, возвращаясь домой, каждый раз боюсь не застать ее там. Ни на день не забываю о том, что она все еще может передумать. И она быстро найдет мне замену, если захочет. А вот для меня второй такой, как она, не существует.

Сегодня она прислала смс, в котором говорила о том, что задержится в офисе, потому что у нее много работы. А я, вспомнив эпизод с люстрой, приехал за ней.

Поднявшись на лифте, застаю пустой этаж. И только в одном кабинете все еще горит свет. Там моя девочка работает, сидя за огромным дубовым столом. Она такая маленькая, что в просторном кабинете ее практически не видно.

— Подожди меня, я скоро. Ладно? — говорит она мне, не отрывая взгляд от экрана компьютера. И я послушно присаживаюсь на диван, который стоит недалеко от нее.

Внезапно в комнате гаснет свет.

— Черт, интернет пропал, — говорит Алиса раздосадовано и выключает компьютер.

А я замираю, услышав топот ног за дверью и выстрелы. Это автоматная очередь, не с чем ее не спутаю. Резко поднимаюсь с дивана и хватаю Алису в охапку. Затаскиваю ее под стол, прошептав на ухо:

— Тихо.

Она перепугано смотрит на меня и кивает.

Звук открывшейся двери и чей-то глухой голос:

— Тут никого. — После чего двери закрываются.

Какое-то время мы сидим, притаившись. Но я понимаю, что нас рано или поздно найдут, а значит, нужно выбираться. Поэтому, когда топот за дверью стихает, мы бесшумно пробираемся к двери, и я аккуратно выглядываю в коридор. И, убедившись, что снаружи чисто, беру Алису за руку и вывожу ее из кабинета.

Стараясь ступать как можно тише, мы пробираемся к лестнице. Я проверяю, чтобы там никого не было, а только потом веду за собой Алису. Нам бы только выбраться, а там уже буду разбираться, чьи это шутки. В любой другой ситуации я бы поспешил выяснить, кто осмелился так шутить, но не сейчас, когда рядом со мной стоит перепуганная Алиса, и я чувствую, как от страха дрожат ее пальчики в моей руке.

К слову, мое состояние было не лучше. Страх за любимую женщину заставлял сердце замирать в ужасе, а потом снова лупить в виски громким ритмом. Мысленно я сто раз проклял того, кто все это затеял. Все равно ведь найду и убью, от меня не уйдут. И им не уйти от ответа за то, что посмели напасть на Алису.

Быстро мы спускаемся по лестнице, и я аккуратно вывожу ее на улицу. Она доверчиво прижимается ко мне, сжимая мою руку, а мне хочется спрятать ее от всех, чтобы только она была в безопасности. Открываю двери машины и помогаю ей забраться на сидение, сам усаживаюсь в водительское кресло.

Когда машина трогается, я облегченно выдыхаю, но радость моя была недолгой. Черный джип, который неотрывно следует за нами, я замечаю сразу.

— Блть, — ругаюсь себе под нос. И Алиса поворачивает ко мне испуганное лицо. — За нами хвост, — поясняю, и она оглядывается назад.

— Мне страшно, — добивает она меня своим шепотом. Я выжимаю педаль газа, и она вжимается в спинку сидения.

Моя девочка, такая сильная, такая любимая. Не могу видеть страх в ее глазах, не могу видеть, как она вся сжимается, ожидая выстрелов. Резко поворачиваю в переулок, и джип следует за нами. Но им со мной не тягаться, и через пару маневров я отрываюсь от погони, завернув в темный переулок. Глушу мотор и поворачиваюсь к Алисе, проверяю, цела ли она. Хоть в нас и не стреляли, у меня паника от того, что ей может быть больно.

— Маленькая, все хорошо?

— Да, — кивает она. А я притягиваю ее к себе и целую. Кажется, что целую вечность не обнимал свою девочку. Адреналин в крови зашкаливает, сердце гулко стучит в висках, и от ее ответного стона, внутри все сжимается от нежности.

Помогаю ей выбраться из захвата ремня безопасности и одним движением усаживаю к себе на колени, заставляя расставить ноги. Сжимаю ягодицы, и она рвано выдыхает мне в лицо.

— Девочка моя, люблю тебя, — шепчу ей, и она впивается мне в губы. Тянется к ремню на поясе, умело расстегивает его. Такая горячая, на адреналине, вся моя.

Она высвобождает член, расстегнув ширинку, и я помогаю ей забраться на него, усаживая сверху. На миг замираю, чувствуя, как горячая плоть сжимается вокруг моей. А потом она начинает двигаться, упираясь руками в мои плечи. Быстро достигает разрядки, с громким стоном кончая на мне. Мне не хочется отпускать ее, но сдерживаться нет сил. Обхватив ее ягодицы, резкими толчками вхожу в нее, хочется глубже и сильнее, и она хрипло постанывает от каждого движения. Так правильно и так хорошо, когда она со мной. С ней всегда хорошо.

До особняка доезжаем быстро. Она устало смотрит на меня, а потом выходит из машины.

На коврике в машине ее мобильный озаряется яркой вспышкой. Наверное, он выпал у нее из кармана, когда я перетаскивал ее на свое сидение. Поднимаю гаджет. Экран снова загорается, а я машинально читаю сообщение от абонента «Начбез»:

«Сделали все, как вы приказали, Алиса Михайловна. Видео с камер наблюдения стерли».

И следующее:

«Завтра выпишу охранникам премию».

Смотрю на потухший уже экран, и внутри все закипает. Приказала? Она? Вздумала играть со мной?

Неужели моя девочка, которая так доверчиво прижималась ко мне и тряслась от страха, сама организовала весь этот спектакль?

Вздумала играть? Она? Со мной?

Вот же маленькая дрянь!

Выхожу из машины и поднимаюсь в спальню. Алисы в комнате нет, но из ванной слышен шум воды. Я сжимаю руки в кулаки, стараясь успокоиться, чтобы не прибить ее. Она выходит из ванной, на ней ничего нет, и только широкое полотенце обмотано вокруг тела. Такая красивая и беззащитная, что хочется зацеловать ее до потери сознания. Усилием воли отгоняю от себя наваждение, подхожу к ней, и она поднимает лицо, смотрит на меня своими ангельски-наивными глазами. Ее тело как магнит, а взгляд прямой и открытый.

Невинность и расчетливый ум — убийственный коктейль, о котором даже я до этого дня не догадывался.

Она не лицемерит, просто она не раскаивается.

Провожу рукой по щеке, и она закрывает глаза, доверчиво трется щекой о мою руку.

— Поиграть захотела, детка? — спрашиваю хрипло. Она распахивает глаза, хитро улыбается. — Не позволю! — Говорю громче, и, просунув пальцы ей в волосы, с силой сжимаю руку в кулак, заставляя ее поднять голову.

— Думала провести меня? — прошипел ей в губы.

— Не нравится? — шепчет в ответ с победным блеском в глазах. — А мне каково было, а?

Вот же сучка!

— Просто хотела, чтобы ты почувствовал себя в моей шкуре, — сказала она тихо, и я отпустил ее.

Руки обессилено повисли вдоль тела. Хотелось смеяться и плакать одновременно.

— Думаешь, это весело, малыш? — спросил тихо. — Весело сходить с ума от того, что любимой угрожает опасность? — Она перестает улыбаться, и взгляд ее меняется, становится недоверчивым.

— Только не говори, что ты от большой любви заставлял меня сходить с ума от страха? — она не верит, не хочет верить. Не доверяет мне.

— Я просто не мог по-другому. Ты была такой избалованной и такой неприступной, а потом мы были на приеме, и ты выдала себя. — За сегодняшний день я испытал спектр всех возможных эмоций, от страха до одержимой страсти. Не знал, что способен столько всего чувствовать сразу. И теперь откровения полились из меня, мне стало неважно, как я выгляжу в ее глазах сейчас. Мелькнула мысль, что, если она не сможет принять меня таким, как есть, то рано или поздно она все равно уйдет. И тогда каждый день будет пыткой в ожидании этого момента.

— Ты удивительная, Алиса, — продолжал я, а она улавливала каждое мое слово. — И ты лучшее, что было со мной за всю мою жизнь. — Она смотрит мне в глаза и по щеке ее катится слеза. — Я просто не знал, что еще сделать, чтобы ты стала моей.

— Почему не сказал мне это тогда? — спросила она тихо.

— А ты бы мне поверила? — Я провел рукой по ее щеке, смахивая слезинку. — Конечно, нет, — ответил за нее.

— Я люблю тебя, — сказала она тихо, и мое сердце остановилось, а потом запустилось сильным ударом о грудную клетку. Она уткнулась носом мне в грудь. Обхватил за талию и прижал к себе мое сокровище.

На дворе глубокая ночь. Я выжимаю педаль газа до упора, и машина несется по ночному городу в сторону хорошо знакомого особняка. Ворота приветливо открываются, как только моя машина попадает в зону обзора камер наблюдения. Заезжаю во двор и иду в дом, сразу направляясь в сторону кабинета.

— Привет, — говорит Максим, вставая из-за стола и протягивая мне руку.

— Привет, — говорю, пожимая его руку.

Макс наливает в стакан виски и бросает в него кубики льда — его любимый напиток из спиртного. А я привычно тянусь в карман за пачкой сигарет, но останавливаюсь, вспомнив о том, что мне теперь есть, ради кого жить. Наверное, придется бросить эту вредную привычку.

— Мы накрыли их, — говорю я, имея в виду возникшую ниоткуда группировку отчаянных парней, которые слишком много о себе возомнили. Пришлось доходчиво объяснять, кто тут главный, и без оружия не обошлось. — С нашей стороны без потерь.

— Рад слышать, — говорит Князев, опускаясь в массивное кресло и вытягивая ноги на журнальном столике.

— Без твоей помощи я бы не справился. — Несмотря на нашу дружбу длиною в жизнь, я понимаю, что иногда он очень здорово рискует, помогая мне.

— Разве? — он удивленно приподнимает брови. — Ты давно уже можешь справляться и без меня.

— Нет империи Князя без Максима Князева, — все понимают, кто я и кто он. И у людей не настолько короткая память, чтобы забыть все заслуги вчерашнего криминального авторитета. Его даже за столом переговоров боятся его оппоненты. И отчасти это как раз потому, что его противники знают, на что он способен.

— Ты прав, — говорит Макс задумчиво. — Империи Князя больше нет. Есть империя Николая Аверина. За тебя, друг! — добавляет, салютуя мне стаканом с виски, а потом подносит стакан ко рту и делает глоток.

— Ты ошибаешься. Люди помнят тебя. — Я вот точно помню, с чего эта самая империя начиналась. Если бы не амбиции одного молодого паренька Максима, то никакой империи бы просто не существовало.

— Это все в прошлом, Колян. У меня теперь другая жизнь, и другие горизонты. — Максим крутит в руках бокал с виски, задумчиво глядя на янтарные блики в свете люстры.

— Неужели нашей дружбе настанет конец? — Мне почти физически больно от этого вопроса. Но тон Макса сейчас мне совсем не нравится. Кажется, что он прощается.

— Нет, конечно. — Я облегченно выдыхаю. — Но теперь тебе нет нужды так часто приезжать, Колян. Мои советы тебе больше не нужны. Ты легко можешь справиться и без меня.

И я понимаю, что он прав. В последнее время я тоже это понял, но приезжаю, скорее по привычке.

— Если тебе реально будет нужна помощь, я не оставлю тебя, ты знаешь. — Продолжает Макс. — Просто перестань быть моим начальником безопасности, и стань уже тем, кем давно стал, только не хочешь признавать. Князя больше нет. Но есть Николай Аверин, самый влиятельный и сильный.

Максим всегда понимал все раньше других. Он читал людей вокруг, как открытую книгу. И нет ничего удивительного в том, что он все понял про меня раньше меня.

Перед глазами, как в калейдоскопе проносятся годы нашей дружбы. Когда мы на кураже, словно играясь со смертью, выбивали кулаками, выгрызали зубами свое место под солнцем. Оба выросли в приюте, оба ничейные, никому не нужные пацаны. Но готовые на отчаянную смелость ради того, чтобы доказать всему миру, чего мы стоим. И тогда мы даже подумать не могли, каких высот сможем достичь. Ведь даже в самых смелых мечтах нам было сложно представить, на что мы способны.

Сколько раз бывало так, что он закрывал меня грудью в очередной разборке? И сколько раз я прикрывал его, рискуя собственной жизнью в смертельной схватке? Не сосчитать! И не забыть. Дружба помогла нам выстоять в те времена, когда весь мир был против нас. А теперь наши пути расходятся, потому что двум сильным воинам трудно стоять на одной ступени, трудно быть на равных.

Две дороги, суть которых одна, но им не нужно пересекаться. Потому что его жизнь проходит под свет телекамер, а закон дал ему право на власть. Моя же в тени, но не меньшую власть я смог вырвать своими кулаками и хитростью. И дальше нам нужно разделиться, чтобы не мешать друг другу.

— Спасибо, — говорю. — Двери моего дома всегда открыты для тебя, ты это знаешь.

— Как и мой дом для тебя, — Макс допивает виски. А я встаю, потому что пора уходить. Не люблю драматические моменты, а этот миг легко может стать одним из таких. Поэтому мы прощаемся, пожав друг другу руки, и я возвращаюсь в машину.

Выезжаю со двора, машина быстро мчится по ночному городу, но на этот раз я еду домой. Я точно знаю, что там меня ждет теплая постель и любимая женщина, у которой волосы пахнут ягодным шампунем, а молочная кожа покрывается мурашками от моих прикосновений. Мы с ней такие разные, но я больше не представляю своей жизни без этой малышки.

Доезжаю до особняка и, открыв пультом ворота, заезжаю во двор. В доме темно и тихо. Поднимаюсь на второй этаж, тихо захожу в спальню. Раздеваюсь и забираюсь в постель.

Алиса спит. Я стараюсь не тревожить ее сон, очень аккуратно притягиваю к себе за талию. А когда ее маленькая ручка накрывает мою руку, чувствую себя самым счастливым на свете. Блаженно вдыхаю ягодный аромат ее волос, и, уткнувшись носом в любимую макушку, засыпаю.

Прошло полгода

Машина подъезжает к высокому забору, и ворота приветливо открываются. Коля аккуратно въезжает на территорию огромного особняка. Глядя на такое великолепие, даже не верится, что все это на самом деле. Он паркуется и выходит из машины, обходит ее спереди, открывает дверцу с моей стороны и помогает выйти.

Я опираюсь на протянутую руку, легонько сжимая его пальцы, и привычно опираюсь на него, как и каждый раз на подобных приемах. И всякий раз, когда я ощущаю под своими пальцами локоть мужа, меня окутывает ощущением надежности и безопасности. Муж поворачивается в мою сторону, ласкает взглядом мою фигуру, которую на сегодняшний вечер заботливый стилист упаковал в черное платье в пол, с открытыми плечами и расшитым камнями корсетом. Мои волосы собраны в красивую ракушку на затылке, и только одна прядь впереди спадает волнистым локоном.

— Ты очень красивая, — говорит муж, глядя на меня. Наклоняется и целует щеку, слегка касаясь губами.

— Ты тоже, — отвечаю, заглядывая ему в глаза.

— Кажется, ты говорила, что я не красивый, — вспоминает он, улыбаясь, день нашей свадьбы. И я мысленно возвращаюсь в тот день. Тогда мне казалось, что этот брак ненадолго, и я даже думала, как сбежать от него поскорее. А теперь даже смешно, что могла всерьез планировать побег, пусть это и было давно.

— Кажется, тебе нужен был бизнес моего отца, а не я, — говорю так, чтобы услышал только он, и он награждает меня таким взглядом, от которого сразу становится понятно, что это давно не так.

А тем временем мы проходим в дом, нас на пороге встречают хозяева дома, приветливо улыбаясь. Но я, наученная опытом, уже знаю, что все улыбки этих людей наиграны, это скорее акт вежливости, а не гостеприимства. Высшее общество, где свои законы. Тут все красиво, но только напоказ. А если копнуть глубже, в каждой семье своя трагедия, и все это держится только на понимании ими того, что правильный брак нужен для сохранения активов. Мало кому повезло так, как нам с мужем. Мало кто из этих толстосумов может позволить себе такую роскошь, как любовь.

Мы подходим к группе людей, Коля вступает в беседу, а я даже не вникаю, стараясь не уснуть только от скуки. Когда через час мои глаза начинают слипаться, муж замечает мое состояние. Никогда не любила эти приемы, но они нужны. Потому, что мой муж — не последний человек в городе, потому что так надо для его бизнеса. А мне было куда интереснее, когда мы убегали от погони под звук выстрелов.

— Еще одно дело, и мы уходим, — шепчет мне на ухо. Берет меня за руку и ведет к лестнице. Мы поднимаемся на второй этаж, тут пусто и я вижу, как Коля по очереди открывает каждую дверь в поисках кабинета. Наконец, находит нужную и, отключив камеру наблюдения, ловко скрутив какие-то провода на щитке, висящем на стене, садится за стол. Он откидывает крышку ноутбука, а у меня ощущение дежавю.

— А заранее предупредить нельзя было? — спрашиваю язвительно.

— Мне нужна кое-какая информация. Посмотри там, чтобы не было никого в коридоре.

Я шумно выдыхаю и выглядываю в коридор, там пусто. Оставляю дверь немного приоткрытой, чтобы не пропустить момент, когда кто-то будет идти по коридору.

— А разве хозяин дома не догадается, что ты украл у него информацию? — спрашиваю, чтобы как-то отвлечься. Но это не сильно помогает. Адреналин уже бурлит в крови, сна ни в одном глазу. Вечер быстро перестал быть скучным, стоило только Коле напомнить мне, за кого я вышла замуж.

— Узнает, конечно. Но будет уже поздно, — говорит муж с ухмылкой. Он вытаскивает флэшку и захлопывает крышку ноутбука. И как раз вовремя, потому что со стороны лестницы раздаются голоса, а потом я вижу приближающуюся парочку, которая идет четко в направлении кабинета.

Быстро пересекаю комнату и, подхватив юбку руками, запрыгиваю на колени мужу, расставив ноги и седлая его.

— Там кто-то идет, — шепчу ему в губы, обхватывая руками шею. — Подыграй мне.

Тут же накрываю его губы своими. Его реакция не заставляет себя ждать, он обхватывает мои ягодицы сквозь ткань платья и, прижимая меня промежностью к паху, страстно отвечает на поцелуй.

— Ой, кажется, тут уже занято, — слышу за спиной мужской голос. А потом звук закрывающейся двери.

Я вспоминаю все моменты, когда так же на адреналине целовала его, чувствуя невероятный коктейль эмоций, и подозрение змеей заползает в душу. Обхватив его голову, больно сжимаю в кулак волосы и тяну назад. Он с рычанием отрывается от моих губ, и его возмущенный стон отзывается напряжением внизу живота.

— Признавайся, это твои штучки опять? Ты устроил это явление в кабинет постороннего в самый неподходящий момент? — я гневно заглядываю ему в глаза, и он лукаво улыбается в ответ.

— Ну, и гад же ты! — Восклицаю, снова больно дернув его волосы.

— Признайся, тебя ведь заводит опасность? — смешинки в его взгляде сменяются пеленой возбуждения, когда его руки скользят под платье и пробираются к кружевным трусикам.

— Меня заводишь ты, — выдыхаю ему в губы, как раз в тот момент, когда его пальцы проскальзывают в меня. Я начинаю двигаться, позволяя ему ласкать меня внутри. Трусь о его руку, как кошка, и он долго не выдерживает. Расстегивает ширинку и, вытащив пальцы, усаживает меня на свой член. Тут же шумно выдыхает с шипением мне в губы, замирает, давая мне привыкнуть. А потом начинает двигаться, быстро наращивая темп. Долго не выдерживаю, потому что меня и правда заводит опасность, но ему лучше об этом не говорить. Кончаю с протяжным стоном, он делает еще пару толчков и тоже достигает разрядки.

Медленно ко мне возвращается ясность сознания, я замечаю капельку пота, стекающую у него по виску, ласково провожу по ней рукой, смазывая влагу.

— Больше никаких твоих штучек, — шепчу ему в губы. — Иначе я устрою тебе такой спектакль, что мало не покажется, — пытаюсь угрожать, но сейчас мне так хорошо, что это выходит больше похожим на ласковое бормотание.

— Как скажешь, маленькая, — говорит, примирительно поднимая руки, с улыбкой на лице.

— Тебе разве можно доверять? — этот вопрос давно перешел в статус риторических.

— Всегда, любимая, — говорит внезапно уверенным тоном. Прижимает меня к себе, и я тут же прощаю ему его выходку.