— Разве можно как-то повлиять на ее решение? — спросил я философски, потягивая виски из стакана.

Мы сидим на диване в клубе и обсуждаем нашу начальницу. Рабочая неделя окончена, она была очень напряженной, и теперь мы расслабляемся, тихо радуясь предстоящим выходным. Но, несмотря на то, что нам удалось подписать выгодный контракт, радоваться нет сил. Бывает так, что вроде бы долго идешь к цели, преодолевая все препятствия, но так выкладываешься по пути, что на ликование сил уже не остается.

Вместе с Пашей мы работаем в крупной компании по производству бытовой техники. Пашка — директором по продажам, а я заместителем директора. В директорском же кресле — железная леди (так мы ее за глаза называем) — Маргарита Николаевна. Она настолько же умна, насколько красива. Мужики таких женщин боятся. А эта даже не скрывает своего пренебрежения, не пытается быть хорошим и добрым начальником. Она лучшая в этом деле, и знает об этом. В ее голове каким-то, уму не постижимым, образом помещается невероятное количество информации. И никто не понимает, как ей удается все это помнить. А схемы заработка, которые производит на свет божий ее красивая головка, восхищают своей простотой и логичностью.

Да, Марго очень умная женщина. С очень холодной, всегда трезвой, головой. Неоднократно ее пытались споить на корпоративе, чтобы добиться ее положительного решения по нужному вопросу. Но эта чертовка патологически не переносила спиртное, как и никотин. И прогнуть ее, уговорить или умаслить не представлялось возможным.

А еще эта дама на дух не переносит вранье, всегда мастерски вычисляя любые попытки ее обмануть. И, если она ловила на вранье какого-то сотрудника, то умела так поставить его на место парой цепких фраз, что всем вокруг сразу становилось понятно, что делать так не стоит. Она могла унизить и заставить почувствовать себя ничтожеством любого, кто окажется рядом. Но, надо отдать ей должное, наказывала она только виновных. И никогда я не замечал, чтобы она просто так, без веских на то причин, кого-то словесно опускала без явной на то вины.

— Да уж, — улыбнулся Пашка устало. — Повезло нам.

— Это точно, — кивнул я. И сделал еще глоток, вспомнив цепкий взгляд карих глаз, когда я принес недельный отчет на две минуты позже заявленного срока.

— А, может, ей просто мужика не хватает? — предположил Пашка.

И я поперхнулся, представив Марго с мужиком. Это ж какие железные яйца должны быть у этого «счастливчика», чтобы вынести ее нрав? В голове родилась картинка, как Марго отчитывает своего ухажера за неверно выбранную позу в постели, и мне стало смешно. Я чуть слышно хохотнул, в красках представляя, как она смотрит на несчастного своим этим взглядом, от которого любой стояк опадет. Пашка не мог расслышать мои мысли, поэтому расценил мой смех как одобрение его предположения.

— А что? — продолжал развивать тему друг. — Может, подыщем ей подходящую кандидатуру? — Предложил он, а я поперхнулся виски и закашлялся.

— Совсем башкой тронулся? — наконец отдышался я. — Кто ж согласится на такое?

— А хоть бы и ты! — Пашка выразительно посмотрел в мою сторону, и я громко заржал.

— Ага, — хохотал, — конечно! Я на такое ни за какие деньги не соглашусь!

— А за Винсента согласишься? — спросил коллега на полном серьезе. Его винтажный мотоцикл от марки Винсент пятьдесят девятого года выпуска был тем, чего у меня не было. И я очень хотел его заполучить. Проблема была в том, что, даже располагая средствами, его было не достать по причине крайней редкости этого экспоната. А тот, что был у Пашки, был не просто раритетной грудой металла, но и вполне резво бегал.

Мои глаза заблестели и Пашка улыбнулся.

— Предлагаю пари, — сказал он. — Если ты приведешь на новогодний корпоратив Марго, влюбленную в тебя, то Винсент твой. — Он сверкнул глазами, глядя на меня, а я задумался.

С одной стороны — мне очень хотелось получить такую дорогую игрушку в свою собственность. С другой — мы все же о Марго говорим, блть… Как ни крути, выбор тяжелый. Я вспомнил ее стройную фигурку, упакованную в брендовый деловой костюм, и сглотнул слюну. А потом вспомнил этот ее ледяной взгляд, которым она обычно смотрела на меня, и у меня от страха похолодели руки.

— А тебе это зачем? — спросил я друга и, по совместительству, коллегу по работе.

— Если у нее мужик будет, она сразу подобреет и все в офисе выдохнут с облегчением.

— Совсем тебя достала, да? — спросил участливо, вспомнив, как железная леди отчитывала Пашку на вчерашнем совещании. Друг закивал, поднося ко рту стакан виски.

Наверное, он давно мог бы найти другую работу, как и я. Но тут мы получали неприлично хороший процент по сделкам компании. А, благодаря хваткому уму нашего гения в юбке, эти контракты всегда были до безобразия прибыльными.

Я знаю, что нравлюсь женщинам. Это не самоуверенность, выгляжу я привлекательно, и самочки слетаются, как пчелы на мед. Получить в свою постель любую красотку в этом баре для меня дело нехитрое. А от того, скучным. Я заранее знаю, что добьюсь своего, и это обесценивает саму победу. Другое дело — получить в свою постель такого крепкого орешка, как Марго. Пожалуй, это было бы интересно…

Хотя… представить ее млеющий от нежных комплиментов или стонущей от оргазма в постели, было так же сложно, как сдать ей финансовый отчет без ошибок с первой попытки.

— Ну как? Вывезешь? — спросил Пашка. Он сформулировал вопрос так, что я должен был или согласиться, или расписаться в своей беспомощности. А вот в беспомощности перед женщиной я бы не сознался даже под дулом пистолета. Пашка понимает, что бьет по больному, спрашивая так. Но, видимо, последний гневный опус нашей начальницы довел его до крайности.

— Вывезу, — ответил смело, и опрокинул в себя остатки виски.

Завтрак — триста пятьдесят калорий. Плюс кофе, только черный, никаких сливок и сахара, чтобы сжечь лишнее, вдруг это лишнее прилипнет? С тем ритмом жизни, который есть у меня при моей работе, времени на тренажерный зал просто не остается. Приходится постоянно держать в уме нескончаемый подсчет, чтобы не набрать лишние килограммы.

В юности я была полноватой и до сих пор хорошо помню насмешки, которые получала в свой адрес. И мне совсем не хочется повторения. Да, что там! Я до смерти этого боюсь. Но был в этом всем и большой плюс — вынужденная необходимость все время считать съеденное не давала моей памяти расслабиться и я натренировала ее так, что могла уже легко запомнить все основные строки итогового отчета. Все вокруг считают меня зубрилой, а я просто привыкла жить, все запоминая.

В офис захожу, как всегда, раньше всех. Сегодня понедельник и сотрудники после выходных весьма неохотно возвращаются на рабочие места. А зря! Я ведь запомню каждого, кто позволит себе опоздать. Ненавижу непунктуальность! Это безответственно и неуважительно к тем коллегам, которые пришли вовремя.

Привычно разгребаю почту, которой насыпалось за выходные достаточно. Не знаю, что делают наши системщики, но спам мне продолжает приходить. Неужели так трудно все-таки настроить, чтобы вот этого всего мусора не было? Нужно сказать им об этом. Снова. Делаю себе пометку в блокноте.

Наблюдаю унылые лица сотрудников, которые вялой струйкой втекают в помещение опен спейса. На их лицах написано раздраженное отчаяние от того, что впереди рабочая неделя. Никогда этого понимала и не понимаю. Я люблю свою работу. Да и, кроме нее, в моей жизни практически ничего нет.

Последним в помещение влетает мой заместитель — Вадим Анатольевич. Не сказать, что самый талантливый участник нашего коллектива. Но его предшественник был не лучше, а на этого хоть посмотреть приятно. С такой внешностью и фигурой ему надо позировать для модных журналов, а не финансовые отчеты составлять. Весьма бездарно, кстати. Думала ли я заменить его кем-то другим? О, да! Но понимаю, что любой другой на его месте будет не лучше. И мне все равно придется проверять каждую цифру. Поэтому пусть уж этот пижон хоть своей смазливой физиономией радует.

Я поворачиваюсь к монитору и погружаюсь в работу. Незаметно пролетают два часа. И я многое успела сделать за это время. Ровно в одиннадцать мне на электронную почту приходит финансовый отчет за прошедшую неделю. От моего заместителя.

"Боже, дай мне сил!" — думаю я, когда сразу же замечаю ошибку.

Каждую неделю одно и то же! Разве ж так сложно проверять данные перед отправкой? Но, видимо, для него это не менее трудно, чем приходить в офис хотя бы за пять минут до начала рабочего дня. И разве я так много требую? Да и проверка то! На уровне детской задачки — сколько калорий должен включать в себя ужин, чтобы после часовой прогулки по парку быть уверенной в том, что ничего лишнего к бедрам не прилипнет?

— Вадим Анатольевич, зайдите ко мне, — говорю, набрав внутренний номер на многофункциональном телефонном аппарате.

— Уже иду, — слышу ответ зама приятно хриплым голосом, который вызывает во мне воспоминания о бурном романе в юности. Да, точно с такими интонациями в голосе мой, давно забытый, бывший говорил со мной в постели.

Продолжаю изучать отчет, продолжая в уме быстро складывать колонки цифр. И до момента появления в моем кабинете зама успеваю найти в отчете еще две ошибки. Ох, ты ж ё-моё!

Вадим Анатольевич робко стучит в двери. Знает, наверняка же чувствует, о чем разговор будет. И так каждую неделю. Мог бы проверить все хоть раз. Ну, так, просто разнообразия ради. После моего "Войдите!" двери в кабинет открываются, и зам проходит в комнату.

На нем темно-синий костюм и голубая рубашка. Этот наряд невероятно ему идет. А рубашка подчеркивает цвет глаз. У меня с юности слабость к голубому цвету глаз у мужчин. А у него они не просто голубые, а ярко-голубого, почти синего цвета. Шумно вздыхаю, прогоняя от себя навязчивые мысли и переключая все внимание на отчет.

Трель будильника запускает головную боль и вызывает бешеное желание уничтожить настырный гаджет. Усилием воли разлепливаю глаза и, нащупав телефон, вырубаю трель этого утреннего тирана.

Да, последние два виски вчера были лишними, не мальчик уже. Я и вчера понимал, что наутро будет хреново. Вздыхаю и вяло поднимаюсь с кровати. Топаю в ванную и залезаю в душ. Прохладная вода быстро приводит в чувство. А после чашки эспрессо в мозгу проясняется, и я могу в деталях вспомнить вчерашний вечер и эту ночь.

Да, та девочка в клубе была, что надо. Хвала тому, кто придумал вип-кабинки! После того, как она отполировала мой член языком, я еще долго трахал ее, слушая громкие всхлипы. Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. И утренний будильник вернул меня в реальность, оповестив о начале новой рабочей недели.

Выбираю темно-синий костюм и голубую рубашку и выбегаю из дома. И, конечно, как это всегда бывает, когда очень надо успеть вовремя, встаю в пробку на полчаса. На прошлой неделе я уже выслушивал от Марго о том, что должен приходить раньше. И как эта ранняя пташка умудряется добраться до офиса раньше всех по пробкам? Ведьма, не иначе! Представив начальницу в плаще и остроконечной шляпе, весело хохотнул себе под нос. А потом взгляд упал на часы на приборной панели, и резко стало не до смеха.

Доехал до парковки за пять минут до рабочего дня и быстро влетел в офис ровно в девять ноль-ноль. Боже, хоть бы она не заметила! Ага, как бы не так! Вон сидит в своем кабинете и через стекло пялится на меня. М-да, хорошее начало рабочей недели!

По пути в свой кабинет я проклял все на свете. Марго провожала меня убийственным взглядом через стекло, а я втайне надеялся превратиться в тень и испариться. Но моим тайным мечтам не суждено было сбыться. А недельный отчет нужно было подготовить за два часа. И, как назло, все отделы компании сегодня решили опоздать с подготовкой данных. Поэтому на компоновку итогового отчета у меня было от силы пятнадцать минут.

Я знаю, что при такой спешке ошибок не избежать. Но делать нечего. Марго ждет от меня отчет в одиннадцать, поэтому нажимаю "Отправить" в интерфейсе корпоративной почты и тут же мне приходит отчет о доставке. Зажмуриваю глаза, ожидая ответного удара от начальства. И тут же слышу звонок на многофункциональном телефонном устройстве.

— Зайдите ко мне, — слышу голос этой мегеры.

— Уже иду, — отвечаю и встаю из-за стола.

Через минуту стучусь в двери директора и, получив ответное "Войдите", робко заглядываю в кабинет. Марго поднимает взгляд, оценивающе пробегая по мне глазами с головы до ног. И, кивнув в сторону стула напротив, сухо рявкает:

— Садитесь.

И по ее лицу и тону я сразу понимаю, что она не в духе. А впрочем, когда она бывает в духе? Она явно не довольна отчетом, это видно по складке между бровей и насупленному взгляду. Смотрит на меня своим прокурорским взглядом.

"Хана тебе, Вадим", — кричит внутренний голос, и я шумно сглатываю.

— Вадим Анатольевич, вы считать умеете? Может, вам приобрести электронный калькулятор за счет компании? — выдает она, продолжая сверлить меня взглядом.

— Умею, — говорю, стараясь звучать уверенно. Но колени предательски вздрагивают.

— Тогда почему у вас цифры не сходятся? — только она умеет спрашивать таким тоном, от которого хочется бежать без оглядки.

— Извините, — запинаясь, мямлю, — я все перепроверю.

— Да, правильно мыслите. Жаль, что не вовремя. — Она снова переводит взгляд в монитор ноутбука. — Идите и переделайте. У вас полчаса. — Рявкает мне, не поворачиваясь в мою сторону.

Облегченно выдыхаю и выметаюсь из кабинета. Возвращаюсь в свой кабинет и тщательно все перепроверяю. Отправляю новый отчет начальству и получаю ответное:

"Можете ведь, если захотите".

Фух, ну хоть так! Из уст Марго эта фраза звучит как самый сладкий комплимент. Потому, что комплиментов от нее фиг дождешься. Я вообще сомневаюсь, что она знает значение этого слова.

Вспоминаю пятничный вечер и наш разговор с Пашей. И, как по волшебству, в мой кабинет вваливается наш директор по продажам.

Пашка, не спрашивая, плюхается в кресло напротив меня и шумно выдыхает.

— Был уже у Марго сегодня? — спрашивает меня приятель.

— Ага, — отвечаю, тоскливо выдыхая.

— Я тоже был, — говорит Пашка, — и она в своем репертуаре. Так бы и удавил, суку.

От его последней фразы я напрягаюсь и внимательно вглядываюсь в его лицо. Да, мне тоже регулярно прилетало от нашей железной леди. Но удавить ее у меня мысли не было никогда. До этого момента я и не подозревал, как сильно Пашка ее ненавидит.

Друг замечает мой взгляд и, быстро собравшись, улыбается мне.

— Не бери в голову, — говорит мягко, — это я так, под влиянием момента…

— Аааа, понятно, — протягиваю я, быстро забывая о его словах.

Пашка выравнивается в кресле, садится, чуть подаваясь телом вперед.

— Надеюсь, ты помнишь про наше пари? — Спрашивает он.

Я вздрагиваю. Все выходные я все думал, как отвертеться от нелепой договоренности. И надеялся, что протрезвев, Пашка не вспомнит о чертовом пари. Но не тут то было!

— Слушай, дерьмовая это идея. По-моему… — говорю в ответ. — Ничем хорошим это не кончится.

— Так и знал, что тебе слабо! — хмыкнул Пашка, снова надавливая на мозоль моей самоуверенности. Что-что, а в женщинах я разбирался. И, если я хотел какую-то женщину, то всегда ее получал.

— Ничего подобного! — ответил я резко.

— Боишься, что не справишься? — подначивает меня Павел.

— Ничего я не боюсь! — воскликнул в ответ.

— Тогда докажи! снова давит на гордость Пашка.

— Ладно! — говорю. — Докажу!

— Вот и славненько! — отвечает Пашка с гадкой улыбочкой.

Снова получаю на почту напоминание о предстоящей конференции. На следующей неделе планируется это грандиозное сборище больших шишек в нашем бизнесе. Официально это пафосное мероприятие называется Международной конференцией по обмену опытом. А неофициально, там будут все те же лица с нудными докладами, которые никто не слушает, потому что само мероприятие проходит на берегу Черного моря. И каждый участник больше думает о том, как побыстрее освободиться от скуки конференц-залов и сбежать на пляж.

В прошлом году я сделала вывод, что смысла туда ездить нет никакого. Какой еще обмен опытом? Все, что там расскажут, не будет работать в новых реалиях? Да и далеко не всегда чей-то прошлый удачный опыт приведет к успеху, даже, если его полностью скопировать. Да, все это логично… Вот только, учитывая мою занятость и грандиозные планы на этот год… Короче, возможно, это мой единственный шанс попасть на море в этом году. Прослушаю пару докладов, и покупаться успею, и позагорать.

Так, что там за план мероприятия? Стратегии развития бизнеса в новых реалиях. Так, понятно. Ерунда это, конечно. И любят же все это словосочетание "в новых реалиях". Звучит красиво, а, по сути, означает: Если не настал вам пи**ец в прошлом году, то гребитесь, как можете — вот это наши новые реалии. А поэтому, самая успешная стратегия в любых реалиях всегда одна — нос по ветру, и хвост пистолетом! И активнее надо быть. А то, пока мы тут данные за прошлую неделю собираем, наши конкуренты не только стратегию развития составили, но уже и рекламу запустить успели.

Что там еще? Способы повышения мотивации сотрудников. Ой, ли! Лучший способ мотивации — перспектива повышения доходов этих самых сотрудников. Никаким корпоративным бредом, типа "мы все тут делаем одно общее дело" мотивацию не повысить. Вон мой зам и директор по продажам проценты от сделок получают хорошие. И ради таких процентов они будут хоть землю рыть двадцать четыре часа в сутки. А что там еще могут рассказать? Детей сотрудников в летние лагеря отправлять? Ну, так с хорошей зарплатой летний лагерь для ребенка — не проблема. И вроде бы все это понимают, но все равно найдутся те, кто всякие такие доклады составляет. Схемы, приемы, методы… которые ни хрена не работают.

Так, ладно… Смотрим дальше. Методы повышения объемов продаж. А вот это по части нашего директора по продажам. Вот его с собой и возьму. А зам мой тут вместо меня поруководит пару деньков, ему опыт полезный будет. Только вот вопрос с проживание и билетами секретарь пусть решит.

— Татьяна, — говорю, набрав внутренний номер на телефоне, — Забронируйте на двенадцатое число билеты и гостиницу. Мне и Павлу Андреевичу. Отправила вам на почту подробную информацию.

— Хорошо, Маргарита Николаевна, — раздается ответное.

Снова возвращаюсь к изучению программы мероприятия, когда меня отвлекает стук в двери.

— Войдите, — отвечаю громко.

В кабинет заходит Вадим с папкой договоров за прошлый месяц, как я и просила.

— Как вы просили, Маргарита Николаевна, — говорит он и кладет папку мне на стол.

Мой взгляд сам скользит от папки к его длинным тонким пальцам, настолько красивым, что я сглатываю слюну. Я и раньше замечала, что он красив, но такая моя реакция на него совсем мне не понравилась.

— Да, спасибо, — отвечаю, поспешно переводя внимание к экрану монитора. — Вы можете быть свободны.

Когда он разворачивается и идет к двери, я украдкой поглядываю на него, оценивая вид сзади. И надо быть объективной, мой зам просто неприлично хорош собой. Вот только ни о каких романах на рабочем месте не может быть и речи. Это правило, как закон для меня. Никогда не переступала границ деловых отношений. А для снятия напряжения есть и другие способы. Хорошо, что сегодня пятница и можно расслабиться.

Вечером я возвращаюсь домой. Моя уютная двушка встречает меня тишиной и спокойствием. И это то, что надо после напряженной рабочей недели. И все бы ничего. Только вот пускание слюны на аппетитные формы моего заместителя привело к какой-то нервозности. И я знаю, как себе помочь.

Принимаю душ и, распустив волосы и сделав яркий макияж, одеваю черное облегающее платье на тонких бретельках длиной выше середины бедра. Туфли на высоких каблуках дополняют наряд и делают ноги длинными, как у модели с подиума. Просто роковая красотка!

В такси еду в клуб на окраине города. Мне нужно просто расслабиться и снять напряжение. А то так и на людей начать бросаться недолго.

Усаживаюсь за барной стойкой и заказываю коктейль. Я намеренно выбрала этот высокий стул, как на него не садись, а ноги видно чуть ли не от самого основания. И это лучший и самый быстрый способ найти себе компанию на вечер. И компания не заставила себя ждать. Приятного вида блондин подсаживается ко мне.

— Могу я угостить вас? — спрашивает он бархатным голосом.

Я оценивающе разглядываю его с головы до ног. Да, хорош собой. Вот только на его безымянном пальце, там, где обычно бывает обручальное кольцо, очень ясно проступает след от этого самого кольца. Так бывает, когда носишь кольцо постоянно, а снимаешь только, когда надо кого-то склеить.

— Мы разве не знакомы? — восклицаю наигранно. — Ой, точно, мы с твоей женой ходим в один салон красоты. Как она, кстати? Давно не встречались.

Лицо блондина в этот момент то краснеет, то бледнеет. Он даже вспотел, кажется. Но мне не жаль его.

— С ней все хорошо, — говорит, вставая со стула. — Но мне пора.

Он так быстро сбежал, разве что пятки не сверкали, забавный. Я провожаю его с ухмылкой на лице. Да, в каждом клубе встречаются такие вот кадры. А потом его жена все узнает, еще и выяснять отношения прибежит. Та ну нафиг такие эксперименты!

Потягиваю сладкий коктейль. Не знаю, что туда намешал бармен, но получилось вкусно. Краем глаза замечаю, как ко мне подсаживается мужчина. Высокий брюнет с голубыми глазами. В полумраке я даже сначала приняла его за своего зама. И даже чуть не отпрянула от неожиданности. Но очень быстро стало понятно, что это не он. Просто похожий на него мужчина. Облегченно выдыхаю. Только Вадима тут встретить мне не хватало.

— Могу предложить вам выпить? — спрашивает он, наклонившись к моему уху. Хм, пахнет приятно. Какой-то цитрусово-древесный аромат. Осматриваю его внимательно. Кольца нет, и не носит, видимо. Это хорошо. Улыбаюсь ему и согласно киваю.

Он покупает мне коктейль. И за разговором я узнаю, что его зовут Андрей, и он занимается строительством. А вот что конкретно он строит и где меня мало волнует. Поэтому уже через полчаса мы целуемся в его машине. Хорошо, что это немаленького размера джип. И я забираюсь ему на колени, расставив ноги по бокам от него.

— Ты такая горячая, детка, — шепчет он сквозь жадные поцелуи.

— Угу, — мычу, расстегивая его рубашку и стягивая ее с него.

Все, что я хочу сейчас, это ощутить его в себе и снять напряжение. Он забирается рукой мне в трусики и надавливает на клитор, отчего я вскрикиваю и выгибаюсь в спине. Мужчина обхватывает губами мой сосок сквозь ткань платья, чуть сжимает его зубами, запуская электрические импульсы в низ живота. Пальцами он ласкает мои складки, ощущая как много на них влаги. Как же хорошо! Ерзаю на нем, позволяя его пальцам скользить в меня, и планомерно довожу себя до разрядки. Мой хриплый стон разносится по салону автомобиля, и он жадно впивается мне в губы, пытаясь поймать мой крик своим ртом.

Мне мало, я хочу почувствовать его в себе. Просовываю руку к ремню на его джинсах и быстро с ним расправляюсь, как и с ширинкой. Тянусь рукой к моей сумочке, которая лежит на соседнем сидении, и достаю из нее презерватив. Ловко раскатываю его по члену и, приподнявшись, усаживаюсь на него верхом. Хрипло вскрикиваю от удовольствия и ощущения наполненности, которого мне так не хватало. Тут же слышу его ответный стон. Начинаю двигаться на нем, быстро увеличивая темп. Когда оргазм накрывает меня, я вскрикиваю, замираю и слышу его рычание. Он смотрит на меня помутневшим взглядом.

— Ну ты и штучка! — говорит хрипло мне в губы.

Мы рвано дышим друг другу в лицо, стараясь успокоиться и прийти в себя. Я сползаю с его колен и забираюсь на сидение рядом с ним. Даже не смотрю на него, пока он снимает презерватив и прячет свое хозяйство в джинсы. Достаю телефон и вызываю такси.

Через две минуты такси приезжает, и я быстро выскакиваю из джипа.

— Подожди, — успевает он схватить меня за руку, — мы еще увидимся?

— Не думаю, что это нужно, — отвечаю с улыбкой, осторожно высвобождая свою руку из его захвата.

Запрыгиваю в такси и называю водителю свой домашний адрес.

Всю неделю я думаю об этом дурацком пари. Сам не верю, что согласился на такое.

Мало того, что романов на работе я никогда не завожу, для этого другие места есть. Так тут же еще не с кем-нибудь, а с Марго. Той самой, которая разнесла в пух и прах мой отчет. А потом еще назвала мою идею поверхностной. Но, с другой стороны, баба она умная. И чаще всего, если говорит, что идея не очень, то так оно и есть. Сколько раз мы уже убеждались в ее гениальности — не сосчитать. Поэтому обижаться на нее нет смысла.

Только вот как влюбить ее в себя? Разве такое вообще возможно?

Смотрю на начальницу сквозь стекло и встречаю ее испытующий взгляд. Нет, не верится, что она вообще способна на любовь. По-моему, в ее голове живут только графики и таблицы. И сколько бы раз я не пытался проявлять к ней внимание, она этого просто не замечает.

Да, Марго — крепкий орешек.

И как же быть? На свидание ее не пригласишь. В кино не сводишь. Домой к ней напроситься — тоже не вариант. Всегда считал себя гением по части женских слабостей. Вот только у Марго нет слабостей. Эта дамочка словно сделана из стали. Железная леди, мать ее.

Меня прерывает шум открывающейся двери моего кабинета. Пашка заглядывает сначала и, убедившись, что я один, заходит в кабинет и плюхается в кресло.

— Чувствуй себя, как дома, — говорю иронично в ответ на его наглость. Обычно ко мне так не вламываются. Ну, все, кроме Пашки.

— Ты уже придумал, как подкатить к Марго? — спрашивает друг, глядя на меня.

— Нет, — не вижу смысла скрывать, что этот крепкий орешек мне не по зубам.

— Зато я придумал, — я смотрю на него, чувствуя, как брови ползут на лоб.

— Поедешь с ней на конференцию. — Выдает он с улыбкой.

— Какую еще конференцию? — что-то я не помню, чтобы мне приходила информация о какой-то там конференции.

— На следующей неделе будет конференция. — Стал пояснять Пашка. — Ничего особенного, каждый год проходит сие мероприятие. Но главное — проходит она на берегу Черного моря. И ты сможешь подкатить к Марго в неформальной обстановке.

О, как! А мне она даже не сказала про эту конференцию.

— А почему же я о ней не в курсе? — спрашиваю.

— Потому, что Марго хочет, чтобы с ней поехал я. А поедешь ты. — Отвечает Пашка, весело мне подмигнув.

— И как это?

— В воскресенье я ей позвоню и скажу, что заболел. Деньги на поездку в бюджете компании уже выделены, она не станет снимать бронь. И возьмет тебя. — Не ожидал, что Пашка может придумать такой замес. Но звучало все логично. И была большая вероятность, что именно так она и поступит.

— Хорошо, — говорю, — я не против съездить на море.

Уже представляю себе море, солнце и песок.

— Эй, — отвлекает меня Пашка от сладкой картинки, в которой я лежу на пляже, — ты на задании, не забывай.

— Хорошо, — смеюсь ему в ответ.

Павел сделал так, как говорил, и в воскресенье вечером мне позвонила Марго и сказала собираться в командировку на три дня. Я не стал задавать много вопросов, знал, что начальство этого не любит. Поэтому быстро согласился и утром приехал заранее в аэропорт.

Вот как обычно люди в самолете одеты? В удобные джинсы или трикотаж. Но, очевидно, Марго не была человеком. Или была совсем уж странным человеком. Потому что в аэропорту она появилась в брючном деловом костюме и туфлях на каблуках. Она катила за собой чемодан с таким видом, словно едет покорять мир, не меньше.

— Здравствуйте, Маргарита Николаевна, — обратился к ней я. В отличие от нее, я оделся в джинсы и футболку. Обычно люблю путешествовать налегке, но на деловой конференции никак без костюмов. Поэтому пришлось собрать немаленький чемодан.

На мое обращение Марго окинула меня ледяным взглядом и коротко кивнула.

— Позвольте, помогу вам донести чемодан, — я уже протянул руку, чтобы забрать у нее тяжесть.

— Не стоит, Вадим Анатольевич, — она отрезала это так, что я даже отпрянул. Марго двинулась в сторону регистрации на рейс, а я уныло поплелся за ней.

М-да, веселая будет поездочка. Мы еще никуда не улетели, но я уже понял, что будет непросто.

По залу разнеслись аплодисменты, вырывая меня из моих мечтаний о прекрасной погоде за окном. Ещё одна скучная лекция закончилась, и самое время выпить кофе.

"Слушать весь этот бред можно только под стопку водки", — устало подумала я и выдохнула напряжение.

— Ваш кофе, Маргарита Николаевна, — перехватил меня Вадим на пути к столику с кофемашиной. Мужчина проявлял ко мне слишком много внимания в этой поездке. И это уже начинало порядком подбешивать.

— Спасибо, — ответила сухо, кивнув и забирая из его рук протянутый стаканчик с кофе. Надо же, американо с двумя ложками сахара, как я люблю. Неужели запомнил?

— Как вам конференция? — спросил он с улыбкой, от которой что-то резко кольнуло под ложечкой. В который раз поразилась тому, насколько он красив.

— Весьма познавательно, — ответила первую чушь, которая пришла в голову. Ничего нового, конечно, я не узнала. А вот на пляж мучительно хотелось. И все, о чем я думала сейчас, — как не уснуть во время следующего доклада. И ещё — как успеть искупаться?

Я печально посмотрела в окно, за которым в лучах жаркого солнца искрилось бирюзовое море. И мне захотелось выть от тоски.

— Можем вместе сходить на пляж вечером, — предложил Вадим, наверняка, проследив мой взгляд.

— Мы сюда приехали работать, а не развлекаться, — выпалила ему резко, снова разозлившись от его навязчивости. Хоть он ничего такого и не сказал. Все нормальные люди стараются совмещать приятное с полезным. И только я, в силу врождённого перфекционизма, должна быть всегда и во всем идеальной.

Мужчина поджал губы в ответ на мою реплику. Ничего больше не говоря, он отпил свой кофе. Перерыв закончился, и мы разошлись по разным комнатам, стараясь охватить больше интересных тем. Я нервно барабанила пальцами по стулу, ожидая конца выступления. И вот, наконец, момент икс настал.

Быстро выбежав из конференц-холла, я направилась в гостиницу. Достала из чемодана купальник и, не медля, переоделась. Сверху накинула майку и короткие шорты.

Уже подбегая к дорожке, ведущей на пляж, я буквально врезалась в Вадима. Попятившись от него в сторону, хотела быстро проскочить мимо. Я тихо надеялась, что он не узнает меня в солнцезащитных очках и столь непривычном наряде. Но чуда не произошло.

— Кажется, ветер усиливается, — прокричал он мне вслед. Я уже спускалась по лестнице без оглядки. — Купаться может быть опасно.

Ой, ну чего ты лезешь? Тоже мне папочка нашёлся!

Я быстро добежала до пляжа и сбросила с себя майку и шорты. Море бушевало, но не пугало. Ну, подумаешь, волны. Так даже веселей. И я с разбега забежала в воду.

Вода прошлась по телу приятной прохладой, а волны подбрасывали меня вверх, отчего я счастливо кричала, продолжая плыть все дальше. Через пятнадцать минут заметила, что люди вокруг меня куда-то подевались. Как же так? Ведь на пляже было столько народу!

Но я быстро обо всех забыла, продолжая радоваться морю. Когда повернулась назад, увидела пустынный пляж. А тут ещё и дождь начался. Развернувшись, я поплыла к берегу. Вернее, я попыталась плыть к берегу.

Волны все больше относили меня в море, несмотря на все мои усилия вернуться назад. И казалось, что, чем сильнее я стараюсь, тем все дальше от берега. Мозг лихорадочно соображал в поисках путей спасения. Но руки и ноги уже не слушались. И теперь я пыталась хотя бы не задохнуться под очередной волной, накрывшей меня.

— Помогите, — кричу, не сразу понимая, что это мой голос. Но разве кто-то услышит в этом шуме?

Волны обрушиваются одна за другой. Словно хотят уничтожить меня. И у меня почти не осталось сил сопротивляться. Следующей волной меня забрасывает в воду и начинает крутить в стороны. Я все никак не могу выплыть, чтобы вдохнуть. И понимаю, что кислорода мне не хватает. В глазах поплыло, а в голове шум. И я медленно падаю на дно. Когда вдруг какая-то сила подхватывает меня и поднимает на поверхность. В тот момент, когда голова оказывается над поверхностью воды, делаю жадный вдох.

— Держись за мои плечи, — слышу рядом знакомый голос. Я все ещё не понимаю, что происходит. Но, ощутив под своей ладонью чьё-то плечо, хвастаюсь за него, впиваясь ногтями.

Мы плывем к берегу. Мне кажется, что все это длится слишком долго. И в какое-то мгновение я понимаю, что берег становится все ближе. Вот уже я могу коснуться ногой гальки на дне моря.

Тяжело дыша, выползаем из воды. Я отползаю подальше и падаю спиной на песок. Он тёплый, несмотря на разбушевавшуюся стихию.

Чувство эйфории от того, что удалось выжить, когда я была на волосок от смерти, накатило, обдавая электрической волной с головы до ног. Хотелось смеяться и радостно кричать. Это было невероятное, неизведанное ощущение кайфа. От того, что просто могу дышать, лёжа на таком теплом песке. Не в силах совладать с эмоциями, я заливисто рассмеялась.

После невероятно скучного выступления я с облегчением ушел из конференц-зала. Хотелось просто пройтись и подышать свежим воздухом, когда на меня налетела Марго, чуть не сбив меня с ног. На ней была тоненькая майка и короткие шорты. И я смог хорошо рассмотреть ее стройные ножки. Она бежала мимо, будто не хотела встретить кого-то из знакомых. А тут я так неудачно подвернулся на ее пути. Я заметил завязки от купальника, выглядывающие из-под майки. Неужели она собирается купаться в такой шторм?

— Купаться может быть опасно, — крикнул ей, когда она уже спускалась по лестнице, ведущей к морю.

Она пробежала мимо, даже не обернувшись на мои слова. А я пошел в сторону гостиницы, желая отдохнуть.

Но чем ближе я приближался к гостинице, тем дольше вспоминал эту случайную встречу. Она ведь не полезет купаться? Ведь не полезет же, правда? Или все же полезет? Да ну нет, она же умная женщина. Сколько ее помню, логика ее ума впечатляла. Все ее поступки были слишком правильными и последовательными, чтобы сейчас она могла вот так побежать в штормовое море купаться. Наверняка, она уже возвращается назад. Ветер усилился, и народ быстро возвращался с пляжа.

Я все убеждал себя, что все с ней будет хорошо. А потом почувствовал, что не смогу простить себе, если окажется, что она утонула в этот чертов шторм.

Резко повернул назад и побежал вниз, к морю. Я должен убедиться, что с ней все хорошо, что она не утонет. И, если она так и не полезла купаться, то пусть я буду выглядеть, как идиот. Но, если все же полезла, то… я не знаю, что будет тогда. Я просто не мог оставить все вот так.

На пляже пустынно и ветрено. Огромные волны поднимались одна выше другой. Ничего не видно в этой стихии. Не заметив на пляже Марго, я выдохнул с облегчением и уже собрался возвращаться назад, когда заметил на песке ее шорты и майку. Вот черт! Она все-таки полезла туда!

Я вгляделся в бушующее море и смог с трудом различить, как на волнах то поднимается, то опускается кто-то. С моего расстояния было не различить кто это. Но ее вещи на песке не оставляли сомнения в том, что это Марго.

Быстро скинул пиджак, брюки, рубашку и туфли. А потом забежал в воду, стараясь с разбега заплыть как можно дальше. Я должен добраться до нее как можно быстрее. Иначе стихия лишит сил нас обоих и нам конец. Доплыв до того места, где я увидел ее, остановился и стал осматриваться, но ничего не было видно. Как вдруг волна рядом подкинула ее тело и накрыла с головой. Мне осталось только протянуть руку и схватить ее. Подтянул к себе и подбросил наверх. Она сделала жадный вдох.

— Держись за мои плечи, — крикнул ей как можно громче. И тут же почувствовал, как она впивается ногтями в мои плечи.

Я, не мешкая, поплыл к берегу, унося женщину за собой. Она не сопротивлялась и не пыталась быть главной и самостоятельной, как всегда. Просто доверилась мне. И я плыл так быстро, как только мог.

Ощутив ногами землю, выбрался на песок. Отполз подальше от этой стихии и повалился спиной на желанную сушу. Краем глаза я увидел Марго, которая упала на песок рядом со мной.

Какое-то время мы оба жадно вдыхаем кислород. А потом я услышал ее заливистый смех. Такой чистый, живой. Последний раз я слышал, чтобы кто-то так искренне смеялся, только в детстве. Было настолько неожиданно услышать этот смех от железной леди. Той самой, которая наводила ужас одним своим взглядом на всех мужиков в нашем офисе. Повернулся в ее сторону и увидел красивую молодую женщину, которая просто смеялась, радуясь тому, что осталась жива. А, может, и не только этому. Но, какая разница? Сейчас это все не имело значения. Как не имело значения и то, что мы работаем вместе и она моя начальница.

Приподнялся на локте и склонился над ней. Она открыла глаза и посмотрела на меня своими карими глазами, в которых сейчас не было прежней надменности и властности. Она смотрела так, словно видит меня впервые, будто изучает мое лицо. И, заглянув в ее глаза, я почувствовал ток, пробежавший по венам.

Наклонившись еще ниже, коснулся губами ее губ, ощутив, как она вздрогнула. Посмотрев на меня так, словно никогда прежде не видела, она придвинулась ближе. Я снова поцеловал ее, но на этот раз более жадно, проталкивая свой язык в ее рот. И, неожиданно для себя, почувствовал, как она отвечает мне. Все мышцы напряглись, а член мучительно дрогнул, когда она нетерпеливо впивалась пальцами в мои плечи, чуть постанывая в ответ на мои ласки. Обычный поцелуй, в котором для меня не было ничего обычного. Никогда раньше не было такого, чтобы ощущения и чувства слились в одном моменте, заставляя каждую клеточку тела ощущать возбуждение, охватившее нас обоих. И мне хотелось прочувствовать это мгновение. Всего лишь на минуту запомнить этот вкус, запах, объятия. И плевать на все. Потом она снова станет моим боссом. И снова будет вести себя, как властная стерва. Но это будет потом. А сейчас, в эту минуту, все это не важно.

Просунул руку между нами и провел ладонью по груди, ощущая, как она прогибается мне навстречу. Тогда я оттянул в сторону чашечку купальника, освобождая грудь и склоняясь губами к ее соску. Провел по нему языком, ощущая соль на губах и мурашки, покрывающие мое тело. Она невнятно простонала в ответ, окончательно лишая меня разума.

Потянул за завязки купальника и сорвал верхнюю его часть. Она чуть выгнулась мне навстречу, позволяя рассмотреть свое прекрасное тело. Жадно провел языком по ложбинке между грудей, вдыхая ее, чуть соленый сейчас, запах. Рукой она провела по моим волосам, запуская пальцы в волосы на макушке и чуть их сжимая. Прикосновения и поцелуи становились все смелее, а она стонала все громче. Словно в помешательстве, продолжал водить по ее телу языком, чувствуя, как она дрожит в моих руках.

Добравшись до трусиков от купальника, я быстро сорвал их с нее и раздвинул ноги рукой. Провел пальцами по складкам, ощущая, как приятно они скользят во влаге. Не в силах больше ждать, стянул с себя белье и вошел в нее, чувствуя, как ее мышцы сомкнулись вокруг моего члена. Она вскрикнула, прижавшись ко мне всем телом, а потом обвила ногами мои бедра. Я замер, ожидая, пока ощущения немного притупятся. Но с первым толчком понял, что они стали только сильнее. Словно в трансе, я двигался в ней, слушая ее хриплые стоны. Дойдя до разрядки, она громко вскрикнула, и я, почувствовав, как она дрожит подо мной, сделал еще один толчок и вышел, изливаясь ей на бедро.

Пару мгновений мы смотрели друг на друга, как два усталых путника в пустыне, словно не понимая, что сейчас произошло. Будто это все было настолько странно и невероятно, что каждый из нас теперь не мог в это поверить.

— Пора возвращаться в гостиницу, — пришла в себя первой Марго. И я кивнул, скорее потому, что понял — мгновение помешательства прошло. И уж точно не потому, что хотел сбежать от нее в гостиничный номер.

Я поднялся и стал медленно натягивать свою одежду, которая так и лежала на песке все это время. Краем глаза я видел, как она натянула на себя майку и шорты.

Пока мы одевались и шли к гостинице, ни один из нас не проронил и слова. Словно высвободив все эмоции на пляже, теперь мы были как отдельные вселенные. Марго шла рядом, глубоко задумавшись. А мне хотелось взять ее за руку, притянуть к себе и как-то успокоить. Но, когда она повернулась ко мне, я по ее взгляду понял, что передо мной снова Маргарита Николаевна, которой удалось быстро взять свои эмоции под контроль.

"Как такое могло случиться?" — думаю я, забежав в номер.

Я много лет выстраивала свою репутацию, никогда не смешивая личную жизнь с работой. А теперь я просто не понимала что делать. То, что об этом никто не должен узнать, даже не обсуждалось. А вот как убедить в этом Вадима? Не похоже было, что он жалеет о случившемся. Хотя, наверное, ему, в общем-то, все равно. Но мне крайне важно прекратить эти отношения, не успев их начать. Я поговорю с ним. Нужно убедить его, что это было ошибкой и, конечно, больше не повторится.

Когда решение было принято, я чуть расслабилась и позволила себе вспомнить то, что произошло на пляже.

Если отбросить тот факт, что такого не должно было случиться никогда, то это было хорошо. Даже не так. Это был лучший секс в моей жизни. И почему именно с ним? С тем, с кем у меня ничего не может быть!

Воспоминания о случившемся вызывали дрожь в теле и мурашки на коже. Я снова и снова прокручивала случившееся в мельчайших деталях. И мне были приятны эти воспоминания.

Чтобы прогнать от себя навязчивые мысли, я разделась и пошла в ванную. Простояла полчаса под холодным душем. Это помогло немного успокоить жар в теле. Когда я вышла, закутанная в махровый халат, почувствовала себя лучше.

"Наверняка это было временное помешательство из-за всплеска адреналина", — подумала, наливая себе воды в стакан.

Ну, конечно, это просто временное помешательство. Если бы я не тонула, а он не спас бы меня, то ничего бы и не было. Просто эйфория от того, что удалось спастись, вызвала все эти чувства. И теперь, когда мы оба успокоились, ничего больше не случится. Ну, конечно! Наверняка, он думает точно также. Осталось просто обсудить с ним эту ситуацию. Прояснить, что для нас обоих это было ошибкой.

Быстро высушив волосы, я оделась. В этот раз выбрала строгую блузку и юбку. Все-таки мы работаем вместе. И нехорошо, если он увидит меня в шортах. О том, что он видел меня голой, вообще лучше не думать. Быстро обувшись в бежевые лодочки на шпильке, я вышла из номера. Точно помню, что номер Вадима находится в другом корпусе гостиницы. Кажется, триста десятый. Найти его будет просто.

Всю дорогу я думаю о том, что хочу поскорее закрыть этот вопрос, поэтому практически бегу по лестнице, поднимаясь на третий этаж. Возле двери в триста десятый номер я останавливаюсь.

И что я ему скажу?

"Привет. Ты тоже думаешь, что это было ошибкой? Да? Ну и славненько!" — Даже у меня в голове это гадко звучит.

Я не успеваю придумать другое начало разговора, когда двери распахиваются прямо перед моим носом, и Вадим наскакивает на меня. Он одет в белую рубашку и синие брюки. И явно куда-то собирался. А сейчас мы просто стоим друг напротив друга.

Мужчина смотрит на меня, а я все никак не могу начать разговор.

— Привет, — выдавливаю из себя, наконец.

— Привет, — отвечает хрипло, выжидающе глядя мне в глаза. А я думаю о том, как мне нравится голубизна его глаз. И мысли о разговоре быстро улетают далеко. — Проходи, — говорит он, делая шаг назад и показывая жестом в сторону комнаты. Я захожу в его номер, делаю несколько шагов вперед. Двери за моей спиной захлопываются.

— Я думаю, ты понимаешь, что это было ошибкой, — говорю, не оборачиваясь. — Давай сделаем вид, что ничего не было. И, конечно, в офисе никто не должен об этом узнать.

Поворачиваюсь к нему лицом и заглядываю в глаза. Он внимательно смотрит на меня, будто пытается заглянуть в душу.

— Я ни о чем не жалею, — говорит тихо. От интонаций в его голосе мурашки пробегают по телу. Но я быстро беру себя в руки.

— Это больше не повторится, — говорю, вздернув подбородок повыше.

Вадим подходит ко мне совсем близко. Останавливается в паре сантиметров от меня. Он так близко, что я чувствую запах его парфюма, смешанный с его природным запахом, который теперь слишком хорошо знаю. Рот наполняется слюной, и я шумно сглатываю.

— Уверена? — спрашивает, чуть наклоняясь к моему лицу и практически выдыхая свой вопрос мне в губы.

Тело напрягается, а низ живота обдает жаркой волной. Но я упрямо киваю, не в силах говорить. Делаю шаг в сторону, чтобы обойти его, выбраться из этого плена, от которого подгибаются колени. Но он перехватывает меня рукой за талию и рывком притягивает к себе.

Я не успеваю ничего возразить, а он не спрашивает. Жадно впивается в мои губы поцелуем, запуская электрический разряд по позвоночнику. Он целует напористо, не давая мне шанса отстраниться. И, к моему ужасу, мне это нравится. Как никогда раньше. Обхватываю его шею руками и притягиваю голову мужчины к себе, отвечая на поцелуй.

— Я пойду, — говорю осипшим голосом, когда мне удается оторваться от его губ и немного отстраниться.

— Ага, — отвечает хрипло, крепче притягивая меня к себе и снова впиваясь в мой рот поцелуем.

Продолжая жадно изучать мой рот своим языком, он подхватывает меня под ягодицы и отрывает от пола, заставляя обхватить его торс ногами. Несет меня в спальню и укладывает спиной на кровать. Сам нависает сверху. Продолжая целовать, он рукой сжимает мою грудь, вырывая у меня стон. Я выгибаюсь ему навстречу и тянусь к пуговицам на его рубашке. Расстегиваю верхнюю, но потом что-то идет не так. И я нервно тереблю края рубашки, от того, что у меня не получается расстегнуть другие пуговицы дрожащими руками. Тогда он просто стягивает ее с себя через голову, снова нависая надо мной и впиваясь губами в шею.

Это похоже на помешательство. Мой мозг давно помахал мне ручкой, тихо наблюдая за происходящим со стороны.

"Только сегодня и больше никогда", — говорю своей совести, собирая в кучу остатки разума. И совесть радостно кивает мне в ответ, благословляя на подвиги.

Вадим подхватывает край моей юбки и тянет его вверх, пока она не собирается гармошкой в районе талии. Не давая мне прийти в себя, он быстро стягивает с меня трусики. Я тихо постанываю, когда влажная ткань скользит по бедрам вниз. А потом он раздвигает мои ноги руками и проводит языком между складок. Тысячи электрических импульсов пробегают по телу, заставляя сходить с ума от его ласк. Я подаюсь бедрами ему навстречу, постанывая и шепчу:

— Только не останавливайся, прошу.

И он не остановился. Снова и снова доводя меня до грани своим языком, он останавливается в последний момент, не давая мне кончить. Тело напряжено до предела, а он все дразнит меня, и я уже готова стукнуть его по голове, лишь бы он довел дело до конца. Но тут же чувствую, как он входит меня, легко скользя членом между влажными складками. Замирает и впивается поцелуем мне в губы. Чувствую, как напряглись мои мышцы вокруг его члена, низ живота налился тяжестью и меня немного лихорадит от полноты ощущений. Когда он начинает двигаться, я вскрикиваю ему в рот, не в силах сдержать эмоции. Это что-то невероятное. Быстро достигаю разрядки, кончая с громким стоном.

Он тут же выходит из меня и одним движением переворачивает меня на живот. Поднимает меня за бедра на колени, а потом входит сзади. Я чувствую, как сомкнулись распухшие от оргазма мышцы вокруг его плоти, и слышу, как он хрипло стонет в ответ на свои ощущения. Но уже через пару секунд начинает двигаться, быстро ускоряя темп и доводя меня до оргазма во второй раз. Слышу его рычание за своей спиной. А потом он убирает в сторону мои волосы и нежно целует сзади мою шею.

Оба падаем на кровать, стараясь отдышаться.

"Это надо прекратить, пока не вошло в привычку", — думаю я, когда сознание возвращается ко мне. Быстро нахожу свои трусики и одеваю их, поправляя юбку. Надеваю блузку, застегиваю верхние пуговицы, которые мужчина успел расстегнуть. И, когда я поворачиваюсь лицом к Вадиму, он уже успел натянуть брюки и застегнуть ремень.

— Нам нужно все прекратить, — говорю не терпящим возражения тоном. Молодец, Марго, все-таки вспомнила, кто тут начальник! Я надеюсь, он понимает, что отношений между нами быть не должно.

— Почему? — спрашивает. — Тебе ведь было хорошо. Ты не можешь отрицать.

— Да, но это не важно. — Разве он не понимает, что ничего из этого всего не выйдет? Не представляю себе даже, как все это могло бы выглядеть. А он представляет, интересно?

— Не важно? — заглядывает мне в глаза, вздернув удивленно бровь.

— Ну да, — поясняю. — Мы ведь работаем вместе. А отношения на работе… сам знаешь… — Ну, должен же он понимать? Разве я должна ему объяснять все это, как маленькому?

— Для тебя так важно, что подумают о нас в офисе? — он сказал это так, словно это никакой не веский повод все прекратить. И вообще, не повод.

— Конечно! Для тебя разве нет?

— Не знаю, — отвечает задумчиво. — Важно, наверное. — Он пожимает плечами. А мне непонятно как это может быть неважно.

— Тогда давай все забудем, — предлагаю. Мне хочется сбежать в свой номер и все хорошенько обдумать. Но прежде, я хочу быть уверенной, что он не станет об этом болтать.

— Послушай, — говорит, шумно выдыхая и устало потирая рукой переносицу. — Мне было хорошо с тобой. И мне бы не хотелось, чтобы между нами все закончилось вот так. Но тебя понять я могу.

— Хорошо, — облегченно выдыхаю. — Тогда, пожалуйста, никому ни слова о том, что тут произошло.

— Да я и не думал болтать. Не имею привычки обсуждать личные отношения с посторонними. — Он подходит снова ко мне и руками сжимает мои плечи, наклоняясь к моему лицу практически вплотную. — Только ответь честно: ты хочешь все прекратить только из-за работы? Или есть другая причина?

Он снова заглядывает мне в глаза, заставляя меня утонуть в них. И мне стоит больших усилий заставить свой голос говорить внятно.

— Пожалуйста, Вадим, не надо. — Я накрываю своими ладонями его руки и убираю их со своих плеч. Он не сопротивляется и не мешает мне.

Нахожу свои туфли посреди комнаты и просовываю в них ноги. А потом, не говоря больше ни слова, выхожу из номера.

Быстро бегу в свой корпус и, залетев в номер, падаю лицом на кровать.

"Да что же это такое?" — размышляю, не в силах найти ответ на этот вопрос.

На следующий день я увидел Марго на конференции. Она вела себя так, словно ничего не произошло. И по ее взгляду я понял, что от меня она ожидает точно такого поведения.

Не могу сказать, что мне это нравилось. Или, что хотелось все прекратить. Наоборот, если бы не ее просьба вчера, все было бы совсем по-другому. Но то, как она контролировала свои эмоции, восхищало и пугало одновременно. Да, самообладанию этой хрупкой женщины могли бы позавидовать все президенты мира. Она была неподражаема. Железная леди, мать её.

Мы выпили вместе кофе, а потом разошлись по разным залам, чтобы поприсутствовать на разных докладах. И я благополучно пропустил мимо ушей свой, потому что все это время думал о Марго. Вернее, о том, как вернуть ее. У меня было стойкое ощущение, что вчера я ее потерял. Хоть и непонятно, как можно потерять то, чего у тебя никогда и не было.

Благодаря своему хваткому уму, Марго могла выйти достойно из любой патовой ситуации. И я уже не раз наблюдал за ней в разные периоды времени и в разных обстоятельствах. Но несмотря ни на какие обстоятельства, она всегда придумывала, как компании достойно выйти из кризиса, и при этом не заработать штрафов.

Но одно дело работа, и совсем другое — личная жизнь. Но и тут наша железная леди оказалась крепким орешком. И я отчетливо понял, что даже самым классным сексом ее в себя не влюбить.

Эта женщина могла вызывать разные эмоции у окружающих. Кто-то восхищался ею, кто-то ненавидел. Но равнодушных не было. А вот, что происходило в душе у самой Марго, — об этом не знал никто. И что-то не похоже, что передо мной она будет откровенной.

Любой мужчина всегда хочет, чтобы женщина подчинялась. Но с Марго такого не будет никогда. Она знает ответы на все вопросы еще до того, как ты успел сформулировать эти вопросы в голове. И она всегда на шаг впереди. Раньше я думал, что все это касается только карьеры. Но в личном вопросе она оказалась такой же непробиваемой, как и в любом другом. И мне остается только признаться самому себе, что пытаться влюбить в себя этого тирана в юбке — затея малоперспективная. И даже нереальная.

Я очнулся от раздавшихся вокруг аплодисментов, которые указывали на то, что конференция подошла к концу. Подчиняясь стадному инстинкту, захлопал в ладоши, мысленно радуясь, что все позади.

В аэропорт мы с начальницей приехали слишком рано, до рейса было еще два часа.

— Я пойду, возьму кофе, — обратился я к Марго. — Тебе взять? — Я надеялся, что хотя бы наедине мы можем не ломать комедию.

— Спасибо, Вадим Анатольевич, — ответила она, обдавая холодным взглядом и быстро давая понять, что между нами ничего не изменилось. — Буду признательна.

Медленно я поплелся за кофе, уже предвкушая эту "удивительную" поездку.

За весь полет мы не обменялись и парой фраз, хотя сидели рядом. И в аэропорту она быстро забрала свой чемодан и укатила к стоянке для такси. Конечно, она все продумывает заранее, и машина уже ожидала ее там. Когда успела вызвать — я так и не понял. Мне осталось только провожать взглядом ее хрупкую фигурку, упакованную в приталенный деловой костюм.

Утром я приехал в офис раньше обычного. Несмотря на довольно утомительный перелет, так и не смог заснуть ночью. Кофе хотелось адски. А еще хотелось увидеть Марго, в чем я старался себе не признаваться. Женщин в моей жизни было много. Но она чем-то меня зацепила. И самокопание в этом вопросе не давало покоя всю ночь.

— Выглядишь уставшим, — сказал Пашка, по привычке ввалившись в мой кабинет без стука.

— И тебе привет, — ответил я, делая глоток горького эспрессо.

— Как прошла поездка? — спросил, плюхаясь в кресло напротив меня.

— Было… познавательно, — ответил уклончиво.

— А к Марго подкатить получилось? — спросил Пашка то, что интересовало его больше всего. Я ведь не мальчик, понял сразу, почему друг в такую рань оказался в моем кабинете.

Вспомнил ее томные стоны на пляже и в номере, а потом этот холодный тон и ледяной взгляд. И мне вдруг резко расхотелось говорить на эту тему. Даже сама мысль, что я мог когда-то согласиться на это дурацкое пари, вызывала во мне отвращение к себе самому.

— Нет, ничего не вышло. — Ответил уверенно. — И не выйдет.

— Как это? — Пашка был уверен, что стоит только нам оказаться вдвоем в неформальной обстановке, и все получится. И в какой-то мере он оказался прав. Только вот это было не совсем то, чего бы мне хотелось. Вернее, совсем не то.

— Паш, слушай. Я хочу отказаться от этой дурацкой затеи. — Старался говорить убедительно, слишком уж друг верил в эту дурость с влюбленностью. — Она никогда не пойдет на какие-то отношения со мной. Слишком она рассудительна для опрометчивых поступков. — В последней фразе я был не уверен. Все еще помню, как она побежала купаться в шторм. А это было верхом безрассудства.

— Так и знал, что ты струсишь. — Пашка в очередной раз попытался взять меня на слабо, но это не сработало. Мое эго даже не рыпнулось, оглушенное другими эмоциями, которых я пока не понимал.

Я просто посмотрел на него, давая понять, что разговор этот бесполезен, и делать в этом направлении я ничего не стану.

— Ладно. — Заявил он резко. — Раз ты не можешь, я найду того, кто сможет.

Друг вскочил с кресла и направился к двери.

— Паша, не глупи, — крикнул ему вдогонку. Но ответом мне был громкий хлопок захлопнувшейся за ним двери.

У душевных метаний по поводу своих безрассудных поступков есть один большой плюс — полное отсутствие аппетита. Мой мозг, привыкший бесконечно считать калории, сегодня утром расслабленно констатировал, что чашка горького эспрессо с утра — это скорее минус пятьдесят калорий. А еще это прямой путь к язве желудка.

Я поморщилась от этих мыслей, аккуратно паркуясь возле офиса. Привычными движениями собрала все необходимое в салоне авто и двинулась в сторону офисного здания.

Кофе хотелось адски. Это все от недосыпания. Несмотря на довольно утомительный перелет, ночью так и не смогла уснуть, все думая о том, что произошло в поездке. А еще я мысленно выстраивала схему поведения на будущее.

Я всегда все планировала заранее. У меня всегда был четкий план. И я привыкла идти к своим целям, делая уверенные и продуманные шаги. Но то, что произошло на пляже, и потом повторилось в номере, выбивалось из моей слаженной схемы. И было похоже на временное помешательство. А самое страшное — мне это понравилось.

Сегодня я приехала в офис слишком рано, намного раньше обычного. Секретарь еще не пришла, и мне нужно было готовить себе кофе самой. Заходя в кухню, я буквально уткнулась носом в плечо Вадима, который выходил из кухни с чашкой кофе.

— Извините, — пробурчал он себе под нос, аккуратно обходя меня. А я стояла на том же месте, пока он не скрылся в своем кабинете.

С каких пор он приходит на работу так рано? Раньше я много раз выговаривала ему по поводу его опозданий, а теперь он приезжает в офис раньше меня. М-да, похоже, я создала новый способ, как отучить сотрудника опаздывать на работу. Можно патентовать!

Грустно усмехнулась своим мыслям и пошла готовить себе эспрессо. Несмотря на хмуро начавшееся утро, день выдался плодотворным. Я успела разобрать почту еще до обеденного совещания. Правда, во время этого совещания я не раз ловила на себе взгляд Вадима. Он разглядывал меня так, словно видел впервые. Это отвлекало и сбивало с мысли, поэтому я старалась не смотреть в его сторону.

За следующие две недели я окончательно успокоилась, уговорив себя, что ничего особенного не произошло. Как я и просила, Вадим вел себя со мной точно так же, как до той злополучной командировке и не набивался ни в друзья, ни в любовники. Он всячески поддерживал видимость только деловых отношений, не пытаясь больше заводить разговор на тему произошедшего тогда у моря. И меня это вполне устраивало.

А сегодня меня ждала встреча с руководством новой сети розничных магазинов, продающих бытовую технику. Я заранее изучила отчетность этой компании и все выглядело так, что планы у них очень амбициозные. И главное — похоже, у них вполне хватит средств на реализацию этих планов. Мое чутье говорило мне, что контракт с ними принесет немалую прибыль в будущем. Поэтому я попросила Вадима подготовить красивую презентацию о нашей компании. И теперь он прислал итоговую ее версию мне на почту. Внесла несколько правок и вернула ее ему по почте.

— Вадим Анатольевич, — говорю, когда слышу, как он снял трубку на том конце провода, — подготовьте проектор в конференц-зале. Через полчаса должны прибыть наши гости. Хочу, чтобы все было готово заранее.

— Хорошо, Маргарита Николаевна, — последовал ответ.

Через полчаса секретарь сообщает мне, что наши гости уже на месте, их проводили в конференц-зал. Поэтому я тоже иду туда. И замираю на месте, когда вижу Андрея. В последнюю и единственную нашу встречу он просил у меня номер моего телефона, когда я старалась как можно быстрее сбежать из его джипа на стоянке возле клуба. А теперь он стоял в нашем конференц-зале, одетый в дорогой деловой костюм, и улыбался, глядя на меня.

Черт! Черт! Черт!

— Добро пожаловать, — услышала за спиной голос Вадима. А потом он подошел к Андрею и пожал ему руку. Вот он — мой самый страшный кошмар наяву.

— Здравствуйте, — удалось мне взять себя в руки. — Прошу, располагайтесь, — сказала гостям, указывая на стулья вокруг круглого стола. Я старательно избегала смотреть Андрею в глаза, потому что сразу стало понятно, что он узнал меня.

А дальше все прошло по обычному сценарию. Непривычным было только то, что во время презентации, которую проводил Вадим, сидевший напротив меня Андрей, бросал на меня изучающие взгляды. А я старалась делать вид, что не понимаю их причину. Мы обговорили условия и перспективы сотрудничества. И на этом надо было поставить точку в сегодняшнем обсуждении. Я уже открыла рот, чтобы сказать, как мы были рады знакомству.

— Маргарита Николаевна, — прозвучал вдруг голос Андрея, — могу с вами обсудить пару вопросов наедине?

— Да, конечно. — Ответила, замечая, как передернуло от этого вопроса Вадима. Он бросил убийственный взгляд в сторону Андрея. Но тот и бровью не повел, продолжая смотреть в мою сторону.

Когда мы остались наедине, Андрей подошел ко мне практически вплотную. И я тихо порадовалась тому, что жалюзи в конференц-зале были плотно закрыты, и никто из коллег не мог видеть того, что происходило в комнате.

— Как хорошо, что мы встретились снова. Я вспоминал о тебе. Но ты не оставила телефон. — Сказал он практически мне на ухо.

— Я этого не планировала. — Отвечаю ему, стараясь держать дистанцию. — И ты говорил, что работаешь в строительстве. Как так вообще получилось, что мы снова встретились? Ты обманул меня?

— Нет, я не обманывал. У меня, и правда, есть строительная компания. И сеть магазинов тоже я открываю.

— Ясно, — говорю, громко выдыхая.

Он обошел меня и стал напротив, заглядывая в глаза.

— Давай попробуем начать сначала. — Предлагает Андрей, обворожительно улыбаясь.

Я не успеваю ответить. Нас прерывает настойчивый стук в двери.

— Да? — кричу в сторону двери. И тут же в нее заглядывает Вадим.

— Маргарита Николаевна, у нас встреча запланирована через десять минут. — Его взгляд перескакивает с меня на Андрея, и потом снова останавливается на мне. А я точно помню, что никакой встречи у нас не запланировано. Тем более, через десять минут. Надо будет выяснить у него, какого черта он полез в наш разговор с таким бредовым поводом.

— Спасибо, Вадим Анатольевич. Мы уже обо всем поговорили. — Я снова смотрю на Андрея, и тот понимающе улыбается и кивает. А потом быстро выходит из комнаты.

— Вадим Анатольевич, — обращаюсь к своему заместителю, — потрудитесь объяснить, почему я только за десять минут узнаю о запланированной встрече?

— Что он хотел? — отвечает Вадим вопросом на вопрос.

— Да так, ничего особенного. — Что-то мне не нравится, что разговор сразу пошел не так, как я планировала. Теперь получается, что это я должна оправдываться, а не он. — Вы не ответили на мой вопрос. — Напомнила ему.

Вадим ничего не сказал. Он просто подошел ко мне вплотную, обхватил руками талию и привлек к себе. Я не успела что-то сказать ему, как он впился поцелуем мне в губы. Это был жадный поцелуй, украденный. Он бескомпромиссно раздвинул мои губы и просунул язык в рот, грубо посасывая мой. Он не нежничал и не осторожничал. А словно наказывал меня этим поцелуем. Но вместо возмущения по телу побежали мурашки, а из горла вырвался стон. На какое-то мгновение я забыла обо всем на свете. И о том, что мы находимся в офисе, и нас могут увидеть тоже. Но потом вспышка здравого смысла вернула меня в реальность, и я резко оттолкнула его от себя.

— Мы ведь договорились, — прошептала хриплым от сбившегося дыхания голосом.

— К черту эти дурацкие договоренности. — Он снова привлек меня к себе. А я с ужасом посмотрела в сторону двери, понимая, что на ней нет замка.

Две недели я все ждал, что она как-то проявит свои чувства. Но Марго была на высоте. Она никаким образом не выделяла меня и, казалось, совсем обо всем забыла уже. И меня это задевало и бесило одновременно.

Я не был влюблен в нее, но ее безразличие сводило с ума. Такого самоконтроля наблюдать мне не приходилось еще ни разу в жизни. Иногда мелькала мысль, что ей на самом деле все равно, но я быстро отметал ее. Мое самолюбие бы просто не выдержало такой правды. И с каждым новым днем я хотел ее все больше. До дрожи в коленях. Хотел ее до одури и дрожания рук. Она не замечала этого, или очень умело делала вид. И получить ее для себя стало навязчивой идеей.

Почему именно ее? И что такого в ней? Я уже перестал мучить себя этими вопросами. Просто она так легко отшила меня, что я просто должен был заставить ее хотеть меня и ползать за мной. Именно так. Я хотел наказать ее. Чтобы она просила меня остаться с ней. Даже умоляла. Хотел ее просьб и хриплых стонов.

Дошло до того, что даже ее приказной голос по телефону вызывал дрожь в теле и каменный стояк. И после ее звонка я еще пять минут сидел в кресле, стараясь взять себя в руки. А только потом смог пойти в конференц-зал настраивать чертов проектор. На удивление, быстро справился с задачей. И еще более удивительным было то, что Марго не стала отчитывать меня за небольшие неточности в презентации, которую я приготовил. Сама все исправила и переслала мне. Я даже не знаю, рад я этому был или нет. Мне адски хотелось ее увидеть еще раз. И в то же время было чудовищно трудно сдерживать себя.

Когда наши гости появились на пороге офиса, я встретил их и проводил в конференц-зал. И во всей этой встрече не было ничего необычного и странного. До того момента, пока в комнату не вошла Марго. Я внимательно проследил за ее реакцией, и обалдел.

То, что у нее с этим Андреем что-то было, не вызывало сомнений. Мне хотелось открутить ему голову, когда он приблизился к Марго, чтобы поздороваться. И, если у меня могли еще оставаться сомнения насчет их связи, то все они развеялись, когда я увидел, какими взглядами обмениваются эти двое во время презентации. Не понимаю, как у меня еще хватило сил довести свой монолог до конца. И я с нетерпением ждал конца этой пытки, то есть рабочего совещания.

— Маргарита Николаевна, — прозвучало как гром среди ясного неба, — могу с вами обсудить пару вопросов наедине?

Я готов был удавить этого надменного пижона, который уже разве что руки не потирал, пуская слюни на мою начальницу. Нет, не можешь, пора тебе валить отсюда, придурок. Но тут я услышал голос Марго:

— Да, конечно.

Меня передернуло, и я готов был убить его, задушить — что угодно, лишь бы не оставлять их наедине. И этот торжествующий взгляд, который он бросил на меня, только подлил масла в огонь.

Но я тоже не вчерашний мальчик, поэтому быстро взял себя в руки и вышел из кабинета, уводя за собой наших будущих партнеров. И оставляя Марго наедине с этим Андреем. Наедине, мать её! И что они там собираются обсуждать за плотно закрытыми жалюзи? Воображение рисовало самые разные картинки. И все они мне не нравились.

Вот только правила приличия диктовали мне провести к выходу наших многоуважаемых коллег, которых я почти ненавидел.

Едва освободившись, я на всех порах летел к конференц-залу. Не раздумывая постучал в двери и заглянул в комнату.

— Маргарита Николаевна, у нас встреча запланирована через десять минут. — Выпалил первое, что пришло в голову. И пофиг, что никакой встречи нет и в помине. И, если она сейчас пошлет меня подальше, я все равно не уйду. Разве что вместе с ней.

— Спасибо, Вадим Анатольевич, мы уже обо всем поговорили. — Сказала Марго, удивленно глядя на меня и, наверняка, стараясь вспомнить, была ли запланирована встреча на самом деле. Я знаю, что она начнет отчитывать меня в своей привычной манере, как только посторонние исчезнут. Но мне пофиг. Это будет потом. А сейчас я хотел одного — чтобы этот самоуверенный индюк убрался отсюда. И как же меня бесит то, что он стоит так близко к ней сейчас. Еще и смотрит так нагло. Убью!

Но и у него в башке есть, привитые обществом, моральные догмы. И он очень неохотно убирается из комнаты. Я закрываю за ним дверь кабинета и облегченно выдыхаю.

— Вадим Анатольевич, — начала Марго в своей привычной манере властной стервы, — потрудитесь объяснить, почему я только за десять минут узнаю о запланированной встрече?

Но сейчас меня нисколько не пробирает от этого ее тона. Разве что возбуждение разливается по телу, как и всегда теперь, в ее присутствии. Мое ликование от того, что я избавился от соперника, быстро сменилось новым витком раздражения от мысли, что он вернется. Снова. Он будет искать встречи с ней. Я это точно знаю. Откуда? Не знаю откуда, просто знаю и ненавижу его за это.

— Что он хотел? — мне хотелось знать его намерения относительно этой женщины. Хоть я и сам отлично понимал эти намерения.

— Вы не ответили на мой вопрос, — нахмурилась Марго. Как всегда, деловито, и глядя на меня своим ледяным взглядом.

Какая же ты маленькая трусливая мышка! Боишься чувств и эмоций. Всего боишься. Главное — твой привычный образ жизни, которому ничего не должно угрожать. И пофиг тебе, что кто-то может быть не в восторге от твоего решения. Главное — это чтобы все по плану шло. По твоему плану. Ненавижу! Замашки эти твои диктаторские. И тон этот тоже.

Дальше мозг окончательно сошел с ума. В висках пульсировала жажда мести. И похоть. Дикая, необузданная. В два шага я добрался до нее и грубо схватил за талию, со всей силой прижимая к себе. Хотелось задушить, раздавить, избавить себя от пожирающего огня страсти. Впился в ее губы, как больной, дорвавшийся до наркотика. Хотелось наказать ее, сделать больно. Но в ответ получил ее невнятный стон и ответную ласку. Как лавиной, меня обдало целым шквалом эмоций, оглушая и сбивая с толку. Мне хотелось ее всю, до изнеможения, до хрипоты. Но тут же я почувствовал, как она отталкивает меня от себя.

— Мы ведь договорились, — едва я смог различить ее сбившийся голос своим затуманенным мозгом. Мысленно я уже брал ее во всех возможных позах на столе, который стоял рядом с нами. И уж тем более, я больше не собирался играть в хорошего мальчика, наблюдая, как эта кошечка грациозно проплывает мимо.

— К черту дурацкие договоренности, — прошипел ей в лицо, снова притягивая к себе и собираясь поцеловать. А она с ужасом посмотрела на дверь, и я легко прочитал по ее лицу ход мыслей этой куколки.

Ох, Марго! Ты просто неподражаема в своей безупречности! Даже сгорая от страсти, ты будешь думать о том, что о тебе скажут остальные. Репутация превыше всего, блть! Даже ценой собственного счастья ты готова быть всегда и во всем идеальной.

И в любой другой раз, с любой другой женщиной, меня бы это только оттолкнуло. Но сейчас, когда я вдыхал запах ее волос, ощущал грудью биение ее сердца, меня рвало на части от нереализованных фантазий. Обхватил рукой ее затылок и притянул к себе, не давая шанса вырваться. Я целовал ее жадно, нетерпеливо и властно, все глубже проталкивая язык в рот и удовлетворенно слушая ее ответные стоны. Ее тело обмякло, становясь податливым пластилином в моих руках. И я жадно шарил по ее талии и ягодицам руками. Неистово сминая плоть сквозь ткань делового костюма. Она все громче постанывала, подаваясь моей ласке.

Потянулся к краю юбки, задирая ее все выше. Она накрыла мою руку ладонью, стараясь остановить. Но это была неравная схватка. Я все продолжал тянуть ткань вверх.

— Что ты делаешь? — прошептала мне в губы сквозь поцелуи, испуганно заглядывая в глаза.

— Помолчи, — ответил, быстро просовывая руку ей в трусики.

Мои пальцы тут же утонули во влаге, а она сдавленно простонала в ответ на уверенные поглаживания. Как же мне хотелось ее настоящую, а не эту маску вечно идеального начальника. Я резко вставил два пальца в ее мокрое от возбуждения лоно, и она прикусила губу. Впился поцелуем в ее губы, продолжая надавливать и поглаживать. И я чувствовал, как отзывается ее тело, как напрягаются ее стеночки и как жадно она отвечает на мои поцелуи. Планомерно доводя ее до разрядки, я надавил большим пальцем на клитор, ощущая, как она вздрогнула и прогнулась мне навстречу. Ее тело сотрясло оргазмом, она извивалась и стонала мне в губы. А я ощущал, как тесно ее мышцы сокращаются вокруг моих пальцев и как больно стало в паху. Мои яйца готовы были разорваться от этой муки. Но моральное удовлетворение от ее слабости, было не сравнимо ни с чем.

Медленно я достал руку из ее трусиков и поправил юбку. Чувствуя себя победителем от понимания, что она даже не взглянула на двери, поглощенная своими ощущениями. Ее неподдельные эмоции и стоны были как сладкий, давно желаемый трофей. И к черту все ее принципы, если она все еще думает, что от меня так легко отделаться!

— Я приглашаю тебя на свидание, — говорю, наблюдая, как она старается прийти в себя и успокоить дыхание. И плотоядно облизываясь, я наблюдаю румянец на ее щеках, который все никак не проходит. — Заеду за тобой в восемь.

— Не думаю, что это хорошая идея. — Сказала она, быстро приходя себя. Хоть щеки еще предательски горят.

О, Марго! Ты неподражаема! Просто королева самоконтроля и лицемерия!

— И все же, я приеду. Будь готова. — Я быстро вышел из комнаты, не в силах больше вдыхать ее запах и оставаться в здравом уме.

Отсутствие разрядки явно не пошло мне на пользу. И сейчас я чувствовал себя раздражительным придурком, слишком озабоченным собственными фантазиями, чтобы работу работать. Поэтому пришлось снимать напряжение самым доступным способом, закрывшись в кабинке туалета.

До конца дня я успел еще раз сто прокрутить в голове сегодняшнюю встречу в конференц-зале и то, что за ней последовало. И отступать у меня намерения не было. Наоборот, я еще больше утвердился в правильности своих действий.

А вот в том, что Марго придумает тысячу и один способ увильнуть от свидания со мной, я был почти уверен. Она, даже поправляя на себе блузку, еще там, в конференц-зале, не спешила соглашаться. А все ее чертовы принципы, которые просто бредовые, были как подстегивающая приманка для меня.

Интересно, а с Андреем она также себя ведет? На него тоже ее принципы распространяются? Или с ним она другая?

От этих мыслей в висках застучало как набатом, кровь прилила к голове, и стало больно. Обхватив руками голову, я пытался сжать виски, не давая им распухнуть от больных мыслей.

Сегодня все не так, как всегда. Непонятная страсть сделать ее своей душой и телом пожирала, не давая шанса одуматься. Это была месть. Мне так хотелось наказать ее. За ее умение всегда быть неприступной. Даже истекая влагой и вскрикивая от оргазма, она оставалась неприступной, как крепость. И мне хотелось разломать к черту выстроенные ею стены.

Едва отдышавшись и приведя себя в порядок, шумно выдохнула и вышла из злополучного конференц-зала. Ноги дрожали от пережитого оргазма, а в голове был полный хаос. Нужно только добраться до кабинета, чтобы в спокойной обстановке все обдумать. Там, где никто не станет мне мешать.

— Татьяна, меня не беспокоить, — сказала секретарю, проходя мимо.

— Хорошо, Маргарита Николаевна, — ответила девушка.

Закрыв все стеклянные стены жалюзи, я смогла устало плюхнуться в кресло и выдохнуть.

Что это, мать его, было только что? Я думала, что мы договорились. Но, оказывается, он так совсем не думает. Будто мало мне было встретить в офисе Андрея!? Так еще и Вадим будто с ума сошел!

Что он там говорил насчет свидания? Сегодня вечером? Не думает же он, что я и правда пойду с ним на свидание? Какая чушь! Не в моих планах выстраивать серьезные отношения, сейчас я слишком занята работой. А мужчины так эгоистичны, хотят, чтобы все внимание женщины было только на них. Но я сейчас к этому не готова просто. И не уверена, что смогу быть готова когда-нибудь.

Провожу все еще дрожащей рукой по губам, ощущая, как сильно они припухли от поцелуев. То, что произошло в конференц-зале сегодня с Вадимом, — это недопустимо. Но это было так хорошо и приятно. Надо бы объяснить ему доходчиво, что надеяться ему не на что. Какие бы номера он не исполнял. Хотя, надо признать, он хорош. Лучший любовник из всех, что у меня были.

Воспоминания о его руках и губах вызывают дрожь в теле и спазм в низу живота. Да что же это такое? Я ведь уже решила, что ничего не будет!

Так, ладно, хватит мечтать. Надо работать.

Включаю ноутбук и тут же натыкаюсь на сообщение от Вадима:

"Форма одежды на свидание — вечернее платье".

Ага, как же! Благополучно игнорирую его сообщение.

Просматриваю почту. Прошло всего ничего, но уже накопился ряд неотложных вопросов, которые нужно решать. И я не замечаю, как рабочий день подходит к концу.

Сегодня у меня нет желания задерживаться на работе. Хочется побыстрее вернуться домой. И просто расслабиться.

Несмотря на привычные пробки, сегодня получается на удивление быстро добраться до дома. Паркуюсь возле подъезда и, зайдя в подъезд, поднимаюсь на свой этаж.

Квартира окутывает тишиной и спокойствием. Именно то, чего мне так не доставало для душевной гармонии. Мне нравится приходить сюда после тяжелого эмоционального дня, зная, что тут всегда тихо и уютно.

Снимаю лодочки и блаженно выдыхаю, становясь босыми ногами на мягкий ковер. Иду в ванную и отмокаю в теплой воде с аромо-маслами около часа. Когда выхожу, завернувшись в махровое полотенце, раздается звонок в двери.

Подхожу к двери и сморю в глазок. Вадим стоит на пороге с цветами в руках.

Вот черт! Свидание! А я и забыла про него совсем. Надо было еще на работе сказать ему, что никуда я с ним не пойду. Но как-то заработалась и просто забыла. И что теперь? Ладно, буду импровизировать.

— Привет, — говорю, открывая двери. Вадим оглядывает меня с головы до ног и на его лице появляется кривая усмешка. — Какими судьбами?

— Какими судьбами? Ты серьезно? У нас свидание! — говорит он с улыбкой. И я понимаю, что он совсем не удивлен моему поведению. И мне даже кажется, что чего-то такого он от меня и ожидал.

— Послушай, Вадим, — вздох мой тоскливый и печальный, — я ведь говорила уже, что ничего не выйдет. И лучше нам обо всем забыть и…

— Я тебя понял, можешь не продолжать, — прерывает меня внезапно, бесцеремонно отодвигая рукой вглубь комнаты и входя в квартиру без приглашения. По-хозяйски закрывает за собою двери и поворачивается ко мне. — Ну, раз ты не хочешь ужин в ресторане, тогда перейдем сразу к десерту.

Я настолько опешила от его наглости, что не успевала запротестовать. Он небрежно бросает букет на комод и притягивает меня к себе за талию. Ой, кажется, я поняла, какой десерт он имел в виду. Только вот поздно.

Он нагло впивается в губы, жадно посасывая и покусывая нижнюю. Приятное тепло тут же разлилось по телу. Но разум не дремлет, и я резко отталкиваю его от себя. А потом со всей силы отвешиваю пощечину. Вадим отшатывается от меня и потирает рукой щеку. Мы смотрим друг на друга, словно изучая. Как два соперника, каждый из которых ожидает следующего шага противника.

— Тебе лучше уйти, — говорю, глядя ему в глаза.

— Никуда я не пойду, — Вадим уже пришел в себя после удара и вызывающе смотрит на меня. На щеке краснеет след от моей ладони, а во взгляде решимость.

— Как ты смеешь? — я почти ору на него. — Это моя квартира. Убирайся!

Но тот не сдвинулся с места, только продолжает смотреть на меня, насупившись. Он тяжело дышит, я вижу, как вздымается его грудная клетка от глубоких вдохов. Мужчина явно на пределе и едва сдерживает себя.

— Я уже говорила тебе, что ничего не выйдет. — Продолжаю гнуть свою линию. — Зачем все это? Мы ведь договорились, что…

— Рита, может, хватит? — его хриплый голос прерывает мою гневную тираду. Но не его голос заставил меня замолчать. Я так привыкла, что все обращаются ко мне по имени и отчеству, а друзья зовут Марго. И его такое обыденное "Рита" разом вытеснило все гневные мысли из головы. Так меня звали только родители, и я больше никому не позволяла такого обращения. Оно казалось слишком простым для моего нынешнего статуса.

Он подошел ко мне и, проведя костяшками пальцев по щеке, заправил за ухо выбившуюся прядь.

— Я не уйду, Рита, — сказал хрипло, наклоняясь к моей шее и нежно целуя, запуская табун мурашек по коже. — Просто смирись. — Сказал тихо, на выдохе, опаляя кожу горячим дыханием.

— Отношения не для меня, — я уже шепчу ему в ответ, потому что силы резко покинули меня, и теперь мне не хочется протестовать.

Рукой провожу по его волосам, запуская пальцы в прическу и сминая ее.

— И не для меня тоже, — отвечает мне, продолжая целовать нежную кожу, иногда немного посасывая.

— Зачем тогда тебе все это? — спрашиваю, чуть сжимая волосы у него на затылке.

— Потому что я так хочу. — Он тянется к поясу на моей талии и тянет за край, развязывая его.

Раздвигает в стороны края халата и проводит рукой по груди, чуть сдавливая ее. Я вздрагиваю и подаюсь ему навстречу. Тяну за волосы у него на макушке, заставляя поднять голову, и прижимаюсь губами к его губам. Он воспринимает это как приглашение. Резкими движениями сдергивает с меня халат и тот падает к ногам. Обхватывает руками ягодицы и больно их сжимает. Из горла вырывается стон, который он ловит губами. Тянусь к пуговицам на его рубашке, но он перехватывает мои руки, сжимая, словно тисками, мои запястья, сбрасывая их с себя. Притягивает к себе за талию, больно вжимая в себя, позволяя обнаженным телом почувствовать его возбуждение через ткань брюк. Я, как кошка, трусь о его стояк, возбуждаясь все сильнее.

Вадим отрывается от моих губ. Его глаза похожи на синие омуты, в которых плещется дикое, почти животное, желание. Но раздумывать над этим мне никто не дает. Он резко разворачивает меня к себе спиной, вжимая в свое тело и прижимаясь пахом к моим ягодицам. Между ног резко стало горячо и влажно. И его пальцы тут же скользят между складок, сминая их и размазывая влагу. Двигаюсь в такт его движениям, давая ему прочувствовать свое возбуждение.

Он рукой сильно надавливает на спину, заставляя нагнуться и упереться руками в комод. А потом быстро расстегивает ширинку, и я слышу, как шелестит обертка презерватива. Резко входит в меня, тут же замирая, и рычит. Хватает меня за волосы и тянет на себя, заставляя прогнуться в пояснице. Я вскрикиваю от его грубости и ощущения наполненности, которое разливает по телу приятное напряжение и трепет.

Когда он начинает двигаться, я тихо постанываю в такт его движениям и прошу не останавливаться. Его толчки становятся все сильнее и нетерпеливее. Все яростнее он сжимает мои волосы, наматывая их на кулак. Напряжение сбивается тугим узлом внизу живота, сгущаясь все сильнее от каждого мощного толчка. Оргазм заставляет вскрикнуть, жадно заглатывая воздух, и я дрожу всем телом, чувствуя, как горячая волна пробегает от низа живота, разбегаясь по телу. Чувствую его яростные толчки, которыми он продолжает вколачиваться в меня, а потом хриплое рычание. Мужчина замирает, больно обхватив мои ягодицы и впиваясь пальцами в нежную кожу. Его шумное дыхание разрезает тишину комнаты, смешиваясь с моим, таким же тяжелым и рваным.

Он выходит из меня и, подтягивая за талию, помогает подняться. Голова все еще кружится, но сознание быстро возвращается.

— Я не уйду от тебя, Рита, — шепчет он мне на ухо, крепко сжимая мою талию пальцами.

— В офисе никому ни слова, — отвечаю ему таким же хриплым шепотом.

— Как скажешь, — говорит он и проводит языком по мочке уха, снова запуская волну мурашек по телу.

Как я и думал, Марго решила саботировать наше первое свидание, как только умела. Уж не знаю, нарочно она все забыла, или, в самом деле, не собиралась на него. Какое это имеет значение, если больше я на эту игру в неприступность не поведусь?

В итоге, свидание началось в ее квартире, прямо в коридоре, у входной двери. Потом продолжилось в гостиной. И дальше в спальне. А после полуночи она вызвала мне такси и выставила из квартиры, как нашкодившего котенка.

Не, ну вы такое видали? Допустим, я и сам не прочь выспаться, все-таки утром рано вставать. Но, чтобы меня тупо выпроводили, даже не пытаясь найти удобный повод, — это, блть, вообще пи***ц какой-то!

Сначала я был в шоке от ее бесцеремонности. Потом тупо бесился, чуть ли не с пеной у рта матеря ее на чем свет стоит. А потом успокоился и сказал себе, что эта выходка ей с рук не сойдет.

Уже дома я налил себе в стакан виски и бросил туда же пару кубиков льда. Жадно выпил, и налил себе снова. Пиджак небрежно бросил в кресло, а сам развалился на диване с бокалом в руке.

Несмотря на позднее время, спасть совсем не хотелось. Я все вспоминал это неудавшееся свидание, и чем оно закончилось. И должен был признать, что в постели Марго просто великолепна. Если в офисе и в обычной жизни, она была как холодная расчетливая стерва, то в постели резко становилась похотливой кошечкой, чутко реагирующей на малейшую ласку. И я просто дурел от нее, когда она текла в моих руках. Рядом с ней я становился озабоченным маньяком, дорвавшимся до своей жертвы. И не могу сказать, что мне это не нравилось.

Утром я пришел в офис пораньше и, сделав два кофе, зашел в кабинет начальницы, дожидаться ее прихода. И она появилась в кабинете через пару минут.

Удивленно приподняв бровь, она смотрела на меня, ожидая объяснений, какого черта я делаю в ее кабинете.

— Я принес вам кофе, Маргарита Николаевна, — сказал с примирительной улыбкой.

Марго шумно выдохнула и положила сумочку на стол.

— Спасибо, сказала она ледяным тоном. — Вы можете идти работать.

Вот сучка же!

Встал и захлопнул двери взмахом руки. В офисе было пусто, и вряд ли кто-то появится в такую рань. Но я все равно нарочито медленно повернул жалюзи в ее кабинете так, чтобы сквозь них ничего не было видно.

— Зачем… — только и успела она до того, как я рывком прижал ее к себе и впился в губы поцелуем.

Она тут же отреагировала томным стоном, который сладкой истомой разлился по моим венам. Не уставая поражаться тому, с какой легкостью ей удается довести меня до состояния готовности, я просунул руку ей в трусики и с силой надавил на клитор, ощущая, как кожа в этом месте припухла после ночного марафона. Марго выгнулась в спине и укусила меня за губу. Больно, блть! Вот же стерва!

Стянул в кулак ее трусики и с силой рванул вниз. Ткань жалобно треснула, разрываясь пополам.

— Что ты творишь? — шикнула она мне в губы, с трудом отрываясь от моих губ.

— Не люблю, когда меня выставляют из дома, как мальчишку, — прошипел ей в ответ.

Она не строила из себя обиженную. Не было и представления под названием "уязвленная гордость" и "как ты мог?" Просто провела рукой по вздыбленной от моего возбуждения ширинке, чуть сжимая и поглаживая. Я нервно сглотнул, ощущая, как возбужденный член больно упирается в ткань брюк.

Марго сверкнула глазами и расстегнула ширинку. Опустилась на колени и легко достала каменный член. Провела по нему языком, заставляя меня дрожать от удовольствия. Не спрашивая и не медля, она обхватила член губами, начала смачно его посасывать, сразу быстро набирая темп.

Я схватился руками за край стола, чтобы не упасть. А она все продолжала насаживаться на мой член ртом, быстро доводя меня до разрядки. Схватил волосы у нее на макушке и, сжав в кулак, держал ее голову, не давая ей отстраниться. Бурно кончил ей в рот, удовлетворенно наблюдая, как она все проглотила.

— Ну ты и штучка! — прошептал прерывающимся от сбившегося дыхания голосом, наблюдая как она поднимается с колен.

— Никогда больше не пытайся играть со мной, Вадим. Ты проиграешь. — Сказала она ледяным голосом.

Я быстро поправил на себе одежду. А потом поднял с пола ее трусики. Вернее, то, что от них осталось. Поднес к лицу и шумно втянул носом ее запах.

— Куплю тебе новые, — сказал, засовывая их в карман пиджака, и вышел из ее кабинета.

Как бы там ни было, Марго вызывала восхищение. Идеальная в своей безупречности. И по-блядски похотливая в своей страсти. Просто нереальная женщина!

Через две недели наши отношения, если можно их так назвать, стали понятными и простыми. Утром мы встречались в офисе и делали вид, что между нами ничего нет, даже наедине не переходя на "ты". А вечером я приезжал к ней, и мы трахались, как дикари, забывая обо всем на свете. И эта схема отношений устраивала нас обоих. Ведь, по-хорошему, нам обоим не были нужны серьезные отношения. А так мы оба делали вид, что никаких отношений и нет. Марго всегда говорила, что для нее это просто секс. А я соглашался с ней, просто потому, что выбора она мне не оставила.

Вадим оказался очень настойчивым. Настолько, что даже пришлось уступить. Не ожидала от него такого. Всегда думала, что он скорее прогнется под обстоятельства, но не станет отстаивать свои желания. Особенно, если это касается отношений с женщиной.

Я видела блеск в его глазах, когда он смотрел на меня. Но я не питала на его счет иллюзий. Не было в нем влюбленности. Ничего кроме жажды и страсти. И еще чего-то, но об этом позже.

Как оказалось, он привык не отказывать себе в удовольствии. Даже, если нельзя. И даже когда отношения заранее обречены на провал, он все равно летит, как бабочка на пламя.

Ох, не понимает он еще, с кем связался. Совсем не понимает. Наверное, поэтому и согласился легко на мою игру. А в этой игре не быть ему победителем. Это просто секс, не более того. Большего я себе просто не позволю. Хоть и надо сказать, что это очень хороший секс. Но любой секс, даже самый яркий, когда-нибудь надоест. Вот тогда и можно будет с ним попрощаться.

— Мы должны подготовить план проекта до конца недели, — говорит Марго на совещании. А я все чаще залипаю, глядя на нее, и забываю вникать в суть происходящего. — Поэтому, пожалуйста, сосредоточьте все ресурсы на этой задаче. К пятнице я жду от вас результат.

Она записывает себе в блокнот итоги совещания, в то время, как наши коллеги встают и выходят из конференц-зала. Сроки сжаты до минимума, и поэтому так важно не терять ни минуты. Мне хочется подойти к ней и обнять, но я сдерживаю себя, помня о нашей договоренности.

— Вадим Анатольевич, подготовьте, пожалуйста, данные по сети розничных магазинов. Мы не можем себе позволить чего-то о них не знать.

— Хорошо, Маргарита Николаевна, — киваю, делая себе пометку в блокнот.

Она невероятно сексуальна в этой струящейся блузке и облегающей бедра юбке. Жадно облизываю ее силуэт взглядом, представляя, как она будет выгибаться и стонать сегодня вечером.

Мы выходим из конференц-зала последними и расходимся по своим кабинетам. И я едва сдерживаюсь, чтобы не посмотреть ей вслед.

Но уговор дороже денег. Так, по крайней мере, говорят. Да и Марго не будет в восторге от проявления внимания с моей стороны. Мне остается только послушно выполнять ее указания, которыми она буквально заваливает меня последние две недели. Иногда мне кажется, что она за что-то злится на меня. Но потом мы встречаемся в ее квартире, и после умопомрачительного секса мне уже так не кажется.

Марго — удивительная женщина. Не перестаю ею восхищаться. Она настолько же умна, насколько красива. Я всегда считал, что таких женщин просто не существует. Но как же я ошибался!

Вечером я стою возле двери в квартиру Марго. И уже поднял руку, чтобы нажать на кнопку звонка, когда сзади меня раздаются шаги. В коридоре появляется курьер в одежде известной службы доставки и держит в руках огромный букет красных роз. Он останавливается возле меня и нажимает на кнопку звонка.

Марго открывает двери. На ней легкий домашний халат, который практически не оставляет места для фантазии. Она смотрит то на меня, то на парнишку рядом. Парень пялится на нее во все глаза, явно разглядывая очертания груди под тонкой тканью халата. Как же он меня бесит!

— Что вы хотели? — спрашивает Марго, обращаясь к курьеру.

— Вам доставка. Вот, распишитесь. — Отвечает парень, протягивая ей лист, в котором нужно расписаться. А потом отдает ей букет.

— Спасибо, — говорит Марго курьеру, и тот идет в сторону лифта.

Она кивком головы показывает мне, чтобы я входил в квартиру, и я захожу.

Наблюдать за эмоциями женщины в тот момент, когда она разглядывает и подносит к носу подаренный ей букет — дело увлекательное. И было бы радостным, если бы эти цветы были от меня. А в моем случае это любопытство, смешанное с ревностью, пожирающее изнутри. Марго читает открытку, которая была приложена к букету, и улыбается уголками губ. А у меня внутри все клокочет от ярости.

— От кого цветы? — спрашиваю ее.

— Да так… — отвечает неопределенно. — Это не важно.

— Если спрашиваю, то важно. — Говорю упрямо, насупив брови.

— А тебе какая разница? — с улыбкой повернувшись ко мне. — Ревнуешь?

— А хоть бы и так.

— С чего бы? — Марго поворачивается ко мне спиной и идет в сторону кухни. Она открывает верхний шкафчик и достает вазу. — У нас просто секс, помнишь?

— Помню. — О, да! Я помню. Ты ведь напоминаешь мне об этом при каждой удобной возможности!

— Вот и не бери в голову, — воркует она, засовывая букет в вазу.

Подхожу к ней сзади и, обняв за талию, прижимаюсь к ней всем телом. Чувствую, как ее кожа тут же покрывается мурашками, отзываясь на близость.

— Рита, а может, попробуем, а? — говорю, целуя мочку уха. Она наклоняет голову вбок, подставляя мне шею.

— Что? — спрашивает томно.

— Быть вместе. Не только в постели. — Я тут же ощущаю, как она напряглась в ответ на мое предложение.

Марго повернулась ко мне лицом и, глядя в глаза:

— Не нужно питать иллюзий, Вадим. Этого не будет никогда. — Ее голос тут же становится ледяным.

Мне не хочется видеть ее такой. Она так уверена в том, что ничего у нас не выйдет, что это даже задевает и ранит меня. Я не понимаю, чем не угодил ей. И почему она так не хочет серьезных отношений? А, может, дело не во мне?

— Рита, ты ничего не хочешь мне сказать? — я почти уверен, что она вздрогнула от этого моего вопроса.

— Нет, — говорит уверенно. Но мне все равно кажется, что она что-то не договаривает.

Самым логичным решением было сначала собрать информацию. И я обратилась к своему давнему другу, у которого было частное сыскное агентство.

Уже через неделю мне пришло полное досье на нашего директора по продажам. Читая его биографию, взглядом зацепилась за строку "образование". Хм, он заканчивал тот же ВУЗ, что и я, только на год позже. Быть может, его лицо поэтому показалось мне знакомым? Теоретически мы могли встречаться в коридорах учебного заведения в то время. Только вот, вспомнить что-то существенное о нем в тот период времени так и не получилось. Как и в досье, которое мне прислали, ничего не удалось найти. Обычная биография рядового корпоративного работника, ничем не замаравшего свою репутацию.

Да и как мне вспомнить? В то время я училась так, словно не в себе была. У меня было столько амбиций, с которыми я никак не хотела расставаться, что приходилось грызть гранит науки, не досыпая и ломая зубы. Правда, потом оказалось, что все не так просто, как я себе тогда намечтала. Но это уже отдельная история.

А что же Вадим? Открываю его личное дело. Хорошо, что год назад я настояла на создании единой базы данных по сотрудникам компании. Хорошее образование, знание английского языка, масса различных сертификатов. Кстати, есть и такие, которых даже у меня нет. Не знаю как, но позволить себе обучение в этих учебных заведениях могут далеко не все… Я вот не могла себе такого позволить. Кто же он такой? И почему при таких возможностях довольствуется местом моего заместителя? При таких данных мог бы легко найти себе должность повыше обычного зама.

Я еще раз пересмотрела договора, которые заключал Павел. И нашла в них много спорных мест. А, покопавшись пару дней в отчетности, смогла найти схему его заработка, которая фактически была его приговором. Осталось все собрать и подготовить, чтобы потом показать генеральному директору. Не знаю, за что Паша так сильно меня ненавидел, и не помню, что я ему такого сделала, но работать с этим человеком после того, что я узнала, просто не стану.

А вот для того, чтобы уволить Вадима, и повод не нужен. Вопрос с его увольнением я решаю самостоятельно. Только вот пока нельзя раскрывать свои планы этим двоим. Пока я не переговорю с генеральным, и не буду точно уверена в том, что Паша тут больше не работает.

В моем плане было только одно слабое место — моя реакция на Вадима. В его присутствии тело сразу резонировало, превращаясь в податливый пластилин в его руках. Знаю, что скоро должна буду попрощаться с ним, прекратить эти странные отношения, которые и отношениями то не назовешь. Но одно дело — спланировать, и совсем другое — сделать, как запланировано. И я уже сейчас я понимала, насколько непросто мне будет отказаться от него.

Словно услышав мои мысли, в кабинет, постучавшись, входит Вадим. На нем синий брючный костюм, который невероятно ему идет, подчеркивая стройную фигуру и делая цвет глаз еще ярче. И я неосознанно любуюсь им, жадно разглядывая каждую черточку лица и каждый жест.

— Вот информация, которую вы просили, Маргарита Николаевна, — говорит Вадим, и от звука его голоса приятное напряжение разливается внизу живота. Я беру из его рук папку, случайно касаясь его руки, от чего по телу пробегает электрический разряд. Резко одергиваю руку в надежде, что он не заметил моей реакции. Нехорошо это, ой, нехорошо.

Вадим чуть вздрагивает, когда мы слегка соприкасаемся пальцами рук, но быстро одергивает себя и выпрямляется.

— Спасибо, — говорю, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно отстраненней.

Он выжидающе смотрит на меня, словно хочет что-то сказать. Но потом отводит взгляд и выходит из кабинета. С тоской смотрю ему вслед. Как же непросто мне будет попрощаться с ним.

Я искренне восхищаюсь выдержкой Марго. Что бы ни случилось, она всегда собрана, уверена в себе и всегда на высоте.

А вот мне становиться все труднее быть отстраненным, когда она совсем близко. И, если раньше наши тайные встречи меня полностью устраивали, то сейчас мне хочется, чтобы все знали, что она моя. А она разве моя? Когда я приезжаю к ней, мне так кажется. Но уже на следующий день, в офисе, я вижу ее отстраненный холодный взгляд и понимаю, что Марго всегда сама по себе. Она не моя. Она ничья. И никаким, даже самым классным сексом, этого не изменить.

Но, несмотря на всю ее отстраненность, я не могу отказаться от встреч с ней. Только стоит увидеть ее утром в офисе, и я весь день думаю о том, как приеду к ней вечером. Подсел на нее, как на наркотик. Вот и сейчас я стою возле двери в ее квартиру и жму на кнопку звонка. Никто не открывает. Странно. Нажимаю еще раз. Снова без ответа. Прислушиваюсь и не слышу шагов за дверью, никаких звуков.

Достаю из кармана брюк мобильный и набираю номер Риты. Но она не отвечает. После нескольких неудачных попыток дозвониться ей, автоответчик сообщает мне, что абонент вне зоны доступа. А вот это совсем необычно. И очень на нее не похоже.

Она слишком рассудительна и правильна, не верю, что она просто забыла зарядить телефон. Не похоже это на нее. Тогда где она?

Еще несколько раз жму на кнопку звонка, но уже без надежды услышать за дверью ее торопливые шаги. Что-то наверняка случилось. Но вот что именно?

Она ничего не говорила мне сегодня. И теперь эта неопределенность сводит меня с ума.

Спускаюсь на лифте и выхожу во двор. Сажусь в машину, но куда ехать не знаю. Я не знаю, где она любит бывать. Кроме работы и дома. Куда еще она могла пойти? Со своими родственниками и подругами она меня не знакомила. И, если собиралась куда-то вечером, то почему не предупредила? Знала ведь, что я приеду! А хотя… я ведь никогда не предупреждал о том, что приеду, она никогда меня не приглашала в гости. Обычно я просто приезжал. И мы занимались сексом. Но, с той самой первой попытки неудавшегося свидания, мы ни разу никуда не выбирались вместе. И сейчас я готов рвать на голове волосы от того, что фактически ничего о ней не знаю.

Теперь я сидел в машине и тупо пялился на дверь подъезда, надеясь увидеть, как она будет идти домой.

Через час я все еще сидел в машине. Только теперь я не злился на нее за то, что не сказала мне, что ее не будет дома. Я сходил с ума от беспокойства, потому, что был уверен, что не просто так она отсутствует, что-то случилось. И я не знаю что. Ее телефон по-прежнему не отвечал, доводя меня до отчаяния механическим голосом автоответчика.

Еще через два часа я готов завыть от ужасных картин, которые подбрасывал мне мой воспаленный мозг. Я передумал все, от сердечного приступа до автомобильной аварии. И даже успел обзвонить больницы. Но Марго так и не нашел.

Я просидел в машине весь вечер и всю ночь. И только на рассвете я поехал домой, чтобы привести себя в порядок.

Убеждая себя, что, возможно Рита ночевала у подруги, и утром я увижу ее в офисе, приехал домой. Принял душ, переоделся и поехал в офис.

Никогда еще я не приезжал в офис в такую рань. Но надежда на то, что она появится, как обычно, раньше всех, подгоняла меня. А страх, что она так и не появится, сковывал словно тисками, доводя до отчаяния. С тупым видимым спокойствием наблюдаю, как сотрудники офиса заполняют кабинеты, осваивая рабочее пространство и начиная выполнять свою рутинную работу. Рита так и не пришла.

В девять утра мне пришло смс. От нее. С указаниями на сегодня. Блть!

Я тут с ума схожу, а она даже не соизволила позвонить. Смотрю на перечень того, что мне нужно сделать сегодня, и чувствую, как все закипает внутри.

"Что случилось? Куда ты пропала?" — пишу ей смс. Но ответа на него нет.

"Рита, пожалуйста, ответь мне. Что случилось?" — пишу ей, когда и через час от нее нет ответа.

"Хотя бы скажи — у тебя все хорошо?" — пишу ей снова. И снова без ответа.

Весь день я наблюдаю за дверью в ее кабинет, в надежде, что она появится. Но в офисе она так и не появилась. И я, едва дождавшись окончания рабочего дня, снова поехал к ней домой.

И все повторилось. Тишина в ответ на мои звонки и отключенный мобильный, снова и снова повторяющий мне голосом автоответчика о том, что абонент вне зоны.

Спускаюсь во двор и забираюсь в машину. Снова сижу весь вечер, гипнотизируя двери в подъезд. Но ночевать все же еду домой.

Когда и на следующий день Рита не появляется в офисе, я просто схожу с ума, меряя шагами кабинет. От нее снова приходит смс с указаниями по работе. Я тут же перезваниваю, но она сбрасывает звонок, а потом и вовсе отключает телефон.

Вечером я снова возле двери в ее квартиру. Как ненормальный, жму, не переставая на кнопку звонка. И, о чудо! Слышу ее шаги за дверью.

Она открывает мне, и я вижу ее осунувшееся и заплаканное лицо. И радость от того, что с ней все хорошо, тут же сменяется беспокойством.

— Что случилось? — спрашиваю.

— Вадим, извини, я не в настроении сегодня. — Говорит она и пытается закрыть двери.

Я не даю ей закрыться от меня, наваливаюсь на двери, буквально вламываясь в ее квартиру. Сейчас мне не до приличий. Что-то произошло, и я должен знать что именно.

— Рита, что случилось? — снова спрашиваю ее, ввалившись в квартиру и захлопнув за собой двери.

— Отец умер, — говорит поникшим голосом и по ее щеке скатывается слеза. А у меня от вида ее слез что-то больно скручивается внутри, не давая дышать.

Обнимаю ее за плечи и притягиваю к себе. Сердце бешено стучит. Мне хочется успокоить ее, но я не знаю как. Не умею. Никогда раньше у меня не было такой задачи. Женщин было много, но ни с одной я не пытался разделить ее проблемы. А теперь просто не мог уйти и оставить ее одну. Подхватываю ее на руки и несу в гостиную. Усаживаюсь с ней на диван, удобно устраивая ее у себя на коленях.

Она чуть слышно всхлипывает, и я чувствую, как намокла моя рубашка от ее слез. От ее жалобных всхлипов мне становится не по себе. Бережно прижимаю ее к себе и ласково глажу по волосам. Что еще я могу сделать — просто не знаю. Она доверчиво прижимается к моей груди, и мне хочется думать, что рядом со мной ей немного легче.

Через какое-то время почувствовал, что она уснула. Аккуратно, чтобы не разбудить ее поднялся с ней на руках и пошел в спальню. Бережно уложил ее в кровать и накрыл одеялом. Сам разделся и устроился рядом с ней.

— Все нормально, ты можешь ехать домой, — прошептала она с закрытыми глазами.

— Я не уеду, — ответил, прижимая ее к себе и зарываясь носом ей в волосы. — Спи.

Она устроилась у меня на груди, обняв за талию и закинув на меня ногу. Она заснула, и тело ее расслабилось и обмякло в моих руках. Слушая размеренное дыхание, я пальцами перебирал пряди ее волос. И мне было удивительно хорошо от того, что она просто рядом. Только сейчас я осознал, насколько она дорога мне.

Вадим не отходит от меня все выходные. Это непривычно, странно и так обыденно, когда он готовит мне по утрам завтрак, а вечером я засыпаю в его объятиях, удобно устроившись у него на груди. И, неожиданно для себя, я быстро привыкла к тому, что он всегда рядом. Так, словно он и жил всегда со мной под одной крышей. Как давние знакомые, мы понимали друг друга с полуслова, и это казалось таким правильным.

На два дня я забыла о том странном споре, в котором он принимал участие. Потому, что его внимание ко мне и забота, которой он окружил меня, никак не согласовывались с титулом подлого обманщика, которым я успела мысленно наградить его. Если бы не это чертово пари, о котором я случайно узнала, то сейчас я могла бы чувствовать себя самой счастливой на свете. Но здравый смысл не давал мне забыть о подслушанном разговоре и о той ненависти, с которой говорил обо мне наш директор по продажам. А, судя по этому разговору, Вадим был с ним заодно, а значит, доверять ему нельзя.

Приподнялась на локтях и потерлась щекой о грудь Вадима, на которой спала последние три ночи. Волоски на его груди приятно щекотали кожу, отзываясь табуном мурашек по телу. Мужчина что-то невнятно промычал сквозь сон, а потом рукой притянул меня к себе, впечатывая в свое тело и буквально опрокидывая меня на себя. Он уткнулся носом мне в волосы, и через полминуты его рука расслабилась, безвольно повиснув на мне, а дыхание размеренно вздымало грудь. Ощущая под щекой биение его сердца, я быстро стала засыпать, укутанная его теплом и, ставшим привычным, запахом его тела.

Утром мы просыпаемся от будильника, я иду в ванную, принимаю душ, Вадим готовит завтрак. Все так, как происходило эти два дня. Он уезжает к себе домой, чтобы переодеться в деловой костюм, а я наношу макияж, одеваюсь и еду на работу. Обычное утро двух влюбленных, которые давно живут вместе. Комфортное, уютное и надежное.

Вот только я точно понимаю, что никакими завтраками не перекрыть его вину за чертово пари. Когда я думаю об этом, сердце сжимается от циничности его поступка. Разве можно довериться человеку, который спорит на тебя? Разве я смогу когда-нибудь ему верить. Нет, не смогу. И, как бы мне не было морально непросто сделать следующий шаг, у меня нет выхода. Он выглядит искренним, но я ведь знаю правду. Все дело в этом пари, и каком-то дурацком мотоцикле.

На двенадцать часов запланировано совещание, на которое я пригласила генерального директора. Еще на прошлой неделе я отправила ему весь компромат, который удалось найти на директора по продажам. Паша — не самый худший специалист, но того, что он говорил про меня, прощать нельзя. Я просто не смогу дальше с ним работать после всего, что я услышала.

Вадим приносит мне кофе за пятнадцать минут до совещания. Он ласково улыбается и чуть поглаживает мою ладонь, так, чтобы никто этого не заметил. В его прикосновениях столько нежности, что на мгновение я поддаюсь порыву и пожимаю его руку в ответ. Но тут же беру себя в руки и одергиваю руку. Вадим поджимает губы и выходит из кабинета. А я тут же ощущаю себя виноватой, но гоню прочь эти мысли. Неважно, насколько он хорошо играет роль, я не дам обвести себя вокруг пальца.

В двенадцать в конференц-зале собрался весь руководящий состав компании.

— Здравствуйте, Станислав Борисович, прошу, присаживайтесь, — говорю генеральному директору, указывая на стул рядом со мной. Вадим сидит по другую руку от меня, Павел напротив. Так же присутствуют руководитель отдела кадров и начальник производства.

— В бизнесе крайне важна репутация, — начинаю заранее заготовленную речь, — как в компании в целом, так и каждого сотрудника в отдельности. — Я многозначительно обвожу присутствующих взглядом, останавливая свое внимание на Павле. — Поэтому так важно внедрять системы внутреннего контроля за качеством проделанной работы специалистов всех уровней.

Павел даже не смотрит на меня, а вот Вадим с обожанием всматривается в мое лицо, делаю предстоящую мне задачу просто невыносимо сложной.

— В папках, которые лежат перед вами, документальное подтверждение нелегальных сделок, оформленных Павлом Андреевичем. — На эту фразу Павел реагирует гробовым молчанием и просто убийственным взглядом в мою сторону. Все присутствующие, как по команде, открывают папки и вчитываются в документы. Выражение их лиц постепенно меняется. И только Павел продолжает зло на меня смотреть, крепко сжав челюсти.

Вадим открывает папку и вчитывается в документ. Он был не в курсе моей проверки. Но сейчас он поднимает взгляд на меня и всматривается в мои глаза. Я стараюсь сделать выражение лица как можно более невозмутимым, а он смотрит так, словно впервые видит меня, словно не может поверить в то, что видит и слышит. Он был уверен, что хорошо знает меня. И, наверняка, не ожидал, что я способна на такую подлость. Да, это подло, но Паша сам заслужил такое к себе отношение.

— Я думаю, что мы можем поставить вопрос об увольнении директора по продажам, — говорю уверенным тоном.

— Это даже не обсуждается, — поддерживает меня Станислав Борисович.

Вадим смотрит на меня, чуть приоткрыв рот, все еще не веря в реальность происходящего. Но мне нужно завершить то, что я начала.

Все участники совещания согласно кивают. Павел подскакивает со своего места.

— Ну ты и сука, — говорит он, зло сверкая глазами в мою сторону. Быстрыми шагами он выходит из конференц-зала, громко хлопнув за собой дверью.

Я быстро завершаю совещание и, когда все расходятся, иду в свой кабинет. За мной тенью следует Вадим. И, когда я захожу в кабинет, он заходит за мной следом.

— Рита, что это было? — спрашивает он тихо. Мне не по себе от горечи в его голосе, но я не подаю вида, что меня волнуют его эмоции.

— Ты сам все слышал, — отвечаю холодно.

Вадим тяжело опускается в кресло напротив меня, упираясь локтями в колени и подпирая руками голову.

— Не ожидал от тебя, — бормочет себе под нос.

Мне больно видеть его в таком состоянии, больно видеть его шок и разочарование. Но решение давно принято, и теперь глупо отступать.

— И, кстати, раз ты здесь, подпиши, — я протягиваю ему бумагу.

— Что это? — он вчитывается, и его брови ползут вверх.

— Твое заявление на увольнение по собственному желанию.

— Что?.. — он не может поверить в то, что все, что происходит — правда.

— Какой он? — спрашиваю, и Вадим поднимает на меня взгляд. — Тот мотоцикл, на который вы спорили? — произношу ледяным тоном, стараясь не обращать внимания на бурю в моей душе и отчаяние в его глазах.

Эти выходные были лучшими из тех, что я помню за последнее время. Рита не прогоняла меня, а мне было слишком хорошо с ней, чтобы искать причину уйти. Никогда до этого момента она не позволяла мне оставаться у нее на ночь, всегда выпроваживала меня за двери. А теперь она доверчиво прижималась ко мне во сне. Я чувствовал, как немеет мое плечо, но уж лучше так, чем отстраниться от нее. Поэтому только крепче прижимал ее к себе. Засыпать вместе, когда я мог вдыхать запах ее волос, оказалось так же приятно, как и заниматься сексом часами напролет.

А потом было это совещание, когда она снова села на своего конька властной стервы. И я видел сталь в ее глазах, когда она так подло устранила Пашу. Это была не Рита. Это была Марго. Железная леди, мать ее.

Не успел отойти от шока, как она подсунула мне это чертово заявление.

— Что это? — спрашиваю в недоумении.

— Твое заявление на увольнение по собственному желанию. — Она так спокойна, так холодна. Будто ушат холодной воды звучат ее слова.

— Что?.. — это какая-то другая женщина сидит напротив меня. Моя Рита не может быть настолько жестокой. Я поднимаю на нее взгляд и встречаюсь с холодом и решимостью в ее глазах.

— Какой он? — спрашивает ледяным тоном. — Тот мотоцикл, на который вы спорили? — Ее вопрос бьет наотмашь, врезаясь в уши и вызывая спазм в желудке.

Она знает? Откуда? Как?

И, наверное, я должен оправдываться. Да, то пари было не самым благородным поступком в моей жизни. Но, если бы не пари, я бы никогда не узнал ее, никогда бы между нами не произошло того, что было, И теперь я даже не могу сказать, что жалею об этом. Нет, я не жалею. Время с ней было лучшим, что было в моей жизни. И, вспоминая себя до этого пари, я могу уверенно сказать, что мне бы даже в голову не пришло приударить за ней. Да, низкий поступок. Да, подлый. Но он привел к самым правильным отношениям, какие только могли быть.

— Ты знаешь? — спрашиваю удивленно. И она кивает. — Как давно?

— Узнала еще до поездки на конференцию.

Прикрываю глаза. Она с самого начала знала. С самого первого дня. И ни разу не заговорила об этом. Все это время она хладнокровно играла роль с мыслью о мести. Я просто не мог поверить, что она способна так убедительно играть. Ведь даже сейчас, зная все это, я не смог вспомнить ни одного момента, в котором я бы мог усомниться в ней.

— Рита, я знаю, как это все выглядит. — Мне так хочется, чтобы она поняла меня, мои чувства. — Но я ни о чем не жалею.

Она вскидывает бровь, глядя на меня удивленно и немного надменно. А я даже сейчас не могу не любоваться ею.

— Я так и думала, — говорит, презрительно скривив губы.

— Нет, ты не понимаешь. — Мне не нравится видеть ее такой. Она уверена, что ничего для меня не значит, а это давно уже не так. — Если бы не это чертово пари, я никогда бы не решился подойти к тебе, как к женщине, а не как к начальнику.

— Неужели я так страшна? — спрашивает с горькой ухмылкой.

Вот как ей объяснить, когда она так настроена? Скажи я, что влюбился в нее, она мне просто не поверит.

— Ты неприступна. Слишком идеальная, чтобы к тебе было не страшно подойти. Не у каждого мужика хватит смелости быть рядом с такой, как ты.

Она громко фыркает.

— Значит, тебе повезло. Я избавила тебя от себя сама. — И она переводит взгляд в монитор.

— Знаешь, — говорю ей, но скорее сам себе, — при всей своей гениальности, как руководитель, во всем, что касается мужчин, ты полная дура.

Она снова переводит на меня взгляд.

— Я уже поняла, насколько неприятна тебе, — шипит сквозь зубы.

— Ничего ты не поняла, — говорю тихо и выхожу из ее кабинета.

Несмотря на нашу дружбу, мне не жаль Пашку. Я знаю, что он быстро найдет себе работу. И своей должности мне тоже не жаль. Точно знаю, что не пропаду без нее. Но сейчас я иду по коридору с ощущением безвозвратной утраты, которое сдавливает грудь.

Когда Вадим ушел, я так и не смогла сосредоточиться на работе. Снова и снова я возвращаюсь в мыслях к сегодняшнему совещанию и нашему разговору.

Я помнила каждую его реакцию на мои слова и поступки. И мои намерения и действия, конечно, не могли ему понравиться. Но ведь я и сама понимала это, когда придумала всю эту схему. Меня так сильно выбил из колеи тот подслушанный разговор, в котором Паша говорил обо мне с ненавистью, что я автоматически перенесла его ко мне отношение на Вадима.

Я была уверена, что Вадим тоже ненавидит меня, как и Паша, что он тоже хочет отомстить мне за что-то, или просто сделать больно. И поэтому просто должна была поставить их обоих на место.

Но теперь, после его слов обо мне, я почувствовала, что где-то была неправа. Где-то я сильно просчиталась, и поэтому сделала ему больно. Это была не месть. Потому что сейчас я уже не была уверена, что ему вообще есть за что мстить. И вся эта история теперь выглядела каким-то сплошным недоразумением. Вот только брошенных слов уже не вернуть. Да и потухший взгляд Вадима сказал мне больше любых слов.

Следующие две недели я постоянно прокручиваю в голове его слова и выражение лица, наблюдая, как он завершает все дела в офисе перед своим уходом.

Он больше не пытается говорить со мной о личном, не просит прощения и вообще ведет себя крайне отстраненно. Так, словно меня не существует. Будто у него не осталось никаких эмоций, словно я растоптала его. И как это исправить, я не понимала. Да и нужно ли исправлять что-то? Разве можно построить надежные отношения с тем, кто спорил на тебя? Так и не нахожу правильного ответа на этот вопрос. Поэтому просто отпускаю его, когда он заходит попрощаться в последний свой рабочий день. Просто из вежливости пришел. Сухие фразы, безразличный взгляд. Что-то ушло безвозвратно. И тоска заполняет грудь от чувства потери.

В моей жизни бывало всякое, но такое случается впервые. Я любила мужчин, но обычно только на одну ночь, старалась ни к кому не привязываться. А сейчас я даже не могла сказать себе, что чувствую к Вадиму. Он не был мне безразличен. Но и насчет любви я была не уверена. Просто я слишком близко подпустила его к себе. Не стоило этого делать. Теперь больно и тоскливо.

По вечерам в моей квартире непривычно тихо. Я и сама не понимала, насколько успела привыкнуть к его вечерним визитам, и к нему вообще. Раньше я ждала его, а теперь ждать мне было некого. Хорошо это или плохо — я и сама не понимаю.

Я стала плохо спать по ночам, у меня пропал аппетит. Зато калории можно было больше не считать, я уверенно худела на глазах. И вот уже мои знакомые стали советовать сходить к врачу. Что я и сделала. Надеялась, что врач пропишет антидепрессанты, которые, наконец, помогут уснуть. Но меня ждал сюрприз.

— Вы беременны, — сказала розовощекая женщина-врач с улыбкой. — Поздравляю.

— Что? — опешила я от этой новости. — Как?

— Вы не планировали? — настороженно спрашивает врач.

— Нет.. — мямлю в ответ. В голове ни одной мысли, меня словно оглушило этой новостью.

— Будете рожать? — снова интересуется доктор.

— Не знаю, — говорю неуверенно.

Врач кивает и выписывает направление на анализы. Беру у нее направления и рецепт с витаминами для беременных. И выхожу из кабинета в состоянии шока.

Как же так? Нет, как я забеременела, я понимаю, не маленькая. Но почему сейчас? Ведь теперь, после нашего последнего разговора с Вадимом, у меня не хватит духу, чтобы прийти к нему с этой новостью. Да, я и сама не была уверена, что хочу этого ребенка. Я этого совсем не планировала. И теперь кажется, что ребенок перевернет такой налаженный быт и уклад жизни.

Никогда до этого момента я не задумывалась о том, чтобы стать мамой. всегда на первом месте была карьера. И я давно убедила себя, что семья и дети не для меня. А теперь я просто не понимала, что делать дальше.

Я сижу в больнице, жду, когда меня пригласят в кабинет. Решение сделать аборт казалось мне единственно правильным, учитывая ситуацию. Эта беременность совсем не вовремя сейчас. Да и Вадиму я не нужна с ребенком наверняка.

Так и не решилась позвонить ему, заранее понимая, что мужчина не захочет меня слышать. Я ни разу не набрала его номер с тех пор, как он ушел из офиса, но была уверена, что он не станет брать трубку. Слишком много боли было в его глазах в нашу последнюю встречу. Слишком нехорошо мы расстались.

Мысленно я просила прощения у этого не рожденного ребенка за то, что подвела его. Я все пыталась объяснить ему, почему приняла такое решение, представляя себе крохотный комочек, которые смогла разглядеть на снимке УЗИ. Снова и снова повторяла себе, что мое решение правильное и по-другому поступить я просто не могу. Надо решить вопрос сейчас, пока срок слишком маленький.

Я представила свою жизнь, когда в ней появится ребенок. Как это все усложнит. И я совсем не смогу быть хорошей мамой. Я просто не создана для всего этого. Манипулировать, управлять, просчитывать прибыль — это всегда пожалуйста. А вот качать колыбель — это не про меня.

Закрыла глаза и подумала о том, как бы мог выглядеть наш с Вадимом ребенок. Наверняка, это будет красивый ребенок, ведь по-другому и быть не может. И, конечно, он будет умным и сильным, потому что гены ему достанутся сильные. И наверняка....

Мои мысли неслись все дальше. И я поймала на своем лице улыбку, когда представляла, как мой ребенок будет мне рассказывать о своих планах и мечтах. И наверняка его планы на жизнь будут даже грандиознее моих.

Эта картинка стоит того, чтобы потерпеть неудобства. И я не первая женщина в мире, которая будет воспитывать ребенка одна. Другие же как-то справляются, значит, и я справлюсь. Верно?

Встаю и иду к выходу из больницы. На улице вдыхаю полной грудью приятно-прохладный воздух, улыбаясь своим мыслям. Ловлю себя на том, что эта моя улыбка — первая за последний месяц. С того разговора с Вадимом в моем кабинете я перестала улыбаться. А этот крошечный комочек у меня в животе вселил надежду, что все будет хорошо. Даже лучше, чем сейчас.

— Пойдем домой, малыш, — говорю, приложив ладонь к животу, — мама о тебе позаботится.

Чтобы успеть на работу, я нагло объезжаю пробку дворами, но и тут мне не везет. Жильцы, привыкшие к такой наглости московских водителей, всюду понаставили шлагбаумы. И вот теперь я точно опоздаю. А еще параллельно я запихиваю в рот бутерброд и потягиваю кофе из пластикового стаканчика. Что тут сказать? Нет мне оправданий. Каждый день обещаю себе вернуться к подсчету калорий, но в моем распорядке дня на это просто не остается времени. Набранные килограммы после родов не желают покидать свои позиции на моей талии и бедрах, без усилий с моей стороны тут не обойтись. Только вот мне хотя бы просто успеть сегодня на работу, а уж грандиозные планы по возвращению стройности потом.

Я все еще грустно повздыхала по дороге в офис, теперь уже выезжая на Садовое. И почему в мире все так несправедливо? Некоторые после родов сразу стройнеют и быстро возвращают себе плоский животик? А я все еще не могу влезть в свои брендовые костюмы, которые покупала до беременности. Хорошо, что некоторые были не столько облегающего кроя, и сейчас мне удается в них влезать. Вот получу зарплату и куплю себе новые костюмы.

Что тут поделаешь? Оказалось, что ребенок — дело накладное. Особенно, если пришлось переехать в другой район. Теперь в нашей с дочерью квартире нет дорогущих штукатурок на стенах. Зато у каждой есть отдельная комната, а во дворе дома большая детская площадка и школа. Но школа — это когда-нибудь потом. А пока у меня есть няня, которой тоже надо платить. И есть мама, которая иногда откладывает свои дела, чтобы побыть с внучкой. Поэтому я смогла наконец-то вернуться к работе. Вот только бы еще не опоздать в первый же день.

Ловко выруливаю на парковку у огромной стекляшки, в которой теперь будет проходить мой трудовой путь. С предыдущего места работы пришлось уволиться, когда мне стало слишком непросто переносить свой выросший живот из дома в офис и обратно, а генеральный директор намекнул, что из декретного отпуска меня никто не будет ждать с распростертыми объятиями.

Не могу сказать, что была шокирована тогда, или что ожидала от них благодарности и благородства. Я вообще тогда туго соображала, потому, что постоянно дико хотелось спать. И уже к концу беременности я превратилась в сплюшку, которая только и делает, что есть и спит. Ну, и набирает килограммы. А за беременность я умудрилась наверстать все те килограммы, от которых так настойчиво берегла себя с юности. Когда я увидела на весах плюс тридцать к моему привычному весу, сознание просто отказывалось принимать правду. А вот отражение в зеркале неумолимо подтвердило, что весы не врут.

Моя надежда, что из роддома я выйду стройной ланью, разбилась о суровую действительность, когда этого не произошло. А вот попытки избавиться от лишнего, исключив из рациона все неправильно-калорийно-вкусное, возымели действие. Но не все сразу, видимо. И последние лишние пять килограмм так и остались со мной.

Горестно вздохнув и ругая себя в очередной раз за то, что не приготовила заранее полезный завтрак, я поднялась на лифте на тринадцатый этаж. Прошла по коридору к кабинету с надписью «Начальник отдела кадров» и постучала в двери.

— Войдите, — услышала по ту сторону от меня, и дернула ручку, открывая двери.

За столом сидел лысый мужчина в возрасте, который проводил со мной собеседование неделю назад. Еще три дня заняла проверка моих документов службой безопасности. И вот теперь я здесь, чтобы приступить к своим обязанностям заместителя директора. После полуторагодового декретного отпуска оказалось, что я довольно сильно отстала от жизни, пока меняла дочери памперсы и сцеживала грудное молоко. Поэтому должность замдиректора — теперь мой максимум и, бьющая по самолюбию, реальность.

— Здравствуйте, — говорю, протягивая руку, и он ее приветственно пожимает в ответ.

— Здравствуйте, Маргарита Николаевна, — говорит мне мужчина. — Анатолий Евгеньевич уже ожидает вас. — Что ж, прекрасно! Значит, я все-таки опоздала. А хотелось ведь хоть в первый рабочий день показать блестящую дисциплину. Кто ж знал, что няня утром попадет под дождь и опоздает?

Киваю в ответ. Он встает и жестом предлагает мне пройти за ним. Я послушно следую за кадровиком, стараясь не отставать, хоть ноги и отвыкли от каблуков. Параллельно осматриваюсь по сторонам, заглядываю в кабинеты. Да, компания, и правда, большая, интернет не обманывал насчет активов. Это понятно по размаху офисного помещения, обстановке и количеству кабинетов и сотрудников, которых я могу приблизительно сосчитать в стеклянном опенспейсе. Привычно сканировала взглядом технику и канцтовары, прикидывала в уме стоимость того и другого. Да, в этой компании на качестве не экономят — хороший показатель. Да, жизненный опыт и годы работы в должности директора не выбить никакими декретами и пеленками. Поэтому пока мы дошли до кабинета с надписью «Генеральный директор», я уже понимала, что не зря поиск вакансии остановила на этой организации.

— Здравствуйте, Маргарита Николаевна, — сказал пожилой мужчина в кресле за огромным дубовым столом. Он поднялся и вышел из-за стола, протягивая руку для рукопожатия. — Рад знакомству. — Он приветливо улыбнулся, и что-то в чертах его лица показалось мне смутно знакомым.

— Приятно познакомиться, Анатолий Евгеньевич, — нормы приличий никто не отменял, тем более, он, и правда, располагал к себе.

— Присаживайтесь, — сказал, указывая на стул, который стоял по другую сторону стола. Сам вернулся к своему огромному креслу и устало опустился на сидение. Кивнул кадровику и тот быстро испарился, не забыв прикрыть за собой двери. Быстро сделала вывод о том, что дисциплина тут почти армейская, и мои опоздания терпеть никто не станет. Ладно, постараюсь договориться с няней, чтобы та приходила на пол часика раньше.

Анатолий Евгеньевич, не теряя времени и не растрачивая слова попусту, быстро начал вводит меня в курс дела. Рассказал о компании и о моих обязанностях. В принципе, все то же самое, что я услышала на собеседовании, но перебивать его было бы некорректно с моей стороны. Я согласно кивала, стараясь запомнить все и сразу. И мне это даже удалось, ведь натренированную память никакими декретами не отключить. Услышала все, что мне нужно было знать для начала и отправилась в пустой кабинет по соседству с директорским. До конца дня мне предстояло навести там порядок и наладить работу компьютерной техники. К счастью, телефон начальника отдела информационных технологий мне тоже подсказали.

Утром я кормлю Соню, а она только делает вид, что ест. На самом деле, она старательно размазывает кашу по столу и по лицу. По-хорошему, надо бы уже отмыть этого чертенка и не надеяться на чудо. Наша няня, как всегда опаздывает, а я пытаюсь одной рукой запихнуть ложку с кашей в маленький ротик, а второй крашу глаза. Рядом тихо греются термо-бигуди, а в голове я уже перебираю варианты одежды на сегодня. Так что, могу с уверенностью заявить, что по сравнению с матерью-одиночкой, Юлий Цезарь — просто сопляк.

Раньше по утрам я не спеша принимала душ, а потом выбирала костюм на день, успевая даже примерить несколько вариантов. Теперь же я смотрю на открытый шкаф и думаю о том, как составить приличный образ из оставшихся чистыми и поглаженных вещей. И со вздохом тоски и печали понимаю, что вариантов не так много осталось. И, вроде бы, никто мне не мешал приготовить одежду с вечера, как пишут в умных советах на форумах. Только вот Соня, будто испытывая мое терпение, никак не хотела засыпать, хоть я и качала ее кроватку около часа. Что там советуют в таких случаях на форуме? Набраться терпения? Вот я и набралась терпения, пока меня не вырубило. Я — ужасная мать, даже не знаю, в котором часу заснул мой ребенок. Просто обычно меня вырубает раньше. И это совсем не означает, что она непробудно спит по утрам. Стоит мне открыть глаза, как я уже слышу ее радостное агуканье.

Вот и сейчас этот активный ребенок, радостно улыбаясь и махая ложкой, разбрасывает кашу по комнате. А еще говорят, что имя определяет человека. Если бы это было так, Соня должна была бы спать круглосуточно, она ведь Соня. Но это жизнерадостный, активный ребенок. Иногда мне кажется, что она никогда не спит. А на самом деле, ребенок спит днем, пока ее няня получает почасовую оплату, а ее мама пашет на работе.

Кстати, о работе. Где носит нашу Татьяну Павловну? Услышав звонок в двери, резко подхватываюсь и бегу открывать. Фух, это, и правда, няня. А я уже начала думать, что на сегодня мне придется придумать неизвестную науке, но очень заразную, болезнь, чтобы не идти на работу.

— Наконец-то, Татьяна Павловна, — выдыхаю в голос, — вы же знаете, какие там пробки по утрам. А мне надо успеть вовремя, шеф не терпит опозданий.

— Извини, деточка, — бормочет она, извиняясь. И так каждое утро. Много раз порывалась сменить няню. Только вот оказалось, что не так просто найти няню, которая поладит именно с твоим ребенком. Да еще и с таким опытом работы. Да еще и за такие деньги. В общем, приблизительно такой диалог происходит у нас каждое утро, пока я натягиваю на себя блузку и пиджак.

Быстро одеваюсь и, поцеловав сладкую маленькую щечку, выбегаю из квартиры. На улице по-летнему жарко и по-утреннему много спешащих на службу людей. Как говорилось в одном известном фильме — «в этом городе слишком много людей, слишком много машин». А машин, и правда, слишком. Это я понимаю, стоит только вырулить из двора на дорогу.

И почему, при всем многообразии чудесных изобретений, которые дарит нам технический прогресс, до сих пор никто не придумал автомобили, которые могли бы летать по воздуху? Тогда я могла бы влетать на такой штуке прямо к себе в кабинет. Или это ведьмы влетали, но не на машине? М-да, что-то понесло меня… не туда.

На парковку возле офиса я влетаю за пять минут до начала рабочего дня. Быстро добегаю до лифта и поднимаюсь на тринадцатый этаж. Хорошо, что из чистого остался только брючный костюм, в штанах бежать проще. Фух, вроде никто меня не искал еще. И за пару секунд до начала рабочего дня успеваю забежать в свой кабинет.

— Маргарита Николаевна, — врывается в мое убежище секретарь. Она явно на взводе, а такое бывает с ней в двух случаях: если вечером у нее свидание и надо уйти пораньше, или если случилось что-то неординарное. Я поднимаю на нее глаза, а она продолжает. — Вы уже слышали последние новости?

— Ты о том, что эта жара будет стоять еще неделю? Да, слышала. Но мы вооружены кондиционером. — Снова возвращаюсь к работе, давая понять, что слушать от нее всякую чепуху по утрам не намерена.

— Нет, я не об этом говорю. — Продолжает она, вытаращив глаза. — У Анатолия Евгеньевича вчера случился инсульт. И теперь его место займет его сын.

От таких новостей я даже ручку из рук выпустила. К нашему милому директору я уже успела привыкнуть, и даже успела пройти трехмесячный испытательный срок. А вот что ждать от молодого поколения — не понятно. Анатолий Евгеньевич всегда казался мне грамотным человеком и талантливым руководителем. Но ведь говорят же, что на детях гениев природа отдыхает. Блин, только этого нам не хватало!

— Это точно? — спрашиваю испуганную секретаршу.

— Точнее не придумаешь. — Говорит она, все также смешно таращя на меня свои глазищи. — Он уже успел уволить нашего директора по продажам и нанять нового. Говорят же, что новая метла по-новому метет.

Вот же черт! А меня еще угораздило сегодня прибежать в офис в последний момент. Ладно, надо быстро реагировать на меняющие обстоятельства. Поэтому я спешу к кабинету генерального директора, оставив испуганную секретаршу всхлипывать от страха в моем кабинете.

Останавливаюсь возле стратегически важной двери и стучусь. Ответа не последовало. А секретарь сейчас рыдает в моем кабинете. Аккуратно приоткрываю двери и просовываю голову. В кабинете пусто. Захожу внутрь и решаю подождать здесь нового начальства.

Стоять посреди комнаты как-то странно, да и не понятно, сколько еще времени мне его ждать. Поэтому решила скромно присесть на стул, где обычно сидела, когда мне директор перечислял мои задачи. Но от волнения колени немного дрожат и, неловок качнувшись, я задеваю подставку для канцтоваров на его столе. Ручки и карандаши разлетаются по столу, а я начинаю собирать их снова в кучу.

Кажется, все собрала. Нет, вон еще одна ручка лежит на краю стола. Тянусь к ней, перегнувшись через стол. В этот момент сзади открывается дверь, и я в ужасе замираю в этом положении.

— Ущипните меня кто-нибудь, — слышу за спиной незнакомый мужской голос. — Ты тоже это видишь?

Сразу из больницы, убедившись, что отцу стало легче, я отправился домой. Папа хотел, чтобы я возглавил компанию, много раз мы обсуждали этот вопрос. Но я последние полтора года работал в Англии, и в Россию возвращаться не спешил.

После того сокрушительного поражения, которое нанесла мне Марго, я отправился зализывать раны в ближайший бар. Но алкоголь не помогал, да и я не сторонник такого способа решать свои проблемы. Хотелось все начать с начала, перечеркнуть прошлое и все забыть. В другом городе, а лучше, в другой стране. И, если раньше я всегда выбирал свой путь, не пользуясь помощью влиятельного отца, то в этот раз я попросил его помочь с поиском работы за границей. С английским у меня никогда проблем не было, и должность начальника финансового отдела в Лондоне стала отличным вариантом. Полтора года я работал, вникая в нюансы и набираясь опыта. А в последнее время отец все чаще стал говорить, что мне пора вернуться на родину. Здоровье его пошатнулось, и он хотел подготовить меня до своего выхода на пенсию. И два дня назад я вернулся в Москву.

Вот только плавного вступления в должность не вышло. Как только меня пропустили в палату, отец стал говорить о компании, просить заменить его, говорил, что только так он будет уверен, что дело его жизни не рухнет без него.

Добрался до дома очень быстро. Моя старая квартира ждала меня все полтора года, пока я жил в Англии. Тут было привычно тихо и спокойно. Принял душ и одел серый деловой костюм. Пришло время вникать в дела компании, и очень быстро.

На территорию офиса меня пустили не сразу. Но этот вопрос я легко уладил.

Ранним утром в офисе было пусто и тихо. Я без труда нашел кабинет генерального директора, ведь до поездки в Англию мне не раз приходилось тут бывать. Одно время я даже стажировался тут. Это было сразу после института. Конечно, персонал с тех пор сильно поменялся, и вряд ли кто-то меня бы узнал теперь.

Просмотрев отчеты компании за последние два года, сразу заметил постоянное падение объема продаж. Не знаю, как отцу объясняли такое явление, и не понимаю, почему отец не заменил директора по продажам. Он всегда был излишне мягким человеком и слишком быстро привязывался к людям. Наверняка, просто пожалел его. Я же жалеть его был не намерен. Поэтому набрал телефон своего друга Марка, а по совместительству одного из лучших специалистов по продажам в Москве. И на мое счастье оказалось, что он недавно закончил большой проект и теперь был в поисках нового. Так, уже к началу рабочего дня я успел избавиться от нерадивого директора и поставить на его пост своего человека.

Марк позвонил мне, когда добрался до офиса. Я вышел из кабинета, чтобы спуститься к посту охраны и встретить нашего нового директора по продажам.

— Спасибо, что так быстро откликнулся, — сказал, пожимая ему руку. Я был в нем уверен не только потому, что ни одной гулянки в универе не обходилось без нашего с ним участия. Но и потому, что следил за его карьерой и не раз слышал лестные отзывы о нем, как о специалисте.

— Я не мог отказаться от такой возможности. — Ответил друг, сверкая белозубой улыбкой. — Кроме того, не скрою, что перспектива работать с тобой меня радует.

— Сколько всего было за время учебы, — ухмыльнулся в ответ. — Некоторые моменты до сих пор стыдно вспоминать.

— А помнишь ту вечеринку у Кольки Савина? — напомнил мне друг и я прыснул от смеху. Да, набедокурили мы тогда. Хорошо, что отец вовремя вмешался, а иначе бы дело закончилось в полицейском участке.

— Такое забудешь, — давился я от смеха, пока мы поднимались в лифте на тринадцатый этаж.

Мы прошли по коридору в сторону кабинета директора. Знаю, что как раз сейчас предшественник Марка собирает в своем бывшем кабинете свои вещи.

— Давай выпьем кофе и все обсудим, — предложил я, толкая двери в свой кабинет.

Я открыл двери, и мы оба замерли на пороге. Сначала я увидел шикарную задницу, обтянутую в строгие брюки. Если бы мне надо было оценить этот вид по десятибальной шкале, я бы поставил одиннадцать. Женщина, со стройными длинными ногами и в туфлях на каблуках, стояла, наклонившись грудью на мой рабочий стол, и от этой картинки член напрягся, больно упираясь в ширинку. Вот тебе и «доброе утро»! Я открыл от удивления рот, раздумывая, кто мог так пошутить. Или это чей-то своеобразный подарок на вступление в должность?

— Ущипните меня кто-нибудь, — первым вышел из ступора Марк. — Ты тоже это видишь?

Я громко кашлянул, обозначая наше присутствие. Женщина поднялась, расправив плечи, а потом повернулась к нам лицом. Вот так встреча! Несмотря на ее пунцово-красные щеки, я сразу узнал Риту. И, судя по выражению ее лица, она тоже меня узнала. Вопрос только в том, что она делает в моем кабинете.

— Что вы тут делаете? — спросил грубо, отчего-то делая вид, что мы не знакомы.

— Здравствуйте, — ответила она, сразу же подхватывая мою игру, будто мы встретились впервые. — Я работаю в компании заместителем генерального директора. Утром мне сообщили о том, что произошло с Анатолием Евгеньевичем.

— Пришли знакомиться с новым шефом? — спросил с ироничной улыбкой на губах. Забытая обида вернулась и навалилась на плечи тяжелым грузом. Все, чего мне сейчас хотелось — это разорвать стерву на мелкие кусочки, или хотя бы уволить, избавившись от нее. Но хороший руководитель не раскидывается сильными игроками. А в том, что Марго хороший специалист у меня не было никаких сомнений.

— Да, нам ведь придется работать вместе. — Надо отдать ей должное, Марго очень быстро справилась с неловкостью, и теперь ее голос звучал уверенно. Конечно, она не испугалась моего тона — это же стальная леди!

— Если вы всерьез настроены на работу, сделайте так, чтобы больше я не видел вас в подобной позе в этом кабинете, — отрезал грубо. Она кивнула. — Вадим Анатольевич, — все же вспомнил о том, что мы не одни и по нормам делового этикета принято пожимать руку при знакомстве.

— Маргарита Николаевна, — она уверенно пожала мою руку. В глазах сталь, так часто замечаемая мной в прежние времена, и так давно заброшенная мной в дальний уголок памяти.

— Марк Олегович, — протянул к ней руку наш новый директор по продажам. Она ответила на его рукопожатие, пока тот жадно разглядывал ее лицо, улыбаясь во все тридцать два.

— Наш новый директор по продажам, — пояснил я, и Марго согласно кивнула.

— Вы можете идти работать, Маргарита Николаевна, — сказал все так же резко. — Если вы понадобитесь, я дам вам знать.

Ни один мускул не дрогнул у нее на лице в ответ на мой грубый тон. Не знаю, о чем она сейчас думает, и не узнаю, если только она сама не захочет мне рассказать. Эта дамочка хорошо умела скрывать свои эмоции, делать хорошую мину при плохой игре. А я слишком хорошо ее знал, чтобы пытаться пробиться сквозь холодную броню расчетливой стервы. Вернее, раньше я думал, что знаю ее. До того дня, когда она одним движением перечеркнула все, что между нами было.

— А она хороша, — сказал Марк, как только за Марго закрылась дверь. Я промолчал, тяжело опускаясь в кресло.

— Если ты на нее не претендуешь, я бы занялся ею. — Сказал друг мечтательно, а потом повернулся в мою сторону, ожидая ответа.

— С чего мне быть против? — сказал, злорадно желая ему удачи. Мысленно, конечно. Даже под дулом пистолета не стал бы рассказывать ему историю нашего знакомства. А из своего опыта я заранее знал, что раскусить этот крепкий орешек даже ему не под силу.

Тысячи мыслей промелькнули в голове в тот момент, когда я обернулась и увидела Вадима. Конечно, я сразу его узнала. Его образ просто не мог стереться из памяти, потому что те же черты лица я видела каждый день. Соня была до нелепости похожа на отца, словно хотела своей схожестью с ним не дать мне забыть все, что между нами было.

Но я давно приучила себя контролировать эмоции, поэтому быстро подавила в себе волнение и испуг. Сама не понимаю, чего я так испугалась, но, только когда дверь его кабинета закрылась за моей спиной, смогла облегченно выдохнуть. На ватных ногах я поплелась в свой кабинет и спряталась в нем, закрывшись на замок.

Мое состояние было таким, словно по мне проехал трактор. Сердце бешено колотилось в груди, отдавая в висках головной болью. Молила только о том, чтобы сегодня с ним больше не пересечься, второй такой встречи бы просто не пережила. Я чувствовала его злость, гнев и обиду. И, хотя мне тоже было на что обижаться, ведь это я одна воспитываю нашу дочь, но, в то же время, я понимала, что сама в этом виновата. Ведь я даже не попыталась разыскать его и сообщить о ребенке. Тогда все произошло слишком быстро, он просто исчез, а я была уверена, что он меня ненавидит. И, судя по его тону сегодня, я была недалека от истины.

Конечно, теперь он рядом и можно сообщить ему о ребенке. Но как это сделать?

Представила, как подхожу к нему и говорю: «знаешь, у тебя есть дочь». Ой, да он же просто разорвет меня на части. Да и почему я решила, что ему это вообще интересно? Лучше уж не экспериментировать. Незачем ему знать.

Вот только, как мне с ним вместе работать теперь? Конечно, я сумею взять себя в руки. Это я умею делать мастерски. Несмотря на то, что он ненавидит меня, все же он не станет меня увольнять. Надеюсь, не станет. А мне эта работа очень нужна. Хотя бы год здесь, а потом можно будет поискать что-то еще. Мне просто нужен хороший старт после декрета. Ведь так сложно найти работу после долгого перерыва.

Сама не понимаю, как мне удалось доработать этот день. Я просто бесконечно смотрела на часы, желая сбежать, и на двери, в страхе, что на пороге моего кабинета появится Вадим. Нужно просто хорошо все обдумать. И выработать стратегию поведения с ним. Я всегда так делала, если возникали непредвиденные обстоятельства. И теперь смогу. Когда есть план, нужно просто ему следовать.

Вечером меня у порога квартиры встречает радостное «мама!», а потом малышка с разбега запрыгивает мне на руки. Обнимаю сладкий комочек, чмокаю пухлые щечки. И только рядом с ней мое сердце успокаивается, приходя в нормальный ритм.

После ужина с Соней на руках, когда она хватает еду прямо из моей тарелки, мне стало совсем спокойно. Тут, в этой уютной квартире, с самой родной девочкой на Земле, мне кажется, что все хорошо. Просто не может быть плохо, когда такое чудо рядом. Она что-то лопочет на только ей понятном языке, словно желает рассказать мне обо всем, что происходило с ней за этот длинный день. Я ничего не понимаю, но согласно киваю и делюсь с ней новостями.

— Сегодня встретила твоего папу, представляешь? — рассказываю дочери. Она крутит в руках любимую игрушку и что-то с важным видом лопочет.

— Он был не очень рад меня видеть, — продолжаю свой рассказ. Соня поднимает глаза, внимательно на меня смотрит и громко фыркает, пуская слюни.

— Но ничего, мы и без него справимся, — говорю ей и прижимаю малышку к груди. — Раньше ведь как-то справлялись.

В конференц-зале у нас важная встреча. Представители компании «Крокус» смотрят на экран, где мелькают слайды с презентацией, которую вчера подготовила Марго. Она рассказывает о нашем коммерческом предложении, попутно отвечая на вопросы. Я слушаю в пол уха, потому что, во-первых, вчера я просмотрел и отредактировал эту самую презентацию и знаю ее почти наизусть, а во-вторых, я слишком занят разглядыванием самой Марго.

Я не видел ее два года и теперь жадно впитываю каждую мелочь. Волосы стали короче и светлее, да и в укладках она теперь предпочитает локоны. Строгая синяя юбка-карандаш обтягивает округлые бедра, плотно прилегая в области ягодиц. Кремовая шелковая блуза красиво струится по груди. Кажется, ее тело стало более округлым, а изгибы более выразительными. Даже черты лица немного смягчились. Она выглядит более женственной и немного беззащитной. Хочется прижать ее к себе и оградить от всех бед, но я тут же гоню прочь эти мысли, напомнив себе, что это ведь железная леди. Этой малышке не нужна помощь, она сама кого хочешь переплюнет в жесткости и подлости.

Стоит только вспомнить нашу последнюю встречу и то злополучное совещание, как руки сжимаются в кулаки. Я никогда не бил женщин, но в те моменты, когда я вспоминаю, как поступила со мной эта стерва, хочется растереть ее в порошок.

Снова мысленно возвращаюсь к презентации. Марго великолепна. Впрочем, как и всегда. Отец сделал правильный выбор, когда принимал ее на работу. Таких специалистов, как она, по пальцам сосчитать можно. Вот только верности и преданности от нее ждать не стоит. Марго всегда сама по себе, всегда играет только за себя. И ее не волнует, что при этом будет с остальными.

Марго завершает презентацию и мне приходится включиться в беседу, потому как дальше мы обсуждаем их условия сотрудничества. Еще час у меня уходит на то, чтобы уладить спорными моменты и сторговаться по поводу хорошего процента от прибыли. Напоследок пожимаем друг другу руки и прощаемся. Я выхожу из переговорной, чтобы проводить наших гостей.

Когда возвращаюсь, проходя мимо той самой переговорной, вижу, как Марк беседует с Марго. Судя по выражению его лица, он активно вешает ей лапшу на уши, сверкая белозубой улыбкой, которая покорила немало женских сердец. А она согласно кивает и мило улыбается ему в ответ. И мне это совсем не нравится. Бесит меня это! Со мной она так не улыбалась. А с ним, пожалуйста, сама скромность и покорность. Такими темпами он совсем недолго будет ее обрабатывать, прежде, чем уложить в постель.

Вспомнил наш роман два года назад, как все тогда развивалось быстро. И тогда она не сильно сопротивлялась, когда я вламывался в ее квартиру. Можно сколько угодно быть железной леди и несгибаемым начальником на работе, но вот секс Марго любит, и вряд ли станет себе отказывать в удовольствии.

Вот только от мысли, что она не станет отказывать себе в удовольствии с Марком, почему то хочется на стену лезть. А ведь я фактически сам его благословил. И, судя по из милой беседе, она совсем не против встретиться с ним в нерабочее время.

Я уже дошел до двери своего кабинета, но потом разворачиваюсь и возвращаюсь к переговорной. Эти двое уже над чем-то смеются. А вот мне не до смеха. Вваливаюсь в комнату без стука, две пары глаз удивленно смотрят в мою сторону.

— Маргарита Николаевна, зайдите ко мне. Как можно скорее. — Выпаливаю первое, что пришло в голову. Удовлетворенно замечаю, как она берет свой блокнот со стола и поворачивает в сторону двери. А вот мне нужно придумать причину, по которой я позвал ее. Причем, успеть это надо, пока она дойдет до моего кабинета.

Захожу в свой кабинет и усаживаюсь в кресло. Марго тут же заходит следом за мной. Она вопросительно смотрит на меня, прижимая к себе блокнот для записей.

— Присаживайтесь, — говорю, кивая на стул напротив меня. Она послушно присаживается, выпрямив спину. Сейчас она похожа на школьницу в кабинете директора. Поднимаю на нее глаза, но взгляд неосознанно скользит по ее лицу к чуть приоткрытым губам. Хочется потрогать ее губы, ощутить их мягкость и вкус. Память тут же услужливо подкидывает картины нашего совместного прошлого. Резко отвожу взгляд, злясь на себя за эту слабость.

— Я хотел обсудить с вами наши отношения. — Она поднимает взгляд и смотрит на меня своими глазищами. — Никто в офисе не должен знать о том, что было между нами когда-то. Сплетен я не потерплю. — Сам не понимаю, какого черта я выдал это вот все. На самом деле, мне глубоко плевать, кто и что там обсуждает за моей спиной.

— Вы могли бы даже не говорить об этом, Вадим Анатольевич, — отвечает она с невозмутимым видом. А я смотрю на то, как красиво локоны обрамляют ее лицо. Кажется, что за эти два года глаза стали выразительнее, а губы пухлее. Одна прядка немного выбивается из прически, и рука уже вздрагивает, чтобы поправить ее за ухо. Но вовремя вспоминаю, что мы не в тех отношениях. Ах, нуда, о том ведь и речь сейчас. — Я, также как и вы, не хочу сплетен. Можете не волноваться, никто ничего не узнает.

Между нами повисает пауза, во время которой я придумываю предлог, чтобы еще ее задержать. Рассматривание каждой мелочи ее облика как-то неожиданно стало моим личным фетишем. И я не готов отпустить ее так быстро.

— Хорошо. — Вспомнил наконец-то, что так долго пялиться на коллегу по работе нельзя. — С этого дня вы снова на испытательном сроке, на три месяца. По окончанию этого срока я приму решение о вашей пригодности к этой должности.

Вижу по ее раздувающимся ноздрям, что эта новость ее совсем не радует. Она явно в бешенстве, но нормы приличия, воспитанные в ней за годы работы, не дают ей проявить свои настоящие эмоции. И, возможно, продлевать испытательный срок — неэтично. И для такого классного специалиста, как Марго, это даже унизительно. Но я не мог отказать себе в удовольствии отомстить ей хотя бы так.

— Как скажете, Вадим Анатольевич. — О, Марго! Ты так восхитительна в своем стремлении быть на высоте в любой ситуации. — Я могу идти?

— Идите. — Хоть мне и не хочется, но придется все же отпустить ее.

Она встает и выходит из кабинета, покачивая бедрами. А я, как маньяк, слежу за каждым ее движением, подмечая плавность походки и восхитительную задницу, от одного взгляда на которую в штанах вмиг стало тесно.

Когда я вышла из кабинета Вадима, меня просто разрывало на части от злости и обиды. Какой же мудак все-таки! И за что он со мной так?

Кого я обманываю? Понятно, за что он так со мной. Он ненавидит меня. Всё еще не простил. И, видимо, прощать не собирается. Хуже всего, что теперь он может использовать служебное положение для своей мести. И одному Богу известно, на сколько при таком раскладе хватит моего терпения.

Не говорить никому о том, что было между нами? Да после такого обращения со мной он не заслуживает даже воспоминаний. Ненавижу!

Сейчас мне больше всего хотелось выцарапать ему глаза. Но деловой этикет такого не предусматривает.

Впервые я подумала о том, что деловой этикет — это полная чушь. Разве можно все грани межличностных отношений вписать в какие-то нормы и правила? Разве можно было представить, что все так повернётся?

Конечно, я не ждала, что он будет рад меня видеть. Но чтобы так унизительно отправить меня на испытательный срок. Это же просто подло! Ненавижу!

Разъяренной фурией влетаю в свой кабинет и закрываюсь там, громко хлопнув дверью. Глядя на падающую от удара штукатурку, я немного успокаиваюсь. Но делу этим не помочь. Нужно просто как-то продержаться здесь ещё год. Что он может мне сделать в конце концов? Уволить? Хотел бы, уже б уволил. А раз не уволил, значит, я ему для чего то нужна. Боже, надеюсь, не для того, чтобы повышать свою самооценку, унижая меня при каждом удобном случае.

Усилием воли прекращаю свой внутренний монолог и возвращаюсь к работе. Нет другого способа отключить мозг от личной жизни, кроме изучения финансовой отчётности. Время пролетает незаметно, час за часом. Я успеваю переделать кучу работы, когда раздаётся стук в двери.

— Войдите, — поднимаю глаза на вошедшего Марка Олеговича. Он приветливо мне улыбается, и я улыбаюсь в ответ. Вот кто относится ко мне по-человечески.

— Может, сходим выпить кофе, — предлагает он с порога. А я думаю о том, что прямо сейчас не отказалась бы от кофе. Особенно, если в приятной компании.

— Не откажусь, — говорю ему, и он довольно улыбается.

— Тут недалеко есть приличное кафе. Вкусный кофе, а пирожные просто улёт. — Предлагает, не понимая, что для меня даже запах этих пирожных сродни пытке. Борьба за стройность никогда не бывает без жертв. И хорошо, если жертвами падут лишние килограммы, а не моя сила воли.

— У меня много работы, — все, что угодно, только бы уйти от соблазна. — Может, сходим в наш офисный кафетерий? Не хочу отлучаться надолго.

— Что, совсем тебя замучил наш директор? — от воспоминания о недавнем разговоре с Вадимом, меня передергивает. Тряхнув головой, отгоняю от себя все непрошенные мысли.

— Не без этого, — отвечаю, закатив глаза, и Марк очень по-доброму смеётся в ответ.

— На самом деле, он не так плох, как кажется. Ты просто плохо его знаешь.

Нет, не так. Я его совсем не знаю. Когда-то давно, я была уверена, что знаю его. Но этого мстительного засранца, которого встретила теперь, я точно не знаю.

— А ты его знаешь, значит? — улыбаюсь лукаво.

— Знаю. И очень хорошо. Мы учились вместе.

Мне трудно представить каким Вадим был в юности. Наверняка, он был заносчивым занудой.

— Не представляю его в юности. — В задумчивости я не замечаю, что произнесла это вслух.

— Если захочешь, расскажу за кофе.

В кафетерии беру себе чёрный американо, сахара одна ложка — даже тут себя ограничиваю. Марк выбирает себе эспрессо. Он сидит напротив меня, поглядывая на меня с улыбкой. Я чувствую, что нравлюсь ему, и что он не против более близкого знакомства. Конечно, я против отношений на работе. И, конечно, эти отношения, если я решусь на них, заранее обречены на провал. Даже, если не брать в расчёт то, что он мой коллега, и я всегда выберу работу, а не его. А такой выбор рано или поздно станет. И мой выбор ещё ни одного мужчину не обрадовал. Но, стоит ему узнать, что у меня есть ребёнок, как я увижу его сверкающие в пробеге пятки. Говорят, что дети — это наша сила. А на деле, никто не хочет брать на себя ответственность за чужого ребёнка.

Нет, я не питаю иллюзий насчёт мужчин. И не жду от них благородства. Просто иногда мне хочется, чтобы меня принимали такой, как есть. А не только любовались тщательно встроенной картинкой. В тот же миг заглушаю в себе незваные эмоции. Выработанный за годы работы на должностях разного уровня цинизм не даёт моим мыслям уплыть на розовое облако фантазий.

Марк, будто невзначай, накрывает мою руку своей. Он приятно гладит мою ладонь большим пальцем, запуская по телу табун мурашек.

Я смотрю на его руку, на красивые длинные пальцы. Потом поднимаю взгляд и натыкаюсь на человека за стеклом кофейни.

Вадим стоит за стеклом и смотрит на нас с Марком. И, наверное, хорошо, что Марк сидит к нему спиной и не видит этот взгляд, в котором столько ненависти и обиды, что я невольно одергиваю руку и отворачиваюсь в сторону.

С трудом отлипаю от чертова стекла, и возвращаюсь в свой кабинет. Идея выпить кофе оказалась не самой удачной. Когда увидел в кафе этих двоих, кофе резко перехотелось.

С ним она другая. Так искренне улыбается, не смотрит настороженно и напряженно.

Это понимание больно бьет по самолюбию, лупит, словно хлыстом.

Два года ничего. Два года спокойствия и привычной жизни, в которой много комфорта и полно женщин. А теперь я, словно зомби, плетусь в кабинет и закрываюсь там от всего мира, как в берлоге.

Два года я по крупицам стирал из памяти ее образ, не позволяя себе даже мысленно возвращаться в прошлое. И мне это даже удалось. Почти. Интересно, а что она делал все это время?

До конца рабочего дня осталось полчаса. Еще есть время пересмотреть договор, который я планирую подписать. Вот только мне не сидится на месте. Фантазия уже рисует красочные картины их будущих с Марком свиданий. А то, что он профи во всем, что касается женщин, сомнений у меня не вызывает. Конечно, она не устоит перед ним.

Рычу, как раненный зверь, срываюсь с кресла и выхожу из кабинета. Не думая, куда и зачем, только бросив секретарю краткое:

— До завтра меня не будет.

— Хорошо, Вадим Анатольевич, — слышу позади робкое.

Спускаюсь на парковку и сажусь за руль своего авто. Еду домой, но на полпути сворачиваю в сторону. Два часа я бесцельно катаюсь по городу, а потом, сам не понимая как, оказываюсь возле дома Риты. Зачем я приехал сюда? Сам не знаю. Знаю только, что одури хочу ее увидеть. И плевать, что будет потом. Просто убедиться, что она не с ним.

Поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Знакомый подъезд и знакомая дверь. Словно, и не было этих лет. На мгновение мне кажется, что я никуда и не уезжал. Вот сейчас нажму на кнопку звонка, и она откроем мне. На ней будет только ее шелковый халат, который почти ничего не скрывает.

Долго не решаюсь нажать на звонок. Все воспоминания, которые я заглушал в себе эти два года, обрушились разом, разрывая сердце на части. И я стою перед дверью квартиры оглушенный всеми эмоциями, которые так тщательно в себе подавлял.

Внезапно двери открываются, и на пороге появляется какая-то женщина. Она испуганно смотрит на меня.

— Вы что-то хотели? — спрашивает меня. А я совсем не ожидал, что откроет двери вовсе не Рита. Отшатываюсь от нее, как от заразной. Она смотрит на меня, как на ненормального. Наверное, именно так я сейчас и выгляжу.

— Да, — с трудом склеиваю слова в фразу. — Мне нужна Рита. Вернее, Маргарита Николаевна. Она ведь здесь живет? — Чувствую себя как в детстве, когдая я пришел к понравившейся девочке домой, а ее папа гулять не пускает.

— Нет, тут только мы. — Отвечает женщина. — Эту квартиру она нам сдает. Могу дать вам ее номер телефона, если очень нужно.

Ее тут нет. Это все, что я понял. А где она теперь живет, я не знаю.

— Не нужно, — говорю, разворачиваясь на пятках. Возвращаюсь к лифту и спускаюсь во двор.

Только оказавшись в машине, я громко выдыхаю, сжимая руками виски.

Какого черта я приперся сюда? Она ведь не звала меня, не приглашала. А что было бы, если бы она все еще жила здесь. Сам же сказал ей, чтобы помалкивала о том, что два года назад было. И теперь приехал к ней домой. Логика на высшем уровне, кэп.

Ночь без сна, и утром я возвращаюсь в офис. Как бы мне не было хреново, а тут никого не волнуют мои проблемы. Мир не подождет, как в той рекламе, пока я снова найду в себе силы затолкать непрошенные воспоминания в дальний уголок памяти.

Погружаюсь в работу, решив для себя, что нужно сократить количество встреч с Марго. В конце концов, при современных технологиях мы может спокойно выполнять каждый свою работу, ни разу за день не встретившись.

Прошла неделя.

В двери постучали, и тут же, не дождавшись моего ответа, кто-то вошел. Судя по степени борзости, это мог быть только Марк. Только он вламывается в мой кабинет без стука, зная, что ему за это ничего не будет. Поднимаю глаза — так и есть. Он быстро подходит к моему столу и плюхается на стул, стоящий рядом. И да, по его довольной улыбочке, понимаю, что он пришел похвастаться передо мной своим счастьем. Неужели, ему удалось договориться о встрече с руководством «Сити-молла»? Если это и правда так, то выпишу ему премию.

— Ну, давай, — поощряю его высказаться.

— Она согласилась, — сообщает радостно, улыбаясь, как придурок.

— Кто?

— Маргарита. — Как удар под дых. — Сегодня у нас свидание. — Ручка замирает в руке, а челюсть отвисает вниз. Теперь и я похож на придурка.

— Быстро ты. — Мне бы порадоваться за друга, но не получается. Внутри жжет раскаленным железом, а его довольная рожа просто бесит.

Он все говорит и говорит. О том, какая Марго красивая и умная женщина. Будто я и сам этого не знаю. Такого удара я не ожидал. Она ведь всегда была против отношений на работе. Я точно помню, как она заставляла меня скрывать наши отношения тогда. А с ним, значит, можно не прятаться? С ним она может встречаться всерьез?

От отчаяния хочется выть, но я не позволяю себе ни звука, только руки сами сжимаются в кулаки, и я прячу их под стол.

Марк завершает свою тираду просьбой отпустить Марго сегодня пораньше, когда она попросит об этом. Сдержанно киваю, и мужчина выходит из моего кабинета.

Когда я давал ему добро на попытку поухаживать за ней, был уверен в том, что его она сможет отшить так же ловко, как и меня. Но этого не случилось. А случилось то, что она изменилась за то время, что меня не было в России. И, быть может, теперь она совсем не против серьезных отношений. Вот только не со мной она станет их выстраивать. И в этом виноват я сам. Повел себя, как настоящий мудак, с ней. Еще и что-то там наплел про испытательный срок. Какой может быть испытательный срок, если я отлично знаю, как она работает? Что там испытывать? Хотелось ударить ее больнее, вот и получил результат.

Нужно просто отпустить ее. Она сделала выбор, и выбрала не меня.

Тут же слышу звук входящего сообщения на корпоративном коммуникаторе.

«Мне сегодня нужно уйти на час раньше. Семейные обстоятельства». — читаю сообщение от Риты.

Как бы не так?! Знаю я твои семейные обстоятельства!

«Хорошо», — пишу ответ и закрываю коммуникатор.

Откидываюсь на спинку кресла и прикрываю глаза. Ее образ стоит перед глазами так, словно она тут, в комнате. А потом рядом с ней я вижу Марка, и черной волной злости накрывает разум. В груди горит огнем, разрывая легкие на части. Так больно мне не было даже, когда она подписала мое заявление на увольнение два года назад, не моргнув глазом. Так сильно не жгло в груди, даже когда я понял, что она так и не придет ко мне, чтобы сказать, что ошиблась. Так больно не было даже, когда осознал, что потерял ее навсегда. Так и близко и так далеко.

Я все сидел в кабинете, прислушиваясь к каждому звуку за дверью. Услышал, как хлопнула дверь ее кабинета, ка кона сказала секретарю «до завтра», стук ее каблуков, когда шла к лифту. Дождался, пока секретарь уйдет домой, робко постучавшись в двери и сказав «до свидания». Время шло, а все сидел и даже не пытался вчитаться в документы. Наконец, выключил компьютер и спустился на парковку.

Машина плавно катила по вечернему городу. И, не знаю по какому закону вселенной, именно в этот вечер не было пробок в сторону того самого ресторана, о котором сказал мне Марк. Припарковался у входа и вошел в зал. Ко мне тут же подбежала девушка в фирменной форме и предложила столик у окна. О нет, мне не нужно окно. Мне вот этот, откуда я могу хорошо рассмотреть пару за тем столиком у аквариума. И главное, чтобы они меня не заметили.

Взял в руки меню и отгородился им, как щитом. С моего места было хорошо видно, как он смотрит на нее, сверкая белой улыбкой. Довольный и счастливый. Блть!

Она сидит ко мне спиной. В этом охренительном платье цвета слоновой кости. Ее спина открыта почти до ягодиц, а все остальное закрыто. Поэтому, можно смело сказать, что мне достался самый чудесный вид. Да и цвет платья почти сливается с цветом ее кожи, и на миг мне показалось, что она совсем без одежды. Для кого так старалась? Для него?

Я не вижу ее лица, но по его довольной ухмылке понимаю, что с ним она не такая, как со мной. С ним она была женщиной, а не железной леди. И это озадачивало и сводило с ума одновременно.

Хотелось доказать ей, что она сделала неправильный выбор, что напрасно так поступила со мной тогда. Хотелось сломать ее, уничтожить, чтобы сделать навсегда послушной. Отомстить, растоптать, но никогда никому не отдавать.

Она поднялась и пошла в дамскую комнату, а я, как приговоренный на вечную пытку, поплелся за ней.

Кажется, после нашего последнего разговора, Вадим начал меня избегать. А иначе, как объяснить его странное поведение? Теперь все коммуникации происходили только по переписке, а, я и не рвалась к нему в кабинет, опасаясь, что меня просто разорвет на части от злости, когда снова увижу его. И моим постоянным собеседником за чашкой кофе стал Марк. Он, как будто невзначай, напрашивался в кабинет как раз в тот момент, когда возникала свободная минутка.

Не могу сказать, что мне это не нравилось. Наоборот, его неприкрытое ко мне внимание даже льстило, поднимало мою женскую самооценку. И, если раньше я не видела себя в долгих отношениях, то после рождения Сони мои взгляды на многие вопросы изменились. И я хорошо понимала, что, если сейчас она слишком мала, чтобы помнить всех моих ухажеров, то позже она станет задавать вопросы. А слышать от своей дочери упреки в том, что все мужики бегут от меня, как от огня, не хотелось.

Можно, конечно, успокаивать себя надеждой, что моя дочь будет понимающей и всепрощающей, и что она не станет интересоваться моей личной жизнью. Но я не настолько наивна, чтобы в это поверить. Поэтому в такие моменты, когда Марк приходил ко мне с чашкой американо в руках, я мило улыбалась, всячески поощряя его ухаживания. В конце концов, почему бы нет? Он привлекателен и успешен, и, судя по отсутствию кольца на пальце, не женат. И, если не пугать сразу наличием ребенка, то, возможно, потом он не сбежит. Да и я постепенно к нему привыкала.

Шли дни, и мысленно я уже делала ставки, сколько времени пройдет, пока он решится пригласить меня куда-то? И этот день пришел. Написала шефу, что мне нужно уйти пораньше и поехала домой собираться, а с няней я договорилась по пути домой.

На свидание я последний раз ходила… черт, даже не помню когда. Последним моим свидание был секс на кухне с Вадимом, а потом снова секс, но в спальне. И это было так давно… Да и те наши встречи трудно было назвать свиданием.

В назначенный час Марк заезжает за мной. Для вечера я выбрала облегающее платье телесного цвета и открытой спиной. Знаю, что моя фигура еще не вернулась в прежнюю форму, но все же не смогла отказать себе в удовольствии хотя бы примерить это платье. Я купила его еще до беременности, но подходящего случая надеть его так и не случилось. Тогда оно казалось мне слишком провокационным. И, судя по тому взгляду, которым мужчина разглядывал меня, провокацией оно и было. Ну и ладно. У меня не так много времени на то, чтобы найти достойного мужчину. Поэтому к черту приличия!

Мужчина привозит меня в ресторан, в котором для нас забронирован столик. Помогает мне расположиться, и мы делаем заказ. Нам приносят вино, пробую терпко-сладкий напиток. Вино приятной сладостью растекается по рту, мужчина напротив восхищенно разглядывает меня, нелепо шутит, но это даже мило.

И все бы ничего, со стороны это выглядит идеальным свиданием. Да только мне не по себе, чувствую себя не в своей тарелке. И дело вовсе не в том, что я отвыкла от такого ко мне внимания со стороны противоположного пола. Щеки горят, и меня немного лихорадит. Извиняюсь перед Марком и иду в дамскую комнату, чтобы немного освежиться. Но только захожу в туалет, как следом за мной заходит мужчина и закрывает двери на замок.

— Что ты тут делаешь? — спрашиваю Вадима, наблюдая за его манипуляциями с дверью.

Он молчит и хищной походкой идет на меня. Я интуитивно отступаю назад, пока не упираюсь спиной в стену. Дальше отступать некуда. Его взгляд злой и дикий. Мне кажется, что еще секунда, и он набросится, чтобы разорвать на части. Выставляю руку вперед, но он хватает меня за запястье и заводит руку мне за спину, заставляя выгнуться в спине, подаваясь грудью вперед.

Второй рукой он сжимает мой подбородок, скользит вниз и обхватывает шею. Мне страшно, скорее от его горящего взгляда, чем от руки, которая сжимает горло все сильнее. Не знаю откуда, но я уверена, что он не сможет задушить меня.

Его взгляд скользит по моему лицу, опускается к губам. Я тяжело дышу от недостатка кислорода, сердце гулко стучит в висках, а по венам струится раскаленное железо. Чувствую его сбившееся дыхание на своем лице, запах его парфюма заполнил легкие. Этого мужчины внезапно стало слишком много, он чуть сжал пальцы на шее, наверняка ощущая, как бьется пульс. Резко разжимает пальцы на горле, и его пальцы скользят по телу вниз. Обхватывает и сжимает грудь, настолько неожиданно и сладко, что я вскрикиваю и тут же прикусываю губу. Вторая рука выпускает из плена мое запястье и ложится на подбородок, большим пальцем он поглаживает мои губы, очерчивая их контур. Надавливает пальцем на нижнюю губу, заставляя приоткрыть рот. Просовывает палец мне в рот, проводит по языку, при этом, не отрывая помутневшего взгляда от этого зрелища.

Все, что он делает, слишком нагло для хрупкой женщины, запертой с ним в тесном помещении. И слишком порочно, чтобы я оставалась равнодушной. Постанываю с его пальцем во рту, когда он снова больно сжимает грудь. Тело покрылось мурашками и реагирует сладостным импульсом внизу живота на каждое его движение. Кажется, что каждый рецептор на коже вспомнил его прикосновения и напряженно ожидает очередной ласки. Его близость опьяняет и туманит разум. А он все играет пальцем во рту, посылая новые волны возбуждения по телу.

Вторая рука скользит от груди к ягодицам, крепко сжимает одну, наверняка, оставляя синяки, но мне все равно. С замиранием сердца ожидаю каждого следующего движения, не в силах пошевелиться. Он подхватывает край юбки и тянет вверх, платье задирается все выше, а он проводит костяшками пальцев по голому бедру, как хищник, наблюдая за моей реакцией. Быстрым движением расстегивает ширинку на брюках, закидывает мою ногу себе за бедро, а потом отодвигает полоску стрингов в сторону и входит одним толчком до упора. Тут же закрывает мой рот своим, заглушая наш общий стон. Таранит мой рот языком, глубоко проникая в рот. А потом начинает двигаться мощными толчками, задевая самые чувствительные точки на моем теле. Я громко постанываю ему в рот, а он все продолжает вколачиваться в мое тело. Подкативший оргазм накрывает мощной волной, заставляя выгнуться в спине, подаваясь ему навстречу. Он рычит мне в рот, сжимая ягодицы, а потом замирает, кончая в меня.

Оба замираем, тяжело дыша. Я не сразу понимаю, что произошло, и только когда чувствую, как его сперма вытекает тонкой струйкой из меня, грубо толкаю его в грудь. Он отшатывается от меня, перепугано на меня глядя. И, хотя я начала принимать противозачаточные, как только поняла, что Марк настроен серьезно, поведение Вадима и его беспечность разозлили меня.

— Какого черта! — заорала на него что есть силы. Он смотрел, как я вытираю его сперму сухим полотенцем и в взгляде читалось отчаяние. Он понял, что натворил только сейчас, но я не хотела успокаивать его. Вспомнила все бессонные ночи, когда по точно такой же его беспечности я осталась одна с маленьким ребенком.

— Прости, я не хотел, — прошептал виновато.

Я так рьяно вытирала следы нашей близости, что кожа покраснела и стала саднить.

— Прости?! — орала я на него. — Никогда больше не подходи ко мне. Только тронь меня еще раз, и я пойду в полицию. Тебе ясно?

Он смотрел на меня, ошарашенно вытаращив глаза. Казалось, что сам не верит в то, что сейчас здесь произошло. А я, замахнувшись со всей силы, влепила ему пощечину. Звук удара звонко разошелся по закрытой комнате, ударяясь о стены. Вадим не пошевелился, все так же стоял и смотрел на меня, а на его щеке расплывалось красное пятно от моего удара.

Прошла мимо него и открыла двери. Вышла из комнаты, даже не обернувшись. Злость и обида придали мне сил, и я смогла сделать вид, что ничего не произошло. Вот только свидание уже было безнадежно испорчено. И, хотя я злилась на Вадима, в голове то и дело мелькала мысль, что мне не стоит тут быть. Все мои уговоры самой себя, что Марк хороший человек и выглядит приятно, это неправильно и больше похоже на вранье самой себе. А жить в таком лицемерии я не готова. Неужели, для счастья дочери я так и буду жить с одним, а кончать с другим?

Рита вышла из комнаты, а я так и стоял, тупо глядя в одну точку. Теперь, когда эмоции разом отхлынули, я не мог понять, что это со мной было только что. Я ведь практически себя не контролировал. Хотел проучить, но наказал, скорее, себя. Впрочем, как и всегда с ней — я остаюсь побежденным той непробиваемой стеной, которую она вокруг себя выстроила.

Больше всего в жизни я ненавидел ложь. А Марго была просто королевой вранья. Вот только врала она сама себе, при этом оставаясь честной во всех вопросах, которые касались ее работы. Вот такой странный набор качеств, непонятный логике нормального человека. Казалось, что она считает себя недостаточно хорошей и постоянно подгоняет под какой-то вымышленный идеал. А это совершенство недостижимо, его просто невозможно достичь, потому что никто не идеален. Но Марго хотела быть всегда и во всем идеальной, поэтому больше походила на идеальную оболочку, тщательно собранную из общепризнанных понятий об успешной современной женщине.

Она и раньше доводила меня своим лицемерием. Мне так легко удавалось считывать ее, что, когда она пыталась вести себя правильно, но не так, как бы ей хотелось, внутри что-то разрывалось на части от злости. Хотелось хоть раз вывести ее на эмоции, или на чистую воду. Но она, как идеально-правильная школьница-отличница, всегда была на высоте своей непробиваемости, запакованная в нормы приличия и здравый смысл, как в броню.

Раньше мне казалось, что только по ночам, когда мы закрывались в ее квартире, она настоящая. А теперь я уже вообще не понимал ничего. Щека горела от пощечины, которую я, несомненно, заслужил. А в голове был хаос из обрывков наших встреч и случайно брошенных фраз. И сложить из этого набора удобоваримый пазл у меня никак не получалось.

Вот так и живем — она делает вид, что ее жизнь идеальна, а я делаю вид, что она мне безразлична. А если она мне, и правда, безразлична, то что я делаю в этом туалете? Зачем прибежал за ней в этот ресторан? Она может сколько угодно врать себе, но я дальше не намерен себя обманывать. Она нужна мне. Несмотря на всех тараканов, которые расположились у нее в голове и пируют.

Не помню, как доехал из ресторана домой. Кажется, когда уходил, Риты с Марком уже не было там, а может, и были, не помню. Теперь это не имело значения. Я знаю, что не безразличен ей, пусть что угодно говорит и кого угодно обманывает.

Всю ночь я не сомкнул глаз, то и дело перед глазами всплывали картины нашей встречи в туалете ресторана. Ну, не мог я ошибиться в ней. Когда нет чувств к мужчине, женщина так не течет, не кончает так сладко. Вот только проявлять она их не стремится, не понятно почему. Словно табу какое-то принадлежать мужчине. Вернее, можно, но только, если за семью замками, когда никто об этом не узнает.

Утром первым делом делаю себе крепкий кофе. Впереди много работы, спать буду потом. Ко мне в кабинет заходит Марк, вот только он не улыбается так, как вчера. И у меня есть реальный шанс узнать, чем он так недоволен. Уверен, что все дело в Марго. Уж она умеет обламывать мужиков, как никто другой.

— Привет, — говорю, протягивая ему руку, и он ее жмет, но как-то вяло. — Что случилось? На тебе лица нет.

— Даже не знаю что случилось. — Говорит он, плюхаясь в кресло напротив. — Вчера мы с Маргаритой ужинали в ресторане, потом она отошла ненадолго и, когда вернулась, ее будто подменили.

Я хорошо знаю, что изменило ее настроение вчера, вернее, кто. Но сейчас мысленно я радостно потираю руки, предвкушая нашу с ней встречу. Хотя Марка мне жаль, но своя шкура всегда ближе, поэтому совесть крепко спит, а самолюбие ликует.

— Что? Все так плохо? — не унимаюсь я. Главное — не выдать своих эмоций. А как ты хотел? Это моя женщина, не отдам.

— Сам ничего не понял. Но она вдруг сказала, что у нее разболелась голова и сбежала от меня, вызвав такси. Даже не захотела, чтобы я подвез ее домой. — Закончил он печально. А я с трудом подавил вздох облегчения. Ночью я все думал о том, чем закончилось их вчерашнее свидание. И от мысли, что она могла после секса со мной поехать к нему, приводила в бешенство.

Я не знаю, что сказать другу. Раздавать советы, особенно если их никто не просил, я не люблю. Да и что я могу ему посоветовать? Сам не знаю, как найти подход к этой женщине. А раньше считал, что у меня много опыта в этом вопросе. Только весь мой опыт разбивается о стальной расчет ее перфекционизма. Поэтому, все, что я могу сейчас сделать, — это попробовать завоевать Марго, чего бы мне это ни стоило.

Такие эмоциональные качели, которые устроил мне Вадим, не проходят бесследно для нервной системы. А нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. Повторяю себе это, как мантру, по дороге в офис.

Сегодня мне, как никогда, трудно было собраться и поехать на работу. А все дело в том, что я не понимаю, чего мне ждать от Вадима, который ведь мой начальник. И полностью избежать с ним встреч не получится. Игнорировать его я тоже не могу. И самое ужасное — сейчас я не могу позволить себе уйти с гордо поднятой головой, ведь поиски новой работы могут занять много времени. Как ни крути, а мне нужна эта работа. Всего год надо продержаться, три месяца прошло, осталось девять месяцев.

Вздох мой тоскливый и печальный.

Да только дело ведь не только в Вадиме. После вчерашнего, я и в себе самой не уверена. Рядом с ним мое тело предает меня, отключая мозг и включая инстинкты. И как теперь с ним работать, после того, как я снова вспомнила, как хорошо мне было в те дни, когда он приезжал каждый день. Трудный выбор. С одной стороны, моя карьера и репутация, с другой, личное счастье.

Почему-то, когда я шла на свидание с Марком, подобных мыслей не возникало. Рядом с Марком спокойно, нет того бешеного коктейля гормонов и эмоций. Это Вадим выворачивает чувства наизнанку. А хуже всего то, что теперь мое влечение к нему стало еще сильнее. Странно, я думала, что с возрастом наоборот, либидо падает. Но, возможно, в столь сильном влечении виновато то, что у нас есть общий ребенок, который связывает нас невидимой нитью.

Рассуждая подобным образом, я аккуратно паркуюсь возле офиса и забегаю в здание. Как обычно, немного опаздываю, но сейчас я даже не вспоминаю о том, что начальство не терпит опозданий. Поднимаюсь на нужный этаж и захожу в кабинет. Усаживаюсь за стол и включаю компьютер. В экране ноутбука отражается мое уставшее лицо. Да, недосыпание никогда не красило женщину. Может, в средние века и была в почете аристократическая бледность. Но, если к этой бледности прибавляются синяки под глазами, то это не к добру Особенно, если тебе сильно за тридцать.

Раздается стук в дверь и на пороге возникает Вадим. Уровень паники в моем организме подскакивает до критической отметки. Лихорадочно шарю взглядом по столу в поисках предмета потяжелее, которым можно обороняться в случае атаки. Пока я соображала, мужчина подошел к моему столу и расположился на стуле напротив меня. Наверное, он оценил мою реакцию, потому что на губах его мелькнула улыбка.

— Я не собираюсь на тебя набрасываться, Рита, — выдал он с улыбкой. Не, ну конечно, это радует. Только вот, кто тебя знает? — Хочу просто поговорить.

Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на глазах, в которых сейчас страх и паника. Мне совсем не нравится моя реакция на него теперь. И, черт возьми, мне давно не нравится, что я завишу от этого мужчины. Это он начальник и главный, а мне приходится подчиняться. А подчиняться я не привыкла. Привыкла сама все решать. А еще привыкла, что меня все слушаются.

— Финансовый отчет будет готов к одиннадцати, можете не волноваться. — Боже, надеюсь, он о работе пришел поговорить. И насчет финансового отчета я, конечно лукавлю. Все отделы будто договорились, потому что информацию для этого самого отчета они мне подают в половине одиннадцатого — это в лучшем случае. Вот и приходится собирать итоговый документ в считанные минуты, а отсюда ведь и качество хромает. И я уже устала краснеть, когда, не успев проверить, приходится отправлять отчет, в котором не все суммы сходятся. Вот, когда я была директором, такого не было. Ведь не было же?

— Я не об этом хотел поговорить. — Сказал он, продолжая заглядывать в глаза.

— О чем тогда? — Боже, ну и иди в свой кабинет и работай. Тебе одному не работается, что ли?

— О вчерашнем, Рита. — Его голос стал тише и чуть более хриплым, отчего низ живота скрутило спазмом. — Я хочу извиниться за свое поведение вчера. — Голос стал еще тише, почти переходящий в шепот, отчего тело обдало горячей волной, и на висках выступила испарина. Его зрачки потемнели, я вижу в них отражение своих эмоций. Горячая лава струиться по венам, впрыскивая в кровь фейерверк из самых разных гормонов. Между ног становится горячо, но я стараюсь не подавать виду, закидываю ногу на ногу и выпрямляю спину.

— И ты думаешь, что можешь делать все, что хочешь, а потом просто прийти и сказать «извини»? — Я и правда, зла на него. Но моя злость на этого мужчину больше похожа на огонь, который поглощает нас обоих, растворяя в коконе похоти и страсти.

Отлепляю взгляд от его лица, взгляд скользит ниже, по его груди, упакованной в дорогой деловой костюм, который очень ему идет, и который мне хочется сорвать, чтобы почувствовать кожу под пальцами. А, когда взгляд падает на его руку, мирно лежащую у меня на столе, воображение тут же рисует, как эти пальцы будут смотреться на моих ягодицах. Сердце начинает колотить с бешеной скоростью, гулко ударяясь о грудную клетку. Во рту пересыхает, и я инстинктивно облизываю губы. А, когда поднимаю глаза, натыкаюсь на бурю в его взгляде. Это огонь, который уничтожит нас обоих, если мы вовремя не остановимся.

— Я думаю, что нам нужно начать сначала, — выдыхает он хрипло, вызывая очередной спазм возбуждения в моем теле. Нервно пожимаю плечами, скорее, чтобы отогнать наваждение, чем отвечая на его предложение. А мозг в это время машет мне ручкой, предупреждая, что вернется на место, когда этот мужчина удалится на соседний континент.

— Давай сходим вечером куда-нибудь, — хрипит он, и я громко фыркаю в ответ. — Обещаю, что не трону тебя, пока ты сама не попросишь. — И что же, ты настолько уверен в своей неотразимости? И, конечно, уверен, что я стану тебя умолять прикоснуться ко мне? Ха-ха три раза! Даже, если мои яичники свернутся в трубочку, изливаясь кровью, я не стану тебя просить.

Я тут же представила, как он бегает за мной, унижаясь. И мстительно подумала о том, что это было бы хорошо. Губы чуть дрогнули в хищной улыбке, но я быстро взяла себя в руки. Лицо снова приняло каменное выражение, которое, как маска, оградило от его попыток считать меня, как открытую книгу.

— Я подумаю, — выдавила тихо. Но это был бы не Вадим, если бы его такой ответ устроил.

— Не планируй ничего на сегодняшний вечер. — Сказал он, глядя на меня в упор. Встал и вышел из кабинета, не обернувшись. Как помешавшаяся от гормонов самка, слежу за ним взглядом, мечтательно разглядывая его удаляющуюся фигуру. В мыслях я уже раздела его и ласкала руками спину. А на деле же я сидела в своем кресле, сжимая бедра, ощущая очередной спазм между ног.

Я видел, как она сомневается и боится меня. Боится? Серьезно? Да уж, наломал дров, надо срочно исправляться. И, будь на ее месте какая угодно другая женщина, сказал бы, что нужно просто устроить шикарное свидание и дело в шляпе. Загвоздка в том, что это ведь Марго. А с ней просто никогда не бывает. Во всем, что не касается постели, Марго просто тиран в юбке, в циничности и прагматизме ей нет равных. Она способна любые старания мужчины превратить в прах одним надменным взглядом. И думать, что ее можно чем-то впечатлить, — все равно, что заранее обречь попытки ухаживаний в ничто.

Моя снежная королева. Она даже не представляет себе, как она красива, когда ее щеки горят, а тело сотрясается от оргазма. В такие моменты она намного привлекательнее той властной стервы, которой она пытается казаться.

Весь день она избегает меня, стараясь выяснять все рабочие моменты по почте или скайпу. Я не против средств коммуникации, но такая отстраненность заставляет насторожиться. Как подросток, боюсь, что она сбежит, сверкая пятками, лишь бы только не ходить на свидание. Вспоминаю, как все было два года назад. Тогда она тоже пыталась избежать нашего свидания под любым предлогом. Уверен, в этот раз она тоже исполнит нечто подобное. Поэтому я просто не дам ей шанса увильнуть.

Ровно в шесть вечера стучусь в двери ее кабинета и захожу, не дожидаясь ответа. Она уже успела выключить компьютер и сложить вещи в сумку. Короче, я застал ее врасплох, когда она уже сидела на тихом старте. Вот же блть! Опять хотела сбежать. Не выйдет, детка. А за свою попытку дать деру ты еще получишь у меня.

— Далеко собралась? — мой тон не предвещает ничего хорошо. И, вроде бы, на свидание таким тоном не зазывают. Но это ведь Марго, у нее всегда есть куча причин, которые уже порядком бесят.

— Вадим Анатольевич, хорошо, что вы зашли. Я как раз собиралась уходить. Вот документы, которые вы просили. — Она протянула мне папку с бумагами, которую я тут же бросил ей на стол.

— Какие, к черту документы? — заревел я на нее. — Что опять за цирк, Рита?

— В смысле? — и она невинно захлопала ресницами.

— Я ведь сказал, чтобы ты на вечер ничего не планировала. — Я перехожу на крик, но она даже не пугается. А меня ее поведение выводит из себя.

— Простите, но так получилось. Мне, правда, нужно идти. — И она попыталась проскочить мимо меня. Но я не дал ей такой возможности. Перехватив за локоть, я рванул ее на себя, прижимая к груди. Она обреченно выдохнула и не стала сопротивляться.

— Я забронировал на вечер столик в ресторане. — Прошипел ей в лицо. — И ты пойдешь со мной.

— Но… — начала она.

— Никаких «но», — отрезал резко. Меня уже просто достала эта игра, в которой я вечно за ней гоняюсь, а она сбегает, как гребаная девственница.

Рита подняла глаза и посмотрела на меня. И я начал тонуть в ее карих омутах, запутываясь в чувства, как подросток. Отчего-то подумал, что хотел бы видеть эти глаза каждый день, когда просыпаюсь. И вечером, перед сном, пусть смотрит на меня вот так.

— Только ужин, — выдохнул ей в лицо устало, — большего не прошу.

— Хорошо, — на выдохе, тихо. Вот так бы сразу, а то устроила тут целый мексиканский сериал.

Мы спустились на парковку. Я пошел в сторону машины, уверенный, что она идет за мной следом. Но она и не подумала идти за мной. И только, когда я услышал звук разблокировки сигнализации, понял, что на свидание со мной она собирается ехать в своей машине. Боже, дай мне сил не придушить эту женщину!

Широкими шагами подхожу к ее машине, вытаскиваю ее с водительского сидения под ее возмущенные возгласы. И за руку тащу к своей машине.

— На моей поедем, — говорю, запихивая ее на переднее пассажирское сидение своей машины. — Ничего с твоей машиной тут за ночь не случится.

Она начинает что-то говорить, но я с грохотом захлопываю двери, обхожу машину и сажусь в водительское кресло.

По дороге в ресторан я стараюсь не попасть в пробку и успокоиться, чтобы не прибить ее. А она бесконечно что-то печатает в телефоне. И кому только пишет? Ревность печет грудь раскаленным железом, не давая мне успокоиться. А она даже не смотрит в мою сторону, продолжая кому-то строчить смски.

Мы подъезжаем к ресторану, где у меня заказан столик. Помогаю ей сесть и сажусь сам напротив нее. Она быстро берет меню, выбирает наугад что-то, даже не раздумывая. Все время поглядывает на телефон. Да что такое, блть?!

— Что-то случилось? — спрашиваю.

— Нет, все нормально. — Она берет стакан и отпивает большой глоток воды. И мне кажется, что мыслями она вообще не здесь.

— Тогда какого черта ты все время в телефоне? — уже просто не выдерживаю.

— Да так, есть неулаженные вопросы. — Мне кажется, или она намеренно отводит глаза?

— А твои вопросы не могут подождать? — м-да, не так я себе представлял этот вечер. Она неопределенно машет рукой, давая понять, что не хочет это обсуждать.

Нам приносят еду. И Марго быстро расправляется со своей порцией. К слову, я еще никогда не видел, чтобы кто-то ел так быстро. Мы ведь не в армии, а в ресторане. Она обреченно поглядывает на меня, когда я медленно накалыыаю на вилку кусочек из тарелки, а я чувствую, что она готова сбежать от меня, стоит мне ослабить хватку.

Подзываю официанта и заказываю десерт. Слышу рядом с собой печальный вздох. Что? Надеялась сбежать еще до десерта?

Да что происходит, в конце концов? Неужели я ей настолько противен?

— Рита, если хочешь что-то сказать мне, скажи. — Она поднимает на меня испуганный взгляд. И на мгновение мне кажется, что она готова сказать мне что-то важное. Но тут же она берет себя в руки, натягивая на лицо измученную улыбку вежливости. Как же я ненавижу эту улыбку. Так улыбаются, когда надо, а не когда хочется.

— Ничего существенного. — Говорит она вроде бы спокойно, но я слышу, как напряжен ее голос. И, блть, надо быть совсем идиотом, чтобы не понять, что у нее что-то случилось, но она мне ни хрена не скажет. Потому что это железная леди, мать ее! Она всегда все решает сама.

— Я же вижу, что что-то не так, — накрываю ее руку своей. — Скажи мне. — Прошу ее, заглядывая в глаза.

— Мне нужно домой. Правда, Вадим. Давай перенесем это свидание. — Ее голос немного дрожит, что-то, и правда, ее тревожит. Но она никогда не скажет. Как солдат в броне своих убеждений, она все проблемы решает сама.

— Я отвезу тебя, — говорю, делая знак официанту, чтобы принес счет.

— Не нужно, я вызову такси, — она уже открыла приложение на телефоне. Но я не готов ее так быстро отпустить.

— Я отвезу. — Снова накрываю ее руку своей, не давая ей вызвать такси.

Быстро оплачиваю ужин, и мы идем к машине. Вернее, я едва поспеваю за ней. А еще говорят, что женщины на каблуках быстро бегать не умеют. Но, наверное, Марго уникальна даже в этом.

Она говорит мне адрес, и я забиваю его в навигатор. Быстро мы добираемся до нужного дома. Я не хочу, чтобы вечер заканчивался так быстро. В мыслях я уже ласкаю ее язык своим. Но Марго выпрыгивает из машины, что-то пробормотав напоследок, и, цокая каблуками, бежит к дому.

Я смотрю ей в след, открыв рот. Еще ни одна женщина не сбегала от меня после свидания. Грустно думаю о том, что по количеству таких «никогда не, только с ней» Марго побила все мыслимые рекорды.

Мне было интересно, что придумает Вадим для нашего первого свидания. Несмотря на давнее знакомство, мы с ним никогда не были на свидании. Даже на таком банальном, как поход в ресторан. И, если раньше меня такая романтика не интересовала, то теперь мне хотелось внимания. И мне немного льстило то, с каким напором он добивался моего согласия.

В ожидании вечера, я переделала все запланированные задачи. Осталось только распечатать отчет, который просил Вадим. Отправляю его на печать, когда звонит мобильный.

— Да? — говорю, прижав трубку плечом к уху.

— Маргарита Анатольевна, — взволнованный голос няни сразу же заставляет собраться и замереть на месте. — У Сони температура. После обеда заметила, что малышка немного вялая, отказывалась кушать. А сейчас померила — тридцать семь и пять.

— Понятно. — Голос немного дрожит. Всегда волнуюсь, когда с дочерью что-то приключается. И, хоть давно пора привыкнуть, что дети болеют часто, это непросто каждый раз. — Я постараюсь прийти пораньше. — Говорю, торопливо сгребая распечатанный отчет в папку.

На сборы уходит пять минут. Хорошо, что рабочий день уже закончился и не нужно никому ничего объяснять. Когда раздается стук в двери, я уже сложила свои вещи в сумку и выключила ноутбук.

— Далеко собралась? — рявкает Вадим с порога. Вот черт, из-за дурных новостей наше свидание совсем вылетело из головы.

Он очень раздражен и явно настроен тащить меня на свидание, даже, если придется делать это силой. Я сразу понимаю это по выражению его лица и по гневно сверкающим глазам. Попытка сбежать не увенчалась успехом, и мне пришлось забраться в его машину и ехать в ресторан.

Хорошо еще, что мобильный не отобрал. И я быстро написала няне, чтобы она писала мне о любых изменениях в состоянии ребенка, а я приеду, как только смогу.

Вадим явно постарался для нашего свидания, выбрал отличный ресторан. И в любой другой ситуации я бы оценила его выбор, но не сейчас, когда от няни пришло сообщение о том, что ребенка началась рвота.

— Что-то случилось? — отвлекает меня от переписки с няней его вопрос.

— Нет, все нормально. — Отвечаю, понимая, что мне нужно быть совсем в другом месте сейчас. Но ему-то это не понятно. У него ведь нет болеющего ребенка.

Когда нам приносят наш заказ, я быстро расправляюсь с ужином, даже не ощутив вкуса блюд. Все время смотрю в телефон, ожидая новой информации, иногда пишу няне вопросы, но она отвечает, что пока все без изменений.

— Рита, если хочешь что-то сказать мне, скажи, — звучит его тихое, отрывая меня от экрана мобильного. Он больше не злится, на самом деле хочет помочь. И, наверное, это был бы удачный момент, чтобы сказать ему о ребенке. Только вот его расспросов сейчас я не выдержу. Еще и не понятно, какой будет его реакция на эту новость. Не самый лучший момент для откровенности. Потом, когда Соне станет лучше, я смогу спокойно все обдумать и решить, нужно ли ему вообще говорить о дочери. Но не сейчас.

— Ничего существенного, — отвечаю, усилием воли заставляя голос не дрожать от напряжения.

— Я же вижу, что что-то не так, скажи мне, — не унимается он.

Ага, не так. У меня все не так, когда наша дочь болеет. И сейчас мне нужно бежать к ней, потому что я нужна нашему ребенку. Но ты не поймешь меня, потому, что никогда не был в такой ситуации. А самое ужасное сейчас, что ты меня не пускаешь к дочери, а я совсем не настроена говорить тебе о ребенке. И все, что мне остается, это просить тебя отпустить меня.

— Я отвезу тебя, — звучит, как приговор. Мне только не хватало, чтобы ты знал, где я живу. Памятуя наш прежний опыт, и то, как ты вламывался раньше в мою квартиру… Черт, лучше такси.

Но куда там! С Вадимом же невозможно спорить, он просто не слышит меня, когда я говорю, что доберусь самостоятельно. Он везет меня, а я все поглядываю в телефон. Сердце пропускает удар, когда читаю от няни, что температура поднялась до тридцати восьми. Вадим, словно чувствует мое состояние, не спрашивая дороги, выбирает самый короткий путь, иногда объезжая пробки дворам. И, только автомобиль остановился во дворе, выбегаю из машины и бегу к подъезду со всех ног.

По нормам приличия, я должна была поблагодарить мужчину, все-таки он старался, чтобы организовать наше свидание. Но сейчас мне не до этого. Несусь, как ненормальная, чуть не сбив с ног соседку.

— Где малышка? — кричу с порога. Скидываю туфли и бегу в спальню.

Соня лежит в своей маленькой кроватке, а под мышкой торчит градусник.

— Мама, — говорит она вяло. Подбегаю к ней и трогаю лобик. Горячий.

Паника тут же накрывает меня. Я знаю, что своими страхами только усугубляю ситуацию, но ничего не могу с собой поделать. Бегу за жаропонижающим и, перечитав инструкцию, отмеряю нужную дозировку.

Через полчаса температура начала спадать, а я немного успокоилась и даже отпустила няню домой. Уже лежа в постели и уложив рядом с собой Соню, включаю мобильный.

«Надеюсь, все обошлось», — смс от Вадима.

«Да», — пишу ответ. Ставлю телефон на беззвучный, чтобы его внезапный звонок не разбудил малышку. Но он, словно чувствует, поэтому ограничивается смсками.

«Расскажешь?» — спрашивает.

«Это не твои проблемы. Не бери в голову».

«Я могу помочь?» — снова предлагает он. Не знаю, наверное, можешь. Хотя чем ты поможешь? Я знаю, что впереди у меня бессонная ночь, потому что я просто не смогу уснуть, когда у ребенка в любой момент снова может подняться температура.

«Нет», — пишу ответ. Он тут же прочитывает. Кажется, он сидит с телефоном в руках и ждет моих сообщений.

«Ты занята сейчас?» — снова вопрос. Поворачиваюсь в сторону дочери и прикладываю руку ей ко лбу. Лобик прохладный и на носике испарина, температура спала.

«Нет, просто не могу уснуть», — набираю ответ.

«Давай поиграем в вопрос-ответ. Один вопрос я задаю, один ты. Если ты не хочешь отвечать, так и говоришь. Но если на мой вопрос нет ответа, то и на твой не будет». — Читаю в переписке. У меня есть что спросить, но вот его вопросы меня пугают. Не люблю раскрывать душу кому бы то ни было. Но любопытство пересиливает.

«Ладно. Давай попробуем», — пишу, и он тут же прочитывает. Похоже, бессонница мучает не только меня.

«Почему ты переехала?» — первый вопрос. Не сложный.

«Эта квартира больше. И район мне нравится», — отвечаю правду, но помню о том, что истинную причину — рождение дочери, называть нельзя.

«Не думал, что тебе нравятся такие районы. Всегда считал, что ты любишь жить в центре», — читаю его смс. Так и есть, он хорошо изучил меня. И все это изменилось с появлением. Тебе не понять, Вадим, какое это состояние, когда интересы маленького человечка для тебя важнее собственных.

«Почему у вас с отцом разные фамилии?» — пришло время моего вопроса. Если бы я услышала знакомую фамилию на собеседовании, то не стала бы устраиваться на работу в этот офис. Хотя… на тот момент, особо и вариантов не было.

«Я не хотел, чтобы меня воспринимали, как сына известного бизнесмена. Хотел сам добиться всего, без папиной помощи. Амбиций было много, а мозгов мало. Вот и попросил вписать фамилию матери, когда паспорт получал. Отец со мной потом месяц не разговаривал». — Все время, пока он набирал сообщение, я напряженно ждала его ответа. Сама не поняла, как втянулась в переписку.

«И как вы помирились?»

«Когда ты — единственный ребенок, отец долго не может отворачиваться». — Он добавил кучу смайликов, по которым я поняла, что он и не сомневался, что отец сдастся.

«Ты неисправим», — пишу, а по лицу расползается улыбка.

«Это плохо?» — и опять куча смайликов. И я даже хохотнула тихонько.

«Теперь мой вопрос», — напоминает он.

«Спрашивай».

«Почему Пашка тебя ненавидит?» — Я сразу понимаю, что он спрашивает о нашем директоре по продажам на прошлом месте работы, еще тогда, когда я была директором. Это тот самый Пашка, с которым они спорили на меня тогда. С удивлением понимаю, что у меня больше нет обиды на тот его поступок.

«Я не знаю», — отвечаю.

«Если не хочешь отвечать, так и скажи», — приходит от него тут же.

«Дело не в том, что не хочу. Я, и правда, не знаю. Когда впервые увидела его, мне показалось его лицо знакомым. Но я не помню, где мы раньше встречались, и при каких обстоятельствах». — Вижу, что он прочитал мое сообщение, но ответ не приходит. Потом он начинает писать снова.

«Ясно», — прилетает смс.

«Что ты делал эти два года?» — мой второй вопрос.

«Работал. В Англии». — Да, у него была насыщенная жизнь все это время, не в пример моей. Памперсы и молокоотсосы не в счет.

«Почему ты вернулся?»

«Отец давно просил, чтобы я занял его место у рулю компании. Никому больше не доверяет», — а в нем он уверен, значит? Когда я представила их разговор, то почему-то мне показалось, что отец им очень гордится.

«Как он, кстати?»

«Уже лучше».

«Это радует. Он хороший человек». — Отправляю и тут же поглядываю на ребенка. Испарины на лбу уже нет, дыхание стало ровным. Похоже, ей стало легче, и она спокойно уснула.

«Тебе нужно отдохнуть», — приходит от него.

«Ага. И тебе».

«Да. Спокойной ночи, Рита».

«Спокойной ночи».

Откладываю телефон и быстро засыпаю. Мне вдруг стало так спокойно от его заботы, что я незаметно для себя расслабилась.

Утром я первым делом поцеловала маленький лобик, который совсем не был горячим. Похоже, малышке легче, и теперь все будет хорошо.

По дороге домой я все время, раз за разом, прокручивал в голове наше недосвидание сегодня. И вроде бы, хотел как лучше, а получилось, как всегда. А все потому, что с Ритой любое намерение похоже на лотерею, — никогда не знаешь, чем все закончится. И самое странное — это то, что именно такой, какая есть, она мне и нравится. С шикарной задницей и расчетливо-холодной головой.

То, что у нее проблемы, ясно, как божий день. И то, что наша мисс «я сама все могу» не позволит мне помочь, тоже сразу стало понятно. Здравый смысл кричал, что от нее нужно бежать, как от огня. Ведь каждый ее такой выверт, как удар по яйцам. Только на деле, мозг нервно курит в сторонке, когда она совсем рядом. Поэтому приходится смириться и принять реальность такой, как есть, — брать только то, что она готова дать, и не ждать большего.

Оказавшись в квартире, снимаю пиджак и бросаю его в кресло. Подхожу к мини-бару и достаю бутылку виски, наливаю в стакан янтарной жидкости. Вечер пятницы, и можно расслабиться. Конечно, совсем не так я планировал провести этот вечер и выходные, ой, не так.

Достал из кармана брюк телефон и написал ей смс, даже не ожидая, что она ответит. Но она ответила. А я, неожиданно для себя, втянулся в переписку. Никогда не любил писать сообщения, если это не касается работы. Это витающие в облаках дамочки, насквозь пропитанные любовными романами в дешевых переплетах, мечтают о бесконечных переписках до глубокой ночи. А мужчинам от этого тошно. Обычно. Так и у меня. Было раньше. Пока я не начал общаться с Ритой, и не понял, что так, находясь на безопасном от меня расстоянии, она не сбегает и не отмалчивается. Так хоть что-то о ней можно узнать.

Выходные подходили к концу, а я так и просидел дома с телефоном в руках. Она охотно отвечала на мои вопросы, а когда не отвечала, я ходил с телефоном по квартире, ожидая булькающего звука, извещающего о приходе смс. И никогда раньше я не читал с таким увлечением о разбитой в детстве коленке и о том, как мама наказала за первую двойку. Расплывался в улыбке, как полный дебил, и радостно строчил свой ответ.

К утру понедельника самым страшным моим страхом стало то, что, возможно, она попросит выходной, поскольку решить быстро свои проблемы не успела. Конечно, я не откажу. И, конечно, день будет изгажен. Нервно поглядывая на телефон, ехал к офису, стараясь не превышать скорость. Но ни смс, ни звонка от нее не было. А когда я услышал ее бодрое «здравствуйте», брошенное секретарю, чуть из штанов не выпрыгнул от счастья. Кажется, я превращаюсь в озабоченного подростка, но отказать себе в удовольствии увидеть ее не могу.

Встаю и иду к ней, стучусь в двери и захожу в ее кабинет. Она поднимает на меня глаза, и какое-то время мы просто смотрим друг на друга. Все вопросы разом вылетают из головы, когда я проваливаюсь в карие глубины, как в омут. Быстро преодолеваю разделяющее нас расстояние и, наклонившись к ее лицу, жадно впиваюсь губы. Столько раз за эти два дня я представлял, как доберусь до ее губ. Я не добрался, я дорвался.

Ее ответный стон гулко разносится по комнате, эхом звенит у меня в ушах и жаром разливается по телу. А, когда она обхватывает мою шею руками, подхватываю ее за талию и усаживаю попой на стол. Язык проталкиваю в рот, а рукой быстро нахожу чувствительный бугорок под кружевом трусиков. Наверное, это самый развратный поцелуй в моей жизни. Хотя с ней все поцелуи такие. Надавливаю рукой, массируя клитор и дурея от ее хриплых стонов. Она быстро кончает под моей рукой, вздрагивая и извиваясь, подается вперед всем телом и ее бьет дрожь. А с губ срывается такой пошлый стон, что я сам едва сдержался, чтобы не кончить вместе с ней.

Убираю свою руку, и так же неохотно отрываюсь от ее губ. Карие глубины смотрят на меня затуманенным блеском, губы чуть припухли, а на висках появилась испарина.

Доброе утро и удачной недели в одном флаконе. Мой персональный ад с ароматом цветочных духов.

— Привет, — хриплю чуть слышно.

— Привет, — шепчет она мне, расплываясь в улыбке.

Высокоинтеллектуальная беседа двух одержимых.

Помогаю ей слезть со стола и поправляю юбку. Ее руки все еще лежат на моих плечах, будто демонстрируя мне покорность и готовность быть моей. Сейчас она кажется маленькой и робкой. Но я знаю, что внешность обманчива. Поэтому упиваюсь ее минутным помешательством, как гребаный доминант. Ее руки скользят с плеч по груди, запуская такие реакции в теле, от которых хочется нагнуть ее прямо на этом столе и трахать до потери сознания. Что же ты со мной делаешь, детка? Я ведь не железный! Понимаю, что мои силы на пределе, просто не удержусь сейчас. Поэтому делаю шаг назад и, пройдя мимо, выхожу из ее кабинета.

Со скоростью ветра пробегаю мимо изумленной секретарши, которая наверняка слышала наши стоны, и влетаю в свой кабинет, хлопнув дверью. Прислонившись спиной к стене, пытаюсь унять бешеное сердцебиение. На то, чтобы найти логическое объяснение своему поступку, уже просто не рассчитываю. Хотел держаться подальше, и не смог. Обещал не касаться ее, и не сдержался. В этой борьбе с самим собой я безнадежно проиграл. Обида ушла, оставив на поверхности суть, — я люблю эту женщину.

Я ждала встречи с Вадимом, но такого напора не ожидала. И о чем он думал? Ведь, наверняка, секретарь слышала стоны из кабинета, а понять их как-то по-другому было просто невозможно. Он всегда такой! Совершенно не думает о последствиях. А вот мне было стыдно перед секретарем, когда она зашла ко мне в кабинет, чтобы записать задачи на день. По лицу женщины было ясно, что она обескуражена поведением начальства, но высказывать свое мнение себе не позволяет.

Но, надо быть честной перед самой собой. Я виновата не меньше его. Теперь, когда он снова рядом, тело слишком бурно реагирует на его близость. Ведь я могла отказаться и остановить его, но не стала. Сама ждала нашей встречи все выходные.

Долгое время смыслом моей жизни была лишь работа. Я ставила перед собой амбициозные цели, и шла к ним напролом. Потом появилась Соня, и мир заиграл новыми красками. Появились другие приоритеты, когда внезапно оказалось, что ее счастье мне важнее моего собственного. Но и к этому я привыкла.

Но Вадим разрушал мой привычный мир своим натиском и силой. И я ничего не могла поделать со своей слабостью по отношению к нему. Он делал, что хотел, а я позволяла. И мне начинает нравиться такая игра.

Раньше мне казалось, что ему нужен только секс. Но этот день, да и последующие, перевернули мои представления об этом мужчине. Он не только не стал скрывать наши отношения, но и поговорил с Марком. Не знаю, что он ему сказал, но тот даже не задавал мне вопросов, и, как не странно, вроде бы не злился на меня.

И даже перешептываний за своей спиной я не слышала. Уж не знаю, что он сказал сотрудникам. А может, в этой компании люди были не болтливы в принципе? Я была уверена, что они станут обсуждать наши отношения, как только узнают о них. Но ничего такого не произошло. Может, зря я когда-то волновалась по этому поводу? Возможно, никому до нас нет дела?

Вадим смотрел на меня с такой нежностью, от которой вырастали крылья за спиной. А ведь я никогда не была романтиком. В ресторан мы все же сходили, и на этот раз уже в другой. Но этим он не ограничился. Вечером, когда я уже выключала компьютер, он появился на пороге моего кабинета. Он привычным уже жестом притянул меня к себе за талию и поцеловал. Да так, что колени начали предательски дрожать.

— Хочу украсть тебя на этот вечер, — прошептал, оторвавшись от моих губ. Тело плавилось в его руках, и мысленно я уже строчила няне смс с просьбой задержаться сегодня вечером. — Пойдем, — сказал, взяв меня за руку.

Мы вышли из кабинета, Вадим все так же, не отпуская моей руки, повел меня к выходу и помог забраться на переднее пассажирское сидение своей машины.

Отправив няне смс, я стала гадать, куда он повезет меня сегодня. А впрочем, какая разница? Ведь сейчас, когда он сидел рядом, сжимая руль и сосредоточенно глядя на дорогу, мне было так хорошо, что, наверное, согласилась бы, если бы мы весь вечер ездили по городу. Но ни один из моих вариантов не попал в точку.

Вадим остановил машину, и я стала крутить головой по сторонам в поисках ресторана. Но ничего, кроме планетария, не увидела.

— Куда мы приехали? — решила уточнить свою догадку.

— Тебе понравится, — сказал он и вышел из машины. Обошел автомобиль и, открыв двери с моей стороны, помог выйти. И да, он повел меня в сторону планетария.

Мы зашли в здание, в котором было пусто. Странно, а я думала, что это общественное место. Но в этот вечер тут были только мы, а еще какой-то мужчина, который подошел к нам, чтобы проводить в зал. А потом, он как-то незаметно испарился, когда мы вошли в большую комнату.

Свет погас, и загорелись звезды. Это было что-то невероятное. Они парили над нами, и казалось, что стоит только потянуться и сможешь достать рукой. Я открыла рот, восхищенно разглядывая эту красоту. И на миг даже позабыла о мужчине, который стоял рядом. Он подошел сзади и нежно обнял за талию, напоминая о себе и запуская табун мурашек по коже. Прижался щекой к моей щеке, чуть потерся о нее щетиной.

— Я никогда не была тут, — прошептала, отчего-то стараясь не нарушить тишину.

— Рад, что это у тебя впервые именно со мной. — Он зарылся носом в мои волосы и шумно втянул воздух.

— А где все? Разве тут не должно быть посетителей? — спросила так же шепотом.

— На сегодня у посетителей выходной. — Его дыхание щекотало щеку, и я на миг прикрыла глаза от удовольствия.

Вадим чуть отстранился от меня, достал из кармана телефон и стал что-то в нем искать, сосредоточенно глядя в светящийся экран. Я смотрела на его длинные ресницы и волевой подбородок с ямочкой, точно такой же, как у Сони, и все происходящее сейчас казалось таким правильным и естественным, будто так и должно было быть с самого начала. Из динамика телефона полилась приятная мелодия.

— Потанцуй со мной, — сказал, протягивая мне руку.

Я вложила руку в его ладонь, и он подошел совсем близко, притягивая меня к себе за талию. Медленно он стал вести меня в танце под ярко-светящим звездным небом. Запах его парфюма заполнил легкие, и от нереальности происходящего кружилась голова. Я много раз была на свидании, но никогда раньше не чувствовала себя настолько желанной. Никто раньше не пытался удивить меня. Ведь в современном мире все привыкли к тому, что времени ни на что не хватает. А поэтому женщины больше не обижаются, если мужчина, без прелюдий, сразу предлагает секс. Да и слабый пол давно перестал быть слабым. Мы экономим время, не задумываясь о том, что упускаем из жизни что-то по-настоящему важное.

Закрыла глаза и положила голову ему на плечо. Он наклонился, уткнувшись носом в мои волосы.

— Больше не отпущу, — прошептал мне в волосы.

«И не надо», — хотела сказать в ответ, но промолчала. И только шумно выдохнула воздух из легких.

Середина недели и важное совещание в конференц-зале. За большим столом собрались все заинтересованные в сделке лица. По привычной уже схеме, мы подготовили презентацию с нашим предложением, и теперь Рита рассказывала, пролистывая слайды на проекторе.

Все смотрели на развернутый белый экран с мелькающими на нем графиками и таблицами. И только я смотрел на Марго. Брючный костюм персикового цвета невероятно красиво подчеркивает ее точеную фигурку. Она наклонилась к ноутбуку, прогнувшись в пояснице, и у меня чуть слюни не потекли от этой картины. Эффектно завитые волосы обрамляют лицо, делая его кукольно-наивным в этом освещении. А карие глубины сосредоточенно смотрят в экран ноутбука. Скользнул взглядом в вырез пиджака, а потом, сглотнув слюну, поднял глаза на ее лицо, и взгляд сам остановился на губах, которые сейчас что-то говорили. Наверняка, она рассказывает о том, что изображено на графике. Вот только слова расплываются, когда фантазия рисует, как эти губы сомкнуться на моем члене. К слову, последний нервно дернулся в сторону Риты, как компас, указывая нужное направление. Пришлось сменить позу, чтобы никто не заметил моего возбужденного состояния.

— Таким образом, прибыль увеличится еще на десять процентов, — долетели до моего сознания завершающие слова презентации. Пришлось очнуться, потому что это означало, что дальше мне понадобятся все мои навыки и вся внимательность, чтобы сторговать для компании более выгодные условия.

Представители компании «Поливеро» повернулись в мою сторону, показывая свою готовность вести переговоры. Мне не впервой было договариваться со специалистами разного уровня, поэтому в этой стихии чувствовал себя, как рыба в воде. Да и Рита не отставала, вставляя свои комментарии в нужный момент. И уже через час мы, обсудив все детали контракта, готовы были зафиксировать их на бумаге.

Обсуждение мы завершили на оптимистичной ноте и, довольные собой, разошлись по кабинетам. Каждый член команды понимал, что ковать железо нужно, пока горячо. А иными словами, нужно успеть заключить сделку, пока клиент дозрел. И времени, чтобы прохлаждаться, у нас не было. Уже к концу рабочего дня был готов финальный вариант контракта, который мы успели отправить потенциальным заказчикам по факсу.

Мне осталось только сгрести в охапку мою королеву и усадить в машину. А она и не сильно сопротивлялась.

— Мы можем поехать в ресторан, — сказал я, пока она строчила кому-то смс в телефоне. И кому она каждый раз пишет? Не перед родителями ведь отчитывается, что будет сегодня поздно?! Ну, это же просто смешно! Тогда кому? Ревность больно кольнула в груди, но я погасил в себе эту слабость. Ведь она не клялась мне в верности, а значит, и требовать ее от нее я не мог. — А можем ко мне домой, — добавил я, и она тут же посмотрела на меня, оторвавшись, наконец, от чертова телефона.

— Поехали к тебе, — сказала она, автоматически давая мне зеленый свет на доступ к телу. Она ведь не думает, что мы там в карты играть будем? Хотя, если на раздевание, то можно. Не, долго такой игры все равно не выдержу.

Плавно вписался в поворот, и машина покатила в сторону моего района. Ехать было недолго, и через полчаса мы уже целовались в лифте, жадно набросившись друг на друга.

Когда лифт остановился, мы вывалились из него, так и продолжая целоваться. Пришлось усилием воли заставить себя оторваться, чтобы достать ключи и открыть двери. Но едва те захлопнулись за спиной, как я снова привлек Риту к себе, расстегивая пуговицы на ее пиджаке. Мой пиджак полетел в сторону, как и ее. Туда же улетели блузка и брюки персикового цвета.

Она не сдерживалась, что напоминало мне о наших жарких встречах два года назад. Схватив за края рубашки, резко дернула, и пуговицы разлетелись в стороны. Только довольно усмехнулся ей в губы, когда она прошлась ноготками по обнаженной груди. Стянул с себя рубашку, тут же возвращая руки ей на талию. Провел вниз по округлым ягодицам. Опустился на колени и, подхватив пальцами тонкое кружево, стянул трусики и тут коснулся губами нежной плоти внизу живота. Провел языком между влажных складок, надавливая на чувствительный бугорок. Она сипло простонала, хватая меня за волосы и притягивая к себе. Ее запах и вкус на губах, хриплые стоны и такое податливое тело доводили до исступления, возбуждение раскаленной лавой струилось по венам, а член больно упирался в ширинку. Она выгнулась в спине, громко простонав, и я ввел в нее сразу два пальца, ощущая, как она сжимает их своими мышцами.

Подмял ее под себя, укладывая на пол, быстро стащил брюки и белье. Она лежала, раздвинув ноги и чуть вздрагивая, а я шарил в карманах брюк в поисках презерватива. Нашел заветный пакетик и быстро раскатал резинку по члену. Вошел сразу на всю длину, замер от ее горячей тугой глубины, шумно выдыхая воздух из легких, стараясь привыкнуть к ощущению и усмирить плоть, чтобы не кончить слишком быстро.

Когда я начал двигаться, она громко простонала, подогревая мое возбуждение, а ведь я и без этого был на грани.

— Лучше молчи, — простонал ей в ухо чуть слышно, и она прикусила губу.

С каждым толчком напряжение нарастало, отдаваясь волной удовольствия по всему телу. За эти два года я почти забыл, как нам было хорошо. А сейчас мне казалось, что даже тогда не было настолько хорошо. Постепенно наращивая темп, ударялся бедрами, входя до упора и стараясь не дать себе спустить, пока она не кончит. Почти с облегчением почувствовал, как она сокращается вокруг члена, извиваясь подо мной. Еще один сильный толчок и я кончаю вместе с ней.

Все еще опираясь руками по бокам от нее, я смотрю, как она медленно возвращается в реальность. Волосы разметались по полу, чуть промокшие от пота на висках. Щеки горят багрянцем, а губы рвано выдыхают воздух. В затуманенных глазах сияет блаженство, отзываясь во мне такой же дикой эйфорией. Замер, разглядывая такую красоту, от которой щемит сердце. А потом наклонился и коснулся губ своими губами. Перекатился на бок и упал рядом с ней, стараясь отдышаться.

— Спасибо, — услышал ее тихое, и в груди что-то екнуло, а сердце пропустило удар. Кому спасибо? Мне? Я посмотрел на нее в недоумении, а она улыбнулась и поднялась на ноги, оглядываясь по сторонам в поисках своей одежды. Я тоже встал и молча наблюдал за ее действиями.

— Останься, — притянул к себе и прижался к спине голым телом.

— Не могу, мне нужно идти. — Прошептала в ответ, делая шаг в сторону двери. Это было странно сбегать от меня вот так, но я вовремя себе напомнил, что это же Марго. А с ней все привычные законы не работают. Рита — это отдельная вселенная, с которой приходится считаться, или ты ее потеряешь.

Пришлось отпустить беглянку и только крикнуть напоследок:

— Подожди пять минут, я отвезу тебя.

— Не надо, вызову такси, — услышал уже у входной двери, а потом щелчок замка и хлопок закрывшейся за ней двери. Подойдя к окну, я наблюдаю, как она вышла из подъезда и впорхнула в подъехавшую желтую машинку с чашечкой на крыше.

Она опять сбегала, как и раньше. Вернее, раньше она просто выставляла меня за двери после секса. Я смог смириться с этим тогда. Смогу и теперь. Но, черт возьми, как же хотелось, чтобы она осталась со мной хотя бы до утра.

— Попробуй вот это, — Вадим подносит к моему рту креветку, смоченную в соусе, и я послушно открываю рот.

— Ммм, вкусно, — прожевываю, наслаждаясь вкусом.

Сегодня выходной, и мы сидим на полу в его гостиной. Моя мама попросила привести к ней внучку, а я, пользуясь случаем, сбежала к Вадиму. После полуторачасового секс-марафона нам обоим адски захотелось есть, и мужчина заказал доставку из ресторана. Наверное, можно было куда-то пойти вместе, да только выбираться из уютного гнездышка не хотелось. Не помню, чьей идеей было устроить пир прямо на полу, ведь есть же кухня. Но получилось довольно мило и романтично. Мы не стали включать яркое освещение, а, учитывая дождливую погоду за окном, в комнате царил полумрак. А стоило мне подумать, что только свеч и не хватает, как Вадим уже притащил откуда-то свечи и зажигалку.

На мне было только кружевное белье, а Вадим натянул лишь джинсы. И весь этот пир был похож на романтическую встречу двух влюбленных.

С нашего первого свидания прошел месяц. И мы оба привыкли к некоему ритму наших отношений, когда вечером ехали к нему домой, а на следующий день встречались в офисе. Все это было похоже ровно на то, что было два года назад. С той лишь разницей, что это я приезжала к нему, а не он ко мне. А еще совершенно новым было то, что Вадим не собирался скрывать наши отношения, но и сплетен не допускал. А такая уютная идиллия, как сегодня, случалась время от времени, когда мы оба уставали, и мне не нужно было бежать домой.

Вадим придвинулся ко мне и устроился у меня за спиной, притянул к себе и усадил меня между своих ног. Одной рукой он поглаживал мой живот, а второй кормил меня закусками, разложенными на полу в пластиковых контейнерах. Его прикосновения рождали в теле совсем не невинные реакции, но я продолжала послушно прожевывать еду, которую он мне подавал.

— А ты? — спросила, когда он слишком увлекся, рискуя остаться голодным.

Подхватила креветку и поднесла к его рту. Раньше мне приходилось кормить только Соню, но ведь это было совсем не то. В глазах мужчины, который сидел рядом, прижимая меня к себе за талию, разгорался пожар, который мог сжечь меня дотла. Но я не спешила отворачиваться и опускать взгляд, мне хотелось сгореть, утонуть в омуте его голубых глаз, умирая и воскресая под ним.

Он проглатывал креветку за креветкой, пожирая меня глазами. Его рука скользнула по обнаженной коже, будто опаляя огнем. Я неторопливо продолжала его кормить, пока вторая его рука не отодвинула вниз кружево бюстгалтера, а палец царапнул сосок. Шумно выдохнула, наблюдая, как темнеет его взгляд и сбивается дыхание. Мужчина наклонился и втянул сосок ртом, заставляя меня выгнуться ему навстречу. Он ловко расстегнул бюстгалтер и стянул его с меня, продолжая выписывать языком узоры на моей коже. Тело горело в местах прикосновений, волны возбуждения разливались по телу, отдаваясь внизу живота и разливаясь влагой между ног.

Мужчина навис надо мной, подавляя и заставляя опуститься спиной на пол. Начал целовать мою шею, опираясь руками по обе стороны от меня.

— Мне всегда тебя мало, — прошептал мне в ухо, подхватил губами мочку и проведя языком.

Я, не в силах сопротивляться, сладко постанываю и растворяюсь в этой близости, которой мне тоже всегда мало. Но я ни за что не признаюсь в этом. Царапаю его плечи, выгибаясь навстречу каждой ласке, когда он, словно играя, распаляет сильнее. Стягивает с меня трусики и проводит ребром ладони между складок, размазывая влагу. Хрипло вскрикиваю, подаваясь бедрами вперед.

— Такая мокрая, Рита, — его шепот, — пи**ец просто.

Раздвигает мои ноги шире, и, стянув джинсы, резко входит на всю длину, наполняя меня. Мы оба шумно выдыхаем, чувствуя удовольствие первого проникновения. А потом он начинает двигаться, быстро наращивая темп. Его рука ложится на мой лобок, а палец легко находит чувствительный бугорок, поглаживая и надавливая. Очень быстро я начинаю ощущать, как спираль возбуждения собирается внизу живота, прошибая тело электрическим разрядом при каждом толчке. Оргазм заставляет прогнуться в пояснице и поджать ноги, а он продолжает двигаться, не сбавляя темпа, обхватив руками мои ягодицы и притягивая их к себе.

Не давая мне опомниться, переворачивает меня на живот, и, поставив на колени, снова входит, выбивая стон из горла. Медленно и аккуратно он двигается во мне, задевая такие чувствительные точки, о которых я раньше не догадывалась. Его рука находит клитор, надавливая и растирая влагу. Вторая рука ложится на поясницу, чуть надавливая, заставляя прогнуться в спине. Он движется не спеша, растягивая удовольствие и подводя меня к грани. Хочется сильнее, глубже, чтобы не останавливался. Рука с поясницы перемещается мне на попку, а палец надавливает на тугое колечко ануса, чуть проникая внутрь. Замираю в напряжении, а он толкается сильнее, погружая палец мне в попку, а потом возобновляя движения членом. Удовольствие, смешанное с болью, разливается по телу, погружая в состояние животной похоти. Мужчина, словно чувствует мое настроение, начинает быстро увеличивать темп, вбиваясь размашистыми хлопками. Комнату заполняют наши стоны, хлопки и хлюпающие звуки. Когда оргазм накрывает, все тело начинает вздрагивать, но он крепко держит меня. Делает еще пару толчков и резко выходит, кончая мне на спину.

Я опадаю на пол, переворачиваюсь на спину. По телу струится пот, я тяжело дышу, но в то же время, чувствую легкость и пустоту в голове. Глаза закрыты, и я слышу, как мужчина опустился на пол рядом со мной.

— Ох*енно, — выдыхает он, пытаясь отдышаться.

Хочется смеяться, но просто улыбаюсь, как дурочка. В такие минуты, как никогда, ощущается единение двух душ, которые на одной волне от пережитого удовольствия.

Я первая прихожу в себя, поднимаюсь и иду в ванную. Быстро принимаю душ, все еще продолжая улыбаться. А, когда выхожу в гостиную, взгляд падает на часы, и я понимаю, что уже должна бежать, чтобы забрать ребенка, ведь режим сбивать нельзя.

Быстро одеваюсь, пока Вадим моется в душе.

— Ты куда собралась? — спрашивает, выходя из душа в одном полотенце, повязанном на бедрах. Залипаю взглядом на его мускулистой груди, по которой стекают капли воды, — этот вид, наверное, никогда мне не надоест.

— Мне уже пора, — говорю, натягивая туфли в прихожей.

— Сегодня ведь выходной, побудь еще немного. — Просит он. Он всякий раз просит остаться, хоть ненадолго, а лучше, до утра. Но я не могу себе такого позволить, и каждый раз сбегаю, так и не найдя в себе смелости сказать о ребенке.

— Завтра на работу. — Меня немного веселит его удрученный вид, и я не сдерживаюсь, чтобы не подлить масла в огонь. — А ведь я на испытательном сроке, разве ты забыл? — И подмигнув ему, выхожу из квартиры. Жаль, что у меня не было под рукой камеры, чтобы запечатлеть выражение его лица в этот момент.

На следующий день я первым делом отменил ее испытательный срок. Дурацкая затея, в которой нет необходимости, и не было. Она совершенно точно подходит для этой должности, — мне ли не знать? А так, теперь у нее будет на один повод меньше сбегать от меня. И, хотя умом я понимал, что причина ее побегов совсем не в испытательном сроке, как жалкий собственник, мечтал заполучить ее всю себе. Рита только хохотнула, услышав о прекращении испытательного срока. И по выражению ее лица в этот момент, я понял, что она думает о вчерашнем вечере.

И, хотя Рита всегда сама по себе, уверенная в своей самостоятельности и независимости, я тихо радуюсь от того, что, когда мы на публике, она уже не вздрагивает возмущенно, когда я притягиваю ее к себе за талию. Кроме тех случаев, когда публичное мероприятие касается работы. Как сейчас, когда мы должны присутствовать на экономической конференции и слушать доклады своих коллег. Должны, потому что ничего нового мы оба тут не услышим. А присутствуем мы тут только потому, что это отличный повод укрепить старые полезные знакомства и завести новые.

Еще один нудный доклад и я смотрю на Риту, которая поглядывает на часы, ожидая окончания этого «увлекательного» повествования. И в этот раз я полностью разделяю ее чувства. По опыту знаю, что, сколько не слушай докладов, в каждой конкретной ситуации поступаешь, ориентируясь на свои силы и возможности. А такие вот конференции — скорее дань моде.

Выходим в холл в поисках кофе. Быстро находим заветный напиток в пластиковых стаканчиках, и расходимся в разные стороны зала, чтобы успеть поздороваться со всеми.

— Какие люди! — слышу знаком голос за спиной и оборачиваюсь. Пашка стоит напротив меня и улыбается, протягивая руку, которую я по-дружески пожимаю. В голове проносится череда воспоминаний, от нашего дурацкого пари на Марго, до последней встречи, когда железная леди выперла из компании нас обоих. — Как ты, дружище? Слышал, ты теперь у руля компании отца.

— Привет, Павел Андреевич, — говорю с улыбкой. — Да, так сложились обстоятельства.

— Ой, и не говори, — машет рукой Пашка. — Я даже знаю, как эти обстоятельства зовут.

Я удивленно приподнимаю бровь, и Паша поясняет:

— Марго, конечно, та еще сучка, но ты справился. — Он по-дружески хлопает меня по плечу.

— Паш, а разве тогда мы не заслужили? — это не позднее раскаяние, я и тогда понимал, что заслужил. Просто не ожидал, что она так запросто выбросит меня из своей жизни.

— Она тоже тебя очаровала, да? — говорит он со злобой в голосе. — Вечно она делает, что хочет, а ей все сходит с рук.

— И за что ты так ее ненавидишь? — Пашка тут же осекается, и выражение его лица меняется, на лице снова появляется улыбка.

— С чего ты взял? — говорит он, а я поражаюсь его выдержке.

— Да так, ничего.

Мы обсуждаем конференцию, докладчиков и реальное положение дел на рынке. Когда мы прощаемся, я глазами ищу в зале Марго. Она стоит в кругу мужчин и что-то с ними обсуждает. Выражение ее лица предельно сосредоточенное, я хорошо его знаю. Наверняка, сейчас, поражая всех скоростью мысли, она быстро и верно выуживает из памяти нужные ответы и вставляет умные реплики. Я давно понял, что память Марго — это что-то вроде компьютера с множеством файлов. И в этом компьютере всегда идеальный порядок, каждый файл лежит на отдельной полке, и она очень быстро всегда находит нужную информацию.

Наблюдать за ней одно удовольствие, поэтому не спешу подходить к ним. Взгляд скользит по стройной фигуре, упакованной в элегантный деловой костюм. Я мог бы подойти и убедиться в том, что она все делает правильно. Вот только, я и так был уверен в том, что она не налажает. Это просто удивительная женщина, которая сочетает в себе гибкий ум и потрясное тело. Еще бы не сбегала от меня по ночам.

А все же, почему она сбегает? Или к кому?

Ревность ядовитой змеей забралась в душу и пировала там ровно до тех пор, пока я не взял себя в руки. Раньше я не знал этого противного чувства, искренне считая, что его придумали чокнутые романтики, чтобы оправдать свою тупость в период ухаживаний и после. А теперь я ощутили всю прелесть этого чувства, понимая, что при всем прагматизме не могу сейчас спокойно смотреть, как какой-то мужик наклоняется к ней слишком близко.

Подхожу к ней как раз в тот момент, когда она уже пожимает руку своим знакомым. Обернувшись, она кивает в мою сторону, представляя меня, и я пожимаю им руки, помня о деловом этикете.

— Я думаю, мы можем идти. — Говорю, чуть наклонившись к ее уху. Вдыхаю привычный цветочный аромат, от которого у меня уже рефлекторно слюни текут.

— Да, еще пару вопросов обговорю. — И она направляется к другой группе мужчин. Но я уже не готов отпустить ее одну, иду за ней, а потом приходится участвовать в беседе.

Когда, наконец, мы усаживаемся в машину, я притягиваю ее к себе и целую в губы. От вкуса поцелуя на губах, член вмиг твердеет. Чуть отстраняюсь и заглядываю в глаза. Она смотрит устало, явно не желая продолжать. Не такая уж ты и железная, Марго. Хоть и надо признать, что такую умственную нагрузку не каждому мужику дано одолеть.

— Устала? — спрашиваю, и она кивает.

Завожу мотор и везу ее домой. Мы обязательно еще вернемся к тому, на чем остановились. Но не сейчас.

Сейчас ей нужен отдых.

— Рита, ну, сколько можно тебе говорить, — отчитывает меня мама в своей привычной доминирующей манере, — не нужно брать это масло. Возьми вот это, — и она кладет в корзину упаковку сливочного масло, которое я потом все равно выброшу. Миллион раз говорила, что у меня от него изжога, но моя мама, насмотревшись телевизионных программ, всегда знает, какой продукт лучше. Так было всю мою жизнь, ничего не изменилось и теперь. Она всегда знает как для меня лучше, не спрашивая моего мнения. Поэтому самый верный способ объяснить ей свою точку зрения — это даже не пытаться объяснять, просто кивать, а потом делать по-своему.

Сегодня суббота и мама приехала к нам с Соней в гости еще утром, намереваясь провести с нами весь день. Я быстро настрочила Вадиму смс, в котором говорила, что я неважно себя чувствую и хочу побыть дома. И вторую смс уже няне, с которой вчера договорилась о том, что она побудет с ребенком в выходной. С приходом мамы все планы шли к черту, а выходной, который я хотела провести в постели с Вадимом, теперь превращался в пытку без моего согласия.

— Соня, не суй грязные пальцы в рот, — и она достала пальцы ребенка из ротика, а потом протерла их антибактериальной салфеткой. — Рита, я давно тебе говорила, что нужно отучить от привычки сосать палец. — Понятно, как обычно, и тут я во всем виновата. Сколько себя помню, моя мама всегда была мной недовольна. То я была слишком толстой, потом, когда похудела, слишком худой. А мои отметки в школе никогда не вызывали обычной родительской гордости, хотя по успеваемости я была лучшей в классе.

Мама выпрямилась и с гордым видом толкнула вперед коляску, в которой сидела Соня и, попробовав снова засунуть в рот пальчик, малышка скривилась, пуская слюни.

— Рита, снова не то выбираешь. Нужно вот эти хлопья брать, сколько можно говорить? — Ну, ладно, этот день не будет длиться вечно. Вон, за окном уже темнеет. Она же уедет к себе домой когда-нибудь, да?

— А вообще, чего ты тянешь? Ребенку нужен отец, а ты уже не так молода. — Ну, спасибо, мама, что напомнила про возраст. Она воспитывала меня одна, потому что когда-то мой отец не выдержал ее нрав и сбежал к другой женщине. И, конечно, мать всегда говорила о том, что он негодяй, и ни разу не пыталась найти причину его побега в тех ссорах, которые устраивала ему на пустом месте, и которые я помнила.

— Ты совсем не думаешь о ребенке, — продолжала она меня напутствовать.

— Почему же? — попыталась оправдаться. — Разве Соня в чем-то нуждается?

— Она нуждается в полноценной семье, а ты ничего не делаешь в этом направлении. — Она снова перешла в наступление, а я покорно замолчала, уже не пытаясь оправдаться. Мама всегда права — это правило я усвоила с детства. Правда, уже в юности оно трансформировалось в «мама всегда думает, что она права». Но говорить ей об этом не имеет смысла, потому что это ведь она всегда права.

— Скоро ты совсем состаришься, и ни один мужчина на тебя не позарится, — продолжала вещать она. — Вон, уже морщины вокруг глаз. — А это точно неправда. Я знаю, как выгляжу, морщин там точно нет. А, если найду хоть одну, срочно сменю косметолога.

Наш диалог всегда больше похож на ее монолог. Спорить с ней бесполезно, пытаться себя отстоять тоже, поэтому я молча жду окончания пытки. Попутно мы продвигаемся мимо стеллажей с молоком, она толкает вперед коляску, а я несу корзину с продуктами. И на повороте мы всей компанией врезаемся в Вадима, который вообще непонятно какими судьбами оказался здесь в это время.

Мужчина смотрит на меня, а потом взгляд его опускается к коляске, в которой сидит Соня и что-то увлеченно бормочет на только ей понятном языке. От неожиданности я даже не поздоровалась с ним. А вот Соня выдала непонятный лепет, хмыкнула и кинула в него плюшевым мишкой.

Игрушка отскочила от ноги мужчины и упала на пол. Вадим присел на корточки и поднял игрушку, протягивая ее ребенку. Он разглядывал Соню, а она смотрела на него, такими же, как у него, глазами. Схватила игрушку и прижала к себе.

Вадим выпрямился и, обойдя нас, прошел мимо. Так и не сказал ни слова. Зато моя мама просто не могла промолчать.

— Рита, и когда ты планировала меня познакомить с отцом ребенка? — от ее слов я нервно вздрогнула.

— Почему ты решила, что это он?

— Не делай из меня дуру, Рита. — Она говорила тем же учительским тоном, что и всегда. У нас с Соней случилось важное событие, она впервые встретилась со своим папой, пусть он и не отреагировал никак на эту встречу, а она все в своем репертуаре. — Они же похожи, как две капли воды. — М-да, с этим не поспоришь. Глядя на этих двоих никакой ДНК-тест не нужен.

Я промолчала, зная, что мама настаивает ровно столько, сколько я пытаюсь брыкаться, поэтому лучшая защита — это отсутствие реакции. А еще лучше — переключить ее внимание на самую интересную для нее тему — на нее саму.

— Все хотела тебя спросить, тебе понравился стоматолог, которого я посоветовала. — Быстро сориентировалась я.

— Этот бездарь? — сразу среагировала она, а дальше последовало подробное объяснение, почему же он бездарь. Только я ее уже не слушала, полностью утонув в своих мыслях о сегодняшней встрече.

Я много раз хотела сказать Вадиму о ребенке, часто представляла себе этот наш разговор. Но всякий раз меня останавливала мысль, что он, возможно, будет не рад такой новости. Нет, я не считала его мерзавцем. Просто мы еще никогда не обсуждали вопрос детей, и я не представляла, как он относиться к нему. А вдруг, он один из тех, кто считает детей обузой и принципиально не хочет их заводить?

И, хотя я понимала, что рано или поздно он узнает о Соне. Но предположить, что у него не будет никакой реакции, не могла даже в своих самых страшных снах. К ночи я так извела себя мыслями об этом, что начала уже думать, что уж лучше бы он устроил скандал, или позвонил и сказал, что обуза в виде ребенка ему не нужна. Все лучше, чем это состояние, когда я не понимаю, что он думает. Ни одного звонка, ни одного смс. И я просто сходила с ума от неопределенности.

На следующий день я так и не решилась ему позвонить, понимая, что наша сегодняшняя встреча не состоится. Он тоже не звонил и не писал. Поэтому, весь день мы провели с Соней, а вечером вышли гулять. По опыту я знаю, что прогулка перед сном — залог здорового сна ребенка. Да и, наблюдая, как малышка играет на детской площадке или возится в песочнице, я отключалась от своих невеселых мыслей.

Вадим подошел незаметно. Его присутствие я почувствовала кожей, и резко обернулась. Он стоял возле детской площадки и смотрел на меня с такой злостью и яростью, что захотелось провалиться сквозь землю. Мужчина подошел совсем близко, почти вплотную, гневно сверкая глазами. И мне казалось, что еще секунда, и он разорвет меня на части. В этот момент Соня подошла к нам и схватила его за штанину, пачкая дорогие брюки своими, измазанными в песке, руками. Гневная маска на его лице вмиг сменилась удивлением. Он посмотрел вниз, недоуменно разглядывая малышку, которая обхватила его ногу и теперь пускала слюни на дорогой костюм. Я боялась пошевелиться, не зная, что сказать или сделать. И как повести себя правильно в такой ситуации?

Вадим качнулся, а потом нагнулся и подхватил малышку на руки. Он выпрямился с ребенком на руках и посмотрел на меня. Соня тоже повернулась в мою сторону, и теперь на меня смотрели две пары одинаково синих глаз.

Утром Рита прислала смс, в котором говорила, что плохо себя чувствует и не сможет приехать. А мне так хотелось провести этот день вместе. Когда-то субботы были для походов в клуб с друзьями, но потом все изменилось. Друзья обзавелись семьями и теперь проводили выходные в кругу родных. А я уже привык проводить выходные в компании любимой женщины.

Весь день я слонялся по квартире, не зная, чем себя занять. А к вечеру решил сделать ей сюрприз. Оделся и приехал к ее дому. Не прогонит же она меня, если я приду без приглашения? Раньше не прогоняла. Вернее, пыталась, но она должна уже знать, что меня так просто за порог не выставишь. Вот только зайду в магазин купить вина.

Недалеко от дома я заметил супермаркет, туда сейчас и направился.

Когда неожиданно натолкнулся на Риту, не сразу сообразил, как такое возможно. Привычно просканировал глазами ее фигуру, и взгляд зацепился за детскую коляску. А это что? Ребенок? Откуда? У нее ребенок?

Малышка выронила игрушку, а я, как завороженный смотрел на нее сверху вниз. Опустился рядом с ней на корточки, поднял с пола мишку, и на меня уставились голубые глаза. Так неожиданно непохожие на карие глубины, но смутно знакомые.

Новость, что у нее есть ребенок, настолько ошеломила, что я даже не поздоровался. Прошел мимо и вернулся в машину. Положив голову на руль, я не мог поверить, что у нее есть ребенок. И одновременно чувствовал себя идиотом. Я давно должен был догадаться, что сбегает она не кошку кормить.

Выехал из двора и поехал в офис. Все данные о сотрудниках хранились в единой базе данных. И теперь мне было непонятно, как я раньше не догадался посмотреть ее личное дело. Такая недальновидность была мне не свойственна. Я встречался с женщиной, о которой толком ничего не знал. Вернее, думал, что знаю. Но оказалось, что я совсем ее не знаю.

Несмотря на субботний вечер, меня легко пропустили в здание, ведь пропуск всегда с собой. Зашел в кабинет и включил ноутбук. Обычно базу данным по сотрудникам можно просматривать только тем, кому эти данные необходимы для карового учета. Но у директора есть доступ к любым данным.

Мой вечерний забег ничем не помог. В личных данных не было информации о ребенке. Просто потому, что она ее не указывала. Обычно эти данные сотрудники заполняют, когда хотят получать новогодние подарки и путевки в лагерь летом. А Рита, как обычно, рассчитывала только на себя.

Разочарованно выдохнул и позвонил своему давнему знакомому, попросил узнать о Марго все, что можно, а главное — о ребенке. Когда девочка родилась? И кто отец?

Всю ночь не сомкнул глаз, вспоминаю встречу в магазине. Почему она не сказала? Сколько малышке? Год? Полтора?

Весь день я метался по квартире, расхаживая из угла в угол. Ворох воспоминаний двухгодичной давности обрушились на меня. Я хорошо помнил, как тогда все закончилось. Тогда я быстро собрался и уехал, и ни разу за два года не пытался связаться с ней. И, насколько я знаю, она меня тоже не искала. А если это мой ребенок? Да, нет, не может быть. Она бы сказала мне уже. Она бы разыскала меня еще два года назад. Да и теперь, когда мы вместе почти каждый день, с утра до вечера, наверняка, она бы нашла время сообщить мне о ребенке. Тогда от кого малышка?

Больше всего я ждал информацию из свидетельства о рождении. И только вечером мне на почту пришли документы. Фамилия отца, как и его имя, мне не говорили ни о чем. Глянул дату рождения, и стал считать. Если отсчитать девять месяцев, то как раз тогда у нас был роман. Разве могла она тогда встречаться еще с кем-то? Нет, это невозможно. Я приходил к ней каждый день. Рита, конечно, уникальная женщина, но даже ей не под силу находиться одновременно в двух местах. А, значит, малышка — моя дочь.

У меня есть дочь, а я узнаю об этом вот так, совершенно случайно. Она ничего мне не сказала тогда. И молчала теперь. Почему? Разве я не имею право знать?

Я никогда не был идеальным, возможно, у меня хватало недостатков. Но отказываться от своего ребенка я бы не стал. Почему она мне не сказала?

К тому, что она все решает сама, ни с кем не советуясь, я уже привык. И в этот раз она точно так же сама все решила. И что-то мне подсказывает, что, если бы не инсульт отца и эта случайная встреча сегодня, я так и не узнал бы о ребенке.

Злость на грани с отчаянием разлилась по венам. Все, чего мне хотелось, это найти и разорвать стерву на части. Всегда сама по себе, она не хочет понять, что теперь ведь речь не только о ней одной, ребенку нужны оба родителя. А она все решила и за меня, и за малышку.

Не помню, как оделся и вышел из дома. Ехал в машине, а потом вышел, остановившись возле ее двора. Знакомую фигурку на детской площадке я узнал издалека. Я шел к ней, и все, о чем думал, это — каким способом придушу эту дрянь? Вечно она должна побеждать, даже, если при этом речь идет о жизни маленького ребенка. И теперь я со злорадством думал о том, что она всегда на высоте, даже тут она меня сделала. Как же я ее теперь ненавидел!

Словно почувствовав мое приближение, она повернулась, и на миг я увидел страх в карих глазах. И сейчас мне это понравилось. Хотелось, чтобы она боялась, потому что она заслуживала наказания. Я подошел еще ближе, и такой знакомый аромат ее духов заполнил легкие. Руки сжались в кулаки, жаль, что не на ее шее. А потом легкое касание к моей ноге вышибло разом весь воздух из легких.

Я посмотрел вниз и увидел, как малышка цепляется за мою ногу. Еще и что-то бормочет, такая смешная и маленькая. Она посмотрела на меня своими синими глазами, точно такими, как у меня. И вся злость куда-то делась. Наклонился и подхватил ее на руки, а, когда она доверчиво прижалась к моей груди, понял, что не отдам ее. Что бы там Марго себе не надумала!

Рита взяла у меня ребенка и пошла в дом, а я поплелся за ними.

Смотрел, как она укладывает ребенка спать, рассказывает сказку и малышка зевает, а потом глазки ее закрываются. И думал о том, сколько всего я пропустил. Сколько было за два года таких моментов, когда меня не было рядом. Просто потому, что гордость не позволила ей сказать о том, что я нужен. Два года назад она сделала мне очень больно, но то, что я чувствовал сейчас, невозможно было даже сравнить. Тогда мне казалось, что хуже уже быть не может. Оказалось, что еще как может.

Когда девочка уснула, мы зашли в кухню, Рита тихо прикрыла за нами двери. Она молчала, а я хотел объяснений. Хоть и понимал, что никакими объяснениями ее поступок не оправдать.

— Почему ты не сказала мне? — этот вопрос вертелся на языке весь вечер, пришло время его озвучить.

— Ты ушел, и я думала, что тебе вряд ли нужен ребенок. — Она смотрела на меня своими карими глазами, сейчас в них не было привычного высокомерия, но легче от этого не становилось.

— Ты думала?! — повысил голос. — И почему ты так подумала?!

— Послушай, тогда ведь мы расстались не самым лучшим образом. И не одна я в этом была виновата. — Она снова перешла в наступление. Во всем такая, от своего не отступится. Даже если не права, не признает.

— Как ты могла, Рита? — глаза жгло от слез, и я отвернулся к окну, чтобы она не видела моей слабости.

— Я не знала, могу ли доверять тебе, после того, как ты спорил на меня. — Она стояла за моей спиной, я видел ее отражение в оконном стекле, но повернуться не мог, потому, что слез сдержать не получилось. — А потом, когда ты исчез, а я поняла, что тебя не волнует что со мной, решила, что так будет лучше. Мы этого не планировали, но я решила ее оставить. — Что? Она еще сомневалась? Такого цинизма даже я от нее не ожидал.

— А потом? Почему не сказала? — голос дрогнул, и она положила мне руку на плечо, которую я тут же сбросил.

— А потом уже не решилась. Я думала, ты убьешь меня. — Правильно ты думала, детка! Этого еще мало для тебя. У меня есть дочь, которая меня даже не знает, а ты слишком много думаешь, решая за других.

Я смахнул слезу тыльной стороной ладони и повернулся к ней.

— Теперь никакой самодеятельности. — Сказал угрожающе, но голос все еще дрожал от эмоций. Она смотрела на меня с жалостью, но мне теперь ее жалость не нужна. — Все решения касаемо ребенка мы будем принимать вместе.

— Ты не можешь мне указывать. — Она просто неподражаема! Но со мной эти номера больше не пройдут.

— Могу, Рита. — Сказал, делая шаг в ее сторону, и она отпрыгнула назад.

Прошел мимо и вышел в коридор, она шла за мной. Я открыл двери.

— Я приеду завтра. — Сказал, закрывая за собой двери.

Уже в машине я позволил себе отпустить свои мысли, растирая виски. Она скрывала ребенка столько времени. Допустим, она не могла со мной связаться раньше. Но, что значит, не могла? Не хотела! Решила, что без меня им будет лучше? Все решила, не считаясь со мной. Так, будто я — пустое место. И сейчас, когда мы больше месяца спим вместе, что мешало ей сказать о ребенке? Сколько возможностей у нее было? Тысячи.

Оказалось, что все, что я раньше думал о Марго, не имеет значения. Она много раз делала мне больно. Но в этот раз она переплюнула даже себя. Скрывать ребенка — это перебор, даже для нее. У нее холодное сердце, а у меня оно живое. И играть с ним я больше не позволю.

После нашего разговора на кухне прошло две недели. Две долгих недели, во время которых Вадим всецело сосредоточился на малышке, стараясь забрать ее при каждом удобном случае. Теперь Соня вечерами была со мной или с ним, но никогда не бывало так, чтобы с нами обоими. Он словно пытался вычеркнуть меня из своей жизни, но никак не мог этого сделать, учитывая то, что я мать его ребенка.

На работе мы говорили только о делах, он сухо спрашивал, ожидая кратких и четких ответов. И больше ни разу не пригласил меня в ресторан или к себе домой. Вернее, я заезжала к нему, но только для того, чтобы забрать малышку, когда она гостила у папы. И Вадим делал все, чтобы таких дней было как можно больше. Казалось, он хотел наверстать упущенное время.

Поначалу я сильно волновалась, когда нужно было оставить дочь с ним. Ведь что он знает о детях? Но оказалось, что он очень быстро нашел с ней общий язык, и пережевать мне было не о чем.

Казалось бы, живи да радуйся. Ведь теперь у меня появилось много свободного времени, которого раньше не было. Салоны красоты и СПА, и просто время на бестолковую лень, — всего этого так хотелось, когда не было возможности. И как же быстро все наскучило, когда свободного времени стало слишком много. И, неожиданно для себя, я стала приезжать к его дому и, незаметно для Вадима, наблюдать за ними со стороны. Смотреть, как он внимателен с малышкой, было моим личным наркотиком и бальзамом на душу. Ведь раньше мне казалось, что ребенок ему не нужен. Но в очередной раз оказалось, что я совсем его не знала. И это было радостно и грустно одновременно.

В один из выходных, когда Соня гостила у папы, я сидела дома одна, наблюдая, как струйки дождя стекают по стеклу. А в душе что-то рвалось на части. Боль, смешанная со страхом, не давала покоя, доводя до отчаяния. Но я быстро взяла себя в руки, и пошла наводить порядок в шкафу, по опыту знала, что от физической работы любая хандра проходит. Так случилось и в этот раз.

Через неделю приступ повторился. И снова я была одна в пустой квартире, поэтому подумала, что это просто тоска от того, что в доме непривычно тихо. Ведь тут всегда все были на ушах от одного не в меру активного ребенка.

А потом мне приснился этот сон. Я сидела в своем кабинете, еще прошлого офиса, когда я была директором. В кресле напротив сидел Вадим. В его потухшем взгляде было отчаяние сломленного человека. Он не смотрел на меня, но я разглядывала его лицо очень внимательно. В пустом взгляде синих глаз была пустота от разбившихся надежд.

— Ты уничтожила меня, Рита, — сказал бесцветным голосом.

— Ты не оставил мне выбора.

— Я любил тебя. — И он печально выдохнул. — А ты опять все уничтожила.

Его фигура становилась все прозрачнее, пока совсем не исчезла. Я с ужасом наблюдала, как он исчезает, уверенная, что это навсегда и больше он не вернется.

— Не уходи, — закричала и проснулась.

На часах было два ночи. Я прислушалась к звукам, малышка спокойно спала в своей комнате. А вот мне было не до сна. Осознание навалилось снежным комом, как истина, которую я всегда знала, но не разрешала себе признать. Он нужен мне. Не потому, что так удобно или правильно. А просто нужен такой, как есть. И я сделала все, чтобы оттолкнуть его. Растоптала его чувства, которые старательно не замечала.

В воскресенье мы с Соней прогуливались, пока легкий дождик не заставил спрятаться за столиком одного из кафе. Заказала себе капучино, а бутылочка для ребенка всегда была с собой. Соня с деловым видом что-то лепетала на своем, детском, языке, а я погрузилась в свои мысли.

За столиком напротив расположилась парочка студентов. Она сосредоточенно перемешивала сахар в кружке с кофе, а он смотрел на нее с обожанием и любовью во взгляде. И в этот момент я вспомнила то, о чем давно забыла. Как на третьем курсе учился с нами Пашка-пузырь. Свое прозвище он получил за свою внушительную комплекцию, которая едва умещалась за партой. И, наверное, это все не имело бы значения, если бы он не был тем самым Павлом Александровичем, с которым мы потом встретились в офисе одной крупной компании, ведь именно он «помог» Вадиму начать со мной роман.

Я так отчетливо вспомнила его, когда он смотрел на меня точно таким же влюбленным взглядом, который я предпочитала не замечать. Ведь я долгое время боролась со своей полнотой, изнуряя себя голодовками, и тогда любой толстый человек вызывал жалость, смешанную с презрением. Казалось, что, если я смогла похудеть, то почему он не может? Лишь из вежливости я отвечала на его вопросы, если такое общение вообще случалось. Но на самом деле, я этого общения старалась всячески избегать, чтобы лишний раз не вспоминать о том, что совсем недавно и моя фигура была далека от идеала.

Тогда мне мое поведение казалось правильным и оправданным. Но теперь, когда потеряла Вадима, я будто увидела себя со стороны. И полученная картинка совсем не радовала. Я тогда своим высокомерием разбивала ему сердце. И теперь сделала то же самое с Вадимом. И, если Пашку я не любила, то свое поведение по отношению к Вадиму даже я сама оправдать никак не могла.

Зачем я все разрушила, если он так для меня важен?

Принять решение выкинуть из своих мыслей Риту, было просто, гораздо сложнее это сделать. Видеть ее каждый день и не разрешать себе даже прикоснуться оказалось почти непосильной задачей. А она и не пыталась мне помочь.

Рита сидит в кресле напротив и, сосредоточив внимание на отчете, говорит о планах по сокращению затрат на будущий месяц. Строгая юбка бежевого цвета плотно облегает бедра, такого же цвета блуза мягко струится на груди, открывая взгляду полоску кожи от ямочки между ключицами и чуть ниже. Ее образ привычно строгий, а одежда строго соответствует нормам делового этикета. Мягкие локоны обрамляют лицо, а строгая складка между бровей говорит о крайней степени сосредоточенности. И все это было бы привычным рабочим совещанием, если бы у меня так гулко не стучало сердце, когда она совсем близко.

Скольжу оголодавшим взглядом по ее фигуре, ненавидя себя за свою слабость и сглатывая слюну. Она чуть подается вперед и в нос ударяет цветочный аромат ее парфюма, такой привычный и родной. В глазах плывет, и я подаюсь назад, чтобы не сойти с ума. А она мне совсем не помогает. Закидывает ногу на ногу, и мой взгляд машинально перемещается на стройные ножки, упакованные в бежевые лодочки. Я почти ощущаю бархатистость ее кожи под своими пальцами, и, сжимая руки в кулаки, держусь из последних сил. Она заканчивает с отчетом и устало выдыхает, с шумом выпуская воздух из легких. В паху все сводит от боли, закрываю глаза и выдыхаю, чтобы унять дрожь в теле.

— Хорошо, — говорю строже, чем обычно. — Итоговый отчет можете прислать мне по почте.

Она кивает, и локоны в прическе чуть вздрагивают. Мне хочется запустить руку ей в волосы, услышать ее стон, когда я стяну их на затылке. Мышцы сводит от напряжения, когда я сдерживаю этот порыв.

Рита встает и выходит из кабинета, покачивая бедрами.

«Только не смотри на нее», — говорю сам себе, но тело не слушается. Пялюсь на ее плавные движения, как одержимый. И только, когда до сознания доходит звук хлопнувшей за ней двери, шумно выдыхаю и зажмуриваю глаза.

Два года назад я уже говорил себе «нет!», уходя от нее. Но как же все было проще, когда она находилась за тысячи километров от меня. Теперь же наказание для нее было больше похоже на пытку для меня. И с каждым днем становилось все труднее оставаться равнодушным. Сердце гулко отбивало удары, ударяясь в виски, а я все еще надеялся, что однажды и это пройдет.

Последние три недели прошли, словно в тумане. Время, проведенное в офисе, когда она совсем близко, казалось безнадежно утраченным. И колоссальных усилий стоило вернуть направление мысли в рабочий процесс. Но стоило ей случайно задеть мою ногу своей во время деловых переговоров, как я вздрагивал всем телом, будто меня коснулся оголенный провод.

Каждый день я напоминал себе о том, что это ведь Марго, железная леди, которая проедет по мне, словно на танке, стоит мне только снова пустить ее в свое сердце. Она никогда не понимала, и никогда не поймет, как больно она делает тем, кто любит ее. Ее логически четкое мышление не учитывает такой фактор, как чувства. А вот я не переживу эту боль в третий раз. И, как бы мое тело не реагировало на эту женщину, она не для меня. Она не для кого, потому, что Марго всегда сама по себе. Слишком сильная в своей самодостаточности, ей не нужен мужчина. И я ей не нужен.

Единственная отрада, это маленькая малышка, которая своим детским лепетом и, точно такими, как у меня, глазами, возвращает веру в то, что все еще будет хорошо. Мне хотелось вернуть то время, что было у нас украдено, но повернуть время вспять никому не под силу. Поэтому я проводил каждый свободный миг с дочерью, стараясь заполнить пробелы. Дико переживал вначале, когда впервые она осталась со мной на весь день. Боялся ее слез и испуганных криков «мама», ведь вытерпеть это я бы просто не смог. А провести лишний час в компании Риты — как током по оголенному нерву.

Но малышка оказалась некапризной и на редкость общительной. Она все время что-то говорила на, только ей понятном, языке. А мне оставалось только кивать и соглашаться со всем, что она скажет. Я успокоился, а она привыкла ко мне.

Сегодня воскресенье, и весь день мы провели с Соней. Были в зоопарке, и на детской площадке. А вечером я усадил ее в детское кресло и поехал к Рите, как мы и договаривались. По дороге малышка уснула. Мне не хотелось ее будить, поэтому я написал Марго, чтобы она открыла двери, а сам подхватил Соню на руки и понес в сторону дома. Малышка доверчиво прижималась ко мне во сне, выпустив из рук плюшевого мишку, которого я ловко поймал.

Рита ждала нас, стоя на пороге квартиры. А я старался не обращать внимания на аппетитные изгибы под тонкой тканью халата. Захожу в открытую дверь и иду прямиком в детскую, укладываю Соню в кроватку. Рита стоит за моей спиной, наблюдая, как я укрываю малышку одеялом.

Женщина наклонилась поправить прядь волос, упавшую на лицо дочери, и меня окутало таким знакомым запахом ее кожи, от которого рот мигом наполнился слюной. Выпрямился и двинулся в сторону выхода. Мне нужно уйти, бежать, пока я еще могу держать себя в руках.

— Вадим, — услышал ее тихое в тот момент, когда я уже почти добежал до входной двери, и уже даже руку на ручку положил. Обернулся. Зря я это сделал. Надо было бежать без оглядки. А теперь ноги приросли к полу.

Она стоит прямо передо мной в своем шелковом халате. Сейчас в комнате темно, и только, бьющий в окна, свет уличных фонарей освещает ее стройную фигуру.

— Не уходи, — прошептала томно. И этот шепот отбился ударом в висок, сталкиваясь с гулкими ударами пульса.

Она взялась за края пояса и потянула вниз, развязывая халат. Как завороженный, я наблюдаю за ее плавными действиями. Провела рукой по телу, раздвигая края халата в стороны, дразня взглядом. Чуть выгнулась в спине и коснулась груди, задевая твердый сосок, отправляя меня в нокаут. Шумно выдохнула, заглядывая мне в глаза, как дикая кошка. Член больно ударился о ширинку, а по вискам струится пот. И сейчас я тихо радуюсь тому, что стою против света, и она не видит моего лица.

Ее руки скользят по молочной коже, а в глазах горит пламя, точно такое же, которое пожирает меня изнутри. Хочется сорвать с нее чертов халат, прогнуть и войти в горячее лоно, выбивая стоны. Но я продолжаю стоять неподвижно, усилием воли сдерживая порыв. Мышцы больно гудят от напряжения, сердце громко ударяет в грудную клетку. Она провела рукой по животу, а потом запустила пальцы между складочек, размазывая влагу, наполняя комнату хлюпающими звуками, и отправляя меня на дно ада. Я не просто желаю ее, я сгораю в адском пламени. А она все смотрит на меня, в ее взгляде порок и похоть отплясывают дьявольский танец. Сладкий, невыносимый и жаркий, этот танец грозит мне очередной пыткой, когда моим сердцем потом снова сыграют в футбол.

Закрыл глаза, шумно выдыхая кислород. Повернулся, возвращая руку на ручку двери.

— Почему? — услышал ее тихое за спиной.

— Потому, что невыносимо больно любить тебя, Рита, — тут же дернул ручку и вышел. Нет, выбежал, из квартиры.

Каждый шаг причиняет боль, но я не смог дождаться лифта. Спускаюсь по лестнице, боясь, что она пойдет за мной. Ведь, если она это сделает, моей выдержке придет конец. И теперь я сбегаю, как последний трус. Никогда раньше я не говорил ей о своих чувствах. И, наверное, все это прозвучало бы романтично, если бы не горечь во рту и страх разбиться в прах о холодную стену под названием «Марго».

С тех пор, как Вадим узнал о дочери, прошло два месяца. А после того, как он ушел от меня тогда ночью, я больше не решалась показать ему, что он мне нужен. Каждый день мы встречались в офисе, и он вел себя со мной отстраненно и профессионально, не позволяя себе превышать свои полномочия. А мне хотелось на стену лезть от его холодного взгляда. Казалось, что его глаза зажигаются только, когда он смотрит на дочь, а я для него стала пустым местом. Я чувствовала его боль, знала, что это я виновата в его холодности, и впервые в жизни мне были небезразличны чувства другого человека.

По вечерам и в выходной он спешил забрать у меня ребенка, чтобы провести с малышкой как можно больше времени. Я не препятствовала их общению. Малышка тянулась к нему, это было видно. А ее внешнее с Вадимом сходство просто не оставляло мне выбора, кроме как смириться с положением дел. Мы превратились в одну из тех пар, которые терпят общество друг друга только, когда это нужно для благополучия ребенка. И временами, когда я думала о нем, меня просто сводило с ума его безразличие. Но гордость не позволяла просить его остаться. Он не вернется ко мне, а мне нужно это принять.

Теперь и моей отрадой стала Соня. Только в присутствии малышки я не думала о том, как поступила с Вадимом, не гоняла бесконечно в голове угрызения совести, доводя себя до грани отчаяния. Дочь стала моим лучиком света, ради которого я просыпалась утром.

В один из вечеров, когда малышка была со мной, я заметила, что она немного вяло себя ведет. Потрогала лобик и ужаснулась от того, какой он горячий. В такие минуты на меня всегда накатывает паника. И в этот раз я рванула на поиски термометра с малышкой на руках. Трясущимися руками достала заветный гаджет, который пикнул, сообщая, что температура поднялась выше тридцати девяти.

Паника — мой главный враг. Но я быстро нахожу жаропонижающее и отмеряю нужную дозировку. Через полчаса температура не упала, а поднялась еще выше.

Схватила телефон и позвонила в скорую. Малышка у меня на руках устало опустила голову мне на плечо, а ее грудь тяжело поднималась при каждом вдохе. Дежурная медсестра на другом конце связи записала мой адрес, но предупредила, что вызовов сейчас очень много и мы можем прождать до утра. Боже!

Не думая, в панике, набираю единственный номер, по которому мне могут помочь:

— Вадим, — всхлипываю в трубку. — У Сони температура высокая очень, я не могу ее сбить. А в скорой какой-то завал и они, возможно не приедут. Мне так страшно. — Я почти рыдаю в трубку.

— Уже еду, — сказал он и отключил вызов.

Я не знаю, с какой скоростью он ехал, но уже через пятнадцать минут я открывала ему двери. Он потрогал маленький лобик, и складка у него между бровей стала еще глубже.

— Я уже позвонил своему знакомому, он врач. Должен приехать с минуты на минуту. — Сказал он с порога.

Не успела я обрадоваться, как раздался звонок в двери. На пороге стоял немолодой мужчина с портфелем в руках.

— Здравствуйте, Алексей Иванович, — сказал Вадим, немного оттесняя меня от прохода и приглашая гостя войти.

— Здравствуйте, — сказал вошедший мужчина. — Где я могу помыть руки?

Вадим проводил его в ванную, а потом привел в детскую, где я сидела на кроватке с малышкой на руках.

Врач ловко осмотрел ребенка, послушал легкие и сказал дать ребенку воды. Я достала бутылочку и стала буквально вливать воду в маленький ротик. А доктор тем временем заполнял документы и выписывал рецепт.

К своему удивлению, совсем скоро я заметила, что на носике ребенка появилась испарина и температура стала снижаться.

— Лекарство, которое вы ей дали, выводит жар из организма с жидкостью, — пояснил доктор. — А вы просто не дали ей воды.

— А что с ребенком? — спросила встревоженным голосом.

— У девочки ангина. — Последовал ответ. — Неприятное, конечно, состояние, но оно успешно лечится. — И он ласково улыбнулся, весело мне подмигнув.

Мне было намного спокойнее от присутствия этого мужчины, он казался таким спокойным и уверенным, что его состояние быстро передалось и мне. Соня задремала, а доктор выписал рецепт, попрощался с нами, пожав Вадиму руку, и откланялся.

Вадим взял рецепт и ушел, сказав, что скоро вернется. И уже через полчаса он вернулся с пакетом лекарств. Я готова была его расцеловать, но сдержала порыв, вовремя вспомнив, что в наших нынешних отношениях это неуместно. Поэтому я просто сдержанно улыбнулась и кивнула в знак благодарности.

— Пожалуйста, останься, — попросила его. Я видела, что он не хочет уходить, потому что не меньше меня волнуется о ребенке. И, если сегодня Вадим останется ночевать у нас, то всем так будет легче.

Он посмотрел на меня, кивнул. И я облегченно выдохнула. Мне было спокойнее, когда он рядом. Я уложила малышку в свою кровать, чтобы не пропустить момент, если снова начнет подниматься температура. А Вадим соорудил некое подобие постели на полу, рядом с моей кроватью.

Принесенные Вадимом лекарства быстро подействовали, и малышка уснула. Мне же было не до сна. Я вообще не могла спать, когда ребенок болел. А теперь же все усложнялось вдвойне от того, что рядом находился Вадим. Казалось, что он так близко, но в то же время, так далеко от меня. Мне хотелось, чтобы он остался с нами насовсем, и чтобы у ребенка была полная семья, а не приходящий папа. Но еще больше мне хотелось еще хотя бы раз почувствовать, как его сильные руки сжимаются вокруг моей талии, а колючая щетина царапает кожу на моей щеке. Но, вместо того, чтобы начать важный разговор, я лежала, не шевелясь, слушала размеренное дыхание дочери и дыхание Вадима, который, наверное, уже уснул.

Незаметно для себя, я задремала. Проснулась от того, что малышка начала активно двигаться, выползая из кровати. Она аккуратно слезла с кровати, забралась на Вадима, и сказала:

— Папа.

Детский голосок разрезал тишину, а смысл сказанного разрывал сердце. Все время, пока она спускалась и потом, я наблюдала за малышкой, и теперь увидела, как вздрогнул Вадим.

— Папа, — повторила Соня, забираясь на него сверху и укладываясь ему на грудь. Мужчина бережно обнял ребенка, устраивая ее на себе поудобнее.

Опустила голову на подушку, чувствуя, как по щекам текут слезы. Только сейчас я поняла, что ждала этого момента с того самого дня, как впервые взяла Соню на руки. Многолетняя привычка все делать самой, быть сильной и независимой не давала мне признать, что больше всего мне хочется быть просто женщиной. А вот у Сони не было проблем с выражением своих желаний, она намного быстрее нашла ключик к сердцу этого сильного мужчины.

Через пятнадцать минут, слушая размеренное дыхание Вадима и тихое посапывание Сони, я все никак не могла прекратить поток слез. Казалось, что я оплакиваю все те годы, когда, зажимая волю в кулак, действовала так, как от меня ожидали — жестко и логично. И теперь все эмоции, отправленные в дальний уголок подсознания, выливались нескончаемым потоком. Вся моя жизнь казалась мне сплошным фарсом в борьбе за соответствие идеалу, который я сама себе выдумала и которого невозможно достичь. А счастье — оно простое, оно в мелочах. И оно совсем не зависит от отметок в школе, наград и социального статуса. Теперь я это хорошо понимала.

Утром Вадим собирался в офис, сказав, что у меня сегодня выходной. Я была благодарна ему. И хотела сказать «спасибо». Но вместо этого сказала:

— Прости меня.

Он повернулся ко мне, всматриваясь в глаза, будто хотел в них что-то найти, будто все ответы на свои вопросы он мог найти там. Провел рукой по моей щеке. От неожиданности я вздрогнула, а потом прикрыла глаза, стараясь продлить этот миг. Когда я открыла глаза, он уже выходил из квартиры.

Оказалось, что это очень страшно, когда твой ребенок болеет. Соня вяло висела у Риты на руках, а у меня сжималось сердце от того, что малышке плохо. И я понятия не имел, как ей помочь. Хорошо еще, что вовремя вспомнил про Иваныча. Нам вдвойне повезло, когда он не только оказался в Москве в тот момент, но и согласился приехать, как можно быстрее.

Я смотрел на то, как Рита отмеряет нужные дозировки лекарств, и мне казалось, что мир остановился в этом моменте. Раньше я вообще не думал о том, что дети болеют, ведь мне это было не важно. А сейчас колени тряслись от страха, потому что непривычная паника не давала возможности рассуждать здраво. Неужели, это каждый раз так сложно и страшно? И как она справлялась с этим всем одна столько времени?

Наверное, впервые за последние два месяца, с тех пор, как я узнал о дочери, моя обида на Риту отступила. Я злился на нее, обижался на судьбу, но ни разу не задумался, как сложно ей приходилось все то время, пока я развлекался и работал в Англии. А ведь она ни разу не упрекнула меня в том, что меня не было рядом. Да, я не знал. Но ведь я и не пытался узнать, как она живет и что происходит в ее жизни. Сбежал от проблем, как подросток, а потом еще и обиделся на нее за то, что она сделала все возможное в той ситуации, в которой оказалась.

Теперь же обида куда-то быстро испарилась. И я был благодарен Рите за то, что она позволила мне остаться на ночь. Не знаю, как бы я пережил эту ночь, зная, что в любой момент им может понадобиться помощь.

Долго лежал без сна, чувствуя опустошенность внутри. Кажется, раньше обида переполняла меня до краев, а теперь она ушла. И стало пусто и тихо. Даже захотелось наполнить себя новыми эмоциями. И Соня быстро решила эту проблему.

— Папа, — она сказала тихо, но я отчетливо разобрал это слово. Невозможно оставаться равнодушным, когда она так доверчиво прижимается, засыпая. И остаток ночи я боялся пошевелиться и разбудить ребенка.

В ночной тишине я слышал, как Рита тихо всхлипывала. Мне было жаль ее, но интуиция подсказывала, что не нужно ей мешать. И когда я научился так хорошо чувствовать эту женщину?

А я уже и забыл, что она умеет плакать. Ведь, всегда сильная и независимая, Марго никому не показывала своей слабости. С тех пор, как два года назад умер ее отец и я утешал ее все выходные, она ни разу не показала, что неудачи с ней тоже случаются, и что эмоции у нее тоже есть. Она и сейчас пыталась спрятать свои слезы, уткнувшись носом в подушку, привычно не разрешая себе быть женщиной, а не железной леди.

Рита всегда такая, не признает своего поражения. Не признает, что она может не все. Когда-то я уважал ее за это. Как я мог это забыть? Как много человек может забыть, ослепленный обидой и злобой?

Но на этом сюрпризы не кончились. От ее «прости меня» сердце пропустило удар, а потом гулко застучало в висках. Я смотрел в ее глаза, и не видел в них прежнего высокомерия. Сейчас она казалось мягкой и слабой, и я с трудом подавил в себе порыв прижать ее к груди сказать, что все будет хорошо.

Заполненный до краев день, не давал возможности расслабиться, ведь сегодня моего заместителя не будет в офисе. И завтра Риты тоже не будет, ведь ангина за один день не пройдет. Или у детей это быстро проходит? Я успел даже залезть на форум и узнать, что у всех детей эта болячка проходит по-разному, у кого-то легче, у кого-то сложнее. А для себя решил, что уж лучше я поработаю без заместителя, чем заставлю Риту оставить больного ребенка. Каким-то непонятным образом Соня быстро стала приоритетом номер один, сбросив с пьедестала карьеру и привычный эгоизм. Я даже подумал о том, что мне было бы спокойнее, если бы Рита вообще не работала, а я бы всегда знал, что ребенок под надежным присмотром.

«Как Соня?» — спросил Риту в смс.

«Уже лучше. Но еще слабость есть, и температура временами поднимается, но уже не такая высокая», — пришел тут же ответ.

«Держи меня в курсе, ладно?»

«Хорошо».

Отложил мобильный, и попытался сосредоточиться на финансовом отчете. Рита бы справилась с ним гораздо быстрее и лучше меня, ведь ей, в самом деле, нет равных в этом вопросе. В двери постучали и тут же вошли. И мне не нужно было поднимать голову, чтобы узнать кто это.

— Что ты хотел? — спросил, не отрывая взгляд от монитора. Если Марк снова начнет просить денег на рекламу, пошлю нафиг.

— Ты уже слышал? — спросил он, и я оторвал взгляд от монитора. Марк уселся в кресле напротив, закинув ногу на ногу. — «Интерторгсити» обанкротился.

Вот так новость! Мы конкурировали с ними с тех пор, как я впервые переступил порог этого офиса, еще будучи стажером, после окончания ВУЗа.

— Нет, не слышал. — Я не мог поверить, что это правда, ведь даже не знал, что у них были проблемы. — Это точно?

— Точнее не бывает. — Ответил Марк уверено.

— Я хочу выкупить эту компанию. Узнай, чего нам будет это стоить.

Мы с Марком переглянулись, думая об одном и том же — если удастся провернуть эту сделку, мы забираем себе всю отрасль в регионе. А это было слишком смелой фантазией, даже для моего отца, который основал эту компанию много лет назад.

— Сделаю, — кивнул Марк. И я знал, что он не просто сделает, а найдет все лазейки, чтобы сделать это максимально красиво.

Он встал и пошел в сторону двери. Остановился на полпути и обернулся, глядя на меня.

— Знаешь, а ведь я злился на тебя, когда Маргарита выбрала тебя, — сказал он задумчиво, и я напрягся. Мне бы не хотелось терять друга из-за Риты. Но, если нужно будет выбирать между Ритой и другом, между Ритой и кем угодно еще, я всегда ее выберу. Я знал, что так и будет. Что бы она ни вытворяла.

— Еще злишься?

— Нет, теперь я начал тебя понимать. — Не знаю, что так поменяло его мнение, и почему он вдруг стал меня понимать. Но его взгляд, которым он сейчас смотрел, словно сквозь меня, показался мне смутно знакомым. И я был почти уверен, что он нескоро познакомит меня с женщиной, заставившей его поменять свои взгляды. В этот момент нашим разногласиям из-за Риты пришел конец, я сразу это понял. Наверное, то же самое понял и Марк. Он кивнул мне и вышел из кабинета.

Вечером я спешил домой, объезжая пробки дворами. Нет, не к себе. Я ехал к своим девочкам. Когда Рита открыла двери, а Соня выглянула за ней следом, я почувствовал себя дома.

Всю следующую неделю я приезжал к ним по вечерам, оставаясь на ночь. Рано утром я возвращался к себе, чтобы переодеться в свежий костюм, а вечером снова ехал к Рите. Она не спрашивая, каждый вечер расстилала мне постель на полу. А я больше не хотел возвращаться в свою квартиру.

Неделя нашего карантина закончилась, а Вадим все продолжал приезжать к нам по вечерам. Я не задавала вопросов, боялась разрушить иллюзорное ощущение маленькой семьи, которое мы смогли создать за это время.

Не сговариваясь, мы продолжали делать вид, что Соня еще болеет, и что так и надо.

Раньше я не могла понять женщин, которые годами спят с мужчинами, не задавая вопросов, принимая его таким, как есть, и не требуя ничего взамен. Я слушала такие истории и думала о том, что со мной такого никогда не будет. Лучше сразу расставить точки над «и», оговорить ожидания друг друга, чем вечно растягивать момент призрачного счастья. Но сколько своих табу я успела нарушить с того дня на пляже? И теперь казалось, что одним больше, одним меньше… Вернее, так я себя успокаивала, а на деле просто не хотела, чтобы он уходил.

За окном глубокая ночь, а я лежу в кровати без сна. Соня давно уже спит в своей кроватке, а Вадим мирно посапывает на импровизированном спальном месте, на полу. И вроде бы так просто предложить ему перебраться ко мне в постель. Но и так сложно одновременно. А чего я боюсь, и сама сказать не могу. Если бы хотел уйти, то уже ушел бы, ведь так?

Провалявшись без сна еще полчаса, я тихо выбираюсь из постели. Аккуратно подползаю к Вадиму и забираюсь к нему под одеяло. Меня окутывает знакомым запахом и таким приятным теплом. Прижимаюсь к нему всем телом, стараясь не разбудить. Но он все равно просыпается и смотрит на меня.

Сердце пропускает удар, и я нервно сжимаюсь, ожидая, что вот сейчас он выгонит меня. Мысленно я уже успокаиваю свое женское самолюбие, а воображение рисует страшные кадры моего позора. Никогда раньше мне не приходилось унижаться перед мужчиной, я всегда позволяла ему быть рядом. И теперь, когда я была в роли просительницы, казалось, что мой прежний мир рухнул, а от его решения зависит абсолютно все.

Вадим какое-то время смотрит на меня, будто пытаясь прочесть мои мысли. Он словно решал для себя что-то, и тень душевных метаний промелькнула на его лице. А потом поднял руку и уложил мою голову к себе на плечо, обнимая меня и прижимая к себе. Я облегченно выдохнула, почувствовав, как мою щеку приятно щекочут волосы на его груди. Радость, смешанная с ощущением правильности момента, разливалась приятным теплом в груди, и я плотнее прижалась к его сильному телу.

Не знаю, в какой момент все пошло не так, и точно не помню, когда в нашу пару вклинилась Соня, уже привычно устраиваясь на груди у Вадима и оттесняя меня в сторону. Я разочарованно выдохнула, а Вадим довольно улыбнулся и прижал к себе ребенка.

Утром долго не могу сообразить, почему я лежу на полу, свернувшись калачиком, от того, что большая часть моего тела даже не прикрыта одеялом. Возле моего лица лежит голова Сони, а вся она разлеглась на двух подушка между нами, нагло закинув ногу Вадиму на плечо. Одно движение, и маленькая пятка летит в лицо Вадиму, тот вздрагивает от удара и резко просыпается. А, когда понимает, что произошло, аккуратно убирает с лица пухлую ножку. И только потом смотрит на меня.

Глядя на их разборки, не получается сдержать улыбку, и я тихонько посмеиваюсь в кулачок, наблюдая его гневное выражение лица, которое быстро меняется. Губы его растягиваются в улыбке, а складка между бровей разглаживается.

Сегодня мой вынужденный больничный заканчивается, поэтому, дождавшись няню, я еду в офис. Привычный рабочий день кажется непривычно длинным после перерыва в работе. Каждый час я звоню няне и спрашиваю о самочувствии ребенка, и к вечеру она начинает злиться на меня за постоянные звонки и выдает:

— Вы меня уже замучили своими звонками. Оба! — и отключает звонок. Даже не стану уточнять, что она имела в виду своим «оба», Вадим при мне записывал ее номер в свой телефон.

С самого утра я все хочу поговорить с ним о том, что происходит в наших отношениях. И есть ли вообще эти отношения? Несколько раз я с этой целью заходила к нему в кабинет, но вся моя решимость каждый раз разбивалась о его пристальный взгляд, обращенный на меня. И в итоге, мы обсудили все, но только не то, что действительно важно.

И вот теперь рабочий день окончен, и я сижу за своим столом и пялюсь на выключенный экран монитора. Нужно пойти к нему и все сказать, вот только ноги приросли к полу, а колени чуть потряхивает от волнения. И я уже почти убедила себя, что, наверное, я смогу это сделать. Вот только не сегодня. Может, завтра. Да только понимаю, что так проблема не решиться, не рассосется и не испарится. Поэтому я все еще продолжаю сидеть, тупо глядя в черный экран монитора.

Двери в кабинет открываются, и на пороге появляется Вадим. Он заходит в комнату и закрывает за собой двери, вот только дальше не идет. Замерев на пороге, спиной упирается в закрытую дверь.

Мы смотрим друг другу в глаза, и в его взгляде я вижу отражение своих собственных чувств и эмоций. Ни один из нас не делает первый шаг, и каждый понимает важность этого шага. Наверное, в паре кто-то один должен быть слабее, уметь уступать, чтобы двое разных людей всегда могли договориться. Только кто это будет в отношениях двоих самодостаточных людей, каждый из которых привык быть лидером?

Невероятным усилием воли я поднимаюсь и иду ему навстречу. А подойдя совсем близко и вдохнув такой родной запах, смешанный с ароматом его туалетной воды, забываю про гордость и свои принципы, которые вмиг утратили свою ценность. Уткнувшись лбом ему в плечо, чувствую, как его руки смыкаются у меня на талии, а подбородок упирается в макушку.

Провожу рукой по ее груди, и Рита выгибается мне навстречу. Сжимаю и тяну сосок, она всхлипывает, одновременно с тем, как накрываю ее губы своими, заглушая стон.

— Тише, детка, — шепчу, оторвавшись от ее губ. — Ребенка разбудишь.

Она шумно выдыхает сквозь зубы, когда моя рука разводит в сторону ее ноги и нащупывает чувствительный бугорок. Снова наклоняюсь и ловлю ее стон своими губами. Провожу пальцами по мокрым складкам, а потом одним движением вхожу в нее до упора. Тут же замираю, но она подается вперед, срывая к чертям мой самоконтроль. Начинаю двигаться, быстро наращивая темп, и чувствуя, как напряглись ее мышцы вокруг моего члена. Накрываю рукой ее рот как раз в тот момент, когда она кончает с громким стоном, не давая ей разбудить ребенка в соседней комнате. Делаю еще несколько толчков и кончаю в нее, стараясь вести себя тихо. Хорошо, что она пьет противозачаточные, с ней невероятно трудно сдерживаться.

Откидываюсь на подушку рядом с ней, ожидая, пока успокоится пульс и выровняется дыхание. Протягиваю руку и прижимаю ее к себе. Целую в висок, чувствуя, как по моим губам размазывается пот.

— Скоро вставать, — говорит она, отдышавшись.

— Ага, — отвечаю, посмотрев на часы.

Уже месяц я живу в ее квартире. Мы не договаривались о моем переезде, просто однажды я приехал с вещами, а она не возражала. Вот так просто и легко. И каждое утро теперь у нас начинается так же, как сегодня.

Она поднимается и идет в ванную. А я стараюсь доспать последние минуты этого утра. Но времени на это уже не остается, будильник оживает и раздражает своим звоном. Поднимаюсь и иду в ванную, из кухни слышно, как Рита возится с завтраком. Такой обычный повседневный ритуал. Не представляю, как жил без этого раньше.

Когда выхожу из ванной, на кухне меня уже ждет утренний кофе и яичница с беконом.

— Спасибо, — говорю ей каждый раз, благодарю за заботу. Она ласково улыбается, и вот такой, в домашнем халате и без косметики на лице, она мне нравится больше всего. Уже через полчаса она оденется, выберет строгий деловой костюм, завьет волосы, и станет похожей бизнес-леди, которых много на улицах Москвы. Но вот такие минуты по утрам, когда она такая, как есть, мои самые любимые.

Мы вместе выходим из дома и садимся в машину. С тех пор, как я перебрался к ней, мы ездим в офис вместе, а не каждый на своей машине, как раньше.

— Почему мы повернули? — спрашивает она. — Офис в другой стороне.

— Потому что мы не едем в офис, — отвечаю с улыбкой.

— А куда?

— В «Интерторгсити». — Процесс оформления документов по покупке компании уже завершился, пора туда наведаться. Конечно, Рита была в курсе этого приобретения, было бы странно, если бы такая крупная покупка из бюджета компании прошла мимо нее. Но она не в курсе моих планов на нее.

Мы быстро доезжаем до высокого офисного центра. Легко проходим охрану, потому что я заранее предупредил их о нашем визите еще вчера. Поднимаемся на лифте на седьмой этаж. Рита все это время не говорит ни слова, просто следует за мной, только достала блокнот и ручку, ожидая моих указаний.

Проходим в большой зал, где за круглым столом уже собрались руководитель основных подразделений «Интерторгсити». Я занимаю место владельца компании, предлагая Рите присесть рядом со мной.

— Здравствуйте. Меня зовут Вадим Анатольевич, как вы, наверное, уже знаете, — говорю собравшимся. — Разрешите представить вам Маргариту Николаевну, вашего нового директора.

Присутствующие приветственно киваю, а Рита замирает с ручкой в руках, а потом удивленно смотрит на меня. Мы не обсуждали с ней этот вопрос, но я уверен, что никто лучше нее с этой задачей не справится. Она быстро берет себя в руки и кивает собравшимся. А потом собрание проходит в обсуждении текущих задач и наших амбициозных планов.

— Мог бы хоть предупредить, — говорит мне Рита в лифте, когда мы уже вышли после собрания. Она выглядит немного ошарашенной и подавленной.

— Если бы предупредил, это бы не было сюрпризом.

— Сюрприз удался, — говорит она тихо.

— Чем ты недовольна? — говорю, притягивая ее к себе за талию, и нажимаю кнопку «Стоп» на панели лифта. Не хочу выпускать ее в таком взвинченном состоянии.

— Да так, — мнется она, — не хочу, чтобы говорили, что ты меня сделал директором, потому что мы спим вместе. А об этом узнают рано или поздно.

Да, Рита не меняется. Но я уже знаю, что ее заморочки легко побороть. И давно уже ее надуманные принципы перестали быть важнее личного счастья.

— А тебе не все равно, что о нас подумают? — шепчу, зарываясь носом ей в волосы.

— Нет, ты же знаешь, — говорит она, но тело уже размякло от моих поглаживаний сквозь ткань пиджака.

Провожу носом по ее лицу, и она закрывает глаза.

— Не меняй тему, — говорит, уже улыбаясь. Тянется к моему рту и нежно целует. Вот такая Рита мне нравится больше.

— Пусть говорят, что хотят. Ты моя. — Углубляю поцелуй, запуская пальцы в волосы и притягивая к себе ее голову за затылок. Она тут же обхватывает мою шею руками, и я чувствую, как обмякает ее тело, когда она прижимается ко мне.

— Все равно, надо было сказать, — говорит, оторвавшись от моих губ. Закатываю глаза, и нажимаю кнопку на панели лифта, чтобы тот продолжил движение.

Уже в машине она спрашивает:

— А как же ты? Будешь без заместителя?

— Нового найду. — Я еще не думал об этом. Но она права, без зама мне будет непросто.

— Я сама подыщу замену. — Хмурит лоб. — Кого-то с опытом надо.

— Ага, — уверен, что она найдет лучшего специалиста. — Я позвоню в отдел кадров, чтобы прислали кандидатов на должность сегодня после обеда.

Марго нахмурилась, наверняка, обдумывая какие вопросы будет задавать на собеседовании. Непросто мне будет без нее, уже так привык, что она думает обо всем и сразу, всегда меня выручает.

Вечером у моего кабинета собралась очередь из кандидатов. И мы с Ритой выслушали каждого, вопросы задавала в основном она.

— Что скажешь насчет Смирновой? Вроде толковый специалист? — резюме ее мне сразу понравилось, и у нее есть нужный нам опыт.

— Она нам не подходит, — говорит Рита.

— Почему же? У нее как раз есть нужный нам опыт работы? Она в этой сфере дольше меня работает? — не унимаюсь я. — Может, рассмотрим ее кандидатуру.

— Зачем? Ты уже и так у нее все рассмотрел, — рыкает нервно.

Ревнует? Это что-то новенькое. Но мне нравится.

— Почему все? Еще не все, — подначиваю ее. Ее щеки покрываются красными пятнами, а дыхание учащается. Еще немного и она вцепится мне в горло. — Хороший вариант, думаю, нам надо на ней остановиться.

— Мне виднее, ты сам говорил. — Не сдается Рита. — Она нам не подходит.

А мне даже смешно наблюдать за ней.

— Рит, ты что ревнуешь? — спрашиваю с улыбкой.

— Еще чего?! — тут же занимает оборонительную позицию она. — Просто она нам не подходит.

Обхватываю ее за талию и одним движением стягиваю со стула, усаживая себе на колени. Зарываюсь носом ей в волосы, вдыхаю такой родной запах.

— А поревнуй еще, мне нравится, — говорю ей в волосы.

— Вот дурак, — лупит кулачком мне в грудь. Но уже улыбается.

Прижимаю к себе, вжимая в свое тело.

— Никто, кроме тебя, мне не нужен, — шепчу ей в ухо.

— Но зама все равно я выберу, — говорит упрямо, я смеюсь и киваю, соглашаясь.

В какой момент все изменилось, и я перестала быть главной, несмотря на должность директора? Точно не скажу. Просто однажды я поняла, что быть везде первой — не всегда означает быть победителем. А пресловутая самодостаточность часто идет в паре с одиночеством, особенно, если не умеешь правильно и вовремя расставлять приоритеты.

С тех пор, как я заняла должность директора «Интерторгсити», многое изменилось. Теперь мы с Вадимом работали в разных зданиях, но спали в одной постели. И это устраивало нас обоих, кроме тех случаев, когда он приезжал в офис «Интерторгсити» с внеплановой проверкой, а на самом деле потому, что соскучился.

Заместителя для Вадима, среднего возраста мужчину с небольшим опытом работы в нашей отрасли, но хваткого, выбрала я. Вадим не возражал, но тихонько посмеивался, когда я лично подписывала его документы для отдела кадров. Он не комментировал мой выбор, но по его лицу было ясно, что причина моего выбора его язрядно забавляет.

Сегодня пятница, а значит, Вадим нагрянет вечером с «проверкой». В прошлый свой визит он сказал, что в следующий раз мы будем проверять на прочность диван в моем кабинете. Я хохотнула, но замок на двери приказала поставить на следующий же день.

Эту неделю мы закончили с хорошими результатами — два выгодных контракта и аванс на первый этап работ. Есть, что праздновать, и это особо приятно накануне выходных. Компания уверенно набирала обороты благодаря вливаниям финансов со стороны нового владельца и моему умелому руководству.

В первую неделю работы тут я проверила отчетность за последние два года, уволила бухгалтера и директора по сбыту, и быстро нашла новых людей, ориентируясь на свой опыт. Знала, что будет непросто и жутко нервничала, потому что давно не была в должности директора. А еще потому, что эта компания принадлежала Вадиму, и я до трясучки боялась его подвести, хоть он и говорил, что это невозможно.

— Здравствуйте, Вадим Анатольевич, — услышала за дверью голос секретаря. Обычно Вика сообщает о визите ко мне посетителей по телефону, и никого не пускает, если я предупредила, что занята. Но Вадиму ее разрешение не нужно, впрочем, как и мое. Он стучится и тут же открывает двери.

— Мой лучший сотрудник тут живет? — спрашивает он, просунув голову в кабинет и весело улыбаясь.

— Смотря кто твой лучший сотрудник, — отвечаю я, наблюдая, как он заходит в кабинет и закрывает за собой двери. У него в руках огромный букет красных роз, который я тут же замечаю, его трудно не заметить.

— Цветы? Мне? — удивленно. — По какому поводу?

— У нас годовщина. — Говорит он, протягивая мне букет. Беру цветы, подношу к лицу и блаженно вдыхаю приятный цветочный аромат. — С тех пор, как ты чуть не утонула, а я так мужественно тебя спас, прошло три года.

Вскидываю на него взгляд, он с улыбкой смотрит на меня, явно забавляясь мое реакцией. Три года? Серьезно? Не, не так. Он серьезно помнит о таких вещах? А вот я бы и не вспомнила об этом, если бы он не напомнил. А говорят, что женщины романтичны. Должна признать, что я и романтика — это не то, что не рядом, а даже не близко. Наверное, все мои мысли промелькнули на моем лице в этот момент. Поэтому Вадим тут же добавил:

— Спас на свою голову. — И заржал. А я гневно сверкнула в него глазами.

Поднялась с кресла и, отложив букет на стол, прижалась к мужчине, обхватив его шею руками.

— Спасибо, — сказала, чмокнула в губы, чуть касаясь. А потом, когда он обхватил мою талию и прижал к себе, уже более настойчиво, тихо постанывая ему в рот.

— Собирайся, поехали, — говорит он, оторвавшись от моих губ.

А как же его обещание проверить диван на прочность? Наверное, я бросила слишком уж красноречивый взгляд в сторону того самого дивана. Потому что Вадим хохотнул и прошептал на ухо:

— Не сегодня, детка, есть одно неотлагательное дело.

Я разочарованно выдохнула, а он добавил:

— Но к этому вопросу мы еще вернемся.

— А куда мы едем? — спросила уже в машине, когда он сверкнул в сторону, противоположную дому.

— Скоро сама все увидишь, — и подмигнул мне.

Мы довольно быстро проскочили по пробкам и выехали за город. Тут машин было заметно меньше, но все же хватало. Повернули, съезжая с трассы и остановились у большого дома.

— Чей это дом? — спросила, разглядывая его через лобовое стекло.

— Наш, — ответил Вадим. Моя челюсть отвисла, а он добавил:

— Пойдем, посмотришь.

Мы вышли из машины, подошли к воротам и они стали медленно открываться, когда Вадим нажал кнопку на пульте.

Первое, что заметила — это просторный двор с красивыми дорожками, выложенными из камня, ели и детские качели. А только потом повернула голову в сторону дома.

Вадим взял меня за руку и повел внутрь. Большие комнаты, высокие потолки и огромные окна. Наверняка, днем тут очень светло и уютно. На втором этаже три спальни.

— Когда ты купил его? — спросила, когда удалось совладать с эмоциями и вернуть челюсть на место.

— Сегодня, — сказал просто. — Тебе нравится? — Все то время, пока мы осматривали дом, он наблюдал за моей реакцией, и, наверное, не стал бы спрашивать, если бы я, как нормальная женщина, радостно захлопала ресницами. Но я все бродила по комнатам с отвисшей челюстью.

— Мне очень нравится, — по щеке скатилась слеза. И Вадим смахнул ее, нежно проведя рукой по щеке. Я повернула лицо к его руке и прижалась к ней губами. Сейчас я мысленно благодарила того парня наверху за то, что послал мне этого мужчину.

— Детка, ну, перестань. Чего ты? — шептал он, смахивая уже вторую слезу с моего лица. — Просто ребенку нужно пространство, а нам с тобой большая спальня с огромной кроватью. — Будто оправдывался он, пытаясь прекратить мой внезапный поток слез. — Мне нравится твоя квартира, но нам там тесно.

Он все говорил, успокаивая. А я и сама не могла понять, отчего реву. Я не плакала, когда карабкалась по карьерной лестнице, пробивая лбом стены. Не плакала, когда узнала, что беременна и, что помочь мне некому. Не плакала, когда родилась Соня, и мне на помощь, и правда, никто не пришел. И разревелась, как дурочка, когда увидела, как много он делает для нас с ребенком.

— Я тебя люблю, — прошептала сквозь слезы.

— Фух, наконец-то, — сказал он, улыбаясь, — а я уже думал, что ты так никогда и не признаешься.

— Дурак, — отозвалась уже с улыбкой, и стукнула его кулачком в грудь.