«Измену простить можно,

а вот обиду — нельзя».

(Анна Ахматова)

Лариса.

Настырный звон будильника разрезает тишину. Открываю один глаз, сбрасываю нарушителя покоя с тумбы.

— Блять! — тихо матерюсь, когда понимаю, что эта китайская зараза продолжает трезвонить. Но теперь мне придется встать с постели, чтобы вырубить чертов гаджет.

— Лара, какого хрена? — бурчит рядом муж, натягивая одеяло на голову. — Я же просил тебя ставит на вибро телефон, а не этот рубильник!

Ну, да, ему, ведь не нужно утром куда-то спешить, только я должна вставать в такую рань. Каждый день муж бухтит о том, как его бесит надрывный звон будильника по утрам. А я просто не могу проснуться от обычной вибрации телефона, мне нужен вот этот ад, чтобы вернуться в реальность.

Отключаю будильник и возвращаю его на тумбу. Презрительно смотрю на мужа, досыпающего свою «норму». А сама топаю в ванную, без прохладного душа мой день не начинается.

В квартире темно, но я стараюсь ступать аккуратно, не включать свет во всех комнатах сразу. Забираюсь в ванную, привожу себя в порядок, наношу крем и делаю макияж. Привычная утренняя рутина, которая, как пазл, мягко вписалась в мой график.

Впрочем, мне даже нравится этот ритуал. В нем есть одна важная деталь — отсутствие кого бы то ни было рядом. Это те минуты одиночества, которые принадлежат только мне. Потом, когда я выйду из ванной, начнется мой день, заполненный различными обязанностями — домашними и рабочими. Но в эти минуты нет никого, и я научилась ловить от этого единения с собой особый кайф.

Когда-то я вычитала в каком-то журнале, что у женщины должно быть время на себя. В идеале, хотя бы час в день. Помню, как тогда усмехнулась, понимая, что мне такая роскошь не светит. В той же статье говорилось о том, что час этот нужно посвятить медитациям, йоге и отдыху, можно косметическим процедурам. Ну да, ну да, это в какой параллельной реальности? Большинство женщин едва успевают сделать все, что от них требуется, и при этом успеть хотя бы шесть часов поспать.

Но потом я приучила себя думать, что утро — это только мое время. И даже почти научилась медитировать, пока наношу макияж. Чушь, наверное. Но мне нравится так думать.

Выхожу из ванной, иду в комнату дочери. Подхожу к окну, раздвигаю шторы. Светлее от этого не стало, в это время года мы уходим из дома, когда еще темно, и возвращаемся, когда уже темно.

За окном метет снег, будто не в курсе, что на календаре март и пора уступить место весеннему теплу. Огромные пушистые хлопья падают, оседая на карнизах и на тротуаре, который, кстати, еще не успели почистить.

М-да, у дворников рабочий день начинается одновременно с представителями других профессий. Вот и получается, что оценить их труд могут только бабушки-пенсионерки. Ну и те счастливцы, которым утром никуда спешить не нужно.

— Алиса, пора вставать, — говорю громко, чтобы разбудить дочь. — Начался новый день.

— Мммм, — мычит она из-под одеяла, крутится, сворачиваясь в клубочек. — Ненавижу утро.

Я только улыбаюсь. Ребенку десять лет, а она уже ненавидит утро. Далеко пойдет!

— Вставай! — говорю громче, стягивая с нее одеяло.

— Можно я не пойду в школу? — мычит она, не желая просыпаться.

— Нет, не можно, — отвечаю в такт ее вопросу. — Жду тебя на кухне.

Выхожу из спальни дочери и иду готовить завтрак. Никаких изысков — пара бутербродов, кофе мне и какао для дочери. Я не думаю, нравится мне это или нет. Просто делаю, на автомате.

Алиса заходит в комнату, мы вместе завтракаем. Она идет собирать рюкзак — будто нельзя это сделать вечером?! А я возвращаюсь в спальню, чтобы надеть деловой костюм.

Из дома мы выбираемся вместе с дочерью, и попадаем прямо в сугроб. Чего и следовало ожидать! Но все же прорываемся к полуочищенному тротуару. Она идет в школу, которая находится прямо во дворе нашего дома. А я прусь по сугробам к автобусной остановке.

Меня ждет пара увлекательных часов тесного знакомства с общественным транспортом в час пик. Когда-то я уставала от этого, но организм — такая сволочь, которая ко всему привыкает. И, спустя два года поездок по одному и тому же маршруту два раза в день, я привыкла. Настолько, что иногда даже получается в процессе поймать дзен. Мой психолог мог бы мною гордиться.

В офис я вплываю, как в спасительную гавань. А все потому, что снегопад усилился, грозя сугробами выше колен. Отряхиваюсь, прохожу турникет и иду к лифтам. Их у нас много, и всегда по утрам в холле толкучка из желающих разъехаться по своим этажам. Впрочем, даже из этого всего я научилась выхватывать дзен.

Вдох-выдох. Вот так. Почти йога.

Выхожу на своем этаже, снимаю пуховик, переобуваюсь в туфли. Сажусь за стол, на котором из моего — только маленький горшочек с кактусом. Все остальное — от ручки до блокнота — выдано канцелярскими работниками компании. В центре красуется огромный монитор и клавиатура — орудие труда офисного планктона.

— Привет, — говорит Нина, моя коллега по работе, — как выходные прошли?

Она опускается за соседний стол с точно таким же канцелярским набором на нем. Ставит сумочку под стол, включает компьютер.

— Привычно, — отвечаю, пожимая плечами.

О, да, привычно — это как раз то слово. В моей жизни все привычно и все, словно, по кругу. Так предсказуемо, что выть хочется. Но я не позволяю себе быть слабой. Ведь все хорошо. По крайней мере, со стороны так выглядит. У меня есть муж, дочь, любимая работа — что еще нужно для счастья?

А работу свою я люблю. Кого-то тошнит от цифр и отчетов, но не меня. Я сама когда-то захотела стать финансистом, долго шла к повышению, мечтая о должности начальника отдела. И теперь, когда наш уважаемый Виктор Степанович на пороге выхода на пенсию, моя мечта почти сбылась.

— А ты как? — спрашиваю Нину в ответ.

Мы давно дружим, познакомились еще во времена студенчества, а потом случайно выяснили, что работаем в одной компании. Я знаю обо всех ее жизненных неурядицах, она знает обо мне все. Ну, почти все. То, что сидит глубоко внутри, я не доверяю никому.

— Да, хреново, — говорит она, вздыхая, — бывший приходил.

Нина разведена, но бывший муж иногда является трепать нервы и угрожать, что отберет ребенка. Обычная история среднестатистического неудачника. Иногда, слушая рассказы Нины, я задумываюсь — а как бы повел себя мой Стас в случае развода? Впрочем, лучше об этом не думать, все ведь хорошо.

— Опять ругались? — спрашиваю.

Она кивает, открывает было рот. Но тут же осекается, увидев что-то за моей спиной. Оборачиваюсь.

По прохожу гордо шествует Галина, любовница директора по продажам. Девушка занимает должность бухгалтера в нашем отделе. Но при этом ничего толком не делает. Ее задача — раздвигать ноги, когда ее покровитель соизволит потрахаться. И все об этом знают. Народ перешептывается, кто-то тихо завидует. Но все понимают, что с любовницей начальства ссориться не нужно.

Галина проходит к своему рабочему месту, садится, включает компьютер. Конечно, не для того, чтобы работать. На экране ее монитора неизменный пасьянс «Косынка». Но делает она все это с таким изяществом, что как-то понимаешь нашего диктора по продажам. Есть, от чего сойти с ума. Красивое лицо, длинные волосы, пухлые губы, шикарная фигура — полный набор современного стандарта красоты. Если бы не знала ее, как свою коллегу, то, встретив, приняла бы за инста-телку. Но девушку каким-то странным случаем занесло из соцсетей к нам в бухгалтерию.

Я отворачиваюсь, возвращаясь в рабочий процесс. Завидую? Не знаю, немного. Скорее ее юности и внешности, чем обязанности отсасывать начальству. Впрочем, легкости, с которой ей приходят заработанные ротиком деньги, тоже немного завидую. И понимаю, что мне такое, уж точно, не светит.

Нет, я не считаю себя уродиной. Просто понимаю, что я — совершенно обычная. Среднестатистическая, я бы сказала. Фигура далека от идеала — слишком нестандартная. Маленькая грудь и широкие бедра. Немного есть лишний вес, он не портит, но он есть. Обычные губы, без силикона и гелей. Простая прическа — аккуратная укладка на каждый день моих, чуть вьющихся, длиной чуть ниже плеч, волос. Конечно, на такую, как я, солидные мужики засматриваться не станут. Но мне это и не нужно.

С детства родители воспитывали во мне стремление всего добиваться своим умом. А я была послушной девочкой. Хорошо училась, потом много трудилась. И доросла до должности заместителя начальника финансового отдела крупной компании. Есть, чем гордиться. А все эти губы, сиськи и ноги однажды увянут — это я так себя успокаиваю, когда, глядя на то, как список входящих в почте ломится от задач. Эх, кажется, мне опять придется задержаться на работе.

Поздно вечером возвращаюсь домой. Конечно, мой путь пролегает мимо продуктового магазина. Поэтому, разве мне трудно? тащу пакет запасов для кухни. И всю дорогу от магазина мысленно матерюсь, чувствуя, как ручки пакета больно впиваются в ладонь, оттягивая руку.

— Ты сегодня поздно, — встречает муж, забирая у меня из рук пакет.

Разве он не мог сам сходить в магазин, если весь день дома? Но нет, я не стану этого озвучивать, ведь тогда ссоры не избежать. А мне этого не нужно. Все, ведь, хорошо.

— Да, опять пришлось переделывать сводку по банковским счетам. Эти идиоты забыли внести в список позиций проценты по кредитам, — делюсь с мужем совершенно не нужной ему информацией.

Стас кивает, идет на кухню, достает из пакета продукты, раскладывает их по полкам в холодильнике. Снимаю пуховик и стягиваю сапоги, облегченно выдыхая, когда стопа касается ровной поверхности пола.

— Ты голодная? — спрашивает муж из кухни.

— Ага, — отзываюсь ему.

— Я рагу приготовил, — оповещает он. Да, я поняла это по запаху, который ударил в нос, как только я пересекла порог квартиры.

— Классно, — говорю мужу. — Я только руки помою.

Иду в ванную, мою руки, а потом топаю в кухню, шаркая тапочками на ногах. На столе красуется ужин, муж заботливо разложил рагу по тарелкам, ждет меня. Идеальная картина завершения трудного дня.

— А Алиса где? — спрашиваю.

— К подружке пошла, — говорит муж.

Киваю. Ее одноклассница живет в одном с нами подъезде, да и мобильный у дочери всегда с собой. Так что, можно не переживать.

— А ты как? — подбираюсь к болезненной теме. Уже и сама знаю, как он. Но спрашиваю из вежливости по инерции. Так надо, чтобы выглядело, что мне не безразлично. Ведь, именно так выглядит идеальная семья в понимании моего мужа. — Чем занимался сегодня?

— Сегодня заказов не было, так что весь день дома, — отвечает Стас, а я сжимаю вилку сильнее. Но выдыхаю, не давая себе погрузиться в обиду.

Мой муж собирает мебель на заказ. Есть пара контор, которые иногда сбрасывают ему заказы, и тогда он трудится, получая процент от суммы заказа. Работа как работа. Нормальная, в общем. И он говорит, что ему она нравится. И его совершенно не напрягает тот факт, что вот так, когда ему все нравится, наша семья никуда не движется. Мы вместе уже одиннадцать лет, а все еще живем в съемной квартире. И собирать на собственную мой мужик не планирует. Его все устраивает и так. А я, сцепив зубы, опять делаю вид, что и меня тоже.

Не надо думать, что я слишком скромная, чтобы озвучить свои опасения. Нет, это не так. Еще пару лет назад я верила, что однажды муж поймет, что надо что-то сделать, чтобы зарабатывать больше. Но он не пытается, просто плывет по течению. На что надеется? На то, что я однажды пойму, что дальше так не хочу, и решу вопрос покупки жилья сама.

Так же, как когда-то сама заработала на врачей и клинику. Родила ребенка и делала все, чтобы быть идеальной матерью и женой. Я не просто плыла по течению. Я изучала вопрос, много читала, консультировалась с разными специалистами. Никаких смесей и еды из баночки, все только натуральное — грудное молоко и, приготовленное мной, пюре из овощей. Болезни — без антибиотиков, но с моими бессонными ночами. Памперсы — только на улицу и во время сна, потому, что они раздражают кожу. Ну и что, что мама устала? Разве это важно, если важен результат? И результат налицо — у нас чудесный ребенок. Здоровый и без патологий. Как мы и хотели.

Но потом стало туго, потому, что те деньги, которые я отложила до декрета, стремительно таяли. А тех, которые зарабатывал муж, сильно не хватало. Я определила ребенка в садик и вышла на работу.

Было сложно. Особенно первые два года. Ведь дочь начала болеть, а муж внезапно выяснил, что с ребенком сидеть непросто. Да, вот так. До моего возвращения на работу ребенком занималась только я, а у него всегда находился повод «спрыгнуть». Потом же выяснилось, что спрыгнуть не получится. И дома начались скандалы.

— Лара, вернись в семью, — орал он на меня, чуть ли не каждый день, когда я приходила с работы уставшая и разбитая.

— Да я и так в семье, — кричала я в ответ. Потому, что все, что я делала, было с мыслью о семье. Но деньги сами себя не нарисуют на нашем банковском счете. — Зарабатывай ты, тогда я вернусь в декрет.

— Я плохой, да? Тебе нужен олигарх? — орал Стас в ответ.

Нет, милый, мне не нужен олигарх. И ты не плохой. Просто у меня нет печатного станка, и монетный двор находится не в нашей съемной квартире. А кушать хочется каждый день. Я уже не говорю об обязательных ежемесячных платежах за аренду жилья.

Я давно научилась держать эти воспоминания глубоко в памяти, не позволяя им вырваться наружу. Давно привыкла, что ничего не случится, пока я сама не добьюсь желаемого. И почти научилась не замечать постоянного ноющего ощущения, что меня обманули.

Конечно, браки всегда должны заключаться по любви. И у нас так было. Только потом стало приходить понимание, что семья — это, по сути, сделка. Мужчина зарабатывает, обеспечивает всем необходимым, женщина создает уют и рожает детей. А у нас я и за рождение ребенка отвечаю, и за финансовое благополучие. И от этого обидно до слез. Разве он не понимает, как это сложно — уважать мужчину, когда он не берет на себя ответственность за мужские обязанности?!

Я всегда хотела двоих детей. Раньше казалось, что, когда Алиса немного подрастет, сразу пойдем за вторым. Но потом стало все отчетливее проступать реальность — ни за вторым, ни за третьим мы никуда не пойдем.

И, блять, самое обидное! Однажды Стас в пылу очередной ссоры сказал то, что на самом деле думал, но не озвучивал никогда раньше:

— Я же знаю тебя, ты все равно родишь однажды второго, ведь время идет, и тянуть ты сильно долго не сможешь.

А меня, как обухом по голове стукнули в тот момент. Он ждет! Мать его, ждет! Знает, что я хочу второго ребенка, и ждет момента, когда я решу, что больше затягивать со второй беременностью нельзя. И тогда я все сделаю, чтобы получить желаемое — выйду на работу, заработаю на врачей и на декрет. А он будет героем, дважды папой. И опять, сука, не прикладывая никаких усилий!

Его внезапное откровение открыло мне глаза. Все неосознанные обиды на этого мужчину вмиг стали осязаемыми и осознанными. А ведь, психолог два года не мог вытянуть из меня причину затяжной депрессии. Все просто — я всегда чувствовала, что поддержки от мужа ждать не стоит. Чувствовала интуитивно, но не осознавала. До того дня, когда он, так опрометчиво, проговорился. И нет, это не было фразой, брошенной лишь с целью позлить меня. Это было той правдой, которую мы оба и так знали, но не решались озвучить.

После того дня я попросила своего гинеколога выписать мне противозачаточные. И теперь исправно пью таблетку каждый день. Муж об этом не знает, и мы по-прежнему пользуемся презервативами. Я не говорю ему, потому, что мне так спокойнее. После той роковой ссоры я стала замечать и многие другие моменты наших отношений. Мелочи, казалось бы, но для меня они были важны. И я перестала реагировать на его манипуляции. Потому, что стала сразу их замечать. Но от этого не стало менее обидно.

Сцепив зубы, я дожевываю рагу, которое внезапно стало безвкусным. С дежурной улыбкой благодарю мужа за ужин и иду в ванную. Мне нужно пять минут покоя, чтобы продышать обиду и поймать дзен.

Но и этих пяти минут мне не дают. Стас заходит в ванную, подходит ко мне и обнимает сзади, трется колючей щекой о нежную кожу на шее.

— Хочу тебя, — выдыхает он мне в ухо.

Я устала на работе, и потом, когда пробиралась домой по сугробам с пакетом наперевес с сумкой. Мне хочется принять ванну, и, чтобы никто меня при этом не трогал. Но я уже знаю, что стоит мне сказать правду, и на меня посыплется поток колких фразочек под лозунгом «Лара, вернись в семью». В переводе на русский эта кодовая фраза означает: Лара, сделай, как я хочу, и я отстану. Поэтому пытаюсь расслабиться и получить удовольствие, несмотря на внезапную головную боль.

Муж расстегиваю блузку, оттягивает чашечки бюстгалтера вниз, освобождая упругую грудь. Сжимает и массирует полушария. Меня давно не впечатляют эти ласки, потому что они всегда идут по одному сценарию, который заранее предсказуем. Но я стараюсь, закрывая глаза и представляя себе, как меня ласкает нежный любовник из моего сна.

Стас подхватывает мою юбку, поднимает ее до талии. Стягивает с меня колготы вместе с бельем. Запускает руку между складочек, массирует.

— Сухо, — комментирует он мою реакцию, которая совершенно не смущает его.

Облизывает пальцы и проводит ими по моим складкам, размазывая влагу. Засовывает в меня палец, водит им внутри. Тело откликается, выделяя смазку.

— Да, вот так, — шепчет мужчина хрипло мне в ухо.

Я стараюсь не смотреть на его лицо в отражении зеркала напротив нас, опускаю взгляд. Слышу, как он тянется к шкафчику, достает презерватив, надрывает упаковку и раскатывает резинку по члену. Входит в меня, начиная сразу двигаться. Немного надавливает на спину, заставляя меня прогнуться над раковиной.

— Как хорошо, — комментирует он сиплым голосом.

У меня никогда не получалось кончить от одних его толчков. Поэтому тянусь к клитору, надавливаю и массирую, пока муж продолжает двигаться. И вот уже я начинаю постанывать от его толчков, чувствуя приближение разрядки.

— Давай, детка, — хрипит муж, наклонившись к моему уху.

Меня бесит его голос, но я стараюсь не замечать раздражающий фактор. Закрываю глаза, представляю себе любовника из своего сна. Со стоном кончаю, почти тут же ощущая, как замер муж, изливаясь внутри.

— Ты супер, детка, — говорит он, высовывая из меня обмякший член. Стягивает презерватив, бросает в унитаз и жмет на кнопку смыва.

Он выходит, и я поправляю одежду. Стягиваю колготы и блузку. Иду в спальню, переодеваюсь. И все это с неприятным чувством, что меня снова поимели. К слову, это ощущение, что меня развели и обманули, давно сидит глубоко в сознании. Но, не без помощи психолога, я научилась заталкивать его поглубже, забивая голову умными формулировками из психологических теорий. По сути, все эти приемы — лишь способы уговорить собственную психику, что моя проблема — это не проблема вовсе, и все у меня нормально.

Остаток вечера проходит за просмотром какого-то смешного сериала на нетфликс. Алиса возвращается от подруги, психует, когда не получается решить задачу по математике. Иду к ней, чтобы помочь и объяснить решение.

Все привычно и отлажено до мелочей — ужин, уроки, сон. А потом снова утро, и все начнется сначала.

Перед сном я долго не могу сомкнуть глаз. Это все мой невроз, который периодически устраивает вот такие встряски. Я привыкла игнорировать навязчивые обиды, которые, вновь и вновь, врываются в мозг, привыкла ко всему, что подарила судьба. И я умею это ценить. Просто иногда не могу уснуть. По непонятной мне причине.

Черт! Надо будет записаться к психологу. Пара сеансов — и меня отпустит. Да, утром так и сделаю.

Закрываю глаза, считаю до ста. Ни хрена, это не помогает!

Мерзкое чувство, что меня обманули в самой главной в жизни сделке, не дает забыться глубоким сном. Психология учит, что нельзя взращивать в себе обиды. Но мой кошмар возвращается всякий раз, когда я слышу про очередной день на диване моего супруга, и понимаю, что вот это — и есть его предел.

Знаете, как это? Это, как, если ты приходишь в ресторан. Дорогой, красивый, о котором хорошие отзывы. И цены там немаленькие. И вот ты заказываешь себе латте, платишь по счету. А тебе, вместо великолепного напитка, приносят нечто, что невозможно пить. И ты заталкиваешь в себя эту бурду, потому, что свою часть сделки выполнила, когда заплатила за него. Но и предъявить ничего не можешь, ведь все посетители рядом с тобой пьют этот самый латте, и никому не приходит в голову жаловаться. Поэтому проще себя убедить, что все не так плохо, пытаясь распробовать непонятную жижу, выискивая в ней какие-то необычные нотки. А хочется позвать официанта и плеснуть ему этот латте в лицо.

Прокрутившись в постели два часа, я все-таки засыпаю. Мне снится странный сон. Будто я бегу по длинному коридору, зная, что в конце меня ждет что-то хорошее. И никак не могу добежать в этот конец, потому, что коридор становится все длиннее, а цель все больше отдаляется от меня.

Просыпаюсь от будильника, стирая холодный пот. Фух, муть какая! Иногда лучше совсем не засыпать. Встаю с кровати и начинаю свой привычный день.

В офис приезжаю вовремя, как всегда. Минута в минуту. Поднимаюсь на лифте. Кому-то это все покажется скучным, но не мне. Я каждый день сбегаю на работу, потому что не понимаю, как провести с мужем целый день, не поругавшись ни разу. Ненавижу дни, когда я болею, и приходится сидеть на больничном. Лучше годовой отчет, чем это.

Сегодня в офисе царит оживление, ведь наш начальник уходит на пенсию, и поэтому вечером планируется небольшой фуршет. В такие дни работы никакой, ведь все заняты предвкушением праздника, понимая, что за безделье ничего не будет. Мы сидим за компьютерами, клацая по клавишам, но в воздухе витает запах торжества.

А для меня этот день более особенный, и, даже, немного личный. Ведь все прекрасно понимают, что после ухода Виктора Степановича на должность начальника отдела назначат меня. Я и сама знаю, что больше некого. Поэтому волнуюсь и жду этого момента.

И вот до конца рабочего дня остался час. Начальник приглашает нас в свой кабинет, в котором уже накрыт небольшой фуршет. Мне кусок в горло не лезет от волнения, потягиваю сок из пластикового стаканчика, смущенно улыбаясь. Никогда не любила посиделки на работе. Но это часть традиции. Да и сегодня день такой. Особенный.

Все шутят, жуют, желают бывшему шефу долгих счастливых лет на пенсии. Но резко замолкают, когда на пороге кабинета появляется наш финансовый директор.

— Добрый всем вечер, — холодно приветствует он собравшихся.

— Добрый вечер, Сергей Михайлович, — улыбается ему Виктор Степанович. — Проходите, не стесняйтесь.

— Я не на долго, — говорит тот. — Хочу только представить вам нового начальника отдела.

Замираю, ожидая, что сейчас он назовет мою фамилию. Но тут из-за его спины появляется Галина, загадочно улыбаясь накачанными губами.

— Прошу любить и жаловать, — говорит босс босса, — Галина Анатольевна, ваша новая начальница.

Галина проходит вперед, кто-то поздравляет ее. Но я уже ничего не слышу. Только стою и смотрю на ее грудь, будто только сейчас понимая, что даже там есть силикон.

Из кабинета начальника отдела выползаю вдоль стеночки. Кажется, никто даже не обратил внимание на мой странный побег. Забегаю в туалет и закрываюсь в кабинке, прислонившись к двери спиной.

Как же так? Неужели, справедливость в этом мире окончательно склеила ласты?

Я ведь столько работала, чтобы получить эту должность. А Галя просто легла под правильного мужика.

И что будет теперь? Она же тупая, как пробка! Кто же будет выполнять всю работу?

Очень просто, Ларочка, выполнять ее работу будешь ты. А зарплату будет получать она. Вот такая сказка со счастливым концом! Только не для меня он счастливый.

От обиды слезы брызнули из глаз. Я уселась на унитаз, опустив крышку на сидении. Прижала руки к горлу, сдерживая стоны и всхлипы. Стало гадко и противно. От своей наивности, прежде всего.

Всю жизнь, блять, родители говорили, что нужно много учиться, усердно работать, и тогда можно добиться любого результата. И я кивала, делала, все, что было в моих силах. Усердно трудилась, не позволяла себе даже опоздания. И тянула на себя кучу работы.

Повышение квалификации? Да, не проблема, за мой счет, конечно.

Задержаться в офисе до ночи? Всегда рада помочь!

Переделать годовой отчет в одиночку? Ларочка справится, не волнуйтесь, Виктор Степанович, поезжайте к жене. Это, ведь, только мне не хочется спешить к мужу, а вам повезло с супругой.

Я всегда и все понимала. Делала, как приказывали, и не задавала вопросов. Была такой паинькой, что мою репутацию можно вывешивать на доску почета.

И что в итоге получила? Оплеуху, прямо галиными силиконовыми сиськами!

Встаю и подхожу к раковине. Из зеркала на меня смотрит незнакомка с размазанным макияжем. Включаю воду, долго умываюсь, пока остатки косметики не стекут в водосток. Распрямляюсь и вытираю лицо и руки бумажными полотенцами.

Ну, уж нет! Так не будет!

И, если кто-то решил, что я буду подтирать косяки за чьей соской, то он ошибается!

Из туалета выхожу, полная решимости. Захожу в лифт и поднимаюсь на самый верхний этаж. Тут всего один кабинет — приемная генерального директора. Именно он мне и нужен! А как иначе? Если босс босса сам пришел рассказать благую весть, то наш директор по продажам уже успел с ним договориться, и мне идти к уважаемому Сергею Михайловичу смысла нет.

Остается только одно — рассказать о беззаконии нашему генеральному. И, если меня уволят, то так и быть. Но вытирать о себя ноги я больше не позволю.

Как только лифт остановился, я ломанулась в приемную генерального, полная решимости сказать ему все, что накопилось.

— Вы куда? — прокричала секретарша, пытаясь остановить меня.

— Я к Алексею Ивановичу, — бросаю ей, не сбавляя скорости.

— По какому вопросу? — пищит та, подскакивая со своего рабочего места и преграждая мне дорогу.

— По личному вопросу, — отвечаю, пытаясь обойти эту назойливую муху.

Она пытается задержать меня, не понимая, дурочка, что, когда я в таком состоянии, остановить меня не сможет даже наряд ОМОНа. Отшвыриваю ее в сторону, как какую-то дворнягу и вламываюсь в кабинет.

— Алексей Михайлович по личным вопросам не принимает, — визжит секретарша, впрыгивая в кабинет следом за мной.

А я уже не смотрю на нее. Все мое внимание приковано к мужчине в строгом деловом костюме. Который сидит за рабочим столом в самом конце огромного кабинета. Он оторвал взгляд от монитора и вцепился в меня холодными глазами. От этого взгляда хочется провалиться сквозь землю, поэтому решимость моя резко поубавилась, но все же, не исчезла полностью.

— Марина, оставьте нас, — говорит Алексей Иванович своей секретарше, — я разберусь.

Назойливая муха за моей спиной благоразумно испарилась, оставляя меня наедине с боссом босса моего босса.

— Я слушаю вас, — произнес мужчина ледяным тоном.

Алексей.

Паршивый день. Не задался с самого утра, когда жена объявила о начале критических дней. Она так спокойно об этом сказала, а мне пришлось больше часа лупить по боксерской груше в спортзале, чтобы хоть немного успокоиться.

Иногда мне кажется, что ей все равно. Три года пытаемся завести ребенка, куча обследований и анализов, а ее месячные приходят с завидной регулярностью. Хоть календарь сверяй по ним!

Все врачи разводят руками, констатируя, что мы оба здоровы. Говорят, так бывает. Нужно просто набраться терпения и регулярно заниматься сексом. С регулярностью проблем нет. С качеством секса тоже. Я не мальчик, способен распознать, когда женщина симулирует оргазм. Лена не симулирует, это точно.

Так в чем, мать его, дело?!

На работу еду в самом ужасном настроении. Марина нервно косится на меня, когда приносит кофе. Она работает у меня не первый год, и уже научилась распознавать настроение начальника по одному только взгляду. Быстро прячется за дверью, предпочитая до конца дня не попадать под горячую руку. Правильно делает, но это только еще больше злит.

Встреча с китайцами прошла без результата. Хитрый народ, эти китайцы, соглашаются, не соглашаясь. Угробил на них три часа своего времени, а контракт мы так и не подписали. Теперь придется самому к ним ехать, а я планировал командировку в Испанию.

Но добила меня все-таки родимая женушка. Когда просматривал состояние ее банковского счета, увидел платеж в клинику пластической хирургии. Аванс, мать его! Опять!

И на кой ей операция? Еще одна, блять! Уже были нос, губы, сиськи, даже на жопе подтяжку делала! Что еще?!

— Милая, — решил позвонить, уточнить, — зачем ты перевела аванс в клинику пластической хирургии?

Я и так знаю ответ, но все равно звоню. Потому, что не хочу запрещать ей, я же не тиран.

— Лешенька, я так соскучилась, а тут ты звонишь как раз, — мурчит она в трубку, пытаясь задобрить.

Но я ее слишком хорошо знаю, чтобы вестись на эту манипуляцию.

— Ближе к делу! — рявкаю в трубку.

— Хочу скулы немного подправить, — сознается она. — А то они на фото как-то не очень смотрятся.

Тру переносицу, стараясь держать себя в руках. Но это чертовски трудно.

— Какие, нахрен, скулы? — кажется, что сейчас моя черепушка треснет, раскалываясь пополам. — Зачем это нужно, Лен?

— Ты разве не понимаешь? — она театрально всхлипывает в трубку. — Я хочу быть красивой. Для тебя!

Голова разболелась еще сильнее. Ненавижу, когда женщины плачут. Потому, что ни хрена не понятно, что сделать, чтобы это прекратить.

— А ты совсем этого не ценишь! — добивает меня мое золотце, будто не знает, как я терпеть не могу ее истерик.

— Ты и так красивая, — говорю, пытаясь успокоить. Но правда в том, что бабу нельзя успокоить, если она сама, блять, не хочет успокоиться.

— Вот! — орет она. — Ты совсем меня не любишь, Жданов! Так и скажи, что тебе денег жалко!

Жалко денег? Охренеть предъява! Я на нее столько трачу, что за год этих денег хватило бы голодающим детям Африки!

— Лена, не начинай! — предупреждаю, чувствуя, что уже на грани. Только поссориться не хватало!

— Не начинать, Жданов? Какой же ты козлина! — вопит она и обрывает связь.

Сжимаю телефон в руке, не сразу понимая, что меня только что послали, как сопливого пацана на первом свидании. И что делать? Если позвоню снова, то придется просить прощение, чтобы моя прелестная супруга перестала вести себя, как последняя сука. А я не в том настроении сейчас, чтобы прогнуться настолько. Поэтому швыряю телефон на стол и поворачиваюсь к экрану монитора, пытаясь сосредоточиться на отчете.

Но даже это не выходит. Потому, что за дверью кабинета происходит какая-то возня. Отсюда мне слышны только обрывки фраз и вопли моей секретарши. А потом дверь кабинета распахивается, и на пороге возникает какая-то ненормальная, которую даже Марина не смогла задержать.

— Алексей Иванович не принимает по личным вопросам, — вопит Марина, пытаясь затолкать нахалку обратно в приемную. Но та даже с места не сдвинулась.

Придется вмешаться.

— Марина, — говорю громко, — оставьте нас. Я разберусь.

Марина замирает, поправляет очки и нервно дергает лацканы пиджака, выходит из моего кабинета. Дамочка смотрит в мою сторону и пока молчит. Странно, как для той, кто вломилась только что без стука и без разрешения.

— Я слушаю вас, — откидываюсь на спинку кресла и немного отодвигаюсь от стола.

Она молчит, кажется, немного растерялась. Это даже забавно. Если сейчас не заговорит, выставлю эту сумасшедшую за дверь, как нашкодившую шавку.

Но дамочка оказалась не промах. Уверенными шагами она направилась прямо к моему столу, стуча каблуками и виляя бедрами. Весьма выдающимися, к слову. Вкусными, я бы сказал.

Скольжу взглядом по ее фигуре. Грудь маловата, а вот тонкая талия, перетекающая в широкие бедра — то, что надо. На лице ни грамма косметики, но немного вьющиеся каштановые волосы, скорее всего, натурального цвета, украшают ее не хуже умелого макияжа.

Она подходит прямо к столу, упирается в него руками, чуть прогибаясь в спине. И, если бы не свирепый взгляд зеленых глаз, решил бы, что она пришла меня соблазнить. Даже бровь удивленно поползла вверх от такой наглости. Но, странным образом, злость сегодняшнего дня стала сползать, будто струйкой вытекая из головы и утекая в горячее напряжение в паху.

— И? — спрашиваю, ехидно усмехнувшись.

Как же приятно смотреть на женщину без макияжа, вся эта театральность с боевой раскраской, порядком достала. Кажется, что бабы, собираясь утром выйти в мир, готовятся, как минимум, к роли в голливудском сериале, а, как максимум, к завоеванию Олимпа.

— Вы должны знать, какой беспредел творится в вашей компании, — начала она, и мой взгляд перекочевал на ее губы. Не пухлые, как после уколов или силикона, а обычные, естественные и сочные. Такие только на член нанизывать. Но сейчас не об этом.

— Подробности? — спрашиваю, чувствуя, как взгляд ползет к вырезу ее блузки. Но я тут же одергиваю себя, поднимая глаза к ее лицу.

— Я считаю, что не заслужила к себе такого отношения. А Галя не заслужила кресло начальника отдела! — рычит она.

Ни хрена не понятно. Какая Галя?

— И почему меня это должно волновать? — спрашиваю ее, ставя на место.

Женщина вздрагивает, видимо только сейчас вспоминая, с кем говорит. Выпрямляется, лишая меня обзора на свой кружевной бюстгалтер в вырезе блузки. Зато так лучше видны бедра, которые хочется лапать.

Головная боль улетучилась, а мне стало даже интересно. Что там за Галя такая? И чем она, по мнению этой фурии, не заслужила должность?

— Значит, так?! — срывается женщина. Ее щеки заливает румянец, а глаза метают громы и молнии. — Тогда сами вместо нее работайте! Потому, что она только ноги раздвигать перед директором по продажам умеет. А для грамотного финансового отчета мозги нужны!

Я чуть не заржал, ей-Богу! Хорошо, хватило такта сдержаться. А она мне уже нравится. Правда, в этих брюках не понятно, что там с ногами. Но это мы выясним.

— Повернитесь, — говорю ей.

— Что?! — ее рот сложился кружочком, и мой член дернулся в штанах. Так бы и засадил между губ. Заодно получилось бы заткнуть поток этого невнятного бреда про какую-то Галю.

— Повернись, говорю, — отчего-то перехожу на «ты», хотя никогда раньше не позволял себе такого с сотрудниками компании. Всегда соблюдал субординацию, даже с уборщицами.

Она, будто не верит услышанному, в каком-то ступоре, поворачивается боком, таращась на меня. А я машу рукой, чтобы прокрутилась, поворачиваясь задом. Женщина удивленно морщит лоб, но выполняет просьбу. Так и думал, задница у нее зачетная!

Рука сама тянется, прикладываясь всей пятерней к упругой половинке. Так хорошо ей там, будто там ей самое место. Сжимаю это сокровище. Без силикона, мать его, родимая!

— Что вы делаете? — вопит она. Но по взгляду вижу, что сама уже возбудилась. Вон как зрачки расширились! И дыхание сбилось. Моя ты хорошая, вот тебя мне и не хватало весь день!

— А на что это похоже? — встаю рядом с ней, почти вплотную. Руку с попы не убираю, только сильнее сжимаю.

Член бьется в ширинку, бойко реагируя на мою инициативу и подбадривая к более активным действиям.

— Вы…, — мнется, кусает губы, — пристаете ко мне.

Ее сопротивление даже на сопротивление не похоже, так, констатация факты. Глаза заволокло пьяной пеленой, дыхание стало глубоким. Красота, да и только. Век бы любовался, но мое напряжение растет с каждой секундой, долго я так не протяну.

— Так и есть, — говорю, провожу рукой по ее губам, проталкивая большой палец в рот.

Резко вдыхаю, поглощая ягодный запах ее волос. Не знаю, что это, но пахнет вкусно. Конфета ты моя!

К моему удивлению, она втягивает его губами, посасывая. Глазами голодными на меня смотрит, будто год не трахалась, а я — ее последняя надежда на оргазм. Весь накопившийся за день негатив трансформировался в жгучее желание секса. Не когда-нибудь потом, а прямо сейчас. С этой голодной самочкой, которая, наверняка, потекла уже.

Наклоняю голову, впиваюсь губами ей в шею. Она всхлипывает. Так сладко, что в штанах стало до боли тесно. Мой палец соскальзывает, выпадая из ее рта. Тут же просовываю его обратно.

— Пососи его, — говорю, отрываясь от ее шеи и заглядывая в пьяные от похоти глаза.

Она послушно всасывает палец обратно, смачно его обсасывая. В паху ноет так сильно, что меня начинает немного потряхивать. Будто вечность не трахался. Тянусь к пуговицам на ее блузке, быстро их расстегиваю, распахиваю края, чтобы добраться до груди. Упругое полушарие в кружевном бюстгалтере легло в ладонь, как к себе домой.

Оттягиваю ткань, сжимаю еще сильнее. Приятно. До дрожи в теле сладко. Уже и забыл, какими вкусными могут быть сиськи без силикона. Не сдерживая себя, склоняюсь к ее груди, чтобы облизать это чудо. Дамочка стонет, выгибаясь мне навстречу. Позвоночник желанием простреливает, чуть не стону от боли в паху. Там так тесно, что, кажется, ширинка вот-вот лопнет.

Облизываю второй сосок, чуть прикусывая. Коричневые, блять, как я люблю. Она стонет и выгибается, рукой хватает мои волосы на затылке, до боли сжимает. Но это только сильнее подхлестывает желание.

— Пиздец, ты сладкая, — шепчу ей в губы, впиваясь в них, как изголодавшийся путник в булку хлеба.

Она вскрикивает мне в губы, тянется языком, встречаясь с моим где-то посередине. Жадная, голодная, вкусная. Ее сладкий запах бьет в ноздри, сводит с ума. Пью ее поцелуй, как элитное вино, смакуя и теряя связь с реальностью.

Тянусь к талии, расстегиваю брюки. Отрываюсь от губ и стягиваю вниз брюки, опускаясь следом за ними на корточки. А перед глазами появляются шикарные ноги. Немного полноватые в бедрах, но мне это даже нравится. Женщина поднимает одну ногу, потом вторую, помогая мне раздеть себя.

А я только сейчас замечаю, что трусы на ней не кружевные, а самые обычные, хлопковые. Такие были на той девочке, с которой у меня был первый секс. И в таких мужиков никто не соблазняет. Но меня это только сильнее заводит. Если бы увидел на ней эротичные трусики на тоненьких веревочках, так бы не вставило, наверное.

Женщина опускает на меня взгляд и будто только сейчас понимает, что бельишко на ней не секси, прикрывает его рукой. И это было бы забавно, если бы мой член так не упирался в ширинку, маякуя о том, что его все устраивает, и труселя в том числе.

Выпрямляюсь, снова впиваясь ей в губы, чтобы забыла нахрен о том, что мне вообще не важно сейчас. Она моментально теряется, расплываясь в моих руках податливой сучкой.

— Расстегни мне брюки, — выдыхаю ей в губы. Хотел приказать, как в пошлом порно, но что-то пошло не так. Голос срывается и хрипит.

Девушка соображает, тянется к ремню, быстро его расстегивает и вытягивает из шлеек одним рывком, бросает куда-то в сторону. Тянется к ширинке, ловко ее расстегивает, обхватывает рукой член, щупает сквозь белье.

— Блять! — вырывается у меня. Чуть искры из глаз не посыпались. Последний раз так реагировал на петтинг в юности, когда по малолетству опыта не хватало.

— Ого! — восклицает она удивленно. Да, я большой, смирись, милая. Потому, что скоро все это в тебе будет.

— Достань его, — хриплю ей в лицо голосом прожженного алкоголика.

Она отодвигает резинку боксеров, достает член, обхватывает его рукой, водит по нему, немного сдавливая. Из горла вырывается хриплое рычание, которое удивляет даже меня. А она продолжает водить рукой по члену, словно хочет доконать меня сладкой пыткой.

Подносит ко рту вторую руку, плюет на нее и размазывает слюну по ладони языком. А потом прикладывается влажной ладошкой к моему члену, скользит мокрыми пальцами. Как профессиональная проститутка. Сладко, пиздец просто.

— Не увлекайся, милая, — шепчу, понимая, что еще немного и я кончу ей в руку. А мне еще ее попробовать хочется.

Сам снимаю ее ладонь с члена. Просовываю руку ей в трусики, чувствуя, как там мокро и горячо. Так, как надо, блять. Идеально.

— Пиздец, — вырывается у меня. Она стонет, сладко так, что хоть вой. Я и так на пределе.

Быстро срываю с нее трусики, подхватываю эту прелесть под шикарную попу и усаживаю на стол. Ноги шире раздвигаю, она не сопротивляется. Врываюсь одним толчком сразу до упора.

— Аааах! — вскрикивает она, ощущая мой размер тугими мышцами и закатывая глаза. Искренне так всхлипывает, без театральности и всего того наигранного бреда, которым умеют щеголять бабы.

— Больно? — спрашиваю.

А что, если скажет, что больно? Оставлю ее? Нет, уже не смогу.

— Немного, — шепчет одними губами.

— Я аккуратно, — обещаю ей.

Делаю первый толчок и замираю. Она всхлипывает, хватаясь за мои плечи. Такая естественная в своем возбуждении. И слишком маленькая внутри. Сжимает меня, как тисками. Едва сдерживаюсь, чтобы не кончить.

Еще движение, снова и снова. Она стонет, выгибаясь в моих руках. Ее оргазм срывает крышу, до боли сжимая мой член внутри. Она стонет и дрожит, а у меня даже темные пятна перед глазами поплыли. Так хорошо мне никогда раньше не было. Я в гребаном раю! Мне даже двигаться не надо, чтобы кончить вместе с ней.

В себя прихожу не скоро. Мой мозг выключился, перезагрузился и включился снова, на этот раз свежим и обновленным. Смотрю на дамочку, которую все еще продолжаю сжимать, как потерпевший кораблекрушение. В ее глазах недоверие, удивление и что-то еще, что мужику не понять.

— Ах ты мудак! — вскрикивает она и отвешивает мне пощечину. От неожиданности отшатываюсь от нее, хватаясь за щеку.

Пиздец, поговорили!

Женщина спрыгивает со стола, хватает салфетки с моего стола, быстро приводит себя в порядок и одевается. Я смотрю за ее действиями, как хирург, наблюдающий за метаниями пациента в агонии. Потираю щеку, натягиваю белье и брюки, заправляю рубашку.

Женщина ломанулась из моего кабинета с той же скоростью, с которой в него проникла. Только в этот раз, не забыв хлопнуть дверью так, что кусочки штукатурки упали с потолка.

И что это, мать его, только что было? Что на меня нашло?!

Но анализировать случившийся секс, даже, если он был шикарен, не привык. Было и было. Не первый мой поход налево, и не последний.

Возвращаюсь в кресло, собираю в голове пазл из того невнятного бреда, который она успела мне озвучить.

— Марина, — нажимаю на кнопку вызова секретаря.

— Да, Алексей Иванович, — отзывается верная Марина.

Наверняка, она могла нас слышать. Но я тщательно отбираю людей, а Марина со мной не первый год, трепаться она не станет — проверено.

— Принесите мне личное дело сотрудницы, которая только что вышла из моего кабинета.

— Хорошо, Алексей Иванович.

Так, ладно. Начнем со знакомства, а дальше разберемся, что там за Галя такая.

Лариса.

Из кабинета генерального я ломанулась, как наши в сорок пятом к зданию Рейхстага. Понимания, что делать дальше и как прожить жизнь, не прослыв генеральской подстилкой, в голове никакого. Зато щеки горят, делая мое лицо похожим на помидор.

Зеркало в лифте подтвердило, что безмятежной мою физиономию не назовет даже самый равнодушный наблюдатель. Правда, надписи «шлюха!» на лбу, вроде, не видно. А ведь, я была почти уверена, что увижу ее там.

Дышу, как во время схваток, приложив руку к груди и пытаясь затолкать, почти выпавшее, сердце обратно в грудную клетку. Еще пара минут такой гонки и самобичевания, и можно отправлять его в реанимацию.

Как это случилось?! Это все он виноват! Этот кобель! Такой сексуальный, что сразу колени подкашиваются.

Ну, и я хороша. Потекла сразу, как только вдохнула его запах. Свежего океана, смешанный с терпким ароматом настоящего мужчины. Такому сразу хочется на руки запрыгнуть, чтобы носил и оберегал. Настоящий альфа-самец, в лучшем понимании этого слова. Не смотрит, а трахает. Вот и я поплыла, стоило ему в глаза заглянуть и мою задницу смять.

Странно, конечно. Всегда считала бедра своим главным недостатком. А этот тип, наоборот, прилип ладонью так, что без щипцов не отодрать было. Да я и не пыталась это сделать. Даже вспомнить стыдно, ё-моё!

Что я вытворяла там?! Текла, как изголодавшаяся самка с хроническим недотрахом. А ведь у меня секс последний раз был только вчера. Но разве тот, вчерашний, можно сравнить с этим?! Мммм, как же было сладко! Такое только внукам в старости рассказывать, чтоб знали, что бабка их ого-го была. Нет, пожалуй, даже внукам не рискну. Разве, что правнукам, если доживу. А с такой аритмией это вряд ли получится.

Выбегаю из лифта и спешу в кабинку туалета, запираюсь на замок. Вытаращенными глазами осматриваю свое отражение в зеркале. Выгляжу, как сумасшедшая, ошалевшая от того, что удалось сбежать из больницы. Так, ладно, это потом. Сначала в порядок себя привести нужно.

Стягиваю штаны вместе с трусами, подмываюсь водой из крана, насколько это возможно сделать в общественном туалете. Сперма все еще вытекает из меня тоненькой струйкой, хотя большую ее часть я протерла салфеткой еще в кабинете моего позора.

Как же ее много! Ему только донором спермы работать! Но, если Ждановых хоть на одного станет больше, мир дрогнет. Однозначно. С такой энергетикой они раскачают земное яблоко и сыграют им в футбол.

Вытираюсь сухими полотенцами, умываю лицо. Вот бы еще позор свой смыть. Но это невозможно. Такое только кровью смывают, или могила исправит. Заклеймила себя на всю оставшуюся жизнь, не хватает только огромной буквы «А» у меня на груди!

Хочется захныкать, как в детстве, когда разодрала коленки, упав с велосипеда. Вот только честь мою это не спасет. Отныне и впредь, для всех в компании я — любовница генерального. А мне не хочется такой доблестной славы.

Выхожу из туалета, возвращаюсь к своему рабочему месту. В помещении никого нет, все сотрудники разбежались, как только на часах стукнуло шесть вечера. Только моя сумочка одиноко ждет меня в рабочем кресле. Подхватываю ее, иду в гардеробную, напяливаю пуховик и сапоги.

Спускаюсь вниз и выхожу из здания. Оглядываюсь назад, поднимаю голову на верх — туда, где в кабинете генерального горит свет. Потом скольжу взглядом по этажам вниз, до крутящихся стеклянных дверей.

По ходу, это был мой последний рабочий день здесь. Жаль, хоть рыдай.

Спускаюсь в метро, стало немного грустно. Все же мне нравилось там работать. Но позволить коллегам тыкать в меня пальцем и шептаться за моей спиной, не могу.

Домой возвращаюсь, не испытывая никаких угрызений совести. Меня это даже удивляет немного. Ладно, очень удивляет. Но, тем не менее. Спокойно спрашиваю мужа о том, как прошел день, и ловлю себя на мысли, что совершенно ничего не чувствую, когда он снова говорит о том, что у него нет заказов. Вот ничегошеньки!

Полный штиль и ни одной эмоции, будто выгорело все то противное, что мешало расслабиться и свободно дышать. В голове звенящая пустота, от которой тааааак хорошоооо!

Это настолько меня впечатлило, что я даже позволила себе отмокать в ванной, закрывшись от всего мира. И никто ни разу не постучался, требуя срочно моей помощи. Дочь сама сделала уроки, муж сам вымыл посуду. Все тихо и мирно. Непривычно.

У нас и раньше было спокойно. Но это было видимое спокойствие. Которое длилось ровно до того часа, как мое терпение не лопнет.

Сейчас же внутри меня поселился такой кайф, что стало по-настоящему уютно. Даже мне стало комфортно в моем собственном доме.

Странная штука наша психика. Она изобретает тысячу способов загнать нас в депрессию, и не меньше способов, чтобы вернуть себе нормальное, исходное состояние. Своим поступком я отомстила мужу за все свои накопившиеся обиды. Будто бы была некая чаша весов, в которой лежали все его невыполненные обещания, нереализованные планы, невыполненные обязательства. И была вторая чаша весов, куда надлежало складывать все мои грехи перед мужем и семьей. И до этого дня вторая чаша пустовала. А я наполнила ее одним махом, уровняв счет.

Дурацкое объяснение, но именно такое сравнение пришло в голову сейчас.

Когда неподъемная чаша весов с его косяками поднялась, я будто с плеч ее спихнула. И стало легко-легко.

Забираюсь в постель, сладко потягиваясь. Мышцы приятно ноют, и только теперь я понимаю, что имеют в виду, когда говорят о ломоте в теле после хорошего секса. Так вот ты какой, оргазм всемогущий? А я и не знала раньше, хоть и считала себя женщиной опытной.

Меня тут же одолевает сон, хотя раньше я ворочалась каждую ночь, не в состоянии уснуть.

Стас обнимает сзади, обхватывает грудь, сжимает.

— Давай не сегодня, — шепчу, не в силах даже отпихнуть его.

Жду, что сейчас он начнет свою тираду о том, что мне пора вернуться в семью. Губы сами расплываются в улыбке от мысли о том, что вот сегодня он был бы, как никогда раньше, прав в своих упреках. Впервые за одиннадцать лет!

Но Стас ничего не говорит. От перекатывается на свою половину кровати и отворачивается от меня. А я засыпаю со сладкой улыбкой на губах.

Утром будильник нещадно орет, оповещая о начале нового дня. Он не в курсе, что я теперь безработная, и так надрываться ему без надобности. Но, ведь, и мужу я ничего не рассказала вчера. Да и что сказать? Правду — язык не повернется, а врать не хочется.

Встаю и собираюсь. Выхожу из дома, но иду не в офис. Брожу по городу, отстраненно наблюдая, как народ вокруг куда-то спешит. Когда тебе никуда не нужно успеть, вся эта суета кажется забавной и немного наигранной.

Захожу в кафе, заказываю себе капучино. Телефон вибрирует, на экране высвечивается имя «Нина». Ну да, она, конечно, хочет узнать подробности моей связи со Ждановым. Наверняка, сплетни уже разлетелись по всему нашему коллективу. А я не готова обсуждать это. Я вообще не хочу это ни с кем обсуждать. Достаточно уже того, что я — падшая женщина. Только вот низ живота сладко ноет, стоит только вспомнить его хриплый шепот вчера и тот взгляд. А еще руки, мамочки!

Стыдно признаться, но даже теперь, когда я понимаю всю степень своего вчерашнего падения, думаю о том, что, если бы проиграть все заново, то захотела бы снова пережить те яркие моменты. Такого мощного оргазма у меня не было никогда и не с кем. А Жданов — это не мужчина, а ходячий тестостерон.

Я никогда не была ханжой, не шарахалась от мужчин и могла спокойно посмотреть порно, даже с мужем. Не хранила девственность до свадьбы, и всегда была не против экспериментов в постели. Вот только, потом все пошло совсем не так, как бывает в сказке. Игривость и легкость исчезли, фантазия уснула. А секс стал однообразным, с заранее предсказуемым финалом.

Отпиваю капучино и смотрю в окно. Снег кружит огромными белыми хлопьями, нещадно добавляя коммунальщикам работы. Зима в этот раз перепутала даты, только к марту вспомнив о том, какой должна быть на самом деле. Точно, все дело в этом. И планеты, наверняка, тоже стали не тем боком к Земле, потому что логичного объяснения моему вчерашнему поступку нет.

Открываю в телефоне браузер, просматриваю вакансии. В пару компаний отправляю свое резюме. Да кого я обманываю? Это все не то! С досадой опускаю телефон на столик, расплачиваюсь за капучино. Как раз в тот момент, когда телефон оживает входящим звонком с неизвестного номера.

— Алло, — снимаю трубку.

— Здравствуйте, Лариса Викторовна, — говорит женский голос. Кажется, я уже слышала его где-то раньше. — Вас беспокоит Марина, секретарь Жданова.

Все, вспомнила! Это она вчера закрывала грудью вход в кабинет ее шефа. Но меня было не остановить. Боже! Как стыдно теперь, она же могла слышать наши крики в кабинете. Щеки тут же становятся пунцовыми, а руки начинают мелко дрожать.

— Д-да, — чуть заикаясь, отвечаю женщине.

— Приказ о вашем назначении на должность начальника отдела готов. Какую дату поставить?

Смысл фразы не сразу доходит до моего сознания. А, когда доходит, щеки становятся еще пунцовее, меня бросает в холодный пот.

— Дату? — переспрашиваю поникшим голосом.

— Да, — отвечает голос в трубке. — Алексей Иванович просил уточнить у вас, с какого числа вы готовы приступить к новым обязанностям.

Она замолкает, а я моргаю и щипаю себя руку, чтобы проснуться. Но получаю только синяк, потому что это не сон. А я влипла по самые уши. Потому, что генеральный понял мой визит по-своему, и теперь рассчитывает иметь меня в любое удобное время. Для этого ему и должности начальника отдела не жалко.

Отключаю звонок, так и не ответив ничего. Неужели, он думает, что я такая? Боже, я столько раз порицала Галину за ее связь с директором по продажам, а сама оказалась ничуть не лучше. Получается, что теперь я — главная Галя нашей компании?!

Нет, путь в этот рейс мне заказан. И повышение, если такой ценой, мне не нужно.

Алексей.

После чумового секса в голове полный штиль. Не то, что не болит мозг, он вообще думать отказывается. Но реальность такова, что на моем столе быстро нарисовалась заветная папочка стараниями прилежной Марины.

Открываю личное дело, которое сам же попросил. Лариса Викторовна Михайловна — читаю в самом верху, рядом маленькая фотография, подтверждающая, что Марина четко справилась с задачей, отыскав нужную информацию.

Ну, привет, Ларочка! Фотка тут не очень, но я слишком хорошо помню, какая ты на самом деле. Воспоминания о твоей шикарной заднице еще не один день будет приходить ко мне в эротических фантазиях. Но к этому мы еще вернемся, сейчас о другом.

Что тут у нас? Образование, стаж, рекомендации. А ты у нас хорошая девочка, да? Образцовая, я бы сказал. Лучшая в школе, лучшая в институте? Лучшая в постели, не будем лукавить. Перфекционистка ты моя! Даже несколько научных работ умудрилась защитить. По финансам, ага. Умная, значит? Это хорошо, люблю толковых баб.

Заместитель отдела, значит? А начальник у тебя кто?

Все вопросы я привык выяснять через топ-менеджеров, до начальников отделов обычно мне нет дела. Но сейчас пришло время выяснить. Потому, что такая хорошая девочка, как Лариса, с красивым резюме и рекомендациями, не приперлась бы в мой кабинет с претензиями просто так. Обычно такие умницы сидят тихо, мирно дожидаясь, пока их оценят по достоинству.

Набираю финансового директора. Тот снимает трубку после третьего гудка. Несмотря на то, что рабочий день давно окончен. У него день не нормирован, попробовал бы не ответить!

— Да, Алексей Иванович? — слышу его бодрый голос.

— Привет, Сергей Михайлович, — говорю, — скажи мне, кто у тебя начальником финансового отдела значится?

Тот замялся немного, что уже нехороший знак.

— Невелин, — говорит мой собеседник. — Но мы его на пенсию проводили только сегодня.

— И кого вместо него решил назначить?

— Лопатину Галину, — отвечает неохотно, — уже приказ готов о ее назначении.

О, вот и Галя нашлась! Теперь начинает проясняться немного.

— Слушай, — говорю, — а чего ты Михайлову не назначил? У нее опыта больше, да и замом Невелина она уже год трудится. Вряд ли бы ее старик стал держать на такой ответственной позиции, если бы она не справлялась с работой.

Серега мнется, не спешит отвечать. Чувствую, что ему не нравится этот разговор. Наверняка, он вообще не ожидал, что я стану о такой ерунде, как назначение начальника отдела, спрашивать.

— Соловьев просил, — отвечает Серый. Директор по продажам? Это уже интересно. — А ссориться с ним я не хочу.

Картина становится все более ясной. И что там за Галина такая, если о ней просил топ-менеджер компании? Если кандидатура на вакантную должность соответствует всем требованиям, то просить о назначении не нужно. А тут, прям просил? О, как!

— Ясно, — говорю, смакуя уже почти понятную ситуацию. И как-то не нравится она мне.

Неприятно думать, что в офисе кто-то какие-то игры ведет. Хоть и не маленький, понимаю, что так всегда и везде было. Но сам факт наличия таких рокировок в компании, которую я создавал годами, злит.

Нажимаю кнопку на телефонном аппарате.

— Марина, — говорю, — принесите мне личное дело Галины Лопатиной.

— Хорошо, Алексей Иванович.

Марина приносит еще одну папку через пять минут. Открываю, и сразу все становится ясно, стоило лишь на фото взглянуть. Типичная соска, каких много. Даже тошно стало. И почему мужики ведутся на таких? Блять, да у меня самого дома такая же, операцию на скулах планирует. Ничем я не лучше нашего директора по продажам, так что нефиг его судить!

Только вот, одного взгляда на резюме достаточно, чтобы понять, что у Гали не то, что навыков и опыта, мозгов не хватит, чтобы должность начальника отдела осилить. И кто, спрашивается, будет все делать, пока Галочка будет отсасывать своему покровителю? Понятно, кто. И Лариса правильно все поняла, о чем и сообщила мне, когда влетела в кабинет разъяренной фурией. Конечно, все делать будет опытная Михайлова, а зарплату получать за это станет вот эта соска.

Да, теперь ясно, что так обидело Ларочку. Вполне логичны ее претензии.

Мне бы оставить все, как есть, не заморачиваться пустяками. Но я не могу. После той феерии, которая случилась между нами совсем недавно, не могу! Ларочка заслужила повышение, а для меня это будет еще и способом задобрить эту фею с шикарной попой, чтобы была сговорчивее в следующий раз.

Я — не монах и никогда не отказывал себе в удовольствии. Особенно, если оно само плывет в руки. А тут такой кайф, от которого до сих пор яйца звенят! Глупо отказываться от сладенького.

Закрываю обе папки, нажимаю вызов секретаря.

— Марина, завтра подготовишь приказ о назначении Михайловой на должность начальника финансового отдела.

— С какого числа? — уточняет Марина.

Хрен его знает, феечка вылетела и не сообщила мне таких подробностей.

— Позвони Михайловой и уточни. Что мне, учить тебя что ли?

— Поняла, — отзывается Марина, ничуть не обидевшись на мою несдержанность. — Алексей Иванович, могу я сегодня уйти пораньше?

Пораньше — это до восьми вечера. Ведь, формально рабочий день давно окончен. Но Марина знает, что уходить с работы раньше начальства — это моветон и чревато увольнением.

— Иди, Марина, — выдыхаю устало. — На сегодня ты свободна.

Откидываюсь на спинку кресла, развязываю галстук и расстегиваю верхние пуговицы рубашки. Мне бы тоже пора домой возвращаться только не хочется. Видеть Лену после нашего с ней разговора сегодня, как-то не хочется. Она снова будет приторно улыбаться и строить глазки, чтобы смягчить меня и добиться своего — новые, блять, скулы.

А мне даже от перспективы такой вмиг тошно стало. Не нужны мне ее скулы, тем более, искусственные. Мне живая баба нужна, настоящая. А не пластиковая. Как Лариса, которую так приятно мять. Во всех местах, блять, вкусно!

Стоило вспомнить, как член снова напрягся, упираясь в ширинку. Вот те раз! Кажется, мне мало. Одним разом не наиграюсь, это точно. А такое редко бывает, чтобы баба настолько зацепила. Обычно одного зохода хватало, чтобы остыть и вернуться к Лене с новой шубой под мышкой, чтобы заодно и задобрить. Надо еще раз Ларочку трахнуть. Убедиться, что я ошибаюсь. Ага, а лучше пару раз. Ну, чтоб наверняка надоела мне.

А пока… Подождем. Явится же она скоро. Когда узнает о своем новом назначении, сама прибежит благодарить. Я даже знаю, как хочу, чтобы она спасибо мне сказала. Сначала ротик ее трахну. А потом рачком поставлю. Прямо на столе этом разложу. Ага, хороший план, мне нравится.

Только вот феечка моя решила по херу его пустить. Неделю не появлялась, а потом, нет, не она! начальник отдела кадров, звонит и сообщает, что Михайлова надумала уволиться, а без папки с личным делом ценной сотрудницы у них нет. Конечно, нет! Оно же у меня в столе лежит!

Ну, Михайлова! Ну, придумала! Сначала на член мне запрыгнула, а потом соскочить решила?

Так не пойдет, милая. Мы еще не договорили с тобой.

— Пусть она ко мне зайдет, — рычу в трубку, повергая в шок собеседника. Еще бы! Обычно я очень сдержан с подчиненными. Но, тут такой обломинго наметился, что я не сдержался. — Хочу сам ей личное дело вручить. Лично!

Лариса.

Неделя поисков не прошла даром. Оказалось, что мой опыт нужен очень многим, и, когда мне предложили место зама начальника отдела в компании «Алькор», я не сомневалась ни минуты. Осталось сделать самую малость — уволиться с прежнего места работы.

Только начальник отдела кадров повел себя не так, как я ожидала. Отчего-то он стал звонить куда-то и просить вернуть мое личное дело. А потом виновато улыбнулся и заявил, что Жданов желает лично передать мне документы.

Вот козлина! Он же просто украл мой шанс на спасение! Разве документы не должны храниться в отделе кадров? Кажется, этому самоуверенному засранцу вообще законы не писаны!

Забрать документы? Ладно! Но пусть не думает, что ему хоть что-то еще обломится. Я не шлюха, и никогда ею не стану. Даже ради ходячего тестостерона по фамилии Жданов.

Решил уже, что я — его собственность? Так вот, ни хрена ты не получишь, Жданов!

Совершаю второй в своей личной биографии подъем на самый верхний этаж. В этот раз я не пытаюсь ломиться. Веду себя прилежно, не пихаю секретаршу, которая, увидев меня, закашлялась, поправляя очки. Все претензии и вопросы к ее шефу, а эта мамзель уже и так испуганно косится в мою сторону. Не знаю, может от злости мое лицо перекосило? Или оно пятнами пошло? Не имеет значения, я в этой компании не задержусь.

— Я к Алексею Ивановичу. За документами, — сообщаю цель своего визита.

Женщина сообщает шефу о моем прибытии, тут же получая от него разрешение пропустить меня во святая святых. Разворачиваюсь на каблуках и топаю в кабинет его светлости. С твердым намерением поставить на место этого напыщенного Казанову.

Хлопаю за собой дверью так, что сыплется штукатурка.

— Я не стану с вами спать! — ору, как на митинге. Только плаката «Руки прочь от моего тела!» не хватает.

От моего вопля Жданов даже на стуле подскочил.

— Чего так орать? — рыкнул мужчина недовольно. — Подойди, надо поговорить.

От его властного тона пылу поубавилось. Внутри что-то болезненно екнуло, а память услужливо подкинула воспоминания о нашем прошлом «разговоре». Так некстати, черт возьми! Я тут оборону пытаюсь держать, а не у ног его растекаться.

Медленно прохожу вглубь кабинета, стараясь не свалиться в обморок от стального взгляда, который держит на мушке, прожигая насквозь.

— Присядь, — кивает мне Жданов на кресло рядом со столом.

— Я на пару минут, только документы забрать, — огрызаюсь.

— Садись! — рыкнул Жданов властно.

У меня как-то сами колени подкосились, и я опустилась в кресло. Как прилежная школьница, сложила руки на столе, и уставилась на главного босса, который упрямо не желает становиться бывшим.

— И за каким, скажи, пожалуйста, ты решила уволиться? — спрашивает Жданов отнюдь не добрым голосом. — Сама же напрашивалась на должность начальника отдела.

Воспоминания о том, как именно я «напрашивалась», заставили покраснеть. Вот поэтому и решила, шеф.

— Я не хочу, чтобы все думали, что я получила повышение через постель, — заявляю, гордо подняв подбородок. — Я не такая. И спать с вами не стану.

— Это я уже слышал, — скалится он. — Только ты очень непоследовательна, Лариса Викторовна. Просила справедливости? Хотела открыть мне глаза на то, как с тобой обошлись? Я разобрался и понял, что ты говорила правду.

Я выдыхаю. Кажется, все время, пока он говорил, я забывала дышать. Опускаю взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. Но там, на столе, как назло, лежат руки мужчины. Крупные ладони, которыми он в прошлый раз мял мою попу. Те самые, которые могут сделать так приятно, что в животе простреливает сладким импульсом. Вздрагиваю и поднимаю взгляд. А там его губы, на которые мне вообще пялиться нельзя.

Мужчина подмечает, как я его рассматриваю, замолкает и сглатывает. В глазах загорается хищный огонек, который грозит мне вторым раундом на этом самом столе.

Не надо так на него реагировать, Ларочка, он тебя сожрет и даже не подавится. У него таких, как ты, целый поезд с туевой кучей вагонов. Прокатит, и не запомнит. А тебе потом жить с репутацией шлюхи. Беги отсюда, пока еще можешь.

— Вот приказ о твоем назначении на должность, — говорит мужчина, протягивая мне документ. — Подпиши его.

Судя по тому, как он рассматривает меня, заглядывая в вырез блузки, мужчина рассчитывает на продолжение сразу после подписания мной злополучной бумаги. Отодвигаю ее от себя, будто мне ядовитую змею подбросили.

— Не буду я это подписывать, — говорю твердо. — И давайте забудем все, что произошло, когда я… когда… в общем, в прошлый мой визит к вам.

Моя невнятная речь могла бы звучать убедительнее, если бы так дико не колотилось сердце в груди. На столь небольшом расстоянии аура мужчины ощущается очень отчетливо, заставляя мое тело дрожать в предвкушении. Да, я хочу его. До умопомрачения какого-то хочу. Как никогда в жизни. Это просто катастрофа, потому, что не оставляет мне выбора — нужно бежать, как можно быстрее. Вот только, документы свои прихватить бы.

— Нет, Лариса, этого я тебе обещать не могу, — звучит его голос немного хрипло. Мозг выхватывает, как он намеренно называет меня только по имени, сокращая между нами дистанцию. Будто уже делая своей. Тело тут же отзывается стаей мурашек, салютуя мужчине каждой клеточкой.

Я чувствую его взгляд. Мысленно мужчина уже раздел меня, и уже трахает. Поднимаю глаза, ударяясь о его стальной взгляд. Даже страшно представить, какие фантазии крутятся сейчас в его голове. Колени начали дрожать, а в низу живота разгорается пламя. С этим мужчиной никогда не бывает по плану. С ним только, как в омут, погружаешься без шанса на выживание.

Он встает из-за стола, обходит стол и подходит ко мне. Наклоняется, упираясь о столешницу крупными ладонями и нависая надо мной.

— Подписывай, Лара. Тебе понравится, — шепчет он мне в ухо, обжигая дыханием. Мне с трудом удалось подавить стон. Сжимаю бедра под столом, будто это может спасти от этого мужчины.

— Что понравится? — спрашиваю еле слышно. Кажется, еще секунда, и я грохнусь в обморок.

— Все понравится, Ларочка, — шепчет мой персональный змей-искуситель на ушко.

Мозг пытается понять — это был намек или как? А тело уже напряглось в ожидании того «понравится», которое он может дать.

— Подписывай, — говорит он, уже жестко. — И мы обсудим условия сотрудничества.

Вздрагиваю, будто меня укусили. Подскакиваю со стула, задевая мужчину плечом отскакивая от него сразу же, как наши тела соприкасаются.

— Какие еще условия?! Я, ведь, говорила, что спать с вами не стану! — взвизгиваю, сжав руки в кулаки и топнув ногой.

Резко разворачиваюсь и иду к двери.

— Стоять! — прилетает мне в спину властное. Ноги сами приросли к полу, и я замерла, как вкопанная.

Пока я стояла, раздумывая, как повести себя дальше, Жданов быстро подошел к двери и провернул ключ в замке, отрезая нас от всего остального мира.

Хитрый жук! Все-то у него продумано!

Не успела я возразить, как мужчина оказался рядом и, обхватив талию, привлек к себе. Впрочем, рука его тут же сползла на мою задницу и крепко ее сжала. Медом ему там намазано, что ли?

Только вот я ничуть не лучше, скольжу руками по лацканам пиджака, обхватываю плечи. Кровь раскаленной лавой побежала по жилам. В комнате стало жарко, дыхание сбилось. Все стало похожим на сон, который происходит не со мной. Если бы не жаркая влага между ног, вообще бы решила, что мне все это мерещится.

Остановись, Лора, это чужой мужчина, далекий, между вами нет ничего общего!

Нет, это не правда! Просто не может такого произойти со мной!

— Ай! — вырвалось у меня, когда мужчина, сжимая ягодицу, прижал меня к своему паху, давая ощутить его размер. Только голос не возмущенный, как было задумано, а хриплый, будто я только что скурила пачку сигарет.

— Я замужем, — вывалила последний довод, который, как я надеюсь, его остановит.

— Я тоже женат, — отвечает Жданов, облизывая взглядом мои губы. — И советую не питать иллюзий, разводиться не собираюсь.

Рука сама взметнулась, чтобы дать ему пощечину. Но мужчина оказался проворнее, и поймал ее за запястье.

Жданов напряжен, зол, даже в ярости. Он смотрит на меня, чуть нависая, и подавляя своей аурой. Еще секунда, и он окончательно раздавит, уничтожит. Почему же тогда губы так ждут его поцелуя, отчего так колотится сердце? Мне кажется, я чувствую его стальной взгляд каждой клеточкой своего тела. И голова начинает кружиться, как после бокала хорошего вина.

— Не сопротивляйся, Лара, — шепчет он хрипло. Черт возьми, даже в состоянии возбуждения, свидетельство которого слишком красноречиво упирается мне живот, его голос сохраняет властные нотки. — Нам будет хорошо. Очень хорошо.

От его «хорошо», немного растянутого на последнем слоге, низ живота скрутило болезненной судорогой.

— Мне не нужна должность в обмен на секс, — доводов становится все меньше, а голос совести в моей голове звучит все слабее.

Жданов наклоняется, впивается поцелуем в мою шею, ведет влажным языком к мочке уха, немного прикусывает. Так сладко, Боже! Этого мужчину нужно изолировать, и не подпускать к впечатлительным дамам.

— Лара, соглашайся, — шепчет он в ухо. — Я не обижаю своих женщин.

Такое обыденное упоминание о прошлых подвигах на мгновение отрезвляет, заставляя дернуться, освобождаясь из его объятий. Мужчина не ожидал внезапного бунта. Наверняка, уже думал, что я пала к его ногам. Поэтому мой маневр удался. Отступаю назад, глядя на хищника, готового бросится в любой момент и растерзать жертву. Пока не упираюсь задницей о поверхность стола и замираю на месте.

Жданов медленно и размеренно, демонстрируя превосходство, подходит ко мне. Подхватывает за талию и резким движением усаживает попой на стол. Отступать больше некуда. Его запах окончательно въелся мне в легкие, забрался под кожу, отравляя мозг. И во взгляде мужчины я читаю свой приговор. Он уже все решил. Побег невозможен, он только разозлит зверя.

А ведь еще сегодня утром я считала себя порядочной женщиной. Но то, что происходит сейчас, и порядочность — понятия не совместимые. Правильна девочка Лариса нашла бы силы оттолкнуть нахала. Но здравая мысль оборвалась, когда мужчина завладел моими губами.

Меня никто и никогда так не целовал. Забирая всю меня, он не целует, он имеет меня, глубоко проникая в рот. Эгоистично забирая кислород, отключая возможность сопротивляться. Наше безумие продолжается, пока инстинкты окончательно не забивают последний довод разума.

— Пиздец, детка, — выдыхает он, отрываясь от моих губ. — Какая ты сладкая. Сожру тебя!

Облизывая шею, он ловко расстегивает пуговицы на моей блузке. Обхватывает ладонью мою грудь, наклоняется и всасывает сосок сквозь кружево бюстгалтера. Тело сводит сладкой судорогой, вскрикиваю и выгибаюсь ему навстречу.

— Да! — выскакивает у меня сиплое, когда он прикусывает сосок и тянет. Боль простреливает позвоночник, оседая огнем в животе.

— У тебя классная грудь, — шепчет мужчина. — Хочу кончить на нее, когда ты будешь мне отсасывать.

— Не дождешься, Жданов, — выдыхаю сипло, подставляясь под его ласки.

— Посмотрим, — шипит, прикусывая мой сосок, вырывая из моего горла стон.

Самоуверенность мужчины зашкаливает, хочется поставить его на место. Только, чувствую, что быстрее он поставит меня в удобную для себя позицию.

Рука мужчины забирается мне под юбку, безошибочно находит нужную точку, давит и массирует через колготы.

— Почему не чулки, детка? — спрашивает немного нетерпеливо.

Он точно из параллельной реальности!

— Какие чулки в такой снегопад?! — выплевываю ему в лицо.

Не хватало еще задницу отморозить, чтобы господину «Я не обижаю своих женщин» легче жилось.

— В следующий раз хочу тебя в чулках, — шепчет мужчина, ловко оттягивая капрон и просовывая руку мне в трусики. Его пальцы скользят во влаге, которой слишком много, чтобы впредь я могла назвать себя порядочной женщиной.

— Я не твоя рабыня, — возмущаюсь, — буду ходить, в чем хочу.

Его пальцы тут же резко проникают в меня, заставляя простонать:

— Боже, еще!

— Для тебя я теперь босс, хозяин и Господь Бог! — заявляет он самоуверенно. — Будешь делать все, что я скажу. Поняла меня? — и он снова надавливает на какую-то точку, о которой я даже не знала до этого дня. Немного больно, но это сладкая боль, которой хочется больше и больше.

— Не-а, — мотаю головой. А я — кремень, вон, как Жданов стиснул челюсти, того и гляди, кости затрещат. Могу собой гордиться!

— Мне нравится твое упрямство, — улыбается он хищно. — Эту черту своего характера будешь оставлять за дверью моего кабинета, — сообщает командным тоном.

Жданов уверен в каждом слове, в каждом жесте. Он ласкает меня пальцами, заставляя стонать и извиваться в его руках. Доводит до грани, а потом останавливается в самый последний момент. И так снова и снова. Это невыносимо. Сладко. Ярко. Разве можно долго выдержать такую утонченную пытку?

Царапаю ткань его пиджака. Это слишком хорошо, это за гранью понимания, это даже не секс, а что-то запредельное. ОН ловко манипулирует моим телом, будто знает его лучше меня. Знает слишком хорошо. Боже, сколько же баб у него было?!

— Пожалуйста, — кричу, — пожалуйста… пожалуйста…, — я уже просто дрожу крупной дрожью, теряя себя. Чувствую только свое тело и его движения во мне, которые сводят с ума.

Я вижу, чувствую, что он на грани. Стальные глаза блестят, как после алкоголя. Со рта срывается рваное дыхание. Он стягивает меня со стола, рывком разворачивает к себе спиной и, надавив между лопаток, заставляет лечь грудью на стол. Задирает юбку, стягивает колготы вместе с бельем. Оглаживает мои ягодицы. Чувствую его взгляд там, пониже спины, и мне непривычно. Ни один мужчина раньше так беззастенчиво не отвешивал комплименты моей пятой точке, лаская ее то рукой, то взглядом.

— Пожалуйста, — шиплю сквозь зубы, как попрошайка, вымаливая у него удовольствие. Если он не даст мне сейчас кончить, то меня просто разорвет от напряжения.

Почти с облегчением я слышу, как он расстегивает брюки. А потом одним толчком входит сразу до упора. Его член непривычно большой, он больно растягивает меня внутри.

— Ай! — вырывается у меня, заглушенное его хриплым рычанием.

— Больно, милая? — шипит он. — Потерпи, моя хорошая. Я все равно тебя трахну, просто расслабься.

Он делает толчок, медленно, даже аккуратно. Расслабиться? Нет, мне хочется сильнее, слишком сильно возбуждение, от которого меня ломает. Тело покрылось испариной, сердце вот-вот разорвется, не выдержав эту гонку. Да, он сожрет меня, как обещал. Сломает, как куклу и выбросит, не оставляя шанса на большее. Но, Боже, как же это хорошо!

— Пожалуйста, — снова прошу его, не узнавая саму себя.

Еще немного, мне нужно совсем чуть-чуть. Но мужчина не дает мне разрядку, он тянется к листу бумаги на своем столе, кладет его у меня перед носом.

— Подписывай, — приказывает он, снова толкаясь в меня. А я с трудом понимаю, что это приказ о моем назначении. От каждого движения его члена внутри перед глазами плывет.

Интересно, он всегда убеждает такими методами, или только со мной такой? Но додумать не получается. Мужчина обхватывает волосы у меня на затылке, сжимает их в кулак и тянет на себя, заставляя прогнуться в спине. Член входит еще глубже, проникая дальше. Хотя, куда уже глубже? Меня начинает трясти, мышцы напряжены, на пределе возможного.

— Подписывай, — рычит мне в ухо, делая толчок внутри, от которого у меня внутри все свело болезненной судорогой. Мамочки, я сейчас поломаюсь, а он станцует танго на моих обломках.

Хватаю ручку и делаю, как он говорит. Подписываю чертов приказ и отбрасываю ручку в сторону.

— Умница, — шепчет он довольным тоном, — уверен, мы сработаемся.

Начинает двигаться, быстро набирая сумасшедший темп, заставляя меня орать, как припадочную. Оргазм простреливает яркой вспышкой, отдаваясь болезненным удовольствием внутри. Я чувствую, как мои мышцы сокращаются вокруг члена, до боли его сжимая.

— Блять! — слышу хриплый рык Жданова. Он бурно кончает, заполняя меня спермой. — Охренеть, детка.

Мы тяжело дышим, не в силах пошевелиться. Мир уплыл и пока нас только двое. Тянусь к нему, обхватываю затылок. Мне нравится, как моя ладонь трется о его волосы, нравится ловить гулкий стук его сердца.

Жданов отодвигается от меня, натягивает брюки. А я шарю взглядом по столу в поисках пачки салфеток. Господин «Я все равно тебя трахну» в этот раз снова забыл о существовании презервативов. Хорошо, что я давно на таблетках.

— Можешь зайти в ванную, — говорит Жданов, указывая куда-то, на стену за своим креслом. Кажется, там есть двери. Да, если не знать, то и не заметишь.

Прохожу в указанном направлении. Тут полноценная ванная. С душевой кабиной и раковиной. Надо же, какой продуманный гад! Все у него предусмотрено. И замок в двери есть, и ванная, чтобы после секса привести себя в порядок. Блять, лучше не думать о том, сколько баб до меня прихорашивались в этой комнате.

Быстро подмываюсь, ощущая себя гадко. Я не привыкла к тому, что предлагает Жданов. А он не предлагает, а ставит перед фактом. И как это будет? Он станет вызывать меня в кабинет, чтобы трахнуть? Ну, молодец, Лара! От заместителя начальника отдела до девочки по вызову. Колоссальное продвижение по службе!

Не об этом я мечтала, ох, не об этом. И точно не планировала такого разворота, когда шла к Жданову за справедливостью. Правда, тогда я вообще не думала, мне было просто обидно. И казалось, что терять уже нечего. Оказалось, еще как, есть что.

И что будет со мной, после того, как он мужчина наиграется? Мне не пятнадцать, в принца из сказки я давно не верю. Конечно, такой темпераментный мужчина не долго будет держать в любовницах одну и ту же женщину. Ему захочется разнообразия. Интересно только, — как скоро это произойдет?

Поправляю колготы, замечая сзади на ноге стрелку. Одергиваю юбку, поправляю блузку. Когда выхожу из ванной, по мне и не скажешь, что только что я занималась сексом с боссом. И по нему, кстати, тоже не скажешь. Жданов развалился в кресле, говорит по телефону.

— Да мне пофиг, почему они не могут и какие там проблемы! — рычит он в трубку. — Сроки я тебе озвучил. А, Марат?

Не знаю, с кем он говорит. Но тон звучит угрожающе. Чувствую себя неловко, от того, что невольно вынуждена подслушивать. Подхожу к столу, обозначая свое присутствие. Поступаю так, чтобы мужчина увидел, что я рядом, и, если есть что-то, что мне не нужно слышать, дал знать.

Жданов скользит по мне взглядом, а потом протягивает руку и тянет меня на себя, заставляя упасть ему на колени. Едва сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть от неожиданности. С такого положения мне слышен голос его собеседника в телефоне, который, оправдываясь, долго что-то говорит.

— Та мне, блять, по хуй на твои проблемы! Я не для того тебя нанимал, чтобы самому заниматься этими вопросами! — Рявкает мой несносный босс невидимому собеседнику. От его тона даже мне страшно стало. На месте таинственного Марата я бы уже свалилась в обморок.

Но Марат оказался не таким пугливым, как я. Он снова что-то объясняет, голос его звучит размеренно. Вот, кто мастер субординации — Марат. Даже под потоком ругани, остается вменяемым.

Чувствую себя третьей лишней здесь. Мне бы уйти, но Жданов так вцепился пальцами в мою ягодицу, что не отодрать. А, самое ужасное, я уже начинаю привыкать к его лапищам на моей пятой точке.

— Значит так, разруливаешь всю эту херню до понедельника! — озвучивает вердикт шеф. — Я приеду, проверю.

Он кладет трубку, а потом поворачивается ко мне и зарывается носом в мои волосы, шумно втягивает носом воздух, одновременно больно сжимая ягодицу, придавливая к себе.

— Сладкая, — шипит мне в волосы.

Неожиданно. Особенно после фразы, про все равно трахну. И совсем не понятно, как на это реагировать. Как у него запланировано там все с любовницами? Я должна хихикать, таять и хлопать ресницами? Не умею прикидываться дурой, но, если для дела нужно, то могла бы постараться. Черт, неужели такому серьезному мужику нужна вся эта ванильная херня? Впрочем, наверное, это надо обсудить с ним самим. Лучше все вопросы обсуждать на берегу, а не потом выяснять по ходу дела.

— Алексей Иванович, я бы хотела обсудить наши… отношения, — говорю, стараясь выдерживать тон строгой училки. Хоть это чертовски сложно. Жданов, когда хочет, умеет быть неотразимым и таким няшным, что хочется растечься перед ним, сползти розовой ватой в его объятия и не отсвечивать, чтобы подольше оставаться там незамеченной.

Мужчина, словно очнувшись, выныривает из моей прически, выдыхает. Его взгляд быстро становится из пьяного и затуманенного строгим и властным.

— Скажи мне, конфета, — говорит он, — ты выпила таблетку после прошлого раза?

Вот оно что? Он боится залета? Ну, милый, не боись, мне тоже не нужно, чтобы киндер стал сюрпризом.

— Я пью противозачаточные, вам не о чем волноваться, — отвечаю.

— Хорошо, — в его голосе звучит металл. Не нравится мой ответ? С чего бы? Странный он какой-то.

— Мне, как и вам, беременность ни к чему, — стараюсь успокоить мужчину, чтобы немного его расслабить. А то вот эта хватка на моей талии — как прутья металла, до боли впивающиеся в кожу.

Только вот, Жданов не только не расслабился. Он нахмурился еще больше, брови сошлись на переносице, а взгляд метнул молнией в мое лицо. И вообще, мужчина резко подкидывает меня вверх, смахивая со своих колен. Я зашаталась, но удержалась на своих двоих.

— Вот и чудесно, — говорит Жданов резко.

И что это было только что? Настроение его переменилось на сто восемьдесят градусов в какие-то секунды. Впрочем, не мне об этом переживать. Для этого у него жена имеется, вот пусть она его и успокаивает. А я, так, временное увлечение. Кстати, насколько временное?

— Иди, Лариса, — говорит он сипло. — Приказ не забудь в отдел кадров занести, — кивает в сторону бумаги с моим назначением на должность.

Что ж, ладно. Я не обидчивая, мне и так сойдет. А после сказочного оргазма, так и вовсе, обижаться не на что. Как бы ни было, но правда в том, что мне никогда не было так хорошо, как с ним. Кажется, я вообще только в этом кабинете научилась кончать по-настоящему. А все остальное, так, было разминкой перед финальным забегом.

Подхватываю приказ и иду к двери. Не оборачиваясь, чтобы не думал, что я уже поплыла, по уши влюбленной наивной курицей. Выхожу в приемную, натыкаясь на взгляд секретарши. И по этому взгляду вмиг становится понятно, что эта мымра знает, чем мы с ее шефом занимались только что.

Надо бы смутиться, но, наверное, я слишком много времени провела с Ждановым, зарядилась от него пофигизмом. И что обычно в таких случаях говорят? Кивают? Салютуют? Посылают воздушный поцелуй? Ограничилась простым подмигиванием и, с гордо поднятой головой, покинула приемную.

Что там секретарша? Мне еще придется выдержать перешептывания за своей спиной коллеги и подчиненных!

Только вот странно, когда я занесла приказ в отдел кадров и спустилась на свой этаж, никто не перешептывался. Только Галя бросила в мою сторону хмурый взгляд и поджала губы.

— Наконец-то, пропажа! — говорит мне Нина. — А я уже начала думать, что ты уволилась, и даже мне не сказала. Звонила тебе раз пятьсот!

Эх, подруга, я так и хотела. Еще сегодня утром увольнялась. А потом все планы по наклонной покатились. А все потому, что большое эго большого босса не дало ему молча проглотить факт моего побега.

— Я на больничном была, — нагло вру, даже не чувствуя уколов совести. Воистину, общение с Ждановым пошло мне на пользу! Раньше лицо покрывалось пятнами от одной мысли, что придется соврать.

— Представляешь, А Галю с должности сняли, — шепчет мне Нина последнюю сплетню.

— Да? — наигранно удивляюсь. Но Нина поверила.

— Представь! — говорит Нина, кивая в сторону Гали, которая сидит за своим компьютером с недовольной физиономией.

Интересно, ей уже сказали, кто ее обошел в подковерных играх? Судя по лютому взгляду, обращенному в мою сторону, девица уже в курсе. Ну, ладно тебе, милая, не переживай. Еще успеешь найти себе папика, а может, и не одного. Какие твои годы?!

И откуда во мне взялась эта стервозность? Взросла, пока я бегала размахывать сопли, рыдая в туалете о несправедливости мира?

— Поговаривают, что на место начальника уже кого-то нашли, — просвещает меня подруга дальше.

Ага, нашли. Ты будешь счастлива за меня, я уверена. Да и мне свой человек тут не помешает.

Алексей.

Эх, Лара, ты даже не представляешь себе, как твой характер меня заводит. Так приятно тебя ломать и ловить кайф от искренних стонов. Вот такая, с гонором, а внутри страстная, как голодная кошка, ты мне и нравишься. Такая настоящая, что хочется зацеловать.

Все-то в тебе так, как надо. И губы, и сиськи, и талия твоя тоненькая. А задница вообще шикарная, второй такой нет. Уверен, что без спортзалов все это богатство образовалось. Так и просится в руку. Тискаю ее, как за допингом тянусь всякий раз. И где эта прелесть раньше ходила? Почему не мимо моего кабинета? Непорядок. Ты права, повышение в должности тебе крайне необходимо, будет больше поводов нам чаще встречаться.

Не выдерживаю, к себе притягиваю женщину. А она не сопротивляется, позволяет мне тискать себя. Хорошая такая. Где не возьмись, везде приятно. Как игрушка, мягкая и вкусная. Волосы пахнут чем-то ягодно-сладким. Может, шампунь? Хрен поймешь, но мне нравится.

Себе бы оставил цацу эту, вот такую, немного сморенную после секса, с язычком ее колючим. Такую вкусную, что сожрать хочется. Еще брыкается, но уже присмиревшая. Правильно, милая, не надо мне противиться, я свое все равно возьму. И только от тебя зависит, насколько хорошо нам обоим будет. Не обижу, не бойся. Женщины от меня уходят довольные, я на подарки для них денег не жалею.

Как же ты сладко пахнешь, конфета моя. Голову с тобой теряю. Никогда с любовницами без презерватива не трахался, а с тобой крышу сносит. Знала бы ты, Лара, это пиздец просто. Как маньяк какой-то, дурею от тебя и стонов твоих.

А, может, ты беременная уже?

— Скажи мне, ты таблетку пила после прошлого раза? — спрашиваю.

— Мне, как и вам, беременность ни к чему, — бьет моя фея больнее кинжала, в нокаут отправляет. Таблетки она пьет, умница моя. Все-то у нее схвачено.

Еще и тон такой, — как отраву какую-то, слова выплевывает. Будто гадко ей от меня залететь. Обидно, хоть рыдай. Если не уберется сейчас, мало ей не покажется. Затрахаю до потери сознания. Лучше не злить меня. Когда злой, мне пар выпускать надо. А тут она, такая вкусная и отзывчивая. Пиздец, какая отзывчивая. Пустота в яйцах это подтверждает.

— Иди, Лариса, — говорю ей, наблюдая, как выходит из кабинета, покачивая бедрами. Охренительно соблазнительно она двигается. Догнать и потрогать охота.

И чего бабам так неохота от меня детей? Вон, Ленке ее скулы важнее. От бесконечных фоток в ее соцсетях меня тошнит уже. Лучше бы о беременности и родах читала, а не журналы свои гламурные. Взрослая же баба уже, а мозгов, как у малолетки.

Выдыхаю. Нажимаю на кнопку связи с секретарем.

— Марина, принеси мне договора по «Метстрою», — говорю.

Секретарь распечатывает документы, приносит. Знаю, что она поняла уже, что за закрытыми дверями происходит, когда Михайлова приходит к шефу. Но ничего не говорит. Ни словом, ни взглядом не показывает своего к этому отношения. Преданная, как собака, трепаться же не станет? Впрочем, не могу сказать, что мне есть дело до пустой болтовни. Раньше вообще не парился. А в этот раз мысль, что пойдут сплетни, мне не нравится. Лара не такая, ее эта слава не устроит.

— Марина, — обращаюсь к женщине, — скажи мне, ты что-нибудь слышала за закрытой дверью?

Краем глаза наблюдаю за ней, подмечаю, как она округляет глаза. Понимает, о чем я спрашиваю, тушуется.

— Нет, Алексей Иванович, — говорит она, — ничего не слышала и не видела.

Правильно, Марина. Ничего и никогда. Запомни это.

— Умница, — хвалю ее, подмечая, как у нее затряслись руки от волнения. — Так всем и отвечай. И, если кто спросит, сразу мне докладывай. Все понятно?

Она кивает, бледнеет. Умная женщина, все понимает с полуслова. Никогда не болтает о том, о чем не надо. Раньше ее не ловил на тяге к сплетням. Впрочем, раньше я никогда не трахал сотрудниц компании в своем кабинете. И вообще, для любовниц у меня отдельные апартаменты имеются, недалеко от офиса. А офис исключительно для рабочих встреч. Только с Ларой все не по шаблону вышло. С ней вообще трудно планировать. Стоит руку на задницу ее положить, и все, мозг в яйца уплывает.

— Принеси мне кофе и зал переговоров подготовь к совещанию, — говорю Марине, она кивает.

Послушно все выполняет. У меня запланирована встреча с испанцами, они будут в офисе через час. Если получится договориться, то и ехать к ним не надо. По крайней мере, пока.

Вечером еду домой. Мне по статусу водитель положен, но я не люблю посторонних в машине. Даже жену не подвожу никогда, для нее есть отдельная машина с водителем. Исключение — совместные поездки, что случается нечасто.

Нравится это одиночество посреди суеты. Вокруг полно машин, все куда-то спешат, а я отгородился в салоне автомобиля, на своей волне, со своей музыкой. За рулем мне комфортно, есть в этом особый кайф.

Захожу в дом, ожидая скандала. После последнего разговора с женой, когда я сорвался и повысил голос, она разрыдалась и закрылась в ванной. Это было сегодня утром, а днем мы не созванивались.

Тишина в доме давит на виски, раздражает. Как в гребаном триллере, жду нападения в любой момент. И, если бы дело было в киллере-убийце с дробовиком в руках, то еще ладно. А обиженная баба хуже дробовика, страшнее киллера. А хуже обиженной бабы только обиженная жена, которая, блять, слишком хорошо меня знает.

Свет не включаю, иду на кухню. Открываю холодильник, достаю бутылку минералки. Пить хочется адски. Открываю и пью прямо из горла. Замираю, когда мне на плечи ложатся руки. Мягко так, ласково, оглаживают, чуть сжимают. Запах женских духов с ноткой цитруса проникает в легкие. И поворачиваться не нужно, чтобы понять, кто это. Я сам выбирал эти духи, сам дарил.

Пришла за очередной порцией скандала? В висках сверлит, простреливает болью затылок. Вот только этого мне не хватало! С испанцами так и не получилось договориться, еще и жена решила добить?

Разворачиваюсь к ней с одним желанием — оттолкнуть, чтобы не слышать ее упреков. Да, я бываю груб и не сдержан. Но идеальных людей не бывает. А за свои косяки я расплачиваюсь ее счетами от косметологов, пластических хирургов и из магазинов.

Иногда хочется просто спокойствия. Закрыться, чтобы никто не трогал, чтобы вообще рядом никого. Как в те минуты, когда я в машине один. Или еще лучше — свалить куда-то в горы, в домик или избушку, мать ее. Как в детстве, у бабушки, с печкой и маленькими окнами. Нет, окна люблю большие, но только, если дом находится на краю цивилизации. И только тогда смогу тупо выдохнуть.

Я злюсь, потому что все это не могу получить. И от того, что вечный напряг — мое второе имя. Бесит все, даже Лена бесит. Она бесит особенно. Трахать ее не хочется, слушать нытье — тем более. Но оттолкнуть женщину не успеваю, ее рука ныряет мне под пиджак, сминает ткань рубашки.

— Леш, давай мириться, — шепчет Лена, тянется ко мне, облизывает губы. Нехилый поворот, учитывая то, как мы расстались утром.

Умная девочка, решила прийти мириться первой. А то я уже, блять, устал вечно угождать, пытаясь заткнуть до начала истерики.

— Хочешь мириться? — прищуриваюсь. — Мирись. — Грубее, чем следовало бы. Но сегодня не тот день, когда я готов изображать из себя пушистого зайчика.

Лена замирает, во взгляде борьба. Между бабской самовлюбленностью, которая диктует плюнуть мне в лицо, и здравым смыслом. Наконец, последний побеждает. Как всегда, когда ей что-то нужно от меня. Даже передергивает от мысли о том, что она попросит у меня потом, как закончит «мириться».

Как в замедленной съемке, она сползает на колени, тянется к поясу, расстегивает брюки.

Мой взгляд утекает вслед за женщиной. Есть что-то в этой позе, когда она стоит на коленях. Как рабыня, согласная на все. Униженная, покорная. И да, мне это нравится. Наслаждаюсь ее унижением, вдыхаю его полной грудью, как шизанутый доминант.

Лена облизывает член, насаживается на него ртом. В глаза не смотрит, мне это и не нужно. Уже того, что она здесь, на коленях, мне достаточно, чтобы словить больное удовлетворение.

Да, она слишком хорошо меня знает, нанизывается горлом, как я люблю. Руками не трогает, только ртом и губами огромными работает. Научилась угождать, знает, что так меня проще всего задобрить. И это злит еще больше. Потому, что нет в ней искренности, только желание получить желаемое. И все мысли крутятся вокруг только одного вопроса — чего ей на самом деле от меня надо?

Мы балансируем на грани. Это не секс, это ритуал. Насквозь фальшивый, механически точный. Она действует мастерски, точно угадывая мое состояние, сжимая губы, когда надо и расслабляя горло. Хочется схватить ее за волосы и насадить так глубоко, чтобы хрипеть начала от боли. До рыгачки, блять, трахнуть. Но я себя сдерживаю, с женой так не поступают, пока еще я об этом помню.

Ее щеки раскраснелись, из глаз бегут слезы. Пора заканчивать этот фарс, а у меня не получается кончить. Как в пьяном ступоре, я смотрю на ее рот, который, как поршень, нанизывается на мой член. И не чувствую ничего. Мелькает мысль, что если сейчас она меня укусит, смогу ли хоть что-то ощутить? Дерьмово, это, блять. Противно до зубовного скрежета.

Глаза зажмуриваю, шумно воздух ноздрями втягиваю. Ее парфюм, который сам же подарил, раздражающе бьет в ноздри.

Перед глазами всплывает воспоминание. Совсем другие губы. Натуральные, сочные, вкусные. Так и тянет укусить, себе присвоить, трахать их ртом и членом. И задница круглая, как под мою ладонь специально заточенная. Сутки напролет бы мял ее булки. До синяков, блять, мою сладкую девочку имел бы. Напряжение нарастает со скоростью реактивного двигателя, взрываюсь, бурно кончая и вскрикивая.

В башке пусто становится, аж звенит. Охренительно хорошо.

— Какой же ты мудак, Жданов! — рычит Лена, напоминая о своем присутствии. Совсем забыл, что она здесь. — Кто такая Лара?!

Вот же блять! Как меня угораздило? Не первая моя измена, но раньше я всегда был осторожен. А тут само с губ слетело, совсем голову потерял. И Лена не дура, хоть и хочет что-то поиметь от меня опять, все равно срывается.

Стою со спущенными штанами посреди кухни и не понимаю, как, блять, так вышло.

Лена, будто забыв о том, с какой целью начала свое «мириться», выскакивает из кухни, хлопает дверью. Слышу ее отдаляющиеся шаги, и, сука, сам себе не верю.

Ну и что это, мать его, только что со мной было?

Лариса.

Появление финансового директора на нашем этаже было внезапным для всех, кроме меня. Приказ о моем назначении покоится в отделе кадров, и с вступлением в должность тянуть больше нет смысла.

Жданов умеет убеждать. А мне почти удалось заткнуть голос совести, который голосом моей мамы твердил: «Будь хорошей девочкой, Лара». Вот только мама забыла упомянуть, что хорошие девочки очень редко добиваются больших успехов, и еще реже бывают счастливы. Эх, мама, ты во многом была права. Но твои взгляды на жизнь никак не годятся для двадцать первого столетия.

Впрочем, так себя уговаривать пришлось не долго. Как только меня представили сотрудникам в качестве нового начальника отдела, я отправилась в свой новый кабинет. Вернее, в старый кабинет Виктора Степановича, но радость от этого не поубавилась. Отгородившись от всего мира закрытой дверью, почувствовала себя богиней, завоевавшей Олимп.

И пофиг, что Жданов теперь считает меня своей собственностью! Он скоро наиграется, а вот для меня эта должность — необходимый опыт и трамплин на будущее.

Все-таки, человеку не так много надо для счастья. У кого-то предел мечтаний заключается в отпуске на Мальдивах. А у меня — это отдельная жилплощадь. Для начала свои несколько метров в офисе, где рядовые сотрудники теснятся в опенспейсе. А потом можно и о покупке квартиры задуматься. Конечно, это будет кредит, и, скорее всего, надолго. Но я все равно смогу это сделать.

Стук в двери отвлекает меня от мечтаний.

— Войдите, — приглашаю визитера.

На пороге появляется Нина, она радостно мне улыбается, подмигивая.

— Можно тебя поздравить? — спрашивает она, проходя в кабинет.

— Конечно, — говорю, — проходи, садись.

Она первая, кто зашел в этот кабинет ко мне. И я вижу в этом добрый знак. Потому, что за долгие годы нашего знакомства привыкла считать ее подругой.

Нина садится в кресло напротив моего стола, закидывает ногу на ногу.

— Я очень рада за тебя, подруга, — говорит она. — Ты это заслужила.

— Спасибо, — говорю не без гордости. Она права, я заслужила это. И, вопреки обстоятельствам, отнюдь не постелью. Один эпизод в кабинете генерального не сможет перечеркнуть годы учебы и бессонных ночей, проведенных за составлением отчетов разной сложности.

— Честно говоря, не ожидала, что Галю так внезапно снимут с должности, — развивает тему подруга. — Говорят, наш генеральный устроил финдиру показательную порку. Вызвал на ковер и отчитал, — выбалтывает подруга последние сплетни, даже не понимая, что лишает меня этими откровениями кислорода.

Конечно, я понимаю, что обязана своим назначением Жданову. Точнее, умопомрачительному сексу на его рабочем столе. Но стараюсь гнать от себя неприятное ощущение, что все вокруг в курсе нашей с ним связи. Боже, надеюсь, Нина не знает о наших… хм… отношениях.

— Говорят, после этого даже наш финдир с диктором по продажам переругались, — добивает меня подруга подробностями.

Кажется, я все пропустила, пока бегала по собеседованиям в другие офисы.

— Ты уверена в этом? — переспрашиваю внезапно осипшим голосом.

— Ну, мне никто не отчитывался, конечно, — говорит Нина. — Так говорят, — машет рукой неопределенно.

— Понятно.

Блин, теперь я точно шлюха генерального. И когда Нина об этом узнает, наверняка, я еще и подругу потеряю. Будто утраченной чести мне мало!

Дверь в кабинет распахивается без стука. На пороге зависает финансовый директор. Он гневно косится в сторону Нины, и та все понимает без слов. Встает и, кивнув мне, быстро убирается из комнаты.

Мужчина проходится по кабинету, на лице — маска, лишенная каких-либо эмоций. Он всегда такой, ни разу не видела, чтобы он вышел из себя. Впрочем, раньше он на меня не обращал внимания. Когда проходил мимо моего рабочего места по коридору, в упор не видел. Даже, если бы перецепился через меня в этот момент, не заметил бы. А теперь расхаживает по моей «жилплощади», как у себя дома. И не скажешь ведь ничего, начальству не перечат.

— Обустраиваетесь? — спрашивает, посмотрев на меня сверху-вниз ледяным взглядом.

— Да, не успела еще, — отвечаю скромно.

Мужчина цокнул языком, и что-то недоброе почудилось мне в этом жесте.

— Ну, удачи, Ларочка, — выдал он, ехидно улыбнувшись. — Ты у нас девочка шустрая, справишься.

— Спасибо, Сергей Михайлович, — пролепетала неуверенно, наблюдая, как мужчина покидает мой кабинет.

Он знает. Знает о нас со Ждановым. Я это так отчетливо поняла!

Знает, и его это не радует. Я бы даже сказала, что злит. Как же неприятно, черт возьми! Как приучить себя спокойно реагировать на то, что люди станут перешептываться за моей спиной?

Как вообще можно на это реагировать спокойно, если одного взгляда финдира хватило, чтобы отправить меня в ступор? Неужели, Жданов ему сказал? Они что… обсуждали меня? Какой ужас!

Щеки заливает краской, лицо горит, руки начинают нервно дрожать.

Черт!

Когда подписывала приказ, о таких последствиях не думала. Да и как мне было думать, если мозг отказывался соображать, а тело требовало разрядки? А Жданов? Тоже хорош! Неужели ему так обязательно хвастаться своими победами?

Черт!

Лучше об этом не думать. Мне еще предстоит разобраться, что тут к чему, работа сама себя не сделает.

Включаю компьютер и честно работаю оставшиеся три часа до того, как официальный рабочий день заканчивается. Выключаю монитор, беру телефон, чтобы закинуть его в сумку. А он оживает входящим прямо у меня в руках.

— Алло, — принимаю звонок.

— Лариса Викторовна, машина ожидает у входа в здание, — говорит мне мужской голос.

— Какая машина? — недоумеваю.

— Компании. Форд фокус серого цвета, — сообщает мне собеседник.

— Но мне не надо…, — запинаюсь, тщетно пытаясь вспомнить хоть один случай, когда машина с личным водителем подвозила моего бывшего шефа. И не могу. Не было такого. Потому, что личный водитель полагается только топ-менеджерам.

— Ничего не знаю, — равнодушно заявляет невидимый собеседник. — Мне сказано, я вожу.

— Хорошо, — смиряюсь со своей участью.

Выключаю свет и спускаюсь на лифте, выхожу из офиса. Форд фокус ожидает меня, покрываясь слоем падающего снега. Забираюсь на заднее сидение.

Едва машина трогается с места, мои мысли несутся с бешеной скоростью. И все в сторону Жданова, который слишком красноречиво метит территорию.

К чему это? Ведь, никогда раньше начальника отдела не снабжали личным транспортом. Будто мало мне того, что финдир меня ненавидит за то, что обошла его кандидатуру. Не знаю, чем его подкупил директор по продажам, чтобы пропихнуть Галю в кресло начальника. Но мне теперь точно спуску не дадут!

«Не хочу, чтобы ты отморозила свою шикарную задницу», — булькает телефон входящим сообщением с неизвестного номера. И гадать не надо, кому этот номер принадлежит.

Долго смотрю в экран, раздумывая, как мне подписать абонента. Шеф? Босс? Доминант? В итоге ограничиваюсь кратким «Жданов». И только после этого стираю нашу переписку, давая себе обещание не оставлять следов своей измены.

Вот и разгадка его щедрости. «Хочу тебя в чулках» — так он сказал? А я еще огрызнулась, что не собираюсь мерзнуть в такую погоду. Конечно, он не просто так организовал мне комфорт. Ждет от меня ответной реакции? Бесспорно, это так.

Ладно, босс босса, ты победил!

Машина останавливается возле моего подъезда. Но, вместо того, чтобы пойти домой, я топаю в ближайший торговый центр и выбираю себе чулки и красивый комплект черного кружевного белья. Не знаю, как Жданов отреагирует, а я возбудилась уже от одной мысли, что завтра надену эту красоту.

Иду домой. В квартире пахнет ужином. Стас опять весь день провел на диване? Так, стоп! Выдыхай, Лара! Скандалы нам ни к чему. Рассказываю мужу о повышении на работе, ожидая от него гордости за меня. Это, как максимум. А как минимум, похвалы, что ли. Но ни того, ни другого он не озвучивает.

— Классно, — говорит Стас, запихивая в рот кусочек мяса, — теперь сможем купить квартиру в кредит.

Мой кусок мяса так и застрял в горле. Откашлялась, поперхнувшись. А он еще, О, мой ты заботливый! наклоняется, по спине стучит. Да чтоб тебе провалится!

Конечно, я и сама еще недавно об этом думала. Да, теперь мечта о собственной жилплощади стала ближе. Но, блять, как же обидно, что и эту нашу совместную задачу решать буду я!

Нет смысла убеждать себя в обратном. Это раньше, лет десять назад, я верила в его благородство, в то, что однажды он все поймет, изменится и возьмет на себя ответственность. Но этого, сука, не происходит! А ему и в голову не приходит, каким ничтожеством я себя ощущаю в такие моменты!

Сказать ему? Окей, получу очередную порцию скандала, разбавленную воплями «Совсем загордилась в своем офисе!». И его коронным «Я плохой?! конечно же!

Блять, как же я хочу банального женского счастья. Да, я могу быть сильной. Да, я справлюсь. Но любой женщине хочется хоть иногда опереться на сильное плечо. И мне, капец как, хочется!

Просто, чтобы выдохнуть. Выдохнуть, блять!

Спокойно и легко. Будто, нет всех этих проблем, которые не женщина должна решать!

Только этого не произойдет. Чуда не случится, Стас не изменится. Люди, вообще, не склонны меняться. Это все фигня из женских романов, в которых мужчина способен на геройства. В реальности такого нет. Горбатого может исправить только могила. Ну, а мне надо подумать о том, как оформить квартиру только на себя, чтобы потом не пришлось ничего делить.

И, кстати, Стасу совсем необязательно знать правду о том, сколько я зарабатываю.

Утром надеваю новое белье и чулки. Осматриваю себя в зеркале ванной комнаты. Придирчиво разглядываю кружево и свое тело во всем этом великолепии. Если бы не растяжки на бедрах и животе, была бы похожа на элитную проститутку.

Провожу рукой по кружеву, невольно представляя на месте своих пальцев огромные лапищи нашего генерального. Возбуждаюсь от этой фантазии, прикрываю глаза. Нехорошо это. Еще только утро, а я уже голодная.

С Ждановым все нехорошо. Настолько неправильно, насколько же невыносимо ярко и сладко.

Форд фокус ждет во дворе, забираюсь в салон и еду в офис. Как бы я не брыкалась, а вот такой комфорт мне вполне подходит. Теперь не нужно толкаться в общественном транспорте, а долгая дорога на работу превратилась в комфортное путешествие. Плавное движение автомобиля, легкая ненавязчивая музыка. Снег за окном, который кружится, переливаясь в свете уличных фонарей и фар автомобилей.

«На обед ничего не планируй», — приходит от меня приказ от абонента «Жданов». Кажется, кто-то решил закусить мной?

Улыбаюсь своим мыслям. Мне это неприятно? Нет. Наоборот, даже адреналин бурлит в крови. Кажется, хорошая девочка сломалась, когда поняла, что секс с Ждановым мне нравится. Мне никогда и ни с кем не было так хорошо.

До обеда работаю в своем кабинете. Столько задач я не разгребала, наверное, за всю мою карьеру. Только час дня, а я уже устала, как собака.

«Тебя ждет машина у входа, не задерживайся», — падает мне новый приказ на телефон.

Выдыхаю и надеваю пуховик и сапоги. Злить главного босса нет ни сил, ни желания.

Честно говоря, я так устала, что сейчас с большей охотой бы завалилась спать. Эмоциональное напряжение последних дней дает о себе знать, часто ловлю себя на том, что сжимаю руку, впиваясь ногтями в ладонь. Только, вряд ли мужчину волнуют мои проблемы.

Выхожу из офиса, сажусь в машину. Все то же форд фокус. Водитель уже получил все необходимые распоряжения, он не спрашивает, просто доставляет меня, как посылку, своему шефу.

Мы проезжаем два квартала, а потом автомобиль заезжает во двор элитной многоэтажки. Мобильный оживает входящим сообщением:

«Поднимайся на пятнадцатый этаж», — читаю в телефоне.

На пятнадцатом этаже несколько квартир, но только в одной двери приоткрыты. Иду туда, понимая, что ждут, скорее всего, именно меня. Так и есть.

— Закрой двери, — командует Жданов.

Я подчиняюсь, прокручиваю ключ в замке.

— Раздевайся, — звучит следующий приказ.

Стягиваю с себя пуховик и сапоги. Прохожу в квартиру, осматриваюсь. Огромная студия, в которой, кажется, никто не живет. Большая кровать, пара кресел, шкаф, на стенах пара полок и огромная плазма, в углу большой комнаты примостилась небольшая кухня. Даже обеденный стол со стульями имеется.

— Нравится? — спрашивает Жданов, тихонько подобравшись ко мне сзади и вдыхая этот вопрос в ухо. Его рука скользит по моей талии, крепко ее сжимает.

— А, разве, имеет значение, что мне нравится, а что нет? — отвечаю вопросом на вопрос.

Рука на моей талии сжимается сильнее, обхватываю ее ладонью. Кажется, еще секунда, и мужчина переломает меня пополам.

— Будешь дерзить, трахну твой рот, — обещает мне в ухо угрожающе. — Жестко, — добавляет он, чтобы стало окончательно понятно, что с ним шутки плохи.

От его ледяного тона по коже бегут мурашки. Кажется, я забыла, что дергать зверя за усы опасно. А рядом со мной настоящий хищник, церемониться не станет.

Подчиняюсь, принимая его игру и сглатывая ком в горле.

Мужчина отпускает мою талию, делает шаг назад.

— Раздевайся! — звучит короткий приказ. Как контрольный в голову.

Поворачиваюсь к нему лицом, тянусь к пуговицам на блузке.

— Нет, развернись. Ко мне задом, — командует Жданов.

Отворачиваюсь от него, медленно снимаю блузку и юбку. Остаюсь в одном белье. Тянусь к застежке бюстгалтера.

— Стой, — слышу его хриплое за спиной.

Он подходит, проводит костяшками пальцев по позвоночнику, водит по спине, цепляет тесемку бюстгалтера, оттягивает и резко отпускает. Она больно бьет по коже. Дергаюсь, как от удара электрошокером.

Его взгляд ощущается, как прикосновение. Мышцы напряглись и по коже побежали мурашки.

Горячая ладонь опускается мне на ягодицу, с силой ее сжимает, потом заглаживает. Проходится по кружеву трусиков, палец забирается под резинку, водит по коже, пуская мурашки по коже. А потом оттягивает и резко отпускает.

— Ай! — вскрикиваю от неожиданности, ощущая, как по телу разбегается стая мурашек, а в низу живота оседает тугое напряжение.

— Иди к кровати, — звучит новый приказ.

От хриплого шепота тело начинает гореть еще сильнее, а между ног уже настоящий пожар. Я чувствую, как из меня сочится влага, при каждом шаге ее все больше. Мне немного неловко от того, как ярко мое тело реагирует на близость этого мужчины. Это неправильно, запретно. И так возбуждает!

— Коленями на матрац, — командует мужчина. Он следует за каждым моим шагом, но держится немного на расстоянии, касаясь только взглядом. — Лицом в подушку.

Делаю, как он говорит. Упираюсь коленями в матрац, опускаюсь головой на подушку. Мне неловко в этой позе. Но моему палачу все равно. Ему нужна игрушка, и он уже оплатил абонемент на доступ к моему телу.

Мужчина снимает пиджак. Откидывает его в кресло. Туда же летят его рубашка и брюки.

Напряженно ожидаю вторжения в свое тело. Но мужчина медлит. Он оглаживает мою попу, сжимает и снова гладит.

— Шикарный вид, Лара, — шепчет хрипло.

Рука отрывается от моей ягодицы, а потом опускается на нее легким шлепком, от которого тело простреливает сладкой судорогой. Из горла вырывается стон, а между ног становится еще жарче. Мужчина проделывает эту манипуляцию еще раз, и еще.

Каждое прикосновение, как удар хлыста. Кожа стала очень чувствительной, тело, как послушный инструмент, настроилось на этого мужчину. Он еще не трахает, а я уже готова кончить.

Жданов тянет за резинку трусиков, опускает их вниз. Снова проводит рукой по ягодицам, будто очерчивая их контур, задевает пальцем мокрые складочки. Мышцы сокращаются сладким спазмом. Ожидание круче самого сильного афродезиака, меня ломает от этой тягучей близости.

Когда его горячий язык касается моих складочек, я вздрагиваю, как от удара током.

— Что ты делаешь? — вырывается у меня.

Я не девочка, и хорошо понимаю, что он делает. Но это так странно. И совсем неожиданно. Он ведь купил меня для своего удовольствия, а не для моего.

— Перестань ерзать, Лара, — очередной приказ, сдобренный щедрым шлепком по попе. Тугое напряжение в животе перекатывается, завязываясь в крепкий узел, и вызывая у меня очередной стон.

Мужчина впивается в мое лоно языком, облизывает и всасывает. Меня начинает трясти от тягучего удовольствия, которое расползается по телу. Не сдерживая стонов, я кайфую от каждого толчка языка в мое тело. По коже пробегает жаркая волна, а потом вторая, и тут меня накрывает.

Кричу, не помня себя, комкая простынь, дрожу всем телом. Это так ярко, что кажется, мое тело просто не сможет вынести такой кайф. Падаю на матрац, интуитивно пытаясь отползти.

Жданов подхватывает меня за талию и возвращает в прежнюю позицию.

— Не надо, пожалуйста, дай мне пять минут, — хнычу я, — я не выдержу.

— Выдержишь, Лара, — хрипит он и входит в меня резким толчком, вырывая стон. — Терпи, детка.

Тело все еще дрожит, мышцы напряжены, туго сжимают его член. Не понимаю, как он вообще там поместился.

— Как туго, — рычит мужчина, — это пиздец, Лара.

Он начинает двигаться, быстро набирая темп, врываясь в меня сильными толчками. Больно проталкивается внутрь. Но эта боль странным образом разливается горячей волной по телу, еще сильнее той, которая накрыла меня только что.

Нет, это слишком, я не выдержу. Жданов вдалбливается, его хриплые стоны возбуждают мою фантазию, ощущения отправляют в бездну. Вторая волна подкидывает, отправляя куда-то в космос. Слышу только свои крики, которые могли бы оглушить, если бы я не была в невменяемом состоянии сейчас.

— Блять, детка, — рычит Жданов, но я его почти не слышу.

Падаю на кровать, подтягиваю к груди покрывало. Сознание уплывает, сама не понимаю, как проваливаюсь в сон.

Алексей.

Она уснула. Как маленький ребенок, свернувшись калачиком и подтянув на себя покрывало.

— Лара, — зову ее аккуратно. Она не реагирует.

Интересный поворот. Неужели, я настолько хорош? Хрен поймешь, раньше никого так не вылизывал. И с ней не планировал этого делать. А потом она включила суку, у которой под одеждой развратное белье. И что-то пошло не так.

Странная женщина. Слишком сладкая для меня.

Искушение. Сожрать хочется. На край, хоть облизать.

И что с ней делать? На обморок не похоже. Это просто сон.

Такого со мной еще не было. Иногда бывало, что засыпал я. Но, чтобы женщина вот так отключалась, будто месяц не высыпалась, — такого не было ни разу. Молодец, Жданов, затрахал бабу до полуобморочного состояния! Да ну, нафиг!

Сам не ожидал, черт возьми!

Раньше мне не были нужны частые встречи с любовницами. Пару раз в неделю вполне хватало. А иначе, они начинали раздражать. На случай капризов и истерик, у меня всегда был готов аргумент. Украшения, шмотки, цветы, в конце концов! И дамочки таяли, забывая об обидах, а при встрече снова вешались на меня.

Но Ларису хотелось до зуда в ладонях. Будто мы минимум год не трахались. Мне нужна была эта встреча, чтобы насытиться и выбить ее из головы. Слишком уж прочно Лара обосновалась в моих мыслях. С прошлой встречи только и думаю о том, как насажу ее на член в следующий раз.

Это нервирует. Непривычно. И не понятно, блять, что с этим делать?!

Стоило ей появиться на пороге, и меня повело. Как и в прошлый раз. И в позапрошлый.

От одного ее взгляда дурею. Запах сводит с ума. Вкусная. Везде, блять, вкусная. Моя девочка. Моя, не отдам! Сам сожру. Не люблю делиться. Особенно деликатесами не делюсь.

Подтягиваю одеяло, укрываю женщину, поправляя прядь волос, упавшую на лицо. Как с ребенком малым, вожусь с ней. На себя не похож. Так и привыкнуть недолго. А мне это не нужно.

Внезапная мелодия разрезает тишину, Лара морщится во сне, не просыпаясь. Иду на звук и достаю из ее сумочки мобильный. Абонент «Муж» раздражает своей настойчивостью. Обрубаю звонок, он опять наяривает. Хочется трубку снять и послать его. Но я не смею. Бесит, блять, этот лох! Что там за чмо такое, если она подо мной так визжит?! Не трахает он ее что ли?

Натягиваю брюки, достаю из сумки ноутбук. Я планировал ехать на встречу, а потом домой. Но теперь планы свои отменяю. Поработаю тут, пока она спит.

Строчу в почту Марине, чтобы перенесла встречу. Разгребаю входящие, отвечаю на письма, просматриваю отчеты о продажах за месяц. А самого так и тянет в сторону кровати.

Жданов, сука, нафига тебе это надо? Сиди, работай. Зачем прешься к ней? Пялишься, как ненормальный. Тебе сколько? Пятнадцать? Оставь девочку, пусть спит.

А я что? Я ничего. Только посмотрю, и все.

Это болезнь. Точно! Как иначе назвать? Если не трахать, то зачем пялюсь на нее, как сопляк малолетний? Нравится, сука, все в ней. Даже, как сопит во сне, нравится.

И родинка эта на плече нравится. Тянусь к ней, провожу пальцем. Кожа бархатная, руку убирать неохота. Но и будить не хочу. Вон как крепко уснула. И чего, спрашивается? Спать ей не дают что ли?

Блять, Жданов. Какое твое дело, что там ей дают и чего не дают? Не твоя это забота. У нее вон, абонент «Муж» имеется, пусть он парится по этому поводу. А тебе с ней только развлечься, пока не надоест. Вряд ли, долго это продлится. Обычно месяц, не дольше.

Нет, Ларой за месяц не натрахаюсь. Тут хотя бы полгода надо. А потом отпущу эту птичку. Ага, вот полгода — это максимум. Ну, или год? А почему нет? Тоже хорошо.

Ой, дурааак!

Ты еще ее в паспорт второй женой припиши! А так можно? Если по закону, то нельзя. А, если за бабки?

Усмехаюсь сам себе.

Блять, я точно свихнулся!

Заставляю себя встать и заказать доставку из ресторана. Жрать охота. И Лара, наверняка, не успела пообедать. Оплачиваю заказ и к ней возвращаюсь.

Рядом на кровать опускаюсь, обнимаю, как сокровище. К себе прижимаю. Так тепло становится. Комфортно.

Это все матрац, наверное. И белье постельное, новое, ага. Надо в дом себе такое же купить.

Лара вздрагивает, напрягается.

— Тшшш, — на ушко шепчу, как маленькой. В волосы зарываюсь, прижимаюсь всем телом.

Она затихает, расслабляется.

Что тебе снится, малышка? Может, разбудить?

Носом в затылок ей утыкаюсь. Вкусное местечко, пахнет приятно. Самому бы не уснуть так.

Может, ее с собой в командировку взять? Чтобы насытиться этим телом. Тогда уж точно отпустит меня.

Нет, Жданов! Тогда никакой работы не будет. Если она все время рядом будет, ты из постели ее не выпустишь. Пока не пресытишься этой вкуснятиной. И договора с китайцами тебе не видать тогда!

Да и как это сделать? Никогда в командировки с собой баб не таскал. Даже жене со мной путь заказан. А уж любовницу точно не повезу. Мне в одиночестве комфортно. Одно дело секс по моему расписанию, а второе — одна жилплощадь. У меня даже с женой раздельные спальни. А эту я в отдельный номер не заселю, не смогу отпустить надолго.

Ой, все!

И чего всякая хрень в голову приходит?

Нужно ехать одному, заодно в себя приду, от нее немного отвыкну. А то совсем уже ручной стал. Скоро она с рук кормить будет, так повернулся на ней.

Это пройдет, нужно время. Все приедается. И женщина тоже. Вопрос времени.

В домофон звонят, разрезая тишину комнаты. Лара вздрагивает, просыпаясь.

— Что это? — спрашивает сонно.

— Доставка из ресторана, — говорю. — Голодная?

— Не знаю, — мурчит сонно. — А времени сколько?

Шарит по комнате в поисках часов. Находит, вскакивает с кровати.

— Вот черт! — взвизгивает. — Сколько я спала? Почему не разбудил?!

Метаться по комнате начинает, юбку и блузку на себя натягивает. В ванную бежит, потом выскакивает оттуда.

— Обеденный перерыв закончился давно, — комментирует она нервно.

Мимо меня проносится, пуховик свой хватает, начинает его на себя надевать.

Все, это край!

Подхожу к ней, стягиваю пуховик.

— Далеко собралась? — спрашиваю. Забавная такая, глазами в меня сверкает. Так поработать хочет? У нее теперь другая работа основная, все остальное — подработка. — Сейчас пообедаем, потом в офис.

— А, если меня искать станут? — спрашивает перепугано. Вот же дерганная баба, как в армии — всегда готова.

— И что? — ухмыляюсь. — Если сильно понадобишься, позвонят.

— Ой! — вскрикивает.

Лезет рукой в сумку, достает мобильный. Смотрит пропущенные. А там от абонента «Муж» их туева куча. Сразу перезванивает. А меня бесит. Что он, сука, в приоритете, а не обед со мной. Но я только зубы сжимаю. Слушаю, как говорит с ним. Успокаиваюсь, когда подмечаю, что нет в голосе нежности.

— Мне домой надо, — говорит. — Я пойду?

И голос такой вкрадчивый, глаза просящие.

— Я подвезу, — предлагаю, забывая свой принцип никого из посторонних в машину не пускать. Даже не вспомнил об этом.

Она кивает, соглашаясь. Быстро одеваюсь. Выходим из квартиры, я сам перед ней двери машины открываю. Обхожу автомобиль и в водительское кресло сажусь.

Машина трогается, едем молча.

— Мой дом далеко, — говорит тихо, — можете до метро подвезти, а там я сама.

Обращение на «вы» по ушам режет. Стоило выйти из квартиры, как она переключилась и напряглась вся. Будто в броне сидит, не подобраться.

— Я отвезу, — повторяю.

Нечего ей в метро делать, еще и в чулках кружевных. Отморозит еще себе что-то. Это ведь забота элементарная. О ее здоровье.

Да ладно! Кого я обманываю? Не нравится мне думать, что моя женщина в метро ездит. Стоит представить, зубы сводит.

— А почему вы адрес не спрашиваете? — говорит, поворачиваясь ко мне.

Потому, что я твое личное дело, Ларочка, раз двадцать перечитал, пока ты по собеседованиям бегала. Адрес наизусть выучил. И не только адрес. Даже рекомендации твои помню, блять, как «Отче наш»!

— Адрес помню. Готовился. Вдруг везти тебя придется, — шучу.

А самому не смешно. От того, что понимаю — влип я. И отпускать не хочу, и ее присутствие в машине меня не бесит. Наоборот, так бы и катал ее весь вечер и всю ночь. Пусть даже вздремнет в машине, если дома спать не дают.

— Пожалуйста, поверните здесь, — указывает она пальцем на поворот.

— Почему здесь? — поворачиваю, как она просит. — Твой дом дальше.

— Не хочу, чтобы кто-то из знакомых видел, как я из вашей машины выхожу, — поясняет она.

А меня злит. Понимаю, что она замужем и не хочет усложнять себе жизнь. Я и сам трудностей не хочу. Мне еще Ленке подарок искать за то, что не тем именем ее во время минета назвал.

Но все равно предосторожность Лары бесит! Не нравится это мне. Вторым быть не привык.

— Спасибо, — говорит, отстегивая ремень безопасности.

Руку ее хватаю, пока из машины не выпорхнула. На себя тяну, в губы впиваюсь. Вкусная моя девочка. Мозг в яйца утекает. Еще минута, и все, пропади все пропадом!

— Иди, а то сожру, — хриплю в губы, отпуская ее.

Нет, так не пойдет! Бежать от нее нужно. В командировку. Чтоб остыть.

Лара из машины выскальзывает, оглядывается, по сторонам смотрит. И только потом в сторону своего дома спешит. А я руль сжимаю. Чтобы не сорваться и за ней не рвануть.

Эта женщина опасна, Жданов! Ее слишком много! А мне кажется, что мало. Нужна пауза. Это поможет, я уверен.

Лариса.

Голова начала болеть еще в лифте.

Пока Жданов был рядом, казалось, что ничего страшного не происходит, да и не может произойти. Но стоило мне выпрыгнуть из его машины, как реальность догнала и напомнила о себе возвратом в суровую правду жизни. Все проблемы, и в этот раз, мне придется разгребать в гордом одиночестве.

Стас никогда не звонит просто так. Давно прошли те времена, когда мы, влюбленные и счастливые, обменивались смс. Теперь все звонки и сообщения — строго по делу. А в этот день проблема нарисовалась там, где ее не ждали.

В ванной прорвало трубу, вода затопила не только нас, но и соседей снизу. И все это случилось, пока Стас, мать его! впервые за две недели, выбрался поработать.

Клянусь, в такие моменты мне не хочется возвращаться домой. Была б моя воля, осталась бы в апартаментах Жданова. С ужином или без — это не так важно. Главное — мне не пришлось бы, выйдя из лифта, попадать прямиком в скандал.

— Кто заплатит мне за ремонт? — слышу писклявый голос, доносящийся из коридора.

О, да! Этот голос я узнаю из тысячи. Соседка снизу раньше постоянно нас доставала упреками в том, что ребенок бегает по квартире. Мы извинялись всякий раз, как нашкодившие котята. Но поделать с активным дитем ничего не могли. Теперь Алиса не бегает по квартире, но это не значит, что неугомонная блюстительница порядка не найдет повода докалупаться. А тут такой случай — сам Бог велел!

— Не волнуйтесь, Тамара Павловна, — мычит Стас в ответ, — решим как-то.

Меня чуть не стошнило от этого его «решим». Кто будет решать? Неужели, он? Нет, Ларочка, готовься к худшему, решать вопрос будешь ты. Впрочем, как всегда. Но как же это бесит! Почему, сука, опять я?

— Здравствуйте, Тамара Павловна, — встреваю в разговор.

Боже, если ты существуешь, дай мне сил не вытолкать ее за шкирку из квартиры!

Женщина повернулась в мою сторону и смерила строгим взглядом. Именно так на меня когда-то смотрела моя учительница по биологии. Та была старой девой, воспитывающей дочь. Да, вот такой странный парадокс! И она ненавидела детей. Нет, дочь любила. А вот нас ненавидела. Как же мне ее напоминает соседка Тамара!

— Вы очень вовремя! — комментирует мое появление соседка.

Вовремя, да? Черт, а я, пока ехала, надеялась, что успею только на шапошный разбор. Но нет, мне досталось самое пекло!

— Что случилось? — прикидываюсь ветошью, стараясь говорить максимально нейтральным тоном.

Тамара Павловна и без того уже изрядно на взводе, и усугублять ее состояние мне ни к чему.

— Вы затопили мой новый ремонт! — взвизгнула женщина.

Мы снимаем эту квартиру почти десять лет. И, сколько я помню, у Тамары Павловны всегда был новенький ремонт. Он материализовывался ровно в тот день, когда она приходила к нам с очередной претензией.

— Думаю, все не настолько плохо, — говорю, стараясь не повышать голоса.

Если сорвусь сейчас, то выскажу ей все, что о ней думаю. И тогда нам придется искать другое жилье, перевозить вещи и поиметь кучу проблем. А нас и здесь все устраивает. И школа во двое дома, и район хороший. Да и привыкли мы тут уже.

На самом же деле, я просто не хочу еще и вопрос переезда на себя взваливать.

— Не настолько плохо?! — визжит соседка, переходя на ультразвук. Я невольно морщусь, не в силах вынести усиливающуюся головную боль. — Вы мне весь ремонт в ванной будете переделывать!

Я вздыхаю, думая лишь о том, как пережить этот вечер. И мысленно прикидываю, сколько наша неугомонная Тамара запросит. Не говорю еще о том, что в нашей ванной тоже не мешало бы теперь навести порядок.

— Идемте, — хватает меня за руку Тамара, тащит к лестнице. Мы спускаемся на этаж ниже.

— Вот, полюбуйтесь, — демонстрирует она мне потеки в ванной.

Да, дерьмово. Мы залили ей всю стену. Вода стекает по потолку и по кафелю. По-хорошему, надо дождаться, пока вся эта красота высохнет, и только потом планировать переделки. Но Тамаре Павловне просто некуда деть свое недовольство отношением к жизни. Такие люди вечно ноют, потому что считают, что жизнь к ним во всем несправедлива. И, вот же черт! в этот раз слив негатива произойдет на мою голову. Так и случилось.

Тамара Павловна еще около часа распинается о том, как у нее все плохо и сколько денег она вложила в «новенький» ремонт. При упоминании денег я инстинктивно напрягаюсь, даже плечи начали болеть. Но соседка не пытается смягчить удар. Наоборот, она разошлась и позвонила хозяину нашей квартиры. Тот примчался через полчаса. И мне пришлось выслушивать еще и от него.

К слову, Стас ретировался в спальню, не забыв прикрыть за собой двери. И вылез оттуда он только после того, как скандал рассосался.

— Стас, ты сегодня на заказ ездил. Сколько получилось заработать? — спрашиваю, прикидывая в уме, где взять денег.

— Лар, я инструмент заказал, — отводит он в сторону взгляд.

— Что? Как?

— Ну, там шуруповерт, лобзик…, — перечисляет он.

— Какой, нахрен, лобзик? — не выдерживаю. — Отмени свой заказ, нам нужны деньги.

— Не могу, я уже внес предоплату.

Закрываю глаза и выдыхаю. Он всегда такой. Как дите малое! Будто проблемы его не касаются?! Сколько же всего я хочу сказать в этот момент. С трудом себя сдерживаю.

— А тебе аванс не дадут? — спрашивает Стас.

Правильно, милый, спихни всю ответственность на меня, как обычно! А то, вдруг, я подумаю, что ты изменился?!

Хотя в чем-то он прав. Единственный способ достать быстро деньги — это попросить на работе аванс. Хорошо, что у нас для сотрудников есть возможность взять ссуду с рассрочкой на год. Завтра утром займусь этим.

Ночью снова ворочаюсь без сна. В голову лезут всякие мысли, одна краше другой. Не первый раз я раздумываю над тем, что долго так продолжаться не может. Хотя, почему нет? Очень много женщин так живут. А все потому, что мужчин мало, и на всех их не хватает.

Отношения — сложная штука, над ними нужно работать. Постоянно. Пренебрегая своими «хочу», где-то соглашаясь, где-то прогибаясь. Тем более, у нас дочь. И, как бы мне не было сложно, но у меня еще не худший вариант. Стас не пьет, не курит, в игровые автоматы не играет. Так что, все не так плохо.

Просто… это день такой. Нужно только успокоиться, взять в компании ссуду и оплатить ремонт. А потом я со временем все верну. Да и зарплату мне повысили. С этими мыслями засыпаю.

Утром делаю заявку на получение ссуды в нашей учетной системе. Плюс технического прогресса в том, что теперь не нужно бегать со справками, все можно делать по электронной почти или с использованием программных приложений.

Вот, отправлено на согласование.

Выдыхаю. Вряд ли мне откажут. Я за два года ни разу не попросила аванс, а ведь могла бы. Да и с новой должностью моя зарплата выросла. Ни у кого теперь не возникнет сомнений в том, что я смогу вернуть деньги.

Но не тут-то было! Мою просьбу о кредите завернули самым наглым образом, без объяснения причин.

«Почему не сказала, что нужны деньги?» — булькает в телефоне от абонента «Жданов».

И следом приходит второе сообщение от банка о переводе на мой счет суммы в два раза больше той, которую я запрашивала. Мои глаза чуть из орбит не вылезли. Вот так просто? Взял и перевел. Он даже не спросил зачем они мне нужны, не потребовал отчета.

«Этого слишком много, — пишу мужчине, — мне столько не нужно. Я верну вам половину».

Отправляю и жду. Ссуду я планировала отдавать год. А этот аванс мне придется возвращать пару лет, точно.

«Никаких возвратов, конфета, — приходит ответ. — Я даю — ты берешь. Понятно?»

Читаю и невольно улыбаюсь. Да, может, это унизительно, ведь он пользуется моим телом, а это просто плата за хорошо проведенное время. Но, черт возьми, так приятно, когда мужчина решает проблемы. И мне можно выдохнуть. Хоть раз в жизни! Не бежать, сломя голову, пробивая лбом стены. А просто принять то, что он дает.

«Понятно», — печатаю, отправляю ему.

«И перестань мне выкать», — читаю следующее сообщение.

«Вы — мой начальник», — пишу ему.

Я бы даже сказала, что начальник начальника.

«Обсудим это, когда вернусь из командировки», — пишет он снова.

Он уехал? А ведь, еще вчера вечером мы виделись, и мужчина ничего не сказал. Наверное, уведомлять любовниц о своих планах в его привычки не входит.

Что ж, пусть так. Будет время привести свои дела в порядок.

Алексей.

Китайцы мурыжат наши договоренности, бесконечно цепляясь к каждому слову в контракте. К концу недели я уже почти пожалел, что ввязался во все это. Но там перспективы, новые рынки. Большие деньги, от такого не отказываются.

Ленка со мной не разговаривает. Блять, накосячил в этот раз по-крупному. Шубой не отделаюсь. Может, тачку новую ей купить? Операцию на скулы уже оплатил, украшения подарил. А она даже на звонки не отвечает. Обиделась, выпендривается. Знает, что чем больше мой косяк, тем выше стоимость «извинения». Вот и набивает цену. Это, пиздец как, бесит.

Послать бы ее на хрен. Но нет, я же добрый. Терплю ее выкрутасы. Да и меня тоже не каждая устроит. А с Ленкой мы уже притерлись, привыкли.

Сразу после переговоров в клуб отправляюсь. Девочки здесь, что надо. Маленькие, хорошенькие. Танцуют так слажено, жопой крутят. Падкие на бабки, чувствуют нутром своим, гнилым, где больше поиметь можно. Так что недостатка в развлечениях нет.

Только не прет меня от всего этого безобразия. Перед глазами конфета моя стоит, а хотел забыть про нее хоть на эти пару дней. Не идет из головы Ларочка моя, никак не выветривается. Думал, поможет командировка. Но не хрена она не помогает.

Никогда не отказывал себе в удовольствии, но шлюхами брезгую. Посмотреть могу, трахать не стану. Вот и сижу с бокалом виски, пялюсь на голую девчонку, а член не реагирует никак.

Одна малышка так увлеклась, что уже на колени забралась. Сиськами голыми о меня трется, тяжело дышит. Если бабы в такие места попадают от безысходности, то эта идейная. Видно, что прется от всего этого, на член запрыгнуть норовит.

Только не вставляет меня такая прелюдия. Хорошо берега помню. Мы с ней по разные стороны одной реки. Так, что ничего не будет. Вытаскиваю из кармана крупную купюру, в рот ей запихиваю. Встаю, сбрасывая с себя, как шавку надоевшую.

Выхожу из клуба, вдыхаю свежий воздух. Ловлю такси и еду в гостиницу. Достаю ноутбук, чтобы проверить почту. Пока он грузится, достаю из мини-бара коньяк и наливаю в стакан.

Выходка Ларисы, ее запрос на ссуду, бьет, как пощечина. Вот же странная баба! Могла напрямую ко мне обратиться, но ей нужен вот этот тупорылый заход. Через почту и учетную систему компании.

Нахрена такое исполнять? Что я, не могу уже бабу свою бабками снабдить? С каких дел такая подстава?!

Отклоняю запрос, за телефон хватаюсь. В голове нет цензурных слов, чтобы выразить впечатления. Разве сложно быть адекватной бабой? Ну, понадобились деньги, бывает. Так позвони, скажи, напросись на член. Что мне, учить ее таким элементарным вещам?!

Или она из этих, из феминисток? Та ну, нафиг! Не настолько же дура!

Снова ее вспоминаю, задницу и сиськи зачетные. А хотел, наоборот, отвлечься и забыть. Забудешь тут, когда она в идиотку решила сыграть?! Будто почувствовала, что я от нее смылся. Даже тысячи километров для нее не помеха. Бабки ей на карту перевожу, а у самого даже руки трясутся.

И как с ней быть? Трахнул бы сейчас, чтобы напряжение снять. Но нет, я же свалил, потому, что, как последний трус, испугался своих эмоций. Дебилом себя конченным чувствую.

Смотрю на телефон, сообщения ее читаю. Злость берет. На самого себя и на нее.

Детка, я ж тебя затрахаю, когда вернусь, понимаешь? Сама меня распаляешь, а потом строишь из себя невинность. Будто, не понимаешь, что подогреваешь меня только сильнее?! Круче самой умелой проститутки, раскаленным железом по венам.

«Обсудим, когда вернусь из командировки», — пишу ей, отправляю.

А у самого скулы сводит, стоит только представить, как мы будем обсуждать. Член болезненно ноет, упираясь в ткань брюк. А моя сладкая нахалка даже не отвечает ничего из того, что я привык.

Соври хоть, что соскучилась. Но нет, эта конфетка у нас, блять, сама по себе. Все то она разрулит, все то у нее схвачено. И деньги мне какие-то возвращать собралась.

Нет, милая, я с тебя другой валютой возьму, не отвертишься. Даже спящую трахну, не надейся устроить мне обломинго из разряда тех, что ты можешь.

Закрываю ноутбук, иду в душ. Мне сейчас холодный не помешает. Бодрит. Еще бы можно было так мысли об упругой заднице Ларочки из головы выкинуть. Но нихрена это не получается.

Чувствую себя голодным и одиноким. Не хватает ее запаха рядом, мягкого податливого тела. И это открытие пугает. Никогда раньше не тосковал так по женщине. Я их брал. Щедро платил им, не жалел бабок на подарки, они мне дарили себя. Простой расклад, понятный.

А с этой ни черта не понятно! Все не по плану, все, мать его, не так!

И когда я успел так подсесть? Пара встреч, и все. Будто пацан малолетний. Тянет к ней со страшной силой, до ломоты в мышцах. В постели кручусь, не могу уснуть. Не ожидал, что меня так пробрать может.

Раньше ржал с мужиков, которые за бабами бегают. А теперь сам готов в бега пуститься. Если в сторону моей феечки, то и побегать можно.

Что я несу? Сам себя не узнаю.

Следующие два моя крыша медленно едет. Прям слышу ее скрип. Совсем до ручки дошел. Хочется мне Ларочку рядом. Даже на то, что она спать у меня в номере будет, согласен. Хотя нет, все равно трахну.

На взводе постоянно, китайцев убить готов. Они все тянут, разводят церемонии. А мне на родину охота, устал. Но дела до конца доводить привык. Поэтому делаю все возможное, и договор мы подписываем. Радуюсь возможности уехать, как дембелю.

По возвращении в Москву направляюсь в апартаменты, а не домой. Лена на операции, а я не хочу в дом.

Принимаю душ, смотрю на часы. Десять утра только. До перерыва далеко, не дотерплю.

«Жду тебя в квартире», — отправляю Ларисе сообщение.

«Я на совещании», — приходит ответ.

Логичная и правильная до зубовного скрежета. Хоть головой о стену бейся.

«Через полчаса, чтобы была здесь», — отправляю и опускаюсь на кровать.

Дольше не выдержу. Знать, что она здесь, в двух кварталах, совсем близко, и не иметь возможности дотронуться! Мне почти больно от этого. Ломает. Пиздец какой-то!

Я болен. И у меня ломка.

Заказываю доставку еды. Привозят все очень быстро. Достаю из пакета, на столе контейнеры расставляю. Звонок в двери бьет по оголенным нервам.

Открываю. На пороге она стоит. Красивая.

— Проходи, — говорю. Но что с голосом? Будто я все эти дни бухал, не просыхая.

Лариса заходит. Медленно снимает пуховик, разувается.

А я уже на грани. Сожрать ее хочу. Жестко отыметь, чтобы перестало так ныть в груди. Никуда от этого чувства не деться, из головы не выкинуть. Сам себя пугаюсь. Стоит коснуться, и все. Пиздец тебе, Ларочка, затрахаю до потери сознания.

Только не ожидал я ее инициативы. Подходит ко мне, на носочки поднимается и губами губ моих касается. В бездну меня отправляет. Не сбежать, не выплыть.

Талию тонкую руками стискиваю, к себе женщину прижимаю. Она всхлипывает, но поцелуй не разрывает. А мне мало ее. Особенно такую мало. Когда чувствую, что тянется ко мне. Себя отдает. Так сладко и почти больно. Член каменный, в паху все ноет. Сил нет терпеть.

А она рукой тянется, ширинку расстегивает, член сжимает. В глазах темнеет. На стену спиной опираюсь, чтоб не упасть. Как же хорошо, так правильно. Надо было нахер всех послать и вернуться раньше.

Усилием воли в реальность себя возвращаю. Тянусь к молнии на платье, тяну вниз. Она мне помогает раздеть себя. С застежкой от лифчика вожусь, трясущимися руками расстегнуть не могу.

Феечка моя улыбается, сама бюстгалтер расстегивает, трусики с себя стягивает. Даже просить не нужно, охренеть просто! Да и не смогу я сейчас. На грани, как полоумный.

Лара улыбается мне загадочно, на колени опускается. Член мой сжимает, поднимает взгляд. В глаза мне смотрит и головку облизывает. Колени подкашивается, в паху простреливает.

Добить меня хочешь, маленькая?

А она ротик открывает, член всасывает. В нокаут отправляет. Так сладко обсасывает, искры в глазах.

Ведет меня от ощущений. И еще больше — от инициативы ее ведет. Будто метка какая-то, если сама захотела член в рот взять, то моя теперь. Сама себя отдала.

Позвоночник простреливает, от каждого движения рта ее волной удовольствия возбуждение расходится. А она мне в глаза смотрит, покорная, сексуальная.

Хочется за волосы схватить и горлом на член насадить. Но не делаю этого. Потому что с ней не могу. С ней и так хорошо. Не могу жестко с ней. Конфету свою сломать боюсь.

По волосам рукой провожу. Сжимаю, заставляя ее подняться. Жесткую пытку мне устроила. Накажу. Или нет? Уже не знаю.

Под ягодицы ее подхватываю. До кровати не донесу. На стол спиной опускаю. Рядом стоят контейнеры с едой. Что-то падает на пол, мне по хрен. Вхожу в нее до упора, стон ее губами ловлю.

— Маленькая, — хриплю ей в губы. Внутри она маленькая, узенькая для меня. Сжимает, как тисками.

Двигаться начинаю, зверея от ее стонов. Чувствую, что на грани. Тянусь рукой к ее горошине, клитор сжимаю. Она вскрикивает, а мне приятно. Массирую чувствительный бугорок, продолжая двигаться. Ее оргазм накрывает лавиной, сжимая член со всех сторон. До потемнения в глазах. От стона ее глохну. Отпускать не хочу.

Медленно в себя приходим. Тяжело дышим, глядя в глаза друг другу. Ее запах, смешанный с запахом секса, с ума сводит.

Что же ты со мною сделала, маленькая?

Лариса.

У него родинка на верхней губе. Прямо там, где проходит граница. Странно, что я раньше ее не замечала. Провожу по ней пальцем. Но мужчина сжимает челюсти, губы смыкает в тонкую полоску.

Поднимаю взгляд. В его глазах горит что-то опасное, порабощающее и обжигающее. Нельзя злить зверя, особенно, когда я в таком уязвимом положении, распластана под ним. А я забываюсь, будто девочка, не понимающая суть сексуального влечения.

— С огнем играешь, конфета, — шипит мужчина мне в лицо.

Напрягаюсь, вспоминая, кто мы друг другу. Он мой начальник. И он заплатил за то, чтобы мое тело ему принадлежало. Еще раз прокручиваю в голове эту мысль, как на репите. Нужно хорошенько ее запомнить и усвоить, не питать иллюзий.

— Мне нужно в ванную, — шепчу, опуская взгляд.

Черт, снова эта родинка! Хочется облизать ее, почувствовать, как она ощущается на языке. Такая манящая сейчас, словно медом намазана.

Что ты творишь, Лара? Он же твой босс, не увлекайся. Это просто секс. И ничего большего между нами быть не может.

Упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть. Он поднимается, выпуская меня из захвата. Убегаю в ванную. Стягиваю чулки и забираюсь в душ.

Жданов решил мою проблему, когда прислал денег. Не задавая вопросов. Просто фактически спас. И это оказалось чертовски приятно — чувствовать рядом сильного мужчину. Хоть и понимаю умом, что для Жданова мои внезапные расходы на ремонт залитой квартиры, это не проблема. Да, он даже не заметит таких трат! А для меня это оказалось настоящим спасением. Которое подоспело, как нельзя, вовремя.

Мне хотелось отблагодарить мужчину. Сделать ему что-то приятное. Когда шла в эту квартиру, думала только о том, как ему сделать хорошо. А в итоге, сама улетела. С каждым разом наша близость становится все ярче. Казалось, что лучше, чем в прошлый раз, уже быть не может. Но оказалось, что еще как может.

Быстро обмываюсь и заворачиваюсь в огромный махровый халат, который очень кстати обнаружился рядом с полотенцами.

Жданов сидит за столом. Он разложил еду по тарелкам, ждет меня. На нем только брюки, ноги босые.

— То, что удалось спасти, — улыбается он немного виновато.

А я залипаю взглядом на голом торсе с выраженным рельефом мышц. Хочется еще раз прикоснуться к нему, убедиться, что он реальный. Ну, не бывает таких привлекательных мужиков! Ходячий тестостерон, от одного взгляда на него кровь начинает бежать по венам быстрее.

На полу горкой сложены пустые контейнеры и те, в которых все смешалось и нещадно испортилось, они не выдержали нашей страсти.

— Садись, — не командует, скорее предлагает, указывая на стул рядом.

Присаживаюсь, еда умопомрачительно пахнет. Живот сводит от голода, напоминая о том, что я сегодня не обедала еще. Пробую еду, вкусно. Прикрываю глаза от удовольствия.

Ммм, кажется, мне начинает нравится такая жизнь.

Оказывается, быть любовницей не так уж плохо. Если отбросить всю эту мишуру из чувств и влюбленности, то останутся одни плюшки. Проблемы начинаются тогда, когда появляются ожидания чего-то большего. А мы с самого начала договорились, что никаких перспектив быть не может. Все честно и прозрачно. Даже надежно.

Из чего состоят отношения? В них есть как яркие моменты, так и трудности, в которых приходится себя преодолевать. А мне ничего преодолевать не нужно. Как и не нужно работать над отношениями. И остались только приятные моменты для каждого из нас.

Главное — помнить, что это не на долго. И не питать себя пустыми надеждами. Хоть это и очень непросто. Особенно, когда Жданов смотрит на меня вот так, как сейчас. Словно жрет меня взглядом. Мы только что занимались сексом, а он меня опять трахает, только теперь глазами.

— Иди ко мне, — его голос срывается на шепот.

Куда, сюда? Я и так рядом.

Жданов подхватывает меня под ягодицы и усаживает себе на колени.

— Ой! — только и успеваю вскрикнуть, когда он прижимает меня к себе, зарывается носом в волосы, сжимает попу, до боли впиваясь пальцами.

В бедро упирается красноречивое свидетельство его возбуждения. И меня начинает немного лихорадить от его запаха. Аромат океана, смешанный с запахом настоящего мужчины. Такой вкусный и манящий, хочется слизать его с кожи мужчины.

Жданов ослабляет хватку, выдыхает мне в волосы. Берет вилку, накалывает лакомый кусочек из своей тарелки, а потом подносит к моему рту.

Меня никто не кормил так раньше. Но я подчиняюсь его молчаливому требования, обхватываю ртом вилку. Сердце бешено колотится в груди, и я с трудом проглатываю мясо. Это не еда, это секс, только в другом варианте. Кажется, все чего бы не касался мужчина, превращается в секс. Еще секунда, и он набросится на мои губы, растерзает и сожрет остатки.

— Покорми меня, — снова этот приказной тон, от которого по позвоночнику бегут мурашки.

Руки немного дрожат от возбуждения, но я беру из его рук вилку, подцепляю кусочек мяса из тарелки и протягиваю к его рту. Он все съедает, а мой взгляд цепляется за родинку на верхней губе. Чертова родинка, теперь она не дает мне покоя! Не сдержавшись, наклоняюсь и провожу по ней языком.

Рука мужчины на моем бедре напрягается, с силой его сжимая. Упс, кажется, я переборщила. Только поздно пить боржоми. Его взгляд загорается адским пламенем, от этого огня мне не уйти. Да и хищник не выпустит добычу, пока не уничтожит ее.

Мужчина притягивает меня к себе, вжимает в тело и впивается в губы. Жадно целует, всасывая мой язык, лишая воли, пока я не начинаю жалобно стонать ему в губы.

— Там наш обед, — шепчу, едва он разрывает поцелуй.

— Тобой закушу, — рычит мне в губы.

Он снова возбужден, и я не отстаю. Никогда не считала себя распущенной, но рядом с этим мужчиной я превращаюсь в шлюху. Как раз такую, которой всегда боялась стать.

Полы халата разлетаются в стороны. Это мужчина разматывает меня, как ребенок, получивший желанную конфету. Огромная ладонь ложится на мою грудь, с силой ее сжимая, вырывая из горла стон.

— Вкусная малышка, — шипит он, наклоняясь и впиваясь в шею губами.

В голове сквозь туман путающихся мыслей проносится только одна здравая — мне нужно возвращаться в офис, пока меня не начали искать.

— Может, я пойду? — спрашиваю, тут же прикусывая язык.

Кого я обманываю? Если он сейчас отпустит, я просто умру. Тело горит сладким предвкушением, оно расползается под кожей, сдавливая дыхание. И Жданов хорошо чувствует мое состояние. Просовывает руку между ног, сминает складочки, размазывая по ним влагу.

— Опять течешь, детка, — комментирует хрипло.

Ласкает меня пальцами, вырывая стоны. Стеночки влагалища начинают пульсировать, но он умело держит меня на грани, не давая кончить.

— Такая отзывчивая девочка, — шипит мужчина сквозь зубы.

Резко отпускает меня, приподнимает и расстегивает брюки. Я помогаю ему спустить штаны вместе с бельем. Налитый каменный член ударяется о мое бедро.

— Ты сверху, детка, запрыгивай, — командует хрипло.

Я не успеваю опомниться, как он ловко притягивает меня, расставляя мои ноги и заставляя оседлать себя. Опускает на член одним мощным рывком.

— Ааах! — срывается с губ. Член больно раздвигает стеночки влагалища, входит очень глубоко, задевая какие-то чувствительные точки.

Перед глазами плывет, в низу живота ноет от тягучего напряжения. Так сладко, хоть рыдай. Это пытка, которую хочется тянуть, как карамельную нугу.

— Давай, детка, — Жданов обхватывает мою талию, давит, вжимая меня в пах, — поскочи на нем.

Я начинаю двигаться, медленно поднимаюсь и опускаюсь на его член. Аккуратные движения, но такие нужные сейчас. На большее я не способна, потому, что это слишком сладко. Вдруг становится страшно от того, что этого мужчины слишком много, он под кожей, струится по венам. Напрягаюсь, зажимаясь, останавливаюсь.

Жданов обхватывает рукой мои скулы.

— Посмотри на меня, — требует властно.

Распахиваю глаза, сталкиваясь с его бездной. Это моя погибель. Мой личный дьявол. Он все заберет, оставив после себя только пепел. Мне нельзя увлекаться, я все время об этом забываю.

Что-то мелькает в его взгляде. Будто он считал мои мысли, и они его удивляют. Сжимает челюсти, скрипнув зубами.

— Перестань, Лара, — шипит он, — мы просто трахаемся. Обхватывает мои волосы, с силой их сжимая и оттягивая голову в бок, открывая себе доступ к моей шее. Снова шумно вдыхает мой запах, больно впивается губами в нежную кожу.

«Просто трахаемся», — проносится в голове, сметая бульдозером мои ванильные фантазии.

Хочется укусить его, ударить, наказать. Но я не в том положении. Это он купил мое время и мое тело. И все, что я могу — это просто трахаться. Приподнимаюсь и снова опускаюсь на его член, наращиваю темп. Хочется растоптать его, забрать все самое вкусное, испить до дна. Движения становятся хаотичными, напряжение нарастает, расползается по венам ядовитым блаженством, которое несет за собой только разочарование.

Жданов впивается руками в мои ягодицы, сжимает, помогая мне двигаться, вжимая в себя. Хрипло стонет от каждого толчка, подстегивая мой оргазм. Меня разрывает, до боли яркой вспышкой. Осыпаюсь в его руках, не чувствуя ничего вокруг. Есть только это мгновение, когда сознание отскочило куда-то высоко, чтобы потом с оглушительным грохотом вернуться на землю.

Его хриплый стон ударяется в барабанные перепонки. В голове предательски мелькает мысль, что это самый сладкий стон, который я слышала в своей жизни. Но все это не имеет значения, ведь мы «просто трахаемся». Хочется прибить его, уничтожить, только не реагировать так ярко на каждое проявление эмоций во время близости.

Открываю глаза, цепляюсь взглядом за родинку на верхней губе. Во рту собирается слюна, которую я нервно сглатываю. Черт тебя возьми, Жданов! И твою родинку тоже!

В офис возвращаюсь только через три часа. Жданов, словно сорвавшись с цепи, не выпускал меня из своих лапищ.

Сколько силы у этого мужика? Не каждый может выдержать такой марафон. Под конец дистанции я готова была кричать: «На работу, на работу, на любимую работу!»

Но не это оказалось самым сложным. Жданов, как типичный альфа-самец, заполнил собой все. Мое время, тело, мысли. Кажется, он везде. Куда бы не посмотрела. Его запах въелся под кожу. А самое ужасное — мне это нравится. Хочется срастись с ним, почувствовать себя его женщиной.

«Мы просто трахаемся», — стучит в голове его хриплым голосом.

Чертов Жданов! Зачем ты такой, если мы просто трахаемся? Нахрена целуешь так, что хочется душу дьяволу продать, только бы не отпускал?

Каково это? Быть женщиной Жданова? Не на час, а навсегда?

Впервые я задумалась о том, а какая она? Мадам Жданова?

Открываю браузер и набираю в поисковике фамилию шефа. Много ссылок на разные статьи и интервью. Но так мало фото.

И все они однообразные — вот он стоит в деловом костюме. Весь с иголочки, и вот — сидит за столом, тоже в костюме. Собранный и предельно деловой. Такой идеальный и спокойный. Глядя на фото и не поймешь, что этот человек — настоящий вулкан, который может отправить женщину в рай или в ад, по своему настроению.

А еще, у него родинка на верхней губе, которую на обработанном фото не видно. Но я знаю, что она есть. Маленькая вкусная родинка. Стоит вспомнить о ней, и все — я готова бежать за ним на край света. А потом, снова и снова, возвращать себя на землю, напоминая о том, что «мы просто трахаемся».

Чертов Жданов!

Настолько идеальный, что ни одному мужику из моих эротических снов с ним не сравниться. В постели — просто Бог.

Листаю ссылки, иногда зачитываясь интервью. Кажется, этот мужчина знает все и обо всем. Просто невероятно, как он все успевает, учитывая его аппетиты в сексе. Такой себе человек-оркестр, которому подвластно все на свете.

Что ты делаешь, Лара? Так ты себе не поможешь, только подогреваешь свое увлечение этим человеком.

А это что?

Страничка Елены Ждановой в инстаграм пестрит фотографиями. На них она в разных образах, часто в купальнике где-то на лазурном побережье.

Я бы подумала, что это просто совпадение фамилии, если бы на парочке фото не узнала знакомый торс. Вот она сидит и улыбается в камеру, а сзади видно только спину мужчины. Но мне этого достаточно, я сразу узнаю этот разворот плеч и рельеф мышц.

И да, она идеальна. Невероятно красивая женщина. В любом ракурсе и в любом наряде она прекрасна. Под стать своему мужу. Тем непонятнее, почему Жданов захотел меня.

Что он мог во мне разглядеть? Я совершенно обычная. Типичная женщина, без идеального лица, без таких фотогиеничных форм. Быть может, он просто пресытился красотой? Но… как такое возможно?

Листаю посты в инстаграм, все больше убеждая себя в том, что мне с ней не конкурировать. От таких женщин мужчины не уходят. Она же просто нереальная. Даже мне хочется на нее смотреть, настолько красивая. Женщина-сказка.

А я? Обычное лицо, фигура далека от идеала. Вот в такой позе, какую демонстрирует его суженая, мои бедра будут выглядеть особенно полными. Совершенно обыкновенное лицо. Нет, не уродливое. А просто… обычное. Нет таких заманчиво-полных губ, и скулы так не выделяются. И, если к этому списку еще добавить мои растяжки на животе после беременности, то становится даже странным, что Жданов выбрал меня в качестве временной игрушки.

А, может, все намного проще? Супруги поругались, и Жданов набросился на первую, кто попался под руку? И это оказалась я. А что? Так бывает. Ага, только в гламурном кино такое и возможно. Но не в реальной жизни. Не похожу я на гламурную диву, от слова совсем.

И надеяться мне тут не на что. Впрочем, я и не надеюсь. Мы же «просто трахаемся».

Закрываю вкладки, дав себе обещание, что больше не стану лезть в личную жизнь Жданова.

«Советую не питать иллюзий», — так он сказал? Вот я и не питаю.

Телефон оживает входящим сообщением:

«Утром вылетаем в Испанию. Завтра в семь за тобой заедут. Собери все необходимое на три дня».

От Жданова, конечно. В его обычной повелительной манере.

А как насчет того, чтобы меня спросить? Нет, это необязательно. Он же теперь для меня — царь и Бог, все решает единолично.

Открываю чат, чтобы написать ему, что не смогу поехать. Потому, что его слишком много, и мне страшно утонуть в нем, раствориться, окончательно потеряв себя.

«Возражения не принимаются», — опережает меня этот гад. Он настолько хорошо меня изучил, что даже обидно. А вот мне его не постичь.

— Зачем я тебе, Жданов? — спрашиваю, не замечая, что произношу свой вопрос вслух.

Вздрагиваю от собственного голоса, прикрывая рот рукой. Хорошо, что у меня теперь отдельный кабинет, и никто не мог этого услышать.

— Войдите, — откликаюсь на стук в двери.

На пороге моего кабинета появляется Нина со стопкой документов в руках. Вот уже три дня, как она исполняет обязанности моего зама.

— Документы на подпись, — комментирует она тихим голосом, как у побитой собаки.

Поднимаю глаза, рассматриваю ее лицо. На левой скуле виднеется кровоподтек, щедро замазанный тональником.

— Нина, — мне жаль ее, и в то же время страшно за подругу, — что произошло? — указываю пальцем на ее щеку.

Она отворачивается, прикрывает щеку рукой.

— Не хочу об этом говорить, — отвечает.

А мне так обидно стало за подругу, красивая, ведь женщина, статная. И вот так не везет в жизни.

— Это он? — спрашиваю. — Твой бывший?

Я и без ее ответа знаю, что он. Только эта скотина способна на такое. Бить женщину — самое низкое, что может сделать мужчина. Понимая, что она не даст сдачи. Надо быть моральным уродом для этого.

— Знаешь, — говорит Нина, опуская руку, переставая стесняться уродливой отметины, — я думала, что он изменится.

Она вздыхает. Ее взгляд спокоен. Точно она поняла для себя, что очень важное. Открытие было неприятным, но она смогла принять правду.

— Но люди не меняются, — завершает Нина.

Мне искренне жаль подругу. Как же так? Она добрая, красивая, умная. Такая наивная, верит в любовь. И заслуживает счастья. А не бывшего- урода, который все еще продолжает калечить ее.

— Мне очень жаль, — произношу совершенно искренне. — Может, домой пойдешь? Отдохнешь?

— Нет, — мотает головой, — не хочу. Мне тут проще. Лучше работой загрузи, чтобы некогда было думать о своих проблемах.

Киваю. Озвучиваю ей поручения, которых хватит на несколько дней. А еще сообщаю, что с завтрашнего дня она меня заменяет, пока я не вернусь.

Домой в этот день возвращаюсь в самых противоречивых чувствах. Не знаю, что на меня повлияло сильнее — Нина с ее бывшим, или Жданов? Думать обо всем этом не хочется. Мне бы теплую ванну и выспаться. Но, как назло, встречаю у лифта Тамару Павловну.

— Добрый вечер, — здороваюсь с соседкой. Я, не торгуясь, отдала ей всю сумму за ущерб. И не считаю себя обязанной извиняться дальше.

— Добрый вечер, — отвечает, входя в лифт вместе со мной. — Ты бы, Лариса, хоть раз зашла ко мне в гости, чаю выпить.

Что?! У меня чуть глаза на лоб не вылезли. Мы так долго живем в этом доме, столько раз ругались, выясняя отношения. Но ни разу она не предлагала мне чай. Смотрю на женщину, вытаращив глаза.

— Спасибо, Тамара Павловна, — отвечаю. — Но мы как-то привыкли пить чай в узком семейном кругу.

— Ага, понятно, — с ехидной улыбочкой говорит та.

Лифт останавливается на ее этаже.

— Ну, удачи, — говорит, прищурив глаза, — тебе и твоей крепкой семье. — с ударением на слове «крепкой».

Женщина выходит, двери лифта закрываются, и открываются этажом выше. В голове, как на репите, звучит голос соседки. Почему-то мне кажется, что она что-то не договорила. И так ехидненько смотрела на меня.

Боже, неужели она видела, как Жданов подвозил меня тогда?

Но как? Она ведь, здесь была в это время. Или ей кто-то рассказал? Это вполне вероятно. Женщина всю жизнь живет в этом доме и ее многие знают. И не только в нашем доме, но и в соседних. Могла узнать от кого-то из своих многочисленных подруг, с которыми вместе чай пьет.

Черт! Наверняка, она узнала, что меня подвозил какой-то мужик. И, быть может, нас даже было видно, когда мы целовались в машине тогда. И теперь она считает меня предательницей.

Вот только, все это — не ее дело. Если станет лезть в мою семью, я не стану терпеть. И мало ей не покажется.

Алексей.

Вот только не надо говорить, что, если мне стало мало женщины только на пару часов в день, то это любовь! Эти розовые сопли хорошо заходят только в мыльных операх. А я себя слишком хорошо знаю. Просто нужно наиграться, надышаться ею, натрахаться, в конце концов.

У меня было много женщин, но эта оказалась особенно вкусной. Лакомый кусочек. Отпускать неохота. Стоит вспомнить, слюни текут.

Спокойно, Жданов! Всего лишь женщина с аппетитной попкой. Вкусной, мать ее! И куда там ее муж смотрит? Такую просто нельзя в люди выпускать. Только держать под замком и трахать.

Лара, Ларочка, Конфета… Ммм, везде сладкая.

Не отпущу!

Пока не наиграюсь, не отпущу.

Нажимаю кнопку на телефоне для связи с секретарем.

— Марина, забронируй на завтра билет в Испанию для Михайловой, — мне билеты верная Марина купила, как положено, заранее. Бизнес-класс.

— Бизнес бронировать? — уточняет Марина.

Хм? По должности ей не то, что бизнес, даже ехать в Испанию не положено. Но мы и так уже сделали очень многое из того, что не положено. Осталось только скатиться до траха в самолете. А, если она рядом будет, то без приключений не получится.

Я свою репутацию годами выстраивал. А тут такой соблазн. Ходит, жопой виляет. Пахнет так, что скулы сводит и в паху все предательски ноет.

— Алексей Иванович? — напоминает о себе Марина. Пауза затянулась, и она хочет услышать мое решение.

— Да? — я туплю со страшной силой, самому тошно.

— Бизнес или эконом бронировать?

— Давай эконом, — принимаю решение, почти тут же начиная о нем жалеть. — И номер в гостинице забронируй.

— Хорошо.

Вот теперь полегчало. Даже дышится легче. Вырвать Лару на пару дней мне захотелось еще во время прошлой командировки. Когда понял, что без этой лапочки мне непривычно тоскливо на чужбине.

Наступления часа-икс, когда смогу потискать свою феечку, жду, как школьник новогоднего Санту. Мы заходим в самолет, я занимаю место в бизнес-классе, Лариса садится в эконом.

И, вроде бы, все по плану, осталось дождаться прилета. Есть время поспать, насколько это возможно в кресле самолета. Только мне не до сна. Так и тянет посмотреть на сладенькое, которым закушу совсем скоро. Все назад кошусь, будто шею мне кто вывихнул.

А Ларочку с моего места хорошо видно. Так бы и смотрел на чудо это неформатное. Но, по ходу, не я такой один. Мужик в соседнем с ней кресле голову вывернул, на ноги ее, в черном капроне, пялится. Точно бессмертный, лыбится моей феечке, чушь какую-то рассказывает. А та, мать ее, подыгрывает, в ответ ему улыбается. Милота да и только. Убью обоих!

Нет, это не ревность. Конечно, нет. Просто не люблю, когда трогают мое. Вообще делиться не люблю. Особенно сладеньким. Особенно таким эксклюзивным.

Лара встает и в сторону туалета идет. А я за ней прусь, не раздумывая. По ходу, пора ей объяснить, с кем она. А то без слов непонятно моей Ларочке, что строить глазки другим мужикам чревато для их здоровья.

Едва женщина зашла в кабинку, я проталкиваю ее вперед и вхожу следом за ней. Вытаращенные глаза моей рыбки, когда она узнала меня в наглеце, который позволяет себе такие маневры, трудно переоценить. Она только рот открыть успела, чтобы что-то возразить, а я уже и двери закрыл и до губ ее добрался.

Ошалелый поцелуй, по-звериному дикий. С каждой секундой, все настойчивее. Сожрать ее хочу, заклеймить и себе присвоить. На каждом миллиметре ее вкусного тела свое тавро поставить, чтобы не лезли всякие безмозглые личности к тому, что им не принадлежит.

— Ты с ума сошел? — шипит Лара, разрывая поцелуй. А глазки у самой блестят, грудь тяжело вздымается. Моя ты хорошая. Обожаю!

К пуговицам на ее блузке тянусь, она запястья мои обхватывает, пытается остановить. Но как-то робко, нерешительно.

— Только не здесь, — шипит она. Щеки красные, губы горят от моего поцелуя. Не женщина, а мечта!

— Отчего же не здесь? — рычу ей в губы, раздвигая края блузки в стороны. Под ней тонкий кружевной лифчик, который почти не скрывает ее малышек. Обхватываю упругое полушарие, не давая возможности возразить. — Ты моя, забыла?

Точно, забыла! Пора напомнить!

К юбке тянусь и наверх ее дергаю, до самой талии поднимаю. А там чулочки на кружевной резиночке. Будто готовилась моя девочка. Зачем тогда с каким-то мужиком трется? Бесит он меня. Свое все равно не отдам!

— Я не твоя, мы просто трахаемся, — заявляет она. Гордо вскинув подбородок.

А это ты зря, Ларочка, придушу тебя за такие заявы. Кружево трусиков в сторону отодвигаю, касаюсь складочек, внутрь пальцами проникаю. Там влажно и горячо. Так, как надо.

Когда возбудиться успела? Пока с мужиком тем терлась? Точно, забыла чья!

— Хорошая девочка, всегда готовая, — дергаю пальцами, чтобы засунуть поглубже. Она вскрикивает, губу прикусывает, за плечи мои хватается. — Ты только со мной такая? А, конфета?

Лара замирает, глаза распахивает, на меня таращится.

— Или думаешь, что можешь давать всем подряд? — снова спрашиваю, сопровождаю вопрос ее одним резким движением пальцев внутри. Точку нужную нащупываю, начинаю давить на нее. Лара выгибается в моих руках. Стонет так, что член в агонии биться начинает, на волю просится.

— Мы друг другу в верности не клялись, — со свистом выдыхает моя девочка.

Нарочно меня злишь, Ларочка? Я такие игры не люблю. Моя женщина всегда только моя, делиться не стану. Хочется на место ее поставить, чтобы не думала даже говорить такое, не то, что делать.

Расстегиваю ширинку, штаны вместе с боксерами опускаю, чтобы член достать. Ее ногу подхватываю и себе на бедро закидываю. Ракурс, что надо. Вхожу в нее сразу до упора, ловлю крик губами.

Не клялись она, мать ее! Так затрахаю, что о других и думать не сможешь!

Одной рукой придерживаю ее бедро, второй шею обхватываю, чуть сжимаю. Начинаю двигаться, быстро набирая темп. Ее глаза закатываются, она начинает сокращаться. Останавливаюсь на грани ее оргазма, не давая кончить. Она разочарованно стонет.

— Повтори, милая, кому ты там не клялась, — говорю ей в губы, ослабляя хватку на шее.

— Тебе, — шипит на меня, — не клялась.

Тяжело дышит, в меня глазами сверкает. Хищница проснулась, и теперь готова мстить. Смешная, не знает, с кем связалась. Со мной такие выкрутасы не сработают.

— Ты — моя, — властно шепчу ей в губы. — Советую запомнить. Раз и навсегда.

— Нет, — сопротивляется моя девочка.

Заводит, блять. Сам на грани себя держу, аж болит все в паху. Но я не ради своего удовольствия затеял эту порку.

Снова начинаю двигаться, быстро вколачиваюсь в податливое тело. Дыхание срывается на стоны. Едва себя контролирую, но останавливаюсь в тот момент, когда Лара уже на подходе. Она рычит мне в губы, вызывая у меня довольную улыбку. Чувствую, как напряглась моя девочка. Но спускать ей ее выходку не намерен.

— Еще раз, Ларочка, — шепчу, как курильщик со стажем. Говорить трудно, сдержаться — еще труднее. Но ей об этом знать не надо. — Кому ты принадлежишь?

— Ненавижу тебя! — выплевывает мне в лицо гневно. Даже моя рука на ее шее не смущает эту тигрицу. Ее только что два раза обломали, боюсь, третий облом ее доконает.

— Скажи, что ты моя, детка, — шепчу ей в губы. — И я дам тебе кончить.

Она шумно дышит, щеки раскраснелись, глаза горят.

— Не дождешься, Жданов, — рычит мне в губы.

Упрямая тигрица. Тебе же хуже.

— Как скажешь, — говорю.

Выхожу из нее, отпускаю. Штаны подтягиваю. Член налился и болит от напряжения. Но я его в брюки пакую, ширинку застегиваю.

Так больно, выть хочется. Сам без сладкого остался. Хоть головой о стену бейся, чтобы не захныкать, как по малолетству, когда отец конфет лишал. Но, я же гордый, слабость свою показать не могу. Да и девочку проучить надо.

Из кабинки выхожу под ошарашенным взглядом Ларисы. Кажется, еще секунда, и она меня за шкирку обратно затащит, сама на член прыгнет, чтобы завершить начатое. Но нет, она только юбку одергивает и дверь за мной закрывает.

Вот же упрямая баба! Согласилась бы, я бы сделал нам хорошо. А не сидел бы сейчас со стояком в штанах в бизнес-классе. Голодный и злой, мать ее!

На женщину больше не оборачиваюсь. Если увижу ее с этим кренделем, снова мило беседующую, прибью нахрен обоих. Нет, ее сначала трахну, потом прибью.

Вдох-выдох. Спокойно, Жданов. У тебя еще встреча на вечер запланирована, дыши. А девочку успеешь еще хорошим манерам поучить.

Только, с гонором ее… кто кого учить будет — еще вопрос.

Лариса.

Остаток пути проходит в относительной тишине. Но это только кажется. Внутри я сгораю от напряжения, злости, обиды и нереализованного возбуждения. Низ живота тянет, а кожа стала слишком чувствительной. Еще и мой сосед постоянно лезет ко мне с рассказами о себе и своей семье. Бесит, блин. Но виду не подаю. Натянуто улыбаюсь, мысленно отсчитывая минуты до прилета.

Ненавижу момент, когда самолет стремительно снижает скорость, опускаясь все ниже. Кто-то боится взлетать, а я ненавижу приземляться. В такие минуты мне хочется, чтобы рядом был тот, кто может успокоить, сказать, что все будет хорошо. Но такого человека просто не существует.

Впиваюсь пальцами в обивку кресла, и, закрыв глаза, стараюсь не обращать внимание на гул в ушах. Наконец, толчок, и шасси касается земли. Можно выдохнуть.

Выхожу из самолета. Жданова нигде не видно. Я нахожу его у стойки выдачи багажа, злого и нервного. Он хватает свой чемодан, а потом мой, не давая мне сделать это самой. Но вот катить свои пожитки по гладкому полу аэропорта я могу и без него. Да он и не сопротивляется особенно.

— Не отставай, — рявкает мне гневно, — машина уже ждет.

Надо же, какие мы нервные! Да я и сама не в восторге от его методов воспитания. Самоуверенный самец, решил меня прогнуть? Да и к чему эти вопросы? Сам же сказал, что мы просто трахаемся, я лишь повторила.

Мне тоже тошно от того, как горит все тело, хочется крушить все вокруг. Но моей слабости ты не получишь. А в эту игру я тоже умею играть.

У здания аэропорта нас ожидает автомобиль. Жданов помогает уложить мой чемодан в багажник, открывает мне двери, садится сам. Машина трогается, а я смотрю на мужчину. Таким злым я его не видела еще ни разу. Ну, ладно, милый, решил навязать мне свои правила? Со мной так не получится, я — не дрессированная собачка.

Провожу рукой по его ладони, с удовлетворением подмечая, как он вздрагивает. Мужчина поворачивается в мою сторону, и я дарю ему самую обворожительную улыбку. Сжимаю пальцы на его ладони, чуть поглаживаю тыльную сторону.

Лицо Жданова вытягивается. В глазах загорается хищный блеск. Рывком он придвигается ко мне, обхватывает рукой затылок и впивается в губы. Тело моментально реагирует на близость мурашками на коже и огненным жаром в низу живота. Я хотела сыграть с ним, но не думала, что это будет так непросто. Особенно, когда сильная ладонь ложится мне на задницу и с силой сжимает.

— Хочу тебя, пиздец просто, — шепчет мне в губы, с трудом отлипая от моего рта.

Кислорода не хватает, я тяжело дышу. Каждая клеточка тянется к мужчине.

Как же трудно, черт возьми, играть в эту игру!

Мы приезжаем к гостинице, проходим к стойке регистрации. Приятная улыбчивая девушка дает нам ключи от номеров. Конечно, то, что она пялится на Жданова, пуская слюни, меня совсем не касается. Меня это вообще не волнует, мы же просто трахаемся с ним.

— У нас также есть СПА-салон для гостей, — говорит девушка, улыбаясь Жданову. На меня она даже не смотрит. — Вот, возьмите пригласительные.

— Спасибо, — говорит Жданов. И тоже лыбится ей, гад!

— Там сейчас скидка, — продолжает эта тигрица, не обращая на меня внимания.

— Девушка, — напоминаю о себе, — спасибо вам большое. Мы очень любим СПА. Правда, милый? — подхватываю Жданова за локоть, будто имею законное право так себя вести.

Мужчина поворачивается ко мне смотрит, будто только увидел. По его лицу расползается довольная улыбка.

— Конечно, дорогая, — отвечает он, самодовольно глядя на меня сверху-вниз.

Нет, я не ревную. Этого никогда не будет. И не надо так на меня смотреть, будто все про меня знаешь! Потому, что моей ревности все равно не дождешься!

— Ваши вещи уже доставили в номер, — сообщает все та же девушка, привлекая к себе внимание. В какой-то момент мы с Ждановым о ней забыли.

— Хорошо, спасибо, — отзывается мужчина.

Не отпуская моей руки, он ведет меня по коридору. Едва сворачиваем за угол, как мужчина обхватывает мою талию и прижимает меня к стене, вжимая в нее своим телом.

— Мне нравится твоя ревность, — шепчет в губы этот самодовольный гад.

— Не дождешься, Жданов, — огрызаюсь, стараясь не замечать, как его рука ползет по моему бедру, сжимает задницу. Ой, мамочки! Как же возбуждающе он это делает, будто клеймит своими лапищами.

Шумно выдыхаю ему в губы, а он только рад. Знает, гад, что мне трудно устоять перед ним. Но я же сильная, справлюсь. И пора уже проучить этого нахала. Где там мой номер? Кажется, мы как раз возле нужной двери обосновались.

Мужчина обхватывает рукой мои скулы, сжимает, заглядывает в глаза.

— Признай, что ты только моя, — снова требует Жданов.

Сдалось ему это признание! И как я могу быть только его, если я замужем? Да и он женат. Про мадам Жданову он уже забыл? Какая-то странная логика. Не мне разгадывать этот ребус.

Опускаю руку на его ширинку, поглаживаю твердую выпуклость. Он прикрывает глаза и выдыхает сквозь зубы. Так сладко, что хочется укусить его за губу. Ну как можно быть таким?! Ходячее наваждение, в котором все великолепно.

Сжимаю член сквозь ткань брюк. Стараюсь нащупать головку, чтобы уделить ей особое внимание.

— Конфета моя, — шипит он и впивается мне в губы. Всасывает нижнюю, немного ее прикусывая.

Мое сознание предательски машет ручкой, так и норовя растечься довольной лужицей у ног мужчины. Тело горит, мне почти больно от возбуждения. Но я беру себя в руки. Воспользовавшись тем, что Жданов ослабил хватку, наслаждаясь своими ощущениями, проскальзываю в двери номера и запираюсь на замок.

— Сучка! — слышу гневное, за которым следует громкий удар в дверь.

Сердце нервно колотится в груди, я с трудом дышу, пытаясь восстановить дыхание. Отомстила, ага. Низ живота простреливает горячей судорогой, до боли тянет. Трусики мокрые, хоть выжимай. А губы, искусанные почти до крови, ждут новую порцию поцелуев.

Как же мне хочется впустить мужчину, чтобы он завершил начатое. Но нет, я же гордая! Стою, прислонившись к двери всем телом.

А никто и не обещал, что будет легко, Ларочка. Соберись, тряпка, сегодня еще ужин с потенциальными партнерами предстоит. Правда, не совсем понятно, зачем я Жданову на этой встрече. Но моего мнения, как обычно, никто не спросил. Зато будет повод выгулять вечернее платье, которое купила еще год назад и так ни разу никуда не надела.

Выдыхаю и иду в ванную. Принимаю душ, сушу волосы и укладываю их плойкой в красивые локоны. Немного тонального крема на лицо, подвожу глаза и крашу их тушью. Надеваю платье, туфли, капелька духов на запястье. Вот и все.

Выхожу из номера, чуть не сталкиваясь с Ждановым, который, точно ждал, в этот же момент вышел из своего. Он окидывает меня взглядом, словно сканером, осматривает с головы до ног. И, когда поднимает взгляд, в глазах горит знакомый блеск. Кажется, его возбуждение передается и мне. Неужели это заразно? Мы ведь даже не касаемся друг друга.

— Нам пора, — напоминаю, внезапно осипшим голосом.

Жданов вздрагивает, словно только сейчас очнулся, фиксирует внимание на моих глазах.

— Да, — произносит рассеянно, — пора.

Берет меня за руку. От прикосновения меня словно током прошибает. Будто разряд в двести двадцать прошелся по коже. Вздрагиваю, подмечая, как мужчина дернулся вместе со мной. Неужели, и на него так действует обычное касание рук? Да нет, быть того не может.

Мы спускаемся на первый этаж, проходим просторный холл и попадаем в ресторан. Не успеваю удивиться масштабам заведения и обстановке, как Жданов обхватывает мою талию и заталкивает в туалет. Просторная комната с зеркалом во всю стену и раковинами, и три отдельные кабинки. Мужчина, не оставляя шанса на сопротивление, заталкивает меня в ту, которая ближе, закрывает двери на замок и поворачивается ко мне.

— Попалась, конфета, — говорит он победно.

— Что? — я резко начинаю тупить, плохо соображая в тесном пространстве с этим мужчиной. От него умопомрачительно пахнет моим любимым океаном и возбуждением.

— Красивое платье, — шепчет он. Мужчина не касается меня, а я уже теку. Напряжение дошло до крайней точки, я почти теряю сознание от желания почувствовать этого мужчину внутри себя. — Будь хорошей девочкой, чтобы мне не пришлось его портить.

Вот же гад!

Он впивается в пульсирующую венку на моей шее, прикусывает и зализывает место укуса. Из моего горла вырывается стон. Это капитуляция. Всего моего организма, который сдался, как последний предатель, даже не посоветовавшись со здравым смыслом.

Рука мужчины, уже привычно, прилипает к моей ягодице, смачно ее сжимает. Как ритуал какой-то, Жданов просто не может оставить без внимания мою пятую точку.

— Обожаю твою задницу, — шепчет он хрипло. И все, мое сознание уплывает, помахав мне ручкой и пожелав удачи.

Рука мужчины перемещается мне под платье. Которое, очень кстати, имеет высокий вырез спереди, почти до кромки чулок. По задумке создателя оно должно эффектно демонстрировать стройную ножку, а не служить удобным аксессуаром для ждановской похоти. Впрочем, все это уже неважно. Особенно, когда мужчина так ловко находит самые чувствительные точки моего тела, просовывает руку в трусики, проводит между складочек.

— Пиздец, ты мокрая, детка, — выдыхает он хрипло. Шипит и быстро расстегивает брюки.

Задирает мое платье, открывая для себя удобный доступ.

— Сними трусики, — командует он. Я послушно выполняю.

Он подхватывает мои кружевные трусики, подносит к лицу, шумно втягивает носом запах.

— Дурею от тебя, конфета, — почти хрипит он. А я даже рот открыла от удивления. Все это слишком страстно, непривычно и на грани.

Закидывает мою ногу себе на бедро, входит сразу до упора. Вскрикиваю, зажмурившись от острых ощущений, пронзивших тело. Это слишком хорошо, я просто не выдержу, если он начнет двигаться.

— Блять, — шипит мужчина, — конфета моя, такая узкая.

Он начинает двигаться, а я стараюсь сдержать стоны. Но это слишком сложно, у меня не получается. Забываю обо всем и начинаю стонать в голос, вздрагивая от каждого удара.

— Давай, детка, — хрипит мужчина, — я уже на грани.

Кончаю от его слов, как по приказу. Будто только этого мне не хватало, чтобы окончательно улететь. Почти тут же с громким рыком замирает мужчина, уткнувшись мне в шею.

Мы рвано дышим, постепенно приходим в себя. Его глаза, такие близкие сейчас, почти родные. Провожу рукой по его щеке. Он замер, кажется, даже дышать перестал.

— Что ты со мной делаешь, детка? — выдыхает тихо.

Опускаю глаза, поправляю платье, привожу себя в порядок. Краем глаза вижу, как мужчина натягивает белье, застегивает брюки, поправляет костюм, глядя в зеркало.

— Ничего не забыла? — говорит, протягивая мне мои трусики. Забираю белье и быстро надеваю на себя. Он, улыбаясь, за мной наблюдает.

— Потом мы их все равно снимем, — заключает уже уверенным спокойным тоном. Это не вопрос, констатация факта.

Когда мы выходим из кабинки, то практически натыкаемся на какого-то плотного невысокого мужчину.

— Извините, — говорю машинально, мысленно прикидывая сколько времени он тут стоит и слышал ли нас. Судя по выражению его лица, слышал он достаточно. Щеки тут же вспыхнули, я перевожу взгляд на Жданова. Но тот и не думает смущаться.

Алексей.

Сделала меня моя конфета, как пацана малолетнего. Сам не ожидал от себя, что крышу так сорвет. А она еще улыбалась мне так миленько, в башке сразу просвет образовался, мыслей ноль. И только инстинкты работают.

Пока она в номере сидела, я чуть крышей не тронулся. Хотел идти уже двери выламывать, чтобы свое взять. Потом кое-как в себя пришел после холодного душа.

Никогда так от женщины не вело. Совсем голову потерял. Стоило увидеть ее в платье этом, как кукуха окончательно уехала.

«Все равно ты моя», — стучало в мозгу. А она еще и стонет так призывно. Пахнет чистым соблазном.

Сожру, всю сожру. Моя!

Никогда я так не поступал, а с ней не сдержался.

И чего было доводить меня, конфета? Сказала бы сразу, что моя, не пришлось бы тащить тебя в первое укромное местечко, которое получилось найти. Стоило двери закрыть, и пути назад уже не осталось. Да и она не сильно сопротивлялась. Орала так, что оглохнуть можно от ее стонов.

Наш секс всегда такой. С каждым разом все ярче, разве такое вообще возможно? Выпустил ее из рук, только, когда сознание вернулось. Сожалений — ноль. Я бы еще раз повторил, но девочка и так еле на ногах держится.

Смотрю на нее и не могу нарадоваться. Все то в ней, как надо. И сиськи, и задница, и талия эта тоненькая. Характер только малость стервозный, но мне это даже нравится. Так приятно ее ломать и на член насаживать, чтобы от страсти шипела, а не от гонора своего.

А, может, мне ее в постоянных любовницах оставить? Квартиру ей куплю, недалеко от офиса. Она меня там ждать будет по вечерам.

Сдурел ты, Жданов! Она же семейная, совсем охренел. Там и муж, и дочь имеются, а ты тут слюни распустил. Да, не свезло нам встретиться раньше.

Из кабинки туалета вываливаемся немного уставшие, но счастливые. И прямо в плечо Мартинесу утыкаемся.

И давно он тут стоит, руки намывает, старый извращенец? Судя по роже его, давненько.

Надо же было так попасть! Он весь правильный такой, семейный, с женой в командировки ездит. А вот о том, что подслушивать нехорошо, не в курсе?

Интересно, что он слышал? Да все он слышал, Жданов! Лара орала так, что впору было бригаду скорой помощи вызывать. Только глухой бы не услышал.

Вот поэтому я не вожу в командировки не жену, не любовниц.

Вернее, раньше не возил. И не поэтому. А потому, что они мне в Москве надоесть успевали. Это только с конфетой моей все не по плану идет. Ее тискать хочется, так и тянутся руки к сладкой булочке.

— Добрый вечер, — щурится испанец, глядя то на меня, то на Лару. — А мы с супругой вас заждались совсем.

Пиздец, Жданов, с оргии на деловое совещание! Охренеть, поворот.

Да и к кому? К Мартинесу, сука! Не видать мне контракта, как своих ушей! Он же правильный у нас, за семейные ценности, бля!

— Добрый вечер, — говорю, почтительно кивнув, — познакомьтесь с моей женой, Ларисой. — Говорю быстро, чтобы как-то оправдать наше эффектное появление на деловой встрече.

Лара рот открыла, на меня таращится. Мартинес то на меня, то на Лару зырит. Картина маслом!

— Очень приятно познакомиться, — расплывается в улыбке испанец.

Лара отмирает. Кивает.

— И мне приятно познакомиться, — говорит тихо.

Ну же, детка! Где твоя смелость? И стервозность твоя нам бы сейчас не помешала.

— Будем ожидать вас за столиком, — говорит Мартинес и выходит из комнаты.

Я подхожу к раковине, мою руки. А Лара так и стоит на месте, только рот захлопнула уже.

— Я правильно поняла, ты меня своей женой представил? — спрашивает, глядя на меня в отражении зеркала.

— Тебя что-то смущает? — забавно наблюдать за сменой эмоций на ее лице. От недоверия до удивления. И, наконец, растерянность.

— Но…, — ее губки забавно сложились буквой «о». Как ребенок сейчас, ей Богу!

— Подыграй мне, детка, — говорю ей, подмигивая.

— Но зачем? — она подходит к раковине, моет руки, вытирает их сухим полотенцем.

— Затем, что мы сильно шумели, и привлекли к себе много внимания, — объясняю, как маленькой. — А старик слишком правильный, чтобы списать на тормоза мне такую выходку. А так, он будет считать нас пылко влюбленной супружеской парой.

Ее глаза округлились, а челюсть снова поползла вниз.

Ну же, детка, ты же у нас смелая! И находчивая. Пиздец, какая находчивая, когда от меня удираешь!

— Подыграй мне, Лара, — прошу ее, обходя сзади, обнимая за талию и глядя на нее сквозь отражение в зеркале. — И я исполню любое твое желание.

В ее глазах загорелся хищный огонек. Но она быстро подавила в себе эту эмоцию.

— Хорошо, Жданов, — соглашается моя сладкая. Чувствую подвох, но с ней даже интересно.

— Вот и чудесно, — беру ее за руку, веду к столику в дальнем углу.

Конечно, Мартинес с женой пришел. Как иначе? Наверняка, он ей уже рассказал в подробностях сцену в туалете. Бывают такие пары, в которых у супругов друг от друга нет секретов. И нам «посчастливилось» нарваться именно на такую.

— Дорогая, — поворачиваюсь к Ларе, — познакомься с Эрнесто и его супругой Беатрис.

— Моя супруга Лариса, — представляю женщину.

А Ларочка, молодец, быстро справилась с волнением. Руку мужчине подает, галантно так, будто всю жизнь только тем и занималась, что на встречи деловые по ресторанам ходила. Улыбается испанцу так ласково. Не то, что мне, одно рычание достается.

Мы садимся за стол, делаем заказ. Лара немного нервничает, но в целом, держится отлично. О чем-то болтает с Мартинесом, с его супругой неожиданно нашла общую тему. Я краем уха прислушался, о чем дамы беседуют. О цветах, мать их. Лара увлеченно так рассказывает о том, как правильно высаживать и когда. Зашибись! У Беатрис глаза горят от счастья, блин.

Откуда только моя феечка все это знает? Штудирует справочники в свободное время? Я уже не говорю о том, что она так свободно на английском болтает. Ленка вон так и не освоила международный язык, хоть и летает постоянно отдыхать за границу.

Под конец вечера Лара так очаровала испанское семейство, что они пригласили нас к себе на виллу завтра. Вот так просто! И сразу к себе домой! А я окучивал упрямого старикашку три месяца, и все равно не смог добиться такого результата.

Но Ларочка сегодня просто звезда! Может, ее одну можно на встречи с партнерами отправлять? Нет, лучше только вместе со мной. Там одни мужики, а тут такой аппетитный кусочек.

Мой это кусочек, не отдам!

В гостиницу возвращаемся уставшие, но довольные. Я — так особенно. Не ожидал, что вот так просто можно очаровать эту консервативную семейку. А тут еще вся ночь впереди.

Вот только, Лара явно не разделяет моих планов. Хотела закрыть двери своего номера перед моим носом, но я не дал. Она устало выдохнула, прошла в ванную. А я стою посреди номера, прислушиваюсь, ее жду.

Но нет, она не спешит. Когда зашумела вода в душе, понял, что надо самому к ней топать. Скинул костюм и в душевую кабинку залезаю.

— Леша, пожалуйста, я так устала, — мурчит она тихо.

Ее «Леша» пронеслось по венам сладкой ватой и осело где-то глубоко в груди. Так сладко и тепло стало, пусть бы еще меня так назвала.

Намыливаю руки, прохожусь по ее шикарному телу, намыливаю волосы. Никогда с другими женщинами таким не занимался. А тут ванильный такой стал, самому странно. Вот бы еще раз это ее «Леша» услышать. Хорошо звучит, правильно.

Руки не распускаю, только в полотенце кутаю, когда она выходит из душа.

Лара идет в комнату, скидывает полотенце, забирается в кровать. А я залезаю под одеяло, к ней прижимаюсь.

— Я устала, правда, — мурчит она сонно, не открывая глаза.

— Тшш, — обнимаю ее, за талию к себе притягиваю и носом в волосы зарываюсь, — спи, сладкая.

Лариса.

Моя ягодица упирается во что-то твердое, и, пошевельнувшись, я понимаю, во что. Знакомая лапища падает на пятую точку и со смаком ее сжимает. Как свою любимую игрушку мнет. Но, странное дело, мне это нравится. Так и привыкнуть недолго. А мне это ни к чему.

Я помню, что вчера очень устала и завалилась спать. Думала, что Жданов уйдет в свой номер. Но отчего-то мужчина сопит сейчас рядом, а я тщетно пытаюсь увернуться от его рук, которые, даже во сне, тянутся к моей заднице.

Для чего нужно было оплачивать два отдельных номера, если спать собирался со мной?

Аккуратно, стараясь не дышать, пытаюсь вырваться из захвата. Бочком пячусь в сторону края кровати, чтобы сползти с нее, аки змейка.

— Куда? — раздается хриплое неподалеку.

Поворачиваю голову и встречаюсь взглядом с его глазом. Он смотрит на меня немым вопросом: «и чего тебе не лежится спокойно?». Второй глаз мужчины утонул в подушке и, наверное, еще спит. Большая ладонь снова с силой сжимает нежную кожу на попе, отчего я, не сдержавшись, взвизгиваю.

— Почему ты не в своем номере, Жданов?

Ну, не привыкла я к такому захвату, обычно из постели вылезаю, когда сама считаю нужным. А тут какой-то нахал решил, что я — его собственность. Занял большую часть кровати, не спрашивая меня, кстати. А, ведь, я его в свой номер не звала. Но мужчина, как обычно, все сделал по-своему.

— Мне нужно в ванную, — продолжаю вещать в сторону открытого глаза. Который, к слову, пару раз моргнул и закрылся.

— Пять минут, — мычит мужчина в подушку, — вместе пойдем. Помою тебя, так и быть, сегодня я добрый.

У меня даже рот открылся от такой наглости. Надо же, добрый он! Разве я просила меня мыть? Нет, я как-то сама привыкла это делать. Вчера — не в счет, я была слишком уставшей.

— Спасибо, конечно, — говорю, сделав очередную безуспешную попытку вырваться из плена. — Но я не настолько грязная, чтобы мне нужна была посторонняя помощь.

Жданов хрипло рыкнул, резко поднимаясь и наваливаясь на меня всем телом, подминая под себя. Его губы захватывают мои в плен, почти до боли сминая поцелуем. Тело тут же отзывается жаром, ударившим в низ живота, словно напоминая о том, как хорошо может быть с этим мужчиной, если отдаться его власти.

Мое сопротивление подавлено на корню. Мужчина мастерски надавливает на нужные кнопки в моем теле, заставляя его дрожать от предвкушения. И вот я уже тянусь к мужчине за дозой удовольствия, которую только он может мне дать.

— Такая мягкая и теплая, детка, — шепчет Жданов, разгоняя по венам томительное ожидание. Хочется взвыть и молить, чтобы взял меня скорее.

Мужчина ласкает рукой мои скулы, проводит пальцем по губам, проталкивает большой палец мне в рот, и я сжимаю его губами. В то же мгновение ощущаю его в себе и громко всхлипываю.

— Охренеть, детка, — шипит Жданов, — крышу сносит от тебя.

Распахиваю глаза, чтобы посмотреть на Жданова, которому снесло крышу, и натыкаюсь на его взгляд. Нет, там не похоть, а какое-то безумие, умноженное на, почти маниакальную, страсть. До этого момента мне все казалось, что он всем своим женщинам шепчет одинаково пошлые слова, заученным речитативом. Но… разве на каждую он смотрит вот так?

Эта мысль, так и не успев оформиться, вылетает из головы, когда мужчина закидывает мои ноги себе на плечи и начинает двигаться, отчаянно вбиваясь в меня, быстро наращивая темп.

С этого ракурса ощущения особенно яркие, а член проникает максимально глубоко. Тело горит, подскакивая от каждого толчка. Напряжение затягивается тугим узлом, взрываясь, почти болезненным, оргазмом. В ушах звенит, а мое сознание улетело на другую планету. Собираю себя по кусочкам, и медленно возвращаюсь в реальность, чтобы увидеть, что Жданов кончил мне на живот и грудь, забрызгав практически полностью.

— Вот теперь точно в ванную, — комментирует мужчина, явно довольный своим «подвигом».

Лицо источает самоуверенность вселенского масштаба. Он опускается на подушку рядом, рвано дышит, восстанавливает дыхание.

Встает с кровати и хватает меня в охапку. Взвизгиваю, за что получаю шлепок на заднице.

— Так уж и быть, — причитает этот умник, — помою тебя. А то, куда уж ты без меня, лапуля?!

Хитро, Жданов. Манипуляция высшего уровня! Аплодирую стоя, сняв шляпу. Только я тоже могу быть совсем не «лапулей». И скоро ты познакомишься с моим гневом, трепещи!

— Что уже задумала? — вырывает меня из моих планов голос мужчины. — Мне уже надо начинать бояться?

Он ставит меня в душевую кабинку, сам забирается туда же, воруя пространство. Настраивает воду до приятной температуры. Короче, ведет себя в моем душе, как у себя дома. Понятно, дорогой босс, вам правила не писаны. Но подожди, йо-хо-хо! доберусь до тебя! И тогда мстя моя будет страшна!

— Помой мне спинку, кровожадная моя, — просит наглый шеф, словно считав мои коварные планы по лицу.

Ладно, так и быть. Беру в руку гель, выдавливаю себе в ладошку. Жданов поворачивается ко мне спиной, а я намыливаю его рельефную спину, балдея от каждого мускула. Красивый ты мужик, Жданов, только вот, малость самоуверенный. Но от этого не менее вкусный. По его спине вожу руками, как по произведению искусства.

Он часто дышит, подставляя свое тело под мою ласку. Моя ладошка обхватывает его талию, проходится по кубикам на животе и опускается к члену. Он снова в боевой готовности. Обхватываю крепкий ствол, сжимаю. Жданов всасывает воздух сквозь зубы.

— В ротик возьмешь? — спрашивает он.

— Не-а, — мотаю головой, оглаживая член.

— Вредная, — шипит мужчина.

Да, я вредная. А еще очень возбужденная, чего совсем не планировала. Удивительно, как ему удается постоянно держать меня в состоянии, готовой к употреблению наглым хищником.

Внезапно обхватывает мое запястье и сбрасывает мою руку, разворачивается ко мне лицом. Горящие глаза клеймят меня, оглядывая лицо, фиксируясь на губах. Рука обхватывает скулы, а его язык нагло врывается в мой рот. Мне почти больно от этой властной ласки, снова тону в своих ощущениях, забывая обо всем. И о своих страшных планах в том числе. Как с ним планировать? Как мстить, когда я тону в каждом прикосновении?

Как бы не старалась строить из себя равнодушную стерву, этот мужчина мне не безразличен. Я вросла в него, и он у меня под кожей.

Умелые пальцы хищно сжимают лобок, давят на клитор, проникают в меня, вырывая из горла стоны. Мужчина умело играет с моим телом, заставляя всхлипывать от наслаждения. Колени мелко дрожат, и я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть.

Внезапно он все прекращает, а я открываю глаза, и даже рот, чтобы высказать наглецу все, что о нем думаю.

— Скажи, что ты моя, — шепчет Жданов срывающимся голосом. И с нажимом добавляет: — Пожалуйста.

Его «пожалуйста» прокатилось по телу блаженным эликсиром, осело в сердце и затрепетало надеждой.

— Твоя, — слетело с губ как-то само. И сразу так легко стало, как бывает после того, как удалось решить самую трудную в жизни задачу.

Он облегченно выдыхает, упирается лбом в мой лоб. Его пальцы снова приходят в движение, всего пара толчков, чтобы довести меня до оргазма. Вздрагиваю, кончая и всхлипывая от удовольствия.

— На меня смотри, — приказывает мужчина.

Его голос просачивается в сознание непреложным приказом. С трудом открываю глаза. Меня все еще трясет от пережитого кайфа. В его взгляде целая буря, от которой становится немного страшно. Залипаю на его глазах, облизываю губы.

«Интересно, как выглядит любовь такого мужчины, как Жданов?» — мелькает в голове.

— Моя сладкая девочка, — шепчет Жданов, прижимается своими губами к моим, притягивая меня к себе за талию.

В лучах яркого солнца белая вилла кажется видением из сказки. Она выполнена в виде старинного дома на два этажа с большой летней верандой, окруженной колоннами и подхваченной сверху нависающим балконом. Небольшие декоративные башенки по бокам создают иллюзию древности. Но это просто антураж, и никакой древностью тут даже не пахнет. Все оборудовано по слову современной техники.

Большой бассейн, расположенный прямо у веранды, напоминает о статусе хозяина имения. По бокам от дома аккуратный газон, кое-где видны пальмы и кустарники, бережно постриженные в форму шарика. Есть зона для барбекю, а также зона для отдыха с шезлонгами и плетенной мебелью.

Я никогда не видела такой роскоши, все это кажется нереальным. Почти уже начала чувствовать себя Золушкой, мысленно представляя на себе хрустальные туфельки. И только твердая рука на моей заднице напоминает о том, кто я и благодаря кому здесь оказалась.

Перевожу взгляд на Жданова. На нем, вместо привычного делового костюма, светлые джинсы и белая футболка-поло, которая невероятно ему идет. В моем чемодане тоже отыскались брюки и легкая блузка.

Правда, вместо лодочек на каблуке не нашлось никакой альтернативы. Но я гордо шествую в том, что есть, стараясь не думать о том, что мой наряд больше подходит для офиса, а не для такого неформального общения.

Конечно, я не могла просить Жданова купить мне что-то более подходящее. Просто потому, что вообще не привыкла кого-то просить решать мои проблемы. Да и в Испании я в командировке. И, вопреки сложившейся концепции, являюсь подчиненной Жданова, а не его супругой.

Кстати, мне все еще не понятно, зачем Жданов представил меня испанцу, как свою жену. Объяснение мужчины показалось мне притянутым за уши, учитывая то, что я ни разу не ловила его за соблюдением общепринятых норм морали.

— Расслабься, конфета, — шепчет мне в ухо этот умник, игриво подмигивая, — не съем тебя.

Натягиваю улыбку, цепляюсь за любезно подставленную руку.

— Что я должна делать? — спрашиваю.

Мы не договаривались заранее. Ладно, вообще не планировали этого визита. И теперь я чувствую себя лишней среди всей этой роскоши. Кажется, что еще минута, и меня выкинут отсюда, как инородный предмет.

— Спрячь зубки и постарайся очаровать их. Мне нужен контракт с этим испанцем, — шепчет Жданов, когда мы уже почти подошли к вилле.

Смотрю в сторону мужчины, и снова млею от его профиля. Черт, Лара, возьми себя в руки! Ты же не девочка-подросток, чтобы тебя так вело от одного взгляда на красивого мужчину. Тем более, мужчина этот вовсе не твой, и его придется вернуть законной владелице однажды.

Мартинес подходит к нам, чтобы приветствовать и проводить в дом. И все мое смущение улетучивается, когда нам так добродушно улыбается хозяин дома. Особенно мне, почему-то.

Внутри дома очень много света, панорамные окна создают ощущение, что грань между внутри и снаружи дома стерта. Белый цвет мебели только дополняет эту солнечную феерию.

В гостиной белый диван и два кресла, белый мраморный камин, видимо, предназначен для прохладных вечеров. Прозрачный стол и такие же прозрачные полки на стенах, на которых будто висят книги. На второй этаж ведет белая лестница.

Весь этот дом похож на сказку, и мне не верится, что все это происходит наяву.

— Присаживайтесь, — указывает нам на кресла хозяин дома.

И я по инерции почти опускаюсь в кресло, только вот кое-чьи наглые руки подхватывают меня и усаживают рядом с собой на диван. Хорошо, что не на колени! Мило улыбаюсь, давая собой манипулировать. А все потому, что испанец смотрит на нас с добродушной на губах, как на нерадивых котят. И Жданов довольный такой, прямо герой!

Нам приносят чай, печенье, конфеты. Все это девушка в голубой униформе аккуратно расставляет на прозрачном столе. А потом в комнату вплывает госпожа Мартинес. Именно такое впечатление создается от ее легкой походки.

Женщина настолько элегантна в светло-бежевом костюме, насколько мне никогда не быть. Наверное, нужно родиться с короной на голове, чтобы вести себя так почтительно и изысканно в одно и то же время.

— Добрый вечер, — приветствует нас Беатрис. Протягивает руку, легонько пожимаю ее ладонь.

Отчего-то в голове мелькает мысль, что в этой семье именно женщина принимает все важные решения. Не знаю, откуда это пришло, но я почти в этом уверена. Это что-то незримое, но почти осязаемое, что сквозит между супругами в паре, как некий немой уговор.

Мы пьем чай, завязалась беседа. Все так мило и чинно. Если бы не рука Жданова на моем колене, как символ принадлежности, которую всем хорошо видно сквозь стекло стола. Я смущаюсь, замечая, как испанцы поглядывают на нас, и мне кажется, что все в этой комнате давно поняли, что никакие мы не супруги.

Вообще, Жданов всячески демонстрирует свои права на меня, всем, кому не лень, будто боится конкуренции. Это странно, ведь мы с самого начала договорились, что «просто трахаемся».

А сегодня он, как с цепи сорвался. Иногда у меня ощущение, что мужчина кружит вокруг меня, как шмель, рука его так и норовит прилипнуть к моей пятой точке. Пару раз мне все же удалось увернуться, ненавижу такие проявления чувств на людях. Странно только то, что это не смущает никого, кроме меня. А испанцы, вообще, воспринимают, как данность.

Под конец вечера я чувствую облегчение, потому, что все это время была напряжена, стараясь не ударить в грязь лицом. Но, оказалось, рано.

— Лариса, — обращается ко мне Беатрис, — не хотите взглянуть на мою оранжерею?

В прошлую нашу встречу мы много говорили о цветах, оказалось, что женщина просто помешана на этом вопросе. Что меня очень удивило, кстати.

Иметь такую виллу и всерьез интересоваться вопросами посадки и разведения растений, мне кажется немыслимым. Но Беатрис разбивает в хлам мои представления о том, какими должны быть богачи.

— Охотно взгляну, — отвечаю женщине. Мне даже интересно стало, какой может быть цветник у этой аристократки.

— Вау! — вырвалось у меня, стоило нам войти в оранжерею.

Чего тут только нет! Начиная с роз и заканчивая непривычными мне сортами, которые я не встречала раньше. Мысленно еще раз поблагодарила судьбу за то, что моя мама успела привить мне необходимые знания по уходу за цветами. Тогда она просто учила меня тому, что сама очень любила. Но теперь это оказалось весьма кстати. Я даже смогла ловко вкрутить несколько умных реплик, когда расплывалась в комплиментах. Беатрис не рисовалась вчера за ужином, она, действительно, очень это все любит.

Моя скованность снова уступила место искреннему интересу. Я расспрашиваю о цветах, как маленькая девочка, заглянувшая в мамин ларец с украшениями. Хочется все потрогать и понюхать. И меня тут никто не ограничивает. Наверное, я все-таки упала в обморок от волнения и брежу. Перехожу от одного цветка к другому, восхищенно цокая. И все это продолжается до того, как в оранжерею заявляются Мартинес с Ждановым.

— А вот и наши дамы, — говорит Эрнесто. — Мы вас обыскались.

Жданов, не теряя времени, сгребает меня в охапку и привлекает к себе за талию.

— Попалась, — шепчет мне в висок, напоминая моему глупому телу, кому оно принадлежит.

И так естественно и легко у него выходит этот собственнический жест, будто мы только и делаем, что постоянно ходим в обнимку. Впрочем, удивляться нечему, он же сказал, что ему нужен контракт с испанцем. И все это представление, конечно же, только для публики рассчитано.

Алексей.

Моя сладкая девочка очаровала не только меня, но и всех вокруг. Не знаю, как она это делает. Но кажется, что, как только она появляется в помещении, все вокруг обращают на нее внимание. А я, как гребаный Ромео, липну к ней, не в силах оторваться.

Когда мы летели в Испанию, не было цели провести с ней каждую минуту. Думал немного развлечь, немного… ладно, кого я обманываю?! Много! Я хотел трахать ее много и долго, до звона в ушах. Чтобы вдоволь насытиться ее податливым телом, слушая, как она хрипнет от собственных криков.

Не думал играть на публику, особенно перед Мартинесом этим. Да, мне нужен контракт, но не настолько, чтобы шагать через себя. Без этого контракта не сдохну, это точно!

А потом как-то само все пошло, как по маслу. Вжился в роль, так сказать, потерял границу… Руки сами липли к сладкой девочке, а она только напрягалась в ответ. Будто не она только утром стонала мне в губы.

И отчего-то это мне не нравится. Казалось бы, какое тебе дело, Жданов? Она будет делать все, что ты ей прикажешь. Но нет, она вздрагивает и напрягается, пытаясь увернуться от моих рук, которые, блять, сами к ней тянутся.

Мать их, не вру! Сами!

Чувствую себя пацаном прыщавым, которому понравилась девочка из класса. Даже в юности так не вело от баб. А тут прямо клин какой-то. Точно мозги набекрень съехали. Хочется каждую секунду чувствовать ее рядом, вдыхать сладкий запах ее волос, дышать ее стонами.

— Вы хотели обсудить детали контракта? — спрашивает Мартинес, как только дамы выходят из комнаты.

О, да! Я много чего хотел бы! Приехал как раз за этим гребаным контрактом. А теперь пытаюсь вспомнить, какие именно условия я хотел с ним обсудить.

— Мы могли бы встретиться в присутствии юристов, — предлагаю.

Стандартная схема, такие договора нужно тщательно проверять.

— Да, конечно, — кивает Мартинес, — можем встретиться завтра.

Так просто. Он запал на мою конфету, я это сразу приметил. И мне это, черт возьми, не нравится.

— Вы давно женаты? — спрашивает вдруг испанец.

И что ему ответить? Если правду, то это не про Ларису. А, если про Лару, то мы и не женаты вовсе.

— Десять лет, — вру, не краснея. Откуда только взял такой срок?

Мартинес округляет глаза, лыбится, как-то не очень весело.

— Красивая женщина, — произносит он куда-то в сторону, — достойное украшение мужчины.

И что это, мать его, значит?

— Мы с Беатрис вместе уже двадцать лет, — делится он совершенно не нужной мне информацией.

— Долгий срок, — говорю я, чтобы что-то сказать. На самом деле, мне плевать, это не мое дело.

Мартинес проходится по комнате, открывает небольшой шкафчик, достает стаканы и бутылку виски, показывает мне, и я киваю. Разливает напиток по стаканам, один протягивает мне. Медленно цедим виски. Хороший напиток, у испанца отличный вкус.

— Знаешь, — говорит он, — когда увидел тебя впервые, подумал, что ты эгоист, помешанный на своих желаниях. Такой, каким был я до встречи с Беатрис. Но ты удивил меня. А люди очень редко меня удивляют.

— Не знаю, что сказать, — говорю.

Это правда, я не знаю, что сказать. Потому, что все, что он увидел сегодня, это чистой воды импровизация. Которой вообще не должно было быть. Внезапное решение, возникшее как раз потому, что я, как последний эгоист, не смог сдержаться и трахнул любовницу в туалете ресторана.

— Не надо ничего говорить, — допивает Мартинес напиток, опрокидывая в себя остатки.

Он ставит стакан на стол, поднимается.

— Мы заговорились, а наши дамы, должно быть, уже скучают, — даже сейчас он думает о жене. А я решил, что старый развратник захотел присвоить себе мое. Если бы не знал себя столько лет, подумал бы, что я ревную.

— Пойдем, — говорит испанец, приглашая меня идти за ним.

Мы проходим в небольшую стеклянную дверь, потом по тропинке посреди большого газона, и доходим до огромной клумбы. Именно так выглядит то, что хозяева дома называют оранжереей. Туева куча клумб, среди которых с трудом отыскиваю глазами свою феечку. Вон она, красивая, стоит, о чем-то с хозяйкой дома мило беседует. Даже ее очаровала, способная моя.

Умеет моя девочка производить впечатление. Все, как я просил. Не показывать зубки и быть милой. Вот она и выполнила приказ.

Ты хотел контракт?

Черт, теперь не это для меня стало самым главным приоритетом.

Ее хочу, в вечное пользование. Голую и голодную хочу. Вкусную до сладких спазмов в паху. Улыбается мне так ласково. Еще и смотрит так… Моя ты хорошая! Себе заберу. И никуда ты от меня не денешься.

Подхожу к своей лапочке, за талию обнимаю, к себе прижимаю. Охает от неожиданности. Не привыкла к такому? Как же так, милая? А где абонент «муж»? Куда смотрит этот лох? И как вообще отпустил со мной такое чудо?

По дороге в гостиницу я все время тискаю ее на заднем сидении машины. Она смущается, опасливо косится в сторону водителя. А мне плевать уже. Дурею от ее запаха, в волосы носом зарываюсь, чтобы надышаться им. Нет ничего слаще.

— Жданов, я не могу так, — шипит она на меня, хлопнув ладошкой по моем руке, которая так и норовит сжать внутреннюю сторону бедра.

Смешная. Думает сбежать? Ничего-то у тебя, милая, не выйдет. Ты моя уже, сама сказала.

Поиграть с ней хочется. Руку ее перехватываю и ладошку себе на пах укладываю. Она широко глаза распахивает, но машинально ладонь вокруг члена сжимает, через ткань поглаживает. Так горячо, блять, как никогда раньше.

— Как же я тебя хочу, конфета, — выдыхаю голосом астматика.

Самому непривычно слышать себя таким. Она своей маленькой ручкой держит меня крепче каната.

До двери гостиничного номера добираемся с трудом. Я не могу оторваться от ее губ, она сладко стонет мне в рот. Как двое одержимых, которым нет дела до остального мира.

Вваливаемся в ее номер, не прекращая целоваться. Одежда раздражает, хочется снять ее к чертовой матери. Тянусь к пуговицам на ее блузке. Но руки дрожат, не слушаются. Плевать! Разрываю ткань, оголяя ее плечи. Тут же впиваюсь губами в кусочек обнаженной кожи над грудью.

— Какого черта, Жданов?! — возмущается Лара. — Это была моя любимая блузка!

А меня уже не остановить, только распаляют ее возмущения.

— Куплю новую, — голос почти не слушается меня, в голове каша. Столько фантазий, что не знаю, за какую ухватиться и начать реализовывать.

Тянусь к ее брюкам, чтобы расстегнуть, но ломаю молнию от нетерпения.

— Леша! — рычит на меня счастье мое медовое. — Брюки ты тоже купишь?

— Куплю, конфета, все куплю.

В спальню с ней двигаемся, на кровать опускаю ее. На ней простой комплект белья, никакого кружева. Но меня ведет. Нравится. Все в ней нравится. Особенно без белья она мне нравится. Трусики дергаю, с нее срываю. Ткань трещит, но мне плевать уже.

— Бюстгалтер сними, — хриплю ей, отодвигаюсь и стягиваю с себя футболку, штаны и белье.

Она послушно расстегивает лифчик, аккуратно его складывает. Спокойно это проделывает. Не то, что я, как маньяк какой-то, крышей поехавший. Разорвать ее хочу. Мысли лихорадочно скачут, представляя разные позы, в каких возьму ее.

На прелюдию нет ни сил, ни терпения. Мне ее надо, всю, без остатка. Прямо сейчас надо. Сразу вхожу, двигаюсь до основания. Она маленькая и влажная. Такая тугая, что скулы сводит, из горла рычание вырывается. В ушах шум, почти не слышу ее всхлипов, вколачиваюсь в податливое тело.

Ее вскрик отрезвляет, она выгибается в моих руках, кончая, вздрагивает. Член мышцами сжимает так, что не пошевелиться. В паху ноет, в голове гудит, но я жду, когда ее отпустит, чтобы пропустила меня. Пара толчков, и мне хватает.

Губами в ее рот впиваюсь, губу нижнюю прикусываю. Она вскрикивает, теперь уже от боли. И только тогда меня отпускает. Понимаю, что это перебор был. Не хочу делать ей больно. Хочу, чтобы от удовольствия стонала, от ее оргазмов кайфую.

— Ай! — вскрикивает она возмущенно.

— Прости, любимая, — всхлипываю, сам не понимая, что сказал.

Лара замирает, на меня таращится. А меня, как откатом, вернувшееся сознание бьет по голове.

Любимая? Как меня угораздило?

В эту ночь мы снова спали вместе. Не смог отлипнуть от своей конфеты. Так привык к ней за эти пару дней, что и представить не могу, как буду засыпать, когда мы вернемся из командировки.

Днем у меня запланирована встреча с Мартинесом. Поэтому одеваюсь и оставляю моей девочке банковскую карту.

— Прогуляйся по магазинам, — предлагаю ей, — в сумме не ограничиваю. Так что можешь не скромничать.

Она берет карту, загадочно улыбается.

— А если я разорю тебя? — спрашивает.

Думает напугать меня? Наивная!

Обхватываю рукой ее подбородок, впиваюсь в губы. И меня снова ведет.

Держи себя в руках, Жданов! У тебя важная встреча.

— Очень на это надеюсь, — говорю перед тем, как выйти из номера.

Мартинес пригласил меня в свой офис. Мы жмем друг другу руки, оговариваем условия контракта. Меня все устраивает, его тоже. И мысленно я уже потираю руки. Но в тот момент, когда я в своих фантазиях уже почти распределил будущую прибыль, старик возвращает меня с небес на землю.

— Одно условие, Алексей, — говорит Мартинес, — я подпишу договор, и вы получите свой проект…

Он замолкает, а у меня отчего-то сердце начинает лихорадочно биться. Странное ощущение, будто меня держат на мушке и в любой момент палец может соскочить и нажать на курок.

— Если…?

— Если твоя Лариса проведет со мной ночь, — заканчивает Мартинес.

Все-таки моя интуиция не подвела, старик запал на мою девочку. Настолько, что готов шантажировать меня проектом. Понимает, старый извращенец, что на кону большие бабки, и я ухвачусь за него, чего бы мне это ни стоило.

Вот только… отдать ему мою конфету? Даже на ночь.

Нет! Нет! И НЕТ!

Эта девочка только моя, делиться я не люблю. Такой изысканный деликатес мне попался, что внутри все переворачивается, стоит лишь вспомнить, как она сладко стонет и вкусно кончает. А ее задницу я даже во сне из рук выпускать не хочу. И отдать все это другому мужику?!

Вот этому старику?

Интересно, а она бы согласилась?

Со мной ведь переспала из-за должности. Черт, мне все покоя не дает вопрос — тогда, в моем кабинете, она позволила себя трахнуть только из-за должности? Нет, я не пацан, вижу, как ей хорошо со мной. Но вот тогда… если бы иначе сложились обстоятельства, как бы себя повела эта малышка?

Гребаный Мартинес! Какого хрена?

— Исключено, — отвечаю жестко, сверкнув в него глазами.

Тот только ухмыльнулся в ответ.

— Не торопись, подумай хорошо, — говорит Мартинес. Я почти уверен, что он и не ожидал от меня молниеносного согласия. Хитрый черт, все продумал.

— Не о чем думать. Ты свою жену тоже готов любому в постель подложить?

Злость зашкаливает, кулаки чешутся. Хочется врезать этому лощеному упырю, он давно уже заслужил это. Но я держу себя в руках.

— Она не твоя жена, — спокойно говорит Мартинес, развалившись в кресле. — Я давно навел справки, и, конечно, знаю, как выглядит госпожа Жданова. Или ты думал, что я стану подписывать контракт с тем, о ком ничего не знаю?

Даже так?

— Что же ты вчера так мило смотрел на то, как я привел в твой дом постороннюю женщину? — меня распирает от злости на этого мужика все сильнее. Ненавижу, когда кто-то хочет забрать у меня мое.

А Лара моя!

— Стало интересно посмотреть поближе на ту, которую ты с таким упоением трахал тогда в туалете, — сказал Мартинес, и меня передернуло.

Вот тебе и тихий семейный консерватор! Пока я думал о контракте и лапал Лару, как мог, этот извращенец мысленно трахал мою девочку. Какой же я идиот! Не нужно было тащить ее на эту встречу!

— Жданов, я знаю, что ты никогда не берешь с собой жену в командировки, — продолжает рассуждать Мартинес. Он хорошо подготовился, все обо мне разузнал, старый извращенец. — А эту привез. Она особенная, да?

И он многозначительно посмотрел на меня. Осталось только еще сильнее сжать руки в кулаки. А, ведь, я, не стесняясь, вел себя с ней при нем, как со своей женщиной. Будто имею на это право.

Так и есть!

Она моя! Сама так сказала.

Не отдам!

— Ты ее не получишь! — говорю жестко.

— Тогда ты не получишь контракт, — спокойно вторит мне Мартинес.

Контракт?! Хрен с ним! Своим я делиться не стану!

— Да пошел ты! — говорю, вставая с кресла.

Теперь и я не хочу с ним никаких дел. Как с ним работать, зная, что он хочет насадить на член мою девочку? Никак!

Никак мы не сработаемся!

Я быстрее голову ему оторву, чем позволю еще раз пускать слюни на Ларису.

Из офиса Мартинеса выхожу, хлопнув дверью. Только оказавшись на свежем воздухе, глубоко вдыхаю кислород. Жалости от того, что командировка прошла безрезультатно, нет. Не о чем жалеть. С таким, как Мартинес, я и не хочу больше иметь дела.

Возвращаюсь в гостиницу. И иду не в свой номер, а к Ларе. Как к себе домой, блять. Не задумываясь, черт возьми.

Моя феечка примеряет новое платье, крутится перед зеркалом с довольной улыбкой. Залипаю на ее фигуре, и только потом поднимаю взгляд к ее глазам. Зеленые омуты сияют, и мое сердце делает кульбит. Не знаю, во сколько мне обошелся ее сегодняшний забег по магазинам, но это самое лучшее вложение денег, которое я делал в своей жизни.

— Нравится? — спрашивает она, сияя глазками. Точно фея, будто из сказки какой ко мне в руки попала.

— Очень, — говорю, опираясь плечом о дверной проем. Так бы и смотрел на это чудо.

Она накупила кучу вещей, и сейчас они хаотично разложены на кровати. Кажется, нам может понадобится дополнительный чемодан. Только ухмыляюсь, представляя, как буду все это с нее снимать.

— Ты голодная? — спрашиваю.

— Немного.

— Пойдем в ресторан? Или в номер заказать?

— Давай в номер.

Звоню на ресепешн, делаю заказ еды в номер. У нас не так много времени осталось. Только на то, чтобы собраться и приехать в аэропорт.

Нам приносят наш заказ, мы вместе обедаем. А я все время думаю о том, как мне жаль, что командировка подошла к концу. Лара такая открытая сейчас, болтает о всякой ерунде. Раньше она немного меня побаивалась, даже сторонилась. Но теперь какая-то стена между нами рухнула. Она будто пустила меня к себе совсем близко.

Хочу еще ближе. До конца хочу. Всю ее хочу! Не только тело.

Обратно летим в бизнес классе, я еще вчера написал Марине, чтобы поменяла билет для Ларисы. Она тихо спит на моем плече. Устала. Пусть отдохнет.

Домой возвращаюсь поздно вечером. Поднимаюсь на второй этаж. Двери в спальню жены приоткрыты, там горит свет.

Странно. Я точно помню, что сейчас она должна быть в клинике. Делает себе новые скулы, будь они неладны!

Захожу в спальню. Наша домработница роется в шкафу моей жены, достает какие-то вещи.

— Что вы делаете? — спрашиваю. Если решила что-то украсть, я это сразу пойму и уволю.

— Алексей Иванович? — вздрагивает она испуганно. — Это вы?

— Я.

Она тяжело дышит. Явно не ожидала меня увидеть сейчас.

— Елена Дмитриевна просила привезти ей вещи в больницу, — причитает она, — там какие-то осложнения возникли, ей, возможно, придется остаться еще на день.

Мои брови сходятся на переносице.

Осложнения? Блять, еще не хватало сдохнуть из-за того, что скулы как-то не так смотрятся на фото!

— Какие вещи? — спрашиваю.

— Белье и пижаму, — отвечает домработница.

— Я сам все соберу. Идите, — взмахом руки показываю, что ей пора свалить с моих глаз. Женщина понимает, просить не нужно, быстро испаряется.

Черт возьми, Ленка, сдались тебе эти операции?!

Вначале это было прикольно. Но потом стало переходить все грани. Иногда мне кажется, что жена моя подсела на бесконечное улучшение себя, как на наркотик. Всегда есть что-то, что ее в себе не устраивает. Будто это самое, блять, главное!

Устало выдыхаю, подхожу к шкафу. Достаю пару комплектов белья. Пижамы сложены у самой стенки. Тянусь и рука тыльной стороной упирается во что-то картонное. Это еще что такое? Если белье, то почему в коробке? Не похоже на Лену.

Тянусь рукой и достаю упаковку противозачаточных. Новенькая, еще запечатанная.

Какого хрена?!

Сердце стучит, как сумасшедшее, в груди разгорается пожар. Тянусь к вороту рубашки и расстегиваю верхние пуговицы. Кажется, стало трудно дышать.

Выхожу из спальни, сжимая в руке упаковку противозачаточных, как трофей.

— Татьяна! — ору на весь дом.

Домработница прибегает на мой крик. Замечает у меня в руке упаковку таблеток, округляет глаза. Внезапно побледневшее лицо выдает ее с головой. Она знает!

И давно она знает? Как долго этот бабий сговор продолжается в моем доме?

Убью всех нахрен!

— Какого черта эти таблетки делают в шкафу Лены? — спрашиваю у перепуганной женщины.

Она молчит, глаза бегают. Не знаю, что ей пообещала Ленка, но со мной играть больше не получится.

— Советую говорить правду, — наступаю на нее угрожающе.

«Или я выбью из тебя эту правду», — хочется добавить.

— Елена Дмитриевна сказала, что, если я вам проговорюсь, она меня уволит, — оправдывается женщина.

— Татьяна, напомните мне, — еще секунда, и я просто вытрясу из нее все, что мне нужно знать, — кто платит вам зарплату? Елена Дмитриевна или я?

— Вы, — тушуется она сразу.

— Тогда отвечайте на МОИ вопросы! — рычу на нее.

Она вздрагивает, заметно дрожит.

— Как давно моя жена принимает противозачаточные?

Дерьмово, блять, что я ни черта не знаю о том, что происходит у меня под носом! И узнаю правду вот таким уродским способом. Не от своей жены, которая, по какой-то причине решила, что может меня дурачить, а от прислуги. Это унизительно. Но сейчас мне не до церемоний.

— Я не знаю точно, — тихо отвечает Татьяна, опустив глаза, — я знаю об этом около года.

Год! Мать его, год! Быть может, Лена и раньше пила таблетки. Только я, как последний кретин, водил ее по клиникам и сдавал кучу анализов. Какой же циничной сукой надо быть, чтобы так поступить?!

— Пожалуйста, не увольняйте меня, — просит женщина, а у меня внутри все кипит. Не могу на нее даже смотреть. — Мне очень нужна эта работа! — заламывает она руки. — У меня больной отец и маленький ребенок.

От ее причитаний начинает болеть голова. Хочется обхватить виски и сильно сжать, чтобы вырубить эту дикую пульсацию.

— Пошла вон! — рычу на женщину, не в силах держать себя в руках.

Она резко замолкает, и убегает, вытирая слезы.

Стою, сжимая в руках упаковку таблеток.

«Как она могла?» — пульсирует в мозгу, раздирая виски, превращая их в кровоточащую рану.

Воспоминания проносятся одно за другим. Как мы планировала ребенка, как она ездила со мной в клинику. О том, сколько анализов и обследований она прошла, чтобы узнать, что совершенно здорова. А я, как дурак, еще успокаивал ее первое время, когда беременность так и не случалась из месяца в месяц. Зато с завидной регулярностью случались пластические операции.

Блять!

Какой же я кретин!

Возвращаюсь в спальню, собираю приготовленное белье и пижаму, складываю в пакет, а сверху бросаю найденную упаковку противозачаточных. Спускаюсь по лестнице и выхожу из дома. Забираюсь за руль своей машины, пакет кидаю на переднее сидение.

Знаю, что уже очень поздно. Время посещений давно прошло. Но я столько бабла уже отстегнул этой клинике, что могу себе позволить столь поздний визит к собственной супруге.

В клинику несусь, нарушая правила дорожного движения и превышая скорость. Плевать на штрафы! Выхожу из машины, прихватив пакет. Захожу в приемную.

— В какой палате Елена Жданова? — спрашиваю у девушки в форменной одежде клиники.

— Вам нельзя, время посещений уже прошло, — говорит девушка.

Бесит, блять!

— Слушай сюда, — щурюсь, стараясь прочитать имя на бэйдже, — Светлана. Сейчас ты проводишь меня в палату к Ждановой. И сделаешь это молча. Иначе будешь искать новую работу уже завтра!

Не люблю опускаться до такого шантажа, но сейчас мне плевать.

— Алексей Иванович? — окликает меня проходящий мимо мужчина.

Обернувшись, узнаю владельца клиники, который уже собрался уходить. Мы давно знакомы с ним. На самом деле, это я когда-то выбрал для Лены эту клинику, потому, что уверен в порядочности и профессионализме ее владельца.

— Приветствую, Влад Андреевич, — протягиваю ему руку, и он ее крепко пожимает.

— Какими судьбами в столь поздний час? — спрашивает меня Влад.

— Да вот, — пожимаю плечами, — мне к Ленке срочно надо. А твоя барышня не хочет пропускать, — киваю в сторону Светланы.

— Не серчай, Алексей Иванович, — говорит Влад. — Она просто выполняет свою работу.

— Светлана, — обращается мужчина к девушке с бэйджем. — Проводи Алексея Ивановича. В какой палате Жданова?

— В двести первой, — отвечает послушным голосом.

— Только не долго, Леша, — предупреждает меня владелец клиники.

Я киваю.

— Благодарю, Влад, — снова пожимаю ему руку.

Светлана показывает, куда пройти, плетусь за девушкой. В палату жены захожу без стука.

Лена стоит возле окна, смотрит во двор. Но сразу оборачивается, как только хлопнула дверь за моей спиной.

— Леша? — удивляется она, увидев меня. — Ты же в командировке должен быть.

Ее лицо забинтовано, кое-где бинты прихвачены пластырем. Но мне сейчас похуй на весь этот антураж.

— Я уже вернулся, — сообщаю ей резким тоном. — Вот, вещи твои привез.

Швыряю ей в руки пакет. Она ловит, заглядывает внутрь. Выдыхает, прикрывая глаза.

— Ну ты и дрянь! — цежу сквозь зубы.

— А ты? — открывает глаза, сразу переходя в наступление. — Думаешь, я не знаю обо всех твоих изменах?!

Хотела отомстить мне? Таким низким способом? Охренеть, блять!

Подхожу к ней вплотную, нависая с высоты своего роста.

— Скажи мне, мать твою, хоть раз, правду! — рычу на нее, едва сдерживаясь, чтобы не схватить за горло. — Ты принимала таблетки все время? Пока мы вместе строили планы и планировали ребенка, ты, мать твою, пила таблетки от залета?!

Последние слова я уже выкрикиваю ей в лицо.

— Мы планировали?! — орет она на меня. — Это ты планировал, ты хотел! Тебе было плевать на то, чего хочу я! Думаешь, мне хочется, вложив столько денег и сил в свою фигуру, растолстеть?

Охренеть, расклад! Пока я каждый месяц ждал счастливого момента, она боялась растолстеть.

— Почему не сказала правду? Какого черта было все это делать за моей спиной? — ору, сжимая руки в кулаки. — Нахрена был весь этот цирк, Лена?!

Она смотрит на меня, гневно сверкая глазами. Упертая. Нет бы раскаяться, прощение вымаливать. Но это была бы не Лена! Эта будет стоять на своем до последнего. И мое терпение, сука, на исходе!

— Да потому, что ты зациклился на этой чертовой беременности! — орет она мне в лицо. — Только и говорил, что о наследнике! Будто ничто другое больше не имеет значения!

— Вот как? — уже тише спрашиваю.

Разве зациклился? Не помню. Мне просто хотелось, чтобы семья стала уже больше. Хотелось сына. Разве это странно?

Моя компания растет, однажды наступит день, когда нужно будет кому-то это все передать. Что странного в том, что мне хочется, чтобы все это досталось родному наследнику, а не посторонним людям?

— Ты просто свихнулся на этой идее, Жданов, — говорит Лена четко. — А я слишком хорошо тебя знаю, чтобы думать, что тебя можно хоть в чем-то переубедить.

Она меня слишком хорошо знает… Да, это правда. Мы так давно вместе, что уже успели забыть, с чего все начиналось…

— Лен, ты хоть немного меня любишь? — спрашиваю хрипло.

Она поднимает взгляд, смотрит в глаза.

— Конечно, люблю, — отвечает. И голос такой искренний, я почти поверил.

— Тогда почему ты не хочешь от меня детей? М?

Этот вопрос так и повис в воздухе без ответа. Потому, что мы оба и так знаем на него ответ, только давно не хотим признавать очевидное.

Лариса.

Это были незабываемые выходные. Язык не поворачивается назвать это работой, потому что мне было слишком хорошо. Неприлично сладко.

Домой возвращаюсь отдохнувшая и окрыленная. Всю дорогу от аэропорта, пока такси маневрирует в городских пробках, я отсчитываю минуты, которые остались у меня до того, как я вернусь в реальность.

И моя действительность находит меня ровно за порогом нашей квартиры. Я почти спотыкаюсь об огромный чемодан, стоящий прямо у входа.

— Стас! — зову мужа, выкрикивая его имя.

— Привет, — появляется он в коридоре.

— Что здесь происходит? — я отодвигаю сумку, чтобы пройти в комнату. Проталкиваю в квартиру свой чемодан, забитый новыми шмотками.

— Мне предложили работу, — говорит муж, — большой проект. Но он во Владимире. Завтра уезжаю на месяц.

Не впервые Стасу предлагают выездные варианты заработка, и никогда раньше я не возражала. Обычно после таких поездок он привозит хороший гонорар.

— Почему не позвонил? Не сказал? — спрашиваю, скорее для того, чтобы просто спросить, а не потому, что мне интересно.

— Думал, ты в самолете, — оправдывается Стас.

На самом деле, мой муж — не такой уж плохой человек, даже хороший. И он старается, в меру своих способностей. Просто не всем дано быть большими начальниками. А мне пора вспомнить, из чего состоит моя реальность.

— А Алиса где? — спрашиваю.

— В своей комнате, уроки делает.

Я прохожу по коридору, заглядываю в комнату дочери. Почему-то захотелось убедиться, что все на своих местах, что все, как прежде. Моя вселенная пошатнулась за время командировки, там было слишком хорошо. Так, как не бывает в жизни. А тут привычно, обычно и даже немного скучно. Наверное, это зона безопасности для меня.

Алиса сидит за столом, делает задание по математике.

— Привет, ребенок, — говорю, подхожу к ней и обнимаю.

— Привет, — отвечает она.

Хмурит бровки, напряженно думает над решением задачи.

— Помощь нужна? — спрашиваю, кивая в сторону учебника.

— Нет, я сама.

Такая взрослая уже, даже странно. А ведь, кажется, еще недавно она была совсем малышкой. А теперь она сама. Время летит. Даже слезы на глаза навернулись. Но я закрываю глаза, не давая себе разреветься.

Это все глупости, моя чертова сентиментальность. Правда, я давно уже забыла, что эта черта во мне есть. Все последние годы я была слишком уставшей, сил на эмоции совсем не оставалось. А теперь, как заново родилась, начинаю вспоминать себя такой, какой была еще до свадьбы. Даже в одежде в этот раз предпочла свои любимые фасоны платьев, а не те, которые идеально впишутся в корпоративный дресс-код. Нет, я не выбрала ничего вульгарного или неуместного. Просто в этот раз захотелось чего-то более женственного, мягкого, игривого.

Весь вечер я стараюсь не думать о том, что произошло в Испании. Кажется, какая-то стена, которая была между мной и Ждановым раньше, рухнула. И мне было хорошо с ним.

И так комфортно, когда он рядом. Будто мы всю жизнь спали вместе, ели вместе, вместе принимали душ. Как настоящие супруги, а не выдуманные.

Стоит закрыть глаза, и я представляю себе его руки, губы, широкую спину. И его горящий взгляд. Кажется, он смотрит в самую душу, задевая что-то глубоко личное.

Утром я спешу на работу, немного пританцовывая, пока крашусь и укладываю волосы. Надеваю новое белье и платье. И чулки, конечно же. Если Жданов позовет меня, уверена, ему все понравится. А он позовет, я точно это знаю. Просто потому, что не может быть иначе. Не после того, что было между нами во время командировки.

Но он не позвал. Не сегодня, не через день, не через два, не через неделю.

Прошла неделю. Мать его, неделя!

Я постоянно заглядываю в телефон в надежде увидеть сообщение от абонента «Жданов». Но он не пишет. Ни звонка. Ни сообщения.

На мое сообщение: «У тебя все хорошо?» в ответ пришло сухое: «Да, все норм».

И все.

Тишина.

Прошло еще три дня, и я не выдержала.

Поднимаюсь на самый верхний этаж. Туда, где находится кабинет генерального.

— Здравствуйте, я к Алексею Ивановичу, — говорю секретарше в приемной.

Женщина подняла на меня взгляд, нажала на кнопку связи с шефом.

— Алексей Иванович, к вам Михайлова, — отрапортовала она начальнику.

— По какому вопросу? — звучит в селекторе такой родной голос. До этого момента я и не представляла, насколько сильно соскучилась по нему. И это так странно, сам вопрос, раньше ему не нужен был повод для встреч со мной.

— По личному вопросу, — подсказываю.

— Говорит, что личному, — повторяет за мной секретарь.

— Пусть войдет, — звучит из селектора пароль-пропуск.

Прохожу в кабинет, закрываю двери. Медлю, раздумывая, могу ли я провернуть ключ в замке. Но все же не решаюсь сделать что-то самовольно. Мы вернулись в реальный мир, и теперь Жданов — мой начальник. Только он решает, что можно и что нельзя.

Мужчина сидит за столом, смотрит в экран компьютера. На меня даже глаза не поднял.

— Что ты хотела, Лара? — спрашивает властным тоном. Так, будто не было поездки в Испанию, будто не он шептал мне хрипло: «Любимая…».

— Я не понимаю…, — мямлю тихо, — я что-то сделала не так?

— С чего ты взяла? — и снова этот равнодушный тон.

Это невыносимо! Меня накрыло волной боли и унижения. Не понимаю, что произошло. Что могло случиться? Раньше он двигался в мою сторону, а теперь так холоден. И все это без объяснения причин.

Да, я помню, что с самого начала мужчина четко обозначил границу.

«Советую не питать иллюзий…»

«Перестань, Лара…»

«Мы просто трахаемся…»

Но даже в контексте наших договорных отношений я этого не заслужила.

— У тебя все хорошо? — спрашиваю.

— Да, — отвечает холодно. — Это все?

И все. Меня накрыло.

— Какого черта с тобой происходит, Жданов?! — повышаю голос.

Все эти дни, пока он даже не звонил, я была хорошей девочкой. Послушной. Но теперь меня понесло.

— Не смей вести себя так, будто я — пустое место! Я тебе не игрушка, и заслуживаю хоть каких-то эмоций! — выкрикиваю ему, с удовлетворением подмечая, как хрустнула ручка в его ладони от того, что он слишком сильно ее сжал в кулаке.

Подхожу ближе, к его столу. Будто наступая на него.

И он взрывается, подскакивает с кресла, возвышается надо мной. Его руки все еще крепко сжаты в кулаки. Ноздри раздуваются от тяжелого дыхания. В глазах горит огонь. Но это не тот пожар, в котором хочется сгореть, а что-то зловещее, даже пугающее.

— Хочешь эмоций? — шипит он зло. Колени начали мелко дрожать, но я стараюсь не подавать виду, как мне страшно. — Будут тебе эмоции!

Мужчина подходит к двери и резко проворачивает ключ в замке, отрезая нас от остального мира.

Он подходит ко мне. Не касается, смотрит сверху-вниз, подавляя своей энергетикой. Наверное, еще ни разу с нашей первой встречи, от него не исходило такой опасности. Раньше я боялась его, потому, что плохо знала. Сейчас боюсь, потому, что точно знаю, что ничего хорошего его настроение мне не сулит.

Нужно бежать, прямо сейчас. Но я не смею. Как завороженная, смотрю на мужчину и не могу пошевелиться.

Жданов тянется к моей блузке, расстегивает пуговицы, одну за другой. Резким движением распахивает края, отодвигая их в стороны. Тянется к застежке бюстгалтера, которая, очень кстати, находится спереди. Быстро ее расстегивает, отодвигает в стороны чашечки. От прохладного воздуха кожа покрывается мурашками, а соски напрягаются и твердеют.

— На колени, — хрипит Жданов таким тоном, что колени сами подкашиваются. В глазах целая буря, за которой читается мой приговор.

Опускаюсь на колени. Меня немного потряхивает от страха и, одновременно, от предвкушения.

Жданов расстегивает ширинку, достает член и проводит им по моим губам. У меня нет отвращения, скорее, чувствую удивление, не в силах сопоставить все, что происходит сейчас, с тем, что было в прошлую нашу встречу.

— Рот открой, — звучит еще один приказ.

Послушно открываю рот, и его член тут же проникает внутрь, полностью заполняя собой все пространство и касаясь горла. Инстинктивно я упираюсь руками в бедра мужчины, пытаясь отодвинуться. Но он не отпускает меня. Хватает за волосы, сжимает их в кулак и насаживает меня ртом на свой член, хрипло стонет от удовольствия.

— В глаза мне смотрит, — рычит он хрипло.

Поднимаю взгляд, встречаясь с его демонами, которые сейчас пируют в глазах мужчины. Пощады не будет, церемоний тоже. Только дикая похоть. А, возможно, если я не буду подчиняться, то и насилие. Боже, как я докатилась до такого? Чувствую себя настоящей шлюхой, которую можно вот так цинично иметь в рот.

Пытаюсь двигать ртом, но у меня не выходит. И тогда мужчина обхватывает мое лицо и начинает двигаться сам, глубокими толчками в горло. Кашляю, не в силах выдержать эту пытку.

Он отодвигает мою голову, давая отдышаться.

— Расслабь горло и дыши носом, — очередной приказ.

И эта пытка продолжается. Только теперь в более извращенном варианте. Я чувствую его ствол глубоко в горле, он толкается так далеко, что кажется, вот-вот не выдержу, разорвусь. Только этого не происходит.

Из глаз ручьем текут слезы, но Жданову все равно. Он продолжает с остервенением трахать мой рот, глядя в глаза своими, пьяными от злости и похоти, глазами.

Кажется, этот кошмар никогда не закончится. Но вот он хрипло зарычал, достал из моего рта орудие пыток и кончил мне на грудь, расплескав сперму так, что она забрызгала каждый обнаженный участок тела.

Стыд. Унижение.

Меня тошнит от него и от себя самой.

Никто и никогда не брал меня так. Как последнюю шлюху. Не думая о моем удовольствии, не считаясь со мной, как с человеком. Казалось, он имеет не живую женщину, а резиновую куклу. Стою на коленях, боясь пошевелиться и получить новую порцию унижения.

Мужчина натягивает брюки, отходит от меня, заходит в ванную комнату, которая находится за его рабочим креслом. А мне хочется только одного — испариться. Исчезнуть и забыть этот день, как страшный сон.

Поднимаюсь с колен, хватаю салфетки со стола, быстро вытираю лицо и грудь. Застегиваю бюстгалтер, блузку. Поправляю одежду уже на ходу.

Пулей вылетаю из кабинета генерального. Стараюсь не смотреть на секретаршу Марину, которая пялится на меня, вытаращив глаза. Мне все равно, как я выгляжу. Хочу просто уйти отсюда. Сбежать, пока Жданов не вернулся и не заставил меня делать что-то еще более ужасное.

Спускаюсь на лифте на свой этаж. Хорошо, что в это время дня в лифте никого нет. Забегаю в туалет и умываюсь, рассматриваю себя в зеркале. Внешне, если не считать распухших губ и размазанного макияжа, то и не скажешь, что меня только что поимели, как последнюю шалаву.

Еще с полчаса сижу в кабинке туалета, стараясь успокоиться. Дышу.

Вдох-выдох.

«Советую не питать иллюзий», — звучит в голове хриплым голосом.

Какие уж теперь иллюзии?! Он купил меня, он меня получил. Но душу свою я ему не продавала. Моей любви он никогда не получит.

Алексей.

Лена потребовала прекратить встречи с Ларой. Откуда она про нее узнала? Хрен его знает. Но моя женушка оказалась проворней, чем я всегда о ней думал. Вон какой экстрим с таблетками замутила, ни в каком триллере такого не приснится. Взамен она обещала прекратить прием препаратов по предотвращению беременности.

Я получу наследника. Только, блять, меня это не радует. И к Ленке прикасаться нет желания.

Вот уже неделю я сижу в апартаментах, которые купил когда-то для встреч с любовницами. А теперь тут живу я и туева куча виски.

Без Лары ломает. К Ленке не тянет, но надо, по-другому ребенка не сделать.

Только вот я уже не знаю, хочу ли я его. Эта гребаная гонка с забегом по врачам создавала какой-то азарт и интригу вокруг всей этой ситуации. А теперь накатило осознанием, что не так все должно быть.

Испанец слился, и мне похуй. Китайцы приперлись заключать договор — свято место пусто не бывает. Короче, жизнь продолжается, охота за бабками тоже.

Только цель за всем этим потерялась. Будто впустую все это. Чувствую себя дебилом. Обманутым, блять, идиотом.

«У тебя все хорошо?» — приходит сообщение от Лары.

Она волнуется. Это понятно. Только я не готов с ней встречаться. Если Ленка как-то узнала о нас, то в офисе есть крот. И кто этот смертник, я пока не выяснил. А значит, доложит моей благоверной, как только мы снова сойдемся.

«Да, все норм», — пишу в ответ. Отбрасываю в сторону мобильный.

Меня бесит эта секретность. И вся эта ситуация в целом.

После предательства, которое мне устроила супруга, видеть ее не хочется. Но и Ларе я не нужен. Только, как партнер в сексе — это максимум. Там муж и ребенок имеются, на меня она ставку не делает. Да и не говорила мне никогда, что я ей нужен. Только, как покровитель, не более.

А мне хочется любви. Чтобы по-настоящему. Впервые в жизни, блять, хочется. Раньше плевать было, все казалось игрой, забавой. Ленка — для презентабельной картинки, любовница для удовольствия.

Но теперь я так не хочу больше. Хочу по-настоящему. Как в сказке, мать его. В старом, блять, кино.

Докуриваю утреннюю сигарету и прусь на работу. Делаю все на автомате. Как робот. Только раздражение растет. Хочется рвать и метать, но я держу себя. И в тот момент, когда пришла Лара, я уже дошел до ручки.

Как же не вовремя ты, детка, со своими претензиями! Мне пар выпустить надо, я себя знаю, поэтому и не звал. Но ты у нас девочка самостоятельная. Слишком умная, чтобы списать все на тормоза. Слишком независимая, чтобы не делать того, что не просили.

Клапан срывает, ярость голову туманом выстилает. Почти не соображаю, но мне так надо. Чтобы в себя прийти. На крае сознания мысль: «Где-то в компании крот, и Ленка про этот визит узнает». Это еще больше бесит. Хочется сделать что-то. Чтобы больно, чтобы назло.

В себя прихожу только в ванной, когда услышал, что дверь в кабинете хлопнула. Отрезвляющим хлопком по тупой башке. В которой вмиг прояснилось.

Ты животное, Жданов! Как тебя бабы терпят еще?

Сажусь в кресло, локтями в колени упираюсь. Противно от самого себя. Чувствую себя ублюдком. Такой я и есть.

А еще ощущаю, как в груди теплым бальзамом растекается мысль, что Ленка все узнает и станет вопить. Как же давно я хочу ее наказать! Только сам не понимал этого. И теперь отомстил. Пусть уродским таким способом, но мне стало легче. Как на чашу весов железным аргументом эту встречу бросил.

Это конец, Жданов. Нет у тебя больше семьи.

Ее давно нет. В тот момент, когда твоя супруга выпила первую таблетку в тайне от тебя, она перестала существовать. Только ты предпочитал оставаться слепым болваном.

Все пыжился, играл, забавлялся.

Так и не повзрослел. А еще о детях заикаешься. Куда тебе? Сам, как пацан малолетний.

С Ларой нехорошо вышло. Пиздец, как виноват перед ней. По-хорошему, надо в ноги ей падать, прощение вымаливать. Но только я так не умею. У меня своя схема, проверенная. Женщины на бабки падкие, побрякушки всякие.

Открываю сайт ювелирного магазина, выбираю колье. Бабок не жалею. Знаю, что знатно накосячил. Оплачиваю покупку, а потом водителю звоню, чтобы забрал и Ларе вечером отдал мой подарок.

На этом все. Конечно, она будет злиться. Но ее отпустит. Как и всех до нее.

Женщины отходчивы, они более гибкие и умеют прощать. Чем и пользуются всякие козлы, типа меня.

Сворачиваю ноутбук, выхожу из кабинета. Сегодня еду домой. Нефиг прятаться, так проблема не решится!

В доме тишина, я на кухню иду, достаю из холодильника бутылку минералки.

— Как тебе доверять, Жданов? — звучит голос моей супруги из темноты.

Она сидит в дальнем углу, в темном углу, как крыса. Может, меня ждала, хрен знает? На скандал напрашивается. По тону ее понимаю, что знает уже все.

А разведка, блять, у моей женушки поставлена отлично. В моем собственном офисе, под самым носом. Узнаю, кто эта гнида, придушу. Как пробка, из моей компании вылетит, с занесением в черный список, так, что ни один работодатель на службу не возьмет больше.

Поворачиваюсь к ней лицом. Тебе бы в органах работать, звезда моя. А не по пластическим хирургам бегать.

Бутылку открываю, делаю пару глотков. Она на меня смотрит, чувствую ее взгляд. Как шуршат шестеренки в ее голове, кажется, слышу. Да, я тоже слишком хорошо ее знаю.

Только вот, это больше не имеет значения.

— Никак не надо, — отвечаю спокойно, отставляя бутылку на стол.

Подхожу к Лене, она следит за каждым моим шагом. Напряженная, готовая выбить очередную шубу за мою провинность. Приплыли, милая, это конечная остановка.

— Все, детка, это конец, — говорю ей, подавляя взглядом, — я хочу развода.

Лариса.

Так противно мне не было никогда в жизни.

От него. И от себя.

Нет, я никогда не была скромницей, и не против экспериментов в сексе. Да и минет не вызывает у меня отвращения. Но не такой! Потому, что то, что произошло в кабинете Жданова, это не секс, это насилие над моим ртом и над психикой заодно.

И этот его тон. Его взгляд, обжигающий холодом.

Я видела его разным. Наглым, пошлым, милым. Но не таким! Словно, и не Жданов был со мной, а какой-то другой человек. Нет, не человек. Чудовище!

До сих пор по коже пробегает озноб, стоит лишь вспомнить. И зачем я пошла к нему? Для чего? Хотела узнать, что с ним? Ну вот, узнала. А зачем?

Я забылась. Растворилась в нем, потерялась. И забыла о том, что не имею права на чувства, не могу требовать объяснений. Ничего не могу. Рядом с ним я — никто. Он может все. Захотел — назначил на должность. Захочет — уволит. Захотел — трахнул.

Блин, Лара, как можно быть такой наивной? Неужели, тебя жизнь ничему не учит?

К вечеру мое настроение упало ниже плинтуса. И мысленно я благодарю Бога за то, что дома меня ждет пустая квартира, ведь муж уехал. А дочь, как это часто бывает, гостит у подружки. Не хочу их вопросов о том, что со мной не так. Сейчас мне будет очень трудно солгать, чувствую себя, как никогда, уязвимой.

Не понимаю, как расценивать сегодняшний эпизод в кабинете главного босса. Это разовая акция унижения? Или такими он теперь хочет видеть наши будущие отношения? Если да, то пошел он в задницу, ничего от меня больше не получит! Наверное, это все же конец. И как что-то продолжать с ним — теперь мне не понятно.

У офисного здания меня ожидает серый форд фокус. Это очень кстати, хоть я уже начала сомневаться в том, что машина все так же будет меня возить. Забираюсь в салон, закрываю двери.

— Это вам, — говорит мне водитель, поворачиваясь и отдавая пакет с логотипом известного бренда ювелирных украшений.

— Спасибо, — мои брови ползут вверх от удивления.

Открываю пакет, достаю бархатную коробочку. Все, как в кино. Внутри колье, переливается бриллиантами. Такой красоты я не носила никогда в жизни. Просто невероятно. И настолько контрастирует эта роскошь с тем, к чему я привыкла в жизни.

Даже спрашивать не надо, от кого оно. И так все понятно. Жданов вину замаливает, как нашкодивший котенок. Кажется, я даже слышу его голос:

«Я трахнул твое горло, возьми бусики».

Это не извинение, это откуп. Наверное, так принято в его мире. Но мы из разных миров. Даже из разных вселенных. И он все равно не поймет, почему я никогда не надену на себя этот подарок. Просто потому, что он будет напоминать мне о том, каким способом я его получила. А я не хочу вспоминать это.

Закрываю коробочку, кладу ее в пакет и отдаю водителю.

— Пожалуйста, верните это своему шефу, — говорю.

— Не понравилось? — удивляется мужчина. Простой, как три копейки. Что думает, то и несет. Будто я должна поведать ему о своих душевных ранах.

— Просто верните, — прошу с нажимом. Мой голос немного осип после визита к Жданову, и теперь звучит немного хрипло.

Водитель что-то недовольно ворчит, но мне нет до этого дела. Хочется просто спрятаться в спасительную тишину пустой комнаты. Закрыться, отрезать себя от остального мира и смотреть в пустоту.

Странно работает мозг у человека. Вот сейчас, когда Жданов повел себя, как последняя скотина, память подбрасывает воспоминания о теплой Испании. И о наших первых встречах. Надежда упрямо выискивает в этом ворохе впечатлений то, за что можно простить мужчину. Будто это нужно сейчас?!

Моя гордость не позволит забыть о том, что случилось сегодня. И, наверное, это хорошо. Такое прощать не нужно.

Впрочем, чего можно было ожидать от этих отношений? Они с самого начала были обречены на провал. Да их и не было, отношений. Был разовый секс. Лучший в моей жизни, черт возьми! Вот, от чего теперь так паршиво. Потому, что с ним я почувствовала себя женщиной. Желанной, которую хочет такой, как Жданов.

Как бы я не четвертовала его мысленно сейчас, но факт остается фактом. Жданов — видный мужчина. И даже таким ублюдком его будут любить женщины. А, быть может, есть такие, которым нравится такая грубость, как сегодня. Вкусы разные, и о них не спорят. То, что для меня унижение, кому-то может показаться увлекательным приключением.

Черт, это все не для меня!

Захожу в квартиру, действую на автопилоте. Включаю свет, раздеваюсь, мою посуду. Есть не хочется, но я пытаюсь что-то в себя затолкать. Хочется плакать, но слезы не идут. Дурацкое состояние. Будто меня опустошили полностью, выпили до дна, даже островка эмоций не оставив.

Когда Алиса возвращается от подруги, я веду себя, как обычно. Помогаю с уроками, расспрашиваю о школе. Со стороны может показаться, что ничего не изменилось. Но это только видимость, оболочка. Во мне что-то надломилось сегодня. И пока не понятно, хорошо это или плохо.

Ночью ворочаюсь без сна. Мои мысли порхают от нашей первой встречи с Ждановым до этого дня. Еще и эта чертова поездка в Испанию! Зачем он со мной так? То погладит, то отлупит. В бездну отправляет. А потом достанет, приласкает и снова по голове даст?

Метод кнута и пряника — самый действенный. А я и забыла, что он большой босс, стала воспринимать его, как человека и привлекательного мужчину.

Уже под утро забываюсь тревожным сном. Мне снится какая-то муть, от которой утром болит голова. Встаю, потирая виски и пытаясь собрать черепную коробку руками. Начался новый день, и отгул мне никто не давал.

Привычная рутина окунает в рабочий ритм. Я даже рада, что начался квартальный отчет, и у меня нет времени думать о своих душевных проблемах. Бесконечные колонки цифр, которые предстоит свести в единую картину, показывающую финансовый результат компании. Я не впервые выполняю эту работу, поэтому уверена, что справлюсь.

На столе мобильный пищит входящим сообщением. Просматриваю, оно от банка. Жданов перевел на мой счет круглую сумму. Хмыкаю и возвращаю ему деньги. Мне ничего от него не нужно. Сделка отменяется, больше я не хочу его милости.

Но Жданов настойчив. Он снова переводит на мой счет деньги, теперь сумма еще больше. Мы не на рынке. А он словно торгуется. Не понимает, что вот такой формат не для меня. Я не стану больше терпеть все это, даже за такие деньги. За любые деньги не стану.

Возвращаю мужчине деньги и отворачиваюсь к компьютеру. Экран телефона загорается снова входящим, всего одно слово от абонента «Жданов»:

«Лара!!!»

Предупреждение или просьба? Уже плевать.

«Я даю — ты берешь», — приходит следующее сообщение.

Ну да, конечно. Пошел к черту!

«Что не понятно?» — еще одно сообщение от него же.

Читаю, но не отвечаю. Внутри все горит. Хочется прибить этого несносного человека. И одновременно мечтаю о том, чтобы он оставил меня в покое.

Мне на карту снова приходят деньги, и я снова их возвращаю. Все это напоминает странную игру, дебильный пинг понг. Развлечение для двух слабоумных.

«Я накажу тебя», — предупреждает меня новое сообщение.

Хватаю телефон, сжимаю его до противного хруста.

«Пошел к черту!» — набираю ответ и тут же отправляю.

«Быстро ко мне в кабинет!» — следующее сообщение от Жданова меня даже не удивляет.

Хмыкаю и прикусываю губу. Меня немного лихорадит, и руки начали мелко дрожать. Тело словно окаменело, оно отказывается идти в кабинет боли и унижения. Сижу за компьютером и пялюсь в монитор, не в силах разобрать написанное. Мне нужно заниматься отчетом, и нужно идти к Жданову, потому, что начальство велит. Но я не могу.

С трудом собираю волю в кулак и возвращаюсь к работе.

Нет, я не иду к шефу. Впервые в жизни ослушалась приказа начальства. Хорошая девочка во мне склеила ласты, и теперь ее не воскресить. А Жданов перебесится и успокоится. А потом найдет себе кого-то более покладистого и оставит меня в покое. Такой мужчина не останется надолго один.

Жду очередного сообщения, звонка, но ничего не происходит. Передумал наказывать? Или послушал меня и отправился в ад гонять чертей?

Я спокойно, насколько это вообще возможно, занимаюсь отчетом до самого вечера. А, когда выхожу вечером из офиса, то на месте серенького форда вижу внедорожник Жданова.

Пытаюсь проскочить мимо и нырнуть в метро. Но мужчина ловит меня на переходе и заталкивает в машину.

Алексей.

Чертово колье вернулось ко мне бумерангом. И теперь я пялюсь на него, как на ядовитую змею, не зная, как реагировать на эту оплеуху. Никто и никогда еще не возвращал мои подарки, особенно такие. И ведь от души выбирал, старался, ага. А теперь обидно, хоть волком вой.

Ларочка, моя конфета, как всегда, превзошла мои ожидания. Только она могла отказаться от бриллиантов.

Может, не поняла, что камни натуральные? Надо было сертификат и чек о покупке приложить? А то ведь я даже жене таких не покупал еще, не то, что любовнице. И теперь этот ювелирный шедевр лежит на моем рабочем столе и поблескивает всеми гранями моего провала, напоминая о том, какой же я мудак.

Как же, все-таки, сложно иметь дело с умной женщиной. Особенно, если она еще и порядочная. Любая другая на ее месте приняла бы подарок, и уже через час ожидала бы меня только в нем, лежа на кровати в апартаментах. Только не Лара, черт возьми!

Любая другая, да. А мне нужна эта! Будто медом по губам ее имя растекается. От одних воспоминаний член поднимается и нервно дергается. Вот только феечка моя ко мне не спешит. Раньше ломилась в мой кабинет, а теперь не зазвать, даже бриллиантами.

И самое ужасное во всем этом, что Лара обиду не придумала, а я виноват перед ней. Вот только моих извинений она не хочет принимать. Разве не понятно, что я так ей «извини» говорю?

Может, не тем решил взять? Что там еще женщины любят? Хрен его знает, что она любит, я почти не знаю эту женщину. Знаю только, что с ней безумно хорошо в постели. И что вкусно пахнет конфетой. И, что кончает так сладко, что сознание улетает и парит надо мной, пока она не отпустит. А вот, что ей нравится, кроме оргазмов?

Еще одна попытка. Терпелив я с ней, стараюсь.

Отправляю деньги. Как всегда, вместо «прости». Обычно это работает. Но не с Ларой. Деньги возвращаются на мой счет через две минуты. Может, мало? Отправляю еще раз, но и в этот раз мое «прости, пожалуйста» возвращают на банковский счет.

И вот, что делать с этой упрямой малышкой?

Вчера я потребовал у жены развод, и потом еще два часа выслушивал ее истерики в разных интерпретациях. Закончилось все ее обещанием пустить меня по миру. Но это пустые угрозы. Куда ей со мной тягаться? Кишка тонка!

А теперь, когда у меня свобода воли и карт-бланш на все, чего мне захочется в рабочем кабинете и не только, Лара включила обиженную девочку. Ну да, я повел себя по-скотски. Да, виноват. Но раньше мне всегда прощали мои выходки. Так что теперь не так?!

«Пошел к черту!» — приходит от моей феечки в довесок к пополнению моего банковского счета.

Охренеть, расклад! Ну, Лара, получишь у меня!

Отхлестать по жопе? Было бы славно… А потом на столе разложить. Было бы сладко…

Только она ко мне не идет. А топать к ней и устраивать скандал в финансовом отделе как-то не хочется. А ведь, с нее станется. С этой конфетой вообще не понятно, чего ждать. С характером ее строптивым… с гонором этим.

Такую бы к кровати приковать и иметь сутки напролет, пока сознание не потеряет. Не то, что сопротивляться, но и просто послать сил не останется. Но она, блять, меня к черту посылает. Не знаешь ты, милая, что у черта я ночевал все те дни, пока думал о том, какая же дрянь моя супруга и гадал, что за гнида сливает инфу о моих похождениях моей жене, почти уже бывшей. До сих пор скулы сводит от того, что не понимаю, что я пропустил.

А с Ларой сложно все… Не станет она ждать меня в одном колье, раздвинув ножки.

Поэтому теперь жду я. Как примерный семьянин, дожидаюсь эту сладкую птичку, сидя в машине у дверей офиса. А она, вот же сучка! делает вид, что не видит меня и хочет сбежать. Но нет, милая, хрен я тебя отпущу теперь!

Подбегаю к ней и, обхватив в охапку, в машину заталкиваю. Быстро пристегиваю ремнем безопасности. А она еще умудряется вывернуться и вцепиться острыми зубками в мою ладонь.

— Сучка! — вырывается у меня от боли.

Со всей силы вцепилась, моя хорошая. Вместо «спасибо за подарок, дорогой». Уникальная ты моя, никто еще так не вырывался и не сбегал.

— Пусти меня, Жданов! — визжит она, когда я забираюсь за руль и жму на газ. — Куда ты меня везешь?! Я сеанс унижения на сегодня не заказывала!

Наотмашь бьет, по больному, блять. Там, где виноват перед ней. Сам знаю, заслужил. Но все равно больно. Стоит представить ее на коленях, униженную, и в груди неприятно давить начинает. Дерьмовое чувство, раньше такое не ощущал. Не перед одной женщиной так вину остро не чувствовал. Сам себе бы накостылял за тот срыв в кабинете, но это делу не поможет.

— Все кончено, Жданов, — психует она, — останови машину, я с тобой никуда не поеду!

Жму на газ сильнее, сжимая крепко руль. Меня распаляет ее строптивость и хочется остановить с одной целью — взять ее прямо в тачке, не думая о последствиях. Аж в глазах плывет от того, как хочется. Будто с цепи меня отпустили, и теперь совсем озверел.

— Ой, молчи, Лара…, — шиплю предупреждающе. Голос срывается, самому страшно. От нее волны гнева исходят, рот скривился в усмешке. А мне хочется ее подчинить и сломать, вырывая стоны.

Моя она. Сама так сказала.

— А то что, Жданов? Снова станешь насиловать? — рычит она гневно. Как дубиной по голове звучит ее претензия. Ну, хватит же пинать меня, милая. Я и так голову пеплом готов посыпать уже.

— Кажется, ты забыла, — шиплю, не желая признавать вину, — у нас с тобой договоренность. Ты — моя.

— Пошел ты, Жданов! — огрызается, показывая зубки. — Отменяется наша договоренность. Делай, что хочешь, но не со мной!

Зубы сжимаю и на газ жму. Съезжаю с трассы, потому, что сам не знаю, какой у нас конечный пункт назначения. Напряжение грудную клетку разрывает, еще минута, и сорвусь. Думал, мы спокойно поговорим, она озвучит свои условия, я соглашусь — и на том все. Но не тут-то было! Руки мне выворачивает одним своим взглядом. Сквозь землю провалиться хочется, но это невозможно.

— Куда ты меня везешь? — спрашивает она, теперь в ее голосе слышен испуг.

А испугаться есть чего. Мы выехали на проселочную дорогу, и вокруг нас только лес. Сворачиваю на обочину, останавливаю машину. Все, приехали. Я рвано дышу, перед глазами пляшут темные точки. Нельзя в таком состоянии за руль, а Ларочка, прелесть моя, еще и добьет, не пожалеет.

— Где мы? — спрашивает со страхом в голосе. — Изнасилуешь и здесь оставишь?

Что? Совсем рехнулась?!

— Давай поговорим, — предлагаю, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Нам не о чем говорить, — отворачивается от меня к окну.

Выдыхай, Жданов! Вдох-выдох. И отпусти этот чертов руль наконец!

— Почему не приняла подарок? — спрашиваю сипло. В ушах все еще гудит, а руки, сжимающие руль, побелели. — Мы же договорились. Я даю — ты берешь.

— Как у тебя все просто! — рычит она. — Думаешь, можешь деньгами оплатить любую выходку?!

Она права. Я именно так и думаю. Потому, что всегда это работало. А вот, что делать теперь, вообще не представляю. В голове звенящая пустота, никаких идей. Не на колени же перед ней падать, чтобы вину искупить?! Да она даже не смотрит в мою сторону. Будто вон та темнота за окном ей интересней. А потом, и вовсе, выходит из машины. И куда она собралась, дурочка?

Выхожу из автомобиля, подхожу к женщине. Мы так близко сейчас, вдыхаю ее сладкий запах, как маньяк, учуявший жертву. Сам не понимаю, почему так дурею от нее. Стою рядом, и весь мир исчезает. Все становится неважным. Как пьяный рядом с ней. Хочется ее. Рядом хочется. Дышать ею хочется. Себе присвоить. Заклеймить, чтобы только моя была.

Забываю обо всем. Наклоняюсь и в губы впиваюсь. Хочется до дна ее выпить, чтобы распробовать. Она вздрагивает, тянется ко мне, в губы выдыхает, лишая воли. Упираюсь руками в машину, по бокам от нее, чтобы не упасть. Такой горячий поцелуй, самый яркий. Конфета моя, обожаю.

Не сразу соображаю, когда Лара в грудь мою упирается, пытается оттолкнуть. Какие глупости, она ведь тоже меня хочет, я это чувствую. В себя прихожу. Только, когда ее острые зубки со всей силы впиваются в нижнюю губу, до крови ее прикусывают. От своего крика трезвею окончательно.

Отшатываюсь от женщины, вырываю губу из захвата. А тут еще и пощечина прилетает, я даже среагировать не успел. Как нашкодивший котенок, на нее смотрю, кровь с губы вытираю.

— Не смей! — шипит она мне в лицо.

Ее голос каленым железом льется по нервам, взгляд прожигает насквозь. Колени начинают дрожать. Я уже готов на колени перед ней упасть, только, боюсь, не поможет. Какой же я идиот! Решил, что поцелуем можно все отменить, будто не было ничего. И не хотел замечать пустоту в ее взгляде, от которой холод пробирает.

Замахиваюсь и впечатываю кулак в блестящую обивку автомобиля.

— Чего ты хочешь, Лара?! — рычу на нее, все еще удерживая в захвате своих рук. — Ну не умею я извиняться! Понимаешь ты это?! Не умею!

Она смотрит на мою истерику, вытаращив глаза.

— Просто скажи мне, чего ты хочешь, — голос срывается на хрип, дыхание сбивается.

— Ничего не хочу, — добивает меня моя прелесть, — ничего я от тебя не хочу.

Больнее палача бьет, нутро выворачивает. Отчего-то вспоминается, как раньше я спокойно расставался с женщинами, даже радовался тогда, ведь вокруг столько привлекательных самочек. А теперь руки дрожать от понимания, что теряю ее. На губах горчит, горло удавкой сдавливает.

— Не надо…, — повторяю ее слова, как попугай, которого заклинило. Хочется просить ее, о чем угодно. Таким жалким себя чувствую, пиздец просто.

— Прости меня, — с трудом из себя выдавливаю. Так непривычно произносить это, как инородное что-то на языке. Если хочет, тысячи «прости» услышит. Хотя нет, тысячу раз не смогу, один раз с трудом смог.

Лариса замирает, в глаза мне заглядывает. Хрен знает, что там увидеть хочет. Только пытку эту пусть прекратит.

— Отвези меня домой, — просит тихо.

Лариса.

С Ждановым мы вчера расстались на печальной ноте. Я была слишком обижена и зла, чтобы обсуждать с мужчиной хоть что-то. Твердо решила для себя, что это все, конец. А утром, когда зашла в кабинет, просто обалдела от огромного букета роз на моем столе. В конверте, который торчал маленьким перышком среди алого океана пахучего безумия, нашлась открытка с одним лишь словом: «Прости».

И вот, надо бы в гордом порыве выбросить все это безобразие из своего кабинета. Но рука не поднялась. Сначала я решила, что пусть постоят часик, а то мне сроду таких никто не дарил. Потом часик превратился в два, и в три. В общем, цветы — это не бриллианты, сказала я себе, они ни к чему не обязывают. Но и к Жданову я не пойду.

Я же гордая, в конце концов! И не важно, что горло перестало болеть еще вчера. И то, что он вчера так ласково просил простить его. Еще и заглядывал мне в глаза щенячьими глазами, заставляя мое бедное сердце трепыхаться от волнения. Я потом пол ночи не могла уснуть, все вспоминала его «прости меня», сказанное таким тоном, от которого мурашки нервно бегали по телу до утра. Но Жданову совсем необязательно знать об этом.

Не знаю, что нашло на него тогда, в кабинете. Но наш господин «Я не умею извиняться» слишком хорошо справляется с тем, чего не умеет. А, ведь, я — кремень, за цветочки меня не купить. Хоть и такие шикарные, с ума сойти! Схватить в охапку, зарыться в них носом и утонуть в аромате.

На столе завибрировал мобильный входящим от Жданова. Но я проигнорировала его. А потом, как малолетняя дурочка, ожидала смс, которое так и не пришло. Наверное, удар по самолюбию пришелся как раз туда, куда надо, и мужчина бросил свою затею наладить контакт.

Но я недооценила Жданова!

Каждый день меня ждал сюрприз, один другого слаще. Этот «не умею извиняться» баловал меня не только цветами. Но и разными десертами, милыми безделушками, плюшевыми мишками и, мать их! даже шариками. Красными сердечками, от одного взгляда на которые хотелось прыгать на месте и хлопать в ладоши. Маленькая девочка внутри меня ликовала, как припадочная, каждые день ожидая нового подарка, как в самом увлекательном в жизни квесте.

Жданов всегда умел убеждать. А в этот раз он превзошел себя!

Звонков от главного в нашей компании босса на мой мобильный больше не поступало, как и смс. И через две недели я уже сама верчу в руке телефон, раздумывая, позвонить или нет?

Ну, конечно, нет! Лара, о чем ты только думаешь?! Этот грубиян не заслуживает милость, пусть помучается еще. Тем более, у него так шикарно получается замаливать прощение.

Убираю телефон от греха подальше и включаюсь в работу. Стараюсь не смотреть в сторону большого букета из конфет, который радует своей яркой оберткой в углу комнаты. Ну вот, а ведь я собиралась худеть. Конечно, мне до толстухи далеко. Но пару килограмм сбросить бы не мешало. А тут такой соблазн от моего персонального дьявола-искусителя! Только одну, и все. А там и рабочий день подошел к концу.

Как не странно, персонального водителя у меня не отобрали. Хоть, если честно, я ожидала, что в ближайшем будущем мне придется распрощаться с комфортом. Ан, нет, меня каждый день исправно доставляли из дома на работу и с работы домой. Вот и сегодня, выскочив из офиса в унылый весенний вечер, с лужами и промозглым ветром, как в сопливой мелодраме, я быстро забралась в салон серого форда.

Все-таки, Жданов — уникальный мужчина. Таких мало, блин, и на всех их точно не хватает. Будь я на его месте, как знать, может, тоже вела бы себя, как избалованный женским вниманием мудак. Да и найти мне замену ему ничего не стоит. Конечно, я не маленькая, и хорошо понимаю, что вряд ли наш роман продлится долго. Ну не может такой человек, как Жданов, влюбиться всерьез. Кстати, не факт, что он вообще может влюбиться. Скорее всего, все дело в удовольствии. И я для него — трофей, которым он еще не наигрался.

За этими размышлениями я не заметила, что водитель вечером отвез меня не туда, куда заказывала. Вместо родного подъезда, я увидела незнакомый двор.

— Вас уже ждут, — говорит мой водитель в ответ на незаданный вопрос, указывая в сторону дальнего подъезда.

Перевожу взгляд и замечаю мужскую фигуру. Жданова я узнаю, как преданная собака своего хозяина. Сердце сладко екнуло, видимо, забыв, что я — кремень, и легко не сдамся. Только вот, легко не сдамся — это сколько?

Прошло две недели, за это время мы ни разу не виделись. А я соскучилась по сильным рукам, которых, кто бы мог подумать?! моей заднице предательски не хватает. А еще по его запаху и манере вести себя, как властный мудак. Кто бы знал, что меня именно это и заводит?

И как себя вести с ним теперь? Обижаться и дальше или простить?

Сложный выбор, как в том классическом произведении: «Быть или не быть?». Только даже Гамлету мои метания не снились. Ведь он не прочитал за свою жизнь столько дурацких советов из модных журналов на тему «Как свести мужчину с ума?» Нет, я не то, чтобы хочу сделать из него сумасшедшего, куда уж мне?! он сам угодно доведет до помешательства. Просто хочется еще хоть немного побыть в роли девочки, которую отчаянно добиваются.

Есть еще вариант попросить водителя увезти меня, не выходя из машины. Пусть помучается, этот бессовестный гад! Но тогда я не узнаю, какой у него был план на сегодня. А мужчина-то не из слабаков — вон сколько всего интересного выдумал за эти две недели. И вроде бы мелочи, просто приятные знаки внимания. Но настолько изящные и красивые, что даже моя неугомонная гордость начала звучать все тише, пока окончательно не заткнулась.

Выхожу из машины и иду в указанном направлении. С каждым шагом волнуюсь все сильнее. Конечно, он не делает лишних движений. Да он вообще не шевелится, только смотрит на меня. Но как он смотрит! Я уже почти отвыкла от этого горящего взгляда. И тут такая нагрузка на мою силу воли.

— Добрый вечер, — говорю первой, чтобы выглядеть независимой и уверенной в себе.

Жданов скользит взглядом по моего лицу, облизывает взглядом мои губы, сглатывает. Ну, вот почему ты такой? Я же не железная! А мне еще независимую изображать.

— Привет, — говорит он хрипло, заставляя мое тело вибрировать от удовольствия. Век бы слушала его голос. — Пойдем, — добавляет мужчина и берет меня за руку.

По телу пробежал табун мурашек и успокоился он только в животе, растворившись в бабочках, которые устроили там вечеринку. Но нет, я сильная, и, конечно, не позволю себе превратиться в радостного дельфина от одного только прикосновения.

«И почему ты так вкусно пахнешь?» — думаю, пока мы едем в лифте. В узком пространстве небольшой кабинки мужчины снова стало слишком много для моей, почти сдавшейся, гордости.

На пятнадцатом этаже лифт останавливается. Мужчина подходит к одной из дверей, достает ключи и открывает.

— Проходи, — приглашает меня войти. И я иду.

Конечно, ничего не будет между нами сегодня. Мы ведь еще не помирились, и я его не простила. Ну, ладно, может, и простила. Но ему-то я не говорила об этом. И сейчас, что будет сейчас? Очередной сюрприз? Ступаю в комнату, оглядываясь.

— К черту все! — говорит Жданов, обхватывая мою талию и привлекая к себе.

Он впивается в мои губы, прижимая так плотно к своему телу, что шанса на сопротивление уже не остается. Ошметки моей гордости осыпались к его ногам, а бабочки в животе устроили рок-вечеринку. Разум нервно булькнул о том, что я не планировала на сегодня секс. А тело отозвалось таким протяжным стоном, от которого даже у меня свело внутренности в предвкушении.

Алексей.

Вырвать Лару из привычного и поговорить — идея хорошая. Только с этой женщиной просто не бывает. Я уже не знаю, чем еще ее взять. Поэтому, чувствуя себя полным придурком, вместо того, чтобы работать, я по форумам зависаю в поисках идей. Твою же мать! Чего только бабы не пишут, башкой тронуться недолго.

Первый и самый простой вариант, понятный любому мужику, — цветы. Сработало или нет — хрен узнаешь, она же трубку не берет! Ха-ха, Жданов, не можешь держать себя в руках — получишь игнор.

В холодный пот бросает, и дышать становится трудно. Никогда так сильно не волновался, это пиздец просто.

Звонить больше не решаюсь, потому, что страшно услышать отказ. А знать ее реакцию на мои подарки хочется. И не придумываю ничего лучше, чем приказать установить в кабинете моей феечки скрытую камеру.

Теперь у меня новое развлечение. Я, как маньяк, рассматриваю свою конфету в мониторе. Кому сказать — засмеют. Никогда так на женщине не клинило. Полно же баб вокруг. Но нет, мне нужна именно эта. Самая сладкая девочка в моей жизни.

Вот ей посылку от меня приносят. Напрягаюсь, как перед ударом. Если выбросит все, то вообще не представляю, что делать дальше. Совсем меня извела уже, моя сладкая. А она посылку открывает, улыбается, десерт пробует. В нокаут меня отправляет.

Вкусно тебе, милая? А мне как вкусно, слюни текут, челюсти сводит, в паху ноет. А ты там сидишь, неприступная такая со мной. И такая открытая, когда думаешь, что я не вижу. Охренеть, какая сексуальная. И как тебя отпустить? Никак это не смогу сделать.

Лариса поддевает пальчиком крем, в рот отправляет, палец облизывает, прикрыв глаза от удовольствия. И меня ломать начинает, до спазмов в паху. Если бы не был уверен в том, что она про камеру не в курсе, подумал бы, что это приглашение. Почти сорвался со стула уже. Потом сдержался.

— Бляяяя, — вырывается из рта хриплое шипение.

Контрольный, мать ее, в голову! Смотреть можно, трогать нельзя. Зашибись, аттракцион!

А я и смотрю, пот со лба вытираю и смотрю.

Лара встает из-за стола, к зеркалу подходит, блузку на себе поправляет. В кабинет к ней какой-то мужик заходит, что-то говорит. Бумажки ей на стол кладет. А она наклоняется, задницей в камеру.

Ларочка, ты точно не знаешь про камеру? А то я, блять, кончу сейчас, как пацан, в штаны спущу. Нарочно что ли ты это делаешь? Так и поседеть недолго, милая. Совсем извела меня.

Еще и мужик этот, на пятую точку ее пялится. Не в курсе, что мое там все. Уволю нахрен, чтобы даже в мыслях своих ничего не позволял себе! А она еще бумажки ему протягивает, улыбается. Искренне так. Скулы сводит от этого безобразия. Воспитывать и воспитывать еще. Да я бы хоть сейчас этим занялся. Но нет же, она же на звонки не отвечает.

Через две недели такой терапии я окончательно дошел до ручки. По рукам себя бью, чтобы на видео с камеры не смотреть. Невыносимо ее видеть и не трогать. И она ни разу не позвонила! Даже не написала!

Идеи закончились, осталось последнее. Подготовить все было нетрудно. Гораздо труднее настроить себя на спокойный лад, чтобы не сорваться. Возле подъезда я ошиваюсь около часа, дожидаясь серый форд.

От волнения курить начал, пол пачки скурил, пока ждал ее. Потом выбросил остатки в урну, от соблазна подальше.

Сердце колотится, как сумасшедшее. То в жар, то в холод бросает. От одной мысли, что не пойдет со мной, страшно до покалывания в пальцах. Никогда не был трусливым, а тут ведет прям, как мальчишку.

Когда Лара подходит, меня клинит. Вот-вот заикаться начну. Она так близко, еле сдерживаю себя. Так неправильно, когда недоступная. Но я же решил, что не трону, пока не позволит. Совсем паинькой стал, самому противно.

В руках себя держу, руки в кулаки сжимаю. Я силу воли две недели тренировал, думал, этого достаточно. Ни хрена, не достаточно. В квартиру заходим, я запах ее волос вдыхаю и мозг выключается.

— К черту все! — слышу, как во сне, не осознавая, что произношу это вслух.

Ее к себе притягиваю, в губы впиваюсь. А она еще стонет так сладко, желание подстегивает. Хоть бы до спальни дотянуть. Нет, не смогу. Прямо тут ее трахну. Мне надо это, очень. Первый голод утолить, а потом уже и в спальню можно переместиться.

Одежду с нее срываю, действуя быстро и решительно. Не давая возможности сопротивляться. Да она и не пытается. Ко мне тянется, в спине выгибается.

Платье стягиваю с нее, а там белье новое и чулочки. И она так на работу ходит? Перед другими мужиками жопой виляет? А мне не дает. Сожру! Всю себе заберу, никому не оставлю!

Мышцы на пределе, сознание в отключке. Только стоны ее и запах. Облизываю кожу на шее, к груди спускаюсь. Вкусная моя девочка, везде сладкая. Полоску трусиков в сторону отодвигаю и внутрь скольжу пальцем. А там мокро все, потоп, блять. Хочет моя девочка, не меньше меня завелась.

Сил нет терпеть, даже одежду не снимаю. Только брюки спускаю и член достаю. Вхожу в нее резким рывком, ощущая ее жаркую тесноту.

— Пиздец, детка, — шиплю, упираясь головой в стену за ее спиной. — Как мне этого не хватало.

Двигаться начинаю, не нежничаю, потому, что не могу терпеть. Напряжение нарастает со скоростью реактивного двигателя.

Прости, милая, что так резко. Я потом обязательно тебя побалую, а сейчас не могу. Мне так надо, понимаешь?

Не знаю, что она там понимает, но от ее стонов я почти глохну. Лара сокращается так, будто ее век не трахали, член мышцами сжимает. Я почти забыл, как с ней ярко. Вспышкой разрывается удовольствие, разливаясь по телу. Как в агонии, почти не понимаю, что она со мной кончает. Без прелюдии и разминки. Как по команде. Оба к финишу приходим. Точно чокнутые, друг другом дышим, ловим остатки экстаза.

Когда реальность врывается в сознание, понимаю, что стою в рубашке, пиджаке, пальто и без штанов. Потею, как свинья, по спине течет. Накрыло меня, даже верхнюю одежду не снял.

Лариса тяжело дышит, на меня пьяным взглядом смотрит. Красивая, не могу. Глаза горят, щеки красные, на висках капельки пота.

Отхожу назад, чтобы дать ей свободу. А сам штаны подтягиваю, пальто снимаю.

— У тебя новая квартира? — оглядывается Лара.

Ах, ну да, сюрприз же. Совсем забыл!

— Нет, это у тебя новая квартира, — говорю, — я ее тебе купил.

Лариса.

После такого извинения глупо притворяться, что я обижена. Да и сил нет. Жданов, в своей любимой манере, выбил почву из-под ног и лишил меня выбора.

Но это еще что! Оказалось, главный сюрприз заключался не в умопомрачительном сексе.

— Моя?! — вырывается у меня удивленное.

Я отлипаю от стены, на которую облокотилась, чтобы не грохнуться на дрожащих ногах, и иду в комнату. Жданов идет следом, помогает найти выключатель. Комната озаряется ярким светом.

Вау! Большая кухня-гостиная с панорамными окнами. Свежий ремонт в бежево-пастельных тонах и темно-серая кухня, напичканная различной бытовой техникой. Зона кухни отделена небольшой барной стойкой. На стене висит огромный плазменный телевизор, напротив стоит большой кожаный диван, кресла и небольшой журнальный столик. А еще ковер на полу, тоже бежевого цвета, но такой мягкий, с затейливым узором.

— Еще есть спальня, — комментирует Жданов у меня за спиной. — Хочешь посмотреть?

Оборачиваюсь. Неужели, он опять хочет? Судя по горящему взгляду, да. Боже! Откуда у этого мужика столько сил? А я еще и стою перед ним в одном нижнем белье и чулках. Он то хоть одет.

— Это все мое? — спрашиваю.

Мне не верится, что мужчина мог купить мне квартиру. Конечно, я понимаю, что уровень доходов у Жданова сильно отличается от моего. Но все же… Это не безделушка, а отдельная жилплощадь в хорошем районе. Неужели, тот минет того стоил?!

— Твое, — говорит мужчина. — Держи, — он протягивает мне связку ключей.

Воспитанная девочка Лариса никогда бы не приняла такой подарок от мужчины, который даже не муж. Но той Ларисы больше нет, она давно превратилась в воспоминание. А о собственной квартире я мечтаю так давно, что теперь просто не готова расстаться со свалившимся на голову счастьем. Беру из рук Жданова ключи, с блаженством ощущая их тяжесть. Они еще и так приятно позвякивают в связке.

— Спасибо, — улыбаюсь мужчине.

Обхватываю его за шею и чмокаю в губы. Мне нравилось, как он просил прощения всю неделю. Но на такой подарок я даже не рассчитывала. Наверное, он считает меня странной. Колье не взяла, а квартиру — пожалуйста. Не знаю, понимает ли этот мужчина, что то колье было утешительным призом за позор, тогда мне казалось, что я уже никогда не смогу забыть унижение. Но теперь все изменилось. Мое отношение к нему, и его — ко мне. Знаю это, вижу по его взгляду.

— Осмотрим спальню? — интересуется этот супермен.

— Думаешь, не смогу отказать тебе после такого подарка? — надо же. Даже в такой момент я умудряюсь его подкалывать.

— Очень на это надеюсь, — его руки сжимаются вокруг моей талии, мужчина прижимает меня к себе.

До спальни мы добирались долго. Потому, что Жданов решил сначала освоить диван в гостиной. Со мной, прижатой его крепким телом к кожаной горизонтальной поверхности и выкрикивающей его имя, разумеется.

В моменты передышек я пыталась собрать мысли воедино и осознать происходящее. Но мужчина, как чувствовал, не давая мне расслабиться. Как оголодавший путник, он набрасывался на меня, иногда пугая своим напором, который я, непонятно каким чудом, выдержала.

Домой вернулась поздно вечером. Уставшая и удовлетворенная до состояния радостного желе.

Когда-то я подслушала разговор двух подруг в туалете, они обменивались впечатлениями, не обращая на меня внимания. Тогда одна их них рассказывала другой о том, что чувствуешь после отличного секса. Так вот, тогда я только хмыкнула в ответ. А теперь вдруг ее вспомнила, улыбнулась. Кажется, у меня с Ждановым получается даже ярче, чем тогда она расписывала. Ломота в теле это подтверждает. А мозг словно перезагрузился, отказываясь внятно соображать. Даже душ принимать не стала, сразу завалилась спать.

«Жаль, что эти отношения однажды закончатся», — мелькнуло в сознании за пару минут до того, как сознание провалилось в сон.

После этого вечера наши встречи с Ждановым стали регулярными. Он трахал меня каждый день, а я не возражала. Иногда это происходило в его квартире, иногда на его рабочем столе, за что мне потом было жутко стыдно.

Каждый раз, выходя из кабинета Жданова, я сталкивалась с осуждающим взглядом его вездесущей секретарши, и мысленно посылала ее к черту. Это помогало. Правда, не на долго. Ровно до следующего сеанса умопомрачительного траха с ее боссом.

Стас звонил мне почти каждый день. И я просто поражалась тому, что у меня настолько легко получается врать ему. Не узнавала себя, ведь прошлая, хорошая девочка Лариса, просто не смогла бы скрывать от мужа измену так долго и так нагло. Но, к счастью или к ужасу? та прошлая Лариса испарилась в кабинете Жданова, пока подписывала приказ о назначении на должность начальника отдела.

С каждым днем я чувствовала, что все больше врастаю в своего неугомонного шефа. Замечала перемену в его отношении, считывала его эмоции, которых раньше не было. Чувствовала себя самой красивой и самой желанной женщиной на свете. И мое маленькое сердечко трепетало в предвкушении очередного сеанса трахотерапии от Жданова.

Пялюсь в свой ежедневник и не могу понять, как так вышло.

Как я могла пропустить важную дату?

Не просто пропустить, но и забыть о ней. В моем календаре еще неделю назад значится дата начала цикла, а я благополучно прохлопала ушами факт отсутствия месячных.

Если бы такое произошло еще полгода назад, я бы уже вовсю била тревогу. Но с тех пор, как я стала пить противозачаточные, моя бдительность несколько ослабла. Однако, игнорировать симптом нельзя, меня не так воспитывали. Поэтому, записываюсь к гинекологу на ближайшую дату.

— Что показал тест на беременность? — спрашивает врач, после того, как озвучила проблему.

Мои брови взметнулись вверх.

— Тест? Я не делала тест. А зачем? Я исправно пью таблетки, ни разу не пропустила.

Врач только поправила очки и что-то записала в лист анамнеза.

— Ни один метод контрацепции не дает стопроцентной гарантии, — вяло прокомментировала она.

А я чуть не поседела вмиг.

— Но таблетки же защищают от беременности? Да? — я почти плачу, чувствуя себя идиоткой.

— У гормональных контрацептивов высокая степень защиты, больше девяноста процентов, — констатирует доктор.

Девяносто процентов? А с остальными десятью как? И почему об этом не пишут большими буквами на упаковке?!

— Оголите живот и ложитесь на кушетку, — говорит врач, — сначала нужно исключить беременность.

Да, доктор, давайте исключим. Я этого совсем не планировала!

Послушно укладываюсь на кушетку, врач наливает на живот гель и водит датчиком. В голове творится какая-то каша, среди которой монотонно стучит: «Влипла ты, Лара!».

— Беременность, пять недель, — оглашает приговор врач.

По позвоночнику пробежал холодок, в комнате резко стало не хватать кислорода.

— Хотите сказать, я попала в редкий счастливый процент женщин, которых не берут таблетки? — срывается с губ печальное.

Пять недель? Боже, Жданов заделал мне ребенка чуть ли не с первой попытки! А потом мы регулярно закрепляли результат. Этому супермену даже противозачаточные не помеха! Как-то странно, что у него до сих пор нет десятка отпрысков. А, может, есть, и он забыл мне о них рассказать? С него станется! Да и я ни разу о детях его не спрашивала, формат наших отношений не предполагает далеко идущих последствий.

Нервно сглатываю.

Влипла ты, Ларочка, по самые уши влипла.

Вероятность беременности от мужа отметаю сразу. Ведь, мы со Стасом всегда пользовались презервативами, несмотря на таблетки. Как чувствовала, что могу попасть в число везунчиков! Даже с моей, блин, удачей, я не верю в вероятность бракованного презерватива в комбинации с бракованными противозачаточными. Это было бы уже совсем нереальной историей!

— Прекращайте пить противозачаточные, — говорит врач, — это может навредить ребенку.

Киваю, вытираю с пуза противный гель и встаю с кушетки. Доктор вносит в компьютер данные, потом выписывает мне направление на анализы и рецепт на витамины. Короче, привет веселые месяцы тошниловки!

— Понятно, — говорю.

На самом деле, ни хрена не понятно, что теперь делать.

Когда-то я мечтала о втором ребенке, все ждала подходящего момента, хотела вначале квартиру купить, хотя бы в кредит. Но, как оказалось, у судьбы планы несколько иные. Правда, порядок действий остался, как в моих мечтах — квартира сначала, ребенок потом. Ключи от подарка Жданова приятно оттягивают сумку, вот и время киндера пришло. Только… как-то не так я себе все это представляла. Правду говорят, нужно быть осторожнее со своими желаниями, они имеют свойство сбываться.

Домой возвращаюсь, медленно переставляя ноги. Мне нужна эта передышка на свежем воздухе, иначе я просто сойду с ума!

Смотрю на носки своих туфель, будто там можно прочитать решение моей проблемы, как в шпаргалке. От этого не сразу замечаю женщину, которая преградила мне дорогу. Вернее, вообще не замечаю. Поднимаю глаза, только столкнувшись с ней чуть ли не лоб в лоб.

— Извините, — бормочу по инерции.

Поднимаю глаза, и сердце пропускает удар.

Елена Жданова.

Я сразу узнала ее по фотографиям в инстаграм, которые не так давно рассматривала, такую внешность не забудешь.

— Здравствуйте, — говорит она, — вы Лариса, ведь так?

Меня резко затошнило. То ли от беременности, то ли от понимания, что его жена в курсе, кто я такая и кем прихожусь ее мужу. И тут порядочная девочка Лариса должна была бы покраснеть и, извинившись, провалиться сквозь землю. Но та новая нахалка, которую разбудил во мне Жданов, злорадно подумала: «Это ты еще про ребенка не знаешь, милая».

— Да, — говорю, на удивление, спокойным голосом. — А вы Елена?

Она впивается взглядом в мое лицо, рассматривает с каким-то болезненным любопытством. Наверное, мысленно задается вопросом: «И что он в ней нашел? Как мог променять меня вот на это?». Милая, да я и сама хотела бы это знать.

— Нам нужно поговорить, — произносит кодовую фразу, не сулящую мне ничего приятного.

— Говорите, — подбадриваю ее, скорее желая поскорее отделаться от навязчивой дамочки.

Наверное, я совсем оборзела. Но это она пришла без приглашения, и звать ее в гости на чашку кофе я не намерена.

— Оставьте в покое моего мужа! — рычит Елена, мигом сбрасывая маску идеальной женщины и превращаясь в банальную истеричку. — Вы не имеете права забирать его у меня!

Все очарование вмиг развеялось после такой неприкрытой ревности и злости. И вот я уже не восхищаюсь ее идеальными чертами лица, понимая, что все это — просто картинка, за которой ничего нет. Только претензии и уверенность в собственной неотразимости.

— Я никого у вас не отбираю, — спокойно отвечаю ей.

И это правда. Мы просто трахаемся, ничего более. Может, так и сказать ей?

Нет, вот на такие разборки я точно не подписывалась! Думала, что отношения с Ждановым будут недолгими и что о них никто не будет знать. А тут уже слухи даже до жены доползли. А ведь, по законам жанра, супруга узнает об измене мужа последней.

— У нас будет ребенок, — заявляет она вдруг. Надо же, у тебя тоже? — Не отбирайте у моего ребенка отца!

Мне хочется закричать, чтобы проваливала отсюда. Но я просто смотрю на обманутую супругу своего любовника, которая опустилась до такого унизительного для себя разговора с любовницей мужа, и мне искренне жаль эту женщину.

Жаль и тошно одновременно. От нее. От себя. От всей этой ситуации в целом. Секс с Ждановым каждый раз похож на фейерверк. Но Санта-Барбару я в свою жизнь не заказывала!

Черт, как же ты не вовремя! Я еще не переварила новость о беременности. А тут ты, со своей, такой же, как у меня, проблемкой.

— Мне пора, — говорю, делая шал вперед, отодвигая Жданову в сторону.

Быстро иду вперед, не оборачиваясь, будто за мной кто-то гонится. Забегаю в подъезд, жму на кнопку вызова лифта. И облегченно выдыхаю, когда за мной зарываются двери железной кабины.

Влетаю в квартиру, чуть не задыхаясь от эмоций. Мне хочется спрятаться, забраться на кровать, укрывшись одеялом. Но мне навстречу выходит дочь, и я стараюсь держать лицо.

— Привет, мам, — говорит Алиса. — Что есть кушать?

— Я сейчас, — отзываюсь, — приготовлю что-нибудь.

Готовка отвлекает меня и немного успокаивает. Я занимаю руки, стараясь не думать о неожиданной встрече во дворе. Но даже это мало спасает, в голове крутятся тысячи вопросов.

И как она узнала? Как нашла меня?

Впрочем, разве это имеет теперь значение?

Никогда, за все время своего романа с Ждановым, я не задумывалась так далеко. Не фантазировала о том дне, когда его жена узнает о нас. Мне казалось, что Жданов наиграется до того, как наша связь перерастет во что-то более весомое, чем «просто трахаемся». Но все зашло слишком далеко.

«Не отбирайте у ребенка отца!» — звучит в голове противным женским голосом.

Я и не собиралась кого-то отбирать. Тем более, разрушать семью. И спать с ним я не собиралась. Ровно до того дня, когда мир перевернулся. Была слишком взвинчена из-за несправедливости, которую все благополучно проглотили. А вот мне проглотить не удалось.

Я вообще не на что не надеялась. Тем более, на то, что Жданов настолько серьезно мог мной увлечься, чтобы уйти от жены. Разве это возможно? Конечно, нет. Мужчины не меняются. И вообще, они не склонны что-то менять в своей жизни, тем более, кардинально.

«Советую не питать иллюзий», — вспоминаю его предупреждение. Да, он хорошо отдавал себе отчет в своих действиях. В отличии от меня, он все хорошо понимал. Для него это было игрой. Приятной, но временной забавой. Да и мне, не будем лукавить, тоже было хорошо.

И что будет дальше? Он будет все так же трахать меня, пока его беременная жена ждет дома?

Что будет, когда у меня вырастет живот, и беременность уже нельзя будет скрыть?

Ребенок!

Мой ребенок.

Как бы не сложились дальше обстоятельства, ребенок останется моим. Независимо от того, кто его отец. Даже в новых реалиях и думать не хочу об аборте. Я всегда хотела второго ребенка. И всегда были обстоятельства, мешающие мне его родить.

Да, пускай все совсем не так, как я мечтала. Но это мой ребенок. И я от него не откажусь. Мой и Жданова. Даже страшно представить, что будет, когда он узнает.

А если узнает Стас?

Развод? Воскресный папа? Нет, я не хочу своему ребенку такого будущего. У моего малыша будет нормальная семья, полноценная.

Ужин готов, я зову ребенка кушать. Алиса садится за стол, придвигает к себе тарелку. Я сижу напротив нее, наблюдаю, рассматриваю.

Любая мать любит своего ребенка таким, какой он есть. И я — не исключение. Каждый раз, глядя на Алису, я испытываю гордость за нее. И за себя из-за того, что родила когда-то такую чудесную девочку. Вот и сейчас разглядываю каждую деталь ее облика, радуясь своему счастью.

Интересно, будет она рада братику или сестричке? Когда-то Алиса очень просила братика, но мы со Стасом все отодвигали беременность, разгребая совсем другие проблемы.

Усмехаюсь сама себе. Надо же, даже тут Жданов решил мою проблему так, как посчитал нужным. Будто знал мои мечты, чего просто не может быть. Все дело в случайном совпадении факторов. На мне слабо работаю таблетки, а Жданов — ходячий тестостерон.

Мысли плавно перетекают к Жданову. Память бодренько подкидывает воспоминания о его руках, губах и чертовой родинке, которую так хочется поцеловать, даже сейчас губы чешутся, стоит вспомнить о ней.

Чертов Жданов! Даже в моих мыслях он навел свои порядки! Все зашло слишком далеко. И продолжаться так больше не может.

В двери звонят, я иду открывать. На пороге стоит Стас, сжимает в руках ручку чемодана.

— Стас? — спрашиваю. — Уже вернулся?

Он проходит в квартиру, снимает куртку, разувается.

— Конечно, я же писал тебе вчера.

Разве писал? Не помню. Я вообще стала путаться в числах в последнее время. И дело вовсе не в беременности. Жданов заполнил собой все мои мысли, я живу предвкушением наших встреч. Согласилась бы я все вернуть назад, если бы знала, чем обернется эта связь? Нет, ни за что.

— Это уже сегодня? — помогаю ему раздеться.

— Что на ужин? Я ужасно голодный, — говорит муж, проходит в кухню.

Алиса уже поела и убежала в свою комнату. Накрываю на стол, сажусь рядом. Стас рассказывает о поездке, о людях, с которыми пришлось работать. Я слушаю. И в какой-то момент вспоминаю, что раньше в такие моменты, когда он приезжал, интересовалась его заработком. А теперь мне стало все равно. Стоило мне получить квартиру и уверенность в себе и в завтрашнем дне, как фактор денег отошел на задний план. И я вообще забыла об этом традиционном вопросе. Самой немного странно от этого, я даже рот приоткрыла от удивления, когда меня накрыло внезапным осознанием. Оказывается, я вообще не меркантильный человек, и просто привыкла к долгой полосе тотальной экономии.

— А у вас как тут? — спрашивает муж, отрывая меня от моих размышлений.

— Да, как обычно все, — пожимаю плечами, — ничего не изменилось.

Кроме того, что я жду ребенка, — чуть не сорвалось с губ признание. Но я вовремя сдержалась. Сначала нужно самой свыкнуться с этой мыслью, привыкнуть к новому статусу и решить, что делать дальше.

По-хорошему, нужно сказать Жданову. Он имеет право знать.

«Не забирайте отца у моего ребенка!», — снова и снова вспоминаю тот истеричный тон.

Нужен ли мужчине еще один ребенок? Тем более, если нагулял его там, где совсем не планировал этого делать. Ответ очевиден — нет.

Не думаю, что Жданов станет делать вид, что он тут не при чем, как последний мудак. Возможно, потребует тест на отцовство, я даже почти уверена, что он так сделает. Я бы поступила именно так на его месте. И это можно понять. Дело вовсе не в этом.

Просто…

Хочу ли я его участия в моей жизни и жизни ребенка?

Утром все валится из рук, не могу никак собраться. Сначала я нервно порчу две пары чулок, и только на третьей меня ждет успех. Потом не могу вспомнить, пила ли сегодня кофе, и вспоминаю, что теперь мне можно только чай. А дальше, выбегаю на улицу и тут же попадаю в огромную лужу у подъезда.

Это болото образовывается после каждого дождя на одном и том же месте. Причем, асфальт тут, на моей памяти, меняли три раза, но лужа неизменно все там же. Я всегда об этом помню, и обычно аккуратно ее обхожу. Но не сейчас. Сегодня я угодила в воду по щиколотку.

Матерясь на коммунальщиков, нелетную погоду и на банальное невезение, забираюсь в серый форд. А тут еще у водителя хорошее настроение, и он рассказывает анекдоты всю дорогу. Под конец пути я чуть не закричала ему, чтобы прекратил.

«Как ты?» — приходит смс от Жданова, стоило зайти в кабинет.

«Нормально».

На самом деле, ни хрена не нормально. Ощущение такое, словно потеряла ориентиры, и теперь не понимаю, куда двигаться дальше. А еще, мне ужасно не по себе от того, что нужно сообщить Жданову о беременности. Захочет ли? Обрадуется? Я все пойму по его лицу, и это-то и напрягает больше всего.

За последнее время я неплохо изучила мужчину, и понимаю, что обмануть меня ему не удастся. Если он попытается сделать вид, что рад, только бы мне угодить, я сразу пойму.

«Зайди ко мне», — то ли приказ, то ли просьба от Жданова в телефоне.

Алексей.

Ленка, женушка моя, оказалась не такой дурой, как мне всегда казалось. Шустрая девка, в общем. Думает только о себе, но, блять, думает! Еще как думает!

Она потребовала у меня отдать ей дом и часть бизнеса. Сказала, что за годы брака заслужила на скромную компенсацию в виде процентов. И, если на дом я готов закрыть глаза, хоть и финансировал этого монстра много лет, то вот бизнес мне особенно дорог.

Больше всего злило то, с каким воодушевлением она говорила о том, как будет часто присутствовать в офисе и контролировать, чтобы я ее не обманул с выплатой процентов от прибыли. Сука, одним словом. По больному бьет. А все потому, что слишком, мать ее, хорошо меня знает.

Самый большой ущерб нам наносят те, кто, блять, слишком хорошо нас знает.

Мало бы одних слов! Но эта паскуда откуда-то нарыла документы, по которым выходит, что я скрывал большую часть прибыли, и теперь меня можно засудить за неуплату налогов. Хрен знает, где она все это раскопала, но то, что это железный аргумент в ее пользу, — это факт. А еще намекнула, что у нее и позабористее документики в виде компромата на меня имеются.

Знаю, грешен. По началу многое вытворял, ничего не боялся, потому, что и терять особо было нечего. Но потом встал на путь истинный, вернее, научился красиво заметать следы. Но вот светить былыми «подвигами» в моем нынешнем статусе было бы верхом безумия. И Ленка, мать ее, слишком хорошо понимает, что я не захочу рисковать репутацией.

Сука! Лживая расчетливая сука!

Откуда только такая осведомленность о моих делах? Может, помогает ей кто? Кто-то с мозгами, сама бы Ленка все это не придумала, не настолько умна. Да, недооценил я эту гниду, но не настолько же в ней ошибался столько лет. Я давно ее знаю, она явно соображает не в одиночку. Да и достать такой компромат мог далеко не каждый.

Я перебрался жить в апартаменты недалеко от офиса. Кто бы мог подумать, что эта квартира однажды станет моим домом? Но желания возвращаться в дом, к Ленке, нет никакого.

Мой юрист советует залечь на дно. А, если по существу, то я должен в течении ближайших недель вести себя, как примерный гражданин. Так, чтобы дополнительного компромата на меня нарыть не получилось. Да только праведником я не был никогда. И, если Ленка могла меня достать, то теперь она меня достала!

Беру в руки мобильный и набираю номер нужного человека. Редко к нему обращаюсь, стараюсь не грузить по пустякам. Но тут дело не пустяшное, а очень даже важное. На миллионы в год, блять, серьезное.

— Добрый день, Юрий Михалыч, — говорю в трубку, — Жданов беспокоит.

— Добрый, — отзывается Михалыч, — что случилось? Жданов по пустякам не звонит.

Мы познакомились с ним три года назад, когда моя служба безопасности вычислила слежку. Мой конкурент нанял его, чтобы нарыть убойный компромат. Но я оказался проворнее, и договорился с Михалычем, что позволило в конечном счете избавиться от конкурента. Тот сам себя закопал, когда попытался закопать меня. С тех пор я периодически обращаюсь с Михалычу. Но стараюсь делать это только в особо крайних случаях.

— Мне нужно, чтобы ты установил слежку за моей женой, — говорю, усилием воли сдерживая раздражение в голосе. Все-таки, Ленка меня основательно так выбесила своим поведением и угрозами. Душу на изнанку вывернула. — Возьмешься? Потом сочтемся, в долгу не останусь.

— Возьмусь, не вопрос, — отвечает Михалыч, и меня это немного успокаивает.

Все-таки лучше держать ситуацию под контролем. И, если я не в состоянии вычислить шпиона внутри компании, то есть надежда поймать свою супружницу на горячем, когда она со своим информатором встречаться станет.

— Отчет, как обычно, через две недели, — сообщает мне Михалыч привычные детали.

У него на все задачи такой срок. Обычно этого достаточно, чтобы узнать об интересующем объекте все, вплоть до цвета трусов. Хоть последнее мне без надобности теперь.

— Устраивает, — соглашаюсь, кивая, забыв, что собеседник не видит меня при телефонном разговоре.

— Тогда до связи, — прощается Михалыч.

— До связи, — отключаю звонок.

Давно нужно было это сделать. Но я все медлил, хотел договориться по-доброму. Но Ленка, ко всему прочему, оказалась еще и кровожадной. И мне придется поставить ее на место, а ее покровителя — на колени.

Допиваю виски и отставляю стакан на журнальный столик. Я даже не включил свет, когда вернулся в апартаменты сегодня вечером. Моя феечка побывала уже здесь днем, и паху болезненно заныло от воспоминаний о том, как разложил ее на этом же диване. Быть может, и стоило бы отпустить ее, ведь так долго мой роман на стороне еще никогда не продолжался. Только у меня совсем нет желания давать ей вольную.

Да и как ее отпускать? Стоит вспомнить, руки дрожать начинают, слюни текут. Так бы и зацеловал мою конфету, вылизал везде мою сладкую, горячую девочку. Бабы и раньше стонали подо мной. Но раньше никогда меня так не вело от одного присутствия женщины. Руки чешутся, так хочется сомкнуть их на ее булках. Там им самое место, ага.

Нельзя ее отпускать. Моя она. Это я понял, когда она мне бойкот объявила после грубого минета в моем кабинете. Воспитывает меня, как пацана малолетнего. Весьма успешно, кстати. Столько времени и сил потратил, чтобы она меня простила, самому странно. Даже квартиру купил, только бы она простила.

Самый дорогой минет в моей жизни, блять! Теперь ни-ни, с ней так нельзя, помню, ага.

Только лаской можно, хоть и рвет крышу иногда. Ну, ладно, всегда. А как иначе? Вкусная такая, сочная, кончает так сладко, что пиздец. До боли член сжимает, будто не трахалась ни с кем год, не меньше. За гранью, блять! Как в жестком порно, только круче, ярче и по живому.

Пленила меня моя Ларочка. Точно ведьма какая, в пацана озабоченного превратила. Стоит увидеть ее булки, и член стойку делает, расслабиться не дает. Мозг уходит в режим перезагрузки, а руки к заднице круглой тянутся, успокаиваясь только, когда сожмут теплую плоть, как следует.

Как же отпустить такую?

Нет, не отдам. Мой деликатес сладенький, никому не отдам. Сам все сожру, вкусная моя девочка.

Ночью долго не могу уснуть. Потому, что, оказывается, мне без Лары вообще херово спится. Не понимаю, как раньше без нее спал. Теперь воспоминания врываются в голову без приглашения, а ее сочных булок под моей ладонью нет. Хоть рыдай, блять. В груди тоскливо сжимается все, и от этого спать хочется еще меньше.

Не протяну я так долго, к себе надо феечку мою забирать. А потом вспоминаю, что не моя она вовсе, и волком выть хочется.

Утром, едва до офиса добираюсь, Ларе сообщение пишу, чтобы зашла ко мне. Сил терпеть ее отсутствие больше не осталось. Хочу ее, до одури и помешательства хочу. Только булки ее сжать, и будь, что будет.

Лара появляется в моем кабинете через пятнадцать минут. В тонкой блузке кремового цвета и черной юбочке. На ногах капрон и туфли на каблуках. Ее волосы уложены в привычные локоны, которые мысленно я уже сжимаю в кулак, чтобы зафиксировать ее голову в удобном положении.

Член тут же сделал стойку, а мозг уже салютует мне фейерверком, давая понять, что сеанс окончен.

Женщина напряжена, ее рот упрямо сжат. И я улавливаю ее беспокойство, причина которого мне не понятна. Что могло произойти? Хрен поймешь, бабы часто сами придумывают себе проблемы. А вот у меня вопрос жизни и смерти — пока ее не потрогаю во всех местах, не почувствую себя живым.

Сгребаю в охапку свою конфету, сжимаю локоны, вдыхаю вкусный запах.

В паху сводит, сердце больно ударяется о грудную клетку, а руки сами тянутся к ее заднице. Сжимаю сочные ягодицы, чувствуя, как по телу расползается жар и болезненное томление. Вот теперь все на своих местах: она — со мной, мои руки — там, где надо. Осталось еще член пристроить, но за этим дело не станет.

— Нам надо поговорить, — пищит она, строгая, как всегда, пока не обмякнет от моего напора.

Ну, какие разговоры, милая? Не чувствуешь, как меня ломает всего? Пока не трахну тебя, говорить вообще не способен, думать — тем более.

— Хочу тебя, — шепчу ей в волосы.

Ее ладошку хватаю и на свой пах укладываю. Пусть сама почувствует, насколько сильно скучал.

— Я вижу, — отзывается логичная моя.

Но член сжимает, даже через ткань нащупывая головку и проводя по ней пальцем.

Вот теперь стало еще лучше. Шумно выдыхаю ей в волосы, отодвигаю ее в сторону стола. Она пятится назад, пока попой в стол не упирается. А в глазах моей малышки уже пожар горит. Я почти уверен, что между ножек давно мокро и горячо. Осталось проверить, вернее, убедиться.

Веду рукой по бедру, подхватываю край юбки и задираю ее почти до талии. Лара пытается что-то сказать, но я закрываю ей рот поцелуем, и она сдается. Так сладко простанывает в мой рот, ее тело умнее ее же головы, лучше знает, что нужно хозяйке.

Руку в трусики запускаю, погружая пальцы в горячую влагу, которой, как всегда, много. И она вот такая о чем-то разговаривать собралась? Не до бесед сейчас. Пальцами внутрь скольжу, член больно бьет в ширинку, а Лара томно всхлипывает. Мой самый сладкий сон наяву. Сочная девочка, развратная и такая любимая.

Сил нет терпеть. Трусики с нее срываю, кажется, даже ткань треснула, но мне пофиг уже. На стол ее усаживаю, ножки раздвигаю. Медлить больше нет сил, меня ведет и немного шатает, перед глазами плывет. Штаны стягиваю, член каменный на свободу рвется.

Вот сейчас бы зацеловать ее всю, облизать самые сладкие местечки. Но я не могу терпеть. Мне бы только первый голод утолить, а потом помучаю ее немножко, до сладкого «Еще!» и «Не могу больше!»

Вхожу быстро, сразу на всю длину. Изо рта стон хриплый срывается, когда она сжимает мышцами плоть. Хорошо, твою мать! До темных пятен перед глазами. Гребаный фейерверк! А мы еще толком не начинали.

От первого толчка она сладко стонет, а дальше мы оба срываемся и летим в пропасть, а потом в рай. Двигаюсь быстро, не в силах остановиться. Сам не соображаю, сколько эта сладкая мука продолжается. Мне слишком хорошо, чтобы мыслить.

— Блять, конфета, — шепчу на грани оргазма, — какая ты сладкая.

Она что-то говорит, но я не врубаюсь в смысл слов. Мне, пиздец, как одуренно. Балансирую на грани, хочу ее оргазм прочувствовать. Так нужно, и так мне нравится больше. Когда она со стоном кончает, я почти сознание теряю и спускаю в нее, дурея от вкуса нашего общего экстаза.

Тяжело дышим, медленно приходя в себя. Ее глазки горят, а дыхание сбилось. На висках капельки пота, а мышцы влагалища все еще сжимают мой член. Вот такую Лару я обожаю. Когда без маски и притворства, и когда не пытается быть сильной. Пусть лучше будет слабой, домашней, разморенной, какой угодно — но моей!

С трудом от нее отлипаю, в порядок себя привожу и ей помогаю. Иду в ванную, возвращаюсь с влажным полотенцем в руках и бережно стираю с нее следы нашей страсти. Она надевает трусики, одергивает юбку, снова становясь похожей на начальницу финансового отдела. И так мне тоже нравится. Есть что-то волнительное в ее манере вести себя и разговаривать со мной.

— Нам нужно расстаться, — говорит она внезапно.

Шутит моя конфета. Точно, шутит. Хотя шуточка не похожая на ее стиль.

— Зачем? — недоумеваю. — Тебе плохо со мной?

— Мужу предложили работу в другом городе, мы уезжаем.

Звучит, как приговор, осталось реквием пропеть.

Какой-то мужик, то есть, муж забирает мою феечку. Прибить бы гада! Но мне на это никто права не давал.

В глаза ей заглядываю, в надежде увидеть подтверждение того, что эти слова — тупая шутка. Но по невозмутимому взгляду понимаю, что это не шутка. Наоборот, это я полный идиот. Надо же, придумал себе, что она только моя.

— И что? — спрашиваю ледяным тоном. — Вот так и свалишь?

Она замирает, кажется, даже дыхание затаила. Взгляд в сторону отводит, к окну подходит. Теперь мне видно ее спину и любимую попку, обтянутую тканью юбки. Моя славная девочка. Такая складная, вкусная и… не моя.

Отчаяние расползается под кожей, больно вспарывая душу. Это невыносимо — знать, что она так близко, когда она так далеко. И неужели ничего не екает в душе от перспективы расставания? Я думал, что значу для нее больше, чем просто хороший секс.

— Мы, ведь, оба знали, что наша связь не навсегда, — говорит она, вглядываясь в панораму шумного города за окном.

Она права, знали. Я и сам так думал с первой нашей встречи. Но тогда так мало ее знал. Я и сейчас мало ее знаю. Но точно знаю, что не хочу ее терять.

— Зачем вам ехать? — спрашиваю. — Если вопрос в деньгах, скажи, сколько нужно, и я подниму тебе зарплату.

Она не поворачивается ко мне лицом. А это, явно, плохой знак.

Как же больно, черт возьми! Не на такой финал я рассчитывал, совсем не на такой.

— Мы уже все решили, Леш, — говорит она уверенным тоном.

Они решили? Все решили? А я? Ах, ну да, мое мнение в расчет никто не берет! Как я мог забыть, что я для нее — пустое место?! Просто мужик для траха, и все?!

Больно, пиздец как! Так, как никогда раньше. Думал, не способен вот так реагировать. Но Ларочка и тут навела свои порядки, поставила меня на колени и выдирает сердце с мясом и спокойным безразличием на лице.

В любой другой раз, с любой другой женщиной, я не стал бы церемониться. Просто вышвырнул бы из кабинета, и дело с концом. С любой другой, да. Но не с ней.

— Квартиру можешь забрать, если считаешь, что так будет правильно, — добивает она меня.

Это не подачка, милая. Это подарок.

— Я подарки назад не забираю, квартира твоя, — отвечаю внезапно осипшим голосом.

К горлу подступил ком, мне все труднее становится говорить. Еще труднее — поверить, что все это мне не снится.

— Спасибо, — звучит ее тихое.

За что спасибо? За квартиру? За секс? За что, милая?! Просто секс — слишком мало для «спасибо». Мое сердце у твоих ног — слишком много.

Лариса.

Не ожидала, что это будет настолько непросто. Я вросла в этого мужчину, и теперь пришлось отрывать с мясом то, что так дорого. Но другого варианта нет.

Еще одну ночь без сна я просто не вынесу. Мне нужно было принимать решение сейчас, чтобы не было еще больнее потом. А с Ждановым обязательно будет больно. Он женат, и его жена ждет ребенка, — разве это не повод попрощаться с ним навсегда?

Конечно, я не думаю, что он станет делать вид, что не при чем тут, будто беременность должна рассосаться сама по себе. Ну, не такой он человек, у меня было время узнать его поближе. Наверняка, мужчина захочет участвовать как-то в жизни ребенка.

Но что тогда? Стас захочет воспитывать чужого малыша? А ведь, если Жданов будет крутиться неподалеку, то придется рассказать мужу о своей измене, а от такой перспективы мне резко делает нехорошо.

И что же? Стас позволит чужому мужчине принимать участие в жизни ребенка? А ведь Жданов, с его возможностями, может устроить так, что у нас не будет выбора.

Как объяснить ребенку, что у него два отца? Да и зачем это вообще нужно? Для чего все так усложнять? У Жданова есть жена, а у меня есть муж. И у моего ребенка будет отец. Пусть биологически ребенок не от него.

Так будет правильнее для всех.

Исключить Жданова из нашей жизни — это решение, которое поможет все вернуть в исходную точку. Жили же мы друг без друга раньше. И дальше сможем. А Стас будет считать этого ребенка своим.

Да, так всем будет хорошо.

Реакция Жданова меня удивила. Казалось, еще секунда, и он пристегнет к столу, чтобы я не могла сбежать. Но нет, отпустил. Значит, не настолько я для него важна, как мне когда-то казалось.

Возвращаюсь в свой кабинет, сажусь за стол. Мне нужно искать другую работу, лучше удаленную. Так тоже можно, мне раньше предлагали такие варианты. Но раньше я сбегала в офис от мужа. А теперь нужно думать о ребенке, который скоро родится. А там, может не все так сложно будет, и я смогу работать и растить ребенка. Кого волнует, что творится у меня дома, пока я составляю финансовую сводку?

Боже, почему же мне так паршиво теперь?! Я же знала, что роман с Ждановым — не самая лучшая идея. Понимала, что долго это продолжаться не может. Отчего же так хочется вернуться в его кабинет и сказать, что пошутила и никуда не уйду?

Спокойно, Лара, ты справишься. Нужно только найти работу. И успокоиться, перестать так дрожать. Подумаешь, рассталась с мужчиной. Ты же не маленькая уже! И не впервые в жизни расстаешься. Ну и что, если с ним был лучший секс в твоей жизни? Разве это главное?

Черт, дело же не только в сексе… Ну, нет таких мужиков, как Жданов. Больше нет. Уникальный экземпляр. Во всем такой, каким и должен быть настоящий мужчина. Одного взгляда хватит, чтобы забыть обо всем на свете.

Все, хватит! Нужно что-то делать, не думать о Жданове. Иначе волком выть хочется. А лучше, вообще пойти домой. Хоть раз наврать, что плохо себя чувствую, и уйти. Просто потому, что мне так нужно. Чтобы в себя прийти. Просто потому, что в моем эмоциональном состоянии сейчас все равно не могу ничего делать. Работник из меня никакой сегодня. Лучше уж дома рассказы Стаса про командировку его слушать. Надеюсь, это успокоит. И поможет вернуться в свой мир.

Спускаюсь на лифте, у здания офиса стоит серый форд фокус. Не знаю, будет ли уместно мне сейчас лезть в машину. Поэтому иду к метро и добираюсь общественным транспортом.

Обычно, стоило мне войти в квартиру, Стас выходит встречать. Но не в этот раз. Может, его нет дома? Странно, ведь квартира была закрыта только на верхний замок. Когда никого нет, мы запираем на два замка. Может, Стас об этом забыл? Ладно, не важно.

Снимаю пальто и сапоги, достаю мобильный и проверяю входящие сообщения. Нет, Жданов не писал, и не звонил. И от этого становится еще больнее. Кажется, что душа сжалась в болезненный комок и сидит тихонько, ожидая, пока стихнет буря.

Спокойно, Лара. Вдох-выдох. Это все пройдет.

— Да, детка… ух….аааа, — раздается откуда-то, вырывая меня из потока невеселых мыслей.

Кто это? И где?

— Да, сильнее…, — вторит другой голос, уже женский.

Что это, мать вашу, такое?!

Иду на звук и сразу становится понятно, что шум идет из нашей спальни. Толкаю дверь, и на меня не сразу накрывает осознанием увиденного. Раскинувшись посреди нашей постели лежит Стас, а на нем верхом скачет какая-то голая девица с огромной грудью. Ее сиськи трясутся тугими дынями при каждом скачке, а из рта вырываются стоны.

— Давай, детка,.. я сейчас,..ох…, — хрипит под ней Стас, закатывая глаза, как всегда перед оргазмом.

И, по какой-то непонятной причине, я думаю не о том, что должна обидеться и устроить скандал. А о том, когда мне обозначить свое присутствие — сейчас или дать ему кончить, и потом начать орать? А то эти двое так увлечены процессом, что даже не замечают, что я стою в дверном проеме.

— Что здесь происходит?! — ору на всю комнату, решив, что оргазм мой муж в этот раз не заслужил.

Дамочка вскрикивает, поворачиваясь в мою сторону и прикрывает рукой грудь. Сиськи там знатные, одних ее ладошек недостаточно, чтобы все охватить. Стас рывком сбрасывает женщину с себя, встает, начинает лихорадочно одеваться.

— Это не то, что ты думаешь, — говорит он виновато.

От шаблонной фразу скулы сводит оскоминой. Руки так и чешутся треснуть его по наглой роже. Но там еще деваха эта полуголая, роется под кроватью в поисках одежды. И я не знаю, от кого меня тошнит больше — от мужа или от его любовницы?

— Откуда ты знаешь, что я думаю? — рычу в ответ.

Странно, что я не чувствую обиды, только разочарование. И злость. Больше злюсь на себя за то, что была такой дурой. Ну, что мне мешало хоть раз вернуться с работы пораньше без предупреждения? А тут еще в голове всплывает тот странный разговор с соседкой, вредной Тамарой Павловной, когда мы ехали в лифте. Она еще тогда так гаденько ухмылялась, а я думала, что это она на мой счет. Но нет, вероятно, Стас не впервые устраивает в нашей квартире траходром с любовницей.

— Я сейчас тебе все объясню, — причитает Стас, натягивая штаны. И не домашние, растянутые трикотажные, а новенькие брюки. Хм, хотел произвести впечатление перед этой шалавой? Ну, так это ему удалось! Вон как знатно на нем прыгала!

Смотрю на них, на то, как виновато взгляд опускают, как копошатся в поисках одежды. И мысленно прихожу в шок от того, что меня это не цепляет так, как должно. Да, обидно, паршиво такое увидеть. Но нет слепящей ревности, болезненных спазмов в груди, даже сожаления нет. Все словно вымерло. И теперь мне только интересно, насколько давно во мне угасли чувства к этому мужчине? И сколько бы еще продолжался наш брак, если бы я не застукала сладкую парочку за интересным занятием?

Женщина одевается полностью и выбегает из комнаты, а потом и из квартиры, хлопнув дверью. Кажется, защищать своего любовника она не собирается. И со мной объясняться не желает. Что ж, какая досада. Я бы с удовольствием нашла для нее парочку колких фраз, выпустила на незнакомку всю горечь расставания с мужчиной, который был по-настоящему мне дорог.

— Давай, ты успокоишься, и мы обо всем поговорим, — предлагает Стас, натянув на себя рубашку.

Успокоиться? Зачем? Я и так слишком спокойна для сложившейся ситуации. Осталось только решить, когда уйти от тебя — прямо сейчас или завтра? Жданов, как знал, подарил мне квартиру, о которой ты не знаешь.

— Тут нечего обсуждать, Стас, — шиплю на своего мужа, скоро бывшего. Продолжать с ним жить и дальше не имеет смысла. Мы оба давно это поняли, но не хотели признавать. — Я ухожу от тебя.

— Что? — теряется Стас. — Детка, зачем? Подумай о дочери!

В его голосе слышен испуг. И еще пару месяцев назад, случись такое, я бы успокоилась, но осталась. Только теперь все изменилось. Моя связь с Ждановым — только результат, симптом наших давно разложившихся отношений с мужем.

— Ты хочешь, чтобы Алиса росла без отца? — говорит Стас дрожащим голосом.

А вот это уже манипуляция, и удар ниже пояса. По больному бьет. Как всегда, когда ему что-то от меня сильно надо. И я даже знаю, что именно. Он со мной живет, как за стеной. Все делает Лара — зарабатывает, решает вопросы с соседями, дочь отводит утром в школу… Ах, ну да, еще и детей рожает, как настоящая женщина. А он просто ждет, пока Лара ловко все разрулит.

И что теперь? Станет орать «Лара, вернись в семью!». Блять, да это же было бы просто смешно! Учитывая то, что он о моем романе с Ждановым не знает. А я о его связи с сиськатой шлюхой теперь в курсе.

— Я не останусь с тобой, Стас, — говорю ледяным тоном.

Хватит с меня его манипуляций! И хватит этого брака, в котором я давно не чувствую себя счастливой. Крепкая семья — это весомый аргумент только тогда, когда она действительно крепкая. И, если это семья, в которой каждый не погряз во вранье.

Подхожу к шкафу, достаю большой чемодан и начинаю паковать свои вещи. Стас прыгает вокруг меня и что-то кричит, но я даже не вникаю. Знаю, сейчас пойдет серия манипуляций, давление на чувство вины, упреки и что-то еще. Мне внезапно стало легко от ощущения правильности моего решения. Будто гора с плеч свалилась.

Я не наивная девушка, кое-какой жизненный опыт имеется. И я хорошо понимаю, что вдвоем с двумя детьми мне будет очень непросто. Но я справлюсь, деваться некуда. А вот жить с мужем, которого не только не люблю, но и не уважаю, больше не хочу. Просто не смогу так больше.

Не знаю, когда во мне произошел этот надлом. Сегодня или давно? Кажется, я давно уже поняла, что не хочу оставаться с этим мужчиной, просто не хотела сама себе в этом признаваться. Довольствовалась малым, крохами его внимания, кое-каким бытом. А все потому, что не могла набраться решимости разорвать этот круг — дом, работа, Стас, дочь, дом, работа… Я так привыкла всем угождать, что позабыла о своих собственных желаниях, о своем комфорте.

— Ты не можешь вот так уйти, — говорит Стас, и эти слова врываются в сознание.

Поднимаю на него взгляд в недоумении подняв бровь.

— Могу, Стас, — говорю ледяным тоном. — И именно так поступлю!

Я и не такое могу. Намного труднее мне было уйти от Жданова. Но ты этого даже не поймешь. Потому что тебе слишком давно и слишком глубоко на меня плевать.

Выхожу из спальни и иду в комнату дочери. Собираю ее вещи, складываю учебники, тетради, кое-какие игрушки, книги.

— И куда вы пойдете? — спрашивает язвительно Стас, следя за мной с чувством превосходства во взгляде.

Ах, да, ты не знаешь, что нам есть, куда пойти. И поэтому уже решил, что я приползу к тебе, как-только у меня закончатся деньги на то, чтобы снимать номер в гостинице. Но нет, милый, так не будет. Я ухожу. И больше не вернусь.

Не озвучиваю ему свои мысли, они ему ни к чему. Просто собираю вещи Алисы, делая это максимально вдумчиво, стараясь не забыть ничего из необходимого.

Кажется, нам понадобится еще одна сумка. Но ничего, справимся. Да и Алисе понравится ее новая комната, я уверена. Там огромные панорамные окна и много света. И новый красивый ремонт. А еще, за эту квартиру не нужно платить арендную плату.

Прошел месяц.

— Нет, я не вернусь к тебе, — говорю Стасу по телефону.

Мой муж, почти бывший, звонит каждый день и просит вернуться. Кается, просит прощения и обещает, что никогда больше не обидит. Увы, чаша с обидами на него оказалась переполненной задолго до того, как он сам это осознал. Даже до того, как я смогла это принять.

— Лара, пожалуйста, — снова клянчит он, и у меня сводит скулы, — как же я без тебя?

А вот об этом надо было думать раньше. И не в измене дело. А во всем сразу — его пренебрежение моими желаниями, бесхребетность, лень. Теперь уже поздно пытаться отмотать назад, слишком долго все это длилось. И слишком много времени я на него потратила.

— Справишься как-нибудь, — отвечаю равнодушным тоном.

Я могла бы давно отключить звонок. Но мой юрист посоветовал мне сохранять спокойствие, и не провоцировать на резкие движения своего бывшего.

— Я не хочу как-нибудь, — чуть не хнычет Стас в трубку телефона.

Как маленький, ей-Богу! Пожалела бы, если бы мне не было все равно. Стас, как всегда, думает только о себе. Ему все равно, какие у меня трудности, за прошедший месяц он ни разу не спросил меня о том, как у меня дела, только звонит и жалуется, просит вернуться. Видимо, быть героем намного проще, когда рядом есть жена, которая решает все проблемы.

— Стас, это бесполезный разговор, — хочу отключить связь, чтобы, как минимум, до завтра не слушать этих причитаний. Через неделю нас должна развести, и потом будет проще.

— Ты не была такой раньше, Лара, — уныло ноет Стас.

— Какой, такой?

— Злой, — выдыхает он.

Просто раньше я все это держала в себе. А теперь перестала пытаться сохранить то, чем мы оба перестали дорожить давным-давно.

— Мне нужно идти, — завершаю разговор, с облегчением отключаясь от этого нытья.

Потираю виски, предупреждая появление головной боли. Мой малыш, словно испытывая меня на прочность, подкидывает регулярные приступы тошноты, особенно по утрам. И, пока меня не выворачивает от одного только запаха еды, нужно что-то перекусить.

Подхожу к холодильнику, достаю колбасу, сыр. Делаю себе бутерброд и завариваю травяной чай.

Две недели назад я уволилась с насиженного места начальника отдела и устроилась на удаленную работу. Теперь мне не нужно бежать в офис по утрам, я могу вообще не выходить из дома. Правда, все равно встаю рано, чтобы собрать дочь и отвести ее в школу. А теперь школа находится далеко от нас. Но я уже присмотрела для Алисы школу поближе. С нового учебного года можно будет перевести ее туда.

Съедаю бутерброд и, прихватив с собой чашку с чаем, сажусь за стол перед ноутбуком. Мою работу никто вместо меня не сделает, поэтому стараюсь справиться поскорее, чтобы не сидеть допоздна потом. Но не только поэтому.

Мне хочется заполнить мозги работой, чтобы не вспоминать Жданова. Если бы не финансовые отчеты и сводки, я бы, наверное, уже сошла с ума. И вот бы так и сделать. Открыть аналитику по счетам. Но нет, тянусь к браузеру, чтобы проглотить очередную порцию фотографий Жданова.

На всех последних фото мужчина один, его супруги рядом не видно. И везде мужчина просто неотразим. А память еще и услужливо подкидывает яркие моменты наших встреч.

На одном фото Жданов смотрит прямо в камеру, а мне кажется, что он смотрит прямо на меня. С укором смотрит, будто знает о том, что скрыла от него беременность. Того и гляди, скажет: «Накажу, Лара». А я бы и рада, чтобы наказал, тело реагирует от одной лишь фантазии, как бы это могло быть.

Все, Лара, хватит! Так и весь день просидеть можно. Жми на кнопку и отключай это безобразие, тебе еще работать надо.

Но нет, продолжаю листать фото, будто наркоманка, подсевшая на красивого мужика.

А, ведь, он красив. Я и раньше это видела. Но тогда воспринимала его по-другому. Вот этих всех статей в интернете не читала тогда, а самого мужчину видела чаще без одежды, чем полностью одетым. Тем более, в галстуке. Со мной он лишь раз предстал во всей этой красоте — когда мы собирались на ужин в Испании. И воспоминания о том вечере отдаются сладкой болью под кожей.

На самом деле, я безумно по нему скучаю. Так, как сама от себя не ожидала. Кажется, будто от меня оторвали какой-то важный кусок, без которого жить дальше полноценной жизнью невозможно. Но это же глупости! Наоборот, это я забрала себе нечто важное и особенное. Жданов оставил мне часть себя, и сам даже не представляет об этом.

И он не узнает.

Как бы не было трудно признавать это, но Жданову гораздо быстрее удалось справиться с разлукой, чем мне. Я уже больше месяца живу в подаренной им квартире, и найти меня мужчине не составило бы труда. Но он и не пытался это сделать. И нужно уже принять тот факт, что я не нужна ему.

Наверняка, он уже давно нашел мне замену. Разве такой мужик, как Жданов, останется один надолго? И с его аппетитом в сексе, который я успела почувствовать на себе, он вряд ли станет отказывать себе в удовольствии. Конечно, он уже нашел мне замену. Быть может, даже кого-то из офиса. Или нет? Да какая разница?!

Зачем я вообще об этом думаю?

Будто это важно?!

Нет, это меня не касается больше. Я должна вырвать его из своих мыслей, сосредоточиться на беременности, на работе, в конце концов! А, вместо этого, я, как последняя слабачка, смотрю на его фото и иногда даже разговариваю с этой чертовой фотографией.

Точно помешалась.

Нет, это не помешательство. Просто я люблю этого мужчину. И только теперь поняла это.

Не важно! Теперь это не имеет значения.

Нужно просто научиться жить без него. Отучить себя от этой болезни под названием «Жданов».

Ага, правильно.

Еще разочек. Да, только раз взгляну на его фото. А потом обязательно прекращу о нем думать.

Алексей.

Прошло два месяца.

Прохожу в квартиру и, не включая свет, иду к бару. Достаю бутылку виски, наливаю половину стакана. Тут еще лед полагается, но я о нем забыл.

Падаю в кресло и смотрю на бурлящий ночной город за окном. По задумке дизайнера этот вид должен был меня успокаивать. Но мне, сука, все равно.

Отпиваю виски в надежде заглушить боль, которая разрывает изнутри. Будто там, где должно быть сердце, кровоточащая рана, которая никак не желает успокоиться. Хочется упиться в хлам, чтобы так не саднило. Забыться и уснуть, хотя бы раз не видеть тот сон, в котором Лара рядом и вся моя.

Неделю назад я развелся. Надо радоваться, праздновать что ли. Только отчего-то не хочется. Ни хрена не хочется! На душе осталось неприятное чувство гадливости. Когда женился, не думал, что все закончится вот так.

Слежка показала, что Лена давно мне изменяет с финансовым директором моей компании. Это легко объясняет факт потрясающей осведомленности моей супруги о связи с Ларисой. Так и вижу, как эти двое обсуждали меня за моей спиной. Наверняка, повеселились на славу, пока я не прикрыл эту лавочку.

Когда увидел фото, на которых моя жена занимается сексом с Серегой, в мозгу резко прояснилось, и дальнейший план действий четко вырисовался, как на ладони. Устроить этим двоим западню, прижав к стенке. Сложно? Нет. Мне даже было весело и увлекательно в процессе. А выражение лица бывшего друга и соратника громче любых слов подтвердило правильность моих выводов. И как он жил раньше с такой злобой? Зачем оставался рядом, если так сильно меня ненавидел? Наверное, я никогда уже не найду ответы на эти вопросы. Да и мне плевать.

Хотя нет, мне не все равно.

Тошно от того, что самые близкие люди оказались предателями. И от этого хочется напиться еще больше.

Конечно, Ленка не получила моего бизнеса, но вот дом пришлось ей отдать в качестве отступных. Она что-то говорила о том, что все вещи в этот дом выбирала сама, и это правда. Кто знает, быть может, эти хоромы ей дороги, как память. Но вот как она будет финансировать все это богатство — об этом она хотя бы подумала? Вряд ли. Впрочем, теперь это не мое дело.

Вроде все своим чередом, а меня ломает. Потому, что, сука, моя женщина уехала, а я ее, блять, отпустил.

Компания работает, заказы идут, бабки в руки текут — хоть горстями жри. Шикарно все у меня. Зашибись просто! Все, сука, зашибись, кроме главного. Пока Лара не ушла, даже не подозревал, насколько она мне важна.

Блять! Зачем ее отпустил? Какого хрена позволил уйти?

Чувствую себя дебилом, потерявшим единственное, что было по-настоящему ценным. Еще и в квартире этой все о ней напоминает. Сколько бы не загружал себя работой, а воспоминания врываются в мозг, все чаще придавливая к земле больным ощущением собственной никчемности.

Днем — еще ничего. А вот по вечерам, сука, ломает. Хоть на стену лезь, бля.

Думал, отпустит. Но ни хера не отпускает.

Хочется ее рядом. В вечное пользование. Такую мягкую и вкусную, немного помятую после секса хочется. Три месяца ее не видел. Должно уже отпустить. Но, блять, не отпускает.

А я еще, вот же идиот, думал, что пройдет время, и она сама прибежит. Точно идиот! Потому, что Лара не прибежит, это за ней бежать нужно было, еще тогда, когда она уходила из моего кабинета, виляя бедрами. Еще какими, мать их, бедрами! Вспомнишь — и слюни текут. Схватить и держать! А я отпустил.

Точно, идиот! Клинический.

Так у нее же муж, и какая-то там командировка что ли. Так она сказала.

И зачем я отпустил?!?

Мне нужно ее найти, обязательно. Ну и что, если она в другом городе? Самолеты исправно летают, могу иногда к ней ездить. Да, черт, только бы увидеть! В глаза посмотреть. Булки ее смять вкусные.

Беру в руки мобильный. Похоже, мне снова понадобится помощь Михалыча.

— Вечер добрый, — говорит знакомый голос в динамике телефона.

— Приветствую, — говорю, — мне нужно одного человечка найти. Возьмешься?

И зачем я всегда уточняю? Он никогда мне не отказывал. Но уж так повелось.

— Инфу всю пришлю, — добавляю, — имя, фамилия, паспортные данные…

— За тобой будет должок, Жданов, — предупреждает Михалыч. Я и сам знаю, что задолжал ему уже немало.

— Идет. Так как насчет моего дела?

— Присылай инфу, — говорит Михалыч.

— Не обижу, дружище, — обещаю ему.

Все данные у меня есть в рабочей почте. Пересылаю Михалычу все, что у меня есть на Ларису. Вытягиваю ноги вперед, удобно устраиваясь в кресле. Допиваю виски.

И почему я не сделал этого раньше? Все потому, что, как упертый дурак, ждал ее возвращения. Упрямый дурак. Непробиваемый. Скучал и ничего не делал. Гордость, блять, заела. Тупорылое чувство, только мешает.

А как иначе? По-другому просто не умею. Никогда не завоевывал женщину, они сами вешались. А эта бедрами увиляла из моего кабинета, и была такова. Вообще ни хера не понятно, что с ней делать!

Вот найду и там разберусь. Мне бы только знать, что у нее все хорошо. Блять, да кого я обманываю? Хочу ее для себя! Что угодно готов за это отдать.

Лариса отыскалась очень быстро. В той квартире, которую я сам ей подарил когда-то. Недалеко от офиса, ага, чтобы ей комфортно было. Вот ей и комфортно там, без меня.

Развела меня как пацана моя конфета, а я и повелся. Смыться от меня решила? Как же хорошо меня изучила моя рыбка. Даже то, что держать не стану, просчитала. Умница моя, все то у нее схвачено.

Прибью, блять!

Сажусь за руль своей машины и еду по адресу, который все еще хорошо помню. И то, как там было хорошо, помню тоже охренительно четко. Так, что скулы сводит от предвкушения.

Успокойся, Жданов! Не нужно набрасываться на нее сразу, с тебя станется. А то еще что придумает эта умница, и снова удерет в туман. Нет, теперь не сбежит. Я теперь не отпущу. Не смогу, ага.

Моя она. Сама так сказала когда-то. Такими признаниями просто так никто не бросается, ведь так? Да? Та, бля! Хрен его знает, что у баб на уме?! А эта, блять, с выдумкой. Вон как придумала зачетно. Уезжает она, ага, даже я поверил.

Пиздец ей. Отлуплю, живого места не останется. Сначала оттрахаю, потом отлуплю. Или наоборот надо? С ней все не по плану вечно идет. Может, и наоборот, все равно не отпущу больше.

И мужа-то у нее никакого нет, развелась она. С дочерью живет моя девочка. Сбежала от меня. К кому? Может, кого-то нашла уже? Ох, будет задница твоя синяя, Ларочка. Никаких мужиков к тебе не подпущу больше. К постели привяжу и буду трахать, пока не пропадет желание в игры свои играть.

Паркую машину во дворе. А дальше сижу и не могу решиться. Как пацан малолетний. Страшно как-то. Совсем с ней другой стал, сам себя не понимаю. Когда это я боялся к женщине подойти?

Раньше-то никогда. А вот теперь боюсь.

В окна ее квартиры пялюсь, как дурак последний. Лариса к окну подходит, шторы раздвигает. А у меня сердце кульбит делает, дыхание сбивается. Так и аритмию заработать недолго, сдохну с ней. Но лучше бы на ней. В запахе ее раствориться и задницу руками смять — а там уже пофиг, что дальше.

Лариса.

— Расслабьтесь, все хорошо, — говорит мне врач.

Я лежу на кушетке, а по моему животу водят датчиком аппарата УЗИ. Плановая процедура, но я все равно волнуюсь. Так было и прошлый раз, когда я была беременна Алисой. Мне, как любой женщине, хочется здорового ребенка. И, хоть я понимаю, что волнение в моем положении ни к чему, все равно не могу с собой ничего поделать.

— Так…, — удивленно поднимает брови врач, — а это что у нас?

Тут же напрягаюсь, сжимаясь, будто в меня сейчас может прилететь снаряд.

— Что там такое? — спрашиваю немного истерично. Да, во всем, что касается здоровья детей, я всегда нервно реагирую.

— Второй ребенок, — ошарашила меня врач, — вот, посмотрите.

Она развернула ко мне экран. Пытаюсь разглядеть в этой «каше» хоть что-то, похожее на ребенка.

— Вот, смотрите, — врач показывает пальцем в экран, ставит на паузу так, чтобы можно было разглядеть головку, — а вот тут второй ребенок. У вас двойня.

Она перевела датчик, уложив его немного с другой стороны живота, а и на экране показалась вторая головка, очень похожая на первую. Их, правда, двое. Так вот почему мой живот растет гораздо быстрее, чем в прошлую беременность? Я думала, что это что-то с гормонами, а оказалось, все гораздо проще.

— Послушаем сердечко? — спрашивает врач, и, не дожидаясь моего ответа, включает динамик на громкую. Оттуда раздается быстрое биение маленького сердечка, а потом и второго. И это, наверное, самый сладкий звук в моей жизни.

— А пол ребенка уже видно? — спрашиваю. Я не верю в то, что нужно держать интригу до родов, и предпочитаю готовиться к радостному событию заранее.

— Сейчас посмотрим, — говорит врач, водит датчиком по животу, — один точно мальчик. А второй…, не понятно, прячется за братом, — улыбается врач. Кажется, ей нравится «подглядывать» вот так.

— Нет, не вижу пол второго ребенка, — заключает врач. — На следующем скрининге посмотрим.

Она протягивает мне упаковку салфеток, я срываю сразу три штуки, вытираю живот.

Двойня? Такого я совсем не ожидала. Вот никак. Не припомню, чтобы в нашем роду у кого-то были близнецы или двойни. А может, просто я о них не знаю? Вроде бы, за границей у нас тоже есть родственники, но мы с ними давно не общаемся. Обо всех все и не узнаешь теперь.

Забираю заключение врача и выхожу из кабинета. Не могу понять, что чувствую сейчас. Наверное, радость. Вместе с волнением. Меня немного потряхивает от эмоций.

Боже, двое! И как только я смогу с ними справиться?!

Не буду об этом думать, не сейчас. Нужно зайти в магазин, купить клубники, много клубники. В последние недели я ем ее каждый день в больших дозах. Иногда самой неловко становится от размера порций. Но поделать с собой ничего не могу. И в этот раз беру большой пакет и тащу его домой.

Возле подъезда оборачиваюсь. Всю последнюю неделю меня не покидает ощущение. Что за мной кто-то наблюдает. Я все списываю на странности беременных, потому, что никаких видимых причинах для такого наблюдения придумать не могу. Да и кому это нужно? Не настолько я важная персона, чтобы заслужить персональную слежку. Кажется, и в этот раз мне снова показалось.

Боже, двое! И сразу! Как же я с ними буду работать? Как справлюсь одна? Может, Алиса хоть немного будет помогать? Но я бы не хотела напрягать ее. Все-таки, у нее должно быть полноценное детство. И рожать младших, чтобы повесить их на старшего ребенка — это не совсем правильно, я считаю.

Поднимаюсь на свой этаж, борясь с искушением залезть в пакет и начать ломать клубнику не мытой.

Возле двери в квартиру меня снова накрывает ощущением слежки. Но, оглядевшись по сторонам, я никого не замечаю. Пожимаю плечами и захожу в квартиру. Опять мне мерещится всякая ерунда…

На всякий случай закрываю двери на замок, разуваюсь и иду на кухню мыть клубнику. А потом с огромной миской усаживаюсь возле ноутбука. Мне предстоит сделать немало работы, и я не хочу затягивать сроки.

Но, кажется, поработать сегодня не судьба. Стоило только расположиться у компьютера, как в двери постучали.

Не задумываясь, распахиваю дверь. И тут же дергаю ее назад, увидев на пороге знакомого мужчину. Но Жданов оказался не промах, реакция у него намного круче моей, беременной. Он выставил руку, не давая мне захлопнуть двери перед его носом.

— Я все равно войду, Лара, — прогремел мужчина угрожающе.

Он, как всегда, в своем репертуаре. Не успеешь подумать, как его перехитрить, как он уже в курсе. Думала, что отделалась от него? Но нет, Лара, получи и распишись!

— Зачем ты пришел? — спрашиваю грозно, отпуская чертову дверь, которая вообще ни от чего не защищает.

— Я пришел за тобой, — спокойно отвечает мужчина.

— Я — не вещь, чтобы за мной приходить.

Иду в гостиную, сажусь за стол. С тоской смотрю на миску с клубникой, которая пахнет на всю квартиру так, что слюни текут.

Жданов тем временем не теряется, заходит в квартиру, как к себе домой. Его вообще не волнует, чего я хочу и уместно ли сейчас такое поведение. Он просто решил прийти за мной. Потому, что отчего-то решил, что именно это мне и нужно.

Мужчина подходит ко мне и нагло укладывает свои лапищи мне на живот.

— Кто у нас? Мальчик или девочка? — спрашивает, выдыхая мне в ухо.

Какая интересная постановка вопроса! Он же не может быть уверен в том, что ребенок его?

И что сказать? Сразу ошарашить двойней и наблюдать, как он сбежит, сверкая пятками? Одно дело — бастард, и совсем другое — сразу двое. Даже интересно стало, как он отреагирует. И, наверное, мое лицо сейчас выдало все эмоции с головой.

— Что уже придумала, моя находчивая? — спросил Жданов немного с опаской.

— Это не твой ребенок, — бью его по самолюбию.

И почему он вообще решил, что это он отец? Да, он. Но я никому не рассказывала, от кого эти малыши. Он не может знать наверняка.

— Детка, я знаю, что ребенок от меня, — добивает Жданов. — Давай пропустим ту часть диалога, где ты снова попытаешься меня обмануть.

Вздрагиваю, пытаясь вырваться из его захвата. И с удивлением замечаю, что Жданов меня уже не держит. Разворачиваюсь к нему лицом, смотрю в глаза. А в его, таких горящих сейчас, кажется написан мой приговор — Жданов не отпустит. Он будет все держать под контролем, и меня в том числе. Только при этом он так и останется с женой. А вот мне шанс на счастливую семейную жизнь заказан.

— Как ты узнал? — спрашиваю.

Жданов делает шаг в мою сторону, но я отступаю назад. Он замирает, молчит. Выдыхает и прячет руки в карманы, будто для верности, чтобы не тянулись ко разным выпуклым частям моего тела.

— Сделал тест на определение отцовства, все просто, — сознается он. А я удивленно приподнимаю брови.

— Тест? Это когда же? Как?? — ума не приложу, как такое возможно. Даже не знала, что такое вообще есть. Всегда думала, что отцовство определяют уже после рождения ребенка. Но нет, Жданов снова меня удивил.

— Простой тест. Для него нужна кровь матери ребенка и только, — поясняет Жданов.

— И где ты взял мою кровь?

Фантазия рада стараться. Я уже представила, что ночью, пока мы с Алисой спали, неизвестные вломились в квартиру и незаметно откачали у меня нужный объем крови. И как после такого доверять этому человеку?

— В поликлинике, Лара, — сказал Жданов. Фух, ну хоть в квартиру мою не стал вламываться ночью. Зато вломился теперь. — Там, где ты на учете по беременности стоишь.

— И тебе вот так просто отдали мою кровь?

Ей-Богу, если бы кто-то рассказал мне это еще сегодня, подумала бы, что такое возможно только в каком-то детективном сюжете. Но нет. Все происходит наяву, и, кажется, в моей жизни.

— Не просто так, конечно, — хитро улыбнулся Жданов, — но сила убеждения и банковская карта творят чудеса.

Захотелось застонать от собственного бессилия. Ну, кто я такая, чтобы тягаться со Ждановым и его банковской картой? Конечно, он просто купил всех, кто ему был нужен. И как я сразу не поняла это?

— И что дальше? — спрашиваю с вызовом. — И меня решил купить?

Алексей.

Я уже вышел из машины, чтобы пойти к Ларе. Но в последний момент остановился и вернулся за руль, тупо уставился в окно, где промелькнул знакомый силуэт. Она всего лишь поправила штору, а я уже почувствовал себя дома.

Что-то остановило меня.

Будто нашкодивший котенок, я сидел и не знал, с чего начать разговор. Мы ведь не договаривались о встрече, она мне ничего не должна и вообще думает, что ловко меня провела и я на нее обижен.

А я уже и не знаю, обижен я на нее или нет. Дико соскучился. До ломоты в теле, блять.

Хочу ее рядом, и все.

А она тебя хочет, Жданов? Вот оно, — то самое, из-за чего я сижу в машине, как последний идиот, и пялюсь на ее окна.

Если бы она хотела тебя, то не стала бы врать. Есть же какое-то оправдание ее поступку. Почему она так сказала тогда? Зачем, если собиралась разводиться с мужем? Быть может, дугой мужчина? Нужно знать наверняка. Подождать, пока Михалыч выяснит все обстоятельства ее жизни. Нельзя спешить, чтобы не испортить все окончательно.

А ощущение, что могу все испортить, настолько яркое, что хочется головой о руль биться. Будто виноват в чем перед ней. В чем-то важном. Только, в чем?

Дерьмовое чувство.

Где я так налажал? Не понимаю. Но она же сбежала от меня, все концы обрубила.

Хреново это.

Уже неделю таскаюсь в этот двор, как привязанный. А в квартиру не поднимаюсь, потому, что, сука, боюсь. Чувствую свою вину перед ней. Где-то я таки дал маху. Но, блять, в чем мой косяк?

А потом пришел полный отчет от Михалыча.

Все-то пучком у моей красавицы. Работу нашла, ага, умница моя. Могла бы от меня не уходить, я бы больше предложил. А это что? Беременность? Выписка из поликлиники. Сколько недель?

Кажется, мозг превратился в тугую вату. Я, как маразматик, вожусь с гребаными неделями, пытаясь высчитать. Чей он, этот ребенок? А вдруг, мой? Нет, не может быть. Она же говорила, что предохраняется. Может, соврала? Не знаю, что думать. Но там же еще муж был.

Блять, как же я хочу, чтобы это был мой ребенок! Потому, что тогда…

Неужели такое возможно?!

Прусь в поликлинику и даю на лапу главврачу. Плевать, сколько это стоит, мне нужно знать наверняка, чей ребенок. Торговался недолго, просто сразу предложил много.

А потом пошел обратный отсчет до того дня, как мне на почту пришел результат теста. Вероятность отцовства — девяносто девять процентов. От волнения у меня так тряслись руки, что я даже телефон выронил два раза. А потом снова читал заключение сквозь разбитое стекло смартфона и улыбался, как полоумный.

Ребенок от любимой женщины — это лучше, чем просто ребенок. Это невероятное счастье. А в том, что я люблю Лару, сомнений больше нет никаких. Кажется, до нее я вообще никогда никого не любил. Женщин было много, а той самой не было.

А теперь она есть. И скоро будет ребенок.

Мой ребенок. И ее.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Вот теперь-то точно не отпущу. Даже, если прогонит, не уйду. Я своим не делюсь. Ни с кем. А они — мои.

Опять у ее окон ошиваюсь. Как почетный караул, бля. Не знаю, дома она или нет. А, когда вижу ее на дорожке к дому, сердце чуть из груди не выпрыгивает. Пиздец, я разволновался. Того и гляди, заикаться начну. Ну, и нахрена я ей тогда такой буду нужен?

Наблюдаю за Ларой, улавливая каждую мелочь. Ее округлившийся животик сразу бросился в глаза. И как я не замечал его все эти дни? Конечно, я же не знал. Видел мою сладкую девочку только в окне, а там вообще не рассмотреть было.

Лара заходит в дом. А я медлю. Потому, что руки, сука, трясутся от волнения. Мне бы успокоительного сейчас принять, ну, или виски на крайний случай. Колотит всего. Перед подписанием контрактов на миллионы долларов так не трясло.

А тут Ларочка, маленькая такая, хрупкая, хорошенькая, сладенькая. Моя вся. Все в ней, как надо. Еще и ребенок мой. Как в самых сладких мечтах. И меня снова ведет, теперь уже понимаю, что от счастья.

Выхожу из машины, поднимаюсь на лифте. У двери ее медлю, как пацан малолетний. Нееее, сильнее. Когда был сопляком прыщавым, так не колбасило, девчонки уже тогда за мной строем ходили. Бери — не хочу. А мне одна нужна — та самая, которая, вильнув бедрами, свалила из моего кабинета и моей жизни, забыв рассказать о беременности. Теперь вопросы отпали. Вот почему она ушла с работы, — чтобы я не видел растущий живот и не задавал вопросов.

Все это теперь не имеет значения. Потому, что важно другое — там, за дверью, моя любимая женщина и мой ребенок, который пока не родился.

Стучу в двери, Лара открывает и тут же пытается закрыть двери, отгородившись от меня. Нет, так не пойдет. Больше не спрячешься. Хоть пистолет к виску приставляй, не уйду. Вламываюсь к ней, наплевав на приличия. Какие уж нормы морали в нашей истории?

Вижу ее, и меня кроет. Ноги ватными становятся от волнения. Руки, не спрашивая разрешения, к ней тянутся. Так и раньше было, а сейчас по-особенному все. Вот так хорошо, правильно. Все на своих местах. Запах ее вдыхаю, такой же ягодный, каким был раньше. Вкусный, блять. Родной.

Век бы так простоял. Хорошо с ней. В ладошку, которая на ее животе законно обосновалась, что-то приятно толкнуло. Ребенок со мной здоровается. Сердце сделало кульбит, гулко ударив в грудную клетку.

Хорошо, что разыскал мою сладкую. Иначе пропустил бы это все.

Только Лара зажимается, из моих рук вырывается и брови хмурит. Вопросы задает какие-то неважные. Ну и ладно, пусть так. Только бы с ней быть рядом.

— И что дальше? — спрашивает Ларочка с вызовом. — Решил и меня купить?

Детка, куплю все, что захочешь. Даже тебя, если понадобится. Но из своей жизни ты меня больше не выгонишь.

Она руки в боки упирает, хмурится. Забавная такая. Хорошенькая, вкусная, пахнет сладко, и грудь стала больше, ей идет.

— А дальше, Ларочка, мы будем вместе, — заявляю самоуверенно. — Ты и дети ни в чем не будете нуждаться, обещаю. Но жить мы будем вместе.

Она глаза на меня таращит, а я продолжаю:

— Ты в доме хочешь жить или квартире? Можешь сама выбрать, куплю, что скажешь. Твою дочь в частную школу устрою, тебе понравится, ей тоже, вот увидишь. И тебе бы не мешало в частную клинику перейти на учет, я все оплачу.

Лара только руками всплеснула.

— Ты не меняешься, Жданов! — только и воскликнула она. — Разве я просила тебя о помощи?

Вот же упрямая баба! Я же как лучше хочу. И вообще, моя она, что тут непонятного? Для нее самого лучшего хочу.

— И с тобой я спать больше не стану! — добивает меня моя девочка.

А вот это уже болезненный удар. Я же не смогу так. Рядом с ней находиться постоянно и не хотеть — это, блять, выше моих сил. Свихнусь так совсем. Меня уже ведет, чувствую себя озабоченным пацаном в период полового созревания. В голову так и лезут мысли о том, как поимел бы эту сладкую рыбку. А она еще и условия диктует. Засада, блять.

Ну, ладно, когда-то я уже это от нее слышал. Но тогда я мог просто заставить. А теперь такое не прокатит. С ней по-хорошему надо, только по ее согласию можно. Навредить боюсь, в ней же ребенок еще. Говорят, дети все чувствуют в животе, и все слышат. Я, пока с Ленкой по больничкам бегал, столько всего узнал, что впору самому роды принимать.

К женщине своей подхожу, обнимаю, ласково так, насколько вообще способен. Наклоняюсь и в волосы носом зарываюсь, втягиваю любимый запах. Так хорошо тут, я дома.

— Никуда я не уйду, — шепчу в ухо.

Она чуть вздрагивает, ее сердце гулко стучит в груди. А говорила, что не нужен я ей, — вот же врушка! Носом по щеке провожу, она тихонько всхлипывает, тяжело дышит.

И ты собралась держать целибат, милая? Сама же голодная, течешь небось уже. Но не признаешься, упрямая.

— Не хочешь дом, будем здесь жить, все вместе, — шепчу ей в волосы.

Так и будет, плевать мне на хоромы. Я уже жил в огромном доме, — и толку? Счастье не в этом, теперь я точно это знаю. Правда, места в самом деле, мало. И я ее до хриплых стонов трахать хочу. А в соседней комнате дочка ее спать будет. Нехорошо. Нам нужен отдельный большой дом. И спальня с большой кроватью и звукоизоляцией.

— Не хочешь спать со мной, согласен на ночевку в кресле, — продолжаю нашептывать ей.

Она обмякает в моих руках, чувствую, что не неприятен ей. Так всегда и было. Хочется большего. Раздеть ее, заласкать, облизать всю. Но пока нельзя.

— Так нельзя, Жданов, — говорит Лариса, — захотел — ушел, захотел — пришел. Так не работает.

Упрямая, но моя.

— А я больше не уйду, — выдыхаю ей в лицо.

Подбородок ее обхватываю, поднимаю, чтобы в глаза посмотреть. Разомлела, да? Мне тоже все нравится. А будет еще лучше.

— А как же твоя жена? Она скоро родит ребенка, и что тогда? Будешь жить на два дома? Я так не хочу! — выдает моя сладкая какую-то несуразицу.

— С женой я развелся, — говорю, — ребенка никакого нет. Откуда ты это взяла, милая?

Она глаза таращит на меня удивленно, рот открывает. Так и тянет поцеловать, языком в нее толкнуться. Но пока нельзя.

— Но… она мне так сказала, — говорит Лара, снова хмурясь. Соображает, что Ленка ее просто обманула.

А вот для меня это новость, что Лена с ней говорила. Прибить бы суку за это. Уверен, что этот разговор стал не последним доводом, чтобы Лара «уехала» от меня в другой город.

— К тебе Лена приходила? Когда? — спрашиваю чуть резче, чем хотел бы.

Меня накрывает волной гнева, но я не даю себе сорваться.

— Давно, — говорит, — когда я у тебя работала еще.

Вот же сучка! Уверен, что это она придумала после того, как я сказал ей о разводе. Решила отомстить мне? Или просто не смогла пережить, что я буду счастлив без нее? Почему-то мне кажется, что скорее второе.

— И поэтому ты сказала, что уезжаешь? — спрашиваю. Голос срывается от волнения. Сердце колотится, как сумасшедшее.

Она кивает.

— Не только поэтому, — признается. — Я не планировала уходить от мужа тогда.

— Понятно, — говорю.

Мы можем нормально общаться, она не вырывается из моих объятий — а это уже прогресс.

— Почему не сказала мне, что к тебе Лена приходила? — спрашиваю.

— А зачем? — искренне недоумевает Лара.

В этом она вся. Привыкла все на себе тащить, ни у кого не спрашивая и не советуясь ни с кем. И так и продолжает делать дальше. Но ничего, я отучу ее от этой дурацкой привычки.

Пальцы ей в волосы запускаю, чуть массажирую на макушке голову. Лара глаза закрывает, так ей нравится, я помню. Пока она не очнулась, в губы ее целую. Хочется ей еще приятнее сделать, только сам улетаю. Такой желанный поцелуй, как нектар ее пью. Будто сто лет не целовал. Впору зарубками на кровати помечать, сколько дней без этих губ провел.

Она вздрагивает, в рот мне стонет, сама ко мне тянется.

Моя ты хорошая. А еще говоришь, что не хочешь. Так и поверил тебе, ага.

Где тут спальня, далеко?

Нет, рано еще, пусть сама захочет. В паху жаром обдает, член больно в ширинку упирается. Мало мне ее, ой, как мало! Прямо тут разложить ее готов. С трудом поцелуй разрываю. В глазах темные пятна пляшут. Дышу, как астматик, на грани. Но так надо, она упрямая у меня. Пусть привыкнет ко мне немного сначала. Оказывается, я терпеливым могу быть. Пиздец, сколько с ней открытий!

Лара шумно выдыхает, по инерции ко мне тянется.

— Тише, милая, — смеюсь, — сожру тебя так.

Лара разочарованно так на меня смотрит. Точно не хочешь ничего, милая? Вот не верю! Теперь совсем не верю!

— Ну и ладно! — заявляет упрямо, оттолкнувшись от меня и вздернув подбородок. А потом подходит к столу, усаживается перед компьютером.

Типа, разговор окончен, да?

— Мне надо работать, Жданов! Ты не мог бы уйти, — заявляет она упрямо.

Вот же характер. Охренеть, как меня это заводит. Трахну ведь, Ларочка, напросишься. Тебе понравится, мне тоже. А остальное — вообще не имеет значения.

— Хорошо, — говорю, поворачивая к двери.

— И можешь не возвращаться! — летит мне в спину.

Я чуть не заржал, ей-Богу! Вот же упертая! Самостоятельная ты моя, хрен я тебя отпущу теперь.

— Я все же вернусь, — говорю перед тем, как выйти из квартиры.

Лариса.

Сказать, что я удивлена появлению Жданова, — ничего не сказать. Я просто в шоке!

Не понимаю, как он узнал о том, что я не уехала?! Мой расчет был на то, что Жданов будет слишком обижен моим решением и не станет искать. Поэтому мне и в голову не приходило как-то прятаться. Единственное — не попадаться ему на глаза. Ну а для приятных встреч он быстро найдет другую, более сговорчивую, женщину.

И я поверила его жене, когда она сказала мне, что ждет ребенка! Потому, что была уверена, — у мужчины крепкая семья, в которой мне нет места. Поэтому я никогда, даже в самые жаркие наши ночи, не смотрела на мужчину, как на спутника жизни. Максимум, как на временное увлечение и возможность карьерного роста. Да, я использовала его, как соломинку, за которую можно ухватиться, чтобы вскарабкаться наверх. Может, это и низко, но я ни о чем не жалею.

Теперь же вообще ничего не понимаю. Мужчина ушел, а я сижу перед ноутбуком, не в силах сосредоточиться на финансовых документах.

И как он меня разыскал?

Впрочем, если он смог даже тест на отцовство провести без моего ведома, то уж разыскать бывшую любовницу в квартире, которую сам же и подарил когда-то, для него не проблема.

И что теперь? Он сказал, что вернется… Но он же не станет приходить сюда ночевать? Хотя обещал так и с делать, да.

Черт! Я совсем этого не планировала!

Конечно, иногда меня посещали мысли, что, возможно, я не права, скрывая от мужчины беременность. Но я быстро отмахивалась от этой минутной слабости, понимая, что не хочу для себя роли вечной любовницы на содержании. А ведь именно такой представляла себе нашу дальнейшую судьбу. А тут новость о его разводе… Он не говорил, что планирует разводиться. Да и я не спрашивала. Зачем тогда его бывшая жена сказала, что беременна? Зачем врать в таком вопросе, ведь это легко проверить?!

От всех этих новостей кружится голова. Как и от его поцелуя, который до сих пор помнят мои губы.

Вот же я дура! Он такой наглый мерзавец, думает только о себе, а я все равно по нему скучала. Просто дико, чего уж скрывать? Стоило мужчине появиться, как я почти сдалась. А, если он сделает, как обещал? Если захочет жить вместе? Даже не знаю, хочу ли я этого…

Сердцем очень хочу. Но мне же не пятнадцать, чтобы жить только эмоциями! У меня дочь и куча обязательств. Я уже как-то свыклась с перспективой стать матерью-одиночкой, а тут он… Сможет ли он стать хорошим отцом? А когда я растолстею окончательно, он не передумает жить с нами? Ведь тогда одними слезами не отделаться, придется объяснять дочери, куда делся этот дядя.

Нет, Жданов может планировать что угодно, но я не готова вот так сразу… в омут с головой. Нужно подготовить почву, поговорить с Алисой, купить еще один диван, в конце концов. Ему же надо где-то спать. Я отдала спальню Алисе, и сама ночую на диване в гостиной. Вряд ли избалованный комфортом Жданов обрадуется перспективе ночевать в кресле, хоть он и говорил, что настроен именно на это.

Лара, неужели ты думаешь, что он станет тебя слушать? Он придет и, словно, бульдозером, снесет все то, что ты выстраивала последние месяцы. Моя жизнь устоялась, но ему все равно. Он сделает так, как ему будет удобно, не считаясь ни с кем. А потом, когда он уйдет, тебе придется собирать осколки своей жизни, умываясь слезами.

Ребенок? Разве он готов? Не думаю… Он просто не представляет, как это непросто, когда ты каждый день не высыпаешься, и так месяцами. А тут двойня! А значит, все трудности умножаем на два.

И ему, правда, все это нужно? Жданову? Этому ловеласу? Нет, он просто хочет красивую картинку, ничего не делая. Впрочем, как и все мужчины. Я к такому точно не готова.

Стоило представить, как мужчина снова ставит меня на колени, и настроение рухнуло. Он снова станет так себя вести? Потому, что теперь считает, что у него есть все права на меня из-за ребенка?

Нет! Нет! Нет!

Я на такое не подписывалась!

Хватаю мобильный, быстро отыскиваю номер Жданова.

«Пожалуйста, больше не приходи ко мне, — пишу ему сообщение, — я к этому не готова. Моя дочь тоже. У нас своя жизнь, прими это. Прощай!»

Отправляю сообщение, даже не перечитывая, будто кто-то может отобрать у меня телефон и запретить это сделать. Выдыхаю, чувствуя небольшое облегчение.

Жданов прочитал. Напряженно жду его ответ. Но он ничего не пишет. Быть может, понял и решил не настаивать? Он слишком самовлюбленный и самоуверенный, чтобы легко проглотить такой откровенный посыл в дальние дали. Конечно, после этого он даже на пороге квартиры не появится.

Успокоившись, я возвращаюсь к работе и успеваю довольно много сделать в следующие четыре часа. Потом собираюсь выйти из дома, чтобы съездить за дочерью в школу. Да, теперь так, но это только до конца учебного года. Переодеваюсь, беру сумочку, закидываю в нее телефон, открываю двери и натыкаюсь на Жданова.

— Привет, — оттесняет меня мужчина назад, уверенно проходя вперед.

— Привет, — шепчу удивленно в ответ, от неожиданности пропуская его без вопросов.

Жданов проходит на кухню. И только сейчас я замечаю у него в руках два больших пакета с продуктами.

— Помоги разобрать, — говорит он, указывая взглядом на пакеты.

— Мне нужно ехать за дочерью, — говорю.

— Не нужно, ее заберет мой водитель. Позвони ей и предупреди.

Вот же ж! Все то он предусмотрел! Все продумал! И меня, как обычно, даже не спросил!

— Ты не читал мое сообщение? — спрашиваю с вызовом.

Он поднимает голову, встречаясь со мной взглядом. И вот теперь моя решимость резко начала отползать, спасаясь бегством. Нет, это не взгляд начальника, который приказывает. Это взгляд мужчины, который не отпустит свою женщину не при каких условиях. Я хорошо это понимаю, потому, что точно такой же взгляд я видела у Стаса до того, как он сделал мне предложение. Правда, потом все изменилось, но это другое.

— Читал, — говорит Жданов. — Уверен, ты это не серьезно.

Выдыхаю. Вот он Жданов во всей красе! Теперь я вспомнила, почему захотела тогда уйти от него!

— Я не шутила, Леш, — говорю ему спокойно. Быть может, он сможет понять меня, если войдет в мое положение. — Я не готова к тому, что ты будешь жить здесь. Тем более, я не готова рассказать о тебе дочери. И не представляю, как все теперь будет.

Жданов чуть заметно улыбнулся, но по-доброму, без своей привычной самоуверенности. Так тепло стало от его улыбки. И смелости как-то сразу прибавилось. А, может, все будет не так уж плохо?

— Все будет хорошо, обещаю, — говорит он спокойно.

А потом достает из холодильника яйца, ставит сковороду на плиту. Кажется, у меня сейчас в прямом эфире будет эксклюзив от Жданова — неужели, такие, как он, умеют готовить?

— Ты яичницу будешь? — спрашивает обыденно.

— Нет, — мотаю головой, продолжая наблюдать за действиями мужчины, как завороженная.

Надо сказать, он ловко справляется. Совсем скоро комнату заполняет аппетитный запах еды. Мужчина садится за стол.

— Ты умеешь готовить? — спрашиваю его.

— Только идиот не сможет пожарить яйца, — говорит мужчина. — Но, если честно, это мое коронное блюдо, потому, что больше я ничего готовить не умею. — И он лихо мне подмигнул.

Я уселась рядом с ним, наблюдая за Ждановым. Таким домашним сейчас, словно мы лет десять вот так вместе живем уже. Отчего-то стало так хорошо и спокойно на душе. Как бывает, когда все родные и близкие тебе люди находятся рядом.

Смотрю ему в тарелку и понимаю, что тоже хочу кусочек. Он перехватывает мой взгляд, накалывает на вилку и протягивает к моему рту.

— Точно не хочешь? — спрашивает с улыбкой.

Пробую. Хм, вкусно. А потом, незаметно для себя, съедаю больше половины.

— Ой! — вырывается у меня виноватое. — Ты голодный, да? Прости.

Жданов смотрит на меня с улыбкой, по-доброму так, а мне стыдно. Ну как же так? И как я теперь выгляжу перед ним? Как пылесос, который поглощает все подряд? Правда, у меня и беременность не обычная, а в квадрате. И есть хочется чуть ли не постоянно.

— Все нормально, — говорит, отставляя тарелку и ловко перетягивая меня к себе на колени.

Я даже пискнуть не успела, как оказалась в крепких мужских объятиях. Запах его кожи, смешанный с запахом туалетной воды, ударил в ноздри. Такой знакомый и родной запах. Потянула носом воздух, пытаясь вобрать его в себя как можно больше. Я скучала по этому мужчине, дико. Даже не представляла себе, насколько сильно. Руки мужчины проследовали по моему телу, огладили живот, а потом прилипли к ягодице и смачно ее смяли. Так же, как он делал раньше. И мне нравится эта его привычка, сразу улыбка расплылась по лицу, которую я постаралась скрыть.

Нашу идиллию нарушил звук открывающейся двери. Я резко отскочила от Жданова, понимая, что это Алиса и сейчас мне предстоит непростой разговор с дочерью.

— Мам, — позвала она, а потом запнулась, заходя в комнату и глядя на Жданова. — А кто это?

Я выпрямилась, мысленно подбирая правильные слова. Но Жданов отодвинул меня в сторону.

— Я сам с ней поговорю, — заявил он решительно.

Алиса фыркнула и убежала в свою комнату, не забыв хлопнуть дверью. Жданов пошел к ней. Они о чем-то шептались за закрытой дверью, я не решилась пойти следом. Доверилась мужчине? Да, каким-то чутьем ощутила, что так будет правильно.

Не знаю, что Жданов сказал моей дочери, но обошлось без скандалов. А Алиса больше не задавала вопросов и вела себя примерно. Даже удивительно, как ему удалось так быстро найти общий язык с девочкой-подростком?

Но и Жданов вел себя, как домашний котенок. Не лез ко мне с поцелуями, не лапал и не приставал. Неужели, понимает, что рядом моя дочь, которой не нужно всего этого видеть, хотя бы пока? Странно это. И совсем неожиданно от Жданова.

— Уже поздно, — говорю, когда на улице стемнело, — тебе, наверное, пора?

Жданов и бровью не повел.

— Я останусь здесь, я же говорил.

Серьезно? Вот так сразу? Ну, посмотрим, на сколько тебя хватит!

— В спальне ночует Алиса, я сплю на диване, мест нет, — заявляю безапелляционно.

— Не страшно, мне хватит и кресла, — сказал мужчина, устраиваясь поудобнее в массивном кресле.

Значит так, да? Ладно!

— Доброй ночи, — говорю, выключая свет. — И учти, беременные иногда храпят.

— Как-нибудь переживу, — отзывается он спокойно в темноте.

Надо же! Ничем не напугать этого мужика! Ну, я же помню, как он любит комфорт. Не может быть, чтобы он променял свою мягкую постель на кресло в маленькой гостиной. И, если ему уже сейчас станет трудно, то пусть уходит. Не потом, когда я привыкну к нему заново и поверю, что у нас все серьезно. А сейчас, пока я еще не совсем поверила в искренность его намерений.

— Лара, — позвал он вдруг тихо, — а кто у нас? Мальчик или девочка?

Вот теперь ты точно сбежишь, Жданов!

— У нас двойня, — говорю, ожидая его нервного вопля.

— Двойня, — повторяет он мечтательно, как сладкую мантру.

А я-то думала, ты испугаешься!

Вот же странный мужик!

Просыпаюсь от того, что мне слишком жарко. Не сразу понимаю причину такой внезапной Сахары в моей квартире. Но тяжесть мужской руки на моей раздавшейся талии мгновенно объясняет этот феномен.

Да уж! Наглости Жданову не занимать. А говорил, что согласен на кресло. Я же помню, что, когда засыпала, мужчина был в кресле и полностью одетый. И точно его утренний стояк не упирался мне в бедро.

Стоп! Утро! Сколько времени?

Выползаю из захвата и тянусь к мобильному телефону. Девять!

Черт! Проспала!

— Ты куда? — мычит мужчина, снова притягивая меня к себе.

— Пусти! — шикаю на него. — Нужно ребенка отвезти в школу. Мы проспали.

— Она уже там, — мурчит этот невозможный мужчина мне в ухо. — Мы не стали тебя будить, ты так сладко храпела.

Что? Храпела? А они, значит, завтракали под прекрасные звуки моего храпа? Ужас какой!

— Какой ужас! — вырвалось у меня.

Фантазия мигом подкинула веселую картину, как я храплю, пуская слюни на подушку, пока Жданов пытается делать вид, что ничего не слышит и не видит.

— Ты должен был меня разбудить, — шиплю на него, пытаясь вырываться, но безрезультатно.

— И помешать тебе выспаться? — усмехнулся мужчина. — Не-а.

Он прижался ко мне всем телом, уткнулся носом в волосы, а его рука по-хозяйски смяла мою попу.

— Я пошутил, — шепчет мне в ухо этот умник. В груди сладко екнуло, а тело вдруг вспомнило, что у меня давно не было мужчины. — А ты очень тихо и сладко спала.

Его рука скользнула по моему телу и ловко пробралась под ночную сорочку, которая задралась почти до груди. Под пальцами кожа, словно разгораясь, откликалась на эту невинную ласку. Я прикусила губу, чтобы не застонать, а он без помех добрался до груди и с силой ее сжал ладонью.

— Кажется, ты планировала спать в кресле, а не со мной, — вроде бы возразила, но голос сбился на шепот и все вместе прозвучало, как изысканное приглашение к подвигам.

— Кажется, ты не против, — прошептал он хрипло, одновременно запуская руку мне в трусики.

Я невольно застонала, когда пальцы уверенно коснулись сладкого местечка и начали его массировать. Колени задрожали, а я вцепилась ногтями в подушку.

Жданов ловко перевернул меня на спину и, откинув одеяло в сторону, стянул с меня трусики.

— Не надо, — прошелестела одними губами, чуть слышно.

Он наклонился к моему лицу и впился в губы страстным поцелуем, от которого связь с реальностью почти оборвалась. Как бы не боялась за свое маленькое сердечко, которое обязательно будет разбито этим ловеласом, мое тело откликалось на него, как верная и послушная жертва.

— Я немного поласкаю тебя, — сообщил мне Жданов, оторвавшись от моих губ. — Тебе понравится, расслабься.

Мужчина скользнул влажным языком по моей груди, запуская по телу дрожь. Я пыталась возразить, честно. Но тело отказывалось произносить слова, которые могут оттолкнуть мужчину. Оно предательски жаждало его внимания каждой клеточкой, надеясь на продолжение.

Жданов скользнул языком к животу, обвел его руками. Так нежно, словно это самая большая драгоценность в его жизни. От такой неприкрытой нежности к еще не рожденным малышам в груди что-то екнуло. Но я быстро забыла об этой слабости, когда его язык скользнул ниже.

Мужчина раздвинул мои ноги и устроился между ними. А потом провел языком по мокрым складкам, от чего я громко всхлипнула, выгнувшись в спине.

— Пиздец, ты сладкая, — прозвучало его хриплое признание.

Ответить я ничего не успела, потому что мужчина принялся вылизывать меня с таким усердием, от которого остатки сознания уплыли куда-то далеко, а перед глазами засияли звезды. Волнами удовольствие разливается по телу, нарастая с каждой секундой. Хотелось прекратить эту пытку и закричать, чтобы не смел останавливаться. Но вместо внятного ответа, мой рот выдавал только громкие стоны, от звука которых мне в любой другой ситуации стало бы стыдно. Оргазм взорвался блаженной истомой и пронесся по телу, заставляя меня дрожать и сводить ноги, которые мужчина плотно обхватил руками, не давая их свести.

Тело горит, а внизу живота приятно сводит. Жданов ласково провел по внутренней стороне бедра, а меня, словно кипятком, обдало жаром.

— Хочу тебя, — сорвалось с губ как-то само по себе.

И, только, когда он склонился надо мной, в голове что-то прояснилось.

— Но не думай, что это что-то значит, — предупреждаю его хриплым голосом.

— И не подумаю, — заявляет он самоуверенно, толкаясь вперед, сразу на всю длину.

Он замирает, стоило мне вскрикнуть.

— Больно? — спрашивает тихо.

— Нет, — с трудом отвечаю, — так хорошо.

Жданов выдыхает, начинает двигаться, медленно, словно боясь повредить хрупкую и особо ценную добычу. Раньше он всегда вел себя более резко. А сейчас не узнать господина «я тебя все равно трахну». Он постепенно ускоряется, но мне и не надо много. Я взрываюсь, подаваясь вперед и не помня себя от удовольствия. Почти тут же чувствую, как он замирает, изливаясь в меня.

Мужчина аккуратно опускается рядом со мной, не забыв положить руку мне на живот. Так по-собственнически проверяет, как там его дети, будто мог им навредить. Но легкие толчки изнутри говорят о том, что у пузожителей все в порядке.

— Больше этого не повторится, — говорю, не спрашиваю, утверждаю.

— Как скажешь, сладкая, — соглашается он со мной тут же.

Это точно Жданов? Он же все делает только, как считает нужным. Ни с кем не советуется.

— Я серьезно, Жданов, — возмущаюсь его спокойствию. Но мог бы посопротивляться что ли!

— Угу, — кивает.

Вот же гад!

А я-то думала услышать что-то нежное, ласковое. Ну или еще одно обещание, что он никогда не уйдет. Но он даже не планирует хотя бы соврать!

— Вечером поедем смотреть дом, — говорит мужчина, отдышавшись.

— Какой еще дом? — приподнимаюсь на локтях.

— Наш будущий дом, — заявляет буднично, будто шоколадку мне планирует подарить. — Детям нужен комфорт, а тут места мало.

— Я не готова переезжать пока, — пытаюсь сопротивляться, хоть и знаю, что этот бой мне не выиграть. Он прав — нам и троим тут тесно. А когда родятся дети, совсем развернуться будет негде.

— Недели хватит подготовиться? — спрашивает, лукаво мне улыбнувшись.

Неделя? Так быстро?

Я ошарашенно на него смотрю, гадая, правильно ли услышала.

— Нет… то есть… я не знаю…, — кажется, я скоро начну заикаться.

Смотрю в его глаза и пытаюсь понять, насколько все происходящее правда? Мне хочется, очень хочется ему верить. Но это трудно. Я все еще помню, кто такой Жданов, между нами пропасть, и я ему совсем не ровня. Ну, не могу он влюбиться в такую, как я. Он — красивый видный мужчина. А я? Совершенно обычная. И ведь признаний в любви так и не было ни разу.

Жданов повернулся ко мне, упираясь локтем, приподнялся.

— Прости меня, детка, — говорит он.

— За что?

— За то, что был таким мудаком, — признается, глядя мне прямо в глаза.

Сердце сделало кульбит и нервно забилось в груди. Мысленно я уже все ему простила, и даже согласилась переехать, куда он скажет. Я люблю его, несмотря не на что. Даже мудаком любила, а теперь он ведет себя совсем по-другому, более трепетно что ли. Но все равно, я понимаю, что это все же Жданов, и он принимает решения сам, потому, что всегда лучше знает.

— Я боюсь, — признаюсь честно. Пусть он лучше сейчас рассмеется мне в лицо, чем я и дальше буду ждать от него подвоха и бояться потерять. — Что будет, когда ты наиграешься и уйдешь?

Жданов провел рукой по моей щеке, внимательно всматриваясь в глаза. Раньше он никогда не вел себя так, стараясь угадать мои тайные желания и мысли. Он просто брал. И теперь берет напором. Только все изменилось кардинально. Он изменился, и я это чувствую.

— Даже, если выгонишь, не уйду, — сказал серьезно, закрепляя обещание поцелуем.

Жданов умеет настаивать. Вот поэтому он все-таки уговорил меня посмотреть дом, который он для нас выбрал. Алису ему вообще не пришлось уговаривать, мужчина просто пообещал ей, что она сможет обустроить комнату по своему вкусу.

Я сомневалась ровно до того момента, как увидела дом. Если в мире и существовал идеальный дом мечты, то это был именно он. Тот самый, о котором мечтаешь, понимая, что эта мечта никогда не сбудется.

За кованными воротами начинался сад, и только, когда мы его прошли, я увидела дом. Двухэтажный дом не выглядел огромным, совсем нет. Он выглядел уютным. Настолько, что я сразу почувствовала — это мое место.

За порогом обнаружилась большая гостиная комната с камином и уютным диваном, небольшая кухня, переходящая в комнату с обеденным столом. Одна спальня располагалась на первом этаже, и еще три на втором. Странно, но стены в большой спальне первого этажа мне показались более толстыми, чем в других комнатах. Также в доме нашлись три ванные комнаты, дверь в одну из которых нашлась прямо в большой спальне. А еще рабочий кабинет и гардеробная.

— Что скажешь? — шепчет на ухо Жданов, подкравшись неслышно, пока я разглядываю огромную кровать в спальне. В голове промелькнула шальная мысль, что на ней нам будет невероятно удобно не только спать.

Интересно, это он о чем? Про кровать? Или о доме в целом?

— А? — он слишком близко, а я, вот же дура! еще думала, что смогу долго держать броню.

— В этой комнате такая звукоизоляция, что ты можешь орать, сколько угодно, — никто не услышит, — прошептал мужчина, притягивая меня к себе за талию.

— Мне нужно бояться? — спрашиваю. Хотела задать этот вопрос с вызовом, но голос дрогнул.

А кто сказал, что кто-то станет меня щадить? Я слишком хорошо помню методы Жданова убеждать, и, кажется, сейчас меня ждет новый раунд переговоров. Может, сразу капитулировать?

— Раздевайся, — шепчет Жданов мне в ухо, отпуская мою талию и делая шаг назад.

От его властного голоса по телу пробежал ток. После своего внезапного появления в моей жизни на этой неделе, мужчина ни разу не проявил жесткость. Казалось, он настроен быть мягким и пушистым зайчиком. Но тогда это был бы не Жданов.

Мое упрямство толкает меня возразить мужчине, напомнить о том, что он не вправе мне приказывать. Но, вместо этого, я расстегиваю платье и сбрасываю его с плеч.

— Белье тоже, — звучит другой приказ.

Голос мужчины растекается по коже мурашками. В низ живота ударяет горячей лавой, и дыхание сбивается. Я покорно тянусь к застежке бюстгалтера, сбрасываю его на пол. Туже же летят трусики. Эта игра, отзываясь в сознании похожим моментом нашей совместной истории, не на шутку завела меня.

Шорох одежды за моей спиной, а потом Жданов подошел ко мне и провел рукой по спине, опустился на поясницу и не забыл смять ягодицу. Дрожь пронеслась по телу, а жар между ног стал просто невыносимым.

— Коленями на матрац, — звучит следующий властный приказ.

Упрямая Лара послала бы его к черту. Но я медленно сгораю от возбуждения. И помочь мне может только Жданов. Послушно забираюсь коленями на матрац и упираюсь в кровать руками. Рука мужчина снова падает мне на ягодицу, поглаживает ее обманчиво нежно. Возбуждение похоже на тягучую нугу, которую мужчина мастерски затягивает. Я хочу более решительных действий, жду его властного захвата, а он медлит, и только нежно гладит мои бедра.

Но вот его рука скользнула на внутреннюю часть бедра, а потом коснулась складок, заставляя меня вскрикнуть и прогнуться в спине сильнее. Настойчивые пальцы прошлись по моему лону, размазали влагу и остались внутри, приятно растягивая.

— Моя отзывчивая девочка, — прошептал властный голос, отзываясь в животе новой порцией жара.

— Ах! — вырвалось у меня, когда член растянул плоть и заполнил меня внутри. Хриплый стон мужчины, в такт моему, показался невероятно сексуальным. Мне хотелось слышать его стоны, наслаждаться ими, понимая, что это со мной ему так хорошо.

А дальше комната наполнилась звуками шлепков кожи о кожу и нашими общими стонами. Казалось, вокруг нас скоро заискрит. Но Жданов резко остановился, не давая мне кончить в последний момент. Кажется, я грязно выругалась, но это не точно, я почти не соображала, разгоряченное тело жаждало разрядки.

Мужчина обхватил мои волосы и, крепко сжав их в кулак, потянул на себя, заставляя меня выгнуться и немного приподняться. Он снова стал вбиваться в мое тело, теперь каждый толчок вызывал другие ощущения. Более яркие, почти запредельные. Оргазм яркой вспышкой расплескался внутри, высвобождая скопившееся напряжение. А ответный стон мужчины заставил меня почувствовать себя самой желанной женщиной на свете.

— Ты самая сладкая женщина в моей жизни, — прошептал Жданов срывающимся хриплым голосом.

Он потянул меня за волосы, заставляя подняться, и впился в губы безумным поцелуем.

— Люблю тебя, — прошептал Жданов, едва оторвавшись от моих губ.

Еще полгода назад я бы подумала, что от слов о любви невозможно стать счастливой. Еще два дня назад я не верила, что Жданов способен их произнести. А теперь по моему лицу расплылась довольная улыбка, красноречивее любых слов говорящая о моей безропотной капитуляции.

Прошло четыре года.

— Максим, не обижай брата, — говорю своему сыну. Он старше всего на пять минут, и считает себя главным. Поэтому частенько отбирает у брата игрушки и раскраски.

— Он наказан, — отвечает Максим упрямо. И взгляд такой сердитый, точная копия отцовского, когда тот сердится.

— Да, неужели? — говорю с вызовом.

Я же знаю, что старшенький просто считает себя маленьким генералом. А вот младший очень похож на меня, и беспрекословно во всем ему подчиняется. Именно поэтому мне приходится вмешиваться. Потому, что, если между ними сейчас не будет справедливости, то однажды Сережа вырастет и поквитается со старшеньким за все свои детские обиды.

— Да, я тут решаю, — зыркнул в меня Максим, точно копируя манеру своего отца. Точно такой же вздернутый подбородок и этот надменный взгляд. Сейчас ему только три года, а он уже проявляет властный характер. Наверняка, когда вырастет, этот парнишка разобьет немало женских сердец.

— Это кто тут решает? — прозвучало наигранно серьезно от двери.

Оборачиваюсь и вижу на пороге детской своего мужа. Я не слышала, когда он вернулся. Но мужчина уже успел принять душ и переодеться в домашние брюки и футболку. Сейчас Жданов-старший не выглядит большим боссом, но это не означает, что из него можно вить веревки.

— Папа, папа! — закричали дети, с топотом пронеслись по комнате, и Жданов ловко подхватил на руки их обоих.

— Ну, как вы тут? — спрашивает Жданов малышей. — Опять обижал брата? — это уже, повернувшись к Максиму.

Но тот, явно не робкого десятка, и под грозным взглядом отца даже не подумал виновато отвернуться.

— Он разбрасывает мои кубики, — жалуется отцу, — и я его наказал.

Вот же заноза! Наказывает он! Слишком мелкий для того, чтобы раздавать правосудие!

— Кажется, кое-кто сегодня останется без сладкого, — сказал отец почти строго. Он их балует. И не только их, но и у Алисы есть все, что она пожелает. Хоть я и говорила много раз, что детей надо держать в строгости.

— Нет! — закричали оба, своим визгом ударяя по барабанным перепонкам. А ведь мои нервы не железные, я-то с ними весь день.

Конечно, я планировала вернуться на работу в ближайшее время. Но только сегодня узнала важное обстоятельство, из-за которого мое возвращение на работу теперь откладывается.

Жданов только чуть подкинул детей на руках, и оба радостно взвизгнули. Он присел на корточки, опуская малышей на пол, и те побежали на перегонки делить друг с другом кубики.

Тем временем, их отец не стал терять ни минуты. Подошел ко мне и обнял, привлекая к себе за талию.

— Как ты? — спрашивает, заглядывая мне в глаза.

Его, еще влажные после душа, волосы небрежно зачесаны назад, и на шею скатываются капельки воды. Властный взгляд мигом теплеет, стоит мужчине пересечь порог дома. Вот и сейчас он смотри на меня с такой нежностью, от которой любые жизненные невзгоды кажутся ерундой.

— Хорошо, — говорю с улыбкой, поглаживая его по влажным волосам на затылке.

— Я уже подготовил для тебя местечко начальника отдела в компании, — говорит муж. — Ты же этого хотела?

Да, я хотела именно этого. Даже мечтательно представляла себе, как надену деловой костюм и туфли каблуках. Но эти мечты придется отложить еще на пару лет.

— Кажется, — говорю, начиная волноваться. — Мне придется отложить возврат в офис.

Жданов хмурится, всматривается в мое лицо. Черт, и как он воспримет новость?

— Почему? — спрашивает мужчина.

Заглядываю в такие любимые глаза, набираясь мужества.

— Я жду ребенка, — говорю, сразу напрягаясь, ожидая от мужчины любой реакции, даже отрицания. Слишком уж свежи воспоминания еще о том, как непросто было с близнецами в первое время. За ними и теперь глаз да глаз нужен.

А что, если он не захочет повторить этот подвиг?

— Лара! — восклицает Жданов радостно. Подхватывает меня на руки и немного кружит по комнате.

И так легко сразу стало от его искренней радости, будто гора с плеч.

— Ты рад? — спрашиваю.

— Конечно, я рад! — отвечает муж. — Ты еще сомневаешься?!

Нет, я не сомневаюсь. Давно в нем не сомневаюсь, но трудностей впереди будет немало.

Жданов отпускает меня, не разжимая объятий. Поворачивает голову и с улыбкой смотрит на малышей, которые снова выясняют отношения, не сумев поделить чертовы кубики. Но, даже так, на них невозможно смотреть без улыбки. И мужчина улыбается абсолютно счастливо. Поворачивает голову в мою сторону, заглядывая в глаза.

— Хочу, чтобы это была девочка, — говорит, наклоняясь к моим губам.