Синий строгий костюм и пучок из волос на затылке. Именно так я всегда представляла образ деловой женщины. Откуда? Не знаю, наверное, он был навеян просмотром фильмов об успешных женщинах. И мое отражение в зеркале подмигнуло мне, уверенное, что в таком прикиде я сумею завоевать уважение коллег.

На прошлой неделе я собрала свои вещи и уехала из родного города покорять столицу. И довольно быстро мне дали понять, что тут таких, как я, целый поезд с туевой хучей вагонов. Короче, столица не балует трепетным отношением к юным романтикам, заставляя их становиться прагматиками. А мне ведь так хотелось сказки. Как в романтичном кино, когда она только подумает о своей мечте, и мечта эта тут же начинает осуществляться. Хм, наверное, даже хорошо, что в квартире, которую у меня получилось снять, нет телевизора.

Последние штрихи — тушь для ресниц и блеск для губ. А еще неудобные туфли на высоком каблуке, конечно же. Вот когда-нибудь я разбогатею и куплю себе удобные туфли из мягкой кожи. А пока, сцепив зубы, втискиваю ноги в то, что есть. Сегодня первый рабочий день в крупном строительном холдинге, куда у меня получилось устроиться секретарем директора по продажам. Не работа мечты, но разве кто-то начинает с должности начальника?

До огромной высотной стекляшки я добираюсь за полтора часа. Стараясь не выдавать свое волнение, прохожу турникет и уверенно иду к лифтам. В толпе толком не проснувшихся еще сотрудников я быстро потерялась. Лифт поднимает меня на тринадцатый этаж, и, подняв подбородок, я иду к кабинету директора по продажам. Одиноко стоящий у заветной двери стол — мое новое рабочее место.

Плюхаюсь на стул и включаю ноутбук. Я была здесь вчера, и милая девушка из отдела кадров любезно провела мне экскурсию по офису, а также рассказала о тех приложениях, которые мне установили на компьютер, и о том, как ими пользоваться. Но сейчас на меня нападает ступор от непривычности новой роли, а еще от того, что я даже не представляю, как выглядит мой начальник.

Расставляю на столе канцелярские принадлежности, просто, чтобы чем-то занять руки.

— Доброе утро, — раздается приятный мужской голос у меня над головой. И я тут же поднимаю взгляд. — А начальник у себя?

Красивый молодой мужчина смотрит на меня ласково, чуть улыбаясь уголками губ. О, Боги! Как же он хорош! Светлые вьющиеся волосы аккуратно пострижены и красиво уложены, гладко выбритый подбородок радует аппетитной ямочкой, а улыбающиеся голубые глаза в обрамлении густых ресниц заставили меня вспомнить о том, как мне всегда нравился именно такой тип мужчин. Он стоит напротив моего стола, чуть нависая надо мной. А я открыла рот, как влюбленная дурочка.

— А? — спрашиваю, потому что смысл его вопроса пролетел мимо розовых облаков, из которых отчаянно пытается выбраться мой разум.

— Я спрашиваю, начальник на месте? — повторяет он, чуть хохотнув.

Начальник? Не знаю. Блин, я понятия не имею на месте ли он. А ведь должна знать, да?

— Еще нет, — убедительно вру, так и не придумав внятной отмазки.

— И скоро будет? — спрашивает блондин, откровенно надо мной улыбаясь.

— Он не сказал, но вы можете оставить свой телефон, и я сообщу вам, когда он появится. — Ну, какая же я молодец! И ответила все правильно, и телефон этого красавчика заполучу так просто.

Мужчина удивленно приподнял брови, потом невнятно хмыкнул себе под нос. А дальше он просто открыл двери кабинета и зашел внутрь. Вот это наглость!

Я тут же подхватилась за ним.

— Что вы делаете? — закричала я, вломившись в кабинет. Не будь он таким красивым, уже бы вызвала охрану. — Я вызову охрану. — Сказала твердо, настигая его у массивного письменного стола.

— Давай. — Ответил, невозмутимо усаживаясь в кресло за столом. — И кофе прихвати.

Челюсть упала, а глаза полезли на лоб от безумной догадки.

— Андрей Николаевич? — выдавила из себя, смутно припоминая имя шефа.

— Да, — усмехнулся он, включая ноутбук. — А тебя как зовут?

— Даша, — пропищала удивленно.

— Значит так, Даша. — Снова он поднял на меня взгляд, а я снова начала тонуть в этих синих омутах. — Я люблю эспрессо с одной ложкой сахара. Кофемашиной пользоваться умеешь?

— Д-да, — пролепетала, пытаясь унять дрожь от близости столь привлекательного мужчины.

И это мой начальник? Вау! С таким бы я… хм, поработала. Нацепляю на лицо вежливую улыбку и, выпрямившись, выхожу из кабинета, покачивая бедрами. Спиной чувствую его взгляд и улыбаюсь, как дурочка.

Прошел месяц, и я уже освоилась в новой должности. Андрей Николаевич, которого я мысленно называю просто по имени, так, как если бы он был уже мой, заваливает меня работой. Но, странное дело, в компании приятного мужчины, это не напрягает, а скорее даже радует.

Обычный рабочий день — это, когда телефон обрывается от звонков, а у меня нет времени даже пообедать. Я даже сбросила два килограмма, что не может не радовать.

— Даша, я отъеду по одному важному вопросу, — говорит мне Андрей Николаевич, а я только призывно ему улыбаюсь, готовая ради него на все. — Никуда не уходи, ладно?

— Конечно, Андрей Николаевич, — киваю ему. Рядом с этим мужчиной я быстро превращаюсь в, довольного жизнью, розового дельфинчика, который на все согласен.

— Вот и славненько, — подмигивает он мне. А я выдыхаю только, когда он уходит.

Беру в руки огромную папку с документами, которые мне нужно разобрать и внести в систему. Не откладывая в долгий ящик, открываю ее и начинаю вводить договора, не забывая фиксировать их в бумажном журнале учета входящих документов.

Андрей Николаевич вернулся через два часа, довольный и улыбающийся. А я по привычке уже залипла на его улыбке.

— Дашенька, — обратился он ко мне. — Сможешь сегодня задержаться на работе? Мне нужна будет твоя помощь.

Конечно, смогу. Разве меня кто-то ждет дома?

— Да, конечно, — и снова я — радостный дельфин.

— Вот и славненько.

Славненько мне было совсем не долго, вернее до того момента, как выяснилось, зачем я так понадобилась Андрею Николаевичу. Меня ждал архив документов за последние пять лет. И я до глубокой ночи чихала над папками, разгребая весь этот скарб перед завтрашней проверкой. А когда вернулась на свое рабочее место, оказалось, что шеф мой давно ушел. В офисе никого не было, кроме меня. Свет потушен, и только горело слабое освещение в проходах между столами.

В этот момент я почувствовала на себе чей-то взгляд, и резко обернулась.

В офисном проходе стоит высокий мужчина и буравит меня пронзительным взглядом черных глаз. И от этого взгляда мне резко захотелось провалиться сквозь землю. Атмосфера уверенности и властности распространяется вокруг него, заставляя меня съежиться и почувствовать себя маленькой и невзрачной. Его темные волосы тщательно прилизаны назад, а идеально сидящий дорогой костюм подчеркивает социальную разницу между нами.

— Кто вы и что здесь делаете? — спросил он властно, отчего я тут же забыла, что это я должна была задать ему этот вопрос.

— Я Дарья, секретарь Андрея Николаевича, — пискнула в ответ совсем тихо.

Он сделал шаг в мою сторону, и сердце ухнуло в пятки от страха.

— Что вы делаете здесь в такое позднее время? — повторил он свой вопрос, подходя ко мне совсем близко и заставляя колени дрожать от страха.

— Я разбирала документы в архиве. — Прошелестела одними губами. Все, чего мне сейчас хотелось, это оказаться на другом континенте, подальше от него. — А там столько пыли, и такой бардак…, — и я запнулась, когда глаза его недобро сверкнули. Все, мне конец.

— Хм, — он гораздо выше меня, несмотря на мои каблуки. И от этого кажется, что он коршуном нависает надо мной. — Идите домой, Дарья. — Холодным равнодушным тоном.

Я быстро схватила сумочку и затопала по коридору в сторону лифта. Прожигающий взгляд черных глаз опаляет спину, и я бегу от него, как от огня. И только в метро я думаю о том, что даже не спросила у него, кто он такой.

Уже засыпая, я снова вспомнила его взгляд и ту атмосферу властности, которая окружала мужчину. Кто он? И что делал так поздно в офисе? Ведь я должна была его спросить. Но почему-то не смогла. Прокрутившись час в постели, я успокоилась мыслью, что скорее всего его больше не увижу.

Утром я на кухне пью кофе в компании своей коллеги по работе Лизы.

— Говорят, вчера Главный приходил, — говорит мне она, наклонившись ближе. Главным у нас в компании все называют владельца. И каждый раз, стоит ему появится в офисе, тут жуткий переполох. Хорошо, что появляется тут он нечасто. Хоть я и не видела его ни разу, но уверена, что лучше не попадаться ему на глаза. — Сегодня всем директорам разнос устроил. Твой Андрей Николаевич как отреагировал? — Сердце сладко ёкнуло от ее «твой Андрей Николаевич», но я быстро подавила в себе расползающуюся по лицу улыбку.

— Так вот почему он с утра такой злой?! — воскликнула, вспомнив его плохое настроение утром.

— А то! Моя мегерой с самого утра ходит, — это она про директора по маркетингу, у которой работает секретарем.

— Да? — Лиза набрала в легкие воздуха, а я поняла, что сейчас на меня вывалится поток причитаний. Так и случилось.

— А из-за чего им главный разнос устроил? — Спросила, перебивая поток ее причитаний.

— Ой, да не знаю, — отмахнулась Лиза, — вроде бы, ему что-то в архиве не понравилось.

Она продолжила свой рассказ о том, как нелегко ей живется с такой мегерой-начальницей, а я резко замолчала, обдумывая ее слова. И что не так с архивом? Я ведь вчера до поздней ночи наводила там порядок.

Утро субботы началось неожиданно рано и сразу с плохих новостей. В восемь утра заявилась хозяйка квартиры с требованием немедленно освободить жилплощадь.

— Куда же я пойду? — спросила, когда она, стоя на пороге с грозным видом, наблюдала мою растерянность.

Она хмыкает в ответ, передергивая плечами.

— По договору вы обязаны были предупредить не позднее, чем за месяц, — быстро вспоминаю бумагу, которую подписывала при заселении.

— Неужели? — ехидничает та. — Ну тогда слушай меня внимательно. У тебя два дня, чтобы собрать свои вещи и убраться отсюда. Квартира продается, и должна быть свободна на следующей неделе.

Хозяйка ушла, а я еще долго стою в коридоре, не понимая, что делать дальше.

Весь день я пробегала в поисках нового жилья. Но оказалось, что на выходные многие уезжают из столицы, и найти кого-то, кто бы мог показать квартиру не так просто. Но мне это удалось, и я посмотрела несколько квартир, остановилась на одной из них. И договорилась о том, что приеду в понедельник заключать договор аренды. Хорошо, что мне по договору хозяйка должна вернуть задаток, который я ей платила вначале — стоимость одного месяца аренды.

Успокоившись, я в воскресенье собрала свои вещи. Сидя на чемоданах, я думала о том, что, наверное, все, что ни делается — к лучшему. Значит, на новом месте будет лучше. И к приходу хозяйки я окончательно убедила себя, что ничего страшного не случилось.

А вот слова хозяйки о том, что она не собирается отдавать задаток, не только сбили настрой, но повергли в шок. Что теперь делать? Я ведь просто не смогу заплатить за новую квартиру. И никакие мои доводы на алчную женщину не подействовали. Я слышала раньше о том, что есть такие схемы развода приезжих на деньги, когда сначала сдают квартиру, а потом выгоняют, забирая задаток. Но я и подумать не могла, что та приветливая женщина-риелтор может так поступить со мной. Теперь я понимала, что они с хозяйкой квартиры были в сговоре. Но только это понимание проблему не решает.

Я толкаю огромный чемодан со всеми своими пожитками, стараясь сдержать рыдания. Слезами горю не поможешь. На улице зима, и я кутаюсь в пуховое пальто, ежась от холода. Промаявшись по торговым центрам до позднего вечера, я докатила чемодан до вокзала. Устроилась на скамейке, стараясь согреться. Когда я уезжала покорять столицу, мама стращала меня историями о том, что я буду на вокзале ночевать. Ну, вот и докатилась до такой жизни. И, словно в подтверждение моих мыслей, у меня звонит мобильный. Мама. Ну, конечно!

— Алло, мам, — принимаю я вызов.

— Доченька, как ты там? — спрашивает мама. Вот как чувствует, что у меня все плохо.

— Хорошо, отдыхаю. Завтра трудный день. — Вру, не желая признавать себя жалкой неудачницей, которая попалась на такой банальный развод.

— Ты так много работаешь, бедненькая, — начинает мама свою песню. Да, я много работаю. Но это от того, что само ничего на голову не падает, разве что кирпич.

— Не переживай мам, — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно убедительнее. — Тут все так живут. — А вот это правда. Многие их тех, кого я знаю, работают столько же, как и я, и даже больше.

— Совсем замучили тебя, в Москве этой, — причитает мама в трубку, жалобно причмокивая. А я представляю, как она в этот момент качает головой.

— Не волнуйся, мама. Все будет хорошо. — Я говорю ей о своей работе, о том, как мне там нравится, и о новых знакомых постепенно успокаивая ее бдительность. Конечно, она не узнает о моей проблеме с ночевкой, ведь, если узнает, сразу скажет ехать обратно. А я твердо решила идти только вперед, несмотря ни на что. И я не позволю обстоятельствам и маминым слезам сломить меня.

— Ты звони почаще, — просит мама, хоть я и звоню ей каждый день.

— Хорошо, — обещаю, чтобы она не нервничала.

Всю ночь я не сомкнула глаз. Было страшно и обидно. А мысль «как жить дальше?» раскалывала череп головной болью. И ведь я только недавно внесла плату за следующий месяц аренды. А эти деньги мне никто не отдал.

К утру я окончательно себя извела самобичеваниями и бесконечными идеями насчет такого туманного теперь будущего. И я приняла единственно возможное в моей ситуации решение.

Переложив самое необходимое из моих пожитков в большую дорожную сумку, я запихнула огромный чемодан в камеру хранения. Наскоро умывшись в общественном туалете, я на скорую руку привела в порядок волосы и нанесла макияж. А потом отправилась на работу.

В офис я зашла раньше всех. Быстро затолкала свою сумку в шкаф для верхней одежды. А потом села за рабочий стол, стараясь не показывать, что у меня есть какие-то проблемы. Я не так давно в столице, и знаю, что помогать себе могу только я сама. А значит, буду выкручиваться, как могу.

До вечера я работаю, забыв о своих проблемах. А, когда все начали уходить, делаю вид, что у меня много работы и я не успеваю ее доделать, поэтому должна задержаться. Когда офис опустел, достаю свою сумку из шкафа.

Хорошо, что у нас в офисе даже душевая есть. Я быстро принимаю душ, вымываю голову, сушу феном волосы у зеркала в туалете. А потом достаю из сумки спальник, который когда-то, в студенческие годы, покупала для походов в горы с одногруппниками. А теперь я укладываюсь в него прямо на полу, у своего рабочего места. И только сейчас позволяю себе расплакаться.

Утром подскакиваю от будильника на мобильном. И, понимая, что должна успеть привести себя в порядок до прихода коллег, быстро встаю и убираю импровизированное спальное место. Надеваю деловой костюм и наношу макияж. А потом, накинув пальто, спускаюсь в кафетерий на первом этаже. Я ничего не ела со вчерашнего утра, и живот свело спазмом от голода. Покупаю себе круассан и капучино. Боже, как вкусно.

После завтрака жизнь заиграла другими красками. Когда-то родители учили меня, что безвыходных ситуаций не бывает. А значит, и я обязательно смогу выпутаться.

Вот уже вторая неделя, как я живу в офисе. И надо сказать, что все оказалось не так плохо, как мне казалось вначале. Во-первых, практически никто из сотрудников не любит задерживаться, а, значит, мне остается много времени на то, чтобы успеть принять душ, выспаться. А вчера я даже кино на ноутбуке смогла посмотреть. Во-вторых, в будни все намного проще, чем в выходные, ведь для прохода в здание в выходной нужен специальный пропуск, а значит, я вынуждена все выходные сидеть тут безвылазно. А в-третьих, через неделю зарплата, и можно будет поискать что-то очень бюджетное на первое время. И еще один бонус — теперь мне не нужно спешить на работу, боясь опоздать.

— Какие планы на выходные? — подмигивает мне босс неожиданно.

Вот это да! Столько времени меня фактически не замечал и вот оно!

— Завтра открывается галерея искусств. Интересно? — спрашивает, чуть наклоняясь ко мне и улыбаясь. Ах, что за улыбка у него! Еще и эти ямочки на щеках!

Конечно, мне все интересно, что вместе с тобой.

Но! Вот черт! Как я завтра отсюда выйду? Ведь в выходные в офисе никого не должно быть. И что мне сказать охраннику? А если я выйду из офиса сегодня, то как потом попаду обратно и где в этом случае буду ночевать? Конечно, если он пригласит меня к себе, не смогу отказать. Но… а если не пригласит?

— Я в эти выходные не могу, — черт, не могу поверить, что отказываю ему! — Меня подруга пригласила в гости, и я уже обещала.

— Так бери и подругу с собой, — неожиданно предлагает он. Что? Свидание втроем? Совсем не так я себе это представляла. И, хотя подругу я выдумала, но ведь он на полном серьезе предлагает.

— Боюсь, что у нее другие планы на выходные, — отвечаю, но в душе что-то неприятно скребнуло, от того, что как-то не так все происходит.

— Ладно, как хочешь. — Сказал, подмигнув мне весело, и пошел в сторону лифта, перебросив через руку теплое шерстяное пальто.

Я уныло смотрю ему вслед, раздумывая о том, почему мне так не везет. Вот если бы он пригласил меня пару недель назад, то не проблема. Но нет же! Он сделал это как раз тогда, когда я была меньше всего к этому готова. И теперь неизвестно, пригласит ли снова еще раз. Эх!

Как обычно, я дожидаюсь момента, когда все сотрудники уйдут из офиса. На самом деле, мне даже немного странно от того, что я уже две недели задерживаюсь, и никто из коллег не спросил почему. Ведь мой начальник давно ушел, чего мне сидеть тут? Но видимо, всем все равно.

Когда все уходят, я облегченно выдыхаю. Впереди скучные выходные в компании мелодрам на ноутбуке. Не спеша, я иду в душевую и моюсь, сушу волосы феном. Потом одеваю свою пижаму и раскладываю спальник на полу. Один из плюсов такого затворничества — это то, что от скуки я стала ложиться спать в девять вечера, и проблема недосыпа перестала существовать. У меня даже цвет кожи стал другим, более здоровым, что ли.

В уютном ресторане мне невероятно комфортно, и я всем телом прижимаюсь к Андрею Николаевичу. Он притягивает меня к себе за талию, поворачивает мое лицо, нежно обхватив подбородок. По телу бегаю электрические разряды. Я знаю, что он заказал лучший столик в этом ресторане для нашего свидания. И сейчас чувствую себя самой красивой и желанной. Мужчина проводит рукой по моей щеке, и я зажмуриваю глаза, наслаждаясь такими желанными прикосновениями. Он едва касается моих губ своими, я томно выдыхаю, ожидая поцелуя. Но вместо такой необходимой мне ласки он резко кричит мне в губы:

— Что вы здесь делаете?

Я вздрагиваю от властности в голосе, и просыпаюсь.

Открыв глаза, вижу перед собой пару идеально начищенных мужских туфель, и нервно сглатываю, понимая, что попалась. Медленно поднимаю глаза и натыкаюсь на пронзительный взгляд черных глаз. Губы мужчины упрямо сжаты, а между бровей пролегла глубокая складка, говорящая о крайней степени его раздраженности. Я стараюсь быстро взять себя в руки, подскакиваю, забывая, что на мне только тонкая шелковая пижама.

Взгляд мужчины скользит по моей фигуре, задерживается на груди, и опускается ниже, к обнаженным ногам.

— Вы здесь ночуете? — спросил он властно, и я ощутила вибрации гнева, которые исходят от мужчины.

— Я могу все объяснить, — отчего-то начала оправдываться я, пытаясь прикрыться руками, насколько это возможно. — Только, пожалуйста, не сообщайте руководству.

От последней фразы он удивленно приподнял брови, и на лице всего на мгновение промелькнуло удивление.

— Вам больше негде ночевать? — снова этот властный тон, от которого поджилки трясутся.

— Простите, так вышло. Я всегда убираю после себя, — тараторю. — Только не сообщайте никому. Мне очень нужна эта работа. — Я почти плачу. Мне стыдно и страшно одновременно.

— У вас есть, во что переодеться? — спросил мужчина, кивая на мою коротенькую пижаму.

— Д-да, — прошептала, заикаясь.

— У вас пять минут, — сказал и резко развернулся на пятках, быстро удаляясь к выходу.

Дрожащими руками я достала из шкафа свой деловой костюм, быстро переоделась и собрала спальник, скрутив его валиком. Сложила свои вещи в дорожную сумку, которая была припрятана тут же, в шкафу. Едва я успела сделать это, как увидела свой кошмар, приближающийся ко мне быстрыми шагами.

— Все собрали? — спросил мужчина, кивнув в сторону моей сумки, которую я прижимаю к себе.

— Д-да, — все еще заикаясь от ужаса ответила я.

— Где ваше пальто? — он буравит меня взглядом, а мне хочется провалиться сквозь землю.

— В шкафу. — Пропищала совсем обреченно.

Ну, вот и все, мне точно конец.

Мужчина подходит к шкафу, достает пальто и помогает мне одеть его. Потом берет в руку сумку и идет к выходу.

Я открываю от изумления рот, но быстро спохватываюсь и бегу следом.

Мы спускаемся на лифте, мужчина подходит к роскошному автомобилю, припаркованному у входа в здание. Он открывает багажник, кладет в него мою сумку, а потом обходит машину и открывает мне двери, учтиво приглашая сесть на переднее пассажирское сидение. Не привыкшая к такому обращению, я теряюсь и иду к машине, медленно ступая. Также медленно забираюсь на сидение, и он закрывает двери. Сам устраивается в водительском кресле, заводит мотор, машина плавно трогается.

— Переночуешь у меня, — говорит он, внезапно переходя на «ты». Я вздрагиваю от его голоса, потому что в идеальной шумоизоляции салона его слова бьют в висок своей резкостью и безкомпромисностью.

— Спасибо. — Мой голос похож на невнятный лепет. — Вы никому не скажете? — спрашиваю, все еще не веря, что пронесло, и меня увольнять никто не станет.

Он хмыкает себе под нос.

— Это все, что тебя волнует? — Спрашивает со смешком в голосе, повернув голову в мою сторону.

— Д-да… то есть… н-нет, — путаюсь в показаниях я.

Он снова хмыкает себе под нос.

— А почему вас охрана пропустила в офис так поздно? Вы тоже там работаете? — Меня внезапно осенило проблеском здравого смысла, но мужчина едва ли оценила мою запоздалую сообразительность.

— Потому что это мое здание. — Отвечает он, а я открываю рот, внезапно понимая, кто он.

И как меня угораздило попасться не кому-нибудь, а Главному?

Мы доезжаем до высоких кованных ворот, которые открываются перед нами, словно по волшебству, позволяя автомобилю плавно заехать в парк, переходящий в большую площадку с фонтаном посередине. Мужчина выходит из машины, а я все продолжаю сидеть, скованная великолепием и роскошью, которые окружают меня. И, когда с моей стороны открывается дверь автомобиля, нервно вздрагиваю, не сразу вкладывая свою руку в протянутую любезно ладонь.

Мужчина помогает мне выйти из машины, краем глаза я замечаю свою дорожную сумку у него в руке, а потом поворачиваюсь в сторону дома. Стоящий напротив фонтана особняк освещается только светом фонарей во дворе. Но даже этого мягкого освещения достаточно, чтобы понять — размеры дома гораздо больше тех, которые я когда-либо видела. А дом моих родителей на четыре комнаты казался жалким убожеством по сравнению с этой красотой.

Массивные белые колонны выходили на крыльцо и ступени, подпирая балкон с коваными перилами. В нишах на стенах стоят мраморные статуи, изображающие античных богинь, делая весь ансамбль больше похожим на музей, чем на жилище обычного человека. Или не совсем обычного?

Мужчина ведет меня в сторону массивной двери, а я несмело семеню за ним, с трудом передвигая ноги от страха.

Внутри не менее роскошная обстановка, чем снаружи. Стены увешаны картинами, а на полу лежат ковры, настолько мягкие, что мои ноги приятно утонули в ворсе.

— Добрый вечер, Дмитрий Анатольевич, — сказал немолодой седой мужчина, обращаясь к мужчине рядом со мной.

— Добрый вечер, Сергей Иванович, — ответил мужчина, протягивая ему свое пальто. А потом этот пожилой мужчина сделал нечто настолько непривычное, что я отшатнулась, не понимая, чего он от меня хочет. А он просто протянул руку, желая помочь мне снять пальто.

— Ваше пальто, пожалуйста, — сказал мужчина смущенно, в ответ на мою неловкость. И я с нелепой улыбкой на губах протянула ему пальто.

— Прошу, — сказал Дмитрий Анатольевич, приглашая меня пройти вглубь.

— Сергей Иванович, — сказал, обращаясь к седому мужчине, — подготовьте для девушки комнату для гостей.

— Будет сделано, — тут же прозвучало у меня за спиной. И пожилой дворецкий стал подниматься по лестнице. — Пойдемте со мной, — это он уже обращаясь ко мне, и я покорно пошла за ним следом.

Мы поднялись на второй этаж, я с открытым ртом рассматриваю интерьер и ту роскошь, которая царит вокруг. Никогда прежде я не видела такой красоты. Вернее, видела я такое только в музеях. Но тогда у меня совсем не укладывалось в голове, что кто-то может жить в такой обстановке.

Предоставленная мне комната оказалась не менее роскошной. Первое, что я увидела, когда вошла, — это массивные портьеры на высоченном окне, подхваченные по бокам, как в театре. Огромного размера кровать стоит с противоположной от окна стороны. В комнате также имеется шкаф, диван, журнальный столик, две тумбы. Я иду по комнате, не в силах осознать, что сегодня буду тут ночевать. Ведь еще вчера я спала на полу офиса, завернувшись в спальник.

Когда дворецкий вышел, закрыв за собой двери, я стала осматривать комнату. За шторой имелась дверь на балкон, где, кроме кованных перил, очаровавших меня, как только мы подъехали, уместился столик и пара стульев. Белая мебель в сочетании с цветочными горшками, стоящими рядом, даже в тусклом свете ночных фонарей выглядит впечатляюще. Неужели вся эта красота сегодня для меня? Я вышла на балкон, подошла к перилам. Внизу — фонтан с журчащей водой. Неужели его даже на ночь не выключают?

Внизу я вижу Дмитрия Анатольевича. Он стоит у фонтана и курит. Каким-то инстинктивным чувством ощущаю властность и уверенность, исходящие от него. И болезненное напряжение разливается по телу, заставляя меня замереть на месте. Мужчина резко оборачивается и смотрит на меня, а я не знаю, что мне делать.

Одна часть меня хочет бежать, а вторая тянется к нему, как к магниту. Гипнотический взгляд черных глаз держит меня крепче цепей, заставляя испытывать неловкость, смущение и страх одновременно. Только сейчас я в полной мере осознала, что нахожусь в полной его власти, он может сделать со мной все, что захочет, и никто не сможет его остановить. Усилием воли отрываю руки от перил и возвращаюсь в комнату, чувствуя, что он продолжает смотреть в сторону балкона. Быстро задергиваю штору, отступаю к кровати. Сердце гулко стучит в груди, отбивает громкие удары у меня в висках.

Для чего он привез меня сюда? Неужели просто так, по доброте душевной? Как-то не вяжется такое объяснение с тем впечатлением, которое он производит.

Какое-то время сижу на постели, в страхе умостившись на самый край. Я не знаю, чего именно боюсь, — того, что он сейчас войдет? Разве этого нужно бояться? Но время идет, а никто не приходит, и постепенно я успокаиваюсь, встаю с постели и иду в ванную. Быстро принимаю душ, одеваю свою пижаму и забираюсь под одеяло.

Постель приятно обнимает мягкостью, окутывает ароматом кондиционера для белья. Сладко потягиваюсь под одеялом. Как же приятно спать в комфорте!

Уже засыпая, я слышу за дверью приглушенные ковром шаги. Тут же просыпаюсь и напряженно вслушиваюсь в звуки за дверью. Шаги останавливаются за дверью в комнату, и сердце пропускает удар. Но потом я снова слышу шаги, которые теперь отдаляются от двери. Со вздохом облегчения расслабленно вытягиваюсь под одеялом. Если у него и есть планы насчет меня, то не на сегодня. Хорошо. Значит, я могу спокойно выспаться. А завтра что-то придумаю. Кто знает, быть может, он просто пожалел меня и решил помочь?

Проснувшись утром, я долго лежу в кровати, обдумывая все, что произошло со мной за последние дни. И, если еще две недели, когда я впервые ночевала в офисе, положение мое не казалось таким отчаянным, то теперь все стало совсем непонятно.

Конечно, доброта Дмитрия Анатольевича не безгранична, вряд ли он позволит мне и дальше оставаться в его доме. Да и разве я могу ожидать от него этого? Надо радоваться хотя бы тому, что не стал сообщать в службу охраны о моих ночевках в здании офиса. И теперь единственное возможное решение, — это каким-то образом пережить неделю до зарплаты, а потом быстро найти какое-то жилье. Звонить родителям и плакаться — не вариант. Мама сразу скажет, чтобы я возвращалась обратно, даже обрадуется, что дочь домой вернулась. Поэтому сначала нужно выбраться из этого дома, а потом что-то придумаю. Как он вез меня вчера? Было темно, и я практически ничего не запомнила.

Черт, и почему я не обладаю способностью сохранять хладнокровие в любой ситуации? Волнение и страх не дали мне запомнить ничего полезного вчера, во время поездки.

Быстро принимаю душ, одеваюсь и, сложив в сумку свои вещи, выхожу из комнаты. Тихо спускаюсь по лестнице. Также, стараясь не шуметь, подхожу в входной двери. А где мое пальто? Вчера его у меня забрал тот пожилой мужчина, который показывал комнату. И куда он его отнес потом?

Осматриваюсь в поисках шкафа, куда могли бы повесить мою одежду.

— Ты что-то потеряла? — от внезапного вопроса, прозвучавшего из-за спины, я подскакиваю на месте. Медленно поворачиваюсь лицом к мужчине.

Несмотря на то, что сейчас утро субботы, он одет в серый деловой костюм и черную рубашку. Выглядит властно и уверенно. А я снова чувствую себя маленькой и беспомощной рядом с ним.

— Я ищу свое пальто. — Отвечаю ему, преодолевая себя, делая усилие, чтобы голос не дрожал.

— Зачем?

Он издевается? Мне нужно замерзнуть на морозе, когда я на улицу выйду?

— Спасибо вам за гостеприимство, — начинаю аккуратно. — Но мне пора.

— И куда ты пойдешь? — Он засунул руки в карманы брюк, продолжает с интересом меня рассматривать, как ученый подопытную букашку. Конечно, он знает, что пойти мне некуда. Но это не значит, что во мне совсем не осталось гордости.

— Пойдем завтракать, — приглашает меня жестом пройти в комнату рядом с лестницей.

Я гордая. И самостоятельная. И… очень голодная. Желудок громко заурчал, и я приложила руку к животу, чтобы хоть как-то заглушить звук.

Ладно, сначала поем, а потом буду думать, что делать дальше. Быть гордой проще на сытый желудок.

Я прохожу в комнату, где уже накрыт стол. Внутри приятно пахнет выпечкой и яичницей с беконом.

Мужчина помогает мне устроиться за столом. А я, почуяв запах еды, быстро забываю о нем и обо всем на свете. Набрасываюсь на еду так, словно не ела вечность. Все так вкусно приготовлено, а я уже две недели перебиваюсь едой из дешевых кафетериев и пирожками, купленными у бабушки возле метро. И только добравшись до чашки ароматного кофе, я вспоминаю о мужчине и поднимаю на него взгляд.

Он смотрит на меня с легкой улыбкой. Кажется, что к своей тарелке он даже не притронулся. Так сильно увлекся разглядыванием моей скромной персоны?

— Спасибо, — говорю, допивая кофе. — Думаю, мне уже пора. — Намекаю на то, что все-таки хочу уйти.

— Если я правильно понял, спешить тебе некуда.

Он продолжает все так же разглядывать меня, отчего тело покрывается мурашками. Липкое чувство страха холодит ладошки. Похоже, отпускать меня он не собирается.

— Вы не можете держать меня здесь. — Я говорю тихо. Не знаю, что он может, а что нет. Кто знает, может для него не существует законов и запретов?

— Тебя никто не держит, — он резко перестает улыбаться, и теперь его взгляд пугает меня еще сильнее.

Я медленно встаю из-за стола, поворачиваюсь к двери. Но не успеваю сделать и пары шагов, как он оказывается за моей спиной.

— Может, расскажешь почему тебе негде ночевать? — его голос звучит у самого уха, дыхание обжигает щеку.

— Не хочу утруждать вас своими проблемами.

Внезапный прилив смелости придает мне сил. Я медленно поворачиваюсь к нему лицом, заглядываю в черные гипнотические глаза, которые так пугают меня. В конце концов, что он может мне сделать?

Мандраж от его энергетики и властности быстро сходит на нет. Сейчас я вижу перед собой обычного мужчину. Да, наделенного властью. Но, если забыть об этом, то в нем нет ничего особенного. Смуглая кожа, темные волосы, прямой нос и черные, как уголь, глаза. Никогда не любила такой типаж. Плечи инстинктивно выпрямляются, а внутренности перестают вибрировать от страха. Отчего-то в этом моменте мне стало все равно, насколько он силен и богат. Даже как-то наплевать, если завтра окажусь без работы. Я справлюсь.

— Ты можешь остаться здесь. — Он говорит это, разглядывая мои губы, и я нервно их облизываю.

Он сглатывает, поднимает взгляд, всматривается в мои глаза, в которых сейчас равнодушие и полное бесстрашие. Стоило мне перестать его бояться, как я почувствовала, что он хочет меня. И поэтому не хочет отпускать.

— Нет, — говорю жестко. И он язвительно хмыкает.

— И куда ты пойдешь? — с язвительной усмешкой.

— Что-нибудь придумаю. — Когда-то мама говорила, что в самой непонятной и сложной ситуации важно уметь сохранить хорошую мину при плохой игре. Даже, если все уже потеряно, это не повод растекаться перед ним лужицей.

— Упрямая. — Говорит задумчиво. — Мне нравится.

Я удивленно поднимаю бровь. Нравится? Мало ли, что тебе нравится.

— Тебе повезло, — говорит вдруг, а я еще больше недоумеваю.

— Повезло? — повторяю удивленно.

— Ты мне понравилась. — Он говорит это так, словно понравиться ему — это великое счастье для любой женщины. Но глядя в его глаза я понимаю, что он не шутит. Ведь он, в самом деле, в этом уверен. Я шумно выдыхаю, так, будто мне сказали нелепицу, на которую даже непонятно как отвечать.

— А вы не слишком самоуверенны? — Сейчас мой голос звучит безразлично. У меня нет никаких чувств к нему, и вряд ли он когда-нибудь станет героем моих грез. Наверное, поэтому мне стало все равно, что он подумает обо мне.

Он едва заметно улыбается, только кончики губ чуть поднимаются вверх.

— Я предлагаю тебе помощь, а ты язвишь. Далеко пойдешь. — Чуть со смешком шепчет мне в лицо.

Неожиданно для себя я улыбаюсь ему в ответ.

— Вы не обязаны мне помогать.

— Не обязан. — Смешинки во взгляде говорят о том, что весь этот диалог его забавляет. — Но тебе повезло, я же сказал.

Ах, ну да, я же понравилась его высочеству. Ох уж эта самоуверенность! Так бы и размазала по лицу эту ухмылочку.

— Повезло? — переспрашиваю. — Разве это везение?

— Конечно, — восклицает. — Ты себе даже не представляешь, сколько женщин мечтают оказаться на твоем месте.

Мужчина делает шаг вперед, теперь он стоит вплотную ко мне, наши тела почти соприкасаются. По коже пробегает волна мурашек, наверное, от непривычки находиться рядом с настолько уверенным в себе мужчиной.

— А я не хочу этого представлять. Мне это не интересно.

Он хмыкает себе под нос, губы растягивает в улыбке. И я вижу полоску белых, идеально ровных, зубов.

— Это будет интересно, — говорит он, имея в виду что-то свое.

Следующим утром я завтракаю в одиночестве за огромным столом, заставленным вкусностями. Дмитрия Анатольевича я не видела со вчерашнего утра, и, если так пойдет и дальше, то мое пребывание в этом доме вполне меня устраивает. А мягкая постель в комнате для гостей, где меня поселили, намного лучше спальника на полу офисного здания.

Страх перед владельцем дома ушел, и теперь мне стало безразлично, есть ли у него какие-то планы относительно меня. Засыпая сегодня ночью, я представила, как он заходит в комнату и ложится рядом со мной. И не почувствовала ничего, — ни страха, ни отвращения. До своего переезда в столицу я встречалась с парнем, который очень мне нравился. И уже тогда я не понимала, что такого особенно люди находят в сексе. По-моему, значение его сильно преувеличено и раздуто романтическими фильмами. И что такого, если какой-то чересчур самоуверенный мужчина станет моим вторым?

После завтрака я, не зная, чем занять себя, брожу по дому, заглядывая в каждую открытую комнату. Недалеко от моей комнаты нашла спальню Дмитрия Анатольевича. Я поняла это по оставленным пиджаку и рубашке на кресле. Да и атмосфера всей комнаты была такой же властно-мужской, как и сам владелец дома.

В одной из комнат находится библиотека. Вдоль стен стоят стеллажи с книгами от пола до потолка, а в центре большой кожаный диван, пара кресел, столик, — все, что нужно для комфортного отдыха. Выбрала для себя приключенческий роман и устроилась с книгой в руках, закинув на диван ноги.

Не знаю, сколько времени прошло, я так увлеклась сюжетом, что забыла обо всем на свете. И очнулась только, когда почувствовала легкое прикосновение к своему плечу. Резко обернувшись, врезаюсь в горящий взгляд черных омутов. И, странное дело, больше меня это не пугает.

Мужчина присаживается на корточки рядом со мной. Заглядывает в глаза. Он не красив и не ужасен. Обычный, если не вспоминать о его социальном статусе. Проводит рукой по моей щеке, отчего кожу покалывает в месте прикосновений. Я замираю, ожидая следующего его шага, если он захочет большего. А он захочет, — это видно по его взгляду. Все так же сидя с книгой в руках, я вижу, как он сглатывает, проведя пальцем по моим губам, чуть оттягивая нижнюю. В животе что-то сжимается, но я не придаю значения своим ощущениям. Это нужно просто пережить. По крайней мере, до того дня, пока я не смогу снять себе отдельное жилье.

Рука мужчины скользит по моему телу, ладонь обхватывает грудь, а все так же смотрю в его глаза, которые немного помутнели от страсти. Он сжимает мою грудь, и я вспоминаю, что, наверное, где-то в этом моменте мне должно стать приятно. Начинаю постанывать, чтобы он думал, что все делает правильно. Ведь этому меня научили прошлые отношения. И рука мужчины тут же соскальзывает с моей груди, а взгляд проясняется.

— Детка, мне весь этот цирк не нужен, — хрипло шепчет он, быстро разгадав мои мысли.

— О чем вы? — спрашиваю наивно.

Он шумно выдыхает, быстро берет себя в руки и выпрямляется, поднимаясь и возвышаясь надо мной.

— Никогда не играй больше, — сказал только.

Странно, а моему бывшему парню нравилось. Ладно, не хочет — мне же проще.

Мужчина подходит к мини бару, наливает себе виски, а потом идет к дивану, и, усаживается в него, притягивая меня спиной к своей груди. Мне немного неловко, и теперь я не знаю, как вести себя с ним. Мы не настолько близки, чтобы чувствовала себя полностью расслабленно и комфортно в его обществе. Я пытаюсь снова погрузиться в чтение, но постоянно отвлекаюсь, не в состоянии снова вникнуть в сюжет.

Он потягивает виски, перебирает рукой мои волосы, а я не понимаю, как мне реагировать. И ждут ли от меня какой-то реакции?

— Чего вы от меня хотите? — Спрашиваю тихо. — Мне будет проще, если вы просто скажете, что вам нужно.

Мужчина за моей спиной чуть слышно хохотнул, отпивая еще глоток виски.

— А ты любишь всегда знать наперед и все планировать? — он явно веселится, а мне не до шуток.

— И что в этом плохого?

— Страсть можно сыграть, но нельзя запланировать. Она либо есть, либо нет. — Он крепко прижимает меня к себе, и, когда он говорит, я ощущаю вибрацию, исходящую от его груди. Напрягаюсь, еще не понимая, как реагировать на свои ощущения. Но назвать их неприятными не могу. — А ты совсем не знаешь, что это такое. — Эту фразу он шепчет, склонившись к самому уху и обжигая дыханием щеку, отчего по телу пробегает волна мурашек. Я чувствую себя во власти опытного манипулятора, умом понимаю, что он точно знает, как вызвать в женском теле нужные ему реакции. Но такое правильное решение разума сбежать от него, как можно дальше, отодвинуто оцепенением от непривычности ощущений и реакций тела.

— А вы, значит, знаете? — говорю упрямо, тут же вздрагивая, когда его губы касаются моей шеи.

Он легко проводит влажным языком, и по телу пробегает электрический разряд, а соски вмиг твердеют, больно упираясь в тугие чашки бюстгалтера.

— Читай свою книгу, — говорит мужчина, внезапно отрываясь от поцелуев и выпрямляясь. Я поворачиваюсь к нему лицом и вопросительно смотрю на него.

— Ждала чего-то еще? — спрашивает он, откровенно забавляясь моей реакцией. Самоуверенный индюк. И мне хочется дать ему сдачи, слишком уж хорошо он знает, что делает.

Резко поднимаюсь с дивана, разрывая объятия, и книга с грохотом падает на пол.

— Думаю, на сегодня я уже начиталась, — я быстро иду к двери, чтобы сбежать от него, разорвать капкан его очарования, которым он окутывает, как сетью, подчиняя мою волю.

Может, он и может получить любую женщину. Может, он от того и так уверен в себе, что ни одна женщина еще не смогла ему отказать. Только со мной его приемы не сработают. А смеяться буду я, когда он обломает себе зубы.

Вечером в двери моей комнаты постучали и любезно пригласили к ужину. Если честно, после последней встречи с хозяином дома, видеть его больше не хотелось. Но голод и воспоминания о вкусностях на завтрак и обед не оставили мне шансов отказаться.

Уже спускаясь по лестнице, я заметила, что в доме царит полумрак. Неужели экономят на освещении? А, зайдя в гостиную, я ахнула от удивления.

Комната уставлена свечами, которые создают просто невероятное освещение. Посередине стоит накрытый стол, сервированный на две персоны. В первое мгновение я подумала, что ошиблась дверью, так невероятно красиво все это выглядит. Но не успела снова повернуть к выходу из комнаты, как из тени вышел мужской силуэт, и я без труда узнала Дмитрия Анатольевича.

Мужчина протянул мне руку, и я вложила свою ладонь в его. Сейчас моя рука казалась такой маленькой и хрупкой, он провел большим пальцем, чуть поглаживая тыльную сторону и по телу поползли предательские мурашки.

Дмитрий Анатольевич помог мне устроиться за столом, поправив стул за моей спиной, сам обошел стол, и уселся за столом, напротив меня. Я только сейчас разглядела сервировку, ужаснувшись от количества столовых приборов, разложенных по бокам от тарелки. И как этим пользоваться? В моей семье ели вилкой, а, если не получалось найти вилку, ели ложкой, и никого это не смущало. Тут же целый натюрморт из приборов, даже трогать страшно.

— Все хорошо, Даша? — спросил мужчина, и я вздрогнула, не ожидая вопроса.

— Да, хорошо. — Ответила неуверенно. Он посмотрел на меня, пристально всматриваясь в лицо, потом выдохнул и сделал знак рукой кому-то у меня за спиной.

Из тени, как по волшебству, появился официант с подносом. Стараясь не подавать вида, что знать не знаю, что это сейчас лежит у меня в тарелке, я внимательно наблюдаю за мужчиной, подмечая, какую вилку он выбрал для этого блюда. Быстро отыскиваю у себя аналогичные приборы и пробую несмело блюдо. Мммм, как вкусно. Определенно, мне стоило согласиться на любые условия нашего Главного только во имя такой стряпни.

Быстро перестав стесняться, я увлеклась ужином, периодически поглядывая на мужчину напротив. В свете свечей его лицо выглядит немного загадочным и менее властным. А взгляд горит каким-то диким огнем, отражая в зрачках пламя свечей. В сочетании с черным деловым костюмом и рубашкой весь его облик гармонично вписывается в атмосферу, окружающую нас. И я невольно стала им любоваться, на какое-то время позабыв о том, что он совсем не в моем вкусе.

После нереально вкусного десерта Дмитрий Анатольевич встал из-за стола и подошел ко мне. Я следила за каждым его шагом, в напряжении ожидая, что он станет делать дальше.

— Потанцуй со мной, — сказал тихо, протягивая мне руку. Я робко вложила свою ладошку, и она тут же утонула в его большой ладони.

Заиграла медленная мелодия, и мужчина очень умело увлек меня в танец. И сейчас, в этой обстановке, его прикосновения совсем не были мне неприятны.

Рука мужчина уверенно придерживает меня за талию, не давая отстраниться дальше, чем он позволит. А его дыхание на моей щеке, когда он наклонился и вдохнул запах моих волос, обожгло кожу, вызывая непривычные ощущения внизу живота.

— Я не хочу отпускать тебя так быстро, — прошептал он, наклонившись к моему уху. И, если быть честной с самой собой, то и мне не хотелось уходить. Никто никогда не устраивал для меня такого свидания. И сейчас я чувствовала себя самой желанной на свете.

Сильная рука сжалась на моей талии, притягивая меня к крепкому мускулистому телу. Я шумно выдохнула, когда ощутила жар, исходящий от него. Это западня, из которой не выбраться. Странно, но мне и не хочется выбираться.

— Вы мне не нравитесь, — выпалила я внезапно, не зная, как реагировать на приятную истому во всем теле и на непонятное желание положить голову ему на грудь.

Мужчина обхватил рукой мой подбородок, приподнял, заставляя заглянуть ему в глаза. И я подчинилась, вглядываясь в его черные омуты. Он какое-то время внимательно всматривается в мои глаза, стараясь прочесть в них что-то важное, потом отпускает мой подбородок. Наклоняется и целует в шею. Вздрагиваю от электрического разряда, пробежавшего по венам. Не давая мне времени опомниться, он проводит по волосам, запускает пальцы в волосы, а потом наматывает локоны на кулак, заставляя меня запрокинуть голову.

Я чувствую себя покорной рабыней в руках умелого властителя. От его прикосновений кожа горит и плавится, сердце заходится в бешеной скачке, больно ударяясь о грудную клетку. И, когда он впивается губами, всасывая нежную кожу, из горла вырывается стон, а колени подкашиваются, отчего я цепляюсь руками за его пиджак, не привыкшая к таким ощущениям.

— Не нравлюсь, говоришь? — выдыхает горячим воздухом мне в шею, отчего я чуть всхлипываю, удивляясь сама себе. — Когда мужчина не нравится, женщина так не стонет, детка. — И снова он превратился в самоуверенного индюка, напоминая мне о моем невежестве и незавидном положении.

Упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но тут же понимаю, что он меня уже не держит. Я поворачиваюсь в сторону двери и даже успеваю сделать пару шагов, когда в спину мне прилетает его насмешливое:

— Опять сбегаешь?

Резко останавливаюсь и разворачиваюсь в сторону мужчины. Быстро возвращаюсь, подхожу вплотную, выпрямив плечи и глядя ему прямо в глаза.

— Идите вы к дьяволу со своими предложениями! — и быстро выхожу из комнаты под его хохот, громко хлопнув дверью напоследок.

Быстро взлетаю по лестнице, забегаю в комнату и в лихорадочной спешке начинаю закидывать свои вещи в дорожную сумку. Всего на миг в голове мелькает здравая мысль о том, что сейчас поздно, на улице темно и холодно, а я даже не знаю, куда мне идти. Но все мысли быстро заглушает растущее раздражение.

— Идите к черту! — кричу в ответ на настойчивый стук в двери.

— Я там уже был, и мне не понравилось, — говорит Дмитрий Анатольевич, нагло заходя в комнату, не обращая внимания на мои протесты.

Он подходит ко мне, забирает сумку у меня из рук. Неужели, понял, что перегнул, и пришел извиняться?

— Отдайте, я ухожу, — говорю громко, так и не дождавшись извинений.

— Никуда ты сегодня не пойдешь. — Его спокойный голос только еще больше подливает масла в огонь, распаляя мое раздражение. — На улице метель, замерзнешь в первом же сугробе.

Высказанная равнодушным тоном забота совсем не вызывает благодарственного отклика в душе. Я тут же подскакиваю к нему, толкая мужчину в грудь кулачком.

— Да кто вы вообще такой? Ненавижу! — Ударяю кулачком в грудь со всей силы, но он даже не шелохнулся. Резко отбросил в сторону мою сумку, обхватил обеими руками за талию, привлекая к себе. Я шумно выдохнула, снова ощутив то обжигающее напряжение внизу живота.

Не обращая внимания на мою гневную тираду, он провел рукой по спине, подушечками пальцев перебирая позвонки, и кожу обдало жаром, а дыхание участилось.

— Не сопротивляйся, Даша. И нам обоим будет хорошо. — Прохрипел он едва слышно. Провел носом по моей щеке, чуть мазнул губами по моим губам. — Хочу тебя, малышка. — От томного хриплого голоса внутри все завибрировало, отзываясь желанием прикоснуться к нему, подчиниться его воле. Больше всего сейчас мне хотелось раствориться в той силе, которая исходит от этого мужчины, забыть обо всем и просто позволить ему все, что он хочет. — Но ты пока не готова. — Снова его шепот, а слова уже не доходят до моего сознания, которое растеклось мягким пластилином.

— Тебе нужно отдохнуть, малыш, — шепчет мне в ухо, обжигая дыханием. Тут же проводит языком по, ставшей очень чувствительной, коже. Из горла вырывается невнятный всхлип, который долетает до моего сознания, и я удивляюсь сама себе.

Почему мое тело так реагирует на него? Я ведь совсем не влюблена, он мне даже не нравится. Что в нем такого особенного?

Он медленно разжимает объятия, отпуская меня, и я едва не падаю, стоя на, ставших ватными, ногах. Оцепенение медленно спадает, и я не успеваю осознать, что мужчина вышел из комнаты. Только звук захлопнувшейся двери долетает до ушей, а потом и понимание того, что продолжения сегодня не будет, обрушивается волной разочарования.

Если он мне не нравится, то почему мне так хочется, чтобы он вернулся и больше не уходил?

Я просыпаюсь по будильнику на телефоне. Принимаю душ и одеваю деловой костюм. Стук в двери, и приятный мужской голос приглашает меня к завтраку. Хм, кажется, я начинаю привыкать к такой жизни.

— Машина ожидает вас во дворе, — сообщает мне дворецкий после завтрака.

— Спасибо, Сергей Иванович, — вовремя вспомнила, как зовут этого пожилого мужчину.

Когда последний раз меня отвозил на работу личный водитель? Никогда. Именно поэтому я даже не знаю, как мне реагировать. Скромно забралась на заднее сидение автомобиля, и машина плавно выехала со двора.

Только сейчас я смогла разглядеть окрестности. И с удивлением поняла, что дом находится среди леса. К нему ведет одна дорога, вокруг которой лес. И как я собиралась уйти отсюда? Еще и пешком? Выбраться из этого места можно только на личном автомобиле, никаких маршрутных автобусов тут не предусмотрено. Да я бы просто замерзла вчера, если бы Дмитрий Анатольевич не остановил меня. Получается, что он уже дважды спасает меня. Сначала он решил мою проблему с ночевкой, потом уберег от опрометчивого шага. Заботится? Вряд ли. Зачем тогда? Если, как он говорит, желающих прыгнуть ему в койку полно.

Живописный пейзаж за окном сменился городским напряженным движением. И вот мы выехали уже на Садовое.

— Можете остановить, не доезжая до офиса? — спросила я водителя. Еще не хватало, чтобы кто-то из коллег увидел меня, когда буду выходить из машины. Не хочу расспросов.

— Приказано доставить вас до двери, — лаконичный ответ водителя лишает меня вариантов выбора.

Машина останавливается у самого входа, я стараюсь выйти незаметно и быстро иду в сторону лифтов. Кажется, никто не видел, как я выходила из машины. Если меня будут подвозить каждый день, нужно попросить Дмитрия Анатольевича, чтобы водитель останавливал хотя бы в паре кварталов от здания. А сейчас я просто сливаюсь с толпой спешащих на работу служащих.

— Дашка, привет, — встречаю я Лизу у кофейного автомата на нашем этаже.

— Привет, — отвечаю. — Как выходные?

— В клуб ходила. — Рассказывает Лиза, пока я нажимаю на кнопку и жду свой капучино. — Новый. Только на прошлой неделе открылся. «Аллигатор», слышала?

— Не-а, — подруга любит ходить по клубам и дискотекам, и она всегда в курсе, когда открывается новое заведение. А я, наоборот, не люблю такие места. Когда-то давно я была в ночном клубе с университетскими подругами. Тогда все напились, а я была самой трезвой. И утром оказалось, что из всей компании только я помню, как всех выворачивало наизнанку у черного входа.

— Ой, Дашка, не понимаю, как ты можешь так жить. Это же так скучно…, — Лиза закатывает глаза. А мне не понятно, как можно ходить в клуб каждую субботу, еще и удовольствие какое-то от этого получать.

— Я не люблю такие места, ты же знаешь, — Лиза театрально выдыхает, изображая скуку.

— Представляю, какая скучная у тебя жизнь. — Вздыхает подруга. — Нет, я даже представлять такое не хочу.

Вот и правильно, не надо представлять. Тебе все равно не удастся выдумать все то, что произошло со мной за последние два дня. Поэтому в ответ я мило улыбаюсь, забираю заветный стаканчик с ароматным напитком, и вместе мы идем по коридору. Каждая к своему рабочему столу.

Включаю компьютер и, потягивая кофе, жду, пока загрузится учетная программа.

— Даша, ты сегодня просто очаровательна, — говорит игриво Андрей Николаевич. Он улыбается мне, отчего ямочки на щеках играют, а в голубых глазах подмигивают озорные искорки. Ну, как такая красота может не нравиться?

— Спасибо, — тут же краснею я, улыбаясь.

— Принеси мне кофе, — говорит он на ходу, закрываясь в своем кабинете.

— Конечно, — кричу вдогонку, когда он уже хлопнул дверью.

Быстро делаю ему кофе, как он любит. Захожу в кабинет, не забыв постучаться. Он с кем-то увлеченно говорит по телефону, но не забывает мне весело подмигивать, сияя очарованием. Еще и этот светло-серый костюм в сочетании с голубой рубашкой так ему идет. Век бы глаза мои на него смотрели.

— Спасибо, — кивает он мне, когда я ставлю блюдце с чашкой ему на стол.

Мужчина скользит по моей фигуре взглядом, продолжая говорит с кем-то, беззастенчиво рассматривает фигуру, упакованную в деловой костюм. А я медленно поворачиваюсь и выхожу из комнаты, чувствуя на себе его взгляд. И только оказавшись за дверью, выдыхаю, не в силах сдержать улыбку. Я ожидаю от него дальнейших действий. Но вместо приглашения на свидание от начальника прилетает список задач на день, и я с тоской понимаю, что проявлять активность он не станет. Поэтому погружаюсь в работу, и только к вечеру понимаю, что сегодня мне снова придется задержаться.

«В шесть заеду за тобой», — приходит мне смс с неизвестного номера. По властности и самоуверенности сразу понимаю, от кого это.

«Я задержусь. Много работы», — отправляю ответ.

Жду очередного сообщения в приказной форме, но его не последовало. Неужели смирился? Как-то не похоже на него. Возвращаюсь к работе, но не на долго.

— Даша, — выглядывает из-за двери Андрей Николаевич, — сейчас подойдет Татьяна из отдела бухгалтерии, передай ей документы по продаже оборудования для «Строймета», и сегодня можешь быть свободна.

— Хорошо, Андрей Николаевич, — пропищала от неожиданности. Вот так поворот. Он же никогда не отпускал меня раньше времени. Да что там! Я две недели задерживалась, даже ночевала в офисе, а он и не заметил. А тут такая забота. Неужели беспокоится обо мне?

Сердце быстро забилось в груди, когда я представила, как он приглашает меня на свидание. Но шеф кивнул и снова закрылся в кабинете. Зато в телефон прилетело от моего нового знакомого:

«Жду тебя у входа».

М-да, настойчивости ему не занимать.

Теперь понятно, откуда такая забота у Андрея Николаевича. Ему просто позвонил Главный и сказал… черт, а что он ему сказал? Он ведь не говорил о том, что я живу у него? Что тогда? Только этого мне не хватало!

Быстро закидываю в сумку мобильный, достаю из шкафа пальто и спускаюсь вниз на лифте. Знакомый черный автомобиль стоит у входа. Я открываю заднюю дверь, не зная, стоит ли садиться впереди. И тут же попадаю в объятия Дмитрия Анатольевича, который только этого от меня и ждал. Дергаюсь, пытаясь вырваться, но это бесполезно.

— Трогай, — говорит мужчина властно, обращаясь к водителю. А мне остается только замереть, и перестать пытаться вырваться.

— Правильно, детка, — слышу его насмешливое у моего уха. Дыхание щекочет кожу на щеке, вызывая уже привычные мурашки. Но я упрямо не подаю вида, что он волнует меня.

— Куда мы едем? — спрашиваю, замечая, что машина поворачивает не в сторону особняка.

— В магазин, — снова его шепот мне в ухо. И снова вибрации его голоса отзываются в теле приятной истомой.

— Зачем?

— Нужно купить тебе одежду. — Его пальцы обхватили мою руку, и большим он плавно водит по тыльной стороне ладони. Это так приятно, что я блаженно прикрываю глаза.

— У меня все есть, не стоит.

— Стоит. Люблю красиво одетых женщин. — И снова он властелин мира, а я убогая родственница. Глаза резко распахиваются, и я отшатываюсь от него в возмущении.

Забиваюсь в угол, скрестив руки на груди, а он посмеивается, глядя на меня. Вот же гад!

Я психую от своей беспомощности, а еще от того, что у него слишком много власти, а у меня никакой. Но моя бравада длится недолго. Стоит мне увидеть вывеску, как я резко сникаю, понимая, куда он меня привез. Никогда раньше я не бывала в таких магазинах. Мужчина берет меня за руку и уверенно ведет к входу.

— Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич, — обращается к мужчине стройная девушка на высоченных каблуках. — Рады приветствовать вас в нашем магазине.

— Добрый вечер, — отзывается мужчина. — Нужно подобрать гардероб вот для этой барышни. — И он подталкивает меня вперед.

Все находящиеся в магазине женщины, как по команде, переводят взгляд на меня, оценивающе оглядывают. И все это с отработанной улыбкой на лице, от которой мне немного страшно.

— Пойдемте, — говорит мне блондинка с пышной грудью, делая приглашающий жест.

Она проводит меня в отдельную комнату, где в центре стоит диван, а вдоль стен рейлы с навешанной одеждой. Оглядываю весь этот скарб с опаской.

— Смелее, — шепот Дмитрия Анатольевича мне в ухо придает сил, я расправляю плечи и с показной уверенностью шагаю в комнату.

Девушки приносят в примерочную все, что мне должно подойти, и я примеряю. Как только угадали мой размер? Обычно ведь спрашивают. Но тут не задают вопросов, а стараются угодить.

Я заглянула на один из ценников, и сердце упало в пятки. Да ведь это вся моя зарплата, и только за одно платье. А мне их целую кучу принесли. И еще просто нереально красивое нижнее белье. Примеряю бюстгалтер, он сел изумительно. Черное кружево обняло грудь, словно нежная кошачья лапка. Разглядываю себя в зеркале, не понимая, как бюстгалтер может быть таким красивым и удобным одновременно.

Внезапно шторка в примерочной отодвигается, и я натыкаюсь на похотливый взгляд черных глаз в отражении зеркала.

— Что вы здесь делаете? — спрашиваю, не оборачиваясь.

Он не отвечает. Стоит за моей спиной и нагло разглядывает мою грудь в кружеве бюстгалтера.

— Это мы возьмем, — заключает хрипло.

— Выйдите отсюда. — Еще одна моя попытка, которая тоже не увенчалась успехом.

Теплая ладонь ложится мне на поясницу, чуть проводит вдоль позвоночника. Сердце бешено колотится в груди, а соски твердеют. Неосознанно я облизываю губы, и он шумно сглатывает. Его палец подхватывает застежку, легко ее расстегивая. Я обхватываю грудь руками, понимая, что вот-вот лишусь единственного предмета одежды в верхней части тела.

— Убери, — хрипит он властно за моей спиной. Я мотаю головой, не соглашаясь.

Обхватывает талию, прижимаясь ко мне сзади, упираясь выпирающей ширинкой в ягодицы. Губами впивается в нежную кожу на шее, отчего я томно вскрикиваю. Второй рукой разжимает мои руки, и бюстгалтер падает к моим ногам. Он тут же обхватывает грудь, с силой ее сжимая, отчего я шумно выдыхаю, закрывая глаза и чувствуя, как горят щеки.

— Открой, — шепчет он мне в ухо.

Я послушно открываю глаза. Из отражения на меня смотрит незнакомка с голой грудью и горящими глазами.

— Посмотри, какая ты красивая, — снова его шепот, от которого в низ живота бьет электрический разряд. Мне не верится, что это я, так сияют мои глаза. Щеки горят, а кожа покраснела в месте, где он сжимал мою грудь. Эти отметины выглядят, как метка принадлежности этому мужчине. И в голову пробираются фантазии о том, что он мог бы еще со мной сделать.

— Не здесь же, Даша, — шепчет, словно прочитав мои мысли. Я еще больше краснею, а он усмехается. И выходит из примерочной.

И как теперь вернуться в зал? Наверняка, продавщицы слышали мои стоны. Боже, что они подумают? Стыдно-то как.

Набираюсь смелости, одеваюсь и выхожу, ожидая осуждающих взглядов. Но никто не смотрит на меня. Все заняты Дмитрием Анатольевичем, который раздает указания и командует, что завернуть в пакет, а что убрать. Комплект черного белья перемещается в пакет с покупками, как и красный. Мысленно я прикидываю финансовый ущерб, а мужчина, даже не задумываясь о таких пустяковых тратах, быстро проводит картой и все оплачивает.

Мы приезжаем в особняк, и двое парней помогают занести пакеты в мою комнату. А потом я радостно достаю обновки и развешиваю их в шкафу.

Взгляд цепляется за вечернее платье лилового цвета. Ткань платья пронизана золотыми нитями, и кажется, что цвет его переливается от лилового до желто-голубого. Никогда раньше я не видела такого великолепия. Не раздумывая ни минуты, раздеваюсь и надеваю платье. Мягкая ткань красиво обрамляет фигуру, приятно щекочет кожу. И в отражении зеркала я вижу незнакомую мне молодую женщину, слишком красивую, чтобы это было моим отражением. Прикусываю губу, продолжая разглядывать свое отражение.

Когда в двери стучат, приглашая к ужину, я уже понимаю, что не хочу переодеваться. Да, это не я, и эта жизнь не про меня. Но… когда еще я смогу пройтись в такой красоте?

Смело засовываю ноги в туфли на шпильке, и они мягко обволакивают ступни. До этого момента я была уверена, что туфли на высоком каблуке удобными не бывают. Но сегодня мои представления и иллюзии разлетались в голове одна за другой.

Еще пару дней назад я была уверена, что не смогу согласиться и остаться в доме незнакомого мужчины. Еще вчера я была уверена, что Дмитрий Анатольевич мне не нравится. А теперь я уже просто не знаю, во что верить. Столько стереотипов были разрушены за последние пару дней, что быть в чем-то уверенной уже просто не получается.

Я спускаюсь по лестнице, и струящаяся ткань платья приятно шуршит от каждого движения. Красивый наряд всегда придает уверенности. Но сейчас я чувствую себя почти королевой, и плечи сами выпрямляются, а подбородок гордо приподнимается. Знаю, что это только на один вечер, просто иллюзия той жизни, которой у меня никогда не будет. Но как же приятно в это поиграть.

Туфли тонут в мягком ворсе ковра, когда я захожу в гостиную и иду к камину, — единственному источнику освещения в комнате сейчас.

В массивном кресле, возле камина, сидит мужчина. Он снял пиджак, и рубашка белизной выделяется на фоне полумрака. Стоило мне остановиться напротив него, он прошелся взглядом по моему телу. От пальчиков ног до кончиков волос меня обдало жаром. И я нагло уставилась ему в глаза, наблюдая, как в зрачках отражается пламя костра, делая его пронзительный взгляд дьявольски завораживающим.

Атмосфера в комнате накаляется, кажется, что еще пара секунд, и воздух заискрит. Мужчина встает, нарочито медленно, глядя мне в глаза, упиваясь реакцией моего тела. Конечно, он заметил мурашки на коже, и то, как напряглись соски под платьем. Даже не прикасаясь, он умеет создать атмосферу жажды, когда каждая клеточка ждет прикосновения.

Несмотря на высоту каблуков моих туфель, он все равно выше, и сейчас кажется, что он нависает надо мной, не давая шанса выйти из оков его властной ауры.

— Ты красивая, — говорит тихо. И его хриплый голос отдает вибрацией у меня в груди, расползается по коже, опускаясь осадком в низ живота.

— Это все платье, — отвечаю тихо, стараясь заглушить бешенный стук сердца. Вот сейчас он прикоснется ко мне, и я окончательно потеряю голову.

Он проводит костяшками пальцев по щеке, нежно, едва касаясь чувствительной кожи. Дыхание сбивается, к щекам приливает краска. Хорошо, что в этом освещении этого не видно. Или он все равно заметил? Кажется, от этого пронзительного взгляда ничего не утаить.

Его рука опускается мне на шею, ласково проводит по обнаженной коже, а потом ниже, чуть задев напряженный сосок, опускается мне на талию и с силой сжимает. Из горла вырывается рваный стон, а его взгляд загорается жадным безумием.

— Только не влюбляйся в меня, девочка, — говорит он внезапно. И я изумленно смотрю в его глаза, не веря, что правильно услышала его слова.

— Почему? — слетает с губ удивленное.

— Потому что так ты будешь страдать, а мне будет все равно. — Он произносит это ровным голосом. Так, словно приказы подчиненным раздает. А я отшатываюсь от него, как от огня, делая шаг назад.

Не влюбляться? Почему? Какая-то странная игра с непонятным финалом. Зачем тогда он устроил все это? Коллекционирует победы?

— А вдруг, вы в меня влюбитесь? — спрашиваю, набравшись смелости. Тонкая грань между страстью и любовью — вот, во что он решил поиграть.

— Этого точно не произойдет. — Он сказал это так уверенно, что весь мой настрой от красивого платья вмиг слетел с меня, как кожура с банана. Стало так паршиво и обидно, что чуть слезы из глаз не брызнули. Он снова втоптал меня в грязь, стоило мне только расправить плечи. Неужели, я настолько плоха, что меня невозможно полюбить?

— Почему вы в этом так уверены? — спрашиваю, проглатывая накатившие слезы. Нет, слез моих этот напыщенный индюк не получит.

— Я никогда не влюбляюсь, детка. — Бьет он ответом наотмашь.

— Совсем никогда?

— Совсем.

— А вдруг, в этот раз будет по-другому? — И зачем мне так важно это знать? Я ведь не влюблена в него. Какая мне разница?

Он опускается в кресло, устало выдыхая.

— Вы, женщины, такие интересные, — говорит он, глядя на огонь. Рассуждает так, словно сам с собой говорит. — Придумываете себе какой-то образ, а потом влюбляетесь в него, даже не задумываясь, что толком не знаете того, кто с вами рядом.

Какой образ? Что за глупости он несет?

— И вот вы уже ждете, что вас будут любить. Просто потому, что вам этого сильно хочется. — Продолжает мужчина.

Интуитивно я чувствую, что в его словах есть какая-то жестокая правда и глубокое понимание психологии. Но вот голова моя не хочет смиряться с тем, что он никогда меня не полюбит. Я смотрю на него и вижу полный набор всего того, что я так не люблю в мужчинах. Но, как маленькая девочка, у которой отобрали конфету, обижаюсь на его слова. Ему просто нравиться делать мне больно?

— Сейчас ты думаешь, что мне приятно обижать тебя, — говорит он, словно читая мои мысли. Поворачивает голову и смотрит мне в глаза. — Но это не так. Я говорю тебе это, чтобы ты не ждала большего. Так ты только обрекаешь себя на разочарование.

— Ну почему? — слетает с губ прежде, чем я успеваю подумать.

Он рывком поднимается, снова нависает надо мной, проводит по щеке рукой, смахивает слезу, — я все-таки не сдержала эмоций.

— Не хочу, чтобы у тебя были иллюзии на мой счет, Даша. Не обманывай себя. И никогда не ври. Врать ты все равно не умеешь. — Говорит он почти нежно.

Наклоняется и целует в губы, мягко раздвигая их и проникая в рот языком. По телу пробегает жар. А в голове злость на себя и свое глупое тело, с которым этот мужчина играет, как ему хочется. Я собираю волю в кулак, и с силой толкаю его руками в грудь, разрывая поцелуй.

Какое-то время мы смотрим друг на друга. Я — со злостью, он — в недоумении.

— Нет! — говорю громко, когда он снова делает шаг в мою сторону, и мужчина тут же замирает, не решаясь настаивать.

— Даша, — бормочет растерянно, понимая, что перегнул.

— Не смей прикасаться ко мне больше! — выпаливаю гневное, забывая о субординации и переходя на «ты». — Мне не нужны такие отношения. И ты мне не нужен. И дом твой. Думаешь, что меня можно купить за гору платьев?

— Любую можно купить, — снова этот безразличный тон, от которого у меня окончательно отключает тормоза.

— Я не продаюсь, — выпаливаю ему в лицо, на что он только хмыкает. — Да пошел ты! — Кричу ему в лицо, и тут же подкрепляю посыл ударом кулачка в грудь.

Он перехватывает мою руку, с силой ее сжимает, а второй рукой притягивает меня к себе за талию.

— В гневе ты еще красивей, — говорит и впивается в мои губы прежде, чем я успеваю возразить.

Его поцелуй наглый и жадный, совсем не похож на все нежности, которые были до этого. Кажется, что все тело обдало огнем, и воздуха стало сильно не хватать, когда он жестко провел языком по нёбу, а потом по языку. Краем сознания слышу чьи-то томные стоны, и не сразу понимаю, что это мой голос звучит так хрипло сейчас.

Он умело заставляет мое тело плавиться от требовательных рук, которые подхватывают лямку, тянут вниз, спуская ткань с одной стороны. Отрывается от моих губ, набрасываясь на грудь голодным зверем. Жадно всасывает сосок, сминая упругую мягкость пальцами. Я рвано дышу, стараясь удержаться на подкашивающихся ногах. Цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть.

Мужчина подхватывает вторую лямку платья, стягивает платье, и оно падает к моим ногам. На мне только тонкие кружевные трусики, а он полностью одет. Это так порочно и необычно. Сжимает мою грудь рукой, заглядывая в глаза, когда я снова томно вскрикиваю. Резким движением просовывает руку мне в трусики, проводит пальцем между влажных складок.

— Не нужен, говоришь? — хрипит мне в лицо. — Течешь, как сучка.

И он надавливает на клитор, отчего меня выгибает навстречу ему, и тело простреливает импульсом удовольствия. Начинает массировать чувствительный бугорок, быстро доводя меня до исступления. Меня окатывает взрывной волной, которая расходится от живота, разносится по телу, заставляя вздрагивать в его руках и стонать от удовольствия.

— Никогда не ври мне, девочка, — шепчет он хрипло, продолжая крепко меня удерживать, не давая упасть. — И главное, — не ври себе.

Затуманенным взглядом вглядываюсь в черные омуты. Сейчас мне кажется, что он опасен для меня. Мне нужно бежать от него, как можно дальше. Пока не поздно. Пока это еще возможно.

— Даже не думай, — шепчет мне в губы, снова считывая мои мысли.

Утром меня отвозит к офису водитель. Также, как вчера. Точно так же, как и всю неделю. Дмитрия Анатольевича я не видела за эти дни ни разу. И мне трудно сказать, как я к этому отношусь.

Что-то изменилось во мне с последней нашей встречи. Это трудно назвать влюбленностью. Но и как раньше я больше не могу к нему относиться.

Водитель останавливает напротив входа в здание. Я так и не поговорила с Дмитрием Анатольевичем, и теперь, наверное, уже многие заметили мое эффектное появление по утрам. Отношение ко мне коллег тоже изменилось, я видела, что они немного побаиваются меня, даже Лиза теперь не так активно обсуждает со мной последние сплетни. Зато меня больше никто не просит задержаться после работы. И вообще, количество моих рабочих обязанностей как-то резко сократилось. Не могу сказать, что хотела этого, я ведь о таком не просила. Но… черт, что какие еще могут быть «но», если весь офис считает меня любовницей Главного?

— Даша, распечатай новый бланк договора по «Трансмашу» и на сегодня можешь быть свободна, — Андрей Николаевич предельно осторожен со мной в последние дни. Нет больше подмигиваний и разглядывания моей груди в вырезе рубашки.

— Хорошо, Андрей Николаевич, — отвечаю и встаю со стула, чтобы сделать распечатку на копировальном аппарате. Меня так и подмывает сказать ему, чтобы он перестал вести себя так со мной. Гораздо больше мне нравилось, как было раньше. Я ведь не принцесса Монако, чтобы со мной так носиться!

Шеф быстро скрывается за дверью, а я просто делаю распечатку договоров, так и не сказав ни слова о том, что меня волнует.

«Выбери вечернее платье на сегодня. Водитель заберет тебя в шесть», — приходит смс с уже знакомого номера. Надо, наверное, сохранить его в телефоне. Хотя, зачем? Я ведь уже выучила его наизусть.

Ровно в шесть вечера машина забирает меня у входа в здание.

— Добрый вечер, Дарья, — встречает меня у входа дворецкий, забирает у меня пальто. — Вас ожидают в гостиной.

— Добрый вечер, Сергей Иванович. — Каждый раз, когда этот немолодой мужчина обращается ко мне, чтобы помочь с такими простыми вещами, как повесить пальто в шкаф, я чувствую себя неловко. С детства меня приучили к тому, что молодые должны помогать старшим. А в этом доме действовали совсем другие законы.

Я прохожу в гостиную.

— Здравствуйте, — тут же встает при моем появлении в комнате высокая женщина с ультрамодной короткой стрижкой. — Я — Александра, стилист. Присаживайтесь, пожалуйста.

Она указывает рукой на стул, и я покорно опускаюсь на него.

Больше часа уходит у нее на создание невероятного образа. Волосы подняты на затылок и убраны в аккуратную высокую прическу, и только несколько прядей оставлены красиво лежать легкими локонами. Глаза выделены серо-синими тенями, и от этого кажутся непривычно большими. На губах приятного розово-персикового цвета помада. Я с удивлением разглядываю свое отражение в зеркале, не веря, что это я. Сейчас мне кажется, что это какая-то другая, роскошная и уверенная в себе молодая женщина.

— Вам нравится? — спрашивает Александра заискивающе.

— Очень, — я просто никогда не видела себя такой, поэтому не могу оторвать взгляд от своего отражения. — Спасибо, — улыбаюсь стилисту.

Поднимаюсь в свою комнату и выбираю черное вечернее платье в пол. Тугой корсет утягивает хрупкую фигуру, делая меня еще тоньше. А длинная юбка спадает мягкой сплошной тканью. В сочетании с черными туфлями на высоком каблуке весь образ выглядит шикарно. Вот только украшений не хватает. Платье с открытыми плечами словно шепчет о том, что нужно сюда что-то добавить. Может, поискать какую-то накидку? Кажется, в шкафу была подходящая.

Не успеваю сделать и шага, как мой взгляд натыкается на отражение за моей спиной. Темная фигура хозяина дома приближается ко мне сзади, и его глаза впиваются в мое лицо в отражении зеркала.

— Тут чего-то не хватает, — говорит он тихо. А потом надевает мне на шею колье. Камни ярко переливаются в отражении света люстры. И я дотрагиваюсь пальцами до украшения, чтобы убедиться, что все это мне не чудится.

Холодные камни обжигают пальцы, а горячее дыхание кожу, когда мужчина наклоняется к моему плечу и целует его. По коже разносится жар, а дыхание учащается.

— Надень еще вот это, — и он протягивает мне коробочку с серьгами в тон колье у меня на шее.

От волнения трясутся руки, но я быстро справляюсь с застежкой. И теперь меня не отличить от королевской особы, по крайней мере, по сиянию украшений точно не отличить.

Рука мужчины скользит по мочке уха, потом к шее и по плечу. Он словно помечает своим прикосновением, обжигая кожу, вызывая томительные спазмы внизу живота. Его взгляд горит пороком, пугая откровенным обещанием испепелить меня в своей страсти.

— Пойдем, — хрипит он тихо, протягивая мне руку.

Мы спускаемся по лестнице, и дворецкий протягивает мне короткую шубку белого цвета, помогает надеть это великолепие. Бросаю взгляд в зеркало. Из отражения на меня смотрит незнакомка с отчаянным блеском в глазах. Она так красива, что хочется рассматривать ее часами. Это точно не я. Это просто не может быть моим отражением.

В машине мои мысли хаотично кружатся в голове. Я перебираю в уме события последних дней, стараясь разложить все по полочкам, и не верю, что все это случилось со мной. В последние дни иногда мне кажется, что я сплю, и все это мне снится. Даже в своих самых смелых фантазиях я не могла себе такого представить.

Нервно перебираю пальцами ткань платья. И, когда теплая ладонь ложится сверху, чуть вздрагиваю от неожиданности. Я так волнуюсь, что почти забыла о мужчине, который сидит сейчас рядом. Поворачиваю к нему лицо. Он привычно спокоен, и только огонь во взгляде выдает в нем тайные желания. Его рука скользит по моей коленке, подхватывает ткань платья.

— Не надо, — обхватываю его запястье, пытаясь остановить, уже понимая, что он собирается сделать.

— Просто расслабься, — шепчет мне в ухо, придвигаясь ближе.

— Я не могу так, — шепчу ему в ответ, поглядывая на водителя. Неужели ему все равно, если нас будет слышно постороннему?

— Тшшш, — шепчет он, просовывая руку мне под юбку.

Пальцы проходятся по резинке чулок, а потом по кусочку обнаженной кожи выше. Я рвано выдыхаю, ощущая, как между ног разгорается пожар.

— Не надо, пожалуйста, — Я почти хнычу, не в силах расслабиться в присутствии постороннего. Мужчина шумно выдыхает мне в ухо, и убирает руку.

— Чего ты испугалась, малышка? — спрашивает так, чтобы было слышно только мне.

— Не могу при посторонних, — отвечаю тихо, бросая взгляд в сторону водителя.

— Детка, ему столько платят, что он станет слепым и глухим, если мне этого захочется. — Говорит, как нечто обыденное, разъясняет мне, как маленькой девочке. А я и без того чувствую себя маленькой и неопытной рядом с ним.

— Вам совсем плевать на других?

Он снова превратился во властного мудака, а я — в маленькую букашку, которая ничего не значит в этом мире.

— Не на всех, Даша. Тебе нужно только знать, что на тебя мне не плевать.

Наверное, статус «мне на тебя не наплевать» — это тот максимум, который он способен мне дать. Но мне этого мало.

— Спасибо вам за щедрость, — шиплю ему ядовито. Он хмыкает, улыбаясь и забавляясь моей реакцией.

— Ты просто очаровательна, — шепчет мне в ухо, и я чувствую, как его губы растягиваются в улыбке. Ну, хоть кому-то из нас весело.

— Я бы трахнул тебя прямо здесь и сейчас. — Оглушает он меня новым признанием, от которого внизу живота болезненно все сжимается. — Если бы только ты так не зажималась, и позволила сделать тебе приятно. — Губы мужчины поддевают мочку уха, и моя кожа покрывается мурашками, а сердце заходится в бешеной пляске. Я рвано выдыхаю, прикрывая глаза.

— Какая же ты маленькая врушка, — заключает он, властно сжимая мое колено сильными пальцами. От властности в голосе и уверенных прикосновений по позвоночнику пробегает электрический разряд. Я тону, медленно растворяясь в прикосновениях. Влажный язык скользит по нежной коже на шее, оставляя за бортом сознания все вокруг.

— Мы приехали, — шепот возле уха вырывает меня из сладкой истомы, напоминая о том, что мы не одни. Опять ему удалось отключить мою голову, и я даже не помню, насколько громко себя вела. А если водитель слышал мои стоны? Стыдно теперь так.

Усилием воли открываю глаза, смотрю в окно.

— Театр? — констатирую удивленно.

— Давно ты была в опере? — вкрадчивый голос, который только что почти лишил меня разума, теперь посмеивается, забавляясь моей реакцией.

Пока Дмитрий Анатольевич помогает мне снять шубу и передает ее в гардероб, я все время чувствую на себе чей-то взгляд. Озираюсь по сторонам и глазами быстро нахожу виновного.

Статный мужчина с сединой на висках стоит у стены и откровенно пялится на меня. Он беззастенчиво скользит взглядом, подмечая каждую деталь, проходится по обнаженным плечам, фиксирует внимание на губах и только потом поднимает взгляд к глазам. Этот человек совершенно мне не знаком, а от его пронзительного взгляда я напрягаюсь от кончиков пальцев до кончиков волос. И только, когда ко мне подходит Дмитрий Анатольевич, оцепенение спадает.

Мужчина властно кладет руку мне на талию, задает направление движения в сторону наших мест. И я уже даже не удивляюсь тому, что у нас отдельная ложа. Начинается первый акт, и я чувствую себя, как героиня известного фильма. Все происходящее со мной кажется нереальным сном, я почти утонула в сюжете, который разворачивается на сцене. Но только до того момента, как меня снова вывело из оцепенения чье-то наглое разглядывание. И мне не пришлось долго гадать, кто бы это мог быть.

В соседней ложе сидит тот самый мужчина, которого я видела в фойе, и смотрит только на меня. В какой-то момент его спутница наклоняется и что-то шепчет ему на ухо. Но он, даже не поворачивая головы, отвечает ей. А мне снова неловко от его пристального внимания. Мужчина уже не молод, но во взгляде такой огонь, от которого быстро забываешь о возрасте.

Заканчивается первый акт, и я вздрагиваю от внезапных аплодисментов, раздающихся по залу. Машинально начинаю тоже хлопать. А потом встаю и иду вслед за своим мужчиной. Мы спускаемся в ресторан, где нам подают по бокалу шампанского.

Вкусно. Стоять с ним и пить шампанское — вкусно. Когда он целует меня — вкусно. Алкоголь ударил в голову, и я расслабилась, начиная получать удовольствие от этого вечера.

Когда звенит звонок, оповещающий о начале второго акта, мы поднимаемся в нашу лоджию. Мужчина пропускает меня вперед, но я не успеваю сделать и шага. Он закрывает за нами двери и обхватывает мою талию, прижимаясь ко мне сзади, тут же впивается губами в шею. Впереди — шторы, подхваченные по бокам, сзади — мужчина, явно намекающий на то, что ждать он больше не станет.

Дмитрий Анатольевич, разворачивает меня к себе лицом, а потом прижимает спиной к стене, наваливаясь сверху. Впивается в губы, не давая мне опомниться и начать протестовать.

— Нас могут увидеть, — шепчу, как только получается оторваться от его губ.

Он тяжело дышит, и, не отпуская меня, дергает за подвязку на шторе. Та распадается, закрывая нас от посторонних глаз. Он снова целует меня, еще более жадно и требовательно, мое тело дрожит в предвкушении более смелых ласк.

— Сладкая моя девочка, — шепчет он, отрываясь от моего рта, прижимается губами к декольте, проводит языком по коже.

Алкоголь туманит разум, а близость этого мужчины доводит до какого-то безумия.

— Остановитесь… не здесь…, — шепчу чуть слышно, тут же хрипло вскрикивая.

— Тшшш, — шипит мне в ухо.

— Сюда могут войти, — последний проблеск разума.

— Не посмеют, — властное безумие в его голосе оглушает, отправляя разум в дальний отпуск.

Рука его задирает мне юбку, пальцы оглаживают ягодицу и с силой сжимают. Из горла вырывается стон, который он ловит губами, снова жадно впиваясь в мой рот. Просовывает руку между ног, властным жестом заставляя расставить ноги.

— Веди себя тихо, малыш, — хрипит властно, оторвавшись от моих губ.

Он опускается передо мной на колени, подхватывает юбку и поднимает ее до талии. Отодвигает в сторону полоску стрингов и проводит языком между складочек. Вздрагиваю от непривычных ощущений, а еще от электрического заряда, проскочившего по телу. Закусываю губу, чтобы не стонать, когда он начинает двигать языком, проникая глубже, а потом снова возвращаясь к клитору. На какое-то мгновение проблеск сознания напоминает о том, что так нельзя. Это пошло и неправильно. Но как же это заводит. И я неосознанно тянусь к его макушке, впиваясь пальцами в волосы, притягиваю его к себе.

Закусываю указательный палец на руке, чтобы не закричать от удовольствия, когда оргазм обрушивается взрывной волной, заставляя колени подкоситься, а тело содрогаться. Мужчина больно впивается пальцами в мои ягодицы, не давая упасть. А потом он поправляет на мне белье, платье, и поднимается.

Я открываю глаза, взгляд проясняется, натыкается на безумный огонь черных омутов.

— Пойдем, — говорит он хрипло.

— А как же опера? — спрашиваю. Безумие в его глазах не остановить, он уже все решил и не станет отступать.

Я покорно вкладываю руку в протянутую ладонь. Мы выходим из здания и садимся в машину. Всю дорогу до особняка он сжимает мою руку, при этом даже не смотрит в мою сторону, просто гладит большим пальцем тыльную сторону ладони. Как только автомобиль останавливается у входа в особняк, мужчина отпускает меня. Но только для того, чтобы выйти из машины и помочь выбраться мне. Не говоря ни слова, он ведет меня вверх по лестнице, в комнату для гостей, где теперь живу я.

Едва за нами закрывается дверь, он притягивает меня к себе, снова впиваясь в губы. Горящая лава бежит по венам, разнося возбуждение до кончиков пальцев. Мужчина быстро находит молнию на платье и тянет замочек вниз. Платье с тихим шорохом падает к моим ногам.

— Раздень меня, — шепчет он хрипло.

По вибрациям в его голосе я понимаю, что он на грани. Но и сама я возбуждена не меньше.

Не слушающимися пальцами снимаю с него пиджак, расстегиваю рубашку. Он помогает мне снять ее, а я провожу руками по его груди, покрытой волосками. Мужчина что-то невнятно бормочет и с рычанием набрасывается на мои губы, терзая их, как безумный, вгрызаясь до крови. Хрипло постанываю в ответ, чувствуя, как низ живота сводит от томительных спазмов.

Мужчина подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить его ногами. Опускается вместе со мной на кровать. Губами обхватывает сосок, больно его прикусывая, заставляя меня вскрикнуть от болезненного удовольствия. Просовывает руку по кружево трусиков, наматывает их на кулак, с треском разрывая ткань и отбрасывая в сторону. Когда его пальцы касаются влажных складок, я вскрикиваю и выгибаюсь ему навстречу.

— Моя, — шепчет он хрипло, размазывая влагу пальцами. Приподнимается и стягивает брюки вместе с бельем.

Я слышу, как он разрывает пакетик презерватива, как раскатывает его по члену. А потом он раздвигает мне ноги входит, резко замирая. Я вскрикиваю от ощущения наполненности, не привыкшая к такому размеру.

— Такая тугая, блть, — шипит он на выдохе.

Начинает медленно двигаться, постепенно ускоряя темп, заставляя меня вздрагивать от каждого толчка, подталкивая к бездне. Весь мир замер, остался за дверью и исчез, растворился. Есть только эти толчки и сводящие с ума, закручивающиеся в спираль, ощущения внизу живота.

— Отдайся мне, детка, — шепчет он, и это становится последней каплей. Вздрагиваю от мощного оргазма, тело дрожит, а изо рта вырываются хриплые стоны.

Мужчина делает еще пару толчков и замирает с хриплым рычанием. Медленно сползает в сторону, падая на кровать рядом со мной.

Мы рвано дышим, медленно приходя в себя. Он первым отмирает, приподнимается на локте, смотрит мне в глаза. Потом нежно целует в губы.

Я не знаю, как вести себя с ним теперь. Поэтому молча наблюдаю за его действиями.

Он стягивает использованный презерватив, бросает его на пол. Обнимает меня, прижимается всем телом и его горячее дыхание щекочет шею. Я напряженно жду, что он сейчас уйдет, но этого не происходит. Он просто уснул.

Несмотря на позднее время, мне не спится. Аккуратно выбираюсь из объятий и сползаю с кровати. Нащупав халат на спинке кресла, я накидываю его на плечи и выхожу из комнаты.

В голове вихрь мыслей, они калейдоскопом кружат в черепушке, не давая спокойно отдохнуть. К тому же, я не настолько хорошо знаю мужчину, чтобы расслабленно уснуть рядом с ним. Поэтому тихо спускаюсь по лестнице и иду к бассейну.

Голубая вода ярко светится в темной комнате. Вокруг тишина, никого нет. На всякий случай оглядываюсь по сторонам, и только убедившись, что меня никто не видит, сбрасываю халат.

Спускаюсь в прохладную воду, погружаясь сразу по шею. Плаву к противоположному краю бассейна, а потом переворачиваюсь на спину и опускаю роскошную прическу, совершенно наплевав на то, что с ней будет. Выныриваю, чувствуя, как тяжесть прически оттягивает голову. Поэтому я просто вынимаю шпильки из волос, и они рассыпаются по плечам.

Почувствовав себя свободной, я погружаюсь под воду с головой. А вынырнув натыкаюсь на знакомую грудь в черных волосках.

— Почему ты ушла? — спрашивает мужчина, и складка между бровей говорит громче всех слов о том, что ему сей факт не понравился.

— Не смогла уснуть, — ответила просто.

Его взгляд скользит к моим губам, а потом рука ложится мне на щеку. Большим пальцем он легко водит по ранкам на губах, которые остались после его поцелуев.

— Больно? — спрашивает о моих губах. Ранки немного щиплет от воды, но не сильно.

— Немного, — даже не пытаюсь смягчить удар, хоть и вижу, что ему неловко от этой его грубости.

— Я не хотел, — его голос отдает хриплыми нотками, от которых внизу живота все болезненно сжимается.

Он гладит меня по щеке, второй рукой проводит по позвоночнику, внимательно вглядываясь в мое лицо и считывая каждую реакцию тела. Кожа покрывается мурашками, ожидая его поцелуев. Я послушно отдаюсь его ласкам, чуть прогибаясь в спине. Сопротивляться бесполезно, он всегда получит свое.

— Моя сладкая девочка, — шепчет хрипло, проводя носом по моей щеке, а потом наклоняется и упирается лбом мне в плечо. — Не сбегай больше.

Что это? Просьба? Приказ?

По тону не похоже на приказ. Но и просить он бы не стал. Его самоуверенность зашкаливает, и это не тот человек, который станет просить.

Его голос, и тон, которым сказаны последние слова, придают мне уверенности. Я уворачиваюсь от объятий и плыву к краю бассейна. Хватаюсь за бортик, выныривая на поверхность воды. И тут же попадаю в капкан из рук, упирающихся о бортик бассейна по бокам от меня.

Мужчина прижимается ко мне всем телом, я чувствую, как сзади в меня упирается каменный член. Он шумно выдыхает мне в волосы, и мое тело отзывается волной возбуждения, прострелившей от живота до кончиков пальцев. Не поворачиваясь к нему, я поднимаю руку и обхватываю его шею, откидываясь головой ему на плечо. Тут же я чувствую, как рука его сжимает мою грудь, перекатывая сосок между пальцев. И горла вырывается стон, а его прикосновения становятся более настойчивыми. Вторая рука скользит по животу, раздвигает ноги и указательный палец безошибочно находит клитор, надавливает на чувствительный бугорок, вырывая стон из горла. Неосознанно я трусь дергаюсь бедрами назад, упираясь ягодицами в член. Он шумно выдыхает мне в волосы, продолжая ласкать мое тело.

— Маленькая моя, хочу тебя, — шепчет он хрипло, тут же проникая в меня пальцами. Я вскрикиваю, в ответ сжимая волосы у него на затылке.

Он ласкает меня пальцами с возрастающим энтузиазмом, второй рукой сжимая сосок, оттягивая и перекатывая его между пальцами. До встречи с ним я никогда не испытывала оргазм, а у него легко получается приручить мое тело. Напряжение сбивается тугим узлом внизу живота, заставляя меня всхлипывать хрипло:

— Не останавливайся, прошу.

Он сжимает грудь сильнее, засовывая в меня сразу два пальца и подводя меня к грани. Оргазм отдает взрывной волной по телу, заставляя меня громко простонать, выгибаясь в спине еще сильнее.

— Как ты сладко стонешь, малышка, — хрипит мужчина у меня за спиной. — Хочу тебя, пи**ец просто.

Открываю глаза и разворачиваюсь к нему лицом. Его глаза горят безумием, в моих — сладкая истома после пережитого оргазма.

— Такая красивая, маленькая, — говорит, обхватив рукой мой подбородок, считывая мое удовольствие в глазах. — Я презервативы наверху оставил, — добавляет обреченно.

Значит, без презерватива он сексом не занимается? Что ж, меня это устраивает.

Сама тянусь к его губам и смело целую. Он вздрагивает, притягивает к себе за талию. А моя рука тянется к его члену, и, добравшись до цели, крепко сжимает каменный ствол. Мужчина хрипло рычит мне в губы, чуть отстраняясь, давая мне больший доступ. Я провожу рукой по всей длине, оглаживаю головку. Оторвавшись от моих губ, он обхватывает мою руку своей и сжимает, показывая, как ему нравятся. Под моими пальцами его плоть становится все больше, а мужчина хрипло стонет, отзываясь на ласку.

Я чувствую в себе силу и уверенность. А еще я ощущаю свою власть над ним. Ласкаю его рукой, пока его плоть не вздрагивает, выбрасывая струю семени, пульсируя в моей руке. Мужчина хрипло стонет, а я увлеченно наблюдаю за его реакцией на мои действия. Он смотрит затуманенным взглядом. Клянусь, я не видела ничего красивее этого взгляда. Сильный мужчина полностью в моей власти. Только теперь я поняла, почему ему так нравится наблюдать за мной в такие моменты.

— В следующий раз ты возьмешь его в рот, — шепчет он, снова опуская меня на землю из сладких грез уверенности в своей власти над ним. — Хочу видеть твои глаза. Когда ты будешь глотать мою сперму.

От картинки, которую я представила себе, стало противно. И обидно. Я не шлюха, чтобы делать такое.

— Этого никогда не будет, — отвечаю с вызовом.

— Посмотрим, — его уверенное в ответ.

Когда я просыпаюсь утром, мужчины рядом нет. После душа я надеваю простое трикотажное платье и спускаюсь по лестнице. Из кухни разносится просто невероятный запах блинчиков, и я иду, принюхиваясь, к вкусностям. Захожу в комнату, резко замирая на пороге.

Дмитрий Анатольевич стоит у плиты и готовит блинчики. На нем только джинсы, они немного свободно болтаются на талии. Мускулистый торс выглядит завлекающе, так и хочется к нему прикоснуться, провести по венкам на руках.

— Голодна? — спрашивает улыбаясь, повернувшись ко мне лицом.

Я сглатываю вязкую слюну.

— Ага, — киваю ему.

— Садись, — кивает он в сторону стола, на который ставит тарелку с горкой блинчиков.

Мужчина суетится вокруг меня, и очень быстро на столе появляются две тарелки, приборы, а еще он ставит передо мной чашку ароматного капучино.

— Приятного аппетита, — говорит, кивая головой, чтобы я попробовала завтрак.

Тянусь к блинчикам. Мммм, вкусно. А, если еще и с вареньем. Так, стоп! Он умеет готовить? Зачем? То есть как? Кто научил? У него столько прислуги, что ему совсем не за чем это уметь.

— Меня мама научила печь блинчики, — отвечает он на мой незаданный вопрос. — Это было давно.

— А мама часто приходит к вам? — спрашиваю, хватая рукой еще один блинчик.

— Мои родители погибли в аварии пять лет назад, — мужчина резко перестает улыбаться.

— Извините, — шепчу смущенно.

— Ничего страшного, ты не знала.

Он смотрит на мои губы, потом пальцем стирает капельку варенья у меня с подбородка. Такой собственнический жест. Так делает мужчина, который полностью принимает женщину. Это забота?

— Хочу тебя на этом столе, — шепчет хрипло, глядя на мои губы. От неожиданности я поперхнулась блинчиком. Что я там говорила? Забота? Черта с два! Он думает только о сексе. Я для него просто вещь, игрушка.

— Вы всегда такой? — спрашиваю разочарованно.

— Какой? Такой? — Он сжимает мой подбородок, заставляя запрокинуть голову, посмотреть ему в глаза.

Я закатываю глаза, он проводит большим пальцем по губам.

— Иди ко мне, — его хриплое, от которого в живот бьет импульсом возбуждения. Я переползаю к нему на колени.

Мужчина притягивает меня к себе за талию, рукой раздвигает мои ноги, пробираясь рукой к трусикам. Надавливает на чувствительный бугорок, и я шумно выдыхаю ему в губы. Его взгляд тут же темнеет, туманится. Одно резкое движение, и он срывает с меня платье, стягивает с плеч, обнажая грудь. Тут же обхватывает рукой упругое полушарие, одновременно надавливая на клитор. Со стоном выгибаюсь ему навстречу, разводя ноги шире. Он тут же накрывает мои губы своими, жадно проникая языком в рот. Сильные пальцы отодвигают в сторону трусики, проникают в меня, размазывая влагу.

— Какая ты горячая, малышка, — шепчет хрипло, продолжая гладить самые чувствительные места моего тела.

Тело горит и плавится в его руках, осыпаясь горкой пепла. Меня нет, я растворилась в этих ощущениях, в его жарком дыхании и хриплом голосе, который что-то шепчет, но я уже не понимаю смысл слов.

Двумя руками он подхватывает меня за талию, поднимает и ставит на ноги. Я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть, а он ловко стягивает с меня платье и трусики. Подхватывает под ягодицы и усаживает меня на стол. Холодная поверхность на миг отрезвляет меня, и я вспоминаю о приличии.

— Сюда могут войти, — шепчу тихо.

— В доме никого нет, я всех отпустил на сегодня. — Хрипит он мне в губы.

Раздвигает мне ноги и вклинивается между ними. Обхватывает мою грудь руками, тут же наклоняясь и впиваясь в губы. Он играет с соском, больно сжимая его пальцами, и я вскрикиваю ему в губы. Тело отзывается на ласку, как по команде, покрываясь испариной. Мужчина на миг отстраняется, но только для того, чтобы расстегнуть джинсы и надеть презерватив, который достал из кармана. Широко разводит мои ноги и входит сразу на всю длину. Вскрикиваю, ощущая наполненность и давление внутри. Никак не привыкну к его размеру. Медленно он начинает двигаться, постепенно наращивая темп. По комнате раздаются шлепки кожи о кожу, и хлюпающие звуки. Мне хорошо, я чуть слышно постанываю ему в губы, но достигнуть разрядки не получается.

Мужчина обхватывает рукой мое лицо.

— Посмотри на меня, — от его властного голоса глаза распахиваются сами собой. Он впивается в меня взглядом, кажется, он читает меня, как книгу.

А потом его пальцы надавливают на клитор, и я вскрикиваю от неожиданности. А он, не сбавляя темпа, продолжает двигаться. Кажется, что ощущений слишком много, и глаза сами закрываются, а мозг отключается.

— Смотри на меня, — снова его властное. С трудом я открываю глаза, а он вбивается в меня все сильнее.

Со стоном я кончаю в его руках, извиваясь и вздрагивая всем телом. И я уже почти не замечаю, как он входит еще, как кончает с хриплым стоном, как сжимает мои ягодицы, прижимая к себе и не давая упасть со стола.

— Моя девочка, — шепчет он мне в губы. Помогает слезть со стола. Я поднимаю платье и белье, быстро одеваюсь, не глядя на мужчину. Мне все еще неловко рядом с ним.

Он разглядывает меня, теперь уже в платье, как обычно, во взгляде горит что-то дикое, мне неведомое. А я неловко присаживаюсь на стул, складываю руки на коленях, как школьница.

Мужчина подходит ко мне, опускается на корточки, теперь его лицо ниже моего.

— Мне очень хорошо с тобой, малыш. — Говорит он. — Настолько, что я готов исполнить любое твое желание.

— Любое?

— Любое, — кивает.

— А, если я попрошу отпустить меня? — Он шумно сглатывает от моих слов, смотрит задумчиво.

— Ты этого хочешь? — Он смотрит так, словно от моего ответа зависит его жизнь.

— Не знаю, — отвечаю честно, и он выдыхает облегченно. Или мне показалось?

Еще неделю назад я думала, что сбегу от него, как только смогу снять квартиру. Вот уже два дня, как я получила зарплату, и могла бы поискать для себя квартиру, но я просто перестала думать об этом. Всего за неделю мои убеждения претерпели кардинальные изменения. И я больше не относилась к Дмитрию Анатольевичу, как к случайной связи на пару ночей. Да, он сказал, что никогда не полюбит меня. Это было неприятно. Но… не знаю, как объяснить свои чувства. Отчего-то я стала уважать его за то, что не стал обманывать меня. Да, он лишил меня иллюзий еще на старте отношений. Но это честно и, возможно, даже правильнее привычного нам по романтичным мелодрамам ванильного сценария.

— Мне кажется, я начинаю к вам привыкать, — добавляю уже увереннее.

— Даша, ты можешь обращаться ко мне на «ты» и просто по имени. — Он заметно успокоился после моего ответа. — Мне бы этого хотелось, малыш.

Даже в своих самых смелых фантазиях я не называла его просто по имени. Властная аура, окружавшая мужчину, никогда не давала мне забыть о том, кто сейчас рядом со мной. Как обращаться к нему? Дима? Это просто невероятно.

— Почему у вас нет ёлки, — резко меняю тему, чтобы только не отвечать на эту его просьбу.

— Что? — удивляется мужчина. — Ёлки? Хм. Не знаю. Не задумывался как-то. Зачем?

— Скоро Новый год, а у вас в доме нет ёлки. — Говорю упрямо. В доме моих родителей было принято наряжать елку, а потом каждый мог положить под дерево подарки. Хорошая традиция, добрая.

— Ты еще такой ребенок, Даша, — говорит нежно. — Но, если тебе так хочется, собирайся, поедем за ёлкой.

Я визжу от восторга, бросаясь ему на шею, а он улыбается, довольный.

Мы едем в торговый центр, покупаем елку и игрушки. А еще много праздничной мишуры, и всяких милых безделушек для украшения дома. И весь до вечера мы наряжаем дом, украшая его, насколько хватит фантазии.

Поздно вечером мы сидим в гостиной. Мужчина полулежит на диване, расположив меня сверху, и поглаживает меня по спине. Мне так хорошо и спокойно, что, наверное, если бы могла, замурчала бы, как кошка. Его рука проводит по моим волосам, пальцы перебирают пряди. Глаза слипаются, а потом совсем закрываются.

«Наверное, я могла бы к этому привыкнуть», — мелькает в голове, до того, как я погружаюсь в сон. Сквозь сон чувствую, как мужчина подхватывает меня на руки и относит в спальню, чтобы уложить в кровать.

Утром я просыпаюсь в своей кровати. Одна. Точно помню, что мужчина был рядом со мной ночью. А сейчас о нем напоминает только смятая подушка радом со мной. Сегодня понедельник, а, значит, мне нужно ехать на работу.

Когда я спускаюсь по лестнице, в доме тихо, хозяина не видно. Впрочем, как всегда, в будний день. Всего неделя в этом доме, а я уже свыклась с распорядком дня его владельца. Обычно в будни мы даже не пересекаемся. Не могу сказать, что меня это не устраивает.

К офисному зданию меня привозит машина с личным водителем. И я быстро прохожу мимо разглядывающих меня коллег. Наверное, никогда я не смогу привыкнуть к столь пристальному вниманию.

В обед мы с Лизой, как обычно, идем в столовую на втором этаже. Я чувствую, что подруга зажимается, напрягаясь в моем присутствии. Раньше мы по долгу говорили обо всем, сплетничали и обсуждали начальников. А теперь я замечаю, что она стала все чаще осторожно подбирать слова.

— Лиза, ничего не изменилось. Я такая же, как и была раньше. — Говорю подруге, она поднимает взгляд. — Ты, наверное, слышала сплетни обо мне… — Подбираю слова, но это непросто. Может, на меня и смотрят сейчас, как на привилегированный класс. Но так ведь будет не всегда. Когда Дмитрий Анатольевич наиграется и интерес его спадет, мне нужно будет вернуться в свою привычную жизнь.

— Даш, ты не думай, я рада за тебя. Правда. — Лиза всегда была простой и доброй девушкой. Наверное, поэтому мы так легко с ней сдружились. — Просто ты теперь вон какая. — Кивает в мою сторону.

— Какая?

— Другая, Даш, — улыбается Лиза. А я не понимаю, о чем она. Разве я могла так быстро поменяться? — Одеваешься по-другому, уверенная в себе и красивая.

Неужели я так сильно изменилась? И разве это так заметно? Да, у меня теперь в распоряжении целый шкаф с красивой одеждой. Но ведь, кроме внешнего облика, ничего не поменялось. Или поменялось?

— Мне кажется, ты преувеличиваешь, — улыбаюсь ей в ответ.

— Даш, ты только не обижайся на меня, — говорит Лиза тихо. — И не сердись, ладно? — Я киваю, и она продолжает. — У вас все серьезно? Ну, с ним?

— Не знаю, Лиза, — не люблю делиться сокровенным, но Лиза — моя единственная подруга. И она никогда не делала мне ничего плохого. — Конечно, это не навсегда. Я хорошо это понимаю.

Лиза хмурится, а я добавляю с улыбкой:

— А плакаться потом приду к тебе, — подмигиваю подруге. И мы вместе смеемся.

Со стороны кажется, что моя жизнь за последнюю неделю превратилась в сказку. Но никто не знает о том, что сказка эта закончится так же быстро, как началась. Ведь мне ясно дали понять, на что рассчитывать, чтобы я не питала иллюзий. И рано или поздно настанет момент, когда все закончится. Жизнь уже не будет прежней, но и мое теперешнее положение не на долго. И терять немногих друзей мне совсем не хочется.

Внезапный переполох в офисе — верный признак появления кого-то из начальства. Так и есть, Дмитрий Анатольевич идет по проходе в сторону моего стола.

— Здравствуй, Даша, — его взгляд скользит по моему лицу, к губам и обратно к глазам. Я сижу за столом, и сейчас я смотрю на него снизу вверх.

— Здравствуйте, Дмитрий Анатольевич, — он улыбается, чуть заметно, только уголками губ, и только на мгновение.

Еще один горячий взгляд опаляет открытый участок кожи на шее, а потом он просто разворачивается на пятках и идет в кабинет директора по продажам. Через десять минут Андрей Николаевич звонит мне и говорит принести два кофе в кабинет. Я делаю кофе, ставлю маленькие белые чашечки на поднос, и захожу в кабинет.

Мужчины, как по команде поворачиваются в мою сторону. Пока я ставлю чашку на стол, взгляд сам привычно падает на Андрея Николаевича, и я неосознанно любуюсь им в этом светло-голубом костюме, который очень ему идет. Наверное, мой взгляд задержался на нем чуть больше положенного, но мой шеф просто неприлично красив. И уже поворачиваясь к двери, я наткнулась на взгляд Дмитрия Анатольевича, с трудом сдерживая себя, чтобы не вскрикнуть от ужаса. Черные омуты горят такой злостью, от которой хочется провалиться сквозь землю. Ой, мамочки, бежать отсюда поскорее.

Как можно быстрее выхожу из кабинета и просто падаю за свой рабочий стол. Вот это взгляд! Таким убивать можно. До сих пор руки дрожат. И чего он так взбесился? Может, ему не понравился разговор с директором по продажам? Да, мало ли о чем они там говорят. Надеюсь, что сейчас наш Главный уедет отсюда, и мы не увидимся до выходных, как на прошлой неделе.

Не успеваю додумать эту спасательную мысль, как дверь кабинета открывается, и в комнате появляется Андрей Николаевич.

— Даша, зайди, — говорит он мне, кивая в сторону кабинета.

Я встаю и иду к двери.

— А вы? — спрашиваю, когда вижу, что он усаживается на мой стул. — Не идете?

— Нет, только ты. — Подтверждает мою догадку, и я нервно сглатываю. Что еще ему могло понадобиться от меня? Неужели, дома нельзя обсудить?

Захожу в кабинет, закрываю за собой двери. И замираю в нерешительности.

Мужчина сидит в кресле моего начальника, удобно облокотившись на спинку.

— Подойди, — от его властного голоса ноги начинают дрожать. Но я смело подхожу к столу.

— Ближе, — опять этот тон, от которого кровь холодеет в жилах.

Я обхожу стол и подхожу к нему. Рывком он поднимается с кресла, смотрит на меня, сверху вниз, подавляя своей энергетикой. Этой силе и властности невозможно противостоять. Я стою, замерев от ужаса, ожидая от него чего угодно.

Он проводит костяшками пальцев по моему лицу, пульс учащается. Сминает большим пальцем губы, размазывая помаду и сердце пропускает удар. Ничего страшного он не делает, но аура, исходящая от мужчины сейчас, заставляет сжиматься от ужаса.

Наклоняется и впивается в губы. Больно, властно, жёстко. Чуть вскрикиваю от возмущения, а он обхватывает второй рукой мою талию и прижимает к себе, вжимая в свое тело. Успеваю положить руки ему на грудь, и теперь я чувствую, как под моими пальцами гулко бьется его сердце.

Мужчина отрывается от моих губ, тут же впиваясь в шею. Больно, жёстко, потом там точно останется засос. Стыдно и неприятно.

— Ай! — вскрикиваю, пытаясь оттолкнуть его. Но у меня ничего не получается, а он только впивается еще больнее, прихватывая кожу зубами.

— Пусти, мне больно, — прошу, почти хнычу.

Не отпуская меня, он отрывается от моей шеи.

— Больно? — спрашивает язвительно. — Это хорошо. — Добивает меня. Колени мелко дрожат.

— Ты моя, запомни это. — Одним резким движением он разворачивает меня к себе спиной. Подхватывает юбку и тянет ткань вверх, пока она не собирается гармошкой у меня на талии.

Надавливает рукой на спину, заставляя упасть грудью на стол.

Стыдно.

Стоять так стыдно. От того, что нас могут увидеть, стыдно. От того, что коллеги поймут, чем мы тут занимаемся, невыносимо стыдно.

— Пожалуйста, Дима, не надо, — прошу, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Значит, теперь я — Дима? — Рявкает, разрывая мои трусики. — Очень, блть, вовремя.

Он крепко держит меня, не давая подняться. Я слышу шорох одежды за спиной и звук разрываемой упаковки от презерватива. Без прелюдий он входит в меня одним рывком, и я вскрикиваю от боли. Я не успела возбудиться и член больно трется о стеночки. Мужчина замирает, но всего на мгновение, а потом начинает двигаться, быстро набирая темп. Вбивается с силой, словно наказывая меня. Жду окончания этой пытки, надеюсь, он быстро кончит и этот кошмар закончится.

— Нет, милая, так не пойдет, — наклоняется и шепчет мне в ухо. — Ты кончишь.

Просовывает руку, и пальцы легко нащупывают клитор. Второй рукой обхватывает мои волосы, наматывая их на кулак. От его умелых ласк тело начинает отвечать импульсами внизу живота. И совсем скоро комната наполняется звуками удара кожи о кожу, хлюпаньем и моими стонами.

— Кончи для меня, детка, — шепчет мне в ухо.

Это подло и унизительно. И стыдно, что мне так хорошо сейчас. Ненавижу себя за это.

Забыв о своем унижении, я кончаю с протяжным стоном, тут же ощущаю, как он кончил вместе со мной.

Мужчина тянет меня за волосы, заставляя выпрямиться. Он проводит языком по моей щеке, а я рвано дышу, все еще ощущая импульсы внизу живота.

— Ненавижу тебя, — шепчу в ответ на эту дикую выходку.

Он тут же выпускает из руки мои волосы, и я делаю шаг в сторону. Хочется бежать от него, но вместо этого я одергиваю юбку, со злостью глядя на порванные трусики на полу. Потом быстрыми шагами выхожу из кабинета, хлопнув дверью напоследок. И тут же натыкаюсь на изумленный взгляд красивых голубых глаз.

Андрей Николаевич сидит на моем стуле, там же, где он сидел, когда я шла в кабинет. Наверняка, он все слышал и все понял. Он знает, что происходило только что за дверью. Мне так стыдно не было, наверное, ни разу в жизни. На лице его разочарование, обида и… жалость?

Ему жаль меня? Себя?

В любом случае, у меня не хватит духу спросить напрямую. Сейчас же я просто прохожу мимо и иду, нет, бегу в дамскую комнату. Чтобы закрыться там и выдохнуть. Переварить все, что случилось только что.

Не знаю, сколько времени я просидела, закрывшись в кабинке туалета. Что бы не случалось со мной раньше, никогда не было такого, чтобы мне было стыдно показаться на глаза людям. Сколько прошло времени? Час? Два? Но, когда я решилась выйти, в помещении никого не было. Не мудрено, восемь вечера, а рабочий день закончился два часа назад.

Возвращаюсь к своему столу, сажусь на стул. На столе вибрирует мобильный, поворачиваю к нему голову. Звонит водитель. Наверное, потому что не дождался меня у входа. Я тупо пялюсь на светящийся экран с его именем на нем, пока экран не погас. Говорить с ним мне не хочется. Как и возвращаться в особняк.

Пошло все к черту! Даже, если придется ночевать на вокзале сегодня, так и быть. Надо вставать и идти. Лучше через черный вход выходить. Ведь у центрального меня может ждать машина с водителем.

Снова звонит мобильный. На экране высвечивается «Дмитрий Анатольевич». Жду, пока не погаснет мобильный. Конечно, он не любит ждать. К черту его! Пусть катится вместе со своим предложением. Как он сказал? Повезло мне? Ну, конечно. Пусть забирает назад свое великодушие. Не могу видеть его. Ненавижу.

Кидаю мобильный в сумку, достаю из шкафа пальто и выхожу из офиса через черный ход. С противоположной стороны улицы я вижу, как Дмитрий Анатольевич заходит в двери центрального входа офисного здания. Он не смотрит по сторонам, а я не хочу попасться ему на глаза. Ныряю в метро и еду на вокзал.

В брендовом костюме и дорогом пальто я выгляжу, как пришелец, в зале ожидания, сажусь и раздумываю о том, что делать дальше. В офис возвращаться теперь нельзя, не после такого унижения. В особняк я не вернусь больше. Не к нему. Подтягиваю сумку к груди, прижимая к себе. Нужно что-то делать, решать. Но на меня напал ступор и озноб. Мозг отказывается придумывать решение. И, не заметила, как из глаз потекли слезы.

Еще три недели назад мне казалось, что хуже уже быть не может. А теперь оказалось, что очень даже может. Куда идти и как быть, теперь совершенно непонятно.

— Даша, — внезапно прозвучавшее имя знакомым голосом заставило резко замолчать и поднять глаза.

Дмитрий Анатольевич стоит рядом со мной. Сейчас, среди публики вокзала, он кажется еще выше и еще более властным.

— Поехали домой, — говорит он. Но теперь в его голосе нет тех властных ноток, которые так напугали меня сегодня.

— Как вы нашли меня? — Я совсем не ожидала увидеть его здесь. Нет, не так, я совсем не ожидала увидеть его еще когда-нибудь. На мгновение я даже забыла о том, почему я сегодня оказалась на вокзале.

— Не важно. Поехали, — мужчина протягивает мне руку, а я тупо пялюсь на его ладонь, даже не думая подчиняться.

— Даша, — нетерпеливо и угрожающе настаивает он.

— Нет! — Вот такое же уверенное «нет» надо было сказать в тот день, когда он предложил мне пожить у него.

— Даша, не зли меня, — добавляет мужчина.

— А то что вы сделаете? — с вызовом, вытирая слезы.

— Мы снова на «вы»? Прекрасно! — язвит Дмитрий Анатольевич. — Не заставляй меня увозить тебя силой.

Я знаю, что он может заставить. Он сильнее. Да ему даже трогать меня не надо. Ведь с его возможностями найдется тот, кто притащит меня в особняк хоть в мешке, хоть в багажнике автомобиля. Это понимание внезапно придало мне сил. Если нечего больше терять, то все перестает быть важным, все теряет смысл.

— Только заставить и можете, — говорю зло. — Говорите, что не влюбляетесь, да? — Я поднимаюсь и теперь мы стоим лицом к лицу. — Только кто вас полюбит, такого? Кому вы нужны? Думаете, если у вас есть деньги и власть, то все можно, да? — Его глаза сверкают гневом, но мне уже все равно. Я выплевываю ему в лицо все то, что накопилось за последнее время. Не во всех моих бедах виноват он. Но он тот, кто оказался рядом в тот момент, когда я перестала молчать. — А вот вам! — И я показываю ему средний палец, буквально тыкая этим жестом ему в лицо.

— Заставить? — Его брови ползут вверх. — Мне не нужно заставлять. — На скулах его заиграли желваки, но даже это не отрезвило меня.

— Вам на всех наплевать, — продолжаю в том же духе высказывать все, что я думаю. — Главное — чтобы вам было хорошо, да? А на всех остальных плевать!

— Ты забываешься, девочка. — Говорит угрожающе. Во взгляде его горит злость и раздражение, но мне это без разницы теперь.

— И что вы сделаете? Уволите? Давайте, мне плевать! Я все равно не смогу теперь вернуться в этот офис после того, что вы устроили сегодня! А мне нравилось там работать, между прочим. Меня все устраивало, блин. А тут Дмитрий Анатольевич, принц гребаный! — Он отшатывается, как от пощечины, но быстро берет себя в руки. Потом протягивает руку, хочет смахнуть слезы, которые катятся по щекам, а я даже не замечаю их. Отмахиваюсь от этого жеста, не давая ему прикоснуться.

Он прикрывает глаза, устало выдыхает.

— Пойдем домой, Даша, — просит тихо. Просит? Ха! Он никогда не просит. А на его приказы мне теперь глубоко пох.

— Нет, — снова отмахиваюсь от его руки.

— Я не трону тебя, обещаю. — Заглядывает глаза. — Пойдем.

— Ненавижу. — Говорю тихо, уже расплескав всю злость.

— Пойдем, — его мягкое.

Я расслабленно выдыхаю, а он приобнимает меня за талию, подталкивая к выходу. Теперь, когда я вывалила на него свои обиды, силы будто оставили меня. И я покорно иду к его машине, которая стоит на парковке у вокзала. Мужчина помогает мне забраться на сидение, а сам садится за руль. Приехал без водителя? Странно. Ай, какая разница? Кутаюсь в пальто, только сейчас замечая, как сильно замерзли ноги.

В машине тепло и комфортно. И я не заметила, как уснула.

— Даша, — зовет он тихо. — Просыпайся, малыш. Приехали.

Открываю глаза. Передо мной его лицо, на котором больше нет ни злости, ни ярости. Сейчас он не пытается подавлять меня своей властностью. В черных омутах забота обо мне, а еще что-то такое, чего там раньше не было. Чувство вины? Я всматриваюсь в его лицо, которое сейчас кажется таким привычным и родным. Словно какая-то невидимая преграда рухнула между нами.

— Пойдем? — спросил тихо.

— Угу, — отозвалась я.

Когда мы зашли в дом, я стала подниматься по лестнице, спиной чувствуя его взгляд. Он не пошел со мной. И ночью не заходил. Как в первые дни, когда я только пришла в этот дом. Только теперь что-то изменилось. Хоть я и не понимаю, что именно стало по-другому, это просто внутреннее ощущение.

Дмитрий Анатольевич смотрел вслед убегающей на второй этаж Даше. Он хотел бы подняться к ней, обнять и не отпускать. Выпустить пар, снять напряжение самым простым способом, слушая ее стоны. Но он не сдвинулся с места, продолжая стоять на том же месте. И совершенно не понимая, что с ним происходит. Какая-то дурацкая сентиментальность, непривычная и странная.

— Добрый вечер, Дмитрий Анатольевич, — голос верного дворецкого резко вывел его из оцепенения.

— Добрый вечер, — проговорил чуть слышно, протягивая ему свое пальто.

Он снова посмотрел на лестницу, потом опустил глаза, разглядывая узор на ковре. Определенно, эта дурацкая сентиментальность, так ему не свойственная, сбивает с толку. Привыкший получать все, что хочет, не прилагая усилий, мужчина удивлялся сам себе.

Когда сегодня в офисе он увидел, как Даша смотрит на Андрея, в груди больно разгорелось пламя, от которого было не вдохнуть. Что за черт? Женщины благодарно принимают его, радуясь знакам внимания. И никогда не пялятся на других мужчин, еще и в его присутствии.

«А вдруг, у них уже что-то было?» — больно ударило в голову.

Он не раздумывал. Он воспитывал. И Дашу, и Андрея. Он ведь может себе позволить учить других, кого им надо любить, а кого бояться. Какого черта? Он ведь может уничтожить их обоих. Как посмели? Нет, нет и нет! Он знал, что Андрей будет сидеть под дверью, ведь он ему так приказал. А Даша должна была благодарно принять любую ласку или грубость, как он решит.

Дмитрий Анатольевич прошел по просторному холлу и заперся в кабинете. Роскошь обстановки впечатляла любого вошедшего, но не того, кто с детства привык жить так. Потянулся к бутылке с виски, налил в стакан. Достал сигарету и закурил. Затягиваясь дымом, он пытался успокоить непривычную дрожь в теле. Что это? Испуг?

Даша не подчинялась, она сопротивлялась. От ее «Ненавижу тебя», брошенного там, в кабинете директора по продажам, его обдало арктическим холодом. Больно и неприятно. А от, полного ненависти, взгляда впервые в жизни стало стыдно. Какого черта? С ним такого не бывает. Он ведь все сделал правильно. Показал свою силу и власть. Она примет его правила и не станет больше сопротивляться. Так всегда бывает.

Всегда, только не в этот раз. Глядя на пустой стул секретаря директора по продажам, он чуть не взвыл. Сбежала. Ушла. Куда? Как? Какого черта? Почему все не так, как всегда? Маленькая зайка сбегает от грозного серого волка. Неужели думает, что у нее это получится?

В этот момент он даже не задумался, что никогда раньше он ни за кем не гонялся. Да, если бы такое случилось раньше, он бы просто отпустил пропажу, даже не думая разыскивать девушку. Но в этот раз с ним творилось что-то непривычное.

Пока Даша ехала в сторону вокзала, мужчина успел поднять на уши, наверное, всю полицию города. И, как только она появилась на вокзале, он уже знал, где искать пропажу.

Он найдет ее, и она подчинится. Как и все, всегда. До нее так всегда было. Да кто она такая, чтобы не подчиниться? Маленькая зайчишка. Хрупкая, сладкая… и такая упрямая. Сломать, подчинить, сделать ее покорной игрушкой. Это будет забавно.

Но Даша сломала все планы.

Глядя на него заплаканными глазами, она говорила. Много, жёстко, с ненавистью. Говорила и говорила. Черт возьми!

Правду.

Ту, которую никто раньше не решался ему озвучить.

Он мог бы сломать ее одним движением пальцев. Он мог бы растоптать по-детски еще наивную психику. Он много чего мог бы сделать в наказание. Но не сделал. И теперь, сидя в закрытой комнате, потягивая едкий дым, он все пытался понять, что же произошло там, на вокзале. Почему все не так, как всегда? Почему она такая? И главное — почему с ней он не такой, как обычно?

Затянулся сигаретой, выпустил из легких дым. Потянулся к стакану с виски.

Закрыл глаза, представляя себе ее, такое мягкое тело, которое он смог приручить. А потом вспомнил ее, полный злости и ненависти, взгляд. Резко открыл глаза. Какого черта? Как посмела его ненавидеть? Неблагодарная.

Резко отшвырнул стакан на стол, расплескивая янтарную жидкость. Потушил сигарету, рывком поднимаясь со стула. Быстрыми размашистыми шагами он направился к выходу из комнаты, а потом вверх по лестнице. В какие-то полминуты добрался до двери в спальню для гостей, в которой сейчас заперлась Даша.

Ее нужно проучить, показать, кто тут главный. Она не посмеет смотреть на других.

Взялся за ручку на двери. А потом так же резко отпустил, засовывая руки в карманы.

Там, за дверью, были слышны звуки рыданий. Так плачут дети, еще не умеющие врать и претворяться. Когда от души и навзрыд.

Там плакала Даша. И он знал, кто виноват в ее слезах.

В груди больно кольнуло, по телу прошел холодок. Какого черта?

Дурацкая сентиментальность. Которой раньше не было.

«Да что же это такое?» — подумал мужчина, резко разворачиваясь на пятках и уходя прочь от двери.

Я просыпаюсь в своей постели одна. Ночь. Ярко светит луна. Вдруг, сквозь щель под дверью, в комнату начинает проникать туман. Он окружает кровать, берет в капкан, потом поднимается все выше, пробирается ко мне.

Холодно.

Противный туман окутывает прохладой. Меня трясет. А в голове растет страх и паника. Нужно выбираться, спасаться от этого тумана, который становится все гуще, сильнее. И вот уже я не вижу очертаний предметов, только густой серый туман.

Я пытаюсь вырваться из этого кошмара, уйти, я помню, где дверь. Но тут же понимаю, что не могу встать. Мои руки в наручниках, прикованы к спинке кровати. Я пытаюсь кричать, но из горла не издается ни звука. Дергаю руками в надежде высвободить руки.

Помогите!

Нужно звать на помощь, но мое тело не слушается меня, открываю рот и из него не вылетает ни звука. Я поднимаю глаза, туда, где мои руки скованы наручниками. Но наручников нет. Вместо них мои запястья сжимают сильные мужские руки. Тут же я ощущаю тяжесть навалившегося сверху тела. Мне страшно, трудно дышать. У меня нет шансов выбраться. От ужаса зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, передо мной его лицо. Черные глаза горят ненасытным блеском. Будто желая поглотить меня всю, он жадно разглядывает мои губы, лицо, рвано дышит.

Помогите!

Он растопчет меня, уничтожит, не оставив ничего. От страха меня колотит, по телу струится липкий холодный пот, несмотря на горячее сильное тело возбужденного мужчины сверху.

Так же внезапно страсть в его глазах сменяется нежностью и заботой.

— Даша, — шепчет он чуть слышно. От ласковых ноток в голосе мне становится спокойней. — Моя маленькая. — шепчет мне в лицо. — Моя навсегда.

Хочет поцеловать меня, но я отворачиваюсь. Несмотря на нежность во взгляде, я не доверяю ему. Не хочу подпускать его близко.

— Уходи, — говорю тихо, радуясь тому, что могу что-то сказать.

— Даша…, — его обреченное, — Даша….

Просыпаюсь от того, что кто-то трясет мое плечо.

— Даша, — говорит Дмитрий Анатольевич. Я поворачиваю к нему голову. — Ты кричала…, — говорит озабочено.

Кричала? Мне казалось, что я не могу произнести ни звука.

— Мне приснился страшный сон.

— Моя маленькая, — говорит так же ласково, как и во сне. Проводит рукой по щеке, потом по лбу. — Ты горишь, у тебя температура. — Добавляет.

Наверное, поэтому у меня так болит голова.

Мужчина выходит из комнаты, через пять минут возвращается.

— Вот, выпей, — протягивает мне таблетку и стакан с водой. Я послушно выпиваю.

Он забирает у меня стакан и ставит на комод рядом с кроватью. А потом ложится рядом, притягивает меня к себе.

— Спи, — выдыхает тихо мне в волосы.

Сейчас, рядом с ним, мне стало так спокойно и комфортно. Прижалась горячей щекой к прохладной груди, чуть потерлась о жесткие волоски. Его рука перебирает мои волосы, едва касаясь. И глаза сами собой закрываются.

Когда я просыпаюсь, солнце светит в окно, а моя голова лежит на груди мужчины. Его рука ласково гладит меня по волосам. Он так пролежал всю ночь? Поднимаю голову, и он целует меня в висок.

— Который час? — спрашиваю его.

— Девять.

— Я на работу опоздала, — вскакиваю с кровати.

— У тебя сегодня выходной, — говорит примирительно, укладывая меня обратно в постель.

— Но надо, наверное, предупредить…

— Ничего не надо, — укрывает меня одеялом. — Я уже предупредил.

От последней фразы по телу пробегает озноб, я снова вспоминаю о том, что было вчера. Неловко теперь так от этого, я опускаю глаза. Разглядываю складки на одеяле.

— Скоро придет врач, — говорит мужчина.

— Зачем? Мне уже легче. — Я не привыкла вызывать врача по каждому пустяку, и от его чрезмерной заботы мне неловко.

— Не спорь, Даша, — и он выходит из комнаты.

Врач приехал через час. Взял анализы, прописал постельный режим, жаропонижающие на случай высокой температуры.

После того, как температура спала и мне стало легче, сидеть в комнате стало скучно. И я выбираюсь из постели, чтобы спуститься на кухню и сделать себе чай.

— Почему ты встала? — внезапное появление на кухне хозяина дома заставило меня вздрогнуть и уронить чашку.

Опускаюсь на корточки, чтобы собрать осколки. Мужчина опускается рядом, помогая мне. У меня чуть челюсть не отвисла, но я вовремя сдержалась.

— Я позову Сергея Ивановича, — говорит он, поднимаясь с корточек и закидывая осколки в мусорное ведро.

— Не надо, — хватаю его за руку. — Я сама могу приготовить.

Он хмурится, но не спорит. И не запрещает. Просто стоит и смотрит, как я наливаю себе чай. Задумываюсь на мгновение, а потом достаю вторую чашку. Наливаю и подаю ему чай.

— Спасибо, — говорит, забирая у меня чашку.

— Тебе уже лучше? — спрашивает.

— Ага.

Я ставлю пустую чашку на стол и выхожу из комнаты. Снова поднимаюсь в свою спальню. Стоило только прилечь, как я уснула. А когда проснулась, солнце уже село. В комнате темно. И очень хочется пить.

Выбираюсь из кровати, спускаюсь по лестнице. В доме темно и тихо. Неужели я проспала до ночи? Замечаю полоску света под дверью в кабинет. Похоже, хозяин дома не спит.

Я хочу проскочить мимо комнаты, но почему-то передумала и постучала в двери. Заглянула внутрь.

Дмитрий Анатольевич сидит за столом, разбирает бумаги. Но сейчас он поднял глаза и смотрит на меня. Напряженно. Ожидая от меня чего-то.

— Я буду чай делать. Вам сделать? — Все, что смогла придумать в ответ на его вопросительный взгляд.

— Давай, — тихое.

Иду на кухню, завариваю чай. Ищу поднос, чтобы поставить чашки, как это делает дворецкий. Отчего-то вспоминаю, что у нас дома никто не приносил чай на подносе, были просто чашки, у каждого своя. У меня была с розовым мишкой. А тут вся посуда, как на подбор, сияет идеальным фарфором. Так и не найдя поднос, беру чашки в руки и возвращаюсь в кабинет.

Мужчина напряженно следит взглядом за каждым моим движением. А я ставлю чашку рядом с ним, не зная, что делать дальше. Кажется, он был занят чем-то важным, пока я не пришла. Быть может, я ему помешала?

Делаю шаг в сторону двери, но он останавливает меня. Забирает у меня из рук чашку, ставит в сторону. А потом за талию перемещает меня ближе к себе, заставляя опереться попой о стол. Он все еще сидит в кресле, сжимает мою талию длинными пальцами. Прижимается лбом к моему животу.

От неожиданности я не знаю, как мне себя вести. Я привыкла к его властности. К тому, что он просто берет свое, делает то, что хочет, не заботясь о других. А сейчас у меня ощущение, будто он просит прощения, хотя никаких извинений озвучено не было.

Кладу руку ему на голову, запускаю пальцы в голову, чуть сжимая, поглаживая кожу головы.

Весь следующий день я провела в комнате, иногда спускаясь на кухню. Дмитрий Анатольевич не заходил ко мне, но я все время ощущала его присутствие в доме. Разве у него нет никаких важных дел, из-за которых ему нужно срочно уехать?

Промаявшись в спальне до вечера, я вышла из комнаты. И, вместо привычного чая на кухне, мне захотелось осмотреть дом. Но на этот раз я решила подняться на третий этаж, где ни разу еще не была.

Обилие комнат и ничего интересного. Кроме маленькой неприметной двери. Наверняка, там закрыто. Толкаю дверь, и она поддалась. Перед глазами узкая лестница куда-то наверх.

Оглядываюсь по сторонам, не хочу, чтобы меня застукали. А потом смело шагаю вперед.

Небольшая темная комната, уставленная разными предметами. И я ловлю себя на том, что даже не знаю назначения некоторых из них. Старый шкаф, комод, картины, приставленные к стене. Все это покрыто толстым слоем пыли. Напротив меня огромное зеркало в обрамлении, покрытой трещинами, позолоченной массивной рамы. Как завороженная, разглядываю эту красоту, подхожу ближе.

Мое отражение плохо видно из-за пыли. Кажется, будто я шагнула в глубину веков, настолько я сама себе кажусь инородной здесь.

За спиной — старые канделябры и посуда. Какие-то книги, некоторые на английском, какие-то на французском языке. А рядом с зеркалом большой сундук. Никогда раньше я не видела ничего подобного, разве что в музее. Нет, даже там не видела. Подхожу ближе, чтобы осмотреть находку. Присев на корточки, я поднимаю тяжелую крышку.

Старые гравюры, на которых изображена пустая местность с домом посередине. Это тот самый дом, в котором я нахожусь. Я узнаю его по колонам и балкону с коваными перилами. На некоторых бумагах изображены чертежи с планировкой дома, разбивка на небольшие участки участка земли возле дома. Похоже, это старые строительные планы особняка. Кое-где на полях рисунков сделаны пометки ручкой уверенным размашистым почерком.

Аккуратно откладываю чертежи в сторону. Под ними лежит платье. Корсет расшит бисером, тяжелая ткань юбки собрана в пышные складки. Наверняка, когда-то это платье стоило безумно дорого и украшало какую-нибудь графиню на балу. Память услужливо подкидывает красивые картинки из старых фильмов, где прекрасные девушки танцуют на балах, а галантные мужчины защищают честь дам на дуэлях. Это не просто платье. Это отражение эпохи. Той, о который мы знаем только из фильмов и книг. Провожу рукой по корсету, цепляя ноготками мелкий бисер. Ощущение, словно прикасаюсь к истории.

Дрожь пробежала по телу. И мучительно захотелось почувствовать себя на месте той женщины, которая носила эту красоту. Недолго думая, я скидываю свою домашнюю пижаму и надеваю платье. Кое-как затягиваю корсет на спине. Наряд немного болтается на мне из-за того, что затянуть сзади шнуровку как следует не получилось, но это не страшно. Подхожу к зеркалу и застываю в изумлении.

Из мутного отражения на меня смотрит незнакомка из другого века. Бисер переливается на тонкой талии, обнимая стройную фигуру, перетекает на грудь и рукава с обнаженными плечами. Пышная юбка опускается на пол тяжелыми складками, создавая видимость беззащитности и хрупкости женской фигуры. Распущенные волосы стекают по голым плечам, а глаза сияют, как звезды.

Теперь я не выгляжу инородным пятном в этой комнате. И мне совсем не хочется переодеваться в свою одежду. Это не моя сказка, но как же интересно в это поиграть. Пусть не на долго, и, конечно, никто не увидит меня такой. Но я постараюсь запомнить этот момент.

Провожу рукой по корсету и складкам юбки, разглядываю причудливый орнамент вышивки. А, когда поднимаю глаза к лицу, натыкаюсь на горящий взгляд черных омутов у себя за спиной. Вздрагиваю от неожиданности, отшатываясь назад, и упираюсь спиной в его грудь.

— Я ничего не испорчу. Простите…, — оправдываюсь, ожидая, что на меня сейчас обрушится буря негодования.

Он молчит. Его взгляд жадно скользит по моей фигуре, останавливается на декольте, которое сейчас кажется мне слишком открытым. Тело покрывается испариной, а дыхание сбивается, когда его пальцы касаются обнаженного плеча.

Прикосновения обжигают, запуская электрический ток, который быстро разносится по венам. Дыхание учащается, а сердце гулко бьет в груди. Его взгляд снова впивается мне в лицо. В черных зрачках горит адское пламя, которое может испепелить меня. Но сейчас меня это не пугает. Мне хочется раствориться в его страсти, почувствовать себя желанной. И я рвано выдыхаю, когда он ведет пальцами по моей шее, а потом по щеке. Поворачиваю голову, упираясь лицом в его ладонь. Трусь о нее губами, а потом целую, едва касаясь. Он вздрагивает, наклоняет голову, жарко выдыхая мне в шею.

«Страсть нельзя сыграть… а ты совсем не знаешь, что это такое», — мелькает в голове воспоминание.

Он был прав, я не знаю, что это такое.

Не знала до встречи с ним.

Кожа горит, желая прикосновений. В то время, как его пальцы перебирают мои волосы, он шумно дышит, все еще прижимаясь губами к нежной коже на шее. Вдыхает мой запах, как хищник, учуявший добычу. Но, вместо того, чтобы сбежать, я только подаюсь назад, прижимаясь к нему всем телом и чувствуя, как внизу живота напряжение сбивается сладкой тяжестью. В голове крутятся такие фантазии, от которых мне бы стало стыдно, если бы я не была сейчас так возбуждена. Каждое прикосновение его губ отдается жарким спазмом в животе, разлетается мурашками по коже. А, когда он останавливается и делает шаг назад, отпуская меня, мне хочется завыть от разочарования.

В отражении зеркала я вижу, как он быстро, чтобы не передумать, выходит из комнаты, закрывает за собой двери. А я выдыхаю, не скрывая отчаянного стона, от которого немного больно в груди.

Остаток вечера я вспоминаю его взгляд в мутном отражении зеркала и свои ощущения, когда он касался меня. Все это казалось необычным, непривычным и до безумия сладким. Что произошло? И почему так? Почему с ним?

Как же он был прав. Да, я совсем ничего не знаю. И теперь, когда кожа все еще горит в нетерпеливом предвкушении, я чувствую себя совсем по-другому. Пусть он такой, как есть. Пусть я не люблю его. И даже пусть он никогда меня не полюбит. Я просто хочу почувствовать все это еще раз. Не сбегать от своих ощущений. И будь, что будет.

Кручусь из стороны в стороны, не в силах уснуть. Это как жажда, которую никак не унять. Как жидкое пламя, которое струится по венам. В голове все смешалось. Мои принципы и убеждения. Все это ложь и чушь. Никакой любви до гроба не бывает. А все то, что привыкла считать любовью, не стоит и гроша. Все размылось. И все смешалось.

Резко поднимаюсь в постели. Встаю и подхожу к большому зеркалу во весь рост. Мое отражение, такое привычное, сейчас мне кажется другим. Глаза лихорадочно горят безумием. Губы покусаны и припухли. Провожу рукой по телу, и кожа отзывается мурашками.

«Не сопротивляйся, и нам обоим будет хорошо», — звучит в ушах его голос.

Выхожу из комнаты и иду по коридору. Дойдя до его спальни, на миг останавливаюсь, не решаясь войти. Аккуратно прокрутила ручку, и дверь поддалась. Тихо ступая по ковру, я подхожу к кровати.

Мужчина лежит на спине. Луна освещает его лицо и открытую грудь. Мне хочется прикоснуться к нему, провести рукой по мускулам, царапнуть ноготками волоски на груди. Провести языком по коже, почувствовать ее соленый вкус во рту. Дикая фантазия, от которой не отмахнуться. Жадно скольжу взглядом по его фигуре, прикрытой по пояс одеялом. Поднимаю глаза к его лицу, ударяясь о горящий взгляд черных омутов. Он напряженно вглядывается в меня, не задавая вопросов. Но его взгляд кричит громче слов.

Это как помешательство, которое лишает воли. И, поддев лямки ночной рубашки, я скидываю ее с плеч. Взгляд мужчины скользит по моей фигуре, он нервно сглатывает. Время вопросов прошло. Претензий не осталось. Злость и обиды растворились. Только горячее пламя, которое сжигает меня изнутри. Смело откинув одеяло, я укладываюсь рядом с ним в постель.

Он нависает сверху, властно впивается в губы, подчиняет себе мою волю. Но мне все равно. Я томно вскрикиваю ему в губы, принимая поцелуй и его силу, растворяясь в ощущениях. Кожа покрывается мурашками, а сердце громко стучит в груди, отбивает в висках. Мужчина подминает меня под себя, раздвигая ноги и вклиниваясь между ними. И я чувствую, как его твердая плоть сквозь натянутую ткань боксеров трется о клитор. Внизу живота бьет сладкой истомой при каждом соприкосновении, и инстинктивно я прижимаюсь к нему сильнее, подаваясь бедрами вперед.

Он отрывается от моих губ, впивается губами в твердый сосок, вырывая у меня стон из горла. Терзает губами нежную кожу, немного прикусывая, отправляя импульсы возбуждения в низ живота. Хочу его ближе, глубже. И не хочу, чтобы все это заканчивалось.

Тело плавится от каждого прикосновения рук и губ. Томительная жажда сводит с ума, заставляя обхватить его голову в безотчетном порыве.

— Пожалуйста, — шепчу хрипло, даже не понимая, о чем прошу.

Он просовывает руку к моему животу, чуть сжимает кожу. Меня снова простреливает импульсом возбуждения, от которого болезненно сжимаются мышцы. Сильные пальцы уверенно раздвигают мою плоть, проводят властно между влажных складок, заставляя меня выгибаться и невнятно что-то шептать.

— Пожалуйста, — прошу снова.

Он снова с силой надавливает на клитор, размазывая влагу, которой непривычно много. По комнате разносятся хлюпающие звуки. И, наверное, раньше я бы смутилась. Но только не сейчас.

— Назови меня по имени, — раздается хриплый шепот у моего уха.

Что? Зачем? Какая разница?

Еще одно умелое движение его пальцев, и мои вопросы оседают на дне сознания.

— Пожалуйста, Дима, — шепчу чуть слышно.

Он тут же прекращает свою пытку. Спускает боксеры и резко входит, сразу до упора, заставляя меня выгнуться дугой от ощущения наполненности. Томно вскрикиваю, слушая его ответный хриплый стон. Начинает двигаться, быстро набирая темп, заставляя меня вздрагивать от каждого толчка. На каждое его движение тело отзывается сладким импульсом внизу живота. Напряжение быстро нарастает, чтобы потом разорваться на мелкие осколки. Сознание улетает куда-то далеко, оставляя только бесконечное ощущение полета. А, когда разум постепенно возвращается, я чувствую его толчки во мне. Он быстро выходит и кончает мне на живот, хрипло простонав что-то невнятное.

— Ты моя, — хрипит мне в губы. Жаркое дыхание обдает кожу, снова вызывая отклик внизу живота. Но сознание уже вернулось, а с ним и гордость. — Скажи, что моя. — Просит мужчина.

Я молчу и только провожу рукой по колючей щеке. Такой сильный и властный, сейчас он кажется мне ручным и безобидным.

— Ты с ума меня сведешь, — выдыхает обреченно. Снова впивается в губы, но на этот раз не так жадно. А я и не думаю возмущаться и протестовать, отзываюсь на поцелуй, снова подаваясь телом вперед.

— Еще хочу, — шепчу ему в ответ, обхватывая его шею и притягивая голову ближе. Провожу языком по губам. Пальцы скользят по темным волосам, а потом сжимаю пряди на макушке мужчины. Он снова что-то хрипло шепчет.

— Что ты делаешь со мной, маленькая? — только и смогла различить до того, как его губы снова жадно накрыли мои.

Нежные губы обсыпают поцелуями кожу на шее и плече, возвращая меня в реальность после сна. Улыбаюсь и поворачиваюсь лицом к мужчине, который тут же накрывает мои губы своими, подминая меня под себя. Его сила и напор, с которыми он подчиняет мою волю, заставляют тело дрожать от предвкушения. А воспоминания о прошедшей ночи будоражат фантазию, вызывают в голове такие картинки, от которых любой порядочной девушке стало бы стыдно. К черту ее, эту порядочность. Какое это все имеет значение, когда его руки ласкают грудь, больно сминая сосок? С протяжным стоном подаюсь ему навстречу, и тело отзывается легкой болью в мышцах после ночного марафона. Низ живота сладко тянет, а сердце уже перешло в бешеный ритм, отбивая чечетку в груди.

Мужчина ловко раздвигает мне ноги, проводит рукой по складочкам, чуть раздвигая плоть. Гладит нежную кожу, которая немного саднит после жаркой ночи. Вводит в меня два пальца, немного раздвигает внутри, заставляя хрипло простонать его имя. Открываю глаза, и обжигаюсь о его голодный взгляд, в нем плещется дикость и властность. А еще что-то такое, от чего замирает сердце, а потом резко запускается снова, больно ударяясь о грудную клетку. Мне хочется разгадать этот взгляд, понять, что он значит. Но мужчина прерывает мои размышления. Он медленно подносит пальцы, смазанные моей влагой ко рту, и жадно слизывает, вызывая у меня шок. Это так порочно, странно и… так возбуждает.

— Попробуй, какая ты, — говорит, поднося пальцы к моему рту. А это уже совсем за гранью моего восприятия. Ни в одной, даже самой порочной моей фантазии, такого не было. Но он ведь сказал тогда, что я не знаю, что такое страсть. Высовываю язык и легонько провожу им по его пальцам, ощущая солоноватый вкус. В низ живота тут же ударяет жарким импульсом, а мужчина, хрипло прорычав что-то невнятное, жадно набрасывается на мои губы, протискиваясь у меня между ног. Резко входит в меня, замирая на мгновение, давая привыкнуть к ощущениям.

Мне казалось, что после такой ночи он еще долго не захочет, да и я тоже. Но сейчас, когда легкий дискомфорт от трения по распухшей плоти прошел, я чувствую, как по телу расползается дикое желание. Комнату наполняют мои стоны и звуки ударов плоти о плоть. Напряжение сбивается тугим узлом внизу живота. Тело жаждет разрядки, я уже знает, как это может быть, когда с ним. А мужчина внезапно останавливается, и я разочарованно выдыхаю стон. Открываю глаза. На мое возмущение он отвечает пьяной улыбкой. Поднимается, придвигает мои бедра к себе и закидывает мои ноги себе на плечи. Снова начинает двигаться, быстро набирая темп. Теперь ощущения совсем другие, глубже и сильнее. От неожиданности я громко вскрикиваю, почти сразу ощущая приближение оргазма. Тело вздрагивает и выгибается в спине, заставляя вырываться из объятий, но он крепко держит меня.

— Как ты сладко стонешь, — шепчет хрипло. Его слова с трудом долетает до моего сознания.

Тело все еще вздрагивает от пережитого оргазма, когда он резким движением переворачивает меня на живот. Подхватывает за талию и поднимает, заставляя встать на четвереньки. Резко входит, быстро набирая темп. В этом положении ощущения совсем другие, я стараюсь прочувствовать, забывая о своих комплексах. Стараясь не думать о том, какая картинка открывается его взору при свете дня. Мужчина больно хватает за волосы, тянет на себя. Но этот жест странным образом отзывается спазмом внизу живота и между ног. Он размашисто вбивается в меня. Оргазм неожиданно накрывает взрывной волной, заставляя меня громко кричать, забывая о приличиях. Он резко выходит из меня и кончает мне на спину с громким рычанием. Надавливает рукой на спину, размазывая сперму по разгоряченной коже. Я обессиленно опадаю на кровать, чувствуя, как глаза слипаются. Уже засыпая, я слышу его тихое:

— Спи, маленькая.

Когда я просыпаюсь, солнце уже высоко в небе, а мужчины рядом нет. Сладко потягиваюсь в кровати. Несмотря на легкую ломоту в мышцах, я чувствую себя превосходно. Низ живота немного тянет, а между ног чуточку саднит. Однако, наверное, никогда в жизни я не просыпалась в таком хорошем настроении. Поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Быстро принимаю душ.

А потом, вместо того, чтобы уйти в свою комнату, подхожу к шкафу с одеждой. Распахиваю дверцы. Внутри мужские костюмы и рубашки висят аккуратно, развешанные по цветам. Такого порядка не встретишь даже магазине, отчего кажется немного странным, что это шкаф живого человека, а не витрина.

Когда-то я видела в фильме, как девушка одевает рубашку мужчины после совместно проведенной ночи. Поэтому сейчас вытягиваю первую попавшуюся рубашку и быстро надеваю. Она повисает балахоном до середины бедра, приходится подкатить рукава. Мелькает мысль о том, что Диме это может не понравиться. Но, наверное, я совсем перестала бояться его. Или мне стало все равно. После того, как я отпустила себя и выкинула из головы убеждение, что секс может быть только по любви, все стало намного проще. И желание заморачиваться и стараться угодить мужчине как-то само исчезло. К тому же, теперь я стала совсем по-другому относиться к своим прошлым отношениям, осознав, насколько ущербными и ненормальными они были.

Выхожу из комнаты и спускаюсь по лестницы. Босые ноги тонут в мягком ворсе ковра. И я чувствую себя, как в детстве, когда мы приезжали к бабушке. Тогда можно было все, в том числе, и босиком бегать.

Я тихо ступаю по гостиной, и, заметив, что двери в кабинет приоткрыты, расплываюсь в улыбке и поворачиваю в сторону комнаты. Но резко замираю у порога, когда слышу раздающиеся в кабинете голоса.

— Позволь мне остаться, хотя бы на одну ночь. — Женский голос услышать я совсем не ожидала. Сердце больно ударяет в груди, а потом начинает стучать, с силой отбивая в висках. — Я не могу без тебя больше, Дима, прошу.

Я тихо подбираюсь к щели и заглядываю в кабинет. Мне видна только часть комнаты, но всех персонажи этой сцены можно разглядеть.

Красивая девушка с модной стрижкой каре и одетая по последнему слову моды, сидит на диване и умоляюще смотрит в сторону мужчины. А он сидит за массивным дубовым столом, тем самым, который я помню. Во взгляде его безразличие и арктический холод.

— Лаура, не нужно разыгрывать драму, — говорит мужчина спокойно. От его спокойствия в ответ на отчаянную мольбу в голосе девушки мне становится не по себе. С одной стороны, мне хочется, чтобы он выгнал эту незнакомку. А с другой… о, Боги, он так со всеми бывшими общается?

— Я знаю, ты не любишь меня, — продолжает Лаура. — Понимаю. Ты такой. Не способен любить. Просто позволь мне остаться. Я буду такой, как ты захочешь, только не отворачивайся от меня сейчас.

Девушка смахнула слезу, с надеждой глядя в сторону мужчины. А я нервно сглотнула вязкую слюну.

Мужчина встал и обошел стол. Теперь он стоял совсем рядом с девушкой. Присел на краешек стола, протянул девушке носовой платок, который достал из кармана пиджака.

— Не унижай себя такими просьбами, Лаура, — сказал спокойно. — У тебя есть муж. Лучше подумай о том, чтобы он никогда не узнал о твоем визите сюда.

— Мне плевать на него, — шмыгает носом, — я хочу только тебя.

Мужчина скрещивает руки на груди, устало выдыхая. И тут девушка делает резкий рывок в его сторону, опускаясь перед ним на колени. Хватается за ремень, пытаясь расстегнуть его. Мужчина обхватывает руками ее запястья, останавливая ее порыв.

— Прекрати! — шипит со злостью. — Не унижай себя. Встань!

— Не останавливай меня, Дима. Позволь сделать тебе приятно, я знаю, как ты любишь. — Шепчет Лаура со страстью.

От этой картины тошнота подступает к горлу. Я отшатываюсь от дверного проема и тихо поднимаюсь по лестнице, запираясь у себя в комнате. Из головы не выходит только что увиденная сцена. Я уверена, что, если бы задержалась хоть на минуту, увидела бы намного больше. Ее голос, которым она молила взять ее, звенит в ушах. И я затыкаю уши руками, будто так можно выключить все увиденное.

Но даже не ее поведение удивило меня, хоть мне и казалось все это дикостью. Его взгляд и тон, с которым мужчина отвечал девушке, которая, наверняка, совсем недавно позволяла ему делать с собой все, что он захочет… Это так ужасно и унизительно. В нем нет ничего человеческого. Только похоть. И то, лишь на тот период времени, пока у него есть желание развлечься. Однажды и со мной ему надоест развлекаться. И что тогда? Я вот также буду просить его?

Сегодня ночью я допустила мысль, что, возможно, со мной у него будет все иначе. Возможно, это не просто хороший секс. Быть может, между нами есть искра, о которой все говорят. Но это все — лишь плод моих фантазий. И глупой наивности. Он такой, и не изменится. Холодный, и с каменным сердцем.

И, как бы хорошо нам не было, как бы не плавился мозг, когда он рядом, нельзя забывать ни на минуту: это не навсегда. Это просто игра. И вопрос только в том, кому из нас двоих первым надоест в это играть. А что будет после?

Что будет со мной после того, как ему надоест? Когда он устанет от меня. Назад в офис мне дорога закрыта. Ведь, даже, если я просто вернусь на рабочее место, отношение ко мне коллег никогда не будет прежним. Бывшая любовница Главного? Славный титул. Но не об этом я мечтала.

Нужен другой путь.

Нужно придумать, как потом жить. Без него.

Я подхожу к окну и смотрю во двор. С каким-то непривычным спокойствием наблюдаю, как девушка, которую я видела в кабинете, выходит из дома и садится в машину. Равнодушно провожаю взглядом автомобиль, отъезжающий от особняка. А потом отхожу вглубь комнаты. И почти тут же дверь в комнате открывается.

Дима подходит ко мне, обнимает сзади. Обжигает дыханием кожу на лице.

Я поворачиваюсь к нему, всматриваюсь в его лицо. Ожидаю увидеть там надменность, но нет. В его взгляде нежность. Или мне хочется так думать? Я уже не уверена ни в чем. Этот человек не способен на чувства, он сам так говорил. И та девушка, Лаура, повторила эти же слова.

— Как ты, малыш? — спрашивает.

— Хорошо.

— Мне нужно уехать из города на пару дней, — моя бровь удивленно ползет вверх. Он уже предупреждает меня? А ведь раньше просто делал, то что ему нужно. Прогресс налицо. — Ты поедешь со мной?

Что?

— Зачем? — Только и хватило духу спросить.

Он прижимает меня к себе. Обхватывает голову рукой, притягивает к своей груди. Его сердце гулко стучит. Так, как, если бы он что-то чувствовал ко мне. Но это не так. Я ведь точно знаю. Ну, и ладно. Я не влюблена в него. Отчего тогда так заморачиваюсь? Глупости это все.

— Хочу, чтобы ты всегда была рядом, — шепчет мне в макушку.

Провожу рукой по его груди, приятная твердость мышц под пальцами вызывает внутренний трепет. Поднимаю голову, всматриваюсь в его лицо. Правильные черты, и эти горящие черные глаза. И почему я раньше считала его некрасивым? Привлекательный ведь мужчина.

— Поцелуй меня, — прошу. Он наклоняется к моему лицу, жадно впивается в губы. По телу пробегает электрический разряд. Да, так намного лучше. Запускаю пальцы ему в волосы, притягиваю к себе.

— Малыш, — говорит, отстраняясь, — нужно собираться.

Я разочарованно выдыхаю, а он улыбается. Как-то счастливо и хмельно. Непривычно видеть его таким. Живым что ли.

Через два часа мы выезжаем из дома. Машина с водителем, как обычно. По дороге в аэропорт мужчина все время говорит по телефону, в срочном порядке улаживая дела до отъезда. А я представляю себе, как самолет взлетает, поднимая меня все выше, к облакам. Но каково же мое удивление, когда вместо привычного пассажирского, нас привозят к частному, отдельно стоящему самолету. Внутри просторно и совсем нет тех рядов кресел, к которым я привыкла. А приветливая стюардесса помогает мне устроиться в огромном кожаном кресле.

Самолет взмывает в воздух, быстро набирая высоту. Дима сидит напротив меня в таком же роскошном кожаном кресле. Он устроил ноутбук у себя на коленках, что-то вдумчиво читает, печатает. Мужчина не обращает на меня внимание, всецело увлеченный своим делом. Он сосредоточенно вчитывается в документы, а я разглядываю его, стараясь подметить каждую мелочь.

Светло-синий костюм красиво оттеняет его смуглую кожу, а темная рубашка красиво контрастирует с тканью пиджака. Он немного ослабил галстук, и сейчас его наряд выглядит чуточку небрежно. Однако это не делает его образ неряшливым, скорее, наоборот, притягательным.

Да, нужно признать, что обаяния и властной притягательности ему не занимать. И он совсем не преувеличивал, когда говорил о том, что любая женщина будет счастлива побыть на моем месте. Раньше я злилась на него, обижаясь на эту самоуверенность. Но теперь выдохнула, понимая, как сильно он был недалек от истины. И можно сколько угодно оправдывать себя тем, что так сложились обстоятельства. Но я ведь сама к нему пришла, сама легла в его постель. Потому что хотела.

Улыбчивая стюардесса подает мне бокал шампанского, я легонько киваю в знак благодарности. За последние дни я так вжилась в роль принцессы, что такая услужливость персонала вокруг уже больше не вызывает у меня чувства недоумения.

В памяти снова всплывает сцена в кабинете особняка. Та девушка… она красива, наверняка, многие мужчины были бы счастливы, обрати она на них внимание. Но там, в кабинете, она казалась просто одержимой. Мужчиной, которого я даже мысленно не могу назвать своим. И к которому с каждым днем я привыкаю все больше. Неужели и я буду, как она? Тоже буду на коленях просить его вернуться ко мне? Я не хочу для себя такого будущего.

Дима продолжает работать на ноутбуке, не обращая на меня внимания. В какой-то момент его брови сошлись на переносице, и он потер лоб рукой. Мой взгляд зацепился за его длинные пальцы, а память тут же подкинула воспоминания об этой ночи. У него красивые руки. И, определенно, они мне нравились сегодня ночью, и потом утром. И губы его мне нравились. Мне все в нем нравилось этой ночью. Шампанское немного ударило в голову, и фантазия моя стала рисовать такие картины, от которых мне стало жарко. Я жадно пожираю его глазами, отмечая про себя, что в те моменты, когда он чем-то так сильно увлечен, мужчина невероятно сексуален.

Внезапно он поднимает на меня взгляд. Черные омуты впиваются в мое лицо, проходятся вниманием по губам, снова возвращаются к глазам. Во взгляде разгорается адское пламя, которое поглощает меня, превращая в, на все готовую, куклу.

Дима откладывает в сторону ноутбук, поднимается с кресла и подхватывает меня на руки. Доверчиво прижимаюсь щекой к его груди, и слышу, как громко стучит его сердце. Он несет меня в кабинку туалета, и закрывает двери на замок.

Тут же впивается в мои губы, притягивая меня к себе за талию. Еще пару дней назад я бы возмутилась и постаралась сбежать, чтобы не делать этого с ним в туалете самолета. Но сейчас мою скромность как ветром сдуло. Мне стало откровенно наплевать на то, что о нас подумает та милая девушка, которая подавала нам шампанское. И абсолютно безразлично, как после этого ко мне станет относится весь экипаж самолета. Я просто растворяюсь в его объятиях, полностью себя вверяя и доверяя ему, как себе. Прижимаюсь к нему всем телом, обхватывая его руками за шею.

Он отрывается от моих губ, обхватывает рукой мой подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Во взгляде дикость на грани с безумием. Именно такой взгляд был у той девушки, в его кабинете. Мне хочется верить, хочется надеяться… Но я точно знаю, что все это просто игра. Поэтому быстро подавляю в себе проблеск надежды. Смело тянусь к его губам, прерывая этот зрительный контакт.

Дима отмирает, впивается в губы, а потом отрывается и прижимается губами к нежной коже на шее. Рука его сминает мою грудь, и эти прикосновения обжигают даже сквозь ткань. По телу пробегает электрический разряд, оседая внизу живота. Словно почувствовав мое состояние, он просовывает руку мне под юбку, гладит нежную плоть сквозь, ставшие мокрыми, трусики.

— Хочу тебя, — выдыхаю ему в губы.

Тянусь к ремню на его брюках, быстро расстегиваю, стягиваю вместе с бельем. Сейчас я сама себя не узнаю. Ведь такая раскрепощенность мне не свойственна. Мужчина достает из кармана презерватив, быстро раскатывает его по члену. Стаскивает с меня трусики, а потом подхватывает под ягодицы и насаживает на свой член. Вскрикиваю, замирая от удовольствия. Он шумно выдыхает мне в губы, а потом начинает двигаться, быстро наращивая темп. Оргазм накатывает мощной волной, заставляя стонать и впиваться пальцами в лацканы его пиджака. Он хрипло стонет мне в шею и замирает. Медленно отпускает меня. Колени еще немного дрожат, я держусь за мужчину, чтобы не упасть.

— Мне ни с кем еще не было так хорошо, — шепчет хрипло мне в ухо. Интересно, он всем своим женщинам говорит эту фразу?

Наш самолет совершает посадку в аэропорту Парижа. Никогда раньше я не была в этом городе. Да, что там! Я вообще не путешествовала нигде раньше. А это один из самых красивых городов мира. В предвкушении я жадно рассматриваю улицы за окном.

— Ты счастлива? — спрашивает Дима, наклонившись к моему уху.

— Да.

Он наклоняет голову, упираясь лбом в мое плечо сзади. Обхватывает мою талию, притягивая к себе.

— Моя девочка, — шепчет нежно.

Еще день назад от его тона у меня бы ёкнуло сердце. Но не теперь.

Весь следующий день я гуляю по Парижу. Утром меня в холле гостиницы встретил экскурсовод, который интересно рассказывал только для меня. И вечером я вернулась в гостиницу уставшая, но счастливая.

В номере темно, и я устало выдыхаю, снимая обувь. Сразу иду в душ. Теплая вода приятно ласкает тело, смывая с меня усталость. Я настолько устала, что нет сил даже вымыть голову. А, когда дверца в душевой открывается, я почти не реагирую на мужчину, который стоит за моей спиной.

Он берет в руки мочалку и ведет ею по моей спине, спускаясь к ягодицам. Прижимается ко мне всем телом, трется колючей щекой о мою щеку, и я спиной я чувствую его возбуждение. Но поддаваться его порыву нет никакого желания.

— Дима, давай не сегодня. — Прошу его.

Он разочарованно выдыхает.

— Я чем-то тебя обидел? — спрашивает раздраженно.

Обиды? Только этого мне не хватало! Неужели, ни одна женщина ему еще не отказала?!

— Нет. Просто я очень устала.

Одним движением он разворачивает меня к себе лицом, обхватывает рукой подбородок, поднимает, заставляя посмотреть ему в глаза. Вглядывается в мое лицо, привычно считывая мои мысли. А я уже привыкла к его замашкам, да и бояться мне нечего.

— Устала, малыш? — Его лицо проясняется, гнев слетает с него в одно мгновение.

— Ага, — киваю.

Он набирает в ладонь шампунь, моет мне голову, помогает выйти из душа и вытирает большим махровым полотенцем. А потом подхватывает на руки и относит в спальню. Укладывает в постель, как маленькую девочку, накрывая одеялом. Сам ложится рядом, обнимает и прижимается всем телом. Я пытаюсь отстраниться, насколько это возможно. Мне непривычно спать, когда меня обнимают сзади так, что не пошевелиться.

— Дим, не удобно, — шепчу, уже засыпая.

Он прижимается еще ближе. Хотя, куда уже ближе-то?

— Не хочу тебя отпускать, — слышу перед тем, как провалиться в сон.

Почти правда. Почти поверила. Нет, не верю.

Просыпаюсь от чудесного аромата свежей выпечки и кофе. Вчера я не ужинала, и теперь живот сводит от голода.

Я поднимаюсь с кровати и, завернувшись в покрывало, выхожу из спальни.

Дима сидит за столом, уставленным ароматной выпечкой, фруктами и чашечками с ароматным кофе. Его взгляд тут же впивается в меня, скользит по фигуре, обжигает кожу. Несмотря на плотную ткань покрывала, которое закрывает меня, кажется, что я стою перед ним совершенно голая.

Подхожу к столу, стараясь не замечать явного желания, которое исходит от мужчины. Хоть он и привез меня сюда в качестве постельной игрушки, это не значит, что теперь можно морить меня голодом. А едва укусив круассан, совсем забываю о мужчине рядом. И вспоминаю только, когда натыкаюсь на его улыбающееся лицо.

— Что? — спрашиваю с полным ртом.

— Ты как ребенок, Даша. — Чуть хохотнув, отвечает Дима.

— Разве? — Пожимаю плечами. Тоже мне, взрослый нашелся.

— Но мне это нравится.

Хм, ну и ладно. Правда, непонятно, что он имел в виду.

Моя робость перед этим человеком давно канула в лету. Поэтому я смело подхожу к нему и забираюсь на колени, расставив ноги и седлая его. Его руки тут же перемещаются на мои ягодицы, с силой их сжимают сквозь ткань покрывала. Взгляд его затуманен страстью, и мое тело быстро отзывается напряжением внизу живота. Я распускаю узел из ткани на груди, и покрывало слетает, обнажая грудь. Он наклоняется, обхватывает сосок губами, рука его перемещается мне на спину. Выгибаюсь ему навстречу, чувствуя, как жар расползается по телу, бьет внизу живота горячим потоком.

Дима приподнимает меня с колен. Но только для того, чтобы откинуть в сторону покрывало и развязать пояс своего халата. А потом так же быстро насаживает меня на свой член. Громко вскрикиваю, ощущая наполненность и жар, исходящий от мужчины. Он замирает, с силой обхватив мои ягодицы и прижимая меня к себе. И, когда я начинаю двигаться, рвано выдыхает мое имя. Он быстро перехватывает инициативу, подхватывая меня под ягодицы, опрокидывает на стол. Начинает двигаться, быстро набирая темп и доводя меня до разрядки. С рычанием кончает мне на живот. А потом помогает подняться.

— Скоро придет стилист, — говорит совершенно неожиданно. — У нас на сегодня планы.

— Куда мы идем? — Я наклоняюсь за покрывалом, подхватываю его с пола, а он запахивает на себе халат.

— Форум. Это по работе. Ты идешь со мной. — Коротко, ясно и бескомпромиссно. Все, как обычно. В его духе.

Я быстро принимаю душ. А потом стилист укладывает мои волосы в аккуратную ракушку на затылке, делает мне красивый макияж. Выбираю элегантное платье по фигуре зеленого цвета, в тон глазам. Дима помогает мне надеть пальто.

Возле гостиницы нас уже ждет автомобиль, который привозит нас к высокому зданию с белыми колоннами. Мы поднимаемся по большой лестнице на второй этаж, где уже полно людей. Все одеты по-деловому. Мужчины в костюмах, женщины в строгих платьях или брючным костюмах. Но атмосфера царит скорее расслабленная, чем напряженно-рабочая.

Вместе с Димой мы переходим от одной группы людей к другой. Мужчина, кажется, со всеми тут знаком, а вот я никого не знаю. Да и разговоры их о бизнесе мне совершенно непонятны, от того, что что проходят на английском языке. Стараюсь не подавать вида, что мне скучно. И украдкой рассматриваю публику вокруг.

И снова это ощущение, когда на меня кто-то смотрит, прокатывается по коже, так, словно меня коснулись чьи-то руки. Осматриваюсь по сторонам. И натыкаюсь на уже знакомый мне взгляд. Этого мужчину я уже видела, когда мы с Димой были в театре. И тогда он точно так же рассматривал меня. И, как и в тот раз, мне стало не по себе от этого пристального взгляда.

— Дим, я отойду не на долго, — шепнула тихо своему мужчине.

— Что-то случилось? — спросил озабоченно.

— Ничего. Мне нужно в дамскую комнату.

Мужчина отпускает меня, а я иду в сторону выхода. Но потом поворачиваю к балкону, чтобы глотнуть свежего воздуха.

— Ахмедов всегда умел выбирать женщин, — подскакиваю от неожиданности. И поворачиваюсь на звук голоса.

ОН стоит передо мной.

— Вы преследуете меня? — спрашиваю. Мое сердце учащенно бьется, я не знаю, чего мне ожидать от него.

— Пока еще не решил, — говорит с легкой полуулыбкой на губах.

— Уходите. Или я буду кричать. — Ощущение такое, словно я попала в капкан, где от меня ничего не зависит.

— Неужели я настолько страшен, Даша? — спрашивает он.

Страшен? Нет. Скорее, наоборот, он очень привлекателен. Даже седина в волосах не портит его. А пристальный взгляд серых глаз горит таким желанием, от которого меня обдает жаром.

— Тебе не нужно бояться меня, — говорит он немного хрипло. Делает шаг в мою сторону, и я отскакиваю, как ошпаренная. Он тут же замирает, больше не настаивая.

— Чего вы от меня хотите? — мой голос едва слышен, я выдавливаю из себя вопрос, боясь услышать ответ.

Он пристально смотрит на меня, всматривается в перепуганное лицо. И я облегченно выдыхаю, когда наше уединение нарушает появление невысокого мужчины в сером деловом костюме.

— Владимир Викторович, — говорит он, обращаясь к мужчине, который только сейчас отрывается от разглядывания меня. — Вас ждут. Пойдемте?

— Да, — словно очнувшись, говорит Владимир Викторович. — Иду.

Он бросает еще один взгляд в мою сторону, а потом разворачивается и уходит.

Фух. Кто он такой? И что это было сейчас?

Я возвращаюсь в зал, пытаюсь глазами отыскать Диму. Но мой взгляд натыкается на Владимира Викторовича, который стоит теперь на сцене. Он что-то рассказывает на английском языке. Мне не понятна его речь, но то, как он говорит, заставляет залипнуть на нем и увлеченно рассматривать. Есть в нем какой-то невероятный магнетизм. Или это только мне так кажется?

— Куда ты пропала, Даша? — вырывает меня от раздумий голос Димы. Мужчина обхватывает мою талию рукой и привлекает меня к себе.

— Дим, я устала. Можно, я вернусь в гостиницу?

— Одну я тебя не отпущу, — говорит, наклонившись к моему уху. — Мне нужно переговорить еще кое с кем, а потом мы уедем. Хорошо?

— Хорошо, — соглашаюсь.

Дима отходит от меня к группе людей, что-то с ними обсуждает. А я снова поворачиваюсь в сторону сцены, где, жестикулируя, ведет свой монолог Владимир Викторович. На какое-то мгновение его взгляд задерживается на моем лице, но он быстро отвлекается, стараясь уловить суть вопроса, который ему задают. А я все смотрю на этого статного мужчину, как завороженная. Определенно, мне не показалось, он явно нравится женщинам. Вон как те плотоядно на него смотрят.

Ладно, Даша, не бери в голову. Мало ли чего он там хотел, сейчас это не важно. Вряд ли ты еще когда-то с ним встретишься.

Владимир Викторович старался не смотреть в сторону Даши во время своего выступления. Он старался не замечать, как Дмитрий Ахмедов склоняется к ней, что-то шепчет на ухо, и как не хочет ее от себя отпускать. Но взгляд его то и дело останавливался на ее хрупкой фигурке, так удачно подчеркнутой этим простым элегантным платьем.

Даша смотрела на него. Со своего положения он видел, что она с интересом рассматривает его. А потом к ней подошел Ахмедов и вывел девушку из зала.

До этого вечера он много раз видел Диму с разными девушками. Все они были великолепны, мужчина явно знал толк в женской красоте. Одна его пассия сменяла другую. Каждый раз Владимир Викторович смотрел на этих девушек с легкой долей пренебрежения. А как иначе? Ведь он и сам был не обделен вниманием женщин. Но сейчас, провожая глазами Дашу, выходящую из зала под руку с Ахмедовым, он чувствовал, будто у него отбирают что-то важное и ценное.

Конференция продолжалась, а значит, нужно было отвечать на вопросы, которые сыпались на него после его выступления. Конечно, он сможет на них ответить. И, конечно, после этой конференции еще больше инвесторов обратит на него внимание. Это просто бизнес, так надо. Нельзя, чтобы о тебе забывали. Слишком высоки ставки.

Когда поток вопросов иссяк, мужчина смог отойти в сторону, выпить кофе и переговорить с нужными людьми. Он вел себя, как обычно. Острил и шутил, там, где это было уместно. Старался не думать о том, сколько времени прошло с того момента, как у него из-под носа увели девушку, которая была ему небезразлична.

Он вспомнил тот вечер, когда увидел ее впервые. В тот день мужчина поехал в оперу, потому что этого захотела Карина, его очередная пассия. Не ожидая ничего особенного, он начал скучать еще в холле, у гардероба. Взгляд лениво скользил от одной расфуфыренной дамы к другой. Пока не зацепился за девушку в черном платье.

Что-то ёкнуло в груди. Стало жарко. Все остальное перестало существовать. Он увидел девушку своей мечты, и не мог оторвать взгляд.

Даша была невероятно красива в тот вечер. Настолько, что он не мог ничего с собой поделать. Хотелось вырвать ее из этой толпы, забрать, увезти. Туда, где никто не станет им мешать. А потом к девушке подошел Ахмедов и положил руку ей на талию.

Как гром среди ясного неба!

Как удар под дых.

«Блть, Дима, откуда ты взялся?» — Думал Владимир Викторович, провожая взглядом удаляющуюся пару.

Таким несправедливым казалось то, что она принадлежит ему.

Тому, кто бросит ее, когда надоест. Это, конечно, произойдет. Рано или поздно. Чаще рано, чем поздно.

Конференция подошла к концу, и приглашенные стали расходиться. Владимир Викторович спустился по лестнице, забрал из гардероба свое пальто. А потом уселся в такси и вернулся в гостиницу.

Сидя в гостиничном номере с бокалом виски в руке, он снова и снова вспоминал Дашу. Их бессмысленный разговор, который только испугал девушку. Видит Бог, он не хотел ее пугать. Он хотел видеть ее счастливой, а не напуганной. Но Даша явно была не готова подпустить его к себе. Это не останавливало, наоборот, добавляло азарта. Чем труднее борьба, тем желаннее победа.

Зазвонивший мобильный вывел мужчину из задумчивости.

— Здравствуй, — сказал он в трубку, увидев на экране мобильного знакомое лицо.

— Привет, папа, — отозвалась на том конце связи дочь. — Скажи Артему, чтобы он не лез ко мне со своими советами. А то я его прибью!

Владимир Викторович устало выдохнул, вспомнив о том, какой бардак способны устроить эти двое, если их вовремя не остановить.

— Света, ты у меня такая взрослая уже, а ведешь себя, как ребенок. Разве вы не можете договориться с братом? Просто не реагируй, и он перестанет. — Знал ведь, что нужно успокоить девочку. В подростковом возрасте любая ерунда кажется важной, потому что раздута до вселенских масштабов неуемной фантазией ребенка.

— Легко тебе говорить! Ты же далеко! А он… Он!.. Достал уже! — Возмущалась в трубку Света, чем немного забавляла ее отца, который изо всех сил старался сдержать смешок. Конечно, потому Артем так себя и ведет, что она реагирует. А стоит ей перестать злиться, как пацану сразу наскучит.

— Хорошо, дай ему трубку, — сказал, выдохнув в кулак.

На том конце связи послышалась какая-то возня, а потом он услышал знакомый голос.

— Привет, пап, — бойко сказал Артем в трубку. Он явно не боялся получить выговор, это было слышно по голосу.

— Что там у вас опять происходит, можешь мне сказать? — спросил строгим голосом мальчика.

— Да, ничего особенного, Светка бесится просто, — весело сказал парень. Потом снова возня, невнятное «ай!» — это Света стукнула брата, чтобы объяснить, что ничего она не бесится.

— Ты давай, веди себя нормально. Зачем сестру злить? Знаю я вас. Приеду, получите оба! — По-отцовски строго сказал мужчина.

— Ладно, пап, — весело ответил парень. — Ты мне сувенир привезешь?

«И мне», — послышалось в трубке от Светы.

— Только, если вы будете хорошо себя вести.

— А мы хорошо себя ведем. Правда, Светка? — хохотнул Артем. И, закрыв глаза, Владимир Викторович живот представил, как Артем толкнул сестру в бок, чем только еще больше ее разозлил.

«Отстань, дурак», — послышалось в трубке раздраженное, только еще больше подтверждающее его догадку. И мужчина закусил губу, сдерживая смех.

— Все, до связи, — сказал строго в трубку. Отключил звонок и кинул телефон на кровать.

Мужчина откинулся на спинку кресла, поднес ко рту стакан с виски, сделал глоток. Ослабил галстук и провел пятерней по волосам. Мысли снова вернулись к хрупкой фигурке в зеленом платье и перепуганному лицу девушки.

Он представил, как сжимает ее в объятиях, а потом память услужливо напомнила о том, что она сейчас с Ахмедовым. Руки сжались в кулаки, и стакан в его руке хрустнул, по нему побежала трещина.

«Все равно ты будешь моей», — подумал, глядя на треснувшее стекло.

Со стороны моя жизнь похожа на сказку. Меня окружает роскошь и комфорт, и я сплю в постели одного из самых желанных холостяков. На работу я могу не ходить, это мне явно дали понять во время обратного перелета в Москву. Дима сказал, что он все уладит. Конечно, ему ничего не стоит сказать моему шефу, что внеплановый отпуск может затянуться на неопределенный срок. Да только это все не для меня.

Мне некомфортно от того, что создаю неприятности своим коллегам. Но еще больше мне некомфортно в роли временной любовницы. И что же? Каждый день гадать, сколько это все еще продлится?

Открываю в телефоне список вакансий. Придется все начинать сначала.

На мое резюме быстро откликнулись в двух компаниях. И, дождавшись, когда Дима уедет, я собираюсь на собеседование. Из, заброшенной в недра шкафа, старой сумки достаю свой деловой костюм. Тот самый, в котором я была в офисе в свой первый рабочий день. Больше никаких брендовых нарядов, с меня хватит этот мишуры. Это все мне не принадлежит.

Во дворе меня уже ждет машина, и я прошу водителя остановить возле салона красоты и подождать меня там. А сама выбираюсь незаметно из салона и иду к большому стеклянному зданию на соседней улице.

Собеседование проходит хорошо, и интуитивно я чувствую, что меня пригласят на работу. Приятной внешности девушка из отдела кадров подробно расспросила про мои навыки работы, а вот вопрос, почему я хочу сменить работу, поставил в тупик.

— Вас что-то не устраивает сейчас в вашей нынешней должности? — спрашивает меня. Ну, как сказать? Я просто не смогу вернуться в тот офис, после того, как владелец компании решил трахнуть меня на рабочем столе в кабинете директора по продажам. И теперь каждый в курсе наших с ним отношений в деталях.

— Эммм…, я решила попробовать что-то новое, — полная чушь, конечно. Но не правду же ей говорить!

— Новое? — Переспрашивает меня девушка. — Вы проработали там полтора месяца. Так быстро захотелось нового? — Ее бровь скептически ползет вверх.

Ну, вот и все, не видать мне этой работы.

Я просто выдыхаю, не сумев придумать внятного ответа. Хм, надо будет к следующему собеседованию придумать что-то поинтереснее этого невнятного бреда.

М-да, видимо ничего из этого собеседования не выйдет.

В расстроенных чувствах выхожу в коридор, жму на кнопку вызова лифта.

— Даша? — Мужской голос разрывает тишину и прерывает поток моих мыслей. Поворачиваю голову, натыкаясь на стальной взгляд, который так испугал меня в прошлую нашу встречу. — Что ты тут делаешь?

— Вы точно меня преследуете, — выдыхаю устало. — Я была на собеседовании, если вам так интересно. И, кажется, с треском его провалила.

Ай, плевать уже. Владимир Викторович удивленно посмотрел на меня, а потом жестом пригласил зайти в лифт, который открылся перед нами как раз в этот момент.

Я зашла в кабинку лифта, мужчина следом за мной. Двери за нами закрылись. Владимир Викторович рассматривает меня, а я стараюсь его не замечать.

— Не знал, что ты ищешь работу, — сказал неожиданно.

Ну, не знал, теперь знаешь. Какое тебе дело?

Вибрация мобильного в кармане отвлекла от моих мыслей.

— Алло, — говорю, принимая звонок.

— Дарья? Я по поводу аренды квартиры, — слышу в трубке. Владимир Викторович стоит совсем близко, и, наверняка, он может услышать этот разговор. Ай, плевать. Да, мне нужно снять квартиру, чтобы съехать от Димы. Да, я приняла это решение в тот день, когда увидела его в кабинете с той девушкой. Ну, и что с того, если Владимир Викторович об этом узнает?

— Здравствуйте, — говорю в трубку. — У вас есть варианты?

— Да, есть подходящая квартира на ту стоимость, которую вы озвучили.

— Отлично, — радуюсь я своему везению.

— Я скину вам адрес и время, когда ее можно посмотреть.

— Да, спасибо. — Говорю, отключая звонок.

Владимир Викторович смотрит на меня озадаченно, его брови сдвинулись на переносице. Кажется, он ждет от меня объяснений. Но я не обязана ничего ему объяснять. Двери лифта открываются, и я быстро выхожу.

Возвращаюсь к салону, возле которого меня ждет автомобиль с водителем. Сажусь в машину, раздумывая, по каким предлогом уйти сегодня вечером, чтобы посмотреть квартиру. Звонок мобильного от абонента «Дмитрий Анатольевич» вырывает меня из раздумий.

— Алло, — отвечаю на вызов.

— Даша, вечером мы идем на мероприятие. Подбери себе платье. Стилист приедет через час. — Его голос звучит так привычно, за последние дни я очень привязалась к нему. Уходить будет нелегко. Но сделать это необходимо.

— Хорошо, — говорю в трубку, и Дима отключает звонок.

И только сейчас понимаю, что посмотреть квартиру у меня теперь не получится. Вот черт!

Отказаться? Отвертеться? Дима ни за что не позволит.

Поэтому просто возвращаюсь в особняк, где меня уже ждет знакомая мне девушка-стилист. Она красиво завивает мне локоны, делает яркий вечерний макияж. И, как в прошлый раз, я долго рассматриваю свое отражение в зеркале. Это просто невероятно. Косметика и умелые руки мастера творят чудеса. Я просто не узнаю себя.

Открываю шкаф, выбираю нежное лилово-желтое платье. Тяжелыми складками ткань падает в пол, переливаясь при каждом движении. Это то самое платье, которое так восхитило меня еще в магазине. И в нем я была в тот вечер, когда мы ужинали в гостиной. А сейчас оно гармонично дополнило образ, оттеняя красиво кожу и подчеркивая плавные изгибы фигуры.

Я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Все, как в тот вечер. Только сейчас лестница ярко освещена, платье красиво переливается в свете люстры, а глаза мужчины внизу горят жарким безумием.

Он подает мне руку, я вкладываю пальцы в его ладонь. Все это так красиво и сказочно, и… Так не по-настоящему. Просто игра. В которой я обязательно проиграю, если не успею вовремя уйти.

Мужчина помогает мне надеть белую шубу почти в пол. А потом мы выходим во двор, где нас уже ждет машина с водителем.

— Какая ты сладкая, — Дима придвигается ко мне, едва автомобиль отъезжает от дома. Жарко шепчет в ухо, и кожа мигом отзывается мурашками.

Рука мужчины уверенно сжимает мою талию, а потом плавно спускается к бедру, очерчивая его прикосновениями. Меня обдает жаром, воздуха не хватает, когда он ловко просовывает руку мне под юбку, пальцами задевает кружево чулок.

Я больше не сопротивляюсь, подаюсь вперед, откликаясь на его ласку. А, когда пальцы его ловко отодвигаю в сторону кружево чулок и касаются влажной плоти, шумно выдыхаю, тут же прикусив губу.

— Маленькая моя, — шепчет мужчина мне в ухо. От его хриплого голоса сознание уплывает далеко, оставляя только его прикосновения, жар его тела и гулкий стук моего сердца в висках. Почувствовав приближение моего оргазма, он накрывает мой рот своим, жадно впиваясь поцелуем, заглушая мой хриплый стон. Ток разносится по венам, тело выгибается ему навстречу, но он успевает удержать меня, крепко обхватив талию.

— Скажи, что ты моя, — просит жарко, наклонившись к моему лицу.

Я смотрю на него немного затуманенным взглядом. Сейчас он выглядит таким искренним, что на миг я усомнилась в своем решении уйти от него. Быстро отогнала от себя эту минутную слабость.

— Спасибо, мне было хорошо, — прошептала ему в губы.

Он шумно выдохнул, что-то невнятно прорычал, доставая свою руку из моих трусиков.

— Я рад, что тебе понравилось, — выдохнул устало. Надо же, какой обидчивый.

Машина останавливается возле роскошного ресторана в центре города. Мужчина помогает мне выйти, придерживая за руку. Я оглядываюсь по сторонам, вокруг красиво одетые дамы и мужчины в черных деловых костюмах. И мы в наших нарядах гармонично сочетаемся с толпой прибывающих гостей.

В зале играет приятная музыка, и под руку с мужчиной я перехожу от одной группы гостей к другой. Я подхватываю бокал шампанского с подноса, проходящего мимо, официанта, делаю глоток. Приятный вкус раскатывается во рту, а голова немного захмелела.

Рассматриваю наряды проходящих мимо дам, в то время, как Дима увлеченно обсуждает свой новый проект с группой мужчин. Он так увлекся обсуждением, что даже не заметил, как я отошла от него к столику с закусками. Маленькие порционные закуски так и манят ароматом, подхватываю один такой шедевр и кусаю. Ммм, вкусно.

— Так, значит, это ты у нас вишенка на торте, — женский голос у меня за спиной резко отрывает от такого вкусного занятия.

Я поворачиваюсь и вижу перед собой красивую блондинку с пышной грудью. Красное платье красиво облегает ее идеальную фигуру, а во взгляде сквозит холодное пренебрежение.

— Простите, мы разве знакомы? — я не нашла ничего лучше, чем задать этот глупый вопрос.

— Нет, зачем мне это? Я и так знаю, кто ты и что тебя ждет. — Самоуверенно отвечает блондинка, подцепляя тонкими пальцами маленький бутерброд на шпажке. — Дима не отличается постоянством. Уже решила, что станешь делать, когда он бросит тебя?

Не знаю, кто она такая, но меня этот разговор выбил из равновесия. Захотелось сбежать, чтобы поплакать, закрывшись в туалете. И еще совсем недавно я бы именно так и поступила. Но только не теперь. Что-то сломалось во мне после той сцены в кабинете особняка.

— Еще нет. У вас есть предложения? — Спросила с вызовом, даже не пытаясь оспорить тот факт, что Дима совсем скоро устанет от моего общества.

Блондинка явно не ожидала от меня такого ответа. Она приоткрыла от удивления рот, и брови ее смешно поползли наверх.

— А ты не промах, — заключила он. Развернулась на каблуках и быстро пошла к своему кавалеру.

А я осталась прокручивать не самые приятные мысли в голове. Аппетит пропал, я сделала глоток шампанского. Хотелось напиться, наверное, впервые в жизни. Выдохнула и залпом осушила бокал.

— Не стоит столько пить, от него быстро хмелеешь, — уже знакомый мне голос Владимира Викторовича даже не удивил. Я резко обернулась, чуть пошатнувшись от, кружившего голову, выпитого шампанского. Мужчина успел подхватить меня за локоть, не давая упасть.

— Опять вы? — Выдала я в ответ на его заботу.

— Если хочешь напиться, делай это дома. А не среди толпы шакалов, каждый из которых будет злорадно наблюдать за твоей неловкостью. — Напутствует меня мужчина.

— А вам то что? — С вызовом. — Неужели, беспокоитесь обо мне?

— Беспокоюсь, — его спокойный ответ.

— Неужели? С чего бы это вдруг? — Голова закружилась, и язык начал немного заплетаться. Сколько я выпила? Пару бокалов всего? Не так много, чтобы опьянеть.

— Даша, сколько ты выпила? — Спрашивает, подхватывая меня за талию.

— Пару бокалов, — тут же каюсь я.

— А ела ты когда в последний раз? — Он заглядывает мне в глаза, наверняка, оценивая степень моего опьянения.

— Утром.

— Понятно, — говорит озабоченно. — Пойдем. — Он ловко подталкивает меня за талию в сторону ниши, за которой оказался узкий проход в подсобные помещения.

— Куда вы меня тащите? — спрашиваю, едва переставляя ноги.

— Тихо, Даша, — говорит, подталкивая меня к дивану, который непонятно как тут оказался.

Я падаю на диван, а он стоит рядом, глядя на меня сверху вниз. Голова кружится, и сил встать совсем нет. Я понимаю, что он может сделать со мной все, что угодно, и меня даже никто не услышит. И где сейчас Дима?

— Зачем вы привели меня сюда? — Спрашивая вялым голосом.

— Тебе нужно прийти в себя, Даша. А потом ты вернешься в зал, обещаю. — Его голос звучит успокаивающе, а взгляд горит безумием.

Он садится на край дивана, восхищенно разглядывает меня. Я перехватываю его взгляд, в котором ангелы и демоны схватились в неравной схватке. Его желания написаны у него на лице, и я жду, что вот сейчас он не сдержится. Но мужчина только громко выдохнул кислород из легких, на миг прикрыл глаза. А когда снова их открыл, в них уже не было того горячего безумия. Он решил не лезть ко мне, хоть и очень хотел.

Медленно я прихожу в себя. Голова больше не кружится, и я смогла встать, даже не качнувшись.

— Спасибо, — говорю мужчине, даже не обернувшись. Стараясь ступать, как можно аккуратнее, возвращаюсь в зал.

— Где ты была? — Тут же подхватывает меня за талию Дима.

— Мне стало нехорошо, и я пошла в дамскую комнату, — почти правда. Не нужно ему всего знать.

— Не исчезай так больше, малыш, — прошептал ласково мне на ухо. Он вывел меня к гардеробу и помог надеть шубу.

— Мы уже уходим?

— Да, малыш. — Дима накинул себе на руку пальто и повел меня к машине.

Утром меня будит звонок мобильного телефона.

— Алло, — принимаю вызов и сонно отвечаю.

— Доброе утро, Дарья, — слышу в трубке женский голос. — Это Анастасия из отдела кадров, вы вчера были у нас на собеседовании.

Я тут же подскакиваю в кровати, напряженно замирая.

— Доброе утро, Анастасия.

— Наше руководство приняло решение взять вас на работу. — Я чуть не визжу от радости. — Вы не могли бы сегодня в течении дня подъехать к нам в офис с документами? Это необходимо для стандартной проверки нашей службы безопасности.

— Да, конечно.

— Будем вам рады, Дарья. — Любезничает Анастасия.

— Спасибо, — еще не совсем веря в свое счастье, отвечаю.

А потом отбрасываю в сторону мобильный и радостно подпрыгиваю на кровати. Эта работа — это пропуск к моей свободе и независимости. Мне хорошо с Димой, но полностью от него зависеть, ожидая момента, когда ему надоест развлекаться со мной, — не мой вариант.

Бегу радостно в душ, а потом сушу волосы и наношу макияж. Собираю все необходимые документы и складываю в сумочку. А потом прошу водителя отвезти меня в салон красоты, так же, как вчера.

Быстро добегаю до нужного мне офисного здания, поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Анастасия встречает меня, и я передаю ей документы, с которых она быстро снимает копии. Забираю документы и спускаюсь на лифте в холл. Не успеваю дойти до выхода, как меня догоняет молодой парень.

— Дарья? — обращается он ко мне.

— Да. — Я пытаюсь его вспомнить, и понять, откуда он может знать мое имя. Но нет, этот человек мне совершенно не знаком.

— Это просили вам передать. — И он протягивает мне небольшой бумажный пакет, который я с удивлением беру у него из рук.

Не раздумывая, вскрываю пакет. Внутри лежит связка ключей. И небольшая картонная карточка.

«Для твоей новой жизни, Даша», — гласит надпись на ней, сделанная размашистым почерком. И ниже написан адрес.

Я кручу эту карточку в руке. На обратной стороне красуется гравировка «ВВВ».

Странно.

И непонятно, кто такой этот ВВВ.

Выхожу из здания, не переставая крутить в руке связку ключей. Смотрю сначала на ключи, потом на адрес, указанный на карте.

Интересно, что там?

Эх, была ни была!

Забиваю адрес в приложение телефона, и с удивлением вижу, что нужный мне дом находится в паре кварталов от этого офиса. Быстро сбегаю, а потом можно возвращаться в особняк.

Я ожидала чего угодно, только не этого красивого многоэтажного дома. Уже в подъезде меня впечатлила лепнина и огромная люстра. Поднимаюсь по лестнице, смотрю номера квартир в поисках нужной. А, когда нахожу ее, не сразу решаюсь вставить ключ в замок.

Ключ подошел идеально. Пара оборотов, и дверь открыта.

Немного с опаской захожу внутрь, оглядываюсь, открыв от изумления рот.

Просторная квартира-студия с новеньким ремонтом и обставленная по последним модным тенденциям. Большие панорамные окна в пол делают квартиру еще более просторной и светлой. Затаив дыхание, подхожу к окну, наслаждаюсь прекрасным видом на бурлящий внизу город и реку. Неужели, это все для меня? Но от кого?

И неужели этот кто-то сделал мне такой подарок просто так?

Нет, конечно, никто таких подарков просто так не делает. Тогда зачем? А главное, что он попросит взамен? Странно, что никто не озвучил мне условий получения такого приза.

М-да, как бы привлекательно не выглядела эта квартира, но я просто не могу принять ее. Задумчиво кручу связку ключей между пальцами, все больше понимая, что это мой последний визит в эту квартиру. Я хотела быть независимой, хотела сбежать. И куда? К новому благодетелю? Ну, уж нет!

Выхожу из квартиры и закрываю за собой двери. Медленно спускаюсь на лифте, еще один прощальный взгляд на царящую в подъезде красоту и роскошь. Печальный выдох.

Выхожу из дома, быстро нахожу автомобиль с водителем, который послушно ожидает меня возле салона. Забираюсь в салон и прошу отвезти меня в особняк.

Через день мне позвонила Анастасия и попросила выйти на работу в понедельник. Я согласилась, несмотря на то, что так и не успела найти для себя квартиру. Очень переживала, что что-то сорвется, и эта должность уплывет от меня.

На следующий день я пришла в офис, где до сих пор официально работаю. Робко стучу в двери директора по продажам.

— Можно? — спрашиваю, заглянув в кабинет.

— Даша? — Удивился Андрей Николаевич. — Не ожидал тебя увидеть.

Все-таки интересно, что ему насчет меня сказал Дима?

— Здравствуйте, — говорю ему. Прохожу в кабинет и кладу на стол заявление на увольнение.

Андрей Николаевич берет в руки бумагу, вчитывается в текст. А я даже сейчас мысленно отмечаю, что эта голубая рубашка так подходит к цвету его глаз.

— Дмитрий Анатольевич в курсе? — спрашивает, кивая на мое заявление.

Конечно, он не знает. Знал бы, не отпустил бы.

— Конечно, знает. — Говорю, как можно убедительнее. — Более того, это он меня просил.

Андрей Николаевич откидывается на спинку кресла.

— Даже так? — выдыхает устало. Потом берет ручку и ставит подпись на моем заявлении. — Удачи тебе, Даша, — протягивая мне бумагу.

— Спасибо. — Я беру в руки заявление и несу его в отдел кадров.

Вот и все. Пора начинать все заново.

Я возвращаюсь в особняк. Димы дома нет, как обычно, в это время дня. Он не должен знать о том, где я была. Я уже все решила. И теперь главное, чтобы ему Андрей не сказал о моем увольнении. Надеюсь, он ему ничего не скажет. Потому что иначе у меня просто ничего не получится.

Впереди выходные. Я проведу их здесь, с Димой. А в понедельник просто выйду на работу в новый офис. И возвращаться в этот дом уже не стану.

Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Спальня Димы совсем рядом. Тут все, как всегда. Но сейчас я мысленно прощаюсь с этой комнатой. С ней связано много воспоминаний.

Я представляю себе реакцию Димы, когда он поймет, что я сбежала от него. А, впрочем… Как мне знать, какой будет его реакция? Быть может, он уже подыскивает себе другую игрушку, и будет рад такому стечению обстоятельств?

Грустно хмыкаю в ответ на свои невеселые мысли.

Вспоминаю, как впервые оказалась в этом доме. Как тогда мне было страшно. Я боялась всего. Его, своей на него реакции. Теперь все это кажется таким далеким и нереальным, словно было не со мной. Так и есть. Не со мной. Потому что той девушки, которая пришла впервые в этот дом, больше нет. Что-то невидимое, незримо-важное надломилось внутри, заставило меня измениться.

Мои принципы, с которыми я приехала покорять Москву, кардинально перевернулись с ног на голову. А все то, за что я держалась раньше, теперь перестало существовать. Еще совсем недавно я верила в любовь на всю жизнь. А теперь я уже не уверена даже в том, что любовь вообще существует.

Я верила, что, если буду много работать, то мои усилия обязательно оценят. Но оказалось, что это никому не важно. А важно только то, кто у тебя покровитель. Все решают связи. С властным любовником можно вообще на работу не ходить. Мне вон даже зарплату начисляли все то время, пока я даже не появлялась в офисе.

Вздрагиваю от хлопка входной двери где-то внизу. Наверное, Дима вернулся.

— Добрый вечер, Дмитрий Анатольевич, — слышу едва различимый голос дворецкого.

Быстро, стараясь не шуметь, выхожу из его спальни, прикрыв за собой двери. В пару шагов добираюсь до своей комнаты. Закрыв двери, я слышу, как мужчина поднимается по лестнице и как хлопает закрытая за ним дверь его спальни.

Дима чувствовал, что происходит что-то неладное. Противное ощущение надвигающейся потери поселилось в нем после поездки в Париж. Но что все эти ощущения значат, он понять не мог.

Он знал, что победил в борьбе за покорность девушки. Понял это в ту ночь, когда она пришла к нему сама. Так неожиданно. И так ожидаемо. Все они приходят, рано или поздно. И то, что Даша сдалась так быстро, даже немного его удивило.

Эта девушка совсем не была для него загадкой, которую надо разгадать. Ее мысли и эмоции легко читались по ее лицу. Тем более, это было просто сделать такому опытному ловеласу, как Дима. Но было в ней что-то такое, что сильно отличало ее от других женщин. Что-то неуловимое и притягательное.

С ней хотелось просто быть рядом.

В гостиничном номере в Париже мужчина понял, что не готов быстро отпустить ее. Когда она отказала ему в близости, ссылаясь на усталость, он разозлился. Ведь женщины всегда были готовы ради него на все. Ему не отказывают. С ним не играют. Но стоило только посмотреть в ее глаза, как злость слетела с него, словно маска.

С ней так нельзя.

Так, как он привык, с ней не работает.

Потому что она другая.

Любовь? Нет, это чувство было ему не знакомо.

Но какая-то щемящая душу нежность рвала сердце на части, когда она доверчиво прижималась к нему во сне.

Ее не хотелось трахать. Ею хотелось наслаждаться.

Дима зашел в спальню, скинул пиджак и надоевший за день галстук. А потом пошел в ванную и быстро принял душ.

Обычно, потом он шел в гостиную, чтобы поужинать. А дальше — в кабинет, еще раз проверить почту. Но не сегодня. Вышел из спальни и зашел в комнату по соседству с его.

Даша стояла у окна и смотрела во двор. Такая маленькая и хрупкая.

Мужчина подошел и обнял девушку сзади. А потом, не ожидая от себя самого, прижался к ней всем телом, обхватывая так крепко, словно хотел задушить.

— Ай! — Пискнула Даша, и мужчина тут же ослабил хватку.

— Прости, маленькая, — прошептал, ставшим неожиданно хриплым, голосом. — Я просто соскучился.

Даша повернулась к нему лицом, вглядываясь в глаза, пытаясь прочесть в них что-то. А потом выдохнула и устало улыбнулась, так ничего и не прочитав. А потом потянулась к его губам и нежно поцеловала. Немного наивно и как-то совсем по-детски.

И снова мужчину обдало волной нежности и трепета, к которым он только учился привыкать. Никогда раньше он не чувствовал ничего подобного. Раньше он просто брал. Теперь было все иначе. И он пока сам не понимал, как ему себя вести с ней.

Поддавшись порыву, стиснул руками ее талию, вжимая в себя податливое тело. Жадно раздвинул губами ее губы. Она что-то невнятно простонала, отзываясь на ласку. И от звука ее голоса, в голове помутнело.

Руки сами переместились ей на грудь, больно сжали, а потом он просто дернул ткань платья, разрывая его одним движением. Даша ойкнула от неожиданности, посмотрела на испорченное платье, а потом просто сбросила с себя остатки, когда-то брендового, наряда.

Мужчина сделал шаг назад, оглядывая девушку, как добычу. Ее кожа светилась чистотой и молодостью, волосы немного растрепались и струились по плечам. Затвердевшие соски упирались в кружево бюстгалтера, и мужчина нервно сглотнул. Провел по ним пальцами, Даша подалась вперед, и грудь сама легла в ладонь. Снова сжал, она хрипло простонала в ответ. Колени его подкосились, и он опустился вниз, упираясь носом в ее живот. Провел языком по нежной коже, обхватил руками округлые бедра. Потянул кружевное белье вниз, тут же впиваясь губами в нежную плоть, слушая ее приглушенные стоны.

Сладкая. Разве так бывает?

Раньше думал, что не бывает. А теперь его принципы ломались, с треском разрывая прежние убеждения.

Подхватил ее под ягодицы, опуская на пол, не в силах донести до кровати. Даша смотрела затуманенным взглядом, от которого сердце бешено билось в груди, больно ударяясь о перегородку. Быстро снял брюки вместе с бельем. Вошел резко и сразу до упора, хрипло простонав от удовольствия. Словно в дурмане от нахлынувших ощущений, начал двигаться, слушая ее стоны, чувствуя под собой податливое тело. А, когда ее тело начало содрогаться от оргазма, едва успел выйти, чтобы кончить ей на живот.

В который уже раз за последние дни подумал о том, что без презерватива нельзя, и что однажды это закончится залетом. Вот только в тот момент, когда надо было думать о предохранении, он вообще не соображал, что происходит. Ощущения, которые он испытывал, заглушали малейшие проблески здравого смысла.

Встал и помог подняться девушке. Быстро сорвал с себя рубашку. А потом подхватил Дашу на руки и понес в ванную.

Забрался с ней в душевую кабинку и долго водил руками по нежной коже, смывая следы их близости и рассматривая девушку, как диковинку.

Все выходные он не отходил от нее ни на шаг. Потому что не хотел отходить. Ему было хорошо и комфортно. И, как прирожденный эгоист, он очень уважал свои желания, и старался во всем себе потакать. А хотелось ему Дашу. В вечное пользование.

Когда в понедельник утром зазвонил будильник, он быстро его выключил, чтобы не будить девушку, которая сладко спала рядом. Оперся головой о согнутую руку, смотрел, подмечая каждую мелочь. Она спала, забавно посапывая во сне, чем вызвала на лице улыбку.

Тихо выбрался из постели, оделся и вышел из комнаты. На кухне его уже ждал завтрак, как и всегда в это время дня. В этом доме все было по расписанию, слуги прекрасно знали, чего от них ждут, и никто не решался нарушить привычный распорядок.

В тот момент, когда он вышел из дома, привычная рутина захватила все его мысли. Ровно до того часа, когда он сел в машину, чтобы вернуться вечером в особняк.

Быстро взбежал по лестнице, и пошел не в свою спальню, а в соседнюю комнату, не в силах устоять от соблазна обнять девушку.

Пустая комната немного сбила с толку. Прошел ванную, надеясь, что отыщет ее там. Но и там было пусто.

Почувствовав неладное, выбежал из комнаты, и, стал заглядывать в каждую дверь. Отчаявшись найти ее, спустился вниз.

— Где Даша? — спросил услужливого дворецкого.

— Она еще не возвращалась, Дмитрий Анатольевич.

То есть как это, не возвращалась? Откуда не возвращалась?

Выбежал из дома, быстрыми шагами направился к домику, где жили охранники.

— Где Даша? — Взревел, едва зайдя в помещение.

— Она уехала утром с Толиком. Еще не возвращалась. — Отрапортовал перепуганный охранник, который хорошо знал, что этот тон и перекошенное от гнева лицо шефа не сулит им ничего хорошего.

— Идиоты! — Взревел Дима, выпуская пар на несчастного охранника. — Где Толик? Звони ему! Живо!

Охранник трясущимися руками набрал в телефоне номер Толика. И тот сказал, что девушка попросила отвезти ее в салон красоты, и до сих пор из него не выходила.

Дима взвыл, как раненный зверь.

Сбежала?!

От него не сбегают!

Это он решает, когда ему надоест забавляться с очередной игрушкой.

— Михалыч, — быстро отыскав в телефоне нужный номер, сказал в трубку, — мне нужно, чтобы ты поискал кое-кого.

Михалыч, конечно, согласился. И, конечно, он не смог бы отказать, учитывая то, скольким он был обязан господину Ахмедову-старшему.

Через час Дима знал, что Даша уволилась из компании, которая принадлежала ему, еще в пятницу. Значит, собиралась уйти еще тогда?

Этот факт больно ударил по самолюбию.

И о том, что она устроилась на работу в компанию, принадлежащую Владимиру Веденскому, ему тоже сообщили.

Ушла. И к кому? К его главному конкуренту.

Так еще больней.

«Ну, и пусть катится к черту! Не умеет ценить свое счастье, и не надо!» — Подумал зло, потягивая второй стакан виски, и развалившись в кресле в своем кабинете.

Закрыл глаза, перед мысленным взором ее взгляд, который смотрит выжидающе, немного в надежде.

В груди снова всколыхнуло что-то жаркое, обжигающее.

Нежность.

Неожиданно больно кольнула обида.

Устало выдохнул, сжимая в руке стакан.

"Просто нужно время. Я забуду." — Пришла в голову спасательная мысль, которая немного успокоила.

"Она вернется", — отозвалась надежда, мелькнув вспышкой в голове.

— Она обязательно вернется, — повторил он вслух.

Как и было оговорено, я приехала в офис к десяти утра. Анастасия встретила меня в холле и помогла оформить пропуск. Меня проводили к моему рабочему столу и пожелали удачи на новом месте.

— Анжела Артемовна уже в курсе насчет нового секретаря, — сказала мне Анастасия. А я в который раз мысленно порадовалась тому, что мой новый начальник — женщина. — Сейчас она на совещании, а потом вы познакомитесь.

— Хорошо. Спасибо. — Ответила с благодарной улыбкой девушке.

Анастасия ушла по своим делам, а я стала обустраиваться на новом месте. Вытерла пыль со стола, расставила канцелярские принадлежности. Включила компьютер и, убедившись в том, что все приложения для работы мне хорошо знакомы по моей прежней работе, выдохнула с облегчением. В то же мгновение мое внимание привлек какой-то шум в коридоре. А потом двери в кабинет распахнулись, и в комнату на всех порах влетела высокая элегантная женщина в строгом деловом костюме.

— Не надо бла-бла, Жора. — Говорит она в трубку кому-то, не сильно довольному таким ходом разговора. — Я вам сказала подготовить документ к понедельнику, а вы сопли жуете.

Слушая ее манеру разговаривать по телефону, я напряглась. Если это моя начальница, то мне придется совсем не сладко.

— Жора, не беси меня, — продолжала вещать в трубку женщина. Несмотря на явно боевой настрой и не совсем формальный лексикон, она выглядела спокойной и уверенной в себе. Какая-то железная невозмутимость и стопудовая уверенность в своей правоте веяли от нее. И я, сама того не ожидая, прониклась к ней уважением.

— Значит так, мой милый, — решила она поставить точку в разговоре. — Этот договор должен лежать у меня на столе до конца дня. А иначе, я устрою тебе такое веселье, что мало не покажется. — И она резко отключила звонок, не давая оппоненту шанса оправдаться или возразить.

Ох, ничего себе! Эта женщина способна свернуть горы! Наверное, именно на таких, как она, и держится этот мир.

— Значит, ты моя новая секретарша? — Спросила она меня.

— Да. Меня зовут Дарья, — пискнула в ответ.

— Значит так, милочка, — начала она свое напутствие. — Работа у тебя не пыльная, но ты уж постарайся делать ее, как следует. Предупреждаю сразу, что легко и просто не будет. Если хочешь просто пересидеть от зарплаты до зарплаты, то тебе в другой отдел. Я лентяев не люблю, буду спрашивать по полной. Ну что? Не передумала еще со мной работать?

Я слушаю ее монолог, открыв рот. Конечно, я не ждала любезностей, особенно после такого эффектного появления этой дамы в кабинете. Но вот так с наскока… Она просто невероятная.

— Нет, не передумала, — ответила уверенно.

— Вот и славненько, — подытожила она. — Тогда сделай мне экспрессо с одной ложкой сахара.

Анжела Артемовна прошла в свой кабинет и громко хлопнула дверью. А я смотрела ей вслед, забыв вернуть челюсть на место. Потом все же взяла себя в руки и пошла делать кофе.

Когда я, постучавшись, вошла в кабинет с чашкой кофе на маленьком блюдце, Анжела Артемовна сидела на стуле, закинув ноги на стол, положив ногу на ногу. Она снова с кем-то говорила по телефону, на этот раз, по корпоративному.

— Витя, это все очень интересно, но меня такое не устраивает. — Сказала в своей манере она. А я снова открыла от изумления рот, наблюдая за ней. Одной рукой она держала трубку телефона, второй листала блокнот, а взглядом скомандовала мне поставить чашку на стол и свалить из кабинета. При этом она не переставала чехвостить по телефону некого Витю, заваливая его цифрами из итогового отчета компании.

Я робко поставила чашку туда, куда она мне указала взглядом, а потом вышла, прикрыв за собой двери.

Да уж, скучно мне здесь точно не будет.

Весь день пролетает в суматохе. Анжела Артемовна блещет неуемной энергией, а я едва поспеваю выполнять ее поручения.

— Ну, как ты? Жива еще? — Спрашивает она меня вечером.

— Ага, — киваю.

— А ты ничего, справляешься. Думаю, мы поладим, — из ее уст это звучит, как самый сладкий комплимент.

— Спасибо.

— Ладно, иди домой. Хватит с тебя на первый день.

— Хорошо. До завтра.

Я выключаю компьютер, одеваю пальто и беру сумку, которую утром припрятала в шкафу для верхней одежды.

Выхожу из офиса и поднимаю повыше воротник моего пальто. На улице метет снег, противно прилипая к ресницам. Весь день я была настолько занята, что ни на минуту не вспомнила о том, что так и не решила квартирный вопрос. Конечно, я не особенно переживала, ведь у меня были деньги на то, чтобы снять номер в гостинице на эту ночь.

Подышала на быстро замерзшие пальцы, а потом засунула руки в карманы. Левая рука наткнулась на что-то холодное, и я вытащила из кармана связку ключей.

А я и забыла про этот подарок уже.

Надо сказать, квартира была бы сейчас очень кстати. На самом деле, эта связка ключей решает мою проблему на сегодня. Быть может… Всего на одну ночь…

Закрыла глаза, снова вспоминая тот дом, лепнину на стенах и роскошный вид из окна. Выдохнула, решаясь попробовать.

Черт с ним, только на одну ночь!

Быстро отыскала нужный дом. Ключ от домофона подошел идеально, сигналя о том, что дверь открыта. Поднялась на десятый этаж. А, открыв ключом двери и включив свет, уткнулась взглядом в огромный букет белых роз, стоящий прямо на полу у входа. Присела на корточки, потрогала нежные ароматные лепестки. А потом увидела картонную карточку, вставленную в букет.

«С первым рабочим днем, Даша.» — Прочитала на карточке. А на обратной стороне карты — гравировка «ВВВ».

Я просыпаюсь до звонка будильника, что бывает со мной редко. Переворачиваюсь в кровати и натыкаюсь на прекрасный вид в панорамном окне. Это просто невероятно, просыпаться вот так. Кровать стоит возле окна, и кажется, что я парю над бурлящим городом. Там, внизу, еще не полностью рассвело. Вереница машин тянется в густой пробке, маякуя сигнальными огнями автомобилей. Все это так завораживает, что вставать и куда-то идти совсем не хочется. Но надо. Вон и будильник уже звонит.

Выключаю будильник и иду в ванную. Наверное, еще нескоро я смогу привыкнуть к роскошной обстановке, которая царит в этой квартире. Из массивного зеркала в большой позолоченной раме на меня смотрит мое лицо со светящимися от счастья глазами. Да, я знаю, что не задержусь в этой квартире, конечно, она мне не принадлежит и нужно искать себе что-то… Но хочется насладится каждой минутой этой сказки. До того, как я узнаю, что карета превратилась в тыкву.

Быстро принимаю душ и сушу волосы, рассматривая причудливый узор на плитке. Завернувшись в халат, выхожу из ванной и иду на кухню. Но заворачиваю на полпути, потому, что кто-то звонит в двери. Кто бы это мог быть в такую рань? В животе неприятно все сжалось от мысли, что это хозяин квартиры, который явился по мою душу.

— Кто там? — Спрашиваю у двери.

— Курьер. Вам доставка. — Получаю неожиданный ответ. Какая доставка? Я ничего не заказывала.

Открываю, на пороге в самом деле стоит курьер в фирменной куртке известной службы доставки.

— Вот, распишитесь, — протягивает мне бумаги, где я быстро ставлю подпись, все еще недоумевая.

Курьер протягивает мне бумажный пакет и картонный стаканчик с кофе.

— Круассан и кофе — лучшее начало дня. — Выдает курьер фирменно-заученную фразу, приводя меня в полный шок.

— Спасибо, — пролепетала, едва шевеля губами и забирая у него из рук пакет и кофе.

Пробую кофе. Вкусно. Достаю выпечку. Тоже вкусно. Я ведь могу привыкнуть к такой заботе. Не знаю, кто постарался, но все это очень приятно.

После завтрака собираюсь на работу. Снова надеваю свой деловой костюм, который у меня один. Мои вещи все еще лежат в камере хранения на вокзале, из необходимого — только эта дорожная сумка, с которой я переезжала к Диме, с ней же от него и ушла. Ничего из тех вещей, которые мне покупал мужчина, я с собой не взяла. Просто не считаю эти вещи своими, хоть мужчина и выбирал их специально для меня. А представив, в который уже раз, его лицо, когда он узнал о моем побеге, снова говорю себе, что решение оставить все эти вещи в особняке было правильным.

До офиса добираюсь за пятнадцать минут. Все-таки это очень удобно, когда живешь так близко от работы. Я проделала весь этот путь пешком, радостно что-то напевая себе под нос. И поймала себя на мысли, что еще никогда не чувствовала себя такой счастливой.

— Ты уже пришла? — Спросила меня Анжела Артемовна, стоило мне только включить компьютер. — Вот и славненько. Вот эти договора, — она указала рукой на стопку бумаг на моем столе, — нужно внести в базу. И пошевеливайся.

— Хорошо, — отвечаю, тут же принимаясь за дело. И едва успеваю разгрести эту кипу до обеда.

Спускаюсь вниз, чтобы найти какую-нибудь кофейню недалеко от офиса, чтобы пообедать и выпить кофе. Кажется, там, за углом была подходящая. Я проходила мимо нее сегодня утром. Ага, точно, так и есть.

Занимаю столик и заказываю себе омлет и салат. И не сразу замечаю, как за столик ко мне кто-то подсаживается. Поднимаю в удивлении глаза. Боже, опять он!

— Вы точно меня преследуете, — констатирую вслух, устало выдыхая. — Когда уже вы оставите меня в покое?

— И тебе здравствуй, — отвечает Владимир Викторович с улыбкой.

Я набираю на вилку омлет и кладу в рот, поворачивая голову к окну, чтобы не смотреть на мужчину.

— Как тебе твоя новая жизнь? — Спрашивает вдруг. И откуда такая осведомленность?

— Меня все устраивает, — отвечаю вяло. Шел бы ты уже по своим делам.

— А начальница тебе твоя как? Анжела Артемовна несколько эксцентрична. Не обижает?

Что? Откуда он…? Неужели…?

— Меня все устраивает, — снова говорю я, уже настороженно.

— Если что-то не так, ты только скажи…

Так, стоп! И что тогда? В голове мелькает догадка, которая с каждым его словом превращается в уверенность.

— Это вы? Это все вы устроили? — Спрашиваю его, и по его реакции понимаю, что попала в точку. — И работа, и квартира — все это ваших рук дело?

Меня злит то, с какой легкостью он смог решить все мои проблемы, но еще больше меня злит то, что он сделал это, не спрашивая меня. И вот прямо сейчас весь мой настрой от этого утра как-то быстро сошел на нет. Я тут же забыла, какой счастливой ощущала себя совсем недавно.

— И что вы от меня хотите взамен? — Спросила зло.

Он устало выдыхает.

— Даша, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. — Накрывает мою руку своей, и я тут же одергиваю ладонь. Он хмурится, но быстро берет себя в руки.

— Вот так просто? И ничего не хотите взамен? В Деда Мороза я не верю. — Он хмурится, а на слове «дед» его брови сходятся на переносице. Я совсем не хотела намекать на явно большую разницу в возрасте, это как-то само вырвалось. А по его лицу понимаю, что его факт этой самой разницы напрягает не меньше, чем меня. Если не больше.

— Знаете, что? — Бросаю с вызовом в голосе. — Держите ключи, мне не нужно от вас подачек. И вы мне не нужны. — Я достаю из кармана ключи от квартиры и кладу их на стол. Он смотрит на эти ключи, но забирать их не спешит.

— Не лезьте в мою жизнь. — Говорю, немного повышая голос, но только настолько, чтобы ему дать понять, что его помощь мне нужна. — И не мешайте работать. Чего вам от меня надо? Секс? Так вы меня в этом плане не интересуете, — его лицо все больше мрачнеет по мере того, как я вываливаю на него все это. — Все решите, говорите? И что вы решите? Напугаете мою начальницу, чтобы она не загружала меня работой? Конечно, вам ведь все равно, если мне моя работа нравится, и начальница меня устраивает. Расскажете всему офису, что я сплю с вами? Или станете трахать прямо на столе в кабинете Анжелы Артемовны? Чтобы она поняла, что меня точно загружать работой не стоит! И чтобы все знали, что я ваша собственность?! Это вы решите, да?

От моих последних слов его брови ползут вверх, он явно не ожидал такого. Порывается что-то сказать, но тут же замолкает.

— Даша, я бы никогда не стал портить твою жизнь, — выдохнул тихо, глядя мне в глаза.

— Не стали бы? Неужели? — Дрожащими руками достаю из кошелька купюру и бросаю на стол, чтобы оплатить обед. Мужчина виновато на меня смотрит, во взгляде его столько эмоций, от ярости до нежности. И в любой другой ситуации я бы захотела попытаться разгадать его мысли, но не сейчас. — Вам всем только одно и надо! Ненавижу!

Хватаю свое пальто и быстро одеваюсь. Выбегаю из кафе и наскакиваю на крепкую мужскую грудь в дорогом пальто. Поднимаю взгляд и встречаюсь с горящими черными омутами, которые когда-то приводили меня в ужас, потом сводили с ума от страсти. А теперь я даже не знаю, как мне к нему относиться.

— Дима? — выдохнула обреченно. И все-таки он нашел меня. Кто бы сомневался!

— Я прощаю тебе твою выходку, поехали домой, — говорит он, глядя мне в глаза.

Что? Он прощает меня? Надо же! Его величество снизошел до прощения, даже не разобравшись, почему я так поступила.

— Я не вернусь в особняк, Дима. — Его взгляд наполняется яростью, смешанной с раздражением. Мне хорошо знакомо это его состояние. Но терять уже больше нечего. Я все равно не вернусь. Потому что не могу так. Не могу и не хочу.

— Ну, вот что, малыш. Поиграла в самостоятельность, все мне доказала, и хватит. Поехали домой. — Уже с угрозой.

— Что здесь происходит? — Мужской голос за моей спиной заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, а Диму оторвать взгляд от моего лица и перевести его на Владимира Викторовича, стоящего за моей спиной сейчас.

— Какая встреча! — Притворно-радостно говорит Дима мужчине, и от его тона у меня по коже бегут мурашки. — Нам нужно поговорить с этой милой барышней, прошу, уйдите и не мешайте. — Сверкнув глазами и насупив брови так, что у меня колени дрогнули от страха, говорит Дима.

— И не собираюсь уходить, — парирует этот смертник за моей спиной, словно, не замечая явную угрозу в голосе Ахмедова. Неужели он не понимает, с кем вздумал спорить? — Эта милая барышня — моя невеста. Поэтому, это я вас прошу уйти.

Дима отшатывается от меня, как от удара хлыста. Пытается заглянуть в глаза, но я отвожу взгляд.

— Это правда? — только и спросил поникшим голосом.

И что ответить? Сказать правду, и он увезет меня в особняк силой. Соврать? Тогда он точно оставит меня в покое.

За какое-то мгновение в памяти промелькнули все те счастливые минуты и жаркие ночи, которые мы провели вместе. Я знаю, что мой ответ сделает ему больно. Хоть он и не любит меня, но это будет удар по самолюбию, слишком болезненный для такого человека, как Дима.

— Да, — отвечаю тихо. И в ту же секунду крепкая рука обнимает меня сзади за талию, притягивая спиной к крепкому мужскому телу.

Дима смотрит на меня, потом переводит взгляд на Владимира Викторовича.

— Не ожидал от тебя, Даша, — как-то уж очень обреченно выдохнул он. Резко разворачивается на пятках и уходит прочь.

Я смотрю на его удаляющуюся спину, не понимая, что чувствую теперь. Внутри какая-то пустота и обреченность. Я хотела сбежать, и я сбежала. Но почему тогда ликования я не чувствую?

— Спасибо, что подыграли мне, — говорю Владимиру Викторовичу, который все еще делает вид, что мы пара, продолжая прижимать меня к себе.

— Я не играл, Даша, — шепчет, склонившись к моему уху. — Ты выйдешь за меня замуж?

— Что? — поворачиваюсь к нему лицом, ожидая увидеть на его лице улыбку. Он ведь шутит, да? Но по его лицу понимаю, что он не шутит. — Вы не шутите, да?

— Не отказывай сразу. Подумай. Я подожду столько, сколько нужно. — Шепчет он ласково. Но сейчас я просто не готова ни к каким отношениям, хоть серьезным, хоть к не серьезным.

— Вы в своем уме? Я не знаю вас. Как и вы меня.

Он только улыбается в ответ.

— Просто не спеши с ответом. Вот, — говорит, протягивая мне ключи от квартиры. — Возьми. Она твоя. И ты мне ничего не должна. — Вкладывает мне в руку ключи, и только теперь отпускает.

— Иди, Даша, тебе пора. — Говорит мягко, делая шаг назад. — Обеденный перерыв закончился. А ты ведь любишь свою работу, сама говорила. — Напоминает он мне.

Я смотрю на часы, ойкаю, понимая, что опаздываю. А, когда снова поднимаю взгляд, мужчины рядом уже нет.

Владимир Викторович не надеялся, что Даша сразу согласится на его предложение. Он вообще сегодня узнал слишком много о ней и ее прошлых отношениях. И сейчас его руки сжимались в кулаки при одном воспоминании обо всем, что она в сердцах вывалила на него в кафе.

Как она сказала? В кабинете на столе? Чтобы все знали?

Мужчина не был ханжой, и был не против экспериментов. Но только в том случае, если это устраивало обоих партнеров. А Дашу такой эксперимент явно не порадовал, это ясно чувствовалось по ее тону и выражению лица. И так внезапно появившийся Ахмедов разозлил его еще больше.

В тот день, когда он случайно подслушал ее разговор с риелтором в лифте, мужчина подумал, что Диме уже наскучила Даша, и Ахмедов в поиске новой игрушки. Но все было не так. Даша сбежала. И больше не хотела назад.

Совсем не так Владимир Викторович собирался сделать ей предложение. Но в тот момент слова сами слетели с языка. И стало так легко от ощущения правильности его выбора. Так спокойно от того, что все происходящее казалось правильным и естественным.

Он влюбился в нее с первого взгляда, и теперь только убеждался в том, что не ошибся.

«Она еще красивее, чем я думал», — подумал мужчина, когда Даша повернулась в ответ на его предложение. Сейчас лицо ее было совсем близко, и глаза недоверчиво смотрели на него.

Очень нехотя отпустил ее, также нехотя ушел, чтобы не мешать.

Он хотел купить ей цветы и отправить курьером прямо в офис. Потом вспомнил ее слова, и не стал этого делать. По дороге в свой кабинет он все думал, и думал. И не мог придумать, как ему поступить.

Последний раз Владимир Викторович ухаживал за своей женой, это было пятнадцать лет назад. А после ее смерти, он не пытался произвести впечатление на противоположный пол. Женщины сами вешались на него, только возьми. И надобность в долгих ухаживаниях как-то отпала сама собой. Долгие годы он думал, что никогда уже не сможет полюбить. А потом встретил Дашу. И теперь все его мысли были заполнены этой девушкой.

Поднялся на лифте на самый верхний этаж, а потом прошел в просторный кабинет владельца компании, устало опустился в кресло, все еще продолжая думать о разговоре в кафе. Да, просто не будет. И быстро она не согласится. А в том, что он сможет добиться ее расположения, мужчина не сомневался. Он вообще в себе никогда не сомневался.

Покончив со своими делами пораньше, он отправился в магазин и набрал полную тележку продуктов. Вспомнил, что путь к сердцу женщины лежит через желудок, особенно, если мужчина умеет готовить. А он умел, и делал это хорошо.

Прихватив из машины пакет, он поднялся на десятый этаж, нажал на кнопку звонка.

— Опять вы? — Удивилась Даша, открыв двери.

— Пустишь? — Спросил разрешения войти.

Она устало выдохнула и сделала приглашающий жест рукой.

— Прошу. Это ведь ваша квартира. — Резюмировала Даша, пропуская Владимира Викторовича внутрь.

— Нет, Даша, это твоя квартира. Я уже говорил. — Напомнил мужчина.

Прошел сразу в кухню и стал по-хозяйски доставать продукты из пакета. Скинул пиджак и бросил его на спинку кресла. А потом начал готовить ужин, чем окончательно сбил с толку, не ожидавшую такого поворота событий, Дашу.

— Вам помочь? — Спросила скорее из вежливости, просто не знала, что тут еще сказать.

— Нарежь овощи, — попросил мужчина.

Даша взялась помогать, и в четыре руки процесс приготовления ужина пошел быстрее. Иногда их руки случайно соприкасались, и от каждого прикосновения мужчину обдавало жаром, Даша же не реагировала никак. Девушка с интересом ждала, что же за блюдо у них получится в итоге, не замечая горящих взглядов, которые на нее бросал мужчина.

Наконец, с готовкой было покончено. На столе стояло блюдо, на котором красиво лежало запеченное мясо с овощами. Мужчина достал бокалы и налил вино, которое принес с собой.

Во время ужина ее глаза горели. Толи от вина, толи от огня свечей. Владимир Викторович говорил много, вспоминая старые байки из различных поездок, коих было немало. Даша слушала внимательно, иногда задавала вопросы, иногда смеялась.

«Какой приятный смех», — подумал мужчина, не переставая ею восхищаться.

Когда она смеялась, на щеках ее играли ямочки, делая ее просто неотразимой. И мужчина снова подумал о том, что этот смех стоил того, чтобы пропустить две важные встречи сегодня вечером.

— Спасибо за эту квартиру, — сказала Даша совершенно неожиданно. Мужчина замер. — И особенно за этот прекрасный вид, — добавила, указывая на панорамное окно, за которым бурлил ночной город, сияя неоновыми огнями.

— Пожалуйста, — прошептал хрипло. Он бы сделал для нее гораздо больше. Но она пока не готова была принять его, как и все, что он мог ей дать. Хотел взять ее за руку, но вспомнил, как она не позволила этого сделать в кафе. Поэтому он чуть отодвинулся, едва сдерживая порыв.

Собираясь уходить, остановился на пороге.

— Возьми, — сказал, протягивая девушке карточку с номером телефона на ней. — Этот номер знают только родные и близкие мне люди. Звони, если что-то понадобится.

Даша взяла карточку, задумчиво прокрутила ее в руке. Наверняка, она подумала о том, что звонить не станет. Но хорошо уже то, что оставила ее у себя.

— Спасибо за ужин, — сказала, когда мужчина уже взялся за ручку двери.

— Пожалуйста, — ответил, не оборачиваясь, чтобы не поддаться соблазну, так сильно ему хотелось остаться с ней до утра. Прокрутил ручку и вышел из квартиры.

Когда мужчина устроился в водительском кресле своего автомобиля, он еще долгое время сидел, глядя сквозь лобовое стекло на светящиеся окна десятого этажа. И только, когда свет в окнах погас, включил мотор и поехал домой.

Утром прибегаю в офис, чуть не опоздав. Каким-то непостижимым образом я умудрилась проспать, хотя будильник звонил два раза.

Вчерашний ужин в приготовлении Владимира Викторовича стал для меня настоящим шоком. Во-первых, готовит он просто изумительно. А во-вторых, я еще никогда не чувствовала себя так комфортно в компании постороннего человека. Ощущение защищенности не прошло даже после его ухода, и я смогла крепко уснуть, чего со мной давно не случалось.

Конечно, между нами не может быть романтических отношений. Он намного старше. Да и я не готова к отношениям, тем более к замужеству.

Добегаю до своего стола, быстро скидываю пальто и включаю ноутбук. На девять утра совещание, это через пять минут. Анжела Артемовна вчера предупреждала, что я должна быть сегодня вовремя.

— Вот и ты, — выдыхает облегченно Анжела Артемовна, выходя из своего кабинета с ноутбуком под мышкой.

— Доброе утро, — отзываюсь с улыбкой.

— Давай ноги в руки и дуй в конференц-зал. Приготовь напитки для наших гостей. — Скомандовала она в своей привычной манере. А я не стала заставлять ее повторять, и пошла готовить конференц-зал.

В просторном зале стоит огромный овальный стол, вокруг которого множество стульев. Тут пока пусто, поэтому я быстро расставляю стаканы и маленькие бутылочки с водой. Двери в комнату со скрипом открываются, оборачиваюсь и вижу Виктора Максимовича, директора по закупкам. Его рубашка едва застегнулась на объемном животе, и мое внимание сразу падает на пуговицы, которые из последних сил сдерживают его фигуру.

— Доброе утро, Дашенька, — сказал он, облизав меня взглядом с головы до ног. От его «Дашенька» меня всегда передергивает.

— Доброе утро, Виктор Максимович, — нормы приличия никто не отменял. — Пожалуйста, присаживайтесь, — говорю, указывая на место за столом.

— Конечно, конечно, — кивает тот, — вот только, какое бы место мне выбрать, — и он подходит ко мне вплотную, плотоядно сглатывая, опускает глаза на вырез в блузке.

Я инстинктивно делаю шаг назад, но мужчина реагирует резким захватом своей лапищи на моем запястье. Испуганно вскрикиваю, пытаясь вырвать руку, но тот крепко держит меня, сжимая еще сильнее.

— Мне больно, — хнычу. А еще мне очень страшно. Я снова дергаю руку, но опять безрезультатно.

— Не сопротивляйся, куколка, — шепчет он, подтянув меня к себе, так, что я вжимаюсь в его огромный живот.

Скрип открывшейся двери заставляет его разжать пальцы, а я отскакиваю от мужчины, едва почувствовав свободу.

— Прошу, проходите, — слышу со спины голос Анжелы Артемовны. А потом комната наполняется людьми.

Большинство этих людей мне не знакомы. Наверняка, это наши потенциальные партнеры. И, хотя сейчас мне больше всего хочется поскорее уйти отсюда и забыть грязные намеки Виктора Максимовича, я все же успеваю заметить, как Анжела Артемовна смотрит на одного из вошедших мужчин. По его манере поведения становится ясно, что он руководитель компании. И обычно моя начальница старалась бы сосредоточить на нем все внимание. Но в этот раз она едва сдерживает злость, глядя на него.

— Я бы выпил кофе, — говорит этот мужчина, глядя на Анжелу Артемовну с улыбкой.

— Даша, принеси, пожалуйста, кофе нашему гостю, — скрипнув зубами, говорит Анжела Артемовна.

Быстро выхожу из комнаты, готовлю кофе. Когда я возвращаюсь в конференц-зал, Анжела Артемовна проводит презентацию нашего нового продукта. Причем делает это так, что я невольно замерла, разглядывая ее. Эта женщина, кажется, способна на все. Она так виртуозно рассказывает, отвечая на ходу на вопросы, что со стороны выглядит это так, словно ей это ничего не стоит. И даже кажется, что, если мимо сейчас пробежит конь, она на полном скаку его остановит, при этом не отвлекаясь от графика и цифр. Просто невероятная женщина.

— Вы уверены в своих прогнозах? — Спрашивает все тот же мужчина, перебивая поток красноречия докладчицы.

Анжела Артемовна замолкает, бросает в сторону оппонента гневный взгляд, а потом отвечает сквозь зубы:

— Уверена.

Я чувствую себя так, будто внезапно оказалась на минном поле, вот-вот рванет. Поэтому быстро ставлю чашку с кофе возле нашего гостя, и незаметной тенью выплываю из комнаты.

Фух! Вот это страсти! И чего только не поделили? Немного изучив свою начальницу, могу с уверенностью заявить, что в переговорах она заткнет за пояс любого. Но этого мужчину совсем не трогает ее красноречие. Или он со всеми такой?

Возвращаюсь за свой стол, просматриваю входящие документы, фиксирую их в журнале. Меня отвлекает поток воздуха, прилетевший за Анжелой Артемовной, которая ворвалась в кабинет разъяренным вихрем. Такой я ее еще не видела. Не успеваю переварить и подумать, нужно ли мне идти и успокаивать ее, как следом проходит тот самый мужчина, который задавал больше всего вопросов на встрече, и, не спросив разрешения, заходит в кабинет моей начальницы, закрыв за собой двери.

Теперь совсем ничего не понятно.

Зная Анжелу Артемовну, понимаю, что ему этот фокус с рук не сойдет. Она женщина с характером, наверняка, сможет за себя постоять. Я даже немного расстроилась от того, что не услышу из-за закрытой двери, как она сейчас красиво поставит его на место. Но, странное дело, прошло пять минут, десять, пятнадцать, а этот мужик все еще там, и даже не собирается выходить. Потом двери открываются, и он все же выходит из кабинета.

— Подумай над моим предложением, — бросает он через плечо на выходе. Потом этот наглец подмигивает мне и уходит с самодовольной улыбкой на лице.

Встаю и иду в кабинет к начальнице.

— Анжела Артемовна, — окликаю ее. Она стоит у окна и всматривается в непрерывный поток машин на Садовом, внизу. Резко оборачивается на звук моего голоса. — Вам помочь?

— Я не помню, чтобы звала тебя, — говорит она резко, снова превращаясь в ту железную и непобедимую Анжелу Артемовну, к которой я привыкла. — И, кажется, у тебя сейчас перерыв. Вот и не теряй время.

— Хорошо, — прикрываю двери.

Не мешкая, натягиваю в пальто и спускаюсь вниз на лифте. Я уже помню дорогу к кафе, поэтому быстро нахожу его. И в двери наталкиваюсь на знакомое лицо.

— Лиза?! — выдыхаю радостно. — Какими судьбами?

— Дашка! — Визжит подруга. После нашего последнего разговора в прошлом офисе мы ни разу не виделись, и сейчас я искренне рада этой встрече. — Куда ты пропала?

Я не пропадала, я сбежала. Но, наверное, даже Лизе всего рассказать не могу.

— Я просто сменила работу, — только и ответила.

Вместе мы занимаем столик у окна. К нам подходит официант, и мы делаем заказ.

— Главный приходил в офис, — рассказывает Лиза. — Разнос такой всем устроил, что два дня все на ушах стояли. Твоему Андрею Николаевичу больше всех досталось.

Я не хотела этого. И не ожидала такой реакции от Димы. Или ожидала? Чертов Дима! Разве Андрей в чем-то виноват?

— Досталось? — Уточняю испугано.

— Ой, Дашка, зачем ты так с ним? Ходит теперь мужик с синяком под глазом. Ходят слухи, что ему от Главного досталось, но это только слухи, рядом то никого не было…

— Я не хотела, правда. — Мне уже страшно. Зная вспыльчивость Димы и его властность, нетрудно представить, что Андрею пришлось невесело. Как он еще живым остался?

Совесть неприятно кольнула под грудью, дыхание перехватило от одной мысли о покалеченном лице бывшего начальника. Стало его по-человечески жалко. Я знаю, что он ни в чем не виноват, просто так получилось, попал под горячую руку.

А Дима, как он мог?! Вечный эгоист, только о своих желаниях и думает. И уверен, что ему все сойдет с рук.

— Чуть было не уволили Андрея твоего. Ходит теперь мрачнее тучи. И моей начальнице тоже досталось. Ой, Дашка, натворила ты делов…, — Лиза многозначительно замолчала, а мне стало просто до жути стыдно.

Нам приносят наш заказ, но аппетит пропал от таких новостей, и теперь я вяло ковыряю вилкой в салате.

— Я не хотела всего этого, Лиза, — шепчу устало, отковырнув в тарелке листик салата, и так и не проглотив его.

— А что случилось-то? — Лиза отрывается от тарелки и поднимает на меня взгляд. — Расскажешь, почему ты ушла?

Я бы и рада поделиться хоть с кем-то, но не могу. Разве могу я полностью довериться Лизе? Хоть мы и подруги, но, все же, не настолько я хорошо ее знаю, чтобы сейчас выворачивать душу перед ней.

— Просто так вышло. Я нашла себе работу получше, и все.

— Получше? Дашка, ты в офисе могла не появляться даже. Куда лучше то? — Лиза отодвигает от себя тарелку и берет в руки чашку с чаем.

Я устало выдыхаю, повернувшись к окну. Взгляд скользит по прохожим за окном, пока не натыкается на знакомую фигуру. Владимир Викторович стоит в компании молоденькой девушки и о чем-то с ней беседует. Я замираю от неожиданности, даже слушать болтовню Лизы перестала. Наблюдаю за этими двумя. Кто она ему? Вот его рука легла ей на плечо, ласково сжала. Неужели любовница? Он ведь всего пару дней назад звал меня замуж. Или он всем так голову морочит?

Ну, ладо, я. А эта девушка совсем молоденькая. Сколько ей? Шестнадцать? Конечно, у богатых свои причуды. Но… Это все не для меня. И он не для меня.

Не в силах больше смотреть на него, и не в силах оторвать взгляд, я хватаю свое пальто.

— Лиза. Прости, но мне пора уже возвращаться. — Бросаю удивленной подруге, которая не ожидала от меня такой резвости.

— Уже убегаешь? — удивленно приподнимает брови.

— Да, еще увидимся.

Хватаю сумочку и выхожу из кафе. Владимир Викторович помогает девушке сесть в машину, а сам обходит автомобиль, чтобы сесть в водительское кресло.

Заметив меня, он останавливается, идет в мою сторону.

Серьезно? Будет кадрить меня, пока другая девушка сидит в его машине?

— Здравствуй, Даша, — обращается ко мне с улыбкой на лице.

Надо же, я бы поверила, что он рад меня видеть, если бы не знала, что не один он тут.

— Здравствуйте, — шепчу, еще не зная, под каким предлогом избежать этого разговора. Мне внезапно стало тошно от того, что в прошлую нашу встречу я разомлела и почти поддалась его очарованию.

— Как твои дела? — Спрашивает, чуть наклонившись к моему лицу.

— Не беспокойтесь, пожалуйста, о моих делах.

Он нахмурился, внимательно всматриваясь в мое лицо.

Как же мне надоело, что все мужчины такие. Все они обманывают, очаровывают, чтобы потом растоптать.

— Я чем-то тебя обидел? — Он пытается провести рукой по моей щеке, но я отшатываюсь от него. А он еще больше хмурится.

— Мне пора, — обрываю порыв нежности. Я делаю шаг вперед, чтобы уйти, но в этот момент дверца машины открывается и оттуда выбирается та самая девушка, с которой я его видела.

— Папа, ты идешь? — кричит она в спину мужчине.

Папа?

— Папа? — Повторяю ошеломленно. И почему мне не пришла в голову такая простая версия?

Владимир Викторович поворачивается к дочери, потом снова ко мне.

— Пойдем, — говорит, подхватывая меня под локоть.

— Даша, познакомься, — говорит, когда мы вдвоем подходим к девушке. — Моя дочь, Светлана. Света, это Даша.

— Ну, и что это за фря? — Фыркает девушка.

Надо же. Какая прелестная дочурка!

— Света, — шипит на нее Владимир Викторович, — как ты себя ведешь?!

— А что такого? — Говорит Света с вызовом. — Я нормально себя веду. Это у тебя гормоны играют.

Мои брови ползут вверх, а рот приоткрывается от удивления. Если бы я рискнула сказать такое своему отцу, тут же получила бы по шее. А вот Свете даже подзатыльника не прилетает.

— Что?! — Выдыхает Владимир Викторович со смешком.

— Что слышал, папочка! — Говорит эта подрастающая стервочка.

— Света! — Рыкает на нее мужчина угрожающе. Но та только фыркает, а потом демонстративно отворачивается и садится в машину.

Все это время я молча наблюдаю эту сцену, не понимая, как реагировать. Перевожу взгляд на мужчину, захлопываю отвисшую челюсть.

— Даша, не обращай внимания, — говорит он немного смущенно. — У нее сейчас трудный возраст. Это пройдет.

Он виновато заглядывает мне в глаза, устало проводит пятерней по волосам. Явно волнуется.

— У вас есть дочь? — Отчего-то выдала я нелепое. Совсем не вяжется у меня в голове его образ с тем, что он примерный семьянин.

Боже, так сколько ему лет?

— Даша, совсем не так я хотел вас познакомить. Прости за эту ее выходку. — Переминается с ноги на ногу, голос напряженно хрипит.

Двери в машине открываются.

— Папа, ты идешь?! — Зовет Света.

— Сейчас, — отзывается мужчина.

— Даша, — говорит, заглядывая в глаза и сжимая мое плечо. — Я позвоню вечером.

Потом разжимает пальцы, быстро идет к машине, садится за руль. Когда автомобиль трогается, я еще долго смотрю ему вслед.

И почему меня так удивило наличие у него дочери? Может, у него и жена есть? Как знать, может, он просто ради красивого словца замуж предложил, в надежде, что я сразу прыгну к нему в постель.

Поднимаю воротник пальто повыше, поежившись от зябкого ветра. А потом повернула в сторону офиса, ведь время обеденного перерыва закончилось.

— Ты не могла вести себя нормально? — Спросил Владимир Викторович у дочери, едва машина тронулась с места.

Света только упрямо сложила руки на груди и отвернулась к окну. Девочка была упрямой по характеру, а тут еще трудный возраст, который только добавлял сложностей ее отцу. Владимир Викторович очень любил дочь и всячески ее баловал. Наверное, от того она и выросла такой капризной.

— Кто эта женщина? — Спросила Света, насупив брови. — Раньше ты меня со своими любовницами не знакомил.

Мужчина слегка обалдел от ее тона, а потом вернул на место отвисшую челюсть. Никогда раньше ему не доводилось обсуждать свои отношения с женщинами с дочерью. И сейчас он немного прифигел, начиная осознавать, что она уже давно не та малышка, которой была. Рядом с ним сидела взрослая девочка, которая все понимала.

— Света, давай я тебе кое-что объясню, — начал напутственно, между делом сворачивая с дороги в сторону дома. — Даша работает в моей компании. И я познакомил вас, потому, что посчитал это уместным.

— Может, ты еще и женишься на ней? — Съязвила девочка, правильно распознав отношение отца к Даше. Она сразу почувствовала, что эта женщина значит для ее папы слишком много, и теперь ревновала, не привыкшая делить его внимание с какой-то посторонней тетей.

— Если я захочу жениться, вы с Артемом первыми об этом узнаете. — Парировал Владимир Викторович, явно не ожидая от дочери этого вопроса так скоро.

А между тем, машина подъехала к высоким воротам, которые открылись, как только мужчина нажал кнопку на пульте. Плавно заехав во двор, автомобиль остановился у входной двери. Девочка тут же дернула за ручку, явно намереваясь выбежать из машины. Но мужчина предугадал ее порыв, успев перехватить за локоть.

— Света, ты должна знать, что вы с Артемом очень мне дороги. И этого ничто не изменит.

Девочка посмотрела на отца, внимательно вглядываясь в его лицо. Она чувствовала, что этот разговор крайне важен для него, и что папа говорит с ней совершенно искренне.

— Люблю тебя, папочка, — сказала тихо, резко двинувшись в его сторону и обнимая за шею.

— Я тоже тебя люблю, — сказал Владимир Викторович, отчего-то вспомнив, какой она была в детстве, мысленно сравнивая с этой взрослой девушкой, с которой нужно было считаться. — Тебе не о чем волноваться, поверь мне.

Света успокоилась и, когда выходила из машины, уже совсем не чувствовала себя обиженной. К явному облегчению ее папы, который все это время наблюдал за переменой настроения на ее лице, считывая каждую мелочь. Он немного успокоился, понимая, что дочь больше не злится. Но от мысли, что Даша может совсем не обрадоваться такому повороту, было немного боязно. Их, и без того шаткие, отношения так легко было испортить сейчас.

Владимир Викторович влюбился в Дашу с первого взгляда. И с каждым днем влюблялся в нее все сильнее. Хоть и понимал, что она его не любит, надеялся добиться взаимности. Хотел сказать ей про детей позже, хотя бы тогда, когда она будет готова принять его. А не вот так, как сегодня. И теперь он мог только гадать, какой будет реакция девушки на эту новость. А о том, что у него есть еще и сын, она ведь пока не знает.

Мужчина хотел от Даши не просто встреч под луной, хотя и этого ему с ней хотелось. Ему была нужна жена. Верная, мудрая. Такая, которая сможет стать хозяйкой в доме, подружиться с детьми. Он захотел настоящую семью. С ней. И от ее к нему отношения зависело очень многое.

Машина плавно выехала со двора и покатила в сторону города. Вернее, в сторону здания, где сегодня проходил аукцион. Большой проект по строительству жилищного комплекса красовался в его кабинете, похожий на миниатюрные мини-городок. И для его реализации было крайне важно выиграть тендер на строительство, а для начала, получить в собственность участок земли в центре города.

На аукционе полно народу, и, когда дошла очередь до заветного участка, Владимир первым предложил свою цену. Конечно, было бы хорошо получить эту землю по минимальной цене. Но тут его ставку перебили, резко назвав гораздо большую сумму. И, конечно, Ахмедов.

«Какое странное стечение обстоятельств», — подумал Владимир язвительно, понимая мотивы Ахмедова. Тот хотел реванша. Любым способом. И не придумал ничего лучше, чем наказать его, сорвав проект.

«Дима, как далеко ты можешь зайти в своей мести?» — Подумал, снова поднимая ставку, прикидывая в уме рентабельности сделки в случае успеха.

Такой ожесточенной борьбы давно не видели в аукционном доме. Последняя ставка была за Веденским. Но тот уже прикинул в уме, что дать больше — значит, получить заведомо убыточный проект на кучу миллионов, с которых еще нужно будет заплатить налоги. Зал замер, ожидая, как Ахмедов поднимет ставку. Но спор решил другой инвестор. Иваникин предложил больше. И оба ожесточенных конкурента резко сникли, проиграв торги в пух и прах.

Владимир устало выдохнул, сверкнув глазами в сторону Ахмедова. Тот зло уставился на него, испепеляя черными глазами. Удар молотка и громкое «Продано» оторвал его от раздраженных мыслей в сторону Ахмедова. Аукцион закончился, делать тут больше было нечего. И мужчина встал со своего стула, быстро покидая помещение.

Он вышел на улицу, сел в машину и вернулся в офис. Сегодня ему пришлось срочно отлучиться и везти Свету домой, а от этого вопросы, которые он не успел решить, так и остались нерешенными.

Когда со срочными задачами было покончено, за окном было совсем темно. Рабочий день закончился. И он вспомнил о том, что обещал Даше позвонить. Достал из кармана мобильный телефон, повертел его в руке, вспоминая ее улыбку. А потом вспомнил ее лицо во время их разговора днем.

«Такие вопросы нужно обсуждать при личной встрече, а не по телефону, — подумал мужчина, — и так нехорошо вышло сегодня».

Посмотрел на часы. Наверняка, Даша уже дома.

Спустился на парковку и выехал на Садовое, быстро встраиваясь в поток городского оживленного движения. Всего пара кварталов, и поворот к ее дому, дорогу к которому он знал слишком хорошо. Припарковался во дворе. Посмотрел на ее окна, в которых отчего-то не горел свет. Неужели ее нет дома?

Не успел выйти из машины, как у подъезда остановился автомобиль, из которого вышла Даша. Девушка пошла к дому, а Владимир Викторович в недоумении рассматривал дорогой автомобиль, думая о том, что такая крутая тачка может принадлежать только кому-то из его круга.

А потом из машины вышел Ахмедов и пошел к дому вслед за Дашей.

Казалось, грудную клетку разорвали разом тысячи осколков. Дыхание перехватило, а в голове гудело от внезапного удара от самого дорогого для него человека.

Неужели она сама его пригласила? И давно ли Ахмедов знает дорогу к этому дому?

Сейчас, глядя на закрывшуюся за этими двумя дверь подъезда, мужчина чувствовал себя обманутым идиотом. Да, она не обещала ему вечной любви, не гарантировала верности. Но он верил в ее благоразумие.

Как она говорила о нем тогда, в кафе? А ведь она именно Диму имела в виду, когда вывалила на него свои обиды в том кафе.

И разве всего этого мало, чтобы перестать общаться с Ахмедовым?

«Он растопчет тебя, девочка. Беги от него». — Подумал, надеясь, что Даше хватит ума не пустить его в квартиру. А потом в окнах ее квартиры зажегся свет.

По какой-то непонятной причине Даша продолжала верить Ахмедову, несмотря на то, как он с ней поступал раньше. Владимир Викторович тихо злился и ненавидел себя за свою беспомощность. Хотелось ворваться в квартиру и оттащить Ахмедова от девушки. Но он хорошо понимал, что у него нет никаких прав на нее. А значит, все, что ему оставалось — это сидеть в машине и ждать непонятно чего.

Спустя какое-то время Дима вышел из подъезда, сел в свою машину и уехал.

Владимир Викторович облегченно выдохнул, все еще продолжая злиться на себя и на девушку. А потом телефон булькнул входящим смс, и он потянулся к аппарату, скорее машинально, чем ожидая прочитать что-то по-настоящему важное.

Вечером выхожу из офиса, зябко поежившись и кутаясь в пальто. Вечерняя Москва сияет множеством вывесок и огней, освещая ярким светом почти, как днем. Несмотря на падающий непрерывно снег, тротуары сереют асфальтом, бережно расчищенные для удобства передвижения вечно снующих в толпе прохожих.

Я поворачиваюсь в сторону пешеходного перехода и тут же натыкаюсь на знакомую мужскую фигуру. Сердце гулко ударяет в груди, а потом пускается в галоп, с силой вибрируя бешеным ритмом в висках.

Дима.

Мне не сбежать.

И рядом нет никого, кто бы мог защитить от него.

Мне страшно до дрожи в коленях. Но, вместо того, чтобы сбежать, я продолжаю стоять и смотреть на него, как кролик на удава. Мужчина медленно идет в мою сторону, и по мере его приближения, мое воля к сопротивлению уплывает все дальше. Зачем себя обманывать, если я скучаю без него? Засыпая, я вспоминаю те ночи, что мы провели вместе, и хочется бежать к нему, хоть пешком по сугробам.

Он подходит совсем близко. Его черные глаза впиваются в мое лицо. Я знаю, что он все знает обо мне, все понял по одному моему взгляду. Так всегда было. У этого мужчина неограниченная власть надо мной.

— Пойдем, — говорит тихо. Берет меня за руку и ведет к машине. А я, как послушная кукла, следую за ним.

Он приводит меня к машине, открывает двери и помогает сесть на переднее пассажирское сидение. Сам обходит машину и садится за руль. В салоне тепло и привычно пахнет его любимым ароматизатором. А, как только он закрывает за собой двери, атмосфера давящей властности окутывает меня. Как и всегда рядом с ним.

— Я так соскучился, — говорит, повернувшись ко мне и набрасываясь на мои губы. Его рука сжимает мою талию, притягивая меня к крепкому телу. Губы властно терзают мой рот, сминают нижнюю губу, больно и страстно. Чуть вскрикиваю, когда его зубы больно смыкаются на моей губе.

— Мне больно, — выдыхаю ему в рот, пытаясь отстраниться.

— Прости, — отзывается он хрипло, чуть отстраняясь и давая мне свободно выдохнуть. — Нам нужно поговорить. Я хотел с тобой поговорить. — Словно только сейчас вспоминает зачем пришел.

— Говори, — предлагаю, поглаживая губы кончиками пальцев.

Он шумно выдыхает кислород из легких, нервно проводит рукой по волосам, сминая идеальную укладку.

— Возвращайся, Даша. Поехали домой.

Его голос звучит немного с надрывом, в нем не слышно привычных властных ноток. Сейчас он не пытается доминировать и покорять. Эта тактика исчерпала себя. И теперь он просто просит. Видеть его в роли просителя настолько непривычно, что на мгновение я замираю, затаив дыхание.

— У меня уже есть дом. — Отвечаю, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно. Но рядом с ним это нифига не получается.

— Даша, — снова эти просящие нотки. — Мне хреново без тебя. Поехали домой.

Его тон и слова, которых я совсем не ожидала, бьют точно в цель. Я так изголодалась по нему, что теперь каждый его вздох вызывает ноющие спазмы внизу живота. А он еще и смотрит своими черным омутами, противостоять которым у меня никогда не получалось.

— Нет, Дима, в особняк я не поеду. — С трудом выдавливаю из себя каждое слово. И произнеся все это, чувствую себя, как после тяжелой физической работы.

Он с диким рычанием ударяет руками о руль, машина реагирует шумным визгом сигнала, пугая меня и заставляя подскочить на месте. Его необузданность и взрывной характер хорошо мне известны. И страшно представить, что он может со мной сделать в таком состоянии.

— Какого черта, Даша? — Рычит он на меня, повышая голос. — Думаешь, что можешь вот так сбежать? Или ты считаешь, что я поверю в эту чушь про то, что ты за Веденского замуж выходишь?

Дима, конечно же, сразу все понял. И не поверил. А еще разозлился. Он очень гордый человек, и обидчивый. Я была уверена, что больше мы не увидимся. Почти поверила в то, что та наша ночь была последней. А сейчас происходит что-то, выходящее за рамки привычного ему сценария. Ему непросто, ведь он никогда не добивался. Просто брал. Перед мысленным взором пронеслись воспоминания о тех днях, когда мы были вместе. И память услужливо подкинула доказательства того, что он нравится женщинам. Практически любая представительница прекрасного пола смотрела на него, как на самый лакомый желанный кусок. Но он выбрал меня.

— Дим…, — начинаю я мягко. Нужно объяснить ему, что вся эта история про то, что нельзя влюбляться, не для меня. Я просто не смогу так жить.

— Что? Что тебя не устраивало, Даша? Я хочу, чтобы ты жила со мной, в особняке. А ты придумала поиграть в самостоятельность. — Он злится, психует и, вероятно, сам не понимает, какого черта все еще продолжает меня уговаривать.

— Я просто не смогу так, как ты хочешь. Ты никогда меня не полюбишь, а мне не нужны такие отношения.

Выпалив эту правду, я почувствовала облегчение. А вслед за облегчением пришла уверенность, что вот теперь он точно уйдет из моей жизни. Стало непривычно пусто и больно. Я хотела сбежать и боялась потерять его. Если это и есть любовь, то я безнадежно проиграла в навязанной мне игре.

— Даша, — прошептал томно, снова обхватывая мой затылок и притягивая к себе. Теперь я чувствовала его горячее дыхание на своих губах, и от этого до боли привычно-сладко. — Ты моя, малыш. Мы оба это знаем. Зачем эти игры?

В груди всколыхнулось возмущение, тут же беспощадно задушенное в зародыше властным поцелуем. Тело, как хорошо настроенный инструмент, жарко реагирует на его близость. Его запах и сильные руки, которые крепко удерживают, не давая отстраниться, сводят с ума, отключая остатки здравого смысла.

— Мне пора домой, — выдыхаю чуть слышно, оторвавшись от его губ.

Мужчина с рычанием матерится себе под нос, чем вызывает у меня улыбку. Он как ребенок, у которого забрали любимую игрушку.

— Хорошо. — выдыхает обреченно. — Говори, куда ехать.

— Я могу сама добраться. — Тут же протестую в ответ.

— Говори адрес. — Уже с угрозой в голосе. Дима не меняется. Перечить ему бесполезно. Покорно называю адрес, понимая, что он просто не выпустит меня из машины, пока не привезет к дому.

Машина тут же резко трогается с места, взвизгнув шинами. А меня отбрасывает назад, и я испуганно вжимаюсь в спинку кресла, надеясь, что эта сумасшедшая езда быстро закончится. И, как только автомобиль останавливается возле моего дома, дергаю ручку, пытаясь сбежать.

Быстро, не оборачиваясь, иду к двери подъезда. И не замечаю, что Дима идет следом за мной. Уже у дверей лифта вскрикиваю от неожиданных прикосновений его властных рук.

Мужчина прижимается ко мне сзади, как часто делал это раньше. Крепко сжимает в своих объятиях, запуская по коже табун мурашек. Он что-то говорит мне на ухо, но я не могу разобрать слов из-за сумасшедшего стука сердца, которое бьется раненой птицей у меня в груди, отскакивает к горлу и больно бьет в висках.

Двери лифта открываются, и он подталкивает меня вперед. А, когда двери лифта закрываются, отрезая нас от остального мира, он сжимает мои запястья, поднимая их у меня надо головой, набрасывается на губы, как раненый зверь.

«Ты совсем не знаешь страсти», — мелькнуло в голове воспоминание. Как это было давно. И как давно уже это не так.

Страстно отвечаю на поцелуй, теряясь в ощущениях, которые полностью захватили меня. По венам струится ток, а дыхание едва успевает ловить кислород.

— Хочу тебя, — мычит он мне губы. И его слова гулко разносятся в закрытой кабине лифта, отскакивают от стен и оседают в моей голове, почти как приказ. Мне и раньше было трудно противостоять ему. Сейчас же это стало непосильной задачей.

— Какой этаж? — Спрашивает он хрипло.

— Десятый.

Дима быстро нажимает на кнопку с цифрой «десять», лифт взмывает вверх, поднимая нас все выше. Мы вываливаемся из кабинки, продолжая целоваться. Усилием воли отрываюсь от его губ. Но только для того, чтобы достать из кармана ключи. Собрав волю в кулак, трясущимися пальцами открываю двери. Захожу в квартиру, привычным жестом включая свет. Дима заходит следом и с громким хлопком закрывает двери.

Хищно меня разглядывая, он подходит совсем близко. Расстегивает пальто, сбрасывая его с плеч. Его взгляд прожигает, отзываясь дрожью в коленях. Мысли хаотично бегают в голове — от того, что правильно, к тому, что просто не может быть никак иначе. Бурный поток бессвязных умностей, накопленный за мою жизнь, теперь превратился в невнятную кашу в голове, от которой нет никакого толка. Одно прикосновение его горячей ладони к моей щеке обрывает все здравые аргументы, повергая в пучину страсти.

Я скучала. Сильно. Безумно. До хриплых стонов, которые теперь срываются с губ, удивляя меня непривычностью моего голоса. И я почти не замечаю, как одежда падает к моим ногам, как он снимает пиджак, а за ним рубашку и брюки. Все мои прошлые выводы о том, что правильно, а что нет, померкли. Есть только он, его руки и губы на моем теле. Только бешеный пульс и дрожь в теле.

Сладкая боль простреливает тело, когда он подхватывает меня под ягодицы, насаживая на свой член. С силой сжимаю волосы у него на затылке, с болезненной радостью слушая его хриплый стон. Он начинает двигаться, быстро ускоряя темп и доводя меня до разрядки, настолько мощной, что я практически теряю сознание. Тело бьет дрожь, и я не сразу понимаю, что все закончилось.

Он опускает меня на ноги, придерживая за талию, не давая упасть. Колени все еще дрожат, мы рвано дышим друг другу в лицо.

— Поехали со мной, — просит он тихо. — Прошу тебя, поехали.

Черные омуты прожигают меня, гипнотизируя, вызывая бурю эмоций в душе.

— Я не могу, — отвечаю тихо.

Он шумно выдыхает.

— Ты нужна мне, Даша. Не сопротивляйся, прошу. — Нежно проводит губами по моим губам, и тугая пружина снова затягивает болезненное возбуждение внизу живота.

— Если я нужна тебе, женись на мне. — Говорю раньше, чем успеваю осознать, что сказала. Все это неправильно. И требовать это от него неправильно. Я знаю, что не имею права даже просить об этом. Фраза просто сама слетела с языка. И, когда я увидела его потухший взгляд, поняла, какой глупостью было требовать это от него.

Дима не влюбляется.

С чего я решила, что настолько сильно ему нужна?

Мужчина отпускает меня, делает шаг назад.

— Я не могу на тебе жениться, даже, если захочу.

Эта фраза звучит, как приговор. Неужели, никаких шансов? Неужели, он не шутил, когда говорил, что никогда не влюбляется? Он просто не способен на чувства.

— Тогда уходи, — мой голос звучит обреченно, но твердо. Я тоже делаю шаг назад. Теперь мне хочется сделать расстояние между нами как можно больше.

— Малыш, ты не понимаешь. Ты не моего круга. И у меня уже есть невеста. Мы обручены практически с рождения. Наши родители все решили за нас, когда мы были детьми. Я не могу отказаться от этих обязательств.

Он все говорит и говорит, добивая меня этой правдой, которую я совсем не была готова услышать. Я знала, что с ним просто не будет. Но я не понимала, насколько эти отношения обречены на провал.

— Я думала, твои родители погибли, — вспоминаю так кстати. Или некстати?

— Так и есть. Но обязательства остались.

Дима делает шаг в мою сторону, но я резко отскакиваю назад.

— Нет, — говорю твердо. — Уходи, прошу. И никогда больше не приходи сюда. Я запрещаю тебе, слышишь?

Он молча поднимает с пола свою одежду, так же молча одевается.

— Ты не можешь мне запретить, Даша, — говорит хрипло и властно. В своей привычной манере.

А потом просто выходит, громко хлопнув дверью.

Мои чувства трудно описать. Это не просто слова, он придумал себе черствость, зная, что не сможет выбрать ту, которую захочет. И эти обязательства он не станет нарушать, несмотря ни на что.

Раньше я втайне надеялась, что он полюбит меня. Теперь же я четко осознала, что это ничего не изменит. Он хочет, чтобы я жила в особняке. Но в качестве кого? На роль вечной любовницы я не согласна. И самым правильным будет вычеркнуть его из жизни.

Сейчас, в полной мере осознав, что все мои нехорошие предчувствия были правдой, я почувствовала себя так, словно меня вываляли в грязи. И я поплелась в ванную, чтобы встать под теплые струи душа. Мне хотелось смыть следы нашей близости. А также отмыть с себя это ощущения ущербности от того, что я никогда не смогу стать той счастливицей, на которой ему суждено жениться. И почему я раньше не задавала ему вопросов? Откуда во мне взялась эта покорность?

Он мастер. Настоящий владелец судеб и женских сердец.

А я никогда не смогу стать ему ровней. Да ему это и не нужно.

Боже, какая же я дура!

Хотела сбежать? От него не сбежишь.

Сменила работу? Какая же ты глупая, Даша. Он везде тебя найдет. Найдет и увезет. Силой, если понадобится. Или лаской, от которой я не смогу устоять. Дима знает все о моих слабых местах. И он, не задумываясь, воспользуется своей властью надо мной.

Сейчас он ушел. Но он вернется. Вернется, чтобы больше не уходить. Потому, что Дима такой. Он во всем потакает своим желаниям. Сейчас он хочет меня. А завтра может захотеть кого-то еще. И тогда… Что я буду делать тогда?

Из душа на меня падает теплая вода, но тело бьет озноб. После того жара, который горел во мне всего пять минут назад, кажется, что стало невыносимо холодно. Делаю воду погорячее, чтобы согреться и разогнать противные мурашки на коже. Стало немного легче, но не сильно. Сейчас мне кажется, что я никогда не отмоюсь, настолько я чувствую себя использованной.

Ведь я с самого начала понимала, что эти отношения не могу закончиться хорошо. А теперь я знаю почему. Но от его правды мне не легче. Я просто хочу для себя большего, чем участь любовницы.

Выхожу из душа, натираю тело махровым полотенцем, растирая кожу до красноты. Заворачиваюсь в халат, который мягко обнимает все тело, приятно пахнет кондиционером для белья.

Возвращаюсь в комнату, и взгляд тут же падает на гору моей одежды на полу. Поднимаю с пола вещи, развешиваю все аккуратно в шкафу. Такие рутинные действия, которые успокаивают меня. Но не на долго.

«Ты не можешь мне запретить», — звучит в ушах его голос.

Он не отступит. И не отпустит. Ему все можно. А вот я слаба рядом с ним.

Сколько я смогу сопротивляться его власти? День? Месяц?

Он все равно возьмет свое. Не раздумывая о том, что делает мне больно и ломает мою жизнь.

Только сейчас мне стало по-настоящему страшно. Осознание того, что меня некому защитить навалилось снежным комом, резко остужая любые остатки страсти, так недавно пылавшей в моем теле.

Неужели никто не сможет меня защитить?

Взгляд скользит по богато обставленной комнате, а мысли лихорадочно метаются в голове, пытаясь отыскать выход. Увидев маленький белый кусочек картона в вазочке на журнальном столике, я замираю, резко вспомнив о том, кто оставил мне его.

«Этот номер знают только родные и близкие», — звучит в голове голос Владимира Викторовича, когда я беру в руки его визитку.

Вот, у кого хватит власти защитить меня. Сама я не справлюсь, это точно.

Беру в руки телефон и набираю сообщение:

«Я согласна выйти за вас замуж».

Не раздумывая ни секунды, нажимаю «Отправить» и почти тут же вижу, что сообщение отправлено. Через пару секунд две синие галочки сигнализируют о том, что мое послание прочитано. Каждая секунда тянется мучительно долго. Я смотрю на экран, все еще не веря, что написала ему это.

«А ты не передумаешь?» — приходит ответ.

«Нет. Даю слово».

Просыпаюсь с жуткой головной болью. Вчера я долго плакала после того, как согласилась на предложение Владимира Викторовича. Я знаю, что поступила правильно, у меня не осталось выбора. Дима просто так меня не оставит. А мой, теперь, жених сможет защитить меня. Надеюсь.

Поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Из отражения в зеркале на меня смотрит несчастное лицо. Вчера я дала волю слезам, позволяя себе реветь в подушку, пока сил совсем не осталось. И теперь глаза немного припухли, а на губе виднеются ранки после вчерашних поцелуев. Хорошо, что сегодня суббота и не нужно идти в офис. Быстро принимаю прохладный душ. А, когда выхожу из ванной, припухлость на лице спала и чувствую себя гораздо легче.

Звонок в двери. Я уныло плетусь открывать. На пороге стоит Владимир Викторович.

— Вы? — спрашиваю удивленно, открыв двери.

— Доброе утро, — протягивает мне стаканчик с кофе и заходит в квартиру.

Мне немного неловко от того, что я не понимаю, как вести себя с ним. Разыгрывать влюбленность, которой нет? Он не показался мне настолько глупым, чтобы принять на веру мои кривляния. Уж лучше просто действовать по обстоятельствам.

— Доброе утро, — я пропускаю его вперед, и он идет прямиком на кухню.

На мгновение замирает, глядя на начатую бутылку вина и бокал. Вот черт! Забыла убрать. Да, вчера мне мало было просто порыдать, в ход пошло вино. И я даже не подумала спрятать следы импровизированного девичника на одну персону. Да и откуда мне было знать, что он нагрянет ко мне так рано? Я вообще забыла о нем думать сразу после того, как сообщение отправила.

Мужчина хмурится, и, не говоря ни слова, убирает бутылку в холодильник, а потом моет бокал и ставит его на полку. Подходит к столу, достает из пакета ароматную выпечку. Я все еще стараюсь придумать оправдание бутылке на столе, но Владимир Викторович не задает вопросов. Он молча помогает мне сесть за стол, придвигает ко мне стаканчик с кофе.

— Спасибо, — говорю, смущенно опуская глаза.

— Ешь, — говорит, кивая на выпечку.

Послушно пробую. Вкусно. И кофе вкусный. Я, конечно же, узнала пакет из кондитерской. В точно таком же мне курьер принес завтрак в первое мое утро здесь.

— Вкусно, — говорю, слизывая молочную пенку с верхней губы.

Мужчина смотрит на мои губы, взгляд его темнеет. Он шумно сглатывает. Прикрывает глаза. А, когда открывает, в них уже нет того лихорадочного блеска. Мне хорошо знаком этот взгляд. Я видела его у Димы. И я снова вспоминаю вчерашний вечер, и мне снова становится паршиво.

Владимир Викторович пристально смотрит на меня, вглядывается в лицо, подмечая каждую мелочь. Не знаю, что он сумел прочесть по выражению моего лица. Да что там! Я и его-то совсем не знаю!

Он встает из-за стола и подходит ко мне. Обхватывает рукой мой подбородок, приподнимает, заставляя посмотреть в глаза. Его взгляд скользит по моему лицу, останавливается на губах. Едва касаясь, подушечкой пальца, он проводит по ранкам на моей губе, словно понимая, откуда взялись эти отметины. Мне неловко и отчего-то стыдно перед ним. А он все водит пальцем по ранкам, будто это самое важное сейчас. Наклоняется к моему лицу, проводит языком по моим ранам.

От неожиданности я всхлипываю и вздрагиваю. И его глаза тут же впиваются в мои. Как серые льдинки, они прожигают насквозь, глядя в самую душу. Дыхание сбивается, и я замираю, ожидая его следующего шага. Так ягненок ждет, когда его растерзает волк. Сейчас, в это мгновение, я почувствовала, что он все знает. И про Диму. И о том, почему я согласилась выйти за него замуж. Знает, но все равно не отказался от женитьбы?

— Собирайся, — шепчет хрипло мне в губы. — У нас сегодня много дел.

— Каких дел? — Спрашиваю, как только он отходит на шаг назад, разрывая зрительный контакт.

— У нас завтра свадьба.

Так быстро? Но… Как?

— Завтра? Почему так быстро?

Мужчина снова впивается в меня глазами. Сейчас он похож на хищника.

— Какие-то проблемы? — Спрашивает жестко. — Или ты уже передумала?

От внезапной перемены в его голосе мне становится не по себе.

— Нет, — стараюсь говорить, как можно увереннее. — Не передумала.

— Тогда собирайся. — Ставит точку в нашем разговоре ледяным тоном. — И паспорт не забудь.

Я иду к шкафу, вытягиваю из него первые, попавшие под руку, вещи. А потом закрываюсь в ванной и переодеваюсь. Еще один взгляд в зеркало. Может, нанести макияж? Ай, зачем? Он уже все решил, а мне все равно. Выхожу из ванной, наскакивая на него и упираясь руками в грудь. Испуганно вскрикиваю, и слышу его ответный обреченный вздох. М-да, чудесная парочка. Властный хозяин жизни и запуганная истеричка.

Вместе мы выходим из квартиры и спускаемся вниз на лифте. Мысленно отмечаю, что рядом с этим мужчиной мне не стоит ждать того накала страстей, который я испытывала вчера рядом с Димой. Липкое чувство, словно меня испытывают и сканируют, не покидает во время этого спуска.

Мужчина помогает мне сесть в машину и пристегивает ремнем безопасности. В голове крутится мысль, что он хочет привязать меня, чтобы не сбежала. Но тут же одергиваю себя. Потому что это ведь глупости. Владимир Викторович садится в водительское кресло, и машина трогается с места.

— Разве сегодня приемный день? — Спрашиваю, когда пока он паркует машину возле загса.

— Нет. Но нас примут.

— У вас все просто, да? — Не удержалась и съязвила в ответ.

Мужчина отстегивает ремень безопасности, подносит руку к лицу и устало трет лоб.

— Тебе нужно перестать обращаться ко мне на «вы». Мы завтра поженимся, это выглядит странно.

Странно? Ничего странного, учитывая то, что мы очень мало знакомы. Но он прав. И, хоть мне и кажется, что я все еще сплю, настолько все происходит стремительно, нужно обращаться к нему просто по имени. Владимир? Вова? Я поворачиваюсь к нему, скольжу взглядом по лицу. Я совсем его не знаю.

Мужчина выходит из машины, подходит к двери с моей стороны, открывает и протягивает мне руку. Вкладываю свою ладонь.

— Пойдем, — говорит он, продолжая сжимать мою руку.

Вместе мы заходим в здание, где нас уже ждет полноватая женщина в деловом костюме.

— Доброе утро, Владимир Викторович, — заискивающе здоровается она с мужчиной, не обращая на меня внимания. — Пойдемте, прошу. — Она делает жест рукой, приглашая нас следовать за ней. Мы проходим в небольшую комнатку, где из мебели только письменный стол и пара стульев.

— Вот ваши заявления, заполните. Я зайду через пятнадцать минут.

Она оставляет на столе бланки и выходит из комнаты. Я смотрю на листы, которые нужно заполнить, и мне не верится, что все происходящее правда. Это просто какой-то сон, вот сейчас ущипну себя и проснусь.

— Давай, я заполню, — вырывает меня из раздумий мужчина, забирая пустой бланк, который так и продолжает лежать пустым прямо передо мной.

— А? — отрываюсь внезапно от своих мыслей, смотрю, как он уверенно раскладывает перед собой документы и аккуратно переносит в бланк мои паспортные данные.

— Даша, если ты хочешь что-то спросить, спрашивай сейчас. — Он говорит это невозмутимо, не отрываясь от заполнения бумаг.

— Сколько вам лет? — Отчего-то это единственное, что пришло мне в голову сейчас.

— Сорок.

А мне двадцать четыре. Странно, я думала, что он старше. Снова посмотрела на его лицо. Нет, он не выглядел старым. Только седина в волосах выдавала его, даже делая немного старше, чем есть.

— Если вопросов больше нет, распишись вот здесь, — и он повернул ко мне бланк заявления, указывая пальцем на место для подписи и протягивая ручку. Я послушно поставила свою подпись.

— Теперь ты — моя невеста, — резюмировал, улыбаясь, с облегчением в голосе.

— Куда мы едем? — спрашиваю, когда машина трогается с парковки.

— За платьем для тебя, — он поворачивается, смотрит на мою реакцию. Но у меня нет никакой реакции. Мне не нужно платье, как и вся сопутствующая свадьбе мишура. Не о таком замужестве я мечтала, совсем не о таком. В детстве я верила в принца на белом коне, потом, повзрослев, в большую и светлую любовь. А теперь я и вовсе уже не знала во что мне верить. Все, что я думала о замужестве и о любви раньше, оказалось призрачным сном и глупыми фантазиями наивной девочки.

Я отвернулась к окну, разглядываю унылый зимний пейзаж. Мимо проносятся машины, прохожие кутаются в теплую одежду, прячась от противного липкого снега. Кажется, что даже природа вторит моему настроению угрюмыми тучами и пасмурной погодой.

— Приехали, — говорит мой будущий муж, отстегивая ремень безопасности.

Я оглядываюсь по сторонам и сразу замечаю магазин с роскошными свадебными платьями в витрине. А, когда захожу внутрь, быстро забываю о своих печальных мыслях. Таких красивых платьев я не видела, наверное, никогда в жизни. И, хотя до ээтого дня я ни разу не была в свадебном салоне, все же понимаю, что платья эти стоят совсем недешево. Кажется, что выбрать свое, подходящее, когда все они шикарны, просто невозможно.

— Вам помочь? — тут же подбежала к нам продавец-консультант с заученной улыбкой на лице.

— Нам нужно самое красивое платье. — Ответил за меня Владимир Викторович.

— Конечно. Мы обязательно найдем для вас самое красивое, — девушка улыбнулась, сканируя глазами моего будущего мужа. — Все подберем. Также в нашем ателье мы подгоним под вашу фигуру то платье, которое вам понравится.

Продавец скользит взглядом по мужчине, мысленно прикидывая платежеспособность клиента. А я чувствую себя невидимкой от того, что в мою сторону она даже не гляну. Ау, это ведь я невеста. И платье нужно мне.

— Нам нужно на завтра. — Ошарашил мужчина. И даже у обученной продавщицы глаза полезли на лоб.

— Завтра? — Пробормотала девушка удивленно. — Но это невозможно.

Честное слово, в этот момент мне стало даже немного жаль несчастную девушку. Она так старалась угодить, а тут такой облом. Но ничего не поделаешь, мужчине приспичило жениться именно завтра. И он даже меня не спрашивал, если что.

— Цена не имеет значения. — Добил своей непрошибаемой властностью мой спутник.

М-да, видимо, вопрос цены в этом заведении — самый веский аргумент в пользу лояльности к клиенту. Девушка переглянулась с кем-то за нашей спиной, захлопнула отвисшую челюсть. Я проследила за ее взглядом, там стоит эффектно одетая женщина средних лет. Она кивнула несчастной продавщице, а потом подошла к моему будущему мужу, виляя бедрами так, что хотелось ее пнуть коленом под зад.

— Здравствуйте, меня зовут Оксана. Я с удовольствием помогу вам подобрать все, что вы захотите. — Она пропела это заискивающе, стараясь заглянуть в глаза мужчине. И по ее уверенной манере поведения я распознала в ней владелицу этого магазина.

— Прекрасно. — Отозвался Владимир Викторович, даже не улыбнувшись ей.

— Любимая, — сказал он, повернувшись ко мне. — Выбор за тобой.

Я удивленно подскочила от его «любимая», не привыкшая к такому обращению. Потом перевела взгляд на Оксану, которая была явно не в восторге от выбора мужчиной "любимой", и, наконец, на ровный строй платьев, аккуратно развешенных в магазине. Прошла в просторный зал, и тут же меня окружили продавцы, со всех сторон предлагая «только самое лучшее и эксклюзивное». На деле оказалось, что все то, что так красиво сверкало на витрине, совсем не так заманчиво выглядит, когда вблизи. И после получаса разглядывания моделей я так и не смогла найти подходящего платья.

— Любимая, — снова я вздрогнула от его обращения, все еще привыкая к нему. — Померяй вот это, — и он вытащил из груды платьев одно переливающееся чудо, которое я почему-то не заметила.

Я послушно взяла из его рук платье и пошла в примерочную. И оно удивительным образом подошло просто идеально. Лиф облепил грудь ровно настолько, насколько нужно, чтобы сделать ее максимально аппетитной. А тонкая талия кажется еще тоньше в этом корсете, переливающимся стразами. Открыв от удивления рот, я разглядываю свое отражение, не понимая, как он угадал мой размер. Потом стала рассматривать узор из камней на платье, тяжелую ткань юбки. В этом наряде я похожа на сказочную принцессу, наверное, почти в таком же платье Золушка выходила замуж за принца, а потом они жили долго и счастливо. Красивая сказка, да только, не про меня.

— Даша, — прозвучал голос Владимира Викторовича за дверью примерочной, и я вздрогнула, будто он мог прочитать мои мысли и пристыдить за мою наивность. — Покажись.

— Это плохая примета, — запротестовала, вовремя вспомнив о том, что жених не должен видеть невесту до свадьбы.

— Я не верю в приметы.

— А я верю.

— Хорошо, — сдался мужчина. — Платье мы возьмем, — добавил, очевидно обращаясь к продавцу.

И как он понял, что платье подошло?

Переодеваюсь в свою одежду, и продавец быстро складывает наряд в большую картонную коробку. К нашим покупкам также добавляются туфли, фата и прочая мишура для наряда невесты. Все это Владимир Викторович складывает в багажник машины.

— А теперь вы…, то есть, ты отвезешь меня домой? — Подхожу к машине, открываю дверцу.

Я сажусь на переднее пассажирское сидение.

— Теперь домой. — Вторит мне мужчина. — В твой новый дом. — Добавляет он тут же.

Меня накрывает паника, я не планировала, что все произойдет так быстро. И совсем не думала о том, что мне придется ночевать у него уже сегодня. Вот теперь стало по-настоящему страшно.

Машина плавно сворачивает вправо, все больше удаляясь от шумного городского движения. Вокруг небольшая лесополоса, по бокам видны в отдалении дома за высокими заборами, но до них слишком далеко. Мы же заезжаем во двор одного из таких закрытых участков. Машина останавливается возле большого дома. Не такого роскошного, в который меня привез Дима, но видно, что хозяин особняка привык ни в чем себе не отказывать.

Мужчина помогает мне выйти из машины, и, не отпуская моей руки, ведет в дом. Помогает снять пальто.

— Пойдем, познакомлю тебя с детьми, — говорит он, повергая в очередной шок. Детьми? Сколько их?

Наверное, мои эмоции слишком явно отразились на лице. Мужчина нахмурился, снова взял меня за руку и сжал пальцы, будто боялся, что я сбегу. Но я и не собиралась сбегать. Разве это теперь возможно? Я согласилась, не раздумывая и не задавая вопросов. И, будь у него хоть дюжина детей, теперь это не имеет значения. А у меня нет выбора.

— Света! Артем! — Зовет он, выкрикивая имена куда-то наверх.

Через пару минут на лестнице появляется мальчик-подросток. Он переводит взгляд с меня на Владимира Викторовича, потом снова на меня, а потом лихо мне подмигивает.

— Где Света? — Спрашивает мужчина.

— Тут я, — отзывается уже знакомая мне девушка, спускаясь по лестнице.

Мужчина, прижал меня к себе, обхватив руками талию.

— Познакомьтесь. Это Даша, моя невеста. Завтра у нас свадьба.

Дети окрыли от удивления рты. Первой пришла в себя Света.

— Вот как? — Спросила язвительно. — И что же? Мамой нам ее называть?

Дочурка у него что надо, за словом в карман не лезет, а бьет сразу не в бровь, а в глаз. Даже я чуть не хохотнула, представив, как эти двое называют меня мамой.

— Можете обращаться ко мне по имени и на «ты», — первой среагировала я на ее колкость.

— Конечно, на «ты». Велика честь к тебе на «вы» обращаться, — тем же едким голосом сказала Света.

— Света! — Рыкнул на нее мужчина, явно не придя в восторг от нашего диалога. — Веди себя нормально!

Света хмыкнула и убежала вверх по лестнице, громко хлопнув дверью напоследок.

Артем посмотрел на меня, потом на Владимира Викторовича, потом снова на меня.

— А ты у нас по малолеткам, да? — Выдал парень. И я ощутила волны гнева, исходящие сейчас от мужчины за моей спиной.

Владимир Викторович резко дернулся в сторону пацана, но я успела схватить его за край рукава. Артем быстро сориентировался и убежал наверх, тоже не забыв хлопнуть дверью.

— Что вы себе позволяете?! — Крикнул он вдогонку детям. И я потянула его за рукав, не давая побежать следом за ними.

— Вова, не надо, — сорвалось у меня. И он тут же замер и повернулся ко мне лицом, впиваясь взглядом в мои глаза. — Все нормально. Они привыкнут.

Владимир провел рукой по моей щеке, чуть склонился надо мной, вглядываясь в лицо. В его глазах столько невысказанных чувств и эмоций, что у меня перехватило дахание. Это и похоть, и восщение, а еще какая-то тоска и неверие. Внезапно стало страшно от понимания, что уже завтра он сможет сделать со мной, что захочет. И даже сегодня, разве могу ему отказать?

— Не бойся меня, — сказал тихо, правильно считав мои мысли по лицу. — Я никогда тебя не обижу.

Провел рукой по волосам, запуская пальцы в пряди. Выдохнул, прикрывая глаза, и упираясь лбом в мой лоб.

— Ты меня совсем не бойся, — повторил он.

Он разжал объятия, снова взял меня за руку.

— Пойдем, я покажу тебе дом, — сказал и повел меня вперед.

— Тут кухня, кабинет, гостиная, — говорит, указывая в сторону каждой двери.

— Пойдем, — ведет меня на второй этаж. — Тут комнаты детей. Комната Светы, — кивает в сторону двери слева. — Комната Артема, — кивает в сторону двери справа. Вон там комната для гостей.

— На третьем этаж наша спальня. Пойдем, — ведет меня выше.

— Могу я остановиться в комнате для гостей? — Спрашиваю тут же, надеясь, что, хотя бы сегодня, мне не нужно будет спать с ним в одной постели.

Мужчина ведет меня на третий этаж. Заводит в спальню. Большую часть комнаты занимает огромная кровать, накрытая роскошным покрывалом. Множество маленьких декоративных подушечек красиво сложены сверху. Глядя на это великолепие, сразу становится понятно, с какими мыслями он выбирал это брачное ложе.

— Ты останешься здесь, — сказал он немного резко. — Это не обсуждается.

Колени немного дрогнули от ужаса. Я ожидаю, что он набросится на меня прямо сейчас.

— Я переночую в комнате для гостей, — добавил он неожиданно, и я облегченно выдохнула.

Он хмыкнул себе под нос. А потом просто вышел из комнаты.

Оставшись в одиночестве, я села на краешек кровати и расплакалась.

Утром меня разбудили, учтиво постучав в двери и пригласив к завтраку. Быстро приняла душ и надела домашний костюм, который нашла в шкафу накануне, вечером. К слову, в этом же шкафу оказалось полно одежды на все случаи жизни, и все моего размера. Похоже, кто-то основательно подготовился к моему перезду в дом. Вот только, как мужчина мог знать, что я соглашусь выйти за него замуж? Неужели, успел закупить все это за ночь? Бывают такие магазины, которые работают ночью? На некоторых вещах болтались ценники, и я немного прифигела от цифр, которые были на них указаны. Конечно, та одежда, которую покупал для меня Дима, стоила не меньше. Но ведь тогда мы вместе ездили в магазин, и я все примеряла. А тут… купил все наугад?

Когда я спустилась по лестнице, все члены семьи уже собрались на кухне за большим столом. И при моем появлении каждый повернулся в мою сторону. Владимир — с улыбкой на губах, Артем подмигнул немного нахально и послал воздушный поцелуй, а Света громко фыркнула.

— Ведите себя прилично, — тут же рявкнул на детей Владимир Викторович. Встал из-за стола и помог мне, подвинув стул. Вернулся на свое место и сел за стол.

— Как приятно, когда вся семья в сборе. — Сказал мужчина, автоматически присваивая мне статус члена семьи еще до официальной росписи.

— А нам обязательно ехать в загс? — Уныло вторит ему Света, вызывая у отца грустный обреченный вздох.

— Обязательно. — Резкий ответ сопровождается убийственным взглядом, от которого я бы уже сползла в страхе под стол, но Света не робкого десятка, отвечает ему таким же упертым взглядом исподлобья. Отчего-то мне кажется, что вот такие разборки у них не редкость. Поэтому стараюсь не отсвечивать и не встревать. Наверное, им нужно привыкнуть. Черт, мне ведь тоже не мешало бы привыкнуть.

Стараясь не издавать ни звука, отпиваю кофе, даже не вспомнив про выпечку. И незаметной тенью выскальзываю из комнаты, обстановка в которой накалена так, что она стала больше похожа на поле битвы. И только оказавшись снова в спальне, за закрытой дверью, облегченно выдыхаю.

Прекрасная семейка. И главное, все так рады моему предстоящему замужеству, ну, прям, как и я ему рада. Чудесный настрой на фоне приближающегося апокалипсиса.

Неужели, таким теперь будет каждое мое утро? Чего бы только я не отдала чтобы вернуться в свою квартиру с панорамными окнами. Но, видно, этому не бывать. Владимир Викторович явно дал понять вчера, что жить теперь я буду в доме. Интересно, он теперь все будет за меня решать?

Неожиданный стук в двери заставляет подскочить на месте и пролепетать «войдите». Владимир Викторович заходит в комнату, подходит ко мне. Берет за руку и целует тыльную сторону ладони.

— Не обращай внимания, — говорит, подходя ко мне совсем близко, — они быстро к тебе привыкнут.

Я киваю, хотя ни на минуту не поверила, что дети смогут быстро привыкнуть к чужой тете, которая теперь будет спать с их папой. От мысли, что сегодня ночью мы будем ночевать вместе, желудок свело болезненным спазмом. Я испуганно посмотрела на его лицо, и мужчина тут же перехватил мой взгляд. Отпустил мою руку с обреченным вздохом. А потом сделал шаг назад.

— Через полчаса приедет стилист, — сказал он и вышел из комнаты.

Он не обманул. Стилист появился на пороге моей комнаты ровно через час.

Меня накрасили и уложили волосы. И, глядя на свое отражение в зеркале, я подумала о том, что, наверное, еще никогда не была так хороша. Особенно, когда стилист помог мне надеть, расшитое стразами, платье, которое в свете люстр переливалось, напоминая уникальную редкую драгоценность. Невесомая фата закрыла меня целиком, но она настолько тонкая, что практически ничего не закрывает. Если бы мама видела меня сейчас, то наверняка, не удержалась бы от слез радости. Вот черт! Я ведь не сказала маме о том, что выхожу замуж. И что будет с ней, когда она узнает? Она никогда мне этого не простит! Так, ладно, потом что-то придумаю. Еще бы придумать, как смягчить удар, наверняка ведь обидится, что их с отцом не пригласили.

— Вы просто великолепны, — сыпет комплиментами стилист. — Вам нравится?

— Очень, — отвечаю машинально. Мне все нравится, кроме моего внутреннего состояния, которое близится к предобморочному.

— Вам так повезло, — продолжает свою браваду стилист, — с таким мужчиной просто невозможно не быть счастливой. — Он заискивает, совсем не понимая нашей ситуации и доводя меня почти до отчаяния.

— Да, вы правы, — машинально отвечаю ему, желая только одного — чтобы он перестал стараться, делая никому не нужные прогнозы о нашей счастливой семейной жизни.

Последний взгляд в зеркало, и я выхожу из комнаты. Медленно спускаюсь по лестнице, придерживая подол платья, чтобы не грохнуться на, и без сложных юбок, подкашивающихся ногах.

Владимир Викторович стоит внизу и жадно разглядывает меня. На нем черный деловой костюм и белая рубашка. Небольшая бабочка дополняет торжественный наряд, который выглядит просто великолепно. И, неожиданно для себя, я залюбовалась им. И почему раньше не замечала, как он красив? Уверенный, успешный и привлекательный мужчина. Еще было бы неплохо, если бы я любила его.

Он подает мне руку, и я вкладываю свою ладонь.

«Почти как в фильме», — мелькнуло в голове.

«Только без любви», — проскочило вдогонку.

— Даша, я так тебя люблю, — сказал он тихо, так, чтобы могла расслышать только я. Посмотрела в его серые глаза, стараясь прочитать, правду он говорит или нет. Но я не умею читать мысли, как Дима. И полюбить по взмаху руки тоже не могу. Хотя это умение было бы сейчас очень кстати.

А так… Жаль, что не могу ответить ему так же. Но он этого и не ждет. Помогает мне надеть белую коротенькую шубку, и мы выходим во двор, где нас ждет автомобиль с водителем.

Усевшись в машину, я тут же отвернулась к окну, старательно отгоняя от себя мрачные мысли. Как там говорят? Новая жизнь? Да уж, новая, не поспоришь.

Владимир Викторович не мешает мне сейчас, он просто сидит молча. Затылком я чувствую на себе его взгляд. Но повернуться и увидеть, что он означает, не хватает смелости. И только, когда машина останавливается возле загса, мужчина подает мне руку, помогая выйти.

На церемонии неожиданно много людей. Но, кроме Светы и Артема, я никого не знаю. Нас все поздравляют, многие с цветами. Но все это пролетает, словно в тумане. Как и быстрая фотосессия для какого-то журнала. Мне не верится, что теперь я замужем. Не верится даже тогда, когда в ресторане объявляют танец молодоженов. И даже, когда рука моего мужа властно опускается на талию, чтобы вести меня в танце. Я смотрю на незнакомые лица вокруг. А потом на лицо моего мужа, которого тоже не знаю. Голова кружится и хочется сбежать. Это просто спектакль, театр.

Когда мы возвращаемся в дом, я быстро поднимаюсь по лестнице, даже не оборачиваясь к своему мужу. Мне хочется просто закрыться в комнате и снять с себя это платье.

Вихрем влетаю в спальню, на ходу вытягивая шпильки из волос, срывая фату и распуская сложную прическу. И, только когда волосы рассыпались по плечам, стало немного легче дышать.

Звук хлопнувшей двери заставил подскочить на месте, а потом замереть от ужаса. Приближающиеся шаги за спиной, от которых хочется бежать. Но я стою на месте, потому что бежать некуда. И он имеет все права на меня.

Мужчина подходит ко мне, проводит рукой по волосам, отодвигая их в сторону, наклоняется и целует обнаженное плечо. Ведет языком по нежной коже, и она покрывается мурашками.

— Теперь мы муж и жена, — шепчет хрипло мне в ухо.

Я чувствую, как его руки тянут за шнуровку на платье, ослабляя ее. Ладно, чем раньше он начнет, тем быстрее все это закончится. Платье с тихим шорохом падает к моим ногам. На мне только белье и чулки. И, обхватив руками мои плечи, он медленно разворачивает меня к себе лицом. Серые глаза горят жадным безумием, мне неловко под этим взглядом, и я опускаю глаза, разглядываю ворот его рубашки. Он расстегнул верхние пуговицы и в вырезе видны черные волоски на груди.

Мужчина наклоняется и проводит губами по моим губам. Я закрываю глаза, а он углубляет поцелуй. Подхватывает меня на руки, несет к кровати, аккуратно опускает на постель. Ложится рядом, продолжая целовать меня, поглаживая обнаженную кожу на животе.

Я вспомнила, как это было с Димой, свои ощущения и мысли в тот момент. И на мгновение мне показалось, что я могу просто представить его рядом со мной сейчас. Будто считав мои мысли, мужчина остановился, оторвавшись от моих губ.

— Посмотри на меня, — сказал тихо. И я покачала головой, не желая терять картинку, которую сама себе нарисовала в воображении.

Обреченный вздох.

— Неужели, ты совсем ничего ко мне не чувствуешь? — спросил тихо.

Я открываю глаза. Его лицо нависает надо мной, но во взгляде нет злости. Молчу, не зная, что ответить, ведь чувств я ему не обещала, мы даже не обговаривали это. Мне нужна была защита, а ему жена. И все произошло слишком быстро. По щеке скатилась слеза, выдавая мои эмоции.

— Ну, девочка моя, — сказал ласково, проводя большим пальцем по моей щеке, стирая слезы. — Не надо слез, пожалуйста, не плачь.

Едва касаясь подушечками пальцев, он провел по моим губам, потом по щеке, словно исследуя каждый изгиб моего лица. Его рука опустилась мне на шею, ласково погладила нежную кожу. Эти прикосновения не были мне неприятны, скорее, наоборот. Но я все еще продолжаю напряженно ждать того, что последует дальше.

— Ты очень красивая, — сказал тихо, разглядывая мое лицо, шею и грудь в кружевном белом бюстгалтере. — Невозможно глаз отвести.

Его пальцы нежно очертили мой сосок сквозь ткань бюстгалтера, поддели твердую горошину. А потом рука скользнула ниже, к животу, очерчивая его большим пальцем. По телу пробежала горячая волна, впервые рядом с ним.

— Неужели, ты думаешь, что я стану принуждать тебя к близости? — спросил, снова впиваясь в меня взглядом. Я продолжаю молчать. А он истолковывает мое молчание по-своему. — Ты умная, красивая. И совсем не разбираешься в мужчинах. — Заключает спокойно.

Медленно, будто нехотя, он убирает руку и поднимается с кровати. Смотрит на меня сверху вниз, а потом идет к креслу и берет пиджак, который бросил в него, когда заходил в комнату. Тихо ступая, он выходит из комнаты, прикрывая за собой двери.

Какое-то время я лежу, не в силах поверить, что он не станет трогать меня сегодня. А потом заворачиваюсь в одеяло, свернувшись калачиком. Из глаз текут слезы, и я не понимаю почему. Все ведь хорошо. Меня никто не обижает здесь, и никто не станет принуждать к близости против моей воли. Отчего же тогда так тоскливо?

Утром я спускаюсь на кухню совсем рано. В доме тишина, и я подхожу к кофемашине, чтобы приготовить себе американо. Нажимаю на кнопку запуска, и автомат загудел, перемалывая зерна. Дожидаюсь, пока напиток наберется в кружку, поворачиваюсь к столу. Владимир стоит в дверном проеме. Я подскакиваю на месте, а чашка выпадает из рук, разлетаясь вдребезги. Озираюсь в поисках тряпки, чтобы все убрать.

— Извини. Я сейчас все уберу, — оправдываюсь перед мужчиной, и все никак не могу найти тряпку. Поэтому просто приседаю и начинаю собирать осколки руками. Мужчина наклоняется, чтобы помочь мне, а потом быстро находит тряпку и вытирает пол.

— Не извиняйся, — говорит он, — это твой дом, со всеми бывает.

Мне непривычно и неловко рядом с ним, особенно после вчерашнего вечера. Не уверена, что о такой жене он мечтал, когда делал мне предложение.

Владимир подходит к кофемашне и делает мне новый кофе.

— Спасибо, — говорю, забирая из его рук чашку. На мгновение наши пальцы соприкасаются, и я быстро одергиваю руку, а он хмурится. — За то, что оставил меня вчера.

— Не благодари. — Стальной взгляд впивается в мое лицо, вызывая у меня непривычные ощущения. Дыхание сбивается от волнения, когда он скользит глазами по моему лицу, опускаясь к губам и снова всматривается в глаза. — Я ничего не делаю просто так. Однажды ты сама придешь ко мне, и я получу свою награду.

— Не уверена, что это когда-нибудь случится. — Сама не поняла, как произнесла это вслух.

Он улыбнулся одними уголками губ, отчего его улыбка выглядит надменной и властной. Больше похожей на оскал хищника. Одним резким движением он обхватывает мою талию рукой, притягивая меня к себе.

— Случится, поверь мне. Это только вопрос времени. — Выдыхает мне в губы.

Сердце бешено стучит от страха и от волнения, а еще от ожидания его следующего шага. Но он не спешит, крепко держит меня, вжимая в свое тело и перебирая рукой волосы. Это приятно, и я прикрываю глаза от удовольствия.

— Вы бы хоть постеснялись! — Звонкий голос Артема резко выводит из истомы, заставляя меня отскочить от мужчины.

— И тебе доброе утро, — хмуро отозвался Владимир. — Ты с нами завтракать будешь?

— Неа, опаздываю уже. — Бойко отозвался Артем. Схватил из вазы яблоко и хлопнул дверью.

— Мне тоже пора на работу. — Я попыталась проскочить мимо, но мужчина перехватил меня за локоть.

— Я отвезу тебя. — Сказал он.

Кивнула и выпорхнула из комнаты. Уже в машине он решил продолжить наш разговор.

— Вечером я заберу тебя, — сказал непринужденно.

— Может, не стоит? — Я представила шок коллег, потом вспомнила опыт работы в прошлом офисе и меня передернуло от предвкушения.

— Ты моя жена. Я не допущу, чтобы ты ходила пешком.

Кажется, у меня появился личный водитель и охранник в одном лице.

— Мне кажется, нам не стоит афишировать наши отношения в офисе.

Хоть я и сама не понимаю, как это можно сделать. Мы ведь поженились, а не просто переспали.

— Так не получится, Даша, — ответил мужчина невозмутимо. — И я хочу, чтобы все знали, что ты моя.

Я отвернулась к окну, только сейчас понимая, что теперь все будут ходить вокруг меня на цыпочках, боясь, что я донесу на них мужу. Неужели, мне нужно снова искать работу?

Вышла из машины, когда она остановилась напротив центрального входа. Поднялась на лифте, села за стол и включила компьютер.

— Доброе утро, — поприветствовала я Анжелу Артемовну, которая привычным вихрем ворвалась в офис.

— Доброе, — отозвалась она, снимая пальто. — Я надеюсь, ты не думаешь, что теперь я стану меньше нагружать тебя работой?

С места в карьер — ее излюбленная тактика ведения переговоров. Я удивленно открыла рот, не понимая, откуда она могла узнать.

— Вы уже знаете? — Вырвалось у меня изумленное.

— Конечно, знаю. Вся Москва в курсе уже. — И она кинула мне на стол журнал, где на центральном развороте красовалось наше свадебное фото.

— Красивая пара, — сказала она, пристально глядя на меня. А у меня чуть не слетело с губ «жаль, что я его не люблю». — Но от вон той стопки документов, которые нужно разобрать до обеда, это фото тебе отвертеться не поможет.

— Я и не думала, — мой облегченный выдох. А Анжела Артемовна только хмыкнула и скрылась в своем кабинете.

«Как дела, любимая?» — булькает в телефоне смс от мужа.

«Хорошо».

«Не смогу сегодня с тобой пообедать. Важное совещание».

Наверное, так даже лучше. Хватит того, что нас и так теперь на каждом углу обсуждают.

«Но вечером я тебя отвезу». — Тут же приходит от него еще одно сообщение.

Возвращаюсь к своим обязанностям секретаря, и до обеда успеваю все разобрать.

Когда я выхожу в обед из офиса, на улице метет снег. По-настоящему новогодний, хотя этот праздник уже прошел. Хочется, как в детстве, подставить язык, чтобы огромные хлопья растворялись, падая на него. Настроение вмиг стало радостным, а все сомнения, которые одолевали еще утром, отступили. И, весело напевая себе под нос, я пошла к переходу, а потом в сторону кафе, куда обычно ходила обедать. Но не успела добежать до него, как наткнулась на обжигающе-знакомые черные глаза в толпе прохожих.

Дима стоит на тротуаре и смотрит на меня. От его взгляда у меня привычно подгибаются колени. Хочется бежать к нему и от него одновременно. Но на деле, я просто замираю на месте и смотрю на него. Он медленно идет в мою сторону, не разрывая зрительного контакта. И сейчас мне кажется, будто мы одни, и всех этих людей вокруг не существует. А, когда он подходит ко мне совсем близко, так, что его глаза смотрят на меня сверху вниз, по телу пробегает привычная дрожь. Как и всегда, рядом с ним.

— Значит, это правда? — Говорит с обреченностью в голосе. Я сразу понимаю, о чем он, и просто молчу, не зная, как оправдаться.

— Зачем ты это сделала, маленькая? — Его следующий вопрос и тон, каким он произнесен, чуть не заставляют меня расплакаться. Внезапно мне показалось, что я совершила самую непоправимую ошибку в своей жизни. Захотелось броситься ему в объятия и просить простить меня, наплевав на все обязательства.

Он провел рукой по моей щеке, и по телу поползли предательские мурашки. Хотелось просто выть от ощущения того, что я потеряла. Хотела свободы? Разве это свобода, когда ты рядом с мужем, которого не любишь?

— Прости меня, — выдавила из себя чуть слышно.

Стало мучительно больно. От того, что я не с ним. От того, что моим он никогда не будет. От того, что согласилась на это замужество, которое мне совсем не нужно. Или нужно? Зачем я все это затеяла?

Дима вглядывается в мои глаза, привычно считывая по лицу каждую эмоцию. Уверена, он читает мои мысли, как в открытой книге. Как и всегда было. Его близость и запах его парфюма, заполнивший легкие. Все это кажется таким правильным и естественным. И до боли привычным.

Внезапно чья-то крепкая ладонь ложится мне на талию и прижимает спиной к груди. Я вскрикиваю от неожиданности, а Дима смотрит исподлобья на того, кто за моей спиной.

— Прости, что задержался, любимая, — слышу у уха голос мужа. И сердце пропускает удар. — Совещание затянулось, и я никак не мог вырваться.

В панике я смотрю на Диму, который сжал челюсти так, что слышен скрип его зубов. Глаза горят дикой яростью, а руки сжимаются в кулаки. Сейчас он готов броситься на противника с кулаками. И вот-вот это сделает.

— Дима, не надо, — прошептала, схватив его за рукав. И он медленно повернулся в мою сторону. — Тебе лучше уйти.

Он отшатнулся от последней фразы и вырвал руку. Развернулся на пятках, уходя прочь.

— Всего на пять минут тебя оставил, как слетелись шакалы, — толи в шутку, толи всерьез сказал Владимир мне на ухо. А вот мне совсем не весело. Неожиданное появление мужчины в тот момент, когда я совсем этого не ожидала, выбило из колеи. И как мне теперь себя вести с ним?

— Пойдем, — говорит, отпуская мою талию. Берет за руку, чуть сжимая пальцы. — Я знаю отличный ресторан, тут недалеко.

Я послушно иду за ним, а в голове такой родной голос, который спрашивает: «Зачем, маленькая?»

Зачем? Я и сама теперь не знаю. Какой глупостью было согласиться на этот брак. И какой глупостью было думать, что это решение что-то изменит. Ничего не изменилось. Дима не отпустит. А я не перестану ждать его.

Мы заходим в ресторан. Машинально я снимаю пальто, так же инертно иду по залу и сажусь за столик. Беру в руки меню, но ничего не могу прочитать. Мои мысли далеко, и есть теперь совсем не хочется.

— Давай я выберу, — предлагает Владимир, и я откладываю меню в сторону.

Уныло оглядываю уютную атмосферу ресторана, взгляд лениво скользит от одного столика к другому, цепляется за какие-то мелкие детали. Узор на скатерти, волнистые полосы на шторе, красивый бордовый цвет барной стойки. Официант приносит наш заказ, удобно расставляет блюда на столе. А я смотрю на это все отстраненно, с каким-то безразличием. Вяло ковыряю вилкой в салате, совсем не чувствуя аппетита.

Поднимаю глаза и смотрю на мужа. Привлекательный мужчина, и любая другая на моем месте была бы на седьмом небе от счастья, если бы он женился на ней. Но только не я.

— Нам нужно развестись, — говорю я, и он тут же поднимает на меня глаза.

Замирает на миг, всматривается в мое лицо. А потом опускает взгляд, продолжая обедать, так, словно я не сказала ничего нового.

— Мы совсем не подходим друг другу, ты ведь и сам это видишь, — продолжаю свою мысль, но он не реагирует на мои слова. С невозмутимым видом берет стакан в руку, отпивает глоток.

Это даже странно как-то, я ожидаю от него вопросов, сопротивления или ультиматумов. Чего угодно, только не этого безразличия, от которого мне уже неловко.

— Ты слышишь меня? — Спрашиваю, чуть наклонившись к нему.

Он откладывает приборы в сторону, отодвигает тарелку.

— Когда я спросил тебя, ты сказала, что не передумаешь, — напоминает он, впиваясь в меня стальными омутами. Меня обжигает холодом его взгляда.

— Я помню. И я была уверена, что так и будет. Но я ошибалась.

Владимир смотрит на меня, и выражение его лица становится все более жестким и властным.

— Мы с тобой совершенно разные, ты же понимаешь это. И…, — снова начинаю гнуть свою линию.

— И что? — его невозмутимый ответ. Звучит это так, будто мы сделку обсуждаем, а не отношения мужа и жены.

— Это ведь важно.

— Много ты понимаешь, — выдыхает устало.

Мои аргументы разом иссякли, спорить с ним бесполезно, это я уже поняла. Сбежала от Димы, чтобы попасть в новую ловушку. Диме я нужна была в качестве постельной игрушки. А ему зачем? Вчера он ясно дал понять, что против моей воли меня не тронет. Он ведь понимает, что я не люблю его. Зачем я ему тогда?

— Значит так, — говорит, подзывая жестом официанта. — Быстрый развод может не очень хорошо сказаться на моей репутации. Поэтому сейчас я тебе развод не дам. А через год можем вернуться к этому разговору.

Быстро рассчитывается за наш обед. Подает мне пальто, помогая одеться. И все это с тем же невозмутимым лицом. Кажется, что его вообще мало волнует предстоящий развод. Будто не о чем таком, особо важном, мы не поговорили. Не могу сказать, что меня задела его реакция. Но я совсем не ожидала такой выдержки. Или ему, правда, все равно?

Этот вопрос не дает мне покоя весь остаток дня и вечером, когда мы возвращаемся домой. Я украдкой поглядываю на мужа, стараясь понять, что у него на уме. Как жаль, что я не могу считывать мысли, как это делает Дима. Как бы мне хотелось узнать его желания. А заодно, понять его мотивы. А пока, наш брак кажется мне нелогичным бредом. И я совсем не знаю человека, которого, по стечению обстоятельств, выбрала в мужья.

Дмитрий Ахмедов больше всего в жизни ненавидел две вещи — тупых людей и проигрывать. И, если глупых людей он просто исключил из своего окружения, то проигрыши с ним иногда случались. Хоть такое и бывало редко, но все же. Но даже так, проигрыши на любовном фронте с ним вообще не приключались.

Когда Даша сбежала от него, он два дня говорил себе, что наваждение скоро пройдет. Потом он, как безумный, ждал ее звонка. Дальше была злость и неверие в горькую правду, разбавленное алкоголем высокого градуса. А затем последовала ломка, как у наркомана.

Постельное белье еще сохраняло ее запах, и он просто не мог спать, все время представляя себе, что она сейчас с другим. Эти эмоции были настолько новы и непривычны для него, что наутро он готов был лезть на стену.

Но Дима поступил по-другому. Он просто приехал к ней. И получил такой урок, которого никто не осмеливался раньше ему преподать.

Замуж она собралась?! И за кого, блть?!

Конечно, она не собирается ни за кого замуж, все это просто слова. Мужчина не мог логически объяснить, как Даше удалось убедить Веденского подыграть ей. Но в том, что это неправда, он был уверен. Это все слова, пустые разговоры. Даша — его женщина. Он так решил. И, значит, так и будет. А ее побеги закончатся тем, что она сама приползет к нему.

Но Даша приползать не спешила.

Она, вообще, казалось, совсем о нем забыла. И это стало очередным откровением для Димы, потому что его никогда, с*ка, не бросали женщины. И, если бы Даша совсем ничего не значила для него, он бы смог легко найти ей замену. Но, как выяснилось, она значит для него слишком много, чтобы просто выкинуть ее из головы.

В тот вечер, когда Дима пришел за Дашей, он не задумывался о последствиях. Он просто пришел взять свое. А Дашу он давно считал своей. Как опытный мужчина, чувствовал женщину, и понимал, что Даша не сможет ему отказать. Да и, как бы он не отрицал это, сам он тоже терял голову рядом с ней.

Но Даша смогла удивить его даже тогда, когда он уже мысленно праздновал победу. Забрать с собой и закрыть в доме — таков был план. А ее отказа он просто не ожидал. Как не ожидал ее требования жениться. Поэтому и выложил правду. Потому что не ожидал.

Сам Дима относился к предстоящей женитьбе, как к выгодной сделке. Выбранную невесту он ни разу не видел, ему было все равно. Это просто договор о слиянии капиталов, не более того. И, конечно, он не собирался отказывать себе в удовольствии после женитьбы. Потому что одно дело обязательства, и совсем другое — его личные чувства и желания. Дима не обижал своих женщин, он любил баловать, а не обижать. И он прекрасно понимал, что жена его обижена не будет. Вот только любить ее он обещания не давал.

Веденского он начал тихо ненавидеть. И желание отомстить росло в нем с каждым днем. Мир больших денег очень тесен. И о проектах этого бизнесмена Дима хорошо знал. Ему нафиг не нужна была земля в центре города. Он просто хотел отомстить. И, если бы не, непонятно откуда взявшийся Иваникин, Дима купил бы тот чертов участок. Все, лишь бы только не дать Веденскому реализовать его проект. Ну и пусть этот участок достается Иваникину, главное — что не Веденскому.

Но судьба распорядилась иначе. В тот же вечер Иваникина нашли с колотой ножевой раной в сердце в его загородном особняке. И земельный участок в центре города достался Веденскому, как тому, кто предложил последним самую высокую цену на аукционе. Так кстати почивший Иваникин практически отдал победу в этой схватке его врагу.

Дима сжал кулаки. Он не просто злился. Он был в ярости. Ведь все складывалось совсем не так, как ему хотелось.

И теперь задача вернуть Дашу стала еще более значимой.

Когда в понедельник утром он увидел свадебное фото в журнале, замер, не веря своим глазам. Это неправда. Просто не может быть правдой.

Снова и снова он перечитывал заметку о состоявшемся вчера бракосочетании. И не мог поверить. Ведь так просто не должно быть. Эта женщина принадлежит ему, не Веденскому. А тут, под самым носом, такая горькая правда. Или не правда?

Наверное, еще никогда в жизни Ахмедов так не злился. Все, от дворецкого, до секретаря в офисе, оценили степень его недовольства. Но что толку, если вопрос так и остается нерешенным? Ему нужно знать правду, просто посмотреть ей в глаза. Ее глаза не обманут.

Снова пришел к ней. И снова почти потерял голову, когда она оказалась рядом с ним. Все казалось таким не важным, когда она так близко. Протяни руку и забирай. Так бы и сделал. Если бы не, с*ка, Веденский!

Надо же, как не вовремя появился. Нарисовался не пойми откуда. Чтобы снова забрать у него Дашу. Так несправедливо. И так неправильно.

Дима уходил с чувствами, к которым не привык. Снова оплеуха, и снова от Веденского. Это правда, они поженились. И он ей теперь не нужен. Так странно и так ново. И так больно.

Через две недели я привыкла к своей новой жизни и новому статусу. Оказалось, что быть женой Владимира Веденского не так уж плохо. Помимо комфорта я получила личный банковский счет с круглой суммой на нем. Муж сказал, что я могу распоряжаться деньгами, как посчитаю нужным. Я кивнула, а, когда посмотрела остаток на счете, присвистнула и убрала банковскую карту подальше. Не то, чтобы я не умела обращаться с деньгами, приходилось зарабатывать, иногда экономить. Но к таким суммам я не привыкла.

Владимир по-прежнему спал в комнате для гостей, и никогда не заходил в спальню без стука. На близости он не настаивал, как и обещал. Но всегда приглашал на светские мероприятия, где мне надлежало затмить красотой всех присутствующих дам. С этой целью перед каждым таким мероприятием к нам в дом приходил стилист, который создавал невероятную красоту у меня на лице и волосах, отчего самой не верилось, что такое возможно.

Диму за прошедшие две недели я не видела ни разу. Хотя, однажды, на одном из приемов, мне показалось, что я вижу в толпе его черные глаза. Но, когда обернулась, мужчины не увидела. Наверное, в самом деле, показалось.

Кроме того, каждый день муж баловал меня цветами или подарками. Просыпаясь утром, я находила на подушке букет или коробочку с украшениями. От маленьких сережек из белого золота я пришла в восторг. Но, когда на следующий день обнаружила на подушке браслет из золота с вставленными в узор рубинами, я, не задумываясь, подскочила и выбежала из комнаты, сжимая в руке украшение. Мне хотелось поблагодарить его, просто сказать, как я счастлива и как это красиво. Я так спешила, что не подумала даже накинуть халат и выскочила в одной ночной рубашке. И на лестнице наскочила на Владимира, который вышел из комнаты для гостей. Он успел перехватить меня за талию, а я уперлась руками ему в грудь.

— Это так красиво, спасибо, — выпалила сходу. — Просто невероятно. Как мне благодарить тебя?

Подняла глаза, сталкиваясь со стальными омутами, и тут же теряя весь запал. Его хищный взгляд горит диким огнем, и, конечно, я знаю, какой благодарности он ждет. Живот свело тугим узлом от той дикости, которая сейчас плещется в нем, и которую мужчина едва может контролировать. А я только провоцирую его, глупая.

— Не благодари, — прошипел тихо мне в губы. — Ты моя жена, и достойна только самого лучшего.

Его взгляд обжигает меня, проникая в душу, раздирая на части. Я знаю, что с этим мужчиной шутки опасны, его не обмануть, ведь он всегда предугадывает мои мысли и действия. И сейчас я чувствую себя ланью, которую охотник поймал в капкан. Дыхание перехватывает, когда он проходится горящим взглядом по моим губам и шумно сглатывает. Потом прикрывает глаза, разжимает руки, отпуская мою талию. И, когда снова открывает глаза, в них привычные льдинки.

— Не ходи босиком, — говорит, опустив голову. — Замерзнешь.

Он разворачивается и уходит, а я плетусь назад в спальню, ощущая себя разбитой куклой. Мне непонятно его поведение, эти подарки, за которые он снова ничего не просит. Как он сказал? Ничего не делает просто так? Тогда к чему это все? Тем более, после разговора о разводе. Или думает, что я уже передумала разводиться? Но я не передумала. Он попросил год, я согласилась, вернее, мне не оставили выбора. Но ведь год когда-нибудь закончится. Зачем тогда все это? Вопрос, на который у меня нет ответа.

Во всем остальном моя жизнь не сильно изменилась. Я по-прежнему ходила на работу, Анжела Артемовна в своей привычной манере не давала мне расслабиться, чему я была даже рада. Компания ввязалась в какой-то крупный проект, который курирует моя начальница, и мне теперь часто приходится задерживаться в офисе. Владимир хмурился, когда я говорила, что задержусь, но ни разу не вмешался, чтобы облегчить мне жизнь, чему я была несказанно рада. Каким-то шестым чутьем он понял, что я не жду от него протекции и поблажек в работе. И мне даже не пришлось просить его, чтобы не лез в мои отношения с начальством. Хоть, если подумать, он тоже мой начальник.

В субботу утром меня разбудил разговор на повышенных тонах где-то за дверью. Поднялась с кровати, открыла двери, прислушиваясь. Ругались отец и сын.

— У тебя никогда нет времени! — Кричит Артем. — Мог бы хоть раз приехать и посмотреть, как я играю.

— У тебя тройка по алгебре, а ты только в футбол гоняешь. — Рявкает на него отец. — Пора уже взрослеть, Артем.

— Зато ты у нас взрослый! — Не унимается Артем. — Притащил в дом какую-то малолетку и еще воспитывает всех!

Дальше грохот разбитой посуды, и Артем вбегает по лестнице, хлопая дверью своей комнаты.

Я накидываю халат и спускаюсь вниз. На кухне Владимир стоит у окна, ко мне спиной. Он смотрит куда-то во двор, но поворачивается, стоит мне войти.

— Что случилось? — я смотрю на осколки, разбросанные на полу. А потом опускаюсь на колени и начинаю их убирать.

— Что ты делаешь? Не надо, — он пересекает комнату и опускается на корточки рядом со мной, помогая собрать осколки. Выбрасывает их в урну.

— У Артема сегодня футбольный матч, а у меня важная встреча, которую я не могу пропустить. — Поясняет он утренний балаган. Я чувствую, что ему неприятно то, что он не может угодить сыну, когда тот так просит его. Но и разорваться он тоже не может.

— Я могу с ним поехать, — предлагаю тут же, не задумываясь. — Если он не против, конечно.

У меня толком не было времени пообщаться с детьми, оба они всегда холодны со мной. А я не слишком свободно себя чувствую в их присутствии. А так будет возможность узнать Артема получше. Все-таки мы живем в одном доме. И, вроде как, я пока что его мачеха.

Выхожу из кухни и поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Стучусь в двери спальни Артема.

— Кто там? — Раздается из-за двери. — Ты? — Добавляет, когда я захожу в комнату.

— Чё надо? — Спрашивает вызывающе.

Прекрасное начало разговора. Но, с другой стороны, наверное, он имеет право злиться.

— Привет, — начинаю мягко. — Я случайно подслушала твой разговор с отцом. Ты занимаешься спортом?

Мальчик смотрит на меня, потом что-то хмыкает себе под нос.

— А тебе-то что? — спрашивает, скрестив руки на груди. — Только не говори, что тебе нравится футбол.

И он с разворота плюхается на кровать, расставив руки.

— Отец никогда не приходит посмотреть, как я играю. Вечно у него на меня времени нет, — говорит он обижено.

Мне стало немного жаль его. С той занятостью, которая есть у его отца, пацан, конечно же, не получает того внимания, которое ему необходимо.

— А я могу посмотреть твою игру? — Спросила его. Мальчик тут же подскочил, посмотрел на меня недоверчиво.

— Решила перед батей выслужиться? — Артем, привыкший к тому, что он обычно сам по себе, конечно, не ожидает того, что может быть кому-то интересен просо так. Тем более, постороннему, в его понимании, человеку.

— Знаешь, я ни разу не была на футбольном матче, — ответила с улыбкой. Парень просиял, а я внутренне обрадовалась.

— Да ладно?! — спросил удивленно. — Ну, это ничего. Это поправимо. Собирайся, покажу тебе, что такое настоящий футбол.

Его глаза радостно заблестели, а я не стала заставлять его уговаривать меня. Быстро побежала в спальню, вытащила из шкафа джинсы и свитер. Живо оделась, а потом спустилась вниз, чтобы выпить кофе. Приготовила кафе и схватила в руки выпечку, думая позавтракать на скорую руку.

— Ты уже готова? — Спросил заглянувший в комнату Артем.

— Угу, — промычала с полным ртом. — Можем идти.

Мы вышли во двор, где нас уже ждет машина. Всю дорогу до стадиона Артем болтает без умолку, рассказывая мне о том, какие приемы он знает и как на прошлой игре они с ребятами «сделали» противника. А, когда машина останавливается возле спортивного комплекса, мальчик тащит меня за рукав, одновременно не умолкая.

— Ты можешь пройти вон туда, — махнул он в сторону длинного коридора. — Иди, занимай место, а я переодеваться.

— Хорошо, — говорю ему, и он радостно подмигивает.

Артем убегает в сторону раздевалки, а я иду по коридору, который приводит меня на трибуны. Занимаю место, так, чтобы мне было хорошо видно поле. А, когда на поле появляются игроки и я вижу среди них Артема, приветливо машу ему, подмечая, как тот салютует мне в ответ.

Началась игра и я увлеклась, сама от себя того не ожидая. Команды играли на равных. Перевес то на стороне наших, то противника. И на последней минуте Артем забивает решающий гол. Этот удар по мячу сделал его звездой матча. И я, забыв о стеснении, громко кричу «Ура!» и хлопаю в ладоши.

— Ты видела, Даша? — Кричит восторженно Артем, подбегая ко мне после игры. — Видела, как я забил?

— Конечно, все это видели. — Мы выходим из спорткомплекса и идем к машине. — Это было красиво!

Забираемся в салон, продолжая обсуждать матч. Артем не замолкает, его восторгу нет предела. Он очень возбужден и много смеется, рассказывает мне смешные случаи у них на тренировках, а потом разговор снова возвращается к финальному удару по мячу во время игры.

Когда автомобиль въезжает во двор, мы вываливаемся из машины, держась за животы от смеха. Неожиданно, во время этой поездки, мы нашли много общих тем для разговора, и нам было весело. Давно я так не смеялась.

Артем, на кураже, подбежал к газону, укрытому снегом, и слепил снежок. А потом, не давая мне опомниться, кинул его в меня. Я не успела отскочить, и комок снега попал мне в плечо. Но, вместо возмущений, подхватила снег, слепила из него комок, и кинула в мальчика. Как в детстве. Тот ловко увернулся, снова бросая в меня.

— Ах, так?! — Крикнула ему, когда он снова попал в меня. — Ну, держись!

Я запулила в него снежком. Он увернулся, ловко слепил ответный комок, стараясь сделать это незаметно для меня. Но я уже поняла его маневр, ловко увернулась. И снежок прилетел точно в лицо Владимиру, который в этот момент вышел из машины.

Я замерла, в страхе ожидая ответной реакции мужчины. Он обтер лицо ладонью, стряхнул с себя остатки снега. Посмотрел на нас с Артемом.

— Хана вам. — Изрек спокойно.

А потом он побежал в нашу сторону, по дороге наклонился и слепил снежок. Мы с Артемом с визгом разбежались в разные стороны. Я спряталась за домом, только иногда выглядывая из укрытия. И, пока Артем отбивался от летящих в него снежков, приловчилась и запустила смачный комок снега в мужчину, попадая ему сразу за шиворот.

— Вот черт! — Взвыл он, резко поворачиваясь ко мне. И тут же в его глазах заплясали радостные смешинки. — Ну, держись!

Он двинулся в мою сторону, а я завизжала, убегая от него. Но он быстро нагнал меня, сгреб в охапку, не давая пошевелиться. Я попыталась вырваться, но это бесполезно.

— Спасибо, — выдохнул он тихо мне в ухо. И от его тона по телу расползлось приятное тепло.

После обеда Владимир пригласил меня в ресторан, где у него запланирована важная встреча. И я перебираю платья в шкафу, не зная, какое выбрать. Вот это зеленое должно подойти. Оно в меру скромное, но голая спина добавляет изюминку. Собираю волосы в ракушку на макушке. Длинные серьги и туфли на шпильке дополняют образ.

Выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице. Мужчина ждет меня внизу. На нем черный деловой костюм и белая рубашка. И я подмечаю, что выглядит он роскошно. Его цепкий взгляд привычно окидывает меня с головы до пят, фиксируясь на лице. Отвечаю ему улыбкой, его взгляд теплеет.

— Пойдем, — предлагает мне свою руку. Сжимает мою ладонь, чуть поглаживая большим пальцем тыльную сторону руки.

Во дворе нас ждет автомобиль, мужчина помогает мне сесть и садится рядом. А, когда автомобиль трогается с места, он протягивает руку и сжимает мою ладонь. Я удивленно смотрю на него, раньше он так не делал. Но свою руку не отнимаю. Мне приятны его прикосновения, а он не настаивает на большем.

Машина останавливается возле ресторана. Мужчина выходит и помогает мне выйти. Аккуратно приобнимает за талию. Ведет меня к гардеробу и помогает снять шубу. Его рука, будто невзначай, скользит по моей обнаженной спине, запуская мурашки на коже.

Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж, где за столиком у окна нас уже ждут. Партнеры Владимира здороваются с нами, это супружеская пара. Мужчину зовут Алексей Петрович, а его жену Валерия.

— Вы просто очаровательны, — говорит мне Алексей Петрович, целует тыльную сторону ладони. Потом переводит взгляд на моего мужа, и жестом предлагает нам занять места за столиком.

— Спасибо, — отвечаю, усаживаясь на стул.

Нам приносят салат, и, глядя на сервировку стола, я вспоминаю ужин с Димой в его особняке. Хорошо, что у меня хорошая память, поэтому сейчас я чувствую себя гораздо увереннее, чем в прошлый раз. Мужчины тут же начинают разговор о делах, а мы с Валерией только участливо переглядываемся, не вмешиваясь в их беседу.

Внезапно щеки обжигает чей-то настойчивый взгляд. Поднимаю глаза и встречаюсь с черными омутами, которые прожигают меня. Дима сидит за соседним столиком и, несмотря на то, что он не один, жадно скользит по мне взглядом. Тело привычно реагирует на него жаром внизу живота. Сердце бьется раненой птицей. И на какое-то мгновение мне показалось, что все люди в комнате куда-то исчезли, и остались только мы двое.

Он облизывает взглядом мои губы, спускается к шее, и к груди. Тело горит так, словно он касается меня, стало трудно дышать. А, когда мою ладонь накрывает рука мужа, я вздрагиваю, как от укуса, и он тут же убирает руку.

В памяти проплывают все те мгновения, которые мы провели вместе с Димой, наши жаркие ночи и страстные поцелуи. И сейчас мне стало практически физически больно от того, что я не с ним. Кажется, что он так близко. Но, на самом деле, так далеко.

Я встаю и, пробормотав извинения, иду в дамскую комнату. Скорее, сбегаю, потому что внезапно мне стало невыносимо находиться рядом с мужем. Я чувствую себя предательницей и одновременно меня сжигает чувство вины, за то, что не могу полюбить его так, как он заслуживает. Стараясь не выдавать своего волнения, захожу в комнату, но двери закрыть не успеваю.

Дима заходит следом и закрывает двери на замок.

Мы стоим друг напротив друга. Тесная комната и наше рваное дыхание. Его горящий взгляд и мой безумный. Замерли, считывая дурманящий голод друг друга.

Он первым не выдерживает, набрасываясь на мои губы поцелуем. Жадный поцелуй, украденный. Я громко вскрикиваю и со стоном отвечаю на его поцелуй, обвивая шею руками и притягивая к себе его голову. Ноги подкашиваются, и я практически висну на нем.

Он обхватывает мою талию, больно стискивая и прижимая меня к себе, прислоняя спиной к стене.

— Хочу тебя, маленькая, — шепчет хрипло мне в губы, обжигая шею поцелуем.

— Нам нельзя, — шепчу в ответ, сжимая в кулак волосы у него на затылке.

— К черту все, поехали ко мне, — просит он. И от его тона по телу струится ток.

— Нет, — выдыхаю невнятно. Он тут же накрывает мой рот поцелуем, сминая губы и врываясь языком.

— Маленькая моя, — шепчет мне в губы. — Какая ты глупая. Зачем ушла от меня? — От его слов мне хочется плакать и смеяться одновременно. Чувства на грани, и я просто тихо постанываю, когда его руки сжимают мои ягодицы.

— Пусти, — прошу его, почти умоляю. — Меня муж ждет.

Он с диким рычанием впивается губами в мой рот, с таким напором раздвигая мои губы, будто хочет проглотить меня всю. И моя воля к сопротивлению тут же гаснет, задушенная более сильными эмоциями, от которых и больно, и сладко.

Его рука подхватывает юбку и тянет вверх, собирая ее гармошкой в районе талии. А потом его пальцы проскальзывают мне в трусики, надавливают на чувствительный бугорок, заставляя меня томно простонать ему в губы. Он всегда знал мое тело лучше меня. И сейчас он играет со мной, обрушивая свои знания и весь свой опыт, будто желая добить окончательно, сломить и растоптать. Мне нужно уходить, я знаю это. Но вместо этого, я только шепчу его имя и подаюсь бедрами вперед, насаживаясь на его пальцы. Он начинает двигать ими во мне, так невыносимо сладко, погружая меня в огонь похоти. Все исчезло, остались только его руки и губы. Оргазм пробивает тело, расползается по позвоночнику к кончикам пальцев. Я выгибаюсь ему навстречу, томно вскрикивая, постанывая, когда удовольствие медленно отступает.

Постепенно сознание возвращает меня с небес на землю. Я вижу перед собой его черные глаза, в которых горит адское пламя.

— Ты моя, — шепчет он хрипло. — Скажи мне, что ты моя.

Вспышкой в голове всплывает воспоминание о муже и о том, что я делаю в этом ресторане. Так нельзя, это неправильно. Боже, что он подумает обо мне? И сколько времени меня уже нет?

— Пусти меня, — отталкиваю мужчину. Быстро одергиваю юбку и выхожу из комнаты, наскакивая на Владимира. Он ловит меня за талию, а я упираюсь руками в его грудь.

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с его взглядом. Он все слышал. И все знает. Боже, такое не прощают.

Наверное, еще никогда в жизни мне не было так стыдно.

Щеки горят, но теперь не от возбуждения, а от стыда. Я хочу оправдать себя, но мне нечем. А он просто молчит, считывая мои мысли по лицу, как в открытой книге. И как бы я хотела знать, о чем он думает. Но я так не умею, мне никогда этого не постичь.

— Пойдем, — говорит он хрипло, подталкивая за талию в сторону зала.

Он ведет меня к нашему столику, за которым все еще сидят Алексей Петрович с женой.

— Даша, мы вас потеряли. Все хорошо? — Спрашивает мужчина озабоченно.

Мне так неловко, как только это возможно. Владимир молчит, давая мне возможность придумать оправдание самой.

— Мне стало нехорошо, но уже все прошло. — Выдавила из себя, все еще чувствуя, как горят щеки.

Владимир пододвигает стул, помогая мне занять место за столом. Впереди десерт, но есть больше не хочется. И я уныло ковыряю вилкой, пытаясь уговорить себя проглотить хотя бы кусочек.

— Я тоже не могла есть сладкое, когда была беременна, — говорит мне Валерия, чуть наклонившись в мою сторону, по-своему истолковав мое внезапное недомогание.

Я замираю, не зная, что ответить. И тут же подмечаю, как напрягся Владимир рядом со мной. Я смотрю на мужа, но он даже не поворачивается в мою сторону. Сжав челюсти до скрипа, он старается не выдавать своих эмоций.

Устало улыбаюсь Валерии, подумав о том, что лучше уж такое объяснение для этих людей, чем горькая правда.

Когда ужин подходит к концу, мы возвращаемся домой. В машине мы с мужем сидим на заднем сидении. Так же близко, как когда ехали в ресторан. Но так теперь далеко друг от друга. И мне стыдно, горько и отчего-то страшно. Я знаю, что теперь уже не будет, как раньше. И он больше никогда не посмотрит на меня так, как еще сегодня смотрел.

Поворачиваю голову в сторону мужчины. Он отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает проплывающий мимо пейзаж. Но я кожей чувствую его обиду. Он просто не хочет смотреть в мою сторону. Набравшись смелости, я беру его за руку, но он резким движением вырывает свою ладонь, даже не повернувшись ко мне.

Машина плавно заезжает во двор. Владимир выходит и помогает мне выйти. Точно так же, как всегда. Но в этот раз все не, как всегда. Он подчеркнуто вежлив и безразлично холоден со мной. Мы заходим в дом.

— Вова, я…, — начинаю оправдываться.

Он резко поворачивается ко мне лицом, впиваясь взглядом, в котором арктический холод. Это взгляд человека, раненого в самое сердце. Больнее уже невозможно. Резко замолкаю, так и не договорив. Мне нечего сказать ему, нечем успокоить. И я кожей чувствую его боль.

— Спокойной ночи, — говорит он с надрывом в голосе. Резко разворачивается и уходит. И почти сразу я слышу, как за ним хлопнула тяжелая дверь в кабинете.

Устало выдохнув, плетусь в спальню. Скидываю платье и иду в ванную. Прохладная вода в душе смывает косметику и следы моего позора с тела, но на душе легче не стало. И, выйдя из ванной, я точно знаю, что теперь меня никто не станет держать. И мне не следует оставаться в этом доме. Завернувшись в одеяло, я всю ночь не сомкнула глаза, все ожидая его шагов у двери в спальню. Я ждала этого и боялась одновременно. И услышала стук в двери, только когда уже рассвело.

Муж заходит в спальню, прикрыв за собой двери. По его тяжелым шагам и взгляду я понимаю, что разговор предстоит непростой. Машинально подмечаю синяки под глазами и осунувшееся, заросшее щетиной, лицо. На нем те же брюки и рубашка, что и вчера, только верхние две пуговицы расстегнуты. Похоже, он так и не ложился спать. Выглядит усталым и помятым.

Я молчу, жду его слов, как приговора. Но он ничего не говорит, напряженно смотрит на меня. Интуитивно я понимаю, что это конец, он решил все прекратить и больше не станет терпеть подобного поведения. И отчего-то меня такое его решение больше не радует. Может, гордость? Одно дело уйти с высоко поднятой головой, и совсем другое — уматывать после пинка под зад.

Наши гляделки прерывает мелодия моего мобильного. Я машинально беру его в руку, чтобы смахнуть входящий. Но, увидев фото мамы на экране, принимаю вызов.

— Але, мам, — говорю в трубку.

— Даша, почему о твоем замужестве мы узнаем от посторонних людей? Ты не могла нам сказать? — Кричит она в трубку.

Вот черт! Все дни после свадьбы я старательно откладывала этот разговор, не зная, как сказать родителям. И теперь они узнали, наверное, из газет.

— Я как раз собиралась вам сказать, — оправдываюсь я.

— Собиралась? Когда? — Не унимается мама. — У отца чуть сердечный приступ не случился. Совсем распоясалась в этой Москве своей! — Мама переходит на визг, и я немного отодвигаю телефон от уха. — Значит, так. Мы с отцом сегодня будем в Москве. Самолет прилетает… Когда он прилетает? — Это, видимо, обращаясь к папе. — В три часа? В три часа будем в Шереметьево.

— Может, не надо? Давайте я приеду к вам. — Предлагаю.

Мне только этого не хватало сейчас.

— Нет, дочь. Мы с отцом хотим познакомиться с твоим мужем. — Изрекает мама решительно. — Должны же мы знать, какого человека наша дочь выбрала в мужья.

Эх, мама, я бы и сама хотела это знать. Ведь я тоже почти не знаю человека, за которым замужем.

Мама бросает трубку, а я смотрю на телефон, не понимая, что мне теперь делать.

— Что сказала мама? — Спрашивает Вова, и я поднимаю на него взгляд.

— Они с отцом приезжают сегодня, — изрекла обреченно и уныло. — В три часа.

Вышла замуж. Почти изменила мужу. Почти развелась. А они приезжают.

Это катастрофа.

— Собирайся на работу. Я встречу твоих родителей. — Говорит Вова, а я не верю своим ушам.

— Что? Почему ты?

— Я ведь твой муж. Что тут странного?

Что странного? Вся эта ситуация странная.

— Ладно. — Решаю согласиться с ним. Пусть встречает. Мама может замучить любого своими расспросами. И после ее приезда он точно со мной разведется.

Я встаю и иду в ванную, быстро привожу себя в порядок. Одеваюсь и Вова подвозит меня на работу.

Весь день я, как на иголках, в предвкушении встречи с родителями. Все валится из рук. Кажется, еще один мой косяк, и Анжела Артемовна пошлет меня в дальние дали, причем в ее привычной манере, не стесняясь в выражениях. Кое-как мне удается доработать до вечера. И, когда выхожу из офиса, меня ждет автомобиль с водителем.

Когда машина останавливается во дворе, я с замиранием сердца захожу в дом, ожидая разборок по полной программе, как мама это умеет. Но никто не встречает меня. Зато из кухни доносится странное исполнение «Ой, цветет калина» в несколько голосов. Причем, мамин, самый звонкий, звучит до жути фальшиво.

Захожу на кухню. За столом сидят мои родители, а с ними Вова. Стол заставлен тарелками с едой, и по поводу полной сервировки никто не заморачивался. Судя по пустой таре, это уже не первая бутылка конька. А, судя по громкому пению, пикник длится уже не первый час.

— Добрый вечер, — говорю, привлекая к себе внимание.

Все трое участников торжества, как по команде, поворачивают головы в мою сторону.

— Доча, здравствуй, — мямлит мама заплетающимся языком. — А мы тут ужинаем. Будешь с нами?

Я еще раз оглядываю стол, и понимаю, что ужинать мне как-то резко перехотелось.

— Нет, спасибо. — Говорю.

— Ну и зря, — мямлит папа. Ему явно хватит, но он не сдается.

Я переглядываюсь с мужем. По его лицу не сильно заметно, что он пил. Взгляд такой же ясный, как и всегда. Выхожу из кухни и иду в спальню. Принимаю душ и забираюсь в постель.

Уже засыпая, слышу, как двери в спальню открываются. А, открыв глаза, вижу, как Вова раздевается, кидая одежду на кресло.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю, резко приподнимаясь на локте.

— Хочешь объяснить родителям, почему мы спим в разных спальнях? — Спрашивает с издевкой в голосе, снимая брюки. — Вперед!

Конечно, я не хочу им ничего объяснять.

— Мы так не договаривались, — пытаюсь отстоять свои позиции.

— Мы вообще ни о чем не договаривались. — Невозмутимо отвечает он, укладываясь в постель и накрываясь одеялом.

— Ты будешь здесь спать?

— Не жадничай, тут полно места. — Говорит он, удобно укладываясь на подушке.

От его наглости у меня отвисает челюсть.

— Спи, у нас на завтра планы. — Зевает он.

— Какие планы?

— Пойдем твоим родителям столицу показывать.

Сегодня он их споил, а что же завтра-то будет? Я за всю жизнь не припомню случая исполнения хита «Цветет калина» во все горло. Мама всегда была строгой и внимательной, а папа во всем соглашался с мамой.

— А разве у тебя завтра нет никаких важных встреч? — Так и хочется съязвить. Несмотря на то, что утром мы почти разводились, теперь ситуация развернулась так, как я и предположить не могла.

— Уже нет. Все отменил. Спи.

— Даже не думай ложиться на мою половину кровати. — Меня злит, что он все решил, меня не спросив. Врожденное упрямство так и рвется наружу. Аж распирает. — Вот тут середина, — провожу рукой, — это моя половина, а это твоя. Ложись так, чтобы не касаться меня.

Он резко переворачивается, приподнимаясь и наваливаясь на меня всем телом. Я пытаюсь его оттолкнуть, но он ловко обхватывает мои запястья и поднимает мои руки у меня над головой, придавливая к постели. Пытаюсь вырваться, ерзая под ним, но это бесполезно.

— Хотел бы, уже бы давно коснулся. — Шипит он мне в лицо, опаляя запахом алкоголя. И я сразу понимаю, что он не шутит. Ловко двинув бедрами, он вклинивается у меня между ног. И, ощутив, как в промежность упирается внушительных размеров бугор, я резко перестаю ерзать.

— Спи, — выдыхает мне в лицо. Медленно разжимает руки и перекатывается на свою половину кровати. Отворачивается от меня, накрываясь одеялом.

Какое-то время я продолжаю лежать, боясь пошевелиться. Сердце бешено стучит в груди, а в голове полная каша. Еще утром я была уверена, что сегодня уйду из этого дома, и что он не сможет простить меня. А теперь мы спим в одной постели.

Тихо повернулась на бок, умостившись на край кровати, накрываясь одеялом.

Его рука медленно перебирает мои волосы, а моя голова покоится у него на груди. Второй рукой он прижимает меня к себе, и я удобно закинула ногу ему на бедро. Просыпаясь, я трусь щекой о его грудь, машинально потягиваясь в его руках. Поднимаю голову, сталкиваясь с безмятежностью стальных глаз.

— Доброе утро, — говорит Вова, пропуская прядь моих волос между пальцами.

— Привет, — шепчу. Неужели, это рядом с ним мне так хорошо спалось? Я даже не поняла, как так вышло, мы ведь засыпали по разные стороны кровати. — Пора вставать?

— Угу, — мычит он, при этом даже не пошевелившись.

Выбираюсь из его объятий и иду в ванную. Забираюсь в душ, включаю воду и вздрагиваю от неожиданности, когда мужчина заходит в кабинку следом за мной. Подходит ко мне, подставляя голову под струи воды. Мой взгляд скользит от его лица, ниже, к шее и широким плечам, а потом к груди и животу. Красивый мужчина. И сейчас он наливает в руку гель и уверенными движением проводит по моим плечам и спине. Кожа вмиг покрывается мурашками, отзываясь на его прикосновения.

Поднимаю глаза, обжигаясь о его взгляд. В нем горит дикий огонь, который вот-вот поглотит его и испепелит меня. Это не просто страсть. Жажда. Необузданная. Дикая. Которая пугает.

Его руки скользят к моей шее, а потом опускаются к груди, обхватывают упругие полушария. По позвоночнику пробегает электрический разряд, отзываясь напряжением внизу живота и стоном из горла. Взгляд его затуманивается. По его лицу я читаю бескомпромиссность, желание обладать мной без остатка. И он ждет от меня ответных чувств, я это знаю точно теперь. Невыносимая болезненная тяга, которая сводит его с ума. Кажется, что еще мгновение и он сорвется, сгорая в адском пламени, которое раздирает изнутри. Это пугает меня, приводит в чувство, и я выбираюсь из кабинки, быстро сбегая из ванной.

Сердце бешено стучит в груди, а во рту пересохло. Я дрожу, по телу еще сбегает вода, и я машинально кутаюсь в халат.

Так любить нельзя. Иначе сгоришь. Я никогда не смогу ответить ему тем же.

Пытаюсь отдышаться и успокоиться, когда слышу грохот в ванной. Подскакиваю на месте, но войти так и не решаюсь. Прислушиваюсь к звукам, и облегченно выдыхаю, когда до меня доносится звук открывшейся дверки в душевой кабине.

Мужчина выходит из ванной в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. А я быстро отворачиваюсь к шкафу, беру первую попавшуюся под руку одежду и забегаю в ванную, чтобы переодеться. И тут же замечанию вмятину с расползшимися от нее трещинами на стеклянной двери в душевую кабину.

Быстро одеваюсь и сушу волосы феном. А, когда возвращаюсь в спальню, мужчины в комнате уже нет.

Выхожу из спальни, спускаюсь по лестнице и иду на кухню.

— Доброе утро, — говорю бодрым голосом.

— Доброе, — отзывается папа, сидя на стул и упираясь головой в ладони. Я смотрю на него с состраданием, наверняка у него болит голова. Как и у мамы, которая сидит рядом и пьет воду из стакана.

Готовлю завтрак и накрываю на стол. И от каждого стука посуды о поверхность стола мама подскакивает, а папа хватается за голову. Я вижу, как им стыдно и плохо после вчерашнего. Зато, когда муж заходит в комнату и здоровается с родителями, они выпрямляются, как по команде, пытаясь скрыть свое смущение.

После завтрака мы выбираемся на прогулку. Вова водит нас по улицам города, показывая самые красивые места, и рассказывает много интересных историй про этот город. Я слушаю, открыв рот, ведь многое из того, что он говорит, мне не известно. И к вечеру я замечаю, что ему удалось совершенно очаровать моих родителей. Украдкой я поглядываю на мужа, встречаясь с ним взглядом.

Наконец, длинный день подходит к концу. И мы возвращаемся в дом. После ужина родители собираются в аэропорт, сказав, что они приезжали только для того, чтобы убедиться в моем благополучии.

— До свидания, молодые люди, — говорит папа, когда мы стоим на крыльце, а водитель складывает сумку с вещами родителей в багажник. Вова стоит за моей спиной. Его рука обнимает мою талию, уверенно прижимая к крепкому телу.

— Рад был познакомиться с родителями своей жены, — говорит Вова, протягивая отцу руку, и тот пожимает ее в ответ. — Извините, что не пригласили на свадьбу. — Добавляет он, а я снова краснею, вспомнив свой прокол. Отчего-то тогда, когда нужно было их пригласить, я думала только о том, что это все ненадолго. А нас самом деле, жутко трусила и просто боялась им все рассказать. Они бы стали спрашивать, зачем такая спешка, а еще задавать кучу вопросов про будущего мужа. А ведь я бы просто не смогла им на них ответить.

— Да мы не в обиде, — говорит мама. Обнимает меня, потом ласково смотрит на Вову. — Главное, чтобы у вас в семье царили взаимопонимание и любовь. А у вас это есть, сразу видно.

Мне немного стыдно после ее слов, ведь она просто не в курсе наших отношений с мужем, и я никогда не признаюсь ей в том, что на самом деле между нами происходит. Это просто договоренность. Хоть у нас и получилось так убедительно сыграть любовь сегодня.

Родители садятся в машину, и та выезжает со двора. Мы с Вовой стоим, глядя вслед удаляющейся машине, наблюдая за ней, пока она не скрылась из виду. И в тот же час рука на моей талии ослабла и отпустила меня. Мужчина отошел на шаг назад, а потом пошел в дом. Я обернулась и увидела, как он скрылся за дверью в кабинет.

Возвращаюсь в дом и поднимаюсь на третий этаж, в спальню. Его вещи все еще лежат в кресле, куда он бросил их вечером. Я беру в руки рубашку, подношу к лицу. Запах туалетной воды и его тела, едва уловимый, который окутывал меня ночью. Сейчас этот запах кажется таким привычным.

Весь день я недоумеваю, почему он стал помогать мне. Несмотря на мое упрямство, я понимаю, что вчера он мог просто отвернуться от меня, спустить пар за все свои обиды, выставив меня полным ничтожеством перед родителями. Но он этого не сделал. Наоборот. Ведь, фактически, он спал меня. А я даже не поблагодарила его.

С этой мыслью я выхожу из комнаты и спускаюсь по лестнице. Стучусь в двери кабинета, но никто не отзывается. А, когда открываю двери, в комнате пусто. Почти в тот же момент, я слышу визг автомобильных шин. Кто-то сильно спешил уехать ночью. И, глядя на пустую комнату, я понимаю, кто именно. Интересно, куда он поехал на ночь глядя?

Возвращаюсь в спальню и забираюсь в постель. Долгое время не могу уснуть, но потом забываюсь тревожным сном.

Утром меня подвозит на работу машина с водителем. Со дня нашей свадьбы это впервые. Я не видела мужа утром, за завтраком. И машины его не было во дворе, когда я вышла из дома. Он уже уехал? Или еще не приезжал?

Едва успеваю устроиться за рабочим столом, как Анжела Артемовна присылает список задач на день.

— Здравствуйте, — отвлекает меня от работы мужской голос. Я поднимаю глаза и узнаю в посетителе того настойчивого владельца компании-партнера, с которым Анжела Артемовна ведет совместный проект. И, хотя меня не допускают в кабинет в то время, когда они обсуждают проект, отчего-то впечатление о нем весьма противоречивое. Понятно, что мужик он умный, если даже Анжеле Артемовне не всегда удается поставить его на место. Но в то же время, чувствуется в нем какая-то угроза. И начальница моя каждый раз после его визита сама не своя. — Начальство у себя? — Улыбается обаятельной улыбкой.

— Здравствуйте. — Говорю. — Она не принимает сейчас. — Это правда. Просила никого не пускать.

— Меня примет, — отвечает тот невозмутимо. И я не успеваю среагировать, как он уже заходит в кабинет.

Я подскакиваю со стула и бега за ним. Но, ввалившись в кабинет следом за мужчиной, вижу, что Анжела Артемовна и не собирается его выгонять. А тот, не теряясь, уверенно уселся в кресло напротив моей начальницы.

— Я говорила, что вы не принимаете, — отчего-то пытаюсь оправдаться я, хоть и понятно уже, что гостя она выгонять не собирается.

— Спасибо, Даша. — Говорит Анжела Артемовна, даже не взглянув на меня. — Оставь нас.

Я выхожу из кабинета и закрываю за собой двери. Все это странно. Анжела Артемовна никогда не казалась мне податливой и сговорчивой. И обычно, если говорит, что никого не принимает, то это касается абсолютно всех. А тут такая перемена в настроении. Даже интересно стало, что там за секреты у них.

Мужчина ушел через час. А еще через два часа я поняла, что хочу есть, и вспомнила о том, что сейчас время обеда. Раньше Вова заранее присылал мне смс, и мы встречались в холле, а потом вместе шли в ресторан. Но сегодня все не так, как обычно. Никаких смс и звонков от мужа нет.

«Привет) Мы обедать идем?» — Пишу я мужу смс.

«Сегодня без меня. Очень занят.»

Я одеваю пальто и спускаюсь на лифте в холл. И, едва выйдя на улицу, натыкаюсь на знакомый силуэт.

Дима.

Вспомнив нашу последнюю встречу, отшатываюсь от него, попытавшись быстро свернуть в другую сторону. Я знаю, что, как только он окажется рядом, я не смогу сопротивляться ему. Надеюсь, он не заметил меня.

То, что надеждам моим не суждено сбыться, я понимаю, когда он ловит меня, и схватив за локоть, резко разворачивает к себе лицом. Его черные глаза впиваются в меня, считывая мой страх и трепет. Он знает, что имеет власть надо мной, и ловко пользуется этим.

Дима проводит рукой по моей щеке, запуская ответные реакции в теле. В памяти тут же всплывают его поцелуи, которых мне так не хватает. А потом взгляд моего мужа, когда я натолкнулась на него, выходя из кабинки туалета в том ресторане. Это отрезвляет, будто мне ведро холодной воды на голову вылили. И я делаю шаг назад, не давая мужчине свести меня с ума, как он это умеет.

— Не надо, Дима, — говорю ему, сама поражаюсь тому, как уверенно и спокойно звучит мой голос.

— Вот как? — Хмыкает он зло себе под нос. — Раньше ты не была такой несговорчивой.

— Раньше все было по-другому.

Его взгляд темнеет, угрожающе сверкнув. Он сжимает челюсти до противного скрипа зубов. Я вижу, как он зол и раздражен. Но сейчас меня это не пугает. И я вызывающе поднимаю подбородок.

— Не приходи сюда больше, — это не просьба. Приказ. И мужчина явно не в восторге от такого поворота.

Воспользовавшись возникшей паузой, я разворачиваюсь, собираясь быстро уйти.

— Думаешь, что знаешь его? — Прилетает мне в спину язвительное.

Замираю на месте. А потом медленно поворачиваюсь к нему лицом.

— Он не такой, как ты думаешь. — Говорит Дима. А у меня в груди все сжимается от страха. Отчего-то я сразу поверила ему. Он что-то знает. То, что мне неизвестно. А ведь он прав, своего мужа я совсем не знаю.

— Что ты имеешь в виду? — Спрашиваю внезапно охрипшим голосом, боясь услышать что-то страшное.

Дима делает шаг в мою сторону, становясь совсем близко и немного нависая надо мной.

— А ты поинтересуйся, куда делся его конкурент? Каким чудесным образом ему досталась земля в центре города для его нового проекта? — Дима шипит мне это все в лицо. А у меня замерзли пальцы от сковавшего сейчас холода.

— И куда же он делся? — Спросила срывающимся голосом.

— Он мертв. Ударом ножа в сердце.

Вскрикиваю и тут же прикрываю рот рукой. А Дима считывает каждую мою мысль, наблюдая за сменой эмоций на моем лице. Мороз пробегает по коже от мысли, что я живу под одной крышей с убийцей.

— Это неправда. Он не мог. — Шепчу чуть слышно в ужасе глядя на Диму.

Черные глаза впиваются в мое лицо.

— Ты уверена? — Спрашивает холодный, будто чужой, голос. — Ты хорошо его знаешь, Даша?

Дима разворачивается и уходит. А я продолжаю стоять, глядя ему вслед, и только одна мысль в голове:

«Ты хорошо его знаешь, Даша?»

Я думаю об этом весь остаток дня, стараясь отвлечься, выполняя свои обязанности секретаря. И в ужасе жду вечера, когда мне нужно будет сесть в машину мужа. Он всегда подвозит меня домой. А, если на вечер у него запланирована встреча, то он берет меня с собой. Так всегда было. Вернее, все то время, что мы женаты. А это всего три недели.

Нет, я не знаю его. Совсем.

Смотрю на часы, в страхе ожидая окончания рабочего дня. И, когда звонит телефон, я подскакиваю на месте от испуга.

— Алло, — говорю в трубку.

— Дарья Андреевна, — отзывается в трубке Леша, наш водитель. — Машина ждет у входа в здание.

Облегченно выдыхаю. Значит, сам меня не повезет сегодня. Прислал водителя.

— Хорошо, уже иду.

Я кидаю мобильный в сумку и выключаю ноутбук.

Машина стоит у входа, и я забираюсь в теплый уютный салон.

— А почему Владимир Викторович не приехал? — Спрашиваю Леши.

— Владимир Викторович занят. Сказал, чтоб вы не ждали его. Он вернется утром. — Бодро отвечает мне водитель.

— Ясно. Спасибо. — Дань вежливости. И у меня даже получилось сделать так, чтобы голос мой не дрожал. Но в голове мысли кружатся лихорадочным ураганом, не давая покоя всю дорогу до дома.

Владимир Веденский, конечно, понимал, почему Даша решила выйти за него замуж. Это была совсем не та причина, которой бы ему хотелось. Но он надеялся, что сумеет заставить ее забыть Ахмедова.

Наверное, неправильно начинать супружескую жизнь, опираясь на такие вот обстоятельства. Но мужчина влюбился, потерял голову. Он просто хотел видеть ее рядом с собой. Был уверен, что его опыта достаточно, чтобы влюбить в себя девушку. И совсем скоро стало понятно, что Даша оказалась крепким орешком. Она цеплялась за свои чувства к Ахмедову, не оставляя Владимиру шансов.

Первый «звоночек» прозвенел в их брачную ночь. Как бы не хотелось мужчине сделать Дашу своей, он не смог взять ее по одному только законному праву мужа. Одно дело — супружеский долг, и совсем другое — калечить чувства любимой женщины. Но это не значит, что он отступил.

Вова надеялся, что Даша оценит его благородство по достоинству.

Она и оценила. Но не так, как он надеялся. Не размякла розовым облаком у его ног. А с облегчением выдохнула, запираясь теперь в спальне каждую ночь, получив заверения мужа о том, что без ее согласия он на нее не претендует. И он сходил с ума, прислушиваясь к каждому шороху, и ожидая ее шагов. А утром смотрел на себя в зеркало и обзывал дураком.

В тот момент, когда Даша сказала про развод, Вова опешил, но сумел сохранить лицо. Его выдержка, выработанная годами, не дала сбоя и в этот раз. Даша все говорила и говорила о том, почему им не стоит быть вместе. И, наверное, еще никогда ему не было так тошно от ее слов.

Чертов Дима! Не унимается, блть, никак. Хочет испортить девчонке жизнь. Ведь жениться на ней все равно не сможет. Как не сможет дать ей ту жизнь, которую она хочет. Но Диме плевать на ее желания. Он, как всегда, думает только о себе.

Дима не отступит, а Вова не привык отдавать свое. А Дашу он уже считал своей.

Даша привыкнет. У нее это пройдет. Нужно просто подождать. Сколько времени ей нужно? И плевать, что подумают люди. Кому какая разница? Она забудет Ахмедова и придет. Сама. Рано или поздно. Она привыкнет.

И она привыкала. А он ждал.

По поводу внезапной кончины Иваникина Владимир не горевал. Зная этого человека довольно неплохо, понимал, что тот был той еще скотиной, не брезговал ничем для достижения своих целей. Тем более, неожиданная смерть конкурента была на руку Веденскому. И он, не упуская шанса, воспользовался моментом и перехватил земельный участок в центре города. Работа над его проектом продолжилась, что, несомненно, очень устраивало успешного бизнесмена.

Казалось, что жизнь вошла в светлую полосу. Даша рядом, Ахмедова не видно. А строительство на приобретенном участке вот-вот начнется. Но неожиданный визит следователя Потапова выбил из колеи. Правоохранительные органы интересовались взаимоотношениями с Иваникиным. Владимир не скрывал своей неприязни, одновременно понимая, что одним допросом дело не кончится. Следователь вцепился в это дело, как клещ, и, рано или поздно, может раскопать то, чего ему знать не следует.

Уже год у Владимира Веденского было подпольное казино, о котором знали только те, кому было нужно знать. Самые влиятельные и богатые люди посещали это место, и их вполне устраивало, что об этих визитах никто не знает. А Веденского устраивал доход, который это казино приносило. Хорошие деньги, которые тянут на приличный срок. И от одной мысли, что об этом заработке станет известно пытливому следователю, стало не по себе. Казино должно исчезнуть. Как можно быстрее. Клиенты не станут трепаться, это не в их интересах. Но, только, если их не поймают на горячем.

В тот вечер, когда Вова с Дашей ужинали в ресторане с партнером мужчины и его супругой, верные люди вывозили реквизит из казино, распихивая его по разным складам. А то, что могло служить веской уликой, должно было быть уничтожено. Борясь с внутренним напряжением и стараясь не выдавать эмоций, Вова тихо радовался, глядя на Дашу, которая, казалось, стала ручной. И совсем не ожидал появления Ахмедова в том же ресторане.

Даша напряглась, а Вова мысленно материл соперника на чем свет стоит. И, когда она ушла в дамскую комнату, уловил движение за соседним столиком и поплелся вслед за Ахмедовым.

Он слышал все, что происходило за дверью. Унижение сменилось осознанием, что Даша не полюбит, возможно, никогда. И плевать, что ей стыдно. Неважно, что по закону он имеет все права на нее. Оставляя все, как есть, он через год получит в довесок ребенка от Димы на содержание. И не факт, что Даша к тому времени сможет оценить его благородство.

По дороге домой он все время прокручивал в памяти сегодняшний вечер. Видел смущение Даши, но какое это теперь имело значение? Казалось, все надежды рухнули в один момент. И дальше продолжать этот фарс просто невозможно.

Вова заперся в кабинете и налил себе виски. Залпом осушил стакан, а потом налил второй. Хотелось напиться, но от второго стакана виски легче не стало. Устало опустился в кресло, упираясь локтями в колени и обхватив голову, которая, казалось, вот-вот треснет от раздиравших ее мыслей. Не просто фиаско. Это безнадежно.

Всю ночь, до утра он так и не сомкнул глаз. Достал пачку сигарет, выкурил одну за другой. Хотя за год к сигаретам не притрагивался. Он все думал, как ему поступить. И самое верное решение раздирало грудную клетку на части.

Нужно признать, что Даша никогда не полюбит его. И отпустить. Терпеть такое унижение еще раз он не намерен.

Дождавшись утра, мужчина вышел из кабинета и поднялся по лестнице на третий этаж. Зашел в спальню.

Даша не спала. Она выжидающе смотрела на него. А он отчего-то не смог сказать, что отпускает ее. Так и пялились друг на друга, пока не зазвонил телефон.

Она даже не сказала родителям о том, что вышла замуж? Прекрасно! Ну, какого итога можно было ждать от этого брака?! Только полного краха. А потом увидел ее глаза и не смог.

«Это в последний раз», — сказал себе Вова. И поехал встречать ее родителей в аэропорт.

Весь день она изображала из себя примерную жену. И это после того, как сбежала от него в душе, в очередной раз ударив по больному. И ведь как убедительно играет. Сам бы поверил, если бы не он разбил утром двери в душевой от досады и злости на нее.

К вечеру Вова начал думать, что взял в жены самую большую лицемерку в Москве. Как ловко она была на публике прилежной женой. И он точно знал, что стоит родителям отчалить, как она снова запрется в спальне, изображая недотрогу. И тогда он больше не выдержит.

«К черту все», — сказал себе, усаживаясь за руль и выезжая со двора.

Вопрос с казино был улажен, еще утром мужчина убедился в том, что, даже, если захотят найти и найдут, то ничего не докажут. Одной проблемой меньше. Он нажал на газ, быстро набирая скорость. Нет, смотреть в очередной раз на закрытую дверь он не намерен.

Если отказала одна женщина, всегда можно найти другую.

Вова подъехал к ночному клубу, в котором любил бывать раньше. Припарковал машину и зашел в помещение. Привычная атмосфера расслабленности и веселья царила вокруг. Прошел через весь зал, в комнату для вип-персон, откуда ему было видно всех, но его самого никто не видел.

В двери постучали, а потом вошла Карина, его бывшая пассия. Она была великолепна в платье сребристого цвета, которое почти ничего не прикрывало. Томно улыбаясь, девушка налила в стакан виски и протянула мужчине. Тот сделал глоток. Карина призывно улыбнулась и стала раздеваться. Она сняла платье, оставшись в одних трусиках. А потом села на колени мужчине, расставив ноги. Обхватила руками его щеки и жадно поцеловала в губы. Его руки сами легли на грудь, пальцы провели по гладкой коже, чуть сжимая. Карина томно простонала, выгибаясь ему навстречу, а Вова резко отпихнул ее от себя.

Ворочаюсь в постели, не в силах уснуть. В голове пробегают воспоминания последних дней.

«Думаешь, что хорошо его знаешь?» — Звучит в ушах голос Димы. И сердце замирает от страха.

Конечно, я так не думаю. Хорошо его знаю? Да ведь я совсем его не знаю!

Тянусь рукой к мобильному на прикроватной тумбе. Вбиваю в поисковую строку браузера фамилию мужа. Куча ссылок, по которым я лихорадочно кликаю, стараясь найти, как можно больше, информации. И почему не сделала этого раньше? Какая же я дура! Так увлеклась своими переживаниями, что, не думая, согласилась выйти замуж за совершенно незнакомого человека.

Из интернета я узнаю о строительстве жилого комплекса в центре города, и о том, что строительство это вот-вот начнется. По одной из ссылок меня выкидывает на статью об убийстве бизнесмена Иваникина. В этой же статье автор недвусмысленно намекает на причастность к убийству моего мужа. Сердце убегает в пятки, и ладони холодеют. Боже. Неужели правда?

Мог ли мой муж убить человека?

Еще вчера я бы сказала, что нет, не мог. Но сейчас в воспаленном мозгу всплывают обрывки фраз и воспоминаний, перемешиваясь и рождая еще большие страхи. В памяти всплывает его злой взгляд, когда он поймал меня в том чертовом туалете ресторана. И фантазия уже рада стараться, подкидывая мне картины моей быстрой кончины от его руки.

И с этим человеком я должна буду жить еще год? Я просто не смогу так, не зная всей правды. Если это он убил того бизнесмена, я хочу об этом знать.

Снова перечитываю заметку об убийстве. Колотая рана в области сердца. Орудия убийства на месте преступления не нашли. Значит, убийца забрал нож с собой. А куда он положил его тогда? Где хранятся все его секреты?

Точно помню, что в его кабинете есть сейф. Пару раз я видела, как мужчина закрывал его. А что, если там он спрятал орудие убийства?

Поднимаюсь с кровати и нервно вышагиваю по комнате, пересекая ее из угла в угол. Я должна узнать правду, просто обязана. Водитель сказал, что мужа не будет до утра. А, значит, другого шанса заглянуть в сейф может не быть. Только сегодня. Сейчас. Пока он не вернулся. Блин, даже не знаю где он сейчас. Накидываю халат и босиком спускаюсь по лестнице.

В доме темно и тихо. Но я легко различаю дорогу, потому что в окна падает свет от уличных фонарей. Стараясь не шуметь и не издавать ни звука, тенью подхожу к двери кабинета, открываю ее и проскальзываю в комнату.

Сердце бешено стучит в груди, то замирая, то ускоряя бег. Я боюсь того, что могу узнать сейчас. У меня нет плана, я не знаю, что стану делать, если найду окровавленный нож. Просто знаю, что должна знать правду. Иначе я просто сойду с ума.

Подхожу к шкафу с книгами за рабочим столом. Отодвигаю в сторону несколько книг, за которыми спрятан сейф. Вот он, родимый, на месте стоит. На дверке кодовый замок. Нужно знать код, чтобы открыть его. Я набираю наугад несколько комбинаций. Пробую дату свадьбы, его дату рождения, даже дату своего рождения. Все бесполезно. Это безнадежно. Я разочарованно выдыхаю.

— Ку-ку, любимая, — раздается в тишине голос мужа, и я вскрикиваю, подскакивая на месте. Тут же закрываю рот рукой. А комната озаряется светом торшера позади меня.

Медленно, стараясь не упасть в обморок от страха, я разворачиваюсь к нему. Мужчина сидит на диване, вальяжно облокотившись о спинку и закинув ногу на ногу. Выглядит он спокойным и уверенным в себе. Во взгляде холод бескомпромиссности. Хозяин мира и властелин ада в одном лице.

Я замираю и перестаю дышать. Слышны только удары сердца у меня в висках. Через мгновение у меня получается сделать рваный вздох, который больше похож на всхлип. Наверное, еще никогда в жизни мне не было так страшно.

Мужчина встает с дивана и медленно подходит ко мне. Я закрываю глаза, считая свои последние секунды. Вот сейчас он убьет меня. Зажмуриваюсь до боли в глазах, ожидая удара. Но, вместо этого, слышу звонкий щелчок открывшегося замка сейфа. Открываю глаза. Он стоит напротив меня, напряженно смотрит в глаза.

— Бери, что искала, — говорит хрипло, отходя на шаг назад.

Поворачиваю голову, заглядываю в сейф. Аккуратной стопкой там лежат документы, какие-то бумаги и, упакованные в пачки, деньги. Окровавленного ножа там нет. Только это мне и нужно было знать. Облегченно выдыхаю.

Делаю шаг в сторону двери. И в ту же секунду он шагает в мою сторону, обхватывая талию и вжимая спиной в стену. Горячее дыхание опаляет лицо, я чувствую запах алкоголя, но он не пьян. А еще улавливаю едва ощутимый аромат сладких духов.

Поднимаю глаза, сталкиваясь со сталью в его глазах. Он не просто зол, в ярости. Это та ярость, которая сжигает изнутри, выбивая почву из-под ног, но мужчина изо всех сил сдерживает себя.

— Куда собралась, любимая? — Шипит он мне в губы.

По коже пробегает озноб от этого тона. В его сейфе нет орудия убийства, но это не означает, что он не спрятал его в другом месте. Мне снова страшно, особенно, когда пальцы его до боли сжимают талию, впиваясь в нежную кожу. Вскрикиваю от боли, он шумно выдыхает мне в лицо, ослабляя хватку.

— Что ты там искала? — Спрашивает хрипло.

Я молчу, боясь сказать правду. А если это он убил того бизнесмена? Я ведь не уверена ни в чем. Если это правда он? Тогда он и меня убьет?

— От тебя пахнет женскими духами, — меняю тему. Что угодно, лишь бы отвлечь его от этих вопросов.

— Серьезно, Дашунь? — Спрашивает язвительно. — Тебя это волнует, любимая? Вот это новость!

Хотела отвлечь? Молодец, Даша. Он, кажется, разозлился еще больше.

— Хочешь расскажу, где я был? — Он наклоняется, обжигая дыханием мою шею, шепчет этот вопрос мне в ухо, и противный сладкий запах духов бьет в ноздри.

Я мотаю головой. Делаю резкое движение, пытаясь вырваться. Он тут же реагирует, снова отталкивая меня к стене, наваливаясь сверху.

— Отпусти меня, — говорю, как можно тверже. И получаю его нервный смешок в ответ.

— Нет, любимая, ты не уйдешь отсюда, пока не расскажешь мне, что хотела найти. — Он все помнит, его не провести. Или он настолько разозлился, что мне не избежать вопросов.

— Возвращайся к своим женщинам, — выплевываю ему в лицо.

Он горько усмехается.

— Прочтешь мне лекцию о супружеской верности? — Спрашивает с издевкой.

Я замолкаю, опускаю глаза, и взгляд падает на его губы. Впервые вижу их так близко. Снова поднимаю взгляд. В его глазах боль и отчаяние, смешанные со злостью и страстью.

— Что ты там искала? — Повторяет вопрос. Его рука поднимается к моему горлу, обхватывая его. Сейчас он просто задушит меня одним движением. И конец. — Я жду, — с угрозой в голосе.

— Нож, — сдаюсь я. Его брови ползут вверх. — Я знаю о том, что ты убил своего конкурента, чтобы получить проект.

Его рука тут же ослабевает, а он немного отстраняется.

— И кто же надоумил тебя? Сама бы ты вряд ли такое придумала. — Говорит уже спокойно, даже устало. Делает шаг назад, давая мне возможность свободно вздохнуть. — Можешь не говорить, я знаю, кто.

Проводит пятерней по волосам. А я пытаюсь восстановить дыхание. Он снова впивается в меня взглядом.

— Нет, Даша, я не убивал его. Если бы мне надо было кого-то убить, думаешь, я бы стал сам марать руки? Еще и прятать потом нож в своем доме? — Его глаза недобро сверкнули, снова напугав до полусмерти. Сейчас он мне скажет правду, а потом убьет и закопает во дворе.

Я делаю шаг в сторону, потом еще один. Резко дергаюсь в сторону выхода, чтобы сбежать от него. Но он одним движением перехватывает меня за талию, снова прижимая спиной к стене. Наваливаясь телом и вжимая меня в стену, он обхватывает руками мою голову, чуть сжимая ее, и упирается лбом в мой лоб.

— Я бы мог раздавить твою дурную голову, но только это не поможет. — Говорит как-то грустно и обреченно. А мне страшно до спазмов в животе. Я должна собрать волю в кулак и заставить его отступить, позволить мне уйти. Иначе я просто не переживу эту ночь.

— Я хочу уйти, пусти. — Говорю твердо, чтобы не дать понять, как мне сейчас страшно. — Пусти и убирайся назад к своим женщинам! — Кричу ему в лицо.

Он ослабляет хватку, перемещает руки снова мне на талию.

— К своим женщинам…, — повторяет за мной устало. — А что? Имею право?! А то у меня жена вроде как есть, а вроде, как и нету. Или все-таки есть? — Обхватывает рукой мой подбородок, проводит большим пальцем по нижней губе, сминая ее и оттягивая вниз.

Эти движения отдаются спазмом внизу живота, и я шумно выдыхаю ему в лицо. Его взгляд тут же впивается в мои глаза, будто пытаясь в них что-то разглядеть. А потом он жадно набрасывается на мои губы, раскрывая их и врываясь языком в рот. Томно вскрикиваю ему в рот, и он усиливает напор. Пальцы вплетаются в волосы, сжимая их на затылке и оттягивая голову назад. Тысячи электрических импульсов пробегают по коже, и она покрывается мурашками.

Дыхание сбилось, мне трудно дышать. Руки сами тянутся к его груди, пальцы сжимают рубашку, сминая ткань в кулак. Проклятый запах женских духов напоминает о том, что сегодня он был не со мной. Это бесит и заводит одновременно. Не узнавая себя, я резко дергаю за края рубашки, и пуговицы летят в стороны. Тут же опускаю ладони на его голую грудь, царапая ноготками. Он хрипло стонет мне в губы, дергая за пояс халата и сбрасывая его с плеч. Проводит по плечам руками, подхватывая лямки ночной сорочки и сдвигая их в стороны. Сорочка падает к моим ногам. А он обхватывает рукой грудь, с силой сжимая, захватывая сосок между пальцами. Больно и невыносимо сладко.

Мужчина отрывается от моих губ, наклоняется к груди и втягивает сосок губами, с силой посасывая, запуская импульсы возбуждения по всему телу. Закинув руку ему за спину, сминаю ткань рубашки в кулак и тяну вверх, пытаясь стянуть ее с него. Мне это не удается, и тогда он отрывается от моей груди и срывает с себя рубашку, отбрасывая ее куда-то в сторону. Подхватывает меня под ягодицы, заставляя обхватить его торс ногами, несет к столу. Одной рукой удерживая меня на руках, второй сгребает со стола все на пол. Опускает меня попой на стол, а сам вклинивается между моих ног. Придерживая за талию, жадно целует. Я опираюсь руками о стол, чтобы не упасть, со страстью отвечая на поцелуй, от которого кружится голова и болезненно сжимается низ живота.

Он просовывает руку под кружево трусиков, проводит пальцами по влажным складкам. А потом резким движением сминает в кулак ткань, срывая с меня белье. Звук расстегивающегося ремня и ширинки немного отрезвляет. Но только до того момента, как, широко раздвинув мне ноги, входит резким толчком. Я вскрикиваю, а он замирает, давая мне время привыкнуть. Начинает двигаться, наращивая темп. Каждое его движение отдается спазмом в животе, вырывая стоны из горла. Комнату наполняют хлюпающие звуки, хлопки ударов плоти о плоть и наши стоны. Тугая пружина внизу живота закручивается, разрываясь на тысячи осколков волной удовольствия. Громко вскрикиваю, почти тут же слышу его хриплый стон, а потом он замирает, кончая в меня.

Мы тяжело дышим, постепенно приходя в себя. Он отпускает меня, а я слезаю со стола. Тут же понимаю, что мы не предохранялись и он кончил в меня, резко подхватываю с пола халат и надеваю, запахнув полы потуже.

— Ты не должен был так делать, — говорю ему тихо. — Я могу забеременеть, а мне это не нужно. Ты должен был спросить. — Я отчитываю его, как нашкодившего котенка. Но он молчит, и, кажется, никак не может прийти в себя. Медленно подтягивает брюки и застегивает ремень.

Выхожу из комнаты быстрыми шагами, пока он не опомнился и не стал останавливать меня. Быстро взбегаю по лестнице, закрываюсь в спальне.

— Даша, открой, — почти тут же слышу его голос за дверью.

Нет, не хочу. Не могу. Что это было только что? Почему мне было так хорошо? Я ведь не люблю его.

— Даша, пожалуйста, — просит он за дверью. — Открой двери.

— Не надо, Вова. Уходи, — отвечаю сквозь двери, знаю, что он услышал меня.

Смотрю на дверь, а потом устало опускаюсь на край кровати. По шороху за дверью понимаю, что он уселся на пол, подпирая спиной двери.

Утром я спускаюсь на кухню, делаю себе кофе. В доме тихо, я проснулась рано, и все еще спят. Несмотря на то, что вчера я долго ворочалась в постели, чувствую себя просто отлично. И, наверное, еще никогда в жизни не радовалась начавшимся месячным, как сегодня утром.

Допиваю кофе и отставляю в сторону чашку. И, выходя из кухни, сталкиваюсь в дверном проеме с Вовой. От неожиданности вскрикиваю и отпрыгиваю от него.

Он явно не ожидал встретить меня так рано. Не знаю, сколько времени он просидел вчера под дверью спальни, и сейчас мне сразу стало неловко. Опускаю взгляд, разглядывая вырез его рубашки.

— Даша, — выдыхает неестественно хрипло. Поднимаю глаза к его лицу. Он явно нервничает. — Нам нужно поговорить.

Да, нужно. Только с чего начать?

Он смотрит на мои губы, потом всматривается в глаза. Вчерашней бури в его взгляде нет, но от этого не легче. Ему тоже непросто.

— Наверное, я должен сказать, что мне жаль, — говорит уверенно. — Но мне ни хрена не жаль. Мне никогда не было так хорошо, как сегодня ночью. И я буду рад, если ты родишь мне ребенка.

Облегченно выдыхает.

— Я не беременна. — Кажется, он этому не рад. Но, откуда мне знать? — Просто не делай так больше.

— Хорошо. А ты больше не убегай от меня.

Я согласно киваю, а он подходит ближе, наклоняется к моему лицу и нежно целует в губы. Мягкий поцелуй, совсем не похож на вчерашнее безумие. Крепкие руки обхватывают мою талию, ласково привлекая к крепкому телу. Тысячи мурашек пробегают по телу, когда он нежно проводит рукой по спине, запускает пальцы в волосы, придерживая голову. Отрывается от моих губ, упираясь лбом в мой лоб.

— Мы немного не с того начали, — шепчет тихо. — Но это можно исправить.

Я удивленно поднимаю глаза, а он улыбается, как-то по-мальчишески счастливо.

— Я не смогу отвезти тебя на работу. Но вечером заберу тебя. — Шепчет с улыбкой на лице. Нехотя отпускает, пропуская меня, давая возможность подняться в спальню, чтобы переодеться и собраться на работу. Во дворе меня уже ждет машина. Забираюсь в салон, и водитель отвозит меня к офисному зданию.

Кажется, сегодня все сошли с ума. Сначала Анжела Артемовна решила выполнить недельную норму работы за один день. Потом меня попросили помочь в отделе закупок. А под конец дня моя начальница решила организовать экстренное совещание по проекту. И, конечно, ей нужна моя помощь. И, когда после совещания все разошлись, я устало опустилась на стул прямо в конференц-зале и с облегчением скинула туфли под столом. Ах, как же приятно. Сейчас пару минут так посижу, и можно будет выйти отсюда.

Двери в комнату открываются, и я резко поворачиваюсь, замечая, как наш директор по закупкам заходит в комнату.

— Дашенька, ты не видела мой органайзер? — Спрашивает Виктор Максимович, а у самого глаза жадно бегают по моему телу. Быстро втиснув ноги в туфли, я поднялась и стала собирать разложенные распечатки, которые не успела убрать.

— Он на столе, прямо за вами, — ответила, механически складывая листы в стопку.

— Ой, спасибо, — театрально-ласково сказал мужчина. От его тона, как всегда, к горлу подступила тошнота. — А я-то совсем обыскался.

Я сложила листы в одну кучку, убрала со стола разовые стаканчики, которые остались после совещания.

— А ты все трудишься, аки пчелка, — он не собирается уходить, хоть я втайне на это надеялась. Не знаю, что на это отвечать. Да и нужно ли что-то говорить? Убирался бы уже поскорее.

— Может, помощь тебе нужна? — не унимается Виктор Максимович.

— Нет, спасибо. Я справлюсь сама.

Я стараюсь не реагировать на него, но это непросто, учитывая, что мужчина подходит ко мне совсем близко.

— Сама, все сама, — бормочет себе под нос. — Знаешь, Дашенька, это очень плохо, когда девушка все сама хочет делать.

— Не понимаю, о чем вы, — сухо парирую его бормотание.

— Не понимаешь, Дашенька? — Его голос звучит возле самого уха. А потом огромные лапищи хватают мою талию и вжимают мое тело в его тугой живот.

— Что вы делаете? — Возмущаюсь, пытаясь вырваться из противных объятий. Он крепко держит меня, от чего получается, что я только ерзаю спиной и бедрами по его телу, не в силах разжать его руки, которые сцепились на моих боках мертвой хваткой.

Он резко поворачивает меня к себе лицом и наклоняется, пытаясь поцеловать. Волна возмущения и злости прокатывается по телу, оседая в желудке желчью.

— Отпустите меня, — пытаюсь оттолкнуть его, но это бесполезно. Тогда я, изловчившись, замахиваюсь и бью ладонью по лицу со всей силы.

Он на миг замер, а потом стиснул свои лапищи на моей талии с такой силой, что у меня в глазах потемнело.

— Не строй из себя невинность. Все вы такие до поры, до времени. А самой бы только мужика побогаче.

— Пусти меня, — кричу ему в лицо.

Но он дергает меня на себя, впиваясь в губы слюнявым поцелуем. От отвращения горло сковало спазмом. Я упираюсь руками в его грудь, пытаясь оттолкнуть, но он слишком силен. Закрываю глаза, сильно их зажмурив, будто от этого станет легче. Так только хуже.

Внезапно какая-то сила отрывает от меня мерзкое тело Виктора Максимовича. Открываю глаза и вижу, как Вова бьет, не успевшему среагировать директору по закупкам, кулаком в челюсть. Тот отлетает к стене от напора моего мужа, который надвигается на моего обидчика с таким лицом, от которого даже у меня мороз по коже бежит.

— Володя, прости, бес попутал, — мямлит Виктор Максимович. И в тот же момент ему в челюсть прилетает второй удар, от которого он падает, как подкошенный.

Мужчина хватается за челюсть, даже не пытаясь встать, при этом рычит что-то невнятное. А мой муж подходит к поверженному обидчику, сжимая руки в кулаки.

— Совсем что ли? — Орет Виктор Максимович. — Мы с тобой столько лет дружим. А ты из-за какой-то бабы.

Вова опускается вниз, усаживаясь на несчастного Виктора Максимовича, хватает того за грудки, чуть приподнимая.

— Она МОЯ жена! — Орет в лицо мужчине Вова. А потом снова лупит того по лицу, еще более зверски.

И, только увидев, как из носа несчастного побежала кровь, Вова выдохнул и поднялся.

— Слушай меня внимательно, — говорит мой муж, глядя на то, как директор по закупкам пытается подняться с пола. — Сейчас ты быстро забираешь свои вещи и валишь из этого офиса. И чтобы больше я тебя не видел.

Все это время я так и стою на том же месте, от ужаса зажимая рот рукой. Никогда еще я не видела своего мужа таким злым. И, если раньше мне бывало страшно рядом с ним, то я даже не представляла себе, что это были только цветочки. Сейчас от страха гудит в ушах и холодеют ладони. И, когда Вова поворачивается в мою сторону, я вижу его взгляд. Ярость и жажда убивать сплелись в его стальных омутах. Он подходит ко мне, берет за руку. И мне кажется, что все это происходи не со мной. Потому что это все не может быть правдой. Мой муж, который так нежно целовал меня утром, только что готов был убить у меня на глазах.

Вова за руку выводит меня из конференц-зала, помогает мне надеть пальто. Уже в лифте он достает из кармана брюк телефон и говорит охраннику, чтобы проследили за тем, как директор по закупкам покинет здание. Все это ровным бескомпромиссным тоном, от которого холод пробегает по позвоночнику. С этим человеком шутить опасно, только дурак не поймет этого.

Мы выходим на парковку, и Вова помогает мне сесть в машину, пристегивает ремнем безопасности. Сам обходит машину и садится за руль. Машина трогается с места, аккуратно выезжает на проезжую часть, быстро встраиваясь в поток машин. Я украдкой погладываю на мужа, который все еще злится, но изо всех сил держит себя в руках.

— Черт! — рявкает он, когда мы останавливаемся на светофоре, ударяя кулаком по рулю.

Я испуганно вскрикиваю, и он тут же поворачивается ко мне.

— Прости, малыш, — говорит, быстро взяв себя в руки. — Просто этот вечер должен был пройти совсем не так.

— Вова, клянусь, я ничего не делала, чтобы спровоцировать его, — оправдываюсь дрожащим голосом. От страха у меня слезы навернулись на глаза. Я тут же вспомнила про это дурацкое убийство его конкурента. А вдруг, это все же он сделал?

— Ну, девочка моя, не плачь. — Говорит он ласково, берет за руку и нежно проводит пальцем по тыльной стороне ладони. — Я знаю, что ты не виновата, малыш. Это я не доглядел. А должен был давно принять меры. Видел же, как старый лис смотрит на тебя. Но я так злился на тебя в последние дни…

На светофоре загорается зеленый, и Вова нажимает на газ, отпуская при этом мою руку.

— Не бойся, больше он тебя не тронет. Я не допущу. — Он крутит руль, и машина поворачивает вправо, в сторону дома.

— Ты еще злишься на меня? — Спрашиваю, когда мы заезжаем во двор.

— Нет, Даша, не злюсь.

Он останавливает машину во дворе, а потом снова поворачивается ко мне. Берет за руку, подносит к губам, целует. А потом прикладывает мою ладонь к своей щеке. Смотрит мне в глаза. В его взгляде столько нежности страсти, что у меня в груди кольнуло и я на мгновение затаила дыхание.

— Даша, я очень тебя люблю. — Говорит хрипло и как-то грустно. Даже немного обреченно.

Валерий Потапов уже десять лет работал следователем в убойном отделе. Говорили ему во время учебы, что в убойном отделе точно не будет скучно, а скуки он боялся больше всего, просто на дух не переносил. И не обманули. Про скуку он забыл десять лет назад. Как и про спокойный сон восемь часов подряд.

Чего только следователь Потапов не повидал за эти десять лет. Каких только зверств не видели его глаза. А ведь зачастую, убийца находился рядом с потерпевшим, часто в первом круге общения. И за десять лет постоянного столкновения с отрезвляющей, больше звериной, частью человеческой натуры, душа Валерия очерствела и покрылась броней. Он приезжал на очередной «труп», фиксировал обстоятельства смерти в протокол, а потом опрашивал всех, кого можно было обвинить в причастности к преступлению, и просто прохожих.

Вид потерпевшего, в каком бы состоянии не пребывало тело, давно его не впечатлял. С наработанным за годы службы пофигистичным прагматизмом, он говорил себе, что все там будут, и жизнь быстротечна. Иногда даже внезапно быстротечна. Казалось, ничем уже не удивить стража порядка, которому давно на все стало как-то пох.

Однажды, два месяца назад, он расследовал очередной висяк, коих хватало в его практике. Допрашивал проституток в одном из публичных домов. Взгляд зацепился за девушку в вызывающе короткой юбке и маечке, обтягивающей плоскую грудь.

«Восемнадцать, не больше», — подумал Потапов, разглядывая девчонку. Ее большие глаза на худеньком личике, казались просто огромными. Она смотрела испуганно, то на Потапова, то по сторонам.

— А это кто? — Спросил он у «мамки» этих девок.

— А, это Настька, — махнула та рукой в сторону девчонки. — Хочешь?

Потапов помотал головой, снова посмотрел на Настю. Ее огромные глаза кричали «Помоги мне», внешне же она не издала ни звука. Мужчина давно работал в органах, и понимал, что такие заведения весьма нехило крышуются, и накрыть контору ему никто не даст. Опросил проституток и отчалил. Но девчонку вспоминал часто, особенно огромные перепуганные глаза.

С того дня он иногда приезжал в этот притон, пару раз даже думал купить Настю на вечер, потом одергивал себя. Никогда он не пользовался услугами проституток, а эта в голову запала. Да и какая из нее путана? Так, девчонка совсем. Мелкая, тощая. Кожа да кости. Только глаза ее огромные не забыть никак.

В ту ночь, когда убили бизнесмена Иваникина, Потапов был на дежурстве. Выехал на место преступления. Тело убитого нашла уборщица, которая пришла делать влажную уборку. Видите ли, владельца одного из крупнейших бизнесов в городе раздражала помывка полов в рабочее время, вот и убирали в его кабинете по ночам. Уборщица не сразу поняла, что в кресле труп сидит, а, когда поняла, орала так, что прибежала охрана. Те навели кипишу, вызвали ментов. И вот Потапов прилежно составляет протокол.

«Да уж», — подумал Потапов, глядя на труп, который паковали в мешок, — «и богатые тоже плачут. Вернее, их тоже убивают».

И убийство какое-то дурацкое, явно на эмоциях. Точно не заказное, профессионалы так не работают. Да и нож зачем-то с собой убийца унес. Зачем хранить у себя улику? Только, если как память. Так себе трофей. Но только для стороннего человека. А вот для того, кто вынашивал план мести не один день, для такого человека нож — это трофей, почти награда. Однако, не стоит исключать того, что убийца прихватил с собой орудие убийства тупо по дурости.

Опросил «ближний круг» в первые же дни. Из рассказов близких знакомых выходило, что убитый человеком был примерзким, хотя о покойниках плохо не говорят. Жена его явно не была расстроена потерей, хоть и исполняла роль убитой горем вдовы вполне убедительно. Только Потапова такими постановками не удивить. А уж, когда она начала говорить о том, каким прекрасным человеком был ее муж, Потапов и вовсе зевать начал. В кармане пиджака убитого нашли фишку из казино. Но, когда следователь спросил об этом у бывшей супруги несчастного, она отрицательно покачала головой и сказала, что не знает, откуда она.

«Ну, хоть тут не соврала», — подумал Потапов, фиксируя ее показания в протокол.

В списке его визитов также значились Веденский и Ахмедов. Эти двое, как выразился один из опрашиваемых «бабу не поделили». И Потапов пошел сначала к Веденскому.

Тот принял его в своем роскошном кабинете на самом верхнем этаже большой высотки в центре города. Своего отношения к убитому не скрывал, не старался казаться лучше, чем есть. И вообще, вел себя очень уверенно и спокойно. Так спокойно убийца себя не ведет. Даже, если этот убийца — полный отморозок, а этот явно не такой. Только вот уж больно пристально косился в стороны фишки из казино, которую Потапов прихватил с собой и играл ею, перебирая между пальцами во время допроса.

К Ахмедову он заявился на следующий день. И, если рядом с Веденским он ощущал себя вполне комфортно, то Дмитрий Ахмедов умел подавлять одной только аурой и надменностью. Вел себя уверенно, даже слишком. Немного заносчиво, но это не значит ничего. Для такого опытного следователя, как Потапов, было очевидно, что Ахмедов с радостью бы помог упрятать в места, не столь отдаленные, Веденского, то и дело намекал на очевидную выгоду последнего от смерти конкурента. Потапов в протокол все записал, но само по себе это не могло быть уликой, и, конечно, не поможет найти настоящего виновника преступления.

— Но ведь не только Веденскому выгодно это убийство, — сказал Потапов Ахмедову, уже собираясь уходить. Тот удивленно обернулся в его сторону. — Вы ведь так хотите убрать соперника, который увел у вас женщину. Так что вам в какой-то мере это тоже выгодно.

Ахмедов раздраженно сжал челюсти, скрипнув зубами, а Потапов поспешил убраться из его кабинета.

«Дурдом какой-то. И все из-за женщины», — подумал Потапов, спускаясь на лифте.

Спускаюсь на кухню, Вова подходит ко мне и целует в губы, чуть касаясь. Он делает мне кофе, а я усаживаюсь за стол, на котором уже стоит тарелка с блинчиками. Беру один в руку.

— Вкусно, — кусаю, улыбаясь от удовольствия.

Взгляд цепляется за газету, лежащую на столе, как и всегда по утрам. Но только сегодня я вижу на развороте фотографию Димы. Беру в руки и читаю заметку о том, что объявлена помолвка Дмитрия Ахмедова и Дианы Дудаевой. Дальше речь идет об объединении компании и совместном бизнесе двух влиятельных семей.

Сердце больно бьет в грудную перегородку, дыхание перехватывает, и горлу подступает обида. Я знала. Что рано или поздно, этот день настанет. Но почему-то оказалась совсем не готова к такой новости. В голове мелькают воспоминания и обрывки фраз, его горящие черные глаза, в которых хотелось забыться и утонуть. Я совсем не ожидала, что это будет так больно. Руки дрожат, сжимая газету, и есть резко перехотелось. Смотрю на его фото в газете, потом на фото незнакомой мне девушки рядом с ним. И не могу поверить в то, что это правда. Это просто не может быть правдой. Так не должно быть.

А, впрочем, почему не должно? Он ведь не обещал мне ничего. Дима ведь с самого начала наших отношений сказал, что никогда меня не полюбит. Это я полная дура, если влюбилась в него. И теперь Дима с улыбкой смотрит на меня со страницы газеты, и выглядит при этом довольным и счастливым. Какая же я наивная идиотка!

На глаза наворачиваются слезы, но усилием воли я подавляю в себе порыв разреветься. А, оторвав глаза от газеты, натыкаюсь на взгляд Вовы, который очень внимательно рассматривал меня все это время. В его глазах непривычная жесткость и холод.

— Ахмедовы всегда женятся по договоренности, — говорит он ледяным голосом, подмечая, как я вздрогнула от его слов.

Эта фраза, как удар хлыста, больно ужалила внутри и обожгла, проливаясь по сердцу горящей лавой. Больно и неизбежно. И хлесткий взгляд моего мужа только подливает масла в огонь. Обида и боль становятся просто невыносимыми. Я поднимаюсь из-за стола, чтобы уйти и не смотреть ему в глаза сейчас. Он победил, но какой ценой?

— Куда собралась, любимая? — звучит вдогонку его властное.

— Я не хочу есть, — отвечаю через плечо, уже в дверном проеме.

Но сделать еще шаг у меня не получается. Он в пару шагов настигает меня, хватает за талию, резко разворачивая к себе лицом.

— Запрешься в спальне и будешь о нем вспоминать? — Его глаза недобро сверкнули, впиваясь в мое лицо, на котором все написано, как на листе бумаги. На какое-то мгновение я забыла, что с моим мужем шутки плохи, и он, не хуже Димы, читает мои мысли.

Я замираю, не пытаясь больше вырваться. Поднимаю подбородок и смотрю на него с вызовом.

— Сядь и позавтракай со мной, — это не просьба. Приказ. Разжимает объятия, давая возможность сесть за стол.

Кусок в горло не лезет, но я, превозмогая себя, съедаю блинчик и запиваю его кофе. Все это время Вова следит за мной, как кот за мышью. И от его взгляда внутри закипает злость. Я уже почти забыла о злосчастной помолвке. Но вот этот пристальный взгляд и командный тон просто бесят. Он теперь будет каждый мой шаг контролировать? Ненавижу.

— Вот и умничка, — комментирует меня Вова, когда я с грохотом ставлю пустую чашку на стол.

— Теперь я могу идти? — Спрашиваю с вызовом.

— Иди. — Вова берет в руки газету, разворачивает, закрываясь ею от меня, как щитом. — Через час приедет стилист, будь готова. Сегодня ты должна быть самой красивой, любимая.

Фыркаю и выхожу из кухни, поднимаюсь на третий этаж и забегаю в спальню, громко хлопнув за собой дверью.

Ненавижу его! Их обоих! Оба хороши!

От печали и хандры не осталось и следа, я в гневе выхаживаю из угла в угол, прокручивая в голове, как я их обоих ненавижу. Снова в памяти всплывают счастливые моменты с Димой, тогда, когда я еще надеялась, что мы сможем быть вместе, что я смогу его изменить. Теперь все эти надежды кажутся такими далекими и призрачными. И, если бы я могла все вернуть, отмотать время назад, то сделала бы все возможное, чтобы мы с Димой не встретились в ту ночь. Тогда все было бы по-другому. Не было бы ни жизни в особняке, ни этого замужества.

Когда через час в комнату заходит стилист, я уже так завела себя, что глаза лихорадочно блестят, а кулаки, наверное, впервые в жизни, чешутся, напрашиваясь на драку.

Еще два часа у стилиста уходит, чтобы собрать волосы в сложную прическу и нанести макияж. И в ярко алом платье с открытыми плечами я не узнаю себя в зеркале.

— Саша, мне кажется, сегодня ты превзошла себя, — говорю стилисту, разглядывая свое отражение и даже не повернувшись к девушке.

— Спасибо, — отвечает мне Саша.

А я не могу оторваться от разглядывания своего отражения. Огромные глаза лихорадочно блестят, а губы кажутся идеально пухлыми и манящими. Великолепное платье из переливающейся в бликах люстры ткани обтягивает лиф и талию, спадая тяжелыми складками длинной юбки в пол.

Не замечаю, как Саша быстро испаряется при появлении в комнате моего мужа. Он подходит сзади, разглядывая меня в зеркале. И только тогда я встречаюсь с ним глазами, в отражении зеркала.

Не говоря ни слова, он надевает мне на шею колье, застегивает цепочку. Камни обжигают кожу холодом, переливаясь в искусственном освещении и отдавая бликами на лицо, подсвечивая его и делая немного загадочным. Руки мужчины задерживаются на моих плечах, и кожа покрывается мурашками, непривычно реагируя на его близость.

Его пальцы ползут по шее, проводят по мочке уха. Я рвано выдыхаю, чувствуя, как импульс возбуждения пробегает по телу, оседая внизу живота, растекается по телу сладким предвкушением. Взгляд мужчины впивается в мои глаза, и я вижу в нем отражением своих эмоций. Еще секунда и он сорвется, забывая обо всем. Вспоминаю его тон за завтраком и свое желание отомстить, силой воли заглушаю в себе огонь желания. Сбрасываю его руку со своего плеча, удовлетворенно подмечая его разочарованный выдох.

— Пойдем? — спрашиваю, повернувшись к нему лицом.

Он кивает, берет меня за руку. И вместе мы выходим из дома.

Пока мы едем в машине, я рассматриваю городской пейзаж за окном, не обращая внимания на детали. Вот автомобиль поворачивает, съезжая с магистрали, и едет по пустынной дороге. И мне кажется, что эту дорогу я уже видела раньше, какими-то до боли знакомыми кажутся деревья и вон то озеро, проплывающее за окном.

Сердце гулко стукнуло в груди, замерло на миг, а потом забарабанило с бешеной скоростью, когда наш автомобиль въехал в до боли знакомые ворота, подъехал к дому с колоннами и античными статуями у входа. Такой знакомый фонтан стоит сейчас без воды, прикрытый снегом.

Вова выходит из машины, обходит автомобиль и открывает двери с моей стороны, протягивает мне руку. Я вкладываю похолодевшие пальцы в его ладонь, выбираясь из машины, несмотря на дрожь в коленях. Опираюсь на его локоть, чтобы не упасть, стараясь унять дрожь.

Вместе с мужем мы поднимаемся по лестнице, у входа нас встречает хозяин дома. Дима за руку здоровается с моим мужем, потом переводит взгляд на меня, впиваясь своими черными омутами в мое лицо. Меня обдает жаром, становится трудно дышать, и мне стоит невероятных усилий, чтобы хотя бы не выдать своего волнения.

— Познакомьтесь, — говорит Дима. — Моя невеста, Диана.

— Добрый вечер, — говорит девушка рядом с Димой. А я только сейчас замечаю ее. Как только мы вошли, я привычно утонула в его черных глазах, считывая его ауру. Кажется, что прошло слишком много времени с нашей последней встречи, и теперь весь мир отошел на задний план, исчезая и становясь несущественным. И на миг мне показалось, что в этом доме только мы двое. Как это было раньше.

— Приятно познакомиться. — Слышу голос мужа рядом. Этот голос возвращает меня с небес на землю, я резко вспоминаю, что не одна приехала. Диана улыбается в ответ, любезно приглашая нас пройти в дом.

Вова проводит меня в гостиную. Тут все так знакомо, только сегодня в доме полно людей.

Я подхожу к камину, в нем нет огня. Но в памяти сразу всплывает картина поздних вечеров рядом с этим камином. Вот тут, на том месте, где сейчас стоят мужчины и о чем-то беседуют, когда-то стоял стол. И мы сидели за этим столом. От воспоминаний сдавило грудь, стало трудно дышать. Это просто невыносимо. Ведь, когда я соглашалась выйти замуж за Веденского, даже не предполагала, что мне придется иногда встречать Диму на таких приемах. А совсем скоро я буду встречать не только его, но и его жену.

Та девушка, которая стояла рядом с мужчиной, встречая гостей, она ничем не лучше меня. Просто ей повезло родиться в нужной семье. И так сложились обстоятельства. Она будет с ним. Будет жить в этом доме, спать в его постели. А мне нужно привыкнуть к тому, что он не для меня.

Мой муж, тем временем, подходит к группе людей, встревая в беседу. И совсем скоро они переходят к обсуждению его очередного проекта. А я даже не слышу, о чем они говорят. Мне все равно. С этим домом связано слишком много воспоминаний. И еще никогда мне так сильно не хотелось сбежать, не разбирая дороги.

Пролепетав что-то невнятное, о том, что мне нужно освежиться, я выхожу из гостиной. Кажется, что народу в доме стало еще больше. И мне не найти тихий уголок, чтобы просто выдохнуть в одиночестве.

Оглянувшись по сторонам, я решаю подняться по лестнице ан второй этаж. Тут тише. И я знаю расположение комнат и каждую комнату. Вон там спальня мужчины, а здесь комната, в которой когда-то жила я. Голова кружится от воспоминаний. Кажется, что, если я войду в одну из этих комнат, то уже не смогу выбраться из воспоминаний. И я почти с радостью вспоминаю про неприметную дверь, ведущую на чердак. Наверное, сейчас это единственное пустое место в место. Там точно никто не станет искать меня. Ведь такое никому даже в голову не придет.

Прикрыв двери, я включаю свет. Свет тускло светит сквозь слой пыли на лампе, делая обстановку в комнате еще более древней и загадочной. Я подхожу к огромному зеркалу в массивной позолоченной оправе. Как и в прошлый раз. Это словно дежавю. Только в этот раз все по-другому. Из отражения на меня смотрит не перепуганное лицо, а уверенная в себе дама, сияющая тканью платья и безупречностью макияжа. Колье на моей шее ярко переливается драгоценными камнями, подсвечивая кожу лица. Вот только глаза светятся каким-то безумием.

Я опускаю глаза. Тот же старый сундук стоит рядом с зеркалом. И, опустившись на корточки рядом с ним, поднимаю тяжелую крышку. Платье, которое так впечатлило в прошлый раз, лежит на том же самом месте. Я провожу рукой по вышивке на корсете. И тут же слышу, как скрипнула дверь позади меня.

Это ощущение властности и давящую ауру я не перепутаю ни с чем.

— Это платье никто не сможет носить так, как ты, — звучит из-за спины тихий голос Димы. — Оно принадлежало моей прабабке.

— Дай угадаю, — шепчу, стараясь не выдать волнения, но голос предательски дрогнул. — Она была добропорядочной женщиной, примером для всех?

— Нет, она была своенравна и сводила мужчин с ума. — Я прикрыла глаза, наслаждаясь вибрациями его голоса. — О ее любовных похождениях ходили легенды. Говорят, что она даже была любовницей английского принца.

— Зачем тогда хранишь ее платье? Ты разве не считаешь позором такое родство?

— Это все сплетни, семейные легенды. Я достоверно не знаю, что из этого правда. — Он подходит ко мне, и голос звучит все ближе. Я поднимаюсь, платье шуршит, когда тяжелая юбка распрямляется.

— Хочешь примерить? — спрашивает шепотом мне в ухо, отчего по коже бегут мурашки. Кажется, что история повторяется. Мы снова в этой комнате. И, стоит мне надеть платье, вернемся в прошлое. Туда, где все еще не было так сложно.

Он наклоняется, целует шею, опаляя кожу дыханием. Глаза закрываются, а он проводит влажным языком по пульсирующей венке на шее. Вздрагиваю, шумно выдыхая.

Дима разворачивает меня к себе лицом, впиваясь в губы поцелуем. Жадный поцелуй, украденный. От того еще более желанный. Обвиваю его шею руками, притягивая к себе и прижимаюсь всем телом.

Мгновение остановилось, мир замер. Сейчас, в этой комнате, где осела пыль веков, еще одно мгновение останется похороненным, заброшенным в глубину сознания, чтобы не сводить с ума, когда реальность ударит отрезвляющей правдой. Если только здесь и сейчас, все остальное не имеет значения. Только его жадные губы и горячие руки. Наше дыхание, которое слилось в одно. Жажда, которая за дни разлуки стала только сильнее.

— Ты моя, Даша, — шепчет между поцелуями. — Скажи, что моя.

Я мотаю головой, не в силах говорить.

— Зачем ты сбежала, маленькая? — Шепчет мне в губы, прижимая к своему телу за талию. Потом снова целует. — Ты такая глупая, — хрипит чуть слышно между поцелуями. — Зачем ты все усложнила?

— Ты не оставил мне выбора, — выдавливаю из себя едва различимое.

Он снова накрывает мои губы своими. И я тут же забываю его слова. И свои. Нить разговора теряется, а сознание плавится. Мужчина тянет за язычок молнии на платье. Я резко прихожу в себя, понимая, что не могу так. Если ему все равно, то мне нет.

— Дима, не надо, — упираюсь руками в его грудь. И, на удивление, он быстро подчиняется. Даже отступает на шаг назад.

С каких пор такая перемена? Раньше он заботился только о своих желаниях.

— Ты нужна мне, Даша, — говорит хрипло, проводит рукой по волосам. Впивается в меня черными омутами, заглядывая в душу. Я знаю, что он все понял по моему взгляду. Как всегда было. — Вернись ко мне, прошу. — Последнее слово он выдыхает чуть слышно, с мольбой в голосе.

— Мы оба не свободны, — говорю, смахнув предательскую слезинку. — Ты почти женат, разве забыл?

— Она ничего для меня не значит. Это просто сделка.

По его лицу я вижу, как ему важно, чтобы я поверила в это.

— Мне нужна только ты, — добавляет Дима.

— Я так не смогу.

Отвожу в сторону взгляд. Мне почти физически больно видеть, как наш разговор разрывает ему сердце.

— Даша…, — его хриплое с мольбой в голосе. — Пожалуйста.

Его тон и взгляд умоляют меня сдаться. Я не привыкла видеть его таким. Дима всегда уверен в себе и привык получать свое. Он не просил, он просто брал. А сейчас что-то изменилось, сделало его другим.

— Чего ты от меня хочешь? — Спрашиваю, добивая его. — Чтобы я стала твоей любовницей? Ведь у тебя обязательства. Они для тебя важнее меня. Какие-то договоренности… Я не смогу так жить, Дима.

— Даша…, — он опускает глаза, устало трет лоб рукой. — Я знаю, что мы должны быть вместе. И ты тоже это знаешь.

Он делает движение в мою сторону, но я отрицательно мотаю головой.

— Нет, Дима, у нас ничего не получится. Просто так случилось.

Я выхожу из комнаты и возвращаюсь в гостиную. Знаю, что муж почувствовал перемену в моем настроении, как всегда внимательно считывая все по лицу. Но он никак не комментирует свои выводы.

— Не исчезай больше. Я уже начал волноваться. — Говорит мне на ухо, приобнимая за талию.

Мучительно долгий вечер. Казалось, он никогда не закончится. Быть так близко. И так далеко друг от друга. Иногда я ловлю на себе его взгляд, который привычно горит страстью. И в такие моменты мне кажется, что ничего не изменилось, я по-прежнему живу в этом доме и не было этих недель расставания. Но потом мой взгляд перемещается на девушку рядом с Димой, и я вспоминаю о том, почему я здесь и с кем. Это не просто званый ужин. Это в честь помолвки. Наверное, больнее ничего и быть не могло.

Когда мы едем в машине домой, я отворачиваюсь к окну. Мне не хочется никого видеть. Тем более, мужа. Который, конечно же, знал, чего мне будет стоить сегодняшнее мероприятие. Он ведь мог найти тысячу поводов, чтобы не тащить меня туда. Но, вместо этого, меня нарядили и накрасили, притащили в этот дом. Это не просто дань вежливости. Это демонстрация силы победителя. Тошно и противно. До спазмов в животе мерзко.

Снова вспоминаю Диму, его слова и его взгляд. Он изменился, мне не показалось. Раньше думал только о себе. А сейчас он другой. Или он только со мной такой? Или это я его идеализирую?

Машина поворачивает в сторону дома, быстро доезжает до кованных ворот, заезжает во двор. И, не дожидаясь, пока муж предложит мне руку, я выскакиваю из машины и быстро иду в дом. Наверное, он ждал этого, потому что как-то слишком быстро оказался рядом, захлопнув за нами двери.

— Зачем ты потащил меня туда? — Выпаливаю, в конец разозлившись на него. — Для чего это было делать? Или ты не знал, к кому мы поедем сегодня?

Он снимает пальто, проходит в комнату.

— Не хочешь выпить? — Спрашивает спокойно. Я мотаю головой. — А я бы выпил.

Идет в кабинет, а я плетусь за ним, словно по инерции. Достает стакан и наливает себе виски.

— Конечно, я знал. — Говорит, отпивая глоток.

— Зачем тогда, Вова?

— Затем, что ты моя жена. И ты не сможешь прятаться всякий раз, когда пути ваши пересекутся.

Устало проводит по волосам, опускается в кресло.

— Это жестоко, — говорю, не сумев сдержать слезы. — Ты не имеешь права поступать так со мной.

До этого дня я видела только светлую сторону этого мужчины, смутно догадываясь, что он не всегда и не со всеми так церемонится, как со мной. Наши отношения начались не так, как должны были начаться. Но он всегда был подчеркнуто терпелив и заботлив. И только сегодня вечером я почувствовала себя преданной.

— Я имею на тебя все права. — Он впивается в мое лицо взглядом. — А тебе надо было думать до того, как соглашаться на замужество.

— Чего тебе надо? — Повышаю голос. — Ты и так победил. Я вышла за тебя замуж. — Перехожу на крик. — Только это не визит вежливости. Это демонстрация. Он должен знать, видеть, что ты победил.

Глаза его темнеют, наливаясь злостью. Отшвыривает стакан, и тот отскакивает на стол, расплескав жидкость. В два шага приближается ко мне, схватив за талию и притягивая к себе.

— Победил? — Шипит, наклонившись к моему лицу. — Разве это победа, когда ты запираешься в спальне и думаешь только о том, как вернуться к нему?

Его руки все сильнее сжимаются вокруг талии. Пальцы больно впиваются в кожу.

— Мне больно, — простонала жалобно.

Он ослабил хватку, но не отпустил.

— Тебе больно? — Говорит, наклонившись к губам. — А мне не больно, любимая? Смотришь на него, как голодная кошка!

Жадно впивается в губы, набрасываясь со всей страстью. Он не жалеет меня и не сдерживается. Мне хочется оттолкнуть его и страшно это делать. Однажды я уже видела его таким злым — когда он бил Виктора Максимовича в конференц зале. Но тогда его злость был направлена не на меня. Сейчас же, под этим властным напором, мои колени начали дрожать и живот свело от ужаса.

— Пусти, — прошу, когда он отрывается от моих губ, чтобы перевести дыхание.

— Пустить? — язвит он. — Чтобы ты снова закрылась от меня, мечтая о своем ненаглядном Диме?! Нет, любимая. Сегодня так не будет.

Я не успеваю ничего сказать, даже пошевелиться не успеваю, когда он наклоняется и закидывает меня к себе на плечо, подхватив под колени. Выходит, крепко придерживая меня, из кабинета, быстро забираясь по лестнице на третий этаж. Ударом ноги открывает двери в спальню, и та резко распахивается, ударяясь о стену. А потом подходит к кровати и опускает меня, грубо скидывая на матрац.

Как в кошмарном сне, я наблюдаю за ним, когда он медленно снимает пиджак и бросает его на пол. Туда же летят рубашка и брюки.

На лице злость и раздражение смешались с похотью. Его не остановить. Кажется, что его терпению пришел конец. В ужасе я пытаюсь отползти назад, не глядя, только бы подальше от него. Но он мгновенно реагирует, хватая меня за лодыжку и подтягивая к себе. Ловко переворачивает меня на живот, расстегивает молнию на платье и быстро стягивает его с меня вместе с бельем. А потом так же ловко переворачивает снова на спину.

— Вова, не надо, — только и успеваю пропищать до того, как он широко раздвигает мои ноги, наклоняется и проводит языком между складок.

Вздрагиваю, а он зажимает мои бедру руками, фиксируя в одном положении. От умелых ласк по телу бежит ток, каждое движение его языка отзывается импульсом внизу живота. Я тихо постанываю от удовольствия, сжимая в кулак покрывало на кровати.

Когда меня накрывает оргазм, я вскрикиваю и выгибаюсь в спине. Почти тут же он отпускает мои бедра, наваливается сверху и входит резким толчком. Резко набирая темп, он вбивается в меня, вырывая стоны из груди. Дикая страсть, необузданная, сносит крышу и плавит сознание. Комната наполняется нашими стонами и звуками хлопков кожи о кожу. Второй оргазм еще сильнее, я чувствую, как сокращаются мышцы внутри, тело дрожит, и я пытаюсь отдышаться. Кажется, что еще немного, и я потеряю сознание.

Но он не дает мне прийти в себя. Резко переворачивает на живот, подхватив за талию, заставляет упереться коленями в матрац.

— Хватит, я больше не могу, — прошу его, когда его член упирается в промежность.

Тут же его рука опускается мне на ягодицу с громким хлопком, заставляя меня подпрыгнуть. Резко входит в меня, снова набирая темп. Я постанываю в ответ на его толчки во мне, только теперь мои стоны больше напоминают жалобные всхлипы. Но почти тут же чувствую, как тугая спираль внизу живота затягивается, разрываясь на мелкие осколки и растекаясь по телу удовольствием. Он выходит и кончает мне на спину, тут же рукой размазывая сперму по коже, словно помечая.

Обессилев, падаю на кровать. Мне нужно в душ, я знаю. Но сил нет даже пошевелиться. И, уже проваливаясь в сон, чувствую, как он накрывает меня одеялом.

Дмитрий Ахмедов с детства привык получать все, что захочет. Он родился в одной из самых богатых семей в городе, и всегда был окружен роскошью. В детстве у него были самые продвинутые игрушки и лучшие учителя. В юности самые дорогие машины, ночные клубы и девушки. А потом он просто привык воспринимать все это, как данность.

За всю свою двадцати восьми летнюю жизнь он никогда не добивался женщину. Они сами вешались на него в надежде получить что-то. Кому-то хотелось машину и квартиру, а кому-то просто статуса очередной любовницы Ахмедова. Да. Были и такие. Никогда он не обижал женщин, стараясь всегда давать им то, что они хотят. И дело не в том, что он не ценил их. Просто они ему слишком быстро надоедали. Даже самые красивые и самые желанные. Дима всегда знал, что жену ему давно выбрали родители, и не привязывался ни к одной из них.

Совсем по-другому дело обстояло с Дашей. Когда она сбежала, он злился и говорил себе, что это пройдет. Потом он пытался вернуть ее, но получил оплеуху, как какой-то пацан малолетний. Что само по себе было странно. От него женщины не бегут. Они бегут за ним. Все, кроме Даши.

Ну и ладно, она еще вернется. Как бумеранг.

Но Даша не вернулась. А от ее решения выйти замуж за Веденского Диму штормило неделю. Он смотрел на фото в газете и не верил своим глазам. Зато ему пришлось поверить, когда он заглянул ей в глаза. Больно. Невыносимо и мучительно. И так непривычно.

Да, Дима всегда получал то, что хочет. А в этот раз все было не так, как обычно.

Всего за несколько недель он испытал весь спектр эмоций — от ревности до невыносимой тоски. Не ожидая от себя, он скучал и надеялся ее вернуть. И, если раньше, потеряв одну женщину, он тут же находил другую, то теперь все женщины резко померкли, не вызывая никаких эмоций.

Он до безумия хотел вернуть Дашу. Не заботясь о ее личном счастье. Просто потому, что она нужна ему. Он ведь так привык получать все, что хочет. И он испробовал все — от соблазнения до невнятных намеков на участие Веденского в преступлении. Все напрасно.

Даша не вернулась, а Дима сходил с ума.

Когда ему позвонил Дудаев и пригласил на ужин в свой дом, Дима уже знал, о чем пойдет речь. О предстоящей свадьбе он не жалел, ведь он с детства знал, что женится на Диане Дудаевой. Так решили родители. И так надо. Дело в капиталах и слиянии бизнесов. Так выгодно всем им.

Все это понимали и Дудаевы, гостеприимно встречая в своем доме будущего зятя. Диана вела себя скромно, тихо, тоже приученная к мысли, что так правильно и так нужно. Дима смотрел на будущую жену, и она не вызывала у него никаких эмоций. Красивая девушка, с которой было никак. Просто картинка, иллюзия идеальной жизни.

Когда Дудаевы оставили его наедине с невестой, она первая начала разговор.

— Думаю, ты тоже не в восторге от предстоящего радостного события. — Хмыкнула она, скривив рот в кислой улыбке. — На окрыленного счастьем жениха не похож.

Дима слегка обалдел, но не подал виду. Конечно, такого он не ожидал. А, с другой стороны, чего еще стоило ждать от брака по договоренности?

— Ты тоже не порхаешь от счастья. — Сказал спокойно.

Диана устало выдохнула, а потом села на диван, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди.

— У нас есть выбор — доставать друг друга всю жизнь. Или, — она прищурилась. — Мы можем договориться.

Девушка была совсем не так глупа, как ему показалось во время ужина. Она давно поняла, что ее комфорт в жизни имеет свою цену. И, не желая расставаться с обеспеченной жизнью, согласилась эту цену заплатить. Вот только играть в лицемерие она не хотела. И Диме это импонировало. Изображать безумно влюбленного, особенно теперь, когда все мысли только о Даше, ему было тошно.

— Что ты предлагаешь? — Спросил с легкой полуулыбкой, совсем теперь по-другому глядя на девушку.

— Договориться. — Диана говорила спокойно. Хоть речь и шла о ее личном благополучии, она умела держаться ровно и равнодушно, будто говорит о сущих пустяках. И Дима подумал, что с ней будет легко решить любой вопрос. — Я хочу полную свободу передвижений, личного водителя и отдельную спальню.

Дима хмыкнул. Его тоже не радовала перспектива жить в одной комнате с незнакомым человеком.

— Не волнуйся, не будет ничего такого, что может бросить тень на твою репутацию. — Добавила девушка, понимая, что ее просьбу можно трактовать по-разному. А ведь все, что ей было нужно, — это иметь возможность и дальше жить той жизнью, к которой она привыкла.

— Что еще? — Усмехнулся Дима.

— Я закрываю глаза на твоих любовниц, — Диана посмотрела ему в глаза. Наверное, так смотрит противник на дуэли, а не юная девушка на выданье. — А ты даешь мне деньги на открытие бизнеса и помогаешь своими связями.

Диме все больше нравилась ее дальновидность, умноженная на по-юношески наивную внешность.

— Это все? — Мужчина едва подавил улыбку, чуть причмокнул, но все равно уголки губ поползли вверх. Просто идеальная жена, с которой можно договориться о чем угодно. И уж пилить его и караулить она точно не станет.

— Наследники не раньше, чем через четыре года. — Поставила точку Диана.

Она вела себя расслабленно, будто ей совсем не важен исход разговора. Но Дима подмечал малейшие нюансы, которые говорили о ее внутренней напряженности, несмотря на отработанную годами выдержку девушки. Нервное постукивание пальцами о коленку, капелька пота, сползшая по виску.

— А ты не промах, — выдохнул Дима себе под нос.

Диана замерла, даже пальцами по коленке стучать перестала.

— Хорошо, — сказал мужчина, подводя итог этого разговора «счастливых влюбленных», который больше походил на деловые переговоры. — Ты получишь все, что хочешь.

Подошел к будущей жене, она протянула руку для рукопожатия. Но мужчина развернул ее ладонь и поцеловал тыльную сторону, напомнив ей о том, что она все же женщина. Несмотря прагматично деловой подход к супружеской жизни.

Из дома Дудаевых Дима выходил в спокойной уверенности, что его будущий брак — это пустая формальность. А еще ему импонировала позиция Дианы и ее нежелание лицемерить. Одно дело на публику, и совсем другое — дома. Ведь ее ложь он бы распознал сразу же. В то время, как спокойная расчетливость и банальное нежелание расставаться с привычным образом жизни не вызывали в нем отторжения.

А дальше помолвка и этот прием. Диана играла счастливую невесту просто великолепно. Дима же хотел просто соблюсти все формальности. И совсем не ожидал появления четы Веденских в своем доме. Был уверен, что Даша не придет. А, когда увидел ее на пороге своего дома, в этом красном платье, думал только о том, как остаться с ней наедине.

И Даша сама помогла ему. Он не выпускал ее из виду ни на минуту. И сразу заметил, когда она стала подниматься по лестнице. Даша поднималась все выше, зашла в дверь, ведущую на чердак. А Дима шел за ней.

В то время, когда ее муж обсуждал детали проекта с инвесторами, а Диана всеми силами изображала из себя прилежную будущую Ахмедову, Дима зашел в комнату на чердаке вслед за Дашей.

Хотелось сделать ее своей, как это было раньше. Но Даша остановила его, напомнив об обязательствах. И Дима понял, что он не может пренебрегать ее желаниями, как бы сильно ему не хотелось ее сейчас.

Странное ощущение, непривычное. Впервые в жизни счастье другого человека значило не меньше, чем его собственное. Даша ушла, а Дима еще долго стоял, не в силах признать простую истину — он любит эту девушку.

Когда-то давно Дима прочитал какой-то роман о любви. Тогда он подумал, что все это полная чушь. И бывает только в книгах. А теперь оказалось, что вся эта чушь приключилась с ним самим.

Когда гости ушли, Дима попросил водителя отвезти его невесту домой, к родителям. Их обоих устраивал такой расклад. И приличия соблюдены, и не надо дальше изображать друг перед другом не пойми что.

Он вернулся в дом, прошел в кабинет, и, налив себе виски, устало упал в кресло. Мысли его вернулись к Даше. Ее глаза все еще стояли перед его мысленным взором. И даже казалось, что в комнате витает запах ее духов. Вспоминая ее нежную кожу, он почти чувствовал прикосновения кончиками пальцев. А потом в голове мелькнуло:

«Мы оба не свободны, Дима».

Ее голос, казалось, до сих пор звенит в ушах. И впервые он усомнился в том, что какие-то давние договоренности и обязательства перед Дудаевыми важнее его личного счастья. Захотелось плюнуть на все, разорвать помолвку и стать свободным. Он осмотрелся. Роскошь, окружавшая всю жизнь, теперь угнетала. Казалось, что цена всего этого великолепия непомерно высока.

Дима вспомнил первые дни знакомства с Дашей. Каким же напыщенным идиотом он был тогда! Был уверен, что она потеряет голову, как все женщины, а он будет просто позволять ей быть рядом. Теперь же все было с точностью наоборот. Больно и непривычно.

Даша перевернула его мир. И назад теперь дороги нет.

В гостиной стоит большой шкаф с книгами, которому я долгое время не придавала должного значения. Пока однажды не осталась одна дома в выходной. Тогда Вова поехал на важную встречу, а стала от скуки бродить по дому. Дошла до гостиной, стала разглядывать корешки книг. Достала сначала одну книгу, потом другую, третью. А вчитавшись в первые главы, зависла с книгой у камина на полдня. С того дня я стала частенько наведываться к заветному шкафу в поисках интересной книги.

И вот теперь приключенческий роман полностью захватил меня. Вчитываясь в сюжетные линии, где судьбы главных героев переплетаются, сходятся и расходятся, я совсем потеряла счет времени.

— Даша, — теребит мою ногу Вова, пока я лежу на кровати на животе, читая книгу и не замечая ничего вокруг.

— А? — не отрываясь от текста.

— Оторвись от своей книги. — Он снова тормошит меня.

— Сейчас, — я пытаюсь быстро дочитать главу, зная уже, что он не отстанет.

— Даш, пойдем, что-то покажу. — Соблазняет обещанием.

— Чего там? — Закрываю книгу и поворачиваюсь к нему.

Вова смотрит на меня с улыбкой сверху вниз.

— У меня для тебя сюрприз. — Берет меня за руку и тащит на себя, заставляя встать с кровати.

Муж ведет меня за руку, выводит из комнаты, и мы вместе спускаемся по лестнице. Он подходит к шкафу, достает из него мое пальто.

— На улицу пойдем? — Удивляюсь я.

— Да. Сюрприз во дворе. — Он тепло одевается. Открывает двери.

Прямо за порогом, во дворе стоит новенькая ауди белого цвета.

— Твоя, — говорит, прежде, чем я успеваю задать вопрос.

Моя челюсть упала вниз, и какое-то время я просто смотрю на эту красоту, лишь иногда моргая. А потом вдруг вспомнила, как я после того, как получила права, взяла папину машину и въехала бампером в ограду возле дома. Ох, и крику тогда было. Конечно, машину мне больше не доверяли. Не уверена, что еще помню, как водить.

— Это мне? — выдавила из себя наконец.

— Не хочешь сесть за руль?

— Я не уверена, что могу водить машину. — Поворачиваюсь к нему лицом и вижу, как его бровь удивленно приподнимается. — Вернее, раньше умела, но потом я помяла машину отца, и он запретил мне садиться за руль. Это было три года назад.

— Тогда пойдем учиться. — Говори уверенно. И идет к машине, открывает переднюю пассажирскую дверь. Я иду за ним, думая, что он открыл двери для меня.

— Куда? — Спрашивает. — Ты садишься за руль.

Вот так сразу?

— Не боишься, что я ее разобью? — Спрашиваю, кивая на машину.

— Не разобьешь, — отвечает уверенно, усаживаясь в кресло. Захлопывает дверцу, а я смотрю на него сквозь стекло.

Ему не жаль машины? Ладно!

Обхожу машину и сажусь за руль. Настраиваю сидение, зеркала и пристегиваюсь. Все, как в автошколе научили. И сейчас я быстро вспоминаю все уроки.

— Сними с ручника, — говорит, когда я уже провернула ключ и дергаю рычаг коробки передач.

Ах, ну да. Послушно снимаю с ручника, аккуратно жму на газ. Машина резко дергается, но я успеваю повернуть руль в сторону ворот. Хорошо, что Вова предусмотрительно нажал кнопку на пульте, и ворота плавно открылись перед нами.

Я поворачиваю вправо, стараясь сильно не давить на газ, от того, что чувствую себя неуверенно.

— Куда дальше? — Спрашиваю, когда мы подъезжаем к перекрестку.

— Прямо, — говорит муж.

Я жму на газ, не глядя по сторонам. И, конечно, не замечаю машину, которая появляется справа. Вова успевает вывернуть руль в сторону обочины и машина заезжает прямо в огромный сугроб.

Руки дрожат, а сердце громко стучит в висках. Тот автомобиль проскочил мимо нас совсем близко, в ушах все еще стон звон от звука сигнала.

— Папа был прав, мне нельзя за руль, — бормочу себе под нос.

— Глупости. — Отвечает мне муж. — Просто практика нужна.

— Ничего не глупости. Ты же сам видел. — Говорю упрямо.

— Даша, — выдыхает Вова. — Ты еще долго будешь себя недооценивать?

При чем здесь это? Наверное, он шутит. Я поворачиваюсь и смотрю на него. Нет, не шутит. Вон, как серьезно смотрит на меня.

— Мне страшно, — говорю ему. — У меня не получится.

— Ты можешь намного больше, чем кажется. — Вова мягко проводит рукой по моей щеке, запуская мурашки по коже. Воздух вокруг нас электризуется. Странно и непривычно рядом с ним.

— А как мы выберемся отсюда? — шепчу.

Он вздрагивает, резко отвлекаясь от разглядывания моих губ. Достает телефон, кому-то звонит.

— Сейчас подъедет Леша, поможет нас вытащить, — говорит, засовывая телефон обратно в карман.

Я смотрю на снег на капоте, а потом понимаю, что мне не хочется и дальше сидеть в машине. Открываю двери и выбираюсь на улицу. Вова тоже выходит из машины. Осматриваюсь по сторонам. Я много раз проезжала мимо, когда ехала в офис или, наоборот, возвращалась домой. Но ни разу толком не пыталась рассмотреть окрестности. Впереди поле, укрытое снегом, а за ним лес. Вдыхаю на полную грудь, только сейчас подмечая, какой кристально-чистый тут воздух. А ведь в городе совсем не такой. И тут так тихо и спокойно. Совсем нет той суеты, которую я привыкла видеть из окна офиса каждый день.

Делаю шаг вперед, тут же поскальзываясь на скользком снегу, и скатываюсь на попе с обочины к полю.

— Даша, — зовет меня Вова откуда-то сзади. — Я сейчас, подожди.

Оборачиваюсь и вижу, как он спешит на помощь, но тоже поскальзывается и съезжает ко мне. Он тут же начинает барахтаться, пытаясь встать, но ему это совсем не удается. Это так смешно, что я не могу сдержаться, начинаю смеяться. А он сначала перестает барахтаться, смотрит на меня, а потом тоже смеется. Встав на колени, я ползу к нему, чувствуя, что под слоем снега есть прослойка льда, из-за которой мы оба не можем встать.

— Подожди, я сейчас, — говорю, опираясь на его плечо и пытаясь встать. Но опять поскальзываюсь и падаю на него, как тушка в объемном пальто.

Мне становиться так смешно, но я все еще барахтаюсь на нем, завалив на спину. Снова пытаюсь встать и снова падаю. Тут же начинаю хохотать, не в силах теперь успокоиться. Не сразу замечаю, что Вова с интересом меня разглядывает, поднимает руку и убирает в сторону прядь волос, которая выбилась у меня из-под шапки. В серых глазах я вижу свое отражение, тут же переставая смеяться, почти физически ощущая глубину его чувств ко мне.

— Ты самая красивая женщина в мире, — шепчет он мне в лицо.

Как завороженная, я смотрю в его глаза. Страсть, которой нет предела, пожирает его. Но, кроме этого, еще боль от того, что он не может противостоять своим чувствам. Он так безнадежно увяз в этой любви, что она больше похожа на одержимость.

Быть чьей-то одержимостью мне раньше не приходилось. Наверное, поэтому мне стало интересно, что может из этого получиться. В это мгновение я почувствовала неограниченную власть над ним. Это понимание само по себе казалось невероятным, но отчего-то приятным и удивительным. Глядя в его серые глубины, я будто становилась сильнее и увереннее. И, совсем осмелев, наклонилась к его лицу и коснулась губами его губ.

В то же мгновение его руки обхватили меня, прижимая ближе. Он углубил поцелуй, и не могу сказать, что мне хотелось возразить против этого. Наоборот, это было неожиданно приятно.

— Что ты со мной делаешь, девочка моя? — прошептал тихо мне в губы, стоило мне разорвать поцелуй. Вибрации его голоса разлились приятной истомой по телу. Непривычно и непонятно.

А потом я услышала шум подъехавшей машины откуда-то сверху.

— Владимир Викторович, — позвал Леша, видимо не найдя шефа в машине.

Вова скривился и устало вздохнул.

— Мы здесь, — крикнул он, а я перекатилась с его груди, и села на снег рядом с ним.

Вова поднялся на руках, практически в тот момент, когда мы увидели Лешу.

— А, вот вы где, — сказал Леша. — Сейчас я спущусь и помогу вам. — Сказал, явно намереваясь повторить наш подвиг.

— Стой, — крикнул Вова, не давая парню сделать и шага. — Достань из багажника веревку и кинь нам.

Леша пошел выполнять поручение. И вскоре вернулся с веревкой, по которой мы быстро вскарабкались, несмотря на скользящие по льду ноги. Машина была спасена. И мы с Вовой забрались в нее, блаженно отогреваясь у печки.

— Мне, определенно, не стоит больше садиться за руль, — констатировала, пытаясь согреть озябшие пальцы.

— Глупости, — резюмировал мужчина. — Завтра повторим урок.

Он провернул ключ в замке зажигания, а потом ловко вырулил в сторону дома.

Вова не обманул. Он с настойчивостью танка стал устраивать мне уроки вождения каждый день. И через неделю я стала замечать за собой, что с нетерпением их жду. А еще через неделю стала уверенно чувствовать себя за рулем.

Следователь Потапов вычислил убийцу бизнесмена Иваникина довольно быстро. Его интуиция в раскрытии преступлений практически никогда не давала сбоя, так случилось и в этот раз. И, если в первые дни он горестно вздыхал, думая, что ему достался очередной висяк, если с убитым расправился кто-то из его круга, то потом все оказалось намного проще. Да, люди этого круга ему не по зубам. И стоит вычислить виновного в одном из этих богатеньких снобов, как тут же набегут адвокаты, доказывать, как сильно он ошибся. А, если и не ошибся, то дело придется замять. Да, система несовершенна. И не всем достается по заслугам. А Потапов, как винтик системы, хорошо понимал свое место, и, конечно, не стал бы губить карьеру во имя справедливости.

К слову, справедливость перестала волновать его давным-давно. Потапов много раз видел, как одним все сходит с рук, а другие получают полный срок за преступление, которого не совершали. А иногда бывало и так, что то, что по закону являлось преступлением, с точки зрения Потапова и здравого смысла таковым не являлось. Вот, например, можно ли считать преступлением воровство продуктов из магазина, если виновный — лишенный средств к существованию подросток? И особенно, если этот подросток не виноват в сложившихся обстоятельствах. С точки зрения системы, он преступник. С точки зрения здравого смысла, у него просто не осталось выбора.

Так и в этот раз. Если убийство — это тяжкое преступление, то можно ли считать таковым убийство негодяя, который изнасиловал твою дочь?

Татьяна Платонова работала секретарем у бизнесмена Иваникина уже пять лет. И, как это часто бывает, у них был роман. Как им удавалось скрывать это втайне столько лет — загадка? В офисе ходили сплетни, но никто из персонала ни разу не застукал парочку на горячем. Только вот Федор Иваникин был той еще мразью. Когда он стал засматриваться на шестнадцатилетнюю дочь Татьяны, та сразу это просекла, и ей это не понравилось. Когда Иваникин стал грязно приставать к девочке, она сопротивлялась и ей несколько раз удавалось сбежать от обидчика. Но однажды не удалось. Все это рассказала следователю Потапову сама Татьяна, когда он понял, что к чему, и смог убедить ее подписать признание.

Татьяна узнала об изнасиловании в тот же день. Долго кричала на шефа, угрожала, но тот только посмеялся над ней. Тогда она взяла ножи ударила в сердце насильника. А он даже не думал защищаться, ведь не ожидал такого от женщины, которую, как ему казалось, хорошо знал.

Потапов сложил материалы дела в толстую папку и облегченно выдохнул. И, хоть на душе было примерзко от того, что женщина, вероятно, права, если воздала по заслугам тому, кто это заслужил, но он чувствовал облегчение от того, что дело это закрыто.

Потапов спрятал папку в ящик стола и выключил компьютер. Когда экран погас, он медленно встал из-за стола и достал теплую куртку из шкафа. Оделся и вышел из кабинета, прикрыв за собой двери.

— Сегодня вы рано, — сказал сержант на КПП, глядя на Потапова.

Задерживаться на работе было для Потапова привычным делом, но с некоторых пор он старался уйти вовремя.

— Не рано, а вовремя, — огрызнулся Потапов. А потом, глядя на растерянное лицо сержанта, улыбнулся и подмигнул ему.

Мужчина прошел к машине, сел за руль и завел мотор. Подождал пять минут, пока машина разогреется, а потом поехал не к себе домой, а к Насте.

С некоторых пор Потапов часто приезжал к ней. Не потому, что хотел развлечься, а потому, что прикипел к девушке. Да и какая из нее шлюха? Так, девчонка еще совсем. Просто так сложились обстоятельства ее жизни, о которых Потапову теперь было хорошо известно. Много раз он думал о том, что хотел бы вырвать Настю из того борделя, дать ей шанс на нормальную жизнь. Даже, если девушка не захочет быть с ним, все равно. Настя заслуживает счастье. А какое может быть счастье в этом притоне?

Следователь Потапов пошел к главному в этом, прости Господи, заведении. И просил отпустить Настю. Но ему выкатили ценник в два миллиона. Колоссальные бабки для честного мента. Эх, надо было взятки брать. А теперь-то что? Кому нужны его принципы? Уж точно не Насте.

Обо всем этом грустно думал Потапов, устало вздыхая, пока Настя делала чай и накрывала на стол. Он машинально крутил в руках фишку из злополучного казино, которого как бы нет. И будто бы и не было. Ну, и что с того, что один из допрашиваемых толстосумов, находясь под наркотой, проболтался об этом казино Потапову? Такие сведения даже как показания не запишешь, это раз. Да и, протрезвев, тот же самый свидетель ни за что не подтвердит свои слова, это два. Висяк, как ни крути. А за незакрытые дела начальство по голове не погладит. Вот и верь после этого в справедливость.

Настя тем временем уже накрыла на стол, улыбкой приглашая его сесть. Тот послушно опустился на стул. Как пай-мальчик, стал ужинать. Рядом с этой девчонкой он становился совсем ручным. И ведь сам понимал, что размяк, но поделать с собой ничего не мог.

Посмотрел на Настю, в груди разлилось тепло. Хорошая девчонка, добрая. Несмотря на ее профессию, которую она сама для себя не выбирала. А потом взгляд снова скользнул на фишку из подпольного казино Веденского. Вспомнил тот взгляд, которым смотрел бизнесмен на фишку, и решил, что была не была.

На следующий день Потапов нарисовался в офисе Веденского, и тот любезно отложил дела ради такой чести. Следователь честно рассказал о том, что дело об убийстве закрыто, а потом бросил фразу о том, что теперь вынужден открыть новое. И снова прокрутил фишку в руке, играя ею между пальцами. Это был блеф чистой воды, но у Потапова не осталось выхода.

— Чего вы хотите? — Спросил Веденский резко.

— Два миллиона, — спокойно ответил Потапов, глядя в глаза Владимиру Викторовичу.

— Какие гарантии, что потом вы оставите меня в покое? — Спросил бизнесмен, фактически признавая вину. Потапов мысленно поздравил себя, ведь он попал в яблочко.

— Никаких. Вам придется поверить мне. — Все так же спокойно ответил следователь.

Веденский внимательно посмотрел в глаза Потапову. И тому показалось, что он считывает его мысли, как в открытой книге. Мерзкое ощущение, неприятное, словно без штанов перед ним сидишь.

— Вы получите деньги, — заключил Веденский.

Через два дня Потапов получил два миллиона, а Настя получила свободу. А вот что, кроме спокойствия, получил Веденский, Потапову было все равно. Он искренне надеялся, что обстоятельств, которые вынудят его еще когда-нибудь так нагло блефовать, больше не возникнет.

— Даша, отнеси эти документы Владимиру Викторовичу, — протягивает мне папку Анжела Артемовна в конце рабочего дня. — И, наверное, на сегодня ты свободна.

— Хорошо, — беру у нее из рук папку и послушно киваю.

Выключаю компьютер и достаю из шкафа пальто, выходу к лифту и поднимаюсь на самый верхний этаж. В конце коридора находится кабинет генерального директора, и я бойко шагаю в его сторону, цокая каблуками.

Открываю двери. Секретаря на месте нет. Я вошла, покрутилась возле ее стола, а потом подошла к двери кабинета моего мужа и робко постучалась. Ответа не последовало, наверное, надо было стучать громче, но я просто открываю двери и просовываю голову в комнату.

В самом дальнем углу кабинета стоит массивный письменный стол, за которым сидит мой муж и подписывает документы. А его секретарша стоит над ним, наклонившись неприлично большим декольте чуть ли не к самому лицу. Она подсовывает ему все новые бумаги на подпись, делая вид, что ничего особенно нет в том, что ее сиськи разве что не легли еще ему на лицо. От такой наглости я немного обалдела. А потом, разозлившись, вошла в кабинет, громко хлопнув за собой двери.

Раздавшийся грохот произвел как раз нужное воздействие. Вова поднял взгляд, фокусируясь на моей фигуре, а эта грудастая нахалка выпрямилась, не без кислой гримасы на лице.

— Даша? — Первым среагировал мой муж. — Что-то случилось?

— Анжела Артемовна просила передать вам эти документы, — сказала, подходя к столу, и положила папку на стол.

— Спасибо, — сказал Вова, даже не взглянув в сторону папки. — Татьяна, оставьте нас наедине, пожалуйста. — Обратился он к секретарше, которая вышла из комнаты, виляя бедрами.

Мужчина встал из-за стола и подошел ко мне. Обхватил мою талию руками, притягивая к себе. Заботливо поправил прядь волос, выбившуюся из прически, заправив ее за ухо. Так ласково и по-собственнически. Приятное ощущение комфорта и безопасности разлилось по телу.

— Ты скоро освободишься? — Спросила, заглядывая ему в глаза, в которых привычно горело желание.

— Уже освободился, — ответил, наклонившись к лицу и целуя в щеку. Его дыхание обожгло кожу, а губы коснулись мочки уха, а потом прошлись по шее. Приятные мурашки поползли по коже.

Гудок телефонного аппарата на столе отвлек мужа от столь приятного занятия. Он нехотя оторвался от меня, отстраняясь, чтобы дотянуться до кнопки на телефоне.

— Да? — Спросил громко.

— Владимир Викторович, — отозвалась заботливая Татьяна. Вот же сучка, просили ведь оставить наедине. — Вылет завтра в восемь тридцать, билет отправила вам по почте.

— Спасибо, — отозвался Вова, отключая связь.

— Вылет? — Спросила я удивленно.

— Да, любимая. Прости, что не сказал раньше, сам только сегодня узнал, что придется уехать. — Вова провел рукой по волосам, запуская пальцы между прядей, приятно поглаживая мою голову. — Это не на долго, думаю, за четыре дня справлюсь.

— Понятно, — киваю, соглашаясь. А что мне остается? — Поедем домой?

— Нет, домой мы не поедем. Сегодня открытие выставки, и ты едешь со мной.

Он все еще перебирает пряди моих волос пальцами, а я и не думаю отстраняться.

— Но мне надо переодеться, наверное, — возражаю мягко.

— Ага, надо. — Отзывается муж. Он отрывается от моих волос, подходит к шкафу. Открывает его и достает чехол для одежды, в котором явно что-то упаковано. — Можешь переодеться в ванной, прямо тут. — Мужчина протягивает мне платье и кивает в сторону небольшой двери.

За дверью оказалась маленькая ванная комната. Я достала из чехла черное платье, расшитое стразами, быстро переоделась и подправила макияж. А потом вышла к мужу, который прошелся по мне жадным взглядом, рассматривая меня всю.

Вместе мы спустились на лифте и он, так же бережно, как и всегда, помог мне сесть в машину. Наверное, еще никогда и не с кем я не чувствовала к себе такого трепетного отношения. Непривычные ощущения, но приятные. Вот и сейчас, сидя рядом с ним на заднем сидении автомобиля, он, будто невзначай, сжимает мою руку, нежно поглаживая большим пальцем тыльную сторону, отчего по коже бегут приятные мурашки. И снова ощущение защищенности разливается по телу.

Машина останавливается возле высотного здания. Муж помогает мне выйти. Впереди — стеклянные двери, за которым видна собирающаяся публика. Одно из мероприятий, на которых моему мужу надо присутствовать. И, конечно, мы уже не раз бывали вместе на подобных сборищах.

В холле здания царит расслабленная атмосфера, играет непринужденная музыка, красиво одетые женщины и мужчины прогуливаются мимо расставленных на специальных постаментах картин. Не знаю, кто художник, я не сильна в современном искусстве. И даже, наверное, не смогу понять, что пытался сказать нам автор этих работ, на которых пятна краски разного цвета сплетаются между собой, изображая причудливый узор.

— Милочка, могу я похитить вашего мужа на пару минут? — Обратился ко мне высокий брюнет в темно-синем деловом костюме. Его лицо кажется мне знакомым, наверное, мы уже виделись на каком-то из приемов.

— Я не на долго, — повернул Вова голову в мою сторону. — Посмотри пока вон те картины. — И он указал в сторону дальней стены, на которой были вывешены «шедевры», подобные тем, что мы уже видели.

— Хорошо, — кивнула в ответ и пошла в указанном направлении.

Рассматривая картины, я не сразу обратила внимание, что уже не одна. А, когда поняла, кто рядом со мной, вздрогнула от неожиданности.

— Ты самая красивая женщина в этом зале. — Прошептал Дима, наклонившись к моему уху. Вибрации его голоса привычно прокатились по телу, вызывая целый спектр чувств. Испуг сменился удивлением, а потом в голове промелькнули воспоминания о нашей последней встрече.

Медленно я повернулась к нему лицом, обжигаясь о горящий взгляд черных омутов. Он смотрит на меня так, словно хочет сожрать. Так хищник смотрит на добычу. Но я привычно не могу отвести взгляд от его лица, чувствуя, как тело реагирует на его близость.

— Пойдем, — говорит он, аккуратно берет меня под локоть. А я отчего-то послушно иду с ним.

Он ведет меня в одно из подсобных помещения, заводит в комнату и закрывает за нами двери. А потом, не давая мне и слова сказать, впивается в губы, придавливая к стене спиной и сжимая талию. Его губы настойчиво раздвигают мои, а язык проникает в рот. Незабываемое ощущение его поцелуя, от которого я растворяюсь и теряюсь, забывая обо всем. Терпкий вкус вина на его губах и такой родной аромат его туалетной воды, который сейчас заполнил легкие. Руки сами потянулись к волосам на его макушке и крепко их сжали.

А потом все резко прекратилось. Какая-то сила рывком отняла от меня мужчину. И, когда я открыла глаза, увидела разъяренное лицо Вовы. Сердце на миг остановилось, предчувствуя самое ужасное. Я даже не понимаю, как я могла, пусть на мгновение, совсем забыть о муже. Так всегда бывает. Рядом с Димой я забываю обо всем, и он прекрасно это понимает. Но сейчас меня мало волнует Дима.

В глазах своего мужа я прочитала такое отчаяние и боль, от которых мне стало нехорошо. Я снова сделала ему больно, несмотря на то, что он простил меня в прошлый раз. И я не знаю, сможет ли он простить меня теперь.

— Какого черта? — Воскликнул Дима, не сразу сообразив кто посмел ему помешать.

Вова повернулся к нему и со всей силы стукнул кулаком ему в лицо, отчего тот рухнул на пол. Я вскрикнула, ожидая, что сейчас увижу, как мой муж начнет избивать Ахмедова. Но Вова не шелохнулся. Он выпрямил спину и, взяв меня за руку, вывел из комнаты в зал.

Как ни в чем не бывало, он подошел вместе со мной к группе мужчин, которые что-то активно обсуждали, и в тот же миг они переключились на него и на разговор о его новом проекте. Мне же оставалось только молчать и пытаться успокоить, вырывающееся из груди сердце. А еще, я старалась не думать о том, что последует за этим вечером. Ведь, зная Вову уже довольно неплохо, я понимаю, что он этого так просто не оставит.

Стараясь унять дрожь в коленях, я перехожу от одной группы людей к другой, под руку с мужем, делая вид, что слушаю, о чем они говорят. А сама только и думаю о том, как глупо было идти с Димой в ту чертову комнату. Не понимаю, почему он так влияет на меня. Да и Дима хорош! Никогда не думает о последствиях, как всегда — только о себе. И, если раньше я не испытывала мук совести от своих чувств к Диме, то в этот раз все по-другому. Мерзкое чувство вины разлилось в груди. От того, что я знаю, что виновата. И от того, что я совсем не хотела обидеть мужа, он не заслужил такого к себе отношения.

Когда вечер подошел к концу, и люди стали расходиться, Вова помог мне одеть пальто и, так же учтиво, как обычно, помог сесть в машину. Вот только теперь все было не так, как обычно. Я чувствовала кожей его боль, а атмосфера на заднем сидении автомобиля так напряжена, что хочется кричать о помощи. Я хотела взять его за руку. Но не решилась, справедливо полагая, что это может только усугубить ситуацию.

Мучительно долгая поездка домой, когда каждый нерв напряжен. Машина остановилась во дворе, а Вова вышел из автомобиля и пошел в дом, даже не обернувшись в мою сторону. Что ж, заслужила.

Я выбралась из машины и пошла в дом. Руки трясутся от страха, и сердце выпрыгивает из груди. Но я смело иду в кабинет, отчего-то зная, что он там.

Так и есть. Мужчина стоит возле стола и наливает себе в стакан виски.

— Вова, я…, — попыталась начать разговор.

— Ничего не хочу слышать. Уходи. — Обрубил он меня резко, одним движением опрокидывая содержимое стакана в рот.

Я отшатываюсь от его тона, в котором столько боли и обиды, что мне просто невыносимо слышать это и видеть его таким. Поворачиваюсь в сторону лестницы и поднимаюсь в спальню. Стягиваю с себя платье, иду в ванную. Но даже прохладный душе не дает забыть этот взгляд серых глаз раненного в самое сердце человека. Невыносимо даже думать об этом, не то, что чувствовать ту бурю, которая творится сейчас у него в душе.

Забираюсь под одеяло, но долго не могу уснуть, постоянно ворочаясь из стороны в сторону. Внутри расплылось неприятное чувство надвигающейся катастрофы. И я ничего не могу с собой поделать, чтобы как-то успокоить. Просто мысленно повторяю, что все будет хорошо. Это помогает на какое-то время отвлечься, и я забываюсь тревожным сном.

Я стою посередине улицы, оглядываюсь по сторонам. Я знаю, что впереди есть то, что безмерно для меня важно. Иду туда, опираясь только на свои ощущения, на интуицию, которая вопит, чтобы я не мешкала. Я иду все быстрее, пока не замечаю на дороге мужскую фигуру. Вот он все ближе, уже совсем близко. А потом я понимаю глаза, сталкиваясь с холодными серыми омутами, в которых застыл лед. Мне страшно и зябко. Холод пробирается под одежду. Хочется встряхнуть его, разбудить, только бы не видеть этот взгляд. Словно неживой. Будто он не видит меня даже.

Но я не могу сказать и слова, просто молчу, всматриваясь в обжигающий холод его глаз. А потом он просто поворачивается ко мне спиной и уходит. Не говоря ни слова. Так, будто меня тут нет.

Я иду за ним, но кажется, что стою на месте. Его фигура удаляется, а вокруг меня сгущается туман. Липкий и холодный. От которого не видно ничего вокруг. И фигура мужчины становится все менее различимой. Грудь сжимает от ужаса, и я бегу за ним. Но тут же замечаю, что не могу сдвинуться с места. Вокруг холод и пустота. И этот мерзкий туман. А я беспомощно двигаю ногами, продолжая стоять на одном месте.

Просыпаюсь, как от толчка, резко вскочив в постели. Пытаюсь отдышаться, кажется, что я и правда куда-то бежала со всех ног. И только отдышавшись замечаю мужской силуэт в кресле у окна.

Мне не видно выражение его лица, но я чувствую вибрации боли и напряжения, которые сейчас исходят от мужчины.

Он встает и подходит к кровати. Каждый его шаг отзывается громким ударом сердца у меня в висках. Атмосфера сгущается, и кажется, что он просто уничтожит меня, раздавит, как надоевшую мошку.

Вова останавливается возле кровати, смотрит на меня сверху вниз.

— Все, любимая, с меня хватит. — Звучит в темноте его, наполненный болью, голос. — Я больше тебя не держу. Когда я вернусь из поездки, ты получишь развод.

Я вздрагиваю от этих слов, как от удара хлыста. А он резко разворачивается в сторону двери и быстро выходит из комнаты.

Утром Вова уехал. А я отправляюсь в офис. И весь день старательно делаю вид, что ничего страшного не случилось. Сама же постоянно прокручиваю в голове прошлый вечер и эту ночь. И не о Диме все мои мысли, что само по себе непривычно и странно.

Вспоминаю мельчайшие детали, стальной взгляд и его тон ночью. И мне невыносимо от мысли, что это я виновата в таком состоянии мужчины. Не знаю, с каких пор мне стало не все равно. А ведь еще совсем недавно я сама просила у него развод. Казалось бы, надо радоваться. Но… Не такой же ценой.

Вова много раз говорил мне, что любит меня. Но это не доходило до моего сознания, и казалось просто словами. Сейчас же все его поступки по отношению ко мне словно слились в одну линию. И получалось, что он всегда оберегал и защищал меня, даже тогда, когда я вела себя, как последняя стерва. Он не оставил меня, когда я искала защиты от Димы. Не ушел и не предал, когда внезапно приехали мои родители, хоть именно тогда у него был веский формальный повод выставить меня за дверь. На самом деле, все то время, что я замужем, я живу в неком комфортном и безопасном вакууме. А, если кто-то решится причинить мне вред, то рядом есть Вова, который может даже избить обидчика, как он поступил с Виктором Максимовичем.

Все эти дни Вова всегда был рядом, иногда зримо, иногда незаметно. Но ему удавалось оградить меня от проблем. И при этом его забота никогда не шла в разрез с моими желаниями и интересами. Он ведь мог после свадьбы запереть меня в доме, как это когда-то сделал Дима, но не сделал этого. Потому что я сказала ему, что мне нравится моя работа и не хочу, чтобы он вмешивался.

Он ни разу не предал меня. А я предавала его много раз.

И я только сейчас осознала, какой эгоисткой была по отношению к нему.

Вечером я решилась позвонить ему и объясниться. Но телефон ответил гудками. А потом приятный женский голос сказал, что абонент вне зоны. Странно. Но, наверное, просто устал и забыл включить связь после перелета.

Утром я снова попыталась ему дозвониться, но снова без результата. А к вечеру уже стала думать, что он настолько разозлился на меня, что просто заблокировал мой номер. И мне осталось только дождаться его возвращения.

— Даша, я только узнала, мне очень жаль, — сказала Анжела Артемовна, подходя к моему рабочему столу. Сердце екнуло от ее слов, но я не знаю, о чем она.

— Жаль? Вы о чем? — Спросила отчего-то внезапно севшим голосом.

— Владимир Викторович, — сказала она, глядя мне в глаза. И я съежилась, увидев жалость в ее взгляде. — Его вертолет разбился.

От этих слов сердце рухнуло в пятки, и кровь схлынула с лицо. Какой вертолет? Когда? Как? Я ведь не знаю даже, куда он полетел и зачем. Мы не обсуждали с ним его дела. Потому, что все всегда вращалось вокруг меня. Какая из меня жена, если я даже не представляю, где искать его теперь?

— Что? — Прохрипела, чувствуя, как по щекам катятся слезы.

— Сейчас спасатели пытаются его найти, но прошли уже почти сутки с тех пор, как он пропал. Шансы все меньше. — Анжела Артемовна все говорила, а ее слова будто растекались и собирались в моем сознании.

Пропал? Не могут найти?

Меня начало трясти, и я не сразу поняла, как получилось так, что мою голову прижимает к груди Анжела Артемовна, поглаживая по голове, пытаясь успокоить. Рыдания душат меня, но успокоиться не получается. Отчего-то стало невыносимо больно и пусто. Я оплакиваю мужа, себя, всю нашу совместную историю, которую я не ценила.

— Я даже не знаю, куда он поехал, — начала каяться ей.

— Как это, не знаешь? — Кажется, придел черед Анжелы Артемовны удивляться.

А мне от ее вопроса стало еще паршивее.

— Так. Он не сказал. А я не спрашивала. — Продолжаю рыдать.

— М-да… дела…, — проговорила женщина, все еще пытаясь меня успокоить.

Я продолжаю всхлипывать, а она достает салфетки, протягивая мне. Вытираю лицо, даже не думая о испорченном макияже. Сейчас мне все равно, как я выгляжу.

— Я могу как-то помочь ему? — Спрашиваю, в надежде подняв на нее глаза.

— Нет, Даша. Нужно просто ждать. И надеяться. — Она сжала мое плечо, сочувственно заглядывая в глаза. А потом ушла в свой кабинет, сказав, что я могу идти домой. И, если мне нужен выходной или отпуск, то она поймет.

Выхожу из офиса, запрыгиваю в машину, которая привычно ожидает у входа.

— Леша, ты что-то знаешь о том, куда поехал Владимир Викторович? — Спрашиваю у водителя.

— Дак, вроде в Колумбию. — Отвечает тот, а у меня глаза лезут на лоб.

Куда? Колумбия? Зачем?

Черт, я совсем ничего не знаю о своем муже.

— А про аварию ты слышал? — Мой голос дрогнул, когда я спрашивала. Даже не верится, что мы обсуждаем это с водителем.

— Да, Петрович говорил, что идут поиски. — Сказал парень.

— Кто такой Петрович? — Определенно, я совсем ничего не знаю.

— Начальник службы безопасности.

— И где я могу его найти?

— Он улетел в Колумбию, искать шефа, — ответил Леша простодушно. — У Ромки вроде телефон его есть.

Так, это уже что-то. Мне нужно позвонить этому Петровичу и узнать, что там произошло.

Номер начальника службы безопасности получилось найти довольно быстро. Но только ничего утешительного он мне сказать не смог. Вертолет упал, но тела в нем не нашли, ведут поиски. Обещал звонить, если будут новости.

А дальше начались дни мучительного ожидания, когда я вздрагивала от каждого звука, ожидая плохих новостей. Но новостей все не было.

В один из таких дней я спускалась по лестнице, когда услышала какие-то звуки из одной из комнат на втором этаже. Я пошла на звук и дошла до комнаты Светы. Она плакала там, за дверью. Громко и навзрыд. Так, как я никогда не слышала раньше. Бедная девочка. Бедные дети. Я привычно думала только о себе. Позабыв про детей. А ведь им пришлось еще хуже.

Аккуратно толкнула дверь и заглянула в комнату. Света лежит на кровати, свернувшись калачиком и плачет, громко всхлипывая. Рядом с ней сидит Артем. Он смотрит в одну точку, будто думая о чем-то своем. А потом вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону.

— Что тебе нужно? — Спросил зло.

Света сразу перестала плакать и тоже уставилась на меня.

— Чего тебе? — Заорала она в мою сторону. — Папы нет, можешь радоваться.

Обидно и неприятно.

— Света, я просто хотела помочь, — пролепетала в свое оправдание.

— Ты уже помогла! — Крикнул Артем.

— Вали отсюда! Ненавижу тебя! — Я едва успела закрыть двери до того, как меня прилетела подушка, которую она запустила.

Забыв о том, куда шла, я возвращаюсь в спальню, решив больше не выходить из комнаты без особой надобности.

Через неделю Леонид Петрович впервые позвонил сам. Он сказал, что поиски решено прекратить, поскольку шансы, что Вова остался жив слишком ничтожны.

Этот звонок разделил мою жизнь на до и после. И, если до этого момента, я искренне верила, что все будет хорошо, то теперь казалось, что все рухнуло.

Дети, когда я им рассказала новости, начали кричать, чтобы я убиралась из дома. Да я и сама не хотела тут больше оставаться. Наш брак и раньше был странным, и я никогда не чувствовала себя хозяйкой в этом доме. Мне всегда думалось, что я тут временно, а, значит, не стоит сильно привыкать. Теперь же мое дальнейшее пребывание в этом доме и вовсе стало бессмысленным.

Я собрала свои вещи и переехала в ту квартиру, с которой началась наша с Вовой история.

Прошло две недели.

Я разбираю папку с новыми договорами, привычно заношу их в базу, стараясь успеть до совещания, где мне нужно будет помогать Анжеле Артемовне. Едва успеваю внести в базу последний документ, как раздается мелодия входящего звонка. На экране незнакомый номер.

— Алло? — Снимаю трубку.

— Даша, — слышу в трубке голос Светы. — Ты прости нас, пожалуйста. — Кается она внезапно.

— Я не в обиде на вас. — Тут же отвечаю, не раздумывая.

— Даша, они хотят забрать нас в приют, помоги, пожалуйста. — Плачет Света в трубку. А я только сейчас понимаю, что за всеми этими обидами и претензиями мы все позабыли о том, что несовершеннолетние дети остались теперь без родителей, ведь их мама умерла давно.

— Я сейчас приеду, — говорю, одновременно выключая компьютер.

Когда я на такси добираюсь до особняка, выясняется, что детей уже забрали. И мне пришлось снова просить Леонида Петровича о помощи. Он в течении часа определил, куда отправили детей, и прислал адрес детского дома.

Не раздумывая, я поехала туда. Артема со Светой я нашла в коридоре, их даже не успели еще определить в комнаты. Глядя в их зареванные глаза, я поняла, что просто не могу оставить их здесь. Одно дело наши отношения с их отцом, и совсем другое — дети, которые, хоть и выглядят большими, на самом деле, еще дети.

Бумагу, где было сказано, что я беру на себя ответственность за этих детей, я подписала, не задумываясь о том, что будет завтра и как это решение повлияет на мою жизнь. Я просто не могла поступить по-другому. Теперь они — моя поддержка и ответственность. И в такси, пока мы втроем ехали домой, я думала только о том, что сделаю все от меня зависящее, чтобы эти двое были счастливы.

Дмитрий Ахмедов, наверное, еще никогда в своей жизни так много не думал, как в последнее время. Оно и понятно. На одной чаше весов — его репутация, обязательства и карьера, а на другой — его чувства к Даше. Непростой выбор, который не давал покоя, изматывая мужчину.

И ведь, как бы все прекрасно сложилось, если бы Даша не была такой принципиальной. Если бы она согласилась на роль любовницы, он бы сделал все возможное, чтобы она была счастлива. Но Даша хотела семью. Настоящую, а не ту, что мог дать ей Дима.

Дима сидел в своем кабинете и задумчиво прокручивал стакан с виски длинными пальцами. Он удобно развалился в кресле, вытянув вперед ноги и расстегнув верхние пуговицы рубашки. Провел рукой по волосам, растрепав идеальную укладку. Мысли о Даше не давали покоя. Казалось, что эта ситуация просто неразрешима.

Он так устал терзать себя, что написал своей невесте смс, в котором говорил о разрыве помолвки. Отправил сообщение еще утром, но до сих пор ему не перезвонила ни Диана, ни даже Дудаев-старший. А ведь гром, определенно грянет, Дима не сомневался в этом. Но пока было тихо. И это напряженное ожидание сводило его с ума.

Но еще больше он изводил себя от того, что ему казалось, будто Даша ускользает от него. Казалось, какие-то невидимые нити, существовавшие между ними все это время, медленно обрываются одна за другой. И кроме чувства самобичевания добавилась зависть. Наверное, даже в самом страшном сне Дима не мог представить, что будет завидовать Веденскому. Конечно, он не знал про отдельные спальни в особняке Веденских. И о том, как Даша относится к мужу, он тоже не знал. Но фантазия бесконечно подбрасывала ему картинки, где Владимир сжимает в объятиях Дашу, и от этих мыслей хотелось выть.

Дима всегда был уверен в своей неотразимости. Он был уверен в том, что Даша вышла замуж ему назло. И с той же уверенностью он знал, что Даша рано или поздно вернется. Чувствуя свое влияние на эту девушку, он испробовал все методы. От соблазнения до откровенной клеветы и безосновательных обвинений в убийстве. И, конечно, Дима не знал, что своими поступками фактически подтолкнул Дашу в объятия Владимира. Знай он об этом, удар по самооценке был бы просто сокрушительным. Даже более убийственным, чем удар кулаком в челюсть, от которого еще было немного больно говорить.

За окном давно стемнело, и мужчина совсем не ждал гостей в этот вечер. Но хлопнувшая в холле дверь на миг отвлекла его от разглядывания граней стакана в руке.

— Здравствуйте, Диана, — услышал мужчина голос дворецкого в холле.

— Здравствуйте, — голос его невесты. — Дмитрий Анатольевич дома?

— В кабинете, — последовал ответ.

Через полминуты он увидел фигуру невесты в дверном проеме. Девушка, как ни в чем не бывало, вошла в комнату. Уверенно расположилась на диване, закинув ногу на ногу.

— Что пьешь? — Спросила она.

— Виски, — ответил Дима.

— А мне нальешь? — Спросила Диана, а Дима удивленно приподнял брови.

— Ты пьешь виски? — Удивился мужчина.

— Обычно нет, но сегодня у нас особый повод, разве не так?

Мужчина грустно хмыкнул, а потом встал с кресла, подошел к бару, чтобы наполнить второй стакан. Посмотрел на девушку, оценивая ее хрупкую комплекцию, налил совсем чуть-чуть, кинул пару кубиков льда и протянул стакан девушке.

Диана взяла стакан, сделала глоток, поморщившись. Мужчина наблюдал за ней с легкой полуулыбкой на губах.

— И что мы празднуем? — Спросил он.

Диана выдохнула.

— Еще не знаю, ты мне скажи. — Спокойно сказала девушка. — Что у тебя приключилось? Великая любовь или великий запой со всеми вытекающими?

От того, как она сформулировала вопрос, Дима даже мысленно присвистнул. А ведь она совсем не так проста, как ему казалось, Черт, да она еще та штучка! Конечно, он должен был понять это еще при первой встрече, но тогда он думал только о том, как поскорее выполнить свой долг и уйти.

— А какое это имеет значение? — Спросил Дима.

— Значит, все-таки любовь. — Заключила Диана. — Знаешь, это у тебя пройдет даже раньше, чем ты разгребешь проблемы, которые устроит тебе мой отец.

— Угрожать пришла? — Насторожился Дима, внутренне напрягаясь.

— Нет. — Спокойно ответила Диана. Поднесла ко рту стакан, вдохнула запах и отставила его на столик со словами: — Фу, гадость!

Дима наблюдал за девушкой, как за подопытным кроликом. Они были наедине всего второй раз, и второй раз она удивляла его, а это мало у кого получалось.

— Я не хочу тебя пугать, скорее предупредить. — Продолжила Диана. — Мой отец страшный человек, может испортить жизнь любому, даже тебе. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

— Спасибо. Я не боюсь. — Сказал Дима смело. Но это было не совсем так. Он хорошо понимал возможности Дудаева-старшего, и знал, что его выходка с рук ему не сойдет.

— А зря, — сказала Диана, вторя его страхам.

— Тебе то чего? Так замуж хочешь? — Съязвил Дима, пристально глядя на девушку.

— Видишь ли, Дима. Мой отец все равно выдаст меня замуж. Не за тебя, так за другого. Это, можно сказать, вопрос решенный. И, поверь мне, моего мнения никто не спросит.

Вот она — судьба наследницы большого состояния. Ее будущее решено с пеленок, и ее мнение никого не волнует. А ведь, как красиво ее жизнь выглядит со стороны. Не жизнь, а сказка.

— Но я не жаловаться пришла. — Сказала Диана. — Меня все устраивает. И от той жизни, к которой привыкла, я отказываться не собираюсь.

— Чего тогда пришла? — Начал раздражаться Дима. Но слушал внимательно. Неожиданно для себя самого, он почувствовал в девушке союзницу, а не бесполезный балласт. — Ну, найдет тебе папаша нового мужа, в чем проблема?

— А меня ты устраивал. — Диана посмотрела ему в глаза, стараясь считать его реакцию.

Дима только хмыкнул.

— Что так? Нравлюсь? — Уточнил с издевкой, заранее зная, что это не так.

Диана только улыбнулась в ответ.

— С тобой можно договориться. — Мягко пояснила она. — А кого там еще найдет мой папочка — это большой вопрос.

Дима хохотнул. Несмотря на всю ситуацию, девчонка оказалась не промах. Настолько, что заслуживала уважения.

— Ты хоть понимаешь, на что себя обрекаешь? — Спросил он.

— И на что же? — Все так же спокойно ответила она.

— Ты будешь дома растить детей, пока я буду проводить время с другими женщинами. — Дима говорил чистую правду, именно такой он и представлял себе их совместную жизнь.

— Да плевать мне на твоих баб. — Спокойно проговорила Диана, даже не смутившись. — Ты мне в любви не клялся. Я тебе тоже. Так что трахай, кого хочешь, я не жадная.

Дима даже виски поперхнулся от последней фразы.

А девчонка-то, та еще стерва. Могла бы составить конкуренцию Дудаеву-старшему в перспективе.

«Может, от того старик и торопится выдать ее замуж поскорее?» — Подумал мужчина, но вслух этого не сказал.

Он снова задумался, разглядывая девушку с головы до ног. На роль жены она подходила просто идеально. Но ведь Даша никогда не поверит в то, что официальная жена благословила их союз. Это даже у него в голове звучит, как полный бред. И еще, Дима подумал о том, что Диану ему понять намного проще, чем принципиальность Даши.

— Я подумаю, — сказал мужчина, думая о том, что окончательную точку в этом вопросе может поставить только Даша своим решением.

— Если нужно, мы могли бы отложить свадьбу на месяц. Чтобы ты все обдумал. Но свадьба эта должна состояться. Поверь, с моим отцом лучше не шутить. — Сказала девушка перед тем, как уйти.

Диана ушла, а Дима все сидел в кабинете. После ухода девушки у него разболелась голова от сдавливающих ее мыслей. С одной стороны, хорошо, что Диана так настроена, с другой, Даша никогда этого не примет. И, как ни крути, в этой ситуации ему не остаться белым и пушистым для всех сразу. Для кого-то ему придется стать мудаком на всю оставшуюся жизнь.

Утром он твердо решил все же довести дело до конца и отправился к Дудаевым. Там его радушно приняли, впрочем, как и всегда. А потом они остались наедине с главой семейства, и Дима озвучил свое решение разорвать помолвку.

Отец Дианы был высоким статным мужчиной с некогда черными, а сейчас седыми волосами и такими же черными, как у Ахмедова, глазами. Они впился взглядом в лицо Ахмедова, будто прожигая насквозь.

— Ты думаешь, что можешь вот так просто взять и все отметить? — Сказал тихим хриплым голосом, глядя Диме в глаза. Этот тон не предвещал ничего хорошего, но это понимали только те, кто хорошо знал Дудаева-старшего.

Ахмедов стоял напротив массивного стола, за которым сидел Дудаев, и смотрел на него, как на противника, готовый нести ответственность за свое решение.

— Я думаю, что не смогу сделать вашу дочь счастливой, — сказал Дима.

Дудаев все еще прожигал взглядом, потом качнулся и встал с кресла. Подошел к сейфу за шторкой, набрал на дверце, только ему одному известную, комбинацию цифр. А потом достал из него толстую кожаную папку с документами.

— На, посмотри, — швырнул он папку на стол, прямо перед носом Ахмедова.

Дима взял в руки папку, и стал читать. Копии договоров, старых доверенностей, фотографии… Такого количества грязи и компромата на светлое имя его родителей он не держал в руках никогда в жизни. Да что там! Он даже не знал о всех этих схемах, как любой любящий сын, думая о родителях только хорошее. А тут оказалось, что все, что ему досталось в наследство, было добыто не всегда честными методами. Конечно, его родителей уже нет в живых. Но, во-первых, если обнародовать эту информацию, то и его репутации конец, а во-вторых, он понял, что обязан сохранить светлое имя родителей.

— Вы не посмеете, — сказал Дима. А Дудаев только усмехнулся.

В этот момент дверь в кабинет открылась и вошла Диана. Она посмотрела сначала на отца, потом на Диму.

— Папочка, а почему ты не на работе? — Сказала девушка, наивно хлопая ресницами. Дима, глядя на это шоу и вспомнив их вчерашний диалог, чуть пополам не согнулся от смеха. Но все же сумел сдержаться и даже не улыбнулся.

— Решил сегодня поработать из дома, солнышко, — отозвался Дудаев-старший приторно-мягко. Дима даже обернулся посмотреть — неужели Дудаев и правда верит в эту наивность? Но кажется, верит. Вот девчонка не промах! Провела старика, как малолетнего пацана.

— Ой, и Дима тут, — захлопала Диана ресницами в сторону Ахмедова. Но тот слишком хорошо понимал, с кем имеет дело, чтобы повестись на эту чушь.

— Да, представь себе. — Сказал Дудаев жестко. — Передумал на тебе жениться.

Диана сделал удивленное лицо, потом снова похлопала ресницами.

— Папочка, ты все неправильно понял, — сказала она, — мы просто решили отложить свадьбу на месяц. Я сама так попросила.

Дима замер, у старика челюсть упала вниз.

— Как это сама попросила? Зачем? — Спросил он у дочери.

Ну, как же зачем…, — сочиняла на ходу Диана. — Хочу подольше невестой побыть. Разве это и так непонятно?

Она наивно улыбнулась, сверкнув белыми зубами и дорогущей помадой на губах.

— Доченька, это не очень разумно, — начал было Дудаев-старший.

— Но я так хочу. — Топнула ножкой Диана и скрестила на груди руки.

Дудаев-старший перевел взгляд на Диму, а тот смотрел то на девушку, то на ее отца, вытаращив глаза. И, хотя удивить Ахмедова было непросто, эта девчонка умудрилась сделать это уже в третий раз.

— Правда, она попросила? — Повернулся к Диме Дудаев.

— Да, — ответил тот, которому для того, чтобы отказаться от своей затеи и папочки с документами бы хватило. А тут — папочка и шоу от Дианы.

— Ну, если так…, — протянул тихо Дудаев, снова опускаясь в кресло.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Дима, разворачиваясь к двери.

— Да, конечно, — все еще ошеломленно произнес Дудаев.

По дороге домой Дима прокручивал в голове все, что узнал сегодня и этот разговор. И, уже подъезжая к дому, он подумал:

«И кого в этой семейке нужно бояться больше — Дудаева-старшего или Диану?».

Через пару дней к нам в дом приехал юрист Владимира и сказал, что должен нас ознакомить с завещанием. До этого момента я даже не знала о том, что это завещание существует. И сейчас очень удивилась такому повороту событий.

— Артем, Света, — крикнула наверх, стоя у подножия лестницы. Отчего-то вспомнилось, как Вова звал детей, когда я впервые переступила порог этого дома.

Так же, как в тот раз, первым спустился Артем. А потом и Света. Вместе мы зашли в кабинет и устроились на диване, предложив гостю занять место в кресле.

Мужчина начала читать, а я не могла отделаться от мысли, что я напрасно осталась в комнате, ведь меня имущество Вовы точно не касается. Мы были женаты совсем недолго, и, конечно, все принадлежит детям.

— …Находясь в здравом уме, — звучит в комнате монотонный голос юриста, — завещаю все движимое и недвижимое имущество, а так же, контрольный пакет акций…, — я снова вспомнила, как зашла к нему в кабинет отнести документы в наш последний день вместе. Посмотрела на правую руку без обручального кольца, я сняла его еще две недели назад, — …своей жене и детям, — звучит внезапно. Артем фыркает, а Света матерится.

— Она-то тут при чем? — Язвительно спрашивает Света.

— Я попрошу успокоиться и дослушать до конца! — Юрист напротив нас оторвал взгляд от документа и выразительно посмотрел на девочку, а та в ответ фыркнула и скрестила на груди руки.

— До достижения моими детьми восемнадцати лет всем имуществом, в том числе их долями, распоряжается моя жена. — Звучит, как приговор. И для меня, и для детей. Я уже чувствую, что они ненавидят меня, а теперь станут ненавидеть еще больше. И, конечно, мне не под силу распоряжаться всем этим, я просто не умею это делать.

Дальше юрист объясняет нам, какие документы нужно подготовить для вступления в наследство. Я слушаю внимательно, а дети надулись и смотрят в разные стороны, но только не на меня. Мне стало неудобно перед этим мужчиной, который невольно стал свидетелем такой бестолковой ссоры. А ссор этих с тех пор, как я забрала их из приюта, меньше не стало. Разница лишь в том, что теперь я не могу уйти, хлопнув дверью. Но мужчина, кажется, все понимает без объяснений. И, когда я предлагаю провести его до двери, согласно кивает, наверняка, желая поскорее сбежать от неминуемого скандала.

— И что теперь? — Язвит Света, стоя на нижней ступеньке лестницы, когда я закрываю за юристом двери. — Тапочки нам тебе подносить, госпожа?

Меня передергивает внутри от ее тона, но я усилием воли сдерживаю себя. Ох, быстро же она забыла, как плакала в трубку телефона и просила забрать ее из приюта. И что я получила в качестве благодарности? Очередное хамство. Артем стоит неподалеку, но он хотя бы молчит. А вот девчонка — подрастающая стервочка, которая не знает границ.

— Думаешь, я хотела этого? — Говорю, как можно спокойнее. — Я ведь даже не знала, что это завещание существует!

— Ой-ой, — язвит Света. — Сама невинность. Я почти тебе поверила.

— Света! — Рявкнула, не сдержавшись, снова вспомнить, как Вова иногда переходил на крик, когда дело касалось этой особы. — Замолчи и иди в свою комнату! — Я повелительно взмахиваю рукой, указывая ей направление движения. И девочка, о чудо! послушно поворачивается и поднимается по лестнице. За ней следом плетется Артем. И, хотя он молчал все это время, я чувствую, что он злится не меньше девочки.

Прекрасно! Нажила двух врагов в лице подростков, за которых мне теперь отвечать. Одному Богу известно, что они могут надумать сами себе теперь. Но у меня просто нет ни опыта, ни знаний о воспитании детей. И не просто детей, а двух избалованных подростков, которым нужна твердая рука и границы.

Поднимаюсь в спальню и открываю ноутбук. От безысходности полезла на разные форумы по воспитанию. Через час просмотра разных страничек в интернете, мне показалось, что эти дети не так уж и плохи. А еще через час они показались мне просто идеальными детьми. У Вовы получалось же как-то с ними справляться, значит, и я смогу. Захлопнула крышку ноутбука, облегченно выдохнув.

Ладно, допустим, с этим я разберусь. А вот что делать со свалившимся на меня бизнесом? Конечно, муж со всем как-то справлялся. Но ведь у него был опыт и знания, а у меня ни того, ни другого.

И окончательно ощутить свою никчемность я смогла, когда утром пришла в офис пораньше и пошла не к своему рабочему месту, а поднялась в кабинет владельца компании.

Секретарши на месте нет, это даже хорошо, не хочу сейчас видеть эту грудастую. Я тихо прошла мимо ее стола, открыла двери в кабинет мужа. Вспомнила, как приходила сюда в последний раз. Тогда он был так нежен со мной, а я повела себя так ничтожно. Наверное, чувство вины за тот вечер не оставит меня еще очень долго.

Прохожу к массивному столу и опускаюсь в кресло. Кажется, что все слишком большое для меня. И стол, и кресло. И эти все документы, которых скопилось очень много за последние недели, ведь никто их не разбирал. Неужели, я смогу во всем этом разобраться? Это кажется просто невероятным.

Когда слышу звук каблуков за дверью, нажимаю кнопку на телефонном аппарате.

— Татьяна, принесите мне кофе, пожалуйста. — Говорю в динамик.

Меньше, чем через минуту, в кабинет заходит Татьяна, но без кофе.

— А ты что здесь делаешь? — Спрашивает она нагло. Кажется, она собралась выкинуть меня из кабинета собственными руками, если придется.

— Я теперь здесь работаю. — Спокойно отвечаю, делая вид, что вчитываюсь в документ, который первым схватила на столе. — А вы работаете на меня.

— Это с каких делов? — Говорит она вызывающе.

— А с таких, что я так сказала. А вы прекратите обращаться ко мне на «ты». Меня зовут Дарья Андреевна. Думаю, вы запомните.

— Владимир Викторович не оставлял на ваш счет никаких указаний, — не сдается она, но тон уже другой, не такой наглый.

— Владимир Викторович вообще никаких указаний не оставлял, потому что планировал вернуться. Но, к несчастью, он не вернется. Поэтому вы будете делать то, что я скажу. А, если вас это не устраивает, я попрошу отдел кадров поискать мне другого секретаря.

Татьяна замерла, какое-то время она просто стоит истуканом, обдумывая мои слова. Но я никак не комментирую ее поведение, давая ей возможность переварить мои слова.

— Какой кофе вы пьете? — Отмирает Татьяна, приняв единственно возможное решение в этой ситуации.

— Со сливками, две ложки сахара. — Отвечаю, не глядя на нее и продолжая делать вид, что изучаю бумаги.

Она резко развернулась на каблуках и вышла из кабинета, покачивая бедрами. А я облегченно выдохнула, понимая, что выиграла первую битву. Но радость была недолгой. Я стала вчитываться в документы и поняла, что запутываюсь еще сильнее. И вечером, когда Татьяна протопала на своих шпильках из офиса, вышла из кабинета и спустилась на свой привычный этаж. Подошла к прежнему рабочему месту. На столе все еще лежат мои вещи. А потом села за стол и, уткнувшись лбом в сложенные на столе руки, расплакалась.

— Эй, хватит реветь, — услышал над головой знакомы голос. Подняла заплаканные глаза и увидела перед собой Анжелу Артемовну. — Все равно слезами горю не поможешь.

— Простите, — сказала я, вытирая слезы рукавом. — Я думала, что все уже ушли.

— Так, пойдем в мой кабинет. Расскажешь, что случилось. — И она махнула рукой, делая приглашающий жест. А я так извела себя за сегодня, что уже просто нет сопротивляться. И следом за не захожу в кабинет.

За чашкой позднего кофе я вывалила на нее все свои беды последних дней. Рассказала даже о том, что дети меня ненавидят и ни за что у меня не получится воспитать их нормальными людьми.

— Вот что, милочка, ты слишком драматизируешь, — заключила Анжела Артемовна, когда я закончила распускать сопли и жаловаться на трудную судьбу. — Двое взрослых детей — это не проблема.

Я подняла глаза и посмотрела на нее.

— Я свою дочь родила в семнадцать. И, поверь, мне было гораздо сложнее, чем тебе сейчас. — Поделилась своей историей женщина. А я ведь даже не знала, что у нее есть ребенок.

— Оу! — Только и смогла сказать я в ответ на ее откровенность. — Но как? Вы ведь такая успешная. И умная.

— Но ведь так не всегда было. — Возразила она. — Когда-то я была наивной девчонкой. И первый парень, в которого я влюбилась, бросил меня. Я даже не успела ему рассказать о беременности, он уехал в другой город. Зато мои родители узнали и выгнали меня из дома.

От ее рассказа я открыла удивленно рот, внимательно слушая каждое слово. А ведь я ничего о ней не знаю, и подумать не могла, что у нее есть взрослая дочь.

— Но… как вы смогли? — Спросила ошеломленно.

— У меня была бабушка, — ответила она, глядя куда-то в сторону невидящим взглядом, словно вновь погружаясь в прошлое. — Она приютила меня. И потом помогала с ребенком. И она всегда верила в меня, несмотря ни на что. Я поступила в университет, а потом начала работать. Сначала секретарем, потом все как-то стало получаться, на удивление легко. Я стала жестче и наглее. Перестала жить иллюзиями. — Выдохнула она.

— И тебе нужно перестать жить иллюзиями, — добавила Анжела Артемовна, повернувшись ко мне лицом.

Я задумалась, глядя на нее и слушая ее историю. А потом догадка промелькнула в голове, как вспышка.

— Тот мужчина, владелец компании, с которой у нас совместный проект…, — Пробормотала себе поднос. — Это он? Он отец вашей дочери?

Анжела Артемовна улыбнулась.

— А ты неглупая, — хмыкнула она.

— Так может, у вас все еще наладится?

— Нет, — она как-то сразу сникла, погрустнев. — Не наладится. Я ему не прощу никогда.

— Но может..? — Не унимаюсь я.

— Нет, — отрезала Анжела Артемовна, отбивая этим желание продолжать тему.

Но, увидев мое смущение, она смягчилась.

— Ладно, — подытожила она. — Хватит этих соплей. — Привычная мне Анжела Артемовна вернулась, и от ее слабости еще минуту назад не осталось и следа. — Я помогу тебе со всем разобраться, так что не дрейфь.

— Мне это не осилить, — тут же начала свою унылую песнь я.

— Глупости! — Махнула она рукой. — Справишься.

Через две недели я все еще не стала экспертом в бизнесе. Конечно, невозможно все это охватить за столь короткий срок. Но я выкладывалась на полную, каждый день просиживая в огромном кабинете владельца компании до позднего вечера. Снова и снова вчитывалась в условия договоров, читала переписку по строительству. Пришлось вникать в каждую деталь, документ, разрешение. Казалось, что всему этому не будет конца.

Мне бы хотелось сказать, что я, благодаря врожденному таланту, освоила азы бизнеса и стала виртуозно управлять империей мужа. Как бы не так! Если бы не Анжела Артемовна, с ее умением заткнуть за пояс любого, вся эта империя давно бы пошла крахом под моим чутким руководством. Вот она умудрялась совмещать свою должность с формальной должностью моего заместителя. А по факту она учила меня, бесконечно указывая на ошибки.

К концу второй недели я так устала, что в голову стали закрадываться мысли, что мне это просто не дано. Наверное, не все могут осилить такой объем информации. И, видимо, я из тех несчастных, которым это не дано.

Устало выдохнула, прикрыв, горевшие от монитора, глаза.

— Дарья Андреевна, к вам Зацепин, — услышала голос секретаря из динамика телефонного аппарата.

И что понадобилось нашему бывшему директору по закупкам? Я ведь точно помню, как Вова выгнал его из компании после той уродской сцены в конференц зале.

— Пусть зайдет, — проговорила устало, выпрямляясь в кресле.

Виктор Максимович зашел в кабинет, улыбаясь мне во все тридцать два зуба.

— Ты просто очаровательна, Дашенька, — проворковал он, вызывая у меня привычную реакцию на его голос, близкую к рвотному рефлексу.

— Дарья Андреевна, — машинально поправила его я.

— Ах, ну, конечно, — снова залебезил тот, подходя все ближе. Тучной кучей опустился на стул напротив меня и протер влажный лоб платком.

«Какой мерзкий человек», — подумала я, глядя на мужчину.

— А ты все в заботах, да в трудах, Дарья Андреевна, — сделав ударение на отчестве, сказал Виктор Максимович. — Бедная девочка, столько на тебя всего свалилось. И совсем некому тебе помочь. Слышал, что и детей теперь ты воспитываешь. Да, досталось тебе, — причмокнул мужчина, печально качая головой.

— Что вам нужно? — Спросила, гладя ему в глаза, и желая только одного — чтобы он убрался отсюда поскорее.

— Нужно? Мне? Мне ничего не нужно от тебя. — Сказал он, устало выдыхая. — Я просто хочу помочь тебе.

От удивления моя бровь поползла вверх. Вот уж от кого я совсем не надеялась получить помощь, так это от него.

— И чем же вы поможете? — Спросила его.

Виктор Максимович громко выдохнул, приторно-печально скривив физиономию.

— Так и быть, я куплю у тебя бизнес. — Ошарашил он. — И за хорошую цену, не думай, не обижу.

— Бизнес не продается, — не сдаюсь я.

— Все в этой жизни продается, детка. — Проговорил он, впиваясь в мое лицо своими поросячьими глазками. — Ой, простите, Дарья Андреевна.

— Уходите, — сказала я, не отводя взгляд.

Он вздохнул, снова приторно-печально скривился. А потом достал из кармана свою визитку и бросил ее на стол, прямо мне под нос.

— Позвони, когда все обдумаешь и примешь правильное решение. — Сказал мужчина. И, не прощаясь, развернулся к двери и вышел из кабинета.

Я подхватываю пальцами визитку, смотрю на номера телефонов. И не понимаю, что с этим делать.

Кажется, это так просто, согласиться и получить деньги. Тогда все мои проблемы закончатся. На вырученные деньги я смогу безбедно жить, и детям тоже хватит. Эта мысль дает колоссальное облегчение. А потом вспоминаю эту наглую физиономию, его противный голос, и все во мне противится этой затее. От раздирающих противоречий болит голова до самого вечера.

И, выбравшись из офиса непривычно рано, я не хочу ехать домой. Снова недовольные лица детей, которые обвиняют меня во всем, опять чувство вины, от которого не спрятаться. Кажется, что моя жизнь превратилась в ад, из которого не выбраться.

На улице слякоть, а под ногами месиво из мокрого снега и антигололедного реагента. Я не говорила водителю, что выхожу, и, наверняка, он ждет меня в машине на парковке. Я просто не в силах, не могу и не хочу возвращаться в особняк. И ноги сами несут меня в сторону знакомого дома и уютной квартиры, ключи от которой я нашла сегодня на дне сумки.

Поднимаюсь на лифте на десятый этаж и открываю двери. Машинальным движением включаю свет.

Тут ничего не изменилось с того дня, как я была тут последний раз. Даже некоторые мои вещи все еще лежат в шкафу, на спинке кресла висит махровый халат, который я забыла убрать в ванную. Скидываю с плеч пальто и разуваюсь. Ноги приятно утопают в мягкости ковра. А я вспоминаю тот день, когда Вова приехал, чтобы забрать меня в свой дом.

Внезапный гудок звонка вырывает меня из задумчивости.

— Ты? — Спрашиваю удивленно, увидев на Диму на пороге квартиры.

— Можно? — Спросил мужчина, спрашивая разрешения войти. Я кивнула и пропустила его в комнату.

— Как ты? — Спросил Дима хрипло, пытаясь заглянуть в глаза.

Мне снова стало тоскливо и страшно, слезы покатились из глаз. Я громко всхлипнула, не стесняясь мужчины рядом.

— Ну, тихо, маленькая, — прошептал Дима, притягивая меня к себе. Я доверчиво прижалась к его груди, давая волю слезам и чувствуя его силу. После стольких дней, когда мне приходилось со всем справляться в одиночку, так приятно и спокойно в сильных руках. Кажется, что он может одним движением руки решить все мои проблемы. Ему ведь ничего не стоит помочь мне. А я так устала быть одна.

— Не плачь, — шепчет Дима, прижимая меня к себе, проводит рукой по волосам, запускает пальцы в локоны. Наклоняется к моим губам, обжигая поцелуем.

В его объятиях так спокойно и привычно. Кажется, что все невзгоды остались за дверью этой квартиры, где всегда тепло.

— Я так скучал, маленькая, — шепчет Дима, отрываясь от моих губ, сжимает мою талию, до боли впиваясь пальцами в нежную кожу. Чуть вскрикиваю, и он немного ослабляет хватку.

Подхватывает меня на руки, несет в комнату, опускается со мной на кровать. Все это так привычно и знакомо, кажется, что не было всех этих недель, моего замужества и проблем, которые преследуют меня последние недели. Тянусь к нему, расстегивая пуговицы на рубашке. Тут же прикладываю ладони к груди, привычно ощущая жар его тела под пальцами. Он помогает мне, стягивая с себя рубашку.

— Хочу тебя, маленькая, — шепчет, снова обрушиваясь на меня жадными поцелуями.

По телу расползается жар, кажется, что воздух вот-вот заискрит вокруг нас. Я отвечаю на поцелуй, отгоняя от себя все мысли. Мне хочется забыться, ни о чем не думать, просто раствориться и быть в моменте, где все хорошо и не нужно ничего решать, никуда не надо спешить.

Дима подхватывает край платья, тянет ткань вверх, а я помогаю ему, подняв вверх руки. Он стягивает с меня платье и отбрасывает его в сторону. Рукой обхватывает грудь, впиваясь губами в сосок сквозь кружево бюстгалтера. Выгибаюсь ему навстречу, хрипло постанывая. Вплетаю пальцы в прическу, сминая идеальную укладку, чувствуя привычную жесткость его волос. Такие знакомые ощущения, будто из прошлой жизни, из того далекого времени, когда все было так просто и легко.

Закрываю глаза, полностью отдаваясь ощущениям. Словно в тумане, чувствую, как он стягивает с меня белье. Волны возбуждения бегают по кожам, разливаясь в крови горячей лавой. Его руки скользят по разгоряченной коже, отключая меня от реальности, заставляя полностью забыться. Так, как и раньше было рядом с ним.

Вскрикиваю, когда входит в меня резким толчком, быстро наращивая темп и заставляя постанывать, комкая простынь. Напряжение нарастает внизу живота, взрываясь мощным оргазмом, от которого я инстинктивно поджимаю ноги. Тут же чувствую, как он выходит, кончая мне на живот.

Когда сознание медленно возвращается, я вспоминаю все свои проблемы разом, а, открыв глаза. Вижу черные омуты, которые внимательно разглядывают мое лицо. Я знаю, что он умеет читать мысли, что все, о чем думаю, написано на моем лице сейчас. Но меня это больше не смущает и не раздражает. Просто я так не умею. И, всматриваясь сейчас в его черные глаза, вижу страсть и огонь, которые пожирают его.

Потянувшись к его лицу, провожу пальцами по щеке.

— Даша, поехали со мной. Прошу. — Говорит Дима хрипло.

— А как же твоя невеста?

— Она не помешает нам. — Я устало выдыхаю, а он продолжает. — Ты нужна мне, Даша.

Бесконечный разговор. Я нужна ему. И она тоже нужна? А кто еще ему понадобится в будущем? И каждую он поселит в своем доме? Все это я уже слышала. И мне так хочется ему верить. А еще больше хочется отдаться в его руки, полностью довериться и позволить ему решать за меня мои проблемы. Он сильный, он все сможет, я точно знаю.

Дима ложится рядом, опираясь на локоть, он заглядывает в мои глаза. Так привычно пожирая меня черными омутами.

— Я не смогу так, Дима, — отвечаю, чуть слышно. — Мы оба знаем, что это неправильно.

Дима шумно выдыхает, проводит рукой по волосам, сминая, и без того испорченную, укладку.

— Чего ты боишься, Даша? — Говорит, сменяя тон, его аура давит на меня, подчиняя своей воле. — Что я охладею к тебе? Что откажусь от наших общих детей? Чего, Даша? Я не понимаю! — Он повышает голос, почти кричит.

— Детей? — А ведь я даже не думала о том, что когда-то у нас могут появиться дети. Это было бы так эгоистично лишать их нормальной семьи в самом начале. И тут же вспоминаю Свету и Артема, у которых нет нормальной семьи, и которые совсем не виноваты в том, что им досталась такая участь. — У меня ведь уже ест дети.

— Что? — Опешил Дима.

— У меня теперь есть дети, Дима. Я оформила опеку над детьми Вовы.

Дима зарычал, будто его ранили.

— Ты с ума сошла? Даша, о чем ты думала? — Заревел он.

— Я не могла их оставить, — ответила просто, отчего-то в этот раз совсем не испугавшись его взрывного темперамента. Наверное, чаша допустимых за день страхов, уже переполнена, и бояться теперь просто не получится.

— Ладно, — проговорил, будто уговаривая себя. — Ты еще можешь отказаться от опеки. Все будет хорошо.

Его слова обжигают, похлеще удара хлыста. Я резко поднимаюсь с кровати и иду в ванную. Забираюсь в душ, включаю теплую воду и с облегчением подставляю голову под струи, стекающие по волосам и коже.

Дима заходит следом за мной, становится сзади, обнимает за талию, прижимаясь всем телом.

— Маленькая, прости. — Шепчет он мне на ухо. — Ты должна понять меня. Я и так рискую, ты не моего круга. А тут еще чужие дети. Даша, ты сводишь меня с ума. — Выдыхает он последние слова.

Я стою, прижавшись к нему. И в голове калейдоскопом мелькают все наши встречи и разговоры. От самой первой встречи в офисе, и потом, я всегда знала, чувствовала, что он относится ко мне, как к игрушке. Дорогой и любимой, но игрушке. Сейчас ему кажется, что я важна для него, но однажды он наиграется. И тогда все изменится.

Я всегда буду не его круга, всегда буду недостаточно хороша для него. Потому, что, на самом деле, он прав. Я не его круга. Мне непонятны такие отношения, когда считается нормой жить с любовницей при живой жене. Мне никогда не понять его. И он не сможет понять, почему я забрала детей Веденского. Он не поймет, а ведь я не откажусь от них. Потому, что не могу оставить их. Знаю, что Вова не придет, чтобы спросить с меня. Но я просто не могу поступить по-другому.

Как было бы просто сейчас согласиться, сбросить с себя груз проблем. Позволить ему, более сильному, решить все мои заботы. А мне останется просто быть его женщиной. Слабой и понимающей. Никогда не погружаться в сложности, не принимать сложных решений, позволяя ему решать вместо меня. Быть просто его девочкой, о которой заботятся.

И в этот самый момент я осознала, что никто не придет, чтобы помочь мне. Я должна сделать все сама. Очарование момента вмиг растворилось. Будто спала пелена с глаз.

Дима ведь всегда был таким, думал только о своих желаниях. Но я такой становиться не хочу.

— Я никогда не буду с тобой, Дима, — прошептала тихо. Он услышал, вздрогнув от моих слов.

— Что ты говоришь, маленькая? Ты моя, — он снова целует меня в шею, но я больше не позволяю ему очаровать меня. Кажется, что эмоции ушли, и остался только холодный рассудок.

— Когда-то ты просил не влюбляться в тебя, — я повернулась к нему лицом и посмотрела в глаза. — Я так и сделала. Я не люблю тебя, Дима.

Он дернулся, отшатнувшись. Обхватил рукой мой подбородок, запрокинув мою голову и впиваясь в лицо черными омутами, считывая мои мысли, как в открытой книге. Потом выдохнул и вышел из душа. А я так и осталась стоять под струями воды.

Вода приятным теплом смывает с меня усталость и сумасшедший день. Я услышала, как хлопнула входная дверь, когда Дима ушел. Но не почувствовала ничего, кроме пустоты и решимости.

Я знаю, что должна сама решать свои проблемы. И я это сделаю.

Когда он открыл глаза, вокруг была белая больничная палата, а за окном светило солнце. Попытался встать, но от этого резко кольнуло болью в голове, заставив снова опуститься на подушку.

Снова открыл глаза, пытаясь осмыслить происходящее. Белые стены, маленькая комната и кровать с белыми простынями. Запах больницы. Неприятный, но терпимый.

Когда со скрипом в комнате открылась дверь, мужчина скривился, снова ощутив болезненный импульс в голове.

— Пришел в себя? — Спросил человек в белом халате. Подошел к пациенту, пощупал пульс, сказал что-то спокойно и ободряюще. Но тот не расслышал из-за внезапного гула в ушах.

— Тебе повезло, парень, — донеслось до сознания мужчины, когда гул прекратился и он снова мог расслышать слова. — Можно сказать, что ты родился в рубашке.

— Где я? — Спросил пациент по-английски, даже не задумываясь, а потому, что доктор обращался к нему по-английски.

— Ты в больнице Сан Хуан де Диос, — ответил врач.

— Давно я здесь? — Игнорируя головную боль, спросил мужчина.

— С прошлого четверга.

— А сейчас какой день?

— Пятница. — Ответил врач, ощупывая пациенту голову, на которой ощущалась повязка. — Тебя принесли рабочие, которые работают тут недалеко.

Прикосновения к голове причиняли боль, и мужчина скривился, стараясь сдержать стон.

— При тебе не нашли документов. Как тебя зовут? — Спросил врач.

Мужчина задумался, но никакая мысль не пришла в голову.

— Я не помню, — сказал, сам удивившись этому факту.

Доктор грустно посмотрел на него.

— У тебя на руке обручальное кольцо. Ты женат? — Снова спросил он.

Мужчина посмотрел на свою руку, прокрутил пальцем ободок кольца. Но не вспомнил, откуда оно у него.

— Я не помню, — повторил он, отвечая на последний вопрос.

— Тебе нужно отдохнуть, — сказал врач. И вышел из палаты.

Мужчина облегченно выдохнул, а потом провалился в сон.

Через неделю он мог вставать с постели, не хватаясь при этом за голову, и спокойно передвигался по больнице. Познакомился со всеми врачами и медсестрами, но так и не вспомнил, как его зовут. Один из санитаров как-то в шутку сказал, что, если он не помнит свое имя, то нужно придумать какое-то имя, чтобы другие люди могли к нему как-то обращаться.

— Зовите меня Джонни, — сказал мужчина. Ему эта мысль показалась здравой. Ведь никто не мог сказать, когда к нему должна вернуться память.

Еще через неделю Джонни выписали из больницы.

— Куда ты пойдешь, Джонни? — Спросил его врач перед выпиской.

— Не знаю, — простодушно ответил тот.

— Если тебе нужна работа, то в баре, тут недалеко, нужен уборщик. — Проявил участие врач. — Конечно, это не работа мечты, но на жизнь заработаешь.

— Спасибо, — ответил Джонни, пожав, напоследок, руку этому человеку, который помог ему поправиться и подняться с постели.

Бар он отыскал быстро. Поговорил с барменом, тот подтвердил, что хозяин ищет работника. И уже на следующий день Джонни стал там работать.

Поздно вечером он выходил из бара с пакетом мусора в руках. На заднем дворе двое, изрядно выпивших, мужчин дрались. Один из них был крупнее, и, сев верхом на второго, мутузил его кулаком по лицу.

В голове, словно вспышкой мелькнуло воспоминание, в котором сам он бьет какого-то мужчину. В этом воспоминании на нем был строгий деловой костюм. Да и на том, кого он лупил кулаком по лицу, тоже был деловой костюм. А еще он вспомнил, что рядом стояла девушка с длинными волосами, красивая.

Воспоминание проскочило молнией и быстро исчезло. Но мужчина, как одержимый, старался снова и снова прокручивать его в голове, пытаясь вспомнить еще что-то. Но это ему так и не удалось.

Прошла неделя, и Джонни, уже привыкший к своему нынешнему положению и исправно выполняя работу, вечером мыл пол в баре. Бармен натирал стаканы и бокалы до блеска. А взгляд Джонни зацепился за сюжет в телевизоре, который транслирован новости. В новостной ленте показывали заснеженные улицы и рассказывали о небывалом снегопаде, который обрушился на Европу.

— Надо же, — прокомментировал репортаж бармен, — а я за всю жизнь только по телевизору снег и видел.

Джонни смотрел на заснеженные улицы, четко осознавая, что он видел снег много раз. Было в этом что-то родное и привычное. По-зимнему уютное.

Словно молния, мелькнуло в голове воспоминание, в котором он лежит в снегу. А сверху на нем та самая девушка, смеется и целует его в губы. От этого воспоминания стало тепло в душе, и он снова прокрутил ободок обручального кольца на пальце, которое так и не снял. По сути, это была единственная зацепка с его прошлой жизнью.

«Она такая красивая», — подумал мужчина, снова и снова прокручивая в голове этот эпизод, силясь вспомнить остальное. Он очень хотел вспомнить, как зовут эту девушку.

Но вспомнить что-то еще ему никак не удавалось. До того дня, пока в бар не зашли двое молодоженов. Они обнимались и целовались все время. Бармен посмеивался, глядя на них. А у Джонни было странное чувство, будто все это должно было происходить с ним самим, но отчего-то все не так. Было даже немного тоскливо смотреть на них, хотя парочка светилась счастьем, и все остальные посетители бара улыбались, глядя на них.

В голове пронеслось видение, где, уже знакомая ему по прежним воспоминаниям, девушка в белом свадебном платье спускается по лестнице, ему навстречу. В платье, расшитом стразами, она сияла, как самая восхитительная драгоценность, вызывая в душе восторг и трепет. Но видение быстро погасло, растворяясь во мраке его упрямой памяти.

От этого воспоминания, такого яркого и наполненного смыслом, у Джонни подкосились ноги. И он устало присел на стоявший рядом стул. Сердце гулко стучало в груди, напоминая о том, что в его жизни есть что-то светлое и важное, кроме этого бара.

— Джонни, ты в порядке? — Подскочил к нему бармен, который заметил неладное в поведении мужчины.

— Она такая красивая, — проговорил Джонни, улыбаясь.

— Кто?

— Моя жена, — ответил интуитивно мужчина, чувствуя, как внутри все согласно с этим утверждением.

Прошло два месяца.

— Перенеси встречу на завтра, — говорю секретарю в динамик. — И на сегодня ничего не планируй.

— Хорошо, Дарья Андреевна, — отвечает мне девушка. К слову, она перестала строить из себя королеву уже через пару недель после моего переезда в кабинет владельца компании. Да и ее обтягивающие блузки с вызывающим декольте сменились строгими блузами, из которых ничего не вываливается теперь. В общем, перемены, как говорится, налицо.

Накидываю легкий плащ и выхожу из офиса, иду в сторону парковки. Моя беленькая машинка выделяется среди серо-черной массы других автомобилей. Сажусь за руль и быстро встраиваюсь в поток машин.

Сегодня днем мне позвонила классный руководитель Светы. Говорила, что девочка часто прогуливает уроки. А сегодня ее поймала завуч школы за курением в туалете. Девчонка совсем от рук отбилась, не слушает никого. И вот уже в который раз мне приходится все бросать и заниматься воспитанием этой упрямицы. Не знаю, как повлиять на нее. Вроде, я не была такой в переходном возрасте. Или это мне так только кажется?

— Света! — Кричу, едва зайдя в дом. Никакого ответа, разумеется. Все, как обычно!

Психанув, швыряю сумочку на комод скидываю плащ и взбегаю по лестнице на второй этаж.

Дергаю ручку на двери, влетая в комнату. Света невозмутимо смотрит на меня, делая вид, что ничего не случилось и, вообще, она тут не при чем. И как только Вова справлялся с ней? Не понимаю…

— Света, почему мне снова приходится срываться с работы из-за тебя? — Повышаю голос. — Почему ты прогуливаешь уроки?

Девочка даже не сменила позу, продолжая лежать на кровати, закинув ногу на ногу.

— Не хмурь лоб, морщины появятся. — Отвечает она дерзко, возвращаясь к пролистыванию ленты инстаграма.

Мне хочется разорвать ее на мелкие кусочки, но я сдерживаюсь из-за всех сил. Знаю, что она специально ведет себя так. Чтобы побесить меня.

— Света, ну почему ты такая? Неужели так трудно вести себя нормально? — Выдыхаю устало. Ей все по барабану, и понимания от нее не добиться.

Девочка только нахмурилась, упрямо не глядя в мою сторону.

— Значит, так, — такое поведение нельзя оставлять просто так, я точно знаю. — Ты лишаешься карманных денег. — Она вскинула бровь, наконец-то повернувшись в мою сторону. — И прямо сейчас отдаешь мне сигареты.

Я протянула руку, но та даже не сдвинулась с места. Она покачала головой, а потом отвернулась к экрану мобильного, снова игнорируя меня.

Хочет по-плохому? Ладно!

Подхожу к столу, бесцеремонно заглядываю в ящики. Конечно, она хорошо их спрятала. Но и я тоже когда-то была подростком. Окидываю взглядом комнату. Замечаю, что штора у окна немного неровно висит. Подскакиваю к шторе, отодвигаю ее в сторону. На подоконнике ничего нет, а Света злобно хмыкает у меня за спиной.

Снова осматриваюсь. На полу лежит ее рюкзак. Я подхожу к нему и, не спрашивая разрешения, открываю. Нахожу пачку сигарет, а еще ее бумажник. Забираю и то, и другое.

— Вот же сучка! — Шипит девчонка себе под нос. Она произносит это совсем тихо, но, на ее беду, я расслышала.

Не думала, что будет так непросто. Мало того, что эта неблагодарная девчонка не понимает, как трудно мне приходится каждый день принимать жесткие решения на работе. Ведь часто от этих решений зависит судьба людей. Но, конечно, ей все равно. Уверена, она считает, что в офис отдыхать езжу, и что всю работу делают мои заместители.

Упрямо вздернув подбородок, Света демонстративно отворачивается от меня. А мне остается только хлопнуть за собой дверью.

Выйдя из ее комнаты, я практически наскакиваю на Артема.

— О, ты уже дома? — Спрашивает он удивленно.

— Да, пришлось вернуться раньше сегодня.

— Классно. — Говорит он бодро. Хорошо, что хоть с мальчиком нет таких проблем. Пару недель после оглашения завещания он дулся на меня, а потом быстро успокоился. И теперь мы общаемся вполне дружелюбно.

— Даш, у меня завтра футбол. Придешь? — Спрашивает.

Вот черт! Футбол. Я совсем забыла. Еще и совещание сегодняшнее пришлось перенести на завтра. Конечно, я не могу его больше откладывать. И мне обязательно нужно присутствовать.

— Артем, прости, я очень занята завтра…, — пытаюсь оправдаться и как-то загладить свою вину.

Пацан сразу сник, понуро опустив голову.

— Так и знал, — бормочет себе под ном уныло.

— Ну, прости, зайчик. Я, правда, очень занята. — Протягиваю руку, чтобы потрепать его по волосам, но тот отшатывается, уворачиваясь от меня.

— Ты такая, как папа. У него тоже не было на меня времени, — говорит Артем обиженно. А потом разворачивается и уходит, скрываясь в своей комнате.

Мне ничего не остается, кроме как спуститься на первый этаж. Захожу в кабинет, сажусь за стол и включаю ноутбук.

Пока загружается программа, я смотрю на макет жилищного комплекса, который стоит рядом со столом. Этот проект начал еще Вова, а мне пришлось вникнуть во все детали этой стройки, и продолжить его дело.

Едва загружается скайп, я подключаюсь к конференции. Ведь то, что я дома сегодня, не означает, что кто-то отменил работу. Внимательно слушаю обсуждение строительства. Поставщик стройматериалов опять затягивает поставку.

— Алексей Викторович, — встреваю в разговор. — Сколько еще раз такое должно повториться, чтобы вы наконец сменили поставщика?

Наш новый директор по закупкам должен был быстро во все вникать после фееричного увольнения его предшественника. Но это его совсем не оправдывает.

— Дарья Андреевна, у нас договор еще на две поставки. И мы уже сделали предоплату, — оправдывается мужчина.

— Тогда подключайте юристов. Виталий Сергеевич, — это уже к начальнику юридического отдела, — займитесь этим вопросом. Алексей Викторович передаст вам документы для ознакомления уже сегодня.

— Хорошо, Дарья Андреевна. — Слышу ответ нашего главного юриста.

Остаток совещания проходит в обсуждении деталей и новых предложений. Все, как обычно. И, выключая скайп, я удовлетворенно улыбаюсь. Несмотря на проволочки со стройматериалами, строительство идет по плану.

Просматриваю почту. Оказывается. Всего за пару часов набежало немало нерешенных вопросов. Еще и договор этот, мигает красным флажком у меня в почтовом ящике… Напоминание о том, что его нужно изучить прям срочно. Открываю документ, вчитываюсь в условия.

Где-то в холле хлопает входная дверь. Блть, говорила же Свете, чтоб никаких вечерних гуляний, пока не исправит тройку по алгебре. Ох и получишь ты у меня!

Подскакиваю со стула и выбегаю из кабинета.

На пороге стоит мужчина, одетый очень просто и скромно. Синие джинсы, кроссовки и дорожная куртка. Его волосы растрепались на ветру, а подбородок зарос щетиной.

Но, несмотря на непривычный внешний вид, я сразу узнаю его. Ведь глаза стального цвета смотрят на меня так же, как и раньше.

В горле застревает крик, и я подношу руку ко рту, не в силах поверить, что это правда он. А потом голова начинает кружиться, и я, опираясь спиной о стену, медленно сползаю на пол.

Вова успевает подхватить меня, когда я уже почти опустилась попой на ковер. Он поднимает меня на руки, идет к лестнице, а потом садится вместе со мной на нижнюю ступеньку.

— Как? — Шепчу, все еще не веря. Он смотрит на меня стальными омутами, в которых горит прежний огонь. И кажется, что всех этих месяцев не было. Если бы не отросшая щетина, я бы подумала, что это наш обычный вечер, один из тех, которые мы провели вместе. — Ты живой… Я думала, ты умер…

Он проводит рукой по моей щеке. Запускает пальцы в волосы, приятно поглаживая кожу головы. Такие знакомые ощущения, сейчас они врываются в сознание, будто напоминание о добром времени в прошлом.

— Какое-то время так и было, — прошептал он. А я только сейчас набралась смелости, чтобы коснуться его лица, царапнуть ноготками по жесткой щетине.

Все это кажется нереальным, просто сном. И сейчас я так боюсь проснуться.

Он прижимает мою руку ладонью к своей щеке, от его прикосновений тепло. Такое знакомое ощущение безопасности и комфорта окутало меня. Смотрю в его глаза. И боюсь спросить. Он ведь не исчезнет больше?

— Тебя так долго не было, — говорю совсем тихо, страшась спугнуть этот момент. А вдруг, мой громкий голос развеет магию, и он снова исчезнет. Если это сон, то я не хочу просыпаться.

— Слишком долго, — звучит его приглушенное. Мы оба шепчем, непонятно почему. Кажется, любой громкий звук может разбить вдребезги это хрупкое счастье. И от этого громкий стук моего сердца слышно нам обоим. Этот стук перекликается с такими же громкими ударами у него в груди.

— Ты больше не исчезнешь? — Страшный вопрос, боюсь спрашивать. Но мне нужно знать.

— Никогда. — Его уверенное, от которого приятное тепло расползается по телу.

Даша рассказывала Вове обо всем, что произошло с тех пор, как он исчез. Казалось бы, не так много времени, всего несколько месяцев. Но изменения произошли кардинальные.

И Владимир не мог поверить.

Во-первых, ему все еще не верилось, что его бизнес не только не развалился за время его отсутствия, но и наращивал обороты. И сейчас он смотрел в экран монитора, на котором Даша демонстрировала ему последние отчеты. Он перевел взгляд на макет жилищного комплекса, который теперь стоял в кабинете, в доме. Что-то изменилось, появились новые конструкции и пара зданий, которых раньше точно не было. Но в целом, даже эти новшества были логичным продолжением его задумки. Казалось, что Даша смогла не только вникнуть в его задумку, но и дополнить ее своими идеями. А ее идеи очень даже ему нравились.

Мужчина снова посмотрел на хрупкую девушку рядом с собой. Его чувства к ней нисколько не остыли за время разлуки. Но, если раньше это были исключительно романтические порывы, то теперь добавилось нечто, похожее на уважение.

Во-вторых, Даша забрала его детей из детского дома и стала сама их воспитывать. Не побоялась ответственности. Так могла поступить только любящая женщина. Но он уже многое смог вспомнить, и помнил об обещании, которое дал ей перед уходом. Сейчас же он каждую минуту ожидал от нее напоминания о том разговоре. А еще, с ужасом думал о том моменте, когда она уйдет, не обременяя себя никакими обязательствами. Ведь теперь нет нужды в опеке над детьми, если их родной отец вернулся невредимым с того света.

Даша не напоминала о том, что хочет уйти. Он старался не думать о своем обещании дать ей развод. И вместе они делали вид, что того ужасного разговора вовсе не было.

На улице совсем стемнело. Дети уснули в своих кроватях, обрадованные возвращением отца. В доме стало тихо и темно. И только в кабинете по-прежнему горел свет. И два владельца компании обсуждали текущее положение дел.

— Мы планируем увеличение прибыли в третьем квартале, — рассказывала Даша, показывая ему длинные колонки цифр. — Но сейчас нужно хорошо потрудиться, чтобы все получилось, как я запланировала.

Ее глаза горели, когда она говорила об этом. Поэтому Вова никак не мог сосредоточиться на цифрах, все время переключаясь на лицо девушки. Она сидела совсем рядом, и, казалось, ее запах, такой родной, от которого он успел отвыкнуть и который не смог забыть, заполнил легкие.

Хотел провести рукой по волосам, но не решился. Момент, когда он только вернулся и она доверчиво прижималась к нему, прошел. И теперь все его порывы ему самому казались неуместными.

Он боялся отпугнуть такое призрачное счастье, напугать ее своим напором. В те минуты, когда он стал вспоминать какие-то фрагменты своего прошлого, собирая по осколкам воспоминаний свою жизнь, любовь к Даше стала путеводной ниточкой, указывающей дорогу домой. И вот тогда он по-настоящему осознал, что просто не может потерять ее.

Несмотря на то, что Владимир все еще не мог вспомнить свое детство и какие-то фрагменты юности, хронология событий последних лет восстановилась в памяти практически полностью. Он также вспомнил про Ахмедова и свои обиды. Но сейчас это все казалось таким несущественным на фоне перспективы потерять Дашу. Он понял, что готов даже мириться с ее изменами, но отпустить не готов.

— Спасибо, — сказал Владимир, прерывая поток ее речи, и не уточняя, за что именно. Их так много, этих «спасибо» накопилось за время его отсутствия, что теперь можно было бы перечислять до утра.

— Пожалуйста, — ответила тихо, повернувшись к нему лицом.

Владимир всматривался в ее глаза, которые сейчас ярко блестели. И на миг ему показалось, что он видит в них отражение своих чувств. Но всего на миг. И, наверное, показалось.

— Уже поздно, — сказал внезапно охрипшим голосом. — Наверное, нам обоим нужно отдохнуть.

Даша вздрогнула, а потом будто рассеянно посмотрела на часы на своем запястье.

— Да. Ты прав. — Сказала совсем тихо. И как-то разочарованно.

Они вышли из кабинета. Поднялись по лестнице. Он пошел в комнату для гостей, а она в спальню. Так же, как делали всегда раньше.

Мужчина закрыл двери комнаты, стараясь не шуметь. А потом разделся и лег в постель. Несмотря на позднюю ночь, комната была хорошо освещена лунным светом, который падал в окно. Надо было бы встать и закрыть шторой окно, но он все продолжал лежать, потому что чувствовал, что все равно не уснет. Он закрыл глаза, снова и снова вспоминая этот день. Еще один, который они провели вместе, и который надежно закрепился в памяти маяком, способным указать путь домой в любой ситуации.

Вдруг щелкнула дверь, на пороге появилась Даша. Она подошла к постели, скинула с плеч халат, а потом забралась под одеяло, прижимаясь к мужчине. Провела губами по щеке, чуть коснувшись губ.

Он вздрогнул, совсем не ожидал от нее инициативы. Обхватил ее талию и прижал податливое тело к себе, впиваясь в губы. Об этом он думал все время, с тех пор, как стал вспоминать себя, и потом, уже возвращаясь домой.

Вспышкой в сознании мелькнуло воспоминание о их последнем разговоре перед поездкой. Разорвал поцелуй, чуть отстраняясь.

— Даша, я помню, что обещал отпустить тебя. — Прошептал хрипло. — Но, если ты сейчас останешься здесь, со мной, просто не смогу это сделать. Если собираешься уйти, то уходи сейчас. Потому, что потом я тебя не отпущу.

— Не отпускай, — прошептала в ответ, отрезая от себя пути отступления.

Притянул ее к себе, сжимая в объятиях до боли. Больше он Дашу не отпустит.

Даша уснула. Она тихо посапывала у него на плече. А Вова все думал.

Он вспомнил аварию. Все, что было до и после этого дня. Урывками мелькали воспоминания, в которых какие-то люди несли его куда-то. Наверное, он иногда приходил в сознание, а потом все снова гасло.

Вспомнил о том, как он летел в вертолете. И о том, как пилот сказал, что двигатель неисправен. Что-то неладное творилась с вертушкой. А потом они стали быстро падать. И, когда пилот сказал ему прыгать, они пролетали через реку. Вода подхватила мужчину, а потом мощное течение вынесло к кустарнику, за который зацепился край одежды.

Мужчина вспомнил это все так отчетливо, словно это произошло только что. И через час размышлений он уже был уверен, что никакой случайности в произошедшем не было. Кто-то умный и обиженный на него расчетливо все спланировал.

Через неделю о его чудесном возвращении с того света знали все. И теперь он смог спокойно вернуться в свой рабочий кабинет. Да только воспоминания о пережитом не давали покоя.

Он просто не может все это оставить вот так. Спустить на самотек и не дать сдачи обидчику.

Поэтому поздно вечером у него состоялась важная встреча.

В одном из жилых дворов Владимир припарковал свой автомобиль. Вышел из машины, прошел немного вглубь и сел в машину, классом гораздо ниже его собственной.

— Добрый вечер, — сказал ему следователь Потапов, протягивая руку. И мужчина приветливо пожал ее в ответ.

— Добрый.

— Чем обязан? — Спросил Потапов. Оба помнили свою последнюю встречу. У каждого из них был свой секрет. Но по негласному договору они оба понимали, что ни один из них не выдаст секрет второго.

— Мне нужна ваша помощь, — сказал Веденский.

— Я слушаю, — Потапов отчего-то не удивился. Дома его ждала Настя, которая, благодаря мужчине, который сейчас сидел в его машине, была свободна и счастлива. И, если бы не это обстоятельство, то никакого дальнейшего разговора бы просто не последовало.

— Авария вертолета не была случайной, я в этом уверен. — Сказал Владимир. — Найдите того, кто хотел убить меня. Я хорошо заплачу.

— Вы понимаете, что я на службе. И завести дело не смогу? Если хотите посадить виновного, приходите в отделение и пишите заявление.

Владимир устало выдохнул.

— Я все это понимаю. Поэтому вы проведете свое расследование. Все расходы я возьму на себя. Отчитываться будете мне лично. — Конечно, Веденский мог нанять детектива. Возможно, даже лучшего. Но, во-первых, всех лучших знали все те, кто был в списке подозреваемых, и могли просто перекупить нанятого им человека. А во-вторых, Владимир сразу понял, чего Потапов стоит. И, если есть хоть малейший шанс найти виновного, Потапов его найдет, Веденский не сомневался в этом. Таких профессионалов мало, и Владимир видел людей насквозь. Этот следак — настоящий профи.

Потапов задумался. С одной стороны, это против правил. С другой — ему нужны деньги, ведь Настя скоро должна родить, и в его маленькой однушке им троим будет тесно.

— Хорошо. — Сказал, быстро принимая решение. — Когда приступать?

— Прямо сейчас. — И Владимир протянул ему лист бумаги, где он перечислил всех возможных подозреваемых, тем самым сужая круг поиска.

Через месяц после этого разговора во дворе того же дома снова состоялась их встреча. И Потапов передал Владимиру папку с доказательствами, которые удалось собрать на виновного. Веденский даже не удивился, когда узнал, что подставил его бывший друг, он же бывший директор по закупкам, Зацепин Виктор Максимович.

Конечно, они не один год работали вместе. И Веденскому было известно о некоторых нелегальных схемах заработка Зацепина. Но он все спускал ему с рук, потому что их взаимное сотрудничество было ему выгодно. А потом появилась Даша, и Зацепин переступил порог дозволенного. И эта папка с уликами теперь была равносильна его приговору.

Владимир поблагодарил Потапова за проделанную работу, не забыв вручить тому увесистый конверт. Забрал папку и вышел из машины. Вернулся к своему автомобилю, сел за руль.

Он ехал домой, где его ждали жена и дети. И он уже знал, как поступит с Зацепиным.