Серия «Время Z»

При оформлении издания использованы фотоматериалы РИА Новости Медиабанк https://riamediabank.ru/

(Сергея Бобылева, Евгения Биятова, Сергея Пивоварова, Константина Михальчевского)

Все события и герои вымышленные

© Олег Алтайский, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Доброго времени суток, мой дорогой читатель!

Представляю на ваш строгий суд очередное своё творение. Позвольте сразу внести ясность: все описанные события – плод моей фантазии. Герои мои – собирательные образы, не имеющие реальных прототипов. Привязка к конкретным датам и местам также является вымыслом, призванным лишь усилить ощущение правдоподобия моих историй, которые никак не связаны с реальными событиями.

Порой я намеренно усиливаю эмоциональный накал, чтобы последующие сюжеты глубже отпечатались в вашем воображении. Моя цель – не дискредитировать кого-либо и не порочить чьё-либо имя. Все совпадения – исключительно случайны.

Желаю вам приятного погружения в мир моих вымышленных историй и рассказов. Надеюсь, они найдут отклик в вашей душе. Благодарю за внимание и понимание.

Олег Алтайский.

Лето 2023 года. Серый тюремный коридор давил затхлостью и безысходностью. Тусклый свет лампочек, заключённых в решётки, словно и сам свет был преступником, едва пробивал мрак. Гулко топая, по металлическому полу шли два человека: арестованный и его конвоир. Их шаги, словно тиканье огромных невидимых часов, отсчитывали первые секунды нового периода жизни конвоируемого, падения в пропасть, в неизвестность, в мир, где он больше не принадлежал себе. И были рутинным привычным ритуалом для конвойного, год за годом ходившего одним и тем же маршрутом, словно секундная стрелка тех самых невидимых часов.

Арестованного звали Александр. Он был самым простым человеком: среднего роста, среднего возраста и среднего телосложения. Вроде бы золотая середина. Но судьба сыграла с ним злую и жестокую шутку. После увольнения в запас его преследовали неудачи, он, как магнит, притягивал к себе неприятности. Работа ускользала из рук, словно песок сквозь пальцы. Никто не хотел брать его даже грузчиком, словно на нём стояла невидимая печать отверженного. Словно кто-то всемогущий поставил на нём крест и внёс в чёрный список. И вот, последняя, роковая ошибка – тюремная камера. Пьяная ссора, вспышка гнева, удар ножом… Так он думал тогда.

Все надежды, все планы, которые ещё вчера казались такими близкими, рухнули в одно мгновение. Ещё вчера он говорил по телефону с боевыми товарищами, обсуждая их совместную поездку в зону СВО, где они могли бы применить свои навыки и опыт. Эта идея дала ему глоток свежего воздуха, надежду на будущее. И он решил отметить это…

Теперь, угрюмо переставляя ноги по этому проклятому коридору, Александр чувствовал лишь пустоту. Он смирился со своей участью, словно лодка, безвольно плывущая по течению бурной реки, несущей её к водопаду. Жизнь, казалось, прошла мимо, не оставив после себя ничего, кроме горечи и разочарования. Так и не успев толком начаться на гражданке, она вот-вот окончательно оборвётся. Он раскаивался, но раскаяние не могло вернуть прошлое, не могло исправить содеянное. Плёнку жизни назад не отмотать. Грубый голос конвоира вывел его из задумчивости.

– Стой! Лицом к стене.

Александр вздрогнул от неожиданности и остановился. Повернулся к шершавой стене коридора, покрашенной грязно-зелёной краской. Громко, бряцая ключами, охранник открыл дверь камеры и произнёс:

– Пошёл вперёд!

Из глубины полутемного помещения кто-то недовольно заметил:

– Глянь, братва, ещё одного сидельца мусора нам подогнали.

Другой голос обратился к конвойному:

– Слышь, вертухай, вы чё там вообще, все ноты попутали? У нас тут и так дышать нечем, а вы суёте и суёте страдальцев, как сельдь в бочку. Вам чё, хата – трамвай, в натуре?

Охранник самодовольно крякнул, помотал головой и сказал:

– Не нравится хата, меняй окраску, сменим тебе и прописку. В петушиной камере попросторнее.

Весело произнося эти слова, он грубо протолкнул Александра в глубь камеры и с металлическим грохотом захлопнул за ним дверь. Парень непроизвольно оглянулся и в нерешительности застыл у двери. На него смотрело около двух десятков пар любопытных глаз. Угрюмая камера встретила его кисло-тошнотворным запахом давно не проветриваемого помещения и грязных, давно не мытых тел. На одной из кроватей, кряхтя, сел пожилой мужчина и, почесывая татуированную грудь, спросил:

– Ну и чё, так и будем в молчанку играть, или ты у нас немой?

Александр понимал, что от него чего-то все ждут, что ему необходимо что-то сказать, но он не имел ни малейшего понятия, что именно он должен произнести в данной ситуации. Переминаясь с ноги на ногу, он нелепо кивнул головой и тихо произнёс:

– Здрасьте.

Камера содрогнулась от взрыва хохота. Пожилой криво усмехнулся и, посмотрев по сторонам, стал тихо говорить. В камере тут же установилась тишина.

– Ну хоть воспитанный и то ладно. Уже неплохо. Сам-то ты кто?

– Я Саша.

Вся камера снова дружно заржала.

Пожилой поднялся со шконки[1] и, с ухмылкой глядя на Александра, подошел к дубку[2]. Ему тут же уступили место. Он сел и, с любопытством разглядывая новенького, сказал:

– А я Юрий Семёнович. Смотрящий за этой хатой. По жизни-то ты кто, Саша?

Александр не понимал, о чём идет речь, и, глупо глядя по сторонам, не знал, что ему отвечать. К пожилому подошёл его товарищ и менее дружелюбным голосом спросил:

– Ты чё молчишь, фуцын? Уснул, что ли?

Пожилой жестом остановил своего приятеля и продолжил расспросы:

– Ты тут первый раз что ли?

Александр утвердительно кивнул.

– Первый.

– Понятно, первоход значит. По какой статье тебя менты приняли?

– Сто пятая, пункт первый.

Все арестанты удивлённо загалдели. Товарищ пожилого ехидно переспросил:

– По сто пятой? Ничё не путаешь? Кого ты, фуцыняра, пришить умудрился? Старушку, что ли, на базаре?

Александр уже открыл рот, чтобы ответить, но пожилой перебил его, обращаясь к своему товарищу:

– Ты чё, Слива, определялово тут фраеру устроил, отвали от фуцына.

Его товарищ мигом сменил тон и стал оправдываться:

– Не обессудь, Семёныч, чё-то я в натуре перегнул малёхо.

– Иди, отдохни.

Пожилой снова повернулся к Александру и продолжил разговор с ним.

– Ты тут пассажир новый, в теме не сечёшь, так что пока не вникнешь, никуда не лезь и лишнее не базарь. За свою делюгу, пока суд приговор не объявит, базарить не принято. А лучше вообще молчи. Целее будешь. Хата у нас правильная, беспредела тут нет. По-тихому курсанём тебя, что да как. Падай на шконку вон к тем фраерам, они тебе всё растолкуют. Дальше поглядим, кто ты и что ты.

Пожилой человек показал Александру, куда он может пройти. Александр подошёл к парням и присел на краешек кровати. Как в таких условиях люди сидят годами, невозможно даже представить. Но человек ко всему привыкает, и это правило ему объяснили очень быстро. С новыми знакомыми Александр сразу нашёл общий язык, и первое волнение отступило на задний план. Сердце снова заныло от пугающего будущего, и он, откинувшись на стену, закрыл глаза.

Так прошла его первая ночь в тюрьме. Под утро, когда пришла его очередь лечь во всю длину на нарах, ему даже удалось на несколько часов уснуть и с блаженством почувствовать, как тело приятно расслабляется на мягком, грязном и вонючем матрасе.

Проснувшись, Александр вновь вспомнил о своих злоключениях, и тоска, как ржавый гвоздь, вонзилась в его сердце. Ему хотелось сбежать в уединённое место, где не было бы никого, где он мог бы в полном одиночестве выплеснуть свои чувства и закричать изо всех сил, изгоняя негативную энергию. Однако в переполненной тюремной камере это было совершенно невозможно. От бессилия он тихо застонал, и в этот момент на его плечо легла чья-то тяжёлая рука. Открыв глаза, Александр увидел перед собой с довольной улыбкой подручного Семёныча – Сливу.

– Пошли, фраер, тебя пахан зовёт. Перетереть кое-что надо.

Александр покорно встал и, подойдя к столу, сел на указанное место.

Семёныч отложил свежую газету «Советский спорт» в сторону и, указав на нее взглядом, произнёс:

– Ты, Саша, футбол любишь?

– Да не особо как-то, – пожав плечами, произнёс Александр.

– Вот и я не особо как-то. А знаешь, какое бабло они гребут? Да за такое бабло они рвать и метать должны перед нами, перед своими болельщиками! А они спят и видят, как за бугор свалить, от родной страны подальше. Сколько людям ни плати, а у всех одно и то же в итоге на уме. Верно я говорю?

– Я не знаю, наверное.

– Чё, хочешь сказать, тебе пару лимонов зелени прикарманить не в кайф было бы?

– Не знаю, я не думал об этом.

– Зря, подумай на досуге. Теперь у тебя есть время подумать.

Александр тяжело вздохнул и, соглашаясь, кивнул головой. Его собеседник взял паузу в разговоре. Он достал пачку сигарет и, закуривая, пристально следил за парнем. Александр, задумчиво покачиваясь, смотрел в одну точку. Он совершенно не понимал, куда клонит пожилой уголовник с разрисованным тюремными татуировками телом.

Пауза затягивалась. Выкуренная сигарета, смятая в грязной кружке, затухала, источая слабую струйку вонючего дыма, и казалось, что Семёныч уже совсем забыл, о чём хотел поговорить с ним.

Осторожно подняв глаза, Александр взглянул на своего собеседника. Пахан пронзил его своим колючим взглядом и, неожиданно улыбнувшись, произнес:

– Я тут за тебя перетёр кое с кем. Справочки навёл. Ты у нас, оказывается, в Чечне служил.

Ошарашенный осведомлённостью собеседника, Александр утвердительно кивнул головой. Семёныч продолжил:

– Прапорщиком, значит, был. Стреляешь хорошо. Подрывное дело знаешь.

Александр оторопел. Он не мог понять, откуда этот пожилой уголовник мог о нём всё так быстро узнать. Словно прочитав его мысли, пахан ухмыльнулся и продолжил:

– Ты, Саша, ничему не удивляйся тут. У нас связь лучше, чем на воле работает. Сам скоро всё поймёшь. Да, кстати, если хочешь, то можешь позвонить старушке маме, успокоить её, что у тебя всё ровно.

После этих слов Семёныч положил перед собой трубку мобильного телефона. Александр уставился на неё, словно на предмет из другой жизни, и, немного подумав, ответил:

– Нет, спасибо. Я не хочу, чтобы она волновалась. Она не знает, что я здесь.

– Это правильно. Молодец, стариков беречь надо. Только всё равно узнает рано или поздно. По мокрой статье срок долгий.

– Я пока не готов.

– Ну ничего. Кстати, а какая овца тебя мусорам слила?

– Я сам.

– Как так?

– Вот так. Пришёл домой, водки выпил, позвонил в полицию и сознался во всём.

Семёныч удивлённо посмотрел по сторонам и, обращаясь к своему товарищу, заметил:

– Ты видал, Слива? Народ сам на себя ментам семафорит. За них работу всю делает. Те сидят по кабинетам, булки мнут на стульях, звонка от бедолаг ждут.

Слива, криво ухмыльнувшись, замотал головой и, поддерживая разговор, произнёс:

– А что с него взять, он ведь сам погонник, форму таскает. Вот мусорам и помогает.

– Ладно тебе, не кипятись. Мент менту рознь. Одни по болотам и горам скачут, жизнью рискуют, а другие тут нас прессуют. Народ на рынках обирают и жиреют.

– Всё равно, кто погоны носит – свиньи все, а свиней на нож ставить надо.

Пропустив его последнюю реплику мимо ушей, Семёныч вновь обратился к Александру:

– Короче, Саша, такие дела. Если хочешь, чтобы мать-старушка сильно не волновалась, то можем помочь тебе соскочить отсюда.

– Как это? – Александр с трудом понимал услышанное.

– Да легко. У нас страна как жила по понятиям, а не по законам, так и живёт.

– А что от меня взамен требуется? – Настороженно поинтересовался Александр, чувствуя какой-то подвох, казалось бы, в фантастическом предложении.

– Молодец, соображаешь! Конечно, не за просто так мы тебе помогать собираемся. Нам на воле специалист твоей квалификации нужен. Мы помогаем тебе. Ты работаешь на нас, по своей военной специальности, зарабатываешь капусту нехилую и через пару-тройку выполненных заказов, как и наши футболисты, за бугор сваливаешь. Греешь пузо на лазурном берегу, ходишь настоящий футбол смотреть и не паришься особо ни по какому поводу.

Александру всё стало предельно ясно. Ему предложили стать киллером – заниматься тем, в чём он был мастером. Но теперь не в горах и не на стороне федералов, а по ту сторону баррикад. В конце концов, это была его профессия, и он умел делать только это.

По окончании контракта все его мечты о счастливой жизни на гражданке развеялись очень быстро. Вслед за мечтами так же быстро закончились и заработанные в командировках деньги. Не имея мирной профессии, Александр перебивался случайными заработками и незаметно для себя самого начал пить. Появились друзья-собутыльники, одного из которых он и пырнул ножом во время недавней пьяной ссоры. Так он стал убийцей и оказался в тюрьме. Если ещё вчера ему было совершенно все равно, что с ним будет, и он готов был гнить в тюрьме до конца своих дней, то после всего одной ночи, проведённой в переполненной камере с кислым затхлым воздухом, наполненным запахами грязных потных тел и «ароматом», исходящим от туалетного очка, расположенного в углу закрытого помещения, к которому почти всегда была очередь, он был готов на всё ради только одного дня на свободе. Спустя всего одну ночь Александр стал думать совершенно по-другому.

Как бы читая его мысли, Семёныч пододвинул пачку сигарет и разрешил закурить. Александр несколько раз затянулся и, обернувшись, посмотрел на кровать, где он сидя провёл ночь. При мысли о том, что и все последующие ночи будут такими же, его бросало в холодный пот. Он ещё несколько раз глубоко затянулся и в первый раз посмотрел прямо в колючие глаза уголовного авторитета.

– Допустим, я согласен. Как вы меня вытащите отсюда?

– Ты за себя базарь, а за нас не парься. Если я сказал, что в два счёта спрыгнешь, значит, так и будет. У тебя есть отличный шанс в этом убедиться, и волю словить, и работу денежную найти, и меня на базар проверить.

Слива, сидящий рядом с паханом, кисло ухмыльнулся. Семёныч взглянул на него и попросил:

– Скажи пацанам, братуха, пусть чайку нам замутят.

Слива поднялся со скамейки и удалился, а Семёныч наклонился к Александру и зашептал:

– Ты же в Чечне был, против боевиков воевал. У нас с ними тоже рамс серьёзный в городе, какая тебе разница, где их валить? За работу двадцать штук зелёными получишь. Десятку сразу, а десятку потом. Эти черти с гор спустились, вообще нюх потеряли. С автоматами по городу за ними бегать смысла нет. Они тоже не пальцем деланные, их рвать надо.

Александр взял ещё одну сигарету и, закурив, спросил:

– Я могу немного подумать?

– Конечно, о чём базар. Дело-то серьёзное.

Семёныч выпрямился и произнёс так, чтобы могли слышать все окружающие:

– Занимай, Шурик, верхний шконарь над моей, нечего тебе с фраерами одну шконку на троих делить.

После его слов место под потолком мигом опустело, и Александр перенёс туда свой свернутый матрас. Потом он попил крепкого чая, предложенного Сливой, и, забравшись на верхнюю койку, с блаженством развалился. От крепкого чая сердце бешено колотилось в груди. Александр лежал на спине и, глядя в потолок, думал о предложенной ему работе и о своей жизни. Он думал о своих боевых друзьях, которые продолжают служить на Кавказе, и о том, что они, так же, как и он когда-то, закончат свою службу, вернутся на гражданку и так же, как и он, столкнутся с совершенно другой жизнью. О том, что они совершенно не представляют, что жизнь на гражданке намного сложнее, что они в мирной жизни совершенно никому не нужны и найти своё место в новой жизни совершенно не так просто, как думалось там, сидя на блокпосте, держа на коленях безотказный автомат Калашникова. Он думал о том, что тут, на гражданке, никто не собирается делить с такими, как он, свое насиженное и тёплое хлебное место, и о том, что это место нужно отвоёвывать так же, как и там, с боем и сантиметр за сантиметром. Он уже понимал, что согласится на предложение авторитета, просто с ответом не торопился, дав себе в отсрочку ещё одну ночь, после которой он переступит черту, откуда обратной дороги у него уже не будет. Хотя он прекрасно понимал, что эту черту он уже и так переступил, именно в тот момент, когда его рука вонзила лезвие ножа в своего товарища-собутыльника. Спрыгнув утром с верхней шконки, Александр подошёл к столу, за которым сидел Семёныч, и, наблюдая, как тот читает свежую прессу, стал ждать, когда на него обратят внимание.

Авторитет отложил газету и, посмотрев на выспавшегося парня, жестом разрешил ему сесть. Александр сел напротив. Слива пододвинул ему железную кружку с крепким чаем и, криво улыбаясь, пристально посмотрел на него. Александр сделал несколько глотков горячего напитка и произнёс:

– Я подумал.

– Ну и? – спокойно спросил его авторитет, уже зная ответ по поведению собеседника.

– Мне только непонятно, как вы меня отсюда вытащите?

– Ты согласен? – вопросом на вопрос ответил Семёныч.

Александр прямым взглядом посмотрел на него и, кивнув головой, твёрдо произнес:

– Да. Согласен.

– Молодчик!

Настроение у уголовников заметно изменилось. Семёныч попросил Сливу организовать закуску и выпивку, чтобы отпраздновать своеобразное заключение контракта. Пусть и устного, но с серьёзными штрафными санкциями.

На столе появилась копчёная колбаса, белый хлеб и водка, перелитая в пластиковую тару из-под минералки.

Разлив жидкость по металлическим кружкам, мужчины негромко чокнулись и выпили. Отношение к Александру заметно изменилось. Слива, как старый приятель, весело о чём-то болтая, подливал в кружки водку и нарезал колбасу неизвестно откуда появившимся ножом. Александр быстро пьянел и уже не чувствовал давления камеры. Закурив, он наклонился к Семёнычу и снова задал вопрос:

– Как вы собираетесь меня отсюда вытаскивать?

Смотрящий за хатой, с загадочным видом, словно он фокусник, заговорщицки подмигнул и сказал:

– Смотри. – Он достал трубку мобильника, набрал номер и произнес:

– Привет. По нашей теме всё ровно. Заряжай лоера, пусть копытит, – выключив трубку, он спрятал её и, обращаясь к Александру, спокойно пояснил:

– Вот и усё. Процесс запущен. Теперь слушай меня внимательно. В твоем деле куча дыр. Менты тебя по-твоему же звонку приняли. Правильно?

– Правильно.

– Ты был пьян. Так?

– Так.

– Спьяну мы всё что угодно наболтать можем. Верно?

– Верно.

– А менты на радостях тебя арестовали со всевозможными нарушениями.

– Как это?

– Да вот так. Жмурика на набережной нашли? Верно?

– Верно.

– А тебя дома повязали?

– Ага.

– Нож где?

– Выбросил в воду.

– У ментов его нет?

– Нет.

– Ты в этой одежде и обуви тогда был?

– Да.

– У тебя её не изъяли. Сейчас снимай свои чёботы и шмотьё, вон те говнодавы надень и спортивный костюм мой старый. А про своё шмотьё забудь!

– Ну и?

– Вот тебе и ну! Менты думают, что ты сладкий для них, и не парятся особо, считая, что ты в сознанке.

– Но ведь я уже всё написал им, как было?

– Туфта всё это. С похмелюги человек ещё и не такое подписать может. Вот ты и будешь давить на это. Сейчас типа отрезвел окончательно, мыслями собрался и понял, что ты не при делах. Что не твоя это непонятка. Что пусть настоящего мокрушника ищут. А наш адвокат эту канитель мигом оформит так, как надо. Ты, главное, теперь отказывайся от всего, что писал. Втирай им, что ты типа по пьяни белку словил. Мол, отошёл куда-то отлить, вернулся, а корефана твоего кто-то порешил за это время. Ты себя винить в его смерти стал. Типа, бросил его одного. Поэтому и оговорил себя. А протокол следак левый состряпал. Понял?

– Понял.

– Свидетелей нет, улик нет, орудия преступления нет. Вот пусть твой следак теперь и топает в отсосенский переулок. Ничего ему здесь не светит. А если пугать начнёт, включай дурака и пургу гони про свою Чечню. Вы ведь все там контуженые. Всё запомнил?

– Ага.

– Вот и славненько. Даже до суда дело не дойдёт. Без судимости отпрыгнешь. Так устраивает?

– Устраивает.

– Только запомни, что мы тебе не просто так помогаем. За тобой теперь должок. Так что свинтить по-тихому у тебя не получится.

– Да понял я всё. Не собираюсь я на лыжи вставать. Если работа оплачиваемая, то зачем мне такой шанс упускать.

– Ну и отлично. Будет тебе работа. Не сомневайся. Что сказать нужно?

– Спасибо.

– Да не спасибкай ты. Здесь это не принято.

– Ой, извини. Благодарю.

– Да не извиняйся ты, чудило. Да ну тебя в жопу, Слива наливай, чего мёрзнешь?

Вскоре всё произошло именно так, как и предполагал Юрий Семёнович. Следователь Валиков Пётр Ильич, в работе которого находилось дело Александра, очень удивился, увидев на пороге своего кабинета известного адвоката. Приветливо и хитро улыбнувшись, он поднял со стула своё грузное тело и, протягивая для приветствия холёную кисть руки, сладким голосом спросил:

– Какими судьбами, уважаемый Леонид Соломонович? Вроде бы я не веду дел с вашими клиентами.

– Ошибаетесь, Пётр Ильич, ошибаетесь, голубчик! Мы ведь не только богатых и успешных призваны защищать. Долг адвоката – помогать юридически неграмотному населению и не допускать суда над невиновными, уберегая их тем самым от вашего полицейского произвола.

Леонид Соломонович с нескрываемым удовольствием наблюдал за поведением собеседника. В свои пятьдесят пять лет он имел колоссальную адвокатскую практику, но подобные сцены были очень редки. Не каждый день он мог позволить себе откровенно издеваться над органами следствия, и не каждый день ему попадался вот такой ленивый и необразованный работник следственного аппарата, как Пётр Ильич Валиков.

Удивлённо подняв брови, следователь вновь занял своё место за столом и настороженно спросил, надув для солидности пельменеобразные губы:

– Что вы этим хотите сказать?

– Да, пожалуй, ничего больше! Если вы не возражаете, то я хотел бы встретиться со своим подзащитным и ознакомиться с материалами его дела.

– И кто же ваш клиент?

– Симонов Александр Валерьевич.

Валикову показалось, что он ослышался. Он мог ожидать всё что угодно, но только не это. Квалификация адвоката Карцева ему была очень хорошо известна, и, почувствовав, как стопроцентное дело уплывает из-под его носа, он растерянно спросил:

– Но позвольте, там всё предельно просто. Задержанный во всём сознался, он сам нас вызвал, тут нет никаких трудностей. Это дело готово для передачи в суд.

– Погодите, Пётр Ильич, у нас по закону каждый подозреваемый, а уж тем более подследственный, имеет право на адвоката. Насколько мне известно, Симонов от этого права не отказывался, а значит, по закону его кто-то должен защищать.

– Да, но зачем адвокату с вашей квалификацией заниматься этим бухариком? Мы ему предоставим бесплатного адвоката.

– А кто вам сказал, что я предоставляю своему подзащитному эту услугу платно?

– Но тогда я вообще не понимаю, зачем вам нужна эта канитель.

– В нашей профессии, молодой человек, есть такое понятие, как чувство долга. И поверьте мне, сейчас мною движет именно это чувство, чувство справедливости и забота о ближнем. Мне кажется, что мой подзащитный полностью невиновен.

– Да, но он во всём сознался.

– Да перестаньте, знаем мы ваши методы. Интересно, в любовной связи с Каплан и покушении на Ленина он у вас тоже уже сознался? Давайте смотреть на дело с профессиональной точки зрения.

– Давайте.

– Предоставьте мне доказательства его вины, и я сниму перед вами шляпу. Хотелось бы взглянуть на заключения судмедэкспертов и само орудие преступления с его отпечатками пальцев.

– Нож он выбросил в реку, найти его маловероятно. А экспертизы мы никакие не проводили.

– Но позвольте, как же так? С таким же успехом в этом убийстве вы можете подозревать и меня.

– Но вы же нас не вызывали и признательный протокол не подписывали.

– В таком случае, я хотел бы лично побеседовать со своим клиентом и убедиться в его словах.

– Да не вопрос, – с неприятным тревожным чувством, без особого энтузиазма следователь взял трубку телефона и отдал дежурному распоряжение привести подследственного.

Следователь Валиков был глубоко шокирован, узнав о том, что задержанный пошёл в полный отказ. Упущенное время не позволяло что-то изменить, и, потянув несколько дней резину, в надежде, что в его ситуации появится выход, следователь сдался. Ничего он придумать так и не смог. Все обвинения с арестованного ему пришлось снять. Подписав постановление об освобождении из-под стражи, Пётр Ильич, представляя неприятный разговор со своим начальником, открыл сейф и достал бутылку водки.

Не прошло и недели, как перед Александром распахнулись ворота следственного изолятора, и он вышел на свободу. Непроизвольно улыбаясь самому себе, он дышал воздухом, который был настолько приятен и сладок, что голова начинала кружиться от блаженства. Даже выхлопные газы проезжающих автомобилей не могли испортить аромат, которым пахла свободная жизнь. Бурно развивающиеся события последних дней настолько изменили весь внутренний мир Александра, что он уже не удивлялся ничему, а просто радовался чистому небу над головой, солнцу и свежему воздуху. Когда к нему подъехал тонированный внедорожник и дверца открылась, Александр, уверенный, что это за ним, не переставая улыбаться, подошёл к джипу и заглянул внутрь. За рулем сидел мужчина лет пятидесяти. Он с интересом оглядел улыбающегося Александра и произнёс:

– Симонов, это ты, что ли?

– Ага. Я.

– Ну, падай тогда в машину, или так и будешь лыбу давить на тротуаре?

Александр сел на переднее сиденье и, всё так же улыбаясь, посмотрел на водителя.

– Я Виктор, или можно просто Муха, – парень протянул свою руку, и они обменялись крепким рукопожатием.

Джип, тронувшись с места, влился в общий поток машин и медленно пополз в столичной пробке в сторону выезда из города. Виктор достал пачку сигарет, предложил Александру и, закурив, стал говорить:

– В Чечне, значит, служил. Я Афгана хапнул немного. Как раз после вывода и дембельнулся. Домой пришёл, а тут перестройка в полный рост. Стал кооператоров бомбить, мозги выключены были, менты и приняли за вымогательство и бандитизм. Пятёру оттянул, с братками скорешился, и пошло-поехало. Так с тех пор и работаю с ними.

– Ну и как, нравится?

– А какие ещё варианты в наше смутное время? Работаем. То с одним авторитетом, то с другим. Сейчас у Слона. Бригада у нас серьёзная. Всё по высшему классу – от начала и до конца. Свои политики, свои менты, свои нотариусы и свои судьи. Короче, если чудить не будешь, то быстро подняться сможешь.

– Да я как-то не строил долгоиграющих планов по этой теме.

– Ну-ну, все мы думаем, что немного подзаработал и спрыгнуть можно. Эта тема как неизлечимая болезнь – один раз прикоснулся и всё.

– У меня уговор был на пару-тройку заказов, а потом за границу.

– Ладно, со Слоном сам на эту тему пообщайся. Хотя я бы не советовал с ним такие моменты обсуждать.

– Почему?

– Не любит он, когда от него люди уходят.

– Так я и не приходил. Должок верну, и мы в расчёте.

– Ну-ну. Посмотрим.

– Мы сейчас к нему едем?

– Нет. На базу за городом. Там тишь да благодать. Я вот лично стараюсь сам поменьше с паханами пересекаться. Они все блатные до мозга костей, а мне просто эта работа по кайфу, а сходняки и тёрки меня не прикалывают.

– Тогда, значит, ты меня понимаешь.

– Я-то понимаю. Вот только ты пока многого не понимаешь.

– Да нормально, разберёмся. Главное, что на воле, и работа есть. Мне там, в камере, за какую-то тему шепнули, ты случайно не в курсе?

– Конечно, в курсе. Там, короче, наши старшие хотели банк прикупить. Их где-то на повороте чечены обошли. Короче, банк нам не достался, хозяева недовольны. Банк бородатым достался. Чичи с довольными харями по городу рысачат. И нам теперь их нужно наказать как-то. Ответочку прислать, короче. Сейчас на дачу приедем, я тебе бумаги покажу. Сам покумекай, что к чему. Если что надо, я организую. Покажешь, на что ты способен. Лично у меня большие сомнения на твой счёт. И не таких спецов подтягивали, чечены грамотно обложились. Никто достать их пока не смог.

– А я и не рассчитывал, что мне простую задачу поставят. Посмотрим, что сделать сможем, а что нет.

– Так спокойно говоришь, как будто и в самом деле сможешь.

– Если инструмент необходимый будет, то смогу.

– Хорошо. Поглядим.

Около часа спустя они добрались до загородного домика, приютившегося в лесу у Минского шоссе. Деревья плотно обступали его, а высокий забор служил надежным укрытием от посторонних глаз. У ворот их встретил молодой человек лет двадцати пяти, чья внешность сразу выдавала в нем человека, зависимого от наркотиков. На вопросительный взгляд Александра Виктор ответил:

– Это Дым, ты не смотри, что он худой и кашляет. В некоторых вопросах он просто незаменим. Без мыла в любую щель пролезет. С малолетки за квартирные кражи несколько ходок сделал. Форточник прирожденный.

Муха припарковал свой внедорожник, и мужчины вышли из машины. Дым обменялся рукопожатием с Александром и спросил его:

– Ну чё там, как Слива на нарах поживает?

– Нормально, – ответил Александр на неожиданный вопрос.

– Значит, ты с ним в одной хате парился?

– Ага.

– Я тоже с ним загорал как-то, правда, это в Саратове ещё было. Ладно, пошли в дом, перекусим. Извини, что выпить не предлагаю, у нас с этим строго. Это типа рабочей хаты, тут оттягиваться нельзя. Потом при случае как-нибудь накатим на природе.

Александр улыбнулся и вошёл в дом. Во время обеда его фамилию как-то незаметно сократили, и он получил свою уголовную кличку. Из Симонова Александра Валерьевича он стал просто Симоном.

Когда перекусили с дороги, мужчины поднялись из-за стола.

– Ну что, Симон, пошли перекурим, да я бумажки тебе покажу, – произнёс Виктор.

Александр отхлебнул из кружки чай и поднялся следом. Они вышли во двор, сели в беседке, закурили, и Виктор сказал:

– Короче, смотри, какие дела, Симон. С того момента, как ты в теме на заказ, у тебя нет никакой свободы перемещения и связи с внешним миром тоже. Это и в твоих, и в наших интересах. Чтобы потом к тебе вопросов не было, если что-то не срастётся. Работу сделаем, будет время дух перевести, а пока что живи здесь и готовься к работе. Всем необходимым тебя обеспечим.

– Серьёзно у вас с дисциплиной.

– А ты думал? Без дисциплины нет организации. Ты же военный, должен это понимать.

– Согласен.

– Ну и славненько. Я сейчас в город вернусь, а ты располагайся. Дым тебе покажет твою комнату. Банька натоплена. Помойся, отдохни и бумаги посмотри. Утром я приеду, и ты мне расскажешь, что и как надумал.

– Хорошо.

– Давай, приводи себя в порядок и вникай.

Виктор затушил окурок и направился к машине. Александр посмотрел ему вслед и, когда машина выехала со двора, направился в дом.

Дым показал ему комнату. Александр вошел в неё и, сев за стол, открыл папку с документами. Перед ним лежал подробный план подъезда к зданию банка. Там же была схема с отмеченными секторами территории, попадающей под видеонаблюдение, и толстая пачка фотографий с кавказскими лицами, их машинами и номерными знаками. Быстро их просмотрев, Александр взял полотенце и пошел в баньку смывать с себя тюремный запах.

Снова, как когда-то в горах, тревожное чувство поселилось в его груди. Он был как на войне. Понимал, во что он ввязывается, но решил, что лучше жить так, чем быть выброшенным на обочину жизни. Он принимал условия новой игры и даже был в чём-то этому рад. Он даже захотел поскорее расправиться с теми, кто нагло смотрел на него с фотографий. Еще совсем недавно он гонял таких же по горной кавказской «зелёнке» и был уверен, что он делает всё правильно. Что, когда он отслужит, его старания будут вознаграждены, и он сможет жить достойно в новой мирной жизни. Но всё получилось с точностью до наоборот. Именно те, кого он гонял в горах, в столице чувствовали себя намного уютнее, чем он. У них было всё, а у него не было ничего. В том, что сфотографированные люди имели боевой опыт против федеральных сил, он нисколько не сомневался. За годы службы в Чечне его глаз научился безошибочно выделять боевиков из массы мирных жителей. С фотографий на него смотрели люди с характерными для боевиков лицами и следами от осколочных ранений. Прилив злости и ненависти захлестнул его с ног до головы, и он ни о чём больше не мог думать, кроме как о предстоящей работе по их ликвидации. Спалось ему ночью плохо, и он почти до самого утра прикидывал всевозможные варианты. Акцию необходимо провести у самого банка, таково условие заказа. Но подобраться к зданию, оставшись вне поля зрения видеокамер, было невозможно. «Зарядить» сами машины можно и в городе, но это тоже было и рискованно, и достаточно сложно. Новые хозяева банка без усиленной охраны чеченских головорезов нигде не показывались и никого не подпускали близко к машинам. У них боевой опыт и внутреннее чутьё на опасность, а это значительно усложняло задачу.

Когда приехал Виктор, у Александра ещё не было чёткого плана действий. Они снова разместились в беседке, и Виктор спросил:

– Ну что надумал?

– Пока ничего конкретного. Мне нужно проехать по всему маршруту, по которому наши клиенты утром въезжают в город. Закладывать заряд у банка или на улицах Москвы я бы не стал. Очень опасно, да и посторонние люди могут под раздачу попасть.

– Хорошо, как скажешь, поехали прокатимся прямо сейчас. Меня уже напрягают сверху, просят обозначить рамки сроков.

– Поехали. Если достанешь то, что мне нужно, то в течение недели справимся.

Мужчины сели в джип и выехали со двора. Потолкавшись по МКАД до шоссе Энтузиастов, Виктор свернул в сторону области. Не доезжая до Ногинска, он снова свернул влево и по узкой асфальтированной дороге поехал на север, в сторону от магистрали. Вскоре он показал огромный особняк за массивным забором и множеством видеокамер наблюдения, по своему количеству превосходящих даже количество камер в самом банке. Не сбавляя скорости, Виктор промчался по дороге и произнёс:

– Ну вот, тот дом – это одна из их загородных резиденций. Кто конкретно нас интересует, пока что здесь живёт. А дорога, по которой мы сейчас едем, и есть его ежедневный путь.

Извилистая трасса повела их мимо небольших коттеджных посёлков и чисто деревенских сёл. Прошла через подмосковный город Лосино-Петровский, потом мимо дачных участков и после Медвежьих озёр соединилась со Щёлковским шоссе.

Александр что-то отметил в блокноте и попросил развернуться. Виктор подчинился, и вскоре они снова оказались в Лосино-Петровском. Проезжая мимо придорожного пункта шиномонтажа, Александр сказал Виктору:

– Нам тут нужен свой человек.

– Раз нужен, значит, будет.

– Хорошо, давай теперь до моста проедем.

Свернув на перекрёстке возле церквушки, Виктор проехал по мосту и вопросительно посмотрел на Александра:

– Дальше куда?

– Развернись и возле моста остановись.

– Понял.

Когда машина остановилась, мужчины вышли на дорогу и, спустившись по уклону, зашли под мост. Виктор, наблюдая за Александром, спросил:

– Слышь, Симон, ты что, этот мост решил на воздух поднять?

– Насколько я понял, вы поставили задачу возле банка их рвануть, – не отвлекаясь от тщательного осмотра опор моста, ответил ему Александр.

– Правильно понял.

– Ну вот, там и приведём боезаряд в действие.

– А здесь тебе что нужно?

– Здесь мы проколем им колёса. Надо сделать так, чтобы они как раз на том шиномонтаже остановились. Закладку заряда там и проведём. Устраивай пока нашего человека на работу.

– Хорошо. Сделаю. Ещё что?

– Мне на дачу нужно будет один домкрат привезти, которым наш человек будет их машину приподнимать для замены колёс. Так как телохранители могут всё проверить, лучше я устройство к домкрату прикреплю заранее, а в момент подъёма оно закрепится на днище самостоятельно.

– Понял.

– Ну вот, примерно и всё. Потом они поедут в банк, и когда заедут во двор, я их и отработаю. Только у меня ещё одна сложность.

– Говори.

– Мне для работы желательно гексоген нужен, ну, или тэн, на крайний случай, тетрил.

– А что это за тетрилы и тэны?

– Самые мощные из бризантных веществ.

– Блин, ну ты даёшь, Симон. Откуда я знаю, что такое бризантное вещество?

– Бризантностью определяется мощность заряда. Если вы хотите банк до кучи взрывной волной зацепить, то просто динамитом здесь не обойтись. И мне ещё нужно знать, каким боком машина к банку подъезжает.

– Это элементарно. Как и все, пассажирской стороной, противоположной от водителя.

– Тогда и колёса с этой стороны дырявить будем.

– Задачу понял. Короче, на подготовку берём неделю, максимум десять дней.

– Хорошо. Вези меня тогда обратно в лес. Буду пока шипованную ленту готовить и над оболочкой колдовать. А ты про домкрат не забудь.

– Не забуду.

Мужчины сели в машину и поехали в сторону столицы.

Через неделю на протяжении всей трассы, от загородной резиденции банкиров до шиномонтажа, были установлены контрольные пункты. На сельских автобусных остановках сидели молодые парни и по мобильным телефонам передавали друг другу контролируемый ими движущийся объект, состоящий из двух американских тяжёлых джипов. В первом, с проблесковым маячком, мчался новый хозяин банка, а во втором ехала его охрана. На большой скорости они проносились мимо неприметных молодых парней и не обращали на них никакого внимания.

Когда первый джип въехал на мост, незаметная фигура в маскхалате поправила ленту с большими острыми гвоздями так, чтобы они чётко попали в цель. После того как джипы промчались, человек в маскхалате свернул ленту и быстро зашагал по берегу реки, оставаясь незаметным в прибрежном кустарнике.

На перекрёстке возле церквушки первый джип немного повело, и он остановился. Боевики из второго мигом заняли позиции для отражения возможного нападения, а водитель первого, нервно размахивая руками, материл российские дороги и пинал ногой спущенное колесо. Посмотрев по сторонам, он увидел вагончик шиномонтажа и, сев в машину, на спущенном колесе поехал к нему.

На пороге вагончика сидел Дым и, затягиваясь сигаретой, с улыбкой наблюдал за происходящим.

Из подъехавшего к нему джипа выбежал нервный водитель.

– Чё, шиномонтаж, что ли?

– Ну, шиномонтаж.

– Ну давай тогда, работай, чё сидишь?

– Не, я не работаю. Я свою смену сдал. Сейчас сменщик приедет, вот пусть и делает.

– Э, какой сменщик, ты чё. Давай, работай, я тебе сказал.

– Да мне по барабану, что ты там сказал. Я колёса от легковых машин ещё могу делать, а у вас они как на грузовике. Я чё, Геракл, что ли?

– Э, ты баран, а не Геракл. Ты чё, не понял, кто перед тобой стоит? Я вечером приеду, тебе башку резать буду.

– Ну вот вечером и поговорим.

К ним подошёл начальник службы безопасности и, сверля Дыма внимательным взглядом, молча протянул ему купюру в сто долларов.

– Вот это другой базар.

Дым весело поднялся и, взяв купюру, пошёл за домкратом.

– Так бы сразу. Делового человека сразу видно. А то башку, башку. Себе лучше башку поменяй.

Поместив домкрат под машину, он прочно придавил взрывное устройство к днищу, надёжно его тем самым закрепив. Поменяв колесо на запасное, он пообещал к вечеру заварить пробитое и, убрав домкрат в сторону, пожелал джипам счастливого пути.

За всё время замены колеса сам банкир из машины даже не выглянул. Машины помчались дальше. К шиномонтажу подъехал джип Виктора, и, сев в него, Дым весело продемонстрировал свой заработок.

– Слышь, Муха, а прикольная в натуре тема. Прикинь, один колёса дырявит, а другой капусту стрижёт. Десять машин за день, и штука зелени в кармане.

– Можно подумать, тебе каждый по сто баксов платить будет. А потом народ твою постановку прочухает и жопой на те самые гвозди посадит.

– Да-а… запросто. На широкую ногу такой бизнес не поставишь, – задумчиво подвёл черту своей бизнес-модели Дым.

– Нормально всё прошло? – поинтересовался Муха.

– Ага. Прикинь, водила – урод, вечером мне голову обещал отрезать. Поехали к банку, я у Симона попрошу пульт. Хочу сам их на воздух поднять.

– Нет, я на своём джипе сегодня там светиться не буду. Мало ли что. Сейчас до МКАД этих уродов проводим и в лес.

– Жалко не посмотрим.

– По новостям поглядишь.

– Такие приколы вживую лучше смотреть. А Симон ничё так, нормально придумал. Тут ни одной камеры наблюдения на всю округу.

– Да, согласен. Поглядим, как он дело до конца доведёт. А то он мне такую взрывчатку заказал, что я еле её нашёл. Чуть к фэйсам в разработку не попал.

– Да, с фээсбэшниками лучше не пересекаться, а то ещё в терроризме обвинят. А кто Симона заберёт после делюги?

– Никто.

– Как это?

– Как всё оформит, он к себе домой отправится. Наши пацаны за ним присмотрят. Мало ли что. Не нужно, чтобы он к нам кого-то привёл. Пусть подчистит концы пока самостоятельно.

– Понятно. Значит, если он облажается, его наши парни и порешат.

– Можно подумать, если мы облажаемся, с нами по-другому поступят.

– Ну, мы-то не облажаемся.

– Сам-то уверен в том, что сейчас сказал?

– Не очень.

– То-то и оно.

Александр сидел на скамейке и, читая журнал, ел мороженое. Он был абсолютно спокоен, хотя и чувствовал, что за ним постоянно кто-то следит. Он прекрасно понимал, что если его захотят убить, то сделать это смогут в любой момент, и от того, что он лишний раз будет по этому поводу переживать, ровным счетом ничего не изменится. За время службы на Кавказе он давно привык к этому чувству и, улыбаясь знакомым ощущениям, спокойно разглядывал картинки в журнале.

В кармане запиликала трубка мобильного телефона. Александр достал её и нажал кнопку связи. Звонил Виктор.

– Мы проводили гостей до МКАД, минут через пять встречайте делегацию.

– Понял, ждём.

– Отбой.

Александр сунул телефон в карман и, откусив мороженое, продолжил просмотр картинок. Когда послышалось кряканье спецсигнала и к банку подрулили два джипа, Александр встал со скамейки и, снова достав телефон, набрал номер – для связи осталось только нажать кнопку вызова. Джипы подъехали к крыльцу банка, и в этот момент Александр нажал зелёную кнопку на телефоне. Зайдя за толстый ствол старого дуба, он прислонился к нему и стал ждать. Томительные секунды соединения связи стали тянуться словно минуты. Вышедшие из второго джипа охранники внимательно следили за дорогой, из первого джипа показался банкир и сделал несколько шагов к большой стеклянной двери. Связь двух мобильных устройств установилась. Оглушительной взрывной волной повыбивало окна во всех ближайших постройках. Заряд направленного действия, стерев бронированную стеклянную дверь банка, ворвался внутрь помещения и разрушил всё, что находилось в операционном зале. Тяжёлый козырек над входом рухнул, придавив то, что осталось от входивших в здание людей. Обгоревшие остатки двух машин слабо напоминали совсем недавно сверкающие своей роскошью джипы.

Оглушённые люди разбегались в разные стороны от страшного здания, которое ещё несколько минут назад называлось банком. Александр набрал номер Виктора, и когда тот ответил, он произнёс в трубку:

– Регистрация на рейс закончена. Делегация отправлена.

– Спасибо. Ждём вас завтра в офисе.

Александр улыбнулся и медленно пошёл к станции метрополитена. Разобрав на ходу трубку телефона и тщательно протерев все детали, он выбросил аппарат в мусорный контейнер. Затем, разломив сим-карту, втоптал её ногой в придорожную газонную траву. Так началась его новая жизнь.

Александр шёл через парк в сторону своего дома. Эти места ему были знакомы с детства. По этой аллее его водили родители в детский сад. Потом он бегал по этой дорожке в школу. Катался с друзьями на велосипеде и первый раз поцеловал девушку, сидя на той самой скамейке, на которой в данный момент сидела молодая женщина и, покачивая коляску с младенцем, болтала с подругой по телефону. Александр сел, улыбнувшись женщине, достал из кармана журнал и сделал вид, что читает. На самом деле он просто погрузился в воспоминания своей юности и думал о своей однокласснице по имени Маша, именно о той, которая и была его первой и единственной настоящей любовью.

Он с ней поссорился из-за какого-то пустяка и даже не переписывался и не созванивался всю срочную службу. Уже перед самой демобилизацией узнал от друзей, что она вышла замуж. Надежда на то, что он сможет с ней помириться, рухнула окончательно. Домой ехать расхотелось, и он подписал контракт сверхсрочника. Видно, зря его мама перебралась к сестре в деревню, оставив ему квартиру. Она надеялась на то, что сын вернётся из армии и у него будет свое жильё, что он женится и подарит ей внуков. Но квартира так и стояла пустой все эти десять лет. Возвращаться из деревни обратно в шумный город мать не захотела, решив провести старость поближе к природе. А Александр всё служил и служил. Потом начались волнения на Кавказе. Была первая кавказская война, за ней вторая. Александр умудрился поучаствовать в обеих и о войне знал теперь практически всё. Все ужасы этого процесса урегулирования и установления порядка в неспокойном регионе он испытал на себе и видел своими глазами.

И вот теперь он дома. Сидит на знакомой скамейке, а война его не отпускает. Он её привез с собой в тот мир, как он раньше думал, где ей совсем не место. В тот мир, где рядом на скамейке сидит молодая мамочка с детской коляской, в тот мир, который он клялся оберегать от войны. И вот теперь он сам воюет на улицах своего детства.

Александру совершенно не хотелось идти в пустую квартиру. То время после окончания службы, которое он провёл в Москве в полном одиночестве, привело его только к беспробудному пьянству. Возвращаться обратно к этому ему вовсе не хотелось, а делать в пустой квартире было нечего. Посидев на скамейке около часа, он, тяжело вздохнув, всё же направился к дому. Поднявшись по ступенькам на свой этаж, он открыл дверь и зажёг свет. Пройдя на кухню, Александр включил телевизор и сел за стол. Он просто сидел и смотрел в одну точку мимо экрана, его абсолютно не волновало, что транслировалось по телевидению, его вообще ничего не волновало. Пустота и безысходность завладели им с ног до головы.

В дверь кто-то позвонил. Александр поднялся и, медленно подойдя к двери, открыл её. На пороге стояла Маша. Александр глупо улыбнулся и тихо произнёс:

– Здравствуй.

– Здравствуй, Саша.

Женщина, немного замявшись и ощущая затянувшуюся паузу, произнесла:

– Может, пригласишь пройти или так и будем топтаться на пороге?

– Ах да, проходи, конечно. Я сейчас чайник поставлю. Чай хочешь?

– Хочу.

– Кроме чая больше ничего нет, я гостей не ждал. Ты проходи.

Александр смешно суетился на кухне, наспех накрывая на стол. Он всё приготовил и сел в ожидании, пока закипит вода в чайнике. Они молча сидели и, улыбаясь, смотрели друг на друга.

– Саш, ну перестань меня сверлить своим взглядом, мне неудобно, – смущённо произнесла молодая женщина.

– Не буду. Как ты поживаешь? – поинтересовался хозяин квартиры.

– Нормально. Приехала вот на выходные к родителям. Иду, смотрю, свет в окне твоём горит. Думала, мама твоя. Поднялась поздороваться, а тут ты. Я была уверена, что ты на Кавказе живёшь и служишь.

– Ну, извини, что не оправдал твоих ожиданий. Закончил я со службой. Отслужил своё.

– Я очень рада, что мы встретились.

– Я тоже. Говоришь, на выходные приехала. А живёшь где?

– В Питере.

– Здорово. С мужем?

– Нет, я развелась. Уже как два года живу одна.

– Совсем одна?

– Одна.

– А дети?

– Нет у меня детей.

Чайник давно вскипел и выключился, а они все сидели и болтали, не отрывая друг от друга глаз.

По телевизору начался вечерний выпуск новостей. В первую очередь диктор сообщил о взрыве столичного банка. С места происшествия корреспондент передавал подробности случившегося. Маша, посмотрев на остатки от двух внедорожников, произнесла:

– Какой ужас. Словно на войне.

– А это и есть война, – спокойно ответил Александр.

– Какая же это война? – недоумённо поинтересовалась Маша.

– Криминальная.

– А причём тут мирные люди?

– А мирные люди на любой войне крайние, и им везде больше всех достаётся.

– Но это же неправильно!

– А кто с этим спорит? Конечно, неправильно. Разве война может быть правильной?

– А зачем тогда вообще люди воюют?

– Чтобы денег заработать.

– И ты тоже?

– Да какие я там деньги заработал. Слёзы одни. Я больше от себя там прятался.

– Получилось?

– Ещё как. Теперь найти себя не могу. Потерялся полностью.

– В смысле?

– В прямом. Сам не знаю, что мне надо. Когда служил, хотел домой, к мирной жизни. Домой вернулся, хочу туда. Сначала думал, что это от того, что нет работы и денег. Теперь есть и работа, и деньги. А в душе пустота. Теперь вообще ничего не хочу.

– Ничего, обвыкнешься.

– Обвыкнусь? – Александр грустно усмехнулся. – Это самое страшное, что в моей ситуации может произойти.

– В какой?

– Да неважно, Маш. Главное, что я тебя встретил. Может, теперь все наладится потихоньку.

– Я тоже этого хочу.

Александр поднялся со своей табуретки. Подошёл к Маше, сел на корточки, взял её руки и прижал к своему лицу.

Вспомнив про чайник, он поднялся и наполнил чашки с помещёнными в них чайными пакетиками.

Маша внимательно наблюдала за ним и, когда он сел напротив нее, вернулась к разговору:

– Объясни мне тогда, Саша, зачем люди убивают друг друга вот таким варварским способом?

– Понимаешь, чем больше город, тем меньше места для всех в нём присутствующих. В огромных мегаполисах все хотят жить красиво, но не для всех есть необходимое жизненное пространство. Так сказать, территория комфорта.

– Ну зачем убивать-то друг друга?

– Это метод отбора требуемого жизненного места под солнцем.

– Как у животных?

– Нет. Это чисто человеческая прерогатива. Животные убивают друг друга, чтобы выжить. А человек – чтобы показать свою пустую значимость.

– Разве? – в голосе Маши прозвучали нотки сомнения.

– Да, именно так, и причём на любом уровне, – не придав значения несогласию со своим мнением, Александр продолжил: – Ты была в метро в час пик?

– Была.

– Видела, как люди, расталкивая друг друга локтями, лезут в вагон, чтобы уехать?

– Ну и что?

– А то, что взрыв банка – это примерно то же самое. Только уровень другой, намного выше. Тот, кто взорвал, просто исполнил роль чьих-то локтей, вот и все. Освободилось место, и его кто-то заполнит. Всё как в метро. Там люди толкаются за место в вагоне, здесь люди взрываются за место в большом бизнесе.

Александр улыбнулся и отхлебнул чай из своей чашки.

Девушка посмотрела в свою чашку и тихо произнесла:

– Ты сильно изменился, я тебя помню совсем другим.

– Да уж. Теперь мы далеко не дети. Но что поделаешь, жизнь внесла свои коррективы. С годами мы все не молодеем.

– Я о другом.

– Я понял тебя. Но и ты меня пойми, я жил жизнью, совершенно не похожей на эту, и хотел бы научиться жить так, как нужно, но думаю, что самостоятельно мне это уже невозможно. Ты мне поможешь?

– Конечно, помогу.

– Тогда всё будет нормально.

Маша стеснительно улыбнулась и отхлебнула чай.

Александр внимательно на неё посмотрел, встал из-за стола и, взяв её за руку, произнёс:

– Уже поздно. Пошли спать.

Девушка послушно поднялась, и они удалились в спальню.

Когда Александр проснулся и увидел рядом с собой Машу, он был самым счастливым человеком на свете. Теперь ему ничего не было нужно. Теперь у него было всё. Он хотел быть всегда рядом только с ней. Но вскоре он вспомнил о данном им обещании в тюремной камере, о том, что он уже ввязался в игру и у него нет обратного хода. Настроение снова ухудшилось, и привычная пустота заняла своё место в душе.

Александр поднялся с постели и вышел покурить на балкон. Внизу стоял джип Виктора. Раздосадованно сплюнув, Александр быстро оделся и спустился вниз. Открыв пассажирскую дверь, он сел рядом с водителем.

– Привет, Муха. Как узнал, где я живу?

– Обижаешь, Симон. Ты знаешь, где мы живём, а мы чем хуже? Короче, такие дела. Наш старший доволен вчерашней делюгой до усрачки. Лично с тобой познакомиться хочет. Сегодня суббота, традиционный сходняк по случаю конца трудовой недели. Ты тоже приглашён. Эта процедура обязательна для всех. Там Слон и передаст тебе оставшуюся часть гонорара.

– Кто вообще такой этот Слон? Что он за человек?

– Слон – это наш босс и идейный вдохновитель, так сказать, комбат. Через него вся связь с заказчиками идёт. Он управляет всей бригадой.

– А бригада большая?

– Да, не маленькая. Группа разведки, бойцы прикрытия, снабжение оружием и боеприпасами. Компьютерные головастики – хакеры, и прочие спецы. Во всех необходимых областях нужные люди есть. В силовой и правоохранительной системе тоже. Он может делать что хочет и как хочет. Ему все нипочём. Он творит что хочет и с кем хочет. Ему всё с рук сходит. Те, кто его крышует, не только Россией рулят, им весь мир принадлежит.

– Ну и зачем ему тогда эта бандитская тематика, если он такой всесильный?

– Кровожадный очень. Это его образ жизни.

– Понятно. Ладно, я сейчас домой поднимусь, выключу всё, оденусь и спущусь.

– Давай, я здесь подожду.

Александр поднялся в квартиру. Маша уже не спала, хозяйничала на кухне у плиты. Александр подошёл к ней, обнял и почувствовал, как ему никуда не хочется уезжать. Но отказаться он уже не мог.

– Маш, за мной товарищ приехал с работы. Там что-то без меня разобраться с системой пожаротушения не могут. Мне нужно срочно ехать.

– Жалко, я думала, что мы выходной вместе проведём.

– Я тоже так думал, но видишь, как получилось. Постараюсь освободиться пораньше.

– Хорошо, буду ждать.

Александр сходил в комнату и принес вторую связку ключей. Положив их на стол, он сказал:

– Возьми, пожалуйста, это твой комплект. А квартира эта теперь наша.

Маша обняла его за шею и поцеловала. Александр высвободился и произнёс:

– Все, Маш, мне бежать пора.

Настроение испортилось окончательно, уходить от любимой ему совершенно не хотелось. Столько лет он ждал именно этого момента, а когда он наступил, Александр сам его отодвигает в сторону. Он вышел на улицу и сел в автомобиль Мухи. Виктор тронулся с места и, внимательно поглядев на Александра, заметил:

– Какой-то ты, Симон, грустный сегодня. Случилось чего?

– Нормально всё. Не выспался просто, – уклончиво ответил Александр.

– Понятно, понимаю. Не каждый вечер банки на воздух поднимать приходится, я тоже плохо спал.

– Да уж. Хорошо бабахнуло.

– Видели мы вчера по новостям, как разворотило там всё. Впечатляет. Хорошая работа. Ты и в самом деле специалист ценный.

– Да ладно тебе.

Александр грустно ухмыльнулся и закурил сигарету. Выехав из города по Минскому шоссе, внедорожник помчался в сторону турбазы. Через двадцать минут они свернули с магистрали в лес и подъехали к воротам закрытой зоны отдыха. Парковка на турбазе почти вся была заставлена машинами.

– Это чё, все машины вашей братвы?

– Ага, только не вашей, а теперь нашей. Ты теперь один из нас.

– Нет уж. Эти бандитские движухи не для меня. Моя работа любит одиночество.

– Ну, это как Слон решит.

– Да, большая группировка. Серьёзная, видать, организация.

– Ещё бы. Крупнейшая и сильнейшая.

Они вышли из машины и пошли в сторону большой беседки, откуда неслись весёлые голоса и звуки музыки.

Появление незнакомого парня вызывало у всех любопытство. Тем более что уже почти все из них знали, что взрыв банка – это именно его работа. Разглядывая незнакомца, члены группировки обсуждали вчерашнее происшествие и, глядя на Александра, уважительно кивали. Виктор с Александром прошли мимо общего собрания и вошли в отдельно стоящую беседку. Подойдя к огромному человеку, в одиночестве сидевшему за столом, мужчины поздоровались.

– Это и есть тот самый Симон? – спросил человек и, поднявшись из-за стола, протянул свою огромную руку Александру.

– Да, Сергей Иванович, это он и есть.

– Красава, здорово исполнил этих уродов! Солидно бабахнуло. Все услышали, кому надо. Проходи, Симон, присаживайся.

Сергей Иванович достал из кармана куртки две пачки долларов и положил на стол перед Александром.

– Это твоя вторая половина, – сказал он, показывая на первую пачку. – А это – предоплата за новую работу. Тут вам на двоих с Мухой. Сработаете клиента в паре. Только шуметь так сильно больше не обязательно. И так все фейсы в стойке.

Александр недоумённо перевел взгляд с денег на Слона, затем на Виктора и, немного растерявшись, произнёс:

– Послушайте, но у меня сегодня немного другие планы.

– Все свои планы можешь забыть. Теперь они у нас общие, – невозмутимо произнёс Слон, глядя на Александра.

– Давайте тогда хотя бы решим, сколько мне ещё заказов выполнить, чтобы я вам свой долг отдать смог.

– Должок ты свой уже отработал. Мы тебе помогли, ты нам вчера помог. Тут мы в расчёте. Поэтому эта тема уже закрыта. Начинаем общение с чистого листа.

– Но я не планирую этим заниматься всю свою жизнь. Если мой долг закрыт, то я отказываюсь от дальнейших заказов.

– Хорошо, – невозмутимо отреагировал Слон на его слова. В его глазах загорелся хищный огонек, и он спокойным тоном продолжил: – Тогда мы тебя просто уволим. Ещё один заказ выполни, и мы про тебя забудем навсегда. Мы же не диктаторы какие, раз человек не хочет, мы его заставлять не будем. Жаль, что ты не дорожишь знакомством со мной. Многие возможности теряешь. Огорчил ты меня. Всё, свободен, иди, я тебя больше не задерживаю. Муха, а ты объясни товарищу, от чего он отказывается.

– Да, Сергей Иванович, сейчас всё растолкую.

– Потом вернись ко мне обратно, кое-что обсудить надо, – добавил Слон, холодно наблюдая, как Александр выходит из его беседки.

– Хорошо, Сергей Иванович, зайду.

Виктор вышел из беседки вслед за Александром и, взяв за рукав, отвёл его в сторону.

– Ты чего, чудила, с дуба рухнул? Тебе что, жить надоело?

– В чём дело? Что я не так сказал? – удивленно ответил Александр на встревоженное поведение Мухи. – Уговор был. Я его выполнил. Значит, мы в расчёте.

– В расчёте-то в расчёте, только завязаны мы теперь друг с дружкой. Не привык Слон, чтобы люди, которые знают о его делах, не под его контролем самостоятельно по жизни болтались.

– Ну, мало ли к чему он привык, а к чему нет. Я тоже не привык, когда за меня вот так решают. Меня рамки такого вот контроля совершенно не устраивают.

– Вот ты чудак в натуре. Что тебя не устраивает? Что тебе такие бабосы платят? За такие деньги можно и потерпеть пониженную самостоятельность.

– Не готов я её терпеть.

– Значит, гнить в камере ты больше готов? Если бы мы тебе не помогли, то твои планы совсем другими сейчас были бы. Забыл уже, как тюремную шконку на троих делить по очереди приходилось?

– Я за это с вами в расчёте.

– Согласен, а где гарантия, что снова там не окажешься? Хотя бы как подозреваемый по вчерашнему фейерверку. Пока ты со Слоном, к тебе ни один следак близко не подойдёт, даже если твою харю на всех столбах развесят и по телеку показывать будут. Стоит тебе только сейчас отойти от Слона в сторону, и часа не пройдёт, как тебя следаки и дознаватели мурыжить начнут. Про это ты не подумал? Или считаешь, что по вчерашнему эпизоду менты и фэйсы работать не будут? Ещё как будут и обязательно кого-то найдут. Слон им в этом и поможет. Заедет на нары какой-нибудь проштрафившийся бедолага и будет лямку тянуть на зоне за тебя и за нас. А Слон его семью будет финансировать ежемесячно солидной зарплатой, которую тот чудик на воле вряд ли когда-либо получить сможет. Так сказать, долгосрочная высокооплачиваемая командировка со всеми привилегиями.

– Короче, вы меня теперь и дальше использовать планируете?

– Дак чем тебе плохо-то? Что не устраивает? Сейчас втянешься, и всё не так печально окажется. Где ты ещё такие бабки срубить сможешь?

– Попал я с вами в новую непонятку.

– Да не горячись ты, успокойся! Спокойно обдумай все свои «за» и «против».

– Отвези меня домой, пожалуйста.

– Погоди пока срываться, мне ещё со Слоном пообщаться надо. Заодно и по тебе пообщаюсь, намекну ему, что тебе после СИЗО неделька отдыха не помешала бы.

– Хорошо. Давай хоть так пока, а там посмотрим.

– Давай, пойдём к остальным парням. Познакомлю тебя, да перекусим хоть, а то лично я ещё не завтракал.

Мужчины направились к группе парней, которые сидели в беседке у мангала, на котором жарилось ароматное мясо. Александр с Мухой подошли к ним, познакомились со всеми и попытались почувствовать себя в этой среде своими. Но какая-то странная атмосфера царила вокруг. Вроде бы все веселились и были раскованны, но во всём сквозила наигранность и неестественность. Общее напряжение тяжёлым смогом висело в воздухе.

Виктор направился к беседке Слона. Хотя Александр и не мог слышать их разговора, но чувствовал, что беседуют они именно о нём.

– Как тебе новенький? – спросил Слон у Виктора.

– Непонятно пока. Мутноватый. Себе на уме.

– Ничего, оботрётся. А не оботрётся, мы его сотрём, – Слон хищно улыбнулся одними губами, глянув колючим взглядом в сторону Александра.

Потом снова посмотрел на Виктора и спросил:

– В чём его мутность?

– У него тёлка есть, но он о ней мне ни слова, ни полслова. Может, ещё где что-то не договаривает. Может, она ментами к нему засланная. Уж больно гладко наш Симон с мокрой статьи соскочил. Может, это всё мусорская разработка.

– И взрыв банка тоже мусорская разработка?

– Ну, не знаю я тогда.

– А должен знать.

– Узнаю.

– Нормально всё пока. С кичи соскочил он с нашей помощью. Так же, как и заехал на неё. Так что я в курсе там за все движухи. Ты туда не лезь. Работу выполняет, лишнего не знает, а там видно будет. Бабу его пусть пацаны прокоцают. А ты за ним пока пригляди. В принципе, он свою задачу выполнил. Посмотрим, что ещё из него выжать сможем. Буровить не будет – найдём местечко поспокойней, а если в позу встанет, то уволим, как и всех остальных, кому наша компания в тягость.

Лицо Мухи растянулось в улыбке, похожей на оскал хищной гиены. Он, соглашаясь со своим паханом, закивал головой. Довольный произведённым на подчинённого эффектом, Слон продолжил:

– Теперь о деле. Тут, короче, одного коммерса быстро исполнить надо. На подготовку времени почти нет. Два-три дня максимум.

– Сделаем, – самонадеянно отреагировал Муха.

– Там не всё так просто. Он бздлявый жутко. Постоянно в плотном кольце охранников ходит. Машина бронированная, как у инкассаторов. «Калашом» её не взять.

– Ничего, думаю, что-нибудь сообразим.

Слон достал конверт и положил перед Виктором:

– Вот, короче, его адреса, номера машин и его фотки. Сегодня тут поваритесь, отдохните, а завтра с утра начинайте работу.

– Тут это, Симон собрался отваливать на хату. По ходу, по своей подружке соскучился.

– Потерпит, скажи ему, что пока он мне здесь нужен. После традиционного мероприятия можешь отваливать с ним, а пока пусть сидит, вино пьёт.

– Понял, – многозначительно кивнул головой Виктор, сунул конверт в карман и, нарисовав на лице радушную улыбку, пошёл к компании, в которой находился Александр.

Александр сидел за столиком и ел шашлык, запивая его вином. Всё вроде бы было как на обычном пикнике, но какое-то внутреннее напряжение и чутьё опасности постоянно висело в воздухе, не давая расслабиться ни на секунду. Александр никак не мог понять, в чём именно оно заключается. Время от времени кто-то удалялся в беседку к Слону на персональную аудиенцию, по его приглашению, и все как-то нервозно на это реагировали, хотя изо всех сил старались не выдавать своего внутреннего волнения. Может быть, и Александр вёл себя точно так же, если бы знал, в чём причина. Но она пока была ему непонятна.

Подошедший Виктор сел рядом и, натянуто улыбаясь, взял бутылку пива. Выпив её одним залпом, он взял из тарелки Александра один кусок мяса и, откусив, спросил:

– Ну чё, как сам, освоился?

– Да нормально вроде бы.

– Ну-ну. Скоро будет тебе нормально, в натуре, – он злобно загоготал.

Александр не понял, о чём именно говорит Виктор, но задавать лишних вопросов не стал.

На беседу к Слону пошли сразу несколько человек, и все, кто остался на поляне, моментально замолчали. Каждый делал вид, что ничего не происходит, но внутреннее напряжение настолько бросалось в глаза, что не заметить его уже было просто невозможно. Поддавшись общему настроению, Александр сам стал ждать чего-то страшного. Аппетит мигом улетучился, и он, отложив вилку в сторону, посмотрел на Виктора:

– Чё происходит? Я не понял.

– Ща поймёшь. Сейчас ты всё поймёшь, мало не покажется.

Внутренняя тревога заставила Александра собраться и, как когда-то в горах, быть готовым к нападению в любую секунду. Он незаметно для окружающих взял в руку шампур и, убрав его под стол, положил на колени.

Волнение от ожидания чего-то страшного уже никто не скрывал. Все молча сидели и, не глядя друг на друга, угрюмо чего-то ждали. Из беседки вышел Слон в сопровождении парней. Его громадное двухметровое тело медленно приближалось к поляне, где сидели его бойцы. Зловещая тишина повисла в воздухе. Подойдя к столу, Слон взял бутылку пива, посмотрел на этикетку и произнёс:

– Короче, такие дела, парни. Кое-кто из нас думает, что он умнее всех. Решил, что может меня за нос водить и втихаря свои делишки делать. Все вы знаете, что у меня это не прокатывало, и на этот раз тоже не прокатит. Делайте его, парни.

Его спутники медленно пошли в направлении Александра. Они смотрели себе под ноги, и было непонятно, к кому именно они идут. Пройдя мимо Александра, они оказались у него за спиной. Сжимая шампур, Симон ждал нападения, но нападение произошло на парня, который сидел рядом с ним. Накинув ему удавку на шею, бандиты стали душить молодого паренька лет двадцати. Все сидели как вкопанные и просто смотрели на это. Слон немигающими глазами смотрел прямо на Александра и старался что-то для себя понять. Но привыкший к смертельной опасности на Кавказе, Александр даже не шелохнулся, беря пример с остальных. Он подумал, что это концерт в его честь, и был уверен, что убийство – не на самом деле, а просто его инсценировка. Но он ошибся. Парень был зверски задушен прямо у него на глазах. Когда бездыханное тело отволокли в сарай, Слон откупорил бутылку пива и произнёс тост:

– Пусть ему земля будет пухом. Жил как пацан и умер как пацан. Светлая ему память.

Сделав несколько глотков, он вылил пиво на землю и удалился. Все остальные решили выпить водки. Наполнив пластиковые стаканчики до краёв и не чокаясь, влив в себя горькую, ребята попытались вернуть былую атмосферу натянутого веселья. Но у них это получалось слабо. Все прекрасно понимали, что это было показательное выступление для новенького, и поэтому убили парня не за его какие-то делишки, а только потому, что он сидел рядом с Александром.

Руки сидящего рядом Виктора заметно дрожали, он залпом влил в себя водку и, не закусывая, произнёс:

– Пронесло.

Александр посмотрел на него и спросил:

– Что это было?

– Жопа, это была простая жопа. И такая вот веселуха у нас каждую субботу.

– Ни хрена себе вы, ребята, веселитесь. Что-то мне ваш шашлык в горло больше не лезет.

– Не лезет?

– Нет.

– Значит, ты нормально перекусил.

– Может, отвезёшь меня домой? Что-то мне ваш пикник перестал нравиться.

– Домой захотел?

– Ага.

– Ну, поехали тогда. Только не домой, а на дачу. У нас новый заказ обозначился.

– Слышь, Муха, мне домой надо!

– Помнишь, что я тебе вчера говорил? Поехали, по дороге потолкуем, кому куда надо.

Виктор встал из-за стола и, помахав всем рукой, опустив голову, побрёл к машине. Александр пошёл за ним следом. Из своей беседки за их отъездом наблюдал Слон, криво ухмыляясь одними губами. Немигающие глаза пристально следили за новеньким членом его преступного сообщества.

Когда они выехали на автостраду, Александр спросил:

– Слышь, а чё это там было? Можешь объяснить нормально, не полуфразами?

Виктор, нервно ухмыльнувшись, ответил:

– Попробую. Не знаю только, поймёшь или нет.

– Я постараюсь.

– Ага, постарайся. Дольше проживешь. Короче, у нас такая веселуха раз в неделю. Пропускать её никто не имеет права. Хочешь не хочешь, но шашлык по субботам ты жрать обязан. Это закон для всех.

– А парня за что убили?

– Это тоже своего рода обязательная программа. Слон таким образом дисциплину поддерживает. За малейший косяк замочить может. Каждую субботу кого-то валит.

– А пацана этого за что?

– За то, что ты рядом с ним сел.

– Но это же голимый беспредел. Такого даже в Чечне нет.

– В Чечне нет, а у нас есть. У Слона политика такая. Валит своих, чтобы чужие боялись. Поэтому и работаем уже десять лет. Правда, народ почти весь сменился.

– И ты все десять лет – вот так каждую субботу проводишь?

– Нет, конечно. Я в его бригаде семь лет. Сначала он так дисциплину налаживал. Потом во вкус вошёл. Теперь это как традиция стала.

– Ты меня извини, брат, но это не по мне. Лучше в камере сгнить, чем вот с этим монстром работать.

– Что-то недолго ты в камере перед выбором стоял. Сам решение принял. Обратной дороги ни у тебя, ни у меня нет.

– А если я тупо в субботу не приеду?

– Значит, чувствуешь за собой что-то и бздишь. Сам себе этим черту подводишь. В городе найдут и живьём на запчасти разберут. Ещё и крысой объявят.

– Значит, предлагаешь каждую субботу вот так в рулетку играть?

– Пока ты работаешь как ему надо и нужен ему, ты неприкасаемый. Как только лажу словил, жди лажу от него. Поэтому лишний раз с ним просто лучше не базарить. Слушай, что он говорит, и делай.

– И ты с этой политикой согласен?

– А куда я денусь? На мне столько говна висит – мама не горюй. Всё равно своей смертью не сдохну. Поэтому лучше пусть свои замочат. Сдохнуть по понятиям – тоже своего рода почётно. Всё равно два раза не умирать. Всех одна и та же канитель ожидает. Кто-то раньше, кто-то позже. Какая разница.

– Да, попал я к вам, как член в рукомойник.

– Хуже.

Виктор нервно засмеялся и закурил. Александр посмотрел в окно, где они ехали, и, сменив тему, произнёс:

– Слышь, Витёк, мне бы домой на секунду заскочить.

– Не получится, братан, на дачу едем. У нас заказ срочный нарисовался.

– Да сделаем мы этот заказ. Давай заскочим на секунду, меня девушка дома ждёт.

– Ты, видно, Санёк, ни хрена не понял. Раньше времени сдохнуть хочешь? Я же объяснял. Как только работа обозначена, никакой связи с внешним миром.

– Пойми правильно, я обещал.

– Забудь, потерпит твоя мотыга, не испортится.

– Ну, дай мобилу тогда, хоть позвоню ей.

– Нет, брат, не дам. Сам жить не хочешь, меня не подставляй. Похоже, что ты ещё ничего не понял. Сделаем работу, вот тогда и кувыркайся.

– Ну, мне не доверяешь, позвони сам ей. Объясни, что я в командировку срочно уехал.

– Нет. Правила есть правила. И вообще, в нашем деле отношения только вредят. Шлюхи с Ленинградки – милое дело. Приехал, набрал мяса и в баню. Пар спустил и в шоколаде. А серьёзные отношения к добру не приведут.

Александр отвернулся к окну, общаться с Виктором у него пропал всякий интерес. Виктор посмотрел на него и, ухмыльнувшись, протянул трубку мобильника:

– Ладно, только в двух словах и быстро. Учти, мобилу тоже прокоцать могут. Рискуем мы с тобой сильно, но на первый раз, думаю, проканает.

Александр взял трубку и набрал номер Маши. Извинившись, что ему пришлось срочно уехать в командировку в другой город, он пообещал связаться с ней сразу, как только вернется. Отключив связь, он вернул трубку Виктору, не стерев номер, на который звонил.

– Ну что, как подруга, не обиделась? – спросил Виктор.

– Да вроде бы нет. Расстроилась, правда, что я так быстро исчез.

– Ничего, потерпит. Вы давно вместе?

– Она моя школьная любовь. Десять лет не виделись.

– И что, все десять лет она тебя ждала?

– Нет. Она успела замужем побывать и развестись.

– Понятно.

– Да ничего тебе, Виктор, не понятно.

Муха посмотрел на приятеля с улыбкой и сказал:

– Ладно, не напрягайся. Это ваши дела. Только учти: больше никаких звонков. Если что-то сорвётся, то ты моментально, вместе с твоей кралей, крайним будешь. Её Слон тоже вниманием не обделит.

– Да понял я уже.

– Вот и славненько. Завтра подъём пораньше, поедем, место для работы приглядим.

– Работать чем будем?

– Подумать надо.

– Может, снова заряд установим?

– Нет, Слон просил сильно не шуметь.

– А, ну да. Только я как-то не совсем понимаю пока, как это сделать. Не шуметь.

– Ладно. Поглядим, как получится. Да и повторять рисунок не желательно. Зачем параллель между двумя работами проводить? Менты и так на низком старте уже.

– А чем наш этот товарищ занимается?

– Коммерсант какой-то серьёзный. А какая разница?

– Да никакой, просто интересно.

Александр зевнул и уставился в окно. Оставшуюся часть пути до дачи они ехали молча.

Взяв заранее приготовленную Дымом машину для работы, Муха и Александр поехали в Москву. Их «Лада» восьмой модели была вполне в приличном состоянии и довольно шустрой.

После своего внедорожника Виктор не захотел садиться за руль автомобиля российского автопрома, и поэтому рулил Александр. Для него тачка была самое то. Последний раз он сидел за рулём военного уазика, по сравнению с которым «восьмёрка» была просто ракетой.

– Ну что, нравится? – спросил его Виктор.

– Ага, прикольная машинка.

– Просто ты на прикольной за рулём не сидел. После нормальной машины это чудо металлический тазик с гайками и болтами напоминает.

– А мне наоборот твой джип уазик напоминает, а эта «восьмёрка» как катер на реке в деревне у деда.

– Во-во, катер и есть. Гремит, пыхтит и еле едет. Шума много, толку мало. Побрякушка, одним словом.

– Ну, так можно протянуть в ней всё, шумоизоляцию сделать.

– Ага, ещё перекрасить нормально и двигатель с ходовой поменять. Нормально получается. Отдал за неё деньги, а потом собрал по новой. Лучше подержанную иномарку за такие же деньги взять и не париться лет пять.

– Иномарку ты подержанную возьмёшь, а нашу можно новенькую, прямо с конвейера.

– С конвейера и прямо в сервис, до ума доводить. Не, Симон, ты мне мозг этой дребеденью не забивай. Тем более что я свой крузак тоже с нуля в салоне брал.

– Зато он и стоит, как самолёт.

– А что такого, если я могу себе это позволить?

– Да ничего.

– Ладно, подъезжаем к офису. Смотри место работы. Там он выходит из своего броневика и по ступенькам в плотном кольце охраны идёт в здание. Внутрь проникнуть можно, но проблематично, а у нас времени почти нет.

– А зачем нам в здание проникать, потом ещё думать, как выходить оттуда. Надо его на улице делать. Прямо на ступеньках.

– Можем не достать. Если он на брюхо брякнется, его или машины, или охрана закроют от нас. Обзор плохой, слишком низко в машине сидим, неудобно. Он тем более постоянно в бронежилете ходит. Получается, только в голову работать можем.

– А если с крыши машины его сделать?

– Ты чё, в цирке, что ли? Как это с крыши? Тут днём народу будет немерено, и камеры повсюду. Во народ повеселишь.

– Нормально, зато сектор обстрела правильный словим. Есть идейка у меня одна. Ничего сложного не вижу. В Чечне ещё не из таких позиций бой доводилось вести.

– Ты же не в Чечне.

– А какая разница, там горы, здесь дома. Поехали, хватит тут тереться, всё, что хотел, я увидел. Можно его сегодня и сделать.

– Сегодня воскресенье, он завтра к десяти в офис подъедет.

– Чёрт, целый день пропадает.

– Чё, к подружке торопишься?

– А что, нельзя?

– Давай ты потом о своей бабе думать будешь! Сейчас о работе думай. Не хватало ещё из-за твоей куклы мне в непонятку попасть!

– Всё нормально будет. Поехали на дачу, машину готовить и инструмент.

– Поехали.

– Слышь, Витёк, а откуда ты его график так хорошо знаешь? О заказе на него тебе Слон только вчера сказал.

– Мне вчера, а разведка его наша уже неделю пасёт.

– Значит, разведчики, вполне вероятно, и сейчас разрабатывают кого-то для нас?

– Не вполне вероятно, а сто процентов.

– С таким загруженным графиком работы непонятно, как вас ещё менты не вычислили.

– У Слона крыша солидная в правительстве. Да и заказы порой сами менты и делают. А если уж совсем тяжко становится, то у Слона люди есть специальные, кто берёт на суде всё на себя, живёт потом на зоне припеваючи, а его семья тут приличную зарплату за мужа и отца получает каждый месяц.

– Мы тут кого-то делаем, а вместо нас кто-то срок тянет?

– Ну да, мы об этом можем даже и не узнать никогда. У всех своя работа.

– Прямо как долгосрочная командировка.

– Во-во, она и есть. Только перед освобождением откомандированного часто мёртвым находят. Зачем такой свидетель прошлых дел на воле нужен?

– Да уж, Слоняра у вас человек серьёзный.

– Не то слово.

Виктор тяжело вздохнул и сменил тему:

– Ну, давай, рассказывай, что у тебя за идея?

– Короче, смотри, когда в горной местности колонна машин движется по ущелью, то возможна угроза нападения. В голове колонны обычно идёт БТР или БМП, следом за ними грузовые машины, замыкает колонну тоже бронетехника. При нападении на колонну боевики обычно с горного укрытия подбивают из гранатомётов первую и последнюю машину, блокируя тем самым дальнейшее движение всей колонны, как вперёд, так и назад. После этого они спокойно обстреливают грузовики, уничтожают солдат и получают себе весь груз.

– Да мне, Симон, по барабану, как ваххабиты вас в горах чморили, ты мне по нашей проблеме можешь что сказать?

– Я к этому и веду. В общем, так. Вот чтобы как-то отражать возможные нападения, мы нарабатывали один манёвр. При первой попытке поразить головную машину из гранатомёта мы на уазике на большой скорости обгоняли боевую машину и с ходу гасили огневую позицию противника тоже из гранатомёта. Потом, работая по горам из автоматов, мы снова, на скорости, укрывались за бронёй головной машины и вступали в бой.

– Ну и чё, мне это всё знать-то зачем?

– А затем, что лучше меня никто на скорости из гранатомёта стрелять не мог. А тут вообще ерунда, расстояние до цели метров двадцать. Ты сядешь за руль, будешь ехать с максимально возможной скоростью, а я всё сделаю. Не поможет клиенту ни бронежилет, ни толпа охранников. Одним выстрелом всех положу.

– Гранатомётом из машины? Да ты погнал вообще, нас тут выхлопом от выстрела самих сожжёт.

– Сам не гони, я что, придурок, из салона стрелять? Сейчас на даче крышу у «восьмёрки» вскроем и кабриолет сделаем. Как только цель я увижу, на сиденье встану и сектор обстрела увеличу, и удобней стрелять будет.

– Понял теперь. Хорошо, поехали на дачу, прикинем, что к чему.

Виктор посмотрел на потолок «восьмёрки» и, улыбаясь, спросил:

– Говорил, машина нравится, а сам её консервным ножом готов дырявить. Не жалко?

– Жалко, конечно, но что не сделаешь ради того, чтобы тебе доказать, что наши машины тоже на что-то годятся.

– А я и не сомневаюсь в этом. Для заказухи и одноразового использования они просто идеальные и надёжные.

– Как тайваньские презервативы.

– Во-во.

Мужчины весело рассмеялись и поехали обратно.

Всё воскресенье Александр вместе с Дымом колдовали над «восьмёркой», они вырезали люк в крыше машины, вытащили заднее сиденье и закрепили в салоне металлический ящик, который выполнял роль своеобразного помоста. Также они закрепили в салоне трубу, которую Александр мог использовать как поручень при нестабильном положении во время езды, чтобы держаться за него. Выполнив все подготовительные работы, мужчины затянули отверстие на крыше полиэтиленовой пленкой и покрасили её краской из баллончика, подобрав цвет под машину. Со стороны «восьмёрка» стала выглядеть, как и раньше. За тонированными стеклами невозможно было увидеть всего того, что находилось в салоне. Придирчиво осмотрев машину, Дым и Александр, удовлетворённые своей работой, пошли в дом.

Виктор на даче отсутствовал с самого утра. На нём лежала обязанность подготовить инструмент. Он неторопливо ехал на своем внедорожнике в сторону столицы и думал о том, что сказать Слону. Сергей Иванович ждал его для беседы, тема которой его сильно беспокоила. Если он поручится за Александра, то в случае прокола со стороны Симона он будет крайним, а если не поручится, то всё равно может попасть под раздачу от своего разгневанного и кровожадного руководителя. В любом случае его жизнь висела на волоске. Необходимо срочно найти козла отпущения. Но кого именно, Виктор не знал. Пока Александр выполняет сложные поручения чисто, и к нему нет претензий по работе, сделать его крайним не получится. Виктор это прекрасно понимал и именно по этой причине сильно нервничал.

Через несколько минут он припарковал свою машину у ресторана, в котором ему назначил встречу Слон. Входя в заведение, он придал своему выражению лица радостный и беззаботный вид и, резко выдохнув воздух, пошёл к кабинету, где завтракал его шеф.

Увидев помощника, Слон сухо поздоровался с ним и произнёс:

– Присаживайся, Витя. Завтракать будешь?

– Нет, спасибо, я уже попил кофе с утра.

– Ну почему никто из вас никогда вместе со мной не кушает? Я у вас что, аппетит отбиваю?

– Да нет, Сергей Иванович, дел ещё просто слишком много на сегодня.

– Ну, давай, говори тогда про наши дела. Как там Сашенька, кстати?

– К работе готов, сразу видно вояка до мозга костей. Я бы ни за что не додумался до того, что он придумал.

– Ну, придумал и хорошо.

Виктор, немного поерзав на диване, с некоторой натяжкой произнёс:

– Проблема есть одна только у нас с ним.

– Говори. – Слон, не поднимая глаз от тарелки, приготовился слушать.

– Подруга его меня беспокоит, он постоянно о ней думает и всегда слинять к ней стремится.

– Ну, так завали её. – Слон, хмыкнув, продолжил завтракать. – Тоже мне проблема. Найдём ему нормальную проститутку, погорюет денька два и забудет.

– Когда мне её убрать?

– Ладно, тебе не надо. Там за ней наш топтун пасёт, верно?

– Да.

– Вот он пусть её и сделает. Вы когда делюгу выполните, ты же его к ней повезёшь?

– Да.

– Вот и славно. Как по выполненной работе мне позвонишь, так я сразу команду дам на её мочилово. Тут ты как раз с Сашей нарисуешься. Пусть он его хоть увидит, хоть завалит, не важно. А мы скажем ему, что это происки конкурентов. Злее будет. Работу лучше станет выполнять. Нам пользы больше. Всё понял?

– Да.

– Ну, хорошо. Да, кстати, наш друг мобилой обзавёлся или всё с твоей трубы трещит?

– С моей пока.

– Так пусть купит. Мало ли чего, тебя рядом не будет или ещё что.

– Хорошо, купим.

– Пацанам потом его номер скажи, пусть все его разговоры записывают. Он у нас недавно, а знает уже достаточно. Надо подстраховаться на крайний случай.

– Хорошо.

– Ладно, иди тогда, работай. Машину тебе приготовили уже в гараже. Инструмент в ней. Возьми пацанов, покажи место в городе, где её вам оставить, они ночью перегонят её туда.

– Всё понял.

– Раз понял, иди.

Виктор встал из-за стола и вышел из кабинета. Облегчённо вздохнув, он подошёл к стойке бара и заказал пятьдесят грамм водки. Выпив её залпом, он закусил лимонной долькой и направился к выходу.

Пасмурным утром понедельника «восьмёрка» в плотном потоке машин медленно двигалась в сторону столицы. Утренние пробки давно стали привычным явлением для тех, кто стремился из загорода попасть на работу в утреннее время. При таком количестве автотранспорта на дорогах бдительность постовых заметно притуплялась, и они, лениво прохаживаясь по обочине, даже не смотрели на ползущие мимо них автомобили. Александр сидел за рулём и думал о чём-то своём. Виктор, ругая российские автомобили, пытался настроить радио на нужную волну, но у него ничего не получалось. В конце концов, ему это надоело и, откинувшись в кресле, он закурил. Александр посмотрел на него и засмеялся.

– Ты чего ржёшь? – удивился Виктор.

– Вид у тебя прикольный. Не вяжется сигарета в зубах с твоим нарядом физкультурника.

– Нормальный вид.

На Викторе была форма для утренней пробежки. Его беговые кроссовки и шорты совершенно не сочетались с дымящей сигаретой.

Прошло около часа до того времени, когда они свернули на более свободную второстепенную дорогу, а затем на улицу, на которой и располагался офис их будущей жертвы. Проехав по ней несколько перекрёстков, Александр припарковался в том месте, где ему сказал Виктор. Несколько минут понаблюдав за обстановкой, Виктор произнёс:

– Видишь впереди старенькую «Ауди»?

– Вон та синяя, что ли?

– Да.

– Ну, вижу.

– Вот ключи от неё и документы с доверенностью на тебя. Сейчас идёшь к ней и достаёшь из багажника сумку с инструментом. Я пока на твоё место за руль пересяду и начну потихоньку наши отпечатки пальцев стирать.

– Хорошо.

– Как вернёшься, сразу садись на заднее сиденье, то есть назад. Сиденье-то вы выкинули. Вандалы. – Виктор ухмыльнулся, посмотрев на изменившийся интерьер «восьмёрки» сзади. Александр улыбнулся ему в ответ и, выйдя из-за руля, пошёл к «Ауди».

Достав из её багажника большую сумку, он вернулся обратно и, сев сзади на металлическую коробку, открыл её. После этого он надел тоненькие кожаные перчатки и стал выкладывать инструмент на пол салона. Сначала он вытащил сам гранатомёт, следом выстрел к нему и пороховой заряд. Соединил комплектующие и поместил подготовленную гранату в ствол гранатомёта. Потом он достал автомат Калашникова и, присоединив магазин с патронами, передёрнул затвор. Поставив автомат на предохранитель, он отложил его в сторону. В сумке также были две гранаты и чёрная маска с прорезями для глаз.

Виктор в это время, надев тонкие перчатки, тщательно протирал весь салон, где могли остаться их отпечатки. Потом он всё обрызгал из баллончика, и в салоне машины установился тяжёлый запах химчистки.

– У меня всё готово, – произнёс он, поворачиваясь к Александру.

– У меня тоже. Что у нас со временем?

– Готовность – пара минут. Вот-вот должны появиться.

– Хорошо.

Александр надел на голову маску, но на глаза её натягивать не спешил. Виктор запустил двигатель и сказал:

– Как бизнесмена отработаешь, я сверну за угол во дворы и поеду к парку. Ты спрыгнешь и вернёшься за «Ауди», потом вон там свернёшь и медленно поедешь прямо. Через пару домов я прыгну к тебе, а если задержусь, то тогда подожди меня. Понял?

– Ага.

– Похоже, клиент наш едет.

Виктор смотрел в зеркало заднего вида. Скоро мимо них проехало несколько солидных, сверкающих машин. Виктор посчитал вслух до десяти и тронулся с места. Бронированный «Мерседес» бизнесмена уже припарковался на стоянке, и группа людей в строгих костюмах, окружив своего начальника со всех сторон, вела его по ступенькам вверх.

Александр натянул маску на глаза и сорвал крашеный полиэтилен с потолка. Когда «восьмёрка» выехала на огневую позицию, Александр поднялся во весь рост из самодельного люка. Быстро сняв гранатомёт с предохранителя, выстрелил в группу ничего не успевших сообразить людей. Потом он выбросил использованную трубу прямо на лобовое стекло машины, ехавшей следом. Машина с визгом затормозила, и ей в заднюю часть въехала следующая. Их «восьмёрка» немного замедлила ход. Александр выдернул предохранительное кольцо у одной из гранат и, бросив её в сторону лежащих на земле тел, спрятался в салоне. Как только прозвучал взрыв, он снова появился в люке с автоматом в руках и открыл огонь по тем, кто уже был мёртв. Виктор нажал на педаль газа, и машина, резво набирая скорость, понеслась прочь. Как только они свернули в сторону, Виктор притормозил, и Александр выскочил из машины. Натянув на глаза бейсболку и сунув руки в карманы, он беззаботной походкой пошёл дворами за «Ауди», а Виктор поехал дальше, в тупиковый переулок. Когда машина упёрлась в шлагбаум, за которым находилась парковая зона, быстро вышел из салона. Выдернув предохранительное кольцо у второй гранаты, он аккуратно примостил её между сиденьем и дверью, зажав чеку. После этой процедуры, изображая спортсмена, он трусцой побежал по тропинке в назначенное место встречи.

Увидев припаркованную «Ауди», он подбежал к ней и, плюхнувшись на пассажирское сиденье, весело произнёс:

– Ну что, Симончик, поздравляю. Всё здорово прошло. Ну, ты прямо Рэмбо у нас. Такую бойню сотворил, прямо как в кино. Я в шоке. Зато теперь можно к Слону за оставшейся суммой заглянуть. Что скажешь?

– Может, сам к нему прокатишься?

– Могу и сам. А ты что, не хочешь, что ли, бабло своё получить?

– Успею ещё, я просто с подругой хочу встретиться, а то так неожиданно исчез, мало ли чего она подумать может.

– Хорошо, не вопрос, поехали тогда. Оставлю тебя у дома, а сам за премиальными – к Слону.

Муха достал свой мобильник, позвонил Слону и доложил об успешно выполненном мероприятии. Со стороны парка послышался взрыв гранаты. Виктор, усмехнувшись, прокомментировал:

– Ты смотри, какая в этом районе шпана шустрая. Быстрее ментов «восьмёрку» нашли. Молодцы. Жалко только, что они уже не совсем живые. – Он весело расхохотался.

Александр вырулил из дворов на шумную оживлённую улицу Москвы и растворился в потоке машин.

Подъехав к своему дому, Александр попрощался с Виктором и, радостный от предвкушения встречи с Машей, быстрым шагом направился к подъезду. Из подъезда вышел молодой парень и, взглянув на Александра, торопливо зашагал прочь, как-то подозрительно втянув голову в плечи. Александр почувствовал что-то неладное. Войдя в подъезд, он осторожно поднялся на свой этаж и приблизился к двери квартиры. Дверь была не заперта. Он бесшумно прошёл в комнату и увидел Машу, лежащую на полу в луже собственной крови. Он подбежал к ней и проверил пульс. Она была жива. Из колотой раны в груди, пульсируя, вытекала кровь. Мутными глазами девушка смотрела на него и хотела что-то сказать, но сил у неё на это не было. Александр быстро принёс из ванной полотенце, положил его на рану и прижал рукой девушки. Телефон в его квартире был отключён за неуплату и не работал. Он выбежал на лестничную клетку и позвонил в дверь к соседке. Когда дверь открылась, он дрожащим голосом произнёс:

– Баба Катя, простите ради бога, мне срочно нужен телефон.

Отодвинув пожилую женщину в сторону, он прошёл в квартиру и, сняв трубку, набрал номер скорой помощи. Назвав адрес, он схватился окровавленными руками за голову. Из его глаз крупными каплями катились слёзы.

Соседка подошла к нему и спросила:

– Что случилось, Сашенька?

– Машу кто-то ножом ударил.

Вспомнив про девушку, истекающую кровью в его квартире, он огляделся и спросил:

– Баб Кать, у вас бинты есть? Дайте, пожалуйста, пока скорая едет.

– Конечно, есть, Сашенька, сейчас принесу.

Александр быстрым шагом направился к себе. Войдя в комнату, он сел перед Машей на колени и потрогал её лицо. Веки девушки дрогнули, и она приоткрыла глаза.

– Кто это был, Маша? За что они тебя?

Девушка молча смотрела на него. В комнату вошла баба Катя и, охая, принялась хлопотать над раненой. Александр поднялся с колен и, медленно выйдя из квартиры, побрёл по ступенькам вниз. Он вышел на улицу и посмотрел по сторонам, в надежде увидеть того парня, который выходил из подъезда. Но, кроме играющей ребятни во дворе, никого не было. Он пересёк двор и чуть было не попал под колеса подъезжающей скорой помощи. Следом за ней ехал милицейский уазик. Увидев сотрудников полиции, Александр сразу пришёл в себя. Он понял, что встречаться с ними не стоит, и быстро зашагал прочь, вытирая испачканные кровью руки о брюки. Он старался оттереть их, но это плохо получалось. Подойдя к торговой палатке, купил бутылку воды и стал приводить себя в порядок. Потом он бесцельно бродил по улицам столицы и не мог сообразить, что ему делать. У него не было ни малейшего сомнения в том, что это дело рук его новых «друзей». Время шло, а Александр всё бродил по столичным улицам в поисках ответа. Он не знал, что ему делать и куда теперь идти.

Остановив такси, он назвал направление и поехал в сторону дачи. Когда машина подъезжала к повороту с трассы, Александр попросил остановиться и, расплатившись с водителем, пошёл пешком. Проходя мимо сельского магазина, Александр купил бутылку водки и выпил её одним залпом прямо на крыльце магазина. Потом побрёл куда глаза гладят. В мозгу всплывали сцены из его армейской жизни, особенно те моменты, когда на глазах умирали его братья по оружию, Потом появлялось лицо Маши, она силилась ему что-то сказать, но не могла. Единственное, что за весь день успел съесть Александр, это утренний бутерброд с колбасой и чашку кофе. Голодный организм не смог долго бороться с алкоголем, сознание постепенно тухло, и вскоре Александр отключился.

Когда он открыл глаза, то увидел, что лежит в своей комнате на даче, со двора слышались весёлые голоса. Сев на постели, Александр сморщился от головной боли. Поднявшись на слабых ногах, он вышел из комнаты и направился на улицу. Во дворе было несколько машин, и компания парней что-то весело обсуждала. Среди них был Виктор. Заметив проснувшегося приятеля, он весело произнёс:

– О, наш Рэмбо проснулся. Дым, принеси ему бутылку пива из холодильника, а то на него смотреть больно.

Парни весело засмеялись и, приветствуя Александра, пожали ему руку. Когда Дым принёс бутылку холодного пива, Александр сделал несколько глотков под одобрительные возгласы парней и, сев на скамейку, произнёс:

– Мне в больницу срочно надо.

Виктор весело потрепал его за плечо и спросил:

– Заболел, что ли? Так сейчас после пива отпустит.

– Машу кто-то ножом ударил.

– Теперь понятно, почему ты такой вчера был.

– Как вчера?

– Да, вчера. Уже другой день, братуха. Вернее, вечер. Тебя Слон хочет видеть. Так что давай, приводи себя в порядок и поехали.

– Я не поеду. Всё, хватит. Это не по мне.

– Не гони, Саня, он ведь тебя кончит.

– Мне плевать. Пусть кончает.

– Во, дурак. Ты погоди пылить. Может, он поможет тебе с твоим головняком разобраться. Чего ты спешишь, успеешь мосты сжечь! Давай трезвей и башкой своей армейской подумай! А то только боевые действия в городе вести можешь.

Александр сел у ведра с колодезной холодной водой на корточки и умыл лицо. Виктор, с ухмылкой наблюдая за ним, добавил:

– Слон в шоке, в натуре, от наших действий. Говорит мне: «Я же тише просил», я ему вроде объяснил, что ты у нас по-тихому не умеешь. Похоже, он всё равно доволен нашей работой. Не сильно расстроился.

– Поехали к Слону, мне надо с Машей вопрос решать.

– Зря ты горячишься, Саня, тут спокойно покумекать надо. Может, повременишь до завтра, а завтра всё выясним. Я Слону сам объясню. Да, кстати, мы тебя искали вчера, найти не могли. Я тебе мобилу купил, чтобы тебя всегда вызвонить можно было. На тумбочке в коридоре положил.

– Спасибо. Мне она теперь не нужна. Больше некому звонить по ней.

– Тебе некому, а мы вот будем тебе названивать. Чтобы ты не потерялся. Завтра Слон тебе позвонит, вот и попроси его помочь тебе.

– Хорошо, попрошу. Пойду тогда прилягу, а то мутит что-то.

– Ты бы поел.

– Нет аппетита. Сыт я, нажрался общением с вами, что блевануть хочется.

– Да ты не гони, в натуре. Иди, спать ложись, ну тебя, дурака, к лешему. Ерунду всякую городишь.

– Пойду.

– Да, кстати, «Ауди» можешь себе пока взять. Слон распорядился, чего, говорит, пацан наш безлошадный. Пусть, говорит, пока на ней поездит. Документы на неё вместе с телефоном и ключами на тумбочке лежат. Она чистая машина. Так что, пока сам себе не купишь, можешь на ней кататься.

– Спасибо.

– На здоровье.

Виктор отвернулся и пошёл к парням.

Александр вернулся к себе в комнату и завалился на кровать. На несколько часов он снова отключился.

Когда проснулся, в комнате было уже темно. Он прошёл в ванную комнату и, раздевшись, залез под холодный душ. Через несколько минут его стало трясти от холода, но зато голова стала проясняться. После отправился на кухню и, заглянув в холодильник, достал колбасу. Сделав бутерброд, Александр принялся его жевать, но в сухомятку это получалось плохо, и он включил чайник. Часы на микроволновке показывали два часа ночи, и ехать в город не было никакого смысла. Возвращаясь в комнату, вспомнил про подаренный ему Виктором телефон и, подойдя к тумбочке, взял с неё трубку мобильника и сунул к себе в карман. В другой положил ключи от машины и документы.

Спать больше не хотелось, Александр лежал с открытыми глазами на спине и смотрел в одну точку на потолке. Когда комната наполнилась утренним светом, он поднялся и вышел во двор.

Открыл «Ауди», сел за руль. Осмотрев салон, он завёл двигатель и пошёл открывать ворота. Странное чувство защемило под ложечкой, предупреждая об опасности. Александр, как когда-то в горах, стал предельно собранным, но понять, откуда исходит угроза, пока не мог. Выехав со двора, он закрыл ворота и, посмотрев на «Ауди», всё понял. Обойдя вокруг машины, осторожно лёг на землю и заглянул под днище. Прямо под водительским креслом был закреплен заряд с радиоуправляемым детонатором. Осторожно вытащив его из-под машины, Александр обезвредил бомбу и, зайдя в лес, зашвырнул ее в кусты.

– Спасибо, Слоник, тебе за подарки. Интересно, телефон у меня тоже с сюрпризом?

Сев в машину, Саша разобрал телефонную трубку и тщательно её проверил. Телефон оказался нормальным, но он решил не рисковать и, отложив сим-карту в сторону, запустил мобильник следом за бомбой.

«Вот теперь можно ехать. Интересно, Витёк знает про подарок с начинкой? Через весь город на бомбе ехал. А может, Слон эту машину ещё раньше зарядил, когда мы коммерсанта убирали. Вот урод. Ну ладно, поглядим ещё, кто кого», – подумал Александр.

Он сел в машину и направился в город. Время было раннее, и Александр без пробок добрался до своего адреса. Поднявшись по лестнице на свой этаж, он увидел опечатанную дверь квартиры и, не открывая её, позвонил в звонок к соседке. Баба Катя, всплеснув руками, пропустила парня внутрь своей квартиры.

– Ой, Господи, отпустили, что ли? Говорила я им, что это не ты виноват, но они всё равно решили арестовать тебя.

– Меня арестовать? За что?

– Как за что? Ты не знаешь? Значит, тебя милиция не нашла?

– Нет, я и не знал, что она меня ищет.

– Ой, батюшки, что творится. Они думают, что это ты из ревности свою зазнобу ножичком ткнул.

– Из-за ревности? Что за бред? Из-за какой ревности?

– Ой, я не знаю из-за какой, но только мне их главный карточку оставил и просил звонить, если что.

– Какую карточку?

– Визитную.

– Баба Катя, дайте мне её, я лучше сам позвоню, чтобы во всём разобраться.

– Сейчас я её принесу, подожди.

Женщина ушла в комнату, через минуту принесла визитку и отдала её Александру.

– Вот, держи. Только обязательно позвони.

– Конечно, спасибо большое. Скажите, баб Кать, вы случайно не знаете, в какой больнице Маша лежит?

– Маша?

– Ну да.

– А Маша твоя, сынок, умерла.

Александр молча отвернулся и вышел из квартиры соседки. Пустым взглядом он посмотрел на опечатанную дверь своей. Он спустился по лестнице, миновал свой автомобиль и, словно в забытьи, вышел со двора на улицу. Дойдя до салона сотовой связи, он увидел закрытые двери и, не зная, чем себя занять, стал ждать открытия.

Около часа он просидел на скамейке автобусной остановки, погружённый в свои мысли. Наконец, салон открылся. Александр купил новый мобильный телефон, вставил сим-карту и не успел спрятать аппарат в карман, как раздалась мелодия вызова. На экране высветилось имя: Сергей Иванович. Александр ответил.

– Алло, Саша. Это ты?

Услышав голос человека, которого Александр считал виновным во всех своих бедах, он не смог скрыть раздражения и ответил в трубку:

– А, Слоняра, это ты.

Телефон на несколько секунд замолчал. Видно было, что тон Александра немного задел собеседника. На том конце связи, видно, решили продолжить разговор, и собеседник спросил:

– Что за тон, дорогой? Я тебя чем-то обидел, что ты позволяешь себе грубить мне?

– Да нет, что ты, Слон. Какие обиды. Бомба под машиной, которую ты мне подарил, разве повод для претензий? Скажи мне лучше, а что, до субботы не терпелось тебе подождать? Или я не заслужил права быть задушенным у тебя на глазах?

– Какая бомба, ты о чём говоришь, Саша? Какая суббота? Я вообще ничего не понимаю. Видит Бог, я не при делах. Может, лучше встретимся да обсудим всё спокойно? Зачем по телефону такие страшные слова произносить? Я тебе звоню, чтобы пригласить на вечер, с тобой люди важные и нужные хотят познакомиться, а ты в меня какашками кидаться начинаешь. Нехорошо.

– Нет уж, извини. Встречаться с тобой мне как-то не хочется. Я твои методы знаю.

– Ничего ты не знаешь, дурачок. У меня на тебя большие планы были, а ты чего-то быковать начал. Давай забудем прежние обидные слова и попробуем наладить добрые отношения.

– Наладить отношения? Как ты это представляешь себе? Машу тоже с того света вернёшь мне?

– Маша – это баба твоя, если я не ошибаюсь?

– Не ошибаешься.

– Так, а я тут причём?

– Что, тоже не твои люди её зарезали?

– Почему не мои? Мои. Только, как я понял, ты сам Виктора просил вопрос с ней решить. Типа, она ментовка подставная. Муха сказал, что ты сам не можешь, что ты любишь её, вот и обратился к нему. Он мне намекнул, я и попросил пацанчика нашего помочь тебе.

– Виктор попросил?

– Ну да. Вы же с ним друзья, вот я и подумал, что всё у вас оговорено. Ну, извини, если ты со своим корешем бабу не поделил. Я тут ни при чём.

Александр был шокирован услышанным. Мысли в голове кружились вихрем и не строились в логическую цепочку.

– Я перезвоню, – сказал он в трубку и отключил связь.

Сергей Иванович, по прозвищу Слон, был немного озадачен. Покрутив в руке телефонную трубку, он произнёс сам себе:

– Да уж, верно говорят, старый друг лучше новых двух. Вечно от новеньких геморрой на всю задницу. Пусть сами бодаются между собой, а я со стороны посмотрю. Кто кого вперёд зароет.

Он позвонил Виктору и сказал ему:

– С дружком твоим я сейчас беседовал по телефону. Представляешь, нашёл он твой киндер-сюрприз под машиной. Сердитый он очень, но на тебя не думает. Смотрю, ты теряешь квалификацию.

Виктор сделал паузу и, выругавшись, спросил:

– А о чём вы с ним еще говорили?

– Да ни о чём. Я позвонил ему, чтобы в гости его пригласить. Он наорал на меня, обвинил чёрт знает в чём и трубку бросил. Ты позвони своему другу, успокой его. Встретьтесь, обмозгуйте всё. Что сможешь, объясни ему, а потом мне перезвони. Он нам пока нужен. Мне конкуренты на пятки наступают.

– Хорошо, Сергей Иванович, я попробую.

– Попробуй, попробуй, дорогой, – Слон выключил телефон и, ухмыльнувшись, добавил: – Не надорвись только, Витенька.

Виктор в это время думал, как ему следует поступить. Если бомба Александром найдена, то кто его знает, где он её мог сам установить. Выйдя на улицу, он обошёл вокруг своего внедорожника и, выругавшись, пошёл пешком на железнодорожную станцию. Он решил, что на электричке ехать сегодня спокойнее. По пути в Москву передумал массу возможных вариантов, чего ему стоит опасаться, и, решив, что хватит дёргать судьбу за усы, поехал к себе на квартиру за заграничным паспортом. Проходя мимо мусорного бака на железнодорожном вокзале, он выключил и выбросил свой мобильник.

Александр сидел на остановке и думал, как следует поступить ему. Возвращаться к машине, которая наверняка уже найдена людьми Слона, и самому попасть к нему в лапы, было бы очень глупо. На дачу путь тоже был закрыт, а квартира опечатана. Ехать в деревню к матери, подвергнуть её опасности и подставить, как Машу – тоже не вариант. Также вполне вероятно, что полицией на него объявлен розыск. Он сидел и не знал, что ему делать.

К остановке подошел рейсовый автобус. Сев в него, Александр полез в карман за мелочью и достал визитную карточку, которую ему дала баба Катя.

В кабинете старшего следователя по особо важным делам за письменным столом восседал мужчина богатырского телосложения. Мускулистый, ростом под два метра. Его расплющенный нос и тяжёлые надбровные дуги говорили о доблестной боксёрской молодости. Хозяин кабинета был в звании майора, и звали его Иванов Алексей Михайлович. Он был пышущим здоровьем сорокалетним мужчиной в полном расцвете сил. В кабинет заглянул его помощник, Женька Лапин, и произнёс:

– Алексей Михайлович, полковник к себе вызывает.

– А, Евгений Романович, может, всё-таки войдёшь в кабинет?

Евгений был веселым улыбчивым парнем с рыжей шевелюрой. Его подростковая внешность никак не вязалась с тридцатилетним возрастом и профессией оперуполномоченного. Но на самом деле он был ярким примером того, каким должен быть настоящий сотрудник правоохранительных органов: смелый, честный, прямой и искренний. Такой же, как и его старший товарищ, майор Иванов. Евгений прошёл в кабинет и, плюхнувшись на стул, повторил:

– Ау, товарищ майор, полковник вызывает, пошли скорее, он что-то не в духе.

– Ну, раз не в духе, тогда пошли.

Алексей закрыл папку, убрал её в сейф и встал из-за стола во весь свой богатырский рост. Евгений тоже поднялся со стула и, схватив с тарелки, стоявшей на сейфе, несколько сушек, шмыгнул из кабинета.

Полковник Варнаков что-то усердно писал, сидя за столом начальника управления. Его прямая осанка и сложенные, как на ученической парте, руки комично смотрелись на фоне полковничьих погон и густых гусарских усов. Он кивком головы указал на стулья вошедшим подчинённым. Офицеры сели и стали ждать.

– Ну что, товарищи, молчите? Я вас слушаю, – командным голосом произнёс полковник.

– Работаем, Семён Георгиевич. Всё по плану.

– Точно?

– Так точно!

– Что-то не видно. В городе взрывы, как в Багдаде, гремят. Бандиты уже с гранатомётами разъезжают, гранатами швыряются, а у вас: «Всё по плану». Докладывайте, что вы там наработали.

– Значит так, по порядку.

– Давай по порядку, – полковник зыркнул орлиным взглядом в сторону подчиненных.

Майор прокашлялся и начал рассказывать:

– Мы сейчас занимаемся убийством женщины. Она проживала в Питере. В Москву приехала в гости к матери. Встретила свою первую любовь и была зарезана в его квартире.

– Очень интересная и поучительная история, майор. Я вас про взрывы спрашиваю, а вы мне про бытовуху рассказываете.

– Так вот тут, товарищ полковник, начинается самое интересное.

– Что у нас тут начинается?

– Хозяина квартиры мы не встретили. Больше того, он у нас в розыске, но результатов никаких. Я просил Евгения пробить нашего подозреваемого, и, представьте себе, выясняются очень занимательные подробности в его биографии. Всего несколько недель назад он был помещён в следственный изолятор за убийство…

У Иванова зазвонил мобильный телефон, и он, извинившись, попросил продолжить доклад Евгения, а сам вышел в коридор. Евгений собрался с мыслями и продолжил:

– Так вот. Его арестовали за то, что он ножом зарезал своего приятеля. Обратите внимание, товарищ полковник. Удар, как в первом, так и во втором случае, был нанесён в грудь жертвам одинаково.

– Ну, хорошо, обратил. Продолжайте.

– Полицию он вызвал сам, был в полном сознании. Его помещают в СИЗО, и вдруг он идёт в полный отказ, с него снимают все обвинения, и он без суда выходит на свободу.

– Как это?

– Вот так. У него объявляется самый криминальный адвокат Карцев Леонид Соломонович, который в два счёта аннулирует обвинение своего подзащитного.

– Кто дело так вёл, что опять этот Леонид Соломонович влез?

– Дело вёл наш хороший друг, в кавычках, Петя Валиков.

– Понятно. Продолжай!

– Так вот. Дальше ещё интересней. Подозреваемый Симонов Александр Валерьевич полгода как вернулся с Кавказа, где проходил службу по контракту в звании прапорщика. Его боевая специальность – подрывник.

– И в самом деле, интересно!

– Так вот, мы связались с его частью, и нам сообщили, что он высококлассный специалист в своей области. После демобилизации у него были трудности с устройством на работу, он начал пить и попал за решётку. За убийство по пьянке.

В кабинет вошёл майор и сел на своё место. Лапин посмотрел на него и сказал:

– Товарищ майор, принимайте эстафету.

– На чём ты остановился?

– Что арест Симонова был не случайным.

– Так точно. Мы думаем, что эта пьяная ссора и убийство были спланированы криминальными авторитетами заранее. Чтобы приобрести себе подобного специалиста, они придумали бы и не такое. Уж больно гладко и быстро с него обвинение сняли, даже недели не отсидел. Зато в камере он познакомился с Юрием Семёновичем, близким другом и соратником по грязному ремеслу Бородина Сергея Ивановича, более известного под кличкой Слон. Так вот, Юрий Семёнович взял нашего прапорщика под свою опеку и предоставил ему услуги адвоката. Объяснил ему, как себя вести на допросе, и Симонов благополучно вышел на свободу.

– Похоже, что эти мерзавцы приложили руку и к тому, чтобы дело попало на расследование именно к Валикову. Этот тюфяк любое стопроцентное дело развалит, – с нотками обречённости в голосе произнёс полковник.

– Возможно, идём дальше. Как только Симонов оказывается на свободе, сразу в городе взлетает на воздух банк и его руководитель. Банк не простой, он был недавно куплен чеченцами, и охрана там была на высшем уровне.

– А кто это дело ведёт?

– Его ФСБ сразу себе забрала.

– Ты с ними связывался?

– Да, только что по телефону беседовал. Они скоро приедут к нам.

– Понятно. Дальше.

– Оболочка, сам заряд и способ приведения его в действие имеют чисто чеченский след. Поэтому и следствие пошло по заранее неправильному пути. Стали прорабатывать возможность противостояния двух кавказских кланов.

– А о том, что это мог сделать славянин, никто и не подумал. Правильно?

– Вот именно. Хотя там чётко прорисовывается интерес одного политика, который водит дружбу со Слоном, то есть с господином Бородиным. И этот деятель весьма успешно сейчас взялся за восстановление банка.

– Хорошо, с банком разобрались. Что дальше?

– Дальше происходит убийство крупного бизнесмена. Бандиты так не работают. Там чётко прослеживается армейская манера ведения боя в горах. Сначала сработал гранатомёт. Затем последовала заброска вероятных закрытых зон противника гранатой. Следом за ней был открыт шквальный автоматный огонь. Если бы работала группа, то рисунок боя был бы вполне достойным.

– Следовательно, заказ исполнял бывший военный. И скорее всего, наш Симонов, так как до него ничего подобного в городе не происходило.

– Так точно, товарищ полковник. Думаю, что именно он.

– А зачем он тогда зарезал своего приятеля и девушку? Он этим просто сам себя изобличает.

– Думаю, что ни в первом, ни во втором случае он не виновен. Это сделал кто-то другой. Первый раз, вероятно, чтобы его подставить и в дальнейшем использовать. А второй – вероятно, с целью запугивания или как наказание.

– Ну что, майор, история красивая. Теперь давайте поговорим о фактах и изобличающих преступника уликах. Какими доказательствами мы располагаем?

– Вот тут хуже, товарищ полковник. Кроме предположений у нас практически ничего нет. Поэтому я и контактирую с коллегами из ФСБ, может, они нам помогут с доказательной базой.

– Получается, что всё то, что вы тут говорили – простая болтовня? Плод вашего воображения?

Майор молчал. Возразить ему было нечем.

– Как вы планируете доказать причастность Симонова к этим преступлениям?

– Мы планируем усилить мероприятия по его розыску и, когда он будет у нас, попытаться его заставить говорить.

– А вы уверены, что он заговорит?

– Посмотрим.

– Ну конечно, я же совсем забыл про ваше боксёрское прошлое.

– Зачем вы так, товарищ полковник, я подследственных не бью.

– А тебе и бить не надо. С твоей внешностью хорошо контролёром на автобусных маршрутах работать.

– Почему это? – Иванов опешил от такого заявления начальника.

– Да потому что стоит тебе только появиться в салоне автобуса, и водитель сразу сам приобретёт билет на проезд.

Евгений Лапин поперхнулся непережёванной сушкой от смеха. Полковник продолжил:

– С твоей внешностью все заявители и подследственные, как от чёрта, шарахаются, и отдел собственной безопасности завален заявлениями.

– На меня нет ни одной жалобы!

– Конечно, с такими колотушками, как у тебя, кто посмеет жаловаться. Иди, майор, работай! Умеете вы сначала поднять настроение, а потом испортить.

Вздохнув, Иванов вышел из кабинета начальника, Евгений Лапин следом.

Вернувшись в свой кабинет, майор подошёл к окну и, посмотрев на улицу, произнёс:

– Где бы нам этого прапора найти? С его опытом он до самой зимы может в лесу прятаться и сырыми грибами питаться.

– А ещё проще ему уехать обратно в Чечню и заниматься тем, что лучше всего умеет.

Произнеся это предположение, Евгений Лапин стащил последние сушки с тарелки и, засунув их в рот, с благодарностью посмотрел на майора.

– Что, проглот, слона бы съел? – улыбнувшись, спросил майор.

– Есть немного.

– Ну, пошли в столовую, я тебя пельменями угощу.

Офицеры вышли в коридор, но им пришлось вернуться обратно, так как в кабинете зазвонил телефон.

Евгений Лапин грустно посмотрел на майора, который моментально передумал угощать его пельменями из столовой, с подозрительно пахнущей начинкой, отдалённо напоминающей мясо. Тяжело вздохнув, он вернулся в кабинет следом.

Майор подошёл к столу и взял трубку:

– Иванов у аппарата. Слушаю вас.

– Здравствуйте, – услышал он в трубке мужской голос.

– Здравствуйте. Чем могу вам помочь?

– Я Симонов Александр, вы оставили свою визитку у моей соседки. Она сказала, что вы разыскиваете меня в связи с убийством моей знакомой.

Майор не верил своим ушам. Он, широко открыв глаза, смотрел на Евгения, который, ничего не понимая, переживал потерянную возможность пообедать за чужой счёт.

Майор собрался с мыслями и произнёс в трубку наигранно безразличным голосом:

– Симонов Александр, ах да, я припоминаю. У нас есть к вам парочка вопросов. Вернее, была. Мы, в принципе, всё выяснили, но, если вам не трудно, загляните к нам на минутку. Дело в том, что мы опечатывали вашу квартиру, и вам необходимо расписаться, что из неё ничего не пропало. После этого вы сможете спокойно в неё вернуться. В противном случае потом все ваши претензии будут безосновательны.

– Хорошо, я сейчас приеду, скажите адрес.

Майор продиктовал адрес управления. Теперь уже Евгений смотрел на него широко открытыми глазами. Он не мог поверить даже в то, что они когда-нибудь выйдут на след подрывника. Что он сам захочет явиться, вообще выходило за рамки понимания. Положив трубку, майор ни о каком обеде даже не вспомнил.

Быстро дав указания своему помощнику, он отправил его встречать фээсбэшников и заниматься с ними уликами. Они ни в коем случае не должны знать, что главный подозреваемый находится с ними в одном помещении. В противном случае, майор считал, что может произойти обычная утечка информации и они снова останутся в стороне от раскрытия такого громкого дела.

Через четверть часа перед майором сидел Александр Симонов. Они молчали и, глядя друг на друга, думали о своём. Майор Иванов разглядывал своего посетителя, и ему не верилось, что вот именно этот человек, самой заурядной внешности, – именно тот, кого они так стремились разыскать.

Симонов, в свою очередь, скромно сидел на стуле и, сложив руки на колени, как послушный первоклассник, ждал начала беседы. В том, что их разговор обещает быть долгим и трудным, у него не было никаких сомнений. Причина его вызова в милицию была вовсе не в опечатанной квартире, а в нём самом. Александр понимал, что он ввязался в заранее проигрышную партию с криминалитетом, и теперь пришла пора за всё расплачиваться. Он понимал, что сам является рабочим инструментом, который выполнил свою функцию, пришёл в негодность, и его пора выкинуть. Например, как пистолет с глушителем после выполненного заказа. Пусть он и чего-то стоит, пусть он мог бы ещё пригодиться в следующий раз. Но он был использован, и его место на дне глубокой реки, в тине, подальше от посторонних глаз. Александр именно так себя и чувствовал: он знал, что его должны придушить или пристрелить и закопать в лесу, пополнив тем самым страшную коллекцию отработанного бандитского инструмента.

Чтобы не оказаться в числе жертв Слона, Александр решил взять на себя убийство Маши, для того чтобы снова оказаться там, откуда он совсем недавно хотел выйти любой ценой. Та цену, которую ему назначили, оказалась слишком высока. К ней он оказался совершенно не готов. Чувствуя свою вину в смерти любимого человека, Александр решил наказать себя сам. Вернуться обратно, в тюремную камеру, для того чтобы сполна получить по заслугам за смерть близкого человека.

Майор взял шариковую ручку, покрутил её в руке и, улыбнувшись, произнёс:

– Ну что, Александр Валерьевич, рассказывайте, с чем вы к нам пожаловали.

– Я хочу сознаться в убийстве своей знакомой.

Майор внимательно посмотрел на посетителя и, что-то взвесив в голове, предложил:

– Давайте, Симонов, не будем пока торопиться с этим эпизодом, а поговорим о другом.

– О чём?

– Я предлагаю вам начать с того самого момента, когда вы ножом убили своего приятеля. Только сразу хочу предупредить: я вам не тот следователь, я другой, и меня абсолютно не интересует та информация, которой вас снабдил в камере авторитет Юрий Семёнович и адвокат Леонид Соломонович. Раз вы сами пришли, то и постарайтесь быть предельно откровенным.

Александр задумался и стал вспоминать то, что, казалось, происходило в другой жизни. Майор Иванов трактовал его поведение по-своему и добавил:

– Понимаете, Александр Валерьевич, то дело закрыто, и я не собираюсь к нему возвращаться. Меня интересует нечто другое. Наш разговор происходит без протокола, мне кое-что необходимо выяснить, чтобы решить для себя, помогать вам или просто упрятать далеко и надолго.

Александр вздохнул и рассказал все так, как было на самом деле. Майор его внимательно выслушал и неожиданно произнёс:

– Ну и дурак же ты, гражданин Симонов.

Александр на него удивлённо посмотрел.

– Да, да. Именно дурак. Вы утверждаете, что в тот вечер крепко выпили со своим приятелем и о чём-то спорили. Потом вам показалось, что ваш друг ударил вас по лицу и вы, рассвирепев, ударили его ножом. Потом вы точно не помните, что было, говорите, что пошли куда-то прочь по набережной и, выбросив орудие преступления в воду, побрели домой. Немного протрезвев, вы поняли, что натворили, и позвонили в милицию.

– Ну да, так вроде бы всё и было.

– Не так всё было.

Александр снова удивился:

– А как?

– Вы говорите, что ваш приятель сидел, прислонившись к гранитной стене набережной правым боком, а вы сидели от него слева.

– Да, перед нами стояла бутылка водки и два пластиковых стаканчика.

– Допустим, я пока не об этом. Так вот, объясните мне, каким образом вы могли нанести ему удар ножом в грудь, держа нож в правой руке? Если он сидел практически к вам спиной? Вам даже левой рукой его в грудь ударить было невозможно. По заключениям судебной экспертизы с места преступления абсолютно ясно, что колотая рана была нанесена в грудную область спереди. А вы утверждаете, что сидели слева от него.

– Вроде да, я просто очень пьян был тогда и больше предполагаю, чем помню.

– Из-за одних предположений вы решили упрятать себя за решётку?

– Но убил-то его я.

– Нет, не вы. Где вы взяли нож, помните?

– Нет.

– Знаете, почему не помните?

– Почему?

– Потому что его у вас не было вовсе. Вас кто-то сбоку оглушил ударом. Потом расправились с вашим собутыльником и вложили вам в руку нож. Вы очнулись, огляделись, решили, что это вы его пырнули, и покинули место преступления. Двигаясь по набережной в сторону дома, выбросили нож в воду и пришли к заключению, что это ваших рук дело.

– Значит, это сделал не я?

– Нет, не вы, и ещё… Ваша Маша была убита очень похожим ударом. Просто как под копирку. Вероятнее всего, вас кто-то очень плотно опекает и держит на коротком поводке. Не хотите мне рассказать ничего больше?

Александр задумался. Если он начнёт говорить про Слона и его делишки, то тогда даже в тюремной камере ему больше часа не жить. Он посмотрел на следователя и произнёс:

– Нет, майор, ничего больше я тебе рассказать не хочу.

– Почему?

– Потому что ты делаешь свою работу и ковыряешься во всём этом дерьме за зарплату и звёздочки на погонах. Тебя не волнует, что меня за каждое лишнее слово просто придавят как клопа в камере и даже не поморщатся.

– Да тебя, Саша, и так придавят.

– Согласен, только с какой стати я тогда тебе тут помогать должен, если ты мне ничем помочь не сможешь?

– Зато мы сможем добраться до тех преступников, благодаря которым ты попал в эту ситуацию.

– Мне от этого легче не станет.

– Если мне поможешь, то легче станет. Я придумаю, как тебе выкрутиться из этой ситуации.

– Да ладно? Сам-то себе веришь? Как тут выкрутиться? Ты меня совсем за дурака держишь?

Майор улыбнулся и предложил:

– Хочешь, я расскажу, как всё было на самом деле?

– Попробуй, мне торопиться некуда.

– В нашем городе существует одна очень серьезная криминальная организация, попасть в которую практически невозможно для постороннего. Чтобы стать её членом, нужно пройти кучу проверок и испытаний. Но вдруг появляется человек, который без особого труда в неё попадает и сразу начинает работать и зарабатывать большие деньги. Его знакомят со всеми членами этой банды, и он становится среди них своим. Но только этот человек, по своей глупости, даже предположить не мог, что он давно и прочно сидел на крючке у этих типов. Они следили за его военной карьерой и ждали, когда наступит их время. Человек увольняется в запас, и они начинают свою работу. Демобилизованный специалист подрывник на гражданке никому не нужен. Человек в поисках работы обивает кучу порогов, но его нигде не берут, от него просто шарахаются. Такое чувство, что кто-то заведомо ему вредит. Было такое?

– Было. И в самом деле, шарахались, будто от меня трупами за версту воняет. Я даже сам к себе принюхиваться начинал.

– А то, что тебе кто-то вредит, не мог и предположить?

– Нет, конечно. Я в Москве десять лет не был. Меня никто не помнил уже. Врагов и недругов у меня нет, я даже старых знакомых, и тех мало кого встретил.

– Так вот, уважаемый, тебя просто вели как куклу на веревочке по заранее выбранному маршруту. Тебя подсадили на стакан, ты начал пить и вскоре оказался в их академии. То есть за решеткой. Там тебя быстро перепрограммировали и переквалифицировали. Таким образом получили никому не знакомого в криминальном мире специалиста по решению шумных вопросов и успешно использовали. И, насколько я знаю, уже не один раз. Верно?

– Я не понимаю, о чём ты говоришь.

– Я говорю о Слоне, о человеке, который своими грязными ногами влез в твою жизнь, втоптал тебя в грязь, из ветерана-орденоносца превратил в простого уголовника. Пользуется тобой как хочет, а ты, как баран, следуешь за ним на убой.

– А ты теперь мне предлагаешь сменить пастуха и следовать на убой за тобой?

– Я предлагаю тебе помочь себе самому. Сейчас есть абсолютно законная возможность быть полностью реабилитированным почти по любой уголовной статье.

– Да ладно тебе. Не гони. Как это? – Александр недоверчиво ухмыльнулся.

– Очень просто…

В кабинет заглянул Лапин, хотел что-то сказать, но, увидев посетителя, осёкся. Он подошёл к Иванову и что-то шепнул ему на ухо. Майор кивнул головой и произнёс:

– Побудь тут, пожалуйста, я выйду на пару минут.

Вернулся с озадаченным видом. Сел за свой стол и, посмотрев на Александра, произнёс совсем другим тоном:

– Да, гражданин Симонов, ну и натворили вы дел.

Александр вопросительно поглядел на него.

– Насчёт «очень просто» я погорячился. Помочь вам мне будет очень непросто. Сделать я смогу это только в одном случае: если вы сейчас пишете мне явку с повинной и под протокол рассказываете мне все о ваших деяниях.

– Что именно? О каких деяниях? – Александр понял, что ему конец, но всё же попробовал ещё раз увильнуть.

– Послушай сюда, дружок, – в голосе майора зазвучали агрессивные нотки. – В соседнем кабинете наши коллеги из ФСБ совместно с нами работают над уликами по двум взрывам. То, что это твоя работа, уже доказано. У них возможности покруче, чем наши. Быстро сработали. Но мы бы и сами до этого докопались. Правда, не так быстро. По городским камерам наблюдения провели, в обратной последовательности, машину ВАЗ–2108 «восьмёрку». С того самого момента, как из неё начал стрелять человек в маске. С камеры другого здания есть видео десятью минутами раньше: как эта же машина стояла в стороне ещё с крышей и к ней подошёл человек с большой сумкой, открыл дверь и влез назад. На этом человеке ещё маски не было. Его хорошо видно. Кто это был, говорить не имеет смысла. Верно? То, что ты тут сидишь, пока никто не знает. Как только узнают, тебя сразу заберут. И тогда тебе пожизненный срок светит. Ты готов на ПЖ заехать?

Александр молчал. Земля ушла у него из-под ног. Он не знал, что ему говорить.

Иванов продолжил:

– Тем, что я никому не докладываю, что ты тут, я совершаю должностное нарушение, так как все службы брошены на твой поиск, и тем, что молчу о тебе, я себе лучше не делаю. Или начинай давать показания, или я передаю тебя фээсбэшникам. Я не блефую. Времени у тебя нет. Или мы начинаем общаться, или я зову сюда чекистов. Ну?

Александр смотрел в пол и думал. Как он умудрился так быстро поломать свою собственную жизнь, он никак понять не мог. Неожиданно вспомнив про Машу и то, что её уже нет в живых, и то, что в этом его вина, он решился на ответ.

– Я готов дать показания.

Майор махнул рукой Лапину и произнёс:

– Давай, Жень, бегом, оформляй явку с повинной. Как оформишь, мне на мобилу звони, я к полковнику Варнакову, надо с ним посоветоваться.

В кармане Александра зазвонил телефон. Он вытащил трубку, посмотрел на имя вызывающего абонента и, грустно улыбнувшись, спросил у следователя:

– Гражданин майор, вы не против, если я нашему общему другу отвечу?

– Пожалуйста, – Иванов задержался у двери.

Александр нажал кнопку связи и произнёс:

– Добрый день, Сергей Иванович, как у вас день складывается?

– Привет, Симон, что-то не задался у меня день сегодня. Виктора ты случайно не видел?

– Нет.

– Он что, и не звонил тебе?

– Нет.

– Я думал, что ты его уже наказал по-своему, а получается, что нет. Он что, на лыжи встал, что ли?

– Без понятия. Сергей Иванович, мне сейчас не очень удобно говорить. Можно, я вам перезвоню попозже?

– А ты где?

– Я в магазине, в очереди к кассе стою.

– Хорошо, на улицу выйдешь, перезвони обязательно.

– Договорились.

Александр выключил телефон и, положив его в карман, посмотрел на следователя.

Иванов задумчиво смотрел на него и о чём-то напряжённо думал. Потом он как-то отрешённо спросил:

– Слон звонил?

Александр утвердительно кивнул головой.

Майор тяжело вздохнул, глянул на Евгения:

– Я быстро. Оформляй его пока.

Минут через десять майор появился в компании двух парней. Молодые, спортивно сложенные, в простых джинсах и кофтах. Александр подумал, что это сотрудники отдела полиции, но майор представил их по-другому.

– С тобой наши коллеги из ФСБ пообщаться хотят.

Парни как-то неопределённо глянули на майора, и один из них спросил:

– Чего Слон звонил тебе?

Александр пересказал весь разговор.

– Виктор, это я так понимаю, гражданин Мухин, по кличке Муха? – поинтересовался парень.

– Он.

– И у него со Слоном, по всей видимости, напряги. Так?

– Похоже, что так.

– Сейчас мы твой телефон поставим на кнопку контроля, и ты перезвонишь Слону. Хорошо?

– Что потом со мной будет?

– Послушайте, Александр, вы нам не нужны, нам нужен Слон. Вами товарищи полицейские уже занимаются, – парень с ухмылкой глянул на Евгения, заполнявшего бланк задержания. – Хотите, чтобы мы вам помогли, помогайте сейчас нам. Мы посодействуем потом со своей стороны. Ну так как, будете сотрудничать?

Александр кивнул головой. Хуже уже всё равно быть не может.

Парень жестом руки дал команду второму и добавил:

– Приступай.

Второй вытащил из рюкзака ноутбук, поставил его на стол и включил. Пока комп загружался, он взял трубку мобильного телефона Александра, разобрал его, вытащил сим-карту и поместил её в устройство, подключённое к компьютеру. Запустив программу, он протянул Александру наушники с микрофоном и произнёс:

– Надевай и звони Слону.

Первый парень проинструктировал:

– Только учтите, Александр, встречаться с ним вам небезопасно. Поэтому на встречу не соглашайтесь. От работы не отказывайтесь. Наоборот, скажите, что вы готовы работать дальше, но только в одиночку и дистанционно от них. Поняли?

Александр кивнул и набрал телефонный номер Слона на клавиатуре. Второй парень щёлкнул клавишей ввода, и на мониторе появилась шкала звукозаписывающей дорожки. Дождавшись, когда Слон поднимет трубку, Александр сказал:

– Я освободился, Сергей Иванович, о чём вы хотели со мной поговорить?

– Встретиться нам надо.

– Нет, спасибо. Я считаю, что наши контакты небезопасны для меня.

– Да чего ты боишься, парень?

– Я опасаюсь присоединиться к тем парням, кто ощутил на своей шее ваше расположение к себе.

– Да забудь ты об этом! Они лохи и отработанный материал. А с тобой у нас много интересной работы в будущем.

– Я от работы не отказываюсь, только я всё буду делать сам и один. Ваши люди как-то тоже не производят благоприятного впечатления. Один Муха чего стоит.

– Слушай, Саша, я этого негодяя Витю сам поймаю и накажу. Я обещаю!

– Сергей Иванович, я своего решения не поменяю, нам незачем больше встречаться.

– Как же тогда мы дела вместе делать будем? По телефону такие вещи не обсуждаются.

– Я, как устроюсь, сообщу вам схему передачи мне информации и инструмента для работы. Если с вашей стороны прокладок не будет, то наше сотрудничество получится долгим и продуктивным.

– Я подумаю, Саша, над твоим предложением.

– Подумайте, конечно. А в знак вашей искренности я хотел бы услышать от вас местонахождение моего друга.

– Договорились.

– Хорошо. Конец связи.

Александр снял наушники, а второй парень выключил связь на компьютере.

Первый парень, о чём-то размышляя, подошёл к окну. Он несколько минут молча наблюдал за котом, пересекающим двор парковки служебных машин. Потом повернулся, посмотрел на Александра, на Евгения и, обращаясь к майору, произнёс:

– Ладно, занимайтесь. Как закончите, наберите меня.

– Хорошо, – ответил майор и проводил чекистов за дверь.

Прошло несколько дней. Всё это время с Александром плотно работали сотрудники ФСБ совместно с уже знакомыми нам оперативниками из МВД. В один из дней его ранним утром посадили в наглухо затонированный микроавтобус и куда-то повезли. Конечной точкой их поездки оказалась небольшая гостиница. Номер для Александра уже был снят, и мужчины беспрепятственно в него прошли. Началась оперативная разработка.

Александр сидел в номере, в котором его поселили. Перед ним на столе лежал открытый ноутбук. Он и сотрудник ФСБ внимательно следили за картинками на мониторе. С нескольких камер наблюдения к ним в компьютер поступали изображения: три из коридора, одно с парковки машин и одно из соседнего номера. Рядом с ними стоял капитан Лапин и принимал информацию на портативный радиоприёмник. Наклонившись к сотруднику ФСБ, он шёпотом произнёс:

– Гости вошли в здание гостиницы и взяли ключи от соседнего номера.

Сотрудник ФСБ, которого звали Андрей, кивнул головой и приготовился включить видеозапись. Вскоре в коридоре появились два посетителя, Андрей нажал клавишу записи и стал внимательно следить за каждым их движением. Два человека подошли к соседнему номеру и, открыв дверь, быстро проникли внутрь. Поставив спортивную сумку на пол возле кровати, они положили папку с бумагами на стол и, осмотрев номер, вышли в коридор. Как только они спустились вниз, Андрей выключил запись и кивнул Александру, давая ему тем самым разрешение прогуляться в соседний номер. Александр сходил туда, взял сумку и папку и спустился на первый этаж. Вошёл в номер на первом этаже и перелез через балкон на автомобильную парковку. Сел в служебный микроавтобус на пассажирское сиденье. Его вывезли с территории гостиницы и дождались, пока к нему присоединится Андрей. Евгений остался в гостиничном номере на дежурстве. Водитель микроавтобуса включил передачу, и машина тронулась с места. Александр спросил:

– Ну что там? Как дела?

– Нормально, люди Слона оставили машину наблюдения, стоят, тебя ждут.

– Ну, пусть ждут. Нам спокойнее.

– Сумку не проверял ещё на наличие жучка?

– Нет, замок мне что-то не нравится у неё. Сейчас в бокс въедем, вспорю её сбоку и проверю.

– Хорошо.

Боксом Александр называл большой металлический ангар на территории военной части. Внутри него стоял строительный вагончик, который служил для Александра местом временного проживания. Находясь за забором военной части, в большом охраняемом ангаре, он мог не волноваться о том, что Слон сможет его тут достать.

Въехав на хозяйственную территорию военной части, машина Александра остановилась у больших ворот ангара. Из автомобиля вышел Андрей, открыл ворота, водитель въехал внутрь, и ворота закрылись. Подъехав к жилому вагончику, установленному в дальнем углу просторного металлического бокса, Александр вышел из микроавтобуса, вытащил сумку и, отойдя в сторону от машины, поставил её на верстак. Внимательно осмотрев, он ножницами разрезал её сбоку и выложил на стол несколько предметов. Перед ним лежал радиодетонатор, пульт управления и похожие на обычное хозяйственное мыло куски взрывчатого вещества. Также из сумки он достал пистолет ТТ и складной укороченный автомат Калашникова. Повернувшись к стоящему рядом Андрею, Александр сказал:

– Похоже, Слон не блефует. Он и в самом деле на кого-то готовит заказ.

– Да уж. Не стал бы он тебя так серьёзно упаковывать. Давай посмотрим, что у нас в папке.

– Давай, – согласился Александр.

Разложив бумаги на столе, парни сильно удивились. На фотоснимках был весьма известный политический деятель, и его убийство могло наделать очень много шума. Там же было несколько топографических карт с маршрутами следования объекта, его адресами и часто посещаемыми увеселительными заведениями. Александр посмотрел на Андрея и сказал:

– Я могу звонить Слону, для работы есть всё, можно приступать.

Андрей согласно кивнул и ответил:

– Звони, а я пока руководству своему доложу.

– Попроси их, пожалуйста, пусть команду дадут мне продуктов привезти.

– Хорошо.

Александр поднялся в вагончик и, присоединив гарнитуру, включил компьютер. Запустив программу, он надел наушники и вызвал номер Слона. Услышав его голос, Александр произнёс:

– Привет, посылку получил, всё нормально.

– Как тебе клиент, понравился?

– Мне по барабану.

– Хорошо. Что дальше?

– Можешь перечислять первую часть платежа на мой счёт. В течение десяти дней работа будет сделана.

– Годится.

– Что там по Виктору слышно?

– Представляешь себе, смылся, гад. Мои хлопцы выяснили, что он уже не в России. У него открытая виза в Англию, купил билет и через третьи страны уехал на Туманный Альбион. Но ты не переживай, мы его всё равно достанем.

– Буду ждать.

– Договорились.

– Отбой.

Александр нажал клавишу выхода из программы и снял наушники.

Дальше ему ничего делать не пришлось. Созданная специальная группа по разработке криминальной организации Слона приступила к заключительной фазе операции.

В заранее оговорённом месте автомобиль политического деятеля и автомобиль его сопровождения остановились. Все, кто в них находились, удалились на безопасное расстояние, сели в микроавтобус и отправились обратно. Взорвав автомобиль политика и расстреляв из автомата машину сопровождения, оперативники быстро разлили на асфальте бутафорскую кровь и разложили упакованные в целлофановые мешки манекены, которые выполняли роли погибших.

Когда подъехали специально проинструктированные журналисты и телевизионщики, декорации были готовы: раскуроченная автомашина известного политика, обстрелянная из автомата машина сопровождения, разбросанные по всей дороге элементы кузова и автоматные гильзы, лужи крови и чёрные закрытые мешки с телами.

Представители всех центральных телеканалов, наперебой смакуя свежее происшествие и радуясь возможности снять горячий репортаж, естественно отражающийся дополнительными финансовыми бонусами за убойный материал, вели свои репортажи с места происшествия. Своими видеокамерами они были готовы залезть прямо в мешки с трупами, лишь бы обскакать конкурентов. Тем более что к сотрудникам спецслужб они относились более лояльно и те терпели их назойливость. Им разрешили снимать и опрашивать очевидцев, что раньше категорически запрещалось.

Бомжеватого вида мужичок с грязной сумкой, наполненной пустыми бутылками, брызгая слюной прямо в камеру, рассказывал, как он справлял нужду в кустах и, услышав громкий взрыв, выглянул из зарослей. Он видел, как человек в маске, выйдя из леса с автоматом в руках, хладнокровно расстреливал раненых и молящих о пощаде людей.

Сидя в своём вагончике, Александр смотрел экстренный выпуск новостей. Рядом с ним сидел майор Иванов и его верный помощник Евгений Лапин.

– Ну что, Саша, можно звонить, – сказал майор.

Александр включил ноутбук и надел наушники. Запустив программу и наладив связь, он стал ждать ответа.

– Алло, – услышал он в трубке голос Слона.

– Здравствуй, Сергей Иванович. Телевизор смотришь?

– А как же, смотрю.

– Нравится?

– Ещё бы.

– Ну, тогда я жду оставшуюся часть суммы.

– Погоди пока.

– Чего ждать?

– Официального подтверждения.

– Будет тебе официальное подтверждение.

– Я всё-таки подожду.

– Хорошо. Я не против. Как там от Мухи, нет весточки?

– Нет пока. Как в воду канул.

– Жаль.

– А чё тебе жалеть, ты и без помощника способен дела решать. Я доволен. Мы с тобой скоро всех раком поставим.

– Это без меня. Меня и моя работа устраивает.

– Рад слышать, что ты так думаешь. На днях деньги переведу. А ты готовься, тут ещё один фраерок на подходе.

– Жду информацию.

– Пацаны уже собирают материал.

– Понял.

– Ну, все тогда. Пока.

– Конец связи.

Сняв наушники, Александр выключил компьютер и повернулся к майору:

– Ну, вот и всё. Ваш клиент готов. Можете упаковывать.

– Спасибо за помощь.

– Ага, всегда пожалуйста. Что со мной теперь делать будете?

– По тебе… – майор задумался на минуту, собрался с мыслями и сказал. – Значит так. По тебе. Есть возможность вообще суда избежать.

– Это как такое возможно?

– Да, представь себе! С началом Специальной военной операции на Украине такое стало возможным.

– Причём тут СВО?

– Да при том, что если ты контракт с Министерством обороны заключишь и полгода по нему отслужишь в подразделении, где бывшие зеки и уголовники воюют, то попадёшь под полную реабилитацию, с тебя будут сняты все обвинения. Ты получаешь все заслуженные льготы и возвращаешься к нормальной жизни.

– То есть мое дело вообще будет прекращено?

– Да, если ты полгода провоюешь нормально и полностью выполнишь условия контракта.

– А если я погибну?

– Все твои льготы перейдут ближайшему родственнику, то есть твоей маме, и она получит единоразовую компенсацию в размере нескольких миллионов рублей. Имей в виду, если состоится суд и ты получишь пожизненное, то ты не сможешь воспользоваться этим правом. Кто на пожизненном, тех этот закон не касается. Так что времени думать у тебя не так уж и много.

– А чего тут думать, я согласен.

С тех пор прошло несколько месяцев. Рана Александра заживала тяжело. Помимо нарушенной функции левой руки, значительно пострадало и лёгкое. Постоянные медицинские обследования и всевозможные реабилитационные центры, в которых Александр проходил восстановление, были организованы не без помощи Варяга.

После Луганска Симона отправили на лечение в Питер. Оттуда он позвонил Варягу, и вскоре его перевезли в Москву. С тех самых пор они были в тесном контакте друг с другом, и отношения между ними становились всё более дружескими. Общего у них было много, друг друга они понимали без слов, и это их роднило. Для бойцов спецназа очень важно без слов понимать того, кто рядом в трудную минуту. Это чувство нарабатывалось годами и многочисленными тренировками, а проверялось боевыми командировками. И когда люди вот так, без тренировок и командировок, находили друг друга, они старались подсознательно держаться за своего по духу человека.

Штрафной срок Симона давно миновал. Как только ему разрешили покинуть госпиталь, он при первой же возможности встретился с сотрудником полиции, майором Ивановым Алексеем Михайловичем. Тем самым следователем, который вёл его дело и принял самое активное участие в его судьбе. Отметился о прибытии в Москву и забрал оставленные им когда-то вещи. Майор Иванов достал из своего сейфа картонную коробку и передал её Александру.

Они по-приятельски пообщались. От майора Александр узнал о трагической кончине Слона, о том, что он скоропостижно скончался после нескольких десятков пуль, выпущенных в него из автоматического оружия, что его ОПГ развалилась и в большей своей массе была упрятана за решётку.

Александр, в свою очередь, заверил следователя, что к старым делишкам он ни при каком раскладе возвращаться не собирается и планирует после окончательного выздоровления снова отправиться в зону СВО.

После встречи с майором он достал из картонной коробки ключи от своей квартиры, глянул на них, тяжело вздохнул и побрёл домой.

Подойдя к дому и поднявшись на свой этаж, Александр сорвал с дверного замка выцветшую бумажную ленту, которой когда-то была опечатана квартира, вставил в замочную скважину ключ, повернул его, и дверь распахнулась.

В квартире всё было так, как при убийстве Маши. Александр стоял на пороге и не решался войти. Тяжёлый ком в горле подкатывал всё выше и выше и мешал дышать. Глаза застилали слёзы. Мужчина так и не решился войти. Он снова закрыл дверь, замкнул её и стал спускаться по ступенькам вниз.

Выйдя из подъезда, он направился привычным маршрутом к магазину, к тому самому, в котором всегда затаривался выпивкой после возвращения с Кавказа. Мужчине казалось, что сейчас ему напиться вусмерть – самое подходящее время, и он уверенно шёл к винно-водочной торговой точке. В кармане зазвонил телефон. Александр достал трубку мобильника, посмотрел на дисплей. Звонил Варяг. Он ответил на вызов.

– Приветствую, командир, – произнёс он в мобильник.

– Здорова, Симон. Ты чего это не звонишь и не пишешь? Из госпиталя уже полдня как тебя выписали. Ты где пропадаешь?

– Я в полиции был. Отметился, что отбыл штрафной срок и вернулся домой живой и почти здоровый.

– Я понял тебя. Ты это… какие планы на вечер?

– Да я тут занят немного.

– Ты мне-то не рассказывай! Занят он. Давай, хватай такси и пулей ко мне! Нам с тобой кое-что обсудить надо. Заодно и выпьем, только не в одиночку, как ты собираешься, а как положено, в хорошей компании и под хорошую закуску.

– Не, брат, я один побыть хочу. Мне не до компаний пока.

– Симон, я тебя прекрасно понимаю. Твоя компания – это буду только я, выпьем, обсудим кое-что. В баньке попаришься, отоспишься. Утром прокатимся в одно место, а там и примешь своё решение.

– Какое решение? – недоумённо спросил Александр.

– Как тебе поступить: в петлю залезть, пулю себе в висок пустить, с балкона спрыгнуть или, как нормальный воин, в бою ещё раз судьбу на прочность проверить.

Александру показалось, что его собеседник умеет читать мысли. Причём на расстоянии. Варяг слово в слово повторил всё то, о чём он только что думал. По телу пробежал холодок, и он решился:

– Диктуй адрес, сейчас приеду.

Через час с небольшим такси остановилось в подмосковном коттеджном посёлке у ворот скромного одноэтажного домика. Среди соседских коттеджей, двух–, трех–, а порой и четырехэтажных построек, почему-то это одноэтажное строение не только не терялось, а наоборот, привлекало к себе ещё большее внимание и вкусом хозяина, и дизайнерским решением богатства в простоте. Кованый забор со столбами из натурального камня, ухоженная, идеально ровная и качественно подстриженная лужайка перед домом. Зона барбекю с просторной беседкой с камином из натурального камня с одной стороны и комфортным входом между столбами из искусственного камня под малахит, выполненным в древнегреческом стиле – с другой, торцевой стороны.

Стол внутри беседки был накрыт. Гостя встречали различные деликатесы, холодные закуски и салаты. В камине горел огонь. Справа, сбоку от огня, на прогоревших углях жарилась баранина. С левой стороны готовилась рыба на гриле.

Александра встретила милая девушка лет двадцати, представившаяся Викторией, дочерью Алексея-Варяга, и предложила пройти в беседку. После чего она удалилась, и мужчина остался один.

Александр прошёл, сел и, озираясь по сторонам, начал ощущать себя, как говорится, не в своей тарелке. Ему даже показалось, что он ошибся адресом. Александр внутренне напрягся и стал искать возможность покинуть этот райский уголок.

Через минуту в беседку вошёл Варяг, и напряжение сняло как рукой.

– Ну что, штрафник? Как говорится, на свободу с чистой совестью, – поприветствовал своего взводного командира Варяг.

Они обменялись дружеским рукопожатием, зашли в беседку и сели за стол. Александр начал разговор:

– Неплохо обосновался! Прямо как у Христа за пазухой. Я словно в Санта-Барбару попал. Ты где такие бабки поднял, чтоб так нарядно упаковаться?

Варяг рассмеялся и пояснил:

– Наследство, брат, наследство. Дар предков, которые и царю Николаю исправно служили, и после Революции не забыли, что такое честь мундира русского офицера. Правда, двоих моих прадедов большевики к стенке поставили и расстреляли, но деды на фронтах Великой Отечественной вернули честь нашему роду. Мой отец в Генштабе служил, в секретном отделе, я тоже стал военным.

– И как тебе, быть военным в стране, где только бабки и их количество в почёте?

– Я один раз тебе скажу, ты запомни и больше мне этот вопрос не задавай. Я потомственный военный. Не финансист, не банкир. Мне плевать, что у тех в почёте, моя миссия – защищать мою Родину. Защищать и служить верой и правдой. Что я и делаю.

– Твоя миссия – сдохнуть за них, за финансистов и банкиров, что торгуют твоей Родиной.

– Нет, Симон, ты не прав. Если они торгуют моей Родиной, значит, они враги моей Родины.

– Ну так обнули их, соседей своих по даче, и посмотришь, как Родина ответит тебе взаимностью. Тебе-то не привыкать, дальше фронта не пошлют, а штрафным отрядом тебя уже не напугать, – Александр искренне рассмеялся, это был его первый смех за последние несколько месяцев.

Алексей внимательно посмотрел на него и без тени улыбки произнёс:

– Эко тебя, брат, шандарахнуло и накрыло. Сам-то осознаёшь, что приводит тебя в состояние безудержного смеха?

– Конечно, брат, осознаю. Ненависть ко всему человеческому приводит меня к состоянию безудержного смеха. Ненависть и то, что я тоже есть этот человеческий выпердыш. Ненавижу и себя, и всех, кто похож на меня.

Алексей вздохнул и, взяв бутылку, стал наливать в стопки.

– Я тебя, братишка, недопонимаю. Ты же вроде бы не клоун посторонний с улицы. Ты же после срочной службы сам на сверхсрочную остался. Тоже далеко не гражданский. Что за эмоциональный импульс?

– Это я тебя не понимаю, командир. Я командир взвода роты твоего отряда. Роты, которой нет уже в живых, и тебе на это пофиг.

– С чего это ты решил, что мне пофиг? Мне далеко не пофиг. Давай выпьем по первой, и я скажу, кто всему виной тому, что произошло.

– Давай выпьем!

Александр взял свою рюмку и, пренебрегая тостом, залпом выпил. Поставил рюмку, сказал:

– Выпили – говори.

– Нет, третий тост пока не выпили. После него скажу.

– Тогда наливай, – нервно произнёс Александр.

– Не понятно, кто у кого в гостях и кто у кого командир? – с хитрой усмешкой произнёс Варяг.

Александр, теряя самообладание, нервно сказал:

– Парни, которых уже нет в живых, скоро тебе ответят, – зло ответил Симон и, не ожидая традиционной синхронности в действиях, выпил вторую рюмку. Поставив её на стол, выпалил: – Наливай третью, не тяни кота за все подробности.

– Да ты хоть закуси, – наблюдая за своим товарищем, предложил Варяг.

– Мне твой блатной хавчик в горло не лезет, – агрессивно произнёс Александр.

Эти слова задели Алексея, и он, молча налив в стопки третий раз, не дожидаясь теперь синхронности от Симона, выпил.

Это не осталось незамеченным Александром, и он, опустошив свою рюмку, вопросительно посмотрел на Варяга.

– Ну что, командир, третий тост позади. Говори, зачем звал?

– Да я тебя не звал, я тебя приглашал.

– Куда?

– В гости, брат, в гости. В свой дом. В свою семью. Но ты на своей волне, и, по ходу, она тебя устраивает.

– Ты о чём?

– Быдляк свой выключи, тогда поймешь, о чём я, – резко ответил Алексей, и на Александра это подействовало отрезвляюще.

Но, не афишируя то, что осознаёт неадекватность своего поведения, Александр снова спросил:

– Ты сам меня зачем-то пригласил. Хватит кружева плести. Колись, что тебе ещё надо?

– Выпить с тобой хотел. Думал, что мы братья по духу. Походу, ошибся я.

– Походу, ошибся, – невозмутимо отреагировал Симон.

– Ну и отлично, вали тогда в свою квартиру. Мне с тобой не по пути. Зря время только потратил. Только запомни, дружок, в смерти всей вашей роты виновен только ты.

Эти слова как отбойным молотком ударили Александра. Он вскочил и заорал:

– Что ты сказал? Повтори, что ты сказал?

Варяг спокойно повторил:

– Смерть твоего взвода, как и роты, – это только твоя заслуга.

– Да ты охренел! Я сам там был. Я всё готов отдать, чтобы этого не случилось. Я жить с этим не могу. А ты мне тут впариваешь, что это я всему виной?!

– Да, дружок. Только ты один, – спокойно и с холодком в голосе ответил Варяг.

Симон как-то смяк и обреченно произнёс:

– Поясни.

– Походу, ты немного забыл, в какой стране ты живёшь. Разве ты не слышал, что инициатива у нас наказуема? После первого выхода на боевое ты проанализировал ситуацию, как того требовала обстановка, сделал выводы о недоработках и принял верное решение о дополнительной подготовке. Зная ландшафт рабочей местности, нашёл похожий и принялся за тренировки личного состава, благодаря чему практически непреодолимая для всех преграда в виде железнодорожной насыпи для твоих бойцов становится лёгкой прогулкой.

– Да, и где я тут не прав? – недоумевая спросил Александр.

– Слушай и не перебивай, – резко осёк его собеседник.

– Хорошо, слушаю.

– Ты без потерь заходишь на рабочие позиции, отрабатываешь диверсионную группу врага и легко возвращаешься обратно. Всё здорово. Ты молодец. Вот только в штабе группировки думают по-другому. Они думают так: «Нифига себе, у нас есть среди наших штрафных взвод, который делает работу, что спецам Министерства обороны не под силу. А давайте-ка мы их на штурм дамбы отправим! Своими никчёмными жизнями и внимание противника на себя отвлекут, и десантникам на севере легче наступление обеспечат».

Вот и вся правда жизни! Хотел выпендриться – получилось. Молодец! А дальше: получай, фашист, гранату! На штурм дамбы не отправляют неподготовленных. Отправляют только лучших! Не захотел быть как все, с общей подготовкой на полигоне инструкторами из Сирии – иди тогда, покажи, на что способен здесь, на Украине.

А по итогу что? Фигня твоя подготовка! Вот те, кто инструкторов слушал, все до сих пор живы! Ворон – уже командир отряда, два ордена Мужества имеет! А ты, кроме дырки в лёгком, других наград пока не получил. Поэтому тебя и кроет, когда ты попадаешь к тем, у кого и семья есть, и дом, и дети. Ты-то всё это профукал. Я всё сделал для того, чтобы ты был в моей группе. Но если тебе важней стакан, то свободен, тут я тебе не попутчик.

Варяг правильно расставил акценты в общении. В итоге встречи он ни капельки не сомневался и по этой причине демонстративно встал и удалился в дом.

Александр был поражён простым ответам на все свои вопросы. Как ни крути, а ведь именно так всё и есть. В итоге получалось следующее: чем больше твои бойцы подготовлены, тем меньше им жизни на этой войне. Это совсем не Кавказ. Поэтому, если и готовить кого-то, то это надо делать так, чтобы другим неизвестно было. Просто для того, чтобы выжить, а не для того, чтобы выполнить боевую задачу. А если вдруг ещё и задачу выполнил, то тут другая проблема. Как это так случилось, что дилетанты воевать умеют? Наверное, у них командование грамотное было! Таким образом проявляли себя всевозможные любимчики и приближенные к командованию, которые, не стесняясь, получали чужие награды себе. И пошло-поехало в армейском общении такое понятие, как новогодняя ёлка. Как ни заглянешь в социальные сети, а там одни «герои», с головы до ног увешанные медальками и нарядными побрякушками. А истинные мужики, что воюют, как всегда, не у дел. До них наградные делегации не доезжают, так как там, где они находятся, стреляют и можно погибнуть.

Что можно ответить этим новогодним ёлкам? Они и сами прекрасно знают, что наряженные, а не заслуженные. Гордитесь этим, если другим гордиться нечем. В глубине души и сами знаете, кто вы и что вы, дешёвки.

Александр по привычке полез в карман за сигаретами, но, вспомнив о том, что у него нет половины лёгкого и врачи строго-настрого запретили курить, сплюнул и, взяв початую бутылку водки, наполнил свой стакан из-под сока. Залпом выпив его, он собрался встать и уйти, но вопрос, куда идти, его остановил. Что он может и что он умеет? Кроме как воевать, ничего. Если даже он устроится в охрану супермаркета, то война и там его найдёт, и всё равно всё будет так, как будет. Так зачем отодвигать неизбежное? Да и чего, собственно, он встает в позу? Бойцов его всё равно уже не воскресить, а то, что он ещё жив, – это явление временное.

Из дома вышел Алексей и громко позвал:

– Саня, у тебя как, есть желание попариться в баньке? Если есть, то погнали.

Александр поднялся из-за стола и направился к дому.

Пар, чудодейственным способом, снял с Александра всё напряжение. Развалившись на скамейке, он предавался волшебному банному воздействию и жалел только об одном – что перед этой процедурой выпил. Вдоволь напарившись и с трудом выйдя из парилки, Александр прыгнул в купель с холодной водой. Ему показалось, что он вот-вот потеряет сознание от удовольствия, и на ватных ногах он выбрался наружу.

Пить алкоголь ему больше не хотелось. Налив себе в стакан зелёного чая, он добавил мёда и с удовольствием сделал глоток. Негатив и в самом деле немного отпустил его и отошёл в сторону.

Алексей, занырнув в холодную купель после парной, подсел за стол к Александру и произнёс:

– Тебе в комнате отдыха постелили. Так что располагайся как дома. Долго не засиживайся. Завтра нам надо быть у генерала. Я всё, спать.

После этих слов он поднялся и пошёл в дом.

Александр, ещё какое-то время находясь в полном одиночестве в бане своего командира, которого до службы в отряде он совершенно не знал и который совершенно случайно стал ему самым близким человеком в этой жизни, не по той причине, что он был лучше кого-то другого, а по той причине, что других просто-напросто не было никого, он был единственный.

Посмотрев на недопитую бутылку водки, Александр поморщился, налил себе ещё зелёного чая в стакан, по привычке потрогал карман, где обычно лежали у него сигареты, и, тяжело вздохнув, отправился спать.

В назначенное генералом время Алексей и Александр подошли к служебному входу управления. Дежурный КПП взял их паспорта и удалился в дежурку. Спустя несколько минут к мужчинам подошёл офицер и, сообщив, что он их проводит, дал команду дежурному разблокировать турникет. Парни прошли через внутренний двор и вошли в главное здание управления с тыльной стороны. Поднявшись на третий этаж по лестнице, Алексей попросил Александра ожидать приглашения в коридоре, а сам вошёл в приемную. Александр, скучая, принялся изучать развешанные на стенах плакаты.

В коридоре появился военный в звании полковника. Высокий, худощавый, с хмурым лицом мужчина средних лет, с канцелярской папкой в руке, подошёл к Александру и, поздоровавшись, спросил:

– Добрый день! Симонов Александр, это вы?

– Здравствуйте! Да, я.

– Прошу вас, пойдёмте, генерал нас ожидает.

Войдя в приёмную, мужчины подошли к двери генеральского кабинета, и полковник, приоткрыв её, поинтересовался:

– Разрешите войти, товарищ генерал?

– Да, входите.

Мужчины вошли в просторный кабинет. Его хозяин был крепким мужчиной в возрасте примерно шестидесяти лет, строгой армейской выправки, но с небольшим, дающим о себе знать, пивным животом. Он встал из-за стола и, протянув руку для приветствия, обратился к полковнику:

– Бумаги все подготовил?

– Так точно. Вот они.

Полковник положил на стол перед генералом канцелярскую папку и открыл её.

– Мне-то ты зачем её суёшь, это Симонова документы, ему и суй!

Полковник повернулся к Александру и, протягивая шариковую ручку, попросил:

– Распишитесь вот здесь, пожалуйста.

Александр взял ручку и взглянул на листок. Им оказалась наградная ведомость. Найдя свою фамилию, он молча расписался и, вернув ручку полковнику, посмотрел на генерала. Тот, гордо восседая в своём кресле, довольно улыбался.

Полковник закрыл папку и спросил:

– Разрешите идти, товарищ генерал?

– Да, полковник, идите.

Офицер вышел, и когда за ним закрылась дверь, генерал встал из-за стола, держа в руке бархатную коробочку бордового цвета.

– Ну что, Симонов, позволь мне лично наградить тебя заслуженной высокой государственной наградой – орденом Мужества. Не каждому удается получить её при жизни, большинству её посмертно вручают.

Он торжественно вынул крест из коробочки и прикрепил его на груди у Александра. Затем пожал руку и стал ждать традиционной в таких случаях фразы от награжденного:

– Служу России, – как-то неуверенно и тихо произнес Александр.

– О как!? – удивился генерал и спросил: – А что так скромно?

Александр тяжело вздохнул и ответил:

– Даже и не знаю, как мне относиться к этой награде. Не уверен я, что её достоин.

– С чего это вдруг такие мысли?

– Награды вручают тем, кто сделал что-то. Кто приказ и боевую задачу выполнил.

– Значит, ты считаешь, что ты ничего не сделал?

– Для награждения нет, а вот для несения ответственности и строгого наказания – да.

– Интересно. Ну-ка, поподробней, пожалуйста. За что это мы тебя наказать должны?

– За то, что я как командир взвода не сберёг свой личный состав и повёл его на убой. Что я за командир такой, что я живой, а бойцы мои нет? Я награды получаю, а они в гробах лежат. Как мне теперь носить этот крест? Он как клеймо раскалённое, жжёт и напоминает мне о том мясном штурме, где я, как командир, весь свой личный состав угробил.

– Ах вот оно в чём дело, – генерал вернулся за свой стол, сел в кресло и, показав на Варяга, сказал:

– Тогда в первую очередь его наказывать надо. В том штурме не только твой взвод был. Там целая рота его отряда полегла. Ты взводный, ты свой приказ выполнил. Людей в атаку поднял и сам с ними пошёл. За это и крест у тебя на груди. Только он не твой, а взвода твоего, каждый из твоих бойцов частичку своей лепты в твою награду внёс. Поэтому носи его, гордись им и помни о тех парнях, что тебе его получить помогли.

С тебя спросили бы, если бы ты не пошёл в атаку и людей поднять не смог бы. Вот тогда и спрос бы был, и наказание. Не было у тебя другого варианта, как честь свою не потерять, кроме как идти на верную гибель, куда вы и пошли все, смело и достойно. Поэтому хватит тут сопли распускать да на кулак наматывать! Мы военные, умирать достойно – это наша обыденная и повседневная работа. Тут уж ничего не попишешь, и если мы вот так, как ты сейчас, назад смотреть будем и себя корить, то тогда о настоящем и будущем времени подумать не будет! А нам войну выигрывать надо, со всеми её плюсами и минусами. И если ты получил этот орден, значит, ты его заслужил. Поверь мне на слово, такими наградами разбрасываться в наградном отделе не привыкли. Они очень скупо их раздают. Как от сердца отрывают. Очень много кто заслужил этот крест и не по одному разу, но так его и не получил. Так что всё. Хватит об этом! Нравится он тебе или нет, это твоя проблема, а нам дальше идти надо и работу нашу тяжёлую работать. Тебе Алексей говорил что-нибудь про предстоящие задачи?

Александр вопросительно посмотрел на Варяга и отрицательно помотал головой.

– Ясно, – со вздохом резюмировал генерал и продолжил: – Вот же наградил Бог подчинёнными. Всё на своего руководителя спихнуть норовят.

Алексей, сидя в стороне на кожаном диване, невозмутимо улыбался и утвердительно кивал головой.

– Да, товарищ полковник, – глядя на него, с укором в голосе произнёс генерал, – наглости тебе не занимать. Сидит, главное, и даже не пытается опротестовать мою претензию к нему! Ну хорошо, потом поговорим об этом. А пока вернёмся к тебе, Симон. Ты как себя чувствуешь?

– Да вроде бы двигательная функция руки восстанавливается. Дышать порой тяжеловато. Объема лёгкого не хватает.

– А за рулем ездить нормально можешь?

– Понятия не имею, у меня нет машины.

– Нет машины? – удивился генерал. – А права на вождение есть?

– Права есть. Вожу нормально. Когда на Кавказе служил, у меня служебный уазик был.

– Вот и отлично. Будет у тебя, значит, ещё один служебный уазик, правда импортный. «Мицубиси L–200», тебя устроит?

Александр снова вопросительно посмотрел на Варяга, который утвердительно кивнул ему головой и, обращаясь к генералу, спросил:

– А под какие задачи мне такой подарок роскошный?

– Ну, это не подарок. Это служебная твоя машина будет. Пешком ведь ходить тебе трудно. Одышка мучает. Вот поэтому и машину выделили тебе. А задачи… задач будет много. Ты свой штрафной контракт отработал достойно. Орден Мужества получил. До взводного дослужился. Если бы ранение не получил, то и ротным стал бы. Но теперь на этом всё. Хватит с тебя окопной жизни. В системе безопасности предлагаю тебе поработать.

– В системе безопасности? Да какой из меня безопасник? – удивлённо произнёс Александр.

– Ну да, согласен. Но это так, для проформы. Чтобы документы у тебя соответствующие были и передвигаться мог беспрепятственно. А работать будешь по задачам Варяга. Ну что скажешь?

– А что тут сказать? Благодарю за доверие. Надеюсь, не подведу. Задачи-то разные бывают, справиться бы.

– Справишься, справишься. Варяг лично за тебя просил и пороги особистов обивал. Доказывал, что ты лучший на эту работу. Если уж и особисты согласились, то тут уж сам Бог велел.

– Благодарю вас, товарищ генерал, за доверие! Я очень вам признателен. Что делать и как жить на гражданке, понятия не имею. Собирался в военкомат идти, на фронт проситься, но там, с моим здоровьем, надолго бы меня не хватило. А тут, как подарок судьбы.

– Заслуженный подарок, не просто так и не всем подряд такие предложения делают. Ладно, мужчины. Если вам делать нечего, и вы готовы трепаться тут у меня до вечера, то у меня ещё дела. Так что можете быть свободными.

Алексей встал с дивана, подошёл к Александру, поздравил его с наградой крепким мужским рукопожатием, взял со стола бархатную коробочку и, протягивая её Александру, произнёс:

– Снимать крест будешь? Или так в метро поедешь?

– Ох, я и забыл про него! Столько событий за одно утро, что голова кругом. А почему в метро?

– Потому что ты сейчас в Реутово за своей машиной поедешь. Лично я туда-обратно, по пробкам, никакого желания не имею кататься. На общественном транспорте быстрее получится. Ладно, пошли в коридор, поговорим, а то Игорь Дмитриевич сейчас в нас стрелять начнёт.

– Вот именно. Нашли, где трепаться – в кабинете генерала. Я уже сказал, кажется, что все свободны. Идите уже, – генерал напустил на себя строгость, но было видно, что он это делает по-доброму, по-дружески.

Попрощавшись с генералом, мужчины вышли в коридор.

– Лёша, ты хоть подсвети немного, что за работа намечается?

– Вечером. Давай двигай за машиной, как возьмёшь её, приезжай ко мне. Адрес уже знаешь. Вечером посидим, награду твою обмоем и о делах поговорим. На следующей неделе тебе уже придется в Ростов стартануть.

– Хорошо, договорились. Тогда до вечера.

Мужчин так же проводили через внутренний дворик управления, завели на служебный КПП, вернули им паспорта и выпустили через турникет в город.

Когда вечером мужчины отмечали награду Александра, они были уже втроём. К ним в компанию добавился бывший командир первой роты штрафного отряда Клён. В жизни его имя было Пётр, и только здесь, у Варяга дома, Симон узнал его. С Варягом они работали не первый год вместе. Прошли и Сирию, и Ливию, и Балканы, и Кавказ.

Когда Варяга отозвали из отряда обратно в Москву, не задержался там и Пётр. Он вернулся к своей привычной разведдеятельности и работал какое-то время там, но что-то не задалось у него со службой, и он вернулся в Москву.

По внешности Петра никак нельзя было сказать, что он профессиональный военный. Больше всего он походил на успешного студента из богатой семьи. Всеобщего любимца, пользующегося вниманием у представительниц прекрасного пола. Одним словом, полная противоположность Симону, побитому жизнью, угрюмому и молчаливому. Но в компании Петра и Симон начал частенько улыбаться. Шутки и прибаутки из молодого человека сыпались как из рога изобилия. Он успевал и дров в камин подбросить, и за мясом на мангале последить, и пустую тару новой порцией горячительного напитка наполнить.

Когда мужчины подняли третий тост и выпили, Алексей отставил рюмку в сторону и переключился на квас. Пётр хитро подмигнул Александру и тоже отодвинул свою рюмку в сторону.

Алексей собрался с мыслями и стал говорить:

– Значит, такие дела, парни. Сами понимаете, по какой причине я вас тут собрал. Главный повод – это, конечно, орден Симона, но и информация, которой я с вами сейчас поделюсь, важна вам не менее. Одобрили мой проект в некоторых кабинетах, а в некоторых категорически встали в позу. Поэтому мы работать по выбранному мной направлению будем, но афишировать это нам никак нельзя.

Пётр хмыкнул и предположил:

– Это как так? Получается, мы полулегально воевать будем?

– Нет, не совсем так. Не полулегально, а совсем нелегально.

– Прикольно. Типа партизаны, что ли?

– Нет, ещё глубже. Нас вообще не будет. Вернее, тебя.

– Смотри, что мы имеем. Ни для кого не секрет, что многие из нашего руководства имеют солидные счета в иностранных банках, паспорта и недвижимость за рубежом. Понятное дело, что потерять всё свое добро они не хотят.

Но как им быть, если они должны работать на страну, в которой живут, и с Западом дружить, который с нами воюет? Вот они и ёрзают как черти на сковородке. Поэтому и ситуация такая плачевная по противостоянию. Типа летят наши дорогущие «Калибры» куда-то в «укропию» и типа поражают какие-то там копеечные трансформаторные будки. Логистические узлы, мосты, порты и переправы мы не трогаем. Нам это запрещено. Так как если вдруг хоть один мост подорвём, так сразу Европа руководителям, у которых активы за рубежом, пальчиком грозить начнёт. Ай-яй-яй, скажут. Не надо по нашим интересам стрелять. Ещё раз так сделаете, и мы ваши денежки и имущество конфискуем. Вот они и сами не воюют, и нам мешают. Когда вся эта катавасия начиналась, Запад именно на них ставку сделал. Решили, что они изнутри помогут нам проиграть, и надо признаться, мы были близки к этому. Они свою работу хорошо делают. Поэтому мой проект и не утвердили. Но добро на работу я получил. Правда, на тихую работу, неофициальную.

Сейчас схема какая. Чтобы получить одобрение на ракетный удар по координатам, поступившим из разведки, необходимо тройное подтверждение. Получил я, скажем, координаты цели от агентуры на той стороне, доложил. Ждём подтверждения разведки. Разведосы проникли, допустим, туда сами или беспилотниками долетели и посмотрели, подтвердили тоже. Следующий этап – это снимки из космоса. Вот и получается, чтобы одобрение на удар по гостинице сделать, куда наёмники заехали, нам подтверждение из космоса прийти должно. Пока всё это проверяется, или наёмники состарятся, или им предатель какой, который за свои денежки в европейских банках переживает, шепнёт или эсэмэску отправит. Мы одобрение получаем, передаём координаты, и полетели наши миллионные «Калибры» в пустые копеечные сараи. Подтверждения потерям у врага нет, и с нами дальше работать отказываются. Вот и получается, что бьёшься за победу над врагом, не спишь, ползаешь на брюхе по болотам, а кабинетная крыса одним звонком или эсэмэской крест на всей твоей работе ставит.

Пётр подхватил тему и стал рассказывать о своём наболевшем.

– Ну да, так оно и есть! Сколько раз мы координаты конкретные передавали от агентуры на той стороне? Чем всё заканчивалось? У нас тишина, типа ждём подтверждения из других источников, а у врагов активность среди безопасников начинается. Сразу видно, что им уже кто-то слил информацию, и они информатора искать начинают. Работают их сыскари отлично. Очень грамотно. Всю нашу агентуру поначалу махом вычисляли. Мы потом стали информацию по целям передавать только тогда, когда у агента стопроцентное алиби было. Но тогда сразу дезинформация сыпаться начинала. Приходят мне координаты цели, я вижу, что не по моим источникам информация, и передаю её сразу дальше в работу. И как-то сразу бац – и «Калибр» туда полетел без всяких согласований, а там вместо танков скирды соломы в пустом поле. Мне сразу прилетело по шапке, и я в чёрном списке. Я спрашиваю: «А как же ещё два согласования?» А мне: «Ты дезинформатор, мы с тобой продолжать общение не намерены». Вот и сижу теперь на аналитике. Да и ладно я, ничего, и на аналитике сидеть кому-то надо. А сколько нормальных людей пострадало на той стороне, что нам помогали! Столько народа в подвалах СБУ семьями замучили!

Со мной теперь кто начинает говорить про агентуру на той стороне, что сетку агентов расширять необходимо, я подсознательно на этого типа, как на проукраинского стукача смотреть начинаю. И чует моё сердце, что мои подозрения имеют место быть и небеспочвенны. Я им сетку развивай, а они потом всех моих агентов в подвалы и на утюг. Нет уж, с меня такой войны пока хватит!

Симон слушал разговор своих товарищей и поражался. Он понимал, что на всех направлениях примерно одно и то же. Будь это простая пехота в окопах, ожидающая своего мясного бессмысленного штурма, или работа разведчиков. Полное недопонимание происходящего на грани с обычным предательством и многотысячные жертвы простых людей.

Варяг выслушал своего товарища и продолжил:

– Поэтому мной было предложено создать группу бойцов, которые смогут добывать координаты целей самостоятельно. Которым не потребуется подтверждение, и по сообщению координат от них будут наносить удары сразу всем, что долетит. Игорь Дмитриевич тут серьёзно подставляется, но заодно станет понятно: кто визжать больше всех начнёт, тот и предатель.

– Да половина взвоет! – засмеялся Пётр.

– Значит, половина работает на ту сторону.

– Ну хорошо, а организацию работы ты как видишь?

– А чего тут видеть? Все организаторы тут сидят. Ты за речку ползать будешь со своей группой. Так что готовь своих парней.

– Они все готовы и могут хоть прямо сейчас.

– Отлично. Значит, Симон, готовься и ты в дорогу. Твоя задача – ехать в Ростов, там заключить контракт с добровольческим отрядом, который не входит в систему Министерства обороны. Все координаты и отряда, и людей на местах я тебе дам. Любое отклонение от моего маршрутного листа – сразу звонок мне.

Наш рабочий район – это Херсонская область. После того как наши армейские соединения покинули правый берег Днепра, на нём остались наши интересы. Клён те места хорошо знает. Он как раз принимал участие в тех боях, когда мы выходили.

– Да уж, помню, как мы улепётывали, а укропы по нам прямо на переправе «Хаймарсами» долбили.

– Ну вот, там работать и будешь. Возвращаемся к Симону. Отряд, в котором ты должен законтрактоваться, находится в городе Железный Порт. Там они базируются. Работают на Кинбурнской косе. Командир отряда о тебе будет предупреждён, поэтому особо в твои дела лезть не будет, но попытки выкачать с тебя информацию предпримет. Недалеко от Железного Порта есть город Скадовск, там товарищ по линии ФСБ трудится. Позывной – Тигр. Лично я с ним не знаком. Можно сказать, что мне его навязали силой. Без контроля по линии ФСБ мой проект бы точно не утвердили. С ним выходишь на полное взаимодействие, и по всем моментам он будет помогать. Что от тебя потребуется: ты на пограничном переходе Джанкой, что из Крыма, встречаешь группу Клёна и по сопроводительным документам (выданным тебе или в добровольческом отряде, или Тигром – там сам определишься на месте, по каким именно) сопровождаешь её. Все вопросы разруливай сам. Если сложности – сразу выходи на Тигра или на меня. Это понятно?

– Понятно, – ответил Симон.

– Идём дальше, по твоей задаче. В районе Антоновского моста, сокращенно Антошка, вступаешь во взаимодействие с нашими морпехами, они там линию обороны держат. С их помощью находишь место, откуда Клён со своей группой будет уходить на ту сторону. Проводишь организацию этого мероприятия, отправляешь парней туда и ждёшь.

Когда они будут возвращаться – это самый тонкий момент. Ты их должен встретить. Не дай бог произойдет какой-то сбой, и их могут принять за укропскую диверсионно-разведывательную группу. Вот чтобы их свои не перебили, ты коридор возврата должен обеспечить, кровь из носу. Говорю сразу: ДРГ противника там – как мух возле свинарника. Работать будет сложно, но нужно.

– Я что, один с этим справиться должен? – понимая всю ответственность и сложность работы, спросил Александр.

– Нет. Один ты тут точно не потянешь. У тебя самого есть кандидатуры на примете, кого бы к себе в помощь взял?

– Все мои кандидатуры на дамбе обнулились.

Алексей кинул в сторону Александра недовольный взгляд.

– Симон, генерал же сказал тебе. Всё, проехали, нам дальше двигаться надо и делать так, чтобы этих дамб как можно меньше было.

– Ну тогда только один Людвиг на уме, – не обращая внимания на нервозность Варяга, без эмоций ответил Симон.

– О! Точно, Людвиг, а я и забыл про него. Ты что про него сказать можешь?

– Ну в такой работе он один за пятерых справится. Как раз его тематика. Только вот, побаиваюсь я его как-то. С его-то биографией.

– Ты ему свою биографию расскажи. Возможно, и он тебя побаиваться начнёт. У тебя есть его контакты?

– Да, он оставлял мне свой номер телефона.

– Давай, звони прямо сейчас. Времени у нас вообще нет.

Александр достал свой мобильник, отыскал нужный контакт и стал ждать соединения. Когда на том конце ответил знакомый голос, он произнёс:

– Привет, Людвиг, это Симон.

– Здорова, командир. Ну как, ты очухался?

– Да. Всё хорошо. Ты где сейчас?

– В Твери у знакомого. А что?

– Работа есть по твоему профилю. Поедешь со мной?

– Туда, что ли?

– Да, туда.

– Отлично! С тобой поеду. Когда?

– На днях.

– Хорошо, завтра буду в Москве.

– Давай, послезавтра утром стартуем на Ростов.

– Всё, отлично. Благодарю, что не забыл про меня, а то я тут уже дичать начал.

– Ну всё тогда, до встречи.

– До встречи, командир.

Симон убрал мобильник в карман и посмотрел на Варяга. Тот довольно кивнул головой и подвёл черту:

– Вот и отлично. Послезавтра тогда начинаем. У тебя, Симон, какие планы на завтра?

– Машину на сервис загоню, ТО сделаю, масло поменяю, фильтры, колодки.

– Правильно. Завтра я тогда и суточные вам обоим выдам. Ну что, Клён, собирайся тоже. Организуй свою группу и двигайте в Севастополь, на базу боевых пловцов. Там вооружайтесь, экипируйтесь и готовьтесь к работе.

– Вас понял, товарищ полковник! – лихо, по-гусарски отрапортовал Пётр и, поднявшись, добавил: – Разрешите-с удалиться?

– Хватит паясничать, двигай уже с Богом! – смеясь, ответил Варяг, попрощался с товарищем и принялся собирать посуду.

На дворе уже была глубокая ночь, и беспокоить своих женщин Алексей не стал.

Александр присоединился к наведению порядка, помог убрать со стола и удалился на выделенное ему спальное место.

Симон, подготовил свою служебную машину в дорогу. Поменял в ней масло, все фильтры и обслужил тормозную систему. Встретил Людвига. Заехал с ним в военторг и, приобретя всё необходимое на деньги, которые ему выделил Варяг, был готов к новой долгосрочной военной командировке.

Ждать следующего дня мужчины не стали и двинулись в дальнюю дорогу в ночь, решив в случае необходимости остановиться на сон прямо в пути.

– Ну что, до Ростова нам часов десять пилить, – произнёс Александр, сворачивая со МКАД в сторону области, на трассу М–4. – У нас сейчас восемь вечера, если двигать без остановки, то к шести утра в Ростове будем.

– А чего нам там делать так рано? – подключился к разговору Людвиг. – Можно вообще не спешить.

– Спеши не спеши, а всё равно времени вагон. Даже если в Воронеже остановку сделаем на пару часиков, всё равно рано приедем.

– А нам в Ростов ко скольки быть нужно?

– Я думаю, что часам к десяти как минимум, а то и позже.

– Ну тогда точно времени вагон. – Людвиг откинулся на сиденье и, глядя в окно, о чем-то задумался.

Александр посмотрел на него и спросил:

– Слушай, Людвиг, а как тебя по-человечески зовут? Имя у тебя какое?

– Николай, – отстранённо ответил пассажир, не переставая смотреть в окно.

Александр, не понимая негативной реакции своего товарища, минуту что-то обдумывал и внёс предложение:

– Предлагаю в мирной жизни, пока не на работе, общаться по именам. Ты как на это смотришь, Коля?

– Да мне без разницы, хочешь по именам – давай по именам.

– Меня Саша зовут.

– Ага, буду звать тебя Сашей.

– А что так угрюмо? – не понимая реакции Николая, поинтересовался Александр.

– Да так, настроение паршивое какое-то. Вроде бы и на работу едем, а все равно депрессия какая-то долбит.

Чтобы поддержать общение и понять причину негатива товарища, Александр продолжил интересоваться:

– А у тебя в Твери что за приятель? По службе?

– Нет, сидели вместе. Он мне в свое время помог очень сильно. Потом я ему. Так и сдружились. Он при деньгах, а у меня ни кола, ни двора. Я на него через знакомых вышел, обратился с просьбой, он мне не отказал. Вот я и поехал к нему в Тверь. Там у него загородный дом большой, я типа сторожа у него, ну и так, помочь по хозяйству. Траву подстричь, собак покормить.

– А что значит, через знакомых?

– Он не русский, азербайджанец. У них в авторитете. Его все знают. Я в Москве на рынок зашёл, нашёл старшего и сказал, кто мне нужен. Дал ему свой номер телефона и просто стал ждать. Мне через час мой товарищ позвонил, спросил, где я, и машину за мной прислал.

– Я понял. Я думал, ты в гостях там был.

– Да кто меня в гости пригласит такого? Нет у меня таких близких, кто к себе бы в дом позвал, и не было никогда. Похоже, и не будет.

– Почему так думаешь?

– Ну вот ты же не пригласил меня к себе. Решил, что лучше на трассе ночевать со мной, чем в дом такого пускать.

– Ах, вот оно в чём дело. – Александру стало понятно подавленное настроение Николая. – А то я никак понять не мог твое напряжённое состояние. Ну, благодарю, что хоть высказал.

– Да пожалуйста, обращайся, – угрюмо ответил Николай.

– Послушай, Коля. Причина, почему я тебя к себе не пригласил, совсем в другом и не в тебе – это точно. Дорога дальняя, так что попробую объяснить, если ты желаешь слушать.

– Как считаешь нужным, хочешь прояснить ситуацию – говори. Не хочешь, то я не в претензии, переживу.

– Я в Москве, после госпиталя, всего два дня. И обе ночи, что я в ней был, я жил у Варяга. Все вещи, которые у меня есть, мы сегодня вместе купили.

– Ты что, тоже бомж, что ли, как и я? – удивился Николай.

– Да нет. Не бомж я. Есть у меня в Москве квартира, только я в неё войти не могу.

– Почему? Родственники не пускают, что ли?

– Не в этом дело. Она пустая стоит. Из родственников у меня только мама. Она в деревне у сестры живёт и думает, что я служу на Кавказе. Ни жены, ни детей у меня нет.

– Ну, тогда я вообще ничего не понимаю.

– Когда с Кавказа вернулся, от безысходности загулял не по-детски. По пьяни много чего сделал неправильно. Запутался я тогда окончательно, и чем больше выход искал, тем сильнее в непонятную ситуацию погружался. История такая. До службы была у меня любовь юношеская, Машей звали. Перед армией мы поссорились. Пока я служил, она успела замужем побывать. Потом мы в Москве встретились, она сама ко мне пришла. Провели только одну ночь вместе. Утром я по своим делам отлучился, а когда вернулся, нашел её смертельно раненной ножом в грудь. Это всё из-за моих делишек случилось, – Александр тяжело вздохнул и продолжил: – Вызвал я тогда скорую от соседки, но они не успели. Менты меня в её смерти подозревать стали. Типа, из-за ревности я её пьяный пырнул. Я к ментам сам пришёл. Они меня прижали сначала, крутить начали, а потом на СВО пристроили в штрафной отряд. Так я там и оказался. В своей квартире с того момента так и не был. Когда из госпиталя вернулся, зашёл в полицию за ключами от квартиры и разрешением вскрыть её. Пришёл, открыл, на пороге постоял и не смог войти. Там всё было так, как в тот день, когда её убили. Если бы Варяг не позвонил и к себе не пригласил, то я бы руки на себя наложил. Я уже шёл в магазин за бухлом, чтобы напиться вусмерть и в ванной вскрыться. Рядом с тем местом, где Машу убили. Вот такие вот дела. Поэтому я и не приглашал тебя, потому что сам туда войти пока не могу.

– Да, брат, не обессудь, что я на свой счёт всё принял. Вот же как бывает. Теперь ясно, как ты в штрафные «кашники» попал. А я голову ломал, как такой правильный вояка на нары угодил. Думал, что за хищение или растрату.

– Нормально, ты меня в воришки и мошенники определил! Я что, похож на такого?

– Никто не похож, пока судья приговор не зачитает, – Николай криво ухмыльнулся.

– Ни разу в жизни чужого не тронул. Один раз в детстве машинку спёр из детского сада. Отец так на меня посмотрел тогда, будто от меня дерьмом воняло. Неделю со мной не общался, про машинку слова не сказал. С тех пор, как бабка отшептала.

– Ну да, народ валить – оно сподручней.

– Ни одного нормального человека пальцем не тронул.

– А кто определялово устроил, кто нормальный, а кто нет? Они для себя нормальные были, а мы для них утырки конченые. Мы наоборот считали. У всех своя правда.

– Я нормальных людей не валил, – утвердительно и повысив голос произнёс Александр.

– Ну да. Я тоже, – улыбаясь во весь рот, ответил Николай.

Александр посмотрел на его сияющую физиономию, хмыкнул и молча уставился на дорогу.

Километры асфальта наматывались на покрышки служебного внедорожника, который неумолимо катил в южном направлении. Времени в пути было предостаточно для общения, и мужчины, обсудив всё что только возможно, к концу своего пути сблизились, и между ними установились вполне доверительные отношения. Общего у них было для этого достаточно, несмотря на то что на Кавказе они воевали по разные стороны.

В Ростове мужчины заехали на парковку железнодорожного вокзала и, найдя открытую в такой ранний час кафешку, взяли себе по большому стакану крепкого кофе и несколько бутербродов.

Впереди их ожидала процедура подписания контракта, отличающаяся от подписания контракта с Министерством обороны. В нём будет значиться формулировка, что их подразделение будет находиться в зоне боевых действий и выполнять сопутствующие задачи Министерства обороны.

Такая формулировка давала некоторые послабления, определённую свободу и самостоятельность. Командиры формирования могли поспорить с военными по поводу целесообразности задачи, а иногда и просто отказаться от её выполнения. Естественно, такая форма общения неприемлема на войне. Но из-за нехватки человеческих ресурсов в Министерстве обороны шли на подобные послабления. Самым главным и существенным для подобных добровольческих отрядов была возможность по окончании срока, указанного в контракте, прекратить военную деятельность и совершенно спокойно вернуться домой. В армейских подразделениях такой поблажки нет, не было и вряд ли будет. Если ты подписал контракт с Министерством обороны, то абсолютно не важно, на какой срок ты его подписывал. Служить и воевать предстоит до полной победы, до окончания всех боевых действий. По этой причине все контрактники, мобилизованные или добровольцы, прошедшие через военкомат, на войне присутствуют до полного завершения всех боевых действий. В их случае досрочно покинуть предписанное подразделение можно только двумя способами: либо по состоянию здоровья, получив увечье, несовместимое с продолжением выполнения армейских задач, либо посмертно.

Именно возможность прекращения службы через определённый срок, обозначенный в контракте, и была самым привлекательным пунктом в подписании контрактов по системе сопутствующих Министерству обороны организаций. Именно по этой системе и двигались наши товарищи.

Приёмным пунктом в подобную организацию был не военкомат или военная часть, а обычная гостиница, стоящая на окраине города. Добровольцы съезжались туда, заселялись, оформлялись, группировались и отправлялись по отрядам, расположенным по всей линии боевого соприкосновения.

Подъехав к гостинице в одиннадцатом часу, Александр и Николай вошли в неё. На входе их встретили молодые крепкие парни. После короткой беседы и обозначения своей цели – подписать добровольческий контракт – их провели в гостиничный номер, служивший рабочим кабинетом. Там им выдали бланки для заполнения, анкеты и сам контракт. Пока они занимались бумажной волокитой, старший из группы встречающих с кем-то созвонился, уточнил статус прибывших и, нарисовав на своём лице удивление и озабоченность, отправился оформлять на них одноместные номера, предназначенные только для высокого руководства.

Кандидаты в бойцы отрядов обычно расселялись в спортивном зале на раскладушках или спальных матрасах, постеленных прямо на полу. В гостиничные номера заезжали только командиры и те, кого в отрядах уже знали. Этих двоих никто не знал и раньше даже не встречал.

Весть о двух странных новеньких быстро распространилась среди сотрудников рекрутского центра. Возле Александра и Николая начали собираться особо ушлые сотрудники, чтобы попытаться выяснить: кто они и с какой целью прибыли на их пункт сбора добровольцев.

Демонстративно показав свое нежелание общаться на подобные темы, парни прошли процедуры снятия отпечатков пальцев, фотографирования и заселения в довольно комфортабельные номера.

Затем мужчины спустились в холл, где старший подошёл к ним и с заговорщицким видом отвёл в сторону:

– Вам несколько дней предстоит пожить здесь у нас. С Железного Порта, сокращенно Ж.П., на днях приедет машина за бойцами, вот вы вместе с ней обратно и поедете. Типа сопровождения. Чтобы и вопросов к вам меньше было и лишние бумаги на вас оформлять не нужно было.

– Отлично, – ответил Александр и поинтересовался: – Как у вас по поводу принятия пищи?

– Столовая у нас нормальная, не ресторан, конечно, но поесть можно. Расписание завтрака, обеда и ужина получите, еда для вас бесплатна. За всё платит организация. Я так понимаю, что общие построения вас не касаются, так что тут вас беспокоить никто не будет.

– Правильно понимаешь.

– Тогда всё. Если что, обращайтесь, я местный. Что надо, всегда подскажу.

– Хорошо. Благодарю. Запиши мой номер телефона и дай мне свой. Раз у нас есть время, то мы прокатимся по Ростову, на город посмотрим.

– Да, я готов записывать.

Александр обменялся со старшим номерами телефонов, и, выйдя из гостиницы, мужчины направились к машине.

Старший, в свою очередь, подошёл к своим товарищам и сказал:

– Неужели эти два дохлика какие-то там суперспециалисты? По виду обычные лузеры.

Его товарищ высказал своё мнение:

– Это только в кино суперагенты брутальные и модные, а в жизни всё по-другому. Ну кто от таких заморышей угрозу ожидать может? Один на сантехника похож, другой на пожилого ботаника.

К разговору подключился третий:

– У меня приятель в наркоконтроле работает, так у него в отделе все опера с виду самые что ни на есть нарики. Такие же худые и скрюченные. Сразу видно, когда внедряются в свою рабочую среду, сами не против косяка с марихуаной.

Четвёртый многозначительно резюмировал:

– Настоящий разведчик ничем выделяться не должен и уж на военного походить меньше всего, в первую очередь. Вот таких отправь за линию фронта, ни один эсбэушник в них угрозу не увидит. Поэтому я думаю, что они хорошие специалисты.

Старший многозначительно хмыкнул и добавил:

– Интересно, они хоть одного врага убили за всю специальную операцию?

– Да даже если и не убили, если к ним такое внимание со стороны руководителей спецслужб, значит, они ценные кадры. На войне же не обязательно уметь убивать. Задач много и других бывает. Вот они как раз, наверное, из какой-то другой области. На кровожадных убийц они явно не тянут.

В это самое время автомобиль «Мицубиси L–200» медленно пробирался к центру города в плотном потоке машин. Александр посмотрел на своего пассажира и спросил:

– Я смотрю, что ты у нас некурящий.

– Да, некурящий. Не вижу в этом никакого смысла. Здоровья это не добавляет, сил и энергии тоже. Только вред один и баловство. Так какой смысл небо коптить? Зависимость в себе вырабатывать? – ответил Людвиг и, посмотрев на Симона, поинтересовался: – А ты же вроде бы курил? А сейчас что? Бросил?

– Да если бы. Курить хочу, аж уши пухнут. Держусь из последних сил. У меня же дырка в левом лёгком. Врачи строго-настрого запретили. Но думаю, что если бы ты курил тут рядом, я бы уже не выдержал.

– Значит, и от меня тебе польза какая-то есть, – осклабился Николай.

Симон покачал головой и добавил:

– Ну и улыбка у тебя. Прямо как у профессора Мориарти или Ганнибала Лектера из «Молчания ягнят».

Мужчины засмеялись, и Александр поменял тему:

– В гостинице к нам повышенный интерес. Не знаю, что там Варяг и кому наговорил про нас, но местная публика к нам явно неровно дышит.

– Да и по барабану. Чего на них внимания обращать, гражданские необстрелянные дети.

– Вот и я про это. Внешностью мы на суперменов оба недотягиваем, поэтому как бы эти дети, от гражданской скуки, не решились бы нас проверить на профпригодность.

– Пусть попробуют!

– Вот и я о том же. Огромная к тебе просьба, никого не надо валить. Договорились?

– Ну это от них зависит. Я с ними в перетягивании каната соревноваться не собираюсь. Сунутся… – Николай громко вздохнул. – Ну ладно, так и быть, уговорил, просто дырочку сделаю неглубокую, сантиметра на три-четыре, в их нежных тушках. Чтобы недельку погнила и зажила потом.

– Вот за это тебе большое человеческое спасибо. Добрый ты человек!

Людвиг кровожадно ухмыльнулся и ответил:

– На здоровье! Обращайся, если что.

– Просто если обнулим кого-то, то кто его знает, как наша дальнейшая командировка сложится. Отменят её ещё не дай бог.

– Ах тебя только эта сторона вопроса беспокоит? А так я смотрю, и сам не против зажмурить парочку выскочек.

Мужчины весело захохотали.

Добравшись до центра города и найдя место для парковки, товарищи оставили свой автомобиль и отправились на поиски места, где можно вкусно пообедать. Они зашли перекусить в один уютный ресторанчик. Попробовали шикарный стейк с кровью. Выпили бутылочку сухого красного вина и, наслаждаясь приятной атмосферой и тихой музыкой, начали клевать носами.

– Пожалуй, нам в гостиницу пора. Бессонная ночь за рулём даёт о себе знать, – предложил Александр.

– Во-первых, ты только что выпил, и за руль тебе сейчас садиться нежелательно. Во-вторых, предлагаю потерпеть до вечера. Если сейчас в гостиницу приедем и вырубимся, то потом всю ночь колобродить будем. Давай потерпим и завтра в полном порядке будем.

– Согласен. А чем тогда займёмся? Есть я больше не хочу.

– Ну пойдём, прогуляемся. Спустимся к набережной. Там клювом пощёлкаем по сторонам с часик. Глядишь, туда-сюда и скоротаем время до вечера.

– Не вижу препятствий, пойдём, прогуляемся.

Мужчины рассчитались за обед и прогулочным шагом направились к берегу Дона.

В таком туристическом режиме они провели почти целую неделю. Гулять по Ростову и наслаждаться изысками блюд различных заведений им уже надоело. Александр подумывал, как при очередном разговоре поинтересоваться у Варяга насчёт того, что не забыли ли про них отцы-командиры? Но той же ночью к гостинице подъехали армейский «Урал» и пикап китайского производства «Bars».

Дежурный по рекрутскому центру позвонил Александру и вызвал в холл для знакомства с командиром отряда. Александр быстро оделся, наспех умылся и направился вниз.

Возле стойки администратора его ждали двое, дежурный и мужчина лет пятидесяти, крепкого телосложения, среднего роста с брутальной партизанской бородой рыжего цвета.

– Вот, товарищ командир, познакомьтесь, это Симон, сотрудник безопасности, про которого вам говорили, – пояснил дежурный.

Мужчина, хитро улыбаясь, протянул руку и представился:

– Зови меня просто: Михалыч. Это и отчество и позывной одновременно. А в миру я Володя.

Александр ответил на крепкое рукопожатие и произнёс:

– Симон, или просто Саша.

– Вот и отлично, Саня. После завтрака начнём погрузку бойцов. Часов в десять, думаю, двинемся. Вы как, на колёсах?

– Да, на пикапе.

– Если что, гуманитарку можем к тебе загрузить?

– Конечно, без вопросов.

– Отлично! Тогда до утра. Можно ещё поспать несколько часиков.

Мужчины пожали руки и разошлись по номерам.

С утра началась погрузочная суета. Законтрактованные в отряд бойцы заметно волновались перед отправкой к линии фронта. Михалыч с хитрой улыбкой на лице наблюдал за происходящим, время от времени отдавая распоряжения.

Колонна из двух пикапов и одного тентованного «Урала» двинулась в путь в начале одиннадцатого. Ехать за грузовиком – то ещё удовольствие. Неторопливое продвижение в сторону границы Александру больше напоминало бег черепахи, он обречённо тащился следом, наблюдая, как пополнение Михалыча в кузове «Урала» курит одну сигарету за другой.

Вольготно развалившись на пассажирском сиденье, Николай поглядывал на своего товарища. Он понимал, о чём думает Александр, но ничем помочь ему не мог.

Пограничный переход миновали быстро, объехав длинную очередь легковых машин по специальному коридору, созданному для военного транспорта. Потом потянулась долгая дорога до места расположения отряда. Машины проехали сильно пострадавший от боевых действий Мариуполь и к ночи смогли добраться только до Мелитополя.

Заночевать остановились на автозаправочной станции. Михалыч предложил Алексею и Николаю доехать до города и поужинать там в каком-нибудь заведении, но парни отказались, сказав, что чашки горячего кофе и шоколадного батончика, которые они взяли на заправке, им вполне достаточно.

Следующий день машины также провели в пути. Дорога по глубокой тыловой зоне закончилась на повороте трассы в сторону Новой Каховки. Далее следы военных действий стали появляться всё чаще. На пути возникали сгоревшие после артобстрелов автозаправочные станции, магазины и дома. На подъездах к населённому пункту Алёшки, что находится по другую сторону Днепра от захваченного врагом Херсона, войной запахло ещё сильнее. Следы от прилётов снарядов местами ещё дымились и говорили о том, что расслабляться не следует и желательно проскочить этот участок как можно быстрее. «Урал» мчался во всю прыть, не обращая внимания на ухабы и рытвины. Люди в кузове грузовика прыгали, как мячики. Наблюдая за этой картиной, мужчины в пикапе невольно улыбались. Промчавшись опасный участок дороги, машины снова притормозили, въехав в относительно спокойную зону.

Ближе к вечеру колонна добралась до Железного Порта. Это был небольшой курортный городок, состоящий по большей своей части из санаториев, пансионатов, баз отдыха и гостевых домов. Находился он на береговой линии Чёрного моря с уютными песчаными пляжами. Только отдыхающих совсем не было. В большей части санатории и пансионаты были законсервированы. Остальные облюбованы военными разных подразделений. В нескольких были размещены беженцы.

На территорию одной из таких баз отдыха и въехали машины. «Урал» спрятался под специально натянутой маскировочной сеткой, а пикапы занырнули под кроны деревьев.

Александру и Николаю выделили комфортабельные номера в отдельном корпусе, с парковкой и кухней. Мужчины пребывали в легком недоумении от условий, в которые они попали. Окопами и блиндажами тут даже не пахло. Будто приехали не на войну, а на отдых. Расположение в первой береговой линии открывало прекрасный вид на море, а шум набегающих волн мягко ласкал душу. Антураж невольно заставлял улыбаться, и, вздохнув полной грудью морской воздух, Александр произнёс:

– А чё так не воевать? Лично мне нравится!

– Наконец-то и мне повезло! – блаженно произнёс Николай. – Я первый раз в жизни на море, на курортном пляже, в пансионате…

– Да уж, условия здесь не то, что под Бахмутом. Так воевать – и окончанию войны не рад будешь!

К ним подошёл Михалыч.

– Ну что, парни, как разместились?

– Да как в сказке: смотрю и глазам не верю. Раньше думал: везёт же кому-то на море служить! Вот и мне такое счастье выпало, – улыбнулся Александр.

– А раньше где был? – спросил командир.

– Под Бахмутом. Между Клещеевкой и Курдюмовкой. Ранение получил, восстановился и сюда. А ещё раньше на Кавказе служил.

– В Африке не был?

– Не, в Африке побывать мне не довелось.

– Понятно. А я из «вагнеров».

– О! Понятно! Ну что тут скажешь, рад знакомству!

– Взаимно! Давайте, парни, по вашему статусу и задачам поговорим. Раз вы в отряде, где я командир, значит, я как минимум должен знать, чем вы занимаетесь и где находитесь.

– Лично я не возражаю и прекрасно понимаю. Только давай для начала мы сами со своим статусом и задачами разберёмся, а потом и пообщаемся.

– В смысле? Вы что, своих задач не знаете? – Михалыч удивлённо посмотрел на мужчин.

– Неа, не знаем, – невозмутимо ответил Симон. – Нам необходимо до Скадовска доехать, там встретиться с куратором. Он нам задачи и будет ставить.

– В Скадовске управление ФСБ располагается.

– Мы в курсе, – улыбнулся Александр.

– Так они ваши кураторы? – пытался хоть что-то вытянуть из разговора Михалыч.

Александр решил проигнорировать вопрос и молча смотрел на него. Тот, не дождавшись ответа, произнёс:

– Так, понятно. Ладно, сами решайте, какую мне инфу давать, какую нет. Но имейте в виду, что я командир отряда, поэтому прошу меня не подставлять.

– За это не беспокойся! Уверен, что от нашего присутствия будет больше пользы, чем проблем.

– Все вы так говорите! Ох уж мне эти безопасники со своими шпионскими играми!

– Не боись, Михалыч, все будет чётенько, – вставил свою реплику Николай, хищно сверкнув своим золотым зубом.

Командир отряда посмотрел на него и покачал головой:

– Если чем помочь могу, то обращайтесь.

– Да, Михалыч, можешь. Нам сопроводительные документы на проезд до Скадовска нужны, да и дорогу объяснить.

– А кураторы ваши вам не могут сопроводительные документы дать?

– Могут и обязательно дадут, но только тогда, когда мы доедем до них.

– Хорошо, сделаем. Вы когда планируете ехать?

– Завтра утром.

– Договорились. Утром заходите ко мне. Позавтракаем и боевое распоряжение выпишем.

– Отлично. Благодарим за содействие.

Михалыч, недовольно фыркнув, удалился. Мужчины переглянулись, и Николай произнёс:

– Не получилось у Михалыча нас в оборот взять. Недоволен он нашей реакцией.

– Ну что поделаешь. Имеем, что имеем. Я Варягу по телефону объясню ситуацию, пусть понижает градус кипения недовольства у нашего командира. Лично я тоже не очень бы обрадовался таким мутным подчинённым.

– Ну, мне этого не понять. Я командиром никогда не был, – отстранённо произнёс Николай и добавил: – Пойду на море, закатом полюбуюсь.

– Давай, а я мыться и спать. Вымотала меня дорога в компании с грузовиком. Не ехали, а ползли на брюхе.

Александр пошёл в номер, позвонил Варягу, объяснил ситуацию и доложил о планах на завтра.

Утром Александр и Николай отправились в город на юге Херсонской области – Скадовск. Через час с небольшим они прибыли. Хоть он и был намного крупнее Железного Порта, всё равно до крупного города недотягивал.

Александр остановился на ближайшей заправке и набрал номер Тигра. Когда абонент ответил, он произнёс в трубку:

– Приветствую. Мой позывной – Симон. Ваш номер мне дал Варяг. Сказал набрать, как будем в Скадовске. Мы в городе, на въезде, на заправке.

– Привет, Симон. Отлично, подтягивайтесь к городскому парку. Перед входом в него есть кафешка. Ждите меня в ней. Я подъеду в течение часа.

– Хорошо.

Выключив телефон и убрав его в карман, Александр посмотрел на часы и прикинул, сколько времени до встречи.

Выехав с заправки, Александр без особого труда нашёл городской парк и, припарковав пикап у кафе, заглушил двигатель. Выходить из машины он не стал. В кафе идти особо не хотелось.

Минут через сорок рядом с ними припарковался белый Renault Duster, и из него вышли два совсем молодых парня. На сотрудников спецслужб они походили мало, больше их внешность соответствовала бизнесменам среднего уровня. Модные светлые джинсы и однотонные футболки. Единственное, что говорило об их принадлежности к силовым структурам, – это обувь. Оба парня были в дорогих тактические кроссовках популярной заокеанской фирмы.

Подойдя к пикапу, они, приветливо улыбаясь, с интересом рассматривали Симона и Людвига. Александр не выдержал и произнёс:

– Что-то не так, парни?

Тот, что был пониже ростом и, вероятно, старшим в этой двойке, быстро помотал головой и ответил:

– Да нет, всё в порядке, привет, парни.

Он протянул открытую ладонь. Мужчины обменялись крепкими рукопожатиями. Парень представился сам и представил своего товарища:

– Я Тигр, мой напарник – Ветер. С вами будем в тесном контакте. Если кофе пить не хотите, то пойдёмте прогуляемся по набережной. Там можно спокойно обо всём поговорить.

Мужчины вошли в парк и по центральной аллее пошли к берегу моря.

Тигр стал говорить о деле, разглядывая своих новых знакомых.

– Значит так, парни. Московское руководство попросило нас сделать вам вездеходы – это удостоверения, по которым вы беспрепятственно сможете передвигаться по этому району, где захотите и когда захотите. Я с комендантом связался, суть вопроса ему изложил. После встречи поедете к нему, он всё вам нарисует. Теперь по нашим делам. Познакомиться познакомились, телефонами обменялись. Раз в неделю встречаемся здесь, обсуждаем текущие проблемы. Если что-то срочное, то по звонку принимаем решение. Ну, как-то так. Если есть вопросы, то слушаю.

– Тигр, чего ты косишься всё на нас, как будто дыру прожечь взглядом хочешь? – не выдержал Александр и задал мучивший его вопрос.

– Что, заметно? – Тигр расхохотался, а после с улыбкой ответил: – Да просто не каждый день с такими личностями встречаться доводится. У нас в управлении о вас обоих легенды ходят. На ваших делах учебные пособия создаются. Один за Хаттаба воевал, второй всю Москву на уши поставил. А с виду и не скажешь вовсе, что это вы.

– Так это и не мы, у нас просто легенда такая, – хитро поддержал его Александр.

– А, ну да, ну да! – Тигр снова громко расхохотался.

Отсмеявшись, он резко стал серьёзным и продолжил говорить о деле:

– Значит так, ещё момент. В ЖП находите главу администрации, говорите, что вы от меня. Он вам выделяет тихую базу с несколькими въездами и возможностью без лишнего внимания заехать на нескольких машинах и спрятать их в укромных боксах. Эту базу вы берёте под свой контроль. Все ключи от неё – только у вас. Доступ к видеокамерам – тоже только у вас. Эта база – для группы Клёна. Как только вы её возьмете под себя и всё там проверите, маякните мне, что объект готов к заселению. Я позже наберу и скажу, когда и во сколько вам быть на пограничном переходе для встречи группы.

В назначенное время подъезжаете и встречаете машину обеспечения группы Клёна. Сопровождаете её на базу и возвращаетесь на границу встречать саму группу. Потом сопровождаете их, и дальше всё по плану. Вопросы есть?

– Вроде бы всё понятно.

– Ну раз понятно, то тогда двигайте в комендатуру за удостоверениями-вездеходами. По нашей следующей встрече я наберу.

– Принято.

– Ну всё, парни, работаем. Двигайте в комендатуру, потом к главе администрации ЖП, ну а мы пойдём кофейку выпьем. Да, и ещё. По поводу главы администрации в ЖП. Там товарищ специфический, пока ему ускорение не придадите, особо шевелиться не будет. Так что вы с ним пожёстче, но только в рамках допустимого.

– Хорошо. Благодарю, что предупредил, а то сами бы не додумались.

Тигр ухмыльнулся, но промолчал. Мужчины разделились: молодые парни пошли в глубь парка, а более возрастные – обратно к машинам.

Комендант встретил их как своих старых знакомых. Грузный мужчина, постоянно вытирающий носовым платком пот со лба, услужливо обхаживал гостей и всячески старался им угодить. Пока мужчины общались по ситуации в районе, их сфотографировали, взяли их данные и через минут пятнадцать-двадцать вручили новенькие удостоверения.

Комендант взял одно из них и стал инструктировать:

– Смотрите сюда, парни. Если какое-то недопонимание на блокпосте, смело требуйте, чтобы связались с комендатурой и спросили вот за этот номер. Номера ваших удостоверений занесены в особый список. Комендантский час вас не касается. Ездить можете где хотите и во сколько хотите. Вот здесь указан телефон дежурного. Если нет желания ксивы светить, то дежурному звоните, называете свои данные и номер удостоверения. Он вам говорит, в каком он сегодня городе. Название города – это пароль на сутки. Теперь мой телефон запишите. Если что-то срочное, то говорите мне в трубку, что вы – группа Тигра, и объясняете суть вопроса. Я решу его или удалённо, или сам выдвинусь на место. Ну и вообще, если мимо проезжать будете, и минутка свободная найдётся, то всегда рад буду встретить и угостить вас чем Бог послал.

– Благодарим за содействие и приглашение. Обязательно постараемся воспользоваться. С комендатурой лучше дружить и не нарываться на неприятности.

Мужчины рассмеялись шутке Симона, и комендант добавил:

– Ну, вашей-то службе никакой комендант не страшен.

– Так времена быстро меняются: сегодня не страшен, а завтра чем чёрт не шутит… – Мужчины снова рассмеялись.

Поднимаясь со стула, Александр произнёс:

– Рад бы еще часик-другой поболтать с милым и умным собеседником, но… дела. Нам пора!

– Конечно-конечно, я всё понимаю, – ответил комендант, поднимая свое грузное тело со стула и протягивая для прощания потную руку.

Выйдя на улицу и направляясь к своей машине, Людвиг произнёс, вытирая свою ладонь о форму:

– Слышь, братуха, что-то чуйка моя мне недоброе шепчет. Где-то лажа зашухарилась.

– Ты это о чём? – не понимая товарища, спросил Симон, открывая машину.

– Да не верю я этим фэйсам слащавым, подлянкой от них воняет. Подставят они нас, к гадалке не ходи.

– Да? – Александр задумался, запуская двигатель автомобиля и трогаясь с места. – Ну давай прикинем тогда, где мы с ними вляпаться можем. Ты где тонкое место видишь?

– Да в том-то и дело, что везде! Не привык я с фэйсами вот так базарить запанибратски. Щенки молодые, на наших делах учились по методичкам! Тот, кто писал эти методички, против нас воевали в горах Кавказа!

– Не против нас, а против тебя. Как и я в принципе.

– А, ну да, не обессудь, попутал малёхо.

– Ещё что тебе не нравится?

– Ксивы эти левые, вездеходы, мать его…

– Вообще нормальная тема. Так всегда было. Все оперативные работники по таким вездеходам двигались. Я только мечтал об этом. Как говорится, мечты сбываются.

– Ну не знаю я, говорю тебе, чуйка у меня.

– Просто ты не привык работать с теми, кто обычно против тебя работал.

– Возможно. А чё за мутилово с базой? Катайся туда-сюда.

– Тоже всё нормально. Во-первых, чтобы толпой не светиться, частями группу заведём. Во-вторых, пока мы за основной группой будем ездить, первые, кто заедет, всё проверят и свое оборудование безопасности установят. Так, чтобы даже мы не знали. Тоже не вижу ничего подозрительного.

– Вот увидишь, лажа от этих фэйсов будет. Меня моя чуйка ни разу не подвела!

– Верю, поэтому и предлагаю быть оптимально осторожными и не дать к себе зацепок.

– Да им по барабану. Зацепку сами нарисуют.

– Э нет, не скажи! Эти парни ещё совсем молодые. Они здесь себе имя зарабатывают. Проявят себя достойно, всё у них по службе пойдёт как надо. Начнут дела рисовать и проблему из пальца высасывать, так и сложится их дальнейшая судьба. Сюда толковых сотрудников посылают. На проверку, на практику, чтобы себя проявили и поучились ещё многому. Я таких часто видел. К Тигру и Ветру у меня претензий нет. Очень толковые и грамотные парни. Вот только обувь им поменять надо.

– А что у них с обувью? – удивился неосведомлённый в армейской моде Людвиг.

– На кроссовках у них написано, что они младшие офицеры службы специального назначения.

– Да? А вот я это упустил.

– Вот видишь. И на старуху бывает проруха. О! Блокпост впереди. Сейчас ксивы проверим.

Машина подъехала к закрытому шлагбауму. Александр отпустил стекло и, приветливо улыбаясь, произнёс подходящему к нему бойцу военной полиции в полном боевом обмундировании. Его грозный вид, каска, бронежилет, балаклава на лице, тактические перчатки на автомате Калашникова, упакованном в модный обвес, должны были говорить проезжающему, что это самый главный блокпост и дальше непосредственно передовая, где рвутся мины и стреляют танки.

– Приветствую тебя, боец. Как служба? – непринуждённо улыбаясь, произнёс Александр.

Сотрудник военной полиции, проигнорировав приветствие, дерзко спросил с кавказским акцентом в голосе:

– Откуда и куда двигаешься?

Александр молча достал удостоверение и продемонстрировал его в раскрытом виде.

Постовой внимательно изучил фотографию, сравнил её с лицом водителя, сделал вид, что читает, и, возможно, даже увидел знакомые буквы, после чего молча отвернулся и дал команду поднять шлагбаум.

Александр проехал блокпост и, обращаясь к Николаю, сказал:

– А? Ну что, всё работает! А ты говоришь, чуйка.

– Как бы нам вся эта халява боком не вылезла.

– Всё, Колян, ты меня предупредил – я тебя услышал. Мониторим всё вокруг и действуем максимально аккуратно. Я в одном с тобой полностью согласен и тоже об этом постоянно думаю. Если эта работёнка такая привилегированная, неужели не нашлось, кого на неё поставить? Почему двух штрафников, а не двух отставных офицеров посылают на это задание? Как бы не под дальнейший слив нас готовили.

– Вот-вот. И я про это, просто не знал, как сказать.

– Но мы уже в теме. Обратку включать не будем.

Александр пристально посмотрел на товарища и спросил:

– Или будем?

– Не, не будем. Мне эта канитель пипец как нравится, – Людвиг блаженно расплылся в улыбке, демонстрируя свою золотую фиксу.

Двигаться с выданными удостоверениями стало намного проще. Александр даже снял с машины регистрационные номера и убрал их под сиденье. Теперь совсем не обязательно информировать всех, что машина приехала из столичного региона. Пусть теперь смотрят на пустую рамку и ломают голову, кто это такой наглый тут катается без номеров.

Когда вернулись в ЖП, было ещё светло. Александр подъехал к зданию администрации и, припарковавшись прямо возле крыльца, вышел из машины. К нему тут же подошёл возрастной охранник и с ярко выраженными нотками украинского акцента попросил переставить транспортное средство. Александр выслушал его и произнёс:

– Слышь, дед, главу администрации позови, пожалуйста, сюда и побыстрее.

– Тож його немае.

– Так найди его и живо сюда пусть едет, – нервно отреагировал Александр.

Растерянный охранник не знал, что делать. На помощь ему пришла грузная женщина, появившаяся на крыльце.

– Молодые люди, в чём дело? – с важным видом произнесла она.

– Нам срочно нужен глава администрации, – спокойно повторил свою просьбу Александр.

– Уже конец рабочего дня. Приходите завтра.

Людвиг подошёл к ней вплотную и, демонстрируя свой золотой зуб, ласково произнёс:

– Тогда, может, ты, красавица, со мной поедешь?

Испуганная женщина отшатнулась в сторону и скрылась за дверью конторы.

Людвиг медленно подошёл к двери и попытался её открыть, но она оказалась запертой изнутри.

– Ни фига себе заявочки! – удивился он и, обращаясь к деду, спросил: – Слышь ты, укроп засушенный, что за лажа? Мне что, дверь сносить?

Дед испуганно озирался по сторонам, по его виду было понятно, что он явно кого-то ждёт.

Александр, обращаясь к Людвигу, попросил:

– Хорош бурить, братуха. Сейчас тётка позвонит кому надо, и к нам подъедут. Давай просто подождём.

– Согласен. Давай подождём.

Прошло менее пяти минут, как к крыльцу администрации подъехала Toyota Hilux, разукрашенная под армейский мультикам. Из неё вышли парни в военной форме и с автоматическим оружием. Один из них недружелюбно обратился к ожидающим мужчинам.

– Чё надо? Вы кто такие?

Александр подошёл к нему и спокойно спросил:

– А ты сам-то кто, воин? Раз вопросы такие задаешь?

– Какая тебе разница? Документы сюда на проверку!

– Ты ничего, сынок, не попутал? Уверен, что тебе такое общение с рук сойдёт? Ещё раз спрашиваю: кто такой? Какой отряд? На каком основании мне вопросы задаёшь?

Борзый парень немного осекся, но продолжал гнуть свою линию.

– В этом населённом пункте стоим мы, и за безопасность тоже мы отвечаем.

Александр поменял тон и агрессивно спросил:

– Кто это – «мы»? Ты что, дурак, что ли? Нормально ответить можешь? Если мозгов не хватает, то позови того, кто может!

В этот момент к администрации подъехал знакомый китайский пикап. Из него вылез Михалыч и направился к группе мужчин.

Александр обратился к нему:

– Слышь, Михалыч, это чудо твоё? Твой боец?

– Нет, не мой боец. Что тут происходит?

– Нам глава администрации срочно нужен.

– Симон, вечер уже, чего ты тут устраиваешь? До завтра твои вопросы не подождут?

– Нет, не подождут. Мне надо, чтобы главе администрации передали, что мы к нему приехали. Тогда сами посмотрите, как он отреагирует. Он, как вы, в позу не встанет. Сразу примчится.

Михалыч, обращаясь к наглому военному, пояснил:

– Всё нормально, парни. Это сотрудники нашего ведомства. Я разберусь.

– А он спокойно сказать не мог, что ли? – возмутился боец.

Александр, снова повысив голос, ответил:

– Хочешь, чтобы отвечали на твои вопросы, сам представляться научись! Ничего, пообщаемся ещё на эту тему.

Военный молча удалился. Михалыч произнёс:

– Зря ты так с ним, это бойцы Большого. Они тут всё держат.

– Что всё?

– Всё. Пансионаты, заведения, сельское хозяйство, элеваторы, маслобойни, различные производства.

– Так они тут что, как крыша? Типа ОПГ?

– Ну, что-то в этом роде.

– Нормально вы тут устроились. А линию фронта тоже они держат?

– Нет. Линию фронта держим мы.

– А главу администрации кто держит? Большой?

– Поехали, покажу, где он живет. Тут все равно торчать нет смысла. А зачем он вам нужен?

– Михалыч, не задавай лишних вопросов. Мы же договорились: всё, что необходимо, сами расскажем.

Недовольно хмыкнув, командир отряда направился к своей машине.

Через десять минут они подъехали к роскошному особняку с шикарным видом на морскую бухту.

– Неплохо устроился человек. Сразу видно, что честно на всё заработал, – прокомментировал увиденное Людвиг.

Александр многозначительно улыбнулся и, покинув салон автомобиля, направился к кованым воротам. Позвонив, Александр подождал немного и, не получив ответной реакции, постучал в калитку. Металлический грохот раздался на всю округу. На него сначала отреагировала крупная собака своим внушительным лаем, а затем послышались шаги хозяина дома.

Открыв импровизированную мини-дверцу на калитке, выполняющую роль дверного глазка, выглянул розовощекий мужчина лет пятидесяти и спросил:

– Чего хотели?

– Доброго вам вечера, – поздоровался Александр.

Проигнорировав приветствие, мужчина повторил свой вопрос:

– Спрашиваю ещё раз. Чего вам надо?

– Мы от Тигра, по поводу базы. Нам срочно. Открывай, – произнёс Симон, жёстко глядя прямо в глаза хозяина дома.

Тон хозяина особняка сразу изменился. Пафос с него мигом слетел, и он принялся лебезить, как мелкая собачонка у ног хозяина:

– Ой, вы знаете, ключи в конторе, я сейчас позвоню, вам дадут…

– Выходи, поехали, сам дашь. Некогда нам туда-сюда кататься.

– Мне одеться надо.

– Поехали, говорю, делов-то на минуту. Выходи, говорю.

Калитка открылась, и мужчина испуганно засеменил к машине. Из другой за этим концертом удивлённо наблюдал Михалыч. Он впервые видел главу администрации прыгающим на цырлах перед незнакомцами.

Когда тот уселся на заднее сиденье, к нему повернулся Людвиг и с улыбкой спросил:

– А чё у тебя за зарплата, а? Что ты такой дом себе отгрохал?

Бледный глава тихо произнёс:

– Это не мой дом, жены.

– Мне-то ты не гони, я же не судья и не прокурор, я тебе вину вменять не собираюсь. Я так, чисто из любопытства.

Людвиг злобно рассмеялся, и глава администрации от испуга испортил воздух.

– Фу, б****, ну и вонючка же ты! Может, пусть рядом с машиной бежит? – предложил Людвиг.

Алексей открыл все окна и произнёс:

– Завязывай ты пугать его, а то потом машину сам отмывать будешь.

– Кто нагадит, тот и помоет. Да, дружище? – Людвиг хищно рассмеялся, а глава администрации уже был на грани потери сознания.

Заехав в администрацию и взяв ключи от базы, мужчины, не отпуская своего невольного попутчика, поехали смотреть базу. Глава администрации им нужен был только для того, чтобы они не заблудились в лабиринтах узеньких улочек среди многочисленных баз отдыха и гостевых домов.

Доехав до нужного адреса, парни вышли из машины и стали возиться с заржавевшим замком на воротах.

Глава администрации скромно поинтересовался:

– Я вам больше не нужен? Я могу идти?

– Ты что, пешком собрался чапать, что ли? – спросил его Людвиг.

– Так тут по берегу недалеко. Ничего. Я дойду.

– Ну, смотри сам. Ты глава – тебе видней!

Мужчина быстро засеменил прочь. Александр его окрикнул. Тот, испуганно присев, обернулся. Александр поблагодарил:

– Спасибо большое, что уделили нам свое драгоценное время, многоуважаемый глава. Извините, что так получилось. Нам правда срочно всё это нужно.

– А, да! Я же понимаю всё. Конечно! Ничего страшного! Обращайтесь, если что!

– Да, обязательно, и помни! Этот адрес строго между нами. Если вдруг что, то мы к тебе придём.

Удаляющийся мужчина обречённо взмахнул обеими руками и прибавил ходу. Людвиг посмотрел ему вслед и обратился к Александру:

– Ну что за порода, а? Блатуют поначалу, пальцы гнут, пока не рявкнешь. Как рычать начинаешь, сразу лебезят как шавки дешёвые. Неужели сразу нельзя нормально общаться?

– Такова человеческая порода: нормальный тон за слабость принимают. Нормально с ними общаться можно только через наезд. Да ладно, забудь про него! Масло надо, замок совсем заржавел.

– Давай капот откроем, крышку с движка открутим, на палец намажем сколько надо и смажем.

– А это идея! Тогда тормозной жидкости, у неё проникающая способность лучше.

– Можно и тормозухой.

Людвиг направился к машине. Через полчаса общих усилий все замки были открыты. Обойдя базу и все номера, мужчины убедились в том, что здание может принимать жильцов. Все стёкла на окнах целые, свет и вода есть, а остальное потихоньку можно привести в порядок своими силами.

Когда парни закончили с осмотром, было уже темно, и они, закрыв все замки, направились к себе в расположение.

Подъехав к своим воротам, они загнали свой автомобиль во внутренний дворик. Александр сказал Николаю:

– Пойду с Михалычем пообщаюсь, а то он пипец как напрягся после нашего показательного выступления.

– Ага, давай, а я пока хавчик приготовлю. Жареную картошку будешь?

– Ну неплохо было бы. Давай, банкуй, маэстро.

Александр прошёл в сторону домика командира отряда, передал через часового, что Симон прибыл к командиру, и стал ждать, косясь в сторону беседки завистливым взглядом, где бойцы, свободные от службы, сидели и курили, выпуская облака ароматного табачного дыма. Часовой вышел из помещения и разрешил пройти.

– Проходи, командир ожидает.

Симон по ступенькам поднялся в дом. В нос ему ударил запах картошки с тушёнкой.

– Проходи, Симон, поужинай с нами, – пригласил за стол его Михалыч.

– Благодарю сердечно, но у меня товарищ тоже еду готовит, если у вас перекушу, то его обижу. Старается человек. Так что приятного аппетита и прошу прощения за отказ.

– Ну и хорошо. Нам больше достанется. А я как раз перекусил, так что пошли на улицу, покурим.

– Я не курю.

– Что, совсем?

– Мне нельзя, дырка в лёгком. Врачи запретили.

– Да и я не курю. Это так, к слову сказал. Пошли тогда воздухом морским подышим. По берегу прогуляемся.

Мужчины вышли за территорию базы и направились в сторону пирса. Александр нарушил молчание первым:

– Я тебя, командир, прекрасно понимаю. Я и сам бы пипец как напрягся, если у меня в списках личного состава были такие два типа, как мы. Но и ты попробуй понять нас. Мы же не отсебятину тут лепим. Мы выполняем установки своего руководителя. Его основное требование – чтобы всё было по-тихому. Нам запрещено с кем-либо общаться о работе, включая тебя.

– Значит, вы мне не доверяете?

– Да причём тут это! Давай так. Я тебе подсвечу пару моментов, так как надеюсь, что в дальнейшем ты нам тоже поможешь в чём-то. Но только это чисто между нами.

– Само собой. Я же военный, понимаю.

– Короче, тут в ЖП странная тенденция наметилась. В посёлке стоит несколько добровольческих отрядов, включая твой. Давно стоите, дислокацию не меняете. Никто по вам не работает, ничто в вас не летит. Вокруг ЖП куча вооруженных формирований Министерства обороны. Они по лесополкам тихарятся, чуть ли ни каждый день свою дислокацию меняют. А по ним летит всё, что долетает. С завидным постоянством. Так вот, возникают три вопроса. Почему по ним долбят, а по вам нет? Если они постоянно перемещаются, то кто в Укропию сливает их новые координаты? И третий вопрос. Как информация уходит к неприятелю?

– Так тут всё просто. Отвечаю на первый вопрос. Все хозяева пансионатов и баз отдыха достаточно состоятельные люди, и они все в Украине. Кто остался в России, тех базы разбомбили в первую неделю. Так вот, я думаю, что они договариваются там, за деньги, или ещё как, чтобы их имущество не пострадало. Они же надеются вернуться сюда.

Вторая моя мысль по первому вопросу: особо нас укропы в расчёт не берут. Ну кто там добровольцы или казаки? Сброд пьяниц и пенсионеров! Это они так думают, не я. Но оружия у нас дальнобойного всё равно нет. А по воякам летит только тогда, когда они сами по укропам из орудий отработают. Вот и играют в кошки-мышки. Координаты получил, выскочил на требуемую дистанцию, отработал и сваливай! И те, и наши примерно по одному шаблону действуют.

Второй момент – это то, что тут из местных жителей девяносто процентов – ждуны, проукраински настроенные. У них на той стороне и родственники, и друзья, и сослуживцы. На нас практически все стучат и инфу сливают. А кто не сливал, то их родственников, что в Укропии живут, эсбэушники притеснять начинают. И человек, хочет он того или нет, начинает стучать на нас, чтобы его родных там не трогали.

Третий вопрос. Ты спрашиваешь, как? Да блин, как угодно! Вы местную связь мониторите и глушите, так они через Москву, Новосибирск или Пекин. Думаешь, у нас в Москве мало тех, кто за укропов топит? Там их не меньше! Мы сами их впустили по программе беженцев. Мне кажется, что только враги и приехали в Россию. У остальных, кто и в самом деле нуждался, не хватило ни средств, ни здоровья.

– Но чтобы правильно передать координаты, это ещё уметь надо. Не каждый гражданский тебе систему «икс» и «игрек» объяснит.

– И не каждый гражданский разведывательным дроном управлять умеет. А их тут как мух за свинарником. Жужжат над головой. Всем же понятно, что их где-то здесь запускают и где-то здесь сажают. Дрон вылетает по маршруту из точки А в точку Б. Одни его запустили и свалили. Вторые его быстро приняли, и тоже в кусты.

– Отработать не пробовали?

– Ага, только сунься! Нам с гражданскими даже общаться запрещено. Мы их пальцем тронуть не можем. Сразу прилетят твои руководители, и устанешь отписываться потом. Это только Большой гражданских щемит. Но он по беспределу, просто как бандос, под крышу загоняет и платить заставляет.

– А кто он вообще такой?

– Да тоже из «вагнеров», как и я. Только из другого отряда.

– А чё он так беспределит?

– Район у нас относительно тихий. У него в подчинении целый отряд, половина бойцов которого такие же отмороженные вагнеровцы, как и он сам. Они сидят тут, скучают, оружия полно, коммерсантов кругом тоже. Вот они и вышли на тропу бандитизма и рэкета.

– Ну вы же не вышли?

– Так у меня почти все бойцы при деле. Одни на Кинбурнской косе на позициях, другие отдыхают после ротации, третьи готовятся. Бандитствовать некогда.

– А у него разве не так?

– Да ты что? Разве его головорезы поедут туда? Там же стреляют и погибнуть можно, а они не для этого сюда ехали.

– А они зачем?

– Как зачем? Денег поднять. Отжать, намородёрить.

– И что, руководство не в курсе?

– Понятия не имею. Я с ними на эти темы не общаюсь.

– А с Большим общаешься?

– Тоже нет. Так, встречаемся на совещаниях, когда наш руководитель приезжает, и всё.

– Интересно, как тут всё у вас…

– Не то слово! Все приезжают и начинают: «Ни фига себе, да вы тут на курорте!» Да ну его на фиг, этот курорт. Тут люди так расслабляются, что потом чудить начинают так, что курорт тюремным заключением заканчивается. Так что, по мне, так лучше в окопах и блиндажах. Там нашему брату с оружием в руках, кроме как с противником воевать, больше не с кем.

– Да, понятно. Благодарю за рассказ про запуск дрона из точки А в точку Б. Обязательно в отчёте отражу.

– Про Большого тоже напишешь?

– Нет. Это не моё дело, мы по шпионам работаем и по врагам, а этим пусть другие занимаются.

– Понятно. Только другим дела до него нет.

– Поверь мне на слово. Есть, и ещё как есть. Просто время не пришло. Когда придёт, Большой так встрянет, что не отмажется. Ну, это если всё так, как ты рассказал.

– Так прокатись со мной завтра на косу, и сам всё увидишь.

– Опять говорю, это не моё дело. Большой нам не интересен. Да и дел завтра с утра навалом, а так бы с радостью. Мне там, с настоящими мужчинами, намного комфортнее, чем в тылу с мышами и крысами возиться.

– Ну, у каждого своя работа, и вашу кому-то делать надо.

– Благодарю за понимание. Ну что, по домам? А то поздно уже. Время спать, а я не ел.

– А мы предлагали. Могу вопрос задать?

– Давай, пока откровенничаем.

– Вы главу администрации подозреваете в чём-то?

– Вот что тебя задело, – ухмыльнулся Александр. – Нет, ни в чём его не подозреваем. Про него и так картинка ясная. Срочно запросили у него списки неблагонадёжных жителей. Он обещал подготовить и проигнорировал. Вот нас и попросили придать ему ускорение.

– Понятно. Ну, ему это только на пользу.

– Всем остальным тоже. Я, например, на бойцов Большого посмотрел и себя позиционировал.

– Это да, Большой теперь на тебя выход искать будет.

– Пусть ищет, я ему помогу.

Мужчины направились к своим домикам. Градус напряжения Михалыча заметно снизился, и Симон посчитал, что по этому направлению он свою задачу выполнил.

Когда он вошёл в свой дворик, завибрировал мобильный телефон. Александр достал его из кармана и посмотрел на светящийся дисплей. Звонил Варяг. Александр ответил на вызов:

– Да, Алексей, приветствую тебя, – произнёс Симон в телефон.

– Привет. Ну, как там день сложился у вас?

– Всё в работе. С Тигром встретились, контактами обменялись, рабочий план обсудили. Заглянули к коменданту. Познакомились. Нам сделали вездеходы. Потом заехали к главе ЖП…

– Что такое ЖП? – спросил Варяг.

– ЖП – это Железный Порт. Тут его так все называют, сократили по максимуму, до аббревиатуры.

– Понятно, продолжай.

– Ну что, познакомились с главой. Взяли у него ключи от объекта «Клён», посмотрели. Всё нормально. Объект к заселению готов.

– С главой вы не переборщили в общении?

– О как! Уже доложили! Быстро у вас информативный канал работает.

– Да какой там информативный канал. Они уже куда только не позвонили. Жалобами и в полицию, и в ФСБ засыпали по телефону. Завтра бумажки писать начнут. Жаловаться на вас будут.

– Ну тут да, тут все у них такие. Щёки надувают, важничают. А рявкнешь на них, так сразу жалобы писать бегут. По любому поводу готовы.

– Вы поаккуратнее с местными. Гражданских не следует кошмарить.

– Честно говоря, лично моё мнение: с гражданских тут всё начинать надо. Им мозги десятилетиями промывали, ненависть к России прививали. А наши пришли, паспорта российские выдали и всё, думают, что они русские теперь. Нет, тут проукраинских намного больше, и причём активных проукраинских. Тут они не просто ненавидят нас, тут они и работу подрывную ведут, партизанят.

– Ну это не ваша задача. Этим кадровые сотрудники заниматься должны. Не забывай о том, что у вас статус добровольцев. Да, кстати, как у тебя дела с командиром отряда?

– Да вот только перед твоим звонком общались. Достаточно позитивно.

– В ваши дела не лезет? Не мешает?

– Ну попытки были, но вроде бы урегулировал всё.

– Хорошо. Теперь смотри, какая задача на завтра. По маршруту движения до границы и обратно наводите с самого утра суету. Маячьте на блокпостах, останавливайтесь, общайтесь.

– На предмет?

– Придумай что-нибудь. Например, машину с диверсантами ищете. Короче, вам надо засветиться так, чтобы, когда группу Клёна затягивали в вашу эту, как его… ЖоПу, вас все знали и без проблем пропускали.

– Да не жопу, а ЖэПэ.

– Да какая разница. Похоже, это одно и то же.

Мужчины рассмеялись, и Варяг продолжил:

– Всё, парни, готовьтесь к заводу группы Клёна. Завтра под вечер тебе Тигр позвонит и время встречи скажет. Вероятнее всего, первую машину под утро встречать двинетесь, по тёмному, пока вражеские диверсанты спят.

– Да, хорошо, принял информацию.

– Ну всё тогда. Работайте. Удачи.

Связь отключилась, и Александр направился на запах жареной картошки.

Утром, пока Михалыч не уехал к своим бойцам, выполняющим боевую задачу на косе, Александр, с целью подтверждения своей легенды, направился к нему на утренний кофе.

На этот раз он не стал отказываться от предложенного завтрака и, пока ему варили свежемолотый ароматный бодрящий напиток и жарили яичницу с гренками, заворожённо смотрел на повара с открытым ртом.

Михалыч оценил его реакцию и спросил:

– Что, нравится тебе, какой у меня повар?

– Да я просто в шоке. Поверить глазам своим не могу. Настоящий повар!

– То-то, – гордо ответил Михалыч и пояснил: – Пётр Васильевич пятнадцать лет в московском ресторане шеф-поваром проработал. В изысканных блюдах толк знает не понаслышке.

– Круто. Я тут, в Ростове, в одном французском ресторанчике стейк пробовал. Чуть со своими пальцами его не проглотил. А ваш повар может так же стейки приготовить?

Михалыч повернулся к мужчине у плиты и спросил:

– Василич, ты слышал? Сможешь ему стейки по-французски сделать?

– Да легко, – ответил мужчина и добавил: – Только если он французским вином проставится.

Михалыч со своей хитрой рыжебородой улыбкой посмотрел на Симона и произнёс:

– Ну что, попал ты, я смотрю, на бутылочку хорошего вина.

– Да с удовольствием. Я о таком даже и мечтать не мог. Кому расскажу, не поверят, что я в боевой командировке французское вино пил и стейк ел, приготовленный московским шеф-поваром.

Михалыч самодовольно хохотнул себе в бороду и спросил:

– Ну, колись, Симон, чего тебе ещё от меня нужно?

– Ах да, а я и забыл совсем, что по делу зашёл. Помнишь, вчера ты мне про дрон рассказывал, который летает из точки А в точку Б?

– Помню. И?

– Можешь мне поподробнее показать на карте, где точка А и точка Б?

– Показать могу, но не точно, приблизительно.

– Да хоть приблизительно. И какая машина там засветилась?

– Говорили, вроде бы чёрная БМВ, лохматого года выпуска, – ответил Михалыч, доставая рабочую карту.

Он разложил её на столе и карандашом провёл линию.

– Вот так тот дрон пролетал.

– Я понял, – задумчиво пробубнил Симон, внимательно изучая карту. – Михалыч, а ты можешь мне ксерокопию вот этого района сделать?

– Зачем ксерокопию, я тебе дам новую карту для работы. Пользуйся ей, ставь свои отметки, как посчитаешь нужным.

– Да ладно, карту дашь? Круто! – искренне обрадовался Симон.

Михалыч позвал своего бойца, который выполнял роль помощника начальника штаба, и дал ему поручение.

Через минуту новенькая карта района была торжественно вручена Симону.

Для Симона это было лучшее утро за всю его командировку. Прекрасный ароматный кофе, изумительная яичница с гренками и беконом и, самое главное, – это карта. Сделав на ней свои пометки по предполагаемому пути пролёта разведывательного дрона, отметив циркулем предположительный радиус действия радиосигнала и прикинув расстояние, он сложил карту и поблагодарил хозяина за вкуснейший завтрак.

– Всё, Михалыч, мне пора, поеду по блокпостам информацию снимать.

Михалыч недоверчиво хмыкнул и сказал:

– Так они тебе её и дали. На блокпостах ахматовцы стоят, они особо не любезничают.

– Со мной им придётся быть откровенными.

– С чего это вдруг?

Симон достал своё удостоверение-вездеход и продемонстрировал его Михалычу. Тот от удивления аж привстал со стула.

Больше Симону говорить ничего не надо было, и он деловой походкой направился к выходу, оставив командира отряда под впечатлением от увиденного документа.

Пикап без номерных знаков мчался в сторону Скадовска на полной скорости. На первом же блокпосте машина резко затормозила, из-за руля вышел Симон и, обращаясь к постовому и демонстрируя своё удостоверение, сказал:

– Старшего наряда позови, пожалуйста, и побыстрей, мы спешим.

Недовольно фыркнув, боец с чеченским флагом на шевроне вразвалочку направился в вагончик. Через минуту оттуда вышел колоритный бородатый чеченец:

– Кто такие? Что хотели? – недовольно произнес он, приближаясь к машине.

Симон снова продемонстрировал своё удостоверение и, раскладывая карту района на капоте, сказал:

– Мой позывной Симон. Вот в этом квадрате был зафиксирован вылет разведывательной птички. С нами согласования не было. Возможно, она недружественная. Проследовала она вот в этом направлении. Здесь её приняли, возможно, на стареньком автомобиле БМВ чёрного цвета. У меня к вам просьба. В случае появления БМВ чёрного цвета на вашем блоке, переписать все данные о её владельце и доложить коменданту. Задерживать их не надо. Брать их необходимо с поличным.

– А если мы машину праверим, а там птичка твой? Можем их арестовать?

– Если обнаружите дрон, то тогда, конечно, задерживайте и сразу выходите по связи на Тигра и ему докладывайте.

– Да, Тигра знаю. Хорошо, если здесь поедет, не переживай, отработаем его как надо. Я своим бойцам скажу. Мышь не проскочит.

– Благодарю. Ну все, мы дальше помчались. Может, успеем ещё кого отработать.

– Давай, брат, удачи!

Александр сложил карту и, махнув рукой, сел в машину. «Мицубиси» резко сорвалась с места и помчалась. На всех последующих блокпостах до самого пограничного перехода были как под копирку точно такие же диалоги.

Когда мужчины возвращались обратно, у Симона зазвонил мобильник. Он вытащил его из кармана и посмотрел на светящийся дисплей. Звонил Тигр.

– Здорово, Симон. Ты где сейчас территориально?

– Привет. Недалеко от Скадовска.

– Отлично, давай на выездном блокпосте пересечёмся, возле самолёта.

– Договорились. Подлётное время минут двадцать.

– Хорошо. Нам где-то так же.

Через полчаса на парковке возле блокпоста остановились «Мицубиси» пикап и «Рено Дастер». Мужчины вышли из автомобилей и по-приятельски обменялись рукопожатиями. Тигр, приветливо заговорил:

– Ну вы, парни, даёте! Второй день в районе, а уже кипиш навели на полгода вперёд. Главу администрации зашугали. С самого утра жалобы строчит и объяснительные по факту приобретения женой особняка. Все блокпосты взбодрили так, что работают как никогда. Мне доклад за докладом сыпят. То здесь, то там машины с дронами тормозят. С какими-то военными чуть до стрельбы дело не дошло. Короче, мы уже и мародёров выявили, и простых воришек. На всех отличившихся у нас наград не хватит.

– А чёрную БМВ никто не задержал? – поинтересовался Александр.

– Блин, завязывай, Симон, я же прекрасно знаю, что это Варяга установка – так на блокпостах засветиться. Откуда тут чёрные БМВ? «Бумера» насмотрелись, что ли?

– Хорошо, а это тогда что по-твоему?

Симон мотнул головой за спину Тигру, где на блокпосте рьяные постовые проводили задержание двух пассажиров чёрного БМВ. Старший смены что-то кричал и призывно махал рукой Тигру.

– Да ладно, такого просто быть не может! – шокированно произнёс Тигр и быстрым шагом направился к постовым. К его огромному удивлению, задержанные и в самом деле оказались причастными к несанкционированному запуску дрона в разведывательных целях враждебной стороны. В подтверждение этому в багажнике был обнаружен сам дрон, запасные батарейки питания повышенной мощности и флеш-карты с подтверждающей информацией.

Повернувшись к подошедшему Симону, он спросил:

– Откуда ты про них узнал?

– Разглашать свои информационные источники не в моих правилах, – с важной гримасой произнёс Александр и, не выдержав разыгрываемой роли серьёзного и важного Шерлока Холмса, расхохотался.

– Ну вы даёте! Красавчики! Ладно, езжайте, вы теперь тут знаменитости, а нам работы теперь на всю ночь. Вам времени как раз перекусить где-то и можете на границу ехать. Через четыре часа ваша первая коробочка пройдёт ленточку. Не опоздайте, им там отсвечивать без вашего прикрытия совсем лишнее.

– Хорошо. Принято. Ну, мы тогда поедем.

– Давай, парни, удачи.

Пикап развернулся и, медленно проехав мимо БМВ чёрного цвета с распахнутыми настежь всеми дверями и крышкой багажника, покинул место происшествия. Возле машины, на земле, лежали двое задержанных.

Симон посмотрел на Людвига, который с задумчивым видом вернулся к своей старой теме:

– Я тебе в натуре говорю. Не нравятся мне эти мыши конторские. Вляпаемся мы с ними в какую-нибудь непонятную ситуацию. Меня чуйка никогда не подводила.

– Я помню, помню. Ты мне теперь каждый раз, как мы с ними встретимся, это напоминать будешь?

– Да просто стрёмновато как-то, если такой шоколад нам боком встанет. Не жизнь, а сказка. Солнце, море, ксивы. Гоняем как хотим, пальцы веером, щёки пузырями. Вот всегда бы так воевать, а не по лесам шкериться и мухоморы хавать.

– Тут да, тут с тобой не поспоришь. Я о такой службе даже не мечтал. Главное, что всё получается. А? Согласен?

– Без базара, я сам в шоке от этой темы с БМВ. Как ты её прокоцал? Ума не приложу.

– Везёт тому, кто везёт, дружище. Раз нам фартит, значит, пока всё правильно делаем.

– Согласен.

Мужчины доехали до городского парка, так как знали только одно приличное кафе в этом городе. Припарковались на том же месте, что и в первый раз, и направились на обед. Вошли внутрь, заказали пельмени и, ожидая заказ, стали смотреть новости по телевизору.

Через четыре часа пикап с Александром и Николаем припарковался почти у самого шлагбаума пограничного перехода. К машине подошёл пограничник.

– Вы кто такие? Чего тут встали? – недовольно спросил он.

Симон продемонстрировал удостоверение и пояснил:

– Своих встречать приехали.

Удостоверение произвело успокаивающее действие на бойца, и он попросил:

– Туда отъедете, тут нельзя машины ставить. Всё равно мимо они не проедут. Не переживайте, не прозеваете.

– Да, хорошо. Не вопрос.

Александр запустил двигатель и переставил автомобиль. Ждать пришлось около часа. Симон уже начал волноваться и собирался звонить Варягу, как вдруг возле них остановился военный КамАЗ – КШМ[13] с металлическим пассажирским кузовом. Из кабины выскочил боец, забежав к КамАЗу сзади, опустил ступеньки. Дверца распахнулась, и из кузова выбрались четыре парня в армейской тактической форме.

Они поздоровались с Симоном и Николаем и предложили двинуться в путь, наверстывать упущенное время, пояснив причину задержки:

– Согласование на въезд в зону боевых действий долго ждали.

– Понятно, а то мы уже волноваться начали. Ну что, тогда по машинам. Поехали, – произнёс Симон и направился к своему пикапу.

Машины тронулись и медленно стали набирать скорость. В отличие от «Урала», который Симону и Людвигу уже довелось сопровождать от Ростова, КамАЗ разительно отличался. Временами он совершенно спокойно мчался со скоростью под сто двадцать километров в час. По тем ухабистым дорогам, по которым они ехали, это была максимальная скорость и для пикапа.

На всех блокпостах машину Симона встречали приветственными жестами и, дружески улыбаясь, поднимали шлагбаумы, несмотря на действующий комендантский час.

Доехав до базы и посмотрев на часы, Александр удовлетворенно отметил, что им удалось наверстать упущенное время.

КамАЗ въехал в открытые Людвигом ворота. Парни вылезли из грузовика и с любопытством стали разглядывать свой новый пункт временной дислокации, сокращённо ПВД. Симон провёл их по всему зданию и, передав ключи от номеров, произнёс:

– Ну все, парни, пора за оставшимися членами группы ехать. Дальше, думаю, сами разберётесь. Свет есть, вода тоже. На окнах первого этажа мы сделали светомаскировку. Свет можно включать. Выше не стали. Сами уж по необходимости.

– Всё отлично. Давайте, парни, доброй дороги. Завтра утром поплотнее пообщаемся. Там и познакомимся поближе, – ответил старший первой группы.

Симон с Людвигом вернулись к пикапу и помчались обратно на границу. Александр посмотрел на задумчивого товарища и спросил:

– Что по этим парням скажешь? Что там твоя чуйка говорит?

– На измене моя чуйка. Не хотел бы я с ними в горах Кавказа встретиться по разные стороны. Настоящие хищники, особенно этот, их старший, и ещё один. Другие двое, из кузова, похоже, связисты, тоже не подарок, но эти двое лютые.

– А в кабине?

– В кабине молодёжь, водила обычный и простой боец. Не знаю даже, кто он у них. Но эти двое напрягли меня. Волчары!

– Хорошо, посмотрим, что твоя чуйка по остальным скажет.

– Что, сомневаешься?

– Да нисколько. Думаю, что ты прав на все сто процентов.

Вторая группа перешла ленточку чётко по графику. По всей видимости, все недоработки перехода границы первой группой были учтены и исправлены.

Две «Тойоты Хайлюкс» проехали шлагбаум и остановились возле пикапа Симона. Из машин стали выходить молодые крепкие парни в тактической армейской форме. К машине Симона направился высокий улыбчивый парень. Узнав его, Симон тоже заулыбался и, выйдя из машины, направился навстречу.

– Здорово, Симон.

– Привет, Клён.

– Ну, как ты тут поживаешь?

– Да жив пока, как видишь.

– Ну это же здорово. Живи еще сто лет!

– Твои слова да Богу в уши.

– Парней разместили нормально?

– Да. Всё по высшему разряду.

– Дорога как, нормальная?

– В каком смысле?

– Мы все с оружием, а документов никаких.

– Это нормально. Решаемо.

– Ну, это самое главное. А я смотрю, что ты сам-то без ствола.

– Автоматы нам выдали. В машине лежат, чего их таскать с собой, как пионерам.

– А короткие стволы, значит, вам не дали?

– Нет. С пистолетами тут дефицит. Мы пока что не разжились. Два дня всего. Вот третий начинается.

– Ясно, но это добро дело наживное.

– Да особо не переживаю по этому поводу.

– Ну, лучше иметь и не нуждаться, чем нуждаться и не иметь.

– Согласен. Ну что, двинули? А то светать скоро начнёт.

– Погнали.

Мужчины вернулись по своим машинам. Грозно заурчали мощные двигатели, и три пикапа тронулись в сторону Железного Порта.

За обратную дорогу вынужденных задержек тоже не было, и, въехав в ещё спящий курортный городок, машины растворились в узких лабиринтах улочек, между многочисленными базами отдыха.

Подъехав к базе, Симон и Людвиг сначала её не узнали. Они оба подумали, что где-то свернули не туда и заехали в соседний тупик. Но потом, сообразив, что приехали правильно, вышли из машины и подошли к воротам. Весь ранее просматриваемый металлический забор был завешан плакатами, рекламирующими украинское пиво. Теперь рассмотреть, что внутри двора, стало проблематично. Над самими воротами появилась видеокамера, которая, моргая красным огоньком, смотрела прямо на подошедших к воротам людей. Замок на воротах уже был другой.

Через несколько секунд к воротам подбежал молодой боец и, открыв замок, распахнул створки. Симон вернулся в машину и въехал во двор. Почти весь двор был завешан плащ-палатками. Машины припарковались в укромных местах, специально для них подготовленных, и пассажиры «Хайлюксов», молча и максимально тихо, вытащили свои огромные рюкзаки из кузовов и направились в сторону здания.

Клён подошёл к Симону:

– Ну что, дружище, давай, двигайте отдыхать. После обеда, в три часа подъезжай, обсудим план наших совместных мероприятий.

– Хорошо. Доброй ночи! Вернее, уже утра. Короче, хорошего отдыха.

Мужчины ухмыльнулись и отправились каждый в свою сторону. Александр – к машине, Клён – в помещение.

Сев в машину и выехав за ворота, Симон спросил у сонного Людвига:

– Ну что там твоя чуйка шепчет? Или спит уже?

– Моя чуйка мне нашептала, что наш спокойный и размеренный образ жизни закончился. С этой публикой мы теперь точно нормально не поспим. Теперь постоянно вот так мотаться по ночам будем. Они – ночные жители.

– Ну что поделаешь, такая у нас работа.

– Да… – многозначительно добавил Людвиг. – Эти ребятки далеко не подарочки. Кто-кто, а они воевать умеют и делают это на отлично. Может, и лучше всех в мире.

– Короче, мастера спорта по военно-прикладному международному противостоянию.

– Мастерами они давно стали. Сейчас уже чемпионы мира в этом виде спорта.

– Или Олимпийских игр.

– Так нашу команду отстранили же от участия в Олимпиаде?

– А они под нейтральным флагом.

– Или за сборную Гондураса выступают.

– Почему Гондураса?

– Потому что лучше калымить в Гондурасе, чем гондурасить на Колыме.

Хохоча, мужчины подъехали к своему дворику и, открыв ворота, въехали внутрь.

Людвиг снова стал шутить:

– Надо тоже весь двор рекламой пива завесить. Михалыч очумеет, когда увидит. Бородёнка рыжая его вся выпадет.

Уставшие и измученные бессонной ночью, мужчины тихо смеялись, направляясь каждый к своему номеру.

Проснувшись через несколько часов, Александр встал с постели, умылся, оделся и вышел во внутренний дворик их туристской базы. Людвиг уже не спал и возился на кухне с посудой.

– Ты чего там кастрюлями гремишь? – произнёс Александр вместо приветствия.

– О, командир, доброе утро! Разбудил тебя, что ли?

– Да нет, не ты. Не спится что-то. Доброе утро.

– Ну да, привыкли в это время не спать, вот и не спится.

– Ничего, парочку часиков вздремнули – и то дело, – произнёс, потягиваясь, Симон. – Думаю, может, на море искупаться, прогуляться.

– А что, нормальная идея, только без меня, – помотав головой, ответил Николай. – Я не люблю холодную воду. В моей жизни её было слишком много.

– А у меня только два варианта сейчас. Первый – найти сигарету и закурить после отсутствия нормального сна, а второй – взбодриться купанием в холодной воде. И то, и другое сузит сосуды головного мозга и уберет состояние этого пустого ведра вместо головы.

– Ну тогда без вариантов. Только купание в море.

– Эх, вот и ты меня не понимаешь!

– Тут уж да, с курением я тебя не собираюсь поддерживать.

– Ну и пожалуйста!

Махнув рукой в сторону Николая, Александр вернулся в свой номер, взял полотенце и направился к берегу. Раздевшись на песке, он вошел в ледяную воду до пояса и просто упал на морскую гладь. Провалившись под воду, он на несколько секунд застыл без движения и только когда почувствовал, как ему не хватает воздуха и бешено колотится сердце, встал на дно. Отдышавшись, он поплыл вдоль пирса. Проплыв туда-обратно, Александр вышел на берег. Вытерев руками лицо и глянув в сторону оставленных на берегу вещей, он увидел знакомое рыжебородое лицо.

– О! Командир! Пошли купаться! – радостно закричал он.

– Ага, нам ещё наперегонки только поплавать осталось, – так же весело ему ответил Михалыч.

– А чего ты, отличная вода, – подбадривал его Александр.

– Вода-то отличная. Только вот берег заминирован, на случай высадки вражеского десанта со стороны моря.

– Да ладно? Вот же блин, а я и не подумал об этом. Ну, так близко к берегу, надеюсь, водолазы не стали устанавливать свои сюрпризы?

– Так близко, конечно, нет. Но прибоем иногда их игрушки на берег выбрасывает.

Выйдя из воды, Александр принялся вытирать лицо полотенцем.

– Отговорил ты меня. Что-то расхотелось плавать.

Михалыч, рассматривая шрамы на груди Александра, спросил:

– Это чем тебя так зацепило?

– Да понятия не имею. Товарища рядом выстрелом из крупнокалиберного пулемёта прошило. Там дыра в бронежилете с мой кулак была. Если бы и в меня это прилетело, то вряд ли бы я тут умничал. А это – осколок от сто двадцатой мины. Все плечо разворотило и лёгкое повредило. Чудом спасли.

– Нормально тебе досталось! И где это такая веселая карусель случилась?

– Под Бахмутом. Между Клещеевкой и Курдюмовкой. Дамбу штурмовали. Мать её. Всю роту там положили.

– Понятно, а я думал, что ты только оперативной работой занимаешься.

– Теперь да, какой с меня теперь штурмовик, дышу и то через раз.

– Ну да. Я вчера слышал, что птичников приняли, тех, что на врага работали. На чёрном бумере.

– Ага, по твоей информации, между прочим. Так что и твоя заслуга в этом есть.

– Если честно, я не верил, что вы их искать будете. Тем более, найдете.

– Почему?

– Да мне казалось, что ты мне для отвода глаз всю эту историю про работу с диверсантами рассказывал.

– Ну, теперь-то так не думаешь?

– Теперь нет.

– Вот и отлично. Может, ещё какую ценную помощь в дальнейшем нам окажешь.

– Да с удовольствием. Ты главное – заходи почаще.

– По возможности всегда буду рад. Тем более что с меня ещё вино французское, а с твоего повара стейк.

Мужчины засмеялись, вспоминая завтрак с утренним кофе.

– Только график у меня пока напряжённый, – продолжил говорить Симон. – Сейчас предстоит адреса проверить, что нам эти горе-дроноводы ночью слили.

– А, так вы не ночевали, потому что с ними работали?

– Ну конечно. Взять – это только начало дела. Теперь их грамотно раскрутить надо.

– Согласен. Ну, удачи!

– Благодарю. Вам тоже.

Симон оделся, и мужчины направились в сторону жилых коттеджей.

Ровно в пятнадцать ноль-ноль Симон находился в беседке базы, под кодовым названием «Клён». Напротив сидел молодой жилистый парень, в честь которого база и получила своё кодовое название. Клён с кем-то переписывался в своём смартфоне и, наконец отвлекшись от надоедливого гаджета, начал разговор:

– Без обид, Симон, Москва достала. То отчеты требует, то сводку происшествий. Мы тут суток ещё не находимся, а всем уже отчёты подавай. Ну как, поспать получилось?

– Частично.

– Та же фигня. То один позвонит, то другой. Такое чувство, что я не на боевом задании, а в кабинете управления, и главное моё оружие – это клавиатура компьютера и принтер.

– Ну, это главная и общая проблема у всех кадровых. Слава богу, нас это не касается.

– Нас это кого? – удивленно спросил Клён.

– Добровольцев, – с хитрой улыбкой ответил Симон.

– А, ну да! Ты же у нас доброволец. А я и забыл уже. Хорошим статусом, я смотрю, добровольцы располагают. Без остановок и досмотров во время комендантского часа, машины в зону боевых действий затаскивать могут, – хитро ухмыльнулся Пётр.

– Ну, это не у всех такая привилегия, а только у некоторых. У самой передовой её части личного состава.

– Кстати, доброволец – это отличная легенда. Надо и нам подумать о заходе под этим статусом. Честно признаюсь, очень здравая и удобная тема. Работать можно, а ответственности никакой.

– Ага, подумай на досуге. Могу посодействовать с контрактованием.

– Обязательно подумаю. Ну так что у нас в сухом остатке?

– Кстати, да. Что там у нас? Какие дальнейшие телодвижения?

– Сейчас нам с тобой в Голую Пристань проехать надо. Встретиться с командиром морпехов. Раз мы на его участке Днепр переходить планируем, то без него нам не обойтись. Придётся с ними выстраивать взаимодействие. Минус в том, что нам запрещено делиться достоверной информацией, а сочинять различные истории в таких случаях – себе дороже. Мало того, что они почувствуют, мы мутим и не договариваем, так ещё и под дружественный огонь попасть можем.

– Ну, от дружеского огня никто не застрахован, а по теме легенды – это точно не ко мне. Как наверху решат, так пусть и будет. Если честно, то я с морпехами в мутное играть не собираюсь. Тем более на передовой. Обнулят, и сам не заметишь.

– Вот-вот. И я про это. Ладно, поехали в Голую Пристань, на месте разберёмся.

– На чьей машине? – спросил Симон.

– На нашей. Пусть мой водила знакомится с местностью.

– Хорошо. Тогда я своего напарника отпускаю?

– Смотри сам. Место в машине есть, если хочешь, пусть с нами едет.

– Отлично. Тогда он с нами поедет.

Через минуту «Хайлюкс» группы Клёна выехал за территорию базы. Рядом с водителем сидел Симон, так как он был обладателем удостоверения-вездехода. На заднем сиденье расположились Людвиг и Клён.

Пикап выехал за пределы Железного Порта и направился в сторону Голой Пристани. Час спустя они въехали в пункт назначения, где было совсем неспокойно от активной работы дронов и дальней артиллерии противника. Найдя укромное место под ветками старого дуба, парни припарковали автомобиль и дальше пошли искать нужный им адрес.

Следя за небом и постоянно прислушиваясь, мужчины продвигались вперед, пока их не окружили внезапно появившиеся бойцы.

– Стоять! Руки держать на виду! Резких движений не делать! – услышали они команду и непроизвольно развели руки в стороны, показывая пустые ладони.

– Кто такие? Чего здесь надо? – услышали они следующую фразу.

– Клён и Симон к Изумруду, – спокойным голосом произнес Пётр.

– Остальные кто такие? – продолжал выпытывать голос человека в балаклаве и с автоматом на изготовке.

– Наш водитель – Таксёр, и сопровождающий – Людвиг.

– Вас принял. Зайдите под орех, чтобы не маячить, и ожидайте. Сейчас доложу.

Мужчины отошли к дереву, укрылись под его ветками и стали ждать.

Прошло примерно около часа, наконец под орех зашёл военный и сказал, обращаясь ко всем присутствующим в укрытии:

– Мой позывной – Даль. Я помощник Изумруда. Клён и Симон следуют за мной, остальные остаются здесь и ожидают. Выходить из-под дерева и удаляться к своей машине запрещено. Если всем всё понятно, то Клён и Симон со мной. Остальные ждут на месте.

Проведя по краю улицы и выждав контрольное время безопасности в кустарнике, Даль нырнул в подвал двухэтажного административного строения. Мужчины последовали его примеру и через тройку секунд оказались в длинном подвальном коридоре. Пройдя по нему в противоположную сторону строения, мужчины оказались в просторном зале, объединяющем рабочий кабинет командира, спортивный зал и столовую.

Изумруд был самым настоящим офицером: высоким, спортивно сложенным, за сорок с небольшим. В меру разболтанным и наглым, ушлым и проницательным. Его хитрые, с прищуром глаза цепко, внимательно и оценивающе следили за гостями. Он сыпал армейским грубым юмором, но не забывал считывать реакцию посетителей на свои фразы.

Симон сразу почувствовал себя как дома. Знакомая ему атмосфера и привычный лексикон словно вернули его на Кавказ. Забытое чувство боевого братского отношения к ближнему вернулось, и он, расплываясь в улыбке, отвечал тем же армейским юмором.

Изумруд это сразу оценил и, приглашая мужчин к столу, сказал:

– Падайте, парни, где кому удобно. Сейчас нам чай купеческий сварят. Кофе не предлагаю, он у нас только для тех, кто на ночное заступает, но чай будет такой, что кофе по сравнению с ним просто отдыхает. Чайная ложка как в масле стоять будет. Прошу с чем-либо другим не путать. Мы этой заваркой вонь из кирзовых сапог убираем.

– А кирзовые сапоги яловые или хромовые? – весело спросил Симон.

– А тебе какие больше нравятся? – так же весело переспросил Изумруд.

– Мне нравятся замшевые, которые ещё не поставили на довольствие.

– Ах ты, пижон неуставной, запах армии тебя не устраивает?

– Устраивает, только глаза слезятся. И кроме чайной ложки ничего не стоит.

Мужчины весело рассмеялись, и беседа перетекла в товарищеское русло. Отхлебнув принесённого бойцами чая из стакана с символикой морской пехоты, Изумруд сказал:

– Ходить вокруг да около не буду. Не привык. Скажу вам откровенно. Мне по вашему визиту уже звонили. Наговорили – не пойми что. Короче, я готов вас выслушать, но сразу предупреждаю, не факт, что договоримся. Давайте, излагайте свои хотелки.

Клён отставил стакан с чаем в сторону и начал:

– Я командир разведывательной группы. В мою задачу входит заход на территорию противника глубиной до двадцати километров. Заход планируем осуществлять в районе контролируемого вами берега, по этой причине мы и здесь.

– Ты, парень, наверное, с дуба рухнул и жить не хочешь. Ты хоть понимаешь, что здесь каждый сантиметр под пристальным наблюдением обеих сторон?

– Понимаю. Нас учили работать в таких условиях. Справимся.

– Да ладно? Здесь не учебный полигон, юноши. Тут маленько убивают друг друга и неуд в зачётки ставят по-другому, отметкой «двести». Признаюсь честно, что я не верю в вашу задумку от слова – совсем. Я сам не мальчик и не первый день на флоте. Был и в Сирии, и в Ливии, и на Кубе. Я знаю, кто и как работать может, но что-то здесь этих армейских специалистов я не вижу. С кем ваша операция согласована?

– По армейской линии – ни с кем. Это задача специальной службы.

– Но я-то армейский, с меня Генштаб спросит.

– Не спросит. Генштабу знать о нашей работе не обязательно.

– Как это? Ты меня на должностное нарушение подбиваешь?

– Послушай, Изумруд, ты сам, лучше меня, знаешь, что у вас в управлении творится. Я не собираюсь с тобой тут спорить или уговаривать тебя. Свою хотелку, как ты выразился, я озвучил. Решение за тобой. Если да, то мы по-тихому работаем во взаимодействии, и ты получаешь от нас всю инфу с той стороны, что тебя касается. Если нет, то мы всё равно тут работаем, на вашей земле, без согласования с вами. И если, не дай бог, хоть одна пуля рядом с моими бойцами пролетит, то мы потом этот же диалог с другим командиром обсуждать будем.

– Ты что, меня пугать вздумал?

– Я нарисовал возможные пути развития событий в огромном пространстве вариантов. Выбирай сам. Или работаем вместе, по-тихому, с пользой для Родины, или встаем в позу, защищая интересы олигархов и отдельных продавшихся Западу нерадивых начальников, и благополучно идём на х** в гражданку. С волчьим билетом и последствиями от наших доблестных спецслужб.

– Короче, из твоих слов, мне что так, что так – вилы? – непонятно чему радуясь и весело смеясь, произнёс Изумруд.

– Нет. Если мы на одной стороне, то твои бойцы просто дают нам коридор под временное пользование, и всё. Просто наблюдают, тебе докладывают и никуда не лезут. Большая просьба – не отражать наши движения в твоём Боевом журнале. И нам, и тебе от этого только польза будет. Дальше мы сами всё организуем. Если к тебе вопросы появятся, то ты смело и откровенно заявляешь, что спецслужбы по закрытому приказу провели свою операцию. Это самый стрёмный и нежелательный вариант. Тебе, вероятно, потом прилетит за него по службе, но не сильно. Вам же и не такое порой с рук спускают. Второй вариант и самый железобетонный – это такой: с круглыми глазами заявить, что ничего подобного на твоем участке не было. Твои бойцы и ты лично ничего не видели, и всё у вас в штатном режиме. А мы подтвердим.

– Прикольно звучит фраза «А мы подтвердим» от тех, кого тут не было.

– Вот именно. Изумруд, моя большая просьба к тебе. Сам понимаешь, мы все же на войне. Не надо думать о последствиях, надо думать о нашей общей Победе. Делай что должен, и будь что будет! Это же ваш девиз, морпех.

– Наш: «Где мы, там Победа». Ладно, не надо меня тут убалтывать девизами, как школьника. Где тебе коридор нужен?

Клён глянул на Симона, и тот, достав свою рабочую карту, разложил её на столе.

Обращаясь к Изумруду, Клён спросил:

– Где бы ты нам посоветовал речку переплыть?

– Да нигде. Парни, это на самом деле нереально.

– Хорошо. Убери свои «нереально» и покажи, где самое неудобное место для входа в воду и выхода. Исключи дроны, тепловизоры, спутники и наблюдателей противника. Покажи, где заходить в воду не стоит и где выходить из воды нельзя.

Изумруд склонился над картой и карандашом отметил две точки.

Клён взял карандаш и провел между ними прямую линию.

– Вот этот коридор нам нужен. Симон, приступай к подготовке захода группы.

– Да, Клён, принято. Сделаем, – утвердительно и решительно ответил Александр.

– Блин, да вы, парни, больные на всю голову, – произнёс Изумруд, не веря в то, что происходит перед его глазами.

– Это ты потом при разборе в Генштабе скажешь, что здесь пройти было невозможно, и по этой причине данный участок местности не контролировался.

– Да я-то найду что сказать, только вы к тому времени в чёрных пластиковых пакетах лежать будете.

– Да не первый раз, выкрутимся как-нибудь. У меня ножик острый есть, пакет вскрою, выберусь и домой пойду.

– Вот-вот. Переход по этому коридору примерно то же самое.

– Да ладно тебе, Изумруд, прорвёмся.

Командир морских пехотинцев был ошеломлён. Таких отмороженных на всю голову специалистов он видел впервые. Согласовав с парнями схему взаимодействия, он проводил гостей до порога, и они распрощались.

Уже самостоятельно, без компании Даля, мужчины возвращались обратно под орех, где их ожидали Таксёр и Людвиг.

Клён спросил у Симона:

– Ну что, как тебе Изумруд?

– Да на таких парнях весь фронт держится. От него такая аура исходит, что я сам готов к нему в простые матросы записаться и в последний бой идти, как на праздник. Настоящий командир.

– Как думаешь, по своим каналам не сольёт нашу задумку?

– Вот тут в нём не уверен. Думаю, что сольёт.

– Ладно, тут нас Тигр прикрыть должен. Все сигналы по линии ДВКР[14], к нему стекаются.

Симон вспомнил опасения Людвига по поводу его чуйки, но промолчал.

В Железный Порт они вернулись поздним вечером. Перекусив традиционной жареной картошкой с тушёнкой, приготовленной бойцом с позывным Воздух, который отвечал в группе Клёна за быт и обеспечение, мужчины распрощались и удалились по своим жилищам.

С утра следующего дня началась рабочая суета. Симон и Людвиг, позавтракав на скорую руку, поехали в Голую Пристань по уже знакомому маршруту. Заехав прямо под орех, они вышли из машины и пошли навстречу секрету. Когда их остановили морские пехотинцы, Симон произнёс:

– Нам нужен Даль, по поручению Изумруда, срочно.

– Твой позывной? – услышал он вопрос от человека, чьё лицо было скрыто под балаклавой.

– Симон, – ответил Александр.

– Да, Симон. Куда идти – знаешь?

– Так точно, знаю.

– Двигай, вас встретят.

Симон и Людвиг пошли по тропе, по которой его и Клёна вёл Даль.

На подходе к административному зданию их встретил другой боец, представившийся Пуренем, и повёл их дальше. Пройдя весь населённый пункт, парни вышли на береговую линию Днепра и спустились в блиндаж. Это было просторное помещение под землёй: длиннющий коридор с ответвлениями на глубине более десяти метров, обшитый листами ДСП. В нём были вырыты и благоустроены комнаты отдыха для бойцов, столовая, склады продуктов и боеприпасов, жилые комнаты, баня и уборные. Была даже Ленинская комната, как в старых советских казармах, и бильярдная, как в новых казармах, обустроенных по импортному стилю. Одним словом, под землёй, на глубине десяти-пятнадцати метров, была целая воинская часть со всем её обеспечением. Без схемы передвижения по подземным ходам легко было заблудиться.

Пурень довёл парней до вполне приличного двухместного отсека и сказал:

– Это ваш кубрик, парни. Располагайтесь, готовьтесь, ждите. Как транспорт будет и сопровождение, двинете на свою позицию. Всё, готовьтесь, за вами придут.

Симон с Людвигом остались вдвоём в просторной комнате, обшитой листами ДСП, с комфортной душевой и санузлом. Особый шарм помещению придавал плазменный экран телевизора, который почему-то не работал. Наверное, на поверхности земли, выше над головой, на десять-пятнадцать метров, шла война, и антенна могла привлечь к себе внимание противника и демаскировать укрытие. Но телевизор был, и это вселяло какой-то гражданский уют и комфорт.

Ждать пришлось долго. Симон и Людвиг с огромным удовольствием посвятили это время сну. Удивительное дело, но под землёй спится совсем по-другому. Снятся добрые цветные сны, и высыпаешься совсем не так, как на поверхности.

С трудом разбудивший их Пурень удивлённо произнёс:

– Ни хрена себе, у вас, парни, нервы железные. Обычно перед выходом на позиции люди сутки спать не могут. А вы храпели так, что все мыши разбежались.

Симон и Людвиг переглянулись, но комментировать не стали. Симон поправил покрывало на кровати и сказал:

– Ну что, мы готовы. Идём?

– Да, двинули. Только где вещи и оружие ваше? – Пурень удивлённо посмотрел по сторонам.

– Сейчас на позицию посмотрим, и завтра всё будет, – невозмутимо отреагировал Людвиг.

– Да вы офигели? Туда зайти – целая история, а выйти – другая. Там-то сидеть можно, а вот по открытке передвигаться – проблема. Основные потери при заходе и выходе.

– Ну что поделаешь, поиграем в лотерею с Костлявой, – невозмутимо произнёс Людвиг и сладко зевнул. Симон, беспечно улыбаясь, смотрел на ошарашенного Пуреня.

Такого захода на позиции морпех ещё не видел. Двое туристов, без оружия, бронежилетов и касок, уверенно взгромоздились на пассажирские места квадроциклов. Уселись и стали ждать отправки. Удивлённый водитель квадрика, на котором сидел Симон, обернулся и спросил:

– Стрелять умеешь?

– Учили в школе, – многозначительным тоном ответил Александр.

– Блин, я серьёзно. Из дробовика по дрону попасть сможешь? – взволнованно спросил водитель.

– Да хоть из пистолета, только ни первого, ни второго у меня нет.

Морской пехотинец из-за пазухи бронежилета достал обрез и протянул его со словами:

– Это лучше любой РЭБ работает. Так что слушай воздух и крути куполом на триста шестьдесят градусов.

– Принято, сделаем. Рули смело, – успокоил его Симон уверенным тоном.

Водитель обескураженно помотал головой и рванул с места. Симон заметил, что на соседнем квадрике, у Людвига был точно такой же обрез.

Мчась по проселочной дороге вдоль Днепра, объезжая сгоревшие останки автомобилей, квадроциклов и мотоциклов, две единицы четырехколёсной мототехники летели, лихо огибая препятствия.

Вдруг Симон услышал выстрел и хлопок. Оглянувшись на соседний квадрик, он увидел, как Людвиг убирает свой обрез, а над ними зависло чёрное облако. Вдруг сквозь рев мотора Симон услышал противное жужжание. Оно было уже совсем рядом. Не целясь, на полном автоматизме, Александр выпустил заряд дробовика на звук. Хлопок, что-то просвистело мимо, и они мчатся дальше. Водитель на секунду отвлекся, показал большой палец левой руки и прибавил скорость. Больше неприятностей с неба им не сыпалось, и они благополучно влетели в густой лесной массив. Нырнув в оборудованное укрытие, квадроциклы замолчали.

Снимая очки, водитель первого квадрика произнёс:

– Вот же суки, срисовали нашу дорогу. Назад поедем, сто процентов, ещё парочка на нас прилетит.

И, обращаясь к Симону, спросил:

– Вы когда обратно планируете?

– Думаю, что мы тут задержимся на неопределенное время. Мы ещё дальше прогуляться хотим.

– Что ж, жаль. Не всегда такие пассажиры расторопные бывают. Две птички приземлили. Лично я её даже не слышал. Если бы не ты, лежал бы сейчас в дорожной пыли, догорал, пованивая горелым мясом.

– А я тут при чём? Это дробовик твой, лучше любой РЭБ работает. Что за патроны?

– Дробь, двенашка, на уток.

– Зачётные патроны, выручили.

Морпехи проводили Александра и Николая в блиндаж, где находился командир, отвечающий за этот участок линии боевого соприкосновения. Его позывной – Мурманск. Увидев вошедших, он, вместо приветствия, возмутился:

– Это ещё что за туристы на моём участке? Вы, мужчины, ничего не перепутали? Тут не парковая зона для прогулок.

– Да нормально всё, командир, не заводись. Чего ты шумишь? – улыбаясь, произнёс Людвиг, демонстрируя свою золотую фиксу.

– Что вы тут нормального увидели? Где ваши каски, где броники, где оружие?

– А зачем?

– Что значит «зачем»? Вдруг накат или прорыв. Вдруг ДРГ украинская выскочит?

– Ну и что? Пусть выскакивают.

– Вообще-то тут мал-мала стреляют, – продолжал негодовать командир.

– Ну мы тут не за этим, – спокойно ответил Людвиг.

Всем своим видом он показывал, что серьёзность Мурманска его просто забавляет.

Симон вытащил карту, развернул её и положил на импровизированный стол – стопку пустых ящиков от мин, и, обращаясь к Мурманску, попросил:

– Командир, нам нужно вот это место посмотреть. Можешь дать бойца, чтобы он нас туда сводил, показал?

Мурманск внимательно посмотрел на точку и, медленно переведя с карты взгляд на Симона, ответил вопросом на вопрос:

– Стесняюсь спросить, а на кой она вам?

– Мы с этого места хотим на ту сторону Днепра прогуляться.

Мурманск сел и с минуту молча разглядывал своих гостей. После чего, обращаясь непонятно к кому, по всей вероятности к самому себе, произнёс:

– Да, говорил мне Изумруд, что вы на всю голову отмороженные. Но что настолько… Вы туда в таком вот виде идти планируете? Сейчас пойдёте? Или, может, пообедаете сначала, так сказать, на дорожку? Вернее, в последний путь, а может, мы вас сами тут обнулим в кустах? Зачем вам мучиться, ходить куда-то?

– Всё, командир, не смешно уже, – Симону стал надоедать этот спектакль. – Давай по-серьёзному. Нам поставили задачу тут выход группы обеспечить, я молча выполняю распоряжение своего командования. Нравится это мне или нет. Не собираюсь обсуждать это или оспаривать. Сказали здесь, значит здесь.

– Ну а если серьёзно, то тогда объясните мне для начала, кто вы такие и где ваше вооружение.

– Согласен, а то с порога набросился на нас как пёс на кошку. Мой позывной – Симон, его – Людвиг. Командир группы разведки глубокого проникновения поставил нам задачу организовать ему вот в этой точке вход в воду. Людвиг у нас специалист по такого рода задачам.

– Разведка, говорите? Глубокого проникновения? Как позывной командира группы?

– Клён.

– Севастопольский?

– Крымский, – уклончиво ответил Симон, намекая, что на подобные вопросы он отвечать не уполномочен.

– Не слышал про такого, – недовольно пробурчал себе под нос Мурманск, понимая, что других подробностей он не добьётся.

– Скоро познакомитесь, – постарался немного смягчить обстановку Александр.

– Хорошо, смотри сюда, – Мурманск взял карандаш и пододвинул к себе карту. – Даже если вы и зайдёте тут в воду, даже если и на моторке с хорошим движком, в ясную погоду, да в мирное время, то вас течением снесёт вот сюда.

Он карандашом сделал отметку на другом берегу Днепра и продолжил говорить.

– Мы уже отправляли этим маршрутом беспилотную лодку, чтобы выявить огневые точки противника. Её так раскатали по глади реки, что мы огневые точки противника устали отмечать. Проще не точки ставить было, а линию вдоль всего берега прочертить. Тут самый охраняемый ими участок. Теперь посмотрим, если течением вас не снесёт и вы каким-то чудом по прямой пройдёте. Здесь ландшафт берега такой, что с него видно всё, а что на берегу – не видно совсем. Берег обрывистый и плотно заросший кустарником. Там минные заграждения так стоят в камышах, что они сами по себе периодически взрываются. Моё мнение, что тут входить в воду – самая глупая затея. Лучше всего вот здесь.

Мурманск снова поставил точку на карте.

– Здесь и внимание у противника не такое плотное, да и выйти из воды можно удобно. Но опять же, напоминаю, в мирное время и в хорошую погоду. Сейчас же всю вашу группу, как поплавки, перестреляют, вы и понять ничего не успеете.

– Командир, благодарю за подробный рассказ. Но моя задача – подготовить вход в воду здесь. Чего мы время зря теряем? Дай бойца, пойдём посмотрим и в темноте копошиться начнём.

– Да я понимаю всё, я тебе рассказал, чтобы ты это Клёну своему передал.

– Да передам. Ему и Изумруд это же говорил. Ему и у тебя возможность будет с ним пообщаться. Пока светло, давай прогуляемся на точку мы.

– Прогуляетесь, прогуляетесь. Щас нагуляетесь, что мама не горюй. Где ваши бронежилеты?

– Да на кой ляд они нам сдались? Мы парни возрастные, нам тяжести таскать уже не сподручно, да и не помогают они особо. Только скорость движения сокращают и усталость копят. Без них чувство страха и незащищённости – лучший допинг-ускоритель. Мы от пуль вжик-вжик по сторонам и целёхонькие, а в бронежилетах вжик-вжик не получится.

– Ясно всё с вами. Но оружие-то где ваше?

– А зачем? – подключился к разговору Людвиг.

– Да что значит зачем? А вдруг укропы?

– А у них что, оружия нет, что ли?

– В том-то и дело, что у них оно точно есть.

– Ну и отлично, мы его и попросим у них на время. Чего своё таскать туда-сюда. Лично мне ножа хватает, – произнёс Людвиг, со злодейской улыбкой, поблескивая золотым зубом и вытащив из рукава свой боевой нож.

Вздохнув и помотав головой, Мурманск отрешённо отмахнулся и позвал бойца, дежурившего у входа в блиндаж.

– Снек, Выстрела вызови по рации ко мне. Пусть собирается и проводит гостей туда, куда они попросят.

– Есть, командир! – ответил боец и удалился.

Через несколько минут в блиндаж спустился морпех в маскировочном халате и со снайперской винтовкой в руках. Открыв от удивления рот и глядя на посетителей, он доложил:

– Командир, я к выходу готов, куда мы идём и с кем?

– Вот с ними. Вот в эту точку. Пусть посмотрят там всё и вернутся.

– Парни, вы в таком виде пойдёте? – удивился Выстрел.

– Есть другие варианты? – вопросом на вопрос ответил Симон.

– Командир, давай им хоть маскировочные халаты наши дадим. Если им себя не жалко, зачем нам позиции свои демаскировать их видом?

– Хорошо, выдай им маскхалаты.

– А оружие?

– Оружие не надо. У них нож есть.

Выстрел многозначительно ухмыльнулся и, обращаясь к посетителям, сказал:

– Ну что, парни, пойдёмте прогуляемся.

Надев выданные маскировочные халаты, мужчины были готовы к движению. Выстрел стал инструктировать:

– Движемся медленно. Расстояние между нами – метров пять – семь. Резких движений не делаем. Ветки деревьев не трогаем. Меня держим всё время в поле зрения. Если я поднял руку – сразу шаг с тропы в сторону и понижаем горизонт. Смотрим под ноги. Хоть сапёры и проверяют тропы постоянно, укропы всё равно сюрпризы нам здесь подбрасывают: то кассетами «лепестки» летят, то миномётными снарядами – «колокольчики» всякие. Короче, не расслабляемся.

Симон и Людвиг всё это знали и прекрасно понимали, но инструктаж перед подобным выходом всегда был необходим. Поэтому они молча слушали и не перебивали своего проводника. Выстрел продолжал:

– Общение только жестами. Если дрон появится – встаёте за ближайшее дерево и закручиваетесь вокруг ствола от дрона. Если вас птичка срисует, она по-любому будет стараться ударить по вам. Так что лучше пусть в ствол дерева бьёт, чем в вас. Шансов уцелеть больше. Оружие держим на предохраните… Так, с оружием всё понятно. Ну что, двинули по-тихому?

В ответ мужчины кивнули головой.

Подождав, пока Выстрел отойдёт метров на пять, следом двинулся Симон, за ним – Людвиг. Передвигаясь кошачьими шагами, мужчины растворились в плотном прибрежном кустарнике. Затем они вошли в камыши и, погрузившись по пояс в воду, медленно двинулись дальше. Метров через триста они снова вышли на сушу. Миновав прибрежный кустарник, парни вышли на открытое пространство. Перед ними был плоский косогор: ни одного деревца, ни одного кустика, только высокая трава. Тропа вела вверх по склону, и, добравшись практически до вершины, Выстрел лёг в траву и жестом подозвал к себе Симона и Людвига. Когда мужчины подползли, он перевернулся на спину и, наблюдая за воздухом, сказал:

– Впереди, метров через пятьдесят, будет ваша точка. Но там открытка, как на ладони. С противоположного берега, если кто наблюдает, – сразу попадаем в поле его видимости и можем ждать прилёты мин. Поэтому я и не рискну туда двигаться по светлому. Если вам так принципиально, то тогда, парни, без меня – я ещё жить хочу.

– Ну тогда можешь возвращаться, – ответил ему Симон. – Мы сейчас проползём по траве до берега. Посмотрим сверху вниз. Поймём, как мы тут передвигаться группой сможем, и вернёмся. Дорогу я запомнил. Обратный путь найдём.

– Да вы, парни, на всю голову больные. Вас в дурдом упрятать надо.

– Слушай, дружище, завязывай нас лечить. У меня приказ: дойти до точки, осмотреться и готовить место для приёма группы. Я, по-твоему, что должен сейчас делать? Вернуться и доложить, что я очканул пятьдесят метров пройти? Как ты себе это представляешь? Ты, брат, не переживай, прыгать, махать руками и кричать тому берегу, что мы здесь, я не планирую. Медленно-медленно доползём до обрыва, вниз посмотрим и вернёмся.

– А я что Мурманску скажу? Что я вас тут одних оставил?

– Давай так: ты свою задачу выполнил. Скажешь, что довёл, всё нам показал, и мы тебя отпустили.

– Нет, вместе пришли, вместе и вернуться должны. Приду один, меня парни не поймут.

– Хорошо. Тогда возвращайся до ближайшего кустарника, там, где мы камышами из воды вышли, и жди нас там. Втроём тут ползать по траве совершенно не обязательно. Давай, двигай обратно и жди нас там. Это не обсуждается.

– Хорошо, – согласился Выстрел. Он сполз немного по склону вниз, перевернулся на живот, поджал под себя ноги и в низком приседе медленно двинулся обратно.

Людвиг сказал Симону:

– Тебе тут тоже торчать необязательно. Место и в самом деле стрёмное. Мне, короче, нужен будет топорик, два брезентовых вещмешка, совковая лопата с коротким черенком и простая армейская железная каска. Поэтому сейчас доползём до края. Вниз посмотришь, на кромку воды, и ползи обратно. То, что я попросил, принесёшь завтра в рассветных сумерках. Я тут на ночь тормознусь. Мне тут нравится. Начну готовить место для группы.

– Ты уверен, что есть смысл тут на ночь остаться? – спросил его Симон.

– Ну а как по-другому? Ехать с тобой обратно? Пассажиром кататься и время терять?

– Ночью не замёрзнешь?

– Разберусь, и не в таких комфортных условиях ночевать приходилось.

– Из вещей надо что привезти?

– Термобельё захвати.

– А из еды?

– Если получится, то попроси повара на мясорубке перекрутить грецкие орехи с сухофруктами и всё это мёдом залить. Можно галет туда ещё добавить или простые печенья из сухпайка, чтобы не так сладко было. Всё это в литровую банку с закручивающейся крышкой. Ну и воды привези одну бутылку, полторашку.

– Хорошо. Поползли до края обрыва, посмотрим, что там и как.

Мужчины медленно доползли до самого края, и, глядя вниз, Людвиг спросил:

– Почему Клён выбрал это самое убогое место? Зачем такие сложности?

– Думаю, что он мыслит так: хохлы тоже прекрасно понимают, что это самое убогое место, что отсюда совершать вылазку на другой берег даже полоумный не станет. Видел, как все морпехи реагируют? Хохлы так же на эти вещи смотрят. Поэтому, если получится, то отсюда и стоит в работу заходить.

– Ну, если только так, то тогда да, хоть какое-то объяснение. Другого нет. Ну что, Саня, ползи обратно, а я тут позагораю, правым берегом полюбуюсь. Может, чего увижу.

– Главное, дрон не прозевай.

– Сам видишь, тут даже дроны не летают.

– Вот тебе и ещё одна причина, по которой Клён отсюда работать хочет.

– Ну да. Теперь я его начинаю понимать.

– Всё, я тогда возвращаюсь. Итак: два мешка брезентовых, топор, совковая лопата с коротким черенком, железная простая каска, полтора литра воды, орехи и сухофрукты с мёдом и печеньем, термобельё.

– Да, всё верно. Ну что, до завтра?

Симон сполз обратно с высокого берега и медленно, полуприседом, направился к кустарнику. Выстрел, разумеется, спросил:

– А где второй?

– Второй тут на ночь тормознулся, решил на природе пикничок себе устроить.

– Офигеть, парни, я с вас в шоке. Думал, что мы отмороженные, но теперь вижу, что не только мы. Вы из какого подразделения?

– Да… мы добровольцы, – уклончиво ответил Симон и добавил: – Не бери, дружище, в голову, а то отвалится. Пошли обратно. Мне завтра утром, по серому, снова сюда топать, так что надо успеть ещё до своего ПВД смотаться.

Обратная дорога на квадроцикле до населённого пункта Голая Пристань прошла у Симона без встречи с дронами, и он, пересев в свой пикап, стоящий под орехом, помчался в Железный Порт.

Александр сразу направился на базу Клёна. Въехав во двор и припарковав пикап под брезентом, он вышел из салона машины и направился на кухню. Подойдя к молодому бойцу с позывным Воздух, который отвечал в группе Клёна за обеспечение и бытовые вопросы, Симон Передал ему пакет с продуктами, которые он приобрёл на обратном пути, и стал рассказывать, что с ними делать.

– Смотри, дружище, что нужно: орехи, сухофрукты и печенье прогони через мясорубку, потом залей мёдом и хорошо перемешай. После чего помести всё, что получится, в литровую банку и отдай мне. Договорились?

На кухню вошёл Клён и строго спросил:

– А чего на пищеблоке посторонние делают и ещё моему человеку указания дают?

Как бы нечаянно узнав Симона, он расплылся в улыбке и ласковым тоном продолжил:

– О, Симончик, это ты! А чего не заходишь, не расскажешь, как прокатились?

– Сейчас, брат, всё расскажу. Пошли на воздух, в беседку.

– А тут вы что за варево готовить собрались? Мы потом от твоих рецептов не взлетим на воздух?

– Нет, это мы готовим рацион питания Людвигу, завтра передать надо.

– А ты у Людвига уже в роли повара или доставщика продуктов?

– Да блин, пошли в беседку, сейчас всё расскажу.

Они вышли на улицу, сели в беседку, и Александр, разложив на столе карту, стал подробно обо всём докладывать. Закончил словами:

– Нужна совковая лопата, каска, два брезентовых вещмешка и топор. Да, и термобельё тёплое.

– Хорошо, сейчас Воздух всё организует. Ты сам-то есть хочешь?

Только в этот момент Симон сообразил, что уже почти сутки он ничего не ел, и желудок, призывно заурчав, дал о себе знать.

– Ещё как хочу, – ответил он, улыбаясь.

Через несколько минут перед ним стояла тарелка с борщом, рядом на подносе лежали зелёный лук, чеснок и красный перец. Симон начал есть, и жизнь наполнилась приятными цветными красками. После еды он прилёг на диван и тут же провалился в глубокий сон.

Проснулся он от того, что Клён трепал его за плечо:

– Симон, подъём, хорош храпеть на всю округу.

– Блин, я уснул, что ли? Ладно, Клён, поеду я, мне ещё к Михалычу заглянуть надо.

– Какой Михалыч? Время три часа ночи. Тебе ехать пора.

– Три часа? – Симон подпрыгнул как ошпаренный и глупо уставился на свои часы.

– Точно, три часа. Ничего себе я моргнул. А чувство, что на пять минут прилёг.

– Иди переоденься в тактическую форму и маскхалат возьми под камыши. С тобой поедут Пепел и Василь. Доведёшь их до Людвига, они с ним останутся. Как принял?

– Да, командир, принял. Пойду рожу умою быстро и в дорогу.

– Давай. Поторопись, скоро светать начнёт.

Симон быстро переоделся в тактическую форму. Взял свёрнутый маскхалат и направился к машине. Быстро проверив всё то, что просил Людвиг, Симон сел за руль и запустил двигатель. К машине подошли ещё два парня.

– Пацаны, грузимся, помчались, – призывно произнёс Симон и, подождав, пока они займут свои места в салоне, тронулся с места.

Доехав до Голой Пристани и оставив машину под орехом, парням пришлось бегом проделать путь до блиндажа Мурманска. Желающих катать их на квадроциклах в такое время не нашлось. Постовые были предупреждены об их передвижениях, и по этой причине их никто не останавливал.

Когда, взмыленный от бега, Симон вошёл в командирский блиндаж, Мурманск не спал. Он сидел с рацией в руке и давал указания работе артиллерии. Ночь на берегу Днепра тихой назвать было нельзя. Постоянные выходы где-то совсем рядом и далёкие разрывы где-то там, на другом берегу. Взглянув на Симона, Мурманск, уже по традиции, вместо приветствия дал свой комментарий:

– Ну, слава богу, хоть на человека стал похож, а то, как проверяющий, почти в парадной форме на позиции ходить хотел. Броник и оружие, я так понимаю, тебе не нужны. Ах да, у вас же нож есть.

– Доброй ночи, командир, – улыбаясь, поприветствовал его Симон.

– Ночь добрая – это когда сопишь в две дырки на даче, в мирном сне и носом в плечо любимой жены утыкаешься.

– Ох, и сварливый же ты дед будешь в старости!

– Чего тебе надо ещё от меня? Не видишь, работаем. Хохлу спать не даём.

– Предупреди секреты, что по камышам мы сейчас лазить будем, чтобы не обнулили ненароком.

– Хорошо. Предупрежу. Ещё чего?

– Всё.

– Ну раз всё, иди тогда в свои камыши, с богом. Не мешай работать.

– Ну, давай, удачи тебе в твоем нелёгком занятии.

Симон ухмыльнулся, развязал свой маскхалат и, облачившись в него, вышел из блиндажа.

Когда предутренние сумерки отодвинули ночную темень и сделали все предметы серыми, Симон с разведчиками, миновав камыши, вышел из воды. Они, стараясь двигаться как можно тише, вошли в кустарник, за которым начиналась открытая местность.

Симон дал команду остановиться и стал всматриваться в высокую траву в надежде обнаружить следы присутствия Людвига. Он внимательно смотрел на склон, но ничего не видел.

Кто-то шёпотом спросил у него на ухо:

– Чё там?

Александр, собираясь ответить, взглянул на говорившего человека и, увидев золотой зуб в зверином оскале, подобии улыбки, вздрогнул.

– Бляха-муха, Людвиг! Я чуть в штаны не наложил. Охренел так пугать?

Ошарашенные разведчики тоже удивлённо таращили глаза, так как и они проморгали тот момент, когда Людвиг оказался не только рядом с ними на таком близком расстоянии, но даже между ними.

– Ну как тут у тебя? – спросил у него Симон.

– Нормально, работу начал. Топорик принёс?

– Да, вот этот рюкзак, тут все твоё.

– А парни чего пришли?

– Клён прислал. Они с нами тут будут. Когда подготовку закончим, они дадут команду группе на выдвижение с базы.

– Понятно. Тогда двигайтесь за мной, я покажу, где можно укрыться нормально.

Людвиг направился вдоль камышей. Бойцы последовали за ним и через несколько минут оказались в просторном шалаше, который Людвиг соорудил у корневища повалившегося дерева. О том, что это шалаш, можно было понять только внутри. Снаружи его вообще не было заметно.

Разведчики оценивающе рассматривали убежище, и Василь, обращаясь к Людвигу, попросил:

– При случае объяснишь, как ты это всё делаешь?

– Что именно?

– Да всё. Как ходишь так тихо и незаметно, как такой шалаш возвёл, что его снаружи не видно, а внутри в футбол играть можно. Где ты этому всему научился?

– В горах Северного Кавказа, долгими зимними ночами, когда сухими мухоморами питался.

– Мухоморами? А зачем мухоморами?

– А больше ничего другого жрать не было.

– А как же обеспечение? Лично у нас оно исправно работало.

– Вот-вот. У вас. А у нас нет. Ладно, что старое ворошить. Конечно, научу и покажу всё. Вы бы меня взяли с собой на тот берег, я бы вам и там пригодился.

– Ещё вчера я бы посмеялся над тобой и твоим желанием, но сейчас вижу, что и в самом деле ты нам смог бы пригодиться. Сейчас какая тебе от нас помощь требуется?

– Ну, если теперь у меня ещё два помощника есть, то мне два брезентовых мешка маловато будет. Освобождайте свои рюкзаки. Землю в них выносить будете из того прохода, что я делать начал.

– Из какого прохода?

– Сейчас всё увидите. Ну-ка, подвинься, – обратился Людвиг к Пеплу.

Когда разведчик пересел, Людвиг отодвинул большие куски коры, за которыми был вырыт широкий лаз.

Симон удивлённо посмотрел на Людвига и спросил:

– А чем ты его уже вырыть успел?

– Так у меня же нож есть, – блеснув своим зубом, улыбаясь, пояснил Людвиг.

– А, ну да, нож! – ухмыльнулся Александр, вспоминая Мурманска.

Симон уже думал, что Людвиг его мало чем сможет удивить, но когда он увидел подземный лаз, вырытый одним ножом и ладонями, он опешил. Он был уверен в том, что лично он, с удобной лопатой, и половины бы такого лаза не выкопал. А когда у Людвига появились солдатская каска, топорик и брезентовые мешки, работа закипела, как в железнорудной шахте. Словно крот, он грыз глинистую, неподатливую землю и двигался вперёд.

Получив первый мешок с землёй, Пепел спросил у Людвига:

– Куда землю высыпать?

– Как куда? Конечно, в воду. Относите её в камыши и аккуратно высыпайте, чтобы она ни на одном листике не осталась. Каждый раз в новом месте, чтобы тропинку не натаптывать. Парни, вы чего? Это даже первокурсники знать уже должны?

– Мы не землекопы, мы диверсанты.

– Так это одно и то же. Лопата – наше всё. Чем глубже закопался, тем дольше проживёшь. Ладно, хватит болтать, а то за сегодня докопать до берега не успеем.

– До берега? – Симон не верил в то, что слышит.

Людвиг комментировать его реплику не стал. Взял топорик, каску и скрылся в вырытом им проходе. Срубая топориком слои плотно слежавшейся глиняной земли, он наполнял ею каску и аккуратно помещал её в брезентовый мешок. Время от времени он своим ножом ковырял потолок туннеля, и среди свисающих с потолка корней растений образовывалось отверстие, в которое поступал свет и свежий воздух.

Изредка он отвлекался от работы и, ковырнув своим ножом орехово-медовую пасту из банки, отправлял массу в рот и продолжал работать. Воду он пил малюсенькими глоточками, словно просто смачивал губы.

Так за работой прошёл световой день. Ковырнув ножом поверхность, Людвиг не увидел света и произнёс:

– Стемнело. Возвращаемся в шалаш. Передохнуть надо.

Когда они двигались обратно, Людвиг брезентовым мешком отмерял пройденное расстояние. В шалаше, под плащ-палаткой, обеспечивающей светомаскировку, Людвиг и Симон разложили карту и отмерили пройденный путь.

– Двадцать семь метров прокопали. Старею, не тот уже я землекоп. Значит, до вас пять метров, это получилось тридцать два. До отметки ещё восемнадцать, а до берега под тридцать. Завтра до обрыва дойти надо. Потом ещё денёк на спуск к воде, и я вам такие катакомбы здесь сделаю, не хуже, чем у афганских моджахедов или вьетнамских партизан.

– Это ты у них этому научился? – спросил Симон.

– Нет, у кубинских и латиноамериканских повстанцев. Бойцы Эрнесто Че Гевары так ходы к своим домам копали, чтобы с семьями встречаться.

– А как ты понимаешь, что от поверхности ты недалеко?

– По корням растений.

– А если кто сверху наступит, может провалиться?

– Конечно, может, но ты много там пешеходов видел? Вчера двое были, и те на пузе к краю обрыва ползали.

– Это ты про нас, что ли?

– Ну а про кого? Других не было.

– А лопату ты зачем просил? Я смотрю, ты к ней даже не прикоснулся ни разу.

– На всякий случай. Мало ли, вдруг каску не нашли бы.

– Понятно. Да, хорошая у тебя школа выживания была, даже парни Клёна под впечатлением.

– Намаялись пацаны, спят как суслики. Давай тоже дреманём пару часиков, и я дальше копать полезу.

В землеройных работах прошло ещё два дня. На исходе второго, когда было уже совсем темно, Симон, Людвиг и разведчики вышли на берег.

– Так, парни, сейчас наша задача такая, – начал объяснять Людвиг. – По берегу тихонько прогуляйтесь, смотрите под ноги, на сюрпризы не наступите. Надо найти две или три большие ветки. Мы пока мелкими займёмся.

Разведчики удалились, а Людвиг показал Симону, как нужно распределять природный мусор и мелкие веточки возле выхода из их шахты.

– Давай, Саня, плотнее веточки клади друг к другу, чтобы они всю землю покрывали.

Когда вернулись разведчики Василь и Пепел, они притащили четыре хорошие ветки. Людвиг, оценивающе посмотрев, произнёс:

– Не, четыре – это уже перебор. Всё хорошо в меру. Вот эти оставляем, а эту отнеси, положи вон там, ветками к воде, стволом к берегу. И всё, заходим в лаз. Ветки заносим с собой так, чтобы стволы были внутри.

Когда парни поднялись по вырубленной топором в грунте лестнице в просторную комнату, расположенную практически по середине обрыва и из которой уходил лаз в шалаш, Людвиг сказал:

– Ну вот и всё. Василь, можешь сказать Клёну, что выход к воде готов. Завтра по светлому в стене дырки проковыряем, и скрытая наблюдательная позиция за тем берегом будет готова. Ну что, чего молчите? Как получилось?

– Лично я сам себе не верю, что за три дня такие ходы нарыли. Это очень круто! Николай, ты просто маэстро! – ответил Симон, улыбаясь.

– Камыши все глинистой землёй засыпали, теперь там болото непроходимое. Лаз копали, пути подхода отсекали. Для меня это бесценный опыт. Благодарю тебя, Людвиг, за науку. Ты специалист самого высокого класса. Ничего подобного я раньше не видел, – так же улыбаясь, сказал Василь.

– Теперь к шалашу только одна тропинка, и если её не знать, то найти просто нереально. Ты, Людвиг, просто гений! – дал свою оценку Пепел.

Людвиг сиял от счастья, радуясь, что наконец-то хоть кто-то смог по достоинству оценить его навыки и умения.

Симон спросил у Людвига:

– А почему ты меня так мелкими веточками заставлял берег выкладывать? Разве не логичнее большими ветками маленькие ветки увесить?

– Нет. Это самая грубая ошибка, которую допускают все дилетанты. Когда маленькие веточки под большими, они скрывают и размывают общую картину. Поэтому за большими ветками и не видно ничего, и они сами к себе внимания не привлекают, выглядя как обычные кусты. А когда маленькими веточками сверху большие ветки закладываешь, то со стороны это просто на кучу мусора похоже, и сразу видно, что этот мусор кто-то собирал.

– Понятно. Ну что, двинем обратно в шалаш? Или тут на ночлег останемся? У нас прям апартаменты на выбор. Хочешь тут, а хочешь там.

Парни тихо засмеялись. Василь сказал:

– Можно, конечно, и тут, но тогда за вещами сходить в шалаш нужно.

– А чего ползать туда-сюда? В шалаше тоже неплохо, да и обжились в нём уже как-то. Лично я там спать буду, – высказал свое мнение Пепел.

– Ну, вы, парни, сами решайте, кто где спать будет, а мне до Мурманска дойти надо. Узнать обстановку. Днём по ним сильно укропы артой долбили. Прогуляюсь, выясню, что да как. Потом до Клёна доеду, буду их сопровождать и дорогу показывать. Так что сейчас до Мурманска, потом марш-бросок до машины и на базу к Клёну. День уже будет, поэтому, вероятнее всего, двинем, как и мы, часа в три ночи, чтобы по серому сюда зайти. Так что у вас день есть ещё, чтобы коридоры расширить, полы помыть, кантики на раскладушках выровнять и рожи свои вымыть, – смеясь произнёс Симон.

Одного Людвига ничего не волновало. Счастливый и уставший, он разглядывал дело рук своих.

Симон пробрался вдоль кустарника и вошёл в воду в камышах. Опасаясь наткнуться на секрет морских пехотинцев, он двигался максимально осторожно, стараясь не издавать ни единого звука. Но когда он вышел из воды, его окружили бойцы.

– Стой, кто такой? – услышал он вопрос тихим голосом.

– Я Симон, иду к Мурманску. Он ждёт меня.

– Остальные где?

– На позиции.

– Оружие есть?

– Нет.

– Давай, двигай вперед, мы проводим.

Когда Симона довели до блиндажа Мурманска, один боец спустился и позвал командира:

– Мурманск? Не спишь? Тут к тебе один из этих пропащих пришел. Впускать?

– А, ножевик! Живой? Здоров? Проходи, дорогой, проходи! – услышал Симон знакомый голос и пошёл внутрь.

Когда он спустился в блиндаж, то его радостно встретил хозяин помещения:

– Вот же вы нас напугали, так напугали, два дня вас ищем. Вы куда пропали?

– Никуда. На точке были, готовили укрытие для группы, которая зайдёт сегодня-завтра.

– Приготовили, значит?

– Так точно.

– Что, отсюда на тот берег пойдёте?

– Да, отсюда. Это теперь самое лучшее место для захода.

– Понятно. Ну раз все живые и здоровые, то отлично. А то, как через сутки вы не вышли, я своих разведчиков отправил искать вас. Не нашли, оболтусы, ну я им устрою.

– Да не стоит никому ничего устраивать. Они и сейчас не найдут.

– Уверен?

– Уверен.

– Ну, посмотрим, как вы на тот берег сходите.

– У вас-то как обстановка? Вчера сильно хохол наш берег утюжил.

– Да, лезут, черти, у Антоновского моста. Дохнут пачками, но лезут. Вот же, хохлы, упрямые! Ты сейчас что делать собираешься?

– На ПВД поеду, буду группу сопровождать и дорогу показывать. Нам бы укромные места для наших машин. Поставить их так, чтобы не отсвечивали на недельку.

– Место подготовим, патрулю передам. Только схроны для машин немного в другом месте будут. Тут ферма одна заброшенная есть. Мы раньше на ней базировались. Потом укры срисовали нас и долбить начали по ней не по-детски. Мы еле свалить успели. Ферма, конечно, пострадала, но мы её иногда используем. Вам бойцы покажут, как на неё на машинах заскочить можно. Сейчас там пусто, поэтому хохлы не долбят по ней. Но аккуратнее всё равно. Там и на диверсантов нарваться можно, и на растяжку наткнуться. Так что не расслабляйтесь. Но зато оттуда до камышей твоих ближе всего.

– Отлично. Благодарю.

– Давай так сделаем. Оставайся здесь на ночь. По тёмному сейчас кататься одному небезопасно. Укропы тоже работают, и кто его знает, может, под общим накатом зашла на нашу землю какая-то группа. Уже были случаи. Или партизаны ночные, или диверсанты. Целый «Урал» с боекомплектом увели и водилу с сопровождающим расстреляли. Так что не одни вы Днепр тут форсируете по-тихому. У них тоже спецы хорошо работают.

– Да кто бы сомневался. Удивился бы, если по-другому было. Хорошо, утром к своим поеду.

– Не забудь меня со своим командиром познакомить. А то Изумруд мне тут рассказывал про него. Хочу пообщаться.

– Хорошо. Договорились.

– Пошли, я тебе раскладушку выделю. Ложись, отдыхай!

С первыми лучами солнца Симон поднялся и стал собираться. Мурманска на месте не было, и возле стопки пустых ящиков от мин, выполняющих функцию письменного стола, сидел связист в наушниках и что-то сосредоточенно записывал в журнал радиоперехватов.

Симон поприветствовал его жестом. Тот кивнул головой и продолжил что-то быстро писать. Симон вышел из блиндажа, прислушался и посмотрел на небо. Погода была отвратительной, по меркам бойца, находящегося на линии боевого соприкосновения, – ни одного облачка, яркое солнце и полное отсутствие даже лёгкого ветерка. Идеальная погода для работы операторов дронов. В такую погоду без особой нужды лучше не покидать укрытие. Возможно, именно сейчас высоко в небе висит одна из электронных птичек, на таком удалении, что звука её моторов не слышно и её саму не видно. Висит на одном месте и ждёт свою жертву. Ждёт момента, когда появится очередной раззява, которого можно будет записать в список поражённых целей. Но Александру необходимо возвращаться в Железный Порт, и он, быстрым шагом, не забывая поглядывать в небо, вышел на дорогу, по которой его везли на квадроцикле, и, перейдя на бег, направился к месту, где находился его пикап.

После часовой утренней пробежки Симон добрался до ореха и сел в свою машину. Запустив двигатель, он выехал из укрытия и, быстро набрав скорость, помчался к выезду из Голой Пристани.

На базе Клёна подготовка к выходу была в самом разгаре. Бойцы загружали грузовые отсеки пикапов и закрепляли их стяжками. Все молча и сосредоточенно выполняли свою работу. Увидев въезжающую машину, Клён направился навстречу Симону.

– Привет. Ну, как дела? – спросил он.

– Все нормально, командир, всё по графику.

– Что по нычкам для машин?

– Сам я не успел там побывать, но Мурманск сказал, что три пикапа легко встанут. Его бойцы нам помогут заскочить в разрушенную ферму. Они периодически ей пользуются.

– Хорошо. Тогда на трёх машинах поедем.

– Сколько блокпостов по пути следования?

– Три.

– Геморройные есть?

– Нет. Я все блокпосты уже хорошо знаю.

– Хорошо. Тогда давай твою машину тоже грузить будем.

– Не вопрос, говори что?

– Ты иди перекуси, помойся, переоденься и отдыхай.

– Мне бы до Михалыча доехать, он меня потерял уже, наверное.

– Ну, теперь уже ничего не поделаешь. Я маякну в Москву Варягу, пусть уберёт эту проблему сам.

– Как?

– Ну, скажет кому нужно, что тебя по срочному в Москву дёрнули, например.

– Хорошо, давай так. Только обязательно.

– Сейчас организуем. Иди, отдыхай.

Симон направился в душ, наблюдая, как в его пикап парни загружают резиновые лодки. Сбросив с себя грязную одежду, Александр с наслаждением помылся под струями горячей воды и, вернув себе свежесть, направился на кухню. Боец с позывным Воздух был занят общими сборами, по этой причине Симону пришлось готовить себе самому. Сделав толстый бутерброд из холодной котлеты, куска колбасы, сыра и хлеба, он стал с жадностью поглощать его, запивая простой водой. На заваривание чая не хотелось тратить время, которое было можно посвятить сну.

В третьем часу ночи его разбудили и сообщили, что пора на выезд. Симон быстро встал, надел тактическую форму и направился на выход.

Во дворе, возле машин проходило импровизированное построение. Клён ставил задачу и инструктировал свой личный состав.

– Значит так, парни, за речку идут семь человек. Командир группы, то есть я, и две боевые тройки. Первая тройка: Пепел – сапёр, Таро – выполняет функцию связиста и Град – стрелок-такелажник. Вторая тройка: Корнет – оператор БПЛА, Лютый – пулемётчик, Порох – стрелок-такелажник.

Старшим на точке выхода остается Василь. Вместе с ним несут боевое дежурство начальник связи Енисей и медик Айболит. Огневое прикрытие наблюдательного пункта обеспечивает Флеш. Таксёр остается с машинами, ему в пару и огневое прикрытие Кайрон. На базе остаётся Воздух. Симон и Людвиг в качестве приданных бойцов помогают с обеспечением.

Первая машина – Симон, с ним едут Таро, Град, Порох. Вторая машина – моя. За рулём Лютый, с нами Енисей и Айболит. Третья машина – Таксёр за рулем, с ним Кайрон, Флеш и Корнет. Двигаемся за Симоном. Связь между машинами по рациям, по коду. Если вопросов нет, то по машинам. Воздух, открывай ворота!

Бойцы, экипированные по-боевому, стали молча занимать места в салонах пикапов. Когда все расселись, в рации прозвучало:

– Доложить о готовности по номерам.

Симон взял рацию, нажал тангенту и ответил:

– Первая – плюс.

В рации прозвучали другие голоса водителей:

– Вторая – плюс.

– Третья – плюс.

Голос Клёна дал команду:

– Движение – плюс.

Машины в полной темноте тронулись с места и выехали со двора. Проехав двести метров, включили фары, и три пикапа помчались в северном направлении.

Когда на востоке появилась серая полоска на небе, предвещающая наступление нового дня, машины подъехали к въездному блокпосту населенного пункта Голая Пристань и остановились.

Симон вышел из кабины и, подойдя к постовому, поздоровался и спросил:

– Привет, дружище, нас тут люди Мурманска встречать должны.

– Твой позывной? – поинтересовался постовой.

– Симон.

– Да, Симон, встречают. Сейчас метров через двести будет разбитая заправка. Там вас ждут бойцы на квадроциклах.

– Принято, благодарю.

Симон вернулся к машине, и они, проехав пару сотен метров, свернули под навес разрушенной заправочной станции. Остановившись возле квадроциклов, которые стояли, уткнувшись своими железными носами в разбитое здание, Симон огляделся по сторонам. Из ближайшего кустарника к машинам направлялись две фигуры, сворачивающие на ходу коврики-кариматы.

Бойцы подошли к Симону и спросили:

– Как дела, парни?

– Вы нас встречаете? – вопросом на вопрос ответил Симон.

– Да, мы.

– От кого? Кто прислал?

– Мурманск. А у тебя какой позывной?

– Симон.

– Да, принято, – с парней сошло внутреннее напряжение, и они заметно расслабились.

Один морской пехотинец обернулся к кустарнику и махнул рукой. Оттуда вышли ещё два бойца с оружием на изготовку.

Тот, кто был у них старшим, объяснил:

– Короче, двигаемся так: мой квадроцикл – головной, второй – замыкающий. Сейчас по серому проскочим нормально. На ферму нырнём, там дальше по ходу движения пообщаемся. Всё, время терять не будем. Помчались.

Квадроциклы запустили свои движки, и колонна, увеличившаяся на две единицы техники, рванула с места. Проехав населённый пункт с правой стороны по объездной, машины свернули с асфальта в сторону Днепра и помчались по лесной грунтовой дороге. Через несколько километров лес закончился, и началось сельскохозяйственное поле. Головной квадроцикл прибавил газу и на максимальной скорости устремился к разрушенному строению фермы, еле видному в утренних сумерках. Когда они подъехали ближе, две тени отволокли с дороги ствол перегораживающего её спиленного дерева и открыли проезд на саму ферму. Проездом в здание служила расчищенная пробоина от прилетевшей стодвадцатимиллиметровой мины.

Машины въехали внутрь. Ствол дерева снова закрыл проезд. Заглушив двигатели, бойцы покинули свои машины. Водитель первого квадроцикла подошёл к Симону:

– Кто у вас старший?

Симон не имел полномочий от Клёна представлять его кому бы то ни было и поэтому ответил:

– Я за него. Какие дальнейшие действия?

– Меня Мурманск попросил с Клёном до него доехать.

Стоящий рядом Клён ответил:

– Я Клён. Не вопрос, доедем до Мурманска, но только тогда, когда я группу на точку выведу.

– Хорошо. Сейчас наш проводник доведёт вас до места, знакомого Симону – туда, где камыши начинаются. Дальше двигайтесь сами. Как группу разместите, Мурманск тебя и Симона ждёт к себе на обсуждение взаимодействия.

– Да, принято. Подойдём.

– Тогда всё, парни. Разгружайтесь и двигайте с богом.

– До камышей тут далеко? Видишь, сколько у нас всего тащить?

– Нет. Тут рядом, километр четыреста метров.

– Ясно, – вздохнул Симон и пошёл доставать резиновые лодки из кузова.

Лодки поместили на плетёные носилки, предназначенные для выноса с поля боя раненых. За каждые взялись по четыре человека, так двинулись в путь. Клён и Симон шли свободно, но в руках у каждого по тяжёлому вещмешку. Навьюченные под завязку бойцы, каждый со своим огромным рюкзаком и дополнительным грузом, неся на себе ещё и оружие, вышли из фермы и скрылись в кустарнике.

Оставшиеся у машин Таксёр и Кайрон стали накрывать автомобили антитепловизионными чехлами, чтобы разогретые двигатели и колёса не излучали тепло.

Когда группа добралась до камышей и, миновав водную преграду, подошла к шалашу, Клён спросил у Симона:

– Далеко ещё?

– Нет, командир, мы на месте. Следуйте за мной.

Он нырнул под корневище поваленного дерева и исчез. Клён последовал его примеру, следом занесли в укрытие первую лодку, затем вторую.

Открыв рты от удивления, парни разглядывали просторное укрытие, где они могли стоять в полный рост. Их встречал Пепел.

– С прибытием, командир. Привет, парни, – улыбаясь произнёс он и стал подсказывать. – Тащите лодки сюда, они тут ненадолго, вещи складывайте здесь. Сейчас немного передохнёте и двинем дальше.

Клён с удивлением посмотрел на него и поинтересовался:

– Минут через пять-десять совсем светло будет. Может, не следует отдыхать, а идти быстрее до точки?

– Всё нормально, командир. Дальнейшее движение полностью безопасно. Можно хоть весь день гулять туда-обратно и спокойно вещи переносить.

– Поясни?

– Ну хорошо, – вздохнув, продолжил Пепел. – Раз отдыхать не хотите, то пойдем, до Василя вас доведу. Вещи можно оставить пока здесь.

– Хорошо, – согласился Клен и распорядился: – Вещи пока остаются здесь. Порох, остаешься с вещами. Пепел, веди группу.

Пепел улыбнулся и отодвинул две створки коры в стороны. За минувшие сутки те, кто оставался в шалаше, продуктивно потрудились и сделали проход ещё шире и глубже. Идти по нему теперь можно было почти в полный рост.

Клён от изумления присвистнул. Пепел, улыбаясь, махнул приглашающим жестом.

Пройдя под землей с полсотни метров, бойцы оказались в просторной комнате, где их встречали Василь и Людвиг.

Клён, ошарашенно разглядывая помещение, спросил:

– Это что вообще такое? Как вы эти ходы обнаружили?

– Мы их не обнаружили, командир, – произнёс Василь. – Мы их выкопали.

– За три дня? Такие катакомбы? Да не свисти!

– Так точно, за три дня. Просто у нас секретная землекопалка есть.

– Что еще за землекопалка? – спросил Клён.

– Универсальный мотоблок биологического происхождения, называется Людвиг.

Клён с удивлением посмотрел на Людвига и помотал головой:

– Уму непостижимо. В жизни бы не поверил, если бы сам не увидел. Ещё сюрпризы есть?

– Так точно, командир, есть главный сюрприз. Прошу за мной, – произнес Василь и направился вниз по лестнице, ведущей к берегу.

Спустившись вниз, Василь сквозь ветки стволов, закрывающих вход, указал на кромку берега. Мутная вода волнами накатывала на песчаную отмель, а за её гладью просматривался правый берег.

– Охренеть! Вот это подарок! Ай да Людвиг! Ай да сукин сын! Красавчик! Идеальнее условий для работы придумать трудно! Ладно, пошли наверх, мне ещё к морпехам прогуляться нужно. Давай, Василь, командуй пока вместо меня, готовь группу на нули. Как только новый день начнётся, так и двинем к хохлу в гости!

– Есть, командир. Сделаем!

Поднявшись наверх, Клён сказал Симону:

– Ну что, веди меня к Мурманску, чувствую, что непростой разговор нас ожидает.

Симон согласно кивнул головой и направился к выходу.

Спустя полчаса Симон и Клён вышли из камышей на берег. Отряхивая тину с мокрых штанин, Симон ждал, когда из укрытия выйдет наблюдатель. Но никто его не остановил, и он пошёл навстречу секрету. Клён двигался следом. Проходя мимо бойца, который уже знал Симона, Александр махнул ему рукой. В ответ часовой только кивнул своей каской и продолжил скрытое наблюдение за берегом.

Вскоре они подошли к командирскому блиндажу и спустились вниз.

Мурманск на своём рабочем месте приветливо встретил старого знакомого и с интересом рассматривал его спутника.

– Приветствую, командир, – произнёс Симон. – Это Клён. Знакомлю, как и обещал.

– Ну проходите, гости дорогие! Смотрю, Симон, что среди вас есть и нормальные военные. Не все такие обезбашенные, как ты со своим пенсионером. Есть среди вас и те, кто и с оружием на войне ходит, а не одним ножом воюет.

Клён, заинтересованно слушая Мурманска, сел на ящик из-под патронов, выполнявший функцию табурета. Положил себе на колени винтовку ВСС, поправил на бедре кобуру с «ярыгиным» и молча наблюдал за командиром морских пехотинцев.

Мурманск, почувствовав его сверлящий взгляд, отстал от Симона и обратился к Клёну:

– Ну, рад знакомству, как говорится. Тут мне никто толком не может объяснить пристального внимания к участку местности, переданному мне во временное, так сказать, пользование. Может, вы меня просветите?

– Предлагаю общение вести на «ты», в дружеской и тёплой атмосфере.

– Не возражаю. Ну так что у тебя за интерес тут?

– Моей группе поставлена задача прогуляться на тот берег. Подтвердить координаты по указанным ранее целям и найти новые.

– А что, мои данные уже не устраивают? Мои разведчики тоже кое-что умеют. И координаты целей мы передаём регулярно.

– И что? Хоть одну твою цель отработали?

– Пока нет. Информация на проверке и согласовании.

– Вот и я про это. Твоё «пока нет» ещё два года тянуться будет, пока цель координаты не поменяет. А потом да, обязательно ударят, «Искандером» или «Калибром». В белый свет, как в копеечку.

– Но тем не менее мы свою работу делаем, и делаем её хорошо! Почему ещё кого-то привлечь решили?

– Это уже не ко мне вопрос, но мыслю так. Вы – «минка».

– Ну и что, что мы под Министерством обороны? Между нами и вами есть разница?

– Да, есть. У моего командования диаметрально противоположные взгляды с вашими командирами.

– Как это?

– Да поверь, я сам в шоке. Фронт один, война одна, а воюем по-разному.

– Боевыми действиями управляет Генштаб. Все операции и манёвры там досконально прорабатываются.

– Ты сам уверен в том, что говоришь? Прорабатывается? Досконально?

Мурманск напрягся.

– Так, а ну-ка, с этого момента поподробнее. Кто вы? Что за подразделение? С кем выход согласован?

– Мы никто. Нас просто нет, не было и не будет. Я объяснял Изумруду, повторю и тебе. При любом раскладе, хотите вы этого или нет, мы свою работу сделаем. У нас такой же приказ, как и у вас, а чтобы конфликта интересов не произошло, лучше о нас вообще ни с кем не говорить. Когда мы закончим, можете весь наш успех себе в актив записать.

– А если успеха не будет?

– Будет. Обязательно.

– Ну а чисто теоретически?

– Чисто теоретически ещё проще. Вы там были? Нет. Твои бойцы ходили туда? Нет. Так какие к тебе вопросы? Ты что, несёшь ответственность за все партизанские группы, которые там работают? Это даже не твоя зона ответственности. Это совсем другой берег.

– Но выходить на работу вы же через меня планируете.

– А ты нас видел?

– А если увижу?

– То и укропы увидят. Тогда твоё «чисто теоретически» сработает.

– Но сейчас-то ты передо мной сидишь.

– Только из уважения к морской пехоте, Изумруду и лично тебе. Не хотим клинья между нами вбивать.

– Ну, согласование на выход у вас есть?

– Нет.

– Как это так?

– Да просто. Ты пойми, как только согласование будет, тут же и укропы про операцию знать будут. Я в таких условиях своих людей на убой не поведу. Мы тихо работаем. Нам сказали сделать – мы делаем. Кричать в каждом кабинете, из которого инфа противнику рекой течёт, и бегать бумажки подписывать – это не к нам. Ещё раз говорю, официально нас нет. Поэтому и говорить о нас с кем-то не надо.

– Блин, да что за бардак в нашем государстве? Воюем и то через задний проход.

– Так войны тоже нет. Её никто не объявлял. Идёт Специальная военная операция.

– Когда этот дурдом закончится?

– Когда предателей в высоких кабинетах не станет. Когда Родиной торговать прекратят и когда войну объявят. Когда вся страна, как в годы Великой Отечественной, на фронт работать начнёт. А то одни воюют, другие им гуманитарку собирают, а третьи по Кипрам, Тунисам и Турциям катаются, свои пятые точки на солнышке греют.

– Блин, но это подстава, как ни крути. Мне за это голову потом оторвут.

– Да чего ты мандражишь? Изумруд же в курсе, он тебе добро дал. Наша служба понизит градус накала, если что. Как ты побеждать собрался, если даже тут заднюю включаешь? Мы только так победить сможем, когда сами всё делать начнём, а не на большого дядю в красивых погонах смотреть с надеждой. Если, не дай бог, проиграем, то дядя тот в Англию свинтит, а ты тут останешься. Вот тогда тебе в прямом смысле голову оторвут. Люди воевать идут в самую задницу, а ты их не пускаешь! Испугался, что дядя тебя ругать будет. Мурманск, давай заканчивай пургу гнать! Просто запомни одно: нас тут не было, и всё!

– Эх, парни-парни… Изумруд – это, конечно, хорошо, но где гарантии, что он заднюю не включит, когда и его, и меня раком поставят?

– Да за что вас наклонять? Вот чудак-человек! Не было никого и не будет. Ну, ты командир в конце концов или просто так, погулять вышел? Принимай давай решение в пользу Родины, а не в пользу рыбоглазой номенклатуры!

– Да хватит меня тут в жижу втаптывать и на слабо брать! Хорошо, но я к вам своего связиста прикреплю, для взаимодействия, так сказать.

– Связисты лишними не бывают, – отстранённо ответил Клён. – Местечко-то уютное ему определите?

Клён посмотрел на Симона и спросил:

– Найдём, где морпеха разместить?

– Ну, как говорится, сапёрная лопатка в помощь. Если тесно будет, то расширит своё жизненное пространство самостоятельно. Безопасность, уют и крышу над головой я гарантирую.

– Даже крышу над головой? – Мурманск искренне удивился. – Вы что, там палаток наставили?

– Круче, Мурманск, намного круче, – хитро улыбаясь, произнёс Клён. – Когда уйдём, такой подарок тебе оставим, до самой Победы благодарить будешь.

– Заинтриговали вы меня. Ну хорошо, посмотрим.

Обращаясь к дежурному на входе, Мурманск отдал распоряжение:

– Дежурный, Марка со всеми его прибамбасами на недельный выход. Срочно. Готовность через пять минут. Пусть сапёрную лопатку не забудет.

Через час Клён, Симон и Марк спустились в шалаш на берегу. На изумлённые глаза Марка ни Симон, ни Клён не обратили никакого внимания. Все привыкли к подобной первоначальной реакции у всех, кто оказывался в укрытии впервые.

В шалаше, кроме отдыхающих, никого не было.

– Ничего себе! Круто! Может, я тут расположусь? – осторожно предложил связист.

– Нет, Марк, видишь, парни отдыхают. Ты пока на НП побудешь, пошли, мы тебя проводим, – прошептал Симон, чтобы не беспокоить спящих.

Марк собрался к выходу на улицу, но Симон, ухватив его за разгрузку, мотнул головой в сторону лаза и улыбнулся:

– Нам туда. За экскурсию денег не беру, хотя следовало бы.

Бойцы, которым предстоял ночной выход на другой берег, отдыхали. Закутавшись в спальные мешки с головой, они разместились в шалаше на ковриках-кариматах и крепко спали, набираясь сил перед очень сложной и опасной работой. Все остальные бойцы группы готовили им выход: проверяли в сотый раз снаряжение, пауэрбанки и аккумуляторы для радиостанций, сами радиостанции и детекторы дронов.

Людвиг и Флэш возились внизу с лодками. Енисей колдовал с ретранслятором, Айболит возился с какими-то пакетами и гидрокостюмами. Василь скотчем заматывал тротиловые шашки.

Когда на НП появились Клён, Симон и Марк, все присутствующие застыли в недоумении, глядя на постороннего.

– Расслабьтесь, парни, – произнёс Клён. – Это Марк, связист Мурманска, нам в помощь и для взаимодействия. Енисей, принимай себе помощника. Пока парни отдыхают, вы здесь. Потом перебираетесь в шалаш. Где, кстати, Флэш?

– Флэш внизу с лодками колдует, – ответил Василь.

– Хорошо, отвлекать не будем. Симон, тогда ты возвращайся в шалаш и дежурь там. Кто-то должен быть на входе в бодрствующем состоянии. Связь по радейке, если что.

– Принято. Возвращаюсь в шалаш.

Симон развернулся и скрылся в проходе.

Марк, подсев к Енисею, ошарашенно крутил головой по сторонам и наконец произнёс:

– Полгода тут стоим, а про эти катакомбы и знать не знали.

Енисей посмотрел на него. Потом на Клёна. Тот отрицательно помотал головой, и Енисей решил не посвящать своего внезапного помощника в тонкости операции.

К тому времени световой день подошёл к завершению, и всё было готово к выходу. Вещи разместили так, чтобы их без труда можно было быстро найти в полной темноте.

Связисты в углу помещения копошились в проводах и антеннах под светом фонарика обычного смартфона, все остальные занимались своими делами: кто варил себе кофе на спиртовке, кто просто кемарил.

Ровно в двадцать три часа Клён произнёс:

– Группа, общий сбор, готовность шестьдесят.

Людвиг направился в шалаш, чтобы позвать находящихся там парней.

Те, кто готовился к выходу, стали распаковывать свои «сухари». Так назывались сухие гидрокостюмы, которые не промокают в воде, и надеть их можно прямо на тактическую форму. Следом развернули индивидуальные надувные баллоны. При помощи баллончиков со сжатым воздухом каждый стал надувать свой, закачивая необходимое количество воздуха.

После того как семь баллонов были накачаны, парни, взяв у Айболита каждый по простому гидрокостюму, термосу и по пять грелок, стали спускаться вниз.

Внизу из термосов в грелки разливали горячую воду, помещали в гидрокостюмы и усаживали своеобразные манекены в лодки.

Василь между манекенами распределял какие-то свои коробки. После того, как лодки были готовы, парни облачились в свои сухари, подготовили оружие к погружению и прикрепили на предплечья баллончики со сжатым воздухом.

Симон, Людвиг и Марк с интересом наблюдали за подготовкой. Многого они не понимали, но задавать вопросы в такой ответственный момент сочли неуместным.

Когда все были готовы, Василь установил две катушки с тонким тросиком и пристегнул их к каждой из лодок.

Прочитав традиционную молитву, бойцы перекрестились, взяли баллоны и, пройдя мимо лодок, зашли в воду.

Пепел и Таро прикрепили к носовым частям лодок длинные капроновые стропы и тоже погрузились в воду. Под весом тел и вооружения баллоны ушли под воду вместе с их наездниками. Над поверхностью оставались только головы на уровне глаз, и те периодически скрывались под водой. Через минуту семь бойцов бесшумно растворились в темноте.

Прошло еще около минуты, капроновые стропы натянулись, и лодки с манекенами, дернувшись, поплыли следом в темноту. Вскоре и они исчезли из вида. Оставшиеся на берегу парни заворожённо смотрели на разматывающиеся катушки. Через каждые сто метров на тросиках были отметки. Василь и Айболит одними губами считали:

– Сто метров.

Прошло несколько минут:

– Двести метров.

Время словно замерло на месте:

– Триста метров.

Волнение усиливалось. Сердцебиение участилось. Дышать становилось труднее:

– Четыреста метров.

Симон почувствовал, как у него начинают дрожать руки, и появилась слабость в ногах. Он был уверен, что вот так стоять без движений и чего-то ждать намного хуже, чем быть сейчас там, в воде, у берега, на котором смерть поджидает тебя.

Катушки перестали разматываться и замерли.

Василь достал из нагрудного кармана два пульта и, не моргая, смотрел в темноту.

Тем временем группа боевых пловцов приближалась к противоположному берегу. К огромному удивлению Клена, сюрпризов в воде не было. Но такого не могло быть. Получалось, что вражеские растяжки либо самоликвидировались, либо их снесло течением, либо расположены они уже практически на берегу.

С берега доносились звуки и запахи: запах костров и сигаретного дыма, негромкие голоса и покашливание. Периодически «заглушали» радиостанции, но людей не было видно.

Клён жестом дал команду развернуться в боевую линию и приготовиться к выходу из воды. С оружия были сняты защитные чехлы, и оно было приведено в боевую готовность.

Неожиданно Пепел подал сигнал всем замереть. Это означало одно: растяжки под водой всё же были. Каждая секунда промедления работала против пловцов. Наконец, Пепел их обезвредил и показал, что всё в порядке. Клён дал команду к выходу на береговую линию. После Пепел и Таро натянули стропы лодок и стали их подтаскивать к берегу.

Сверху, в укрытиях противника, началась суета. Еле слышные голоса повторяли слова: «ДРГ. Накат. Прорыв. Тревога». Защёлкали затворы пулемётов, и ночную темноту разорвали оглушительные выстрелы.

Пловцы не спешили действовать, и каждый выбирал себе свой оборонительный рубеж противника для атаки. Клён достал фонарик и посветил на противоположный берег реки.

Там Василь увидел огонёк фонарика командира и нажал на первый пульт. Прозвучал оглушительный взрыв, и в этом зареве и грохоте пловцы из своих бесшумных винтовок быстро произвели по нескольку выстрелов. Затем они вбежали на берег, проконтролировали всех поверженных врагов и по окопам двинулись каждый в свою сторону. Первая тройка пошла влево, вторая – вправо. Клён снова посветил фонариком в сторону противоположного берега, и новый оглушительный взрыв прозвучал со стороны воды.

В этот момент боевые пловцы так же тихо отработали огневые точки противника справа и слева. После чего бойцы Клёна стали быстро снимать с себя «сухари» и размещать на своей форме шевроны, снятые с формы поверженных врагов. Не прошло и минуты, как они уже были с жёлтыми полосами скотча на касках и нашивками жёлто-голубого цвета.

Сунув свои «сухари» и спущенные надувные транспортировочные баллоны в рейдовые ранцы, бойцы дождались от Клёна указания направления движения и, прикрывая друг друга, пошли в тыловую зону.

Теперь перед ними стояла задача как можно быстрее захватить в плен кого-то из офицеров и завладеть транспортом.

В суматохе, царившей в тылу противника, на группу бойцов Клёна никто не обращал внимания. Поэтому они без особого труда оттеснили из общей массы двоих особо крикливых и деловых начальников, любезно поинтересовались, где их машины, и вскоре катили на новеньких внедорожниках в сторону трассы Херсон – Новая Каховка. Пленнные офицеры сидели на передних сиденьях рядом с водителями, ощущая в подреберье стволы оружия, и, довольно успешно беседуя с бойцами на кордонах, преодолевали все заградительные посты и шлагбаумы.

Промчавшись мимо отворота на Новую Каховку, как раз на ту дамбу, которую украинские ракеты благополучно обстреливали в последнее время и практически перерезали дорогу, проходящую по ней, подъезжая к Бериславлю, машины свернули влево и помчались в сторону Давыдова Брода. Перед Давыдовым Бродом машины свернули влево и по просёлочной дороге поехали по местам, которые Клёну и его группе были хорошо знакомы. Летом двадцать второго года они здесь и воевали. Здесь они отбивали атаки националистов и поляков. Здесь они потеряли своих боевых товарищей. Отсюда они уходили при выводе армейских соединений российской армии на левый берег Днепра.

В надежде на то, что это уже глубокая тыловая территория противника и что противник не любит проживать в блиндажах, расположенных вдалеке от населённых пунктов, Клён ехал в когда-то свой блиндаж.

Он оказался прав. Никого возле него не оказалось. Правда, и блиндажа уже не было. Несколько гранат сделали своё дело, он был разрушен. Зато укромное место, где они раньше прятали свои автомобили, осталось.

Заехав в укрытие, внедорожники остановились, и бойцы вышли из их салонов.

Пригласив на беседу сразу обоих пленных, Клен попросил, чтобы их усадили на ствол поваленного дерева. Спокойно начал говорить:

– Значит так, громадяне, если хотите жить, то советую прислушаться к моим советам. Включите мозги на полную, правильно интерпретируйте и переводите на свою хохлячью мову всё, что я сказал. Во-первых, вы попали, и попали очень и очень серьёзно. Теперь, если мы вас не «забараним», то ваши эсбэушники с особой разлюбезностью вас «обнулят». Если узнают, что именно вы нас прокатили на своих авто практически до Кривого Рога. Поэтому предлагаю вам нигде и никогда не афишировать, что вы с нами знакомы. Пусть это останется нашей маленькой тайной. Во-вторых, прошу вас сразу обдумать варианты ответов на телефонные звонки, которые вам утром начнут поступать, чтобы дать внятное и убедительное объяснение, куда вы так внезапно подевались. Когда телефоны ваши будут звонить, я разрешу вам по ним отвечать, но одно неуверенное слово – и тут же у вас будет дырка в голове. И в-третьих, у вас есть все шансы остаться живыми и вернуться к себе на службу. Вам всё понятно?

Мужчины утвердительно закивали головами.

– Отлично. Тогда продолжаем с каждым по отдельности. Вводная общая часть благополучно пройдена.

Повернувшись к Таро, Клён попросил:

– Отведи одного, пожалуйста, в машину.

Таро молча взял ближнего к нему пленного за шкирку и резко рванул. Тот сразу сообразил, что далеко не все с ним могут быть так любезны, как старший, и послушно засеменил к своему внедорожнику.

Таро посадил его на заднее сиденье и сел рядом, чтобы не оставлять без присмотра.

Клён достал блокнот и ручку и стал задавать вопросы тому, кто остался сидеть на стволе поваленного дерева.

– Меня интересует всё. Когда ты родился, когда женился, когда напился и когда обделался. Твои родители, родственники, дети. Друзья, любовницы или любовники. Соседи, враги. Хобби и так далее. Начнём с твоего домашнего адреса.

Клён внимательно слушал и записывал. Когда пленный назвал свою воинскую часть, звание и должность, Клён достал карту района и протянул её вместе с карандашом.

– Вот тебе карта, ставь на ней отметки всех ваших ПВД, складов, рембаз. Учти, многое мы и так знаем. Сам видишь, как мы ориентируемся у вас в тылу. Не первый и не последний раз здесь. Поэтому советую всё хорошенько вспомнить и указать. И напоминаю: то, что я с тобой так ласково общаюсь, вовсе не говорит о том, что мои бойцы такие же миролюбивые. Пристрелить тебя как свинью у половины присутствующих самое огромное желание. Не надо испытывать моё терпение. Отмечай.

Пленный принялся старательно ставить отметки. Знал он достаточно много, и поэтому ждать пришлось около часа.

Когда он закончил, Клён подозвал Корнета и попросил сделать памятное видео, на котором украинский офицер в непринужденной обстановке, с сигаретой в руках рассказывает, как ему всё надоело. Что он устал от дебилов-командующих и очень хочет в Россию, на Волгу, на рыбалку. Кушать икру и пить водку.

Когда он закончил, Клён продолжил давать ему разъяснения по их будущему формату общения.

– Значит так. Твой телефон у нас есть. Периодически мы тебе будем звонить на него и звать дядю Толю. Ты будешь посылать звонившего, и после этого в течение пяти часов тебе будет необходимо приобрести новый левый телефон, с левой симкой и позвонить вот на этот номер, – Клён передал ему визитную карточку химчистки в Киеве.

– После разговора левый телефон выбрасываешь как можно дальше от места своего проживания и собираешь информацию дальше, ожидая звонка дяде Толе. И так по старой схеме. Если вздумаешь водить нас за нос, то первыми пойдут в расход твои родные. Так что не надо с нами играть. Всё понял?

Хохол утвердительно закивал.

После случилась идентичная беседа с другим пленным. Мужчины оказались вполне общительными и адекватными. Особых казусов в беседе не произошло ни с тем, ни с другим. Когда им звонили на телефоны, они смеялись и отшучивались, объясняя свою отлучку неожиданным переполохом, который дал им возможность наведаться к сговорчивым селянкам в гости – на горілку з мэдом і з салом. Клён пристально следил за каждым их жестом. Решив для себя, что вербовка прошла успешно, он добавил:

– У меня к вам просьба. Сейчас с вами на машине прокатятся по два моих бойца. Провезёте их до Берислава и покажете им склады с ракетами для «Химарсов». Пусть они несколько фотографий сделают.

Данная поездка тоже оказалась продуктивной, и информация, нанесённая на карту, полностью подтвердилась.

Теперь у Клёна оставалась одна задача – вернуться с группой обратно. Он снова обратился к своим новым подопечным, предварительно рассадив их по разным машинам. Сев к первому в машину, он произнёс:

– Я хочу, чтобы ты позвонил своему другу-сослуживцу и подробно расспросил, что там ночью на берегу произошло и чем всё закончилось.

Из рассказов и первого, и второго пленников вытекало следующее: ночью русские на двух лодках предприняли безуспешную попытку пересечь Днепр в самом защищённом месте. Наблюдатели с тепловизорами их обнаружили и открыли шквальный огонь. У диверсантов была задача что-то подорвать. По этой причине на их лодках было столько взрывчатки, что при её детонации самих диверсантов разорвало так, что от них остались только окровавленные куски гидрокостюмов. По всей вероятности, все погибли. К большому сожалению, в общей суматохе сами бойцы охраны, находясь в не совсем трезвом виде, открыли огонь по своим товарищам, и три огневые позиции в перестрелке между собой погибли.

Клён внимательно выслушал, потёр подбородок и спросил:

– И что, в такую чушь кто-то у вас верит?

– Ну, так а що? Адже потрібно щось сказати.[15]

– Понятно, вопрос такой: до воды нас проводить сможете?

– Так, звичайно. Ви також можете на човні.[16]

– Чего? На русский переведи.

– Да, конечно. Можно и на катере.

– Так, а засветло мы уже не успеваем. Ну, хорошо. Давай рискнём. Но если что, мы вас живыми не отпустим. Вместе с нами на дно пойдёте.

– Так ми розуміємо.

– Тогда поехали. Не будем время терять.

Бойцы быстро расселись по машинам и помчались в обратном направлении.

Из своего укрытия они выехали в светлое время суток, и всем хорошо было видно те места, на которых они держали оборону.

Проезжая мимо покорёженной стелы, Корнет, обращаясь к Пеплу, произнёс:

– Здесь Космос погиб.

Пепел грустно глянул в окно и ответил:

– Андрюха Буторин. Такой парень был золотой. Эх, мир его праху.

Всю обратную дорогу пленный, сидевший в машине с Клёном, общался по телефону на повышенных тонах. Его звание и должность вполне это позволяли. Он давал распоряжение срочно подготовить катер для рейда. Что с ним скоро прибудет суперсекретная служба, которая сама хочет во всём убедиться. Что у них такое оборудование, что в темноте они всё увидят, как днём, и что к ним за километр ни один дрон не подлетит.

Не доезжая до Херсона несколько десятков километров, внедорожники по просьбе украинского офицера свернули с трассы и просёлочной дорогой поехали к бывшему пионерскому лагерю, расположенному на самом берегу реки. Место было максимально замаскировано и по всем признакам говорило, что здесь базируются не просто бойцы ВСУ. Бойцы Клёна напряглись, и бесшумные винтовки мигом были приведены в боевую готовность.

Хохол заметил их нервозность и поспешил успокоить:

– Не хвилюйтеся. Все буде добре. Це центр видпочинку официрив.

Слова украинского военного никого не успокоили, и парни напряжённо и максимально собранно следили за всем происходящим.

Внедорожники остановились у пирса, к которому был пришвартован военный катер. Группа Клёна быстро выгрузилась и, не выпуская своих пленных из вида, вместе с ними поднялась на борт.

Капитан судна, немного обескураженный беспечной экипировкой старших по званию военных, дал команду к отплытию.

Клён дал команду Корнету срочно выйти по закрытой связи и запросить коридор с тишиной в небе.

Енисей вскоре ответил, что коридор согласован и небо чистое.

Группа Клёна быстро разложила из своих рейдовых ранцев гидрокостюмы, сухпайки и транспортировочные баллоны.

Быстро облачаясь в костюмы и не забывая пристально следить за своими новыми знакомыми, парни приготовились к заходу в воду.

Когда все были готовы, Клён дал команду заглушить двигатели. Напуганный экипаж катера не сводил своих глаз с неба, ожидая привычной в этих местах атаки дронов, но всё было тихо. Бойцы погрузились в воду и один за другим исчезли из виду.

Украинский офицер быстро отдал команду экипажу катера:

– Все, ми йдемо. Повний вперед.

– А як щодо них? – удивлённо спросил капитан.

– Вони казали, их не чекати.

– Це зрозумило. Чи не ходять вони до росиян?

– Як? Подивитися на берег самостийно. Стина суцильна.

– Ну так. Чудово. Ми йдемо.

Катер взревел своими моторами и, набирая скорость, скрылся в обратном направлении.

Группа Клёна вышла на берег и, отодвинув ветки, вошла в тоннель, ведущий на НП. Их встречали Василь и Айболит.

– С возвращением, парни! – обрадовался Василь.

– Привет, парни! Поздравляю с успешным возвращением, – поздоровался с диверсантами Айболит.

Уставшие пловцы, улыбаясь, здоровались и шли внутрь, чтобы переодеться, быстро перекусить и завалиться спать.

Клён, стянув с себя гидрокостюм, уселся прямо на землю в наблюдательном пункте и на минуту закрыл глаза. Через минуту он открыл их и спросил у Василя:

– Симон где?

– Симон в шалаше, меняет на посту Флэша.

– Понятно. Значит, недолго Флэшу отдыхать. Сейчас снова заступит на дежурство.

– Почему?

– Потому что я с Симоном сейчас до Мурманска, потом до Изумруда, а потом видно будет.

– Мои какие действия?

– Парни пусть часок в себя придут и сворачивайтесь. Самостоятельно выдвигайтесь к машинам и возвращайтесь на базу. На базе тоже особо не расчехляйтесь. Переночуем и завтра, в районе обеда, выдвинемся на Крым.

– Принято. С Марком что?

– С Марком? Кто это? Ах да, связной из Мурманска. Давай мы с собой его заберём.

– Хорошо.

– Как он тебе, кстати?

– Мутный парнишка. Все вынюхивал что-то, высматривал. Интересовался, а что за пакеты я в гидрокостюмы запихивал. Я ему честно сказал, что в пакетах мясные обрезки были, что мы на рынке покупали. Чтобы при подрывах лодок разорванные гидрокостюмы были с фрагментами, похожими на человеческие. Но, по его виду, он мне не поверил.

– Да и хрен с ним. Это мелочи. Забудь. Всё закончилось благополучно. Теперь главное – быстро передать полученную информацию. И мы дома.

– Так точно.

– Ну всё. Тогда я с Симоном и Марком выхожу, а ты уводи группу.

– Что с этими катакомбами делать? Может, подорвать?

– Зачем? Этот район – не наша зона ответственности. Передадим Мурманску, пусть сам решение принимает. Хочет – пусть подрывает. Хочет – пусть использует. Марк ему дорогу покажет.

– Принято. Вопросов больше нет.

– Ну и отлично. Всё, брат, на связи.

Клён зевнул и направился к проходу в шалаш. Навстречу ему вышел Флэш.

– Здравия желаю, командир!

– Привет. Давай разворачивайся и обратно, на свой пост. Я Симона забираю.

– Ну, командир, я в туалет хоть могу сходить?

– Все вопросы к Василю. Пока.

Не вступая в полемику, смертельно уставший Клён направился в сторону шалаша. Пробравшись по проходу, он увидел дежурившего на выходе Симона и, подойдя к нему, произнёс:

– Привет, землекопатель.

– О! Клён! Здорово! С возвращением! – обрадовался Симон.

– Да, благодарю. На, держи сувенир на память.

Он вытащил из-за пазухи украинский пистолет «Форт» и протянул его Симону.

– Ух ты, это же ЧЗет!

– Нет, это его точная копия, сделанная на Украине, называется «Форт». Трофей! Украинские военные подарили после своей смерти. Специально для тебя его у них взял.

– Круто! Благодарю от всей души. Вот это подарок, так подарок! Супер! – Симон был рад оружию, как ребенок игрушке.

– Людвиг где? – спросил Клен.

– Да вон, спит в углу, – ответил Симон.

– Разбуди его, у меня ему тоже подарок есть.

Симон быстро подошёл к товарищу и потрепал за плечо:

– Не спи, а то замёрзнешь.

– А? Что? Сколько времени? Моя смена? – заспанным и суетливым тоном затараторил Людвиг.

– Да нет. Смотри, кто пришёл!

Людвиг протёр заспанные глаза и, уставившись на Клёна, медленно расплылся в улыбке.

– Клён! Живой! Это точно Клён? Мне не снится?

– Нет, не снится. Проснулся уже? Вставай! – улыбаясь произнёс Клён.

Людвиг закопошился и, выбравшись из спальника, как-то застенчиво подошел к Клёну.

– Здрасте, – произнес он растеряно. Не умея проявить и показать всю радость от встречи с человеком, который ему стал очень дорог в этой жизни и ради которого он готов был идти на смерть.

– Привет. – Клен рассмеялся, наблюдая застенчивость Людвига, и протянул ему пистолет Макарова. – Держи на память. Заслужил!

Людвиг весь как-то сжался и пистолет в руки не взял.

– Благодарю сердечно, мне бы было очень приятно взять от вас что-то на память, но только не это.

Клён опешил:

– Почему?

– От этих сувениров больше проблем, чем приятных моментов. Мне неучтённое оружие не нужно. У меня табельное есть.

– Ну, так какие проблемы? В отряде будешь, поставишь его на учёт. Контракт закончится – официально сдашь.

– А как он у меня оказался, я как объясню?

– Так война же. Запишешь как трофей.

– Я официально не принимал участия в боевых действиях. Откуда у меня такой трофей?

– Ой, да ладно! – Клёну надоело уговаривать Людвига, и он отдал пистолет Марку, который стоял рядом и заворожённо смотрел на ствол. – Раз Людвиг отказывается от подарка, держи, Марк, ты. Так, теперь, Марк, Симон, быстрый сбор по полной и выход в сторону Мурманска. Время у вас – две минуты.

Ожидая, пока Симон и Марк соберутся, Клён устало прислонился к стене и, закрыв глаза, отдыхал.

Людвиг отошёл в сторону и сел на землю. По нему читалось, что он очень сожалеет, что обидел Клёна своим отказом. Клён глянул на его кислую мину и, достав свой нож разведчика, вручил его Людвигу.

– От ствола отказался? Тогда возьми вот это от меня на память. В знак благодарности за оказанную нам помощь.

Радостный, как ребёнок, Людвиг нежно принял подарок и смотрел на него слезящимися от переполнявших его чувств глазами. Это был первый бескорыстный подарок, который он получил в своей жизни.

Генерал Сергеев Игорь Дмитриевич и полковник Волков Алексей Николаевич, чей позывной – Варяг, сидели в кабинке столичного ресторана и напряжённо разговаривали. Чай уже давно остыл в их кружках, но официанты, видя озабоченность своих посетителей, не решались подходить к ним.

– Игорь Дмитриевич, я ещё раз вас убедительно прошу, – полушёпотом говорил Варяг. – Нажмите на свои административные рычаги, вытащите, пожалуйста, Клёна.

– Вытащу. Обязательно вытащу. Но только не сейчас. Сейчас мне самому как бы в кресле усидеть. Все только и надеются, что меня вот-вот на пенсию отправят.

– Да поймите вы, всё это моя задумка с самого начала. Если так, то это я сидеть должен, а не он.

– Да при чём тут ты? Не ты же в горячке словами бросался: «Оленевод» и всё такое прочее…

– У нас сейчас сажают за это?

– Ну как видишь, – удручённо развёл руками генерал.

– Значит, слова «оленевод», «пастух», «колхозник», «сантехник» сейчас как оскорбления звучат? Разве это не достойные профессии представителей рабочего класса? Раньше люди бы обиделись, если их мажором назвали или буржуем, или капиталистом. А теперь это похвала.

– Теперь да. Умение обворовывать свой народ – это самая достойная черта у нашей элиты.

– Сейчас главная моя задача – вытащить Клёна. Я спать не могу, понимая, что он там из-за того, что согласился на мою авантюру.

– Да ты пойми, пока дело Спартака не закрыто, это вообще нереально. А там такой беспредел творится, что просто никакому логическому объяснению не поддаётся. Обвиняют в растрате и присвоении чужой собственности, но пострадавшего найти не могут. Это просто ему мстят, что он Запорожскую область хохлам не сдал. Как Херсон и Изюм.

– Согласен. Всё это именно так и выглядит. Глобальный заговор шайки кровожадных упырей. Зачем было Херсон присоединять, когда уже знали, что сдадут его и предадут всех тех, кто российские паспорта получит? Четвёртого октября двадцать второго года объявили Херсон Россией. Люди паспорта получили, а девятого ноября, почти ровно через месяц, бросили их на произвол судьбы и ушли, оставив на растерзание националистам. Людей вешали с прибитыми ко лбу гвоздями российскими паспортами! Разве это не измена Родине? Разве это не предательство?

– Как видишь, нет.

– А потом он в телевизоре губки свои жабьи подобострастно складывает и глаза свои таращит, делая вид, что он тут ни при чём. Хотя все мы прекрасно знаем, кто Спартака слил. Был бы достойным мужчиной и офицером, таким, каким просто обязан быть русский офицер, давно бы пулю себе в висок пустил за ту человеческую мясорубку, что он и ему подобные устроили на СВО. А они присосались, как клещи энцефалитные, и их даже в отставку сковырнуть нельзя. Глядя на всё это, начинаю понимать репрессии тридцатых и сороковых годов прошлого столетия, когда таких упырей к стенке ставили. Сотни тысяч жизней загублено за просто так, за то, что они всё нахапаться не могут!

– Ты сам-то поосторожней со своими выводами, а то потом и тебя ещё вытаскивать за неаккуратно сказанное слово.

– Спартак не побоялся правду им в глаза говорить. Чем больше таких Спартаков будет, тем быстрее время этих мясников пройдёт. Слабо, но всё же успокаивает хоть то, что Спартак навсегда в историю нашей страны героем войдёт, а эти… продажными подонками.

– Ну и где он сейчас? Герой твой, Спартак? Сидит в Тамбове.

– Зато честь свою офицерскую не изгадил.

– Ну это если Россия победит.

– А что, уже есть сомнения? – Варяг удивлённо поднял брови и посмотрел на генерала.

– Когда такие парни, как Клён и Спартак, сидят в камерах, есть.

– Как и Симон с Людвигом.

– Да, кстати, а что с ними? – поинтересовался генерал.

– Людвиг прямо на допросе от сердечного приступа умер.

– Да ты что?! Надо же. А Симон?

– Симон по согласию со следствием взял на себя глухое убийство и был отправлен в штрафное подразделение «Шторм». При штурме украинских позиций его группа была отрезана от основных сил. При попытке прорваться к своим Симон остался прикрывать отход группы и ценой своей жизни дал возможность парням отойти. Он подорвал себя танковой миной вместе с группой националистов.

– Да уж. Жаль.

– Он сам к этому стремился. На гражданке он себя найти так и не смог. Теперь хоть мать-старушка компенсацию за него посмертную получит и два ордена Мужества. Теперь-то она может им гордиться.

26.07.2025

Кровать.

Стол.

Организация, деятельность которой запрещена на территории Российской Федерации. – Примеч. ред.

Линия боевого соприкосновения

Открытое поле. – Примеч. ред.

Лесной массив. – Примеч. ред.

Раскраска формы ВСУ. – Примеч. ред.

Выстрел осколочный гранатомётный.

Автоматический гранатомёт самозарядный.

Неуправляемый реактивный снаряд.

Боевое распоряжение.

Радиоэлектронной борьбы.

Командно-штабная машина.

Департамент военной контрразведки.

Ну, так а что? Ведь нужно что-то сказать.

Да, конечно. Вы тоже можете на лодке.