Я всё это прошёл – весь наш совок – и остался в рок-н-ролле, не где-нибудь за Коммунистическую партию Советского Союза, за перестройку. Сколько эпох пережил, всю эту хуйню. И до сих пор живой. Подойти к телефону не могу. Потому что столько народу, вся страна звонила. Москва звонила. Танька Фатеева: «Я люблю тебя, Кущев». Твою мать! Это в 64 года я должен признание в любви получать. Ты доживи до 64, и чтобы тебе баба в любви призналась. Не знаешь, что ответить. Я сказал: «Тань, всё, наше время утекло, только остаётся подрочить на воспоминания». И больше ничего. Любит, падла, а может, брешет. И ты можешь представить – ко мне дочь пришла. Не, не первая, вторая дочь, Вика. Старшая, Катя, всё время здесь – если что, звонит, приезжает.

У меня бывает: хоп – и забываю что-нибудь. Меня же машина сбила. Там такой удар был по башке, я не знаю, каким чудом я жив остался. Значит, Господь меня ещё зачем-то оставил на этой земле. Меня ударила машина, и я головой пробил другую машину. Двойной удар получился.

ИГОРЬ КУЩЕВ

По матери деда зовут Сидельников Дмитрий Прокофьевич, оренбургский казак. Он начинал батраком. Работал за еду то есть. Поэтому дед у меня из таких, небогатых. Был человеком довольно-таки работящим. Я про него написал песню: «Мой дед, родная династия, он лихой был казак. Работящий был, царство небесное, он учил меня так…» Музыкальность у меня от деда с бабкой, в их породу слух. И у бабушки был слух сильный, и у мамы. И дедушки.

ИГОРЬ КУЩЕВ

А у отца все немцы. Его отец, Евгений Кущев, поляк, а мать – немка. Вот у него как раз немецко-польские корни. Но там история умалчивает. Во время войны бабушку вроде убили немцы, а вроде бы не убили. Вроде бы она и бежала. Пропала без вести. Но опять же где дед? Это Дрогобыч. Украина. Пятьдесят километров от польской границы. Какой он там донской казак? Там и близко не было. Он приехал в Воронеж во время войны, отца привёз в город Павловск и там оставил. А сам поехал в Дрогобыч, потому что он управляющим банком был. У него дома постоянно находились два автоматчика, охраняли. Дед две академии окончил: финансовую и военную. Он довольно-таки умный был человек. Но история о нём умалчивает. Отец не любил об этом рассказывать, да и деда потом и не видел, собственно говоря.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Получается, благодаря этому дед и спасся. Хороший работник, танки ремонтировал. Он ещё одного товарища своего подтянул, тоже спас, получается.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Это такой небольшой городишко, уютный – с небольшими домами двух-трёхэтажными. Там всё вокруг химкомбината построено, на нём и держится инфраструктура. На нём лаки «Прелесть» производили, различные удобрения. В городе и другие были предприятия, деревообрабатывающие доки. Но основная масса работала на химкомбинате.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Район, в котором жили дедушка с бабушкой, считай деревня. Дом наш на Электрозаводской – маленький такой, двухэтажный. И меня очень радует, что я не супергородской какой-то там парень. Поэтому и сельская тематика мне близка, весь этот колорит. В том районе сплошной частный сектор, до реки Любовки – всего ничего, и там же цирканал (циркуляционный канал ГРЭС. – Прим. авт.). Спускаешься к Любовке, а по пути – ульи с пчёлами. Гуси бегают, утки, цыплята. Там на великах гоняли, очень здорово. Однажды, правда, я цыплёнка случайно задавил и очень по этому поводу переживал. На велосипеде ехал, а он выбежал прямо под колесо. Я тогда так расстроился, подумал с горечью: «Я – убийца».

Дедушка очень уважал её, вот его слова в её адрес: «Она много трудилась, Игорь маленький был, а она фельдшер, всё ради успехов в медицине».

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

У дедушки была всего одна запись в трудовой книжке. Он был начальником в НИИ связи и очень этим гордился. Он даже создал формулу, единственный, кто смог. По его формуле сделали прибор. Это важный факт.

Мол, папа был старательнее меня. И ответственнее. Ну он на самом деле учился лучше меня. У него пятёрок больше. Он хорошист, у которого много пятёрок.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В индейцев играли. Луки, стрелы мастерили, чёрт-те что. Кого мы только не изображали. Потом в крестоносцев «мочились» на мечах. И щиты себе делали. Как раз фильмы вышли приключенческие: «Даки», «Спартак», «Викинги». Короче, понаделали себе мечей деревянных и давай друг друга молотить. Кстати, Гойко Митича мы как-то не очень изображали. Хотя сами фильмы вызывали неимоверный восторг. «Верная Рука – друг индейцев» тот же. Ходили в кинотеатр «Юность» и в «Спартак», но в основном в «Юность». Там и тематика юношеская. Потом «300 спартанцев», «Трембита», «Викинги». Мы эту «Юность» оккупировали полностью. А во дворе мы уже вовсю устраивали «реконструкцию», так сказать. Пацаны как взбесились. Выходишь на улицу, а там дерутся на мечах. Это как раз был класс шестой-седьмой. А может, и ещё раньше. А «О, счастливчик!», важнейший для меня рок-н-ролльный фильм, я посмотрел в «Спартаке».

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Фильм «О, счастливчик!» шёл не в «Спартаке», а в среднем зале «Пролётки»[1].

ИГОРЬ КУЩЕВ

Что касается книг, я любил «Трёх мушкетёров» и всё, что с ними связано: «Виконт де Бражелон», такие романтико-приключенческие сюжеты. Я считаю Дюма, по крайней мере для себя, главным автором приключенческих романов. Ну, ещё «Робинзон Крузо» и всё в таком духе.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Мы с Игорем ровесники. Я родился там, где обитала чернавская околомостовая шпана. В раннем детстве переехал на Пятак. Но свободное от школы время проводил на Низах и в Центре. Вместо «иду в Центр» в 60–70-е говорили «иду в город». У меня бабушка по материнской линии жила у Никольской церкви.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Песню «Течёт река Волга» написали композитор Марк Фрадкин и поэт Лев Ошанин. Людмила Зыкина – не первая её исполнительница, она сделала её популярной.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда мне пять лет исполнилось, мама купила семиструнную гитару. Шестиструнных тогда не делали. Не знаю, зачем купила. Она у меня стояла, и я уже в пять лет что-то на ней сыграть пытался, брал в руки, ну смешно, конечно, смотрелось со стороны. Но мне интересно было: за струны дёргал, какие-то звуки извлекал. Гитара у меня в комнате стояла. Я её потом переделал под шестиструнку.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Дворец пионеров в 70-х годах располагался не на Низах, а приблизительно по нынешнему адресу: улица Карла Маркса, 55. Такое жёлтое старомодное здание. Девятнадцатого мая 1988 года на площади Детей, 1 в Воронеже состоялось торжественное открытие нового здания Дворца творчества пионеров и школьников. В это время мы уже окончили институты, женились и стали отцами. А Игорь ходил именно во дворец на Карла Маркса, 55.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Пошли с другом во Дворец пионеров, в кружок выпиливания. Стоим возле входа. Подходит к нам преподаватель по домре Михаил Аронович: «Вы куда, ребята, пришли?» – «На кружок выпиливания». – «А вот сюда не хотите зайти?» Нас завели в комнату, проверили слух. Михаил Аронович берёт домру и начинает играть. И так здорово играет «Неаполитанский танец», прям кайф. А сам на меня смотрит и видит: слушок есть. Так и стал я заниматься на домре.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я ему так сказал: «Буду заниматься на домре, если вы будете меня на гитаре учить». Я уже тогда фанател от гитары. И вот он давай меня учить, но тут облом: гитара семиструнная, а я, конечно, хотел шестиструнку освоить. Ну да ладно, всему своё время. Михаил Аронович мне ноты писал, и когда я приходил на занятия и играл ему домашнее задание, он говорил: «Игорёк, по слушку играешь, по слушку. Не то в нотах написано». Ну я по слуху и играл, да. Ещё ничего не получалось, но желание сумасшедшее было. Желание научиться. С шестого по восьмой класс я занимался на домре. Домровая постановка руки дала в будущем хорошую технику на гитаре. Там ведь тоже держишь медиатор и тоже солируешь, но со своими нюансами.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

По поводу гитарной техники Куща. Учился он, по-моему, на домре, и правая рука у него поставлена для домры. Очень чёткий, очень жёсткий хват медиатора, очень аккуратное, но мощное звукоизвлечение. Достаточно уникальное. Просто у всех сейчас «хлебушек», то есть медиатор, в руках болтается. А у Куща именно сидит. И играет он чётко, и любит такие толстые медиаторы.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Во Дворце пионеров у нас были полноценные концерты. Ты привыкаешь к концертной деятельности: выходишь на сцену и волей-неволей чувствуешь ответственность. Потому что сидит зритель в зале, пускай наши ровесники. Но не в этом дело. Ты всё равно чувствуешь ответственность: ты не просто играешь стене, пустой стене, а там люди тебя слушают. Они аплодируют. А зря не будут аплодировать. Значит, понравилось.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Сначала играли простые вещи. А потом уже подходили к «Неаполитанскому танцу». Я стал играть «Неаполитанский танец» с вариациями. И «Светит месяц, светит ясный» тоже с вариациями. Мне было интересно. А Сашка, сын мой, бросил это дело. Потом выяснилось, что у него слуха нет, точнее, есть, но слабенький.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В 14 лет я услышал Slade, пластинку Slayed?, и полюбил рок-н-ролл. Потом были их альбомы Sladest и Slade in Flame. Это первая группа, которая впечатлила, и я сразу отметил непревзойдённый вокал участников. Отдельно идут великие импровизаторы. Чак Берри, Алан Парсонс, Джими Хендрикс – они, импровизируя, пропевали некоторые свои соло. От них я, наверное, вкус к импровизации получил.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Приходят ребята, берут шестиструнку и как давай играть. А я слушаю их, думаю: так здорово у них получается, вот бы мне так. Ребята хоть и трубачи, но и гитаристы неплохие. И так играли, мне нравилось. Я всё думал: как бы у них спросить, как бы научиться. Но меня, салагу, они стороной обходили. Занятые. Так что школа была в основном дворовая. Первая моя песня – «Дом восходящего солнца» (фолк-баллада The House of the Rising Sun). Тогда аккорд фа мажор (баррэ) был для меня что-то с чем-то – как его брать? Но потом научился. Сейчас вспоминаю и понимаю, как это смешно. Но по первой тяжело было. А потом песни про любовь пошли: «Жёлтый дождь стучит по крышам, по асфальту и по листьям». И ребята собирались на лавочке в Новомосковске, у них гитара. Я выйду, мне дадут гитару подержать минут 20 – самое большее. «Ну давай, всё», – забирают. Я позанимался – и такой счастливый. Я за это мог всё отдать. Сейчас – пожалуйста, пошёл в магазин, приобрёл гитару. Тогда не было никаких гитар и магазинов никаких не было. И в Воронеже тоже ничего не было.

ИГОРЬ КУЩЕВ

К нам как-то приехал из Рижского джазового училища музыкант, кликуха Кадет. И я ему бегал всё время за вином. Он мне покажет что-нибудь – какой-нибудь пассаж, ход – и за вином посылает.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Прихожу за вином для Кадета, а продавщица меня вдруг спрашивает: «Вам сколько лет? Что вы всё время вино покупаете?» А я говорю: «Да я учусь у ребят играть, вот они меня и посылают к вам». Она в ответ: «Ну пусть ребята сами за вином и приходят». Возвращаюсь к Кадету: «Мне вина не дали, велели, чтобы вы сами за ним пришли». Ну, я дал им денег, и они сами пошли. То есть за каждую фигню, за каждый урок приходилось платить. Вся информация собиралась по крупицам.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Дворовый фольклор, он для нас был всем. Выйти к ребятам, что-то новое показать. Вот пример из Новомосковска, я же там на каникулах впервые гитару в руки взял на людях. Допустим, кто-то Beatles новую песню разучил и знает, и ты у него спрашиваешь: «Покажешь аккорды?» А он выпендривается: «Ну что ты пристал ко мне, какие аккорды?» Королём себя чувствует. А я: «Ну покажи аккорды». Мы безумно хотели играть, нам нравилось, что на нас обращают внимание. Потому что гитара привлекает к себе внимание. Вплоть до того, что менты подъезжали и забирали меня в их машину. Я им потом играл на гитаре. А они: «Клёво играешь, ну-ка ещё играй». И увезли меня в женскую общагу. Я там женщинам играл. Мне было 13 лет. Потом менты же меня на их машине подвезли домой, и выходит тётя Надя с ведром: «Ой, а чего это ты на ментовской машине? Кто тебя привёз?» Сказал как есть: «Ну, меня отсюда забрали и сюда же привезли». Вот такая история.

ИГОРЬ КУЩЕВ

К нам менты подходили, чтобы узнать: не пьем ли мы, не нарушаем ли общественный порядок. Понятно, что пить – не пили, возраст такой был. Пить мы стали, когда в армию стали забирать. Как-то одного музыканта провожали, гитара и всё такое. Мы на лавочках «Агдам» пили.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Отец к искусству был равнодушен, а мама – нет. И у меня слух, скорее, от неё, потому что отец, похоже, «не слышал» мелодии. Относительно слышал, но слабо. А мама пела. А ему главное – математика. Чтобы логично всё было. Ему хотелось, чтобы я по науке шёл, чтобы из меня вышел хороший учёный: физик, математик. Я всё ходил и думал: «Каким же математиком надо стать, чтобы отцу угодить, – Лобачевским?!»

ИГОРЬ КУЩЕВ

У меня одна страсть – гитара, а отец стал её от меня прятать. Я к тому времени купил гитару двенадцатиструнную, дорогую, ленинградскую, очень красивый звук. И мама отдавала её тёте Вере на хранение. У неё гитара лежала. Я приходил к ней: «Тёть Вер, можно гитару?» – «Бери, поиграй». А ей нравилось, как двенадцатиструнка звучит. Я брал гитару и играл, а потом отдавал и уходил домой. Вообще бред. Все соседи видели, что лабаю, что жить без этого не могу. Всё равно ведь играл, всё равно потом музыка забрала с потрохами.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Никакой информации, ни-ка-кой, только желание познать непознанное – электрический звук. То есть я даже с трудом представлял тогда, куда электрогитару эту подсоединять – в розетку, что ли? Смех да и только.

ОЛЕГ «КНЯЗЬ» ПОЖАРСКИЙ

Рок появился в Воронеже на волне стиляжности и битников, это приблизительно 1966–1967 годы. До этого были битники, но они не позиционировали себя как какое-то движение. В этом отношении в фильме «Стиляги» всё дело хорошо показано. По квартирам собирались, танцевали рок-н-ролл, хорошую литературу читали, которая либо вообще не издавалась в СССР, либо издавалась академическими издательствами, то есть ограниченным тиражом, так что книги раскупались только в Москве, Питере. Поэтому стиляжных или битниковских групп в Воронеже я, честно говоря, не помню. Может, они были какие-то подпольные, но концертов не давали. Зато был отряд «каппелевцев», как мы их называли. Почему «каппелевцы»? В фильме «Чапаев», когда белогвардейцы из отряда Каппеля наступают на красноармейские окопы, техническая атака, там два солдата сидят, и один другому говорит: «Красиво идут. Интеллигенция!» Тусовались мы в Кольцовском сквере, хипповали хиппари, ходили по скверу, каждый вечер собирались, особенно летом. И там ходила пятёрка, иногда шестёрка взрослых дядек. Нам-то было от 15 до 18, максимум 20 лет. А «каппелевцы» – солидные взрослые дядьки с бородами да пузиками. Вот они ходили шеренгой по главной аллее туда-сюда, и мы только слышали от них разные джазовые имена: Бенни Гудман, Луи Армстронг, Элла Фицджеральд, Бадди Рич и всё такое прочее. Мы рты разинули: «А кто это такие?» Тем не менее рок-то уже был. И где-то году в 1967-м это дело всё-таки прорвалось. Была такая воронежская группа «Скифы». С неё, собственно, всё и началось. Был такой человек – Володя Цуканов, слава богу, до сих пор ещё живой. Чтобы это дело как-то легализовать, он придумал такую фишку. Понятно, что рок – это заграничная «всякая такая фигня», нельзя, плохо и всё такое прочее. Он придумал «Клуб юных гитаристов». Сам он дядька солидный был относительно молодняка. К нему ученики ходили, им по 13–14 лет. Четвёртый стройтрест был такой на улице Театральной, там и собирались. Гитара, кстати, тогда считалась обывательщиной, несоветский инструмент, «вот баян – дело другое». Притом что были классные джазовые гитаристы. Взять хотя бы Алексея Кузнецова. Но то официальное – ему можно, он звезда, у него пластинки издаются. «А вам, ребята, – нет, обывательщина, очень плохо это всё».

ОЛЕГ «КНЯЗЬ» ПОЖАРСКИЙ

Под этот «Клуб юных гитаристов» Володя Цуканов собрал первые воронежские рок-группы, разветвив его по всему городу, включая даже Отрожку. И оттуда выросли отроженские «Времена года» во главе с Володей Шабашовым, царствие ему небесное. Барабанщик, завотделением ударных инструментов Воронежского института искусств. Потом сами «Скифы» под маркой «юных гитаристов». «Весёлый экипаж Красного Дирижабля» уникальная команда была. Про Led Zeppelin мы тогда не знали ничего, а у нас уже был свой «Красный Дирижабль». Была ещё группа «Глаза» в политехе и группа «Лес», кажется, тоже в политехе. Ребятушки уникальные, играли тогдашних Jethro Tull. У них был фагот здоровенный такой. Ну и вот, существует этот «Клуб юных гитаристов», а ребята наверху требуют: «Володя, ребят твоих, юных гитаристов, концертик-то можно услыхать?» И, пользуясь разрешением сверху, он устраивает первый рок-концерт в Воронеже, в Четвёртом стройтресте опять же. Никто толком не знал, что будет. Он, опять же втихую, собрал тогдашние воронежские бригады, но народ – те, кто были в теме, – понабежал слушать то, что им надо слушать, остальные – так: «Ну, юные гитаристы, будут какие-то ученики, будут что-то на гитарках играть, да и ладно». Но пронюхали это всё-таки комсомольские боссы, или кто-то донёс. Народ стоит перед началом концерта, прибежали комсомольские дружинники с повязками. И давай, значит, всех выстраивать в очередь, чтобы не толпа была. Ну, в принципе, правильно, чё там толпиться-то. Тем не менее открывается дверь – и вся эта благоустроенная очередь ломится внутрь. И моим фейсом, этим вот, пробили стеклянные двери. Морда вся в крови, но я попал одним из первых на концерт. Не продохнуть, все друг на друге, места заняты, люди в проходах стоят. Настоящий рок-концерт. Открывали его «Скифы», ни много ни мало – песней New York Mining Disaster 1941 группы Bee Gees.

ОЛЕГ «КНЯЗЬ» ПОЖАРСКИЙ

Я первоначально играл в школьной группе. Причём барабаны, то есть «кухню», при нашем тогдашнем советском безрыбье купить вообще было не по силам, тем более настоящие, тем более фирменные. Выкручивались так. Школьные стулья клали не вертикально, а горизонтально, чтобы спинки лежали. И на них клали пионерские барабаны разной толщины. Потолще – вроде как бочка. Тонкий – вроде как хэт, плюс ещё по бортику. Группа называлась «Жмурки», потому что все были в очках.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я в армии не служил. У меня сердце отказало. С молодости проблемы с сердцем. И инфарктом потом всё закончилось. Такая хуйня.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Это у него наследственное. У Валентины Дмитриевны, матери Игоря, были проблемы с сердцем. У Игоря, насколько мне известно, порок сердца.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Игорь мне как-то рассказывал, что у него забиваются сосуды. Это наследственное. По его словам, после операции у него было такое ощущение, что кислорода дали. А до этого задыхался.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Либо кино смотрели, либо на «толпу» за пластинками. А «толпа» тогда по разным местам располагалась: мы приходили к магазину «Мелодия». Там собирались меломаны. Они кочевали – то тут, то там. Точки были вот такие. Раз, кто-нибудь притаскивает пластинку Slade. «Где взял?» – «А, не скажу». Кто-то притащил Uriah Heep, где у Байрона руки в цепях[4]. Я просто охуел: вот это пацаны дают, куда нам до них. Дело в том, что языковой барьер. На русском языке это никак не прозвучит. Это звучало и будет звучать только на английском языке.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Бобины собирали, я винил коллекционировал. «Толпа» пластиночная была в лесу на Перхоровича. Меня никогда не загребали. Однажды, правда, на два месяца стипендии лишили. Причём я ходил пластинки менял, по нынешним меркам – вообще ничего. Я в тот злополучный раз не был даже на «толпе». Были двое других с института, и их загребли, а они, когда у них данные попросили, назвали мою фамилию, ну и мне попало ни за что. Потом справедливость восторжествовала, и стипендию мне восстановили.

ИГОРЬ КУЩЕВ

The Doors тоже были одним из первых потрясений. Там лучшие музыканты мира. Одного клавишника послушаешь, Рэя Манзарека, – просто крыша едет. Роберт Кригер тоже интересный гитарист. Это супермузыканты. Хотя сам Джим Моррисон распиздяй. Выходил на сцену, мочился тут же и уходил. Его ждёт зал, а он вообще ушёл с концерта. Такой человек. Гений и дурак. А все гении – дураки. С придурью. С хорошей придурью. Но попробуй додуматься до таких песен. Откуда материал брали – его же нигде не было. Они же не с кого-то срисовывали. Ни на что не похоже. Торкало в голову – и играли. В те времена же было много однотипных психоделических команд, которые брали друг у друга стиль, риффы, гармонии, ещё что-то.

Я вырос на рок-музыке. Для меня джаз – издевательство над инструментом. Я люблю скорость, могу гитару разбить на сцене. Люблю злые озорные группы. Сильное влияние оказала группа Creedence. Джон Фогерти. Потом Slade, Nazareth, AC/DC, Deep Purple, Uriah Heep, много играл оттуда. Люблю Оззи Осборна, ранний Black Sabbath, Ронни Джеймса Дио, всех трудно назвать. Гитарные кумиры. Я же не сам научился, я у кого-то снимал, значит, сейчас мне очень нравятся Зак, Джейк И Ли, Рэнди Роадс, также Ангус Янг, у него своя манера игры, потом Томи Айоми, вся эта структура его партий – это очень важно. Это и есть Black Sabbath. Я недавно посмотрел Creedence, подумал: ну тут всё просто, чё тут играть. Пришёл домой, взял гитару и понял, что я, блять, не Фогерти. Поэтому, в общем-то… Так, как я играю, я стараюсь не подражать, а выражать свои чувства и эмоции. Но больше всего склонен к вышеперечисленным. В жёсткой мощной оправе, звук, гитара Gibson.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Всю музыкальную информацию мы тогда получали либо через кино, либо через пластинки. Брали с собой в кино магнитофоны, записывали на кассету, а потом на репетиции снимали партии.

Последние, сольные, альбомы Алана Прайса – звуковая дорожка фильма «О, счастливчик!» и «Человек из метрополии» (вышел в 1975 году). Алан Прайс – автор книги «Каково быть членом поп-ансамбля», в которой он рассказывает о взаимоотношениях артиста и публики и о нравах, царящих в поп-музыкальном мире.

Каким чудом этот фильм попал в СССР? В самый махровый застой. И я, тогда шестиклассник, умудрился попасть на сеанс этого фильма. Хотя там «до 16»… Это тоже из разряда чудес. Фильм как окно в другой мир. Мир чистогана, наживы и нравственного падения капитализма. В общем, тот восторг и не передать. А уж музыка Алана Прайса добила юное и неокрепшее сознание пионера…

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Всё очень просто. Сказки – обман… Солнечный остров скрылся в туман». Вот такое творчество «Машины времени» мне нравилось. А уж что дальше пошло – белиберда. Я это и говорил Макару, когда в Воронеж приезжал уже в нулевых, я тогда продавал гитары в «Музторге». Но он меня не понял. А что тут понимать: всё очень просто, Макар, не надо мудрить, сочинять надо от сердца, ты ведь можешь. Вообще мутный он какой-то. Я говорю: давай для фото обнимемся, а он мне: «Не пойму, ты пидор, что ли?» Сука, в Воронеж приехал Gibson покупать. Зачем тебе Gibson, если твои поздние песни – говно.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Решил: раз такое дело, научусь хотя бы примочки для гитары паять, в звукоснимателях начну разбираться. Нашёл для себя плюс. Учился с неохотой, потом втянулся. Что касается НИИ, это, конечно, режимное предприятие, всё строго. Но мы умудрялись с пацанами дисциплину нарушать, в футбол гоняли в перерывах.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Я играл там в ансамбле институтском. Готовились к «Студенческой весне» и репетировали после занятий вечером там же – на Девятом километре. Была у нас комната для репетиций. А Игорь, видно, пришёл на занятия вечером, ну и постучал к нам: «О, ребят, играете? А можно с вами поиграю?» – «Ну выходи, покажи, чего умеешь». Ни в каких ансамблях он до этого, по-моему, не участвовал, сам играл дома, как и я, как и многие в то время, гитарой увлекался. Пришёл, поиграл, взяли мы его. И потом играли вместе до 4–5-го курса, года три. Это был ансамбль без названия, на каждом факультете был свой такой. Тогда у нас такого практически не было, чтобы ансамбль как-то называли. Во-первых, это всё было зажато: какую-то зарубежную музыку играть – целая проблема, тебя могли выгнать из института. В основном была цель… Мы были рады просто поиграть, хотя бы что-то. Естественно, старались, тянулись к зарубежной эстраде, как более прогрессивной. И зарабатывание денег, как это ни банально. То есть я помню, как он пришёл, мы накидали репертуар, тогда что там было – «Одесса», «Мясоедовская». Ещё какие песни были популярны? И мы играли по свадьбам, по дням рождения.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Играли всё лето, числились там музыкантами. А в выходные нас отправляли к ветеранам сыграть какой-нибудь концерт, ещё что-нибудь. Это было начало и нашей относительно музыкальной деятельности. Да и у Игоря тоже. Он до этого просто дома сидел, бренчал на гитаре. Ему нравилось, хотелось, пытался что-то где-то у Deep Purple слизать, сыграть. И тут сразу был виден талант, что-то, что отличало его от прочих местных гитаристов. Вот, к примеру. В 70-е годы же не было никаких «интернетов», все вот эти песни слушали с магнитофонной ленты. Вся аппаратура самопальная. Ставишь Deep Purple, «Дым над водой», сидишь туда-сюда магнитофон дёрг-дёрг, снимаешь. И вот Игорю достаточно было раз послушать – и он мог уже, в принципе, может, не идеально, но нормально снять.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

В свободное от учёбы и музыкальных репетиций время шли в парк «Динамо», любимое наше место было. Гуляем вечером по аллее, смотрим: тут танцплощадка, там. Ходили в рестораны «Воронеж», «Славянский».

…во всех крупных заведениях постоянные коллективы музыкантов исполняли «живую музыку». Их репертуар проходил обязательное утверждение в соответствующих инстанциях и в начале вечера свято соблюдался. Оркестр играл какие-нибудь лирические мелодии из популярных кинофильмов… …«Бублички», «Мясоедовская», «Лезгинка», «Очи чёрные» и тому подобные мелодии срывали с места дозревшую публику…

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

В ресторане «Воронеж» играл гитарист, у которого была гитара «Диамант», о чём-то большем мечтать не приходилось. И мы ходили просто смотрели, как он играет, слушали, как звучит. Это вместо YouTube. Игорь любил прикалываться. Как обычно бывает? Народ обычно танцует и заказывает песни. А Игорь кричал: «“Одессу”, “Мясоедовскую” давай».

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

На моём факультете по моей специальности, на год младше, учились ещё ребята. У них тоже был ансамбль, к весне готовили свою программу. И у них не было барабанщика. Я и на гитаре неплохо играл, и на барабанах. Они мне предложили: «Можешь нам подыграть, а то наш барабанщик очень слабый? Нам на “Весне” надо выступить». Я с ними выступил, потом ещё на концертах, где-то около года я на барабанах им подыгрывал. Я почему это рассказываю? Это были те ребята, которые потом перехлестнулись с Игорем. Это были Андрей Дельцов и Алексей Ушаков. А Дельцов потом в «Секторе Газа» был звукорежиссёром. Дельцов играл на гитаре и пел, Ушаков играл на клавишах. Группа «Фаэтон». То есть мы с Кущевым играли, а Дельцов с Ушаковым – институтская команда, на год младше. Кущев с ними не дружил тогда. А потом они окончили институт, у них у всех дорожки пересеклись в «Секторе Газа».

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Что у нас было из инструментов? А не было у нас ничего. Мы зарабатывали деньги, а аппаратуры – что-то купить – фактически не было. Это был большой дефицит, об импортной вообще речи не шло. Для гитаристов пик мечтаний – гитара Diamant чешская. Но её купить можно было у перекупщиков, а на тот момент это мало кто мог себе позволить. У меня была гитара, сделанная из фанеры соседом моим. У Игоря, по-моему, ничего и не было. В ДК Коминтерна он приходил и играл на том, что было там. Советские гитары «Урал», что-то ещё. И до какого-то момента у него не было своей электрогитары, даже самопальной.

Но был в Воронеже тогда гитарный мастер Сергей Кудрявцев. Он, как потом оказалось, многим делал гитары на заказ. Игорь его нашёл, и на заказ Сергей сделал ему под Gibson SG гитару самопальную. Делал он её долго – полгода или больше. Потом Игорь говорит мне: «Пойдём со мной, я иду на “примерку”, корпус вырезал, посмотришь, может, тебе понравится и тоже закажешь». И мы пошли. Кудрявцев жил недалеко от ж/д вокзала. Пришли, я посмотрел, и мне тоже понравилось: «Круто», я заказал у него гитару под Fender Stratocaster. И потом чуть позже он её мне сделал.

На тот момент вид самопала, очень похожего на фирменные гитары, впечатлял. Супер. А если брать реально, гитары, по большому счету, совсем не очень. Если в гитарах разбираетесь, вы этот нюанс поймёте. В грифах даже не было анкеров (стержней жёсткости). Как он делал? Брал разные сорта дерева, а было видно через лак – с обратной стороны смотришь – из полосок таких, чуть потолще, чем фанера, гриф склеен. То есть разные сорта меньше деформируются, меньше гнутся. Но если струны десятку натянешь, то гриф сгибался всё равно, и когда аккорд берёшь – как «с тремоло» оно работало. Тем не менее внешне он делал на заказ красиво. То есть анкеров не было тогда, вообще никаких. Где-то в НИИ связи на заказ колки ему вытачивали, где-то бриджи ещё вытачивали «под фирму», внешне смотрелось очень хорошо.

ИГОРЬ КНЯЗЕВ

Репетировали сначала в общежитии на Девятом километре, в 1983 году перебрались в ДК имени 50-летия Октября и стали считаться коллективом Дворца. За аппаратуру и репетиционное помещение играли отчётные концерты и танцы. Постоянно участвовали в институтских «Вёснах» и разных городских фестивалях самодеятельности, как это тогда называлось.

ИГОРЬ КУЩЕВ

С Ушаковым Лёшкой мы познакомились давно, ещё когда я в политехническом институте учился. У него была группа «Фаэтон» в политехе, и Дельцов Андрюха был там за главного. Он меня тоже звал в «Фаэтон»: приходи, поиграем, всё такое. Знал я и Игоря Князева. Чисто так визуально знал. Я знал, что вот это Лёша Ушаков, это Андрей Дельцов, а это Игорь Князев.

ИГОРЬ КУЩЕВ

У меня отец – атеист, а мама – постольку-поскольку: и верила, и не верила. Можно сказать, агностик. То есть она понимала, что есть праздники, но какого-то сумасшедшего фанатизма не было. Но она всё-таки по-своему верила, а отец прямо говорил: «Брехня всё это». А у меня мировоззрение сформировалось после того, как я Евангелие купил, ещё мама жива была. Это был 1985–1986 год. Купил и стал читать, интересно стало. Я что-то начал домысливать и в песенной форме излагать, что наш мир – порождение Люцифера. Впервые матери задал вопрос «В чём смысл жизни?» лет в 19. Она сказала, мол, ты ещё маленький, потом поймёшь. Я спросил: «А ты знаешь, в чём смысл жизни?» Мистическая тема особенно пробивает, когда Гоголя почитаешь. Но углубляться в мистику не стоит, неправильно это – человеку в потусторонний мир заглядывать.

ИГОРЬ КУЩЕВ

С чего всё началось? Это был 1977-й. У моего друга, Серёжи Озерова, была свадьба. Мы после неё слегка под мухой. Поехали на танцы в «Полтинник». Приехали туда и по пьянке, весёлые-развесёлые, попали на концерт. Лабал ВИА «Подсолнухи». Я подошёл к музыкантам, у них перерыв. Подошёл и сказал: «Ребята, я играю на гитаре, я могу лабать». А они мне ответили: «Если ты можешь группу собрать – давай собирай и приходи, будете во втором составе “Подсолнухов” играть». А у меня были гитара, «фузз», «квакушка», педаль полтавская – полный набор для того, чтобы рок-н-ролл играть.

«Подсолнухи» начинали как самодеятельность при ДК имени 50-летия Октября. Видя их навыки владения инструментами, мелодией, гармонией, их стали приглашать выступить там-то или там-то. И очень скоро группа стала основным звеном танцевальных вечеров. Лабали «Подсолнухи» в летний сезон – с начала мая по конец сентября, – работали в парке Ленинского района (в так называемом «ЖиМе»), а с октября по апрель – в ДК имени 50-летия Октября. Танцы начинались в 20:00 и закачивались в 22:00, с получасовым перерывом.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

«Подсолнухи»? Помню их. Когда я начал на барабанах играть, Кущ меня свёл с ними. Они в «Шайбе» играли, танцплощадке при «Полтиннике». И считалась эта группа в Воронеже известной и хорошей. Там был барабанщик Ваня, у него церебральный паралич, ходил с трудом. Он с детства больной, но очень хорошо играл на барабанах в этих «Подсолнухах». Игорь меня с Ваней свёл: «Учись, чтобы ещё получше стучать». Я туда ходил, там он меня обучал.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Жимовская тусовка очень крутая. Ребята делали «Отель Калифорния» один в один. Настолько красиво, что мороз по коже пробегал. У них репертуар звёздный. Я понимал: вот за кем тянуться надо, вот какие гитаристы. Вот как Сукочев Сашка. А он сам уже примочки паял все и усилки. Он мне ничего не показывал специально. И вот как-то раз я играю кусок из «Иллеш» (Illés). Сазонов говорит: «Ну зачем ты ему показывал?» Сукочев: «Я ему не показывал». А Байрон из «Апреля»: «У него просто слух есть. Он слышал, что вы играете, и повторил». И там всё на слух, на слух, на слух.

Но, понимаешь, дело в том, что там танцы. В «Шайбу» до девятисот человек набивалось. И тысяча, бывало. Публика нас принимала. И там я впервые увидел, как публика реагирует на наши песни. Вокалистом к нам пришёл Подрез, отлично пел – из «Битлов», из «Роллингов». Весь народ с ума сходил. Мы чем прославились в «ЖиМе»? Тем, что в тот момент вышел фильм «О, счастливчик!» и там Алан Прайс со своей группой. Я пошёл на этот фильм и взял с собой магнитофон, нажал кнопку и записал: «If you have a friend On whom you think you can rely You are a lucky man!» И потом в «ЖиМе» её играем. Народ такой: «Ещё фильм идёт, а они играют уже то, что в кино идёт. Ни фига себе, вот это команда!» Мы играли всё самое новое. В «Луче» фильм шёл, в «Юности», «Спартаке». А мы уже играем. У меня такие мозги были, что я ловил всё, что модно именно сейчас, и это в «ЖиМ» тащил.

ОЛЕГ «КНЯЗЬ» ПОЖАРСКИЙ

Мы с Кущом были завсегдатаями в «ЖиМе» в разное время. Я там никогда не играл, приходили только компашей на танцы, заодно и послушать, как играют, опыта набраться, это 1969–1970 годы, пока в школе учился и играл в Blind Men’s Buff, своей школьной группе. А когда Кущ играл, я не знаю. Когда я посещал «ЖиМ», там играли совковую попсу, «демократов». Уже достижение по тем-то временам: «Червоны Гитары», «Но То Цо», «Матадоры», «Омега», «Неотон», «Пудис» – соцлагерь! Можно!.. Фирму́[6] очень мало и редко, и чаще всего в инструментальных версиях, то есть без вокала.

ИГОРЬ КУЩЕВ

И вот как раз в «ЖиМе» я почувствовал свободу выбора репертуара. Впервые. Хотя у нас методичка была, где нужно было отчитываться по количеству песен. Нужно было петь только песни советских композиторов и т. д. Коммунисты приходили и нас проверяли. Но мы им говорили, что исполняем такие песни из солидарности, дружба народов. Придумывали всякую ахинею. А они: «Играете – и играйте».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Это был полный кайф. Можно сыграть и «О, счастливчик!», и Deep Purple. Незаезженный Smoke on the Water, а Sail Away Tomorrow. Это нравилось народу. Как раз Deep Purple в моде был, Uriah Heep. В общем-то, «ЖиМ» поставил меня перед публикой. Это очень важно: я должен публике угодить, и не только я, а весь коллектив. Один в поле не воин – когда играешь в коллективе, это совсем другое. Были барабанщик, бас-гитарист и две гитары плюс вокалист. Были клавиши, но клавишника у нас не было. В принципе, нормально, две гитары всё заполняли. Откровенно говоря, когда только пришли в «ЖиМ» – не курили, не пили. Потом начали бухать и курить. Где-то через год. Перед выходом на сцену надо пропустить для настроения «Агдам». Именно почувствовать себя на сцене, причём публика не просто какая зря, там кричат, говорят, ты должен красиво играть, иначе тебя побьют. Элементарно побьют и гитару на голову наденут. Это «ЖиМ». Калининские дома – там ребята разборки каждый день устраивали. Нас уважали за то, что мы играли самую модную музыку. То есть, с одной стороны, жёсткая школа, с другой – жёсткая уважуха.

ОЛЕГ «КНЯЗЬ» ПОЖАРСКИЙ

В моё время музыкантов не били, фигуры были неприкасаемые, ибо играли, так сказать, на все вкусы! А вот что собирались враждующие тусовки и массовые толковища устраивали – это да! Между собой. Музыканты – в стороне. Причём если идёшь с девушкой, то тебя не трогают, даже если знают, что ты не свой. Могли сопроводить, так сказать, до дома, пока ты провожаешь девушку, на некотором отдалении, но только ты остался один – получи по полной программе!.. Но без летальных исходов и лежачих не били – это неписаные законы улицы.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Если тебя народ полюбил, то в танцы вламывались, мама родная. И девчонки тащились. Все атрибуты: секс, портвейн и рок-н-ролл. Это как раз танцплощадки. Это наша молодость – не в телефонах сидеть, хернёй заниматься. Пели и русскоязычные песни: Барыкина «Стоп, мотор». Много песен было. Но в основном какая-нибудь «Лейся, песня» – «Там, где клён шумит». Песни из фильмов. Репертуар был именно из фильмов, не какой-то концерт конкретный, а из фильмов, пластинок, которые мы покупали.

У нас была идея для участия в Первом фестивале Воронежского рок-клуба пригласить все на тот момент группы города, которые хоть как-то были засвечены. Видимо, «Апрель» тоже попал в поле зрения, но они по каким-то своим причинам отказались, и больше мы о них ничего не слышали.

Это в честь вокалиста Uriah Heep. Где-то в третьей октаве я пел, как и он.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Лунин Сашка играл, погоняло у него было Байрон. Обычно говорили так «Щас наш Байрон придёт, и будет Uriah Heep».

АЛЕКСАНДР «БАЙРОН» ЛУНИН

В Игоре Саша Балахонов сразу увидел талант. И он, конечно, слепить из него то, что получилось потом, не мог, поэтому передал его нам. Сказал: «Там работают технари, они тебя научат».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Смысл в том, что в 1982 году я пришёл на репетицию группы «Апрель», и они играли Uriah Heep, причём глаза закроешь – натурально Uriah Heep, откроешь – «Апрель». Я попросился в эту группу гитаристом. Они послушали, как я играю, и взяли. Балахон пробовался басистом, но как-то не прохилял. И мы взяли Кота, а он как раз учился в нашем училище, по-моему, на дирижёрско-хоровом. Каждый в своё время туда поступил, а потом все перезнакомились. Мы все через училище прошли. В «Апреле» Мединцев Генка по прозвищу Чёрный всем руководил. Он абсолютник, то есть обладал абсолютным слухом и снимал один в один Uriah Heep и Deep Purple. «Хипов» играли, на голоса раскладывали песни: July Morning, Dance, Illusion. С полной отдачей я играл, настолько стремился к фирменному звукоизвлечению, хотел, чтобы была фирма́ и чтобы один к одному.

АЛЕКСАНДР «БАЙРОН» ЛУНИН

Была даже запись предварительная, запись называлась «Война миров». И её мы начинали с Игорем делать. Вокал был построен, не хватало соло-гитары, что Игорь нам и привнёс. Это космическая музыка. Увы, нам не удалось альбом закончить, так как руководитель умер. Записи остались у его сына. Они все у нас на бобинах были. Я и думал оцифровать, но его не нашёл. Где он, что с ним? Жил в Придонском, вместе там жили. А куда съехал… А записи были, да сплыли. Жалко, конечно.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я звуку очень много уделял внимания, даже больше, чем технике исполнительской, виртуозности игры как таковой. И ориентировался на Uriah Heep. Сама манера, сама красота, колорит «Хипов» – он несколько другой, чем у тех же Deep Purple.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Выступали на конкурсах, занимали первые места в ДК имени 50-летия Октября. Нас записывали, наши записи из всех рупоров доносились. Мы с ребятами своим знакомым гордо говорили: «А вот это я играю», «А вот это я пою». Генка Чёрный мне все время на ухо напевал эти блюзовые гаммы: «Обрати внимание на этот пассаж, а здесь акцент на вторую долю». Каждую деталь объяснял. «Правильно расставляй акценты». Это такая школа была, фирменная школа. К сожалению, Генка умер, погиб, его задавила машина. Такая вот история. В общем, это великая группа, я считаю – одна из лучших групп Воронежа. Одна из лучших – не самая лучшая, потому что самой лучшей не бывает. Это что касается группы «Апрель». Было такое время, великое время для развития молодёжи. Мы могли репетировать сколько влезет, добиваться результата, выходить потом на сцену, пусть непрофессиональную, но мы видели себя на людях, понимали отдачу. Это было золотое время.

АЛЕКСАНДР «БАЙРОН» ЛУНИН

Я помню, как он первую гитару себе приобрёл. Самопальная гитара была, Игорь там всё перепаивал, впаивал в неё. Он же в своё время работал на Воронежском заводе радиодеталей и её усовершенствовал. Бустеры всякие, примочки тоже делал сам. Мы же с Кудрявцевым больше 40 лет знакомы, наши жёны дружили. А гитару ему делал Серёжа Кудрявцев, который тоже работал в ДСК. Это было при мне, когда он её дополировывал, дошлифовывал, доводил до ума. И вот мы когда эту гитару забрали, он попробовал и понял, что чего-то не хватает, и начал делать примочки.

АЛЕКСАНДР «БАЙРОН» ЛУНИН

Вадика мы взяли с первого курса училища. Ну и, короче, начали его приобщать к таким делам: Uriah Heep, Deep Purple и т. д. Получается, два соло-гитариста «Сектора Газа» работали у нас и вышли от нас технически грамотными музыкантами. То есть Хою они достались ребятами образованными, скомпонованными. Вы слышали, как Вадик потом играл? Он мог и за спиной на гитаре играть. Он у нас все эти трюки выделывал. У нас своего рода «кузница кадров». Ковалёв Саша из «Старого города», который потом Krüger стал, тоже у нас работал.

АЛЕКСАНДР «БАЙРОН» ЛУНИН

Когда мы ещё Вадика Глухова пригласили, это было вообще что-то. То есть его учили, и тоже, чтобы в унисон это звучало, представьте, что это такое. Две соло-гитары, и чтобы не было где-то какой-то лажи. Это было сложно, а для них – полезно. Вадик был профессионал сразу, была в нём эта жила, просто это надо было развить. Потом он в филармонии работал, так же как и Кущ. Я могу одно сказать: если их сравнивать – Кущева и Глухова, то у Куща выигрывание нот, то есть у него своя специфика, на каждой ноте есть акцентирование, обдуманное такое. Влад мог поливать импровизацию, а Кущев думал, что делать. Это его Гена «Чёрный» Мединцев приучил – делать всё осознанно. Все эти пиццикато, флажолеты[7]. За что я его всегда ценил – за то, что он всегда делал всё как нужно. Как он сам слышит, но именно так, как нужно. А Влад, конечно, технически молодец, у него техника обалденная.

Но представьте, как это звучало, когда они вместе играли, вдвоём стояли. Я заслушивался, я не мог оценить, кто из них лучше. Они играли одинаково круто. Когда мы Вадика взяли, Игорь только поступил в училище, а Влад был на первом курсе. Мы тогда не думали, что два таких музыканта отличных в одну группу – «Сектор Газа» – опять же попадут. Ну, Игорь, он так бы с Хоем и работал, если бы не смерть его мамы. Сколько мы с ним разговаривали, он говорил, что «Сектор Газа» – это для публики было, а «Апрель» – для души. Да, здесь вот разница есть. То, что для души и для публики, – это две большие разницы. У нас направление немного другое.

АЛЕКСАНДР «БАЙРОН» ЛУНИН

Игорь в «Апреле» лет пять проработал. Потом в филармонию пошёл. Чувствовал, что ему нужно дальше пробивать дорогу.

АЛЕКСАНДР «БАЙРОН» ЛУНИН

А Вадика последний раз я видел, когда они с Хоем уже в Германию уезжали. Я приехал из Германии, и мы встретились с ним случайно, и он спрашивает: «Что я могу на тысячу марок купить?» Я говорю: «Ну, машину приличную». Спросил у него, как дела. Он говорит: «Нормально, приживаюсь тут у Хоя». После этого уже не виделись, только слышал о них. Они же всё время в разъездах. А у нас группы уже и не было.

ИГОРЬ КУЩЕВ

С Байроном до сих пор общаемся, мы с ним на могилу к Хою приезжали четвёртого июля. И к Вадику Глухову ездили, Байрон меня возил на машине. В хороших отношениях. И он на могиле сказал: «Пацаны, вы знаете, откуда Кущ произошёл? Почему он таким звуком играет? Он из нашей группы вышел, из группы “Апрель”, и поэтому у него такой сумасшедший звук. Мы – его alma mater, мы из него сделали музыканта».

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Самое первое воспоминание, не помню, сколько мне было: папа вёз меня в коляске по набережной, но это точно я была маленькая. Он накрывал капюшон коляски, а мне это не нравилось, и я плакала. И он не мог понять, что мне надо, а мне хотелось на небо смотреть, я это чётко помню. Он со мной гуляет по набережной, там же мы жили рядом, и не поймёт: «Ну что тебе, попить? Чего ты кричишь?» А мне просто не нравилось, что не видно неба, закрывает капюшон. Это самое первое яркое, что я помню. Несколько месяцев мне было, думаю.

Потом у меня в памяти, естественно, осталась поездка в Новомосковск. Потому что я тогда ещё так далеко не ездила. А это с папой. И когда мы приехали, я просто влюбилась в его родной город, учитывая его красоту. Такой маленький коммунистический городок со своей историей. Там всё так тихо и спокойно. И парк шедевральный, мне кажется, его за весь день не обойдёшь. Мы там катались на велосипедах. И что я запомнила: там по всему периметру ездил детский поезд, но выглядел как настоящий. То есть железная дорога, тебя там встречают контролёры, в форме. Это было так интересно, и такая яркая поездка. Ещё колесо обозрения. Папа думал, что я испугаюсь, а я не испугалась. Это был второй класс, мне было восемь лет. У меня даже осталась фотография из Новомосковска, где мы в парке гуляли. Потом, это было намного раньше, он мне привёз из командировки из Дагестана велик, которого не было ни у кого вообще. Тогда была «Бабочка», а он мне привёз пацанячий такой велосипед конкретный, мне все завидовали. Такой жёсткий. Типа «Орлёнка». Продвинутый такой.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Папа – мой лучший друг. Я ему рассказываю практически всё. И никогда его не обманываю, то есть я ему не боюсь сказать правду, это очень важно. То есть у него есть дар воспитывать детей и располагать к себе. Не каждому дано. Он никогда меня не ставил в угол, не то что ремень. Он со мной просто проводил беседы. Иногда я плакала от этих бесед. Но папа умеет внушить. Но я очень благодарна за воспитание. Он меня многому научил, многое дал. Всегда меня поддерживал и поддерживает. Благодаря ему я избавилась от многих своих сомнений, страхов, это очень большая поддержка в жизни. Я могу сказать, что мой папа – самый лучший. У меня так не получается воспитывать детей, иногда приходится дать по попе. Всё дело в мудрости, в умении доносить. Я не пользуюсь таким авторитетом. Отец для меня авторитет, я прислушиваюсь к каждому его слову. Если он сказал так, значит, так оно и есть. Каждое его слово – истина. Иногда доходит только через время, и тогда я звоню ему. Я никогда на него не обижаюсь, даже когда заканчиваю диалог и ему кажется, что я обиделась, я просто больше не вывожу. Но это вот так по детству, по воспитанию.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Может, годика три мне было. Я очень любила сладкое. И я соль перепутала с сахаром и зачем-то себе насыпала в рот. Вот почему я соль до сих пор не люблю. Я лучше недосолю. И мама кричит на меня, ругается, а папа меня схватил. Я просто помню эту реакцию. Он меня под мышку хватает и промывает мне рот. То есть он мне оказывает помощь. Мама орёт, он: «Чего ты орёшь, это же ребёнок, ну ты что?!» То есть он всегда за меня заступался. Даже в такие моменты: казалось бы, я виновата, а вот так… Это я тоже помню.

Помню, как на одном празднике, это в доме его мамы на улице Мира, где потом папа жил после развода с моей мамой, тоже было какое-то застолье. А я любила минеральную воду, а на столе была водка в стакане. И я бегала, бегала вокруг этого стола. Мне вроде было четыре года. И я её – раз, но не успела глотнуть. Я стакан ставлю, не пойму, у меня всё горит. Поэтому я тоже водку не пью, я её на дух не переношу по запаху. Видимо, в детстве всё попробовала (смеётся). Я к тому, что папа никогда не ругал. Он меня сажал за стол переговоров. И объяснял, причём так доступно, что у меня больше не возникало никаких вопросов.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Ну, например, мы жили на Низах, то есть чуть ниже, у нас вообще «под Богом», мы жили во дворе храма, там люди нормальные. А вот пониже – там были как раз наркоманы. Это был тот период, когда наркомания расцветала. И мне было 13 лет. Тогда родители уже вместе не жили, но с папой мы виделись почти каждый день. Если не папа приходил, то я к нему из школы приходила на Мира, 3.

И был у нас с ним разговор, он сам его затеял. Он сказал: «Дочка, понимаешь, сейчас кругом наркотики. Я тебе не запрещаю. Я тебе сразу говорю, что я тебе не запрещаю, но ты должна знать о последствиях». И начинает, как профессор (а мне 13 лет), так научно рассказывает. Говорит: «Давай посмотрим. Какой у нас главный орган в организме?» Я говорю: «Мозг». – «Правильно. Так вот, смотри, у нас что происходит? Мозг каждый день в нужном количестве вырабатывает эндорфин. Если происходит какая-то стрессовая ситуация, ну или ты катаешься на аттракционе резко, у тебя вырабатывается адреналин, одновременно эндорфин, мозг его выделяет в чуть большем количестве. Соответственно, получается такое своего рода удовольствие. Что делает наркотик? Он заставляет мозг дать нужное количество этого эндорфина для получения вот этого удовольствия. А что происходит впоследствии? Мозг без наркотика не выделяет эндорфин ни в каком количестве. Отсюда у наркоманов начинаются ломки, зависимость и так далее и тому подобное». И потом мне объяснил: «Понимаешь, не бывает безобидных “один-два раза”. Это целая система. Ну, ты раз попробовала – не поняла, возможно, тебе скажут: “Да ты не поняла. Давай ещё”. То есть ты не должна слушать то, что тебе говорят. Ты должна понять, что люди, которые этим занимаются, – это уже не личности. Это зависимые люди. Ну, своего рода такие киборги, которые зависимы от дозы, и у них нет другого смысла в жизни, кроме как найти эту дозу. Потому что они без неё жить просто не могут. Там уже теряются все семейные ценности – то есть мама, папа, ребёнок. Такому человеку что нужно прежде всего? Проснуться – и бегом заморочиться, найти ходы, выходы, деньги и как приобрести». Он мне так хорошо это всё объяснил, что когда возникали вопросы «покурить план» среди ровесников постарше, 15–16 лет, я на них смотрела, я вообще даже сигареты не курила. То есть я была единственным ребёнком-подростком в своём дворе, которая не курила вообще и не пила. Кстати, я первый раз пиво попробовала в 16, и мне не понравилось. Но 18-летие я отметила.

А касаемо наркотиков – для меня это всегда табу, и я к людям этим отношусь несерьёзно. Я понимаю, что это больные, зависимые люди, но отношусь к ним с опасением. Как мне папа когда-то объяснил, так мне это в жизни очень-очень помогло. У меня никогда не возникало никакого желания ни в коем случае. У нас есть такие люди, и я их знаю, и я задавала папе вопрос: «А как мне быть с этими людьми? Вот они идут, и я иду, и они говорят: “Катя, постой с нами”». Папа говорил: «А очень просто. Скажи: “Ребята, я рада вас видеть, но я очень спешу. Давайте в другой раз”». И вот эта дежурная фраза у меня всегда была. То есть я говорила, чтобы не обидеть: «Ребята, здравствуйте. Мне очень надо, я спешу».

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Папа много для меня в жизни значит, я не могу это всё так рассказать, что в душе, выложить. Я на своём языке, а то, что испытываю, – это совсем другое. Мне трудно представить свою жизнь без него. Просто не могу. Я вообще каждому ребёнку на этой земле желаю такого отца, потому что, ну, есть примеры. Я вижу, у меня друзей много, родственников, я с их отцами общаюсь. Дяди мои, но это не то. Папа, ему вот сейчас 64 года, а он всё равно молодой душой, и он к себе располагает, не отдаляет, не даёт вот эту дистанцию или субординацию: «Ты должна меня уважать, я старше тебя». Такого нет. Нет. Всё очень просто. Все разговоры очень простые, они очень разумны, они грамотно построены, но доступны. И он меня никогда не отшвыривал, типа «Я твой отец, ты поняла меня?».

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Жизнь меняется, мы меняемся. Вот как оно выглядит. Для кого-то папа – великий музыкант, легенда, есть фанаты определённые. Для меня это не просто достойный музыкант. Я выросла на его творчестве, я не знаю гитариста лучше его. Я слышу его, слышу его гитару, подачу. У меня любимая песня папина была, он не знает этого: «Знаю тебя, от этого страдаю. Знаю тебя, скажи мне лишь одно: какая дорога нас с тобою разлучает от дома до школы и кино». Хотя он мне «Катя-Катенька» написал, но у меня эта любимая песня.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я тогда собрался устраиваться в филармонию. Мама поняла, что это серьёзно, потому что к нам приходили люди. Из филармонии пришёл просто эскорт: «Валентина Дмитриевна, отпустите его, Игорь очень перспективный». Приходил композитор Пашка Андреев, говорил: «Отпустите его, ради бога, он действительно музыкант». Они ей уши пропели, чтобы она меня отпустила. Поэтому важен был пример, что другие ребята там работают и что они уважаемые люди. И когда она меня первый раз на сцене увидела, то заплакала, подошла: «Сынок, я поняла, это твоё. Ты без сцены не сможешь жить. Ты там как рыба в воде. Смотришь на тебя и понимаешь, что ты живёшь сценой». Это она первый раз на концерт пришла, а она по-тихому пришла, я не видел.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Пришёл и говорю: «Хочу работать у вас гитаристом». Они посмеялись, переглянулись, Хоменко мне говорит: «Ну возьми что-нибудь поиграй». Я взял электруху, поиграл, дал рок-н-ролла, как говорится. Они все обалдели и сразу мной заинтересовались. И первый вопрос: «А образование музыкальное есть?» А вот, говорю, чего нет – того нет.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Хоменко Володька позвонил своему другу в музучилище, до сих пор работает там – Ванька Иншаков. Балалаечник. Может, и сейчас ведёт там часы. А в то время было заочное отделение. Сейчас его нету вроде как, а тогда было. И я мог поступить на заочку и пойти работать. Я пришёл в тот же день, сфотографировался. Иди – первый экзамен сольфеджио. Преподавательница у меня листок берёт: «Так, на первый вопрос ответил, на второй… Четыре балла». Иншаков за мной идёт. Потом я захожу на музлитературу. Мне вопрос: «Какой композитор чё-то там?» Я наобум: «Чайковский». – «Молодец, пять баллов». А там не Чайковский, не Мусоргский, не поймёшь вопроса. Зачётка ещё не высохла – уже поступил. Это финиш. В то время. Двадцатый век. Все люди свои. Все видят, что я музыкант. Короче, взяла меня филармония на работу, оформили, как полагается.

ОЛЕГ «КНЯЗЬ» ПОЖАРСКИЙ

Коллектив «Серебряные струны», насколько я помню, – это бывшие «Воронежские удальцы». Я с ними мало контактировал, потому что и моя «Карусель», и они часто гастролировали и редко заставали друг на друга «на базе». Маз, то есть Сергей Москаленко [воронежский звукорежиссёр], кажется, имел к ним какое-то отношение, когда ушёл из моей «Карусели» по ряду независящих от меня обстоятельств, – сам расскажет… Единственное, что могу сказать, – что в последние филармонийские годы, уже после возвращения из Луцкой филармонии и работы у Хоменко, работал под началом Артура Алексеевича Нестерова, сына Нестерова-старшего, администратора «Серебряных струн», в его шоу – админом с сольным выходом (как некогда В. Хоменко). Вот он мог бы много рассказать, но сам по себе Артур несколько скрытен и особо распространяться не любит… # Единственное, что могу ещё добавить, – что они практически на 99% играли только каверы и совпопсы, и поп-фирмы́, за что имели большую популярность в странах соцлагеря. Но именно за эту каверность комиссия из Минкульта, возглавляемая неким Погребом (фамилия такая…), не приняла их программу, а настояла, чтобы было побольше своего оригинального материала, и вызвала на прослушивание в Москву. Как правило, такой вызов был гарантией «разгона» коллектива, но они прошли эту ступень в первую очередь, уверен, благодаря администратору «Серебряных струн» Алексею Нестерову. Моя же «Карусель» именно благодаря оригинальному собственному (читай: моему) материалу (несмотря на пресловутые [обязательные] 20%… репертуара, отводимые на песни членов Союза композиторов СССР) сдала программу с первого захода и получила «зелёный лист»: разрешение гастролировать по всей территории СССР.

Я, когда учился в музучилище, гриф нарисовал над кроватью, и каждое утро, просыпаясь, смотрел, где какая нота на этом грифе находится. Это надо знать, как буквы, знаки препинания.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Тогда, кроме минералки и хлеба, ничего не было на прилавках. Иногда колбаса, сало. Морская капуста. Ну что делать, жарили картошку, как-то перебивались.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Помню, выступали мы в Боброве. Я вышел на сцену, играю. Все на меня смотрят. А дед один говорит: «Чего вы на него смотрите? У него гитара електрическая. Он просто пальцы подставляет, делает вид, что играет». А на другом концерте вообще дурдом. Причём я узнал об этом уже по приезде в Воронеж. Приходит на меня как-то депеша, ну или кляуза, из Боброва. Дед говорит: «Гитарист в зал грозил гитарой. Держал её, как автомат, и изображал расстрел. Просьба принять меры в отношении вашего сотрудника Кущева И.» Меня, конечно, вызвали на ковёр. Харчев мне говорит: «Почему грозил гитарой? Взял, как автомат, и грозил в зал». А там движение такое, в принципе, простецкое, местечковое, когда ты делаешь полуоборот с электрухой. И в какой-то момент гитара действительно направлена в зал. Но в этом ничего крамольного – это такой совковый вариант того, что мы успели подглянуть на видео у западных рокеров. Точно так же делали Барыкин, Кузьмин, да все делали.

Так вот, говорю я Харчеву: «А что тут такого?» Дал гитару, говорю: «Изобразите, покажите, как мне с ней стоять. Может быть, так и стоять истуканами?» Это же наши совковые движения. Мы в совке по-другому не могли. Нет, он продолжает: «В зал грозил гитарой, как автоматом». Я говорю: «Ну да, как автоматом, только на курок куда нажимать?» Ну это абсурд. Я потом говорю Алексею Летину, директору филармонии: «Больше шоу не будет. Будем стоят, как пластилиновые мальчики, и никаких движений, общений с залом. Человек жалуется, что я гитарой чуть не застрелил его со сцены. Как Фантомас. Комиссар Жюв». Но директор филармонии меня полюбил. Говорит: «Кущев. Один тяжёлый рок. Ты даже ритм играешь – один тяжёлый рок». Я говорю: «Георгий Васильевич, ну что сделаешь, вот такая у меня рука тяжёлая». И улыбнулся, и пошёл. Это на его языке означало, что он меня полюбил. В итоге деду ответил, что меры приняты, поставлены в известность и всё такое. Дескать, человек получил пизды, как положено.

ИГОРЬ БУХОВ

С Кущом мы работали ещё в филармонии. Какой-то ансамбль был, это 1985 или 1986 год примерно. Алексей Летин – был такой там певец, мы с ним немножко поработали. А Кущ, я скажу, на сцене такой смурной. Стоит с таким лицом, а к нему девушка подбегает, танцовщица, подмахивает, улыбается, а Кущ гитарой, как автоматом, машет. Летин ему: «Игорь, ну ты как фашист, ей-богу, с автоматом, будто отгоняешь, ты это, улыбнись». А Кущу в лом все эти пляски народные, он гитарой машет себе и машет. Не, Игорёк смурной парень.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Конечно, слушал я и русский рок. А про Воронежский рок-клуб я в то время не слышал. Не видел и не знал. Я, конечно, понимаю, что это мимо меня прошло. Рок-клуб. И там Хой стал Хоем. Они «хойкали» почему? Потому что Егора Летова слушали. Вот и «дохойкались». Самому мне нравятся «Ария», «Рондо», «ДДТ», «Алиса», «Мастер». Ещё из русского нравилась «Лейся, песня» – она такая, мелодичная. И «Синяя птица» – на Uriah Heep похоже. Юрий Антонов, хорошие песни у него. Потом нравилась группа «Цветы» Стаса Намина. Классная. «Поющие гитары», да. Но больше я бы предпочёл «Синюю птицу», потому что она из всех окон звучала. «Ах вот какая ты, а я дарил цветы, / А я с ума сходил от этой красоты». Ну вот это всё на слуху. Мы их и на гитарах играли.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я представлял себе, что работа в филармонии – это искусством заниматься. А приходилось играть: «Дирижёры военные… бравые… Служба в армии – это так хорошо-о-о-о», «Под Воронежем у нас тополя… поля». Кстати, она потом трансформировалась в «Вечером на лавочке». Ну, коммунизм славили, был такой беспредел идеологический. Ничего нельзя было спеть рок-н-ролльного. Что ты хочешь, если тогда «Машина времени» считалась вообще супергруппой. А она вообще никакая, за исключением ранних альбомов. Ранняя – хорошие песни, самое начало, мне нравится. А потом уже всё, шлак пошёл.

С Кущевым мы работали вместе с февраля по сентябрь. Я работал техником. Особо мне добавить об Игоре нечего, обычные филармонические будни. Тяжела и неказиста жизнь советского артиста.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Там свобода, в Дагестане, там абреки, там им похуй, что ты играешь. Ты им главное Deep Purple играй, они его очень любят. Я там совсем другой уровень увидел. Зорин, наш руководитель, аппарат 10 кВт дал. Я такой мощи ещё ни разу не встречал. Думаю, ни хера себе. И мы работали с Серовым на одной площадке, и с Лариской Долиной. Это вообще что-то. Там другая жизнь, другая культура, другие люди живут. Не то что в Воронеже в этом. Я из Дагестана приезжаю в Воронеж и думаю: «Какие-то дикари тут». Захожу в автобус – мат-перемат. Господи, куда я попал. А в Дагестане ни мата не услышишь, ничего. Вежливый народ. Там если что не так – сразу кинжал тебе вставят. А так народ вежливый, добрые, гостеприимные люди. Есть, конечно, дураки, ну а где их нет?

ИГОРЬ КУЩЕВ

За первые полтора месяца объездили весь Дагестан, Ставропольский край, Краснодарский край. В Ставрополе, на родине Горбачёва, были. В Майкопе загар приобрели почти южный. А там тусовка: работали с Серовым и «Тайм-аутом». И площадки там классные. Туда приезжали отдыхать великие артисты того времени. Это кругозор расширило. И я посмотрел, как работают звёзды, какая аппаратура, какое хождение. Мне там разрешали свои песни сочинять и играть. Как только мне за мои песни цветы принесли, меня возненавидели. Надо было главной певице, а принесли мне. А другой курьёз случился, когда одна певица начала со сцены понтоваться: «Ах, как я люблю большие площадки, стадионы – это для меня», и в этот момент к ней в рот муха залетает, и певица такая: «Кхы-кхы-кхы». Сбили пафос.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Потом я понял, что надо расставаться. Попса – это не для меня. Чтобы работать в попсе, надо быть другим человеком. В рок-н-ролле ты искренен душой к гитаре, публике и т. д. Не придумываешь из себя то, чем ты не являешься. Бабкина: «Я люблю джаз, но пою то, за что мне платят». Кущ: «Ну, поэтому ты Бабкина». Мы разные: кому-то Леонтьев, кому-то Лариса Долина, кому-то Ляля Пугачёва. А кому-то панк-рок, кому-то – Егор Летов.

Представьте себе, 1989 год, перестройка, СССР, короче, гласность с понтом. Время-то было непонятное, к чему всё катилось и куда. В общем, ощущалась какая-то свобода, в то же время всё просто катится в никуда. Ну как остывающая печь, ещё тёплая, но не такая горячая. Всё ещё живая, точнее, полуживая. Вот так потихоньку начала подыхать коммунистическая система.

Я весной этого года работал в группе «Асса» гитаристом. «Асса» – это была что ни на есть поп-группа, то есть гнилая попса. Я попал туда, ну как, путём обмана. Мне наговорили, что круто (но это было далеко не так). Так вот, в 1989 году группа «Асса» была послана на хуй. Я летом, в июне, приехал в родной Воронеж, к своей любимой жене Ане и дочке Катюшке.

АЛЕКСАНДР ЧИРКИН

Будучи человеком, влюблённым в алкоголизм, весь гонорар за нетленные рисунки соответственно тратил на «любимую». Помню, наш алкомарафон с Хоем пришлось прервать и мчаться в редакцию, так как главный редактор засылал ко мне гонцов из-за неявки на рабочее место, даже была с их стороны замануха, что возьмут пиво и мне останется только рисовать.

ЕВГЕНИЙ КУЦЕВИЧ, ДИРЕКТОР ВОРОНЕЖСКОГО РОК-КЛУБА

[Изначально] в группе Юрия Клинских не было ни одного музыканта, как и самой группы. Пятого декабря 1987 года Юрий «Хой» Клинских впервые вышел на сцену Воронежского рок-клуба и выступил сольно под акустическую гитару, но попросил объявить свой выход – «Выступает “Сектор Газа”».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я играл с Сашкой Балахоновым, скрипачом. Он скрипач от бога, играл у меня в альбоме «Огненный рай». Не такой виртуоз, как Женька Данилов. Но Женька виртуоз, помимо прочего, у него ещё абсолютный слух. Дело в том, что они все ёбнутые по тем временам были. Они решили снимать один в один Earth, Wind & Fire, Weather Report, Mezzoforte. Я им говорил: «Я всё понимаю, ребят, но это музыка для богатых людей. Это богатые люди слушают. А нашему быдлу это не нужно». Они мне: «Ты что, охуел?» Да я всё по-простому, ребят. Меня как жизнь учила. Как она меня учила? У меня прозрение наступило на гастролях, когда я от Дагестанской филармонии ездил по югу с «Ассой». Мне Рафаилыч, мой руководитель, тогда сказал: «Кущ, если ты сочинишь песню как “Девочка моя синеглазая”, тут же делаем “Утреннюю почту”». Я завёлся: «Почему ты мне такое говоришь?» А он: «Нужна такая песня, чтоб нравилась всем. Чтобы все люди захотели её слушать, и тогда всё у тебя будет. А если это говно, с которым вы ездите мозги полоскать людям, все эти запилы – ничего не будет. А если это будет вторая “Девочка синеглазая”, я тебе вторую “Утреннюю почту” сделаю. Её вся страна услышала». И вот вскоре после этих слов я попал в «Сектор Газа», потому что понял, что это группа для людей. Она сделана Хоем. Это люди будут любить, потому что поётся простым языком. Простые темы, те темы, что на кухнях мелем. Не надо изобретать велосипед, он уже изобретён. А кто меня на эту идею натолкнул? Рафаилыч. Старый продуманный еврей: «На хуй этот рок никому не впился, запомни эти свои слова. Тем более – с приставкой “арт”. Чем проще музыка – два-три аккорда, – тем лучше». И когда я Хоя увидел, понял то, что Рафаилыч говорил. Так оно и вышло. Одно к одному.

Казалось, жизнь в самом рок-клубе затихла и теплилась за счёт впрыскивания московского метала («Тяжёлый день») и ленинградского информпросвещения. Лень-матушка тому виной. И всё же к самой дате – однолетнему юбилею – пришлось встряхнуться… некоторым из многих… В марте давали акустику и полуакустику по рублю за концерт…

А вот и Юра, он же «Сектор Газа». Как и «Красный огурец», выступает без ансамбля. Сам… один. Юра сделал свою визитную «Сектор Газа» и забацал «Сельский панк» (правильно «Колхозный панк», но оставим для колорита вольность журналиста. – Прим. авт.): «Мой папанька на комбайне, а маманька – доярка, сиськи дёргает весь день». Ну, Юра, спасибо за песенку! Её одной за глаза хватает. Ведущий назвал это жлоб-роком. Клёво.

…это название уже было тогда, но это было ради смеха. Юрец часто говорил, что название связано с тем, что в нашем городе много заводов, но это всё его выдумка для журналистов.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Юрка изначально хотел называться «Год дракона» и сделать себе татуировки соответствующие на щиколотках. Как по мне, как бы он ни назвался, хоть «Хуй дракона», группа бы всё равно выстрелила.

А у меня товарищ был, он играл в какой-то группе при ДК имени Кирова. Вот он и говорил: «Приду с армии, так группу назову “Сектор Газа”». Но я название Юрке отдал, хоть он вообще сначала называться никак не хотел.

Общее внимание привлекло на Фестивале выступление «Сектора Газа». Лидера группы Юрия Клинских завсегдатаи клубных концертов встретили бурным восторгом. Многие полюбили и с удовольствием напевают его простые, ироничные рок-песни «Сельский панк» (о незадачливом парне, подвергшемся воздействию модного молодёжного неформального течения), «Сектор Газа». Группе предстоит ещё окончательно определиться с репертуаром и составом. В её активе – приз зрительских симпатий.

Шестого июня 1988 года я пришёл из армии, а первый концерт состоялся 9 июня, то есть через три дня, это и есть день основания группы. Мы участвовали в фестивале, были также группы из других городов.

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Алиса» вообще класс. Я, когда услышал «Шестой лесничий», просто влюбился в эту группу. Ну просто Кинчев делал шедевры. И голос, и сама подача – это всё просто кайф. Магический голос. Очень здорово. Гитаристы крепкие. И барабанщик клёвый.

У нас была высокоинтеллектуальная работа по погрузке синтетического каучука. На этой же работе было придумано очень много песен. В развитие темы. Ещё, по этой же уникальной профессии, мы с Юрой работали на хладокомбинате рядом с его домом (район ВАИ).

ИГОРЬ КУЩЕВ

С Серёгой Тупикиным познакомились очень давно – до группы «Сектор Газа», ещё в начале 80-х. Я его знал и даже предлагал вместе играть. Мы как-то одно время вместе поиграли в лестехе. Он приезжал туда, привозил свой бас. Классный бас, японский – либо Yamaha, либо Aria Pro. Хороший бас, звук у него красивый. Да у Серёги и звукоизвлечение сумасшедшее. Я считаю, что он был лучшим из лучших. Мы там играли рок-н-ролл, в основном советские песни – Барыкина, Кузьмина. Из иностранщины – Slade, Rolling Stones, скажем. I Can’t Get No Satisfaction. Простые вещи, которые нам точно были по зубам.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я старше стал, опытнее. В Москву ездил, ко всем музыкантам подходил, чтобы меня чему-нибудь научили. Я тогда с «Тайм-аутом» познакомился, меня даже звали в эту группу играть.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Он и с Глызиным ездил как гитарист, несколько концертов было, даже какие-то истории рассказывал о том, как «Парк Горького» создавали, группа интересная, можно было поехать в Москву. Только я не знаю, смог ли бы он остаться в «Парке Горького». Я думаю, что это вряд ли получилось бы у него, потому что Белов и Яненков – два гитариста. Яненков – ни рыба ни мясо, податливый. То есть гитарист хороший, но именно что-то такое внести своё – не. Он просто удобный и бесконфликтный. А Белов такой амбициозный, поэтому Кущ и Белов – это то, что разлетелось бы практически сразу. В силу обоюдной неуживчивости и бескомпромиссности.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Пересёкся с ним у нас, в гостинице. Он меня пригласил в номер: «Приходи после концерта, я тебе спокойно всё покажу, спокойно поговорим». У него гитара была Squier Katana, красная. Показал приёмы игры, флажолеты. Он делал подглушку, играя верхним ударом. У него такая высокая техника, природная. У меня такой техники не было, но я делал этот приём по-другому. Я просто ставил подглушку ребром ладони. У сингла не хватает площади съёма звука, всё-таки он снимает мало площади, и там обертоны. Но есть своя особенность. И у Маврина стояли датчики супердисторшн димарцио. И я тут же побежал, поменял свои датчики, дырку расковырял, поставил туда супердисторшн и пошёл в ногу со временем.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Маврин мне всё показал: какие приставки, какие примочки, что у него грелка (овердрайв) стоит перед дисторшном, показал, какие струны ставить, какая гитара нужна, какие звукосниматели. Великий гитарист. Но он и сейчас играет – просто высший пилотаж. Он мне многое рассказал, многое дал из того, что мы здесь, в провинции, не ведали. И это всё за один вечер – сумасшедшее количество информации влилось в мою голову. Я работал тогда в филармонии. Но я набрался всех этих понтов, боже мой. Мне просто человек открыл глаза.

Я хочу сказать вот что. Нужен звук Black Sabbath. А откуда его взять? Там не только в приёмах дело. Там, оказывается, нужно было поставить грелку, а после нее дисторшн. Вот тогда получается звук Black Sabbath. И здесь, в бридже, должен быть хамбакер. Всё. Это самое главное условие. И я усвоил, врубился, что это нужно для звука Black Sabbath. А приёмы легко освоить, поскольку ты играешь уже этим звуком. Из твоей примочки выходит та же лавина, что и у Томми Айоми. Включаешь всю эту лавину в Marshall, в трёхсотку. Мне она очень нравится. Да и вообще все головы[8], маршалловские усилки – что-то с чем-то. Ламповые. И получаешь такой звук. Я играл и на Mesa/Boogie, и много на чём. Больше всего мне нравился комбик Roland маленький. А на сцену мне ставили Marshall, я просто пищал от восторга. Мне ещё нравился Vintage Peavey Bandit, его мне уже поставили в Люберцах на концерте «Сектора Газа».

СЕРГЕЙ МАВРИН

Если бы я помнил все встречи с 1987 года и всех их участников, то моей памяти не было бы цены. Но, видимо, так и было. История очень правдоподобная, пусть так и будет.

Я вообще на гитаре могу играть, как любой дворовый пацан. Просто ритм, на запись я играю все ритмовые вещи. У меня это, правда, хорошо получается, я ритм жёстко выбиваю. А вот эти ковыряния… Пробовал, хотел, старался – не идёт, хоть убей!

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Я в своё время тоже в группе играл, и писались мы на Black Box как раз. И Игорь Князев, вспоминая Куща, говорил, что как музыкант он классный и что как у гитариста у него звук хороший. Вот прям вообще огонь.

ИГОРЬ КНЯЗЕВ

В начале 90-х в Воронеже было не очень много людей, кто вообще мог прилично держать гитару в руках, ну и играть что-то с нормальным звуком. Поэтому Игорь меня обрадовал в этом смысле. Мы с ним несколько каких-то записей делали – то ли его собственный проект, то ли он у кого-то играл, но ещё не у «Сектора». И это было вполне нормально, да и чисто по-человечески мы с ним всегда находили общий язык.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Игорь, когда уже стал в «Секторе» играть, говорил, какие аранжировки делать, как аккорды правильно брать. Чтобы получалось не как в подъезде. Я и обратил внимание именно на звук альбомов. Меня и зацепил симбиоз хоевского голоса и кущевской гитары.

ИГОРЬ КУЩЕВ

После самопального Gibson SG у меня был японский Strat Johnny Pro то ли 1985, то ли 1986 года. Великолепный инструмент, великолепнейший! Но мне хотелось американца. Сейчас вспоминаю, какие ебанутые были те времена, мы дураки были, молились на лейбл. Гонялись за лейблами – Gibson, Fender. В итоге я взял себе Fender Lead III. Гитара приехала сначала из Питера в Москву, потом из Москвы в Воронеж. Лёшка Слон из «Тайм-аута», как пригнал её в Москву, тут же мне набрал: «Кущ, ты что хочешь – Gibson или Fender?» Fender, конечно, я тогда повёрнут на них был. Я копил деньги, продал все свои гитары, которые у меня были: Johnny Pro и акустические гитары, и мама добавила тысячу рублей. Деньги очень большие были в то время. Fender стоил 3800 рублей, целое состояние по тем временам. Мне привезли его на машине. Говорят: «Бери, вообще не задумывайся. Инструмент что надо». Но дело не в этом. Оказалось, и Lead III не предел мечтаний. Я считаю, по тем временам это один из экспериментов фендеровских. Не совсем Fender, в то же время это Fender. Ближе к Strat. Там один нековый датчик и один бриджевый. В бридже стоит хамбакер, а в неке – однокатушечный, сингл. Но оба мощные. Там что-то, по-моему, 13 кВт на Ом намотано на сингле. И тут димарцио супердисторшн. Там 14 кОм. Довольно мощный звук – что в бридже, что в неке. Не аккомпанирующий – солирующий инструмент. Я, конечно, пробовал менять датчики: и такие ставил, и такие. Но в конечном итоге вернул родные. Как ни крути, родные были подобраны правильно. Хотя я с японских гитар бриджи поставил, классный звук. Он просто пел. Но в конечном счёте понимаешь, что дело не в фи́рме и не в фирме́. А в пальцах, которыми ты играешь.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В 1989-м я уже вернулся из Дагестанской филармонии. Как-то вечером, в мае–июне, приехал в «Полтинник», где собирался «Сектор». Там в радиорубке работал Сергей Тупикин. Взяли пива, сидим у него в рубке, он мне на бас-гитаре стал играть, новые приёмы игры показывать. Короче, пили мы, пили, и он мне говорит: «Кущ, приходи завтра в “Полтинник”, тут группа одна, приколешься, гитариста у них нет, они меня просили, я им помогаю». Я спрашиваю: «Как, Серёг, ты же басист?» – «Кущ, ты не понимаешь, там полный прикол, они играют панк-рок. Можно играть всё что угодно. У них такой вокалист, такие перлы выдаёт, что хоть святых выноси. Приезжай, в общем, хоть пивка попьём, а может, водочки».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Ну я приехал на следующий день часов в пять вечера. А у меня уже Fender Lead III был. По тем временам если у тебя американский инструмент, то ты, считай, господь бог. За бороду бога держишь. И вот я с этим американцем притаскиваюсь…

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я постучал, мне открыли. Первый был Андрей Дельцов: «О, привет, Игорь, заходи, мы тут работаем вовсю!» Перед моими глазами предстала следующая картина. Стоят в углу барабаны, справа у стены сидит Тупикин, у него за спиной комбик, слева сидит парень и поёт песни, играя на гитаре, перед ним сидит, играет на бас-гитаре Семён Тетиевский, за барабанами Олег Крюк.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Сейчас, вспоминая всё это, я думаю, что судьба определяет: либо быть людям вместе, либо нет. Никакого отторжения или неприязни, как будто зашёл свой, а не чужой. И вот записали они очередную песню и гурьбой выбежали в другую комнату, где за пультом сидел Дельцов, стояли колонки С–90 и магнитофон «Орбита», на который всё, что живаком игралось, то и писалось. «О! Клёво!» – сказал Юрец. Мы ещё не были с ним знакомы.

ИГОРЬ КУЩЕВ

После небольшого перекура я подошёл и говорю: «Можно я попробую сыграть? Хуже не будет». Юрец посмотрел на меня, и, видимо, здесь нас зацепило… Короче, ни на минуту не сомневаясь, Юрка сказал: «Давай». Первая песня, которую я с ними сыграл, – «Я мразь», и после того, как песня закончилась, мы познакомились. Я протянул руку: «Игорь». В ответ: «Юрий, бас – Семён, барабаны – Олег Крюк». Юрец сказал: «Круто!» Вторая песня, кажется, была «Я мочился в ночь». Короче, позаписали всё, что необходимо записать.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мне нравились Deep Purple, Uriah Heep, AC/DC. «Битлз» я уважал, но не совсем принимал эти сладкие песни. Мне нравилось что-то пожёстче, поэкстремальнее, плана Джими Хендрикса – такой отвязный звук гитары. Мне нравился грязный звук гитары. И когда я встретил Юру, он сказал: «Играй так, как ты хочешь играть». Это первый человек, который мне такое сказал. Дело в том, что Юрка и я сошлись в понимании. Это очень хорошие качества, и очень редко в коллективе, когда понимание. Я до этого играл в разных командах, и везде мне ставились определённые условия: «Сыграй в этом стиле, сыграй в этом стиле, сыграй вот так. Сыграй сладко, сыграй тревожно, лирично». И Юра первый, кто дал мне карт-бланш. И это стало звуком нашей группы. Когда гитарист играет так, как хочет, как видит произведение/вещь, это становится именно от души, от сердца. Тем, чем должно было стать, – «Сектором Газа».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Тогда ещё никакой студии не было, это было ещё такое начинание. Поставили обычный катушечный магнитофон «Орбита». В тот момент я не думал об этом как о знаковом знакомстве, в то время передо мной стоял человек, которого звали Юра, а меня звали Игорь, и ничего это не означало.

ИГОРЬ КУЩЕВ

У меня там соло из головы попёрло. До сих пор пацаны эти соло снимают, говорят: «Класс». Я говорю: «Да чо класс?! На шару же играл». Никто не верит. Думают, что я заучивал там партии. А я не учил. Я просто смотрел, какие Юрка аккорды берёт, и сразу за ним гнал. И всё шло в запись. Это же панк-рок – можно херачить что попало.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Меня в группе «чёртом» звали. Спрашиваю: «Почему?» – «Потому что все черти ада сбегаются на сцену, когда ты начинаешь играть». Вот как они меня окрестили. Всеми чертями ада. А ещё «хмурым» или «суровым» окрестили. Из-за того, что, когда про совок начинали говорить, я смурнел. Хой говорил: «Давай Куща изобразим». – «А как?» – «А вот так, – и рожу недовольную строит. – Кущ такой, пиздец, пессимист, ненавидящий совок». – «Хорошо, хорошо, – отвечаю, – а если я буду любить совок? И улыбаться буду». – «Не, не, не, не надо. Пусть лучше будет как было, оставайся хмурым».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Чтобы написать «Из колхозной молодёжи панковал один лишь я», это додуматься надо, это надо быть Хоем. Ну, кстати, ритм там был взят из репертуара группы «Альфа». Из «Гуляки», на стихи Есенина, сделали. Символично, что Хой и Есенин. Есть что-то общее у них. Да в Хое и от Гоголя мистицизм вот этот и народность. Русское наследственное. Он им обладал. Вот возьмёт балалайку – и на ней играет, возьмёт гармошку – и на ней играет, возьмёт баян – и на нём что-то играет. Ему дано природой. Он раз-раз-раз – и заиграл. И баян заиграл. Понимаешь, это дар божий, природный дар.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Ну все отмечали то, что Юра всегда чётко знал, как оно там, что должно быть. На первых порах Кущ его поражал тем, что он новый такой пласт музыкальной культуры предложил, о чём Хой не знал, не слушал, не обращал внимания.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Через пару дней Дельцов смонтировал нашу долгожданную запись, за которую ему заплатили, по-моему, 250 рублей. Смонтировал, а Юрцу запись не отдаёт. Говорит: «Пусть будет у меня». То есть у него. Тогда Семён говорит: «Послушай, Юр, какого хуя наша запись, за которую мы заплатили, у Дельцова должна остаться? Пойди и забери. Хрен его знает, что он с ней сделает. Колы-то ему отдали»[10]. Юрец пошёл к Дельцову отдать запись. Тот в ответ: «А зачем она, Юра, тебе? У меня надёжнее будет». Юрец опешил поначалу. В общем, запись забрал. Я вот вспоминаю это сейчас, спустя 13 лет, и думаю, за дураков он нас всех держал, что ли? Короче, я Дельцова невзлюбил за это. Дальше началось самое интересное. Ко мне заехал в 12 часов Семён, мы поехали к нему домой на ВАИ, чёрт-те куда, за авиационным заводом. Поднялись на четвёртый этаж, позвонили, Юрка открыл дверь.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Группа «Алиса», Цой. Короче, все стены обклеены. Я где-то час всё это рассматривал. Потом Юрец включил «Гражданскую оборону». Скажу прямо: такого говна я ещё не слышал. «Вот круто», – сказал Юрец. Мы с Семёном переглянулись. Скоро я не выдержал и сказал: «Выключи или сделай потише. Чего тут крутого? От чего тут тащиться? Нет ни музыки, ни текста». Пусть на меня не обижаются те, кто любит «ГО». Ради бога, потому что моя точка зрения – и только. «Да нет, ты не понимаешь, пусть, – сказал Юрец. – Здесь настоящий панк-рок, и мы должны так же играть. Ты внимательней послушай, вот такой звук должен быть на гитаре». А звук был, я бы сказал, ядовито-мерзкий.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я сидел и думал: «Чего он так прётся от “ГО”?» Ведь то, что он придумал сам, его песни мне понравились сразу, а «ГО» – без комментариев. Потом Семён говорит: «Ставь нашу запись». И тут мы обалдели: «У нас всё звучит гораздо круче». А может, это от пива? Юрка долго слушал нашу запись, видимо, она его самого зацепила. В общем, мне переписали на аудиокассету, я поехал с ней домой.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В ответ один из них недовольно произнёс: «Мы такую группу не слушаем, и нам это нахер не нужно». Я, скажу прямо, разозлился. Зашёл домой, вытащил колонки на окно и врубил на всю дурь усилитель. Первая песня – «Колхозный панк». К моему удивлению, не успел доиграть первый альбом, как ко мне прибежали те самые пацаны с кассетами, умоляя, начали просить: «Перепиши». «Так вы же не слушаете “Сектор”, он же вам на хрен не нужен», – сказал я. Забрал я у них кассеты и где-то через два часа отдал им, пусть слушают.

Потом началось что-то невероятное. Ко мне стали приходить и приносить по 10–20 кассет в день. Я обалдел, думаю: «Надо это как-то по-другому распространять». Я приехал к Юрке домой вечером, потому что Юрец работал, грузил мёрзлое мясо. И говорю: «Надо Володьке запись в “Звучок” (киоск звукозаписи. – Прим. авт.) отдать. Пусть там народ у него переписывает. Ему – бабки, а нам реклама». Поехали и отдали. Володька работал со студией «Союз» в Москве, он и туда запись отослал. Так шло время, запись расходилась. Альбом разошёлся по ларькам, я даже не ожидал. Я иду, пацаны играют в настольный теннис, а у них «Сектор Газа». Я спрашиваю: «А что это за группа?» – «Это “Сектор Газа”, понял, чувак?» – «Всё понял. Ребят, хоть нравится?» – «Ещё как нравится».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Ребята до сих пор помнят, как я к музучилищу подошёл, они кофе как раз там пили, продавали. Говорю им: «Ребята, мы тут новый стиль изобрели». – «Какой?» – «Жлоб-рок». – «Что это за стиль?» – «Это песня жлоба, который исполняет рок». И потом я эти записи принёс домой, потом Вадим Гусев, мой друг закадычный, мы соседями были, когда я на Алексеевской жил, говорит: «Слушай, какой тут гитарист классный. Как играет!» А я молчу, не говорю, что это я играю. Мол, да обычно играет, чего там особенного. «Да какое там обычно – ты послушай, как он играет. Клёво здесь вот». Я говорю: «Да ладно, чё там, он и играть не умеет». Потом, когда он узнал, что это я играю, вообще побежал за водкой.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мы сначала ушам не поверили: ни хрена себе, выступать вместе с «ГО». Юркиной радости не было границ. Всё, надо репетировать, а где – вот вопрос. По мере того как расходились записи, ползли и разные слухи. Дескать, появилась группа, где поют такие похабные песни, играют в ней такие жлобы неотёсанные. В общем, невозможно даже передать всю ненависть к нам воронежской интеллигенции в кавычках, что мне порой становилось не по себе. «Да вас в тюрьму посадят за такие песни, – сказала мне раз моя жена. – Чёрт-те чего поете: “Мы славу партии поём!”, “Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачёва”». На что я ответил коротко и ясно: «Заткнись».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Музыку-то мне написать давалось легко всегда, а вот тексты – гораздо сложнее. Короче, это были песни, которые сродни, скажем, группе «Ласковый бык» и никак в репертуар «Сектора Газа» не входили бы никогда. И вот я с этими песнями попёрся в нашу воронежскую филармонию. Прихожу к директору Харчеву Георгию Васильевичу и просто в кабинете у него под гитару взял их и спел. Ну, думаю, чего терять – пошлёт или не пошлёт. А если возьмёт – будет у нас [«Сектора Газа»] место для репетиций. Представьте себе: старый коммунист, который спит и видит, чтобы толпы молодёжи приходили в филармонию и слушали симфоническую музыку, вдруг заулыбался, как обычный нормальный человек, и сказал мне: «Слушай, я тут многих эстрадников слышал, но мне ты понравился. Я этого ожидать, прямо скажем, не мог. Музыка понравилась и песни. А как свой ансамбль назовёшь?» Я недолго думая выпалил: «Назовём его группа “Школа”».

Вот так в параллель группе «Сектор Газа» появилась группа «Школа». Да песни там были сугубо возрастные: чисто школьные, для подростков. Тот [Харчев] меня оформил до декабря на работу в филармонию руководить группой «Школа». Дал ключи, аппарат. Я собрал ребят, стал там репетировать восемь песен. Но зато у нас с «Сектором Газа» появилась база на халяву. Просто повезло. Я прекрасно понимал, что это ненадолго: до декабря, на два месяца всего, но все равно хоть будем репетировать. И вот мы собрались на базе. Юрцу я дал микрофон, усилитель: играй – не хочу. Уже какие-то фанаты прознали, где мы репетируем, начали кружиться возле наших окон.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Георгий Харчев такой был серьёзный мужик. Строгий. Да его тоже понять можно было. Разница поколений. К тому же коммунисты и прочее.

ИГОРЬ КУЩЕВ

А потом наступил долгожданный день концерта, 15 октября. Представьте себе: с утра не переставая льёт дождь. А концерт запланирован на открытом стадионе «Буран», на Левом берегу. Я, скажу прямо, не в настроении. Выпили водки для сугреву с Юрцом и Семёном. «Ну чё, будет концерт или не будет, твою мать?» – спросил Семён. Дельцов ставит аппарат под навес. Значит, будет. Где-то часа в четыре вечера – а до начала концерта ещё часа три – были уже на стадионе. Потом подъехали Олег Крюк и Якушев Сашка. И что самое интересное (не перестаю удивляться судьбе, чему быть – тому быть) – злосчастный дождь начал потихоньку проходить. И в пять вечера выглянуло солнце, которое уже клонилось к закату. Всё, значит, концерт состоится. И мы все облегчённо вздохнули. Хмель тут же улетучился из головы.

И тут начались приколы просто супер. Олег Крюк, здоровый парень, косая сажень в плечах при весе 90 килограмм, достаёт из целлофанового пакетика две маленькие коробочки, не знаю, как назвать. Ну, коробочки, что ли, шкатулочки. Мы все на него: «Олег, ты чё припёр?» И к этим коробочкам огромную низку проводов. «А это зачем?» – спросил Якушев. «Дураки, это барабаны электронные». Короче, Крюк решил бить по этим коробочкам, сделанным где-то в Полтаве, чтобы получить звук как у Sex Pistols. Ну просто, ну, нет слов! Ну ладно, представьте себе этого гиганта, который, забегу вперёд, с первого удара по барабанам в самом начале концерта проломил пластик у бочки и пробил рабочий. Подошёл к сцене, положил эти коробочки, включил и начал по ним бить. Мы ржали от души. Дело в том, что Крюку кто-то напел, что это крутые дела, и он ещё кому-то за них пузырь поставил. Он на полном серьёзе крутил ручки на этих коробочках, бил по ним со страшной силой, а в ответ вырывались звуки, которые можно сравнить со звуками пробки, вылетающей из бутылки шампанского. Потом Крюк взревел: «Я убью этого козла!» Короче, появился Егор Летов вместе со своими музыкантами, и потихоньку народ начал собираться на стадионе.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Вот и наступила долгожданная встреча. Семён подошёл к Юрцу и говорит: «Ну чего ты ждёшь, иди поговори со своим кумиром». Юрец как-то застеснялся, он вообще не сразу, выдержав паузу, сказал: «Щас, погоди, щас» – и пошёл с Егором пообщаться. А в это время подбегает ко мне гитарист «ГО» с круглыми глазами: «Слушай, Игорь, я примочки свои дома забыл, дай мне свои, выручай». – «Ну ни хрена себе, – сказал Семён, – парень, ты ехал за две тысячи вёрст без примочек?» Ладно, я пошёл с ним [гитаристом «ГО»] на сцену и включил ему свои. Окинув взглядом стадион, я понял: народу будет много. До начала концерта было минут десять, и «ГО» решили выступить первыми, потому что боялись: вдруг пойдёт дождь.

ИГОРЬ «ДЖЕФФ» ЖЕВТУН

Помню, что во время концерта шёл дождь и нам пришлось надеть плащи и куртки. По поводу примочки не помню, чтобы я обращался к кому-либо с подобной просьбой, так как всё необходимое у нас было с собой.

ИГОРЬ КУЩЕВ

А народ на трибунах уже скандировал: «Летов!» А потом объявили Егора, и под рёв трибун Летов начал петь свои песни. Мы сидели в ожидании своего выхода. Волнение было, не скрою. Вскоре прозвучала последняя песня Егора «Всё идёт по плану», которую весь стадион пел вместе с ним. И после некоторой паузы Дельцов объявляет: «Сейчас перед вами выступит воронежская группа “Сектор Газа”». И мы побежали, пригнувшись, к сцене, через толпу фанатов. Стадион ревел с нарастающей силой, нам кричали вслед: «Давай, ребята!» Когда я появился на сцене, ещё не успев окинуть взглядом стадион, начал настраивать гитару, меня толкнул Семён, он уже подключился: «Смотри, Кущ, что творится». Я поднял голову, провёл по струнам своей гитары, она взревела как сумасшедшая. Я увидел полный стадион. Первая мысль: «Неужели это не сон? Столько народу я ещё не видел».

Пока Крюк садился за барабаны, а Юрец настраивал гитару, я сымпровизировал какой-то солёжник, и стадион взревел. Это невозможно передать: в родном городе столько народу пришло. Я сыграл маленький фрагмент из «Эстрадной песни», так первая трибуна сразу начала петь: «Эстрадная песня по радиву, эстрадная песня по всей стране». Дельцов, видно, словил от этого кайф. И так прибавил мне гитару, что мне самому вставило «мороз по коже». После некоторой паузы Юрец скомандовал: «Приветствие», и под звуки «ВИА Сектор Газа» весь стадион начал петь слово в слово нашу песню. Дело в том, что никто не мог предвидеть, что горстка ментов, которая стояла возле нас, как бы охраняя, сможет удержать толпу, где пришло семь тысяч человек. И под пятую песню, «Колхозный панк», уже ничто не могло удержать толпу, и фанаты, просто сметая всё на своем пути, ринулись к сцене. Что сделала наша доблестная милиция, как вы думаете? Всё очень просто. Не успел Юрец допеть песню до конца, просто взяли и вырубили нам аппарат. И мы, схватив в руки гитары, бежали бегом со сцены в другой край стадиона, дабы не быть раздавленными толпой. Вот так и закончился, дорогие мои, концерт. Правда, интересно? После концерта полил дождь, но нам было уже всё равно.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Юрка пошёл к Летову знакомиться. Я предупредил, мол, ты только смотри, человек готовится к концерту, ему сейчас не до тебя. И он пошёл к нему, а потом быстро вернулся. Я спросил, что случилось. А Хой, хмурый такой, говорит: «А он со мной разговаривать не захотел. Я к нему зашёл, с порога говорю: “Егор, мне нравятся твои песни, у тебя хорошие песни, я сам песни пишу”. А он молчит, ни хера со мной разговаривать не захотел, мудак он». – «Я ж тебя предупреждал, – говорю, – ну не ходи ты перед началом концерта, он готовится. В любом случае не нужен ему сейчас никто».

Тех. группа п/у (под управлением. – Прим. ред.) А. Кочерги поставила на импровизированной сцене из лавок и столов аппарат, накрыли плёнкой, и тут пошёл дождь. Вот уже приехали музыканты, начали стекаться зрители, подошли менты, нанятые за 10 руб. штука, а дождь всё шёл; но вот счастье, ровно в 19 час. он прекратился. «ГО» быстро настроились, если это можно назвать настройкой, и начали рубиться. Звук был на редкость поганый. <…>

«ГО» отмочили минут 40, отмочили почти в буквальном смысле, т. к. барабанщик пробил бочку. Отыграв, музыканты попросили незаметно вывести их, т. к., несмотря на успех и не веря в свою популярность, Егор опасался получить по ушам. <…> «Сектор» впервые выступал в новом, усиленном двумя филармоническими музыкантами составе, в результате чего приобрёл излишне хардовое звучание с неуместными запилами. «Сектор» сыграл минут 30, исполнив около десятка старых и новых хитов. Юрка несколько раз помянул х… но это не вызвало никаких эмоций у служителей порядка ни во время концерта, ни после. Всё-таки деньги великая вещь.

Я был на этом концерте на «Буране», помню, что было пасмурно и огромные толпы молодёжи шли на стадион, а вокруг дикое число нарядов милиции, мы (человек 4–5) прошли без билетов (перемахнули кирпичный забор в районе роддома № 2), пробрались к самому ограждению, Летов пел напротив нас. Впечатлений, конечно, выше крыши было.

Мы играли на небольшом стадионе в Воронеже. Накануне так называемые «организаторы» продали билеты на незапланированные наши концерты и потом поставили нас перед фактом, что продано невероятное количество билетов, поэтому нам предстоит играть на открытом воздухе, на футбольном поле. Шёл дождь, на сцене не было навеса, аппарат был крайне хуёвый, у Аркаши был за всю историю впервые комплект советских электронных «блинов» вместо нормальной ударной установки. Атмосфера была крайне нервная и мрачная. Тут к нам в гримёрку пришёл Хой (такой крепкий чувак крайне гопницкого вида), чтобы познакомиться. Страшно удивился моему виду и сказал, что представлял меня, судя по тембру голоса, здоровенным пьющим мужиком. Вместо этого узрел волосатого очкарика хрупкого сложения. После чего тем для разговора, естественно, не нашлось. Ему было предложено играть после нас, на что он с радостью согласился, но поспешно удалился как бы в обиде, как будто его наебали нашим внешним видом. Мы отыграли первое отделение и спешно ретировались в гостиницу на трамвае, своим ходом, на чём наше знакомство закончилось.

АЛЕКСАНДР «УХВАТ» КОЧЕРГА

А я всё время, когда концерты устраивал, «Сектор» пихал на разогрев. Договорились с Кинчевым выступить. «Алису» сюда не пустили, поэтому в Воронеж только Кинчев с бас-гитаристом приехал, квартирный концерт дали. Мы и Кинчеву кассет с собой дали, чтоб он в Питер отвёз.

Наверное, в городе не осталось ни одной «рекламной» стены в подъездах, где бы ни красовалось слово ХОЙ или полное название группы, в которой этот самый Хой выступает…

ИГОРЬ КУЩЕВ

Вот строчки, написанные в десятом классе. Это 1975 год. «Заплачь, гитара ты моя. / Заплачь, или заплачу я…» Но я не помню мелодию. Серьёзно начал, когда опыт появился. Уже к 30 годам. Что-то такое, когда с «Сектором» познакомился.

Итоги передачи «Радиотурнир». 1. «РКД», 6 баллов, средний балл 7,8. 2. «Сектор Газа», 4 балла, средняя оценка 5. 3. Игорь Кущ с аккомпанирующей ему группкой, легко умещающейся под корпус синтезатора «Ямаха»: «Ямахе» профессионализма не занимать, да и Игорю тоже. Старый поклонник арт-рока поддался искушению электропопом. Правда, записал альбом с далеко не попсовым названием «Крутой пионер». Сама же песня «Длинные ресницы» написана с явной подачи Михаила Муромова и его «Яблок на снегу». Оценка: 4 балла, средний балл 4,8. 4. Группа № 5 – «Новый завет».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Это 1989-й. Осень. «Сектору» негде репетировать. И тогда я параллельно организовал группу «Школа». Сделал такой стратегический ход. Я снова оформился в филармонию работать. Меня тогда Георгий Васильевич Харчев, как старого работника, взял руководителем группы. Это он придумал название группы «Школа». Потом я Таньку Фатееву нашёл, привёл в группу, мы назвали программу «Мальчишка и девчонка».

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

К этому времени «Комитет авторов» распался. А Кущев параллельно с работой в «Секторе Газа» запустил свой проект – группа «Школа». С Кущевым меня познакомил «авторский комитетчик» Николай Чиляков. Репетиционная база «Школы» была в филиале Воронежской филармонии – одноэтажное здание во дворе Краеведческого музея. Вначале Игорь хотел назвать своё музыкальное детище «Клякса», но такое классное название могло не понравиться руководству государственной филармонии, потому и выбрали нейтральное – «Школа». Мне кажется, что неудачный выбор названия группы в дальнейшем стал одной из причин её нераскрученности. Вскоре появился первый «школьный» альбом «Крутой пионер».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Нет. Не было никакой «Кляксы». Придумал название бас-гитарист. Назвал The School. А я сказал: «Школа», ну и давай так назовём. И кстати, у «Школы» никакого коммерческого зачина не было.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Конечно, не было группы «Клякса», потому что команду назвали «Школа». Тексты песен были соответствующие – неумелые. Кущ всю жизнь занимается перетягиванием «одеял» на себя. У Хоя тексты прикольные и с поэтической точки зрения изобретательные. Кущ самобытный гитарист-виртуоз. А человек со стержнем из него не вышел.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Придут, бывало, Хой и Семён Тетиевский. Они вдвоём приходили в гости. Она [жена Анна] борщу наварит и водочку полезет и достанет. Я говорю: «Откуда водка?» Она: «Места надо знать». И ребятам по рюмочке налила. Я говорю: «А мне?» Вот такая жена должна быть. Накормила, напоила и спать уложила. Анька, моя жена, самая лучшая женщина в мире. Самая лучшая жена, от Бога – первая жена. Я хочу сказать, что это лучшая женщина в мире для меня, не для кого-то.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Я помню, как к папе приходили друзья, играли, я даже помню те моменты, какие он не помнит. Что касается Юрия Хоя. Для фанатов это Хой, а для меня – дядя Юра. Это вообще добрый и скромный человек. Я хочу сказать, он не такой. Вы видите сценический образ, тот, который вы видите, когда он дает интервью. А вот когда он в доме, в домашней обстановке, к нам он приходил в гости, я его помню совсем другим. Я его помню очень добрым, доброжелательным, и мне он так нравился, когда приходил.

Помню, пришли Юра и Семён. Папа мне говорит: «Иди в свою комнату». Ну как я пойду? Мне же интересно, мне же надо туда – к «Сектору». У них репетиция прошла, они обедали, ели борщ, у них был острый молодой чеснок, и папа решил от меня избавиться. Он говорит: «Ну что тебе надо, ну вот будешь чеснок?» Я говорю: «Буду». Я помню, как за этим наблюдал Хой. Папа говорит: «Пусть, пусть, она же хотела». И они, значит, все смотрят за моей реакцией. Вот я его жую и даже нигде не дёрнулась. То есть эмоций не было. Но в глубине души мне было очень обидно. Я поняла, что папа это делал не просто так, я чеснок слопала и ушла. Этот момент помню.

Помню, как они приходили с каких-то концертов. Юра мне принёс мишуру. Он открыл гитарный чехол. И там лежала мишура. Ну, раньше она была некрупная, серебристая. И говорит: «На, держи, твой папа в ней выступал». Я: «Ой, спасибо». То есть он такой добрый, в моём понимании, был дядя, и мне нравилось, когда они приходили.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Семён чаще приезжал ко мне в гости, чем Юрец. Приезжает как-то и говорит: «Там уже пятая песня сочиняется». Обязательно какой-нибудь кусочек из песни расскажет: «Как я пердану, так мухи падают гурьбой. Прикинь, будет песня», – говорил. Семён Тетиевский – высокий, сильный парень, отличался от всех тем, что никогда не курил, любил выпить пивка и женщин. Приколы сыпались из его головы постоянно. От него всегда и по сей день исходит такая энергия жизни, что в минуту депрессии нужен только Семён, который сможет поднять настроение. Семён не писал песни так вот, чтоб целиком. Он всегда был и есть, я бы сказал, генератор идей. Правда, у нас и у самих этой генерации хватало. Но дело в том, что Семён очень сильно дополнял «Сектор». И с Юрцом дружили не разлей вода. Напоминаю, 1989 год. Но Семён был очень ленивый на подъём, что-либо сделать сам. И Юрец мне как-то сказал: «Я ему обещал купить бас-гитару. А почему я ему обязан её купить? Почему он сам не поедет со мной?» В общем, так бас-гитару и не купили.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Они записывались, репетировали, сочиняли те песни в нашей квартире. Мне сложно анализировать, что там происходило. Они приходили, я мешалась, я бегала, танцевала, привлекала к себе внимание. Мне нравилось, что они проходили. Они часто приходили, и им у нас нравилось, потому что моя мама очень вкусно готовит. Они проголодаются, их вежливо за стол пригласят. И потом у них было время и место, где можно порепетировать. Песня «Возле дома твоего» родилась в нашем дворе. Посмотрел Хой на наш двор, и у него родилась песня.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мы садились втроём, корректировали, играли, и получалась песня. Мы валились от смеха! Так постепенно начали набираться песни на альбомы «Зловещие мертвецы» и «Ядрёна вошь». Я не помню точно, но уже где-то весной 1990-го мы поехали в «Полтинник» к Дельцову договариваться о записи этих альбомов. Материал был почти готов, но не совсем, мы поехали заранее. И вот возвращаемся из «Полтинника», договорившись с Дельцовым, едем в троллейбусе. Мы с Юрцом сидим, а напротив сидит Семён. Он, как всегда, выпалил: «Бля, у меня носки в кроссовках плавают!» Я вообще выпал, поворачиваюсь к Юрцу и говорю ему на ухо: «Юр, надо песню про Семёна написать, как он к своей подруге пришёл, разулся – и вонючие носки повергли его любимую в обморок!» Короче, мы с Хоем смеёмся, Семён не понял, в чём дело.

Дня через три Юра пришёл ко мне домой, или я к нему приехал, сейчас точно не помню. «Но помню до сих пор, как смертный приговор, как подвели меня носки!» Я говорю: «Это про Семёна?» Короче, песню назвали «Вонючие носки». Юрка её так грустно начал петь, что мне этого чувака стало жалко, ведь его вонючие носки всю судьбу изменили, мне даже стало не по себе! Я говорю: «Юр, какая-то больно грустная песня получается, давай в ней ритм поменяем, пусть будет скандёжный». Помню, Юрец ни в какую. Нет, и всё. Но спустя несколько дней пришёл и говорит: «Слушай, твой вариант давай оставим». Я хочу сказать, что Юре всегда надо было давать время для сравнения и выбора, он обладал даром выбирать лучшее из всех вариантов. Споров было много, особенно спорили они с Семёном. Поспорят, потом оба сидят, молчат – обоссышься!

ИГОРЬ КУЩЕВ

Как-то вечером гуляли с Юрцом и забрели ко мне во двор. Окинул я свой двор взглядом, а из общественного туалета – ну такая вонь! Тут вспомнился Лоза: «На плетень соседский усаживаю задницу, закурю махорочки, начинаю ждать…» Тут в голову пришла идея, я её Юрцу подкинул. Юрец сразу: «О, клёво, и музон уже есть». Потом придумали песню «Вечером на лавочке парочка сидит».

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Летели два напильника… та-да-та-та-да-да-та-да…» Звучит круто, но это же говно, а не песня. То есть мы даже из говна умудрялись что-то лепить. С такой отдачей, чтобы драйвово говно прозвучало. Смешно, конечно. Энергетика молодая, дурь. Даже музыкой назвать нельзя, дурь пёрла из всех щелей. Дурковали как могли. Я думал, на этом всё дело закончится. Потом гляжу: Хой припёр новые тексты, новые слова. «Вечером на лавочке» – я вообще охуел. Да, идея мне пришла. Напиши, говорю, песню, где сидите вы с подругой и она хочет, чтобы ты её обнял. Ты не можешь никак решиться. И ты хочешь, чтобы она тебя обняла, и тоже не знаешь, как ей об этом сказать. И вы сидите и молчите. Вот как бы об этом песню написать. Ситуация житейская. В том-то и дело, что простые темы и состоят из того, что любая баба и любой мужик сидят и ждут и не знают, с чего начать. Но как текст родился. Я буквально проговорил дня за три до этого, идею подал. Ещё говорил: «Хорошо бы с бабой её спеть». Я Таньку притащил в «Полтинник». Я её приволок, когда мы уже записали альбом.

АЛЕКСАНДР РУЛЕНКО

Частые встречи в Петровском сквере с Юрой Клинских помню. «Сектор» собирался летом в сквере: общались, обсуждали темы альбомов в 1989–1990 году. Я как раз был в отпуске по армейке, и мы встретились, и он мне подарил эти альбомы. Где они теперь – не помню.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Хой первый из наших музыкантов затронул темы, которые раньше не обсуждались в публичном пространстве. Вот за что я люблю перестройку, так за то, что она дала нам возможность высказываться. Да за эти песни в брежневские времена нас бы закрыли, запаковали и рты бы всем зашили. Обошлись бы очень жёстко. А песни были о том, о чём на кухне говорили, что потом назвали панк-роком. А это далеко не панк-рок. Это, я бы сказал, типа Высоцкий. Больше на Высоцкого похоже. Мне, кстати, жена, как только мы начали с «Сектором» играть, так и говорила: «Игорь, вас же посадят за такие песни». А я ей в ответ: «Ну и пусть сажают, буду на нарах про колхозного панка петь». – «Ну, – говорит, – и дурак же ты».

ИГОРЬ КУЩЕВ

С Татьяной меня познакомили ещё зимой 1990 года, в группе «Школа», в филармонии. Я решил: нужно попробовать песни с девчонкой на пару поиграть. Случайно встретил двух ребят на проспекте Революции, они жили у нас во дворе: Николай и Саша. Они и привели Татьяну. Я послушал, как она поёт, мне понравилось, ну, и решил с ней попробовать кое-какие песенки. Даже программу назвали «Мальчишка и девчонка», сейчас это смешно, но это был 1990 год, и в нашей филармонии по-другому всё равно не назвали бы. Ну, филармония филармонией, а «Сектор» есть «Сектор». «Татьяна, – говорю я, – в феврале или в конце января пойдём со мной на концерт “Сектора Газа”».

ТАТЬЯНА ФАТЕЕВА

Однажды к Кущу на нашу репетицию пришёл Хой и говорит: «У тебя девчонка в группе – может, сможет спеть со мной “Лавочку”? А то я уже многих “подруг” спрашивал: одна поёт не так, другая от текста краснеет». А в «Лавочке» поцелуями всё начинается, а заканчивается – непосредственно интимом. Кущ на меня кивает: «У неё спроси». Тут мы с Юрком и договорились. Репетировать он ни за что не хотел – сразу в «Полтинник», в студию и к микрофону. Когда я текст увидела – отступать было некуда, и от обещаний своих я не отказалась бы, так что спела и не моргнула…

ИГОРЬ КУЩЕВ

Танька и сама песни писала, хорошие. Я иногда думаю: вот на хрен я её в «Сектор» этот потащил. Фатеева была никто и звать её никак и к «Сектору» отношения не имела. Я Таньку попросил: «Тань, спой». Она сначала ни в какую. Я говорю: «Ну ладно, другая споёт и прославится». Тогда она согласилась: «Не-не, я буду». Насчёт славы сразу прибежала и спела. Я считаю, что спела она её нормально. Не то чтобы как-то супер, не какая-то там суперпесня, но нормально, по-колхозному, по-деревенски, по-жлобски. То, что нужно для «Сектора Газа». Потому что, если взять какую-нибудь девчонку с нормальным вокалом и такое ей предложить, это не прохиляло бы. Сказала бы: «Вы что, издеваетесь?» А взяли колхозницу из Панино, из Панинского района[11]. Она по-колхозному и плясала, и пела, и оно пошло в масть. И колхозная тематика, и всё такое.

ИГОРЬ КУЩЕВ

По Воронежу висели афиши питерской группы «Дети» и «Сектора Газа» в ДК имени 50-летия Октября. Концерт нам этот решил сделать Игорь Поваров. Наступил день концерта. Я тогда носил длинные волосы. Я их отращивал со времён «ЖиМа». Мне Юрка притащил на концерт ментовское галифе: «На, Кущ, надевай, все обоссутся». Волосы в правую сторону заплели в косичку из верёвки и привязали не помню что. А на шею повесили на цепи шестерёнку от трактора. Притащили жилетку, рвань из тулупа. Вот такой у меня был видон. Юрка был в своей коронной жилетке, вся из значков, где я белой краской ему на спине написал: «Спина». Ну буквы «на» куда-то подевались. Короче, на спине получилось просто «Спи», и Юрец ржал по этому поводу: «Гля, пусть так и останется». Короче, я всех там в гримёрке познакомил с Татьяной, и у меня даже остались две фотографии с этого концерта, но очень плохого качества.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Зашёл к нам Игорь Поваров, мол, всё, ребята, готовьтесь, ваш выход. Мы выходили первыми в таком составе: барабаны – Александр Якушев, Олег Крюк; бас – Семён Тетиевский; гитара – Кущев; вокал, гитара – Юрий Клинских. Крюка Якушев всё время подменял, Крюк не справлялся. Первая песня «Приветствие» – и зал сразу раскачали. Нормально принимали, последней песней Юрец спел «Колхозный панк», после вышел Поваров: «Группа “Сектор Газа” своё выступление закончила. А сейчас встречайте: питерская группа “Дети”». Мы ушли со сцены. Когда проходили в гримёрку, нас поздравляла группа «Дети»: «Молодцы, гля, как толпу подняли». Но спустя пять минут за нами прибежал директор группы «Дети» и говорит: «Ребята, спойте ещё что-нибудь, народ вас требует». Мы опять вышли на сцену, правда, не помню, какую мы тогда песню сыграли. Зал был битком набит, даже в фойе люди стояли. После этого концерта сразу был второй, и группа «Дети» уже вышла первой, а мы были вторыми. Ну ладно.

Вернёмся к песне «Вечером на лавочке». Юра предложил её спеть с Татьяной, и она согласилась. По-моему, они её почти не репетировали, а сразу записали.

А вот история песни про мента. Юрка раз выпил, и его забрали в трезвяк. Потом мне рассказывал: «Представляешь, Кущ, козлы! Едем в уазике, а мент меня дубинкой по рукам, по ногам бьёт. Короче, провоцирует, чтобы я ругнулся или в ответ его ударил. Сижу, терплю, молчу, а сам думаю: “Ну, козлы, я про вас песню напишу”». Привезли его в трезвяк, ну, короче, отпустили за молчание и терпение. Он же ничего не сделал, он домой ехал. Юрец сочинил про мента, Семён придумал бас, я придумал соло из мультфильма «Кот-рыболов». Там такая мелодия: «Первая рыбка моя и вторая моя». Короче, песня стала культовой. И когда я раз угодил в трезвяк, то в камере напротив мужики пели: «Эй, кто за дверью, выходи поссать по одному». Ну меня, конечно, отпустили под утро. Причём с ментами я нажрался водки вусмерть.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Фатеева Таня. Это моя любовь. А почему любовь? Во-первых, очень симпатичная была девушка. Немерено талантлива. Я даже немного жалею, что притащил её в «Сектор Газа», поскольку она свои песни писала. Были такие песни – цены им нет. Я наигрывал ей мотив, мелодию, она сочиняла. Самая обалденная вещь – «Осенняя стужа». «Луна смотрит в лужи. Кружится листва во дворе. / Как в жизни всё трудно, но кажется, будто всё это случилось во сне. / Домой спешила, темно уже было. / И я сказала о том: мне хорошо с тобой, милый мальчишка, когда мы с тобою вдвоём». Это её слова, это великие слова. Ну куда ещё лучше написать? Ну не мат-перемат какой-то. Андрей Проскурин из «Рок-Полиции» хвалил Танькины песни.

Эпоха требовала чего-то такого. Танька – это, одним словом, самородок. Она всё-таки с периферии, ей тему задал – она её продумала, разработала, потом текст выдаёт. Потом песня, которую мы так и не записали: «Ответь мне на вопрос, любимая девчонка. Дай мне ответ, что случилось… Может, ты забыла тёплый мягкий дождь и наш первый вечер. Свет зажёгся в окнах, наступила ночь, но уснуть непросто. И никто не сможет нам теперь помочь, даже ночь и звёзды». Если бы я её не тащил в «Сектор Газа», могла бы появиться певица с большой буквы. Я считаю, что она в «Секторе» не раскрылась. А если бы продолжали с ней вместе работать – могла бы раскрыться. «Сектор» втягивал, притягивал талантливых людей, а потом всех на хуй посылал. Якушев тоже расстроился, когда его в 1998 году послали. Дурак, я такой же дурак. Все мы придурки, что говорить о нас. Фатеева великолепна. Она и на сцене смотрится замечательно, великолепные песни сочиняет. Идея была спеть одну песню «Вечером на лавочке». Но это не значит, что туда надо лезть с головой. Конечно, Хой ей импонировал. То время требовало вот этой гари. Время такое было для «Сектора Газа».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Вот и настало долгожданное время для записи третьего и четвёртого альбомов «Зловещие мертвецы» и «Ядрёна вошь». Где-то июнь – начало июля, 1990 год. Ушаков купил самоиграйку пишущую Roland D–20. По тем временам это круто, сейчас – отстой. Вот мы с D–20 взяли звуки барабанов, а Дельцов принёс студийный магнитофон, на котором мы играли минус без голоса. В общем, на запись третьего-четвёртого альбома кого только Юрец не просил помочь сыграть, никто не пришёл, кроме меня и Семёна. Я точно не помню, дня три или четыре Юрка с Дельцовым забивали барабаны, басы, клавиши, а я принёс по тем временам клёвые примочки роландовские, штуки три, и мы приступили к записи. На запись гитары третьего-четвёртого альбомов, хотите верьте – хотите нет, ушло два дня. После чего Юрец наложил голос. Вообще за полторы недели два альбома были готовы. Почему быстро записали? Ну, во-первых, все свои солёжники я уже знал, потому что репетировали у Юрца дома, во-вторых, альбом «Ядрёна вошь» и по сей день самый мой любимый, хотя альбом «Ночь перед Рождеством» также очень люблю. Скажу прямо: в «звучках» уже ждали появления этих альбомов и их уже стали распространять. И мне кажется, что именно эти альбомы окончательно утвердили группу «Сектор Газа» и создали ей популярность.

ИГОРЬ КНЯЗЕВ, ЗВУКОРЕЖИССЁР BLACK BOX

Не коробка, а ящик! Да, название придумал Дельцов, но Roland D–20 здесь вообще ни при чём. Black Box – именно «чёрный ящик». Термин из кибернетики, то есть устройство, которое непонятно, как выглядит, но известно, что даётся на вход, и понятно, что выдаётся на выход. Опять же всё относительно вычислительной техники использовалось. И соответственно, каким образом происходит этот процесс, было непонятно, а был виден только результат. Ну, это вполне описывало некий процесс, который мы тогда старались обеспечить в студии.

ИГОРЬ КНЯЗЕВ

Сначала был восьмиканальный Fostex, из которого использовались именно для аудио, одна синхродорожка была именно для миди. И семь дорожек у нас было всего-навсего на живой звук – будь то гитары, басы, вокалы. Сначала в качестве мастер-машины мы использовали магнитофоны «Тембр».

В мае 1990 года всего за четыре дня мы «забахали» ещё два альбома: «Зловещие мертвецы» и «Ядрёна вошь» – на двух магнитофонах «Тембр». На первый мафон мы записали «минус», а на второй – «плюс» (то есть с вокалом). Записывались так, что, если ты раз ошибся во время записи, изволь петь или играть всю песню заново…

ИГОРЬ КНЯЗЕВ

Постепенно студия прирастала самой разной аппаратурой, на которую мы могли заработать и которую могли себе позволить сначала. Но потом, когда, так сказать, были вложены определённые средства в студию как в продакшен для начинающейся «Европы+», дышать стало гораздо проще и мы обзавелись аппаратурой куда более интересной.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Первый наш студийный магнитофон был Fostex. Восьмиканальный. И на восьмиканальнике нам удавалось всё. И вообще ленточники – самое лучшее. Потому что цифровая запись – это говно, как ни крути. Лента есть лента. Она мягко пишет. Я общался с теми, кто писал «Парк Горького» на Gala Records, познакомились с режиссёрами (звукорежиссёрами. – Прим. авт.). Сева Устинов с Gala Records, помню, болванку такую достал, на одну песню. Раз поставил на STM-многоканальник, как же оно зазвучало, бля-я-я-я. «Парк Горького». Я думал: «Ни фига себе, вот это звук». Ну вот, это многоканальник, а это компьютер. Компьютерный звук тоже очень сильный, но всё равно сухой по сравнению с лентой. Лента есть лента, лучше ничего человечество не придумало. Компьютер – это говно. Ну это так, записал песню, чтобы не забыть. А так, чтобы это выдать за шедевр, – да ну. Какой шедевр. Лента сохраняет звук, звуковое качество, весь тембр. Всю гитару или голос. Барабаны, особенно железо. Ну это же не сравнить ни с какой цифрой.

ИГОРЬ КНЯЗЕВ

Фанаты аналоговых приборов, или сторонники хай-энда, – это приверженцы особых религий. Плёнка – это очень неудобно, и на единственный, сугубо субъективный плюс имеет множество минусов.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Что первым идёт? Это смотря с какой стороны посмотреть. Они вышли-то одновременно. Но Юрка Хой очень ценил «Ядрёну вошь». Он сказал мне, что это самый лучший альбом за всю историю группы, самый любимый. Уж не знаю, чем он его взял, но так сильно цепанул, что Юра «Ядрёну вошь» выделил как самый лучший альбом. Мне он и самому нравится. Но, кстати, «Зловещие мертвецы» тоже крутые. Там песни такие мистические. Там гитара у меня так звучала, особенно в «Чёрной магии»: «Вуа-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-у-а-а-а».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Меня цеплял тяжёлый рок. К примеру, Black Sabbath. В то время это очень тяжёлая артиллерия была. Потом мне симпатична такая группа, как Deep Purple. Почему симпатична? Потому что у них синкопа на синкопе. Они очень синкопированно играли. А вот у Led Zeppelin, которая обычно с Deep Purple идёт через запятую, мне только Роберт Плант нравится, как он поёт. Сама музыка Led Zeppelin – на любителя. Я не скажу, что не кайф – конечно, кайфовая у них песня Immigrant Song, Stairway to Heaven шедевр. Много у них шедевров. Неоспоримые шедевры. Но больше всего мне нравился [сольный] Оззи Осборн. Ко мне он попал на кассетах в 1983–1984-м. Может, в 1985-м даже. Филармонический мой период. Кассеты пошли, и мы друг у друга их переписывали. И даже покупали на кассетах Оззи Осборна. Продавался – пожалуйста, покупай. Но дело не в этом. Дело в том, что само звучание, само звукоизвлечение поражало. Гитаристы Оззи Осборна Рэнди Роудс и Джейк И Ли – величайшие гитаристы. Додуматься до того, что… Какие флажолеты Энди Роудс брал. Я потом их освоил, научился их брать, меня прозвали «Русский Рэнди Роудс». Конечно, смешно, я знаю, кто такой Рэнди Роудс, я слышал, как он играет, мне до Рэнди Роудса далеко было. Но где-то манера была похожая. Иногда выдавал какие-то перлы. Я самоучка, до всего доходили сами вот этими вот пальцами.

ПАВЕЛ СЕЛИН

Что-то неуловимое в его исполнении есть такое, что его ни с чем и ни с кем невозможно спутать и невозможно спеть, так, как он поёт, то есть это и его уникальная творческая особенность, и творческая манера. Такая ярко выраженная, может быть, в хорошем смысле «воронежское гопническое произношение». Вот оно очень-очень узнаваемо. Может быть, в этом тоже один из секретов «Сектора Газа». Ну и, конечно, то, что Юра сам, что называется, плоть от плоти народа, и, как человек талантливый, как талантливый поэт и музыкант, он очень, очень точно нащупал вот эти струны, народные, массовые, души, на которых он отлично играл. Вот эти темы, народные. Собственно, то, что тогда волновало молодёжь. И вся эта история с мистикой, в том числе связанная, конечно, с табуированной лексикой, с матом. Совершенно несправедливо «Сектор Газа» называть матерной группой. Уж по сравнению с нынешними матерщинниками Юра – это просто венец… воспитанник института благородных девиц.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Gala Records уже не перезаписывала ни «Ядрёну вошь», ни «Зловещих мертвецов». Настолько мы душу вложили в эти альбомы, что если перезаписать, то будет уже не то. А там особенно гитара у меня. Вы понимаете, дело в том, что Ухват там занимался распространением, он говорит: «Кущ звук сделал “Сектору Газа”, именно его звуком “Сектор Газа” зазвучал. Потому что он ставил звук». Я на это даже не обращал внимания, просто играл как играл. Как играл в группе «Апрель». Флажолеты на гитаре брал и т. д. «Апрельский» звук гитары, перенесённый в «Сектор Газа». Мне сказали, что моя гитара – это фирменный звук «Сектора Газа». Хотя я об этом не думал. Это всё потом уже. Постфактум. Играл от души.

НИКОЛАЙ МЕЩЕРЯКОВ

Я дружу с Игорем уже больше 30 лет. Примочка «Лель» играет до сих пор. Кстати, мой сын её предпочитает всем другим, что у него есть, а есть немало. И играли, и пели, и записывались. Эта скотина даже с моей женой в одной кровати умудрился оказаться (смеётся).

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

С Кущом нас по жизни много чего связывает. Например, мы даже спасли друг друга в прямом смысле. Я спас Игоря, когда его, накачав какой-то дрянью, в 15-градусный мороз решили переселить прямиком в сугроб из собственной квартиры в центре города. А он меня спас, когда, отметив его спасение, я переплывал лужу на Низах.

ИГОРЬ КУЩЕВ

С Хоем прикольно писаться было. Мы вокал не писали, но он был озвучен. И когда он пел, создавалось настроение у музыкантов. Как концертная версия. Наверное, это главный козырь. Потом голос накладывали отдельно, но играть приходилось, когда он пел. Прекрасно работали с ним, никаких споров. Иногда хватал меня за гриф гитары: «Хватит, хватит солировать». И дальше поёт. Потом опять хвать за гриф: «Хватит». Я ему: «Ну что ж ты, сука, не даёшь мне высказаться». – «Хватит, хорош, хорош».

У него [Игоря Кущева] в соло ни одной лишней нотки, я когда «Ядрёну Вошь» в пять лет услышал, то первым делом не на тексты обратил внимание, а на гитару, взял клюшку в руки, ну и типа стал подыгрывать. Много лет прошло, много рока прослушано разнообразного, но тот первозданный звук всегда любим, ибо по фирме́ сыграно, а грязное звучание только придало изюминки.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Ещё яркий момент из моей жизни. Я помню, они принесли череп. Я не знаю, где его взяли, но настоящий, для съёмки клипа. Они его принесли в пакете, моя мама, помню, раскричалась: «Вы что, обалдели? Уносите его скорее!» И они пошли. А у нас во дворе был сад, они пошли его туда закапывать, по-другому не спрячешь. А я во всём этом участие принимала. Я не испугалась: да череп и череп, я вообще не знала, где они его взяли.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Давным-давно это было. В мае 1990 года в воронежской студии Black Box, базирующейся в ДК имени 50-летия Октября был записан альбом группы «Сектор Газа» «Зловещие мертвецы». В «Полтиннике» и состоялась его презентация в первоначальном классическом составе: Хой – вокал, Крюк – барабаны, Семён – бас и Кущ – лидер-гитара. Команда выглядела очень стильно: все в чёрных кожаных штанах и жилетах. И все песни прозвучали эффектно и мрачно. Звук на приличном уровне, оригинальный саунд, разумеется, – это заслуга гитариста Игоря Кущева. Врезалась в память романтичная фраза «Оседлаю я мопед и отправлюсь на тот свет». В студийном варианте на тот свет лихой герой песни отправляется на велосипеде.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда мы последний альбом «Ядрёна вошь» отдавали в ларёк, Юрка подошёл: «Что написать?» Я: «Сказку». Он на меня смотрит как на дурака. Он сказал мне, что это бред, и написал эту сказку. Бредовая идея, и в то же время была написана сказка, и очень клёво.

ИГОРЬ КУЩЕВ

С «Сектором» концертов десять, которые мне врезались в память. И в ДК Коминтерна, в «Полтиннике», на стадионе «Буран», в «Юбилейном», и когда в область поехали: Павловск, ещё что-то. Поиграли, обкатали программу, проверили реакцию публики. Но реакция публики – это что-то! Особенно в Нововоронеже. Там у Тупикина штаны девки сорвали, одну штанину оторвали и другую. И в результате шорты получились. А потом эти клочки разорвали, и на них мы автографы давали. Я говорю: «Да как вы умудрились джинсы порвать?» А потом к автобусу подходим – а он весь размалёван баллончиками. Водитель: «Что мне теперь с этим делать?» – «Покупайте новый автобус». Ну вот так.

ИГОРЬ БУХОВ

Я «Сектор» услышал случайно. Мы ехали в автобусе со «Старым городом», с Сашей Коноваловым. И там у басиста Лёши играла на магнитофоне «Электроника» песенка «Носки». Я вообще сам джазовый музыкант. Я с «Круизом» учился в тамбовском институте культуры. И этот весь музончик такой «гаражный» меня особо не вставлял. Но я «Носки» услышал как продюсер, чутьё мне подсказало, что это гениально. Я спрашиваю у ребят: «Есть ещё какой песняк?» Они говорят: «Нету». – «А чё за ансамбль?» – «Да это наши, воронежские, ты чё, они щас популярные». – «Да ты чё? А где их найти?» А Коновалов говорит мне, мол, где-то на ВАИ главный работает грузчиком на хладокомбинате.

ИГОРЬ БУХОВ

Я сделал так. Взял на разогрев «Ласковый май». Думаю, он как раз попёр только. Ну, не конкретно «Ласковый май», а Сергея Бойко. Он не певец, а композитор «ЛМ». И я писал на афише: «Композитор группы… (мелким шрифтом), ЛАСКОВЫЙ МАЙ (крупным)». Разин потом наехал на меня. Мы в Бутурлиновке как раз работали, а он в Борисоглебске. Первые два концерта «Сектора» – в Бутурлиновке и Нововоронеже – сделал. А директора площадок даже не знали, что такое «Сектор Газа», иначе бы не дали провести концерт. Они в диком ужасе были. Ещё СССР был, райкомы, мусора. Я взял «Ласковый май». А первой выступала Джина, гитаристка Саша Коновалова из «Старого города». Девочка. Она ротик открывала под фанерку, булками трясла – и прокатывало. А в Нововоронеже публика интеллигентная, атомщики. И приходили вместе с детишками. В Курске самый последний концерт «Сектора Газа», который я организовал. Когда Андрюша Дельцов был у Разина в Борисоглебске, он, видимо, дал координаты Хоя, и у меня Хоя переманил какой-то Фидель. Он не музыкант, по-моему, какими-то открытками торговал, администратором у Разина работал. Я потом с ним познакомился.

ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ ЮРИЯ ХОЯ

10. Воронеж. Октябрь 1989 года. К/т «Луч». Вместе с группой «Инкогнито».

11. Воронеж. Окт. 1989 года. Стадион «Буран». Вместе с «Гражданской обороной».

12. Воронеж. 24–25 декабря 1989 года. ДК им. 50-летия Октября. Концерт с группой «Дети».

13. Воронеж. Апрель 1990 года. ДК им. 50-летия Октября.

14. Воронеж. Май 1990 года. ДС «Юбилейный». Вместе с Вячеславом Малежиком.

15. Лиски. Июнь 1990 года. Вместе с группой «Новый Завет».

16. Павловск. Июнь 1990 года. Вместе с группой «Новый Завет».

17. Нововоронеж. Ноябрь 1990 года. С Сергеем Бойко и Джиной (Саша Коновалова, «Экс Старый город»).

18. Калач. Декабрь 1990 года. С Сергеем Бойко и Джиной.

19. Бутурлиновка. Декабрь 1990 года. С Сергеем Бойко и Джиной.

20. Лиски. Декабрь 1990 года. С Сергеем Бойко и Джиной.

21. Курск. Декабрь 1990 года. С Сергеем Бойко и Джиной.

Это был, наверное, 1990-й год, когда я ездил с Разиным по гастролям, с «Ласковым маем». И приезжали в Воронеж. Познакомился со звукорежиссёром. Андрей Дельцов, такой парень был. И смотрю – у него наушники. «Что ты слушаешь? – спрашиваю. – Дай послушать». Слышу – хорошая музыка, но первая песня, которую услышал, – «Ядрёна вошь». Она мне здорово понравилась. Дальше уже была песня про «грязные вонючие носки». Я попросил его познакомить меня с этим исполнителем.

СЕРГЕЙ БОЙКО

Это был ноябрь 1990 года, люди сидели в залах в пальто и шубах. Вспомни бабу, падающую в зал с балкона в Лисках, провал в оркестровую яму, женщину с ребёнком за кулисами, которую гонял охранник вешалкой, за то что она пришла и высказала Хою про мат, типа при детях нельзя. Ответ меня, конечно, поразил: «А хули ты на концерт с ребёнком пришла? Гони их отсюда». И тупой охранник схватил громадную вешалку и, как вилами, начал её [женщину] выталкивать в дверь, упираясь в её живот, а пацан маленький орал. Жуть. А в зале группа цыган работала с «клиентами», снимая часы, воруя сумки и цепочки. На вокзале цыган подходил и спрашивал, в какой следующий город мы поедем.

А теперь о некоторых группах из Центральной России. «Сектор Газа» из Воронежа никак не связан с хорошо известными землями на Ближнем Востоке. Они назвали свой стиль «панк-жлоб-джаз». «Жлоб» – типичное слово в средней полосе России (Воронежская, Брянская, Курская области). Это означает своего рода самоуверенное и наглое отношение [к жизни и окружающим]. Это типичная музыка 50-х, но с более современным звучанием. Тексты песен полны повседневного сленга, оскорблений, острот и чёрного юмора. У группы не было настоящих концертов, но они выпустили четыре студийных альбома: Ploogie Boogie (1989), Punk from Kolhoz (1989), Jadrena Vosh (1990) и Scoundrelly Deads (1990).

Среда стала всеядна и позволила коллективам типа «Сектор газа» и «Х[уй]З[абей]» уживаться в одной системе панк-координат с ленинградским, и хардкор-коллективами «Бироцефалы», «Хулиганы» (позже – «Барабасы»), Messer für frau Müller (ранее – постпанк-группа «Буква О») и «Пупсы», а также с московской поп-панк-сценой, представленной группами «Наив» и «Четыре таракана».

ИГОРЬ КУЩЕВ

В октябре мне Семён говорит: «Идём на концерт “Алисы”». Мы пошли с ним, Юрка не пошёл. Мы пришли за два часа до концерта в «Юбилейный». Кости не было, но музыканты уже играли. Тут Семён мне и говорит: «А представь, если бы мы когда-нибудь вместе с “Алисой” выступили. Вот было бы круто. А потом, я слышал, Дельцов кому-то из Москвы нашу запись показал. Может, скоро в Москву поедем».

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Каким бы талантливым Хой ни был, если бы не было Дельцова, который отвёз в Москву песни, если бы они не попались Разину, то была бы очередная «Рок-Полиция».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Хой такой крутой приезжал. Но мне смешно на этого крутого было смотреть. Потому что какой крутой. Если бы не мы, где бы твоя крутизна была. Один бы сидел и на лавочке под гитару свои песни пел.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Это был конец 1990 года. Когда в Москву ехать собрались, Ушаков прибежал в первых рядах. А Хой ему сказал: «Ты не едешь». Я поехал, Якушев и Семён. Это первая поездка в Москву. Цель – знакомство. Потом определили в гостиницу «Россия». Из «России» был Кремль виден, Красная площадь.

Точную дату не помню, где-то начало декабря 1990-го, мы собрались в Black Box: Семён, Юрка и я. Дельцов познакомил нас с Фиделем. Тот приехал из Москвы с предложением работать с ним. Познакомились, разговорились, Юрец сказал, что у него готовы песни для нового альбома «Ночь перед Рождеством». И попросил, чтобы в репертуар «Сектора Газа» никто не лез, пусть каждый занимается своим делом: «Ты, Фидель, занимайся раскруткой и концертами и так далее, а мы будем делать песни». В общем, на том и порешили. Фидель дал нам немного денег, каждому рублей по сто, и сказал: «Готовьтесь, поедем в Москву, на запись альбома». Тут откуда ни возьмись появляется Лёша Ушаков. Сел так тихо, сидит: «Ну и я с вами». Семён отозвал Юрца и говорит: «А этот парень что тут делает? Он что, тоже член группы?» Юрец вышел с Ушаковым, всё объяснил, и Ушаков исчез.

АЛЕКСАНДР ЯКУШЕВ

Когда 1991-й год саданул, Хой сразу предложил мне, Кущеву, Тупикину… а, нет, Тупикину чуть позже, поехать с ним. Семён тоже поехал с нами. Крюк сразу отпал. Хой, как приехал, сразу купил кроссовки фирменные белые «Адидас», косуху и видак. Для него это счастье какое! Нас поселили сразу в гостиницу «Россия». Напротив Кремля, у нас номер был с Кущевым, жили. Кущ говорит: «Ну, это всё». Я говорю: «Это после филармонии воронежской вообще что-то с чем-то».

Вот и сбылось то, о чём говорил Семён. Я хочу добавить, что потом очень многое сбылось, о чём говорил Семён. В Москву решили ехать следующим составом: Якушев, Кущев, Тетиевский, Клинских. Крюк к тому времени откололся. Он особенно и не претендовал. Тупикин просился: «Возьмите хоть на барабаны». Дельцов Андрей умолял: «Ребята, ну я же ваш режиссёр» – и так далее и тому подобное.

Я преклоняюсь перед этим человеком [Андреем Дельцовым], что ему хватило мужества нас записать. Это рабочая лошадка, которая была заинтересована в том, чтобы всё было хорошо. И он отдал наши записи в Москву, и нами заинтересовалась Москва в лице Фиделя.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мы сначала дали концерт в «Меридиане», а после приехали в Москву на запись альбома.

В феврале 1991 года в Москве произошло грандиозное событие – презентация Центра хулиганской музыки. Главным участником стала группа «Сектор Газа», на неё пришло посмотреть большинство присутствовавших в зале. В концерте принимали участие другие группы и исполнители, с которыми работает Савин.

Пришли все в основном на «Сектор Газа» – это было их первое выступление в столице, чем журнал гордится. Поэтому слабее, чем обычно, прошли «разогревавшие» «Эмигранты» и «Кенгуру». Но в целом всё было в кайф, команды слушали. Вика Цыганова, выйдя уже на подготовленную почву, «завела» зал так, что дело дошло до плясок наиболее активных фанов по сцене, причём в отдельных случаях – без некоторых деталей туалета. Когда секьюрити очухались и очистили сцену, пошёл «Сектор Газа». Да так пошёл, что публика потом долго не останавливалась. Но все свои лучшие вещи группа таки спела. Всё было в кайф.

ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ ЮРИЯ ХОЯ

22. Москва. 2 февраля 1991 года. С «Эмигрантами», «Кенгуру», Викой Цыгановой.

23. Рязань. Февраль 1991 года. С «Эмигрантами».

24. Люберцы. 24 февраля 1994 года. С «Мистером X».

25. Южно-Сахалинск. 8 марта. Отказ.

26. Люберцы. Март 1991 года.

27. Москва. 16–17 марта 1991 года.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Ехали мы в Москву на первый наш концерт в «Меридиане». Вышли на Павелецком. Я Хою встал на плечи и повесил афишу на столб: «“Сектор Газа” в “Меридиане”». Я сказал Хою: «Этот концерт пройдёт, а афиша ещё будет висеть. До лета довисит точно». Как в воду глядел. Сколько раз проезжали это место – афиша всё висела.

И вот наш парень [Хой] пошёл покурить, и чёрт его дёрнул сказать, что мы из «Сектора Газа». Тут вообще началось! К нам все побежали с пузырями. «Слушайте, ребята, у нас концерт, куда вы нас грузите?» – «А вы на военных билетах распишитесь!» – «Какое расписаться? Тебе же за это будет губа?» – «Хуй с ним, зато вся часть узнает, что я ехал с “Сектором Газа”». Хой пишет, я пишу. Штук 15–20 военников расписали, 15–20 губ, и всем похуй. И на паспортах, и на деньгах расписывались. Когда приехали в Москву, Тупикин в жопу пьяный, я его снимаю, на себе тащу. А вагон наш отцепляют, мы столько там уже просидели. Сели на рельсы, Хой ко мне: «Подвинься». Начались приколы.

Я когда снимал с полки Тупого (Тупикина. – Прим. ред.), он спросил: «Что такое Москва?» Я ответил: «Такая же большая деревня, как и всё остальное в нашем пространстве, где мы живём». А потом нас ищут, мы, пьяные, лежим на рельсах. Фидель кричит: «Вот они!» Как будто нашли каких-то гангстеров. А мы с Хоем что-то соображаем. Остальные спят: Якушев, Тупой. Пошли в гостиницу «Россия», нас вели тогда по Москве просто как слона, то есть мы Москву ещё не знаем. И Юрка идёт, а мы чуть позади, Семён мне говорит: «Смотри, Ломоносов идёт». Ну сказал так сказал. Через мост переходит, какой-то мост, к гостинице. Нам было всё интересно, по кайфу. Хотя сейчас Москва ничего из себя интересного не представляет. А тогда интересно нам было. Москва, мост какой-то, гостиница «Россия», депутаты. Потом к нам прикрепили на «Измайлово» такого по кличке «Колхоз», он там всех депутатов строил.

Попрощались с Воронежем, сели, едем, плацкартный вагон, что ещё для счастья нужно? Надо как-то убить время. Вот тут началось самое интересное. Достали жратву и бутылку водки, выпили, пошли покурить в тамбур. Потом с Семёном сидим: «Где же наш парень?» Это он так про Юрца. Выходим, смотрим, вокруг людей куча: автографы раздаёт всем. Мы подошли с Семёном к Юрцу, он говорит: «Ребята, познакомьтесь: наш басист Семён, наш гитарист Игорь. Ребята, распишитесь». <…> Семён спросил потом: «Вам группа нравится?» Все говорили только одно, что группа нравится и что её любят во многих городах. Один очень интересно сказал: «Мы раньше думали, что это эмигрантская группа и живёт в Америке. И у них такие песни». А когда узнали, что свои, да ещё из Воронежа, сначала не поверили даже. Да, вот такое настало время для «Сектора Газа». Это был пик популярности, наверное. Утром в восемь часов мы были уже в Москве, наш 25-й поезд прибыл на Павелецкий вокзал. Зима была не очень холодная, шёл небольшой снег. Естественно, взяли сразу пива и с Фиделем поехали в центр Москвы, в гостиницу «Россия».

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Коррозия металла» обиделась на то, что мы не провели их на концерт. А как мы их проведём, когда сами тут ничего не знаем.

СЕРГЕЙ «ПАУК» ТРОИЦКИЙ

Мы напрямую имели дело с ХОЕМ. Я тогда ещё АЙЗЕНШПИСА, продюсера ЦОЯ, уломал, чтоб он дал добро на продажу билетов в кассах МТЗК за кэш, минуя банковские афёрты с юридическим лицом.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Первой выходит Вика Цыганова, потом мы должны. А мы с похмелья все приехали. Тут меня Хой толкает: «Пойдём». Заходим в сортир, а он из бачка достаёт «четвёрку» (или «чекушку» – так называют бутылку водки объёмом 0,25 л. – Прим. авт.), блять. Я говорю: «Откуда она? Ты чё?» И мы эту «четвёрку» с ним уговорили. Во, разошлось по сосудам, и на сцену выходим. И там кричит мне: «Кущ, потише, играй потише, а то мы их не удержим». Я говорю: «Подожди, я ещё не начинал». Ну, короче, я это хорошо помню. Это концерт в Москве и последний перед выездом.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Вся Москва была там, развалили, короче, весь зал, поломали 50–60 кресел, разбили все писсуары, какие были. А при чём тут «Сектор Газа»? Там презервативы летали по залу, пиво катилось. Юрка к залу обращается: «Ребята, я хочу пить, у меня горло чё-то пересохло». – «На, Юрок, пей», – банки и бутылки с пивом полетели в нас. И левый портал весь завалили. А перед концертом Дельцов сказал: «Вы тут охрану поставьте». Нам москвичи отвечают: «Да мы тут не такое видели». Подождите, такого вы не видели. Я там майку порвал перед камерой, хорошую, между прочим. Это незабываемый концерт, потому что это был для группы действительно шаг. И Москва так принимает. Я даже не ожидал, что Москва нас так любит. Действительно, это было приятно.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Нам запретили какое-то время выступать в Москве в концертных залах. Разрешили работать только на открытых площадках или на стадионах. После нас никаких инцидентов, ломания, сжигания ларьков, разбивания друг другу лиц и поножовщины не было. После нас народ идёт радостный: выпивает, обнимается. Никогда, ни разу. Единственное, на концертах бывают стычки с секьюрити. Они не пускают к нам особо рьяно, но так, чтобы они между собой поножовщину – нет. Но на каждой площадке не без уродов, бывает, кто-то кому-то нос разобьёт. Но наша музыка не провоцировала. Что касается бандитов и воров, то нас эти ребята уважали, уважают. Подходили: «Если на вас кто-то хоть что-нибудь где-нибудь, вы нам только скажите, мы сразу на помощь придём». Дело в том, что нас любила эта публика, ну свои ребята, без пафоса, открытые. А что касается наркотиков, бывали такие случаи. Допустим, ко мне какой-то фанат подбегает: «Кущ, я тебя отблагодарил, там в чехле». Чего в чехле? Прихожу в номер, открываю чехол, а там травки пакет. Я её не курю, не занимался этими делами. Или пузырь водки поставят, или вот эту дрянь. Всё проходило нормально на самом деле. Единственное, Хой от волнения иногда забывал какие-то слова. Как «Пасху», например. Вечно что-то случалось с этой песней. То гитара отключится, то микрофон зафонит. А один раз Юра слова забыл. Тут же народу сказал: «Ребят, я слова забыл». Народ диктует, а он поёт. А потом весь народ начинает петь. Настолько атмосфера простая, человеческая, без пафоса.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Раз поехали в метро, и в метро Хой захотел поссать. Говорит: «Хочу поссать». Я говорю: «Ну давай мы щас все станем, загородим тебя, ты и поссы». Он прыгает вниз, туда, где поезда ходят, и, значит, ширинку расстегнул и ссыт. Уже поезд идёт. Весь перрон на него смотрит: «Быстрее вылазь». Уже всё. Так бы он поссал. А так все видят: «Ну быстрее вылазь, а то щас собьёт». Мы ему руки подали, и он выскочил. И тут же поезд подходит. Таким был Хой. Из-за того что он таким был, такие и песни. Ну вот такой он был. Слегка ебанько. Ну, а может, слегка ебанутые и создают шедевры. Потому что так, как он сплетал слова… Не, у меня тоже с рифмой хорошо. Но как он сплетал слова, просто обоссывон, это, можно сказать, гений.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Потом в Люберцах был концерт. А в Люберцах произошло интересное событие. Мы приехали в местный ДК, Юрка говорит: «Пошли за водочкой». Ну пошли. Вышли через служебный вход, откуда заносили аппаратуру. А куда идти? Юрка: «Пошли к таксисту подойдём, водки возьмём». Я говорю: «Только таксисту не говори, что ты “Сектор Газа”. Можешь говорить что угодно, только не говори, что ты из “Сектора Газа”». – «Ладно, ничего не буду говорить». Купили пузырь. Возвращаемся назад – служебный вход закрыт, а с главного нас погнали, мол, идите в кассу, покупайте билеты! «Да мы “Сектор Газа”». – «Вы тут уже, наверное, сороковые или пятидесятые, которые говорят, что они “Сектор Газа”. Идите берите билеты». Ну раз такое дело, мы с Хоем выходим, спустились по ступенькам, на них сели. А закусить нечем, у нас только сигареты. Ну ладно. Сидим, из горла бульк, закурил – закусил. А нас так и не пускают. Потом слышим крик, шум и гам, Фидель вылетает: «Вот они, блять, сидят. Да что вы делаете, народ там с ума сходит, а вы тут сидите!» А нас, говорим, не пускают. А мы уже приняли, нам хорошо. Ну где-то мы с Юркой четверть бутылки уговорили потихонечку. Уже датые, хорошие и как раз песню начали «Мы славу партии поём, любимой и родной…». Концерт отыграли на ура. В Люберцах всё прошло на ура. Потом приехали домой, бутылку допили. Жили с Юркой на полу, вместе спали, стелили, он меня толкал: «Подвинься, подвинься», я говорю: «Щас подвинусь на весь пол».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Там было всё нормально, с одной стороны. С другой – начались такие моменты, которые надо было останавливать. Даём мы, значит, концерт в Рязани. И взбрело Юрцу в голову «Снегурочку» спеть. А мы договорились петь без мата. Я зашёл с другого бока: «Вот ты знаешь “Снегурочку”, я знаю, а ребята не знают. Мы-то с тобой её в студии писали. А ребята её не играли». А он мне: «Да пусть Якушев пробарабанит». Я начал играть, думаю: неужели петь будет? А он и поёт: «Здравствуй, Дедушка Мороз, борода из ваты. Ты подарки нам принёс, пидарас горбатый?» Менты встрепенулись: «Это какого горбатого вы имели в виду?» Горбачёв же был тогда у власти. Я говорю: «Юра, докукарекался». Потом нас менты забрали, а потом привезли на второй концерт. А забрали из-за «Снегурочки». Хотя это больше для виду нужно было, ради приличия. А по факту они у нас автографы взяли и обратно привезли.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Приехали в Рязань. Сидим в ресторане перед концертом. И в этот момент какой-то парень заказывает музыкантам «Носки». Я говорю: «Может, мы выйдем споём?» Я, конечно, прикололся. Мочканём «Носки» в натуральную. Наш директор, тогда был Фидель, подскочил: «Да вы что, ребята, мы до концерта не доедем».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Серёга Тупикин – бас-гитарист от бога. Потому что чувствовал себя в материале. И работать, и отдыхать умел, зачастую одновременно.

Прикол был: играем «Колхозный панк», все играем, и тут я на сцене Тупого не вижу. А бас звучит. Я за сцену захожу: Тупой играет, а ему в рот наливают бухло. Играет и пьёт. Хоть бы лажанул хоть раз, так ведь нет! Я говорю: «Ни хуя себе. Вот это квалификация». Если бы в нашей филармонии такая квалификация была. Панк-рок, одним словом. И хоть бы одну лажовую ноту взял. «Юр, ты знаешь, где Тупой?» – «За кулисами». – «А знаешь, что он делает?» – «Ох, ни хрена ж себе парень даёт».

ИГОРЬ БУХОВ

Хой уехал от меня к Фиделю, а потом через некоторое время позвонил мне: «Забери меня отсюда. Я тут заебался уже. Ни концертов, ничего». Я приехал на хату фиделевскую и забрал Хоя оттуда. И привёз его к Косте Ханхалаеву. А Костя до этого был продюсером «Наутилуса», «Чайфов», вообще весь свердловский рок копошил. И я говорю: «Что будем делать с Хоем?» Он посмотрел на Хоя и говорит: «Игорь, сложно с этим человеком что-то планировать на годы вперёд». Я его на Gala Records и отдал. Кузнецов попросил: «Привези мне его, пожалуйста». Ну а коли мы с Хоем не стали заниматься, мы как раз с Юлей Началовой работать начали. Девять лет ей было. Чисто поэтому. К Хою у меня абсолютно никаких предъяв и никаких обид.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Москва – это было для нас уже что-то новое. Первый наш саунд был в Воронеже, я не считаю его плохим, мы там действительно постарались. Но Москва – это новый саунд. И вот сидим мы в ресторане в гостинице «Россия», поужинать зашли, нас привели, стол накрыли. И я Юрке говорю: «Юр, а вот “как нажрался я вчера, пили с ночи до утра”, какие там дальше слова?» Он говорит: «Как нажрался я вчера, пили с ночи до утра, а теперь башка трещит, будто я в тисках». Но дело не в этом. А там депутаты сидели рядом. Мы, короче, в своей жизни, а рядом депутаты сидят. Ещё горбачёвские времена. Они услышали это «как нажрался я вчера», и на нас так прямо сочувственно: «Может, их похмелить?» И они, короче, нам с Юркой бутерброды с красной икрой на стол ставят: «Поешьте, ребята, понимаем, нажрались вчера». Я говорю: «Юр, с тобой нигде не пропадёшь». Я в этой песне зверский ход придумал.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Панк – это не музыка вообще. Это просто неформальное движение. А кто ты, если неформал? Ну, панк. Ну и хрен с тобой, будь панком до конца своих дней. Панк – это культура, такая же, как готы, которые раскрашивали себя в мертвецкие цвета, под мертвечатину косили. Так и панки ходили: хаер отпустят, нос проколют, булавки в ушах. Ну и прочая всякая белиберда, пирсинги всякие. Смотришь на такого чувака и понимаешь, что панк идёт. Грязный, штаны мятые, грязные, вонючие. Панк в музыкальном отношении был мне вообще неинтересен. Я знал, что есть панк-группы Ramones, Clash, что Sex Pistols в ударе. Что Сид Вишез – отморозок ещё тот. Знал обо всей подобной музыке. И я понимал, что у этой музыки подача своя, интересная, но меня это особо не цепляло, откровенно говоря.

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Давай-давай». Когда мы писали эту песню, Юрка у меня выхватил гитару и сказал: «Давай я здесь сам сыграю». И он играл всё до последней ноты сам. Я только сыграл соло, причём играл, прижав гитару к стойке микрофона и просто по ней водил, и всё. Мое всё соло. Что самое удивительное, Юра здесь сыграл гитарный рифф.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Ну не совсем с детства, отец с мамой в разводе, про всё это узнал лет в 16 только. Папа в теме опосредованно, так сказать. Когда он учился в политехе, они со своей джаз-бандой собирали какую-то аппаратуру. Папа был в Венгрии, то есть какие-то штуки клёвые видел. Усилки паяли. Года три-четыре разницы с курсом, где учились Ушаков, Дельцов, Борисов. Один из сокурсников папиных, Саша Свиридов, остался в аспирантуре, и его назначили заведовать этой молодой джаз-бандой «Фаэтон». Он следил за ними, дверь закрывал-открывал и всё такое. А потом Дельцов потихоньку понатырил аппаратуры, которая потом перекочевала в Black Box. С Дельцова потом трясли, а он, мол, да не знаю. Ну и забылось. А потом на этом первые альбомы «Сектора» писались, потом уже студия обрастала новыми приблудами. А как Black Box перетёк от Дельцова и Ушакова к Князеву и Шацкому (музыкант-мультиинструменталист. – Прим. авт.), я, честно говоря, не знаю. Когда я спрашивал у Дельцова, он как-то кривился и отмахивался, мол, на хер оно тебе.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Наверное, единственный, с кем из «Газа» я не общался, не был знаком, – это Хой. То есть я познакомился с Ушаковым Лёшей. В своё время общался, ну так, чуть-чуть, имел шапочное знакомство с Вадимом Глуховым, Игоря Аникеева пару раз видел. Остальные уже давно старенькие, и разговаривать неинтересно, такие же, как Кущ, еле дышат. Ну, Дельцов ещё ничего.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Когда они записывали пятый альбом в студии «Мир», значит, Ушаков приехал, записал свои партии и уехал в Воронеж. А потом выяснилось, что Куща в группе больше нет. Ну как бы все понимали, что это проект больше Хоя, и на тот момент музыканты ему были нужны как бы в помощь, но не было уже группы в таком понимании, где все равны.

СЕМЁН ТЕТИЕВСКИЙ

Жили в гостинице «Россия» две недели… материал весь полностью был готов к записи. Во время этого процесса мы сильно поругались с Юркой. После чего мы с Якушевым уехали в Воронеж, как сказал Фидель, чтобы в Москве бабки лишние не проедать. Должны были дома ждать от него звонка по поводу гастролей. Якушев дождался, а я – нет. Звонит Фидель и погребальным тоном мне заявляет, что группа в моих услугах больше не нуждается. Я ему: «Фидель, дай трубку Юрке, это наши с ним дела!» На что он сказал, что Юрки рядом нет, что бас и трудовик мне из Москвы передадут, и повесил трубку.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Семёна на хуй послали ещё при мне, и я тогда его пожалел, а потом подумал: «Смотри сам». Сидим с Хоем, разговариваем. Хой: «А что он тут делает? Вот ты со мной пишешь материал. Он тут ходит только жрёт и деньги требует». Хой на него злой был. Знаешь, из-за чего? Юрка откровенно говорил все претензии Семёну. А Семён: «Ты дебил, таких дебилов ещё поискать». А Хой зарубился, понял, с каким мудаком связался. Я пытался выступить в роли миротворца. Типа успокойтесь, ребят, в Москве только скандалов ваших не хватало. Но Хой его возненавидел, как не знаю, блять, кого, как врага своего лютого. Потом позвонил ему: «Семён, ты сюда больше не приезжай. Потому что от тебя проку как от козла молока, иди на хуй». Я ему возразить не мог. Потому что Юрка прав: мы работаем, последний чебурек доедаем (это настоящий рок-н-ролл: делишься последним, а с Юркой можно было всем поделиться), а он там красную икру мечет, Фидель оплачивает всё. Что такое группа? Это как хоккейная команда, футбольная. Это группа – каждый на своём месте, каждый занимается своим делом. Можно было, конечно, переубедить, но нет. Хой сказал: «Берём Тупикина».

ИГОРЬ КУЩЕВ

В этом альбоме я участвовал полностью – от начала до конца. В заглавной песне сначала другое имя было, не Галка. А Хой тогда по Галине, жене своей, очень соскучился. Перед отъездом говорил: «Всё, не жди, иду в рекруты на 20 лет». А тут весь издёргался, говорит: «Мочи нет, в Воронеж рвану». Я говорю: «Внизу телефон-автомат, позвони». Позвонил, вернулся радостный, мол, поговорил. А потом как-то подходит ко мне и говорит: «Кущ, спою я, пожалуй: “Галку обниму, и пойдём с ней спать”». И попросил соло записать, чтоб пожалобнее. Я жалостно сыграл, даже чересчур, и в то же время мелизм добавил. Когда он прослушал соло, сказал: «Класс, зачёт».

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Из репертуара «Сектора» моя любимая песня «Ночь перед Рождеством». Любимая по сей день, она мне не надоела. У меня с ней свои ассоциации глубокие. Это песня моего детства, я на ней выросла.

ИГОРЬ КУЩЕВ

А в студии «Мир» к нам подходили: «Ребят, а можно мы будем под вас играть, косить». – «Ну пожалуйста, мы ж не против». Они нам свой текст зачитали, мы упали от смеха.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Меня всегда пугала песня «Моя смерть», я её никогда не любила. А Ира Клинских боялась песни «Белая горячка».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я приехал домой, привёз маме запись. Она от смеха чуть живот не надорвала. Сказала: «Смех сквозь слёзы. Вся правда, но со слезами. Видно, что правда, но выстраданная. Ну как объяснить… сейчас уже до этого не додумываешься». А потом, когда мы поехали в «Меридиан», она слегла в больницу. И потом я уже приехал её хоронить, собственно говоря.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мне социализм нравился. Всё для детей делалось, для молодёжи. Мы в золотое время жили. Еда была настоящая. Молоко, сливки, колбаса, мясо. Не сравнить с тем говном, которым сейчас нас потчуют. Вино – портвейн марочный. Фирменный, не то, что сейчас, – имитация. Социализм – это то, что строили мы все вместе. Была перспектива: закончил институт, получил профессию, добился результата, пошёл на повышение.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Предлагал ли я свои песни Хою? У меня просто не было таких песен, которые были близки к тому, что предлагал Юрка. Я предлагал свою музыку.

ВИТАЛИЙ КАЛГИН

Я совершенно не знаком с историей «Сектора», какие проблемы были между ними, но то, что в переломных точках есть похожесть, – это точно. Не знаю, возможно, так у многих групп бывает? Насчёт конфликта. Я не знаю, что там «Сектор» делил, но Цой с Рыбой посрались из-за творческих амбиций и делёжа первых гонораров. Это естественная история. Хотя в случае с «Кино» Рыбин и не напрягался писать своё. Пел цоевское, а бабки в карман складывал.

ВИТАЛИЙ КАЛГИН

Кущ гитарист сильный и мощный. И его гитара, как и гитара Каспаряна, весьма узнаваема.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Я обратил внимание. Много ли у него фотографий с Хоем? Только одна-две ходит. А почему? И если посмотреть интервью Хоя, у него же много их. Опять же много ли интервью, где он упоминает Игоря Кущева? А почему? Вопрос. Я так думаю, всё из-за его характера. Там, конечно, все не пай-мальчики, они как-то держались. Мог развернуться, уехать. Думаю, первые проблемы с Хоем у них возникли, когда он уехал к маме, которой стало плохо. У неё действительно были проблемы с сердцем. Игорь и сам с пороком сердца. После того как мама умерла, он всё равно, как всё бы решилось, мог бы приехать, сказать: «Ребят, ну что там, давайте дальше играть». Он опять куда-то в сторону, опять где-то метался.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Сначала был развод: где-то конец сентября – октябрь 1990 года. А мама умерла 8 марта 1991 года. То есть представь: от октября до 8 марта. Мама была в курсе, что мы с женой разводимся.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Мне было восемь, когда родители развелись. А когда они развелись, на папу свалилось всё: у него умерла мама, он ушёл из группы, потому что Хою не понравилось, что он не поехал на гастроли. А ему нужен был гитарист. Но папа не в состоянии был играть, ездить на гастроли, потому что мама умерла, и, соответственно, «Сектор Газа» закончился в папиной жизни.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Повод был: мама у него заболела, да, она болела, я его маму хорошо знал. Это одна сторона медали. Другая – он такой по характеру. Вот он сегодня хочет, он готов сделать всё. Тем более талант – он сделает это с ходу. Но если это перенести на день, на два вперёд, какое-нибудь выступление, 50% вероятности, что он передумает. И всё, не будет ничего объяснять, может даже отключить телефон. И что хочешь, то и делай, хоть вешайся.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Бабушка меня очень любила и всячески развивала и учила. Бабушка была мне как вторая мама. Это очень сильная любовь. Бабушка научила меня кататься на велосипеде и на лыжах. Много времени вместе проводили. Бабушка даже в семейном альбоме мне оставила свою запись, напутствие. Водила меня по театрам, возила на речку, ходили в парки. Всячески проявляла обо мне заботу. И много интересного рассказывала. Очень жалко, что она так рано ушла из жизни. Очень жалко. И у папы, и у меня, возможно, жизнь сложилась бы совсем по-другому. Я не раз об этом размышляла. Бабушка была сильной поддержкой для папы. И конечно, следует отметить, что она была очень грамотным специалистом (врачом), начинала свою практику с педиатрии, а ещё раньше фельдшером… Училась и работала не покладая рук. Потом педиатр, после – терапевт. Стала главным врачом во второй поликлинике. После забрали в облздрав. По достижении пенсионного возраста, 50 лет, заболела и умерла 8 марта. Очень сильно переживала разрыв с дедушкой. Когда я с мамой ездила к дедушке, бабушка всегда интересовалась, как он. И ещё спрашивала меня: «А в следующий раз, когда соберётесь, возьмёте меня с собой?» Думаю, это послужило причиной её болезни, она, видимо, не смогла его отпустить.

ИГОРЬ КУЩЕВ

После концерта в Рязани, который мы отыграли, я уехал на похороны мамы. После этого я долго не мог играть на гитаре. Юра мне часто повторял, что жизнь продолжается. Когда он пришёл ко мне домой, я не смог ехать с ним, и он говорил: «Сколько ты сделал для “Сектора Газа”, и ты не поедешь?! Я не понимаю. Может быть, ей сейчас хорошо там». Я говорю: «Ну мы-то у неё не спросим, хорошо ли ей. Мне-то плохо. Не могу. Я не смогу играть, просто не смогу». Обида была с его стороны. С моей стороны была обида. А потом он эту обиду обозначил тем, что я стал группу «Школа» записывать. В итоге я остался один, без группы «Сектор Газа».

Был Игорь Кущев – это вот первые три альбома, а потом он ушёл, создал свою группу – «Школа». Ну, это как обычно, музыкант хочет своё.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Просто два лидера посрались на амбициях. Так как лицо группы, и голос группы, и слова группы – это всё-таки Хой и на него всё было оформлено, то понятно, где оно, что и как. И москвичи поняли быстро, кто в группе главный и без кого можно обойтись. И такой амбициозный и тоже жаждущий внимания Кущ там оказался на фиг не нужен. Ну просто нафига двое сложных «пассажиров» в одном коллективе, когда можно сделать одного. И, собственно говоря, поругался с москвичами, и потихоньку «его ушли», поэтому какие-то разговоры о том, что произошло. Да просто два лидера не сошлись во вкусах. Без каких-либо серьёзных подпольных моментов.

ИГОРЬ ЖИРНОВ

К сожалению, я не знаком лично с Кущом, но уже неоднократно (даже в те времена, когда Юрка воспринимался как маргинал от музыки) я в интервью говорил, что Кущ – классный гитарист, со своим, может, отличным от других, но правильным пониманием музыки. И тот гитарный импульс, который он придал Хою на раннем этапе творчества «Сектора», был единственно правильно бодрым!

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда на моё место заступил Жирнов, для галовского «Колхозного панка» он снимал мои партии, они непростые были. Он мне приветов сколько передавал, но так и не пересеклись. Когда я на Gala в Москве был, хоть бы позвали – не пришёл никто. Но моя уважуха за то, что по крайней мере понял, что нужно по звуку, конечно, флажолетами он так не владел, но звук ядерный, ядерная атака у Жирнова присутствует. Я не буду говорить, что это «Рондо» один в один. Но по крайней мере в «Рондо» саунд был как у Mötley Crüe. Вставляет – мало не покажется. Он хороший гитарист, я никого не называю великим гитаристом, как, например, Джими Хендрикса. Я и себя не называю великим гитаристом. Но я знаю, что такое хороший гитарист. Это человек, который чувствует материал. Вот ты запел песню, я почувствовал песню и выдал тебе аранжировку и соло. Не просто поиграл и ушёл, а проникся твоей песней. Неважно, так или не так. Я чувствую материал «Сектора», но и Жирнов чувствует материал. Ему приходилось меня снимать поначалу. В «Банке» он повторяет мои ходы, но я там немного по-другому играл. Я пальцами играю этот приём, а он – медиатором. Пальцами и медиатором это звучит совершенно по-разному. Эти нюансы создают настроение. У Жирнова, у меня своё, но всё это гармонирует с материалом Юрки.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Жирнов вообще отзывался о Куще очень хорошо как о музыканте, как о гитаристе. Что Кущ – это и гитара, и музыкант. Это говорят все.

ВЛАДИМИР ЛОБАНОВ

Я ведь не знаю Игоря как человека, только по рассказам, но это не совсем корректно. Мне и сказать-то нечего.

После бесславного ухода из «Сектора Газа» в 1991 году Кущ чёрной завистью завидовал Хою, взирая со стороны на набитые битком стадионы и дворцы спорта, рукоплещущие группе, в которой ему не было места.

Игорь Кущев. Как вы думаете, Крупская завидовала Ленину? Хой завидовал, что я играю на гитаре лучше, чем он, а я завидовал, что он лучше меня сочиняет и поёт. У меня не было ни разу, чтобы я за день написал две песни. А у Хоя было. Дело в том, что если бы мы завидовали, то не были бы вместе. Тогда бы не было творчества, была бы зависть, переходящая в ненависть.

Алексей Ушаков. Это в любом случае коллективное творчество. Хой знал конечный результат, но рассказать не мог.

Игорь Кущев. Уход из группы? Дело в том, что я замучался на эту тему отвечать. А надо было давать концерт в «Измайлово». Дело в том, что уход не связан ни с руганью, ни с чем. Он пришёл ко мне домой, он просил меня вернуться. <…> Я ему говорю: «Я не ухожу, я не могу играть на гитаре». Год не мог играть. Нашли замену [Игоря Жирнова для студийной работы и Владимира Лобанова для гастролей] и больше потом не звали в «Сектор Газа». А потом начались всякие интриги, разговоры. Нехорошие разговоры.

ИГОРЬ КНЯЗЕВ

Я ездил с «Сектором» в 1991-м или 1992-м. Полтора месяца я ездил по концертам с группой. Что могу сказать по концертным впечатлениям? Атмосфера на концертах была странноватая. Чего ожидать от рок-концерта, народ ещё не очень хорошо понимал, учитывая, что ходила публика отнюдь не подготовленная, на мой взгляд. Я видел, семьи с детьми туда шли, меня это поражало в ту пору, хотя знал, чего ожидать приблизительно. Хой как шоумен был наименее ярким в группе. Он пел обычно стоя, довольно скованно, а шоу делали в основном Тупикин и Вова Лобанов, гитарист. Вот они зажигали по рок-н-ролльному, в основном они и делали всю сценическую картинку. Лёша за клавишами, естественно, подпевал и играл. И в силу этого уже не мог творить что-то сценическое.

Перед концертами тогда выступал в разогреве «Красный огурец» Альберт Попов, это само по себе было довольно забавно, его эти речёвки под барабан. Было ещё смешно, когда настройка происходила. На саундчек Альберт являлся достаточно пунктуально, и когда он просил: «Давайте настроим мой звук», я говорил: «Давай». Он делал: «А-а-а». Я говорил: «Всё, звук настроен, Альберт». Вот так мы с ним обычно настраивались. Ну, понятно, что микрофон настроен, а больше ему ничего не надо было.

По «Сектору» же публика была… никакой одержимости в тот момент я не видел. Как таковой «секторомании» ещё не было. Народ, как я говорил, ещё не очень представлял, что это за концерты, и шли как на обычные ВИА, получали все эти штуки с матюками и со всеми хоевскими прибамбасами, поэтому ну если и был какой-то в публике… были пьяные, они были более активны и не очень радовали самих музыкантов. А остальные смотрели. Некоторые просто не понимали, что они вообще тут делают. Такая обстановка концертная, в принципе, была по всей стране. Для такой музыки время, на мой взгляд, в ту пору ещё не пришло.

Аппаратура была, как правило, «левенькая», ничего приличного выжать из этого, как вы выражаетесь, было почти невозможно. Стандартная процедура была такая: Лёша программировал заранее всю клавишную подкладку плюс барабанный трек. Roland D–20 выдавал две дорожки на выходе. В одной из них были запрограммированы барабаны звуками D–20, который слушал, и с них, с этого выхода звук шёл в наушники барабанщику, который дублировал эти барабаны плюсом по верху. То есть они звучали в колонках, и барабанщик тоже был подзвучен. А во второй трек шёл монозвук с D–20, то есть все клавиши были запрограммированы, и, в принципе, всё накладывалось уже живьём: бас, гитара и вокал. Вот такая была аппаратурная фишка. Сам же аппарат был зачастую самопальный, редко когда хороший. В общем, что было на площадках, то и было. Сейчас ситуация вообще принципиально другая. Это можно было сравнить с нынешними свадебными комплектами, но чуть помощнее. Но звук был неважный.

Герой книги – человек, рискующий жизнью, прыгая от работы к работе ради того, чтобы отыскать поэзию и смысл в двух противоположностях жизни: печали и радости.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Период для меня был самый страшный. Расскажу, как бабушка незадолго до смерти, пока она ещё не лежала в больнице, мне как-то сказала: «Катя, я скоро умру». А бабушка меня любила, я вам передать не могу. Это как моя мама, я так любила, я её и сейчас люблю. Понятно, что это воспоминания, её со мной сейчас нету. Что касается развода родителей, для меня это было непонятно. Ну я ребёнок, я люблю папу. Что между ними произошло? Мне непонятно. Мне никто не расскажет. Причём я могу без всяких обманов, не скрывая, прямо говорить: при мне они никогда не ругались. Я этого не видела и не слышала. Мат я слышала только в песнях. То есть оскорблений со стороны отца в адрес мамы или наоборот – такого не было. Да, папа психовал, бил гитару, было такое. Он гитару бил, но мы в этот процесс не вмешивались. Потом он её сам чинил. Эти моменты я помню, но это никак не сказывалось на их отношениях. Это были его личные отношения с гитарой. А в семье… никакого негатива. Поэтому для меня было непонятно, почему это, было очень больно. Мне это было тяжело.

Я его так мало видела из-за этих гастролей, когда он уезжал надолго и в Москву, и туда, и сюда, и концерты, и гастроли. А тут он вообще из нашей жизни уходит, из семьи. Но он боролся до последнего. Пока я не окончила школу, он ходил каждый день, пытался помириться с мамой, но она наотрез: «Нет». И вот когда у папы этот страшный период был и он для меня одновременно был страшный, папа ходил в школу ко мне каждый день. Забирал меня, мы с ним гуляли. К нему приходили. У него тогда был очень сложный момент, он просто выживал. Потому что он одновременно остался без моей мамы, без семьи, без своей мамы и без работы. И в тот период, я так понимаю, родились песни «Ночной призрак» и другие. Я это почувствовала, я не знала, ну, я ребёнок. Я просто сейчас слушаю, вспоминаю, как он жил. Я сейчас думаю, понимаю, что такое можно было, наверное, написать именно в тот момент.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Конечно, после того, как маму похоронил, я начал бухать. Но это от отчаяния, потому что я один остался, отца не было, развёлся, ушёл. Я один остался, поэтому закирял. Вовремя остановился. Ребята остановили. Дом на Фабричном я оставил жене, переехал на улицу Мира, где раньше мама жила. Я поступил как джентльмен. Ничего не взял. Я не стал по-жлобски делить что-то пополам. Моя жена сама со мной развелась. А почему? Я так толком и не понял. Но ревновала. Там, понимаешь, ревность была, щас дочь Катька говорит: «Пап, тебя не ревновать невозможно». Там столько баб, что невозможно. Там пиздец какой-то творился.

Я оставил ей квартиру, сам ушёл на Мира жить, потому что мама умерла. Мамина квартира. За что мне потом мой отец выговаривал: «Это моя квартира, а ты в ней живёшь». Ну и что? И что теперь? Ну заселяйся теперь, живи тут. Что с отцом? Отец умер недавно. Я так, откровенно, и не понял, какой сын ему нужен: то ли математик, то ли физик, то ли химик. Но только не музыкант. Музыкант – это проклятье для него. Так к консенсусу и не пришли. Музыкант – говно какое-то. Скажу честно, почему к отцу отношение такое. Он меня изначально не любил. А нелюбовь – это всё, это передаётся эмоционально. Не любит человек, просто ненавидит. А ты хоть как ни подойди, ты чувствуешь, и поэтому… Поэтому мать тебя поймёт.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Из «Сектора» он ушёл, а здесь дела не двигались. Ну, взяли в филармонию его «Школу». Первый год, может, прошёл нормально. Подготовительный период. Вместе записались, какие-то копейки платили, а может, вообще ничего не платили. Хозрасчёты пошли, музыкантам говорят: «Ребята, вы заработаете миллион, а нам там чего – три копейки отстегнёте». Да хоть три копейки, хоть тысячи, хоть десять миллионов. Когда вы вот так сидите, штаны просиживаете. В общем, сидели они на базе. Состав был какой. Игорь был, потом Бизон был, у него фамилия Маслов. Потом Игорь Бондаренко на клавишах, он на границе с «Пятаком» жил: «Полтинник», магазин «Три пескаря», а за ним такой из красного кирпича кровавого довоенный дом.

У «Школы», если событийно, никаких особо событий и не было. Ну, остались какие-то записи, какие-то пропали, а концертной деятельности у них не было. Единственное, что я знаю, – «Поп-сейшен» был в «Полтиннике». В то время у меня с Чиляковым появилась идея провести местный мини-фестиваль, пригласив поучаствовать знакомых неформальных исполнителей. Мероприятие мы нарекли «Поп-сейшен» и провели в «Полтиннике». Среди заявленных коллективов была и «Школа». Её выступление по объективной причине пришлось перенести в хвост концерта. Помню, Кущ ко мне подбежал: «Можно нас перенести, а то ребята в трезвяк попали». Выяснилось, что Бизон, Питон и Бон – кущевская «школьная» команда – в ожидании выхода на сцену банально напились в гримёрке, кто-то из администрации дворца поступил радикально: набрал 02, и музыканты мигом оказались в вытрезвителе. Трезвому Кущеву каким-то чудом удалось вернуть свою поп-группу и успеть выступить на фестивале.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Концертный аппарат я с Чиляковым пристроил в ДК имени Ленина, директором которого стал мой хороший знакомый – бывший худрук «Полтинника» Виктор Иванович Белянский. И мы стали проводить в этом ДК, принадлежавшем авиазаводу, обычные дискотеки. Окультуриеваемая бывшая пионерия лихо отрывалась под «Крутого пионера» и ещё некоторые попсовые шлягеры «Школы» с наивными хулиганистыми текстами. Наш приятель по «Комитету авторов» Сергей Сыноров вёл музыкальную передачу на местном радио. Так лирическая песенка кущевской «Школы» «Я тебе дарю цветы» пару раз прозвучала в воронежском эфире.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

У папы тогда денег не было ни копейки. Он просто брался за всё, за любую работу. Честно скажу, я отцом горжусь, ведь за что бы он ни брался – он брался с такой ответственностью, с таким подходом, что добивался колоссальных результатов.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Чем занимался? Эти 90-е годы, бандитские. Выживал, как все выживали. Чтобы не сойти с ума, когда остался один, я набрал группу. «Крутой пионер» я писал с Roland D–20, как и альбомы «Сектора».

Из людей там клавишник Игорь «Бон» Бондаренко участвовал. В других альбомах он участия не принимал. А потом они с Мордасовым решили отделиться, создать свою группу.

Какая-то обида у него возникла. Когда у людей есть своя музыка, они хотят что-то своё, они об этом не говорят, затаились. Откровенно говоря, я такой ревностью не обладал, что эти люди создали группу. Они достойную группу создали, кстати говоря.

ИГОРЬ «БОН» БОНДАРЕНКО

Да, действительно, в группе «Школа» мне пришлось поработать. И даже альбом мы с Кущевым записали. Времени, правда, прошло столько! И кстати. Нет никакого Мордасова. Есть Андрей Проскурин.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Кущ в своё время зациклился на Хое и «Секторе Газа», я слышал от кого-то. Говорил: «Да Хой будет колонки в “Школе” грузить. А “Школа” будет вон чем! Щас такую группу соберу, мама дорогая». Там комплекс гения непризнанного. Но у Хоя не было ориентиров, он писал то, что в голову взбредёт, а Кущ всё время искал ориентиры. Проблема воронежской сцены, того же метала, была в том, что были ансамбли, которые играют в стиле хрен пойми чего, которые смотрели на Iron Maiden, который играет в стиле группы «Ария». А Хой потому и выстрелил, что делал как на душу ляжет. В этом и секрет успеха. А Кущ смотрел на Хоя и мечтал сделать круче Хоя. А Проскурин из «Рок-Полиции», видимо, тоже не сильно любил Хоя, но и Куща, у которого в «Школе» играл, тоже не особо жаловал. Из «Школы» убежал Бон, убежал Проскурин, Вася Черных тоже убежал[13].

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Школа» была мне как отдушина. Дело в том, что Хой не хотел мои песни никаким образом ни петь, ни играть. Он только свои. Ну а мне куда-то девать нужно было то, что из меня пёрло. Тогда записал альбом. А когда я совсем один остался, дома записывал следующие альбомы. Вызвонил Ваську Черных (барабаны), Питона (бас), и у меня дома, в моей квартире, на магнитофон живаком записывались. А потом голос наложили. А студия «Кошкин дом» – это как раз моя домашняя студия. Во-первых, живые барабаны, никаких компьютерных дел.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я не возненавидел их за это. Конечно, начинали вместе, но получилось как получилось. Такой ревности сумасшедшей, как меня Хой ревновал, у меня не было. Что я там, не дай бог, какая-то группа «Школа», с кем-то замутил-поиграл. Я воспринимал это как само собой разумеющееся. Играют – и молодцы. Была, конечно, обида за то, что мы так хорошо начинали и так плохо закончили. Молчанов барабанщиком был, когда мы играли. Репетировали, репетировали, всё лето репетировали. Осенью играем в Рамони концерт. Мордасов [Проскурин] и Бондаренко говорят: «А мы не будем песни петь». Повернулись вдвоём и уходят со сцены. Остаётся один Молчанов и я. А там зал – битком народу. Я выхожу: «Молчанов, ты тоже бросишь меня?» Он: «Нет, Кущ, я с тобой останусь до конца». И мы с ним вдвоём: он на барабанах, я с гитарой – песни поём, и народ как с ума начал сходить. Вдвоём вытянули концерт до конца, народ был в восторге. В зале люди, билеты купили. Вы зачем уходите? Вы что, дураки? Ёбнутые люди? Вы хотя бы стойте на сцене просто. После этого концерта пришлось с филармонией рассчитаться и уйти по домам, и «Школа» стала только в записях. И концертов уже не было, ведь их нам филармония организовывала.

ИГОРЬ КУЩЕВ

И Васька Черных мне помогал, и Питон. Потом я его в «Сектор» направил, как и Питона. В своё время. Но Питон дурак, спился, начал бухать, его на хуй из «Сектор Газа» послали. Ну он поиграл один-два концерта. И Хой сказал ему: «До свиданья». Как бы ты ни играл, а алкоголики не нужны.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

А знаешь, почему Питона выгнали из «Сектора»? Когда вышел клип «Лирика», его крутили по Первому каналу, по Второму – не знаю. Я смотрю, там Глухов в очках. Смелая такая песня. И фирмяче всё сделано. Я у Глухова потом спросил: «А что это за бас-гитарист у вас такой, с химией особой?» А Глухов говорит: «А это не наш басист, это Вячеслава Добрынина бас-гитарист». Дело было так. Мы поехали в Москву клип снимать. В качестве бас-гитариста должен был сниматься Питон. И вот они заходят в павильон сниматься. Юрка прошёл, Вадик прошёл, Якушев, Ушаков, а Питон «словил звезду», мол, «Сектор Газа», идёт, смотрит свысока на всё, увидел какую-то женщину, заострил внимание, может, у него и мысли такие были: «Теперь все бабы будут мои, потому что я в “Секторе Газа”». И он бросает этой женщине: «Сегодня я тебя выебу» – и пальцем показал. А она оказалась замрежиссёра. После этого к Хою подошли: «Чтоб этой мрази в три секунды здесь не было».

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Я Вадика Глухова давно знал. Его сестра вышла замуж за моего друга. Так что с ним я познакомился ещё до всяких «Секторов». Он только из армии пришёл, и я с ним познакомился. В последний раз я его видел по осени, в предпоследний год его жизни. Я шёл с базы, у нас база на Дорожной, а ему от двоюродной бабки квартира досталась. А он мне навстречу пешком идёт из «Полтинника». Идёт и идёт мужик. У Глухова без «Сектора» вся деятельность развалилась. А его сестра, Маринка, и Серёга, зять его, говорили, что без Хоя он переживал, он больше всех переживал. Потому что они сошлись с ним вообще по всем параметрам, они такие друзья стали. Во-первых, Хой в армии служил и Глухов служил. Вадик был такой, не позёр: что думал, то и говорил. Он не говорил: «Я в восторге, что играю на гитаре в “Секторе Газа”». Он же на контрабасе учился играть и ходил пешком из музучилища к себе домой на Кривошеина. Идёт как-то мне навстречу, а в руках у него тубус. Я спрашиваю: «Что это у тебя, чертежи? Технарём стал?» Реально думал, что он из техникума какие-то чертежи несёт. Он меня не понял, у него же свои ассоциации музыкальные. Оказалось, смычок он носил.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Года два назад я узнал, что Вася не только играл в «Рок-Полиции», он, оказывается, и в «Школе» с Кущом играл. Василий такой конкретный, но скромный как человек, не выпячивал себя. Я из всего коллектива «Сектора» не знаком только с москвичом Лобановым. Вася был уважаемый человек среди глинозёмского криминала, однажды и Куща из передряги спас, вопрос жизни и смерти был. Были свои и были чужие, это понимать надо. Кущ в 1996 году не с тем криминалом связался. Васю все уважали по-настоящему, вот он Кущу и помог.

…творческий потенциал «Сектора Газа», после того как её покинул гитарист и композитор Игорь Кущев, стал заметно таять. В ближайшее время в студиях звукозаписи появится «новый» альбом «Сектора Газа» – всего лишь сборник нераскрученных песен из первых альбомов.

За последние месяцы группа успела записать три альбома: «Школьный рок», «Мёртвая зона», «Свинья любит грязь» (их можно приобрести в ларьках звукозаписи «Реванш»), подготовиться к записи следующих двух альбомов, дать несколько концертов. Последние концерты прошли 14–15 ноября в ДК им. Коминтерна. В концертной программе приняли участие группа «Драйф», Джимми (Дима Пшеничный) и его команда, рок-барды Эдуард Лисиченко и Олег Лазанский…

Отношение публики к происходящему на сцене было весьма неоднозначным. После одного из концертов за кулисы вошла уже немолодая женщина, как оказалось, педагог. В адрес группы «Школа» обрушился поток негодования: «Чему вы можете научить молодёжь? Разве можно выходить на сцену в штанах с дырками в столь неприличном месте? Разве можно делать такие жесты? Разве прилично парням носить такие волосы? Разве…»

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я дома писал на ленту. Но мастер-копий не осталось, я уничтожил всё. Дурак, ну дурак. Мать похоронил и решил всё уничтожать. И гитару, и записи. Вот и Наташка: «Игорь, Игорь, что ж ты творишь». Игорь щас успокоился, а ничего не осталось. Все эти альбомы распространялись либо пиратским способом, либо записывались на кассеты, где на одной стороне «Сектор Газа», на другой – «Школа».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мама работала врачом, берегла от всяких выпивок, от всяких наркоманских дел, потому что она меня «закодировала» сразу. В 1984-м она меня повезла в городскую психиатрическую больницу. Провела по палатам, где лечились алкоголики и наркоманы, и сказала: «Вот что тебя ждёт, если будешь наркоманией заниматься или алкоголем увлечёшься». Это на меня произвело такое впечатление, что я отвратился от этих дел. Она сделала определённый жест, показав мне гипотетическое будущее, в случае если я сопьюсь или сторчусь. Сделала прививку, показав путь разрушения.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Люди есть запойные. Я раньше думал, что запойные – это хлюпики какие-то. У меня же не медицинское образование. Думал, безвольные такие люди. Потому что вот если я вчера с друзьями напился, наутро, бывало, голова искрила-потрескивала. Ну какое-то состояние не бодрое. Потом борща съел, в ванной посидел, чайку попил. Побрился-помылся – и в норме. И на хрен пиво, спирты какие-то гонять. И наоборот: друзья, с кем вчера праздновал, ко мне прутся, звонят в дверь: «Юр, надо бы похмелиться». Ну я иду с ними, похмеляюсь за компанию. А они продолжают бухать. По молодости я с ними больше трёх дней не тусил, а они дальше продолжали. Бичевали, горемычная у них судьба, на работе нелады, свистнул какой-нибудь молоток, а потом выпил – и выпиздили с работы.

К Кущу я тоже приходил. Допустим, мне делать нехрен, смотрю, вроде и Кущу делать нехрен. У него денег нет, а у меня заначка завалялась. Возьмём, посидим, повеселимся. Вдвоём весело, и мы вечно прикалывались. Выпьем, прогуляемся, какой-нибудь дурак пристанет – мы его раскрутим, ну на крайняк пинка дадим. Кущ тогда жил с Наташкой. Мы без неё веселились, она была на работе или ещё где. А потом Игорь приходит домой никакой, Наташка спрашивает: «Кто тебя, маленького ребёнка, какая сволочь опоила?» А он говорит: «Да с Юриком немного выпили». И когда я в следующий раз пришёл к ним, она мне: «Иди отсюда, туда-сюда, загубишь моего мужика». А я тогда не понимал, что он запойный. Ему вообще даже нюхать нельзя. И когда я это понял, у меня появилась возможность его прокрутить по «Маяку». «Игорь, давай я свезу твою песню, по радио прокрутим». А то неудобно: вроде бы подружились для каких-то творческих свершений, а не чтобы бухать. Чтобы было всем нам хорошо, мы сошлись, а не наоборот. И вот у меня появилась возможность.

Кстати, в Воронеже не понимали, что московские отношения – это совершенно другие отношения. Там не надо ящик водки ставить, чтобы кого-то уломать. Пришёл по-деловому: понравилось/не понравилось. Там можно дружить по секундам, по делу. И вот Кущ увязался за мной в Москву.

Тоже не знаю почему. Я сказал: «Давай запись, я её отвезу в столицу». А он со мной решил ехать. Это тоже не по-человечьи. Может, лучше бы я его не брал. Я не мог тогда придумать отмаз, чтобы он не поехал. Это я говорю, чтобы ты понимал, что я дружил с ним не для того, чтобы выпить. Как-то раз я молодых ребят привёл, мол, хотите с Кущом познакомиться? Как раз в 1996 году было 300-летие флота, и тут концерты в «Луче». И я там выступил с группой. И познакомился с одной группой, они трэш играли. Drang Nach Osten, на афише писались как D.N.O.

АНТОН «ГОРЫНЫЧ» ЛАЛЕТИН, ГРУППА D.N.O.

Мы тогда назывались D.N.O. В то же время в «Чудильнике» (ДК им. Коминтерна, ныне – Palazzo) Together As One репетировали, так мы регулярно в гости друг к другу бегали. А однажды в «Юности» Веня Д’ркин [настоящее имя Александр Литвинов, советский и русский музыкант, поэт, рок-бард, лауреат фестиваля «Оскольская лира», важная и неотъемлемая составляющая воронежского и хипповского культурного ландшафта второй половины 90-х] должен был выступать, но организаторы концерта его с аппаратом кинули. В итоге он отыграл на нашей аппаратуре, выкатив в знак благодарности несколько бутылок отвратительного «Мелона»…[14]

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Писались на афише как D.N.O., а в голове держали, ну ты понял, Drang Nach Osten. Но они никогда не были никакими крутыми националистами. И вот я им как-то говорю: «Давайте торт купим, чайку и Куща навестим». Пришли, он им на кухне рассказывал свои истории. Я был на десять лет старше этих пацанов, они относились ко мне с дружеским пиететом и ждали от меня каких-то чудес. А я им мог показать чудеса, которые для меня совсем не чудеса. Но для них тот же Кущ был чудом. И я понимаю: если бы они шли по улице Мира и ни с того ни с сего зарулили к Кущу, он бы послал их на хер.

В общем, выносят на носилках Куща, стоит скорая помощь. Головой вперёд несут, не ногами, это уже хорошо. Тогда я впервые в жизни увидел его отца. В порядке гипотезы, если пострадавший живёт один, начинают искать зацепки по родственникам. Мать умерла, а отец-то есть. Я не знаю, поддерживал с Кущом отношения, не поддерживал. Но стоит – ни рыба ни мясо. Если бы он пришёл в гости к сыну и там бы эти жлобяры были, они бы его на хуй послали. Органы компетентные что тогда, что сейчас херово работали, я у них и не стал ничего узнавать. А Вася Черных мне сказал: «Ребята сходили, посмотрели, отправили Куща прокапаться. Жлобов прогнали». В общем, всё кончилось хорошо. Они бы выкинули его, если бы что задумали, квартиру бы продали, да и концы в воду. Такие не умеют в квартирах роскошных жить. Может быть, их кто-то надоумил. А Кущ никогда в людях не разбирался. Говорил: «Это ребята крутые. Я на Низах, все меня знают, это мои кореша». А корешам этим похуй. В общем, ладно.

Потом я зашёл к нему после этой заварухи, когда Куща вылечили, прокапали. И он мне заявляет: «Эти жлобы телик свистнули». А там телик чёрно-белый, «Юность». То есть можно понять их уровень. Если уж воровать, то гитару надо было брать, а они в этом не разбираются, вот и утащили телик копеечный. За телик я уже не стал заморачиваться, впрягаться. Я и так весь город на уши поднял. И книжки были, целый стеллаж, его мамы, редкие старинные издания. Их тоже не тронули. А потом ещё время прошло, зашёл к нему в гости. Дверь не открывает, а она уже металлическая. Они с Наташкой (сожительницей Игоря на тот момент) встрепенулись за дверью, слышу, между собой разговаривают, и Игорь говорит: «Не впускай этого мудака». Я завёлся, с какого это я мудак, позвонил ещё в дверь, мол, выйди, объяснимся. Кущ открыл дверь и съездил мне по фейсу. Ни фига себе! Ну, я не стал драку затевать, очки целы – да и ладно. Потом ещё год прошёл, мы с ним пересеклись около Оперного театра. Идёт такой – хи-хи-хи-хи, с ленинским прищуром, поздоровались и разошлись. Я был доволен, что все задачи выполнены, да и дело с концом. Можно сделать вывод, что Кущ неразборчив в контактах и сам себе находит приключения.

ИГОРЬ БУХОВ

Идея группы «Школа» сама по себе неплохая, но дело в том, как это было сыграно. А сыграно не лучшим образом.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я больше рок-н-ролльщик, я люблю рок-н-ролл. Я не какой-то там панк. Как раз в «Школе» чистый рок-н-ролл. Я и остался любителем рок-н-ролла. Эти альбомы – с юношеским задором, музыка молодых. Фильм «Школа рока» знаешь? Вот это то же самое.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Нужно отдать должное, не каждый выдержит такое. Человек либо сопьётся, либо сколется, либо просто исчезнет. Остаться одному в стенах дома своей мамы, которой больше нету. Как он говорил, «склеп фараона», это был первый этаж, темница. Там было очень темно на самом деле. Хотя я любила эту квартиру, но папа отчего-то её невзлюбил. У меня-то светлые воспоминания о той квартире. Дело в том, что у нас квартиры были недалеко, в одной остановке друг от друга, и меня туда-сюда водили. То есть меня к бабушке водили… Мы с мамой жили на Фабричном. Группа «Школа» была отдушиной для папы однозначно в этот тяжёлый период. Может, я путаюсь уже, но просто папа приходил к нам домой, несмотря на то что они развелись. И я это помню и дома. Стоял магнитофон с катушками. И он записывал эти песни на бобины. Потому что я помню, как они перематывались, всё это у меня в памяти.

Корр. И всё-таки для фэнов «Сектора Газа»: почему вы… ушли из группы «Сектор Газа»… ответьте, пожалуйста.

Игорь Кущев. Ну, мне кажется, на всё воля Божья.

Корр. Интересный ответ. <…> Что бы вы хотели сказать своим слушателям?

Игорь Кущев. Я бы хотел пожелать моим слушателям хорошего настроения при прослушивании моих записей.

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Гаснет свет в твоём окне…» – это в духе Моррисона. Ну, не «в копейку», но по стилю это The Doors. Мне захотелось что-то такое в стиле Джима Моррисона сделать.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Это такой тёмный период, он мне рассказывал, говорил: «Не хочу даже это вспоминать». Говорил, было такое ощущение, будто в яму провалился какую-то. И плюс это всё алкоголем усугублялось. Он до сих пор точно не может сказать, как ему оттуда удалось выпрыгнуть. Наверное, понял, что дальше – всё, дальше смерть, если не остановиться. То ли во сне, то ли наяву услышал голос, типа: «Давай завязывай, двигайся дальше». Бывает такое у людей.

Мне многие говорили, что вот так же в яму такую падают, и всегда оно с алкоголем связано. И иногда такой момент наступает, когда тебе внутренний голос просто говорит: «Всё, стоп: либо ты сейчас останавливаешься, либо ты не останавливаешься и тогда пропадаешь». То есть такое ощущение, что тебе эту мысль просто кто-то в голову вложил.

Я в церковь первый раз пришёл в 1991 году, когда у меня умерла мама. Я дошёл до помешательства, была депрессия, когда не хочется ничего: ни жить, ни работать – ничего. Бутылка водки не помогала. Мне посоветовали, и я пошёл в церковь и попал на Троицу. Просто постоял. Какая-то женщина меня сзади толкает и говорит: «Ну, давай, подойди к батюшке, причастись». Ну, я подошёл, как все, причастился, перекрестился и вышел. А потом, примерно через час-два, у меня такое чувство духовного облегчения возникло. Как в бане телесное очищение происходит – пропариваешься, смываешь с себя всю грязь. Так и в храме произошло очищение духовное. Тогда я поверил в некую силу, наверное в Бога.

Привет, ребята, это Игорь Кущев. Играю на гитаре, пишу музыку, концертов не даю. Этот альбом записал со своими друзьями: звукорежиссёром Олегом Алениным и барабанщиком Эмилем Пукилло. Бас-гитару, соло-гитару и вокал записал сам. С музыкой завязываю, ухожу работать на завод. А вы лабайте там, ребята, на гитарах, пусть на вас зарабатывают денежки. Да, чуть не забыл сказать: альбом называется «Мы ещё не все сошли с ума». Ха-ха, привет!

ИГОРЬ КУЩЕВ

Эту песню мы написали вдвоём с Татьяной Фатеевой, когда вместе работали в филармонии.

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Школа» – это виртуальная группа. Ну дали в филармонии пять-шесть концертов, потом ещё несколько – и всё. Потом уже поставили в квартире на Мира барабаны, басовую колонку в угол спрятал, гитарный комбик. Рубили рокешник с Питоном и Васей Черных. Тупо дома. Дальше Питон попал в «Сектор», а потом и Вася. И осталась «Школа» за кадром. Если бы на «Школу» кто-то обратил внимание, то получилось бы что-то интересное. Вот такая судьба у «Школы».

Екатерина. Папа, скажи, пожалуйста, ты собаку Герду завёл как раз в этот сложный период 1991–1992?

Игорь Кущев. Да, в этот. Немецкая овчарка. Вот такусенькая была, когда завёл. Щенком взял.

Екатерина. Я её любила очень-очень. Умнейшая собака. Все её побаивались. И что я знала? Если собака прибежала к нам и стучит лапой в дверь на Фабричном, значит, папа выпил. Я уже знала 100%. Потому что она никогда от него не убегала. Папа редко пил, но была пара моментов, она к нам прибегала. И она никогда меня не обижала… Вот я боюсь мячик кинуть, понятно, я ребёнок, вдруг покусает случайно. Она понимает, берёт мячик, кидает мне его и ждёт, что я его где-то там возьму. И палку, кстати, тоже не вырывала. Это тот период, когда папа остался один. А она родила 16 щенков. Я приходила – папа с этими сосками-пипетками.

Игорь Кущев. Шестнадцать щенков, всех надо выкормить.

Екатерина. Он их всех продал-раздал.

Игорь Кущев. Больше половины я раздал.

Екатерина. Она была очень массивная, необычная. Туловище накачанное.

Игорь Кущев. Ни один кобель не мог справиться с ней. Она рвала просто. И один алкаш как-то говорит: «Давай я с ней сейчас поборюсь». Я говорю: «Уйди. Ради Христа, пока она не поняла, что ты пьян. Она порвёт тебя на британский флаг». Тот не поверил: «Да ла-а-а-адно, порвёт». И палку берёт кинуть. И вот, когда замахнулся, она ему руку в трёх местах разорвала. Кинулась: «Р-р-р-р».

Екатерина. Она не только на пьяных так реагировала. Стоило кому-то рядом с папой споткнуться, она это воспринимала тоже как нападение. Сразу в стойку. Он её только успевал поймать.

Игорь Кущев. Это старый тип немецкой овчарки. Из питомника Гитлера. Отборные собаки. Но я не знал этого, мне потом сказали. И потом мне инструктор об этом сказал, когда я приводил её в ДОСААФ. У него все собаки на его дрессировочный халат идут, нападают. А моя не идёт, как её ни провоцируй. Он её бьёт – а она не идёт. Тут он халат снял, идём с ним спокойно. Я её отпустил. И тут она его р-р-раз за загривок! Я еле успел схватить. Он мне потом: «Уводи её, всё. ЗКС (защитно-караульная служба) ставлю». Она наиумнейшая собака. То есть на халат пускай дураки бросаются. Она бросилась ему на голову, я еле успел её схватить. Разорвала бы голову.

Екатерина. По поводу этой собаки ещё три момента. Он её приучал к команде «Рядом», это было при мне, команду эту отрабатывал. То есть он нёс печеньки. И учил её идти рядом и не разрешал никому её кормить, она ни от кого никакой еды не брала. Ну, как сейчас модно говорить, от слова «совсем».

Потом второй момент. Мы идём, играем «в палку» с ней, то есть я кидаю палку, Герда её приносит обратно. Папе это предельно надоело. Он разозлился, берёт эту палку и выкидывает в реку. Герда прыгает туда, вслед за палкой. И, я помню, папа говорит: «Ну всё, дочь, попрощайся с собакой. Она не доплывёт, это нереально». Там до собачьего пляжа плыть немерено. Она доплыла. Но не просто доплыла – она приплыла с этой палкой. Мы офигели. Я, помню, иду, плачу. Мне девять лет было. Она вышла на берег, отряхивается. Да, очень сильная собака, у неё грудак такой был накачанный, как у ротвейлера. Она массивная псина была.

И вот один из таких визитов к нам, пока папа «фестивалил». Мама говорит: «Иди с ней погуляй». А у меня нет ни поводка, ничего. Она же тянет. Я привязала её к дереву и играю с ней в мячик. Тут идёт сосед. Дядя Витя Мякушев. А у него такая же была «немка», чистая «немка», красивая собака, очень симпатичная. Динка. Говорит: «Дай хотя бы я их потравлю». Я прошу: «Дядя Витя, не надо, я боюсь». А он пьяный. Он начал Дину натравливать на Герду, а та видит, что я боюсь. Она Динку не трогает. Та её рвет, а Герда лапами её валит к земле. Я прихожу домой, вся в слезах, мать пошла разбираться с соседом. Моя собака вся в крови. А потом мы смотрим: это не её кровь. На ней ни одной ссадины. При мне эта битва была. Вообще кошмар, это я помню.

Хотя папа уже жил не с мамой, Герда всё равно воспринимала нас как семью, хотя он её заводил один. Но она понимала, что я ребёнок, она со мной играла, маму она воспринимала, что та её кормит. То есть она к ней с этим вопросом обращалась, а папа – хозяин, тут не поспоришь.

Ещё самое интересное. У него подруга была, Наталья. Ну как была – она и есть, мы по сей день с ней дружим. И Герда её не любила. Ревность была. Если Наташа приходит, а отца дома нету, Герда давала понять: «Я здесь хозяйка». Наташа её боялась, говорила папе: «Я не зайду к тебе домой, пока тебя нет». Она, например, хотела ему помочь, бельё погладить. Постирала, погладила простыни. Герда с улицы пришла и демонстративно прямо в это бельё прыгнула. А у нас она так не делала. То есть она вот так избирательно себя вела. И ревнивая, она его любила и никого не желала с ним делить. Собственно, это, наверное, было одно из папиных спасений, потому что он был занят, он с ней много времени проводил, занимался.

Екатерина. У него тогда была Sony Playstation. И пока папа пошёл чай наводить, я села – и как давай играть. Так кайфово. И я думаю: как бы мне его отвлечь, чтобы он не лез ко мне в игру. Мы с ним и в Mortal Combat бились. Ещё и Sega была, он её чуть не разбил из-за меня, потому что никак не мог меня победить. Психовал: «Ну как же так?! Я всех побеждаю, когда прохожу, а тебя не могу». А я Соньку брала и Чёрного, который магию делает, исчезает.

Игорь Кущев. Демон такой. Соньку побить ещё можно, но Чёрного демона невозможно.

Екатерина. В общем, папа злился, когда проигрывал.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда из «Сектора» ушёл, записал со «Школой» несколько альбомов, с музыкой завязал. Пошёл в подмастерья, в парикмахеры. На Пушкинской. Вдруг получится. У меня вроде пальцы музыкальные, может, я смогу. Если дано стричь человека и так далее – это определённые наклонности. Если нет наклонностей – нечего соваться. Я загорелся стрижками этими. Пошёл в детдом на Острогожской. Попросился: «Мне экзамены по стрижке сдавать, можно я буду стричь у вас детей?» Преподавательница: «Да вот, приходи». Начал стричь. Преподавательница: «А меня подстрижёшь? Я смотрю, какие дети от тебя красивые выходят». А я им всем «канадки» делаю, ну стараюсь-стараюсь – экзамены сдавать. Я потом и Хоя стриг. Мы общались в 90-е, ну, конечно, с пафосом таким: «Я крутой». Но мне смешно на этого крутого было смотреть. Потому что какой крутой, если бы не мы, какая бы твоя крутизна была. Один сидел бы и на лавочке под гитару свои песни пел. Ну ладно, дело в том, что я занимался парикмахерством. Потом преподавательнице кончики выровнял. Красиво получилось. Я правда загорелся, много занимался, ходил по студиям, смотрел у разных мастеров, как разные мастера работают. Потом Горохова меня взяла к себе на работу. А Горохова у нас Колю Харьковского воспитала и так далее. Потом пошёл в студию мастерства. Там смотрел. Ну, кой-чему научился. И это, слава богу, дало мне возможность выжить в этих условиях в 90-е. Был 91–92 год. Я потихонечку работал в парикмахерской, научился стричь. Я изначально мужской мастер, а женский уже потом. И женские, и мужские стрижки освоил, и покраску, и мелирование.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

У него не было денег отучиться на курсах, и он узнал, что Харьковский так делал в своё время в Германии, когда подглядывал за мастерами. И папа это перенял и тоже достиг таких высот. Он рисовал. Боже, как он рисовал! То есть рисовал манекены с прическами. И мне объяснил: «Понимаешь, дочь, парикмахер – это тот же самый художник, только с ножницами». И он даже сделал себе талисман. Это были ножницы, сделанные из того же материала, из чего медиаторы делают. И ещё что-то висело деревянное, тоже символизировало, что он парикмахер.

И он стал одним из лучших в Воронеже мастеров. К нему ходили из администрации стричься. У него отлично получались и женские, и мужские стрижки, и покраски. Он работал у себя, на Мире. Тогда наше общение было коротким, когда он начал плотно работать. Потому что, когда я приходила к нему домой, у него было очень много клиентов. Один за другим. Он просто не успевал поесть. И он даже жаловался: у него болели плечи, он целый день работал на ногах и стриг. И я, сидя у него дома, отвечала на звонки и записывала к нему людей. То есть я пришла, а что делать – ему надо помогать. У нас складывались отношения, когда он работал парикмахером. Когда сначала не было денег, у него эти песни рождались жизненные. А когда он уже свою клиентскую базу создал, то очень хорошо зарабатывал. Они потом с Натальей, его подругой, открыли свой салон. Назывался он «Евроцирюльня». Но потом они его закрыли.

НИКОЛАЙ МЕЩЕРЯКОВ

Мы с Игорем дружим уже 35 лет. И конечно, я тот период, когда он был парикмахером, хорошо помню. Он и меня как-то стриг. Но скажу по секрету, Олька стригла лучше, чем он (смеётся).

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

До смерти Хоя Игорь сидел на низком старте. Сам ничего не делал, долго вспоминал какие-то байки из «Сектора Газа», как всё начиналось, как с Юрой «один чебурек на двоих ели». Ну и занимался какой-то фигнёй в виде того, что работал парикмахером, стриг кого-то. Ну то есть вообще ни о чём.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Папа пытался мной заниматься, но у него времени не хватало. Он понимал, что я музыкальная очень, и танцевать мне хотелось очень. Но водить меня некому было: мама работала, папа тоже. И вот он несколько раз водил меня на каток. Мне понравилось до тех пор, пока я не упала. А упала я как? Если бы я хотя бы сама упала. Меня толкнули, когда я пыталась выполнить элемент, и это было и больно, и обидно, и неприятно. Ну и не хотелось бы, чтобы у меня в голове конёк оказался, знаете, бывают такие травмы, когда въезжают. И я испугалась и перестала ходить на каток, хотя мне уже коньки купили, и всё. Хотя мне очень нравится фигурное катание.

То, что он стал парикмахером, его спасло. Во-первых, он постоянно был занят. У него оставалось меньше времени думать, как вернуть мою маму. Он не прекращал попытки её вернуть. Он ходил за ней, пока я школу не окончила. Именно так. И он потом признавался, что боялся создать другую семью, не знал, как я к этому отнесусь. Он очень-очень боялся, что я перестану с ним общаться от обиды. Но для меня отец – это такая связь, она чисто генетическая. Если ему плохо – мне плохо. Но папа у меня вообще человек настроения. Я, скажем, помягче, я всё-таки девочка. А ему, если у него нет настроения, лучше не попадаться никому и даже мне. Потому что и я могу попасть «под раздачу».

В тот период он начал очень хорошо зарабатывать, купил себе студию звукозаписывающую, портостудию. Она выглядит как синтезатор, но такая здоровая, широкая. Купил себе видик, телик, тогда же это очень дорого стоило. Это сейчас – иди, хочешь кредит бери, хочешь в рассрочку. И что же получилось? Музыка в душе всё равно вернула его к себе. Он уже достиг высот как парикмахер, он уже, бедный, не знал, куда деваться от клиентов. У него уже на этот «хлеб» вот так, под завязку. Он мне говорил: «Дочь, немцы воспитывают своих детей как? Они им с рождения закладывают две профессии. Одна точно будет кормить. Вдруг с одной какой-то профессией не получится. Я хочу, чтобы ты тоже освоила парикмахерство, потому что ты всегда будешь с куском хлеба». Но мне тогда было 16 лет, и хотелось играть на гитаре. Я его просила: «Папа, научи». Он мне сказал: «Нет, пусть тебе мальчики во дворе на гитарах играют». Если дословно: «Дочь, вам, бабам, кое-что мешает на гитаре играть. И вообще, не женское это дело». А мне очень хотелось, у меня эта тяга была с самого детства. Ну, может, потому, что я папина дочь.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Первая жена была фригидная. Ну, красивые ноги, красивое там всё, а в постели как-то… Вот на пенсии было бы хорошо именно с такой жить. Чтобы пришёл домой, чтобы пожрать приготовила. Я тоже могу приготовить, я девять лет без матери, сам себе жрать покупал и готовил. Ну, не захотела, сука. Не захотела жить со мной. Говорила: «Кущев, ёб твою мать, у тебя куча женщин». А знаешь, иду я раз домой по проспекту, и Верка Ивакина руки расставила, целует-обнимает, а в этот момент соседка моя проходила мимо. И она приходит докладывать: «Ты знаешь, что на твоего Игоря бабы вешаются?» Я прихожу домой. Молчит. Но напряжение стоит в воздухе. Что случилось? «Мы с тобой разные по гороскопу. Мы должны разводиться». Прозвучало что-то такое, просто протаранило мозги. А у нас ребёнок, ему девять лет. И как это жить не будем? В рот ебать эти гороскопы. Я говорю: «Ты на полном серьёзе?» Всё, подаёт на развод, я отказываюсь, подаёт на развод второй раз, я отказываюсь. А на третий раз уже нас развели. Потому что третий раз – уже никого не спрашивают. Выходим из загса, она плачет. Я: «Что ты плачешь? Твоя мечта сбылась. Ты теперь свободная женщина». А она плачет. Видать, до неё только дошло, что она натворила. Я говорю: «Ты зачем это сделала?» А без вины виноватым всё время, мол, ты блядуешь, блядуешь, сколько можно ходить? Я себе бабу нашёл, только свистни. Ну и вот. А у неё претензии. Ну а что теперь, я должен дрочить? Я же мужик.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я не красавец какой-то, но столько баб у меня было – просто ебанёшься. Я не знал, как от них избавиться. Домой зайду, тут же отсосёт, и в рот, и в жопу. Ни хуя себе. Я в те годы столько трахался! Вот такая у меня судьба сложилась.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Была Ирина Макеева, женский мастер (парикмахер), там были сильные чувства! Подозреваю, что песня «Кафе», возможно, посвящается именно Ирине. Гражданская жена была Ольга, когда Игорь жил на Мира, 3. Ольга была мужским мастером (парикмахером), сожительствовала с Игорем до Арины.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Эта песня написана вживую. Понимаешь, когда меня бросила чувиха. Олька. Бросила, сволочь, блять. Ты понимаешь, до этой суки песня не дошла. Понимаешь, эта сука живёт своей жизнью, тварь поганая. Извини меня за эти крепкие слова. С одной стороны, думаешь: «А чего тебе не хватало? Вот ты живёшь со мной, чего тебе не хватало? Надо было Луну достать с небес или что? Что ты хотела?» Потом выяснилось: «Кущ, я не могу забеременеть». Она по всем этим врачам, бабам, по женскому вопросу, бегала, пизду свою лечила. И потом забеременела, а потом пошла сделала аборт. Я охуел. Что ты наделала? Сука, ты убила нашего ребёнка, бесконечная тварь. Не, ну Викина мама этого не сделала, я… она бы точно такого себе не позволила[15]. Слушай, ну какой пиздец, в каком веке мы живём. Как это можно. Если я хочу создать семью, как ты можешь убивать… Может, она ненормальный человек. Что у неё в голове, никогда не узнаешь.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Кущ в плане детей очень сентиментальный. Он жаловался, что когда-то его девушка аборт сделала. Он рассказывал это со слезами на глазах: «Она же ребёночка убила. Был бы мальчик или девочка. Как она могла?»

ИГОРЬ КУЩЕВ

Дочка до сих пор говорит: «Папа, в тебя невозможно не влюбиться».

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

С Кущом можно общаться дозированно. В своих фантазиях он непостоянен. Названия своих прожектов он меняет чаще рулона туалетной бумаги. Он наслышан, начитан, фантастически владеет техникой игры на любых гитарах. А мечты своей не сформулировал и не родил. Живёт прошлым. Мне даже показалось, что Кущ обрадовался смерти Хоя. В середине 90-х он сколотил из подростков очередной проект. И вновь «рок-лодка» банально назвалась Rabid Dogs. Для тех, кому в лом пользоваться автопереводчиком, открою тайну звучного рок-погоняла – «Бешеные собаки»! А раз бешеные, то нахрена их слушать? Такая группа никогда зал не соберёт. От бешеных псов меломаны разбегаются. И вот, записав кустарный магнитоальбом, Кущ напросился на одну из открытых бесплатных концертных площадок. Воронеж праздновал Первомай. Рок-солянка была напротив Кольцовского сквера, у Совнархоза. В это время, со слов Куща, Хой забухал в Москве. И Кущ решил на все сто использовать ситуацию. Заранее предупреждаю, Кущ был трезв. Ему, вообще-то, пить нельзя – он, к сожалению, запойный персонаж.

А концерт шёл под фанеру. Кущ отдал на пульт свою кассету с псевдодеревенским музоном собственного производства. Сотоварищи важно взяли в рукоятья электровёсла и… огребли по полной программе. А почему? А вот потому, что выдуманная бешеная собака укусила Куща за гадкий язык. Толпа ждёт песен, а Кущ выдержал паузу и понёс околесицу: «Ребята, Хой спился! Теперь это я, то есть – мы “Сектор Газа”. Я вот молодёжь непьющую набрал. Первая композиция называется английскими буквами “Ужо когда смеркалася вечерняя заря”. Короче, про два пузыря…»[16]. Юный барабанщик делает отсчёт: «Вань-ту-при!» А фанера не идёт. Звукореж охреневший застыл. У него по списку «Бешеные собаки», а эти влезли и лают на толпу: «Верьте! Это мы “Сектор Газа”!» А в Воронеже вся тусня Хоя-красавца знала. А малюпастого Куща, в отличие от Хоя, с трудом запоминала. Мечется прикольный клоп с гитарой, будто бы и не человек, а гитара с ножками. Кущ стоит, как долбидону и полагается – в ахуе. Но толпе пофиг на его публичные переживания. Этих – на хер, самозванцев! Других согласно очереди давайте! И ушёл понуро Кущ, освистанный, но внутренне не сломленный. «Все они козлопропидоры», – делился он впечатлениями с Семёном [Тетиевским]. И Сёма ему злорадно поддакивал.

Сам слышал его живьём последний раз году в 1999-м, у него дома, чувак достал из шкафа Fender Lead с измазанной лаком для ногтей верхней декой (чтоб не продать, не дай бог, сдуру), воткнулся в ламповый овер и комб и по моей просьбе немного поиграл. Просто так, сам с собой. Я был в шоке. Звук, драйв, ритм, интонация…

Игорь Кущев, бывший гитарист известной воронежской команды «Сектор Газа», подготовил новый проект «Радиоактивная улыбка». Репертуар уже готов, поэтому летом Игорь приступает к его записи в студии Black Box. По словам многих музыкантов, эта музыка встряхнёт российский шоу-бизнес по полной программе, а мы будем с нетерпением этого ожидать.

А после Германии (апрель 2000 года. – Прим. авт.) должен был вообще начаться новый подъём группы. Мы задумывали записать двойной концертный альбом – у нас звук стал очень приличным, Юра задумался о возвращении в стиль панка. Ты же знаешь, что именно панк-рок принёс группе популярность. Вот, и с новым панк-роковым альбомом должен был начаться новый подъём группы. Нашлись даже крутые инвесторы – как мне говорили, они в cвоё время в «Мумий Тролль» немалые деньги вложили, помогли им подняться. А теперь, мол, нами заинтересовались, решили спонсировать… Юрик подумывал и о возвращении в группу второго гитариста – он Игорька Кущева хотел вернуть. Вообще, много предложений было, идей, проектов…

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Когда я познакомился с Кущом, был 1998–1999-й. Я играл в одной рок-группе. Родственница нашего вокалиста была на тот момент подругой Игоря, так мы с ним и пересеклись. Но это были не такие долгие встречи, пару раз встретились. Кущ был в самом расцвете сил. Поговаривал о том, что с Юркой встречается и что иногда Юрка жаловался, что состав «Сектора» представляет из себя немножко не то, чего хотелось бы. Но на тот момент я не слышал, чтобы Кущ всерьёз говорил о том, что возвращается в «Сектор». Но, видимо, между Хоем и Кущом существовала некоторая договорённость касаемо возобновления сотрудничества. Возможно, наполеоновских планов и не было, но присмотреться друг к другу, дать друг другу, как говорится, второй шанс хотели. И это не байки от Куща. Это реально я слышал от нескольких людей, что Хой был недоволен тем, чем стал «Сектор Газа». Поначалу это была банда молодых идиотов и балбесов, которые взяли песню, сочинили, поржали, записали. Кущ был грамотен в гитаре. Ушаков был грамотен в клавишах. Дельцов был грамотен в том, как всё получше записать. Это было именно коллективное творчество. А поздний «Сектор Газа», уже когда Хой понимал, как оно должно звучать, он только приезжал в Москву, писался на Gala Records. Там замечательный гитарист Игорь Жирнов из «Рондо» – сессионный музыкант, который поназаписал кучу и рокеров, и попсы. Универсальный абсолютно музыкантище. И, собственно говоря, они с Хоем запирались и делали «Сектор Газа».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда мы с Юркой разговаривали, он звонил из Москвы и был такой конкретный прямой разговор. Он мне тогда признался, что болен и очень зависим от своей болезни. Звонил мне где-то в час ночи. Говорили очень долго. Я сказал: «Юра, чтобы не было никаких сомнений, давай ты приедешь из Москвы». А он как раз был на записи последнего альбома «Восставший из ада» и сказал: «Этот альбом забирает очень много сил у меня, очень много энергии. Я хочу его сделать, но потом, честно, хочу вернуться к истокам, к тому, что мы делали вместе». И даже потом, после смерти Юры, Аникеев, который играл с ним, говорил, что да, он хотел Кущева вернуть в группу, с Кущевым что-то замутить. Юра мне так и сказал: «Знаешь, Кущ, я послушал наш альбом “Ядрёна вошь”, ну кайф вообще. Лучше альбома нет и не было. Надо сделать альбом в таком же духе и таком же характере». Я ему предложил несколько песен: «Поебень», про попа Василия. Он сказал, что, когда приедет, послушает эти песни и мы обязательно запишем что-нибудь. Про деревню, про колхоз. Мы долго разговаривали, через час телефонный звонок оборвался. Потом Юра перезванивал, ещё продолжался разговор, и когда он сказал о своей зависимости, я ему сказал: «Юра, я это слышу впервые. Я никому не скажу об этом. Давай вместе создадим новый альбом».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мы как-то разговаривали с Питоном, вообще такой продвинутый пацан. И он мне сказал, что рэп – это такая музыка, которая захватывает слушателя на какое-то определённое время. Мы русские люди, и это влияние моды. Может, и клёво, что Юрка на него подсел. В то же время подсознательно он стремился к тому, чтобы создать новые альбомы, альтернативные тому альбому.

ИГОРЬ БУХОВ

Весной, в начале нулевых, я делал шансончик по заказу своих друзей из Питера, у них лейбл KDK-Records. Володе Бочарову, нашему шансонье, который потом для Круга песни писал. Блатняк с джаз-бэндом, с цирковыми дудками. Утёсовский состав. Почему он и стрельнул. Такого не было. Все эти «бутырки», умца-умца, синтезированное, не кайфовое. А у меня Игорь Файнбойм (известный воронежский джазовый музыкант. – Прим. авт.) играл, и там всё такое приджазованное. Такой «бомж-стайл». Блатняк с джазовым уклоном. И я к Бочару постоянно приходил. В один из дней гляжу: Кущ вываливает. А он в парикмахерской по соседству на Моисеева работал цирюльником. «О, – говорю, – привет, Игорёк. А я тут проект делаю». Зашли, посидели, я их познакомил, говорю: «Вот гитарист “Сектора Газа”, а вот Володя, мы щас делаем проект». Кущ мне поставил свои записи. «Школа», ещё какие-то проекты колдыриные. И тут меня сразу осенило: блять, надо же проект сделать «Звёзды “Сектора Газа”». Я же большой специалист по крючкотворству типа «композитор группы “Ласковый май”» (смеётся). Но я хотел сделать так, чтобы и Таню Фатееву пригласить. Я про неё знал, песни её слушал. Думал, нужно сделать что-то такое и собрать всех. Я начал Тупикина из запоев выводить, созвонился с питерцами своими, рассказал идею свою. Они поддержали все. Начали Куща писать в студии, первую песню. А Кущ уже пять лет, или сколько там, гитару не брал в руки. В студии никак не мог записаться. Я говорю: «Игорёк, за мой счёт в студийное время учиться играть не надо. Всё за тебя Шацкий[17] сыграет как положено». А Кущ: «А чё, я хуёвый гитарист, что ли?» Я говорю: «Игорюх…» В общем, он наиграл, наиграл. Записали песню.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я ему сказал: «Не лезь ко мне в гитару». Он послушал, как я играю, говорит: «Слушай, тут надо другого гитариста искать». – «А я что, не гожусь?» – «Нет, не годишься». Да пошёл ты на хуй. Писали мои песни, «Радиоактивную улыбку». Влез в процесс: «Тут не ты должен играть». А кто? Эдвард Ван Хален приедет сыграет? Да набирай себе группу, и пишите песни и играйте с кем хотите. Это первое чмо нарисовалось в этой жизни, кто так сказал. Я говорю: «Ты к Deep Purple подойди, скажи: “Пусть вместо Блэкмора сыграет Ван Хален. А то Блэкмор как-то играет, что-то мне не нравится”. Тебя на хуй пошлют так далеко, что ты, блять, забудешь, откуда пришёл». Да он дурак, просто дурак. Понимаешь, если ты берёшь человека и тебе нравятся его песни – так пусть он их и делает. Может, кто и лучше сыграет, но я делаю так, как мне сердце подсказывает. Он такой человек, он к нам ещё в Москве доебался, к «Ex-Сектору Газа»: «Давайте я вам буду гастроли делать». И я ему говорю: «Ты уже мне много чего сделал. А пошёл-ка ты на хуй». Как говорят: птицу видно по помёту. Второй раз пришёл. Я ему говорю: «Игорь, уходи по-хорошему». А он: «А что, мож, патроны посчитаем?» Я говорю: «Я тебе сейчас просто ебальник разобью. И не посмотри, что я маленького росту, в еблище щас суну». Он, гляжу, притих, не захотел конфликта. Дело не в том, что я какой-то злой был, бешеный. Дело в том, что человек не понимает слов.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Он ко мне накануне приехал, я тогда на Мира жил. Моя Олька выглянула в окно: «О, Юрка приехал». Меня дома не было, за продуктами в магазин вышел. Он сказал, что заедет ещё. И вот до сих пор ждём. Как уехал туда – так, пиздец, там и остался. Материал его ждал – его мнения, его вокала. Мне хотелось ему это показать, чтобы он услышал, свою оценку дал всему, может, какие-то вещи прохиляли бы, может, какие-то – нет. Хотелось вернуться к временам, когда всё начиналось.

ЮРИЙ ПЕЧУРОВ

Клинских Николай Митрофанович после смерти Юрия Хоя знакомился так: «Хой Старший».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Гитару Fender Lead III, на которой я в «Секторе» играл, ту самую, на которой все самые лучшие песни записаны, я разбил, когда узнал, что Хой умер. Я ею об стену как дал, она разлетелась. А я ещё выпил, пьяный был. Я сказал: «Всё, больше “Сектора Газа” не будет». Я не жалею нисколько, я к ней не прикоснулся бы и сейчас. Я её потом склеил и Семёну Тетиевскому отдал, она у него в Москве. (Семён подтвердил этот факт. – Прим. авт.) На ней руки Хоя, она напоминает мне «Сектор Газа», её мне мама покупала, ну всё, не могу я на ней играть, я её и бросил. Любая другая гитара – я её возьму в руки, а эту не могу. Казалось бы, гитара да гитара, бери да играй. Но психологически не могу принять: отказался и всё. Гитара, с которой многое связано. Юрка на ней играл в студии «Мир» рифф «Давай-давай». Я её снимал, на него вешал. Поэтому не могу на ней играть. Мне и говорить про неё не хочется.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Маленькое наблюдение по поводу Куща. Он очень как-то нервно относится к похоронам, ко всем таким вещам. Он не был на похоронах Хоя. Он не был на похоронах ни Глухова, ни Тупикина. На похоронах Сашки Кривохаты, ударника, он тоже не был. На могиле Хоя он был как-то замечен, он там даже в истерике бился головой о памятник. Но почему-то не любит, говорит, что с тех пор, как мама в больнице умерла, всё это воспринимает тяжко.

СЕРГЕЙ КИМЦОВ

Кущ был на похоронах Юры. Там нас с ним Таня и познакомила в «Луче». Он потом не поехал с нами, но на саму панихиду пришёл.

ИГОРЬ БУХОВ

Кущ взял эту песню, которую мы записали, а авторские права все были отданы питерской компании KDK-Records. И он на Gala Records махнул, прочухал мою идею и поехал в Москву к Серёже Кузнецову. А он… ну и взял Куща. На эту песню, которую Кущ отвёз в Москву, был составлен договор с питерцами. Видимо, «Галя» (Gala Records. – Прим. ред.) за какие-то деньги выкупала песню. Сколько они там просотрудничали? Ну, Gala Records крутая студия, конечно. Ну, что-то из него вырулили, но особо им не занимались. Они и Хоем особо не занимались.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Расскажу, как я всё это вижу. Что он сделал? Бросил парикмахерскую, вернулся в музыку. А так, в принципе, он очень достойный был мастер.

ИГОРЬ БУХОВ

У меня был контракт с питерцами на весь альбом. Но с Кущом было тяжело работать. Его сильно напрягало, что за него Шацкий прописывал гитару. Игорь был в плохой форме. Как он сам говорил, пять лет не брал гитару. Тут появилась одна песня, хорошо сделанная, и он с моей идеей рванул к «Гале». Новые «Секторы» всё равно появились бы, но Куща я всё-таки из парикмахерской вытащил.

ИГОРЬ КУЩЕВ

К тому времени у меня было готово всего пять песен. После этого трагического события я за месяц-полтора буквально на одном дыхании написал ещё шесть штук.

И как в своё время Gala Records приехала к Юре, так сейчас они приехали к нам. Ко мне пришла Татьяна Фатеева и сказала, что Сергей Кузнецов (директор Gala Records) прислал ко мне своих людей. Приехали представители компании, приехал московский фан-клуб и увезли меня в столицу. Это было в начале сентября прошлого года.

Мы приехали на Gala. Я, Танька Фатеева, Ким. Он представил нас Кузнецову: «Вот Игорь Кущ, который изначально создал с Хоем “Сектор”. Вот его первая певица».

СЕРГЕЙ КИМЦОВ

Этот момент давай смягчим: лучше написать, что «вот Кущ, гитарист первого состава». Я просто не мог сказать такое, слишком жёстко. Настаивать не имею права, если что, придётся опровергать потом, но, сам понимаешь, я принизить Юру не мог и права не имел именно в таком вот русле.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В общем, я подготовил фонограмму, здесь, в Воронеже, её записали, чтобы показать ему, что я хочу делать. Кузнецов послушал: «Заебись. Будем студию делать. Давайте будем на созвоне. Как будет студия свободна – я вам позвоню и вы пулей сюда». Они меня продали Кузнецову, Ким и Танька. И мы, мол, вместе начали работать. Начинали все хорошо, дружно. Мне хотелось, чтобы ожил ну не совсем «Сектор». Хой – это Хой. Хотелось продолжения в том же духе, в том же ключе. Я не знаю, насколько у меня получилось, но неважно. Это пускай судит публика. Я сказал: «Давайте назовём проект “Радиоактивная улыбка”». Я его так и назвал. Успели концерт в Самаре дать под этим названием. Я их на Gala Records просил, чтобы подписали: «Кущ и Фатеева из первого состава». По крайней мере, это не наебалово. Это не «Сектор Газа», это люди из «Сектора», которые называются «Радиоактивная улыбка» и предлагают вам свои песни. Люди подходят: «Чо, “Сектор Газа”?» Слушают и обламываются – голос-то не Юркин. И думают: «Наебалово какое-то». Я про это Кузнецову с самого начала говорил. А он: «Ты что, не “Ex-Сектор Газа”? Ты бывший участник или не бывший? А Танька? Всё, “Ex-Сектор Газа”». Я был против. А они: «Нам похуй, мы деньги платим, студию оплачиваем. Как назовёшь – так и будет». Я говорю: «А почему так?» Как устроен народ? Здесь Кущев и Татьяна Фатеева со своими песнями. Это уже бренд, нас все знают.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

В альбоме «Радиоактивная улыбка» ударником был Саша Кривохата, мой друг. Мы учились в музыкальном училище вместе, пара курсов разницы. Я учился на духовом отделении, на фаготе, вскоре понял, что это не мой инструмент, поэтому, собственно говоря, завершил всё это дело. А Саша – это, конечно, гениальный ударник: и технически, и музыкально. Саша продолжил учиться. Это музыкант с большой буквы. Рассказывал там тоже много всего, значит, что касается Куща в тот момент. Как-то, заходя к Сашке или выходя от него, снова столкнулись с Кущом, снова с ним заобщались, зазнакомились. Игорь меня вспомнил, потому что всего несколько лет прошло.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Потом, когда «Ex-Сектор Газа» начался, Кузнецов Дельцова вызвонил. Хотя я хочу сказать, что ничего он особенного не сделал, но своя рука, типа Кузнецов всё-таки. Говорю: ну давай пусть Дельцов занимается сведением. Я не против, тем более – родной человек, Хой все альбомы записал с Дельцовым.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Он хотел называться «Игорь Кущев», его же и так знали как гитариста «Сектора Газа». Но Gala Records это было невыгодно. Понимаете, Gala нужна была нажива. Это нам нужно творчество, нам, слушателям. А за этим же люди стоят, их интересы, это же деньги. Как же – семья получала, а если Gala заключает с папой контракт, им же невыгодно. Безусловно, они будут давить. И они понимали, что он сильный соперник. Они понимали, что он единственный из всей группы, кто мог действительно это продолжить.

ИГОРЬ КУЩЕВ

После смерти Хоя у меня началась эпопея с «Ex-Сектором Газа». Я не хотел, чтобы такое название было. Я просто пришёл, говорю: «Вы бегемот или экс-бегемот? Вы называете меня либо “Сектор Газа”, ну какой я “Ex-Сектор Газа”, что я, экс-бегемот, что ли?! Тогда меняйте название полностью. Назовите мою группу “Радиоактивная улыбка”». Я так сказал. Что улыбка, мол, что она радиоактивная. «Нет, – отвечают, – мы не можем, “Сектор Газа” – известный бренд». Тогда Серёга Кузнецов меня и подставил перед народом, типа я на костях «Сектора Газа» сплясал. А я потом говорю: «Как отмываться? Мне отмываться, а не издателю». Я не хотел, а как ты потом докажешь, тебя уже назвали, теперь полезай в кузов.

Что ж поделать, если нам хочется играть рок-н-ролл? Когда в AC/DC умер Бон Скотт, они же продолжили, а у Deep Purple вообще вокалисты менялись чуть ли не каждый год… Приставку «экс» мы поставили по настоянию директора Gala Records Сергея Кузнецова. Я хотел оставить старое название или поменять на другое, но человек настоял. Имеет право, потому что они вкладывают деньги.

Нет, земля не ушла у меня из-под ног. Надо понимать, что я тогда даже не знал, как Хой выглядел. Только в 2001-м, купив кассету из серии «Звёздная коллекция», я увидел фото Юрия.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Поразило то, что Сергей Кузнецов сказал: «А я вообще не знал, что ты пять альбомов с Юрой записал». А я говорю: «А что, там моё имя не указывали? Только на одном альбоме? “Ночь перед Рождеством”. Почему на “Ядрёной вши”, “Зловещих мертвецах”, “Колхозном панке” не указано?» Пиздец, я вообще охуеваю.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мне не нужен был второй поход за славой, она уже к нам пришла в 90-х, когда у нас на всех улицах все дворы были расписаны «Сектор Газа», когда мы могли выйти на улицу и у нас автограф брали тут же. Я поэтому опять гитару в руки взял – чтобы продолжить стиль, продолжить направление.

НИКОЛАЙ МЕЩЕРЯКОВ

С дедом на «Москвиче» – это обложка второго тиража. На первом – другая.

Мы постарались сделать альбом в традициях «Сектора» 90–91 гг. В то время мы были единой группой, и альбомы несли в себе оптимизм, деревенскую тематику, антураж сельской жизни…

ИГОРЬ КУЩЕВ

А из музыкантов я да Кривохата. Земля ему пухом. Великий барабанщик. Один из лучших в моей жизни. Я многих знал, в Москве работал. Но это наш воронежский пацан, очень клёвый барабанщик. А что там, почему? Может, передознулся. Там вроде что-то связано с этой хуйнёй. Я с его женой виделся, хотел спросить, неудобно спрашивать. Но я так понял, что он не просто так, под допингом был хорошим. Что-то употреблял, не могу констатировать, что, но похоже на герыч. А все погибают от герыча.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Сашка развёлся с женой, Танькой Кривохатой, забухал, ну и утонул спьяну.

ИГОРЬ КУЩЕВ

То, о чём поётся в песне «Жопер», – реальная история. На «Жопере» («Запорожец». – Прим. ред.) двух девушек подвозили. Одна жила в Новоживотинном. Ехали-ехали, провалились в яму. «Жопер» в воде по грудь, а девки взяли и буквально вытащили его из грязи. Потом поехали к одной из них сушиться. Остались на ночь. Одна нам свой самогончик поставила. Выпили. Потом гляжу – а приятель уже спит. А девки ни в одном глазу. И тут думаю я: «Ёб твою мать, и что мне делать теперь, обеих трахать?» Ну и пришлось обеих трахать, как в песне. «Наплевать на деньги, будут новые. Но зато со мной девки клёвые!» Такие были наши годы. Какой же это год был? Девяностые, короче.

Кущев – плохой человек. То есть поступил неуважительно к Юре. Я считаю, что проект «Ex-Сектор Газа» – отвратительный. Я его послушал и ничего хорошего там не услышал. Я не хотел, конечно, это говорить.

Мне понравился альбом. Начал слушать весь «Сектор» и этот альбом одновременно, в 2001-м, когда он вышел. «Сектор» номер один, это ясно, но и «Радиоактивная улыбка» – это резвый и мелодичный рок-н-ролл. Супер.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Самый классный Gibson, который я держал в руках, – это 80 года, белый, слоновой кости, который на Gala привезли. Сказали: «Выбирай». Я из шести «Гибсонов» выбрал его. Мне потом вопрос задают режиссёры (так Кущ называет звукорежиссёров. – Прим. авт.): «У тебя когда-нибудь было такое в жизни, чтобы ты шесть “Гибсонов” в руках держал?» А вообще у них восемь было. Но мне шесть на пробу привезли. Есть чувак в Москве, гибсоновед, там полно людей-коллекционеров. А этот привозил из Америки на заказ старинные «Гибсоны». Комиссионка покупала и привозила на продажу в Москву. Старенькие-старенькие. Подарили они мне Gibson SG. Но дело в том, что SG я продал в результате, долг был большой, когда инфаркт получил, лежал, не мог ходить, вокруг дома мог только пройти и всё. И потом я его Лёшке гитаристу Карпову продал.

Хотя я тоже писал песни, помогал музыкальными идеями. Я написал такие песни, как «Вечером на лавочке», «Что за кума», «Импотент», «Носки», «Белая горячка» и так далее. Какие-то вещи мы сочиняли вместе, но львиная доля принадлежит, естественно, Юре.

Я просто был в шоке от прочитанных строчек, которые я якобы говорил в данном интервью. Далее цитирую: «Я написал такие песни, как “Вечером на лавочке”, “Что за кума”, “Импотент”, “Носки”, “Белая горячка” и так далее». На самом деле мною было сказано следующее: я как соло-гитарист вносил в эти песни свои идеи и гитарные партии. Когда мы были группой, Юра прислушивался к нашим идеям и предложениям и всё делалось совместно. Со всей ответственностью заявляю, что авторство всех песен принадлежит Юре. И если ещё когда-нибудь кто-то исказит факты об авторстве песен «Сектора Газа», прошу не верить этому. Автором всех песен группы «Сектор Газа» является Юра.

В сентябре 2001 года автор этой статьи имел честь пить пиво с «Газовой атакой», или с «Ex-Сектором Газа», что на тот отрезок времени было одним и тем же, а именно с Сергеем «Кимом» Кимцовым и Татьяной Фатеевой. За пивом они и прокололись, что их эта тема с «Эксами» откровенно задолбала, что они собираются кидать и Куща, и «Галу», и вообще всех, то есть они собираются создать новую группу, которая никак бы не перекликалась с «Сектором Газа» в созвучии названия. Мол, просто – «Ким и Фатеева».

Вспоминается сразу случай, когда Кущ привёз демокассету своего второго альбома в Москву на «Гала». Когда он всё это спел, мы просто попадали. То есть практически ничего не изменилось, да плюс ещё этот бесконечно деревенский акцент и нелепые рифмы произвели просто ужасающее впечатление. Естественно, нам просто стало стыдно за этот материал и мы захотели его исправить. Что-то исправить удалось, а что-то – нет. Но в итоге мы поняли, что всем наплевать на качество текстов, и на манеру исполнения, и на то, как Кущ собирался всё это преподносить.

ИГОРЬ КУЩЕВ

А после «Радиоактивной улыбки» я слышу, мне говорит Кузнецов: «Они-то проект покинули, когда “Пофигизм и здравый смысл” делали. За спиной». А я об этом и не знал. Им захотелось самовыразиться. И нашли они другую студию – Moroz Records. Там издавались. Ничего я против не имею. Пожалуйста, прыгайте, пойте.

Почему мы разошлись с Хоем? Ну, это отдельная тема. Понимаешь, по мере роста популярности «Газа» Хой стал говорить, что «Сектор Газа» – это его личный проект, что Хой – это и есть «Газ». А музыканты – это так, на подхвате… Ну да… Что бы он без нас делал?! Кто его музыке учил, играть обучал? Он же играть на гитаре никогда толком не умел! Кто ему музыку нормальную давал слушать, а кто ему говорил: вот здесь нужно играть так, а здесь – так?!

На первых порах музыканты, которые были рядом с Хоем, сильно помогли ему вырасти как композитору и продюсеру.

ИРИНА ПУХОНИНА

Мало знаю о его жизни и деятельности. Только понаслышке. Знаю, что хороший гитарист и профессиональный музыкант, уважаемый в гильдии профессионалов. Никогда не была в тусовке «Сектора» и всех панк-рокеров. Скажу за него только одно, что знала от коллег. Он был вдохновителем и аранжировщиком первого альбома. Именно он наигрывал мелодии на стихи Юры и давал музыкальное направление первого альбома. Подтягивал музыкантов в группу, и даже Татьяну он пригласил. Он её нашёл и пригласил участвовать в концертах. А потом пошла коммерция. Но это только то, что знаю из рассказов коллег. Но никогда не откажусь от своих слов, что первые песни музыкально и стиль делал он. Юра был поэт вначале. Но музыкальное движение и стиль первых альбомов Юре помогал задавать Кущ. Не откажусь от этого мнения, так говорили ребята. Глухов и Дельцов. Но эта информация от коллег. Я не несу ответственности. Я никогда не была в их тусовке. Извините. Мало знаю о многом. Я только спела в студии без фанатизма. Я не поклонница. Даже на концертах я пела по листочку, так как не слушала и не увлекалась этим направлением.

Стало известно о расколе в Ex-СГ. Т. Фатеева и С. Ким [Кимцов] уходят из группы и организовывают проект «Сектор Газовой Атаки», в рамках которого записывают на «Артур Рекордз» (Киев) свой альбом «Памяти Ю. Хоя».

Как мы знаем по фэн-клубу, приходит много писем, то есть фэны ждут именно гитару Кущева. Как это было в альбомах «Ядрёна вошь», «Зловещие мертвецы», «Ночь перед Рождеством». Там филигранные соляки, забой, импровизация полнейшая. Естественно, фанаты соскучились по такой гитаре, такому саунду. Этот альбом удовлетворит их потребность. Угар, чистый рок-н-ролл. И я думаю, такой музыки нет сейчас в России точно. В первую очередь нужно записать материал, выпустить альбом и соответственно потом начать гастрольную деятельность.

СЕРГЕЙ КИМЦОВ

По нелепой случайности студия «Звук», не согласовав дизайн внутренней стороны обложки, разместила в ней фото Куща, Фатеевой и Кима, взятое из Интернета. То есть то, что фотка попала Игоря, – это было сделано по ошибке студией «Звук». Они выпускали альбом как посредники, а фото тупо взяли из Инета.

В этом проекте [«Ex-Сектора Газа»] меня не устраивали тексты Игоря и его человеческие качества. Первый альбом мы отработали на полном воодушевлении. Да и песни, за исключением некоторых, были сносными. Второй же альбом (а точнее, его первоначальная версия) нас с Татьяной не устраивал совсем. Естественно, на этом фоне начались разногласия, и в коллективе возник раскол. Хотя, если быть более точным, раскол возник ещё раньше. Барабанщику Кущ говорил, что Кима и Фатееву мы пошлём, а работать будем с тобой. Мне он начал говорить то же самое, только посылать собирался барабанщика. В общем, началась муть, которая положила начало концу группы в первоначальном составе. И если первый альбом мы писали с азартом, помогали друг другу, поддерживали, как могли, Игоря, который во время записи жил сначала у Тани, а потом и у меня дома, то работу над вторым альбомом закончили, практически не общаясь. После выхода из контракта я позвонил Кущу, и мы с ним сказали друг другу последнее «прощай».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Ссоры никакой не было. Когда я уезжал из Москвы, расстались тепло. Спустя полгода я узнал, что они создали свою группу. У нас хорошие отношения были, и не было вражды. И от того, что получилось перебрёхом, потому что недомолвки, уже другому человеку обидно. Идёт накручивание мозгов. Этот конфликт давно исчерпан.

СЕРГЕЙ КИМЦОВ

Обиды копились год, напряжение, недомолвки. Ну это так, ремарка. То есть эмоции и в начале были честными, и в конце.

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Пофигизм и здравый смысл». Ударный альбом, но не весь. Мне там «Не сошлось» нравится. Самая эта тема.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Насчет «Сироты» мне Семён Тетиевский всю голову пробил: «Не пиши эту песню, я тебя прошу». Почему? Непонятно. У этой песни своя история. Приехали мы как-то в деревню, в Новоусманский район. Пою со сцены эту песню. «Я сирота». И бабка встаёт после этой песни: «Сыночек, миленький, живи у меня, со мной. Я тебе всё обеспечу: и еду, и всё». Я: «Бабка, это просто песня, это не значит, что я сирота». Вот это бабку протащило. Это правда. Интересный факт. Первый раз на людях спел.

Ещё я планирую взять второго гитариста и клавишника. С поиском гитариста придётся потрудиться – нужно найти себе равного. Не подумайте, что я выделываюсь, просто очень важно, чтобы человек подошёл по духу. Но костяк группы всё-таки уже есть. Клавишник нужен будет нам для медленных вещей, типа Рink Floyd или Гэри Мура. На одну вещь я хочу вообще сделать оркестровую аранжировку – это будет песня «Посвящение». Посвящение всем музыкантам, которые от нас ушли: это и Цой, и Игорь Тальков, и Юра. Она будет отличаться от всего угара и стоять самой последней в новом альбоме. Это очень серьёзная вещь.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Все эти первые два альбома, они не очень удачные по текстуре, по фактуре и так далее и тому подобное. Во-первых, могу смело заявить, хоть перед любой камерой и где бы я ни сказал. Gala – это студия с хорошим оснащением, с хорошей музыкальной аппаратурой, с хорошим всем. Всё там есть. Единственное, чего нет на Gala, – это режиссёра [звукорежиссёра]. Там очень хорошие инженеры. Режиссёр – это человек, который ставит весь процесс, который ведёт музыку, ведёт до конца звучание, которое получает режиссёр, который чувствует саму группу, сам материал. А инженер – это человек, который крутит ручки. Они просто крутят ручки. А звук, который нужно донести до публики, до массы, – у них таких режиссёров в Москве нет. К сожалению, таких режиссёров, талантливых режиссёров, которые бы смогли записать музыку, именно рок-музыку, они пишут, как… в общем, это инженерская работа, это не режиссёрская. Режиссёр – это человек, который видит, что выставить на передний план, что поставить на задний план, какой звук главный, какой звук второстепенный, на какой звук дать напор, а на какой, наоборот, убрать. Они этого не знают, они этого не чувствуют. Тут ведь этому научить нельзя, это надо чувствовать, как мастер чувствует гитару. Постучал по дереву, услышал звук, отложил деревяшку, сказал: «Тысяча долларов эта деревяшка стоит». А другую постучал, говорит: «Это сто долларов». И положил в другую сторону. Одно и то же дерево по-разному звучит, одно сто долларов, другое тысяча. Так и режиссёр должен оформить песню, чтобы она так дошла до слушателя, чтобы у него мороз по коже пробил. И чего на самом деле «гальцы» не умеют делать. И пусть это когда-нибудь до них дойдёт или не дойдёт, мне наплевать. Режиссёров там нет. Есть там хорошие звукоинженеры, звукотехники, которые знают, какая ручка для чего служит, поворачивает в какую сторону, середина, низкая середина, низы и там вверх поднимают, а для чего, зачем – они понятия не имеют, просто крутят и всё. И поэтому все альбомы сводил Дельцов, простой наш воронежский инженер Дельцов, и он же у нас был изначально в «Секторе Газа». И вот насчёт этих альбомов. Что «Радиоактивная улыбка», что «Пофигизм» – я их слушать сам, крайне говоря, не могу. Для меня это мёртвая музыка, совершенно мёртвая, с дурацким исполнением и с глупыми текстами.

«Из всех альбомов, что выпустил Кущ, это лучшее», «Это похоже на самый первый и самый безхитовый альбом “Сектора”. Плохо всё, но на Хоя похоже», «Да ладно, достойное продолжение. Кущ красава, и не косит он ни под кого. Уважуха ему, в отличие от того, что “Сектор Газовой Атаки” изрыгает, это достойное окончание эпохи великого “Сектора”», «Это можно слушать лишь от безысходности», «Кущев скорее на Кинчева похож, чем на Хоя».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Что касается «Красной плесени», то история такая. Юрка сам говорил, что они к нему сами подходили с вопросом: «Можно мы будем играть в том же стиле, что “Сектор Газа”?» Юрка сказал, что не против. Но я никак не отношусь к «Красной плесени», потому что мне там вообще ничего не вставляет.

В Подольске на концерте я объявил всем, что я один из «Сектора Газа» и со мной играют ребята: бас-гитара – Алексей Леонов (Тверь), соло-гитара – Алексей Карпов (Москва), барабаны – Макс Бесфамильный (Тамбов) и Игорь Кущев (Воронеж). Получается сборная России.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Кривохата же жил в Воронеже, а группа стала московской. Репетировали мы в Москве, выступали тоже там, и ему было не особо удобно мотаться туда-сюда.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Ну, это какой-то отмаз. Саша тогда [когда с ним не продолжили сотрудничество] был в некой растерянности. Знаешь, пацану 18 лет, он понимает, что, в принципе, неплохо играет. Играет, играет, играет с кем только можно. В Воронеже тогда было два классных молодых ударника: Сашка Кривохата и Женёк. Женёк больше по джазу, Сашка – именно чтоб четыре четверти врубить, но так, что мало не покажется. И тут Бутрин порекомендовал Кривохату Кущу. Он: «Ни хрена себе». И вот он разбирает на ходу партии, демки, которые записаны ещё с Бутриным. Кущ ему дал их послушать. Саша их подобрал, всё снял. Ехал ночью в поезде в Москву, барабанил палочками по коленке. Очень хорошо сыграл. Первый альбом, второй. Ну вот, сейчас начнётся настоящая работа, концерты. И через год я, немного в шутку: «Ну как там “Сектор Газа”?» Он немного замялся, поднапрягся: «О, блять, ты нашёл, чем, сука, подъебать». Я говорю: «Извини, не хотел, а что случилось?» Ну и стало понятно, что Кущ его не пригласил в концертный состав. И вроде денег должен, не сильно много, но обещал отдать. Понимаешь, Кущ не ценит людей, не ценит отношения, не понимает в этом ценности. Зная Сашку, не вижу проблем в том, чтобы Сашка приезжал: неделю в Москве, неделю в Воронеже. Я помню, как учились ударники. Никуда не ходят, какой-то хернёй занимаются, потом раз – за час до ансамбля в туалете собрались, ноты разобрали и отлично сыграли.

Я в джазовом колледже много проучился. Музыке лет 20 посвятил. Ну, больше, как любой бас-гитарист, люблю фанк, чтобы баса побольше. Ну вот RHCP, этим всё сказано.

АЛЕКСЕЙ ЛЕОНОВ

Самое прикольное, что было с Кущевым, – это сколько он у меня жил, столько я и не спал, потому что спать, когда он рядом, блять, невозможно. Вот он что-нибудь начинает говорить – и ты хохочешь. Все ночи напролёт я просто хохотал. Я уже не мог, я уже говорю: «Дай поспать». Вот он что-нибудь скажет, и всё – ну вот юморной, просто чума. Так что это первое моё знакомство было: он приехал, заночевал у меня пару ночей. А познакомились мы через Семёна. Это старый бас-гитарист. В общем-то, с него всё и началось. А где я с Семёном познакомился, я уже и не помню. Может, в музыкальном магазине. Короче, не помню. Вот так у нас с Кущом и пошло. Репетиции, то-сё. Долго всё раскачивалось на самом деле, но в какой-то результат всё-таки выросло.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Тогда с нами ещё играл барабанщик из «Фантазии», Майк Козодаев. Клёвый музыкант. Сам подошёл и сказал: «Если нет барабанщика, давай я поиграю».

МИХАИЛ «МАЙК» КОЗОДАЕВ

А с Кущом мы познакомились таким вот образом. Была такая группа «Егор и Бомбометатели». Это Егор Никонов из «Ва-Банка». Я играл с Егором, и в какой-то момент – я к началу 2000-х только в Москву приехал – бас-гитарист Дима Оленин говорит: «Мишань, там Игорь Кущ в Москву приехал, коллектив набирает. Не хочешь поиграть?» Я говорю: «Да, хочу поиграть, почему бы и нет?» Я помню, когда сам ещё в Тамбове жил, я группе «Сектор Газа» ставил барабаны на концерте. Они играли на стадионе в Тамбове (1998 год), а я свои барабаны привозил, ставил. Не могу сказать, что я большой фанат «Сектора Газа» с детства был, но в целом знал музыку. И вот так вписали поиграть с Игорем. Так что вот так я познакомился. Ребята из группы «Егор и Бомбометатели» туда вписали.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Году в 1989-м кто-то кассету «Сектора Газа» мне поставил. Я не помню, какой у них альбом, то ли сборник был, но такие песни я помню: «Спор на ящик водки, что на кладбище всю ночь». Прикольные текста́, смешные. И симбиоз такой: гитарист риффы крутые наруливает, соло играет. Меня это очень заинтересовало. Я даже своим ребятам из Rangers ещё сказал: «Во, смотрите, в каком стиле надо играть. Гитара просто металлическая, а текста́ такие стёбные, несмотря на мат, не похабно звучат». Хотя мы старались негромко включать, всё-таки родители не понимали. И я подумал тогда: «Гитарист клёвый». И всё, и потом я некоторое время не следил за творчеством группы «Сектор Газа». И потом мне поставили тоже какой-то их альбом. Я говорю: «Да, манера, всё то же, но гитарист чё-то другой уже. То ли его как-то причесали, прилизали». Раньше, когда кассеты мне приносили, не знаю, как альбом называется, говорю, там была дурь, как надо. А здесь уже дури нету, а лишь бы только всё это продавалось. А потом, когда мы познакомились с Игорем, он мне рассказал: «Это уже не я, там кто-то другой».

Игорь молодец, отличный гитарист, именно альбомы «Сектора» с его участием и выделяю для себя, оч[ень] нравится гитара там, после него ну пошли соляки невзрачные и простенькие, да и музыка хуже стала у «Сектора», могу после 1991 года ток выделить альбом «Восставшие из ада». А альбом «Зловещие мертвецы» мой любимый, просто офигенный.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Познакомил нас с Кущом Семён Тетиевский. А Леонов Лёха познакомился с Семёном, как уж они познакомились – не знаю. И Семён Лёхе Леонову говорит: «Слушай, тут человеку надо перекантоваться где-нибудь, из Воронежа приехал». Да нет проблем. И потом Лёха мне говорит, что это гитарист «Сектора Газа», Игорь Кущев. Сейчас решает какие-то вопросы на Gala Records, прикольный мужик. А Лёха вообще сам по себе бас-гитарист очень хороший, он Куща послушал, стали вместе играть. Он постоянно занимался, у него в голове Джон Патитуччи, всякие джаз-роковые басисты. Вот, значит, и он с ним общался, общался, даже меня просил с ним поиграть. Я говорю: «Слушай, ну это круто. “Сектор Газа”. Просто к любому подойди на улице, спроси, каждый скажет, что знает эту группу».

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

У него были проблемы с алкоголем. Потом ко мне Семён пришёл на работу. Я работал в музыкальном магазине, а он любил приходить, на гитарах поиграть. И он говорит: «Слушай, мы вчера пришли на репетицию, а Егор пьяный. Проигрыши, я даже не могу их соло назвать. Что-то пикает». Я говорю: «Ну, я Егора видел, он никогда виртуозом-то и не был. А если ещё пьяный, то вообще». Семён и говорит: «Давай я завтра Кущева приведу, вы познакомитесь». Мы познакомились, быстро сдружились, буквально за один день. В течение месяцев двух-трёх Кущ приезжал наездами в Москву. Я тоже начал эти песни учить. И он приезжал прямо ко мне на работу, после работы оставались, подключали комбики. Говорю: «Игорь, бери любую гитару». Ритм-бокс какой-нибудь ставили. И он мне просто песни показывал. Ну как, что, где, как играть. Вот песен 10 или 15 выучить надо было для презентации. Игорь говорил, что песни в основном старые будут плюс немного новых. Игорь заезжал ко мне на работу, домой в гости. Мы сдружились и по характеру, и по гитарам. Даже вот иногда сейчас, если позвонит он мне между делом, так часа два про гитары проговорим.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда Карпов заиграл на репетиции, я такой: «Ни хуя себе». Лёха гитарист от бога, даже покруче, чем я. По технике. Мелкая техника. Это был суперсостав. Мелкая техника лучше, я его просто догнать не могу. Он характер песни чётко передаёт через музыку.

НИКОЛАЙ МЕЩЕРЯКОВ

Кстати, первый интернет-ресурс, когда весь срач был против Игоря, – я вёл. И формат интервью мы придумали с ним.

ВАДИМ СТЕПАНЦОВ

«Б–2» уже было совсем приличное заведение, мелкобуржуйское. Ну, наверно, какие-то различия были, но особенно разительно публика отличалась в Питере. Вот если в Питер в начале 90-х приезжали, публика какая-то была очень заторможенная и скованная. А может быть, другим словом надо обозначить – да? – внимательная. Ну то есть приезжает панк-группа «Бахыт-Компот», и все сидят, сжавши ручки кресел, и только в конце концерта какие-то аплодисменты. Странно это было, но потом в Питере это как-то прошло через пару лет. А в Москве-то публика всегда была отвязной, чему способствовали и «Отрыжка» (первое московское рок-кафе «Отрадное» на Алтуфьевском шоссе. – Прим. авт.), и старый «Сектор». Как-то так. Те, кто хотел употреблять этот околокультурный продукт, сразу въехали, как и чего употреблять. А различия: ну, рок-н-ролльный народ стал жить побогаче и поэтому стал покупать не дешманское пиво с водкой и бутербродами, заказывать более приличные напитки. Ну и уже [появились] VIP-ложи и прочие балконы, где можно было захомячить стейк или суши. Ну вот и все различия, в принципе.

Мы ходили на концерты в «Релакс», «Эстакаду» и «Точку», но они были далеко от центра. В «Эстакаде» на Рязанском проводили странные фестивали, и по пути ты всегда мог огрести от местных гопников. В «Точку» приезжали большие звёзды панка и хардкора. Ещё был такой «Р-Клуб» на «Тульской»: около него меня полоснули розочкой, друзей отпинали, басисту сломали гитару.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Были концерты. Тридцать первого августа был концерт в кинотеатре «Рубин». Отсняли видео. Девятнадцатого октября был концерт в «Рубине» с группами «Тараканы», ещё какие-то группы были. «Тараканы» мне понравились – музон хороший, но есть некоторые «но», но они сами разберутся. А вообще молодцы. «Егор и Бомбометатели» был, бомбы метал. [Наш] концерт прошёл нормально, кидали носки на сцену, когда пели «Носки вонючие». Я их назад бросал. В общем, перебрасывались. Потом меня схватили за ногу, я крикнул: «Отпустите ногу!» – и улетел в барабаны. И так, лёжа, продолжал солировать, потом всё-таки поднялся и народ закричал: «Ура!» Концерт прошёл нормально, и с ментами, и драк никаких. Нормально пацаны проколбасились. Прозвучал гимн Нижегородского района Юго-Востока Москвы. Последние события – взятие заложников, мы были как раз в Москве. Я в девять часов проезжал это место, и потом сообщают, что взяли заложников. В общем, события ужасные, крыша поехала.

Концерт в «Р-Клубе» в июле, 25-го числа. Нормально прошёл, там, в общем, девок трахали за сценой (смеётся). Но дело не в этом. Единственный [косяк] – неожиданно наступил на свой шнур, когда заканчивал песню «Манюня», и гнездо отлетело от гитары. И пока мне его ремонтировали, заново прикручивали, два Лёшки сыграли: Лёшка-басист и Лёшка-гитарист. Они оттопыривались, какую-то свою лабуду играли, но в общем народу понравилось. Заполняли пробел. Потом я, правда, выскочил, и песня «Пора домой» прозвучала. К нам после концерта подошли ребята из «Чёрного кофе», ещё кто-то, предлагали совместное интервью дать. Но на передачу мы не попали. Хотели пригласить нас, чтобы я рассказал о «Секторе Газа», о том, что щас происходит, почему мы «Ex-Сектор Газа».

С «Сектором Газа» мы очень много ездили-путешествовали. Ну, они нам не чужие люди.

Корр. Как думаете, за что вас больше ценят: за тексты или за музыку?

Кущ. Вы знаете, просто стоять читать стихи – это одно. Я думаю, нас любят и за тексты, и за кураж секторовский такой безбашенный, в котором мы стараемся донести такую мощную, плотную энергию. Если бы «Сектор» был бы такая слюнявая группа, вряд ли бы кто-нибудь откликнулся. Я считаю, что сильная очень команда была, очень драйвовая. И я бы хотел, чтобы она такой и осталась.

Корр. Мнение обывателя обычно бывает таким, что рок-музыканты обычно просто само собой употребляют наркотики, спиртное.

Кущ. Ну я вам скажу честно: всё это – тупой блеф. Почему? Потому что выдержать рок-концерт на полном угаре – это нереально, понимаете? И если публика увидит фальшь, что ты наркоман, сразу заметит, и потеряешь в глазах её авторитет. Я исхожу из того, что те музыканты, которые колются, – это ненадолго, потому что творчество быстро прекратится у этих людей. И они начнут писать бред со временем, и на этом всё, в общем-то, закончится.

ВЛАДИМИР ЗОЛОТОВ

Я скажу так: по факту никакого хейта не было! Все концерты Куща проходили при полных залах, все прекрасно его принимали и слушали. Конечно, всегда кто-то будет чем-то недоволен. Но в то время многие хотели быть продолжателями «Сектора», а работать на Gala стали именно с Кущом. Вот оттуда всё это раскачивание хейта и разных небылиц про Куща. Моё мнение: ему не нужно было обращать на это все внимание. Но Игорёк очень творческий человек в хорошем смысле этого слова, он на все эти выпады начинал реагировать. А нужно просто было продолжать работать и никого не слушать, ну а потом постепенно уже отходить от названия «Ex-Сектор Газа».

ИГОРЬ КУЩЕВ

На Нижегородке мы выступали, на востоке Москвы, там играли очень даже ничего. И даже глава местной управы Николай Водянов выходил с нами на сцену, говорил, что любил и любит «Сектор» и мои песни. С ума сойти можно, как влюблён. Это необъяснимо. Вот как любовь. Если она есть, то она есть. Полюбил все эти песни, интонации. Ко мне потом Николай Водянов подошёл: «Вот берём эту бутылку (а бутылка была в форме сабли), едем щас с тобой поздравлять главного инспектора ГАИ города Москвы». Я говорю: «Я, блять, не доеду. Там выпил, сям выпил, ты труп довезёшь». Не поехал с ним. Поехал к Серёге, троюродному брату Юрки Хоя, он обозначился, сам подошёл: «Я Юркин троюродный брат, пойдём, покажу, где живу». Мы встретились. Он говорит: «Приходи ко мне домой, познакомлю тебя с женой Людкой». И я у него перекантовался. Он мне сказал тогда: «Если тебе будет трудно, я тебя всегда жду». Очень хороший человек.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Николай Водянов попросил написать версию гимна Нижегородского района. Я написал. А в определённый момент возникла идея написать гимн ЛДПР. Юрка [Хой] нормально относился к Жириновскому. Я свою высказываю точку зрения по поводу Жириновского. Не то что я фанат. Мне нравится Жириновский. Это моя чистая точка зрения. Мне нравится. Кому-то он просто противен. Так же, как и «Сектор Газа». Кому-то нравится, кто-то его ненавидит. Мне нравится Жириновский. Но просить меня никто не просил. Просто мы тут сидели и прикололись. В общем, я гимн написал, для народа.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Гимн Жириновскому я по желанию писал, это у меня самого созрела мысль Жириновскому песню посвятить. И гимн этот нижегородский тоже был от души написан. Меня попросил Водянов Николай что-нибудь написать про этот район. Это была даже не совсем просьба, а в ключе: получится – напиши, не получится – бог с ним. Я подумал, что район хороший. Тем более что там, у кинотеатра «Рубин», мы несколько раз выступали. И фотографий полно.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Семён отошёл от дел. Я даже не знаю, в чём причина: то ли обиделся, то ли ещё что. То ли Семён на лавры директора претендовал. То говорил: «Эти песни играть надо», то: «Надо те играть, а эти не надо». А Кущ мне говорит: «А чего Семён командует: То играй, это не играй, это играй. Вот это вы лучше не играйте, а это зачем играете?» У Игоря и так были переживания, что будут говорить, что он место Хоя занял. Ты знаешь, наверно, ту историю, Хой же к нему заходил практически перед смертью. И он говорит: «Ты знаешь, очень некрасиво было бы, что он ко мне зашёл, мы выпили, вспомнили былые времена, а потом он ушёл и через несколько дней умер. Именно от передозировки умер, да? Угу». И Кущ был в этом плане мнителен: «Вот скажут, что он зашёл, может быть, а я его подпоил, что-то ещё, а потом его место занял. Тут же сразу на тёплое».

И он всегда этого стеснялся и говорил: «Давай половина моих песен будет». У него неплохие песни. Мол, давайте половину. А Семён говорил типа: «Да зачем свои? Давай “Колхозный панк”, “Носки”, то-то, то-то, то-то». И потом он мне составил репертуар, где песен Игоря всего две. А в основном «Сектор». Семён говорил: «Игорь, ты не понимаешь, людям вот это надо». А Игорь говорил: «Я всё равно не Хой». А потом там ещё с названием этим беда, типа оно Gala Records принадлежит. И они на этой почве с Семёном всё больше, по-моему, расходились. И в конце концов разругались. Кущ говорит: «Ну что это такое, в самом деле? Ну бери тогда гитару и вместо меня выходи на сцену. Не с тобой же Кузнецов контракт подписал на выпуск альбомов, а со мной». И Семён в конце концов сам отошёл без всяких разговоров. Перестал звонить, на репетиции приезжать. Помню только, что он мне как-то позвонил: «Ну чё вы там, игоревские песни в основном больше играете? Ну, давайте-давайте, больше 200 человек в клубе собирать не будете, а так могли стадионы собирать». Такие разговоры были. Я говорю ему: «Ты знаешь, Игорь меня взял гитаристом, что он скажет, то я и играю. Чё я буду с ним спорить?» Тем более, мне, например, альбом «Пофигизм и здравый смысл» очень нравится, он такой роковый, мне как гитаристу вообще комфортно в этом материале. А Семён говорит: «Я всё это понимаю, но ты понимаешь, что вы много слушателей не соберёте».

«Монгол Шуудан» мне комбик вырубили на одном концерте. Меня публика приветствовала, радовалась, а эти взяли и вырубили.

ВАЛЕРИЙ СКОРОДЕД

Один концерт совместный в «Эстакаде», по-моему, 2003-й, что ли, не помню дату точно. [Про комбик] Не помню такого, помню, что он всё показывал на чеке[18] какую-то американскую гитару и говорил, что удачный инструмент… Давно было, я многое могу не помнить, может, и было такое. Мы были безбашенные тогда, самый расцвет войны фа-антифа плюс «Эстакада», где всегда были эти разборки, да ещё автобусы с ОМОНом. Да, вспомнил, ещё «Чудо-Юдо» были тогда.

ВАДИМ СТЕПАНЦОВ

Помню другой, более поздний случай на концерте памяти Хоя. Это был один из первых больших, если не самый первый большой концерт памяти Хоя. А, это был 2014 год. Я тогда думал, как Юрино творчество на благо Донбасса обратить. Извините, ну, наивно полагал, что если, например, песню «Демобилизация» переделать на «Евроинтеграцию», камуфляжную форму надеть или просто на одежду нацепить жёлтые повязки, то народ поймёт. Но народ в основном не врюхал и не въехал. А ещё песню «Сельский кайф» я соединил с песней «Воины света, воины добра» «Ляписа Трубецкого», негласным гимном Майдана. Как-то так смешно всё это дело поворотил. Ну, в зале поняли единицы: надо было выступить с пылкой приветственной речью и всё объяснить. В общем, фанаты «Сектора Газа» не поняли, а некоторые даже стали это видео в гневном ключе комментировать, приняли меня и группу за бандеровцев (смеётся). Впоследствии много раз, да хоть и сейчас, сталкивался с такими вещами, что людям надо объяснять и направлять поток их мыслей в нужное русло. Иначе большинство ни хрена не понимает. Вот такой был казус.

ВАДИМ СТЕПАНЦОВ

Я с Игорем не очень даже и пересекался, ну, то есть видел пару-тройку раз. Какое-то мимолётное общение было и с Юрой, в основном во время двух каких-то давних корпоративов, которые заказывали такие интересные ребята. По-моему, это была какая-то щёлковская группировка. Рубеж 1990-х и 2000-х, что-то такое. Они интересно одевались, стильно. Были мафией и косили под мафию. Узкие носочки на туфлях, в чёрном одеянии в основном. Так что я особо не общался с вашим героем.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Это было на Gala. Поздоровались – и всё. Со Шнуровым. Общался с ним Егор Никонов, гитарист «Ва-Банка», и они оба пришли к выводу, что издатель Кузнецов денег не выплачивает, что пошёл он на хуй.

АЛЕКСЕЙ ЛЕОНОВ

У меня много друзей из той среды. Например, Гриша Козлов из «Монгол Шуудана». Бас-гитарист, раньше там играл. Сейчас он инструктор по горным лыжам. У них есть песня про Есенина, и Гриша в клипе как раз на басухе играет. Потом ушёл в бизнес. Потом с испанцами торговал, потом шибануло его в горные лыжи. Потому, если тебе нужен будет инструктор по горным лыжам, ты знаешь к кому обратиться (смеётся).

АЛЕКСЕЙ ЛЕОНОВ

У нас барабанщика четыре сменилось, не везло с этим делом. Если профессиональные, они всё записывали, выучивали, всё у них чётко, всё по науке. Но не всегда с такими везло. Потому что им тоже надо платить. И в общем-то, тоже весёлые персонажи попадались, когда он стучит одну, а мы играем другую песню. Как-то так на совместном выступлении с «Монгол Шууданом» произошло. У нас был барабанщик Виталик, царство небесное, он вообще не запоминал песни. То есть у него ритм плавал как попало, ужас. Он мог такую скорость дать, что Игорян офигевал: «Прям Metallica, 83-й год». И вот однажды мы играем. Виталя из одной песни ритм стучит, а мы играем другую. И после концерта чуваки, может даже из «Монгол Шуудана», говорят: «Ребята, это вообще очень круто было. Это вообще такие сбивки». Это когда уже барабанщика не слушаешь, на него не надеешься, поэтому играем уже, друг на друга ориентируясь. Чё он там стучит – фиг с ним, главное, чтобы на концовку вышел.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Виталик у нас тоже в царствии небесном. У него база была своя. Мы его подписали играть с нами. Но у него проблемы с алкоголем. Порепетировали, а потом у нас как раз ещё был концерт «Монгол Шуудановский», причём мы были хэдлайнерами. То есть сначала играл «Монгол Шуудан», а Кущев Игорь и «Ex-Сектор Газа» следом, в качестве хэдлайнеров. Это в «Эстакаде» концерт. Всего же в ней у нас было два концерта. Причём это видео снимали с нескольких камер, а я его до сих пор найти не могу. В одной «Эстакаде» я на гитаре Gibson SG играю, в другой на Gibson Les Paul. Игорь настоял: «Давай ты будешь на Les Paul играть, а я на SG. Я Gibson привезу, и ты бери Gibson». А Gibson гитара недешёвая… «А чего ты её дома держишь? Давай на них играть». Эта гитара, на которой он играл, сейчас у меня лежит, я её потом выкупил. Так что у меня игоревская гитара дома лежит. И я говорю: «Хорошо». И вот мне как ни принесут концерт с «Эстакады», это всё не тот. А я сразу вижу, что там на японской гитаре играю, и говорю: «Нет, дайте мне тот, где я на Gibson Les Paul».

Возвращаясь к ударнику: он напился тогда и начал песни путать и темп загонять. У нас тогда директор был, он говорит: «Слушай, ну так дело не пойдёт». Я подписал барабанщика из нашего «Железного потока», Алексея Никитина. А он один из лучших барабанщиков в Москве. Причём он не просто в нашей группе играл, а реально мы («Железный поток». – Прим. авт.) дописывали на SNC-Records у Стаса Намина альбом «Бесконечная боль», и Женя Трушин (звукорежиссёр SNC, записывал многих, в том числе «Арию», «Мастер», «Коррозию металла», Crownear, «Д.И.В.», «Железный поток», «Аспид». – Прим. авт.) говорит: «Слушай, есть барабанщик, который тебе всю программу отпишет на раз, ему 19 лет». А Женя Трушин не будет просто болтать. Я помню, приехал, надо было барабаны записывать, а я как гитарист должен был Алексею Никитину играть пилотную гитару, чтобы он понимал, где он находится: куплет/припев и так далее. И вот мы сидим, ждём, выходит Женя Трушин и говорит: «Слушай, иди пока кусочек пропиши, пока эти курят, а то я замучился». А ещё ждать два часа, а другой барабанщик не может кусок записать. Лёха ушёл, всё сыграл, возвращается, я спросил: «Ну что, кусок записал?» А он: «Да практически всю песню». Зашибись.

И вот привёл я Лёху Никитина в «Ex-Сектор Газа». И все уже скептически относились: «Этот чувак выучит?» Я ему говорю: «Лёш, надо выучить, буквально недели через полторы нам в Рязань ехать на концерт в клуб». Он приходит на репетицию, там директор наш, Саша Чакин, смотрит на него, говорит: «Вот эту, эту, эту песню». А Никитин спрашивает: «Как на альбоме играть или можно от себя?» Саша говорит: «Можно как хочешь, лишь бы в тему». Они уже были на всё согласны, лишь бы всё чётко-ровно. Никитин сказал: «Ладно, я сейчас сыграю как на альбоме, а потом, если нормально будет, сыграю как от себя». Я помню, у Игоря песня есть в альбоме «Пофигизм и здравый смысл» – «Обосрался». А там очень интересно было, я сначала не обратил внимания, такой роковый рифф, а барабаны танцевальные, в манере диско. Не знаю, кто у них на барабанах играл, может, набиты они были (играл воронежский барабанщик Александр Кривохата. – Прим. авт.). Но сыграно очень необычно и прикольно, она из-за этого «качать» начинает (грув. – Прим. авт.). И Никитин просто взял, мы начали играть, и он играет так, как на альбоме. И я помню улыбку – что у Саши, что у Лёши-басиста. Потом сидим, кофе пьём, и Лёха Леонов говорит мне: «Я просто офигел от того, насколько он ровно играет. Слушай, как он хэтом играет! Такой был раньше напряг – то с Виталиком, то ещё с кем-то, а тут я просто отдыхаю. Я понимаю, что человек ни такта не переиграет, ничего лишнего. А то сидишь как на вулкане, то четыре раза сыграет, или три, или пять. И постоянно все дёрганые на концертах, особенно когда коды. Стоишь и думаешь: “Как бы не закончить так, что ты закончишь, а барабанщик ещё лупит”. И когда ты хэдлайнером заявлен и люди смотрят на тебя, как-то это непрофессионально». И Никитин как-то всё сыграл классно. И мне ребята говорят: «Слушай, теперь мы верим тебе, что этот чувак сыграет». И мы поехали в Рязань. Есть видео, где мы в Рязани, там был полный клуб забит. Лёха Никитин ещё разошёлся, и там мы стали просто такой грув и драйв давать, особенно в песне «Меня игла пронзит прямо в сердце, меня придавит насмерть колесо» («Наркоман», альбом «Колхозный панк». – Прим. авт.). А Игорь говорит: «Давай тут прямо наотмашь, как AC/DC, просто как Nirvana, в этом припеве». Там гитары прямо такие перегруженные.

АЛЕКСЕЙ ЛЕОНОВ

Мы в Рязани играли. И кто-то привёл клёвого ударника. Лёхи Карпова корефан. Офигенный. Мы так отыграли! Обычно у меня после концертов на пальцах правой руки мозоли, потому что стараешься долбить посильнее, потому что себя не слышишь, как правило, нормально. И в итоге у тебя мозоли начинают образовываться. А здесь мы так кайфово сыграли, так всё зашло. Ещё мы друга пригласили, звукорежиссёр Олег, он друг Преснякова-старшего, он так нам звук выстроил. И мы дружили на тот момент. И он так выстроил, просто заманьячил. Обычно все плохо отстраивали, а тут человек творчески подошёл. Просто офигенно, и мы прям кайфанули. И Лёха как раз своего барабанщика привёл. Я не беру все эти проходящие концерты, но Рязань нам очень хорошо зашла. Видно, мы там очень хорошо отыграли.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Есть у меня на видео этот концерт в Рязани. И там люди просто прыгали. Мы потом уже вышли, сидели, один чувак нам говорит: «Слушайте, вы так круто, так тяжело сыграли». Что самое интересное, мы, когда играли, музыку утяжеляли – что Игорь, что я такой роковый гитарист, – и мы доутяжеляли её до того, что, говорю, у нас уже музыка, сначала мы думали, не тяжелее AC/DC, а у нас уже музыка конкретно тяжёлая. И людей это не ломало. Мы играли у префекта Нижегородского района на опен-эйре. Там и менты, и люди местные пляшут, и мне говорят: «Слушай, вот реально вы играете очень сейчас тяжело, у вас такая смесь тяжёлого Rolling Stones и AC/DC». И людей это не ломает. Вот эта песня «Банка» или, к примеру, «Носки». «Банку» мы вообще аранжировали с таким оттягом, такими тяжёлыми, перегруженными гитарами, и людям вообще нравилось, люди плясали. Я специально со сцены смотрел, и люди отрывались, и у меня всегда был вопрос: почему в нашей стране считается, что рок не очень котируется? Ведь если музыка есть на слуху, людям всё равно, с каким звуком ты это играешь. Нам как музыкантам всегда хотелось получше это сделать. И вот эти времена я вспоминаю, и не играли очень уж тяжело, потому что я потом сказал: «Мы уже реально в какой-то хеви-метал уходим». А когда я услышал «Трибьют», и там «Скотник» начали играть как в альбоме, такой проигрыш попсовый. Я думаю: «Что это за попса?» А потом альбом слушаю, а там реально звучит. Это мы уже просто играли так, что у нас клавиш же нету, и мы все эти проигрыши на гитарах делали, а потом давай гитару в терцию разложим. Мы играли песню «Огненный рай» на одном концерте, и я говорю: «Слушай, у нас уже Iron Maiden какой-то получается». Она и сама песня такая, и «Девушкам» – тоже. Она даже записывалась по-тяжёлому, по-роковому. Всё это Игорь придумывает, я придумал там в конце какое-то соло. Он на студии всегда давал нам волю что-нибудь привнести от себя. Мне местами всё это уже White Snake напоминает. Когда на Gala включили все эти треки: гитара, стереопанорама так разложена. Ну а вспомни и Игоря в конце песни «Династия», там вообще Rainbow. Игорь говорил, что, в принципе, так и есть. Мол, когда он её играл, в голове держал Rainbow. Он сам по себе музыкальный человек, талантливый как музыкант.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

В принципе, он в любом стиле разбирается и играет. И что самое главное, чувствует стиль. Вот он какую-то песню начинает, «Попа́ Василия», и говорит: «Вот это людей будет цеплять, это смешно». Он и гармонию сразу подбирает, чтоб она в жилу была.

АЛЕКСЕЙ ЛЕОНОВ

Ещё в одном клубе мы отыграли хорошо. Это, блин, забыл. У Лёхи спросишь. У меня тогда вообще шестиструнный Warwick был, это пиздец вообще. Такая лопата! Замучился, конечно, мы там тоже, конечно, отшуршали прилично.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Это в «Ля-ля Парке», в торговом центре «Горбушка», был концерт. Презентация «Огненного рая», 2004 год. О, я вспоминаю, как мы ехали из Рязани. Концерт отыграли, все клёво вышло. С одним пива попили, с другим. Нас какие-то тётки к себе в гости пригласили. Все уехали, забрали все наши вещи, гитары. Мы с Игорем проснулись в клубе, где-то на диванах. Там же клуб. Он всю ночь работает. А потом только в пять-шесть вечера начинает работать. Там нет никого. Какие-то уборщицы заходят. Мы вообще ничего не понимаем. Спрашиваем: «А где тут вообще автовокзал?» Выходим, а там какие-то две девчонки молодые. Они говорят: на концерте сейчас были. А мы с такими башками, не понимаем. Игорь спрашивает их, как на автовокзал попасть. Я говорю, что проводим, и на вокзале покупаем билеты до Москвы. Автобус только через час. Игорь девчонкам про «Сектор» рассказывает. А там два мужика в палисаднике пили. И вдруг один выбегает, на Игоря набрасывается и в мгновение ока успевает фингал ему поставить. Я встреваю, ору: «Слушай, ты чё творишь вообще?» А мужик: «А что этот здесь малолетку склоняет?» Я говорю: «Ты вообще ни фига не понимаешь». Он рассказывал про песню. А девчонки такие, молодые, говорят: про минет песня нравится из альбома «Ядрёна вошь». Короче, такие дела. И мужику показалось, что Игорь раскручивает их на это самое. А Игорь рассказывал, как эта песня появилась. А он же, Игорь, он как разойдётся. Короче, место удара сначала покраснело, а потом потемнело. Не опухло, а просто синее, как будто тушью подкрасили. Так и ехали в автобусе.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Скажи, а? Его всё пиздят-пиздят, а он живёт.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Мы в «Б–2», помню, играли, ребята пришли со своими девушками, разодетыми в платья, гламурные такие. Сели чинно – за столиком посидеть, песни послушать – и просят, чтобы мы «Банку» сыграли.

АЛЕКСЕЙ ЛЕОНОВ

Так что концерты были удачные, в принципе. Но понимаешь, плясали от Игоря, ничего не могли поделать. Мы бы могли и каждый день фигачить. Хотя как-то раз отыграли два концерта – и Игорян, да и я сам потом отлёживался. Я уже тогда не пил ничего, и на чистогане двое суток горизонтально лежишь и думаешь: «Блядь, теперь понятно, почему все эти звёзды наркоту жрут». Ну потому, что ты реально выжат вообще. Ты всю энергию толпе отдал, домой пришёл, лёг на кровать – и просто понимаешь, что всё. Ещё таксист тебе хочет музыку включить, а ты говоришь: «Чувак, поехали в тишине». Два концерта подряд дали, и на каждом надо выкладываться на все сто. Ты же заводишься вместе с публикой. Конечно, сразу отдаёшься, ну и невозможно не отдать. Единый организм с толпой, с фанатами, и ты понимаешь: всё, что есть… Пока работаешь с толпой, не замечаешь, но как только концерт закончился, ты просто, знаешь, как лампочка: пук – и потух. Всё, ты выжат вообще. Если бы, допустим, на следующий день ещё два концерта, я тогда, конечно, понял, насколько без стимуляторов сложно. Тем более как фирмачи работают – очень тяжело. Конечно, я их не одобряю, но иной раз без них и не взбодриться, не завестись. Какое-то время ты просто должен прийти в себя, у тебя просто энергетическое истощение. И как ни крути, тебе просто тупо негде взять силы, тебе просто надо отдохнуть несколько дней. То есть двое суток я просто лежал горизонтально в тишине, и больше ничего не надо. А Игорян, прикинь, он же ещё взрослее, ему ещё тяжелее. К тому же он ещё и поёт. Мы-то ещё где-то и сачкануть можем, а ему вдвойне надо выкладываться: и на гитаре, и поорать. В общем, вот так вот. Но хорошие были времена. А потом как-то в музыке разочаровался, и вообще уехал в деревню. Как Пётр Мамонов свалил, так и я. У меня вездеход, я с охотниками, тут раскопками занимаюсь, копарь, в общем. Если таких персонажей встретишь – поймёшь, что их много. У меня тут медведи бродят, волки.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Концертов 15 – может, побольше, может, поменьше – мы точно дали за всё время. Мы их играли, ехали. В основном в Москве и Подмосковье, в Рязани выступали, ещё в Казани. По Ростовской области, помню, сорвался тур. Понимаешь, тут всё усложнялось тем, что некоторые концерты срывались, потому что Игорь уезжал и не мог вернуться вовремя.

Мы познакомились с Игорем Кущом, записали с ним один или два трека, уже как «Ex-Сектор Газа», сыграли какое-то количество концертов, и на этом всё закончилось, потому что у Игоря начались проблемы с алкоголем и это очень тяжело решалось. И у меня просто… Когда ты вечерами носишься по району и ищешь пьяного человека в два раза тебя старше, чтобы он не попал в беду, – это было как-то не для меня, и я вышел из этой игры.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Майк классный музыкант. На «Огненном рае» он барабанит в «Девушках». С первого раза записались, с первой смены. В его смену барабаны были записаны, и в то же время Карпов гитару там наложил красиво. Мне там уже нечего было делать – только спеть и соло записать.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Мы должны были писать альбом «Огненный рай» и начали писать. Записали только одну песню – «Девушкам». В самом конце есть соло и аранжировочный кусок, я там играю на ходу, под игоревский вокал подыграл – как есть. Всё остальное Игорь потом писал дома на компьютере. То есть «гальцы» ему поставили на комп программу, звуковую карту дали. Я думаю, они это сделали из экономии: «Всё равно альбом продастся. Зачем вкладываться в студию?» Игорь, конечно, офигенно записал его дома, но та же песня «Девушкам» по звуку отличается от остальных. Он примерно звук подогнал под «галовский». Но если бы мы целиком этот альбом все вместе с Игорем писали, думаю, я там бы поучаствовал в большей степени. Я думаю, альбом был бы более тяжёлый, роковый такой, хотя это дело вкуса. В любом случае альбом был бы хороший. А студийная работа ещё зависит от того, какие люди вокруг. К каждому нужен свой подход. Когда начинается работа в студии, ты начинаешь волноваться. Если бы ещё и обстановка была комфортная, наверняка бы что-нибудь хорошее получилось.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Это незаконченная песня, набросок. Я её забросил, не стал ею заниматься. Она мне показалась примитивной.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В двух словах скажу вот что: примочки я вообще использую аналоговые, не цифровые. Во-первых, у меня ламповая примочка работает, у меня ламповый звук, это первоисточник. А дальше я его обрабатываю просто цифрами, могу Hall (Холл) (тип реверберации, дающий эффект концертного зала. – Прим. авт.) повесить, могу другие обработки. Изначальный же звук живой, берётся микрофоном из динамика.

ИГОРЬ КУЩЕВ

У меня даже пульта нет, я без него обхожусь. Компьютер Pentium III, колоночки Sven. Я на них всё делаю, а потом прихожу и у пацанов на хорошем аппарате слушаю.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

«Огненный рай» они писали с Мещеряковым. Мещеряков к компьютерам имеет отношение, насколько я знаю. У мужа Ирины Пухониной, которая пела у Хоя в «Сказке», Кущ тоже что-то писал для «Огненного рая».

Есть девушки, которых мы любим, а есть девушки, которых мы выбираем. Разницу усекаете?

ИГОРЬ КУЩЕВ

Было много разных вариантов, много разных песен: напиши про это, напиши про то. Например, на песню «Допился» натолкнул Володя Бочаров. Говорит, напиши песню, как будто ты на вылазку поехал, напился и к тебе вурдалаки пристали. И я, недолго думая, написал. И так получилось, что она попала в фильм «Рок-н-ролльщик». Но дело в том, что идея идеей, но это был не заказ. А я уже эту идею доработал.

НИКОЛАЙ МЕЩЕРЯКОВ

Двадцать второго ноября 2005 года была свадьба. Это точная дата.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Помню, когда Игорь и Арина женились, я приехал на пару дней в Воронеж. Мы всё спланировали, мы же должны туда сходить, сюда, какие-то цветы купить. И тоже потом сидели, прикалывались. Да, помню, это был ноябрь. В первый день вообще холодрыга, а в день свадьбы распогодилось, даже потеплело. Мы поехали в лес, там сосны высокие, корабельные. Туда почему-то все ездили. Там реально красиво было.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Арина. Певица. Великолепная женщина. Во всех отношениях. И как жена, и как мать. Самая-самая, тут не к чему придраться. Насчёт Арины я не хочу говорить. Послушай, Арина – это был подарок жизни. Это женщина, которая родила мне дочку Вику. Арина – великая женщина, она на такие песни вдохновила.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Она на него влияние оказывала, подстёгивала. У Игоря семь пятниц на неделе. Сегодня он хочет: «Давай завтра соберёмся, доделаем, да-да-да». А завтра он мог передумать, завтра у него какие-то другие обстоятельства. Арина держала его в ежовых рукавицах: «Игорь, раз надо – давай доведём до ума». Направляла.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Гришаев – больная тема, о ней поведаю немало. Упал в глазах… ниже плинтуса. Арина рассказала: он приезжал к ней, когда папа был на гастролях. И предлагал ей близость, и, мол, Кущ тебе зачем, у него денег нет, а я тебе всё дам, будь со мной. Тогда Арина выкинула его.

Об этом я узнала года четыре назад.

Неприятная ситуация была на Gala. Тридцатого апреля [2003 года], перед майскими праздниками, я зашёл к Кузнецову. Он мне пытался деликатно объяснить: «Родственники Юры были против, чтобы ты что-то начинал. Почему ты против того, чтобы племянник пел песни, которые ты вместе с Юрцом делал?» Я не хочу как-то говорить о родственниках, но все эти родственные связи… Любому человеку если сверху что-то дано писать-сочинять – пусть он поёт свои песни. Я был против. Я Кузнецову прямо сказал: «К нам-то, к участникам группы, должно быть какое-то уважение?» Он не был готов к такому прямому разговору. Он сказал только, что знал Аникеева и Глухова ещё до меня. В общем, я понял, что племянник начал с того, чтобы спеть какие-то Юрины песни, а потом, может быть, он начнёт петь свои. Может, и нормально будет петь, я не знаю. Мне порой казалось, что, может, это Юра в молодости. Вообще отличить было невозможно. Таких копировщиков очень много – можно набрать, колбасить Юрины песни и издавать кассеты.

Двадцать восьмого июля в 20:00 в Москве состоится концерт памяти Юрия Хоя у кинотеатра «Рубин». Это последний концерт. Игорь Кущев прощается с «Сектором Газа» и отдаёт дань памяти всей воронежской группе. Пусть эта группа останется легендой для всех поколений. Для всех официально заявляю: альбом «Огненный рай», который должна была издавать Gala Records, убит. Вся информация уничтожена.

Компания «Гала Рекордз» делает мегаподарок всем поклонникам легендарной группы «Сектор Газа»! Очень скоро в музыкальных магазинах появится новый студийный альбом группы «Ex-Сектор Газа». Группа официально подтвердила концерт 24 января в ДК имени Горбунова, приуроченный к релизу нового альбома.

Кущ – автор песен и музыки, вокал, лидер-гитара, драм-машина, запись и сведение (кроме «Девушкам» и «Доля солдатская») альбома в домашней студии; Алексей Леонов – бас-гитара («Девушкам»); Алексей Карпов – лидер-гитара («Девушкам»); Майк Козодаев – ударные («Девушкам»); Александр Балахонов – скрипка («Не дам»); Николай Мещеряков – бэк-вокал; Антонина – бэк-вокал; Анатолий Стельмачонок – сведение («Девушкам», «Доля солдатская»); художник-дизайнер – Дмитрий Самборский.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Самый лучший мой альбом. Особенно мне нравится «Хуторок». (Напевает.) «Мы с тобою были налегке. Сразу побежали мы к реке. Чтоб хмель вышел на свободу, сразу прыгнули мы в воду, а потом вдруг началась икота».

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда я в Германии был, меня поляки хвалили. Попросил у них банджо, вышел к ресторану и как сыграл рок-н-ролл. Мне 10 марок накидали – сосисок пожрать, выпить купить. Поляки подходят: «Почему один? Такая музыка, надо, чтобы кто-то помогал». Ну, помогайте, ёпта. Хорошие ребята, такие музыканты. Вроде бы братья-славяне [а в рок-н-ролл врубаются]. Там такие музыканты! И ещё венгры – сила. Мы в «Апреле» песни «Иллеш» (бит-группа из Венгрии, образована в 1957 году, последний раз воссоединялась в 2005 году. – Прим. авт.) играли.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В Москве было дело, на Нижегородской. И мне эту песню напел один из Украины парень, сейчас не вспомню, как его зовут. Такой клёвый пацан. Ну а я дальше развил её, так сказать.

Я хочу сделать пластинку, чтобы никакой не «Экс», а как Игорь Кущ. В стиле рваный рифф, немного гранжевая гитара с драйвом. Я бы с удовольствием сделал такой альбом.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В «Жене» звучит фузз. Ядрёный.

ИГОРЬ КУЩЕВ

На мой взгляд, неплохо получились «Девушкам», «Доля солдатская» и «Огненный рай». Для меня каждая песня как родной ребёнок, для меня они все одинаковые. Есть более удачные и менее удачные.

You have no idea how hard is it to find this video!! Awesome band, only heard Ognennyi Rai album. Can’t find anything else from them… From Argentina!! Congrats for having this awesome band!!!

Вы даже не представляете, как трудно найти это видео!! Потрясающая группа, слышала только альбом «Огненный рай». Больше ничего не могу у них найти… Привет из Аргентины!! Поздравляю с тем, что у нас есть эта потрясающая группа!!!

ИГОРЬ КУЩЕВ

Лёха Карпов вжился в текст песни и соло своё предложил… Думаю: «Ни хера себе». Я говорю режиссёру: «Пишем». Песня изначально называлась «Девушкам, которых мы любим», а потом я просто оставил «Девушкам», мол, сами трактуйте, как хотите. Эта песня, кстати, в Уфе на «Русском радио» целый месяц держалась в хит-параде. Целый месяц её заказывали, заказывали, заказывали. Я, как всегда, последним это узнал. Я даже понятия не имел.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Её мы с дочкой вместе написали. Катя пишет такие тексты, у меня просто башка съезжает. Вот она написала: «Грустная любовь, сердце бьётся вновь» (вошла в альбом «Ночной призрак». – Прим. авт.). И я спел эту песню, она очень крутая. А в «Доле солдатской» вот слова Кати: «Ждёт меня любимая, ночами не спит». Я бы никогда не додумался до таких слов, что меня какая-то любимая должна ждать и ночами не спать. Получается, в соавторстве. Поэтому и за душу берёт. Вообще «Ex-Сектор» на радио редко попадал. А «Доля солдатская» вышла в хиты, самые лучшие военные хиты.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Когда я написал гимн «Бурану», это было не на заказ. Это было желание, чтобы выиграли юниоры. Юниоры играли и проигрывали. Чтобы поддержать юниоров, я написал гимн. А потом они себе его забрали в «Буран-Воронеж». И до сих пор крутят его каждый раз.

АЛЕКСЕЙ ATMAN BOSS МИХЕЕВ

К сольному творчеству Куща я пришёл не сразу. Дело в том, что песни из первого альбома «Ex-Сектор Газа» изначально дошли до меня в «искажённом виде»: их пел и играл у костра бас-гитарист группы «Отражение», ещё одного проекта с участием моего брата Александра. Песни наподобие «Чукчи» в чужом исполнении меня мало «вставили». Было, правда, исключение и на первом альбоме «Ex-Сектор Газа»: композиция «Посвящение». Эта вещь сразу же поразила своей монументальностью. Впоследствии, когда я таки приобрёл кассеты с тремя альбомами Куща, я понял, что для меня это значительно более интересно и глубоко, нежели материал «СГА»! С кассетой, на которой был записан «Огненный рай», купленной в палатке на «Южной», я стоял недалеко от километрового здания на Варшавке, где эта кассета и была произведена. Внутри, под красивой обложкой с мотоциклом, меня ждали настоящие хиты! Титульная композиция погружала в атмосферу жизни на грани, которая часто характерна для рок-музыки. Фольклорные «Ведьмы» напоминали о классическом «Секторе» начального, воронежского периода. Была здесь песня «Девушкам» – хит уровня знаменитой «Лирики». Была вновь и вновь актуальная «Доля солдатская» и другие удачные композиции.

РОМАН БОГОСЛОВСКИЙ

Да ты понимаешь, в случае с «Ex-Сектор Газа» невозможно определить, норм или не норм, потому что по этому проекту ясно-понятно, что когда он приехал в Gala и там начали с ним общаться про продолжение проекта «Сектора Газа», ему дали чёткую установку, чтобы делать это всё максимально близко к «Сектору Газа». Вот поэтому, например, в песне «Чукча» звучит там сразу и «Банка», и что-то ещё подобное. Ну, слышно же, вот это установка, поэтому он там не проявляется, он проявляется как человек, который делает не то что каверы, а псевдокаверы на «Сектор Газа».

И поэтому невозможно понять. Это больше прикладной и технический проект, нежели музыкальный и творческий. Сказали повторять и копировать и делать максимально похоже. Ну а сделать похожее на «Сектор Газа» тяжело, это штучный товар. Вот поэтому у меня уже лет 15 не меняется мнение по поводу того, что Кущу было бы хорошо сделать как Джо Сатриани, Стив Вай. То есть гитарные сольные альбомы без вокала, но в его стиле тех соло, которые он играл в первых альбомах «Газа». Вот это была бы сила. Но с другой стороны, понятно, что он сейчас этого уже не сделает в силу того, что у него руки плохо работают. Так что он промахал этот момент. К сожалению. Потому что тот стиль игры – это действительно была изюминка и фишка кущевская, и вот её нужно было развивать дальше, а не это. Ну, тут понятно. Всем хочется кусочка славы, это всё ясно, вообще без вопросов, поэтому он пошёл на сделку с совестью – раз, с воротилами Gala Records – два. Получилось то, что получилось.

Самое печальное в том, что, когда Юра приходил к нему незадолго до смерти, буквально за несколько дней, он же хотел снова пригласить его и сделать, как они рубили раньше, в самом начале, какой-то панковский альбом. Я думаю, что, если бы это состоялось, там бы Кущ раскрылся на полную катушку, именно как гитарист «Сектора Газа», в новом альбоме. Очень жалко, что это, конечно, не состоялось. Я думаю, это сильно на нём отразилось и ударило по нему, потому что, мне кажется, все эти десять лет, пока он не играл, он всё-таки надеялся, что они ещё запишут что-то вместе. Но видишь, смерть унесла Хоя, поэтому не сложилось. Ну и дальше Кущ действовал по обстоятельствам. Вообще тут к нему претензии очень сложно предъявлять, потому что бывают такие обстоятельства, что, ну, извини, ты сидишь в Воронеже и тебе предлагают сделать проект в Москве – ты ни о чём не думаешь и кидаешься с головой. В моменте это всё видится иначе, чем потом получается, через годы. Мы смотрим и начинаем что-то анализировать, а в моменте это смотрится иначе. Он, наверное, думал, что это будет скачок в его дальнейшей карьере. Может, тогда не понимал сразу, когда «головокружение от успехов», помнишь, у Иосифа Виссарионовича Сталина статья так называлась? В общем, такие дела.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Я же кто? Рок-н-ролльщик. Поэтому Гай Ричи и взял мою песню в свой фильм. Это же перст судьбы. Гай Ричи тот ещё чувак, ничем не хуже, чем Тарантино. Лицо такое же дерзкое, как у Тарантино.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Как было дело? Там по сюжету русская мафия, всё такое. Ты прикинь, режиссёр Гай Ричи, это просто офигеть. У него созрел эпизод, он говорит Сергею Кузнецову: «Нужна какая-то русская панк-банда, чтобы подчеркнуть антураж. Я в этом ничего не понимаю, может быть, ты подскажешь?» Это примерно, как если бы ты сейчас сказал мне: «Слушай, я тут фильм снимаю, там такой эпизод, где один чукча приходит к другому. Есть какая-нибудь панковская чукчинская группа?» Примерно то же самое. Он обратился в Gala Records. Они ему начали присылать – я больше чем уверен – и «Монгол Шуудан», какой-нибудь «Наив» и прочий панк, поп-панк. Он послушал. Кущева никто не продвигал специально. Сам Гай Ричи послушал песни, которые ему подогнали. Может, все он не прослушал, потому что все группы не переслушаешь. Но из того, что ему предоставили, он выбрал Игоря Кущева. И я понимаю, почему Гай Ричи его выбрал. Потому что там рифф вступления такой ро́ковый, и оно мне напоминает Игги Попа, икону такого безбашенного движения. Я смотрел один его концерт – Live In Olympia 1991 года. Он вообще там оторвался, трусы снял. Я просто офигел. И я никогда не думал, что у него такая агрессивная и такая гитарная рок-н-ролльная музыка. И вот когда Игорь мне поставил песню «Допился», я сказал ему: «Слушай, Гаю Ричи это просто близко». Ему, может, «Монгол Шуудан» – я не говорю ничего против этой группы – просто не зашёл. Не зашла ему ещё какая-нибудь группа. А это ему зашло, потому что он услышал симбиоз. Панковского драйва, игги-поповского, он очень цепляющий в этом плане, и русского языка. Драйв именно что не совковый. Есть в песне какая-то фишка, фирма́. Так же, как и альбом «Железного потока» (The Prophecy («Знамение») 1991 года. – Прим. авт.) американцы выбрали. Они выбрали фирму́ «между пальцев» и русский язык. У них другой ум, у американцев, они по-другому мыслят.

И когда эта песня звучит в фильме Гая Ричи – это аргумент. Вот у кого ещё, назовите мне русскую группу, песня которой играет в таком культовом фильме. И в титрах это написано. Если бы моя песня играла в каком-нибудь третьесортном боевике с Ван Даммом, я бы тоже всем показывал, мол, моя песня играет. А если бы в фильме Ричи или Тарантино, тогда, можно сказать, я не зря всю жизнь на гитаре вообще играл. Когда Игорь начал спрашивать у Кузнецова, тот говорил: «Да я не знаю, как вообще эта песня попала». Игорь тогда ему сказал, что напишет в «Московский комсомолец», журналиста найдёт. И это поднимет волну. Ну как это: песня попала в фильм, где деньги? А у них, у американцев, вообще нет такого, чтобы на халяву, они за всё отстёгивают. Авторские права. Это, извините, фильм не какой-нибудь подпольный, чтобы судиться. И саундтрек выходил специально. Это всё деньги. Когда Игорь поднял эту тему, Кузнецов ему выплатил деньги. Вот как раз на эти деньги Игорь, по-моему, купил Gibson SG. Если я ничего не путаю.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Ну, может, он купил и Gibson, и компьютер. А-а-а, да, Gibson он купил, когда Кузнецов ему должен был выплатить роялти за «Радиоактивную улыбку» либо за «Пофигизм и здравый смысл». Выплатил и тут же повёз к другу-барыге насчёт «Гибсоно́в». Есть там один, гитарами раритетными торгует. Gibson 60 года он потом купил в «Петрошопе». Неважно. Так вот, Кузнецов ему выплатил деньги. И Кущ купил компьютер, ещё чего-то. Но нервов он себе потратил. Потратил пять лет. Хотели его кидануть, он очень понервничал из-за этого, и после этого у него что-то с сердцем стало.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Затесался я. Кстати, Мадонна, его жена, сказала: «Послушай запись одного гитариста, как он играет по-особенному, у нас даже на Западе так никто не играет. Ну, послушай». Гай Ричи послушал и говорит: «Да, надо взять на заметку». Мадонна сделала меня протеже. И я, так сказать, прославился. Вся жизнь проходит, а слава откуда-то непонятно приходит. И причём я писал это всё на своём компьютере, это не студийная запись. Я писался, выкладывался, каждый пассаж проигрывал. Не ожидал. Если бы мне сказали, что в Америке будут слушать, я бы по-другому сделал, ещё лучше. А там получилось так, как им нравится. Да, а они не сказали, куда пойдёт. А я тут душу вложил, даже не знал, что меня кто-то слушает или будет слушать. А это ещё и Гай Ричи. Неужели правда? Мне сообщили. А я: «Да ладно, пиздёж какой-то в Интернете». Если бы мне Gala Records сообщила. Я потом звоню на Gala: «А вы что, хотите меня поздравить?» – «А это мы тебе рекламу сделали». Ох-ох-ох, а я вас просил такую рекламу делать? Они мне потом тысячу долларов выплатили.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Если бы не Арина, он бы ничего не узнал, ничего бы не получил. Она узнала откуда-то, что его песня «Допился» попала в фильм. Сообразили, что должна быть какая-то компенсация. И она писала письма куда-то: в Gala Records и так далее. Она такая, пробивная. Сама добилась, чтобы он 50 тысяч получил. На них он купил компьютер или что-то такое. Это в основном Аринина заслуга. Может быть, он звонил, а говорила она.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Игорь «Бон» Бондаренко слышал, как я сказала, что горжусь отцом и что его песню взяли в фильм. На что он начал дико орать в телефон: «А ты фильм смотрела? Посмотри, о чём он, тогда не будешь так гордиться!»

FUZZ ОБОЗРЕНИЕ (ФЕВРАЛЬ 2009)

«Рок-н-ролльщик». 3вуковая дорожка к новому кино Гая Ричи заставляет вспомнить саундтреки к его лучшим фильмам «Карты, деньги, два ствола» и «Большой куш». По крайней мере, построена она схожим образом. Это и классика (The Clash, Лу Рид), и подзабытые, но достойные исполнители (Ким Фоули, WAR), и относительно недавно появившиеся на рок-небосклоне лица (The Subways, 22–20s, The Hives). Всё перемешивается с репликами героев и обязательно разбавляется какой-нибудь экзотикой. В качестве последней здесь, например, встречается песня небезызвестной в наших краях группы «Сектор Газа». Поначалу кажется, что произошла какая-то ошибка, но всё так и есть. Песня «Допился» присутствует как в самом фильме, так и на звуковой дорожке. Раз пошла такая пьянка, впору заводить разговоры о новом витке моды на советский китч. Правда, анекдотичные русские – совсем не главные герои нового творения Гая Ричи, к которому после расставания со знаменитой женой, похоже, начинает возвращаться хороший вкус.

Мы приняли участие в съёмках его фильма «Рок-н-ролльщик», а наша песня Rock & Roll Queen стала саундтреком к нему. Благодаря этому проекту о нас узнали во многих странах, в том числе и в России, и стали ставить наши композиции на радио. У этого фильма появилось много поклонников, которые полюбили и наше творчество.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Мы ехали туда на автобусе, прикинь? Нас там хуй кто встретил. В Нюрнберг на Вильмендорштрассе примчали, стояли как лохи. Исторический город. Состав: я был, Сашка-скрипач Балахонов покойный, Литвинов Славка на бас-гитаре, а барабаны семплерные с собой были. И то, что немцам понравится рок-н-ролл, я не ожидал. Мы играли чисто сугубо только рок-н-ролл, ну потом «Допился» ещё сыграли. Я Холгеру Риасу, продюсеру «Скорпов», ещё спел песню «Видак». А потом свою англоязычную, которая называется Believe in My Heart. «Веришь ли ты» по-русски: «Пусть все птицы поют для тебя, пусть все на свете поют для тебя, потому что я люблю тебя». Он сказал: «Если она будет записана для мюнхенского радио, я вам предоставлю просто всё. Будет бомба. Раскрутим, будет звучать в каждом утюге». Смешно говорить, школьником сочинил. На русском сочинил. На английском уже позже, когда англичане появились в Воронеже. Я пришёл к преподавательнице английского: «Я щас вам песню сыграю, переведите, пожалуйста». Она её перевела. Мне было главное, как она сама воспримет. Песня на «Битлз» похожа, причём не на ранний. Я вообще там мог на немке жениться. Меня потом Надька-жена всё спрашивала: «Чего ж ты, мудак, в Германии не остался, на немке не женился, а?» Дура, ну тогда бы мы не познакомились, тогда бы дети не родились у нас. Понимать такие вещи надо.

…мне позвонила какая-то девушка и сказала, что для концерта русской группы в Нюрнберге ей нужен звукорежиссёр и вообще техник. Настолько нужен, что согласны меня через всю Германию тащить из Берлина в Нюрнберг. Я тогда остро нуждался в деньгах и сразу сказал «да». Обсудили детали, сумму предлагали нормальную, а потом я спросил: «А какая группа?» – «Сектор Газа», – смущённо ответила девушка. «Да за кого вы меня принимаете?!» – возмутился я и положил трубку.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Холгер Риас предложил нам записать мою песню в качественной аранжировке для мюнхенского радио, а затем выслал нам контракт на год. Он мне говорил, что я русский Джими Хендрикс, понимаешь?! Но Литвинов отказался, дескать, мы гордые, у нас и в России концертов хватает. На самом же деле мы за много месяцев не выступили ни в одном большом городе – он возил нас по глухой провинции, по крошечным зальчикам, так что сборов от концерта едва хватало на оплату аренды аппаратуры и проезда. Ну что это за директор, который упускает выгодные контракты и заживо хоронит группу? Поэтому в ноябре 2005 года я отказался с ним работать.

Больше всего поразили девушки, которые решили, что концерт этой популярной группы – очень гламурное мероприятие. Они явились в расшитых золотом топах, в коротких юбках, золотых босоножках и с любимыми сумочками LV. Была ранняя весна, в Нюрнберге ещё кое-где лежал снег, поэтому ноги прибывших девушек были абсолютно синими.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Литвинов отказался от контракта, а после того, как ты сказал немцам «нет», они к тебе больше не придут с предложением. А я ведь там женщинам понравился, местным фрау, реальный шанс был остаться. Но Литвинов куда-то дел контракт, и пиздец.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Кущ не ценит человеческие отношения, вот что я могу сказать. Себя не ценит, свои песни. Он ценит то, за что заплатили деньги, но при этом ненавидит продюсеров.

СЕРГЕЙ МОСКАЛЕНКО

Был один концерт в «Юбилейном», его организовал Вячеслав Литвинов, мы с ним работали вместе в «Серебряных струнах». Я на этот концерт ставил звук. Работал Кущ, и приезжал первый басист Семён из Москвы. Прошёл чек, и перед концертом мы с Литвином зашли в раздевалку-гримёрку выпить коньячку. На диване сидели Кущ и Семён. И мы услышали такой разговор: «Да кто такой Хой??? “Сектор Газа” – это мы». Опа!!!

Встречала немногочисленных зрителей шеренга из 11 пар милиционеров, через «живой коридор» из которых нужно было пройти, чтобы попасть внутрь. В самом же зале было настолько холодно, что та часть поклонников, которая ещё держалась на ногах, прямиком отправилась в бар. Количество стражей порядка внутри (включая обаятельных женщин в серых штанах, заправленных в высокие ботинки, с дубинкой на поясе и пистолетом в кобуре) практически равнялось количеству зрителей, среди которых были и семейные пары с взрослыми детьми, и 20-летние юноши, и даже 15-летние девочки в застиранных футболках с надписью «Сектор Газа» и обесцвеченными волосами, которые просили пожилых пьяных дядей купить им водки в баре «Юбилейного». Начался концерт всего с 10-минутным опозданием, да и полторы сотни человек перед сценой «Юбилейного» – зрелище непривычное. Сначала на сцену вышел некто, взявший на себя роль конферансье, и прогнал длинную и нудную речь о том, что «Сектор» жил, жив и будет жить, несмотря на гибель Юры Хоя. Затем под жидкие аплодисменты появилась и сама группа. Вокалист «Сектора» Кущ – уже потрёпанный жизнью человек лет сорока в оранжевой майке – практически сливался в экстазе с микрофоном. Существует 13 альбомов «Сектора» и 4 сольных альбома Куща. Но музыканты два часа пели песни Игоря Кущева и только в конце спели 4 песни Хоя. Что касается аранжировок, то музыканты исполняли их в таком стиле, словно они как минимум группа AC/DC. Зрители мало понимали гитарные экзерсисы Куща и в перерывах между песнями неизменно кричали: «Старый “Сектор” давай!» Незадолго до окончания концерта на сцену два человека буквально вынесли Александра «Ухвата» Кочергу, который под возглас Куща: «Этот человек придумал “Сектор Газа”» – смог лишь пьяно улыбнуться. <…> На две последние песни вместо Славы Литвинова вышел первый басист «Сектора» Семён, который специально для этого концерта приехал из Москвы, где сейчас и живёт. Он рассказал журналистам «ГЧ»: «“Сектор Газа” – это моя юность, сейчас я вполне успешный человек: зарабатываю деньги продажей музыкальных инструментов, а для души играю некоммерческий джаз. Должен отметить хромающую организацию концерта, недостаточную рекламу. Если бы у группы был настоящий директор из Москвы, с деньгами на раскрутку, можно было бы снять клип, попасть на MTV и собирать полные залы. Сейчас обязанности директора исполняет басист Слава Литвинов, но я сделаю всё, чтобы найти человека, который раскрутит “Сектор”». А после концерта на улице, когда журналисты «ГЧ» брали интервью у Куща, неожиданно появился басист-директор Слава Литвинов и со словами «Ты кого послал?» начал грозно закатывать рукава. По словам других музыкантов, конфликт возник на почве финансовых разногласий. Ну а закончилась ссора банальной пьяной дворовой дракой. Хотя, возможно, это была всего лишь продуманная работа двух старых друзей на имидж колхозных панков. По усам текло… и в рот попало.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Это Литвинов Славка организовал и попробовал сразу «Юбилейный» взять. Афиши по всему городу. Но, знаешь, откровенно говоря, говно это, а не концерт. Народ собрался, но мне, честно говоря… Якушев пьяный пришёл и начал выёбываться: «Ни хуя себя, какая чувиха». Да эта чувиха моя дочь. А она ему приглянулась. «Иди на хуй, Якушев, не какая-то блядь. Я могу тебе по ебалу настучать». А мне стыдно. Никаких хороших воспоминаний.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Кузнецов мне сказал, мол, это не похоже на «Сектор Газа». Развыёбывался. А что нужно? Понимаешь моё состояние? От тебя требует продюсер, чтобы на «Сектор Газа» было похоже. А ты пишешь песню «Ночной призрак», которая у тебя от души идёт. Я её посвятил своей матери. Я хотел сказать этой песней, что… мы живём после тебя. А думаешь, нам легко после тебя жить, без тебя? Ты нас на свет божий произвела, а нам после… Короче, ладно. Я пишу эту песню, выдаю ему. Тут чувихи послушали: «Ну какой это “Сектор Газа”, никакой это не “Сектор” вовсе». Потом проходит год или два. Он мне звонит: «Игорь, я хочу дальше с тобой работать. Напиши альбом группы “Школа”». Я говорю: «Вот куда тебя понесло, там, оказывается, тоже клёвые песни. А что ж ты, блять, раньше молчал. А пошёл ты на хуй». У меня уже нервы не выдержали. Ну первое, что он меня с Гаем Ричи наебал конкретно. И то, что он предлагает мне группу «Школа». Не, ну можно было в хуйню такую превратиться: «Давай, давай». Накипело. Негде пробы было ставить. Особенно после Германии. Когда ко мне немка подошла: «Хули ты живёшь в своей стране ёбаной, проклятой». А я был кто? А визу не сделали. Вот тебе и проклятая страна.

ИГОРЬ КУЩЕВ

«Ночной призрак» так же писал дома, как и «Огненный рай», на своём компьютере. Только я подошёл к «Ночному призраку» уже с опытом. Он у меня появился, когда я написал альбом «Огненный рай». Я писал «Ночной призрак», имея багаж работы с программой и так далее.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Он мне потом рассказывал, с чего всё началось. Сначала почувствовал, что грудь болит и горло. Сначала думал, что это ангина. Врача вызвал, тот приехал, говорит: «Я ничего не могу сказать, но поехали в больницу». Кущ подумал и говорит, что ему вроде легче. Потом видит, что врачи уже уходят. И ему внутренний голос сказал, что надо идти с ними. Поехали.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Подумал, что от меня не убудет. Тем более, они на скорой. Я приехал. Ну как они там всё это делают? Как это называется? Кардиограмму сделали. Говорят: «Слушай, чувак, у тебя инфаркт. Ты мог ночью помереть, если бы не поехал».

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Врачи сказали: правильно, что поехал. Как оно бывает? Да вроде полегчало, пойду-ка я ведёрко вынесу с мусором, пойду-ка я душ приму. Ну, бывают такое, врачи говорят, что отпустило, всё вроде нормально.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Арина – великая женщина, она меня на такие песни вдохновила! Но, понимаешь, нашлись люди, которые стали меня говном поливать: «Хули ты с этим Кущом живёшь. От него денег нет никаких». Я даже не ожидал, меня инфаркт въебал. Я говорю: «Арина, господи, да что ж такое». Она неравнодушна. Я говорю: «Мы всё-таки прожили жизнь, ребёнка родили, хорошего». Вика даже не знаю в кого, и вокал обалденный. Занимается творчеством, поёт. Это душа. Если бы ты был её отец, услышал бы, как она поёт, ты сказал бы: «Я не зря прожил жизнь». Чтобы не обидеть Катю, мою старшую. Но она поёт так, что всё вынимает из тебя. Вика пришла на день рождения, мне неудобно, что я выпил. Любой отец скажет, что неудобно. Арина была для меня всем, я даже не ожидал, что такие женщины есть. Она всё в квартире убрала. Но меня бросила. Мы с ней познакомились, нас музыка связала. Она приходила, играла мои песни. Красиво. Выступала на концертах с «Сектором». Обалденно, есть немножко этого звучания камерного. Она училась, у неё хороший слух. На творчестве сошлись, потом любовь началась. К сожалению для меня. Но это очень красивая женщина. Меня ревновали. Кто мимо пройдёт – офигеет. Если откровенно сказать, это женщина не для жизни. Это рок судьбы.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

А почему Арина ушла? Не выдержала, наверное, нагрузки. Я знаю некоторые подробности, но рассказывать об этом не хочу. Резюме моё такое: Игорь очень талантливый, на уровне первых гитаристов в стране мог бы быть известен. Реально типа Кузьмина и прочее и прочее. Кузьмин, конечно, тоже не подарок, но, несмотря на приверженность алкоголю, знает, что надо. Пьяный не пьяный – идёт и играет. Тут немножко другое. Если не хочу – не буду. Мне даже приходилось ездить по городу, искать его, когда «концерт горел», а сотовых не было. Ездишь туда-сюда: «Вы его не видели?» И так далее. Он всю жизнь такой. Может, талантливые люди все такие. Где-то он очень хороший, а где-то… Хорошо, когда попадаются такие люди типа Арины, которые понимают, любят и могут направить. В основном кто попадается – у них свои интересы. Но вот просто смотришь, сразу такое чувство, что его просто используют как рекламу. А потом смотришь – они рекламу повесят, а до концертов и дело не доходит. А почему? Видимо, всё то же самое. А его надо понимать и направить. А не каждый это может. Талантом тоже надо управлять. А ему нужна поддержка именно близкого человека. Чужим он и сам не доверяет, и они к нему относятся как к источнику дохода.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

С Ариной мы в очень хороших отношениях, дружим, несмотря на то что у папы не получилось. Она ничего плохого не сделала. Ну, может, и сделала, я ж всё-таки папу очень люблю, но это семейная жизнь и меня она не касается. Как с моей мамой не получилось, так и с Ариной. Потом Вика – она же моя сестра. И у меня в голове это выстраивается в правильном своём русле. И я на Арину зла не держу. И она маленькая совсем была, младше меня на год. У них очень большая разница.

АЛЕКСЕЙ КАРПОВ

Мы с Игорем разговаривали, он говорил, когда ему сделали операцию, что там ничего страшного. Я думал, шунтирование. А там действительно настоящая операция, с сосудами что-то. И когда мы с ним как-то весной разговаривали, он говорит: «Врач сказал, что операцию мне уже делать не будут, у меня всё так же не очень хорошо, потому что генетически забиваются сосуды».

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Жизнь Куща можно разделить на «до 2017-го» и «после 2017-го». До 2017-го это был один человек, после – другой. В силу живого характера он не доверял врачам. Очевидно, у него глубинная обида может быть на врачей, потому что они его маму не смогли спасти. Там вроде что-то не сильно серьёзное было, но они не смогли её выходить. В общем, он убежал из больницы, как только представилась возможность, не совсем до конца долечился.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Приходили ко мне в больницу за подписью. Наталья Грозовская сказала, что создаст «Сектор», который будет собирать стадионы и так далее. Я сказал, что идея дурацкая и никому не нужная. А когда меня сбила машина, у меня была сильная травма, они ко мне в больницу [пришли] заявлять, что я их благословляю, чтобы создать такой вариант. Мне это сто лет не нужно. Я сделал опровержение.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Дедушка тоже очень меня любил! И всегда радовался моим визитам. К нам он тоже приходил, правда, со своей новой семьёй: супруга Таисия Андреевна и её дочь Танечка. Вот нужно уточнить, была ли она официально женой. Дедушка называл меня «ласточка», всегда ласково со мной общался и давал советы. Любил меня, часто обнимал. Его подарки помню (улыбается). В пять лет подарил мне очень красивую куклу, Золушку. Коробка была сделана как настоящая карета. Туфельки серебряные тоже были. Он мне сказал тогда: «Смотри туфельку не потеряй, а то точно будет как в сказке». Кукла была невероятно красивая. Я даже запах волос помню. Волосы светлые, длинные, густые. Глаза серые. Платье как у настоящей принцессы. Нежно-розовое, скорее, персиковое. Очень жалко, что не удалось сохранить эту куклу. В 13 лет подарил мне платье, очень красивое, как у принцессы (улыбается). Белое, воздушное, в чёрный мелкий горошек. Вроде из Германии. В 16 лет подарил мне золотую цепочку, очень красивую. Это был первый подарок из золота. Ранее мне никто не дарил. Только бабушка собирала мне золото в подарок, когда я была совсем маленькая, покупала и говорила: «Это Катеньке».

Даже после развода родителей удалось сохранить тёплые отношения с дедушкой. Он приходил к нам на праздники. И мы приходили к нему. Мою маму очень любил и уважал. О ней столько добрых слов было сказано, что даже не перечислить. И говорил, что у него только одна невестка. Остальных женщин папы он всерьёз не воспринимал. Только когда появлялись ещё дети, его внуки, тогда он навещал папу с гостинцами. Дедушка любил меня хвалить. И всегда наши разговоры были добрыми.

Очень не хватает бабушки и дедушки. Сейчас понимаю, что я уже не маленькая. Очень жалею, что в последнее время редко виделись с дедушкой, по телефону только общались. У него были проблемы со здоровьем, и он не очень хотел меня расстраивать.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Тогда запоев именно не было, насколько я помню, но он крепче был. После 2017 года сломался. Этим летом, после того, как на могилу к Хою и Тупикину съездил, совсем расклеился.

ПАВЕЛ СЕЛИН

На съёмки он пришёл «очень в кондиции». Еле-еле супом привели в себя и записали интервью.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Ему бы в больнице полежать до упора, а он врачей и больницы не любит. В итоге сбежал недолеченный и сейчас как большой ребёнок: воли нет, сил нет, капризы и зависть. Он считает, что ты на его биографии, на его имени сейчас много миллионов заработаешь, а ему ничего не достанется.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Я думаю, Арина много о нём заботилась. Если для протокола, то не в пример тому, что сейчас. Хотя и сейчас трое детей – это тоже непросто. Но тогда, наверное, была любовь и он переживал. Сейчас немножко не то. Мы с ним в последнее время часто общаемся. К сожалению, не встречаемся. В принципе, ни с кем не встречаемся. У каждого свои заботы, своя работа. Но общаемся по телефону довольно-таки часто. Когда человека давно знаешь, понятно.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Касательно Нади [жены], я не сильно давно знаю, но у неё фишечка никакая. Она художница, через расстояние, детство, ей всегда нравилось что-то такое. Она баба с ебанцой. Я говорю не как психолог. Ебанца – такого диагноза нет. Но по жизни это чётко описывает то, какая она есть. Она немножко блажная, немножко летающая в воздухе. Немножко хотящая чего-то такого. При этом, как выяснилось, мужики ей быстро надоедают.

После его аварии там вообще такое… Она тихонько, ну, по-русски говоря, со свету его сживала. Одно, второе, третье, пятое, десятое. Появился у неё любовник Серёжа. Какой-то нарик. Он помоложе, боевой. Весь из себя. Она с Серёжей, а Кущ как муж. Но она поняла, что Куща можно в могилу свести, потому что сердечко слабое.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Ох… Надежда. Ну, что делать. Она не просто жена, она мать его детей. Сколько мне хватает сил, я молчу, но иногда не в силах… И звоню ей. Потом даже стыдно за свою речь.

НАДЕЖДА СЕСЛАВИНСКАЯ

Интервью? Можно, но тошно переживать это снова, когда ты уже совсем не тот человек, который допустил это в своей жизни… цирк, бордель, «Сектор Газа», тяжёлые энергии, низкие вибрации… но история довольно мистическая, расскажу при случае, когда будет свободное время, увидимся.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Знаешь, что мне жена говорит: «Ты невозможный человек, но гений». Я ничего не понимаю.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Надя отсудила у него алименты, а дети с кем живут? С отцом. Он их кормит. Сейчас квартиру она пока не решается отжать, но алименты-то вот они. Мы с Катей общались, я понимаю, что отжать всё обратно можно как минимум, а как максимум – Надю посадить. Она всем своим видом показывает, как ей неприятен старый больной дед, но разводиться не хочет, поскольку материально от него зависима…

НАДЕЖДА СЕСЛАВИНСКАЯ

Тут дело в весьма непростых взаимоотношениях между мной и И. Кущевым, и, возможно, я могла бы рассказать вам некоторые шокирующие моменты о нём, которые не вяжутся с образом доброго рок-н-ролльного дяди. Конечно, спишемся.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

В этом году [2023] у него был микроинсульт. Я прихожу, поскольку дозвониться не смог, а он лежит на кровати. Говорит: «А, всё, голову поворачивать трудно, всё трудно». – «Что тебе сделать?» – «Ничего». Весной у него состоялся суд. Или летом. И тут херак – осенью приходит извещение: «Игорь Геннадьевич, половина вашей пенсии, половина ваших доходов уходит на алименты». На какие алименты? На детей. А с кем живут дети, кто кормит детей? Кущ. А кому идут алименты? Наденьке.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Так она на алименты подала. У него теперь совершенно нет денег.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

В суде же как? На кого больше заявлений, тот и не прав. Он ментов посылает на хуй, и в итоге ему приходит штраф 50 тысяч. Они ему звонят, он говорит: «Я сказал, на хуй вас». Менты приезжают: «Ну, поехали с нами». – «Ну что вы, за что? Да я же не думал». – «Мы вам представились. Кто мы, что. Сказали, что можете перезвонить. А вы нас послали. Теперь штраф 50 тысяч». И так постоянно.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Он настолько поверил в эту историю «Жду Юрку, что он придёт», что действительно верит в неё. «До сих пор его жду». Там почти всё сходится: Юрка заезжал. Сходится, но почти.

ЕКАТЕРИНА ХАРЛАМОВА

Папа сам что про Надю говорил? Я думаю, от этого нужно отталкиваться. Ну и можно его мнение спросить касаемо рассказа Лёши.

МАРИНА ХОЛОД

Познакомились мы с Игорем Геннадьевичем в 2016 году, мы с моим наставником по вокалу приехали к нему в школу. В этот же день было принято решение собрать коллектив, который будет называться «Школа», как когда-то его первый коллектив. Старые песни мы играли на новый лад. Вскоре название решили сменить на «Дым рок-н-ролла». Игорь Геннадьевич для меня пример подражания. Гениальный музыкант и отличный человек. Каждый концерт приносит непередаваемые эмоции. Зал, публика, хорошая команда и такие родные для души песни. В его соло скрывается столько смысла, немногие могут это понять, но в игру он вкладывает всю свою душу и всю свою жизнь! Действительно вдохновитель группы. Благодаря ему я открыла для себя много нового в музыкальной деятельности.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

«Дым рок-н-ролла» – это те самые ребята из Липецка, где Серёга и Саша. У Саши-басиста дочка певица. Ну, проект такое себе. На любителя.

ИГОРЬ КУЩЕВ

Да, это факт. Я только не помню уже, в каком это номере было.

ПАВЕЛ ПАВЛОВ, СОЗДАТЕЛЬ ФИЛЬМА

Год назад совместно со студией Бондарчука мы снимали полный метр про Игоря… Вы видели этот фильм?

ИГОРЬ КУЩЕВ

Этот Sector Gaza New Life. Я хочу сказать, что они никакой не «Сектор», я не имею отношения к этому проекту. Поездил несколько раз, и всё.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Как человеку творческому, Игорю не хватает немножко организованности. Отсюда получается втягивание его во всякие сомнительные движухи, проекты, типа последней херотени, в который он играл. Этот, прости господи, Sector Gaza New Life. В этой шайке от «Сектора Газа» только Кущ. Они сами собрались и Игоря пригласили: «Давай поиграем. Ты песни знаешь». Ну давайте. Ему какие-то деньги платили, причём всё делилось на всех поровну. Ну Игорю без разницы, «все вместе играем, я нормально», в этом плане он адекватный, понимающий. При этом откровенно непонятная с точки зрения самобытности кавер-группа, которая достаточно непонятно выглядит, странная подача. Например, тот же «Чёрный вторник». Они («Сектор Газа». – Прим. ред.) в своё время смело и открыто говорили: «Блин, мы стараемся снимать всё так, как записано на альбоме. Ну и делать это, чтобы всё было очень понятно и красиво». Молодые, бодрые, энергичные, драйвовые. Эти же поуставшие ребята хотели выезжать на Куще. А когда у него были вопросы по здоровью, то на него были наезды: «Что ты тут, блин, Игорь, стоишь ковыряешь, что там за херня такая?» И потом он с ними сильно старался. Ему уже давно говорил: «Блин, собирай под себя коллектив. Называй его “Игорь Кущ”, потому что Игорь Кущев – это бренд, это имя, и свою музыку развивай. Давай ставь, давай играть, давай со мной, мне тоже интересно поиграть. Что такое вспомнить хочешь, кого хочешь набери, кого считаешь нужным. Только, Игорь, это должно именно твоим называться. Должно быть именно “Игорь Кущев” и никак по-другому». Ну он: «Да, да, да, да, но слушай, Алексей, меня позвали ребята поиграть. Мне 5 тысяч заплатят за концерт. По-моему, неплохо». Ну то есть для человека, который проживает бедно финансово, на 5 тысяч можно было купить поесть. А потом банда, с которой он играл, в последнее время без него выступали, когда он их на хер посылал.

Когда без него, но говорят зрителям: «Игорь приболел, но всем привет. Обязательно в следующий раз приедем вместе с ним». Вот такая стандартная фишка, то есть прокатывала в первой паре городов, потом уже стали возмущаться: «Ребята, вы уже который концерт обещаете нам Куща, а его нет. А очередной кавер-бэнд “Сектор Газа” нам слушать неинтересно». И на этом всё и закончилось, это то, что сейчас. Вопросов моральных и юридических между Кущом и Ирой Клинских не было. Но вот эти всякие сомнительные проекты, низкопробные, что-то где-то как-то, в которых Кущ светился, – это всё жалко и убого. Причём я уверен в договороспособности Иры Клинских. Потому что тот же «Чёрный вторник», когда они впервые начинали играть, обвиняли вплоть до того, что они стырили мидюшки.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

У Игоря «Кота» Аникеева и играли эти мидюшки. А они говорили: «Ну, блин, ну а что, он их выложил, и мы взяли их себе, “Сектора Газа” больше нет, Аникеев умер. Ну что ж теперь». Было судебное разбирательство, что-то такое с Ирой Клинских, и в итоге нормально, они договорились, и сейчас «Чёрный вторник» – практически официальный кавер-бэнд на фестивалях памяти «Сектора Газа». А Кущ с непонятными товарищами болтается, свою музыку не развивает. Мыслей своих дофига, но, как и многие творческие люди, неорганизованный и ведётся на всю эту шляпу, всю эту шнягу.

СЕРГЕЙ ГРИШАЕВ

Почему название такое? Во-первых, котёнок – название, известное для всех. Игорь жил на Лизюкова. Его квартира предыдущая была на Лизюкова. А он же рок-н-ролльщик, я ему и говорю: «Ты рок-н-ролл? Живёшь на Лизюкова? Вот и давай “Рок-н-ролл с улицы Лизюкова”». Именно из-за этого название пошло.

Он тогда в школе работал, в 51-й, которая возле Центрального автовокзала. Директор школы, фамилию сейчас не вспомню, тоже любитель музыки. Почему он взял Кущева, это можно в Интернете найти. Последние годы долго был там директором. Он Игорю помогал, пытался ему студию сделать. А Игорь там работал учителем музыки. И мы с этим директором школы и с Игорем, и тоже есть запись и фото, пытались что-то делать. Писали «Луч солнца золотого» Магомаева. Директор под него пел, и хорошо пел, его звали в Москву, делать каверы, знал практически весь репертуар Магомаева, несколько песен мы отрепетировали. Говорил: «Давайте сляпаем, вы будете мне аккомпанировать, а я буду петь». У нас даже была цель поехать в Москву. Но не сложилось. Потом саксофониста нам приводил, эти записи есть, фотографии.

Мы готовились, хотели где-то чего-то поиграть, выступить, репетировали. Но чтобы какой-то альбом записать – нет. Поэтому эти песни, которые в сыром виде выложили в Интернет, мы готовили по отдельности. Арина с Игорем своё нарабатывали, я – своё. И получилось это в тот период, когда мы были вместе. Но это не значит, что мы собирались и какую-то песню писали вместе. Года два мы вместе были (2006–2008). Может, это несущественно. Мне лично всё равно.

Кстати, название «Рок-н-ролл с улицы Лизюкова» сформировалось под него, под Игоря. Мы встретились случайно, начали собираться, собрали группу. Нас было трое: Арина, Игорь, я. Начали думать, как мы себя назовём. «Кущев и Гуща» сначала было. Название подразумевало, что раз Игорь – основной музыкант, естественно, оно должно быть связано с ним. Мой друг по работе создал под него сайт, только это был не полноценный сайт, а форум, «Игорь Кущ» назывался. Что-то обсуждали и т. д. Заходило туда много народу. Сейчас этого форума уже нет. За него же надо было платить. Когда мы перестали собираться, то и в сайте потребность отпала, смысла в этом не стало. С того времени ещё сохранились какие-то видеозаписи – что-то «ВКонтакте», отрывки. А так, есть ещё дома у меня репетиционные записи. Такие есть, где-то сохранены.

ВОВА «МАФИЯ»

С Игорем я познакомился в 1993 году, мой друг Евгений заказал у него гитарную педаль, он тогда сам их изготавливал. После чего у нас завязалась дружба. Потом у меня был провал в музыкальном плане. В 2007 году меня попёрло в написании песен, и я вспомнил про Игоря, позвонил ему, встретился и спел под гитару свою песню «Мёртвая река». Он записал меня на диктофон, а потом через полгода я услышал свою песню в исполнении Игоря. После чего мы с Игорем записали у него на квартире альбом «Улица родная», песни для которого я сочинял в ходе его записи. Дальше всё как-то потухло, и мы с Игорем потеряли контакт, после чего я с другими ребятами выпустил свои новые песни под названием «Машмет». В этом проекте Игорь выходил со мной на сцену один раз по моей просьбе. Спасибо ему большое за всё время нашего сотрудничества. Вкратце как-то так.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

Пацаны ещё молодые. И может быть, он хочет посвятить своим детям, такое посвящение Федьке, Сашке, Ромке, а также дочерям и внукам.

АЛЕКСЕЙ ЛИСЕНКО

О гитарах Игоря я могу с уверенностью говорить с момента начала «Ex-Сектора Газа». Он купил то ли «Магма», то ли ещё что-то. Красный Les Paul с тремя хамбакерами, как у Эйса Фрейли из Kiss. Хвалил, она ему нравилась.

Гитары Кущу приходят и потом исчезают. Он сам не помнит, где они и что они. Переиграл он в нулевых – десятых на большом количестве гитар. Даже играл на гитаре Вадима Глухова, у него было два «Стратокастера»: один Stratocaster Sunburst, самый известный, второй – беленький. Где сейчас – неизвестно.

Что касается гитары «Фендер», с которой он начинал, – тут история вообще очень сильно расплывчатая. Он рассказывал о том, что вроде как отдал её Семёну Тетиевскому, когда она была сильно разбита, на время – то ли починить, то ли ещё что-то. Семён её больше не вернул. И когда сейчас у Игоря спрашиваю, где эта гитара, он просто вскипает, начинает кучу всяких разных историй злых рассказывать про неё – что она, где она. Поэтому сейчас остаётся большой вопрос. Гитара где-то растворилась. Ну, единственное, остался звукосниматель от неё.

Касательно тех гитар, которые у него сейчас, долгое время он играл. Одна из последних гитар его – очень прикольная «палка»: Epiphone Stratocaster Sunburst, очень редкий зверь. Кленовый гриф, очень необычная и очень редкая гитара. Не очень распространена у нас. Я даже её купил у Игоря, когда он решил её продать. Он потом немножко сокрушался, что вот хорошая гитара, но ушла, слава богу, в хорошие руки.

В итоге я эту гитару в апреле выменял на другое. У моего брата был день рождения, и я выменял одну акустику, брату – одну электро недорогую, как у «Телекастера». У меня «телеков» никогда не было, думаю, пусть будет так. Кущу вернулся его любимый Epiphone, такая гитара, которая за последние годы для него самое ценное, самое важное. Там один хамбакер, два сингла. Достаточно универсальный инструмент. Очень тяжёленький, увесистый. Это что касается его гитар, которые были до недавнего времени.

Но, как у человека ищущего, у него оборот гитар. Будучи человеком, скажем так, мягко говоря, без сильного дохода, который живёт во многом на свою пенсию по инвалидности (он, по-моему, инвалид второй группы), он щупает постоянно недорогие гитары. Поначалу они его возбуждают, нравятся. Поначалу было несметное количество гитар: «Сквайеры», «Стратокастеры» и что-то ещё, брал LTD от ESP. Классная гитара, на ней немного поиграл, говорит: «У меня уже здоровья не хватает на ней играть. Она хай-гейновая, на ней нужно именно рубить, рука правая уже не работает, поэтому куда она мне».

Был у него Epiphone Flying V чёрненький. Был у него Epiphone Les Paul, тоже классная гитара. Вот, но куда-то он их постоянно девает.

А, его первая гитара, то ли «Мюзима», то ли ещё что-то, по тем временам очень даже достойно. Она у него есть до сих пор, в чехле стоит в углу где-то. Он говорит: «Смысл её продавать за пять тысяч, возьмёт ли её кто или нет». Пока стоит. Сыграли мы с ним акустику один концерт. Он себе на тот момент нашёл недорогой «Мартинес», на котором натянули струны как на электрогитаре. Задача была, чтобы третья струна была без оплётки, чтобы тянулась, чтобы можно было делать бэнды. Нашли комплект эрни-боловский (струны Ernie Ball. – Прим. ред.). У меня такие стояли на акустике. Они относительно тонкие, тянутся, и, в принципе, концерт – это не запись, там больше важен драйв. В общем, эти струны очень хорошо подошли, была первая проба пера с Кущом. После этого здоровье, здоровье, здоровье, и так ничего и не случилось дальше. Время от времени репетирую, вспоминаю песенки, чтобы если Кущ скажет: «Алексей, тут у нас хотят, зовут, давай завтра» – чтобы завтра быть в форме. Потому что здоровье у человека страдает, и нужно, грубо говоря, за двоих чесать.

По поводу гитарной техники. Изначально он учился, по-моему, на домре, и правая рука у него поставлена для домры. Очень чёткий, очень жёсткий хват медиатора, очень аккуратное, но мощное звукоизвлечение. Достаточно уникальное. Просто у всех сейчас «хлебушек», то есть медиатор, в руках болтается. А у Куща именно сидит. И играет он чётко, и любит такие толстые медиаторы. Делает их частично сам из чего-то, частично я ему дарю D’Addario. Очень ему заходит. Так что, в принципе, если кто хочет Куща порадовать, то двухмиллиметровый медиатор, жёсткий, твёрдый, – это будет самое то, что надо.

ИГОРЬ КУЩЕВ

В общем, одним словом, я только потом начал понимать, почему «Гибсона́» дорого стоили до 80 года. После 80-го они почти все одинаковые. А до 80-го их делали вручную. Тогда не было станков ЧПУ. Всё на глаз делали. Сейчас они просто вставляют в ЧПУ, станок всё сам делает, потом вынимают, красят – и на продажу. Но это не «Гибсон», это хуйня. А первые делались вручную, и даже датчики наматывались вручную. Поэтому у каждой гитары был свой звук, который ей мастер дал. Поэтому не найдёшь ты одинаковые гитары до 80 года. Будешь смотреть: такая же гитара, а по звуку совсем не такая. А после 80-го стали нанимать на работу тех же китайцев, гастарбайтеров. Ездил туда Мишка Яготубов. Воронежский музыкант, жил последнее время в Израиле, торговец в музыкальном магазине был. Они в Америку ездили, на завод «Гибсон» и на склады, пытались разузнать побольше о «Гибсоне». На «Фендер» не ездили. Привлекал внимание «Гибсон», на котором играл Чак Берри, модель ES–335. Довольно-таки продвинутая гитара. Так вот, они понимали, что никак не могут угадать секрет.

А секрет в том, что никакого секрета здесь нет. Какой в ней секрет заложен? Как тебе объяснить. Вот повар. Готовит картошку. Один приготовит – она у тебя во рту тает. Всё то же самое – и сковородка та же. А другой приготовит, там хуй прожуёшь или она во рту, блять, в дрисню превращается. Какие повара? «Хорошо, мы вас возьмём на фирму, вы посмотрите наше оборудование». Они посмотрели на оборудование. «Всё поняли?» – «Ни хуя не поняли». Ну, оборудование, на любой фирме оборудование. Ну, дерево. Доски, как и на любой фирме, сушат. Ну, у них из махагона[19] гитары. Потому что много махагона. Но самые дорогие гитары были сделаны из старого забора, из старого моста. Или дом идёт на слом – берут оттуда старинные доски. Вот из них были самые дорогие гитары. Потому что самому изделию 200 лет. Какие-то доски рассохлись, какие-то – нет. Доске 200 лет. Или четыре века. Такую гитару возьмёшь, ей четыре века, ты на ней играешь и хуй поймёшь, звук – ёбнешься. Почему? Вот тебе весь секрет. Секрета никакого нет. Если я тебе скажу, что у тебя гитара каким-нибудь великим мастером Монокоши сделана, каким-нибудь Кинокоши, знаки какие-то стоят неземные, что-нибудь изменится в твоей игре? А мы были все как заворожённые этим «Гибсоном». Думали: возьмёшь этот «Гибсон» – и сразу и Оззи Осборн, и Whitesnake попрёт. Да нет. Ни хуя. Это выдумки в этой ебанутой коробке. Они тебе понапридумывают. А их ещё постоянно фотографируют с этими гитарами. Ни хуя себе, Чак Берри с «Гибсоном» или Рэнди Роудс.