Дизайн обложки Екатерины Климовой

Иллюстрация на обложку Александра Кошкина

© Дана Хейс, текст

© В оформлении макета использованы материалы по лицензии © shutterstock.com

© ООО «Издательство АСТ», 2026

Ассистент.

Вот кем я для него в итоге оказалась. Слово до сих пор жжет где-то под ребрами.

Пять лет мы работали бок о бок, горели общими проектами, обсуждали будущее за бесчисленными чашками кофе. Я почти не вылезала из офиса, жила на кофеине и адреналине, доводя каждый проект до совершенства, чтобы однажды услышать от него:

– Ты была прекрасным ассистентом.

Жестоко? Да уж, мягко сказано. Особенно от любимого мужчины, которому я верила.

Я даже ответить тогда не смогла. Просто смотрела на Дэниела. На его красивое лицо, которое когда-то заставляло порхать бабочек в животе. Руки так и чесались влепить ему пощечину прямо там, на глазах у всей команды и клиента.

Каждый раз, когда вспоминаю тот вечер, желудок сводит, а к горлу подкатывает волна тошноты. Ни малейшего стыда на лице, ни грамма сожаления в голосе. А ведь еще недавно он шептал мне разные глупости про любовь, и я – полная идиотка! – верила. Теперь же есть только его фирменная ухмылочка и триумф человека, который, не моргнув глазом, украл нашу идею, присвоил результаты и купался в незаслуженном признании. И с той же легкостью вычеркнул меня из своей жизни.

Сейчас я стою посреди пустой съемной квартиры в Сиэтле. Коробки с вещами, которые напоминают о прошлой жизни, громоздятся повсюду. И уже в который раз за последние дни хочется заорать в голос, разбить посуду, швырнуть чем-нибудь тяжелым в голую стену. Лишь бы заглушить мерзкий шепот в голове, который долбит по мозгам снова и снова: «Ты никто. И в работе, и как женщина».

Делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить слегка расшатанные нервы.

Сейчас я за тысячи миль от Чикаго и Дэниела. Сиэтл – мой новый старт. Шанс доказать прежде всего самой себе, что я чего-то стою. Что я не «хороший ассистент», а действительно сильный PR-специалист.

Телефон на подоконнике вибрирует, и на экране отображается номер Марка. Мой старший брат. Единственный человек, который, узнав обо всем, не стал давать банальных советов про «так устроены мужчины» и не говорил: «Просто забудь». Вместо этого он лишь коротко бросил: «Собирай чемоданы, Стелла. Ты переезжаешь в Сиэтл. Подальше от этого козла».

Я принимаю вызов и устало прислоняюсь к холодной стене.

– Привет, сестренка. Ну как ты там? Обустроилась немного? – Голос Марка звучит бодро, но я слишком хорошо его знаю, чтобы не заметить нотки беспокойства.

– Привет. Да какой там обустроилась, – выдыхаю я, обводя тоскливым взглядом ряды коробок. – Скорее играю в тетрис с коробками. И пока проигрываю.

– Представляю, – с сочувствием отвечает брат. – Первое время всегда так. Но у меня для тебя кое-что поинтереснее распаковки барахла. Помнишь моего партнера Райана?

– Конечно. Мы с ним работали над его проектом по недвижке в Остине. Хороший парень, и голова на плечах.

– Точно. Так вот, у него есть друг – Итан Грант. Архитектор, очень талантливый. Пару раз пересекались на деловых тусовках. И ему как раз нужен толковый пиарщик. Райан тебя порекомендовал, и Грант готов завтра встретиться. Только есть один маленький нюанс… Характер у него, по слухам, да и по моим впечатлениям, мягко говоря, специфический.

После Дэниела меня уже мало чем можно напугать.

Тяжелый характер? Да пожалуйста.

Я криво усмехаюсь, хотя брат, конечно, этого не видит.

– Что с ним? Мизантроп, который разговаривает только через секретаря, или гений, считающий всех вокруг идиотами?

Марк прыскает со смеху:

– Скорее второе с примесью первого. Грант, конечно, талантливый мужик, и прекрасно это знает, только вот общаться, похоже, разучился. Трех последних пиарщиков он, знаешь, меньше чем за месяц уволил.

«Очаровательно», – проносится у меня в голове, но в то же время внутри что-то щелкает. Профессиональный азарт, который, как я думала, Дэниел выжег из меня вместе с остатками веры в светлое будущее и адекватных мужчин.

– Так что скажешь? – осторожно интересуется Марк.

– А Райан правда думает, что у меня получится? Или это акт милосердия, чтобы я тут с коробками не мумифицировалась?

– Стелла, ты же Райана знаешь, он не станет кого попало советовать. – Голос брата становится серьезнее. – Грант, при всем своем таланте и связях, по факту сидит в тени, потому что о нем мало кто знает за пределами его узкого, пусть и весьма состоятельного, круга клиентов. Он теряет крупные, интересные заказы. Райан уверен, что ты сможешь найти к нему подход. Ну или хотя бы не сбежишь, выслушав пару его замечаний. Да и тебе, мне кажется, сейчас нужно чем-то сложным заняться, чтобы отвлечься.

Начинать с нуля в двадцать восемь лет – не то, о чем я мечтала, сидя за партой университета. Но сложная, почти невыполнимая задача вдруг кажется неожиданно притягательной.

– Ладно, терять мне, в общем-то, нечего. Диктуй время и координаты этого гения с проблемами социализации.

– Отлично! – Марк облегченно смеется. – Я знал, что ты согласишься. Все скину сейчас сообщением. И, Стелла, держи меня в курсе… Если он тебя обидит, я надеру ему задницу.

– Договорились, – улыбаюсь я впервые за день.

Закончив разговор, кладу телефон обратно на подоконник и невольно погружаюсь в воспоминания.

Пять лет пахала как проклятая, желая доказать всем, что способна на большее. Три из них – рядом с Дэниелом, сыном генерального. Он больше года настойчиво ухаживал за мной, пока я, дура, не сдалась, поверив в его искренность и сказки про совместное светлое будущее.

Поначалу все и правда было почти идеально.

– Стелла, ты умница, у тебя такой потенциал! – говорил он тогда. – Вот возглавлю агентство, и мы будем лучшей командой в городе!

Он доверял мне серьезных клиентов, сложные проекты, а я выкладывалась по полной, без остатка. Проект Райана, который я вела практически одна, еще до того, как Марк стал его партнером, был как раз таким: масштабным, амбициозным. Он принес агентству неплохие деньги, а мне – чувство удовлетворения и гордость за проделанную работу.

Но полгода назад появился один крупный клиент, контракт мечты. Мы с Дэниелом взялись за него вместе, но большую часть работы делала именно я. Ночи напролет корпела над стратегиями и презентациями, искала лучшие решения, десятками переписывала слайды. А Дэниел мастерски появлялся на встречах, одобрительно кивал моим идеям и выдавал их клиентам за результат нашего совместного мозгового штурма. Я, конечно, все видела, но предпочитала не замечать, убеждала себя, что так и надо, что мы команда, и главное – общий результат.

Вечеринка, которую устроил клиент по случаю успешного запуска кампании, начиналась прекрасно: шампанское, непринужденные разговоры, довольные лица заказчиков. Я впервые за долгое время реально расслабилась и даже позволила себе чуть повеселиться. Пока глава компании не взял микрофон и не передал его Дэниелу.

Сердце глупо екнуло в ожидании. Я надеялась хотя бы на пару слов, на одно короткое упоминание. Но Дэниел, широко улыбаясь, завел пламенную речь исключительно о себе любимом.

– Этот проект – моя гордость. Серьезный вызов для меня, и, знаете, я очень доволен, что все получилось.

Через некоторое время, собравшись с мыслями, подошла к нему. Он снисходительно улыбнулся и по-хозяйски приобнял меня за плечи:

– Милая, ты была отличным ассистентом. Без тебя я бы точно увяз в рутине.

Ассистентом! После всего, что я сделала! Как будто я только кофе подавала и бумаги печатала.

Однако окончательно добил меня разговор на следующий день. Я проходила мимо переговорки и услышала голос Дэниела, который болтал с коллегой:

– Да, Стелла – хороший исполнитель, не спорю. Но как стратег – полный ноль. Если бы не я, проект бы вообще не взлетел. А вот для рутины – самое то.

Его слова сильно задели, и я поняла, что больше не могу находиться с ним в одной компании, больше не хочу быть «помощницей». И в тот же день написала заявление об увольнении.

Резко выпрямляюсь, отгоняя непрошеные воспоминания.

Хватит самобичевания.

Итану Гранту нужен кто-то, кто расскажет о его таланте миру. А это как раз то, что я умею лучше всего. Как бы сложен ни был проект – он мой шанс получить новую работу и начать платить по счетам.

Пальцы сами тянутся к ноутбуку, одиноко лежащему на одной из коробок. Я откидываю крышку и вбиваю в поиск: «Итан Грант, архитектор, Сиэтл».

На удивление, «Гугл» почти пуст. Пара сухих профессиональных статей, несколько снимков зданий, от которых и правда захватывает дух. Но на этом все. Ни одного интервью, ни слова о его взглядах на архитектуру, ничего о личной жизни или случайной фотки с какой-нибудь вечеринки. Так что варианта два: либо он гений-затворник, который сторонится публичности, либо настолько уверен в своем таланте, что считает грамотное позиционирование пустой тратой времени.

Марк не соврал – информации минимум, что уже само по себе вызов для меня. В голове снова звучат его слова: «Предыдущих трех пиарщиков он выпроводил меньше чем за месяц».

Что ж, задачка, значит, продержаться хотя бы месяц и один день. А в идеале – заставить несговорчивого гения не только смириться с моим присутствием, но и признать, что я ему действительно нужна.

Мысль об этом неожиданно вызывает у меня улыбку.

Да, Сиэтл определенно не даст скучать. И мне это даже начинает нравиться.

Еще одно утро в Сиэтле, и снова промозглая серость за окном. За неделю я так и не привыкла к постоянной влажности после сухого порывистого ветра Чикаго. Хотя сегодня дело, кажется, не в погоде. Или она просто усиливает мерзкий комок волнения в животе.

Ладони влажные, и я с трудом застегиваю пуговицы на пиджаке. Темно-синий брючный костюм – мой проверенный способ создать нужное впечатление. Идеальный баланс между «я профессионал» и «у меня есть вкус». Вот только сегодня трюк, кажется, не работает. Признаюсь, давно я не испытывала такого мандража перед обычной, казалось бы, профессиональной встречей.

Да и встреча ли это? Скорее смотрины. Райан, видимо, сумел подать меня своему другу в столь выгодном свете, что у того не оставалось иного выбора, кроме как согласиться принять меня. Однако интуиция настойчиво твердит: с Грантом будет непросто.

Через полчаса такси тормозит у здания из стекла и темного металла, которое само по себе – громкое заявление. Поднявшись на лифте, я попадаю в холл Grant Design. Минимум деталей, но поразительно много воздуха и света. Никаких кричащих логотипов, только строгая надпись на гладкой стене.

Услышав звук моих шагов, девушка за стойкой ресепшена отрывается от экрана планшета. Рядом с ней возвышается аккуратная стопка бумаг.

– Добрый день, – начинаю я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – Я к мистеру Гранту. Стелла Монро. У нас назначена встреча на десять.

– Вы на собеседование? – Она хмурит изящные брови, пробежавшись пальцем по экрану. Снова смотрит на меня, и в ее взгляде мелькает что-то похожее на… сочувствие.

– Да.

– Что ж, удачи. – Она чуть усмехается, что кажется мне довольно странным, но я стараюсь не обращать внимания. – Вам прямо по коридору, его кабинет – третья дверь по счету. – Девушка машет рукой, украшенной тонким серебряным браслетом, в нужном направлении.

Я иду по залитому светом пространству, которое скорее напоминает галерею современного искусства, чем офисный коридор. Меня провожают любопытные взгляды сотрудников, склонившихся над огромными мониторами или широкими чертежными досками. Воздух пропитан запахом бумаги и крепкого кофе.

Творческий улей, где каждый погружен в свое важное дело.

Наконец останавливаюсь перед дверью из темного дерева без каких-либо опознавательных знаков, набираю в грудь побольше воздуха и коротко стучу костяшками пальцев.

– Войдите, – раздается низкий мужской голос по другую сторону.

Я толкаю дверь и шагаю внутрь.

Кабинет огромный, с панорамным окном, из которого, я уверена, открывается вид на залив Пьюджет-Саунд. Все поверхности – массивный стол, подоконник, стулья – завалены. Рулоны чертежей, раскрытые альбомы по архитектуре, макеты разной степени готовности. Картину дополняют пустые кофейные чашки и огрызки остро заточенных карандашей. На большой пробковой доске – хаос из приколотых листков, фотографий и вырезок.

Посреди контролируемого, как мне кажется, бедлама, спиной ко мне, стоит темноволосый мужчина. Он склонился над столом и что-то чертит на большом листе, полностью поглощенный процессом.

Я тихонько кашляю.

Мужчина вздрагивает и медленно выпрямляется. С легким хрустом разминает шею и оборачивается. Его волосы в очаровательном беспорядке, будто не раз проводил по ним рукой. Он смотрит на меня, но сначала, кажется, не видит. Моргает, словно приходя в себя, и в серых глазах появляется недоумение.

Для миллионера и владельца солидного архитектурного бюро он одет слишком свободно. Темная футболка облегает торс и плечи, не оставляя сомнений в его физической форме. Потертые джинсы из дорогого денима сидят слишком хорошо. В деловом костюме ему, наверное, неудобно было бы часами работать над проектами.

Грант чуть склоняет голову набок и изучает меня несколько секунд.

– Вы ко мне? – произносит Итан наконец, голос у него низкий, с приятной хрипотцой.

Я внутренне напрягаюсь, недоумевая.

Он что, серьезно забыл?

– Добрый день, мистер Грант, – спокойно говорю я, стараясь скрыть нарастающее раздражение. – Я Стелла Монро. У нас назначено собеседование на десять.

Он нахмуривается и отводит взгляд в сторону, тихо бормоча:

– Стелла Монро… собеседование…

К моим щекам мгновенно приливает краска – не столько от смущения, сколько от абсурдности ситуации.

Ну надо же! Сам назначил и забыл! Какая прелесть.

Его взгляд цепляется за что-то на краю огромного монитора. Я прослеживаю за ним и вижу ярко-желтый стикер, прилепленный к рамке: «СТЕЛЛА МОНРО. PR. ОТ РАЙАНА. 10:00».

Мужчина замирает и резко моргает. На его лице проскальзывает облегчение, тут же сменяясь досадой.

– Точно! Монро. – Он даже слегка щелкает пальцами. – Прошу прощения. Голова немного забита. Проходите. Если, конечно, найдете себе место. Тут у меня… творческий беспорядок, так сказать.

Мужчина небрежно машет рукой в сторону стула, заваленного стопками журналов.

«Пик гостеприимства», – усмехаюсь про себя, но вслух говорю:

– Ничего страшного.

Сохраняя спокойствие – в конце концов, чего еще ожидать от гения? – аккуратно сгружаю весь антиквариат на пол и невольно задаюсь вопросом, не обнаружится ли под этой горой затерянная цивилизация.

Итан снова поворачивается к своему святилищу и принимается с какой-то лихорадочной поспешностью что-то быстро дочерчивать, бормоча себе под нос:

– Этот узел… Черт, опять не то! Здесь нужен совершенно другой изгиб. Свет должен падать иначе… Разумеется, иначе!

Его рука мечется по бумаге, оставляя резкие, уверенные штрихи, а сам он при этом едва заметно покачивается. Кажется, что весь остальной мир перестал для него существовать. Включая меня.

Я молча жду, разглядывая его спину. Интересно, он вообще помнит, что не один в кабинете? Или я уже стала частью интерьера, как пыльный фикус в углу?

Наконец, спустя пять минут он оборачивается, нервно вертя карандаш в пальцах.

– Так. PR, значит. – Итан хмыкает, смерив меня скептическим взглядом. – Дэвид считает, что нам нужен пиарщик. А Райан, вечный оптимист, почему-то решил, что именно вы нам поможете. Но я считаю, что мои здания и так неплохо за себя говорят. Или вы не согласны? – он выпаливает все на одном дыхании и вскидывает бровь.

Его взгляд тут же мечется к эскизу на стене, потом к другому, затем на секунду задерживается на блике света на металлической ножке стола, прежде чем снова вернуться ко мне.

Кажется, удерживать внимание на чем-то одном дольше пяти секунд для него непосильная задача.

– Ваши проекты действительно впечатляют, мистер Грант, – начинаю я, заставляя голос звучать собранно и по-деловому, хотя его скачущий фокус внимания вызывает острое желание метнуть в него тем самым карандашом. – Они действительно впечатляют, – подтверждаю, поймав его блуждающий взгляд. – Но любой, даже безупречный проект нуждается в правильном контексте. В грамотной подаче, чтобы его «голос» достиг нужной аудитории без искажений.

Итан чуть заметно дергает плечом, и я расцениваю это как знак того, что он все еще слушает, пусть и с явной неохотой. Или это нервный тик?

С гениями никогда не угадаешь.

– Представьте, что общественное восприятие – тоже своего рода конструкция. – Я использую метафору, которая, надеюсь, будет ему близка. – Без четкого плана она превратится в хаотичное нагромождение слухов и домыслов, – на последнем слове чуть повышаю голос. – Моя задача: не придумывать «имидж», который вам даром не нужен, а выстроить четкую коммуникационную стратегию. Помочь вашим идеям быть понятыми теми, кто, может, и не читает профильные журналы, но принимает решения о многомиллионных инвестициях в недвижимость.

Итан снова смотрит на меня. На этот раз взгляд его задерживается, и в нем мелькает любопытство. Карандаш в пальцах замирает, но лишь на мгновение, прежде чем снова начать отбивать по столу раздражающий ритм.

– Предыдущие «специалисты» пытались сделать из меня то блогера, который постит свой утренний кофе, – Итан кривится, будто съел лимон, – то светского льва, улыбающегося на камеру. Идиотская затея. Пришла одна дамочка, – он произносит это слово с особым пренебрежением, – вся из себя: бренды, тренды, кейсы. И первое, что она мне заявила: «Мистер Грант, вам нужен… корги». Я думал, ослышался. Корги. Собачка на коротких ножках, если вы не в курсе. Оказывается, это «смягчит ваш образ» и «сделает ближе к народу». Корги! Для архитектора, который проектирует небоскребы! – Его речь ускоряется, и он заканчивает тираду нетерпеливым взмахом руки.

Мне приходится прикусить щеку изнутри, чтобы не улыбнуться.

– Полагаю, корги не вписывался в ваши архитектурные концепции? Или не прошел кастинг на роль музы?

На лице Итана мелькает целая гамма эмоций – от удивления до явного раздражения. Грант на мгновение замирает, очевидно, обдумывая мой дерзкий ответ, и я инстинктивно выпрямляю спину, готовая к любому выпаду с его стороны.

Итан с силой швыряет карандаш на стол так, что тот подпрыгивает и со стуком падает на пол, и, фыркнув, начинает мерить кабинет широкими, нервными шагами.

– Еще бы! – Голос его сочится сарказмом. – Корги, значит… «располагает»! Нет уж, увольте! Мне не нужны ваши пляски с бубном! Я хочу, черт побери, строить! Создавать проекты, которые меняют города, а не собирают ваши… эти… лайки! Кому они сдались?!

Он резко останавливается у панорамного окна не оборачиваясь.

– И клиентов я хочу нормальных! Понимаете? Тех, кто соображает, за что платит! За инновации! За уникальность, мать ее! А не за смазливую мордашку архитектора в этом вашем… Инстаграме[1]! Тьфу!

– Грамотный PR – не пляски и не собачки, мистер Грант, – намеренно понижаю голос я. – А серьезная работа на перспективу.

Я выдерживаю паузу, давая ему возможность переварить сказанное.

– Во-первых, – продолжаю, стараясь говорить четко и по делу, – мы создадим вам репутацию визионера. Человека, который, как вы сами сказали, меняет облик городов. Ваше имя должно ассоциироваться с будущим архитектуры. Мы подготовим материалы: статьи о проектах, интервью, где вы сможете поделиться своим видением. И опубликуем их в самых авторитетных архитектурных журналах и онлайн-ресурсах. Тех, что читают ваши потенциальные клиенты.

Итан коротко кивает. Обернувшись через плечо, бросает взгляд на стопку эскизов и снова отворачивается к окну.

– Во-вторых, важно ваше присутствие на ключевых профессиональных мероприятиях, – добавляю я, чувствуя, что лед тронулся. – Но не для того, чтобы улыбаться с бокалом шампанского, а в качестве эксперта, к чьему мнению прислушиваются.

Снова выдерживаю паузу, наблюдая за Итаном, и вижу, как его рука тянется к затылку, зарываясь пальцами в темные волосы.

– И главное, – заключаю я, чуть повышая голос, чтобы пробиться сквозь шум его мыслей. – Мы выстроим вокруг вашего имени и Grant Design прочное основание. Несущую конструкцию из репутации и успешных проектов, которая будет работать на вас круглосуточно.

Он чуть поворачивает голову. Слово «круглосуточно», кажется, зацепило.

– Чтобы к вам приходили именно те клиенты, которые ищут не обычного подрядчика, а соратника, готового воплощать смелые идеи. Те, кто ценит суть, а не красивую обертку, и готов платить за настоящий талант. Чтобы, услышав вашу фамилию, у всех возникала единственная ассоциация: не «очередной архитектор», а знак качества.

Итан резко разворачивается ко мне всем телом.

– Вы видели мой проект общественного центра в Портленде? Тот, что кабинетные крысы зарубили на финальном этапе? – Он выплевывает последние слова.

Вопрос застает меня врасплох, но я тут же начинаю, мысленно прокручивая в памяти вчерашние поиски:

– Да, читала о нем. В Architectural Review. Там было… – запинаюсь я, пытаясь подобрать слова. Статья оказалась, мягко говоря, разгромной.

– Там было три абзаца злобной критики от старого хрыча, который до сих пор считает Ле Корбюзье авангардистом! – отрезает он и, подойдя к столу, с такой силой опускает на него ладонь, что стопка бумаг на краю опасно подпрыгивает. – Ни слова о том, что проект получил одобрение комиссии по наследию! Эти писаки только и умеют, что желчью брызгать!

Его голос становится громче, и в нем звучат знакомые мне нотки – негодование талантливого человека, которого не поняли.

Бинго! Вот оно.

Больное место размером с небольшой кратер от метеорита.

– Об этом я и говорю, мистер Грант. Одна поверхностная статья, написанная человеком, который не отличит эскиз от плана эвакуации, обесценивает годы вашей работы.

Я выдерживаю паузу, давая словам впитаться, и, чуть наклонившись к нему, продолжаю:

– А вот правильно поданная информация – пара комментариев от нужных экспертов, одно толковое интервью – и ваш проект обсуждали бы совсем иначе. Возможно, его бы и не «зарубили». Комиссия ведь дала добро.

На его скуле дергается желвак, однако он молчаливо кивает.

– Уверена, вы стремитесь к большему, чем просто дорогие дома. Ваше имя должно быть связано с музеями, с инновационными пространствами, с победами на международных конкурсах. Или вас устраивает перспектива вечно проектировать элитные бутики для жен миллионеров?

Мои слова попадают в цель. Итан прищуривается, изучая меня, но затем жесткая линия его плеч медленно смягчается.

– Вы быстро соображаете, – произносит он наконец, и в голосе впервые улавливаю нотки уважения. – До вас я слышал лишь занудный бубнеж про целевую аудиторию и контент-планы. Словно я собираюсь продавать пончики, а не строить будущее.

– Целевая аудитория и контент-планы – всего лишь инструменты, мистер Грант. – Я позволяю себе едва заметную улыбку. – Не более чем линейка и циркуль в ваших руках. Вы же не считаете их нудными, когда создаете свои проекты? Наша цель, как я это вижу, – чтобы о ваших шедеврах узнал мир. И не только узкий круг ценителей, но и те, у кого есть власть и ресурсы, чтобы воплотить ваши самые смелые замыслы.

– Хм… – Он снова прохаживается по кабинету, теперь медленнее, задумчиво разглядывая свои чертежи. – Дэвид мне уже все уши прожужжал с вашим пиаром. Говорит, я гений, но продавать себя не умею. Ну да, и что с того? Я строить должен, а не языком трепать! Мои идеи опережают время, а эти тугодумы их не понимают. Я-то тут при чем?

О, ни при чем, мистер Грант. Это исключительно проблема тугодумов. А моя задача – снабдить их инструкцией по эксплуатации гения.

– Возможно, Дэвид прав, – мягко замечаю я, тщательно подбирая слова. Сейчас важно не спорить, а подтолкнуть его мысли в нужное русло. – Талант – это актив, который должен приносить доход, а не лежать мертвым грузом.

Грант обходит стол и останавливается напротив, скрестив руки на груди. Он смотрит на меня долго, изучающе, будто пытается решить сложное уравнение, где я главное неизвестное. Наконец, придя к какому-то выводу, вздыхает.

– Ладно, Монро, убедили, – бурчит он с таким видом, будто делает мне величайшее одолжение. – Или Райан, или Дэвид донылся. Мне, по большому счету, все равно, лишь бы от меня отстали. Когда сможете начать? И только попробуйте хоть словом заикнуться про корги! Я вас лично… провожу до двери. И не факт, что вежливо.

Я чувствую прилив адреналина и улыбаюсь:

– Можете быть уверены, корги не потребуется, мистер Гран. Я готова приступить, как только мы проясним рабочие моменты и ваши ожидания.

– Все эти нюансы к Дэвиду, – отрезает Итан, пренебрежительно махнув рукой. – Или к Хлое с ресепшена, она у нас занимается бумажками. Меня этим не грузите, у меня дела поважнее.

Конечно, конечно. Гениям не пристало заниматься такой рутиной, как контракты.

Он отворачивается, давая понять, что эта тема закрыта, но его взгляд тут же цепляется за разложенные на столе чертежи.

– Мои ожидания? Чтобы вот это, – Грант кивает на бесчисленные листы ватмана, – строилось. И чтобы мне потом не выносили мозг тем, что это слишком смело, сложно или непонятно. Чтобы они восхищались и платили. Все. Ясно излагаю?

Не дожидаясь ответа, Итан берет металлическую линейку и склоняется над листом, уже что-то бормоча себе под нос.

Аудиенция окончена.

Что ж, по крайней мере, я получила работу. И, кажется, весьма «интересного» начальника.

Я выхожу из кабинета с ощущением, будто пробежала марафон на шпильках. Голова гудит от напряжения, но внутри уже разгорается профессиональный азарт.

Итан Грант, без сомнения, гений. Невыносим? Скорее всего. Работать с ним будет адски сложно, но это именно то, что мне сейчас нужно.

Я определенно вернулась в игру. Ставки здесь высоки, как сиэтлские небоскребы, а это значит, что будет чертовски интересно.

Нужно только запастись терпением и, пожалуй, хорошим виски на вечер.

Прилив спортивного азарта приятно будоражит нервы с самого утра. Вчерашний «теплый» прием Гранта и его демонстративное игнорирование на прощание раззадорили меня. Хочется доказать ворчливому гению, что Стеллу Монро так легко со счетов не спишешь. Ну или хотя бы заставить его запомнить мое имя без подсказки Райана.

Признаться, Итан все-таки задел самолюбие. Даже чашка утреннего кофе сегодня кажется особенно бодрящей, будто подливает масла в огонь.

Я как раз наслаждаюсь своим латте, когда звонит мобильный. На экране знакомый номер.

Ну конечно, кто же еще в такую рань…

Марк, мой дражайший братец, вещает из своей шикарной квартиры с видом на залив – той самой, куда предлагал переехать, а я выбрала скромную, но свою собственную берлогу. Он до сих пор не может с этим смириться и, видимо, компенсирует утренними звонками.

– Ну что, сестренка, как настрой? Готова очаровывать суровых архитекторов? Райан нашептал, что Итан после твоего визита был мрачнее тучи. Так что, может, тебе стоит начать день с успокоительного? Чисто для подстраховки, мало ли какой прием тебя ждет. Чем ты его так впечатлила, кстати?

– Очень уморительно, Марк, – бурчу я, прижимая телефон плечом. – Успокоительное скорее понадобится тем, кому приходится выслушивать твои шутки с утра пораньше. И да, я в полном порядке, спасибо за псевдозаботу.

– Псевдо? Сестренка, да я за тебя переживаю больше, чем за курс акций! – Марк картинно вздыхает, но я слышу, как он давится смехом. – Так что мой братский долг – предупредить. Мы тут даже ставки сделали, сколько ты продержишься. Райан уверен, что ты там всех очаруешь к концу недели. А я… ну… более реалистичен. Продержишься месяц и не сбежишь с криками – лично поставлю тебе памятник.

– Ох, твоя щедрость не знает границ! – парирую я. – Вот возьму и удивлю вас обоих. Райану передай отдельное спасибо за веру в меня. А тебе, братец, придется раскошелиться на постамент. И вообще, вдруг мне там понравится?! Может, Итан – душка, а вы все ему банально завидуете.

– Душка? Итан? Стелла, ты там точно кофе не перепила? – Марк откровенно хохочет в трубку. – Ладно, не буду мешать твоему покорению вершин. Но если что – звони. И помни: я всегда готов принять тебя обратно в клуб «безработных, но гордых». С шампанским и пиццей!

– Пиццу и шампанское я и сама себе куплю. С первой зарплаты.

Повесив трубку, я делаю глубокий вдох. Пора. Такси уже ждет внизу. Наспех поправив макияж, вылетаю из квартиры.

Через полчаса стою перед дверью с лаконичной надписью Grant Design. В груди что-то екает – то ли от нервов, то ли от предвкушения.

Стоит переступить порог, как меня оглушают рев голосов, стук каблуков по мрамору и лихорадочная беготня. Это не творческий беспорядок, который я успела вообразить вчера, а самый натуральный эпицентр урагана. Сотрудники мечутся между столами, сжимая в руках телефоны, планшеты, какие-то бумаги. Воздух, кажется, потрескивает от напряжения, а стойка администратора выглядит как командный пункт во время стихийного бедствия.

«Похоже, мой первый рабочий день обещает быть незабываемым», – усмехаюсь я про себя, но внешне стараюсь сохранить невозмутимый вид.

Заметив меня, Хлоя почти летит навстречу. Несмотря на всеобщую панику, на ее лице сияет широкая, на удивление дружелюбная улыбка, отчего ямочки на щеках становятся еще заметнее.

– Стелла! Вы все-таки пришли! – выдыхает она, и в ее голосе слышится неподдельное любопытство.

– А были сомнения? – Я чуть приподнимаю бровь.

– Ну… – Хлоя мнется, ее взгляд скользит к панорамным стеклянным стенам.

Там, за прозрачной преградой, Итан мечется по кабинету. Он что-то резко, отрывисто говорит, размахивая руками и яростно тыча пальцем в чертежи на большом столе. Вокруг него полукругом застыли несколько сотрудников; по вжатым в плечи головам и напряженным спинам видно, что им сейчас несладко. Стекло почти полностью глушит звук, до нас доносится лишь неразборчивый, низкий гул, но сама фигура Итана излучает ярость.

– Скажем так, я была уверена, что мистер Грант… передумает насчет вашего назначения из-за случившегося.

Тут же в памяти всплывают слова Марка: «Итан после твоего визита был мрачнее тучи».

Кажется, братец не преувеличивал.

– Что происходит?

Хлоя подается ближе, опасливо косясь на кабинет, и заговорщицки понижает голос, хотя в окружающем гуле нас вряд ли кто-то подслушает.

– Ох, Стелла, вы не представляете! Вчера, сразу после вашего ухода, здесь начался сущий ад. Знаете про «Эко-Вершину»? Наш самый знаковый проект сейчас. Так вот, выяснилось, что подрядчик, отвечавший за солнечные панели и систему очистки воды, нас крупно подставил. В контракте были одни материалы, а по факту установили дешевые, неэффективные аналоги. Это крах всей «зеленой» концепции! И, что еще хуже, какая-то желтушная газетенка тут же настрочила статью, обвинив компанию в мошенничестве и показухе… Можете представить его реакцию?

«Еще как могу, – отмечаю я про себя, не сводя глаз с Гранта. – Скандал, подстава, публичные обвинения. Классический набор для PR-катастрофы».

– Он буквально вломился в общий зал, рвал и метал! – продолжает шептать Хлоя. – Кричал, что его идеи, его многолетний труд, его имя втаптывают в грязь из-за чьих-то жадности и непрофессионализма.

Я невольно приоткрываю рот, осознавая масштаб катастрофы и тот факт, что я о ней ничего не знала.

– Но почему мне никто не сообщил?

Внутри все сжимается от досады и раздражения на саму себя.

Как я могла пропустить?

Мысленно делаю жирную пометку, дважды подчеркивая каждое слово в своем воображаемом блокноте: немедленно подключить мониторинг всех упоминаний Итана Гранта и его компании в сети.

– Я ведь именно для того здесь, чтобы тушить такие пожары, – добавляю уже тверже, пытаясь вернуть самообладание и прогнать мысль, что мой первый день рискует стать последним.

– Ну, понимаете… – Хлоя снова понижает голос. – Когда у мистера Гранта что-то идет не по плану с проектом, он с головой уходит в решение проблемы. Для него главное – немедленно все исправить, остальное – второстепенно. Когда все это вскрылось, он решил, что пока не заставит подрядчиков все переделать, любые разговоры о пиаре – пустая трата времени. Его логика проста: какой смысл полировать фасад, если трещит фундамент? Насколько я знаю, он даже Райану Кингу, – Хлоя произносит имя с явным придыханием, – который тут же примчался, сказал, что вся затея с пиарщиком сейчас, мягко говоря, не ко времени.

«Значит, Райан все-таки вмешался», – мысленно фиксирую я. Если уж ему пришлось убеждать Гранта, тот был настроен действительно категорично.

Интересно, это Марк его попросил или Кинг сам решил, что без PR-поддержки здесь не обойтись?

В любом случае хорошо, что у меня есть союзник.

– Я, честно говоря, была уверена, что вас уволят, – признается Хлоя. – Но, видимо, мистер Кинг нашел нужные слова, потому что Итан ничего не сказал. Просто… Ну, вы видите… – Она кивает на все еще мечущегося за стеклом Гранта. – Когда его что-то так задевает, проблема поглощает его целиком. Он становится одержимым.

Хлоя ободряюще улыбается.

– Но вы не волнуйтесь. Мистер Грант бывает резким, даже ворчливым, однако он не злой. Просто фанатично предан своей работе. Главное – не попадаться под горячую руку, пока буря не утихнет. Пойдемте, я покажу ваше место. Кабинет небольшой, но уютный и почти готов, если не считать пары артефактов от Лиама. Наш младший архитектор немного рассеянный, зато милый, как щенок лабрадора.

Она ведет меня по коридору к двери в дальнем конце. Кабинет и правда скромный, но светлый, с большим окном. Стол, удобное кресло, несколько полок – ничего лишнего. Пара свернутых чертежей и помятый стаканчик из-под кофе на подоконнике действительно выдают недавнее присутствие «рассеянного архитектора».

«Минималистично, для начала сойдет», – решаю я, мысленно прикидывая, как размещу здесь свои вещи. В конце концов, главное – не квадратные метры, а масштаб задач.

Я ставлю сумку на стол и киваю Хлое.

– Отлично, спасибо. С кого начнем? Хочу как можно скорее поговорить с командой, в первую очередь с теми, кто курирует «Эко-Вершину». Нужно погрузиться в детали этого… недоразумения. – Я намеренно подбираю максимально нейтральное слово, хотя в голове вертится «катастрофа».

Хлоя заметно оживляется, тут же подхватив мой деловой настрой.

– Конечно! Тогда начнем, пожалуй, с партнера мистера Гранта и нашего финансового директора – Дэвида Райта.

Мы возвращаемся в гудящий опенспейс. Хлоя уверенно лавирует между рабочими зонами, а я следую за ней, стараясь запомнить расположение и новые лица.

Наш первый пункт назначения – просторный угловой стол. В отличие от остальных, он не погребен под хаосом набросков, а заставлен аккуратными стопками документов. За ним сидит высокий мужчина, с прямой осанкой и умными, чуть прищуренными глазами. От него веет спокойной уверенностью – противоположность взрывной энергии его компаньона.

– Дэвид, познакомься, – обращается к нему Хлоя. – Это Стелла Монро, наш новый PR-менеджер.

– Очень приятно. – Дэвид поднимается мне навстречу и протягивает руку. На его лице легкая, располагающая улыбка, хотя в уголках глаз заметна усталость. – Райан вас так расхваливал, и я, честно говоря, уже начал опасаться, что он преувеличивает. Рад, что вы теперь с нами. Особенно в такой момент.

– Взаимно, мистер Райт, – искренне отвечаю на его улыбку. – Готова сразу ринуться в бой. Судя по всему, дел здесь хватит на всех.

Дэвид тихо усмехается, качая головой.

– Это вы еще деликатно выразились. Итан сейчас… Ну, сами видели. Если сможете разгрести беспорядок, мы все будем очень благодарны. Хотя бы одной головной болью станет меньше.

Его искренность внушает осторожный оптимизм.

Значит, не все здесь на грани срыва.

Следующие в списке Хлои – ведущие архитекторы, Анна и Ян. Обоим на вид около сорока, и они, кажется, существуют в симбиозе со своими огромными мониторами, забитыми сложными чертежами. На наше появление они реагируют лишь короткими вежливыми кивками, не отрывая взгляда от экранов.

Затем Хлоя подводит меня к рабочему месту у самого окна. Этот уголок – настоящий творческий хаос, усыпанный макетами, образцами материалов и яркими стикерами.

– Лиам, оторвись на минутку, – щебечет она, и ее голос смягчается при виде молодого человека, склонившегося над чертежом. – Хочу тебя познакомить со Стеллой.

Передо мной парень лет двадцати пяти, с копной непослушных каштановых волос и добрым, почти щенячьим взглядом. От него веет очаровательной растерянностью.

– Стелла, это Лиам Барнс, – представляет она его уже мне. – Помогает нам с чертежами, 3D-моделированием, готовит презентации.

Лиам тут же заливается краской, но пытается совладать со смущением, растягивая губы в улыбке.

– Очень… приятно, мисс Монро, – бормочет он, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Хлоя… э-э… упоминала.

– Просто Стелла, – отвечаю я как можно дружелюбнее. – Уверена, мы еще пересечемся по работе. Особенно если дело дойдет до презентаций – это как раз по моей части.

Парень вспыхивает еще ярче, но кивает с таким неподдельным энтузиазмом, что его челка смешно подпрыгивает:

– Да, конечно! Всегда рад помочь!

Хлоя улыбается его реакции и устраивает мне быстрое знакомство с остальной командой. Эмили Чен, ведущий дизайнер интерьеров, – эффектная женщина, окинувшая меня коротким оценивающим взглядом. Два молодых визуализатора, Том и Софи, кажется, вообще не замечают нашего появления, полностью поглощенные своими мониторами. И Майкл Таннер, менеджер проектов, который лишь кивает мне, не отрываясь от телефонного разговора.

Едва Хлоя заканчивает марафон знакомств, как дверь стеклянного кабинета с силой распахивается. Из нее выходят двое мужчин. Оба бледные как полотно, с таким видом, будто чудом избежали встречи с гризли. Один, постарше, судорожно сжимает планшет. Второй, помладше, нервно теребит папку, его взгляд беспокойно мечется по сторонам.

– Роберт, Алекс, на минуту! – тут же подзывает их Хлоя. Затем, понизив голос, быстро говорит мне: – Это Роберт Штерн и Алекс Вэнс, ведущие архитекторы «Эко-Вершины».

После того как она представляет меня им, я делаю шаг навстречу.

– Очень рада познакомиться. Мне нужно обсудить с вами проект. Как можно скорее.

Роберт медленно переводит взгляд с меня на своего коллегу и обратно.

– Да, конечно. Пройдемте в переговорную.

Хлоя, уловив момент, тактично отступает.

– Оставлю вас. Стелла, если что, я у себя.

Коротко киваю ей и снова поворачиваюсь к архитекторам.

– Ведите.

Что ж, Стелла, добро пожаловать в Grant Design.

Цифры не лгут – в отличие от людей.

На экране планшета светится спецификация солнечных панелей Helios-7. Двадцать пять лет гарантии. Именно они указаны в контракте.

Я переключаюсь на другой файл – отчет независимых экспертов. Строчки плывут перед глазами, но суть ясна: дешевая китайская подделка. Подрядчик Майлз Корбин подсунул нам это дерьмо, прикрывшись пачкой липовых сертификатов.

Мозг работает на пределе, прогоняя варианты. Суд? Долго, грязно, бесполезно. Этот слизняк наверняка уже попивает коктейли на Кайманах.

В голове стучит набатом один и тот же вопрос: «Ты же сам одобрил! Как мог пропустить?!»

Остается только один выход: демонтаж и полная замена всех панелей и систем. Миллионы долларов и недели времени, которых у нас нет.

Хватаю со стола лист с расчетами, сминаю его в тугой шар и со всей силы швыряю в стену. Он беззвучно ударяется о стекло и падает. Секунду смотрю на него. Потом подбираю и возвращаюсь за стол. Пальцы сами начинают расправлять мятые складки, разглаживая каждый залом. Исправить то, что сломано. Бессмысленно, но я продолжаю. Единственный доступный мне островок контроля.

– Попытка реанимировать труп? – Голос Дэвида вырывает меня из транса. Он стоит в дверях, прислонившись к косяку. – Есть минутка?

– Нет, – отвечаю я и перевожу взгляд на экран. Мозг уже переключился с глобальной катастрофы на крошечную деталь, за которую можно уцепиться. – Я нашел еще одно несоответствие. В системе креплений. Идиоты сэкономили на всем.

Дэвид все равно входит, прикрыв за собой дверь. Боковым зрением улавливаю, как на единственный свободный участок стола опускается бумажный стакан. Запах свежесваренного кофе бьет в нос.

– Итан, там журналисты обрывают телефоны. Та статья в Seattle Chronicle… Они называют нас мошенниками.

– Пусть болтают. – Я увеличиваю фрагмент чертежа. – Мы заменим панели, покажем реальную эффективность, и все это станет неважно.

– А до тех пор инвесторы, которые читают эту брехню за утренним эспрессо, будут выводить свои деньги.

Я сжимаю мышь так, что немеют кончики пальцев. Давление в висках нарастает.

– Наши юристы говорят, что суд с Корбином заморозит счета и вызовет встречные проверки, – продолжает Дэвид. – Это болото на год, не меньше. Нам нужен план «Б».

– План «Б» – найти два с половиной миллиона и бригаду, которая заменит шестьсот панелей за три недели. Другого выхода нет.

– Есть, – терпеливо говорит Дэвид, и его спокойствие выводит меня из себя. – Решение сейчас сидит в своем кабинете. Стелла.

– И что? – Я откидываюсь на спинку кресла, развожу руками. – Она взмахнет волшебной палочкой, и на крыше появятся новые панели?

Дэвид не ведется на провокацию.

– Нет. Но она может сделать так, чтобы мы дожили до того дня, когда они появятся. Чтобы инвесторы не растащили компанию по кирпичику, пока ты тут играешь в гениального инженера в осаде.

Он смотрит на меня, прищурившись, в глазах читается смесь дружеского беспокойства и делового упрека.

– Ты в порядке? Вид у тебя паршивый. Сахар проверял?

– Да, – вру я и снова отворачиваюсь к экрану.

Я напрочь забыл о сахаре. Гиперфокус на проблеме вытеснил все, включая базовые потребности организма.

Друг цокает языком.

– Проверь. И, ради всего святого, съешь что-нибудь. Ты меня пугаешь.

Дэвид разворачивается и идет к выходу, но останавливается на пороге, положив руку на дверную раму.

– Поговори с ней, Итан. Стелла не похожа на тех пиарщиц, что мы видели. Она тебя еще удивит.

Друг уходит, и тяжелая дверь закрывается с тихим щелчком. С раздражением смотрю на гладкую поверхность дерева, которая теперь кажется стеной между мной и Стеллой.

Удивит. Чем? Счетом за свои услуги, который будет равен стоимости небольшой яхты?

Я видел несколько ее писем, вежливых, но настойчивых, и проигнорировал их. Даже не открывал, отправляя сразу в архив. Каждое такое уведомление казалось еще одним напоминанием о провале, очередным делом в бесконечном списке, который мой мозг, перегруженный расчетами и паникой, отказывался обрабатывать. Однако она все еще здесь. Ждет.

Сознание бунтует против самой идеи разговора. Это будет капитуляция. Признание того, что я не справляюсь. Чтобы оттянуть неизбежное, открываю ноутбук, пальцы на автомате вбивают в поисковик: «Стелла Монро». Прокрастинация в чистом виде, бессмысленное действие, лишь бы не делать то, что нужно.

Профиль в LinkedIn. Сухая выжимка карьеры. Бывшее место работы – PR-агентство с пафосным названием в Чикаго. Нахожу групповое фото в разделе «Команда». Десяток улыбающихся лиц, и среди них мисс Монро стоит в обнимку с каким-то самодовольным типом в дорогом костюме. Его рука лежит на ее талии слишком по-собственнически.

Тут же делаю вывод: босс или любовник. Или и то, и другое. Внутри поднимается иррациональное раздражение. На этого типа. На ее спокойную улыбку. На чужую руку на ее талии.

Снимок – всего один пазл, и он не встает на место. Я ненавижу, когда не могу составить полную картину, когда переменные неизвестны. Чтобы понять, с кем мне предстоит иметь дело, начинаю копать глубже, кликая по ссылкам, открывая вкладки одну за другой. Прогоняю ее имя через все социальные сети в поисках хоть чего-то личного.

И натыкаюсь на глухую стену. Ни блога, ни скандальных фото, ни одной дурацкой картинки с котиком или чашкой кофе. Ничего, за что можно было бы зацепиться. Она профессиональный фасад, чистый лист без единой помарки. И это бесит еще больше, чем тот снимок с мужчиной, потому что она полностью контролирует свой образ.

Головокружение усиливается, а по вискам будто молоточком стучат.

Черт! Дэвид прав.

Рывком открываю ящик стола. Бумаги, ручки, степлер летят в сторону. Пальцы слегка дрожат, пока достаю из дальнего угла черный футляр с глюкометром. Прокалываю палец и прикладываю тест-полоску к экрану.

3.8. Опасно низко.

Беру из мини-холодильника под столом коробку апельсинового сока и делаю несколько больших глотков. Приторно, но сейчас это самое лучшее ощущение в мире. Откидываюсь в кресле, смыкаю веки и жду, когда мир вернется в фокус, когда сахар начнет действовать.

Дверь отворяется снова – на этот раз без стука.

Я распахиваю глаза. Сок еще не успел подействовать, зрение плывет, будто все вокруг размазано мокрой кистью. Но я отчетливо вижу ее силуэт в дверном проеме, темный на фоне яркого света коридора. Стелла входит так, словно это ее кабинет, а я – временная техническая неполадка, которую она пришла устранить.

– Мистер Грант, Дэвид сказал, что вы меня примете.

– Дэвид слишком много на себя берет, – бормочу я, выпрямляясь и пытаясь вернуть себе хотя бы видимость контроля.

– За это вы ему и платите. – Она подходит к столу и, не дожидаясь приглашения, садится в кресло напротив. – Не буду тянуть время: у вас проблема. Я часть ее решения.

– «Решения»? – язвительно усмехаюсь я. – Позвольте угадать. Вы предложите нам завести блог и писать, как мы любим экологию? Может, обнимемся с деревом для фотосессии?

На ее губах появляется тень улыбки, однако до глаз она не доходит.

– Блог для тех, у кого есть время, мистер Грант. У нас его нет. А деревья пусть обнимают хиппи. Я здесь, чтобы спасти ваш многомиллионный проект.

Ее прямота обезоруживает. Я ожидал чего угодно: потока корпоративного жаргона, заискивающих улыбок, пустых обещаний. Но не такой холодной, точной насмешки. Открываю рот и понимаю, что возразить мне, собственно, нечего.

Стелла считывает смену в расстановке сил и, не давая мне ни секунды на передышку, поднимается. Неторопливо, плавно, и в этом движении столько власти, что я невольно вжимаюсь глубже в кресло. Она обходит стол и встает рядом. Так близко, что в нос ударяет ее парфюм – терпкий цитрус с оттенком горькой амброзии. Уверен, она и сама такая – сперва сладость, а внутри яд.

Девушка медленно поворачивает ко мне экран своего планшета. Там нет сложных схем. Всего два столбца, заголовки которых выделены жирным шрифтом: «ПРОБЛЕМА» и «РЕШЕНИЕ».

– Проблема – подрядчик-мудак, мисс Монро. Решение – суд, – бросаю я, лениво махнув рукой. – Вот и все, что нужно вписать. Можете отправить счет, Дэвид оплатит. Конец истории.

Монро даже не моргает. Просто сверлит меня взглядом сверху вниз. Мой мозг, обычно скачущий как мячик в автомате для пинбола, вдруг замирает.

– Юридически вы жертва, – произносит она наконец, и ее спокойный тон бесит еще больше. – Но в глазах общественности вы лицо провала. Никому нет дела до подрядчика. Газеты пишут ваше имя, инвесторы звонят Дэвиду и спрашивают о вас.

Стелла права. И от этого меня тошнит сильнее, чем от низкого сахара.

Моя проблема. Мое имя. Мой проект. Мой провал.

Но вся экзистенциальная дрянь летит к чертям, когда Стелла наклоняется вперед. Совсем чуть-чуть, просто чтобы показать экран ближе.

Мой взгляд против воли скользит ниже ее подбородка. Цепляется за V-образный вырез блузки, за то, как тонкая ткань обтягивает упругую грудь.

Идеальная, черт возьми, ложбинка, в которую хочется зарыться лицом.

Вот дерьмо!

Во рту мгновенно пересыхает, язык прилипает к нёбу. Кровь отливает от головы и бьет прямо в пах. Член дергается в джинсах, болезненно упираясь в грубый внутренний шов. По телу проходит волна жара, будто меня окунули в кипяток. Кожа под воротником рубашки становится влажной.

Какого хрена? Серьезно, мозг? Сейчас?

В самый разгар катастрофы, когда женщина напротив методично объясняет мне, как я лечу в пропасть, мое тело решает устроить бунт?

Я с силой сжимаю пальцы под столом, впиваясь ногтями в собственное бедро. Боль должна отрезвить и вернуть фокус.

Бесполезно.

Как любой нормальный мужчина, я люблю хороший секс. Но у меня есть железное правило: никаких отношений с сотрудниками, партнерами или клиентами. Это граница. Красная линия. Табу.

Тогда что это за херня?

Ответ прост: я давно не трахался. Работа, бесконечные совещания, ночи над чертежами превратили меня в сплошной комок нервов и тестостерона без выхода. Вот и все. Это не она, а накопившееся напряжение. Любая женщина с пульсом, оказавшаяся в зоне поражения, сейчас вызвала бы тот же эффект.

«Физиология. Банальная, скучная физиология», – повторяю себе как мантру. Однако кровь предательски приливает к лицу, и это охренеть как унизительно. Потому как сам знаю, что вру.

Заставляю себя сделать рваный, шумный вдох и резко поднимаю голову, смотря на нее снизу вверх. И молюсь всем богам, чтобы она не заметила. Чтобы на моем лице не было написано неоном: «Я только что мысленно тебя раздевал. И все, что меня волнует прямо сейчас, – узнать, какая ты на вкус и как громко можешь кричать мое имя, когда я буду внутри тебя».

Но что-то подсказывает: Стелла заметила.

И я не ошибся. Взгляд Стеллы скользит с моих глаз на губы, задерживается там на целую, сука, вечность, и возвращается.

– Мистер Грант, я вас не слишком отвлекаю? – протянула она обманчиво-ласковым тоном, едва заметно усмехнувшись. – Постарайтесь сфокусироваться на проблеме. – Она демонстративно стучит по экрану. – Ложь подрядчика, дешевые панели, дыра в бюджете и пресса, которая точит ножи. Это уже случилось.

Мой мозг отказывается обрабатывать слова. Он фиксируется на ее руке. На ногтях, покрытых черным лаком, которые лениво постукивают по рамке планшета.

Раз, два, три.

Раз, два, три.

Ритм отбивает чечетку у меня в паху, синхронизируясь с пульсацией в члене. Я смотрю на них и думаю не о плане, а о том, как они с силой впиваются в мою спину, оставляя горячие красные полосы, пока я толкаюсь в нее, глубоко и жестко, вырывая из нее стоны…

Черт побери! Хватит!

– А вот здесь, – она указывает на второй столбец, – то, что мы будем делать. Где начинается моя работа. Первое: перестаем быть грушей для битья. В течение двадцати четырех часов выпускаем пресс-релиз. Агрессивный.

Мозг окончательно ломается на две части. Одна, профессиональная, отчаянно цепляется за слова «пресс-релиз» и «агрессивный». Вторая, человеческая, полностью поглощена Стеллой. Тем, как кончик ее языка на мгновение касается верхней губы, когда она делает паузу.

И все. Финиш.

Мысленно уже срываю с нее строгую блузку, пуговицы с треском летят в стороны. Мои руки сжимают ее грудь до синяков, а губы впиваются в шею, пробуя на вкус ее кожу, ее пульс, ее запах.

– Второе. – Ее голос снова выдергивает меня из фантазии. – Я организую вам одно эксклюзивное интервью с крупным деловым изданием. И там вы станете не оправдываться, а будете… в ярости. – На ее губах появляется лукавая ухмылка. – Расскажете, как лично вы, гениальный архитектор, перфекционист до мозга костей, почувствовали неладное и инициировали проверку.

Я ерзаю в кресле, пытаясь унять ноющую боль в паху. Пальцы впиваются в подлокотники так, что белеют костяшки.

Трудно дышать. Воздуха, черт возьми, нет. Весь кислород в комнате принадлежит ей. Она поглощает его, а взамен выпускает чистый яд, который туманит мой разум.

Мне нужно, чтобы она отошла.

Или подошла еще ближе.

Прямо сейчас!

Соберись, идиот! Она делает свою работу. А ты ведешь себя как подросток, который впервые увидел сиськи.

Я встречался с моделями, актрисами, наследницами состояний. Женщинами, чья красота могла бы остановить войну. И ни одна из них не вызывала во мне такой первобытной, неконтролируемой реакции.

Но дело тут не в красивом теле. Меня сносит от нее целиком. От ее дерзкого характера и того, как она бросает мне вызов, даже не повышая голоса. От сексуальности, которую она источает, сама того не осознавая. А ее мозг? Сильнейший, черт побери, мощнейший афродизиак, который я когда-либо встречал. И он заводит меня сильнее, чем любое декольте.

Стелла снова наклоняется, и я перестаю дышать. Она что-то говорит, тыча пальцем в экран, но весь мир сужается до ощущений. Ее локон, выбившийся из идеальной прически, на мгновение касается плеча, и по телу пробегает электрический разряд, заставляя напрячься каждый мускул.

Я хочу сгрести все со стола, уложить ее на полированную поверхность и взять прямо здесь. Жестко, грубо, чтобы она забыла все свои умные слова и смогла только стонать мое имя.

– И третье, мистер Грант… – Она выпрямляется, и ее взгляд становится жестким. – Мы играем в открытую. Превратим скандал о деньгах в историю о технологическом обмане. Но для этого мне нужны боеприпасы. Полный доступ. Контракты, переписка, тесты – все, что у вас есть. Я должна знать об этой проблеме больше, чем те стервятники, что будут задавать вам вопросы.

Она смотрит на меня в упор, ожидая ответа. А я думаю только о том, что прямо сейчас готов отдать ей все что угодно, лишь бы она снова наклонилась так близко.

– Планы имеют свойство меняться, – единственное, что мне удается из себя выдавить. Звучит жалко даже для моих собственных ушей.

Она чуть склоняет голову, и на ее губах играет дразнящая улыбка.

– Тогда вы мне об этом сообщите, и я скорректирую стратегию. Я умею быть гибкой, мистер Грант. – Она делает паузу, ее глаза буквально прожигают мои. – А вы?

Гибкая.

Черт…

Одно это слово, произнесенное низким, с легкой хрипотцой голосом, взрывает мой мозг. Слабость от гипогликемии уступает место туману похоти.

Насколько она гибкая в других обстоятельствах?

В голове тут же вспыхивает образ: Стелла на огромной кровати, среди смятых шелковых простыней. Ее длинные ноги закинуты мне на плечи, а я держу ее за бедра, задавая быстрый ритм.

Член снова дергается в джинсах, болезненно упираясь в грубую ткань.

– Мистер Грант?

Я моргаю, выходя из транса. Ее лицо все так же непроницаемо, но в глубине глаз мелькает что-то похожее на насмешку. Она прекрасно видит, что со мной происходит.

Черт, что она спросила?

Я медленно разворачиваю к ней массивное кресло. Колесики тихо скрипят по паркету. Теперь мои колени почти касаются ее бедер. Я смотрю на пульсирующую венку на ее шее и борюсь с первобытным желанием впиться в нее зубами.

И только тогда осознаю свою катастрофическую ошибку. С этого ракурса Стелла просто не может не увидеть контуры стояка, выпирающего сквозь джинсы.

Инстинкт орет благим матом: «Прикройся, идиот!»

Резко хватаю с края стола первый попавшийся лист. Жест выходит настолько неуклюжим и жалким, что лицо и шея горят от стыда. Мысленно стону, желая телепортироваться куда-нибудь на другой континент, подальше от этой женщины.

Однако она даже бровью не ведет. Не опускает взгляд. Никакого удивления, смущения или отвращения. Смотрит прямо в глаза, а ее губы изгибаются в опасной улыбке.

И это, черт возьми, унизительно. Лучше бы она рассмеялась мне в лицо.

Ее спокойствие должно было меня остудить. Но оно, наоборот, действует как бензин и еще сильнее возбуждает.

К черту оборону!

– Что, если я скажу, что планов пока нет? – намеренно бросаю ей вызов. – Что тогда, мисс Монро? Как покажете свою «гибкость»?

Стелла не отступает. Ни на миллиметр.

– Я их придумаю. И поверьте, мистер Грант, – она чуть подается вперед, а голос становится тише, почти интимным, – моя версия понравится вам гораздо меньше, чем правда. Но она будет очень убедительной.

От ее слов у меня перехватывает дыхание, а член в штанах становится болезненно твердым.

– Вы опасная женщина, мисс Монро.

– Я хороший специалист, мистер Грант. И вы скоро поймете, за что платите. Так что, вернемся к нашим боеприпасам?

Я молчу непозволительно долго, но она выдерживает мой взгляд, не моргая.

Стелла – не решение, а сама по себе проблема. Новая, захватывающая, от которой сердце колотится о ребра.

«Соберись, Грант, мать твою! – ору я на себя мысленно. – Она сотрудница. Думай о деле, придурок!»

Взгляд цепляется за помятый чертеж на столе. Унизительное напоминание о моем провале и тщетной попытке все исправить в одиночку. Я пришел на работу, чтобы спасти проект, а вместо этого сижу с невыносимым стояком перед женщиной, которая только что разделала мой профессионализм под орех.

Пальцы медленно разжимаются. Я протягиваю руку и беру стилус. Холодный металл немного отрезвляет.

– Дайте мне час, – произношу я, не поднимая головы.

Мне нужно, чтобы ты ушла, пока я окончательно не потерял контроль.

– Подготовлю первичные данные по демонтажу и список потенциальных подрядчиков и поставщиков.

Стелла плавно поднимается со стула и забирает планшет. Ее пальцы на мгновение скользят в опасной близости от моих.

– Рабочий день окончен, мистер Грант. Я еду домой. Пришлите все на почту. Изучу вечером, и к утру у вас будет готовый пресс-релиз.

Она разворачивается и уходит. Стук ее каблуков затихает в коридоре. Я сижу, не двигаясь, впитывая шлейф ее парфюма. В кабинете вдруг становится холодно и пусто. И только ноющая тяжесть в паху напоминает, что мне это не приснилось.

Минут пять я просто смотрю в одну точку. Потом встаю, подхожу к бару и наливаю себе полный стакан ледяной воды. Выпиваю залпом, почти не чувствуя вкуса.

Час уходит на то, чтобы свести все воедино. Мозг, наконец, начинает работать, и когда все файлы собраны в одном письме, нажимаю «Отправить».

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Первичные данные по проекту «Эко-Вершина»

Мисс Монро,

Высылаю запрошенные вами материалы во вложении.

Итан Грант

Ответ приходит почти мгновенно. Будто она сидела и ждала, обновляя страницу.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Re: Первичные данные по проекту «Эко-Вершина»

Спасибо, мистер Грант. Оперативно.

Уже вижу пару интересных моментов, особенно в датах счетов-фактур от подрядчика.

С уважением,

Стелла Монро

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Re: Первичные данные по проекту «Эко-Вершина»

Это верхушка айсберга. Основной обман в сертификатах. Ищите расхождения между партиями B-12 и B-14.

Итан Грант

Палец кликает по кнопке «Отправить», и по венам бежит чистый адреналин. Это лучше любого виски.

Жду.

Минута. Две. Пять. Десять.

Тишина.

В памяти против воли вспыхивает та самая фотография с сайта ее агентства. Стелла и смазливый хрен, который обнимает ее за талию.

Она сейчас с ним? Поэтому молчит?

Профессиональная выдержка трещит по швам. И прежде, чем успеваю себя остановить, я уже пишу новое письмо.

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Re: Первичные данные по проекту «Эко-Вершина»

Надеюсь, я не отвлек вас от более приятных планов на вечер?

С беспокойством,

Итан Грант

Ответ приходит не сразу. Ровно столько, чтобы я успел возненавидеть себя за это письмо. И его, и ее.

Наконец, на экране моргает уведомление.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Re: Первичные данные по проекту «Эко-Вершина»

Мои планы на вечер крайне увлекательны, мистер Грант. Но я всегда нахожу время для приоритетных задач.

С уважением,

Стелла Монро

Она специально дразнит меня?

Я отталкиваюсь от стола и перемещаюсь на диван, вытаскивая из кармана телефон. Открываю почту и пишу ответ.

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Re: Первичные данные по проекту «Эко-Вершина»

Рад слышать.

Тогда не буду мешать вашему увлекательному вечеру. Дайте знать, когда у вас появится окно, чтобы заняться спасением моей компании.

Ваш. Новый. Очень терпеливый. Босс

Я отправляю и замираю. Удар ниже пояса. Прямое обвинение в непрофессионализме – и все из-за гребаной ревности.

Ответ приходит почти мгновенно.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Re: Первичные данные по проекту «Эко-Вершина»

Что ж, мистер Грант. Терпение, очевидно, не входит в список ваших достоинств.

И не то чтобы это вас касалось, но чтобы удовлетворить любопытство, которое вы маскируете под заботу о бизнесе: я по уши… в коробках.

PR-специалист,

Стелла Монро

Я хмурюсь, глядя на экран. И тут же прилетает еще одно письмо.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Re: Первичные данные по проекту «Эко-Вершина»

Я только что переехала, и половина вещей еще не разобрана. А поскольку ночь предстоит долгая, я пыталась найти кофе.

К сожалению, безуспешно.

Всегда к вашим услугам,

Стелла Монро

Читаю это, и меня отпускает.

Стелла одна. Но какого черта я так рад?

Трясу головой, отгоняя мысль. И начинаю набирать ответ, когда дисплей снова вспыхивает.

Новое письмо. С вложением.

Открываю его и вижу фото, чуть размытое по краям. Меня буквально обдает жаром, а член дергается в штанах. Стелла держит в руке простую кружку. Но дело не в ней… а в том, что на ней надето.

Черный шелк. Тонкие бретельки майки. Короткие шорты. И полоска гладкой кожи на бедре, освещенная теплым светом лампы.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Найдено

Вложение: 1 изображение

Нашла. Теперь можно и поработать.

А вы, мистер Грант, постарайтесь сегодня уснуть. Завтра все взгляды будут прикованы к вам. Особенно мой.

С наилучшими пожеланиями,

ваша Стелла Монро

Жара в студии невыносима. Кондиционер гудит вхолостую, гоняя теплый воздух. Пульс колотит чечетку где-то в горле. Я ерзаю в кресле, которое будто специально создано для пыток, и его жесткие края тут же впиваются в спину. Свет от софитов слепит. В голове мелькает абсолютно неуместная мысль: «Интересно, какая у них мощность? Такие бы в нашу переговорку, никто бы не заснул».

Мозг снова решил устроить саботаж. На кону – репутация компании, дело всей жизни, а я, как последний идиот, думаю о лампочках.

Классика. Спасибо, СДВГ.

– Мистер Грант, – резкий голос журналистки – Элисон Рид, если не изменяет память, – вырывает меня из ступора. – Как вы объясните тот факт, что ваша компания выбрала, скажем так, недобросовестного подрядчика?

Она намеренно выделяет это слово, пытаясь вывести меня из равновесия. Ну да, ну да…

Поехали. Первый раунд.

Вздыхаю и вспоминаю инструкции Стеллы: «Будь искренним и возмущенным, но не агрессивным. Держи зрительный контакт. И ни в коем случае не трогай лицо…» – передразниваю в мыслях ее бодрый тон.

Легко ей говорить. Мои ладони уже взмокли, и я с трудом подавляю рефлекторное желание потереть подбородок. С усилием убираю руку и сцепляю пальцы в замок.

– Мы провели комплексную проверку. – Я заставляю себя смотреть журналистке прямо в глаза, голос звучит ровнее, чем я ожидал. – Компания «ТехноИнновации» предоставила нам все необходимые сертификаты и лицензии, которые, кстати, были проверены независимыми экспертами. Но… – делаю паузу, беру стакан с водой и медленно отпиваю, – когда я лично заметил несоответствия в отчетах, то настоял на более тщательной проверке. Я сам просмотрел каждый документ. Десятки, если не сотни страниц. К сожалению, – пожимаю плечами, изображая искреннее сожаление, – мои подозрения подтвердились.

Я нервно барабаню пальцами по журнальному столику, сдерживая желание вытереть вспотевшие ладони о брюки.

Сколько еще этот фарс будет тянуться?

Журналистка кривит губы в подобии улыбки, но ее глаза остаются холодными. Похоже, мое спокойствие ее разочаровало. Молодой рыжий парень рядом с ней лихорадочно строчит в блокноте, изредка бросая на меня любопытные взгляды.

– Но мистер Грант?.. – Элисон не дает мне передышки, заходя на второй круг.

– Позвольте мне закончить, – перебиваю ее я, стараясь, чтобы в голосе прозвучало контролируемое негодование. – Мы проводим собственное внутреннее расследование, которое уже выявило явные признаки мошенничества. Все материалы переданы в правоохранительные органы. И мы намерены добиться справедливости и полной компенсации для наших инвесторов. Для меня сейчас это приоритет.

Публичные выступления – моя личная гильотина. По позвоночнику между лопаток скатываются капли холодного пота. Нервы гудят, и все, о чем я могу думать, – как бы свалить отсюда поскорее.

Еще немного, Итан… Вернешься в офис, зароешься в чертежи. Подальше от объективов…

– Вы утверждаете… – снова вклинивается Элисон.

Я поворачиваюсь к центральной камере, игнорируя журналистку.

– Я заявляю, что мы найдем всех, кто стоит за этой аферой.

И тут мой взгляд, скользя по студии в поисках хоть какой-то точки опоры, цепляется за Стеллу. Она стоит у стены, чуть в стороне от съемочной группы, скрестив руки на груди. На ней серый деловой костюм. И мозг, предатель, тут же подсовывает ту фотографию: шелк, изгиб бедра.

Не сейчас, Итан. Не здесь!

Жар вспыхивает под кожей, мгновенно разгоняя кровь. Голос Элисон превращается в далекий, неразборчивый гул. Мир сжимается до одного силуэта на фоне стены. Я сглатываю, но во рту пересохло. Незаметно цепляю пальцем воротник рубашки, пытаясь ослабить узел галстука, который вдруг превратился в удавку.

Где, черт возьми, моя выдержка?

– …Мы намерены довести дело до конца, – с трудом возвращаюсь к интервью. – Grant Design всегда ставила репутацию превыше прочего и сделает все, чтобы вернуть доверие инвесторов. Мы уже ищем нового поставщика, и я гарантирую, что «Эко-Вершина» будет завершена в срок с использованием самых передовых технологий. Мы рассматриваем несколько компаний…

– Мистер Грант. – Элисон не дожидается конца, резко перебивает. – Могли бы вы назвать их?

Вопрос был ожидаемый. Стелла проработала со мной все возможные варианты ответов. Мы часами репетировали, разбирая каждое слово.

– На данном этапе предпочитаю воздержаться от комментариев, – отвечаю я, стараясь выглядеть максимально спокойным и не смотреть на Стеллу. – Переговоры еще идут. Любая преждевременная огласка может им навредить. Мы сделаем официальное заявление, как только контракт будет подписан.

Элисон поджимает губы, а глаза ее горят недовольством, однако она переходит к следующему вопросу:

– Многие эксперты полагают, что инцидент подорвет позиции вашей компании на рынке. Что вы скажете?

А вот к этому мы готовились особенно. Стелла заставила меня проговорить ответ раз двадцать, не меньше. Кажется, я бормотал его даже во сне.

– Понимаю их опасения, – смотрю прямо на Элисон, выдерживая ее взгляд. – Но я абсолютно уверен в своей команде. Мы уже предпринимаем активные меры, чтобы устранить последствия инцидента. Более того, – добавляю, глядя в камеру, – я вижу в этой ситуации возможность показать нашу приверженность принципам абсолютного качества и прозрачности. Мы не прячемся от проблемы, а открыто говорим о сложностях и делаем все, чтобы их решить. Уверен, это укрепит нашу репутацию и выведет компанию на новый уровень.

Дальше – череда технических вопросов про «Эко-Вершину». Отвечаю четко и по делу: подготовка со Стеллой не прошла даром. К концу интервью чувствую себя жутко выжатым. Но в то же время… странно возбужденным. Словно пробежал марафон. И, кажется, не проиграл.

Щелчок. Камеры выключаются, красный огонек гаснет. Напряжение, наконец, отпускает. Мышцы расслабляются, накатывает волна слабости. Глубокий вдох, и в легкие вливается спертый воздух – с оттенком пота, кофе и чего-то сладковато-цветочного. Расстегиваю верхнюю пуговицу и ослабляю галстук, пытаясь прогнать подступающую тошноту.

Сахар, сто процентов. Надо проверить.

Глюкометр! Где он, черт возьми?! В портфеле… в машине… Черт, не помню.

Элисон, сияющая, с идеальным маникюром цвета фуксии, протягивает руку. Ее профессиональная улыбка вдруг становится… почти человеческой. Или мне кажется?

– Мистер Грант, спасибо за откровенный разговор.

– Было жарко. И в прямом, и в переносном смысле, – бурчу я, пожимая руку, и прощаюсь.

Поворачиваюсь к Стелле. Она уже идет ко мне, и мир вокруг будто переключается в режим HD. Четче, ярче, реальнее.

– Ну как я? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя грудную клетку распирает самодовольство. – Как думаешь, премия Притцкера мне светит? – Нетерпеливо переминаюсь с ноги на ногу, пытаясь сбросить нервный заряд, пульсирующий в каждой клетке. – Черт, как же жарко. Но ты улыбаешься… Это хороший знак? А глаза у тебя сияют как… – слова застревают где-то между горлом и мозгом.

– Блестяще, – отвечает она, и ее глаза действительно искрятся, а широкая улыбка озаряет лицо. – Даже лучше, чем я ожидала. Ты был… – Она делает паузу, будто подбирает слово. – Убедителен.

– Все благодаря твоей подготовке, – говорю я, отрывая взгляд от ее васильковых глаз с густыми темными ресницами. Замечаю, как солнечный луч, пробивающийся сквозь жалюзи, играет в ее волосах, подсвечивая пряди теплыми оттенками. Такие мягкие… Хочется коснуться и запустить пальцы.

Черт. Фокус, Итан, фокус!

Стелла подходит ближе, и аромат ее духов щекочет ноздри, на мгновение заглушая подступающую тошноту. Интервью закончилось, но я понимаю: это была лишь разминка. Настоящий марафон только начинается, прямо здесь, в метре от меня. Я уже точно знаю, чего хочу. И это не только успешная сделка по «Эко-Вершине».

– Я серьезно, Итан. – Стелла кладет руку мне на плечо. Ее легкое прикосновение вызывает целую цепочку реакций. По позвоночнику от затылка до поясницы пробегает разряд. На секунду я забываю, как дышать, кто я и что вообще происходит.

Она так близко. Я чувствую тепло ее тела, проникающее сквозь ткань пиджака, вдыхаю едва уловимый аромат кожи…

Черт, как же хочется обнять ее за талию, притянуть к себе, почувствовать ее дыхание на своей щеке, зарыться лицом в волосы и просто вдохнуть…

Но нельзя.

Я впиваюсь ногтем большого пальца в подушечку указательного, чтобы удержаться на месте, чтобы не сделать то, о чем потом придется жалеть.

– Ты меня впечатлил. – Ее голос вырывает меня из опасного омута. Но она вдруг замолкает, пристально изучая мое лицо. Легкая морщинка пролегает между ее бровей. – Ты какой-то… бледный. Все в порядке?

– Да, немного устал, – лгу я, с трудом выдавливая слова. Взгляд сам собой скользит к ее губам. Такие полные, мягкие, чуть блестящие… Я сглатываю, пытаясь прогнать образ того, как они могли бы чувствоваться на моих…

– Конечно, после такого напряжения… – Стелла убирает руку, и мир тут же меркнет, теряет краски. – Нам нужно вернуться в офис. Обсудить дальнейшие шаги.

– Согласен, – бормочу я, не в силах отвести взгляд от ее глаз.

Но думаю я не об «Эко-Вершине» и не об инвесторах, а о том, как бы оказаться с ней наедине. В тишине. Подальше от чертовых камер и любопытных глаз.

Стоп. Нельзя! Она работает на меня!

– Тогда поехали. – Стелла поворачивается к выходу.

Внутри все скручивается от предвкушения – и одновременно от тошноты. Быть рядом с ней в замкнутом пространстве машины, ощущать ее присутствие, вдыхать ее аромат… Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И слишком опасно.

– Итан, ты идешь? – Стелла оборачивается, слегка наклонив голову.

Тошнота накатывает с новой силой, подступает к горлу кислой волной.

Черт побери этот проклятый сахар!

Мир вокруг теряет четкость, перед глазами пляшут мушки. Срочно нужен инсулин. Рука сама по привычке тянется к карману за шприц-ручкой. За годы жизни с диабетом движения доведены до совершенства.

Но не здесь, не перед ней. Не сейчас, когда я так отчаянно хочу произвести впечатление… сильного, черт возьми, мужчины. А не диабетика с СДВГ, которого вот-вот вывернет наизнанку.

Я привык делать все сам. Никогда не просил помощи. Одна из бывших узнала и однажды сказала: «С тобой все время как на минном поле. А если ты завтра умрешь во сне?» И потом ушла, признавшись, что не потянет. Когда это повторилось еще несколько раз, я усвоил урок: не жди поддержки. Ни от кого.

– Да, одну секунду, – выдавливаю я, кивая в сторону туалета. – Сейчас вернусь.

– Хорошо, подожду в машине, – соглашается Стелла, но по ее тону понимаю, что она все еще обеспокоена.

Я провожаю ее взглядом и замечаю, как она замедляется в дверном проеме, будто колеблется, а потом исчезает в коридоре. Облегчение оттого, что можно больше не притворяться, такое же едкое, как и приступ, который скручивает внутренности. Холодок ползет по позвоночнику, и понимаю, что у меня есть всего пара минут.

Закрываю глаза. Вдох. Выдох. Наконец, иду в туалет и, сделав укол инсулина, опираюсь о прохладную раковину, пытаясь отдышаться. В голове шумит, но тошнота, к счастью, понемногу отступает. Плещу на лицо холодной водой, глубоко вдыхаю. Нужно взять себя в руки.

Надеюсь, она ничего не заметила.

Выхожу из здания, жмурюсь от яркого солнца. Стелла стоит возле машины, отвернувшись от меня, и оживленно говорит по телефону. Ветер треплет прядь волос, которая выбилась из ее прически.

Она невероятно красива. В груди на миг теплеет, но чувство тут же сменяется глухим раздражением, когда она улыбается своему собеседнику. Потому что это предназначено не мне…

– С кем ты так мило воркуешь? – небрежно спрашиваю, подходя ближе.

Стелла заканчивает разговор и прячет телефон. Улыбка становится чуть шире, в ней появляется что-то игривое.

– Ревнуешь?

– Я? – брови взлетают вверх. – С чего бы? Просто интересуюсь, как мой лучший пиарщик проводит рабочее время. Так, легкий контроль.

– Стараюсь привлечь для «Эко-Вершины» еще больше внимания, – отвечает она, открывая дверцу машины. – Ты же доволен сегодняшним успехом?

– Еще бы, – говорю я, усаживаясь на заднее сиденье следом за ней. – Но личные звонки…

– Хлоя пригласила меня на обед, – перебивает она с легкой усмешкой. – Познакомиться поближе. Сказала, что Лиам тоже будет.

– А-а, тимбилдинг, – бормочу я. – Отличная идея.

– Ты мог бы к нам присоединиться, – предлагает Стелла, поворачиваясь ко мне. Ее колено касается моего бедра, но она, кажется, не замечает. Зато я чувствую каждой клеточкой своего тела. – Раз уж так печешься о моей продуктивности. Вдруг я совсем расслаблюсь и забуду о твоих проектах?

– Я, конечно, не против провести время с командой, но у меня дела, – отвечаю я, отводя взгляд, хотя мысль побыть с ней еще хоть немного времени буквально жжет изнутри.

– Как обычно. – В голосе нет укора, но я почему-то чувствую себя так, словно подвел ее. – Знаешь, Итан, иногда нужно отдыхать и заниматься чем-то, кроме работы.

– Я и так отвлекаюсь. По утрам, например, встречаюсь с Райаном и Дэмиеном Грином. Они мои лучшие друзья еще со Стэнфорда.

– Да неужели? И чем же вы занимаетесь? Разрабатываете планы по захвату мира или обсуждаете, как потратить свои миллионы?

– Что-то вроде того. – Я усмехаюсь и перекидываю руку через подлокотник. Ткань рубашки тут же натягивается на плече, обрисовывая бицепс. – Вообще-то, спортом. Зал, бассейн, силовые, иногда бокс. Или ты думала, они от чертежей растут?

Взгляд Стеллы задерживается на моей руке. Ее дыхание на миг сбивается, а зрачки расширяются. Она медленно обводит кончиком языка нижнюю губу, кажется, даже не осознавая этого. Жест действует как разряд дефибриллятора, заставляя мышцы внизу живота туго сжаться.

– Впечатляет, – выдыхает она почти беззвучно. В ее глазах вспыхивает что-то новое, дерзкое, откровенно оценивающее.

Воздух в машине вдруг становится тихим, так что я слышу каждый ее вздох, а ее взгляд чувствую как физическое прикосновение. С трудом сдерживаюсь, чтобы не податься вперед, не сократить последние сантиметры, не…

– Куда едем, мистер Грант? – доносится голос водителя с переднего сиденья, разрушая наваждение.

Я резко вздрагиваю, будто меня выдернули из сна.

Да чтоб тебя, Томпсон!

– В офис, – бросаю я, заставляя себя отвернуться к окну. Боковым зрением все еще вижу, как она медленно поправляет волосы, заправляя ту самую выбившуюся прядь за ухо, а ее пальцы на долю секунды задерживаются на шее.

Черт, какая она красивая… и сексуальная.

Наваждение ушло, но внутри все еще пульсирует тихое, едва уловимое напряжение, будто кожа трещит от желания, которое нельзя выпустить наружу.

Нужно думать о работе. Об «Эко-Вершине». О чем угодно, только не о ней.

Однако это бесполезно. Слегка поворачиваю голову, и мой взгляд цепляется за строгий воротник ее блузки, за пуговицу, что скрывает ложбинку на груди. Пальцы зудят от желания расстегнуть ее. Стянуть с нее чертов костюм, который одновременно и скрывает, и так дразняще подчеркивает все.

Будь мы одни, без Томпсона за перегородкой и без правил, которые я сам установил…

Я бы притянул ее к себе, сорвал жакет и медленно целовал, изучая и запоминая каждый изгиб, каждую родинку, каждую ямочку на ключицах. Боготворил бы каждый дюйм ее кожи.

Но мы не одни, а я ее босс. И это – настоящая проблема.

Потому что хочу от нее куда больше, чем просто помощь с имиджем.

И это пугает до чертиков.

Есть что-то невероятно уютное в том, чтобы сбежать в залитое солнцем кафе посреди рабочего дня. Я делаю большой глоток мятного чая, и прохлада медленно смывает остатки утреннего напряжения. Всего несколько дней в Grant Design, а по ощущениям – прошел как минимум месяц.

– Последний шанс.

Я поднимаю глаза. Лиам с самым серьезным видом трясет корзинкой с картошкой фри прямо у меня перед носом. Он делает это так очаровательно и неуклюже, что чуть не переворачивает солонку.

– Стелла, я не шучу. Эта картошка лучшая в Сиэтле. Хлоя не даст соврать.

Непослушная каштановая челка снова падает Лиаму на глаза, и он сдувает ее, смешно наморщив нос. В его взгляде нет ни намека на скрытые мотивы или подвох. После Дэниела мой компас доверия безнадежно сбит, и спокойное, дружелюбное тепло, исходящее от Лиама, – как глоток свежего воздуха. Он кажется хорошим парнем. Понятным. Безопасным.

Чего абсолютно точно не скажешь об Итане Гранте. В голове тут же всплывает картинка: он нависает над моим столом, его пальцы нетерпеливо барабанят по поверхности, а взгляд такой, будто он пытается просверлить во мне дыру и прочитать каждую мысль. Нет, безопасность – последнее, что приходит на ум, когда я думаю о своем боссе.

– Верю на слово, ребята. – Я улыбаюсь, отодвигая корзинку. – Но после интервью мой желудок способен переварить только салат и чай.

– О, брось! Все прошло хорошо! – Хлоя энергично жестикулирует, и ее серебряные браслеты мелодично звенят. – Ты видела лицо журналистки, когда Итан отказался называть компании? Она явно рассчитывала на сенсацию. Думала, у нее от злости пар из ушей пойдет.

Смеюсь, вспоминая тот момент.

– Я до последнего была уверена, что Итан не выдержит, сорвется и пошлет ее куда подальше. То, что он так четко следовал нашему плану, – это победа.

– Милая, это чудо, – фыркает Хлоя и, перегнувшись через стол, ловко выхватывает длинный ломтик из корзинки Лиама. – Обычно заставить Итана делать то, что ему говорят, невозможно. – Она отправляет картошку в рот и, прожевав, с явным удовольствием, добавляет: – Так что я думаю, дело не в твоей гениальной стратегии, а в том, кто эту идею ему представил. Он же с тебя глаз не сводит.

Чашка с чаем замирает на полпути к моим губам.

– В смысле?

– Ты что, не замечала? – Она хитро улыбается и наклоняется ближе, понизив голос до заговорщицкого шепота. – Вчера, когда ты стояла с Лиамом у макета, Итан выходил из своего кабинета четыре раза. Четыре! И каждый раз так на вас смотрел, будто хотел испепелить Лиама взглядом. Или… ну… занять его место.

Барнс густо краснеет и с преувеличенным интересом утыкается в свою корзинку. Я чувствую, как предательски вспыхивают щеки, и злюсь на собственное тело, которое так легко меня выдает.

Неужели это так заметно? А я-то думала, мне кажется.

Конечно, я и раньше ловила на себе его взгляды, но всегда списывала их на тотальный контроль со стороны босса и его вечную угрюмость. Однако сейчас, когда Хлоя так буднично произнесла это вслух, мой мозг против воли начинает перебирать события последних дней.

Например, как сегодня, когда я говорила с Хлоей об этой встрече, а Итан спросил: «С кем это ты так мило воркуешь?» Да, я ответила, что он, похоже, ревнует, но то была дурацкая шутка с моей стороны.

А письмо?

«Тогда не буду мешать вашему увлекательному вечеру. Дайте знать, когда у вас появится окно, чтобы заняться спасением моей компании».

Тогда я была уверена, что это просто сарказм, а все остальное – лишь проявление его скверного характера. Но сейчас отдельные фрагменты вдруг сложились в одну очень странную и недвусмысленную картину.

– Хлоя, у тебя слишком богатое воображение, – отмахиваюсь я, не желая признавать ее правоту. – Итана волнует только его драгоценный проект.

– Ага, «прое-е-ект», – протягивает она, многозначительно подмигивая. – Ты, главное, не расслабляйся, подруга.

Я смотрю на них. На веселую, проницательную Хлою. На доброго, застенчивого Лиама. И впервые за долгое время чувствую, что я не одна. Что я переехала в Сиэтл не зря.

И мысль о том, что мой нелюдимый, гениальный и невыносимо требовательный босс, возможно, видит во мне нечто большее, чем просто PR-специалиста, интригует. И в то же время пугает до чертиков.

– Ладно. – Делаю последний глоток чая и решительно поднимаюсь, ставя чашку на стол. – Перерыв окончен. Пора возвращаться и спасать репутацию гения.

Они оба смеются, но следуют моему примеру. Лиам начинает сползать со стула, а Хлоя уже тянется за своей сумочкой, которая висит на спинке. Я накидываю пиджак на плечи, мысленно перебирая список дел на вторую половину дня.

– Вы только посмотрите! – раздается знакомый, слишком громкий голос. – Это же моя блудная сестра!

Я замираю на полпути, оборачиваюсь и вижу брата, который с широченной улыбкой направляется к нашему столику. Делаю несколько шагов ему навстречу, инстинктивно прикрывая коллег от этого стихийного бедствия.

– Марк! – Не могу скрыть улыбки. – Какими судьбами? Ваш офис же на другом конце города.

Он подмигивает и обнимает меня за плечи:

– Был у твоего начальства. Обсуждали нового клиента. Решил заодно проведать сестру, узнать, как у нее дела. Только вот тебя на месте не оказалось.

И тут из-за его плеча появляется Райан Кинг. Идеально скроенный костюм, дорогая обувь, легкая небритость, которая выглядит так, словно над ней работал стилист. Если Итан – король контроля, то Райан – безусловный король хаоса. Игнорирует правила, обожает спонтанность и живет, будто ему вечно восемнадцать.

Помню, как однажды в два часа ночи он позвонил Марку с гениальной идеей: «А поедем в Лас-Вегас? Я нашел классного барбера, хочу ирокез». Или как пришел на работу в шелковой пижаме, утверждая, что это новый тренд расслабленной продуктивности. Марку тогда едва удалось отговорить его от внедрения обязательного пижамного дресс-кода.

– Слышал, тебя бросили на самый сложный участок фронта. – Голос у Райана с легкой хрипотцой. – Как успехи в усмирении Итана?

Я усмехаюсь.

– Привет, Райан. Переменные. Сегодня было интервью, и мистер Грант отлично справился, что я уже считаю победой.

В этот момент к нам подходят мои коллеги.

– Мистер Кинг, добрый день, – сдержанно говорит Лиам.

– Здравствуйте, – вторит ему Хлоя, с явным любопытством разглядывая моего брата.

– Ребята, сколько раз я просил, просто Райан, – улыбается он им тепло.

– Познакомьтесь, это мой брат Марк, – представляю их друг другу. – А это Хлоя и Лиам, мы вместе работаем.

Марк тут же переключает внимание на Хлою и протягивает руку.

– Марк Монро. Очень приятно.

Она издает легкий вдох и, кажется, немного краснеет, принимая рукопожатие.

– Вы же не уходите прямо сейчас? – спрашивает брат, не отводя взгляда от Хлои. – Присядьте хотя бы на пять минут. Мы с Райаном как раз хотели выпить кофе.

– Нам в офис пора… – мягко возражает Лиам, бросая на меня вопросительный взгляд.

– У нас еще есть минут десять, – тут же парирует Хлоя, не скрывая желания познакомиться с моим братом. Она смотрит на меня умоляюще.

Я колеблюсь всего секунду.

Приятная компания, еще несколько мгновений вне стен офиса…

– Ладно, но только на десять минут.

Мы снова усаживаемся. Марк и Райан подтаскивают стулья с соседнего столика. Разговор завязывается мгновенно и легко. Райан рассказывает смешную историю, Хлоя хохочет, а Марк с интересом расспрашивает Лиама о его проекте. Я откидываюсь на спинку стула и слушаю веселый гул.

Однако не проходит и пары минут, как мой телефон в кармане тихо вибрирует.

Я достаю его и вижу уведомление на экране.

Письмо. От Итана.

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Производственная необходимость

Надеюсь, ваш затянувшийся перерыв проходит продуктивно. Особенно учитывая, что вы отсутствуете на рабочем месте уже полчаса, как и двое других моих сотрудников.

Сообщите, стоит ли мне сегодня вообще ожидать от вас вклада в спасение компании? Или можно отложить все срочные вопросы до завтра?

С профессиональным беспокойством,

Итан Грант

Веселый смех Хлои и гул голосов за столиком вдруг отступают на задний план, превращаясь в неразборчивый шум. По позвоночнику пробегает холодок, начисто смывая хорошее настроение. Плечи напрягаются, а в груди разгорается знакомое неприятное жжение.

Он что, серьезно следит за временем?

Я закатываю глаза, перечитывая его пассивно-агрессивное «с профессиональным беспокойством». Пальцы так и чешутся напечатать едкий ответ в духе: «Мистер Грант, мое законное право на обед никто не отменял…»

Я уже начинаю печатать, но внезапно замираю. В голове всплывают слова Хлои: «И каждый раз так на вас смотрел, будто хотел испепелить Лиама взглядом. Или… ну… занять его место».

Бред, конечно. Абсолютный бред. Но его письмо… Оно слишком личное для начальника, недовольного отсутствием подчиненной. Итан бесится, а причина явно не в работе.

В последние дни, находясь бок о бок, я ловила себя на том, что наблюдаю за ним. За тем, как сосредоточенно он хмурит брови над чертежом, как в его голосе появляются низкие нотки, когда увлечен идеей, или как редкая, незаметная усмешка трогает уголки его губ, когда что-то действительно приходится ему по душе. Итан невыносим, требователен и педантичен, но в его одержимости своим делом есть что-то гипнотически притягательное.

Я гнала подобные мысли прочь. Запрещала себе даже смотреть на него в таком свете. После Дэниела и его предательства я выстроила вокруг себя стену с табличкой: «Никаких служебных романов и мужчин в радиусе километра от сердца».

Но что, если Хлоя права? Вдруг за всей его требовательностью и контролем скрывается нечто большее? И я упускаю что-то настоящее из-за страха?

Тут меня пронзает шальная, дерзкая мысль.

Худшее, что может случиться, – он меня уволит. Но зато как весело будет посмотреть на его реакцию.

Стерев гневное начало сообщения, я усмехаюсь самой себе и начинаю печатать совершенно другой ответ.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Re: Производственная необходимость

Мистер Грант, я польщена вашей озабоченностью. Неужели вы и правда так по мне скучаете?

Не волнуйтесь, я не оставлю вашу компанию на грани краха. Буду на месте через десять минут.

С уважением,

Стелла Монро

Сердце колотится, пока палец зависает над кнопкой «Отправить». Чистая провокация, но все равно нажимаю.

Теперь остается только ждать: прилетит гневная отповедь или бланк с заявлением об увольнении.

Телефон вибрирует снова.

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Re: Производственная необходимость

Пожалуй, вы правы. Компания не может ждать.

И, как выяснилось, я тоже.

Итан Грант

Я перечитываю последнее предложение снова и снова, пытаясь осознать смысл. Воздуха в легких вдруг становится мало. Такое ощущение, будто стою на краю обрыва. Страшно и до головокружения хочется сделать шаг вперед.

На губах сама собой появляется дерзкая улыбка.

Мистер Контроль и Порядок не стесняется. И, черт возьми, мне это нравится.

Я быстро оглядываюсь на свою компанию. Они ничего не заметили. Отлично. Пальцы снова летают над клавиатурой.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Re: Производственная необходимость

Раз уж мое отсутствие вызвало такой ажиотаж, не смею больше испытывать ваше терпение. Спешу на помощь.

Стелла Монро

Я нажимаю «Отправить» и чувствую, как разгорается предвкушение. Ответ не заставляет себя ждать. Кажется, Итан тоже не отрывается от экрана. Тема письма меняется.

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Неотложный вопрос

Рад, что мы пришли к взаимопониманию относительно приоритетов.

Предлагаю немедленно провести оценку вашей незаменимости для компании. В моем кабинете.

Итан Грант

Я тихо фыркаю. Итан уже не намекает, а прямо провоцирует.

Ну что ж, мистер Грант, вызов принят.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Re: Неотложный вопрос

Принято.

Надеюсь, вы как следует подготовились к совещанию, требующему такого… индивидуального подхода?

Все-таки вопрос моей незаменимости – тема серьезная.

Стелла Монро

Я решительно поднимаюсь из-за стола, бросая на ходу:

– Ребята, простите, босс вызывает. Срочно.

Хлоя провожает меня изучающим взглядом, полным любопытства. Я подмигиваю ей в ответ и направляюсь к выходу. Телефон вибрирует в руке в тот самый момент, когда толкаю стеклянную дверь кафе.

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Re: Неотложный вопрос

Если скажу, что моя компания без вас действительно развалится – этого будет достаточно, чтобы вы поторопились?

Итан Грант

На губах играет улыбка, которую я даже не пытаюсь скрыть. Быстро шагаю в сторону офисного здания и печатаю ответ.

Кому: ethan.grant@grantarchitects.com

От: stella.monro@grantarchitects.com

Тема: Re: Неотложный вопрос

Развалится, говорите? Что ж, уже бегу.

Посмотрим, стоит ли ваша «катастрофа» моего недопитого кофе.

Стелла Монро

Телефон вибрирует, оповещая о новом письме, когда я уже подхожу к дверям бизнес-центра.

Кому: stella.monro@grantarchitects.com

От: ethan.grant@grantarchitects.com

Тема: Re: Неотложный вопрос

Обещаю, вы не пожалеете. Кофе я вам обеспечу.

Закройте за собой дверь.

Итан Грант

Что я творю?

Хороший вопрос, на которой у меня нет ответа.

После интервью я, вдохновленный, наконец нашел решение проблемы «Эко-Вершина». И первой мыслью было рассказать Стелле. Я уже вскочил, готовый вылететь из кабинета. Мне отчаянно нужно было увидеть ее лицо в тот момент. Как удивление в ее умных глазах сменится восторгом, а на губах появится та самая улыбка, от которой у меня внутри все переворачивается.

Но в кабинет без стука ворвались Райан и Марк.

И вот тут-то вся эйфория испарилась. Марк Монро. Не просто партнер моего лучшего друга. Брат девушки, из-за которой мозг превратился в браузер со ста пятьюдесятью открытыми вкладками, и на каждой – она. Ее лицо, ее голос, ее смех.

Да, я признался самому себе в помешательстве. И, возможно, даже одержимости, потому что, пытаясь отрицать, лишь сильнее зацикливался на Стелле.

И сегодня я впервые посмотрел на Марка и увидел не союзника, а потенциальное препятствие. Он наверняка знает от Райана о диабете и моей вечной борьбе с собственным мозгом, скачках настроения и импульсивности.

Дал бы он добро на то, чтобы его сестра связалась с таким, как я? С ее боссом? С человеком, у которого в голове постоянно идет гражданская война? А стабильность – лишь короткая передышка между бурями?

Сомневаюсь.

Он бы хотел для нее кого-то… надежного. Предсказуемого. Того, кто ходит по земле, а не по краю пропасти.

Остановит ли меня это? Конечно, нет.

Когда они, наконец, ушли, я рванул к ее рабочему месту, как спринтер на финишной прямой.

Пусто.

Стол, компьютер, одинокая кружка с недопитым чаем. А ее нет.

И меня это взбесило. Неконтролируемая, иррациональная вспышка гнева, от которой в глазах потемнело.

Она должна быть здесь. Я хочу, чтобы она была рядом. Всегда. И не только ради работы.

Поэтому да, я написал ей идиотское, абсолютно непрофессиональное письмо. Но кто знал, что все закончится так?

И вот теперь я сижу за столом, пялясь на дверь, а в голове – полный шторм. Что я скажу? Что сделаю, когда она войдет? Вывалить на нее весь свой анамнез, как на приеме у врача? «Привет, Стелла, я в тебя втюрился до беспамятства, а еще у меня диабет и СДВГ, так что наша совместная жизнь будет похожа на американские горки без страховки. Кофе?»

Но что, если она решит, что это слишком сложно, что ей не нужны такие отношения?

Прежде чем я успеваю зациклиться на сомнениях и передумать, ручка двери поворачивается.

Стелла входит в кабинет.

И один взгляд на нее вызывает в моей голове короткое замыкание.

– Итак, – начинает Стелла, заходя в кабинет и прикрывая за собой дверь. – Мне действительно нужно закрывать за собой? – Ее пальчики скользят к ручке замка и замирают. – Не покажется подозрительным?

Мое тело стартует раньше, чем мозг успевает крикнуть: «Стой!» Резкий рывок, стул с грохотом откатывается назад. Два шага, и я сокращаю между нами расстояние, прижимая ее к дереву.

– Плевать, – выдыхаю я, накрывая ее ладонь своей и поворачивая ключ. Щелк. – У нас важное совещание. Все знают, что я ненормальный и не люблю, когда меня отвлекают.

Стелла вскидывает голову, чтобы встретиться со мной взглядом. Ее ресницы трепещут, но она не отступает.

– А есть от чего отвлекать?

– Да. От тебя.

Мои пальцы скользят вверх от запястья к локтю, и я чувствую, как ее кожа покрывается мурашками.

Значит, это взаимно.

Реакция ее тела – осознанная или нет – подстегивает меня продолжить.

– Мне не нравится делить с кем-либо твое внимание.

– Не слишком ли вы собственник, босс? – парирует она, и уголок ее губ дергается в усмешке.

Жест действует на меня как красная тряпка на быка. Мне так отчаянно хочется коснуться ее губ, что я с трудом могу думать о чем-то другом.

Мой мозг, кажется, делится на две части.

Первая – «Рациональный Итан» – орет благим матом про субординацию, корпоративную этику и потенциальный иск за домогательство.

Вторая – «Итан, у которого закончились таблетки» – транслирует одну и ту же мысль в режиме нон-стоп: «Губы. Ты видишь эти губы? Они чуть приоткрыты. Наверное, мягкие. И вкусные. Надо проверить. Прямо сейчас. Проверить. Проверить. Проверить».

На долю секунды в голове вспыхивает напоминание о том, что я не ответил на три письма от заказчика.

Какая, к черту, разница, когда в десяти сантиметрах от меня губы Стеллы?!

Мой большой палец, словно сам по себе, скользит по нежной коже ее предплечья.

Так, план действий. План – это хорошо. Я люблю планы.

Пункт 1: наклониться. Не резко, а так, будто я хочу что-то сказать ей на ухо.

Пункт 2: оценить реакцию. Если она отшатнется – миссия провалена, включаем режим «я просто поправлял воротник» и срочно вспоминаем про дедлайн какого-нибудь проекта.

Пункт 3: если нет – то зеленый свет!

Я поднимаю взгляд и тону в ее глазах. Боже, какие они голубые. Как летнее небо перед грозой – чистое, но уже чувствуешь напряжение в воздухе. Я где-то читал, что такой цвет получается из-за рассеяния Джона Рэлея… Или это про небо было?

Какая разница? Фокус, Итан. Губы. Мы были на губах.

– Собственник – слишком слабое слово, Стелла. – Голос звучит ниже, чем обычно. Наклоняюсь чуть ближе, чтобы почувствовать ее дыхание на своей коже. – Скажем так: я чертовски не люблю делиться.

Она не отстраняется.

Победа.

Мой внутренний голос орет: «Вперед!» – а «Рациональный Итан» уже пишет заявление по собственному желанию.

Не спеша провожу костяшками пальцев по ее щеке к губам.

– Особенно тем, что считаю своим.

Я уже почти у цели. Сердце пытается проломить грудную клетку. Я забываю про отчеты, дедлайны и все остальное дерьмо. Есть только Стелла, ее приоткрытые губы и несколько сантиметров, которые кажутся пропастью.

– И что же вы считаете своим, босс?

Ее голос – чистое искушение.

– Тебя, – выдыхаю я и целую.

Хаос в голове и сто пятьдесят открытых вкладок смолкают в одну секунду. Словно кто-то отключил их, нажав на кнопку питания. Есть только ее мягкие, податливые губы со вкусом мятного чая.

На мгновение Стелла замирает от неожиданности, а потом отвечает. Ее пальцы впиваются в ткань моей рубашки на плечах, притягивая ближе.

Это не поцелуй, а битва за территорию, которую я только что объявил своей. И, похоже, Стелла не против капитулировать. Более того, она готова поднять флаг над своей крепостью. И впервые за очень долгое время в моей голове – абсолютная, блаженная тишина.

Но когда я углубляю поцелуй, раздается резкий, требовательный стук.

– Итан, я знаю, что ты там, у тебя свет горит! Нам нужно срочно согласовать бюджет на…

Мы тут же отскакиваем друг от друга.

Дэвид, черт его побери! Худший из возможных вариантов. У него чутье ищейки на все, что выходит за рамки протокола.

– Секунду! – бормочу я раздраженно, жестом показывая Стелле молчать. Она смотрит на меня широко распахнутыми глазами, щеки заливает краска, но она кивает и касается своих губ, словно проверяя, действительно ли это произошло.

Так и тянет сказать: «Да, малышка, и я хочу продолжить». Но мне приходится отступить на шаг, давая нам обоим пространство. Мой мозг, только что пребывавший в нирване, теперь работает на сверхскоростях. Быстро провожу ладонью по волосам, зачесывая их назад. Дергаю узел галстука, возвращая его на законное место у самого горла. Затем обхожу стол и плюхаюсь в свое кресло, принимая максимально непринужденный и деловитый вид.

Я босс. Ничего не произошло.

Смотрю на Стеллу и киваю ей. Она уже привела в себя порядок, хотя лицо все еще пылает, но держится она с поразительным самообладанием. Делает глубокий вдох и поворачивает ключ.

Дверь открывается, и на пороге появляется Дэвид с планшетом в руках. Сначала смотрит на Стеллу, которая выходит из кабинета, старательно отводя глаза в сторону.

– О, Стелла, вы уже вернулись? – вежливо интересуется он, но я слишком хорошо знаю эту интонацию.

– Да, обсуждали с мистером Грантом срочный вопрос, – ровным, хотя и немного напряженным голосом отвечает она и, не дожидаясь дальнейших расспросов, почти бегом скрывается за углом.

Дэвид провожает ее долгим, задумчивым взглядом, слегка наклонив голову. Затем, наконец, заходит, плотно закрывает за собой дверь и прислоняется к ней, скрестив руки на груди.

– «Срочный вопрос», значит? – Он приподнимает бровь. – Судя по ее виду, вы обсуждали не наш имидж. – Окидывает меня придирчивым взглядом с головы до ног. – Да и у тебя видок не лучше. Что здесь, черт возьми, произошло, Итан?

– У меня был тяжелый разговор с подчиненной, – холодно бросаю я. – Бывает. Что у тебя по бюджету?

Дэвид не отступает. Он знает меня как облупленного.

– Итан, не пудри мне мозги. – Он делает шаг вперед, отступая от двери. – После твоих «тяжелых разговоров» люди выходят отсюда бледными и с желанием написать заявление по собственному. А не с таким румянцем, как у Стеллы.

Я отмахиваюсь от него, открываю на компьютере какой-то отчет и начинаю яростно скроллить, изображая крайнюю степень занятости.

Дэвид издает долгий, театральный вздох, понимая, что ничего не добьется от меня сейчас.

– Ладно, вижу, ты не в себе. Вернемся к этому разговору позже. Когда перестанешь прятаться за своим монитором. И пока я не забыл: Райан просил тебе передать, что сегодня встреча в «Найтфолле».

Я отрываю взгляд от бессмысленных цифр и смотрю на Дэвида.

Друзья. Шум клуба. Алкоголь. Отвлечение. Именно то, что мне сейчас нужно.

– Хорошо, спасибо. Ты с нами?

– Нет, Эмма вот-вот родит. – Он пожимает плечами, и во взгляде мелькает что-то теплое, домашнее.

Понимающе киваю и жестом указываю ему на стул напротив. Мы обсуждаем рабочие мелочи, но я почти не слушаю. Лишь киваю в нужных местах, а сам изо всех сил стараюсь не думать о том, что произошло пять минут назад. И о том, что могло бы быть, если бы Дэвид не прервал нас.

Позже.

Перед тем как уйти домой, найду ее. Я должен с ней поговорить. Но сейчас – работа.

Когда я, наконец, вышел из кабинета, собравшись с мыслями, Стеллы уже не было.

– Ушла домой, сказала, что плохо себя чувствует, – объяснила Хлоя, бросив какой-то странный взгляд.

И это был самый красноречивый ответ Стеллы.

Ей неинтересно. А поцелуй, что снес мне крышу, для нее ничего не значил.

Но я, как последний идиот, отказался это принимать. Звонил ей три раза, но все попытки ушли на голосовую почту. А два письма с пометкой: «Срочно!» – остались без ответа.

Поэтому план на вечер предельно прост: напиться так сильно, чтобы в голове не осталось ни одной мысли.

Бас бьет прямо в грудную клетку, заставляя вибрировать стакан с виски в моей руке. Неоновые огни режут полумрак клуба, выхватывая из темноты танцующие тела и смеющиеся лица. Теоретически – идеальное место, чтобы раствориться. Потеряться. Забыться.

Вот только это, черт возьми, не работает.

Делаю один большой глоток, чувствую приятное жжение в горле. Но огонь – ничто по сравнению с фантомным вкусом ее губ, который преследует меня до сих пор. Я здесь уже час, сижу в полумраке VIP-зоны, киваю в такт разговорам Дэмиана и Райана, но не слышу их. Мой мозг без остановки прокручивает момент поцелуя.

– Земля вызывает Итана! – Дэмиен щелкает пальцами у меня перед носом. – Ты вообще здесь? Блондинка за соседним столиком, кажется, не против уйти с тобой сегодня домой. Или ты внезапно принял обет безбрачия? Уже третий раз спрашиваю.

Я моргаю, возвращаясь в реальность.

– Прости, задумался об отчетах, – лгу, встречаясь взглядом с моим вторым лучшим другом.

Дэмиен Грин. Основатель одного из самых успешных венчурных фондов в США. Его мозг – безупречно отлаженный механизм по оценке рисков и потенциальной прибыли. Мир для него – таблица в Excel, где в одной колонке – активы, в другой – обязательства. Он часто дает мне дельные советы по бизнесу, смотрит на мои самые безумные идеи трезвым взглядом инвестора и безжалостно указывает, где именно я прогорю. И сейчас его помощь пришлась бы как нельзя кстати. Вот только я уже знаю, каким был бы его ответ.

Он бы откинулся на спинку дивана, сделал глоток своего джина, посмотрел на меня, как на неразумного ребенка, вляпавшегося в грязь, и процедил:

«Забудь. Это слишком опасно. Стелла – твоя подчиненная. Она сестра Марка. Риски превышают любую возможную выгоду. Оно того не стоит».

А потом хладнокровно, пункт за пунктом, как на совете директоров, разложил бы все варианты катастрофы. Дэмиен всегда просчитывает ходы наперед.

Он плейбой, как и Райан. И я тоже был таким. Во времена Стэнфорда самой большой проблемой было сдать сессию и решить, на какую вечеринку пойти в пятницу. Но все быстро кончилось с ухудшением моего состояния. Жесточайший график, выверенные дозы инсулина, постоянный мониторинг сахара в крови, битва с собственным мозгом, который вечно рвется в тысячу разных сторон.

А они как-то умудрились не потерять себя. Находили время и на свои компании, и на развлечения. Даже Дэмиен, самый циничный из нас, жил на полную катушку. А я? Я работал. И теперь сижу здесь, в окружении единственных друзей, и чувствую себя самым одиноким человеком на планете.

– Отчеты? – Райан наклоняется вперед, и в его глазах загорается знакомый огонек. Он не верит ни единому моему слову. – Когда ты думаешь об отчетах, у тебя взгляд маньяка, который прикидывает, как расчленить конкурентов. А сейчас у тебя вид брошенного котенка. Выкладывай. Ты же знаешь, что я не отстану. Это будет хуже, чем когда проспорил мне и неделю ходил в розовом галстуке. Что случилось?

Давление с двух сторон: прагматизм Дэмиена и безумная энергия Райана. Но я устал думать, анализировать, просчитывать. Держать все в себе.

Я чувствую знакомую дрожь в пальцах, не имеющую отношения к алкоголю. Машинально достаю телефон, но открываю не мессенджер, а приложение мониторинга глюкозы.

Цифры на экране чуть выше нормы.

Резко ставлю стакан на стол и говорю:

– Стелла.

Дэмиен перестает ухмыляться и смотрит на меня с искренним изумлением.

– Стелла? Твой новый PR-агент? Сестра Марка? – произносит он медленно, разделяя слова, словно зачитывает обвинительное заключение. – Итан, ты рехнулся?

Однако Райан реагирует совершенно иначе – его глаза вспыхивают чистым восторгом.

– Наконец-то! – Он с размаху бьет по столу ладонью так, что бокалы подпрыгивают. – Я знал, что Монро привлечет твое внимание. Ну и что там у вас?

Тру виски, пытаясь унять пульсирующую боль.

– Я поцеловал ее сегодня.

– Вот черт, – выдыхает Дэмиен, в голосе звучит неподдельная тревога. – Ты не просто идиот, а самоубийца.

Зато Райан почти подпрыгивает на диване.

– Красава! Вот это я понимаю! Наш Итан вернулся! И что она?

– Ушла домой, не отвечает на звонки и письма.

– Ну так какого хрена ты здесь сидишь и киснешь?! – Райан смотрит на меня как на умалишенного. – Ты должен быть у нее! Прямо сейчас! Вперед!

– Это худший из возможных советов, Райан, – вмешивается Дэмиен. – Итан, послушай меня. Ты ее босс. Если она обратится в суд, от твоей репутации останутся одни ошметки. Забудь. Сделай вид, что ничего не было. Это единственный безопасный вариант.

– Жизнь без риска – гребаное существование! – взрывается Райан, гневно зыркнув на него. – Итан впервые за десять лет выглядит живым! А ты ему про «безопасный вариант»! – Он поворачивается ко мне. – Слушай сюда. План такой: едешь к ней сейчас. Покупаешь по дороге самый большой букет, какой найдешь. Если не откроет – лезешь в окно. Споешь серенаду. Девушки такое любят!

– Такое прокатывает только в дешевых комедиях. В реальной жизни за это получают запретительный ордер, идиот, – парирует Дэм, массируя переносицу. – И ты из какого века сбежал? Серенады? Серьезно? Это не работает.

Они спорят, перебивая друг друга. Голос разума и голос хаоса. Я сижу между ними, слушая их перепалку, и меня буквально разрывает на части.

Совет Дэмиена – правильный, логичный, взрослый. Но от него меня физически тошнит.

Предложение Райана – чистое безумие. Идиотский, импульсивный, сумасшедший план, который может закончиться провалом эпических масштабов. И какая-то часть меня отчаянно хочет ему последовать.

– Ты хочешь, чтобы его имя завтра ассоциировалось с харассментом, а не с архитектурой? – ворчит Дэмиен.

– А по-твоему, лучше, если он будет до конца жизни жалеть, что послушал тебя и ничего не сделал?! – Райан наклоняется вперед, его руки сжимаются на столе. – Пока ты тут просчитываешь свои риски, она решит, что Итан – трусливый идиот, который сбежал после первого же серьезного шага!

Я отвожу взгляд и бездумно смотрю на танцпол. Десятки тел, движущихся в едином ритме. Смех, алкоголь. Бессмысленная масса…

И тут я вижу Стеллу.

Мир останавливается с резким толчком, будто поезд, сорвавший стоп-кран. Дыхание застревает в груди. Грохот музыки, голоса друзей, звон бокалов исчезают.

Стелла танцует вместе с Хлоей. Ее глаза закрыты, волосы растрепались и падают на плечи. К ней подходит незнакомый мне мужчина. Самоуверенный, со скользкой улыбкой, заготовленной для таких случаев. Он наклоняется к ее уху, губы почти касаются волос. Стелла открывает глаза и качает головой. Но придурок не отстает. Он смеется, что-то снова говорит и берет за руку. И Стелла, кажется, сдается, неуверенно улыбается в ответ.

Они начинают вместе танцевать. Его ладонь ложится ей на талию.

И все.

В голове что-то обрывается.

К черту Дэмиена. К черту риски. К черту репутацию и самый безопасный вариант.

Его рука на ее талии. Вот настоящий риск. Вот потеря. Здесь и сейчас. И она реальнее любых исков и испорченных отношений.

Стелла – моя.

Я залпом осушаю стакан, встаю и иду на танцпол. Прорываюсь сквозь толпу, расталкивая плечом потное месиво тел, не замечая возмущенных взглядов и ругательств. Вижу только Стеллу и чужую руку на ней.

Подхожу сзади, без слов перехватываю ее запястье и резко дергаю на себя. Она испуганно вскрикивает, ее глаза распахиваются от шока при виде меня. Парень что-то возмущенно говорит, но мне плевать.

Я обхватываю ее лицо ладонями, притягиваю к себе и впиваюсь в ее губы.

И это не просто страстный поцелуй. Нет, он голодный, требовательный, почти злой акт обладания, в котором смешались мои сомнения, ревность и сводящее с ума желание.

На одно бесконечное мгновение я чувствую только вкус ее помады и приторно-сладкого коктейля на губах. А потом реальность обрушивается обратно. Музыка. Крики. Запах чужого парфюма.

Стелла с силой отталкивает меня, упираясь ладонями мне в грудь.

– Какого черта, Итан?! Ты с ума сошел?

Ее партнер, наконец опомнившись, делает шаг к нам, его лицо искажено от злости.

– Эй, приятель, ты заблудился? Отвали от нее. Она моя. Я первый подошел.

Слова доходят до меня как сквозь вату.

Моя? Первый?

Внутри просыпается что-то темное и иррациональное. Я смотрю сначала на него, а потом на Стеллу, на то, как она прижимает пальцы к губам, и отвечаю ему, не отрывая от нее взгляда:

– Ты ошибся.

– В чем же? – Он пытается встать между нами.

Я делаю короткий шаг в сторону, инстинктивно блокируя ему путь.

– Она не твоя. Исчезни.

Понимаю, насколько безумно это звучит, но остановиться уже не могу.

– Что ты сказал? – Он тянется вперед, чтобы схватить меня за плечо.

Я отталкиваю его не сильно, но жестко и уверенно. Придурок отшатывается назад, натыкаясь на кого-то в толпе. Он смотрит на меня, потом на Стеллу и, кажется, понимает, что продолжать не стоит. Пробормотав ругательство, разворачивается и растворяется в толпе.

Все занимает считаные секунды. Гул в ушах понемногу стихает, и звуки клуба вновь врываются в сознание. Поворачиваюсь к Стелле, но она не смотрит на меня. Ее взгляд прикован к грязному полу, а лицо под мигающим светом стробоскопа стало бледным. Она обнимает себя свободной рукой за плечи, но я ловлю ее за запястье.

– Пойдем отсюда.

– Отпусти! – Она пытается вырвать руку. – Не трогай меня.

– Стелла, нам нужно поговорить, но не здесь. – Я наклоняюсь ближе, чтобы услышала меня сквозь грохот музыки. – Пожалуйста.

На секунду она перестает бороться, и этого достаточно. Я не даю ей времени передумать и тащу за собой. Стелла спотыкается, однако идет, опустив голову так, что растрепавшиеся волосы полностью скрывают лицо. Спиной чувствую десятки любопытных взглядов, но игнорирую их, пока мы наконец не выходим на улицу.

Холодный ночной воздух ударяет в лицо, ненадолго отрезвляя. Останавливаюсь только у своей машины, припаркованной на обочине. Весь путь от клуба сюда – сплошное смазанное пятно адреналина. Я, наконец, ослабляю хватку и замечаю, как дрожат мои собственные пальцы.

Стелла тут же вырывает свою ладонь. Делает несколько шагов назад, тяжело дыша, и трет запястье. Поднимает на меня глаза, и в них больше нет ни шока, ни растерянности. Только злость.

– Ты псих, – выдыхает она, и облачко пара растворяется в свете фонаря. – Что это было, Итан?! Там половина офиса! Ты понимаешь, что сделал?! Завтра все будут говорить о нас!

Я провожу рукой по волосам, пытаясь собрать мысли в кучу, но в голове гудит. Только отголоски ее обвинений и стук собственного сердца в ушах. Смотрю на ее растрепанные волосы, на пылающие от гнева щеки. И до меня, наконец, доходит масштаб катастрофы, которую устроил. Но я не мог поступить иначе.

Делаю шаг вперед, сокращая дистанцию, которую она создала.

– Я увидел, как кто-то другой может вот так тебя касаться, и это сломало меня.

– Почему? – Она почти кричит, ее голос полон искреннего недоумения. – Ты меня знаешь без году неделю!

Дрожь в руках не проходит. Я сжимаю их в кулаки, чтобы скрыть слабость. Смотрю ей в глаза, и вся моя внутренняя борьба выплескивается наружу на одном дыхании.

– Потому что ты мне, черт побери, нравишься! Разве я неясно дал это понять сегодня днем?

На секунду ярость на ее лице сменяется шоком. Но он тут же тонет в новой, еще более сильной волне гнева. Стелла издает короткий злой смешок.

– Нравлюсь? Вот так ты это показываешь?! Вытаскиваешь меня с танцпола, как мешок с картошкой, на глазах у всех?

Стелла тычет пальцем мне в грудь.

– То, что произошло днем, – было между нами. А сейчас, – она обводит рукой пустое пространство, – это было шоу! Ты не спросил меня, Итан. Просто взял, что хотел, как пещерный человек. Этот поступок не имеет никакого отношения к твоим чувствам! Все было ради твоего эго! Это лишь про то, чтобы показать тому парню и всему миру, что я твоя собственность!

Стелла резко втягивает воздух, подбородок чуть дрожит, но она тут же сжимает челюсти, борясь с подступающими слезами.

Я открываю рот, готовый защищаться, оправдываться, но Стелла не дает мне вставить и слова.

– Если ты хотя бы на секунду задумался и спросил меня, я бы тебе сказала, что только недавно рассталась с мужчиной! Что я не ищу новых отношений! Поэтому и не отвечала на твои звонки!

Теперь все понятно. Игнор, ее осторожность, побег из офиса. Дело было не во мне. Моя ревность и гнев теперь кажутся жалкими.

Я такой идиот.

– Прости, Стелла, – бормочу я и смотрю ей прямо в глаза, не пытаясь уйти от ответственности. – Ты права во всем. Мой поступок был эгоистичным и диким, ему нет оправдания. Но я не собираюсь извиняться за то, что чувствую.

На секунду она замирает. Жесткая линия ее губ смягчается, плечи едва заметно опускаются. Она явно не ждала такого ответа. Я пользуюсь этой паузой, чтобы сказать правду.

– Понимаю, почему ты испугалась. Днем и сейчас. И то, что после недавнего разрыва тебе не хочется ни во что ввязываться. Но это не отменяет того, что ты мне небезразлична, Стелла. Настолько, что я схожу с ума. Я хочу быть тем, о ком ты думаешь перед сном. И готов ждать. Сколько потребуется…

Несколькими минутами ранее.

Райан с грохотом ставит свой стакан на стол, расплескивая джин, и восторженно орет, перекрикивая музыку:

– Я же говорил! Мужик!

Дэмиен молча смотрит на дверной проем. Откидывается на спинку дивана, делает большой глоток своего напитка и качает головой.

– Это катастрофа, – произносит он тихо самому себе. – Хотя нет. Начало конца.

Суббота. По плану у меня должен быть идеальный день отдыха: уборка под громкую музыку, марафон глупого сериала, который не требует участия мозга, и паста с таким количеством чеснока и чили, чтобы отпугивать нечистую силу на километр вокруг. Священное время, когда я принадлежу только себе.

Но план с треском провалился, не успев начаться.

Я стою босиком на холодной плитке кухни – уже минут тридцать, наверное. Тупо смотрю в окно на пустые качели во дворе, которые ветер толкает туда-сюда с унылым скрипом. Кофе, который я сварила час назад, превратился в горькую холодную жижу, к которой так и не притронулась. На экране ноутбука медленно плывет цветная заставка. В углу монотонно гудит стиральная машина, закончившая цикл бог знает когда, и этот звук, кажется, вторит круговороту мыслей в моей голове.

С самого утра там только одно имя.

Итан.

Память услужливо подсовывает картинки вперемежку: его пальцы, властно сжимающие мою руку на танцполе, его глаза, когда говорил, что не отступит. А потом открыл рот и все испортил своей чертовой искренностью.

Злость была бы подарком судьбы. Но она почти прошла, уступив место чему-то гораздо более сложному. Идиотскому любопытству «а что, если?», сомнениям и страху. Причем последнее не перед ним, а перед дурацкой химией, из-за которой я сбежала из офиса как последняя идиотка. Все ради того, чтобы выиграть время, собрать мысли в кучу и понять, что делать дальше.

С каким-то отчаянным рывком хватаю со стойки телефон. Пальцы сами находят его номер. Я смотрю на его имя, зависая над кнопкой вызова.

Покончи с этим, Стелла.

Будь он обычным красавчиком из бара, все было бы до смешного просто. Открыть чат, написать: «Было весело, но нет, спасибо!» – и заблокировать номер, не дожидаясь ответа. Я даже открываю переписку, палец уже готов напечатать первую букву. Но замирает над экраном.

Итан не парень из бара. Он мой босс. Близкий друг Райана. Работа, зарплата и хрупкая социальная жизнь в Сиэтле – все завязано на нем.

И что теперь?

Вариант «А»: притворяться в офисе, что ничего не было, и каждый день ловить на себе его взгляд, вздрагивая от любого «Стелла, зайди ко мне».

Вариант «Б»: написать заявление и спрятаться в другом городе.

Оба варианта – отстой. Я же взрослая женщина, бежать, поджав хвост, не в моих правилах.

По крайней мере, так я себя убеждаю.

Какая же удобная ложь.

Правда в том, что после Дэниела я решила, что мой личный лимит на мудаков исчерпан. Поставила эту часть жизни на бессрочную паузу. Только вот за удобной, циничной формулировкой прячется совсем другое – страх снова вляпаться по уши и обжечься.

Но тело, кажется, меморандум не подписывало. Оно помнит его прикосновение, запах, взгляд. Итан заставляет меня чувствовать то, чего я не испытывала ни с одним другим мужчиной. И это бесит больше всего. Потому что именно из-за физической измены самой себе в голове крутится идиотская и опасная мысль: а что, если он и правда другой? Что, если с ним так не будет?

И вот главный вопрос, от которого зависит все. Готова ли я рискнуть карьерой, спокойствием и свободой ради мужчины, который с равной вероятностью может превратить мою жизнь либо в сказку, либо в полную катастрофу?

Я со стоном закрываю глаза и тру виски. Хватит. Внутренний диалог ни к чему не приведет. Мне нужно с кем-то поговорить. Выпустить пар, пока он не взорвал мне голову.

Открываю список последних чатов. Хлоя. Лиам. Их имена висят в самом верху.

Хлоя:

– Стелла, всё в порядке? Ты и Итан? Что это было?

Лиам:

– Ты доехала? Дай знать, что дома.

Я ответила им почти сразу, как только захлопнула за собой входную дверь.

Стелла:

– Ребята, все нормально, я дома. Спасибо, что беспокоитесь. Давайте поговорим в понедельник, хорошо? Мне нужно прийти в себя.

С тех пор я не открывала чат. Боялась увидеть их дальнейшие вопросы, на которые у меня не находилось ни одного внятного ответа. Что я им скажу? Они видели все. Я не сомневаюсь, что в понедельник меня ждет допрос с пристрастием. Но будут ли они объективны?

Из горла вырывается короткий горький смешок.

Какая же я наивная.

Чью сторону они примут? Сколько они знают Итана? Несколько лет? А меня? Пару недель.

Пролистываю список контактов дальше, и сердце неприятно сжимается от одиночества. Десятки имен, и никого, кому бы я могла сейчас позвонить. Все остались в моей прошлой жизни, в другом городе.

И тут палец замирает.

Марк.

Ну, конечно…

Единственный человек, который, несмотря ни на что, всегда будет за меня. Да, он знает Итана. Да, это усложняет все в тысячу раз. Да, наверняка прочитает мне лекцию насчет интрижки с боссом. Но сейчас мне нужен не беспристрастный судья, а брат и друг.

Я давлю на кнопку вызова и, затаив дыхание, прижимаю телефон к уху.

– Эй, сестренка! – раздается в трубке до смешного бодрый голос брата. На фоне слышатся какой-то шум, веселый смех и, кажется, звон посуды. – Уже так быстро соскучилась, что решила набрать настолько рано?

Я пытаюсь что-то сказать, поздороваться, однако из горла вырывается лишь сдавленный, жалкий писк.

Бодрость в его голосе мгновенно испаряется.

– Стелла? – уже серьезно зовет он, и на том конце провода воцаряется тишина. – Что случилось? Ты плачешь?

Плотина, которую я с таким трудом удерживала всю ночь и утро, с грохотом рушится. Я сползаю по кухонному шкафчику на холодный пол, подтягиваю колени к груди и, задыхаясь от рыданий, шепчу в трубку:

– Марк… Я, кажется, вляпалась. Очень сильно.

– Тихо, Стелла, дыши. Просто дыши. Я с тобой. Рассказывай, что стряслось. – Его голос становится собранным и спокойным, как в детстве, когда он успокаивал меня после разбитых коленок.

Захлебываясь слезами, вываливаю на него всю историю с Итаном, сумбурно перескакивая с одного на другое. Марк молчит, не перебивая, давая мне выговориться. Когда я, наконец, замолкаю, выдохшись, в трубке на несколько секунд повисает тяжелая тишина.

– Окей, – наконец произнес брат. – Давай по порядку. Итан принуждал тебя к чему-то? Угрожал?

– Нет! – Я мотаю головой, хотя он не может этого видеть. – В том-то и проблема! Итан был настойчивым, но не мерзким. И искренним. Что пугает еще больше.

– Понятно, – говорит Марк медленно, явно пытаясь уложить все сказанное в голове. – Так. Не принимай сейчас никаких решений. Ни сгоряча, ни в панике. И никаких заявлений. Ты меня слышишь? Просто сиди дома. Я что-нибудь придумаю…

Его фразу обрывает звук, от которого у меня останавливается сердце.

Три резких, уверенных стука в дверь.

Я застываю, вцепившись в телефон.

– Стелла? Что это? – встревоженно спрашивает Марк.

Не могу ответить. Не могу дышать. На ватных ногах, стараясь не издать ни звука, крадусь к двери, как вор в собственном доме. Зажмурившись, прижимаюсь к холодному металлу глазка.

По ту сторону стоит Итан в джинсах и серой толстовке. Он выглядит до смешного обыденно. В одной руке держит два бумажных стакана, в другой – букет красных пионов. Переступает с ноги на ногу и смотрит на дверь напротив.

Я отшатываюсь назад, спотыкаюсь о коврик и едва не падаю. Из горла вырывается сдавленный всхлип.

– Стелла, кто там?

Я прижимаю ладонь ко рту, пятясь вглубь квартиры, подальше от двери.

– Итан.

Стук повторяется. Настойчивее, громче.

– Марк, что мне делать? – Голос срывается и дрожит. Я вжимаюсь спиной в холодную стену коридора, и она, кажется, единственное, что держит меня в вертикальном положении.

– Так, слушай меня! Во-первых, дыши. Глубокий вдох, Стелла. Давай. Я жду.

Я судорожно втягиваю воздух.

– Хорошо. Во-вторых, слушай. Я могу сесть в машину прямо сейчас. Буду у тебя через… – Он замолкает, явно прикидывая время.

– Нет! – вырывается у меня слишком громко. Я тут же зажимаю рот рукой. – Нет, не надо, Марк, правда. Я… я не думаю, что Итан причинит мне вред.

В трубке повисает короткая пауза. Я почти физически ощущаю, как он на том конце провода взвешивает мои слова, пытаясь понять, говорю я из страха или потому что действительно так считаю.

– Хорошо. – Его тон смягчается. – Тогда тебе нужно открыть дверь, сестренка.

– Что? – Я ошарашенно смотрю на телефон и снова прикладываю его к уху. – Нет! Я не знаю, что ему сказать!

– Ты не можешь вечно прятаться. Но это твоя территория, и рано или поздно вам придется поговорить. Лучше сейчас в своей квартире, а не в понедельник в его кабинете. Так у тебя будет больше контроля над ситуацией.

Его логика железная, однако каждая мышца моего тела кричит: «Нет!»

– Просто поговори с ним, – мягко продолжает Марк. – Не надо ничего решать. Выслушай. И помни, ты ничем ему не обязана.

Я молчу, судорожно обдумывая его слова.

– Стелла, вот что мы сделаем: ты сейчас кладешь трубку, но если что-то пойдет не так, и он скажет хоть одно неверное слово или почувствуешь себя неуютно – ты бросишь мне дозвон. И клянусь, я окажусь у твоей двери через десять минут, и мне будет плевать, босс он или президент. Поняла?

– Поняла.

– Вот и умница. Давай, сестренка. Ты справишься. Позвони, как все закончится.

– Хорошо. Спасибо, Марк.

Я завершаю вызов. Несколько секунд стою в тишине, прижимая телефон к груди. Слова брата придают мне решимости. Хрупкой, но да ладно.

Он прав. Лучше покончить с этим сейчас.

Делаю еще один глубокий вдох, вытираю мокрые щеки и медленно иду к двери. Мельком смотрю на свое отражение на темном экране телефона: опухшие красные глаза, растрепанные волосы, дурацкая домашняя футболка с растянутым воротом.

Что ж, пусть увидит меня такой.

Моя рука дрожит, когда тянусь к замку. Я медленно поворачиваю ключ и, на секунду зажмурившись, открываю дверь.

Мы молча смотрим друг на друга, и за пять секунд перед глазами успевает пронестись целая жизнь.

Итан первым нарушает тишину.

– Привет… – Он делает небольшой, почти дерганый шаг вперед, протягивая мне то, что держал в руках. – Прости, что без предупреждения. Я… Мы можем поговорить? Это тебе.

Его вес смещается с одной ноги на другую, потом обратно. Стаканчики с кофе едва заметно дрожат, и несколько капель падает на его кроссовки. Но он, кажется, даже не замечает этого.

Я стою, не решаясь протянуть руки. Принять цветы и кофе – значит впустить его. Не просто в квартиру, а дальше. Согласиться. Сократить дистанцию. Я должна захлопнуть дверь прямо у него перед носом. Сказать, чтобы убирался. Так было бы правильно. Безопасно.

Но вместо этого пальцы смыкаются на теплом картоне и шуршащей цветочной обертке. Я молча отступаю вглубь коридора, освобождая проход.

В голове эхом отдается голос Марка: «На твоей территории».

Избегая взгляда Итана, я разворачиваюсь и иду на кухню. Пока ставлю стаканы и неуклюже устраиваю цветы в вазе, до меня доносятся звуки из коридора. Шарканье подошв по ламинату. Короткая пауза. Снова шарканье.

Когда, наконец, собираюсь с духом и оборачиваюсь, он стоит посреди гостиной спиной ко мне и смотрит в окно. Малейший скрип половицы под ногами заставляет его резко развернуться.

Теперь я вижу его лицо при дневном свете. Под глазами залегли темные тени, которых вчера, кажется, не было. Он выглядит измученным. Его рука скользит в карман джинсов, и я слышу приглушенное звяканье ключей.

– Я не мог ждать до понедельника, – выпаливает Итан, прежде чем успеваю что-либо сказать. – Я бы извел себя. Вчера… все было неправильно.

Он проводит свободной рукой по волосам, взъерошив их еще сильнее. Двигается ко мне, но тут же останавливается.

– Послушай, Стелла… Прежде чем сделаешь какие-либо выводы, решишь, что ненавидишь меня, или захочешь уволиться… – Он замолкает, как будто подбирает слова. Звяканье ключей становится настойчивее. – Я должен тебе кое-что рассказать. О себе. Кое-что очень важное.

С того момента, как за Стеллой захлопнулась дверца такси, мой мозг превратился в адскую центрифугу, где с оглушительным грохотом мешались стыд и злость на себя. Все вышло совершенно не так, как мне хотелось. Я даже не подозревал, что могу быть таким ревнивым собственником.

Я облажался по всем фронтам.

Всю жизнь учился управлять хаосом в своей голове. СДВГ – не просто неусидчивость, как думают многие, а непрерывный поток идей, импульсов и мыслей, которые несутся наперегонки. Архитектура – мое спасение, единственный способ загнать внутренний ураган в рамки четких линий и выверенных расчетов. Кирпичик за кирпичиком, линия за линией – я создаю собственный мир, где все под контролем. По крайней мере, так было раньше.

А потом появилась Стелла – землетрясение в девять баллов по шкале Рихтера в безупречно спроектированном здании. Она снесла несущие стены, разрушила фундамент, превратив мой идеальный проект под названием «Жизнь Итана Гранта» в груду дымящихся руин. И самое страшное, что среди этих обломков я впервые почувствовал себя живым.

Вернувшись домой, провалялся всю ночь, уставившись в потолок, прокручивая сцену у клуба. Каждый жест, слово, эмоция – как кадры заезженной пленки, снова и снова. К утру, измученный бессонницей, с пульсирующей болью в висках и мерзким привкусом во рту от низкого сахара, я не смог придумать ничего лучше, кроме как заявиться к ней и все объяснить. Еще раз. Но уже спокойно. Рационально. Как взрослый мужчина, а не ревнивый подросток. Прежде чем Стелла решит, что я неуравновешенный псих, напишет заявление об увольнении и исчезнет из моей жизни навсегда, оставив после себя лишь сквозняк в разрушенных стенах.

Я понимал, что простого «Ты мне нравишься!» будет недостаточно после того, что устроил. Мне придется показать ей весь бардак внутри меня и молиться, чтобы она не сбежала в ужасе.

И вот я стою на пороге ее квартиры. Дверь подъезда, лифт, лестничный пролет – все как в тумане. Я чувствую себя неуклюжим великаном в своей серой толстовке и джинсах, которые натянул наспех. В левой руке – огромное, почти неприличное облако темно-красных пионов, пахнущих так сладко, что у меня кружится голова. В правой – картонный держатель с двумя бумажными стаканчиками кофе: ванильный латте – для нее, черный американо – для себя. Я сделал три глубоких вдоха, прежде чем нажать на звонок.

Секунда, вторая… Наконец, раздаются шаги. Замок щелкает. Стелла открывает дверь. И ее растерянный и помятый вид бьет меня под дых. На ней домашняя футболка с растянутым воротом и серые легинсы. Волосы собраны в небрежный пучок на затылке, из которого выбились несколько прядей. Но не это главное. Ее глаза… опухшие и красные.

Она плакала. Из-за меня.

Меня пронзает чувство вины, и сердце болезненно щемит, сжимаясь в маленький комок.

Я причина ее боли.

Тщательно заготовленная речь, которую репетировал всю дорогу, бормоча себе под нос, как сумасшедший, мгновенно вылетает из головы. В горле стоит ком, а во рту пересохло; язык будто ватный.

Когда Стелла молча забирает мое «подношение» и скрывается на кухне, я возношу тихую благодарность всем известным мне богам. Прохожу в квартиру и осторожно прикрываю за собой дверь.

Каждая секунда ее отсутствия высасывает из меня остатки решимости. Мой взгляд мечется по маленькой гостиной, цепляясь за случайные детали, лишь бы не думать о том, что нужно сказать. На диване лежит мягкий клетчатый плед, и я на секунду представляю, как она сидит здесь, закутавшись в него, возможно, вчера вечером после работы. На журнальном столике лежит раскрытая книга в яркой обложке, а на стене висят несколько фотографий в простых рамках.

Не в силах больше стоять посреди комнаты, я подхожу к окну, чтобы было куда смотреть, кроме как в пол. Упираюсь ладонями в холодный подоконник и пытаюсь собраться с духом.

Когда Стелла возвращается, я чувствую ее присутствие спиной прежде, чем поворачиваюсь. Легкое изменение в воздухе, едва уловимый скрип половицы. Она ставит мой стаканчик с американо на журнальный столик и теперь стоит напротив, скрестив руки на груди.

Мозг отчаянно кричит: «Действуй! Сейчас или никогда!» И я говорю. Слова вырываются сбивчивым, паническим потоком. Лепечу что-то о том, что не мог ждать до понедельника, что сошел бы с ума, что боюсь, как бы она не уволилась, прежде чем я успею хоть что-то изменить.

Правая рука сама собой ныряет в карман джинсов, пальцы находят холодный, зазубренный металл ключей. Они издают тревожный звон, пока я их тереблю. Этот звук – единственное, что нарушает тишину между моими бормотаниями.

– Я вел себя как полный кретин. Поставил тебя в ужасное положение и повел себя как… – Я ищу приличное слово, но не нахожу ничего лучше. – Как ревнивый мудак. Мне нет оправдания. Моя реакция была импульсивной. Идиотской. И абсолютно недопустимой.

Ключи впиваются в ладонь, острые грани давят на кожу. Я заставляю себя смотреть ей в глаза, надеясь увидеть хоть что-то: гнев, обиду, презрение. Но там только усталость.

– Ну, то, что ты кретин, мы это еще вчера выяснили. – Ее голос ровный, безэмоциональный, и он ранит сильнее, чем крик или истерика.

Я вздрагиваю, и звон ключей в кармане на секунду становится громче.

– Да, но… – Я делаю еще один шаг, сокращая дистанцию. – Мне нужно было сказать тебе с самого начала, но я… не привык об этом говорить.

Заставляю себя вытащить руку из кармана и делаю глубокий вдох. В голове со скоростью проносятся варианты ее реакции, и один хуже другого. Она фыркает и смеется. Смотрит с брезгливой жалостью и указывает на дверь.

– Говорить о чем, Итан? – Стелла не двигается, но голос чуть смягчается.

Я заставляю себя посмотреть ей в лицо. Набираю в легкие воздух и выпаливаю на одном дыхании:

– У меня СДВГ.

Впиваюсь взглядом в лицо Стеллы, отчаянно ища реакцию. Отвращение. Жалость. Непонимание. Хоть что-то. Ничего. Ее брови лишь на миллиметр сходятся у переносицы. На лице появляется замешательство, которое быстро сменяется скепсисом.

– Серьезно? – Губы кривятся в саркастической усмешке. – Это твое оправдание? У моей знакомой сын с СДВГ. Он не может усидеть на месте на уроках, но не бросается на людей.

– Вот! – Я резко останавливаюсь и тычу в нее пальцем, но тут же опускаю руку, чувствуя себя идиотом. – Все так думают! Что это про детей, которые не способны сконцентрироваться! Но это совсем не так! У взрослых… – Я не могу стоять на месте, энергия ищет выхода. Начинаю шагать по гостиной взад-вперед. – Мой мозг работает иначе. Он как радио, настроенное на сто станций одновременно. Постоянный белый шум и миллион идей. Когда проектирую, я могу направить все это в одну точку. Но если возникают проблемы – становлюсь слишком резким, импульсивным. И когда увидел тебя в клубе с тем парнем… – Я запинаюсь, картинка снова встает перед внутренним взором. – Мой мозг перемкнуло.

Ее глаза расширяются, усмешка исчезает, сменяясь напряженным вниманием.

– И что?

– А то, что у меня почти нет «фильтров» для эмоций. Все ощущается в десять раз сильнее. Если мне хорошо – то я на седьмом небе. Если мне хреново – то конец света. Нет полутонов. Нет серого цвета. И когда я увидел его руки на тебе… У меня в голове не было логики, не было: «Итан, она твой сотрудник, успокойся». Только оглушающая сирена. И это не оправдание. – Я снова приближаюсь к ней, отчаянно пытаясь донести мысль. – Я не такой ревнивый по жизни. Но ты вызываешь во мне слишком сильные эмоции, с которыми я не знаю, что делать. Я не горжусь этим, Стелла. Мой мозг воспринял ситуацию как угрозу и выдал самую примитивную реакцию.

Жду, что Стелла скажет что-нибудь, крикнет, выгонит меня, но она молчит. Тишина, кажется, длится целую вечность. Потом она, не говоря ни слова, разворачивается и уходит на кухню.

Все. Конец. Пошла звонить в полицию. Или в психушку.

Но тут я слышу, как она открывает кран и наливает воду в стакан, а вернувшись, молча протягивает его мне. Наши пальцы на мгновение соприкасаются, и по моей руке пробегает электрический разряд. Я благодарно принимаю воду и выпиваю всю залпом, до последней капли. Холод стекла на ладони немного приводит в чувство, но сахара это не добавит.

– Это все аттракционы в твоем парке развлечений? – спрашивает она, когда я заканчиваю. Ее голос спокоен, но в нем проскальзывает нотка ее фирменной дерзости. И это, как ни странно, успокаивает. Крик или жалость добили бы меня. А сарказм – ее территория, знакомая и почти комфортная. Значит, она еще не списала меня со счетов.

– Нет. – Мой голос падает до шепота. Чувствую себя голым и уязвимым – и ненавижу эту слабость. – У меня диабет первого типа. Недосып и стресс, как прошлой ночью, сильно влияют на уровень сахара в крови. Так что иногда, когда я веду себя как раздраженный и невыносимый мудак… велика вероятность, что дело не в тебе, а в моем уровне сахара.

Я замолкаю окончательно, стоя посреди гостиной, как провалившийся проект на градостроительном совете, со всеми своими трещинами в фундаменте, и жду вердикта Стеллы.

«Спасибо за честность, но я, пожалуй, вынуждена отказаться».

«Мне очень жаль, но я не могу так работать».

Стелла пристально смотрит на меня. Ее взгляд скользит по моему лицу, задерживается на кругах под глазами, на взъерошенных волосах, будто она собирает разрозненные детали в единую картину. Потом медленно кивает, и на ее губах появляется тень дерзкой усмешки.

– Значит, ты гениальный архитектор с мозгом, который работает как гоночный болид без тормозов, и организмом, который в любой момент может посчитать, что ему не хватает драмы, – говорит она, постукивая пальцем по подбородку. – И ты решил, что лучший способ начать отношения – напугать меня до чертиков? Оригинальный подход.

Ее тон сбивает меня с толку, и в ответ я могу только растерянно моргнуть.

– Ладно, архитектор. – Она делает едва заметный шаг ко мне. – Допустим, я принимаю твою… техническую документацию. Но ты сам сказал, что у тебя мозг «зациклился» на мне. Как мне отличить настоящее чувство от очередного приступа гиперфиксации? Где гарантия, что через месяц твоя гоночная машина не найдет себе новую, более интересную трассу?

Я открываю рот, чтобы возразить, но слова застревают в горле.

Нужно показать Стелле, что она на самом деле меня привлекает. Но как? Это не расчет балки перекрытия.

– Это… не одно и то же, – выдавливаю я, проводя рукой по волосам. В голове снова привычный хаос из сомнений, идей и мыслей.

– Докажи, – спокойно говорит она, скрестив руки на груди.

Я смотрю на нее, на невероятную женщину, которая только что выслушала мои самые темные секреты и не сбежала, а потребовала доказательств. И понимаю, что стандартные аргументы здесь бесполезны. Я не могу начертить ей схему своих чувств. И тогда ответ приходит сам.

– Хорошо. – Я перестаю суетиться. – Мой мозг действительно зациклен. Всегда. На линиях, на углах, на симметрии, на проблемах, которые нужно решить. В моей голове постоянно стоит гул. И это всегда очень шумно, Стелла. Как жить на вокзале, который никогда не закрывается. – Я делаю решительный шаг к ней, сокращая оставшееся между нами расстояние. – Но когда я с тобой, смотрю на тебя или слышу, как ты язвишь… шум прекращается. Ты не еще одна моя «зацикленность». Ты – единственное, что заставляет все остальное замолчать.

Стелла сглатывает и на мгновение выглядит тронутой и даже слегка растерянной. Смотрит мне в глаза так, будто проверяет, не лгу ли. И я жду ее ответа, затаив дыхание.

А потом происходит то, чего я не ожидал. Она делает едва заметный шаг назад, физически восстанавливая дистанцию. Один маленький жест, который ощущается как пропасть. Маска возвращается на место, но теперь она другая: не саркастичная, а строго профессиональная.

– Спасибо за откровенность, Итан. Это… многое проясняет. Но я уже слышала подобные красивые слова слишком часто. – Ее голос ровный, без единой эмоции.

Стелла обходит меня, направляясь к столу, и берет какой-то блокнот.

– Но хочу напомнить, что ты нанял меня, чтобы исправить твой публичный имидж, – продолжает она, не оборачиваясь. – И именно этим я и собираюсь заняться.

Она, наконец, смотрит на меня, и во взгляде нет ни капли тепла. Только стена, которую Стелла выстроила после своего бывшего.

Моих слов недостаточно, чтобы ее разрушить.

– Ты права, – выдыхаю я. – Тогда мне нужно показать тебе.

Пересекаю комнату в два уверенных шага и беру ее за руку. Стелла вздрагивает от прикосновения, но не отдергивает. Просовываю ее ладонь к себе под толстовку и прикладываю к груди, где бешено стучит сердце.

– Вот, – говорю я, смотря ей прямо в глаза. – Это не мой сломанный мозг. А ты. Только ты.

Она смотрит то на мою грудь, будто видит сквозь ткань, то мне в глаза. Стена начинает рушиться, и в трещинах я замечаю шанс.

Я не могу больше ждать.

Наклоняюсь и целую Стеллу, передавая этим жестом все свои чувства к ней, которые пока не могу выразить словами.

На секунду Стелла замирает, и я чувствую, как все внутри меня висит на тонкой ниточке. Ее рука дергается, и тепло ладони исчезает. Меня охватывает ужас, и я уже начинаю думать, что все потеряно.

Но потом Стелла отвечает на поцелуй. Ее рука осторожно обхватывает мою шею. Пальчики у нее прохладные, и контраст с моей раскаленной кожей будоражит каждую нервную клетку.

Я чувствую, как расслабляются мышцы плеч, и дыхание Стеллы становится глубже, равномернее, словно мы синхронизируемся в этом мгновении.

Спустя несколько минут медленно отрываемся друг от друга. Ее рука скользит вниз, а я еще некоторое время не могу шевелиться, не в силах поверить, что это происходит на самом деле.

Мозг затуманен, и единственное, чего я хочу, – снова почувствовать вкус ее губ. Но понимаю, что сейчас моей настойчивости может оказаться слишком много, поэтому остаюсь на месте и не двигаюсь.

– Я хочу быть с тобой, – говорю тихо, почти шепотом. – И да, это сложно. Но давай попробуем. Дай мне шанс.

Делаю паузу и отчаянно надеюсь, что Стелла услышит меня.

– Если меня будет слишком много и решишь, что не сможешь… – Я сжимаю ее руки в своих. – Я пойму и оставлю тебя в покое.

Стелла молчит так долго, что мое сердце успевает из бешеного галопа перейти на паническую рысь. Но затем она медленно вытаскивает свою руку и делает крошечный шаг назад. Встречается со мной взглядом, и я вижу, как в ее глазах знакомый дерзкий огонек начинает бороться с растерянностью.

– Ходячая катастрофа, Итан, – произносит она, голос звучит обманчиво ровно. – Ты хоть понимаешь, что я только что вышла из проблемных отношений?

Молча киваю, не в силах найти нужных слов.

– Отлично. – Она смотрит на меня пристально, обводя взглядом с ног до головы. – А к тебе случайно нет инструкции по эксплуатации? Мне бы пригодилась.

Открываю рот, чтобы ответить, но потом закрываю. Я ожидал чего угодно: криков, слез, упреков, но не саркастического вопроса.

– Боюсь, тебе придется написать ее самой, – хрипло отвечаю я, чувствуя, как внутри меня оживают надежда и предвкушение. – В режиме реального времени.

– Я так и думала, – фыркает она, но я вижу, как спадает защитная броня. Стелла еще секунду смотрит на меня и делает решительный шаг вперед. – Черт с тобой. Давай попробуем. Но у меня два условия.

– Какие? – спрашиваю я, готовый на все.

– Во-первых, – она поднимает палец, – если ты устроишь мне еще одну сцену ревности, как вчера, я выставлю тебе счет за моральный ущерб. И поверь, мои расценки тебе точно не понравятся.

Я не могу сдержать смешок и киваю.

– Понял.

Ее лицо становится серьезным, но в глазах пляшут игривые огоньки.

– А во-вторых, – продолжает она, голос становится обманчиво строгим, – ты сейчас же идешь на кухню и перекусишь. Судя по твоему виду, твой сахар уже собирает чемоданы. И я не намерена начинать наши отношения с того, чтобы откачивать своего нового парня. Договорились?

Стелла произносит слово «парень» с такой смесью саркастического ужаса и неловкости, что меня накрывает волна тепла. Эта женщина только что согласилась ступить на минное поле и уже нашла способ превратить происходящее в шутку.

– Договорились, – отвечаю я, впервые за долгое время ощущая не привычный внутренний хаос, а счастье.

Я делаю шаг в сторону кухни, но Стелла останавливает меня легким жестом.

– Постой, – говорит она, и на ее лице появляется такое озадаченное и слегка смущенное выражение, что я невольно замираю, любуясь новым, незнакомым мне ее проявлением. – Только учти, у меня с кухней… сложные отношения. Мои кулинарные таланты заканчиваются на кнопке «Заказать» в приложении. Да и я понятия не имею, что можно есть человеку с твоими… особенностями, чтобы не отправить его прямиком в больницу.

Она скрещивает руки на груди, возвращая себе часть своей обычной брони, и в глазах снова вспыхивает тот самый дерзкий огонек.

– Так что тебе придется что-нибудь сообразить своими руками. Мистер Миллиардер не побоится же испачкать руки?

– Нисколько, – отвечаю я и позволяю себе полноценную, широкую улыбку. – Мне пришлось научиться. Дома, конечно, обо мне заботились родители и повар, который отвечал за мой рацион. Но когда я собирался в Стэнфорд, понял, что в общежитии личного диетолога не будет. Пришлось самому разбираться в продуктах, калориях и научиться готовить то, что не убьет меня на месте.

На ее лице появляется искреннее удивление, которое тут же сменяется чем-то теплым, почти нежным. Она издает тихий смешок, и для меня это самый прекрасный звук, который я слышал за сегодня.

– Что ж, раз ты такой самостоятельный, тогда вперед. Но, – она шутливо грозит мне пальцем, – не устраивай там «творческий хаос», как в твоем кабинете. А я пока приведу себя в порядок.

Я смеюсь и смотрю, как она разворачивается и скрывается в своей спальне. Ее походка все так же уверенна, но замечаю спешку в движениях, словно ей нужно побыть одной и переварить то, что только что произошло.

Когда ее стройная фигурка скрывается за стеной и дверь тихо щелкает, я счастливо выдыхаю. И с улыбкой, которая, кажется, не сойдет с моего лица еще очень долго, наконец направляюсь на кухню.

Прислоняюсь спиной к прохладной двери спальни, закрываю глаза и пытаюсь успокоить сердце. Бесполезно.

Я сумасшедшая? О, еще как!

Диагноз очевиден и без дополнительного обследования. Хотя, может, стоит обратиться к психотерапевту и провериться на склонность к саморазрушению. Потому что иначе не объяснить, что только что произошло.

Отношения с собственным боссом и так сложны по множеству причин, а с учетом всего, что он мне рассказал, это будут не просто американские горки. Скорее аттракцион, с которого сходят либо с диким восторгом, либо на носилках. И это абсолютно противоположно тому, что мне нужно после разрыва с Дэниелом.

Что вообще делают нормальные женщины в такой ситуации? Запивают боль вином, сидя на полу кухни в пижаме? Меняют прическу на дерзкое каре? Пускаются в дикий разнос по барам, чтобы забыть мужчину и по возможности заменить его другим, пусть и на одну ночь?

Я? Нет. Мне такого не надо. Это не мой стиль.

Вспоминается статья из модного журнала, которую я листала в самолете: «Пять стадий после расставания с любимым человеком». Отрицание, гнев, торг, депрессия и принятие… Или там говорили про семь?

Неважно, цифры тут не главное.

Я мысленно ставлю галочки.

Отрицание – пройдено. Те дни, когда я убеждала себя, что это какая-то ошибка.

Гнев – о да, точно пройдено. Этот этап я помню особенно ярко, как и желание разбить ноутбук о стену.

Торг – тут пробел. Чего-чего, а унижаться, чтобы вернуть придурка, я точно не собиралась.

Депрессия – уже выплакала все, что могла, по этому человеку и тем иллюзорным отношениям, которые сама себе нарисовала. Повторять не хочется.

Значит, сейчас у меня принятие, раз я снова получаю удовольствие. И не только от жизни и работы, но и от близости с мужчиной. Потому что рядом с Итаном мне действительно хорошо. От его прикосновений бегут мурашки, а его поцелуи сносят мне крышу.

С Дэниелом мне тоже было хорошо. По крайней мере, я так думала. Скорее комфортно, предсказуемо, как в любимой, но уже немного выцветшей пижаме. Я была его «малышкой», его «талантливой девочкой», которую нужно направлять и оберегать от слишком сложных решений. Каждое мое достижение он пропускал через фильтр своего одобрения, всегда тонко намекая, что без его совета я бы не справилась. Я чувствовала себя способной, но всегда немного… неполноценной.

С Итаном все по-другому. Он смотрит на меня как на равную. Даже когда спорит со мной до хрипоты, в его глазах горит уважение. Рядом с ним я чувствую себя не «малышкой», а сильной, уверенной женщиной, способной бросить ему вызов и съязвить в ответ. Я становлюсь игривой. И больше не боюсь услышать унизительное: «Ты еще недостаточно опытна».

Сегодня я видела Итана насквозь – его боль, страх, надежду и искренность. В его словах, в напряженной позе, во взгляде. И в его поцелуе, где было столько уязвимости и доверия…

Любые воспоминания о бывшем меркнут, превращаются в черно-белое кино по сравнению с этим IMAX 3D.

И даже вспоминая сейчас Дэниела, я, кажется, уже ничего не чувствую к нему. Боль ушла. Осталось только неприятное сожаление о том, что была так наивна и слепа.

Последние дни и новая жизнь в эпицентре урагана по имени Итан Грант помогли мне посмотреть на всю ситуацию по-другому. Да, я виновата. Но не в разрыве наших отношений. Моя ошибка была в том, что я так глупо верила ему, игнорировала тревожные звоночки и не отстояла себя и свою работу.

Если бы у меня был шанс – я бы с удовольствием размазала его, как назойливую муху по стеклу. Так, чтобы каждый человек в нашей отрасли увидел, какой Дэниел Хокинс – мерзкий, мелочный тип и абсолютно никчемный пиарщик, построивший карьеру на чужих идеях.

Мысль злая, но она приносит неожиданное удовлетворение. Я открываю глаза и смотрю на свое отражение в небольшом зеркале на прикроватной тумбочке. Уставшая, заплаканная, немного растрепанная, но с глупой улыбкой на лице.

Ходячее противоречие.

Скидываю с себя одежду и иду в ванную. Умываюсь холодной водой и прохожусь ладонями по щекам. Беру расческу и привожу волосы в порядок. Наношу легкий блеск на губы, пару штрихов туши на ресницы. Не хочу выглядеть слишком подготовленной, но и совсем «как бомжик» тоже не вариант. Затем быстро переодеваюсь в простое, однако красивое платье и направляюсь на кухню.

Сначала в нос ударяет сладкий аромат ягод, и я улыбаюсь, думая, что Итан решил приготовить что-нибудь вкусное. Но потом вижу… взрыв смузи – или что он пытался сделать? – по всей комнате и буквально замираю на пороге.

Кухня кажется полем боя: на столах и стенах ярко-фиолетовые брызги, на рабочей поверхности разбросаны клубника, тутовник и бананы, как после взрыва фруктовой бомбы. А в центре хаоса сам Итан. Он застыл с руками в воздухе. Его толстовка испачкана пятнами того же цвета, несколько капель украшают лицо и волосы. Само творение кулинарного гения – блендер – стоит на столешнице, а крышка покорно лежит в стороне – молчаливый свидетель трагедии.

Смотрю на Итана и не могу сдержать улыбки. Какая комичная картина: серьезный миллиардер, побежденный обычным блендером. И при этом выглядит таким растерянным и… милым. Его плечи слегка подрагивают, и кажется, что он ведет напряженный внутренний диалог, пытаясь определить, стоит ли ему бежать или признать сокрушительное поражение.

– О, Итан… – выдыхаю я, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. – Это новый вид современного искусства? Или ты решил, что моей кухне срочно нужно немного фиолетового в стиле Джексона Поллока?

Итан морщит нос, медленно опуская руки. Он пытается выглядеть серьезным и чуть обиженным, но у него совершенно не получается. Уголки его губ предательски ползут вверх, а в глазах плещется паника вперемежку со смехом.

– Я… задумался и забыл накрыть блендер… – Он проводит рукой по волосам, тем самым размазывая фиолетовую каплю по виску. – СДВГ иногда берет надо мной верх.

Подхожу ближе и кончиком пальца осторожно касаюсь капли на столешнице. Мне очень хочется засмеяться в голос, но я героически держу лицо. Глядя на пятна и на его растерянный вид, последние сомнения тают. Передо мной не властный и раздражительный босс, а Итан, который потерпел фиаско со смузи. Мой чутка забывчивый Итан.

– Нет-нет, – говорю я с мягкой улыбкой, – это ультрасовременный смузи-челлендж. Ты уже задаешь тренды. Не каждый сможет устроить такой «взрыв эмоций». Я обязана задокументировать. Мне срочно нужно сфотографировать тебя и выложить в Инстаграм. Хэштег: КулинарныйАпокалипсисОтГранта.

– Очень смешно, Стелла, – ворчит он, переводя недовольный взгляд с фиолетовых брызг на меня. Его смущение явно перерастает в раздражение на самого себя. Он хмурится, глядя на свои руки, перепачканные ягодным соком. – Я тут, между прочим, твою кухню в состояние полигона для испытаний привел, а тебе только поглумиться надо мной, язвочка. И убери телефон.

Итан хватает бумажное полотенце и с ожесточением начинает тереть столешницу, но липкая масса только размазывается еще больше.

– Черт! – рычит он и с силой швыряет мокрый комок обратно. – Глупая затея. Взрослый мужик…

Его ворчание и беспомощные попытки все исправить делают его еще более милым. Смесь смущения, досады на себя и беспомощности перед простым блендером обезоруживает.

Тянусь к телефону, который лежит на столе, и глаза Итана расширяются от ужаса.

– Не вздумай, Стелла!

Но моя улыбка становится еще озорнее, и я быстро навожу на него камеру.

– Улыбнись, старичок! Сейчас вылетит птичка… или в твоем случае – ягода!

Щелк-щелк. Объектив ловит его шокированное и теперь уже откровенно недовольное лицо, украшенное фиолетовыми веснушками.

– Стой! – Он бросается ко мне.

Я взвизгиваю от смеха и отскакиваю в сторону, пряча телефон за спиной. На секунду вся эта сцена кажется мне до смешного абсурдной.

– Стелла, удали! Это шантаж! – кричит он, пытаясь срезать путь, но в его голосе нет злости.

– Это не шантаж, а журналистское расследование! – парирую я, ловко огибая стул. – Общественность имеет право знать, что главный архитектор Grant Design не может справиться с бытовой техникой!

– Твоя карьера закончится, как только я доберусь до тебя! – угрожает Итан, но его самого уже разбирает смех.

Он, наконец, ловит меня за талию и разворачивает нас, прижимая меня спиной к прохладной столешнице. Его руки накрывают мои плечи, не давая ускользнуть. Мы стоим совсем близко, тяжело дыша после короткой пробежки. Смех обрывается на полуслове, застревая в горле.

Его лицо всего в паре сантиметров от моего. Я чувствую тепло его ладоней сквозь тонкую ткань платья. Запах свежих ягод и его парфюма смешивается в головокружительный коктейль. И на секунду я забываю, как дышать.

Итан смотрит на фиолетовое пятно на моей руке, потом снова на меня. Уголки его губ дрожат и, наконец, не выдерживают. Глубокий, раскатистый хохот сотрясает его грудь – такой непринужденный, искренний, совсем не похожий на тот серьезный фасад, что он обычно демонстрирует на работе.

Я тоже не выдерживаю. Мы стоим посреди фиолетового хаоса, прижавшись друг к другу, и нас обоих трясет от общего безумия. Утыкаюсь лбом в его плечо, и каждый новый толчок его смеха отдается во мне, смывая все напряжение последних недель.

Постепенно наш хохот умолкает, оставляя после себя легкое покалывание во всем теле и тихое удовлетворение. Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, и вытираю выступившие от смеха слезы.

– Думаю, блендер победил, – выдыхаю я, не в силах сдержать улыбку.

Итан выпрямляется, придавая лицу максимально серьезное выражение.

– Это было стратегическое отступление. – Но в глазах у него пляшут чертенята.

Не отрывая от меня взгляда, он наклоняется и зачерпывает пальцем немного смузи прямо с залитой столешницы.

– Итан, не смей, – предупреждаю я, выставляя ладонь вперед в шутливом защитном жесте.

Слишком поздно.

Его палец касается моего носа. Холодное и липкое ощущение заставляет меня вздрогнуть и сморщиться. Я удивленно моргаю, а Итан смотрит на меня с самодовольной улыбкой, явно гордый своей маленькой шалостью.

– Ты невыносим, – заявляю я, пытаясь выглядеть сердитой.

Он лишь усмехается и без предупреждения медленно проводит этим же пальцем по моим губам, оставляя там липкий след.

– Ну-ка, – наигранно ворчу я, отдернув голову в сторону с легкой усмешкой, – ты что, решил меня окончательно раскрасить?

Итан приподнимает бровь, его взгляд теплеет.

– Стелла. – Он произносит мое имя так, что по коже бегут мурашки, а голос становится ниже и мягче. – Ты и без смузи выглядишь намного слаще любого десерта.

Он наклоняется ко мне еще чуть ближе, и мое сердце пропускает удар.

– Знаешь, что мне нравится больше всего? – Его губы нежно касаются уголка моего рта.

Я замираю, чувствуя, как время будто замедляется. Его руки не спеша скользят вниз по спине, притягивая меня к себе. По венам разливается тепло, а в животе сладко ноет от предвкушения.

– И что же? – шепчу я на выдохе.

Вместо ответа Итан требовательно впивается в мои губы. Поцелуй выбивает воздух из легких, и я инстинктивно цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть. В то же время его пальцы зарываются в моих волосах на затылке, фиксируя голову. И я отвечаю с тем же отчаянным порывом, полностью теряя себя.

Рабочий день подходит к концу. Я откидываюсь в кресле и пролистываю на планшете фотографии, которые Стелла прислала сегодня. Вот они – ровные ряды новеньких, блестящих на солнце панелей, аккуратно смонтированных на крышах «Эко-Вершины». А вот рабочие в касках заканчивают установку системы очистки воды. После нескольких недель простоя, нервов и поиска решений проект снова в движении. Напряжение понемногу отпускает, и улыбка сама собой появляется на лице.

Я закрываю галерею и возвращаюсь к монитору. На экране открыта рабочая почта. Стелла сегодня была на площадке, а потом работала из дома. Она просила прислать ей последние отчеты от подрядчика. Нахожу нужные файлы, прикрепляю их к новому письму и на секунду замираю, зависнув пальцами над клавиатурой.

После того взрыва на ее кухне неделю назад мы все обсудили с юристом и договорились на работе вести себя исключительно как коллеги. Из-за поцелуя в клубе, который видели, кажется, все мои сотрудники, это было единственным разумным решением, чтобы сохранить профессиональную репутацию и ее собственную, и агентства. Да и чтобы СМИ не устроили очередной скандал из-за наших отношений.

Я вздыхаю и начинаю печатать, соблюдая правила дурацкой игры.

Кому: stella.monro@grantdesign.com

От: ethan.grant@grantdesign.com

Тема: Отчеты по проекту «Эко-Вершина»

Мисс Монро,

Во вложении находятся запрошенные вами документы по текущим работам на объекте.

С уважением,

Итан Грант

Нажимаю «Отправить» и снова откидываюсь на спинку кресла, проводя рукой по лицу. Это абсурд. Мне хочется стереть все и написать: «Стелла, я видел фото. Ты в каске выглядишь до смешного серьезной. Скучаю». Хочется спросить, не устала ли она после поездки, и в сотый раз сказать, что я горжусь тем, как блестяще она разрулила шумиху в СМИ. Она не только погасила пожар, но и превратила его в мощную PR-кампанию, выставив наше агентство в самом выгодном свете.

Рядом с ней мне сложно держать руки при себе. Каждый раз, когда она появляется в кабинете, чтобы обсудить работу, мне приходится прилагать нечеловеческие усилия, чтобы не прижать ее к двери. Иногда я проигрываю эту битву, и наши «совещания» становятся предметом слухов. К счастью для нас, исключительно доброжелательных. Краем уха слышал, как девушки шепчутся, что Стелла хорошо на меня влияет, я стал мягче и что «мистер Грант заслуживает счастья». Они даже не представляют, насколько правы.

На экране появляется уведомление о новом письме.

Кому: ethan.grant@grantdesign.com

От: stella.monro@grantdesign.com

Тема: Re: Отчеты по проекту «Эко-Вершина»

Мистер Грант,

Спасибо, все получила.

Судя по цифрам, новые подрядчики – настоящие волшебники.

Стелла Монро

Я улыбаюсь и быстро печатаю ответ.

Кому: stella.monro@grantdesign.com

От: ethan.grant@grantdesign.com

Тема: Re: Re: Отчеты по проекту «Эко-Вершина»

Мисс Монро,

Рад, что вы оценили.

Хотя, на мой взгляд, настоящее волшебство – то, как вам удалось заставить прессу писать о нас хвалебные статьи после такого провала.

Итан Грант

Ответ приходит почти мгновенно.

Кому: ethan.grant@grantdesign.com

От: stella.monro@grantdesign.com

Тема: Re: Re: Re: Отчеты по проекту «Эко-Вершина»

Просто делаю свою работу, мистер Грант.

Нужно же кому-то следить, чтобы гении вроде вас не оставались в тени.

Стелла Монро

Хватит. Переписка только разжигает аппетит. Я хватаю телефон, нахожу ее номер в избранном и нажимаю вызов.

– Слушаю, – доносится из трубки после второго гудка. Тон у нее идеально деловой и ровный, но готов поклясться, что она улыбается.

Я откашливаюсь, пытаясь говорить официально.

– Мисс Монро, надеюсь, не отвлекаю вас от работы?

В трубке слышится тихий смешок.

– Возможно. А что, у вас есть для меня еще одно срочное задание, мистер Грант? – Она подыгрывает, и ее голос становится чуть ниже, с той самой хрипотцой, которая всегда действует на меня безотказно.

Я усмехаюсь, отбрасывая все формальности.

– Есть. Неотложное. Приглашаю тебя на свидание. Прямо сейчас. Хочу отпраздновать наши успехи.

Повисает пауза, настолько ощутимая, что успеваю проклясть свою импульсивность.

– Звучит интригующе, – нарушает она наконец тишину, и я с облегчением выдыхаю. – Как раз умираю с голоду. И, кажется, у меня в холодильнике до сих пор остался фиолетовый смузи. Вдруг пригодится.

Из горла вырывается смешок, но звук получается немного сдавленным. Перед глазами моментально вспыхивает образ: фиолетовый след на кончике носа, а потом на губах. Вкус ягод, смешанный с ее собственным. Невольно облизываюсь, и волна жара прокатывается по телу. Внизу живота все напрягается. Приходится сдвинуться в кресле, чтобы мой член не принял невинный комментарий за прямое приглашение к действию.

– Оставь его. У меня на тебя другие планы. Буду через сорок минут.

Я прощаюсь и сбрасываю вызов. С улыбкой поднимаюсь из-за стола. Предвкушение заставляет двигаться быстрее. Хватаю пиджак со спинки кресла, на ходу бросаю своим сотрудникам: «Всем до завтра!» – и иду к лифту, не оглядываясь.

Дорога до дома Стеллы пролетает в тумане. Огни города превращаются в сплошные неоновые полосы. Я не слышу ни музыки, ни гудков – только стук собственного сердца в ушах.

Мы со Стеллой сознательно не торопимся с физической близостью. Не после того, что она мне рассказала про Дэниела. Когда я услышал, что он с ней сделал, единственным желанием было купить билет до Чикаго, найти его и заставить заплатить за каждую ее слезу. Но Стелла смогла остановить меня – или, скорее, отвлечь – поцелуем.

После этого мы проводили время вместе, как обычные парочки. Ужинали в ресторанах и у меня дома, гуляли по ночному городу, целовались до головокружения в моей машине, но я ни разу не перешел черту. Каждый такой вечер был шагом вперед, однако он же и затягивал узел напряжения между нами все туже. Я знал, что Стелла тоже хочет меня. Видел это в ее глазах, когда она закусывала губу, прощаясь со мной у своей двери. Чувствовал в том, как ее дыхание сбилось, когда в прошлый раз я поцеловал в шею, прямо под ухом.

Но для меня это не обычный секс. Не способ снять напряжение. Речь идет о близости, которую я хочу разделить с ней. Это про то, чтобы показать ей, как она прекрасна, желанна и любима. Чтобы она не просто почувствовала удовольствие, а доверилась и позволила себе быть слабой, зная, что я сберегу ее сердце.

Я не самонадеян и не уверен, что все произойдет именно сегодня. И опасаюсь сделать слишком много или слишком мало, испугать ее своей настойчивостью. Но внутренний голос кричит, что медлить больше нельзя. Что это и есть тот самый вечер. Что она готова к этому шагу. И если я все сделаю правильно…

Припарковавшись у ее дома, я глушу мотор и поднимаю взгляд к знакомым окнам. Теплый свет внутри заставляет сердце биться сильнее.

Пора.

Я делаю глубокий вдох и открываю дверь. Каждый шаг по асфальту до подъезда отдается эхом в голове. В лифте смотрю на сменяющиеся цифры этажей, и на мгновение возникает предательская мысль: а не поторопился ли я со своими «планами»?

Мои инстинкты, конечно, взбунтуются, если вечер закончится прощанием у двери, но мысль, на удивление, не пугает. Ее комфорт и спокойствие важнее любых моих ожиданий. Даже если придется ехать домой с синими яйцами. Перспектива неприятная, но терпимая. А вот увидеть в ее глазах страх или сожаление было бы невыносимо.

Рука замирает в сантиметре от кнопки звонка. Я задерживаю дыхание, собираюсь с силами и нажимаю. Стелла открывает почти сразу, будто ждала за дверью. И на секунду я забываю, как дышать.

На ней тонкий шелковый халат темно-синего цвета, который она даже не потрудилась плотно запахнуть. Легкая ткань расходится, и я вижу изгиб ее ключицы и тонкую полоску черного кружева под ним. Волосы чуть влажные после душа, собраны в небрежный узел на затылке, несколько прядей выбились и касаются щеки. На лице ни грамма косметики, а в глазах пляшут игривые искорки.

Стелла опирается плечом о дверной косяк, слегка склонив голову набок.

– Быстро ты.

– Я же сказал, у меня планы. – Делаю шаг вперед, пересекая порог и закрывая за собой дверь.

– А как же ужи-и-ин? – Она намеренно протягивает звук, лукаво улыбаясь. – Я думала, ты пригласишь меня в итальянский ресторанчик с живой музыкой.

Не сводя с нее глаз, медленно снимаю пиджак и вешаю на спинку стула в прихожей.

– О каком ресторане может идти речь, когда ты встречаешь меня так? Мы остаемся. У нас будет самое персональное обслуживание и… особенное меню, которое не предложат больше нигде.

Стелла тихо смеется и, развернувшись, проходит вглубь гостиной. Я следую за ней, не торопясь сокращать дистанцию, наслаждаясь тем, как темно-синий шелк струится по ее бедрам, подчеркивая каждое движение.

– Правда? – Она оборачивается и останавливается посреди комнаты, скрестив руки на груди. – И что у шефа сегодня в меню? Надеюсь, не очередной смузи? Боюсь, моя кухня не переживет второго взрыва.

Я делаю шаг к ней, потом еще один, сокращая расстояние почти до нуля.

– Нет. – Мой голос падает до низкого шепота. – Никаких смузи. Сегодня в меню то, о чем мы оба думали последние несколько дней.

Медленно, чтобы она могла видеть каждое движение, я поднимаю руку. Но не касаюсь кожи. Пока нет. Пальцы лишь скользят по гладкому шелку, очерчивая линию прямо над животом. Сквозь тонкую ткань чувствую жар тела, контрастирующий с прохладой материала.

Ее дыхание сбивается на полувздохе. Игривость в глазах сменяется чем-то более глубоким, темным, как вода в ночном озере. Ладони поднимаются и мягко ложатся мне на грудь, пальцы слегка сжимают ткань рубашки.

– И… что же это? – шепчет она.

– Игра, – выдыхаю я, взгляд опускается к ее приоткрытым губам и снова возвращается к глазам. – Которую, кажется, пора заканчивать.

Второй рукой я обхватываю ее талию и мягко притягиваю Стеллу еще ближе. Мы синхронно отступаем на пару шагов, пока задняя сторона моих коленей не упирается в край дивана. Я опускаюсь на мягкую обивку, увлекая ее за собой, но Стелла перехватывает инициативу.

Она ставит одно колено мне на ногу, рукой опирается на плечо для равновесия и плавно, с невероятной, сводящей с ума грацией, устраивается на мне. Халат распахивается сильнее, обнажая нежную кожу живота и соблазнительную линию талии над кромкой кружева. Ее тепло мгновенно проникает сквозь ткань моих брюк.

– Кажется, кто-то решил взять все в свои руки, – хрипло произношу я, накрывая ладонями ее ягодицы.

– Я всегда играю, чтобы победить, – мурлычет она, пальцы перемещаются выше, запутываясь в волосах на моем затылке. Касание посылает дрожь вдоль позвоночника. – А какова твоя цель в этой игре, Итан?

– Ты. Всегда только ты…

Пространство между нами, кажется, потрескивает от статики. Дышать становится трудно. Все вокруг исчезает. Остается только она: ее приоткрытые на беззвучном выдохе губы, их влажный блеск в тусклом свете и отчаянные толчки пульса под кожей. Во мне бурлит глубокая потребность чувствовать ее еще больше. Прямо сейчас.

Повинуясь импульсу, я сокращаю последние дюймы и целую Стеллу. Сначала легко, почти невесомо, впитывая невероятную мягкость ее губ. Замираю на мгновение, чтобы она могла отстраниться. Но она, наоборот, подхватывает мой напор, и поцелуй из нежного мгновенно становится глубже, требовательнее.

Нахожу узелок, удерживающий ее волосы, и легко тяну за него. Светлые влажные пряди тут же рассыпаются по плечам, окутывая меня тонким цветочным ароматом и ее собственным, уникальным запахом. Зарываюсь в них пальцами, придерживая голову для более глубокого поцелуя, пока мой язык скользит в ее рот.

Стелла отвечает на вторжение с такой же отчаянной страстью, вторя голоду, который я сдерживал в себе неделями. Ее ногти впиваются в кожу на затылке, и из моего горла вырывается глухой стон. Короткая вспышка боли подстегивает, разгоняя кровь до предела.

Мне мало. Катастрофически мало. Поцелуй становится рваным, жадным. Отрываюсь, лишь чтобы тут же впиться снова, чувствуя, как она прикусывает мою губу в ответ. Я очерчиваю косточками край кружева ее трусиков. Одно лишь предвкушение сводит с ума. Ныряю большим пальцем под тонкую ткань и касаюсь ее разгоряченной кожи.

Мы отрываемся друг от друга, лишь когда в легких не остается воздуха, и жадно глотаем кислород. Грудь Стеллы тяжело вздымается, на щеках горит румянец, а на губах играет озорная улыбка.

– Хорошо, шеф-повар… Закуска выглядит многообещающе. Но что насчет основного блюда?

Усмехнувшись, провожу большим пальцем по ее нижней губе и слегка надавливаю.

– Стелла, ты так торопишься. Мы еще даже не добрались до аперитива.

Я тихо смеюсь, слегка откидывая голову назад, чтобы лучше видеть его лицо в полумраке. Нет ни вежливой улыбки, ни сдержанного взгляда джентльмена. Лишь голод в глазах. И он отзывается во мне, заставляя забыть обо всем, кроме нас.

Раньше Итан сдерживался. И я благодарна за его терпение и понимание. Мне не хотелось торопиться с близостью. Начать встречаться с ним – огромный шаг сам по себе. А вот заняться сексом – словно попасть в эпицентр урагана. Либо нас унесет вместе, либо разбросает по разным сторонам. Но я устала выжидать подходящий момент. Его никогда не будет, если не сделаю шаг сама. Поэтому, когда Итан позвонил и пригласил на свидание, я решила, что пора перестать мучить и себя, и его.

Да, мы сделаем большой шаг в наших отношениях. И что-то внутри подсказывает, что все будет хорошо.

– Боюсь представить, что ты приготовил в качестве десерта. – Чуть подаюсь вперед, почти касаясь его губ своими, дразня и его, и себя.

Руки Итана на моих бедрах сжимаются крепче. Не больно, но властно, прижимая меня плотнее к его напряженному телу. Я чувствую жар кожи, напряжение мышц, и не остается никаких сомнений в том, что происходит с его телом. От осознания, как сильно он меня хочет, все внутри сладко сжимается.

– Терпение, язвочка. Его не подают в спешке, а наслаждаются медленно.

Итан наклоняется и целует меня снова. Исследуя, дразня и обещая невероятное удовольствие. И как бы мне ни хотелось быстрее оказаться в спальне и почувствовать его внутри себя, я подавляю порыв и отвечаю на его поцелуй с той же медленной страстью. Торопиться некуда. Если Итан хочет растянуть прелюдию, я более чем согласна.

Легким движением плеча позволяю халату соскользнуть, оголяя кожу. Итан замечает и на мгновение задерживает дыхание. Его рука скользит вверх от талии к обнаженному плечу. Кожа вспыхивает, отзываясь на его жар и прохладу комнаты.

Итан отрывается от моих губ. Я едва успеваю разочарованно вздохнуть, как он находит чувствительную точку на изгибе шеи. Легкий укус заставляет все тело напрячься, но его язык тут же успокаивающе скользит по коже.

Я полностью в его власти – и никогда еще не чувствовала себя настолько свободной.

– Ты играешь грязно, Стелла.

– Разве не ты любишь вызовы?

Широкая ладонь опускается на поясницу, и я невольно выгибаюсь навстречу. Пальцы другой руки медленно поднимаются вверх по внутренней стороне ноги. Каждый сантиметр кожи под его касанием вспыхивает огнем.

Я тяну Итана за волосы, и он снова целует меня. Постепенно стягивает халат вниз по моим рукам, и прохладная ткань оставляет после себя огненный след на коже. Теперь нас разделяют только его костюм и мое кружево.

Итан отстраняется, тяжело дыша.

– Ты уверена? Я могу остановиться в любой момент.

Смотрю прямо в его глаза и нежно шепчу:

– Да, малыш. Не сомневайся.

Он наклоняется ко мне, и я готова к очередному поцелую, но его губы опускаются на ключицу, оставляя влажную дорожку к ложбинке между грудей. Я запрокидываю голову, полностью отдаваясь ощущениям.

Но мой искуситель неожиданно отстраняется, аккуратно перемещая меня на диван, а сам опускается на колени на полу. Устраивается между разведенных ног и утыкается носом в тонкую ткань трусиков.

– Боже, как ты пахнешь… – сдавленно стонет Итан. – Я уже зависим. После этой ночи не выдержу без твоего запаха и часа. Буду искать его повсюду.

Он осторожно снимает трусики, плавно поднимает мои ноги и устраивает их у себя на плечах. Я завороженно наблюдаю, как напрягаются мышцы его рук и как темнеют глаза, отражая свет моей влажной кожи, блестящей в полумраке.

Итан облизывается и на мгновение встречается со мной взглядом.

– Запомни, Стелла. – Его голос становится ниже, жестче. – Ты всегда будешь кончать первой. От моего языка или пальцев. И только когда я увижу, как ты разваливаешься на части от удовольствия, я наполню тебя своим членом.

Собираюсь возразить, ведь мне хочется доставить ему удовольствие не меньше, но он уже наклоняется, и его язык скользит по моим складкам. Я тут же забываю обо всем, что хотела сказать.

Пальцы впиваются в обивку дивана, тело инстинктивно прижимается к его рту. Но Итан не торопится. Каждое движение его языка выверено и точно. Находит чувствительную точку, дразнит, почти доводит до предела, а потом отступает, начиная исследование заново в другом месте. Это сводит с ума.

Тепло зарождается глубоко в животе и медленно расходится по телу. Пытаюсь позвать его по имени, но с губ срывается только сдавленный стон. Итан на секунду поднимает на меня взгляд, не прерывая движений, и в его глазах я вижу чистое желание и восхищение.

Мой таз непроизвольно дергается вперед, но его ладони тут же ложатся на внутреннюю сторону бедер, властно удерживая меня на месте.

– Не торопись, милая, – шепчет он, и его губы смыкаются на клиторе, сильно втягивая его.

– Ах, да-да-да… еще… пожалуйста, еще! – громко стону я и закрываю глаза.

Итан издает низкий, довольный рык прямо мне в кожу. Звук чистого мужского удовольствия вибрирует по всему телу и заставляет меня дрожать еще сильнее.

Вскоре он меняет тактику. Движения становятся точными, острыми, сосредоточенными на одной точке с настойчивостью, которая граничит с пыткой. Это уже не ласка, а обещание довести меня до самой вершины и помочь отпустить все барьеры.

Я цепляюсь за его волосы и прижимаю ближе.

– Не останавливайся… – умоляю я, чувствуя, как близка разрядка.

И как только думаю, что сорвусь, Итан замедляется, заменяя давление легчайшими касаниями.

– Не сейчас! Пожалуйста! Итан! – хнычу я, по щекам текут слезы желания и разочарования.

– Посмотри на меня, Стелла. – Его голос становится глубже, и он не просит, а требует.

С трудом разлепляю веки. И когда наши взгляды встречаются, он добавляет к ласкам языка пальцы. Один, потом второй, скользят внутрь, идеально заполняя и растягивая. Это больше, чем я могу выдержать. Сочетание твердого давления внутри и точечной стимуляции снаружи подводит меня к краю.

– Итан, да-а-а! – громко кричу я, когда первая судорога прошивает тело от кончиков пальцев до самого затылка. За ней вторая, третья… Мир исчезает, остается только пульсация внизу живота, отдающаяся в каждой клетке. Кажется, я распадаюсь на части, и только его руки на моих бедрах не дают мне улететь.

Дыхание возвращается рваными, судорожными толчками. Тело мелко дрожит, кожа стала настолько чувствительной, что даже прохладный воздух в комнате кажется грубым прикосновением. Его язык все еще там – медленно, успокаивающе ласкает, пробуя на вкус послевкусие моего оргазма.

Я нахожу его свободную руку и слабо сжимаю. Итан наконец медленно отстраняется и смотрит на меня снизу вверх. Его волосы растрепаны, темные пряди прилипли к потному лбу. Губы влажные, припухшие и покрасневшие от моей кожи. А в глазах горит смесь триумфа, нежности и голода.

– Что, язвочка, язык проглотила? – Его голос – низкий, самодовольный рокот, но в уголках глаз собрались смешинки, выдающие истинные чувства.

– Ты… – выдыхаю я, потому что мозг все еще отказывается складывать буквы в слова. – Ты жульничаешь.

Итан от души смеется, и я чувствую вибрацию его хохота всем телом, когда он наклоняется и оставляет влажный поцелуй на внутренней стороне моего бедра.

– В чем же, язвочка? – спрашивает он, не отрывая губ от моей кожи.

– Ты не предупреждал, что доведешь меня до сердечного приступа своим языком.

– Привыкай, красавица.

Одним плавным движением Итан поднимается на ноги.

И я пожираю его взглядом. Полы расстегнутой рубашки расходятся ровно настолько, чтобы открыть дразнящий вид на рельефный пресс и темную дорожку волос, которая исчезает за поясом брюк.

Тянусь к его ремню, чтобы вернуть должок, но он перехватывает мои запястья. Подносит ладони к своим губам и медленно целует костяшки каждого пальца.

– Я же обещал, Стелла. Ты всегда будешь кончать первой.

– Но я уже… – начинаю, сбитая с толку.

Итан криво усмехается и наклоняется ниже, так, что его губы касаются моего уха. Щетина царапает щеку, оставляя за собой шлейф горящих мурашек.

– Я ничего не говорил про один раз. Но не здесь. Ты заслуживаешь большего, чем диван.

Он отстраняется, и большим пальцем очерчивает контур моей нижней губы.

– Поверь мне, видеть, как ты разваливаешься на части от моего языка… Я получил более чем достаточно удовольствия.

Прежде чем успеваю ответить, он подхватывает меня на руки. Я вскрикиваю от неожиданности, обвиваю его шею руками и мысленно благодарю Итана за каждую утреннюю тренировку, которую он никогда не пропускает. В его сильных руках я чувствую себя в безопасности и желанной каждой клеточкой тела. И это самое возбуждающее чувство на свете.

Я несу Стеллу в комнату, и каждый мускул в теле гудит, но не от тяжести – моя малышка почти невесома. Все дело в желании. Оно пульсирует в крови с того самого момента, как увидел ее в этом халате. Первобытный инстинкт, сидящий глубоко в моем ДНК, ревет. Требует бросить ее на ближайшую поверхность, разорвать остатки одежды и взять. Грубо, быстро, до полного исступления. Но я подавляю порыв. Сегодня ночь принадлежит только ей. А мое удовольствие – видеть, как она теряет контроль.

Толкаю ногой дверь спальни, и та беззвучно отворяется. Лунный свет льется через огромное окно, укутывая комнату серебристым ореолом. Пересекаю пространство до кровати и осторожно опускаю ее на прохладные простыни.

Стелла смотрит на меня снизу вверх. В полумраке ее глаза кажутся огромными, зрачки расширены. Растрепанная, раскрасневшаяся, полностью в моей власти. И она так чертовски красива, что у меня перехватывает дыхание.

– Что дальше? – дразнит Стелла, но в голосе больше нежности, чем вызова.

Вместо ответа стягиваю с себя рубашку. Ткань скользит по коже, и я наслаждаюсь тем, как ее взгляд следует за каждым моим движением. Она смотрит, как лунный свет очерчивает мышцы на груди и животе, и в глазах горит не только желание, но и восхищение.

Опускаюсь на кровать, ощущая, как матрас прогибается под моим весом, и нависаю над ней на вытянутых руках.

– Я заставил тебя кончить языком и пальцем. – Медленно провожу костяшками по ее щеке, опускаясь к трепещущей жилке на шее, к нежной впадинке между ключицами. – Но это не единственный способ заставить тебя кричать мое имя.

Смещаюсь ниже, нахожу ее бедра и мягко развожу их. Она напрягается подо мной, дыхание учащается, но я не делаю того, чего мы оба больше всего жаждем.

Вместо этого мой голый член упирается в ее клитор, и я начинаю не спеша двигать бедрами. Трение, тепло, скольжение кожи по коже.

Стелла дрожит подо мной, губы чуть приоткрываются, и срывается почти тихий стон.

– Итан…

– Что, милая? – уточняю я, не останавливаясь, лишь слегка увеличивая давление, чтобы она почувствовала, как я тверд и как страстно хочу именно ее. – Скажи мне, что ты чувствуешь.

– Так хорошо…

Стелла обвивает мои плечи, пальцы скользят по изгибам спины. Бедра сначала неловко, а затем все увереннее начинают двигаться мне навстречу, ловя ритм.

Не прерывая движений, я отстраняюсь ровно настолько, чтобы найти застежку лифчика. Тонкая ткань поддается с тихим щелчком и летит в темноту.

– Расслабься, – шепчу я ей в губы, мой голос наполнен желанием, которое граничит с благоговением. – Просто дыши. И наслаждайся.

Сдвигаюсь чуть вбок и опираюсь на локоть, чтобы наблюдать за Стеллой. Как меняется выражение ее лица, как темнеют глаза с каждой волной удовольствия, которую я посылаю сквозь ее тело.

Мои бедра продолжают неспешные, но сводящие с ума движения, трение нежно охлаждает кожу и разжигает пламя внутри. Свободная рука начинает путешествие по ее телу. Я изучаю и запоминаю все до мельчайших деталей: родинку возле пупка, чуть заметный след от царапины на боку, каждую изогнутую линию.

– Ты сводишь меня с ума, – лепечет она сквозь стоны.

– Взаимно, язвочка. – Усмехаюсь и низко наклоняю голову к ее декольте.

Мои губы находят сосок, сначала дразня языком и слегка втягивая, затем осторожно прикусываю. Сочетание стимуляции груди и давления члена на клитор сводит нас обоих с ума.

Стелла издает звук, от которого каждый нерв в теле горит. Ее руки вцепляются в мои плечи, ногти приятно впиваются в кожу, но я не отступаю ни на миллиметр. Я полностью поглощен моей девочкой – ее запахом, вкусом кожи и тем, как она отдается мне.

Массирую внутреннюю сторону ее бедер – настойчиво, но нежно, чувствуя, как напряжение в мышцах постепенно уходит. Пальцы рисуют ленивые круги, чередуя легкое давление с ласковыми поглаживаниями.

Стелла не прячется за скромностью, а отвечает и требует желаемого. Ее бедра толкаются вперед, инстинктивно ища лучший угол, большее давление.

– Не думала, что ты такой коварный, – с трудом хрипит она.

– О, я могу быть еще хуже, – улыбаюсь я ей в кожу, хотя внутри меня идет настоящая война, чтобы не потерять контроль и сделать все идеально для нее.

Не спеша веду пальцами вверх по ее животу, впитывая тепло кожи. Плавно поднимаюсь к груди, аккуратно обхватываю соски и начинаю ласкать их по очереди.

– Итан… не останавливайся, – задыхается она. Ее напряженные бедра подсказывают мне, что оргазм совсем близко.

Наклоняюсь и целую ее, поглощая стон, который вот-вот сорвется с губ. Одновременно ускоряю движения бедрами, уже не дразня, а целенаправленно отвечая на ее зов.

– Вот так, красавица, – шепчу ей в губы. – Отпусти себя… Сейчас будет очень хорошо.

Чувствую первую конвульсию, пробежавшую по ее телу. Потом вторую, глубже, мощнее. Стелла вся дрожит подо мной, с губ срывается крик, наполненный экстазом.

Я разрываю поцелуй и отстраняюсь от нее, чтобы мы оба могли дышать.

– Умничка. – Мой голос садится от напряжения. – Ты была идеальна.

Контроль висит на волоске. Пот стекает по виску, сердце колотится где-то в горле, а в паху не утихает тяжелая пульсация.

Стелла смотрит на меня расфокусированным взглядом сквозь спутанные влажные пряди волос. Грудь часто вздымается, а под кожей живота и на бедрах все еще играют мелкие судороги.

– Я, конечно, не против тако-о-о-го оргазма. – Она тянет слово, делает глубокий вдох, и ее глаза медленно фокусируются на мне. На губах появляется ленивая, довольная улыбка. – Но это ведь была только разминка, правда?

– Думаешь, выдержишь больше, язвочка?

Стелла притягивает мое лицо к своему и шепчет прямо в губы:

– Проверь.

Мышцы сводит от желания взять ее сейчас, но я сжимаю челюсти, заставляя себя не торопиться.

– Секунду, – бормочу я и, к ее явному неудовольствию, откатываюсь в сторону.

Холодный воздух комнаты мгновенно жалит ее разгоряченную влажную кожу. Она вздрагивает и с прищуром смотрит на меня, пока я тянусь к брюкам, брошенным на кресло. Нахожу, что искал, и возвращаюсь на край кровати.

Лунный свет падает на маленькую фольгированную упаковку в руке. Стелла приподнимается на локтях, ее волосы в полном беспорядке падают на плечи и грудь, а глаза внимательно следят за каждым моим движением.

Я неспешно разрываю фольгу, аккуратно достаю презерватив и раскатываю его по всей длине. Закончив, снова нависаю над ней, накрывая своим телом и погружаясь в облако ее тепла и запаха.

– Милая, посмотри на меня. – Мой голос становится серьезным. Мне нужно увидеть и убедиться, что это ее осознанный выбор, а не просто игра гормонов.

Она послушно поднимает ресницы и встречает мой взгляд.

– Ты точно этого хочешь?

Стелла не отвечает. Но ее пальцы скользят вниз по моему животу, обхватывают член и без малейшего колебания направляют его в себя.

Я не спеша вхожу в нее, сантиметр за сантиметром, давая нам обоим прочувствовать момент соединения. Внутри так узко, горячо и влажно, что у меня перехватывает дыхание. Каждое движение, даже самый маленький сдвиг, подпитывает напряжение внутри.

С губ Стеллы срывается низкий звук, то ли стон, то ли вздох облегчения. Ее внутренние мышцы судорожно сжимаются вокруг меня, и я замираю.

– Все в порядке?

Моя красавица мотает головой, не открывая глаз.

– Нет… не останавливай… – умоляет она. – Просто… о-о-о… – Ее голос переходит в глубокий горловой стон, который пробирает до костей.

Я начинаю плавно двигаться, погружаюсь до основания и почти полностью выхожу. Стелла встречает каждое движение, провоцируя идти дальше. Жар, что стремительно разгорается внутри нее, мгновенно передается и мне.

Темп увеличивается, движения становятся быстрее и настойчивее. Дыхание у обоих сбивается, превращается в общие рваные вдохи.

– Вот так, детка. Двигайся со мной.

Стелла запрокидывает голову назад, румянец разливается по коже груди, смешиваясь с легкой испариной пота. Мышцы живота напрягаются и расслабляются в такт моим движениям.

Наклоняюсь и целую ее. Сначала в ямочки у ключицы, потом поднимаюсь выше, облизываю кожу по линии подбородка, пока наконец не накрываю рот. Поцелуй получается сумбурным, голодным, глубоким.

Нет ни прошлого, ни будущего, только мы – два тела, сливающиеся в одно.

Отрываюсь от Стеллы, чтобы сделать пару глотков воздуха. В комнате слышно только звуки наших тел – шлепки, рваные вздохи и громкие стоны, которые она уже не скрывает.

– Господи, детка… – выдыхаю я, но она тут же обвивает ногами мою талию, притягивая к себе ближе, если это вообще возможно.

Ее внутренние мышцы начинают непроизвольно сокращаться волнами. Я немного смещаюсь и меняю угол, пытаясь попасть в ту самую точку, что заставит ее откликнуться ярче всего.

– Стелла, – хриплю я возбужденно и прижимаясь губами к ее влажному виску, – кончи для меня, красавица.

Ответ не заставляет себя ждать.

Но мне нужно больше.

Прежде чем она успевает прийти в себя после оргазма, перехватываю ее лодыжки. Пальцы смыкаются на тонких косточках. Поднимаю ее ноги, и Стелла удивленно вскрикивает:

– Что… ты делаешь?

– Не волнуйся, милая, – говорю я и закидываю их себе на плечи, чувствуя, как дрожат икры.

Новый угол меняет все.

Теперь вхожу в нее глубже, и каждый сантиметр моего тела прижат к ее влажной податливой плоти. Ее мышцы непроизвольно сжимаются вокруг меня, и я чувствую каждый спазм. В глазах темнеет от интенсивности ощущений, и я замираю на долю секунды.

– Итан… – лепечет Стелла и мотает головой по подушке. – Это… слишком…

– Мы только начали, дорогая.

Начинаю двигаться глубже, задавая жесткий ритм. Каждый толчок ощущается болезненно и одновременно сладостно. Ее ноги дрожат на моих плечах, а пальцы сжимают простыни. Живот напрягается, контуры мышц проступают сквозь кожу. Дыхание сбивается окончательно, превращаясь в короткие отчаянные всхлипы, которые она уже не контролирует.

– Вот так… да, Стелла… посмотри на меня, – командую я. – Не закрывай глаза.

– Я не могу… О боже… Итан!

Прижимаю ладонь к ее щеке и мягко, но настойчиво поворачиваю голову, требуя остаться со мной в этом моменте.

И тут Стеллу накрывает.

Я вижу приближение разряда в ее глазах за мгновение до того, как тело реагирует. Это не плавная волна, а резкий, яростный разряд, что проходит от пальцев ног до корней волос. Ее спина отрывается от кровати, а голова запрокидывается так сильно, что слышу, как хрустит шейный позвонок. Она коротко и пронзительно вскрикивает, зажмурив глаза.

Тело быстро обмякает, но внутри она пульсирует и сжимается вокруг меня, посылая электрические волны через каждую клеточку. Ощущение настолько острое и невыносимое, что бьет по нервным окончаниям, подталкивая меня к краю.

Но я еще не готов. Слишком быстро.

Хотя контроль трещит по швам, а в ушах стоит гул, я держусь из последних сил, думая о любых несексуальных вещах, и выхожу из нее.

– Нет! – Стелла разочарованно стонет. Ноги безвольно сползают с моих плеч на кровать. Она инстинктивно тянется ко мне, но я уже действую.

Властно обхватываю ее за бедра, чувствуя, как она податлива в моих руках, и переворачиваю на живот. Стелла падает лицом в подушки. Растрепанные светлые волосы рассыпаются по потной спине, открывая мне вид на беззащитную шею, дрожащие лопатки, изгиб ее позвоночника и манящие ямочки над ягодицами.

Сажусь на колени позади нее, разводя ладонями бёдра, и проникаю снова. Глубоко, до самого основания, заполняя ее целиком.

На этот раз нет никакой медлительности. Я вбиваюсь в ее податливое, расслабленное после оргазма тело все быстрее.

Толчок. Еще один. И еще.

Ее бедра идеально подстраиваются под мои движения.

Я наклоняюсь, вдыхаю запах ее волос и слегка кусаю за плечо. Она дрожит всем телом и толкается мне навстречу все сильнее, без слов умоляя о большем.

– Да… вот так… не останавливайся, – доносится ее сдавленный голос из подушек.

Ее мышцы снова начинают сжиматься, пульсируя, в отчаянной попытке то ли принять меня глубже, то ли вытолкнуть. Моя выдержка на пределе, волна удовольствия поднимается от основания позвоночника.

– Сейчас, – рычу я ей в ухо.

Весь мир сужается до ритма тел, бьющихся в унисон, до ощущения сжимающейся плоти вокруг члена.

– Итан! – Ее крик окончательно сносит мне крышу.

Видеть и слышать Стеллу в таком состоянии – это разрушает остатки контроля. Ритм становится бешеным, первобытным – гонка к финишу, которого мы жаждем каждой клеткой. Напряжение в основании моего члена становится невыносимым.

– Стелла, – рычу я, зарываясь лицом в изгиб ее шеи.

Я делаю глубокий толчок и взрываюсь, изливаясь до последней капли. И остаюсь внутри нее, не в силах пошевелиться. Мой вес давит на нее, но она, кажется, не против. Мы лежим так несколько бесконечных секунд, пока бешеный стук наших сердец постепенно не начинает замедляться.

С усилием опираясь на локти, я целую ее в мокрую от пота лопатку. Стелла вздрагивает всем телом, однако это не протест, а лишь дрожь переполняющего удовольствия.

Медленно откатываюсь в сторону, увлекая ее за собой так, чтобы не разорвать объятий. Теперь мы лежим на боку, моя грудь прижата к ее спине, наши разгоряченные ноги все еще переплетены. Убираю с ее щеки прилипшую прядь влажных волос, пальцы задерживаются, лаская нежную, разгоряченную кожу.

– Ты в порядке?

Стелла молчит мгновение, затем из ее груди вырывается звук – полувздох-полусмешок.

– Я не уверена, что это слово подходит. Кажется, ты меня сломал.

– Только для того, чтобы собрать заново, – обещаю я, проводя большим пальцем по ее спине. – По-своему.

Она тихо стонет и начинает поворачиваться. Я помогаю ей, и вот Стелла уже лежит лицом ко мне. Нежно целую ее, молча благодаря и пробуя на вкус наш общий экстаз – соленый и сладкий одновременно. Но почти сразу мне становится недостаточно. Голод, приглушенный лишь на время, возвращается с новой силой. Это уже не физическая потребность, а жажда подтвердить, что то, что между нами произошло, реально.

Углубляю поцелуй и языком исследую ее рот. Рука скользит с талии вниз, очерчивает изгиб бедра и сжимает упругую ягодицу. Она отвечает мгновенно, ногти снова впиваются в плечи, оставляя следы, которые завтра я буду носить с гордостью.

И все же с усилием я отрываюсь от нее и выдыхаю:

– Отдохни немного, язвочка. Мы еще не закончили.

Спустя месяц

Я медленно просыпаюсь с улыбкой на губах. Лениво переворачиваюсь на другой бок, инстинктивно ища тепла Итана, но моя рука скользит по прохладной простыне. Только теперь открываю глаза и вижу, что он уже ушел. А вместо него на подушке, как всегда, лежит сложенный вдвое листок из рабочего блокнота.

Доброе утро, милая.

Ушел на тренировку. Вернусь в 8.

Не скучай,

Твой Итан

Тепло разливается в груди, пока я вожу пальцем по его резкому, уверенному почерку, изящному завитку буквы «И» в имени. Традиция появилась после нашей первой ночи – и значит для меня больше любых грандиозных жестов. Именно в таких мелочах, а не в дорогих подарках я вижу настоящего Итана.

Смотрю на электронные часы на тумбочке – 7:45. Всего пятнадцать минут. Скоро Итан будет здесь, пахнущий утренней прохладой, спортзалом и кофе, который всегда покупает по пути. Времени как раз хватит на душ.

Я откидываю одеяло, и, когда встаю, низ живота и мышцы бедер сладко ноют после вчерашнего. Губы сами собой растягиваются в улыбке. Легкая боль – не просто напоминание. Скорее ощутимое послевкусие нашей ночи, подтверждение того, насколько мы совместимы.

У нас все хорошо в сексе, даже слишком. Но мне хотелось остроты, узнать, какими мы можем быть, если отбросить все рамки. И, как я и думала, Итан был более чем не против попробовать секс-игрушки.

До сих пор помню, как нервно теребила край салфетки в ресторане, когда решилась спросить. Думала, он удивится, может, даже усмехнется, посчитает глупой прихотью. Но Итан посмотрел на меня так, будто я предложила ограбить банк, а не купить вибратор, – и ему чертовски понравилась эта идея.

– Язвочка, ты хочешь сказать, что моих рук, языка и члена тебе уже недостаточно? – спросил он тогда с кривой усмешкой.

– Дело не в этом. Я просто хочу попробовать с тобой все.

Вчера мы уехали из офиса и сразу отправились домой к Итану, где я теперь провожу почти все свое свободное время. Он сдержал слово и купил несколько разных игрушек. Всю ночь его внимание было сосредоточено на мне: наблюдал за каждым вздохом, спрашивал, нравится ли мне, продолжать или остановиться. Доводил меня до края, возвращал обратно и снова толкал вперед.

Я бреду в ванную, совершенно расслабленная и счастливая. Почти все вечера мы проводим вместе, делим одну постель и одну трапезу. При этом тема переезда еще ни разу не поднималась, да и я сама не тороплюсь ее начинать.

Есть особая прелесть в легком волнении, когда собираешь небольшую сумку к нему на ночь; в сладком предвкушении встречи после работы; в утренних записках на подушке. Каждая ночевка у него ощущается как особенное событие, а не рутина.

Мысль о том, чтобы съехаться, тут же вызывает внутреннее сопротивление. Да, это логичный следующий шаг, но какая-то часть меня панически боится, что быт – ужины по расписанию и споры о незакрытом тюбике пасты – неизбежно убьет всю магию. А я хочу растянуть чувство новизны как можно дольше.

Горячие струи бьют по плечам, смывая остатки сна и расслабляя мышцы. Пар наполняет кабинку, и я закрываю глаза. Запах его геля для душа с бергамотом смешивается с паром, окутывая меня, и на секунду кажется, будто он здесь, рядом.

Когда уже заканчиваю мыть волосы, сквозь ровный шум воды пробивается щелчок замка во входной двери. Итан. Улыбаюсь, представляя, как он ставит на пол спортивную сумку, взъерошивает рукой влажные после тренировки волосы.

Спустя пару минут из спальни доносится глухой стук – звук закрывающейся дверцы шкафа. Он уже раздевается. В груди все трепещет от предвкушения. Но когда дверь в ванную тихо открывается, я все равно вздрагиваю. По коже пробегает дрожь, и дело совсем не в температуре.

Смотрю через плечо и вижу Итана, который стоит совершенно голый, прислонившись плечом к косяку. Разгоряченное после тренировки тело блестит от капелек пота. Уголки его губ медленно ползут вверх.

– Решила начать без меня?

– Не хотела ждать до обеда, – смеюсь я, полностью поворачиваясь к нему.

Итан отталкивается от косяка и пересекает ванную в несколько шагов. Отодвигает стеклянную дверцу кабины и заходит внутрь. Пространство мгновенно становится теснее и наполняется его запахом. Горячие струи ударяют по его широким плечам, стекая по мускулистой груди и рельефному прессу.

– Ты так сладко спала. Думал, тебе понадобится больше времени на восстановление. – Он притягивает меня к себе, обхватив за талию.

Я запрокидываю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

– У тебя эго размером с один из твоих небоскребов.

– И тебе это нравится, язвочка. – Большой палец медленно очерчивает мою тазовую косточку, посылая нервный импульс прямо в низ живота.

Игривость быстро исчезает, уступая место чему-то более тяжелому и жаркому.

– Скучала по мне? – Он смотрит на мои губы, и его дыхание становится тяжелее.

Вместо ответа я плавно опускаюсь перед ним на колени. Усмешка исчезает с его лица, а взгляд темнеет.

Вода бьет меня по спине, но я почти не ощущаю ее. Все мое внимание приковано к нему: как напрягаются мышцы на бедрах, как таз слегка подается мне навстречу. Я обхватываю пальцами его член у основания, и Итан резко втягивает воздух сквозь зубы. Его рука тут же зарывается в мои мокрые волосы.

– Стелла… знаешь же правила. Ты. Всегда. Первая.

Я поднимаю на него взгляд и вижу отчаянную борьбу в потемневших глазах. Уголок моего рта дергается в улыбке. О, я знаю правила. И обожаю чувство, когда его контроль трещит по швам из-за меня. Вместо ответа наклоняюсь вперед и обхватываю головку губами.

Итан вздрагивает всем телом, запрокидывает лицо к потолку, а его свободная рука с силой упирается в холодный кафель стены – отчаянная попытка удержаться на краю. Но рано или поздно он сдастся.

Итан молчит, но его тело кричит за него: мышцы пресса каменеют, а бедра начинают подаваться мне навстречу – сначала короткими, резкими толчками, а потом все быстрее и глубже.

Тихий стон срывается с его губ, перерастая в глубокий рокот в груди. Его удовольствие отзывается во мне, заставляя все внутри вибрировать в ответ, и я принимаю его еще глубже.

– Стелла… проклятье…

Он открывает рот, пытается сказать что-то еще, но вместо слов только бессмысленно качает головой.

Вчера Итан изучал мое тело, сегодня я преклоняюсь перед ним. Чуть замедляю темп и провожу языком по всей длине.

– Теряешь контроль, босс? – шепчу я с лукавой усмешкой.

– Ты… черт! Милая, не останавливайся… – Он тяжело сглатывает, его кадык напряженно дергается.

– А как же волшебное слово? – дразню я, медленно проводя кончиком по самой чувствительной точке. – Не расслышала.

Его тело выгибается в беззвучном спазме.

– Пожалуйста… Стелла, умоляю, не мучай меня.

Вот теперь другое дело. Я улыбаюсь, беру его в рот полностью и на этот раз двигаюсь быстрее. Моя свободная рука скользит вверх по его напряженному бедру, ногти легко очерчивают рельефные мышцы.

– Боже… вот так… детка, да… – бормочет он бессвязно. Пальцы на моем плече сжимаются до боли, но я почти не чувствую. Стараюсь концентрироваться только на том, чтобы доставить ему удовольствие. И особенно не думать о том, как мой клитор пульсирует, требуя прикоснуться к нему.

Итан приближается к краю и толкается в меня все быстрее. Пока полностью не замирает.

Его член дергается у меня глубоко в горле. Раз другой. Горячая солоноватая сперма наполняет рот, и я инстинктивно сглатываю. Тело Итана сотрясает одна мощная судорога, и он шумно выдыхает, обмякая. Хватка в волосах ослабевает, и пальцы теперь рассеянно перебирают мокрые пряди.

Однако я не спешу подниматься. Остаюсь на коленях еще несколько мгновений, упиваясь моментом его полной уязвимости.

Лишь когда его дыхание выравнивается, Итан с тихим вздохом отстраняется. А потом мягко, но настойчиво тянет меня вверх и прижимает спиной к стене. Контраст между прохладной плиткой и жаром его кожи заставляет меня резко вдохнуть.

– Как всегда, идеальна, – хрипло произносит он, его голос – низкий рокот, который заставляет все внутри меня трепетать. – Твой рот – самое грешное искушение, которому я всегда буду поддаваться. Но теперь твоя очередь.

Его губы находят мою шею, целуя, прикусывая, оставляют влажный след на ключице. Голова сама собой откидывается назад, и я тихо стону, когда его ладонь скользит ниже по животу. Итан закидывает мою ногу себе на бедро и начинает исследовать мои складки, собирая влагу. Когда я уже готова умолять, он, наконец, проникает в меня одним пальцем, а большим нащупывает клитор. Я отрываюсь от стены и громко стону.

– Вот так, язвочка, – мурлычет он, и я чувствую, как его губы изгибаются в усмешке прямо на шее, которая тут же превращается в короткий поцелуй над пульсирующей венкой. – Теперь пой для меня.

Тело приятно ноет, а внутри разливается умиротворение, когда захожу на кухню два часа спустя.

Итан стоит у кухонного острова, одетый лишь в домашние шорты. Рельефные мышцы его спины, которые я так хорошо изучила в душе, чуть напряжены. На столешнице вижу знакомый набор: глюкометр, спиртовая салфетка и шприц-ручка.

Подхожу ближе и обнимаю за талию, прижимаясь щекой к теплой коже.

– Я помогу.

Итан молча поворачивается ко мне и протягивает инсулин. Это уже третий раз, как помогаю сделать укол. И суть не в том, что Итан не может справиться сам – он проходил через это тысячи раз в одиночку. А в том, что я хочу быть частью его рутины.

После того как он открылся мне, я провела бесчисленные часы в интернете, изучая все о диабете и СДВГ. Нашла форумы, где девушки делились опытом отношений с мужчинами с такими же особенностями. Их советы очень помогли. Теперь по всему дому и в его кабинете висят мои цветные стикеры с напоминаниями: «Выпей сок», «Не забудь про еду», «Перерыв 5 минут». Когда он слишком занят, я заказываю ему доставку из ресторана, который мне порекомендовали в том же сообществе, с идеально сбалансированным меню для диабетиков. Помогаю с планированием дня, разбивая большие задачи на маленькие, чтобы ему было проще концентрироваться.

Первое время Итан ворчал. Говорил, что моя суета только отвлекает. Но однажды вечером, когда он был особенно уставшим и раздраженным, я обняла его и тихо объяснила, что моя забота – способ показать свои чувства. И что я не сомневаюсь в его силе, а желаю только разделить его бремя и сделать жизнь хоть на грамм легче. В итоге он сдался.

Сейчас мои движения выверены и спокойны. Беру спиртовую салфетку, провожу ею по участку на животе. Затем шприц-ручка. Собираю кожу в складку, как он меня учил, и аккуратно делаю укол. Итан не отрывает от меня взгляда, а на губах играет мягкая, теплая улыбка.

Вынимаю иглу и прикладываю чистую салфетку. Итан мгновенно накрывает мою кисть своей.

– Спасибо, милая. – Он наклоняется и целует меня. – Даже не ворчу больше, заметила?

Усмехаюсь и чуть прикусываю его нижнюю губу.

– Я знаю, как с тобой справиться, если бы ты начал.

Низкий смешок вибрирует в его груди, и он притягивает меня ближе. Мой халат распахивается, и я прижимаюсь обнаженной кожей к его торсу. Он кладет шприц-ручку на стол и обнимает меня обеими руками, глубоко вдыхая аромат моих волос.

– Твой запах сводит меня с ума. И твоя забота тоже.

Кажется, проходит целая вечность, прежде чем он неохотно отпускает меня, чтобы взять две чашки и налить нам кофе.

– Я и забыл, каково это, – тихо говорит он, не глядя на меня, словно ему неловко признаваться, и протягивает мне чашку. – Когда о тебе кто-то вот так заботится. По-настоящему…

Я вижу в его глазах отголосок уязвимости, которую он так редко позволяет себе показать. Беру чашку и накрываю его руку своей.

– Теперь я здесь. Ты больше не один. Так что привыкай.

Итан смотрит на наши сцепленные пальцы, потом снова на меня. На лице благодарность сменяется легким раздражением. Он шумно ставит свою чашку на стол, я следую его примеру.

– Придется. Хотя от этих твоих дурацких стикеров у меня уже в глазах рябит.

Я игриво толкаю его в плечо.

– Ворчун!

Итан тут же ловит мою руку, снова переплетая наши пальцы, и с легкой ухмылкой притягивает меня к себе.

– Язва.

Смеюсь, пытаясь высвободиться, но он крепко удерживает меня.

– Старик!

– Зато опытный. И я не заметил, чтобы ты жаловалась раньше, когда мое лицо было у тебя между ног.

Чувствую, как к щекам приливает жар, но не позволяю ему одержать верх в нашей маленькой перепалке. Я наклоняюсь ближе, так что наши губы почти соприкасаются, и нежно шепчу:

– Милый, это был акт милосердия. Иногда и старикам нужно дать почувствовать себя… востребованными.

На мгновение его лицо застывает, а потом он откидывает голову и громко смеется. Когда Итан успокаивается и снова смотрит на меня, в его взгляде смешиваются веселье, восхищение и что-то еще, более глубокое и серьезное.

– Ты маленькая заноза… – говорит он уже без смеха и притягивает меня к себе на колени. Я устраиваюсь удобнее и обвиваю его шею руками. – Самая несносная женщина на свете – и выводишь меня из себя чаще, чем кто-либо другой. Но, будь я проклят, только рядом с тобой чувствую себя живым. И, кажется, я подсел на тебя.

Вечер идеален. Теплый свет заливает небольшое кафе, где я сижу со Стеллой и лучшими друзьями. Она остроумна и с легкостью парирует подколы Райана, заставляя даже Дэмиена улыбаться.

– Так ты хочешь сказать, – тянет Кинг, ухмыляясь, – что тиран заставляет тебя работать по выходным, а в качестве компенсации выгуливает в приличные места? – Он бросает короткий взгляд на меня и подмигивает. – Хитро, Итан, хитро.

Стелла делает медленный глоток вина и, не моргнув глазом, отвечает:

– О нет, за работу в выходные он расплачивается иначе. Поход в ресторан – просто бонус за то, что я терплю его скверный характер в будни.

Райан хохочет в голос, откидываясь на спинку стула, а я чувствую, как на моих губах появляется довольная улыбка. Даже Дэмиен качает головой и прикрывает усмешку, делая глоток виски.

Стелла идеально вписывается в мой мир и круг общения.

Сделав глоток эспрессо, чувствую, как меня накрывает идиотское чувство гордости.

– Я на минуту, – предупреждает Стелла, касаясь моей руки, и направляется вглубь зала.

Как только ее фигура скрывается из виду, Райан смотрит на меня в упор.

– Она невероятная. Я серьезно, держись за нее.

– Райан прав, – неожиданно соглашается Дэмиен. Друг встречается со мной взглядом, и замечаю в его глазах привычную осторожность. – Я все еще считаю, что заводить роман с подчиненной – худшая из твоих идей, и это может взорваться тебе прямо в лицо. Но, – он делает глоток, – давно не видел тебя таким. Так что, пока ты счастлив, я за вас.

Грин, как всегда, прагматик до мозга костей, но то, что он меня поддержал, пусть и с оговорками, значит многое. Так же, как и то, что Райан сразу ее принял.

– Я и не собирался ее отпускать. И спасибо вам обоим.

Когда Стелла возвращается, беседа снова течет легко и непринужденно. Но спустя несколько часов друзья уходят, и мы остаемся вдвоем. Атмосфера мгновенно меняется и становится более интимной.

– Ну что, я прошла проверку? – спрашивает Стелла с лукавой улыбкой, подпирая подбородок рукой.

– С отличием, – ухмыляюсь я, придвигаясь ближе. – Хотя Дэмиен все еще думает, что я идиот.

– Может, он и прав, – мурлычет она, проводя пальцем по моему предплечью. – Но ты мой идиот.

Я ловлю ее за руку, переплетая наши пальцы. Каждое случайное прикосновение обжигает кожу, намекая на то, что нас ждет впереди. И я не тороплюсь. Сейчас мне легко, как бывает, только когда рядом тот, с кем не нужно притворяться. Когда Стелла смотрит на меня, я вижу в ее глазах то же, что и чувствую сам: все по-настоящему.

Спустя час мы выходим из кафе в прохладный вечерний воздух. Я притягиваю Стеллу к себе и шепчу ей на ухо очередную глупость. Но наша идиллия рушится, когда мужской голос произносит ее имя:

– Стелла? Не может быть!

Я мгновенно напрягаюсь и инстинктивно делаю шаг вперед. Краем глаза вижу, как улыбка на ее лице исчезает, уступая место холодной вежливости. Наконец смотрю на человека, который ее позвал, и узнаю в нем Дэниела Хокинса. Тот самый сукин сын, что разбил сердце Стеллы и присвоил ее проект.

Вид его самодовольной физиономии вживую вызывает дикое желание заставить его истекать кровью. Но стараюсь держать себя в руках, не желаю пугать Стеллу. Я обещал ей не вмешиваться, однако сдержать слово оказалось сложно. Позволить подонку остаться безнаказанным? Ни за что.

Стелла не знает, и я не собираюсь ей рассказывать, но его карьера уже уничтожена.

Несколько звонков, гонорар одному из его коллег, который с радостью слил мне все файлы, доказывающие авторство Стеллы, и встреча с обманутым им клиентом. Конечно, папочка-директор парня не уволил, и скандал замяли. Но, по моим сведениям, Дэниел уже должен был паковать чемоданы для долгой стажировки в каком-то богом забытом захолустье в Юте.

– Дэниел, – холодно кивает Стелла.

– Вот так встреча! Слышал, у тебя все отлично, я так рад за тебя. – Он окидывает ее оценивающим взглядом, а потом смотрит на меня. – Всегда знал, что ты добьешься успеха. Ты этого заслуживаешь.

Стелла заметно морщится от его потока лицемерия, но пытается быть вежливой, как и подобает профессионалу.

– Спасибо, Дэниел. Тебе что-то нужно?

– А это… твой новый… парень? – перебивает он, протягивая мне руку. – Дэниел Хокинс. Мы раньше со Стеллой работали вместе в Чикаго. Рад знакомству.

Но я не Стелла и не собираюсь терпеть мелкого засранца. Поэтому игнорирую его протянутую ладонь и кладу руку на талию моей девочки, собственнически притягивая к себе. Она тут же смотрит на меня, вопросительно приподняв одну бровь. Все наши соглашения и мои обещания вылетают у меня из головы, остается только чистый инстинкт собственника – защитить, оградить, пометить свое.

Я слегка качаю ей головой и, наконец, перевожу взгляд на ничтожество, которое все еще стоит с глупой улыбкой.

– Стелла моя, – четко произношу я каждое слово. – Так что иди своей дорогой и забудь о ее существовании, пока я не решил, что твое лицо будет идеально гармонировать с цветом бетона.

Дэниел на секунду замирает, и в его глазах проскальзывает шок, который быстро сменяется страхом. Он отдергивает свою протянутую руку. Фальшивая улыбка тает, и перед нами оказывается испуганный мальчишка.

– Эй, полегче, парень, я просто поздоровался, – бормочет он, делая шаг назад. Его взгляд мечется между мной и Стеллой, словно в поиске поддержки.

– Ты поздоровался, а теперь проваливай.

Стелла накрывает мою руку и впивается ногтями в кожу. Одновременно и сдерживающий жест, и безмолвная просьба. Сигнал для меня, который я успешно игнорирую.

Дэниел бросает на Стеллу последний взгляд, в котором смешиваются злость и растерянность, разворачивается и быстро исчезает из поля зрения.

Когда звук его торопливых шагов совсем стихает, адреналин медленно отступает, и ему на смену приходит напряжение совершенно иного рода. Стелла осторожно высвобождается из моей хватки и делает шаг в сторону, чтобы посмотреть мне в лицо. Ее маска безразличия исчезла, и глаза опасно сверкают.

– Стелла моя? – повторяет она и упирает руки в бока. – Что это, черт возьми, было, Итан? Серьезно? Мы в каком веке живем? И как же наша договоренность держать отношения в тайне, пока не уляжется шумиха насчет проекта? Или ты забыл, что мы обсуждали по поводу твоей ревности и собственничества? Только, пожалуйста, не начинай про СДВГ. Сейчас ты явно все контролировал и хотел это сделать!

Моя злость еще не остыла, а каждое ее слово лишь сильнее раздувает пожар в груди. Ревность, смешанная со страхом потерять ее, превращается в чистый яд на моем языке.

– Да, хотел! И сделал бы это снова, не задумываясь. Или ты хотела, чтобы я стоял рядом и вежливо улыбался, пока слизняк пожирает тебя глазами?

Я вижу, что она собирается возразить, но опережаю и наношу самый низкий удар, который только мог придумать. Беру свою самую большую боль и уродливую неуверенность и превращаю ее в оружие против нее.

– Может, тебе понравилось его внимание? Или тебе надоел инвалид и решила вернуться к бывшему?

Ее лицо бледнеет, а глаза расширяются от шока.

– Ты должен доверять мне, Итан! – Стелла срывается на крик, но тут же заставляет себя говорить ровнее. – Я могу сама за себя постоять. Мне не нужен пещерный человек, который будет бить себя в грудь и объявлять меня своей собственностью перед первым встречным! И ты прекрасно знаешь, что я не считаю тебя инвалидом! Зачем ты так?

Но яд уже выпущен, и я слишком глубоко увяз в ярости, чтобы отступить.

– Он не первый встречный! Ублюдок разбил тебе сердце и чуть не разрушил твою карьеру! Или ты уже об этом забыла? – не отступаю я. – Да, я обещал не вмешиваться, но у меня есть принципы. Я взрослый мужчина и не буду молча наблюдать, когда тебе угрожает опасность. Даже эмоциональная. Если ты не согласна, то нам не о чем говорить.

– Не о чем говорить? – тихо переспрашивает она. – Вот как? Ты решаешь за нас обоих?

Стелла делает крошечный шаг назад и горько усмехается, качая головой.

– Я не вещь, Итан. И думала, мы партнеры. А партнеры доверяют друг другу. У меня и в мыслях не было вернуться к Дэниелу. Он подлый паразит. А ты… – Она делает паузу, и ее спокойный голос режет сильнее любого крика. – Ты еще хуже. Используешь собственные страхи и мою боль, швыряя мне их в лицо, чтобы выиграть в споре.

– Ты мне дорога, и я не собираюсь стоять в стороне, особенно зная, что он сделал, – упрямо твержу, хотя инстинкт самосохранения вопит, что я совершаю ошибку. Мне следует остановиться и извиниться, но я слишком рассержен появлением Хокинса, и чертова гордость не позволяет отступить.

– Сейчас ты доказал, что тебя волнуют только твое эго и право на «собственность». Я правда думала, что у нас получится, но ты умудрился все разрушить за пять минут. Я так сильно в тебе ошиблась, Итан.

Стелла отворачивается, достает из сумочки телефон, как будто меня больше для нее не существует.

– Что ты делаешь? – хриплю я, и в голосе впервые проскальзывает паника. До меня, наконец, доходит, что я не только теряю контроль над ситуацией, но и теряю ее.

– Вызываю такси, – бормочет она ровным, безжизненным голосом, не отрывая взгляда от экрана. – Поеду домой.

Руки сжимаются в кулаки до боли в костяшках. Триумф над Дэниелом оставляет во рту металлический привкус поражения. Вижу, как в конце улицы загораются фары подъезжающей машины. Мне нужно срочно что-то сделать, пока окончательно все не испортил.

– Стелла… – начинаю я, шагнув к ней, желая взять за руку и остановить ее.

Но она поднимает ладонь, останавливая меня.

– Не надо, Итан. Просто… не надо.

Такси останавливается рядом с нами. Стелла открывает заднюю дверь и на мгновение замирает. Я надеюсь, что она передумает, посмотрит на меня и даст возможность все исправить. Уже открываю рот, но она садится в машину и закрывает дверь с глухим стуком.

Я остаюсь один посреди улицы и смотрю вслед удаляющимся огням такси, пока они превращаются в две красные точки и не исчезают вовсе. Ее слова эхом звучат в моей голове снова и снова, как приговор: «Я так сильно в тебе ошиблась».

Врезаюсь кулаком в ближайшую стену. Костяшки адски горят, но боль кажется далекой и несущественной по сравнению с агонией, что разрывает меня изнутри. Опираюсь лбом о стену, тяжело дыша.

Я хотел защитить Стеллу и наказать ее обидчика. А в итоге сам стал причиной ее боли. И во всем виноваты мой страх, неуверенность и вечный комплекс.

«Надоел инвалид».

Слова теперь выжжены на внутренней стороне моих век. Яд, который отравляет меня самого.

«Но, может быть, это правильно и так будет лучше для нас обоих? Зачем ей такая обуза, как я?» – эти мысли пускают во мне корни, прорастая в каждую клетку мозга, предлагая извращенное утешение.

Я бреду по ночным улицам, не разбирая дороги. Город дышит в своем ритме: где-то смеются парочки, проносятся машины, светятся окна домов. Для меня все лишь размытый фон. В голове тишина, которую прерывает только ее голос: «Ты хуже».

Стелла права. Дэниел украл ее работу, разбил профессиональные мечты. Я же взял ее доверие и сердце, которое она с таким трудом решилась мне открыть, и растоптал его.

Путь до дома кажется бесконечным. Каждая витрина отражает искаженную фигуру мужчины, которого я не узнаю. Когда, наконец, вставляю ключ в замок, то уже догадываюсь, что меня ждет. Тишина. Раньше она казалась уютной, а сейчас давит и высасывает воздух из легких. Здесь больше не пахнет ее духами. Но куча следов ее присутствия. На журнальном столике стоит чашка, из которой она пила кофе этим утром. Кажется, это было целую вечность назад, в другой жизни.

Я прохожу в спальню. Ее сторона кровати идеально заправлена. Стелла всегда так делает. А я поддразнивал ее за педантичность, нарочно бросая свою рубашку на покрывало, чтобы вызвать у нее наигранное возмущение и услышать ее смех.

Рука сама тянется к телефону. Экран вспыхивает, и высвечивается ее фотография на заставке. Стелла улыбается, щурясь от солнца. Такая счастливая и настоящая.

В горле першит так, будто я наглотался битого стекла. Открываю наш чат и вижу свое последнее сообщение: «Не могу дождаться вечера».

Пялюсь на эти слова, и они плывут перед глазами. Помню, как печатал их, сидя на совещании, и улыбался как идиот. Весь день в голове был только ее образ.

В разделе СМС пусто. Даже странно думать, что всего несколько часов назад я забрал ее с работы, и мы ехали домой, планируя тест-драйв игрушек. А сейчас…

Мой большой палец зависает над клавиатурой. Шум в голове, который я научился кое-как игнорировать, сейчас превратился в оглушительный вой из обвинений. Нужно что-то сделать. Исправить. Немедленно. Импульс, который так часто толкал меня на необдуманные поступки, сейчас кричит, что я должен все вернуть.

Начинаю печатать: «Стелла, прости».

Стираю. Слишком просто.

«Я был неправ».

Тоже стираю. Банально.

«Я сказал ужасные вещи. Я не это имел в виду».

И это стираю. Ложь.

Я не хотел делать Стелле больно, но, столкнувшись с угрозой в лице бывшего, испугался потерять ее и отреагировал неправильно. Впрочем, это ведь уже не в первый раз. Когда увидел ее в клубе с мужчиной, у меня так же поехала крыша. Но сейчас что-то мне подсказывает, что сказать «Прости меня», оправдаться СДВГ и своими сильными чувствами к ней будет недостаточно.

Телефон летит на прикроватную тумбочку и со стуком ударяется о дерево. Сажусь на край кровати, ровно на свою половину, и опускаю голову в ладони.

Раньше практически не обращал внимания на то, как я одинок. Это было данностью, правда, еще до того, как встретил человека, который видел меня настоящего и принимал таким, какой есть.

Осознаю, что все потерял и разрушил, но ничего не делаю…

Вместо того, чтобы ехать к ней и тарабанить в дверь, умоляя поговорить со мной, ложусь на свою половину кровати прямо в одежде. Смотрю на ее нетронутую сторону, и меня изнутри разъедает кислотой. Сегодня не только в ее глазах что-то треснуло, но и я сам сломался окончательно. И, кажется, починить меня уже невозможно.

Семьдесят два часа тишины.

И это, наверное, хорошо, да? Так должно быть. Время, чтобы остыть, подумать, прийти в себя.

Первые сутки я провожу в состоянии шока. Сижу на диване, укутавшись в плед, который все еще едва уловимо пахнет его парфюмом, и прогоняю по кругу наш разговор. Каждое слово Итана въелось в память.

Я избегаю встреч с ним. Перевела все рабочие процессы в онлайн-режим, сославшись на плохое самочувствие, что было не так уж далеко от истины. Физически я в порядке, но, вопреки здравому смыслу, внутри еще тлела идиотская надежда, что Итан будет писать, звонить или приедет ко мне. Что его импульсивность пересилит гордость. Что он снесет дверь, если понадобится, и мы будем кричать, бить посуду, лишь бы выплеснуть боль и все исправить. Я даже мысленно готовилась к напору, который составлял часть его натуры.

Но Итан на удивление молчал. Ни одного звонка, сообщения, электронного письма. Как будто сдался, а я была всего лишь главой в книге, которую он с досадой захлопнул, не дочитав до конца, и поставил обратно на полку. Неинтересно. Проехали.

На второй день моего отшельничества вибрирует телефон. Но это не Итан. На экране высвечивается иконка группового чата с Хлоей и Лиамом.

Хлоя:

– Стелла, ты в порядке? Мы волнуемся.

Лиам:

– Твое плохое самочувствие как-то связано с тем, что наш босс выглядит как зомби и ночует в офисе?

Я начинаю писать ответ, что-то вроде: «Все нормально, простудилась», – но пальцы замирают над клавиатурой. Перечитываю сообщение Лиама снова и снова. Его слова рисуют картину, которая совершенно не вяжется с тем Итаном, что стоял передо мной у ресторана. Это похоже на самоистязание. Но зачем?

Стелла:

– Что ты имеешь в виду?

Лиам:

– Он с головой ушел в работу. В буквальном смысле. Сидит над чертежами сутками, никого к себе не подпускает, кричит на всех, кто пытается заговорить не по делу. Отменил все встречи. Сегодня утром я застал его спящим на диване в переговорной, в той же одежде, что и вчера. Стелла, он выглядит ужасно.

Хлоя:

– Мы не лезем, но такое поведение ненормально даже для него. Что у вас случилось?

Итан страдает – так же как и я. Мы оба в аду. Но его боль не отменяет моей, а лишь делает все сложнее и запутаннее.

Стелла:

– Мы сильно поссорились. Пока не готова это обсуждать. Извините.

Я отключаю уведомления и убираю телефон на столик экраном вниз.

Значит, Итан не вычеркнул меня. Нет, он похоронил себя заживо под горой работы и чертежей. Выбрал саморазрушение через истощение. И от этого знания кровоточащая рана от ссоры начинает гноиться и отравлять изнутри.

На третий день я просыпаюсь не от будильника, а от непрерывного, настойчивого жужжания телефона на тумбочке. Не один сигнал, а целая лавина. Спросонья думаю, что это Итан. Сердце начинает биться о ребра, подгоняемое глупой надеждой. Я спешно тянусь к телефону, чуть не падая с кровати. Но вижу не его имя. А десятки уведомлений из новостных приложений, социальных сетей, сообщения от коллег и, что хуже всего, от брата.

Снимаю блокировку и обнаруживаю заголовок крупного бизнес-издания: «Конфликт интересов “Эко-Вершина”: служебный роман ставит под угрозу доверие инвесторов».

Я судорожно провожу по экрану, открывая статью. Мозг мгновенно переключается в профессиональный режим, анализируя каждое слово. Как специалист я сразу вижу – заказная атака. В ней есть все, что нужно для скандала. Фотографии обнимающихся нас с Итаном, сделанные в тот вечер у ресторана, его перекошенное от ярости лицо, моя фигура у такси. Старые снимки меня с Дэниелом, вырванные из контекста и поданные как доказательство моей «неразборчивости» и того, «как я двигаюсь по карьерной лестнице». Но дело не в них.

Статья ставит под сомнение мою компетентность, прямо задавая вопрос: как PR-специалист может заниматься продвижением такого крупного проекта и компании в целом, если она сама является причиной скандала и репутационных рисков? Они цитируют анонимного «инсайдера». Тот выражает «глубокую обеспокоенность» тем, что Итан смешивает личные отношения и бизнес. А его «импульсивное и нестабильное поведение», по утверждению собеседника, может негативно сказаться на перспективах всего проекта. И добивающий штрих: каждое лживое утверждение приправлено искренней заботой о судьбе «Эко-Вершины».

Телефон выпадает из рук на одеяло. Вот они – те самые шумиха и скандал, которых мы пытались избежать, держа наши отношения в тайне. И это не сплетни в курилке, а целенаправленный, мощный удар по проекту, по моей карьере и по репутации Итана.

Трудно определить, кого ненавижу сильнее: «источник», в котором я безошибочно узнаю стиль Дэниела, или Итана, который своим публичным срывом дал ему в руки идеальное оружие.

Шок быстро сменяется яростью.

Хватит сидеть в коконе из пледа и жалости к себе!

Резко встаю с кровати, игнорируя головокружение, и иду в душ, подставляя лицо под ледяные струи. Боль никуда не делась, она клокочет под ребрами, но теперь поверх нее – решимость.

На этот раз я не позволю Дэниелу победить.

Выхожу из ванной и иду к шкафу. Выбираю самый строгий брючный костюм. Одеваясь, я, не раздумывая, тянусь к телефону. Профессиональный инстинкт просыпается и отключает все лишнее. Открываю новостной сайт, затем другой, третий. Анализирую охват, тональность комментариев, смотрю, какие еще издания подхватили новость.

Прямо сейчас в нашем офисе должен быть ад. Паника. Телефонные звонки от инвесторов. И человек, кому следовало бы этим управлять, – я.

Я, которая стала причиной пожара.

Застегиваю пиджак и смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное лицо, темные круги под глазами, но взгляд жесткий. Наношу макияж, однако не для красоты, а как броню. Ровная, острая линия подводки, холодный матовый тон помады.

Маска готова.

Такси приезжает через пять минут. Всю дорогу до офиса не отрываюсь от планшета, палец скользит по экрану, пока продумываю дальнейшие шаги. Между делом открываю внутренние корпоративные чаты компании. Хаос. Именно то, чего я и ожидала. Панические сообщения, ссылки на статьи, вопросительные знаки, летящие со всех сторон. Я не читаю сочувствующие сообщения, пропуская их, как спам, а ищу факты, анализирую.

Когда машина останавливается у знакомого небоскреба, я уже не та женщина, что плакала в плед. Я кризис-менеджер на своей территории.

Выхожу из такси и иду через стеклянные двери. Чувствую на себе десятки взглядов – сочувствующих, любопытных, злорадных – и точно знаю: они все читали. Но держу голову высоко и иду вперед – пусть смотрят, мне все равно.

На этаже агентства – эпицентр катастрофы. Люди сбились в кучки, перешептываются, то и дело бросая взгляды на экраны компьютеров, но, увидев меня, замолкают. Хлоя и Лиам смотрят на меня с отчаянной надеждой и ужасом одновременно, в их глазах немой вопрос: «Что нам делать?» Я едва заметно киваю им, молча обещая взять все под контроль, и иду прямо через весь опенспейс.

Останавливаюсь лишь перед дверью в конце коридора. Кабинет Итана. Даю себе мгновенье, один удар сердца, чтобы собраться, и напоминаю, зачем я здесь.

Вдох.

Мне нужно понять масштаб ущерба. Запустить антикризисный протокол. Локализовать пожар. Все исправить. Сделать свою работу.

Выдох.

Я кладу ладонь на холодную металлическую ручку и толкаю дверь.

Кабинет тонет в полумраке, шторы плотно задернуты. В воздухе висит тяжелый запах застоявшегося кофе. На огромном столе царит хаос: разбросанные бумаги, несколько пустых чашек, открытый ноутбук, светящийся той самой статьей.

Итан стоит у панорамного окна спиной ко мне, глядя на город. Рубашка помята, волосы в беспорядке. Сейчас он похож не на генерального директора и гениального архитектора, а на капитана тонущего корабля.

Услышав щелчок двери, Грант резко оборачивается, его рот открывается – наверняка, чтобы закричать. Но при виде меня тут же захлопывается. Черты его лица заостряются.

– Что ты здесь делаешь? – Голос безжизненный, как у автоответчика. А сам он выглядит, будто не спал все эти три дня. Лицо осунувшееся, под глазами залегли глубокие тени, взгляд же горит нездоровым, лихорадочным огнем.

Игнорирую его тон и делаю шаг вперед, останавливаясь у стола. Между нами жалкие сантиметры, но они ощущаются как мертвая зона, которую не пересечь.

– Я видела статьи и уверена, что все подстроил Дэниел. Нужно немедленно подготовить официальное заявление и созвать экстренное совещание с инвесторами, чтобы все объяснить.

Итан смотрит на меня так, будто я говорю на иностранном языке. Затем качает головой и садится за стол.

– Нет, мисс Монро…

– Нам нужно минимизировать ущерб, Итан, – перебиваю его, и голос становится еще тверже. – Я уже накидала черновик заявления. – Достаю из сумки планшет и кладу его на стол поверх разбросанных бумаг. – Мы должны показать, что наши отношения никак не влияют на проект и нет конфликта интересов. Если понадобится, я займусь другими задачами, а тебе подберу временного пиарщика.

Он смотрит на светящийся экран, потом снова на меня. Уголок его рта дергается в жесткой, уродливой усмешке.

– Ты уже достаточно сделала.

– Я пытаюсь исправить ситуацию, в которой мы оба оказались.

– Мы? – Он откидывается в кресле, скрещивая руки на груди. – Это мой проект, и репутацию поставил под угрозу твой бывший, Стелла.

Каждое его слово причиняет невыносимую боль, но я держусь. Я пришла сюда как профессионал, а не как его девушка – хотя так ли это еще?

– Хорошо. – Я делаю едва заметный вдох, собирая остатки самообладания, и перехожу на официальный тон. – Тогда как генеральный директор, мистер Грант, вы должны понимать, что, пока остаетесь в стороне и ничего не делаете, это усугубляет ситуацию. Нужно принимать меры. Сейчас же!

Итан наклоняется вперед, опираясь локтями о стол. Его пальцы нервно барабанят по темной поверхности – быстрый, лихорадочный ритм, выдающий напряжение, которое он едва сдерживает. Но его лицо и голос остаются холодными. И это жестокое, неестественное спокойствие пугает больше, чем если бы он кричал.

– Юридический отдел уже работает над иском о клевете. Я разговаривал с каждым из инвесторов лично. И принял решение.

– Какое? – тихо уточняю я, внутри все обрывается от дурного предчувствия.

– Мисс Монро, вы отстранены до тех пор, пока юристы не разберутся с медийным дерьмом. Оплачиваемый отпуск на неопределенный срок. – Он делает едва заметную паузу, и это до ужаса пугает меня. Я чувствую, как петля на моей шее начинает затягиваться. – Что касается наших отношений… Пока не урегулируем кризис – мы исключительно коллеги. Никаких встреч вне офиса, звонков не по делу и личного общения.

Я замираю, слова застревают в горле. Легкие словно забыли, как функционировать. Словосочетание «неопределенный срок» эхом отдается в черепной коробке. Итан говорит так, словно предлагает изменить маркетинговую стратегию.

Логично. Прагматично. Эффективно.

А я слышу совсем другое: «Ты стала проблемой. Ты неудобна. Я ставлю тебя на паузу, как ненужную вещь, пока она мешает».

Воспоминания о Дэниеле, о том, как легко он присвоил мои заслуги, как вычеркнул меня, когда я перестала быть для него полезной, вспыхивают с ослепляющей силой.

Ощущение такое, будто я снова стою на том же самом месте, где меня уже однажды сломали. Однако на этот раз человек, который все знал и клялся залечить шрамы, который видел их и обещал защитить, держит тот же самый нож.

– Ты не можешь, – шепчу я, голос ломается на последнем слове.

– Могу, – отрезает Итан без капли сочувствия. – И уже сделал. Сейчас нам лучше взять паузу и держаться на расстоянии, чтобы не подогревать интерес СМИ. Это единственный способ спасти проект.

На мгновение его выдержка дает сбой, и я вижу тень своего Итана. Он поднимается из-за стола, его рука дергается, словно хочет дотронуться до меня, и сердце делает один предательский скачок. Но Итан останавливается на полпути, обрывая движение, и опускает ее вдоль тела.

– Стелла, это просто стратегический ход, – говорит он уже мягче. – Так надо. Как только все утихнет…

Проблеск надежды гаснет окончательно.

Итан выбрал – но не меня.

– Как только все утихнет? – перебиваю я, голос дрожит от злости и обиды. – Ты говоришь так, будто меня можно поставить на полку, а потом, когда будет удобно, снова взять!

– Я не это хотел сказать… – начинает он, и в его глазах искренняя растерянность. Итан действительно не понимает, что только что сделал. Его мозг занят войной, а я отвлекаю его сентиментальной, иррациональной ерундой. Эмоциональная слепота и неспособность увидеть, что Итан делает со мной прямо сейчас, ранит сильнее всего.

– Нет, мистер Грант. Это именно то, что вы имели в виду! – отрезаю я и делаю шаг назад. – Я не проблема, которую нужно временно устранить!

– Это несправедливо! Я пытаюсь защитить нас обоих и проект, над которым работали десятки людей! – Он повышает голос, как будто раздражен тем, что я не понимаю очевидной, гениальной логики его плана.

– Защитить? – Из горла вырывается горький смешок, больше похожий на всхлип. – Серьезно? Взять и все закончить, потому что мы стали «неудобны» для твоего проекта? Нет, спасибо. Нам больше нечего ставить на паузу.

– Стелла, не говори глупостей, – отмахивается Итан, будто мои слова – эмоциональный шум, который мешает ему думать и работать.

– Я увольняюсь, – отрезаю я, и последний мост между нами с грохотом рушится. Каждое слово – лопата земли, которую я сама бросаю на могилу наших отношений.

Разворачиваюсь и иду к двери не оглядываясь. Ноги едва слушаются, каждый шаг дается с неимоверным трудом. Часть меня отчаянно кричит, умоляет его остановить, сказать что-нибудь… Но Итан даже не пытается. Я не выдерживаю, быстро оборачиваюсь через плечо и вижу, что он уже уставился на монитор.

Ну да, проблема почти решена. Я ухожу сама.

Тяжело вздыхаю и, наконец, выхожу. Дверь за спиной тихо щелкает, отрезая меня от него окончательно. Я стою, смотря перед собой, и десятки глаз устремлены на меня. Им наверняка не терпится узнать, что будет дальше. А может быть, они все слышали и им жаль? Впрочем, сейчас меня это меньше всего волнует.

Собрав последние крохи гордости, я двигаюсь вперед. Мимо стола Хлои, которая смотрит на меня с ужасом в глазах и прижимает ладонь ко рту. Мимо Лиама, застывшего с телефоном в руке. Я продолжаю идти к лифту, который кажется единственным спасением.

Когда двери закрываются, скрывая меня от взглядов, самообладание испаряется без следа. Я прислоняюсь спиной к холодной металлической стене и позволяю первой слезе скатиться по щеке, а за ней – второй. Лифт плавно спускается вниз, и внутри меня обрывается трос.

Я лечу в пустоту.

Щелчок двери звучит как точка. Конец чего-то важного, большего, чем я пока отказываюсь осознавать. Не смотрю Стелле вслед. Физически не могу. Ее удаляющаяся фигура – чуть ссутуленные плечи, взгляд, полный боли, – и так стоит у меня перед глазами. И если повернусь, все станет реальностью, с которой мне не справиться.

Мозг, работающий на пределе возможностей, с привычной жестокостью отсекает все, что не относится к делу. Есть угроза важнее. Я фокусируюсь на мониторе. На чертовой статье. Вот он – враг. Я знаю, что с ним делать. Логика, стратегия, холодный расчет. Это моя территория.

А слова Стеллы – «увольняюсь», «нечего ставить на паузу» – стараюсь изолировать в самом дальнем углу сознания. Запираю их в папку под названием: «Разобраться позже». Почти физическое усилие, будто попытка запереть кричащее существо в звуконепроницаемой комнате. Хотя даже сквозь толстые стены слышу его приглушенный вой. Но это временная мера – сначала спасти проект. А потом разберусь с последствиями.

Весь день проходит в тумане гиперфиксации. Бесконечная череда звонков, совещаний, приказов. Я перестаю различать голоса и лица, все сливается в один поток информации. Тело вибрирует от напряжения. Подношу к губам уже остывший кофе, а рука мелко дрожит.

Смутное беспокойство пульсирует на периферии мыслей. Надо бы поесть. Уровень сахара критически низок, но я игнорирую сигналы – сейчас нет времени на еду или заботу о себе. Адреналин выжигает все, что мешает: усталость, голод, сомнения. И воспоминания о том, как Стелла смотрела на меня с болью в глазах.

В обед в кабинет без стука входит Дэвид. Закрывает за собой дверь и садится на стул напротив. Выглядит он не лучше меня: темные круги под глазами, пиджак помят, плечи опущены.

– Решил проверить, как ты, – спрашивает он без предисловий.

– Нормально. – Я тру глаза, но это не помогает. Веки тяжелые, и фокус постоянно расплывается, мешает сосредоточиться на цифрах, на единственном, что сейчас имеет смысл. – С инвесторами общался. Взяли паузу и не дергаются. Но и не подтверждают ничего. Юристы готовят бумаги.

Дэвид долго молчит, и его взгляд становится тяжелее.

– А Стелла? Ты с ней говорил?

– А что Стелла? – Стараюсь, чтобы голос звучал ровно, по-деловому, но получается с трудом. – Ей нужно время… отойти. Это стресс для всех.

– Я ей звонил, не отвечает. – Он подается вперед, упираясь локтями в колени. – Хлоя сказала, что она чуть ли не в слезах покинула твой кабинет, и после этого ее никто не видел. А в офисе атмосфера как на похоронах, Итан. И это не из-за статьи.

Каждое его слово – точечный удар молоточком по моей броне. Микротрещины расползаются по поверхности, грозя разрушить всю защиту. Но я не могу позволить этому случиться – мысленно заливаю их бетоном и заделываю заплатками.

– Я принял единственно верное решение, чтобы спасти компанию, – чеканю я, впиваясь пальцами в подлокотники кресла. – И, кстати, защищаю не только нас, но и Стеллу. От последствий, о которых она не догадывается. Даже если мои методы никому не нравятся.

– Ты говоришь о ней так, будто она проблемный актив, который нужно вывести из-под удара. – Дэвид криво усмехается, но взгляд остается холодным. – Ты вообще слышишь себя, Итан? Это же Стелла. Не строка в твоем бизнес-плане. Я думал… ты ее любишь?

– Ты не понимаешь! – Голос ломается, и с ужасом осознаю, что кричу, не в силах остановиться. – У меня не было времени на сантименты! Я пытаюсь все исправить, Дэвид! А Стелла остынет и поймет. Когда все это останется позади…

– Просто… когда закончишь тушить свой пожар, убедись, что не остался один среди развалин, – тихо произносит Дэвид, поднимаясь на ноги.

Друг выходит так же бесшумно, как и вошел. Его предупреждение – как низкий гул в голове, который невозможно заглушить. Но я заставляю себя не обращать внимания. Поворачиваюсь к монитору, пытаюсь сфокусироваться на строчках текста, однако они расплываются перед глазами. Глюкометр снова настойчиво пищит, требуя внимания, но я его игнорирую. Сейчас не до него. Мне нужно работать.

Ближе к вечеру, когда уже начинает смеркаться, со слабым скрипом отворяется дверь. В проеме появляются Лиам и Хлоя. Они застывают на пороге, не решаясь войти.

– Вы что-то хотели?

– Мы закончили. Все материалы подготовлены, – отчитывается Лиам монотонным, безжизненным голосом. Он смотрит куда-то за мое плечо, избегая прямого взгляда.

– Если больше ничего не нужно… мы пойдем, – почти неслышно добавляет Хлоя, уставившись в пол. Кажется, она тоже не может смотреть на меня.

Никаких «держись, босс» или дружеского участия, даже простого кивка. Только формальный отчет и холодное отчуждение. Между нами – стеклянная перегородка, как в офисах опенспейс. Я их вижу, только вот достучаться уже не могу, но игнорирую и это. Еще одна проблема, которую безжалостно откладываю в папку «Разобраться позже».

Я киваю, и они исчезают, оставляя меня в кабинете, который с каждой минутой все больше напоминает вакуумную колбу.

Поздней ночью возвращаюсь домой. В машине тишина. Ни музыки, ни новостей. Любой посторонний звук кажется сейчас кощунством. Толкаю дверь и вхожу в квартиру: пустота, молчание, темнота. Нет света в гостиной. Нет привычного, уже родного запаха ее геля для душа. Нет Стеллы.

Прохожу в спальню и больше не чувствую той острой, разрывающей боли, как после ресторана. Вместо нее – усталость. Тотальное истощение. Тело, достигнув предела, отключило болевые сигналы, чтобы не сгореть дотла. Мозг больше не хочет анализировать. Мышцы отказываются сокращаться. Сердце качает кровь. Механически. Бессмысленно.

Не раздеваясь, падаю на свою половину кровати и засыпаю прямо так.

Я резко просыпаюсь, подскочив на кровати, и чувствую пульс в горле. Воздух с хрипом врывается в легкие. Сознание возвращается рваным, болезненным импульсом, как после удара дефибриллятором. В голове низкая вибрация, будто череп превратился в трансформаторную будку под напряжением. Во рту противный едкий металлический привкус.

Что-то не так. Звук. Настойчивый, пронзительный, сверлит череп изнутри.

Не сразу, но до меня доходит.

Звонок в дверь.

Пытаюсь встать, однако комната плывет перед глазами, стены колышутся, пол качается. Ловлю равновесие, инстинктивно хватаюсь за тумбочку и сбиваю книгу «Пока лето не разлучит нас». Одна из тех, что Стелла читала вечерами, уютно свернувшись калачиком на диване. Черт… Всего на секунду физический дискомфорт исчезает, уступая место жгучей боли.

Но звонок продолжает безжалостно надрываться без пауз.

Кое-как цепляясь за стену, добираюсь до двери. Руки дрожат, пальцы не слушаются, с трудом поворачиваю замок. На пороге стоят Райан и Дэмиен, оба в спортивной форме. Первый хмурится, сведя брови на переносице.

– Мы ждали тебя в зале, – бурчит он, проходя мимо меня в квартиру, не дожидаясь приглашения. – Телефон, я так понимаю, для красоты? Звонил тебе раз двадцать! А еще меня попрекают тем, что я не отвечаю!

Хочу съязвить в ответ, отпустить едкое замечание про его пунктуальность, но язык не слушается, превратившись в неповоротливый кусок ваты. Дэмиен молча закрывает за ними дверь, берет меня за руку и ведет в гостиную.

– Сядь, Итан, – командует он, указывая на диван.

Спорить нет сил, да и сопротивление кажется бессмысленным. Опускаюсь на мягкое сиденье, откидывая голову на подушки. Дэмиен находит мой портфель и достает черный чехол с глюкометром. Молча прокалывает мне палец, наносит каплю крови на полоску. Писк прибора кажется оглушительным. Дэмиен смотрит на цифры, и его лицо становится еще более серьезным. Он медленно поднимает на меня глаза.

– Ты хотя бы понимаешь, насколько был близок?

Я молчу и смотрю на него, не в силах ни кивнуть, ни покачать головой.

Близок к чему? К отключке? К коме? Какая разница?

Дэмиен роется в своем рюкзаке, достает бутылку апельсинового сока и сует ее мне в руки.

– Пей. Медленно.

– Какого черта, Итан?! – взрывается Райан, который все это время нервно расхаживал у окна. Он подходит ко мне, его лицо искажено гневом. – Ты решил угробить себя? Сдохнуть здесь в одиночестве? Что с тобой происходит, черт возьми?

Я делаю глоток сока, и зрение понемногу фокусируется. Бесформенные цветные пятна снова становятся мебелью и стенами.

– Итан. – Дэмиен садится на корточки передо мной, заставляя смотреть ему в глаза. – Когда ты ел в последний раз? Нормальную еду.

Пытаюсь вспомнить. Вчерашний горький кофе? Тот ужин в ресторане, который закончился катастрофой? Я потерял счет дням. Они тянутся сплошной мутной чередой.

– Не помню, – выдавливаю я, и это звучит жалко даже для меня.

– Марш в душ, – командует Райан, его тон не терпит возражений. Он разворачивается и направляется на кухню. – Ты выглядишь как ходячий мертвец. И пахнешь так же.

Ворчу чисто для вида, чтобы последнее слово осталось за мной – хотя бы формально, – и бреду в ванную. Горячая вода немного приводит меня в чувство.

Через двадцать минут сижу за кухонным столом в чистой футболке и шортах, которые мне практически силой всучил Райан. Жизнь медленно возвращается в тело. Дэмиен молча ставит передо мной стакан сока и тарелку с яичницей. Райан садится напротив, подперев голову рукой, и смотрит на меня тяжелым, изучающим взглядом, ожидая, пока я сделаю пару глотков и съем кусок яичницы. А потом бьет без предупреждения:

– Где Стелла? Почему не она тебя в чувство приводит?

– Уволилась, – бормочу я, уставившись в тарелку.

– Уволилась?! – переспрашивает он, изумленно распахнув глаза. – Что ты натворил, идиот?

– Сейчас не до этого, – отрезаю я и достаю телефон. Руки все еще слегка дрожат, но нахожу иконку почты. Надо проверить акции, ответ юристов. – У меня проблемы в компании, если ты не заметил.

– Проблемы у тебя в голове! – взрывается Райан, ударив ладонью по столу так, что тарелки подпрыгивают. – Ты хоть понимаешь, что натворил?!

Игнорирую его, заставляя себя сфокусироваться на светящемся экране, но краем глаза замечаю, как Дэмиен кладет Райану руку на плечо, успокаивая его.

– Бесполезно, – говорит он тихо, и в голосе звучит окончательный вердикт. Затем поворачивается ко мне и качает головой. – Я предупреждал тебя, Итан, но думал, что у тебя хватит мозгов поступить правильно. И не оттолкнуть женщину, в которую ты явно влюблен, когда все летит к чертям.

Прежде чем успеваю ответить, придумать оправдание, они уже поднимаются. Дэмиен молча идет к выходу. Райан разочарованно смотрит на меня в последний раз и следует за ним.

Я снова остаюсь один, однако не зацикливаюсь на этом.

Они ничего не понимают. Сентиментальная чепуха, эмоции, обиды не имеют значения, когда рушится все, чем я жил последние десять лет. Это просто цена. Высокая – да. Но я ее заплачу. А потом… все исправлю.

Утро третьего дня. Физически я в норме: тело функционирует, пульс ровный, дыхание без сбоев. А вот чувства где-то далеко, за звуконепроницаемой перегородкой.

Еще до выхода из дома понимаю, что острая фаза кризиса миновала. Телефон молчит. Нет больше красных уведомлений, которые сыпались каждую минуту. Пожар превратился в тлеющие угли. Дэниел затаился, но, по крайней мере, больше не доставляет новых проблем. Инвесторы, судя по всему, успокоились. Проект «Эко-Вершина» продолжает работать.

«Я был прав, – повторяю про себя, завязывая узел галстука и глядя на собственное отражение. – Моя стратегия сработала».

Но слова не приносят ни капли удовлетворения. Констатация факта, как сводка с биржи: активы сохранены, потери списаны. Победа – как пепел на языке.

Прихожу в офис в предвкушении возвращения к привычному гулу продуктивности, к стратегии, к развитию.

Однако «нормальности» нет.

Никто не смеется, не переговаривается у кулера. Единственный звук – сухой, отрывистый стук клавиш. Иду через опенспейс к своему кабинету, а сотрудники опускают головы еще ниже, уставившись в мониторы с преувеличенным усердием. Затылком чувствую, как десятки глаз следят за каждым моим шагом, но заталкиваю неприятное ощущение в тот же ящик «Позже». Когда все закончится…

Захожу в кабинет, плотно закрываю дверь и устраиваюсь за столом. Пытаюсь сосредоточиться на цифрах в финансовом отчете, заставить мозг работать в привычном режиме, анализировать, планировать, но строки плывут перед глазами, а мысли перескакивают с курсов акций на отблеск света на хромированной ножке стола.

Через несколько минут в дверь осторожно стучат.

– Войдите.

В щель просовывается голова Майкла Таннера, нашего ведущего менеджера проектов. Его глаза бегают, на лбу выступила испарина, а галстук, кажется, затянут слишком туго и мешает ему дышать.

– Босс… – Голос звучит приглушенно, неуверенно. – Мы… э-э… подготовили черновик официального заявления для прессы. Не могли бы вы взглянуть?

Коротко киваю, и он быстро, почти на цыпочках, проходит в кабинет. Кладет передо мной распечатку и тут же ретируется к двери, будто боится находиться со мной в одном помещении дольше десяти секунд.

Беру лист, и чем дальше я читаю, тем сильнее хочется скомкать его. Текст – неуклюжий канцелярит. Сплошные «выражаем глубокое сожаление» и «надеемся на ваше понимание», которые выставляют нас слабыми и виноватыми.

– Кто это писал? – рявкаю я. – Это же катастрофа!

– Простите, босс, – мямлит Майкл, нервно теребя галстук. – Но у нас нет опыта в подобных… э-э… ситуациях. Обычно такими вопросами занимался Дэвид, но сейчас у него… другие задачи. А мисс Монро… не отвечает на звонки. И… вчера утром прислала заявление об увольнении по электронной почте.

Стелла. На этот раз ее имя бьет по-другому. Как фантомная боль в ампутированной конечности: знаешь, что ее нет, но она все равно ноет. Смотрю на бездарный текст перед собой. Вот он – результат ее ухода. И впервые за эти дни я осознаю не личную потерю, а профессиональную брешь в компании. Я могу спроектировать небоскреб, рассчитать нагрузки на фундамент, вести переговоры с инвесторами – но не умею общаться с людьми. Не через цифры и факты, а через слова, которые успокаивают, убеждают, бьют точно в цель.

Сначала я сомневался, что Стелла сможет помочь. А теперь знаю… Черт, да она гениальна и справилась бы за час. Нашла нужные формулировки, выстроила идеальную коммуникационную стратегию, которая не только бы спасла нашу репутацию, но и укрепила ее. Но я тут же гашу эту мысль, с силой сжимая руки. Стелла не может спасти меня от кризиса. Не тогда, когда наши отношения и стали его причиной.

Резко отодвигаю от себя листок и тяжело вздыхаю. Знакомая легкая дрожь в руках, тошнота подступает к горлу. Края зрения плывут. Стресс и практически полное отсутствие нормальной еды в последние дни не прошли даром.

Выдвигаю ящик стола и достаю глюкометр. Привычным, отточенным за годы до автоматизма движением прокалываю палец, подношу каплю крови к тест-полоске. Короткое жужжание, и на маленьком экране высвечивается цифра.

Слишком низко. Проклятье.

– Никуда не годится, – бросаю в сторону двери. – Найдите того, кто справится не хуже мисс Монро. И побыстрее!

Отворачиваюсь к экрану, давая понять, что разговор окончен. Майкл, уловив мое настроение, бесшумно исчезает за дверью. И как только поворачивается замок, слабость берет свое. Я закрываю глаза, и в памяти всплывает вчерашний вечер. Райан и Дэмиен снова пришли, хотя я был уверен, что после утреннего визита больше их не увижу.

– Подъем, ходячий мертвец, – без предисловий начал Райан, ставя на стол бумажный пакет, от которого даже через упаковку доносился густой аромат домашней еды. Его взгляд скользнул по моему лицу, на этот раз без злости. Быстро, оценивающе осмотрел меня, и в уголках его губ пролегла напряженная складка. – Ты хоть ел что-нибудь после того, как мы ушли?

Я промолчал, не найдя в себе сил ни согласиться, ни возразить. Просто пожал плечами, надеясь, что они поймут и уйдут.

Дэмиен обошел стол и остановился рядом, однако на этот раз не смотрел на меня. Его взгляд был направлен на монитор с хаосом открытых окон.

– Итан, ты доведешь себя до комы. Тогда твоя компания точно рухнет, и уже никто не поможет.

Я невнятно проворчал в ответ, пытаясь отмахнуться, сказать, что у меня нет времени на еду. Но Райан без церемоний отобрал у меня мышку, а Дэмиен поставил передо мной кружку с горячим сладким чаем и развернул фольгу с еще теплым сэндвичем. Они не ушли, пока я, злясь на себя, на них, на весь мир, не съел все, что принесли.

– Если ты свалишься, я лично притащу тебя в больницу, – сказал Райан, уже у самой двери. – Заботься о себе, придурок.

Друзья правы. Я не могу отменить законы физиологии. Чтобы справиться с кризисом, чтобы вообще иметь возможность что-то исправить, я должен быть в строю. Не могу позволить себе рухнуть.

Тянусь к тумбе, выдвигаю нижний ящик и достаю аварийный запас: упаковку с глюкозой и маленькую коробку яблочного сока. Разжевываю две таблетки, их меловой, приторно-сладкий вкус наполняет рот. Запиваю и сижу несколько минут неподвижно, прислушиваясь к своему телу. Дрожь в руках постепенно проходит, звон в ушах стихает, растворяясь в гуле офиса, и в голове, наконец, проясняется.

Только после этого я поворачиваюсь к компьютеру. Создаю новый документ и пытаюсь самостоятельно написать заявление для прессы. Но все, что появляется на экране, – агрессия, самооправдание… фальшь. Стираю абзац за абзацем. Я говорю на языке стали и стекла. А искусство слов мне неподвластно. Единственный человек, который владел им в совершенстве, ушел.

И я сам показал ей на дверь.

Невольно закрываю глаза, и перед ними возникает Стелла. Она сидит в кресле передо мной, закусив кончик ручки, часами корпит над одним абзацем, тихо бормоча себе под нос варианты формулировок. Вижу ее так ясно, словно она прямо здесь, в метре от меня. Голова чуть склонена набок, прядь светлых волос выбилась из прически и упала на щеку. Серьезный, сосредоточенный взгляд устремлен в монитор, пальцы замерли над клавиатурой. Помню напряжение в ее плечах, которое вдруг спадало, сменяясь волной облегчения, а потом глаза вспыхивали от триумфа, когда она находила ту самую фразу.

И в такие моменты мне отчаянно хотелось откинуть со лба непослушную прядь, провести пальцем по щеке, почувствовать мягкость кожи… и поцеловать в уголок губ, который она так забавно морщила в раздумьях.

Резкая вибрация на столешнице вырывает меня из болезненного самокопания. Смотрю на экран и вижу номер Артура Хейли, ключевого инвестора. Я мгновенно собираюсь, выпрямляюсь, прочищаю горло и отвечаю:

– Артур, добрый день.

– Итан, я быстро. – Его голос звучит спокойно, даже дружелюбно. Он не тратит время на формальности. – Звоню подтвердить, что продолжу инвестировать в твой проект.

На секунду я перестаю дышать. Потом медленно выдыхаю и впервые за несколько дней не чувствую сопротивления в груди.

– Спасибо, Артур. Я ни на секунду не сомневался в нашем партнерстве, – отвечаю я, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрожал.

Мы обсуждаем еще пару формальностей. Я отвечаю на его вопросы четко, по делу, чувствуя, как хватка на ручке снова становится твердой. Но тут, в самом конце, когда уже готов попрощаться, он бросает фразу, пробивая защиту, которую я с таким трудом выстроил в своей голове за последние дни.

– Знаешь, хорошо, что у тебя есть Стелла, – говорит он будничным тоном. – Передай ей, она настоящее золото. И мне, честно, плевать на ваши отношения. Главное – наш проект. Работы по нему идут, и скоро все будет готово. Так что остальное меня не волнует.

Я замираю. Воздух в легких застывает. Телефон в руке становится невыносимо тяжелым.

– Да… – выдавливаю я с трудом, язык кажется чужим, неповоротливым куском мяса. – Конечно. Я… обязательно передам.

– Отлично. Ну, будем на связи, Итан, – бодро говорит Артур и отключается.

Пальцы разжимаются сами собой, и телефон с глухим стуком падает на стол. Звук кажется неестественно громким. Сижу, не двигаясь, будто парализованный, и смотрю в одну точку. В кабинете тихо, но слова Артура продолжают звучать в голове: «Хорошо, что у тебя есть Стелла».

Пульсация в висках возвращается, и теперь она стучит в такт одному слову: «Была… была… была…»

У меня была Стелла.

Резко дергаю верхний ящик стола в поисках обезболивающего. Внутри беспорядок из ручек, скрепок, старых визиток. Пальцы вслепую шарят по хламу и натыкаются на холодное гладкое стекло. Небольшой флакон-роллер с прозрачным маслом и веточкой лаванды внутри.

Ничего не значащая мелочь. Наверное…

Переворачиваю его и вижу на дне аккуратно вырезанную наклейку. Несколько слов, выведенных до боли знакомым, чуть наклонным почерком: «От головы. Помогает лучше таблеток». И подпись: «С.» и маленькое сердечко, нарисованное от руки.

Все.

Воздух выходит из легких с болезненным свистом. Робот, которым я был последние дни, не просто отключается – его разрывает на части. Происходит короткое замыкание, и он мертв. Эмоции, что я так старательно сдерживал, вырываются наружу, разрывая изнутри.

Я даже не знал, что флакон здесь. Стелла, должно быть, незаметно положила его в ящик после одного из тех вечеров, когда мы засиделись в офисе допоздна. Я тогда был на взводе, сорвался на нее из-за головной боли… Она не сказала ни слова в ответ. Но запомнила – и позаботилась. Подобное не входило в ее должностные обязанности, однако она сделала. Просто потому, что это Стелла.

Пальцы дрожат так, что я с трудом откручиваю крышку. Подношу роллер к лицу и глубоко вдыхаю. Это запах не просто лаванды, а ее спокойствия и тихого присутствия. Тех редких моментов, когда я позволял себе отпустить контроль, не думая о чертежах и сроках. Запах дома.

Телефон на столе вибрирует, и я нехотя тянусь к нему. На секунду задерживаю дыхание, но текст сообщение мгновенно убивает надежду.

Стелла:

– Я созвонилась с Райаном. Он завтра заберет твои вещи, которые остались у меня.

Ни слова о том, что надо поговорить. Никаких «почему ты так поступил?». Ни единого шанса на объяснение. Она вычеркивает меня, используя Райана как посредника, чтобы не видеть мое лицо. И я не могу ее винить.

Сообщение сносит последний барьер, и память услужливо подсовывает то, что я пытался забыть.

Я снова в своем кабинете, два дня назад. И это не воспоминание, а пытка в режиме реального времени.

– Ты не можешь… – Голос Стеллы дрожит, надламывается. Она умоляет меня увидеть ее, услышать, понять. В тот момент передо мной стояла не подчиненная, а моя девушка. Женщина, которую я… люблю.

Господи, я ведь ни разу не сказал Стелле, что люблю ее! Ни разу. Мне казалось, что все и так очевидно, что мои поступки говорят громче слов. Думал, у нас впереди целая вечность. От осознания собственности глупости я буквально задыхаюсь. Делаю судорожный, хриплый вдох, но воздуха нет.

В памяти вспыхивает лицо Стеллы. Тот самый момент, когда произнес: «Мисс Монро», – и свет в ее глазах погас. Одним бездушным обращением я аннулировал все, что было между нами. Все наши вечера, разговоры до рассвета, ее смех, близость, от которой гудела кожа.

Все.

Одним словом.

В пыль.

Сжимаю в руке флакончик и, наконец, понимаю чудовищную правду, которую так упорно отказывался признавать.

В своей панике и эгоистичном желании контролировать всех и вся, я сделал то, что умею лучше всего: построил высокую стену до самого потолка. Но на этот раз замуровал Стеллу по ту сторону, оставив ее на холоде – одну. Я причинил ей боль и, что еще хуже, заставил почувствовать себя ошибкой. Проблемой. Ненужной вещью, от которой избавляются в трудную минуту.

Мой способ справляться с трудностями стоил мне самого дорогого, что у меня было.

Внутри все сжимается от острой, физической боли. От осознания содеянного. От воспоминаний о наших вечерах, о тепле ее рук… О том, как легко дышалось, когда она была рядом…

В животе начинается спазм. К горлу подступает кислота, и я сглатываю, но горечь остается. Меня мутит от самого себя, от того, что сделал.

Как я мог так поступить со Стеллой? Почему был настолько слеп и игнорировал сигналы три дня?

Я списал ее попытки достучаться на излишнюю эмоциональность, на то, что она не понимает давления. А Стелла ведь просто хотела спасти наши отношения и помочь мне в трудную минуту.

И ради чего? Проекта? Денег?

Я смотрю на свои чертежи, на идеальные линии и выверенные расчеты. Цена за успех – какой жалкой она кажется теперь. Я отстоял свое здание из стекла и бетона, но разрушил нечто живое.

Резко вскакиваю, и стул с визгом откатывается, ударяясь о стену. Начинаю мерить шагами кабинет: от стены к окну и обратно. Энергия, которая бурлила во мне все эти дни, направленная на защиту компании, теперь обратилась внутрь и сжигает меня заживо.

Останавливаюсь у окна, упираясь в холодное стекло обеими руками. Город внизу кажется серым, размытым, нереальным.

Как и моя жизнь сейчас без Стеллы.

Без ее улыбки, голоса, тепла…

Внезапная слабость в ногах заставляет меня упереться лбом в стекло, чтобы не сползти на пол. Все, что держало меня прямо, превратилось в обломки.

Что делать дальше? Как вернуть ее? – два вопроса, на которые у меня нет ответа.

Прийти и попросить прощения будет недостаточно. Словами я уже все разрушил, и новые ничего не починят. Цветы и подарки? Это было бы оскорблением. Попыткой откупиться. Стелла не любит подобную мишуру.

Нет.

Нужно что-то другое.

Жест, который покажет, что я готов пожертвовать всем, что строил так долго, лишь бы она знала, как сильно я сожалею.

Еще совсем недавно я вспоминала дурацкую статью про стадии после разрыва. Даже мысленно прошлась по списку и поставила галочки над пунктами о том, что со мной происходило. Но то, что я чувствовала, расставшись с Дэниелом, было фоновой болью, как старая травма, – неприятно, но жить не мешает. То, что происходит сейчас из-за Итана, – острый порез по живому, который не затягивается.

Я даже не осознавала, насколько глубоко привязана к нему и как сильно влюблена. Да какая там симпатия?! За те несколько месяцев с момента нашего знакомства я успела полюбить Итана. И теперь все стадии из той дурацкой статьи одновременно обрушились на меня, устроив в голове настоящую войну, где каждая мысль борется с другой.

То я отказываюсь верить, что это конец, то злюсь на Итана за его слепоту. А через минуту уже хочу позвонить ему и сказать, что все понимаю и готова ждать. Но потом накрывало с головой, и я мечтала собрать вещи и уехать в какой-нибудь тур а-ля «познай себя», чтобы больше никогда не видеть ни его, ни этот город.

Мой брат быстро разрушил все планы на побег. Первые два дня Марк обрывал мне телефон и заваливал сообщениями, на которые я лишь коротко отвечала, что все нормально. На третий день ему надоело, и он заявился ко мне. Вытащил из меня всю правду и хотел поехать в офис к Итану, чтобы показать ему, насколько он «твердолобый дурень, который не видит дальше собственного носа». Мне стоило огромных усилий и истерики его остановить.

Вечер закончился несколькими бокалами виски для него и почти целой бутылкой вина для меня. Мы заказали огромную жирную пиццу и устроили киномарафон из дурацких комедий, а потом полночи Марк держал меня в своих объятиях, пока я плакала без остановки до четырех утра. Он ничего не говорил, только молча поглаживал по спине.

На следующий день я проснулась от того, что в голове гудело, как в кузнечном цеху, а Марк был до неприличия бодр и свеж.

– Где-то началась распродажа виски? – ворчу я, прикрывая глаза ладонью от яркого утреннего света. Да и его счастливая физиономия раздражает.

– Во-первых, если ты забыла, я миллионер, – хихикает он и безжалостно стаскивает с меня одеяло. Холодный воздух тут же заставляет съежиться. – Во-вторых, поднимай свою задницу и топай в душ. От тебя несет, как от винно-водочного завода.

– А вот нечего было мне подливать! – парирую я, отворачиваясь и натягивая на голову подушку.

Слышу его тяжелые шаги, удаляющиеся в сторону кухни, и облегченно вздыхаю, думая, что он все-таки решил оставить меня в покое. Но рано я обрадовалась. Через пару минут Марк возвращается в спальню и выливает на меня стакан холодной воды.

– Ай! – кричу я, подпрыгивая на мгновенно промокшей кровати. От неожиданности перехватывает дыхание. Холод просачивается сквозь тонкую ткань домашнего платья, заставляя кожу покрыться мурашками. Мокрые волосы липнут ко лбу и щекам. – Какого черта, идиот?! Жить надоело?! Если ты не заметил, мне разбили сердце, и я уволилась! Значит, мне никуда не надо, и могу спать хоть до вечера!

– Точнее, тонуть в жалости к себе в слюнях, слезах и других жидкостях, о которых я не хочу думать, – с невозмутимым видом произносит Марк, держа пустой стакан и выразительно кивая на подушку. Осторожно перевожу взгляд туда и вижу темное мокрое пятно. В нос бьет кислый запах вчерашнего вина. Не самое приятное пробуждение. Но кто меня осудит?

Тяжело вздыхаю и откидываю с лица прядь намокших волос. Бороться с ним бессмысленно.

– Марк, чего ты хочешь? К чему все это?

Он садится на край кровати рядом со мной, берет за руку и слегка сжимает.

– Я больше не могу смотреть на то, как ты самоуничтожаешься, Стелла. Знаю, больно и тяжело, но жизнь нельзя поставить на паузу, пока не будешь готова продолжить. И как там говорят? Время лечит. Тебе нужно найти новое занятие, отвлечься, и постепенно забудешь про Итана.

– А если я хочу тонуть в боли? Может, в следующий раз буду умнее и не позволю себе так вляпаться.

– Ну, придется отложить приступ самобичевания. – Его губы растягиваются в самодовольной ухмылке, и я сразу понимаю, что хитрец что-то задумал. – Потому что у нас гости.

– Кто? – Я инстинктивно провожу рукой по волосам, пытаясь их пригладить, и одергиваю платье, словно это что-то изменит. – И почему ты впустил кого-то в мой дом без разрешения?

– Твои коллеги, – улыбается котяра во все свои тридцать два зуба. – Сказали, что устали ждать твоего ответа и хотят поддержать. А когда меня просит такая красивая девушка, как Хлоя, я не могу ей отказать.

– Ой, вот не надо мне тут заливать, – отмахиваюсь я и встаю с кровати, морщась от того, как мокрая ткань прилипает к спине. – Напомнить, как отказал Мари в десятом классе, когда она попросила помочь с математикой?

– У меня была причина! – возмущенно восклицает он, поднимаясь следом.

– Вечеринка в лесу? – прохожу мимо него в ванную. Открываю комод, достаю первое, что попадается под руку. Сейчас мне все равно, как выгляжу. Главное – быть чистой и сухой.

– Скажи им, я спущусь через десять минут, – бросаю я через плечо и исчезаю за дверью.

Закрывшись, прижимаюсь лбом к холодной стене, но в конце концов заставляю себя двигаться. Горячая вода смывает оцепенение. Дальше все делаю механически: мою волосы, чищу зубы, вытираюсь жестким полотенцем.

Из зеркала на меня смотрит незнакомка с опухшими, покрасневшими глазами, под которыми залегли фиолетовые тени. Быстро отворачиваюсь, избегая смотреть на жалкое отражение. Надеваю мягкий серый свитер и джинсы, делаю глубокий вдох и выхожу из ванной.

С кухни доносятся приглушенные голоса и звяканье чашек. Я останавливаюсь в коридоре, где меня не видно, собираясь с силами. Нужно всего лишь дойти до комнаты и сесть, но тут раздается резкий звук работающего блендера.

И меня накрывает.

Картинка в голове возникает так ярко и четко, словно все происходит прямо сейчас. Итан на моей кухне пытается сделать «полезный смузи» на завтрак.

Я чувствую, как горло сжимает спазм, а глаза начинает невыносимо жечь. Одна слезинка все-таки скатывается по щеке. Резко, почти зло смахиваю ее тыльной стороной ладони и делаю еще один глубокий вдох. Растягиваю губы в подобии улыбки и захожу на кухню.

За обеденным столом сидят Хлоя и Лиам с чашками кофе в руках. Они оба тут же поворачиваются ко мне. Марк стоит у столешницы, заканчивая свою операцию с блендером. Он переливает густой розовый напиток в высокий стакан.

– Привет. – Мой голос звучит немного сдавленно, но я надеюсь, они не заметят.

– Привет, милая. – Хлоя тут же поднимается, подходит ко мне и притягивает к себе. Я на секунду застываю, а потом неуклюже обнимаю ее в ответ. Поддержка подруги почти заставляет мою маску треснуть.

– Как ты? – тихо спрашивает Лиам, не вставая с места. Он смотрит с таким искренним беспокойством, что я невольно съеживаюсь.

– Нормально, – вру я и отстраняюсь от Хлои. Стараюсь не встречаться ни с кем взглядом, потому как боюсь, что они увидят правду в моих глазах. Сажусь на свободный стул и чувствую себя чужой на собственной кухне. – Спасибо, что приехали.

– Мы волновались, – говорит подруга, возвращаясь на свое место. Ее голос слишком мягкий и осторожный. – Ты не отвечала.

Блендер замолкает. Марк поворачивается и ставит передо мной стакан с молочным коктейлем. Запах свежей клубники щекочет нос.

– Я решил, тебе нужно что-то для восстановления.

– Спасибо, – бормочу я, взяв холодный стакан.

На кухне становится неловко тихо. Они молчат, а я и сама не понимаю, что сказать. Их присутствие одновременно и утешает, и давит, заставляя чувствовать себя экспонатом в музее разбитых сердец.

Я делаю маленький глоток коктейля – он холодный, сладкий – но почти не чувствую вкуса. Лиам что-то спрашивает о погоде. Хлоя пытается завести разговор о каком-то новом сериале, который она начала смотреть. Я киваю, вставляю односложные, ничего не значащие слова: «Да», «Нет», «Наверное». Воздух на кухне становится тяжелым от невысказанного, от их осторожных взглядов и моей фальшивой улыбки.

Неожиданно раздается звонок. И не один.

Все телефоны одновременно оживают, разрываясь от уведомлений. Мой остался в спальне, но даже отсюда слышу его настойчивую трель… и не тороплюсь за ним. Все, кто мог мне позвонить, сидят прямо здесь. А раз уведомления пришли всем сразу, значит, что-то массовое.

Все трое тянутся к своим мобильным. Я вижу, как расширяются глаза Хлои, когда она смотрит на экран, ее рука замирает на полпути к чашке. Лиам хмурится, недоверчиво качая головой и проводя пальцем по экрану. А Марк сжимает челюсти, и его лицо становится жестким.

И потом почти одновременно они все поднимают глаза. На меня.

Желудок сжимается от плохого предчувствия: это связано с Итаном. Я просто знаю.

Но что? Он разобрался с проблемой? Или наконец-то понял, какую ошибку совершил?

– Стелла… – начинает Хлоя, ее голос звучит потрясенно, в нем смесь жалости и шока.

– Прости, красавица, но не заканчивай это предложение, – резко перебивает ее Марк, кладя свой телефон на стол экраном вниз.

– Почему? Она должна посмотреть, вдруг там что-то важное! – возмущается Лиам, не отрывая взгляда от телефона, по его лицу видно, что он ничего не понимает.

Все трое начинают громко спорить, будто меня здесь нет.

– Мы не можем скрывать от нее, Марк! Это уже везде! – Хлоя бросает на моего брата гневный взгляд.

– Можем и будем! Ты видела ее?! Стелле не нужно это дерьмо сейчас! – рявкает Марк, наклоняясь вперед через стол.

– Но это касается и ее тоже! Напрямую или косвенно! Она должна знать! – настаивает Лиам, растерянно переводя взгляд с Хлои на Марка.

Я обещала себе не следить за ситуацией, не лезть, чтобы сохранить остатки гордости. По правде, пару раз ночью у меня мелькала сумасшедшая мысль помочь Итану анонимно. Но потом я вспоминала его слова: «Вы отстранены, мисс Монро».

Их спор становится громче. Хлоя уже не просит, а требует. Марк упрямо мотает головой. Лиам пытается их успокоить. А я сижу в эпицентре их спора, и меня раздирают противоречия.

Первое – глупая надежда.

А вдруг Итан, наконец, одумался, понял, что не может без меня?

Второе – острая боль.

Не будь идиоткой. Он заставил тебя страдать. С чего ты взяла, что это вообще имеет к тебе отношение?

И третье – холодная тревога.

А если случилось что-то плохое? Вдруг Итан пострадал? Он так заработался, совсем не следил за своим здоровьем…

Но тут же отмахиваюсь от этой мысли. Если бы с Итаном что-то случилось физически, Хлоя и Лиам не сидели бы здесь и не спорили. Они бы уже были в больнице. Но это не помогает. Дурное предчувствие продолжает скрестись где-то внутри.

Мне нужно выяснить, что происходит. Даже если это причинит новую порцию боли.

Делаю глубокий вдох и, пересилив себя, поднимаю руку. Жест мгновенно заставляет их замолчать. Все трое смотрят на меня, затаив дыхание.

– Покажите мне. – Голос звучит гораздо тверже, чем я себя чувствую.

Марк подается на стуле всем телом вперед, упираясь локтями в колени. Медленно качает головой и упрямо сжимает губы. Взгляд буквально кричит, умоляя меня остановиться. Хлоя смотрит на него с гневным укором. А Лиам выглядит совершенно потерянным, его глаза бегают от одного к другому. Он не знает, чью сторону занять, что сказать.

Каждый удар сердца – спазм настоящей ломки, которую я не могу контролировать. Незнание мучительнее любой правды.

Мне нужна доза.

Мне нужен Итан.

Я так долго и упорно строила стену вокруг его образа. Выжигала из памяти, из сердца, из каждой клетки своего тела. Какая же я была дура! Зависимость не исчезла. Она затаилась в тени, терпеливо дожидаясь момента. И вот он настал.

Хлоя сдается первой. Глубоко вздыхает, кладет свой телефон на стол и пододвигает его ко мне.

– Это запись, – тихо говорит подруга. – Она везде. По всем новостным каналам и в сети.

– Стелла… – в то же время начинает Марк, его голос звучит умоляюще. Он наклоняется еще ближе, протягивая руку, но я жестом останавливаю его.

Пальцы так сильно дрожат, что я едва могу взять телефон. Он холодный и кажется невероятно тяжелым. На экране застывший кадр видео. Какое-то официальное помещение, пресс-конференция. А человек за длинным столом заставляет мое сердце пропустить удар.

Итан.

Мозг отказывается верить, но глаза не лгут. Воздух с силой вырывается из легких, и я хватаю ртом пустоту. В ушах начинает шуметь, заглушая даже назойливое тиканье старых часов на стене.

Итан не похож на себя. На нем темная рубашка, воротник кажется чуть помятым. Под глазами залегли глубокие синеватые тени. Волосы слегка растрепаны, словно снова и снова в отчаянии проводил по ним рукой. Он смотрит не в камеру, а куда-то в сторону, сквозь объективы и софиты. На его лице застыло выражение упрямой, почти отчаянной решимости и глубокой усталости.

Все вокруг исчезает, остается только маленький экран в моих руках. Один клик – и все рухнет. Я это знаю, чувствую на каком-то животном уровне. Но остановиться уже невозможно.

Я, наконец, нажимаю на значок «запустить», и картинка оживает.

Первые несколько секунд – это просто шум. Низкий гул десятков голосов, частые щелчки фотокамер. А потом объектив фокусируется, и я вижу его.

Итан сидит на фоне светлой стены, усеянной логотипами новостных каналов. Его пальцы барабанят по столу нервный ритм. Я безошибочно узнаю этот жест и уверена, что его нога сейчас дергается в том же судорожном темпе. Его СДВГ проявляется так только в моменты крайнего стресса. И я понимаю, что Итан не готовился к этому. Это не спланированный ход, а импровизация на грани отчаяния.

Он прокашливается, и его голос, усиленный микрофонами, заполняет мою кухню.

– Добрый день. Я здесь, чтобы прояснить ситуацию вокруг проекта «Эко-Вершина» и, что более важно… – Он делает паузу, сглатывает. – Насчет моих отношений с мисс Монро.

Вцепляюсь в телефон так сильно, что пластиковый корпус жалобно скрипит. Ногти впиваются в нежную кожу ладони, и я цепляюсь за эту боль, как за якорь в реальности.

– В последние дни было много спекуляций. Ложных обвинений. Грязи. И я хочу с этим покончить.

Он делает еще одну паузу, на этот раз длиннее. Глубоко вздыхает, поднимает взгляд и смотрит прямо в объектив камеры.

– Да, мы со Стеллой Монро встречались.

Воздух выходит из моих легких с болезненным свистом. Кухня перед глазами окончательно расплывается. Фигуры Марка, Лиама и Хлои превращаются в нечеткие, тревожные силуэты по краям.

Итан сказал о нас на весь мир.

По телу пробегает неконтролируемая дрожь, начиная с кончиков пальцев и поднимаясь по рукам к плечам. К горлу подступает горькая желчь. Мне отчаянно хочется кричать и выплеснуть из себя все разом: и шок, и облегчение, и ужас. Разбить телефон о стену, вскочить и бежать без оглядки.

Но не могу. Мое тело отказывается подчиняться. Я словно прикована к этому стулу, к лицу на экране, к его голосу.

Я чувствую все сразу, и ураган эмоций буквально разрывает меня на части. Каждый нерв в теле натянут до предела, и я могу лишь смотреть на лицо Итана на экране, впитывая каждое слово.

– Но я хочу, чтобы все поняли одну простую вещь, – продолжает Итан, его голос становится тверже. – Наши личные взаимоотношения с мисс Монро никак не касались работы над проектом «Эко-Вершина». Стелла – самый преданный и талантливый специалист из всех, кого я знаю. Она вложила в продвижение проекта свою душу, потому что верила в его идею, а не в меня.

На его губах появляется кривая ухмылка, и в ней столько неприкрытой горечи, что у меня болезненно щемит в груди.

– На самом деле все наоборот. Я все испортил. – Его голос слегка дрожит на последнем слове, и он смотрит на свои руки на столе. – Сделал самую глупую вещь в жизни и оттолкнул Стеллу. Отправил «в отпуск», прикрываясь интересами компании. Мне казалось, что если на некоторое время мы будем порознь, то все успокоится, интерес СМИ поутихнет, а мой юридический отдел сможет справиться с ситуацией. Но вместо этого я ранил единственного человека, который видел меня настоящего.

Камера медленно приближается, стирая все лишнее, пока в кадре не остается только Итан на размытом фоне. Его измученные глаза, сжатые губы. Он снова поднимает взгляд и теперь смотрит не в объектив, а словно сквозь него.

– Стелла, если ты видишь это, знай… – Итан произносит мое имя так тихо, интимно, что у меня перехватывает дыхание. Будто шепчет не в микрофоны перед десятками камер, а мне на ухо в спальне. – Понимаю, слова мало что значат после того, что я натворил. Но хочу, чтобы ты знала правду. Каждый день без тебя был ошибкой. Каждое решение, принятое без твоего совета, было неверным. Прости, что я сломал нас. Прости, что был слепым, упрямым идиотом.

Видео резко обрывается. На экране появляется растерянное лицо телеведущей в ярко-красном пиджаке. Она что-то быстро говорит, жестикулируя, но я не слышу ни слова.

Роняю телефон, и он падает на стол.

Глаза наполняются влагой, и мир передо мной расплывается. Первая горячая капля срывается и катится по щеке. Я не пытаюсь ее стереть. За ней бежит вторая, третья. Вскоре они уже текут, не прекращаясь. Все те боль и любовь, которые я так яростно подавляла, наконец выплескиваются наружу, и я уже не могу это остановить. Из груди вырывается рваный вздох, а за ним – беззвучное рыдание.

Сижу за столом на своей кухне в окружении друзей, и мое тело сотрясается от глубоких всхлипов. И я совершенно не понимаю, что делать дальше.

Сквозь пелену собственных рыданий едва слышу, как Хлоя что-то тихо говорит Марку. Ее рука осторожно ложится мне на спину, пытаясь успокоить, но не могу остановиться. Я тону в боли, и она затягивает меня все глубже.

Внезапно раздается требовательный стук в дверь.

Он такой громкий, что я вздрагиваю всем телом и резко поднимаю голову. Мои заплаканные глаза встречаются с растерянными взглядами друзей. Мы все замираем. Стук повторяется, на этот раз еще настойчивее.

– Открою, – цедит Марк низким, угрожающим голосом. Я вижу, как напряглись мышцы на его спине, когда он медленно поднимается со стула. В его движениях нет ни грамма гостеприимства, только молчаливая угроза.

Он подходит к выходу, резко хватает за ручку и распахивает дверь одной рукой.

На пороге стоит Итан.

Он все в той же рубашке, что и на видео. Но теперь вживую я вижу то, чего камера не показывала: абсолютную изможденность на его лице, лихорадочный блеск в глазах. Он смотрит мимо Марка, ища меня в комнате. Губы приоткрыты, словно он собирается что-то сказать, однако не успевает произнести и слова.

– Ты… – рычит Марк, его лицо темнеет от ярости.

И в следующий момент кулак моего брата с огромной силой врезается в лицо Итана. Что-то отвратительно хрустит, и его голова резко дергается. Он отшатывается назад, хватаясь за нос. Я вскакиваю и кричу, но звук тонет в общем шуме.

Итан медленно выпрямляется, не обращая внимания на боль и кровь. Он не пытается отбиться, не кричит, просто стоит без движения, принимая не только удар, но и слова моего брата, как часть своего наказания.

– Если ты еще раз заставишь ее плакать, – отчетливо произносит Марк, нависая над Итаном, – я тебя убью.

На несколько секунд все замирают, и, кажется, никто не знает, что сказать или сделать. Я слышу только сдавленное дыхание Марка и тихий, мерный звук падающей на пол крови.

Кап, кап, кап.

Наконец, Марк, тяжело дыша, делает шаг назад. Он проводит рукой по растрепанным волосам. Его грудная клетка тяжело вздымается, будто он борется с желанием ударить снова. Затем брат поворачивается к моим друзьям.

– Пойдемте, – произносит он неожиданно спокойно. – Прогуляемся. Пусть… останутся вдвоем и поговорят.

Хлоя смотрит на него с явным удивлением. Колеблется всего секунду, а затем подходит ко мне и крепко сжимает мое плечо.

– Мы будем рядом. Если что – звони, хорошо? – шепчет она, и ее голос полон такого беспокойства, что мне хочется расплакаться снова, но уже от благодарности. Я едва заметно киваю.

Лиам подходит и молча кладет свою ладонь поверх кисти Хлои, и во взгляде столько поддержки, что слова не нужны. Затем они оба идут к входной двери. Брат, прежде чем выйти, бросает на Итана последний предупреждающий взгляд.

И мы остаемся одни.

Итан все еще стоит в проеме, будто не решаясь сделать шаг внутрь. Я застыла у стола, впиваясь пальцами в деревянный край. Мы смотрим друг на друга через всю комнату. Нас разделяют всего несколько метров, но они кажутся непреодолимой пропастью.

Наконец, Итан плавно отталкивается от дверного косяка. Паркетная доска под его ногой жалобно скрипит, когда он делает первый неуверенный шаг внутрь. Прижимает ладонь к лицу и морщится, когда пальцы касаются разбитой переносицы.

– Я… я это заслужил. И даже больше.

Пытаюсь что-то сказать, но губы меня не слушаются.

Итан медленно сокращает дистанцию, но останавливается в паре метров, на безопасном расстоянии. Его руки слегка дрожат – он то сжимает кулаки, то беспомощно опускает руки, будто не зная, что с ними делать. Глаза полны такой муки, что у меня снова щемит в груди.

– Стелла, я не знаю, видела ли ты интервью, но каждое слово – правда. Однако главное я должен сказать лично…

Итан делает глубокий вдох, собираясь с силами. Его грудь тяжело вздымается, мышцы на шее напряглись до предела. И когда он снова говорит, голос дрожит от сдерживаемых эмоций:

– Я люблю тебя, Стелла.

Три простых слова, от которых у меня темнеет в глазах. Не могу поверить, что их говорит тот же человек, который так ранил меня. Я инстинктивно делаю крошечный шаг назад, упираясь бедром в столешницу.

– Я люблю тебя, – повторяет он, и на этот раз его голос ломается на последнем слове.

Итан делает еще один, решительный шаг, почти полностью сокращая дистанцию. Теперь мы стоим так близко, что я могу разглядеть темную щетину на щеках, крошечные капельки пота на висках и усталость в каждой черточке его лица.

– И я знаю, что недостоин тебя. Не после того, как причинил тебе боль, предал доверие и, возможно, поставил под удар карьеру. Я испугался… – Он на мгновение опускает взгляд и прячет руки за спину. – И позволил страху управлять собой. Но это не отменяет того, что я чувствую. Я люблю тебя. Господи, Стелла, как же я тебя люблю! И ненавижу себя за то, что понял это, только когда все испортил.

Итан не просит ничего взамен. Он стоит передо мной, уязвимый, и протягивает мне остатки своего сердца.

По телу проходит дрожь, но уже не от боли, а от облегчения. Я глубоко вдыхаю, и мои пальцы, один за другим, медленно разжимаются, отпуская холодный край столешницы.

Я делаю первый шаг ему навстречу. Не представляя, что будет дальше, но зная, что должна быть с ним.

Я жду ее решения, готовясь к словам, которые меня уничтожат.

Стелла вышвырнет меня и скажет никогда не возвращаться. Снова и снова прокручиваю в голове сцену, как развернусь и молча уйду. Именно этого я и заслужил.

Но Стелла делает короткий шаг ко мне.

На одну сотую долю секунды сердце замирает в груди. Потом приходит облегчение, и ноги становятся ватными. Я готов упасть на колени, чтобы благодарить ее. Однако не могу двинуться с места. Боюсь, что малейшее движение, даже слишком громкий вздох, – и наваждение исчезнет, а я снова окажусь в пустом кабинете один.

Стелла подходит ближе и останавливается прямо передо мной. Так близко, что я чувствую тепло ее тела. Она ищет что-то в моем лице, в глазах, и я ненавижу себя за всю боль, что причинил, за то, что оставил ее плакать в одиночестве.

Ее рука медленно поднимается. Невольно напрягаюсь, мышцы на спине сводит судорогой. Я заслужил сотню пощечин, и даже это было бы слишком мягким наказанием. Но пальцы не касаются меня, а замирают в миллиметре от моей щеки. И секунда ожидания длится вечность.

– Ты сказал, что любишь меня. – Ее голос тихий, но твердый. – Но чего ты хочешь от меня на самом деле? Чтобы я простила и все стало как раньше? Но если будет очередной кризис, ты опять оттолкнешь меня и все решишь в одиночку?

– Нет, – с трудом выдавливаю слова и поднимаю на нее взгляд. – Без тебя больше ничего не имеет смысла. Понимаешь? Ни деньги, ни проекты, ничего из этого. Мое существование до тебя было… нормальным. Но теперь этого недостаточно. – Делаю паузу, жадно вдыхая воздух. – Если ты дашь мне еще один шанс, я больше не отпущу тебя. Клянусь. Даже если моя компания развалится. – Она молчит, продолжая испытывать меня взглядом. – Я люблю тебя, Стелла, – повторяю, и на этот раз в голосе нет ни капли мольбы, только голая правда. – Но я понимаю, что натворил. И если ты будешь счастлива без меня, я уйду, пусть даже это убьет меня. Скажи только слово.

– Как я могу забыть и снова поверить тебе? Доверие не восстановить одним признанием.

– Ты и не должна, – выпаливаю я, делая крошечный шаг к ней. – Не забывай. Я не прошу этого. Просто… позволь мне все исправить. Я докажу не словами, а делом, что такого больше никогда не произойдет. Даже если на это уйдут годы.

Ее теплые нежные пальчики касаются моего разбитого носа, слегка надавливая. По лицу расходится острая боль, отдается в зубах и висках, но я заставляю себя стоять неподвижно, принимая наказание.

– Больно? – спрашивает она без тени сочувствия.

– Да.

– Мне было больнее. Каждый день, что тебя не было рядом.

– Знаю, любимая. И мне не хватит слов, чтобы передать, как ненавижу себя за это.

Мы стоим молча еще несколько долгих секунд. Я буквально чувствую, как время истекает. Последние остатки надежды испаряются, и меня накрывает отчаянием.

Стелла не простит. Надеяться было безумием.

Я потерял ее. Навсегда.

Готов развернуться и уйти. Пора принять неизбежное. Мышцы спины напрягаются для первого движения…

И тут она вдруг делает шаг вперед. Теперь ее тело почти касается моего. Рука ложится на грудь, слегка сжимая ткань рубашки.

– Ты больше никогда… – произносит она почти шепотом, но с холодной серьезностью, задирая подбородок и глядя на меня снизу вверх. – Слышишь? Никогда больше не посмеешь решать за меня.

В ее глазах еще присутствует боль, однако под ней разгорается огонь, в который я влюбился, кажется, с первого же взгляда.

– Понял, – отвечаю без колебаний. – Клянусь.

Она осторожно проводит пальцами по моей щеке. Прикосновение такое нежное после жесткого нажима на нос.

– Любимая, – шепчу я, и голос ломается окончательно.

Мои руки поднимаются сами собой. Стелла дрожит, но я осторожно обхватываю ее за талию, притягиваю к груди. Она расслабляется в моих руках, и я держу ее, зарываясь лицом в волосы, вдыхая ее родной аромат – запах дома, который, казалось, потерял навсегда.

– Боже, девочка моя, прости меня. Я облажался.

Она на секунду застывает, а потом словно отпускает что-то внутри, и ее тело становится податливым в моих руках. Ее ладонь находит мой затылок, и пальцы мягко перебирают волосы.

– Итан… – прерывисто шепчет она мне на ухо, и меня начинает трясти.

Это даже не слезы, а судорога, которая проходит по всему телу, сбрасывая невыносимое напряжение. Каждое движение дается с трудом, мышцы протестуют от шеи до поясницы. Но я все равно прижимаюсь к ней сильнее, прячу лицо в изгиб шеи, и плечи содрогаются. Вдох вырывается из груди с такой силой, что на секунду темнеет в глазах, и я сильнее вцепляюсь в Стеллу, чтобы не упасть, чтобы не сломаться окончательно прямо здесь.

– Я думал, что потерял тебя, – хриплю ей в кожу. – Разрушил все своими руками…

– Итан, посмотри на меня, – говорит она мягко, но настойчиво. Ее пальцы на моем затылке чуть сжимаются, физически направляя меня.

С огромным трудом отстраняюсь и поднимаю голову.

– Я не простила тебя, Итан. Но хочу быть с тобой. Мы всегда будем разбираться вместе с любыми проблемами. А сейчас… замолчи и поцелуй меня.

Смотрю ей в глаза и вижу там не только боль, но и упрямую решимость. И любовь. Она плещется в самой глубине ее зрачков. Та, которую я чуть не уничтожил.

Молча подаюсь вперед и целую ее. Вкладываю в поцелуй все свое отчаяние и благодарность за еще один шанс. Это не просто прикосновение губ, а подтверждение того, что еще не все потеряно. Акт отчаяния и надежды одновременно. Углубляю поцелуй, одной рукой придерживая ее за затылок, зарываясь пальцами в ее волосы, а второй сжимая талию.

Я не могу ее отпустить. Ни на секунду.

И знаю, что прошло слишком мало времени. Раны еще свежи и кровоточат. Но Стелла нужна мне. Мне необходимо почувствовать ее близость, восстановить невидимую связь между нами, которую так безжалостно разорвал.

Я отстраняюсь и поднимаю Стеллу на руки, осторожно поддерживая. Она выдыхает короткое «ах» и обвивает меня ногами. Несу ее по коридору прямиком в спальню, не видя ничего, кроме ее лица.

Когда заходим в комнату, осторожно сажаю ее на край кровати, но не ложусь рядом, а опускаюсь перед ней на колени, на жесткий пол. Я изучаю каждую деталь ее лица: влажный блеск в глазах, приоткрытые губы, раскрасневшиеся от поцелуев.

– Любимая… позволь мне снова почувствовать тебя.

Стелла протягивает руку и касается моего лица, ее большой палец нежно проводит по опухшему носу.

– Нужно обработать, – говорит она без намека на жалость, но с заботой.

Я едва заметно улыбаюсь.

– Сейчас важна только ты. Все остальное – ерунда.

Провожу ладонями по ее коленям, едва касаясь кожи, давая ей возможность остановить меня, оттолкнуть. Это ее решение – полностью.

– Не могу… сделать вид, что ничего не было, Итан, – тихо говорит она, подбородок дрожит. – Но… боже, я так скучала по тебе. Каждую ночь ложилась в кровать, и она казалась такой огромной и пустой без тебя. Я ненавидела тебя за это. И себя – за то, что все равно ждала.

– Я здесь, – говорю твердо. – И больше никуда не уйду.

Медленно наклоняюсь и целую колени через тонкую ткань, затем поднимаюсь выше, туда, где начинается бедро. Стелла вздрагивает, и я тут же замираю, наблюдая за ее реакцией.

– Не останавливайся, – шепчет она, и этих двух слов достаточно.

Веду рукой вверх по изгибу талии, исследуя каждый сантиметр и чувствуя, как учащается ее дыхание. Запускаю руки под ее свитер и стягиваю его через голову. Нахожу маленькую пуговицу на джинсах, расстегиваю ее и тяну молнию вниз. Ткань соскальзывает с бедер, и Стелла остается в одном хлопковом белье.

– Ты прекрасна, моя девочка, – говорю я искренне, без намека на лесть.

– Я тоже хочу видеть тебя. Всего.

Молча подчиняюсь и поднимаюсь. Стягиваю рубашку через голову, пуговицы цепляются за волосы. Потом брюки вместе с бельем. Мой твердый член тут же дергается. Я опускаюсь на кровать и целую ее живот, чувствуя, как напрягается пресс под моими губами, потом выше, в ложбинку между грудей. В каждом поцелуе – безмолвное извинение. В каждом прикосновении – обещание нового начала.

Ее руки обвивают мою шею, притягивая ближе, пока наши губы почти не соприкасаются.

– Хочу почувствовать тебя, Итан.

– Я весь твой, – шепчу я, но тут же отстраняюсь. – У меня нет презервативов. Я… не думал… Не был уверен, что ты простишь меня.

Она слегка улыбается, притягивает меня к себе ближе.

– В тумбочке.

Поворачиваю голову, рывком открываю ящик и быстро достаю маленький фольгированный пакетик. Готов уже разорвать упаковку зубами, но она забирает презерватив и аккуратно надевает на мой член. Прикосновения намеренно долгие, обжигающие.

Я вхожу в нее медленно, каждый миллиметр дается с боем против собственного нетерпения. Чувствую ее тепло, ее влагу и заставляю себя быть нежным. Когда тело Стеллы полностью принимает меня, из груди вырывается глубокий вздох облегчения.

– Любимая…

– Итан… Боже, да…

Наши движения сначала медленные и глубокие, и я стараюсь вложить в них всю боль и раскаяние. Хочу, чтобы она почувствовала, как отчаянно в ней нуждаюсь и как сильно люблю ее.

И Стелла отвечает мне каждой клеточкой тела. Ногти впиваются мне в спину, оставляя горячие, саднящие следы, однако эта боль – желанная. Она заземляет меня.

– Больше… – срывается с ее уст. Стелла крепко хватает меня за волосы и жадно целует.

Ее настойчивость ломает мою выдержку. Я рывком подхватываю любимую под бедра, сжимая ягодицы, затем приподнимаю и меняю угол. Наши движения становятся более быстрыми и страстными. Мы движемся в унисон, пытаясь стать одним целым, чтобы ничто и никогда больше не смогло нас разделить. Наш пот смешивается, а звук соприкосновений тел и тихие стоны разносятся по комнате.

– Ты моя! Слышишь? – шепчу ей, впиваясь губами в шею, оставляя след, который хочу видеть завтра.

– Твоя… – Она стонет в ответ, запрокидывая голову. – Только не останавливайся, пожалуйста!

Я шепчу ее имя, снова и снова.

Вскоре спина Стеллы отрывается от простыней, и первая волна дрожи охватывает тело, а ее внутренние мышцы сжимаются вокруг меня. Выхожу из нее почти полностью, слышу протестующий вздох и сразу же толкаюсь обратно, до самого основания. Она кричит, запрокидывая голову, и этот звук толкает меня за край.

Мы кончаем вместе, и оргазм сжигает дотла всю боль, страх и напряжение последних дней. Мое тело сжимается в финальной судороге и обмякает, словно из него выдернули все кости.

Я пытаюсь приподняться, но она тихо протестует и крепко держит меня.

Проблемы не исчезли. Завтра нам предстоит столкнуться с последствиями моих поступков. Однако сейчас, лежа в объятиях своей женщины, я дома.

Слегка поворачиваю голову и прикасаюсь губами к ее коже.

– Люблю тебя, моя девочка.

– И я тебя люблю, Итан. – Она замолкает, а потом ее хватка на спине становится крепче, почти болезненной. – Мы разберемся со всем. Вместе. Только… не отталкивай меня больше.

Лиам встряхивает шейкер в последний раз и, выдержав паузу, картинно разливает остатки бледно-зеленой жидкости по бокалам с соленой кромкой.

– За самый безумный PR-кейс в истории твоей карьеры, – провозглашает он, поднимая свой бокал.

– За женщину, которая нашла ключ к нашему гению, – добавляет Хлоя, чокаясь со мной и подмигивая.

Я улыбаюсь, делая глоток ледяной кисло-сладкой «Маргариты». Еще месяц назад я ограничивалась горьким черным кофе, чтобы не засыпать между звонками журналистов и попытками наладить отношения с Итаном. Теперь же вкус лайма с текилой знаменует о том, что я, наконец, свободна от прошлого, давления общества и счастлива с любимым мужчиной.

– До сих пор не верю, что Итан это сделал, – говорит Лиам и плюхается на диван. – Серьезно, созвать прессу, чтобы на всю страну объявить: «Я мудак и потерял лучшую женщину в своей жизни». Думал, такое только в кино бывает.

– Главное, что все позади, – мягко говорит Хлоя, перебивая его. – «Эко-Вершина» завершена. Клиенты в восторге, журналисты заткнулись, а ты… светишься. Посмотри на себя.

Она права. Я ставлю свой недопитый бокал на комод и подхожу к зеркалу в полный рост. На мне темно-синее шелковое платье, красиво струящееся по телу. Строгое, но с таким разрезом, что Итан потеряет дар речи. Я представляю, как у него перехватит дыхание, и чувствую приступ злой, острой радости.

– Платье, достойное девушки гениального архитектора, – присвистывает Лиам.

Я смеюсь и поправляю тонкую бретельку на плече.

– Он прав, выглядишь потрясающе, – кивает Хлоя.

В этот момент в замке поворачивается ключ. Пульс мгновенно учащается. Простая домашняя деталь – Итан открывает мою дверь – до сих пор ощущается как чудо после всего того, что мы пережили.

Он входит в квартиру, уже одетый для вечеринки: идеально сшитый черный костюм, белоснежная рубашка без галстука, верхняя пуговица расстегнута, открывая ямку на шее. Молча бросает ключи на тумбочку и поднимает голову, его глаза мгновенно находят меня. От утренней усталости во взгляде не осталось и следа. Итан застывает на месте, делает вдох и неспешно выдыхает. Его взгляд медленно проходится по мне сверху вниз, задерживается на разрезе на долю секунды, а потом возвращается к глазам.

Друзья деликатно кашляют.

– Ладно, мы, пожалуй, вызовем такси, – говорит Лиам, демонстративно доставая телефон и слишком быстро поднимаясь с дивана. – Увидимся на месте.

Хлоя подходит ко мне, обнимает и шепчет на ухо:

– Наслаждайся. Ты заслужила.

Когда за ними закрывается дверь, Итан двигается и сокращает расстояние между нами. Мне приходится слегка запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Он медленно проводит костяшками пальцев по моей щеке, затем ведет дорожку по шее к ключице, очерчивая вырез декольте.

– Ты невероятная, Стелла.

– Ты тоже неплохо выглядишь, – улыбаюсь я и поправляю воротник его рубашки. – Нервничаешь?

– Немного. Это был самый важный проект в жизни. – Он делает паузу, его дыхание на мгновение сбивается, а взгляд фокусируется на моих губах. – Но в основном я думаю о том, как бы не сорваться и не трахнуть тебя в этом платье перед клиентами и всей командой.

Я обвиваю его шею руками и прижимаюсь ближе, ощущая под тонкой тканью твердые мышцы его плеч и груди.

– Придется потерпеть, любимый. Сегодня твоя ночь.

– Знаю. – Он утыкается носом в мои волосы и глубоко вдыхает их аромат. – Но это не имело бы смысла, если бы тебя не было рядом.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза. Паника исчезла, уступив место спокойной уверенности и любви.

– Все позади, а теперь, мистер Грант, – игриво стучу его пальцем по груди, – нам пора ехать и наслаждаться твоим триумфом.

Он усмехается и наклоняется, накрывая мои губы своими. Поцелуй начинается мягко, дразняще, но почти сразу становится отчаянным, собственническим. Одна его рука сжимает мой затылок, пальцы зарываются в волосы, не давая отстраниться. Вторая властно ложится на поясницу, вжимая меня в него. Сквозь тонкий шелк чувствую каждый стальной мускул его тела, и его твердеющий член.

Однако Итан слишком быстро отстраняется, обрывая поцелуй. Мы оба тяжело дышим, ловя ртом воздух. Его лоб прижат к моему, глаза закрыты, на виске бьется жилка.

– Стелла, если мы не уедем прямо сейчас, то… – Он не заканчивает, но мне и так все ясно.

Я открываю глаза и шепчу с лукавой ухмылкой:

– Тогда поехали, босс.

Итан кивает, но не торопится отпускать. Его пальцы медленно, круговыми движениями поглаживают кожу через ткань платья, и по позвоночнику снова пробегает дрожь.

– Что бы я без тебя делал?

– М-м, дай-ка подумать, – шепчу я и отступаю на шаг. – Продолжал бы хоронить себя в проектах?

– Точно, – горько усмехается он, и в уголках глаз собираются знакомые мне морщинки. – Это я умею.

Итан протягивает руку, и я без колебаний вкладываю в нее свою ладонь. Затем быстро, почти украдкой, он целует меня в уголок губ и тянет к двери. И когда мы выходим из квартиры, я чувствую себя абсолютно на своем месте.

В машине Итан молчит, его профиль четко вырисовывается на фоне проносящихся мимо огней города. Он сосредоточенно смотрит на дорогу, но большой палец его руки постоянно поглаживает мои костяшки – вперед-назад. Ритмичное, успокаивающее движение. И оно возвращает меня к событиям месячной давности.

Фотографии, которые сделал Дэниел, и заголовки поставили под вопрос не только отношения, но и профессионализм каждого из нас. А признание Итана лишь усугубило ситуацию. Журналисты не давали нам прохода. Единственной стратегией в этой ситуации стала контратака – эксклюзивное интервью авторитетному изданию.

Я сидела рядом с Итаном, под столом сжимая его руку, пока он спокойно объяснял, что наши отношения никак не влияют на его проекты, подчеркивая высокий уровень проделанной работы всей команды. А затем десятки пресс-релизов, эксклюзивные материалы для архитектурных журналов, интервью с инженерами, экологами. Мы заставили их говорить о проекте, а не о нашей личной жизни.

Не сразу, но это сработало. Несколько газетенок, конечно, еще писали о том, что мы поставили проект под угрозу, куда смотрят инвесторы и прочую ерунду. Я помню, как больно было читать статьи, как хотелось запереться дома и все бросить. Но стоило нам показать результат, который невозможно было игнорировать, как все изменилось. Поток положительных публикаций об инновациях и уникальных технологиях «Эко-Вершины» постепенно заглушил весь негатив, который на нас вылили.

Я так погрузилась в воспоминания, что яркий свет встречной машины застал меня врасплох. Мы уже подъезжали к небоскребу «Эко-Вершина», где у входа собралась толпа. Сверкающая стена вспышек.

Папарацци… Конечно. Они жаждали этого зрелища не меньше нашего, а может, и больше.

– Готова? – тихо спрашивает Итан. Его голос едва пробивается сквозь гул толпы, который слышен даже в салоне.

Я поворачиваю к нему голову, смотрю в сосредоточенное лицо и крепче сжимаю его руку.

– С тобой – всегда.

Он выходит первым, огибая машину, и открывает мою дверь. В тот же миг меня ослепляет взрыв белого света. Итан мгновенно реагирует, выставляя ладонь и заслоняя нас от объективов, пока я не встану рядом с ним на асфальт. Он обнимает меня за талию, и мы идем сквозь стену из щелкающих затворов.

Я чувствую их любопытные взгляды на себе, слышу обрывки вопросов. Еще месяц назад их внимание заставило бы меня вжать голову в плечи. Но сегодня я гордо поднимаю подбородок и вдыхаю полной грудью прохладный вечерний воздух. Итан не прячет меня, не ускоряет шаг, а наоборот – показывает всему миру, что мы вместе.

Как только переступаем порог главного зала, нас накрывает волна шума: разговоры, звон бокалов, негромкая музыка. На мгновение гул стихает, и сотни глаз устремляются на нас. Я физически ощущаю, как они оценивают меня. Я для них – женщина, из-за которой Итан чуть не лишился многомиллионного контракта. Старая привычка заставляет плечи напрячься, но рука на моей талии становится тверже, и я, подчиняясь безмолвной поддержке любимого, заставляю себя расслабиться.

К нам тут же подходит Дэвид, его лицо сияет от гордости.

– Итан! Стелла! Выглядите потрясающе! Инвесторы в абсолютном восторге! Артур уже всем рассказывает, какой ты гений!

Итан крепко пожимает Дэвиду руку, и на его лице появляется легкая, искренняя улыбка.

– Спасибо, Дэвид. Это наша общая победа, результат слаженной работы всей команды.

Дальше Итан принимает поздравления, но не отпускает меня ни на шаг. Держит рядом с собой и представляет меня людям; их имена и лица мгновенно стираются из памяти. Я замечаю Райана и Дэмиена у бара. Они с одобрительным блеском в глазах поднимают бокалы в нашу сторону. У колонны стоит мой брат, наблюдая за нами, и едва заметно кивает.

Когда очередная пара гостей отходит, Марк отделяется от стены и направляется к нам. Кладет тяжелую руку мне на плечо и коротко сжимает.

– Справилась, мелкая, – произносит он тихо, только для меня. В голосе слышна смесь гордости и облегчения.

Мои губы сами растягиваются в улыбке, и в груди теплеет от любви и благодарности к брату.

– Пришлось.

Марк поворачивается к Итану. Они смотрят друг на друга долгую секунду, и в этой тишине происходит что-то невысказанное – проверка, оценка и, наконец, молчаливое признание. Затем брат протягивает ладонь, и они крепко жмут друг другу руки.

– Береги ее, – говорит Марк так же тихо, но твердо. В ответ Итан один раз коротко, но решительно кивает.

Брат легко целует меня в лоб и, не оборачиваясь, уходит. А к нам уже возвращается Дэвид, и с ним высокий седовласый мужчина в безупречном костюме, в котором я узнаю Артура Хейли, главного инвестора проекта.

– Итан, – здоровается он, и его властный голос легко перекрывает окружающий шум. – Я обошел все здание. Это потрясающе!

– Рад, что вам понравилось, мистер Хейли.

– Не то слово. – Он делает многозначительную паузу, а потом поворачивается ко мне и смотрит прямо в глаза. – Я не люблю шумиху в прессе, касающуюся моих инвестиций, мисс Монро, но вы отлично справились с ситуацией.

– Спасибо, мистер Хейли, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно, несмотря на волнение.

Он коротко кивает мне, слегка приподняв подбородок, а затем разворачивается и растворяется в толпе. Я делаю глубокий вдох, воздух наполняет легкие, но голова все равно слегка кружится от напряжения. Итан наклоняется ближе, его губы почти касаются моей кожи.

– Я же говорил, – шепчет он мне на ухо. – Мы победили. Вместе.

Поворачиваю голову, чтобы ответить, но в этот момент замечаю, как сквозь толпу к нам пробираются двое мужчин – Дэниел и его отец Роберт. Мое тело мгновенно каменеет, а рука Итана на спине становится жесткой, пальцы впиваются в ткань платья.

Дэниел выглядит ужасно. Дорогой костюм висит на нем, как на вешалке, плечи осунулись. Лицо серое, лоб блестит от пота. Взгляд мечется по сторонам, избегая смотреть на кого-либо. Мистер Хокинс, напротив, демонстрирует привычные деловитость и собранность, держится прямо и уверенно. Несколько человек вокруг замолкают и с нескрываемым любопытством наблюдают за разворачивающейся сценой.

– Стелла. – Дэниел, наконец, поднимает на меня глаза, и я вижу в них жалкую смесь отчаяния и едва сдерживаемой злобы. – Я… я должен извиниться. Это я слил те фотографии в прессу. Хотел отомстить. Потому что… Ты разрушила мою карьеру! – выпаливает он, и его извинения тут же тонут в злобе.

Не успеваю я и рта раскрыть, как мистер Хокинс отвешивает Дэниелу звонкий подзатыльник.

– Ты идиот?!

Я невольно вздрагиваю, а несколько женщин рядом приглушенно ахают.

Итан не двигается, но чувствую, как напрягся каждый мускул в его теле.

Дэниел съеживается и инстинктивно трет затылок.

– Простите еще раз, – бормочет он, бросая испуганные взгляды то на меня, то на Итана. Затем резко разворачивается и исчезает в толпе, спасаясь бегством.

Мистер Хокинс смотрит ему вслед, тяжело вздыхая, а затем поворачивается к нам. Он выглядит усталым и разочарованным.

– Когда выяснилось, что Дэниел присвоил себе ваши заслуги, Стелла, у нас начались проблемы с клиентом. За это я, наверное, должен поблагодарить мистера Гранта. – В его голосе звучит неприкрытый сарказм, а на губах появляется горькая усмешка.

Я вопросительно смотрю на Итана, но тот лишь слегка пожимает плечами.

– Как бы там ни было, – продолжает Роберт, его лицо снова становится серьезным, – я благодарен вам обоим. Вы открыли мне глаза на сына. Я хотел, чтобы он унаследовал компанию, но теперь понимаю, что Дэниел не справится. И недостоин этой должности. – В голосе звучит горечь, и я понимаю, что ему было тяжело принять такое решение.

Хокинс бросает взгляд на меня, потом на Итана, коротко кивает и уходит.

Я смотрю ему вслед. Мозг отказывается переваривать услышанное: слова Роберта, унизительный подзатыльник, жалкое бормотание Дэниела. Вокруг нас снова начинает нарастать гул голосов, но для меня это белый шум. Поворачиваюсь к Итану и касаюсь его предплечья, заставляя посмотреть на меня.

– Что ты сделал?

– Я же говорил, что не мог позволить, чтобы идиоту все сошло с рук, – говорит Итан ровно, без тени эмоций. – А насчет Хокинса-старшего… Ему следовало знать, кто его сын на самом деле. Я передал ему папку с доказательствами, а решение принимал он сам.

Смотрю на его спокойное лицо и не могу поверить, что этот человек – тот же, кто только что нежно шептал мне на ухо. Один защищал меня, другой – хладнокровно разрушил чужую жизнь, несмотря на мои просьбы не вмешиваться. Он сделал то, на что у меня самой не хватило бы ни сил, ни жестокости. Разрушил карьеру Дэниела – ради меня. Часть меня в ужасе от его жестокости. Но другая восхищается им.

Я вздрагиваю от резкого звука. На импровизированную сцену у дальней стены поднимается Дэвид с микрофоном в руке.

– Минуту внимания, друзья! – Его голос, усиленный динамиками, разносится по залу, заставляя всех обернуться. – Сегодня мы празднуем завершение проекта. И человек, ответственный за этот триумф, – Итан Грант! Итан, поднимись к нам, скажи пару слов!

По залу прокатывается волна аплодисментов и одобрительных возгласов.

Любимый смотрит на меня, и на его губах появляется легкая, чуть уставшая улыбка.

– Никуда не уходи, – произносит он, быстро целуя меня в макушку, и направляется к сцене.

Итан уверенно идет сквозь толпу, и я не могу отвести от него глаз. Люди расступаются перед ним, хлопают по плечу, обмениваются рукопожатиями.

Итан поднимается на сцену, пожимает руку Дэвиду и берет микрофон. На его лице – спокойная, уверенная маска, которую он так мастерски носит, но я вижу то, что скрыто от других: легкое напряжение в плечах, натягивающих ткань пиджака, и слишком прямую спину, словно он готовится к чему-то большему, нежели поздравительная речь.

– Спасибо, Дэвид. Спасибо всем, кто пришел, – начинает он, и гул в зале постепенно стихает, люди завороженно смотрят на него. – Спасибо инвесторам за ваше доверие. Команде – за бессонные ночи и самоотверженный труд. Вы все знаете, что путь к этому дню оказался непростым. Было много шума и слов, которые не имели отношения к архитектуре. Но «Эко-Вершина» стоит. Мы справились.

Итан делает паузу, и его взгляд находит меня в толпе. В этот миг гул зала отступает на второй план, превращаясь в далекий фон. Я слышу только его голос и вижу только его глаза, в которых отражается свет софитов.

– Стелла, подойди ко мне, пожалуйста.

Сотни любопытных взглядов мгновенно устремляются на меня.

Что-то не так. Мы не планировали ничего подобного. Зачем Итан это делает? Публичность – последнее, чего бы он захотел после всего, что было.

Я смущенно моргаю и, не до конца осознавая, что делаю, иду к нему. Люди расступаются передо мной, их улыбки кажутся ободряющими. Поднимаюсь по невысоким ступенькам на сцену, и Итан тут же берет мою ладонь, наши пальцы мгновенно переплетаются. Его свободная рука опирается на металлическую стойку, слегка постукивая по ней.

– Последние недели показали мне, что действительно важно, – говорит он в микрофон, но я знаю, что эти слова только для меня. – Я больше не представляю своей жизни без твоей улыбки, без твоего смеха, без твоих глаз. И не хочу. – Итан делает глубокий вдох и продолжает: – Ты единственное, что имеет смысл, когда все остальное летит к черту.

Он делает шаг назад и на глазах у публики опускается на одно колено.

По залу проносится единый громкий вздох изумления. Где-то далеко щелкает затвор, и этот звук тут же подхватывают десятки других.

Непроизвольно пытаюсь отступить от шквала внимания, но ладонь Итана удерживает меня на месте. Его свободная рука исчезает во внутреннем кармане пиджака. Я слежу за ним, задерживая дыхание. Он достает маленькую коробочку, аккуратно открывает ее: на черном бархате лежит кольцо – тонкий ободок из белого золота с сияющим бриллиантом.

Итан поднимает на меня глаза, и я вижу в них трепетное ожидание, страх быть отвергнутым, надежда, безоговорочная любовь. И уязвимость, которую он доверяет только мне.

– Стелла Монро… будь моей навсегда. – Его голос дрожит от волнения. – Выходи за меня замуж.

Перед глазами мелькают образы: наша первая встреча, споры, столкновения характеров, сладостные примирения, его непоколебимые поддержка и любовь. То, что привело нас к этому моменту. И, глядя на прекрасного мужчину передо мной, я понимаю, что ответ всегда был один. Пусть он и не совсем спросил, а поставил перед фактом. И да, возможно, свадьба – это слишком рано, но рядом с ним сомнений не существует.

Я открываю рот, однако не могу произнести ни звука. Вместо этого незаметно киваю. Затем снова, уже увереннее, чувствуя, как по щекам катятся слезы счастья.

– Да, – шепчу я, и мой голос тонет в аплодисментах зала. – Да, Итан. Да, я выйду за тебя.

Итан с шумным выдохом закрывает на секунду глаза, словно не веря своему счастью. Его пальцы заметно дрожат, когда достает кольцо. Он осторожно берет мою левую ладонь и надевает символ своей любви мне на палец.

Зал тонет в аплодисментах, криках и свисте. Поднимаясь на ноги, Итан ни на секунду не отпускает мою руку. Притягивает к себе, и я в ответ обвиваю его за шею, уткнувшись лицом в рубашку.

– Я люблю тебя, – шепчет он мне на ухо, голос охрип от переполняющих эмоций. – Черт возьми, Стелла, как же я тебя люблю.

Я и смеюсь, и плачу, не зная, как вместить в себя столько счастья.

– И я тебя люблю, Итан. Так сильно…

Прошло пять лет с того дня, как Итан, стоя на сцене, сделал мне предложение.

За это время было столько всего: смех Лео, когда он прятался за шторой, его первые слова, похожие на тарабарщину, и наши бессонные ночи. Годы нежности, любви, маленьких побед и редких, но неизбежных ссор, которые только сделали нас с мужем ближе.

И сейчас, сидя на веранде с чашкой чая, наблюдая, как Итан играет с Лео в саду, я понимаю, насколько кардинально все изменилось.

Наш пятилетний сыночек – вылитый Итан. Те же искрящиеся глаза, те же непоседливость и бьющая через край энергия. С таким же энтузиазмом, с каким Итан проектирует невероятные здания, Лео сейчас строит в песочнице грандиозный замок. Башня, конечно, периодически разваливается, рассыпаясь на мелкие песчинки, но муж, присев рядом на корточки, терпеливо показывает ему, как укрепить стены, чтобы фундамент стал прочнее.

Глядя на него, я вспоминаю Итана, с которым познакомилась много лет назад, – амбициозного, одержимого работой архитектора. Как же сильно он изменился.

Муж делится с сыном всем, что знает сам, и в такие моменты я вижу между ними такую нежную связь и глубокую любовь, что хочется плакать от умиления. Еще несколько лет назад я бы не поверила, что Итан, который раньше мог сутками не выходить из офиса, забывая про еду и сон, способен так отдаваться игре с сыном и искренне радоваться мелочам. И я бесконечно благодарна мужу за то, что он понял: можно закрыть ноутбук в семь вечера, и мир от этого не рухнет.

– Папа, смотри! – Лео, раскрасневшийся от усилий, гордо указывает на свой замок, украшенный разноцветными флажками. – Он теперь не развалится!

Итан, улыбаясь, внимательно осматривает песчаное сооружение. Башня действительно стоит более уверенно, благодаря толстым стенам и глубокому рву, который Лео старательно прокопал вокруг.

– Впечатляет! – кивает Итан, нежно щипая сына за щеку. – Настоящая крепость! Никакой дракон ее не возьмет.

– А если он огнем будет дышать? – с тревогой в голосе спрашивает Лео, хмуря брови.

– Хм… – Итан делает вид, что задумался, подперев подбородок рукой. – Тогда нам нужна магия! – Он подмигивает и, взяв горсть блестящих камушков, украшает ими стены замка. – Теперь у нас есть волшебная защита!

– А если принцесса будет в беде? – Лео смотрит на отца широко раскрытыми глазами, полными детского волнения.

– Тогда спасем ее! – заявляет Итан, подбадривая сына. – Мы же с тобой супергерои!

– Да! – радостно кричит Лео, вскакивая на ноги. – Я Бэтмен!

– А я – Супермен! – смеясь, подхватывает Итан, и они начинают бегать по саду, изображая полет и издавая характерные звуки сражения с воображаемыми врагами.

Делаю еще один глоток чая и понимаю, что большего мне и не нужно.

Вот оно – счастье.

Вибрация телефона в кармане прерывает мои мысли.

Хлоя:

– Стелла, утвердили макет для Harper’s Bazaar! Отличная работа!

От ее слов на душе становится теплее. Мы с Хлоей очень близки, хотя теперь и реже видимся из-за работы и ее маленьких близнецов. Но наши отношения стали даже крепче, и мы всегда можем рассчитывать друг на друга, что бы ни случилось.

Лиам:

– Презентация нового проекта Итана на Architectural Digest прошла на ура!

Улыбаюсь, отвечая им обоим благодарными смайликами и короткими сообщениями.

Лиам, как и раньше, работает архитектором, но он вырос вместе с компанией и достиг невероятных высот в профессии.

Я больше не пиарщик, а глава PR-отдела Grant Design. Это колоссальная ответственность, постоянные дедлайны и сумасшедший темп, однако я обожаю свою работу. Мне нравится этот драйв, адреналин и чувство гордости, когда видишь, как твои идеи воплощаются в жизнь.

У Итана очередь из клиентов, его имя стало синонимом качества и инноваций в архитектуре, хотя его работы и раньше говорили сами за себя. Мне нравится быть частью успеха Итана и поддерживать его на каждом шагу. Я с огромным удовольствием занимаюсь продвижением проектов мужа, но и работа со всей командой приносит не меньше радости. У каждого из них уникальное видение архитектуры. А моя задача – помочь им донести свои идеи до публики.

Солнце клонится к горизонту, заливая сад мягким золотистым светом. Лео, уставший после активных игр, но безумно довольный, с песком в волосах и на щеках, подбегает ко мне и крепко обнимает за ноги. Его маленькие ручки сжимают мои колени, а на лице сияет счастливая улыбка.

– Мама, смотри, какой замок мы с папой построили! – гордо заявляет он, указывая пальчиком в сторону песочницы.

– Вижу, милый, – улыбаюсь я, нежно гладя его по голове. – Он просто прекрасен. Настоящий королевский дворец!

Итан поднимается с травы, отряхивает джинсы и подходит к нам. На его лице тоже играет улыбка, но в ней читается легкая усталость. Он, как и Лео, весь перепачкан в песке.

– Время купания, капитан! – объявляет муж, подхватывая сына на руки.

– Ура! – кричит Лео, и его звонкий смех разносится по саду.

Уложив малыша спать, мы с мужем сидим на веранде нашего дома. Итан спроектировал здесь каждый уголок. Все продумано до мелочей. Он получился светлым, просторным, уютным – настоящим семейным гнездышком, где наша любовь обрела дом, а общие мечты стали реальностью.

Итан делает себе инъекцию инсулина, а я смотрю на его сосредоточенное лицо и вспоминаю наш первый разговор о его болезни. Тогда мне казалось, что я не справлюсь, что это слишком большая ответственность. Сейчас же мои мысли о другом: надо заказать ему новую охлаждающую сумку для инсулина, а то старая износилась. И не забыть купить к завтраку безглютеновые булочки.

– Твои сила и упорство… То, как ты никогда не сдаешься, – шепчу я, прижимаясь к его плечу. – За все это я люблю тебя с каждым днем все больше. Ты мой герой.

Муж мягко улыбается, откладывает шприц-ручку в сторону, поворачивается ко мне и нежно целует меня в макушку.

– Вся моя сила – в твоей поддержке, нежности и вере в меня. Ты мой дом, где я могу быть собой и ничего не бояться. – Итан целует меня еще раз, теперь в уголок губ, и с лукавой улыбкой добавляет: – И все же я люблю тебя больше!

От его слов на душе становится тихо и светло. Мы сидим молча, обнявшись, и смотрим на звезды. Завтра будет новый день с новыми заботами, и мы будем к ним готовы. Вместе.

Каждая книга, как и здание, начинается с чертежа – порой хаотичного, полного правок и смелых идей. Но чтобы они обрели форму, нужен труд целой команды.

В первую очередь, я хочу выразить глубочайшую признательность моему редактору за профессионализм, терпение и внимание к деталям.

Благодарю и всю команду издательства за то, что рискнули и превратили файл на моем компьютере про не самого простого архитектора и его пиарщицу в настоящую книгу.

Огромное спасибо моим бета-ридерам. Вы щедро потратили свое время, чтобы прочесть черновик, и помогли мне увидеть историю глазами тех, для кого она создавалась. Ваша честная реакция бесценна.

Моей семье – за понимание, поддержку и за то, что терпели мое частое отсутствие, даже когда я была с вами в одной квартире.

И, конечно, тебе, дорогой читатель. Спасибо, что уделил свое время Итану и Стелле. Я искренне надеюсь, что их история оставила след и в твоем сердце.

Платформа Meta Platforms Inc и ее социальные сети Facebook и Instagram запрещены в России.