Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления!

Просим вас удалить этот файл после прочтения.

Спасибо.

— Итак, что на ужин? Рамэн с курицей или говядиной? — Сара Робинс рассматривала две пенопластовые чашки с лапшой быстрого приготовления, которые держала в руках, — два последних варианта приличной еды перед тем, как отправиться на работу в вечернюю смену.

Слава богу, завтра был день зарплаты, поэтому она могла съездить в «Уолмарт» и запастись самыми необходимыми продуктами питания — рамэном, овсянкой, хлебом, арахисовым маслом и желе, фруктами и бутилированной водой. Э тими основами она и жила. После оплаты еженедельного счета за номер в мотеле, у нее оставалось около пятидесяти долларов на прочие расходы, включая продукты и туалетные принадлежности.

Последние пять недель она очень тщательно планировала свои расходы, одновременно пытаясь сохранить то, что оставалось после покупки только самого необходимого. Работать двадцать пять часов в неделю за минимальную зарплату в круглосуточном магазине и на заправке — не идеальный вариант. А в виду отсутствия сменного работника она не уходила до полуночи. Но на данный момент эта работа была ей крайне необходима, и она сделала бы все возможное, чтобы встать на ноги и, наконец, покинуть город, который не принес ей ничего, кроме душевной боли.

Глубоко вздохнув и отмахнувшись от болезненных воспоминаний прошлого, Сара остановила свой выбор на курином рамэне. Открыв бутылку воды, она наполнила керамическую кружку и поставила ее в маленькую компактную микроволновую печь, купленную в магазине подержанных товаров. Полторы минуты спустя она залила кипятком рамэн и закрыла крышкой, давая лапше приготовиться, пока сама собиралась на работу. Она надела поношенные джинсы, простую футболку и кроссовки. Макияж был роскошью, которую девушка не могла себе позволить, поэтому она умылась и увлажнила лицо, а затем собрала волосы в хвост.

В животе жадно заурчало, и она взяла суп и села на кровать, чтобы поесть. Н омер в мотеле был небольшим, только с двуспальной кроватью, комодом, шкафом и ванной комнатой, но на данный момент это было все, что ей было нужно. И даже если мотель «Слипи Тайм» принимал далеко не шикарную клиентуру, склонную платить за номер почасово, это было лучше, чем ночи в приюте для бездомных или на улице. Сара была благодарна, что у нее есть место, где можно приклонить голову каждую ночь, с замком на двери, который надежно запирался, пока она не будет готова двигаться дальше.

Ее конечная цель — начать новую жизнь где угодно, кроме Чикаго. Ей нужно уехать отсюда, и как можно скорее, потому что розыски Дилана, ее бывшего парня — собственника, были лишь вопросом времени. И Сара не сомневалась, что он ее ищет. Трудно забыть, как он угрожал прийти за ней, если она его бросит или сбежит из общины, где они прожили почти три недели.

П о ней пробежала дрожь при мысли о том, куда именно вела ее жизнь и что от нее ожидали, пока она жила в закрытом поселке. Сара считала себя счастливицей, что ей удалось выбраться оттуда, имея лишь то, что на ней тогда было надето, и с чуть более 50 долларами в кармане. Но теперь она попала в список дезертиров, что согласно правилам Сакрального сообщества являлось наказуемым правонарушением — поэтому она старалась не высовываться и экономила, как могла, чтобы заново начать жизнь где — нибудь подальше.

На этот раз Сара была полна решимости сделать все правильно. Быть сильной и независимой, ни в чем не полагаясь на мужчину. Она покончила с тем, что позволяла своей неуверенности управлять эмоциями, и ей надоело связываться с парнями, которые заботились только о себе и в конечном итоге использовали ее в своих целях, как в ситуации с Диланом, от которого она чудом сбежала. Будущее заключалось в том, чтобы, наконец, оставить прошлое и неправильный выбор позади, и с нетерпением ждать нового начала.

Закончив с едой, Сара взглянула на часы на комоде. Автобус прибудет к ее остановке через двадцать минут, поэтому она направилась к двери, выйдя в ранние вечерние сумерки. Во вторник вечером на стоянке мотеля уже кипела активность, и Сара изо всех сил старалась держать голову высоко поднятой, не глядя в глаза подозрительным мужчинам, приходившим сюда либо за наркотиками, либо за услугами проститутки. Хорошо, что автобусная остановка находилась менее чем в квартале дальше по дороге, но это не мешало ей сжимать в руке баллончик со слезоточивым газом.

Устроившись в автобусе, она немного расслабилась, хотя всегда внимательно следила за своим окружением, особенно в этом районе. Честно говоря, она не могла дождаться, когда сможет покинуть город и свою работу в «Сёркл Кей», и напоминала себе, что каждый рабочий день приближал ее к тому, чтобы оставить все это позади.

Однако одного ей будет не хватать, когда она уедет… или, точнее, подумала она с улыбкой, одного конкретного человека: Леви Кинкейда. Великолепного, сексуального полицейского со светло — зелеными глазами, напоминавшими ей морское стекло, которое она нашла на пляже, когда была маленькой девочкой, до того, как потеряла всю свою семью в результате пожара в доме. Еще одна болезненная часть ее прошлого, на которой она не хотела останавливаться. Ей больше нравилось думать о Леви.

За последние пять недель он выработал привычку заглядывать в магазин около одиннадцати тридцати вечера со своим напарником, прямо перед окончанием ее смены, — чтобы купить выпить и перекусить, а затем отправиться обратно в полицейский участок. И ли так он утверждал. Но, учитывая его кокетливые комментарии и явный интерес, она подозревала, что это всего лишь повод увидеться с ней. Он даже несколько раз приглашал ее на свидание, но как бы он ни привлекал Сару и как бы ни вызывал у нее искушение согласиться, она осознавала, что для этого сейчас не время, и каждый раз отказывала ему.

Его внимание ей льстило, тем более что она не была одной из тех красивых, уверенных в себе девушек, которые обычно кружат голову мужчине. По крайней мере, не такому убийственно сексуальному мужчине, как Леви. Она была простой и обычной, определенно, не представляя собой ничего особенного. Но за те несколько минут, которые Леви проводил в магазине, очаровывая ее улыбкой и словами, она воображала себя особенной.

Леви Кинкейд был лучшей частью ее вечера, единственным волнующим событием, которого она с нетерпением ждала. И она будет скучать по нему, когда уедет.

— Когда ты признаешь, что просто не нравишься этой девчонке?

Леви Кинкейд взглянул через темный салон внедорожника без опознавательных знаков на своего напарника, Ника Каталано, который поочередно следил за дорогой и тем, чтобы Леви видел его ухмылку. Н е первый раз его друг дразнил Леви из-за его просьбы заскочить в «Сёркл K ей» на обратном пути в полицейский участок после окончания смены.

В течение последних двух месяцев они патрулировали этот район, что способствовало удобному посещению магазина. Увидеть Сару Робинс и пофлиртовать с ней — было просто бонусом.

— Она по уши влюблена в меня, так что проблема не в этом, — уверенно опроверг Леви, совершенно не обеспокоенный насмешками Ника.

Он много раз замечал на себе восхищенные взгляды Сары, когда она думала, что он на нее не смотрит. И между ними ощущалось влечение, с которым она так решительно боролась. Леви просто еще не понял, почему. Но он выяснит.

— Тогда в чем проблема? — не унимался Ник.

Парень стремился к мгновенному удовлетворению, когда дело касалось женщин, в то время как Леви был… избирательным.

— Пока не уверен, — честно ответил он.

По правде говоря, ему было чертовски трудно преодолеть ее настороженность, что только усиливало его любопытство относительно Сары Робинс и откуда она взялась. Вообще-то, его интерес к ней не имел ничего общего с любознательной натурой полицейского, а был связан с тем, что он желал ее сильнее, чем любую женщину до этого. Ему просто нужно настроить ее на одну волну с ним.

Обычно Леви был не из тех парней, кто продолжал бы преследовать женщину, которая уже полдюжины раз ему отказала. Умный мужчина сократил бы свои потери после первого отказа, но с того момента, как он посмотрел в милые, добрые голубые глаза Сары, он почувствовал связь, которая, казалось, только крепла при каждой встрече.

И он, конечно, не упустил иронию того, что был человеком, умеющим строго контролировать эмоции… во всех аспектах своей жизни.

— Это дерьмовый район, — констатировал Ник очевидное, что вернуло мысли Леви к настоящему. — Как только нас переведут, я не хочу проезжать через эту часть Энглвуда, если только нас не вызовут, так что скорее улаживай дела с Сарой.

— На завоевание женщины нужно время, Каталано, — легко сказал Леви, особенно на такую осторожную, как Сара. — Хотя я не ожидал, что ты это поймешь.

— Нет, черт возьми, — согласился он с быстрой ухмылкой ловеласа. — Это чертовски много работы, когда есть масса женщин, которые, взглянув на эту униформу, сразу же готовы нагнуться и сбросить трусики. Поверь мне, регулярный секс для меня не проблема.

У Леви имелось много предложений; он просто был более разборчив в выборе партнера для любовных утех. Он не заводил связей на одну ночь, но и длительных отношений тоже. Те немногие женщины, с которыми он встречался и которых впускал в свою личную жизнь, искали того же, что и он, — физических отношений без какой — либо эмоциональной вовлеченности. Что еще более важно, они были готовы позволить ему контролировать все аспекты секса.

И Сара, судя по тому, что он узнал до этого момента, тоже не казалась ему девушкой, стремящейся к долгосрочным отношениям. Это облегчало ему оправдание его преследования.

Доехав до «С ёркл К ей», Ник свернул на пустую стоянку, проехал мимо заправочной станции и остановился перед входом в магазин.

— Ранее я заметил, что заднее колесо спущено, — объяснил Ник причину остановки у входа, а не на парковке, как обычно. — Пока ты заскочишь туда по своим делам, я объеду сзади и подкачаю шину. Как только закончишь, встретимся у дверей.

— О тлично. — Леви отстегнул ремень безопасности и открыл дверцу. — Тебе что — нибудь прихватить?

Ник ухмыльнулся.

— Да, рут биер и «Сникерс».

— Хорошо. — Леви выпрыгнул из внедорожника и, пока его напарник объезжал здание, направился в магазин.

По многолетней привычке он огляделся, выискивая что — то или кого — то, что могло бы вызвать подозрение. Особенно в этой части города. Но вечер был тихий, вокруг не виднелось ни машин, ни людей, что не казалось необычным для позднего вечера вторника. Он вошел в магазин, где сразу слева от него находился главный прилавок и два кассы. Сара сидела на табурете и читала журнал, и как только услышала, что кто — то вошел, подняла голову.

Выражение скуки на ее лице тут же сменилось радостью, искренняя, счастливая улыбка изогнула ее мягкие, полные губы, которые всегда вызывали в нем желание медленно провести языком по этой полной нижней губе, прежде чем ее поцеловать, или представить, как бы эти губы скользили по его члену, когда она будет смотреть на него, стоя перед ним на коленях.

Жар и желание смешались в животе и паху, пока он шел к кассе. Да, за пять долгих недель у него накопились самые горячие и греховные фантазии о Саре в невероятных эротических сценах, которые он мог себе представить. Эти порочные образы пригождались ему, когда он лежал в постели с болезненным стояком и нуждался в освобождении. Когда Леви крепко обхватывал рукой член, эти декадентские видения проносились в его сознании, всегда облегчая похоть.

Но это приносило лишь временное облегчение. А Леви хотел настоящего. Он хотел Сару, ее мягкое и теплое тело под собой, и ее готовность отдаться ему во всем, чего он жаждал. И такое доверие требовало времени. И терпения. И того, и другого у него было в избытке.

Отложив журнал, девушка встала с табурета у противоположной стороны кассы. На ней была простая футболка и потертые джинсы, и Леви не в первый раз пришла в голову мысль, что ее она слишком худая. Е му хотелось приготовить ей что-нибудь с высоким содержанием углеводов, просто чтобы полюбоваться, как она ест и набирает несколько лишних фунтов, чтобы восполнить свои формы.

Светло — каштановые волосы были собраны в хвост — другой прически он никогда не видел — делая ее изящные черты более выразительными, а глаза — больше и голубее. Она не выглядела как одна из тех великолепных накрашенных женщин, но они больше подходили Нику, чем ему. Скорее, она была красива в своем естественном облике: нежное и гладкое лицо с оттенком легкого румянца на щеках.

Сара рассеянно провела языком по нижней губе, ясные небесно — голубые глаза так же открыто рассматривали его внешность.

— Добрый вечер, офицер Кинкейд.

Офицер Кинкейд. Ему нравилось, как это звучало в ее нежном тоне с легкой хрипотцой. Его члену это тоже нравилось, и ему вдруг захотелось услышать этот голос в гораздо более интимной обстановке. К примеру, в его спальне. Желательно, чтобы она была обнажена, связана и умоляла его о том, чего она хотела и в чем нуждалась.

Очередной прилив желания пронесся по его телу, и Леви выбросил из головы эти сексуальные мысли, прежде чем они доставят ему неприятности.

— Привет, Сара, — сказал он с улыбкой. — Как дела сегодня?

— Тихо и медленно, — ответила она, слегка пожав плечами. — Т ы первый посетитель за последний час.

— Где Робби?

Леви небрежно огляделся в поисках парня, который обычно работал с ней в вечернюю смену. Осознание того, что она не совсем одна и уязвима для любого придурка, который мог зайти в магазин, всегда помогало Леви чувствовать себя немного лучше.

Она переступила с ноги на ногу.

— У шел домой около получаса назад. Он плохо себя чувствовал и сказал, что, кажется, подцепил грипп. Последнее, что мне нужно, — это заразиться от него, поэтому я отпустила его домой.

Уровень преступности в этой части города, где проживали люди с низким доходом, был значительным, а ночные магазины являлись основным источником грабежей. Леви нахмурился, его защитные инстинкты автоматически усилились, и когда дело касалось ее безопасности, это не была обычная забота полицейского.

— Так ты здесь одна?

— Да, — подтвердила она с веселым смешком.

Леви без всякой улыбки скрестил руки на груди, и девушка поняла, насколько серьезно он относится к ситуации.

— Леви, ничего страшного, — поспешила она его заверить. — До прихода ночной смены всего двадцать минут, и я пойду домой. Я не останусь здесь одна надолго. И не то, чтобы сегодня у нас был безумный наплыв покупателей.

Дело было не в этом, но Леви отложил этот вопрос, полагая, что ее смена прибудет достаточно скоро. Вместо этого он прислонился бедром к стойке и перешел к другой, более личной теме. Той самой, которая обычно заканчивалась отказом. Хорошо, что его эго не было столь хрупким.

— Итак, какие планы на ближайшие выходные? — спросил он, небрежно зацепив большими пальцами ремень на талии. — А точнее, в субботу?

Уголок ее губ слегка изогнулся от его завуалированной манеры пригласить ее на свидание.

— Я работаю.

Он с любопытством наклонил голову.

— У тебя нет выходных?

Прежде чем ответить, Сара на мгновение замешкалась.

— У меня выходной в воскресенье, но в этот день я занимаюсь делами.

Делами. Для него это звучало как оправдание.

— А как насчет веселья? — легко парировал он. — Ты когда — нибудь уделяла ему время?

— Слишком давно, — мягко призналась она.

Он не упустил проблеск печали в ее глазах, который вызвал у него желание прикоснуться к ней, разгладить большим пальцем морщинку, образовавшуюся между ее бровями. Сопротивление этому желанию потребовало больше усилий, чем он ожидал.

— Тогда как насчет того, чтобы согласиться на свидание со мной, и я исправлю это. Мне хочется хорошо провести время с красивой девушкой, — добавил он, подмигнув.

Сара открыла рот, чтобы что — то сказать, и, уверенный, что отказ вот — вот вырвется наружу, он быстро поднял руку, чтобы остановить ее.

— Подожди. Ничего не говори. — Она снова сжала губы, и хотя ее взгляд был настороженным, Леви продолжил, пока у него еще оставалось немного рычагов воздействия. — Н а этот раз хорошенько обдумай свой ответ, а не отказывай на автомате, потому что еще один отказ может просто уничтожить меня.

Из нее вырвался легкий смешок.

— Я очень в этом сомневаюсь.

Леви перегнулся через стойку, чтобы быть немного ближе.

— Но ты очень хочешь воспользоваться этим шансом? — поддразнил он.

Он хотел снова рассмешить ее, еще немного ослабив ее бдительность. Но вместо этого Сара с сомнением изучала его лицо, ища ответы, на которые он не знал вопросов, пока она, наконец, не спросила:

— Почему я?

Неуверенность в ее голосе застала его врасплох, но его ответ был немедленным и искренним.

— Почему не ты?

— Потому что девушки вроде меня… — Она покачала головой и отвела взгляд, но не раньше, чем он увидел в ее глазах боль. — Неважно.

Он не оставит это так просто. Не с такими словами.

— Девушки вроде тебя… что? — настаивал он.

Сара раздраженно вздохнула и снова встретилась с ним взглядом.

— Я просто думаю, что мы с тобой из разных миров или из разных районов, зависит от обстоятельств.

Он выгнул бровь.

— И на чем именно основывается твое предположение? На том, что я — полицейский?

— Да. — О на кивнула.

Если бы она только знала, что респектабельный имидж, который он поддерживал на публике как офицер полиции, скрывал множество глубоких темных тайн, а также прошлое, мрачное и извращенное, и если бы она узнала правду, это, несомненно, привело бы ее в ужас. Все это слишком часто напоминало ему, в каком районе города он вырос — на дерьмовой, адской стороне, где он и его братья каждый божий день боролись за выживание.

Но Леви ничего ей об этом не сказал, потому что это не имело значения в плане желания видеться с ней. Вместо этого он одарил ее убедительной улыбкой.

— Дорогая, я — это нечто большее, чем просто униформа и внешность, — поддразнил он. — Но единственный способ узнать меня настоящего, без униформы, — это сказать «да».

И да, он намеренно придал своему заявлению двойной смысл, который она явно не упустила.

— Так что, подумай об этом несколько минут, а когда я вернусь, надеюсь, ты дашь мне другой ответ.

Он оттолкнулся от стойки и пошел по одному из проходов с закусками. Но вместо того, чтобы взять Нику «Сникерс» и напитки из холодильника, Леви направился в заднюю часть магазина, чтобы сначала воспользоваться мужским туалетом. Закончив, он вымыл руки и, пока вытирал их бумажным полотенцем, услышал где-то в магазине громкий мужской голос.

Сразу почувствовав неладное, он выскользнул из туалета и бесшумно двинулся по коридору, чтобы оценить ситуацию. Он выглянул за угол и от увиденного у него свело желудок: у кассы стоял высокий, долговязый парень чуть за двадцать, с пистолетом, направленным прямо на Сару, открывавшую кассовый аппарат, ужас на ее лице почти выпотрошил Леви.

Иисусе, гребаный, Христос. Имея всего несколько секунд на принятие решения, Леви скрылся в коридоре и по наплечной рации сообщил Нику и диспетчеру об ограблении, затем отключил связь, чтобы подозреваемый не услышал ответа. Достав из кобуры пистолет, он нырнул под стеллаж, скрывая свое присутствие. М едленно двинулся к передней части магазина, чтобы иметь лучшую точку обзора, прежде чем вступить в противостояние с мужчиной. Его сердце колотилось сильно и быстро, качая адреналин по венам, и все, о чем он мог думать, это Сара и то, как сделать так, чтобы она благополучно выбралась из этой ситуации.

— Все деньги, сука! — кричал парень, похоже, обезумев от наркотиков. — Ты чертовски медленная, если не поторопишься, я снесу тебе башку!

Сара издала отчаянный всхлип, но Леви не сомневался, что, по крайней мере, элемент неожиданности был на его стороне. Выйдя на открытое пространство, Леви поднял пистолет и направил его в грудь парня.

— Полиция, бросьте пистолет!

Подозреваемый тут же обернулся на звук голоса, и теперь его оружие было направлено на Леви. Рука мужчины слегка дрогнула, и Леви, не колеблясь, нажал на спусковой крючок в тот момент, когда преступник открыл огонь, и раздались два выстрела.

Удар от пули, попавшей в бронежилет Леви, был чертовски болезненным и заставил его отступить на шаг. Каким — то образом ему удалось удержаться и не рухнуть на задницу. Парню повезло меньше. Леви попал ему в правое плечо, из — за чего он выронил пистолет и закричал от боли.

Все еще не оправившись от удара, Леви, тем не менее, попытался арестовать грабителя, но Ник влетел в дверь и опередил его. Через несколько секунд его напарник уложил подозреваемого лицом в пол и заковал в наручники, что дало Леви возможность перевести дух, учитывая, что он чувствовал себя так, будто ему врезали бейсбольной битой по грудной клетке.

— О, боже, Леви! — Сара бросилась вокруг стойки, ее лицо было бледным, глаза широко распахнуты от страха, когда она приблизилась к нему. — Он выстрелил в тебя. Ты в порядке?

Он засунул пистолет в кобуру и взглянул на зияющую дыру в бронежилете и пулю, застрявшую в кевларовых волокнах.

— Господи, — пробормотал он, потрясенный осознанием того, что да, в него стреляли. За этим быстро последовала благодарность за броню, которая, по всей видимости, спасла ему жизнь.

— Со мной все будет в порядке, — заверил он, тщательно осматривая Сару, чтобы убедиться, что она не пострадала. — Он причинил тебе боль?

— Нет, со мной все в порядке, — заверила она его, ее дрожащий голос был не таким уверенным, как слова. — Я просто испугалась.

Его первым порывом было позаботиться о Саре, вытащить ее из этого гребаного круглосуточного магазина, в котором ей вообще не следовало работать, но у него не было такой возможности. Сейчас ему следовало поработать с местом преступления, и, зная, что с Сарой все в порядке, эта задача стояла в приоритете.

— Понимаю, тебе чертовски страшно, но мне нужно, чтобы ты оставались за кассой, пока мы арестовываем подозреваемого и собираем доказательства, — сказал он ей, услышав, как Ник вызывает по наплечной рации «скорую помощь». — И ничего не трогай, ладно?

Девушка понимающе кивнула и сделала, как просил Леви, давая ему возможность сосредоточиться на текущей ситуации. Через несколько минут прибыло подкрепление, и магазин заполнился полицейскими. Подозреваемому зачитали права и отвели в одну из машин «скорой», прибывших для его транспортировки в больницу. После выписки его посадят в тюрьму.

Леви приступил к оформлению документов расследования.

— Эй, Железный человек. На случай, если ты не заметил, в тебя стреляли, — резко сказал его напарник. — Несмотря на жилет, нужно, чтобы медики осмотрели тебя и убедились, что с тобой все в порядке.

— Со мной все в порядке, — солгал он, намеренно игнорируя пульсирующую боль в левом боку при каждом глубоком вдохе. — Я вижу заднюю часть пули, так что открытой раны нет.

Кроме того, чем скорее они закончат на месте преступления и с оформлением документов, тем скорее он вытащит Сару отсюда, поскольку двое сотрудников, работавших в ночную смену, уже прибыли в круглосуточный магазин.

— Давай закончим здесь, а потом я покажусь медикам.

Пока Леви осматривал место преступления, собирал и документировал улики, а также просил одного из сотрудников передать ему копию пленки видео наблюдения, Ник допросил Сару и взял у нее показания. Час спустя все документы были готовы, территория убрана, а Сара все еще находилась там, где Леви велел ей оставаться, — сидела на табурете за кассой.

Леви обошел стойку. Подойдя к ней, он осознал, насколько измученной она выглядела, и снова испытал это необъяснимое желание позаботиться о ней, потому что выглядела она чертовски уязвимой после того, как ее держали под дулом пистолета.

Всю свою жизнь — с детства до военной службы и работы в правоохранительных органах — его окружало насилие в различных формах, и часть его стала невосприимчива к жестокости окружающего мира. Но он был чертовски уверен, что Сара не привыкла к тому, чтобы ее жизни угрожали пистолетом, направленным ей в голову, и он ненавидел, что какой — то одурманенный засранец изменил все это для нее.

Леви остановился перед ее тесно сомкнутыми коленями, и ему было чертовски трудно не раздвинуть их, чтобы подойти еще ближе.

— Г отова уйти отсюда? — спросил он.

Она энергично кивнула, выражая благодарность за то, что, наконец, свободна.

— Да. Т ы уже закончил со мной?

Он позволил сексуальной улыбке тронуть свои губы. Прикоснувшись пальцами к ее подбородку, он приподнял его так, чтобы смотреть прямо в ее широко распахнутые глаза.

— Милая, милая Сара. Какой глупый вопрос, — упрекнул он шепотом так, чтобы только она могла услышать. — Ты уже должна была понять, что я даже и близко не подошел к тому, чтобы закончить с тобой.

Сара смотрела в светло-зеленые глаза Леви, завороженная тем, как они постепенно темнели от желания. Всего одним нежным прикосновением ему удалось развеять ее тревогу, но его тихие слова — «я даже и близко не подошел к тому, чтобы закончить с тобой» — заставили ее слишком осознать его как мужчину. Сексуального, великолепного мужчину, который буквально спас ей жизнь.

— Спасибо, — прошептала она, зная, что сегодня вечером все могло бы закончиться совсем иначе, если бы он не зашел в магазин.

— За что? — спросил он, опуская руку.

— За то, что защитил меня.

Единственным мужчиной, который когда-либо вызывал в ней чувство безопасности, был ее отец, и в детстве она была опустошена, когда он умер. Приемные семьи, где ей пришлось жить, научили ее тому, что доверять и положиться можно только на одного человека, — на саму себя. И мужчины, которых Сара впускала в свою жизнь за прошедшие годы, только доказали это утверждение.

— Я рад, что оказался здесь, когда дела приобрели скверный характер, — сказал он тихим, хриплым голосом.

— Я тоже, — призналась она, вздрогнув при мысли о том, что могло бы случиться, если бы она находилась в магазине одна.

— Кинкейд! — нетерпеливо крикнул Ник, заставив Леви оглянуться на напарника, стоявшего у двойных дверей магазина. — Тащи сюда свою задницу. Медики не могут отпустить тебя без осмотра.

— Иду. — Леви оглянулся на Сару и раздраженно закатил глаза. — Он такая заноза в заднице.

Она засмеялась, а затем снова стала серьезной.

— Вынуждена с ним согласиться. Нужно убедиться, что с тобой все в порядке.

— От попадания пули мне, вероятно, грозит только синяк, — проворчал он, как типичный мужчина, даже осторожно коснулся того места, где пуля все еще торчала из бронежилета.

— Тогда тебе не составит труда позволить медику осмотреть себя, — настаивала она. — И мне от этого тоже полегчает.

Леви склонил голову набок, выглядя очаровательным мальчишкой, а не крутым полицейским, которым был недавно.

— Раз у тебя уже начался выходной, не хочешь проводить меня до машины «скорой помощи»?

— Конечно. — Это было меньшее, что она могла для него сделать, но прежде чем она успела соскользнуть с табурета, он приблизился и удержал ее на месте.

— Не думай, что сорвалась с крючка, — предупредил он низким, хриплым голосом, медленно переводя горячий взгляд с ее губ, к глазам, и обратно. — Я не забыл, что ты все еще должна мне ответить.

Она знала Леви всего несколько недель, но этого времени хватило, чтобы понять, что он не из тех людей, которые многое упускают и позволяют событиям идти своим чередом, поэтому Сару не удивило его напоминание о том, что он пригласил ее на свидание. Безусловно, он привел ей убедительный аргумент, когда она усомнилась в его интересе к ней, но действительно ли она хотела каким-либо образом связываться с Леви, когда через несколько недель собиралась покинуть Чикаго?

Женщина, которую он безумно привлекал, прыгала вверх и вниз от радости и кричала: «да!» в то время как ее более практичная и осторожная сторона быстро напомнила ей, что сейчас она не нуждается в сложностях, связанных с присутствием любого мужчины в ее жизни. Ее бывший, Дилан, уже был достаточной проблемой.

Сообщив ночной смене, что уходит, Сара взяла свою сумочку и последовала за Леви на улицу к машине «скорой помощи», где его ждал медик. Не желая мешать, Сара встала в сторонке, а фельдшер попросил Леви снять жилет и рубашку, чтобы лучше рассмотреть место попадания пули.

Леви снял пояс с наручниками, дубинкой и другой экипировкой, а затем стянул с себя тяжелый бронежилет, защитивший его от пули преступника. Он расстегнул форменную рубашку и сбросил ее. Под ним была темно-синяя футболка, и когда он снял ее через голову, Сара оказалась слишком очарована тем, как чертовски горячо он выглядел полуобнаженным. У него было крепкое телосложение, широкие плечи и мускулистые руки, а его подтянутый, рельефный пресс свидетельствовал о регулярных тренировках.

Святые угодники. Если она считала его сексуальным красавчиком в униформе, то избавившись от нее всего лишь наполовину, он был потрясающе, невероятно великолепен.

Сара была в полном и абсолютном трепете… пока ее взгляд не наткнулся на огромный синяк, уже проявляющийся на его грудной клетке. Кожа на этом месте опухла и окрасилась в сочетание красного, синего и фиолетового оттенков, и когда медик осторожно коснулся ушиба, Леви вздрогнул и тихо и резко выругался.

Парень, осматривающий Леви, взглянул на него.

— Попытайтесь сделать глубокий вдох.

Леви попытался наполнить легкие воздухом, но вместо этого издал мучительный стон.

— Зараза, чертовски больно.

Он поморщился и стиснул челюсти, и Сара почувствовала его боль вместе с уколом вины. Трудно было не расстраиваться, поскольку в Леви стреляли потому, что он зашел в магазин повидаться с ней.

— Думал, без жилета давление будет меньше, — проворчал Леви, сильно нахмурив брови. — Но стало только хуже, особенно, на выдохе.

Медик «скорой» нахмурился.

— Да, я почти уверен, что у вас трещина или перелом ребер, — сказал он, накладывая на плечо Леви манжету для измерения артериального давления, чтобы проверить жизненно важные показатели. — Но, эй, вот вам позитивный момент: вы все еще живы.

Леви усмехнулся, но Саре эта шутка не показалась смешной. Особенно, когда Леви снова застонал, прижимая руку к боку, и на его лице отразилась безошибочная боль. Она беспокойно переступала с ноги на ногу, чувствуя себя беспомощной, потому что ничего не могла сделать, тогда как Леви, очевидно, было плохо.

К ним подошел Ник.

— Ну и как, Железный Человек выживет?

— Вероятно, — ответил медик, делая записи в форме, прикрепленной к планшету. — Но его нужно отвезти в больницу на рентген и более тщательный осмотр, чтобы исключить любую внутреннюю травму. Пуля попала довольно близко к некоторым жизненно важным органам. Так что, давайте посадим вас в «скорую помощь» и поедем.

Беспокойство Сары возросло, но она прикусила губу и промолчала, не желая кого-либо отвлекать. Леви нужен был врач.

Он встревожено посмотрел на медика.

— Мне обязательно ехать на машине «скорой помощи»? — Он бросил быстрый взгляд на Сару.

От этого прямого взгляда ее щеки залил румянец. Леви явно не забыл о ее присутствии.

После некоторой паузы Леви снова перевел взгляд на медика.

— А Ник не может отвезти меня в больницу?

— Нет, — серьезно ответил медик, покачав головой. — У вас немного повышенное кровяное давление, и хотя это, вероятно, нормально, учитывая то, через что вы только что прошли, я хочу, чтобы вы находились под наблюдением, пока не окажетесь у врача.

— Залезай, Кинкейд, — приказал Ник веселым тоном. — Будь большим мальчиком и веди себя хорошо.

Леви показал напарнику средний палец, но Ник просто посмеялся над этим.

Когда Леви медленно выпрямился, чтобы забраться на заднее сиденье «скорой помощи», Сара за доли секунды приняла решение, несмотря на то, что была поздняя ночь. Не говоря уже о том, насколько глупо было и дальше позволять себе эмоционально привязываться к этому мужчине.

— Могу я поехать с ним? — спросила она.

Удивление и искреннее удовольствие, осветившие лицо Леви при взгляде на нее, стоили ее спонтанной просьбы. Опять же, в мотеле ее никто не ждал, так почему бы не провести немного больше времени с человеком, который спас ей жизнь? Так она оправдывала свое решение, слишком хорошо понимая, что ее действиями движет не столько благодарность, сколько беспокойство. Убедившись, что у него нет внутренних повреждений, она вернется к себе и попытается забыть Леви Кинкейда. «Попытается» — ключевое слово.

Медик пожал плечами.

— Конечно, можете поехать с нами, если пациент не против.

— Нет, я вовсе не против, — произнес Леви нежным, сексуальным голосом, от которого буйные водовороты желания закрутились внизу ее живота. — Кроме того, мне может понадобиться держать кого-нибудь за руку, пока доктор тыкает и мнет меня.

Он был таким негодником, но она не могла сдержать улыбку, тронувшую ее губы. Подержать его за руку она могла без труда. Но поклялась, что большего Леви Кинкейд от нее не добьется.

Как только они прибыли в больницу, Леви увезли на множество анализов, оставив Сару в одиночестве волноваться и слоняться по комнате ожидания. Она хотела узнать новости о нем, но, поскольку не являлась членом его семьи, ей никто не имел права ничего говорить. Поэтому она ходила туда-сюда по прочному ковровому покрытию и кусала ноготь большого пальца.

Примерно через час, который показался ей целой жизнью, появилась медсестра и подошла к ней.

— Вы Сара Робинс?

— Да, — ответила она с тревогой.

Женщина улыбнулась, очевидно, привыкшая иметь дело с нервными посетителями.

— Обследование Леви завершено, и ему выделили отдельную палату.

Сара вздохнула с облегчением.

— Значит, с ним все в порядке?

— На данный момент, — сказала медсестра, ничего не подтверждая и не опровергая. — Доктору станет известно больше, как только у него появится возможность ознакомиться с результатами анализов, а это должно произойти в ближайшее время.

— Могу ли я его увидеть? — спросила Сара, больше не в силах ждать в приемной.

Медсестра кивнула, ее глаза сверкали весельем.

— Вообще-то, это он послал меня за вами, так что следуйте за мной, и я провожу вас до его палаты.

Сара последовала за женщиной мимо отделения неотложной помощи, по коридору с пронумерованными палатами. Медсестра остановилась у двери с номером восемь.

— Он здесь. — Женщина развернулась и пошла обратно в отделение неотложной помощи.

Сара толкнула дверь и осторожно переступила порог маленькой палаты, резиновая подошва ее теннисных туфель тихонько скрипнула по линолеуму. Леви раздражённо глянул в её сторону, но как только понял, что это она, его лицо осветила, несомненно, довольная улыбка, заставившая её сердце забиться быстрее и подкосившая колени.

С самой первой их встречи этот мужчина оказывал на нее такое сильное влияние, не похожее ни на что, что она испытывала ранее. Он также лишал ее всякой осторожности и здравого смысла, вызывая желание хотя бы раз оказаться в центре симпатии и внимания Леви. Эта мысль заставила ее вздрогнуть, когда она двинулась к нему.

Леви сидел на кровати, и она посмотрела на больничную рубашку, обнажавшую его ноги ниже колен, и да, она любовалась. У него были красивые и накаченные икры, и ей не верилось, что она, вообще, думала об этом, но даже ступни у него были сексуальными.

— Что за сварливым взглядом ты меня встретил? — полюбопытствовала она, обогнув кровать с другой стороны. Там стояло два стула для посетителей, но она решила остаться стоять. Не собиралась задерживаться надолго. Как только убедится, что с ним все в порядке, она уйдет.

— О, ты заметила? — спросил он с небольшой ухмылкой. — Я подумал, что это медсестра вернулась, чтобы взять у меня повторный анализ крови, и надеялся ее отпугнуть.

Сара засмеялась.

— Кажется, их здесь нелегко запугать.

— Стоило попробовать.

Затем он встретился с ней взглядом, и выражение его лица стало серьезным.

— Ты осталась, — его низкий, хриплый голос ласкал ее тело. — Я не был уверен, что ты пробудешь здесь все время, пока меня будут осматривать.

— Ты принял за меня пулю, — напомнила она, на тот случай, если в сегодняшнем волнении он забыл эту немаловажную деталь. — Я бы не ушла, не узнав, что с тобой все в порядке.

— Я ценю это.

Он провел пальцами по темно-русым волосам, только еще больше взъерошив густые пряди. Когда он опустил руку, трубка капельницы перепуталась с проводом, сдернув присоску электрода, прикрепленную к его груди. Провода натянулись, в результате чего рубашка соскользнула на несколько дюймов, и Леви издал раздраженное рычание.

— Подожди.

Прежде чем его раздражение взяло верх, Сара подошла ближе и разъединила провода, чтобы он не вырвал капельницу из вены и не отключил аппарат, отслеживающий пульс и сердцебиение.

— Вот так.

— Спасибо, — пробормотал он. — Господи, не знаю, зачем потребовалось так со мной возиться.

С угрюмым выражением он откинулся на приподнятое изголовье.

— Они даже взяли у меня шесть пробирок крови, — добавил он, показывая ей небольшую повязку на внутреннем сгибе руки.

Боже, он был ужасным пациентом, и Саре стоило усилий не рассмеяться над его капризным характером.

— Жаль, что меня здесь не было, чтобы держать тебя за руку, пока они втыкали тебе в руку эту большую, плохую иголку, — поддразнила она.

Его сварливость исчезла, на лице промелькнуло лукавство.

— Еще не поздно исправить это. Ты сейчас можешь подержать меня за руку, — дерзко заявил он и протянул ей правую руку.

Сара не сомневалась, что он подначивал ее прикоснуться к нему, и контакт рук, каким бы невинным он ни казался, был бы преднамеренным и интимным. И все же, она не позволила бы ему выиграть, поэтому протянула руку и вложила свою ладонь в его гораздо бόльшую и теплую руку. Он переплел их пальцы, захватывая ее разными способами.

Большой палец нежно прошелся по костяшкам ее пальцев, и эта ласка пробудила в Саре фантазии о том, каково было бы ощущение, если бы этот же палец касался ее твердого, чувствительного соска. С ее стороны было невероятно глупо даже представлять такое, учитывая, что от одной этой мысли соски стало покалывать, и они натянули хлопчатобумажную ткань футболки.

Взгляд Леви на несколько секунд опустился на ее грудь, чтобы насладиться очевидной реакцией на него, а затем постепенно снова поднялся к ее лицу.

В его взгляде не было недостатка в жаре, соответствующем тому, что тлел внизу ее живота.

— Итак, полагаю, у тебя было более чем достаточно времени, чтобы подумать над вопросом, который я задал тебе в магазине, прежде чем нас столь грубо прервал грабитель, — весело сказал он. — Ты, наконец, согласишься на свидание со мной и избавишь меня от страданий? И прежде чем ответить, не забудь… я принял за тебя пулю.

Мужчина совершенно бессовестно использовал против нее благодарность, и ей потребовалось усилие, чтобы не рассмеяться, потому что, несмотря ни на что, она находила его чертовски очаровательным.

— Ты серьезно собираешься использовать карту «я принял за тебя пулю» и шантажировать меня?

— Да, — ответил он без раскаяния, пытаясь скрыть улыбку. — А ты серьезно собираешься снова отказать мне, тем самым, полностью уничтожив?

Больше всего на свете она хотела дать ему ответ, которого он жаждал. Черт, да, она сама этого хотела. Все в Леви Кинкейде интриговало и соблазняло, и она не могла вспомнить, когда в последний раз (если вообще когда-либо) мужчина заставлял ее чувствовать себя такой желанной и особенной. И, Боже, она так устала от одиночества, за исключением тех дней, когда проводила время на работе.

Но в отношении мужского пола ей постоянно не везло. Она дважды сильно обожглась, потому что совершила ошибку, доверившись засранцам, которых считала хорошими парнями. Слишком часто она теряла бдительность и позволяла себе погрузиться в ложное чувство безопасности — начиная с ее близких, заканчивая приемными семьями и парнями, с которыми она встречалась, — только для того, чтобы в итоге столкнуться с невыполненными обещаниями, которые ранили ее сердце. Такова была повторяющаяся история ее жизни и болезненный стереотип, который она так сильно хотела сломать.

Если бы Сара не скрывалась от одержимого контролем бывшего парня, если бы не планы в ближайшее время покинуть город, было бы так легко увлечься таким мужчиной, как Леви. Но, к сожалению, это была не ее реальность. Но она могла бы согласиться на свидание, предварительно кое-что ему разъяснив.

Она переступила с ноги на ногу и, прежде чем заговорить, без задней мысли провела языком по нижней губе. Леви издал низкий сексуальный стон, сконцентрировав внимание на ее губах, отчего воздух в маленькой палате сгустился.

— Ты намеренно пытаешься соблазнить меня тем, чего я не могу получить? — в его голосе чувствовался голод, и это не имело ничего общего с едой, а только с ней.

— Что?

Сара попыталась понять смысл его слов, и когда до нее, наконец, дошло — он хотел ее поцеловать — она энергично замотала головой.

— Нет! — поспешила заверить она, когда ее щеки согрел румянец. — Я вовсе не пыталась тебя соблазнить!

Медленная чувственная улыбка скользнула по его губам.

— К твоему сведению: всё в тебе соблазняет меня, — пробормотал он.

Снова слабость в коленях. Прежде чем еще больше отклониться от темы разговора, Сара высказала то, что было у нее на уме.

— Леви, мне нужно, чтобы ты понял: сейчас я не ищу ничего серьезного.

— Вполне справедливо. — Его большой палец начал ласково гладить тыльную сторону ее руки, которую он все еще не отпустил. — Я тоже не прошу пожизненных обязательств. Просто обычный, ни к чему не обязывающий вечер с тобой. А там мы посмотрим, как все пойдет дальше.

— Леви, если я соглашусь, то только на одно свидание.

Она попыталась высвободить руку, но Леви не отпустил, вместо этого уверенно ухмыльнулся.

— Тогда мне придется сделать все возможное, чтобы изменить твое мнение.

Сара с трудом удержалась от того, чтобы закатить глаза. Мужчина был до крайности настойчив, даже немного высокомерен, и его решимость не стоила споров.

— Ладно. Хорошо. Можешь пригласить меня на свидание в воскресенье вечером.

— Видишь? — победоносно повысил он голос. — Это было не так уж сложно.

На этот раз она все же закатила глаза.

— Ты сломил мое сопротивление.

— Я и не сомневался, что у меня это получится. — Он подмигнул ей. — Если дашь мне свой адрес, я заеду за тобой в пять.

Вспышка паники охватила ее при мысли о том, что он приедет в захудалый, ветхий мотель, где она временно остановилась.

— Встретимся в ресторане. — Она не хотела испытывать стыд и унижение от необходимости объяснять свою жизненную ситуацию.

— Ты согласилась на свидание, а не на встречу и прощание, — сказал он, сжимая ее руку. — Я заеду за тобой.

Боже, этот мужчина был таким упрямым и напористым, что она предложила ему лучший компромисс, какой только могла себе позволить.

— Тогда забери меня из магазина. К пяти я буду там.

Он нахмурился, давая понять Саре, что анализирует ее необычную реакцию и пытается найти способ обойти ее просьбу, в которой она отказывалась уступать.

— Леви, это нарушает условия сделки, — ее тон был непреклонен. — Забери меня из магазина или никакого свидания. Все не может быть всегда по-твоему.

Уголок его губ дрогнул от веселья, но, в конце концов, он сдался.

— Отлично. Ты победила. На этот раз.

В коридоре послышались громкие мужские голоса, и Сара увидела, как по лицу Леви внезапно промелькнуло раздражение.

— Дерьмо, — пробормотал он себе под нос.

Она понятия не имела, что стало причиной перемены в его поведении.

— В чем дело?

Его челюсти сжались.

— Узнаешь через три… два… один…

Сара буквально подпрыгнула, когда в комнату неожиданно ворвались двое крупных, привлекательных мужчин. Тот из них, кто выглядел постарше, заговорил, пока они приближались к больничной койке Леви.

— Господи Иисусе, Леви! — гневно проревел парень. — Тебя, черт возьми, подстрелили, и ты не подумал позвонить одному из своих братьев, чтобы сообщить об этом?

О, Боже, его братья, а она здесь держит Леви за руку, будто его девушка или кто-то близкий. Она рванула руку из его хватки, настолько резко, что он был вынужден ее отпустить, но мужчина с татуировками на мускулистых руках заметил это и ухмыльнулся.

— Остынь, Клэй. — Леви снова превратился в ворчуна. Он посмотрел на братьев, остановившихся по другую сторону койки. — Пуля попала в бронежилет и не представляла угрозы для жизни. Я здесь просто для планового обследования, прежде чем меня отпустят.

Мужчина по имени Клэй взглянул на Сару, и в его глазах нельзя было отрицать вспышку любопытства, прежде чем он пригвоздил брата суровым и обеспокоенным взглядом.

— Ну, твой напарник счел это достаточно важным, чтобы позвонить нам.

Эта новость, похоже, еще больше разозлила Леви. Он явно не любил, когда с ним сюсюкались.

— У меня сломано ребро, но в остальном со мной все в порядке, — настаивал он, хотя доктор еще не заходил в палату, чтобы объяснить результаты анализов. — Или, по крайней мере, так было до тех пор, пока вы сюда не заявились.

Брата с татуировками, от которого так и веяло аурой плохого мальчика, нисколько не смутила грубость Леви, он просто ухмыльнулся ему.

— Извини, что прервали… что бы мы ни прервали, — сказал он без всякого намека на раскаяние.

На самом деле Сара не сомневалась, что он намеренно подстрекал Леви, и внезапно обнаружила, что очарована тремя братьями, у которых явно были очень разные характеры.

Брат-плохиш увидел больничную рубашку и босые ноги Леви, и эта вызывающая ухмылка снова появилась.

— Кстати, красивое платьишко, — поддразнил он. — Хотя в следующий раз тебе, возможно, лучше побрить ноги.

Леви прищурился на брата.

— Мейсон, не будь придурком. — В его голосе звучало отчетливое предупреждение, но Мейсона, казалось, только позабавил угрожающий тон Леви.

— Прекрати, Мейсон, — отрезал Клэй, очевидно, выступая в роли миротворца в семье, но затем снова сурово посмотрел на Леви. — Я рад, что с тобой все в порядке, но тебе все равно следовало позвонить нам. У меня чуть не случился сердечный приступ, когда первыми словами Ника были: «В Леви стреляли», прежде чем он пояснил, что на тебе был бронежилет.

— Понял, брат, — наконец, смягчился Леви. — Такого больше не повторится.

— Итак, ты собираешься познакомить нас со своей..? — Мейсон не закончил предложение, предоставляя Леви или Сара сделать это за него.

— Подругой, — быстро вставила она, и, поскольку они стояли на противоположных сторонах койки Леви, приветливо помахала обоим братьям. — Я — Сара, а Леви оказался в магазине, где я работаю, когда на меня напал вооруженный грабитель. Я здесь только для того, чтобы убедиться, что с ним действительно все в порядке, и уже собиралась уходить.

Клэй одарил ее взглядом, полным сочувствия, но взгляд Мейсона был гораздо более пытливым, и именно его легкая улыбка заставила ее гадать, о чем же он думал. К счастью, никто из них не задал ей больше вопросов. Вместо этого Клэй снова сосредоточил свое внимание на Леви и настоял на том, чтобы узнать подробности произошедшего.

В то время как Леви выдавал им краткую версию вечерних событий, Сара воспользовалась несколькими дополнительными минутами, чтобы как следует сравнить трех братьев. Волосы Клэя и Мейсона были намного темнее темно-русых локонов Леви, и у него были зеленые глаза, а у обоих его братьев — голубые. Клэй и Мейсон выглядели как братья, со схожими чертами лица, но она никогда бы не догадалась, что Леви — их родственник.

А еще их индивидуальные черты характера, подумала она, наблюдая, как каждый брат совершенно по-разному обращается с Леви. Клэй проявлял почти родительскую заботу. Мейсон, ну, он не казался слишком серьезным ни в чем, хотя, когда он только вошел в палату, она заметила на его лице беспокойство. Но теперь он был полностью сосредоточен на том, чтобы дразнить брата, что Сара находила милым, даже если это чертовски раздражало Леви.

Интересно, где были родители Леви, они, вероятно, жили не близко, и Клэй позже сообщит им новости о состоянии Леви. Или, возможно, они умерли, подумала она с уколом печали, подкравшейся к ней прежде, чем она смогла ее остановить.

Несмотря на отсутствие родителей, она видела и чувствовала связь между братьями, и это заставило ее слишком остро осознать отсутствие собственной семьи. Очевидно, у Леви были люди, которые очень о нем заботились, и она завидовала их тесной связи. Такую же связь она потеряла в восемь лет. Всей ее семьи не стало одним махом, и она осталась совершенно одна, опустошенная и потерянная. И, хотя она, возможно, преодолела эмоциональное опустошение, но все еще оставалась потерянной и одинокой.

Наконец, пришел доктор, и как только пожилой мужчина появился в палате, трое братьев замолчали, выжидающе глядя на врача, остановившегося возле кровати Леви.

— Здравствуйте, мистер Кинкейд. Я доктор Фишер. У меня наконец-то появилась возможность просмотреть результаты вашей компьютерной томографии, рентгена и анализа крови. — Он водил пальцем по экрану планшета, читая все, что появлялось на экране. — Итак, у вас сломаны два нижних ребра с левой стороны, но печень и почки функционируют нормально, и никаких внутренних повреждений нет. Легкие тоже в порядке.

Сара выдохнула с благодарностью и облегчением.

— Слава Богу, — сказал Клэй себе под нос, беспокойство, державшее его брови нахмуренными, немного утихло.

— Черт, ты как Супермен, — взволнованно добавил Мейсон.

— Ник назвал меня Железным Человеком, — поправил брата Леви.

— В общем, с вами все будет в порядке, — продолжил доктор. — На полное заживление ребер уйдет месяц. Примерно через две-три недели вы сможете вернуться к легкой работе, пока ваш личный врач не допустит вас к службе. А пока вам нужно отдыхать, расслабляться и не напрягаться. В месте попадания пули у вас будет сильный синяк, и для облегчения боли я могу выписать вам рецепт на викодин или норко …

— Мне не нужны обезболивающие, — резко прервал Леви врача.

Доктор Фишер удивленно моргнул, и даже Сара была ошеломлена его резким тоном. Клэя и Мейсона, напротив, никак не обеспокоил категорический отказ Леви, что показалось ей любопытным. Очевидно, у Леви имелись проблемы с этими типами наркотиков, и она не могла отрицать, что ей было интересно узнать причину.

— Возможно, они вам понадобятся, чтобы чувствовать себя комфортно, по крайней мере, в течение нескольких следующих дней, — снова попытался доктор.

Леви решительно покачал головой.

— Мне они не нужны. Все будет хорошо. Если мне будет некомфортно, я приму ибупрофен.

— Хорошо, — сдался доктор. — Если передумаете, позвоните в мой офис. Я попрошу медсестру дать вам мой номер телефона, когда она принесет вам документы на выписку. Как только формальности будут соблюдены, вы сможете уйти.

— Спасибо, док, — поблагодарил Леви.

После ухода врача, Сара решила, что ей тоже пора. Ей не нужно быть здесь, когда Леви отсоединят от аппаратов и капельницы, и ему нужно будет одеваться. Братья помогут ему во всем.

— Теперь, зная, что с тобой действительно все в порядке, я поеду домой, — сказала она с улыбкой, когда Леви взглянул на нее теплыми зелеными глазами.

— Как?

От его странного вопроса она в замешательстве наклонила голову.

— Как — что?

— Как ты доберешься до дома, если приехала сюда на машине «скорой помощи»?

Ох, это. Ей очень понравилось его беспокойство о ней, тогда как парни, прошедшие через ее жизнь, не задумывались о ее безопасности. Сара намеревалась вызвать такси, поскольку автобусы не ходили так поздно ночью (или утром, смотря как на это посмотреть), но инстинктивно понимала, что Леви будет возражать.

— Если тебе нужно, мы можем подвезти тебя домой, — предложил Клэй со столь же искренней заботой.

Сара проглотила неожиданно возникший в горле комок благодарности, вместе с желанием сказать «да, спасибо», но она ни в коем случае не хотела, чтобы кто-то из этих мужчин увидел, как и где она живет.

— Я ценю предложение, но моя подруга ждет от меня звонка, чтобы заехать за мной, — солгала она, игнорируя пристальный взгляд Леви, будто он видел насквозь ее выдумку, но она надеялась, что это не так. Ей нужно убраться отсюда, прежде чем он узнает правду. — Леви, не волнуйся.

Она дружески сжала его руку и, хотя не напомнила о воскресном свидании, знала, что он ни за что о нем не забудет… она видела это по его глазам.

Сара обошла кровать и взглянула на Клэя, затем на Мейсона.

— Было приятно познакомиться с вами.

— Нам тоже, — сказал Клэй, затем кивнул на Мейсона. — И я надеюсь, что этот болван не произвел на тебя плохого впечатления.

Упомянутый болван просто одарил ее очаровательной улыбкой, и она рассмеялась.

— Вовсе нет. — Ей нравилось наблюдать за общением братьев.

— Хорошо. — Клэй тепло улыбнулся ей. — Надеюсь, мы увидимся снова, и в следующий раз при гораздо более приятных обстоятельствах.

В этом она сомневалась.

— Я тоже, — вежливо ответила она, хотя и не собиралась задерживаться здесь так надолго, чтобы наладить связи с этой дружной семьей. Эта мысль расстраивала, и Сара выскочила за дверь прежде, чем внимательный Леви успеет разгадать эмоции, которые, как она знала, отражались в ее глазах.

Леви безумно скучал четыре долгих дня, проведенных без дела. Как минимум на следующие две недели его освободили от службы, и, поскольку ему еще не разрешалось перенапрягаться, он даже не мог выполнять работу над проектами по дому, которыми ему нравилось заниматься в выходные дни. Поэтому вместо этого он запоем смотрел фильмы и телесериалы на Netflix. Теперь он был в курсе всех последних эпизодов своих любимых сериалов и глубже проникся смыслом слова «домосед».

После стрельбы во вторник к нему каждый день приходили посетители. В среду Ник и еще пара парней из участка тусовались у него несколько часов. В четверг Клэй зашел днем, чтобы убедиться, что брат чувствует себя лучше. Он принес пиццу и остался посмотреть с ним несколько серий, а в пятницу заявился Мейсон с единственной целью — доставать Леви. И конечно, чтобы выпытать об отношениях с Сарой, касательно которых Леви никак не удовлетворил жгучее любопытство брата.

К субботе все, что хотел Леви, — это тишина и покой и никаких посетителей. Ну, не совсем так. Он бы не отказался, если бы в его дверь постучала Сара. Но она не знала, где он живет, и они не обменялись номерами телефонов, чтобы она позвонила ему или написала. Он мог бы поехать в «Сёркл Кей» в одну из ее вечерних смен — и он серьезно об этом думал, — но последнее, чего он хотел, чтобы она заподозрила его в преследовании, даже если он и был полицейским. Ему просто нужно верить, что завтра вечером в указанное время она будет в магазине, и он заберет ее на свидание.

«И, вообще, почему Сара так упрямо настаивала, чтобы он выполнил эту просьбу?» — нахмурившись, подумал Леви, просматривая каналы в поисках чего-нибудь, что удержало бы его внимание на экране телевизора. Конечно, он согласился на ее условие, но ее настойчивость только возбудила в нем любопытство и побуждала выяснить, почему она так уклончива. Той ночью она также отказалась от предложения Клэя отвезти ее домой из больницы, что было бы гораздо проще и удобнее, чем беспокоить подругу.

В Саре таилось очень много загадок и, конечно, это являлось частью ее очарования. Она была для него загадкой, тайной, пробуждавшей желание узнать о ней больше. И, когда дело касалось женщин, это было для Леви в новинку. Он очень хотел проникнуть сквозь ее защитные стены и раскрыть все секреты, которые, как он чуял нутром, она от него скрывала.

Леви не упустил иронию этой идеи. Ему самому не было чуждо хранить свою долю секретов. Его жизнь наполнял мрак и кошмары, благодаря адскому, жестокому детству, превратившему его в напуганного мальчика, а также послужившему катализатором для формирования его личности. Леви ценил контроль во всех аспектах своей жизни, включая маскировку эмоций, и редко подпускал кого-то близко. Особенно, женщин. Вот почему увлечение Сарой было ему чертовски несвойственно… однако именно то же самое необъяснимое влечение заставляло его преследовать ее.

Пролистав еще несколько каналов, он, наконец, остановился на повторах старого ситкома, но в середине сериала раздался звонок в дверь. Леви со стоном уронил голову на спинку дивана. Он действительно был не в настроении для компании, но не мог проигнорировать посетителя. Его грузовик стоял на подъездной дорожке, так что было ясно, что он дома. Если бы он действовал с умом, то припарковал бы пикап в гараже, создав впечатление, что дома никого нет.

Еще один раздражающий «динь-дон», за которым последовал громкий стук. Выругавшись себе под нос, Леви слишком быстро поднялся с дивана. Острая, колющая боль в боку заставила его вздрогнуть, и он прижал руку к все еще болезненному месту на грудной клетке. «Отлично», — раздраженно подумал он, зная, что следующие полчаса ему придется иметь дело с ноющей пульсацией.

Поскольку посетителей он не ждал, на нем были старые удобные спортивные штаны и выцветшая футболка. Его ноги были босыми, проснувшись утром, он расчесал волосы только пальцами, а его лицо покрывал слой щетины, так как он не удосужился побриться. По крайней мере, он почистил зубы.

Леви подошел к двери как раз в тот момент, когда раздался еще один стук, посмотрев в глазок, он нахмурился при виде трех женских лиц. «Какого черта они здесь делали?» — удивился Леви, хотя интуиция подсказывала ему, что эту троицу послали Клэй и Мейсон, чтобы проверить его… или помучить. Он не был уверен в причинах, но точно знал, что этих трёх женщин прислали к нему домой его братья-засранцы, особенно когда он ясно дал понять, что сегодня хочет побыть один.

— Мы знаем, что ты там, поэтому открой дверь и впусти нас, — прозвучал голос смелой и дерзкой Катрины, невесты Мейсона и единственной женщины, которой удалось укротить дикого Мейсона — распутника. В следующем месяце у них намечена свадьба.

— Леви, мы видели, как ты смотрел в глазок, — добавила Тара, главный бармен в «Кинкейде», а с момента женитьбы Клэя еще и менеджер этого заведения. — Тебя раскрыли.

— У меня есть ключ Клэя, и я не побоюсь им воспользоваться, — прозвучала угроза от милой Саманты, жены Клэя и лучшего, что когда-либо случалось со старшим братом Леви.

Понимая численное превосходство, он, наконец, открыл дверь.

— Дамы, вы не в курсе? Сегодня я гостей не принимаю.

— Тогда хорошо, что мы семья, а не гости. — Саманта мило улыбнулась, поднимая большую тарелку, которую держала в руках, чтобы через полиэтиленовую пленку было видно содержимое. — Я принесла тебе мои карамельные французские макароны «Флер де сель».

Проклятие. У него сразу потекли слюнки. Саманта была феноменальным кондитером, и ее макароны были потрясающими. Эти маленькие удовольствия были взяткой, перед которой он не мог устоять.

— Ты можешь войти. — Он отступил назад, пропуская Саманту, затем снова встал в дверном проеме, его взгляд остановился на стеклянном блюде, покрытом фольгой, в руках Катрины. — Что ты принесла?

Катрина, чьи светлые пряди на концах были окрашены в фиолетовый цвет, а руку покрывали яркие татуировки в виде бабочек, одарила его понимающей улыбкой.

— Куриные энчиладас с дополнительной порцией сыра.

Конечно, его любимые, и как по сигналу его желудок жадно заурчал. Он взглянул на Тару, и она тут же подняла свое подношение — кувшин апельсинового сока, его любимого напитка.

— Дамы, вы ведете нечестную игру, — добродушно проворчал он, впуская Катрину и Тару.

— У каждого мужчины есть свои слабость, мы просто знаем твои, — сказала Катрина, проходя мимо.

Восхитительный аромат мексиканской еды дразнил его рецепторы, и он последовал за девушками на кухню, понимая, насколько проголодался. После хлопьев на завтрак он ничего не ел, и внезапно проникся благодарностью к их вниманию.

Саманта поставила тарелку на кухонную стойку и повела Леви в гостиную.

— Тебе нужно отдыхать. Устраивайся поудобнее на диване, а мы принесем тебе энчиладас.

Он хотел доказать, что с ним все в порядке, что, несмотря на периодические боли из-за сломанных ребер, он более чем способен позаботиться о себе и, конечно же, сможет организовать для себя тарелку еды. Он умел постоять за себя с детства в гораздо более травмирующих обстоятельствах, но под суровым взглядом невестки, который ясно говорил, что теперь она главная, Леви поступил, как любой умный мужчина. Он уселся на диване, закинув ноги на пуфик, и стал ждать, когда ему принесут ужин.

Долго ждать не пришлось. Десять минут спустя троица вышла из кухни, каждая из девушек несла что-то свое. Катрина подала ему тарелку с дымящимися куриными энчиладас, а Тара поставила на боковой столик высокий стакан апельсинового сока, чтобы он был под рукой. Саманта отложила выпечку на кофейный столик на потом, затем устроилась на диване по одну сторону от Леви, а остальные девушки — по другую.

Откусывая мягкие кукурузные лепешки с острой начинкой, он был вынужден признать, что присутствие трех женщин, суетящихся вокруг него, было не так уж и плохо. Но это также заставило его осознать тот факт, что Клэю и Мейсону посчастливилось быть с Самантой и Катриной каждый день их жизни, как со своими лучшими подругами и партнерами во всех делах, и внезапно он почувствовал себя лишним и еще более одиноким, чем когда-либо.

Леви искренне радовался за своих братьев, но определенно заметил сдвиг в их братских отношениях теперь, когда Клэй женился, а Мейсон был помолвлен. Они реже виделись и уже не разговаривали так много, как раньше. Братья жили новой жизнью, как и должны были… пока он следовал все той же повседневности: рутине, предсказуемости и безопасности — все, как ему нравилось.

Он всегда держался особняком, и ему определенно нравились женщины, но он еще не встретил ту, которая вызвала бы у него желание разделить с ней всё, включая прошлое, настоящее и будущее. Из-за всего дерьма, через которое он прошел в своей жизни, было слишком трудно пойти на риск. И так будет всегда. Внутри него было слишком много зазубренных, сломанных осколков, и он не мог представить ни одну женщину в здравом уме, которая рискнула бы посвятить себя тому, кто был так непоправимо сломлен. Даже если каким-то образом его братьям удалось найти особенных женщин, Леви не видел для себя такого же счастливого конца.

Пока он ужинал, девушки задавали ему вопросы о стрельбе, и, поскольку они прибыли к нему с самыми лучшими дарами, он потчевал их всеми подробностями, а они смотрели на него широко распахнутыми от страха глазами. И затем, наконец, выяснилась настоящая причина их визита. Допросить его о загадочной женщине, которую встретили Клэй и Мейсон, но о которой Леви хранил молчание.

— Итак, расскажи нам о Саре, девушке, которую ты спас, — сказала Саманта, ее голубые глаза наполнились любопытством.

«Спас» — немного драматичное слово, так как он просто выполнял свою работу.

— А что я могу о ней рассказать? — намеренно неопределенно ответил Леви, дожевывая последний кусочек ужина, а затем поставил тарелку на боковой столик.

— Клэй сказал, что она была в твоей палате, когда они с Мэйсоном приехали в больницу, — объяснила Саманта, поджимая ноги под себя на диване.

— Да, — ответил он и дал самое логичное объяснение. — Она хотела убедиться, что со мной все в порядке, и мы вместе поехали в больницу на машине «скорой помощи».

— Ого, довольно романтично, — сказала Тара, и хотя она была самой уравновешенной из троих, он не упустил дразнящий блеск в ее взгляде. Она решила с ним поумничать.

— Ничего такого. — Он отпил апельсинового сока, молясь, чтобы разговор о Саре закончился. Немедленно.

— Мейсон сказал, что, когда он вошел в палату, вы держались за руки, но она быстро высвободилась, — сказала Катрина, и Леви чуть не поперхнулся соком. — Он сказал, что у нее был такой вид, будто вас застигли врасплох, будто она что-то скрывала… будто вы с ней вместе.

Его брат — болтливый засранец, и теперь Леви был на 99,9 % уверен, что это Мейсон убедил Катрину, вероятно, вместе с Самантой и Тарой выведать у него мельчайшие детали.

Мейсон постоянно дразнил Леви из-за отсутствия рядом с ним женщин, но секс, когда он его хотел, не был для Леви проблемой. Он просто более разборчиво подходил к этому вопросу, не афишировал и не выставлял все напоказ. Всегда держал в секрете, поэтому Мейсон думал, что он хранит целомудрие, и по сравнению с прошлыми подвигами брата — до того, как он остепенился с Катриной — Леви был монахом.

Саманта взяла тарелку с макаронами и протянула их Леви, и как только он был близок к тому, чтобы положить одну в рот, она испортила момент, спросив:

— Так вы встречаетесь?

Проклятие, ему очень хотелось отведать это легкое, воздушное лакомство с кремовой начинкой в минуте тишины, чтобы насладиться соленой карамелью, пока десерт тает во рту. Но все эти личные вопросы не позволяли ему получить удовольствие.

Положив макарон обратно на тарелку, он отложил десерт на потом, затем посмотрел на троицу, с нетерпением ждавшую его ответа.

— Жаль вас разочаровывать, но нет, мы не встречаемся. — Это не была ложь. На официальное свидание они собирались только завтра вечером.

— Ох, — разочарованно выдохнула Саманта. — Мы просто надеялись…

Леви с досадой провел ладонью по щетинистому подбородку и прищурился на невестку. Раз уж начала — пусть продолжает.

— Вы надеялись на что?

— Что, возможно, вы — пара, и мы познакомимся с ней, — ответила Тара, опередив Саманту.

Серьезно? Этого не произойдет. На самом деле, при обычных обстоятельствах Сара, вероятно, никогда бы не встретилась с его братьями. Для Леви это было не приемлемо.

Катрина пристально посмотрела на него.

— Знаешь, за двенадцать лет, что я тебя знаю, я ни разу даже не слышала, чтобы ты упоминал о девушке, не говоря уже о том, чтобы встречаться с кем-то. — Легкая веселая улыбка скользнула по ее губам. — Мейсон клянется, что ты все еще девственник. Или гей.

Леви буквально вытаращился на нее. Чертовски невероятно. Его брат был таким ослом.

— Ну, можешь заверить его, что я определенно не гей и не девственник с девятого класса. — И какого черта он на полном серьезе защищал свою сексуальную жизнь перед тремя женщинами, которые были ему как сестры?

— Правда? — Брови Катрины удивленно приподнялись. — В старших классах ты был таким…

Замкнутым. Интровертом. Аутсайдером. Будучи угрюмым, гормональным подростком с кучей семейных проблем, сдержанность была для него единственным способом сохранить контроль над своими эмоциями. За исключением такой же угрюмой девчонки-гота, которая однажды последовала за ним в туалет, пока все остальные были в классе, прижала его к стене, обхватила его член рукой и сказала: «Я хочу, чтобы ты меня трахнул».

От такого предложения его член не мог отказаться, и даже в тот первый раз Леви осознавал свою потребность контролировать ситуацию, и эти доминирующие порывы только усиливались каждый раз, когда они трахались. В их соитии не было ничего эмоционального. Они не рассказывали друг другу о своей жизни и не делились личными моментами. Черт, он знал ее имя только потому, что они ходили на один из уроков. И поскольку их встречи сводились к физическому освобождению, она позволяла ему трахать ее так, как он хотел и как ему было нужно — грубо, агрессивно, требовательно, когда она стояла на коленях или ее руки были связаны, а он был главным.

Да, он уловил свои потребности еще в раннем возрасте. Ситуация устраивала обоих, и после окончания учебы их пути разошлись. К тому времени его сексуальные предпочтения уже сформировались.

Леви покачал головой, вспоминая, не в силах поверить, насколько отклонился разговор о Саре и куда ушли его мысли. Он взглянул на женщин, отчаянно пытаясь положить конец этой теме.

— Я не буду говорить с вами об этом.

Саманта нежно сжала его руку, посмотрев на Леви нежным, теплым и заботливым взглядом.

— Мы просто хотим, чтобы ты нашел свое счастье.

Он смягчился от искренности ее слов, ценя то, что им не все равно.

— Я абсолютно счастлив, — сказал он, хотя и осознавал, что только что опроверг свои прежние мысли о чувстве обделенности и одиночества теперь, когда у его братьев были серьезные отношения. Но пребывание в одиночестве пошло ему на пользу. Женщинам, с которыми он был, возможно, нравилась эта темная, более доминирующая сторона его личности, когда дело касалось секса, но эмоционально ему нечего было предложить им в долгосрочной перспективе.

Он глубоко вздохнул, внезапно почувствовав усталость и изнеможение.

— Послушайте, Сара — друг. Может, оставим эту тему?

К счастью, девушки согласились, но у него создалось впечатление, что их интерес к Саре еще не иссяк. Отнюдь.

Сара стояла в «Сёркл Кей», глядя в витрину на улицу в нетерпеливом ожидании, пока один горячий, великолепный парень заберет ее на свидание. Она бы стояла снаружи, но подойдя к магазину несколько минут назад, заметила возле него троих подозрительных парней, а после недавнего нападения она относилась ко всем в районе с опаской. Она чувствовала себя в большей безопасности, оставаясь внутри с двумя кассирами, работавшими в воскресную ночную смену.

Она понятия не имела, на какой машине ездит Леви, но предполагала, что подъехав к магазину, он увидит ее внутри. Шли минуты, и она все больше тревожилась — нервозность в сочетании с предвкушением кружили в ее животе, как дюжина бабочек, выпущенных на волю. Прошло много времени с тех пор, как она ходила на свидание с мужчиной. Даже Дилан не водил ее ни по каким симпатичным местам с романтической целью, и как только они прибыли в Сакральное сообщество, ее заперли внутри комплекса, и ее жизнь за эти три недели радикально изменилась, пока она, наконец, не сбежала.

Она все еще сомневалась, было ли разумно соглашаться на свидание с Леви, но уже десятки раз повторила себе, что один вечер с ним не повредит. Последние пять недель она вела одинокую, уединенную жизнь: днем отсиживалась в своем дерьмовом номере в мотеле, а по вечерам отправлялась на работу. Было ли так неправильно с ее стороны хотеть провести вечер за непринужденной беседой с Леви, а также флиртом и влечением, которые заставляли ее чувствовать себя сексуальной и желанной?

Она уже дала понять, что на этом свидании все закончится, и намеревалась стоять на своем. Еще она решила, что в какой-то момент сегодня вечером скажет Леви, что уедет из Чикаго, вероятно, в течение следующих нескольких недель, и подобное заявление наверняка ослабит его интерес к ней. И это, сказала она себе, к лучшему.

Сара наблюдала, как белый спортивный четырехдверный пикап свернул на стоянку и направился к магазину. Когда машина приблизилась, через лобовое стекло девушка ясно увидела Леви. Ее сердцебиение участилось, и ей внезапно показалось, будто она снова вернулась в старшие классы. И вместе с этой мыслью пришло то же самое чувство застенчивости по поводу того, во что она одета.

Большую часть юности она прожила в приемных семьях, и ее одежда в основном была бывшей в употреблении — выцветшей, изношенной и немодной. У нее никогда не было красивых нарядов, и хотя в настоящее время она располагала ограниченным бюджетом, но все же потратилась в «Уолмарте» и купила за девять долларов милое и кокетливое платье-майку темно-синего цвета. Она нашла черные шлепанцы с имитацией лакированной кожи, то есть пластиковые, но выглядевшие стильно, хотя и стоили они всего пару долларов. И хотя кончики ее волос отчаянно нуждались в стрижке, она не стала собирать локоны в привычный хвост, а оставила их распущенными. По крайней мере, они были блестящими и мягкими на ощупь. Но ее наряд все равно выглядел дешево, и она испытывала неловкость, ожидая, пока Леви припаркуется.

Как только машина остановилась, Сара вышла на улицу, чтобы встретить Леви широкой улыбкой, несмотря на свою неуверенность. Заглушив двигатель, он стремительно выбрался из грузовика, а когда направился к ней, она заметила напряженную хмурость на его красивом лице. Прежде чем она успела поздороваться, Леви, не сказав ни слова, крепко схватил ее за руку и повел к пассажирской стороне автомобиля. Открыл дверцу и помог ей подняться на сиденье. Когда она пристегнула ремень безопасности, он нажал на блокировщик дверцы и закрыл ее, а затем обогнул капот пикапа, направившись к водительской стороне.

Как только Леви уселся за руль, он взглянул на нее, все еще с тем же свирепым выражением, и она понятия не имела, почему.

— Что-то не так? — осторожно спросила она.

— Да, не так. — Мускул на его челюсти дернулся. — Скажу честно: я чертовски ненавижу то, что ты здесь работаешь.

Пораженная неожиданной горячностью его тона, Сара уставилась на него широко распахнутыми глазами, не зная, что на это ответить.

— На тебя уже напал грабитель, этот район дерьмовый сам по себе, и я почти уверен, что те трое парней ничего хорошего не замышляют, — резко продолжил он, бросив взгляд на мужчин, которые заставили ее ждать в магазине. — Потом ты выходишь из магазина вся такая чертовски милая в этом платье, и трое этих придурков пялятся на тебя. Почти уверен, что если бы я не дал ясно понять, что ты со мной, они бы на тебя набросились.

— Извини, — искренне сказала она. Несмотря на отсутствие альтернативы, она была благодарна, что он достаточно заботился о ней, чтобы расстроиться из-за нее.

Леви резко выдохнул, и, казалось, немного успокоился.

— От мысли о том, что ты работаешь здесь по ночам, у меня появится гребаная язва, — пробормотал он, запуская пальцы в волосы. — Я. Чертовски. Ненавижу. Это.

Как и она. Очень сильно, и даже больше после того, как ей в голову направили пистолет. У Сары даже начались небольшие приступы паники, когда в магазин заходили подозрительные личности, и она, честно говоря, не могла дождаться, когда накопит достаточно денег, чтобы уволиться и покинуть город.

— Это временно, до тех пор, пока…

Слова вылетели прежде, чем она успела их обдумать. Она вовремя остановилась, но определенно привлекла его внимание.

— До чего? — спросил Леви, нахмурившись. — Ты нашла где-то другую работу?

— Вроде того, — уклончиво ответила Сара, не уверенная, хочет ли начать свидание с удручающей новости о ее предстоящем отъезде из Чикаго.

Он прищурился на нее.

— Что значит «вроде того»?

— Через несколько недель я уезжаю из города, — честно сказала она.

Он слишком пристально изучал ее лицо.

— Почему?

— По личным причинам.

Она старалась не ёрзать под его пронизывающим взглядом и задавалась вопросом, так ли себя чувствовал подозреваемый во время перекрестного допроса со стороны офицера Кинкейда. Это чертовски пугало, но меньше всего ей хотелось втягивать его в свои проблемы.

Сара ждала, что он потребует лучшего объяснения, но после долгого напряженного молчания он удивил ее, отступив.

— Ясно, — прозвучало слишком просто, хотя в его глазах она видела еще дюжину вопросов.

Леви завел грузовик и вырулил обратно на улицу. Ненавидя тишину, повисшую между ними, она попыталась все исправить, иначе им предстоял долгий и неловкий вечер.

— Как у тебя дела, как самочувствие? — Она думала о нем каждый божий день, задаваясь вопросом, уменьшилась ли боль, учитывая, что он отказался от обезболивающих.

— Мне все еще больно, но я справляюсь. — Он вернулся к знакомому ей Леви, а не к полицейскому, ведущему допрос.

Пока он вел машину, она рассматривала его мужественный профиль. Ее взгляд остановился на его полных губах, и она не могла не задаться вопросом, каково было бы его поцеловать. Конечно, эта мысль возникала не в первый раз, и Сара уже решила, что, если сегодня он предпримет попытку, она ему позволит. Если, покидая город, она могла бы взять с собой только одну вещь, так это было бы воспоминание о вкусе Леви. Она представила себе жаркий аромат всепоглощающей страсти.

Ощутив между ног небольшую пульсацию, она сложила руки на коленях и отогнала слишком чувственные мысли.

— Когда ты вернешься на работу?

— Надеюсь, через несколько недель. — Он повернул голову к ней, и на этот раз на его губах появилась искренняя улыбка. — Моя семья сводит меня с ума.

Она рассмеялась, потому что уже познакомилась с его братьями и могла только представить, насколько шумными были остальные его родственники.

— Много посетителей?

Леви застонал.

— Ты и понятия не имеешь. Я наложил постоянный запрет на посещение без предварительного звонка.

— Как твои родители восприняли новость о том, что в тебя стреляли? — спросила она с любопытством.

Он заметно напрягся, его руки сжались на руле.

— Моих родителей уже давно нет, — резко сказал он. — Только мы с братьями.

Она не упустила нити горечи в его голосе, что показалось ей странным, учитывая, что она на собственном опыте испытала, как тяжело терять родителей и близких. Но, судя по его закрытой позе, он, похоже, не хотел обсуждать эту тему дальше, поэтому спрашивать она не собиралась. Вместо этого дала ему минутку, чтобы снова собраться с духом.

Через некоторое время он глубоко вздохнул.

— Итак, как тебе итальянская кухня на ужин? — спросил он.

— Изумительно, — сказала она почти слишком нетерпеливо. После нескольких недель рамэна и безвкусной еды мысль о чем-то столь пикантном заставила ее желудок заурчать в предвкушении. — Куда мы едем?

Он взглянул на нее и ухмыльнулся.

— Ко мне домой.

Леви вез ее к себе домой. Сара испытывала смешанные чувства этому по поводу, потому что это означало, что они останутся наедине, а не в окружении людей в ресторане. Опять же, это означало, что он будет только ее на весь вечер, и это сделало ее… невероятно счастливой.

Его двухэтажный дом располагался на окраине Чикаго, в районе, который походил на семейный. Поздним воскресным днем дети играли на улице, в то время как взрослые мыли машины, работали во дворе или сидели на крыльце, наслаждаясь теплой погодой. Леви помахал рукой соседу, свернул на подъездную дорожку и завел грузовик в гараж.

Войдя в дом, она последовала за ним на кухню. Обстановка была мужская, судя по тому, что она видела в гостиной, там стоял большой коричневый диван и пуфик, а на стене висел до нелепости большой телевизор. Сама кухня была красиво обставлена и оборудована современной бытовой техникой, и как только они вошли, Леви положил ключи на стойку, затем развернулся и направился к ней.

От внезапного чувственного голода, сияющего в его глазах, у нее перехватило дыхание. Леви сократил небольшое расстояние между ними, положил руки ей на талию и осторожно подтолкнул назад, шаг за шагом, пока она не оказалась в ловушке, прижатая к стальному холодильнику. Прохладный металл разительно контрастировал с теплом, исходящим от Леви, хотя он еще не прижался к ней. И, боже, она хотела этого. Жаждала ощутить… каждый его дюйм. Очень сильно.

Он отпустил ее талию и заключил ее лицо в свои теплые ладони. Слегка откинул ее голову назад, так что их взгляды встретились, и она почувствовала, что теряется в этих невероятных глазах. Светло-зеленые радужки завораживали. Великолепные и гипнотические. Она могла смотреть в них вечно. Было что-то в их глубинах, когда он глядел на нее, что-то, что вызывало у нее чувство безопасности. Желание доверить ему все свои тайные надежды и потребности.

Сара не могла не заметить и плотской нужды. Никогда раньше она не знала страсти, не испытывала ее и, определенно, не видела, чтобы она отражалась в мужских чертах и была направлена на нее. Два «впервые» за сегодняшний вечер. Ее конечности налились свинцом от желания, когда самый горячий и сексуальный мужчина, которого она когда-либо встречала, смотрел на ее губы так, будто был пленен ими. Внутри нее бурлили волнение и предвкушение, и она надеялась, что долго ей ждать не придется.

— Прежде всего, — хрипло пробормотал Леви, проведя подушечкой большого пальца по ее нижней губе, заставляя их раздвинуться, словно по беззвучной команде. — Если я, наконец, не попробую твой рот, я не смогу думать ни о чем другом во время ужина. Итак, чтобы избавиться от этого отвлечения, мне нужно поцеловать тебя. Ты не против?

Не сумев сформировать связный ответ, который не звучал бы как хныканье потребности, она кивнула. О, да, пожалуйста.

С медленной, греховной улыбкой, от которой внутри у нее все млело, Леви медленно опустил голову, и Сара закрыла глаза, желая убедиться, что запомнит все о Леви и этом волшебном, соблазнительном поцелуе. Его губы коснулись ее губ, такие искушающие и дразнящие, и она ничего не могла поделать, чтобы остановить вырвавшийся из нее тихий вздох.

Желая большего, Сара поддалась желанию и коснулась языком его нижней губы. Из его груди вырвалось низкое рычание, и то, что началось как медленное и нежное, внезапно превратилось в горячее и дикое. Его широкие ладони все еще баюкали ее лицо, а его рот взял все под свой контроль, широко раскрывшись, плотно прижавшись к ее губам и скользнув языком глубоко внутрь, заставив ее стонать от восторга.

Его невероятно эротический вкус поглотил ее чувства, а древесный, мужской аромат окутал ее, как вызывающий привыкание наркотик, которым, как она знала, ей никогда не насытиться. Поэтому она взяла столько, сколько могла, позволяя Леви целовать ее так сильно и глубоко, как он хотел, и быстро поняла, что он не тот человек, который делает что-то наполовину. Удовольствие было неописуемым. За пределами декадентства и возбуждения. Интенсивность была запредельной, и то, как он поглощал ее, как претендовал на ее рот, будто тот принадлежал ему, вызывало не что иное, как опьянение.

Сара понятия не имела, сколько времени прошло, прежде чем Леви наконец прервал поцелуй, но молча оплакивала потерю его губ, когда они покинули ее. Она открыла глаза, поняв, что за все время ее касались только две части его тела. Его рот и ладони на ее лице, когда она ожидала и хотела почувствовать его твердое, мускулистое тело, прижимающее ее к холодильнику. Тот факт, что он не воспользовался ситуацией, свидетельствовал о впечатляющей сдержанности этого мужчины.

— Бл *ть, — выдохнул он, такой же ошеломленный, как и она.

Саре удалось негромко рассмеяться.

— Да, этого стоило подождать.

— Тебя стоило подождать. — Он провел большими пальцами по ее горячим и раскрасневшимся от поцелуя щекам. — Кстати, ты сегодня прекрасно выглядишь.

Сара знала, что она не была классической красавицей, но искренний комплимент в сочетании с обожающим взглядом заставили ее поверить в это. Но только на сегодняшний вечер.

— Спасибо.

— У меня в холодильнике есть бутылка вина, — сказал он с улыбкой и, к ее разочарованию, отпустил ее. — Хочешь стаканчик, пока я готовлю ужин?

Ах, вино. Еще одна роскошь, от которой она не собиралась отказываться.

— Звучит здорово.

Она отодвинулась, чтобы он мог достать из холодильника Шардоне, и восхитилась его задницей в мягких, потертых джинсах — в основном, его упругой задницей, когда он низко наклонился, чтобы достать бутылку с нижней полки.

— Что в меню?

— Цыпленок карбонара. — Леви достал из буфета обычный стакан, прежде чем пристально посмотреть на нее. — Не говори мне, что ты одна из тех женщин, которые питаются только салатами.

Сара засмеялась.

— О, боже, нет. Я люблю пасту.

— Хорошо. — По-видимому, удовлетворенный ее ответом, он налил половину стакана Шардоне и подал ей. — Извини, у меня нет бокалов для вина.

— Этот прекрасно подойдет. — Она отпила прохладный, освежающий, приятный на вкус напиток, наблюдая, как Леви закупорил бутылку и поставил ее обратно в холодильник. — Ты не будешь?

Он покачал головой, начав доставать из холодильника различные ингредиенты для ужина, и расставляя их возле плиты.

— Нет. Я не пью.

Она не хотела мешать ему готовить, поэтому прислонилась к гранитной стойке по другую сторону плиты от того места, где он работал.

— Вино или алкоголь в принципе? — с любопытством спросила она, когда он вытащил из шкафа кастрюлю со стеклянной крышкой и сковородку и поставил их на конфорки.

— Любой алкоголь.

Он говорил об этом так деловито, но, вспоминая его отказ от рецепта на обезболивающие, она подозревала, что он умалчивает гораздо больше о спиртных напитках и лекарствах.

— Этому есть какая-то причина? — спросила она, искренне желая узнать больше. — Тебе не нравится вкус, или ты страдал таким сильным похмельем, что вообще отказались от алкоголя? — поддразнила она.

На мгновение Леви остановился и взглянул на нее, в его глазах отразился намек на боль, подсказавший ей, что для него это эмоциональная проблема.

— Я никогда не употреблял алкоголь, — признался он обманчиво ровным тоном. — Но в детстве достаточно повидал алкоголя и наркотиков, чтобы понять, что это не то, что мне бы хотелось или нравилось. Они мешают человеку мыслить ясно и логически, или нормально функционировать, а отсутствие контроля — это совершенно не мое.

Сара не могла не задаться вопросом: что из увиденного в детстве заставило его, будучи сейчас мужчиной, пойти на такие крайние меры. Не говоря уже об очередном тонком намеке на проблему с контролем. Не в оскорбительной или агрессивной форме, но он просто дал понять, что для него важно всегда проявлять сдержанность эмоционально, умственно и физически.

Почему — на более глубоком уровне, чем его стандартное объяснение — вот вопрос, и она нашла эту часть его личности чрезвычайно интригующей.

— По этой причине ты не согласился, чтобы врач выписал тебе обезболивающие?

— Да.

Больше он ничего не добавил, поэтому она оставила эту тему. В конце концов, у нее имелись свои секреты. Она отпила вина, теперь немного более смущенно, раз Леви не пил, и наблюдала, как он нарезает панчетту, затем обжаривает ее с чесноком в оливковом масле, прежде чем добавить на сковороду цыпленка и поджарить. Плита была оборудована конфоркой, на которой вода в большой кастрюле мгновенно закипала. Опустив туда спагетти, Леви взбил ингредиенты для сливочного соуса. Он не пользовался рецептом, и ее, определенно, восхищали его кулинарные способности.

— Где ты научился так готовить? — поинтересовалась Сара, когда он сложил все в одну кастрюлю и перемешал так, чтобы соус покрыл спагетти полностью.

— Кулинарные каналы и рецепты в Интернете. — Он пожал плечами. — Когда растешь на макаронах с сыром из коробки, бутербродах с арахисовым маслом и желе, а затем продолжаешь питаться безвкусными пайками в армии, став взрослым, ты жаждешь чего-то более аппетитного.

Он открыл ей еще больше деталей своего прошлого, и Сара сохранила эту информацию.

— Я очень впечатлена.

Леви натер на пасту свежий пармезан, затем взял вилку и накрутил на зубцы спагетти со сливочным соусом.

— Попробуй, — сказал он и поднес вилку к ее губам.

Она позволила ему накормить себя, и вкус оказался просто божественным. Ее испытывающие лишения вкусовые рецепторы возрадовались, и она была почти уверена, что ее глаза только что закатились.

— О, боже, — простонала она. — Я должна выйти за тебя замуж.

Как только она произнесла эти слова, — которые должны были прозвучать игриво и кокетливо, — ее глаза расширились, а Леви ухмыльнулся.

— Это довольно сложно, раз ты уезжаешь из города, — поддразнил он в ответ, но в его глазах она прочитала разочарование и вопросы.

И все же он ни о чем не спросил, уважая ее личную жизнь так же, как она уважала его.

Леви подал две тарелки, затем взял их со стойки.

— Идем ужинать.

Девушка последовала за ним к маленькому обеденному столу с четырьмя стульями. После того, как она села, он поставил перед ней ужин, а затем сел сам. Несколько минут они ели в тишине, и Сара наслаждалась каждым кусочком.

— Итак, Сара Робинс, какова твоя история? — спросил он через некоторое время, одарив ее пытливым взглядом.

Он предоставил ей право рассказывать только то, что она хочет. Оба с большой осторожностью относились к тому, чтобы делиться чем-то личным, но девушка чувствовала себя комфортно с Леви, желая доверить ему часть своего прошлого. Даже тяжелые и болезненные моменты. И она солгала бы, если бы не призналась в надежде, что если откроет ему что-то, он ответит ей взаимностью.

— Ну, я выросла в Баррингтоне здесь, в Чикаго, и до восьми лет у меня было прекрасное детство, — начала она с улыбкой, потому что воспоминания счастливого, беззаботного ребенка были лучшим, что у нее осталось. — К сожалению, потом я потеряла родителей, младшего брата и бабушку во время пожара в доме, который начался в гостиной из-за перебоя в электричестве. Мне сказали, что огонь быстро распространился по первому этажу, а когда достиг второго, где располагались спальни, весь дом был охвачен пламенем, и выбраться из него не представлялось возможным.

— Охренеть. — Его вилка с пастой замерла над тарелкой, и он недоверчиво уставился на нее. — Ты единственная, кто уцелел?

— Нет, той ночью меня не было дома. — Знакомая печаль и вина сжали ее сердце вместе с опустошением от того, что все привычное и утешительное было отнято у нее одним махом. — Я ночевала в доме подруги. Узнала обо всем только на следующее утро от мамы моей подруги. В один момент у меня была семья, а в следующий — ее уже не стало.

— Черт, — пробормотал Леви себе под нос, его взгляд излучал нежность и сочувствие. — Сожалею.

— Других родственников, с которыми я могла бы жить, у меня не было, поэтому меня довольно быстро отдали в приемную семью, — продолжила она, вспоминая, как оцепенела, словно это произошло вчера, а не много лет назад. — Для ребенка, только что потерявшего семью, это было страшно, — призналась она.

— Даже и не представляю, насколько. — Он вернулся к пасте, но было ясно, что он хочет узнать больше. — Тебя хотя бы отдали в хорошую семью?

Сара отпила вина, чтобы дать себе несколько дополнительных минут. Она никогда никому раньше не рассказывала эту историю, потому что та послужила толчком для стольких ее внутренних неуверенностей, оставшихся с ней даже во взрослой жизни, — из-за того, что она не была достаточно хорошей или достаточно любимой, чтобы кто-то оставался с ней, любил ее и ставил на первое место.

Этот стереотип она отчаянно хотела сломать.

— На это ушло пара лет, но четвертая семья, принявшая меня, когда мне было двенадцать, была замечательной, и впервые я ослабила бдительность и позволила себе поверить, что за мной присматривают. У них была дочь моего возраста, и мы стали неразлучными, лучшими подругами. Примерно через год они решили меня удочерить.

— Это здорово, — сказал Леви, хотя что-то в его слишком проницательном взгляде подсказало ей, что он подозревает о неблагополучном финале.

— Было здорово, — согласилась она, вспоминая, как воодушевилась этой новостью, насколько безопасно и надежно себя чувствовала впервые после потери своей семьи. — Пока муж не получил повышения по службе, включавшего переезд в Германию. Акерманы решили, что из-за международных законов процесс удочерения слишком долгий, затянутый и сложный, поэтому передумали. После их отъезда в Германию меня снова вернули в систему.

Леви положил вилку на пустую тарелку и выругался себе под нос. Она не могла заставить себя взглянуть на него через стол, посмотреть ему в глаза и увидеть в них жалость, которой так боялась.

После того душераздирающего отказа Сара уже никогда не была прежней. Боялась доверять кому-либо и снова привязаться, особенно эмоционально. Она стала замкнутой и изолировалась, что, в свою очередь, вызвало трудности с определением в приемные семьи.

— После этого я прошла через много приемных семей, в основном тех, которые искали дополнительную государственную выплату, а не действительно хотели ребенка. Когда мне исполнилось восемнадцать, и я окончила среднюю школу, я ушла из приемной семьи и осталась совершенно одна, идти мне было некуда.

— Что случилось потом? — тихо спросил он.

Наконец Сара позволила себе взглянуть на Леви, и сострадание и понимание на его лице, придали ей смелости для ответа.

— Некоторое время я была бездомной, изо всех сил пыталась найти работу, мне было тяжело и страшно. Женщина из приюта, где я остановилась, рассказала мне об организации «Фостер Линк», помогающей молодым людям, вышедшим из системы, которые изо всех сил пытаются выжить, потому что лишены поддержки. Меня познакомили с соцработницей, и она помогла мне попасть в программу жилищного строительства, чтобы я больше не была бездомной. После этого мы разработали план по поиску работы и сосредоточились на долгосрочной карьере. Через несколько недель я занимала должность секретаря в медицинской клинике и решила пойти на вечерние занятия в местный колледж, чтобы получить квалификацию медсестры.

Впервые в жизни Сара почувствовала, что наконец нашла путь и направление с многообещающим будущим.

— Примерно через год в колледже я встретила парня. Он ходил со мной на занятия по биологии, и после нескольких месяцев знакомства я ушла из программы жилищного строительства, и мы стали жить вместе.

Она даже не могла сказать, что любила Джеймса. Теперь Сара осознала, что ее решение в то время было больше связано с потребностью в безопасности и стабильности, и она снова поверила, что нашла это, на этот раз с ним. Вот только с опозданием обнаружила, что Джеймс был полностью сосредоточен на себе, и, определенно, не остался рядом, когда дела пошли плохо.

— Клиника, в которой я работала, обанкротилась, и я снова осталась без работы. — Сара рассеянно водила пальцами по конденсату на стакане, пока Леви молча слушал. — И вот однажды, я вернулась домой с собеседования, а все вещи Джеймса пропали, и он тоже.

Он также снял все деньги, кроме десяти долларов, с их общего сберегательного счета, оставив ее без работы в разоренной квартире.

— Итак, я снова осталась одна. Мне пришлось бросить учебу, чтобы работать на двух работах, и с тех пор моя жизнь превратилась в борьбу.

Она не могла заставить себя рассказать Леви о Дилане — что она снова позволила себе думать, что он другой, что он заботится о ней… когда все это время им двигали скрытые мотивы, и как только он заманил ее в Сакральное сообщество, превратился засранца-собственника. Именно тогда Сара решила, что любым способом уйдет оттуда.

— Порой жизнь — это борьба, — сказал Леви так, будто прошел через свою долю борьбы. — Но так не всегда должно быть.

Она улыбнулась его словам, понимая, что он пытается быть позитивным.

— Я тоже в это верю. Это одна из причин, по которой я покидаю Чикаго. Я готова начать все сначала, где-то в новом месте, с чистого листа, так сказать, и поскольку у меня нет ничего и никого, что бы удерживало меня в этом городе, время для отъезда идеальное.

— Понимаю, — тихо сказал Леви, хотя она могла бы поклясться, что увидела в его взгляде проблеск сожаления. — Но пока ты еще здесь, всегда есть шанс, что что-то может изменить твое мнение.

Она покачала головой.

— Сомневаюсь.

Решение было принято, и даже такой сексуальный и добрый мужчина, как Леви, не заставил бы ее отклониться от плана — не то чтобы он давал ей повод остаться.

Наступила тишина, Сара поерзала на стуле и взглянула на свою пустую тарелку.

— Ужин был замечательным. Спасибо.

— Рад, что тебе понравилось. — Он встал и взял свою тарелку. Когда она попыталась сделать то же самое, он жестом остановил ее и забрал ее тарелку и стакан. — Не беспокойся. Я просто загружу все в посудомоечную машину и уберу остатки. Готова к десерту? Будет нечто декадентское и шоколадное.

Она засмеялась и взглянула в его потемневшие зеленые глаза, стараясь не утонуть в их соблазнительных глубинах.

— Тебе следует знать, что я бесстыдна, когда дело касается любого десерта. А если он будет шоколадным, то я попаду в рай.

Леви ухмыльнулся и подмигнул ей.

— Путешествие на небеса приближается.

Он вернулся на кухню, и она услышала, как он у раковины споласкивает посуду, затем как открываются и закрываются дверцы шкафа, пока он, наконец, не вернулся с двумя тарелками поменьше.

Сара чуть не застонала, глядя на ароматный, изысканный десерт, который он поставил перед ней.

— Ты сам его приготовил? — спросила она недоверчиво.

Он рассмеялся низким и сексуальным смехом, сев напротив нее с куском шоколадного муссового торта.

— Нет. Мои кулинарные навыки не распространяются на десерты. Я его купил. Но не говори об этом моей невестке Саманте, она феноменальный кондитер в одной из высококлассных пекарен в центре города.

Сара сомневалась, что когда-нибудь познакомиться с этой женщиной.

— Мои уста запечатаны, — сказала она и попробовала тающий во рту торт, на этот раз застонав от кремовой текстуры, взорвавшейся на ее языке мириадами вкусовых оттенков.

Взгляд Леви из-под полуопущенных век сосредоточился на ее губах, и даже несмотря на расстояние между ними, это все равно ощущалось как физическая ласка.

— Тот же звук ты издала, когда я тебя поцеловал, — хрипло заметил он. — Чертовски сексуально.

Ее лицо покраснело, и она с трудом проглотила кусочек торта.

— Вот что происходит, когда ты кормишь меня шоколадом.

— Мне это нравится, — пробормотал Леви, и в его глазах сверкнули искорки типичного плохого парня. — Если бы я целовал тебя, пока ты ешь шоколад, как думаешь, ты достигла бы оргазма?

Да, и ее тело было согласно. Особенно те позабытые девичьи прелести, которые пульсировали и покалывали при мысли о том, что Леви снова коснется ее губ. Или любой части ее тела.

Она попыталась избавиться от этого ощущения и, поскольку ей очень хотелось доесть десерт, сменила тему.

— Ты упомянул, что твоих родителей больше нет, — сказала она, затрагивая тему, которую он раньше избегал. — Что случилось?

Он выгнул бровь, по-видимому, разочарованный тем, что она не приняла его предложение об оргазме.

— Око за око?

Сара пожала плечами, и да, возможно, она воспользовалась тем фактом, что только что рассказала ему о своем прошлом.

— Все по справедливости.

Леви ответил не сразу. Наконец, покачав головой, он провел ладонью по подбородку, и настороженность исчезла из его взгляда.

— Господи, даже не знаю, с чего начать.

Открытые, искренние эмоции, отразившиеся на его лице, уже заставили ее сердце сжаться, потому что она подозревала, что его история была такой же болезненной, как и ее.

— Начни со своей мамы, — мягко предложила она. — Как она ушла из жизни?

Он снова заколебался, ровно настолько, чтобы Сара предположила, что он передумал делиться, но затем заговорил.

— Моя мать была проституткой и наркоманкой, — сказал он, шокировав ее своими словами без всяких прикрас. — Смысл ее жизни заключался в том, чтобы получить следующую дозу, поэтому для оплаты наркотиков она продавала себя. Ей было плевать на своих детей, и когда мне было около восьми, ее арестовали за хранение наркотиков и вымогательство. Это было ее пятое правонарушение по различным обвинениям, и ее приговорили к восемнадцати месяцам тюремного заключения. Она умерла в тюрьме от инсульта.

Сара была настолько ошеломлена, что могла только смотреть на Леви, пока обдумывала все, что только что услышала.

— Вас воспитывал отец? — спросила она, поскольку это было наиболее логичное предположение.

Его губы изогнулись в горькой ухмылке, даже когда он откусил кусочек десерта.

— Дело в том, что никто из нас не знал своих отцов, так как наша мать забеременела от трех разных клиентов. Из-за ее зависимости в нашей жизни было много жестоких мудаков, но никогда не было фигуры отца.

Итак, в детстве он страдал, как и она, и это заставило ее почувствовать странную связь с ним.

— Вы трое попали в приемную семью? — Ей не хотелось спрашивать, но было любопытно узнать, что с ними случилось.

Леви покачал головой.

— Нет. Если бы не Клэй, нас бы точно разлучили. Каким-то образом ему удалось удержать нас вместе. На тот момент ему было шестнадцать, и в течение двух лет после этого он умудрялся держать нас вне поля зрения социальных служб, случайными заработками поддерживая нас на плаву. Как я уже говорил ранее, я много питался макаронами с сыром и бутербродами с арахисовым маслом и желе.

Сара не могла предотвратить появление комка эмоций, застрявшего у нее в горле. С одной стороны, она полностью понимала прошлое и детство Леви, а с другой, знала, что он с братьями прошел через совершенно другой ад.

— Даже не представляю, как это было трудно для всех вас.

— Очевидно, всю тяжесть принял на себя Клэй, поскольку был самым старшим. Мейсон, ну, этот проклятый хулиган постоянно бросал вызовы Клэю. А я… — Он пожал плечами, словно это не имело значения.

Но для нее пережитое им имело значение. И за очень короткое время она уже столько узнала о Леви, что смогла закончить за него предложение.

— Ты был тихим и замкнутым, да?

В его взгляде промелькнуло удивление, что она так легко его раскусила.

— Под постоянной угрозой: «Веди себя хорошо, иначе тебя заберут», ребенок, как правило, боится до чертиков. Я очень боялся никогда больше не увидеть братьев, и единственным способом справиться с хаосом всего, что происходило вокруг меня, было держать свои страхи и эмоции в изоляции, чтобы они не накрыли меня с головой.

Сара поняла, что даже став мужчиной, Леви все равно требовался этот контроль; он признал это немного ранее, ответив на ее вопрос об употреблении алкоголя: «отсутствие контроля — это совершенно не мое». Все это имело смысл и соответствовало его характеру держать все в своих руках. Несомненно, служба в армии только усилила и закрепила эти качества.

— Ты упомянул службу в армии? — Сара предположила, что ему не помешало бы перевести дух от напряженности его истории, и надеялась, что эта часть его жизни прошла легче.

— Да. Я служил офицером военной полиции. — Он небрежно откинулся на спинку стула, по-видимому, радуясь тому, что разговор о детстве остался позади. — После увольнения переход к карьере полицейского стал естественным и легким выбором.

— Твоя профессия тебе подходит, — сказала Сара с улыбкой.

Он с любопытством наклонил голову.

— Да? Почему это?

— Я знаю тебя около пяти, почти шести, недель, и в тебе чувствуется авторитарность, но не властность.

Она припомнила все детали, которые мысленно собрала о Леви за все время его визитов в «Сёркл Кей» и недавнюю встречу с его братьями.

— Ты благородный и преданный. И ты — защитник. С тобой я чувствую себя в безопасности, — застенчиво призналась она. Больше из-за того, каким он был мужчиной, чем из-за его статуса полицейского. И это открытие напугало ее, потому что в прошлом она доверяла другим мужчинам, а потом понимала, что чувство безопасности было иллюзией.

Леви изучал ее лицо слегка потемневшими глазами, и хотя их разделял стол, она вздрогнула, будто он интимно прикоснулся к ней.

— Может, я защищаю только тебя.

Теплый, чувственный шепот его голоса усилил внезапно охватившее ее осознание.

— Так и было, когда той ночью в магазине ты выполнял свой долг.

— Да, — согласился он. — Но это не объясняет того, почему я по-прежнему хочу защищать тебя. Почему хочу утащить тебя из того дерьмового магазина и убедиться, что ты в безопасности.

Вау. Жар, внезапно вспыхнувший в его взгляде, как и соблазнительная улыбка, появившаяся на его губах, вынудили ее поерзать на стуле. Каким-то образом атмосфера между ними изменилась, и ее чувства полностью настроились на его сексуальную привлекательность.

Сара резко встала и взяла пустую десертную тарелку и вилку. Он хотел присоединиться к ней, но на этот раз она жестом остановила его, так же, как он поступил ранее.

— Ты мыл посуду после ужина. Меньшее, что я могу сделать, это заняться тарелками из-под десерта. — И, боже, ей требовалось несколько минут, чтобы приструнить разбушевавшиеся гормоны.

Она сбежала на кухню, вымыла тарелки и вилки, а затем поставила их на стойку для посуды. Как только она закончила и хотела повернуться, Леви подошел к ней сзади, так тихо, что она вздрогнула, когда он уперся ладонями по обе стороны раковины, не давая ей сбежать, и очень медленно прижался к ее спине, оттесняя ее к раковине.

Сара закрыла глаза и с трудом сглотнула, не в силах остановить охвативший ее прилив томления. Она оказалась в восхитительной ловушке — между его мускулистыми руками и узкими бедрами, прижимавшимися к ее попке — хотя знала, что даже при малейшем протесте с ее стороны он отступит. Но с Леви ей было чертовски приятно. Он был такой сильный, теплый и настоящий. Сопротивляться ему было почти невозможно, особенно, когда он провел губами по обнаженному, чувствительному месту единения ее шеи и плеча.

У нее по рукам побежали мурашки.

— Леви, что ты делаешь? — удалось ей произнести, хотя ее голова уже наклонилась влево, давая ему лучший доступа к шее.

— Я еще не закончил с десертом, — пробормотал он ей на ухо. — А ты, моя сладкая Сара, вкуснее шоколада.

Сара вздрогнула от соблазнительных слов Леви, особенно когда он подкрепил свой хриплый комментарий, проведя теплым, влажным языком по ее коже, одновременно спуская бретельку ее платья и бюстгальтера вниз по правой руке, обнажая больше возможности, чтобы попробовать ее на вкус. Еще одно длинное, медленное облизывание заставило ее бедра сжаться от покалывания, возникшего между ними, и когда Леви слегка впился зубами в сухожилия ее плеча, она застонала, вздрогнув всем телом от восхитительно возбуждающей боли от укуса.

Ее соски затвердели, натянув тонкую ткань платья, будто он ее щипал. Она завела руку за голову, чтобы провести пальцами по его волосам, но Леви крепко схватил ее за запястье, прежде чем она успела добраться до цели. Направив ее руку вниз, он прижал ее ладонь к краю стойки.

— Не двигайся больше. Единственные руки, которые могут касаться, — это мои, — низко и настойчиво прорычал он возле ее уха. — Просто расслабься и позволь мне доставить тебе удовольствие.

Расслабиться было невозможно, но поскольку Сара хотела испытать любое удовольствие, которое мог доставить Леви, она не сказала ни слова, просто позволила телу отдаться соблазнению, что было невероятно легко сделать… с ним. Она уже знала, что он был из тех мужчин, которым нравилось командовать, и быстро обнаружила, что она из тех женщин, которые охотно — и бесстыдно — реагировали на доминирующую сексуальность в его голосе.

Леви запустил руку в ее волосы, учащая ее сердцебиение, когда медленно и бережно накрутил пряди на пальцы, чтобы контролировать движение ее головы. Он потянул за локоны в сторону и немного назад, полностью открывая ее шею и линию плеча.

— Сара, открой глаза, — тихо приказал он. — Хочу, чтобы ты кое-что увидела.

Словно под чарами она повиновалась и подняла отяжелевшие веки, глядя перед собой, так как возможности смотреть куда-то еще не было. У нее перехватило дыхание при виде их отражения в кухонном окне. Из-за темноты снаружи казалось, будто смотришься в зеркало, где отражалось его невероятно мужественное лицо рядом с ее лицом — его напряженные черты и сверкающие глаза горели жаром и похотью.

— Хочу, чтобы ты увидела, какая ты красивая, — сказал он, покусывая ее мочку, а свободной рукой скользил по изгибу ее талии. — Вся такая нежная, желающая и нетерпеливая. Чертовски идеальная.

Нет, она вовсе не была идеальной. Отнюдь. Но прямо сейчас, в этот момент, она поверит, что является всем, чего хотел Леви. Всем, что ему было нужно. Эту фантазию она заберет с собой, когда уедет.

— Готова кончить для меня? — спросил он мрачным от обещания голосом.

Она понятия не имела, что он намеревался с ней сделать, но невозможно было остановить волну возбуждения, охватившую ее, и она не колебалась с ответом.

— Да, пожалуйста.

Он усмехнулся, порочный звук еще больше усилил предвкушение.

— Тебе не нужно быть со мной такой правильной и вежливой, потому что нет ничего приличного в том, что я хочу с тобой сделать. Сейчас главное — твое удовольствие, так что наслаждайся, милая.

Его губы снова коснулись ее шеи, сначала медленно и нежно, затем с возрастающим давлением. Сара почувствовала легкое царапание щетины, небольшую боль, вызвавшую у нее еще один бесконтрольный стон. Не в силах сдержаться, она закрыла глаза, чтобы насладиться каждым волнующим ощущением его рта — и, боже мой, этот мужчина был невероятно искусен в возбуждающих поцелуях в шею, которые превращали женщину в добровольную рабыню его желаний.

Она была податлива и уступчива всему, что он хотел с ней сделать. Даже когда отпустил ее волосы и обхватил рукой ее горло, а его пальцы слегка на него надавили (то, что с любым другим парнем стало бы предупреждающим звоночком), она позволила запрокинуть свою голову еще дальше, пока она не легла на его плечо. Вот насколько она ему доверяла.

Сара выгнула спину и вызывающе прижалась к нему бедрами. Сквозь тонкий материал платья она чувствовала очертания его толстого, твердого члена, скрытого за джинсовой тканью, когда он льнул к ее попке. Прижатая его телом к стойке, в сочетании с его грубой хваткой, Сара находилась в самом возбуждающем и мучительном капкане.

Губы Леви скользнули по изгибу ее шеи, посасывая и целуя, и овевая прерывистым дыханием, настолько горячим, что она не могла мыслить ясно. Будто этого было недостаточно, он добавил царапание и покусывание, стимулируя каждую из ее эрогенных зон и заставляя клитор пульсировать от потребности.

Ее груди так налились, что их стало покалывать, а соски затвердели до боли. И когда к ласкам присоединился его грешный язык, Сара тихонько захныкала. Ее бедра дрожали, между ними скапливался влажный жар, потому что теперь она понимала, насколько интенсивно будут ощущаться его рот и язык между ее ног. Лучше, чем любого мужчины, до него.

Внутри перемешалось так много плотских ощущений, что она начала задыхаться, почти оказавшись на грани кульминации… и как такое, вообще, возможно от простых поцелуев в шею? Невероятно эротичных поцелуев, но, тем не менее, так быстро возбуждаться для нее не было нормой. Опять же, когда еще другой парень тратил время и уделял внимание столь длительной прелюдии? Никогда. И это было чертовски великолепно.

— Леви, — выдохнула она, беспокойно ерзая ягодицами по тому, чего ей хотелось больше всего. Его члену. Внутри нее. Чтобы он облегчил боль, которую разжег. — С тобой я чувствую…

Она не могла заставить себя быть такой смелой и сказать что-то настолько откровенное.

— Со мной ты чувствуешь, что? — хрипло продолжил он, его губы и голос вибрировали на ее шее, в то время как пальцы вокруг ее горла нежно поглаживали линию ее подбородка. — Слабость в коленях?

— И это тоже, — Сара слегка усмехнулась и снова открыла глаза.

— Жар и возбуждение? — предположил Леви, а затем пососал и лизнул дорожку вдоль ее плеча, вызвав у нее стон.

— Да, и это тоже. — Она закусила губу, не зная, как долго сможет терпеть эту пытку.

— Как насчет влажности, моя сладкая?

Горячо дыша ей в ухо, он проник свободной рукой под подол ее платья и провел длинными теплыми пальцами по внутренней стороне ее бедра.

— Твоя киска скользкая, горячая и жаждущая? — Он дразняще погладил ближе к простым хлопковым трусикам, которые, несомненно, промокли. — Хочешь, чтобы я заставил тебя кончить?

Сара с трудом сглотнула и вцепилась в край стойки в поисках опоры. Было еще кое-что, к чему она совсем не привыкла, — грязные разговоры. Но из уст Леви они звучали горячо, сексуально и возбуждающе, и ей это нравилось.

— Ответь мне, Сара, — потребовал он низким, резким тоном, проведя пальцем по внутренней стороне ее бедра, чтобы привлечь внимание.

Она удивленно охнула, когда легкий импульс боли, казалось, отразился в ее клиторе.

— Да, — быстро сказала она. — О, боже, да.

— Да, что? — нетерпеливо спросил он, сжимая пальцы вокруг ее горла и скользя губами по ее щеке. — Я не прикоснусь к твоей нежной, трепещущей киске, пока ты об этом не попросишь.

Леви переместил руку к поясу трусиков и остановился там, жар его ладони на нижней части живота ощущался как клеймо на ее коже. Киска Сары так сильно пульсировала, что мысль о том, что он оставит ее в возбужденном состоянии, придала ей дерзости. Она опустила голову ему на плечо, чтобы посмотреть в его глаза, такие темные и жаждущие… ее.

— Коснись моего клитора, Леви, — отчаянно прохрипела она, зная, что менее порочной просьбы он не примет. — Прикоснись ко мне, ласкай, заставь кончить, пожалуйста.

— Хорошая девочка, — пробормотал он, будто она прошла какое-то негласное испытание.

Наконец, он дал ее телу желаемое: скользнул рукой в ее трусики и прямо внутрь, вызвав у нее испуганный вздох. Как только он коснулся скользкого, влажного жара, замерев пальцами в опухших складках, он застонал и заметно вздрогнул.

— Иисусе, Сара, — прерывисто выдохнул он. — Ты вся мокрая и такая чертовски нежная.

— Леви, не останавливайся, — умоляла она, отчаянно вращая бедрами с его рукой внутри, побуждая ее двигаться. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он снова выругался, глубоко проникая пальцами в ее ноющую плоть, а затем вынул их, чтобы с нажимом потереть клитор, подталкивая ее к катастрофическому освобождению, лихорадочно нарастающему внутри нее. Другая его рука все еще обхватывала ее горло, и Сара запрокинула голову, чтобы еще раз встретиться с его бушующим взглядом. Его челюсти были сжаты, все тело напряжено, а необузданная потребность, пылающая в его глазах, была заразительной, заставляя и ее тоже загореться.

Она извивалась на его руке, доставляющей ей столько удовольствия, и отчаянно стонала, хриплые звуки снова и снова срывались с ее губ.

— Леви…

— Бл *ть. Вот, где я хочу коснуться тебя ртом, — прохрипел он с пылающим взглядом, безжалостно лаская ее пальцами. — Хочу лизать тебя, съесть и ощутить на языке твой вкус, когда ты кончишь. Затем я хочу так чертовски глубоко погрузиться членом в твою нежную, узкую киску, что ты будешь выкрикивать мое имя.

Это последнее, что она услышала, потом он притянул ее к себе и поцеловал, сильно и глубоко, не оставляя ей иного выбора, кроме как ответить взаимностью его покоряющим и пожирающим губам. Круговые движения его языка имитировали то, как его пальцы кружили по ее клитору, погружая Сару в самое приятное и изысканное забвение.

Она подалась к нему, дрожа всем телом, когда достигла столь сильной кульминации, что закричала ему в губы от спазмов удовольствия, перебрасывающих ее за грань, о существовании которой она даже не подозревала. И когда Сара, наконец, смогла мыслить ясно, она задалась вопросом: станет ли когда-нибудь снова прежней.

В конце концов, Леви прервал поцелуй и убрал руку с ее горла. Она обвисла, как тряпичная кукла, прислонившись к стойке и уронив голову вперед в попытке сориентироваться. Леви по-прежнему стоял позади нее, придерживая ее за бедра, нежно, но достаточно твердо, чтобы она не упала.

— Ты в порядке? — его глубокий хриплый голос пронизывало веселье.

— Ммм, наверное, — ответила она, ее пульс, наконец, замедлился, а дыхание вернулось в норму. — Это было очень… интенсивно.

— А ты была чертовски потрясающей. — Леви провел ладонями по ее талии.

Она только что насладилась феноменальным оргазмом, а его все еще твердая, как гранит, эрекция прижималась к ее заднице, и от одного лишь ощущения этого впечатляющего члена ей захотелось большего, чем просто его пальцы, доставляющие удовольствие.

Сара повернулась в его объятиях, и хотя он не предоставил для маневра достаточно места, но не отступил. Все еще стоял близко, самодовольно ухмыляясь.

Она знала, о чем хотела его спросить, но раньше никогда не делала предложения мужчине, и ей вдруг стало неловко, учитывая то, что он только что с ней сделал.

— Хочешь… хм, пойдем в спальню и…

Он сжалился над ее неуклюжей попыткой соблазнить его и покачал головой.

— Не сегодня. — Он нежно заправил несколько прядей ей за ухо, в его взгляде мелькнуло сожаление. — Но не думай, что я не хочу раздеть тебя донага и уложить в свою кровать, а затем вонзиться в тебя так глубоко, что тебе придется принять каждый мой дюйм.

Его слова вновь воспламенили ее, но и озадачили.

— Раз мы оба этого хотим, то почему бы не сделать этого?

Дело было в том, что другой ночи с Леви у нее, скорее всего, не будет. Она не просто так согласилась на одно свидание: так их отношения не усложнятся, когда ей придет время уезжать. Если не считать того, как сжалось ее сердце при мысли о том, что она оставит этого мужчину. Сара опасалась, что уже влюбилась в него.

— Ах, Сара. — Леви тихо вздохнул, проведя пальцем по ее подбородку. — Ты так мила и наивна, что я не уверен, готова ли ты ко мне.

Она непонимающе моргнула, глядя на него. Как он мог говорить такое после того, сколь отзывчивой она была с ним только что? Ее тело было готово, очень готово, и она не была девственницей, о чем ясно дала понять своими громкими криками.

— Я не наивна в плане секса.

Он выгнул темно-русую бровь, бросая ей тихий вызов.

— Наивна, когда дело касается моего типа секса.

— И что же это за тип?

— Скажем так… у меня есть проблема с контролем. Это распространяется и на спальню, и на то, что я хочу сделать там с тобой.

Сара облизнула нижнюю губу, ее воображение наполнили настолько горячие, возбуждающие и эротические картины, что ей пришлось подавить дрожь.

— Я не возражаю.

— Ты полностью уверена? Потому что я не нежный любовник.

Его губы изогнулись в почти извращенной улыбке, он снова схватил ее за бедра и притянул к своей эрекции, напоминая, как щедро он одарен… явно не как среднестатистический мужчина.

— Ты не возражаешь быть привязанной к моей кровати, в то время как у меня будет доступ к каждому дюйму твоего обнаженного тела, чтобы делать с ним все, что я захочу? И просто для ясности: я хочу, чтобы ты стояла на четвереньках, а я буду мять и шлепать твою задницу, так чертовски сильно и глубоко вколачиваясь в тебя, что отброшу на несколько футов вверх по матрасу, и ты забудешь свое имя. Я хочу, чтобы ты лежала на спине, с до неприличия широко раздвинутыми ногами, а я буду трахать тебя ртом, языком и пальцами, прежде чем проникну в тебя членом. И когда ты подумаешь, что больше не вытерпишь, мне захочется сделать это снова.

Ой. Мой. Бог. С каждой новой красочной деталью глаза Сары расширялись… от шока и, Господи помоги, от предвкушения испытать ту темную часть Леви, которая делала его таким непростым человеком. Теперь она это понимала.

Он поднял руку и провел подушечкой большого пальца вдоль ее нижней губы, прежде чем надавить, пока она не почувствовала вкус его теплой, солоноватой кожи.

— А твой сладкий, нежный, невинный ротик? Я хочу делать с ним грязные, порочные вещи. Хочу увидеть, как он поглотит каждый дюйм моего члена, пока я пробиваюсь к твоей глотке. Хочу чувствовать, как он высосет меня досуха, когда я кончу.

Из Сары вырвалось тихое хныканье, и ей пришлось подавить желание упасть на колени и позволить ему сделать эти горячие, непристойные вещи. Когда она успела стать такой бесстыдницей? Промелькнувшая мысль говорила ей, что причиной тому — Леви. Ни один другой мужчина никогда не заставлял ее чувствовать себя настолько раскрепощенной.

Его проницательный взгляд скользнул по ее лицу, и сексуальная, понимающая улыбка изогнула его губы.

— Твое затрудненное дыхание, раскрасневшееся лицо и затвердевшие соски явно дают понять, что твоему телу нравится идея дать мне все, что я хочу и в чем нуждаюсь.

Он судорожно вздохнул, показывая, что разделяет ее желание.

— Но не сегодня, — добавил он твердо, разочаровав ее своим решением. — Мы не будем этого делать, пока я точно не удостоверюсь, что ты морально готова и не испугаешься меня.

— Ты пугал других женщин? — спросила она не потому, что боялась, а потому, что ее пробирало любопытство.

Он гулко рассмеялся.

— Нет, но я всегда очень тщательно выбирал себе сексуальных партнерш. Ты, Сара Робинс, — исключение.

С этим откровением, повисшим в воздухе, он отошел от нее и засунул кончики пальцев в передние карманы джинсов.

— Сегодня я дал тебе более чем достаточно пищи для размышления, так как насчет того, чтобы отвезти тебя домой и вернуться к этому вопросу на нашем втором свидании?

Сара открыла рот, чтобы возразить, но Леви опередил ее.

— Прежде чем напомнишь, что ты не задержишься в Чикаго надолго, можешь ли ты остаться непредвзятой в отношении… нас? — Он встретился с ней взглядом, показывая, что его намерения серьезны.

Он был невероятно соблазнительный и уж точно не просил вечной любви. Черт, он только что очень подробно изложил ей, в чем именно заключался его интерес к ней. Он предлагал временную интрижку — хотя и очень порочную, где безоговорочно будет держать контроль в своих руках — и, прежде чем Сара успела передумать, бодро, но не очень определенно ответила:

— Возможно.

Леви рассмеялся глубоким смехом.

— Не совсем «да» и не совсем «нет». Но с таким ответом я, определенно, могу что-нибудь сделать.

Стоя на кухне, Леви провел рукой по подбородку, наблюдая, как Сара идет по коридору, ведущему в ванную. Ее отсутствие дало ему пару минут на осознание всего, что произошло за последние несколько часов. Не только поцелуи и оргазм, которые чуть не довели его до крайности в желании почувствовать эти пульсирующие сокращения вокруг своего члена, но и их глубокие, личные разговоры за ужином, общение, которое позволило ему лучше понять ее наполненную болью, трудную жизнь, и то, как его чувства к Саре Робинс нарастали с поразительной скоростью.

Эта мысль должна была пугать. Леви не позволял женщинам пересекать защитные барьеры его сердца, но с Сарой он уже испытал целую гамму эмоций. От кокетливого интереса, возбуждения и заботе к желанию защитить ее от всего, что могло ей навредить. С любой другой женщиной он мгновенно разорвал бы связь при малейших переменах в своих чувствах, но в Саре было что-то нежное и уязвимое, что побуждало Леви притянуть ее ближе, а не отталкивать.

Возможно, дело в сходстве их прошлого, в их детстве без родителей, которые могли бы воспитать и направлять их. По крайней мере, Клэй ему был образцом для подражания и тем, кто приложил бы все усилия, чтобы их троих не разлучили социальные службы, но у Сары… Мысль о том, что она потеряла любящих родителей из-за пожара в доме, а затем была брошена другой семьей, которая, по ее мнению, хотела ее удочерить, разбила ему сердце… и заставила хотеть быть тем, кто исправит все это.

Он знал ее почти шесть недель, и то, что началось с дружеских и кокетливых визитов в «Сёркл Кей», превратилось в желание большего. В сексуальном плане, да, он хотел разрушить ее наивность и сделать ее своей порочной девочкой, которая, без сомнения, пряталась внутри Сары. Она не вздрогнула и не уставилась на него с ужасом, когда он открыл ей свои пристрастия, и приняла его потребность в контроле. На самом деле, в ее взгляде он видел отчетливое восхищение, и, черт возьми, было почти невозможно подавить желание не утащить ее в свою спальню и не довести до конца все непристойные вещи, которые он ей предлагал.

Но это выходило за рамки простого влечения. Она была первой женщиной, которая затронула что-то глубоко внутри него, когда он искренне думал, что часть его сломлена и не подлежит исцелению. Его, несомненно, привлекала ее милая наивность, ее чувствительная натура, которая говорила ему, что она меньше истерзана людьми и их поступками, чем он, несмотря на то, через что ей пришлось пройти. Хотя он имел тенденцию выбирать женщин, от которых мог безопасно и легко уйти, одна мысль о том, что Сара уйдет от него, заставила желудок сжаться от слишком собственнического чувства.

Когда по дороге из магазина она мимоходом упомянула о своем плане уехать из города, ему пришлось намеренно сдержаться, чтобы внешне не дать ей увидеть панику, вспыхнувшую при мысли о том, что он потеряет ее до того, как овладеет ею. Затем, поняв, что она пытается не дать их отношениям слишком усложниться, он подтолкнул ее ко второму свиданию.

Леви резко выдохнул и прислонился бедром к стойке, молча коря себя за то, что он эгоистичный засранец — потому что, если бы в нем действительно была хоть капля порядочности, он бы отпустил Сару вместо того, чтобы преследовать ее дальше, и не только потому что она хотела уехать. Он не был способен дать женщине нечто большее, чем секс, так что же заставило его думать, что он сможет дать Саре то, что ей нужно в эмоциональном плане?

Даже за то короткое время пребывания здесь, она заслуживала лучшего, чем сломленный мужчина, несущий слишком большой груз горечи своего прошлого. Ему приходилось хранить от своих братьев ужасные тайны, которые ни один пятилетний мальчик не должен был видеть или терпеть. Он похоронил все эти отвратительные, тревожные воспоминания так глубоко, как только мог, но они всегда оставались где-то в глубине его сознания, преследуя, словно призраки. Как бы он ни старался забыть, гнев и обида никогда не уйдут полностью, и он без сомнения знал, что действия его матери не раз разрушали его способность верить в любовь.

Но даже зная, что он несет с собой чертову тонну багажа, Леви все равно не мог заставить себя отпустить Сару. И он не был готов к мысли о том, что она бросит его, пока не придет время, и он не будет вынужден это сделать.

— Я готова, — возвестила Сара, возвращаясь на кухню. Она взглянула на его лицо, и ее брови сдвинулись от беспокойства. — Все в порядке?

Боже, она уже так чутко улавливала его настроение, тогда как обычно он очень умело скрывал свои эмоции.

— Да, в порядке, — солгал он, желая оставить прошлое там, где емусамое место. Он взял ключи от грузовика и улыбнулся ей. — Давай отвезем тебя домой.

Несколько минут спустя они уже сидели в машине и только что выехали из его района, когда он бросил на нее быстрый взгляд.

— Где находится твой дом?

Она заерзала на сиденье, не смея посмотреть на него.

— Эмм, можешь просто подбросить меня до магазина.

Он не удивился настойчивости Сары довезти ее до «Сёркл Кей», откуда он забрал ее пару часов назад, но в ту ночь, когда его ранили, он, будучи полицейским, заметил кое-что, прежде чем зайти в магазин. Ни рядом, ни за магазином не было припарковано других машин, и, поскольку в тот вечер работала только Сара, он вспомнил, как задавался вопросом: где ее машина. А потом ситуация так быстро обострилась из-за ограбления, что об этом он думал в последнюю очередь.

Но теперь он не повезет ее к магазину, пока сначала не разберется в нескольких вещах.

— Ты оставила там свою машину? — Она замешкалась, и хотя он предполагал ее ответ, все же настоял: — Сара, ответь мне.

Она повернула голову к окну.

— Нет, у меня нет машины, но меня заберет подруга.

Слова вырвались в спешке — точно такое же оправдание она дала Клэю той ночью в больнице, когда брат предложил подвезти ее до дома. Если бы она сделала хоть малейшее усилие посмотреть ему в глаза, Леви, возможно, поверил бы ей насчет подруги. Но он проработал полицейским достаточно долго, чтобы распознать признаки лжи — ее запоздалый ответ, нежелание смотреть ему в глаза, нетвердый тон голоса — все это инстинктивно подсказывало ему, что она что-то скрывает. У него не в первый раз складывалось такое впечатление, и он готов был поспорить, что какие бы секреты она ни хранила, все они связаны с ее ужасной работой, за которую, несомненно, платили по минимуму, и ее необходимостью поскорее покинуть город, а теперь ее нежеланием, чтобы он отвез ее к ней домой.

— Я позвоню подруге, как только зайду в магазин, чтобы тебе не пришлось ждать, — сказала она, нервно сжимая и разжимая кулаки на коленях.

— Не надо, — сказал он, и хотя его голос был мягким, в его тоне нельзя было ошибиться.

Наконец, она взглянула на него, язык ее тела и широко раскрытые глаза были полны явной настороженности.

— Что не надо?

Бл *ть. Леви крепко стиснул руль. Его терпение висело на волоске, поэтому он нашел место на улице, где можно припарковаться и остановился на обочине. Заглушив двигатель, он всем телом повернулся к Саре, пытаясь держать раздражение на приемлемом уровне.

— Не лги мне, Сара. Никогда, — резко сказал он, желая, чтобы она доверяла ему во всем, что происходит в ее жизни. — Начни говорить правду прямо сейчас и ответь на мой вопрос. Как ты добираешься до работы каждый день и домой каждый вечер?

Полные губы, которыми он не так давно восхищался, слегка поджались, и она посмотрела ему прямо в глаза.

— На автобусе. — Она пожала плечами. — В этом нет ничего такого.

Для него это чертовски много значило, раз она выходила на автобусной остановке в дерьмовом районе, и ей все равно приходилось идти пешком до магазина или туда, где она, черт возьми, жила.

— Я отвезу тебя домой, потому что не позволю тебе садиться в проклятый автобус так поздно ночью. — Его сводила с ума мысль о том, что после полуночи она в одиночестве ездит на общественном транспорте и с ней может случиться что угодно. — Назови мне свой адрес.

Она покачала головой с упрямым выражением лица.

— Нет. Я долгое время была одна и могу позаботиться о себе.

Леви это знал, основываясь на ее недавних откровениях, но не мог отрицать защитного инстинкта, который она пробудила в нем. Будучи сотрудником правоохранительных органов, его обязанностью было защищать людей, но он никогда не вмешивался в жизнь женщины, с которой встречался, и не диктовал ей, как поступать. И снова Сара быстро стала исключением из всех чертовых правил, которые он для себя установил.

— Сара, у тебя нет выбора. — Его упрямство и упорство превосходили ее, и он не собирался уступать. — Я хочу убедиться, что ты благополучно доберешься до дома, поэтому иного пути нет. Где ты живешь?

Девушка пристально посмотрела на него и оборонительно скрестила руки на груди.

— Хочешь знать, где я живу? — задала она вопрос как вызов. — Отлично. Я тебе покажу.

Она назвала ему адрес в Энглвуде, который он спокойно ввел в навигатор, хотя в его голове звучало: «Иисусе, гребаный, Христос». Леви знал, что тот район представлял собой дыру, где водились преступники всех мастей, и он не был предназначен для жизни одинокой, уязвимой женщины.

Когда он снова взялся за руль, Сара предпочла молчание и отвела взгляд. Да, она злилась на него за его настойчивость, но когда дело касалось ее безопасности, ему было плевать. Ее благополучие было его главной заботой и приоритетом.

Он следовал указаниям GPS, пока маленькая стрелка вела их через нищий район, кишащий бандами, и приближала к месту назначения. За квартал от него Леви остановился на красный свет и посмотрел в лобовое стекло на то, что их ждало впереди, с правой стороны. Его замутило от стоящего там двухэтажного мотеля «Слиппи Тайм» и ярко горящей вывески «СВОБОДНЫЕ МЕСТА». Ниже светилось предложение для любой проститутки, наркомана и других сомнительных личностей: «принимаем почасовую оплату».

Охренеть. В этом захудалом мотеле он поймал нескольких наркоторговцев и проституток, и, Господи, ему хотелось верить, что этот адрес — ошибка, но когда загорелся зеленый свет и он поехал вперед, Сара подтвердила его худшие опасения.

— Можешь высадить меня у обочины перед мотелем, — тихо сказала она. — Оттуда я дойду до своего номера.

Леви бросил на нее быстрый, недоверчивый взгляд, изо всех сил стараясь оставаться спокойным и уравновешенным, когда все его тело вибрировало от ярости — не на Сару, а на ситуацию.

— Ни хрена подобного, — выпалил он бескомпромиссно, поворачивая грузовик на подъездную дорожку к мотелю. Он не выпустит ее из поля зрения, пока она не запрется в своем номере, и даже тогда он не знал, сможет ли уехать, оставив ее одну. — Где твой номер?

— Сзади. Нижний уровень. Номер 116, — сообщила она столь неохотно и тихо, что Леви едва расслышал.

Когда он проезжал через парковку, ему приходилось физически сглатывать желчь, подступавшую к горлу, при мысли о беззащитной Саре, живущей в этом опасном месте каждый божий день. Вдобавок ко всему, эта чертова помойка являла собой неизбежное напоминание всех тех случаев, когда его мать заставляла его становиться свидетелем ее отвратительного и презренного образа жизни. Она продавала себя за наличные, которые затем отдавала первому попавшемуся наркодилеру за дозу, вместо того чтобы накормить голодного пятилетнего мальчика, которого таскала за собой. Он присутствовал при всех тех мерзостях, которые она проделывала с незнакомцами, а затем угрозами заставляла его молчать и ничего не говорить братьям, иначе его заберут.

Да, чертовски классные воспоминания.

Леви подъехал к задней части тускло освещенного мотеля и остановился на парковочном месте. Заглушив двигатель, он повернулся к Саре и обхватил ее запястье, когда она попыталась отстегнуть ремень безопасности. Девушка пристально посмотрела на него, и даже в тусклом свете салона он разглядел ее покрасневшее лицо и то, как она злилась… внешне. Но за ее бурлящими эмоциями он видел настоящую правду: в ее глазах отражались стыд и унижение.

Он выругался себе под нос.

— Сара, какого черта? Почему ты живешь здесь?

— Это все, что я могу себе позволить. — Она дерзко вздернула подбородок. — Я просто пытаюсь перекантоваться еще несколько недель, пока не заработаю достаточно, чтобы уехать. И лучше жить здесь, чем на улице.

Как бы он ни восхищался ее силой и стойкостью духа, внутренне его убивало осознание того, куда она возвращалась домой каждую ночь. И по какой-то причине ей явно больше не к кому было обратиться. О семье, конечно, речи быть не могло.

— Сара, позволь мне помочь тебе. Если тебе нужны деньги или…

— Нет, — прервала она, вырвав руку из его хватки. — Мне не нужны ни подачки, ни твоя жалость. Я бывала и в худших ситуациях, и меня полностью устраивает это жилье.

Она отстегнула ремень безопасности, и Леви не мог придумать, как помешать Саре выйти из машины, если только не пристегнуть ее наручниками (что он серьезно обдумывал). Быстро открыв бардачок, он достал свой служебный револьвер, который положил туда ранее, прежде чем забрать Сару из магазина. Он никуда не ходил без оружия и обычно носил его в кобуре на боку под рубашкой, но не хотел напугать ее, если она к нему прикоснется, когда он ее поцелует, — потому что, да, он знал, что тот поцелуй на его кухне был неизбежен.

Ее глаза округлились при виде пистолета, и когда они поднялись на него, Леви пригвоздил ее твердым взглядом.

— Не смей двигать отсюда свою задницу, пока я не приду за тобой, — сказал он, не упуская раздражения, мелькнувшего в ее глазах.

Довольный отсутствием пререканий или вызова с ее стороны, даже если его приказ ее не волновал, он выбрался из грузовика и инстинктивно просканировал окрестности, затем засунул оружие сзади за пояс джинсов. В данный момент поблизости никого не было, но на парковке и асфальте вокруг его автомобиля валялись обертки от презервативов, использованные шприцы и приспособления для приема наркотиков.

Чертовски здорово.

К тому времени, как Леви добрался до пассажирской стороны и помог Саре выйти, он молча кипел от ярости — опять же из-за затруднительного положения Сары и ее упрямого отказа принять любую помощь. Держа ладонь на ее пояснице и прижимая к себе ее напряженное тело, он повел ее к номеру. Он стоял позади нее, пока она доставала ключ-карту и проводила ею, чтобы открыть дверь и войти внутрь.

Не успел Леви последовать за ней, как девушка приглушенно вскрикнула и внезапно попятилась назад, наталкиваясь спиной на Леви. Он удержал ее за плечи, но почувствовал, как она дрожит. Бросив быстрый взгляд на номер, освещенный тусклой лампой, стоявшей на тумбочке, Леви понял причину испуга Сары. В комнате царил погром: пружины выдернуты из матраса, подушки разорваны, ящики комода беспорядочно открыты и обшарены.

Реагируя быстро и инстинктивно, Леви оттолкнул Сару к стене у двери и вытащил пистолет. Комната была маленькой, в ней не было места, где преступник мог бы спрятаться, и ему потребовалось меньше минуты, чтобы проверить крошечный шкаф, а затем обыскать маленькую ванную комнату. Крышка с унитаза была снята, и он заметил выломанное окно. Рама была достаточно широкой, чтобы через нее пролезть, и Леви подозревал, что, скорее всего, это была случайная кража со взломом. Злоумышленник знал, что постоялица ушла на вечер, и вторгся в номер в надежде найти деньги или что-то ценное.

Но когда он вернулся в спальню, стало ясно, что у Сары мало что было, не говоря уже о каких-то ценностях. Она говорила, что какое-то время терпела нужду, но это… это было почти нищетой. В шкафу висело лишь несколько вещей, а в ящиках лежало самое необходимое. Даже еда, брошенная на пол, была простой и дешевой и напоминала ему те продукты, которые Клэй покупал для него и Мейсона, лишь набить их голодные желудки: рамэн, овсянка, батончики мюсли и арахисовое масло. Бл *ть.

Он вернулся к Саре и, поскольку прямая угроза отсутствовала, убрал оружие за пояс джинсов. Лицо ее побледнело, ее заметно трясло, и она смотрела на него со страхом в полных слез глазах.

— Они… они забрали… телевизор и микроволновку, — запинаясь, пробормотала она, явно в шоке.

Леви все это не волновало, завтра он сообщит менеджеру мотеля о взломе и ограблении. Сейчас его единственной заботой было вытащить Сару раз и навсегда из этой гребаной дыры.

Леви не спалось. Не удивительно, учитывая все события сегодняшнего вечера. Он заложил руки за голову и уставился на тени, скользящие по потолку, разум заполняло столько мыслей, что было трудно их все обработать. Но, по крайней мере, об одном ему больше не нужно было беспокоиться: о безопасности Сары — сейчас она в его доме, спит в одной из свободных спален дальше по коридору. Слава Богу.

Он испытал такое чертовски сильное облегчение, что она не стала с ним спорить, когда он приказал ей собрать все свои вещи, все, потому что она не вернется. С другой стороны, она была в шоке и двигалась по комнате, будто на автопилоте. Вся ее одежда и личные вещи поместились в обычный рюкзак, и эта мысль причиняла ему боль. А когда она вошла в ванную и увидела крышку унитаза, то впала в полнейшую панику… а он понятия не имел, почему.

Ее дыхание участилось, тело задрожало, а на глазах навернулись огромные слезы, пока она бормотала: «Нет, нет, нет» снова и снова, пока Леви, наконец, не схватил ее за руки и не потребовал объяснить, что случилось.

С громкими, подавляемыми рыданиями она рассказала, что в баке, в сумке с застежкой-молнией, она прятала чуть больше трехсот долларов. Это были все наличные, что у нее имелись, теперь их украли, скорее всего, какой-то наркоман, достаточно сообразительный, чтобы знать, где могут быть спрятаны деньги. Леви обнял девушку и пообещал, что все будет хорошо, и даже сейчас продолжал клясться в этом… если бы она только позволила ему помочь ей.

Но теперь, когда кризис миновал, Леви не мог не проанализировать ситуацию Сары. Он попытался собрать все детали, что знал о ее ужасных обстоятельствах, и сложить их вместе, как головоломку, чтобы составить целостную картину. Ни один из сценариев не предполагал ничего хорошего: проживание в дерьмовом мотеле, работа за гроши, дешевая еда, скудные вещи и даже способ хранения всех сбережений за неимением банковского счета — идеальные условия для того, чтобы забрать все необходимое и исчезнуть в любой момент. Если бы он был азартным человеком, то поставил бы все на то, что она убегает от кого-то или чего-то.

Леви подумывал о том, чтобы потребовать от нее ответов, как только они приедут домой, но девушка так нервничала и переживала, что он отправил ее принять теплый душ, напоил вином и уложил спать в гостевой спальне чуть дальше по коридору от своей комнаты.

И когда она посмотрела на него своими голубыми глазами, такими грустными и потерянными, и прошептала: «Прости» за то, в чем даже не была виновата, он почувствовал, как его сердце сильно и резко сжалось. Он скользнул в постель рядом с ней, обнял ее и крепко прижал к себе. Вернуться в свою комнату было нелегко.

Теперь, успокоившись и вернув способность мыслить здраво, Леви понял, что заставлять ее объяснить свою ситуацию, все это, будет самым быстрым способом оттолкнуть ее. Если он и узнал что-то о Саре, так это то, что она была очень горда и не любила ни на кого полагаться. Как только она проснется и поймет, что находится в его власти и ей некуда идти, она уйдет в оборону и отгородиться от него. Ему нужно отступить, а не давить сильнее.

Отступление шло вразрез со всеми его инстинктами как мужчины, так и полицейского, но та же самая интуиция подсказывала ему действовать медленно и осторожно, иначе она убежит от него. Лучшее, что он мог сделать, — это обеспечить ее безопасность и защиту, без каких-либо требований, и, надеяться, что она придет в себя и доверит ему правду.

Тихие шаги по коридору отвлекли его от раздумий. Он взглянул на открытую дверь спальни как раз в тот момент, когда в проеме появилась стройная фигура Сары.

Обеспокоенный, он встал с кровати и подошел к ней.

— Эй, — тихо позвал он, взяв ее за руку. — Все в порядке?

Лунный свет, лившийся через открытое окно, освещал хрупкие черты ее лица, а мука в ее глазах пронзала его насквозь, как острый нож.

— Да… нет. — Голос у нее был тихий, выражение лица неуверенное, она тревожно переминалась на босых ногах, прежде чем добавить: — Я не хочу оставаться сегодня одна. Могу я переночевать здесь с тобой?

Отказать ему даже в голову не пришло. На самом деле, он бы спал лучше, зная, что она рядом, где он мог бы следить за ней и в любой момент убедиться, что она мирно спит.

— Конечно, можешь. — Все еще сжимая ее руку, Леви повел ее к другой стороне кровати.

Он откинул одеяло, наблюдая, как Сара заползла на матрас в потертой майке и таких же старых и поношенных шортах для сна. Очевидно, ее пижама знавала лучшие времена, и тонкий материал мало помогал, чтобы скрыть ее маленькую, упругую грудь и слишком худые бедра и попку.

Ее нахождение сегодня в его постели, не было связано с сексом, но это не помешало его члену обратить внимание на ее твердые соски и стройные ноги, которые Леви хотел чувствовать обернутыми вокруг своей талии, когда будет глубоко в нее вонзаться.

Он подавил стон до того, как тот успел выскользнуть из горла, и отогнал провокационные мысли, которые могли привести только к стояку и беспокойному сну. Как только девушка устроилась под одеялом, Леви подошел к своей стороне кровати и лег на бок. Их головы лежали на разных подушках, но они смотрели друг на друга, и расстояние между ними составляло менее фута.

— Прости меня, Леви, — тихо сказала она, хотя он все равно расслышал сожаление в ее голосе. — Я все продолжаю доставлять тебе неприятности.

— Какие же?

Она подложила ладонь под щеку и нахмурилась.

— Ограбление в магазине и ранение, для начала, — напомнила она.

— Ой, я отделался всего лишь небольшим синяком. — Он игриво ухмыльнулся, пытаясь разрядить обстановку.

Сара не улыбнулась, как он надеялся.

— И тебе пришлось привезти меня к себе домой, чтобы мне было, где переночевать.

— Не только переночевать, Сара. — Леви нежно погладил большим пальцем ее подбородок. — Оставайся здесь столько, сколько нужно.

— Это ненадолго, — настаивала она хриплым, полным эмоций голосом. — Клянусь, так и будет.

— Мне не нужна твоя клятва. — Он понимал, насколько это было правдиво… как быстро она стала так много для него значить. И как сильно он ее хотел, и в большем, чем в просто физическом смысле. — Мое предложение не ограничено по времени.

— Спасибо, — прошептала она так, будто он только что преподнес ей драгоценный подарок.

В ее глазах заблестели слезы благодарности, и она с трудом сглотнула. Леви подозревал, что она не привыкла к тому, чтобы ей что-то давали, не требуя чего-то взамен. Или к доброте в целом. Будучи ребенком наркоманки и шлюхи, в своей юной жизни он тоже не особо был обласкан добротой, но, по крайней мере, во взрослом возрасте его окружали хорошие, порядочные люди, на которых он мог рассчитывать, если ему что-нибудь требовалось.

Сара, похоже, не могла позволить себе такой роскоши.

Он хотел стать для нее тем человеком, кто защитит ее и прогонит ее демонов, реальных или воображаемых. Он хотел стать для нее тем мужчиной, к которому она могла бы обратиться. И в данный момент он понял, что может предложить — комфорт и чувство безопасности в ее нестабильной жизни.

Он нежно взял ее за руку и притянул к себе.

— Иди ко мне, позволь мне тебя обнять.

Издав тихий, невнятный звук, она быстро придвинулась, преодолев небольшое расстояние между ними. Прижавшись к нему, как к спасательному кругу, уткнулась лицом в его обнаженную грудь. Он обнял ее за плечи и притянул ближе, поглощая холод теплом своего тела.

— Боже, я в таком беспорядке, — сказала она, и Леви почувствовал на коже ее слезы. — Моя жизнь — такой бардак.

Он провел свободной рукой по ее волосам и нежно поцеловал в лоб.

— Ты не в беспорядке, Сара.

Она резко рассмеялась ему в шею, будто он понятия не имел, какова ее жизнь, и его раздражало то, что это было правдой. Ну, не совсем.

— Все мои деньги пропали… и теперь мне придется начать копить заново.

Ее голос звучал так расстроено, но ее комментарий дал ему возможность аккуратно подтолкнуть ее к более подробным ответам, и он им воспользовался.

— На что копить, милая?

— На отъезд отсюда. — Ее руки крепче сжались вокруг его талии, словно пытались противоречить словам, которые она только что произнесла. — Мне нужно уехать.

— Почему тебе нужно уехать? — спросил он спокойно, когда на самом деле ему хотелось спросить: от чего ты бежишь?

Она покачала головой.

— Потому что нужно.

Леви не получил ни одного ответа, который искал, но в конце концов она расслабилась и заснула в его объятиях. Он бодрствовал гораздо дольше, чертовски надеясь, что сможет найти способ переубедить ее не уезжать из Чикаго.

Не уезжать от него.

Сара просыпалась постепенно, на мгновение смутившись тому, что прижималась к теплому мужскому телу на мягкой и удобной кровати, в отличие от жесткого, вонючего матраса, на котором спала последние полтора месяца. Она не спеша открыла глаза, и ей потребовалось несколько секунд, чтобы осознать действительность, и когда она это сделала, ужасные воспоминания прошлой ночи нахлынули всепоглощающей волной отчаяния.

И все же она была здесь, в безопасности и под защитой, в доме Леви, прильнув к нему и положив голову ему на грудь. Ее ухо прижималось к его сердцу, и каждый мерный удар успокаивал и убаюкивал ее. Впервые за всю жизнь она по-настоящему почувствовала себя в безопасности и расслабленной, вместо того, чтобы проснуться и быть настороже во всем с того момента, как ее глаза откроются.

Но как бы она ни была благодарна Леви за утешение прошлой ночью и за его предложение остаться с ним столько, сколько ей понадобится, она не хотела быть для него обузой или ответственностью. Очевидно, он привык жить в одиночестве. Ей просто требовалось несколько дней, максимум неделя, чтобы снова собрать немного денег и придумать план. Потом она отправится в путь. Каждый день ее пребывания в Чикаго давал Дилану еще один дополнительный день для ее поисков.

Ее желудок сжался от понимания этого, потому что она с уверенностью знала, что, несмотря на ее протесты, он отвезет ее обратно в Сообщество, даже если для этого придется применить силу. И как только она снова окажется за теми стальными воротами, вне всяких сомнений, у нее не будет другого шанса сбежать из культа. Не тогда, когда ей уже грозит наказание за дезертирство.

Но прямо сейчас, в этот тихий, мирный момент, ей не хотелось думать ни о чем, кроме Леви и того, как сильно она его хотела. Особенно, после того, как он соблазнил ее на кухне своими возбуждающими поцелуями и ошеломляющим оргазмом, размышляла она с улыбкой, прогнавшей мрачные мысли о Дилане. Она хотела отплатить тем же и тоже сделать Леви приятно. И если это приведет к большему… она не будет жаловаться. Он уже предупредил ее о своих эротических предпочтениях, и в Леви не было ничего, что могло бы ее напугать — уж точно ни его потребность держать все под контролем, ни его склонность к горячему, порочному и грубому сексу.

Ее нога лежала на его бедре, а рука обвивала его за талию. Закрыв глаза, она передвинула руку на его обнаженную грудь и медленно провела ладонью вниз, стараясь держаться подальше от синяка с левой стороны.

Его дыхание тут же изменилось, стало глубже и тяжелее, будто он просыпался и понимал, что на этот раз соблазняют его. Сара провела пальцами по выпуклостям мускулистого пресса и двинулась еще ниже, пока не достигла пояса хлопковых спортивных шорт, в которых он спал.

Сердцебиение под ее ухом участилось, и ее пульс застучал в венах, когда она скользнула пальцами под резинку. Кончики пальцев тут же коснулись толстой, упругой головки твердой эрекции, но прежде чем она успела погладить его длину, Леви издал дикое рычание и схватил ее за запястье. Он вытащил ее руку из шорт, и в следующий момент Сара уже лежала на спине, а он наполовину на ней, прижимая ее своим телом.

Одну ее руку он держал у нее над головой и смотрел на Сару сверху вниз горящими зелеными глазами, сексуальными и очень, очень ясными.

— Ты движешься на опасную территорию, — хрипло предупредил он.

— Я знаю, — прошептала она. В данный момент ей хотелось забыть все в своей жизни, чтобы отдаться страсти и просто чувствовать …

Леви стиснул челюсти, и она знала, что он обдумывает ситуацию, возможно, даже слишком усердно, и ей не хотелось давать ему шанс снова отказать ей.

— Я хочу тебя, Леви. — Она нервно облизнула нижнюю губу. — Пожалуйста.

Он пробормотал ругательство, но, к ее облегчению, не отверг ее, как она боялась. Вместо этого резко двинулся и оседлал ее бедра, прижимая весом своего тела. Сара посмотрела на него, такого потрясающе красивого и сексуального, его тело просто было создано для греха. Он излучал чистую мужскую уверенность и вдобавок ко всему обладал физической силой. Перед ним она слабела от желания и истекала влагой.

Леви уперся руками по обе стороны от ее головы, встретившись с ней открытым и пристальным взглядом.

— Если мы делаем это, то на моих условиях. Ты поняла?

Его условия заключались в том, чтобы взять над ней контроль в свои руки. Вчера он неопровержимо ясно дал это понять, так что теперь в его намерениях не было никаких сомнений. От предвкушения у нее перехватило дыхание, а от возбуждения соски затвердели в болезненные пики, царапающие материал майки. Похоть, вспыхнувшая в его взгляде, подсказала ей, что он заметил и то, и другое.

— Да, поняла. — Она энергично закивала.

Медленная, греховная улыбка изогнула его губы, когда он поднял подол ее майки и стянул ее через голову. Сев, он швырнул майку на пол, а его взгляд, казалось, пожирал ее маленькую, но упругую грудь. Хотя он отвлекся всего на мгновение, это дало Саре возможность быстро взглянуть на его тело, на длинную, толстую эрекцию, настойчиво прижимающуюся к его хлопковым шортам. Мысль о том, как столь большой член растянет и наполнит ее, заставила вздрогнуть. И когда она, наконец, снова перевела взгляд на него, его улыбка превратилась в понимающую и слегка высокомерную.

— Заведи обе руки за голову и держи их там, — приказал он и подождал, пока она подчинится.

Сара подняла руки и положила их на подушку над головой ладонями вверх. Такая поза вытягивала верхнюю часть тела, заставляя чувствовать ее удивительно сексуальной и дерзкой, чего она никогда раньше не испытывала. Все еще сидя верхом на ее бедрах, Леви накрыл ладонями ее плоский живот и медленно скользнул ими вверх, заставив тихий вздох удовольствия сорваться с ее губ. Достигнув груди, он сжал их вместе и провел большими пальцами по заостренным, чувствительным соскам, а затем слегка сжал их и покатал между пальцами.

Она ахнула и выгнула спину, потрясенная тем, как легкий приступ боли вызвал поток тепла и влаги между ее бедер. А также потрясенная тем, насколько сильно возбудилась от очередного контакта его пальцев к ее твердым, чувствительным пикам.

Все еще обхватывая руками ее груди, Леви приподнялся, опустил голову и провел языком по твердому соску, прежде чем сильно и глубоко втянуть его в рот. Она издала мягкое хныканье, пока он сосал, кружил языком и царапал зубами нежную плоть, возбуждая до невероятности. В отчаянной попытке облегчить нарастающую, пульсирующую потребность внутри нее, Сара приподняла таз вверх, вжимаясь в его мускулистые бедра, все еще охватывающие ее.

К ее удовольствию его губы постепенно стали перемещаться вниз по ее трепещущему животу, оставляя за собой горячий, влажный след поцелуев. Достигнув пояса шорт и трусиков, Леви быстро снял их и опустился на колени между ее ног. Его ладони скользнули вверх по внутренней стороне ее бедер, широко раздвигая их и обнажая перед его горячим, полным похоти взглядом.

— Помнишь, что я сказал тебе вчера? — пробормотал он, наблюдая за движением больших пальцев по набухшим складкам ее влажной киски — от клитора до самого входа, а затем снова вверх.

Она была скользкой от возбуждения, набухшей до боли, и с каждым движением его пальцев быстро теряла способность концентрироваться на чем-то, кроме его прикосновений.

— О чем именно? — выдохнула она, не в силах вспомнить ничего конкретного, когда он держал ее такой возбужденной и нуждающейся.

Леви наклонил голову и нежно укусил внутреннюю часть бедра, заставив ее ахнуть и снова выгнуть спину.

— О том, что хочу вылизать эту сладкую киску, съесть тебя и ощутить твой вкус на своем языке, когда ты кончишь.

Одни только слова вызвали дрожь. Сара могла лишь представить, как отреагирует ее тело, когда он выполнит свое обещание.

— О, боже, да. Я помню.

— Именно это сейчас и произойдет, милая.

Он поудобнее устроился между ее раздвинутых ног. Положил одну, затем другую ее ногу на свои широкие плечи, а потом обдул горячим дыханием влажные складки. Сара закусила губу и застонала, все ее тело дрожало в предвкушении.

Широкие, теплые ладони скользнули к ее бедрам, крепко сжав их пальцами и удерживая.

— Если ты дрожишь от одного только дуновения на твою киску, можешь ли ты представить, что сделает мой язык?

Она не хотела представлять, она хотела почувствовать.

— Покажи мне, — прошептала она.

Леви немедленно прижался горячим ртом к ее киске, пожирая, пока Сара не стала извиваться и стонать, запоздало осознав, что не была готова к оральным талантам этого мужчины. Или к своей дикой, бесстыдной отзывчивости на что-то столь декадентское. Ей потребовалась каждая капля сдержанности, чтобы держать руки над головой и не потянуться вниз и не впиться пальцами в его волосы. Как бы ей ни хотелось опустить руки, она не хотела рисковать и разочаровать его. Нет, она хотела доказать, что может дать ему тот контроль, который нужен.

Он с целеустремленностью лизал ее, сосал клитор и безжалостно наслаждался набухшей плотью, усиливая жар, расплавляющий все внутри нее. Его рот и язык творили с ее киской самые порочные вещи, утренняя щетина царапала и обжигала нежную кожу внутренней стороны бедер, усиливая сенсорную перегрузку.

Затем в дело пошли пальцы, два проникли невероятно глубоко в ее гладкие стенки, присоединяясь к ритму, который соответствовал каждому лишающему дыхания движению его языка по нежному, чувствительному местечку между ее ног. Он атаковал ее ощущениями, ошеломлял обещаниями экстаза. Сара ахнула и без помощи рук выгнула спину, пытаясь приблизиться к его волшебному рту — ее бедра покачивались, кружили, пока Леви доводил ее почти до безумия от необходимости кончить.

Еще один сильный, глубокий толчок его пальцев в сочетании с кружащим вихрем его языка по клитору заставил ее вспыхнуть в сильнейшем оргазме. Она выкрикивала его имя, мечась в его хватке, когда самое возвышенное блаженство, которое она когда-либо испытывала, поглотило каждую ее клеточку.

Прежде чем у нее появился шанс спуститься с этого оргазмического кайфа, и даже когда крошечные, кульминационные толчки прокатились по ее телу, Леви быстро опустился на колени между ее ног, удерживая их раздвинутыми. Сквозь полуопущенные веки она наблюдала, как он стянул шорты с бедер, освобождая толстую, огромную эрекцию. На долю секунды она подумала, что он проникнет в нее, но вместо этого он провел пальцами по ее мокрой киске, покрывая их скользкой влагой. Затем плотно обхватил увлажненной ладонью свой напряженный член и стал дрочить.

Прижав большой палец ко все еще пульсирующему клитору, он потирал и стимулировал комочек нервов, пробуждая его к жизни. Сара ахнула, ошеломленная вновь вспыхнувшей потребностью, пульсирующей внизу ее живота, и ощущением покалывания, собирающимся и сходящимся там, где он ласкал ее. Где его взгляд был сосредоточен на ее обнаженной киске, в то время как он доставлял себе удовольствие.

Она никогда не участвовала в чем-то столь горячем и захватывающем, никогда не наблюдала, как мужчина дрочит. Но сейчас она смотрела на Леви, совершенно очарованная смелым сексуальным актом. Его челюсти были сжаты, выражение лица темным и диким, пока его желания вели его к освобождению. Его грудь вздымалась, а мышцы живота сокращались, когда он толкался налитым кровью членом в сжатый кулак. Каждый раз, когда член проходил сквозь его хватку, опухшая головка увеличивалась, и из кончика вытекал предэякулят.

Его дыхание стало прерывистым, и он увеличил давление и темп на ее клиторе, подталкивая ближе к краю еще одной обнажающей душу кульминации.

— Еще раз, — грубо потребовал он, дроча сильнее и быстрее.

Поразительно, но ее тело отреагировало на команду, и Сара со стоном вздрогнула от волны нового оргазма. Даже охваченная великолепной кульминацией, она отказывалась закрывать глаза, желая увидеть, как Леви поддается освобождению.

Она встретила его взгляд. Дикая интенсивность, пылающая в глубине его глаз, была собственнической и властной, когда он сжал свободной рукой ее бедро и еще сильнее склонился над ней, готовясь достичь оргазма. Еще один сильный толчок в руку, и все его тело напряглось. Сара уловила выражение удовольствия, граничащего с болью, мелькнувшее на его лице, прежде чем он откинул голову назад, вздрогнул и хрипло зарычал, кончая так сильно, что первая струя молочной жидкости оросила ее груди, а остальные вылились на ее живот.

— Иисусе… бл *ть, — выдохнул Леви, садясь на пятки и пытаясь отдышаться.

Когда он, наконец, пришел в себя, и увидел беспорядок, который на ней устроил, медленная, безошибочная ухмылка изогнула уголки его губ. Его взгляд был столь же высокомерным.

— Не буду лгать, — протянул он, проведя кончиками пальцев по липкой жидкости на ее животе и размазывая ее по коже. — Видеть мою сперму на твоем обнаженном теле — чертовски горячо.

Его пальцы скользнули по следу мужского естества до ее груди, еще больше покрывая им заостренный сосок, будто оставляя свою метку.

Не в силах говорить, Сара лишь удовлетворенно вздохнула.

— Кто знал, что ты такая грязная девчонка? — Казалось, он этим доволен.

До Леви Сара и не предполагала, что в ней есть порочные наклонности, но он доказал, что она ошибалась. Она и раньше занималась сексом, но никогда настолько интимно. Или так раскованно.

— Это все твоя вина, — мягко поддразнила она.

Он ухмыльнулся без всякого раскаяния.

— Я с радостью возьму на себя вину за то, что развратил тебя.

Леви встал с кровати и без капли скромности снял с себя шорты, так что оказался таким же обнаженным, как и она. Он протянул ей руку, и она позволила ему помочь ей встать.

— Идем, грязная девчонка, — сказал он, направляясь в ванную. — Давай примем душ и приведем тебя в порядок.

От такого предложения она не собиралась отказываться.

Леви достал из холодильника коробку яиц вместе с грибами, ветчиной и сыром, чтобы приготовить по омлету на завтрак. Сара все еще принимала душ — опять же, по его вине — потому что, как только он намылил ладони и начал ее мыть, оба отвлеклись. Прикосновение к Саре и ощущение ее шелковистой, влажной, обнаженной кожи снова пробудили в его члене желание, даже после того, как первый оргазм должен был насытить его. Вот только у него в доме не было презервативов — и он планировал исправить это сегодня — но это признание не помешало ей опуститься перед ним на колени и сделать следующую лучшую вещь в мире.

Когда она смотрела на него голубыми глазами, полными нетерпения и желания доставить ему удовольствие, а теплая вода струилась по ее плечам, он знал, что не сможет устоять перед ней. Да и не хотел. Умирал ли он от желания почувствовать, как ее сладкий, мягкий, невинный ротик отсасывает ему? Абсо-бл *я-лютно. Но помимо этой типичной мужской фантазии другая часть его надеялась, что их физическая связь станет началом того, что она доверит ему не только свое тело. Потому что нельзя было отрицать, что Леви не был готов отпустить Сару в ближайшее время, особенно до тех пор, пока не поймет, что то, от чего она бежала, больше не причинит ей вреда.

Но все эти мысли покинули его голову, когда он прислонился к кафельной стене душевой кабине, запутавшись пальцами в ее мокрых волосах, а она прошептала: «Скажи, чего ты хочешь. Покажи мне, что тебе нравится больше всего».

Наглядными грязными словами, которые заставили ее облизать губы в предвкушении, он рассказал ей обо всех способах, которыми он хотел трахнуть ее восхитительный ротик, затем наблюдал, как она обхватила как можно больше его члена своими шелковистыми губами и начала отсасывать. Она следовала всем его требованиям и быстро узнавала, что ему нравится, хотя ее инстинкты брали верх.

Ее бархатистый язычок ласкал нижнюю часть его члена, и она крепко сжимала рукой основание его эрекции, в то время как ее губы скользили вверх и вниз по твердой длине. И когда она протянула руку и нежно помассировала его напрягшиеся яйца, он не мог удержаться от того, чтобы не закатить глаза в чистом удовольствии.

Продолжая его обрабатывать, вся ее неуверенность исчезла, Сара превратилась в знойную соблазнительницу, отсасывая так, будто не может насытиться его вкусом. С каждым движением она расслаблялась чуть больше, вбирала его немного глубже, и когда широкая головка члена наконец коснулась ее глотки, оба застонали. Она инстинктивно сглотнула вокруг него, стискивая чувствительную головку, и, черт возьми, ему пришлось стиснуть зубы, сопротивляясь ослепляющему толчку желания дать волю похоти, пульсирующей в его члене.

— Бл *ть, Сара. Я сейчас кончу, — предупредил он ее резким тоном.

Она ответила ему, посасывая сильнее, вместо того, чтобы отстраниться, уничтожив его и лишив контроля. Она закрыла глаза, расслабила челюсть и позволила ему задавать темп, даже когда он обхватил ее затылок и начал всерьез толкаться, преследуя еще один оргазм, который был не менее интенсивным, чем тот, который он испытал с ней недавно в спальне.

То, как она приняла все, что он мог дать, и проглотила каждую чертову каплю, было так же обжигающе горячо, как и когда он пометил ее тело своей спермой. Никогда еще он не чувствовал такого собственничества по отношению к женщине, как к Саре в тот момент, и он был шокирован тем, насколько сильно он хотел заявить права на нее и сделать ее своей во всех отношениях, которые имели значение.

Даже сейчас этого воспоминания было достаточно, чтобы возбудить его снова, а его непослушный член — который должен был быть полностью истощен после двух оргазмов — оживился для большего.

— Дерьмо, — пробормотал Леви, взбивая полдюжины яиц в пену.

Леви мог только представить, что с ним произойдет, когда он, наконец, погрузится в ее узкое, влажное тепло и почувствует, как она кончает вокруг его члена.

Он глубоко вздохнул и изменил направление своих мыслей, прежде чем они усилили его стояк, особенно если он намеревался приготовить завтрак до того, как Сара присоединится к нему.

Пятнадцать минут спустя на тарелках лежало два пышных омлета с ветчиной и грибами, покрытых расплавленным сыром. Как только он закончил разливать по стаканам охлажденный апельсиновый сок, на кухню вошла Сара. Ее волосы все еще были влажными после душа, и ему нравилось, как свежо и естественно выглядело ее лицо без макияжа. Она надела те же потертые джинсы, что носила на работу, но они были ей слишком свободны, и такую же старую, выцветшую футболку. Помогая ей вчера собирать вещи, Леви теперь знал, что у нее всего несколько предметов одежды.

Когда их взгляды встретились, она мило и застенчиво улыбнулась ему, и он понял, что розовый румянец, заливший ее щеки, был результатом того, что она только что сделала с ним в душе. Возможно, ей и хотелось ему отсосать, но при свете дня она выглядела такой чопорной и правильной и, очевидно, все еще примирялась с тем, как легко отказалась от всякого подобия скромности по отношению к нему. В то время как Леви, с другой стороны, намеревался при каждом удобном шансе потворствовать ее поведению непослушной девочки.

Как только Сара подошла к нему, он обхватил ее прекрасное лицо в ладони и притянул ее губы для поцелуя. Она поддалась охотно, и как только их губы соприкоснулись, инстинктивно приоткрыла рот в приветственном вдохе. Он проник языком внутрь, ощущая тонкий намек на мятную зубную пасту, которой она чистила зубы, и стал целовать ее нежно и медленно, скорее соблазняя, чем возбуждая.

Ее ладони легли на его грудь, и она растаяла рядом с ним. Ему нравилось, что она разрушала свои стены и доверяла ему, даже если пока это происходило только на физическом уровне. Он возьмет все, что сможет в надежде, что остальное придет со временем.

В конце концов, он прервал поцелуй, и Сара посмотрела на него мечтательными глазами, затуманенными желанием.

— Доброе утро, — прошептала она.

Леви провел большим пальцем по ее влажной нижней губе и одарил улыбкой плохого парня.

— Да, оно было чертовски потрясающим.

Сара уловила сексуальный намек на оргазмы, которыми они оба наслаждались, и опустила голову, чтобы скрыть еще один прилив смущенного румянца.

— Все, что ты приготовил, пахнет восхитительно.

Он протянул ей тарелку и стакан апельсинового сока, прежде чем взять то же самое себе.

— Хорошо, потому что я ожидаю, что ты съешь все до последнего кусочка.

— Пытаешься меня откормить? — спросила она дразнящим голосом, подойдя к обеденному столу и скользнув на тот же стул, на котором сидела вчера вечером. — Потому что с пастой и шоколадным десертом, которым ты меня накормил за ужином, а теперь и этим огромным омлетом, я наберу десять фунтов.

— Думаю, нам следует стремиться как минимум к пятнадцати или двадцати, — серьезно сказал он, приступая к завтраку.

Хотя она не страдала от недоедания, Леви не сомневался, что ее предыдущий рацион питания не приносил ее телу никакой пользы. Она была слишком худой, и он был полностью уверен, что это произошло не по ее воле.

Сара поднесла вилку к губам, но остановилась.

— Если мне повезет, это осядет на моей груди, а не на животе и бедрах, — криво усмехнувшись, сказала она.

— У тебя чертовски идеальная грудь. — Эти мягкие холмики ложились в его ладони так, словно были созданы исключительно для него, и, по его мнению, больше размера не требовалось. — Если бы у меня было хоть какое-то право голоса в этом вопросе, я бы распределил дополнительный объем по твоим бедрам, чтобы мне было за что ухватиться, когда я буду трахать тебя сзади, твоей заднице не помешает быть более пышной, чтобы сдерживать мои удары.

Ее глаза округлились от шока, и довольный Леви понял, что она не против подобного сценария. Хорошо, потому что она едва познакомилась со всеми порочными и сексуальными вещами, которые он хотел с ней сделать.

Когда она не ответила, он указал вилкой на ее тарелку.

— А теперь съешь все, — приказал он, как сержант-инструктор. — Или я поставлю тебя на колени и отшлёпаю, как плохую девчонку.

Ее светлые брови поднялись, но она, похоже, не была против и этой странной идеи. Вместо этого ее губы тронула слабая и дерзкая улыбка.

— Да, офицер Кинкейд.

И вот его чертов член снова проснулся, дергаясь от хриплого голоса Сары, когда она использовала его звание в таком контексте, что он представил ее в наручниках, а его у власти. Ох, бл *ть, да. Сегодня вечером она узнает, на что именно способен офицер Кинкейд.

После нескольких минут завтрака в тишине, Леви решил, что ему нужно сообщить Саре о планах на день. Он взглянул через стол, попивая апельсиновый сок, и был рад увидеть, что она съела больше половины омлета.

— Сегодня мне нужно отлучиться по кое-каким личным делам, что, вероятно, займет несколько часов. — Он дождался, пока она посмотрит на него, прежде чем продолжить. — Оставайся в доме и никуда не уходи до моего возвращения, чтобы я не беспокоился о тебе, хорошо?

Она пожала плечами и отломила вилкой еще один кусочек омлета.

— Мне некуда идти, кроме как на работу вечером.

— Хорошо, — сказал он, кивнув. — Может, тебе захочется провести остаток утра и день, отдыхая перед телевизором. У меня есть Netflix, так что без сомнения тебе удастся найти пару фильмов по своему вкусу.

Сара понятия не имела о его планах, но с сегодняшнего дня ее рабочее место должно измениться, потому что он больше не позволит Саре ставить себя в потенциально опасные ситуации. В оставшееся время ее пребывания в Чикаго ему нужно знать, что она в безопасности, это относилось и к работе. Но пока он не поговорит с Клэем и не получит согласия брата, он не готов сообщить Саре об изменении ее места работы и графика. Он предвкушал спор и намеревался его выиграть.

— Я оставлю тебе номер своего мобильного. Если тебе что-нибудь понадобится в мое отсутствие, позвони мне, ладно?

Она отпила сок.

— Уверена, со мной все будет в порядке.

Не такой ответ Леви хотел услышать. Он положил вилку на пустую тарелку, оперся предплечьями о стол и убедился, что она увидела его чертовски серьёзное выражение лица.

— Но ты позвонишь мне, если тебе что-нибудь понадобится, да? — повторил он непреклонно.

Она закатила глаза, будто он говорил какие-то глупости.

— Да, офицер Кинкейд.

О, да, сегодня вечером он определенно достанет наручники.

Первая остановка Леви была в мотеле «Слиппи Тайм». Даже средь бела дня это место выглядело как дерьмовая дыра, но, по крайней мере, он приехал достаточно рано, чтобы вокруг еще не околачивались наркоманы, проститутки или торговцы наркотиками. Он припарковал грузовик и направился к передней части мотеля, к единственной стеклянной двери с рукописной запиской, приклеенной к окну: «РЕГИСТРАЦИЯ ЗДЕСЬ».

Когда он вошел в крошечный офис, размером больше напоминающий кабинку, с длинной высокой стойкой, разделяющей помещение на две еще меньшие части, о его прибытии возвестил жужжащий звук. Офис пустовал, и, когда никто к нему не вышел, он нетерпеливо надавил кнопку звонка на стойке, и только после этого открылась боковая дверь, а из нее, спотыкаясь, появился неопрятный мужчина средних лет с длинными, всклокоченными волосами и взъерошенной бородой, одетый только во фланелевые пижамные штаны.

— Господи, чувак, — раздраженно проворчал парень. — Я был в туалете.

Он подошел к стойке, принеся с собой сильный, неприятный запах только что выкуренного косяка. Чувак выглядел обкуренным, но, поскольку Леви находился здесь не при исполнении, ему было плевать, чем этот парень занимался до его прихода.

— Что хочешь? Почасовой номер или посуточный? — спросил мужчина, ища что-то под противоположной стороной стойки регистрации.

— Ничего. Номер меня не интересует. — Когда парень подозрительно прищурился, Леви объяснил: — Здесь останавливалась постоялица по имени Сара Робинс. Комната 116. Она прожила здесь несколько недель.

Прежде чем Леви успел закончить то, что собирался сказать, мужчина с раздраженным видом заявил:

— Что это вдруг все заинтересовались этой цыпочкой? С тех пор, как она заселилась в мотель, я ни разу не видел ее с клиентом, а теперь ты второй парень, который приходит сюда и спрашивает о ней.

Леви не стал поправлять мужчину. Его слишком увлекло его высказывание.

— Что значит, я второй парень, который о ней спрашивает? Когда приходил первый и как его звали?

— Вчера поздно вечером, и я, черт возьми, не знаю, как его звали. Я не спрашивал, — раздраженно сказал он. — Я назвал ему номер ее комнаты и больше его не видел. В мои обязанности не входит следить за всеми посетителями, которые здесь останавливаются.

Желудок Леви скрутило от внезапного беспокойства. Какой-то мужчина искал именно Сару, и Леви чертовски хорошо понимал, что это было не по тем причинам, на которые намекал этот придурок. Итак, кем же был этот парень и чего он от нее хотел?

— Прошлой ночью в ее номер вломились и ограбили. — Совпадение? Леви понятия не имел, но ему не нравилось то, что оба инцидента произошли в один и тот же вечер.

— Да, мой сотрудник написал мне сегодня утром, что окно в ванной было выбито, и когда он вошел внутрь, все было разгромлено. — Мужчина оглядел Леви с ног до головы. — Значит, ты пришел возместить ущерб?

Леви чуть не рассмеялся мужчине в лицо.

— Нет. Я пришел сообщить о взломе и выписать мисс Робинс из этого… места, — сказал он, спохватившись, прежде чем из его уст вылетело более уничижительное описание. — Она больше здесь не останется.

Особенно теперь, когда ее искал какой-то мужчина.

Клерк нагло прислонился к стойке.

— Да, ну, если ущерб не будет возмещен, то мисс Робинс может распрощаться со своим залогом и остатком недельной оплаты за номер.

Леви улыбнулся, и эта улыбка не была приятной. Нет, она говорила: «Я с удовольствием надеру тебе задницу». Если этот засранец считал, что может ему угрожать, то Леви, не колеблясь, сделает то же самое. Сара не виновата в том, что ее номер обокрали, и Леви ни в коем случае не позволит этому придурку прикарманить ее деньги, которые принадлежали ей по праву и в которых она нуждалась теперь, когда ее тайник обчистили.

Вытащив из кармана бумажник, Леви открыл и показал торчку свой блестящий полицейский значок. Глаза парня расширились, он тут же побледнел и с выражением, говорящим «дерьмо», сделал неуверенный шаг назад.

— Да, именно. Я полицейский, — самодовольно заявил Леви, потому что теперь вне всяких сомнений он одерживает верх в ситуации. — Ты действительно хочешь, чтобы я подал в полицию заявление о взломе и ограблении, чтобы вернуть оплату мисс Робинс? Потому что, если мне придется потратить время на составление гребаного заявления, гарантирую, что в отчете будет немало других правонарушений, включая то, что ты находишься под кайфом.

— Нет, нет, конечно, нет, — он быстро пошел на попятный, хотя и не выглядел счастливым от расставания с деньгами. — Я сейчас выпишу чек на возмещение.

Леви ни за что не примет банковский чек из этой дыры, рискуя тем, что его, скорее всего, вернут.

— Мне нужны наличные.

Мужчина уставился на него налитыми кровью глазами.

— У меня нет на руках столько денег.

— Ты, бл *ть, шутишь? — недоверчиво пророкотал Леви. — Разве ты не слышал, когда я сказал, что я полицейский? Я прекрасно знаю, что девяносто девять процентов клиентов этого мотеля с почасовой оплатой платят наличными. Не пудри мне мозги.

Губы мужчины раздраженно сжались в тонкую линию, но он мудро сдержал резкие слова, которые, несомненно, хотел бросить в Леви. Вместо этого он сказал:

— Сейчас вернусь, — а затем снова исчез в боковой двери.

Леви взглянул на часы на телефоне, давая парню на возвращение пять минут, прежде чем сам пойдет и заберет чертовы деньги. К счастью, идиот вернулся через четыре с половиной минуты и швырнул на стойку перед Леви пригоршню долларовых купюр.

— Видишь, это было не так уж и сложно, верно? — любезно спросил Леви после того, как пересчитал наличные и убедился, что мужчина включил остаток недельного платежа и депозит.

Все было на месте, так что здесь его работа была закончена, хотя он не мог перестать задаваться вопросом о другом мужчине, который спрашивал о Саре. Сунув деньги в карман, чтобы отдать ей по возвращении домой, он улыбнулся рассерженному клерку.

— Хорошего дня, — саркастически попрощался Леви и направился обратно к грузовику.

Одно задание выполнено, осталось еще одно.

Прежде чем покинуть парковку, Леви написал Клэю: «Ты где? Мне надо с тобой поговорить».

Ответ Клэя пришел через несколько секунд: «Я в баре, провожу инвентаризацию. Что-то случилось?».

Нетрудно представить обеспокоенное выражение лица Клэя. Старший брат тяжело расставался с прежними привычками, большую часть своей жизни он заботился и присматривал за Мейсоном и Леви. «Всё хорошо. Мне просто нужно попросить об одолжении. Я приеду через пятнадцать минут».

Леви подъехал к бару, принадлежавшему его брату. «Кинкейд» располагался в более захудалой части города, и хотя Клэй унаследовал от предыдущего владельца кучу денег вместе с баром, он отказался перемещать заведение в лучший район. Клэю не нужно было многого, но ему нравился бар и посетители, хотя теперь, когда они с Самантой поженились, он проводил там гораздо меньше времени.

Когда Леви прибыл в «Кинкейд», он воспользовался задней дверью бара, зная, что в ранние послеобеденные часы она остается открытой для доставки провизии. Он нашел Клэя в офисе, сидящим за столом и вводящим информацию в компьютер. Он постучал костяшками пальцев по дверному косяку, сообщая о своем присутствии, и брат поднял глаза и жестом пригласил его войти в комнату.

— Привет, — поздоровался Клэй, когда Леви уселся в одно из кресел перед столом брата. — Как ребра?

— Все еще болят и в синяках. — Леви пожал плечами, балуя брата светской беседой. — Но с этим я справлюсь.

Кривая ухмылка скользнула по губам Клэя.

— Мы с тобой знаем, если бы такое случилось с Мейсоном, он бы ныл каждый божий день из-за малейшей боли.

Леви засмеялся в знак согласия, потому что, несмотря на жесткость, их средний брат был гораздо более мелодраматичным, чем они оба.

— Вот почему полицейский я, а не он. — Гребаная плакса.

— Кстати, об этом… когда возвращаешься на работу?

— Недели через две-три, после того как врач снова допустит меня к службе.

Клэй вопросительно поднял бровь.

— Ты еще не заскучал?

Леви почти поддался скуке, пока все, связанное с Сарой, не дало ему возможности заняться делом.

— Вообще-то, последние несколько дней были… интересными, и я не говорю об атаке любопытных женщин, возникших на моем пороге в субботу, — многозначительно сказал он, потому что жена Клэя входила в компанию этих любопытных женщин.

Клэй усмехнулся и поднял руки, оправдываясь.

— Я не имел к этому никакого отношения. Мейсон поставил своей целью выяснить все о твоей загадочной женщине. Он до смерти хочет знать, что происходит между вами.

Леви ухмыльнулся, вытянув ноги перед собой.

— Уверен, он был разочарован, когда Катрина вернулась домой без сверхсекретной информации о Саре.

Старший брат кивнул, подтверждая подозрения Леви, но Клэй не стал настаивать на подробностях, даже, несмотря на то, что его взгляд был полон любопытства по поводу женщины, которую он встретил в больнице. Вместо этого он сменил тему, что на самом деле совершенно не изменило направления разговора, поскольку речь все равно шла о Саре.

— Итак… ты не из тех, кто просит об одолжении, — наконец сказал Клэй, откинувшись на спинку кожаного кресла и задумчиво глядя на Леви. — Что случилось?

Леви сразу перешёл к делу.

— Мне нужно, чтобы ты нанял Сару официанткой в «Кинкейд».

Рот Клэя открылся, а затем снова закрылся, брат был явно озадачен неожиданной просьбой. И явно шокирован тем, что благосклонность Леви целиком принадлежала женщине, о которой они только что говорили.

Наконец, после нескольких минут тишины брат заговорил.

— Зачем тебе нужно, чтобы я ее нанял?

Брат, не колеблясь, указал на резкий и прямой выбор слов Леви, когда большинство людей задали бы вопрос в более непринужденной манере, например: «Сможешь ли ты нанять Сару?». Слово «нужно» подразумевало эмоциональную связь с Сарой, а также личную заинтересованность в том, что с ней происходит.

И он не мог отрицать, что испытывает оба этих чувства.

Клэй ждал ответа, и Леви знал, что должен дать ему объяснение, которое также поможет брату лучше понять ситуацию.

— Начнем с того, что Сара работает в «Сёркл Кей», где в меня стреляли.

— Это на нее напали в ту ночь, когда ты был там, да? — спросил он, вспомнив, что Сара говорила ему в больнице.

— Да. Тот засранец приставил чертов пистолет к ее голове, — сказал Леви, не обращая внимания на то, насколько защитно звучал. — А еще этот магазин находится в дерьмовом районе Энглвуда, и мне было бы гораздо спокойнее, если бы она работала где-то… в безопасном месте.

— Где ты можешь за ней присматривать? — Клэй приподнял бровь.

— Где ее будут окружать люди, которым я доверяю, — уточнил он. — Кроме того, она живет в мотеле уже больше месяца, и этот мотель принадлежит к тому типу, где номера сдаются по часам, потому что она может позволить себе только это.

Клэй вздрогнул, на его лице сразу отразилось сочувствие, потому что братья знали все о жертвах, на которые приходится идти человеку, когда он собирает каждый цент, чтобы выжить.

— Иисусе.

— А прошлой ночью в ее номер вломились и обчистили, — продолжил Леви, чтобы Клэй понял, насколько ужасной на самом деле была ситуация Сары. — Кто бы ни обнес это место, он разгромил его и украл все ее сбережения. А их у нее практически и не было.

— И она все еще там живет? — недоверчиво спросил Клэй.

— Ты, черт возьми, шутишь? Конечно, нет.

Леви посмотрел Клэю в глаза, понимая, как много собирается рассказать о своей личной жизни, которой не делился открыто. Даже со своими братьями. Все это являлось частью его проблем с контролем и привычкой с раннего возраста держать все при себе.

— Сара останется у меня.

Удивление промелькнуло в глазах Клэя, и ленивая улыбка тронула уголок его губ.

— Проклятие. А я-то думал, что единственный в семье с синдромом Белого Рыцаря.

Брат был известен тем, что помогал тем, кому не повезло, как, например, спасенная им девушка, попавшая в беду, которая несколько месяцев назад забрела в его бар, пытаясь избежать брака с нелюбимым мужчиной. Эта женщина теперь была женой Клэя.

— Не волнуйся, твое прозвище, Святой Клэй, все еще числится за тобой, — заверил его Леви с дразнящей ухмылкой. — В отличие от тебя, у меня нет привычки спасать женщин.

Клэй с любопытством наклонил голову.

— Меня заинтриговало то, что, не имея такой привычки, для этой женщины ты, похоже, сделал исключение.

Леви всегда анализировал людей и ситуации, и он понял, что ему не нравится находиться под пристальным вниманием брата.

— Я просто пытаюсь помочь Саре пережить трудные времена, а не собираюсь на ней жениться, — саркастически сказал он.

Глаза Клэя сверкнули весельем.

— Да, ну, поверь тому, кто знает не понаслышке. Помогать правильной женщине — это не обязательно плохо.

Для Клэя все сложилось хорошо, но, несмотря на то, что Леви собирался позаботиться о Саре, она дала понять, что не останется в Чикаго надолго. И хотя он очень не хотел, чтобы она уезжала, Леви также знал, что не имел права просить ее остаться, хотя раньше ему не удавалось поддерживать долгосрочные отношения ни с одной женщиной. Меньше всего ему хотелось сбить Сару с выбранного ею пути только для того, чтобы где-нибудь в будущем разбить ей сердце. И все же у него свело желудок при мысли о том, что она уйдет, и он больше никогда о ней не услышит. Ему просто нужно пересечь этот мост, когда он к нему подойдет.

Леви также не горел желанием вдаваться в подробности перед Клэем, поэтому вернул разговор к своей первоначальной цели визита в бар.

— Ты так и не ответил на мой вопрос. Ты ее наймешь?

Клэй потер подбородок, еще раз обдумывая просьбу.

— У нее есть опыт работы в баре или официанткой?

— А у Саманты он был? — сразу же парировал Леви, напомнив брату, что его жена никогда не работала до того, как в ту роковую ночь пришла в «Кинкейд».

Леви понятия не имел, работала ли Сара когда-нибудь в баре или ресторане, но не собирался позволять Клэю использовать недостаток опыта с ее стороны как предлог не нанимать ее.

Клэй усмехнулся.

— Довод принят.

Наклонившись вперед в кресле, Леви облокотился о бедра.

— Просто дай ей шанс проявить себя. Это все, о чем я прошу.

— Она тебе небезразлична, — пробормотал Клэй. Эти слова являлись констатацией факта, а не вопросом.

Да, и, возможно, больше, чем следовало бы, но Леви не собирался подтверждать или опровергать комментарий брата.

— У Сары была тяжелая жизнь, сейчас она столкнулась с трудностями, и я просто хочу облегчить ей эту задачу.

Клэй понимающе кивнул, потому что если и было что-то, с чем брат был очень хорошо знаком, так это с трудностями и борьбой за выживание.

— Тогда считай, что она принята.

В отсутствие Леви Сара закончила уборку на кухне после завтрака и посмотрела несколько передач по телевизору, следя за временем, поскольку сегодня вечером у нее была смена, и через несколько часов ей предстояло выйти. Если Леви не вернется в ближайшее время, придется выяснять, где расположена ближайшая автобусная остановка, иначе она опоздает на смену. Пусть он и настаивал на звонке, если ей что — нибудь понадобится, но она понятия не имела, какие дела он выполнял и насколько они важны, и не хотела доставлять ему неудобства.

Она потратила годы на обретение самостоятельности и поиски способов импровизации в далеко не идеальных ситуациях. В последнее время ее жизнь превратилась в настоящий водоворот событий, и она пыталась пробиться сквозь этот хаос, как делала всегда. В этом она была хороша: ставить одну ногу перед другой, несмотря на любые обстоятельства и препятствия, оказывающиеся впереди. И с тех пор, как она потеряла родителей, ей пришлось натолкнуться на множество камней преткновения и пережить много душевных страданий.

Сара поджала под себя ноги на мягком диване Леви и устало вздохнула. Не из-за физического истощения, она чувствовала себя совершенно выжатой эмоционально. Она так устала бороться каждый божий день, делать неправильный выбор, который приводил к еще большим страданиям. Дилан стал ее последним плохим решением, и все потому, что она ослабила бдительность и поверила его обещаниям. Вернее, лжи, которую он ей наплел.

И вот она снова оказывается в схожей ситуации с Леви. И все же, даже когда эта мысль пришла ей в голову, Сара не сомневалась, что он — человек слова. Только за последнюю неделю он проявил себя множеством способов, защищая ее и обеспечивая безопасность, когда ей некуда было податься и не к кому больше обратиться. Взамен он ничего не просил, и никаких тревожных сигналов она не замечала. И если говорить по правде, раньше тревожные сигналы всегда были. Нет, Леви нельзя сравнивать с одним из парней из ее прошлого, которые использовали ее.

Сара безоговорочно доверяла Леви, и ее пугало то, насколько сильно и быстро она влюблялась в него, даже, несмотря на то, что старалась не становиться частью уравнения, которое с каждым днем было все труднее и труднее решить. Черт возьми, она боролась со своим влечением к нему с того самого дня, как он зашел в магазин и стал с ней флиртовать. Проведя с ним время вне работы и после всего, чем они поделились за последние сутки, она не могла отрицать, что ее чувства к нему быстро усиливались.

Леви был самым добрым, самым заботливым и благородным человеком, которого она когда-либо встречала, несмотря на его тяжелое прошлое, и хотя сейчас он ей помогал и, казалось, был готов позволить оставаться с ним столько, сколько ей нужно, по опыту Сара знала: ничто столь хорошее не длится вечно. Никогда. Всегда случалось что-то, что напоминало ей, что она недостойна любви, и это было связано с еще одним ее глубоким страхом, что она не заслуживает счастья, особенно, когда она единственная пережила пожар, убивший всю ее семью. Даже спустя годы, вина и горе все еще могли поглотить ее и наполнить всепоглощающей печалью.

Из мрачных мыслей ее вырвал звук того, что кто-то вошел в дом через гараж. Она взглянула в коридор как раз в тот момент, когда Леви появился на кухне с плоской картонной коробкой и полиэтиленовым пакетом. Сара встала с дивана, чтобы присоединиться к нему, вдыхая восхитительный, пикантный аромат пиццы, которую он принес домой, таким лакомством ей уже давно не приходилось наслаждаться. У нее потекли слюнки, когда он открыл крышку, и она увидела пепперони, грибы и расплавленный сыр.

Она взяла две тарелки, осознавая, насколько ей уже комфортно на кухне Леви. Как у себя дома.

«Не привыкай к этому», — насмехалось ее подсознание, и девушка быстро подавила эту мысль, прежде чем та утянула ее в пучину уныния.

Одну тарелку Сара протянула Леви, и сама взяла кусок пиццы.

— Почему я всегда ем, когда нахожусь рядом с тобой?

— Я просто помогаю тебе набрать вес, — сказал он, напоминая об их утреннем разговоре и о том, где он предпочел бы увидеть этот набранный вес — на ее бедрах и заднице. — И я предположил, что на обед ты ничего не ела, так что этого должно хватить, чтобы продержаться всю ночь, и нам не придется беспокоиться об ужине.

Она настолько привыкла к нерегулярному питанию, что постоянно пропускала приемы пищи.

— На работу я точно уйду сытой, — радостно сказала она.

Леви долго смотрел на нее, будто хотел что-то сказать, но вместо этого отвел взгляд и положил себе несколько кусочков ароматной пиццы. Оба прислонились к стойке рядом друг с другом, довольно поедая пиццу на кухне.

После нескольких укусов Сара нарушила легкое молчание, установившееся между ними.

— Ты выполнил все свои дела?

— Да. — Одной рукой держа тарелку, другой он полез в передний карман джинсов. Вытащив небольшую пачку купюр, он протянул ее ей. — Это твое.

Она осторожно взяла деньги, совершенно растерявшись.

— Мое? — Сара покачала головой и нахмурилась, пытаясь осознать, как он мог вернуть украденные деньги. — Где ты их взял?

— Это не украденные деньги из твоего номера, — объяснил он, развеивая ее предположение. — Но я заглянул к администратору мотеля, чтобы сообщить о взломе и вернуть твой остаток недельной оплаты, поскольку ты больше там не живешь.

Она посмотрела на него с недоверием.

— Я в шоке, что тебе его вернули.

Леви пожал плечами, будто это пустяковое дело.

— Парню потребовалась небольшая мотивация, чтобы отдать деньги, и я дал ее ему.

Отложив деньги, Сара весело ухмыльнулась, уверенная, что знала, о какой мотивации шла речь.

— Ты показал свой значок и разыграл роль большого, плохого полицейского, да?

Он беззастенчиво усмехнулся.

— Возможно.

— Что ж, спасибо, — искренне поблагодарила она. — Я ценю это.

По большому счету, сумма было не такой уж и крупной, конечно, не столько, сколько было украдено, но для ее будущего каждый доллар имел значение.

Они доели пиццу, и хотя у нее сложилось впечатление, что у Леви на уме было что-то, судя по его задумчивому выражению, он не поделился тем, что его тревожило. Сара помогла завернуть остатки пиццы в фольгу и положить в холодильник. Пока Леви выносил картонную коробку на улицу, она загрузила тарелки в посудомоечную машину и вытерла стол, наслаждаясь домашними хлопотами.

Пакет, который он принес с собой ранее, стоял на дальнем конце кухонного островка, и она подтянула его ближе, чтобы разобрать покупки. Когда она вытаскивала черную коробку презервативов «Магнум», Леви вернулся на кухню.

Она взглянула на него широко раскрытыми глазами, и он сексуально улыбнулся ей.

— Что такое? — спросил он с весельем в голосе, приближаясь к девушке. — Слишком самонадеянно с моей стороны?

После сегодняшнего утра — в постели и в душе — она не винила его в том, что он купил защиту. Поскольку они жили под одной крышей, оба знали, что секс неизбежен.

Но она подняла бровь и не смогла удержаться от того, чтобы немного подразнить его.

— Самонадеянно, потому что ты купил презервативы или потому что они размер «Магнум»?

Леви низко и порочно рассмеялся, целенаправленно прижав Сару к стойке, в его взгляде на ее приоткрытые губы сверкали жар и желание.

— Милая, утром ты держала в руке мой твердый член, и в твоем рту его было столько, сколько ты могла вместить. Может, тебе нужно напомнить, с чем ты имеешь дело?

Вопрос больше походил на непристойный вызов, и ее тело ответило потоком влаги между бедер.

— Возможно.

Он склонил голову так, что его теплое дыхание коснулось ее уха.

— Тогда давай вновь познакомим тебя с длиной и шириной моего члена, чтобы у тебя не осталось сомнений по поводу размера.

Схватив ее руку, он прижал ее ладонь к ширинке своих джинсов и обхватил ее пальцами уже твердую эрекцию.

— И поскольку твои рука и рот с трудом запоминают точные размеры моего члена, давай проверим, насколько хорошо с этим справится твоя узкая киска.

О, боже. Язык мужчины был таким грязным, его слова такими непристойными, что между ее ног стало чертовски жарко и влажно. Ей хотелось всего, что он предлагал, вот только время было выбрано как нельзя более неудачное.

— Мы не можем, — выдавила она, в ее голосе отчетливо слышалось разочарование. — Мне скоро нужно идти на работу.

Желание в его взгляде охладело на несколько градусов, и она увидела бескомпромиссный блеск в его глазах, когда он смотрел прямо на нее.

— Ты не пойдешь сегодня на работу.

Она напряглась. О чем, черт возьми, он говорил?

— Конечно, пойду.

— Нет, не пойдешь, — повторил он с решительным выражением. — Я позвонил менеджеру магазина и сказал ему, что ты увольняешься.

Сара ахнула, потрясение на мгновение лишило ее дара речи, пока она осознавала то, что он только что сказал. Она знала, что он ненавидел место ее работы, но не могла поверить, что он поступил столь опрометчиво, напрямую повлияв на ее источник средств к существованию.

— Леви, мне нужна эта работа. — Тут же наступила паника, и девушка попыталась отойти от него.

Он схватил ее за бедра, удерживая на месте.

— Милая, успокойся, — сказал он умиротворяющим тоном. — Обещаю, работа у тебя будет. Новая, безопасная, где тебе не придется беспокоиться о том, что какая-нибудь мразь снова приставит пистолет к твоей голове. Даже зарплата будет больше, чем в магазине.

Голова у нее шла кругом, пока она пыталась вникнуть в то, что он ей говорил.

— Я не понимаю.

Леви улыбнулся, хотя она не упустила из виду настороженность в его взгляде, когда он следил за ее реакцией.

— Мой брат Клэй нанимает тебя в свой бар официанткой. Он платит всем сотрудникам намного выше минимальной заработной платы, кроме того, ты забираешь себе все свои чаевые. И он даст тебе столько часов, сколько ты попросишь, и первая твоя смена завтра вечером.

Осознав, что Леви сделал, Сара в полном потрясении уставилась на него. Он сделал это для нее. Это был такой заботливый и добрый поступок, и он так много значил для нее, что было трудно сдержать готовые пролиться слезы.

— Леви…

Он прижал палец к ее губам, прерывая ее.

— Пожалуйста, не злись, — торопливо сказал он, глядя на нее с такой заботой, что у нее защемило сердце. — Я знаю, что мне следовало сначала спросить тебя, но я не хотел давать тебе шанс спорить или отказываться. Я не могу вынести мысли о том, что ты будешь работать в том магазине после того, что с тобой случилось.

Его намерения были такими добрыми и чистыми, и она не привыкла, чтобы кто-то так самоотверженно беспокоился о ней.

— Я не злюсь, — возразила она, сглатывая комок в горле. — На самом деле, я очень тебе благодарна. Спасибо.

Он глубоко вздохнул, его облегчение было настолько сильным, что все напряжение ушло из его тела, и он снова ей улыбнулся.

— Хорошо, что ты согласилась, потому что я серьезно раздумывал над тем, что мне придется воспользоваться наручниками, чтобы удержать тебя здесь.

Она не упустила из виду его порочный взгляда, и идея о том, чтобы быть скованной наручниками Леви, позволив ему полностью контролировать ее удовольствие, как он это сделал этим утром, вызвала у нее тайный трепет. Теперь, когда у них впереди была целая ночь, ей хотелось воспользоваться этим.

Встретившись с ним взглядом, Сара одарила его страстной, манящей улыбкой, поднялась на цыпочки и коснулась его губ соблазнительным поцелуем.

— Да, наденьте на меня наручники, офицер Кинкейд, — смело заявила она соблазнительным шепотом. — Я знаю, вы хотите этого.

— Иисусе, — сказал он тихим, яростным рычанием, от которого она задрожала в предвкушении.

Леви взял ее за руку, затем схватил со стойки коробку презервативов «Магнум», и повел ее из кухни. Она была уверена, что они направляются в спальню, но он остановился в гостиной перед мягким бархатным диваном.

— Стой здесь, — приказал он, бросая коробку на диван. — Я сейчас вернусь.

Долго его возвращения ждать не пришлось. В спальне Леви избавился от футболки, и теперь на нем остались только джинсы и порочная улыбка на великолепном лице. Он был босым, а с руки свисали серебристые наручники.

О, боже, они действительно это сделают. Она позволит этому мужчине заковать ее и взять так, как он пожелает. И каждая часть ее хотела этого.

Леви встал рядом с ней, всматриваясь в нее потемневшими зелеными глазами.

— Ты уверена, что тебя это устраивает?

Сара кивнула.

— Да.

— Тогда давай тебя разденем.

Он бросил наручники рядом с коробкой презервативов, затем подцепил подол ее футболки, медленно поднимая ткань вверх.

Сара вздрогнула, когда его пальцы скользнули по ее обнаженной коже, и подняла руки над головой, чтобы облегчить ему задачу. Заведя руку ей за спину, Леви расстегнул бюстгальтер, и тот тоже упал на пол. Под его жадным взглядом ее груди отяжелели, и она сдержала стон, когда он сжал ее твердые, ноющие соски, прежде чем провести пальцами вниз к пуговице ее джинсов. Неторопливо расстегнул ее и опустил молнию. Стянул джинсы до ее бедер, а затем позволил ей снять их до конца.

На ней остались простые, скучные хлопковые трусики, но то, как его голодный взгляд пробежался по ее телу, заставило Сару почувствовать себя невероятно сексуальной и даже красивой.

Леви взял наручники и повернулся к ней.

— Они настоящие? — спросила она с любопытством. Выглядели они очень настоящими.

— Да. Это мои служебные наручники, и мне не терпится увидеть их на тебе, — пророкотал он.

Сара вытянула руки, без колебаний предлагая ему себя.

— Тогда наденьте на меня наручники, офицер Кинкейд, — хрипло сказала она. — Сделайте меня своей.

Сделайте меня своей. Слова Сары зажгли в Леви дикий, собственнический огонь, заставив его осознать в тот момент, как сильно он хотел, чтобы эта женщина принадлежала ему. И больше, чем просто физически.

Это была безумная мысль, учитывая, что всю свою взрослую жизнь он избегал серьезных отношений и никогда не вкладывался эмоционально, когда дело касалось секса или женщин в принципе. Но глядя сейчас на Сару, такую уязвимую и почти обнаженную, с вытянутыми к нему руками со столь милым принятием, что-то внутри него изменилось, раньше он никогда не испытывал таких чувств, потому что всегда держался настороженно.

Знание прошлого Сары и ее проблем с доверием делало ее молчаливое согласие еще более смиренным, и он видел в этом дар. Ее голубые глаза были широко раскрыты и искренни, а тело полностью расслаблено, уступая ему еще до того, как он этого потребовал.

Она чертовски идеальна для него во всех отношениях.

Он держал других женщин на расстоянии из-за своей потребности во контроле, но Сара была полной противоположностью любого из тех кратких, недолговечных моментов. С ней он не хотел одних из тех легких, бессмысленных трахов, которые искал в прошлом, и отказывался относиться к ней так же. Но нет нужды лгать: мысль о наручниках на ее хрупких запястьях вызывала у него каменную эрекцию. Целью ограничения свободы движения ее рук являлось усиление ее удовольствия всеми возможными способами, а не решение его личных проблем.

Сара ожидала, что он скует ее руки спереди, но он сделал обратное: завел ее руки за спину и защелкнул стальные петли на ее хрупких запястьях. Убедившись, что наручники застегнуты не слишком туго, он не смог удержаться и медленно провел пальцем по углублению ее позвоночника. Она вздрогнула, и ее тихий, восхитительный стон направился прямо к его и без того пульсирующему члену.

Девушка повернула голову и попыталась посмотреть на него.

— Итак, вы собираетесь меня обыскать? — игриво спросила она с придыханием.

Он улыбнулся.

— Хочешь, чтобы тебя обыскали?

Она кивнула.

— Да, пожалуйста, офицер Кинкейд.

Все еще стоя позади нее, он зацепил большими пальцами пояс ее трусиков и спустил их вниз, пока они не упали к ее ногам. Приблизившись к ней сзади, он толкнулся коленом между ее бедер.

— Раздвинь эти великолепные ноги, грязная девчонка. Надо удостовериться, что досмотр будет проведен очень тщательно.

Она расставила ноги, затем резко охнула, когда он обхватил ладонями ее груди, лаская их и слегка пощипывая соски.

— Что вы надеетесь найти? — спросила она очень невинно.

— Насквозь мокрую киску, — выдохнул он ей на ухо, когда его ладони скользнули по ее животу к своей цели. — Моя обязанность — убедиться, что это тело готово к траху в стиле Магнум.

Она тихо рассмеялась, а затем застонала, когда его пальцы погрузились в ее нежные складки, уже скользкие от желания.

— Я достаточно мокрая для вас?

— Еще нет. — Он укусил обнаженный изгиб ее шеи, вызвав у нее испуганный вздох, заставивший его улыбнуться. — Но будешь после того, как я заставлю тебя кончить.

Он отпустил ее и отошел, и из-за потери его прикосновения она издала протестующий звук.

— Не волнуйся, милая. — Он обошел вокруг нее и нежно провел тыльной стороной пальцев по ее раскрасневшейся щеке. — Я не заставлю тебя долго ждать.

Поначалу он намеревался нагнуть ее над диваном и врезаться в нее сзади, жестко и глубоко, но быстро передумал, потому что все в отношении Сары было другим. Она была другой, и когда Леви проникнет в нее впервые, ему хотелось видеть ее лицо, пока ее узкая киска постепенно будет растягиваться, чтобы вместить его всего. Он хотел наблюдать, как она распадается только для него, чувствовать, как ее внутренние мышцы сжимаются вокруг него, когда она кончит, прямо перед тем, как он найдет собственное освобождение.

Леви быстро избавился от джинсов и трусов, затем сел на диван напротив того места, где все еще стояла Сара. Ее затуманенный взгляд был устремлен на его твердую, толстую эрекцию, пока он разрывал обертку презерватива и раскатывал его по члену. Она облизнула губы, и как бы ему ни хотелось снова ощутить на себе их восхитительное прикосновение, еще сильнее ему хотелось глубоко проникнуть в нее.

— Подойди сюда и оседлай меня, — тихо приказал он, и когда девушка шагнула вперед, он обхватил ее за талию и помог встать над ним на колени.

Она начала опускаться, но он покачал головой и удержал ее над своими бедрами.

— Пока нет, — сказал он, лаская ее бедра и складки между ними, раскрывая большими пальцами ее киску, чтобы лучше видеть ее красоту. — Я хочу, чтобы ты промокла еще сильнее, чем сейчас, чтобы могла вобрать меня целиком.

Леви вошел в нее двумя длинными пальцами, потирая большим пальцем ее твердый, нуждающийся клитор, и она с дрожащим стоном откинула голову назад. Он продолжал ласкать, медленно и глубоко, наслаждаясь шоу из первого ряда, наблюдая за ее естественной реакцией на каждое соблазнительное прикосновение, каждую интимную ласку, которая приближала ее все ближе и ближе к тому состоянию, которое ему было нужно. Со скованными за спиной руками и раздвинутыми коленями, она ничего не могла сделать, кроме как покачивать бедрами вперед и назад, объезжая его руку в попытке добиться своего освобождения.

Его член нетерпеливо дернулся, а затем он наконец почувствовал то, чего ждал… сжатие вокруг его пальцев, новый приток влаги, покрывший его руку, и неразборчивые звуки, которые она издавала, когда ее накрыла волна оргазма.

И этот оргазм принадлежал ему. Он хотел этого. Ему нужно было быть частью этого и частью ее. Зная, что ему нужно действовать быстро, он вынул пальцы, направил головку члена к ее входу, затем схватил ее за талию и сильно потянул вниз, в то же время резко подавшись бедрами вверх, погружаясь в нее до самого основания. Сара вскрикнула от первоначального глубокого, резкого толчка, который полностью заполнил ее и буквально выбил дыхание из его легких.

И прежде чем Леви смог прийти в себя, его милая, сексуальная красавица Сара набросилась на него, ее прекрасные сиськи соблазнительно подпрыгивали, когда она скакала на его пульсирующем члене. Она скользила бедрами по его лобковой кости, создавая дополнительное трение для них обоих.

Это было слишком. Гребаная сенсорная перегрузка.

С запозданием Леви понял, почему обычно эта поза его не интересовала, почему он всегда избегал ее в прошлом. Потому что, несмотря на то, что руки Сары были скованы, она все же смогла лишить его контроля, и впервые в жизни он не попытался вернуть его себе. Отдал его ей. Он, черт возьми, настаивал, чтобы она приняла его.

Запустив пальцы в ее волосы и обхватив ее затылок, он заставил ее темно-синий взгляд встретиться с его глазами.

— Трахни меня, Сара, — резко приказал он. — Как ты хочешь. Сделай все, чтобы кончить.

Она захныкала, двигаясь на нем более ритмично, затем наклонилась к нему и приблизила губы к его губам.

— Поцелуй меня, Леви, — попросила она дрожащим от желания голосом.

Сжав ее шелковистые пряди, он сомкнул их губы. Она приветствовала толчок его языка, посасывая его и заставляя низко стонать. Они прижались друг к другу потными телами, но все равно не достаточно близко. Не достаточно жестко. Не достаточно глубоко.

Леви боялся, что никогда не будет достаточно.

Он отпустил ее волосы и схватил за задницу, потянув вперед, чтобы оказать давление на клитор и заставить все ее тело дрожать. Желание, страсть и потребность столкнулись внутри Леви, отправив его через край, в то время как внутренние мышцы Сары крепко сжали его, выжимая из его члена каждую каплю удовольствия до тех пор, пока ему нечего было дать. Пока он не понял, что никогда не будет прежним.

Сара даже не подразумевала об этом, но он, черт возьми, принадлежал ей.

Сара расслабленно рухнула ему на грудь, ее дыхание постепенно выравнивалось после того, что только что произошло между ними. Леви обнял ее за талию и сумел дотянуться до пола за джинсами, не позволяя ей упасть с его коленей.

Она почти не двигалась, что свидетельствовало о том, насколько она вымоталась, и это вызвало у него улыбку. Она вызвала у него улыбку. Каким-то образом, и за очень короткое время, ей удалось пробудить в нем те чувства, которым он никогда не позволял выскользнуть из-за защитных стен, возведенных вокруг его сердца… надежда, потребность и незнакомое желание, поразительные по своей силе. Странно, но он не сопротивлялся этим чувствам. Нет, впервые в жизни он приветствовал их, даже понимая, что, в конце концов, она все равно может уйти — но он чертовски усложнит ей задачу, когда или если придет время.

Ему удалось достать ключ из переднего кармана джинсов и освободить запястья Сары. Ее руки упали по бокам, и он усмехнулся, массируя их на случай, если они затекли. Черт, он начал думать, что она уснула.

Он гладил ее руки вверх и вниз.

— Эй, ты еще со мной?

— Едва, — пробормотала она, овевая теплым дыханием его шею, потом медленно подняла голову и встретилась с ним взглядом. — Что сейчас произошло?

Он усмехнулся. Она выглядела ошеломленной и растерянной в самом лучшем смысле, и он не мог удержаться от того, чтобы подразнить ее.

— Судя по всему, ты только что очень близко познакомилась с членом размера «магнум».

Очаровательный румянец пробежал по ее щекам, хотя она закатила глаза.

— Да, вероятно, к такому придется привыкнуть, — сказала она с милой ухмылкой. — Не то чтобы я жаловалась, потому что ты был чертовски великолепен.

— Это все ты, милая, — сказал он, наслаждаясь беззаботным подшучиванием, казавшимся таким легким и естественным. — Мне нужно привести себя в порядок. Как насчет того, чтобы остаться здесь, а я скоро вернусь?

— Хорошо. — Она сползла на диван.

Леви встал и накрыл ее легким пледом, который держал на диване, а затем исчез в ванной. Через несколько минут он вернулся, все еще обнаженный, и устроился под пледом рядом с Сарой. Она тут же прижалась к нему, вся такая теплая, мягкая и довольная, и он впервые понял, что диван — прекрасное место для обнимашек.

Подождите. Неужели слово «обнимашки» только что вошло в его лексикон? Да-да, все верно, и, черт возьми, Мейсон не упустил бы шанса поглумиться над этим.

Покачав про себя головой, Леви обнял Сару, желая обезопасить ее и защитить, чтобы ничто не могло ей навредить. По крайней мере, она больше не работала в «Сёркл Кей» в том дерьмовом районе, но он не мог перестать думать о том, что сказал ему служащий мотеля сегодня утром, о каком-то парне, который интересовался Сарой.

— Можно вопрос? — Сара сорвала эти слова с его языка, прежде чем он успел спросить ее о том, что было у него на уме.

— Конечно. — Он рассеянно провел рукой по ее обнаженной руке, полагая, что сначала ответит на ее вопрос, а потом спросит ее. — Спрашивай о чем угодно.

— О чем угодно? — Она подняла голову и улыбнулась ему, игриво сверкнув глазами. — Ты уверен?

Леви поколебался, прежде чем ответить. Он понятия не имел, что она хотела знать, но был шокирован, осознав, что он действительно не против поделиться с ней информацией о себе. Возможно, из-за их схожего детства и болезненного прошлого ему было легче открыться ей. Он знал, что не будет никакого осуждения, только понимание.

— Да, уверен. Что у тебя на уме?

— Мне очень понравилось то, чем мы только что занимались, — сказала она с искренней улыбкой, хотя он не упустил неуверенную нотку в ее голосе. — И я знаю, что заключение меня в наручники напрямую связано с тем, что ты контролируешь ситуацию, и ты очень ясно высказался об этом ранее. Но вчера за ужином ты сказал кое-что, о чем я не перестаю думать.

— И что же это?

Вчера они много чего обсуждали, в основном ее прошлое, в то время как о своем он рассказывал гораздо более туманно. С его стороны это была преднамеренная тактика.

Ее указательный палец рассеянно выводил воображаемые узоры на его груди, а брови задумчиво хмурились.

— Ты упомянул, что когда был маленьким, тебе постоянно грозили, чтобы ты вел себя хорошо, иначе тебя заберут. Кто так поступал с тобой?

Он глубоко вздохнул и отвернулся от ее пытливого взгляда. Он понимал, что надвигается личный вопрос, но никогда бы не предположил, что она спросит о самой трудной части его детства. Той, которая сформировала его таким и повлияла на все аспекты его жизни из-за мрачных, омерзительных тайн, которые он был вынужден хранить, и эмоций, которые ему приходилось подавлять, чтобы выжить.

Тогда ему было пять лет, но теперь он был взрослым мужчиной. Разрушительная, пугающая угроза, исходившая от его матери-наркоманки, больше не могла причинить ему вреда. Он всегда старался оставить ту часть своего прошлого глубоко похороненной — никто не знал, что он пережил, даже его братья, потому что его мать тоже использовала их в качестве запугивания. Возможно, пришло время выпустить все наружу, чтобы избавиться от гнева и горечи, связанных с этими воспоминаниями.

На его слишком долгое молчание она снова опустила голову ему на плечо.

— Если ты не хочешь об этом говорить, я пойму, — мягко сказала она.

— Я хочу поговорить об этом, по крайней мере, с тобой. — Слова вылетели прежде, чем он успел подумать, но он не пожалел об этом. — Но должен предупредить: это неприятная история.

Он почувствовал ее улыбку на своей груди.

— Это нас с тобой роднит. Ни у одного из нас не было простого и идиллического детства, поэтому я сомневаюсь, что что-то из того, что ты мне расскажешь, шокирует меня.

В этом он не был так уверен, но, запустив пальцы в ее мягкие локоны, решил быть во всем абсолютно честным.

— Ты уже знаешь, что моя мать была наркоманкой и проституткой. Ее волновали только наркотики и, насколько я помню, вплоть до пяти лет, пока мои братья были в школе, она брала меня с собой по, как она их называла, своим «особым заданиям». Она не хотела оставлять меня одного в квартире и рисковать тем, что кто-то позвонит в социальную службу, но, черт возьми, как бы я хотел, чтобы она оставляла меня там.

Сара снова посмотрела на него с болью на лице.

— Насколько все было плохо?

— Очень плохо, — его голос уже дрожал, а желудок сжимался. — Сначала ей нужно было получить деньги на наркотики, и в итоге мы оказывались в темных переулках, что пугало меня до чертиков. И ее не особо волновало то, как заработать эти деньги. Она заставляла меня сидеть на заднем сиденье своей дрянной машины, в то время как делала минет любому случайному парню на переднем сиденье, или заставляла меня ждать в одиночестве в машине, пока исчезала в захудалом номере мотеля на час в кишащем наркоманами районе, где меня мог забрать кто угодно. Мне было пять гребаных лет, — сказал он, всем телом вибрируя от гнева.

Она обняла его крепко, как никогда. Став его надежным якорем в бурном море эмоций, по которому он плыл. Физически он чувствовал ее утешение и поддержку, но она хранила молчание, давая ему возможность очиститься от отвратительных воспоминаний.

— Помню, как в ее отсутствие к машине подходили мужчины и пытались выманить меня конфетами или обещанием игрушки. — Теперь Леви знал, что, скорее всего, это были педофилы. — Я держал окна закрытыми, а двери запертыми, потому что очень боялся, но иногда мне было так чертовски жарко, что к моменту ее возвращения я обливался потом. К тому времени у нее были необходимые деньги, и все, что для нее имело значение, — это купить дозу крэка, метамфетамина или героина. Ей было плевать, что это будет. И как только наркотик был у нее, она, не колеблясь, нюхала порошок или ширялась прямо на моих глазах.

Он слышал отвращение в своем голосе, чувствовал, как сводит челюсти от вновь переживаемого кошмара.

— Я столько раз плакал и умолял ее не брать меня с собой, оставить дома. Я говорил ей, как мне страшно, и несколько раз у меня даже случалась паническая атака, но ей было насрать. А потом я допустил ошибку, сказав ей, что расскажу Клэю о ее «заданиях», и она пришла в ярость и набросилась на меня. Велела мне заткнуться, что если я расскажу кому-нибудь о том, куда мы ездим или чем она занимается, меня заберут. И я больше никогда не увижу Мейсона и Клэя.

Бессердечная сука играла на его худших детских страхах, потому что его старшие братья были для него всем, самыми важными людьми в его жизни, которые помогают ему чувствовать себя в безопасности. Но его родная мать лишила бы его этого чувства безопасности. Она заставляла его терпеть ее позорный образ жизни и хранить ее секреты, потому что он боялся потерять Клэя и Мейсона и никогда больше их не увидеть.

Сара замерла, язык ее тела дал ему понять, что, он все-таки ее шокировал. И когда она снова подняла голову, боль, мерцающая в ее глазах, сжала его сердце.

— Итак, чтобы справиться со своими страхами и контролировать их, ты закрывался единственным известным тебе способом, — сказала она.

Она понимала. Почему она так хорошо его понимала? Вероятно, потому, что делала то же самое после того, как приемная семья отказалась от нее.

— Ага. Мне пришлось запрятать все эти эмоции глубоко внутрь. Все закончилось, когда я, наконец, стал достаточно взрослым, чтобы ходить в школу вместе с братьями, но после смерти матери, когда мне было восемь лет, все снова резко изменилось.

— Именно тогда Клэй взял на себя заботу о воспитании тебя и Мейсона, да? — припомнила она некоторые детали, которыми он с ней поделился.

Он кивнул.

— Да. А поскольку Клэй всегда беспокоился, что нас разлучат, если социальные службы пронюхают о нашей ситуации, он постоянно твердил мне и Мейсону, что нам нужно вести себя хорошо, держаться подальше от неприятностей и никому не говорить ни слова о нашей ситуации. Вести себя хорошо и делать то, что говорил Клэй, мне было легко, потому что к тому времени я уже научился контролировать свои эмоции и держать их внутри. Я был послушным и дисциплинированным, что хорошо, поскольку Мейсон постоянно испытывал терпение и авторитет Клэя.

Она успокаивающе коснулась его щеки теплыми и нежными пальцами.

— Сочувствую, что тебе пришлось пройти через все это.

Леви пожал плечами и легко обхватил ее руку, вернув ее обратно себе на грудь, прямо над бьющимся сердцем.

— Вчера, когда я привез тебя в мотель, то место напомнило мне о том, куда мать возила меня, и мне стало физически плохо при мысли о том, что ты живешь там. — Тут он вспомнил… — Кстати, когда я сегодня возвращал твои деньги, служащий на регистрации упомянул, что какой-то парень расспрашивал о тебе. Ему нужен был номер твоей комнаты, и этот засранец назвал его ему, даже не узнав имени. Не уверен, что этот парень причастен к взлому, но не знаешь ли ты, кто мог быть этот человек?

С каждым словом глаза Сары становились все больше и больше. Паника и страх сталкивались в их глубине, когда она посмотрела на Леви и сдавленным голосом прошептала:

— О, Боже. А если бы я была там вчера?

Девушка резко села, прижимая плед к груди и пытаясь встать. Он тоже быстро вскочил и схватил ее за руку, отказываясь отпускать ее, пока не получит ответы, потому что здесь что-то было не чисто. Очень не чисто.

— Сара? — Ее имя прозвучало мягким требованием, чтобы вырвать девушку из тумана отчаяния, но, похоже, это не сработало. — Кто это был?

Ее лицо побледнело, дыхание вырывалось прерывистыми хрипами, когда она провела дрожащей рукой по волосам.

— Я знала, что это всего лишь вопрос времени, — пробормотала она, больше себе, чем ему.

— Прежде чем, что? — нетерпеливо спросил он, желая вытрясти из нее ответы, но изо всех сил стараясь не напугать еще больше.

Она обратила на него полные ужаса глаза.

— Прежде чем он найдет меня.

Иисусе. Ее кто-то преследовал, понял Леви и почувствовал себя так, будто его ударили под дых.

— Кто, Сара? — Он сжал ее руку, стараясь не зарычать от разочарования. — Прежде чем, кто тебя найдет?

— Мой бывший, — наконец сказала она тихим голосом. — Парень, с которым я встречалась несколько месяцев.

И благодаря этому откровению многие другие вещи теперь обрели смысл для Леви. Место, где она работала, уединенный мотель, в котором она остановилась, наличные, которые она держала под рукой, и ее настойчивое желание покинуть Чикаго. Его интуиция оказалась верной, и он с облегчением понял, что у него есть несколько ответов, хотя и подозревал, что ей есть еще, что ему рассказать. Все казалось не таким простым, как обычное расставание с бывшим парнем.

Он заставил себя расслабиться, надеясь, что это ее успокоит. Леви сел на диван и привлек ее к себе.

— Иди сюда, — мягко сказал он и усадил ее боком к себе на колени. Теперь она полностью обернулась пледом, что хорошо, учитывая, что они оба все еще были обнажены, и его бы чертовски отвлекла ее попка, прижимавшаяся к его члену.

Сара смотрела перед собой, уязвимость на ее лице выдавала все ее тревоги. Он коснулся ее подбородка и повернул ее лицо к себе, чтобы она смотрела на него.

— Ты должна рассказать мне, что происходит. Всю правду, Сара. Больше не увиливай от моих вопросов и не ищи отговорок. — Ему нужны были факты и подробности, чтобы помочь ей и понять, с чем он столкнулся. — Ты бежишь от этого парня?

— Да, — сказала она едва слышно.

Он ожидал этого, но услышав подтверждение, его защитные инстинкты резко усилились.

— Расскажи мне, почему.

Она упрямо покачала головой.

— Это не твоя проблема.

Он знал, что она привыкла быть одна и справляться со всем сама, но он ни за что не позволит ни одному мужчине прикоснуться к ней. Никогда.

— Милая, теперь я делаю это своей проблемой. Итак, начни с самого начала и расскажи мне все. Ничего не утаивай.

Он видел ее сопротивление, но она, наконец, заговорила.

— Его зовут Дилан Харпер. Я встретила его несколько месяцев назад, когда работала официанткой в закусочной. Он приходил каждый день за кофе и куском пирога и всегда садился за мой столик. Он показался мне хорошим парнем, поэтому, когда он пригласил меня на свидание, я согласилась.

Отведя взгляд, она ковыряла ворс на пледе, продолжив:

— Мы встречались около месяца, когда он сказал, что мы едем к другу на барбекю примерно в полутора часах езды от Чикаго, в Фэрдейл. Это была сельская местность, глушь. Там оказался небольшой закрытый поселок под названием Сакральное сообщество, что, по словам Дилана, означало «благословенный». Когда мы подъехали к воротам, нас пропустили только по татуировке на внутренней стороне запястья Дилана, которую он показал охраннику. Мне показалось это странным, но когда мы оказались внутри, все выглядело нормально. Сначала.

Она замолчала, и Леви осторожно убрал несколько прядей волос с ее щеки и побудил продолжить.

— Что значит «сначала»?

— Огромный главный дом содержался в прекрасном состоянии, а вокруг него располагались группы небольших хижин, где жили люди. Позже я узнала, что их больше сотни. Сообщество полностью обеспечивало себя всем: на полях выращивались органические фрукты и овощи, в загонах разводили свиней, коров и кур, для воды использовались колодца. Все работало на солнечной энергии, поэтому никому не нужно было никуда уезжать, но я не осознавала последствий, пока не собралась покинуть поселок, и Дилан сказал мне, что теперь это наш новый дом.

Желудок Леви свело от беспокойства.

— Ты не могла оттуда уйти?

— Я думала, что смогу, — тихо сказала она, плотнее закутываясь в плед. — Но главные ворота всегда были заперты, а у охранника был строгий приказ о том, кто может входить и выходить, а весь поселок окружал блочный забор высотой десять футов. Мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что это сообщество было сектой, и меня держали здесь против моей воли.

Бл *ть. Он чувствовал и слышал, как трудно ей об этом говорить, но продолжал побуждать рассказывать историю так, как ей нужно.

— Что случилось потом?

Сара с трудом сглотнула.

— Меня разместили в хижине с тремя женщинами, которым было приказано присматривать за мной, и мне приходилось присутствовать на ежедневных ритуалах, во время которых лидер группы, пожилой мужчина по имени Рик, промывал мозги членам группы, заставляя их поклоняться ему как божеству. Все, казалось, трепетали перед ним, только у меня возникли проблемы с преданностью и доверием к человеку, который контролировал все и всех.

Ее голые ноги выглядывали из-под пледа, и Леви ласково провел по одной ладонью.

— Как долго ты там пробыла?

— Три недели. — Она встретилась с ним взглядом, и ему не понравился стыд, отразившийся в ее глазах, будто она винила себя за то, что оказалась в ловушке. — Я присоединилась ко всем только потому, что знала, это будет единственный способ убедить всех, что я стала последователем культа, и это даст мне возможность более свободно передвигаться по территории. Я также увидела в Дилане собственническую, угрожающую сторону, которая меня напугала, и он ясно дал понять, что если я когда-нибудь попытаюсь уйти или сбежать, он найдет меня и вернет обратно. Покинуть Сообщество считалось наказуемым правонарушением, но я отчаянно пыталась выбраться оттуда.

Очевидно, она сбежала, и он не мог себе представить, как ей удалось выбраться из столь хорошо охраняемого места. Когда Сара замолчала, он снова подтолкнул ее.

— Что ты сделала?

— Каждый день я пыталась найти способ выбраться оттуда, и через три недели заметила в дальнем конце охраняемой территории дерево, чья толстая ветка нависала над стеной комплекса, и я поняла, что это моя единственная надежда на побег. Мне потребовалось несколько дней на обдумывание плана, но в итоге я достала длинную веревку и перекинула ее через ветку, а затем поднялась на стене ногами, пока не ухватилась за верх стены и не перелезла через нее.

— Чертовски изобретательно, — сказал он, впечатленный ее способностью использовать ветку дерева.

— Я была в отчаянии. — Сара слегка пожала плечами. — У меня было несколько вещей в рюкзаке и пятьдесят долларов в кармане, которые я украла из главного дома. В Чикаго я вернулась автостопом, и мне пришлось какое-то время жить на улице, пока я не нашла работу и место, где могла позволить себе жить… я до сих пор чувствую себя такой глупой и наивной из-за того, что попала в столь ужасную ситуацию.

— Милая, это не твоя вина, — попытался успокоить ее Леви. — Главное, что ты сейчас не там. Ты сейчас здесь со мной, в безопасности. Я не допущу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

Она подняла на него полные слез глаза, чуть не разбив ему сердце.

— Нельзя давать такие обещания. Если Дилан выследил меня до мотеля, он найдет меня снова. — Ее начало трясти. — И если он вернет меня обратно в Сообщество, я навсегда потеряю свободу.

— Если он тебя найдет, я гарантирую, что он не причинит тебе вреда, — яростно выпалил он.

Она замотала головой.

— Ты не можешь защищать меня вечно.

Нет, он мог. Леви поймал пальцами ее подбородок, чтобы она посмотрела ему в глаза. Он понимал, что не может бесконечно держать ее взаперти в своем доме, но Леви мог охранять ее до тех пор, пока сам не найдет этого засранца и не позаботится о том, чтобы он никогда больше не приблизился к Саре. Как у полицейского у него имелись ресурсы, и в данном случае у него не возникло бы проблем с тем, чтобы воспользоваться ими.

— Послушай меня, — сказал он, решив успокоить ее, ослабить панику, отразившуюся в ее глазах. — Ты будешь работать в баре моего брата, в окружении людей, которым я доверяю и которые для меня и моих братьев как семья. Клэй позаботится о том, чтобы все знали о Дилане, и ты никогда не будешь одна. Я буду возить тебя в «Кинкейд» и обратно домой, и если не смогу быть с тобой, то это сделает тот, кому я доверяю. Всегда.

И эту клятву он не нарушит.

— Только до тех пор, пока я не накоплю достаточно денег, чтобы уехать, — настаивала она, идя на единственный возможный компромисс. — Я не хочу быть обузой и доставлять неудобство ни тебе, ни кому — либо еще.

Ничего подобного. На самом деле, она стала для него намного важнее, чем он ожидал, и все это за очень короткий промежуток времени. Но становилось все более очевидным, что Сара считала себя обузой, потому что именно так с ней обращались после смерти родителей. В данный момент ее невозможно было убедить в обратном. Сейчас ее доверия должно было быть достаточно, и Леви отказывался давать ей любой повод сожалеть об этом выборе или сделать что-то, что могло бы разочаровать ее, как поступали с ней многие люди в ее жизни.

— Давай просто проживать один день за раз, ладно? — попросил он, чтобы она не чувствовала давления, заставляющего принимать сейчас импульсивные решения, основанные на ее нестабильных эмоциях.

— Хорошо, — сказала она тихо, с усталым выражением.

Удовлетворенный ее согласием, Леви запустил пальцы в ее волосы и прижал ее голову к своему плечу. Он провел большим пальцем по ее нежной щеке, и девушка вздохнула и прильнула к нему теснее. Постепенно ее тело расслабилось, и он почувствовал на своей шее ее ровное, спокойное дыхание и понял, что она уснула.

Некоторое время он держал ее в объятиях, размышляя об их разговоре, пытаясь составить в уме план. Она была права… Дилан походил на парня, который не сдастся, а это означало, что Леви нужно проявить инициативу в поисках засранца, прежде чем тот снова выследит Сару. Это было бы нелегко, учитывая, что информации о парне у него было немного, а комплекс в Фэйрдейле не находился в его юрисдикции как полицейского, но это не помешало бы ему раскопать о ее бывшем все, что получится.

Леви дождался ночи, когда Сара заснула в его постели, затем взял сотовый и пошел на кухню, чтобы позвонить.

Его напарник Ник взял трубку на втором гудке.

— Привет, Железный Человек! Как дела?

— Мне нужно попросить об одолжении, — сказал он, пропуская пустую болтовню и сразу переходя к делу.

— Что угодно, — тут же согласился Ник.

— Это связано с Сарой.

— С Сарой? С женщиной из круглосуточного магазина? — спросил Ник недоверчивым тоном.

— Да, с этой Сарой.

Будто в его жизни был кто-то еще. Но Ник не знал обо всем, что произошло между Леви и Сарой с тех пор, как в него стреляли, поэтому он понимал удивление напарника.

— Проклятие. Тебе наконец-то перепало? — пошутил Ник.

— На самом деле она согласилась на свидание со мной, — уточнил Леви, но не стал вдаваться в подробности, особенно, когда требовалось обсудить более насущные вопросы. Вместо этого он рассказал Нику о том, что произошло после свидания, когда он отвез Сару обратно в мотель, и о ее сегодняшнем признании в том, что ее преследовал властный бывший, который являлся членом секты.

— Ты знаешь, что у нас нет никаких полномочий, если он живет в Фэйрдейле, — ответил Ник, получив все факты. — Это вне нашей юрисдикции.

— Знаю. — Он провел пальцами по лбу, пытаясь ослабить возникшее там давление. — Что мне нужно, так это как можно больше информации об этом парне, сколько ты сможешь для меня получить. Его зовут Дилан Харпер, и все, что я знаю, что в настоящее время он живет в Сакральном сообществе. Я хочу нанести ему дружеский визит как гражданское лицо, чтобы убедиться, что он не сделает ничего глупого, если ты понимаешь, о чем я.

Никакого физического столкновения, которое могло бы поставить под угрозу его работу в полиции, но на словах Леви планировал быть очень убедительным.

— О, да, я прекрасно понимаю, о чем ты, — сказал Ник с ухмылкой в голосе. — На неделе я посмотрю, что смогу узнать о нем, и свяжусь с тобой.

— Идеально. Спасибо.

Леви завершил звонок, чувствуя себя немного лучше. Поручив Нику раскопать все, что мог, о Дилане, завтра Леви планировал убедиться, что и Клэй, и Мейсон будут проинформированы о ситуации, прежде чем Сара приступит к своей смене в «Кинкейде» же вечером. Он хотел, чтобы с нее не спускали глаз. Если по какой-то причине Леви не сможет быть там, братья подстрахуют его до тех пор, пока проблема с Диланом не будет решена и у Сары больше не будет причин бежать. По крайней мере, Леви на это надеялся.

Услышав знакомые шаги по деревянному полу, он взглянул вверх на вошедшую на кухню Сару, она выглядела сонно, немного растрепано и чертовски сексуально в одной из его темно-синих футболок с надписью «Полиция Чикаго».

— Чем ты занимаешься? — спросила она хриплым голосом, подходя к нему и обнимая за талию, будто это самая естественная вещь на свете. — Я не люблю просыпаться одна.

Он не знал, сказала ли она это подсознательно, еще не проснувшись, или же честно призналась, но ему понравилось, что ей не хватало его достаточно, чтобы отправиться на его поиски.

— Просто позаботился кое о чем. — Позаботился о тебе.

— Возвращайся в постель, — прошептала она.

От такого приглашения он не мог отказаться, даже если это были простые объятия, пока они будут спать.

— Какой у тебя размер?

Сара следовала за Самантой через женский отдел «Таргет», сзади шла Катрина. Сегодня утром Леви удивил ее сообщением о том, что они обедают с Клэем и его женой Самантой, а также с Мейсоном и его невестой Катриной. В итальянском ресторане возле бара Клэя. Сара упомянула при женщинах, что ей нужно купить джинсы для вечерней смены в «Кинкейде», и они настояли на том, чтобы пойти с ней.

— В последний раз я покупала джинсы пятого размера, — сказала она, когда они подошли к стеллажам со сложенными джинсами. Саманта остановилась возле стопки с темными парам и начала их просматривать.

Катрина задержалась у стойки с милыми платьями, а Сара направилась к ближайшей стойке, чтобы посмотреть, сможет ли что-нибудь там себе подобрать. Обе женщины отнеслись к ней с добротой, и с самого первого момента, как она познакомилась с Самантой, Сара заметила, какая та заботливая. А еще потрясающе красивая, стильная, изысканная и с хорошей фигурой. Но в «Таргет» она чувствовала себя как дома и, казалось, знала, где все находится.

В детстве у Сары никогда не было близких подруг из-за того, что ее постоянно переводили из одной приемной семьи в другую, и она боялась привязаться к кому-либо, а потом оставить этих людей. Или они оставят ее. Даже став взрослой, она не обзавелась близкими друзьями, поэтому девчачье времяпровождение с Самантой и Катриной было приятным изменением. И веселым тоже. За обедом она очень много смеялась и уже чувствовала, как между ними зарождается дружба, пусть даже и ненадолго.

— Мужчины выглядят так, будто ведут очень содержательный и важный разговор, — насмешливо сказала Катрина. — Но вместе они выглядят чертовски горячими.

Сара оглянулась через плечо, и, конечно же, Леви, Мейсон и Клэй стояли тесным кругом в проходе, отделяющем женский отдел от мужского, и да, она была согласна, что каждый из троих мужчин был красив по-своему. Их руки были скрещены на груди, лица серьезны, два старших брата слушали то, что говорил им Леви.

— Они либо обсуждают что-то серьезное, либо донимают друг друга. Не уверена, что именно, — с усмешкой сказала Саманта.

У Сары создалось ощущение, что мужчины говорят о ней. Леви сказал ей, что сегодняшний обед с его братьями и их женщинами организован для того, чтобы она могла познакомиться со всеми перед началом смены, но она подозревала, что Леви рассказывает братьям о Дилане. Леви был полон решимости обеспечить ее безопасность — отсюда и его настойчивое требование сопровождать ее в «Таргет», что побудило Саманту и Катрину присоединиться к ним. Сара действительно ценила его усилия и знала, что он сделает все от него зависящее. Но она говорила серьезно: он не сможет вечно защищать ее от человека, который очень хочет ее найти.

— Знаешь, должна сказать, я никогда не видела Леви настолько увлеченным женщиной, как он, кажется, увлечен тобой, — сказала Саманта, вытаскивая из стопки джинсы и разворачивая их.

— Честно говоря, мы вообще никогда не видели его с женщиной, — добавила Катрина с усмешкой. — Значит, ты для него, должно быть, очень особенная.

Сара не могла сдержать теплый румянец, разлившийся по шее и лицу. Тот факт, что Леви никогда не приводил с собой девушку, чтобы познакомить ее со своей семьей и друзьями, удивлял и шокировал. Но, даже зная, что она была исключением (что она объясняла непосредственно своей ситуацией с Диланом и отсутствием жилья), Сара отказывалась придавать слишком большое значение их комментариям.

— Итак, мы с Мэйсоном женимся в следующем месяце, церемония будет проходить во дворе дома Клэя и Саманты, — выпалила Катрина. — Леви уже ответил на свое приглашение до того, как вы начали встречаться, но я надеюсь, ты тоже придешь?

Саре очень нравились эти женщины. И она видела, что они пытались заставить ее почувствовать себя желанной гостьей и частью их компании. Но была вероятность, что через месяц она уедет.

— Спасибо за приглашение. Я ценю это, — сказала она, не дав Катрине твердого ответа.

— Вот джинсы твоего размера, — торжествующе объявила Саманта, как раз в тот момент, когда Сара нашла себе пару по распродаже.

Она сняла джинсы со стеллажа и потянулась за теми, которые подобрала ей Саманта. Она примерит обе пары, но с ее ограниченным бюджетом Сара надеялась, что более дешевая пара подойдет лучше, потому что ни за что не позволит Леви заплатить за нее.

Пока Катрина продолжала рассматривать другие наряды, Саманта пошла с Сарой в примерочную. Прежде чем они подошли к стойке, она слегка коснулась руки Сары, останавливая ее. Сара с любопытством взглянула на женщину, не понимая, чего она хочет.

Взгляд Саманты был добрым и искренне заботливым.

— Надеюсь, ты не возражаешь, но Клэй рассказал мне кое-что о том, через что тебе пришлось пройти за последнее время. На тебя напали в магазине, а затем в твой номер вломились и разгромили его… Я искренне сочувствую тебе, и если чем-то могу помочь, не стесняйся обращаться. — Она мило улыбнулась. — Когда-то мне тоже пришлось начинать все с нуля, поэтому я понимаю, насколько это может быть тяжело.

Сара моргнула, глядя на Саманту, ошеломленная ее предложением помощи, но также потрясенная тем, что эта великолепная, утонченная женщина могла понять ее ситуацию.

— Спасибо.

Саманта на мгновение поколебалась, а затем решила высказать все, что у нее на уме.

— Еще я хотела сказать тебе, что Леви — отличный парень, и он настоящий мужчина, на тот случай, если ты еще сама этого не поняла.

— Поняла, — заверила она Саманту.

Но дело было не в Леви или в том, насколько замечательным парнем он был. Проблема была в запутанной жизни Сары и том, что она не могла предложить Леви и десятой части того, что он ей давал.

Саманта последний раз улыбнулась ей, нежно сжав руку, а затем направилась обратно к тому месту, где стояли парни. Сара вошла в примерочную, прокручивая в голове все, что Саманта только что ей сказала.

Она уже знала, что Леви — единственный в своем роде — это было очевидно с того самого дня, как она встретила его в магазине. Но то, что она узнала о нем за последние несколько дней, только укрепило это впечатление. Она никогда не встречала такого искреннего, заботливого и защищающего мужчину. Или человека со столь же трагичным детством, как у нее.

Снимая свои старые, выцветшие джинсы, она думала обо всем, что произошло прошлой ночью. Рассказ Леви о его матери, почти разбил ей сердце, но больше всего ее задело то, как он выслушал ее историю о Дилане, и как быстро встал на ее защиту, не осудив.

Леви был всем, чего она могла хотеть от мужчины, но раз за разом она понимала, что все хорошее в ее жизни никогда не длится долго. Если ей и удавалось обрести некое подобие настоящего счастья, то его всегда крали, когда она теряла бдительность. Когда что-то начинало казаться слишком хорошим, чтобы быть правдой, обычно так и было, и это приводило к душевной боли. Казалось, она не могла выйти из этого цикла, так почему же с Леви все должно быть по-другому?

«Неважно, что она серьезно влюбилась в него», — подумала Сара, надев менее дорогие джинсы и посмотрев на себя в зеркало, с облегчением увидела, что они отлично на ней сидят. Не важно, что секс с ним не был похож ни на что из того, что она когда-либо испытывала раньше — и, вероятно, никогда больше не испытает. И совершенно не важно, что он делал ее счастливой, вселяя в нее надежду, и невероятно довольной, когда она была с ним. Нет, обычно это был предупреждающий знак того, что надвигается что-то, что выбьет опору у нее из-под ног. Снова.

Так что в данный момент ей просто нужно быть благодарной за время, проведенное с ним, и наслаждаться каждым мгновением — даже, несмотря на огромный ком в горле при мысли о том, что ее время с Леви подходит к концу.

Она подавила эмоции и сняла джинсы, когда услышала мужской голос, обращающийся к сотруднице примерочной. Мгновение спустя в ее дверь раздался стук, напугавший ее.

— Эй, ты нашла подходящие джинсы? — тихо спросил Леви.

Уголок ее губ приподнялся в улыбке, точно так же, как ее сердце забилось немного быстрее в его присутствии, и она приветствовала отвлечение от своих слишком депрессивных мыслей. Открыв дверь, она выглянула из-за нее, поскольку была только в футболке и нижнем белье.

— Да, нашла. Что ты делаешь в женской примерочной и как сюда попал?

Он подарил ей греховную улыбку, от которой она сразу же растаяла.

— Подумал, тебе может понадобиться помощь или мое мнение о том, точно ли они подходят. — Он понизил голос и подмигнул ей. — По крайней мере, я так сказал той девушке.

— Я уже их сняла, — сказала она, ни на секунду не доверяя ни этой улыбке, ни дьявольскому подмигиванию.

— Даже лучше, — пробормотал он и прошёл в кабинку.

Сара была слишком поражена его смелым шагом, чтобы что-то предпринять, кроме как уставиться на него и отступить. В тот момент, когда Леви закрыл и запер дверь, а затем прижал ее к ближайшей стене, она поняла, что у нее проблемы. Она знала, что перед этой сексуальной проблемой будет трудно устоять.

Прежде чем он приблизился и лишил ее способности думать, она прижала обе ладони к его груди, чтобы остановить. Он замер, хотя она знала, что не сможет удержать его от задуманного.

— Где девочки? — прошептала она. — А Мейсон и Клэй?

От мысли о том, что они будут ждать возле примерочных, пока Леви будет делать… то, что он собирался, ее щеки запылали.

— Я сказал им, что теперь справлюсь сам, поэтому они ушли.

Он бережно обхватил ее руки на своей груди, поднял их у нее над головой и легко прижал к стене одной рукой. Затем втиснул колено между ее ног, раздвинув их на несколько дюймов.

Ее глаза расширились, а пульс участился, в панике и возбуждении, когда она поняла его намерение.

— Ты не посмеешь! — тихо прошипела она.

— Еще как посмею, — беззастенчиво ответил он и выполнил свое обещание, скользнув пальцами за пояс ее трусиков. — Считай это еще одной из моих фантазий, о которой я даже не подозревал до этого момента. Мысль о том, чтобы довести тебя до оргазма в общественном месте, меня чертовски заводит.

Его пальцы скользнули в ее киску, заставив Сару ахнуть, когда он сосредоточил свое внимание на клиторе, пробудив его несколькими умелыми движениями. Она сразу поняла, что это не будет медленно и неторопливо. Нет, все произойдет быстро, безрассудно и дико.

Она сдержала стон, когда два пальца глубоко проникли в нее, а большой палец обвел комочек нервов, заставляя ее сильно намокнуть. Его коварная ухмылка говорила сама за себя: он знал, насколько она уже возбудилась, и полностью наслаждался этим, несмотря на то, что все удовольствие доставалось только ей.

Сара попыталась опустить руки, обхватить его за голову и поцеловать, заглушить звуки, которые она отчаянно пыталась не издавать, чтобы не привлекать внимание к ним в кабинке и к тому, что он здесь с ней делал. Но Леви лишь сильнее сжал ее запястья, напоминая, кто здесь главный. Он. Всегда. И ей это нравилось.

Он наблюдал за выражением ее лица, лаская кончиками пальцев чувствительное место ее внутренних стенок, и ее ноги начали дрожать. Давление и трение на клиторе усилились, и от сочетания этих ощущений Сара разлетелась на части.

Ей хотелось кричать от нахлынувшего волнами удовольствия, но она не могла. Вместо этого она закрыла глаза и молча содрогалась от действий его умелых пальцев, наслаждаясь стихающим блаженством.

Следующие пять дней Леви сопровождал Сару на работу и обратно, и никогда не оставлял ее одну. Если по какой-то причине он сам не мог присматривать за ней, это делал один из его братьев. Так и должно быть до тех пор, пока он не убедится наверняка, что Дилан больше не представляет угрозы. Вот только неизвестно, как долго это продлится.

Дома у Леви и Сары сложился определенный образ жизни. Раньше он никогда не жил с женщиной, но обнаружил, что ему очень нравится, когда Сара рядом, и он быстро привык к ее каждодневному присутствию в своей жизни. Ложиться с ней спать каждый вечер, вместе просыпаться по утрам, делиться едой и непринужденно беседовать стало для него комфортной рутиной, которой он с нетерпением ждал.

Поскольку он был в отпуске как минимум еще на неделю, они проводили дни вне дома — в кино, в кафе, на прогулке по пирсу или вдоль берега озера — все, что угодно, лишь бы отвлечь ее мысли до начала вечерней смены в «Кинкейде». Он даже угостил ее мороженым в городском ресторане «Гирарделли», куда она всегда хотела попасть в детстве, но у нее не было возможности.

Видеть ее расслабленной, смеющейся, улыбающейся и смотрящей на него с такой любовью, только укрепило его растущие чувства к ней и придало большую решимость показать, насколько идеально она вписывается в его жизнь во многих отношениях. Леви никогда не верил, что сможет остепениться, что когда-нибудь найдет себе женщину, которая поймет не только его личные причуды, но и его болезненное прошлое. Но Сара приняла его сложное прошлое, его недостатки и все прочее.

Поработав несколько смен официанткой, она перешла в бар. Она выполняла свои обязанности эффективно и компетентно, прекрасно ладила с клиентами и каждый вечер возвращалась домой с приличной суммой чаевых — намного больше, чем она зарабатывала в «Сёркл Кей». Леви знал, что она откладывала эти деньги, и пока что позволял ей это, потому что не было смысла спорить о том, что она останется с ним в Чикаго, пока угроза со стороны Дилана не исчезнет. Несомненно, такой разговор только оттолкнет ее и больше насторожит. Он лишь мог демонстрировать ей, как много она для него значит и как сильно он заботится о ней.

Пока что Нику особо нечего было сообщить о Дилане. Для доставки почты парень использовал почтовый ящик, а его последним известным адресом была квартира, в которой он больше не жил. Это означало, что он, вероятно, проживал исключительно на территории комплекса Сообщества.

Леви сам звонил и связывался с отделом полиции Восемнадцатого округа, под юрисдикцией которого находится Фэрдейл, чтобы узнать, что им известно о Сообществе. Выяснилось, что оно уже фигурировало в длительном и продолжающемся расследовании ФБР и АТФ по подозрению в незаконном обороте оружия. Они уже выдавали ордер на обыск, тщательно осмотрели территорию и поговорили с участниками. Оба агентства даже приглашали Рика, лидера группы, для дачи показаний, но не нашли ничего, что можно было бы использовать для закрытия Сообщества.

Если и происходили какие-то нарушения, члены Сообщества тщательно это скрывали.

Но ни одна из этих новостей не означала, что Сара в безопасности, и каждый прошедший день вызывал у Леви все большую напряженность из-за сложившейся ситуации.

Сегодня вечером он сидел в «Кинкейде» на своем обычном месте в дальнем конце барной стойки. Тара предложила ему сменить его обычный стакан апельсинового сока на «Спрайт» с лаймом, так сказать, для разнообразия. Конечно, она его дразнила. Потягивая напиток, он не сводил взгляда с воскресной толпы. Это был самый незагруженный день недели, но в зоне обслуживания Сары клиентов все равно было предостаточно.

— По-прежнему никаких новостей?

Леви оторвал взгляд от столиков и танцпола, и взглянул на Мейсона, усевшегося на соседний табурет. Последние пару вечеров именно Клэй составлял компанию Леви, и не то чтобы ему нужна была поддержка, поскольку его братьев дома ждали женщины, с которыми им было чем заняться. Но было приятно осознавать, что они настолько переживают за Сару и ее ситуацию, что делают все возможное, даже если это просто дружеское общение на час или два, пока он ждет окончания ее смены.

— Ничего, — подтвердил Леви, делая еще один глоток «Спрайта».

Брат криво ухмыльнулся и толкнул Леви в локоть, который лежал на стойке.

— Это ведь хорошо, да?

— Ага. Но также и расстраивает, — признался он, и когда Мейсон с любопытством посмотрел на него, уточнил: — Это дурацкое ощущение, когда хочется, чтобы что-то произошло, и для Сары все закончилось, и она могла бы обо всем забыть, и боязнь, что все закончится.

Мейсон ухмыльнулся, его глаза сверкнули весельем.

— Черт, мне трудно поверить, что Мистер Крутой Спокойный и Собранный влюбился, хотя приятно знать, что под всем этим строгим контролем ты все же остаешься человеком, — пошутил он.

Леви проигнорировал подкол Мейсона и вместо этого нахмурился, сосредоточившись на первой части предложения.

— Я никогда не говорил, что влюблен в Сару.

— Хочешь сказать, это не так? — Мейсон приподнял бровь. — Потому что, если ты не влюблен, мне придется обвинить тебя в том, что ты чертов лжец.

Леви моргнул, ошеломленный тем фактом, что его брат, который когда-то считал любовь ругательством, внезапно стал экспертом по эмоциям Леви. Он бы назвал Мейсона кретином, но дело в том, что брат на самом деле искренне поддерживал его, и это тоже было шокирующей переменой.

Леви прищурился на Мейсона.

— Кто ты, черт возьми, и что ты сделал с моим эгоцентричным братом-засранцем?

Мейсон усмехнулся, его нисколько не обидел комментарий Леви, особенно, когда большую часть своей взрослой жизни они провели в конфронтации друг с другом.

— Вини в этом Катрину, — сказал он с сентиментальной ухмылкой, давшей Леви понять, насколько на самом деле влюблен его брат. — Знаю, звучит банально, но она сделала меня лучше. Но должен признать, что моментами я до сих пор веду себя как засранец, так что не думай, что я стал тряпкой.

Леви рассмеялся. Да, брат изменился в лучшую сторону благодаря женщине, которая была его лучшим другом на протяжении двенадцати долгих лет. Катрина и Мейсон были созданы друг для друга, как две детали одного пазла, идеально подходящие друг другу. Точно так же он относился и к Саре… но любовь? Леви искренне заботился о ней, и их связь была гораздо более сильной, чем с кем бы то ни было раньше, но, честно говоря, Леви боялся поверить, что это действительно может быть правдой.

Его сердцебиение участилось, когда он перевел взгляд с мужчины, который только что сел в противоположном конце бара и заказал Таре напиток, на Мейсона.

— С чего ты взял, что я в нее влюблен?

Мейсон закатил глаза.

— Господи Иисусе, а я-то считал тупицей себя, когда дело дошло до моих чувств к Катрине. Вот тебе простой вопрос. Готов ли ты позволить ей уйти из твоей жизни и никогда больше ее не видеть, когда все это закончится?

Его ответ был немедленным, потому что он уже думал о возможности того, что Сара уйдет, как только узнает, что ей ничего не угрожает, и это заставило его внутренности сжаться в смятения.

— Нет.

Мейсон постучал пальцами по столешнице.

— Чтобы удержать ее, готов ли ты предложить Саре нечто большее, чем временное соглашение?

— Да, — снова ответил Леви без раздумий, пока наблюдал, как Сара подает напитки паре за столиком, а затем снова перевел взгляд на мужчину в конце барной стойки, продолжавшего оглядываться через плечо, чтобы увидеть что-то… или кого-то. — Конечно.

— Типа… навсегда? — очень серьёзно спросил Мейсон.

Да. Осознание заставило его затаить дыхание, потому что навсегда означало всю оставшуюся жизнь. И, Господи, он хотел этого с Сарой. Он хотел дать ей все, что у нее отняли со смертью семьи. Все, что она заслужила, и даже больше. Он хотел заботиться о ней, защищать и, да, любить.

— Ох, черт, — выдохнул он в шоке, а также и трепете. Он любил Сару.

— Ааа, дошло, наконец. — Мейсон понимающе ухмыльнулся. — Мы с Клэем видели, как ты смотришь на нее, как ты изменил свою жизнь, чтобы помочь ей, хотя никогда не делал этого ради другой женщины. Мы увидели знаки раньше тебя, потому что оба пережили подобное. Остальное тебе придется выяснить самому.

Леви уже все выяснил. Он знал, что самым большим препятствием для него будет убедить женщину, считавшую себя не достойной любви, в том, что она особенная, что ее обожают, лелеют, и так будет всегда. Большую часть своей жизни ее бросали люди, которым она доверяла, убеждая себя, что она недостаточно хороша. Леви положит все силы на то, чтобы переубедить ее в обратном, потому что он не отпустит ее без боя. Она была его.

Леви встретился взглядом с братом и не упустил из виду дерзкое выражение лица Мейсона. Забавно, как ситуация изменилась. Его брат — полностью исправившийся потаскун — теперь давал Леви советы о любви.

Краем глаза Леви заметил, как парень в дальнем конце бара слез с табурета и направился к туалетам. Для многих посетителей в этом не было ничего необычного, но то, что парень держался особняком, вызвало у Леви больше подозрений. Он не думал, что бывший Сары окажется настолько смелым, чтобы напасть на нее на глазах у всех, но, будучи полицейским, Леви усвоил, что отчаявшиеся люди совершают очень глупые поступки, не задумываясь о последствиях.

Он понятия не имел, как выглядел Дилан, и не думал, что Сара видела лицо этого человека, когда подходила к бару за заказами. Она была настолько занята, что Леви понимал, что она не обращала внимания на других посетителей, кроме ее клиентов, что было очень плохо.

Но именно для этого Леви был здесь, и, увидев, как мужчина выходит из туалета, он пригляделся повнимательнее, инстинктивно собравшись, пока наблюдал за каждым движением незнакомца. Ему не нравилось, как он держался в стороне, в темном углу, или как пристально наблюдал за Сарой.

— Ты тоже заприметил того парня, который только что вышел из мужского туалета? — спросил Мейсон тихим, столь же напряженным голосом.

— Ага. — Очевидно, брат чувствовал ту же тревогу, что и Леви. Доверяя своей интуиции, он соскользнул с барного стула. — Как насчет того, чтобы пойти и задать ему несколько вопросов?

— Я в деле. — Никогда не отказываясь от хорошей стычки, Мейсон расправил плечи и пошел рядом с Леви.

Когда они шли в сторону мужчины, Сара направилась туда же, чтобы доставить в бар полный поднос с пустыми стаканами, не обращая внимания ни на что, кроме того, куда идет. Она завернула за угол раньше, чем Леви успел туда добраться, и парень резко встал прямо перед Сарой, в результате чего поднос вылетел из ее руки и рухнул на пол. Осколки стекла разлетелись повсюду — звук едва был слышен за музыкой, играющей в баре.

Все, что увидел Леви, — это круглые, полные ужаса глаза Сары, когда мужчина, вероятно, Дилан, схватил ее за талию и потащил обратно по коридору — к черному выходу. Как только Сара открыла рот, Дилан зажал его ладонью, чтобы заглушить ее крик.

Адреналин хлынул по венам Леви, и он бросился к Саре, а Мейсон последовал за ним. Вокруг царила такая суета, что никто из посетителей даже не заметил, как Сару схватили. Леви почувствовал хруст стекла под подошвами ботинок, услышал, как Тара что-то крикнула из бара, но не прекратил преследование. Как только он покинул основной зал, где отдыхали посетители, он достал из кобуры под рубашкой свой служебный револьвер, но прежде чем успел что-то сказать или сделать, Дилан толкнул дверь служебного выхода и утащил Сару с собой.

— Бл *ть.

Леви побежал за ними, выскочил через дверь и обнаружил рядом с побитой «Тойотой» Дилана, стоящего лицом к Леви с ножом, приставленным к горлу Сары. Леви резко остановился, но не опустил пистолет, направив его в голову Дилана, единственную открытую часть его тела. Паника в глазах Сары, почти уничтожила его, но ему удалось сохранить хладнокровие. Пришлось отбросить эмоции, чтобы мыслить ясно и рационально.

Он смутно осознал, что Мейсон не последовал за ним, и Леви остался один. Куда, черт возьми, делся его брат?

— Отпусти ее, Дилан, — приказал Леви.

— Она пойдет со мной, — крикнул в ответ мужчина, и лезвие под подбородком Сары дернулось. — Она моя, и я верну ее туда, где ей место!

— Она не хочет возвращаться в Сообщество, — очень четко сказал Леви, как только увидел силуэт, появившийся из-за здания позади Дилана и тихо двинувшийся к мужчине. Мейсон. Слава Богу.

— Неважно, чего она хочет.

Сара издала тихий звук отчаяния. Дилан, должно быть, усилил хватку, и желудок Леви свело, и он резко выдохнул. Будучи полицейским, его учили вести переговоры с преступником, чтобы разрядить ситуацию, прежде чем она перерастет в насилие. В данный момент Леви требовался весь его контроль, чтобы следовать процедуре, вместо того, чтобы действовать на чистом инстинкте и выстрелить парню между глаз.

— Подумай о том, что ты делаешь, Дилан. — Он снова уловил движение, когда Мейсон присел и обогнул машину, направляясь к Дилану. — Если похитишь Сару и попытаешься вернуть ее в Сообщество, за вами погонится полиция.

— Если не опустишь свой гребаный пистолет, я перережу ей горло! — крикнул Дилан, будто не слышал Леви или ему было все равно. — Опусти его, быстро!

Мужчина угрожающе взмахнул ножом в воздухе. Как только лезвие перестало соприкасаться с горлом Сары, Мейсон подкрался к Дилану и схватил его за руку, в которой он держал нож, и быстро вывернул ее за спину, так высоко и сильно, что мужчина закричал от боли и автоматически выпустил нож, отпуская Сару.

Освободившись, она бросилась к Леви. Он схватил ее за руку и притянул к себе, как раз в тот момент, когда Мейсон завел обе руки Дилана за спину, крепко их сжав.

Опасность миновала. Леви убрал пистолет в кобуру, и как бы ему ни хотелось взять испуганную Сару на руки и убедить ее и себя, что с ней все в порядке, с Диланом еще ничего не было решено.

Леви взглянул на Сару и одарил ее обнадеживающим взглядом.

— Стой здесь, — велел он и затем подошел к Дилану.

Несмотря на то, что Мейсон обездвижил Дилана, мужчина все еще пытался броситься на Леви, но хватка Мейсона была настолько сильной и неумолимой, что борьба Дилана едва была заметна.

Леви остановился перед разъяренным мужчиной, который выглядел таким же злым, как и Леви в данный момент.

— Послушай меня, — приказал Леви, стиснув челюсти. — Сара никуда с тобой не пойдет. Ни сейчас. Никогда. Если ты еще раз приблизишься к ней, то пожалеешь.

— Пошел ты! — выплюнул Дилан.

Леви перевел взгляд на Мейсона, ухмылка на лице брата указывала на его нетерпение подраться, потом он взглянул на Дилана.

— Предлагаю тебе сесть в машину, вернуться туда, откуда ты явился, и оставаться там.

— Только с Сарой.

Мужчина был настойчив, что ж, пускай. Но Леви все же предупредил его.

— Тогда, полагаю, нам просто придется изменить твое мнение по этому поводу.

Вместо того чтобы самому возиться с засранцем, Леви вернулся к Саре, обхватившей себя руками и дрожащей всем телом, и притянул ее к себе, испытывая облегчение от того, что она, наконец, в безопасности.

Леви оглянулся назад в тот момент, когда Мейсон сказал:

— Ладно, мудила, давай вобьем в твою твердую черепушку немного здравого смысла. Может, так ты поймешь, насколько серьезно мы настроены, чтобы больше никогда не подпускать тебя к Саре.

Мейсон отпустил Дилана, тот, как и ожидалось, развернулся и нанес первый удар Мейсону, на что, как знал Леви, брат и надеялся. Предвидя атаку, Мейсон поставил блок предплечьем, а другой рукой ударил Дилана в живот, отчего тот согнулся пополам, прежде чем снова попытаться напасть на Мейсона. Глупый поступок, учитывая, что Мейсон учился драться на ужасных улицах, где они выросли.

Драка уже началась, и у Леви не было сомнений, что Мейсон позаботится о проблеме Сары и будет «убеждать» Дилана до тех пор, пока засранец не поймет. Саре не нужно оставаться здесь и наблюдать за избиением, особенно, в ее столь явно потрясенном состоянии. Бережно взяв девушку за руку, он отвернул ее от разворачивающейся перед их глазами кровавой бойни и повел обратно в бар.

Тара бросилась к нему, явно в панике.

— Я не знала, хочешь ли ты, чтобы я звонила в 911, или хотел сам разобраться с ситуацией, поэтому не стала вызывать полицию.

— Ты правильно поступила. — Он заметил, что разбитые бокалы уже убрали с пола. — Мейсон разбирается с мусором позади бара, а Сара закончила смену. Я везу ее домой.

— Конечно, — понимающе сказала Тара.

Сара молчала, пока он вел ее к своему грузовику, вероятно, все еще в шоке, и оставалась в таком состоянии по дороге домой. Он пока не хотел закидывать ее вопросами, не тогда, когда внутри него бурлили эмоции, начиная от страха видеть ее такой уязвимой перед ножом, угрожающем ее жизни, до гнева, что кто-то осмелился причинить ей вред, к приливу собственничества, которое угрожало его контролю, как никогда прежде.

Они приехали к нему домой, и Сара прошла через кухню в столовую, по-прежнему тихая и слишком подавленная. Казалось, будто все его тело вот-вот разлетится на кусочки при мысли о том, что он чуть не потерял Сару, о том, что Дилан мог либо уехать с ней, либо воспользоваться ножом, чтобы доказать свою безумную точку зрения.

— Сара, — позвал Леви, когда девушка подошла к обеденному столу.

Она обернулась, ее потерянный, болезненный взгляд был настолько душераздирающим, что он едва мог его вынести.

Он сократил расстояние между ними и провел ладонями вверх и вниз по ее рукам.

— Ты в порядке? — хрипло спросил он.

— В порядке, — едва слышно ответила она. — Но я думаю, мне пора уходить.

Ему не нужно было спрашивать, куда. Он уже знал ответ: ничего не изменилось, и она вернулась к своему первоначальному плану покинуть город. Ужас сжал его грудь.

Ее глаза наполнились слезами.

— Вот, что происходит с людьми вокруг меня, — прохрипела она. — Кажется, я всегда притягиваю неприятности, а ты такой замечательный парень, ты заслуживаешь девушку, с которой проживешь всю жизнь. Девушку намного лучше меня.

Он чувствовал, как она физически отстраняется от него, уходит. Он обдумал ее слова, увидел в ее глазах тоску, которая противоречила всему, что она только что сказала, и задался вопросом: были ли ее причины уйти от него намного глубже этих оправданий.

Он верил в то, что они могли быть вместе, что могли построить свою совместную жизнь, но раньше она уже обжигалась на обнадеживающих отношениях. Именно ее неспособность верить в то, что она достойна любви, удерживала ее от того, чтобы остаться с ним.

— Я люблю тебя, — сказал Леви без колебаний, потому что, если это признание даст ей повод остаться с ним, в его доме, в его жизни, тогда он выложит перед ней все карты.

Она охнула, в ее глазах читался безошибочный страх.

— Ты не можешь так говорить, — сказала она с болью в голосе.

Он обхватил ее лицо ладонями, чтобы она не отвела от него взгляд.

— Могу и говорю. Меня не волнует твое прошлое, Сара. Меня волнуют только мы и наше будущее.

Сара издала невнятный звук, наполненный сомнениями и отрицанием. Леви охватило отчаяние и собственнические чувства, которые он не мог сдержать. Прямо здесь, прямо сейчас он не хотел ничего скрывать от Сары. Завтра утром у них будет достаточно времени, чтобы развеять ее страхи, потому что он ни за что не позволит ей выйти за эту дверь, даже если ему придется бороться грязно. Этого просто не произойдет.

Запустив пальцы в ее волосы, он приблизился к ее губам и поцеловал, сильно и глубоко, пока она не смягчилась под натиском его губ и языка и не присоединилась к нему с безумной страстью. Она полагала, что это их последний раз вместе, но он, черт возьми, удостоверится, что это только начало.

Сара потянула за подол его рубашки, и он позволил ей снять ее через голову, одновременно раздевая ее. По дороге к спальне остальная их одежда исчезла как по волшебству. Оба были обнажены, когда Леви прижал ее к матрасу, достал презерватив, надел его и устроился между ее раздвинутых бедер.

О прелюдии и веселье речи не шло. Ему нужно заявить права на нее, заклеймить ее, любить ее. Обнажив ее физически, нужно, чтобы она позволила ему обнажить ее эмоционально. Ничего меньшего он бы не принял.

Леви провел головкой члена по ее влажным складкам и вошел ровно настолько, чтобы предупредить ее, что должно сейчас произойти. Первый толчок заставил ее вскрикнуть от удовольствия. На втором эхом раздался ее сладкий, протяжный стон. После этого жар и желание смешались воедино, создав адскую потребность, заставившую обоих обхватить друг друга, пока Леви проникал в нее все глубже и глубже.

Он не удерживал ее. Не сдерживал ее руки. Предоставил ей полную свободу прикасаться к нему, предъявлять свои требования и лишать его защиты, чтобы у нее не было сомнений в том, насколько серьезно он относился к ней. К ним.

Все быстро вышло из-под контроля, и он с не меньшим энтузиазмом приветствовал ее необузданную реакцию. Она крепко обвила ногами его талию и провела пальцами по его позвоночнику, помечая кожу ногтями, судя по болезненным ощущениям. Леви с шипением втянул в себя воздух, когда потребность и страсть переплелись, подталкивая его ближе к краю.

Он запустил все десять пальцев в ее шелковистые локоны и откинул ее голову назад. Ее губы приоткрылись, потемневшие голубые глаза, в которых бушевала буря, впились в него, обнажая ее эмоции и желания.

— Мое место здесь, Сара, — отрывисто сказал он, снова и снова вбиваясь в нее. — Прямо здесь, с тобой. Внутри тебя.

Выражение ее лица обнажило ее уязвимость, включая искренние и честные чувства к нему.

— Да, — прошептала она, одним словом отправляя их в сладкие глубины изысканного удовольствия.

Сара проснулась в уже знакомой позе… прижавшись к Леви, в его крепких объятиях. В комнату через окно начал проникать утренний свет, но она не двинулась с места. Не хотела беспокоить Леви, и ей требовалось время, чтобы обдумать все, что произошло прошлой ночью, теперь, когда ее разум прояснился, а мысли больше не затуманивала паника и страх.

Она не удивилась, что Дилан нашел ее. Больше была шокирована тем, что он оказался достаточно смелым — и достаточно глупым — чтобы попытаться похитить ее прямо с работы. Умом он, конечно, не блистал, и его вчерашние действия доказали это.

Сара не могла отрицать своей благодарности Леви и Мэйсону за то, что они оказались рядом, чтобы разрулить ситуацию и в меру своих возможностей убедиться, что она защищена. Она была в долгу перед ними обоими за то, что они обеспечили ее безопасность, ведь все могло закончиться совсем по-другому.

Беспокоило ли ее то, что Дилан вернется за ней? Отчасти, да, потому что такая возможность существовала всегда, и не было никаких гарантий, что этого не произойдет. Но всю ночь она продолжала задаваться вопросом: каково было бы остаться с Леви, перестать бежать и просто жить счастливо. Стать частью его семьи и, наконец, почувствовать, что она нашла себе место в этой жизни. Она хотела этого больше всего на свете. Она хотела Леви. И он любил ее.

Воспоминание о его эмоциональном признании лишило ее дыхания. Теперь, когда ее не одолевало беспокойство, ее сердце приняло его признание, и она ни на секунду не усомнилась в его искренности. Леви был честным, настоящим мужчиной, который держал свое слово… в чем она убедилась воочию.

Закрыв глаза, она вдохнула его теперь уже знакомый запах и прислушалась к его ровному дыханию. В прошлом ей встречалось много людей, которым она доверяла, но они отвергали и разочаровывали ее. Они давали обещания, которые так и не выполняли, и оставляли ее опустошенной. Это превратилось в повторяющуюся закономерность, в то, что она ожидала и предвкушала. Даже с Леви, а такое сравнение было несправедливым в отношении нее, ведь она так и не дала ему настоящего шанса.

Даже, несмотря на ее попытки оттолкнуть его в течение последних шести недель с момента их первой встречи, Леви отказывался признавать поражение. Он упорствовал, даже после того, как принял за нее пулю. Дал ей крышу над головой — на самом деле, настоял на этом — после того, как узнал о ее жилищных условиях. Он защитил ее, когда всплыла правда о Дилане. Ни разу не причинил ей боли, и, самое главное, не разочаровался в ней, даже прошлой ночью, когда она запаниковала и уклонилась от его признания в любви.

Вместо этого он показал ей, как сильно она ему важна, как сильно он хочет ее, насколько глубокие чувства он к ней испытывал.

Сара с трудом сглотнула, понимая, что находится на самом важном перепутье своей жизни. Она могла уйти от Леви, потому что слишком боялась поверить, что он хочет ее во всех отношениях, которые имели значение, или могла остаться и открыть свое сердце всем возможностям, которые лежали перед ней, с этим удивительным, поддерживающим ее мужчиной.

На этот раз никакие страхи не осложнили ее решение. Никакие сомнения, колебания или растерянность. Нет, чувства пришли к ней с такой ясностью, что она поняла, что тоже любит его. Да, и как иначе, если он был лучшим мужчиной, которого она когда-либо знала, несмотря на его трудное детство? Если он мог открыть ей свое сердце после всего, через что ему пришлось пройти, то она тоже была готова рискнуть вместе с ним.

Сара только надеялась, что не опоздала из-за своей отстраненности на его вчерашнее признание.

Ее напугал звонок в дверь, и Леви рядом с ней слегка заворочался. Было всего восемь утра, и она не представляла, кто мог прийти, кроме кого-то из членов семьи Леви.

Раздался сильный стук, и Леви окончательно проснулся. С ворчанием и проклятиями он скатился с кровати, натянул спортивные штаны и вышел из спальни голый по пояс, с взъерошенными от ее пальцев волосами.

Испытывая любопытство узнать, кто стоит за дверью, Сара тоже выскользнула из кровати и надела футболку Леви, доходившую ей до середины бедра. Выйдя в коридор, она услышала два мужских голоса — Леви и… еще один знакомый голос. Рика, лидера Сообщества.

Ее кожу закололо от нервозности, колени подкосились, и она прижалась спиной к ближайшей стене, чтобы не рухнуть на пол. Из-за участившегося сердцебиения, колотившегося в ушах, ей пришлось напрячь слух, чтобы услышать разговор, который начался с того, что Рик представился в той приятной манере, от которой ей всегда было не по себе, хотя лично он никогда не делал ей ничего плохого.

— Как вы нашли мой дом? — потребовал Леви резким и авторитетным голосом. — И какого хрена вам надо? Если пришли за Сарой, сначала вам придется пройти через меня, и я могу почти гарантировать, что слишком далеко вы не продвинетесь.

— Я нашел ваш дом, потому что, как и у вас, у меня есть свои источники. И я пришел не за Сарой и не для того, чтобы угрожать, — сказал Рик спокойным, умиротворяющим тоном. — Я только хотел вас заверить, что Дилан больше не побеспокоит ее. Он может быть немного… одержим, и я совсем недавно узнал от одного из моих помощников, что он ее преследовал.

— Чертовски верно, — сказал Леви, никак не подавляя своего гнева. — Он угрожал увезти ее обратно в Сообщество, где ее держали против воли.

— Должно быть, это какая-то ошибка. — И снова тон лидера, как всегда, прозвучал плавно. — Мы не держим людей против их воли. Наши главные ворота всегда заперты, но каждый может приходить и уходить, когда ему заблагорассудится.

— Вынужден назвать это чушью, учитывая, что я знаю все о продолжающемся расследовании ФБР и АТФ, — сарказм пронизывал глубокий голос Леви, когда он признал свою осведомленность. — Но сейчас меня волнует только то, чтобы Сару оставили в покое.

— Я понимаю. И не хочу ни проблем, ни нового расследования.

Сара знала, что именно поэтому Рик заявился лично.

— Вчера ваш брат ясно высказал свою точку зрения Дилану, — многозначительно сказал он, давая Леви понять, что прекрасно осведомлен о том, что произошло в «Кинкейде». — Дилана мы увезли, он находится на испытательном сроке и будет переведен в другой поселок. Он не вернется.

— Я даже не хочу знать, что все это значит, — ответил Леви. — Но если он вернется, гарантирую вам, что обрушу гнев ада на вас и ваше сообщество.

— Справедливо.

Разговор закончился, и Сара услышала, как входная дверь закрылась. Она вышла из-за угла, и Леви остановился как вкопанный при виде нее, сразу же насторожившись.

— Я все слышала, — сказала она прежде, чем он успел спросить.

Леви, качая головой, медленно сокращал расстояние между ними.

— Он всегда такой… покладистый?

— Он не хочет привлекать к сообществу негативное внимание, так что в данном случае — да. Уверена, он пытается прикрыть свою задницу, ведь ты полицейский.

— Слишком поздно. — Леви ухмыльнулся. — Поверь мне, это лишь вопрос времени, когда АТФ снова сядет ему на хвост. Судя по тому, что я слышал от своего контакта в полиции Восемнадцатого округа, Рик и его сообщество долго не протянут.

Леви уставился на Сару, всматриваясь в ее глаза, будто ища в них ответы на все, что произошло прошлой ночью. Он выглядел нервным, и она понимала почему. Он ожидал, что сегодня утром их отношениям придет конец.

Она избавит его от страданий.

— Леви, я никуда не уйду.

Он не выглядел таким уверенным, как она ожидала, и выражение его лица оставалось нерешительным.

— Что именно это значит?

Она одарила его ласковой улыбкой.

— Это значит, что я остаюсь здесь, с тобой, несмотря на свои страхи и комплексы из-за моего прошлого.

— Милая, у нас всех есть комплексы. — Он нежно убрал волосы с ее щеки. — Я лишь хочу, чтобы ты дала нам шанс. Я не просил об этом ни одну женщину, и хочешь знать, почему?

Эмоции, сияющие в его глазах, не походили ни на что, когда-либо обращенное исключительно на нее, и в их теплоте так легко было греться.

— Почему?

— Потому что ты — все, что мне нужно в жизни, но я не понимал этого, пока ты не стала ее частью, — просто заявил он. — Пять недель я преследовал тебя, потому что в тебе было что-то, от чего я не хотел отказываться. Что-то такое милое и искреннее, а потом я обнаружил, насколько схоже наше прошлое, и моя тяга к тебе обрела смысл. Я поделился с тобой тем, о чем никто не знает, даже мои братья. И я хочу делиться с тобой всем.

На мгновение Сара закрыла глаза, размышляя, стоит ли ей ущипнуть себя, чтобы убедиться, что все это правда. Что Леви реален, а не плод ее воображения. Когда она открыла глаза, ответ стоял перед ней и улыбался ей с надеждой в глазах и всеми чувствами, что были у него на сердце, — доказывая, что все в этот момент было реальным, и она хотела всего этого с ним.

Она улыбнулась ему в ответ.

— Я люблю тебя, Леви Кинкейд.

Он удивленно моргнул.

— Правда? — хрипло спросил он, хотя в его глазах отчетливо читалось счастье, согревающее ее изнутри.

— Правда. — Она обвила руками его шею и притянула к себе для поцелуя, и впервые за очень долгое время все казалось идеальным и правильным.

Месяц спустя…

Тара Кент бросила быстрый взгляд на маленькие часы за барной стойкой. Еще полчаса и «Кинкейд» откроется для клиентов. Постепенно на работу прибывали остальные сотрудники, шла подготовка к вечернему наплыву посетителей. Девушка проверила запас спиртных напитков и убедилась, что контейнеры наполнены льдом, а затем поставила подносы с украшениями для коктейлей в служебную зону бара.

Краем глаза она заметила, как кто-то вошел в бар через дверь, оставшуюся незапертой, и подняла глаза, ожидая увидеть одну из официанток, пришедшую на смену. Как только она увидела мужчину в деловом костюме, то на автомате сказала:

— Извините, мы открываемся только в четыре.

Затем она посмотрела на его лицо, и ее охватило смятение. На первый взгляд мужчина выглядел в точности как Клэй. Те же волевые, точеные черты лица, как и потрясающие голубые глаза и полные чувственные губы. Она давно была очарована своим боссом, но никогда не предпринимала попыток с ним сблизится, но, черт возьми, ей ни разу не доводилось раньше видеть его в костюме — а он выглядел дорогим, сшитым на заказ — и мужчина в нем выглядел дьявольски сексуально.

Жар и влечение осели глубоко в ее животе, шокируя. Какого… черта? Клэй был женат на Саманте, которую Тара просто обожала, так откуда взялась такая физическая реакция на женатого мужчину, которого она знала последние несколько лет?

Она моргнула и присмотрелась, а затем увидела тонкие различия. Не только в дорогом костюме, стрижка у этого мужчины была короче, чем у Клэя, а манера держаться — динамичной, сильной и уверенной в себе, что кричало о богатстве, интеллекте и успехе. Плечи у него были не такими широкими, но его тело было мускулистым и подтянутым, и внезапно Таре захотелось узнать, как он выглядит без сшитого на заказ пиджака и белоснежной рубашки.

Она сглотнула, чтобы избавиться от сухости в горле, и когда наконец подняла взгляд на его великолепное лицо, не упустила ни блеска веселья в его глазах, ни улыбки, приподнявшей уголки его чувственных губ — как будто он знал неизвестный ей секрет. И внезапно у нее появилось ощущение, что она знает, что это за секрет.

Она помотала головой, проясняя мысли, и сказала:

— Вы не Клэй…

— Нет, — согласился он тихим, хриплым голосом, который вызвал у нее мысли о сексе и грехе. — Я его брат-близнец, Джексон Стоун.