Довакин — один из величайших и сильнейших героев Нирна — попадает в тушку всем известного бастарда. Может, у него есть предназначение в этом новом мире, или это просто шутка богов? В любом случае принимать судьбу обыкновенного бастарда он не намерен. Пусть фигура и слишком слаба, чтобы одолеть игрока, но её сил вполне достаточно, чтобы испортить тому игру.
Annotation
Довакин — один из величайших и сильнейших героев Нирна — попадает в тушку всем известного бастарда. Может, у него есть предназначение в этом новом мире, или это просто шутка богов? В любом случае принимать судьбу обыкновенного бастарда он не намерен. Пусть фигура и слишком слаба, чтобы одолеть игрока, но её сил вполне достаточно, чтобы испортить тому игру.
Игра Империй
DBorn
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Глава 22
Глава 23
Глава 24
Глава 25
Глава 26
Глава 27
Глава 28
Глава 29
Глава 30
Глава 31
Глава 32
Глава 33
Глава 34
Глава 35
Глава 36
Глава 37
Глава 38
Глава 39
Глава 40
Глава 41
Глава 42
Глава 43
Глава 44
Глава 45
Глава 46
Глава 47
Глава 48
Глава 49
Глава 50
Глава 51
Глава 52
Глава 53
Глава 54
Глава 55
Глава 56
Глава 57
Глава 58
Глава 59
Глава 60
Глава 61
Глава 62
Глава 63
Глава 64
Глава 66
Глава 67
Глава 68
Глава 69
Глава 70
Глава 71
Глава 72
Глава 73
Глава 74
Глава 75
Глава 76
Глава 77
Глава 78
Глава 79
Глава 80
Глава 81
Глава 82
Глава 83
Глава 84
Глава 85
Глава 86
Глава 87
Эпилог 1
Эпилог 2
Эпилог 3
Игра Империй
DBorn
Игра Империй
DBorn
Бастардорождённый
Глава 1
Бастарды взрослеют гораздо быстрее — широко известная в землях Вестероса истина. Так что и герой нашей истории не смог избежать этой участи. Одним из первых воспоминаний маленького Джона Сноу был не самый счастливый момент его детства. Сероглазый двухлетний мальчуган тянет свои крохотные ладошки в сторону супруги отца и произносит: «Мама!».
Чего он ожидал? Того, что леди Старк возьмёт и его к себе на руки, как брала брата, похвалит и погладит по голове. Вместо этого он увидел лишь перекошенное от гнева лицо женщины, её губы сложились в тонкую полоску, а глаза сверкнули плохо скрываемым гневом. Женщина что-то прошипела себе под нос и, развернувшись, ушла. Джону оставалось только глядеть, сначала ей вслед, а затем на сочувствующих ему служанок, тихо перешёптывающихся за углом.
Никто и не обратил внимание на то, что мальчик впервые чётко выговорил слово, до этого момента он в основном был молчалив и не стремился участвовать в разного рода разговорах. Мейстер Лювин утверждал, что мальчик абсолютно здоров и рано или поздно в любом случае заговорит, а септон утверждал, что ребёнок наказан богами, как и подобает плоду греха. Вероятно, было бы лучше, если бы мальчик продолжил молчать и дальше.
Это воспоминание не было самым первым, но именно оно особенно крепко засело в памяти, именно этот день он никогда не забудет и никогда не сможет искоренить.
Вскоре мальчик узнал, что он — бастард, и, соответственно, значение этого слова он тоже узнал. Бастарду приходится всё замечать: все направленные на него взгляды, все скрытые мотивы и истины в глазах людей. Чтобы быть в безопасности, необходимо было всегда оставаться наблюдательным и дипломатичным. По бастарду не будут сильно горевать, его жизнь не так ценна или важна, даже если это бастард Хранителя Севера. Как оказалось, тёплых взглядов от жены отца он никогда не получал и, вероятнее всего, не получит.
Вопреки всем принятым традициям и правилам, маленький Джон рос и воспитывался вместе со своим законным братом, а вскоре и вместе с остальными законными детьми отца. Робб стал для него лучшим и самым близким другом, они проводили много времени вместе за играми или учебой, что совершенно не нравилось леди Старк.
Когда Сноу было четыре года, у него случилась первая серьезная ссора с братом. Они играли в древних героев из сказаний. Джон назвался:
— Я Теон Старк по прозвищу Голодный волк — он был одним из королей зимы, — на что получил ответ от брата:
— Ты не Старк и никогда не станешь Старком, так как ты бастард, Джон.
Сноу не обратил бы внимания на это высказывание, если бы оно не было озвучено нарочито поучительным тоном. Робб явно подражал кому-то, когда озвучивал свою мысль. Кому именно, догадаться было не трудно.
Джон был зол, предательства от брата он явно не ожидал, а воспринять это иначе, чем предательство, он не мог. Он набросился на брата и сильно его избил. Несмотря на разницу в возрасте, пусть и незначительную, Джон был гораздо сильнее брата физически, да ещё на всеобщее удивление никак в этой самой драке не пострадал, а Робб явно не стремился быть избитым. В тот день леди Кейтилин весь вечер требовала отправить ублюдка куда подальше, ибо он явно намеревался убить своего брата.
Лорд Старк лишь тяжело вздохнул, когда услышал от Джона о причине ссоры. В мальчике была волчья кровь, она была ясно видна, прямо как в Лианне или Брандоне. Нед не думал о драке, он радовался тому, что Джон так сильно был похож на давно потерянных лордом Старком брата и сестру, но его всё равно наказали.
В тот день Джон понял одну вещь: жена отца его боится и опасается, так как он похож на Старка больше, чем все дети, которых она подарила мужу. Это сильно раздражало леди Кейтилин, и она никогда не забудет напоминать своим детям, что они лучше бастарда. Как минимум только потому, что были рождены в браке.
Однажды внешность Джона сыграла с ним злую шутку, ну или добрую, это смотря с какой стороны посмотреть. В Винтерфеле гостил лорд Гловер со своей леди-женой и детьми и, увидев Джона, отметил, что тот очень сильно похож на отца, после чего вручил ему подарок, который, как вскоре выяснилось, предназначался Роббу.
Леди Старк сильно оскорбил тот факт, что бастарда и законнорождённого наследника Винтерфелла перепутали. Она общалась с лордом Гловером вежливо, но подчёркнуто холодно. Лорд Гловер хотел высказаться, что такого бы не случилось, если бы она смогла родить Старка, а не двух Талли, но оскорбить жену сюзерена не посмел. Северяне не сильно одобряли брак Неда с южанкой. Подобный конфуз повторился ещё пару раз, только уже с другими лордами. Быть может, они тоже перепутали мальчиков, быть может, просто хотели позлить южную леди, не уважавшую старых богов.
После ссоры Джон с братом не разговаривали почти месяц, но вскоре помирились. Роббу было неинтересно в компании годовалой Сансы, да и дети прислуги вели себя с ним подчёркнуто осторожно и вежливо, без той непосредственности, что была в общении со Сноу. Как оказалось, Сноу провёл много времени в компании с найденным в лесу воронёнком. Вероятно, тот был слаб и его выкинули из гнезда, но каким-то образом мальчик смог его выходить. Мейстер Лювин отметил, что птица оказалась совершенно здорова. Птица была ручной и спокойно выполняла команды мальчика.
— Джон, почему ты не спросил у отца разрешения оставить птицу? — спрашивал у него Робб.
— Незачем. Людям в замке нет дела до того, чем занимается бастард, лишь бы им не мешал, а я им не мешаю.
В какой-то момент Джон понял, что ему не светит ни благородная леди-жена, ни богатое наследство, будь то замок или золото. Леди Кейтилин его ненавидит, и это значит, что его не узаконят. Но, по крайней мере, он не связан правилами или обязательствами, как Робб. Он обычный бастард и, следовательно, спрос с него меньше и позволено ему больше. Он явно не был намерен что-либо упускать.
Вскоре началось обучение мальчиков. Как и подобает благородным отпрыскам, их учили грамоте, верховой езде, бою на мечах и всему прочему. Как только Джон научился читать, он просто не вылезал из библиотеки. Особенно сильно его интересовало всё, что можно было узнать о драконах и религии, географии и военном ремесле. Он даже спорил с отцом, утверждая, что драконы не могут сами размножаться, на что услыхал множество подтверждённых фактов, после чего нехотя согласился. Он так и не объяснил, почему пришёл к такому выводу.
Казалось, мальчик был хорош во всем, за что брался, вне зависимости от направления. Он был хорош в верховой езде, бое на мечах, стрельбе из лука и точных науках. Это тоже сказалось на мальчике. Сноу быстро научился становиться хуже своего брата во время тренировок с оружием, хотя бы на то время, пока за ними наблюдают родители. То, что бастард мог оказаться лучше, портило настроение леди Старк и, следовательно, отношение слуг к мальчику в такие дни. Будь то сильно пересоленная еда, малое количество дров для растопки в комнате или не постиранная и не зашитая слугами одежда.
Бастарды взрослеют раньше, и мальчик вскоре сам занимался своей одеждой, сам колол себе дрова и проникал на кухню, когда был голоден. Ребёнку быть незаметным довольно легко, особенно если он тих. Он тоже «кусал» леди Кейтилин в ответ, но что может сделать пятилетний ребёнок? Ну, например, во время уроков называть Ров Кейлин Рвом Кейтилин просто потому, что жену отца это раздражает.
Джону не нужно было быть всё время на виду, и он посвящал время самосовершенствованию, будь то чтение, тренировки или что-либо ещё. Свободного времени у него было достаточно.
Шли годы, мальчик рос. На полголовы выше Робба, худощав, с тёмно-каштановыми, почти чёрными волосами, из всех детей лорда Старка он больше всего был похож на него внешне. Джон напросился помогать кузнецу замка в его нелегкой работе. Мальчик оказался кудесником в кузнечном мастерстве. Для своего возраста, разумеется. Ему не составляло никакого труда ковать так нужные в быту гвозди, подковы, наконечники для стрел и болтов и некоторые инструменты. Работа в кузнице закаляла и без того сильного мальчика.
Отношения Джона с сестрой оставались тёплыми, но только до того момента, пока Санса не подросла до того возраста, когда начала понимать значение слова «бастард», с тех пор она во всём копировала линию поведения матери. Потере её общества Джон расстроился не сильно, хотя дразнить и пугать Сансу было весьма забавно. Однажды, после сказок старой Нэн о Белых Ходоках и Долгой Ночи, Робб по просьбе Джона обсыпал брата мукой. В тот день в солярий лорда Старка ворвалась плачущая Санса, утверждавшая, что видела Иного в крипте. «Иной» обнаружился именно там, в компании брата, они всё ещё продолжали заливаться хохотом и рассуждали, кого ещё можно напугать. Джона наказали снова.
В своё время Довакин заключил спор со своей бессмертной спутницей о том, куда именно отправится его душа после смерти. Претендентов на неё было множество, и, весьма вероятно, каждый новый даже не подозревал, что был далеко не первым в очереди.
Отправится ли его душа защищать сумеречную гробницу, выполняя данную Ноктюрнал клятву, или же она прибудет в охотничьи владения Хирсина, несмотря на то, что Довакин в своё время исцелился от ликантропии? Может, раб Хермеуса Моры будет остаток вечности пребывать в его плане Обливиона? Или же почитатель культа Намиры достанется ей? Попадёт ли он в Совнгард, как доблестный герой и Предвестник Соратников?
К концу своего жизненного пути драконорождённый достиг уровня просвещения Талоса и стал почти что богом, может, в итоге, он не достанется никому. Увы, но именно Серана узнает, станет ли он десятым божеством или им заменят Талоса, или же забудут как древнюю легенду. Серана утверждала, что его ждёт вознесение, драконорождённый же думал, что за судьбу его души Хермеусу Море придётся договариваться с Акатошем. В теории именно отец времени должен распоряжаться судьбой человека с душой и кровью дракона, который отдал частичку себя почти всем принцам даэдра.
К удивлению Довакина, после смерти его душа отправилась за грань Нирна и устремилась вдаль, попав в тело новорождённого младенца и слившись с его душой. Наверно, боги решили над ним пошутить и отправили его в другой мир, которому без всяких сомнений будет необходим избранный.
Теперь он в новом мире, рождённый бастардом верховного короля Северного королевства. Это отличалось от его прошлой жизни, где он рос сиротой в Имперском городе, хотя внешность осталась почти прежней, он всё так же был рождён под созвездием Лорда, что дарует ему защиту от магического и физического воздействия. Единственное отличие в том, что в этом мире он не бретонец, это он знал точно, а вот в том, кем он является, он уже не был до конца уверен. Имя тоже почти такое же, «Джон» вместо «Джонатан», хотя о значении имён в этом мире он тоже ничего не знал. Быть может, это одинаковые имена.
Мать он запомнить не смог, только смутно знакомый силуэт отца и его крепкие, но одновременно с этим тёплые и дрожащие руки. Первым делом нужно было понять, с какой целью он оказался в этом мире. К сожалению, ему предстоит ещё долго расти и учиться перед тем, как он сможет справиться с драконом.
Глава 2
Душа дракона наделяет человека просто невероятным потенциалом, который выражается в росте способностей носителя. Чем бы ни занимался Довакин, с каждым разом это будет получаться у него всё лучше и лучше, будь то владение различным оружием, ремёсла или езда верхом. Помимо этого, обретённое мастерство не притупляется с годами, и даже в весьма преклонном возрасте человек с душой дракона будет всё так же комфортно чувствовать себя в тяжёлой броне и с оружием в руках, как и во времена своей юности. Ещё одним приятным бонусом является возможность обходиться без сна весьма длительное время, не получая какого-либо вреда.
Главной проблемой пребывания в новом для себя мире была потеря всех этих способностей. Джон помнил, как ковать, стрелять из лука, драться и многое другое, но для его тела всё это было в новинку. Следовательно, нужно было длительное время тренироваться, чтобы нагнать хотя бы тот уровень, который был ещё до того момента, как в Скайриме снова появился Довакин.
Усиленные тренировки в слишком раннем возрасте принесут больше вреда, чем пользы, да и слияние с душой ребёнка не прошло бесследно. Детские мысли и восприятие надолго засели внутри Джона, но были искоренены в результате частых встреч с суровой реальностью. Имя которой — Кейтилин Старк.
Но на самом деле Довакин был рад возможности получить несколько лет относительно беззаботного детства. Детства, в котором не требуется воровать, чтобы дожить до завтра, и драться за еду с другими сиротами. Довакин бы солгал, если бы сказал, что первые годы в Винтерфелле не были самыми счастливыми в его жизни, несмотря на происхождение.
Каждый новый день начинался с физических упражнений и небольшой пробежки вокруг замка или зимнего городка, после которой шло купание в горячих источниках или небольшом лесном пруду. Когда Джону исполнилось семь лет, кузнец Винтерфелла подогнал под него старую кольчугу, словом, это был подарок на именины. Теперь Джон мог тренировать ещё и свою выносливость, он снимал кольчугу только в конце дня. В доспехе он чувствовал себя даже комфортнее, чем без него, — он провёл долгие годы, путешествуя по Скайриму, и со временем приспособился. Броня никак не влияла на его движения, скорость, манёвренность или незаметность, а её большого веса он и вовсе не чувствовал.
Дальше шли тренировки с братом и обучение у мейстера, после которых Джон помогал в кузнице. В конце дня Джон обычно запирался в своей комнате и читал, либо практиковался в тех заклинаниях, что были ему доступны в силу малого возраста и пока весьма малого магического резерва.
Довакин не был сильным магом и, тем более, не был талантливым в вопросах магии, а над его боевыми чарами мог посмеяться любой адепт школы разрушения. Но во время своих странствий он достиг небывалого мастерства в школе восстановления и изменения. Ещё он относительно неплохо освоил заклинания школ колдовства и иллюзий.
Первая школа была просто обязательна для того, кто вынужден постоянно сражаться: она помогает лечить как себя, так и соратников, да и со временем любой, использующий заклинания восстановления, научится расходовать меньше магии на заклинания, сохраняя при этом их эффективность, и быстрее восполнять свой резерв.
Школа изменения позволяет совершать несложные, но так необходимые магические манипуляции и сопротивляться магическим атакам. Относительно умелый маг в Нирне мог стоить сотни пехотинцев, и этому нужно было противодействовать, да и в Скайриме было не очень много доброжелательно настроенных к Довакину магов. Вездесущие некроманты, вампиры и культисты, ворожеи и фалмеры, агенты Талмора — лишь малая часть этих магов.
Впервые Джон попробовал колдовать, когда вылечил выпавшего из гнезда воронёнка. Попытка увенчалась успехом, но исчерпала его досуха. Однако больше всего он радовался тому, что душа дракона, видимо, сохранила возможность колдовать без использования Туума. Магия была жива в этом мире, но мало кто мог ею пользоваться.
Сноу стал колдовать при каждой подходящей возможности, стараясь при этом оставаться незамеченным, да и характерный свет из левой ладони был настолько тусклым и незаметным, что его пока было трудно заметить, даже если вглядываться. «Дубовая плоть» помогала не так сильно страдать от пропущенных во время тренировок и драк с местной ребятнёй ударов, «Исцеление» давало возможность восстановиться, а «Свет свечи» — читать книги ночью. «Приглушение шагов», и никто не заметит его во время кражи еды с кухни.
Постоянные тренировки дали результат: возросла выносливость и магическая сила, мышцы окрепли, а в учебном бою против Джона было трудно выстоять даже мальчишкам, превосходящим его в возрасте на пару лет. Притворяться, что он хуже брата, становилось всё труднее.
Достижение таких результатов заняло бы гораздо больше времени, если бы не большая физическая сила первоначального обладателя тела. Вскоре выяснилось, что Джон может управлять своим вороном и видеть его глазами. Три ночи в поисках ответа в книгах, и стало ясно, что мальчик — Варг. Пришлось срочно искать время на освоение уже этих способностей.
Замок Винтерфелл, утро
Джон, как обычно, проснулся ещё до первых лучей солнца, он почти всегда вставал в такую рань. Он намеревался посвятить всю прошлую ночь чтению, но возникла причина, не давшая ему этого сделать. Мальчик опустил одеяло, и из-под него показалась маленькая черноволосая голова, принадлежавшая той самой причине.
— Арья, вставай, — обратился он к трёхлетней сестре.
Девочка пробралась к нему в комнату ночью, потому что ей опять приснился кошмар, и попросила брата поспать с ней. Она делала это время от времени, из всех её братьев Джон был самым любимым, пусть она никогда в этом и не признается.
— Ещё рано, — послышался ответ и девочка накрыла голову одеялом.
— Тебе нужно вернуться в свою комнату перед тем, как тебя придут будить слуги или твоя леди-мать.
Девочка тяжело вздохнула и опустила одеяло, после чего протянула руки к переодевающемуся брату и сонно пробормотала:
— Отнеси меня.
Джон улыбнулся и поднял сестру на руки, крохотные ручки обхватили его за шею, и девочка продолжила посапывать, теперь уже в камзол брата. Тот лишь взлохматил её волосы, наблюдая, как та мило морщится сквозь сон.
Джон тихо и аккуратно пробирался к покоям сестры, стараясь быть незамеченным, в такую рань очень мало слуг бродило по коридорам. Выполнив свою миссию, бастард отправился на пробежку.
…
— Давай, Джон! — подбадривала брата маленькая Арья.
— Вперёд, Робб! — это кричал уже малыш Бран.
Мальчишки проводили очередной спарринг. Джон улыбнулся сестре и, поудобнее перехватив тренировочный меч обратным хватом, нанёс очередной удар. Робб все ещё с трудом читал атаки брата, когда тот во время их учебных боёв по несколько раз менял хват меча. Противостоять помогало наличие круглого щита, на который удавалось принимать атаки. Джон же его не использовал вовсе, он утверждал, что без него он гораздо мобильнее и быстрее, но на самом деле Довакин не использовал щит со времени своей службы в Имперском Легионе. Там это было необходимо для сражения в строю.
Со щитом трудно или даже почти невозможно колдовать левой рукой, так как ладонью нужно держать ремешки. Джон наловчился делать необходимые пассы ладонью так, чтобы этому не придавали внимания, ну или к его странным движениям уже просто привыкли.
— Коготь! — выкрикнул Сноу, после чего ворон, сидевший на плече у Арьи, подлетел и, сев Роббу на голову, стал клевать юного Старка. На миг наследник Винтерфелла замешкался. Этого было достаточно для того, чтобы бастард успешно выбил меч у брата из руки и ударом ноги по щиту повалил его на землю. Птица взлетела вверх и противно каркнула.
— Ты проиграл птице, Робб! — хихикала Арья, схватившись за живот.
— Птице! Птице! — вторил ей Бран.
Джон подошел к лежащему на земле брату и подал тому руку, чтобы помочь встать.
— Ты жульничал, — возмутился Робб.
— Если твой противник захочет тебя убить, настоящий противник, — то драться по правилам он не будет, — Джон оглянулся на Родрика Касселя, тот лишь кивнул. Робб взял брата за руку и поднялся с земли.
— Ещё раз, — скомандовал Родрик, мальчики начали новую схватку.
Во дворе вновь раздался грохот от стука друг об друга тренировочных мечей и одобрительные подбадривающие возгласы младшего поколения Старков. Мальчишки разошлись не на шутку, у обоих явно теперь появятся синяки, несмотря на надетую защиту. Во внутренний двор выглянул лорд Старк с супругой. В этот момент кончилась очередная схватка. Эддард жестом позвал Родрика к себе.
В этот раз победу одержал Робб и, подобно брату, помог встать поверженному сопернику под одобрительный взгляд отца и прожигающий матери, хотя последний был направлен уже на бастарда.
— Джон, — позвала брата Арья.
— Что?
— Ты обещал, что мы пойдём в Волчий лес рыбачить на пруд.
— Пойдём — пойдём, — улыбнулся сестре Сноу и вновь взлохматил её волосы, та стала уклоняться и бегать вокруг брата. — Только найди Джори Касселя и попроси пойти с нами.
Арья быстро убежала в поисках капитана стражи.
— Не знал, что Джори любит рыбачить.
— Не любит, Робб. Но родители не одобрят, если Арья отправится в лес без должного сопровождения.
— На какой улов рассчитываешь?
Джон посмотрел на балкон, где стоял его лорд-отец вместе со своей женой. Улыбнувшись, парень ответил:
— На форель, — ворон уселся на плечо хозяину и одобрительно каркнул.
Замок Винтерфелл, вечер
В уже ставшей привычной для вечернего замка обстановке в чертоге, около камина столпилась детвора. Тут были и сыновья лорда Старка, и дети прислуги, и даже Санса вместе с подругами сидела неподалёку в компании септы Мордейн. Все они внимательно слушали сказки, что рассказывал детям винтерфельский бастард. Они были не настолько жуткими, как те, что рассказывала старая Нэн, но они не повторялись, и мальчик каждый раз рассказывал новую историю. Джон, в свою очередь, продолжал:
— И вот герой уткнулся в запечатанную дверь, он был не в силах ни открыть, ни выбить её, а за ней всё продолжал прятаться колдун, наверно, он надеялся переждать и продолжить свои бесчинства после.
— И что было дальше? — нетерпеливо спросила Арья.
— К счастью, на стороне героя была богиня. Она озарила помещение своим божественным светом, его луч устремился от одного кристалла к следующему, после чего открылась и последняя дверь.
— А с чего это богине помогать простому наёмнику? — возмущенно спросила септа.
— Богиня ненавидит тёмное колдовство и мертвецов, что были с его помощью подняты. Она была в ярости на то, что кто-то осквернил её святилище. Поэтому она приказала наёмнику очистить её храм. На самом деле ей было наплевать, кто именно это сделает, хоть местный свинопас, — ответил ей Джон, часть детей хихикнула.
— Что было за дверью? — спросил кто-то из детей.
— Там оказался злой колдун в окружении своих порочных теней, это такие вихты, только чёрные как сама ночь с горящими пламенем красными глазами. Наёмник был в меньшинстве.
— Как он их одолел?
— Он достал из своей сумки яд и нанёс его на стрелу, чтобы ослабить мага, благо ни он, ни его прислуга не заметили, как дверь в зал открылась. Наёмник собирался убить его одним выстрелом, но попал тому в ногу.
— Настоящий рыцарь никогда бы не прибегнул к использованию яда, это бесчестно, — возмутилась Санса.
— И был бы зарублен врагами, — парировал Джон под прожигающий его взгляд от септы. — Так вот, это ослабило мага, и наш герой поспешил к нему, чтобы поскорее добить, но порочные тени перегородили ему путь. Он взял топор в свободную руку и прорубился сквозь них, а пришедший в себя маг был ему не соперником без своей охраны.
— Это конец? — грустно спросила Арья.
— Ну, он выполнил свое обещание богине, и та даровала ему свой меч, способный нести её магический свет, и призвала продолжить очищать север от зла.
— Расскажи про меч.
— Это был красивый одноручный меч средней длины с не самым широким лезвием, на котором была гравировка на древнем языке. У него была уникальная гарда круглой формы, из которой исходил яркий свет, а его лезвие пылало огнем и могло разить им врагов своего владельца.
— Хочу себе такой же! — запрыгала на месте Арья.
— Леди не подобает махать оружием, — поучительно сказала септа. — И сказки эти слишком жестокие, и боги там неправильные.
— Неправильные потому, что они не ложные, в отличие от ваших? — спросил Джон, дети захихикали, а септа, скривившись, увела Сансу с её подругами прочь из зала.
— Расскажи ещё что-нибудь, — попросила его Арья.
— Уже поздно, маленькая сестрица, что скажет твоя леди-мать? — девочка грустно опустила голову, остальная детвора начала расходиться.
— Ну Джон… — решила поканючить девочка.
Сноу присел на колени и, посмотрев в глаза сестре, сказал:
— Давай, ты сейчас пойдешь в постель, а завтра я тебе расскажу, как герой заманил дракона в ловушку в замке и запер его там.
— Настоящего дракона!?
— Настоящего, только ты должна отправиться в постель.
— Ладно, — согласилась Арья и, обняв брата перед сном, направилась в сторону своей комнаты.
— И где ты берешь все эти истории? — спросил у него Робб.
— Очень богатая фантазия, — ответил Сноу, улыбнувшись.
Джон сидел на одном из пустых ящиков неподалёку от кузницы Винтерфелла и заканчивал работу над своим луком. Это был лук длиной в рост самого мальчика из тисового дерева. Сноу крепил к концам лука вставки с выемками из рога для закрепления тетивы, это спасёт оружие от сминания и расщепления тетивой.
У него ушло несколько дней просто на то, чтобы найти подходящее тисовое дерево в Волчьем лесу. Тис не гниёт, он эластичен, лишён смолоносных кармашков, и в нём не образуются трещины. Лучший лук получится из тиса, который растёт медленно. Пришлось искать место с плохой почвой, но его старания таки принесли результат. Осталось только изготовить под себя достаточное количество стрел и пристреляться, время ещё было. Джон намеревался попросить у отца разрешения отправиться с ним на войну.
Бастард наблюдал, как к замку и Зимнему городку почти непрерывным потоком сходятся всадники и пехотинцы. Мормонты, Гловеры, Болтоны, Амберы — это только те, чьи знамёна мальчик видел лично. Знаменосцы отца прибывали, и вскоре он вместе с ними отправится сначала в Ров Кейлин, а затем, скорее всего, в Ланниспорт. Около перешейка они соединятся с Мандерли и Карстарками.
Джон взял лук и отправился в сторону стрельбища, нужно было испытать оружие. Сноу шагал по внутреннему двору, стараясь избегать солдат, вездесущих слуг и гвардейцев отца, не путаться под ногами и не мешать им. Он и сам не заметил, как в кого-то врезался. Мальчик не удержал равновесия и упал на землю.
— Аккуратнее, маленький волчонок, а то на тебя наступят, — послышался откуда-то сверху девичий голос.
Джон посмотрел вверх. Над ним возвышалась высокая черноволосая девушка. Волосы у неё прямые и длинные, глаза карие, в них пляшут бесята. Нос тонкий, губы пухлые, на левой щеке еле заметный шрам от пореза. Одета она была в кольчугу с зелёным сюрко поверх, на сюрко был изображен медведь. Девушка была молода и довольно привлекательна, ей определённо не дашь больше двадцати лет. На душе сразу как-то потеплело, радость от того, что он увидел северную воительницу, залечила раненую гордость. Было непривычно столько времени провести на севере и не видеть воительниц, которые в Скайриме были просто повсюду. Эта оплошность наконец была исправлена.
— Простите, миледи, — обратился к ней парень, поднимаясь.
— Ты не ушибся? — с участием спросила девушка.
— Пострадала только моя гордость, леди Мормонт.
— И как ты узнал, кто я?
— У вас большой медведь на одежде.
— Точно! — захихикала девушка и по-дружески стукнула Джона по плечу, тот еле устоял на ногах. Девушка на его фоне казалась просто великаншей: она была ростом в сто восемьдесят сантиметров или даже больше. — Раз такой умный, угадаешь, как меня зовут?
— Вы слишком молоды, чтобы быть Мейдж Мормонт, миледи.
— Спасибо, — фыркнула девушка.
— Значит, вы одна из её дочерей. Ваш возраст я не знаю, но он явно говорит о том, что вы либо Дейси, либо Алисана. Предположу, что передо мною Дейси, война — хорошая возможность прославиться для старшего ребенка.
— Угадал, маленький Старк.
— Я не Старк, миледи.
— Но ты точная копия лорда Старка.
— Во мне кровь лорда Старка, но я не Старк, — девушка присела, и теперь они были одного роста. Она взяла его руки в свои и заговорщическим тоном прошептала:
— Пусть леди Старк и не твоя мать, но то, что ты Старк, прекрасно видно, тебе даже называться не нужно.
— Спасибо.
— Я вообще от медведя из леса, так что мы с тобой, считай, одинаковые.
Мальчик тепло улыбнулся и неожиданно даже для себя самого обнял девушку за шею. Её руки сомкнулись вокруг его спины в ответ.
— Ты им всем ещё покажешь, маленький волчонок.
Джон вошёл в септу. Как мальчик и планировал, он застал там жену отца, женщина заканчивала свою молитву. Кроме неё и Сансы, септу никто не посещал и семерым не молился. Никто — на весь Винтерфелл с Зимним городком вместе взятые. Прагматизм говорил, что строить септу и содержать септона для двух человек — большое расточительство. Да и большинство северян были приверженцами старых богов.
— Что тебе нужно? — холодно обратилась леди Старк.
— Хотел попросить вас поговорить с лордом Старком, — он специально не назвал Неда отцом, дипломатично рассчитывая сгладить углы. Да и в принципе он никогда не называл его отцом при ней.
— Если тебе что-то нужно от моего мужа, то сам к нему и обратись.
— Он отказал мне, а вы сможете убедить его.
— И в чём я должна его убедить?
— Разрешить мне отправиться с ним на войну. Хоть оруженосцем, хоть пажом, хоть помогать в обозе.
— И зачем мне помогать плоду греха?
— Потому что вы выиграете от этого. Война может затянуться, и всё это время меня не будет в замке. Может, я произведу на кого-то впечатление, и меня возьмут на воспитание, то лорд Старк не сможет отказать, если кто-то сам попросит. Да и есть ещё кое-что… — женщина вопросительно изогнула бровь.
— И что же?
— Не все вернутся домой, может, и я в том числе.
Женщина посмотрела в глаза мальчику и на миг ужаснулась, осознав, что тот говорит абсолютно серьёзно. Неужели он думает, что она способна послать на войну ребёнка, чтобы он не вернулся домой, или тем более убеждать в этом своего мужа? Ей захотелось обнять мальчика и убеждать, что она не желает ему смерти, признаться и извиниться за то, что она молила семерых о его смерти. Она хотела сделать это, но не сделала. Вместо этого она спросила:
— Допустим, мне удастся убедить мужа, это хорошая возможность от тебя избавиться. Это принесет мне лишь радость, пусть на время, но я это сделаю, обещаю. Но как мне его отговорить, если он захочет взять с собой и Робба. Смерти своего первенца я не желаю, — Кейтилин полагала, что этот аргумент мальчику крыть нечем и что он останется в замке, вопреки своему желанию отправиться на войну. Рисковать братом Сноу не захочет, он привязался ко всем своим законнорождённым братьям и сёстрам.
— Тут всё просто. В Винтерфелле всегда должен быть Старк, без Сноу с ним ничего не случится.
Мальчик улыбнулся, а Кейтилин уже успела пожалеть, что дала обещание. Пути назад не было. «Когда это бастард успел стать таким умным?» — пронеслось у неё в мыслях.
Винтерфелл, день отбытия
Арья Старк плакала и громко возмущалась. Она требовала от брата и отца, чтобы они не уезжали на войну. Юная Старк вела себя неподобающе леди, но все закрыли на это глаза, понимая, как переживает девочка. Спустя некоторое время, поняв, что переубедить отца не получится, она стала просить отца оставить в замке хотя бы Джона. Тот уже был готов согласиться, но увидел, как сам Джон и Кейтилин отрицательно покачивают головой. Казалось, девочка не желает расставаться со своим братом-бастардом сильнее, чем с родным отцом.
Малыш Бран, словом, и вовсе не понимал, что происходит. Ему определённо не нравилось большое скопление малознакомых людей в замке и городе неподалёку. Не меньший шок он испытает и тогда, когда они все уедут, и он обнаружит, что в конечном счёте людей стало меньше, чем было до этого.
Джон крепко-крепко обнял Арью и Робба на прощание, игнорируя неодобрительные взгляды, к которым после недавних событий прибавился и взгляд от септы Мордейн. Санса попрощалась только с отцом, старательно подражая матери и максимально копируя её модель поведения. После того, как с семьей попрощался и лорд Старк и в окружении гвардейцев покинул замок, войска выступили на юг.
Армия Севера двигалась по королевскому тракту на юг. Дорога была не в самом хорошем состоянии и явно видала лучшие времена. Держать столь протяжённую дорогу в нормальном состоянии довольно трудно. О том, как выглядит дорога, не принадлежащая к королевскому тракту, Джон и вовсе старался не думать. Местность преимущественно была равнинной, но после четвертого дня пути начали показываться и холмы. Северное королевство было в несколько раз больше того же Скайрима и на его фоне и вовсе казалось пустынным.
После седьмого дня пути погода стала просто отвратительной, приходилось делать привалы после переходов длиной в восемь, а иногда и пять часов. Если они не ускорят темп, то и вовсе могут опоздать на войну. Когда кто-то подмечал это в разговорах, другой человек зачастую шутил об опоздавших Фреях, после чего солдатня хохотала.
Джон путешествовал в обозе и был там на протяжении всего периода военной кампании — таковым было условие отца. Ему выделили пони, и он ехал верхом, избегая пешего перехода или путешествия в повозке. Ему часто составляла компанию Дейси Мормонт, с которой мальчик успел сдружиться, иногда к ним присоединялся маленький Джон Амбер. Наследник Последнего очага был старше Джона на пять лет, Дейси была старше на восемь. Они шутили и рассказывали друг другу истории. По вечерам присоединялись к солдатским компаниям и слушали ветеранские байки.
По просьбе Дейси Джон рассказал несколько своих историй про северного героя, она с радостью слушала их, пока была в Винтерфелле. Солдатам они понравились, после чего около Джона почти каждый вечер собиралась компания. Поначалу небольшая, а затем из пары или нескольких десятков человек. Довакин рассказал несколько солдатских баек периода своей службы в имперском легионе, со времён войны с Альтмерами и из периода гражданской войны в Скайриме. Пришлось их переделать на северный манер и сказать, что он их где-то подслушал. Воинам так нравилось, что они помогали волчонку с его работой, а иногда и делали её вместо него, чтобы мальчик успел освободиться к вечеру.
В его обязанности входила помощь в разбитии лагеря, будь то установка шатров или что-либо ещё. Он колол дрова, стирал одежду и во время стоянок выходил в лес в поисках дичи или ягод, реже — на рыбалку. Сбор фуража тоже никто не отменял. Когда узнали, что он образован, его приставили к интеллектуальной работе. Он пересчитывал припасы и оружие, докладывал о недостающем и выплачивал жалование работникам, под надзором солдат, разумеется. Мало ли кому захочется отнять серебро у ребёнка.
Вместе с ним в обозе были такие же дети, совсем старики, которые не могли уже держать в руках мечи, разного рода торговцы и женщины, преимущественно старухи, вдовы и сироты, по тем или иным причинам решившие отправиться с мужчинами в поход. Кто-то хотел подарить материнскую опеку, кто-то хотел удачно пристроиться и обогатиться в период войны, у других просто не было другого выбора. Нельзя не упомянуть и о шлюхах, они тоже были там, несмотря на то, что были и женщины, готовые дарить свою «любовь» бесплатно, их на всех не хватит. Были и несколько молчаливых сестёр. В их обязанности входила забота о раненых и погибших, но их было с десяток на многотысячное войско. К ним должны были присоединиться ещё две сотни из Белой гавани. Дети и маркитантки — вот основная компания Джона в период путешествия.
Джон вместе с новыми друзьями поскакал в начало войска. Отец просил его периодически попадаться ему на глаза, чтобы он знал, что с ним всё в порядке. Сам Джон подозревал, что Дейси была к нему приставлена в качестве няньки для перестраховки, девушка против этого не была. Она призналась, что всегда хотела младшего брата.
Он выровнялся с лордом Старком, тот как раз заметил его.
— Вот и Ров Кейлин, — обратился к нему отец, указывая на крепость, стоящую на болотах.
— Второй замок Старков, верно? — уточнил почесавший голову маленький Джон Амбер.
— Крепость, — поправил его Сноу.
— А в чём разница? — не понял тот.
— Замок выполняет роль администрации феодала и его жилища. В его стенах помимо чертога, выполняющего функцию как жилой, так и оборонительной постройки, есть много других зданий: казармы, кузница, сокровищница, склад, тюрьма и другое. Крепость в свою очередь просто участок земли или несколько исключительно жилых построек, обнесённые стеной.
— Что ты думаешь о Рве, Джон? — обратился к нему отец.
— Он… — Сноу постарался подобрать подходящее слово.
— Впечатляющий? — улыбнулся лорд Старк.
— Скорее — ущербный. Неполноценный, немощный, досадный. Вот подходящие слова, — глаза Лорда Старка расширились в шоке. Другие вассалы, ехавшие неподалёку, постарались скрыть смешки в кашле. Получилось не у всех. Лорд Болтон пристально смотрел на бастарда.
— Объясни, почему ты так подумал. Эта крепость неприступна, она — врата на север, его щит от угроз с юга.
— Эта крепость принадлежит дому Старк, — осторожно начал Джон, он осознал, что взгляды всех присутствующих здесь северных лордов сосредоточились на нём. — Но фактически это просто руины. Три башни и деревянный частокол. Это бьёт по престижу дома Старк. Принадлежащая нам… то есть вам, отец, крепость лежит в руинах, крепость главного на севере дома. Что можно подумать о Старках, зная это?.. Ничего хорошего, — мальчик затих.
— Продолжай, — совсем тихо обратился лорд Болтон, но его услышали.
— Именно эту крепость минуют все те, кто путешествует на север сушей, а видят они, как я говорил, не крепость, а руины. Крепость плохо защищена с севера, хотя и считается неприступной. Да и жители болот, вероятно, знают тропы, по которым её можно обойти, если хотя бы один из них предаст Север и проведёт врага сквозь болота, то Ров можно будет захватить с севера. Иронично, щит для Севера захватили с севера, а не с юга.
Взгляды лордов так и остались на мальчике. Слишком умные для ребёнка выводы заставили задуматься и самих лордов, из этого состояния их всех вывела следующая фраза:
— Простите мне мою дерзость, отец. Я готов понести любое наказание, — это были именно те слова, что в этой ситуации должен был сказать бастард. И Джон их сказал: он не забывал, что для всех вокруг он обычный бастард, и знал, что остальные тоже это не забудут.
Оставшийся путь объединённой армии занял почти месяц. Перешеек напомнил Джону о родине аргониан — Чернотопье, всё та же недружелюбная, скупая на ресурсы болотистая местность, где полно змей и других опасных тварей. В Речных землях шли сильные дожди, дороги размыло, что абсолютно не способствовало быстрому продвижению. В конце пути перед войском северян показались стены Ланниспорта.
Глава 3
Объединённая королевская армия предсказуемо столкнулась с проблемой, мешавшей быстро закончить войну. Этой проблемой стало море залива Железных людей, которое надо было переплыть перед захватом земель восставших лордов. Вороны принесли новости о победе королевского флота, возглавляемого Станнисом Баратеоном, над флотом островитян и почти абсолютном его разгроме. Оставалось дождаться объединения королевского флота с флотом Редвинов и его прибытия к Закатному морю для переправки войск и окончания войны.
Солдаты предсказуемо «страдали от безделья», так как заняться было особо и нечем. Лорды старались поддерживать дисциплину и порядок в своих войсках, что было весьма проблематично. Как выяснилось, среди армий разных королевств было множество разногласий, как культурных, так и религиозных. Даже больше: жители крайних южных регионов считали северян за дикарей и варваров, те тоже не были особо высокого мнения о жителях других королевств. То тут, то там вспыхивали разного рода конфликты, к счастью, удавалось обходиться без чего-либо серьезного.
Большую часть своего времени Джон проводил в лагере северян, тут старались поддерживать относительный порядок. Чем меньше было встреч между солдатами разных регионов, тем меньше конфликтов возникало. Бастард шёл в сторону палаток обоза, он как раз смог достать немного болотной мяты, и теперь у него было всё необходимое. Где-то сбоку слышались стоны очередной шлюхи, чуть дальше — громкий хохот солдат. Мальчик повернул голову в сторону векового дуба, что рос на одном из холмов за пределами лагеря.
С его веток свисали пять привязанных верёвок, в петлях на концах каждой болтался человек: четыре дезертира и насильник. Наличие последнего не было чем-то новым для войны, и Джон лишь пришёл к выводу, что тот совершает это преступление уже не в первый раз. Другого объяснения казни путём повешения вместо публичной порки или оскопления он не находил, хотя ходили слухи, что король люто ненавидит насильников. Быть может, причиной послужило именно это.
…
Сноу стоял около небольшого костра и помешивал варево в маленьком котелке. Он уже добавил в него пижму, немного болотной мяты и полынь. Оставался только мёд и некоторые травы, чтобы приём этого варева не вызывал отторжения. Рядом с Джоном нетерпеливо крутилась молодая светловолосая девушка. Не старше Дейси Мормонт, она принюхивалась к вареву, и её лицо выражало некую степень удивления.
— Варишь суп, маленький волчонок? — послышался вопрос. Сноу повернулся к говорившей, ей оказалась та самая девушка с Медвежьего острова.
— Что-то вроде того.
— Пахнет вкусно, дашь попробовать? — Дейси подарила бастарду обворожительную улыбку и, достав из сапога ложку, потянулась к вареву, за что получила удар по руке.
— Только если хочешь умереть от отравления или лишиться возможности подарить своему будущему мужу наследника.
— Не хочешь делиться, так и скажи, — немного обиженно ответила Дейси, демонстративно потирая ушибленную руку.
— Какие последние новости?
— Кузен вернулся с военного совета. Принц Станнис скоро прибудет, жирный цветочный лорд хвастается, что привёл больше тяжелых рыцарей, чем все остальные вместе взятые. В общем, ничего нового.
— Уверен, тяжелая кавалерия будет очень полезна во время абордажа или штурма замка, — фыркнул Джон.
— И в кого ты такой умный получился?
— В волчицу.
— В какую такую волчицу? — не поняла Дейси.
— Отец ничего не рассказывает мне о матери, сколько я бы ни спрашивал. И раз ты у нас от медведя, то я буду от волчицы, ну или от лютоволчицы.
— Медведь сильнее волка, — начала очередную игру в остроты девушка.
— Не отрицаю, но волк лучше.
— И чем же?
— Он может выть.
— А медведи рычат.
— Волк лучше, он может и выть, и рычать, — девушка посмотрела на своего друга скептически.
— Р-р-р, — зарычал Джон, подражая волку, а вслед за этим и завыл как волк. Дейси засмеялась и тоже завыла, подыгрывая. — Хм-м, эта медведица тоже умеет выть, занятно.
— Иди ты, — Дейси игриво пнула Джона.
Спустя десять минут варево было закончено. Сноу перелил его в кувшин и дал ожидавшей девушке инструкции.
— Дождись, пока полностью остынет и оставь на два часа настояться, только после этого можно пить, — девушка выслушала и забрала кувшин, после чего ушла в сторону шатров шлюх.
— Что ты ей варил?
— То, что, надеюсь, мне никогда не придётся варить для друзей и близких.
Алхимия в этом мире была не так хорошо развита, как в Нирне. В свободном доступе только простейшие варева, уровня безграмотной деревенской знахарки, хотя записи о диком огне впечатляли. Хоть в этом Вестерос добился успеха. Также тут были новые незнакомые растения, эффекты которых ещё предстояло изучить, но это на будущее.
— Ладно, волчонок. У меня есть немного свободного времени, и я могу с тобой поиграть. Куда пойдём?
— В центр лагеря. Мне надо поговорить с отцом, — улыбнулся Джон и стал забираться Дейси на спину, как только его ручки сомкнулись вокруг её шеи, они двинулись в путь.
Шатёр хранителя Севера, десять минут спустя
— Отец, — обратился Джон, входя в шатёр, Дейси вошла следом. — Пожалуй, я зайду позже, — добавил он, когда увидел, что лорд Старк был не один. С ним в шатре были некоторые северные лорды и ещё пара незнакомых Джону человек.
— Всё в порядке, Джон, можешь заходить.
— Это твой наследник? — раздался грубый голос от улыбающегося черноволосого человека, который в своей броне походил на великана.
— Нет, Роберт. Это Джон — мой бастард, — представил он своего сына королю.
— Ваша милость, — поклонился Джон, осознав, кто перед ним.
— Джон, это мой старый друг Роберт — король…
— Да, давай перечисли все мои титулы, — засмеялся король. — Будем сидеть тут до завтрашнего утра. К чёрту формальности, мы на войне.
— А это Джон Аррен — лорд Орлиного гнезда, я воспитывался у него с Робертом.
Сноу пристально смотрел на этого человека, не отводя взгляд. Перед ним стоял седой, но всё ещё довольно крепкий мужчина. Кожа была вся в морщинах, и, что странно, он так и не начал лысеть, несмотря на преклонный возраст. На правой щеке было несколько небольших бородавок, а под синими глазами мешки то ли от переутомления, то ли от недосыпа.
— Почему ты так пристально на меня смотришь, мальчик? — спросил у него лорд Аррен.
— Мне интересно. Меня ведь назвали в вашу честь, — ответил Джон, чем на миг смутил старого лорда, кто-то из присутствующих хихикнул в ладонь, король в свою очередь разразился громким хохотом на весь шатёр.
— Давно я не видел тебя смущённым, старик, — прокомментировал король. Лорд Аррен улыбнулся.
— Признаться, когда Нед вернулся в Королевскую гавань с ребёнком и представил его как своего бастарда, названного в мою честь, я не знал, как это воспринять. Как оскорбление или как проявление привязанности и благодарности, — тут уже смутился лорд Старк, что-то невнятно пробормотав, на что король снова разразился хохотом.
— Ты хотел о чем-то поговорить, Джон? — обратился к нему Нед.
— Да, отец. Я хотел попросить направить в обозный лагерь несколько мейстеров и лекарей.
— Кто-то опять устроил драку?
— Нет. Дело в том, что у некоторых… презираемых богами за свое развратное поведение женщин заметны проявления некоторых характерных для их положения болезней. С этим нужно что-то делать.
— Отправлять мейстеров лечить шлюх вместо солдат, этого ещё не хватало! — фыркнул кто-то из лордов.
— Не сочтите за грубость, но солдат всё равно придётся лечить и чем больше пройдет времени, тем больше солдат пострадает.
— Ну, так просто выгнать шлюх из лагеря или запретить солдатам ходить к ним, и дело с концом.
— Солдаты всё равно будут к ним бегать, несмотря на запрет…
— Мальчик прав, нужно предпринять меры, пока все наши солдаты не решили принести своим жёнам неприятные подарочки, — прервал Джона лорд Аррен, говоривший до этого лорд явно не был в восторге от того, что его учит бастард. — Это всё?
— Всё, милорды, — Джон поклонился.
— Тогда можешь идти.
Джон сидел около реки, наблюдая, как в ней купаются и стирают одежду жрицы любви, некоторые из них в благодарность за приготовленное варево выполняли его обязанности по стирке. Мальчик быстро стал чем-то вроде всеми любимой в лагере зверушки. Женщины не упускали возможности его потискать, а дети — поиграть с ним в свободное от работы время. Солдаты тоже были не против его компании, помимо историй он знал и много разного рода шуточек, не всегда приличных. В итоге одно его наличие в войске поднимало боевой дух солдат, пусть несильно и только для некоторых.
Сноу осмотрел женщин беглым взглядом, именно в один из подобных дней он и обнаружил на них некоторые признаки не самых приятных, но не редких для представительниц их профессии заболеваний. Справа, метрах в пятнадцати от него, в реке купалась обнажённая Дейси.
Представительница дома Мормонт совершенно не стеснялась своего нового друга, к слову, как и остальные находящиеся здесь женщины.
У Дейси было красивое подтянутое тело, похожая фигура была у большинства нордских воительниц. Высокая, не сильно большая, но точно не маленькая грудь, несколько кубиков пресса украшали её живот. Двигалась она грациозно и была очень гибкой, а чтобы покорить чьё-то сердце, ей было достаточно подарить свою застенчивую улыбку. В платье она наверняка бы смотрелась так же хорошо, как и в кольчуге. Джон не отводил от подруги взгляда, она встретилась с ним глазами и улыбнулась, тень смущения тронула его щёки, но взгляд он так и не отвёл. В силу своего возраста Джон испытывал к ней только дружественные чувства и пока мог думать о ней только как о старшей сестрёнке, без намёка на мысли о разврате.
К мальчику подлетел его ворон и каркнул, это заставило мальчика перевести взгляд на куст неподалёку. Ещё одно карканье, и Сноу бросил в куст камень. Оттуда раздался возмущённый, но тихий выкрик боли. Спустя несколько мгновений оттуда вышли солдаты и начали шагать обратно в сторону лагеря. Продолжить свое занятие они не отважились. В прошлый раз Джон сообщил подруге о зрителях, та схватилась за свою булаву и сломала одному из них руку, а второму пару рёбер, последний успел сбежать. Нрав её оставался суровым.
…
— Принц Станнис прибыл, — сообщила Дейси Джону.
— Знаю, солдаты болтают об этом без умолку.
Парень в этот момент заплетал её волосы в причёску, состоявшую из множества косичек. Арье всегда было достаточно одной или двух, но Дейси попросила заплести столько, сколько он сможет.
— Сир Барристан возглавит атаку на Старый Вик. Мы с тобой будем сопровождать корабли с припасами.
— А что король?
— Он и твой отец возглавят осаду Пайка.
— Тогда давай позаботимся, чтобы у них всех было достаточно стрел, еды и масла, раз уж нам не дают рубить ебучих кальмаров.
— Конечно, позаботимся, волчонок, — Дейси развернулась и погладила Джона по голове.
Хранитель Севера — лорд Эддард Старк — сидел в своём шатре и заканчивал писать письма, оба должны быть отправлены в Черный замок в случае его гибели. Первое — лорду-командующему Ночного дозора, и второе — Бенджену. Нед отложил перо с чернильницей и перечитал письма ещё раз.
В первом была просьба на время освободить Бенджена от его обязанностей брата Ночного дозора в случае смерти Неда. Благо существовала возможность освобождения чёрного брата от его клятв, чтобы тот мог наследовать титул и земли, всё для того, чтобы существование благородного дома не прервалось. Лорд Старк просил позволить Бенджену исполнять обязанности регента при Роббе до его совершеннолетия. Кейтилин не справится с управлением Севером, а среди лордов может начаться разлад за право быть регентом. Пусть просьба и нестандартная, но Хранителю Севера наверняка окажут такую услугу, он-то никогда не прекращал поддержку древнего ордена. Старк запечатал письмо и стал перечитывать второе.
В нём Эддард просил брата позаботиться о Джоне, так как его вряд ли будет ждать что-либо хорошее от Кейтилин: ссылка — лучший из возможных исходов, а смерть — наиболее вероятный. Несмотря на благородное воспитание в рыцарских традициях Долины, со всеми вытекающими, Старк не тешил себя иллюзиями о том, что его жена не избавится от угрозы правлению Робба. В том, что бывшая Талли ненавидит Джона, он не сомневался. В послании была просьба отправить Джона на воспитание как можно дальше от Севера, туда, куда не дотянутся руки ни Кейтилин, ни Хостера Талли. В идеале, можно было отправить Джона в Дорн, где к бастардам относятся более благосклонно. Нед написал, где припрятал деньги, которые можно использовать, чтобы пристроить Джона, часть из них можно оставить и самому мальчику в качестве наследства от отца.
Нед запечатал второе письмо и передал одному из своих доверенных людей с указаниями, кому лично в руки их нужно передать в случае его смерти. Лордам не пристало сражаться в самом пекле боя, но северяне другие, да и на войне может случиться всё что угодно, начиная смертью от шальной стрелы и заканчивая падением за борт в тяжёлых доспехах.
На море стоял плотный густой туман, такой сильный, что ничего не разглядишь дальше тридцати метров. Плавать в такую погоду было решительно нельзя, но моряки полагались на бывалых капитанов ныне сожжённого флота Ланнистеров — те знали это море прекрасно, каждую мель и природную преграду. Корабли должны были добраться до берега безо всяких проблем.
Джон отбил очередной удар тренировочного меча, они с Дейси решили немного потренироваться на палубе, в любом случае заняться сейчас было решительно нечем. Для девушки привычнее была булава, но тренировочной булавы у нее под рукой не оказалось. Перевозка грузов дело долгое, скучное и неблагодарное, а армия короля превышает восставшую в несколько, а то и в десятки раз. И всех нужно кормить.
Бейлон Грейджой считал, что сможет разбить королевский флот на море, что залив Железных людей станет его непроходимым рвом и что лорды не ответят на зов от узурпатора. Как оказалось, все три раза он ошибся. Теперь разбитый флот повстанцев мог лишь оказывать малые попытки сопротивления вторжению, все они были тщетными и безрезультатными.
Сноу намеревался нанести колющий удар, его соперница совершила ошибку и должна была за это поплатиться, но тут его ворон противно и очень громко каркнул, бастард остановился. Птица села на плечо к хозяину и каркнула ещё раз.
— Дейси, достань булаву.
— Зачем?
— В самое ближайшее время она тебе понадобится, — парень отложил тренировочный меч и достал свой лук, после чего закрепил на поясе колчан со стрелами.
— Что случилось?
— Железнорождённые решили устроить засаду, в ближайшее время на нас нападут, воспользовавшись туманом.
— Как ты узнал?
— Коготь их видел с высоты, пока облетал корабль.
— Нужно сообщить капитану.
— Ну так сделай это как можно скорее!
— Почему я?
— Они послушают восьмилетнего ребёнка? Я вообще удивлён, что ты мне поверила.
— Так ты ведь умный, волчонок.
Следующие пару минут Дейси тщетно пыталась убедить капитана, что на корабль вот-вот нападут. Тот, в силу своего то ли опыта, то ли высокомерия, отказывался верить всяким доводам, тем более от женщины, как и отказывался ускориться или развернуть судно. Всё же этот корабль был предназначен для доставки грузов, тут было мало солдат и гвардейцев, экипаж в основном состоял из гребцов и матросов. Каких-либо орудий, будь то скорпионы или катапульты, на судне и не было вовсе.
Джон не вытерпел: он не был намерен умирать сегодня, тем более из-за упрямства одного старого кретина. Бастард спешно достал стрелу из своего колчана и грубо обмотал её древко около наконечника соломой, что стелилась на досках для отдыха и сна матросов, после чего окунул её в масло и поднёс к жаровне.
Огненная стрела устремилась в туман, её полёт сопровождался характерным свистящим звуком. Звука падения её в воду так и не последовало, зато стала видна крохотная алая точка огня в тумане и слышна ругань моряков перед тем, как эта самая точка исчезла. Глаза капитана расширились в неверии.
— Седьмое пекло! — только воскликнул он.
— Возьми себя в руки, старик! — рявкнула на него Дейси.
— Нужно приготовиться, скорее всего, там одна или две ладьи, потому что почти все корабли покрупнее потоплены или захвачены принцем Станнисом, а оставшиеся просто пытаются оттянуть проигрыш в войне, атакуя судна с припасами и провизией.
— Если мне потребуется совет ребёнка, я тебя спрошу, а пока закрой свой рот или я выброшу тебя за борт! — крикнул на Джона капитан.
Сноу не стал начинать конфронтацию, на это не было времени, да и ссориться, когда на них вот-вот выплывет враг, было не лучшим решением. Туман стал медленно рассеиваться, и вскоре в ста метрах от них показались две ладьи под парусами с золотым кракеном. Слишком маленькие и лёгкие, чтобы пробить галеру королевского флота тараном, но достаточно манёвренные и быстроходные для преследования, внезапной атаки и захвата судна абордажем. Видимо, железнорождённые знали эти места лучше, чем моряки Ланниспорта, и идеально подгадали момент для атаки.
— Повернуться к ним бортом! — скомандовал капитан.
Это имело смысл, так как их противникам придётся атаковать борт с носа своего судна, что всегда невыгодно и опасно, так как, атакуя с носа, ты не сцепишь судна крюками, а абордажная команда будет окружена со всех сторон.
Паруса были спущены, матросы стали спешно готовиться к схватке. Как только ладьи приблизились достаточно близко, в них полетели стрелы. Джон натянул тетиву и на выдохе выпустил стрелу в цель. Та успешно пробила кожаную броню в районе груди одного из пиратов и отправила того за борт. Первое убийство в этом мире было совершено. Обстрел не прекращался, но для него было очень мало времени. Корабли вот-вот сблизятся, стало понятно, что захватить судно с наскока будет не так просто. Сноу совершил ещё пару выстрелов, пока что он не мог совершить больше шести за минуту. Тисовый длинный лук требовал недюжинной силы, но полностью оправдывал себя. Одному из пиратов стрела пробила бедро насквозь — бой для него был окончен.
Раздался грохот от столкновения кораблей, ладьи противников ударили в борт почти одновременно, на палубу стали выпрыгивать пираты, первые из них моментально умерли от вонзившихся в их тела коротких копий, но последующие смогли пробить хаотичное построение матросов и пройти дальше. На палубе началась настоящая резня. Сноу выпустил из лука стрелу, их у него уже почти не осталось, рядом с ним Дейси мощным ударом каплевидного щита сбила с ног одного из пиратов, после чего одним ударом своей булавы превратила его голову в кровавую кашу. Воины с Медвежьего острова не фехтуют.
Людей на галере королевского флота было значительно больше, но качеством они уступали. Железнорождённые уже отбили хвост корабля и, выстроившись в стену щитов, медленно двигались к центру, убивая всех, кто попадётся под руку. Матросы начали убегать от них в ужасе. Джон резко схватил за руку Дейси, которая уже намеревалась напасть на очередного пирата, за что чуть не получил удар булавой по голове, но в последний момент девушка опомнилась.
— Возьми горшки с маслом.
— Зачем?
— Избавимся от этих ублюдков! — сказал Джон, указывая на стену щитов.
Пираты медленно двигались с хвоста к центру судна, их победа была делом времени, пусть их соратники в другой части и были почти разбиты и держались из последних сил. Раздался грохот и звук треска керамики: в щиты влетел и разбился один горшок с маслом, затем второй, третий и четвертый. Видимо, пираты так и не поняли, что именно в них влетело, в одном из запущенных в них горшков было вино.
— Какая упрямая сука! Сделаю тебя своей морской женой, если к концу боя твоё личико останется таким же миловидным, — прохрипел один из пиратов, опустив щит и указывая абордажным топором на Дейси.
За что вскоре и поплатился. Стрела Джона вошла ему прямо в горло, пробив шею насквозь. Наконечник стрелы, торчащий из задней части шеи, было хорошо видно стоявшим позади пиратам. Железнорожденый тут же упал на палубу и схватился за шею руками, пытаясь хоть как-то остановить кровь, но его было уже не спасти. Остальные пираты просто переступили через его труп. Сомкнув щиты, они продолжили шагать вперед.
Дейси оттаскивала кого-то из раненых, матросы опасливо пятились назад. Джон понял: сейчас никому нет до него никакого дела и что в гуще схватки его действия никто не заметит. Он направил правую ладонь в сторону построения и использовал «Пламя» — слабейшее известное ему заклинание школы разрушения, этого было более чем достаточно. Масло вспыхнуло, а вместе с ним и пираты. Началась паника, стена щитов распалась, часть горевших начала прыгать за борт, некоторые врезались в товарищей и те тоже загорались. Теперь перевес был не в их пользу. После этого Джон использовал заклинание «Воодушевление» на матросов, чтобы вдохновить их сражаться. Он мог бы использовать и боевой клич или что-то подобное, но восьмилетний ребёнок не вдохновил бы матросов на битву.
— Отправьте этих ублюдков к их Утонувшему богу! — закричала Дейси и первой ринулась в атаку, матросы побежали вслед за ней. Расклад теперь был не в пользу пиратов.
Сражение продлилось ещё десять минут, перед тем как остатки железных сдались. Королевские матросы бились яростно и отчаянно, они знали, что восстание обречено на поражение, а это значит, что брать пленных пираты не будут. Пиратов постепенно оттеснили и освободили от них галеру. Те пошли ва-банк и почти никого на своих ладьях не оставили, бежать было некуда. Победа стоила жизни трёх пятых частей экипажа, да и таран оказался сильнее, чем рассчитывали изначально. Если бы пираты ударили с двух сторон по центру, то, пожалуй, смогли бы и потопить галеру.
Пленных связали, раненных железнорождённых, которые, вероятно, не доживут даже до прибытия на сушу, просто побросали за борт, своим же пытались оказать помощь и выходить. Джон наклонился за борт и проблевался, для героя Скайрима бои были привычными, но душа, с которой слилась душа Довакина, брала своё.
— Курс на Старый Вик, — скомандовал капитан.
— У нас получилось, волчонок. Ты спас всех этих людей, — Дейси положила руки на плечи Джону.
Парень обернулся и увидел облик подруги. Сюрко на ней было изорвано и окровавлено. Один из рукавов кольчуги почти полностью отсутствовал, по этой руке стекала тонкая струйка крови. Волосы её были всклокочены и пребывали в невиданном до сегодняшнего дня беспорядке. Рядом валялись остатки сломанного пополам щита с изображением чёрного медведя. Сноу понял, что, вероятно, выглядит не лучше, а он весь бой стрелял из лука и добивал сбитых с ног абордажным топориком.
— Да, получилось.
— Знаешь, мне в какой-то момент показалось, что ты разил врагов огнём. Глупо, правда?
— Я опрокинул на них жаровню, — Джон впервые солгал подруге.
Этим же вечером он дождётся, пока та уснёт и вылечит все её раны заклинаниями восстановления, что полностью его истощит. На следующий день, утром, они прибудут на Старый Вик.
Войска короля обосновались в порту Старого Вика. Остров обладал очень удобной гаванью, предоставляемой заливом Колыбель Нагги. Вокруг порта был спешно возведён деревянный частокол, использовались в основном доски с захваченных и разбитых кораблей, которые уже вряд ли смогли бы нормально плавать. Да и частоколом это можно было назвать с уж очень большой натяжкой. Башен не было, как и ворот, а деревянная стена больше походила на сельский забор, просто выше обычного, но вокруг «стены» был вырыт ров и вбиты колья.
Островитяне в первые дни ещё пытались отбросить противника обратно в море, но их попытки оказались тщетны, так что они засели в своих замках и поместьях. Остров не имел почти никакой стратегической ценности, был очень мал относительно остальных и, как все острова архипелага, каменист и не плодороден. Да и был расположен на северо-западе архипелага дальше от остальных (кроме острова Чёрная волна), если плыть из Ланниспорта.
Однако островитяне считали этот остров священным, и его потеря покажет, что боги к ним неблагосклонны и затея их обречена на провал. Никакой другой ценности Старый Вик не представлял. Барристан Селми уже взял штурмом крепость Камнелом и теперь север острова был за армией короля.
Джон шагал по лагерю около порта и привычно наблюдал за деятельностью солдат. Помимо Штормовых лордов тут были войска Речных земель и, в меньшей степени, северяне с лордами Простора.
Часть лагеря под контролем воинов из Речных земель представляла собой жалкое зрелище. Хаотично расставленные шатры из непонятно чего, всюду грязь и мусор, отсутствие вырытого нужника и хотя бы минимальной организации. Джон тяжело вздохнул, даже Братья Бури после падения Виндхельма и ухода в горы и леса имели более организованные лагеря, да что уж там, даже каджитские караваны и аргониане имели лучший быт, а их даже за стены городов не всегда впускали. С армией Сиродильской империи сравнивать их не стоит вовсе.
Принц Станнис отказался отпускать их корабль на материк: тот был повреждён и плохо укомплектован, да и выяснилось, что островитяне успели потопить две галеры, которые должны были прибыть перед кораблём, на котором шёл Джон. Видимо, вдохновлённые успехом пираты решили напасть на третий корабль, не рассчитав свои силы. Свою ошибку поняли и в королевском флоте, уменьшив флот блокады островов, выделили часть кораблей для эскорта судов с припасами. Островитяне не собирались сдаваться так просто.
Сноу после боя обзавёлся трофеями. Теперь у него были почти пять десятков серебряных оленей, маленький драгоценный камень и добротный кинжал, который был Джону, можно сказать, коротким мечом. Связанные островитяне возмущались мародёрству со стороны ребёнка, но вскоре перестали. Может, тому послужил ответ Джона, что он заплатил железную цену, может, стоящая за его спиной с угрожающим видом Дейси.
Матросы назвали Джона провидцем и рассказывали всем, что выжили благодаря ему. Сам Принц Станнис поговорил с бастардом и пообещал наградить, всё же войска на острове могли остаться без припасов, а в памяти ещё осталась осада Штормового предела. На острове уже не было солдата, что ни разу не слыхал о бастарде из Винтерфелла. Пусть и пользы от этого немного.
За неделю, что Сноу пробыл на острове, он совместными с портовым кузнецом усилиями смог починить подруге кольчугу. Остальную часть свободного от работы времени он тратил на тренировки с Дейси. Иногда он тайно пробирался в палатки с ранеными и практиковался в магии восстановления, «приглушение шагов» очень в этом помогало, как и скрытность.
На второй неделе пребывания на острове оставшиеся два замка сдались, как и островитяне, что прятались в руинах на Холме Нагги, стоило только закончить сборку осадных орудий. Станнис Баратеон занял остров именем своего брата Роберта и оставил на нём часть войска и кораблей, после чего его флот взял курс на Лордспорт.
Глава 4
Лордспорт был самым крупным поселением на Железных островах и единственным, которое можно было назвать городом, хотя по сравнению с городами материка был он всего лишь крупной деревней с отличным портом и гаванью, защищаемой волнорезом. На холме рядом разместился замок Ботли — не самая внушающая постройка из глины и брёвен.
Город встретил подкрепление короля разрухой и руинами — его подожгли в процессе захвата, как, собственно, и замок. Лишь несколько домиков остались относительно целыми, некоторые улочки сровняли с землёй полностью, несмотря на то, что все домики были каменными.
За городом стоял военный лагерь короля, он растянулся вдоль всей горной дороги, что вела в Пайк, — последний на острове оплот восставших. Неподалёку от самого Пайка был уже непосредственно осадный лагерь, в котором инженеры собирали орудия. Катапульты, метающие камни, оказались неэффективными от слова «совсем». Подходящих для их обстрела мест было не так много, чтобы разместить достаточное для пролома стены количество катапульт.
Некоторые места могли обстреливаться лучниками прямо с замковых башен. Инженерам пришлось собирать требюше, их можно поставить дальше от замка, где больше свободного места. Да и стены они пробивают гораздо лучше благодаря своей мощности. Пришлось ждать, пока с материка привезут достаточно подходящей для их сборки древесины. Лорд Тайвин передал два разобранных для дальнейшей сборки около стен, но, как показала практика, их выгрузка с кораблей, включающая в себя доставку через руины города и два лагеря по горной тропе к замку, дело слишком неблагодарное. Не говоря уже о том, что их нужно было изготовить в Ланниспорте и погрузить на корабли там же. Проще было доставить материалы и собрать орудия с нуля.
Корабль, на котором прибыл Джон, наконец пришвартовался в порту. На причале Джона с Дейси уже ждал Джорах Мормонт. Он тепло обнял кузину и поздоровался с бастардом, после чего они направились в сторону шатра лорда Старка.
Внутри, кроме отца, оказался король в сопровождении своей гвардии, лорд Аррен, лорд Болтон, лорд, с которым Сноу спорил касательно шлюх (им оказался Хостер Талли), и ещё несколько лордов, с которыми Джон не был знаком даже в лицо, но с лёгкостью мог назвать, ориентируясь по гербам на одежде, украшениях и оружии.
— Бастард из Винтерфелла прибыл, — раздался шутливо-торжественный возглас позади.
Джон обернулся. Около входа в шатёр стоял один из гвардейцев короля — молодой, красивый и мускулистый с вьющимися золотыми волосами и изумрудными глазами. В дорогой, богато украшенной броне с белым плащом. Незнакомец ехидно улыбнулся и посмотрел на Джона сверху вниз.
«Хочешь поиграть, ну давай», — подумал Джон. Сноу использовал всё свое обаяние вперемешку с детской непосредственностью и наивностью. Он взял Дейси за руку, его глаза расширились в плохо скрываемом восторге. Он запрыгал на месте и закричал на весь шатёр.
— Дейси, смотри — Цареубийца! Цареубийца! — у Ланнистера задёргался глаз от такой наглости. Король разразился хохотом. — А меч у него какой! Дадите посмотреть!?
— Джон, это невежливо, ты должен обращаться к этому человеку «сир Джейме» и никак иначе. Ты понял?
— Да, отец, — Джон опустил голову, продолжив игру.
— Только не надейся, что и он будет называть тебя по имени, — сказал сквозь смех король, его, видимо, рассмешить было совсем не трудно.
— Это было бы непривычно, — пробормотал Джон.
— Почему же? — с участием спросил король.
— До пяти лет я думал, что мое имя «мерзкий ублюдок», — посмотрел в сторону Хостера Талли. Король вновь разразился хохотом, а Нед и Джон Аррен синхронно потёрли переносицу. Хранитель Речных земель не оценил шпильку в сторону его семьи от бастарда, но сдержал себя и промолчал. Король уж чересчур сильно симпатизирует Старкам, даже маленькому ублюдку, и тот, видимо, тоже это понимает.
Лорд Старк обнял Джона:
— Как ты, сынок?
— Опыт войны оказался довольно интересным и занимательным.
— Отчего же?
— На наш корабль напали островитяне, — ответила за него Дейси.
— Так это правда? — в ужасе спросил Эддард.
— Вы про это слышали?
— Ну, слухи доходят и до нас, — пробормотал десница короля.
— Маленький волчонок дрался с кальмарами? Скольких ты убил? — воодушевлённо спросил король.
— Уверен, подвиги бастарда не приукрашены, — саркастично заговорил Ланнистер. — Хорошо, что наш обоз под столь надёжной защитой, — в этой фразе уже были нотки высокомерия.
— Четверых.
— Что? — не понял лорд Старк.
— Я убил четверых из лука. Ещё двоих, сбитых с ног, я добил.
— Он поджёг строй островитян маслом, — сказала Дейси. — Но горшки метала я, — не менее важно добавила девушка.
— Не считается, они сами за борт потом прыгнули, — нарочито серьёзно произнёс Джон. Новый смех от короля нарушил тишину в шатре.
— Хорошо, что твой бастард прибыл, хоть какое-то лекарство от скуки.
Спустя полторы недели было собрано достаточное количество требушетов, ещё пара дней была потрачена на то, чтобы пристреляться. Островитяне поняли, что враг готов, в момент, когда один из двух говоривших между собой на стене замка гвардейцев Грейджоев превратился в красную лужу после попадания снаряда весом почти в центнер.
Тем временем на «импровизированном» каменном троне во всей своей красе и величии восседал Бейлон Грейджой — самопровозглашённый король Железных островов. Перед ним стояли два человека: его старший сын Марон и жрец Утонувшего бога. За одной из колонн прятались самые младшие дети главы дома Грейджой с целью подслушать разговор их отца с братом.
— Ты хотел видеть меня, отец? — обратился Марон.
— Да, я хочу, чтобы ты собрал сотню лучших в замке людей и приготовил их к вылазке.
— Вылазке?
— Под покровом ночи вы тайком выберетесь из замка и подожжёте осадные орудия, чтобы узурпатор не мог вести обстрел.
— Солдаты узурпатора не будут просто стоять и смотреть, как мы жжём их орудия.
— Именно поэтому вас идёт сотня, хотя хватит и двадцати человек, кретин! Большая часть нападёт на осадный лагерь, а остальные в это время подожгут требюше под твоим надзором.
— А что часовые? — Бейлон противно захихикал.
— В лагере давно ходят шлюхи из Лордспорта, некоторые из них верны нам и позаботятся, чтобы часовые вас не заметили.
— Есть ли смысл рисковать таким количеством людей?
— Мы сможем выиграть от двух недель до месяца. За это время к Пайку прибудет флот Родрика Харлоу, я уже отправил ему ворона. Он отправил меньше всех солдат и у него сейчас больше всего на островах воинов. Он разобьёт флот ебучего оленя, и узурпатор окажется в ловушке на острове вместе с остальными лордами, война будет выиграна.
— Это сработает? — скептически спросил Марон. Бейлон перевёл взгляд на жреца.
— Утонувший бог даровал мне видение нашей победы, враг будет разбит, а железнорождённые восстановят былое величие и славу. То, что мертво, умереть не может!
— То, что мертво, умереть не может! — повторил король с сыном почти в один голос.
— Ступай, готовься, — обратился к сыну король.
— Отец, — поклонился тот и вышел из зала.
Спустя минуту зал покинул и жрец, Бейлон остался наедине со своими мыслями, внутри него что-то отчаянно кричало об опасности, но он уверял себя, что это исходит от лагеря осаждающих и что это прекратится, как только требюшеты будут сожжены. Он ещё не знал, что Харлоу преклонил колено и сдал свой остров без боя. Тишину в зале, которая стала гнетущей, нарушило громкое карканье ворона.
В великом чертоге Большого замка Пайка выстроились воины железнорождённых. Сотня лучших мужчин и женщин, которые должны были этой ночью решить исход войны, ну или, в крайнем случае, отсрочить свое поражение. Все одеты в кожаную броню без кольчуг или любых других металлических защитных элементов, что могут их выдать шумом. Короткие мечи и копья, абордажные топоры и щиты квадратной формы. Вот и всё оружие.
Марон давал своим солдатам последние перед вылазкой инструкции:
— Наша задача сжечь орудия и ничего больше. Убивать только тех, кто мешает нам, вдогонку не гнаться, даже если солдаты узурпатора бегут в панике. Второй отряд нападёт на лагерь и отвлечёт их внимание, палатки тоже поджечь.
— А после? — спросил кто-то из солдат.
— Удерживать позицию и прикрывать первый отряд. Бегущие солдаты распространяют панику, не будем мешать им в этом. Не убивать их ни при каких обстоятельствах, только тех, кто уже вступил в бой. Когда я подам сигнал, отступаете к воротам. То, что мертво, умереть не может! — воскликнул Марон.
— То, что мертво, умереть не может! — вторили ему солдаты.
…
Вышли из-за ворот замка тихо, без какого-либо шума. Тайный выход, спрятанный в одной из стен, в этом очень помог. Он построен таким образом, что с его помощью можно выйти из замка и вдоль стены перейти вниз, а после спрыгнуть или спуститься по верёвке на отвесную скалу острова. С острова ход даже не видно, а забраться с обрыва на стену замка и не сорваться в море невозможно.
Островитяне ползком пробирались к позициям осадных орудий. Расчёты орудий выпивали и о чём-то громко спорили, это даже помогало не выдать себя шумом. Часовые вообще спали, опёршись на древки копий, видимо, шлюхи выполнили свою работу и что-то подлили им в выпивку или еду. Вылазка разделилась на два отряда, как и было оговорено.
Отряд Марона ждал. Нельзя было начинать диверсию, пока первый отряд не вступил в бой. Он наблюдал, как восемьдесят железнорождённых приближаются к лагерю. Напряжение в воздухе было почти осязаемо, момент истины вот-вот наступит. Первый отряд поднялся на ноги в тридцати шагах от первых шатров и с громогласным боевым кличем ринулся в бой.
Но случилось то, чего старший живой сын Бейлона никак не ожидал. В один момент просвистели арбалетные болты и сразу десяток участников вылазки упал замертво. Ткань ближайших шатров опустилась, и с боевым кличем на островитян двинулась контратака, возглавляемая лично узурпатором. Он бежал впереди, облачённый в свои доспехи, вместе со своим легендарным рогатым шлемом, его гвардейцы следовали за ним. Отряд диверсантов замер в неверии.
— Убить кальмаров! — взревел Роберт.
— За короля! — выкрикнул сир Барристан.
Облачённые в кольчуги мечники с каплевидными щитами быстро расправлялись с железнорождёнными, защитой которых была кожа. Арбалетчики, перезарядившись, дали новый залп, в этот раз прицельный, ещё пятеро островитян пали. Выстрелили не все: кто-то мог попасть по своим. В голове наследника крутилась ужасная мысль: «Нас предали!». Из ступора «принца» вывел громкий детский голос:
— Залп! — и часть его товарищей упала, утыканная стрелами.
Часовые, будто и не спали вовсе, побежали наперерез его отряду, в котором мало кто мог сражаться нормально из-за переносимых на спине горшков с маслом. Миг, и двое островитян проткнуты копьями, остальные тщетно пытаются дать отпор.
— Седьмое пекло! Да сбросьте их, нам уже не до поджога! — выкрикнул Марон, указывая на горшки.
— Залп! — слева от Марона замертво упал один из его близких друзей, с которым он не раз ходил в рейды.
Наследник, наконец, рассмотрел кричавшего. Такого унижения он не испытывал за всю свою жизнь. Его людей, в числе которых были лучшие сыны и дочери Пайка, почти истребили трусливые лучники с зелёных земель под командованием ребёнка. Он не был намерен терпеть такое унижение.
Грейджой уклонился от бегущего часового с копьем и пробил ему черепушку одним ударом абордажного топора. Но, видимо, поверженный оказался слишком уж твердолобым — оружие завязло в голове. Юноша выхватил меч у одного из убитых и побежал на строй лучников, по пути он рубанул ещё двоих солдат узурпатора мечом, один из них сегодня умрёт.
Резкая боль в плече очистила горячую голову принца. Из правого плеча торчала стрела, наглый мелкий сучёныш ухмыльнулся, чем ещё сильнее вывел из себя юношу. Марон взревел и прыгнул в ближайший строй лучников. Широкий круговой взмах мечом невероятной силы, и двое лучников падают на землю с разной степени тяжести ранами. Ещё один взмах, и третий лучник гибнет, в построении начинается паника, оно рассыпается. Воспользовавшись этим, он успевает заколоть ещё двоих перед тем, как новая стрела вонзается в его тело. В этот раз в левую ладонь. «Да он играет со мной!», — подумал пират. Он принял решение. Уж кого-кого, а этого мелкого он уж точно заберёт сегодня с собой.
Их разделяли двадцать шагов. Марон рывком сократил дистанцию, однако новая стрела успела пронзить его ногу. Малец обнажил кинжал и приготовился, он открыл было рот, намереваясь что-то выкрикнуть. И вот момент истины: их разделяет меньше двух метров. Марон делает замах, с уст мелкого лучника срывается:
— Ti… — Джон так и не успел произнести слово силы «Tiid» до конца.
Неожиданный удар, и Марон ощутил резкую боль по всей правой части тела, похоже, его ударили по корпусу щитом, в результате чего он кубарем покатился по земле. Юноша открыл глаза и поднял взгляд.
Последним, что увидел в своей жизни Марон Грейджой, была черноволосая девушка с занесённой для атаки булавой. Битва была окончена.
Вылазка закончилась катастрофой, которая к тому же подорвала боевой дух островитян. Начался обстрел замка с южной стороны. Расчёты делали по три выстрела за час, особо умелые — четыре. Инженеры утверждали, что при непрерывном обстреле снарядами весом в шестьдесять-сто сорок килограмм стена падёт за пять дней. Замок был слишком уж крепок.
Результат оказался иным, и в ночь со второго на третий день обстрела старая южная башня не выдержала и обвалилась вместе с участком стены, похоронив под собой большое число осаждённых. Войска короля тут же ринулись в атаку… ну, самые смелые из них. Впереди всех бежал Торос из Мира, кузен Дейси отстал от него лишь на пару мгновений.
Король и лорд Старк вступили в бой с основными силами. Джон с Дейси шли в арьергарде. Всё, что они сделали полезного во время штурма, так это оттащили какого-то тяжелораненого северянина и вылечили магией. Пришлось полностью истощить резерв, потому что раны оказались слишком тяжёлыми. Дейси в одну из ночей таки поймала лечащего её Джона за руку, тому только оставалось признаться, что он владеет целебной магией. Казалось, после этого они стали только ближе. Бой закончился менее чем за час.
Когда всё закончилось, лорда Мормонта и ещё пару человек из числа первых атакующих посвятили в рыцари, раненого северянина звали Том — он оказался внуком старой Нэн.
Король восседал на троне в чертоге замка Пайк, вокруг него собрались лорды и их гвардейцы. Джон с Дейси стояли в стороне неподалёку от присутствующих северных лордов. В зал притащили Бейлона Грейджоя, закованного в цепи, вместе с его оставшимися в живых детьми и остальными мятежными лордами.
— Мятежный лорд Грейджой, — объявил Джон Аррен. — Уважаемые лорды, мы можем начинать суд.
— Покончим с этим, и побыстрее, — проворчал король.
— Бейлон Грейджой, вы обвиняетесь в измене и восстании против короны, а также в многочисленных разбоях, мародёрстве, работорговле, что произошли с вашего попустительства.
— Наказание за измену — смерть на плахе, — сухо проговорил лорд Станнис, остальные согласно закивали. Джон смотрел с интересом, ожидая развязки.
— Я не изменник! — упрямо, но громко проговорил Бейлон.
— То есть нарушение вашей клятвы верности не является изменой короне? — сухо спросил десница короля.
— Нельзя нарушить ту клятву, которую не приносил, а я никогда не клялся Баратеонам в верности, как и все остальные Грейджои.
Весь зал затих в ожидании развязки, неслыханная наглость. Джон ожидал, что король вот-вот взорвётся, но вместо этого тот громко засмеялся.
— Тогда даю тебе выбор. Можешь присягнуть мне на верность прямо сейчас или попрощаться с головой! — зал взорвался в возмущении, но через некоторое время десница вместе с лордом Старком смогли навести порядок.
Сноу разочаровано вздохнул, уж очень милостивым был Роберт Баратеон, уж очень он любил упрямых и сильных духом людей. Однажды это сыграет с ним злую шутку. Но сделанного не воротишь. И не вернёшь назад сказанные слова. Присяга была принесена.
— Ты отправишь своего последнего сына в Винтерфелл в качестве заложника, а все рабы отправятся на материк, — Бейлон скрипнул зубами и был вынужден согласиться.
Остров Пайк, вечер этого же дня
Слуги вовсю готовились к предстоящей в замке пирушке, со всех концов острова в замок свозили продукты. Следующим вечером стол будет ломиться от всякого рода яств. Джон сидел в шатре, служившем складом, и отдыхал. Вот-вот должна была вернуться Дейси и принести им обоим что-то поесть. Сноу прикрыл глаза и пребывал в блаженной полудрёме.
Вход в шатёр распахнулся и внутрь кто-то вошел. Ворон противно и громко каркнул, мальчик открыл глаза и посмотрел на стоящего перед ним человека. Это был бандитского вида мужчина лет сорока в чёрной одежде воина Речных земель, она отчётливо узнавалась по характерным «чешуйкам» квадратной формы. В руках у него был осадный арбалет.
— Ты Джон Сноу? — было первым, что спросил мужчина. Что-то внутри мальчика взревело об опасности.
— Дяденька, это у вас настоящий осадный арбалет!? — восторженно спросил Джон, вставая.
— Да, — мужчина поднял оружие.
— Это тот самый, болт которого может голову на куски разорвать? — не менее восторженно продолжил Джон.
— А мне говорили, что наглый и смышлёный, да, это именно такой арбалет.
— Предательство! — каркнул ворон, незнакомец нацелился на Джона.
— Fus! — воскликнул Сноу, его горло запылало от нестерпимой боли, а в левой руке на миг возникла короткая вспышка зелёного цвета.
Мужчина потерял равновесие, но успел выстрелить — болт угодил бастарду в плечо, отчего тот свалился на землю. Слишком уж мощным было попадание. По-хорошему, Джон должен был остаться без руки, но в его пользу сыграла кольчуга, рождение под знаком лорда и вовремя наложенное заклинание «каменная плоть». Из раны хлестнула кровь, яркое оранжевое свечение и приложенная к ране ладонь её успешно остановила.
— Седьмое пекло! Колдун ебучий!
— Коготь! — ворон напал на мужчину и стал клевать его лицо, чем выиграл Джону несколько мгновений. Парень встал на ноги и выхватил кинжал.
— Сейчас я покончу с тобой, ублюдок! — мужчина отбросил арбалет и взял в руку фальшион. Взмах, и всё должно было быть окончено.
— Tiid! — прокричал Джон.
Время вокруг замедлилось, все фигуры потеряли свои чёткие очертания и начали медленно плыть. У бастарда было чуть больше семи секунд. Семь секунд или двадцать ударов сердца спустя в ничего не понимающем мужчине было одиннадцать кровоточащих дырок.
Сноу тяжело вздохнул и сел на землю, прислонившись к одному из ящиков, он медленно вытащил болт, морщась от боли, и залечил дыру в плече. Когда он придёт в себя, то обыщет нерадивого убийцу и найдёт кошель с золотом. Каждому человеку интересно знать стоимость его жизни. Жизнь Джона Сноу стоила тридцать золотых драконов.
Глава 5
Дейси вошла в шатёр и в ужасе уронила деревянные миски с супом на землю, после чего подбежала к окровавленному другу. Заверения от Джона, что с ним всё в порядке, девушку не успокоили — у мальчика сквозная дыра в плече, в которую можно было спокойно просунуть палец! Кинжал из руки он так и не выпустил.
Уже через двадцать минут в шатре был лорд Старк вместе с остальными северными лордами и королём. Многие дворяне впервые в жизни увидели искажённое гневом лицо Тихого Волка.
— Седьмое пекло! — только и проговорил король, когда увидел, во что превратилось тело незадачливого убийцы.
Нед кинулся к Джону и, взяв его лицо в ладони, взглянул в серые глаза. Джон не помнил, чтобы отец когда-то так сильно переживал за него. На лице лорда Старка отчетливо был виден страх, что медленно обращался яростью.
— Всё в порядке, отец. Это не моя кровь, — Джон поморщился: Дейси затянула бинт вокруг раны слишком сильно. — Ну, большая её часть.
Эддард медленно встал и обернулся к своим лордам.
— Лорд Болтон, — обратился он.
— Мой лорд?
— Я хочу, чтобы из гавани не выпускали ни один корабль, — лорд Болтон вопросительно посмотрел в сторону короля.
— Выполняй! — рявкнул Роберт. Лорд Болтон со своими людьми удалился.
— Убийца говорил что-то, что может вывести на его хозяина? — спросил Нед.
— Только уточнил, являюсь ли я Джоном Сноу.
— Леди Мормонт, как долго вас не было?
— Менее пяти минут. Я ходила к лагерной кухне, чтобы взять поесть.
— Наниматель переоценил убийцу, или убийца переоценил себя, — пробормотал Джон Аррен. Хотя ожидать, что восьмилетний ребенок сможет дать хоть какой-либо отпор, никто не будет.
— Видимо, незадачливый убийца никак не ожидал, что волчонок будет кусаться, — проговорил сир Джейме, сказано это было с каким-то… уважением.
— В мальчике бурлит волчья кровь! — выкрикнул король.
— Леди Мормонт.
— Да?
— Попрошу вас забрать Джона в ваш личный шатёр. Выставьте вокруг ваших людей и не пускайте внутрь никого кроме тех, кто сейчас здесь.
— Будет исполнено.
— Что ты собираешься делать, Нед? — обратился лорд Аррен к выходящему из шатра Хранителю Севера.
— Найти и обезглавить детоубийцу, — прорычал Эддард. Король был зол не меньше то ли из дружбы, то ли ему было действительно жаль бастарда.
— Цареубийца, позаботься, чтобы лорду Старку была оказана вся возможная помощь.
— Будет исполнено.
Шумиха поднялась знатная. Помимо гавани, людям было запрещено покидать и оба лагеря вместе с замком Пайк. Латники Севера и Штормовых земель под руководством гвардейцев короля и северных лордов проверяли лагерь. Выяснилось немногое, хотя даже удалось найти свидетелей, что видели убийцу до входа в шатер.
Преступником оказался солдат, служивший ранее в замке Атранта, который принадлежит младшей ветви дома Вэнс — вассалов Талли. Но никаких других весомых улик, что могли точно подтвердить причастность кого-то из речных лордов, не было. Да и с мертвеца уже не спросишь. Происхождение и форму солдата доказательствами назвать можно только с очень сильной натяжкой.
Ещё один из свидетелей в день покушения видел, как убийца выходил из Пайка, предположительно, именно там он и был нанят. Но вот и появилась проблема. Почти все благородные были в замке в это время. Все речные и большая часть штормовых лордов, как и лордов Простора. Поиск мог бы зайти в тупик, но, на всеобщее удивление, в преступлении признался один из представителей побочной ветви дома Винч — подданных Грейджоев.
По словам сознавшегося, мотивом послужила причастность «провидца» к смерти его единственного сына во время вылазки, и он нанял солдата, который спокойно может ходить в военный лагерь. Лорд Болтон предполагал возможность заговора нескольких человек, всё же мальчишка успел нажить себе недоброжелателей. Русе сказал, что готов допросить виновного… болтонским способом. В какой-то момент северным лордам даже казалось, что Эддард согласится, но тот отказал, попав под прожигающий взгляд Джона Аррена. Король желал покончить со всем этим фарсом как можно скорее.
Час спустя Донаван Винч был обезглавлен лично Эддардом Старком. Король в наказание за то, что Грейджой не способен держать в узде собственных вассалов, приказал забрать в заложники и Ашу. Со слов лорда Аррена: «Чтобы лорд Грейджой осознал ценность детской жизни». Может, она даже, несмотря на возраст, придётся по вкусу кому-то из сыновей лорда Старка.
Почти все присутствующие лорды понимали, что суд, равно как и казнь, — лишь фарс. Единственный человек, которому была выгодна смерть бастарда, это старик Хостер. Но, помимо происхождения исполнителя и нетерпимости Кейтилин Талли к Джону, доказательств против него не было. Да и про нетерпимость знали только северные лорды. Ни один суд не признает его виновным. Да даже если и признает, то начинать войну с Речными землями из-за бастарда не будет даже Нед Старк. Хостеру не грозило ровным счётом ничего.
…
Сноу быстро шёл на поправку. На удивление мейстеров, сквозная рана заживала буквально на глазах. Джон исцелял себя каждую ночь. Дейси почти не отходила от него, уж очень сильно она испугалась возможной потери друга. Они даже спали в одной кровати или на одной шкуре. Будь мальчик лет хотя бы на пять старше, это могло бы и вызвать проблемы. Джон отметил, что его подруга мягкая и тёплая, несмотря на недюжинную силу, да и пахнет приятно. Хотя, возможно, это потому, что, когда она тискала его ещё по пути ко Рву Кейлин, он заявил, что от подруги воняет рыбой и медведями.
Войска в это время грузились на корабли и возвращались на материк. Война была окончена, и солдаты должны были вернуться по домам. Через четыре дня после покушения Джон окреп достаточно для путешествия, а через восемь рана заросла вовсе. После неё навсегда останется шрам, но это невысокая цена за жизнь.
Последней точкой пути перед отправкой на север должен был стать Ланниспорт. По приказу короля Роберта были организованы празднества и турнир в честь победы в войне. Как бы ни хотел лорд Старк, но проигнорировать их он не мог. В городе ему и некоторым северным лордам придётся задержаться ещё почти на месяц. Многие лорды с семьями съезжались на турнир со всех концов королевства. Армия же выдвинулась домой.
Ланниспорт был самым крупным городом в Западных землях, центром торговли и промышленности, здесь же жили известные мастера ювелирного дела и обработки такого металла, как золото. Номинально городом управляли Ланнистеры из Ланниспорта — младшая ветвь великого дома, но фактически власти они почти никакой не имели и принимали решения в совсем незначительных вопросах. Решали преимущественно локальные проблемы, чтобы не отвлекать лорда Тайвина по всяким пустякам.
Потерю всего флота Ланниспорта, сожжённого в порту, можно назвать чуть ли не единственным успехом восстания. Помимо флота, в пожаре пострадал и сам порт, и ближайшие к нему здания: склады и жилые постройки. За время, прошедшее с пожара, порт был уже почти восстановлен, всё же нужно продолжать принимать достаточное количество торговых судов. Постройки всё ещё оставались повреждёнными, работа по их восстановлению даже не началась.
Для Джона проведение турнира и праздников, пока в городе ещё оставались следы войны, было непривычным. Это не было пиром во время чумы, но, в понимании бастарда, этого делать пока не стоило. Ни коренные жители Скайрима, ни вездесущие имперские бюрократы не оценили бы что-то подобное после казни Ульфрика Буревестника и номинального окончания гражданской войны. Были гулянья в тавернах и постоялых дворах, сопровождавшиеся кучей выпивки и драками, но их организовывали самостоятельно.
Может быть, это просто прихоть короля, может быть, народ решили отвлечь от проблем при помощи зрелищ. В любом случае у Джона будет достаточно времени, чтобы побродить по городу. Том и Дейси не будут отходить от маленького волчонка ни на шаг. Поначалу это будет доставлять некие неудобства, пока Джона не станут принимать за одного из северных лордов в сопровождении охраны.
Несколько дней спустя, Ланниспорт
Турнир должен был начаться через неделю, вернее, первые его поединки. Сам турнир растянется на целых десять дней. Его масштабы впечатляли, так же, как и размер наград. Пожалуй, победитель турнира сможет нанять небольшую армию на выигранное золото.
Пир был в самом разгаре. Официальные праздники, связанные с турниром, должны были начаться одновременно с ним, но Ланнистеры не могли не показывать своё влияние и могущество, соря деньгами. Для уже прибывших лордов было организовано небольшое в восприятии южных лордов и масштабное в восприятии северян пиршество с музыкой и танцами. Проводилось всё в одном из поместий внутри городских стен, принадлежало оно Реджинальду Ланнистеру, но кому какое дело? Настоящие же праздники пройдут в Утёсе Кастерли.
Джон впервые в жизни попал на пир, прежде леди Кейтилин всегда запрещала ему присутствовать на всех, что проходили в Винтерфелле. Сноу наслаждался моментом и компанией, в суматохе праздника никто даже не интересовался его происхождением, и мальчик попал на праздник, на котором ему не место.
Он танцевал с Дейси, выглядело это довольно забавно, да и навыки давно растеряны. В последний раз Довакин танцевал с Сераной и Верховной королевой Элисиф на празднике в Синем дворце.
Дейси была действительно красива в платье, не то чтобы она затмевала остальных девушек, но её даже приглашали на танец наследники южных лордов, кто-то пытался ухаживать за ней. Переставали они это делать, однако, быстрее, чем король опустошал кубки с вином. Мормонты — один из беднейших домов даже на Севере, приданого ждать не стоит. Одному из «ухажёров» девушка даже сломала нос после того, как Джон объяснил ей суть его завуалированных фраз и полунамёков. Юноша намекал, что за приданое может сойти и «Длинный Коготь» — фамильный клинок Мормонтов.
— Только полный идиот мог надеяться на другой исход! — выкрикивал со своего места король, остальные лорды с ним были солидарны.
Праздник шёл своим чередом, Джон всё ещё оставался инкогнито, однако Эддард Старк не сомневался, что кто-то из лордов, участвовавших в походе, сообщит хозяину поместья о бастарде на празднике. После этого Неда наверняка вежливо попросят спровадить мальчишку прочь.
Сноу даже набрался смелости и сам пригласил на танец девочку приблизительно его возраста, может, на год или два младше. Та была чуть полновата, но это наверняка возрастное. Дразнить девочку это не мешало, а золотоволосые дети не упускали такой возможности, даже во время танца они хрюкали, глядя в их сторону. Похоже, что друзей своего возраста у неё пока тут не было.
Один изгой потянулся к другому, карие глаза сверкали радостью и благодарностью, несмотря на то, что Джон пару раз наступил партнёрше на ногу во время танца. Всё же мальчик был очень красив и с возрастом должен был стать ещё привлекательнее. Дочери Ланниспорта не очень обрадовались, что красивый мальчик предпочёл им эту свинку.
— Вижу, мальчик наслаждается праздником, — заговорил с Недом подошедший Мормонт.
— Тут пока не узнали о его статусе, ну или опасаются прогонять бастарда лучшего друга короля.
— Долго это не продлится.
— Пусть он хотя бы сегодня побудет радостным, я давно не видел его улыбку. Может, он нагуляется вдоволь. В Утёс его наверняка не пустят.
— Я говорил с лордом Амбером и лордом Мандерли, — сменил тему Джорах.
— О чем же?
— О мальчике.
— Конкретнее, — Эддард стиснул зубы.
— Они согласны взять его воспитанником, как и я. Болтон, наверное, тоже, но я сомневаюсь, что Дредфорт — хорошее место для ребёнка, пусть и такого смышлёного.
— Зачем мне отдавать Джона?
— Чтобы защитить, милорд. Мы не знаем, кто участвовал в покушении на жизнь мальчика, но нужно отправить его туда, куда не дотянется Хостер Талли.
— Это звучит как беспочвенное обвинение в сторону главы великого дома, — предупредил Нед, его глаза сузились.
— Как очень правдоподобное беспочвенное обвинение, — поправил его Мормонт. Нед тяжело вздохнул.
— Я теперь боюсь довериться собственной жене.
— Тогда мальчику опасно находиться в Винтерфелле, его нужно спрятать, вы уже думали, куда?
— Я думал о Сероводье, однако Джон может быть не в восторге от болот. Когда прибудет Бронзовый Джон, я с ним поговорю, может, согласится и он. Я бы переговорил ещё и с лордами Простора и Дорна, но…
— Первые вам услугу не окажут, а вторых здесь нет, — закончил за него Джорах.
— Именно.
К танцующей паре подошёл подросток, судя по внешнему сходству, — старший брат девочки. Он что-то прошептал той на ухо, и она, поклонившись Джону, ушла с ним. Сноу теперь танцевал с другой девочкой его возраста, в этот раз с блондинкой.
Несколько дней спустя
— Не так туго, Джон, — обратилась Дейси к другу. Тот помогал девушке облачиться в доспех. Помимо кольчуги были ещё некоторые элементы защиты от пластинчатых доспехов.
— Я всё ещё против твоего участия, так что дай мне хотя бы так выразить своё несогласие.
— Ты за меня переживаешь, маленький волчонок?
— Только идиот не будет переживать, когда его друг участвует в общей схватке, — фыркнул Джон.
— Надо же! Волчонок помнит про меня! Мне казалось, что леди свинка была тебе гораздо интереснее.
— Во-первых, мы с ней просто один раз потанцевали. Во-вторых, тебе не идёт ревность, — Джон шутливо стукнул Дейси по голове рукоятью кинжала.
— Как же мне не ревновать? Я уже надеялась из медведицы стать волчицей, а тут у меня конкурентка из цветочных земель появилась, — подчеркнуто шутливо ответила девушка.
— Будешь хорошо себя вести, и я, так уж и быть, соглашусь сделать тебя одной из своих жён, — не менее шутливо ответил Джон, хотя всего на миг Дейси показалось, что она расслышала нотки серьезности.
— К чему волку несколько волчиц?
— У волка тяжёлое детство под крышей жестокой женщины, и теперь он жадно будет компенсировать всё, чего ему не хватало.
— Ну раз такое дело, то обещаю подумать, — улыбнулась Дейси.
— Кузина, ты сейчас флиртуешь с восьмилетним ребёнком, — сказал молчавший до этого момента Джорах.
— Он подрастёт, — ответила девушка, будто озвучила что-то само собой разумеющееся. Джорах лишь вздохнул.
Джон передал девушке шлем, который выковал специально для неё ещё на Железных островах, благо времени было более чем достаточно. На вид это был стальной пластинчатый шлем, почти идентичный тому, что носил сам Довакин в своё время, путешествуя по Скайриму. Обзор его, правда, был значительно лучше.
— Зачем это? У меня есть свой.
— Твой открытый.
— Это проблема?
— Проблема, уж поверь.
— И чем же?
— Для южан быть побеждённым женщиной — сильное унижение, они не воспринимают вас как воинов. Вероятно, на тебя нападут сразу несколько человек.
— Чтобы избежать возможности быть униженными?
— Умница.
— Но у меня на щите чёрный медведь…
— Разве? — Сноу передал подруге её новый каплевидный щит.
На нём была изображена обнажённая светловолосая воительница с тугой косой перекинутых через плечо волос. Она одной рукой держала волчонка, что сосал её грудь, а второй алебарду. Этот щит он купил у одного из кузнецов в городе, потратив на него всё трофейное серебро и драгоценный камень. Книги оказались слишком дорогим удовольствием.
— Это…
— Дань уважения изображению на воротах вашей усадьбы. Что-то похожее, но не конкретно мормонтское.
— Схватка вот-вот начнётся, — сообщил Джорах.
— Ступай, я сразу за тобой.
Джон помог девушке надеть шлем, чтобы не болтался, и взять щит в левую руку. После чего решил немного сжульничать. Причин не воспользоваться любым преимуществом он не видел. Сноу ещё не накладывал на других заклинания помимо целебных, так что он постарался сконцентрироваться максимально сильно.
На подругу были наложены «каменная плоть» и «ободрение», на последнее ушёл почти весь резерв. Магия иллюзий пока была освоена катастрофически плохо, равно как и магия разрушения.
— Mid! — Джон усилил подругу и Криком. Оставалось надеяться, что она не догадается. Ну или сделает вид, что не догадалась.
Он не мог использовать более одного слова силы в Криках, да и после прошлого раза кашлял кровью почти три дня. Пройдёт ещё не один год перед тем, как он сможет использовать три или хотя бы два слова в Криках. Что-то мощное, на манер «Подчинения воли» или «Циклона», он вряд ли использует до шестидесятых, в этом мире, именин.
…
Дейси с Джорахом вышли на ристалище. На нём было почти полторы сотни участников. Там были как межевые, так и присяжные рыцари, наёмники и благородные. Все экипированы настолько хорошо, насколько позволяют финансы. Упоминать, что мало какой наёмник мог позволить себе добротный стальной доспех, не стоит. Прозвучал боевой рог, схватка началась.
Дейси быстро одолела двух ближайших соперников. На каждого ушло меньше трёх ударов. Наивные южане думали, что она будет фехтовать. Ещё одного она сбила ударом щитом по корпусу, тот посмотрел на булаву и решил не подниматься. Участников становилось всё меньше. Схватка затягивалась.
Бойцы разбились на группы по регионам или происхождению, взяв пример с северян: те объединились почти сразу, на юге они чувствовали себя не очень комфортно. Вскоре группы дрались друг с другом, а ещё минут через десять участники победивших дрались между собой.
Вот осталось уже десять бойцов, Мормонты были в их числе, но оставшиеся восемь одолели их совместными усилиями, расценив как наибольшую угрозу. Победил в схватке присяжный рыцарь Тиреллов, получив за победу три тысячи золотых драконов. Королю схватка понравилась, он даже приказал вручить «бойцу с голой девкой на щите» награду как участнику, одолевшему больше всего противников. Дейси получила тысячу золотых драконов. Когда Джон лечил её вечером, то предположил, что синяков и ссадин она получила не меньше.
Турнир приближался к апогею своей увлекательности. На следующий день должна была начаться схватка на копьях.
Примечание к части
Mid — первое слово силы Крика "Ярость боя" (улучшает оружие соратников кричавшего, позволяет им атаковать быстрее)
Предполагаю, что в комментах начнётся холивар на тему: "Куда отправить снежка". В общем, я открыт для предложений, но конечное последнее слово всё равно останется за мной.
Вы за сутки навалили столько лукасов, что всё свободное время мне пришлось тратить на главу, вычитать её я не успел. Прошу при необходимости воспользоваться ПБ. Гамма с Бэтой всё еще заняты.
Глава 6
Джон шагал по улочкам Ланниспорта в сторону ристалища, через день должно было начаться состязание лучников. Свой тисовый лук бастард взял с собой. Он запретил Дейси вставать с постели сегодня, чтобы восстановиться до конца. Упрямая леди Мормонт, что удивительно, его послушала. Вероятно, девушек и женщин убеждать Джону в чём-то гораздо проще, чем мужчин.
Том шагал следом за Джоном в качестве охранника. Северянин, видимо, посчитал, что обязан мальчику жизнью, и сам вызвался его сопровождать. Джон точно знал, что тот был без сознания, пока он лечил его и, следовательно, не мог знать про колдовство. В крайнем случае он мог только смутно подозревать что-то. Но врождённая подозрительность северянам не присуща, по крайней мере, в отношении других северян.
Тому на вид было около сорока лет. Это был высокий мужчина с лохматыми коричневыми волосами и доброжелательной улыбкой, ростом он не сильно уступал большому Джону Амберу. Как понял Джон, Том приходится Ходору дядей.
Около ристалища вовсю шла работа по подготовке к завтрашнему дню, рядом тут и там бегали рабочие. Люди ланнистерской внешности управляли процессом. Покой охраняли солдаты в красных плащах и одинаковой броне. Городская стража Ланниспорта была чуть ли не единственной на все Семь Королевств регулярной армией. Большинство армий королевств составляли гвардейцы лордов и крестьянское ополчение.
Джон подошел к солдату, что сторожил проход к ристалищу.
— Дяденька Ланнистер, а это тут записываются на состязание лучников, — Джон поднял на него взгляд умилительных серых глаз. Казалось, солдат сдерживался, чтобы не начать умиляться.
— Пройди вон к тому человеку, — указал солдат на седого старика с зелёными глазами и шикарными густыми усами, который сейчас громко матерился на нерадивых потенциальных участников, что не могли попасть в мишень даже в 50 шагах.
— Спасибо, дяденька.
Тот самый усач закончил гневную отповедь и пинком прогнал неудачливого юношу, что из десяти попыток попал по мишени от силы раза два.
— Дяденька?
— Чего тебе, щенок.
— Я хочу записаться на состязание лучников.
Мужчина внимательно посмотрел на мальчика и его оружие. Лук явно изготовленный под себя. Большая часть участников пришла с композитными луками, а тут длинный — на такой мастеру нужно целый день работы потратить, если заниматься им одним.
— Длинный лук, да?
— Да, дяденька.
— Северный щенок хочет прославиться? — громко спросил юноша, явно уроженец Простора. — Думаешь, что выиграешь много золота и сможешь сбежать со своего холодного севера? — группа парней, стоящих рядом с ним, разразилась хохотом.
Джон внимательно осмотрел всех, кто смеялся. Зелёные юнцы в богатых одеждах, ещё толком не державшие в руках оружие. Видимо, самоутверждаться, пытаясь посмеяться над чем угодно, — какая-то традиция южан.
— Дяденька, можно мне мишень на расстоянии в сотню шагов?
…
— Десять стрел, щенок. Можешь не спешить, — сказал ему распорядитель.
Джон сделал выстрел, потом второй. Оба даже не попали в мишень. Этими стрелами нужно было пристреляться, благо все они были одинаковыми. Двух выстрелов, однако, было достаточно, чтобы понять, как эти стрелы ложатся в руку и летят в цель.
Следующая успешно попала в мишень, не в самый её центр, а в верхний край, точно в тот круг, за который даётся меньше всего очков. В него попали и все остальные выпущенные стрелы. Когда у Джона в колчане осталась последняя стрела, распорядитель рявкнул:
— Достаточно. Под каким именем тебя записать?
— Запишите «волчонок».
— Явись через день для участия в первом туре. Начало в полдень.
— Хорошо, — ответил Джон. Напоследок он развернулся к юнцу из Простора и отвесил ему ироничный поклон.
Под непонимающие взгляды претендентов к распорядителю принесли мишень. Он достал нить, привязав к одной стреле, протянул к следующей. Он вел нить по давно выученному пути. Когда он закончил, получилась семиконечная звезда идеальной формы.
Два дня спустя, Ланниспорт
Джон тренировался в бое на мечах с Дейси во внутреннем дворе поместья, где поселили благородных гостей и их семьи. С каждым днём он становился всё лучше и лучше. Противостоять с его помощью успешно он пока сможет разве что деревенскому ополченцу, но и Имперский город не за день строился. Его отец в это время сидел в тени дерева и наблюдал за тренировкой. К нему подошёл принц Станнис и, судя по всему, что-то спросил. Отец отрицательно замотал головой, после чего лорд Драконьего камня пошёл к тренировавшимся. Гвардейцы с оленем на плащах и броне шли следом.
— Лорд Станнис, — поклонившись, поздоровался Джон, то же самое сделала и Дейси, как и все те, кто был рядом. Преимущественно это были солдаты лорда Cтарка и слуги.
— Я сообщил твоему отцу, что готов взять тебя в качестве пажа, — перешёл сразу к делу Баратеон. То, что он был уж слишком прямолинеен, Джон отметил ещё при их первой встрече.
— Это великая честь для бастарда.
— Так и есть, но он сказал, что у него на тебя другие планы.
— Я не могу перечить слову отца.
— А я обещал наградить тебя. Чего ты хочешь?
— Так поспешно?
— Мне следовало сделать это ещё на Старом Вике, но мне было не до тебя. Ответь на вопрос.
— Драконье стекло, сир, — Станнис посмотрел на него взглядом, ясно говорившим «Седьмое пекло! Ты что, серьезно!?», но лишь уточнил:
— Сколько?
— Две-три гружёные телеги.
— Какого цвета? — хихикнул кто-то из солдат Станниса, за что тут же словил прожигающий взгляд и сразу замолчал.
— Оно разное? — уточнил Сноу.
— На любой вкус. Обычно оно чёрное, но бывает зелёное, красное, пурпурное, тёмное, словом, почти чёрные оттенки чуть ли не всех цветов радуги.
— Тогда тёмно-синее! — запрыгал на месте Джон.
— Я дам все распоряжения. Пусть на Драконий камень отправят письмо, в котором укажут, куда его доставить. Кастелян замка организует корабль с обсидианом. На этом всё.
— Сир, — поклонился Джон. Станнис и его солдаты покинули поместье.
— Не слишком нагло просить столько? — спросила Дейси. — Ты видел, как его лицо перекосилось? — Джон лишь засмеялся.
— Его солдаты в лагере говорили, что изделия из добытого обсидиана дешевле, чем обходится его добыча, а на Драконьем камне в шахтах он просто слитками валяется повсюду.
— Тогда зачем тебе так много?
— Увидишь. Думаю, ты будешь очень удивлена, — Джон поднял тренировочный меч. — Продолжим?
— Конечно, волчонок.
Испытание лучников шло параллельно конной сшибке, упоминать, что последнее интересовало зрителей гораздо больше, не стоит. Всего было около двух сотен стрелков-участников. В первый день противостояния отсеялась половина, еще половина от оставшихся — на следующий.
Эта часть турнира выделялась на фоне остальных, так как именно в ней участвовало больше всего черни и меньше всего благородных. Привычно для феодального средневекового общества лучников все остальные воины считали за трусов, не способных сражаться в ближнем бою.
В первые дни Джону казалось, что так много участников допустили лишь для того, чтобы нагнать побольше пафоса и зрелищности. Мол, «Смотрите, какие мы могущественные! У нас на турнире двести человек участвует и это только на испытании лучников! Трепещите перед мощью и богатством Ланниспорта!"
Качество этих самых участников было не самым высоким, что сказать, если большинство из них не попадали в мишень в сотне шагов, а на мишенях в пятидесяти шагах набирали настолько мало очков, что Джон мог бы отдать некоторым из них половину своих в качестве форы. Сказывалось и то, что не все участвовали со своими луками и стрелами. Пристреляться из незнакомого лука — проблематично, а разница в сорок грамм в весе стрелы играет столь колоссальную роль в дальности и траектории, что брать в колчан разные стрелы будет только человек небольшого ума.
Состязание шло гладко. Джон разил одну мишень за другой, расстояние в семьдесят и даже сто шагов не было проблемой для его длинного лука. Он мог бы спокойно взять первенство в стрельбе по мишеням на сто двадцать шагов. Волчонок быстро стал любимцем толпы. Проблемы начались, когда остался лишь десяток лучших лучников. Помимо Джона осталось шесть человек из Западных земель, двое дорнийцев и наемник на службе одного из штормовых лордов.
Для разнообразия финал решили провести по-другому. Лучников разбили на пары, и они должны были попасть стрелами в подкидываемые в воздух кольца, которые с каждым разом становились всё меньше и подбрасывались всё быстрее. Длинный лук не обладает той же скоростью стрельбы, что и короткий или композитный лук, тем более прицельной. В первом же парном противостоянии он выбыл из турнира. В качестве компенсации все проигравшие из финалистов получили по сотне блестящих золотых монеток. Состязание лучников было окончено.
Утёс Кастерли, несколько дней спустя
Джон Сноу сидел в библиотеке замка и увлечённо читал книгу. Как и предполагалось, лорд Тайвин не позволил бастарду присутствовать на празднике, но в замок его в любом случае не пустить не могли, ведь он часть «гостей из далёкого севера». Мальчик решил воспользоваться возможностью по максимуму.
Помещение библиотеки было просторным и могло быть хорошо освещённым, как при помощи многочисленных фонарей, так и при помощи лунного света, что пробивался сквозь широкие окна.
Труд о драконах одного из мейстеров Цитадели оказался весьма интересным чтивом. Джон точно выяснил, что все драконы в Вестеросе принадлежали к одному виду. Точнее сказать, к одному типу. Отличались они исключительно размером и окрасом, ту'умом не владели, но могли дышать огнём. Убить их, грубо говоря, мог любой, и смерть была бы окончательной. «Никакого разнообразия», — подумал Джон. Он помнил около десяти типов драконов в Нирне, ну если считать и костяного дракона, разумеется.
Мальчик перевернул страницу. За его спиной раздался грохот открываемой двери, и в библиотеку вошёл ещё один человек.
— И зачем бастарду великан на входе? — обратились к Джону.
Мальчик посмотрел на собеседника, узнав в нём Тириона Ланнистера: черты были определённо узнаваемыми и перепутать его с любым другим карликом было трудно. Он был ростом не намного выше самого Джона, с кривыми ногами и руками. Ноги короткие, а руки на вид очень сильные и мускулистые. Большая голова неправильной формы, глаза и вовсе разного цвета. В руках он держал кувшин с вином и серебряный кубок.
— Великан должен позаботиться, чтобы бастард доехал до Винтерфелла. Наверное, чтобы леди Старк могла избавиться от него лично, — Сноу улыбнулся.
— Ну, тогда презренному отродью греха нужно срочно бежать в септу и молить богов о прощении, — философски размышлял карлик.
— Боги не говорят со мной.
— Может, ты плохо пробовал или недостаточно долго молился.
— Ни старые боги, ни семеро не говорят со мной. Даже Утонувший бог молчит, а я отправил к нему пару его ярых поклонников, — Тирион посмотрел на мальчика и понял, что он не шутит.
— Жаль, что нет бога сисек и вина. Уверен, у него было бы много последователей.
— Я читал, что в одной далёкой культуре существует демон разгула. В его сферу входят пирушки и радость, а вдобавок к этому и стремления к разврату. Он даже появляется среди смертных, принимая их облик.
— И как зовут этого демона?
— Сангвин.
— Ты почти убедил меня стать демонопоклонником, бастард. Тирион Ланнистер, Бес, — представился карлик.
— Джон Сноу — бастард из Винтерфелла, волчонок, мерзкий ублюдок.
— Ты не обижаешься на то, что я называю тебя бастардом?
— Я знаю, кто я. От того, что дерьмо не называть дерьмом, вонять оно не перестанет, как я не перестану быть бастардом, даже если вы не будете меня так называть.
— Так давай выпьем за это! — воскликнул Тирион.
— Мне восемь.
— Ну да, проблема, — повернул голову набок Тирион и осушил кубок.
Неожиданно дверь снова распахнулась, и в библиотеку вошёл юноша с каштановыми волосами. На вид ему было лет шестнадцать, растительность на лице только начала появляться. Главной отличительной чертой было то, что юноша хромал и передвигался, опираясь на трость. Незнакомец посмотрел на Джона.
— Это вас зовут волчонком?
— Меня, — в этот раз угрозы от человека, уточнявшего его личность, он не ощутил.
— Почему вы не на празднике?
— Бастардам там не место, милорд. Я не смею позорить отца своего нового знакомого своим присутствием, — Тирион прыснул в кувшин с вином, заляпав одежду.
— Занятно, — улыбнулся незнакомец и развернулся, чтобы уйти.
— Прошу вас, останьтесь, — обратился к нему Тирион. — Мне так приятна эта наша компания.
— Отчего же?
— Я симпатизирую бастардам, калекам и сломанным вещам. Ощущаю к ним странную привязанность.
— Я не совсем калека.
— Тогда я не совсем бастард, — фыркнул Джон, не успев подумать перед тем, как Тирион успел ответить.
— Что ж, будем на это надеяться, — учтиво ответил юноша, будто никак не оскорбился.
Джон перевёл взгляд на Тириона, выражая неозвученный вопрос, тот лишь пожал плечами. Они некоторое время поболтали о книгах, оба остались разговором довольны. Джон рассказал Тириону истории о драконах, маленький человек словно превратился в радостного ребёнка, когда их слушал. Спустя пятнадцать минут в библиотеку снова вошли. В этот раз это была та самая кареглазая девочка, с которой Джон танцевал ранее. Она вошла вместе с человеком с лютней, Том заглянул через дверь, но, получив кивок от Джона, остался в коридоре.
— Миледи? — обратился Джон к девочке.
— Волчонок, давай танцевать, — радостно улыбнулась та и протянула ему руку.
Турнир, наконец, подошёл к концу, победителем стал Джорах Мормонт. Север смог отличиться как на войне, так и на турнире, так что северные лорды по большей части остались довольны. Джон вместе с отцом и его гвардейцами сейчас был в порту. Они сегодня отплывают домой. Корабль отправится на север, взяв курс на Барроутон.
Добираться оттуда до Винтерфелла будет не очень комфортно, так как королевский тракт далеко, но путешествовать морем значительно удобнее, чем сушей.
Лорд Старк прощался с королём, слуги грузили ящики на корабли, все вокруг шумели и куда-то спешили. Северян в пути будет сопровождать часть флота Мандерли и Веларионов, мало ли что захотят учудить поверженные островитяне.
Кареглазая девочка попрощалась с Джоном ещё утром и вместе с братьями и отцом отбыла домой. Сам Джон сейчас прощался с Тирионом, с которым за время пребывания здесь успел подружиться. Рядом о чём-то громко спорили Грейджои.
— Когда мы в следующий раз встретимся, я буду выше тебя, — сказал Джон.
— Может быть, но предупреждаю: я быстро расту, — ответил Тирион, оба рассмеялись.
Спустя час корабли с северянами отплыли домой.
Глава 7
Лорд Старк отсутствовал в Винтерфелле почти целый год. Единственное, что радовало Кейтилин, так это то, что свидетельство её позора всё это время тоже отсутствовало в замке. С войны доходили тревожные слухи, и с какого-то момента её муж стал писать ей реже, а мейстер — откладывать отдельно все письма, что приходили Кейтилин.
Северные лорды прибывали в замок в течение недели, и всем им нужно было уделить должное внимание и устроить в замке. Эддард написал, что хочет организовать собрание домов севера, чтобы обсудить планы на будущее. Зимний городок, как и сам замок, быстро ожил и наполнился людьми, их было не так много, как перед началом похода или как в то время, когда горные кланы занимают дома, чтобы перезимовать, но всё равно разница была заметна.
Леди Старк доложили, что её супруг вместе с оставшимися лордами прибудет в замок в течение пары часов, всё нужно было подготовить, а гостей — торжественно встретить. И вот, вся семья Старков выстроилась во внутреннем дворе, ну, почти вся. Вслед за её мужем во двор въезжают лорды в окружении своих детей и гвардейцев. Многие из них умилённо глядели на чумазую Арью с разодранными коленками, что смеялась и бегала по двору за собакой. Кейтилин стиснула зубы и взглядом указала Роббу, чтобы тот забрал сестру.
Странно, но бастарда нигде не было. Она не смела надеяться, чтобы тот погиб и перестал нести угрозу её первенцу, этот паршивец не умрёт так просто. Ответ был получен довольно быстро. Сноу заехал во двор одним из последних, он ехал среди Мормонтов, о чём-то весело переговариваясь с девушкой в кольчуге и ещё одной, судя по всему, пленницей своего отца.
Мальчишка, казалось, стал чувствовать себя увереннее. Он чуть подрос за этот год, изменился и его гардероб. Мальчик был облачён в кольчугу, но не в подогнанную старую, а в новенькую, словно сделанную специально под него. Ноги защищали черные кожаные сапоги с металлическими элементами ниже колена. Не успел мальчишка спуститься с коня, как на весь двор послышался выкрик:
— Джон! — после чего в мальчика врезался маленький черноволосый вихрь.
— И я рад тебя видеть, маленькая сестрица! — рассмеялся он и крепко обнял Арью.
Кейтилин вновь стиснула зубы. Арья, судя по всему, вырвалась из рук Робба и побежала к своему брату-бастарду, предпочтя поприветствовать его раньше собственного отца.
— Расскажешь мне про войну? — восхищённо спросила Арья.
— Конечно, только вот…
— Что? — спросила Арья, на что Джон улыбнулся во весь рот.
— Не говори Сансе! — сказали они в один голос.
Арья наконец заметила отца и с криком бросилась в его объятия. Робб и Бран в это время поздоровались и обнялись с братом. Джону показалось, что и Санса улыбнулась ему, после чего попыталась двинуться навстречу, но всё же развернулась и ушла с матерью. Слуги провожали гостей в выделенные для них покои. Грейджои поначалу растерялись, но вскоре сопроводили и их.
Этой ночью в чертоге состоялся пир, на котором отсутствовали только два человека: Джон и Дейси.
…
Следующий день начался как обычно. Ближе к полудню Джон присоединился к брату во время тренировки. Тот, судя по всему, уже успел спеться с Теоном, при том, что знакомы они были меньше суток.
Грейджой вызвал Джона на поединок на мечах, чтобы показать «превосходство законнорождённых над бастардами». Джон не мог не согласиться, пока он брал тренировочный меч, в голове возникла мысль — «Наверно, маленького кальмара во время пира посадили рядом с леди Старк, ну или с септой Мордейн».
Схватка началась, Арья активно подбадривала Джона, то и дело выкрикивая что-то ободряющее или махая кулаками. Аша предпочла наблюдать за поединком молча, всё же она в этой компании самая старшая.
Во дворе тем временем вовсю бушевала разного рода активность. Северные леди гуляли по крепостной стене или шли в богорощу, разбившись на маленькие компании. Их мужья же выпивали разнообразное спиртное, сидя на лавках прямо во дворе. Благо погода позволяла, да и как тут не распить трофейный алкоголь? Кто-то даже решил показать свою силу и подраться на мечах. Без кулачных драк тоже не обошлось, но вернёмся к схватке.
Несмотря на разницу в возрасте, Джон был будто на несколько уровней выше в бою на мечах. Движения Теона слишком резкие и рваные, казалось, что в них отсутствует плавность и выучка. «Да он словно абордажным топором орудует», — подумал Сноу. Он спокойно отбивал атаки и уклонялся от них, с каждым разом это выбешивало Теона всё сильнее. В какой-то момент он чуть ли не зарычал и стал лупить со всей силы, даже не думая о тактике. Победить такого соперника труда не составило. Теон валялся на земле, получив удар лезвием плашмя по спине.
— Всё же бастард оказался лучше, — улыбнулся Джон и протянул Теону руку. — Какой конфуз.
— Конфуза бы не случилось, если бы одна тупая шлюха не раздвинула ноги перед одним северным идиотом! Миру было бы лучше без ещё одного Сноу, — выплюнул Теон, не подумав о последствиях.
— Чертов идиот, — потёрла переносицу Аша.
— Что ты сказал? — глаза Джона сузились.
— Сказал, что твоя мать — тупая шлюха! Что, неприятно, бастард!?
Неожиданно все, кто были рядом, затихли, и северные лорды, и их дети, и даже ругающиеся между собой гвардейцы. Джону было откровенно наплевать на эти слова, мать он не знал, но это отличная возможность показать себя. Да и Грейджой уже сидел в печёнках из-за своего высокомерия, заносчивости и самоуверенности. Путь на север вместе с ним был малоприятным и долгим.
— У тебя ещё есть время извиниться, кальмар.
— Не дождёшься, ублюдок, — Теон мерзко ухмыльнулся.
Островитянин встал напротив Джона, он был старше и возвышался над Сноу почти на голову. Сам Джон был искренне рад: этот идиот дал именно тот ответ, на который он рассчитывал.
В следующий миг в челюсть Теона ударил кулак Сноу. Не ожидавший такой прыти Теон начал заваливаться и в любой момент мог упасть на землю. Перед падением он пропустил ещё один удар, в этот раз в живот. Джон уселся на грудь поверженному сопернику и принялся бить того по лицу. Раздался характерный хруст, вероятно, Джон сломал Теону нос.
Ближайшие гвардейцы вмешались и оттащили Джона от избитой тушки.
— Что здесь происходит!? — послышался голос лорда Старка, который в сопровождении Джори Касселя вышел во двор.
— Ничего, лорд Старк, — спокойно ответил Джон, будто не он был причиной того, что Теон сейчас валялся на земле и стонал.
— Джон, ты снова хочешь быть наказан? — мальчик вздохнул.
— Отец, ваш подопечный решил, что является вашим гостем, а не пленником, и позволил себе недопустимое высказывание, злоупотребив гостеприимством наш… вашего дома.
— И что же он сказал?
— Сказал, что моя мать глупая шлюха и что было бы лучше, если бы я не рождался, — глаза лорда Старка на миг блеснули яростью, всего на миг, но этого было достаточно, чтобы все вокруг это увидели.
— Отведите Теона к мейстеру Лювину, — дал указания лорд Старк.
Гвардейцы понесли Теона прочь. Джон вместе с Арьей пошли играть, Дейси вчера пообещала Арье покатать ту на плечах. Аша грустно смотрела в сторону брата.
Пока мужчины занимались решением сверхважных проблем на своём совете, их жёны и дочери общались между собой. Тут и там матерями оговаривались новые возможные союзы благородных домов, девушки сплетничали о наследниках, рассуждая, кто из них лучший потенциальный жених. По просьбе матери Санса проводила весь этот день с младшей сестрой, чтобы та «вела себя подобающе леди».
Дети, кто был помладше, собрались вокруг Джона около очага в одном из залов: он опять рассказывал интересную историю. Этот вывод можно было сделать по большому количеству восторженных взглядов и открытых детских ртов. Помимо сестёр Старк за одним из столов сидели Септа, Дейси и подруги Сансы.
— Кем ты хочешь стать, когда вырастешь, маленькая волчица? — спросила Дейси.
— Я хочу стать воительницей! — восторженно отвечала Арья.
— Почему?
— Мне не нравятся дурацкие песни Сансы про прекрасных рыцарей и благородных леди.
— Может, наоборот?
— А есть разница? Они что так, что так глупые, — этот ответ вызвал у Дейси приступ смеха, а у Септы осуждающий взгляд.
— А ты, волчица постарше?
— Я хочу выйти замуж за рыцаря или лорда с юга, родить ему много красивых детей и жить вместе с ним в большом замке, — ответила Санса и посмотрела на Септу, взглядом спрашивая: «Я правильно ответила?». Дейси засмеялась вновь.
— Жизнь немного сложнее, чем ты думаешь, волчица, и нам, жителям севера, нужно стремиться ещё к чему-то, помимо грёз о браке с благородным рыцарем.
— Но кто может быть лучше, чем рыцарь с юга, в качестве мужа?
— Рыцари с юга не столь благородны, как ты себе представляешь. Они, как и все остальные, убивают, грабят и насилуют. Их кровь по цвету ничем не отличается от остальных, и они тоже ругаются, как портовые матросы, в моменты, когда молчаливые сёстры отнимают им загноившуюся часть тела.
— Это неправда, — тихо проговорила Санса.
— Девочка, мир вне твоих песен не такой, как ты думаешь. Люди носят маски, которые трудно разглядеть, они могут быть весьма коварны и жестоки…
— Вы лгунья, леди Мормонт! — крикнула Санса, после чего покинула зал вся в слезах. Септа бросила на Дейси прожигающий взгляд, что-то тихо проворчала про «друзей бастарда» и пошла вслед за своей подопечной.
Дейси ещё пару минут пообщалась с Арьей, девочка с раскрытым ртом слушала про бои, в которых поучаствовал Джон и про ход войны. Про то, как сам принц предлагал Джону стать его пажом и как Дейси почти выиграла общую схватку. Джон закончил свою историю и направился к ним.
— Что случилось с Сансой? — с участием спросил он.
— Ты знаешь, каким дерьмом забита голова твоей сестры?
— К сожалению, я догадываюсь.
Сзади послышались быстрые шаги, кто-то сильно дёрнул Джона за плечо, развернув к себе, и влепил сильную пощёчину. Сноу поднял взгляд и увидел перекошенное гневом лицо Кейтилин Старк.
— Что ты сказал моей дочери, мерзкий ублюдок!? — зал затих.
— Ничего, леди Старк, — ответил Джон.
— Решил поиграть со мной, ублюдок!? — яда в её голосе было достаточно, чтобы убить им коруса.
Новая пощечина, теперь по другой щеке. Арья в этот момент была готова заплакать. Рука для следующего удара была перехвачена Дейси и так и не дошла до лица Джона. Мормонт очень захотелось зарядить форели по лицу кулаком в латной перчатке, левая рука уже была сжата в кулак, но девушка быстро опомнилась. За нападение на супругу сюзерена можно и головы лишиться.
— Это я говорила с вашей дочерью, леди Старк. Когда я рассказала ей о мире за стенами Винтерфелла, она мне не поверила и, видимо, была слишком сильно впечатлена.
— Но… — леди Старк раскрыла рот, подобно выброшенной на берег рыбе.
— Пойдем, Джон, я отведу тебя к мейстеру. Леди Старк, — поклонилась Дейси, прощаясь.
…
— Эта сука совсем с катушек слетела, — прошептала Дейси, оглядываясь.
— Ну, вера в семерых утверждает, что бастарды виноваты почти во всём плохом, что происходит в мире, так как сами являются «плодами порока».
— Она тебя раньше била?
— Не помню, кажется, нет.
— Ну, хотя бы она не настолько безумна, чтобы бить ребёнка постоянно. А знаешь, что мне кузен по секрету рассказал? — перевела тему девушка.
— И что же?
— Лорд Старк отправит тебя воспитанником на Медвежий остров.
— Как скоро?
— В течение месяца или двух.
— Тогда нужно успеть навыбешивать его жену за это время, — улыбнулся мальчик.
Когда лорд Старк вернулся домой, он почти сразу отправился к мейстеру Лювину. Ещё в походе Эддард написал ему, чтобы тот сохранил всю переписку, которую вела его супруга. Лювин уже давно читал письма, приходящие лорду Старку, кроме особо важных, доставленных гонцом. Это помогало лорду не отвлекаться на всякую ерунду и сразу быть в курсе дела благодаря короткому пересказу от слуги цитадели.
Вскоре Тихий волк удобно разместился в своём солярии в окружении писем, часть из них была написана Лювином по памяти. Эддард искал любые следы возможной причастности жены к покушению на Джона. Прочитав с десяток писем, он так и не обнаружил ни просьбы, ни даже полунамёка к лорду Хостеру касательно устранения Джона. Не помогла и перечитка писем, адресованных Лизе Аррен или Эдмуру Талли. Выходило, что если Хранитель Речных земель и организовывал покушение, то делал это по своей собственной инициативе. Нед вздохнул с облегчением: Кэт была чиста.
Собрание северных лордов было привычно шумным и иногда напоминало собрание пьянчуг. Главы домов привычно обсудили планы на будущее. Дольше всего обсуждался вопрос войны с Железными островами, стало ясно, что островитяне будут мстить. Кому именно, догадаться было не трудно. В самых унизительных поражениях островитян значительную роль сыграли Джон Сноу и Дейси Мормонт. Это в первую очередь была защита галеры, на которой почти никого кроме гребцов и матросов не было, и убийство одного из старших сыновей Бейлона. У Севера также были в заложниках дети их «короля». Никто из северян не сомневался в выводах: Железные острова захотят отомстить.
Единственными успехами восстания были атаки на Сигард и Ланниспорт, но если конфликт возникнет вновь — северяне не смогут защититься самостоятельно. У них просто нет флота на Закатном море. Помимо этого нужно восстановить и Ров Кейлин, его тоже можно захватить с моря, а это врата на Север. Эддард и не думал бы об этом, если бы не замечание Джона. Медвежий остров тоже был почти беззащитен и оборонялся только силами своих жителей, там даже крепости не было. Работы было много, и вопросы будут обговариваться не одну неделю.
Отдельным вопросом был сам Джон, ему уже симпатизировали некоторые лорды, но никто не мог спрятать его от рук Хостера Талли лучше Мормонтов и Ридов. К последним даже прибыть будет невозможно. Планировалось отправить Джона через два месяца, когда все дела будут закончены и мальчик сможет попрощаться со всеми, но его недавняя «ссора» с Кейтилин вынудила ускорить планы. Жёны его вассалов нередко теперь кидали на неё не самые приятные взгляды и своих детей старались держать подальше. Благо они по-прежнему оставались подчёркнуто вежливыми и учтивыми.
Джон был задумчив сегодня, он аккуратно нёс Арью в её комнату. Как только его маленькая сестрица узнала, что Джон опять уезжает, — закатила очередной скандал, после которого старалась проводить всё свое время с братом. Девочка словно пыталась насытиться его обществом наперёд. Леди Старк скрипела зубами, но смирилась с этим. Всю эту неделю младшая из сестёр ночевала с братом и явно была намерена делать это оставшиеся пару дней.
Джон знал, что сможет набраться сил и опыта на острове быстрее, чем в Винтерфелле, но всё равно грустил. Он понял, что будет скучать по всем своим братьям и сёстрам, даже по Сансе. Сегодня нужно будет подойти к мейстеру, чтобы отправить принцу Станнису ворона.
Джона ждала дорога на вотчину Мормонтов, ну, хотя бы компания у него будет приятная.
Глава 8
Медвежий остров был одним из самых крупных на западном побережье Вестероса. По размеру он уступал разве что острову Арбор и Большой Вик, был размером с остров Харлоу, может, чуть меньше. При этом он весь принадлежал дому Мормонт. На том же Харлоу жили несколько благородных домов, пусть и не столь крупных, и все они были в подчинении одноимённого дома и его побочных ветвей. Сам остров по форме походил на полумесяц, он имел очень удобный залив с портом. Как и говорили Джону, на острове, кроме медведей и леса, ничего особо и не было.
Климат острова суров, на нём мало что растёт, внешний берег острова преимущественно скалист, что никак не мешает постоянным высадкам железнорождённых и одичалых. На острове нет никаких городов. Но есть около двух десятков деревень по всему острову. Самым крупным поселением является родовой замок Мормонтов. На самом деле это никакой не замок, а просто большая усадьба, обнесённая деревянной стеной и валом. Усадьба удобно разместилась на природном холме неподалёку от озера с водопадом. Вокруг замка — деревня из хаотично расставленных домиков. Сам замок недалеко от порта — единственного на острове.
Суровый и недоброжелательный климат, опасные хищные животные и скудные запасы пищи на острове делают замок почти неприступным. В любом случае, захватить его будет трудно, ведь упрямые Мормонты не сдадутся.
Домики островитян чем-то походили на домики жителей Солстхейма с Вороньей скалы. Они были, можно сказать, двухэтажными и делились на две части: наружную и подземную, которая была значительно просторнее. Только вот и наружная часть тоже служила как помещение, а не как коридор перед входом. Вероятно, от медведей островитянами был унаследован не только суровый нрав.
Со слов Дейси, остров не так однообразен, как может показаться. Из достопримечательностей там есть… болото в юго-западной части острова и заброшенная железная шахта в восточной. В своё время в ней добывали металл, пока не обнаружили выход руды прямо на поверхность в другом месте. Шахту после этого забросили, а потом железо стало дешевле покупать у Гловеров из Темнолесья, чем добывать самим. Это било по престижу, но дом Мормонт беден, так что выбирать не приходится.
В порту острова их с Дейси встретила Мейдж Мормонт. Её волосы уже начала беспокоить седина, но она всё ещё была крепкой, ростом ненамного ниже Дейси. Как и у дочери, на её поясе висела тяжёлая шипастая булава.
Дейси тепло обняла мать, а затем и стоящую за её спиной девушку. Джон пришёл к выводу, что это была Алисана. В отличие от Дейси, её младшая сестра была невысокой. Коренастая и мускулистая, с широкими бёдрами, огромной грудью и большими мозолистыми руками, Алисана была похожа на бочонок. У девушек были внешние сходства, но унаследованы они были явно от матери. Это позволяло сделать вывод, что медведи у них были разными.
— Так ты и есть маленький Старк? — обратилась к Джону Мейдж.
— Я не Старк, миледи.
— Тогда кто ты? — проворчала женщина, она явно была возмущена его ответом.
Мейдж подхватила Джона и подняла над землёй. Женщина внимательно всматривалась в его лицо, периодически прикрывая то один глаз, то другой. Она прошлась взглядом по всему лицу, от чего Джон явно почувствовал себя некомфортно.
— Миледи? — нарушил тишину он.
— Волосы Старка, глаза Старка, лицо Старка и кровь Старка. Ростом ты повыше, чем твой отец в этом же возрасте, но я с уверенностью могу сказать, что передо мною Старк, — женщина опустила Джона.
— Я бастард, миледи. Моё имя Сноу, — ответ мальчика вызвал у женщины приступ хриплого смеха.
— На медвежьем острове нет бастардов. Пусть твое имя и Сноу, но ты теперь часть острова. А теперь пойдём, накормим тебя ужином.
…
Джон сидел вместе с леди Мейдж и её детьми за хозяйским столом. В Винтерфелле ему никогда не позволяли такую вольность. За соседним столом сидели и трапезничали гвардейцы отца, которых тот выделил для сопровождения. Уже завтра они отплывут на материк.
Рацион жителей острова преимущественно состоял из рыбы и немногих овощей, которые можно было вырастить в суровом северном климате. Это были морковь, капуста, лук-порей. Места, пригодного под сельское хозяйство, было мало, вырастить овощи в достаточном количестве не представлялось возможным. Рыба солилась и коптилась в огромных количествах. Помимо этого были лесные ягоды и мёд с пасек.
Сноу успел познакомиться с остальными дочками леди Мейдж. Лира была с ним одного возраста, а Джорель на три года младше. Малышка Лианна была названа в честь его погибшей тёти, девочке скоро должно исполниться два года. Поначалу младшие девочки стеснялись Джона, но он быстро нашёл с ними общий язык. После того, как он рассмотрел их всех, он был уверен, что медведей было минимум трое.
Джону выделили комнату на втором этаже усадьбы, в крыле, где жили дочери Мейдж. Комната была чуть больше той, что у него была в Винтерфелле. Комната Дейси была через дверь, а комната Лиры — напротив.
Завтра Сноу представят мастеру над оружием и познакомят с островом, а сейчас ему нужно хорошенько выспаться.
Джон стоял на причале и наблюдал, как отплывает ладья с гвардейцами отца на борту. Это были последние люди, что напоминали ему о доме, и, как только они покинули берег, Джон почувствовал себя опустошённо. Том говорил, что может остаться, лорд Старк позволил, леди Мейдж не была против. Великан явно чувствовал себя должником, но Джон не посмел этим воспользоваться. Он всё ещё помнил, как плакала старая Нэн, как прижимала к себе Тома в день возвращения. Да и пребывание Сноу на острове продлится не один год.
Единственным напоминанием о доме остался платок с вышитой на нём крякозяброй — прощальный подарок от Арьи. Джон сразу догадался, что на платке был «вышит» лютоволк. Эту свою вещь он будет беречь больше всего.
Раздался громкий звук удара топора по деревянной доске, затем ещё один и ещё. Доска треснула и была откинута в сторону. За ней последовала следующая. Прошло меньше пяти минут, и проход в шахту был снова открыт.
— Почему именно я это делаю? — спросила Дейси.
— Потому, что ты пропустила утреннюю тренировку. Немного физической нагрузки пойдёт тебе на пользу, — отвечал Джон.
— Там темно, хоть глаз выколи, а у нас нет факела.
— Это не проблема, — Джон использовал «Свет свечи», и теперь небольшой светящийся шарик летел следом.
— Вроде знаю, что ты колдун, но всё равно не перестаю удивляться…
— Ты привыкнешь.
— Так зачем тебе сдалась эта шахта?
— Она поможет мне в практике. Как и улучшит положение дома Мормонт.
Они шли по тоннелю и медленно спускались всё ниже. По пути они не нашли ни единого шахтёрского инструмента, ни чего-либо другого из того, что в изобилии валялось по скайримским шахтам. Ну, хоть в бережливости северяне выигрывают у нордов. Видимо, когда закрывали шахту, из неё забрали всё, что может пригодиться, даже ящиков внутри не осталось. Сама шахта представляла из себя спираль, что медленно шла вниз. Глубина её на самом деле была небольшая — около шестидесяти метров. То тут, то там от основного тоннеля шли побочные, в направлении внешних сторон, спирали.
Спустя каких-то шесть минут они вышли к концу шахты, та встретила их тупиком. Ребята свернули в ближайший побочный тоннель. Стало хорошо видно рудные жилы, они шли вдоль всего коридора. Ребята снова упёрлись в тупик.
— И что теперь?
— Теперь я немного поколдую.
— А мне что делать?
— Ну, можешь посмотреть, — улыбнулся Джон.
Ладонь Сноу загорелась зелёным светом. Свет на миг вспыхнул чуть ярче и вновь затух после того, как мальчик стиснул ладонь в кулак. Джон повторил эту манипуляцию, направив руку в сторону железной жилы. Та тоже засветилась зелёным и погасла. Он повторял это раз за разом, пока не прошёл весь коридор обратно к основному тоннелю.
Затем ребята вернулись на поверхность и отобедали. У них с собой было вяленое мясо, капуста и немного хлеба. Джон с Дейси сидели и болтали о всяких глупостях, периодически отпуская разного рода шуточки. Спустя час Джон отдохнул, и они снова спустились в шахту. Сноу повторил процесс ещё раз.
— Мне скучно, Джон, — возмущалась Дейси.
— И что мне сделать?
— Хм-м, можешь спеть для меня.
Сноу стал насвистывать себе под нос музыкальный мотивчик. Он уже не помнил, в какой из жизней его услышал, но тот прочно засел в голове и уже точно никогда оттуда не исчезнет.
— Бабочка летает, жук сидит на пне. Неуважение к закону — неуважение ко мне, — напевал Джон.
— Откуда это?
— Неважно, — улыбнулся мальчик. — Я закончил.
Дейси достала из-за пояса кирку и принялась бить ей по минералу. Не обученная добывать руду девушка таки отколола небольшой кусок. Джон подобрал его и поднёс к источнику света.
— Седьмое пекло! Это что, золото!?
— Именно оно, — улыбнулся Джон. — И опережая твой следующий вопрос. Нет, у Ланнистеров нет своего Джона Сноу, — девушка хихикнула.
Школа изменения обладает замечательным заклинанием магической трансмутации железной и серебряной руды. Магическая энергия быстро впитывается в руду, меняя её строение, за минуты превращая в драгоценные металлы. В коллегии старик Толфдир научил Довакина применять это заклинание непосредственно на рудную жилу. В Тамриэле говорили, что человек, владеющий заклинанием трансмутации, никогда не будет знать проблем бедности, они были правы. Но Джону всего лишь нужно было отработать магическое воздействие на руде, неважно какой.
— Тебе не кажется, что ты должен наградить меня за помощь? Я протаскалась с тобой почти весь день, — сказала ему девушка, когда они вышли из шахты.
Сноу жестом попросил подругу наклониться. Как только она это сделала, Джон оставил на её щеке поцелуй, после чего уклонился от затрещины и побежал в сторону усадьбы.
— Мелкий засранец, — тень улыбки тронула губы Дейси.
На третью неделю пребывания Джона на острове в порт прибыли корабли. На их парусах был изображен чёрный коронованный олень. Принц Станнис сдержал обещание. Джон играл во внутреннем дворе усадьбы вместе с Лирой и Джорель в момент, когда увидел корабли. Мальчик сразу же побежал в порт.
Леди Мейдж много ругалась и угрожала выпороть мальчика, видя, сколько ящиков выгружают с кораблей. Лорд Драконьего камня не просто выполнил обещание, он сделал это минимум три раза, и весь обсидиан действительно был тёмно-синим. Видимо, мужчина просто хотел избавиться от этого материала. Любым из возможных способов.
Сноу насчитал шестьдесят ящиков, их просто сложили под навесом около одной из стен, окружавших усадьбу. Моряки покинули остров через пару дней, в Закатном море бушевал шторм.
Предположение Джона оказалось верным. Эбен или же в простонародье «эбонит» — редкая разновидность вулканического стекла, чуть ли не самая ценная вещь в Тамриэле, просто валялась в шахтах Драконьего камня без дела. Если эбонит обработать правильно, то из него можно создать оружие, подобное по своим качествам валирийской стали. А то и лучше. Сноу не сомневался, что это возможно, легендарный «Рассвет» — родовой меч дома Дейн — был не валирийским, но ничем им не уступал.
Из основных качеств эбонита можно выделить невероятную прочность и трудность обработки. Вещество нужно ковать раскалённым и ни в коем случае не сплавлять с другими металлами. Изделие должно быть цельным. Также металл необходимо обработать чрезвычайно высокой температурой или магией. И обрабатывать необходимо ни много ни мало целых шесть месяцев.
Обработка магией позволяет создавать даэдрическое оружие, но для этого необходим целый ряд магических веществ, коих под рукой не было. Можно обрабатывать и собственной магической энергией, но конечное изделие будет уступать даэдрическому, пусть и будет значительно лучше эбонитового.
Именно для этого Джон отрабатывает магическое воздействие на железе. Станнис прислал настолько много обсидиана, что можно потренироваться и на нём. В планах у Джона было закончить с оружием к своим тринадцатым именинам, а поскольку материала много, то, вероятно, Дейси получит шикарный подарок на одни из именин.
В качестве наказания за доставленные проблемы Сноу перетаскивал свои ящики на нижний этаж одного из домов и затем обратно к крепостной стене, потом снова обратно. Сделал он это в итоге не один десяток раз.
Месяц спустя с собрания лордов Севера на остров вернулся лорд Джорах. На собрании было принято решение об усилении позиций Севера на западном побережье материка. Нужно было заложить верфи и начать постройку новых кораблей. Флот Мандерли был слишком мал, чтобы удовлетворить все нужды, да и перебазирование хотя бы его части через весь материк ослабит восточное побережье.
Крупные поселения на западном побережье Севера — с выходом к морю — можно пересчитать по пальцам одной руки. Это Барроутон, Кремневый палец, Родниковая Переправа, Темнолесье и Медвежий остров. Все они должны будут заняться созданием нового флота. Мандерли предоставят своих кораблестроителей, как и Веларионы, которых через короля «убедил» помочь принц Станнис.
Количество кораблей никак не могло удовлетворить нынешние нужды, даже с учётом трофейных, захваченных во время восстания Бейлона. Не пройдёт и года, как пиратство вновь усилится, не стоит забывать и о набегах одичалых. Ледовый залив — наиболее слабое место. Почти все суда Мормонтов рыболовецкие, а те, которые нет, — транспортные. Мейдж отнеслась к возможности реализации этой затеи с большим скептицизмом и постоянно ворчала. «Флот — дорогое удовольствие, требующее денег, которых у нас нет», — говорила она. И была права: даже помощь остальных домов не сильно исправит положение.
Новый флот планировалось разделить на две части. Первая должна будет патрулировать Блистающий залив, а вторая — Ледовый. Нужны также и люди. Каждый лорд выделит часть людей для нового плана, а освобождённых рабов расселят по всему западному побережью. В общем, планы были грандиозные, но пока воплощены лишь на бумаге.
Джорах Мормонт был отличным воином, не ровня первым мечам королевства в реальном бою, но точно один из первых мечей Севера. Мужчина отлично владел полуторным мечом, копьём и кинжалом. Он, как и мастер над оружием, обучал Джона военному ремеслу.
Управление своими землями обычно занимает много времени и не позволяет отвлекаться на что-то менее важное, но самая сильная забота состояла в том, чтобы отправлять корабли ловить рыбу в сезон и оборонять от набегов сам остров. В любом случае, у Джораха было достаточно времени, чтобы лично обучать Джона каждый второй или третий день. Часть забот по управлению островом брали на себя старшие женщины: Мейдж, Дейси и Алисана. У каждой, можно сказать, была своя сфера деятельности. Убедить Мейдж заниматься чем-то помимо драк было проблематично. Но это не значит, что в час нужды она не сможет это сделать.
Джорах выиграл турнир в Ланниспорте и теперь желал связать себя узами брака с женщиной, которую объявил своей королевой любви и красоты.
Желание брака с южанкой женская часть семьи восприняла крайне негативно. И подолгу об этом спорила со своим лордом. Благо Мормонты могли позволить себе подобное, но, как и все другие северные леди, они не посмеют выяснять отношения при свидетелях, чтобы не подмочить авторитет и престиж Джораха.
С какого-то момента по вечерам, каждый день, они собирались и обсуждали этот вопрос. На пользу невесте точно не играли слухи о её ветреном характере и долгий, роскошный образ жизни в Староместе. Спорили они долго:
— Как долго вы ещё будете выражать протест? — вопрошал Джорах.
— Племянник, я хочу, чтобы ты был счастлив. Эта девушка не подарит тебе счастье.
— Почему нет!?
— Потому что ты не сможешь обеспечить привычный для неё образ жизни здесь, мальчишка! Хайтауэры — один из богатейших домов Простора! — выкрикивала Мейдж, под её тяжёлым взглядом Джорах действительно вновь почувствовал себя маленьким мальчиком. Тётю он уважал и хотел получить её одобрение.
— Кейтилин Старк — южная леди, она спокойно живёт на севере.
— Кейтилин Старк — жена Хранителя Севера с самым большим и мощным замком. У Старка достаточно денег, чтобы обеспечить её потребности. Да и Талли будут поскромнее Хайтауэров.
— Ты можешь дать ей хотя бы шанс?
— Волчонок, ты же был на том турнире?
— Был, леди Мормонт, — отвечал Джон. Он выполнял ещё и обязанности пажа сира Джораха.
Его присутствие здесь было понятно. Это слугам усадьбы нельзя слушать эти разговоры, а мальчику даже будет полезно послушать, как решаются внутрисемейные разногласия. Пункт первый: не при посторонних.
— Расскажи про эту девушку.
— Леди Линесса очень красива… — начал Джон.
— Ну, хоть вкус у тебя хороший, — фыркнула Мейдж, глядя на племянника.
— Её волосы сияют и похожи на золото, кожа светлая и на вид очень мягкая, а её грудь… — мальчик замялся.
— Продолжай, — обратилась Мейдж, Сноу перевёл взгляд с неё на Алисану, а потом на Дейси, стараясь подобрать подходящие слова.
— Скажем, она не предназначена для кормления.
— Доска! — выкрикнула Алисана и хрипло засмеялась, смех этот походил больше на медвежий рёв.
— Это играет роль? — спросил Джорах.
— Сможет ли она вскормить твоего ребёнка, если он родится не мёртвым?
Это был удар ниже пояса, но ответ на этот вопрос тоже имел вес в решении спора. Бывали дети, что отказывались от грудного молока кормилиц, это не играло на пользу их выживанию, особенно на суровом севере.
— Я не знаю. Её отец уже дал согласие на брак.
— И теперь не может пойти на попятную, мы оскорбим его, если расторгнем помолвку, — рассуждала Дейси. — А плохое мнение такого могущественного лорда, пусть и южного, о нас нам не нужно. Мы теперь тоже не можем отступить.
— Почему он вообще согласился? — спросила Алисана. После того, как отсмеялась.
— Линесса — пятая дочь. Думаю, он будет рад пристроить её хоть куда-нибудь. Возможно, он просто подумал, что отказ победителю турнира ударит по престижу его дома. Блядские южане, — пояснила Дейси.
— Пятая дочь? Так у неё ещё и приданого не будет? — возмущалась Мейдж.
— Вы позволите? — спросил Джон.
— Говори.
— Официально объявлено о помолвке не было, лорд просто дал свое согласие. Мы можем потянуть время, заявив, что сир Джорах не может оскорбить северных лордов, с которыми всё ещё ведутся переговоры. Вам ведь отправляли предложения после смерти дочери лорда Гловера?
— Да.
— Можно выиграть около трёх месяцев или больше, а за это время может случиться всё что угодно.
— Я чувствую, что это правильно. Но я люблю её. Я хочу быть счастлив.
— Леди Мейдж тоже хочет вашего счастья, но она думает, что эта девушка не сможет вам его подарить. Но вы можете пригласить леди Линессу погостить на острове. Пусть она посмотрит на северный образ жизни. Не нужно пытаться воспроизвести то, к чему она привыкла, всё равно не сможете. И тогда уж леди Линесса решит, готова она к такой жизни или нет. Вы любите её, но готовы ли вы сделать её несчастной ради собственного счастья?
— Джон, тебе точно девять? — спросил Джорах. Мальчик улыбнулся и покачал головой. — Все согласны с этой идеей? — Женщины кивнули.
— Тогда так и поступим.
Спустя два месяца леди Линесса прибыла на остров «погостить». Джорах старался обеспечить ей максимальный комфорт, который только мог предоставить Медвежий остров собственными силами. Как и было оговорено, он не сорил деньгами. Мужчина всё ещё верил, что сможет получить согласие родственников. Женщина была не то чтобы разочарована, скорее печальна. Даже жизнь относительно богатых домов севера трудно сопоставить с жизнью в Староместе.
Медвежий остров был холоден, суров и изолирован. С каждым днём женщина становилась всё печальнее, это отражалось и на Джорахе. На втором месяце Линесса отплыла обратно в Старомест, а Джорах сильно напился.
«Так будет правильно, мой мальчик. Ты бы испортил жизнь и себе, и ей. Неизвестно, кому из вас в итоге было бы больнее», — твердила ему тётя. Джорах полностью погрузился в свои обязанности по управлению островом и обучению воспитанника. Всё, чтобы думать о несостоявшейся жене как можно меньше. Спустя полгода он снова будет рассматривать варианты среди северных невест. Северянка уж точно будет привычна к жизни на этом холодном острове.
За неделю до прибытия корабля из Староместа в порту Медвежьего острова пришвартовался корабль из Волантиса. Владельцем корабля был толстый торговец с валирийской внешностью и с солидной охраной. Понять, что конкретно он хотел, было довольно трудно.
Поначалу его не мог понять абсолютно никто, отчего гвардейцы начинали нервничать и хвататься за рукояти мечей. Мормонты не знали валирийский, им просто незачем, а помимо них никто на острове знать его не мог.
Джон учил высокий валирийский и мог говорить на нём. Как вскоре выяснилось, тот язык, который выучил Сноу, скорее литературный, чем разговорный, да и вообще у каждого вольного города свой вариант валирийского языка. Джон с трудом вёл беседу, пытаясь объяснить часть фраз на пальцах. Это затрудняло то, что собеседник постоянно активно жестикулировал. Спустя пять минут мальчик вернулся к Мормонтам.
— Чего он хочет? — спросила у Джона Мейдж.
— Из того, что я понял: он хочет купить шкуру.
— Шкуру?
— Да, медвежью шкуру. Самую большую и красивую, которая у вас только есть, желательно чёрную.
— И зачем она ему?
— Вроде, в дар Триарху.
Спустя десять минут Джону на причал принесли шкуру прямо из усадьбы. Их у Мормонтов было более чем достаточно. Дейси консультировала Джона касательно диапазона цен: сколько они обычно уступают, и за какую цену её нельзя продавать ни в коем случае. Были также и нюансы от размера до качества, что влияли на торги. Исходя из полученной информации, любую шкуру можно было продать за сумму от восьмидесяти до трёхсот серебряных оленей. Обычно сходились на стоимости в районе двухсот монет.
Торговались они долго, казалось, толстый человек не желает уступать. Но то ли шкуру ему приказали привезти обязательно, то ли ему не очень нравилась местная погода, они сошлись на цене в сто восемьдесят пять монет. Джону передали мешок с деньгами и пару драгоценных камней.
Сноу вернулся к Мормонтам с абсолютно отстранённым апатичным лицом, не выражавшим никаких эмоций.
— Джон, что-то случилось?
— Оказывается, мы с ним неправильно друг друга поняли.
— Ты о чём?
— Я торговался в серебряных оленях, а он — в волантийских «коронах», — Джон раскрыл мешок. В нём ярко блестели золотые монетки с черепом на одной стороне и короной на другой.
…
Корабль пробыл в порту ещё пару часов. За это время Джон смог договориться о покупке пряностей, что волантийцы не продали в Ланниспорте. Сделкой остались довольны и те и другие и даже договорились поторговать вновь. Пряности очень ценны, особенно для северного региона. Они позволят дольше сохранять мясо съедобным и разнообразят рацион. Немного подумав, стало ясно, что медвежью шкуру морякам купить было действительно негде. А бесящимся с жиру жителям Волантиса хочется похвастаться диковинкой, которой нет у других. Стала понятна причина оплаты золотом. Наверняка торговец даже думал, что обманул ребёнка, скинув цену.
Как понял Джон, с волантийским переводчиком что-то случилось в Ланниспорте. Что ж, если толстый торговец приплывёт ещё, то с ним можно будет наладить долгосрочную торговлю пряностями. В крайнем случае, можно отплыть за ними в Ланниспорт или Старомест.
У Мормонтов никогда не было большого количества золота. В теперешний период времени, когда у Джораха и Дейси есть призовые с турнира, Мормонтов можно считать наиболее состоятельными за всю историю существования этого Дома.
Джон убедил Дейси попробовать заработать для дома деньги путём открытия медоварни. Информацию о шахте он пока никому не раскрывал. Дейси, по меркам Вестероса, была уже год как совершеннолетней и своими деньгами могла распоряжаться сама. Мейдж и Алисана только посмеялись над затеей, но мешать не стали, пусть детишки обожгутся. Джорах же заявил, что подумает над тем, чтобы чаще прислушиваться к идеям мальчика, если из его затеи получится хоть что-то дельное.
Недалеко от усадьбы организовали ещё одну пасеку, чтобы за счет неё удовлетворить необходимость в медовых сотах. Рядом разместилась и медоварня, Джон намеревался воспользоваться опытом и воспоминаниями из прошлой жизни, взяв за основу нового продукта чёрновересковый мёд.
Секретом чёрноверескового мёда была смесь пряных приправ: она наделяла его уникальным вкусом. Также немаловажную роль играли и специальные бочки. В них некоторые ингредиенты выдерживаются для обретения лучшего вкуса и аромата. Некоторые идеи мальчик позаимствовал у старика Сабьорна. Его мёд был дешевле и вкуснее чёрноверескового.
Мёд Медвежьего острова стерилизовали кипячением, после чего варили, — в этом была уникальность рецептуры. Не нужно было ждать годами, пока мёд перебраживается в бочках. Готовый напиток можно было получить уже через месяц.
На постройку всей инфраструктуры и зданий потратили около полугода, ещё месяц — на налаживание начала производства. На все затраты ушло около сотни золотых драконов.
В итоге получился довольно крепкий алкогольный напиток, который хорошо бил в голову. Хотя он мог быть почти любой крепости. Затея имела большие шансы на успех. Помимо вина в Вестеросе почти ничего другого в больших масштабах не пили. Мёд получил название «Медвежьи объятия». Первые попробовавшие были просто в восторге.
У Джона было ещё много планов, но на их реализацию уйдёт не один год.
Глава 9
Культура Медвежьего острова несколько отличается от культуры остального Вестероса, от Севера в том числе, пусть и незначительно. Помимо терпимости к бастардам она выражена в, можно сказать, милитаризме. Эта черта свойственна всем северным землям неподалёку от Нового Дара.
Постоянные набеги железнорождённых и одичалых привели к тому, что все жители острова носят с собой оружие на постоянной основе. Рыбаки, лесорубы, охотники — у всех под рукой будет топор, копьё или дубина. Даже ягоды не ходят собирать без оружия. Помимо этого, женщины стоят наравне с мужчинами в плане возможности изучения военного ремесла и освоения мужских профессий. Хотя на рыбалку в залив отплывают преимущественно мужчины.
По типу проводимой торговли на острове среди крестьян доминирует бартерный обмен, неважно — товарами или услугами. Это доставляет некоторые трудности, но монеты обычно есть только у жителей в окрестностях замка Мормонтов.
Перемены на острове начались после десятых именин Джона. Пришло время исполнять запланированное касательно усиления Севера в Закатном море. На остров стали прибывать жители из остальных регионов Севера, в том числе и освобождённые с Железных островов. Поначалу домов для них хватало, всё же около порта их было больше, чем нужно. К замку в начале каждой зимы со всех поселений съезжались жители для совместной зимовки. Пережить зиму вместе легче, чем по отдельности.
На острове заложили новую верфь. Силами местных жителей можно было построить только рыболовецкие суда, а нужно было создавать двухпалубные галеры. Жителей острова и вновь прибывших пристроили к работе. Они помогали в строительстве как верфи, так и новых домов. Материалы и ресурсы бесконечным потоком шли со стороны материка. Почти всё, за исключением еды — она на севере всегда была в дефиците. Рыбы в Ледовом заливе было более чем достаточно, но питаться исключительно ей устраивало не всех.
За стенами замка со стороны запада начали строительство нового квартала с чётким планом застройки и канализацией. Джорах помнил вонь Королевской гавани, так что быстро согласился на её постройку. Делать это потом будет значительно труднее. Помимо этого наращивалось производство мёда. На первых порах рабочим платили из общих финансов, собранных для реализации плана, и казны Мормонтов, денег там было ещё очень много.
Транспортные корабли Мормонтов из числа самых крупных и вместительных стали использовать для торговли с Простором и Западными землями. На юге закупалось зерно, мука и остальные медленно портящиеся продукты питания. Продавались же шкуры, янтарь (особенно ценился тот, что с насекомыми внутри, дети лордов были просто в восторге) и абсолютно новый для Вестероса продукт — мёд «Медвежьи объятия».
Северная диковинка быстро стала популярной. Помимо вина, широко распространённого алкоголя особо и не было, а тут новый, крепкий напиток, что наверняка придётся по вкусу и мужчинам. Многие из них не пили вино. Яркий, уникальный вкус и аромат играли на пользу. За бочку с мёдом давали от десяти до двадцати золотых драконов. С первого взгляда очень много, но и закупка пряностей дело далеко не дешёвое. Джон был уверен, что купившие мёд торговцы заработают ещё больше, разлив его по бутылкам и перепродав, а если перед этим разбавить чем-то… ну, в любом случае, медоварне заниматься этим самостоятельно было некогда.
Особый взлёт популярности напитка случился после того, как Джон отправил в подарок Тириону Ланнистеру один бочонок. Мёд попробовал король и часть двора, это вызвало настоящий фурор. И теперь мёд делали и для двора по цене в три золотых дракона за бутылку (керамическую). Следовательно, на острове появились и гончары. А мёд доставляли в Королевскую гавань из Ланниспорта. Не все леди могли пить новый напиток. Пришлось создать новый, более лёгкий сорт. Его назвали «Поцелуй маргаритки». Цены на новинку оставались стабильно высокими. Мёд сразу же исчезал с прилавков и складов. Мормонты всерьёз раздумывали о создании ещё одной медоварни.
Возник новый торговый путь между Волантисом и Медвежьим островом. С востока шли пряности и рис. За них платили золотом и иногда продавали иностранцам диковинки с Севера. Однажды даже продали целого живого медведя. Недалеко от порта начали строить большую таверну. Иностранные гости важны, но в усадьбе места для них достаточно не будет, да и в обычном домике их селить не престижно. Хорошее мнение об островитянах важно для торговли.
Для торговли важен и маяк, его постройка заняла почти полтора года. Он стал самым высоким зданием на острове и одним из первых каменных. Пусть он далеко не ровня маяку в Староместе. Не только южные торговые, но и северные корабли снабжения смогут заходить в порт ночью.
Работы для всех жителей острова было более чем достаточно, жаловаться было некогда, к тому же оплачивалась она хорошо. Новоприбывших жителей на ротационной основе обучали военному ремеслу, а в частности стрельбе из арбалета и владению копьём. Стрельбу из арбалета на должном уровне освоить можно в разы быстрее, чем стрельбу из лука. Ту порой приходилось осваивать годами. Арбалет можно освоить за несколько месяцев, а то и за два. Пусть арбалеты и дороже, но их преимущества неоспоримы. Ценовая ситуация с копьями, напротив, была противоположной. Копьё значительно дешевле мечей и разного рода топоров. К тому же строй копейщиков — реальная сила, с которой нужно считаться, ну, по крайней мере, пока копейщики его держат. Набегам на остров необходимо противостоять, и северяне будут к ним готовы.
Торговля активно стимулировала развитие острова. В общей сложности на реализацию всех улучшений было потрачено почти четыре тысячи золотых драконов и значительная часть доходов от торговли. К тринадцатым именинам Джона поселение вокруг замка Мормонтов станет походить на крохотный город. На воду спустят пятую двухпалубную галеру, а вокруг усадьбы начнут возводить каменную стену с башнями на замену деревянной.
Как только Джон Сноу переступил свой десятилетний порог, он резко стал расти. Уже к тринадцати годам мальчик был выше всех своих сверстников и ниже Дейси всего на голову. Та подшучивала, что друг резко вознамерился её обогнать. Помимо роста мальчик стал и шире в плечах. Уже почти юноша с подтянутым сильным телом, на нём часто задерживались взгляды женской части обитателей острова. Особенно это было заметно в тёплые солнечные дни, когда одежды на нём было меньше. К нему стали проявлять интерес девушки, Лира была одной из первых.
Постоянные физические нагрузки как от работы в кузнице, так и от тренировок и помощи островитянам в работе делали свое дело. Не по годам развитый, ему можно было дать на два года больше, чем есть на самом деле. Помимо этого, он был красив, леди Мейдж часто говорила, что он смазливее её дочерей, и, собственно, была не сильно далека от правды. Мальчик привлекал окружающих своей доброжелательностью и весёлым нравом. Он часто играл с местной ребятнёй и по вечерам рассказывал истории, иногда он даже пел.
Помимо тренировок, Джон помогал в управлении островом, но только советами и только тогда, когда его спросят. Главное то, что к нему действительно прислушивались. Режим тренировок со времён жизни в Винтерфелле почти и не поменялся. Лорд Джорах часто брал его с собой на встречи с другими лордами или когда лично отплывал на юг для торговли. Мальчик подозревал, что такое тёплое отношение вызвано желанием Мормонта заменить им сына, который так и не родился у Джораха, но мысли свои не озвучивал. Иногда казалось, что Джон наследник, а не воспитанник. В двенадцать лет Джон стал оруженосцем вместо пажа и больше не был сугубо прислугой.
Вместе с остальными он участвовал в обороне острова от набегов одичалых, но за время его пребывания так и не произошло чего-то, что действительно можно назвать набегом. Только стычки с отрядами не более десятка человек. Железнорождённые затаились и выжидали. Зато в Закатном море можно было увидеть другие пиратские корабли, предположительно, со Ступеней. Тех интересовал новый торговый путь, они даже пару раз попробовали захватить корабли Мормонтов. Новый северный флот эту идею не оценил. А Джон поучаствовал в новом морском сражении. Он с Дейси и Лирой иногда тоже сопровождал корабли.
Сноу сопровождал сира Джораха на турнирах, но тот так и не смог повторить свой Ланниспортский успех. Ни одной победы, максимум третье место в конной сшибке.
Вдоволь напрактиковавшись в шахте, Джон решил испытать магическое воздействие на обсидиане. За годы походов туда мальчик превратил почти всё железо в серебро, а затем в золото. Школа изменения осваивалась всё лучше и лучше, он уже мог использовать заклинание «Железная плоть». Магический резерв восстанавливался быстрее, чем раньше, но даже сейчас на это требовался почти час времени.
Первые попытки магического воздействия на обсидиан успехом не увенчались. Вулканическое стекло просто превратилось в труху. Сноу безнадёжно испортил два ящика. Ещё три пережили воздействие, но потеряли свои свойства. Попытаться создать что-то из них — дело безнадёжное. Джон теперь был даже рад, что принц Станнис прислал так много эбонита.
Когда магическое воздействие дало нужный результат, было в разной мере испорчено пятнадцать ящиков и потрачено три месяца времени. Но необходимый результат таки был достигнут. Всё свое свободное время (в основном предназначенное для сна) Сноу тратил на обработку драконьего стекла магией. Когда обработанного эбонита было достаточно, Сноу вместе с Джорахом отправились в Чёрный замок «погостить».
Чёрные братья получили значительное пожертвование в виде золота, еды, оружия (в основном копий) и пополнение из тридцати пойманных браконьеров и пиратов. Джону даже уговаривать Мормонтов оказать помощь древнему ордену не пришлось. Лорд Джорах был рад повидаться с отцом. Сноу встретился с дядей, он был рад провести время в компании члена семьи, пусть и мотив приезда был кардинально другим.
В то время как Ночной дозор по большей части разочаровывал, его отдельные братья вызывали только уважение. Вся затея была организована ради встречи с кузнецом замка.
Донал Нойе в своё время служил мастером-оружейником дома Баратеон в Штормовом Пределе. Огромный двуручный боевой молот короля — именно его творение. Мужчина вступил в Ночной Дозор, после окончания восстания Роберта. Тут он продолжил исполнять обязанности оружейника и по праву мог считаться лучшим кузнецом к северу от Перешейка. Это был мужчина около сорока пяти лет с объёмным животом, небритой чёрной щетиной на лице и широким плоским носом. Его левая рука отсутствовала, но увечье никак не сказалось на его силе и, казалось, даже работоспособности.
Джиор Мормонт попросил его оказать Джону помощь в создании клинка, тот отказать не мог. Может, это была ответная услуга, может, помощь воспитаннику сына или северная солидарность, а может, и всё сразу. В общем, они втроём под эскортом из гвардейцев Мормонтов отправились на Медвежий остров. Обязанности оружейника Чёрного замка временно будут исполнять кузнецы с острова.
Сперва старый Нойе лишь посмеялся на заявление, что он совместно с сопляком изготовит из странной руды клинок, что будет ровня валирийскому, а то и превзойдёт его. У сопляка оказались чёткие инструкции, чертежи и указания, технология была другой, но, в целом, это всё ещё изготовление меча. Они взялись за работу. Периодически приходилось начинать сначала тот или иной элемент, всё же руда незнакомая.
Теоретически, для изготовления меча достаточно и одного дня, он вышел бы рядовым и незамысловатым. Если есть заготовки и подмастерья, то можно успеть сделать даже несколько таких.
Ковка меча с нуля требует значительно больше времени. Крестовина (гарда), рукоять, головка (навершие) и ножны, всё это нужно было изготовить. Донал вовсю погрузился в работу и даже получал от неё удовольствие. Спустя десять дней меч был готов.
Конечный результат впечатлял. По внешнему виду меч был почти полной копией «Сияния Рассвета» — дара Меридии. Отличался он только тем, что был полуторным. Ну, и цветом тоже. Невероятно прочен и бритвенно-остр, с тёмно-синим лезвием, которое, казалось, светилось изнутри, большая часть света была сосредоточена в гарде. Меч был не таким лёгким, как валирийский, но в остальном эбеновый клинок ничем не уступал. Во время тренировочного боя с Джорахом, а заодно и проверки меча, Джон превратил оружие соперника в полный зазубрин мусор, а затем и вовсе сломал лезвие пополам.
Кузнец был столь впечатлён, что тут же согласился создать ещё и булаву из «волшебного металла». На неё ушло ещё четыре дня. Из остатков обработанного Сноу эбонита изготовили несколько наконечников для копий.
Про новое уникальное оружие знали три человека: Джорах Мормонт, сам Джон и Донал. Чёрным братьям распространяться про меч незачем. Для Донала одно лишь участие в создании чего-то столь уникального — большая честь. Кузнецы начали собираться обратно, а у Джона теперь был новый меч и отличный подарок на именины для Дейси.
Дверь в комнату Джона резко распахнулась, также резко внутри оказался и сам парень. Дейси толкала его в помещение, не разрывая поцелуй. Девушка резко захлопнула дверь, та ответила ей грохотом. Джон чувствовал своей спиной холодную стену, а своими губами — сладкие губы Дейси, они были со вкусом мёда, который она выпила во время праздника.
— Подожди, — обратился к ней Джон.
— Ну что ещё!? — в тоне девушки отчётливо слышалось раздражение.
— Нужно запереть дверь. Что мы скажем Лире, если она нас увидит?
— Что я учу тебя целоваться?
— А потом ты сломаешь ей нос, когда она попросит меня поучить её? Давай, я запру дверь, а ты иди в кровать, — в коридоре послышался щелчок запираемой двери.
Они были в комнате совершенно одни, свет источало лишь тусклое пламя свечей. Дейси усадила Сноу на кровать. Девушка наклонилась и вовлекла партнёра в очередной поцелуй. Джон медленно гладил бёдра и талию девушки сквозь одежду, затем, крепко ухватив за талию, одним рывком посадил к себе на колени. Девушка осталась сидеть, не сопротивляясь, она лишь обхватила его своими ногами.
Джон прижался губами к её шее, девушка тихо простонала в кулачок, стараясь не привлекать внимания: она знала, что младшая сестра тоже заинтересована в Сноу. Руки парня ослабили шнуровку на её кафтане и теперь нежно касались беззащитной кожи. Пальцы очертили рёбра, затем поднялись вверх и нежно сжали грудь, вызвав этим новый стон.
Дрожь прошла по спине Дейси, с каждым мигом похоть затуманивала её мысли всё сильнее. Губы Джона в это время медленно порхали по её шее, оставляя поцелуи и засосы, утром Дейси будет ругаться. Парень опустил расшнурованный кафтан до уровня пояса, ему открылся шикарный вид на грудь и плоский живот девушки.
Мормонт ухватила парня руками за шею, и он, наконец, от шеи вернулся к её губам. Новый поцелуй, страстный и требовательный, горячий язык девушки ворвался ему в рот и вступил в борьбу. Упрямая северянка не желала отдавать первенство. Джон опрокинул её на кровать и оказался сверху.
Его ладони вновь обхватили девичью грудь, пальцы сжались на сосках. Дейси нервно закусила нижнюю губу, ожидая продолжения. Сноу припадал губами к одному из сосков, обвёл его языком, после чего начал посасывать и покусывать. Пальцы другой руки продолжали играть с грудью.
Дейси почувствовала сильный жар внизу живота, она не могла вспомнить, когда в последний раз была возбуждена столь сильно. Её лицо пылало, ей хотелоь крикнуть, чтобы Джон наконец трахнул её, но сладкая пытка ей нравилась больше.
— Джон, — только и шептала Дейси, — не останавливайся.
Сноу продолжил ласкать её грудь при помощи языка, но ласкает им теперь другой розовый сосок. Пальцы медленно опускались всё ниже, и Джон оторвался от груди, вызвав этим недовольный стон. Он нарочито медленно стянул с неё одежду и откинул надоедливый кафтан в сторону. Дейси была теперь абсолютно обнажена. В этот момент ему казалось, что перед ним не суровая воительница, а обычная беззащитная, нежная девушка.
— Тебе нравится то, что ты видишь? — спросила она, намекая на отсутствие волос внизу.
— Определённо.
Джон опускался ниже, припадая губами к её бёдрам, оставляя на них поцелуи. Губы его двигались вверх к её женственности, прокладывая дорожку из поцелуев. Девушка тяжело дышала, ожидая продолжения. Она прикрыла руками красное от стыда лицо и лишь подавалась бёдрами ближе к лицу Джона. Ей нравилось, когда он «целовал» её туда. Сноу легонько подул на её лоно, вызвав этим дрожь по всему её телу, после чего припал к нему губами.
— Джон! — застонала Дейси, когда Джон сжал между пальцами маленький бугорок.
Джон провёл языком сначала по половым губам, а потом проник им внутрь. Он дарил ей ласки своим языком. Уже ничего не стыдящаяся северянка прижимала его голову всё ближе к собственному лону, запустив ладони в его волосы. Неожиданно Дейси вскрикнула и застыла, выгнув спину.
Пока девушка переводила дыхание, он успел раздеться и теперь направлял свой член в её лоно. Её упругая грудь подымалась и опускалась в такт вздохам, Джон заворожённо наблюдал за этим. Он заметил, как девушка кивнула, после чего резко вошёл в её горячее лоно. Сноу начал двигаться в быстром темпе, вызвав этим стоны удовольствия. Джон закрыл ей рот поцелуем, а Дейси обхватила его руками и ногами, не давая возможности отстраниться. Парень увеличил темп и теперь, чтобы заглушить её стоны, поцелуя не было достаточно, оставалось лишь надеяться, что их не услышат. Дейси сжала его член крепче, юноша понял, что они оба близки к экстазу. Когда они оба достигли пика, Дейси откинула назад голову и блаженно заулыбалась.
…
Дейси оседлала бёдра Джона и медленно опускалась на его член. Девушка наслаждалась чувством наполненности от того, что Джон проникал всё глубже и глубже. Джон же в это время играл с её грудью. Северянка задвигала бёдрами, задавая темп. Девушка откинулась назад, раскачивая бёдрами и победно улыбнулась. Сноу гладил и сжимал её грудь, он почувствовал, как девушка сжала его сильнее, как только он зажал её соски между пальцами. Соски были её слабым местом. Девушка опять закусила губу, она была на грани и вот-вот должна была достигнуть пика.
— Я хочу кончить вместе, — прошептала она ему на ухо.
Джон впился в неё своими губами и резко ускорил темп. Через мгновения их тела снова сотрясались от оргазма.
— Я твоя, Джон Сноу, — сказала девушка, переворачиваясь на бок и прижимая Джона к себе поближе.
— Я знаю, — ухмыльнулся Джон.
— Засранец, — девушка стукнула его кулачком по груди, парень хихикнул.
Через несколько минут они оба расслабились и погрузились в сон, так и не разомкнув объятий.
Как только Джон начал резко расти, к нему вернулся интерес к прекрасному полу. Но никто, кроме близкой подруги, его не заинтересовал. Свой интерес он понял, когда во время очередного наблюдения за купающейся Дейси его охватили отнюдь не те чувства, которые человек испытывает к старшей сестре.
Пусть девушка и была без комплексов, она не могла не заметить красное лицо Джона и как тот стыдливо отводил от неё взгляд. Девушка находила это весьма забавным. Они были близки. Ближе, чем могут быть друзья, но воспринимать Джона не как младшего брата поначалу было трудно.
Трудно до того момента, пока она не поняла, что откровенно пялится на Сноу во время одной из его тренировок в тёплую погоду. Она отметила и другое: ей нравятся его сильные руки, особенно, как играют его мышцы во время работы на кузне.
Оказалось, не только её внимание он привлекал. На Джона засматривались служанки, собственная младшая сестра Дейси и даже женщины, служившие в гвардии Мормонтов. Но тот, казалось, не стремился за ними ухаживать и не понимал их намёков. Дейси была расстроена, если уж он не обращает внимание на сверстниц, то старуха, что на восемь лет его старше, парню точно не нужна.
Но однажды случилось то, что перевернуло их отношения. Джон поцеловал Дейси во время одной из прогулок, пусть и пришлось попросить Дейси наклониться. Она ему не ответила, но и не оттолкнула, после этого выяснилось, что их чувства взаимны. Но Дейси всё ещё ревновала Джона к собственной сестре, даже после того, как впервые пригласила парня в свою постель.
Впервые они стали единым целым вскоре после тринадцатых именин Джона. Первая близость была быстрой и неловкой, как и некоторые следующие. Первые несколько раз поначалу вообще походили на изнасилование Джона. Сноу не тешил себя иллюзиями, старшая из дочерей Мейдж не была девочкой к моменту их первого раза. Она была физически сильной женщиной, не привыкшей быть ведомой, и считающей, что знает всё лучше. Джону пришлось потратить уйму времени, чтобы доказать ей, что можно получать удовольствие и будучи «слабой». В конце концов, роль слабой и беззащитной пришлась ей по вкусу, девушка была готова отдать ему инициативу. Но такой она будет только в их спальне и только для него. С того момента они редко просыпались в разных постелях, пусть и оставался большой риск быть обнаруженными.
Глава 10
Яркие лучи солнца тонкой линией коснулись глаз Джона, заставив юношу проснуться. Он открыл глаза и обнаружил себя в объятьях Дейси. Его голова покоилась на груди северянки, а её руки крепко прижимали парня к себе. Сноу не был особо против данного положения вещей, но в голове сделал себе заметку, что через пару лет ситуация должна быть противоположной.
— М-м-м? — послышался вопросительно-возмущённый звук, когда Джон аккуратно стал выбираться из объятий.
— Доброе утро, красавица, — парень коснулся губами приоткрытых уст девушки, её лицо расплылось в улыбке, как только он отстранился.
— Вернись в постель, ещё рано.
— Я пообещал позаниматься с Лирой стрельбой из лука и поиграть с Лианной после завтрака. Мне нужно идти.
— Тогда исчезни скорее с моих глаз, я хочу спать, — пробормотала девушка, после чего кинула в Джона подушку.
— Хорошо, миледи, — улыбнулся тот.
Как только Джон закрыл дверь, послышался детский девичий голос:
— Мать хочет видеть тебя, — деловито обратилась к нему Лианна, девочке недавно исполнилось пять лет.
— Что-то важное или мне можно убежать? — спросил Джон, пока сажал девочку к себе на плечи.
— Она сказала, что «или ты придёшь к ней как можно скорее, или полетят головы».
— Ну, тогда нам нужно поспешить к твоей леди-матери, — ответил Джон и побежал по коридору в главный зал усадьбы под заливистый смех Лианны.
Из всех дочерей леди Мейдж Лианна была самой мелкой, будто не была Мормонтом. Тонкая как струна, черноволосая, девочка часто напоминала Джону любимую младшую сестру, которую он не видел уже несколько лет. Пусть телосложение младшей из дочерей Мейдж не впечатляло, но нрав у неё был самым крутым. Маленькая медведица уже сейчас могла поставить на место чуть ли не кого угодно.
Через пять-десять минут Джон уже вовсю вникал в суть проблемы. Как оказалось, леди Мейдж не сильно желает беседовать с септонами, прибывшими из Староместа с просьбой (требованием) построить на острове септу. Ей проще взять булаву и проломить пару голов, но это может иметь весьма дурные последствия. «Джорах же учил тебя управлению, вот и прояви себя, волчонок. Разберись с этим, а не сможешь, так с ними поговорит моя булава», — ворчала женщина.
Леди Мормонт не была приятной собеседницей, женщина обладала чертами, что явно не настраивали на приятное общение. Вредная, упрямая, раздражительная и своенравная Мейдж явно бы наговорила лишнего. Джон был уверен, что, родись в Тамриэле, она бы была данмеркой. Парень лишь вздохнул от досады, Джорах отплыл в Ланниспорт и не мог сейчас заниматься этой проблемой.
…
Джон шагал по улицам городка в сторону порта. Парня сопровождали гвардейцы и Алисана, он подозревал, что это своего рода очередная проверка его способностей. Сноу беглым взглядом осматривал город. Тут и там о чём-то спорили между собой строители, обсуждали цены ремесленники и тихо шептались женщины. Городок медленно, но верно рос, скоро ему придётся дать название. Главная улица, что шла от порта к усадьбе, а затем сворачивала к медоварне, была вымощена камнем для облегчения доставки мёда в порт и товаров из порта на склады или в амбары.
Старые дома перестраивались, и часть из них уже были каменными. Сам город равномерно окружал усадьбу со всех сторон. На его окраине строили фермерские хозяйства. Дейси с Джоном решили попробовать организовать на острове ферму, где будут разводить скот. Скайрим, как северный регион с не самой плодородной почвой, тоже длительное время удовлетворял потребности в пище за счёт рыбного промысла и крупного рогатого скота. Быть может, от этого будет толк и здесь. Выбор не велик, овцы или свиньи.
Алисана ткнула Джона локтем в бок, привлекая внимание к происходящему неподалёку. В десятке метров от них стража вежливо объясняла вновь прибывшим, что выливать содержимое ночных горшков в окна не стоит, ведь есть же канализация, так что незачем загрязнять улицы. Сноу улыбнулся, вспомнив период службы в легионе. Солдаты часто шутили, что первая вещь, которая появляется в захваченных империей городах — это не бюрократический аппарат, а канализация. И действительно, за существование уже не одной империи Тамриэля есть много городов, разрушенных и заново возведенных над имперской канализацией, которая всё стоит век за веком и продолжает служить городам. Хотя то, что было на острове, и канализацией можно назвать с большой натяжкой, так, просто небольшая система стоков для нечистот.
Неподалёку от порта разместились несколько кузниц, где кузнецы со своими подмастерьями были вовсю заняты работой по изготовлению новой брони и оружия для гвардейцев. Вскоре процессия вышла к порту, у одной пристани её ожидали септоны под охраной из нескольких человек при оружии. Не наёмники, но явно не последователи веры.
— Приветствую вас, служители веры. Мне сообщили, что у вас есть вопрос, требующий внимания.
— Почему нас не проводили в замок для обсуждения? — спросил у Джона старший из последователей Семи.
Это был человек возрастом около пятидесяти лет, невероятно толстый, с кривыми жёлтыми зубами, маленькими глазками и большими залысинами. Одет он, по сравнению с остальными, был значительно богаче, исходя из его манеры речи и мимики, можно предположить, что он явно чувствовал себя хозяином положения.
— У леди Мейдж есть множество важных дел, требующих её внимания. Но она понимает необходимость встречи с вами и попросила меня провести её.
— Ты сын лорда?
— Нет, мое имя Джон Сноу. Я его воспитанник, — Септон сомкнул зубы, явно не обрадовавшись статусу и происхождению собеседника. — Так могу я узнать причину вашего прибытия?
— На острове теперь живут люди с материка, многие из них — последователи веры. Следовательно, на острове должна быть построена септа.
— Уверен, леди Мормонт будет рада услышать, что вера собирается построить септу на острове.
— Это сделаете вы, чтобы у последователей Семи было место для молитв.
— На остров прибывают странствующие септоны, они и удовлетворяют потребности всех верующих. У дома Мормонт нет денег для постройки септы, но запретить её построить никто не может. Так что, если церковь решит профинансировать…
— А может, вы отказываетесь из-за своих языческих богов!? — закричал на Джона септон.
— Старые боги — доминирующая религия севера, этого не изменить. Но на острове есть почитатели Утонувшего бога, Богини волн и даже Рглора. Дом Мормонт не финансирует эти религии и не может финансировать постройку септы.
— Вы притесняете почитателей Семи!
— Нет, на острове можно молиться любому божеству при условии мирного сосуществования с почитателями других религий.
— Король узнает об этом, мерзкий мальчишка! И примет меры, как защитник веры! А ты заплатишь за свою наглость! — в воздухе чувствовалось напряжение. Казалось, вот-вот, и гвардейцы вместе со стражами верующих обнажат мечи.
— Король правит Семью Королевствами и будет защищать их веру, а вера севера — старые боги. Но вы можете написать ему о нашем разговоре. Уверен, король будет рад узнать, как поживает сын его лучшего друга, с сестрой которого он был обручён и ради которой развязал войну.
Септон не мог ничего сказать и лишь открывал рот, как выброшенная на берег рыба. Лицо его, однако, было искажено от гнева. Он намеревался что-то сказать, но к Алисане подбежал мальчишка.
— Миледи! — воскликнул он.
— Что случилось?
— Одичалые, миледи.
Отряд погрузился на корабль и отплыл с острова спустя три часа. Лорд Джорах ранее отплыл на корабле под названием «Скорбь», это был самый быстроходный и манёвренный корабль на острове. Так что отряду пришлось отплывать на длинном корабле «Крутой нрав», он был одним из самых быстрых, что остались в порту. Корабль в сорок пар вёсел мог при необходимости перевезти на материк сравнительно большой отряд воинов в сто-сто восемьдесят человек, при этом не теряя в скорости.
Военный отряд состоял из шестидесяти воинов. Лучших мужчин и женщин, что были на острове. Облачены они были в новую броню, визуально что-то среднее между офицерской бронёй Братьев бури и стальной пластинчатой. Броня хорошо выполняла свою основную функцию, была очень удобной, относительно лёгкой и не стесняла движения. Шлем, в свою очередь, был другим и по дизайну походил на медвежью пасть, островитяне были просто в восторге. Кузнецы острова в основном изготавливали только её для перевооружения гвардейцев Мормонтов.
Из оружия у гвардейцев были мечи или топоры и копья. Для защиты — каплевидные или круглые щиты. У двух десятков вместо копий и щитов были арбалеты и колчан с болтами. В отряде также были Джон, Дейси и Лира. Помимо всего этого с собой взяли пару собак, на случай, если возникнет необходимость взять след, а она возникнет. Нельзя забывать и о воине со знаменем Мормонтов. Такой тоже был, пусть знамя и закрепили на пику, чтобы в бою от него была польза. Алисана осталась на острове с дочерью и вместе с матерью вела подготовку к возможным сюрпризам.
При попутном ветре и сохранении текущей скорости они прибудут к побережью мыса Морского Дракона ещё до заката. Сноу откровенно не мог понять, как одичалые смогли пробраться так далеко. Но в любом случае всё станет ясно по прибытии.
Джон преподнёс Дейси подарок к её именинам, пусть до них ещё полтора месяца, но пригодится он ей сейчас. Поняв, из чего сделана её новая булава, девушка радостно запрыгала на месте и бросилась в объятья к Сноу, повиснув на парне. Как ни странно, он спокойно смог держать на весу девушку в кольчуге. Лира уже хотела высказаться, но услыхала, как кто-то выкрикнул:
— Вижу берег! В течение часа будем на материке!
…
Отряд высадился на берег и направился в сторону сожженной деревни. К ней было пару часов пути по лесу. Прибыли они туда уже глубокой ночью, а поскольку от ночного осмотра толку не будет, воины несколько часов отдохнули и с первыми лучами солнца начали осмотр поселения.
Деревня была небольшая, домиков на десять, скорее большой хутор, чем деревня. Жили здесь за счёт заготовки подходящей для судостроения древесины. Кормились в основном за счёт того, что найдут в лесу, будь то дичь или ягоды. Из того, что знала Дейси, сюда часто приходили рыбаки из Темнолесья или Медвежьего острова и торговали рыбой.
Деревня была сожжена дотла. Все жители убиты, живым не смог уйти никто. Женщины перед смертью изнасилованы, а у мужчин отрезаны уши. Помимо трупов жителей было несколько тел, одетых в шкуры. Джон приказал обыскать дома в поисках пищи или денег. У каждой деревеньки в Вестеросе был где-то припрятан мешок с медными монетками.
— Ебучие одичалые! — выругалась Дейси.
— Думаю, это не одичалые, — тихо сказал Джон.
— Почему?
— Мы так и не нашли припрятанные в деревне деньги. Может, их слишком хорошо спрятали, но удивительно то, что налётчики не забрали еду. Во время налётов она исчезает первой.
— Еда осталась, а деньги, которые одичалым не нужны, исчезли?
— Именно.
— А как же уши?
— Обычно отрезают одно ухо, а не оба. И этим обычно грешат племена Лунных гор. А одичалые, которые занимаются подобным, обычно ещё и каннибалы. Я скорее поверю, что тут побывали горцы, чем в то, что одичалые смогли пройти так далеко на юг.
— Тогда кто это был? — спросил кто-то из солдат.
— Кто-то, кто хочет, чтобы мы думали, что это одичалые. Но этот «кто-то» сам с ними дел никогда не имел. Отсюда и эти неудачные попытки нас обмануть.
— Твои выводы основаны на чем-то ещё?
— Женщины.
— Женщины?
— Если одичалых интересуют северные женщины, то их обычно не насилуют, а забирают с собой, чтобы не похищать жену из другого клана.
— Нужно внимательнее осмотреть тела.
Как оказалось, догадка Джона была верной. В одном из тел селян нашли наконечник стрелы из стали, а не из обсидиана или бронзы. Тела в шкурах оказались переодетыми селянами, а один из мертвых селян, вероятно, был переодетым налётчиком. У него были мозоли от меча, а у предполагаемых одичалых были мозоли, свойственные крестьянам.
Спустя двадцать минут на окраину деревни выехал отряд лёгких кавалеристов численностью в двадцать человек. На их щитах был серебряный кулак Гловеров. Вероятно, они проскакали вдоль побережья и прибыли сюда. Лидер отряда, заметив воинов в деревне, осадил коня и жестом приказал своему отряду остановиться. Ему было около шестнадцати лет от роду, судя по его виду, он явно нервничал.
— Назовитесь! — нервно выкрикнул он и положил руку на рукоять меча. Часть всадников последовала его примеру, остальные только вздохнули.
— Ты что, не видишь чёрного медведя на знамени, кретин!? — крикнула Лира.
— Мы с Медвежьего острова, прибыли, чтобы найти одичалых.
Отряды выровнялись, Джон быстро ввёл вновь прибывших в курс дела.
— Так, значит, разбойники?
— Или наёмники, пираты, контрабандисты, кто угодно, но не одичалые.
— Нужно доложить лорду Гловеру. Банда может быть не одна.
— Действуйте, а мы пока попробуем взять след и по возможности уничтожить банду, которая сотворила такое. Нужно ещё прочесать побережье и проверить остальные деревни на мысе Морского Дракона.
Всадники отбыли в Темнолесье, а отряд островитян разделился. Джон вместе с Дейси, Лирой и самыми выносливыми из воинов двинулись вглубь леса, собакам удалось взять след. Остальные направились обратно к кораблю, чтобы прочесать берег и проверить ближайшие к побережью деревни. С теми, кто это сотворил, нужно было покончить. Быстро и жестоко.
Отряд Джона шёл по лесу два дня с короткими передышками, нельзя было терять след. Спали по паре часов в сутки и дальше продолжали путь. На третий день они вышли к другой деревне. Ситуация в ней была точно такой же, что и в первой. Судя по следам, банда была численностью человек в тридцать и опережала их меньше чем на день. Островитяне шли по следу, пока не наступила темнота. В ночи были видны отблески костра.
Утро следующего дня воины потратили на отдых. Банду можно было нагнать за один переход, но её численность неизвестна, так что лучше сделать это ночью. Воины сидели и о чем-то тихо переговаривались между собой, кто-то жевал вяленое мясо. Джон разговаривал с воинами и Дейси. Коготь вернулся с разведки. Ворон сел Джону на плечо и громко каркнул.
— Они в руинах, — сказал Джон.
— Судя по картам, тут нигде не должно быть руин.
— Вероятно, это старая крепость ещё Века Героев. Она вся заросла мхом и деревьями, от леса и не отличить. Там с десяток палаток. В банде около шести десятков человек.
— Вдвое больше, чем нас, — пробормотал один из солдат.
— Нападём ночью. Окружим руины, чтобы никто не смог сбежать. Нам понадобятся несколько человек живыми для допроса.
— Их дозорные не позволят нам подобраться слишком близко незамеченными.
— Мы с Когтем о них позаботимся, — ворон одобрительно каркнул.
— С кем мы имеем дело?
— Наёмники бандитского вида, три разные группы, приблизительно равные по численности. В лагере есть с десяток пленных женщин, часть из них из числа одичалых.
— Может, лучше отправить твою птицу с письмом и дождаться помощи?
— За это время в лагерь могут прибыть ещё отряды или наёмники сдвинутся с места, а мы потеряем время. Нужно действовать сегодня ночью или не действовать вовсе.
— Начнём, как только они уснут, — отдала приказ Дейси.
…
Отряд выдвинулся в сторону лагеря ближе к вечеру. Когда они были уже близко к руинам, где обосновались разбойники, Джон со своим вороном вышел вперёд и растворился в листве. Он отошёл всего на пару десятков метров, но отряд уже потерял его из виду, оставалось только ждать, пока ворон вернётся и подаст сигнал. Помимо Джона было некого отправлять на устранение часовых. Воины в тяжелой броне будут шуметь слишком сильно.
«Приглушение шагов» и «Невидимость» позволили подобраться вплотную к первому часовому и одним резким ударом кинжала вскрыть ему горло. Тот так и не понял, от чего умер. Да он, собственно, даже своего убийцу не увидел. Разбойники вызвали одно лишь разочарование. Всего шестеро человек стерегли покой лагеря, а сами разбойники, судя по звукам, и вовсе что-то праздновали. Да их всех мог вырезать малообученный рекрут Тёмного братства в одиночку меньше чем за ночь. Спустя сорок минут с часовыми было покончено. Коготь отлетел в сторону своих, чтобы подать сигнал.
Воины перебегали от дерева к дереву, стараясь не издавать шума. Каждый шорох, каждая сломанная ветка или лязг доспеха могли их выдать, они ещё не знали, что разбойники слишком напились. Лира выбежала из-за дерева и устремилась к новому укрытию. За камнем она обнаружила тело часового со вспоротым горлом. Девушка чуть не закричала от неожиданности, благо воин, что шёл следом за ней, вовремя прикрыл ей рот ладонью.
Спустя некоторое время лагерь был окружён. Руины действительно мало отличались от остального леса, понять, что тут раньше была постройка, можно было только по выложенному камнем полу в лагере и нескольким кускам крепостных стен. Островитяне спрятались за деревьями и взводили арбалеты, нацеливая их на палатки. Остальные готовились к рукопашной схватке. Оставалось ждать, пока Джона, орудовавшего в одной из палаток, или других, кто направился в лагерь, обнаружат.
В это время из палатки в центре лагеря вышел наёмник, он спокойно прошёл мимо своих товарищей, сидевших около костра, к окраине лагеря, чтобы справить нужду. Мужчина заметил, как вступил во что-то мокрое, он оглянулся и понял, что наступил на кровь, вытекающую из ближайшей палатки. Панический выкрик вырвался из его рта за миг до того, как его шея была насквозь проткнута кинжалом. Раздалось характерное бульканье, и наёмник завалился на землю, стараясь остановить кровь. Он был уже не жилец, но всё-таки успел сообщить об атаке.
Джон тихо выругался и обнажил эбеновый клинок. Палатки в лагере зашатались, в них послышались выкрики и ругань. Юноша пошел в сторону ближайшей незачищенной. Из неё выбежал паникующий старик, явно не ожидавший увидеть перед собой Джона. Взмах меча и вертикальный рубящий удар по правому плечу разрубил старика диагонально пополам от плеча до пояса. Бритвенно-острый меч вкупе с невероятной физической силой не оставили старику и шанса.
Из остальных палаток начали выбегать наёмники, часть из них была в исподнем. В первых из них вонзились арбалетные болты. Сноу услышал крик Дейси, призывающий атаковать. Строй из пяти островитян во главе с ней бежал к центру лагеря, убивая всех на своем пути. Ближе к центру несколько наёмников пытались оказать организованное сопротивление. Одним ударом эбеновой булавы Дейси разбила на куски щит наёмника, попутно сломав ему руку. Девушка, казалось, и сама была удивлена такой мощи собственного оружия, но отвлекаться было некогда.
— Здесь стоим! — выкрикнула Дейси.
— Здесь стоим! — послышались крики по всему лагерю.
Уже спустя пару минут наёмники потеряли весь численный перевес, а ещё спустя пять — оставшиеся в живых сдались. Пьяные, полусонные наёмники не имели ни шанса против обученных, закалённых в боях гвардейцев.
Гвардейцы принялись осматривать лагерь. Раненых добивали, выживших наёмников собрали в одном месте — их было семеро. Убитых складывали отдельно, позже надо будет поговорить с пленными женщинами из числа одичалых, а пока нужно допросить пленников. В одну из палаток гвардейцы притащили первого пленника и, поклонившись, вышли. Внутри, помимо него, был Джон вместе с Дейси.
— Волчонок, ты умеешь вести допрос?
— Только ускоренный.
— Это как?
— Сейчас увидишь.
Джон присел около связанного пленника и, посмотрев на него, спросил:
— С какой целью вы нападали на деревни?
— Иди в пекло! — наёмник плюнул Джону в лицо.
В следующий миг кинжал вонзился в ногу наёмника, пробив кость. Тот не смог сдержать крик боли, в его глазах отражался ужас, а от былой наглости не осталось и следа. Джон медленно прокручивал лезвие кинжала, не вынимая его из ноги, с каждым мигом принося всё больше и больше боли. Затем он вынул кинжал и, приложив ладонь к ране, стал медленно исцелять её. Спустя минуту она полностью затянулась, а кость срослась. Не успел наемник произнести и слова, как кинжал опять пробил ногу в том же месте. Наемник буквально завизжал.
— Я могу заниматься этим хоть весь день, но уверен, что ты будешь молить меня о смерти спустя всего час. Так что давай ты ответишь на мои вопросы, а я больше не буду делать тебе больно. Согласен? — наёмник нервно закивал.
— С какой целью вы нападали на деревни?
— Нас наняли, чтобы отвлечь северян в заливе и заставить корабли патрулировать побережье, а не охранять торговые суда.
— Сколько отрядов на мысе?
— Три, все собрались здесь, мы должны были прождать ещё два дня и выдвинуться к западному побережью мыса.
— Есть ещё отряды, занятые подобным?
— Ещё четыре должны заниматься тем же на побережье около Северных гор.
— Зачем притворялись одичалыми?
— Наниматель думал, что северные лорды обозлятся и будут выискивать рейдеров вблизи земель Дара.
— Кто вас нанял?
— Один богатый моряк. То ли железнорождённый, то ли пират со Ступеней. Я не видел его и имени не знаю.
— Откуда пленницы?
— Часть из окрестных деревень, часть передал наниматель вместе с одеждой одичалых в качестве поощрения.
— Что вас ждало на западном побережье мыса?
— Должен был прибыть наниматель и выплатить награду.
Джон вёл допрос ещё с десяток минут. Пленник отвечал на все вопросы и подробно описывал место встречи. Узнав всё, что нужно, Джон перерезал ему горло. Ему не был нужен человек, знающий про то, что он колдун. По крайней мере, тот, которому он не доверяет. Второй пленник, допрошенный аналогично, подтвердил слова первого и повторил его участь.
Джон с Дейси вышли из палатки и направились в сторону остальных наёмников, они услышали достаточно. Перед ними на коленях стояли связанными преступники. Гвардейцы Мормонтов выстроились за ними.
— Именем короля Роберта Баратеона, первого этого имени, Владыки андалов, ройнаров и первых людей, Владыки семи королевств, защитника веры и государства. Вы приговариваетесь к смерти! — вынесла приговор Дейси и занесла меч вместе с гвардейцами.
Пять голов покатились по земле. Островитяне не смогут отправиться на встречу с нанимателем, если им надо смотреть за пленными, крестьянками и одичалыми одновременно. Отправлять их под сопровождением тоже довольно рискованно, а наёмников в любом случае ждала плаха. Сноу отправил ворона с письмом в Темнолесье. Отряду предстояла встреча с нанимателем. Быть может, северяне смогут заручиться помощью одичалых копьеносиц: мести желают все. Но с ними ещё предстоит поговорить.
Глава 11
Рейд на земли поклонщиков, в котором участвовала Вель, был неудачным от слова «совсем». Да, грубо говоря, и рейда никакого не было. На третий день пути по западному побережью вдоль Северных гор на них напали поклонщики. Южане перебили почти всех, оставив в живых лишь саму девушку и других женщин в отряде. Из сорока человек в живых остались шестеро. У мёртвых забрали всю одежду, а выживших погрузили на корабль. Рейду удалось избежать встреч с горными кланами, но их поймали морские поклонщики, иронично.
Спустя недели в трюме их подарили в качестве поощрения отряду наёмников. Ну, хотя бы их больше не трясло от постоянного путешествия по морю. Участь её соратниц была незавидной. Их всех изнасиловали сразу после того, как привели в лагерь. Вель же собрались продать работорговцам, как поняла девушка, за неё наёмники могли получить много золота, а женщин для развлечений пока хватало.
Однако планы главаря шайки не остановили одного особо наглого разбойника. Он вознамерился развлечься с девушкой сам, а закончилось это тем, что она отрезала ему член припрятанным куском обсидиана, а затем прирезала. Это оказалось нетрудно: пьяный наглец и не ожидал сопротивления. Парень так визжал, что к ним сразу сбежались остальные. Девушку хотели наказать, но лидер разбойников сказал, что глупец сам поплатился, а портить товар перед продажей не стоит, меньше денег получат.
В разумности лидеру шайки не откажешь, однако у него была другая слабость — алкоголь. Мужчина напивался быстро, с такой же скоростью развязывался и его язык, отчего тот болтал обо всём, со всеми и без умолку. Уже спустя пару дней даже одичалые пленницы знали о планах шайки.
В остальном пребывание в лагере было скучным и рутинным. В основном приходилось сидеть в клетке и слушать, как насилуют её соратниц. Иногда их кормили непонятной бурдой, отвратительной на вкус, но выбирать всё равно не приходится.
Разбойники приходили и уходили из лагеря, в последние дни даже стали притаскивать в лагерь и других женщин. Пять одичалых женщин не могли удовлетворить потребность в развлечениях всего лагеря, особенно когда все банды собирались вместе, как было последние пару дней. Вель подслушала, что скоро они двинутся с места, буквально через день. Но этого не случилось. Ночью на лагерь напали и убили всех наёмников. Женщин-поклонщиц сразу освободили и накормили. Одичалые не удостоились подобной участи, их ждали лишь презрительные взгляды и фырканье.
Позже, этой же ночью, к её клетке пришли поклонщики.
После допроса разбойников настало время разбираться с пленницами. Всего их было десять. Крестьянок отличили довольно легко, несмотря на дни, проведённые ими в плену. Они не были облачены в грубую одежду из шкур и смотрели на солдат с благодарностью, а не как загнанный в угол зверь. Лица, однако, были одинаково грязными, а волосы спутанными, что у тех, что у других.
Северянок отпустили и накормили. Женщины из отряда пытались их успокоить и привести в себя. Пока не очень успешно, крестьянки переходили из крайности в крайность. Они плакали, потом истерически смеялись, иногда смотрели в одну точку с отрешённым взглядом.
Одичалые отказались говорить с Джоном и тем более помогать. Они перенесли время в плену более стойко, но не доверяли даже убийцам своих насильников, впрочем, причин для доверия и не было. Солдаты доложили, что есть ещё одна пленница, её держали отдельно от остальных, её одежда была чуть получше, девушку явно не пользовали. Возможно, она стоит в иерархии чуть выше, и, убедив её, удастся заручиться поддержкой и остальных. Но это всего лишь догадки.
Сноу вместе с Дейси и парой солдат шёл в сторону клетки. Остальные солдаты тем временем приводили лагерь в порядок. Трупы наёмников выносили за пределы лагеря, их одежда изымалась, карманы обыскивались в поисках трофеев. Палатки ставили заново. Спать в них всё же лучше, чем под открытым небом, нужно только переставить их туда, где поменьше крови. В паре палаток таки обнаружили мешки, полные медных монеток, явно утащенные из деревень. Лира отдавала солдатам команды и назначала караулы. Джон вспомнил привычную суету военного похода.
К клетке они дошли быстро. В ней сидела светловолосая девушка, на миг Джон был ошеломлён её красотой, но после тычка рукой от Дейси быстро пришёл в себя. Задержать взгляд действительно было на чём. У девушки было красивое лицо, слишком красивое для одичалой, скулы высокие, зубы ровные, а глаза бледно-серые. Фигура стройная, а грудь слишком большая, как для нерожавшей девушки, и отчётливо заметна даже сквозь одежду. Джон поймал себя на мысли, что эта девушка даже красивее, чем Кейтилин Талли.
Клетка была довольно просторной, пожалуй, в ней можно и десяток человек закрыть. Сноу вошёл внутрь и уселся напротив одичалой. Дейси осталась около двери клетки: всё-таки у Джона получается договариваться лучше, чем у неё. Солдат, у которого был арбалет, нацелил его на одичалую, отчего та явно напряглась, но старалась не подавать виду.
— Ты хочешь отомстить, одичалая? — обратился к Вель Джон.
— Сейчас я хочу поесть и поспать не в собственном дерьме, — огрызнулась девушка.
Сноу с Дейси усмехнулись, после чего Мормонт приказала солдату принести им троим поесть. Джон повёл Вель под руку к одному из костров. На девушку то и дело недоверчиво поглядывали все остальные, кто был в лагере. Ужин был скромный: вяленое мясо, сушёная рыба, почти чёрствый хлеб и вода, только с её помощью можно было есть последний из перечисленных продуктов. Еду принесли и остальным одичалым, впервые за долгое время они поели относительно нормально. Джон продолжал тихую беседу.
— Так, значит, ты хочешь, чтобы мы помогли вам убить остальных разбойников?
— Грубо говоря, да.
— Мы вольные женщины, и мы не подчиняемся поклонщикам, — дерзко заявила девушка.
— Вольные, да? — Сноу указал взглядом на клетку, Дейси прыснула в ладошку.
— Может, мы и пленницы, но мы свободны. От ваших глупых клятв уж точно.
— Это не мешает вам быть в плену. И помочь нам — участь лучше, чем быть убитыми.
— Убитыми?
— Северные лорды убивают одичалых, когда те вторгаются в их земли. Или вы просто заблудились и сами не поняли, как оказались к югу от Стены?
— Мы жили здесь иcпокон веков, это и наши земли тоже. В большей мере, чем твои или этой девки.
— Может, мы действительно просто убьём их? Всё равно нам некогда возиться с ними, — предложила Дейси, на что Вель фыркнула.
— Мой отец — лорд Старк, «эта девка» родом из дома Мормонт. В наших жилах, как и в твоих, течёт кровь первых людей. А те, кто напали на твой отряд, точно не их потомки. Так что давай убьём их, и твои люди смогут отомстить, раз уж мы не дали им такой возможности сегодня.
— А что будет потом?
— Потом?
— Если я соглашусь, и мы вам поможем, если мы одолеем твоих врагов. Что будет потом?
— Вам сохранят жизнь. Отпустить вас и оставить блуждать по северу мы не можем. Вы займётесь разбоем, пусть даже вас рано или поздно убьют за это. В последние дни уже умерло достаточно невинных северян, ещё больше смертей нам не нужно.
— Почему просто не убьёшь меня и остальных сейчас?
— Вы разделили с нами пищу, закон гостеприимства священен, и я не буду его нарушать, даже если «гость» — дикарь.
— Предлагай условия.
— Помогите нам, и вам позволят остаться по эту сторону от Стены, на Медвежьем острове. Сперва вам дадут работу и будут следить. Если вы проявите лояльность и согласитесь следовать нашим законам, то станете полноценными подданными севера.
— Поклонщиками!?
— Живыми поклонщиками или мёртвыми вольными женщинами, выбор за вами. Тебя вернут в клетку к остальным, у вас будет время, чтобы принять решение.
— Сколько?
— День: утром следующего мы покинем лагерь и либо возьмём вас с собой, либо оставим здесь ваши холодные тела.
— Ебучие южане, — только и прошипела Вель, когда её уводили.
Джон с Дейси ушли, а Вель привели в клетку к её соратницам. Благо там почистили, а женщинам принесли чистую одежду, те даже с некоторой завистью глядели на крестьянок, что свободно гуляли по лагерю, и других женщин в броне. В клетке теперь можно было спать спокойно, не боясь проснуться измазанными дерьмом. Разговор предстоял долгий. Неподалёку с клеткой постоянно дежурил кто-то из солдат, часовые заняли свои посты. Мало ли что дикарям взбредёт в голову. Остальной лагерь погрузился в сон в течение часа. Джон дождался, пока все уснут, и отправился лечить солдат с ранениями.
Последние дни Алисана Мормонт тратила весьма большую часть своего времени на встречи и разговоры с последователями веры в Семерых. Те вели себя уж очень нагло и грубо, а также продолжали выдвигать требования одно нелепее другого. Руки так и чесались в желании схватиться за топор и размозжить пару голов, но, к счастью, каждый раз вспоминался разговор с Джоном перед его отплытием.
Было это так:
— Алисана.
— Да?
— Нужно, чтобы ты продолжила общаться с септонами вместо меня.
— Зачем? Проще их спровадить.
— Они явно пока не желают покидать остров по собственной воле.
— С моим топором они спорить не будут. Меня уже затрахали эти наглые выскочки.
— Вот именно. Они и хотят нас затрахать, чтобы пролилась кровь, ну или чтобы мы их сильно оскорбили.
— Зачем?
— Их лидер вёл себя уж слишком нагло. Это очевидная провокация, и если мы отреагируем на неё, то это будет отличный повод для церкви Семерых объявить дом Мормонт врагами веры.
— Нам-то что? Прекрасно обойдемся и без них, у веры нет влияния на Севере.
— Да, но оно просто колоссальное в Просторе и значительно слабее в Западных землях. А именно эти два королевства наполняют наши амбары зерном, и зерно наполняет их значительно быстрее, чем рис из Волантиса. Южные лорды не захотят гневить церковь и могут прекратить торговлю с нами. А зима близко.
— Думаешь, кто-то хочет нам навредить?
— Не исключаю возможность этого. Может, кто-то хочет, чтобы Север не набирал силу на западном побережье. Может, хотят, чтобы мы не закупали у Простора зерно, а больше кораблей отправляли в Ланниспорт, всё же там у церкви не так много влияния. Ну, или виноделам Простора не нравится, как популярен наш мёд. Есть ещё много вариантов, но одно ясно точно — церковники на острове ждут, пока мы сделаем глупость, и эта глупость вылезет нам боком.
— Хорошо, я поняла. Болтать с септонами и не поддаваться на провокации.
— И не подпускать к ним леди Мейдж, — улыбнулся Джон.
Сейчас Алисана сидела в главном зале усадьбы и ждала вестей. Любых, от кого угодно. Отправленный за одичалыми корабль патрулировал восточную часть мыса Морского Дракона, а Джон с её сестрами охотился в лесах за разбойниками. Девушка переживала за сестёр, пусть старшая из них уже не в первый раз отправлялась на вылазку, но у Лиры было мало боевого опыта.
Из раздумий девушку вывел цокот птичьих когтей по столу и клюв ворона, что стукал её по ладони. Это был Коготь — ворон, что постоянно был вместе с Джоном Сноу. На его лапе был закреплён свиток с печатью дома Гловер. Алисана забрала свиток и стала вчитываться в строчки. Пять минут спустя она отдала приказ:
— Приготовить все боевые корабли в порту к отплытию!
Спустя день отдыха в лагере отряд островитян выдвинулся на встречу с нанимателем разбойников, одичалые таки согласились помочь. Джон не тешил себя иллюзиями и предполагал, что те попытаются сбежать. Их копья нужны в бою, а к месту встречи всего лишь один пятичасовой переход. Если они и попробуют сбежать в этот момент, то умрут почти сразу же. Островитян больше, и у них есть псы и арбалеты. Помогут, и, если на то пойдет, своё слово Сноу сдержит. Пусть и придётся немного поругаться с Мейдж, Джорахом и Алисаной. С Дейси он спорил ещё вчера.
Шли они довольно быстро и вскоре вышли к условленному месту. Перед выходом часть отряда переоделась в одежду наёмников. В пути Джон таки узнал имя красивой одичалой. Споры и словесные перепалки с ней были довольно забавными и стали отличным развлечением в пути. Женщины одичалых тоже о чём-то переговаривались с солдатами Мормонтов и часто отпускали пошлые шуточки.
Местом встречи был небольшой локальный залив, прикрытый с моря скалами. Его бы и не нашли, если бы не знали конкретные указания о том, как туда добраться. Наверняка это место уже давно облюбовано контрабандистами. Длинный корабль с низкими бортами и вовсе сможет заплыть сюда почти незаметно.
Отряд стал разбивать лагерь, стрелки искали удобные позиции и укрытия, а Джон с Дейси пошли разжигать костёр в указанном месте. Так наниматель, увидев сигнал, точно удостоверится, что наёмники прибыли и выйдет на встречу. Часть солдат в это время спряталась в палатках.
Наниматель с тремя дюжинами охранников прибыл спустя несколько часов. Они высадились около берега и зашагали в сторону лагеря. На корабле был прямоугольный парус выцветшего красного цвета с изображением чёрного боевого рога. «Гудбразеры, опять ебучие железнорождённые», — подумал Джон. Что ж, развязка была близка как никогда.
Сноу сидел в центре лагеря, у костра, вместе с Вель, что сидела спиной к прибывшим, узнать в ней женщину было нельзя. Лидер железнорождённых шёл впереди своей команды на два десятка шагов. В непосредственной близости с ним были два охранника. Тот, казалось, заподозрил что-то неладное, но, видно, решил, что ему показалось.
— Где твой командир? — с ходу обратился он к Джону.
— Если вы про того человека, что рубил и грабил северян, то, вероятно, его труп сейчас жрут лесные волки, — ухмыльнулся Джон.
Глаза Гудбразера стали резко расширяться в неверии. Он уже собирался закричать. Следующие события произошли почти одновременно. Рядом просвистели арбалетные болты, и двое охранников упали замертво. Одному болт попал в голову, второму в грудь. Из палаток повыскакивали воины Мормонтов, а железнорождённые достали оружие. Гудбразер лежал на земле, сбитый с ног, с приставленным к горлу ножом.
— Прикажи им бросить оружие, если хочешь жить! — прошипел Джон.
Это не было необходимо. У каждой из сторон было приблизительно равное количество бойцов, но Джон мог использовать крик, такой, что в колдовстве его не заподозрят. Преимущество было на стороне северян. Оставшиеся на корабле островитяне явно не спешили помогать и, как понял Джон, собирались поскорее отплыть от берега.
— Что помешает тебе убить меня после того, как они это сделают!?
Железнорождённые стояли в нерешительности и не знали, как поступить. Северяне были настроены и готовы на кровопролитие, они уже выстроились в стену щитов.
— Клянусь старыми богами, что тебя и твоих людей не убьют. Вас будут судить согласно законам королевства. Просто отдай приказ.
— Что ожидает изменника? — истерически спросил он.
— Плаха, — ответил Джон. — Но знаешь, на Стене всегда не хватает людей. Думаю, тебе позволят облачиться в чёрное. А если твой экипаж не участвовал в разбоях и не знал о твоих планах, то их отпустят.
— Бросьте оружие, — со вздохом приказал железнорождённый. Джон отметил удивительную рациональность его действий, ну или это просто банальное желание жить.
Следующие пару мгновений его команда не спешила выполнять приказ, но стоило первому из них бросить оружие, как его примеру последовали и остальные. Их всех связали и оставили под охраной.
— С какой целью ты нанял тех наёмников? — спросил Джон у Гудбразера.
— Разорённые деревни должны были отвлечь северян от торговых кораблей. А я с другим капитаном ограбили бы их, как северные, так и те, что шли с Волантиса.
— Сколько деревень должно было пострадать?
— Около двух десятков.
— Седьмое пекло! — выругалась Дейси.
— Кто-то ещё знал о ваших планах?
— Только второй капитан и его команда. К слову, эта затея была по большей части придумана им.
— Имя!
— Я не могу. Он убьёт меня!
— Его руки не дотянутся до Стены, уж поверь. А если мы будем знать его имя, то станет ясно, кого точно нужно отправить на плаху за преступления.
Гудбразер молчал следующие несколько минут, явно раздумывая. После чего он нехотя промолвил:
— Эурон Грейджой.
Корабль, что сбежал, не смог уйти далеко, его почти сразу же настигли корабли Мормонтов, прибывшие для того, чтобы захлопнуть ловушку. Половина команды, оставшаяся на корабле, даже не стала давать бой и сдалась сразу. Отряд вместе с пленными забрали на следующее утро, всё же наступила ночь и в непроглядной темноте заниматься этим опасно. Остальная часть северного флота патрулировала побережье вблизи Северных гор и сопровождала торговые корабли.
Корабли отплыли в Темнолесье, куда должен был прибыть лорд Старк для суда. Воины Гловеров прочёсывали Волчий лес и побережье в поисках остальных наёмников, а солдаты Старков прибыли в деревни для их охраны на это время.
В родовой замок Гловеров корабль прибыл на следующий день. Железнорождённых бросили в темницу до суда, остальные были гостями. Одичалые тем временем смешались с гвардией Мормонтов и старались не привлекать к себе внимание. Всё же они ещё не прибыли на обещанный остров, а со здешним лордом они ни о чём не договаривались. Хотя они «пленные» дома Мормонт, и именно Мормонтам решать, что с ними делать.
…
Для Вель оказалось совсем не трудно ночью выбраться из выделенной ей комнаты, что, как ей объяснил Джон, предназначалась для жилья слугам. Девушка не теряла времени и, перемахнув через стену на том участке, где до земли было ближе всего, рванула в глубь леса. Стражи в замке было слишком мало. Большая часть поклонщиков охотилась на оставшихся наёмников по лесам.
Девушка из вольного народа успела расслышать, как кто-то спрыгнул вслед за ней. Значит преследования не избежать. Побег по пересечённой местности приносит мало удовольствия. Ветки бьют по лицу, корни деревьев так и норовят попасть под ноги и вынудить упасть. От непрерывного бега начинают разрываться легкие и болеть в боку, но эта боль — малая цена за свободу. Благо хоть стрелы преследователей не свистят около головы.
Ноги продолжают вести девушку к долгожданной свободе, кажется, что они двигаются уже независимо от неё. На лице уже несколько кровавых царапин, а преследователь всё ещё дышит в спину. Рядом летит ворон и противно каркает. Направление пока можно не выбирать, главное — оторваться от преследователей — и она отрывается, продолжая бежать словно ветер. Девушке казалось, что её не видел никто, но возвращаться к поклонщикам она не намерена.
Спустя ещё пять минут бега она врезается во что-то мягкое, то, что она не смогла разглядеть в непроглядной темноте. Девушка вглядывается в силуэт и понимает, что он человеческий.
— Мне казалось, что мы договорились. Тебе не стоило сбегать, если ты не вернёшься, то твоих соратниц, скорее всего, казнят.
— Я вольная женщина, я иду куда хочу.
— Тогда давай вернёмся в замок и сделаем вид, что ты захотела на ночную прогулку по лесу и сейчас мы с неё возвращаемся.
Девушка на эту фразу лишь звонко засмеялась. Её смех лился ручьем и завораживал своей искренностью, хотя глаза выражали печаль. Её дыхание всё ещё было учащенным после длительного бега, и грудь подымалась в такт вздохам.
— А ты забавный, Джон Сноу. Зачем тебе это?
— Я дал вам слово. Но если вас казнят, я не смогу его выполнить, а свою часть уговора вы соблюли. Так что я верну тебя обратно, и вы останетесь живы. Хочешь ты этого или нет.
— У тебя хватит сил справиться с вольной женщиной? — подначивала его Вель, дерзко улыбаясь.
— Более чем, — не менее дерзко улыбнулся Джон.
— Попробуй!
Девушка выхватила припрятанный кусок обсидиана. Джон на это действие достал кинжал, он явно не желал получить несколько режущих или колющих ран, хотя и сомневался, что не обработанное магией драконье стекло сможет пробить кольчугу. Эбеновый клинок тут не поможет, уж слишком девушка близко стоит, да и победить её с его помощью, не навредив, невозможно.
Они ходили по кругу, выжидая, пока противник атакует первым. Вель делала ложные выпады и намеревалась подловить Джона на свойственной юношам горячей голове или ошибке. Девушка периодически открывалась, но в те моменты закончить схватку удалось бы её убийством, а не разоружением. В какой-то момент одичалая не стерпела и атаковала, резко сократив дистанцию. Она была довольно шустрой, но на её удивление Джон оказался ещё быстрее. Парень ударом ноги выбил оружие у неё из рук, Вель зарычала и атаковала при помощи кулаков. Джон некоторое время уклонялся, ожидая, пока она выдохнется. Спустя пару минут он рывком повалил девушку на землю и уселся ей на бедра, крепко держа руки и не оставляя возможности вырваться.
Девушка шипела, ругалась и продолжала пытаться вырваться, пока не выдохлась окончательно. Её грудь колыхалась в такт вздохам, а усталое и потное лицо казалось ещё красивее, чем прежде. Неожиданно для Джона девушка искренне улыбнулась.
— А ты силён для южанина, — сквозь улыбку устало произнесла девушка.
— Я северянин, — поправил он.
— Все, кто живёт южнее от Стены, — южане, — фыркнула Вель.
— Не буду с тобой спорить на эту тему. Ладно, я справился с вольной женщиной, а теперь пойдем обратно.
— Я, кажется, подвернула ногу, пока падала и теперь не могу идти.
— Седьмое пекло! — выругался Джон и взял девушку на руки. Ворон каркнул, указывая путь, и они медленно направились в сторону Темнолесья.
— Занятно, — пробормотала девушка.
— Что именно?
— Меня украл южанин.
— «Украл» в смысле…
— Да, — улыбнулась Вель. — Я теперь твоя женщина.
Сноу прошиб холодный пот, оставалось надеяться, что он сможет убедить эту упрямую девку молчать об этом до поры до времени. За последние дни парень ясно понял, что пытаться переубедить в чём-то одичалую — гиблое дело. Он старался даже не думать, как на это может отреагировать Дейси. С губ парня сорвалось только одно слово:
— Блядь!
Глава 12
Родовой замок дома Гловер пусть и был одним из самых крупных на западном побережье, но всё равно не впечатлял. Даже после решения северных лордов об усилении в Закатном море с последовавшим за ним наращиванием флота и укреплением прибрежных селений.
Замок был деревянный, он разместился на вершине холма и представлял собой чертог с высокой сторожевой башней, окружённый деревянной стеной. Под холмом удобно расположились все необходимые для жизни замка постройки: конюшни с загоном, кузница, овчарня, бараки и с десяток жилых домиков. Эта часть замка была защищена отдельной стеной на земляном валу и глубоким рвом. У каждой из стен были ворота с деревянными башнями. В каких-то старых текстах упоминается, что раньше башни были не только рядом с воротами, а и вдоль всей стены. Но ныне не сохранилось ни их следов, ни живых людей, которые могли бы это подтвердить. В это поверить несложно, всё же Гловеры до присяги Старкам были правителями собственного независимого королевства.
Неподалёку от замка была новая небольшая деревня, построенная для жизни переселенцев, на побережье был порт, деревенька рядом с ним была уже рыбацкой. Именно из этого порта чаще всего корабли отправляются на остров Мормонтов.
В замок в последние несколько дней прибывали лорды для проведения суда. Флинты, Форрестеры, Уайтхиллы и Мормонты уже были на месте. Оставалось только дождаться прибытия лорда Старка и лорда Сервина. Пусть для проведения суда было достаточно и лорда Гловера, но большее количество благородных повысит его легитимность, так как всего лишь один лорд может оказаться предвзят к подсудимому.
…
Этим утром северные лорды наблюдали с крепостной стены чертога за учебными поединками, что проходили недалеко от бараков. Место было более чем подходящим для наблюдения, а поединок — более чем увлекательным. Лорды наблюдали, как бастард из Винтерфелла раз за разом побеждает молодую медведицу, той не помогает ни разница в возрасте в восемь лет, ни в росте — почти на голову.
Юный Сноу двигается быстро, ловко и стремительно. Кажется, что он знает направление атаки соперницы ещё до того, как та замахнётся оружием. Солдаты, наблюдающие за схваткой, незаметно обмениваются монетками, наверняка выигранными на ставках. В это время против бастарда выходит новый соперник, кто-то из солдат Мормонтов, но победить не удаётся и ему. Джон не выглядит уставшим после стольких спаррингов, ему даже удаётся устоять на ногах, когда соперник толкает его корпусом в корпус, намереваясь повалить на землю.
— Неужели свирепость леди Медвежьего острова преувеличена? — чуть хохоча, спрашивает Галбарт Гловер у остальных.
— Уверяю вас — нет, — тихо отвечает ему лорд Джорах, прибывший в замок буквально несколько часов назад.
— Она старше мальчика на восемь лет.
В этот момент Джон одолел своего соперника и ему на смену пришёл следующий.
— А солдат, только что проигравший, старше его более чем на полтора десятка. Это не помогло ему победить, как не поможет и текущему сопернику мальчика.
— Он настолько силён?
— Думаю, что через пару лет ему не будет равных на Севере.
— Неужели он и вас уже одолел? — этот вопрос озвучен уже с нотками уважения.
— Ещё нет. Мальчик пока проигрывает мне все поединки на тренировочных мечах, однако думаю, что если мы сразимся настоящим оружием, то исход может быть другим. Как минимум, он сможет вывести поединок в ничью.
— Вот тебе и сын рыбачки, — фыркнул доселе молчавший лорд Форрестер.
— Но кто же тогда та благородная леди, что подарила ему столь выдающиеся способности? — после этого вопроса все взгляды сосредоточились на Джорахе, он мог знать хоть что-то, ведь мальчик был его воспитанником.
— Лорд Старк не раскрыл эту тайну даже самому мальчику, и нам лучше не обсуждать это, если не хотим его прогневать, — дипломатично ответил тот.
— Но всё же? — лорд Джорах устало потёр переносицу.
— Он высок для своего возраста, будь у него синие глаза, я бы мог сделать реалистичное предположение, но они серые.
— Неужели вы говорите о… — этот вопрос так и не был озвучен. В замок въехали всадники под знамёнами Старков, а это могло означать только одно. Сюзерен прибыл, и скоро начнётся суд.
…
Перед всадниками останавливались на почтительном расстоянии и опускали головы в поклоне. Процессия остановила коней и начала спешиваться. Первым с седла спустился лорд Эддард, остальные сделали это после него. Хранитель Севера осмотрел двор замка в поисках знакомого лица. Из этого состояния его вывел оклик:
— Отец!
Эддард отметил, что мальчик подрос и окреп, уже совсем скоро они будут с ним одного роста, а через пару лет тот, может быть, и вовсе обгонит его. Волосы отросли, их мальчик теперь завязывал в хвост. Глаза его выражают радость и плохо скрываемый восторг. Годы вне стен Винтерфелла явно пошли тому на пользу.
— Джон, — лорд Старк крепко обнял сына, так сильно, что тот на миг поморщился от боли под смешки всех вокруг, хотя, возможно, это просто игра на публику.
— Я скучал, — парень начал внимательно рассматривать гвардейцев отца.
— Ищешь ещё кого-то?
— Я думал, Арья увяжется с тобой, пусть и тайком.
— Мы отправили её обратно в Винтерфелл под конвоем, она выдала себя спустя два часа езды по Волчьему лесу. Хотела тебя увидеть, — улыбнулся лорд Старк.
— Пойдём, мне нужно столько тебе рассказать, отец, — Джон пошёл вместе с отцом в сторону чертога.
— Пойдём, мой мальчик, пойдём.
Сноу знал, что его маленькая сестрица попытается тайком приехать, как и знал, что её, скорее всего, обнаружат. С момента своего отбытия из Винтерфелла он не прекращал переписку со своими законными братьями и сёстрами. Коготь весьма успешно доставлял письма туда и обратно, правда, ворону приходилось ждать, пока не напишут ответ, чтобы вместе с ним вернуться на Медвежий остров. Во всяком случае, Коготь летал быстрее воронов с воронятни, так что большинство писем доставлял именно он. Ворон был чересчур умён для обычного животного. Но самым забавным на памяти Джона было то, как его ворон переговаривался с вороном Джиора Мормонта во время посещения Чёрного замка.
Больше всего писем он писал Арье, девочка всегда отвечала и писала много, у остальных не всегда было на это время. Сноу писал отцу и Роббу, не забывал он и о Сансе с Браном. Арья радовалась каждому новому письму и хранила их все у себя в комнате, иногда перечитывая. Робб делился с ним новостями и рассказывал о жизни в замке, отец в основном интересовался его успехами. Санса тоже отвечала на письма, но, со временем, ответы становились всё более лаконичными и односложными, будто бы говорили «Я прочитала твоё письмо, отстань». Ей Джон стал писать меньше, чернила и бумага — удовольствия не из дешёвых. В основном это были «обязательные» поздравления с именинами.
Джон вёл переписку и с Тирионом Ланнистером, тот иногда курьером отправлял Джону книги в подарок. Началось это после того, как Джон впервые отправил ему бочонок с мёдом. Они обсуждали книги, историю, маленький человек рассказывал про то, что происходит при дворе, ну, в те моменты, когда он достаточно трезв, чтобы это отслеживать.
Суд, прошедший над железнорождёнными, не стоит ни громкого упоминания, ни подробного описания. Прошло всё довольно быстро, всё же нужно было покончить с оставшимися в лесах разбойниками.
Со стороны обвинения в качестве свидетелей выступали Дейси и Лира Мормонт, а также Джон Сноу. Голос и показания последнего не имели столь сильного веса, как девушек с острова, но прислушались и к нему. Хотя свидетельств от двух благородных леди было более чем достаточно. Как и обещал, Джон свидетельствовал о том, как Гудбразер сдался, что позволило избежать большего кровопролития и просил отправить того в Ночной Дозор в качестве наказания. Мальчик упомянул, что древний орден в плачевном состоянии и новые рекруты пойдут ему на пользу. С этим лорды не согласиться не могли, но выбор стоял перед самим подсудимым. В действительности, между Стеной и плахой мало кто выбирал последнее.
Оставшаяся часть суда, уже над командой, прошла не так быстро. Матросы допрашивались группами и по отдельности. Как выяснилось, лишь малая часть экипажа не участвовала в набегах, правда, на деревни около северных гор, как раз до момента встречи с рейдом одичалых. Эта ситуация напоминала Джону про «ведро с крабами», в котором каждый краб по отдельности мог бы выбраться, но остальные затягивали его обратно.
Так вышло и здесь. Железнорождённые, чья вина была очевидна, свидетельствовали против остальных и сдавали их с потрохами. Каждый из них словно говорил: «Если я не смогу избежать казни, то и вы не сможете». Вестерос оказался более жестоким, чем был Тамриэль, Сноу сомневался, что похожая ситуация случилась бы со скайримскими пиратами или контрабандистами. Хотя он не исключал, что человеческие сущности везде одинаковые.
Не участвовавшим в набегах оказался каждый пятый. Всех остальных ждала плаха, тем, кто попросил, позволили облачиться в чёрное, оставшиеся даже не рассматривали этот вариант, предпочтя Стене смерть. Казнь состоялась этой же ночью. Спустя пару дней три десятка пик с головами железнорождённых украсили западное побережье.
Этим вечером в чертоге замка был ужин для гостей, без излишеств и большого количества выпивки — завтра нужно будет опять отправиться прочёсывать Волчий лес в поисках разбойников и Эурона Грейджоя. Северный флот нашёл и захватил два корабля островитян в Ледовом заливе. Однако на них не оказалось ни самого Эурона, ни его бастардов. Если он действительно причастен к произошедшему, то, вероятнее всего, сейчас прячется где-то в лесу.
Трапеза была в самом разгаре. Лорды о чем-то переговаривались между собой, хозяин замка уступил место во главе стола отцу Джона, все остальные, кто был в чертоге, тоже разбились на группки и что-то обсуждали. Из одичалых в чертоге была только Вель, она держалась отстранённо, стараясь игнорировать сальные взгляды, направленные в её сторону. Джон сидел вместе с Дейси, Лира была неподалёку и вовсю хвастала своими успехами в первом настоящем бою.
— Одичалая девка положила на тебя глаз, — как бы невзначай сказала Дейси.
— Я знаю, — ответил Джон таким же тоном, от чего глаз Дейси задёргался.
— И что дальше?
— В смысле?
— Она интересуется тобой, расспрашивала про тебя у солдат и хитро на тебя поглядывает, когда ты не видишь.
— А ты наблюдательная, — улыбнулся Джон.
— Наблюдательнее, чем ты думаешь, — фыркнула Дейси. — Так что между вами случилось? Мне пора ломать ей нос?
— Если коротко, то я одолел её в схватке, когда она пыталась сбежать, и притащил обратно в замок. Согласно их обычаям, я вроде как «украл» её и теперь она может считаться — ну или уже считается — моей женщиной, я не уточнял.
— Повезло тебе, волчонок. Девка с таким огромным выменем.
В этот момент Джон был искренне рад этому проявлению ревности, пусть и знал, к чему она может привести. Ревность со стороны Дейси тешила его самолюбие, делала парня счастливым и давала некий повод для гордости. Он знал, что чувство ревности одно из самых мерзких и неприятных, но ничего не мог с собой поделать. В любом случае нужно успокоить Дейси и убедить её не рубить с плеча. Джон взял девушку за руку.
— Дейси, я рад, что нравлюсь не одной только тебе. Но я не намерен сближаться с теми, кому не могу доверять полностью.
— Иными словами: от того, чтобы трахнуть одичалую, тебя отделяет лишь факт недоверия к ней?
— Ну, ещё одичалые редко моются, — девушка хихикнула.
— Неужели это всё?
— Ну, я воспитанный, для начала нужно будет за ней поухаживать… и получить одобрение от Арьи.
— А касательно меня ты его получил?
— Конечно, ты не представляешь, сколько времени она восхищённо тараторила о воительнице с Медвежьего острова.
— А если серьезно?
— Она красивая, и я солгу, если скажу, что не хотел бы видеть её в своей постели, но твоего доверия я не предам.
— Какого такого доверия?
— Я ж не дурак, Дейси. Ты не приглашала в свою постель других мужчин после нашей близости.
— Ты бы их убил…
— Не сомневайся.
— То есть если бы я одобрила, то ты бы её трахнул? — девушка сузила глаза.
Джон поперхнулся напитком и побледнел, молодая Мормонт не сводила со своего мужчины пристального взгляда.
В душе она понимала, что реальных прав на него не имеет, пусть даже и делит с ним постель, она ему не жена, Вель тоже не будет ею, пока их не поженят по местным законам. Джон сильный и если захочет, то сможет иметь при себе не одну женщину. А несколько женщин вокруг него повысят его статус и престиж среди некоторых северян, пусть и могут озлобить завистников. Бастарду не помешает заработать себе имя, а если Вель хорошая воительница, то вместе они смогут защитить Джона от очередного покушения. Пусть он и колдун, но он не всесилен. Всё это нужно было обдумать.
— Эмм… а какой ответ правильный? — снова улыбнулся парень, за что получил шутливый подзатыльник.
Проснувшись после своего неудачного побега, Вель обнаружила, что её лицо не болит, совсем. Когда девушка умывалась, в отражении воды на её лице не было ни единой полученной вчера царапины, нога тоже перестала болеть. Да что уж там, даже ушибы, полученные во время боя с поклонщиками, уже не давали о себе знать. Это было, мягко говоря, странно. Девушка начала думать, что побег ей приснился, но нет. Опустив руку в сапог, она не обнаружила в нём припрятанный кусок обсидиана, всё же побег был реален и она действительно потеряла его в лесу во время драки. Это было интересно.
Большую часть дня девушка наблюдала за мальчишкой, что легко смог одолеть её. Он был красив и силён не по годам, а его близость со своей птицей могла говорить о том, что парень — оборотень. Для застенья это было не такой уж сильной редкостью, но среди Вольного народа мало кто мог предположить наличие оборотня к югу от стены.
Вчера она попыталась смутить парня, намекая на их предстоящую близость, но ожидаемого результата это не принесло:
— Так сколько тебе лет, волчонок?
— Тринадцать.
— Так ты уже был с девушкой?
— К чему эти вопросы?
— Мне нужно знать, сколько опыта у моего мужчины, если хочешь, я могу тебя научить, ну или попросить кого-то из копьеносиц, — хихикнула девушка.
— Не нужно, — Вель удивленно изогнула бровь.
— Правда?
— Правда.
— А ты уверен, что это была девушка?
— В смысле?
— Ну, там… вдруг это была коза или другой мальчик, а ты мне тут напрасно лжёшь?
— Вель…
— Да?
— Хочешь, чтобы я тебя «случайно» уронил?
— Нет.
— Тогда молчи.
— Ты отказываешься от меня? Сначала украл, а теперь пытаешься отступить, — притворно всхлипнула одичалая.
— Помойся, и у тебя появится шанс, — хихикнул Джон.
— Ох уж эти южане, может, мне ещё и в платье вырядиться?
— Тебе бы пошло платье и хорошие манеры.
— Мне нужно будет носить платье и высокопарно говорить с теми, кому ты кланяешься, чтобы ты меня взял? — фыркнула Вель.
— Для начала тебе нужно научиться молчать, чтобы тебя не убили. Не все люди по эту сторону от стены оценят твою прямоту по достоинству.
— Ебучие южане, — снова фыркнула девушка. Джон засмеялся и поудобнее перехватил её, им оставалось идти ещё минимум полчаса.
…
На тренировке мальчишка показал себя более чем достойно, он не проиграл ни разу, при том, что соперники шли один за другим. Девушка не смогла скрыть улыбку. Сильный мужчина породит сильных, здоровых детей, а Сноу ещё и красивых, возможно, и оборотней. Нужно было понять, как к нему подступиться. Медведица почти не отходит от него, для начала можно подружиться с ней.
Когда Джон ушёл встречать северного лорда, Вель вызвала Дейси на бой. Одичалая не была такой высокой и сильной, как девушка с острова, но была значительно быстрее. Вель вооружилась тренировочным копьём, а Дейси — мечом. Схватка была увлекательной и понравилась обеим. В настоящем ближнем бою против закованной в броню, вооружённой булавой и щитом медведицы у Вель не будет и шанса. Но тут она вполне успешно пользовалась преимуществом в скорости и своей находчивостью. Одичалая подлавливала Дейси на мелких ошибках и иногда использовала грязные приёмы.
Как итог — ей удалось выиграть пару схваток, ещё пару свести вничью, остальные же она проиграла. Но счёт был явно в пользу медведицы.
Можно сказать, что Вель удалось чуть сгладить углы и найти точки соприкосновения с Дейси, хотя после вопросов о Джоне настроение последней испортилось, что успела подметить одичалая.
— Эй, волчонок, — заговорила Дейси, когда Джон после ужина провожал девушку в покои, которые ей выделили в чертоге. Она делила их с сестрой.
— Да?
— Я хочу прозвище.
— Зачем?
— Ну, у тебя есть прозвище, и я зову тебя «волчонком», я хочу, чтобы ты придумал прозвище для меня. У нас будет что-то своё, интимное.
— Мы делим постель, что может быть интимнее? — прошептал Джон.
— Хочу прозвище! — начала канючить Дейси, Джон улыбнулся: Арья донимала его почти точно так же.
— «Медведицу» можно не предлагать?
— Прояви фантазию.
— Тогда «маргаритка».
— «Маргаритка»?
— Ну как тебе, нравится твоё прозвище, маргаритка?
— Засранец! Ты придумал его уже давно и не говорил мне! Я-то думала, почему ты назвал новый сорт мёда именно так!*
— Разве ты не рада? — девушка в ответ на это что-то невнятно пробурчала.
Через пару минут они дошли до нужной комнаты, Дейси наклонилась, чтобы Джон смог нежно её поцеловать. Молодая Мормонт была рада, что Сноу дорожит ею, этой ночью она спала крепко.
В следующие пару дней после суда ничего интересного не произошло. Северяне продолжали прочёсывать Волчий лес, но наткнулись только на одну банду наёмников из четырёх, да и её не смогли уничтожить полностью. Допрос пленённых ни к чему не привёл, Эурон Грейджой оставался не найден.
Тем временем Сноу с компанией оставался в Темнолесье, чтобы «усилить гарнизон». Парень подозревал, что это просто нежелание отца отправлять его в лес вместе с патрулями, но промолчал. В свободное от тренировок с мечом время Джон учил Дейси и Лиру высокому валирийскому, к этим занятиям присоединилась и Вель. Девушки делали определённые успехи, пусть у одичалой с этим было совсем уж плохо.
Вель знала язык первых людей и умела читать их руны, Сноу взял с неё обещание научить его этому. Пусть девушка, как и большая часть одичалых, знает общий язык Вестероса, но ни писать, ни читать на нём она не умеет, а если Джон собирается держать её рядом, то эту оплошность необходимо исправить. От малограмотных приближённых толку в определённых делах будет мало.
Они пробыли в замке Гловеров почти полторы недели, за это время патрулям удалось уничтожить ещё одну банду — наёмники прятались в старой пещере, намереваясь переждать. Тактика оказалась не самой удачной.
После того, как Джон стал стремительно расти, возрос и его потенциал. Тело мальчика окрепло, он стал выносливее, и магия осваивалась проще. Всё же детское тело накладывает некоторые ограничения даже на человека с душой дракона. Оно чисто физически не может быть сосудом для столь большой мощи.
Часть сил и способностей вернулась, а крики из одного Слова Силы больше не доставляли проблем в виде кашля кровью. Изнурительные тренировки приносили свои плоды, и к тринадцати годам он уже мог вкладывать в крики два Слова Силы, а «Безжалостная сила» и вовсе могла использоваться в полной мере. В конце своего жизненного пути Довакин мог вложить в этот крик достаточно мощи, чтобы снести крепостную стену или разорвать живого противника или даже двемерскую машину в клочья, сейчас же такой мощью он не обладает.
Джон предполагал, что вся мощь душ драконов, как его, так и поглощённых в прошлой жизни, уходит на то, чтобы поддерживать в мальчике возможность использовать в этом мире стороннюю для него магию. Как вербальную — крики, так и невербальную — обыкновенные заклинания. Некоторые чары раньше были попросту недоступны. Только в двенадцать лет он смог использовать «Призыв питомца» из школы колдовства. Магия разрушения оставалась всё такой же бесполезной.
Некоторые крики могут и вовсе оказаться бесполезными, как, например, «Драконобой», ведь этот крик должен ослаблять дова, тем самым приравнивать их к смертным, а местные драконы, теоретически, не имеют к дова никакого отношения. Также бесполезной должна оказаться попытка призыва любого из драконов при помощи имени, хотя, возможно, Дюрневир откликнется и сможет преодолеть пространство.
…
Из размышлений Джона, что был занят чтением книги в чертоге, вывела необычно сильная суета, что началась в замке. Тут и там бегали слуги и солдаты, все они куда-то спешили, некоторые сильно переживали, что грозило перерасти в панику.
Сноу выбежал во двор и забрался на стену замка. Он наблюдал, как горит деревня неподалёку и как всадники Гловеров вместе почти со всем гарнизоном выдвинулись туда. К Джону подбежала Дейси в компании нескольких гвардейцев Мормонтов. Вель с одичалыми тоже были неподалёку.
— На деревню напали, Джон!
— Я вижу, но зачем?
— Думаю, солдаты это скоро выяснят, — улыбнулась Дейси.
Рядом противно каркнул ворон, Джон перевёл взгляд в направлении южной стены. В это время на неё, не без помощи крюков, забирались явно не дружелюбно настроенные железнорождённые. Они быстро расправились с часовыми на стене и побежали в сторону главного чертога замка, что остался беззащитным.
Атаку возглавлял брюнет с кожаной повязкой на глазу.
Глава 13
Ситуация была, мягко говоря, дерьмовой. Внешняя крепостная стена была почти полностью захвачена, а солдаты на ней — вырезаны. Железнорождённые вместе с оставшимися в живых наёмниками уже успели закрыть ворота, усложняя этим возвращение в замок гвардейцев Гловеров. Джон насчитал около сотни человек в стане врага, благо стрелков среди них было чуть больше десятка. На стороне северян было от силы тридцать человек, кого можно было назвать воинами. Это если считать самого Джона, Вель, Дейси и Лиру.
План Грейджоя был не то чтобы хорошим, но лучший придумать в его ситуации было трудно. Отвлекая внимание диверсией с поджогом, да ещё направляя туда часть своих людей, он смог добиться своего. Северяне покинули замок, оставив его почти беззащитным, захватывай не хочу. Быть может, в лорде Гловере взыграла жажда славы или стремление защитить своих подданных, может, это была банальная месть головорезам, грабившим его деревни. Осуждать его за это поспешное решение трудно, да и можно только точно зная, что это ловушка. Сноу не знал об этом до последнего и сомневался, что не поступил бы точно так же, будь он на месте лорда.
Вероятно, план был захватить замок и взять в заложники семью лорда. После чего можно выторговать возможность безопасно отплыть с материка, может, даже только для нескольких человек. Хотя Эурон мог задумать и что-то другое.
К чертогу замка сбегались мирные жители, их, размахивая оружием, преследовали железнорождённые. Убежать удавалось далеко не всем. Стрелки выцеливали нападавших со стен, но убить удалось от силы человека четыре. В какой-то момент целая толпа людей пробежала через ворота, не позволив страже их запереть, через несколько мгновений за ними вбегут и враги, правда, пока поодиночке. В любом случае, момент был упущен.
Первый вбежавший во внутренний двор пират погиб от попадания арбалетного болта в глаз. Гвардейцы Мормонтов вели себя более спокойно и организованно, но тень страха отражалась и на их лицах. Именно один из них и произвёл этот выстрел.
— Копья! — выкрикнула Дейси.
Восемь гвардейцев Мормонтов вышли вперед и, ощетинившись древковым оружием, выстроились неподалёку от ворот. Не прошло нескольких мгновений, как во двор вбежали ещё пять пиратов. Двоих из них почти сразу же насадили на копья гвардейцы, в тело того, что бежал впереди, вонзились сразу три копья, он умер мгновенно. С остальными тоже расправились быстро, один из них пропустил удар булавой от Дейси прямо в живот, после чего казалось, что в его теле никогда не было хребта: он абсолютно точно сложился пополам.
— Лучники, занять позиции на вершине чертога и башни! — эту команду выкрикнул уже Джон.
Те на миг посмотрели на него, выражая сомнение и немое несогласие.
— Седьмое пекло, выполняйте! — шесть лучников, что были на стенах, побежали занимать позиции.
— Лира, — обратился Джон.
— Да?
— Беги в мои покои и принеси мой меч.
— Но…
— Быстро! — выкрикнул Джон, девушка побежала исполнять приказ.
— Волчонок, твой меч у тебя на поясе, — заметила Дейси, как только её сестра забежала в чертог.
— Я знаю, — Сноу перевёл взгляд на одного из солдат Мормонтов. — Как только юная леди Мормонт зайдёт в мои покои, запри её там и не выпускай, — воин молча кивнул и побежал исполнять приказ.
— Она возненавидит тебя за это. Ты ведь понимаешь?
— Ну, по крайней мере, она будет жива для этого, — Сноу обнажил эбеновый клинок и занял место чуть позади от построения.
— Попытаемся сдержать их стеной щитов, потом отступим в чертог, выиграем для лучников время.
Во дворе построилось два десятка человек, даже чуть больше. Гвардейцы Мормонтов в строю смешались со стражниками Гловеров и одичалыми копьеносицами. Узкий проход через ворота нивелирует численное превосходство соперника, но лишь до того момента, как наёмники с островитянами не поймут, что выиграть бой можно быстрее, если одновременно атаковать и ворота, и стены. Скорее всего, все они сегодня умрут. С момента смерти первого врага во дворе прошло чуть больше минуты.
Сноу тяжело вздохнул и сконцентрировался. Невербальные чары школы изменения и иллюзий давались почти без проблем. Он успешно наложил на всех солдат во дворе «Воодушевление», после чего «Железную плоть» на себя, Дейси, Вель и трёх солдат Мормонтов, пока не понял, что это нецелесообразно. Наложение чар на одиночные цели слишком быстро истощит его и не позволит применить заклинание даже на половину воинов. Бастард использовал вариацию этого заклинания для наложения сразу на нескольких человек. Это тратило больше магической энергии, и наложенная защита была не такой высокой, как для одиночной цели, но это лучше, чем много раз использовать одиночную вариацию и полностью себя истощить. И последний штрих:
— Mid-Vur! — Сноу наложил на соратников «Ярость боя». Но теперь уже из двух Слов Силы.
Комбинация старая и отработанная множество раз во время гражданской войны в Скайриме. Она идеально подходит для небольших локальных стычек, в которых участвует меньше трёх сотен человек. Никто, кроме Дейси, так и не обратил никакого внимания на манипуляции Джона. Сноу перевёл взгляд на подругу, та доброжелательно ему улыбнулась, но глаза её выражали печаль. Смерть была всё ближе.
Строй готов к бою, щиты сомкнуты, ноги упираются в землю. Где-то сверху доносятся выкрики готовности от лучников, что заняли позицию на башне. Толпа железнорождённых вперемешку с наёмниками пробегает сквозь ворота и врывается во внутренний двор замка. Тут их уже ждут. Слышится хруст столкновения, крики боли и характерное хлюпанье, когда копья вонзаются в плоть. Трое противников, что бежали впереди всех, умирают почти мгновенно, встретившись со строем копейщиков, но так и не могут упасть на землю. Их тела продолжает толкать бегущая позади толпа, напор столь сильный, что защитники начинают сдавать позицию.
— Держать строй, мать вашу! — выкрикивает Джон.
Ситуацию ненадолго исправляют лучники, что ведут обстрел с вершины башни, и солдаты на флангах. За счёт магического преимущества удаётся обходиться без потерь, но это ненадолго. Вот с пробитой грудью на землю падает первый копейщик, за ним второй. Солдатам на флангах пока удаётся почти безнаказанно рубить островитян, что пытаются проломить строй копейщиков, они почти не обращают внимания на этих солдат, за что и платятся.
Защитники сохраняют строй, мясорубка продолжается. Джон стоял на правом фланге и отправлял к Неведомому одного островитянина за другим. Колющий удар безо всяких проблем и сопротивления пробивал сразу двух соперников, а рубящий разрубал врага пополам. Островитяне продолжали давить, не считаясь с потерями, ряды защитников тоже таяли на глазах: уже десяток из них не могли продолжать бой.
Но непрекращающийся напор человеческих тел сдержать трудно и добрая половина внутреннего двора была отдана атакующим. Северян теснили, и те медленно отступали к чертогу, но если так пойдет и дальше, их всех здесь просто перебьют.
Сноу одним ударом ломает меч своего противника пополам и вонзает свой ему в шею, но пропускает удар от наёмника по своей правой руке. Он быстро берёт меч в левую руку и продолжает схватку уже с новым противником. Лечение потратит бесценные секунды, и в итоге он может оказаться мертвецом со здоровой рукой. Противник, явно не ожидавший от мальчишки такой прыти и способности держать меч в левой руке с той же эффективностью, на миг отвлекается, но продолжает наседать на соперника. Стрела вонзается ему в грудь, затем вторая, но, переполненный яростью, он продолжает атаковать, уже полностью погрузившись в бой. Оказавшаяся рядом Вель пробивает его ногу копьем, после чего Джон срубает ему голову. Сноу срывается с места и бежит вправо, чтобы занять наиболее удобную позицию. Парень отталкивает одного из солдат Гловеров: тот мешает и стоит на пути Крика. В гуще боя слышится громогласное:
— Fus-Ro-Dah!
Ту'ум попадает почти по всем противникам, вбивая в крепостную стену тех, кто стоит дальше от Джона, и сбивая с ног тех, кто к нему ближе. На миг схватка замирает. Дезориентированные железнорождённые пытаются понять, что произошло, и встать на ноги. Северяне смотрят на Джона с неверием, но тот лишь подымает меч над головой и кричит:
— Убейте их! Убейте их всех!
Озлобленные северяне с криком ярости принимаются рубить лежащих на земле островитян с наемниками, по оставшимся стоять на ногах продолжают стрелять лучники. Спустя три минуты жесточайшего кровопролития двор был зачищен, выжившие островитяне сбегают через ворота или перемахивают через стену. По быстрой оценке Джона они убили чуть больше четырёх десятков, потеряв со своей стороны полтора, как убитыми, так и ранеными. Сноу повторил комбинацию заклинаний (без Крика) на оставшихся в живых и залечил себе руку, это истощило его почти досуха.
Сноу подходит к Дейси, чтобы скоординировать продолжение обороны: не пройдёт и пары минут, как на них нападут снова, в этот раз, возможно, и не только через ворота. Девушка стоит около раненых, которых выжившие относят ко входу в чертог.
— На стену, наблюдайте за ебучими кальмарами, остальным — отступить в чертог! — отдает приказ Джон гвардейцам, те кивают и удаляются.
— Шестеро раненых, — произносит ему девушка. — Можно что-то сделать?
Джон склонился над солдатами. Четверых ещё можно спасти, другие двое не жильцы, сколько бы он их ни лечил. В любом случае, дело гиблое, так как магический резерв почти на нуле. Сноу переводит взгляд на Дейси, но видит её глаза полные надежды. У него в голове возникает идея. «Жаль, что я не успею придумать ничего получше», — проносится в мыслях у Сноу.
Рука парня выполняет магические пассы, и ладонь вспыхивает красным цветом, он выполняет эту процедуру несколько раз. После чего подносит руки к телам раненых, и спустя полминуты те вновь поднимаются, готовые продолжать бой. Солдаты смотрят на Джона, но ничего не говорят и лишь спешат занять место в заметно поредевшем строю. Сноу заметно побледнел, под глазами появились тёмные мешки и сам он стал заваливаться, но Дейси его придержала.
Школа изменения обладает замечательным заклинанием. Оно называется «Равновесие». Простейшее в исполнении и легчайшее в освоении, оно конвертирует жизненную энергию в магическую. Считается условно-опасным и запрещённым для юных магов, так как в процессе использования может убить применившего его мага. С другой стороны, оно — очень хороший и быстрый способ восстановить заряд магии. В любом случае это быстрее, чем ждать, пока тот восполнится сам собой. Именно им Джон и воспользовался.
— Волчонок, что с тобой? — спрашивает не на шутку перепуганная Дейси.
— Лорд Сноу, островитяне снова идут в атаку! — выкрикивают дозорные со стены.
— Отступаем в чертог! — командует Джон, он сам и не заметил, в какой момент командование перешло к нему. — И пусть лучники тоже спустятся туда!
…
Эурон Грейджой тихо выругался и, стиснув зубы, оглядел ряды своих солдат. «Ну не кретины ли они!?», — думал он. Всё шло по плану: они отвлекли гарнизон и безо всяких проблем захватили внешнюю стену, перебив почти всех защитников, но дальнейшая их атака захлебнулась. И из-за кого? Из-за жалких оставшихся в замке северян, которых было в четыре раза меньше, чем их. Вдобавок под предводительством то ли девки, то ли ребёнка, да ещё и солдаты подчиняются с заметным рвением, судя по тому, что ему доложили.
Сыновья Железных островов отступили, как ничтожные люди с зелёных земель, потеряв треть от всех его солдат мёртвыми в том бою, а наконечники копий северян пропитались их кровью.
К сожалению, времени у него в запасе нет. Как доложили дозорные, северяне Гловера уже развернулись и вернутся в замок меньше чем через тридцать минут. За это время нужно успеть захватить в заложники семью лорда Гловера. Тогда получится выторговать своё спасение. Эурон надеялся, что командующий защитников не додумается убить Гловеров сам, чтобы усложнить ему жизнь. Время истекало, и сын Квеллона Грейджоя принял решение. Следующую, последнюю атаку он возглавит сам. Эти кретины не смогут проиграть под его командованием.
В последний раз взглянув на чертог, Эурон стал готовить своих людей к атаке. После того, как те построились, он поднял над головой абордажный топор и выкрикнул:
— То, что мертво, умереть не может!
— То, что мертво, умереть не может! — поддержал его гул голосов, наёмники кричали вместе с островитянами.
Внутренний двор оказался пуст, это значит, что оставшиеся враги в чертоге. На то, чтобы выбить дверь, ушло ещё пятнадцать минут, но дело было сделано. В первом же зале их ждали ощетинившиеся копьями северяне. Эурон бежал во главе атаки. Лучники из числа северян произвели первые выстрелы, но ни один из них в него не попал, однако четверо железнорождённых упали замертво. «Ничего, потери неизбежны. В любом случае у меня всё ещё почти в четыре раза больше людей».
Защитников было чуть меньше двадцати, это если считать и лучников, которые в ближнем бою не поучаствуют. Для победы достаточно просто ударить по центру построения, разделив его пополам. Копейщики не столь эффективны в таком контактном бою и будут только мешать. Тем более, внутри помещения, максимум, смогут забрать с собой пару человек.
— Вам не остановить меня, сосунки! — выкрикнул Эурон.
— Здесь стоим! — послышался ответный крик северян.
Северяне столкнулись с железнорождёнными, под столь сильным напором центр строя действительно удалось пробить, однако островитяне гибли один за другим под ударами копий и топоров. Однако численное преимущество всё еще было в их пользу. Эурон пробил топором голову ближайшего к нему копейщика и смог прорваться дальше. Брешь в строю стала больше.
Ещё один удар, девка в шкурах и с копьём лишается руки, бой для неё окончен. Левой рукой Эурон достаёт с пояса кинжал и метает его в лучника, что целился в него — тот падает с пробитой глазницей, лишь рукоять теперь торчит из его головы. Ещё немного и бой будет выигран.
Эурон встречается взглядом с бледным мальчишкой. Почти ребёнок смотрит на него пронзительными, леденящими душу серыми глазами, повидавшими сотни битв. В этих глазах нет ни страха, ни ярости. Только уверенность в победе и холодный расчёт. Грейджой переключает на него внимание и наносит удар, но противник с легкостью его отбивает. В топоре Эурона теперь видна заметная, крупная зазубрина, а рука отдает болью. Сколько же весит его меч?
Внезапно новый гул раздаётся по залу. С яростными криками, выбегая из коридоров, в бой вступают все сбежавшие за время боя в замок строители, слуги и крестьяне. Простолюдины: мужчины и женщины, вооружённые чем попало, в основном ножами. Они врезаются в атакующих, нанося беспорядочные удары туда, куда только могут попасть. В зале начинается настоящее безумие, однако количественно силы становятся равны.
Новый удар, но мальчишка уклоняется от него, демонстрируя невероятную прыть и скорость. Эурон только сейчас замечает короткий меч в его левой руке. «Бесполезно — в строю ты им не повоюешь». Внезапно Эурон ощущает колющую боль в ноге и начинает падать. Светловолосая девушка с косой, перекинутой через плечо, пробивает ему колено.
— Это тебе за Уру, ублюдок, — шипит она.
Джон в этот момент замахивается мечом для последнего удара.
— Стой, я благородный! Меня нужно взять в заложники и судить! Или требовать выкуп! — кричит Эурон.
Но мальчишка на это лишь хмыкает и наносит один, хирургически точный, удар прямо в сердце. Эурон, казалось, не верил в собственную смерть до последнего, но удар в столь важный орган пережить не сможет даже он.
— Ты был приговорен к смерти ещё в момент восстания, нужно было остаться на Пайке и принести клятву верности королю, — говорит Джон, но труп его уже не слышит.
Сноу чуть заметно поморщился. Опять девушка помогла ему одолеть очередного Грейджоя, хотя он бы справился и сам, как с Мароном, так и с Эуроном, но раз те желают его «защитить», мешать им он не будет. Он уже не удивится, если по возвращении в Винтерфелл его опять оскорбит Теон, за что будет избит Арьей.
Северяне резко стали теснить противников: те потеряли всякий боевой запал после смерти командира и медленно сдавали позиции, несмотря на качественное преимущество. Они уже поняли, что судьба их предрешена. Залитый кровью, как своей, так и чужой, Джон с улыбкой наблюдал, как в чертог врываются подоспевшие солдаты Гловеров. Спустя три минуты бой был окончен. Обозлённые северяне не пощадили никого. «Ну, по крайней мере, мне не пришлось кромсать их всех самому. Запасной план не пригодился», — подумал Джон. Он смог бы вновь использовать ту'ум через полминуты. «Замедление времени», и он успел бы при помощи двух мечей в одиночку убить добрую половину противников, ну или хотя бы попробовать это сделать.
…
К моменту победы из чуть более чем двух десятков пехотинцев и шестерых лучников, что приняли первый бой, в живых остались двенадцать человек, считая Джона, Вель и Дейси. Вместе с ними бой пережили и те трое гвардейцев, на которых в индивидуальном порядке Джон наложил «железную плоть» ещё в начале боя. Вель говорила, что пропустила удар топором в живот, но тот оставил лишь неглубокую кровоточащую царапину вместо того, чтобы убить. Индивидуальное наложение оказалось сильнее и длительнее, чем изначально предполагал Сноу. Из одичалых, помимо Вель, бой пережила лишь одна женщина и это с учётом того, что они стояли во втором ряду. Трое из двенадцати не доживут до рассвета, умерев от ран.
Джон вместе с выжившими сидели, привалившись спинами к стене зала. Все покрытые кровью почти с головы до ног, воины, которые пережили этот бой. Уставшие, истощённые, избитые, в изорванной одежде, но живые. Рядом хлопотал мейстер замка, женщины, кто умел, промывали и перевязывали раны.
Сноу отрешённым взглядом наблюдал, как медленно выносят тела погибших из покрытого трупами зала, как женщины плачут, склонившись над телами умерших, как северные лорды о чём-то между собой переговариваются, периодически поглядывая на уцелевших. Джону было неважно, о чём они говорят, как и была не важна радость от победы. Сил радоваться не осталось ни у него, ни у остальных. Тем временем лорды уже не переговаривались, а спорили, и делали это всё громче и громче. Наконец, они прекратили и двинулись в сторону выживших. Во главе процессии шёл лорд Гловер, лорд Джорах и лорд Флинт шли чуть позади. Лорд Старк и лорд Сервин отбыли домой ещё пару дней назад.
— Сноу, — обратились к нему.
— Милорды?
— Ты спас мой замок и мою семью, точнее, все вы, — констатировал Гловер, обводя взглядом выживших.
— Ну, наверно, так и есть.
— Мы посовещались и решили, что, совершив этот подвиг, ты стал достоин зваться рыцарем.
— Не слишком ли я молод?
— Ерунда, Цареубийца был ненамного старше тебя, когда его посвящали в рыцари.
— Тут нет септы. Рыцарь должен отстоять всенощное бдение.
— В пекло ебучие традиции южан! — выкрикнул лорд Гловер. — Твой наставник стал рыцарем за отвагу, проявленную в бою. Ты же повторишь его успех. Лорд Джорах.
— Преклони колено, Джон, — Мормонт обнажил меч.
Как только Джон опустился на одно колено, ему на плечо опустилось лезвие «Длинного когтя».
— За отвагу, проявленную в бою, за то, что устоял перед натиском врага и защитил слабых, я произвожу тебя в рыцари и нарекаю сиром Джоном Сноу, Кошмарным волком. Встань, рыцарь!
— Да благословят тебя Старые боги.
— А теперь нужно наградить и вас, — обратился лорд Гловер к остальным.
— «Кошмарный волк*»? — прошептал Джон, обращаясь к Дейси.
— Ну, выглядишь ты точно кошмарно, — хихикнула та, после чего заметно поморщилась от боли.
Так закончилась эта долгая ночь. Ночь, по прошествии которой умер прославленный капитан Эурон Грейджой, а в Семи Королевствах появился самый юный за долгое время рыцарь.
Глава 14
Вель лежала на кровати в выделенной ей комнате. С момента окончания битвы прошла пара часов, а сон всё ещё не приходил, несмотря на истощение, как физическое, так и моральное. Четверо из пяти её соратниц, с которыми девушка пересекла Стену, погибли. Ура — которая была Вель близкой подругой — в том числе.
Северный лорд наградил всех выживших воинов блестящими золотыми монетами: по шесть штук каждому. Девушка не знала, много это или мало — ей на тот момент было безразлично. Хотя наверняка это довольно много, если учесть, что это награда тем, кто защитил семью лорда.
Девушка услышала звук приближающихся к двери шагов. Странно, но она обратила на них внимание только сейчас. Одичалая не исключала и возможности, что шаги до определённого момента действительно были беззвучными. За Стеной можно встретить много странных и даже потусторонних вещей. Было бы глупо думать, что их нет и по эту сторону от Стены. В дверь постучали, с той стороны послышалось обращение:
— Вель, ты не спишь?
— Нет, — ответила девушка, узнав голос говорившего. — Заходи, Джон.
Сноу вошёл в комнату, всё такой же бледный, как и во время боя, в его руке был подсвечник с горящей свечой, а на его плече уже привычно восседал ворон. Парень поставил подсвечник на стол и уселся на другой край кровати. Одичалая приняла сидячее положение, подтянув на себя шкуру, которой укрывалась.
— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.
— Не так хорошо, как хотелось бы. Зачем ты сюда пришёл? Тем более, посреди ночи.
— Попросить тебя кое о чём.
— О чём же?
— Для начала — вылезти из-под этой шкуры.
— Мальчик пришёл взять своё? — девушка в ответ улыбнулась во весь рот.
— Зависит от того, что я увижу, — почти точно так же улыбнулся и он.
— А с чего мне выполнять твою просьбу?
— Я в любом случае тебя уже украл…
Вель выбралась из-под шкуры и встала напротив Джона полностью обнажённая. Раньше она спала в замке в своей повседневной одежде, но после боя та стала непригодной, так что пришлось лечь в кровать голой. Ночную сорочку из тонкой ткани могли позволить себе далеко не все зажиточные люди к югу от Стены, глупо рассчитывать, что такая окажется у вольной женщины.
Девушка предстала во всей своей обнажённой красе. Без многочисленных шкур она была ещё прекраснее. Стройная, с плоским животом и самой большой грудью, которую в этом мире успел увидеть Джон. На животе есть пара небольших следов от старых резаных ран, в том числе и недавно полученный, но они вовсе не портят девушку, а, наоборот, придают ей некую экзотическую красоту. Соски у девушки тёмно-розовые с крупными ареолами, а внизу живота — густой куст светлых волос. Эта девушка определённо самая красивая из всех, что Джон видел. Но раздеться он её попросил не ради этого.
— Ты доволен увиденным? — снова улыбнулась Вель.
— Ты очень красивая.
— Скажи мне что-то, чего я не знаю, — фыркнула девушка.
Джон протянул в её сторону ладонь, та на миг загорелась тусклым голубым свечением. Это же свечение прошлось по всему телу девушки. В школе восстановления есть и чары диагностики — они позволяют конкретизировать полученные ранения. Безусловно, можно вылечить человека не прибегая к их использованию, нужно просто влить в исцеляющие чары определённое количество магической энергии, зачастую больше, чем реально необходимо. Так чаще всего и делают: всё же в пылу сражения на выяснение того, что именно у человека пострадало, нет времени. Но в любой другой ситуации с помощью чар диагностики можно точно определить травму и вылечить именно её, не расходуя энергию понапрасну. Чем меньше на человеке одежды, тем меньше энергии расходует диагностика, а её у Джона сейчас было катастрофически мало.
— У тебя трещины в четырёх ребрах, два ушиба на левой ноге и один на правой руке. Помимо раны на животе, есть похожая и под лопаткой, но они обе не представляют угрозы для твоего здоровья. Переломов нет. Можешь залезть обратно под шкуру, тут холодно.
— Я голая замёрзну в этой комнате позже, чем ты в одежде.
— Соглашусь с тобой, но всё же залезь обратно в кровать.
— И зачем ты всё это делал?
— Для того, чтобы ты запомнила то, что я тебе только что сказал, и пересказала мейстеру.
— Зачем?
— Ему нужно будет тебя осмотреть завтра, он попросит тебя раздеться. Я сомневаюсь, что согласишься.
— Он меня не крал, я не покажусь перед ним голой, скорее, я сломаю ему что-нибудь.
— А это не понравится хозяину замка, так что просто перескажи мейстеру мои слова, скажешь, что я тебя уже осмотрел, ну и не будешь реагировать на просьбу обнажиться.
— Не думаю, что медведица отреагировала бы не так же, как и я, на подобную просьбу.
— Не волнуйся, её я тоже осмотрел.
— Она не стеснялась и согласилась?
— Мы с ней знакомы уже пять лет. Я неоднократно видел её голой, как и она меня. Там нет ничего, чего я бы не видел до этого.
— Ты при помощи магии определил наши травмы?
— Вроде как да. Я восстановлюсь к завтрашнему вечеру и вылечу и тебя, и её.
— Рассказывать про свою магию мне глупо, Джон Сноу. Ты будто бы не боишься, что я расскажу остальным.
— Меня считают провидцем, так что я просто скажу, что увидел во сне твои раны. Тем более многие видели то, что произошло во дворе замка. Ты мало кого удивишь этим заявлением. Можешь считать раскрытие этой «тайны» своеобразной проверкой.
— Проверкой? — не поняла Вель.
— Да, ты, как я и попросил, не рассказала про то, что я тебя «украл». Не болтай и об этом, и я стану больше тебе доверять.
— Это имеет смысл, но я думала, что ты изначально пришёл для того, чтобы взять меня, — начала ворчать девушка.
— Мы получим мало удовольствия в таком состоянии, так что давай подождём, пока полностью оправимся от ран, — согласиться, перенеся этот разговор на потом, было в разы проще, чем отказать упрямой вольной женщине, что Джон и сделал.
— Хорошо, — нехотя согласилась девушка.
— Тогда доброй ночи, — Сноу развернулся и зашагал к двери.
— Подожди.
Не успел Джон развернуться полностью, как Вель уже оказалась рядом с ним. Её уста впились в его, а руки обхватили парня за шею. Действуя на инстинктах, как и во множестве подобных ситуаций с Дейси, парень опустил руки ей на ягодицы и прижал к себе. В бриджах стало тесно. Ворон возмущённо каркнул и вылетел из комнаты через окно.
Поцелуй с Вель не был плохим, он был другим. Да, «другим» — подходящее слово. Если поцелуи с Дейси походили на некую борьбу языками за первенство, то поцелуй с Вель был тотальной войной. Джону нужно было доказать своё первенство и превосходство над ней и здесь. Язык Джона постепенно исследовал рот девушки, а та медленно, но верно уступала ему и подчинялась. Они, наконец, оторвались друг от друга и смогли перевести дыхание. Две пары затуманенных похотью серых глаз смотрели друг на друга и не могли оторваться.
— Вот, теперь я довольна, — отдышавшись, ответила девушка.
— Я рад, — улыбнулся ей в губы Джон.
Не успела Вель что-либо сказать в ответ, как Сноу уже сам вовлёк её в поцелуй, на этот раз он был более нежным и медленным. Джон медленно прошёлся ладонью вверх, от ягодицы к груди девушки, после чего сжал последнюю. Вель тихо застонала ему в рот. Они целовались следующие несколько минут, не отрываясь друг от друга. Из последних сил Джон смог взять себя в руки и оторваться от столь приятного занятия.
— Думаю, на сегодня хватит, — прохрипел он, девушка посмотрела на него затуманенным взглядом и смогла лишь кивнуть.
— До завтра, сир Джон.
— До завтра, Вель.
Пробуждение Джона вечером было не самым приятным, парень всё ещё отходил от последствий магического истощения и применения «Равновесия», а тело болезненно ныло. Заметив его пробуждение, служанка, что была в комнате, резко выбежала и, судя по звукам, кого-то звала. Спустя чуть более десяти минут к нему в комнату вошёл лорд Джорах вместе с Дейси и Лирой. Последняя демонстративно дулась.
— Сколько я проспал?
— Уже вечер, так что почти двое суток, — ответил ему Мормонт.
— Что с теми, кто был тяжело ранен?
— Мертвы.
— Блядь.
— Я тоже не рад их смерти, но у них почти не было шансов пережить хотя бы ночь.
— По крайней мере, эта ситуация с набегами решилась.
— Тебя обследует мейстер, после чего я хочу с тобой поговорить.
— Хорошо.
— Тогда я вас оставлю.
Джон с Дейси и Лирой потратили час после осмотра Джона на разговоры. Парень узнал последние новости и большую часть разговора потратил на то, чтобы заслужить у Лиры «прощение». Чуть позже к компании присоединилась и Вель.
Одичалая, казалось, уже спелась с Дейси и успела стать ей подругой за то время, пока Джон приходил в себя, да и Лира теперь не смотрела косо на светловолосую девушку. У Вель с Дейси уже появились шуточки, смысл которых понятен им одним. Сноу мог только поражаться скорости роста женской дружбы. Лорд Старк часто говорил, что истинные друзья обретаются на поле боя. Быть может, сражение с железнорождёнными плечом к плечу стало этому причиной, ну или общие переживания о Джоне.
— Ты теперь у нас важный сир рыцарь, — нарочито серьёзным тоном проговорила Дейси.
— И что это значит? — спросила Вель.
— Значит, что моё теперешнее положение лучше, чем было до этого.
— А оно было плохим?
— У бастардов оно довольно плохое, а я бастард.
— Тупые южане, к северу от Стены нет бастардов.
— На Медвежьем острове тоже, — поддержала её Дейси. — Но ты теперь у нас человек важный и тебе нужно знамя с личным гербом.
— А у тебя есть предложения? — спросил Джон.
— Обычно бастарды берут себе знамя отца, меняя цвета местами.
— Банальщина, — проворчал Джон. — Но лютоволк — зверь грозный, так что, думаю, его можно оставить, ещё предложения?
— Пусть у него будет окровавленная пасть, — предложила Вель.
— И пусть он кого-то защищает, — внесла свою лепту Лира.
Следующие пару часов ребята потратили на обсуждение, периодически прерываясь на разного рода шутки и истории. К концу разговора решение было принято окончательно. На знамени Джона будет красоваться белый лютоволк с окровавленной пастью и такими же красными глазами. За его спиной будет стоять девушка, облачённая в кольчугу и вооружённая копьем. Само знамя будет тёмно-синим, чуть ярче лезвия меча Джона. К концу этого обсуждения Лира наконец перестала дуться, а вся компания, казалось, сдружилась ещё сильнее.
— Волчонок, мы собираемся устроить на острове пирушку в честь твоего рыцарства.
— Мы? — уточнил Джон.
— Ну, я всё организую, а ты за всё заплатишь, — улыбнулась Дейси.
— Твоя мать не будет довольна пьянке большого количества посторонних людей в усадьбе.
— А что, таверну просто так строили?
— Я полагаю, что выбора у меня всё равно нет.
— А ты догадливый, — улыбнулась Дейси.
— Вот получишь ТЫ рыцарство, и тоже будешь проставляться, — пригрозил ей Джон.
— Обязательно, вот только девушек не посвящают.
— Ты забываешь, что лучший друг моего отца — король. Думаю, он может согласиться просто ради забавы.
— Блядь, — ответила Дейси, все остальные дружно засмеялись.
Они провели в замке ещё пару дней, Джон до конца восстановился и, как и обещал, вылечил Дейси и Вель. После чего Джона ждали разговоры с северными лордами и завершение дел с тушкой Эурона. Выжившие в бою солдаты теперь смотрели на Джона взглядом, в котором смешался трепет и благоговение.
Голову клятвопреступника отправили в столицу с двумя письмами. В первом были подробные объяснения всей возникшей на Севере ситуации, её разрешения и последствий — похожее ранее было отправлено лорду Старку. Второе же было более лаконичным и однострочным: «Восстание подавлено окончательно». Останки Грейджоя отправили на Пайк, а Мормонты наконец отплыли на свой остров.
Медвежий остров, несколько дней спустя
Таверна, что была отстроена неподалёку от порта, представляла собой трёхэтажную деревянную постройку. Первый этаж предсказуемо занимала харчевня вместе с кухней, а два верхних были полностью выделены под комнаты для съёма.
У таверны также была небольшая одноэтажная пристройка, в ней разместился единственный на острове небольшой бордель. Падших женщин работало в нём относительно немного: не более двух десятков, все они не из местных. Всё же у гостей острова часто возникает и потребность в шлюхах, а островитянки явно не намерены её удовлетворять.
У многих коренных жительниц острова, однако, есть дети, «пришлые от медведя», и это считается абсолютно нормальным и не вызывает никакого порицания или осуждения от общества, а сами дети никогда не будут носить кличку «Сноу». Дети от медведя не делают этих женщин падшими, готовыми раздвигать ноги перед кем угодно, таков уж менталитет островитян. Связано это с рядом факторов. Мужчины не всегда возвращаются живыми с длительной рыбалки в заливе, да и набеги пиратов и одичалых налётчиков делают своё дело, и очень часто мужчин, достойных стать отцами, на всех не хватает.
На острове есть даже мужчины, живущие под одной крышей с более чем одной женщиной, это тоже не вызывает отторжения. Суровые времена, когда женщины остаются вдовами, так и не познав радости материнства, могут привести и не к такому. Некоторые же просто хотят защиты и уверенности в завтрашнем дне, так что быть «второй» женой умелого воина, охотника или ремесленника вполне нормально.
Но мы отвлеклись от основного повествования, так что вернёмся к нему. Этим вечером в таверне был небольшой праздник. Праздновали, как нетрудно догадаться, посвящение одного юного бастарда в рыцари. Тут были люди, с которыми Джон за время пребывания на острове успел сблизиться. Слуги и солдаты, работники, рыбаки и гвардейцы, а также почти все дочери леди Мейдж, за исключением малышки Лианны.
Народ выпивал, выкрикивал тосты и поздравления и громко горланил песни, преимущественно похабного содержания. Столы ломились от разного рода яств и выпивки. Вино, эль и даже большое количество мёда с медоварни — Сноу не скупился.
— За сира Джона Сноу! — выкрикнул кто-то, подняв чашу с вином.
— За Кошмарного Волка! — подхватили остальные.
— За убийцу ебучего Грейджоя! Может, железнорождённые теперь не будут лезть на Север из-за страха перед ужасным волком!
Толпа поддержала громогласным рёвом, что сопровождался топаньем ногами по полу и ударами по столам, как руками, так и чашами с выпивкой. Какой-то явно перебравший мужчина залез на один из столов и выкрикнул самый актуальный для людей в таверне тост:
— За того, кто угощает нас всех выпивкой! — этот выкрик поддержали сильнее всего.
Сам Джон, немного смущённый, тоже встал со своего места, внимание почти всех в таверне было сосредоточено на нём.
— И за Медвежий остров, который выращивает и воспитывает лучших воинов на всём Севере!
Дальше были истории о похождениях на континенте, плавно перешедшие в танцы и пляски, не обошлось и без пьяных драк, благо только кулачных, так что поножовщины удалось избежать. Всё же праздник на Севере без хорошей драки — не праздник.
Сноу танцевал с каждой девушкой, кто подходил к нему, будь то дочери леди Мейдж, служанки или шлюхи, без которых не обошлось и здесь. Больше всего танцев было с Дейси и Вель, которую он таки убедил надеть платье, одичалая явно ощущала себя в обновке не очень комфортно, но молчала. Парень же чувствовал себя легко и непринуждённо, праздник и компания были именно тем, чего ему недоставало. Он уже и не помнил, когда в последний раз так много смеялся в течение дня.
Бард напевал новую песню «Бастард из Винтерфелла»:
По северным просторам скитается в снегах,
Тепло внутри от мёда, грозный клич в его устах,
Бастард из Винтерфелла, не признанный судьбой.
Сочувствую любому, кто с ним ввязался в бой,
А если взглядом встретили вдруг серых глаз оскал,
Внимательно следите, как в тени блестит кинжал.
На тёмно-синем знамени блистает лютоволк,
Всегда готов исполнить пред своей леди долг*.
На тёмно-синем знамени блистает лютоволк,
В убийстве врагов Севера мальчишка знает толк!
Он защищает слабых, остёр его клинок,
Стать рыцарем в тринадцать лет мальчишка этот смог.
Его глаз всегда зорок, всегда с ним верный ворон,
Бастард из Винтерфелла — поддержим его ором.
А если вдруг мальчишка глядит на вашу дочь,
То, значит, ненаглядную весёлая ждёт ночь,
То, значит, ненаглядную весёлая ждёт ночь.
На тёмно-синем знамени блистает лютоволк,
Всегда готов исполнить пред своей леди долг.
На тёмно-синем знамени блистает лютоволк,
В убийстве врагов Севера мальчишка знает толк!
Ближе к концу ночи и приближению рассвета празднество начало сходить на нет. Больше не было ни музыки, ни танцев, еда закончилась, а алкоголь, напротив, всё ещё был в достатке, правда пить его было уже некому. Люди начали медленно разбредаться в разные стороны. Кто домой, кто в объятия ближайшей шлюхи, некоторые уснули прямо в зале. Почти не осталось никого, кто мог бодрствовать, а первый этаж таверны был почти пуст.
Джон сидел на одной из лавок с Дейси на коленях. Молодая Мормонт спорила с Вель, кто из них лучше целуется. Проверяли, естественно, на Джоне. Дейси раз за разом требовала, чтобы Вель целовала своего Джона, постоянно утверждая, что их на лавке два. Позже они удалились на третий этаж, прихватив с собой пару кувшинов вина. Так и подходил к концу данный праздник.
…
Сноу проснулся несколько часов спустя. Он не узнал комнату, в которой находился, но помнил, что решил не идти в усадьбу, так как до неё далеко, да и сам он явно был не в том состоянии, чтобы ещё и нести туда Дейси. Скорее всего, он сейчас в таверне, в одной из комнат для гостей.
Тёплое, мягкое, явно девичье тельце лежало справа от него, закинув на парня ногу, и дарило тепло. Джон медленно повернул голову и облегченно вздохнул, узнав черноволосую макушку старшей из сестёр Мормонт. Не успела в его голове сформироваться первая мысль, как парень ощутил на своей шее горячее дыхание, оно уже исходило с противоположной стороны. В той стороне парень увидел обладательницу светлых волос.
Следующую пару минут парень вспоминал события прошедшей ночи. Он помнил праздник, танцы, глупое соперничество и то, как они ушли наверх, чтобы сыграть в игру, заставляющую выпивать, если собеседник сделал о тебе верное предположение. Сноу запомнил мало фактов с той игры, но он узнал, что у Вель есть сестра, что первый раз Дейси был с мальчишкой-слугой и ещё пару малозначимых фактов. Конец ночи привёл к тому, что они уснули втроём в одной постели. На всех была одежда, пусть и сильно помятая, так что, вероятно, они не развратничали — состояние не позволяло. Хотя противостояние с целью выяснения, кто из девушек целуется лучше, вполне может сойти за разврат. Пьянки в Скайриме заканчивались и не таким.
— Седьмое пекло, — тихо пробормотал Джон и начал вылезать с кровати, стараясь не тревожить девушек, что прижимались к нему с обеих сторон. Удалось это довольно быстро.
Сноу сел на кровать, не спеша вставать на ноги. Последствия праздника давали о себе знать, а тушка была явно не рада выходу из лежачего положения. Вспомнив, что школа восстановления имеет замечательное заклинание, эффект которого частично нивелирует последствия пьянки, Джон поспешил применить его как на себя, так и на девушек.
Они явно ощутили воздействие заклинания, но не проснулись. На их лицах на миг промелькнуло негодование от пропажи тушки Джона рядом, и девичьи ручки зашарили по кровати с целью найти пропажу. Первой обнаружить кого-то удалось Вель, так что одичалая приобняла Дейси и придвинулась к ней, после чего уткнулась лицом ей в грудь. Дейси, в свою очередь, обняла Вель в ответ. В конце концов, шуршание на кровати прекратилось, и девушки вновь уснули. «Пропажа» тушки рядом с собой была устранена, так что можно и досмотреть сон.
Джон наконец пришёл в себя окончательно, ну, насколько мог в этой ситуации и покинул комнату, чтобы справить нужду. Несмотря на заклинание, пирушка не прошла бесследно — его всё ещё пошатывало, и болела голова. По возвращении обратно его взору предстала интереснейшая картина.
…
Дейси стала медленно просыпаться, постепенно сон и последствия вчерашней ночи сходили на нет, а сама девушка чувствовала себя всё лучше и лучше. Спустя миг девушка поняла, что обнимает дарящее ей тепло тельце. Её ладошка скользнула вверх и оказалась на щеке, это помогло приблизить свое лицо к чужому. С третьей попытки Дейси попала в чужие губы своими, на поцелуй ответили. Поцелуй вышел жарким и каким-то родным. Мормонт блаженно улыбнулась в чужие губы, и с её уст слетело одно-единственное слово:
— Джон, — почти пропела Дейси.
Дейси медленно открыла глаза и уткнулась в другие, серые. Нет, точнее в бледно-серые глаза. Мысль, что это не глаза Джона, пришла довольно медленно. Девушка, наконец, рассмотрела человека, с которым делила кровать и поняла, что это была Вель, а не Джон.
— Седьмое пекло! — рыкнула Дейси, резко отстранившись.
Её лицо стремительно заалело, а весь сон быстро выветрился. На лице молодой Мормонт смешались разные чувства: стыд, страх, мелькнула даже тень похоти и что-то новое, доселе незнакомое.
— Ты подумала, что я Джон? — медленно спросила Вель, протирая глаза.
— Да, — ответ был еле слышим.
— Я тоже.
— Прости, я теперь жалею о…
— Я что, так плохо целуюсь? — фыркнула Вель, этот вопрос ввёл Дейси в прострацию.
— Ну, да, то есть нет. Просто я думала, что целую Джона, а ты не Джон и…
В ответ послышался лишь заливистый звонкий смех от одичалой, к которому присоединился ещё один, он слышался уже со стороны двери. Мормонт резко развернулась и увидела Джона в помятой одежде, с лица парня не сходила дьявольская ухмылка, а в его глазах плясали чертята. Дейси охватил настоящий ужас, хотя она и сама не могла понять, почему. Сноу взглянул на неё и очень серьёзным тоном заговорил:
— Дейси, у меня к тебе важный вопрос, и от твоего ответа будет зависеть будущее наших отношений. Ты готова?
— Да.
— Кто целуется лучше: я или Вель? — спросил Джон, пародируя вчерашнее поведение Дейси. После чего парня и одичалую накрыло новой волной хохота от невероятно серьезного лица молодой Мормонт. Та, наконец, поняла, что над ней подшучивают.
— Иди в пекло, Сноу! — выкрикнула она и кинула в Джона подушку.
За время отсутствия Джона с Дейси на острове произошло мало чего интересного. Алисана тратила все имеющиеся силы и до поры до времени отбивала «нападки» прибывших на остров септонов. По большей части, делала она это вполне успешно. Но лишь до того момента, пока те не начали кричать на улицах городка, что Старые боги — ересь. Позже они начали призывать людей рубить чардрева, закончилось это плохо. Началась потасовка, в процессе которой обозлённые на богохульство северяне избили часть защитников септонов, тех, кто осмелился встать на пути их праведного гнева. Самих септонов тоже избили и силой вынудили покинуть остров.
Согласно слухам, Вера теперь призывает лордов не вести дел с «мерзкими богохульниками» с Медвежьего острова. С этим определённо нужно будет разобраться.
Уже после возвращения другим важным и стоящим упоминания событием стало прибытие на остров большого торгового корабля из Волантиса под эскортом ещё четырёх кораблей. Это не на шутку всполошило почти всех людей на острове. Лидером сего небольшого флота оказался тот самый «толстый торговец», с которым ранее беседовал Джон. Он попросил остаться на ночь, но отказывался брать комнату в таверне. Пришлось идти на уступки, всё же благодаря ему цены на пряности и рис, которые закупаются у Волантиса, крайне выгодные.
Торговец согласился с рядом условий, согласно которым он может взять в усадьбу не более четырёх охранников и двух слуг, а боевые корабли отплывут подальше, чтобы не нервировать местных.
В честь важного заморского гостя устроили маленький праздник в усадьбе, настолько масштабный, насколько позволяли нынешние возможности дома Мормонт. Аппетит гостя казался неуёмным, больше всего по вкусу ему пришёлся мёд и мясо моржа. Торговец рассказывал о своей родине, а Джон большую часть праздника был переводчиком: он уже вполне сносно освоил говор Волантийцев, хотя значения некоторых слов приходилось уточнять. Ближе к середине ночи торговец стал интересоваться новыми северными диковинками. Если конкретнее, то янтарём, шкурами, мехом, моржовыми бивнями и прочими привычными для Севера и редкими для востока вещами. Ему подарили пару бивней и пообещали достать ещё к его следующему прибытию.
Утром торговец покинул остров, оставив в подарок за гостеприимство доску для игры в кайвассу из чёрного дерева, украшенную искусной резьбой, и с фигурами из слоновой кости. Хозяину дома он подарил более «приятный» подарок. «Подарком» оказалась молодая высокая девушка с осиной талией и валирийской внешностью. По взгляду лорда Джораха Джон понял, что медведь безнадёжно влюблён. Поскольку на Севере нет рабства, девушку «освободили» и приставили к работе в усадьбе. Сноу первое время опасался и приставил ворона следить за ней, но та так и не сделала ничего подозрительного. Глядя на взгляды, которые в сторону новой служанки бросает лорд Мормонт, оставалось лишь делать ставки на то, как скоро он женится вновь. Ну, по крайней мере, для новой пассии Джораха не нужно доставать звёзд с неба.
Жизнь на острове вернулась в привычное русло. Сноу снова был занят тренировками и обучением. Бастард всё чаще тренировался драться двумя мечами и против сразу нескольких соперников. Готовым нужно быть ко всему, особенно если учесть последние события. Желающих обезглавить бастарда, весьма вероятно, стало больше, быть может, Грейджои захотят отомстить за родственника или старик Хостер вспомнит об угрозе возвышению его внука, может, даже ярые религиозные фанатики захотят наказать наглого юнца. Сир Джон ожидал нового покушения.
Вель теперь официально числилась личной служанкой Джона, хотя по факту никаких обязанностей служанки не выполняла. На неё не совсем доброжелательно поглядывали старшие Мормонты, но ничего не говорили. Одичалая, как и обещала, учила Джона языку первых людей и их рунам, а саму Вель Джон учил читать и писать на общем языке, а также танцевать и вести себя правильно, чтобы не быть обезглавленной. На занятиях часто присутствовала и Дейси. Знания о культуре вольного народа могут пригодиться, ведь зная, как живёт враг, победить его легче.
Поначалу Вель восприняла эти занятия крайне негативно, она считала новые знания откровенно ненужными, а время — зря потраченным. Джон убедил её продолжать их, указав, что он не требует, чтобы она постоянно носила платье, танцевала, писала и разговаривала вежливо. Ему нужно, чтобы она просто умела всё это делать при необходимости. Да и аргумент, что он в любом случае её украл, было оспорить трудно.
Другая выжившая одичалая поселилась в одном из пустующих домиков и обучалась гончарному ремеслу, за время, проведённое на острове, она себя пока не компрометировала, за ней даже начал ухаживать один из островитян, ещё даже не осознавая, во что ввязался.
Джону нужно было изготовить собственное знамя с личным гербом, всё же он рыцарь, да и обзавестись бронёй не помешает. Качественное знамя — удовольствие не из дешёвых и требует ряда дорогостоящих материалов, таких как дорогая ткань, нитки, красители, да ещё его, по-хорошему, нужно украсить вышивкой и бахромой. Всего этого остров не производит, так что нужно закупить в Ланниспорте, это ударит по карману, благо деньги у Джона есть.
Отношения в компании Джон-Дейси-Вель выстроились довольно необычными, если их можно так назвать. Одичалая догадалась, что Джон спит с «маргариткой», Дейси знала, что Вель имеет виды на её мужчину. Между девушками возник некий паритет, так как они обе заинтересованы в Джоне. Существовало некое негласное соглашение, согласно которому, пока одна из них не намеревается присвоить себе бастарда полностью, вторая не становится её врагом и в открытую конфронтацию не вступает. Помимо этого у каждой есть «время с Джоном», во время которого вторая девушка их не беспокоит. Внимания и времени у Джона пока хватает на обеих, и уделяет он его им приблизительно поровну, пусть всё ещё и не спит с Вель. В культуре одичалых, как и в культуре островитян, встречаются случаи, когда сильный мужчина «крадёт» себе двух женщин, пусть и не столь часто.
Королевская гавань, Красный замок, заседание малого совета
Члены малого совета собрались на очередное собрание в башне десницы. Помимо них, на заседании была и королева со своим братом, да и впервые за долгое время сам король решил почтить совет своим присутствием. Не каждый день в Красный замок присылают голову благородного, избежавшего наказания изменника, да ещё и с весьма интересной историей смерти.
Помимо привычного вина, на столе был и мёд прямиком с Медвежьего острова, король пил тот, что покрепче, королева — тот, что помягче. Диковинка до сих пор оставалась популярной. Десница перечитывал письма, пришедшие вместе с головой изменника, да его бывший воспитанник прислал ещё одно, не менее содержательное.
— Какие новости с Севера, лорд Варис? — спросил он.
— Северяне почти закончили работу над строительством флота для защиты западного побережья. В связи с этим среди лордов Железных островов растёт недовольство, они требуют ограничить королевским указом численность флота северян в Закатном море.
— Ебучие островитяне должны сидеть молча и не высовываться! Пусть ещё раз сунутся, и я вновь проломлю несколько хребтов своим молотом! — рявкнул король, ударив по столу.
— Что с флотом железнорождённых? — спросил Аррен.
— Грейджои строят корабли, но для того, чтобы восстановить их былое количество, потребуется время.
— Что с его численностью?
— Если объединить вместе новый северный флот, флот Редвинов и отстроенный флот западных лордов, то количеством они будут превосходить нынешний флот железнорождённых чуть более чем в два раза.
— Спустя почти тысячу лет северяне вспомнили, что в Закатном море необходимо держать флот, — фыркнула королева, её проигнорировали.
— Как на последние известия отреагировал Бейлон Грейджой?
— Пташки нашептали мне, что он искренне рад смерти брата, он написал письмо, в котором заверил, что происшествие на Севере — личная инициатива пары капитанов, о которой он не знал и которую сам наказал бы. Само письмо должно прийти вороном со дня на день.
— Вероломный ублюдок, ему это только на руку, — скрипнул зубами Станнис.
— Что-то ещё?
— На Севере в результате всей этой суматохи появился новый рыцарь, сир Джон Сноу — Кошмарный волк. Насколько мне известно, это сын вашего бывшего воспитанника, лорда Старка.
— Мальчик показывал способности. Я в своё время предлагал ему стать моим пажом, — добавил лорд Станнис.
Последняя фраза смогла отвлечь короля от распития мёда и сосредоточить всё внимание на текущем обсуждении.
— Расскажи мне про сына Неда, Паук. Я помню его ещё восьмилетним щенком.
— Север — регион отдалённый, интересные слухи оттуда доходят довольно редко и все они смутные. Говорят, что мальчик — колдун и провидец…
— Бред, — не дал ему продолжить засмеявшийся лорд Ренли.
— Не сказал бы, — вступил в разговор Станнис. — Мальчик предсказал диверсию во время осады Пайка и оказался прав.
— Я помню тот вечер! — весело выкрикнул король. — Я жаловался на скуку в своём шатре, а тут заходит он и говорит, что уже этой ночью я смогу убивать кальмаров!
— Продолжайте, лорд Варис.
— С того момента, как мальчик отправился на Медвежий остров, дела дома Мормонт резко пошли в гору, они сейчас сильнее и богаче, чем когда-либо, у них теперь есть несколько торговых кораблей и они ведут торговлю на западном побережье, вероятно, весьма прибыльную, многие покупают их мёд. Но, думаю, лорд Бейлиш расскажет об этом лучше.
— Цифры не лгут, ваша милость. За последние годы Мормонты заплатили больше налогов, чем за пару десятилетий до этого, — усмехнулся Мастер над монетой.
— Жаль, что это не исправляет положение казны, — не удержался от колкости Станнис.
— Вы считаете, что это всё благодаря мальчику и его «колдовству»? — сузил глаза лорд Аррен.
— Я лишь сопоставляю факты. Мальчик стал известен на Севере, слухи расходятся быстро, про него сочинили песню, её теперь можно услышать не только на Севере, но и в портовых тавернах.
— Может, пригласить сына Неда ко двору? — задал вопрос король.
— Не стоит, мальчик всё ещё воспитанник, и о нём нужно заботиться. Да и на Севере ему будет куда лучше, чем здесь, — вновь заговорила королева, она не намеревалась терпеть бастарда при дворе.
— Ладно, вернёмся к другим вопросам. Что там с драконами?
Глава 15
Джон медленно шагал вглубь леса, несмотря на то, что уже совсем скоро сумерки начнут брать свое и погружать остров в объятья ночи. Но Сноу не спешил ускорять шаг, этим вечером парень, можно сказать, проходил ритуал. Если всё пройдет так, как надо, то он продемонстрирует ум, ловкость, силу и превосходные охотничьи навыки. Рядом с ним зашуршал призванный дух волка, указывая мордой на соседнего, что шёл чуть дальше. Сноу покрепче взялся за древко рогатины и продолжил путь.
Началось всё с того, что пару дней назад дровосеков в одной из деревень подрал медведь. Почти все из них погибли, а выжившие рассказывали про исполинские размеры чудища, светящуюся белую шерсть и даже пару оленьих рогов на голове. Нападение медведя не было чём-то непривычным для жителей острова, но мёртвые островитяне, как последствия этого нападения, были чем-то новым. Северяне уже давно привыкли к соседству, и человеческие жертвы от встреч с медведями были редкостью. Погибали в основном из-за неопытности, слишком горячей головы или опьянения, так что смерть сразу десятка опытных дровосеков при оружии говорила о чём-то совсем неладном.
Сегодня было ещё одно нападение, обошлось оно гораздо меньшими жертвами, но было совершено совсем недалеко от усадьбы — в паре часов пути по лесу. Подозревая, что происходит что-то совсем неладное, Сноу взял оружие и отправился в лес. По-хорошему, нужно было взять с собой и напарника для подстраховки, но парень пошёл сам, этому были свои причины.
Духи волков, призванные при помощи школы колдовства, справлялись с выслеживанием и боем в разы лучше живых собак, да и терять их в бою будет не так жалко, последнее перечисленное преимущество и сыграло на пользу магическим животным больше всего. Где-то сверху летел Коготь и осматривал лес с высоты птичьего полета в поисках опасного зверя и прочих возможных неприятностей.
Спустя почти час Джон заметил вдалеке тускло светящийся силуэт. Шерсть у волков встала дыбом, и они тихо предупреждающе зарычали в ту сторону, в которой этот самый силуэт был виден. Виновник нападений был наконец найден.
Уже в относительной близости от монстра Сноу смог рассмотреть его получше. Внешний вид медведя был типичным для острова. Всё то же мощное тело с высокой холкой, голова тоже массивная, а вот уши и глаза небольшие и смотрятся довольно комично. Шерсть очень густая, белоснежная, окрашена равномерно, хвост короткий и еле заметен. Если бы лес был заснежен, то эту тварь можно было бы и не заметить в снегу, от неё исходило что-то потустороннее, лишнее для этого мира. Тело массивное, с мощными лапами, а вот обрисованных рогов не было. Единственным значительным отличием был размер. Медведь был в полтора раза больше самых крупных самцов, что встречаются на острове и весить должен не меньше шестисот килограмм, а то и больше.
«Знатная будет пирушка, когда эту тварь притащат в усадьбу», — подумал Джон, спуская на медведя волков. Охота началась. Волки напали и сконцентрировали на себе всё внимание опасного животного. Зверь отмахивался лапами, будто призванные животные не представляли никакой угрозы, те продолжали рычать и кидаться в атаку, но все их попытки оставались безуспешными. Медведь, в свою очередь, атаковать сам не спешил.
Джон медленно приближался на нужное расстояние. Зверь всего на миг взглянул на него, но отвернулся, делая вид, что не замечает. Бой будет быстрым и закончится одним рывком, так что медведь явно хитрит, чтобы подманить Джона поближе.
Спустя несколько мгновений зверь поджал уши и с громогласным рыком кинулся в атаку. Рывок был столь быстрым и сильным, что волков откинуло на добрый десяток метров, один из них растворился, врезавшись в дерево. Медведь кинулся в атаку первым, что и нужно было охотнику. Спустя два удара сердца во тьме блеснул наконечник вовремя подставленной рогатины, на неё зверь и наделся. Благо удар древковым оружием пришёлся не в кость.
Упрямый зверь, уже упёртый в рогатину, ещё пытался задеть охотника лапами и своей массивной пастью, но в левой руке охотника блеснул кинжал и ударил зверя в правый бок. Джон удивлённо присвистнул, когда зверь после этого удара продолжил сопротивляться, он обнажил меч и вонзил клинок в морду животному, покончив с ним окончательно.
Джон вздохнул и уселся около дерева, чтобы, наконец, перевести дух. Призванный волк подошёл к нему и стал ластиться, прося внимания. Тишину и покой леса нарушили аплодисменты, доносившиеся от тела уже мёртвого медведя. Медленно, но верно сияние, исходившее от шкуры животного, стало подниматься над землёй, формируя давно знакомый человеческий силуэт, с маской в виде черепа оленя на голове и вооружённый копьём.
— Хирсин, — сухо констатировал Джон, глядя на принца даэдра, что принял облик Альрабега, именно таким его изображали на статуях в Тамриэле.
— Ты приветствуешь меня так, будто не рад меня видеть, охотник. Я вот тебе рад.
— Зачем ты здесь?
— Мне стало скучно в своем плане Обливиона, и я решил явиться сюда, чтобы понаблюдать за тобой. Ты меня забавляешь, и позабавил сегодня.
— Тем, что убил твою зверушку?
— Тем, что пошёл на неё в одиночку. Вот истинный азарт охоты, ты и зверь, один на один с равными шансами для каждого, бой на грани жизни и смерти, исход которого решится за секунды.
— Ну, стая волков была бы поинтереснее огромного медведя.
— Ты мне нравишься, охотник, но предупреждаю — другие не оценят твою дерзость. Я пришел поговорить про твой долг.
— Я ничего тебе не должен.
— Ты действительно смог избавиться от моего благословения…
— Проклятия, — поправил Джон.
— Зови это, как хочешь, охотник. Я действительно не смогу забрать тебя в Охотничьи угодья, но связь твоей души со мной никуда не делась.
— И ты сейчас предложишь её разорвать, назвав условия.
— Проницателен, как и всегда. Другие принцы недовольны твоим уходом от уплаты долга, и один из них пришёл ко мне с заманчивым предложением.
— Поохотиться? — предположил Джон. Хирсин в ответ лишь хрипло засмеялся.
— Нет, я пообещал, что передам cвою часть долга ей, таким образом, наша с тобой связь разорвётся.
— Будет забавно, если, торгуясь между собой за мою душу, принцы даэдра забудут, что я здесь и я жив.
— Они не забудут, не сомневайся, но тебя пока не отпустил даже я.
— Дай угадаю. Ты хочешь, чтобы я тебя развлёк? Что на этот раз?
Джон почувствовал, как собеседник стал медленно растворяться, парень был уверен, что Хирсин сейчас противно ухмыляется, чего не видно из-за наличия маски. Последнее, что услышал Джон, была фраза: «Твой долг будет уплачен, когда жертва станет охотником, а охотники жертвой».
— Классика, — пробормотал Джон.
…
Сноу медленно шагал в сторону усадьбы по тропинке, вытоптанной дровосеками. Дорожка давно известна всем жителям острова и часто используется, так как, сойдя с неё, заблудиться будет невероятно просто. Коготь в любом случае сможет указать правильное направление, но Джон шёл именно по ней. Если он кого и встретит сегодня ночью, то около этой тропы, а он ждал встречи.
Началось всё это около трёх недель назад. В последнее время в Кресцентпорт*, а именно так назвали городок, на остров стали прибывать разного рода личности. Начало усиления севера на западном побережье и развитие торговли Мормонтов стали причиной посещения острова многими людьми. Это были и простолюдины, искавшие работу, и торговцы, открывшие для себя северный рынок, были также всякого рода паломники, путешественники и люди, знакомые с морским делом. Торговали с жителями острова почти чем угодно, ведь у островитян, наконец, появились деньги. Некоторые из прибывших, кто имел такую возможность, даже поселились на острове, но их было немного — не больше трёх десятков человек за последние пару месяцев. Они даже особо и не повлияют на численность населения в глобальной перспективе. Зима поправит её в любом случае.
Интересным был факт прибытия разного рода подозрительных личностей. После постройки таверны и борделя у Мормонтов появилась, можно сказать, «разведывательная сеть», точнее пародия на разведывательную сеть, которая могла заниматься лишь сбором информации.
Работники таверны всегда знают, что на уме у островитян, знают интересные слухи и новости, часто обращают внимание на деятельность своих посетителей. У хозяина таверны или у местных шлюх можно узнать много нового и интересного, они регулярно информировали Мормонтов обо всём, на что стоило бы обратить внимание. Коготь и ещё несколько воронов тоже наблюдали за жизнью острова, но пока не очень эффективно, так как лишь Коготь мог действовать относительно самостоятельно, но Сноу почти никогда не отпускал его от себя надолго.
На остров прибыли вызывающие подозрения личности. Несколько человек одной компанией, устроились работниками на строительстве, но почти все из них были очень плохи во всём, за что брались. Складывалось впечатление, что для них этот труд был непривычен, хотя даже доходяги-крестьяне работали лучше. Был и торговец с охраной, который ничем не торговал и ничего не покупал, а просто бродил по острову и вечера проводил в таверне или в компании шлюх. Ну и в довершение было два межевых рыцаря, которые просто пили дни напролёт. Связывало их то, что члены этих трёх компаний постоянно пересекались между собой и часто что-то обсуждали, но никогда не собирались все вместе. Это не могло не вызывать подозрений.
Ясность внесло одно событие: смерть почти никому неизвестного мальчишки, на которую по большому счёту никто не обратил внимание. Парень напился и упал с причала прямо в море. Мёртвым был бастард, что устроился работать матросом на один из кораблей, его звали Джон. Пазл был сложен.
Сразу напрашивался вывод о новом покушении от недоброжелателей, но идиоты-исполнители убили не того бастарда. Мало ли на острове Джонов Сноу. Но, исходя из того, что никто из «подозрительных личностей» остров так и не покинул, можно предположить, что убийцы поняли, что ошиблись с целью. Арестовать их не за что, так как никто не видел свидетельств их причастности, а как всем известно, «Слова — ветер». Оставалось спровоцировать покушение самому, что Сноу и сделал, покинув усадьбу и в одиночку отправившись в лес.
Когда к усадьбе оставалось меньше часа пути, вдалеке показался свет от пары факелов. На встречу к Джону шла компания из семи человек. Сноу жестом приказал призванному волку сойти с тропы, а сам двинулся навстречу. К моменту, как Джон дойдет до идущих навстречу, и он, и они окажутся в небольшой низине, заросшей густым кустарником сверху по обе стороны. «Ну, хоть место для засады нормальное выбрали», — подумал Джон. Видимо, парня приметил прятавшийся разведчик и сообщил своим, чтобы те выдвинулись на встречу, иного объяснения так хорошо подгаданному времени парень не находил.
Джон наложил на себя «железную плоть» и покрепче ухватился за рогатину, после чего продолжил путь. Спустя некоторое время он смог рассмотреть идущую ему навстречу компанию получше. Она была довольно разношёрстной: в двоих отчетливо узнавались речники, судя по цвету кожи, был и один редгард (дорниец), но больше всего внимание Джона привлёк худой, высокий воин под два метра ростом с длинным носом и острым подбородком, вооружённый алебардой. В остальных же узнавались типичные наёмники условно криминальной наружности, если судить по внешнему виду. Почти на всех кожаная броня, но алебардщик в кольчуге.
Между ними и Джоном было уже около тридцати метров, но и он, и они продолжали делать вид, что просто идут своей дорогой и им нет дела до случайной встречи. На миг Джону показалось, что в нём просто разбушевалась паранойя, но Коготь быстро доказал, что тот ошибается, каркнув:
— Враг!
Джон инстинктивно отпрыгнул назад и в сторону и как раз вовремя, ведь около того места, где он стоял, просвистело несколько стрел. Воины, что шли ему навстречу быстро подоставали оружие и кинулись в атаку.
— Zun-Haal! — выкрикнул Джон.
Как результат, почти у всех, кто бежал ему навстречу, из рук выпало оружие и отлетело на добрый десяток метров назад. В этот же момент с левой возвышенности послышался выкрик боли и волчье рычание, а с правой аналогичный выкрик, но он уже сопровождался активным карканьем. Нападавшие впали в замешательство, после чего Джон усилил эффект заклинанием «Страх» на нападавших, подействовало далеко не на всех, но нужного он добился.
Резкий рывок вперед, и рогатина пробивает грудную клетку ближайшему противнику, Джон вырывает оружие обратно, но уже без наконечника, видимо, древко треснуло ещё во время боя с медведем. Рядом уже оказался один из речников, этот не растерялся и ринулся в атаку с кинжалом, что был у него на поясе. Джон уклонился от его замаха, потом от другого, движения слишком резкие и размашистые, его явно недооценивают, за что он заставит поплатиться.
Сноу уклоняется в третий раз и одним ударом обломанного древка пробивает ничем не защищенное горло речника почти насквозь, после чего выхватывает меч. С диким рёвом на него бросается ещё один враг, но Джон, уклонившись, отрубает ему ногу одним точным ударом бритвенно острого клинка, парень успевает убить ещё одного человека, после чего враги, наконец, пришли в себя и сгруппировались. В парня снова полетели стрелы, но они, казалось, ему даже не страшны. С возвышенностей в его сторону побежали ещё несколько воинов, но он просто растворился в воздухе и исчез из виду, под шокированные взгляды нападавших. Итого четыре (трое + парень с отрубленной ногой) трупа меньше чем за тридцать секунд.
— Седьмое пекло! Что это только что было!? — выкрикнул речник, который пока остался жив, в это время от боли стонал его товарищ с отрубленной ногой.
— По острову ходили слухи, что мальчишка колдун, видимо, они не врали, — сухо констатировал алебардщик.
— Не нужно было ввязываться в это дело! Колдуны опасны! — почти истерически кричал третий выживший, что молчал до этого момента.
— Просто запросим у посредника по выполнению ещё золота. Дополнительная плата за «неожиданности» была оговорена, но пока мальчишку надо найти и отнести трупы с дороги.
Пока двое оттаскивали тела, алебардщик добил ножом одноногого, тот в любом случае истёк бы кровью, а даже если нет, то возиться с ним не было времени, да и это привлечёт лишнее внимание.
— Старшой! — послышался выкрик сверху.
— Чего тебе? — спросил алебардщик.
— Коул… он…
— Что с ним?
— Лучше вам взглянуть.
На правой возвышенности вокруг одного из раненных собралась группа из пяти человек, остальные прочёсывали окрестности в поисках мальчишки. Наемник скулил, закрывая окровавленными ладонями, глазницы, ставшие пустыми. Около его ног валялся лук.
— Кто это сделал?
— Вороны! Ебучие вороны выклевали мне глаза!
Не успел алебардщик сказать что-то в ответ, как неподалеку послышался новый выкрик и звон мечей.
— Быстро туда! — скомандовал главарь и сам двинулся в сторону, с которой доносился крик, за спиной раздался характерный хлюпающий звук. Мужчина повернулся и увидел, как воин-речник вытаскивает из головы ослеплённого топор.
— С ним теперь не надо делить деньги, — спокойно пояснил он.
— Ты мог сделать это и после боя, кретин.
Прибыв к месту выкрика, наёмники, не без помощи факелов, обнаружили только три трупа, одному, судя по ранам, в горло вгрызся хищник. Двое других умерли от колотых ран, мигом позже они обнаружили ещё один труп, у него отсутствовала голова. Из двадцати нападавших в живых осталось одиннадцать. Из кустов в этот момент на группу напали два волка, привлекая всё их внимание к себе.
— Сгруппироваться, мать вашу! Пусть это и колдовские, но всё ещё просто звери! — выкрикнул главарь. Быть может, он и не прав, но нужно заставить отряд сражаться. Где-то неподалёку снова послышался лязг мечей.
Джон, судя по экипировке, скрестил меч с межевым рыцарем. У противника чувствовалась многолетняя выучка и знание военного ремесла. Джон наносил удар за ударом, стараясь вкладывать в них, как можно больше силы и скорости. Противник весьма успешно отбивал его атаки и делал то же самое, но с каждым ударом на кромке меча межевого было всё больше и больше зазубрин. Время играло против него, а темп схватки только увеличивался.
Джон нанёс горизонтальный удар слева направо, после чего резко развернул кисть и повторил этот же удар только в обратном направлении. Рыцарь смог уклониться от первого удара и отбить второй, после чего контратаковал. Сноу зауважал незнакомца — это был самый сильный соперник, с которым бастард сталкивался в настоящем бою, пусть он и проигрывал в мастерстве лорду Мормонту. Однако соперник Джона допустил фатальную ошибку — он забыл, что дерётся с колдуном.
— Fus!
Лишь один миг потери равновесия, но этого было вполне достаточно. Джон резким ударом отбил контратаку противника и вонзил в него меч. Лезвие глубоко вошло в щель между нагрудником и наплечником. Рыцарь упал на землю. Сноу уже намеревался добить рыцаря и вытащил меч.
— Ты хорошо сражался, как для бастарда, — заговорил мужчина.
— Ты тоже, как для наёмника без чести, согласившегося поучаствовать в убийстве ребёнка.
— Для меня будет честью умереть от руки столь умелого воина, пусть и дравшегося не совсем честно.
— Ну, вас два десятка, приходится изощряться.
Рыцарь снял с руки кольцо и протянул его Джону.
— Смею ли я просить тебя о последней услуге, как рыцарь рыцаря?
— Можешь просить, но ничего обещать тебе я не буду.
— Моя племянница Нэя — служанка в Лунных вратах, она мой последний живой родственник, передай ей это кольцо и часть золота из моего кошелька, которую посчитаешь достаточной, скажи ей, что я умер как воин, — рыцарь медленно встал на колени.
— Я подумаю.
— Да благословят тебя Старые боги.
— А тебя твои, какими бы они ни были, — ответил Джон, после чего одним ударом снес рыцарю голову.
К этому моменту оставшиеся наёмники успешно отбились от волков, потеряв одного человека убитым. Перепуганные, уставшие, паникующие и слабо понимающие, что происходит, они в любой момент были готовы броситься наутёк в разные стороны. Но они этого не делали, понимая, что поодиночке их всех убить будет куда легче. Над ними тем временем кружил ворон, наблюдая за действом с высоты.
— У нас больше нет времени на всё это, — констатировал главарь. — Нужно вернуться в порт и отплыть с острова, пока у нас есть на это время. В пекло золото!
— Я так не думаю, — раздался неподалёку голос Джона, парень вышел из невидимости и медленно подходил к ним. Все стрелки были мертвы, и он теперь мог себе это позволить, как и сразиться в одиночку сразу со всеми.
— Думаешь убить всех нас разом, мальчик?
— Не сомневайся, я смогу это сделать.
— И ты можешь дать нам уйти, мы разойдемся мирно, и сегодня больше никто не умрет.
— Я мог бы это сделать, но вы оскорбили меня.
— Каким образом?
— Нападать на меня, Кошмарного волка, имея всего двадцать человек, да они ещё и не из одного отряда. Без нормального плана, на случай если что-то пойдёт не так. Да ещё и недооценивать меня. Седьмое пекло, да я зол сильнее, чем от выходок мачехи!
— Думаешь напугать нас, мерзкий ублюд… — договорить Джон ему не дал.
— Tiid-Klo-Ul! — течение времени замедлилось, и спустя всего тридцать ударов сердца всё было кончено.
Джон медленно подходил к двоим выжившим: алебардщику и речнику. Речник забился в дерево, понимая, что не может убежать, он молил о пощаде, а на его штанах отчётливо было видно мокрое пятно.
— Чего ты хочешь? — в панике спросил он, на что Джон достал с пояса кинжал и присел напротив.
— Теперь, вы ответите на мои вопросы…
В усадьбу Джон вернулся часа за полтора до полуночи. В парне бурлила волчья кровь, он был всё ещё немного зол и сильно перевозбуждён, как известно после хорошего боя не помешает женщина, так что Сноу искал Дейси. Но маргаритку парень так и не нашёл, зато по пути в свою комнату он встретил Вель. Парень впился губами в её уста и прижал к стене ещё до того, как она спросила, что с ним случилось, после чего взял на руки и понёс в свою комнату. Зайдя внутрь, он положил девушку на кровать и разорвал её платье.
Их губы снова соприкоснулись, этот поцелуй был уже не такой требовательный, как тот в коридоре, но наслаждалась им девушка не меньше. Всё её тело начала бить предвкушающая дрожь, а внизу живота начала скапливаться влага. Оторвавшись от её губ, Джон увидел серые глаза, переполненные желанием продолжить. Девушка обняла парня за шею и прижала поближе к себе, будто бы боялась, что он передумает и уйдёт.
Вель недовольно закусила губу, когда парень начал медленно вылезать из объятий и опускаться ниже, соски девушки уже давно затвердели и начали ныть. Джон начал оставлять поцелуи на её шее, а его руки опустились на грудь одичалой, после чего нежно сжали. Вель застонала от удовольствия и, спустя всего миг, была заткнута новым поцелуем, последний её стон был слишком уж громким, пусть лучше она стонет парню в рот.
Одичалая была довольна, что их первая близость не была глупой и неловкой, всё же парень успел «натренироваться» на Дейси. Она уже не сомневалась, что парень не врал, что он не девственник, в день её неудачного побега. Когда девушка, наконец, успокоилась и перестала стонать столь громко, Джон опустился ниже и сосредоточил всё свое внимание на груди девушки. В глазах парня читалось предвкушение и плохо сдерживаемый восторг. Это вызвало у одичалой снисходительную улыбку, девушка гордилась своей грудью, из всех девушек своего клана она обладала самой большой. Сноу активно играл с одним из сосков девушки языком, то и дело покусывая или посасывая его, второй он крепко сжал между пальцев и слегка потянул. Вель зажмурилась от удовольствия.
Вольная женщина положила ладони Джону на плечи, после чего одним рывком поменялась с ним местами, оказавшись сверху. Вель отбросила в сторону то, что осталось от её платья, и медленно стянула с бастарда бриджи, сам парень спешно избавился от остальной своей одежды. Девушка уселась на его мужественность своим влажным лоном и начала медленно тереться о член, не впуская его внутрь себя. От этого застонал уже Джон, парень заворожённо наблюдал, как колышется её грудь, периодически поглаживая то её, то талию девушки руками. Вид ему определённо нравился, так что Сноу не спешил начинать борьбу за позицию сверху.
Девушка опустила голову для нового поцелуя и глубоко втянула в себя воздух, прижавшись к шее парня.
— Мне нравится твой запах, — сказала она, буквально смакуя то, как пахнет её партнёр.
— А мне твоя грудь.
— Я заметила, — ответила Вель, звонко засмеявшись.
— Ты готова, Вель? — девушка кивнула в ответ.
Джон медленно приподнялся на локтях и принял сидячее положение. Девушка тоже приподнялась, но только тазом, после чего насадилась на мужественность парня, снова застонав ему в рот и тяжело задышала. Спустя пару минут она пришла в себя и начала двигаться, сперва медленно, а потом всё быстрее. Вель обхватила парня руками и ногами, покрепче прижав к себе, на что тот тепло улыбнулся и задвигался в такт движениям, сжав в руках её задницу. Спустя каких-то несколько минут Джон излился внутрь девушки. Волна оргазма накрыла их обоих с головой.
— Хочу ещё, — было первым, что пробормотала Вель, после того, как они отдышались.
…
Дейси через щель между приоткрытой дверью и стеной наблюдала за происходящим в комнате: за тем, как Джон берёт одичалую сзади, а та стонет от удовольствия. Мормонт про себя улыбнулась мысли, что она была права, предполагая, что дикарке понравится, если её будут брать сзади. Девушка сама и не заметила, как её собственная рука скользнула под юбку платья и начала дарить наслаждение.
Лицо старшей из сестёр Мормонт покраснело от дикой смеси стыда, похоти и желания. Похоти от того, что она сама собиралась прийти к Джону сегодня ночью, но опоздала, а стыда от мысли, что ей нравится наблюдать за происходящим. «Тебе и целоваться с одичалой понравилось», — твердил внутренний голос. Быть может, это последствия того, что этим вечером Дейси выпила лишнего, быть может, она открыла свою доселе неизвестную сторону. Собравшись с мыслями, девушка тихо отворила дверь и вошла в комнату, продолжать наблюдать, как Вель скачет на её мужчине, она не была намерена.
Джон и Вель повернули голову и увидели ночную гостью, что опустив голову, приближалась к кровати. Джон что-то прошептал на ухо Вель, после чего та взглянула на парня с вызовом. Её взгляд выражал и тень скепсиса, он явно говорил: «Ты действительно думаешь, что я это не сделаю?»
Как только Дейси подошла к кровати, Вель обняла её за шею и вовлекла в поцелуй. Сперва на лице северянки отразилось удивление, но на поцелуй та ответила. Девушки отстранились друг от друга и между их губами осталась тонкая полоска слюны.
— Теперь ты, — прохрипела Дейси и вовлекла в поцелуй уже Джона, а Вель продолжила скачку.
Оторвавшись от уст парня, девушка быстро освободилась от одежды и начала забираться на кровать.
— Тебе придётся подождать, пока я не закончу, — триумфально заявила одичалая, на что Дейси лишь фыркнула.
Дейси уселась Джону на лицо с не менее триумфальным видом, а сама начала дарить руками ласки одичалой, та тоже не осталась в долгу время от времени их уста сливались в поцелуях. Трио потратило весь остаток выносливости на ночь удовольствий. Девушки исследовали тела друг друга с не меньшим интересом, чем был у них к Джону. В какой-то момент Вель выдохлась окончательно и Сноу продолжил уже с Дейси. В конце концов, выдохлась и она. Джон улёгся посередине и накрыл себя и девушек шкурой.
— Я люблю вас, — прошептал он, от чего девушки синхронно залились краской, чего уже не было видно из-под шкуры.
Следующее утро, комната Джона
Джон во второй раз проснулся в объятьях двух красавиц, правда, в этот раз обнажённых. Девушки прижимались к нему и явно не были намерены выпускать парня из объятий. Парня начала охватывать новая волна возбуждения от столь прекрасной картины, что он мог наблюдать.
— Так, значит, это был не сон, — только и пробормотал он себе под нос.
— Если ты про тот противоестественный блуд, которым мы вчера занимались, то да, тебе это не приснилось, — сонно ответила Дейси.
— Да ты хотела меня не меньше, чем хотела Джона, а теперь говоришь что-то про противоестественность, — фыркнула Вель, что тоже проснулась.
— Развратница, — улыбнулся Джон.
— Засранец, — не осталась в долгу Дейси.
— Зато было весело, мне понравилось, — как бы невзначай отметила Вель.
— Этого бы не случилось, если бы я вчера не напилась.
— Но ведь тебе понравилось? — улыбнулся Джон.
— Понравилось, — тихо ответила Дейси.
Вель тоже хотела что-то сказать, но дверь в комнату, скрипнув, открылась и внутрь заглянула леди Мейдж вместе с лордом Мормонтом и Лирой. Лицо старой медведицы исказилось в улыбке, она лишь пробормотала:
— Ты проспорил мне десять драконов, — после чего женщина расхохоталась, а Лира напротив убежала прочь в слезах.
— Мам! — только и успела возмущённо выкрикнуть Дейси.
— Доброе утро, — поздоровался Джон.
— Доброе. Давно я не видела дочь с залитым краской лицом, — продолжала давиться смехом женщина. — Ну да ладно, нужно поговорить с младшенькой.
— Может и мне поговорить с Лирой? — спросил Джон.
— Не нужно, это будет разговор не для мужских ушей, — отмахнулась женщина и покинула комнату, бормоча себе под нос что-то вроде: «Он и одичалую трахнул, точно волчья кровь бурлит».
Джон тем временем начал одеваться, а девушки продолжили сидеть под шкурой, не желая красоваться обнажёнными перед Джорахом. Тот тоже чувствовал себя не очень комфортно в присутствии голой кузины и одичалой.
— Нам нужно поговорить, Джон. Найди меня после завтрака, — после чего Лорд Мормонт поспешил покинуть комнату. — И Дейси пусть тоже подойдет вместе с тобой.
— Они узнали… — констатировала Дейси.
— Ну, это бы в любом случае случилось бы.
— У меня горе посерьезней вашего… — напомнила о себе Вель.
— И какое же?
— Мне Джон платье порвал, — трио разразилось хохотом.
…
Завтрак прошёл почти буднично, слуги, однако, перешёптывались и пытливо поглядывали в сторону Джона с Дейси. Лира бросала в сторону Джона печальные взгляды, Джорель что-то увлечённо рассказывала матери, а малышка Лианна приставала к Джону с Дейси. Только Алисана была занята сугубо приёмом пищи, демонстрируя поистине медвежий аппетит. Покончив с трапезой, Джон с Дейси отправились в комнату лорда Джораха.
— Сначала, обсудим вчерашнее, — заговорил Джон, как только они вошли.
Джон с Дейси уселись на стулья напротив письменного стола, за которым сидел Джорах.
— Чем закончилась вчерашняя вылазка?
— Мы нашли ещё пятерых в том корабле, на который ты указал. После допроса они признались в соучастии.
— Их казнили?
— Ещё нет, думаю отправить их в Ночной дозор.
— Так будет лучше, если учесть, что они прямого участия не принимали. Да и они могут свидетельствовать на суде, если через посредника удастся выйти на нанимателя.
— Прямого участия в чём? — наконец вступила в диалог Дейси, лицо лорда Мормонта помрачнело.
— На Джона вчера совершили ещё одно покушение. Два десятка наёмников напали на него в лесу.
— И ты мне ничего не сказал!? — крикнула на Джона Дейси.
— Как видишь, я остался жив, не хотел тебя беспокоить, да и просто не успел рассказать.
— Идиот! — Дейси отвесила Джону подзатыльник. — Я сама их казню!
Джон взял девушку за руку и стал успокаивать.
— Всё уже кончено, меня, как ты знаешь, не так просто убить.
— Остров больше не так безопасен, будет лучше, если ты на время его покинешь.
— И куда мне направиться?
— В Простор, обсуди с лордами ситуацию с Верой, ну хотя бы попытайся — этого будет достаточно и выиграет немного времени, пока тебя будут искать на острове.
— Хорошо.
— Через пару часов я отправлюсь в лес за телами погибших и тушей того медведя, что подрал дровосеков. Он действительно такой огромный? — сменил тему лорд Мормонт.
— В полтора раза больше самого крупного, что я видел на острове.
— Солидно, ещё немного и твоя слава будет бежать впереди тебя.
— Ты и на медведя в одиночку пошёл? — сузила глаза Дейси, взгляд этот не предвещал ничего хорошего.
— Нужно было выманить наёмников, а заодно и с тварью расправился.
— В следующий раз бери меня с собой. Что я за леди Мормонт, если не стою бок о бок со своим мужчиной?
— Будешь женой-щитоносицей? — улыбнулся Джон.
— Буду, — упрямо заявила девушка.
— А теперь вернёмся к этой теме, — улыбнулся Джорах. — Как давно это у вас?
— Несколько последних месяцев.
— Ясно.
— Что-то не так?
— Дейси была обещана старшему сыну лорда Карстарка, но переговоры эти некоторое время замерли на месте, а моя кузина, как я понял, явно не намерена выходить за него замуж.
— Они не были в особом восторге от моей кандидатуры, когда только началось это обсуждение, — фыркнула Дейси.
— Сейчас всё изменилось, тебе можно дать хорошее приданое и Карстарки могут «оскорбиться». Ситуация не самая приятная и со стороны выглядит как: «Бастард попортил благородную леди, позор!»
— Меня «попортили» намного раньше, и ты это знаешь.
— Знаю, нужно будет отправить письмо лорду Карстарку. Джон, — обратился Джорах.
— Да?
— Ты намерен брать Дейси в жены?
— В этом нет необходимости, — ответила за него Дейси. — Если у нас будут дети, то они будут Мормонтами в любом случае.
— Лорд Старк может узаконить Джона.
— Не думаю, — ответил Джон.
— Поясни.
— Если бы мой отец хотел меня узаконить, то он бы сделал это давным-давно, даже сдвинув в очереди наследования в самый конец — после моих сестёр, всё же король — его лучший друг. Даже получив рыцарство, я не сильно на это рассчитываю.
— Я понял. А что будет после того, как моя опека над тобой подойдет к концу?
— Я планировал немного попутешествовать до возвращения в Винтерфелл. Дейси может отправиться со мной. Медоварня приносит очень хороший доход, и мы не будем ни в чем нуждаться. Накоплений у нас более чем достаточно.
— Дейси, ты этого хочешь? — девушка кивнула. — Тогда закончим с этим разговором на сегодня.
Бастард вместе со своей «женой» покинули комнату, оставив лорда наедине со своими мыслями.
— Да уж, с появлением мальчика жизнь на острове стала только интересней, — улыбнулся лорд Джорах. Джона же ждало путешествие в Старомест.
Глава 16
Леди Мейдж шла в сторону богорощи. Если одна из её младших дочерей где-то прячется, то наверняка именно там. В сердце женщины диссонировали разные чувства и эмоции. С одной стороны, она была рада, что старшая из её дочерей, наконец, нашла для себя достойного мужчину и больше не зовет в свою постель кого ни попадя. С другой, она была расстроена — что бы ни говорили о старой медведице, она не была бесчувственной, тем более, если речь идёт о её детях.
Лире нравился бастард, а сама девушка чересчур искренняя и влюбчивая, готовая отдавать всю себя без остатка. Но, к сожалению или к счастью для неё, Дейси подсуетилась первой. И если говорить откровенно, то не она одна. Джон не посещал бордель, что странно, как для парня, который должен бы начать активно интересоваться любовными утехами, это нормально для его возраста. Возможно, его намерения весьма серьёзны, возможно, он просто играет с девушками. Каким бы ни был правдивый вариант — у него будут последствия.
В любом случае леди Мормонт теперь не страдает на острове от скуки. С появлением парня каждую неделю или чуть реже происходит что-то интересное, часто требующее внимания. Остров буквально ожил. Чего только стоит гора из ящиков с бесполезным обсидианом. Женщина предполагала, что к окончанию опеки племянника над мальчишкой она поседеет полностью.
Женщина наконец дошла до богорощи. Лира предсказуемо сидела на одной из веток чардрева и тихо всхлипывала. Кто-то мог бы назвать это богохульством, но Старые боги вряд ли обидятся на девушку. Как только женщина подошла к дереву, всхлипы затихли, её наверняка услышали.
— Это я, доченька. Слезай, — обратилась она. Спустя несколько мгновений девушка слезла и тут же бросилась в объятья матери.
— Дейси предательница! Я её ненавижу! — воскликнула Лира, пряча лицо, прижавшись к матери.
— Как именно она предала тебя?
— Она знала, что я люблю Джона! Она украла его! — воскликнула девушка, на что Мейдж грустно улыбнулась.
— Ты уверена, что чувство, которое ты испытываешь к мальчику — любовь?
— О чём ты?
— Ох, мое глупое летнее дитя, — пробормотала женщина, усаживаясь под чардревом и прижимая дочь к себе. — Ты можешь быть увлечена мальчиком, можешь тешить себя мыслью обладать им, но это не значит, что чувство, которое ты к нему испытываешь, — это любовь.
— Будто бы ты много знаешь о любви, — фыркнула Лира, на что её мать улыбнулась уже значительно теплее.
— Знаю, уж поверь. Твоя старуха мать тоже когда-то любила. По-настоящему… — последняя фраза была произнесена уже совсем тихо.
— И кто же был твоей настоящей любовью? — изогнула бровь Лира.
— Отец Дейси.
— Ты… ты никогда не рассказывала нам о наших отцах.
— По большей части было нечего рассказывать. Это были мужчины, которых я приглашала в свою постель в то или иное время. Я, как видишь, не отличалась привлекательностью, но я леди и они могли тешить свое самолюбие тем, что спали с леди, пусть и такой «невзрачной».
— Он, то есть отец Дейси, он был другим?
— Да, он смог рассмотреть во мне что-то помимо моего происхождения. Быть может, мою внутреннюю красоту, — женщина хрипло рассмеялась.
— Расскажи про него.
— Мы познакомились во время турнира в Белой Гавани, позже в вечер праздника твоя сестра была зачата. Те дни, проведённые в его компании, были самыми счастливыми в моей жизни. Он был рыцарем из Простора, и именно это послужило причиной того, что я дала твоей старшей сестре её имя.
— Каким он был?
— Высоким и довольно привлекательным по северным меркам, наверное, для южных леди он казался невзрачным. Он был добрым и красиво пел. Хотя, может, с возрастом я просто стала идеализировать воспоминания о нём.
— Почему вы не поженились?
— У него была невеста в южных землях. Мы с братом могли бы предложить ему за меня приданное больше, чем родители той девушки, но много денег у нашего дома никогда не было.
— Он мог бы сбежать вместе с тобой на остров…
— От обязательств нельзя сбежать, — ответила Мейдж и погладила дочь по голове. — От некоторых точно.
— Что с ним теперь?
— К сожалению, он не дожил до сегодняшнего дня. Он пал в битве на Рубиновом Броде во время восстания Роберта Баратеона. Я случайно наткнулась на его мёртвое тело, каким маленьким порой бывает наш мир. В тот день я плакала вдали ото всех столь сильно, что казалось, я выплакалась на долгие годы вперед. И знаешь, я действительно не помню, чтобы лила слёзы после того дня.
— Наверное, ты действительно его любила. Как его звали?
— Донаван, его звали Донаван. К сожалению, мы почти никогда не выбираем тех, кого любим. Твоя сестра действительно любит волчонка, это видно по её глазам, она никогда не смотрела так на других своих мужчин.
— Это не меняет того факта, что она украла у меня Джона, — упрямо заявила Лира.
— Нельзя украсть то, что тебе не принадлежит, моя девочка, а мальчик не твой. Джон сделал выбор, и он выбрал твою сестру. Я не хочу, чтобы ты считала Дейси врагом или ненавидела её, твоя сестра не виновата, что мальчик ответил на её чувства, подумай об этом.
— Я… я тебя поняла…
— Хорошо, а теперь нам нужно вернуться в усадьбу. Мы же не хотим пропустить завтрак?
— Не хотим, — наконец на лице Лиры появилось что-то, похожее на улыбку.
Ближе к вечеру в городок притащили тушу убитого зверя. Собралась большая толпа зевак для того, чтобы посмотреть на чудище. Весь остаток дня к Джону приставали с просьбами рассказать про охоту на зверя, за пересказами этой истории, пусть и слегка изменённой, прошёл весь вечер. Это плавно перелилось в небольшой импровизированный праздник.
Тушу медведя, к несчастью для зевак, унесли очень быстро. Всё же шкуру необходимо снять как можно быстрее, так как целебные свойства желчи медведя, да и общее качество жира и мяса быстро ухудшаются. Благо, хоть погода в эти дни была холодной. Джон хотел сделать из шкуры плащ для кого-то из девушек. Дейси отказалась, отшутившись, что с ним она будет ещё больше похожа на медведицу, а Вель… Вель, как оказалось, очень идёт белый цвет.
Медвежий остров несколько дней спустя
Этот день выдался очень солнечным, его даже можно было назвать тёплым. Все представители дома Мормонт собрались около усадьбы, чтобы попрощаться с Джоном. Мальчика решили не провожать у причала, будет лучше, если он тайком отплывет с острова, как только опустятся сумерки.
Вель стояла около новеньких ворот, оперевшись на древко копья и наблюдала, как Сноу по очереди прощается с каждым из семейства хозяев острова. Вот он гладит по голове малышку Лианну, потом прощается с Лирой, прощание с ней можно назвать сдержанным, такое же получает и Алисана. После этого он обнимает Джорель. Затем следуют костедробильные объятия леди Мейдж, от которых мальчик чуть морщится. В завершение он жмёт руку и обнимает лорда Джораха. Парень шепчет что-то тому на ухо и взглядом указывает на бывшую валирийскую рабыню, от чего на щеках лорда появляется тень румянца. Это вызывает смех у всех присутствующих.
Вель и не заметила, как к ней подошла Дейси.
— Думаю, скоро можно будет очень просто определить важную для Джона девушку, — заговорила она, улыбнувшись.
— И каким образом?
— У неё будет эбеновое оружие, — Дейси указала на новое копьё одичалой — недавний подарок от Джона, — Вель хихикнула.
— Ты будто и не завидуешь.
— У меня тоже такое есть, ещё и булава в придачу. Джон изготовил пять наконечников для копий.
— В застенье убивают ради простой старой кольчуги или ржавого меча. Такой подарок более чем ценен, он и жизнь может спасти.
— И тебе не кажется, что Джон пытается тебя купить?
— Нет. В некоторых племенах и кланах мужчина дарит женщине шкуру убитого зверя, таким образом он показывает, что является достойным её внимания охотником. Так что это можно считать ухаживанием, пусть он и подарил оружие.
— Дарит шкуру и всё?
— Если девушка согласна стать его женщиной, то она изготовит из этой шкуры одежду для охотника. Так она выражает свое согласие.
— А если она не умеет делать одежду?
— Это значит, что она будет бесполезной женой, и охотник зря делал свой подарок. Слабый охотник не получит женщину. Бесполезная женщина не получит умелого охотника.
Джон, наконец, подошёл к ним:
— Я попрощался со всеми. Осталось дождаться вечера. Погрузка закончена?
— Да, — ответила Дейси.
Этой же ночью корабль отплыл из порта, взяв курс на Старомест. Джорах позволил им плыть на «Скорби», корабль всё ещё был самым быстрым и манёвренным из тех, что были у Мормонтов. В случае чего, от проблемы можно будет сбежать. Помимо Вель с Дейси, Джона сопровождали два десятка гвардейцев, не сильно много, но вполне достаточно, если придётся столкнуться с недоброжелательно настроенным длинным кораблём. Часть из них — все, кто пережил битву за Темнолесье. Корабль вёз и несколько диковинок со Стылого берега, быть может, в городе удастся их выгодно продать.
Большую часть плавания ветер был попутным, что не могло не радовать экипаж. Спустя две с половиной недели они миновали Ланниспорт, спустя ещё неделю — Щитовые острова. Джон упражнялся в бое на мечах на палубе и помогал матросам. Вель присматривала за щенками, которых привезли в Кресцентпорт со Стылого берега, и угрожающе поглядывала на особо наглых матросов, что часто сопровождали девушку сальными взглядами. Дейси большую часть времени скучала. На фоне этого уроки обучения языкам, манерам и всему прочему, что проводились вместе с Джоном и Вель, стали настоящим спасением от беспробудного безделья, как и игра в кайвассу. Путешествия по суше пусть и были в разы дольше, но воспринимались девушкой более благоприятно.
В один из дней Джон стоял около борта корабля и смотрел в даль. На его плече сидел ворон, его голова пряталась под крылом, зверь явно не был доволен ранним пробуждением хозяина. Сзади кто-то тихо подошёл. Сноу почувствовал спиной касание женской груди, гостья обняла его и прижалась поплотнее.
— Воняет дерьмом, — сухо констатировала девушка.
— И тебе доброе утро, Вель. Мы приближаемся к Староместу, через пару часов причалим.
— Ты понял это, потому что воняет дерьмом?
— Нет, я понял это, потому что отсюда видно Высокую башню.
— Сколько нам нужно будет пробыть в городе?
— Не знаю. Может, несколько дней, может, несколько недель, а то и пару месяцев, всё зависит от того, сможем ли мы договориться с Верой или лордами.
— Хмм, несколько недель в воняющем дерьмом месте, я вся в нетерпении.
— Не знаю, утешит ли тебя это, но, согласно рассказам, в столице воняет ещё сильнее.
— Несильно.
— Как думаешь, если отправиться за стену и сказать вольному народу, что за стеной воняет, они прекратят свои набеги?
— Вполне возможно, волчонок, — засмеялась девушка. — Вполне возможно.
Гавань Староместа — одна из крупнейших на материке, пожалуй, она может спокойно соперничать со столицей за статус самой крупной. Жизнь в городе буквально бурлила и на фоне Староместа даже крупнейшие города севера казались всего лишь большими деревнями. Кресцентпорт можно даже не сравнивать. Порт принимал сотни кораблей всех видов со всего известного мира. Чего бы богатому человеку ни захотелось — он найдёт это в городе.
Кого только не встретишь во владении Хайтауэров. Тут были аристократы всех мастей, бесчисленные торговцы и ремесленники всех профессий. Ну, за исключением стекольщиков, разумеется. Люди из Дорна, Эссоса, Летних островов и любых других мест не были здесь диковинкой. Что уж говорить, если даже северяне — люди рослые, длинноволосые, одетые в шкуры, причудливую броню и меховые плащи — смогли безо всяких проблем затеряться в городе.
Джона город впечатлил. Стены казались просто неприступными, все дома в городе были исключительно каменными, а улицы вымощены булыжником. Что уж говорить о достопримечательностях города, таких как Высокая Башня, Цитадель или Звёздная септа. Город стоял в одном ряду с Виндхельмом и Солитьюдом, а оба они в своё время были столицами Скайрима.
Тем временем матросы отгрузили те товары, которые ещё можно было продать, несмотря на неприязнь к жителям Медвежьего острова, навязанную Верой. Купить же зерно стало проблематично, а те немногие торговцы, которые всё ещё были согласны торговать, завышали цены почти втрое. На самом деле это даже не сильно много, особенно, если учесть, что с приходом зимы цены на продукты для севера взлетят до небес. Как со стороны Простора, так и со стороны Речных земель. Ведь северные лорды и торговцы в любом случае будут их покупать.
Весь первый день в городе ушёл на то, чтобы обустроиться и привыкнуть к местному климату. С путешествием на юг шкур и одежды на северянах становилось всё меньше. К тёплому морскому бризу привыкли быстро, а мягкий климат всё ещё вызывал некоторый дискомфорт.
На второй день Джон вместе с Дейси занялись непосредственно выполнением поставленной перед ними задачи. По большей части — безуспешно. За жителями острова твёрдо закрепилась слава мерзких богохульников, а поскольку церковь семерых обладает наибольшим влиянием именно в Просторе, то и дел с ними теперь никто иметь не хотел. Джон пытался обсудить это с лордами, как местными, так и теми, кто временно был в городе.
Хайтауэры не снизошли ни до разговора с бастардом, пусть и рыцарем, ни до разговора с леди Медвежьего острова. Про то, что звание рыцаря больше всего ценится именно в Просторе, никто и не вспомнил. Те лорды, с кем удалось поговорить, не сильно желали перечить линии церкви. Ничего не дал и разговор с септонами в Звёздной септе, он закончился словесным обливанием Джона литрами желчи. «Прям видно, с кого леди Кейтилин берёт пример», — думал в те моменты Сноу. Ну, а путешествия по лабиринтам городских улиц полностью портили настроение под конец дня. Но ничего, Довакин научился ориентироваться в Маркарте, научится и в Староместе. В общей сложности северяне провели в городе две недели, к сожалению, абсолютно безрезультатно, если говорить о цели путешествия.
Зато за время, проведённое на острове, удалось обзавестись парой полезных знакомств, узнать некоторые интересные слухи и новости. Так было принято решение отправиться в Хайгарден, где скоро должен будет пройти турнир в честь именин дочери Верховного лорда. Если не удаётся договориться с местными лордами, то можно попробовать поговорить с теми, кто стоит над ними. К тому же, судя по слухам, Джону есть, что предложить Тиреллам.
Спустя три дня северяне покинули Старомест, присоединившись к торговому каравану. «Скорбь» отплыла обратно на остров вместе с письмом, которое нужно передать лично в руки лорду Мормонту. Караван шёл по Дороге Роз к резиденции Тиреллов. Взору открывались бескрайние засеянные поля, которые уходили далеко за горизонт.
Дейси увлечённо осматривала окрестности, младшая сестра рассказала девушке о происхождении её отца и Дейси захотела узнать о его родине побольше. На второй неделе пути Сноу исполнилось четырнадцать лет, Дейси пообещала ему грандиозный праздник по возвращению на остров. В остальном же путешествие прошло спокойно, без каких-либо стоящих упоминания событий. Когда северяне наконец прибыли в твердыню владыки Простора, до турнира оставалось почти две недели.
Не без помощи обаяния Джона удалось снять трёхэтажный каменный дом с внутренним двориком для спокойного пребывания в городе, где северяне и разместились. В городе бурлила жизнь, была заметна подготовка к предстоящему событию. Строители собирали ристалище, со всех концов королевства съезжались лорды и рыцари вместе со свитой. Толпы зевак бесцельно бродили по городу в поисках чего-то интересного. Торговцы завозили новые товары и поднимали цены, ремесленники на рынках громко кричали, что именно их товар самый лучший. Организатор турнира явно хотел превзойти Ланнистеров по масштабности.
…
Джон сидел в шатре и готовился к предстоящей схватке. Даже отсюда был слышен рёв и крики толпы, которая наслаждалась зрелищем. Сноу тяжело вздохнул, пусть он и владел копьём на довольно неплохом уровне, но быть рыцарем было для него в новинку. Институт рыцарства был чужд Скайриму, равно как и Северу. Рыцари, конечно, были и там, и там, но не играли столь важной для королевства и его общества роли.
Джон перевёл взгляд на свой щит, это был треугольный тарч с изображением его герба. Парень погладил ладонью изображение волка в попытке собраться с мыслями. Надо же, после стольких лет боёв в Тамриэле, он всё ещё может волноваться и предвкушать хорошую, интересную схватку, пусть и турнирную. Вель предпочла остаться в доме, она находила «развлечения поклонщиков» скучными.
Ткань шатра распахнулась и внутрь вошла Дейси.
— Джон, твой бой следующий.
— Противник тот, что был назначен вчера?
— Нет, он успел напиться и подраться с местными, так что против тебя кто-то из бесчисленного выводка старого Фрея.
— Дай угадаю, его зовут Уолдер?
— А ты догадливый. Но ты его одолеешь.
— Ты прямо источаешь уверенность.
— Я поставила на тебя три золотых дракона. Так что лучше бы тебе победить.
— Хороший коэффициент?
— Шестнадцать к трём против тебя.
— Они меня недооценивают, — пробормотал Джон.
— Заставь их поплатиться за это, — улыбнулась Дейси и оставила на щеке парня поцелуй.
Парень зашагал к выходу из палатки, гвардейцы Мормонтов ободряюще хлопали его по плечу. Кто-то из них стал напевать «Бастард из Винтерфелла». Джону подали шлем и подвели коня, когда все приготовления были завершены, Сноу двинулся вперед. Напоследок он обернулся, чтобы увидеть ободряющую улыбку от Дейси.
Тем временем глашатай объявил соперника Джона, сам Джон особо не вслушивался. Ему было откровенно наплевать, который из Уолдеров перед ним, будь то сын, внук или даже правнук нынешнего лорда Фрея, а уж какой он по счету, лучше не знать.
Джон перевёл взгляд на трибуны. Те ломились от количества люда, без сомнений, там было гораздо больше людей, чем предполагалось изначально. На ристалище глядели и из окон, и с крыш ближайших к нему домов. К счастью, хоть деревьев рядом с ристалищем не было, толпы зевак на ветках смотрелись бы, по мнению Довакина, совсем уж дико. Удивительно, что такой ажиотаж вызвал турнир: они совершенно не были редкостью для Простора. Вероятно, люди хотели посмотреть на рыцарей из других королевств или, может, их сюда согнали силой, чтобы уделать Ланнистеров в масштабности.
Ложа для господ выглядела иначе. Куча свободного места для гостей, разного рода мебель: от столов с яствами до шкафов. Тут и там шныряли слуги, готовые выполнить любой каприз. Весь цвет Простора в дорогих одеждах увлечённо что-то обсуждал. Леди тихо переговаривались между собой, девушки помладше разбились на небольшие группки и хихикали, поглядывая то на ристалище, то на юношей, что были в ложе.
На самом почётном месте сидел высокий, но толстый лорд с густыми каштановыми волосами, которые уже начала беспокоить седина. Судя по услышанному описанию, это наверняка был Мейс Тирелл — верховный лорд. Рядом с ним сидела миниатюрная высохшая старушка, похожая на куклу, и стройный юноша с небольшой бородкой и каштановыми волосами, он явно скучал. Неподалёку от них за одним из столиков сидела и смутно знакомая девушка в компании подруг. Хихикающие детишки возрастом от трёх до десяти лет, что бегали туда-сюда от своих леди-матерей, невольно вызвали у Джона улыбку.
Наконец глашатай начал объявлять Джона:
— Сын Хранителя Севера, лорда Эддарда Старка. Рыцарь, известный как Кошмарный волк — сир Джон Сноу.
Лицо Джона исказилось в улыбке, он был готов поклясться, что услышал несколько разочарованных вздохов после того, как назвали его имя. Тем не менее, он словил на себе несколько заинтересованных взглядов. Бастард лорда Винтерфелла явно будет поинтереснее очередного Фрея. Парень опустил забрало шлема и поклонился. Тем временем ему и его сопернику принесли копья.
Раздался звук рога, помощники глашатая опустили флажки, подавая сигнал к началу. Ноги Джона ударили по крупу коня, и тот двинулся вперед. То же сделал и его противник, он явно чувствовал уверенность и предвкушал скорую победу над сопляком. Всадники стремительно приближались друг к другу опустив копья. Спустя несколько мгновений раздался характерный треск. Джон попал сопернику в щит, и сломал свое копье, удар был столь стремительным и резким, что Фрей не смог нанести свой, но хоть в седле остался. Во время следующего захода Сноу попал сопернику в грудь и таки выбил его из седла. С трибун послышались крики и овации, кто-то даже бросал на ристалище цветы.
Спустя чуть более часа был второй поединок Джона, в этот раз против рыцаря из Западных земель, его парень выбил из седла с третьего захода. Пока что на соперников везло. Портило настроение только то, что нищий Фрей и скряга-западник выкупили свои доспехи за семь золотых драконов в сумме. Зато Дейси была довольна, её ставка сыграла.
Третьим, но самым интересным противником Джона в этот день стал рыцарь с гербом из двух золотых роз на зеленом поле. Сам Гарлан Галантный — сын верховного лорда Простора — стал Джону противником. Бастард заметил, как Тирелл презрительно поморщился, глядя на простые, без украшений доспехи Джона перед тем, как опустил забрало.
— Не боишься нового противника? — спросила у Джона Дейси, подавая копье.
— Я его опасаюсь. Только идиоты ничего не боятся, от того и умирают первыми.
— Я и против него на тебя поставила.
— Леди Мормонт не оставляет мне выбора, — засмеялся Джон, опуская забрало.
— Не поранься, волчонок.
— Разве что только для того, чтобы ты за мной ухаживала.
— Засранец.
Раздался звук рога и соперники двинулись навстречу друг к другу. Первый заход был безрезультатным, Сноу смог лишь задеть плечо противника, тот в свою очередь попал по щиту, но тоже не смог добиться видимого успеха. Второй заход был зеркально противоположный первому. Третий тоже не смог определить победителя. Джон чувствовал, что противник обладает многолетним турнирным опытом и в бое на копьях бастард ему не соперник. Держаться относительно на равных удаётся благодаря физической силе, реакции и простому управлению невероятно послушной лошадью, что обеспечивается тем, что Джон оборотень. Словом, жульничество, в котором не уличат. Победить можно при помощи крика, но использовать его на виду у всех слишком рискованно.
Тем временем хозяин турнира должен был решить, кто из претендентов пройдёт дальше, что вызвало некоторую заминку. Он склонился над старушкой, и та что-то говорила, но, по-видимому, совсем тихо, чтобы это мог услышать только он. С одной стороны, оба всадника равны в своём мастерстве, но если объявить победителем собственного сына, то это может вызвать некоторое недовольство в виду откровенного фаворитизма. С другой стороны, хочется, чтобы именно Гарлан, а не бастард прошёл дальше. Пару минут спустя было объявлено, что всадники совершат ещё три захода. Этот вариант устроил бы всех.
К сожалению, следующие три захода всё так же закончились ничьей, не определив лучшего из претендентов. Джон с Гарланом остановились около ложа и ждали окончательно решения. Мейс Тирелл о чем-то спорил с матерью, но, судя по всему, не чувствовал себя хозяином положения, та лишь безразлично смотрела на сына, явно недовольная его решением.
— Позвольте предложить выход из ситуации, милорд, — неожиданно для всех в ложе заговорил Джон. Неслыханная наглость. Старушка изогнула бровь, глядя в сторону бастарда.
— Говори, — обратилась та, не дав сыну ответить первым.
— Раз мы с сиром Гарланом одинаково хороши во владении копьем, то пусть дальше пройдет тот из нас, кто лучше владеет мечом, — Гарлан засмеялся, явно обрадованный предложением.
— Сир Гарлан, вас это устроит? — обратилась женщина к внуку.
— Более чем, — ответил тот.
— Быть по сему.
Всадники спешились, их коней отвели в сторону и принесли мечи. Гарлан был уже полностью готов, ему принесли каплевидный щит с его личным гербом, Джон же от щита отказался, взяв во вторую руку кинжал.
— Показушник, — раздалось приглушенное замечание из-под шлема.
— Я бы вам ответил, но меня заставят за это поплатиться, — дерзко улыбнулся Джон, чего не было видно из-за шлема.
Вскоре в очередной раз прозвучал рог, дав сигнал к началу схватки. Гарлан сделал шаг вперёд и с вызовом пару раз ударил мечом по щиту. Джон этот вызов принял и тоже шагнул вперёд, заняв нужную стойку. Правая рука с эбеновым клинком вытянута вперёд, левая чуть позади с зажатым обратным хватом кинжалом. Четыре метра, разделявшие бойцов, исчезли в мгновение ока.
Первый удар Гарлана был довольно мощным, несмотря на то, что Джон его отбил, его рука продолжала чувствовать некоторое онемение. Джон нанёс свой удар, но тот был принят на щит. Соперники зашагали по кругу присматриваясь и оценивая противника. Гарлан совершил резкий рывок, намереваясь ударить Сноу щитом по корпусу, но тот уклонился безо всяких проблем. Джон сделал новый замах, но не смог обойти защиту соперника, так что прекратил атаку. Намеренно бить по щиту мечом будет только полный идиот, даже если этот меч эбеновый.
Джон проводил атаки и отбивал удары Гарлана в незнакомом для южного рыцаря стиле: в нём угадывались некоторые элементы Северного стиля и даже стиля Дорна. Но точно определить его происхождение Тирелл не мог. Удар за ударом темп схватки возрастал. Гарлан был невероятно умел и виртуозно владел своим оружием, но затяжная схватка играла против него, а она переходила в затяжную, так как оба воина не хотели убивать соперника и старались сделать такой исход невозможным. Но вскоре схватка закончилась. Когда Гарлан в очередной раз попытался повалить Джона на землю, бастард перекатился и нанес удар плашмя по спине противника, сбив того с ног. Как только Гарлан перевернулся на спину, у прорези его шлема было лезвие кинжала соперника.
— Победитель — Джон Сноу! — провозгласил глашатай. Трибуны взорвались криками, некоторые радостными, другие — криками разочарования.
Триумф Джона, однако, был не долгим. В четвёртой и последней за день схватке его выбил из седла Рыцарь Цветов в первом же заходе.
Джон наконец закончил переодеваться и вылезать из доспехов. Больше всего он сейчас хотел принять ванну, воняло от него жутко, но до домика нужно было ещё дойти. Оставалось лишь тяжело вздохнуть и уйти отдыхать. Джон отчётливо слышал смех Дейси неподалёку, наверняка реакция на очередную пошлую шутку от кого-то из гвардейцев. Сноу вышел из шатра и направился в ту сторону, с которой доносился знакомый смех. Неожиданно парня окликнул незнакомый голос:
— Волчонок?
Джон обернулся. Он посмотрел на говорившую, но так и не понял, кто она. Что-то внутри говорило о том, что они знакомы, но парень не узнавал девушку внешне, а уж вспомнить имя казалось и вовсе невозможным. Он поднял взгляд и всмотрелся в её глаза. Карие, он определённо помнил этот разрез глаз, оставалось только вспомнить, откуда именно.
— Эмм… Леди Свинка? — неожиданно даже для самого себя произнёс он.
Глава 17
Ситуация была, мягко говоря, не самой хорошей. Благо, неподалёку, за исключением двух гвардейцев Тиреллов в двадцати метрах позади, никого не было. Так что если назвать неуместный ответ Джона оскорблением, то уж точно не прилюдным. Оставалось надеяться, что девушка поступит в этой ситуации подобающе леди. Вариантов было немного: она могла просто проигнорировать неуместное обращение, поменять тему или свести всё в шутку. Главное, чтобы девушка не «оскорбилась».
Вопреки всем ожиданиям Джона, лицо собеседницы не выражало и толики гнева, вместо того, чтобы сморщить носик и гневно высказаться или развернуться и уйти прочь, девушка прикрыла рот ладошкой и тихо рассмеялась. Наигранный румянец коснулся её щёк.
— В последний раз меня называли этим прозвищем три года назад, — заговорила она. — Волчонок, так это действительно ты?
Сноу вздохнул с облегчением — проблем на горизонте не предвиделось, а личность собеседницы удалось точно установить. Парень рассмотрел девушку повнимательнее, от той восьмилетней пухлой девчушки, которую он встретил пять лет назад в Ланниспорте, не осталось и следа.
Девушка была стройной и прелестной, каштановые волосы водопадом спадали до пояса, ростом она была чуть ниже Джона. Глаза невероятно большие, похожие на два омута. Фигура уже начала принимать нужные округлости, а сама девушка вот-вот должна была расцвести окончательно. Несмотря на это, глазу уже было на чём задержаться и чем полюбоваться, нижние округлости уже были весьма неплохи. Одета она была в платье с узором из золотых роз, оно оказалось слишком открытым: без рукавов и высокого воротника, а спина почти полностью оголена. Северные леди, да и, вероятно, большинство других сказали бы, что так одеваются исключительно падшие женщины.
— Да, это я, Марджери. Рад тебя видеть, — девушка снова засмеялась, вспомнив, как учила мальчика правильно выговаривать её имя, а тот упрямо делал вид, что у него не получается.
— Маргери, — поправила она.
— Я знаю, — ответил ей он улыбкой на улыбку.
— Ты не расстроен поражением? — с участием спросила она, подойдя ближе.
— Каждый юноша будет расстроен проигрышу. Но я не испытываю других негативных эмоций по этому поводу. Твой брат невероятно умел, так что проиграть ему не стыдно и не позорно.
— Не хочешь немного прогуляться? — спросила Маргери.
— Рыцарь не может отказать леди в просьбе, — Сноу галантно подал девушке руку. — Только недолго, — если Маргери и почувствовала дискомфорт от того, что от парня воняет потом, то явно не подала виду.
Пара медленно зашагала в сторону города. Джон успел отметить, что в двадцати-тридцати метрах позади шагают гвардейцы Тиреллов, Коготь сообщил, что есть ещё пара чуть впереди, одетые как простолюдины. Всё же дочь верховного лорда без надлежащей охраны не гуляет.
— Как тебе Простор? — она начала с нейтральной темы.
— Тут тепло и красиво, всюду зелень и нет снега.
— Северянин, гляжу, скучает по снегу, — улыбнулась девушка.
— Ты даже не знаешь, как сильно! — нарочито серьезно заговорил он. — Ты только представь: утром выходишь из шатра, думаешь, что сейчас наклонишься, зачерпнёшь снега, и можно будет умыться, а там трава! Трава, Маргери! Ты можешь в это поверить!?
— Какая коварная трава, вводит гостей из Севера в замешательство, — подыграла она.
— Ещё здесь очень тепло, и на нас всё время пялятся, — отметил Джон.
— Северяне — редкие гости в Просторе, оттого к вам и такой интерес, и стоит отметить, он оказался оправдан. Ты своей победой удивил почти всех в ложе: Гарлан — отличный мечник.
— Он мог бы победить, если бы сразу ринулся в бой, пока я не понял, какой у него уровень.
Следующие пятнадцать минут прогулки они беседовали о прошедших годах. Джон коротко пересказал, как воспитывался на острове, вдали от отчего дома, как на остров совершали набеги одичалые и пираты. Маргери рассказала о жизни в Хайгардене, в основном о том, как её перестали дразнить и о том, как прошлые обидчицы превратились в завистниц сразу после того, как девушка похорошела.
Проходящие мимо простолюдины, да и не только они, уважительно кланялись, едва завидев девушку, и искренне улыбались в её сторону. Выяснилось, что всё это результат её кропотливого труда по завоеванию любви и уважения подданных. Маргери вместе со свитой регулярно посещает рынки и покупает у простых торговцев свежие фрукты и овощи. Помимо этого она делает весьма внушительные благотворительные пожертвования в приюты, богадельни, септы да, в общем, всюду, где в них есть необходимость. Яркая свита из «подруг», слуг и охраны неплохо привлекает ко всему этому действу внимание. Она даже смогла уговорить Джона сопроводить её на один из таких выходов.
— Знаешь, я хотела спросить… — заговорила девушка, когда стало понятно, что прогулка вот-вот подойдёт к концу.
— Спрашивай.
— Правда, что говорят…
Договорить девушке не дал ранее обсуждаемый старший брат. Гарлан Тирелл вышел из-за угла одного из домов и, видимо, был не сильно обрадован компании младшей сестры. Его лицо скривилось, будто бы он только что съел целый лимон вместе с кожурой. Почти такое же кислое лицо у него было, когда он выкупал свои доспехи. Правда, нужно отдать парню должное — заплатил за них он целых пятнадцать золотых драконов. А Рыцарь Цветов и вовсе простил Джону его долг прямо на ристалище, этим благородным поступком он заслужил ещё больше любви толпы, если такое вообще возможно.
— Маргери, отойди от бастарда, — обратился он к сестре.
— Но, брат, мы просто гуляли, — ответила она, тот вместо того, чтобы ответить, покрепче взял сестру за руку и попытался оттянуть прочь.
— Тебе не стоит гулять с посторонними мужчинами без сопровождения меня или Лораса, тем более с бастардами.
— Мне больно, Гарлан! — почти воскликнула Маргери, после чего тот таки отпустил её руку.
Девушка осмотрела красный след на коже, оставленный ладонью брата. Юная Тирелл всё же позволила увести себя, подарив Джону извиняющуюся улыбку. Тот лишь улыбнулся в ответ, показывая жестом, что всё в порядке. Пройдя с десяток метров, девушка ощутила странное тепло на том месте, где был след. Маргери снова взглянула на свою руку, но та была совершенно нормальной, будто её и не сжимал Гарлан в своей железной хватке. Она обернулась, но Джон уже исчез из виду.
— Занятно, — проговорила девушка, обращаясь к самой себе.
Вель завтракала на балконе домика вместе с Дейси и той частью северян, что сегодня проснулась чуть позже. Внизу во внутреннем дворе тренировался Джон, он всегда просыпался раньше них и незаметно ускользал, у вольной женщины порой складывалось впечатление, что он не спит вовсе.
— О чём задумалась? — спросила у неё Дейси.
— О том, что тут гораздо приятнее, чем в Староместе.
— И красивее, и нас не поливают словесными помоями все кому не лень, — добавила Дейси.
— Это пока что, — весело выкрикнул один из гвардейцев, запивая еду.
— Когда вы пойдете на поклон к важным лордам? — спросила одичалая.
— Через пару дней. В Просторе всё иначе, не так, как в застенье или на Севере. Нужно заработать себе доброе имя и впечатлить здешних лордов.
— Джон вчера проиграл, так что положение скверное.
— Не такое скверное, как было в Темнолесье, — улыбнулась Дейси.
— И то верно.
— Есть ещё общая схватка, — Вель вопросительно взглянула на Дейси, показывая, что ждёт объяснений. — Если коротко, то это битва, в которой участвуют сразу с сотню бойцов, а то и больше, каждый со своим оружием. В конце остаётся один победитель.
— И Джон сможет в ней победить?
— Когда в ней участвовала я, то мне удалось продержаться почти до самого конца и войти в десяток лучших. Уверена, что Джон справится. Он давно меня превзошёл.
— И когда можно будет понаблюдать за сим действом?
— Завтра.
Девушки и не заметили, как, закончив тренировку, к ним присоединился и сам Джон. Парень держал в руках лист бумаги и не сводил с него взгляда.
— Что там? — спросила Дейси.
— Причина купить тебе новое дорогое южное платье, — ответил Джон.
— В смысле?
— Нас с тобой приглашают присоединиться и понаблюдать за турниром с ложи.
— Вчера без вас там обошлись, а сегодня вы там нужны, да, логично, — изогнула бровь Вель.
— Чем больше «благородных» там, тем сильнее лорд Мейс может потешить своё самолюбие. Хотя, быть может, у меня или Дейси будет «случайная» встреча с заинтересованным в разговоре лицом.
— А просто поговорить с вами нельзя?
— Мы не знаем их, они не знают нас. Не понятно, о чём можно переговариваться и что можно друг другу предложить, а «случайная» встреча позволит узнать друг друга лучше и разведать обстановку. Так ведут дела здесь.
— Ебучие южане, — закатив глаза, проговорила Вель, вызвав смех у всех присутствующих.
— И ты тоже идёшь с нами, — улыбнулся ей Джон.
— Зачем это?
— Считай это наказанием за то, что слишком много ворчишь, — в глазах парня заиграли азартные огоньки.
— Ты знаешь, как я это не люблю…
— Зато как умеешь…
— Р-р-р!
…
Спустя три часа, как раз к назначенному времени, Джон вместе с Дейси прибыли к ристалищу в сопровождении пары гвардейцев Мормонтов. На девушке было бордовое платье, сшитое на южный манер. На севере не найти ничего подобного, всё же погодные условия совершенно другие, однако стоит отметить, что новое платье явно шло северянке, подчёркивая все прелестные изгибы девичьей фигуры. На Дейси даже задержалось несколько взглядов местных мужчин. Джон был одет в чёрный камзол, этот цвет всегда шёл парню.
Не успели они войти в шатёр, как к ним подошла виновница торжества и, поздоровавшись и представившись, взяла под руку Дейси и утащила ту в сторону, сформировав новую группку хихикающих девиц. Молодая Мормонт явно ожидала помощи Джона в этой ситуации, но так её и не получила, так что ей пришлось провести следующие пару часов в компании «южных дурочек». Сноу только ехидно улыбнулся её возмущённому взгляду и почти четко смог расслышать тихие ругательства северянки, среди которых было: «блядь», «седьмое пекло» и «мелкий ублюдок».
Начались первые поединки всадников. Джон видел, как девицы засыпали Дейси кучей вопросов, наверняка приняв ту за какую-то диковинную зверушку. Всё же та умела держать лицо и вести себя подобающе в благородном обществе, так что проблем возникнуть не должно. Джон сидел особняком, к нему никто не подошёл и не заговорил, пусть он и вызвал определённый интерес. Спустя почти час к Джону подсел уже знакомый хромой юноша с каштановыми волосами. Тот, как и Сноу, явно скучал на этом торжестве и сел рядом, вероятно, просто потому, что не хотел хромать через гостей к своему месту.
— Что ж, лорд Тирелл, я рад, что скучаю здесь не в одиночку, — обратился к нему Джон.
— Мы знакомы? — спросил у него Уиллас.
— Мое имя Джон Сноу. Мы виделись однажды на празднике по поводу турнира в Ланниспорте. Если помните, мы беседовали в библиотеке.
— Припоминаю, моя сестра болтала о своём новом друге без умолку, чем раздражала меня и Гарлана, — улыбнулся Уиллас.
— А моя младшая сестра мне не поверила, когда я рассказал, что познакомился с настоящей леди, и назвала меня лжецом.
— Жалеете, что не можете продолжить участие? — спросил Уиллас, указывая тростью в сторону ристалища.
— Не сильно. К тому же осталась общая схватка.
— Не думаете, что это может быть слишком опасно?
— Умирают и во время состязаний на копьях, просто это случается не столь часто. К тому же для северян победитель общей схватки будет считаться лучше любого турнирного рыцаря. А вот вам хотелось бы посостязаться на копьях?
— У меня уже был незабываемый дебют, после которого участие на турнирах для меня невозможно, — ответил Уиллас, указывая уже на травмированную ногу. Джон отметил печаль в глазах собеседника, пусть тот и скучал, но явно был бы не против поучаствовать.
— Как это случилось? — с участием спросил Джон.
— Если коротко, то меня выбили из седла, но я зацепился ногой за стремя. Конь упал на меня и раздробил мне кости ноги.
— Это была ваша ошибка, или ваш соперник намеренно поспособствовал вашей травме?
— Мой отец поспособствовал этому больше соперника. Он слишком рано выпустил меня на ристалище, видимо, хотел получить второго Лео Длинный Шип. Но в итоге получил наследника-калеку.
— Вижу, мейстеры не смогли вам помочь.
— Отец и бабушка неоднократно обращались в Цитадель, вы не представляете, какие методы лечения я успел пройти, но, как видите, все они оказались безрезультатными.
— А если я скажу, что знаю способ вам помочь?
— Тогда я, подобно вашей младшей сестре, назову вас лжецом.
— Однако она в конечном итоге оказалась не права, — отметил Сноу.
— Вы ради этого прибыли в Хайгарден?
— Я прибыл сюда по поручению лорда Мормонта, чтобы решить возникшие проблемы. Ничего более.
— Говорят, что вы колдун. Вы такую помощь предлагаете?
— Говорят, Тайвин Ланнистер испражняется золотом. А колдунов Вера не любит ещё больше, чем бастардов. Колдун не стал бы злить их своей магией ещё сильнее. По крайней мере, пока не уляжется конфликт, — толсто намекнул Джон.
— И колдун смог бы мне помочь?
— Там, где не помогает наука, может помочь магия. Моё положение шаткое, и я не стал бы предлагать то, чего у меня нет, тем более наследнику Простора. Я бастард, но не идиот.
— Я обдумаю ваше предложение.
— Я вам что-то предлагал? — притворно удивился Джон.
— Нет, — тактично ответил Уиллас.
День Дейси был не таким продуктивным: она почти всё время общалась с местными леди, даже не сумев нормально понаблюдать за поединками. Благо, леди Маргери сразу показала своё хорошее отношение к северянке, проявив к той благосклонность. Так что над Дейси не шутили и не старались выставить дурочкой или дикаркой, а лишь расспрашивали большую часть дня, часто вопросы были о Джоне или Севере, от чего та спустя пару часов была готова выть.
Хайгарден, следующий день
Этим утром по улицам города шла небольшая процессия из леди Простора, сопровождались они многочисленными слугами и охраной. Платья на девушках были красочными, да и если говорить откровенно, то любого человека, что входил в эту процессию, нельзя было назвать неприглядным. Даже слуг. Как итог, это не осталось без внимания и Маргери вместе со своей свитой тут и там ловили улыбчивые взгляды горожан. Рядом бегали бесчисленные детишки и восторженно глядели на гвардейцев.
— А что ты думаешь насчёт Тарли? — обратилась к Маргери Леонетта Фоссовей, присутствие этой девушки рядом с леди Тирелл уже стало привычным, девушка давно входила в круг близких подруг Маргери, пусть и была старше.
— Надеюсь, ты не про пузатика, — хихикнув в ладошку, ответила Маргери.
— Я про Дикона. Говорят, лорд Тарли собирается сделать наследником именно его вместо старшего сына.
— Жаль, — задумчиво ответила Маргери. — Сэм добрый, а его брат на удивление скучен и суров, несмотря на свой малый возраст. Он меня ничуть не привлекает.
— Тогда, может, принц Квентин?
— Слышала, дорнийцы очень любят коз, — Маргери поразилась глупости предложения очередного кавалера, тем более Тиреллы в холодных отношениях с Мартеллами после того, как Красный Змей сделал её старшего брата калекой.
— Роберт Аррен? — новое предложение от Леонетты, Маргери улыбнулась во весь рот.
— Брак с мужчиной, который будет воспринимать тебя, как старшую сестрёнку вместо супруги, что может быть лучше? Сколько ему сейчас?
— Пять лет.
— Что-то наша Маргери привередничает на все возможные хорошие варианты. Не говоря уже о бесчисленных местных юношах, что смотрят на неё как провинившиеся щенки, — отметила другая девушка со свиты.
— Что, правда? — спросила Лионетта.
— Ты даже не представляешь, сколько у нашей леди поклонников.
Маргери лишь закатила глаза на очередную попытку подруг обсудить и построить её личную жизнь. Бабушка сказала Маргери, что может сделать ту королевой — принц Джоффри как раз подходит по возрасту, а быть женой простого лорда девушку явно не устраивало, она была одной из лучших девушек на выданье во всех семи королевствах. Лучше неё могла быть только наследница Дорна или принцесса Мирцелла.
— А может, леди Маргери не обращает на них внимание из-за того, что до сих пор верна своей первой любви?
— О! Ты это о бастарде? Гарлан рассказал мне, как она болтала о нём без умолку и даже хотела писать письма в Винтерфелл. И вот они снова встретились…
— Довольно! — у Маргери задёргался глаз, а на щеках проступил румянец. — Я больше не восьмилетняя девочка и понимаю, что это не имеет никакого смысла, так как бастард ничего не унаследует, да и никто меня за бастарда не выдаст, — юная Тирелл показала, что этот разговор окончен и зашагала вперёд.
— Слушай, ты веришь её словам? — заговорщески прошептала Лионетта.
— Ни на йоту, — улыбнулась ей собеседница.
Вскоре они дошли до городского сиротского приюта, но на удивление не вызвали привычного там ажиотажа. Как выяснилось чуть позже, всё внимание привлекли к себе северяне, что навестили приют, сделав большое благотворительное пожертвование. Детишки увлечённо играли с поразительной красоты светловолосой девушкой экзотической для этих мест внешности. Смотрительница приюта что-то обсуждала с сиром Сноу и леди Мормонт. Позже к этому обсуждению присоединилась и Маргери.
Леди из свиты Маргери наблюдали, как та увлеченно беседует со старым знакомым и северной леди. Улыбка на её лице искренняя и ни капли не наигранная, а когда к девушке начал ластиться ворон, так та по виду вообще была готова расплыться лужицей счастья.
— «Я больше не восьмилетняя девочка и понимаю, что это не имеет никакого смысла»? — процитировала Маргери Лионетта.
— Флиртовать с ним ей это не мешает.
— Оставив своих подруг одних.
…
Несколько часов спустя Маргери, сидя в ложе, наблюдала за последними приготовлениями к общей схватке, которая должна была вот-вот состояться. Уиллас в это время о чём-то тихо переговаривался с бабушкой, лицо последней выражало нескрываемый скепсис. Маргери пыталась вслушаться в разговор, хоть он ей был не так интересен.
В итоге над ристалищем раздался звук рога, сигнализирующий о начале схватки. На поле было почти две сотни воинов. Всё же общая схватка у Тиреллов бесспорно получилась самой масштабной за последние лет десять. Участвовали воины со всех частей материка, были даже железнорождённые, северяне и пираты с островов Трёх сестёр. Не могло обойтись и без воинов Долины, но и эти участвовали преимущественно в бою на копьях. Больше всего было участников из Простора, Штормовых и Западных земель.
С каждой минутой схватка лишь набирала обороты, а участников становилось всё меньше. Спустя почти тридцать минут осталось не более тридцати человек. До этого момента бои велись в основном стенка на стенку между воинами, объединившимися в группы по регионам, но теперь, когда соперников осталось не так много, тактика поменялась. Воины, кто был слабее, объединялись против самых умелых с целью увеличить свои шансы. Бронзового Джона окружило сразу пять человек, но тот не спешил им уступать, выводя из схватки одного за другим.
Кошмарного волка и его соратника тоже стали окружать шестеро человек, но неожиданно для всех северяне с криком: «Здесь стоим!», сами ринулись в лобовую атаку. Тот, что был повыше, вклинился в подобие строя противников, прикрывшись щитом, как результат, он раскидал их в разные стороны. На него попытались напасть сзади и тоже сбить с ног щитом, но тут северный рыцарь одним ударом меча отколол от щита почти половину, после чего ударил плашмя по ноге. Послышался характерный хруст — та явно была сломана. Спустя пару минут северяне одолели всю шестёрку.
Меч бастарда наносил удар за ударом, ускоряясь с каждым замахом. Противников на поле оставалось не так много, и Сноу мог наконец разгуляться. Пару раз он даже сломал соперникам их оружие своими мощными ударами. Он выходил сразу против пары, а то и нескольких соперников и побеждал их одного за другим, двигаясь подобно молнии. Разгорячённая толпа начала скандировать: «Кошмарный волк!».
Спустя какое-то время на арене остались лишь пара северян, Бронзовый Джон и Гарлан Тирелл. Последние два, не сговариваясь, объединились в альянс, который распадётся так же быстро, как и организовался.
Ройс с Тиреллом заняли оборонительную позицию, но это не сильно им помогло. Удар булавы проломил щит Ройса и почти сбил того с ног в то время, как Сноу навязал бой Тиреллу, не дав противникам напасть вдвоем на одного. Гарлан уже знал, чего стоит ждать от соперника, но сильно сказывалась усталость, которую его противник, казалось, и вовсе не ощущал.
Гарлану оставалось лишь уклоняться от ударов соперника, тот атаковал слишком стремительно, не оставляя возможность для контратаки. Спустя минуту Сноу смог разоружить соперника и ударом ноги в грудь повалить того на землю. Тирелл жестом показал, что сдается, после чего Сноу подал тому руку и помог подняться. Этот благородный жест толпа оценила. Тем временем Бронзовый Джон смог благодаря многолетнему опыту одолеть своего соперника, но от дальнейшей схватки отказался, опустив меч. Джон кивнул и снял шлем.
— Кошмарный волк! Кошмарный волк! — радостно скандировала толпа.
Маргери и сама не заметила, как тоже выкрикнула это имя, позабыв даже поддерживать собственного брата и Хайгарден в процессе схватки. Леди Оленна, отпивая вино из кубка, оценивающе смотрела на победителя, пробормотав лишь одну фразу:
— Да уж, кровь Старков и Дейнов — адская смесь, — но её почти никто не услышал.
— Бабушка? — решила уточнить Маргери.
— Четырнадцатилетний мальчишка победил в общей схватке, показав невероятное мастерство. Только представь, на что через несколько лет будет способен племянник Меча Зари и одновременно сын единственного человека, что смог его одолеть.
— Ты уверена, что в нём кровь Дейнов?
— Он не может быть сыном простолюдинки, слишком уж он хорошо владеет мечом, а из всех возможных леди подходит именно девица Дейнов.
Спустя миг почти все леди, что были в ложе, удивлённо охнули, кто-то из них даже потерял сознание. Маргери взглянула на ристалище и поняла причину. Соратником Кошмарного волка оказалась леди Мормонт, что стало понятно только сейчас, когда она сняла шлем. Сноу нёс её на руках в сторону шатра. В этот момент Маргери ощутила укол ревности, хотя, возможно, ей просто показалось.
На этой ноте и закончилась общая схватка, забрав жизни почти двадцати человек, осмелившихся принять в ней участие. Победителем боя на копьях вышел Лорас Тирелл, объявив королевой любви и красоты свою младшую сестру и подарив той цветочный венок. Это было вполне ожидаемо, победители часто дарили сей титул своим сестрам. Тот же Джейме Ланнистер всегда преподносил цветы именно своей сестре.
Утром следующего дня к Маргери подойдёт слуга и принесёт странную весть. Почти все больные дети из сиротского приюта, который она недавно посетила, за одну ночь выздоровели. Смотрительница спишет это чудо на результат многодневных молитв, а Маргери будет ждать разговор с бабушкой.
Окончание турнира и последнее пиршество пришлось как раз на день четырнадцатых именин леди Тирелл. Всё специально было организовано, чтобы самое большое пиршество пришлось на этот день. В Хайгардене шёл невиданных масштабов праздник. Гости почти со всех концов королевства, музыканты, танцоры, менестрели и актёрские труппы вовсю развлекали гостей праздника. Приглашение на пиршество получили и гости с далёкого Севера. Всё же отсутствие победителя общей схватки на празднике может ударить по престижу.
Сам праздник, однако, начался с подарков. Леди Маргери одаривали разного рода дарами, настолько хорошими, насколько позволяло финансовое положение. Больше всего старались лорды, у которых были сыновья близкого с именинницей возраста. В основном дарили платья и различные украшения. Лорд Мейс подарил дочери большую арфу, украшенную изысканным узором. Кто-то даже подарил лодку дивной конструкции для прогулок по Мандеру, которые были весьма популярны среди леди Простора. Были и сапоги для верховой езды, и богато украшенный кинжал. Очень много было и разного рода книг, в общей сумме — треть ото всех подарков.
Гости с севера преподнесли плетёную корзинку, содержимое которой шурудело, пока подарок несли к виновнице торжества. Это вызвало некий интерес у остальных гостей, Сноу отметил, что те вели некую игру «Чей подарок больше всего придётся по вкусу», ну или «Чей подарок окажется самым дорогим».
— Леди Маргери, позвольте преподнести вам этот дар. Я очень надеюсь, что он придётся вам по вкусу.
— Что же внутри? — заинтересованно спросила девушка.
Джон опустил корзинку на пол и снял с неё крышку. Изнутри выглянула лохматая мордочка и, разведав обстановку в помещении, выпрыгнул лохматый щенок светло-коричневого окраса, неловко опрокинув корзинку и заставив ту покатиться по полу. Пёс оглянулся на Джона, словно ожидая команды, на что получил кивок в сторону именинницы. После чего под несколько восторженных вскриков щенок поплёлся к Маргери, что присела, чтобы взять того в руки. Добравшись до девушки, щенок её обнюхал, после чего стал вылизывать ей руки, ноги, пару раз лизнул лицо. Девушка лишь заливисто смеялась.
— Так значит, вы подарили моей сестре пса? — скептически спросил молчавший до этого момента Гарлан.
— Так и есть, милорд.
— И что же в нём особенного?
— Он неприхотлив в еде, на диво верен и послушен даже для собаки.
— И это всё? — Джон выдержал небольшую паузу.
— Ну, ещё он вырастет до размера пони, и, помимо вашей сестры, наличием такой собаки не сможет похвастаться никто к югу от Стены. Эта порода встречается только на Стылом берегу, — поспешил пояснить Джон.
Гарлан чуть заметно скривился, ещё пару лордов скрипнули зубами, бастард уделал многих из них.
— У него есть имя? — деликатно отвлекла брата от прожигания в бастарде дыры Маргери.
— По северной традиции именно хозяин должен дать своему животному имя, так что я его не называл.
— Раз этот милый пёс житель далекого севера, то я назову его «Морозом», — всего на миг лицо Джона чуть исказилось от нахлынувших воспоминаний о своей лошади с точно таким же именем, с которой он успел немало попутешествовать по Скайриму.
— Это замечательное имя, миледи, — щенок одобрительно тявкнул с рук хозяйки.
…
После подарков начался непосредственно сам праздничный пир, ближе к вечеру были танцы и другие развлечения. Дейси стала чуть ли не героиней дня. Отбоя от поклонниц у девушки не было: кто-то хвалил её смелость, кто-то рассуждал, как романтично Джон нёс её с арены. Словом, не будь она соратницей победителя и не будь той сцены, на её выступление никто бы и не обратил внимания.
Большинство гостей уже было навеселе, к Джону периодически подходили и поздравляли с победой в общей схватке, кто-то приставал с расспросами, также можно отметить резкий скачок популярности среди прекрасного пола. Так что приходилось парню несладко, благо его не донимали, когда рядом была Дейси. Удалось пару раз потанцевать и с именинницей. Гарлан же продолжал быть ревнивым строгим старшим братом, хотя Джону стало понятно, что это лишь роль, которую ему приходится играть вместо Уилласа. Со временем праздник начал идти на спад.
— Тетя, смотри, это Кошмарный волк! — Джон услыхал очередной восторженный возглас неподалёку.
Сноу перевел взгляд на говорившего. Им оказался светловолосый мальчик дорнийской внешности возрастом около десяти лет. Волосы его были не медовыми, как, например, у Вель, а скорее бледно-серебряного или даже пепельного цвета. Самым примечательным в его внешности были глаза — большие и густо-синие, в свете свечей и факелов они казались и вовсе лиловыми. Рядом с ним была весьма привлекательная черноволосая леди с такими же, как у парня, глазами, она была приблизительно на пять, может, восемь лет старше Джона. Быстро перебрав в голове все благородные дома Дорна, члены которых могли обладать такой внешностью, Сноу пришел к вполне очевидному выводу.
— Лорд Дейн, леди Дейн, я могу вам чем-то помочь?
— Научи меня так же хорошо драться, — сразу перешёл к делу мальчик. Своей непосредственностью он напомнил Джону Арью.
— Эдрик, не веди себя столь вальяжно, сир Джон не твой сверстник из Чёрного приюта, — сделала ему замечание женщина.
— Но, тётя, мы с ним связаны молочным родством, так что всё в порядке.
— Простите? — Джон слегка опешил от такого заявления.
— Мой племянник убеждён, что его кормилица является вашей матерью, сир. Лорд Старк не рассказывал вам о матери?
— Он никогда не давал никакой конкретики. Несколько раз мне удалось услышать имя «Вилла» в разговорах.
— Вилла служила в Звездопаде много лет ещё до моего рождения, — торжественно объявил Эдрик.
— Это имя очень распространено во всех семи королевствах, лорд Дейн. Ваша кормилица может и не иметь ко мне никакого отношения.
— Но лорд Старк вернулся из Дорна уже вместе с вами, — справедливо отметил юный Эдрик, заставив Джона задуматься.
— Это ещё ничего не доказывает, Эдрик. Тебе следует извиниться и, наконец, представиться как подобает. Ты — лорд Звездопада, — начала отчитывать племянника женщина.
Тем временем к Джону подошёл один из слуг замка и прошептал тому что-то на ухо.
— Извините, но я вынужден откланяться на некоторое время. Лорд Дейн, — обратился Джон.
— Да?
— Я готов дать вам несколько уроков. А взамен вы расскажете мне про эту Виллу поподробнее.
— Даёте слово?
— Даю, и напоминаю, что северяне своё слово держат.
— Договорились, — Эдрик протянул Джону руку, которую тот пожал, скрепив уговор.
Глава 18
Джон шёл по коридорам в сопровождении передавшего сообщение слуги, который за всё время пути не вымолвил ни слова, да и вел себя подчёркнуто вежливо. Наверняка это один из доверенных слуг дома Тирелл. Парня провели на этаж выше к одной из многочисленных дверей. У двери стояло двое охранников, ими были близнецы, которых было и не отличить друг от друга. Слуга доложил о прибытии гостя, и Джону отперли дверь. За ней оказался просторный балкон с шикарным видом на терновый лабиринт, что раскинулся за стенами замка.
За столом Джона уже ждала невысокая пожилая женщина, которую парень видел в ложе на месте хозяев турнира. В женщине узнавались характерные внешние сходства с внучкой и сыном. Не все они были видны отчётливо ввиду отсутствия у женщины всех или почти всех зубов, но определённо сходства были неоспоримыми. Женщина оценивающе оглядела Джона с головы до ног, после чего жестом пригласила его присесть, что парень и сделал. Что-то внутри Джона твердило об исходящей от женщины опасности, большей, чем от всех её внуков вместе взятых. Тем временем служанка, что была на балконе, разлила по бокалам вино и поспешила удалиться.
— Леди Оленна, — поприветствовал женщину Джон.
— Рада, что есть ещё люди, которым не жалко сбежать с праздника, чтобы побеседовать со старухой. Как вам в Хайгардене, сир Сноу? — начала беседу женщина, отпивая вино.
— Это самый красивый замок из всех, что я видел. Воздух здесь чистый, а погода весьма приятная. Хотя, признаюсь, на Севере я бы чувствовал себя значительно комфортнее.
— Где вы остановились?
— Нам удалось снять очень хороший домик неподалёку от рынка с прекрасным видом на Мандер. Он довольно примечательный: трёхэтажный, с внутренним двориком и синей черепичной крышей. Его хозяйка предложила хорошую цену.
— Леди Невия всегда была падка на молоденьких мальчиков, — фыркнула матриарх семейства. — Уверена, ваша внешность поспособствовала хорошей сделке.
— Значит, мне не показалось, её взгляд был весьма… красноречив.
— Но мы отвлеклись от темы нашей встречи. Мой внук сообщил мне, что вы прибыли, чтобы просить помощи в решении определённой проблемы.
— Так и есть.
— Тем не менее, насколько мне известно, вы так и не начали её решать.
— Аудиенции с лордом Мейсом не так просто добиться, тем более, когда он занят делами турнира.
— Меня мучает один вопрос, сир Сноу. Если необходимо решить проблему дома Мормонт, то почему это делаете вы, а не лорд Мормонт?
— Лорд Мормонт проявил ко мне высочайшее доверие, позволив представлять его интересы, и это делаю не я один. Леди Мормонт тоже прибыла вместе со мной с той же целью.
Забавная получилась ситуация. Джон был здесь, потому что его лорд ему доверял, а леди Оленна была здесь, потому что не доверяла своему лорду-сыну ввиду его откровенной некомпетентности. Женщина улыбнулась этой мысли, за долгие годы жизни она получила много полезного жизненного опыта, но она впервые проводила деловую встречу с бастардом.
— Конфликт дома Мормонт с верой… расскажите про него.
— Всё довольно банально. У представителей церкви и северян разные взгляды на религию.
— И чем же взгляды северян отличаются от взглядов этих старых бесполезных извращенцев? — колко спросила Оленна, проверяя, вывела ли собеседника смена её линии поведения из равновесия. О колкой манере поведения леди Оленны Джон, однако, был наслышан.
— Мы считаем, что религия как член.
— Признаться, я заинтригована: такой ответ на подобный вопрос я ещё не получала, — ответила женщина, делая новый глоток вина, к своему кубку Джон так и не притронулся.
— Абсолютно нормально, если у человека есть член, как и нормально уделять ему определённое внимание. Нормально считать, что твой член лучше, чем у других, и гордиться им. Ненормально пихать свой член в лицо другим людям, что септоны, прибывшие на остров, и сделали, причем довольно агрессивно.
— Их прогнали, а они начали вопить о богохульстве? — Джон кивнул. — Классика.
— Теперь северянам труднее купить еду и продать свои товары на рынках Простора при том, что нам абсолютно безразлично, кто именно продаст нам зерно, что дает возможность одному из домов получить монополию на торговлю зерном почти со всем западным побережьем Севера. Но никто даже не пытается так поступить, боясь гнева со стороны Веры. Если ситуация не изменится, то северным домам нужно будет искать новых поставщиков зерна и муки, а Зима близко.
— Бастард знаком с экономикой лучше, чем мой сын-идиот, куда катится мир? — вопрос риторический.
— Мои знания не так хороши, как вы думаете.
Не только Мормонты, но и другие северные дома западного побережья начали закупать зерно у Простора. Терять северный рынок не сильно хотелось, всё же доставлять зерно морем значительно выгодней, чем сушей, к тому же весьма вероятно, что Речные земли не смогут удовлетворить в полной мере потребности северян в пище, особенно когда придёт зима. Хранитель Севера — лучший друг короля, и иметь хорошие отношения с ним может быть весьма полезно. Северяне закупают исключительно долгохранящиеся продукты, но если сбавить цены, то можно продавать им и всё остальное. Прибыль возрастёт не сильно, но можно отобрать монополию для продажи северянам продуктов у Речных земель, частично или полностью. Когда наступит Зима, цены опять взлетят, но сверхприбыль получит Простор или дом Тирелл.
Замечательная возможность поставить зазнавшихся Талли на место. Оказав значительную помощь становлению короля Роберта, старик Хостер решил, что он неприкасаемый, и прилюдно назвал Мейса Тирелла толстым дураком на одном из военных советов во время восстания Бейлона. Сколько в нём было спеси и мнимого превосходства, хотя оба дома, что Талли, что Тиреллы стали великими почти одновременно. Хостер забыл одну простую истину: никто не смеет оскорблять Мейса Тирелла, кроме его матери, разумеется.
Кто-то затеял новую игру с пока неясной целью. Либо прекратить начавшую набирать обороты торговлю Севера с Простором и усилить другие рынки, либо ослабить Север. Может, безумец решил развязать религиозную войну из высосанного из пальца конфликта, это пока не ясно. Но лучше всего будет убить проблему в зародыше и воспользоваться выгодой от сложившейся ситуации по максимуму.
Королева шипов подозревала, что и сам мальчик затеял игру. Чем сильнее торговля с Простором, тем меньше пользы от брака лорда Старка с его мачехой. Часть северных лордов недовольны браком сюзерена с южанкой-иноверкой, тем более навязанным во время восстания Баратеона. Пользы сейчас от него для них нет: в последнюю зиму речные лорды, как и всегда, взвинтили цены, несмотря на брак Хранителя Севера с девицей Талли. Но неужели бастард намерен начать на Севере гражданскую войну?
— Если конфликт с церковью уладить не удастся, то устроит ли дом Мормонт, если всё зерно и прочие продукты им будет продавать дом Тирелл?
— Как я и говорил, нам всё равно, кто продаст нам зерно. Главное, чтобы цены были не завышенными, а рынки открыты для северных товаров. В том числе и в период зимы.
— Выходит, что я могу решить проблему дома Мормонт, сир Сноу. Но возникает вопрос: можете ли вы решить проблему дома Тирелл?
— Вполне.
— Уиллас способный мальчик, гораздо лучше своего лорда-отца, а главное — терпеливее и умнее. Он умеет слушать и будет отличным лордом Хайгардена, но мне нужны гарантии, что вы сможете излечить его недуг.
— У вас не найдется кинжал?
— Кинжал?
— Вы ожидаете демонстрации, но мне нужно нанести травму, которую я вылечу.
— Левый! — неожиданно громко и чётко выкрикнула леди Оленна, после чего на балкон вышел один из близнецов. — Дай мальчишке кинжал.
Джон принял из рук мужчины оружие, после чего взглядом указал на дверь.
— Ты свободен, — дала указание леди Тиррелл.
— Но, миледи…
— Ты что, серьёзно думаешь, что для того, чтобы убить старуху, мальчишке не достаёт кинжала? Пошёл прочь, — скомандовала она, устало потерев переносицу.
Следующее событие леди Оленна запомнит на всю оставшуюся жизнь. Как только её телохранитель покинул балкон, бастард положил руку на стол и одним ударом кинжала пробил себе ладонь насквозь. После чего парень, даже не поморщившись, вытащил оружие и продемонстрировал женщине кровоточащую сквозную рану. Капли крови медленно стекали на стол и рукава камзола. Мгновение спустя вокруг ладони парня появилось светло-оранжевое, почти жёлтое свечение и дыра в ладони заросла буквально на глазах меньше чем за двадцать секунд.
— Ты испортил мне стол, — сухо констатировала женщина, будто и не была удивлена. — Теперь, давай обговорим детали.
…
— И что вы скажете? — спросил Уиллас после того, как Джон закончил осмотр его ноги.
— Скажу, что мейстер, который лечил вашу ногу после падения с лошади — настоящий кудесник, и любой другой наверняка бы её просто отнял до середины бедра.
— Это был мейстер принца Оберина, — ответил Уиллас.
— Тогда вам следует поблагодарить и его, и принца Оберина за то, что вы хромой, а не одноногий, — после этих слов Уиллас с каким-то торжеством посмотрел на бабушку, на что та лишь закатила глаза.
— Вы сможете его вылечить и сделать полноценным? — задала интересующий её вопрос леди Оленна.
— Да, правда ногу придётся снова сломать, кости были раздроблены и срослись неправильно, то, что наследник дома Тирелл может ходить, пусть и с тростью, можно уже назвать чудом.
— Звучит так, будто вы набиваете себе цену, однако вы не ответили на мой второй вопрос.
— Лорд Уиллас сможет ходить без трости, нормально ездить верхом и даже бегать. Он сможет почти в полной мере освоить ратное дело и участвовать в турнирах.
— Но?
— Но полноценным, в привычном для нас понимании этого слова, он не станет. Он сможет быть воином, но не ровней своим младшим братьям.
— Как вы его вылечите?
— Как я и говорил, я сломаю его ногу в нескольких местах и сделаю так, чтобы к моменту её исцеления он смог нормально ходить. Не без помощи моих… талантов, разумеется.
— Когда приступим? — предвкушающее спросил Уиллас.
— Я выполню свою часть уговора, как только вы выполните свою, а пока разрешите откланяться, я обещал леди Мормонт ещё один танец.
…
Спустя почти полтора часа, проведённых в компании острой на язык старухи, Джон наконец вернулся в главный зал замка, где вовсю продолжался праздник. Сноу начал искать взглядом знакомые лица, но пока безрезультатно. Спустя пару минут он увидел леди Дейн, танцующую с весьма привлекательным мужчиной, у которого на камзоле была изображена пурпурная молния. Ещё спустя пару минут он смог рассмотреть в толпе светловолосую макушку лорда Дейна и двинулся в его сторону. Парень как раз зашёл за колонну и потерялся из виду, Сноу пошёл в его сторону.
Дойдя к предполагаемому месту, бастард застал весьма занимательную картину. Дейси тискала оторванного от земли лорда Дейна, в то время как тот возмущённо махал руками и пытался вырваться, но хватка девушки была… медвежьей. Леди Мормонт наконец увидела своего мужчину и радостно произнесла:
— Смотри, кого я нашла, Джон! Можно мы его оставим?
Несколько дней спустя
Этим утром Джон уже привычно тренировался во внутреннем дворе дома. Как и обещал, он давал уроки владения мечом лорду Дейну. Мальчик захаживал каждое утро с момента праздника и часто оставался до позднего вечера. Его тётя, кажется, была только рада такому положению вещей. В конце концов, у неё появилось больше времени, которое можно провести вместе с женихом, а учитывая… раскованность, свойственную многим дорнийским девушкам, Джон полагал, что тратят время они далеко не на вечерние прогулки по терновому лабиринту. Всего-то нужно выделить Эдрику достаточное количество охраны.
Лорд Дейн был всего на четыре года младше Джона, но уже демонстрировал невероятное для его возраста мастерство владения мечом. Сноу полагал, что Эдрик был даже лучше его в том же возрасте, ну или хотя бы на том же уровне. Мальчик был невероятно быстр и обладал хорошей реакцией, что наверняка заслуга его воспитателя, лорда Берика. Того, видимо, неспроста прозвали «лорд Молния». Единственной проблемой Эдрика было то, что он всегда сражался на диво правильно, честно, благородно и галантно, будто это была не тренировка, а показной бой в турнирных доспехах. Было достаточно простейшей уловки или нестандартной ситуации, которая точно случится в настоящем бою, чтобы мальчик проиграл.
Пришлось показать ему бои, что максимально походили бы на настоящие. Со сбиванием с ног при помощи щита, бросанием песка в глаза и так далее. Больше всего в этом помогала Дейси, завершая бой единственным клинчем, когда Эдрик заигрывался. Но далее всё пошло относительно хорошо, и мальчик быстро принял новые правила игры.
Время от времени в гости захаживала и леди Маргери вместе с подругами, чтобы рассказать, как обстоят дела в переговорах с церковью и пообщаться с леди Мормонт. Периодически вместе с ней приходил один из её братьев и иногда даже присоединялся к тренировкам. Гарлан — чтобы взять реванш, а Лорас просто из спортивного интереса, хотя его взгляды Джону откровенно не нравились.
Сноу таки «проиграл» Гарлану, в тот день Маргери сопровождала леди Лионетта Фоссовей и наблюдала за схваткой с невероятно сильным интересом и переживанием, что были просто написаны у неё на лице, а сам Гарлан сражался с особым рвением. Тирелл прекрасно понял, что ему поддались, но возможностью покрасоваться перед дамой сердца воспользовался. Его отношения с бастардом из Винтерфелла можно назвать по-тёплому соперническими.
Лорас действительно был в разы хуже брата, если дело касалось сражения на мечах, но его мастерство во владении копьём сполна это компенсировало. Уиллас же был самым эрудированным, со слов Маргери, когда она была маленькой, самый старший из братьев часто читал ей и рисовал звёзды.
…
Просторцы удобно разместились за столиком во дворе дома. Вековой дуб дарил тень и прохладу. Рядом был слышен стук дерева о дерево, характерный тренировочным мечам, но к нему уже давно все привыкли. Пока Джон давал лорду Дейну очередной урок, около импровизированного стрельбища леди Мормонт спорила с Вель на тему, что же всё-таки лучше: арбалет или лук.
— Говорят, северяне не интересуются южными девушками, — обратилась к Маргери Лионетта, когда та снова засмотрелась на тренирующегося Джона.
— От чего же?
— Они привыкли считать всех южан слабыми. Может, они и правы, в крае, где даже летом идёт снег и не так много пригодных для вспахивания земель, зачастую выживают лишь сильнейшие, — заговорил уже Уиллас, отвлекаясь от книги.
— А поскольку южане слабые, то и породят слабых детей… — начала размышлять Маргери.
— И молятся они не деревьям — святотатство, — улыбнулся Уиллас.
— От того твой бастард на тебя и не смотрит, — легонько толкнула Маргери Лионетта.
— Я тоже не смотрю на него, как влюблённые в меня юнцы, — приняла игру леди Тиррел.
— Но ты смотришь на него совсем не так, как на тех юнцов, — парировал Уиллас.
— И как же я на них смотрю?
— Со смесью холодного триумфа и извиняющегося отказа.
— Но не переживай, — подбодрила подругу Лионетта. — Бастарда определённо влечёт к тебе, пусть он и не уподобляется твоим многочисленным поклонникам.
— А меня к нему нет. У него странная манера пытаться быть другом каждому, кто в той или иной мере может считаться изгоем. С ними он быстро находит общий язык. Взять хотя бы его ближайшее окружение: леди Мормонт, рождённая, как и все её сестры, вне брака и выросшая без отца, своевольная дикарка, чувствующая себя здесь некомфортно, и что близка только с ним и леди Мормонт. А теперь он быстро сблизился с лордом Дейном — мальчиком, что рос почти без родителей, к тому же являющимся жителем Дорна, которым несильно рады ни в Штормовых землях, ни в Просторе. Из северян он определённо хорошо ладит с пришлыми от медведя.
Маргери очень много смотрела и слушала в последние дни, в которые они навещали северян. Подруги тоже что-то узнали, но не так много. Девушка была почти уверена, что Сноу делит постель с одной из своих близких подруг, а то и с обеими.
— Ты забыла об одной маленькой, пухлой девочке, которую в детстве много дразнили. С ней он тоже сблизился и наверняка по той же причине, — это замечание заставило Маргери покраснеть.
— И Маргери, — обратилась Лионетта.
— Что?
— Тебе следует быть более аккуратной.
— В чём?
— Ты слишком много думаешь и рассуждаешь о том, к кому вроде бы тебя не влечёт.
Хайгарден, неделю спустя, пару минут после дневной тренировки.
— Меч действительно уникален, не уверен, что когда-либо видел что-то подобное, может, за исключением «Рассвета» Дейнов. Идеально сбалансированный клинок с бритвенно острым лезвием. Он словно источает потусторонний холод, — дал свою оценку Берик Дондаррион и ещё раз взмахнул мечом Джона.
— «Рассвет» больше, — прокомментировал Эдрик.
— И тебе следует ещё долго учиться, чтобы быть достойным, как фамильного меча, так и титула, что ему соответствует, — дал наставление Эдрику Джон.
— Я уже лучше всех своих сверстников в Чёрном приюте, — с нескрываемой гордостью заявил мальчик.
— Есть одна замечательная поговорка, Эдрик. Если ты — самый умный в комнате, то это значит, что ты находишься не в той комнате.
— То есть?
— Опыт набирается в битвах с лучшими, а не в битвах с зелёными мальчишками. Сколько бы раз ты их ни победил, это не имеет смысла, если ты ничему не научился. Подумай об этом.
— И всё же откуда у вас такой клинок? — поинтересовался Берик, возвращая оружие владельцу после их схватки. Следует отдать лорду Чёрного приюта должное — если он и уступал в чём-то Джону, то точно не в скорости, и прозвище свое он носил неспроста. Эдрик с интересом дожидался ответа, как и стоящий неподалёку Гарлан Тирелл. Джон улыбнулся и ответил:
— Меч выкован по древней секретной технологии дома Сноу.
— А какими свойствами он обладает? — спросил Берик.
— Как и легендарный «Рассвет», он ничем, помимо веса, не отличается от валирийских клинков. Ну, ещё он тёмно-синий.
— И сколько нужно предложить, чтобы лорд Сноу сделал ещё один такой? — как бы невзначай поинтересовался уже Гарлан.
— Процесс слишком трудоёмок и сложен, да и требует слишком много времени. Маловероятно, что я снова возьмусь за создание чего-то подобного. Хотя…
— Говори уже, — закатил глаза Гарлан.
— Моя младшая сестра Санса, насколько мне известно, просто грезит стать женой красивого южного лорда. Чтобы соответствовать и быть подходящей парой наследнику Староместа, Звездопада, Орлиного гнезда или даже Хайгардена, она бы получила от меня такой клинок в качестве вклада в её приданое.
— У твоего меча есть имя? — спросил Эдрик.
— Имя?
— Да, у всех великих мечей должны быть имена!
— Я его не придумывал, но ты можешь предложить варианты, а я выберу, — глаза Эдрика загорелись восторгом, он даже стал припрыгивать на месте.
— Скорбь! Хмм… родовой меч Старков — "Лёд", можно "Ледяная скорбь"! Хотя нет, ты Кошмарный волк, значит, Ночной кошмар! Или, раз он похож на Рассвет, но тёмно-синий, а не белый, его можно назвать Закат! — лорд Дейн сделал ещё с десяток предложений. Джону оставалось только выбрать наиболее подходящее.
Большая часть присутствующих восприняла ответ Джона касательно ещё одного меча как очередную шутку. «Секретную технологию дома Сноу» они оценили, а Гарлан стал раздумывать об очередном намёке. Вероятно, сестра бастарда не очень привлекательна, раз в приданое с ней можно получить клинок, схожий с валирийским. Гарлан помнил, как осматривал свою броню после боя с бастардом. Самую лучшую броню в Просторе из тех, что можно купить за деньги. Тот ударил его по спине лезвием плашмя, а на броне всё равно остались две хорошо заметных линии глубиной в полтора-два миллиметра, свидетельствующие об ударе. Даже прямые рубящие удары лезвием меча не всегда оставляют на броне следы, в лучшем случае вмятины или совсем мелкие царапины, а тут такое.
У Тиреллов не было валирийского меча и если брак Уилласа — единственная возможность такой получить, то ею стоит воспользоваться. Цена не очень высока, но северяне будут расценивать такой брак как союз с Простором со всеми вытекающими. Стоит обсудить это с бабушкой. Хотя, для начала, лучше дождаться лечения старшего брата и его результатов. Быть «бестолковым идиотом» вместо отца в её глазах парень не хотел.
Из размышлений Гарлана вывел слуга Тиреллов, что передал бастарду письмо, тот извинился и откланялся в сопровождении северян. Развязка всей этой глупой затеи с бастардом была близка.
Решение конфликта с Верой оказалось гораздо проще, чем предполагалось изначально. Всего несколько писем Верховному септону от леди Оленны, и он публично осудил своих коллег, что прибыли ранее на Медвежий остров, за клевету и нетерпимость к вере северян. После чего он лично отправил письма некоторым лордам с призывом не верить грязным слухам, что распространяют ныне изгнанные служители семерых. Торговля скоро должна нормализоваться, а в крайнем случае дом Тирелл своё не упустит.
Всё же церковь Семерых сильнее всего именно в Просторе, а с владыками Простора не захочет ссориться даже глава церкви, уж слишком сильными могут оказаться последствия. Как показала история, управу можно найти и на церковь. А тут есть возможность не только разрешить конфликт, но и объявить о чудотворном исцелении наследника Хайгардена благодаря его сильной вере и бесконечным молитвам.
…
— Вот, возьми это, — сказал Джон, передавая Уилласу небольшую, не больше пальца в толщину, обтянутую кожей деревяшку.
— Полагаю, будет больно, — Уиллас взял переданный предмет и, поместив в рот, закусил.
— Правильно полагаешь.
— Почему бы не воспользоваться маковым молоком? — спросил наследник, вопрос с зажатой во рту деревяшкой прозвучал довольно забавно.
— Я не знаю, как вещество с сильными наркотическими свойствами будет взаимодействовать с магией. Выяснять это лучше не на наследнике Хайгардена. Готов?
— Да.
— Тогда приступим.
…
На исцеление Уилласа ушёл почти час. Пару раз пришлось даже прибегнуть к «Равновесию», чтобы избавиться от хромоты за один заход. Если бы лечение парня проходило в день получения им травмы, то справиться с этим можно было бы в разы быстрее, а так пришлось сращивать кости ноги правильно. Но результат был налицо.
Когда Сноу сказал, что закончил, немного бледный Уиллас смог встать на ноги и стоять без трости. Он даже смог выпрямиться и встать во весь рост, чего раньше не позволяла больная нога. Теперь он был чуть ли не на пол головы выше. Впервые за долгое время наследник смог нормально согнуть левую ногу в колене и поднять колено на уровень пояса. Ходьба, однако, первое время доставляла некоторые неудобства: сделав пару шагов самостоятельно, Тирелл стал заваливаться и Джону пришлось его поддерживать, не давая упасть. В вылеченной ноге чувствовалась невиданная лёгкость.
Часом позже Уиллас в сопровождении младшего брата и довольной, как кошка, бабушки предстал перед родителями. Впервые за несколько лет без трости и конструкции для облегчения ходьбы, что он носил. Он хотел самостоятельно пройти к родителям, но уже на полпути его заключила в объятья плачущая мать и не выпускала следующие минут десять. Взгляд отца посерьёзнел, он повёл себя более сдержанно, однако влага скапливалась и в его глазах. Мейс Тирелл извинился перед сыном за свою глупость и честолюбие, чего от толстого дурака мало кто ожидал.
Несколько дней спустя
Леди Оленна сидела за столиком и медленно попивала вино, наблюдая, как старший из её внуков тренируется вместе с лордом Дейном и Гарланом в саду замка. Шутка ли, но мальчишка младше на двенадцать лет безо всяких проблем справляется с наследником Простора. В последние дни северный бастард и его компания стали частыми гостями замка. Гарлан нашёл кого-то, кто более умел, чем он, что ж, это пойдет семье на пользу и та продолжит «крепнуть». Маргери сдружилась с леди Мормонт и, кажется, даже с дикаркой, которая, вероятно, приходится бастарду любовницей. Всё же нет человека, с которым юная Тирелл не могла бы найти общий язык, Оленна обучила внучку более чем хорошо, но всё ещё не идеально.
Уиллас, можно сказать, исцелился, и теперь страх того, что внук не сможет удержать Простор из-за физической неполноценности, стал медленно сходить на нет. Простор нуждался в сильном лидере, и Простор его получит. Отношения Уилласа с братом крепли, как и с наглым северным мальчишкой, что смог сотворить чудо.
— Ваша младшая сестра, сир Сноу. Расскажите о ней, — обратилась Оленна к бастарду, что сел рядом после окончания своего тренировочного боя.
— Я не видел сестру уже более пяти лет, но мой брат писал мне, что та растёт в невероятно красивую девушку и во внешности она целиком и полностью пошла в мать.
— Кейтилин Талли весьма привлекательна, — отметила Оленна.
— И родила лорду Старку пятерых здоровых, законных детей, никто из которых не умер в младенчестве. Так что наследственность у моей сестры более чем хорошая.
— И она может стать хорошей женой?
— Она мечтает о южной, красивой жизни, о которой так много слышала в песнях и сказках. И грезит стать идеальной женой. Робб — мой законный брат — писал мне, что из Сансы растёт настоящая леди. Но вы ведь не просто так интересуетесь.
— Уиллас всё ещё холост, несмотря на свой возраст, это нужно исправить.
— А других вариантов нет?
— Арианну Мартелл отец держит на коротком поводке, старательно избегая темы её замужества, несмотря на многочисленные выгодные предложения. От нас в том числе. Точно так же и принцесса Мирцелла не отходит далеко от материнской юбки, да и король не отдаст свою кровиночку «лоялистам старой династии». Леди Санса, следовательно, очень хорошая партия.
— Потому что…
— Вы ведь не лгали касательно вклада в приданое сестры?
— Скажу только, что я обещал исцелить Уилласа и я это сделал, — старая матрона заулыбалась.
— Зачем вы это делаете, сир Сноу?
— Делаю что?
— Не держите меня за дуру. Я пусть и старая, но соображаю ещё хорошо. Но мне никак не понять, зачем бастарду заботиться о будущем своих законных сестёр и братьев. Что он с этого получит?
Джон затих под пристальным взглядом Матриарха, но мигом спустя поспешил объяснить:
— Моя мачеха меня ненавидит. Я есть свидетельство её позора, и с детства отношение ко мне с её стороны было соответствующим. Без сомнений, она не обязана меня любить, но терпимости с её стороны я тоже не замечал.
— Ближе к делу.
— Лучшей наградой и выгодой для меня будет выражение её лица, когда она узнает, что весьма весомый вклад в счастье её любимой дочери и организацию столь выгодной партии сделал столь ненавистный ей бастард, — леди Оленна хрипло засмеялась.
— Уверена, зрелище будет ещё то.
— Помимо этого, очевидной выгодой было бы снижение цен на продукты для всех северян. Но обсуждать это следует далеко не со мной, а с моим отцом.
— Бастард заботится о всем Севере, занятно.
— Все северяне, в той или иной мере, заботятся друг о друге. Вместе легче пережить зиму, и если я могу помочь это сделать, то я это сделаю. Могу я рассчитывать, что, если такой брачный союз будет заключен, зимой цены не взвинтятся?
— Мы не Талли, — фыркнула леди Оленна. — Тиреллы могут годами поставлять северу зерно себе в убыток, так что Зима, сколь бы близкой она ни была, не будет столь опасной. Если дом Сноу сдержит своё обещание.
— Сдержит.
— Тогда мне следует поговорить с сыном. И, сир Сноу, — обратилась женщина, когда Джон встал из-за стола.
— Да?
— Вы начали играть в весьма опасную игру. Многие интриганы заигрываются и проигрывают от этого или от того, что присоединяются не к той стороне. Причин может быть множество. Не проиграйте, сир Сноу.
— Я постараюсь. Всё же главную истину я помню.
— И какую же?
— Не забывать, кто ты есть, а я — фигура. Фигура не должна путать себя с игроком, а то участь её будет незавидна.
— Возможно, вы слишком строги к себе, считая себя фигурой.
— Нет, леди Оленна. Это вы недооцениваете фигуры, которыми играют игроки. Пусть фигура и слишком слаба, чтобы одолеть игрока, но её сил вполне достаточно, чтобы испортить тому игру.
В общей сложности северяне пробыли в Хайгардене примерно полтора месяца, за это время к ним, можно сказать, привыкли, а после исцеления наследника Простора те и вовсе стали желанными гостями в резиденции владык Простора. В качестве жеста доброй воли их впускали молиться в богорощу замка. Она была одной из самых больших и величественных из всех, что сохранились к югу от перешейка. Как и в богороще Старков, там был пруд, а сердцедрево и вовсе представляло собой три дерева, сросшихся в одно. Гости из самого холодного королевства были рады посетить место, что напоминало им о родине.
Вель и Дейси вместе провернули одно небольшое «дельце», а если конкретно — девушки нашли в городе победителя турнирного состязания лучников и выкупили у него главный приз. В ход пошли уговоры, множество алкоголя, золотых драконов и природное обаяние Вель, которой пришлось терпеть компанию «глупого южанина», ведь только в её присутствии парня удавалось разговорить. В итоге, пусть и с опозданием, но девушки преподнесли Джону свой совместный подарок на его четырнадцатые именины — белый лук из чардрева, украшенный рунной резьбой первых людей.
В остальном же часть времени была потрачена на то, чтобы заработать доброе имя среди южан, как для дома Мормонт, так и для остального Севера. В основном это были привычное для жителей Хайгардена и двора Тиреллов времяпрепровождение, а именно: конные прогулки или катание на лодках по Мандеру. Вель несколько раз спела для гостей, что навещали домик, в котором остановились северяне, и один раз в Хайгардене. Вольная женщина пела очень красиво и мелодично, она даже настолько растрогала местных дам грустной песней на языке первых людей, что те расплакались.
— Ты очень красиво поешь, — говорил ей тогда Джон. — Всем очень понравилось.
— Мне просто захотелось попеть. Не моя вина, что они слушали, — отвечала девушка, улыбаясь, когда Джон клал руки ей на талию.
Джон отправил лорду Мормонту ворона и сообщил, что проблема решена, в ответ пришло письмо, сообщающее, что на острове неспокойно и периодически на него прибывают разного рода подозрительные и не очень личности. Так что, будет лучше, если мальчик ещё некоторое время попутешествует вдали от Севера и Речных земель. Сноу принял решение отправиться в резиденцию Дейнов, а точнее — в деревню неподалёку и встретиться с Виллой, своей предполагаемой, по словам Эдрика, матерью. В любом случае, Джон собирался вернуться в Винтерфелл к празднику в честь окончания сбора урожая, на котором соберутся почти все вассалы Старков, Мормонты в том числе. Он состоится через семь месяцев, и, скорее всего, к этому моменту опека над ним будет уже окончена.
Лорд Дейн сдружился с Джоном и остальными северянами, а сам бастард и вовсе стал ему кем-то вроде старшего брата и примера для подражания. Мальчик вызвался вместе со своими людьми и тётей проводить северян до Звездопада. В любом случае, там ждали неотложные дела, требующие личного присутствия лорда.
В этот вечер в Хайгардене был очередной маленький праздник, официальной причиной стал день памяти о погибших в одной из самых кровопролитных войн Века героев рыцарях. На самом же деле с северянами прощались и провожали их в путь. Лорд Мейс перед праздником потратил почти час на то, чтобы поблагодарить Джона за помощь в исцелении недуга сына. Сноу стойко терпел, хотя уже на десятой минуте ему стало очень неловко и захотелось уйти.
Сам праздник устроили в саду. На улицу вынесли лавки со столами и начали пир. Гостей развлекали многочисленные музыканты и артисты, кто-то из гостей даже устроил драку, благо, обошлось без жертв.
В остальном же вечер проходил вполне привычно. Уиллас дорвался до танцев и наверно решил потанцевать с каждой девушкой, которая пришла, с некоторыми из них даже пару раз. Гарлан тем временем тихо и незаметно покинул сад в компании Лионетты, как, собственно, и леди Аллирия вместе с лордом Бериком. Дейси опять мучала Эдрика, в этот раз мальчик сопротивлялся не так сильно. Джон поведал ему, что раньше Дейси тискала его, так как он был «младшим братишкой». После этого лорд Дейн отнёсся к своей участи со всей серьёзностью. Будто он сможет стать сильнее, если вытерпит посягательства леди Мормонт.
Северяне горланили песни и лапали служанок, те были не сильно против. Сноу улыбнулся, глядя на эту картину. Тем временем, Джон заметил Маргери, которую со всех сторон обступили кавалеры. Девушка пока сохраняла лицо, но её глаза просто кричали: «Помогите!» — ожидая, что кто-то придёт и вытащит её из надоевшей компании. К сожалению, Гарлан и Лионетта ушли, а Уиллас слишком увлёкся очередным танцем. Спасать положение направился Джон.
— Леди Маргери, разрешите пригласить вас на танец! — чересчур воодушевлённо вопрошал очередной кавалер. Маргери так и не смогла придумать повод для отказа и начала подавать руку.
— Леди, наконец, я вас нашел. Пойдёмте! — Джон быстро взял Маргери за протянутую руку.
— Простите? — кавалер был явно этому не рад.
— Виноват, сир Рован. Но леди Маргери пообещала показать мне терновый лабиринт перед моим отъездом.
— Правда? — уточнил тот, глядя на девушку.
— Да, я и совсем забыла, простите, — Маргери быстро потянула Сноу в сторону лабиринта.
Пара быстро вошла в лабиринт, после чего Маргери завернула в один только ей известный поворот. Мороз сел около поворота, чтобы не дать никому нарушить покой хозяйки и с гордым видом стал сторожить. Джон с Маргери медленно гуляли по саду, держась за руки и переплетя пальцы. Они уже не помнили, кто первый это сделал, но отпускать друг друга не спешили.
— Спасибо, — поблагодарила Сноу девушка, как только они отошли достаточно, чтобы не слышать шум праздника. — Как я могу отблагодарить тебя?
— Я хочу узнать твою братскую тайну.
— Братскую тайну?
— Да, который из братьев твой любимый? — девушка задумалась.
— Ну, наверно Лорас.
— Да! — обрадовался Джон, Маргери посмотрела на него вопросительно, ожидая объяснений. — Гарлан проспорил мне десять драконов, — девушка засмеялась и уже хотела завернуть в очередной поворот.
— Нам лучше туда не идти.
— С чего вдруг?
— Там заняты, делают кое-что…
— Что?
— Бастардов.
Маргери покраснела и завернула уже в другой поворот. Они вышли к небольшому фонтанчику рядом со скамейкой. В лабиринте царила волшебная тишина. «Неожиданно» сильный порыв ветра заставил Маргери задрожать, платье всё же слишком лёгкое, а солнце уже не дарит своё тепло. Джон поплотнее закутал девушку в свой плащ, та возмущённо пискнула на такую фамильярность, но только потому, что была должна это сделать.
— Если меня увидят в твоём плаще, то твои намерения могут неправильно понять, — игриво сказала Маргери.
— Он чёрный, так что все в порядке. Цвета Ночного Дозора неспроста чёрные. Это знак того, что старые связи с домами разорваны, а братья верны присяге. Ночной дозор не подчиняется ни одному знамени, только чёрному.
Они уселись на лавку, точнее, Маргери уселась, а Джон лёг, положив голову ей на колени. Юная Тирелл стала играться с кудрями парня, перебирая их пальцами, её такое положение вещей абсолютно устраивало. Следующие несколько минут они болтали о всяких глупостях.
Маргери очень напоминала Довакину Верховную королеву Элисиф, которую он в свое время возвёл на трон Скайрима и отцом всех детей которой являлся. Обе девушки молодые, красивые, амбициозные, хрупкие и любимы народом. Безо всяких сомнений обе опаснее и умнее, чем кажется на первый взгляд. Некоторые внешние сходства у них тоже есть.
Погрузившись в свои мысли, Джон неожиданно даже для себя поднял руку и погладил девушку по щеке, как делал это множество раз с Элисиф. Маргери не отдалилась, а напротив прильнула к ладони и блаженно улыбнулась, глаза девушки засветились от счастья. Как же красива она была в этот момент. Маргери опустила голову, и их губы соприкоснулись в поцелуе. Сначала в коротком и неловком, а затем чуть более долгом и чувственном. Сноу поднялся и усадил Маргери себе на колени, та не сопротивлялась, да и целоваться так было значительно удобнее.
Грудь девушки начала подниматься в такт потяжелевшему дыханию, что лишь ещё сильнее пробуждало в Джоне желание. Руки Маргери опустились под камзол и увлечённо стали исследовать тело Джона.
— Ты ведь не девственник? — спрашивает Маргери.
— Нет.
— Кто был у тебя первым. Леди Дейси или Вель?
— Дейси, но с Вель я тоже спал, — после этих слов в глазах Маргери была видна… обида. Но вместо того, чтобы уйти, она вовлекает Джона в новый поцелуй.
— Ты хочешь сделать это со мной?
— Хочу, но…
— Но?
— Маргери, ты достойна большего, чем лишаться невинности в саду с бастардом.
— Если ты боишься, что возникнут проблемы с моей невинностью или беременностью, то можешь не переживать, я…
— Нет. Дело не в этом. Мне не хочется лишь возлечь с тобой, будь так, я мог бы сходить в любой бордель и утолить свою похоть. Я хочу, чтобы ты была моей, только моей. Леди Тирелл не может принадлежать бастарду без имени.
— Так получи его.
— Желание леди — закон для рыцаря, а пока… — Джон задрал юбку платья и медленно начал стягивать с Маргери панталоны.
— Что ты делаешь?
— Тебе понравится, — улыбнулся Джон, облизнувшись.
…
Маргери вся раскраснелась и тяжело дышала. То, что только что сделал Джон своим ртом… Словом, она никогда про такое не слышала, даже от подруг. Ей безумно понравилось, но она всё равно испытывала невероятно сильное чувство стыда, что смешалось с эйфорией.
— Сделаешь это ещё раз?
— Если хочешь, то сделаю.
— Кажется, я поняла, почему Дейси и Вель до сих пор не убили друг друга, — мечтательно проговорила она.
…
Пара, наконец, привела себя в порядок и теперь шла обратно в сад. Всё же их длительное отсутствие привлечёт внимание, могут возникнуть вопросы.
— Я рада, что это случилось между нами…
— Но…
— Мне немного грустно.
— От чего же?
— У меня появился ты. А вот Лионетта грезит о Гарлане, она тоже ему нравится, но тот пока не зовёт её замуж и отец медлит с его браком.
— Это можно исправить в ближайшие пару минут.
— Как?
— Помнишь тот поворот? — девушка кивнула. — Мы свернём туда, и после «случайной» встречи я закричу что-то вроде: «Позор! Сир Гарлан обесчестил леди Фоссовей! Что же теперь будет!?». Выбора у Гарлана особо не останется.
— Так и сделаем! — Маргери завернула обратно и потащила Джона к памятному повороту.
Вечер вышел славным. Брачные клятвы Гарлан с Лионеттой произнесли спустя час.
В конце концов, время пребывания в Хайгардене подошло к концу. Северяне и дорнийцы из сопровождения Дейнов и лорда Берика завершали последние приготовления перед отъездом из города. Грузили еду, воду, подарки с юга и всё остальное, что может пригодиться в пути. Если в Звездопад и ходят караваны из Хайгардена, то не так часто, присоединиться к такому не удалось. Путь туда будет не таким, как прошлое путешествие из Староместа, но зато быстрее.
Эдрик о чём-то переговаривался с лордом Бериком и тётей. Маргери с подругами прощалась с Дейси, то и дело периодически поглядывая в сторону Джона. Мороз теперь почти всегда сопровождал свою хозяйку. Щенок подрос и уже был почти в полтора раза больше, чем в день именин леди Тирелл.
На улице даже начали толпиться зеваки, чтобы посмотреть на прощание с Кошмарным волком. Может быть, это результат тех немногих благотворительных выходов в город, что вместе с Джоном и Дейси провела Маргери уже после турнира, может, людям просто хочется на что-то поглазеть — интересных событий в последнее время было не очень много.
Тем временем Джон прощался с Уилласом и Гарланом. Лорас неделю назад отбыл обратно в Штормовой предел. Гарлан то и дело поглядывал на краснеющую под его взглядом Лионетту, на что Джон закатывал глаза.
— Джон, — обратился Уиллас.
— Да?
— Будь добр, передай это своей сестре, — парень дал Джону запечатанный конверт.
— Это будет не так скоро, но я передам. Ты хоть написал ей стих? Санса любит стихи.
— Написал, не переживай, наследников учат ухаживать за леди.
— Скука смертная, наверно? — Уиллас кивнул. — Как хорошо, что я бастард, — братья Тиреллы засмеялись.
Последней с бастардом попрощалась Маргери. Неожиданно почти для всех девушка крепко обняла парня, пока Мороз радостно бегал вокруг них и тявкал. Тем временем, большая часть внимания зевак переключилась на Вель, облачённую во всё белое. Девушка верхом на лошади проехала мимо них и сообщила Джону:
— Всё готово к отбытию.
— Тогда выступаем, нужно пройти как можно больше до наступления темноты.
— Ах, как прекрасна первая любовь! — почти пропела Лионетта теперь уже Тирелл, обращаясь к подруге (уже золовке). — Жаль, вы, возможно, больше никогда не увидитесь.
— Заткнись! — ответила ей Маргери, а потом чуть тише добавила. — Он обещал мне писать.
Северяне вместе с дорнийцами покинули город и двинулись по тракту в сторону Принцева ущелья, пройдя которое, они свернут в сторону, отправившись в Горную обитель, а затем прибудут в Звездопад. Можно было отправиться в Старомест и уже оттуда отправиться в Звездопад морем, но что так, что так, путь займет приблизительно одно и то же количество времени, а от последней «морской прогулки» северяне были не в восторге. Сноу оставалось лишь радоваться, что визит в Простор принес свои плоды.
Глава 19
С момента отбытия с Медвежьего острова совместный сон с Дейси и Вель стал привычным. Вначале это была совсем небольшая общая каюта в корабле, затем — комната, когда они ночевали в городах. В путешествии их домом стала совместная палатка, у Дейси была самая большая из имеющихся. Джон с Вель быстро смекнули, что разбивать ещё нет смысла, ведь ночевать они будут все вместе, а за сэкономленное время лучше уже помочь остальным разбить лагерь.
Тепло, что они дарили друг другу в эти моменты близости, стало привычным и каким-то родным. Вскоре непривычным уже стал сон по отдельности, Джону было откровенно некомфортно, если ближе к рассвету рядом не слышался медвежий храп Дейси с одной стороны от него и тихое сопение Вель с другой. Эти звуки были для бастарда подобны песням, что поют матери своим детям, чтобы успокоить. Похожая ситуация была и у его леди. Ночи же были полны страсти и наслаждений, которые они получали и дарили в полной мере.
Гвардейцы и солдаты Мормонтов хлопают Джона по плечу и отпускают пошлые шуточки каждый раз, как он выходит из палатки. Хотя чаще кто-то подмечает про бурлящую волчью кровь. Джон перестал краснеть от сальных шуток ещё на четвертый день пути к Хайгардену, сейчас же кажется, что он не реагирует на них вовсе.
Не обошлось и без конфузов: утром второго дня пути в Звездопад в палатку, чтобы разбудить Джона и пристать с разговорами, вбежал возбуждённый Эдрик, но помимо бастарда застал в ней и обнажённых Дейси с Вель. Благо, он успел выбежать из палатки быстрее, чем те схватились за булаву и копьё соответственно. Ну, а посмотреть на них, чтобы не залиться краской, лорд Дейн смог только спустя пару дней.
Компания, держащая путь в резиденцию Дейнов, представляет собой довольно необычное зрелище. Северяне, перемешанные с дорнийцами, и несколько сирот, что присоединились к ним в Хайгардене в поисках лучшей жизни. Они вполне могут стать солдатами и найти свое счастье на Севере. Всяко лучше, чем ожидать, что проблемы решатся сами собой.
Если Простор был тёплым и мягким, то Дорн был сухим и жарким. Это стало понятно, как только они миновали замок Ночная песнь и вошли в Принцево ущелье. Солнце Дорна не намеревалось давать северянам и шанса на спокойное путешествие, а когда им сообщили, что погода ещё не самая жаркая, те, казалось, и вовсе потеряли всякое желание идти дальше. Стала ясна как минимум одна из причин, почему Дорн нельзя захватить. От шкур пришлось отказаться вовсе, а девушки перестали надевать на себя что-либо, помимо платьев. Вель впервые в жизни была рада носить этот тип одежды. Путешествие шло своим чередом.
За время пути Джон успел написать и отправить при помощи Когтя Маргери уже пару писем. Благо, расстояние до Хайгардена всё ещё было относительно небольшим, но с каждой неделей пути дожидаться ответа нужно будет всё дольше.
…
— И всё же, в каких ты отношениях с леди Дейси и леди Вель? — наконец задал Джону интересующий его вопрос Эдрик.
— В весьма близких, — улыбнулся его краснеющему лицу Джон.
— С обеими?!
Слишком уж громко спросил лорд Дейн, чем привлёк лишнее внимание. Джон показал жестом, что всё в порядке, и они продолжили путь. Эдрик таки отошёл от шока и нагнал Джона, что на своём коне уже успел немного обогнать юного лорда.
— Да, Эдрик. С обеими.
— Но разве так можно? То есть, такое мало кто одобрит и могут возникнуть проблемы…
— Это одно из преимуществ быть бастардом. Мало кому есть дело до тебя, до того, как ты живёшь и чем ты занят. А касательно одобрения, то подобные отношения моими богами не порицаются.
— Не знал, что на Севере возможно что-то подобное.
— Тут дело немного в другом. Оно-то возможно, но если это кто-то и практикует, то это не распространено. На севере нет лордов с двумя жёнами, всё же может возникнуть ряд нежелательных проблем.
— Но Старые боги разрешают… — не мог подобрать подходящее слово Эдрик, — скажем, «двоежёнство».
— Будет правильнее сказать, что они его не запрещают, а, как известно, всё, что не запрещено — дозволено.
— То есть у тебя будет две жены?
— Только в том случае, если они обе согласятся ими стать, — сказал Джон чуть громче, чтобы Дейси, ехавшая неподалеку, его точно услышала и улыбнулся шире, как только заметил, что её щеки тронул румянец.
— Занятно.
— Даже если ты сменишь религию, вряд ли твоя леди-жена согласится делить тебя с кем-то ещё, племянник, — заговорила Аллирия, выровнявшись с ними.
— Но я говорил не об этом! — возмутился Эдрик.
— Леди Аллирия, — поприветствовал её Сноу.
— Можно просто Аллирия, Джон. Я же просила. Да и Дейси ты зовёшь по имени, а она меня старше. Хочешь, чтобы я чувствовала себя старухой от твоего официального тона, — притворно надулась леди Дейн.
Что нравилось Джону в дорнийцах, так это то, что они были, скажем, «лёгкими на подъём». Они одинаково легко находили себе как новых друзей, так и новых врагов. Что первые, что вторые могли остаться ими навсегда. Принц Оберин и его брат, по слухам, до сих пор желают мести за смерть сестры во время восстания. Словом, они, как и остальной Дорн, не забыли о смерти своей принцессы.
— Просто не хочу, чтобы лорд Берик неправильно трактовал мой тон, — Сноу поднял руки в извиняющемся жесте и улыбнулся чуть шире.
— Ладно, я тебя прощаю, но помни, мы договорились быть друзьями, как ты с Эдриком. Я не так стара, чтобы избегать моей компании.
— Хорошо, и раз ты здесь, я хотел бы кое о чём поговорить.
— Говори.
— Я еду в Звездопад, чтобы встретиться с предполагаемой матерью. Но, как ты могла слышать в Хайгардене, мне присудили родство с одним благородным домом, — Эдрик навострил уши, взгляд Аллирии вмиг стал печальным. — С вашим домом.
— В таком случае, ты должен зваться Сэнд, а не Сноу, и приходиться мне кузеном! — радостно воскликнул Эдрик. Юный лорд и не заметил, как у его тёти ухудшилось настроение.
— У нас в Семье не принято обсуждать Эшару, чтобы не порочить память о ней. Её материнство маловероятно по ряду причин.
— Могу я попросить тебя рассказать подробнее? Чтобы впредь не возникло конфуза, связанного с этой темой, — попросил Джон. Следующие пару минут они ехали молча, после чего Аллирия заговорила:
— Сир Барристан утверждал, что мою сестру изнасиловали. Во всех семи королевствах наслышаны о чести и благородстве твоего лорда-отца, он никогда бы не стал насиловать девушку.
— А если предположить, что утверждение сира Барристана ошибочное?
— Даже если это и так, ты не можешь быть её сыном. Мне тогда было пять лет, но я помню, как отец говорил, что Эшара спрыгнула с башни, не выдержав смерти дочери. Дочери, а не сына, Джон.
— Девочка родилась мёртвой?
— Нет, она, вероятно, умерла спустя какое-то время. Может, сестра и нашла бы в себе силы жить дальше, но в Звездопад явился твой отец и привёз тело нашего брата и Рассвет. Из нас всех она больше всего любила именно Эртура, смерть брата наверняка добила её. Она сбросилась с башни после того, как лорд Старк уехал.
Джон не мог найти подходящих слов.
— Мне жаль, — только и смог вымолвить он. — Дом Старк принёс много боли вашему дому, я прошу прощения.
— Дети не должны отвечать за проступки их отцов, и я бы не винила тебя, даже будь у тебя отцовское имя.
— Значит, мне остаётся надеяться на то, что Вилла сможет прояснить ситуацию.
— Всё-таки кое в чём Эдрик оказался прав.
— В чём?
— Ты действительно должен зваться Сэнд, а не Сноу, — улыбнулась Аллирия и погладила Джона по голове.
— Спасибо.
— Но почему ты вообще поднял эту тему?
— Чтобы, в случае правдивости предположения, заявить, что не имею претензий ни на Звездопад, ни на Рассвет и что убийц за мной можно не посылать, — Эдрик нервно засмеялся, Аллирия тоже, хотя и догадывалась, что бастард не шутил.
— Ну, Рассвет ты вряд ли получишь, даже если тебя узаконят, как Дейна, а мы с Эдриком умрём, — Джон вопросительно изогнул бровь. — Рассвет сейчас не в руках главной ветви дома Дейн.
— А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее.
…
Леди Аллирия рассказала Джону одну интересную и весьма занимательную историю о кузене Эдрика (формально он его восемнадцатиюродный брат, если смотреть по родословной). Им является рыцарь младшей ветви дома Дейн из замка Горная обитель, сир Герольд Дейн, именующий себя Тёмной Звездой. С её слов выходило, что после смерти последнего Меча Зари, а затем и отца Эдрика, легендарный родовой меч прибрал к рукам этот самый рыцарь. Помимо этого, сир Герольд ещё и весьма умелый мечник, по праву считающийся одним из первых, если не первым, мечом в Дорне, как и самым опасным дорнийцем.
Характер его ему в пору. «Желчный, острый на язык, бешеный, подобно шакалу, резкий, как понос, мудак», — коротко охарактеризовала его Аллирия. Герольд просто одержим Рассветом, однако соответствующий титул не носит, так как владеет мечом не по праву. Не брезговал издеваться над маленьким Эдриком каждый раз, как гостил в Звездопаде, от чего у мальчика выработалась аномально сильная боязнь этого человека.
Теоретически, именно он должен стать управляющим Звездопада после свадьбы Аллирии и до совершеннолетия Эдрика. Именно из-за этого та и не спешит вступать в брак официально. Их с лордом Бериком бастардам, в случае чего, всегда будут рады в Звездопаде, таков уж Дорн, а узаконить их при необходимости они всегда успеют. Герольд был Дейнам костью в горле и самой большой угрозой одновременно, но не спешил устранять родственников, пока Рассвет находился у него в руках. Можно было попробовать вернуть меч при помощи королевского правосудия, но Герольд наверняка потребует испытания поединком. Мало кто захочет драться с Тёмной Звездой. Мало кто, но не ищущий славы бастард.
— Всем было бы лучше, если бы этот мудак не нёс угрозы ни Эдрику, ни кому-либо другому, — подытожила свой рассказ Аллирия.
— Ваша воля моими руками, леди Дейн, — улыбнулся Джон.
Этой ночью пришла очередь Джона с Дейси быть часовыми. Работка, на самом деле, для них не слишком пыльная, каждую ночь Сноу оставлял по периметру лагеря сигнальные руны, так что, в любом случае, он узнает, если к лагерю приблизится посторонний. Помимо этого, с высоты за всем происходящим наблюдали вороны, пока всё было совершенно спокойно.
Бастард вместе с леди Мормонт сидели около костра, тесно прижавшись друг к другу, рука Джона недвусмысленно покоилась на груди девушки, но без намеков на более интимное продолжение. Первую часть их дозора они привычно болтали о всяких глупостях. Вторая половина прошла уже в молчании, бастард и маргаритка были достаточно близки, чтобы провести целую ночь в молчании и при этом не испытать никакого дискомфорта. Им было о чём помолчать вместе.
— Через два года мне исполнится двадцать четыре, — нарушила тишину Дейси.
— Я помню. Ты говоришь это потому, что…
— Потому что у меня осталось не так много времени. Я хочу ребёнка, Джон. От тебя.
— Я это уже понял, исходя из того, как сильно тебе нравится процесс их создания, — улыбнулся Джон, заставив девушку слегка заалеть.
— Я серьёзно, — ткнула она его рукой под ребро. — Я не молодею с годами, знаешь ли. У меня осталось не так много времени.
— Леди рожают и после того, как их считают «слишком старыми» для брака. Могу гарантировать, что у тебя проблем с этим не возникнет, — Джон прижал Дейси поближе.
— Значит, ты не против?
— Не против, но давай повременим с зачатием нового Мормонта хотя бы год-полтора, чтобы мне исполнилось шестнадцать к моменту рождения ребёнка. За это время я успею позаботиться, чтобы моей стае ничего не угрожало. Ни моим волчицам, ни моим волчатам.
— Волчатам? — уточнила Дейси.
— Вель тоже говорила со мной об этом. Она согласилась подождать пару лет.
— Волчицы тоже могут защитить, как своих волчат, так и своего волка. Не сбрасывай нас со счетов!
— Никогда, маргаритка, — Джон повернул лицо Дейси к себе и оставил на её губах поцелуй.
— Ещё потрахайтесь тут, — фыркнула подошедшая Вель.
— Почему ты не спишь?
— Решила побыть часовой вместе с вами.
— Твоя очередь только завтра.
— Я знаю, всё равно я одна не усну, уверена, вы тоже, так что завтра нас наверняка ждёт ещё один совместный вечер у костра.
Джон немного подвинулся, чтобы Вель могла присесть слева от него.
— Так о чём вы говорили? — усевшись, спросила Вель.
— Ну…
Следующий час они обсуждали имена своих будущих детей. Кто, кого и чему обучит и как воспитает. Дейси говорила, что хочет мальчика: они у Мормонтов не рождались уже очень давно. Вель же было всё равно, её дети от Джона в любом случае будут сильными воинами и наверняка ещё и оборотнями. Дальше Дейси шутила, что Вель сможет вскормить своей грудью с десяток детей. «Да хоть всех, что породит Сноу», — отвечала она с вызовом, после чего они вместе заливались смехом. Спустя час, проведённый у костра, их и ещё одну компанию часовых сменили на посту и Джон со своими пассиями вернулся в палатку.
Спустя полторы недели пути стали видны стены Горной Обители — замка, что принадлежал младшей ветви дома Дейн. Путешествие через горный перевал, который они миновали, пройдя замок под названием Королевская Гробница, вымотало всех, и очень хотелось отдохнуть. После этого можно будет сесть на корабль и спуститься вниз по реке прямо к Звездопаду.
Аллирия понадеялась, что Герольда в замке не окажется и тот опять тратит свое время, обхаживая принцессу Арианну, на которую имел виды. Аллирия знала, что та разделила с Герольдом постель, как и знала, что не с ним одним. У наследницы Дорна было множество поклонников, но, несмотря на всё это, выдавать дочь замуж её отец не спешил. Заполучить принцессу можно, разве что заделав с ней бастарда, но, по всей видимости, никто в этом так и не преуспел. Герольд в их числе.
Джон, вместе с Дейнами и лордом Бериком, въезжал во внутренний двор замка впереди процессии, в этот момент у него была прекрасная возможность рассмотреть Герольда получше. У сира Дейна были густые волосы одного с Эдриком цвета, правда, в отличие от своего кузена, у Герольда была густая прядь чёрных, как сама ночь, волос. Нос орлиный, скулы высокие, а глаза почти чёрные. Тёмная Звезда смотрел на родичей с плохо скрываемым превосходством. Хотя Сноу сомневался, что тот хотя бы пытался его скрыть.
— Аллирия, кузен, — поздоровался Дейн младшей ветви.
— Герольд, — сухо поприветствовала родственника Аллирия.
— По какому поводу вы прибыли в Горную Обитель? — Эдрик вжался в седло под взглядом кузена и явно чувствовал себя некомфортно, тем временем прибывшие начали спешиваться.
— Мы хотим отдохнуть с пути и через день продолжить путь в Звездопад. Мы не злоупотребим твоим радушием, — ответила Аллирия, вызвав у собеседника триумфальную улыбку.
— Представишь мне своих попутчиков? Не часто в Дорн захаживают северяне.
— Это сир Джон Сноу — сын Хранителя севера. Мы встретили его на турнире в Хайгардене.
Джон вместе с Дейси и Вель выровнялся напротив Дейнов и тоже поспешил спешиться. Герольд быстро оценил взглядом новых знакомых, недвусмысленно задержавшись на фигуре Вель, плохо скрываемой платьем, что несильно понравилось Джону.
— Я Герольд Дейн, люди зовут меня Тёмная звезда, и я меч ночи.
— Меня зовут Кошмарным волком.
— О-о-о, не сомневайтесь, сир Сноу, даже в Дорне слышали эту глупую песню о вас. Наверно, очень неловко, когда ты известен лишь благодаря стишкам глупых бардов. Хотя откуда мне это знать? — не удержался от шпильки Герольд, нагло ухмыльнувшись. Джон понял, что Аллирия свой рассказ точно не приукрашивала.
— «Меч ночи», да? Словом, я не удивлён. Рассвет ещё можно украсть, а вот титул Меч Зари нет. Лорд Звездопада дарует его достойнейшему из Дейнов, полагаю, что это не вы, — после замечания Джона все, кто был во дворе замка, замолчали.
— Мы не знаем, что случится в жизни, быть может, однажды и меня назовут лордом Звездопада, и тогда вопросов ни у кого не возникнет. У северных ублюдков в том числе.
Дейси положила руку на рукоять булавы, Джон жестом показал, что все в порядке, и лишь рассмеялся на замечание собеседника, привлекая к себе ещё больше внимания.
— Насколько мне известно, в Дорне немного иной тип наследования. Всё наследует старший ребенок, вне зависимости от пола и происхождения, а вы — Дейн из Горной обители. Перед вами лорд Эдрик, затем леди Аллирия и её будущие дети. А вы кто? Кузен в восемнадцатом колене?
— Да как ты смее…
— Хотя… — задумчиво протянул Джон, — Леди Аллирия, насколько я помню, леди Дианна Дейн из Звездопада стала женой Мейкара Таргариена. Следовательно, в последних четырёх поколениях правящей династии Таргариенов текла кровь Дейнов. Я прав?
— Правы, сир Джон, — ответила Аллирия.
— К чему ты заговорил о родословных, ублюдок? — перестал даже пытаться сдерживать свой норов Дейн.
— К тому, что даже у короля-попрошайки Визериса больше прав, как на Звездопад, так и на Рассвет, чем у тебя.
— Ах, ты ублюдок! — Герольд обнажил меч, коим оказался тот самый Рассвет. Белое лезвие блеснуло на свету, Джон был готов поклясться, что ощутил идущее от меча тепло. Дейси достала булаву, некоторые гвардейцы Мормонтов взялись за оружие. Лучники на стенах взяли гостей замка на прицел.
— Не стоит, это конфликт меня и сира Герольда, — северяне и дорнийцы стали медленно опускать оружие после кивка от леди Аллирии.
— Правильно, держи свою суку на поводке! — указал мечом на Дейси Герольд.
— Так о чём мы, собственно, говорили… — проигнорировал его Джон. — Точно! По Простору пошёл слух, что я могу быть сыном леди Эшары. Если это предположение правдиво, то даже у северного бастарда и его бастардов будет больше прав на Звездопад, чем у тебя. Мечом Зари тебе не стать, Герольд.
— Если это предположение правдиво, то оно лишь скажет о том, какой тупой шлюхой была Эшара Дейн, раздвинув ноги перед северным идиотом, когда вокруг было множество вариантов получше.
Ухмылка Джона стала дьявольской. Герольд не только поддался на провокацию, но ещё и оскорбил Джона как минимум три раза, за что его можно призвать к ответу. Убив одного из самых опасных людей в Дорне, можно выполнить множество поставленных целей за раз. А именно: помочь Дейнам и сделать их должниками, заявить о себе в Дорне и заработать имя и славу, как убийца Тёмной Звезды. Помимо всего этого, показать, насколько Кошмарный волк благороден, защитив честь леди Мормонт, предполагаемой матери, и вернув Рассвет обратно в семью.
— Я требую сатисфакции! — сказал Джон, так, чтобы все, кто был во дворе, его услышали.
— Ты действительно думаешь, что я буду извиняться или драться с безымянным бастардом?
— Ты извинишься за то, что оскорбил леди Мормонт, леди Эшару Дейн, моего Отца и за то, что поставил под сомнение мою доблесть. Всего четыре извинения, и ты останешься жив, Герольд. Раз ты трусишь сразиться на мечах, то такой исход не самый плохой. Если отказываешься извиняться, то поединок чести решит исход нашего конфликта. Драться будем насмерть. Твои мерзкие слова должны быть смыты кровью.
Люди замерли в ожидании развязки. Эдрик, судя по его взгляду, бросаемому на Джона, стал просто боготворить бастарда. Солдаты замка стали смотреть на Герольда с осуждением. Леди Эшару любили все, как дворяне, так и простолюдины, мало кто мог набраться смелости, чтобы хоть как-то опорочить её память. Да и самого Герольда любили несильно, врагов у него было больше, чем доброжелателей, если вообще были люди, способные терпеть продолжительное время его желчный характер. Отклонение вызова очень больно ударит по престижу и годами зарабатываемому уважению, и страхи исчезнут. А требование сразу четырёх извинений было лишь пощёчиной, зато очень болезненной и неприятной, её Дейн точно стерпеть не мог. Выход из ситуации оставался только один.
— Доставай меч, ублюдок, — прошипел Герольд. Джон обнажил эбеновый клинок, провокация удалась на славу.
— Блядь, Джон, — только и произнесла Дейси, потерев переносицу.
…
Бой состоялся, как только из чертога замка вышел мейстер и септон, чтобы засвидетельствовать поединок перед законом и богами. Можно было обойтись и без них, свидетельств лорда Берика, Эдрика и леди Аллирии было бы вполне достаточно, но лучше, если свидетелей будет как можно больше. Чем официальнее будет выглядеть бой, тем меньше вероятность, что бастарда обвинят во вторжении в чужой замок и убийстве его лорда безо всякой причины. Все нормы были соблюдены, если имелись свидетели и официальный повод.
Герольд облачился в доспех с бригантиной, окрашенной в цвета дома Дейн, и вооружился Рассветом. Из того, во что был одет Джон, элементом доспеха можно было назвать только кольчугу. Облачаться в броню не было никакого смысла, даже если она не сковывала его движения и не влияла на мобильность. Если всё, что Сноу знал о фамильном мече Дейнов правда, то в его текущей броне не будет никакого толка, так как та его не защитит. Джон даже шлем не надел.
Наконец был дан сигнал к началу смертельного поединка. Словом, бои насмерть не были чем-то новым, особенно в Дорне. Но, несмотря на всё это, вокруг собралось почти две сотни зрителей, включая гостей замка, солдат, слуг, простолюдинов из деревни неподалёку и представителей мелких домов, что обладали влиянием в округе. Все они замерли в молчании, ожидая начала зрелища.
— Выбей из него всё дерьмо! — ободряюще выкрикнула Дейси, словив после этого озлобленный взгляд Герольда, что не предвещал для девушки ничего хорошего.
Дейн поднял свой меч и сделал пару шагов вперед, после чего замер в стойке, что позволяла как уйти в оборону, так и совершить резкий рывок и закончить бой одним ударом. Несмотря на всю спесь, он явно не собирался недооценивать противника. Гневные тёмные глаза сосредоточились на Джоне, прожигая бастарда взглядом. Эти глаза внушали многим соперникам рыцаря потусторонний страх.
Сноу тоже сделал пару шагов и занял привычную для себя стойку, которую использовал в бою с Гарланом, рука с мечом всё так же вытянута вперед, а левая держит обратным хватом кинжал. Кинжалом не отбить удар двуручного меча, но нанести один лишний удар, что, в конечном итоге, может оказаться летальным, им вполне можно.
Рассвет внушал, он вызывал благоговейный трепет, этот меч действительно заслужил зваться легендарным. Даже с расстояния в пять метров, что разделяло бойцов, Сноу ощущал исходящие от меча тепло и силу. Сложно было даже представить, насколько опасным в бою был последний Меч Зари, раз умел орудовать им одной рукой, сражаясь двумя мечами.
Расстояние, что разделяло Джона и Герольда, исчезло в один миг. Двуручный и полуторный мечи начали наносить удар за ударом с невообразимой не то, что для них, даже для коротких мечей, скоростью. Звон после каждого удара становился непрерывным и лишь ускорялся. Герольду, правда, приходилось делать лишнее движение, чтобы уклониться и не быть задетым кинжалом, всё же у Дейна были заняты обе руки. Это поначалу не вызывало особых проблем, но с нарастанием темпа схватки Герольд понял, что начал уступать.
На удивление Герольда, противник не терял равновесие и лишь ускорял темп, несмотря на всю силу и скорость, что он вкладывал в свои удары. Они дрались всего двадцать секунд, но любого другого соперника Дейн уже успел бы убить или, как минимум, испортить ему оружие. Встретившись с ним взглядом, Джон нагло улыбнулся, словно прочитав его мысли. Неожиданно бастард метнул кинжал в соперника, целясь точно в горло, но Дейн спокойно уклонился. Оружие лишь оставило на наплечнике царапину.
Сноу резко сокращает дистанцию и, перехватив меч, двумя руками наносит круговой удар, повернувшись вокруг своей оси. «Красиво, но неэффективно», — думает Дейн и спешит контратаковать, но Сноу лишь перехватывает меч и наносит ещё один точно такой же, только в обратном направлении, удар с невероятной скоростью. Бастард подловил противника на контратаке и рубящим ударом попал чуть ниже ребер, пробив защитную пластину и стеганую основу доспеха. Это стало шоком почти для всех присутствующих. Из раны длиной в десять сантиметров потекла кровь.
Джон намеревался отойти, разорвав дистанцию, чтобы не пропустить удар самому, но во время рывка назад зацепился ногой за камень и упал наземь. Дейн поспешил воспользоваться случаем и нанёс удар, намереваясь эффектно сделать соперника чуть ниже. В последний миг Джон уклонился и лезвие прошло в миллиметре от его головы. Сноу был уверен, что полностью избежал попадания, но на его щеке всё равно красовался порез и болело левое ухо, мочки которого он наверняка лишился. Бастард совершил перекат и встал на ноги.
Герольд потратил секундную задержку, чтобы перевести дыхание, рана кровоточила и могла закончить схватку преждевременно. Нужно было покончить с ублюдком как можно быстрее. Новые удары градом полились на Сноу, каждый последующий из которых становился всё сильнее, но и с каждым из них кровь из раны хлестала всё больше и больше. Джон ушёл в оборону, сосредоточившись на отражении атак. Дейн не мог сломать ему меч, однако онемение в ладонях Сноу всё нарастало, может случиться так, что с очередным мощным ударом бастард просто выронит свое оружие. Герольд оставил на правой руке противника неглубокий порез, но и сам получил такой же на ноге, темп схватки замедлился.
Герольд пошёл ва-банк, намереваясь закончить бой одним ударом, не уклоняясь от атаки, которая может последовать в ответ и, скорее всего, станет летальной. Стремительно последовал резкий замах и удар по дуге. Рассвет вновь оказался в опасной близости от головы Сноу, который успел не только уклониться, но и пробить колющим ударом грудь соперника.
Герольд в неверии посмотрел на торчащее из груди оружие: меч вошел почти до рукояти и у противника возникла проблема с тем, чтобы вытащить его обратно. Вот прекрасная возможность забрать бастарда с собой. Дейн поднимает руку и понимает, что столь желанный фамильный меч он выронил. Наконец, Джон отталкивает тело Дейна ногой и тот падает на землю, всё лезвие полуторного меча окровавлено.
Серые глаза встретились с чёрными. Северянин пригляделся и понял, что на самом деле глаза соперника тёмно-фиолетовые. Тёмно-фиолетовые глаза, которые больше никогда не откроются. В себя Джон пришёл, как только Вель с разбегу заключила его в объятия, Дейси отстала от неё на пару мгновений. Сноу огляделся и понял, что все наблюдавшие замерли в неверии. Кто-то из слуг сдвинулся с места и зашагал в сторону схватки. Слуга подобрал с земли Рассвет столь бережно, что казалось, будто он несёт своего новорожденного первенца и передал его в руки Эдрику. Лорд и леди Дейн облегчённо вздохнули, когда поняли, что Герольд не встанет, на удивление северян, их примеру последовали и все остальные, как оказалось, Дейна младшей ветви не любили даже в собственном замке.
— Ну, хотя бы твоей свадьбе теперь ничто не мешает, — пробормотал лорд Дейн, вызвав у тёти улыбку.
Три дня спустя, Звездопад
Вилла обладала ярко выраженной дорнийской внешностью, было ей не больше сорока лет от роду. Невысокого роста, чуть больше полутора метров, с длинными светло-каштановыми волосами, что доходили ей до колен, кожа — карамельная, глаза — что удивительно — синие. Фигура у женщины вполне неплохая, но без чего-либо, на чём можно было задержаться взглядом на долгое время. На былой красоте уже начал сказываться возраст и физический труд. Растяжки, оставшиеся после родов, тоже её не красят.
Этим утром женщина привычно шла домой от реки, закончив со стиркой одежды. После смерти мужа и потери ребёнка она живёт одна. Единственным лучиком света в её жизни был юный лорд Эдрик, которому она являлась кормилицей, пока работала в замке. Можно с уверенностью сказать, что Вилла заменила лорду Дейну скончавшуюся во время родов мать. Уж очень сильно ей хотелось подарить кому-то материнскую любовь и ласку.
Женщина развесила одежду и направилась обратно в дом, у неё ещё оставались дела по хозяйству. По пути Вилла встретила подругу и получила от неё обещанное вчера козье молоко. Оказавшись около двери дома, она замерла. Внутри были слышны голоса посторонних: их было двое или трое человек. Узнав голос одного из говоривших, женщина открыла дверь и тут же была заключена в объятия юного лорда.
— Вилла! — обрадованно выкрикнул Эдрик.
— И я рада вас видеть, юный лорд, — засмеялась та, чуть не выронив из рук глиняный кувшин.
— Я хочу представить тебе одного человека.
— Кого? — искренне удивилась женщина.
— Это сир Джон Сноу — твой сын.
Женщина повернула голову и встретилась взглядом с юношей-северянином. Она, было, открыла рот, чтобы что-то сказать, но ответ так и не прозвучал. Тишину нарушил лишь треск разбившегося кувшина с молоком.
Глава 20
Время шло, а молчание всё продолжалось. С момента падения горшка никто не произнёс ни слова. Тишина тяготила Джона и начинала становиться гнетущей, зато было время осмотреть предполагаемую мать. Результат оказался разочаровывающим: ни единой общей черты с представленной дорнийкой. Не было даже намека на какое-либо внешнее сходство.
Законнорожденные братья и сестры Джона пусть и были гораздо больше похожи на Талли, но даже у них было что-то присущее лорду Старку. Как минимум — скулы, разрез глаз или форма носа.
Вилла пристально рассматривала Джона, не сводя с него взгляда. Эдрик оглядывался то на свою бывшую кормилицу, то на нового друга, ожидая сцены семейного воссоединения. Наконец, женщина первой нарушила тишину:
— Вы очень похожи на отца, сир Сноу, — произнесла она сдержанно.
— Вы не первая, кто говорит мне об этом, — Сноу перевёл взгляд на Дейси, вспоминая их первую встречу. — Собственно, я прибыл сюда, чтобы встретиться с вами.
— Проделали путь в Дорн с далёкого Севера ради простолюдинки? — спросила она, будто игнорируя слова Эдрика.
— Лорд Дейн предположил, что мы с ним связаны молочным родством.
— Юный лорд прав, сир.
— Так значит…
— Я кормила вас, — дорнийка не дала Джону договорить. — Моё грудное молоко укрепляло ваше тело и позволило вам пережить длительную дорогу с Дорна на Север. Я пела вам колыбельные по ночам и баюкала вас, когда вы капризничали. Я купала вас и играла с вами каждый день этого длительного пути. Но вы не вышли из моего чрева. Мне жаль, но я не являюсь вашей матерью.
— Я не видел вас в Винтерфелле.
— Как только ваш отец миновал Ров Кейлин, он отправил меня в Белую Гавань под сопровождением нескольких своих гвардейцев, мне вручили кошель золота и посадили на корабль, идущий в Дорн.
— Что ж, было глупо рассчитывать, что узнать тайну личности моей матери окажется просто, — вздохнул Джон. Дейси подошла ближе и положила ладонь ему на плечо в жесте поддержки. — Прошу, расскажите подробнее о том периоде.
— Я мало что помню…
— Вилла, пожалуйста, — посмотрел на неё щенячьими глазами Эдрик, юный лорд знал, что женщина не откажет, если он так сделает.
— Всё началось в 283 году от завоевания Эйгона. В деревню пришёл кастелян замка, он искал кормилицу для ребёнка. Я недавно родила, но мой сын появился на свет очень слабым, малыш не прожил и одной луны, — в уголках глаз женщины начала скапливаться влага. — Простите.
— Всё в порядке. Прошу, продолжайте.
— В замке меня представили леди Эшаре. Она передала мне свёрток с маленьким мальчиком и просила меня позаботиться о вас, когда лорд Старк отправится в путь. Я сама удивилась, насколько серьезной она была тогда. Леди Дейн взяла с меня клятву, что я со своей стороны сделаю всё возможное, чтобы ребёнок добрался до севера живым и здоровым. Спустя несколько дней я покинула Звездопад. В итоге я сдержала свое слово.
— Вы поклялись заботиться о чужом ребёнке по одной лишь просьбе? — вопрос Джона не выражал скепсиса, но в правдивости слов женщины он всё равно сомневался.
— Леди Эшара заботилась о своих людях. Она была добра к простолюдинам и помогала нам, по её приказу мейстер замка делал лекарства для беременных женщин и бесплатно передавал их нам. Она делала много чего в своей заботе, даже не могу припомнить всё. Я хотела отплатить леди Дейн за её доброту. Признаться, я рассчитывала прибыть в Винтерфелл и воспользоваться вами, — Джон вопросительно изогнул бровь. — Я хотела, чтобы вы заменили мне моего умершего сына. Но ваш отец считал, что это будет опасно для моей жизни и отправил меня обратно в Дорн.
— Вы не знаете, почему именно леди Эшара позаботилась обо мне?
— Простолюдины не спрашивают господ о целях принятых ими решений. Но согласитесь, было бы странно, если бы ваш отец — Хранитель севера — сам искал бы кормилицу в Дорне, с которым у Севера всё ещё шла война.
— Вы помните ещё что-то, что может оказаться важным? Может, какое-либо странное поведение с моей стороны?
— Ничего, помимо уж очень сильного интереса к моей груди, — улыбнулась Вилла, Дейси прикрыла рот ладошкой, стараясь подавить смешок. Верхние женские округлости всегда нравились Джону больше, чем нижние.
— Это всё, что вы помните?
— К глубокому сожалению.
— Почему лорд Дейн посчитал, что вы можете быть моей матерью?
— Я не знаю, сир Сноу. Я неоднократно говорила ему, что мой единственный ребёнок умер во младенчестве. Возможно, он неправильно истолковал мои слова, — Эдрик пристыженно опустил голову.
— Спасибо, — поблагодарил женщину Джон, спустя чуть меньше минуты Вилла снова осталась в своем доме одна.
— Прости, Джон, — извинился Эдрик.
— Всё в порядке, по крайней мере, я узнал хотя бы что-то, — теперь Джона интересовал другой вопрос. Почему леди Дейн, а не его отец, передала Вилле ребёнка в тот день?
Звездопад представлял собой весьма внушительную постройку и был одним из самых лучших и наиболее неприступных замков во всём Дорне. За свою долгую историю замок не раз перестраивался и укреплялся, по слухам, под ним был целый лабиринт из тайных ходов и тоннелей. Главную крепость окружала зубчатая стена, но окружала она её не кольцом, по форме это скорее напоминало девятиконечную звезду, в тупых углах которой разместились мощные квадратные башни и круглые, но поменьше, — в острых. Помимо этого была ещё одна стена, внешняя, она по форме напоминала круг и была в полтора раза ниже внутренней.
Внутри стен расположили все необходимые для замка постройки, в том числе и жилые. Рва у замка не было, его функцию выполняла река, которую в любом случае необходимо было пересечь, чтобы пройти к первым воротам. Сам замок разместился на холме и, по преданиям, был построен на месте упавшей звезды, из которой первый из Дейнов и выковал Рассвет десять тысяч лет назад. В замке есть и септа, но, несмотря на то, что основная религия Дорна — это Вера в Семерых, пользуются ей нечасто. Есть и чардрево, но даже с большой натяжкой место, в котором оно растет, богорощей назвать не удастся.
Архитектура замка обеспечивала то, что определённая его часть точно будет в тени. Затенённый участок смещался по мере продвижения солнца по небосводу, перейти туда лучше, чем страдать под жарким солнцем. Резиденция Дейнов вполне соответствовала статусу королей Быстроводной, которыми они когда-то были.
Джон вместе с Эдриком и его сопровождением шли по длинному, широкому коридору, стены которого были украшены портретами Дейнов, десятки поколений семейства были изображены на картинах — поодиночке, парами и даже группами в несколько человек. В основном это были представители главной ветви, но были и Дейны из Горной Обители. Со слов Эдрика выходило, что изначально планировали изображать исключительно Мечей Зари, но один из них захотел, чтобы его изобразили вместе с дочерью. Потом начали изображать представителей каждого поколения.
— Джон, вот леди Дианна Дейн и её муж. Ты их упоминал, — указал Эдрик на картину, где была изображена его много-раз-прабабка и король Мейкар I Таргариен.
— Так значит, портреты размещены не по порядку от самых старых к самым новым? — уточнил Сноу.
— По порядку, просто с этой стороны только леди, что перешли в другие дома после брака и младшие сыновья лордов Звездопада. Все, кто был главой дома, как леди, так и лорды с другой стороны, вместе с Мечами Зари. Иногда было трудно определить, на которую из стен размещать картину, так как на ней было сразу несколько человек.
— Интересно. В крипте Винтерфелла есть статуи с изображением всех лордов Старков, начиная от самых древних, что носили титулы королей Зимы. Только в последнем поколении эта традиция была нарушена, отец приказал установить статуи для моих покойных дяди и тёти, Брандона и Лианны, что погибли во время восстания Баратеона.
— Было бы интересно взглянуть.
— Мало кто ощущает себя там комфортно, но что-то мы заговорились, пойдем дальше.
Юный лорд Дейн и бастард из Винтерфелла зашагали дальше по коридору. Эдрик вскользь давал комментарии к тому или другому портрету, на что Сноу лишь кивал, пропуская большую часть информации мимо ушей. Это, скорее, было важно для юного лорда, так как он мог проверить, насколько хорошо знает и помнит собственную родословную. В какой-то момент Эдрик замолчал, поняв, что его молчаливый собеседник остановился около одной из картин и пристально рассматривает её, пришлось идти обратно.
С картины на Джона глядела молодая дорнийка с милой и исключительно доброжелательной улыбкой. Глаза её тёмно-синие, почти фиолетовые, были полны плохо скрываемого восторга и радости. Волосы длинные и иссиня-чёрные, на вид очень мягкие, водопадом спадали на плечи, заканчиваясь в районе груди. Фигура девушки, стройная и округлая везде, где нужно, словно была создана, чтобы дарить любимому человеку страсть и ласку. Джона посетила мысль, что эта девушка вполне способна затмить своей красотой даже Вель. Хотя тут уже дело вкуса.
Дорнийка сидела на стуле, а у неё на коленях удобно разместилась девочка лет четырёх от роду. За ними, положив ладонь на спинку стула, стоял молодой мужчина. У всех трёх было ярко выражено семейное сходство. Старшие точно были братом и сестрой: уж очень сильно они похожи, а вот младшая могла быть и дочерью одного из них.
Сноу казалось, что девушка смотрит прямо ему в душу, и не отводит от него взгляд фиолетовых глаз. С какой бы стороны он ни подходил и ни смотрел на картину, девушка всё так же глядела именно на него.
— Эртур Дейн — Меч Зари — вместе со своими сёстрами Эшарой и Аллирией Дейн, — назвал людей на портрете Эдрик и этим же вывел друга из ступора.
— На всех прошлых портретах все Дейны изображены исключительно стоя, — подметил странность Джон. На что Эдрик улыбнулся во весь рот словно ребёнок, задумавший очередную пакость.
— Тётя Аллирия говорила, что это дядя Эртур попросил нарисовать их именно так.
— Зачем?
— Тетя Эшара была очень высокой, наверно, даже выше леди Мормонт и, соответственно, выше дяди Эртура. Меч Зари стеснялся того, что ниже младшей сестры.
— А если леди Эшара сидит, то разница в росте не заметна. Неплохо придумано.
— Ладно, пойдем дальше.
— Да, пойдем, — Джон в последний раз взглянул на Эшару Дейн и зашагал вслед за Эдриком.
Они вошли в главный зал, и фамильный меч был, наконец, возвращён на свое место.
…
Должность Мастера над оружием в Звездопаде занимал человек по имени Дориан Сэнд. Словом, ничего удивительного, Сэндов уж очень много в Дорне в виду вполне терпимого и даже лояльного отношения к бастардам, те не стесняются носить это имя и не спешат менять его на новое. Бастарды Дорна носят его с гордостью, часто упоминая, что имеют тысячи братьев и сестёр. Песок был вездесущ как снег, камни, реки, цветы и грозы, но именно песок чувствовал себя комфортно.
Дориан был высоким седым стариком, он владел чуть ли не всеми видами одноручного оружия, но особого мастерства достиг в бою на мечах, хотя на поясе носил дорнийскую саблю. Самому мужчине уже шёл шестой десяток. Со слов леди Аллирии, именно он в своё время обучал Эртура мастерству владения оружием.
Сэнд согласился давать Джону уроки, пока тот вместе с северянами будет гостить в Звездопаде. Не без помощи со стороны юного лорда Дейна, разумеется. Из того, что можно сказать об этих тренировках, так это то, что Джоном давно никто не вытирал так пол. Сноу мог бы одолеть его, используя магию, ту'ум или собственный меч вместо тренировочного, но он хотел повысить своё мастерство, а не убить учителя. Мастер над оружием помог бастарду в тренировках с использованием меча и кинжала, адаптируя дорнийский стиль боя, при котором используется два оружия. Сноу понял, что не ошибся, попросив эти уроки. Спустя пару недель он даже смог свести несколько тренировочных поединков вничью.
Тем временем лорд Эдрик, не без помощи со стороны тёти, заканчивал разбираться с возникшими за время его отсутствия проблемами. В замке же полным ходом шла подготовка к свадьбе леди Аллирии и лорда Берика, что должна была состояться через полтора месяца. Со смертью Герольда Дейна исчезло главное препятствие, и будущие молодожёны явно были намерены пожениться как можно скорее. Празднование и церемонию решили провести в Звездопаде, это будет быстрее, чем организовывать её в Чёрном приюте, да и удобнее. Дом Дейн уж точно не пострадает от этого решения финансово.
Лицо Вель на миг исказилось в недовольной гримасе, стук дерева о дерево с каждой минутой становился всё громче. Вероятно, юный лорд Дейн вошёл в раж и начал наседать на закрывшуюся щитом Дейси с новой силой. Та предсказуемо одним выпадом выбивает оружие из его рук и относительно лёгким пинком сбивает с ног, после чего начинается лекция о том, что «нужно быть полным кретином, чтобы намеренно бить мечом по щиту». Вольная женщина не имела ничего против проводимой тренировки, вот только шум от схватки мог разбудить Джона, что сейчас мирно дремал, положив голову на её бедра.
Вель нежно провела ладонью по щеке юноши, уделив особое внимание недавно обретённому им шраму. Большой палец девушки прошёл полный путь по тонкой линии шрама, который можно было даже назвать красивым, что она и сделала после того, как прошли первые впечатления от боя с Герольдом. Джон решил оставить шрам, раз он так понравился Вель, хотя спокойно мог от него избавиться, а вот кусок уха уже никак не вернуть.
Девушка на миг вздрогнула, когда ладонь Джона легла поверх её собственной. Парень медленно открыл глаза, тень от груди девушки не давала жаркому дорнийскому солнцу светить ему прямо в лицо. Сноу улыбнулся этой мысли.
— Чего это ты улыбаешься? — спросила Вель.
— Увидел кое-что занимательное.
— И что же?
— Затмение, — хихикнул Джон её непонимающему взгляду. — Долго я спал?
— Минут пятнадцать.
Джон хотел спросить что-то ещё, но из полусонного состояния его вывел нарастающий гул голосов и цокот множества лошадиных копыт. Два десятка всадников под знаменем с красным солнцем, пронзённым золотым копьём, въехали во внутренний двор замка. Гости начали съезжаться к предстоящему празднику, дом Мартелл, видимо, решил немного злоупотребить гостеприимством Дейнов, приехав на три недели раньше.
Тем временем Эдрик отложил тренировочный меч и вышел вперед, чтобы встретить гостей. Аллирия и Берик тоже поспешили спуститься во двор с той же целью. Хотя бы у них вид остался представительным.
Вперед вышел мужчина с едва заметной проседью в чёрных волосах, выглядел он как «солёный дорниец». Гость спешился, и во дворе начался обмен любезностями. Мужчина, судя по всему, принц Дорна, поздоровался с хозяевами и начал представлять им молодых девушек, что прибыли вместе с ним.
— Кто это? — поинтересовалась Вель.
— Мартеллы — правящий дом Дорна, как Старки на Севере.
— Я знаю, что значит правящий дом, — фыркнула одичалая.
— Первое время ты не верила, что есть королевство, почти полностью покрытое песком, и спрашивала: «Дворец ли это?», указывая на каждую каменную постройку, — пояснил Джон своё уточнение.
— У нас могут быть от них проблемы?
— Могут, но будем надеяться, что не будут.
Два дня спустя
Утро этого дня выдалось особо жарким и солнечным даже для Дорна. Сказывалось самое длинное за последние десятки лет лето. Местные переносили жару относительно стойко, а вот северяне были не очень довольными, даже раздражительными. Жители самого большого и холодного королевства на материке прекрасно знали, что чем длиннее лето, тем длиннее будет и Зима, а долгие зимы не несут в себе ничего хорошего. Но что об этом знают жители Дорна? В самом южном из королевств снег не выпадает даже во время самых лютых и длинных зим, воистину край гор и пустынь.
Спасение от дикой жары было на диво простым: день на берегу Быстроводной, посвящённый любому из доступных развлечений или полезному делу с перерывами на купание. Джон вместе с Эдриком сидели под навесом, недалеко от берега, и играли в кайвассу. Их охраняли солдаты, одетые в цвета Дейнов.
В реке тем временем купались Дейси и Вель, да и не они одни, желающих было много. Всё же это прекрасная возможность провести время в реке с удовольствием, купание в не ледяной воде понравилось всем северянам ещё в Хайгардене. Метрах в ста от них женщины стирали одежду и с интересом поглядывали в сторону навеса лилового цвета.
Крестьяне же, в отличие от остальных, были заняты работой на полях и садах, которые раскинулись вдоль почти всей реки. Выращивали в основном вишни, сливы, апельсины, гранаты, лимоны, финики, и перец. Особенно хорошо росли виноград и оливки, а дорнийское вино было одним из лучших на материке. Даже сквозь шум водопада Сноу отчётливо слышал, как что-то друг другу выкрикивают мальчишки, выпасающие коз.
Пока Эдрик старательно «не смотрел» в сторону купающихся девушек и «не отвлекался» их созерцанием, Джон раздумывал над очередным ходом. Лорд Дейн после потери нескольких ценных фигур занял глухую оборону и перекрыл поля-«перевалы» своими слонами. Ломиться в лоб — дело гиблое, можно было атаковать слонов драконом, но их прикрывала катапульта. Зато король Эдрика теперь был без её защиты и, следовательно, уязвим для атаки.
План вырисовывался довольно простым. Бросить на слонов ополченцев и обойти горы лёгким всадником и, когда копьеносцы Эдрика его «съедят», Сноу завершит игру, убив вражеского короля драконом. Хотя можно было пожертвовать драконом и прорубиться сквозь «перевал» с его помощью. Так можно будет закончить игру на три хода быстрее, но первый план более безопасный.
Из раздумий Джона вывел мужской голос:
— Осваиваешь азы стратегии, Эдрик? — обратился мужчина, которого во внутреннем дворе замка ранее приветствовал Эдрик.
— Дядюшка Оберин! — обрадованно поздоровался юный лорд, резко встав и чуть было не опрокинув игровую доску. — Я закончил тренировку и решил сыграть с Джоном, он играет лучше, чем леди Дейси и тетя Аллирия, — пояснил он.
Принца Оберина сопровождали несколько молодых девушек. Джон быстро взглянул на этих леди и понял, что почти у всех из них есть внешнее сходство с младшим братом Дорнийского правителя. Только одну нельзя было назвать красивой, ещё двое были просто дьявольски привлекательными, а самая старшая наверняка приходилась принцу любовницей. Не будет же он так лапать близкую родственницу, нравы в Дорне не настолько… таргариенские.
— Джон? — Оберин, наконец, заметил бастарда.
— Джон Сноу, милорд, — парень поклонился.
— Так это вам мы обязаны смертью Тёмной Звезды? — задал интересующий его вопрос Оберин, одна из девушек фыркнула.
— Сир Герольд вел себя неподобающе своему положению и…
— Сдох, подобно бешеному шакалу, зато хотя бы в бою, а не в сточной канаве. Я его не любил, но уважал: он был умелым воином, одним из первых мечей Дорна.
— У меня были хорошие учителя, — скромно ответил Джон, на лицах у некоторых девушек появились умилительные улыбки.
— Значит, ваш отец лорд Старк — один из зачинщиков восстания, в результате которого свергли прежнюю династию и убили мою сестру — хорошо обучил вас, — улыбки тут же померкли.
— Принц Оберин, Джон — гость дома Дейн и он… — поспешил вмешаться Эдрик.
— Вы скорбите о смерти сестры из-за восстания, мой отец присоединился к нему, чтобы спасти свою. Но их обеих уже не вернуть. Это печально, но и иронично одновременно, не находите? — перебил его Джон, не дав парню занять сторону.
— Печаль от смерти Элии и её детей всё ещё наполняет сердца дорнийцев. Я не смогу спать спокойно, пока не отомщу за неё всем виновным.
Солдаты Дейнов могли лишь растерянно глядеть на Эдрика, ожидая указаний, но что они вообще могли бы сделать в такой ситуации?
— Это вызывает уважение, принц Оберин. Кровная месть играет важную роль, как в культуре, так и в традициях моей родины. Дети же не должны нести наказание за грехи отцов, хотя бывает, что прибегают и к этому.
— Хотите сказать, что ваш отец непричастен к смерти моей сестры?
Вопрос был лишним, принц Оберин прекрасно знал, что лорд Старк был одним из немногих, кто осудил жестокое убийство Элии и её детей. Красный Змей хотел знать, что же из себя представляет убийца Тёмной Звезды, и как он поступит, оказавшись в не самом лучшем положении. Как принц Дорна, Оберин мог творить почти всё, что хотел, убить бастарда для него не составит никакого труда, и бастард это понимает.
— Я хочу сказать, что уважаю право кровной мести и готов быть призванным к ответу за деяния моего отца, если вы сочтете это необходимым. Суд поединком моё право, как и ваше.
Оберин встретился взглядом с холодными и твёрдыми, как сталь, серыми глазами. Напряжение в воздухе было почти осязаемым. В глазах парня был виден многолетний опыт и спокойствие. Пусть у Сноу и не было никакого оружия, но от него исходила опасность.
— Бастард из Винтерфелла уж очень уверен в своих силах, дядя, — нарушила тишину девушка, что до этого фыркнула, когда говорили о смерти Герольда.
— Это не так, миледи. Просто это выход из ситуации, который устроит всех, — Сноу перевёл взгляд на говорившую.
Девушка отличалась от всех остальных, пусть и была на них похожа. Красивая и стройная, с большими карими глазами и оливковой кожей. Она была невысокого роста и едва доставала Джону до плеч. Волосы у неё длинные, иссиня-чёрные, а фигура песочных часов так и просила взгляд задержаться на ней. Девушка словно была воплощением дорнийской страсти. На ней было множество украшений, в том числе и драгоценные камни, вплетённые в волосы, одета она была в платье из тончайшего белого шёлка, настолько тонкого, что Джон мог рассмотреть её соски и аккуратную, вертикальную полоску чёрных волос внизу. «И кто-то говорил, что Маргери одевается как шлюха», — подумал он. Она обратилась к Оберину «дядя», что ж, Джон встретил Арианну Мартелл — наследницу Дорна.
— Правда? — удивился Оберин.
— Если я вас одолею, то заработаю славу победителя легендарного Красного Змея и оправдаю дом Старк.
— А если проиграете — умрёте, — отметила Арианна.
— Я всё равно бастард, так что вариант не самый плохой. Жажда мести дома Мартелл будет частично утолена, а за бастарда можно и не мстить, особенно, если он умер на испытании поединком.
— Знаете, говорят, что для того, чтобы понять, что из себя представляет человек, нужно загнать его в угол.
— И каковы ваши выводы?
— О, я их ещё не сделал, но скажу, что я заинтригован, — засмеялся Оберин, чем, собственно, и разрядил обстановку.
— Дядя, — вновь заговорила Арианна, Оберин стукнул себя ладонью по лбу.
— Совсем забыл! Позвольте представить, это мои старшие дочери: Обара, Нимерия и Тиена, а это моя племянница Арианна, — представил Оберин девушек. Джон поочередно поцеловал тыльную сторону ладони каждой девушки, вызвав смех у половины из них.
— Рад знакомству со своими сестрами, — Джон улыбнулся непонимающему взгляду Арианны, который вызвал этой фразой.
— Вы Сэнд, как и они, здесь у вас, по меньшей мере, тысячи сестёр и братьев, — заговорила самая старшая из девушек, хотя, будет правильнее сказать, женщина. — Эллария, — представилась она.
Обстановка всё-таки перестала быть накалённой, и Джон мог вернуться к игре, пусть и чувствовал себя некомфортно под столькими взглядами. Мартеллы и Сэнды остались под навесом и пили вино, наблюдая за игрой. Еды и алкоголя, в любом случае, там было более чем достаточно. Спустя минут десять партия была закончена. Принцесса Арианна уже было хотела занять место напротив Джона, чтобы сыграть с ним, но тот оглянулся в сторону реки.
— Джон, иди к нам! Вода просто превосходная! — кричала ему Дейси.
Сноу извинился и, сняв сорочку, пошел в сторону реки, оставшись в одних только бриджах, всё же он ещё не полностью проникся дорнийскими нравами. Парень даже не удивился, когда перед ним в воду вбежали дочери Оберина вместе с принцессой. Все в чём мать родила.
— Дорнийки… — пожал он плечами.
…
Искупавшись и высохнув, северяне вместе с родственниками принца Оберина вернулись под навес, где Джон официально представил Вель и Дейси дорнийцам. Пока северянки надевали свои платья, по их фигурам прошлись взгляды одной из дочерей Мартелла и принцессы Арианны, в которых читалось плохо скрываемое вожделение. Джона даже не успела посетить мысль негодования по этому поводу, как он словил на себе оценивающий взгляд принца, такой же, как был у Лораса Тирелла, и такой же, каким женщины оценивают мужчин. Это сильно ему не понравилось, но он промолчал.
Тем временем Эдрик победил в кайвассу леди Элларию и уступил место принцессе Арианне, которая захотела сыграть с Джоном, так как всех своих кузин она неоднократно побеждала. Дочери принца начали делать ставки, к которым присоединились Дейси и Эдрик. Тем временем игровую доску перекрыли ширмой посередине, чтобы игроки могли спокойно расставить на «домашних» полях свои фигуры и горы. Затем были установлены приставные поля, и доска приняла окончательный вид, который останется фиксированным до конца игры. Интерес игры был в том, что в ней никогда не будет одинаковой партии, расстановка фигур, гор и приставных полей не фиксируемая и открывает тысячи возможных тактик.
Джон в удивлении изогнул бровь, как только увидел расстановку фигур принцессы. Она полностью перекрыла горами одну сторону доски, оставляя другую без природной защиты. Самые сильные фигуры же были размещены на границе домашнего поля, чтобы максимально сократить дистанцию к противнику.
— Вы чем-то удивлены, сир Сноу? — Арианна невинно захлопала ресницами.
— Я привык, что дорнийцы избирают оборонительную стратегию, создавая перевалы и перекрывая их при помощи слонов.
— Это излюбленная стратегия моего младшего брата. Я нахожу её слишком скучной, — принцесса сделала ход лёгким всадником.
— Тем не менее, она одна из наиболее действенных, до того, как я это понял, то думал, что это такая дань традициям. Дорнийцы строят Дорн в миниатюре на своей части доски, — Оберин засмеялся, услышав это замечание. Джон выдвинул вперед воодушевлённого* ополченца.
— Северяне, наверно, должны поступать точно так же. Север защищён Стеной и морями, единственный путь туда — через болота перешейка, — отсмеявшись, заговорил Мартелл. Принцесса походила драконом, перелетев им горы.
— Я этого не делаю, потому что в игре можно оставить минимум два-три перевала. Север у меня построить не получится, — притворно печально ответил ему Джон, отправляя на верную гибель к дракону одного ополченца.
— Но вы и сами не избрали оборонительную тактику, неужели вы находите традиции скучными? — принцесса усилила всадника арбалетчиками.
— Нисколько, они важны и должны уважаться, та же кровная месть существует испокон веков, и на севере её уважают по сей день. Любой северный лорд, не знающий её важность ввиду своего воспитания или ряда других причин, будет править недолго.
Арианна собирала силы на свободной от гор части доски в единый кулак для мощной атаки. Джон же избрал тактику бей-беги и ход за ходом обескровливал её войска. Дракон не мог наказать его всадников за это, так как продолжал уничтожать ополченцев на другой части доски. Воодушевлённые один за одним прыгали ему прямо в пасть.
— Традицию считать бастардов мусором нужно уважать в том числе? — рука Джона на миг дрогнула, но это не помешало ему выдвинуть требюше на позицию.
— Знаете, когда мне было семь лет, я дал себе клятву.
— Правда? Какую же? — копейщик Джона пал под ударом слона, тем временем арбалетчик Арианны умер от рук тяжёлого всадника.
— Я пообещал, что никогда не стану отцом бастарда. Но сейчас я понял, что это была очень глупая клятва, — Джон с теплотой посмотрел на Дейси с Вель и своим слоном заставил дракона Арианны отступить на нужное поле.
— Вы не закончили свою мысль.
— Я думал, что мои дети-бастарды испытают на себе всё то, что приходилось испытывать мне в детстве. Всю ненависть, навязанную Верой, нетерпимость со стороны мачехи и ограничение моих, казалось бы, «законных» прав.
— Как хорошо, что мои кузины дорнийки, — задумчиво проговорила Арианна. Тем временем Джон продолжил:
— Когда мне было девять, меня отправили воспитанником на Медвежий остров, где я прожил почти пять лет, теперь я в Дорне. Я смотрел и видел, как там и здесь относятся к детям, и пришёл к вполне очевидному выводу.
Арианна продолжила собирать драконом кровавую жатву, пока не поняла, что сама загнала того в ловушку бастарда, пожадничав. Принцесса подставила его прямо под требюше противника, и Сноу поспешил избавиться от её самой опасной фигуры. Девушка разочарованно фыркнула.
— Не поделитесь своим выводом?
— Он до одури прост. Проблема бастардов не в их происхождении или истории их рождения, а исключительно в отношении к ним окружающих. Если человеку с детства не будут внушать, что он второго сорта лишь из-за того, что его отец не женился на его матери, то этот человек никогда не будет чувствовать себя притеснённым и сможет наслаждаться своей жизнью и, возможно, сделать счастливой чужую.
— Какие интересные мысли вас посещают. Цитадель была бы рада такому ученику как вы.
— Но больше была бы рада моя мачеха.
— Насколько я знаю, Леди Кейтилин…
— Та ещё сука, — не дала ей закончить Дейси. Люди под навесом залились хохотом.
Оберин отметил, что Сноу готов стоять за дом Старк, но не за леди Винтерфелла.
— Если подытожить, то я считаю, что традиции важны, но не все они полезны. Некоторые даже могут привести к стагнации, как королевства, так и его народа.
Арианна поспешила переставить оставшиеся фигуры для более удобной защиты и перейти в глухую оборону. У неё всё ещё были неплохие шансы, так как бастард потерял почти всех ополченцев, но Сноу закончил партию за четыре хода. Его лёгкий кавалерист обошёл фигуры Арианны, а дракон перелетел через горы и навис угрозой её королю.
— Игра окончена, Леди Арианна, вам мат.
— Спасибо за столь интересную партию, сир Сноу. Вы могли бы и уступить принцессе.
— К сожалению, я не смог бы сделать это так, чтобы вы не заметили намеренного проигрыша. Думаю, это бы лишь сильнее вас оскорбило.
Джон встал и почти тут же был снова утащен купаться.
Звездопад, несколько дней спустя
Этим вечером принцесса Арианна коротала время за кружечкой вина в компании своих кузин и новых подруг с Севера. Обара Сэнд обсуждала вместе с Вель их последний учебный бой на копьях, всё же это их излюбленное оружие, дочь Красного Змея даже пообещала показать одичалой несколько приёмов с использованием копья и круглого щита.
Дейси пила вино и вполуха слушала рассказы Нимерии и Арианны, в основном — о их сексуальных похождениях. Нимерия Сэнд унаследовала сластолюбие от своего отца, так что историй у неё было множество. Дейси считала, что была довольно опытной в этом вопросе, так как до Джона у неё было пять разных партнёров, что не идёт ни в какое сравнение с количеством партнеров у дорниек. Северянка поняла, как глупо выглядела бы со стороны, если бы назвала свой опыт «богатым».
— Ему нравилось брать меня на весу и слизывать остатки вина с моей кожи, — закончила Арианна рассказ про ныне покойного Герольда Дейна.
— Уже скучаешь по нему? — игриво спросила Нимерия, приобнимая кузину за талию.
— Нет, он был тем ещё бешеным шакалом и не мог нормально воспринимать не силовой отказ, — ответила Арианна, отпивая вино.
— «Не силовой отказ»? — не поняла Дейси.
— Он загорелся идеей стать моим мужем. И не мог понять, что не соответствует по статусу принцессе Дорнийской. Зачем мне Дейн из Горной Обители? В общем, когда он в последний раз приходил просить моей руки, его пришлось выгонять силой. Он даже сломал руку Деймону, моему телохранителю.
— Деймон тоже просил твоей руки, — пропела Нимерия.
— Он хотя бы понял, что у него нет шансов после первого отказа. Бедный Деймон, думал, что раз забрал мою невинность, то может стать моим мужем, но, увы, он тоже мне не подходит.
— Тоже по статусу? — поинтересовалась Дейси.
— Нет, он мастер одной позы, жизнь с ним была бы крайне скучной. А что насчет вас, леди Мормонт, кто-то уже просил вашей руки? — поинтересовалась девушка, намекая на одного бастарда, их близость была для всех присутствующих очевидной.
— Формально я была обещана старшему сыну лорда Карстарка. Но, как вы понимаете, сплю я не с ним. Остаётся только надеяться, что он не будет идиотом и не призовёт Джона к ответу.
— О, вот мы и приблизились к самому интересному, прошу, расскажи о том, что нравится северянам.
Молодая Мормонт ощутила некий стыд и неловкость вперемешку со смущением от обсуждения подобного, тем более в такой немалой компании. Но выпитое вино брало своё, и северянка была чуть сговорчивее, чем обычно.
— Джону нравится мой пресс. Он берёт меня так, чтобы быть лицом к лицу.
— Покажи, — попросила Арианна.
— Как он меня берёт?
— Нет, пресс.
Дейси ослабила шнуровку платья и опустила его до пояса, чтобы собеседницы могли увидеть её живот. Даже в таком положении она чувствовала себя более одетой, чем дорнийки в их полупрозрачных и прозрачных шелках. Нимерия восхищённо присвистнула, в её взгляде читалось… вожделение.
— Я его понимаю, я бы тоже не отказалась от ночи в компании такой северянки.
— Извини, я только в комплекте с Джоном, — улыбнулась Дейси и перевела взгляд на Вель, от чего та закатила глаза.
— Без проблем, — ответила Нимерия.
— Что?
— Что?
— Джону нравятся мои шрамы и сиськи, сиськи, разумеется, больше. Он просто в восторге, когда я зажимаю ими его рожок, — обратила на себя внимание Вель, чтобы дать возможность Дейси избежать неловкости от последней фразы Нимерии.
Эти откровения не были чем-то, что несло для северянок новую информацию. Дейси тоже нравилась грудь Вель, как и её поцелуи.
— Лорда Сноу хватает на вас двоих сразу или вы по очереди?
— В последнее время — все вместе.
— А как вы… — начала формулировать интересующий её вопрос Обара.
— Как мы что?
— Северяне и одичалые — давние враги. Вы убивали, насиловали и грабили друг друга на протяжении тысячелетий. Сколько было карательных рейдов за стену и сколько было нападений Королей-за-Стеной. Особенно это должно коснуться вас, леди Мормонт. Ваш остров опасно близко к стене. Как вы уживаетесь?
Дейси на несколько мгновений замолчала, стараясь сформулировать максимально ёмкий ответ:
— Что в северянах, что в одичалых течёт кровь первых людей, мы похожи сильнее, чем кажется. Да, мы продолжаем убивать друг друга и бороться в нескончаемых битвах. До определённого момента и я разделяла привычные для северян взгляды касательно одичалых.
— Полагаю, этот момент был весомым.
— Этот момент был битвой за Темнолесье. Северяне вместе с одичалыми копьеносицами, нас было меньше трёх десятков против почти полутора сотен железнорождённых. Мы стояли бок о бок, глядя в лицо приближающейся смерти. Большая часть из нас погибла, а тем, кто выжили, прежняя вражда между нами стала безразличной.
— Совсем?
— Половина нашего сопровождения сражалась в тот день, можете расспросить их, что они думают о Вель. Лично мне плевать, что она одичалая, ей плевать, что я «поклонщица», нам важен Джон, а мы важны для него. Вот, что имеет смысл, прежние разногласия не так важны.
В глазах Дейси легко читалась вера девушки в то, о чём она говорит, её решимость и печаль от вновь пережитых воспоминаний.
— Истинных друзей обретаешь на поле боя, — философски отметила Вель, дорнийки затихли, погрузившись каждая в свои мысли, медленно стала сходить на нет прежняя весёлая атмосфера. — Но на самом деле Дейси нравятся мои сиськи не меньше, чем Джону, но она стесняется в этом признаться, — все присутствующие залились хохотом.
— Вы ведь длительное время гостили в Хайгардене, не так ли? — сменила тему разговора принцесса Арианна.
— Верно, Джон и я участвовали в турнире.
— Мой дядя длительное время ведёт переписку с наследником Простора и недавно узнал о его исцелении.
— Восславим же богов за это чудо! Старых и новых! — выкрикнула Дейси, отсалютовав кубком и взглядом буквально говоря: «хочешь обсуждать чудеса, обсуждай их не со мной».
Свадьба леди Аллирии Дейн и лорда Берика Дондарриона состоялась спустя три недели. За это время в резиденцию Дейнов прибыло множество гостей из благородных и влиятельных домов Дорна и Штормовых земель, гостей из того же Простора не было, чтобы избежать возможных конфронтаций. То, что дорнийцы и штормовые лорды согласны терпеть друг друга хотя бы на свадьбе, уже можно назвать чудом.
В замке было не продохнуть от народу, гостей было так много, что северянам даже удалось потеряться среди них. Неподалёку от деревни был небольшой лагерь, где разместились солдаты сопровождения лордов, коим не нашлось места внутри замковых стен. Прекрасная возможность проверить, насколько хорошо ты знаком с геральдикой. Сноу узнал знамёна Кворгилов, Уиллеров, Блэкмонтов, Фаулеров, Манвуди, Айронвудов, Вейтов и Джордейнов. Про всех остальных ему поведала принцесса Арианна. Штормовых лордов было меньше, кроме всех лордов Дорнийских марок присутствовали Баклеры, Феллы и Мертинсы.
Церемония бракосочетания прошла не в септе, а в одном из залов замка, всё же первая слишком мала, чтобы вместить в себе всех гостей. Вера могла бы возмутиться подобной вольности, но она была не столь влиятельна в Дорне, и это ни к чему бы не привело.
Леди Аллирия была просто прекрасна в тот день, так похожа на покойную старшую сестру и одновременно разительно от неё отличалась. Одета невеста была в бежевое платье с корсажем, а в её волосы были вплетены различные цветы. Лорд Берик был одет в богато украшенный чёрный камзол с изображением герба своего дома.
Венчание было не очень долгим, всё же дорнийцы предпочитают на празднике…праздновать, а не выслушивать скучные речи септона. Но все каноны, такие как обращение к богам за благословением брака и брачные обеты, были соблюдены.
Эдрик, как глава дома, снял с тёти её девичий плащ лилового цвета с изображением меча и падающей звезды, а лорд Берик покрыл её своим, в знак покровительства. Раздвоённая молния на чёрном, покрытом четырёхконечными белыми звёздами, поле смотрелась внушительнее.
— Да будет известно, что леди Аллирия из дома Дейн и лорд Берик из дома Дондаррион отныне одно сердце, одна плоть и одна душа. И пусть тот, кто пожелает разлучить их, будет проклят, — объявил септон.
— Этим поцелуем я клянусь тебе в вечной любви, — произнесли по очереди новобрачные, после чего слились в поцелуе.
То, как в этот момент загорелись глаза у Дейси и Вель, Джону совсем не понравилось. Хотя он предполагал, что их устроят и клятвы в богороще. После окончания официальной части новобрачные и гости перешли в главный зал, где началось пиршество.
…
Праздник был в самом разгаре и приближался к апогею увлекательности и веселья. Двое дорнийцев уже успели схлестнуться на ножах, не поделив то ли блюдо, то ли служанку. Одним из них был принц Оберин. Многие лорды хотели лично познакомиться с убийцей Тёмной Звезды, и как раз сейчас у Джона нет никакой возможности их избежать, что он успешно делал до этого. Известность известностью, но Сноу предпочёл один раз «отмучаться» вместо того, чтобы через день отвечать на одни и те же вопросы разным людям.
Его «жёны» тем временем делали всё возможное, чтобы не подпустить к нему юных дам, прибывших на праздник. Делалось это очень просто. Одна из них утаскивала его танцевать или концентрировала на себе всё его внимание тем или иным способом, чтобы конкурентки остались не у дел. «В крайнем случае, можно начать шипеть и царапаться», — подумал Джон.
Сноу наблюдал, как Дейси танцует с… Нимерией Сэнд, а принцессу Арианну обступила толпа кавалеров, подобно Маргери пару месяцев назад. Только вот у наследницы Дорна есть кузины, что выручат её в такой момент. Вель сидела слева от Джона, обхватив его руку и тесно прижавшись к парню, словно говоря: «Он мой, попробуйте отберите».
— Всё же смерть Герольда явно пошла ему на пользу, — послышался голос справа.
Бастард повернул голову и увидел лорда Берика, что на удивление отлип от жены. Владыка Чёрного приюта указал на юного Эдрика, что веселился в компании младших дочерей принца Оберина, все из которых были от Элларии Сэнд.
— Я рад, что смог ему помочь.
— Лорд Дейн просил меня кое-что с тобой обсудить, — Джон заинтересованно изогнул бровь. — Мальчик привязался к тебе за это время и считает тебя хорошим примером для подражания.
— Эмм… спасибо? — ответил Джон, намереваясь отпить немного вина.
На столах был и мёд, лорд Мормонт прислал десяток бочек по просьбе Джона в качестве свадебного подарка. Но мёд настолько осточертел, как Джону, так и Дейси, что они уже просто не могли его пить.
— Он хочет, чтобы ты взял его в оруженосцы, — ответил лорд Берик, подгадав момент, когда Сноу начал пить, последний предсказуемо поперхнулся.
— Я сам ещё воспитанник лорда Мормонта и до моего совершеннолетия два года.
— У тебя есть опыт войны, ты рыцарь, и мальчик тебя уважает. Вряд ли твой отец откажет в гостеприимстве лорду Звездопада, тем более оруженосцу его сына.
— Он ваш воспитанник и ваш паж.
— Мальчик достаточно умел, чтобы стать оруженосцем, и он хочет отправиться с тобой на Север, чтобы обучиться и стать новым Мечом Зари. Да и если он сильно захочет, то, как лорд Звездопада, он спокойно сможет избавиться от моей опеки, приставив к себе регента.
— Север суров и холоден, и вы сами знаете, что жизнь, как рыцаря, так и оруженосца, очень далека от песенного романтизма. Она жестока и коротка.
— Но колдун Сноу сможет обеспечить её продолжительность. Вы ведь, возможно, даже кузены. К тому же лорд Звездопада в качестве оруженосца хорошо скажется на твоём престиже и мнении о тебе. А уж как на это отреагирует леди Старк… — Берик знал, на что нужно давить.
— Эдрик может быстро разочароваться.
— Тоже не самый плохой вариант, лучшие воины формируются суровыми условиями и окружающим их миром. Мальчику будет полезно узнать мир за пределами Дорна, а если он всё-таки решит отступить, то ему всегда будут рады в Чёрном приюте.
— А что будет со Звездопадом?
— Мы с женой сможем о нём позаботиться до совершеннолетия Эдрика, это не будет чем-то радикально новым. Ваш ответ?
— Седьмое пекло, я согласен! — Эдрик в этот момент просто засиял, увидев, как лорд Берик ему подмигнул.
Глава 21
Около недели тому назад Нимерия Сэнд получила от кузины просьбу узнать о северном бастарде всё, что только можно, действовать пришлось довольно грубо. Арианна хотела знать побольше о слухах, утверждающих, что бастард провидец или даже колдун. Причин верить этим слухам было довольно много, однако и не было доказательств, что могли бы их подтвердить или опровергнуть.
За всё время слежки удалось узнать немного, а из интересного и вовсе ничего. Большую часть времени мальчишка был занят тренировками, физическими или умственными. Бастард из Винтерфелла часами засиживался в библиотеке Дейнов, перечитывая книгу за книгой. Дейны не тот дом, что сильно интересуется накоплением знаний или изучением наук, но книги — вещи дорогие и статусные, так что за тысячи лет их в библиотеке Звездопада скопилось немало. Почти невозможно было найти замок, который мог бы посоперничать с резиденцией Дейнов в плане количества имеющихся там книг.
Северянин был привязан к своим «жёнам», было видно, что он всецело им доверяет, но вытащить из них какую-либо полезную информацию не удалось. Леди Дейси даже после выпитого вина с лёгкостью уводила разговор в другое русло, а дикарка просто не отвечала на вопросы, в которых чувствовала подвох или плохие последствия, что могут наступить после её ответа. Помимо этого и подслушивание со стороны слуг не принесло результатов. Когда разговоры заходили о чём-то важном, бастард и северянки переходили на другой язык, неизвестный никому, кто за ними наблюдал. Нимерии в том числе.
Через несколько дней гости из самого холодного и крупного из королевств покинут замок, а значит, времени остаётся всё меньше. Самым действенным способом достать какую-либо информацию прямо сейчас будет подслушать разговоры бастарда, пока он пьян и в компании своих пассий в надежде, что те забудут о бдительности и будут говорить на общем языке. Всё же ни он, ни девушки просто не могли не напиться на свадьбе.
От мыслей о Джоне, Нимерия ощутила тепло внизу живота, особенно если вспомнить, как он выглядел во время своих тренировок. Молодой, сильный, красивый с хорошей фигурой, да и помимо этого такая себе диковинка с далекого Севера. Сэнд убеждала себя, что это, скорее всего, из-за того, что она постоянно представляла, как он развлекается с леди Мормонт, а Нимерия хотела леди Мормонт. Да и в самом бастарде было что-то потустороннее, что привлекало к нему женщин, он на удивление легко с ними говорил, и казалось, что нет той, кого он не может убедить в своей правоте.
Но вот определиться, кого она хочет больше: Джона, Дейси или обоих сразу, девушка так и не смогла. Раскованная дорнийка находила сексуально привлекательными что бастарда, что леди Медвежьего острова.
Нимерии стало интересно, находил ли уже сам бастард её привлекательной, и пришла к выводу, что точно находил. Возможно, даже считал её привлекательнее Арианны, и было за что. Нимерия, тонкая и гибкая, с молочно-белой кожей, замечала на себе взгляды многих мужчин и женщин. Высокая, с длинными чёрными волосами, что она заплетала в тугую косу. Губы её полные, а скулы высокие, фигура не сильно хуже, чем у Арианны, нижние округлости даже лучше. Кинжалы, что девушка всегда носит с собой под одеждой, добавляют остроты всем, кто пытается с ней пофлиртовать, и помогают избавиться от тех, кто делает это совсем неудачно.
Нимерия, не без помощи верёвки с крюком, незаметно, настолько, насколько это было возможно, перебралась на балкон покоев Сноу. Эдрик выделил ему комнату в хозяйском крыле замка. Сэнд подошла к окну и при помощи небольшого зеркальца проверила комнату. «Я точно заглянула вовремя», — пронеслось в её мыслях.
В комнате вовсю шло начало «противоестественного блуда». Бастард слился в поцелуе с леди Мормонт, разместив ладони у неё на ягодицах и собственнически их сжав, чем вызвал у девушки стон удовольствия. Вель в этот момент недовольно хныкнула, требуя уделить внимание и ей. Джон разорвал поцелуй, чтобы начать новый, более требовательный и страстный. Теперь он обнимал уже обеих девушек за талию.
Нимерия почувствовала, как по ноге начала течь тонкая струйка любовного сока, а внизу живота возникла приятная истома. Когда дорнийка увидела, что произошло дальше, то поняла, что северянки более раскованы, чем кажется на первый взгляд. Дейси вовлекла в поцелуй Вель, накрыв её губы своими, в то время как Джон по очереди ослаблял шнуровку на их платьях.
Тихий стон удовольствия покинул рот Вель в ответ на действия любовницы. Язык Дейси исследовал рот блондинки, и, судя по тому, что и та увлеклась процессом с не меньшим энтузиазмом, можно было сделать вывод об обоюдном наслаждении. Вель углубила поцелуй и опустила платье Дейси до пояса, шнуровка уже была ослаблена. В ответ Дейси положила ладони на грудь вольной женщины и сжала между пальцами её соски, вызвав у той очередной стон удовольствия.
Наконец с избавлением от одежды было покончено и девушки, разорвав поцелуй и улыбнувшись друг другу, толкнули своего мужчину на кровать. Вель проявила инициативу и первой начала поглаживать мужественность Джона, после чего наклонилась и провела своим языком по всей его длине, чем заставила Дейси залиться краской. Одичалая взяла член парня в рот и начала выполнять поступательные движения головой вверх-вниз, не забывая работать языком, так как это нравилось Сноу. Девушка испытала чувство триумфа, когда бастард издал приглушённый стон, который не смог сдержать.
Дейси тем временем подставила свою грудь к губам парня, тот понял её желание и взял один из её сосков в рот, начав посасывать, а со вторым стал играть ладонью. Леди Мормонт прикрыла глаза от удовольствия и закусила нижнюю губу, отдаваясь приятному чувству. Дейси знала, что Джон хотел, чтобы она вместе с Вель подарила ему ласку при помощи рта, но северянка до сих пор находила это постыдным и не могла заставить себя это сделать.
Спустя пару минут с предварительными ласками было покончено и Дейси оседлала бёдра Джона в позе наездницы. После чего начала тереться своим лоном о член парня. Это было что-то вроде ритуала перед тем, как начать, и с определённого времени девушки делали так каждый раз.
— Ты же вчера была первой, — удивился Джон.
— Вель проспорила мне сегодня, — северянка не успела закончить фразу, так как из её горла вырвался очередной стон.
Девушка резко опустилась на член, что Вель направила в её лоно. Сама одичалая уселась лицом к Дейси и стала играть с её грудью, губы вольной женщины оставляли на шее северянки поцелуи и засосы, та не была против. Дейси же продолжила двигать бёдрами и скакать на Джоне, из её уст раздался выкрик, когда Вель укусила её за плечо.
— Джон, — хныкнула Дейси. — Скажи это, пожалуйста…
— Я люблю тебя, — выполнил её просьбу Джон и почувствовал, как Дейси сильнее сжала его член внутри себя.
Дейси нравилось, когда Джон говорил это, данная фраза не на шутку её заводила, её тело отзывалось на неё соответственно. Несколько раз она даже достигала пика сразу после этой фразы. Бёдра девушки двигались вверх-вниз, сохраняя темп, Дейси нравилось медленно и нежно, лицом к лицу. Вель же напротив любила быстро и грубо, особенно когда Сноу брал её сзади. Можно сказать, что с Вель Джон трахался, а с Дейси занимался любовью, хотя он делал и то, и другое с обеими.
Нимерия тем временем уже успела кончить от ласк, что дарила себе рукой, наблюдая за этой картиной. Девушка закусила сжатый кулак, чтобы её стон не был слышен.
Джон упустил момент, когда Дейси ослабла, достигнув пика наслаждения, и наклонилась вперед, придерживаемая Вель, но двигать бедрами так и не перестала. Упрямство и желание довести до пика и партнёра не позволило.
Вель ехидно ей улыбнулась и слезла с Джона, чтобы Дейси могла упасть любимому на грудь и поцеловать. Джон продолжил двигать бедрами, а его руки снова стиснули ягодицы возлюбленной. Дейси и сама решила ускориться, почувствовав, что партнёр близок к пику.
— Джон, пожалуйста, вместе, — задыхаясь, простонала девушка ему в рот.
Сноу покрепче ухватил девушку за задницу и ускорился, спустя несколько мгновений он излился внутрь, а Дейси блаженно прикрыла глаза, как только отдышалась от второго, но не последнего за ночь оргазма.
— Теперь, моя очередь, — недовольно фыркнула Вель, сталкивая Мормонт с Джона, та что-то возмущённо выкрикнула, но не сопротивлялась.
Вель легла на спину, чтобы Сноу мог насладиться видом её колыхающейся в такт движения груди. Так он и делал, пока Дейси не разместилась на четвереньках над ней и не начала тереться о её грудь своей, вовлекая одичалую во всё новые и новые поцелуи.
…
Нимерия не могла вспомнить, когда именно она стала участником сего разврата. Она помнила, что во время одного из своих оргазмов, вызванных ласками, не смогла сдержать стон, который получился на диво громким. К её удивлению из комнаты выкрикнули, что она может присоединиться, если хочет. «Почему бы собственно и нет», — пронеслось в её мыслях, так можно и северян попробовать и, возможно, даже избежать объяснения своего присутствия на балконе.
Пока Нимерия шла к кровати, сбрасывая с себя по пути промокшую от пота и соков одежду, а затем и кинжалы, с кровати встала одичалая. Подойдя к ней, Нимерия получила жадный, страстный поцелуй в процессе, которого с ней поделились семенем бастарда, которое Сэнд демонстративно проглотила. Вель явно ожидала не такой реакции и ей оставалось только пожать плечами. Тем временем раздался радостный выкрик от Дейси:
— Ты стал ещё тверже! Не смей теперь отлынивать!
И вот Нимерия лежит на кровати вместе с остальными и получает море удовольствия от ласк. Дейси вылизывает её лоно и оставляет поцелуй на бёдрах, почему-то совершенно этого не стыдясь, а бастард вместе с одичалой посасывают великолепную грудь дочери дорнийского принца.
Нимерия прижала голову Дейси поближе к своему лону и застонала, откинув голову назад. Секс с девушками не был для неё чем-то новым, она не единожды делала это с кузиной Арианной, но сейчас ей было очень хорошо. В близости с этими дикарями было что-то новое, что-то тёплое и родное, может, это от того, что Сноу на самом деле Сэнд, может, от чего-то другого.
— Трахни меня ещё раз! — простонала Нимерия, обращаясь к Джону.
Бастард ехидно улыбнулся и ответил:
— Желание леди — закон для рыцаря, — это заставило Нимерию закатить глаза.
Джон вошёл в неё сразу на всю длину, вызвав по всему телу девушки приятную дрожь, после чего начал двигаться, Нимерия тоже не осталась в стороне. Вель отвлеклась от груди Сэнд и вовлекла бастарда в очередной поцелуй. Парень сильно сжал один из её сосков и потянул за него, от чего одичалая начала мурлыкать ему в рот. Дейси в это время поцеловала Нимерию, давая ей почувствовать на вкус собственный любовный сок. Нимерия двинулась ей навстречу, и их языки начали страстный танец у неё во рту. В следующий миг спина дорнийки выгнулась дугой, а ноги замком обхватили талию Джона, тело Сэнд начало содрогаться от оргазма.
— Теперь я! — воскликнула Дейси.
— Что-то ты сегодня активнее, чем обычно, неужели завелась сильнее от присутствия Нимерии? — нагло улыбнулся Сноу.
— Нет! — ответила та, заставив Вель закатить глаза.
— Врушка, — улыбнулся Джон и продолжил двигаться внутри отдышавшейся Сэнд. Та смогла между стонами удовольствия перевести вопросительный взгляд на Вель. Дейси надулась и теперь сидела на краю кровати, прижав ноги к груди.
— Леди Мормонт не признаётся, что её в одинаковой мере привлекают как мужчины, так и женщины, — пояснила та. — У них что-то вроде игры.
— Она стесняется, — ответила Нимерия, обращаясь к Джону. Девушка поднялась на локтях и поцеловала бастарда, когда тот разорвал поцелуй с Вель. — В этом нет ничего постыдного, на самом деле я присоединилась именно из-за леди Мормонт. Я хотела именно её.
Дейси залилась краской как никогда раньше. Вель и Джон искренне засмеялись. В этот момент дверь в покои резко распахнулась и внутрь вбежал обрадованный Эдрик:
— Джон, а когда мы… — парень резко остановился, его глаза начали бегать по комнате в поисках укрытия. — Ой, простите! — миг спустя в уже закрывшуюся дверь вонзился один из кинжалов Нимерии.
В этот момент Сноу терзала лишь одна мысль: «Откуда, блядь, она его достала!?»
В период пребывания в Звездопаде Джон старался вычитать всё, что только можно, о первых людях и их рунах. У Дейнов, что могли проследить родословную аж до первых людей сквозь более чем пять сотен поколений, наверняка есть в библиотеке что-либо по этой теме. К сожалению, сами первые люди не владели письменностью в привычном для современного Вестероса понимании и её свидетельства можно встретить только на старинных рунных камнях и на древних реликвиях, таких как легендарный бронзовый доспех дома Ройс.
Фамильная броня Бронзовых королей была вся исписана рунами и обладала магическими свойствами, оберегающими носителя от любых ранений. Это имело смысл, так как Джон Ройс смог одолеть Дейси, вооружённую эбеновым оружием во время общей схватки, может быть, и лишь благодаря своему доспеху. Возможно, и новый лук Джона может обладать какими-то магическими свойствами… Это бастард и собирался выяснить.
Проблема заключалась в том, что даже Вель, знающая язык и руны первых людей идеально (в понимании одичалых), не могла распознать все руны, вырезанные на луке, ведь те были ей не знакомы.
Письменность первых людей была довольно занимательной. Руны были в полтора-два раза больше привычных для общего языка букв. Они напоминали разного рода простые фигуры с вписанными в них символами, реже фигуры были закрашены, заштрихованы или зачеркнуты. Доминировали квадраты, круги и треугольники, было и что-то дивное, состоящее из кривых линий и трудно поддающееся описанию.
Руны были не буквами, а, скорее, понятиями, их было несколько сотен. Сама Вель знала три сотни рун. Слова состояли из их разных комбинаций и, в зависимости от порядка рун в слове, имели разный смысл. Чаще всего в слове было три или четыре руны. Так, к примеру, из рун означающих понятия «человек», «животное», «оружие» можно было составить слова:
Охотник: человек-оружие-животное;
Хищник: животное-оружие-животное;
Воин: оружие-человек-оружие;
Убийца: человек-оружие-человек;
Руны могут иметь и разное использование, к примеру, руна «оружие» означает предмет, а точно такая же, но перевёрнутая, означает применение оружия. Это сказывается и в написанных словах. Слово «охотник» с перевёрнутой средней руной будет означать «охотиться».
Если приписать другую руну в то или иное место одного из этих слов, то получится совершенно новое слово, имеющее что-то общее с прошлым. Джон счёл забавным факт сходства слов из рун первых людей с Драконьими криками, вот только те составлялись из слов силы на языке драконов:
Безжалостная сила: сила-равновесие-толчок (Fus-Ro-Dah)
Довакин пришёл к выводу, что, возможно, в этом мире тоже существовали зачарованные предметы и артефакты — Вестерос, как и Нирн, был полон магии, но она была невероятно слаба. Капля по сравнению с океаном, её количество было несопоставимо с тем, к чему он привык. Но, тем не менее, первые люди или дети леса могли научиться напитывать магией руны, вырезанные на предметах и создавать артефакты.
Тот же доспех Ройсов защищает носителей и по сей день, но он, скорее, исключение из правил, так как кроме него Сноу почти ни про что подобное не слышал. Руны на доспехе Бронзового Джона не были знакомы бастарду, могли ли это быть особые, магические руны? Мог ли новый лук Джона оказаться магическим? Можно ли при помощи рун зачаровать любой предмет или есть исключения? Можно ли написать из знакомых рун слова, означающие защиту на доспехе и (или) любое полезное свойство, после чего, напитав руны магией, создать магический предмет?
Ответы на все эти вопросы Джон с Вель искали в течение всего пребывания в Звездопаде.
Как бы Нимерии не хотелось, но она не смогла избежать разговора о слежке, её, как оказалось, заметила даже одичалая. Некоторые служанки действовали уж очень грубо, да и не заметить их необычный интерес Вель, которую они зачастую игнорируют, не могла. Да и Коготь не просто так наблюдает за всем происходящим.
Со слов Сэнд выходило, что принцесса Арианна, сопоставив некоторые факты, сделала вывод, что Джон может иметь причастность к чудотворному исцелению Уилласа Тирелла. Как известно, правитель Дорна страдает от подагры. Его состояние ещё не самое худшее, но в нём мало чего приятного. Доран всё ещё мог ходить, опираясь на трость, но морщился при каждом шаге и страдал от нестерпимой боли. Болезнь отразилась и на внешности, из рассказа Нимерии выходило, что её дядя ещё не переступил пятидесятилетний порог, но уже выглядит старым и немощным.
Что удивило Джона, так это стремление Арианны вылечить отца. Он предполагал, что принцесса захочет ускорить его встречу с Неведомым, чтобы самой занять трон Дорна и вступить в выгодный брак. Даже сейчас ослабление Дорана не дало Арианне больше власти и возможностей, а лишь сконцентрировало больше власти в руках у Оберина. Доран словно не хотел подпускать первенца к управлению.
Принцессе недавно исполнился двадцать один год, а она всё ещё была не замужем, как стало известно Джону, ей в мужья предлагали исключительно немощных стариков или особо некрасивых лордов. Словом, всех тех, на брак с которыми девушка бы не согласилась. Среди двора Солнечного Копья начали расползаться слухи. Вначале о возможной бесплодности принцессы, затем о намерении принца Дорана возвести на трон старшего сына в обход дочери. Сноу пришёл к выводу, что, поспособствовав лечению отца, принцесса намеревалась сгладить углы и заработать себе пару баллов в его глазах вместо того, чтобы совершать дворцовый переворот. Быть может, это имело смысл, полной картины бастард в любом случае не видел.
До отплытия из Звездопада оставалось несколько дней, так что Сноу, по не оглашённой просьбе наследницы, решил заняться лекарством от подагры. В отличие от искусства зачарования, алхимия точно здесь существовала, пусть и не в том виде, что была в Нирне. Гильдия алхимиков представляла скорее орден пиромантов, чем то, что представлял довакин, услышав это название. Ранее алхимики умели преобразовывать один металл в другой и обладали тайнами мироздания. Сейчас же они могут лишь изготавливать дикий огонь. Оружие, конечно, впечатляющее, но стагнация ремесла более чем ощутима.
Что касается изготовления лекарств или прочих целебных составов, то тут уже нужно обращаться к мейстерам или знахаркам, которые знают свойства многих трав и растений. Изготовить что-то на уровне зелий Тамриэля Джону не удастся просто потому, что слишком сильна разница в количестве магии во всём, что его окружает. Нирн настолько пропитан магией, что всё, что в нём есть, приобрело ряд тех или иных свойств, нередко даже магических. Так, в качестве ингредиентов для зелий, можно было использовать чуть ли не что угодно. Лекари легиона даже шутили, что сгодится и грязь из-под ногтей.
Сноу решил изготовить местный аналог «зелья исцеления болезней», вещь не сильно сложная в его прошлом мире, но обладающая невероятным потенциалом здесь. Было два варианта. При первом он воздействовал своей магией на ряд ингредиентов, чтобы усилить их свойства, благо подобный опыт у него был, пусть и с рудой. После чего готовил зелья. Во втором воздействие совершалось на уже конечный продукт.
Зелье, изготовленное первым методом, будет в полтора раза более эффективным, но затрат магии будет в десять раз больше. В случае с подагрой необходим длительный их приём, сопровождавшийся правильной диетой. Устранить последствия подагры — это не кости ноги заново сращивать.
Задача стояла интересная, и её Сноу уж точно был намерен выполнить до своего отплытия из Звездопада.
Глава 22
Солнечное Копьё, Дорн
Правитель Дорна, принц Доран Мартелл, сидел в своём излюбленном кресле и впервые за долгое время наслаждался утром без боли. Мужчина потянулся, силясь вспомнить, когда он мог это сделать последний раз: три года назад? Пять? Рядом его брат играл с Арианной в кайвассу.
Полтора месяца назад его брат вместе с племянницами и дочерью вернулись со свадьбы в Звездопаде и привезли новости, дающие пищу для размышления, а также подарок. Поначалу Мартелл отнёсся к заявлению дочери о лекарстве от подагры весьма скептично, но не решился смеяться над ним при подданных. Его недуг не смогли вылечить лучшие целители Дорна и Эссоса, а Цитадель лишь разводила руками и рекомендовала использовать маковое молоко, чтобы избавиться от боли. «Хотя почему бы и не попробовать?», — подумал в один из дней Доран, да и его дегустатор был тогда неподалёку.
Лекарство оказало положительный эффект. Боль начала уходить, а разбухшие ноги медленно, но верно принимать прежний вид. По рекомендации к лекарствам Доран отказался от мяса, рыбы и алкоголя, вследствие чего дрянь, что он пил, стала ещё эффективнее.
Принц перевёл взгляд на шкатулку, в ней осталось чуть больше двадцати керамических флаконов с лекарством. Он полностью выпивал содержимое одного в начале каждой недели, согласно рекомендациям, если пить его чаще, то целебные свойства с каждым разом будут медленно, но верно падать. Пойло не избавляло от подагры, но сводило на нет все её последствия, пока Доран его пил. Можно сказать, что это не лекарство, а временная мера, но, в любом случае, ничего лучше за годы болезни Доран не принимал.
Мейстер Солнечного Копья лишь пожимал плечами, восторгался, что никогда раньше не видел ничего подобного и писал письма в Цитадель. Вряд ли он сможет изготовить что-то хотя бы частично похожее.
— Что ты думаешь о мальчишке? — задал он вопрос Оберину.
— Мальчишке? — улыбнувшись, уточнил Оберин, делая вид, что не понимает, о чём идет речь. Доран на это лишь закатил глаза, ему хотелось, чтобы брат был серьёзнее в такие моменты.
— Я говорю о Старковском щенке.
— «Трагическая» смерть Герольда Дейна показала, что у волчонка есть клыки и что они остры, однако даже самый матёрый из волков не переживёт достаточно сильный яд.
— Дай угадаю, ты озвучил ему это незадолго до того, как он покинул Дорн.
— Именно.
— И как же мальчишка отреагировал?
— Он гадко улыбнулся, я подумал, что он заявит, что яд — оружие женщин.
— За что был бы тут же призван к ответу, — пробормотал Доран.
— Не сомневайся. Он, казалось, полностью погрузился в свои мысли, но спустя пару мгновений дал вполне достойный ответ.
— Который звучит как…
— «Сила волка не в клыках и не в когтях, принц Оберин, не в угрожающем виде или размере, сила волка в его стае», — процитировал Джона Оберин.
— Хороший ответ, а что ты думаешь? — обратился Доран к дочери.
— Думаю, что он игрок. Игрок, притворяющийся фигурой, но, нужно отдать ему должное, весьма умело. Правда, думает он иногда не той головой, — улыбнулась во весь рот Арианна.
— Поясни.
— Кузине Нимерии не составило никакого труда убедить мальчишку помочь с твоим недугом, он был готов буквально есть с её рук, а уж как восторженно он на неё смотрел.
Картина складывалась занимательная. Щенок Старков — умелый воин, унаследовавший от своего дома всё лучшее, что мог. Он усидчив, как отец, что даёт ему возможность заставить себя изучать науки. Он умелый воин, пусть и сластолюбив, тут уже кровь Дикого Волка Брандона. Красотой он явно пошёл либо в Эшару, либо в эту суку Лианну Старк, соблазнившую принца и давшую начало восстанию.
Что ж, совсем скоро принц Доран сможет составить картину полностью и сделать уже собственные выводы. Единственное, что его разочаровывало, так это самоуверенность дочери и её… узколобость в некоторых вопросах. Арианна ещё не задумалась о том, что через пять месяцев чудодейственные лекарства закончатся, а Доран не сильно хотел вновь терпеть боль, зная, что есть альтернатива. Мальчишка показал, что может помочь, теперь стоял вопрос лишь в цене. Арианна умная, она догадается. Вопрос только в том, как скоро.
Ведьмина Топь, Речные Земли
Солнце только начало выходить из-за горизонта, а ночь стремительно отступала. Звёзды всё ещё сияли на небосводе, но уже совсем скоро следа не останется и от них. У любого простолюдина день начинается очень рано, а у охотника — ещё раньше.
Над Ведьминой Топью царил покой, селяне досыпали последние минуты перед пробуждением, но уже пробудившиеся единицы медленно покидали свои дома, чтобы приступить к работе. Только их утренние приветствия и шум болот нарушали тишину.
Сельский охотник возвращался в деревню, напевая под нос одному лишь ему знакомый мотивчик. Охота оказалась более чем удачной: удалось подстрелить пару диких уток, это значит, что сегодня будет сытный ужин. А в случае, если сир Нейланд перестанет корчить из себя жадного засранца и даст нормальную цену за вторую пойманную утку, то, поднакопив, удастся купить жене ткань на новую одежду. Быть может, останутся деньги и на что-то для их маленьких сорванцов. Охотник улыбнулся мыслям о своих детях — двух мальчиках пяти и трёх лет.
Мужчина прислушался и услышал шелест высокой травы и звук, сильно напоминающий цокот копыт. Спустя миг охотник был точно уверен, что где-то позади едут всадники. Он обернулся, в это же мгновение его живот пронзил арбалетный болт, сбив его с ног. Холод, возникший сразу за вспышкой боли начал окутывать всё его тело. Кровь вовсю хлестала из раны, пачкая одежду и руки, которыми мужчина тщетно пытался её остановить, зажав рану. «Жена убьет меня, когда будет всё это отстирывать», — грустно улыбнулся своей мысли охотник. Следующая была более рациональной: «Нужно крикнуть, предупредить остальных». Из горла мужчины не успел вырваться даже звук — его голову размозжил удар булавы.
Северные всадники, проехав мимо трупа, ворвались в деревню с оружием наголо. Предрассветная тишина быстро сменилась криками, плачем и свистом мечей. Местные мужики похватались за вилы и топоры, но оказанная ими попытка сопротивления была полностью тщетной. Дома вспыхнули вместе с теми, кто всё ещё был внутри, под звуки агонии селян, казалось, что огонь доставал до самого неба. Всадники разгулялись не на шутку и рубили всех, до кого только могли достать, не стремясь преследовать тех, кто убегал через болотную трясину. Бежать по болотам за местными, которые идеально знают все тропы, — дело гиблое.
Запах гари и смерти окутал всю округу, беспомощные селяне могли лишь проклинать нападавших и их предводителя, мальчишку, что с невообразимым удовольствием наблюдал за всем происходящим, сидя верхом на лошади. Он, судя по виду, и сам хотел присоединиться, но вместо этого до конца оставался улыбчивым, молчаливым наблюдателем, удерживающим в руке длинное копьё со знаменем. Тёмно-синим знаменем с изображением белого лютоволка с окровавленной пастью.
Винтерфелл, Север
Хранитель севера, лорд Эддард Старк, взял со стола очередное письмо, на нём была печать с гербом дома Тирелл. В последнее время письма от владыки Простора приходят в Винтерфелл всё чаще и чаще. В одном только столе у лорда Старка их уже хранился с десяток.
Мейс Тирелл, лорд Хайгардена, Защитник Марок, Верховный маршал Простора, Верховный лорд Мандера и Хранитель Юга, предлагал заключить брачный союз между его наследником и Сансой Старк. Браки между представителями великих домов уже очень давно не были чем-то новым, но Эддард полагал, что его вассалы сами захотят породниться со своим сюзереном через Сансу, так что такой брак может вызвать их неодобрение. Тот же лорд Болтон, судя по слухам, намеревался предложить сюзерену помолвку его старшей дочери со своим наследником.
Улыбка тронула губы Неда, как только он подумал о старшей дочери. Санса, унаследовавшая красоту своей матери, её высокие, тонкие скулы, синие глаза и рыжие, цвета осенних листьев, густые волосы. Его дочь уже в возрасте одиннадцати лет была примером идеальной леди. Улыбчивая, обаятельная, милая, необыкновенно изящная, вежливая девушка могла без труда поддерживать светскую беседу и угодить любому собеседнику. Девушка удивительно хорошо владеет этикетом и правилами хорошего тона. Со всей уверенностью Эддард был готов заявить, что его дочь может стать идеальной женой. Но, увы, не для северянина…
Санса была слишком мягкой и мечтательной, со всей, всё ещё присущей ей, детской наивностью и мечтательностью она грезила песнями и балладами о доблестных рыцарях и прекрасных дамах. К глубокому сожалению Хранителя Севера, его дочь была абсолютно не готова к суровой Северной жизни, особенно если её будущий супруг не сможет обеспечить ей привычный комфорт. Север был беден, и лишь малое количество домов могло позволить себе вести образ жизни, в той или иной мере походивший на южный.
На этом фоне брачный союз с Тиреллами выглядит хорошо. Даже слишком хорошо, владыки Простора были вторым по богатству домом на материке, так что Санса уж точно не будет ни в чём нуждаться, а жизнь на юге воплотит в жизнь все её грезы.
Если верить письмам, то Тиреллы посчитали Сансу наиболее выгодной для своего наследника партией. Расспросив Джона о его сестре подробнее, они были довольны услышанным и решили начать переговоры. Выгода для них была очевидной. Красивая, здоровая, молодая девушка будет отличной партией, особенно если учесть, что её мать родила пятерых абсолютно здоровых детей.
Помимо этого, можно упрочить положение своего дома. Брак лоялистов старой династии с зачинщиками восстания покажет их верность новому монарху. Было глупо полагать, что они рассчитывают на богатое приданое за Сансу. Пусть дому Старк свыше восьми тысяч лет, но в плане богатств они Тиреллам не ровня. Но пока информации было слишком мало, так что Старк надеялся, что Джон сможет дополнить картину своим рассказом, как только вернётся в Винтерфелл.
Тиреллы тем временем старались максимально задобрить северян и показать всю выгоду от возможного союза. Судя по письмам, что лорд Старк получал от своих вассалов, делали они это весьма успешно. Цены на продукты стали ощутимо ниже, и теперь Простор обеспечивал едой чуть ли не всё западное побережье. Речь шла не только о долгохранящихся продуктах, а и о фруктах и овощах, которые можно успеть доставить на Север морем неиспорченными, причём по весьма приемлемой цене. Что-то подобное было аж лет пятьдесят назад.
Пусть почти у всех северных лордов и были теплицы, но удовлетворить с их помощью потребность в пище в полной мере было невозможно. Лорд Старк устало потёр переносицу. Без сомнений, сейчас Север имел выгоду, дворяне были довольны, однако стоит ему заморозить переговоры с лордом Мейсом, а по факту — с его матерью, как ситуация может поменяться кардинально. Политика сближения с Севером прекратится, и, как результат, зарождающаяся симпатия к южанам сменится ворчливым недовольством.
В период переговоров не обошлось и без конфузов. Пару месяцев тому назад взволнованный Вендел Мандерли, командующий половиной западного флота, написал лорду Старку письмо, в котором говорилось о движущемся на север флоте под парусами с золотой розой. Младший сын лорда Мандерли думал о вторжении и просил срочно приказать мобилизовать флот Ледового залива. Как выяснилось позже, флот Простора был совсем не боевым, а транспортным.
Десятки кораблей перевозили зерно, муку, стройматериалы, инструменты, оружие, одежду, доспехи и рекрутов. Не обошлось и без более чем щедрой, по меркам северян, финансовой помощи. Всё это было пожертвованиями в пользу Ночного Дозора. Одних только рекрутов было с тысячу человек, а преступников, сирот и стариков в Просторе даже не стало заметно меньше. Одним росчерком пера численность древнего ордена выросла почти в два раза. Лорд Старк даже зауважал Королеву Шипов, но поспешил написать письмо в Последний Очаг с приказом усилить патрули. С количеством чёрных братьев возрастёт и число дезертиров.
С каждым полученным письмом лорд Старк всё больше убеждался, что во всей этой вакханалии не обошлось без участия одного, уже всем известного на севере, да и не только там, бастарда. Джона определённо будет ждать серьёзный разговор с лордом Старком по возвращению в Винтерфелл.
С того момента, как Джон Сноу покинул Винтерфелл и отправился воспитанником на вотчину Мормонтов, прошло уже почти шесть лет. Эддард мог, наконец, вздохнуть с облегчением. Отсутствие Джона в замке обезопасило его жизнь и сняло внутреннее напряжение между ним и его супругой. Но, как выяснилось, ненадолго, причем касательно и первого, и второго.
Лорд Мормонт писал об очередном покушении. В этот раз жизнь бастарда стоила шесть сотен золотых драконов и за его головой отправили на остров больше двух десятков человек. Выяснить личность нанимателя не удалось, несмотря на все старания, — тот был очень аккуратен и проводил наем убийц через десяток посредников. Нить шла от Медвежьего острова в Ланниспорт, затем в Кайс и обрывалась в Староместе. Посредник, что там был, указал на нанимателя в другом городе, но сам не знал даже его имени. Недоброжелатель не остановился на этом, и разного рода подозрительные личности были завсегдатаями на острове Мормонтов почти весь последний год. Нед лишь благодарил Старых богов за предусмотрительность лорда Джораха. В противном случае мальчик встретился бы с убийцами ещё не один раз.
С Кейтилин в последние годы ситуация тоже была не самой лучшей. Супружеские отношения становились всё более натянутыми, а период между упрёками за привезённого с войны бастарда с каждой неделей становился всё меньше, особенно после того, как Джона посвятили в рыцари. Леди Старк была откровенно недовольна стремительно растущей известностью сира Сноу. Эддард не осуждал жену за это. Всё же она боялась и переживала за положение первенца. Но выслушивая её упреки и замечания касательно бастардов в целом, было всё труднее не назвать её поведение желчным.
Бастарду удалось стать известным на всём Севере ещё во время восстания Грейджоя. Слухи о провидце, да ещё и убившем более чем одного врага в столь малом возрасте, разлетелись довольно быстро. Затем была битва за Темнолесье и посвящение в рыцари, после которых известность бастарда взлетела до небес.
Невероятное мастерство владения мечом, помощь Ночному Дозору, совершение кровной мести над железнорождёнными, рыцарские шпоры, защита веры в Старых богов, победа в общей схватке на турнире в Хайгардене. Всё это лишь сильнее возвышало Джона и упрочняло его положение, превращая Робба в бледную тень своего брата-бастарда. В конце концов, Кошмарный Волк стал широко известен и за пределами Севера.
Стало известно и о «распущенности» Джона, который соблазнил и "попортил" обещанную наследнику лорда Карстарка девушку, да и одичалую к ней в придачу. Северные лорды лишь посмеивались и причитали о бурлящей волчьей крови, а прибывший пару дней назад на праздник урожая Харри?он Карстарк обещал выбить из мальчишки всё дерьмо.
Словом, он был в своём праве, пусть и с очень большой натяжкой. В последние годы дом Мормонт обрёл могущество, которого у него не было за последние лет сто, возможно, даже и за всю историю существования дома. У Мормонтов теперь был собственный торговый флот, пусть и небольшой. Их усадьба стала настоящим замком, а деревенька неподалеку медленно, но верно превращалась в город, который уже сейчас был крупнее Лордспорта. Для борьбы с одичалыми и пиратами лорд Джорах увеличил число солдат и обеспечил большую их часть новой бронёй и оружием.
Увеличение численности населения острова привело к тому, что Мормонты смогут выставить на пятьсот мечей больше, чем во время восстания Роберта. Всё это списывали на дар провидца Джона, которым Медведь «нагло» пользовался, но факт оставался фактом. Мормонты из беднейшего северного дома стали самым могущественным на всём западном побережье Севера. В случае, если у Джораха так и не появятся дети, Дейси будет второй в очереди на остров Мормонтов. Видимо, терять такую невесту Карстарки не хотели.
Настоящий ужас для Кейтилин Старк начался, когда в Винтерфелл пришла весть о том, что бастард за оскорбление дома Старк и своей «возлюбленной» призвал к ответу и убил Дорнийского лорда, одного из самых умелых и опасных воинов пустынного региона. Эта новость стала известна всего неделю назад. Картина по-южному благородного и галантного, но при этом по-северному яростного, чтящего традиции рыцаря прочно засела в умах младшего поколения северных дворян, да и у их матерей в том числе. В тот день «Бастард из Винтерфелла» исполнялся, по меньшей мере, три десятка раз, а Кейтилин Старк так часто скрипела зубами, что, казалось, вот-вот сточит их до дёсен.
Как следствие, мальчик стал желанной добычей. Лорд Мандерли толсто намекал, что не против отдать за Джона одну из своих внучек, если Старк узаконит бастарда без права наследования. Да, в общем, и не он один.
Оставалось только надеяться, что Кейтилин не выкинет что-то неподобающее в дни праздника, на который уже прибыли все северные лорды вместе с семьями.
Винтерфелл, три дня спустя
Эддард Старк вышел во внутренний двор замка, ведя беседу с Родриком Касселем. Бандиты на королевском тракте опять разбушевались, следовательно, нужно усилить патрули. Помимо этого Хоуленд Рид недавно прислал письмо, в котором отметил подозрительную активность Фреев на перешейке, да и пираты Трёх Сестёр стали активнее, не говоря уже о племенах Лунных гор. Где-то сверху раздался радостный выкрик:
— Он здесь! Он здесь! — восторженно кричал Бран, спускаясь вниз с крепостной стены. Мальчик опять ослушался мать и отправился лазать по замку.
Нед перевёл взгляд на сына, восторгу которого улыбались все, кто сейчас был во дворе замка.
— Кто здесь, сынок?
— Кошмарный Волк! Он уже въехал в Зимний городок и вот-вот будет здесь.
Крик Брана трудно было не услышать. Нед погладил сына по голове, и сам не смог сдержать улыбку, что пробилась сквозь всю бесстрастность и суровость его лица. Лорд Старк хотел отправить сына за сёстрами, но очередной выкрик вновь нарушил покой замка:
— Леди Мормонт! — возмущённо кричала Кейтилин малышке Лианне, что вместе с Арьей только что выскочила из замка и теперь бежала к воротам наперегонки.
Девочки выбросили вышивку прямо в грязь, та явно мешала им бежать, да и к «испорченному» изделию можно будет не возвращаться. Арья чуть не сбила брата с ног, врезавшись, но всё равно положила руки ему на плечи и начала трясти, задавая вопросы:
— Наш брат уже здесь!? Он в доспехах!? А знамя какое!?
— Он в городе, у него белый волк на знамени и воин с копьём.
Тем временем во внутреннем дворе замка помимо Старков собрались все Мормонты, что прибыли на праздник урожая, и остальные заинтересованные северные лорды и их дети. Из Старков не было только Робба — Теон наверняка опять потащил друга в бордель.
В ворота тем временем въехала небольшая процессия из четырёх всадников. Их сопровождающие пока размещались в городе. Сноу восседал на чёрном, как сама ночь, жеребце, держа в руке знамя со своим личным гербом. Множество взглядов были сосредоточены на нём, но не меньше привлекали и его спутницы. Если леди Мормонт все помнили и её прибытие не вызвало неудержимой радости ни у кого помимо Мормонтов, то появление Вель произвело маленький фурор. Ну, или не маленький, тут уж как посмотреть.
Светловолосая красавица, облачённая во всё белое, в том числе и в плащ из шкуры убитого Джоном медведя, ловила на себе взгляды почти всех присутствующих во дворе замка, даже лошадь её была белой, как снег. Лишь круглый дорнийский щит с гербом Сноу, выделялся из всей этой картины. Красота девушки казалась неестественной, а сама она источала власть и превосходство, будто бы всю жизнь росла в королевской семье. Не меньше внимания привлёк и мальчишка дорнийской внешности, явно чувствующий себя не очень комфортно из-за местной погоды.
Джон только и успел спешиться и передать мальчишке-дорнийцу знамя, как в его объятья с радостным визгом вбежала Арья, нарушив этим все правила приличия. Если мальчик и опешил от такого напора, то не подал виду и крепче обнял сестру.
— Ты скучала по мне, маленькая сестрица? — прошептал он ей на ухо.
— Конечно, скучала! — чуть ли не закричала та, заставив Сноу поморщиться от громкости её голоса. Сама девочка не смогла сдержать слёз счастья, но их напор не спадал и грозил перерасти в маленькую истерику. Сноу оставалось только гладить сестру по спине и успокаивать. Парень опустил взгляд вниз, ощутив, как кто-то дергает его за штанину.
— С ней нужно быть в максимально хороших отношениях, одно её слово и Джон от тебя откажется, — обратилась к Вель Дейси на языке первых людей, указывая головой на маленькую волчицу.
— Поняла, — только и ответила та.
— И меня, — деловито потребовала внимания Джона малышка Лианна, проигнорировав старшую сестру, что тщетно пыталась привлечь её. Дейси оставалось только притворно всхлипывать, наблюдая, как Джон тискает в объятиях самую младшую из Мормонтов вместо неё.
Милую картину нарушил лорд Старк, откашлявшись.
— Отец, — поклонился Сноу, выпустив Лианну с Арьей из объятий.
— Мой мальчик, — за приветствием последовали новые, но далеко не последние за этот день объятия. — Дай я на тебя посмотрю, ты так вырос.
И действительно, прошло около года с тех пор, как они виделись в последний раз. Джон заметно вымахал и уступал в росте леди Мормонт всего пару сантиметров. Всё так же строен, но мускулист, с вытянутым лицом, длинными, каштановыми волосами и серыми глазами отца. Те из лордов, кто знал лорда Старка в этом же возрасте, готовы были поклясться, что видят сейчас его копию. Разве что, более красивую.
— Я скучал, отец.
— Я тоже, мой мальчик, я тоже.
— Покажи меч! — это уже раздался голос Брана.
— Меч?
— Меч, которым ты сразил подлого лорда Герольда, — Джон улыбнулся и вытащил меч из ножен под восхищенные возгласы Арьи, Брана, да и всей детворы, что сейчас за ним наблюдала. Джон передал меч Эдрику, чтобы детвора могла продолжить рассматривать оружие с его рук.
Сансе Джон бережно поцеловал тыльную сторону руки, словно боялся, что ладошка сестры разобьется. Девушка в ответ на этот жест залилась краской. Презренный бастард выглядел сейчас очень галантно и привлекательно. С леди Кейтилин он проделал похожую процедуру, та изо всех сил старалась держать лицо.
— А ты, наверно, малыш Рикон? — спросил Сноу, присев, у мальчика трёх лет, что осторожно выглядывал из-за материнской юбки.
— Да.
— Меня зовут Джон, и я твой старший брат.
— Ты не похож на меня и Робба с Браном, — ответил мальчик с присущей только детям непосредственностью.
— Так и есть.
— Но ты очень похож на папу, — улыбнулся мальчик и обхватил обретённого брата за шею своими крохотными ручками. Лорды, из тех, что услышали замечание трёхлетнего ребенка, начали перешёптываться между собой. — Ты привёз мне игрушек?
— Конечно, я привёз подарки и тебе, и всем остальным, — Джон взлохматил волосы Рикона, как делал это множество раз Арье. Брат отреагировал на это более благосклонно и даже не возмущался.
— Ты не представишь нам своих… — лорд Старк старался подобрать подходящее слово. — Спутников? Мы знакомы не со всеми.
— Да, конечно. Отец, это Вель, ты, возможно, видел её в Темнолесье, она помогала отбиться от железнорождённых и наёмников.
— Она…
— Моя близкая подруга.
— Скажи это, — прошептала Дейси, ткнув Вель локтём под ребра.
— Это большая честь познакомиться с вами официально, лорд Старк. Как и увидеть собственными глазами Винтерфелл, — поприветствовала Эддарда Вель, поклонившись, прошлой ночью Джон был очень убедителен.
— Друзьям моего сына всегда будут рады в Винтерфелле.
— А кто этот юноша? — спросила леди Кейтилин.
— Леди Старк, лорд Старк. Позвольте представить вам Эдрика Дейна — лорда Звездопада.
Лицо Эддарда исказилось, как только он услышал имя юноши, лорд Старк пытался поприветствовать благородного гостя подобающе, но не смог подобрать слов. Ситуацию спасла его супруга:
— Мы рады принять у себя представителя дома из далёкого Дорна. Пожалуйста, будьте нашим гостем.
— Рад вашему гостеприимству.
— Но, позвольте поинтересоваться, по какому вопросу вы прибыли в Винтерфелл?
— Я оруженосец сира Сноу, — спокойно ответил Эдрик, будто бы сообщил всем известную истину. У Эддарда перехватило только что восстановившееся дыхание, у леди Кейтилин задёргался глаз, Санса же впервые в жизни пребывала в состоянии прострации и, казалось, не могла ни пошевелиться, ни вымолвить и слова.
— Кажется, Джон сломал Старков, — прошептала Вель на ухо Дейси, вызвав у той приступ смеха.
Когда Старки пришли в себя, Нед пригласил прибывших в великий чертог, Джон с Вель пошли следом. Дейси отправилась поприветствовать кузена и остальных сестёр, Эдрика Арья утащила на псарню посмотреть щенков.
…
Когда солдаты сопровождения разместились в Зимнем городке и перенесли в замок пару сундуков, настало время дарить подарки. Сансе Джон подарил несколько южных платьев и украшений, он вместе с Дейси потратил в Хайгардене довольно много времени, чтобы найти те, что позволит носить северный климат и нормы приличия. «Не все они подходят тебе по размеру, но думаю, что для такой умелой леди как ты, сестра, это не составит проблемы», — говорил Сноу, снова вгоняя сестру в краску.
Малыш Рикон получил набор деревянных фигурок разных воинов. Там были и копейщики, мечники, лучники и даже рыцари. Фигурки были стилизированы под солдат разных регионов: Простора, Штормовых и Западных земель. По просьбе Джона мастер сделал и фигурки северян, но, поскольку тот из северян видел только гвардейцев Мормонтов, все фигурки были похожи именно на них.
Арья получила книжку романтизированных рассказов о сёстрах Эйгона Завоевателя с картинками и искусно вырезанную фигурку дракона. Джон помнил, что сестра восхищалась этими воительницами, а платье она в качестве подарка точно не оценила бы.
Брану подарили кожаный доспех для тренировок, он подошёл по размеру почти идеально. Для Робба Джон приготовил экзотического вида меч, сочетавший в себе культуру Дорна и Простора одновременно. Меч был прямым и длинным с одной рубящей стороной, как у сабли. «Если брат не будет намерен его использовать, то можно хоть повесить на стену в качестве украшения», — думал Джон.
…
Час спустя, внутренний двор замка
Эддард молнией выбежал во двор, обогнав солдат своего сопровождения. Ему только что доложили, что «Джона пытаются убить». Но картина, которую он увидел, оказалась совсем иной.
Старший сын лорда Карстарка наносил Сноу кулаками удар за ударом: по лицу, по туловищу, туда, куда мог попасть. Джон держался стойко, не пошатнувшись, и терпел на себе атаки оскорблённого им наследника.
— Что, даже не ответишь мне, бастард? — весело выкрикнул Харрион Карстарк.
— А можно считать оскорбление исчерпанным?
— Ну, думаю, что да, — Карстарк непонятливо посмотрел на окровавленное лицо противника.
— Тогда, — пробормотал Джон.
Один резкий выпад, и точный удар прямо в челюсть, вслед за которым наследник благородного дома упал наземь со смесью выражения боли и непонимания на своём лице. Внутренний двор разразился дружелюбным хохотом. Эддард перевёл взгляд на крепостную стену, там его воспитанница ворчала и отсыпала лорду Дейну проигранные в споре монетки.
— Что тут происходит? — раздался возмущённый вопрос вышедшей во двор Дейси Мормонт.
— Миледи, позвольте объяснить, — начал было Харрион.
— Ну попробуй, — девушка угрожающе положила ладонь на рукоять булавы, Карстарк сглотнул и понял, что лучше промолчать.
— Ладно, пойдем, — Джон помог Харриону встать.
— Куда?
— Поговорим, угощу тебя выпивкой, — Сноу придерживая парня, повёл его в сторону таверны Зимнего городка. Дейси закатила глаза.
Дойти, однако, они смогли только до крепостных ворот. Там их перехватила Алис Карстарк, девушка извинилась перед Джоном и, схватив самого старшего из своих братьев за ухо, потащила его в сторону великого чертога.
— Северяне… — только и пробормотал себе под нос Эдрик.
Глава 23
Замок Винтерфелл, Север
Кейтилин Старк, стоя на балконе чертога, наблюдала за действиями бастарда своего мужа. Тот явно чувствовал себя совершенно комфортно после драки, а после того, как тот умылся водой из бочки, с его лица исчезли почти все свидетельства ударов Карстарка. Лишь рассечённый висок теперь напоминал об улаженном конфликте.
Тем временем мальчишка направился в сторону компании из молодых северян, большая часть которых были детьми лордов. Компания приняла ублюдка как своего, словно он был их давним другом и дети общались с ним как с равным. Пара человек демонстративно морщила носы, но спустя минут двадцать общения, включающего истории о турнире в Просторе, бой с Тёмной Звездой в Дорне и похабные шуточки бастарда, приняли и они. Сноу успел пообниматься с «великаном» Томом и познакомиться с его дочерьми четырёх и двух лет. Затем заскочил на кухню и принёс поварам пряные приправы прямиком из Дорна.
Не только Сноу, но и его шлюхи ходили по замку и завоевывали симпатии. За последний час каждый из них успел поменять по три группы. Мормонт пообщалась с северными леди и их дочерьми, поупражнялась в тренировочных схватках с солдатами гарнизона, на спор выпила залпом бутыль вина и всё это в компании младших сестёр.
Дикарка успела разбить керамический кувшин с выпивкой о голову одного наглого, но неудачливого ухажера, чем вызвала очередную волну смеха. Затем она поупражнялась в стрельбе из лука на стрельбище, продемонстрировав невиданную меткость. Потом, по просьбе ублюдка, она спела для гостей замка песню на неизвестном языке. Никто не разобрал ни слова, но все как один прониклись печальным мотивом.
Компания детей помладше, состоящая преимущественно из девушек, обступила юного лорда Дейна и докучала ему расспросами. Когда стало понятно, что тот держит лицо из последних сил и вот-вот сорвётся и проявит раздражение, Арья позвала детей играть в салки. Все четверо лучились восторгом от происходящего и дарили его другим, каждый из них обладал харизмой, их появление словно оживило тысячелетний мрачный замок и придало ему красок.
Мальчишка пользовался всеми методами, чтобы найти сторонников и выстроить с ними хорошие отношения. Леди Старк не удивится, если уже завтра Сноу начнёт обхаживать старшее поколение. Результат его трудов был хорошо виден и заставлял Кейтилин скрипеть зубами. Но больше её выводило из себя то, что этим всем должен заниматься её первенец. Леди Старк вернулась в чертог, закончив с наблюдением на сегодня. Ей срочно нужно будет поговорить с Роббом, когда тот вернётся и приструнить его дружка кальмара: его влияние становится негативным.
…
Тем временем во дворе замка не спадала разного рода активность. Больше всего внимания сейчас привлекал Бран Старк, что, сидя на плечах у своего брата-бастарда, боролся на руках против Лианны Мормонт, что сидела на плечах у самой старшей из своих сестер. Остальные северяне активно болели и подбадривали то одну, то другую команду. Леди Лианна, несмотря на визуальную хрупкость и принадлежность к слабому полу, явно не была намерена уступать и проигрывать. Ей даже удавалось успешно теснить соперника.
— Давай, Бран! Зима близко! — кричала Арья, подбадривая младшего брата.
— Блан! Блан! — выражал неменьший восторг Рикон.
— Всё же хорошо иметь старшего брата или сестру, — вслух рассуждал юный Эдрик, наблюдая за этой картиной.
— Могу отдать тебе свою. Только предупреждаю, она — дура, — фыркнула Арья ему в ответ.
Битва близилась к завершению, до проигрыша мальчишек оставалось всего ничего, но Сноу воспользовался подлой уловкой. Он чмокнул Дейси в губы, когда та оказалась слишком близко во время клинча, заставив этим опешить. Всего на миг, но этого было более чем достаточно для победы. Наблюдатели под непрерывающийся смех поздравляли команду победителей. Лианна демонстративно обижалась на старшую сестру. В центр выбежала Арья и полезла на плечи к Джону, посмотрев на лорда Звездопада с вызовом, тот не остался в стороне и объединился в команду с Дейси. Вторая схватка началась, в ней одержала победу уже команда Дейси. Эдрик триумфально глядел на Арью, та в свою очередь делала вид, что поражением не расстроена.
— Отличный бой, — девочка посмотрела на говорившего. По её спине прошла волна мурашек, как только та встретилась взглядом с обладателем бледных глаз. Арья всем видом показывала, что не испугалась, но всё-таки зашла Джону за спину и оттуда дерзко поглядывала на подошедшего.
Разговор начал бледный юноша с тонкими губами и чёрными прямыми волосами, что доставали до плеч. Он был среднего роста, худощав, тих и скромен на вид. Самой примечательной частью его внешности были глаза — бледно-серые и тусклые. Не такие живые, как у Джона или Вель, они вызывали у любого глядевшего в них дискомфорт, с определённого ракурса или расстояния они даже казались бесцветными, будто у парня и вовсе не было ни зрачков, ни радужки. Не удивительно, что Арье он не понравился.
Юноша стоял под руку с девушкой его роста. Она была чуть ниже юноши, но, в отличие от него, обладала вполне дружелюбным внешним видом. У неё были длинные чёрные волосы и полные радости, зелёные глаза. Брови у девушки густые, а щёки и нос покрывала россыпь веснушек. Джон слегка удивился, поняв, что видит Лиру Мормонт в платье, да ещё и в компании кавалера, но не подал виду. Он признал, пара смотрелась вместе довольно органично. Жизнерадостность Мормонт приятно контрастировала с внешней отстранённостью парня.
— Спасибо, — поблагодарил парня Джон. — Мы не были представлены, я — Джон Сноу.
— Я знаю, кто вы. Леди Мормонт любезно согласилась познакомить нас, но в этом, видимо, уже нет нужды. Меня зовут…
— Домерик Болтон, — перебил его Джон. Парень в удивлении изогнул бровь.
— Меня знает сам Кошмарный Волк, я польщён, — сказал он таким тоном, что понять, действительно ли он рад или это просто сарказм, было невозможно.
— Я догадался — у вас глаза отца. Я помню его по восстанию Бейлона.
— Правда?
— Да, Сноу прятался по лагерю, лишь бы не встречаться взглядом с жутким лордом Болтоном, — вступила в разговор Дейси, улыбнувшись воспоминанию, после чего взлохматила волосы Сноу.
— Эй, мне было восемь, а он глядел так, будто собирался проверить на мне целебные свойства своих пиявок! — это заявление вызвало несколько приглушённых смешков.
— Отец довольно холоден, поверьте, он глядит так на всех.
— Вы давно прибыли на праздник?
— Несколько дней назад, я несколько лет был оруженосцем в Долине. Отец попросил меня прибыть в Винтерфелл, вероятно, будет искать мне пару, — на это заявление глаза Лиры загорелись азартом.
— Кто-то уже запал вам в душу?
— Внучки лорда Мандерли вполне хороши собой, — спокойно ответил Домерик, за что получил тычок локотком от Лиры. — Но Мандерли бесконечно верны Старкам и вряд ли заключат союз с домом, который подчинился им одним из последних, — исправился Домерик.
— У лорда Карстарка есть дочь подходящего возраста, — решил подразнить Лиру Джон.
— После вашего представления мне не хочется давать повод трём её братьям, — сказать, что присутствующие были в шоке — ничего не сказать. Болтон, сказавший что-то смешное.
Тем временем разговор был прерван подошедшим Джори Касселем:
— Джон, твой отец хочет поговорить с тобой.
— Иду. Простите, вынужден откланяться, — Сноу поспешил удалиться, после него, извинившись, ушёл и Домерик.
— Он такой хорошенький, правда!? — восхищённо спросила Лира у остальных так, как могут спрашивать только влюблённые юные девицы.
— Нет! — в один голос ответили Дейси, Арья и Эдрик.
Джон поднялся по лестнице и вошёл в солярий отца. Лорд Старк сидел за столом и читал очередное письмо, леди Кейтилин стояла рядом и указывала на какие-то строчки в тексте.
— Лорд Старк, — нарушил тишину Сноу.
— О, Джон, присаживайся, — Эддард указал рукой на стул.
— Джори сказал, что вы хотели меня видеть.
Эддард посмотрел на Сноу вопросительно. Он был немного смущён, сначала «лорд Старк», потом «вы». Джон максимально незаметно указал глазами на мачеху, Эддард вздохнул.
— За последние месяцы я получил множество писем от лорда Мейса Тирелла.
— Правда? — притворно удивился Джон.
— Да, он хочет женить своего сына на Сансе, а поскольку ты знаком с ним лично, я хочу, чтобы рассказал нам об этом Уилласе.
— Ты серьёзно раздумываешь об этом союзе? — ахнула Кейтилин.
— Этот вариант самый выгодный из всех, что есть на данный момент, — ушёл от ответа Эддард, чего-чего, а опять спорить с женой он не хотел. Только вчера она снова укоризненно напомнила о привезённом с войны бастарде.
— Этот вариант убьёт торговлю Севера с Речными землями.
— То, что мертво — умереть не может, — закатил глаза Сноу.
— Да как ты смеешь, мальчишка!?
— Кэт… — Старк прервал её, слегка повысив тон.
— Я никак не хотел оскорбить ни вас, ни вашего Отца, леди Старк. Но факты говорят сами за себя.
— О чём ты? — спросил Джона Нед.
— Однажды лорд Мормонт взял меня с собой в Сигард. Он намеревался закупить там зерно для острова: в тот момент вовсю шла постройка флота и всё прибывающих людей нужно было кормить. Но Маллистеры запросили такую цену… Если коротко, то мы закупили в два с половиной раза больше бушелей в Ланниспорте, чем могли бы в Сигарде, за эти же деньги. Через несколько месяцев — в три раза больше бушелей, но уже в Просторе. Лоялисты Таргариенов продают еду дешевле, чем союзники, а Зима близко.
— Уверена, это был единичный случай.
— Так и есть, — согласился Сноу. — Сейчас зерно ещё дешевле.
Кейтилин уже было хотела начать гневную отповедь, но Эддард не дал ей этого сделать:
— Мы отклонились от темы. Уиллас Тирелл…
— Наследник Простора высок, по оценке леди Мормонт, он весьма хорош собой внешне. Касательно остальных качеств — он умён, учтив, вежлив, увлекается астрономией и разведением животных, любит точные науки. Души не чает в младшей сестре. Точно не выглядит как человек, что будет издеваться над супругой. Леди Оленна весьма высокого мнения о внуке.
— Ты весьма… информирован.
— У нас было время пообщаться, Тиреллы по большей части оставили о себе хорошее впечатление. Они даже впускали нас молиться в богорощу.
— А его недуг?
— Незадолго до моего отъезда многочисленные молитвы принесли плоды и лорд Уиллас выздоровел, — взгляд Эддарда выражал скепсис. — Уверяю вас, лорд Старк, когда я покидал Хайгарден, его наследник был вполне полноценным. Так что, если он и страдает от некого недуга, то получил он его в последние месяцы.
— Звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой. Помимо хороших цен нам обещают и постоянную поддержку Ночного Дозора.
— Всегда можно познакомиться и обговорить всё лично. В Просторе любят турниры, в Белой Гавани лорд Мандерли их проводит, можно устроить там «случайную» встречу и всё обсудить.
— Лорды могут оказаться недовольны, — напомнила о себе Кейтилин, казалось, счастье дочери ей безразлично и она спорит с бастардом ради спора с бастардом, ведь тот не прав априори.
— Они всегда недовольны, — философски отметил Нед.
— Можно всё красиво преподнести.
— Конкретнее, — вздохнул Нед, всё же ему с юности не нравились интриги и политика, несмотря на почти полтора десятка лет управления Севером, мужчина всё еще чувствовал себя не на своём месте. Править должен был Брандон, всё должно было достаться Брандону — и Винтерфелл, и Север, и Кейтилин, но судьба решила иначе.
— Предельно просто. Союз с Тиреллами — дешёвое зерно. Дешёвое зерно — больше переживших Зиму, а чем больше на Севере людей, тем больше можно собрать с них налогов, не говоря уже о прочих выгодах от торговли.
— Я обдумаю твои слова, Джон. Можешь быть свободен.
— Лорд Старк, — поклонился Джон. — Да, ещё кое-что… — заговорил он уже около двери.
— Что?
— Уиллас просил передать Сансе письмо лично в руки, видимо, он решил поухаживать за Сансой самостоятельно. Могу ли я его передать с вашего позволения? — Эддард кивнул.
— Этот наглый мальчишка… — начала очередную гневную отповедь Кейтилин, как только дверь закрылась.
— Мой сын, — перебил её Эддард.
— Но не мой.
…
Деревянная дверь со скрипом отворилась, и три пары глаз стали внимательно рассматривать небольшую комнату с маленькой кроватью у стены. Помимо кровати из мебели была небольшая прикроватная тумбочка и пустая полка. Заходить внутрь, однако, никто не спешил.
— Тут не очень много места, — отметила Вель.
— В детстве она казалась больше, — Джон обвёл взглядом всю комнату. — Зато всё, что я в ней оставил, на своих местах.
— И что именно?
— В основном пыль. А вот паутина новая.
Джон понимал, что надеяться на то, что бастарда поселят в фамильном крыле, по меньшей мере, глупо, в виду чего, возвращение в «свою» комнату наиболее вероятно. Но чтобы в ней даже не убрались… Да, любовь мачехи во всей красе.
— Да и кровать мала даже для одного. Может, заночуем в Зимнем городке? — предложила Дейси.
— Лучше, чем тесниться здесь втроем.
— Нет, это лишь очередная пакость от форели. Ей будет спокойнее, если меня в замке не окажется, но я не намерен давать ей повод для злорадства.
— Гнилая рыба! Гнилая рыба! — прокаркал Коготь.
— У, ты мой хороший, — Сноу почесал ворона, тот довольно закаркал. — Но, в любом случае, на кровати не поместится даже один из нас.
— Вынесем кровать, уберем пыль, постелим на полу шкуры.
— Хорошо, тогда… — Джон увидел Сансу в другом конце коридора. — Мне нужно ненадолго отлучиться. Подождите меня и мы начнём, — Дейси отвесила Джону подзатыльник. — Эй! За что!?
— За то, что решил, что мы вдвоем не справимся с тем, чтобы вынести кровать, — ответила Дейси.
— Я этого не говорил!
— Но подумал, — ответила Вель. А вот возразить на это Сноу было решительно нечем.
Сноу догнал сестру и передал ей письмо от Уилласа. Та была просто в восторге, узнав от брата, что она заинтересовала целого южного наследника благородного дома благодаря его хвалебным речам в её сторону. Хотя поверила она в это заявление далеко не сразу. Так что пришлось рассказывать сестре о турнире, об участии в нём и о знакомстве с Тиреллами.
Сноу не знал, что было написано в письме, но следующие несколько дней Санса просто светилась от счастья и бесила Арью своим довольным видом, ведь ей написал благородный юноша, ищущий её внимания. То самое письмо юная леди теперь всё время носила с собой. Со слов Арьи выходило, что Санса не просто перечитывала письмо до дыр, а до дыр в дырах.
— Отлично, Эдрик. Ещё раз, — похвалил парня Джон и снова поднял меч, заняв стойку.
Юный лорд Дейн за годы службы пажом отлично овладел навыками ухода за оружием, доспехами и лошадьми. Да и для своего возраста он более чем достойно владел мечом, помимо этого лорд Берик учил воспитанника владеть лэнсом, хотя Эдрик исполнял исключительно наскоки на подвешенные кольца.
Джон решил, что пока сосредоточится на владении мечом и верховой езде. Ученик у Сноу был не только талантлив, но и прилежен, и при должной подготовке он вполне мог стать следующим Мечом Зари, но эта самая подготовка займет не один год. Юный Дейн, тем временем, пытался пробить защиту Джона, чему не помогали восторженные вздохи новообретённых поклонниц дорнийского лорда. Благо, те вскоре были разогнаны матерями.
Сегодняшний урок был закончен, и Сноу указывал Эдрику на его ошибки, тот слушал со всем возможным вниманием, хотя мысли об ужине постепенно начали вытеснять из головы мысли о тренировке. К ним подбежала Арья, наверняка опять с намереньем утащить гостя играть, но, к удивлению обоих, она обратилась с просьбой к брату:
— Джон, я хочу с вами!
— С нами?
— Я тоже хочу обучаться владению мечом.
— Но леди не сражаются на мечах, — ответил вместо Джона Эдрик.
— Еще раз такое скажешь и получишь в глаз! — Арья свирепо посмотрела на гостя, тот улыбнулся и зашел Сноу за спину, после чего показал девушке язык, та ответила тем же.
— Ты всё ещё считаешь, что быть леди — глупо? — спросил Джон, на что сестра возбуждённо закивала. Сноу вздохнул. Он присел на колени, чтобы быть с сестрой одного роста.
— Что? — возмутилась Арья, когда брат пристально на неё посмотрел.
— Пусть ты и не хочешь быть леди, маленькая сестрица, но ты должна обладать навыками леди и уметь вести себя подобающе.
— Зачем? — вопрос Арьи выражал искреннее непонимание.
— Чтобы тебя взяли в жены.
— Не хочу замуж! Хочу быть воительницей, как леди Дейси или Вель, — девочка уже успела заново познакомиться с леди Мормонт и немного пообщаться с Вель. Об обеих девушках юная Старк пока думала исключительно в положительном ключе. Джон гаденько улыбнулся.
— Поверь мне, маленькая сестрица, что Дейси, что Вель, обе обладают навыками леди. Умеют танцевать, вести светскую беседу, пусть и не так, как Санса, и знают высокий валирийский.
— Всё равно, они не замужем! Так зачем мне всему этому учиться!? — возмущалась Арья.
— Они не будут вечно незамужними, как и ты. И тебе нужно обладать некоторыми навыками — навыками леди в том числе. Однажды ты вступишь в брак и покинешь Винтерфелл, как твоя леди-мать покинула Риверран.
— Никогда не выйду замуж! — Арья стукнула брата кулачком по плечу, у неё на глазах начали наворачиваться слезы. Сноу обнял сестру и прижал поближе.
— Тише-тише, маленькая сестрица. Прости меня. Тебя никто не заставит, если ты не захочешь сама, я уверен. Но, может, однажды ты встретишь достаточно хорошего юношу, за которого захочешь выйти, и он может отказать тебе, выбрав ту, что может быть леди.
— Такого не случится!
— Тогда, я уверен, что Робб или я, если у меня однажды появится свой дом, с радостью позволим тебе злоупотреблять нашим гостеприимством и жить с нами.
— Винтерфелл — твой дом.
— Но так будет не всегда. Его унаследует Робб, а я уеду. Но знаешь, я кое-что придумал… — Арья шмыгнула носом и посмотрела на брата вопросительно. — Подойди завтра к Дейси и скажи, что я попросил её позаниматься с тобой валирийским. Если она вечером скажет мне, что ты старалась и делала успехи, я разрешу тебе заниматься со мной и Эдриком.
— Правда!?
— Правда.
— Правда-правда!?
— Правда-правда, — улыбнулся Сноу и взлохматил волосы сестры. — А теперь беги.
Мокрые глаза сменились улыбкой во весь рот, и девочка поспешила удалиться в поисках леди Мормонт уже сейчас, отбежав метров пять, она развернулась и посмотрела на брата тем самым взглядом.
— Не говори Сансе! — сказали они в один голос.
— Зачем это всё? — непонимающе спросил Эдрик, как только Старк скрылась из виду.
— Её в любом случае однажды поймают играющейся с оружием, а если она будет воспринимать уроки бою на мечах как награду за уроки благородного воспитания дочери лорда, то так можно будет направить её энергию в нужное русло. Давай, беги переодеваться, скоро ужин.
Винтерфелл, ночь этого же дня
Ужин прошел спокойно, без чего-либо, стоящего упоминания. Интересным был лишь факт отсутствия на последнем наследника Винтерфелла, но, видимо, все гости предположили, что у мальчика были дела поважнее, и закрыли на это глаза. Однако отсутствие Робба вызвало недовольство у лорда Старка, но гораздо большее — у его супруги. Теон тоже предсказуемо отсутствовал. Зато была Аша, она что-то угрожающе шипела незадачливому ухажеру.
Бастарда посадили в конце Большого зала, неподалеку от входной двери. Это вызвало ряд вопросительных взглядов в сторону леди замка. Бастардов не было принято сажать с семьей лорда за один стол. Но сажать члена семьи у самого выхода, там, где сажают солдат и наименее важных гостей… Хоть компания за ужином у Сноу была хорошая.
— Эта сука показывает тебе «твое место», — тихо прошипела Дейси так, чтобы могли услышать только Джон и Вель.
— Прям чувствую себя дома, — иронично улыбался Сноу.
Лорд Старк весь вечер был занят разговорами с лордами и либо не понял, что не видел за ужином Джона, либо просто не придал этому значения. Вскоре приём пищи был окончен и гости стали расходиться по комнатам. Через пару дней должен был состояться праздничный пир, на котором уж точно должны будут присутствовать все.
…
Вель подошла к двери, как только услышала тихий стук. Коготь спокойно дремал около окна, прикрыв голову крылом, следовательно, ночной посетитель не представляет никакой угрозы. Перед тем, как открыть, вольная женщина снова осмотрела комнату. Без кровати места стало побольше, но даже так её три человека смогут использовать исключительно для сна. Дейси уже удобно устроилась около очага, осталось дождаться Джона с дровами, этот день вымотал всех и больше всего сейчас хотелось именно уснуть.
— Да? — спросила Вель, увидев перед собой заспанное личико младшей Старк, что потирала глаза кулачком, а второй рукой прижимала к груди подушку.
— А Джон тут?
— Ещё нет, — Арья не поверила и заглянула в комнату брата. Она не увидела привычную обстановку, но не подала виду.
— Чур я возле окна, — сказала она, как только прошла мимо Вель. Старк положила подушку и удобно устроилась на шкуре, укрывшись плащом Джона, что лежал неподалеку.
— Она ночует с Джоном, когда ей снятся кошмары, — объяснила Дейси.
— Неправда! — возмутилась Арья.
— Джон мне рассказал.
— Предатель, — фыркнула девочка.
— Давай я расскажу тебе один его секрет, раз он выдал мне твой, — прошептала на ухо Арье Дейси тоном старшей сестры, опыта у неё было очень много.
— Давай! — глаза девочки заблестели в предвкушении.
— У Сноу есть самый ценный предмет, и он расстаётся с ним очень редко, почти никогда. Ты можешь найти его в этом плаще, которым укрылась.
— Меч, что ли? Да нет, — пробормотала она и начала рыться в предмете одежды.
Через некоторое время она нашла вшитый карман и вытащила оттуда платок. Она уже и забыла. Это был тот самый платок с лютоволком-крякозяброй, что она вышила брату, когда тот покидал Винтерфелл. Улыбка не сходила с лица девочки весь следующий день.
…
Джон поднимался по лестнице, неся в руках дрова для растопки очага. Комната была не подготовлена не только ввиду отсутствия уборки, но и из-за отсутствия там дров. Поднявшись на нужный этаж, парень заметил в конце коридора девичий силуэт. Девушка явно что-то или кого-то искала, а комната Сноу была как раз в той стороне, так что парень пошёл на встречу.
С более близкого расстояния он мог рассмотреть девушку получше. У нее были серо-зелёные глаза и длинные каштановые волосы, заплетённые в косу. Губы полные, нос большой, но он скорее красит девушку, чем нет, с фигурой тоже всё было в порядке, а ростом она была ниже Сноу на каких-то пятнадцать сантиметров. Наряд у неё представлял собой что-то среднее между ночной сорочкой и лёгким платьем, на животе была вышита то ли русалка, то ли водяной. Было трудно рассмотреть рисунок при таком освещении.
— Ах, сир Сноу, — радостно улыбнулась она, заметив Джона.
— Миледи, — Джон попробовал поклониться, но чуть не выронил дрова.
— Я так рада, что встретила вас здесь, — девушка захлопала ресницами,
— Правда? — Сноу искренне удивился.
— Признаться, я немного заплутала, гуляя по замку, может, вы поможете мне найти комнату? — взгляд девушки говорил «любую комнату!», а сама она погладила руку Джона ладонью.
— Конечно, — улыбнулся Джон в ответ, — комната Робба в фамильном крыле. Третий этаж, четвёртая дверь справа.
Перед тем, как девушка успела что-то ответить, Сноу резко отошёл и буквально вбежал в свою комнату, а затем захлопнул дверь. Мысли о ночной гостье быстро улетучились, как только он увидел недовольное личико разбуженной сестры, присутствию которой даже не удивился. Ему даже оставили место на шкурах между ней и Дейси.
Глава 24
Робб Старк, старший сын лорда Винтерфелла и его наследник, этим утром был в приподнятом настроении. Вчерашний день выдался на диво весёлым и по-своеобразному интересным: всяко лучше, чем день в компании потенциальных невест из числа дочерей северных лордов. Грустные, полные надежд взгляды он каждый день получает и от подруг младшей сестры, и от молодых служанок. В общем, наследник был по большей части доволен вчерашним днем, домой он вернулся уже ближе к ночи. Если бы не утренние нравоучения от матери, то Старк остался бы доволен им полностью.
Всё же юноша был интересен представительницам прекрасного пола. По большей части юный Старк унаследовал черты Талли из Риверрана. Высок и мускулист, с голубыми глазами и рыжими волосами, не такого насыщенного цвета, как у матери, но точно не тёмно-каштановыми, как у отца. Парень был интересен девушкам, и с недавних пор сам всё чаще стал интересоваться ими. Его близкий друг Теон считает это своей личной заслугой, но Робб сильно сомневается, что собственным успехам в любовных вопросах он обязан наследнику дома Грейджой.
— Эх, говорил же я, что нет ничего лучше пары юных девиц под боком, — вслух рассуждал Теон, привычно усмехаясь.
Он часто усмехался, Робб пришёл к выводу, что воспоминания о вчерашней ночи всё ещё свежи у друга в памяти.
— Скажи мне что-то, чего я не знаю, — улыбнулся Робб другу, ему нравилось общество Теона.
— О-о-о, — потянул Грейджой. — Какие мы важные, причём совершенно напрасно.
— О чём ты?
— Если бы я не таскал тебя с собой, то ты так бы и сидел в обществе сестёр или тренировал руки, — Теон пару раз приподнял брови. — Не мечом, — затем засмеялся.
— Думаю, я прекрасно обошёлся бы и без твоего «покровительства».
— Ну да. Тебе и делать ничего не надо, девки сами искренне желают помять с тобой простыни, а кто показывает, будто не желает — делает это в два раза сильнее.
— Лучше скажи, как мне отделаться от них, — Теон вопросительно изогнул бровь. — Делать вид, что я не замечаю взгляды Джейни Пуль, становится всё труднее.
— Попроси Сансу намекнуть лучшей подруге, что та тебе не интересна.
— Кто-кто, а Санса точно не захочет расстраивать подругу.
— Богиня, — неожиданно проговорил Теон, прерывая этим рассуждения друга.
— Что?
— Вон там, — Теон указал на светловолосую девушку в белом платье, что шла впереди.
— Я её не знаю.
— Я не вижу нигде герба, вероятно, она кто-то из слуг или свиты гостей.
— И что ты собрался делать?
— Собрался не упустить возможность, пока она не решила подарить всё свое внимание тебе.
Перед тем, как Робб успел хоть что-то ответить на это заявление, его друг ускорил шаг и стремительно приблизился к той самой девушке. Грейджой спустя всего пару мгновений был уже рядом и шёл с ней шаг в шаг. Парень положил ладонь ей на ягодицу и уже хотел начать беседу, девушка повернула голову и улыбнулась. Спустя миг её лицо исказила гневная гримаса, она явно ожидала увидеть другое лицо. Ещё миг и Теон упал на пол, держась за челюсть, а девушка массировала кулак.
— Сделаешь что-то подобное ещё раз, и я отрежу тебе твой стручок, — елейно ответила она, хотя её глаза выражали тихую ярость.
На лице Теона был отчётливо видны шок, непонимание и даже некая степень обиды. Он привык, что его чары всегда работают с девушками. Возможно, он не догадывался, что ни шлюхи, ни служанки, ни крестьянки просто не могут сказать «нет». Возможно, эта девушка была радикально против его общества. Робб поспешил вмешаться, пока ситуация не вышла из-под контроля:
— Леди, прошу вас простить моего друга. Он был так очарован вами, что забыл о приличиях.
— Я надеюсь, что такого больше не повторится, иначе мне придётся сдержать свое слово, — девушка надела дружелюбную улыбку, — лорд Старк, — добавила она, заметив застёжки плаща в форме волчьих голов на плаще у юноши.
— Да как ты… — гневно начал Теон, но был прерван:
— Вы прибыли в Винтерфелл недавно?
— Да, вчера. Я вхожу в рыцарское копьё* сира Джона Сноу, — глаза Теона расширились в шоке, он подавился неначатой гневной тирадой.
— Могу я узнать ваше имя? — желание узнать имя прекрасной незнакомки пересилило желание услышать новости о брате, хотя, вероятно, Робб даже и не вслушивался в то, какому именно рыцарю девушка служит. Грейджой тем временем встал с пола.
— Моё имя…
— Вель, — раздался оклик подошедшего за спиной девушки.
«Отец?» подумал Робб, но осознал, что идущий к ним парень был слишком молод. Но потом всё-таки пришёл к выводу, что видит перед собой брата. Его щеку украшал шрам, куска уха недоставало, а висок был рассечен, но перед ним сейчас определённо стоял Джон Сноу. Тот самый Джон Сноу, с которым он играл и тренировался всё детство, тот, с которым он пугал Сансу и бросался снежками в гвардейцев отца. Тот, с которым он вместе убегал от разгневанной септы и с которым он ходил на псарню, чтобы поиграть с собаками.
— Джон?
— Робб! — радостно воскликнул парень и заключил брата в объятия. Сначала довольно неловкие, но потом Старк ответил порыву брата взаимностью.
— Ты уже отнёс сестру в её покои? — спросила у Джона девушка, как только братья закончили со своими нежностями.
— Да.
Вель оставила на щеке парня нежный поцелуй, рука Джона легла девушке на талию и не вызвала у той никакого отторжения. Робб впервые в жизни почувствовал зависть к своему брату-бастарду.
— Когда ты приехал?
— Вчера утром, — Сноу не отводил от своей спутницы взгляда.
— Так вы? — Робб глазами указывал то на Джона, то на Вель, не желая озвучивать вопрос.
— Довольно близки.
— Более чем близки, — добавила Вель, улыбнувшись бастарду.
Вот эта улыбка была намного дружелюбнее той, что получил наследник Винтерфелла, она была искренней и Сноу её вернул. Робб помнил, что его брат редко улыбался в детстве, особенно в присутствии Кейтилин. Видеть, как Сноу проявляет тёплые чувства к кому-либо, помимо своих братьев и сестёр было довольно необычно.
— А как вы… сблизились?
— С чего вдруг интересуешься?
— Хочу знать, откуда у тебя такая красотка, — улыбнулся во весь рот Робб.
— Мы вместе рубили кальмаров, — ответила за Джона Вель и перевела взгляд на Теона, у которого на одежде был отчётливо виден золотой кракен.
— Да я тебя сейчас… — лицо Теона покраснело от гнева — терпеть выпады в сторону своего дома от женщины он явно не был намерен. Прежде чем он успел сделать хоть что-либо, Джон заслонил собой Вель и перевёл взгляд холодных серых глаз на лучшего друга брата.
— Теон, ты опять забыл, что являешься не гостем, а пленником? Если это так, то я готов тебе об этом напомнить.
— Чего ещё ждать от мясника!? — чуть ли не завопил Теон, играя желваками.
— Мясника?
— Вы вырезали всех железнорождённых и украсили их головами западное побережье! Вы убили без суда моего дядю!
— Хватит, Теон, успокойся, — начал успокаивать друга Робб.
— И такой исход будет ждать всех, кто решит сунуться на Север и творить там бесчинства, так что не забывай об этом, когда встанешь во главе островов, а то Грейджоев опять станет на одного меньше. Твоего дядю в любом случае ждала бы смерть. Брат, — кивнул Джон и повёл свою спутницу в сторону великого чертога.
Робб переводил взгляд то на брата, то на друга, не зная, чью сторону в этой ситуации он должен занять.
Джон вместе с Вель вошёл в Великий Чертог и направился в сторону отца, что сидел во главе стола, за которым для Джона места не было. На леди замка был наложен ряд обязанностей. Организационные вопросы, такие как рассаживание гостей, входят в их число. Сноу прошёл мимо фамильного стола, поприветствовав отца кивком, затем парень словил в объятия Брана, потискал сидящего на коленях у Сансы Рикона и поймал недоброжелательный взгляд от мачехи, а когда он зашагал в сторону двери, чтобы занять выделенное ему мачехой место, то и непонимающий от отца.
Уже за столом к ним присоединилась Дейси, которая решила провести всё раннее утро вместе с сестрами. Всё же за время путешествия она успела по ним соскучиться. Мысли о том, что у Вель за стеной осталась сестра, заставили Джона чувствовать себя виноватым, но осознание того, что его вольная женщина уж точно не смогла бы вернуться в застенье невредимой, быстро исправило положение.
В скором времени большая часть мест была уже занята и слуги начали подавать блюда. Завтрак прошёл привычно, интересным было лишь одно событие в конце. В какой-то момент в зале стало очень шумно, были слышны громкий басистый голос и тяжёлые шаги, от которых, казалось, дрожал и каменный пол. Увидев алые плащи с изображением великана, закованного в разорванные цепи, Джон понял, что весь шум шёл от вошедших в зал Амберов.
Большой Джон Амбер в сопровождении сына и дочерей шёл к столу, который был самым близким к фамильному. За тем же столом уже сидели Мандерли и Болтоны, а также Эдрик Дейн. Карстарки и Мормонты сидели за следующим.
Своё прозвище глава самого северного из домов носил неспроста, он был ростом с Ходора, ну, или «великана» Тома, но шире в плечах. У мужчины была густая борода и длинные тёмные волосы, его старший сын мало чем отличался от отца. Джон с Дейси помнили Маленького Джона по восстанию Бейлона, большую часть пути к Ланниспорту они провели вместе, компания наследника Последнего Очага точно не была неприятной. Его сестра привлекала к себе немало внимания. У неё было тело богини, а лицо… лицо было такое, чтобы никто на это тело не позарился. С Амберами в зале стало гораздо громче.
Закончив с трапезой, Джон с Вель поспешил покинуть зал. Дейси хотела поговорить с кузеном, так что не пошла с ними. Не успел Сноу дойти к фамильному столу, как рядом раздался голос Большого Джона:
— Так значит это — правда!
— Милорд? — решил уточнить Джон.
— У Кошмарного Волка действительно есть ручная одичалая, — это замечание заставило Вель поморщиться, а Джона в мыслях выругаться. — Ты ведь действительно одичалая, да?
Если другие лорды и могли простить Джону вольность в виде одичалой в его окружении и сделать вид, что не знают о её происхождении, несмотря на все слухи, то с Амберов станется. Наиболее близкий к Стене дом регулярно страдал от набегов и никогда не прекращал сражения с жителями застенья. Нет на Севере дома, что приложил к борьбе с одичалыми больше усилий, чем Амберы. Точно так же и нет во всём Вестеросе дома, что будет ненавидеть их больше.
Зал умолк, взгляд леди Старк был торжествующим, а лорда Старка — напряжённым. Солдаты замерли, ожидая малейшего жеста от Хранителя Севера. Амберы были одними из самых могущественных вассалов Севера и могли позволить себе ряд вольностей. Например, они до сих пор практикуют традицию права первой ночи в своих землях, да и не они одни. Но, в любом случае, вредить гостям замка, с которыми разделили пищу, они не станут. Закон гостеприимства соблюдается и уважается чуть ли не сильнее кровной мести.
— Мое имя Вель, милорд, и вы правы, — поклонилась девушка, изображая подчинение.
— Ебучие Боги! Кланяющаяся поклонщикам одичалая! Бастард действительно смог выдрессировать дикарку!
— Я служу сиру Сноу уже почти год, — тихо ответила Вель. Играть роль послушной служанки рыцаря и вести себя «правильно» она научилась довольно быстро, как и говорил Джон, её дерзость не оценят по эту сторону от Стены.
— То есть ты год в плену у поклонщиков?
— Так и есть.
— И ты не пыталась сбежать?
Вель, наконец, подняла голову и взяла Джона за руку, после чего посмотрела на парня взглядом полным любви и обожания.
— А зачем? — невинно спросила она, сменив маску со «смирённой служанки» на «влюблённую девицу».
— Кажется, я понял метод Кошмарного Волка! — засмеялся Амбер, после чего стукнул Джона своей громадной ладонью по плечу, от чего тот чуть не упал.
— Никому не рассказывайте, это секрет дома Сноу.
Зал разразился дружным хохотом. Джон поприветствовал Маленького Джона, который был выше его на голову. Затем и Дейси поприветствовала старого друга. Большой Джон посмотрел на Вель сальным взглядом, задавая Джону неозвученный вопрос. Джон лишь положил ладонь на рукоять меча и отрицательно замотал головой, улыбнувшись.
— Кошмарный Волк не делится! — отметил лорд Амбер.
…
В застенье почти не было человека, что не слышал бы об Амберах. Ярые враги одичалых не щадили почти никого. Их закономерно опасались и ненавидели. Вель не ожидала, что её встреча с представителями этого дома может обойтись без драки, но факт близости с Джоном сгладил многие углы.
В очередной раз девушка не пожалела, что в своё время доверилась бастарду. Поначалу приходилось следовать за мальчишкой и защищать его из-за того, что договоренность о «свободе» в обмен на помощь была лично с ним, а остальные северяне скорее предпочли бы просто убить остатки её отряда. Жизнь Вель тогда зависела от Джона, так же как и сейчас. Но сейчас она защищает уже своего мужчину и получает защиту в ответ. Мужчину, что не сбежит в критической ситуации и всегда займёт её сторону, того, кто полностью доверяет ей, и того, кому полностью может довериться она. Похоже, той ночью в клетке она определённо сделала правильный выбор.
Ближе к полудню во внутреннем дворе замка дети лордов и солдаты из числа тех, кто помоложе, устроили небольшое соревнование, чтобы выявить лучшего мечника. Победивший в поединке на тренировочных мечах проходил дальше и дрался с тем, кто имел столько же побед, проигравший же просто покидал соревнование. Забава не самая увлекательная, но, поскольку праздничный пир состоится в ближайшие дни, а охота в Волчьем лесу может затянуться из-за плохой погоды, более интересное развлечение было трудно придумать.
Эддард Старк стоял на крепостной стене и наблюдал за сим действом. Домерик Болтон с лёгкостью одолел младшего из сыновей лорда Карстарка, а затем и среднего сына лорда Гловера, но отказался драться с Лирой Мормонт, за что получил кулаком в живот, а затем ещё и побежал вымаливать прощение. После этого юноши поняли, что настроение леди, у которых на одежде медвежий герб, лучше не портить. Робб Старк играючи одолел Теона Грейджоя, но в следующем же бою проиграл своему брату-бастарду. На утренних тренировках он ни разу не смог взять верх. Внутри Тихого Волка возникло чувство, сильно напоминающее разочарование, но оно сразу перемешалось с гордостью, всё же Джону не было равных среди остальных участников.
Конкуренцию ему мог составить разве что Маленький Джон Амбер, что тот в свою очередь и поспешил сделать. В один момент наследник Последнего Очага воспользовался возможностью и схватил Сноу за грудки, после чего кинул наземь, от чего бастард выронил меч. Амбер вроде как проиграл, так как в процессе пропустил удар в бок и «умер», но до этого никому не было дела, так как бой на мечах превратился в кулачный.
Джон отметил, что и настоящий противник со схожими габаритами в такой же ситуации не успел бы ни умереть, ни истечь кровью от его удара мечом, даже если бы этот меч был эбеновым. Сноу недооценил соперника, за что и поплатился, но опыт многочисленных боёв и длительных тренировок с Дорианом Сэндом в Звездопаде говорил, что нет пределов совершенствованию.
Лорд Старк услышал шаги позади себя, обернувшись, он увидел Джораха Мормонта.
— Вы хорошо подготовили мальчика, — начал Старк.
— Благодарю вас, мой лорд.
— Я слышал, что, к разочарованию многих лордов с дочерями на выданье, ваше сердце больше не свободно…
— Так и есть.
— Скоро ли ожидать объявление о свадьбе и появление новых Мормонтов?
— Это маловероятно. Эта девушка… не северянка, свадьбу с ней вряд ли оценят остальные. Гловеры уж точно.
— Но их девица так и не подарила вам сына.
— И нынешняя, скорее всего, не подарит, уже слишком поздно, — грустно улыбнулся Джорах.
— Вы поэтому прекратили переговоры о своём браке?
— В том числе.
— Медвежий остров…
— Унаследует Дейси, а затем её сын или старшая из дочерей.
Тем временем, увидев, чем занимаются их дети, к соревнованию присоединились и северные лорды. Вернее, организовали своё для старшего поколения, но, вероятно, и оно, в конце концов, перерастёт в кулачную драку. Так как «ну не может Амбер проиграть Гловеру!» и так далее.
— Как поживает ваш тесть? — вдруг спросил Джорах.
— С каких пор вы интересуетесь здоровьем лорда Талли?
— С недавних.
— Кэт недавно пришло письмо, в котором говорилось, что её отец в прошлую луну слёг с болезнью и с тех пор редко покидает свои покои, а все его обязанности выполняет Эдмар.
— Занимательно, — пробормотал Джорах, словив вопросительный взгляд от сюзерена. — Тетушка Мейдж написала, что с недавнего времени с каждым днем подозрительных личностей на острове становится всё меньше. Какое совпадение.
Эддард не успел ответить на это замечание, так как его с собеседником позвал присоединиться к соревнованию лорд Гловер. Оба не могли отказать, так что северные лорды получили возможность испытать свои силы против убийцы последнего Меча Зари.
Среди младшего поколения победу одержал Джон Сноу, а среди старшего определили трёх сильнейших мечников и на этом схватки прекратились. Ими были Эддард Старк, Джорах Мормонт и Большой Джон Амбер. Владыку Последнего очага с его-то физическими кондициями вряд ли получится одолеть, и Мормонт со Старком это понимали. Амбер не хотел показывать, что победитель Меча Зари может проиграть, поэтому не сражался дальше. Схожая ситуация была и у Джораха — он был приблизительно равен сюзерену по мастерству, может, чуть лучше, и уж точно одолел бы его, если бы использовал фамильный меч. А вот проиграть так, чтобы никто не заметил, что он поддается, у Мормонта не получилось бы, так что и он отказался, ссылаясь на ушибленную во время одной из схваток руку.
Лорд Старк вернулся в свои покои после окончания соревнования. Кейтилин как раз была там и сейчас отдавала распоряжение своей служанке, та взглядом указала на Неда, из-за чего Кейтилин обернулась.
— Эддард.
— Прикажи приготовить мне ванну, — дал указание служанке лорд Старк, та поклонилась и поспешила выйти.
— Что-то случилось?
— Нет, всё в порядке, — ответил Нед, но, вспомнив недавний разговор с лордом Мормонтом, вдруг добавил. — Хотя знаешь, я вчера не видел Джона за ужином.
— Джона? — Кейтилин сделала вид, что не понимает.
— Моего сына, Кэт.
— Он там был, — губы леди Старк сложились в тонкую полоску, будто само обсуждение бастарда было ниже её достоинства.
— Почему я его не заметил?
— Он сидел в самом конце зала, — нехотя ответила Кейтилин.
— Хорошо, я понял. Что насчет праздника?
— Праздника?
— Праздника урожая и пира в честь него.
— Я уже почти всё уладила.
— Я хочу видеть всех моих детей во время пира, Джона в том числе. Так что он должен сидеть близко к фамильному столу и юный лорд Дейн — его оруженосец, поэтому он должен быть вместе с ним, — Эддард неспроста это отметил. Оруженосец должен быть рядом с рыцарем и если удастся найти повод не сажать Джона рядом, то повод сажать лорда Звездопада в конце зала найти будет гораздо труднее.
— Знаешь… я не думала… то есть Джон никогда раньше не посещал пиры в Винтерфелле…
— И ты решила, что он не посетит и этот!? — глаза Неда стали холодными, а гнев вот-вот должен было отразиться на его лице.
— Он бастард, — ответила Кейтилин так, будто один этот факт был неоспоримым аргументом её правоты.
— Он рыцарь, причём весьма уважаемый на Севере, и, что ещё важнее, он мой сын!
— Но не мой! — в очередной раз леди Старк использовала этот аргумент.
— Так и есть. Я знаю, что оскорбил тебя тем, что привёз с войны бастарда, но ты не можешь постоянно лишать его чего-то, оправдывая это моим проступком. Это было нормально, когда он был ребенком, но сейчас он рыцарь Севера.
— Будто от этого он перестал быть бастардом.
— Седьмое пекло, Кэт! — крикнул Эддард. Его жена хотела продолжить, но умолкла на полуслове.
— Нед…
— Ладно, зайдем с другой стороны. Леди Дейси Мормонт наверняка сядет рядом с Джоном. Мормонты не оценят, если их наследница на пиру будет сидеть около двери. Они закрывают на это глаза сейчас, но такое оскорбление не забудут и будет очень плохо, если мы будем в них нуждаться.
— Возле двери — самое место для бастардов, — фыркнула Кейтилин. Лицо Эддарда исказилось от гнева, ему впервые в жизни захотелось ударить женщину. Он и представить себе не мог, что ему когда-то захочется ударить собственную жену, ту, которую он полюбил, и ту, что подарила ему пятерых детей.
— Тебе стоит благодарить богов, что твоих слов никто не слышал. Старых и Новых. Запомни и никогда не забывай: на Медвежьем острове нет бастардов, и наш сын не сможет удержать Север, если ты будешь озвучивать подобные заявления касательно его вассалов.
— Мормонты…
— Мормонты — самый влиятельный дом на западном побережье! Они одни из важнейших знаменосцев Старков*, пусть и не в числе первых. Так что поумерь свою нетерпимость, иначе я пересмотрю свое отношение к тебе! — Кейтилин удалилась из комнаты в слезах.
Нед знал, что его жена, в виду южного воспитания, не понимает многих вещей, присущих исключительно Северу, но чтобы настолько… Чувство настоящего ужаса к нему пришло, как только он понял, что если бы он погиб во время последнего похода и Кэт осталась бы регентом при Роббе, то, скорее всего, к сегодняшнему дню дому Старк пришёл бы конец.
Винтерфелл, Великий чертог, полдень следующего дня
Робб Старк обедал, что-то обсуждая со своим лучшим другом, неподалеку Арья докучала лорду Эдрику и изо всех сил отвлекала его от еды. Длилось это до тех пор, пока парню не надоело и он не встал из-за стола и не погнался за младшей из сестёр Старк. Арья заливисто смеялась и выкрикивала, что мальчик её не догонит. Вскоре они оба вспотели и устали, так что сесть обратно за стол и отдышаться было лучшим решением. Робб улыбнулся, глядя на сестру. Она, наконец, нашла себе хорошего друга и перестала надоедать своим братьям и Сансе. К столу, за которым сидело младшее поколение Старков и Грейджои, подошла Санса.
— А вы не видели леди Вель?
— Нет, а зачем она тебе? — ответил Робб.
— Она обещала научить меня делать южные причёски, — все, кому было дело до Сансы, огляделись вокруг, но не увидели одичалую.
— Эдрик, не знаешь где Вель?
— Должно быть, она вместе с Джоном и леди Дейси.
— Пойду, проверю комнату Джона, — решила Санса.
— Не надо! — чуть ли не закричал Эдрик, вспомнив, что увидел, когда в последний раз входил в комнату Джона ещё в Звездопаде.
— Почему? — искренне удивилась Санса, на что лорд Дейн изобразил невнятный жест рукой, глаза Арьи расширились от осознания, Аша тихо хмыкнула, остальные ничего не поняли.
— Санса, они трахаются! — ответила Арья таким тоном, будто объясняла что-то очевидное. Робб поперхнулся напитком, Теон начал хлопать друга по спине, Санса залилась краской.
— Ну, хоть у кого-то интересный полдень, — засмеялась Аша.
— Но ведь они… — замялась Санса.
— Что?
— Не женаты. Септа Мордейн говорит, что до свадьбы это грех.
— Зато приятно, — отметила Аша, на что словила неодобрительный взгляд от Робба и Теона. — Что!? Вы тоже это делаете!
— Робб! — воскликнула Санса, будто хотела начать отчитывать брата за неподобающее поведение.
— Можешь передать Джейни, что у неё ещё есть шанс заполучить твоего брата. Главное — скажи как именно.
— Я тебе по секрету рассказала! — гнев Сансы перешёл с брата на Ашу.
— Седьмое пекло! Да в замке об этом не знает только Рикон и то лишь в силу своего возраста.
— Джон… Джон поступает неправильно и греховно. Вера такое не одобряет, — вслух рассуждала Санса.
— А что твоя Вера говорит о бастардах? — спросила Аша. Сансе вдруг стало стыдно, она не была с этим согласна, но всё же ответила:
— Что они порождение греха, порока и похоти и что они виноваты во многих бедах и за это будут страдать, когда их заберёт Неведомый.
— Видишь, сиру Сноу нечего терять, — засмеялась Аша.
Богороща Винтерфелла, вечер этого же дня
Арья с Эдриком вошли в богорощу замка. Там их уже ждал Джон вместе с Вель и Дейси. Сноу как раз заканчивал что-то вырезать на тренировочном мече, от этого занятия его отвлекла Дейси, положив ладонь ему на плечо.
— О, вот и вы, — улыбнулся сестре Джон.
— Зачем ты позвал нас?
— Дейси сказала мне, что ты делаешь успехи в изучении валирийского, маленькая сестрица, а это значит… — Арья не дала брату договорить и с радостным визгом прыгнула в его объятия. — Ладно, хватит, а то Эдрик будет надо мной смеяться.
— Хорошо, но я знала валирийский ещё до уроков с Дейси.
— Знать язык и уметь на нём разговаривать — это разные вещи. Ладно, вот ваши мечи.
Сноу достал два деревянных меча, что разительно отличались друг от друга. Первый был с широким лезвием и по виду больше походил на длинный меч, чем на меч-бастард или двуручный, но предусматривал хват одной рукой. Второй же был значительно короче и тоньше, являясь, скорее, вариацией колющего меча.
— Где чей? — восхищённо спросила Арья.
— А ты догадайся, — Джон повернул длинный меч так, чтобы можно было прочесть надпись на лезвии. «Закат сменится рассветом*».
— Очевидно, что этот мой.
— Угадал, Эдрик, — как только мечи были взяты из рук Джона, Арья спросила:
— А почему мы занимаемся в богороще?
— Твоя леди-мать не оценит, если ты будешь «играть с оружием», а сюда она почти никогда не заходит.
— Но почему так поздно, а не утром?
— Чтобы я знал, что ты в течение дня прилежно училась быть леди и хорошо себя вела. Да и в это время здесь никого нет. Последние северные леди уже закончили свои прогулки через богорощу, они о нас уже не расскажут, так что два часа у нас есть.
— Только два? — уточнил Эдрик. — А что потом?
— Потом сюда на вечернюю прогулку придёт Лира Мормонт и Домерик Болтон.
— А что они тут делают?
— Пока только целуются, — улыбнулась Дейси, разместив ладонь на рукояти булавы.
Так и начались первые уроки. Эдрик под присмотром Дейси и Вель отрабатывал удары и вёл тренировочные поединки в то время, как Арья начала с самых основ. Джон показывал сестре, как нужно держать оружие, учил стойкам и правильному дыханию.
Ближе к самому концу урока девочка отрабатывала удары на «Сире Герольде» — это раскрашенное в разные цвета, подвешенное на дереве пугало. Джон называл цвет, по которому Арья должна была тут же нанести удар. Цвета резко чередовались и порой нужно было бить в находящиеся относительно далеко друг от друга или труднодоступные места. Потом Сноу начал называть цвета всё быстрее, благо, Арья была очень быстрой и пока поспевала. Старк была просто в восторге от первого урока и хотела продолжать, несмотря на усталость.
…
— Так, значит, именно в таких местах вступают в брак северяне? — спросил Эдрик и обвёл взглядом богорощу, как только урок подошёл к концу.
До прогулки Лиры и Домерика было ещё около десяти минут, но уже стемнело и продолжать тренировку смысла не было. Вель прятала мечи и пугало, Дейси умывалась в пруду.
— Тут новобрачные произносят клятвы, южане делают это в септе, словом, они мало чем отличаются. Но северяне не считают брак перед ложными богами настоящим, так что придерживаются старых обычаев. После клятв обычно идёт пир и праздник, как и в южных свадьбах.
— А чем конкретно отличаются?
— Это будет проще показать, — Джон почесал голову. — Дейси, — обратился он.
— Что? — парень указал головой на Вель.
— А, поняла, — усмехнулась леди Мормонт. Девушка взяла Вель под руку в то время, как Сноу встал около сердце-древа. Арья и Эдрик замерли с округленными глазами. Дейси повела невесту к жениху.
— Кто явился пред взором Старых богов этой ночью? — торжественно спросил Джон.
— Вель из вольного народа. Женщина взрослая, законнорожденная и… свободная. Явилась просить благословение богов, — представила невесту Дейси. — Кто явился, чтобы взять её в жены?
— Сир Джон из дома Сноу, именуемый Кошмарным Волком, сын лорда Эддарда Старка. Кто её выдаёт?
— Леди Дейси из дома Мормонт, верная подруга и соратница.
— Леди Вель, вы согласны взять его в мужья? — спросил Джон, всё же, одного человека для проведения не хватало.
— Согласна.
— Согласен ли взять её, сир Сноу? — спросила Дейси.
— Согласен, — Дейси отпустила Вель, после чего Джон сам взял одичалую за руку, переплетая их пальцы.
— Я её, а она моя, с этого дня и до конца дней.
— Я его, а он мой, с этого дня и до конца дней, — произнесли они одновременно.
Джон убрал выбившуюся из прически Вель прядь волос за ухо и задержал ладонь на щеке девушки, после чего они слились в нежном поцелуе. Джон углубил поцелуй, и девушка начала посасывать его язык, затем он положил свободную руку ей на талию и прижал ближе. Они немного увлеклись, так что Дейси вернула их в реальность, откашлявшись.
— Вот, как-то так это и происходит, Эдрик, — заговорил Сноу, пока Вель переводила дыхание.
— А провожание?
— Провожание? — не поняла Вель.
— Это традиция, когда девушки несут жениха на брачное ложе, а мужчины несут туда невесту. В процессе с них срывается одежда и выкрикиваются похабные шуточки.
— Глупая традиция, — констатировала Вель.
— Провожание, как и в южных свадьбах, после пира, — на плечо Джону сел Коготь и прокаркал. — Лира и Домерик скоро выйдут из великого чертога, так что бегите в замок.
— Хорошо, — Арья с Эдриком закивали и побежали к выходу из богорощи.
— И, Арья.
— Что?
— Не говори Сансе! Да и никому не говори, — Арья засмеялась убежала вместе с Эдриком.
— Это было глупо, — заговорила Вель.
— Что именно?
— Клятвы.
— Почему же?
— Клятвы придумали поклонщики, чтобы убедить самих себя в том, что будут верны и любимы в браке и будут дарить любовь и верность в ответ. Богам не нужно слышать наши клятвы, чтобы знать, что мы любим друг друга. Им всё ведомо и без наших слов.
— Тут ты права, но такие свадебные традиции — часть Севера, а Север — часть нас.
— Ладно, не философствуйте, — Дейси приобняла за шею их обоих. — Пойдемте в замок, скоро ужин.
— Но мы ещё не закончили.
— С чем? — не поняла Дейси. Джон указал Вель взглядом на Дейси. Тем же самым, которым ранее указывал Дейси на Вель. Одичалая взяла леди Мормонт под руку.
— Кто явился пред взором Старых богов этой ночью?
— Леди Дейси из дома Мормонт. Женщина взрослая, законнорожденная и благородная. Явилась просить благословение богов, — представила невесту Вель…
За время путешествия с Медвежьего острова в Простор, а затем в Дорн и обратно на Север Джон успел набрать людей и сформировать собственное рыцарское копьё. Призовых с турнира в Просторе было уж очень много и оснащение людей всем необходимым даже не заставило Джона обратить внимание, что часть денег была потрачена.
Формирование включало в себя самого рыцаря, его оруженосца, Вель в качестве служанки, ещё нескольких слуг и три десятка солдат. Всего сорок человек, десять лучников, все остальные воины были копейщиками. Изначально их было больше, но часть людей закономерно отсеялась. Кто-то по собственной воле. Других выгнали за провинность. Само собой, все были вооружены и экипированы за счёт Джона. В основном кольчугами. Шутка ли, но выкрасить сюрко в цвета личного герба Сноу было даже дороже самой кольчуги и это в Дорне, где красители относительно дешёвые.
Молодые парни искали лучшей жизни, славы или денег, так что присоединиться к рыцарю — идея очень хорошая. Особенно, когда этот рыцарь регулярно платит жалование, а войны нет.
На следующий день, приблизительно в то же время прошла очередная тренировка. Но сегодня Арья уже пробовала пробить защиту Эдрика, а тот должен был принять как можно больше её атак на щит. Девочка была довольно юркой и маленькой, так что они оба сегодня наберутся опыта, пусть и не очень много. Джон закончил с письмом и отправил Когтя в Хайгарден. Буквы вышли довольно корявыми, всё же он писал его не за столом, но Маргери наверняка простит ему эту вольность. Его жёны отправились искупаться в горячих источниках замка.
— Что, во имя Семерых, здесь происходит!? — раздался выкрик неподалёку. Джон закатил глаза и тихо выругался. Форель нашла их очень быстро, а Сноу не успел выставить на пост другого ворона вместо Когтя.
— Мы с Эдриком тренируемся, мам, — ответила Арья после чего получила гневный взгляд.
— Я говорила не с тобой, юная леди. Мальчишка, что здесь происходит!?
— Леди Старк, я обучаю леди Арью военному ремеслу.
— Она леди! Леди не могут быть воинами.
— Леди Медвежьего острова, королева Висенья, леди Алисанна Старк и королева Нимерия Мартелл с вами бы поспорили.
— Ты смеешь дерзить мне, мальчишка!?
— Констатирую факты, леди Старк.
— Да как ты… — Кейтилин замахнулась, но её рука была перехвачена, так и не достигнув щеки Джона.
— Леди Старк, бить детей успешно получается только до того момента, пока они не вырастают достаточно, чтобы ударить в ответ. Для вас уже слишком поздно.
Кейтилин ощутила жар, исходящий от ладони мерзкого бастарда, такой сильный, что казалось, её рука вот-вот вспыхнет пламенем.
— Что за крики? — в богорощу чуть ли не вбежал лорд Старк. Джон отпустил руку мачехи.
— Арья, пойди, покажи Эдрику крипту, хорошо? — улыбнулся сестре Джон. Та лишь кивнула и повела мальчика за собой, так и не отпустив его руку, в которую вцепилась мертвой хваткой, когда её мать замахнулась на Джона.
— Я жду объяснений.
— Мальчишка решил испортить нашу дочь!
— Джон?
— Арья попросила позаниматься с ней боем на мечах. Я сказал, что сделаю это, если она проявит прилежность в обучении на леди и будет хорошо себя вести. Как видите, она держит слово.
— Ты хоть понимаешь, что ты сделал!? — начала наседать Кейтилин, но Эддард крепко ухватил ту за руку.
— То, чего не смогли сделать вы за долгие годы. Заинтересовал Арью в обучении.
— Скажи что-нибудь, Нед!
— Она действительно прилежно учится?
— Она делает успехи в Валирийском, в скором времени можно будет добавить и уроки танцев.
— Ты уверен, что у тебя получится?
— Я научил одичалую читать и писать на общем языке и высоком валирийском, а также танцевать и вести себя в обществе. С младшей сестрой я точно управлюсь.
— Хорошо, — кивнул Эддард. — Но, как только Арья нарушит обещание, в уроках наступит пауза.
— Она не может этим заниматься! — не унималась Кейтилин. — Ты не отнимешь у меня дочь!
— Это Север, Кэт. Владеть боевыми навыками для девушек тут в порядке вещей. Да и она занимается вместе с лордом Дейном, если они сблизятся за время этих уроков, то лорд Звездопада может быть очень хорошей партией для Арьи, — и опять же аргумент, к которому трудно придраться, но эффекта он не возымел.
— Моя дочь не какая-то там…
— Наша дочь, Кэт! — Кейтилин задрала подбородок и поспешила удалиться в попытке сохранить лицо, лорд Старк тяжело вздохнул.
— Она… более резкая в последнее время.
— Мы немного поругались.
— Ясно.
— По пути сюда я встретил твою одичалую.
— Вель?
— Да, она мне кое-что рассказала.
— Секрет рагу из моржа? — предположил Сноу, вызвав у отца усмешку.
— Нет, кое-что другое. Это правда, что о твоих покоях по приезде никто не позаботился?
Винтерфелл, два дня спустя
На праздничном пиру присутствовали все дома Севера за исключением Ридов. После восстания Роберта владыка Сероводья не покидал своих болот, это не было новостью для всех остальных и они относились к отсутствию жителей Перешейка с пониманием. Риды стерегли Перешеек по приказу Хранителя Севера. Пока именно они составляли гарнизон отстроенного Рва Кейлин и патрулировали весь Перешеек. Сил на это не хватало, и Эддард подумывал отправить им на помощь Джона и его людей. В последние дни лорд Старк погрузился в заботы, стараясь как можно сильнее отвлечься от возникших в семейной жизни проблем. Эддард сильно разочаровался в супруге, а её поведение и высказывания вот-вот вынудят его поселить жену в отдельных покоях, но Старк хотел дождаться отъезда гостей.
Праздник же шёл своим чередом. Младшее поколение веселилось и танцевало. Представители старшего горланили песни или на словах выясняли, кто за столом самый свирепый воин. Джона и его пассий таки посадили недалеко от фамильного стола, и он рассказывал новым друзьям про прелести далекого Дорна. В основном — про прозрачные платья пустынных красавиц. Робб танцевал с Винафрид Мандерли, а Арья с Эдриком Дейном. Сансу обступили кавалеры, но та не проявляла к кому-то из них особой симпатии. Кейтилин сидела за столом и старалась держать лицо. Пока удачно.
Неожиданно дверь в боковой коридор с грохотом распахнулась, и в зал вбежал взволнованный мейстер Лювин со свитком в руках. Старик передал его своему лорду и что-то зашептал ему на ухо. Музыка резко прекратилась, а почти все в зале затихли. Их взгляды сосредоточились на владыке замка, чьё лицо покраснело от гнева, а глаза пылали первобытной яростью. Лорд Старк сжимал свиток в руке так сильно, что костяшки его пальцев побелели от напряжения.
— От кого письмо? — Кейтилин положила руку на ладонь супруга в жесте поддержки.
— От твоего брата, — ответил Нед.
— От Эдмара? Что он пишет? — искренне удивилась Кейтилин.
— Он направляется в Винтерфелл, требует, чтобы по прибытии ему была выдана голова Кошмарного Волка, и угрожает созвать знамена в случае отказа.
Кто-то уронил на пол кувшин с вином. С треском керамики пол тысячелетней твердыни стал медленно окрашиваться в алый.
Глава 25
Речные земли, некоторое время назад
Случилось это в один из бесконечно долгих летних деньков в Риверране. Эдмар Талли, единственный сын и наследник Хостера Талли, был привычно занят делами: как фамильного замка, так и Речных земель. Судя по получаемым письмам и вестям из родного «королевства» и его приграничья, ничего принципиально нового не происходило. Бракены и Блэквуды привычно поливают друг друга словесными помоями, пытаясь урегулировать разногласия касательно спорной деревни. Межевые рыцари портят деревенских девок, а сборщики налогов не дают житья крестьянам «бесконечными поборами».
Лорд Хостер чувствовал себя нездоровым в последний год, но недавно его состояние сильно ухудшилось и мейстер замка рекомендовал, чтобы тот как можно меньше вставал с постели. Сам правитель Речных земель был солидарен со слугой Цитадели и следовал почти всем его советам и рекомендациям, всё же боли, что беспокоили главу дома, были просто невыносимыми.
Таким образом, на Эдмара легла часть обязанностей и забот отца. Он воспринял это вполне нормально, несмотря на то, что времени для «личных дел» стало меньше, всё же, ему действительно уже совсем скоро нужно будет стать главой всех земель отца. Состояние Хостера не улучшалось, и с каждой неделей всё больше забот ложилось на плечи Эдмара, а через некоторое время он и вовсе правил самостоятельно, а его отец начал принимать маковое молоко.
Дни проходили в нескончаемых заботах, все меньше времени Эдмар мог уделить на то, чтобы помацать юных девиц, но вскоре самый юный из Талли полностью свыкся с новым положением дел. От забот Эдмара отвлекали только не первый год греющая его постель служанка и приезд старшей сестры Лизы. Леди Аррен осточертело нахождение в столице, и та решила навестить отца и показать ему внука.
Если коротко, то и Лизу и Хостера ждали лишь разочарование и ссоры. Глава дома Талли, в виду своей болезни, не мог уделить ни дочери, ни внуку достаточного количества внимания, что не поднимало последним настроения. Да и когда мог, то в его глазах было отчетливо видно разочарование. Пятилетний Робин Аррен был хрупким и болезненным, слишком маленьким для своего возраста и, помимо всего этого, Лиза продолжала давать ему грудь. Характер у мальчика — капризный и избалованный, что, вкупе со слабым физическим и умственным развитием, не приведёт ни к чему хорошему. Видимо, Хостер понял, что его внук не сможет удержать Долину.
Из разговоров между прислугой Эдмар узнал, что лорд Хостер начал ссориться с дочерью и требовал от неё продолжить исполнять долг перед мужем, чтобы родить «подходящего наследника». Не забывал он и упрекнуть дочь за досвадебные связи, но уже об этом слуги не говорили — было чревато последствиями. Лиза стала жаловаться брату на отца, а Хостер сыну — на дочь. Так и проходила последняя неделя. По большей части, несмотря на разлад, всё было относительно нормально, пусть и с большой натяжкой.
Но, как всем известно, час спокойствия никогда не будет долгим, и этот летний денёк был испорчен. Ближе к полудню в Риверран прибыл гонец из Близнецов с письмом, которое должен был передать Эдмару лично в руки. Гонцом был сир Нейланд, вассальный дому Фрей рыцарь и хозяин Ведьминой Топи. Вечером прилетел ворон из Доброй Ярмарки, а в течение следующей пары дней пришло ещё с полдюжины сообщений. Содержание всех было приблизительно одинаковым.
Отряд северян под гербом с белым лютоволком рубил крестьян, грабил и жёг деревни между Доброй Ярмаркой и Близнецами, последним пострадавшим поселением была деревня Ведьмина Топь. Солдаты речных лордов патрулировали округу и искали нападавших, но все их поиски пока были тщетными. Но герб, со слов крестьян, удалось установить.
Да, Эдмар слышал сказки о Кошмарном Волке, они успели достичь даже Риверрана. Наглый, везучий выскочка, что своим рождением опозорил его сестру Кэт и не давал ей житья, пока пребывал в Винтерфелле. Но, Талли отдавал отродью греха должное, мальчишка явно умел пользоваться ситуацией и быстро поднимал свою известность за счёт чужих подвигов и достижений. Никак иначе победу в общей схватке во время турнира Эдмар объяснить не мог, не говоря уже об убийстве Герольда Дейна на дуэли и «подвигах» во время восстания. В это всё могут верить только наивные детишки, а Эдмар не вчера родился.
Низкие поступки, такие как отсиживание за спинами соратников во время общей схватки или использование чужой военной славы Талли смог бы простить бастарду, но не посягательства на жизни и благополучие его людей, пусть и простых крестьян. Всё же Эдмар был благороден до мозга костей и о своих людях заботился. То, что мальчишка решил обогатиться за счет грабежа и разбоя, вывело Эдмара из себя, и он, собрав свидетелей, доказательства и представителей от каждого из пострадавших домов, начал собираться в дорогу.
Последние сборы подходили к концу, и Эдмар как раз закончил дописывать письмо Неду Старку, как в дверь его солярия постучали.
— Да?
— Брат, это я.
— Лиза? Проходи. Что-то случилось с Робином?
— Нет, всё в порядке. Ты уже уезжаешь?
— В ближайшее время. Необходимо предать одного ублюдка правосудию.
— Робин будет скучать, — озвучила обязательную «семейную» фразу Лиза. Эдмар знал, что племяннику нет до него никакого дела.
— Я бы рад побыть с вами подольше, но положение обязывает.
В дверь снова постучали.
— Ну что ещё?
— Лорд Эдмар, всё готово, — отчитался вошедший гвардеец.
— Отлично, — Талли обнял сестру на прощание.
В течение получаса процессия речных лордов покинула Риверран. Только у ворот наследник Речных земель вспомнил, что забыл отослать письмо и попросил сестру отнести его мейстеру для отправки. В пути Эдмар смог рассмотреть пострадавших получше, их с собой взяли не больше десятка. Поначалу он реагировал на известие о нападениях вполне спокойно, всё же дело привычное. Талли вглядывался в печальные глаза людей, в которых больше не было желания жить, в их лица, не выражающие эмоций, и на детей, что мучали матерей вопросами.
— Мам, где папа? Он всё ещё на охоте? Когда он вернётся? — вопрошала маленькая девочка, дергая мать за юбку платья. Та не могла ничего ответить и, давившись словами, начинала рыдать взахлеб.
— Он…он…
— Мам, почему ты плачешь, мам? — не унималась девочка.
Впервые в жизни где-то глубоко внутри Эдмара поселилась злоба, настолько сильная, что полностью застилала глаза пеленой праведного гнева. Возникло желание разобраться со всем этим как можно скорее. Эдмар ударил по крупу коня и погнал вперёд по тракту изо всех сил. Так быстро, что никто из его сопровождения не мог за ним угнаться, всё же процессия движется намного медленнее. Нагнали его только в середине следующего дня на Королевском тракте. Эдмар так сильно загнал лошадь, что та упала замертво вскоре после остановки.
Север, замок Винтерфелл
Эддард Старк всё ещё продолжал крепко сжимать в руке треклятое письмо от шурина. Весь Великий чертог затих, все взгляды были сосредоточены на Хранителе Севера. Леди, что сидели ближе всего, вздрогнули, как только увидели улыбку на искажённом гневом лице сюзерена. Зрелище действительно было жутким. Нед не знал, что должен чувствовать в этой ситуации, и понял, что никогда бы не смог описать это состояние, если его попросят.
Тем временем старые воспоминания вновь посетили его мысли. Воспоминание, которые Эддард всю жизнь гнал подальше и старался и вовсе забыть. Воспоминание о потерянном отце, сестре и брате. Теперь владыка Винтерфелла задавался вопросом: «Это ли чувствовал Джон Аррен, когда Эйрис Таргариен потребовал выдать ему меня и Роберта?».
— Он так и написал? — нарушила тишину Кейтилин. — Может, ты неправильно его понял?
— Фраза: «Кошмарный Волк заслуживает казни за свои деяния, и я надеюсь увидеть его голову на пике по прибытии в Винтерфелл. В противном случае напомню, что не только у Севера есть верные лорды, готовые откликнуться на зов сюзерена». Имеет только одну трактовку, Кэт!
— О каких таких деяниях идёт речь? — привлёк к себе внимание лорд Болтон. Его тихий голос звучал довольно жутко, и заставил некоторых леди вздрогнуть не хуже взгляда Эддарда.
— Джон Сноу обвиняется Эдмаром Талли в нападениях на Речные земли с целью грабежа.
— Сир Сноу, это правда? — лорд Болтон повернулся к бастарду сюзерена. Он был вынужден, ведь совсем рядом, за тем же столом, сидел и Домерик.
— Это наглая ложь! Джон этого не делал!
— Это наглая ложь! Сир Джон этого не делал! — в один голос воскликнули Арья Старк и Эдрик Дейн.
Слов лорда Звездопада для большинства северян было более чем достаточно для доказательства невиновности. Хотя поверили в них не все, взгляды некоторых присутствующих выражали явный скепсис. Тишина с каждым мигом становилась всё более гнетущей.
— Так возьмите его под стражу, а разобраться с его виной можно и по приезде речников! — послышался нервный выкрик. Эддард перевёл взгляд на кричавшего, им оказался Теон Грейджой.
— Чёртов кретин, — только и проговорила Аша.
Некоторые молодые солдаты из числа людей Дастинов, положив ладони на рукояти мечей, зашагали в сторону стола, за которым сидел Джон. В следующий миг послышался лязг мечей, доставаемых из ножен, и Сноу был окружён людьми Мормонтов и Гловеров со всех сторон и пребывал под их защитой. Большая часть молодняка остались сидеть за скамьёй. Вель, Дейси, Лира и Джорель поднялись одними из первых, вслед за ними и Домерик, приведя отца в состояние тихой ярости этим поступком.
— Сядь! — прошипел Джон Эдрику, что схватился за кинжал и силой усадил того обратно за скамью.
— Ты увидишь свои кишки на полу раньше, чем моего воспитанника в темнице! — проговорил лорд Джорах, указывая фамильным клинком на ближайшего солдата, тот нервно сглотнул.
— Хватит! — Эддард ударил ладонью по столу. — Лорд Гловер, лорд Мормонт, уберите оружие. Леди Дастин, угомоните своих людей.
Леди Барбри Дастин приказала своим людям сложить оружие, первый, вернувшийся на свое место, был награждён ударом в челюсть от её телохранителя. Ближайшие лорды отчётливо слышали фразы: «Вы что, забыли, кому повинуетесь!?» и «За такое ваши головы окажутся на пиках!». Лорд Мормонт поймал на себе взгляд сюзерена и после непродолжительной дуэли серых глаз с зелёными повиновался приказу. За ним ему последовали остальные Мормонты и Гловеры.
— Хорошо. Аша, выведи брата из зала, — девушка поспешила выполнить указание перед тем, как младший брат успеет совершить очередную глупость. В зале опять повисла тишина.
— Мы можем услышать полный текст письма? — поинтересовался лорд Джорах.
— Да, конечно, — Эддард, наконец, выпустил злосчастный свиток из рук.
Письмо содержало в себе информацию о набегах на Речные земли отряда северян под гербом с изображением белого лютоволка с окровавленной пастью. Эдмару был известен владелец этого герба, и он требовал правосудия. Но слишком уж был фамильярен тон его письма, а ведь он всё ещё не был владыкой Речных земель, а, следовательно, и равным Эддарду Старку по статусу. Помимо требования в конце письма были и намёки на то, что плохие отношения с Речными землями чреваты такими же последствиями, но уже касательно продовольствия. Автор письма явно не рассчитывал на то, что оно будет прочтено прилюдно, но пути назад уже не было. С каждым предложением настроение северных лордов становилось всё хуже, а настрой — все враждебнее. Когда письмо было дочитано до конца, Великий чертог взорвался криками возмущения.
— Да как этот щенок из недокоролевства смеет что-то требовать!? — кричал лорд Гловер.
— Эти южные мудаки слишком много на себя берут, думая, что их угрозы страшны нам! — голос лорда Амбера был громче всех.
— Сколько мечей он может собрать!? Пятнадцать тысяч!? Тридцать!? Ни одной армии ещё не удавалось пройти Ров Кейлин. Они все полягут на болотах перешейка!
Гул голосов и возмущённых выкриков всё нарастал, и чем дольше это происходило, тем некомфортнее чувствовала себя Кейтилин Старк. В один момент Большой Джон Амбер поймал на себе взгляд сюзерена и понял его просьбу безо всяких слов.
— Довольно! — рявкнул он и ударил по столу с такой силой, что тот треснул и прогнулся. Зал затих.
— Джон.
— Отец?
— Эти обвинения имеют хоть малую долю правды? — взгляды всех находившихся в зале были направлены на бастарда.
— Нет, отец.
— Эдмар Талли другого мнения, — отметила Кейтилин.
— Если лорд Эдмар считает, что обладает весомыми доказательствами моей вины, то я готов предстать перед судом. Пока что его обвинения лишь сотрясают воздух.
— Хорошо, милорды, речники прибудут сюда в течении полутора недель. Я попрошу некоторых из вас остаться в Винтерфелле ещё на некоторое время до того момента, пока не пройдёт суд.
— Если он пройдёт, — раздался тихий голос лорда Болтона, Кейтилин вздрогнула.
— Проще просто прирезать наглецов, как только они минуют перешеек, — засмеялся лорд Амбер. Эддард глянул на него осуждающе, — шутка, милорд.
— На этом и закончим на сегодня.
После этой фразы гости Винтерфелла начали один за другим расходиться по своим покоям. Праздник был испорчен.
Винтерфелл, пару дней спустя
Джон вёл тренировочный бой против лорда Джораха, его оруженосец вовсю наблюдал за этим действом, надеясь почерпнуть немного знаний и из этого источника. Сноу уже мог спокойно драться с лордом Медвежьего острова на равных, а если приложить больше усилий, то и одолеть. Со дня злосчастного праздничного пира ничего не изменилось. Только пара гвардейцев «незаметно» везде сопровождала Джона. То ли защищая, то ли сторожа, чтобы не сбежал перед возможным судом. Если Эдмар не захочет доказывать вину через суд, то его просто вежливо попросят покинуть замок. В ближайшие годы речникам на Севере будут не рады.
Арья нетерпеливо ожидала уже своей тренировки, то и дело постоянно прыгая на месте в нетерпении. С тех пор, как она получила разрешение от отца, тренировки проходили уже во внутреннем дворе замка. Маленькая волчица и её желание овладеть ремеслом вызывали у всех наблюдавших за этим действом северян исключительно тёплые чувства, никто и не думал говорить что-либо против.
Тем временем бой подошёл к концу, и Арья уже стояла во всеоружии, ожидая инструкций. Вель, улыбнувшись, пробормотала что-то про «маленькую копьеносицу», а Эдрик делал вид, что не ревнует учителя к его сестре. Сноу уже хотел начать очередной урок, но позади раздался девичий голос:
— Кузен, Джон, мы можем поговорить?
— Конечно, Лира. Вель, смени меня на несколько минут.
— Хорошо, — кивнула одичалая.
— Что-то случилось? — с участием спросил Джорах. Джон навострил уши.
— С-сколько мы можем дать в приданое за меня? — запинаясь, спросила Лира. Лица Джона и Джораха начали одновременно расплываться в улыбках.
— А что, есть претендент? — игриво спросил Джон.
— Ну… так, на будущее… — всё же из всех дочерей леди Мейдж Лира была самой ранимой, несмотря на свойственные для Мормонтов повадки. Ей было важно знать, насколько реалистичны её шансы быть с понравившимся юношей. Она не была намерена обжечься во второй раз.
Лорд Джорах вопросительно изогнул бровь, посмотрев на Джона, тот скорчил жуткое лицо, пародируя лорда Болтона, и рукой показал рост себе до шеи, намекая на Домерика. Джорах кивнул и призадумался. Мормонт с воспитанником обменивались одними лишь им понятливыми взглядами и жестами, наконец, они о чём-то договорились и опять обратили внимание на Лиру.
— Думаю, в зависимости от выгоды союза, твой жених сможет рассчитывать на три тысячи золотых драконов с моей стороны.
— И ещё две от меня и Дейси, — добавил Сноу, Лира нервно сглотнула.
— Пять тысяч драконов!? Серьёзно!?
— Ну, это максимум, — уточнил Джорах, откашлявшись.
— Ты же у нас не какая-то нищенка. Ты леди Медвежьего острова, а у меня всё ещё остались призовые с турнира, да и медоварня приносит доход.
— Спасибо! — воскликнула Лира и бросилась в объятья Джона и кузена, после чего оставила на их щеках по поцелую и убежала обратно в чертог.
— Думаешь, мы поступили правильно, Джон? — спросил Джорах.
— Если ей нравится Домерик, то почему нет? Да и у лорда Карстарка есть аж три сына.
— Но Болтоны…
— Домерик воспитывался в благородных традициях Долины, если к этому добавить и положительное влияния Лиры, то, возможно, через пару поколений из этих шкуродёров получится нормальный северный дом. Но самое интересное ещё впереди, — гаденько улыбнулся Сноу.
— Что же?
— Выражения лица лорда Болтона, когда Домерик придёт свататься или когда услышит о размере приданого, — Мормонт со Сноу засмеялись, представляя эту картину.
…
— Что это? — спросил Мормонт, когда Джон после тренировки подошёл к нему и передал несколько цепочек с подвесками в форме вставшего на дыбы медведя.
— Подвески.
— Я это понял, но зачем они?
— Я рассказывал вам о путешествии в Дорн?
— Не столь много, как хотелось бы.
— Там я познакомился с принцем Оберином, и он отметил одну важную вещь.
— Не поделишься?
— Если коротко, то: «пусть у волка есть клыки и когти, он всё равно умрёт от яда». К медведям, думаю, это тоже относится, — Сноу открутил медведю голову и достал небольшую колбочку с жидкостью.
— Яд?
— Противоядие. Универсальное почти от всех ядов, главное — вовремя принять.
— Такая вещь дорого стоит. Не знал, что такое можно купить.
— Купить такое как раз нельзя. Скажем, это результат моих «талантов». Тут для всех Мормонтов, включая дочь Алисанны и Лианну, — Сноу передал лорду Джораху весь набор.
— Джон…
— Вы были добры ко мне. Возможно, даже больше, чем я мог бы заслуживать. Это самое малое из того, что я мог сделать.
— Ох, Джон, — Джорах обнял бастарда, что за годы на острове заменил ему сына. Эддард Старк, наблюдавший за этой картиной издалека, ощутил сильный укол ревности.
Эддард Старк тяжело вздохнул, услышав за дверью разъярённый голос лорда Слейта, обращённый к мейстеру Лювину. Леди Слейт была на восьмом месяце беременности и ждала третьего ребенка. Они как раз должны были быть в пути к замку Чёрная Заводь, но позавчера у леди отошли воды и начались схватки. Третий день Сара Слейт мучается и никак не может родить, а её лорд-муж ничего не может с этим поделать.
— Помоги ей! Она страдает третий день! — слышался голос. Мейстер Лювин пытался что-то объяснить в ответ, но, судя по возгласам северного лорда, это не возымело успеха.
В итоге дверь с грохотом отворилась, и мейстер, спотыкаясь, покинул покои, выделенные Слейтам. Из соседней комнаты раздался женский выкрик боли, который был уже почти бессильным. За стеной о чём-то причитали повитухи, но и их помощь была безрезультатной.
— Всё так плохо? — поинтересовался у старика Эддард.
— К сожалению, это так, милорд. Роды идут с сильными осложнениями. Если у леди Слейт не получится родить в ближайшие часы, то, скорее всего, она и её дитя погибнут ещё до рассвета.
— А если получится?
— Тогда у леди будет шанс выжить. Дитя, вероятно, погибнет. Недоношенные младенцы слишком слабы, а этот будет ещё и ослаблен родами.
— А если… — Эддард указал на кинжал. — Достать ребенка иным способом…
— Если бы я знал, что всё обернется этим, то рекомендовал бы сразу так поступить. Тогда были бы шансы хотя бы у малыша.
— Седьмое пекло! — выругался Эддард, а затем вздохнул. — Полагаю, лорд Слейт в курсе положения.
— Не будь так, его настроение было бы более… благоприятным.
Мысли о потенциальном мёртвом младенце в замке подпортили и без того не самое радужное настроение Хранителя Севера, а, помимо всего этого, пробудили очередные плохие воспоминания о другом мёртвом младенце, первенце Эддарда, девочке, что не прожила и нескольких лун…
Произошло это более пятнадцати лет тому назад на турнире в Харренхолле. Гости с Севера прибыли в замок за пару дней до начала, так что было время на прогулки по окрестностям. Во время одной из таких прогулок Эддард встретил самую прекрасную девушку на свете. Ею оказалась леди в лиловом девичьем плаще из свиты принцессы Элии Таргариен и сестра одного из королевских гвардейцев. Средний из братьев Старков влюбился сразу же и бесповоротно. Сильное чувство Неда вызвало лишь смешки со стороны сестры и братьев, так он думал поначалу. Ведь казалось, что высокая, улыбчивая красавица не обращала на мрачного северянина никакого внимания.
В первые дни турнира юный Старк был мрачнее тучи. Леди Эшара Дейн точно не испытывала недостатка внимания со стороны кавалеров, а, чтобы потанцевать с ней, выстраивались чуть ли не в очередь. Кто-то поговаривал, что некоторые кавалеры были готовы подраться с другими или щедро им заплатить, чтобы их черёд наступил раньше, а, следовательно, и увеличить свои шансы в делах любовных. С каждым часом пира и с каждым партнёром девушки по танцу, что были один именитее другого, настроение Неда становилось всё мрачнее. Куда ему, младшему сыну, тягаться с принцем Оберином, Джоном Коннингтоном или легендарным Барристаном Селми?
Однако, к всеобщему удивлению, дорнийская красавица подошла к столу, за которым сидели северяне, и пригласила Неда на танец сама.
— Он согласен, — ответила за него Лианна и силой вытолкнула брата из-за стола. Пока тот улыбался как идиот.
Так и произошло их знакомство. Как выяснилось позже, это Брандон Старк попросил девушку за брата. Но главным было другое. В конечном итоге Эшара и Эддард не отлипали друг от друга весь день, и после их танца дорнийка танцевала только с ним одним. Это понравилось не всем, и Тихому волку пришлось показать клыки, несильно избив одного из особо наглых претендентов на внимание леди Дейн.
Затем были многочисленные «тайные» встречи. В богороще, саду, укромных уголках замка и даже в турнирном шатре Эртура Дейна. Многочисленные слова, поцелуи, объятия и даже нечто большее делали Эддарда счастливым, каким он не был никогда раньше. На пятый день турнира средний из братьев Старк просил у отца разрешение посвататься к леди Эшаре Дейн. Тот не был против, у нынешнего лорда Дейна не было детей, за ним в очереди шёл Эртур, который не сможет унаследовать Звездопад из-за своих обетов. Дальше была Эшара, так что, с большой долей вероятности, в венах следующего лорда Звездопада, а, возможно, и Мече Зари будет течь кровь Старков из Винтерфелла.
Рикард Старк знал, как горячат кровь турниры, любовь и юность. Он просил сына лишь об одном — дождаться свадьбы старшего брата с Кейтилин Талли. Брак среднего брата раньше брака старшего может ударить по престижу. Нед даже не предполагал, что момент счастья может закончиться. Но судьба — жестокая сука. Эддард и подумать не мог, что принц Рейгар "похитит и изнасилует" его сестру, а король казнит его отца и брата. Затем было восстание, политический брак с Кейтилин и Башня Радости.
Острое чувство вины резко укололо Эддарда. Вины за собственную слабость, лицемерие и неисполненные обещания, что он дал Эшаре в Харренхолле. Он ведь даже не попросил отвести его к могиле дочери, пока был в Звездопаде после войны, всё горевал о смерти сестры. Эшара же показала себя более достойно, чем он. Она заботилась о Джоне, будто он был её сыном, сама ухаживала за ним и кормила, даже нашла ему кормилицу на время пути на Север. Она точно бы полюбила бастарда.
Теперь Хранитель Севера думал о том, правильно ли он поступил, следуя долгу. Союз с Речными землями был заключён, и у Винтерфелла появился наследник с кровью Талли. Старк мог бы поддаться эгоистичным желаниям и отправить Кейтилин обратно в Риверран, а Эшару пригласить «погостить» на Север. Он бы оскорбил любимую статусом любовницы, но знал, что та бы согласилась — она любила Неда и точно полюбила бы Джона.
Сноу был бы счастлив, а речники… Речники получили, что хотели, и возможно бы даже молча проглотили наглую выходку лучшего друга нового короля. Но Эшара покончила с собой, а явный разлад в семье произошёл только сейчас. Хотя, возможно, только сейчас Нед уделил ему должное внимание. «Всегда ли Кэт была такой мелочной и нетерпимой?» — спрашивал он у себя и не находил ответ.
Владыка Винтерфелла слишком сильно погрузился в собственные мысли и воспоминания, вызванные возможным мертвым младенцем. Он подвел свою дочь и свою любимую, но, возможно, они его простят или не станут злиться на него так сильно, если он поможет спасти чужую детскую жизнь. Нед иронично улыбнулся сам себе, точнее, своему эгоистичному желанию, которое был намерен исполнить.
— Милорд? — голос мейстера Лювина вернул Неда к реальности.
— Где Джон?
— Он тренируется во дворе. Но зачем он вам, не лучше ли будет попытаться успокоить лорда Слейта?
— Я не смогу успокоить его, знания не могут помочь родам его жены. Быть может, дар Джона исправит положение?
Джон вместе с Вель и Дейси стремительно поднимался по лестнице на нужный этаж замка. Только что отец обратился к нему с просьбой, в его голосе была чуть ли не мольба, и Сноу просто не смог заставить себя отказать отцу. Довакин, прошедший войну с Доминионом и гражданскую войну в Скайриме, помнил их последствия. Даже сейчас они всё ещё были свежи в памяти. Полупустые деревни, разрушенные крепости и города, униженные поражением граждане империи и десятки тысяч сирот — лишь малая их часть.
Тогда он своим примером решил помочь детям и забрал из Рифтенского сиротского приюта девочку — Руну из клана Крепкий Щит. Это даже возымело некоторый успех и многие последовали его примеру, всё же в период, когда возродились драконы, а королевство пылает в пламени войны, гибнет бесчисленное количество детей. При жизни в Тамриэле он всегда питал тёплые чувства к детям, это качество он сохранил и здесь.
— Ты точно знаешь, как принимать роды? — в очередной раз уточнил он у Вель.
— Это знает почти каждая женщина к северу от Стены, не переживай.
— Ты уверен, что у тебя получится? — поинтересовалась Дейси у Сноу.
— Я пообещал отцу, что сделаю все, что в моих силах.
— За это я тебя и люблю, — улыбнулась Мормонт и взяла руку Джона в свою в жесте поддержки.
— За то, что исполняю чужие просьбы?
— За то, что ты добрый и помогаешь людям.
— Я ведом исключительно корыстными мотивами.
— Ты помог сиротам в приюте Хайгардена.
— Ради практики в магии и привлечения внимания Тиреллов.
— Помог Уилласу.
— Чтобы решить вопросы с Верой.
— Дорнийцы?
— Влиятельные должники.
— Абордаж?
— Всегда хотел старшую сестрёнку, было бы обидно, если бы ты там умерла.
— Засранец.
— Он просто стесняется, — засмеялась Вель.
— Вот ведь, — вздохнул Джон, но улыбнулся, его пассии смогли разрядить обстановку.
К двери покоев леди Слейт они дошли быстро, так же быстро девушками были синхронно отправлены в бессознательное состояние и гвардейцы Слейтов, и это не благодаря наложенному Джоном «параличу». Времени на объяснения не было, дорога каждая минута.
— Брысь! — прошипел Сноу шокированным повитухам. Те испуганно на него зыркнули и поспешили покинуть покои. С кровати раздался приглушённый стон боли.
— Дейси, закрой дверь.
— Ты ведь понимаешь, что если они умрут, то отвечать за последствия будешь ты?
— Я исполняю приказ Хранителя Севера, да и лорду Слейту нужно будет встать в очередь сразу за Эдмаром Талли.
— Закрыла, — отчиталась Дейси.
— Я готова, — добавила Вель, приготовившись помогать.
— Что ж, приступим, — Сноу достал мейстерский нож*.
…
По двери последовал удар тяжёлого молота, затем ещё один и ещё. Та, наконец, начала поддаваться и с минуты на минуту её удастся выбить. Лорд Старк тщетно пытался заверить вассала, что всё под контролем, но тот не сильно верил и делал всё, чтобы пробиться к жене. Заставить себя на время запереть его в покоях Эддард не смог. Дверь была выбита, и лорд Слейт вместе с парой солдат, сюзереном и мейстером Лювином ворвались в покои, замерев в ступоре и застав там следующую картину:
Вель держала на руках плачущего младенца, Дейси придерживала и не давала упасть мертвецки бледному Сноу с чёрными кругами под глазами. Процедура прошла не так, как бастард планировал, и ему пришлось прибегнуть к «равновесию» более десятка раз, чтобы сохранить жизнь и ребёнку, и матери, не давая последней умереть. Последствия для него были плачевные, зато это возымело успех.
— У вас девочка, милорд. Поздравляю, — нарушила тишину Вель.
— Она жива? — в шоке спросил лорд.
— Да, недоношена, но здорова для своего срока.
— Моя жена?
— Мне жаль, лорд Слейт, — начал Джон. Северянин рывком сократил дистанцию и, схватив Сноу, за грудки поднял.
— Что ты сделал с моей женой, ублюдок!? — завопил тот.
— Мне жаль, но у леди Слейт больше не будет детей.
— Что? — не веря, спросил мужчина медленно и начал опускать бастарда под гневный взгляд от Дейси. — Она тоже жива?
— Да, — только и смог вымолвить Сноу. В глазах его темнело, а на ногах он стоял только благодаря Дейси. Энергии не хватало даже на то, чтобы закончить и залечить разрезы. Держался он только на упрямстве. — Мейстер Лювин, зашейте матку, — было последним, что сказал бастард перед тем, как погрузиться во тьму.
Старый мейстер в непонимании захлопал глазами и начал бормотать:
— Но ведь в этом нет никакой нужды, регенеративные особенности…
— Сделай, как он говорит, кретин! — рявкнул на него лорд Слейт.
Мейстер посмотрел на лорда Старка и, увидев кивок, повиновался. Шёлковой нитью были зашиты матка и вертикальный разрез на животе леди Слейт. Спустя пару часов она пришла в себя и, казалось, сама не верила, что осталась жива вместе с ребенком. Северянин не отходил от жены следующие пару дней, пока мейстер не заверил, что ни его супруге, ни дочери ничего не угрожает. Посоветовавшись, они с женой приняли решение назвать малышку «Джоан».
…
Вель вместе с Дейси несли бессознательного Джона в их комнату. Следующие пару дней маленькой волчице и лорду Звездопада придётся тренироваться без своего наставника. В покоях Сноу был переодет и уложен отдыхать.
— Всё же он врал, — улыбнувшись, сказала Дейси и поправила Джону непослушную прядь волос.
— Насчёт чего? — спросила Вель.
— Того, что его поступки ведомы корыстными мотивами.
— Разве северный лорд не будет благодарен за спасение жены и дочери?
— Будет, но Слейты… — девушка задумалась, пытаясь правильно сформулировать фразу. — Им нечего предложить Джону, по крайней мере, стоящего.
— Понимаю, — Вель накрыла Сноу шкурой и оставила на его лбу поцелуй.
Тем временем процессия речных лордов под командованием Эдмара Талли миновала Ров Кейлин, где к их сопровождению присоединилось полсотни солдат Ридов из числа гарнизона крепости. Речные лорды были вынуждены признать, что твердыня первых людей впечатляла: за последние годы были отремонтированы две старые башни и возведены ещё две точно таких же. Пьяную башню снесли и вместо неё построили новую, в полтора раза выше и почти в два шире в диаметре, она теперь служила чертогом. Пять башен соединялись между собой стенами и формировали пятиугольник. Внутренние постройки тоже отстраивали и окружали внешней стеной, но та была далека от завершения, и работы с ней оставалось ещё довольно много.
Крепость теперь была защищена от угроз, как с юга, так и с севера, а болота не позволяли пройти мимо. Любой армии потребуется сначала захватить её перед тем, как двигаться дальше, что реализовать довольно трудно, даже имея армию в сорок тысяч мечей. Несколько сотен лучников способны спокойно удерживать её против многократно превосходящих сил. Нападавшие просто погрязнут в болотах, которые не позволят использовать ни осадные башни, ни любые метательные орудия.
Люди Ридов не были настроены доброжелательно к «гостям», но, по крайней мере, оставались по-холодному вежливы. Даже по Королевскому тракту путь был долгим и утомительным, но всё же отряд миновал реку Белый Нож, а после — Замок Сервинов. До Винтерфелла оставалось пару дней пути.
Поморщившись от боли, Джон открыл глаза. Первое, что он увидел, — сонное, уставшее лицо Вель и Арью, дремавшую, сидя на стуле и положив голову ему на колени. Сноу взял ладонь Вель в свою руку, показывая, что проснулся. Девушка широко распахнула глаза, а затем тепло ему улыбнулась.
— Сколько я спал? — было первым, что спросил Сноу перед тем, как снова поморщился от боли в тщетной попытке подняться.
— Почти неделю, — шёпотом ответила Вель.
Джон осмотрел комнату, та была почти в четыре раза больше его собственной. В ней была широкая кровать с мягкой постелью, большой очаг, письменный стол, шкаф для одежды и ширма.
— Это не моя комната, — констатировал парень.
— Твой отец выделил тебе новые покои, — Сноу вопросительно изогнул бровь. — «Больному не подобает спать на полу, даже если там шкуры», — спародировала Мейстера Лювина Вель, Джон хихикнул, от чего его сестра проснулась.
— Джон? — сонно пробормотала девочка, протирая глаза
— Да, маленькая сестрица, это я.
— Джон! — радостно воскликнула девочка и заключила брата в объятия. — Ты очнулся! Как ты себя чувствуешь?
— Не так хорошо, как хотелось бы, но будет лучше, если ты прекратишь меня душить.
— Прости! — пискнула девочка и отстранилась, — Я позову отца! — Арья выскочила из комнаты перед тем, как Сноу хоть что-то успел ей ответить.
— Она почти не отходила от тебя в последние дни, даже с матерью ругалась по этому поводу.
— Такая уж Арья, — улыбнулся Сноу. Тем временем дверь отворилась, и в комнату вошёл лорд Старк. Вель кивнула Джону и вышла.
— Отец.
— Джон, — Эддард обнял сына.
— Задушишь, отец.
— Ой, прости.
— Что я пропустил?
— Речники вчера прибыли. У меня был не самый приятный разговор с Эдмаром Талли.
— С чего вдруг?
— Он очень оскорбился, поняв, что без весомых доказательств и суда не получит твою голову. Мы даже поругались.
— Занятно.
— А ещё вчера Болтоны с Мормонтами объявили о помолвке Лиры и Домерика.
— И я всё пропустил… — грустно пробормотал Сноу.
— Да, зрелище было стоящим, — улыбнулся Эддард. После чего повисло неловкое молчание.
— Ещё что-то?
— Отец что, не может просто побыть с сыном? Или, по-твоему, у него обязательно должно быть к нему дело?
— Ты не часто так делал, — Эддард вздохнул.
— Прости, я был не самым хорошим отцом.
— Зато ты дал бастарду больше, чем кто-либо другой на Севере, — ответил Сноу. «Ты достоин большего», — подумал Нед.
— Так, что с речниками?
— Если ты чувствуешь себя хорошо, то суд можно начать завтра.
— Чем раньше, тем лучше.
— Хорошо, тогда мне нужно заняться всеми приготовлениями.
С уходом Эддарда к Сноу буквально ворвались все его братья и сестры, в их компании он провёл остаток дня. Вымотанный их вниманием, но счастливый.
С того самого момента, как Джон Сноу вернулся в отцовский дом, о его существовании снова вспомнили слуги. Они без сомнений слышали истории о Кошмарном Волке, о его подвигах и приключениях, но Кошмарный Волк был для них далеко, а маленького мальчика, которого не любила жена отца, они помнили более чем хорошо.
Память довольных людей короткая, а слуги в твердыне Хранителя Севера были довольны. Однако возвращение мальчишки заставило их вспомнить о многом. О нетерпимом отношении леди Винтерфелла к бастарду, о её портящемся настроении, когда мальчик достигал любых успехов, и вновь вспомнить её приказы, которым они подчинялись, чтобы жизнь мальчика не была такой хорошей, как могло показаться. Ненависть к мальчишке, можно сказать, даже стала сильнее, чем раньше, и слуги задались вопросом: «Почему? Зачем досаждать уже взрослому сыну хозяина?»
Все прекрасно понимали, что каким бы известным и умелым ни был бы Джон Сноу, он был бастардом и был младше Робба, пусть и ненамного. Сноу никогда не получит место своего брата, а, судя по тому, как Джон себя вёл и что говорил, он и сам это понимал. Вопросы и размышления заставили слуг присматриваться к мальчишке внимательнее. Заставили осознать, что ответ лежит на поверхности, и он так прост, что никто об этом даже не думает или просто не придает этому значения…
«А ведь бастард похож на лорда Старка больше, чем любой из законных детей!», — как гром среди ясного неба эта мысль заставила слуг вздрогнуть. Дальше простой народ делился между собой этими мыслями и домыслами, а, к глубокому сожалению леди Старк, в замке были не только слуги её мужа, но и большинства лордов Севера. Чем сильнее злилась леди Кейтилин и чем чаще пакостила бастарду, тем сильнее было подозрение к ней.
А потом… потом Джон Сноу слёг с болезнью и не вставал с кровати, от чего появилось ещё две темы для обсуждения, вытеснившие первую. «Неужели леди Старк отравила мальчика?» и «Перед кем эта речная шлюха раздвинула ноги, пока её муж воевал?». Всё это грозило вылиться в бурю, как только обсуждение услышит кто-то помимо слуг, и даже страшно было представить, как отреагируют Нед или Робб Старки.
В назначенный день в Великом чертоге состоялся суд. На нём присутствовали самые влиятельные из лордов севера, пострадавшие из числа речных лордов и прибывшие болотники. На последних Сноу и обратил своё внимание, пока ждал появления Эдмара Талли.
Выглядели они довольно диковинно. Жители болот Перешейка были невысокие, редко выше полутора метров, почти все имели зелёные глаза и светло-каштановые волосы, реже — русые. Среди солдат Ридов были и женщины, но пышными формами они не выделялись и их фигуры, по большей части, были мальчишескими. В детстве мейстер Лювин рассказывал, что жители болот редко устраивают браки с кем-то извне, оттого и так похожи друг на друга.
Из брони на них были надеты жилеты, по виду покрытые бронзовыми чешуйками. Из оружия — короткие луки, ножи, трезубцы и небольшие круглые щиты. Некоторые были обвешаны различными колбами с ядами. Видимо, всё это наиболее подходящее снаряжение для жизни на болотах и битв с недругами Севера в их условиях.
Из размышлений Сноу вывел грохот открывшейся двери. В зал вошел Эдмар Талли. Это был высокий, крепкий и ещё довольно молодой мужчина с синими глазами и медной бородой. Волосы его — лохматые — напоминали непослушную звериную гриву. Мужчина презрительно посмотрел на Сноу, проходя мимо. Бастард никак не отреагировал. Тем временем между северными лордами начались разноситься шепотки. Они начали переводить взгляды то на гостя, то на наследника своего сюзерена, который был больше лицом похож на дядю, чем на отца.
Лорды Севера не были рады речникам, и то и дело поглядывали на них волком. Речники же не понимали причин столь холодного к ним отношения. Спустя несколько минут суд начался.
…
— Они появились внезапно, будто бы из ниоткуда. Подожгли дома, амбар и мельницу. Затем убили скот просто ради забавы. Порубили всех, кто попался им под руку, и всех, кто пытался оказать хоть какое-то сопротивление, — дрожа, пересказывал события самого ужасного в своей жизни дня житель одной из деревень.
— Что было дальше? — спрашивал лорд Старк. Говоривший не осмелился поднять голову.
— Они… они достали луки с арбалетами и, смеясь, начали практиковаться в стрельбе по убегающим.
— Вы можете описать, как выглядели нападавшие?
— Это были северяне, — ответил крестьянин, на что словил пару смешков от местных лордов и сжался от страха.
— Под описание «Это были северяне» подходит почти любой в этом зале, — заговорил доселе молчавший Джон Сноу. — Прошу, опишите сам внешний вид.
Крестьянин чуть ли не начал плакать, когда к нему обратился обвиняемый, а Эдмар Талли со злостью посмотрел на мужа сестры, ожидая наказания за дерзость. Но его не последовало. Обвиняемого даже в кандалы не заковали перед судом.
— Рослые, почти у всех были бороды и длинные волосы. Одеты в «лохматые» плащи, а кожаная броня очень похожа на ту, в которую облачены ваши солдаты, милорд.
— Они что-то забрали? — спросил Эддард.
— У кого были какие-то ценности, у тех забрали, ещё… ещё взяли с собой девушек молодых и незамужних.
— Тела некоторых потом нашли. Все были мертвы, перед смертью их изнасиловали, — дополнил Эдмар. Зал загудел в возмущении, в основном — от речных лордов.
— У напавших был герб?
— Да, синий с белым волком и воином, — Эдмар триумфально заулыбался.
— Сир Сноу?
— Напали только мужчины? — спросил он у крестьянина, тот умолк, перебирая руками одежду.
— Отвечай! — рявкнул со своего места лорд Амбер.
— Да.
— Обвиняемому есть что ответить?
— Мои люди носят кольчуги и сюрко с моим личным гербом, да, это дорого, но, как вы видите, под описание одежд нападавших не подходит. Помимо этого со мной путешествовали гвардейцы дома Мормонт, половина из которых — женщины. Среди моих людей был один, который снасильничал деревенскую девушку в Просторе, его оскопили и выгнали из отряда. Если это и есть обещанные «весомые доказательства» моей вины, то я предлагаю покончить с этим фарсом и больше не тратить моё и, что самое главное, ваше время, лорд Старк.
— У стороны обвинения есть ещё доказательства?
— Мальчишка мог просто переодеть своих людей и не брать женщин на рейд.
— Допустим, я так и поступил, чтобы замести следы, но тогда каким же кретином нужно быть, чтобы взять с собой знамя с личным гербом?
— Вы признаёте свою вину? — улыбнулся Эдмар.
— Я говорю, что вы сами себе противоречите, лорд Талли. Суд может допросить леди Мормонт или лорда Дейна, или любого другого из тех, кто был со мной в отряде. Во время нападения я был на пути в Белую Гавань. Я не успел бы добраться туда, если бы грабил деревни в Речных землях.
— Лорд Дейн — ваш оруженосец, а с леди Мормонт вы в близких отношениях. Всем нам ясно, что они скажут. Или вы отрицаете вашу близость с леди Дейси Мормонт? — Талли ухватился за возможность выставить Сноу лжецом.
Тем временем с лавок послышалась очередная волна гневного гула со стороны северных лордов. Некоторые повставали с мест и начали громко возмущаться на заявление Эдмара. Пришлось ждать, пока зал не успокоится.
— Нет. Но уверен, лорд Мандерли может предоставить сотню свидетелей того, как я с отрядом высадился в порту и закупал в городе всё необходимое для путешествия в Винтерфелл.
— Лорд Мандерли? — повернулся к толстому лорду Нед.
— Не уверен, что сотню, но несколько десятков точно, половина из которых будут благородными. Но, как вы понимаете, на это необходимо время.
— Займитесь этим, если мы не закончим с судом в ближайшие дни, — дал приказ Эддард, Мандерли кивнул.
— Есть ещё доказательства?
— Если позволите, лорд Старк, — заговорил один из Фреев, что был у Эдмара в сопровождении. — Бастард лукавит, когда говорит, что не мог успеть попасть в Белую Гавань.
— Конкретнее.
— Он вполне мог пересечь Зелёный зубец вплавь или через Близнецы, быстро добраться до побережья залива Пасть и оттуда — на корабле в Белую гавань. Пираты Трёх Сестёр весьма умело прячут в заливе корабли, почему и он не мог.
— Это всё домыслы, а не доказательства.
— Слова благородного против слов бастарда, — отметил Эдмар.
— Я рыцарь, так что я тоже благороден.
— Вы проходили Бдение в септе?
— Нет.
— Тогда вы не рыцарь — не прошедший бдение не может зваться рыцарем, — лукаво улыбнулся Эдмар. Зал взорвался возмущёнными возгласами.
— Тихо! — рявкнул Эддард, голоса стали медленно успокаиваться.
— Позволите обратиться к обвинителю? — заговорила леди Барбри Дастин, после выходки её солдат положение дома Дастин стало шатким, и теперь нужно было показать лояльность сюзерену, пусть она и ненавидела Старков.
— Прошу.
— Насколько мне известно, лорд Мормонт не проходил бдение в септе, но его посвятил сам король и он, как рыцарь, выступал и победил на турнире. Исходя из вашего заявления, можно сделать вывод, что сир Джорах тоже не рыцарь и что вы не признаёте волю короля. Это так?
— Нет, — быстро ответил Талли.
— Тогда мы имеем слово одного благородного против слова другого, — леди Дастин села обратно на место.
— Если он считает рыцаря неравным, я могу написать королю и попросить узаконить Джона как Дейна, — прошептал Эдрик Дейси, хотя не только она его услышала.
— Пока обожди с этим заявлением, а не то рыбину хватит удар, — улыбнулась Мормонт, указывая на скрипящую зубами Кейтилин, на которую в следующий момент посмотрели с десяток человек.
— Стороны могут добавить ещё что-то?
— Скажу только, что у меня не было причин атаковать деревни.
— Их ограбили — вот тебе и причина! — закричал Эдмар.
— Лорд Талли, призовые за общую схватку в Просторе составили шесть тысяч золотых драконов. Я не нуждаюсь в деньгах, и мне не за что вам мстить. Повода для преступления у меня нет.
— Ты — бастард, порождение греха. Все мы знаем их повадки.
— Прошу прощения, лорд Талли, но я знаю о бастардах только то, что, судя по слухам, у вас их больше, чем у моего отца, — уколол Эдмара Сноу.
Северные лорды засмеялись, речные стали вяло возмущаться, но они знали, что мальчишка прав. Эдмар побагровел от гнева, одной простой провокации и задетой гордости хватило.
— Послушай, наконец, глас богов и сознайся!
— Вы — глас богов, лорд Талли? Не более?
— Ты был прав, мальчишка, этот суд — ебучий фарс! На нём не будет справедливости, и твою вину никогда не признают! Я требую испытания поединком!
— Воля ваша, лорд Талли, — улыбнулся Сноу.
Эддард поморщился, если защитник его сына проиграет, он будет вынужден признать его виновным. Любая из сторон вправе потребовать испытание поединком, и суд не вправе отказать. Что ж, данный спор придётся разрешить богам. В крайнем случае Эддард сможет помочь сыну избежать смерти и отправить его в Ночной Дозор.
…
Спустя два часа северные и речные лорды собрались во внутреннем дворе замка. Талли был сильно унижен и не смог держать обиду, а северяне явно не были настроены принимать решение в его пользу. Мальчишка всё ещё был слаб и не мог сам защищать свои интересы, так что Эдмар не переживал на этот счет. Правда, перед боем Кэт убедила его тоже выбрать защитника для поединка, а не драться самому.
Эдмар выставил лучшего из воинов своей гвардии, а Сноу какого-то никому незнакомого воина в доспехах и закрытом шлеме. Он был высок и вооружён круглым щитом и кистенём*. У чемпиона Талли был длинный меч и щит. Все присутствующие замерли в ожидании начала схватки. В свите лорда Талли был странствующий бард Раймунд-Рифмач, которого тот попросил написать песню о сегодняшней схватке. Так что все ожидали эпичного сражения.
Его, увы, не произошло. «Битва» длилась от силы секунд тридцать. Чемпион речников напал первым, но защитник бастарда прикрылся щитом, а затем резко контратаковал. Речник не смог быстро поднять щит и отбил удар своим мечом. Это его и погубило. Лезвие меча успешно остановило древко рукояти, но гибкий подвес продолжил свой путь и ударный груз попал точно по шлему, оставив там заметную вмятину. Кровь потекла по лбу речника, он был дезориентирован и легко пропустил ещё один такой же удар с другой стороны.
Речник упал наземь, а северянин неумолимо возвышался над ним вестником смерти. Северянин нанёс удар сабатоном по голове лежавшего. Спустя ещё два от неё почти ничего не осталось, только отвратительно выглядящая кровавая лужа. Бой был окончен.
— Боги проявили свою волю, сир Сноу невиновен, — объявил Эддард Старк.
Тем временем северянин медленно снял шлем, вызвав вздохи, а затем и одобрительные возгласы. Защитником Кошмарного волка оказалась Дейси Мормонт. Девушка повернулась к любимому и подарила ему обворожительную улыбку. А Талли с момента рождения Джона Сноу впервые были унижены так сильно. Следующие годы все лорды к югу от перешейка будут смеяться над этим событием первого за долгие годы реального унижения одного из великих домов.
Глава 26
Замок Винтерфелл
По примеру старшей сестры Лизы, Эдмар знал, что визит к родственникам является отличной возможностью познакомиться с племянниками. К глубокому сожалению будущего владыки Речных земель, знакомство с ними в Винтерфелле оставляло желать лучшего. Никто из них не верил обвинениям в сторону своего брата, несмотря на то, что тот не был им единоутробным.
Самый старший из них, Робб Старк, держался вежливо, но холодно, и даже схожая с родственником внешность не помогла сгладить все углы. Мальчик пытался показать себя лордом, но его эмоциональная неприязнь к дяде проскальзывала то в едких комментариях, то в неудачных попытках скрыть свои эмоции.
Санса — прелестная юная леди, так похожая на свою мать, даже красивее, всегда была вежливой в разговорах. Девушка старалась угодить собеседнику, избегая неприятных ей тем, переводя беседу в другое русло. Она соглашалась почти со всем, что говорил ей дядя, но это уже были издержки воспитания. Девушка просто не могла держаться иначе.
Арья и Бран были настроены решительно против общения с дядей и всячески его избегали. Несмотря на все доводы, дети были категоричны и не верили ни единому слову дяди и матери. Не помог даже разговор с отцом. Арья убегала и пряталась каждый раз, как Эдмар пытался с ней заговорить, Бран же залезал на стену или крышу замка и делал вид, что ничего не слышит.
Нормально можно было поговорить только с трёхлетним Риконом. Мальчику было абсолютно безразлично, что говорят взрослые, лишь бы они с ним поиграли. Подводя итоги, можно сказать, что знакомство с Робином Арреном прошло лучше, чем с любым из детей Старков.
Эдмар Талли теперь мог лишь винить самого себя за излишнюю горячность и самоуверенность. Отношения со Старками были подпорчены, если не испорчены совсем. Помощь Кейтилин в их исправлении была настолько ничтожно малой, что можно было и вовсе обойтись без неё, не заметив разницу. Ему доложили о том, что и северные лорды, и слуги говорят об ублюдке преимущественно в положительном ключе.
Слишком уж Эдмар поспешил с обвинениями, когда явился в замок и писал письмо. Слишком мало доказательств он предъявил на суде перед требованием поединка. Хотя они бы тоже мало повлияли на конечное решение. Талли посмотрел на тряпку, что он привёз сюда из речных земель. Краска была настолько дешёвой, что начала выцветать, и когда-то тёмно-синее знамя, теперь было голубым. Воин с копьём на знамени не соответствовал полом оригиналу, точнее — пышными верхними формами. Эти формы были хорошо заметны на том стяге, что висел около одного из домов Зимнего городка, в котором разместились люди Кошмарного Волка.
Различия были уж очень хорошо заметны, это навевало на мысль, что с Эдмаром сыграли очень злую шутку. Но всё это не меняло того факта, что лорд Риверрана был не прав, а когда мужчина не прав, ему остаётся только одно…
В комнате, где сидел Джон, внезапно стало холодно и сыро, будто зимняя вьюга прорвалась за стены тысячелетней твердыни Королей Зимы. Чёрная пелена, подобно стекающей по стенам смоле, стала окутывать комнату, пока она полностью не погрузилась во тьму. Знакомое, но давно позабытое, гнетущее чувство вновь пробудилось где-то глубоко внутри.
Тем временем глаза бастарда «привыкли» к темноте комнаты, и он смог сквозь сумрак рассмотреть тусклое свечение в её центре и поднимающийся оттуда силуэт. Медленно перед ним возникла женщина, облачённая в одну лишь иссиня-чёрную мантию, что весьма слабо прикрывала обнажённые участки бледной кожи и не оставляла места воображению. У мантии было глубокое декольте, из-за которого грудь была почти обнажённой, а разрезы сбоку полностью демонстрировали ноги женщины, которая была прекрасна в своей непостижимости.
Джон иронично улыбнулся, узнав гостью. Всё те же чёрные волосы, и пара жутких красноглазых ночных птиц на разведённых в стороны руках. Перед ним во всей красе возникла Ноктюрнал — Императрица теней, Дочь сумрака, непостижимая, Повелительница ночи, Хозяйка Тайны и Святая подозрений. Та, кому Довакин в своё время пообещал не часть своей души, а душу целиком и та, кто её так и не получила. «Очередной принц даэдра явился за долгом», — пронеслось в его мыслях.
Та, что властвует над тьмой и ночью, взглянула на своего подопечного и наконец заговорила:
— Мы встретились вновь, смертное создание.
— Госпожа.
— Как много лет прошло с того момента, как мы виделись с тобой в последний раз… хотя, возможно, и мгновений. Даже ты не так подвластен времени, как я.
— Пару десятилетий назад, — уточнил время последней встречи Сноу.
— Ты умер, но не явился исполнить свой долг передо мной. Твоя душа не стережёт гробницу, а тратит свой потенциал здесь, — Ноктюрнал ладонью указала на окружающую их обстановку и поморщилась.
— Я привык исполнять взятые на себя обязательства, но управлять своей душой после смерти я оказался не способен.
— Не оправдывайся, смертное создание. Тебе не дано осознать…
— Что такой исход был вами ожидаем.
— Что ж, этот урок ты усвоил, — лицо женщины исказилось в улыбке.
— Значит, об уплате долга речь не пойдет?
— За твою душу? Нет. Но ты пользуешься величайшим из моих даров — самой удачей. Твои действия в Тамриэле забавляли меня, смертное создание, но здесь лишь оскорбляют.
Сноу предпочёл сохранить молчание.
— Немногословен, как и при прежних наших встречах, но я отвечу на не заданный тобой вопрос. Мои подопечные достойны большего, чем воровать с кухни еду, а позже — чужих невест. Укради кое-что стоящее, и я буду считать твой долг уплаченным.
— О чём идет речь?
— Я скажу тебе только местонахождение, так будет интереснее. Отправляйся в столицу, именуемую Королевской Гаванью, и укради то, что твоё по праву*.
— Какому праву?
— Праву рождения, силы, наследования — выбери любое из перечисленного и не ошибёшься.
— Если это моё по праву, то зачем это красть?
— Чтобы развлечь меня.
— Укради яблоко и ты вор, укради трон и ты король, может… — Сноу постарался получить ещё подсказку.
— Хорошая попытка, но ты ничего больше не узнаешь, — силуэт даэдрического принца начал медленно растворяться, перед тем как тот исчез полностью, вместе с окутавшей комнату темнотой, Джон услышал последние наставления. — И сделай так, чтобы «это» больше не отбирали.
…
Сноу резко открыл глаза и проснулся в холодном поту. Ничего в его покоях не изменилось с того момента, как он прилёг отдохнуть. Дейси всё так же сидела на его кровати, сторожа покой, а малыш Рикон выжидающе сидел рядом с листом бумаги в руках, подле него что-то вышивала служанка. Увидев, что брат проснулся, малыш взял лист бумаги и понёс к Джону.
— Смотли, Дзон, — Сноу взял с рук брата лист и начал вглядываться в рисунок.
— У тебя хорошо получилось, Рикон, — Джон погладил брата по голове. — Давай покажем это отцу, — мальчик радостно закивал.
— Давай!
— Это всадник на лошади? — уточнил бастард.
— Нет, это мама с папой иглают в своих покоях. Голые… — Дейси не смогла сдержать истерический смешок, служанка залилась краской.
— Так, — пробормотал Сноу, — давай нарисуем что-нибудь другое.
Джон сидел в солярии отца, лорд Старк стоял около окна и смотрел вдаль, явно о чём-то размышляя. Джон знал, что в такие моменты лучше всего оставить отца наедине со своими мыслями и не беспокоить. Если его прервать, то серые глаза опять станут печальными от нахлынувших воспоминаний — уж лучше немного подождать.
— Что скажешь о всей этой ситуации? — нарушил тишину Эддард.
— Скажу, что кто-то хотел поиметь дом Старк и добился успеха. Частично или полностью.
— Отношения с Речными землями знатно испорчены.
— Не так знатно, как если бы лорд Эдмар решил сам представлять свои интересы на судебном поединке. Сами обвинения бьют по доброму имени Тихого Волка и дома Старк.
— Необязательно убивать на поединке.
— Как и необязательно требовать голову сына Хранителя Севера.
— Кому это выгодно?
— Грейджои, обозлённые поражением, могли выкинуть что-то подобное, — предположил Джон. — Болтоны, желающие упрочнить позиции, лоялисты Таргариенов, ищущие мести. Может, старик Хостер опасается за положение внука, или Бракены решили с помощью такой провокации устроить гонения на последний оплот Старых Богов в Речных Землях. Вариантов на ум приходит с десяток, и все они нерадужные.
— Седьмое пекло, — вздохнул Эддард. Реалии последних лет его ой как не радовали. — В этой ситуации Северу нужен новый союз.
— Тиреллы? — спросил Сноу.
— Тиреллы… — нехотя пробормотал Эддард.
Неожиданно раздался стук в дверь, но внутрь так никто и не взглянул.
— Да? — спросил Эддард. Дверь открылась, и к ним вошел Эдмар Талли.
— Лорд Старк, сир Сноу, я и мои люди скоро отбывают в Риверран, но перед этим я хотел закончить одно дело.
— И какое же?
— Сир Сноу, я был резок в своих обвинениях и высказываниях. Боги рассудили нас, и теперь я могу лишь признать, что был неправ и попросить прощения.
Эдмар пристально глядел на бастарда своими синими глазами, он мог заметить, как всего на миг лицо мальчишки исказила триумфальная улыбка, свойственная молодым юношам, которые впервые добились успеха. Однако потом в серых глазах мелькнуло понимание, будто бы мальчишка знал о том, как трудно держать власть и вести за собой людей. Будто бы ему был знаком принцип «Положение обязывает».
— Нечего прощать, лорд Эдмар, — ответил Сноу, в глазах лорда Старка можно было увидеть гордость. — Вы поступили благородно, стремясь защитить своих людей и найти виновных.
В следующие пару минут в солярии воцарилось молчание. Если присутствующие и ощущали некую неловкость, то не подавали виду.
— Что ж, тогда я пойду, — Эдмар развернулся и уже было хотел выйти.
— Лорд Талли, — обратился к нему Сноу.
— Да?
— Я ничего от вас не требую, но отмечу, что если вы немного задержитесь и принесёте извинения так, чтобы северные лорды это увидели, то у вас получится частично сохранить лицо.
…
Праздничные дни пьянства и разгула, сопровождаемые смехом, долгими откровенными разговорами и драками, сближают людей. Но ничто не могло сблизить северных лордов так, как нарастающая неприязнь к союзникам из Речных земель. На фоне последних событий даже лорды, что наиболее яро желали породниться с сюзереном через его старшую дочь, поумерили свой пыл.
Торговля с речниками может сильно пострадать, если и не прекратится полностью, особенно после унижения, полученного наследником. Теперь лорду Эдмару потребуется разбираться с новыми возникшими проблемами уже на своих землях, не говоря уже о том, что на самом Перешейке и ближайших к нему землях сейчас и без того неспокойно.
На фоне возникшей на союзников обиды за спесь и наглость, Тиреллы выглядели более чем хорошо. У Эддарда Старка был длинный разговор с лордом Мандерли, в результате которого тот согласился принять у себя бывших врагов из Простора должным образом, как и организовать более масштабный турнир. Всё же Мандерли клялись Старкам в вечной верности, и трудно было найти на Севере дом, что был бы более лояльным.
Простор, Хайгарден, некоторое время спустя
Этим утром леди Маргери Тирелл проснулась из-за грубого вторжения в её личное пространство.
— Хмм… Джон, не здесь… перестань, что скажут мои братья?
Спустя всего пару мгновений девушка поборола остатки сна и поняла, что её щека мокрая не из-за поцелуев, а из-за того, что Мороз опять требует внимания хозяйки. «Плохой мальчик!», — пробормотала девушка, на что пёс понуро опустил уши, но вилять хвостом не перестал. «Такой сон испортил», — пробормотала девушка, потягиваясь.
За время, прошедшее с момента именин, пёс заметно вырос и уже доставал девушке до пупка, а шерсти с него было столько, что слуги просто не успевали убирать её всю, так что длительное время нужно было тратить на вычёсывание собаки. Маргери отказалась оставлять своего пса на псарне, и тот теперь постоянно следовал за хозяйкой и сторожил её покой. Дети прислуги из числа самых маленьких были просто в восторге и не упускали момента помучить животное или покататься на нём верхом. Этого нельзя сказать о кавалерах леди Хайгардена, которым теперь было необходимо, помимо братьев, миновать и пса ради попытки поухаживать. Успешно получалось не у многих.
Маргери посмотрела на себя в зеркало и лукаво улыбнулась, она явно была довольна увиденным. За прошедшее с окончания турнира время девушка только похорошела, её высокая грудь стала больше, а бёдра — шире. Расстраивало только то, что рост остался прежним, но и мать Маргери никогда не была высокой. Спустя некоторое время, юная Тирелл закончила приводить себя в порядок и спустилась к завтраку. Мороз привычно следовал за девушкой.
В последние годы леди Оленна всё больше занималась с внучкой и некоторыми её кузинами из числа самых способных. Старая матрона обучала девушек искусству манипуляций и обольщения, разного рода хитростям и всем тонкостям игры в престолы. Из них всех Маргери была самой способной, давая бабушке более чем хороший повод для гордости.
Леди Оленна готовила внучку если не к роли королевы, то к роли женщины, что сможет из тени управлять домом, в который со временем перейдет в результате брака. Союзы и связи важны, но они будут в разы полезнее, если союзным домом будет управлять человек компетентный и, что не менее важно, лояльный. Положение дома Тирелл было бы не столь хорошим, если бы им де-факто управлял Мейс, но, к счастью, его роль главы была номинальной.
Маргери вошла в зал, где её уже ждали мать и бабушка вместе с Уилласом. Отец был занят организацией очередного турнира, а Гарлан с Лионеттой делали новых Тиреллов. Девушка поцеловала в щеку мать и бабушку, получила комплимент от брата и лишь после этого уселась за стол.
— Тебе следует перестать таскаться с собакой. Она отпугивает от тебя всех кавалеров, — поучительно произнесла леди Алерия Тирелл (в девичестве Хайтауэр).
— В этом и весь смысл, — улыбнулась матери Маргери. — Что толку от кавалера, который даже не может обойти пса? — вопрос девушки заставил Оленну улыбнуться.
— Садись рядом, дитя. Посекретничаем.
— Хорошо, — Маргери послушалась и подсела к бабушке. Слуги начали подавать блюда.
— А ведь твоя мать права, — заговорила матриарх так, чтобы невестка не услышала.
— А что толку от местных женихов? Мне казалось, что вы с отцом хотите сделать меня королевой.
— Королевой, — фыркнула женщина. — Я, как и твой отец, много чего хочу, но в отличие от моего бестолкового сына, я понимаю, что пока добрый король Роберт жив — девице Тиреллов не стать королевой.
— И Тиреллы забудут о своих амбициях из-за превратностей судьбы? — леди Оленна засмеялась в ответ.
— Судьбы? Нет никакой судьбы, а если и есть, то мы строим её сами.
— Разве?
— Ты знала, что за твоего деда должна была выйти леди Виола — твоя двоюродная бабка? Мне же должен был достаться очередной Таргариен. Породниться с королевской династией всегда считалось престижным. Но леди Тирелл стала именно я.
— Я не понимаю…
— Я соблазнила твоего деда и дала ему то, чего хочет каждый мужчина, а на следующий день он просил моей руки, позабыв о Виоле.
— Ты избежала судьбы войти в дом Таргариен.
— И ничуть об этом не жалею. Видела бы ты моего наречённого, — женщина поморщилась.
Тем временем послышалось тихое постукивание. Тиреллы повернули головы и увидели ворона, что постукивал клювом по столу. Птица подлетела ближе к Маргери и, поняв, что на неё обратили внимание, прокаркала:
— Север! Север!
— Вести от твоего бастарда? — поинтересовалась леди Оленна, заставив внучку залиться краской.
Леди Оленна была почти уверена, что мальчишка сорвал цветок Маргери во время турнира. Дом Тиреллов имел довольно либеральные взгляды и позволял своим детям ряд вольностей. Сама Оленна не была девочкой на момент свадьбы и не находила в этом ничего плохого, как и в том, что её внучка будет в схожей ситуации. Мужчины глупы, особенно если пьяны после свадебных пиршеств. Даже если жених и заметит несоблюдение норм, то будучи благоразумным, промолчит. Союз с Тиреллами стоит дороже раненой гордости, а при проверке любой мейстер или септон объявит, что Маргери невинна. Да и плева может порваться и от верховой езды.
— Тут письма. Для отца от лорда Старка и для Уилласа от леди Сансы.
— Давай, — женщина взяла из рук внучки письмо, что предназначалось сыну и начала вчитываться в строчки. Тем временем Маргери передала второе письмо брату и, наконец, начала читать своё.
— Старки согласны на брак леди Сансы. Остаётся только переговорить лично и обсудить детали, — констатировала Оленна после прочтения письма.
— Когда?
— В ближайшее время в Белой Гавани пройдет «большой» турнир. Нас приглашают туда. Тебе остаётся только выбрать, кого из братьев ты возьмёшь с собой. Ты ведь хочешь увидеться со своим бастардом? — Маргери кивнула.
— Сир Джон прислал тебе подарок на именины, — заговорила девушка, дочитав уже одно из своих писем.
— Я заинтригована.
Маргери подозвала к себе одного из бардов и передала ему пару листов, после чего коротко пересказала бабушке недавно произошедшие события. Музыкант некоторое время изучал стихи и ноты, после чего, ударив по струнам, заиграл. Получалось нескладно, но вполне сносно, как для первой попытки сыграть незнакомую песню.
Пусть беден рыцарь, пусть он прост,
Пусть безземелен вовсе.
Он честен, горд, высокий в рост
И прав в вопросе спорном.
Он не сбегает от суда, от лорда не сбегает,
А вот причин гнева господ совсем не понимает.
Вот важный лорд упрям и глуп, уверенный в победе,
Явился в Винтерфелл на суд, пред ним бастард в ответе.
Он обвинения свои словами предъявляет,
Но доказательства его ничтожными считают.
Лорд злится, бесится и вот в своём законном праве
На бой он рыцаря зовёт, но так близка расправа.
Облачены в броню бойцы, к сражению готовы,
Коль проиграет рыцарский, то рыцаря в оковы.
И сталь в бою встречает сталь в пылу священной битвы,
Кистень разит же прямо в цель, опаснее он бритвы.
Вот воин лорда мёртвым пал, вот он воняет рыбой,
У северянки нрав крутой, но не простит ошибки.
Невинен рыцарь — вот итог судебного сраженья.
Разгневан лорд, унижен он таким вот пораженьем.
Хоть нищего, хоть рыбака назначить можно лордом,
А коль ты Лорд, то лордом будь, но не напрасно гордым,
Хоть триста лет ты правь землей, но забывать не стоит,
Что коль неправ ты, то молчи, а то умоют в крови.
Покинул лорд сей Винтерфелл, не прав он оказался,
А добрый люд, что в замке был, над ним лишь потешался.
Леди Оленна молчала пару минут после того, как бард закончил играть, но затем старая женщина засмеялась. Впервые за долгое время искренне и заливисто, несмотря даже на отсутствие всех зубов, сейчас это её не смущало. Она пару раз вытерла несуществующую слезу, а затем повернулась к одному из слуг.
— Позови моего сына. Он будет рад это услышать.
— Занимательная песня, — прокомментировал Уиллас.
— Я слышала и получше, уж поверь. Главное то, что зарвавшихся форелей наконец поставили на место. Мальчик сам её придумал?
— Джон писал, что её сочинил один из странствующий менестрелей, что был в Винтерфелле.
— Что ж, в любом случае скоро эту песню можно будет услышать в каждой таверне от болот Перешейка до песков Дорна. Но я рада, что услышала её одной из первых.
…
День вышел очень богатым на события. Лорд Мейс начал подготовку к отправке на Север и теперь не нервировал мать своим присутствием, а был занят делом. Гарлан пожелал остаться в замке, а вот Лорас, прибывший погостить, напротив, загорелся желанием увидеть Север. Так что в посольстве будут, как минимум, два брата Маргери, и помимо них не обойдется и без многочисленных кузин, но это дело уже привычное.
Перед сном Маргери уже привычно натянула поверх ночной сорочки чёрный плащ, «забытый» Джоном в тот памятный день, и уселась перечитывать его письма.
Винтерфелл, Север
Джон стоял на балконе вместе с отцом и с улыбкой наблюдал, как во внутреннем дворе замка красная Арья, размахивая палкой, гоняется за хихикающим лордом Звездопада и кричит, что никогда не выйдет замуж. Как выяснилось, дети играли в древних героев, и Арья назвалась королевой Нимерией Мартелл, сказав, что Эдрик должен быть Мечом Зари того времени. Эдрик отметил, что тогда Давос Дейн носил этот титул, как и отметил, что он приходился королеве Нимерии третьим мужем и начал дразнить юную Старк.
— Думаю, не найдется мужчины, что сможет её обуздать, — размышлял вслух Нед.
— Нужно лишь найти правильный подход, — улыбнулся Джон. — По крайней мере, Вам удастся выдать, как минимум, одну дочь.
— Ты уверен, что Тиреллы не передумают? Всё же пока они предлагают больше, чем получат в итоге.
— Расскажи мне про Рассвет, отец, — попросил Сноу.
— Ты разве не видел его в Звездопаде?
— Видел, но хотел услышать о нём из твоих уст.
— Он белый, светится изнутри и источает тепло. Он бритвенно остр, невероятно прочен и ничем, кроме веса, не уступает валирийской стали. Как… — глаза лорда Старка расширились, — как и твой меч, Джон.
— Такой же будет и у Сансы в приданом. Я пообещал, что выкую для них такой. Имея меч, не уступающий валлирийскому, и невесту со столь богатой родословной, Тиреллы упрочнят свои позиции.
— Но зачем? — мысли о предательстве, об обмане и сокрытии правды быстро заполонили всё вокруг, выгнав из головы все прочие.
— Талли показали, что они плохие союзники, чего только стоят цены на зерно. Я не вправе обвинять в чём-то лорда Хостера, но уверен, что и Вы не сомневаетесь в личности нанимателя убийц. Теперь же отношения и вовсе почти испорчены, а Зима близко.
— Ты утаил от меня правду, Джон! Ты не был вправе что-то обещать Тиреллам! — повысил голос Нед.
— Я знаю, отец, мне жаль. Я хотел как лучше для Севера и Сансы.
Эддард Старк понимал, что Сноу был прав во всём, что говорил, но он был зол на него. Хранитель Севера не знал, что злит его больше: то, что Джон утаил от него причины интереса Тиреллов к Сансе, или то, что сам Эддард оказался не в состоянии найти для дочери хорошую и выгодную пару. Зерно было необходимо, а отношения с речниками испорчены. Эддард тяжело вздохнул, успокаиваясь.
— Ты скрыл от меня правду.
— Это у нас семейное.
— Что?
— Я уже не ребенок, с моего возвращения прошла не одна неделя, но ты так и не заговорил о ней. Скажи хотя бы её имя! Скажи, кто моя мать!
— Джон… — в глазах лорда отчётливо было видно сильную скорбь. Джон знал, что благородный отец может и не простить ему выходку, и решил «напасть» сам.
— Я знаю, что это не Вилла. Я встречался с ней в Звездопаде: она не может быть моей матерью. Ни одной общей черты, и она сама подтвердила, что была лишь кормилицей.
— Сынок… — это слово далось Старку крайне трудно. — Прости, но я не могу сказать. Я дал обещание, — Джон поник.
— Отец, мне жаль, что я предал твоё доверие и скрыл правду. Я готов понести за это наказание. Но знай, что и ты не безгрешен, — Сноу развернулся, чтобы уйти.
…
Вечером Эддард Старк спустился в крипту, держа в руке горящий факел. Спустя минуты, что, казалось, длились целую вечность, он остановился напротив могилы сестры. Мужчина посмотрел на вытесанное в камне лицо молодой девушки.
— Здравствуй, сестра, — обратился он к статуе. — Прости, что так долго не навещал тебя. Знаешь, твой сын вернулся в замок, я говорил? Он возмужал и окреп, он добился многого, и нет на Севере человека, что не слышал о Кошмарном Волке. Ты бы им гордилась. Он… он любит двух женщин, наверно, пошёл этим в отца.
Лорд Старк грустно улыбнулся, по его лицу начали течь слёзы. Воспоминания о Башне Радости всё ещё отдавали болью и печалью.
— Прости, прости, что я не успел, сестра. Давай я расскажу о нём еще…
Время прошло, праздник урожая подошёл к концу, и северные лорды начали возвращаться в свои владения. В первые же дни после праздника Винтерфелл покинули Мандерли: им нужно было заняться подготовкой турнира. Вслед за ними уехали и лорды, чьи владения были дальше всего: Флинты, Карстарки и Гленморы — хотели как можно быстрее вернуться домой. Мормонты, за исключением Лиры, вместе с Гловерами отправились в Темнолесье.
Домерик Болтон желал показать невесте её будущие владения и, посоветовавшись с отцом, пригласил погостить в Дредфорт. Помимо этого нужно было обсудить предстоящую свадьбу, так что совсем скоро лорд Русе завалит лорда Джораха письмами.
Тем временем между лордом Старком и его благоверной вспыхнула очередная ссора на почве слухов, что ходили среди слуг. Эддард был в ярости от того, к чему привела нетерпимость его жены к бастарду. То, что Кейтилин была неверна мужу, и именно на фоне этого воспылала праведным гневом к Сноу, вовсю обсуждалось, благо, пока только среди слуг. Очередной, не самый приятный разговор закончился тем, что леди Кейтилин разместят в отдельных покоях до тех пор, пока ситуация не уляжется, а слухи не стихнут, но это не было самым страшным последствием.
…
Во внутреннем дворе замка, подобно муравейнику, кипела жизнь. Гвардейцы Старков вместе с людьми, входившими в рыцарское копьё Джона Сноу, готовились к выходу. Лорд Старк приказал сыну позаботиться о разбойниках, что в последнее время стали значительно активнее.
Сноу закончил проверять снаряжение и со спины подошёл к Дейси. Парень приобнял девушку за талию, после чего нежно поцеловал и лишь затем помог ей сесть в седло.
— Это так мило, что мне аж противно, — прокомментировала Аша, скорчив гримасу отвращения.
— Не завидуй, тебе не идёт, — ответила ей Дейси.
— Знаешь, а ты ведь не рассказывала, как начались ваши… отношения, — Дейси улыбнулась, Сноу закатил глаза.
— О! Это очень занимательная история!
— Дейси, — предупредительным тоном перебил её Джон.
— Её уже не остановить, — улыбнулась подошедшая Вель.
— Так вот. В один из дней, ещё на Медвежьем острове, Джон был очень зол. Злее, чем был когда-либо. Я переживала за друга и спросила, что с ним. А он и ответил мне, что напряжён, в некоторых местах — особенно сильно, — улыбка Дейси была столь широкой, что грозила разорвать её лицо.
— И? — уточнила Аша.
— Я помогла ему «сбросить напряжение», — все взгляды устремились на Джона.
— Я знал, что такая шутка может выйти из-под контроля, но чтоб настолько… — группа разразилась хохотом. Затем Сноу подозвал к себе отец — их ждал новый разговор.
Робб Старк был крайне раздосадован, когда услышал последние слухи, что ходили среди слуг, но потом всё начало вставать на свои места. То, что его матери не нравился Джон, было чем-то привычным, даже обыденным. Леди Кейтилин часто твердила детям, что они лучше бастарда, что тот не достоин их общества. Но Джон, добрый, отзывчивый, души не чающий в своих братьях и сёстрах — Джон точно не был таким.
В отношениях родителей появилась трещина, и причина стала ясна. Если Робб действительно бастард матери, то по законам наследования их права со Сноу одинаковы — после всех законных детей лорда Старка, если они есть, за исключением девочек, идут бастарды. Нет, у Робба тогда нет никаких прав, а всё должно достаться Джону… Огорчённый этими мыслями Робб Старк поругался с матерью, а потом напился. Что было дальше, он уже не помнил.
Пока ещё наследник Винтерфелла находился в состоянии полусна. Под боком лежала голая девица и дарила тепло. Комната была не его, но парня это пока не волновало. Большей проблемой сейчас было похмелье.
Дверь открылась и послышались шаги. Мигом позже Робб резко поднялся на ноги, разбуженный вылитым на него ведром холодной воды. Шлюха отреагировала иначе и завизжала.
— Просыпайся, брат, тебя ищут в замке, — заговорил Джон.
Дверь за спиной Сноу резко распахнулась и внутрь заглянула Рос, одна из лучших шлюх в борделе и одновременно самая красивая из них.
— Сир, эта комната занята, но я могу провести вас в другую и подарить вам радость и наслаждение.
Сноу повернулся и осмотрел девушку с головы до ног. Большая грудь, шикарные бёдра, озорные глаза. Был в ней всего один недостаток.
— Не будь ты рыжей, я бы подумал. Забери её, — указал он на девушку, что всё ещё лежала на кровати. — Мне нужно поговорить с братом, — девушки поспешили удалиться: было что-то потустороннее в бастарде, что-то, отбивающее желание перечить.
— Зачем ты здесь?
— Как я говорил, тебя ищут в замке, и если ты не явишься туда в ближайшее время, наш лорд-отец отправит на твои поиски людей. Будет плохо, если ему доложат, что нашли тебя в борделе.
— Какая теперь разница? — Робб, по-видимому, ещё не пришел в себя.
— Ты о чём?
— Не слышал последние слухи? Я тоже бастард! — заявил Робб.
— Так, с этого момента поподробнее…
Глава 27
Центральная часть самого холодного из королевств встретила отряд не очень благосклонно. Постоянно шёл лёгкий снег, и если рождённые на Севере воины не обращали на него никакого внимания, то для некоторых из людей Кошмарного Волка такая погода доставляла ряд проблем, пусть даже длительное путешествие и приучило их к местному климату.
Во главе отряда шёл рыцарь с белым лютоволком на гербе, его оруженосец всё время держался рядом и мог слышать, как тот постоянно переругивался с братом. Они не успокаивались уже который день, а на их лицах были отчётливо видны следы их первого «разговора». Путем профилактических тумаков Джону удалось убедить брата в нелепости услышанных слухов, пусть и не с первой попытки.
— То, что слуги говорят, что ты бастард, не значит, что это правда, иначе Тайвин Ланнистер начнёт испражняться золотом, — в очередной раз как мантру повторял Сноу.
— Дело не в этом…
— То, что ты похож на мать больше, чем на отца, не делает тебя бастардом. У тебя старковские скулы и разрез глаз. Думаешь, отец обрадуется, если ты озвучишь ему такую глупость?
— Нет.
— Вот именно. Кто вообще сказал тебе такую чушь?
— Теон подслушал, как об этом шептались служанки…
— Седьмое пекло! И почему я не удивлён?
В любом случае наследнику дома Старк требовалось развеяться и найти приключений на свою задницу, так что он присоединился к брату в его задании. Леди Старк была против столь опасной затеи, но с каждым днем лорд Старк прислушивался к супруге всё меньше. Робб северянин, и ему не подобает всё время проводить в замке, а гвардейцы позаботятся о его сохранности.
Спустя день пути отряд миновал замок Сервинов, а спустя ещё два перешёл реку Белый Нож. Воронам Джона Сноу удалось взять след разбойников, отряд свернул с Королевского тракта и двинулся в сторону леса. С каждым километром пройденного пути, тропа всё сильнее терялась в траве, закручивалась или становилась непроходимее, а когда отряд достиг границ леса, то и вовсе оборвалась. Если бы отряд свернул в другую сторону на последнем повороте, то через пару дней добрался бы до Торрхенова Удела.
После привала на опушке леса часть людей осталась охранять лошадей и припасы, а остальные двинулись в лес на поиски разбойников, до которых, по словам Сноу, было два-три дня пути. Длительные передвижения по лесу не были чем-то новым и проблематичным для Джона, Вель и Дейси, а вот Эдрик, Робб и Аша чувствовали себя не очень комфортно, как и часть людей из рыцарского копья. Сноу сделал мысленную пометку заняться исправлением этой оплошности.
Лорд Звездопада держался вполне достойно, и если и испытывал трудности, то не подавал виду. Он знал, что если оплошает, то Арья Старк будет над ним смеяться. Ещё он хотел показать Джону свои успехи в физических тренировках.
Аше откровенно не нравилось бродить по лесам, но это всяко лучше, чем проводить время в Винтерфелле в компании Кейтилин Старк. Даже с учётом высокого происхождения — Аша даже принцессой была, правда, всего около года — девушку было трудно назвать леди. На Железных островах Ашу воспитывали как воительницу, будущего капитана флота, и уж точно не как тихую и покладистую жену лорда.
С самого прибытия в Винтерфелл девушка старалась как можно меньше времени проводить в «подобающем обществе» из Сансы Старк, её подруг или леди Кейтилин. Девушка пользовалась любым поводом, чтобы избежать глупой компании и не тратить своё время на бесполезные занятия. В ход шло всё что угодно, будь то отправка на охоту или патрулирование вместе с гвардейцами Винтерфелла. Первое время с неё не спускали глаз, но девушка не дала лорду Старку причин для беспокойства. Она без проблем могла бы сбежать во время любого из патрулирований, но рисковать жизнью младшего брата не хотела. Всё же она любила оболтуса Теона. Новую возможность вырваться на несколько недель из Винтерфелла девушка не упустила.
Эддард Старк долго рассказывал Джону об Аше и просил не спускать с девушки глаз как для того, чтобы она не сбежала, так и для того, чтобы не пострадала. Словом, парень не был удивлён тем, что из Аши не получилась леди, пусть девушка и обладала хорошими внешними данными. Стройная и длинноногая, но уступающая Дейси как по физическим кондициям, так и в росте, Аша могла бы завладеть многими юношескими сердцами, если ей привести в порядок причёску и подобрать хорошее платье, которое девушка наверняка просто изрежет кинжалом. Единственным недостатком был слишком острый нос, но обаятельная улыбка его полностью компенсировала. Молодой девушке из дома Грейджой путешествие по чаще не доставляло удовольствия, но жаловаться она права не имела.
Робб Старк нашёл ещё одну вещь, в которой он был хуже своего брата-бастарда. Чему-чему, а передвижению по лесу учат не каждого наследника благородного дома. Парень то и дело издавал лишний шум или, по неаккуратности, ломал очередную ветку, но Джон говорил брату, что тот ещё всему научится.
Спустя пару дней блужданий по лесу отряд заметно замедлился. До местоположения разбойников, нападавших на путников на Королевском тракте, было несколько часов пути, так что двигаться было необходимо максимально тихо и незаметно. В противном случае можно потратить ещё с пару дней только на то, чтобы догнать бандитов, а уж если те разбредутся по лесу, то искать их можно и не одну неделю, если не месяц. Вороны стали чаще летать в сторону предполагаемого лагеря разбойников и обратно, а у отряда преследования появилась возможность хорошо отдохнуть.
После очередного возвращения ворона группа северян собралась на импровизированный совет. Джон палкой на земле схематично изобразил вражеский лагерь.
— В трёх часах пути на запад есть ручей, около него они и разместились. Три палатки с одного берега и две около небольшой пещеры.
— Сколько их? — спросил Робб.
— Не больше трёх десятков.
— Слишком просто, нас в два раза больше, — фыркнула Аша.
— И поэтому нам будет сложнее к ним незаметно подобраться. Не знаю, как вы, а я не горю желанием бегать за ними по лесу ещё пару дней.
— Так каков план? — спросила Дейси.
— Подкрадёмся как можно ближе и атакуем перед рассветом. В идеале — просто перестреляем их из луков и арбалетов. При необходимости вступим в ближний бой. Дейси, ты возьмёшь десять человек и обойдешь лагерь, сделав крюк. Позаботься, чтобы им некуда было бежать.
— Поняла.
— Эдрик, ты держишься вместе с Вель и лучниками. Заодно и проверим, так ли хорошо ты владеешь арбалетом.
— Но, Джон! Я могу сражаться!
— У тебя появится право на мнение, когда убьёшь хотя бы одного, понял?
— Понял, — нехотя пробормотал Эдрик, опустив голову.
— Насовершаешь ещё ратных подвигов, — Сноу взлохматил Эдрику волосы.
— Эй! — возмутился тот.
— Что делаем мы? — спросил Робб.
— Мы делаем так, чтобы никто не добрался до стрелков, если они всё же решатся дать бой. Всё ясно? — Джон увидел кивки в ответ. — Тогда приступаем.
Спустя час, потраченный на отдых и завершение подготовки, отряд двинулся навстречу противнику. Сноу не хотел рисковать людьми, он всё ещё не отошел от последствий истощения и к «равновесию» пока лучше не прибегать. В другой ситуации он мог бы и сам зачистить лагерь, но сказывались последствия совершённых действий. В любом случае парень не жалел, что спас детскую жизнь.
…
Лагерь встретил северян предрассветной тишиной, которую нарушало только журчание ручья и сонное бормотание дозорных, коих было трое. Все были сонные и не могли дождаться момента, когда смогут покинуть пост и немного поспать. Один из дозорных вытачивал из дерева фигурку, совершенно не обращая внимания на сторонние звуки. Вдруг куст неподалёку зашуршал, заставив дозорного достать с пояса булаву. Мысль о возможном нападении заставила мужчину забеспокоиться, но быстро испарилась. Он лишь проворчал:
— Седьмое пекло, Эван, предупреждай, когда идёшь срать!
— Ты о чём? — раздался вопрос. Мужчина обернулся и увидел второго разбойника, что стоял с ним в дозоре.
Дозорный уже было хотел ответить, что ему что-то причудилось из-за недосыпа, но не успел. В его грудь вонзился арбалетный болт, мужчина завалился на бок и упал, издав характерное бульканье. Тот, кого назвали Эваном, начал было оглядываться, но не успел он обернуться, как болт вонзился и в него. На этом незаметный отстрел разбойников закончился, так как мужчина закричал от боли, перебудив весь лагерь. Из палаток начали выскакивать разбойники и тут же попадали под обстрел. Самые быстрые ринулись наутёк, но стрелы настигали их почти сразу. Несколько разбойников, взяв оружие, ринулись в сторону стрелявших, но тут же были перехвачены гвардейцами Старков, что с криком «Зима близко!» ринулись в бой. Лишь нескольким разбойникам удалось сбежать, но бежали они как раз в сторону Дейси и её людей.
Робб Старк был по большей части разочарован. То, ради чего они сюда добирались почти полторы недели, закончилось меньше чем за три минуты. Северяне вошли в лагерь и начали добивать раненых. Приказ лорда Старка был однозначным и не предусматривал отправку арестованных в Ночной Дозор. Аша обыскивала трупы в поисках чего-нибудь ценного, Вель тоже. Сбор трофеев для одичалых и железнорождённых что-то сродни ритуалу, так что лучше их от этого не отвлекать.
Сноу подошел к Эдрику, который нацелил арбалет на раненого разбойника. Мужчина сидел, опёршись на дерево, и бормотал ругательства. Сноу видел, что лорд Дейн уже намеревался выстрелить, но опустил арбалет.
— Эдрик, — обратился Сноу. — Сделай это.
— Я… я не могу…
— Давай, малыш, сделай это! Стань мужчиной! — засмеялась Аша, что таки отвлеклась от своего занятия. Эдрик посмотрел на неё с непониманием.
— Мужчиной? — спросил он.
— На Железных островах ты становишься совершеннолетним после первого убийства.
— Аша, — обратился к ней Сноу.
— Что?
— Заткнись. Давай, Эдрик, я видел, ты стрелял по ним. В чём проблема выстрелить сейчас?
— Я не знаю, Джон! Тогда было легко стрелять… а сейчас… сейчас я точно знаю, что заберу жизнь. Что ты чувствовал, когда впервые убил человека? О чём ты тогда думал?
— Я тоже сомневался, как и ты, но потом…
— Что?
— Потом я подумал: «Что будет, если я не выстрелю?». Мир вокруг меня будто замер, а я всё продолжал сомневаться, но я отпустил тетиву, как только понял последствия.
— Какие же?
— «Если я не выстрелю, если не помогу отбить абордаж, то ебучие кракены убьют всех на этом корабле. Убьют меня, матросов, гребцов, а Дейси один из них возьмёт в наложницы, но перед этим они пустят её по кругу». Подумай, Эдрик, что, если из-за твоих сомнений погибнет кто-то из семьи? Что, если леди Аллирию…
Джон не успел закончить фразу, как раздался свист арбалетного болта. Ругательства перестали покидать уста разбойника, и теперь он сидел с пробитой головой, а лорд Дейн старался привести в норму сбившееся от переживаний дыхание и сдержать внутри содержимое желудка.
— Ты молодец, Эдрик. Я, пожалуй, расскажу Арье, как доблестно ты сражался.
— Но я не сражался…
— Нам ничего не мешает немного приукрасить историю, — улыбнулся Сноу. — Ладно, иди помоги остальным собрать стрелы.
— Ты не должен постоянно его нянчить, а то мальчишка будет вечно уверен, что его кто-то должен опекать, — обратилась к Джону Аша, как только Эдрик отошёл достаточно далеко, чтобы не услышать их.
— Я прекращу сразу же после того, как ты перестанешь нянчить Теона, — улыбнулся Сноу.
— Я не нянчу Теона! — резко запротестовала Аша.
— Ага, а я не бастард.
Неподалёку послышался шелест листвы, Джон и те, кто был рядом, обернулись и увидели запыхавшегося солдата из числа сопровождавших Дейси.
— Лорд Сноу, леди Мормонт просила срочно привести вас к ней.
…
Джон вместе с несколькими людьми прибыл к месту, где отступающих из лагеря поджидала Дейси, так быстро, как только смог. Судя по трупам, никому из разбойников уйти не удалось. Но не обошлось и без потерь со стороны северян. Леди Мормонт присела на колени, придерживая ладонями голову лежавшего на земле юноши.
Парень, которого они приняли в отряд ещё в Просторе, был ненамного старше Джона. Сейчас он стонал от боли и тщетно пытался засунуть свои кишки обратно в живот. Рана его была глубокой, и юноша просто истекал кровью. Карие глаза Дейси наполнились грустью после того, как девушка увидела отрицательное покачивание головой от Джона. Он сильно истощил себя, обеспечивая незаметный подход к лагерю, а раны парня были слишком серьёзными, ему оставалось жить менее пары минут. Глаза раненого затуманились, он накрыл ладонь Мормонт своей окровавленной рукой.
— Сестра, это ты? — спросил парень, глядя вверх затуманенными глазами.
— Да, — солгала Дейси.
— Мне холодно, сестра.
— Скоро всё пройдет, не волнуйся.
— Прости, что я накричал на тебя, когда уходил.
— Всё в порядке, я давно тебя простила.
— Я рад, — проговорил парень на выдохе, что стал для него последним. Предсмертная улыбка так и не сошла с его лица.
— Вот так выглядит жизнь вне замковых стен, — заговорил Джон, обращаясь к своему оруженосцу после длительного молчания. — Пошли, поищем в лагере лопаты.
…
Умершего похоронили в лесу со всеми почестями, везти тело в Простор никто не собирался, да и не будет никто искать родственников погибшего. Разбойников же просто сбросили в кучу и подожгли, как и то, что осталось от их лагеря. Отряд направился на выход из леса и, соединившись с теми, кто был в лагере, двинулся в сторону Королевского тракта. Оставалось найти ещё несколько разбойничьих шаек.
Дредфорт, Север
Родовой замок Болтонов был мрачен — под стать своим хозяевам — и полностью соответствовал своему названию. Конечно, нужно отдать замку должное: как-никак твердыня Красных королей была первой по неприступности после Винтерфелла. Толстые каменные стены с треугольными зубцами веками были неприступной преградой для всех нападавших, и взять замок можно было разве что измором. Хотя и такой вариант был не лучшим, ведь гарнизон замка мог годами отсиживаться за его стенами.
Прибыв «погостить» в дом жениха, Лира отметила всё величие и мрачность резиденции Болтонов. Ни одну из девиц Мормонт нельзя назвать женственными в привычном понимании этого слова или «настоящими» благородными леди, но даже так Лира понимала, что замку не хватает женской руки. Девушка отметила, что как только Домерик возглавит дом Болтон, она попросит его убрать из великого чертога крепления для факелов в форме костяных человеческих рук.
В остальном же жизнь в замке шла своим чередом. Домерик выполнял обязанности наследника, причём довольно неплохо. В Долине парня обучили более чем хорошо, но были у этого и негативные последствия. Мальчик, подобно Эддарду Старку, стал слишком честен, благороден и мягок. Но и это можно обратить на пользу: Болтонов мало кто любил, быть может, Домерику удастся наладить тёплые отношения с другими домами, а брак с девицей из дома, лояльного Старкам, может стать первой возможностью сближения.
…
— Так, значит, у тебя есть брат? — задала вопрос Лира.
На третьей неделе после прибытия из Винтерфелла, Домерик решил навестить своего брата-бастарда, о котором недавно узнал. Эта идея стала для юного Болтона навязчивой.
— Да, его зовут Рамси, Рамси Сноу.
— Я не знала.
— Я тоже только недавно узнал. Планирую навестить его. Пойдёшь со мной?
— Конечно, — улыбнулась девушка.
Кресцентпорт был несравнимо мал по сравнению с другими поселениями, но юная Мормонт проводила много времени на улицах городка, в таверне и порту. Девушка научилась слушать и читать между строк. За время, проведённое в Дредфорте, она услышала мало интересного, а уж тем более полезного, но слухи об «ублюдке с мельницы» дошли и до неё. В них было мало приятного, и девушка не хотела оставлять жениха наедине с братом. Сам Домерик, будучи единственным сыном, видимо, слишком сильно хотел обрести брата. Небось полагал, что Дредфортский бастард будет хоть чем-то напоминать Винтерфельского.
Прибыв с Лирой на мельницу, которой владела мать бастарда, Домерик встретил единокровного брата. Знакомство вышло довольно неловким. В отличие от гостей, Сноу был совершенно не обучен манерам, да и обладал жутким даже для Болтонов внешним видом. Юноша был крупным, с прыщавой розовой кожей, широким носом и маленьким ртом с толстыми губами. Волосы парня были длинными и сухими, единственной общей чертой с братом и отцом были глаза, такие же призрачно-серые. Лире он не понравился сразу, парень вызывал одновременно опасение и отвращение.
Рамси не был вежливым, тихим или учтивым, как подобает бастарду, а вёл себя так, будто был равным законному брату и имел не меньшие права на Дредфорт, чем Домерик. Это настораживало. Да и жил бастард слишком хорошо, как для крестьянина. Лорд Болтон регулярно поддерживал сына «подарками», будь то деньги, одежда или всякого рода живность.
После встречи Домерик с Лирой вернулись в замок, и девушка бы навсегда забыла о мерзком бастарде, но в этот же вечер наследник Болтонов слёг от болей в животе.
Белая Гавань, Север
Путь морем из Простора в Белую Гавань был долгим, но даже с учётом «крюка», что сделали Тиреллы, это было быстрее, чем добираться сушей. Сам путь был по большей части скучен и однообразен. Лорас тратил время, упражняясь с мечом на палубе, Маргери же была лишена такой возможности и занималась делами, подобающими леди.
Миновав Персты, делегация достигла залива Пасть, с этого самого момента путь замедлился. Кораблям приходилось двигаться аккуратно, минуя пиратов Трёх Сестёр. Без сомнений, они бы не осмелились атаковать флот под парусом с золотой розой, но перестраховка лишней не будет. Да и сами пираты любили зажигать на скалистом берегу ложные огни, чтобы поживиться на разбившихся о скалы судах. Но так было лишь первые пару дней. После того, как корабли миновали Старый Замок, темп сменился на прежний.
Главный порт Севера встретил просторцев шумом всё прибывающих кораблей. Сам город приятно удивил южан. Жителей самого холодного из королевств привыкли считать необразованными варварами, живущими в рыхлых хибарах. Но в Белой Гавани все домики были выбелены и покрыты черепицей, а улочки были широкими, аккуратно замощёнными. Маргери была готова заявить, что находится в Просторе, если бы не холод и долгий путь, проделанный морем.
— Я приятно удивлена, — обратилась Маргери к брату.
— Тому, что северяне умеют строить города? — уточнил Лорас.
— Не совсем этому, но, думаю, мою мысль ты уловил.
— Мне не важен внешний вид города, я прибыл на турнир.
— Кому что, а тебе лишь бы своей палкой помахать, — улыбнулась Маргери, взяв брата под руку.
— Лэнсом.
— А какая разница? — девушка захлопала ресницами.
— Ну… — начал было пояснять Лорас, но понял, что сестра над ним подшучивает. — Да ну тебя, — девушка засмеялась.
— Прости, брат, не обижайся.
— Ты же знаешь, он не умеет на тебя злиться, — вступил в разговор Уиллас. — О, кажется, это за нами, — он указал на группу северян, что шла навстречу делегации Простора.
Возглавлял группу очень толстый мужчина с длинными усами, одетый в цвета Мандерли. Вместе с ним были две девушки ненамного младше Маргери и солдаты сопровождения. Позади всех шёл общий знакомый — юноша, одетый во всё чёрное. Маргери улыбнулась, узнав Джона, а Мороз возбуждённо завилял хвостом.
— От имени лорда Вимана Мандерли приветствую вас в Белой Гавани, добро пожаловать, — поприветствовал гостей мужчина, он держался спокойно, официально и вежливо, будто бы и не говорил со старыми врагами. — Моё имя Вилис, а это мои дочери Винафрид и Вилла.
Младшая из девушек обворожительно улыбнулась и подмигнула Лорасу, на что Маргери игриво ткнула брата локотком. Мороз дружелюбно гавкнул.
— Благодарю вас и вашего отца за гостеприимство, — начал приветствовать северян Мейс Тирелл.
— Мы проводим вас в Новый Замок, Вилла покажет вам комнаты.
В это время пёс радостно бросился к Джону и, повалив на землю, начал облизывать. Коготь пытался отвадить зверя от хозяина, но его попытки оказались полностью тщетными. Успокоив пса и поднявшись, Сноу тоже поприветствовал прибывших.
Процессия двинулась в сторону резиденции Мандерли, Мейс Тирелл завёл беседу с Вилисом Мандерли, а дочери северного лорда начали приставать к юношам с юга с расспросами. Леди Оленна шла позади всех в компании многочисленных кузин внучки, внимательно наблюдая за всем происходящим. Тем временем с кораблей высаживались остальные южные гости. Маргери шла рядом с Джоном, соблюдая подобающую дистанцию.
— Сир Джон, мой отец и бабушка ожидали, что кто-то из Старков тоже прибудет, чтобы поприветствовать нас, — обратилась к Джону Маргери.
— Прошу прощения, но лорд Старк и мой старший брат заняты делами. Он поручил поприветствовать вас своей супруге, но та переложила эту обязанность на меня.
— Но почему?
— Полагаю, она думала, что приветствие бастарда вместо Старка вас унизит или оскорбит, от того в последний момент и отправила меня, сославшись на головную боль.
— В городе на удивление приятно пахнет, — сменила тему девушка.
— Солёный запах, отдающий рыбой, лорд Мандерли шутит, что так и должна пахнуть русалка.
— Вы собираетесь принять участие в турнире?
— Да, и я рассчитываю, что в первых схватках жребий не распределит против меня вашего брата.
— А если распределит?
— Тогда я рассчитываю, что в замке будет достаточно выпивки, чтобы залечить раненную гордость.
…
Не успела Маргери вместе с остальными миновать ворота замка, как в Джона с радостным визгом врезалась девочка лет девяти. Парень усадил её себе на плечи и представил остальным, как Арью Старк. Спустя миг к ним присоединился и лорд Звездопада. Его присутствию никто не удивился: все были знакомы с ходившими слухами. Маргери подметила взгляды, мимику, жесты которым обменивалась маленькая волчица с братом и поняла, что те очень близки, а раз так, то можно заработать несколько баллов в глазах Джона.
— Леди Арья, вы очень похожи на брата, — начала беседу Маргери.
— Я не леди! — резко запротестовала девочка.
— Арья, веди себя прилично, а то останешься без уроков, — предупредил Джон.
— Хорошо.
— Волчонок, а у твоей сестры есть прозвище? — решила снова попытаться Маргери. Джон посмотрел на сестру вопросительно.
— Арья-лошадка и Арья-надоеда, — нехотя ответила девочка.
— И кто дал леди такие нелепые прозвища?
— Подруги Сансы меня так дразнят, — Джон отметил, что ему определённо надо будет поговорить с Бет Кассель и Джейни Пуль, а Маргери лукаво улыбнулась, придумав подход к маленькой волчице.
— Меня тоже дразнили до определённого возраста.
— Правда? — искренне удивилась Арья. — А как?
— Я была слегка полноватой и меня дразнили свинкой за это, ну и за мой нос тоже.
— Но вы красивая…
— А вы очень похожи на брата, ле… Арья, — исправилась Маргери. — Уверена, через пару лет у вас тоже не будет отбоя от поклонников, восхваляющих вашу красоту. Ведь сир Джон хорош собой.
— И когда первый поклонник появился у вас? — Арья явно не верила в то, что говорила ей южанка.
— Мне было восемь, им стал ваш старший брат, — Арья наклонила голову и увидела, как Джон покраснел, девочка засмеялась.
— А ты хорошая, Маргери, давай дружить! Только без подлизывания и этой чепухи про леди!
— Буду только рада, — улыбнулась Маргери и подошла ближе к Джону.
— Меньше минуты, — прошептал Маргери Джон. — Признаться, я впечатлён.
Тем временем процессия вошла в великий чертог Нового Замка, где её поприветствовали остальные Старки и Мандерли. На удивление южан, взгляды северных лордов были преимущественно дружелюбными. Девицы стреляли глазками в сторону сыновей Мейса Тирелла, а юноши, включая Робба Старка и Теона Грейджоя, смотрели на Маргери с восхищением, что заставляло девушку испытывать чувство триумфа. Лишь лицо одной рыжей женщины исказилось в отвращении, когда та взглянула на юную Тирелл.
Когда гостям представили Сансу Старк, Уиллас был приятно удивлён и обрадован её красотой, а Маргери заприметила новую цель, с которой наверняка сблизиться будет значительно легче. Леди Оленна попросила лорда Старка показать ей замок, а Мейс Тирелл и Виман Мандерли обсуждали предстоящие пир и турнир.
…
Разговор Маргери с Кейтилин Старк состоялся через пару дней. Произошло это во время вышивания, которым занималась Маргери вместе со своими фрейлинами и северными леди. За время после прибытия в Белую Гавань, юная Тирелл смогла найти общий язык с обеими сёстрами Старк, а наследник Винтерфелла стал чаще «случайно» встречаться с девушкой в тех или иных местах. Это совершенно не нравилось леди Старк, она была уверена, что Тиреллы хотят позариться не только на её старшую дочь.
— У вас отлично получается носить эту маску, — заговорила Кейтилин, благо, они с Маргери сидели отдельно и её никто не слышал.
— Миледи?
— Можешь не притворяться, я вижу, что ты лишь отыгрываешь свою роль в игре.
— Игре? — Кейтилин закатила глаза.
— Игре на сближение со Старками, мои дети достойны большего, чем родниться с бывшими врагами.
— Дети не виноваты в том, что их отцы воевали по разные стороны, и мне казалось, что решение о браке принимает исключительно глава дома, хотя, возможно, на Севере другие порядки, — уколола леди Старк Маргери.
— Дерзишь, девочка, хотя чего ещё ждать от дома бывших стюардов.
— Простите меня, леди Старк. Тиреллы, веками верно служившие династии Гарденеров, действительно не ровня другим благородным и великим домам. Куда им до тех же Талли, что верой и правдой служили Маддам, Вэнсам, Дюррандонам, Хоарам и были первыми, кто присягнул Таргариенам, не осмелившись даже взять в руки оружие, но потом присоединились к восстанию против них. «Семья, долг, честь». С такого великого дома действительно следует брать пример. Три сотни лет с момента возвышения… Ой, как раз столько же, сколько и у Тиреллов…
— Вы остры на язык, леди Маргери.
— А вы ведёте себя неподобающе, леди Кейтилин.
Леди Старк покинула комнату, а Маргери вернулась к вышивке. К ней почти сразу же подсела Санса Старк и что-то воодушевлённо защебетала. Маргери сама не поняла, как пообещала подруге дать урок игры на большой арфе.
Турнир должен был продлиться четыре дня, помимо северян в нём приняли участие гости из Долины и Речных земель, последних, однако, было не очень много. В первый день схватки были не самыми интересными, и даже такие именитые участники как Лорас Тирелл или Кошмарный Волк, что должен был сражаться на второй день, не спасали положение.
Однако на турнир прибыл первый за долгое время таинственный рыцарь. Он был облачён в полный латный доспех, идеально подогнанный по фигуре. Доспех был очень дорогим и качественным — он ничем не уступал доспеху Рыцаря Цветов. Сам таинственный рыцарь был высокого роста и не раскрыл свою личность, участвуя в боях в закрытом шлеме. Все свои бои он выиграл, чем несказанно обрадовал толпу. Люди нарекли его Рыцарем Полумесяца за изображение неполной луны на его щите. Народ быстро нашёл оружейника, продавшего этот щит, но тот, несмотря на многочисленные расспросы, так и не раскрыл личность покупателя. Видимо, ему заплатили за щит более чем достаточно.
Другой новостью, разрушившей скуку первого турнирного дня, стал отряд северян, прибывший из Дредфорта. Как стало известно, бастард лорда Болтона пытался отравить своего законного брата, но тот был исцелён Лирой Мормонт, а преступник бросился в бега. Солдаты, что отправились вдогонку, нашли лишь мать мальчишки и повесили её на ближайшем дереве, как оказалось, именно она убедила сына на эту авантюру. Поиски бастарда по лесам не дали никакой пользы, и Русе Болтон пообещал три сотни золотых драконов за голову сбежавшего бастарда и вдвое больше за живого.
Маргери вместе с сёстрами Мандерли прогуливалась по торговым рядам в сопровождении брата и охраны. Город был оживлённее обычного, всё же сказывалось турнирное столпотворение. Леди Тирелл за эти дни добилась значительных успехов в завоевании любви, как северной знати, так и простолюдинов, уже привычным способом, она даже посещала богорощу вместе с другими северными леди.
Самым сложным для девушки стало завоевание благосклонности единственного северного дома, что верил в Новых богов. Маргери не тешила себя иллюзиями и понимала, что старые враги Тиреллов просто терпят гостей с юга, ведь понимают, что, обладая самым крупным на севере городом и портом одновременно, они получат больше всего выгод от торгового союза с Простором. Но можно воспользоваться симпатией девушек к Лорасу.
— Вы заметили, — начала беседу Винафрид. — Что леди Санса светится от счастья в последние дни?
— Барды поют о том, что истинное счастье леди находит в любви и браке. Но мы существа сложные, нас трудно понять, — ответила Маргери, Лорас закатил глаза.
— Думаете, леди Санса счастлива и ей совсем не страшно?
— А чего ей бояться?
— Брака с незнакомым мужчиной, первой близости.
— Мы прибыли сюда, чтобы страх леди Сансы развеялся. Она счастлива от того, что поняла — мой брат более чем достойный муж. А близость… чему быть — того не миновать.
Винафрид хотела спросить ещё что-то, но услышала крик юноши, что бежал к ним навстречу и врезался в одного из солдат сопровождения. Парень, даже не вставая, начал просить о помощи:
— Благородные леди, прошу, помогите! Уповаю на вашу милость и милость богов, Старых и Новых, да хоть Утонувшего!
Маргери и сёстры Мандерли вышли вперёд, минуя гвардейцев.
— Сир Лорас, что случилось? — спросила Вилла.
— Этот человек утверждает, что местная банда взяла в заложники его сестру и требует деньги, угрожая убить в ближайший час.
— Милорд, прошу, помогите! Их было человек пять оборванцев, но куда мне одному против них? У меня, кроме сестры, никого не осталось! — Лорас сжал кулак на рукояти меча, услышав последнюю фразу. Его глаза налились гневом.
— Лорас, пожалуйста, — обратилась к брату Маргери.
— Хорошо, — вздохнул тот. — Где произошло нападение?
— Тут неподалёку, дальше по улице.
Если похитители не врали, то дорога была каждая минута, и главное было спасти девушку. Если не убить похитителей, то от выкупа карман Лораса Тирелла точно не пострадает. Лорас со своими людьми последовал за юношей, Винафрид приказала нескольким солдатам помочь, всё же городом правили Мандерли, и она не могла допустить подобных беспорядков, особенно если их видят гости.
Просторцы вместе с северянами потратили около семи минут, чтобы добраться до места, но обнаружили лишь пустую подворотню. Тирелл обернулся, чтобы задать вопрос юноше, что просил о помощи, но тот бесследно исчез, при том, что был рядом всего миг назад. Лорас повёл своих людей на выход из подворотни и встретил там старого знакомого. Не успел парень поприветствовать Кошмарного Волка и леди во всём белом, как с другого конца улицы послышался громкий, пронзительный девичий визг.
…
Торговые ряды встретили рыцарей и их людей паникой и криками. Горожане толпились, убегая, и мешали пройти, что замедляло путь к месту интереса. Вернувшись туда, где Лорас оставил сестру, он увидел неприятную картину. Следы боя, шесть трупов гвардейцев Мандерли и дюжину тел горожан, убитых или раненых. Помимо них было и два тела в одеждах без гербов, судя по внешности, принадлежали они островитянам. Довершала картину плачущая Маргери, склонившаяся над телом истекающего кровью большого пса.
Лорас отметил, что нужно отдать собаке должное. Пасть её была окровавлена, а рядом лежали два тела: одно с прогрызенным горлом, второе с вырванной рукой. Мороз получил, по меньшей мере, с полдюжины ударов и продолжал истекать кровью. Он даже угрожающе зарычал, когда к хозяйке приблизились.
— Всё хорошо, малыш, это свои, — Маргери гладила пса по голове окровавленными ладонями. — Ты меня защитил, хороший мальчик, — на последних словах слёзы потекли с новой силой.
— Маргери! — воскликнули Джон и Лорас в один голос.
— Всё в порядке, это не моя кровь.
— Что тут произошло?
— Когда ты скрылся из виду, отовсюду повыскакивал какой-то сброд. Они убили людей Мандерли и забрали с собой леди Виллу и Винафрид, когда увидели золотые розы на моём платье, захотели забрать и меня, но им помешал Мороз и некоторые из горожан.
Лорас начал отдавать команды своим людям и опрашивать горожан, найти и убить покусившихся на сестру стало первоочередной задачей. Сноу, убедившись, что никто не обращает на него внимания, склонился над псом, тусклое жёлтое свечение покинуло его ладони и раны животного стали медленно затягиваться, а кровь остановилась.
— Он поправится? — спросила Маргери.
— Скорее всего, да, — Джон снял плащ со своим гербом и закутал в него Маргери. Если кто-то в замке увидит девушку в окровавленном платье, может начаться паника. — Вель, будь добра, проводи леди Тирелл в Новый замок.
— Хорошо, мне сообщить, что случилось, толстому лорду?
— Только поделикатнее, а не так, как обычно.
— Как получится, — хмыкнула девушка и, взяв Маргери под руку, покинула рынок в сопровождении людей Джона и Лораса.
— Ты что-то узнал? — спросил Сноу у брата леди Тирелл.
— Похитители закрылись в одном из домов и хотят как можно быстрее поговорить с кем-то из благородных. Видимо, будут требовать выкуп.
— Что ж, пойдем, поговорю…
— Это опасно! Лучше подождать людей лорда Мандерли.
— Похитители явно не хотят ждать, да и я бастард, так что какая разница? — пожал плечами Сноу.
…
Спустя полчаса Джон вместе с Лорасом остановились около одного из городских домов. Из окон на них нацелились арбалеты, а люди внутри явно не были настроены доброжелательно, но не стреляли, увидев «знамя переговоров», которым размахивал Сноу.
— Думаешь, это хорошая идея — идти туда вдвоём?
— Я могу справиться сам, это тебе захотелось приключений на задницу.
— Они напали на мою сестру. Вы, северяне, просто дрочите на право кровной мести, кто-кто, а ты должен понимать, — тем временем дверь начала медленно открываться.
— Лорас, что бы ни произошло внутри, поклянись, что это останется там же.
— Зачем?
— Просто сделай это, — прошипел Сноу, он видел, что Лорас сомневается. — Седьмое пекло! Я подарил твоей сестре спасшего её жизнь пса, ты мне должен!
— Хорошо, клянусь!
— Оставьте оружие здесь, — обратился к ним здоровенный детина, выглянувший из-за двери.
Рыцарей отвели в одну из комнат, где держали девушек. Бастард узнал в похитителях бывших чёрных братьев, большинство из которых были островитянами. Волосы их были растрёпаны, а одежда сильно помята и грязна, да и запах оставлял желать лучшего. Их лица исказились в радостном оскале, когда те поняли, кто именно явился к ним прямо в руки. Месть была не за горами. Помня о колдунстве Джона, дезертиры из Ночного Дозора связали парню руки за спиной.
— Сир Сноу! — радостно воскликнула Винафрид, увидев Джона.
— О, сам Кошмарный Волк! — улыбнулся, судя по всему, главарь.
— Мы знакомы?
— К сожалению, моё имя не так известно как ваше, я Рамси Сноу.
Джон отметил, что парень, вероятно, наткнулся на дезертиров, когда прятался по лесам и сколотил из них банду. В город в период турнира пробраться оказалось нетрудно.
— Наслышан о вас.
— Чем обязан вниманию столь благородных господ? — Рамси презрительно скривился.
— Мы прибыли на переговоры от имени лорда Вимана Мандерли. Хотим узнать условия безопасного возврата леди Мандерли.
— Десять тысяч золотых драконов и самый быстроходный корабль, что есть в порту.
— Идёт.
— Так сразу? — спросил Рамси, даже Лорас удивился.
— Лорду Мандерли плевать на цену безопасности внучек. Важнее всего их жизнь и здоровье.
— Хорошо, тогда мы высадим этих леди около Вдовьего Дозора, как только убедимся, что за нами нет преследования.
— Какие гарантии?
— Моё слово, — нагло улыбнулся Рамси.
Тем временем дом окружили люди северных лордов. Всю улицу перекрыли, у каждого поворота и двери стояла стража, а на крышах и у входа дежурили стрелки. Были среди них и Просторцы. Мейс Тирелл и Виман Мандерли ожидали услышать не о похищении, когда спросили о причинах, по которым леди Маргери закутана в плащ с чужим гербом.
— Есть идея получше, — предложил Джон. — В порту на корабль вместо этих леди вы возьмёте в качестве заложника меня, сына Хранителя Севера.
— Бастарда Хранителя Севера, — поправил Рамси.
— За которого тоже можно будет попросить выкуп.
— Соглашайся, у нас должок к этому ублюдку, — радостно выкрикнул один из чёрных братьев.
— Один бастард на замену двух благородных леди. Так не пойдет.
— Думаю, перед вашим отплытием появится ещё один доброволец благородных кровей, готовый заменить леди Мандерли в качестве заложника.
— Идёт, — улыбнулся Рамси. — Самые лёгкие деньги в моей жизни, — Сноу вздохнул с облегчением. Безопасности леди Мандерли ничего не угрожало. Главное — отделить их от похитителей любым способом, а дальше можно просто прикончить.
— Всё, что ты получишь — это твои кишки, развешанные на чардреве, — выкрикнула Вилла, обращаясь к Рамси.
— Мандерли — семибожники, — издевательским тоном ответил бастард.
— Для тебя мой дед сделает исключение, — ответила девушка и плюнула похитителю в лицо, за что тут же получила удар тыльной стороной ладони. Джон тихо выругался.
— Всё идет не по плану? — прошептал Лорас.
— Напомню, что лорду Мандерли нужны живые и здоровые внучки.
— О-о-о, — протянул Рамси, — не переживай, эта наглая сука будет жива, когда ты вернёшься с деньгами. Мы просто с ней немного развлечёмся, — дезертиры дружно расхохотались, у Виллы от страха затряслись коленки.
— Мы так не дого… — Джон не успел договорить, ему помешал звук разрываемого платья. — Блядь.
— Что будем делать? — спросил Лорас.
— Fus! — выкрикнул Сноу, чем дезориентировал ближайших противников.
Почти сразу же после крика все, кто был в доме, почувствовали запах горелой плоти. Бывшие дозорные похватали оружие, как только поняли, что это сгорели верёвки, которыми связали бастарда. Ближайший дозорный замахнулся топором, но мигом спустя ладони Джона загорелись тёмно-синим свечением, и в его руках возник меч, больше походивший по своей форме на саблю. Этот самый меч, что был прозрачным на вид, снёс напавшему голову. Лорас подхватил выроненный топор и присоединился к схватке.
Тирелл отскочил в сторону от вражеского замаха, пропустив удар мимо себя, рыцарь нанёс свой, попав прямо в грудь, но замедлил движение, вытаскивая топор. Другой дозорный хотел воспользоваться ситуацией и уже замахнулся сам, как упал с пробитой прозрачным кинжалом головой. Всё же хорошо, что школа колдовства позволяет призывать и оружие.
В комнате было не разгуляться, так что численное превосходство не давало дезертирам из древнего ордена никаких преимуществ. Довакин был привычен к схваткам в тесных помещениях, бои зачастую возникают внезапно и без какой-либо подготовки. Он сбился со счёта всех тех раз, когда на него в таверне нападал с кинжалом кто-то из агентов Талмора. Джон с Лорасом старались пробиться к девушкам, чтобы не дать похитителям возможности им навредить. Благо те сосредоточили всё своё внимание именно на рыцарях.
Минуту спустя из противников в живых осталось человек пять, и Рамси Сноу, осознав тщетность положения, в которое попал, замахнулся фальшионом на Виллу Мандерли.
— Tiid — klo — ul! — на выдохе выкрикнул Сноу, кашлянув кровью на последнем слове силы.
…
Ворвавшись в дом, где заперлись похитители, лорд Виман Мандерли, вместе со своими людьми обнаружили следующую картину. Кошмарный Волк стоит весь в крови посреди комнаты, а у его ног валяется дюжина трупов. Но самым интересным зрелищем была Вилла, благодарившая за спасение и прижимавшая к обнажённой груди Лораса Тирелла, у которого из кирасы в районе рёбер торчал фальшион. Девушка плакала и целовала парня туда, куда только могла попасть, а Винафрид тщетно пыталась заставить сестру прекратить это постыдное занятие.
— Знаешь, — пробормотал Тирелл. — А в кровной мести действительно что-то есть, — парни неслышно рассмеялись.
Глава 28
Джон считал, что бой прошёл слишком быстро, а вот до ночи время шло чрезвычайно медленно. Парень не помнил такого накала страстей и интереса к своей персоне со дня битвы за Темнолесье. От навязчивого внимания бастарда спасло лишь то, что героем дня был не он один. Лораса Тирелла повели к мейстеру, чтобы его осмотрели, и Вилла последовала за своим спасителем словно на привязи. Подобной чуткости к старому кровному врагу со стороны внучки лорд Виман явно не ожидал.
Рамси Сноу бросили в темницу замка и, судя по взглядам леди Оленны и лорда Мандерли, можно было точно сказать, что Русе Болтону бастард не достанется, разве что он торгуется лучше, чем лорд Минога и Королева Шипов.
Джона ждал долгий разговор со всеми заинтересованными в нём лицами, наиболее долгий был с отцом. Лорд Старк был зол на него за чрезмерную горячность и неосмотрительность, и, при всём этом, одновременно горд за проявленное благородство и героизм. Исходя из риторики Эддарда, Сноу пришёл к выводу, что ему простили его «обман». Дальше состоялся маленький праздник, всем, кого в той или иной мере затронуло происшествие, нужно было напиться, отвлечься и прийти в себя. Лишь отец похищенных девушек ничего не пил, желая на трезвую голову насладиться предстоящим судом и казнью.
Джон уже готовился ко сну, из всех, кто сейчас был в его покоях, не спал только он один. Дейси сильно устала за день, а Вель "просто до смерти надоела компания глупых девиц". Послышался стук в дверь.
— Да? — спросил парень, приоткрыв дверь. Перед ним стояла юная южанка, Джон узнал в ней одну из фрейлин Маргери.
— Сир Сноу, леди Маргери хотела с вами поговорить.
— Блядь, — тихо выругался Сноу, уже предвкушая тяжёлый разговор.
Это ж надо было втянуть в опасное «приключение» любимого из братьев девушки, да так, чтобы тот получил ранение. Джон знал, что он может быть могучим воином, прошедшим и пережившим сотни битв, но всё это не имеет веса, если в глазах женщины он не прав.
— Сир Сноу? — взволнованно спросила девушка.
— Леди Маргери в своих покоях?
— Да.
— Хорошо, через пару минут я к ней подойду.
Дверь закрылась, за ней послышались шаги удаляющейся девушки. Джон накинул камзол и покинул свои покои. Поднявшись на пару этажей, он постучал в нужную дверь. Получив разрешение, Сноу вошёл в комнату, в которой застал Маргери, сидевшую возле Мороза. Девушка нервничала, видимо, она всё ещё не до конца отошла от утреннего происшествия.
— Здравствуй, — поприветствовал юную Тиррел Джон. — Ты хотела поговорить?
Вместо ответа Маргери быстро подбежала к Джону и обняла так крепко, как только могла. Бастард гладил девушку по спине, чтобы успокоить, она вся дрожала. Сноу не ощутил нежной девичьей кожи под своими ладонями, всё же на Севере не поносишь столь открытые платья, как в Просторе.
— Я испугалась за тебя, — тихо проговорила Маргери ему в грудь.
— Нужно что-то повнушительнее дюжины дезертиров, чтобы убить меня.
— Знаю, я ведь видела, как ты сражался во время общей схватки, но это не избавляет меня от волнения и страха за твою жизнь.
Они сели на кровать и следующие несколько минут провели почти в полной тишине, которую нарушало только тихое сопение Мороза. Пёс лежал на кровати вместо пола, но за его сегодняшний подвиг можно и простить такую вольность. Джон продолжал гладить Маргери по спине до тех пор, пока девушка не успокоилась окончательно.
— Неужели ты боялась за меня больше, чем за Лораса? — игриво спросил Сноу.
— Возможно, — впервые за время разговора улыбнулась Маргери. — Помнишь, когда мы в последний раз оставались наедине?
— Ещё в Хайгардене.
— Тогда у тебя не было этого шрама, — девушка подняла руку и провела пальцем вдоль линии рубца на левой щеке Джона.
— Прощальный подарок от Герольда Дейна.
— Зачем ты только дрался с ним?
— Чтобы заработать себе имя, как и обещал.
— Только ради этого? — глаза Маргери опасно сузились.
— По большей части да.
— Дурак! — Джон ощутил резкую боль на покрасневшей от удара щеке. Настроение юной Тирелл резко переменилось и её карие глаза теперь пылали праведным гневом. Волнение ушло на второй план, плечи расправились, а пальцы больше не подрагивали. Слабая девица исчезла, и ей на замену пришла уверенная в себе леди. — Сначала Тёмная Звезда, а теперь эти дезертиры! Что мне толку от именитого кавалера, если он будет мёртв!?
— Ты так прекрасна, когда гневаешься, — завороженно ответил Джон, игнорируя заданный вопрос.
— Что? — Маргери облизнула губы, в тот момент, когда лицо парня приблизилось к её собственному. Сноу погладил девушку по щеке, после чего накрыл её уста своими. Губы Маргери были нежными и мягкими, а от самой девушки приятно пахло розами. Джон углубил поцелуй, на что Маргери простонала от наслаждения. В отличие от других девушек, Тирелл не начинала борьбу за первенство, а просто отдавалась удовольствию.
— Джон, — томно прошептала Маргери, когда парень разорвал поцелуй.
— Маргери, я не умру, пока ты не станешь моей, во всех смыслах, — улыбнулся Сноу, заставив девушку заалеть своим заявлением. — Ты мне веришь?
— Верю, — улыбнулась девушка и взяла ладони парня в свои.
Север, темница Нового Замка
Рамси Сноу пришёл в себя, чувствуя сильную головную боль. Она, к глубокому сожалению, была не единственной, болело всё тело. Единственным утешением было то, что он был ещё жив. Вопрос лишь в том, надолго ли. Ответ нашёлся довольно быстро: в камере не было ни горшка, ни подобия койки, только три сырых каменных стены и решётка — видимо, уже завтра его казнят. Возможно даже обещанным сучкой Мандерли способом.
Спустя пару часов Рамси услышал шаги, и через некоторое время по ту сторону решётки стоял уже знакомый мужчина. Он был очень толстым, светловолосым, с полными губами на розовом лице.
— Очнулся, наконец, — презрительно произнес он.
— Ты-то надеялся, что этого не случится.
— Не буду отрицать. Для меня было бы лучше, если бы ты умер. Ты не смог убить цветочную девку и похитил внучек лорда.
— Я сделал то, о чём ты просил, а не то, чего ты хотел. Напал на цветочную суку, но оказалось, что охраны у неё в разы больше, чем ты говорил.
— И ты решил сбежать, взяв заложников.
— Пришлось импровизировать, — улыбнулся Сноу.
— Тебя допрашивали?
— Раз ты ещё жив, то, как думаешь?
— Тебя должно убить… яд подошёл бы в самый раз.
— Но?
— Так я себя выдам, а мой хозяин не сможет получить цепного пса с таким потенциалом, — ответил толстый человек, отпирая решётку.
В отличие от многих, он не забыл об имени своего настоящего дома и верно продолжал служить ему на протяжении долгих лет. Его дом был влиятелен и силён, он оказывал значительное влияние на короля и корону, что уже задолжала ему баснословную сумму. Дом вцепился в Железный трон мёртвой хваткой и не был намерен его отпускать. Так, король был окружён теми, кого презирал, и был вынужден находиться среди них. В час нужды Роберт Баратеон мог довериться своим братьям и лучшему другу. Если младшие братья ненавидели и презирали короля, то Нед Старк никогда не отказал бы ему в помощи.
Толстый человек знал, что сильный Север — проблема для его дома, а что сможет помешать заключению выгодного для Севера союза лучше, чем смерть дочери потенциального союзника? Но план провалился, и виной всему был Кошмарный Волк.
…
Побег Рамси Сноу поднял на уши весь Новый Замок. Пленник просто исчез, а около темницы обнаружили пару трупов стражников, и ещё пару, но уже в городе. Разозлённый лорд Мандерли отправил своих людей на поиски сбежавшего и пообещал утроить обещанную лордом Болтоном награду. Но всё это не дало никаких результатов, в турнирной суматохе найти мальчишку было просто невозможно. Даже «таланты» Кошмарного Волка не помогли, несмотря на то, что его вороны многократно облетели весь город и окрестности. Парень ещё не знал, что ублюдок Рамси уже преодолел залив Пасть и миновал Старый Замок морем.
Джон Сноу в сопровождении оруженосца и пары своих людей шагал в сторону ристалища. Утро было солнечным, но, несмотря на это, оставалось по-северному холодным, чему были несильно рады все, кто жил южнее Перешейка. Между шатрами тут и там бегали слуги, оруженосцы, были и солдаты в плащах под цвет шатров, но это только у самых благородных и именитых участников. Шатра рыцаря Полумесяца не было вовсе, не то, что его слуг или оруженосца.
Бастард Хранителя Севера был в слегка приподнятом настроении. Лорас Тирелл не мог продолжать участие из-за полученной недавно раны, ввиду чего сошёл с турнира, а значит у Сноу появились шансы на победу. За здоровье новообретённого друга Джон был спокоен — сражение для парня обошлось трещинами в трёх ребрах и ушибами. Помимо этого, самый младший из братьев Маргери обрёл сиделку и поклонницу одновременно, в лице Виллы Мандерли. Упрямая северянка не отходила от своего спасителя ни на шаг, даже не считаясь с нормами приличия, и смотрела на парня взглядом, полным любви и обожания.
От такого поведения любимой внучки лорд Мандерли был, мягко говоря, в шоке, который грозился перерасти в состояние тихого ужаса. Мало кто мог себе представить такую дикую картину. Чтобы девица из дома Мандерли полюбила южанина, да ещё и одного из кровных врагов, виновных в изгнании из Простора. К сожалению, пока что девицу урезонить не удавалось, а леди Оленна лишь тихо посмеивалась, наблюдая за всей этой ситуацией со стороны.
Тем временем Сноу достиг своего шатра и, как и остальные рыцари, стал готовиться к схваткам. Его доспехи были старыми, но вполне качественными, они явно знавали лучшие времена и имели множество следов от пропущенных ударов. Сноу купил их в Староместе почти за бесценок. Воин в старых доспехах, со следами многочисленных битв, произведёт на северян лучшее впечатление, чем рыцарь в совсем новых, блестящих на солнце и без царапин. Хотя Рыцарь Полумесяца поспорил бы с этим заявлением.
Эдрик помог Джону облачиться в броню и подал парню шлем. Это был армет с забралом-гармошкой. Сноу проверил ремешки и был полностью доволен. Юный Дейн справлялся со своей работой более чем хорошо.
— Спасибо, Эдрик.
— Остался только щит.
— Его я и сам найду. Ты ведь сегодня участвуешь, вечером?
— Да, — кивнул Дейн.
— Тогда я приду поддержать тебя.
— Не стоит, — замялся Эдрик.
— Ещё как стоит, — улыбнулся Сноу. — Я и сестер приведу, так что не оплошай. — Эдрик глубоко вздохнул, осознав тяжесть своего положения.
Сноу нашёл свой щит и двинулся на выход из шатра — его бой был одним из первых сегодня. Эдрик, как и положено оруженосцу, следовал за рыцарем. Джон увидел своих сестёр в ложе для господ, они сидели в компании Маргери и что-то активно обсуждали. Арья, заметив брата, бойко замахала руками. Санса и Маргери захихикали на действие маленькой волчицы. Сноу отсалютовал им рукой, на что получил сразу три улыбки в ответ.
Спустя пятнадцать минут начались первые схватки на копьях. Все они проходили на диво быстро, видимо, не один только Джон вдохновился на победу из-за отсутствия в противниках Лораса. Участвовало множество гвардейцев Старков, но мало кто из них мог что-то противопоставить Джону или рыцарям Белой Гавани, для которых турниры были привычным делом. На Севере было меньше всего рыцарей, но по большей части просто из-за того, что институт рыцарства был чуждым самому большому из королевств. Правда, тяжёлых всадников северяне могли выставить почти столько же, сколько и любой другой регион, за исключением Простора.
Наконец, настал черёд Джона. Кошмарный Волк оседлал чёрного коня и, приняв от Эдрика лэнс, опустил забрало шлема. В этом городе толпа встречала его появление гораздо теплее. Громче всех, конечно, кричала Арья.
Сшибки проходили относительно легко. Джон безо всяких проблем одолел двух Фреев, Джори Касселя и одного из сыновей лорда Джона Ройса. Последняя схватка оказалась самой трудной, да и выбить противника из седла удалось только с третьего захода. Но всё же это было легче, чем турнир в Хайгардене.
Ристалище не утихало от звуков: рёв толпы, ржание коней и цокот копыт, треск ломающихся о щиты копий и грохот падений выбитых из седла рыцарей, смешались в дивную песнь, что на долгое время заполонила всё вокруг. Джон сам и не заметил, как дошёл до четвертьфинала. Его схватка против Бронзового Джона была на сегодня последней, хотя финальные бои ещё можно было провести. Турнир должен был продлиться ещё день, и если сегодня всё закончится, то завтра будет просто не на что смотреть.
В последний на сегодня раз бастард уселся на коня и взял в руку копьё. Фигура лорда Рунстоуна выглядела внушительнее, даже несмотря на то, что Сноу больше не уступал в росте Дейси. Бронзовый Джон был ещё выше, а его ручищи были просто огромны. О фамильной рунной броне, считающейся волшебной, лучше и вовсе не упоминать.
Соперники ринулись навстречу друг другу почти одновременно, как только прозвучал сигнал к началу. Лэнс Ройса ударил прямо в щит Сноу с невероятной силой, просто выбив его из рук, в ладони Джона остались только ремешки. Атака бастарда не была столь удачна — парень целил в туловище, но попал в наплечник. Удар прошёл по касательной, и Ройс его даже не ощутил, а вот у Сноу теперь болела левая рука.
Джон получил от Эдрика новый щит и приготовился ко второму заходу. Поморщившись от боли в руке, парень опустил копьё и с сигналом двинулся навстречу сопернику. Костяшки пальцев, сжимающих копье, наверняка побелели от напряжения, но Сноу этого не видел. Он ощущал лишь свист ветра и рёв толпы, за которым последовал треск древка и глухой удар от падения.
Бастард открыл глаза и понял, что находится не в седле. Грудь болела от мощного удара, а во рту чувствовался металлический привкус. Парень медленно поднял руку и, сжав ладонь в кулак, проверил свое состояние чарами диагностики. К счастью, он ничего не сломал. Джон поднял забрало шлема и отчётливо увидел гиганта в бронзовых доспехах, что возвышался над ним и подавал руку.
— Я одолел тебя, сын Неда, — обратился к бастарду обладатель старковских серых глаз.
— Поздравляю, милорд, — Джон взял очень дальнего родственника за протянутую руку и поднялся.
— Считай это реваншем за Хайгарден, — Джона шатало, и Ройс повёл его в сторону шатра. — Ты не расстроен?
— Поражением? — Ройс кивнул. — Нет, признаться, я вам даже благодарен.
— С чего вдруг?
— Одолев Вас, я мог бы рассчитывать на победу в турнире, и в таком случае мне пришлось бы короновать королеву любви и красоты.
— Так в чём проблема?
— Сразу три леди ожидали бы получить от меня цветочный венок.
— Да, щекотливое положение.
— Я бы из него выкрутился, но даже так могли бы остаться недовольные.
— Мне даже интересно, как бы ты это сделал.
— Всегда можно короновать сестру, Цареубийца подтвердит, — улыбнулся Сноу. Лорд Ройс засмеялся и стукнул Сноу по плечу, от чего тот чуть не упал.
Дойдя до шатра, Сноу был передан в руки Вель и Эдрика, и на этой ноте турнир для бастарда из Винтерфелла закончился. Определились четыре человека, что будут бороться за первенство в финальных поединках. Ими стали Джон Ройс, таинственный Рыцарь Полумесяца, и два рыцаря, прибывших вместе с Тиреллами из Простора.
Джон, не без помощи Эдрика и Вель, снял броню, после чего отпустил оруженосца по своим делам. Сам Сноу вместе со Старками и Тиреллами двинулся в сторону городской площади, где должны были выступить музыканты и актёрская труппа. Пока одни спешно расставляли скромные декорации и готовились к представлению, другие развлекали народ музыкой и плясками. Простолюдины толпились на площади, богатые и благородные устроились со всеми удобствами на многочисленных балкончиках.
— В этот раз ты дошёл дальше, чем в Хайгардене, — похвалил Джона Лорас.
— Я тренировался, но, видимо, недостаточно для победы.
— Знаешь, Джон, я немного разочарован.
— Чем же?
— Я участвовал в турнирах множество раз, на большинстве из них я брал призовые места, толпа радовалась и восхищалась мною. Но здесь я словно обычный участник, один из множества.
— А зачем ты участвуешь в турнирах?
— Я хочу прославиться, стать легендой и быть самым известным рыцарем во всех Семи королевствах. Уиллас станет следующим Хранителем Юга, Гарлан всегда будет подле него и поможет удержать Простор, при необходимости заменит. Я же предпочту увековечить своё имя в истории иным способом.
— Хорошая мечта, но турнирных побед недостаточно, чтобы стать легендой. Прославиться в определённых кругах — да, но не более.
— Но… — начал было протестовать Тирелл.
— Взгляни на них, — Джон указал рукой на толпу на площади. — Для них ты просто южный рыцарь в блестящих цветочных доспехах без единой боевой отметины.
— Куда уж мне до Кошмарного Волка, воспеваемого в песнях, — фыркнул Лорас.
— Легенда о Кошмарном Волке началась с мальчика, что отправился с отцом на войну, и выжил в заведомо проигранном сражении. Она продолжилась уже в рыцаре, что получил шпоры за проявленную в бою доблесть. Сейчас же последние главы легенды рассказывают, как он убил обидчика возлюбленной и выставил дураком наследника великого дома. Легенда о Рыцаре Цветов ещё не началась.
— И ты наверняка знаешь, как дать ей начало.
— Не имею ни малейшего понятия. Это твоя мечта, твоя судьба, и только ты можешь положить начало своей легенде. Люди воспевают и турнирных рыцарей, но не за их победы на ристалище или яркие одежды. Тебя им тоже есть за что полюбить, — Сноу указал взглядом на свою сестру, что сейчас увлечённо болтала с Маргери.
Лорас знал, что его новообретённый друг темнит и недоговаривает. Бабушка бы просто назвала внука идиотом и сказала прямо, но хоть подсказку парень получил. Ответ крылся в Сансе Старк, а единственное, что в ней успел отметить самый младший из братьев Тирелл, так это то, что та была наивной дурочкой, помешанной на балладах о рыцарях. «Конечно!» осенило Тирелла. Что может быть лучше, чем история о рыцаре, спасшем в неравной схватке благородную девицу и заслужившем этим её любовь? Ещё обязательно со счастливым концом.
— Я не знаю, Джон. Мне кажется, что меня не привлекают… девушки…
— Тебе никто не мешает попробовать, — улыбнулся Сноу, подумав, что Лорас ещё не представляет, насколько сильно Вилла Мандерли уже вонзила в него свои коготки.
…
Ближе к вечеру этого же дня состоялись соревнования по наскокам на кольцо с копьём. Если для участия в конной сшибке лорд Дейн был ещё мал и неопытен, то для такого соревнования он как раз подходил. С первого взгляда может показаться, что соревнование не сильно сложное или интересное, но оно требует хорошего владения лэнсом. Всё же в закованного в броню всадника попасть в разы легче, чем в кольцо небольшого размера, нанизав то на оружие.
Как и обещал, Сноу, с позволения отца, привёл сестёр посмотреть на это состязание. Вместо поддержки от младшей из сестёр Старк, Эдрик получил угрозу, что та его поколотит, если он не возьмёт награду. Лорд Дейн чуть вздрогнул, но всё-таки смог занять второе место. Он успешно попал в кольцо, что было меньше десяти сантиметров в диаметре. Джон сильно сомневался, что сам смог бы попасть хотя бы в то, что будет в два раза больше.
Джон вёл беседу с Дейси, когда в него неожиданно кто-то врезался, чуть не сбив с ног. Этим кем-то оказалась паникующая Арья Старк.
— Маленькая сестрица?
— Джон, пожалуйста, спрячь меня! — чуть ли не прокричала Старк, забегая брату за спину.
— Что? — Сноу не понимал, что происходит, Дейси, судя по реакции, тоже.
— Леди Арья, прошу, не убегайте от нас! — к ним подошла Маргери в компании хихикающих кузин.
— Джон, скажи ей! Они не отстают!
— Арья, то платье будет смотреться на тебе просто превосходно, ты обязана его примерить, — Джон, наконец, понял, что происходит. Маргери, видимо, всегда хотела иметь младшую сестрёнку, а тут такая прекрасная возможность кого-то помучить.
— Я не хочу!
— Тебе всё равно нужно будет надеть платье на пир, так почему не выбрать самое лучшее? — спросил у сестры Сноу, аккуратно выводя ту из-за спины.
— Предатель, — фыркнула девочка.
— Зато ты сможешь разыграть Эдрика… — зашёл с другой стороны Сноу.
— Как? — Арья явно заинтересовалась.
— Уверен, леди Тирелл и… другие леди Тирелл смогут сделать из тебя настоящую принцессу. Только представь лицо лорда Дейна, когда он поймёт, что перед ним та девочка, с которой он тренируется на мечах.
— Ладно, я согласна. Только тебе тоже подберут новый наряд! — Арья ткнула на брата пальцем.
— Мне? У меня уже есть наряд для праздника, — Джон медленно пятился назад.
— Отличная идея! — Дейси не дала бастарду уйти. — Мне надоело, что ты постоянно носишь всё чёрное.
— Блядь, — только и ответил Сноу, опустив голову. Арья засмеялась.
Турнир приближался к своему завершению, на следующий день состоялись финальные поединки в битве на копьях. Определились финалисты, и рыцари из Простора, к сожалению южных гостей, не смогли одолеть Бронзового Джона и Рыцаря Полумесяца, что сразились в финале. Таинственному рыцарю прошлый бой дался непросто, что сказалось на результатах финального. Он держался вполне достойно и показывал отличное владение лэнсом, даже свёл в ничью первые три стычки с лордом Ройсом, но был выбит из седла в первом же из повторных заходов.
Главный приз забрал Джон Ройс, который именовал королевой любви и красоты свою супругу. Таинственный рыцарь забрал награду за второе место и исчез так же незаметно, как и появился. В состязании лучников победу одержала Вель, получившая прозвище Белая Леди за одежды и позаимствованный у Джона лук. Общая схватка не проводилась, так как в ней не избежать смертей, что может испортить настроение гостей перед планируемым торжеством. Вечером этого же дня в Новом Замке провели большой пир.
Праздник шёл своим чередом, люд танцевал и наедался от пуза, в резиденции дома Мандерли смешались северные и южные традиции — лапанье служанок, драки и похабные песенки стояли рядом с дорогими, вычурными нарядами, меню из огромного количества блюд и южными музыкантами.
Мейс Тирелл нервно поглядывал на зал, словно высматривая кого-то глазами, и, судя по взволнованному виду, явно не находил.
— Что-то случилось, лорд Мейс? — обратился к другому Хранителю королевства Эддард Старк.
— Я нигде не вижу свою дочь.
— Я видела её недавно, в компании сира Сноу, — вмешалась в разговор Кейтилин.
— Я тоже, но сейчас их нигде нет, — возмущённо пробормотал Мейс.
— Блять, Джон, — еле слышно прошептал Эддард.
— Возможно, они прошли в богорощу, леди Маргери часто посещала её с моими внучками, — сделал своё предположение лорд Мандерли.
— Будем на это надеяться.
Новый Замок, одна из комнат
Маргери ослабила шнуровку платья и опустила его до пояса, девушка была намерена воспользоваться своим «временем с Джоном» по максимуму. Сноу не сводил глаз с леди, что вылезала из своего платья прямо перед ним. Он не переставал любоваться её телом, широкими бедрами, высокой грудью, что подымалась в такт вздохам и идеальной, нежной коже, на которой не было изъянов: светлая, гладкая, без единого шрама, родимого пятна или родинки, и Джон был первым мужчиной, который узрел девушку во всей её красе.
Увидев, как завороженно Сноу смотрит на её тело, девушка триумфально улыбнулась. В глазах парня отчётливо была видна любовь и восхищение. К Маргери, а не к леди Тирелл. Похожим взглядом, полным доброты и тепла, он смотрел много лет назад на пухлую кареглазую девочку, а не на дочь Хранителя Юга. Настрой немного сбивало понимание, что Джон смотрит так не на неё одну, но Маргери быстро выкинула эту мысль из головы. Сегодня Кошмарный Волк принадлежал только ей.
Маргери невольно сглотнула, опустив голову, когда Джон приблизился к ней, а всё её тело напряглось. Бастард легонько коснулся пальцами её подбородка, слегка приподняв и вынудив на себя посмотреть. Тирелл поняла, что просто тонет в серых омутах, и уже не сможет уйти, даже если захочет. Сноу нежно поцеловал девушку, еле коснувшись её губ своими, и разместил свои ладони у неё на бёдрах в собственническом жесте.
— Ты уверена, что хочешь этого? — спросил Сноу, давая последний шанс отступить.
— Да, — еле слышно прошептала Маргери.
Руки Джона переместились на ягодицы девушки и нежно сжали, вызвав по всему её телу приятную дрожь. Но парень не остановился на этом, его ладони медленно подымались вверх, в сторону груди, пока его губы оставляли на плечах и шее девушки поцелуи. Маргери тихо застонала, когда Джон нашёл на шее особенно чувствительную точку.
Неожиданно даже для самой себя, девушка коснулась своей крохотной ладошкой промежности парня и потёрла ту сквозь бриджи. Она не успела увидеть его реакцию, так как закрыла глаза и откинула голову назад в момент, когда ладони Сноу таки добрались до её груди.
Вторая ладонь девушки тем временем оказалась на груди парня и еле ощутимо надавила. Джон понял желание девушки, и уселся на кровать, рывком усадив Маргери себе на колени, на что девушка радостно взвизгнула. Тирелл потёрлась о пах парня, сделав одно лишь движение бедрами. Руки Джона снова вернулись к груди и нежно сжали затвердевшие соски.
Маргери стало невероятно хорошо и она задвигала бёдрами, сидя на Джоне, не обращая внимание на то, какой мокрой она стала, и какое пятно от этого появилось у Джона на бриджах. Её сейчас волновала только приятная истома внизу живота.
— Сделай мне ещё приятнее, — попросила Тирелл.
Сноу нагло ухмыльнулся и опустил голову к груди Маргери, взяв один из её сосков в рот, а другой сжал между пальцами. Плохо сдерживаемый стон покинул уста Маргери, она запустила ладони в кудри парня и попыталась сильнее прижать его к груди. Пока что всё было совсем не так, как ей рассказывали подруги — ей не было неловко и страшно, не хотелось плакать. Наоборот, она желала лишь продолжения и учащёнными движениями бёдер намекала об этом Джону. Язык, пальцы и зубы Джона уже доставляли ей уйму удовольствия, а мысли о том, что она почувствует, когда Джон её возьмет, пробуждали желание немедленно сорвать с бастарда клятые бриджи.
Спина Маргери выгнулась дугой, а всё тело накрыла приятная дрожь в момент, когда зубы Джона опять стиснули её сосок. Тирелл тяжело задышала, стараясь привести сбившееся дыхание в норму. Ей ещё никогда не было так хорошо, ни тогда в саду, ни в те разы, когда она ласкала себя, думая о Джоне. Наконец девушка пришла в себя и поняла, что лежит на спине, а на Джоне не осталось одежды.
— Сейчас ты станешь моей, — хрипло заговорил Джон.
— Я готова, — сглотнув, ответила Маргери.
— Может быть больно.
— Я знаю, что ты обо мне позаботишься, — улыбнулась девушка.
Девушка поморщилась от боли и сжала ладонями простынь, ощущая, как Джон оказался внутри её только что сорванного цветка. Слёзы проступили на краешках её глаз, но Сноу тут же их сцеловал. Затем было приятное тепло и свет внизу живота и боль медленно ушла. Руки парня нежно легли ей на талию, а бёдра начали движение.
Это было лучше, чем Маргери могла представить, её спина выгнулась дугой, ладони продолжали сжимать простынь. Девушка закусила нижнюю губу и откинула голову назад. Она задвигалась навстречу, скрестив ноги на спине парня. Ещё приятнее ей стало, когда Сноу начал играть с бусиной внизу её живота. Девушка застонала громче, а Сноу ускорил свои движения. Маргери достигла пика спустя пару минут, её глаза широко распахнулись, девушка застонала в рот Джону, что накрыл её уста поцелуем и, обняв за спину, прижала ближе к себе. Тирелл привела в порядок дыхание и, опять ощутив тепло внутри, девушка поняла, что совершенно не чувствует усталости.
В следующий миг Маргери залилась краской до корней волос — Джон поставил её на четвереньки и схватил за бёдра. Сноу медленно вошёл в ее лоно, от чего девушка простонала, но начала двигать бёдрами навстречу.
— Клянусь Семью! — выкрикнула Тирелл.
Джон продолжил брать её, но на этот раз он двигался быстрее и более страстно, чем до этого. Девушке стало ещё лучше, настолько, что она не смогла удержаться на руках и упала вперед. Джон не позволил ей подняться и сильнее вжал её в кровать. Маргери сосредоточилась на получении удовольствия, она почувствовала пульсацию и поняла, что партнер близок к пику.
— Я…с-сейчас…снова! — простонала Маргери.
Сноу схватил её за руки и потянул к себе, оторвав от кровати. Тирелл затряслась в оргазме, а Джон не ослаблял ни хватки, ни темпа. Спустя минуту он и сам достиг пика, заполнив девушку своим семенем, на этом аккорде Тирелл издала долгий протяжный стон.
— Я люблю тебя, — сказал ей Джон, положив рядом с собой и накрыв их одеялом.
— Говори это почаще, — лукаво улыбнулась девушка. Джон прижал её ближе и поцеловал в лоб. — Так, значит, завтра очередь Дейси или Вель?
— Да, но если хочешь, то ты всегда можешь присоединиться.
— Это нужно обдумать.
Маргери провела пальцем по его груди. Другую руку она опустила себе на живот, размышляя, что же звучит лучше «Маргери Старк» или «Маргери Дейн». Размышление прервал шум, доносившийся из коридора. За ним последовал стук в дверь и крик: «Немедленно откройте!»
Лорд Мейс отчётливо слышал девичьи стоны, что доносились из комнаты, в результате чего пришёл к вполне очевидному выводу. К несчастью, дверь никто отпирать не собирался, а на шум сбежались Мандерли и Старки. Лорд Мейс коротко обрисовал ситуацию лорду Старку и лорду Мандерли, после чего потребовал, чтобы дверь немедленно выбили.
Виман не согласился, всё же дверь была из красного дерева, и портить её он не хотел. Пришлось посылать слуг за ключом. Спустя пару минут дверь открыли, Эддард, Виман и Мейс вошли внутрь… Внутри оказалась Вилла Мандерли в компании Лораса Тирелла. Оба потные, раскрасневшиеся в наспех надетой помятой одежде. На простыне было отчётливо видно красное пятно.
В этот же день, ближе к концу праздника, было официально объявлено о помолвке Сансы Старк и Уилласа Тирелла, а также о помолвке Виллы Мандерли и Лораса Тирелла.
Меч вылетел из рук Арьи и со стуком покатился по полу, Эдрик триумфально улыбнулся очередной победе. Всё же в скорости он точно не уступал маленькой волчице, а в силе и реакции превосходил.
— Ещё раз! — скомандовал Сноу. Бойцы опять вышли на исходную.
— Джон, — послышалось позади. — Мы можем поговорить?
Сноу не на шутку удивился, когда обернувшись, увидел сестру. В последний раз он разговаривал с Сансой в неформальной обстановке и наедине, когда той было четыре.
— Да, конечно. Вы двое пока можете отдохнуть, — обратился он к Арье и Эдрику, с их стороны послышался радостный вздох. — Что-то случилось?
— Я говорила с отцом… — начала Санса.
— Эмм… и? — Сноу словил непонимающий взгляд. — «Я говорила с отцом», и?
— Это правда, что ты сыграл самую важную роль в моей помолвке?
— Правильнее будет сказать, что я сделал весомый вклад в её организацию.
— Я не понимаю.
— Что?
— Зачем ты это сделал? После… после моего холодного отношения, после всех презрительных взглядов и жалоб. После того, как я и мои подруги копировали мою леди-мать, — Сноу немного грустно улыбнулся.
— Что изображено на гербе дома Старк?
— Лютоволк.
— А что он означает в геральдике?
— Ярость, силу, злость, прожорливость, — начала перечислять девушка.
— Но помимо этого он символизирует преданность семье и семейным ценностям, способность постоять за свой дом и защитить близких. Лютоволк есть и на гербе Старков, и на моём. Ты моя сестра, тебе может казаться, что Арью я люблю больше всех вас, но это не значит, что только она важна для меня. Я люблю всех своих братьев и сестёр и буду заботиться об их счастье, защите и благополучии.
— Прости меня, Джон! Я была такой глупой! — Санса со слезами бросилась брату в объятья. Она и этого не делала с момента, как ей исполнилось четыре года.
— Нечего прощать, — только и ответил Джон, обняв сестру в ответ.
Глава 29
Новый Замок, Север
— Они хорошо смотрятся вместе, — как бы невзначай обратился к леди Оленне лорд Виман Мандерли, указывая на свою внучку, которая прогуливалась по внутреннему двору замка в компании Лораса Тирелла.
Оленна взглянула на внука, из всех сыновей лорда Мейса именно Лорас был самым красивым. Его длинные непослушные каштановые кудри нравились многим девицам, а умные живые карие глаза на исключительно красивом, аристократичном лице и вовсе сводили их с ума. Именно у Лораса было наиболее сильное внешнее сходство с Маргери и, видимо, из-за этого они были так близки.
Вероятно, внешность помогла сблизиться с внучкой и старковскому бастарду. Его кудри ничем не уступали кудрям Лораса, а северная внешность выделяла его среди остальных кавалеров.
Вилла тоже была весьма привлекательной. Юная, на три года младше Лораса, с длинными прямыми волосами, что девушка заплетает в косу и красит в зеленый цвет. У неё красивое лицо с высоким тонким носом и серо-голубыми глазами. Века жизни на севере, без сомнений, сказались на Мандерли, что видно по присущему исключительно для северян цвету глаз.
— Лорас — гордость Хайгардена, а леди Вилла… тоже весьма хороша собой, — в привычной для себя манере отвечала леди Тирелл. — Зачем я здесь?
— Я хотел обсудить с вами несколько вопросов.
— Буду надеяться на продуктивность этого обсуждения. Иначе я напрасно покинула тёплые стены замка.
— Речь идет о будущем наших внуков.
— Даже не думала, что разговор будет об этом, это ведь именно ваша внучка соблазнила Лораса, а из-за моего сына-идиота об этом узнал весь Север, а скоро узнают и все семь королевств. И всё с вашего попустительства.
— О, я не тешил себя иллюзорными надеждами на успех её попыток. Слухи о вашем внуке были весьма… интересны. Я полагал, что у неё ничего не выйдет, как бы она ни старалась.
— Могли ли мы вообще думать, что такое когда-либо случится? Мандерли и Тиреллы — старые кровные враги…
— Я точно не думал о таком.
— Так что же конкретно вас беспокоит?
— Будущее моей внучки, а именно — место, где она будет жить.
— Вступив в брак, леди Вилла станет Тирелл, а резиденция Тиреллов в Хайгардене.
— Но с таким успехом Тиреллов в вашей резиденции скоро будет как Ланнистеров в Ланниспорте. Нужно ли вам столько побочных ветвей? В свите вашей внучки девиц Тирелл штук шесть и все на выданье.
— Семь, — поправила его Оленна.
— Не суть важно.
— И вы сейчас мне что-то предложите.
— У меня нет внуков и, с большей долей вероятности, дети Виллы будут претендовать на Белую Гавань. Я хотел, чтобы моя внучка осталась здесь.
— И где вы поселите новобрачных? Тиреллы не могут десятилетиями злоупотреблять гостеприимством Мандерли, живя в Новом Замке, даже несмотря на родство.
— Сир Бартимус стар и бездетен, после его смерти Волчье Логово снова будет принадлежать Мандерли.
— Ждать смерти старика, чтобы поселить моего внука в полуразрушенной темнице. Мне казалось, что мы на пути к примирению.
— Можно выплатить компенсацию, а город давно нуждается в новой тюрьме. Особенно если учесть, как просто сбежали из старой.
Леди Оленна "скрипнула зубами". Ей откровенно не нравилось, что напавший на её внучку смог сбежать. Ему бы в любом случае не удалось навредить Маргери, девушку охраняли десятки людей, одетых как простолюдины, но за само нападение ублюдок Болтона должен был ответить.
— И как это расценивать?
— Как свадебный подарок, Мандерли отстроят замок и приведут его в должный для новобрачных вид. Помимо этого у Виллы будет весьма… внушительное приданое.
— У меня есть предложение получше, — лукаво улыбнулась Оленна.
— Я вас слушаю.
— Вы ещё помните про Данстонбери на Мандере? — Виман подавился словом на выдохе, глаза его округлились, а сам мужчина начал в удивлении открывать рот, словно выброшенная на берег рыба. — Замок тоже необходимо отстроить, но это всяко лучше, чем Волчье Логово. И никто не скажет, что Тиреллы не вносят свою лепту.
Замок в любом случае пустовал, его восстановление никоим образом не ударит по карману Тиреллов, а вот выражение лица Вимана было бесценно.
— Этого более чем достаточно для уверенности за будущее внучки, — еле смог выговорить лорд Минога.
— Отлично, вопрос решён.
Эддард Старк не воспитывался как наследник Севера, а большую часть своего детства он и вовсе провёл в Долине Аррен. Воспитание под крылом Джона Аррена было лучшим, на что мог вообще рассчитывать младший сын, но оно сделало из Неда воина, а не управленца, человека больше дела, чем слова. Лорд Старк, несмотря на это, весьма хорошо справлялся с возложенными на него обязанностями, а если бы не его бастард, то он бы и вовсе был непогрешимым человеком.
Эддард знал, что есть много людей компетентнее его в ряде вопросов и никогда не отказывался от дельного совета или любой другой помощи. Вот и сейчас лорд Старк понимал, что, несмотря на своё положение, он мало что смыслил в вопросах торговли и денежных дел. К счастью, на Севере не было человека, смыслящего в финансовых вопросах лучше, чем лорд Мандерли. Глупцы считали, что всему богатству и влиянию своего дома семибожники обязаны серебряным шахтам, но люди знающие понимали, что от одного наличия ценного ресурса не разбогатеешь и не возвысишься.
Лорд Старк провёл множество бесед с Виманом Мандерли — все они касались развития торговли с Простором и её возможных последствий, на некоторых из них даже поприсутствовала Королева Шипов. Самым очевидным последствием была активизация недоброжелателей и всех тех, кто хотел бы нажиться на торговых судах тем или иным способом. Хоть грабя и топя, хоть обкладывая их грабительскими пошлинами.
Север отличался от остальных королевств, не только из-за веры и крови первых людей в его жителях, но и благодаря постоянной борьбе его населения с теми или иными нападками. Железнорождённые пираты и контрабандисты всех мастей беспокоили западное побережье. Эссосские работорговцы и жители острова Скагос не давали покоя восточному. Одичалые совершали свои набеги, минуя Стену, и грабили всё, до чего могли дотянуться.
Ко всему этому должны были прибавиться пираты Сестёр, что непременно захотят взять «своё», таким образом, и на юге Севера станет неспокойно. Виман говорил, что финансовое положение Фреев и Маллистеров в первую очередь пострадает от союза с Простором и падающей торговли с Речными землями — они в долгу не останутся — и на Перешейке станет неспокойно. Его и без этого всё чаще донимают племена Лунных гор, а сил дома Рид не хватит, чтобы справиться сразу со всеми и при этом держать во Рву Кейлин гарнизон. Необходимо было принять меры.
Стук в дверь вывел Эддарда из раздумий.
— Да? — уточнил он. Дверь открылась, за ней показался Джон Сноу.
— Ты хотел меня видеть, отец?
— Проходи, садись.
Бастард уселся напротив отца, Нед разлил по бокалам вино и стал ждать. Они с Джоном помирились после его последнего подвига, но всё равно осталась некоторая неловкость. Нед чувствовал себя не самым хорошим родителем, а мысль, что с Джорахом Мормонтом у Сноу отношения более тёплые, не поднимала мужчине настроение. Наконец, Сноу взял кубок и отпил вина.
— У меня есть поручения для тебя и твоих людей.
— Внимательно слушаю.
— Вы будете расквартированы во Рву Кейлин для усиления гарнизона крепости и патрулирования Перешейка.
— Мне казалось, что Риды и сами отлично с этим справляются.
— На Перешейке неспокойно. Пираты Сестёр, железнорождённые, горцы, речники скоро заполонят болота, а Риды и без того оказали дому Старк больше помощи, чем необходимо.
— Что делать конкретно мне и моим людям?
— Твои… «таланты» отлично помогли найти разбойников вдоль всего Королевского Тракта. В заливе Пасть много бухт, где пираты прячут свои корабли. Вычисти их. Огнём и мечом, если необходимо.
— Экипаж длинного корабля часто составляет больше пятидесяти человек. Если корабль будет в бухте не один…
— Набери столько людей, сколько необходимо. Здесь или в Зимнем городке. Дом Старк возьмёт на себя все расходы на их содержание на время твоего пребывания во Рву.
— Касательно пиратов и горцев всё понятно, а что с речниками?
— Риды имеют богатый опыт «общения» с людьми Фреев. Можешь посоветоваться с ними. В остальном — на твоё усмотрение.
— Головы, пики, украшенный ими Королевский тракт, — размышлял вслух Сноу.
— Только если это необходимо, — настоял Эддард.
— Отец, не убивать их всех таким образом будет благородно, но сделать это просто необходимо. Если так не поступить, то ничего не изменится. Мы в Белой Гавани — на этом месте Старки полностью истребили Грейстарков за измену и участие в восстании, а они были родней. Что будут о нас думать, если мы не сделаем того же с врагами Севера?
— Как я и говорил — «на твое усмотрение», если ты считаешь, что это необходимо, то я не буду тебе препятствовать, — вздохнул Нед, он всё ещё не был полностью согласен с Джоном.
— Тогда остается только одно дело.
— Какое?
— Найти Арье учителя фехтования.
— Зачем?
— Чтобы она не дулась, — улыбнулся Сноу.
В порту Белой Гавани было привычно шумно и многолюдно. Было невозможно не заметить, как моряки, портовые рабочие и торговцы занимаются своими делами. Товары грузились на корабли или выгружались с них на склады, капитаны уточняли здешние цены и жаловались на «поборы». Словом, ничего необычного для портового города.
Старки вместе с Мандерли прибыли в порт, чтобы попрощаться как с Тиреллами, так и со своими родственницами, которые однажды станут частью этого великого дома. Санса просто светилась от счастья, но в её глазах была отчётливо видна грусть. Вилла вела себя более сдержано, хотя в её глазах были отчётливо заметны игривые огоньки.
Вид леди Кейтилин был печален, в глазах женщины стояли слёзы, а под ними были отчётливо заметны следы от бессонной ночи. Малыш Рикон, казалось, чувствовал настроение матери и мог вот-вот разрыдаться. Вполне простительно для его возраста. Джон Сноу о чём-то совсем тихо разговаривал с Арьей, что упрямилась и, судя по виду, явно не была рада услышанному.
— Прошу тебя, Нед. Ещё не поздно передумать. Не отбирай у меня дочь, — просила Кейтилин.
— Сансе предстоит стать леди Хайгардена. Ей нужно познакомиться со своими будущими подданными и владениями, а так же научиться южным манерам и обычаям.
— Она ещё дитя! — воскликнула Кейтилин, Эддард вздохнул.
Лорд Старк, может быть, и послушал бы жену, но последний турнир внёс ясность в состояние воспитания его дочери и во все присущие ему пробелы. Санса с свойственной исключительно ей наивностью озвучивала такие глупости, что её не подняли на смех только из-за покровительства леди Маргери. Эддард явно допустил ошибку, полностью доверив воспитание дочери своей леди-жене и септе.
— Это всё равно случилось бы. Рано или поздно, — ответил он холодным, безэмоциональным тоном, любой другой бы подумал, что судьба дочери Неду безразлична, но Старки знали, что главе их дома чуждо яркое внешнее проявление эмоций.
— Но…
— С ней будут подруги и леди Доне?лла Хорнвуд. Ничего плохого не случится, — отвечал взволнованной жене Эддард.
Отправка дочерей в дом жениха до свадьбы была абсолютно стандартной практикой. Необходимо было лишь взять в сопровождение дуэнью, а поскольку вместе с Сансой в Хайгарден отправится и Вилла, то кузина лорда Вимана станет идеальной кандидатурой на эту роль. Помимо леди Мандерли, вместе с Сансой в Простор отправятся и её лучшие подруги Бет Кассель и Джейни Пуль в качестве фрейлин. В идеале можно было вернуться в Винтерфелл и начать сборы там, но, к счастью, северные леди не нуждались ни в чём, что нельзя было приобрести в Белой Гавани. Да и дорога морем вместе с Тиреллами будет явно безопаснее и быстрее.
Наконец настало время прощаться. Старки по очереди обняли члена своей стаи. Дольше всех сестру в объятьях держала Арья, до конца не верившая, что она уплывёт. Прощание с Тиреллами было более сдержанным и официальным — всё как подобает обычаям. Вскоре корабли просторцев отплыли, а северяне всё продолжали смотреть, как те удаляются вдаль. Малыш Рикон расплакался, как только суда исчезли за горизонтом.
Ров Кейлин, Север
Отряд северян в количестве двух сотен человек шёл по Королевскому тракту в сторону твердыни первых людей. Они въехали в деревню Серое Древо, что была в часе ходьбы от крепости. Деревня получила своё название за вековое чардрево, что росло в её центре, дерево уже было больным и засохшим, ввиду чего потеряло свой цвет. В деревне было несколько десятков совсем новеньких домиков, вероятнее всего, там поселились те, кто занимался восстановлением Рва. Крепость уже была видна на горизонте.
— Впечатляет, — прокомментировал Эдрик, рассматривая Ров.
— По сравнению с тем, что тут стояло до этого, любая каменная крепость будет впечатлять, — хмыкнула Дейси.
— Зато шикарный вид на болота никуда не делся, — добавил Джон.
— Не самый приятный из возможных.
— О-о-о, нам с тобой предстоит ещё очень долго созерцать эти болота. Проскачи четыреста километров на юг по тракту и всё ещё будешь на болотах. Плыви по реке Горячке на запад триста километров и всё ещё будешь на болотах, пока не войдёшь в залив.
— Ещё не поздно вернуться в Чёрный Приют? — понуро спросил Эдрик.
— Поздно, лорд Дейн, поздно.
— Долго нам бегать по болотам? — спросила Дейси.
— По меньшей мере, год, может, полтора.
Колонна под тёмно-синим знаменем продолжала свой путь. Джон набрал почти сотню людей в Белой Гавани и в два раза меньше в Зимнем Городке. Всех их нужно было экипировать и вооружить, благо лорд Виман договорился с кузнецами и оружейниками о более чем хороших скидках для спасителя внучки. Следом за солдатами шли телеги, гружённые оружием, продуктами и инструментами. Словом, всем, в чём Ров и его люди могут нуждаться.
По обе стороны от дороги бегали восторженные детишки и с округлившимися глазами глядели на рыцаря и его людей. Люди постарше перешёптывались, нервно посматривая на солдат. Выглядели местные вполне здоровыми, но бедными, как и большинство крестьян. Река, охота и поля удовлетворяли потребность в пище, а вот с деньгами была явная проблема. Те, кто не работал в крепости, могли заработать денег, разве что наловив в болоте пиявок для мейстеров.
Спустя некоторое время Джон и его люди достигли ворот замка и начали входить во внутренний двор. Благородных поприветствовал стюард крепости: письмо от лорда Старка было получено, и все знали о предстоящем прибытии Кошмарного Волка. Великан Том отдавал команды солдатам, а Сноу с остальными отправился осматривать крепость. Слуги тем временем выгружали содержимое телег.
Спустя несколько часов осмотр замка был окончен, как и ознакомление с делами крепости. Крепости, которая станет для Джона домом на ближайший год, пусть и большую часть этого времени он потратит на беготню по болотам.
— Добро пожаловать в Ров Кейлин, лорд Сноу, — сказала Дейси, стоя около Джона с Вель и глядя, как на чертоге рядом с чёрным львоящером на серо-зелёном поле появляется белый лютоволк и копьеносица.
…
Ров Кейлин формально принадлежал дому Старк, но с момента утраты своего былого величия — но не ценности — в крепости не держали много воинов. Их было не больше, чем того требовало препятствование заселению разбойников внутри. Что уж говорить о ком-то благородном, кто бы занялся управлением ближайших земель. Отстройка Рва могла решить проблему, но тем, кто ею занимался, по большей части, не было дела до проблем местных крестьян.
Зато теперь, когда появился благородный, да ещё и рыцарь, сын Хранителя Севера, не важно, что бастард. Это был «Старк», к которому можно было обратиться с прошением. Не идти же за тысячу километров в Винтерфелл.
Джон полагал, что отец решил испытать его управленческие способности, посадив сюда. В любом случае лучше иметь хорошие отношения с местными, часть из них можно пристроить к работе в крепости или использовать для её восстановления. Не прошло и пары дней, как местный староста, охотники и женщины прибыли с прошениями. Рыбакам нужно было сопровождение к реке и защита от разбушевавшихся львоящеров, иначе в ближайшее время придётся обходиться без рыбы. Староста просил выделить несколько лошадей, чтобы не пришлось пахать поля на себе. Женщины жаловались, что их мужьям никто не заплатил за инструменты, брёвна и работу по постройке жилья для строителей.
Сноу пришлось выслушать всех и помочь по мере возможностей. В любом случае его вороны сейчас искали пиратские бухты на побережье. Несколько солдат теперь сопровождали рыбаков к реке, коней тоже выделили, не боевых конечно, а тех, кто вполне сойдет для работы в поле, они пока всё равно простаивают. Дольше всего пришлось разбираться с выплатами за работу и инструменты. В спорах прошли следующие пару дней.
Крестьянам лорд Сноу пришёлся по душе. Им по большей части было не важно, что формально он не лорд, да и не хозяин земли. Главное, что через него можно было решить проблемные вопросы. Как показала практика, что населению Тамриэля, что черни Вестероса на самом деле неважно, кто их хозяин, лишь бы жилось хорошо, мирно и было что поесть.
Помимо всего этого нужно было контролировать доставку и выгрузку камня и других материалов для строительства, что шли кораблями через залив, а потом — по реке Горячке из Барроутона. Люди, его доставлявшие, тоже не были в восторге от многодневной компании львоящеров большую часть пути, что уж говорить о не самых тёплых отношениях Старков с леди Дастин. Хотя, может, леди Барбри не будет считать «брата» невесты Домерика, что теперь поселился во Рву, за врага. Может, даже удастся через моряков закупить и доставить в крепость всё необходимое.
Лорд Слейт пообещал Джону выделить для Серого Древа некоторое количество коров и коз, чтобы хоть как-то разнообразить рацион защитников Перешейка. Болотники не сильно прихотливы в еде, но тоже будут не прочь отведать молочных продуктов.
…
По внутреннему двору крепости раздался радостный смех. Великан Том, играючи, как детей, разбрасывал болотников, что одновременно напали на него во время тренировочного боя. Манерой боя он не сильно отличался от Большого Джона Амбера и любил хватать противника за грудки и грубо бросать наземь. Слуги и люди из гарнизона с улыбками наблюдали за происходящим на тренировочном поле. Изначально Сноу затеял всё это, чтобы узнать, на что способны его люди и те немногие болотники, что остались в гарнизоне, но в какой-то момент Тому захотелось узнать, сколько нужно «детей» Перешейка, чтобы одолеть его, а поскольку яд во время тренировочного боя не поможет…
Эдрик упражнялся на мечах с одним из солдат. Джон вместе с Вель и Дейси наблюдали за происходящим боем. В следующий миг глаза Дейси загорелись азартом, девушка встала и хотела было присоединиться к следующей схватке против Тома.
— Куда это ты собралась? — Джон взял девушку за руку и не дал ей отойти.
— Пойду, покажу этим летним детишкам, как нужно драться с великанами, — улыбнулась Дейси.
— Нет, не пойдёшь.
— Нет, пойду! — упрямо заявила Дейси.
— Нет.
— Почему? — не уступала Мормонт, Джон вздохнул.
— Когда у тебя в последний раз была кровь?
— Что? — не поняла Дейси.
— Лунная кровь, — уточнил Джон.
— Две луны назад, — задумавшись, ответила Мормонт.
Мигом спустя её глаза стремительно расширились, а сама девушка с радостным визгом бросилась в объятия к Джону. Сноу подхватил девушку и закружил, оторвав от земли, пока та радостно хихикала.
— Как ты…
— Заклинание диагностики, — прошептал Джон.
— Ты не сказал мне.
— Я думал, что ты знаешь и сама хочешь меня обрадовать, но решил подождать, чтобы точно убедиться.
Наконец, Джон выпустил Дейси, чтобы и Вель могла её обнять.
— Поздравляю, — сказала Вель, однако в её голосе была слышна тень обиды.
— Ты расстроена? — поинтересовалась Дейси.
— Немного завидую.
— А зря, — девушки одновременно перевели взгляд на Джона. — У вас разница в пару недель.
От тренировочного боя Эдрика Дейна отвлёк одновременно прозвучавший радостный визг.
Глава 30
Перешеек, Север
Небольшой хутор в десяток маленьких домиков встретил северян гнетущей тишиной. Отряд в сорок копейщиков, десять арбалетчиков и двадцать лучников, половина из которых были болотниками, прошли к самому большому из домов. Даже болота вдоль всего Королевского тракта не были очень удобными для лошадей, что уж говорить об этой местности в паре десятков километров от него. По болотам двигались в основном пешком, по известным местным жителям тропам. Это ускоряло долгий путь к цели и делало его более безопасным.
Большая часть и без того хлипких на вид домиков, судя по виду, сплетённых из местной растительности, была сломана. На некоторых были следы гари от неудачной попытки поджога, в тех, что выглядели наиболее целыми, прятались, ощетинившись трезубцами, местные жители. Только что прибывшие нацелили на них арбалеты в ответ, Джон жестом приказал опустить оружие и заговорил так, чтобы его слушали все.
— Моё имя Джон Сноу. Я охраняю Перешеек по приказу Хранителя Севера, лорда Эддарда Старка. Мы вам не враги.
Из домиков послышалось нервное перешептывание, и вскоре навстречу отряду вышел один из жителей.
— Чем обязаны?
— На тракте мы встретили одного из ваших, он сообщил о незваных гостях. Куда ушли нападавшие?
— Туда, — мужчина указал направление. — Ещё вчера ночью ушли.
— Как они выглядели?
— В кожаной броне с «чешуйками», в основном — тёмных цветов. На вид очень злые и явно не местные. Вооружены копьями, топорами и фальшионами.
— Речники? — спросил Эдрик.
— Скорее всего, — ответил Джон, затем повернул голову к ворону на своём плече. — Лети, малыш.
— Речники! Речники! — прокаркал ворон и улетел в указанную болотником сторону, в небе к нему присоединилось еще с полдюжины птиц.
— Что забрали?
— Всё ценное, что нашли. Украшения, деньги, отложенные на Зиму, целебные травы и… — мужчина замялся.
— Что?
— Мою дочь.
— А других девиц?
— Все остальные успели спрятаться в болотах.
С каждой полученной частичкой информации настроение Сноу становилось всё хуже. Болотники из отряда хотели отправиться вперёд, прочёсывать Перешеек в поисках нападавших, но в этом не было никакой нужды. Отряд двинулся дальше по тропе в сторону, указанную мужчиной.
— Они не были к нам особо дружелюбны, — подметил Эдрик, как только хутор скрылся из виду.
— Не было причин.
— А чего они и от нас не спрятались? Вдруг и мы разбойники?
— Отбирать у них уже особо нечего, разве что захватить их самих. Но на пиратов Сестёр мы точно не похожи.
Спустя пару часов пути к Джону вернулся один из воронов. «Речники!» — прокаркал он, как оказалось, напавшие опережали отряд меньше чем на день, но они не знали болот и вдалеке от тракта будут двигаться осторожно и очень медленно. Сноу достал карту и указал приблизительное местоположение речников. Болотники заверили, что смогут провести отряд по тропам и нагнать их не больше, чем за шесть часов.
Цели достигли быстро. Речники остановились на относительно сухом, несильно заболоченном участке земли. Разожгли костёр и выставили часовых, остальные спали без задних ног. Единственной проблемой была открытая болотистая местность вокруг, по которой не получится подкрасться незаметно и бесшумно даже ночью. Однако жители Перешейка опять спасли положение.
Низкие зеленоглазые люди окружили «лагерь» со всех сторон и с наступлением полной темноты двинулись в его сторону. Джон слышал истории о жителях болот, что могут ходить по воде и делать это абсолютно бесшумно, но несильно в них верил. Как оказалось — напрасно. С часовыми разобрались быстро и без всякого шума. Все четверо упали почти одновременно, с разницей в пару секунд. В этот момент отряд выдвинулся к лагерю, но когда они дошли, все речники были либо мертвы, либо связаны.
— Те самые? — спросил Джон у одного из болотников.
— Да, всего три десятка человек, половину мы прирезали во сне, остальных связали. Награбленное здесь, видимо, уже успели поделить между собой.
— А девушка?
— Тоже здесь, избитая, но живая.
— Это хорошо, бери своих людей и отправляйся с ними обратно. Верни девицу и то, что украли, а мы двинемся к побережью.
— Джон, а что с пленными?
Джон перевёл взгляд на речников, что тряслись и нервно поглядывали на нацеленные на них арбалеты. Никто из них не выглядел как разбойник или дезертир, они явно были людьми одного из речных лордов, пусть и без гербов. Маллистеры или Фреи решили напомнить о себе. Допрашивать их смысла никакого нет, слова черни не сойдут за доказательства, равно как и их одежда.
— Рубите головы, украсим кольями Королевский тракт, — дал команду Сноу.
Услышав это, один из речников резко поднялся на ноги и сиганул в сторону болота, над его головой тут же просвистела пара болтов, но в цель не попал ни один из них. Остальных речников тут же вжали в землю, чтобы не дать возможности даже подняться на ноги. Болотники нацелили на убегающего луки, но их остановил Сноу.
— Не стоит, — стрелки опустили оружие.
— Но он сбежит, — отметил Эдрик.
— Пусть.
— А как же Кошмарный Волк, который никого не оставляет в живых?
— Если все разбойники умрут, кто из них вернётся к своим и расскажет, что Кошмарный Волк не знает пощады? — хмыкнул Джон.
— Это только если его не сожрут львоящеры.
С оставшимися разбойниками покончили быстро. Болотники двинулись обратно на хутор, а Джон со своими людьми — в сторону тракта. Вскоре его украшали колья с нанизанными на них головами, всего двадцать девять штук. Разобравшись с этой проблемой и отдохнув, отряд двинулся на юг по тракту, а потом свернул в сторону побережья, куда и двигался изначально.
Джон взял с собой на эту вылазку лучших из своих людей. Умелых воинов, что он набрал в Белой Гавани, и тех, кто делал успехи во время тренировок в период путешествия по Простору и Дорну. В сумме в его копье было около шести десятков солдат, что его устраивали, остальных надо было ещё муштровать и муштровать. Сразу вспомнилась служба в Имперском легионе, именно его он взял за основу при подготовке своих людей.
К маршам на большие расстояния с полной выкладкой те, кто был с ним сейчас, были вполне готовы. Пройти тридцать километров за пять часов они могли и раньше. Важнее всего было умение сражаться в строю, без него от копейщиков пользы будет немного. Собственно, навык быстро выстраиваться в этот самый строй был не менее важен. «Каре», со стрелками внутри, или две шеренги с копейщиками в первой и стрелками во второй, были освоены всего за пару месяцев, как и сохранение рядов в движении. Навыки остальных ста пятидесяти человек пока оставляли желать лучшего, но их во Рву сейчас обучают оставшиеся ветераны под надзором Дейси. Джона с Эдриком ждала встреча с пиратами.
…
Сноу вместе со своим оруженосцем выбежал из-за огромного камня, как только арбалетный болт пробил грудь одного из четверых идущих по тропе патрульных. Дозорные как раз возвращались в бухту, чтобы присоединиться к своим, но этому было не суждено случиться.
Джон отмахнулся от ближайшего пирата, сильно ударив его плоской стороной клинка по спине и повалив наземь, после чего связал боем двоих оставшихся. Эдрик дождался, когда упавший встанет на ноги, и приготовился атаковать. Ему предстоял первый настоящий бой. Седовласый арбалетчик лишь наблюдал, готовый в любой момент произвести выстрел, чтобы помочь лорду. В этом, однако, не было нужды, мастерством юный лорд Звездопада многократно превосходил своего соперника, к счастью для Джона и к разочарованию для самого Эдрика, он-то рассчитывал на сильного противника.
Джон отбивал удар за ударом, не ощущая от противников угрозы. Затем он резким выпадом пробил грудь одному из пиратов. Не вынимая меч, он уклонился от атак второго и достал кинжал. Дальше последовал новый замах, от которого Джон отскочил, но не назад, а навстречу сопернику. Послышался свист кинжала и бульканье, после чего второй из его соперников упал наземь, прикрывая руками вспоротое горло.
Приблизительно в этот же момент за спиной послышался глухой звук падения. Сноу обернулся и увидел, что он убил пиратов почти одновременно с Эдриком.
Мертвецов спрятали подальше от тропы. Путь к бухте был открыт, и отряд был готов двинуться туда. Однако с прибытием ворона стало ясно, что сестринцы не собираются покидать бухту в ближайшее время.
На поиски патруля пираты отправили десяток человек. Двигались расслабленно, явно чувствуя себя хозяевами положения, лишь пара человек вела себя осторожно, остальные что-то в голос причитали о напившихся товарищах. Вскоре отряд приблизился к небольшой возвышенности, поросшей густым кустарником, именно там в засаде и засели северяне.
— Давай, — скомандовал Джон.
Свист стрел и вопли боли сменили собой весёлые разговорчики. Большинство пиратов даже не успели сообразить, что именно их убило. Те из них, кто отнёсся к поиску товарищей более серьезно, успели обнажить оружие и отойти, но на них тут же выбежали ощетинившиеся копьями северяне. В ближайшего пирата вонзилось два копья, тот, что стоял дальше, успел метнуть топор во врага, однако оружие вонзилось в щит. Через мгновение и он лежал мёртвым. Теперь, когда пиратов в бухте стало на полтора десятка меньше, победа над ними была лишь вопросом времени.
Северяне атаковали ближе к полудню, добравшись до места так быстро, как только могли, чтобы пираты не поняли, что их отряд не вернётся, и не усилили защиту или не уплыли. Ярость северян обрушилась на гостей с островов как гром среди ясного неба. Стрелки в задних рядах делали своё дело, пока копейщики нанизывали противников на копья. Тем так и не удалось пробить стену щитов, началась паника, в убегающих пиратов тут же полетели метательные копья. Не прошло и десяти минут, как с сопротивлением было покончено. Выживших и сдавшихся связывали, мёртвым и раненым противникам рубили головы, заранее зная, что ожидает сестринцев.
— Лорд Сноу, там один из пиратов говорит, что благородный. Требует вас, — доложили Джону, пока он осматривал и лечил раненых.
— Правда? — изогнул бровь Джон, ему в ответ кивнули. — Ну что ж.
— По какому праву вы убиваете моих людей и держите меня в заложниках?! — с ходу обратился к Джону связанный, но наглый пират лет двадцати на вид.
— По праву королевского правосудия.
— И в чём меня обвиняет это твоё правосудие?
— Нарушение границ Севера с целью грабежа, мародерства, пиратства и разбоя. Работорговлю я не докажу, но перечисленного вполне достаточно.
— Достаточно для чего? — голос пирата дрогнул. Сноу указал головой в сторону.
Там копейщики насаживали на колья отрубленные головы, часть складывали в мешки, чтобы разместить вдоль тракта. На глазах у пирата от него оттащили нескольких связанных и пополнили их головами собранную в мешках коллекцию.
— Мой дед заплатит за меня выкуп! — тут же сменил тактику пират.
— Не сомневаюсь, но приказ лорда Старка не предусматривает выкуп. Уведите его, — скомандовал Сноу.
— Нет! Не надо! На Сладкой Сестре много золота! Мой дед щедро вам заплатит, вам больше никогда не придётся выполнять приказы и считать монеты! — взмолил о пощаде пират.
— Стойте! — скомандовал Сноу, юноша расслабленно выдохнул, как только его отпустили. — Ты со Сладкой Сестры?
— Да, сир, — от былой наглости не осталось и следа.
— Из какого ты дома?
— Дом Боррелл, — в ответе отчётливо слышались нотки гордости. Джон на миг переменился в лице, после чего заговорил, не скрывая скепсис в голосе.
— И пират, которому сейчас срубят голову, точно не врёт, — Сноу был настроен скептически.
— Проверьте мои руки!
Пленнику развязали верёвки, и он продемонстрировал родовую отметину, присущую представителям дома Боррелл. Это были перепонки между тремя средними пальцами: за последние пять тысячелетий в этом доме не рождался ребёнок без них.
— Что ж, ты можешь быть свободен.
— Благодарю, — юноша уже хотел распеться в словах благодарности и лести, но Сноу его перебил.
— И передай лорду Годрику, что долг Эддарда Старка перед ним уплачен.
…
Первые месяцы после прибытия в Ров проходили по-рутинному одинаково. Дни были длинными и скучными, Джон с Эдриком только тем и занимались, что искали разбойников и прочих незваных гостей. От ходьбы по болотам спасала необходимость патрулировать тракт и сопровождать караваны, идущие через Перешеек в Сигард или Добрую Ярмарку, тут уже использовались лошади. Благо, вороны давали возможность не бегать по болотам понапрасну. В коротких перерывах между вылазками и патрулями отряд возвращался в Ров, чтобы немного отдохнуть, пополнить запасы и оставить раненых.
За три месяца удалось найти и вычистить почти полтора десятка скрытых на побережье залива мест, в которых пираты прятали награбленное и корабли. В Белой Гавани развернулась целая кампания по возвращению пострадавшим торговцам награбленного. Флот Мандерли пополнился за счёт захваченных на берегу длинных кораблей, но моряки тоже не бесконечные, так что часть судов продадут, часть передадут Ночному Дозору. Предъявить права на эти корабли для лордов Сестёр все равно, что самолично признаться во всех преступлениях в заливе Пасть.
Отдельной проблемой стали изредка захаживающие на Перешеек горцы, с ними Сноу и его люди встретились всего раз, их было около десяти человек. Самым интересным было их снаряжение: кольчуги, железное оружие и стрелы с наконечниками не из камня или бронзы. Всё новенькое и точно не подобранное с трупов.
Вскоре Королевский Тракт украсили почти четыре сотни кольев с нанизанными головами, а лорду Старку начали регулярно приходить письма от возмущённых «самоуправством» лордов Сестёр. Речники, что имели неосторожность «заблудиться» на болотах, всё чаще пропадали без вести, а среди черни пошла молва о демоне, защищавшем Перешеек от недоброжелателей.
Ров Кейлин, Север
Пока Джон с Эдриком бегали по болотам, заботы по управлению крепостью легли на плечи Дейси, благо, подобного опыта ещё на Медвежьем острове у неё было больше, чем необходимо для того, чтобы справиться с одной лишь крепостью. Местные продолжали приходить с прошениями, работа по восстановлению внешней стены закипела с новой силой. Нельзя было забывать контролировать тренировки людей Джона и отправлять солдат на посты, тут уже на помощь пришла Вель, как и во всём, что связано с охотой и патрулями территории, которая находится севернее Рва.
Дейси не могла справиться сразу со всем, первым делом Мормонт хотела обустроить детскую для маленьких волчат. Нужны были колыбели, игрушки, пелёнки, одежда и много всего прочего. В Сером Древе как раз жил старый, но вполне хороший ремесленник. Мужчина поначалу не понял, для чего господам понадобилась колыбель, да не одна, но потом он перевёл взгляд на живот Дейси, который ещё даже не начал заметно округляться, и понимающе улыбнулся. Старик пообещал закончить как можно скорее, а заодно и пристроил к работе в крепости дочек. Одна займётся одеждой, а другая будет помогать на кухнях.
Большую часть времени Джон был в патрулях и разъездах, а по возвращению уделял всё своё время любимым жёнам, запираясь в покоях и множество раз прибегая к магии восстановления, чтобы восполнить девушкам их запас сил. К сожалению, он редко задерживался в крепости дольше, чем на трое суток, после чего снова отправлялся украшать Королевский тракт головами на кольях.
«Незаметно» Дейси и Вель почти повсюду начали сопровождать люди Джона, стараясь удерживать на почтительном расстоянии от женщин любого, кто может нести хоть малейшую угрозу. Сперва это вызывает ряд вопросительных взглядов, но когда одежда больше не может скрывать округлившиеся животы, всё становится понятно, как крестьянам, так и всем остальным. Слуги, строители и крестьяне почтительно кланяются и улыбаются, видя двух леди, а солдаты поднимают тосты за Кошмарных Волчат и обещают молиться за их здоровье. Вель с полной уверенностью утверждает, что Дейси ждёт мальчика, якобы это будет понятно любой копьеносице. Про себя, однако, она умалчивает, говоря лишь о том, что её дитя будет воином. Тем не менее, видно, что к леди Уайтлинг* относятся с не меньшим почтением, чем к леди Мормонт, несмотря на предрассудки.
Коготь с письмом от Джона прилетает каждые пару дней и даёт девушкам возможность убедиться, что с их «лордом» всё в порядке. Сноу обещает никуда не уезжать с момента, когда до родов Дейси останется всего луна.
В один из дней Дейси встретила подругу на балконе покоев чертога, которые они делили с Джоном. Вель задумчиво смотрела в даль болот, туда, где сейчас был Джон. Взгляд её был полон грусти и печали, а глаза напоминали две льдинки.
— Что гложет твои мысли? — спросила Дейси, взяв её за руку.
— Я боюсь, — ответила Вель.
— С Джоном всё будет в порядке, он много раз это доказывал…
— Я боюсь не за Джона.
— А чего же?
— Родов, — коротко ответила Вель, а затем добавила: — Моя старшая сестра обучила меня всему. Охоте, стрельбе из лука, владению копьем, как помогать повитухам и как отбиваться, когда тебя пытается украсть нежеланный мужчина. Но как рожать самой, она мне не говорила.
Дейси хотела привычно для себя сыграть старшую сестру. Она делала это бесчисленное количество раз для своих младшеньких, но внезапно поняла, что и сама не имеет в этом опыта, в отличие от Алисанны. Эта мысль заставила Мормонт залиться краской от толики стыда и обиды. Дейси была не на Медвежьем острове и не могла расспросить об этом мать или сестру, девушка пожалела, что не говорила с ними об этом раньше.
— Я тоже боюсь. Но, думаю, это совершенно нормально. Хочешь, поспрашиваем женщин в деревне?
— Так ведь засмеют, — улыбнулась Вель.
— Не посмеют, — отмахнулась Дейси. — Но это ведь не единственное, что тебя тревожит.
— От тебя ничего не скрыть, — фыркнула Вель.
— Я уже хорошо тебя знаю.
— За годы, проведённые по эту сторону от Стены в компании поклонщиков, я стала одной из них. Я не знаю, хорошо это или плохо, но с тобой и Джоном я чувствую себя счастливой. Мне больше не нужно почти каждый день сражаться с вьюгой и прочими опасностями Застенья, а мои дети будут здесь в большей безопасности, чем могли бы быть там.
— Но?
— Но что-то внутри меня твердит, что всё это неправильно. Что я обязана сбежать за Стену и вернуться к своему клану, вернуться и продолжить рейды на земли поклонщиков. И даже если сбежать с первой попытки не получится, нужно пытаться снова и снова — таков мой долг.
— Воля сердца противоречит воле долга.
— Что-то такое.
— Ты сама должна решить, что тебе ближе. Отец Джона последовал воле долга, женившись на рыжей суке, и первое время всё было замечательно, но с какого-то момента начались проблемы, и сейчас… сейчас его брак точно не назовешь счастливым.
— Спасибо. За разговор и поддержку.
— Да что там, — улыбнулась Дейси и оставила на щеке Вель поцелуй. — Пойдем в постель, тут холодно и скоро стемнеет.
Долина Аррен, подножье Лунных гор
Отряд Джона остановился в паре километров от северного подножья природного щита Долины. Северяне преследовали горцев в течение нескольких дней, с каждым днем всё сильнее сокращая расстояние между ними. В конечном итоге погоня продолжилась уже на территории Речных земель, а через пару десятков километров — на землях Долины. Но теперь дикари прятались на знакомой им местности, и пока воронам не удавалось обнаружить ни самих горцев, ни хоть какую-нибудь тропу, по которой те ушли. Оставалось ждать и восстанавливать силы.
В один миг тишина была нарушена криками, боевыми кличами и топотом десятков ног. Сразу несколько групп горцев приближались к отряду, выскакивая отовсюду. Дикари с луками и пращами держались поодиночке, выходя из-за укрытий, коими служили камни и густые кустарники. Стало ясно, что до прямого столкновения меньше пары минут.
— В каре, ослы, в каре! Стрелки в центр! — выкрикнул команды Сноу.
У них уходит меньше минуты, чтобы занять нужное построение, некоторые с улыбкой отмечают, что тренировки прошли не зря. Солдаты второго ряда держат в правой ладони сразу два копья, те, кто спереди, достали дротики и приготовились. Арбалеты взведены, тетивы луков натянуты, в щиты попадают первые стрелы и камни, но никто в строю и не думает отходить или бежать. Джон Сноу отрабатывает ставшую привычной комбинацию из «железной плоти» и «воодушевления».
Тем временем, выбежавший из-за холма десяток горцев, не останавливаясь, продолжал нестись на противника. «Залп!» — раздаётся выкрик из середины построения и болты со стрелами со свистом летят в сторону врага, слышится бульканье крови, стоны боли и падение сбитых с ног тел. Стрелы оказались не так эффективны: горцы были в кольчугах. Смерть товарищей никак не влияет на продолжение атаки, и они, переполненные яростью, продолжают бежать вперёд. Мгновение спустя первый ряд копейщиков метает дротики, и ряды раненых дикарей стремительно пополняются. Солдаты второго ряда передают тем, кто в первом, копья. Щиты смыкаются и меньше чем за десять секунд знакомое дикарям построение превращается в ощетинившегося копьями монстра.
К сожалению или к счастью для первой группы горцев, близко познакомиться с этим монстром, не удаётся никому. Последний дикарь упал с пробитой болтом грудью в паре метров от копейщиков. Радость от этого длилась недолго: ещё три таких же группы выбегают с разных сторон, а стрелков у горцев становится всё больше. Солдат неподалеку от Джона падает наземь с пробитым горлом.
— Плотнее строй! Сомкнуть щиты!
Теперь стрелки точно не могли убить всех, а значит, вот-вот станет ясно, насколько эффективна в Вестеросе военная тактика Имперского легиона. Горцы врезаются в построение со всех сторон, часть из них кричит от боли из-за пробитой части тела, но отойти не может, горцы позади продолжают толкать вперед, но северяне держатся. Копья втягиваются обратно, болты и стрелы продолжают свистеть, равно, как и камни, но от ударов ими по щитам эффекта немного. В какой-то момент кажется, что сражение замерло, но раздаётся громогласное:
— Коли!
Щиты еле заметно размыкаются, но этой щели вполне достаточно для удара. Поражённые копьями горцы падают к ногам северян, другие продолжают колотить, куда только могут попасть, но щиты снова сомкнуты.
— Коли!
Раздаётся повторная команда. Кровавая жатва, собранная копьями, становится больше, но и такая защитная тактика не идеальна. Горцы-стрелки, из тех, кто постарше, начинают дожидаться момента удара и стреляют в возникающие между щитами щели. Когда таким образом удаётся убить несколько северян, их стрелки сосредотачивают всё внимание на стрелках горцев. Одному горцу удаётся сломать секирой щит и убить копейщика, за что сразу три копья пробивают ему грудь. Строй смыкается вновь, а новые горцы всё прибывают.
Спустя три минуты от тех, кто вклинился в построение, в живых, не остаётся никого. Обстрел горцев тоже ослаб из-за вмешавшихся воронов. Перепуганные горцы решили, что сами Старые боги прогневались на них и карают силами природы. Часть из них начинает разбегаться.
— Отправьте этих недобитков к Неведомому! — после этой команды строй размыкается, и северяне с криком бросаются в атаку на тех, кто уже почти не представляет угрозы.
…
Тонкой линией отряд продвигался выше в горы, один из раненых горцев оказался очень сговорчив и в обмен на сохранение жизни согласился провести победителей в укрытие своего клана. До него было дней пять пути. Добирались по узкой тропе, даже видев эти места с высоты птичьего полета, Сноу и не предполагал, что тут вообще можно пройти. Тропа была извилистой, воздух — непривычным, а места — высокими и недружелюбными. Зато тут было много коз, а следовательно, и свежего мяса.
Битва прошла более чем удачно: пять трупов северян и тринадцать несерьезно раненых почти на восемь десятков горцев. Теперь нужно было выяснить всё возможное о том, как же горцы получают оружие и броню. Стало ясно, что они обнаглели уже сейчас, но вскоре Долина может просто запылать.
К убежищу добрались ближе к ночи. Даже удалось себя не выдать, благо, из экипировки были в основном кольчуги, так что звука лязгающих лат, по которому дикари определяют врагов, горцы не услышат. Да и вороны своё дело делали, позволяя избегать обнаружения и избавляться от дикарей, бродивших поодиночке или мелкими группами.
Само убежище представляло собой небольшую низину около реки, скрытую скалами с трех сторон и деревьями — с чётвертой. В ночной тьме горели небольшие костерки, около которых собрались горцы. Сноу насчитал тридцать одного, но было не ясно, сколько их осталось в пещере неподалеку.
Солдаты оставили связанного пленника и сумки, облачились в шлемы и достали оружие. Командовать атакой будет Эдрик вместе с Великаном Томом. Сам Сноу растворился в темноте и направился в пещеру, убежище атакуют спустя час с момента его ухода. Будет время, чтобы узнать точную численность дикарей и, в случае необходимости, отменить атаку. Если их мало, то можно будет и развлечься самому.
— Время! — дал команду Эдрик, отряд двинулся вперед.
…
То, что произошло в лагере можно скорее назвать резнёй, чем битвой: горцы, привыкшие к безопасности и отдалённости своего укрытия, уже много лет даже не предполагали, что до них доберутся. Были у их расслабленного настроения и другие причины.
— Что с ними делать? — спросил Эдрик у Джона, который только что вышел из пещеры, указывая на связанных пленников.
— Среди них есть вождь?
— Да.
— Его оставьте, остальным рубите головы, — вслед за Джоном из пещеры вышли девицы совсем юные и молодые. Все в разорванных платьях и с кровью на обнажённых бедрах.
…
— А ты точно Кошмарный Волк? — спросила у Джона девушка, донимавшая его разговорами последние пару часов.
— Точно, — коротко ответил он.
— Врёшь, Кошмарный Волк выше двух метров ростом, и у него борода до груди.
— Прости, что не оправдал твои ожидания, — закатил глаза Сноу и перевёл взгляд на собеседницу.
Неподалеку от него бодро вышагивала молодая жительница Долины. Она была старше его не больше чем на четыре года. Высокая и рослая, худощавая, но ни в чём не уступающая Дейси Мормонт в физических кондициях, а по росту даже превосходящая, пусть и не сильно. У неё чёрные, короткие, будто срезанные кинжалом волосы, и большие голубые глаза. Джон видел множество девушек, и эта была весьма хороша собой, без сомнений, она не сравнится с Эшарой Дейн или Вель, но это вообще мало кто мог сделать. А так, почти все девицы были хорошенькими в её возрасте.
Сноу познакомился и разговорился с Мией Стоун по пути к замку Суровая Песнь, он был ближе всего и именно туда Сноу намеревался довести три десятка женщин, оставалось три дня пути вдоль реки. Кого-то из них украли во время налётов на ближайшие деревни. Мию вообще похитили недалеко от Кровавых врат. Среди пленниц оказалась и недавняя знакомая, Изилла Ройс — дочь Джона Ройса, её похитили неподалеку от Суровой Песни, куда на турнир съехались лорды Долины. Девиц горцы притаскивали в убежище в разное время, Сноу не был уверен, что попользовали всех из них, но было видно, что каждая справляется со случившимся по-разному. Если простолюдинки клянчили вино и напивались, а Изилла Ройс в основном молчала и была мрачнее тучи, то Мия Стоун просто не затыкалась и донимала разговорами любого, кто был готов её хотя бы слушать, не то что вести беседу.
Джон был одним из тех немногих, кто ещё «терпел» общество девушки-бастарда, возможно, именно из-за её происхождения. Что-то внутри парня хотело помочь именно ей. Что именно, Сноу так и не определил. Может, причиной этого было сочувствие к другому бастарду или же чувство, что девушка смутно ему знакома, хотя она никогда не покидала Долину, а Сноу посетил ее впервые. Откуда он может её знать, парень понять не мог, но было в ней что-то знакомое.
— Ты знаешь, кто был твоим отцом? — сменил тему Сноу.
— Не знаю, но Микель говорит, что горный козел. Почему спрашиваешь?
— Просто интересно, я вот не знаю, кто моя мать.
— Уже даже в Долине все знают, что бастарда лорду Старку родила Эшара Дейн, но, увы, этого не знает сам бастард, — засмеялась девушка, Джон вздохнул.
— Знаешь, если они… — Сноу старался правильно подобрать слова. — В общем, если нужно, то я могу приготовить Лунный чай или подставить плечо, чтобы ты поплакалась.
Чары диагностики показали, что девушка не беременна, но если её попользовали, и она держит свои эмоции под маской, демонстрируя приподнятое настроение, то в один миг настоящие эмоции могут вырваться наружу самым неприятным образом.
— Не нужно, — отмахнулась девушка. — Эти ублюдки не оставили у меня в животе Стоуна. А невинности меня лишил Микель, так что всё в порядке, — уже шёпотом добавила она.
— Кто этот Микель?
— Ревнуешь? — Мия ткнула Джона локотком.
— Нужна ты мне, — фыркнул Сноу.
— Микель это мой жених, он из дома Редфорт, сейчас служит оруженосцем. Мы поженимся, как только он получит шпоры.
Сноу улыбнулся, девушка напомнила ему младшую сестру, такая же радостная, наивная, искренняя и… можно сказать, невинная. Словно живёт в маленьком мирке из мечтаний и не знает реальной жизни, даже несмотря на произошедшее с ней совсем недавно. Мигом спустя Сноу в голову пришла другая мысль и заставила парня помрачнеть.
— Он любит тебя?
— Да, как и я его. Он обещал, что я стану его женой.
— Мия…
— Что?
— Несколько лун назад я встретился с лордом Джоном Ройсом на турнире, он давний друг отца.
— И что с того?
— Он рассказывал, что недавно заключил помолвку с домом Редфорт между его дочерью и неким Микелем. Мне жаль.
Настроение Мии тут же испортилось. С глаз пропал всякий блеск, губы сомкнулись в тонкую полоску, а на лице отчётливо читались гнев и неверие.
— Ты лжёшь, — еле смогла выдавить из себя девушка.
— Зачем мне это?
— Потому что… я… я тебе понравилась, и ты хочешь поссорить меня с женихом. Но мне это не нужно. Микель любит меня, а я его.
— Я не говорю, что Микель тебя не любит, я говорю, что, несмотря на ваши чувства, он не женится на тебе.
— Нет, женится! Он обещал! — закричала девушка, на них с Джоном обратили внимание остальные. Сноу показал знак, что всё в порядке, отряд продолжил путь.
— Мия, ты же не дура. Сама подумай, когда в последний раз кто-то из детей благородных домов заключал браки с бастардами. С детьми влиятельных и зажиточных торговцев — да. С абсолютно незнакомыми иноверцами ради приданого или политического союза — да. Но никогда — с бастардами. Сам Микель, может, и хочет жениться на тебе, но его семья не позволит ему «запятнать» честь дома браком с бастардом.
— Ты и сам бастард! — крикнула Мия и убежала вся в слезах.
— Я знаю, Мия. Я знаю, — прошептал в пустоту Сноу.
Пусть лучше девушка узнает правду сейчас, чем пострадает от неё потом. Так будет лучше, как для неё, так и для остальных. Сансу ещё можно медленно и аккуратно перевоспитывать и учить жизни, избавив от наивности, даже Арью можно. Но Мии уже почти двадцать, тут нужны иные меры.
— Том, — подозвал он.
— Лорд Сноу?
— Позаботься, чтобы леди Изилла Ройс и Мия Стоун не пересекались между собой никоим образом.
— Слушаюсь.
…
В полдень третьего дня отряд наконец добрался до замка. Как только их заметили, навстречу тут же двинулись почти четыре сотни всадников. Джон видел знамёна Ройсов, Белморов и Корбреев. Настроены те были явно враждебно. Сноу вышел вперед, держа в руке знамя, к нему выехали «делегаты» в сопровождении двух десятков всадников. Среди них был и Джон Ройс, который искренне удивился, узнав бастарда.
— Не стрелять! Опустите оружие! Это сын Хранителя Севера! — кричал он.
Солдаты начали рассеянно переглядываться, но приказ выполнили. Лорды и их личные телохранители выровнялись напротив Джона.
— Что ты здесь делаешь, сын Неда? — спросил Бронзовый Джон, спешиваясь.
— Ну… — Сноу не успел ответить, как из-за него вперёд выбежала рыдающая Изилла.
— Отец! — крикнула она и буквально влетела в объятия ничего не понимающего лорда Рунстоуна. — Сир Джон спас меня, отец! Спас всех нас.
Пока лорды хлопали глазами, вперёд вышли и остальные женщины. Изилла увидела жениха и с криком «Микель!» бросилась и к нему. Лорды и солдаты начали расспрашивать остальных женщин, те не переставали нахваливать Кошмарного Волка и его людей.
— Ты совершил настоящий подвиг, как я могу… — начал было Ройс, как позади него раздался громкий смех. Он и Сноу обернулись.
На земле, прикрывая рукой окровавленный сломанный нос, сидел Микель Редфорт, а рядом с ним стояла Мия Стоун и потирала кулак. Но на этом представление не закончилось. Девушка на глазах у «жениха», демонстративно виляя бёдрами, подошла к Кошмарному Волку и, обхватив того руками за шею, подарила ему страстный поцелуй. И, будто бы ничего не случилось, ушла прочь.
— Полагаю, это очень интересная история, — отметил Ройс, обращаясь к опешившему от такого финта Джону. Великан Том отсыпал в ладонь Эдрику Дейну горсть монет.
— Так и есть, лорд Ройс. Но всё, чего я хочу, так это отдохнуть и поскорее вернуться домой. Меня там ждут.
— Тогда пойдем в замок. Расскажешь мне обо всём, что было, а потом обо всём, что не упомянул, а потом я уж подумаю, отпускать тебя домой или же нет, — засмеялся Бронзовый Джон.
Следующие пару дней Джон и его люди гостили в замке Суровая Песнь. Лорд Ройс решил познакомить бастарда со своей родиной и то и дело донимал рассказами за бутылкой вина. Долина представляла собой не самое маленькое из королевств, полностью окружённое с суши Лунными горами — самыми высокими на материке. Край богатый и, в сравнении с Севером, относительно спокойный. Широкие реки, озёра, чернозёмы — всё это позволяет выращивать продукты не хуже, чем в Просторе. Холод горных вершин с никогда не тающим там снегом, горцы и почти полная изолированность королевства во время Зимы являются его единственными недостатками.
Помимо всего этого, Долина была в тёплых отношениях с Севером. Многие лорды Долины были потомками первых людей и вели родословные с века героев. Между домами этих королевств часто заключались браки и другие союзы. С одними только Ройсами представители дома Старк роднились трижды. Тут уважали тех, в ком текла кровь первых людей, и без презрения относились к вере в Старых богов, даже с учётом того, что абсолютно доминировала Вера в Семерых.
Слухи о том, что бастард Эддарда Старка вырезал почти две сотни горцев и спас благородную леди, расползлись по долине подобно лесному пожару в летнее время. Лорд Ройс и некоторые другие обещали Джону поспособствовать тому в получении достойной награды за его подвиг. Сам Сноу слабо верил, что его чем-то наградит Король, лорд Аррен или хотя бы отец. Максимум — дадут золота в количестве, соответствующем приданому за леди, и отпустят на все четыре стороны.
Отдохнув и пополнив запасы, Джон с отрядом отправились домой. Они спустились по реке к замку Змеиный Лес и там сели на корабль до Белой Гавани.
Простор, Хайгарден
Санса Старк была просто в восторге от резиденции Тиреллов настолько сильно, что на первое время грусть от разлуки с семьей ушла на второй план. Замок был возведён из белого камня и не зря считался одним из самых красивых на материке. Сады, многочисленные фонтаны, беседки и мраморные колонны давали возможность поверить в то, что сон стал явью. Маргери по секрету рассказала подруге, что к её приезду Уиллас приказал навести в богороще порядок, чтобы невеста чувствовала себя комфортно и могла говорить со своими богами. В момент, когда лицо юной Старк расплылось в глупой улыбке, Тирелл поняла, что начала разговор правильно.
Лорас с Виллой почти не отходили друг от друга и просто источали счастье. Настолько сильное и яркое, что Гарлан с Лионеттой устали над ними подшучивать уже на второй день. Зато лорду Мейсу было чем заняться, помимо организаций турниров. Данстонбери требовал внимания, времени и ресурсов, а явно впечатлённый Новым Замком Мейс не хотел, чтобы оригинал уступал своему северному двойнику хоть в чём-то. Вороны с письмами полетели во все концы Простора, и вскоре множество каменщиков, кузнецов и прочих ремесленников были заняты подготовкой к работе по восстановлению замка, что станет для Лораса и его детей новым домом.
Заодно и лорд Хайгардена будет меньше пересекаться с матерью, которая была, мягко говоря, раздражена выходкой сына во время пира. Слово «идиот», адресованное ему и произнесённое в теплом семейном кругу, прозвучало, по меньшей мере, полторы сотни раз, и это только во время плавания.
В один из дней Санса застала свою новую подругу в богороще, девушка сидела в тени трёх сердце-древ, сросшихся в одно. Их называли Тремя Певцами, и многие гости замка избегали посещения богорощи даже ради интереса, лишь бы не смотреть на это дерево.
— Леди Маргери? — удивлённо спросила Санса. Девушка открыла глаза и тепло улыбнулась.
— Просто Маргери, мы ведь подруги и совсем скоро станем сестрами.
— Прости, Маргери, — тут же исправилась Старк. — Я немного удивилась, увидев тебя здесь.
— Тут спокойно, пусть и немного скучно, зато нет надоедливых септонов и септ. Никто не мешает молиться и размышлять.
— Ты молилась старым богам?
— Ты удивлена? Мы ведь вместе ходили в богорощу в Белой Гавани.
— На юге немного домов, поклоняющихся Старым богам.
— Уверена, они просто боятся этих жутких вырезанных на деревьях лиц. Если бы не они, то у веры в северных богов было бы куда больше последователей.
— Не думаю.
— Скажу по секрету, в детстве я до жути их боялась, мне даже снились кошмары, в которых моя мебель смотрела на меня этими плачущими кровью лицами.
— Правда? — с участием спросила Санса, Маргери пыталась держать лицо, но не удержалась и, «хрюкнув», рассмеялась в ответ. — Эй, а я тебе поверила!
— Не смогла удержаться, — Тирелл взяла девушку под руку и повела на выход из богорощи. — Конечно, такие кошмары мне не снились, но ликов я действительно боялась. А теперь и ты можешь поделиться со мной какой-нибудь тайной.
— У меня нет тайн.
— Тогда расскажи мне подробнее о своих старших братьях, — Санса удивлённо изогнула бровь. — У меня семь незамужних кузин, — пояснила Маргери.
— Ну… — начала рассказ Санса, а Тирелл направилась в сторону беседки, где девушек уже ждала леди Оленна. Санса Старк уже была идеальной будущей женой. Осталось только сделать из неё идеальную леди Тирелл.
Ров Кейлин, Север
Джон и его люди вернулись в крепость аккурат к обещанному времени. Солдаты наконец могли нормально поесть и отдохнуть от давно надоевших болот. Весь месяц Сноу почти не отходил от своих жён, отвлекаясь исключительно на тренировки с Эдриком и на контроль обучения новобранцев.
Схватки Дейси начинаются почти точно в «назначенное» время. Повитухи, по просьбе самой девушки, быстро выгоняют будущего отца за дверь и принимаются помогать роженице. Сноу не отходит далеко, готовый в любой момент прийти на помощь, если это будет необходимо, о чём ему сообщит Коготь. Роды длятся почти десять часов, и, в конце концов, Джону разрешают войти в комнату.
У Дейси измученный, но счастливый вид, её кожа побледнела, но щёки остались румяными. Волосы в полном беспорядке и из-за пота прилипают девушке ко лбу, её, однако, это не сильно волнует, всё, что тревожит её сейчас — это младенец около груди. Сноу уверен, что Мормонт ещё никогда не была такой красивой, как сейчас. Джон переводит взгляд на первенца, младенца с вытянутым лицом, пушком чёрных, как смоль, волос и серыми глазами — глазами Старка из Винтерфелла. Нос и уши у него точно от Джона, а вот скулы и разрез глаз от матери.
— Мальчик, — еле слышно произносит Дейси.
— Спасибо, — Джон присаживается на край кровати.
— Ты должен дать ему имя.
— Ты не хочешь поучаствовать?
— Имя первенцу выбирает отец, — девушка даёт Джону полную свободу, но тот хочет, чтобы и она поучаствовала.
— Давай дадим ему имя одного из Королей Зимы.
— Тогда Родрик, Родрик Мормонт.
— Благодарность за остров? — игриво спросил Сноу.
— Возможно, — глаза Дейси блеснули игривыми огоньками.
…
Роды Вель проходят почти по тому же самому сценарию, с той лишь разницей, что занимают почти в три раза меньше времени. Вольная женщина перенесла их лучше, чем Дейси — северяне неспроста считаются физически сильными и здоровыми, но жители Застенья, видимо, превосходят даже их. Вид девушки был не такой измученный, однако в серых глазах отчётливо была видна тень страха, а её руки тряслись. Джон заподозрил нечто неладное, всё же он не видел этого в глазах Вель с момента битвы за Темнолесье.
— Джон, у меня не было мужчин кроме тебя, — произносит Вель, показывая ему младенца.
Его второй ребёнок — девочка с лиловыми глазами и светлыми волосами, что по цвету больше похожи на молоко, чем на мед. Разрез глаз, уши, скулы, нос, в малышке нет ничего старковского, а сама она на диво мелкая. Если бы Сноу не знал, что роды прошли, как и подобает, на девятом месяце, то сказал бы, что его дочь недоношена.
Бастард не успевает ничего ответить, как в комнату, распихав повитух, входит Эдрик вместе с Дейси.
— Уже всё? Можно посмотреть малыша? — спрашивает Дейн.
Вель с Джоном одновременно переводят взгляд на Эдрика, затем на свою дочь, они делают так несколько раз, на что Дейси и лорд Звездопада выражают взглядами неозвученный вопрос. Мигом спустя они подходят ближе, и Вель демонстрирует им младенца. Всем становится ясно, что малышка похожа на Эдрика больше, чем на собственного отца. Следующие фразы Джон с Эдриком произносят почти одновременно:
— Значит, всё-таки Эшара Дейн.
— Это не я!
Королевская Гавань, некоторое время спустя
Лорд Варис, по прозвищу — Паук, по праву считался одним из лучших и наиболее опасных игроков. Руководитель шпионской сети, что протягивается далеко за пределы материка, сначала при Эйрисе Таргариене Безумном, а затем и при свергнувшем его Роберте Баратеоне. Лысый евнух знал почти всё и почти обо всех. Ходили слухи, что нет в Вестеросе тайны, о которой он не ведает, и что за личиной безобидного евнуха скрывается настоящий зверь.
Но почти никто не знал, что на самом деле этот опасный человек не служил верой и правдой ни своему первому королю, ни второму, да и вряд ли он будет делать это третьему. Варис служил только самому себе и, возможно, своему покровителю из Эссоса, но точно не короне. Напротив, Паук делал все, чтобы ослабить Семь королевств, внести раздор, начать смуту и расчистить путь для вторжения.
В своё время он узнал о готовящемся восстании Бейлона Грейджоя задолго до того, как то началось. Было невозможно не заметить, что Грейджои собирают и наращивают флот, ведут переговоры с вассалами и не выпускают из портов ни единый торговый корабль. Грейджой мог вполне добиться успеха и начать парад суверенитетов королевств, что тоже могли отколоться от власти «узурпатора». Но для вступления в игру главного игрока было слишком рано, а Грейджои проиграли почти сразу и почти везде.
Сейчас же, по прошествии восьми лет, Семь королевств напоминали бочку с диким огнём, которая могла вспыхнуть от малейшей искры. Поводов было множество, выбирай любой: хоть королеву, что трахается с родным братом и рожает бастардов, выдавая их за детей Роберта, хоть кредиторов, что в любой момент могут затребовать выплату долгов короны. Дорн всё ещё был зол и жаждал мести за свою принцессу, железнорождённые, униженные поражением, хотели взять реванш.
Но игроком, усугублявшим положение королевства, был не один только Варис. Лорд Петир Бейлиш попытался стравить Речные земли и Север, развязав войну и дав старт смуте. Король не сможет не поддержать лучшего друга в войне, но пойти против семибожников, встав на сторону северян с их деревьями — значит стать врагом Веры, чего король, как её защитник, позволить себе не может. Лорд Аррен разрывался бы в том, кого поддержать: воспитанника или семью супруги, всё выглядело грандиозно, но провокация дала не тот результат, что ожидался.
Помимо этого, из Западных земель тянулась тонкая нить, снабжающая горцев Долины оружием и доспехами, что, несомненно, ослабит регион перед Зимой, займет заботами лорда Аррена и покажет его некомпетентность как десницы, да и лорды Сестёр всё чаще пишут сюзерену письма с жалобами на действия Северян. И, что самое интересное, в новостях, что узнают шпионы, всё чаще фигурирует некий Кошмарный Волк.
Мальчишка Неда Старка ворвался на игровую доску и в корне сменил расклад сил, попутно повлияв на правила игры. Пророчества будущего, выживание в событиях, в которых бы умер любой другой, дивный меч, чудотворное исцеление Уилласа Тирелла и Дорана Мартелла, помолвки северян с Тиреллами, финансовый взлёт дома Мормонт. Все ниточки вели к Джону Сноу, он был непредсказуем и вмешивался в игру изящно, а иногда и грубо, что, однако, было не менее эффективно.
Слишком хаотичен, слишком непредсказуем и опасен, пока такая фигура на доске, продумывать дальше, чем на три хода вперёд, нет никакого смысла. Варис принял решение. Мальчишка несёт угрозу, и если Цитадель не собирается действовать, то гильдии убийц из Эссоса с радостью решат эту проблему, как и разберутся с его выводком.
— Ещё какие-то интересные новости? — вопрос Джона Аррена вывел Паука из раздумий.
— Есть кое-что, что может вас заинтересовать, господа. Новости с далёкого Севера.
— Давай, не томи! — выкрикнул король, что был явно заинтересован. Новости о землях лучшего друга для него будут в разы интереснее государственных дел.
— Впервые за долгое время в доме Мормонт родился мальчик. Лорд Джорах твёрдо намерен назвать его своим преемником и взять на воспитание, как только придёт время.
— Разочаровываешь, Паук, я-то думал, что у тебя действительно стоящие внимания новости, — король явно был расстроен. Но, несмотря на первую реакцию, евнух продолжил:
— Родрик Мормонт родился абсолютно здоровым. Роды леди Дейси прошли благополучно. У малыша серые глаза и тёмные волосы, можно сказать, что малыш — истинный Старк, как по внешности, так и по крови, — король поперхнулся выпивкой, как только это услышал, лорд Аррен постучал бывшего воспитанника по спине.
— Эддард обзавелся ещё одним бастардом? — в голосе десницы было слышна толика осуждения.
— Правильнее будет сказать, что лорд Старк стал дедушкой.
— Леди Мормонт вышла замуж за одного из сыновей Неда?
— Нет, этого не случилось. Отец мальчика — Джон Сноу, известный как Кошмарный Волк.
— Очередная северная шлюха родила очередного бастарда, — презрительно фыркнула королева. — От другого бастарда. И почему он не зовётся «Сноу»?
— Если они не женаты, то ребёнок — пришлый от медведя, а пришлый от медведя — законный Мормонт, — подал голос Станнис Баратеон.
— Тогда уж «пришлый от волка»! — засмеялся король. — Нужно поздравить Неда и его сына, пусть прибудут ко двору.
— К сожалению, сир Сноу сейчас занят делами Перешейка и Рва Кейлин и, вероятно, не сможет прибыть ко двору без прямого приказа лорда Старка, а у самого Хранителя Севера сейчас забот не меньше, — ответил Варис.
— Тогда напишите, что король желает его видеть на турнире в честь пятнадцатых именин принца Джоффри*!
— Ваша воля, — улыбнулся лорд Варис, королева Серсея скрипнула зубами, поморщившись от отвращения.
Глава 31
Ров Кейлин, Север
Эта ночь выдалась особенно тёмной и холодной, это не было чем-то новым для Севера, но даже так строительные и все прочие работы пришлось закончить пораньше. Людям хотелось отдохнуть после изнурительного дня в тепле домов и кругу семьи, их лорд не был против. Лишь луна и звёзды составляли компанию тем, кто всё ещё оставался на улицах по тем или иным причинам.
Пара служанок быстро шагали по узкому башенному коридору крепости. В свете факелов было ясно видно местами мешковатую, бедную одежду и смуглые, как для северянок, лица. Однако походка у девушек была вполне уверенной. Они явно знали куда шли, как и знали, с какой целью. Одна из них постоянно оглядывалась по сторонам, что-то высматривая.
Девушки вышли из коридора и двинулись по внутреннему двору в сторону башни, что служила крепости чертогом. Главный зал представлял собой круглое помещение с высоким потолком и десятками колонн около стен. При необходимости зал мог вместить всех северных лордов вместе с их семьями и многочисленной свитой. Он строился с расчётом на проведение большого совета перед военным походом на врага. Как показала вековая практика, центром сбора войск Севера зачастую выступают Винтерфелл и Ров Кейлин.
Помимо главного входа, в зале было множество дверей, что вели к лестницам или коридорам для слуг. Около одной из таких дверей служанки и остановились, но, порывшись в складках юбки, одна из них достала не ключ, а отмычку. Всего полминуты, и нужная дверь была открыта. За этим последовал подъём на нужный этаж.
Девушки шли по крепостному коридору спокойно и размеренно, так, словно ходили по нему всегда и были с ним знакомы. Другие служанки ходили между помещениями, занятые работой, солдаты грелись около жаровен и отдыхали, мальчишки-поварята таскали для них утащенное с кухонь вино и отдавали в обмен на блестящие монетки. В одной из комнат ветераны травили байки о своих вылазках с Кошмарным Волком молодняку и играли в кости. Мальчишка-конюх уверял товарищей, что видел, как в реке купалась леди Уайтлинг, и ловил от друзей завистливые взгляды. Словом, в чертоге царили идиллия и покой, в которых на двух новых служанок никто не обратил внимания.
Скрывшись за поворотом, девушки вышли к новой двери и снова воспользовались отмычкой, открыв дверь к одной из лестниц, ведущих к хозяйским покоям. Туда можно было подняться и по другой лестнице, незапертой, но так их увидит гораздо больше людей, что может помешать всем планам и задумкам.
Поднявшись на нужный этаж, девушки вышли к длинному прямому коридору с множеством дверей, в центре которого стояла пара стражников. Два юноши, суммарный возраст которых не превышал тридцати пяти лет, стояли на своём посту, ответственно исполняя свой долг по охране покоя семьи лорда, ну, по крайней мере, один из них. Юнец, с серьёзным видом глядевший то в одну, то в другую сторону коридора, то и дело переводил презрительный взгляд на товарища, который посапывал в нише, оперевшись на стену. Охрана крепости считалась среди солдат престижным назначением. За неё платили больше, а к работе по строительству людей из гарнизона привлекали меньше. Хотя самое хорошее положение было у ветеранов, ходивших на вылазки и патрули. Юнец гордился тем, что работал в замке, он уже не был зелёным новобранцем, и его больше не истязали тренировками… так сильно, как раньше. Это позволяло смотреть на остальных новобранцев и прислугу свысока.
На последней мысли он понял, что не знает только что прошедших мимо него служанок даже в лицо. Да и свободно ходить по этому этажу было позволено только солдатам стражи, дорнийке Вилле и мейстеру. Стражник окликнул служанок, чтобы выяснить, что они здесь забыли, но ответа так и не получил.
Следующие события произошли буквально за пару мгновений. Девушки резко развернулись, одна из них метнула в лицо парня какой-то странный порошок. Его глаза заслезились, сам парень замешкался, но всё же потянулся к оружию, висевшему на поясе, однако вторая служанка уже вонзила в прикрытое кольчужным хауберком горло длинный кинжал. Спавший до этого момента стражник проснулся от шума, но не успел толком ничего понять, осев на землю со свернутой шеей.
Убийца убедилась, что спавший страж мёртв и осмотрела коридор, проверяя, привлекли ли они чьё-то внимание. Её соратница тем временем вытирала окровавленное лезвие кинжала о внутреннюю сторону рукава, после чего потёрла ушибленную ладонь. Пришлось сильно приложить ею по рукояти, чтобы пробить кольчугу. Первый страж хватался за кровоточащее горло и тщетно пытался остановить кровь. Его уже собирались добить, но с улицы начал доноситься шум, а крепость, судя по звукам, стала активной, как муравейник. До покоев лорда оставалось десять метров. Девушки бросили стражника истекать кровью и двинулись вперёд.
Последняя дверь была высокой и явно крепче, чем любая другая в башне, однако замок всё ещё легко поддавался взлому. Со скрипом последняя преграда отворилась, и убийцы шагнули во тьму комнаты. Почти сразу же около них просвистело лезвие меча, девушка, что вошла в комнату первой, осела наземь. Удар пришёлся на область между плечом и шеей и был настолько сильным, что успешно прорубил плоть аж до грудной клетки. Незадачливая убийца умерла почти мгновенно. Вторая увидела, что путь ей перегородил светловолосый мальчишка лет тринадцати.
Юнец рывком вытащил окровавленное лезвие из трупа и приготовился отражать атаку, однако одетая как служанка убийца не спешила бросаться с кинжалом на меч. Пол начал медленно окрашиваться в алый, а неприятный, свойственный только что умершим людям запах, с каждым мигом становился всё отчётливее. Мечник понимал, что именно он в выигрышном положении. В крепости поднялся шум, и вот-вот сюда прибудут ещё солдаты, нужно лишь выиграть время. Убийца тоже это понимала, грохот поднимающихся по лестнице людей заставил её недовольно поморщиться, а её соперника напротив улыбнуться. В другом конце комнаты послышался детский плач, доносившийся от колыбели.
В следующий миг убийца ринулась вперёд, резко замахнувшись рукой с кинжалом, юнец триумфально улыбнулся, понимая, что ей точно не уклониться от его атаки. Мгновение и триумф сменился шоком, убийца с несвойственной для девушки силой с лёгкостью отразила удар меча кинжалом, попутно успев полоснуть мечника по ноге. Не обращая внимания на боль, мечник произвёл новый замах, но поскользнулся о кровь и упал, не удержав равновесие, попутно сильно приложившись головой о пол. Последним, что юнец увидел перед тем, как потерять сознание, был убийца с кинжалом, нависающий над колыбелью вестником смерти. С её уст сорвалась одно лишь слово:
— Сожалею.
Винтерфелл, Север, восемь месяцев до покушения
В последние недели письма бесконечным потоком приходили в Винтерфелл со всех приграничных к Перешейку территорий. Лорды Трёх Сестёр предсказуемо жаловались на самоуправство и бесчинства, творившиеся на болотах и побережье залива Пасть. В письмах были как намеки на грядущие обращения к королевскому правосудию, так и деликатные просьбы держать Кошмарного Волка в узде.
Лорд Мандерли, напротив, был в настоящем восторге от стабилизировавшейся торговли в заливе и приобретённых кораблей, что пополнили восточный флот Севера и немногочисленный флот Ночного Дозора. Пираты Сестёр поумерили свой пыл и занялись отстройкой новых судов и поиском скрытых бухт в иных местах, тех, куда руки бастарда из Винтерфелла не дотянутся. В Белой Гавани шутили, что сестринцы, лишившись части кораблей, будут использовать ложные огни с новой силой, и их острова в скором времени будут напоминать звёздное небо.
Помимо этого, в резиденцию Старков прилетали и вороны из Близнецов. Дети и внуки лорда Фрея деликатно интересовались, не знает ли лорд Старк, куда пропали их братья, что имели неосторожность заблудиться, путешествуя по Перешейку. Все потерявшиеся были бастардами, и лорду Уолдеру до них не было никакого дела, все ценные потомки были на своих местах, а остальные не имели значения. Эта проблема решилась сама собой — перестав гулять по болотам, речники перестали и пропадать без вести.
Наиболее беспокойными были новости о вооружённых сталью горцах, что всё чаще донимали все территории, до которых только могли дотянуться. Неважно — Севера, Речных земель или Долины — страдали все. Но произошедшее после этого стало причиной как головной боли, так и новых седых прядей в бороде у Неда Старка.
В один из мирных деньков горцам удалось провести невероятно успешный набег и похитить леди Изиллу Ройс и ещё с пару десятков других женщин. Пока лорды Долины спешно собирали людей для карательного рейда и поиска девушек, пока они тщетно искали облюбованные горцами тропы и укрытия, к замку Суровая Песнь уже подоспел отряд Джона вместе с похищенными девицами. Согласно слухам, он не только вернул девиц, но и самолично провёл карательный рейд, вырезав две сотни горцев.
Теперь на голову Тихого Волка посыпались многочисленные письма благодарности от лордов Долины за столь хорошо обученного и воспитанного сына. Даже Джон Аррен написал бывшему воспитаннику пару писем. Воронов было настолько много, что в первый день Эддард не успел ответить на все.
Свободы для маневра становилось всё меньше. Эддарда просили о подобающей для героя, совершившего такой подвиг, награде, очевидно, какой именно. Сильнее остальных просили Ройсы, и Нед просто не имел права отказывать родственникам, по крайней мере, он так думал. Эддард терзался в сомнениях и нерешительности. Было три возможных варианта «подходящей» награды. Самым очевидным было узаконивание сына, ещё можно было даровать Джону земельный надел или достойную награду золотом.
Выбрав последний вариант, Эддард может вызвать у собственных вассалов и лордов Долины недовольство, ведь озолотить рыцаря может кто угодно, а вот дать бастарду то, о чём тот мечтает, может далеко не каждый.
Узаконить Джона — значит поставить под угрозу собственных детей, на что Нед пойти не мог, даже зная, что его племянник явно не желает быть лордом Винтерфелла. Он пообещал сестре защитить её сына, а тому будет безопаснее оставаться бастардом лорда Старка и не привлекать внимания. Да и, ко всему прочему, это испортит отношения с Речными землями. «Хотя, куда уж хуже?», — думал Эддард. Вниманием Джон точно не обделён. Затем была другая мысль, мысль, что полностью оправдывала статус Джона и давала возможность не менять его. «Джону не нужно быть Старком, чтобы добиться высот, он уже их достиг».
Размышляя об этом, Эддард Старк испытывал настоящую бурю эмоций, одна сменялась другой, а затем и третьей ещё до того, как Старк успевал это понять. Страх, эйфория, чувство вины, гнев — эта адская смесь была нестабильной, и Нед бросался из крайности в крайность. Он то писал письмо Роберту с просьбой узаконить сына и уже был готов передать его Лювину для отправки, то рвал и сжигал его в очаге. Навести порядок в голове не помогали ни тренировки, ни размышления в богороще, ни охота. В этих метаниях прошли следующие пару недель.
Затем были письма уже от северных лордов, которые после выходок Кейтилин и последних слухов начинали смотреть на сюзерена нехорошими взглядами и задавать не менее нехорошие вопросы касательно Джона Сноу. Что уж говорить о новостях из Долины, на которые Эддард отреагировал бездействием. Активнее всего интересовался судьбой бастарда лорд Джорах.
Финальным аккордом всей этой эпопеи стало письмо из Рва Кейлин. Оно помогло внести ясность и слегка подняло настроение, правда, всего на первые пару секунд. Лорд Эдрик Дейн, прознав о ситуации, в свойственной одному лишь ему непосредственности обещал помочь Хранителю Севера наградить Кошмарного Волка. Владыка Звездопада был готов написать королю письмо с просьбой узаконить Джона Сноу как Дейна, а после того, как опека закончится, обещал даровать кузену Горную Обитель.
Теперь тянуть с решением было точно нельзя. Под внешним давлением со стороны лордов и внутренним со стороны собственных чувств Эддард выбрал меньшее из зол. Так ему казалось на тот момент, и он ещё никогда в жизни так не ошибался.
— Мейстер Лювин, — тихо позвал он.
— Милорд?
— Мне нужна самая качественная и дорогая бумага, что есть в замке.
— Будете писать письмо королю?
— Нет. Буду писать указ о даровании рыцарю земельного надела, — Эддард зажёг восковую свечу и достал печать с гербом дома Старк. Седина в его бороде проступила и теперь была заметна максимально отчётливо, а ему еще даже не было сорока лет.
Ров Кейлин, Север
Отряд, состоящий из двух десятков старковских гвардейцев, прибыл в Ров за три недели до родов Дейси. Доверенный курьер передал Джону лично в руки указ Хранителя Севера о передаче во владение бастарду Рва Кейлин и всех болот к северу от реки Горячки. Джона не узаконили и не сделали лордом, но, тем не менее, теперь он владел землей. Далеко не каждый рыцарь имеет в своем распоряжении даже рыцарское копьё, что уж говорить о собственной земле.
Сам Джон не ожидал такого и ещё некоторое время отходил от шока, видимо, лорды Долины всё-таки достигли успеха. У Джона появилось место, которое он мог назвать своим домом, и место, где его дети будут в безопасности. Больше не нужно думать, куда отправиться после завершения дел во Рву, хотя и был вариант вернуться на Медвежий остров или осесть в Белой Гавани. Касательно остального бастард не расстроился, те же Фоссовеи не были лордами, а были лишь рыцарями, но их дом не уступал другим домам Простора, с ними даже Тиреллы роднились. Формально, Сноу стал вассалом дома Рид.
…
Некоторое время спустя
Сноу проснулся от лучей солнца, что ломились сквозь окна и явно не желали подарить бастарду лишних минут сна. С момента родов Вель миновало уже шесть недель, и прошлой ночью шум и стоны начали снова доноситься из фамильных покоев. Джон лежал на огромной кровати, и непривычным было тепло женского тела, исходившее лишь с одной стороны. Справа от него похрапывала Дейси, закинув ногу на своего мужа в собственнической манере.
Бастард поднял взгляд и увидел, что Вель сидит в кресле около очага и кормит маленького Родрика грудью, попутно напевая малышу незатейливый музыкальный мотивчик. У Родрика был просто волчий аппетит, а у Дейси было слишком мало молока, так что заботы по его кормлению взяла на себя Вель, она была кардинально против того, чтобы подпускать к детям Джона посторонних женщин, даже кормилиц. Малютка Дианна не обладала столь неуёмным аппетитом и почти всё время спала.
Парень усмехнулся, увидев эту картину, и вышел из комнаты, чтобы дать распоряжения слугам, в первую очередь касающиеся ванны. Попутно он оставил по поцелую на лбах жён и детей. Вслед за ним проснулась и Дейси, скорее от того, что рядом больше не было дарившего тепло тела, чем от того, что выспалась.
— Вель, — совсем тихо обратилась Дейси, как только подошла ближе.
— Да?
— Он не твой ребёнок.
— И?
— Ты не обязана…
— Он сын Джона, — не дала ей закончить леди Уайтлинг. — Как я могу клясться мужчине в вечной любви, если я не способна полюбить его дитя?
— Спасибо.
— Было бы за что.
Дейси наклонилась и нежно коснулась губ Вель своими. Вскоре Джон, девушки и дети приняли ванну, а затем спустились на завтрак. Вель большую часть времени ухаживала за детьми, периодически чередуясь с Дейси, на которую легли заботы по управлению крепостью. Сноу же был занят делами всей вверенной ему территории. Однако этим вечером их всех ждало одно общее дело.
Джон вместе с жёнами и детьми шагал по тракту в сторону деревни, их сопровождала всего пара солдат, да и только. В разы быстрее было отправиться в деревню на лошадях, но старые традиции были незыблемыми и требовали точного соблюдения. Крестьяне уважительно кланялись, когда лорд Сноу проходил мимо, причём даже ниже, чем до этого. Наконец, спустя почти час, они прибыли в центр деревни, где стали на колени перед чардревом.
— Я Джон Сноу, сын Эддарда Старка, прошу Старых богов благословить моё дитя, — обратился он, протянув вперёд сверток с младенцем. Затем, выждав паузу, бастард повторил это действие и со вторым ребёнком.
До текущих дней не сохранилось точных упоминаний касательно установленных правил для проведения церемоний и молитв. Лишь свадебные обычаи были по большей части устоявшимися. Во всём остальном каждый верующий сам обращался к богам в богорощах, даже не обязательно к чардревам. Северяне молились и просили благословений у своих богов в устной или мысленной формах теми словами, какие были им удобны.
По такому принципу Джон и провел «крещение» детей и попросил Старых богов их благословить. Сноу не помнил, проходил ли он сам этот ритуал, но Эддард Старк точно проводил его для всех младших братьев и сестёр Джона. Мормонт же дополнила знания Джона, указав, что путь от дома до богорощи обязательно нужно проделать пешком.
На следующий день крестьяне обнаружили, что дерево ожило. Кора его вновь побелела, а немногочисленные оставшиеся листья вновь стали кроваво-красными. Причина всего этого для крестьян стала очевидна. «Старые Боги благословили детей их лорда и саму деревню».
…
Земли, дарованные Джону, помимо Рва и Серого Древа, включали в себя ещё пять деревень с населением приблизительно в несколько сотен жителей в каждой и с три десятка хуторов, чей размер уже варьировался сильнее. Как известно, чем больше людей, тем больше налогов с них можно собрать, и именно это составляет солидную часть дохода. Однако, чтобы добиться максимального эффекта, этих людей нужно кормить, расселять и защищать. Помимо этого, никто не отменял и защиту Перешейка. Все эти проблемы требовали внимания, но начинать нужно с малого.
Для начала требовалось набрать людей и накормить их, а уж после укреплять замок, обучать солдат и заниматься обогащением. Эддард Старк выделил для Джона две сотни крестьянских семей, с их помощью Сноу мог нормально обосноваться в крепости. К счастью, большая часть людей была привычна к работе или обладала тем или иным ремеслом.
Джорах Мормонт, пребывая по торговым делам в Барроутоне, не поленился и навестил своего бывшего воспитанника и кузину. Он стал первым из северных лордов, узнавшим о беременности леди Дейси и пока единственным, кому поведали о свадьбе. Он хотел дождаться родов, до которых оставалось от силы неделя, но дела вынудили его вернуться на остров. Позже он выделил для сира Сноу сотню мечей, две сотни семей и три длинных корабля в качестве помощи, ведь сильный Ров Кейлин нужен для поддержания мира на Севере. Такова была формальная причина.
Джону же он написал, что всё это приданое Дейси. Среди людей с Медвежьего острова было много строителей, уже наловчившихся строить одинаковые домики быстро и эффективно. В Сером Древе закипела работа по строительству жилья, а доходы леди Барбри Дастин подскочили вверх. Кошмарный Волк закупал в её городе в три раза больше камня, дерева и инструментов, чем раньше, корабли с небывалой до этого регулярностью заполонили залив. Возможно, закупать все в Белой Гавани было бы дешевле, но доставка требовала гораздо больше времени и сил.
Через пару месяцев общее положение чуть стабилизировалось. Крестьяне привыкли к новому жизненному ритму, а солдаты больше не возмущались тому, что их заставляли участвовать в строительстве или обеспечивать покой на улицах и строительных работах. Джон отправил множество воронов с письмами ко всем своим старым друзьям и «должникам».
Толстый торговец из Волантиса почти за бесценок продал Джону три сотни рабов и огромную партию риса, стоило только вскользь упомянуть, что Сноу способен вылечить подагру. Рис был именно того сорта, что рос в болотах на северо-востоке земель Волантиса, и, как оказалось, мог расти и на Перешейке. Рабов, разумеется, «освободили» и те, кто решил остаться, а это были почти все из них, теперь учили северян выращивать незнакомую для них культуру. В идеале Сноу хотел превратить все болота в своих владениях в рисовые поля. Болотистая местность обладала чрезвычайно высокой урожайностью, и до следующей Зимы удастся собрать рис как минимум трижды, если не больше.
Виман Мандерли получил письмо, в котором спаситель его внучки утверждал, что может принять в своих землях некоторое количество трудоспособных нищих из Белой Гавани. Работы в городе для всех этих людей не было, и в нём и без того было больше нищих, чем тот был способен вместить без негативных для себя последствий. Сказывалась доминирующая в городе Вера Семерых, во имя которой нищие просили у горожан милостыни. Не помогали решить проблему и лицензии на нищенство, те, кого не пускали в город, просто попрошайничали около стен. Лорд Минога пообещал в скором времени начать отправку в Серое Древо этих бесполезных людей группами. В общей сумме он хотел избавиться от трёх тысяч человек. Если Кошмарный Волк сам хочет решить проблему Белой Гавани и утверждает, что готов нянчиться с нищими, то пусть теперь они будут его головной болью.
С воскрешением чардрева в быстро растущую деревню зачастили и паломники, часть из которых оставалась там, найдя для себя священное место. Дерево с момента воскрешения стало на два метра выше и это всего за месяц. Помимо этого, Сноу хотел на время освободить от налогов переселенцев, чтобы привлечь в свой домен ещё больше людей, но те пока и так прибывали быстрее, чем он предполагал.
Работа по строительству кипела, люди осваивались на новом месте. Сноу выделил больше земли для посевов и пастбищ, а также лошадей для пахотного дела. Ремесленники вернулись к привычной для себя работе. Деревня же стала больше похожа на муравейник. Проблема с набором людей медленно решалась, равно как и с пищей. Джон предполагал, что уже совсем скоро речные лорды ощутят на себе потерю монополии на торговлю зерном с Севером и, если не дураки, сбавят цены и поумерят свой пыл. В противном случае Тиреллы унизят Талли сразу же после Старков.
Очевидным последствием всей этой активности могло быть лишь одно, и это произошло. Казна Рва почти опустела, и в ней осталось около двух сотен золотых драконов. Призовые с турниров, наконец, закончились, и насущной стала проблема денег. Именно ей Джон займётся в ближайшем времени.
— Лорд Сноу, этот человек говорит, что прибыл к вам из Цитадели, — доложил Джону Великан Том.
Сноу перевёл взгляд на гостя крепости. Им был уже старый мужчина в мейстерских одеждах. Уже полностью седой, но на вид вполне крепкий и здоровый. Он был высок, а его взгляд больших карих глаз был ясен, что не свойственно для многих людей его возраста. Сноу приметил в человеке ряд знакомых черт. За его спиной слуги разгружали две большие телеги, груженные по большей части книгами и дивными инструментами.
— Чем обязан?
— Мейстер Гормон, — представился незнакомец. — Цитадель назначила меня мейстером этой крепости.
Сноу дал знак, что Том свободен, тот поспешил удалиться.
— Во всех заботах я и забыл отправить письмо с прошением в Цитадель.
— Это сделал лорд Старк, не беспокойтесь.
— Мы с вами не виделись раньше? Вы кажетесь мне смутно знакомым.
Старик снисходительно улыбнулся той самой улыбкой, которой умудрённые жизненным опытом люди улыбаются детишкам. Такой улыбки Сноу не получал последние лет пять.
— Когда человек выбирает для себя путь становления мейстером, он забывает о своём доме и отдает свою жизнь служению наукам и месту своего назначения. До того, как двери Цитадели открылись предо мной, меня звали Гормон Тирелл.
— Вы похожи на лорда Мейса.
— Я его дядя.
— Какое совпадение, что именно вас направили сюда, — толсто подметил Сноу.
— Это никакое не совпадение. Дом Тирелл имеет влияние на Цитадель, вполне достаточное для того, чтобы продавить именно меня на это назначение.
— Не скажу, что я этого ожидал, но я и не сильно удивлён.
— После одного большого турнира вы стали другом дому Тирелл и кое-что ему пообещали. С этого момента вас защищают от многих опасностей, в том числе и от тех, о которых вы не ведаете.
— Думаю, ваше общество будет… интересным.
— Я тоже так думаю.
— Тогда пойдёмте, подыщем вам покои и кабинет.
— Пойдёмте, сир Сноу. А пока мы поднимаемся, будьте добры, расскажите старику поподробнее о родах леди Слейт…
Волантис, Эссос
На улицах самого старого и крупного из вольных городов было не продохнуть от народу. Сказывался статус торгового гиганта, куда бесконечным потоком прибывают корабли со всех концов света. Торговцев, ремесленников, наемников, заморских гостей и религиозных служителей в городе было бесконечное множество. Больше всего, однако, было рабов всех мастей и профессий. Чернорабочие, шлюхи, учителя, солдаты и даже гладиаторы. Не было в городе человека, что не сможет найти для себя подходящего раба, вопрос был лишь в цене.
В городе кипела жизнь, и каждый день происходило что-то если не грандиозное, то, как минимум, стоящее внимания. Постоялые дворы, рынки, бордели, многочисленные храмы были отличными источниками событий, слухов, сплетен и новостей, ровно как и местами, в которых можно было учиться. Учиться ремеслу, ратному делу и дипломатии. Помимо всего этого, можно было научиться слушать и слышать, эти навыки были не менее важными, чем любые другие, тем более, если речь идёт о будущем короле.
Король должен уметь узнавать, о чём говорят в народе, какие витают настроения среди всех сословий и чего ему стоит опасаться. Всё это можно поручить доверенному лицу, но уметь говорить с одним конкретным собеседником, заводить с ним дружбу, читать его, понимать, когда он врёт, а когда говорит правду, нужно уметь и самому королю. Это дело было более тонким, оно требовало филигранного мастерства и понимания, именно этому в последние дни учился юный Эйгон.
Привлекательный юноша семнадцати лет, хорошо сложенный, красивый и длинноногий, с синими волосами и густо-синими глазами, приковывал к себе взгляды многих девиц вокруг. На него засматривались как благородные горожанки, так и те, кто не был достоин внимания будущего монарха. Сам парень не проявлял никакого интереса как к первым, так и ко вторым. Он был сосредоточен на наблюдении за одним из своих наставников. И с каждым днём он всё сильнее поражался возможностям одной, казалось бы, обыкновенной служительницы Веры.
Уже немолодая, но всё ещё привлекательная женщина показывала настоящие чудеса в искусстве сбора информации и построении дружественных отношений. В первый день обучения они пришли в небольшую таверну, где женщина узнавала последние новости из Лиса. За один вечер её модель поведения сменилась с десяток раз, каждый из которых успешно помог найти общий язык с собеседниками. Меньше пары минут уходило на то, чтобы сойти за свою, втереться в доверие и разговорить собеседника. Причем последний всегда был уверен, что ведёт беседу со старым другом. Скромной служительнице Веры в недорогих одеждах довериться было легко, она просто не могла представлять угрозы и замышлять недоброе.
На второй день женщина из септы преображается в дочь богатого купца и отправляется в более достойное её внимания общество. Богатая одежда, прекрасные манеры, умелая игра делают своё дело, и благородный волантиец, с которым она познакомилась в кайвассном салоне, не только становится её другом, но и приглашает к себе в поместье на праздник через неделю. Состояние полного шока настигает Эйгона, когда он понимает, что его наставница умудрилась «продать» новому знакомому слоновую кость, которой у неё даже нет, но за которую тот уже внёс задаток, поверив одному лишь честному слову прекрасной незнакомки.
День третий, дочь торговца преображается в жрицу Р’глора. Богато украшенное белое платье сменяется на ярко-красное, плотно облегающее все изгибы всё ещё отличной фигуры. Мужчины и некоторые женщины задерживают на ней сальные взгляды, на что получают лишь снисходительно — презрительный в ответ. В храме Владыки Света её тоже принимают как свою. Она обсуждает с другими жрицами вероучение «своего» бога, выражает презрительное отношение к другим еретическим учениям и вместе с остальными молится солнцу.
Так проходит полторы недели. Всё это время юный Эйгон наблюдает, слушает, запоминает и учится. Обучение умениям втираться в доверие, слушать и слышать становится наиболее приоритетным и быстро отодвигает на второй план всё остальное. За всё это время никто из новообретённых друзей так и не понял, что выдал самозванке свои тайны, оставшись хорошего мнения о новой подруге. Где-то в ход шла природная харизма, где-то — острый ум или женские чары, но главным осталось одно — женщина неизменно достигала успеха.
— Запомните то, что увидели и узнали. Это поможет вам достичь успеха в будущем и облегчит возвращение Железного Трона, — давала наставления женщина, что опять была одета как септа.
Они сидели в таверне, вечер уже вступил в свои права, и посетители начали сходиться и занимать все свободные места. Мужчины уже выплясывали пьяные танцы в центре зала, старики играли в азартные игры и вели беседы за выпивкой. Сомнительные личности заключали сделки, а остальные просто хотели выспаться или напиться. Безопасность септы и её спутника оберегали одетые как посетители верные люди.
— Ваши уроки не проходят даром, леди Лемора, — с довольным видом отвечает ей Эйгон.
— Правда?
— Да, только что мне удалось разговорить одного путешественника из Вестероса.
— Вы должны быть более аккуратны и осмотрительны, мой принц. Если кто-то вас узнает…
— Но я ведь неспроста крашу волосы, да и тот человек был слишком пьян, чтобы меня запомнить.
— Тогда это не говорит о вашем мастерстве, а только об удаче, — тепло улыбнулась женщина.
— Как и не отменяет того факта, что я узнал интересную информацию.
— Какую же?
— Кошмарный Волк обзавёлся потомством, — коротко, но с ноткой гордости ответил Эйгон. Он так и не заметил, как его собеседница вздрогнула.
Слухи о Кошмарном Волке доходили даже до Волантиса. Моряки, прибывшие на кораблях из Белой Гавани, рассказывали о бастарде, спасшем внучек их лорда, а вот песни о «Бастарде из Винтерфелла» и «Винтерфелльском суде» можно было услышать и до этого. Эти слухи были мало интересны местным жителям, им просто не было никакого дела до мальчишки за тысячи километров от них.
— Это всё?
— Что?
— Это всё, что вы узнали?
— Да.
— Новости не очень информативны, толку от них никакого, мой принц.
— Но…
— Вам следует ещё многому научиться. Где сидит этот человек?
— Там, — указал на один из столиков Эйгон.
— Хорошо, а сейчас я покажу, как легче всего разговорить напившегося. Весь секрет в правильно заданных и сформулированных вопросах. Внимательно смотрите и слушайте, мой принц.
Женщина подсела за стол к уже изрядно выпившему мужчине, что, судя по одежде и внешности, был гостем из Вестероса. Вскоре между ними завязался диалог. Женщина демонстрировала понимание к проблемам нового знакомого, тонко направляя разговор в нужное русло. Несмотря на состояние, мужчина держался почти полчаса, но леди Лемора пустила в ход женские чары и его просто прорвало.
Бесконечные жалобы на неверную жену, неблагодарных сыновей и невыданных замуж дочек. Семейные долги, требующие новых займов, чтобы погасить прошлые, да ещё и долгое путешествие в Кварт, по возвращению из которого семья мужчины будет в дерьме по самое горло. В Кварте же нужно встретиться с жалостливыми и нанять их для устранения одного ублюдка и его выводка. Дело тонкое, дорогостоящее, длительное, а, следовательно, и требующее личного присутствия на переговорах.
Женщина составила картину, имея в распоряжении лишь обрывки пьяных фраз, многочисленных жалоб и полунамёков, произнесённых с уверенностью в том, что глупая женщина даже не поймёт, о чём идет речь, зато её присутствие говорит о приятной и страстной ночи. Настроение мужчины стало радостным от предвкушения, а настроение женщины, напротив, скверным, хотя она никак не проявила этого внешне.
Ров Кейлин
— Сожалею!
Убийца уже занесла кинжал для удара, но замешкалась. Рыдающий в колыбели младенец, что сейчас кричал на всю силу своих лёгких, открыл глаза. Голубые вместо серых. Было темно, но даже так не заметить различия было просто невозможно. Мгновения промедления было более чем достаточно.
— Отправляйся в бездну! — раздалось злобное шипение с балкона.
Стрела вылетела из темноты, попав точно в голову одетой как служанка девушке. Выстрел был столь сильным и мощным, что её голову просто разорвало в клочья, а тело отбросило на добрых три метра.
Меньше чем через минуту в комнату ворвались солдаты во главе с Кошмарным Волком, который был весь в крови и следах от многочисленных ран. Бастард выдохнул спокойно, когда одна из его жен вышла на свет, держа в руке белый лук со светящимися рунами. Что ж, тот показал себя в деле более чем хорошо.
Вскоре в чувства привели и юного Эдрика, Сноу улыбался, глядя, как Вель отчитывает парня за неосмотрительность и самоуверенность. Мейстер Гормон склоняется над мальчишкой с пробитым горлом, что чудом был ещё жив, в отличие от остальных. Немного времени спустя в комнату входит и плачущая молодая девушка, которой Том передаёт её сына и большой кошель с золотом. Джон поначалу даже и представить не мог, что письмо, полученное им совсем недавно, приведёт к тому, что случилось сегодня. Тогда всё казалось просто глупой шуткой, а в итоге его первенец мог умереть в возрасте пяти месяцев.
…
«Сир Джон Сноу
Вы меня не знаете, но мне был знаком ваш отец. Поэтому я понадеюсь, что вы унаследовали его благородство, ответственность и любовь к близким. Молю вас отнестись к этому письму со всей серьёзностью и держать его в секрете.
С глубочайшим сожалением и желанием помочь я вынуждена сообщить, что вы и ваши дети стали целями в игре с игроками, о силе которых вы даже не ведаете. Эти игроки желают избавиться от всех, кто представляет опасность их целям. Вы и ваша семья теперь несёте для них угрозу.
Полагаю, вы слышали о жалостливых? Именно они в ближайшую луну явятся за вами. Никому не верьте, спрячьте детей, а лучше бегите из Рва Кейлин. Убийцы могли уже проникнуть в крепость и теперь ждут лишь подходящей возможности нанести удар, они пробудут там до тех пор, пока не нанесут. Неважно, с полным успехом или частичным.
С уважением, леди Лемора»
Глава 32
Волантис, Эссос
Если бы кто-то посторонний услышал историю спасения и жизни Эйгона Таргариена, то в лучшем случае счёл бы это неплохой шуткой. И эта версия имела бы право на существование, так как первые годы жизни истинного наследника Железного трона напоминают начало баллады о каком-нибудь благородном рыцаре и его приключениях.
В момент, когда до победы вероломных изменников, возглавивших восстание против короны, оставались считанные месяцы, лорд Варис, сохранивший верность своему королю, сделал ход в уже совершенно новой игре. Иногда, чтобы спасти своего сюзерена, необходимо его предать или даже совершить государственную измену, так Паук и поступил. В один из дней ему удалось забрать сына принцессы Элии и подменить его мальчишкой-простолюдином, купленным у овдовевшего после родов отца за бутылку вина. Случилось это незадолго до того, как армия мятежников взяла столицу. Затем принца Эйгона тайком вывезли из города и доставили в Эссос.
Такое спасение принца вызывает множество вопросов, особенно если учесть параноидальность Безумного короля, который везде и во всём искал предательства и заговоры. Горе было тем, у кого он их находил. Гораздо вероятнее такую затею удалось бы провернуть с крошкой Рейнис. Внучку король просто не переносил, ведь от той «воняло Дорном», а вот Эйгон был гораздо больше похож на отца-кронпринца и, следовательно, заботиться и следить за ним должны были лучше. Но, тем не менее, Паук своё дело знает, и ему удалось совершить невозможное. Участь оставшихся в столице Таргариенов была плачевна. Псы Тайвина Ланнистера об этом позаботились.
Прибыв в Пентос, Эйгон стал гостем Иллирио Мопатиса, человека весьма богатого и влиятельного, в поместье которого и прожил до пяти лет. Это были единственные в жизни принца годы пребывания в подобающих его статусу роскоши и комфорте. Слуги относились к мальчику с должным уважением, а гостеприимный хозяин нередко баловал сладостями или редкими игрушками. Больше всего Эйгон полюбил засахаренный имбирь. Также Иллирио поощрял принца на разного рода шалости и никогда не наказывал за провинности. Благополучие гостя зависит от доброжелательности хозяина, а к Эйгону господин Иллирио всегда относился тепло. Но помимо игр и забав немало времени уделялось и должному воспитанию.
В возрасте пяти лет Эйгона представили Джону Коннингтону — близкому соратнику его отца. Мужчина взял принца под свою опеку, и они вместе покинули вольный город. В Эссосе спрятать человека, обладающего валирийской внешностью, проще простого, помимо этого Джон и Эйгон начали красить волосы в синий цвет. Казалось бы, эта весьма примечательная деталь привлекала лишнее внимание диковинностью внешнего вида путешественников и дороговизной красителя. Но свою основную задачу краска исполняла просто превосходно: на фоне синих волос скрыть настоящий цвет глаз не составляло проблем, все принимали их цвет за синий, под стать волосам. Помимо этого укрыть принца помогали и старые друзья законной династии. Лорд Варис позаботился о том, чтобы ни единый слух об Эйгоне не дошёл до ушей короля, и постоянно акцентировал внимание последнего на Дейнерис и Визерисе Таргариенах — «последних» выживших из династии.
Следующие годы Джон провёл в личине наёмника — Старого Грифа, а Эйгона он выдавал уже за своего сына — Юного Грифа. Если в первые годы жизни обучение манерам и всему прочему были оптимальной возможностью потратить время юного принца, то после пятых именин обучение стало смыслом его жизни.
Как и подобает принцу, мальчика готовили к правлению ещё до того, как он полностью осознал, кем является и на какую власть претендует. Годы тренировок дали результат, и Эйгон мастерски владел копьём, мечом и кинжалом, отлично ездил на лошади и просто виртуозно овладел всеми рыцарскими искусствами. К шестнадцати годам Эйгона было уже проще выдавать за рыцаря, чем за сына наёмника. Все спутники принца в путешествиях были учителями, причём все относились к своим обязанностям весьма серьёзно. Мальчик умел читать и писать, некоторые лорды не могли похвастаться даже такими навыками. Помимо этого, принц говорил на нескольких языках, знал право, историю, поэзию, законотворчество и таинства Веры.
Наставники делали все, чтобы мальчик не забывался в своём праве на власть и был достойным правителем. Эйгону были ведомы нужды простого люда, ведь он много времени провёл среди них. Принц знал, что такое работа в поле или труд ремесленника, каково это быть голодным, грязным и раненым. Это научило принца самостоятельности, это показало, что король существует и правит благодаря народу и за счёт народа, а значит, король должен об этом народе заботиться.
…
С момента своего совершеннолетия Эйгон получил право голоса на импровизированных «советах», что проводили его сторонники: он мог в той или иной мере влиять на принятые решения и планы, хотя на данном этапе ничего весомого заговорщики против династии Баратеонов сделать не могли. Чаще всего это происходило по прибытии одного из информаторов от Вариса или Иллирио. Тот рассказывал последние новости и слухи, передавал послания от своего господина или денежные средства. Уже после этого Джон вместе с воспитанником координировал план действий и принимал решения, иногда нужно было строго действовать согласно плану, предложенному Варисом, в других случаях возможностей для манёвра было больше.
Вот и сейчас проходил один из таких советов. Информация, полученная от Иллирио, была весьма многообещающей, тот вёл переговоры с Золотыми мечами, и, как оказалось, весьма успешно. Мопатис был уверен, что сможет убедить тех поддержать Эйгона в войне за трон, а это уже была сила, с которой необходимо считаться. Золотые мечи это не сотни лоялистов старой династии, разбросанные по всему Вестеросу, и не десяток в свите Юного Грифа.
— Значит, Золотые Мечи, — вслух размышлял Юный Гриф. — Сколько у них людей?
— Десять тысяч мечей, из которых тысяча стрелков и тысяча кавалеристов, плюс с три дюжины боевых слонов, — ответил Джон Коннингтон.
— Не очень много, даже Дорн и Север могут выставить больше, а нам предстоит вернуть под власть законной династии все семь королевств.
— Это один из лучших и наиболее многочисленных наёмных отрядов, прославленный дисциплиной, верностью и боевым мастерством. Они безо всяких проблем смогут одолеть превосходящее по численности войско в прямом столкновении. Они — ключ к вашей победе, мой принц.
— Не стоит так же забывать и о ваших дяде и тёте, — обратился к Юному Грифу информатор. — Визерис намерен отдать сестру в жёны дотракийскому кхалу, чтобы получить его войско.
— Ещё есть тайный брачный союз дома Таргариен с Мартеллами, вы или ваш дядя возьмёте в жёны принцессу Арианну, это обеспечит поддержку Мартеллов и союз с Дорном.
— Даже если всё это сработает, сколько солдат нам удастся собрать? — спросил принц.
— Дорн, Золотые мечи и дотракийский кхаласар, — перечислил Джон. — Если высадиться относительно одновременно и без потерь, то такое войско составит от шестидесяти до восьмидесяти тысяч только воинов.
Эйгон не был дураком, он прекрасно понимал, что дотракийская орда никогда не пересечёт Узкое море, Визерис затеял невероятную глупость. Дорн никогда успешно не вёл захватнических войн, только оборонительные. Принц считал, что дорнийцы прекрасно справятся с разорением и грабежом земель Простора и Штормовых земель, но не более. В прямом столкновении их просто разобьют. Итого без дотракийцев он мог рассчитывать на двадцать-двадцать пять тысяч солдат. Даже если с таким войском удастся завоевать трон, его следует поделить с дядей. Тот считает себя законным королем, и воспримет Эйгона как слугу, а уж никак не сюзерена. Сейчас же он и вовсе даже не знает о существовании племянника.
— Я слышал, что принц Визерис называет себя законным королем, он явно не захочет отдать трон мне.
— Нам нужны мечи, которые он может обеспечить. Поверьте, никто даже не предполагает вариант, при котором король-попрошайка занимает Железный трон.
— Даже в идеальных условиях, с восьмидесятитысячной армией одолеть все семь королевств будет трудно. Один только Простор, по слухам, может поднять столько же солдат при необходимости.
— От шестидесяти тысяч, — уточнил Джон.
— Неважно.
— Вам не придётся воевать со всеми королевствами. В Вестеросе сейчас множество конфликтов. Старые союзы трещат по швам, Север и Речные земли готовы вцепиться друг другу в глотки. Железные острова отколются при любой возможности, а в Долине свирепствуют горцы, лорд Аррен стар, он уже просто не может справляться с обязанностями десницы короля. На его место рвётся Тайвин Ланнистер, что не нравится ни королю, ни его братьям. Сами Баратеоны ненавидят своего брата-короля, вероятно, и они тоже поднимут мятеж, при первой же возможности. Малейшая искра даст начало большой смуте, — коротко напомнил о ситуации информатор, участвующие в собрании затихли, задумавшись каждый о чём-то своем.
— Как скоро это произойдёт? — подала голос доселе молчавшая септа.
— От нескольких месяцев до года, максимум — трёх. При необходимости сам Варис даст начало новой игре.
— И когда все известные игроки ослабнут, в игру вступит новая сила, — ухмыльнулся Юный Гриф.
— А до тех пор нам остаётся ждать и собирать силы, убеждать людей и обрастать сторонниками. У меня остались некоторые связи в Вестеросе, но почти все из тех, кто ещё мог вас поддержать, покинули материк или были сосланы в Ночной Дозор, — отметил Джон.
— Удастся ли переманить на свою сторону, скажем, Простор?
— Во время восстания они остались верны вашему дому, мой принц. Люди и поля Простора сыграют немалую роль в войне.
— Я слышал, что лорд Мейс твёрдо намерен сделать свою дочь королевой, — отметил Эйгон, глядя на леди Лемору, та еле заметно кивнула, подтверждая правдивость этих слухов.
— Так и есть, — ответил информатор.
— Полагаю, ему будет безразлично, в какой дом перейдет его дочь, будь то дом Баратеонов или Таргариенов.
— Весьма… амбициозное заявление, — осторожно ответил Старый Гриф.
— Тиреллы сделают ставку на того, кого посчитают победителем, пока мы не похожи на таковых. Нужно несколько громких побед, а до тех пор остаётся лишь надеяться, что союз с Простором не заключит сын узурпатора.
— Значит точно остаются олень, волк, лев, орёл и форель, — подвела итог Лемора.
— Аррены слабы, глава дома стар, а его единственный наследник болезнен и слабоумен. Если что-то случится с Джоном Арреном, его супруга вряд ли решит рисковать положением сына. Всегда можно не принимать ничью сторону и присягнуть победителю. Старки тоже навряд ли будут на одной стороне с Талли, особенно после суда над Кошмарным Волком, — поправил женщину информатор.
— В последнее время я часто слышу это прозвище, расскажите о нём.
— Кошмарным Волком прозвали одного из старших сыновей Хранителя Севера, бастарда по имени Джон Сноу.
— Какие о нём ходят слухи?
Информатор ухмыльнулся, словно ребёнок, затеявший пакость. Затем он поспешил ответить на вопрос елейным тоном:
— Говорят, что законный сын лорда Эддарда Старка весьма хорош собой, но многие девицы скажут, что его брат-бастард красивее. Говорят, наследник лорда Старка умелый мечник, но некоторые считают его брата-бастарда первым мечом Севера. Родословная Старков хороша, но у потомка и Старков, и Дейнов она лучше. У наследника скулы и разрез глаз отца, однако, бастард его точная копия. Вот и выходит, что Кошмарный Волк лучше своего старшего брата во всём, кроме… — подвёл к главной мысли информатор.
— Лучше во всём, кроме имени, — закончил мысль Эйгон.
— Так и есть.
— У этого Джона Сноу есть влияние?
— Что ты задумал? — спросил Коннингтон, информатор замолчал.
— Вы не ответили, — принц проигнорировал наставника.
— Некоторые лорды Севера его уважают, некоторым он оказал помощь. Другие считают его провидцем и, вероятно, могут прислушаться к его мнению.
— Отлично, — ответил принц после минуты размышлений.
— «Отлично» что?
— Мы можем использовать его в своих целях.
— Гражданская война наследования на Севере… — задумчиво пробормотал Старый Гриф.
— Гражданская война, нейтралитет и невмешательство в грядущей смуте, клятва верности от северных лордов, убеждённых провидцем. Любой из этих вариантов меня устроит.
— Северяне, можно сказать, монолитны. Почти все они верны Старкам, а лорд Старк лучший друг короля, Север не восстанет против короны. Северные лорды не предадут сюзерена, будет глупо надеяться, что сын предаст отца.
— Многие бастарды жадны и честолюбивы, обещание узаконить и сделать Хранителем Севера может склонить Сноу на нужную сторону.
— Он всё равно откажет.
— Тогда будет достаточно, чтобы другие северные лорды узнали об этом обещании. Некоторые северяне захотят снести ему голову за возможную измену, другие могут стать на его защиту. Леди Лемора, — обратился Эйгон.
— Мой принц?
— Я был весьма впечатлён вашими талантами и хочу, чтобы вы отправились на Север и втёрлись бастарду в доверие всеми возможными способами. Прощупайте почву на возможность склонить бастарда на нашу сторону.
— Но, ваше обучение… — запротестовала женщина, в её голосе отчетливо послышался повышенный тон.
— Вы отлично обучили меня всем таинствам Веры, спасибо вам. Обучить меня всему остальному смогут и другие наставники. Я предполагаю, что у меня есть возможность выкинуть Север из войны, так что таким шансом, пусть и призрачным, я воспользуюсь.
— Но, — септа снова попыталась запротестовать, на этот раз не так рьяно.
— Это не просьба, леди Лемора, а приказ вашего принца и будущего короля! — повысил голос Эйгон.
— Воля ваша, — поклонилась женщина.
— Тогда собирайте вещи и отправляйтесь на Север ближайшим кораблем, сколько вам нужно времени на сборы?
— Меньше дня.
— Тогда я жду, что уже завтра вы покинете Волантис, — женщина поспешила удалиться.
— Так, — вздохнул Старый Гриф. — Что ещё нам нужно обсудить?
Из Эйгона воспитали почти идеального правителя, но были в нём и недостатки. В частности, честолюбие и жадность до славы. Последнее он, по ясным причинам, утолить не мог, да и в ближайшее время не собирался, а вот честолюбие требовало сыграть роль в решении важного вопроса, отдать приказ и утвердить свой авторитет если не в глазах сторонников, то в своих собственных. Ему откровенно надоело подчиняться наставникам и идти у них на поводу. Он — дракон, а дракон не следует приказам, он их отдаёт.
Леди Лемора вернулась в свои покои и, плотно закрыв дверь, вздохнула. Мгновение спустя она перевела взгляд на скромное убранство своей комнаты. Одна небольшая кровать, тумбочка и полка для вещей, к обшарпанным стенам женщина давно привыкла, и они уже не вызывали былой реакции. Словом, ничего необычного, вот только в углу комнаты лежали все её скромные пожитки, уже собранные для путешествия на Север заранее.
Королевская Гавань
Впервые за долгие годы Паук был зол, зол по-настоящему. За длительное время, проведённое в Королевской Гавани, любой человек научится скрывать свои истинные эмоции и распознавать ложь, что уж говорить о Мастере над шептунами. Никто даже не заметил скверное настроение евнуха — ни король, ни многочисленные львы, обосновавшиеся у трона, ни даже его соперник Бейлиш.
Причина плохого настроения была до одури проста — Жалостливые опростоволосились и не смогли убить ни мальчишку, ни хотя бы его выводок. И это вторая по могуществу гильдия убийц в Эссосе, не сильно отстающая возможностями и навыками своих убийц от первой, но зато с более приемлемой системой ценообразования. Варис еле заметно поморщился, вспоминая прошедшие в Браавосе переговоры. Безликие запросили за голову бастарда сумму, достойную если не короля, то очень влиятельного лорда.
По их заявлениям, цель — официально признанный сын Верховного лорда, командующий ключевой крепостью одного из королевств, рыцарь, известный своими подвигами и, возможно, даже колдун. Жизнь такого человека не может стоить меньше тридцати тысяч золотых драконов.
Даже с учётом того, что в Эссосе дороже стоит буквально всё, такая цена за голову бастарда была завышенной. Паук предполагал два весьма вероятных объяснения такого положения вещей. Согласно первому, Безликие понимали, что мальчишка — весьма тяжёлая цель для убийства, и решили не рисковать репутацией. Та непоправимо пострадает в случае провала. Учитывая, что Безликие орудуют в основном в Эссосе и уж очень давно не устраняли никого опасного по эту сторону Узкого моря, их оценка стоимости жизни бастарда была вполне оправдана.
Второй вариант утверждал, что причиной такой цены был Железный банк Браавоса, который крепко держит за яйца гильдию убийц и не позволяет устранять цели, смерть которых может повредить торговле. Очень часто умирали именно те, чья смерть была выгодна Железному банку. Даже если бы агент Вариса согласился с ценой, на следующий день её бы просто подняли в два, а то и в три раза. Выгодные торговые сделки, минимизация потерь и правильный счёт денег — вот причины стабильного роста дохода владык Браавоса. Кошмарный Волк нанёс ощутимый удар по пиратам залива Пасть, это обезопасило все торговые пути в Белую Гавань. В том числе и пути из Вольных городов. Главный порт Севера был одним из основных торговых партнёров Браавоса, вероятно, крупная единоразовая выплата просто не стоила возможных долгосрочных прибылей.
Жалостливые были не столь хорошо осведомлены о положении вещей в Вестеросе и согласились выполнить работу по устранению всего за четыре тысячи. Но они провалились, и теперь у Безликих есть повод ещё выше поднять ценник. Радовало Вариса только одно — жалостливые не остановятся на одной попытке.
Только об одном Варис не знал. О существовании белого списка имён. Имён тех, кого Безликим убивать нельзя, имён тех, за смерть которых неизменно последует кара. Официальную крупную гильдию убийц ни один правитель не стал бы терпеть у себя прямо под носом, проще было указать им правила игры. Вот и получилось, что Джон Сноу стал последним дополнением белого списка.
Варис наверняка нашёл бы это символичным. Глава Чёрно-белого дома обладает белым и чёрным списком. Один из них обрекает включённых в себя на верную гибель. Другой даёт возможность остаться в живых.
Ров Кейлин, Север
Земли, переданные Джону Сноу во владение, начали медленно преобразовываться. Случилось это не только за счёт стремительно выросшего населения и постоянно ведущихся строительных работ. Вдоль правого берега реки Горячки появилось множество валов, некоторые насыпались вручную, для создания других использовали лошадей и волов. Валы служили ограждением для залитых водой, выровненных полей, где будет выращиваться новая культура.
Заливное поле было для северных крестьян чем-то новым и совершенно непонятным. Бывшие волантийские рабы уверяли, что именно на таком поле рис будет давать максимальные урожаи. В воде культура будет иметь благоприятные условия для роста, помимо этого, не придётся иметь дело с сорняками. Такие поля были широко распространены на болотах Волантиса, а к самим волантийцам этот метод пришёл из далекой империи И-Ти.
В Сером Древе появилась «площадь», правда пока это была просто пустая местность вокруг чардрева. Ближайшие к дереву мелкие домики перенесли*, чтобы освободить место под улицу. Крестьяне верили, что дерево вырастет до исполинских размеров.
Джон стоял на балконе чертога и наблюдал, как во внутренний двор замка сносили тела Жалостливых. Помимо двух женщин, попавшихся в ловушку в детской, было ещё десять тел, тех, кто напал на самого Джона, из-за чего и поднялась тревога. Если верить тому, что рыцарь успел услышать о Жалостливых от мейстера Гормона, выходило, что попытка покушения повторится ещё минимум пару раз. Новости не самые радостные. Во дворе уже успели погрузить на телегу последний труп. Тела вывезут за пределы крепости и подожгут. Для допроса не осталось никого живого, все те из убийц, кто был ранен, а не убит, пооткусывали себе языки, да и сам Сноу сомневался в результативности допроса, даже если он прошёл бы.
Сзади послышался скрип отпираемой двери, и в покои вошли Дейси с дорнийкой Виллой. Женщины несли на руках Кошмарных Волчат, лицо Мормонт выражало спокойствие, будто бы она заранее знала, что покушение не возымеет успех. Эмоции новой главной служанки были видны значительно отчётливее. Страх, переживания и злость. Для женщины, стремительно быстро потерявшей семью, убийство младенцев было немыслимой вещью.
Её мало что удерживало в собственной деревне: всех родных забрала война, а Джон Сноу и Эдрик Дейн, на короткое время заменившие ей собственных детей, были далеко на Севере. Получив письмо с предложением переселиться в Ров и служить сиру Сноу, женщина согласилась без раздумий. Кастелян Звездопада, прочитавший для неё письмо, даже слегка опешил, когда та всего за несколько минут собрала свои немногочисленные пожитки и была готова отправляться.
Джону на новом месте были нужны умелые, а главное — лояльные люди. Из тех, кто не сопровождал его с момента отплытия из вотчины Мормонтов, в голову первыми приходили Великан Том и бывшая кормилица. Да и Эдрику требовалось немного материнского тепла, а то к концу службы оруженосцем лорд Звездопада превратится в чёрствого, скупого на тёплые эмоции и чувства рубаку. Роль матери раньше выполняла леди Аллирия, но теперь у неё была собственная семья, а Вель и Дейси, пусть и испытывали тёплые чувства к дорнийцу, не могли дать парню то, что сможет дать бывшая кормилица.
Таким образом, Вилла стала доверенной служанкой и занималась управлением прислугой, а также помощью в уходе за детьми лорда Сноу. Это сняло часть забот с Дейси и облегчило её быт. Эдрик был просто в восторге, он почти каждый вечер проводил вместе с Виллой и делился с ней новостями и впечатлениями о прошедшем дне. Сама Вилла обрела второе дыхание и хорошела на глазах, за ней даже попытались приударить некоторые стражники, но нрав дорниек весьма дик и горяч, так что в этом никто не преуспел. В итоге все были в выигрыше.
— Это все? — спросила Дейси, указывая на телегу.
— Возможно, в крепости скрываются ещё убийцы, но наносить новый удар столь скоро после первого они не будут.
Дейси задумалась, тем временем Джон взял с её рук Родрика и поцеловал в лоб, от чего малыш радостно хихикнул, затем ту же процедуру он проделал и с Дианной.
— Кого же мы разозлили столь сильно, чтобы начать на нас охоту?
— В семи королевствах достаточно влиятельных и богатых домов, способных нанять убийц из Эссоса. Любой великий дом мог это сделать, даже Хайтауэры: их финансов вполне достаточно.
— Талли?
— Вряд ли. Слишком опасно для них нападать сейчас, с Мартеллами или Баратеонами нам тоже делить нечего. У Тиреллов тоже нет повода.
— Значит, ты не знаешь.
— Не знаю, — кивнул Джон. — Но обязательно узнаю, узнаю и заставлю заплатить. — Глаза Сноу потемнели от гнева.
…
В следующие дни охрана крепости была усилена. Джон сомневался, что таинственная знакомая отца предупредит его вновь в случае очередного покушения. Вороны патрулировали округу в поисках возможных недоброжелателей и тех, кто может на них работать. Толку от этого было не очень много. Каждый день в земли Сноу прибывали десятки людей. Контролировать и эффективно следить за ними всеми было просто невозможно. Оставалось лишь ограничить им доступ в крепость и постоянно находиться рядом с детьми и жёнами.
Дейси с Вель полностью ушли в заботы по уходу за детьми и управлению крепости, чтобы отвлечься. Джон же взялся за воспитание «кузена» более серьезно. С момента прибытия в Ров свободного времени у лорда Звездопада стало очень мало, зато тренировок, уроков и книг было в достатке, а после покушения их стало ещё больше. Эдрик всегда был рядом, когда Джон занимался управлением или прошениями своих людей. Поначалу Сноу объяснял то или иное своё решение и отвечал на вопросы. Затем уже сам Эдрик озвучивал Джону предположения по поводу причин его решений и их возможных последствий. Освобождался Эдрик только ближе к вечеру и сразу же бежал к Вилле.
Ситуация на Перешейке стала значительно спокойнее — поводов для вылазок за пределы крепости не было уже почти месяц. Лишь иногда несколько десятков солдат сопровождали идущие на юг по тракту караваны. Гарнизон Рва стал медленно, но верно обретать славу и известность, на Севере о них даже пошла молва. «Что делать, если видишь солдат в тёмно-синих плащах под гербами с белым лютоволком и воительницей?», — спрашивал кто-то. Ему в ответ обычно следовало: «Молиться всем богам, чтобы ты был с ними на одной стороне», — после чего слышался громкий хохот.
Джон вёл тренировку со своим оруженосцем, когда во внутренний двор въехали несколько всадников — часть патруля, отправленного сторожить Королевский тракт к северу от болот.
— Лорд Сноу! — выкрикнул один из них, быстро спешиваясь.
— Полагаю, что-то случилось, — солдат нервно закивал.
— С севера приближается конный отряд в сотню мечей, не северяне.
— Под каким они знаменем?
— Красное солнце, пронзённое золотым копьём, — ответил тот, Джон вздохнул.
— Всё в порядке, пусть едут. Вилла, скажи поварам, что у них появилось много работы, — дал распоряжение Сноу. — Этот день будет долгим.
Вскоре сотня всадников вместе с повозками въехала в крепость, одеты они были явно не по погоде. Единственными подходящими элементами одежды были «пушистые» плащи. Во главе ехали две уже знакомые дорнийские девушки. Их тела почти полностью прикрыты походными платьями, у одной поверх платья надета тонкая кольчуга, а на поясе у обеих девушек — кинжалы. Скорее как украшение, чем как оружие. Волосы каждой заплетены в тугую косу. Именно в таком виде перед Джоном и его людьми и предстали принцесса Арианна и Нимерия Сэнд.
— Принцесса Арианна, леди Нимерия, я рад приветствовать вас во Рву Кейлин, — поклонился девушкам Джон. Его люди последовали его примеру.
— Не нужно формальностей, сир Джон.
— Воля ваша. Могу я узнать о цели вашего визита?
— Я хочу обговорить с вами некоторые дела, но это подождёт до вечера, я устала с дороги.
— Прошу, последуйте в чертог, вам и леди Нимерии выделят комнаты, а о ваших людях и лошадях позаботятся.
Вечером состоялся небольшой приветственный пир для гостей из далёкого Дорна. Так что пришлось переодеться и выглядеть подобающе высокому обществу. «Ну, хоть какая-то польза от тех мучений в Белой Гавани», — подумал Джон и вздрогнул, вспоминая экзекуцию, которую над ним и Арьей провели леди Тирелл. Зато у сестры появилось множество подходящих её тоненькой фигуре платьев. Сколько из них остались целыми до этого момента — вопрос открытый. Да и его наряд был более чем хороший. Дейси с Вель облачились в платья и надели немногочисленные украшения.
Если Арианна Мартелл и узнала что-то новое о Рве Кейлин, о чём не написано в книгах, так это то, что там очень хорошие рыбаки. Меню было непривычным: жареная рыба, запечённая рыба, вареная рыба с овощами, рис и мёд. Сам пир начался после официальной части, коей было поздравление сира Сноу с обретением собственной земли. Гости из Дорна подарили хозяину крепости ковры, стекло, чёрное дерево и лучшие дорнийские вина. Именно всем этим и были нагружены телеги. Но, по большей части, всем было понятно, что весь этот фарс лишь повод прибыть в замок.
Ужин шёл своим чередом. За хозяйским столом сидел Джон вместе с детьми, жёнами и оруженосцем, напротив, на почётных местах сидели принцесса Арианна и леди Нимерия. Малышка Дианна взяла из тарелки немного риса, как только мать отвлеклась, и метнула его в Эдрика. Парень успешно уклонился, но рис всё равно достиг цели — ею оказалась Нимерия. Дианна радостно хихикнула и хлопнула в ладошки от восторга, а Сэнд возмущённо поморщилась.
— Засранка, — прокомментировала Нимерия. — Хотя все Сэнды такие.
— Она не Сэнд, — ответила ей Вель.
— Ну да, тут дети страсти зовутся «Сноу».
— Как бы она не звалась, она остаётся моей дочерью. Моей и Джона, — твёрдо заявила Вель.
— А тебе не обидно, что твоя дочь — Сноу, а сын Дейси — Мормонт?
— Нет. Моя дочь от Джона, а сын Дейси не от Джона, а от медведя.
— Медведя? — не поняла Нимерия.
— От медведя из леса, — пояснила Вель.
— Лютоволка, — поправила Дейси, поцеловав Джона в щёку.
— Северяне, — пробормотала Нимерия.
Вскоре голод был утолён, а со всеми церемониями покончено. Нимерия и Вель сюсюкались с Дианной, а Дейси что-то возмущённо доказывала Эдрику. Наконец, можно было поговорить о деле.
— Так зачем вы прибыли на Север? — спросил Сноу у принцессы, отпивая вино.
— Я же говорила, чтобы поздравить вас с получением земельного надела, сир Сноу. Неужели вы мне не верите, — Арианна невинно захлопала ресницами.
— Я не вчера родился, — девушка засмеялась.
— Тогда вы должны понимать, по какой причине мой благородный отец позволил мне отплыть так далеко от дома.
— Принцу Дорану опять нездоровится?
— Его болезнь отступила, но как вы и говорили, лишь на время. Лекарства закончились, боли постепенно стали возвращаться, а ноги опухать.
— Я с радостью помогу дому Мартелл.
— Благодарю, сир Джон. Дом Мартелл будет у вас в долгу.
— Раз уж вы заговорили об этом… — усмехнулся Сноу.
— Что, так сразу? — удивление Арианны было ничуть не наигранным. — И что мы можем для вас сделать.
— У меня есть одна задумка. Грандиозная по своим масштабам и требующая немалых средств для её реализации.
— Вы можете взять займ у Железного или любого другого банка, да и здесь в Вестеросе есть немало домов, что могут одолжить вам деньги.
— Нет, не займ. Мне нужно финансирование, — Арианна поморщилась от такой формулировки. «Просто скажи, что хочешь денег за помощь», — подумала она.
— Даже представить не могу, что у вас на уме.
— Я думал провести исследования в такой науке как алхимия. Но это дело дорогое. Всё, что можно узнать о ней, написано в трудах столь древних и редких, что от многих из них остались лишь подлинники в Цитадели. Да и работа требует многих вещей, которых не найти на Севере.
— Это нужно, чтобы изготовить лекарство для отца?
— Вовсе нет. Я уже делал его и с лёгкостью смогу повторить. Мне потребуется несколько дней, чтобы закончить.
— И что нового у вас получится узнать с ваших исследований?
— Возможно, я найду способ исцелить вашего отца полностью, — ответил Джон. «А это уже интереснее», — подумала Арианна.
Пару дней спустя
В чертоге крепости шёл очередной вечерний пир, пусть и очень скромный. Маленьких лордов уже унесли и уложили спать. Для гостей из Дорна развлечений было мало. Окрестности вызывали у дочерей принцев скуку, а погода — раздражение. Исследование крепости девушкам быстро наскучило, что уж говорить о солдатах сопровождения.
Вскоре в одном из выделенных под казармы, но незанятых домов, около внешней стены возник импровизированный кайвассный салон. Развлечение это было более присуще высшему обществу, но солдаты всё равно играли в эту настольную игру, даже не зная или не понимая всех правил. Лорд Сноу не намеревался отпускать их большими группами бродить по вверенным ему территориям.
Сейчас же все, кто остался в чертоге, со смехом наблюдали за действиями Нимерии Сэнд. Девушка стояла в центре зала и, судя по выражению лица, испытывала сильный страх. Она старалась не глядеть на свои ладони, ведь была уверена, что те горят. Наблюдавшие за сей картиной были готовы поклясться, что у девушки дрожат коленки.
Началось всё с одного неосторожного заявления молодой Сэнд. Она, как и почти все дорнийские леди, была широко осведомлена в вопросах ядов, их применения и противодействию отравлениям. Пусть и не так хорошо, как её младшие сестры. Нимерия заявила, что её ничего не сможет удивить, что ж, до этого дня она не была знакома с галлюциногенным ядом Ридов. Подверженный этому яду человек видел картины, вызванные внешними раздражителями. Эффект был столь сильным и отчётливым, что отравленный был уверен, что всё происходящее вполне реально. В остальном же яд не нёс никаких негативных эффектов.
Сейчас Нимерия была абсолютно уверена, что у неё горят руки, пусть и не чувствовала ни боли, ни жара. Стоило поднести к ней факел, и яд сделал своё дело. Болотники утверждали, что отравленному можно показать и внушить почти всё что угодно, но мастерство это доступно только представителям основной ветви дома Рид. Болотные короли в период войн века Героев использовали галлюциногенный яд на гарнизонах осажденных ими замков и крепостей. Отравленные начинали принимать своих товарищей за врагов, и внутри стен часто начиналась настоящая резня. Это способствовало быстрому измору и ослаблению вражеских гарнизонов. Был лишь один недостаток. Яд слишком сложен в приготовлении, да и требует очень редких компонентов. Мало кто мог его изготовить, но выражение лица леди Нимерии того стоило.
Джон вежливо попросил болотников помочь гостье. Ему не нравилось, какими взглядами на происходящее смотрит принцесса Арианна, да сама ситуация перестала быть смешной уже как несколько минут. Болотники пошли приводить девушку в чувства, а к Сноу подлетел паникующий Коготь.
…
Бастард в сопровождении пары стражей быстро вбежал на этаж, что был под фамильным крылом и застал там странную картину. На этаже происходила своего рода потасовка. Две женщины вцепились друг другу в волосы и вели борьбу, их уже оттащили в стороны прибывшие на шум стражники. Одной из них была молодая девушка, работавшая в замке служанкой уже пару месяцев.
Второй была высокая уже немолодая шатенка лет сорока. У женщины были длинные волосы и синие глаза, спина ссутулена, черты лица ярко выражены, но глазу ничем не примечательны. Она была Джону совершенно незнакома, парень был полностью уверен, что видит её впервые. Мысль об очередной убийце, проникнувшей в крепость, заставила глаза Джона налиться яростью. Сноу обнажил меч и вышел вперёд.
— Что, во имя всех ебучих богов, здесь происходит?
— Лорд Сноу, я просто шла по своим делам, а эта женщина напала на меня! — ответила Джону заплаканная служанка. Всё её лицо было в синяках и ссадинах, а из головы было вырвано несколько клоков волос. Физическую борьбу она явно проиграла.
— Врёшь, сучка, — спокойно ответила ей незнакомка. Джон встал напротив женщин затеявших потасовку.
— Милорд, эта женщина пыталась меня убить! — служанка зарыдала взахлёб.
Холодные серые глаза встретились с синими, обладательница последних даже не дрогнула, вступив в дуэль взглядов. Это удивило Джона, учитывая не самое выигрышное положение незнакомки. Проникнувшая в крепость подозрительная женщина, да ещё и напавшая на прислугу вряд ли могла рассчитывать на хороший для себя исход.
— У вас должно быть очень хорошее объяснение, чтобы не дать мне повод насадить вашу голову на пику, — обратился к ней Сноу после непродолжительного молчания.
— Эта мелкая сука пыталась пронести в детскую кошку, — также спокойно, как и до этого ответила женщина.
Среди черни был широко распространён миф о том, что кошки якобы воруют дыхание, особенно у детей. Зародился он очень давно и на самом деле не являлся правдой. Кошкам очень нравится тепло, и они с огромной радостью будут лежать около его источника, особенно в холодные дни. Тело младенца вырабатывает большое количество тепла, так что кошка с радостью заберётся в колыбель, чтобы быть ближе. Кошка может лечь рядом или даже и вовсе на младенца, что почти всегда чревато. Кости ребёнка слишком слабы, чтобы выдержать на себе даже пару килограмм веса продолжительное время, да и сама кошка может лечь так, чтобы не только давить на неокрепшие рёбра, но и перекрыть дыхание. Сил младенца не хватает на то, чтобы скинуть с себя кота.
Как итог — родители находили в комнате мёртвых младенцев, на которых лежали коты. От этого зародился миф, что кошки якобы воруют дыхание. На самом деле причины смерти были вовсе не мистическими. Сноу в мыслях лишь поаплодировал столь элегантной попытке покушения.
— Это правда? — спросил он повернувшись к служанке.
Заплаканные глаза больше не выражали и тени страха. В них читалась мрачная решимость. Девушка резко ударила по ступне ближайшего стражника ногой, вынудив того ослабить хватку, и, достав из рукава кинжал, бросилась в сторону Джона. Незнакомка среагировала даже быстрее Сноу и, проделав схожий манёвр со стражником, что был рядом с ней, метнула в атакующую нож. Тот вонзился точно в горло. Сноу оттолкнул напавшую, та упала на пол и стала захлёбываться кровью. Так же резко, как и бросилась, она вбросила что-то себе в рот и произнесла последнее в жизни слово.
— Сожалею.
Стражники глядели на всю эту картину округлёнными глазами. Произошедшее заняло меньше пяти секунд.
— Полагаю, мне следует поблагодарить вас за своё спасение и за спасение моих детей, леди…
— Леди Лемора, — поклонилась женщина.
Джон вместе с новообретённой доброжелательницей вошли в одну из гостевых комнат. У парня было очень много вопросов, а незнакомка явно не была намерена отвечать на них при свидетелях. Да и сам Сноу не особо хотел, чтобы о новой гостье узнало множество сторонних ушей. Парень уселся около очага и стал ждать — леди Лемора явно собиралась рассказать обо всём сама.
Лемора подошла к столу, на котором стоял кувшин с водой и таз. Женщина вылила в последний воду и стала умываться, закончив с процедурой, она, к удивлению Джона, стала омывать водой свои волосы, и вскоре вода в тазе стала почти полностью серой, а волосы женщины — иссиня-чёрными. Всё это под пристальным наблюдением Сноу.
Уже совсем скоро пред ним предстала совершенно другая женщина. Она расправила спину и стала значительно выше, её грудь стала заметнее. На фоне волос было лучше видно, что настоящий цвет глаз женщины вовсе никакой не синий, а фиолетовый. Из простушки женщина превратилась в красавицу с очень знакомыми аристократическими чертами лица.
Шок, неверие, надежда, печаль, эйфория, все эти эмоции настоящим тайфуном захлестнули Джона с головой. Вместе с ним в комнате стояла покойная леди Эшара Дейн во плоти. Словно сошедшая прямо с портрета, который он видел в Звездопаде, только на полтора десятка лет старше.
— Я готова ответить на все твои вопросы… сын.
Глава 33
Ров Кейлин, Север
— Он просто замечательный, — произнесла Эшара, глядя на маленького Родрика, которого покачивала мать.
Сам ребёнок глядел на незнакомку подозрительным взглядом серых глаз и с интересом изучал новое действующее лицо. Когда малыш потянул к женщине крохотные ручки, та не смогла сдержать слёз и заплакала.
— Что-то случилось, мам? — спросил её Джон, произносить последнее слово, обращаясь к кому-то, для него было в новинку.
— Всё в порядке. Просто малыш почти точная твоя копия в этом же возрасте.
— Скулы мои, — добавила Дейси.
Девушка не знала, как реагировать, когда она обнаружила, что её мужчина обнимает невероятной красоты незнакомку. Булава осталась на поясе исключительно из-за того, что Сноу почти сразу представил женщину как свою мать, хотя очередное «Блядь, Джон» почти сорвалось с уст Мормонт.
Довакин тоже не ожидал от себя столь бурной и эмоциональной реакции. Он предполагал, что личность матери была ему безразлична, да, в общем, в действительности так и было. Использовать имя матери в корыстных целях для человека, прожившего в Тамриэле больше сотни лет, было абсолютно нормально. Наличие матери давало отличный повод избить наглого кальмара, навязать смертельный поединок Герольду Дейну или надавить на отца. Но вот бросаться в объятья к незнакомке, умудрённый жизненным опытом дова явно не собирался.
Он мог списать такой поступок на бурлящие гормоны, усиленные очередным покушением, не самое лучшее детство как здесь, так и в Нирне, и отсутствие материнского тепла в первые годы жизни. На самом же деле всё было гораздо проще. Душа оригинального Джона давала о себе знать. Душа, заставившая реагировать рвотой на первые убийства, душа, испытывающая симпатии к изгоям, со всеми вытекающими из этого последствиями. В какой-то момент и сам довакин перестал быть уверен, что является тем же человеком, что покинул Нирн, как и перестал быть уверен, что слился с чужой без последствий. Всё же повышенная физическая сила и навыки оборотня — это способности, предоставляемые уж никак не драконьей душой.
— Ты принял меня теплее, чем я ожидала.
— У меня были догадки касательно моего второго родителя, а после рождения Дианны я был уверен почти полностью.
Сноу и Эшара перевели взгляд на светловолосую девочку, что сидела в колыбели, та радостно заугукала, поняв, что на неё обратили внимание, и потянула ручки вверх.
— Могу я…
— Конечно, — Джон кивнул. Эшара взяла на руки малышку Дианну.
— Кровь Дейнов сильна. Я очень удивилась, когда ты родился сероглазым, почти без единой дейновской черты.
— Почти? — не понял Джон.
— Твои волосы темнее, чем у отца, и родился ты совсем мелким, хоть и в должный срок: у всех Дейнов так. Затем, в какой-то момент мы резко начинаем расти, и кажемся даже старше своего возраста.
Тем временем Дианна уткнулась Эшаре в грудь и попыталась схватить ту за сосок ладошкой.
— Кажется, кто-то проголодался, — улыбнулся Сноу. — Пойдём, я отнесу тебя к матери, — Сноу забрал малышку из рук бабушки.
— Джон, нам нужно будет серьёзно поговорить.
— Хорошо, приступим сразу же, как я вернусь.
Оставшись наедине с Дейси, Эшара почувствовала себя неловко и уж точно не из-за компании малознакомого человека, скорее от прожигающего взгляда карих глаз.
— Быть может, Джон и принял ваше внезапное появление. Но не я. Без сомнений, спасение внуков — дело благородное, но вы здесь не просто так. Я не знаю, что за игру вы затеяли, но предупреждаю сразу. Если мне хотя бы на мгновение покажется, что вы действуете во вред Джону — я проломлю вашу прелестную черепушку булавой.
— Леди Мормонт, я…
— И не пытайтесь быть ему матерью! Только не сейчас! Вы можете быть для него союзником, помощником, да хоть обучать его таинствам ебучей веры. Но матерью вы для него не станете.
— К чему вы…
— Это я заботилась о нём долгие годы. Я пела ему колыбельные и не отходила от него по ночам после покушений или во времена, когда он болел. Я поддерживала его во всех начинаниях и следила, чтобы он отвлекся от своих книг или кузницы и, наконец, поел. Я защищала его в бою… Я заменила ему мать! Не знаю, где были вы, но точно не рядом с Джоном.
— Это не помешало вам с ним спать, — колко подметила Эшара.
— Я полюбила его, а он меня.
— Полюбили, одного из старших сыновей Хранителя Севера, сильнее всех похожего на него внешне. Колдуна и провидца, с появлением которого дела вашего дома резко пошли вверх. Очень удобно, леди Мормонт.
— Наш разговор окончен, — Дейси вместе с Родриком зашагала к выходу.
— Леди Мормонт.
— Ну что ещё?! — возмущённо спросила Дейси.
— Спасибо вам.
Утром следующего дня после разговора, продлившегося почти всю ночь, Джон представил своему «двору» и гостям замка леди Лемору в качестве учителя Эссосских диалектов, которого он нанял. Первые дни леди Лемора выглядела печальной, но стоит отдать должное её талантам — ни Эдрик Дейн, ни Вилла так её и не узнали. Женщине было трудно находиться рядом с племянником, которого ещё не посвятили в тайну, благо, наедине с Джоном она могла оставаться сама собой.
Вскоре гости из далекого Дорна покинули Ров, получив лекарство для принца Дорана. Принцесса пообещала поговорить с отцом о финансировании «глупой затеи, придуманной сиром Сноу». Лемора же после не самого приятного и лёгкого разговора с Дейси Мормонт решила доказать свою полезность и лояльность. Всего через несколько дней она сообщила, что конюх, поваренок, прачка, шлюха и несколько строителей не слишком благосклонны дому Сноу и регулярно сообщают новости своим покровителям.
…
Джон проводил очередной вечер в заботах по управлению. Быстрорастущая деревня требовала много внимания, не говоря уже о прямых обязанностях по защите Перешейка. Дрова тихо потрескивали в камине, на плече сидел верный ворон. Входная дверь еле слышно открылась.
— Ты совсем не спишь в последние дни, — обратилась к Джону Вель, входя в кабинет.
— Не спишь! — добавил Коготь.
— Ты же знаешь, что мне не нужен сон, — ответил ей Сноу, отвлекаясь от своей писанины.
— Может, сон тебе и не нужен, но отдых — крайне необходим.
— Положение обязывает не спать, — улыбнулся Сноу.
— Ебучий поклонщик, — фыркнула девушка.
— Дикарка, — не остался в долгу Сноу и усадил девушку себе на колени, та радостно взвизгнула, парень наклонился и поймал ее уста своими. Следующую минуту они просидели в тишине.
— Я серьёзно, Джон. Мы переживаем за тебя, я, Дейси, Эдрик и даже твоя мать.
— Я делаю всё это, чтобы позаботиться о своей стае.
— Так дай и стае позаботиться о тебе. Не бери всё на себя, у тебя есть мы — твоя семья.
— Семья… — повторил Сноу. — Точно! Семья!
— Кажется, ты затеял очередную глупость, — сузила глаза Вель.
— Нет, просто обращусь к семье за помощью, — хмыкнул Сноу.
…
Полторы недели спустя
Сир Уэ?ймар Ройс, самый младший из сыновей Бронзового Джона, прибыл в Ров с первыми лучами солнца. Он был ненамного ниже Джона, зато на четыре года старше, сероглаз и худощав, многие девицы назвали бы его весьма привлекательным юношей. Одет он был весьма богато, но без излишеств. Самой ценной вещью был меч с украшенной самоцветами рукоятью.
— Рад приветствовать тебя во Рву, кузен, — поприветствовал дальнего родственника Сноу.
Уэймар поначалу опешил от такого финта, даже казалось, начал подсчитывать что-то в голове с намерением проверить правдивость утверждения. Но вскоре пришёл к тому, что такое обращение вполне приемлемо.
— И я рад. Отец сказал, что один бастард просто не может обойтись без помощи, и вот я здесь. К вашим услугам, Лорд Сноу, — парень поклонился, а затем взглянул Сноу в глаза, точно такие же, как и его собственные.
— Добро пожаловать. Ройсам всегда будут рады, как во Рву, так и Винтерфелле.
— С чего же? — притворно удивился Ройс.
— Потому, что мы помним*, - торжественно ответил Джон.
Парни засмеялись, стоявшему рядом и слушавшему внимательно разговор Эдрику оставалось лишь удивляться, как быстро Джону удалось найти общий язык с, казалось бы, абсолютно незнакомым человеком.
— Ладно, теперь к делу, — заговорил Ройс, отсмеявшись. — Отец говорил, что тебе нужны умные люди на службе.
— Так и есть.
— С чем именно мне предстоит иметь дело?
— Тут в основном карманные кражи и пьяные драки. Но могут быть и проблемы между местными и приезжими. Жалобы строителей, крестьян и всех прочих. Проблемы с подсчётом стройматериалов и всего остального на складах. Словом, ничего, с чем сын благородного дома не смог бы справиться.
— Звучит не сильно сложно.
— Тогда пойдем, кузен. Введу тебя в курс дел наших семейных.
…
Этим же вечером Джон проводил очередное подведение итогов обучения вместе с Эдриком, рядом сидела Вель и что-то шила из шкур, получалось не очень складно, но вполне приемлемо по меркам Застенья. Дейси стреляла недовольными взглядами в воркующую с внуками Эшару. Тесный семейный круг, одним словом, «идиллия».
— Ты назвал Уэймара кузеном, — начал Эдрик.
— Мыслишь в правильную сторону.
— Но вы довольно дальние родственники.
— Ближе, чем был ты с Герольдом.
— Но всё равно, ты обратился именно «кузен». Не «Уэймар», не «лорд Ройс» или «сир Ройс».
— Почему я это сделал?
— Ты бастард, а он благородный законный сын. Даже с учётом того, что у тебя есть земля, его статус и положение выше твоего. Формально.
— Продолжай.
— Он поступил к тебе на службу, но может чувствовать себя униженным, подчиняясь бастарду. Поэтому ты решил сконцентрировать внимание на ваших семейных узах, так он не будет недоволен фактом того, что ты главный, ведь формально он помогает родственнику.
— Тем не менее, он приехал сюда сам. Очень важный южный лорд, — фыркнула Вель.
— Лорд Ройс говорил, что Уэймар хочет отправиться в Ночной Дозор, — пояснил Сноу.
— Что за родитель отправит сына до конца дней мёрзнуть на Стене?
— На фоне Стены служба бастарду выглядит в разы лучше, — добавил Эдрик.
— Всё дело в принципе наследования, — объяснил одичалой вполне очевидную для человека, живущего южнее от Стены, вещь.
— Конкретнее.
— Старший сын поклонщика после смерти отца получит почти всё, что у того было. Второй по возрасту сын получит совсем чуть-чуть. Все остальные и вовсе ничего не получат. Бывают и исключения, но почти всегда дела обстоят именно так.
— Лорденышу ничего не достанется, и он решил уйти на Стену?
— Так часто делают младшие сыновья, — ответил Джон.
— Лорд Ройс не хотел, чтобы его сын провёл остаток дней на Стене, и ты предложил ему альтернативу, оказав услугу, — продолжил размышлять Эдрик.
— Молодец, можешь быть свободным на сегодня, — но Эдрик всё равно продолжил.
— Ройсы один из самых влиятельных домов Долины, они были королями до андальского завоевания…
— Достаточно, Эдрик, — перебил оруженосца Сноу. Дейн если и обиделся, то виду не подал. Он встал из-за стола и отправился искать Виллу. Новый ход в игре был сделан.
Спустя некоторое время к Джону подошёл взволнованный мейстер Гормон с письмом от самого короля.
Звездопад, Дорн, шестнадцать лет назад
Полдень этого дня выдался на диво спокойным и мирным, будто бы недалеко отсюда, за перевалами, и не было никакой войны. Будто бы десять тысяч лучших дорнийских копейщиков не покинули родной край по зову своего короля. Война была далеко отсюда, она стала обыденностью и уже не вызывала былого страха, озабоченности или паники. Тревожные вести говорили о том, что Роберт Баратеон одержал победу, но местная чернь не сильно переживала по этому поводу. Горы и пустыни защитят всё ещё не присягнувший новому королю Дорн, даже если последний возжелает отомстить лоялистам Таргариенов.
Гораздо сильнее всех, как чернь, так и лордов, злила смерть принцессы Элии Таргариен (в девичестве Мартелл) и её детей. Псы Тайвина Ланнистера поступили так жестоко, чтобы доказать лояльность своего хозяина новому королю, и тот несильно спешил реагировать на это каким-либо образом. Принц Оберин собирался созвать знамёна и начать новую войну, дабы отомстить за сестру, но правителем Дорна был не он. К счастью или к сожалению, для Ланнистеров. Дорн был обескровлен и воевать с самым богатым домом не мог, да и страх перед владыкой Западных земель давал о себе знать. Никто не сомневался, что дом Мартелл нанесёт удар, вопрос был лишь в том, когда именно.
Мир и покой царил в покоях леди Эшары Дейн. У темноволосой красавицы была лучшая комната в замке. Белые каменные стены, большие окна и высокие потолки с окнами из цветного стекла, даже септа замка не могла похвастаться всем этим. Нынешний лорд Дейн никогда не мог отказать сестре в её капризах и желаниях, так что уступил, лишь бы увидеть её улыбку. Самым примечательным предметом мебели в комнате была большая колыбель из красного дерева, украшенная резьбой с изображением рыцарей, замка, звёздного неба и прочих элементов, что тем или иным образом ассоциируются с домом Дейн.
Леди Эшара присела около колыбели и, взяв ребенка на руки, опустила платье до пояса. Малыш почти сразу прильнул к её груди и в уже привычной для себя манере начал пить молоко, вызвав у матери улыбку.
— Не так сильно, мой звёздный лучик, — улыбнулась Дейн, ребёнок взглянул на мать своими серыми глазами и потянул вверх свои крохотные ручки.
Эшара запела малышу колыбельную, тому всегда нравились её песни. Дальше был процесс купания и смены пелёнок. Ничто не доставляло малышу такого восторга, как возможность побрызгаться водой в мать и подёргать ту за волосы. Дитя было счастливо, равно как и его мать. Ребёнок, в отличие от многих других, был тих и спокоен, много, даже как для ребёнка спал, редко плакал и почти не доставлял матери неудобств. Всё это вводило Эшару в замешательство, но малыш, как оказалось, был абсолютно здоров. Вот и сейчас он уснул, стойко выдержав все обязательные процедуры.
Сероглазый младенец был единственной отрадой для леди Дейн в эти неспокойные дни, единственным, что не позволило женщине свести счёты с жизнью после новостей об Эртуре. Она никого не подпускала к своему ребёнку — ни младшую сестру, ни старшего брата. Известия о смерти принцессы Элии и вовсе никак её не побеспокоили на фоне тех, что терзали её саму. Эддард Старк женился на леди Кейтилин Талли и предал их любовь, равно как и забыл о своих обещаниях. Джон Аррен же женился на Лизе Талли. Пусть эти вести и не были особо обсуждаемыми, но о них мало кто не знал, даже в Дорне.
Они не общались с момента похищения леди Лианны, но Эшара не была глупенькой южной девицей и понимала положение вещей, в котором оказался её возлюбленный. Понимала груз ответственности, свалившийся на Эддарда с гибелью отца и брата, понимала, что ждёт восставших в случае поражения. Нед и Роберт поставили на кон всё, что у них есть, им нужны были мечи речников. Если Эддард действительно любил Эшару Дейн, то главной причиной его брака с Талли был старый кусок дерьма Хостер, которого не удовлетворила полумера и который хотел, чтобы дети с рыбьей кровью правили не только Долиной, но и Севером.
Спустя несколько часов сна, ребёнка разбудил шум, доносившийся со стороны внутреннего двора замка. Твердыня бывших королей Быстроводной загудела и оживилась, нарушив былой покой. Это совершенно не понравилось малышу, он скорчил недовольную мину и потёр глаза кулачками, после чего зарыдал.
— Всё в порядке, мой звёздный лучик, — Леди Дейн взяла дитя на руки и принялась успокаивать, после чего подошла к окну. — Твой отец приехал, — женщина тепло улыбнулась.
…
Эддард Старк, Хоуленд Рид и кормилица, которую они взяли с собой из Башни Радости миновали ворота Звездопада в сопровождении гвардейцев дома Дейн. Прибыв в замок Королевская Гробница, северяне отправили в Звездопад письмо и уведомили лорда Дейна о намерении приехать, чтобы вернуть родовой меч. Лорд Дейн лишь отправил на встречу своих гвардейцев, чтобы обеспечить безопасность «гостей». Он не питал тёплых чувств к северянам, но смерть нового Хранителя Севера может стать причиной ненужных никому проблем. Пустыни Дорна недружелюбны к гостям, а к друзьям Роберта Баратеона уже недружелюбны его жители.
Эшара вышла во внутренний двор вместе со старшим братом и пятилетней Аллирией, чтобы встретить гостей. Солдаты и слуги замка прожигали убийцу Меча Зари ненавидящими взглядами, сами Дейны держали лицо, как и подобает аристократам. Аллирия и вовсе поглядывала на незнакомцев с интересом, уже готовая пристать к ним с расспросами. Наибольший интерес у девочки вызвал странной внешности юноша. Невысокий, ростом не больше полутора метров, стройный, каштанововолосый и зеленоглазый. Внешность необычная для Дорна, но ничем не примечательная для Перешейка.
— Лорд Старк, — лорд Дейн поприветствовал гостя, как только тот подъехал. — И лорд Рид, — добавил он после подсказки от Эшары.
Первым спешился болотник, после чего помог слезть с коня и другу. Эшара Дейн хотела бы отметить, что её возлюбленный совсем не изменился с момента турнира, но это было не так. Вид нового Хранителя Севера оставлял желать лучшего. Бледная кожа, тёмные мешки под глазами, сальные волосы и в довершение картины невидящий взгляд серых глаз, в которых не осталось ни тени желания жить. Помимо этого, Эддард выглядел истощённо как морально, так и физически. Мужчина кутался в плащ, не обращая на палящее дорнийское солнце никакого внимания. На плаще были следы крови то ли от боя, то ли от плохо обработанной и зашитой раны, второго варианта Эшара боялась больше, так как у Неда может начаться лихорадка.
— Мы благодарим вас за гостеприимство, — ответил болотник, пока его друг просто глядел в пустоту и что-то еле слышно бормотал.
— Я ожидал, что человеку, обесчестившему мою сестру, будет что сказать при нашей встрече, — еле слышно прошипел Дейн, глядя на Старка.
— Брат…
— Помолчи! — шикнул он на попытавшуюся вступить в разговор Эшару, на что испугавшаяся Аллирия взяла сестру за руку в жесте поддержки. — Иди поиграй с подругами, маленькая звёздочка, этот разговор не для твоих ушей. — Девочка кивнула и поспешила удалиться.
— Прошу прощения, но как вы можете видеть, мой друг сейчас не в состоянии вести беседу, — ответил вместо Эддарда Хоуленд.
— Это не значит, что та не состоится, — только и ответил Дейн перед уходом. — Вам выделят гостевые покои. А пока прошу меня простить, у меня дела.
— Хоуленд, что случилось? — взволнованно спросила у болотника Эшара. Тот вздохнул.
— Пойдём, это будет очень длинный и тяжёлый разговор, — ответил Рид и перевёл взгляд на друга, который продолжал бормотать одну и ту же фразу: «Обещай мне, Нед, обещай».
Спустя некоторое время они вошли в выделенные для гостей покои. Эддард свалился на кровать и продолжил глядеть в пустоту, бормоча одному лишь ему понятные фразы и никак не реагируя на всё, что происходит вокруг. Хоуленд быстро пересказывал Эшаре события последних нескольких недель. С каждой фразой глаза Дейн расширялись от ужаса и понимания. Когда Рид наконец закончил, уже сама Эшара была мрачнее тучи. Девушка медленно подошла к кровати.
— Это я, Эддард, прошу, поговори со мной.
— Эш… — глаза Старка, ожили, но всего на несколько мгновений. — Я подвёл её, Эш, подвёл, — эмоции мужчины, наконец, вырвались наружу, и он зарыдал.
— В этом нет твоей вины.
— Нет, я обещал ей! Обещал и подвёл! Она никогда не простит меня, — Эшара заключила возлюбленного в объятия.
Спустя несколько минут Старк начал успокаиваться. Леди Дейн раскрыла плащ и увидела белый шёлковый свёрток, который Эддард всё это время прятал в плаще и не отпускал ни на миг. Эшара вздрогнула, затем медленно забрала из рук любимого свёрток и ужаснулась, развернув. В шёлк был завёрнут младенец. Мёртвая темноволосая девочка с вытянутым лицом, так похожая на собственного сына Эшары. Осознав пропажу предмета, Эддард было потянул руки к Эшаре.
— Её нужно похоронить, Нед. Я всё сделаю, — лишь произнесла Дейн, тяжело вздохнув.
…
Следующим утром слуги, солдаты и гости замка клялись, что слышали громкое рыдание, сопровождаемое лаем, всхлипами, рычанием и даже воем, доносившимися из одной из комнат.
Волк скорбел о потере своей стаи. Сначала об отце и старшем брате, а затем и о столь любимой младшей сестре. Все они погибли, всех их забрала война, которая оказалась напрасной. Эддард не успел спасти сестру, та умерла, подарив жизнь для дитя от принца, который, как оказалось, вовсе не похищал её.
Висенья Таргариен родилась слишком слабой и болезненной. Совсем маленькая, с кривыми ногами, ей было сложно даже дышать. По всей видимости сказалось вековое кровосмешение между родственниками, что практиковал дом дракона. Даже старковская кровь, разбавившая драконью, не спасла малышку. Однако нужно отдать ей должное, маленькая упрямица больше недели боролась за жизнь, но так и не смогла вырвать победу. Ровно как и Нед не смог сдержать обещание, данное сестре, и защитить её дитя.
В один из дней Эддард сгрёб с винных погребов вино и заперся в выделенных для него покоях. Нужно было забыться, сбежать от терзающих мыслей как можно дальше и на столь длительное время, насколько только было возможно. Если в этом не помогали тренировки, молитвы и даже ночи, проведённые в компании Эшары, то в этом может помочь алкоголь.
Сама же Эшара со скорбью наблюдала, как её возлюбленный с каждым днём превращается в бледную тень самого себя. Тень, которая не хочет продолжить жить даже ради Бенджена. Слишком многое разом свалилось на молодого лорда, больше, чем он мог бы выдержать. Эддарда не волновало ничего, даже собственный сын. Сердце Эшары обливалось кровью от наблюдения за тем, как тот, кого она полюбила, медленно убивает себя.
— Мне жаль, — тихо произнёс присевший рядом Хоуленд.
— За что? — спросила Эшара.
— Ты явно рассчитывала не на это, дожидаясь возлюбленного с войны.
— Ты прав.
— Уверен, твой брат будет не рад разорению винных погребов, когда узнает об этом, — грустно улыбнулся Рид.
— Это наименьшая из текущих проблем.
— Эддард справится, он сильный.
— С каждым днём надежда на это становится всё слабее, — вздохнула Эшара, следующие несколько минут они просидели в тишине. — Мне нужна помощь.
— С чем?
— С Эддардом. Я знаю, что в жилах Ридов течёт магическая кровь. Наверняка ты знаешь способ помочь.
— Это всего лишь слухи.
— Тома в моей фамильной библиотеке говорят об обратном.
— Есть один способ, — нехотя признался Рид. — Но он может сделать только хуже.
— Куда уж хуже? — пробормотала Эшара. — Посмотри, во что он превращается!
— Я не знаю, — вздохнул Рид.
— Если сомневаешься, стоит ли помогать другу. То помоги брату Лианны. Думаешь, она обрадовалась бы, узнав, что после её смерти её брат предается самобичеванию? Думаешь, она смогла бы спокойно жить на той стороне, зная, что повинна в его смерти? Помоги её брату, Хоуленд, пожалуйста.
Эшара надавила на больную точку. Она видела, как болотный лорд смотрел на сестру её возлюбленного, и знала, что означает этот взгляд. Если даже просьба спасти брата любимой не убедит Рида, то убеждать его дальше не имеет никакого смысла.
— Ты готова, пойти на обман? Обмануть семью, благородное общество, самого Эддарда лишь бы спасти его? Готова пожертвовать собственным счастьем ради него?
— Да, — решительно ответила Эшара.
— Что ж. В таком случае есть один способ.
…
— Ты внушишь ему, что ребёнок Лианны жив? — спросила Эшара, наблюдая, как Рид заканчивает последние приготовления.
— Нет, не совсем. Внушение работает по-другому. Нед несколько дней будет в бреду от такой дозы яда, а придя в себя, он будет в состоянии очень похожем на транс и не вспомнит ничего, что произошло за последние недели.
— И тут на сцену выхожу я.
— Да, отдашь ему «сына Лианны», расскажешь про вашу «умершую дочь», скажешь, что он злоупотребил гостеприимством дома Дейн и ему больше не рады. Можешь надавить на чувство вины, накричи на него за то, что мы убили Эртура, скажи, что ненавидишь его и не желаешь больше видеть.
— А что потом?
— Не помня, что произошло на самом деле, его мозг из-за недостатка информации сам дорисует картину, сам «вспомнит» произошедшие события и их последовательность. Тебе нужно будет лишь озвучить необходимые факты.
— Не понимаю, чем это рискованно.
— Он может вспомнить правду.
— Как скоро?
— В любой момент.
— Что ж.
…
— Просыпайся, Нед.
— Эш?
— Да, это я.
— Что случилось?
— Тебя лихорадило, ты провёл в бреду последние недели.
— Я приехал сюда… — Нед резко схватился за голову, которая внезапно заболела.
— Чтобы вернуть Рассвет и увидеть своё дитя. Мне жаль, Нед. Наша дочь умерла.
— Я… я сожалею.
— Это уже неважно.
— Почему?
— Тебе есть о ком заботиться. Сын Лианны требует внимания дяди… — после этих слов последовал очень долгий разговор.
…
Заботы по сохранению тайны легли на хрупкие женские плечи леди Эшары Дейн. Убедив любимого, что их сын на самом деле его племянник, нужно было позаботиться, чтобы никто не пришёл к выводу, что малыш Джон от крови дракона. В противном случае жить мальчик будет недолго. Помимо защиты от лжи, мальчика нужно было отдалить от правды.
Проще всего убедить удалось малышку Аллирию, всего несколько замечаний и исправлений в разговорах, и девочка сама была уверенна, что у неё умерла именно племянница, и что именно дочь сестры сейчас похоронена в фамильной усыпальнице. Труднее было убедить молчать старшего брата, но через некоторое время удалось и это. Мейстер, принимавший роды, был лоялен дому Дейн, в его молчании Эшара не сомневалась, а вот от повитух и привезённой северянами кормилицы пришлось избавиться. Хоуленд Рид в любом случае будет молчать до последнего.
Эшара Дейн в последний раз подняла сына на руки. Маленький Джон, названный ею в честь одного из королей Зимы, потянул к матери свои крохотные ручки и улыбнулся во весь рот, заставив мать заплакать.
— Ты должен быть сильным, мой звёздный лучик. Должен заботиться об отце и семье. Что бы тебе ни говорили и как бы тебя не назвали, знай, что ты первенец лорда Эддарда Старка. Потомок королей Зимы и королей Быстроводной, в тебе кровь двух древнейших на данный момент благородных домов Вестероса, и никто в мире не может похвастаться более благородной кровью. Знай, что ты был любим и желанен обоими своими родителями. Знай, что я всегда буду любить тебя и никогда не забуду, — сквозь слёзы Эшара дала сыну последние наставления.
Джон, казалось, почувствовал настроение матери и вот-вот был готов заплакать сам, но его отвлёк стук в дверь.
— Да? — ответила Эшара, вытерев слёзы. В комнату вошёл кастелян замка вместе с женщиной.
— Я нашёл кормилицу, как вы и просили, миледи.
— Хорошо, а теперь оставь нас, — скомандовала Дейн.
— Повинуюсь.
— Как тебя зовут? — спросила Эшара, как только дверь закрылась.
— Вилла, миледи.
— Ты недавно родила?
— Да, миледи.
— Хорошо, сы… бастарду лорда Старка нужна кормилица, — слово «бастард» далось леди Дейн особенно тяжело.
— Всё, что прикажете.
— Тогда поклянись мне, что позаботишься о мальчике, поклянись, что сделаешь всё, чтобы он добрался на Север живым и здоровым.
— Я не понимаю… — Вилла подняла взгляд и увидела полные отчаяния фиолетовые глаза. — Я… я клянусь, миледи.
…
Эшара знала, на что шла, знала, на что обрекает себя и собственного сына, но любовь к Тихому Волку была сильнее. В Харренхолле она могла надеяться, что после свадьбы она поселится в Звездопаде вместе с Эддардом. После «похищения» Лианны она надеялась, что выживший на войне Нед заберёт её и Джона в Винтерфелл. Теперь же она могла только молиться, что с её сыном всё будет в порядке.
Через три дня северяне покинут Звездопад и двинутся на Север в сопровождении солдат Дейнов, что проведут их до границы с Простором. Мрачный Эддард обернётся, чтобы увидеть любимую в последний, после их ссоры, раз. Мысли о долге перед Севером, об обещании, данном сестре и взятых на себя во время войны обязательствах каждый раз будут возвращать Эддарда в Звездопад к возлюбленной, а Хоуленд Рид… Хоуленд Рид после этого дня так и не сможет заставить себя взглянуть в глаза другу.
Месяц спустя Дорн, а затем и все остальные королевства, облетит весть, что Эшара Дейн покончила с собой, сбросившись в реку с вершины самой высокой башни Звездопада. Эддард был рабом своей чести и долга, он не смог бы жить спокойно, разрываясь между долгом в Винтерфелле и возлюбленной в Звездопаде.
Глава 34
Винтерфелл, Север
(события происходят в промежутке после турнира в Белой Гавани и первым покушением)
С момента окончания турнира в Белой Гавани прошло больше года. Чуть больше времени прошло и с окончания опеки лорда Мормонта над Джоном Сноу. Возвращение мальчика домой резко и довольно кардинально поменяло привычные устои дома Старк, словно подвергнув те хорошенькой встряске. Это отразилось абсолютно на всех благородных жителях тысячелетней твердыни — на отце мальчика, его мачехе и, конечно, на всех его братьях и сёстрах.
Отчетливее всего возвращение брата отразилось на Сансе Старк. Привыкшая быть настоящей благородной леди, девушка, начиная с раннего детства, подражала матери, которая, в понимании юной Старк, была примером и эталоном леди. Что отразилось и на отношениях со старшим братом-бастардом. Раз леди Кейтилин ведёт себя подчёркнуто холодно — значит такая линия поведения является единственно правильной, что подтвердилось церковными наставлениями и поучениями родителя. Такой линии поведения Санса и придерживалась, а вот тот факт, что на самом деле она не питает к брату негативных чувств, она осознала и приняла не сразу.
Появление красивого, бравого, благородного рыцаря, прославленного своими деяниями и подвигами, да ещё и с настоящим дорнийским лордом в качестве оруженосца, сломали привычный шаблон возможных ожиданий почти полностью. Хорошие манеры, вежливость и тёплые чувства, проявленные к семье, лишь помогли в этом. Ну, ещё подаренные платья… они тоже сыграли свою роль.
Медленно, но верно Санса Старк осознала, что Джон точно не отродье греха. Он её старший брат, равно как и Робб, пусть и со своими недостатками, но и хороших качеств было немало. Шальная мысль о том, что мать может быть не права, лишь подтвердилась с появлением в замке лорда Эдмара. Он оказался не прав в своем мнении о Джоне, равно, как и её леди-мать, сами боги подтвердили это.
Финальным же аккордом стала помолвка с Уилласом Тиреллом, далеко не последняя роль в которой была сыграна Джоном. Бастард, тот, кого девушка должна была презирать и избегать, исполнил её мечту. Тот, от кого не следовало ждать ничего хорошего, сделал то, что не смогли родители. А Джон поступил так лишь из-за того, что Санса была его сестрой. Юная Старк не сразу приняла для себя тот факт, что взрослые могут быть не правы в своих мнениях. Но факт, что за месяцы с момента возвращения Джона Сноу она стала более зрелой, чем за годы под покровительством матери, был неоспорим.
Вторым наиболее заметным проявлением возвращения Сноу домой стало медленное, но верное преображение юной волчицы Арьи в настоящую леди, пусть и северную. Дерзкая и свободолюбивая, всегда говорящая то, что взбредёт ей в голову, девочка была скорее противоположностью леди, чем оной.
После возвращения из Белой Гавани у Арьи начались регулярные уроки фехтования под присмотром нового учителя из браавосской семьи Форель, далеко не простого поединщика-брави из Вольных Городов, а настоящего Первого Меча Морского Владыки Браавоса, пусть и в недавнем прошлом. Северный стиль боя был слишком сложен в освоении для худенькой Арьи, а вот эссосский стиль фехтования, делающий основной акцент на скорости и колющих ударах, ей вполне подходил. Лишь один нюанс изредка портил настроение девочки — уроки фехтования были наградой, наградой за проявленные успехи и должное рвение в освоении дисциплин настоящих леди.
Именно таков был уговор Старк с отцом и братом. Если она отлынивала от шитья, уроков манер, танцев и всех прочих, то могла не рассчитывать на завтрашний урок фехтования, а у её учителя появлялся свободный день. Джону удалось найти верный подход к сестре, ведь именно у этих двоих были самые близкие отношения. Эддард иногда ловил себя на мысли, что Джон является для Арьи большим авторитетом, чем родной отец, он бы даже не удивился, если бы это было действительно так.
Не обходилось и без казусов с конфликтами. Кейтилин тосковала по старшей дочери и сыну, который повзрослел и больше не проявлял к матери привычную детскую теплоту, а "презренный бастард" делал из младшей дочери дикарку. Это всё вылилось в гиперопеку, проявленную к младшим детям. С каждым днем Арья получала от матери больше придирок и наставлений, а Кейтилин пользовалась любым поводом, чтобы наказать дочь и лишить ту уроков «недостойных внимания леди». Но уговор работал в обе стороны, так что, ведомая стремлением к справедливости, Арья, после отмены матерью честно заслуженного урока по фехтованию, не присоединилась к той за шитьём.
В дело вмешался Эддард, и после непродолжительного разбирательства уговор вновь заработал в привычном ритме. Он прекрасно понимал, что чем больше ты давишь на Арью, тем более сильный противовес вызываешь. Лучше не дожидаться пока девочка заявит, что намерена сбежать к уехавшему брату в Ров.
Гости и жители Винтерфелла всё чаще могли видеть юную Старк в платье, с красивой причёской и цветами, вплетёнными в волосы. Это сильно диссонировало с девочкой с ободранными локтями и коленками, что уже через пару часов будет махать деревянным мечом во внутреннем дворе, правда, никакого отторжения это не вызывало. Многие северянки осваивали ратное дело и даже участвовали в турнирах и битвах. Запрет на всё это для не единственной дочери может вызвать ряд нехороших вопросов от вассалов, что уж говорить об их возможной реакции на привычную для южан позицию «леди — не воины».
…
История Брана была другой — он с недавнего времени инстинктивно содрогался и прикрывал руками пятую точку, как только речь в разговорах заходила о Джоне Сноу. Это вызывало смех и подколки со стороны Арьи с Риконом и скрытые улыбки со стороны взрослых. Любимым занятием мальчика было лазанье по стенам замка, и к его девятым именинам в замке не было стены или башни, на которую он не взобрался.
Эддард провёл сыну целую лекцию об опасности этого увлечения и взял с сына торжественное обещание прекратить это занятие, чтобы его родители не терзались переживаниями за здоровье сына. Сие обещание он нарушил спустя час и даже успел упасть, благо было не сильно высоко. После этого Джон выпорол младшего брата розгами и за ухо потащил к отцу в солярий.
— Отец накажет тебя за это! — кричал на старшего брата Бран, давясь слезами.
— Пусть, но тебя он накажет тоже и сильнее, чем я, если ты ещё хоть раз нарушишь обещание. Ты Старк из Винтерфелла, и, возможно, однажды ты станешь его лордом. Как ты можешь вести за собой людей, если не способен держать слово? — бесстрастно отвечал брату Сноу, не ослабляя хватки на уже покрасневшем ухе.
— Ты злой! Ненавижу тебя! — особо громко выкрикнул Бран. Джон остановился, в серых глазах на миг проскользнула печаль, печаль, которую младший брат до этого никогда не видел, ну или просто не обращал внимания.
— А я люблю тебя, брат. Люблю, и всегда буду любить, — только и ответил Сноу, после чего взял брата уже за руку.
Бран чувствовал себя странно, когда отец с матерью кричали и отчитывали Джона. Он вроде бы должен быть рад, но чувство триумфа всё никак не приходило. Сноу лишили ужина в тот день, и сладостей на всю следующую неделю. Родрик Кассель же гонял бастарда на тренировочном поле весь остаток дня. Старк так и не заметил, как его отец подмигнул Джону и скрыл в бороде улыбку. Бран получил важный урок, за последствия которого мог злиться только на себя, ну и на Джона.
— Давай ты не будешь начинать очередную отповедь о богомерзком бастарде, — не дал заговорить жене Эддард, как только дверь за детьми закрылась.
— Мальчишка…
— Сделал всё так, как я и просил, — Кейтилин, казалось, подавилась фразой, которую хотела озвучить.
— Я… я не понимаю, — заговорила она, собравшись с мыслями.
— Сегодня Бран упал со стены.
— Как? — леди Старк побледнела.
— На спину. Больно, но не смертельно, — тяжело вздохнул Эддард. — Успей он забраться метров на десять выше, то, вполне возможно, у нас стало бы на одного сына меньше.
— Он обещал нам.
— Он всегда обещает, и каждый раз снова начинает лазать.
— Бран ещё дитя, он не понимает.
— Он Старк, — твёрдо ответил Эддард тоном, не оставляющим возможности для компромисса. — Он наш сын, который может вырасти в избалованного мальчишку.
— Всё равно бастард позволил себе лишнее.
— Так порадуйся, что наш сын теперь злится и ненавидит его, вместо нас, — спокойно ответил Эддард.
Впервые за шестнадцать лет брака излюбленное оружие Кейтилин использовали против неё самой.
Некоторое время спустя
Эддард Старк улыбнулся, читая очередное письмо от Робба. Сын писал о своих впечатлениях и успехах, а лорд Амбер хвалил Молодого Волка за острый ум и хорошие боевые навыки.
После турнира в Белой Гавани Робб Старк отправился в Последний Очаг в компании десятка гвардейцев и Теона Грейджоя. Пьяный лорд Амбер приглашал всех желающих поохотиться на одичалых и дезертиров из Ночного Дозора к себе во владения. Этим приглашением Робб и воспользовался, всё же это отличная возможность набраться боевого опыта и сблизиться с будущими вассалами. Лорд Амбер в свою очередь имел возможность поближе познакомить двух (ну, как минимум одного) вполне завидных женихов со своими дочерьми.
Более весомой или даже основной причиной такого поступка могло быть желание заработать славу с известностью и для себя. Не одному же Кошмарному Волку совершать на Севере все подвиги, вот пребывание в гостях и затянулось почти на год. Аша шутила, что её брат со своим другом просто ищут себе таких же прелестных одичалых девок, как и у бастарда, вот только никак не могут найти, оттого и не возвращаются.
Следующим было письмо с королевской печатью. К удивлению Неда, это было не официальное письмо от короны с приказами или вопросами о новостях, не «отцовское письмо» от Джона Аррена или неприятные вести об изменениях в налогообложении. Это было ехидное письмо от Роберта с поздравлениями. От своего лучшего друга Эддард узнал, что стал дедушкой, и что у него теперь есть внук. Баратеон не упустил возможности пошутить про то, что его друг теперь стар, и спросить, действительно ли Вилла была настолько хороша, чтобы ради неё забыть о чести и долге. Также король сообщил, что желает видеть его сына на турнире в честь именин кронпринца. «Должен же хоть кто-то показать этим зелёным молокососам, как дерутся настоящие воины».
Нед потёр переносицу, стараясь свыкнуться с мыслью, что он действительно стар, и что у него родился первый внук. Его лицо расплылось в глупой улыбке. «Ты стала бабушкой, Лия», подумал он. Тем временем дверь в солярий резко отворилась безо всякого стука, и внутрь в сопровождении мейстера Лювина вбежала радостная Арья с письмом в руке.
— Письмо со Рва, пап! — кричала Арья. — Джон сделал тебя дедушкой! Он обещает привезти показать внуков, как только те достаточно подрастут!
«Я уже знаю», хотел было ответить Эддард, как вдруг поймал себя на мысли: «Внуков? Роберт писал о внуке…». Почти сразу пришло осознание.
— Блядь, Джон.
Ров Кейлин, Север
С момента поселения Джона во Рву прошло больше года. За это время Серое Древо, да и остальные селения начали преображаться и разрастаться, как жителями, так и постройками. Вот только ближайшее ко Рву селение было впору считать городком, чем деревней. Новые жители всё прибывали, каждый день население увеличивалось на добрый десяток человек минимум, и всех их нужно было поселить, накормить и приставить к работе.
Пока потребность в жилье удовлетворяли большие общие дома и лагерь, шатры в любом случае пока простаивали. Нужно было строить больше домов, а для этого нужно было иметь больше инструментов, материалов и главное умелых людей. Чем больше прибывало людей, тем больше возрастала потребность в новых, формируя замкнутый круг. Благо ремесленники уже расселились в выделенных для них кварталах и приступили к работе, равно, как и крестьяне были заняты на работе по созданию заливных полей. Внешняя стена замка была завершена и тех, кто трудился над ней, перевели на строительство дороги к порту и складам около реки.
Джон осмотрел план застройки города, составленный вместе с мейстером Гормоном. Согласно плану, городок должен застраиваться постепенно, начиная от центральной площади, и расширяясь во все стороны. Городок будет состоять из «колец», в секторах которых разместятся жилые и производственные постройки. По завершению одного «кольца» будет начинаться строительство следующего, так город будет расти равномерно. Отдельное место было выделено для особо важных зданий, а кольца и их сектора будут разделены широкими дорожками. Похожий план застройки был у городка около Хайгардена, что явно шло городу на пользу. Хотя, любая плановая застройка будет в разы лучше и эффективнее хаотичной.
Недалеко от главной площади с чардревом, что уже вымахало почти до тридцати метров в высоту, строилось двухэтажное каменное здание, одно из первых в городке. На столе перед Джоном был развёрнут подробный план застройки, на нём Сноу делал пометки в бумагах и объяснял Уэймару поставленные перед ним задачи. Спустя некоторое время в кабинет вошёл мейстер Гормон с очередным письмом.
— Письмо из Десяти Башен, сир Сноу.
— Лорд Харлоу принял решение? — спросил Джон, не отвлекаясь от плана.
— Да, исходя из его слов, он согласен поставить нам столько железной руды, сколько мы сможем купить.
— Что ж, одной проблемой меньше.
— Торговать с островитянами, ебучими изменниками, — поморщился Уэймар.
— В Вестеросе нет королевства, в котором железо дешевле, чем у них, а нам нужно железо. Цепи, подковы, наконечники для стрел с болтами, инструменты и даже гвозди. Всё это нам нужно, и покупать железо у островитян дешевле, чем добывать самим.
— Да знаю я, — казалось, Ройс даже покраснел от того, что ему объясняют столь очевидный факт. — Просто, почему именно Харлоу?
— Лорд Родрик влиятелен, умён и прагматичен, ему без разницы с кем торговать, да и помимо этого я в хороших отношениях с его племянницей.
— А с племянником?
— А его племянник — редкостный мудак. Если и торговать с железнорожденными, то только с домом Харлоу. У нас в низовьях Горячки без дела простаивают три корабля, пусть их команды принесут хоть какую-то пользу.
— Понял, тогда я отдам все распоряжения, — Ройс отправился на выход из кабинета.
— То поручение, что вы дали мне, выполнено.
— Полностью? — уточнил Джон.
— Все собраны в замке, как вы и просили. Они ждут внизу.
— Хорошо, не будем медлить с этим.
…
По просьбе Джона мейстер Гормон собрал с округи местных знахарок и пару десятков молодых девушек и юношей из числа тех, что были посмышлёней. Таким простым образом во Рву зародилась Северная Гильдия Алхимиков, даже не дождавшись официального дорнийского финансирования.
Согласно древним преданиям, Дети леса, первые жители континента, обрушили на свои земли силу невероятно сильного магического артефакта. Как результат, сотни километров земли ушли под воду, а немногочисленная оставшаяся часть превратилась в болота, известные ныне как Перешеек или земли Озёрного народа.
Джону было нетрудно поверить в такую версию событий — все его земли были просто наполнены магической энергией. Всё ещё капля в океане по сравнению с Нирном, но гораздо больше по сравнению с остальной частью Вестероса. Тут было легче и находиться, и даже колдовать. Такой фон сказался также на местной растительности и жителях. О болотных колдунах слышали все, а те, кто хоть раз путешествовал по тракту на Север, видели огромные цветы, которые нигде более не растут.
После ряда экспериментов оказалось, что использование местной растительности в качестве ингредиентов вполне способно нивелировать необходимость вливания магии извне в готовый состав. В качестве основных компонентов можно назвать: болотный мох, листья чардрева, некоторые болотные цветы, чешую местной рыбы, ряд грибов и даже части тел львоящеров.
Без прямого участия Джона, изготовить из этого всего можно было мало чего полезного. В первую очередь: целебные припарки, безопасный для здоровья и детородной функции аналог лунного чая, как для женщин, так и для мужчин, простое обезболивающее, напиток повышающий/восстанавливающий «мужскую силу» и несколько особо мерзких ядов. Со всего этого гильдия и начала.
Целебные припарки использовались для помощи строителям, получившим травмы во время работы, заодно можно было и испытать их в действии. Яды же заинтересовали дома Перешейка. Другие вассалы Ридов, в основном Крэи, Питы и Фенны, заинтересовались их изучением, так что скупали их, рассчитываясь при помощи бартерного обмена. Остальные «зелья» дом Сноу продавал в Белой Гавани и Барроутоне.
На вотчине Мандерли всю привезённую партию скупили почти за день, как оказалось, вернувшиеся с войны маркитантки рассказали об аналоге лунного чая, не имеющем негативных последствий. В крупном портовом городе было множество борделей, начиная от совсем простых и заканчивая элитными, с ассортиментом мужчин и женщин со всех концов света. Беременные шлюхи не приносят особо хорошего дохода, а мёртвые тем более. Пусть новое пойло и было значительно дороже лунного чая, но все затраты окупались отсутствием рисков и переживаний хозяев борделей за здоровье своих «подопечных».
В Барроутоне дела шли не так хорошо, город был значительно меньше Белой Гавани, да и не столь дружелюбен, но зато суда, что регулярно ходили туда за всем необходимым, теперь окупали себя, пусть и частично. Если удастся наладить торговлю с Харлоу, то, возможно, Гильдия сможет сбывать свои товары и на островах. В другие города караваны из Рва пока не ходили.
Простор, Хайгарден
Наверное, впервые с момента прибытия в Хайгарден, Санса Старк увидела новую лучшую подругу покрасневшей. Это была не напускная краска, на которую способна почти любая умелая леди, а самая что ни на есть настоящая. Санса давно научилась их различать. Причина такого состояния подруги была довольно проста — всего миг назад они встретили в коридоре лорда Мейса, который шёл в сторону спальни, закинув на плечо хихикающую, словно юная девица, леди Алерию.
— Не думала, что увижу тебя смущённой, сестрица, — произнесла Санса.
— Будто ты сама часто встречала в коридорах отца, несущего твою хихикающую мать в спальню, — Санса задумалась.
— Бывало время от времени. До возвращения Джона домой.
Через пару минут девушки вошли в зал, в котором леди Оленна и Уиллас завтракали и читали пришедшие утром письма. Тиреллы на миг оторвались от своего занятия, чтобы посмотреть на вошедших. Уиллас подарил наречённой тёплую улыбку, заставив теперь уже Сансу покраснеть и отвести взгляд. Маргери, словно сделав определённый вывод, ехидно улыбнулась.
— Полагаю, вы увидели что-то весьма занимательное, — отметил Тирелл, намекая на покрытые румянцами лица сестры и невесты.
— Мы встретили лорда Мейса в коридоре, — ответила Санса. — Он…
— Наконец вспомнил, что близость с женой можно использовать не только ради создания наследников, — ответила за неё Оленна.
Теперь лицо Сансы стало полностью красным. Привычки леди Оленны всё ещё выбивали девушку из колеи, пусть и не так часто, как в первое время после приезда в Хайгарден.
— Что же стало этому виной? — спросила Маргери.
— Послание со Рва Кейлин. Утром прибыло.
— От Джона? — этот вопрос Санса с Маргери произнесли почти одновременно, одна из девушек даже более радостно, чем следовало, что не мог не отметить Уиллас.
— От дедушки Гормона, — ответил парень, с особенной теплотой в голосе. В ответ послышалось два разочарованных вздоха.
В своё время именно двоюродный дедушка Гормон, оказал значительное влияние на Уилласа и формирование круга его интересов. Для наследника Простора этот человек, можно сказать, был большим авторитетом, чем собственный отец, после бабушки, разумеется. После травмы ноги именно старый мейстер проводил с Уилласом больше всего времени.
— Вы, как я погляжу, не очень-то рады, — отметила матриарх семейства.
— Просто мы сразу не подумали о дедушке Гормоне, вот и немного расстроились, — дипломатично ответила Маргери.
— А зря, — ответил Уиллас, вернувшись к чтению.
— С чего вдруг? — спросила Маргери, когда девушки уселись за стол, и слуги начали подавать блюда.
— Дедушка прислал мне копию своего нового труда для Цитадели.
— Полагаю, там что-то очень интересное, раз ты в таком восторге, — сказала Санса.
Девушка положила свою ладонь поверх ладони жениха и Маргери закатила глаза. По её мнению подруга слишком открыто демонстрировала свою привязанность к её брату. Глаза Уилласа загорелись энтузиазмом.
— Не просто интересное, а что-то, что может обеспечить если не место следующего Великого Мейстера, то точно место в конклаве.
— И что-то, что может спасти тебе жизнь, если твой будущий супруг вдруг решит, что жизнь его наследника важнее твоей, дитя, — прошептала Оленна, обращаясь к Маргери. Санса и Уиллас, тем временем начали ворковать.
Речь в новом научном труде шла о разрезе на животе, выполняемом при родах с целью спасти ребенка. Мать в этом случае всегда погибала. Мало какой мейстер осмеливался практиковать подобное, да и прибегали к этому только тогда, когда спасти жизнь роженицы уже было точно нельзя, но можно было попытаться спасти ребёнка. Что уж говорить об обычных повитухах и знахарках.
Основной причиной смертности было то, что роженице не зашивали матку, рассчитывая на её сократительную способность. В труде была подробно описана последовательность действий и инструкции. Даже имелся пример выжившей роженицы в лице северной леди Слейт. По расчётам мейстера Гормона смертность в результате разреза должна будет снизиться в десятки раз, что сохранит жизни множеству благородных леди и их наследникам.
— Всё действительно так плохо?
— Если бы твой отец в своей жизни принял на одно идиотское решение больше, то у тебя была бы младшая сестра. А вот воспитывала бы вас уже другая мать. Но не будем о мрачных вещах, дитя. Давай поговорим о чём-то более интересном.
— Турнир в Королевской Гавани…
— Турнир в Королевской Гавани, — подтвердила Оленна. — Твой отец считает, что ты уже засиделась в девках, а турнир — прекрасный повод прибыть ко двору и попытаться сблизиться с наследным принцем. Твой брат как раз примет в нём участие.
— Гарлан?
— Лорас. Мой глупый сын же попытается лично договориться с Джоном Арреном или королём о твоём браке.
— Король откажет ему.
— Ясное дело, откажет.
— Но ты всё равно не отговоришь его от этой затеи…
— Именно. Тебя давно нужно было представить двору короля. Произведи хорошее впечатление и подобрать тебе достойную пару не составит труда.
— Можно попытаться сблизиться с принцессой Мирцеллой, — добавила Маргери.
— Как хорошо, что хотя бы дети у моего сына получаются нормальными, — хихикнула матриарх.
— Бабушка! — воскликнула Маргери, имитируя обиду. Оленна лишь продолжила посмеиваться.
— Многие благородные и влиятельные мужи в своё время снисходительно давали мне советы. Были среди них и дураки, как твой отец с дедом. Были и учёные, могучие воины и интриганы. Чьи-то советы казались дельными, чьи-то глупыми. Знаешь, как мне удалось не позволить дому Тирелл пасть даже под «управлением» твоего отца и деда?
— Как?
— Я их не слушала. Ты поступай так же. Если твой отец затеет очередную политическую глупость, а брат благородную — лучше их отговори.
Ров Кейлин, Север
Джон Сноу спрятал меч в ножны и покинул кузницу. Он как раз закончил наносить на лезвие меча гравировку в двух экземплярах. С одной стороны лезвия надпись была написана на общем языке, а с противоположной на языке первых людей, выполненная при помощи рун. Свет, исходивший от клинка, теперь не был сосредоточен в гарде, а вместо этого исходил и от надписи.
Изначально Сноу планировал написать «Зима близко», но девиз отца был ему не положен, равно как и девиз дома матери, так что пришлось придумывать что-то своё. Так у дома Сноу появился свой собственный девиз. «Грядёт закат» гласила надпись на мече, нёсшая не только угрозу недоброжелателям, но и отсылающая к названию самого клинка. Эдрику предстоит стать достойным Рассвета и сопутствующего титула. Джону же и Заката будет вполне достаточно.
— Ты уже закончил? — поинтересовался подошедший к наставнику Эдрик.
— Да.
— Покажи, — Сноу обнажил клинок и продемонстрировал гравировку, Эдрик восторженно присвистнул. — А для Рассвета сможешь сделать так же?
— Могу попробовать, — улыбнулся Сноу. — Но писать что-то вроде «Арья — лошадка» даже не проси.
— А так хотелось, — понуро пробормотал Эдрик, опустив голову.
Парни засмеялись. Смех Эдрика пусть и был радостным, но отдавал нотками грусти, что не ушло от внимания Джона.
— Эдрик, что-то случилось? — спросил Сноу.
— Прилетел ворон из Звездопада.
— Предположу, что новости плохие.
— Нет, хорошие. У меня теперь есть кузина — маленькая Эшара Дондаррион. Тётя Аллирия говорит, что та очень похожа на неё.
— Понимаю, — Джон испытал чувство вины перед кузеном. Бастард так и не представил парню его тетю, точнее не раскрыл её настоящую личность. Если какая тема и могла заставить Дейнов испытывать печаль, то она всегда касалась леди Эшары Дейн.
Ночь перед отправкой в столицу, впервые за долгое время, была тихой и спокойной. Замок засыпал, давая возможность новому дню заменить собой прошлый, а людям вновь вернуться к столь привычной повседневной рутине. В последние недели доминировал исключительно покой, который в свете последних событий казался и вовсе делом непривычным.
Вель закончила петь колыбельную и с улыбкой наблюдала, как её маленькая копьеносица и волчонок мирно спят в своих колыбелях. Дейси, в отличие от Вель, называла Родрика медвежонком, предпочитая оставить право называться волчонком за Джоном даже с учётом того, что тот уже давно больше походил на матёрого волка. Это было совершенно очевидно для всех, за исключением Дейси, что продолжала использовать именно это прозвище. Её волчонок давно возвышался над своей маргариткой, и уже именно ей требовалось задирать голову, чтобы получить поцелуй. Вель же, помимо этого, приходилось становиться на носочки.
Дети остались в своей комнате вместе с Виллой и Когтем. Получив последние указания от леди Уайтлинг, дорнийка уселась в кресло и занялась вышивкой, то и дело поглядывая на малышей. Маленьким детям требовалось много одежды, а Вилла хотела внести свою лепту. Хотя дети господ никогда не испытывали явных проблем с одеждой, мысль о том, что малыши будут носить то, что сшила она, приятно грела сердце, равно как и мысли, что обретённые в своё время навыки не пропадут зря.
Вель тихо закрыла дверь и тут же столкнулась в коридоре с Джоном. Его взгляд прошёлся по её плохо скрытой ночной сорочкой фигуре. А в глазах читалось возбуждение. Вольная женщина озорно улыбнулась и произнесла одну только фразу:
— Дети спят.
— Вот и хорошо, — улыбнулся ей в ответ Джон. После чего одним движением закинул девушку себе на плечо, от чего та радостно взвизгнула.
— Джон! — выкрикнула она, улыбаясь.
— Не разбуди детей, — поучительно ответил Сноу, после чего отвесил лёгкий шлепок ей по ягодице.
— Повинуюсь, мой важный южный лорд, — шутливо ответила Вель, прикрывая рот ладонями, чтобы не перебудить своим смехом весь замок.
Наконец, они добрались до кровати, на которую Сноу аккуратно «швырнул» свою ношу. Завтра Джон и Дейси покинут Ров на пару месяцев, поэтому сегодня Сноу принадлежал только Вель. Он делал всё, как она любит: дразнил, кусал, целовал и сжимал. За сотни ночей, проведённых вместе, он прекрасно изучил её предпочтения, как и она его. Каждый из них стремился доставить партнеру как можно больше удовольствия и насытить его жажду на долгие месяцы вперёд. Вель стонала и извивалась под своим мужчиной, который ослаблял темп лишь для того, чтобы прильнуть к манящей груди губами.
Девушка привычно пошутила бы, что он не оставит ничего детям, но не хотела тратить бесценное время на лишние разговоры. Уснули они только под утро и всего спустя пару часов уже были разбужены — настало время отправки. В последний раз Джон взял её, прижав к стене в коридоре, что окончательно испортило внешний вид девушки.
Вель попросила не залечивать оставшиеся с ночи синяки и следы от укусов, а вкупе с кругами под глазами, красными пятнами, смятым платьем и растрёпанными до полного беспорядка волосами её вид не оставлял повода для сомнений на тему, что же именно с ней произошло ночью. «Пусть все эти девки, которые смотрят на тебя с вожделением, знают, как сильно ты любишь свою дикарку», — коротко пояснила Вель своё решение. До отправки осталось менее часа.
Вскоре во внутреннем дворе уже собрался отряд, включавший в себя два десятка солдат сопровождения, Дейси и Эдрика. Оставалось только попрощаться. Вель с Виллой вынесли малышей, укутанных в такое количество мехов… если коротко, то их было значительно больше, чем необходимо. Джон хотел что-то сказать по этому поводу, но по взгляду Виллы понял, что та останется непреклонна.
Сноу взял на руки Родрика, после чего подбросил в воздух и, поймав, поцеловал в лоб. Затем он повторил ту же процедуру с Дианной.
— Не обижайте мать и не доставляйте Вилле много хлопот, — дал наставления Джон.
Родрик взглянул на отца таким серьёзным взглядом, словно понял, о чём тот просит, на миг Джону даже показалось, что тот кивнул. Дианна же просто радостно забулькала.
— И не мочитесь на Уэймара, когда он берёт вас на руки. Парень до сих пор обижается, — добавила Дейси, на что получила пару игриво-пакостных детских взглядов.
— Эй! Я всё слышу! — возмутился Ройс.
Сноу отошёл, чтобы попрощаться с матерью и кузеном, Эдрик отдавал приказы солдатам. В этот момент Дейси прощалась с Вель.
— Позаботься о нём, — просила одичалая.
— Кто кроме меня?
— Как только этих поганцев можно будет отлучить от груди, с ними останешься ты.
— Договорились, а ты будешь следить за самым большим засранцем, — ответила Дейси, указывая взглядом на Джона.
— Хорошо, — девушки синхронно рассмеялись.
Вскоре, когда со слезливыми прощаниями было покончено, отряд покинул замок и двинулся на север по Королевскому тракту.
— Джон, мне казалось, что юг в другой стороне, — как бы невзначай отметил Эдрик, Дейси с трудом подавила смешок.
— Мы едем в Белую Гавань. А уже оттуда отправимся кораблем прямо до столицы. После одного суда я не собираюсь путешествовать по Речным землям без сопровождения в две, а лучше в три сотни мечей.
Королевская Гавань
Столица Семи королевств и резиденция короля Роберта встретила гостей с далекого Севера запахом дерьма и помоев. Помимо статуса самого крупного и густонаселённого города на материке, Гавань обладала и статусом самого дурно пахнущего. Одна одичалая решила остаться дома не только для того, чтобы следить за детьми. В своё время ей вполне хватило запаха Староместа.
В этом дивном городе можно было найти множество усадеб знати на любой вкус, а в десятках минут ходьбы от них были перенаселённые нищими трущобы. Цехов, ремесленных мастерских, рынков, борделей и таверн в городе было больше, чем в любом другом на материке, равно, как и кораблей в порту. Но даже при всём при этом столица была меньше, чем любой из четырёх городов Волантиса, как по размеру, так и по населению. Это бы здорово ударило по самолюбию местной знати, если бы тем было дело до заморских работорговцев.
До начала турнира оставалось четыре дня, так что гостиницы, постоялые дворы и поместья ещё не были доверху забиты гостями из всех концов королевства. Сноу и его рыцарское копьё разместились в одном из постоялых дворов. Не самом богатом, но с вполне приемлемыми условиями — семь серебряных оленей за человека включали в себя хорошие комнаты и сытную еду три раза в день. Времени, чтобы отдохнуть с пути, было более чем достаточно, а потом можно будет отправиться на турнирное поле ставить шатёр.
…
Сноу прогуливался по улицам города в компании Дейси и Эдрика. Бастард то и дело глядел по сторонам с целью найти бордель поприличнее и отправить туда Эдрика, как говорится, учиться обращаться с женщинами. На парня всё чаще засматривались юные служанки, да и другие дамы, что были во Рву. Посмотреть было на что — в свои тринадцать дорниец выглядел почти совершеннолетним. По-дейновски красив и в хорошей физической форме. Момент, когда Сноу застанет оруженосца в компании девицы, был лишь вопросом времени. Благо Эдрик торжественно пообещал, что не заведёт бастарда в ближайшие четыре года. В отличие от Брана, Эдрик своё обещание был намерен держать.
Потратив приблизительно час на ходьбу по городским улочкам, Джон так и не нашёл ничего, по его мнению, подходящего. Зато за время прогулки он отметил поразительно огромное количество алых плащей в городе — Сноу видел их даже чаще, чем городских стражников. Будто он снова стал тем восьмилетним мальчиком, что гулял по Ланниспорту. Гвардейцы Ланнистеров встречались почти на каждом шагу и узнать их было совсем нетрудно — почти одинаковая броня и оружие выделяли одну из немногих регулярных армий континента среди привычного феодального ополчения и даже гвардейцев. Далеко не каждый дом мог одинаково качественно обмундировать своих солдат. На Севере это точно могли сделать разве что Старки, Болтоны и Мандерли.
В следующий миг Сноу чуть не столкнулся с двумя алыми плащами, выходившими из одного из зданий. Бастарду ловко удалось избежать столкновения, дернувшись в сторону, но в следующий миг он упал, споткнувшись о ребёнка. Эдрик и Дейси издали приглушённые смешки. Ланнистеры положили ладони на рукояти мечей. Ребёнок выругался:
— Блядь, смотри куда прёшь! — крикнули на Сноу, но тот лишь улыбнулся, узнав говорившего.
— Ты подрос, — нагло произнёс Джон, помогая встать старому знакомому.
Маленький человек посмотрел на сбившего его великана скептически, но мигом позже его глаза загорелись азартом, а на губах заиграла пакостная улыбка.
— А ты всё ещё бастард, — не менее нагло произнёс Ланнистер.
— Ты всё ещё карлик, — напомнила о себе Дейси.
— Леди Мормонт, — поприветствовал девушку Тирион, затем перевёл взгляд на Эдрика. — Лорд Дейн, я полагаю.
— Милорд, — поздоровался оруженосец.
— Ты обрёл настоящую славу, — дружелюбно обратился к Джону Тирион. Охранники последнего, наконец, успокоились и убрали ладони с рукоятей.
— Я тоже много слышал о тебе.
— Надеюсь, только хорошее.
— В основном, что ты пьяное развратное животное, сорящее деньгами.
— Что ж, — вздохнул Тирион. — По крайней мере, слухи не врут. — парни рассмеялись. Эдрик вопросительно изогнул бровь и поглядел на Дейси, та вздохнула и жестом пообещала объяснить всё потом.
— Что «наследник» Утёса делает здесь? — спросил Джон.
— В основном избегаю компании отца, сестры и племянника. А ты?
— Были дела в городе, сейчас как раз хотел пойти посмотреть на турнирные поля, — Тирион фыркнул.
— Нет, нет, нет, сегодня мой старый добрый друг впервые увиделся со мной после многолетней разлуки! Ты не будешь заниматься этой ерундой! Так что мы пойдём и сильно напьёмся.
— Не лучшая идея, — ответил Сноу, но, увидев вопросительный взгляд Тириона, поспешил объяснить. — На утро после дня, когда я в последний раз хорошо напился, я застал свою женщину целующейся со второй моей женщиной.
Тирион заметил, что леди Мормонт залилась краской, а вот лицо лорда Звездопада не выражало и толики удивления.
— Так, теперь ты просто обязан всё мне рассказать.
…
Спустя некоторое время Сноу и Тирион с компанией решили скоротать вечер в одном из многочисленных питейных заведений. Гости с Севера и их старый знакомый коротали время как обыкновенные посетители — карты, выпивка, занимательные истории и грязные шутки. Дейси сидела у Джона на коленях и, судя по виду последнего, не доставляла тому никаких проблем.
— Это? — наконец решил спросить Тирион, указывая на Мормонт.
— «Метод отпугивания наглых сучек», — ответил Джон.
Пили в основном вино, эль и мёд с Медвежьего острова. Последний первое время был разбавлен, а стоил всё равно будь здоров. Но вскоре хозяин заведения узнал самого известного на континенте карлика и поспешил исправиться.
— Так вот, — продолжал Тирион.
«Приходит мужик с медовыми сотами и ослом в бордель, затем подходит к мадам.
— Мадам, я хочу обменять осла на время с одной из ваших девушек.
— Хорошо. А зачем вам пчелиные соты?
— О, я держу пасеку и хочу поменять мёд на какую-нибудь еду.
— Так почему бы просто не съесть мёд?
— Потому же, почему я пришёл менять осла. Надоело каждый день одно и то же.»
Все сидевшие за столом громко захохотали, даже Эдрик. Парень был в восторге от незапланированной пирушки, да и компания была интересная.
— Неплохо, — Джон постучал Тириона по спине, от чего последний чуть не свалился со стула.
— А знаешь, что такое обратный священный обряд? — спросил карлик.
— Знаю. Это когда демон требует, чтобы септон вышел из тела ребёнка, — теперь загоготал весь зал.
Джон рассказал о своих приключениях. Больше всего карлика интересовала именно одна ночь в Звездопаде. Бастарда слушали даже те, кто сидел за соседними столами. Тирион же рассказал про положение дел при дворе и про своих племянников, детей короля, в двух из которых маленький человек просто души не чаял. Вскоре на счету Джона было пять кружек вина, две бутылки мёда и две большие кружки эля, Ланнистер, несмотря на свой скромный размер, бастарду не уступал.
Вскоре к компании подсел тучный мужчина в чёрной тунике и с кружкой в руке. После чего предложил посоревноваться, кто кого перепьёт. Сноу обречённо вздохнул и понадеялся, что сегодня не шестнадцатый день месяца. Как оказалось, зря.
Самое интересное началось час спустя — дверь в заведение с грохотом распахнулась и внутрь зала вошла компания бандитского вида уроженцев Железных Островов.
— Кто из вас Кошмарный Волк? — громко спросил их глава, положив руку на абордажный топор.
Люди в зале начали оглядываться и перешёптываться.
— Я, — икнул Джон и встал с места. Дейси, которую парень «уронил» на пол, возмущённо вскрикнула.
— У меня к тебе дело, — угрожающе проговорил островитянин.
— Какое? — Сноу видел человека впервые и абсолютно не понимал, что от него хотят.
— Ты убил моего отца! — выкрикнул островитянин. Если в зале после появления железнорожденных и были те, кто продолжал говорить и шуметь, то сейчас затихли даже они.
Сноу открыл было рот, чтобы ответить, но замолчал, не произнеся и слова. Парень устало потер переносицу и всмотрелся в собеседника в надежде узнать, но всё было тщетно.
— Я убил много отцов. Будь добр, уточни, чей именно ты сын.
— Эурона Грейджоя!
— Блядь, ещё один Грейджой! Старые Боги, за что?! — чуть ли не взмолился Джон.
— Пайк, — поправила его Дейси.
Тем временем кракен с рёвом бросился на Сноу, обнажив абордажный топор. Но добраться до бастарда ему было не суждено — мужчина в тунике метнул в островитянина кружку, что выбило того из равновесия. Пайк врезался в стол, за которым сидели речники. Вассалы Талли этому не обрадовались и бросились колотить пирата. Тому на помощь поспешили его люди, и вскоре драка перекинулась на весь зал.
Дрались все, за исключением Тириона Ланнистера. Карлик продолжал свои попытки перепить нового знакомого, пока его телохранители прикрывали выпивох щитами от кружек и бутылок, что летали по всему залу. Сноу исключили из состязания за жульничество. Джон заявил, что будет запивать выпивку мёдом, и выплевывал в пустую бутылку всё, что уже «выпил». Спустя десять минут в зале не осталось целой мебели, за исключением стола, за которым сидели соревнующиеся. У их ног стонали избитые Джоном, Эдриком и Дейси посетители, а Пайк валялся около входной двери с перерезанным горлом.
Мужчина в тунике заявил, что соревнование следует продолжить в другом месте, пока к ним не прибежала вся городская стража. Остальные согласились. Только в этот момент Тирион оторвал взгляд от стола и обратил внимание на хаос, в который превратилось заведение. Карлик засунул в карман бессознательного хозяина мешочек золотых драконов и, поблагодарив того за гостеприимство, покинул зал вместе с остальными.
Скрылись они в борделе Катаи, одном из наиболее элитных в городе и, одновременно, ближайшем. Там соревнование продолжилось, завершившись триумфом Тириона. Эдрика Дейна под смешки остальных толкнули в объятья нескольких девушек, из которых юный лорд выбрался ведя под руку тоненькую, как струнка, темноволосую девицу, после чего заперся с ней в одной из комнат. Джон с Дейси уединились в соседней, а Тирион в комнате через дверь сразу с тремя жрицами любви. Их таинственный спутник в тунике исчез так же внезапно, как и появился. Его потребность в пьянстве и разгуле была утолена, а вот веселья было всё ещё не достаточно.
На этой ноте и подошёл к концу первый день в столице.
Джон открыл глаза. Странное чувство окутало всё его нутро, чувство чего-то знакомого и таинственного одновременно. Парень не узнал шатёр, в котором проснулся, тот определенно не принадлежал ему, а вот предметы обстановки были знакомы. Рядом с кроватью на манекене висел полный доспех, выполненный в северном стиле. Недалеко от кровати, метрах в двух, был стол с разложенными на нём картами и деревянными фигурками, обозначающими место нахождения войск.
В шатре пахло потом и железом, а также разлитым вином, но этот запах вовсе не казался непривычным. А вот извне отчётливо был ощутим запах горячей еды и лекарств. Голова болела от почти бессонной ночи, но тело встало само по себе. Джон отдал приказ не своим голосом и вскоре в шатёр вошёл мальчишка-северянин лет двенадцати и помог облачиться в броню.
Выйдя из своего шатра, Джон увидел огромный военный лагерь, состоящий из множества одинаковых по цвету шатров. Длинными аккуратными рядами, словно хорошо спланированные городские улочки, они окружили всё на много километров вокруг. Некоторые маленькие, другие побольше, они служили пристанищем для самого крупного за последние столетия войска. Тридцать тысяч мечей — лучшие сыны и дочери Севера были в лагере. Самое смертоносное и боеспособное войско Вестероса на данный момент. Вот только у противника людей всё равно больше. И самое главное — у него есть драконы.
Солдаты и благородные, из числа лордов и немногочисленных рыцарей, почтительно кланялись, едва завидев Джона, он же продолжал шагать в одном лишь ему известном направлении. Гвардейцы с лютоволками на щитах шли следом, охраняя своего короля. На выходе из лагеря Джона ждал младший брат Бран.
К реке мужчины шли молча, в глазах младшего брата Джон видел гнев, осуждение, но было там что-то ещё, что-то странное и не родное… смирение. Но Бран ни делом, ни словом так и не проявил осуждения открыто, ни решению брата, ни его «трусости».
На другой стороне реки Джона уже ждал потусторонне красивый мужчина. Король, которому уже присягнули прочие трусы и предатели. Король, возглавлявший очередных заморских захватчиков. Он был не старше самого Джона, обладал правильными аристократическими чертами лица, но больше всего внимание привлекали лиловые глаза и серебряные волосы — таких на Севере не было ни у кого.
Джон склонился. Следующие слова покинули его уста сами собой:
— Я клянусь вам в вечной верности. Клянусь, что прикрою вашу спину в час нужды и явлюсь по первому же зову. Не пожалею жизни, если того потребует верная служба. Клянусь Старыми богами и Новыми, — мужчина нагло ухмыльнулся, но поспешил ответить.
— А я клянусь, что тебе всегда найдётся место подле меня. Клянусь быть тебе защитником и не требовать от тебя ничего, что опорочит твою честь и достоинство. Клянусь Старыми богами и Новыми. Встань же.
Не успел Джон подняться, как валириец уже держал в руках его корону, не дожидаясь, пока Джон передаст её сам.
— Ты сделал правильный выбор, Старк, — Сноу хотел что-то ответить, но другой, уже девичий голос, звонким эхом раздался в голове.
— Просыпайся, Джон.
Глава 35
Королевская Гавань, Бордель Катаи
Дейси лежала на кровати, усыпанной множеством подушек. Джон обхватил жену во сне руками и ногами, а сам зарылся лицом ей в грудь. Судя по силе его хватки, можно точно сказать, что выпускать девушку он в ближайшее время точно не планировал. Солнце уже давно било в глаза, но парень даже не думал просыпаться. Мормонт не была против его потных, тёплых объятий, но на сегодня у северян было запланировано ещё множество дел.
— Просыпайся, Джон, — прошептала она на ухо юноше.
— Уже утро? — пробормотал он, борясь со сном.
— Да.
— Моя голова…
— Нечего было так напиваться, хотя до лорда Ланнистера тебе далеко, я поражена, что в этого маленького человека и нашего нового знакомого столько влезло.
— Поверь, я мог их перепить…
— Ну конечно, — скептически согласилась Дейси, не дав Джону закончить предложение.
— Но тогда я, скорее всего, проснулся бы в объятьях какой-то дворянской дочки, в Великой септе Бейлора этим утром обнаружили бы чардрево не менее десятка метров в высоту, проросшее сквозь пол, а тебя бы мучил вопрос «Где найти амулет Мары?».
— Что за амулет Мары?
— Неважно, — Сноу приложил руку к виску. — Наш новый знакомый ещё что-то вчера говорил?
— Что-то про шикарную шутку и долг.
— Блядь.
Тем временем в комнату вошла красивая темнокожая девушка с подносом в руках. Она была одного с Джоном возраста, может чуть младше. Грациозная, одетая в полупрозрачное лёгкое платье, явно уроженка Летних островов. На подносе были фрукты, кувшин воды и какие-то травы, скорее всего, предназначенные для того, чтобы облегчить утро.
— Мать просила принести это в вашу комнату, — заговорила гостья, чем подтвердила догадку Джона о своём происхождении — акцент пусть и был еле заметен, но выдавал её с головой.
— Спасибо, — поблагодарил её Джон, приняв с её рук поднос.
Через некоторое время северяне перекусили и спустились вниз. В зале около окна за одним из столов уже сидел Тирион и выпивал в гордом одиночестве. Один из его охранников валялся под соседним столом, второй «незаметно» дремал, облокотившись о стену. Алкоголь явно помог карлику не чувствовать себя уж очень плохо.
— Вина? — спросил карлик у севших с ним за стол северян.
— Не стоит, — ответил Джон, всё же магия школы восстановления в очередной раз доказала свою полезность и универсальность. Ланнистер хотел спросить что-то ещё, но Мормонт заговорила первой.
— Только гляньте на него, — указала девушка на Эдрика, улыбаясь. — Такой довольный, походка лёгкая, пружинистая. Да наш малыш просто сияет.
— Угу, точно.
Лорд Звездопада подсел к наставнику и остальным, он ещё даже не подозревал, что его ждёт. Пока что он лишь гордился обретённой "взрослостью".
— Тирион, — обратился Джон.
— Да?
— В каком борделе самый широкий выбор девочек? — вопрос заставил Ланнистера задуматься, а Дейси прикрыть улыбку руками. Эдрик непонимающе захлопал глазами.
— Думаю, бордель Мизинца, там есть шлюхи на любой вкус. Если не нашёл что-то в одном, то другие точно удовлетворят все твои желания, их у него целая сеть.
— А зачем тебе? — вступил в беседу Эдрик, не понимая, почему Джон интересуется шлюхами при Дейси.
— Ищу место, где ты сможешь найти не только худенькую тёмноволосую девочку, но и сероглазую в придачу, — ответил Джон. Дейси не смогла сдержать смех и уже спустя мгновение северяне ржали словно лошади, глядя на Эдрика, что по цвету лица стал сравним со свёклой.
— Эй! — возмущённо выкрикнул Эдрик. — Это тут ни при чём!
— Конечно ни при чём, — сразу согласился Джон, однако шутки свои не прекратил.
Эдрику же оставалось лишь терпеть подтрунивание следующие десять минут. Когда Тириону объяснили ситуацию, к шуткам присоединился и он. Были шутки как про суровые дорнийские нравы, так и про вред родства с Таргариенами, но они быстро вылились в шутки о семейном древе, стремительно превращающемся в семейный круг.
— Ну ладно, а теперь серьёзно.
— Что ещё? — спросил Эдрик с обидой в голосе.
— Лишишь её невинности раньше, чем ей исполнится четырнадцать, и я отрежу тебе член. Понял меня? — спросил Джон, его серые глаза потемнели, на что Дейн нервно закивал. — Хорошо.
Дальше же начался привычный ввод новичка в курс дела и обсуждение его впечатлений.
— Я так и не понял, почему всем так нравится, когда она на четвереньках.
— Удобный угол входа, — быстро ответил Джон.
— И шикарный вид, — добавил Тирион.
— И руки можно пристроить куда угодно, хочешь на грудь, хочешь на талию, хочешь, можешь и отшлёпать.
— Эй! — краской теперь залилась Дейси.
Утро второго дня вышло не менее интересным, чем вечер первого.
…
Ближе к полудню Джон провёл деловую беседу с самой Катаей. В стремительно растущем Сером Древе скоро должен был появиться бордель. Место это пусть и не шибко благородное, но служит отличным источником дохода и слухов. Волантийский торговец обещал подарить Джону самых разнообразных и, что самое главное, знающих своё дело красавиц. Но только в случае если лекарство от подагры будет работать.
В женщинах потребности Сноу точно не испытывает, а отказываться от подарка невежливо. Даже освободив девушек, он им не поможет — к другому труду они не привычны, а бордель появится в любом случае. К чему зря пропадать столь ценным кадрам? Вот и возникла потребность в человеке, способном эффективно управлять таким заведением. За процент от дохода, разумеется.
Изначально Сноу не планировал говорить сразу с Катаей, были в городе и другие бордели. Тот же Мизинец, к примеру, получал с них очень хороший доход и к нему бастард и планировал обратиться первому, но для начала решил расспросить о нём у Тириона. Услышав характеристику: «Вроде как старый близкий друг Кейтилин, Лизы и Эдмара Талли. Говорят, воспитывался с ними в Риверране», Джон сразу понял, что ему с этим человеком не по пути.
Катая же зарекомендовала себя более чем хорошо. Женщина-иностранка, лично создавшая себе имя и держащая один из элитных борделей в самой столице, должна как минимум уметь вести дела. Хозяйка борделя обещала подумать над предложением Джона и в случае согласия найти для него подходящего человека. Что ж, лучше, чем ничего.
Турнирные поля, день спустя
С момента воцарения первого короля из династии Баратеонов турниры перестали быть чем-то редким — в одной лишь Королевской Гавани их проводили по полдюжины в год, причём по абсолютно любому поводу. Будь то хоть именины королевской особы, хоть успешная сделка с Вольными городами, хоть банальная прихоть короля Роберта. Однако стоило признать, что этот турнир был самым масштабным за последние полтора десятка лет. Он запросто переплюнет по своему размаху хоть турнир в Ланниспорте в честь окончания восстания, хоть в Хайгардене в честь четырнадцатых именин леди Маргери.
Весь цвет благородного общества прибудет на состязания. Гости со всех концов Семи королевств уже приезжали в город и им даже сейчас было почти негде остановиться на ночь. Если говорить о «подобающих» местах, разумеется. Самые именитые рыцари и умелые воины были заявлены как участники. Даже северяне покинули свой холодный край и приехали. Если слухи и разговоры о турнире правдивы хоть на половину, то он запросто переплюнет и памятный турнир в Харренхолле.
«Так, его точно упоминать не стоит, достаточно лишь упомянуть о нём, как настроение отца резко портится», — сделала мысленную пометку принцесса Мирцелла Баратеон. Звук цокота копыт вывел девочку из раздумий.
И без того пухлый Томмен был закутан в тренировочный «доспех», состоящий по большей части из поддоспешника, да и то в три раза более толстого, чем необходимо. Маленький принц в очередной раз пронёсся с копьём на пони мимо соломенного чучела и даже умудрился попасть. Мирцелле с братом стоило невероятных трудов убедить их леди-мать отпустить их посмотреть на поля и дать возможность Томмену проявить свою храбрость. Даже отцу пришлось вмешаться и дети таки добились своего, пусть и не в том виде, в каком ожидали — их сопровождали два десятка алых плащей и королевский гвардеец, это если не брать в расчёт слуг, а Томмена обезопасили настолько сильно, что он переживет и падение со стены Красного Замка прямо в море. Но только на таких условиях королева согласилась пустить младшего из сыновей «сражаться».
Мирцелла услышала триумфальный смех, как оказалось, её брат успешно попал прямо в туловище «противника». Триумф, правда, был недолгим — мальчик, забывшись, опустил копье и то упёрлось в землю, от чего принц и упал. Томмен глянул на сестру мокрыми глазами, он имел обыкновение смотреть на старшую сестру, словно спрашивая: «Можно ли проявить слабость и заплакать?». В основном это происходило, когда его обижал Джоффри. Теперь же он вовсю старался продемонстрировать отвагу — мальчик вежливо отказался от помощи быстро подоспевших служанок и фрейлин матери со словами:
— Враг ещё не повержен. Этот бой нужно довести до конца.
Мирцелла ободряюще улыбнулась брату, когда тот вновь забирался на лошадь. В глубине души она понимала, что Томмен уже взрослый, чтобы просить разрешения поплакать, но этих «просьб» ей не хватало. Это было что-то общее для неё и брата, что-то интимное только для них одних. Их маленькая тайна, о которой не знала даже мать.
— Кто побеждает? — из-за спины девочки прозвучал знакомый голос.
— Дядя Тирион! — радостно воскликнула та и сразу же заключила родственника в объятья. Ей нравился дядя, он был добрым, часто дарил ей с братом подарки и рассказывал интересные истории.
— Тише, тише, ещё с ног меня собьёшь! — смеялся маленький человек. — Семеро! Какая же ты высокая! Даже выше меня!
— Уже давно, дядя, — похвасталась Мирцелла, но у неё был не тот тон, которым демонстрируют свое превосходство, а скорее тот, которым ребёнок делится своими достижениями.
— Прелестное создание, — улыбнулся Тирион и оставил на ладошке племянницы поцелуй, чем вогнал ту в краску.
Его племянница была хорошенькая как кукла, словно воплощение невинности. Длинные золотые кудрявые волосы и изумрудные глаза девочка унаследовала от матери, словом, как и все дети Роберта. К счастью, красота Серсеи не шла в комплекте с её вздорным характером и нравом. Если Джоффри уже был потерян окончательно, то младших детей ещё можно было спасти. Мирцелла — яркий тому пример: отзывчивая и великодушная, застенчивая девочка была способна на сопереживание. Просто прирождённая принцесса. Тириону оставалось лишь надеяться, что влияние матери не испортит его племянницу.
— Так сколько тебе, раз ты достаточно взрослая, чтобы быть выше меня? Неужели шестнадцать? Что, скоро тебе предстоит покинуть дом и своего самого лучшего дядю на свете? — театрально вопрошал карлик.
Тирион устроил маленький спектакль. Фрейлины его сестры презрительно кривились глядя на него, даже её служанки, но ему это было безразлично, он достиг успеха и поднял племяннице настроение.
— Одиннадцать, дядя, но ты прав, я уже взрослая.
— Взрослая даже для подарков? — игриво спросил карлик.
— Даже для них, — стойко произнесла девочка, пусть и считала иначе.
— Что ж, — грустно начал карлик. — Раз так, то Томмен получит в два раза больше.
— Нет! — выкрикнула Мирцелла, Тирион пакостно улыбнулся. — То есть… я хотела сказать… у него и так много игрушек. Я, как старшая сестра, не могу допустить, чтобы у него в комнате не осталось места, верно?
— Верно, племянница, — маленький человек достал из сумки две резные деревянные фигурки.
— Что это?
— Волки, ну или лютоволки. Поди разбери, что вырезают эти северяне.
— Откуда они у тебя?
— Никому не скажешь? — прошептал Тирион, девочка быстро закивала. — Хорошо, расскажу. Они сбежали.
— Сбежали? — ответ ввёл Мирцеллу в ступор. — Как? Откуда?
— Со знамени Старков, конечно, — пояснил Тирион. Мирцелла рассмеялась и приняла подарок.
— Я скучала по твоим глупым шуткам, дядя.
— Попрошу, хорошая шутка.
— Ладно, — девочка потянула Тириона к брату, что уже одержал победу и снимал с себя «доспех». — Пошли, ты обещал нам с Томменом, что сыграешь с нами в салки, но так и не сыграл!
— А Ланнистеры всегда платят долги, — театрально вздохнул Тирион.
…
К удивлению Тириона игра выдалась весёлой и интересной, он давно так не смеялся, гоняясь за младшенькими. Поначалу он вообще не думал, что сможет успешно бегать за детьми, на его-то коротеньких кривых ножках, особенно когда дети маневрируют между шатрами. Однако Мирцелле мешало быстро бегать её платье, а Томмену не очень крепкое здоровье и детская полнота. Проблемой было их найти, когда те скрывались за очередным поворотом, но златовласых оленят выдавали бегущие следом алые плащи. Картина довольно забавная. Чтобы вычислить Мирцеллу достаточно было рассмотреть в толпе белый плащ сира Барристана, он выделялся сильнее, чем красные.
Мирцелла с хохотом оторвалась от брата и скрылась за очередным шатром, в этот раз тёмно-синим. Не успела принцесса завернуть за угол, как упала, врезавшись в незнакомца. Девочка вздохнула и потерла ушибленную задницу, а сир Барристан угрожающе схватился за рукоять меча. Юноша, к удивлению принцессы, не демонстрировал и толики страха.
Девочка подняла взгляд, чтобы получше рассмотреть обидчика. Высокий для своих лет, с лиловыми глазами и очень грязными светлыми волосами, цвет которых девочка так и не смогла точно определить. Одежду его можно было охарактеризовать как удобную, а не нарядную, она была такой же грязной, как и волосы. Мускулистые руки и аристократические черты лица с ноткой дорнийской экзотики дополняли картину. По оценке принцессы перед ней сейчас стоял самый красивый на свете юноша. Он безо всяких проблем "отобрал" этот титул у её старшего брата.
Свойственная застенчивость и уроки матери твердили, что Мирцелле следует залиться краской и подать юноше руку, взяв которую, тот поможет девочке встать, а затем оставит на ладони поцелуй. Поступила Баратеон совсем не так.
— Нахал! Немедленно подними меня! — произнесла она властным тоном.
— Миледи, в этом нет нужды, я… — начал было сир Барристан.
— Нет. Это он виноват, что я упала. Ему и держать ответ за свой проступок.
Парень лишь пожал плечами и поднял девочку, словно невесту.
— Как я должен заслужить ваше прощение, леди…
— Мирцелла, — ответила девочка. — Просто отнеси меня к шатрам рыцарей Королевских земель. Они находятся… — попыталась пояснить девочка, но её обидчик уже повернулся в нужном направлении.
Только спустя пару минут принцесса осознала, в каком положении находится, от чего залилась краской. Сир Барристан не сводил глаз с юноши, в нём было что-то очень знакомое, но он так и не смог вспомнить, что именно. Алые плащи тенью шли следом, не мешая принцессе удовлетворять свою прихоть.
— Я не тяжёлая? — еле слышно произнесла она, пряча лицо в груди у парня.
— Вовсе нет, миледи.
— От тебя воняет, — девочка демонстративно сморщила носик, юноша улыбнулся.
— Простите, я надел грязную одежду перед тренировкой, чтобы не пачкать чистую.
— Ясно. Что ж, мы пришли, — Мирцелла взглянула в глаза незнакомца, как только оказалась на твёрдой земле. Тот, скорее всего, был не очень высокого происхождения, раз имел такой вид. Это было очень обидно.
— Ещё раз простите меня.
— Хорошо, но ты так и не представился, назови своё имя и я прощу тебя, — игриво ответила девочка. Юноша захлопал глазами, будто его имя никогда не нужно было озвучивать.
— Моё имя Эдрик, Эдрик Дейн, я лорд Звездопада, — ответил мальчик и поспешил удалиться.
Мирцелла залилась краской как никогда раньше, поняв, что её действия можно расценить, как требование поухаживать за ней. Из этого состояния её вывел голос сира Барристана.
— Подбородок, — тихо произнёс рыцарь задумчивым тоном.
— Что? — не поняла принцесса.
— У него подбородок Эртура.
К нашедшейся сестре тут же подбежал Томмен и утащил ту играть с новыми деревянными фигурками.
Вечер этого же дня, одно из поместий
Служанки и кузины на сегодня свободны, дверь в покои надёжно заперта на ключ. Для надёжности туда был придвинут и сундук, около которого посапывает во сне Мороз. Маргери избавляется от всей одежды и залезает на кровать абсолютно обнажённой, если не считать чёрный плащ, который она будет использовать вместо одеяла.
Девушка накрылась элементом одежды с головой и вдохнула давно знакомый запах. Плащ пах потом, травой, мёдом и железом. Плащ пах Севером и Джоном. Знакомый запах пьянил девушку, заставляя её руку опуститься вниз живота. Это помогало представить, что Джон рядом, что именно он, а не сама Маргери сейчас ласкает её лоно. Ещё пару лет назад одна лишь мысль о таком была недопустимой, благородная леди не должна заниматься вещами столь постыдными, столь аморальными. Семеро бы точно не одобрили. Но юная Тирелл молилась не только Семерым. Старые боги точно её не осудят.
Девушка впервые попробовала «это» после турнира в Хайгардене. Джона не было рядом, а его близость была столь желанной. Вдыхая запах, было совсем просто представить, что любимый рядом. Представить, как он снова и снова занимается с ней теми развратными вещами и учит новым, как тогда, в Белой Гавани. Маргери скучала по всему этому, но мысль, что после их с Джоном свадьбы он будет принадлежать ей каждый третий день, подымала ей настроение.
Маргери облизала пересохшие губы. В памяти вновь возникли картины, как Сноу ласкает её грудь, как опускается ниже и целует её туда. Её пальцы продолжили медленные поглаживания, но чем сильнее Маргери возбуждалась, тем отчётливее становилось ясно, что этого недостаточно.
Девушка перевернулась на живот и оттопырила попку, приняв ту позу, в которой Сноу брал её в их первую ночь. Движения пальцев ускорились, пришлось закусить подушку, чтобы не выдать себя стонами. Будет очень неловко, если в комнату с мечом наперевес вбежит Лорас. Свободной рукой Маргери ласкала свою грудь, зажимая и потягивая то один сосок, то другой. Представить, что это делает Джон, было легко — её бастард был просто одержим женской грудью.
Тирелл двигает бёдрами, с каждым мигом ускоряя свои движения и приближаясь к пику. В один момент подушка больше не помогает и с уст срывается одно лишь слово:
— Джон! — выкрикивает Маргери, спина девушки выгибается дугой.
Маргери потная, но частично удовлетворённая. Приведя дыхание в порядок, она понимает, что в теперешней ситуации ванна лишней не будет. Неожиданно в комнате слышится до боли знакомый голос:
— Что? — спрашивает, материализовавшийся буквально из ниоткуда Сноу.
Тирелл стремительно заливается краской: не только лицо, а вся целиком. Но неожиданно для парня она не бросается в объятья, а метает в него подушку.
— Дурак! Дикарь! Варвар! — кричит она, словно забыв, что её могут услышать. Но следующие слова заставляют её успокоиться.
— Я говорил, что ты просто прекрасна в гневе?
— Да, — тихо отвечает Маргери и, наконец, обнимает бастарда.
— Я скучал, — Сноу гладит девушку по спине.
— Я тоже. Почему ты сразу не сказал, что в комнате?
— Ты так увлеклась моим плащом, что мне даже неловко было вас прерывать.
— Дурак! — Тирелл легонько стукнула Джона по груди кулачком.
…
Полночь сменила собой вечер. Непогашенные свечи уже догорали, как и пламя в камине. Никто из слуг и гостей поместья так и не услышал ни криков Маргери, ни последовавших за этим стонов. На широкой кровати лежали двое молодых людей и Тирелл выводила пальчиком узоры на груди Джона, отвлекаясь лишь на то, чтобы поиграть с его кудрями. Он с не меньшим интересом сжимал её грудь.
— О чём думаешь? — спросил парень.
— Ещё два года, максимум три, — Сноу вопросительно изогнул бровь. — Приблизительно столько времени я смогу избегать брака. Бабушка намекнула, что если я найду очень хорошую кандидатуру и сыграю перед отцом влюблённую девицу, то мне удастся растопить его сердце.
— Но даже так, Джон Сноу не подходит.
— Подойдёт Джон Старк, — ответила девушка, Сноу вздохнул.
— Мы успеем. В противном случае тебя всегда можно будет похитить, — пошутил парень.
— Если не успеешь, то застанешь меня замужней за ребёнком. Лорд Тарли очень настойчив, интерес проявляет и лорд Аррен. Даже несмотря на то, что отец с бабушкой отказали шестнадцати попыткам сватовства.
— Даже больше, чем у Сансы.
— Даже Ланнистеры писали.
— Лорд Тайвин решил женить Тириона? — Маргери засмеялась.
— Боги, нет! Ланнистеры младшей ветви.
— Тогда я спокоен. Знаешь, я даже знаю способ, который может ускорить выполнение наших планов.
— Правда?
— Да. Ты так же хороша в игре, как и твоя бабушка?
— Спрашиваешь, — довольно ответила Маргери.
— Мне нужно, чтобы ты кое-кого разговорила…
Королевская Гавань, первый день состязаний
Леди Маргери Тирелл находила турниры скучными. Благодаря отцу они стали обыденностью, даже не позволяющей поскучать на них. От леди Хайгардена всегда будут ожидать поддержки если не своего дома, то своего края и приходилось играть роль и демонстрировать нешуточный интерес. Какое-то время это было трудно — постоянно срывался голос от выкриков «Простор!», «Хайгарден!», но через время она обрела достаточно опыта, чтобы избегать этой проблемы.
Без сомнений, она искренне болела и радовалась победам… когда участвовали её братья или возлюбленный, но во всём остальном турниры ей не нравились. Титул королевы красоты перестал ей льстить в пятнадцать, к тому времени она получила его более десятка раз. Никто не мог упрекнуть братьев Тиреллов в их любви к младшей сестре. Девушку радовал брак и помолвки старших братьев, ведь это поможет ей избежать очередной банальной коронации. Маргери даже пообещала Джону, что выцарапает ему глаза, если тот посмеет её короновать в случае победы.
Турнир в честь именин кронпринца начался с довольно необычной ноты, разочаровавшей многих леди и даже простолюдинок, но доставившей Маргери невероятное удовольствие. Лицо Тирелл расплылось в пакостной улыбке в момент, когда Рыцарь Цветов подъехал к ложе и попросил у леди Виллы Мандерли знак её благосклонности перед своим первым поединком. Сколько же разочарованных женских вздохов она услышала в тот момент. Почти все юные девицы, скрипя зубами, наблюдали, как северянка привязывает к лэнсу Лораса шёлковый платок.
Девичье сердце понять трудно, как и девичьи желания. Но уже десяток минут спустя девицы нашли себе нового героя. Им стал таинственный Рыцарь Полумесяца. Вокруг его персоны сама по себе сложилась целая легенда, даже без участия самого рыцаря. Поговаривали, он сын очень знатного, но бедного аристократа из Эссоса, возможно даже, бывшего волантийского Триарха и что он покинул родной край в поисках богатства и славы, и всё ради того, чтобы быть с возлюбленной, которая выше его по статусу. Словом, многие девицы, если судить по слухам, были бы не против эту самую возлюбленную заменить.
Маргери с Виллой оставалось лишь переглядываться и непонятливо пожимать плечами. Ни о чём из упомянутого в Белой Гавани во время первого появления рыцаря не говорили, но какая теперь разница — новый пленитель девичьих сердец был найден. Таинственный рыцарь и Лорас Тирелл справились со своими противниками безо всяких проблем. Девушки поддержали его выкриками, не так рьяно, как Лораса перед этим, но болеть сегодня им было особо и не за кого — большая часть просторцев и северян будут выступать завтра. Следующий час не было участника, стоящего особо внимания как простой толпы, так и благородного общества и народ начал скучать, как и король.
— Сир Джон Сноу, именуемый Кошмарным Волком, сын лорда Эддарда Старка, хранителя Севера и лорда Винтерфелла, — объявил глашатай. Тот не видел, как Сноу закатил глаза, думая: «Нужно больше титулов родителя, давай скажи ещё "сын наследника Королей Зимы"».
Сбоку послышался какой-то шум. Повернув головы, Маргери и Вилла увидели, что король оживился. Он даже встал со своего стула, чтобы получше рассмотреть участника.
— Наконец, хоть что-то интересное, — загоготал его величество.
Двое златовласых оленят тоже оживились, увидев реакцию отца. Детишки что-то спросили у родителя и, увидев его кивок, подбежали к самому краю ложа. Королева начала прожигать в супруге дыру недовольным взглядом, но быстро взяла себя в руки. Никто почти и не заметил её угрожающий взгляд, а если и заметил, то не придал этому значения.
— У сира Сноу есть шансы? — маленькая принцесса замерла перед Маргери с Виллой, ожидая ответа. Мирцеллу больше интересовал юный оруженосец, подававший Джону лэнс, но интересоваться «обыкновенным» оруженосцем было не по статусу, особенно при матери.
— Простите? — удивилась Вилла.
— Ну, вы же с Севера. Вы должны знать, какие шансы у сына лорда Старка, — теперь на Виллу с явным интересом глядел и король.
— Скажем, они вполне неплохи. Сир Джон может даже дойти до финальных схваток, — ответила за подругу Маргери.
— Странно, — вступил в разговор Томмен. Мальчик покраснел, когда две незнакомки перевели на него взгляды.
— Что странно? — спросила Маргери, тепло улыбнувшись.
— На полях говорили, что он умелый воин, — совсем тихо ответил мальчик, опустив взгляд и покрепче сжав в руках деревянные фигурки. Маргери думала, что будь рядом материнская юбка, то маленький принц бы за неё спрятался.
— Так и есть. Просто он известен как командир отряда пехоты, который ищет и истребляет любых врагов на Перешейке — этим он и его копьё и заслужили свою известность.
— Почему тогда он не сможет победить? — мальчик, наконец, почувствовал себя увереннее.
— Тут другие правила: копья не боевые, а сражаются исключительно на лошадях, так что бои со смертельным исходом — редкость. На рыцарях специальные доспехи — более тяжёлые, но с лучшей защитой. В таких условиях навыки сира Сноу победить не помогут. Знаешь, как некоторые лорды называют турниры?
— Как? — принц повернул голову на бок. Он знал обо всем, что ему только что рассказали, но решил продолжить разговор с новыми друзьями.
— «Игрой в войну», — ответила Маргери.
От разговора отвлек звук треска древесины. Рыцари уже успели сблизиться и сломать первые копья. Оба участника остались в седле.
— Значит, все в этом рыцарском копье — умелые воины, — сделала вывод принцесса, глядя, как Эдрик подает Джону новое копье.
— Так и есть.
— Даже оруженосец?
— Даже он.
— Хорошо, — девочка отвернулась, сделав для себя определённый вывод.
…
Толпа радостно взревела, когда Джон выбил из седла своего соперника — болеть за сына хранителя Севера было сподручнее, чем за безызвестного межевого рыцаря из Штормовых земель. Сноу увидел, как ему машет распорядитель турнира и жестом просит подъехать к Королевской ложе.
Исходя из увиденного рыцарь сделал вывод, что у короны дела идут более чем хорошо, раз она позволяет себе столь пышные празднества и непомерные траты. Настолько непомерные, что в ложе для господ была отдельная ложа для господ, в которой сидели представители королевской семьи и их близкие родственники. Все остальные представители знати сидели отдельно. Само собой знать никогда не сажали рядом с чернью, максимум рядом с очень зажиточными горожанами, рыцарями и представителями нетитулованной аристократии.
Сноу остановился и смог получше рассмотреть короля. С неким разочарованием парень был вынужден признать, что от статного мускулистого великана в два метра ростом, которого он помнил по восстанию, осталась лишь тень былого величия: король набрал вес, много веса, и отрастил огромное брюхо — он запросто мог посоперничать в габаритах с торговцем из Волантиса. Гладко выбритое лицо сменилось длинной и густой, как у северян, бородой, под которой спрятались два, а то и три, подбородка. У короля под глазами были тёмные круги, а лицо красное и потное. Джону стоило усилий, чтобы не скорчить гримасу отвращения, хотя он и не питал негативных чувств к лучшему другу отца.
Отведя взгляд в сторону, Джон впервые увидел королеву. Как ему и рассказывали, Серсея Баратеон была очень красивой: стройная и грациозная, со светлой кожей, унаследовавшая фамильные черты Ланнистеров из Утёса Кастерли. Она могла бы даже соперничать с Вель в плане внешности, будь они одного возраста. Красное платье с корсажем очень шло её величеству, но без него она вряд ли будет столь же красива. Рядом с ней, со скучающим видом, сидел сам виновник торжества — кронпринц Джоффри Баратеон. Как и мать, он был зеленоглаз и златовлас.
Чуть в стороне от монархов сидел Джон Аррен. «А этот старик не изменился вовсе», подумал про себя Джон. Чуть поодаль сидел лысый мужчина с бакенбардами, в котором отчётливо виднелось внешнее сходство с королевой и ее братом-близнецом. Очевидно, что им был Тайвин Ланнистер.
— Поздравляю с победой, сын Неда, — обратился к Джону король, как только бастард остановился около трибуны.
— Благодарю, ваша милость.
— Надеюсь, ты покажешь этим зелёным рыцарям, как дерутся настоящие мужчины.
— Сделаю всё, что в моих силах.
— Раз так, то я поставлю на твою победу в общей схватке.
— Вы не оставляете мне выбора, ваша милость. Придется выиграть её, а то отец расстроится тем, что я вас подвёл.
— А он мне нравится! — засмеялся король. Королева скрипнула зубами и перевела раздраженный взгляд со своего супруга на Джона. Казалось приязнь короля идёт в комплекте с неприязнью от королевы.
Уже развернувшись в сторону своего шатра, Джон увидел, что на него заинтересованно глядят обладатели двух пар изумрудных глаз, неподалеку от которых сидела Маргери. Вывод из этого был очевиден: король всё ещё зол на Тиреллов, раз рядом с ним сидит Хранитель Запада и Хранитель Востока, но не Хранитель Юга.
…
Мирцелла и Томмен Баратеон явно не были заинтересованы турниром, пусть и пытались показать обратное. Стало ясно, что дети скучают, но очень быстро служанки исправили положение — детям принесли ковёр и игрушки юного принца. Среди них были деревянные фигурки, игрушечное оружие, мяч, и всё прочее. Королеву, как оказалось, отсутствие детей рядом с уже изрядно подвыпившим отцом абсолютно устраивало.
Вскоре к принцу за игрой присоединился болезненного вида мальчик лет семи на вид и темноволосая девочка с печальным взглядом. Принцесса же попросила Маргери заплести ей волосы в какую-то замысловатую прическу, чем девушки и занялись. Вилла «незаметно» покинула трибуну и направилась в сторону шатра Лораса.
— Вам не скучно, леди Маргери? — с участием спросила принцесса.
— А должно быть? — улыбнулась девушка.
— Может и должно. Вдруг вы хотели посмотреть на турнир, а я отвлекаю вас от него…
— Все в порядке, Мирцелла. Могу я называть вас Мирцеллой?
— Конечно, — обрадовалась девочка.
— Мирцелла, я всегда хотела сестренку, делать тебе прическу мне не в тягость, — ответила Маргери, переведя взгляд на рыжую женщину, одетую в платье с гербом дома Аррен, что совсем недавно подсела к ним и не сводила взгляда с болезненного вида мальчика.
— Правда? — искренне удивилась девочка.
— Да. Старшая бы стала мне замечательным примером для подражания среди сверстников, а о младшей я бы уже заботилась сама. Всегда хотелось родную сестру, но у меня только братья и все старшие.
— Вы не любите братьев?
— Люблю больше жизни, особенно Лораса, но мне кажется, что это совсем не то — с братьями не посекретничаешь, не поделишься самым интимным и не попросишь совета в некоторых вопросах.
— Вы абсолютно правы, — подтвердила слова Тирелл рыжая женщина, но она явно не была настроена на разговор.
— Вот видишь, Мирцелла. Братья это совсем не то. Ты не представляешь, как я завидую своим снохам — у леди Сансы есть младшая сестра, а у Виллы старшая.
— Интересно, каково это — иметь сестру, — задумчиво произнесла принцесса. Леди Аррен в этот момент триумфально улыбнулась, словно ожидая вопроса. Увидев это, улыбнулась уже Маргери.
— Давай дождёмся леди Виллу и попросим её рассказать.
— Давай, — кивнула девочка.
— Вот, я закончила, — Тирелл достала из складки платья зеркальце и показала Мирцелле её прическу.
— Как красиво, — голос Мирцеллы просто источал восторг. Лиза Аррен недовольно скрипнула зубами, словно о ней забыли, она даже от сына взгляд отвела.
— Иметь сестру действительно здорово, — заговорила леди Аррен менторским тоном. — В моей жизни длительное время не было человека ближе, чем Кэт. Особенно после того, как умерла наша мать.
— Насколько вы были близки? — поинтересовалась Маргери.
— Ну, — Лиза захихикала, прикрыв рот ладошкой, словно юная девица. На её лице появился напускной румянец. — У нас было много общего, мы даже учились целоваться на одном мальчике.
— И вы делились с сестрой всеми секретами? — поинтересовалась Маргери с напускным восторгом, который так и не заметила Лиза.
— Само собой.
— Я тоже делилась многим с братом, но Лорас не мог хранить тайну дольше недели.
— Нет, мы с сестрой никогда не выдавали друг друга. Мы даже придумали тайный язык для переписки.
— Расскажите подробнее… — восхищенно попросили Маргери с Мирцеллой в один голос.
Три дня спустя
Джон в последний раз проверил, хорошо ли закреплены все ремешки и пряжки на его доспехах. Пусть в своей защите он не сомневался, но может быть очень неловко, если в процессе боя он потеряет тот или иной элемент. Кинжал был закреплен на поясе, щит он в любом случае использует исключительно в поединках на копьях.
— Схватка вот-вот начнётся, — сказал ему Эдрик, подавая шлем.
— Спасибо, — Сноу отметил, что Дейн был чем-то заметно недоволен. — В следующий раз, Эдрик.
— Что?
— Будем драться вместе в общей схватке в следующий раз.
— Обещаешь?
— Да, а пока можешь посмотреть за схваткой с трибун.
Лорд Звездопада удалился, встретившись на выходе из шатра с Лорасом Тиреллом.
— Твой доспех не очень впечатляет, — отметил Тирелл, глядя на Джона.
— Зато не блестит как твой, того гляди на меня внимания никто и не обратит. А вот твоя блестящая броня, прямо кричит: «Атакуй меня!». Зачем ты вообще решил участвовать?
— Дополнить свою легенду, — пробормотал Лорас.
— Только ли, — не сильно поверил ему Джон.
— Ещё Маргери сказала, что выцарапает мне глаза, если с тобой что-то случится.
Джон резко моргнул и посмотрел Лорасу прямо в глаза. Бастарду казалось, что карие глаза друга так и твердят «я знаю», хотя Сноу и не был в этом до конца уверен. Но если хорошенько поразмыслить и предположить, что один из братьев знает тайну Маргери, то этим братом будет наверняка именно Лорас.
— Забавно, — тут же ответил Джон.
— Что же?
— Леди Вилла сказала мне то же самое касательно тебя, — парни синхронно улыбнулись.
Где-то вдали зазвучали трубы — сигнал к тому, что бойцам пора выходить на арену.
— Что ж, наш выход, — улыбнулся Джон и принялся колдовать.
…
Для общей схватки возвели отдельную арену, которая мало уступала предназначенной для схваток всадников по размерам. Снова огромное количество мест для зрителей и снова две ложи для господ почти с теми же людьми в них. Лорд Старк всегда считал и твердил, что награда в три сотни золотых драконов это очень много даже за первое место на турнире. В Королевской Гавани одна только организация турнира потребует в сотни, если не в тысячи раз большей суммы, не говоря уже о призах за первые места.
Лорды что-то тихо обсуждали сидя на трибуне. Отдельно от них толпились и гудели толпы простолюдинов, ожидая начала схватки стоя — на их трибунах зрителей явно было в несколько раз больше, чем мест для них. Королевский герольд объявлял самых именитых участников, среди которых фигурировало и имя Джона. В качестве «сына Хранителя Севера», разумеется.
Участники уже разделились на десяток больших групп по регионам. Были и группы поменьше, зачастую состоящие из лордов или влиятельных рыцарей и их свиты. В ещё более мелкие группы объединялись межевые рыцари, наёмники и младшие сыновья купцов или бедных лордов. Было и множество одиночек, но шансов на победу у них было меньше всего, ведь они зачастую выбывают из схваток самыми первыми, пока большие группы сражаются между собой.
Деньги, слава, репутация и престиж — всё это в глазах участников явно стоило риска для жизни. Не успели Джон с Лорасом пройти в свою часть арены, как их окружила группа просторцев, в которую входили и все северяне, что приняли участие в схватке. Король своим неосторожным замечанием сделал из Джона Сноу настоящую мишень — зная щедрость короля, можно было просто поставить на проигрыш винтерфелльского бастарда и, обеспечив его поражение, выиграть весьма внушительную сумму. Вот северяне и решили этого не допустить. Просторцы же защищали сына своего лорда. Кошмарный Волк всегда находит славу, часть её наверняка перепадет и Лорасу, стоит лишь держаться рядом. Сноу мог понадеяться, что за него вступятся штормовики, но они не будут сражаться бок о бок с просторцами.
Наконец, король встал со своего места и возмущённо что-то закричал. Совсем скоро герольд жестами отдал нужные команды и над полем прозвучал рог, сигнализирующий о старте схватки. Радостный гул зрителей ознаменовал начало зрелищ.
Самые большие из групп воинов побежали на встречу друг к другу почти одновременно. В этой суматохе было тщетно надеяться на сражение в строю, но было, по крайней мере, его подобие. Одиночки и мелкие группы воинов были разбиты почти сразу более крупными группами. Были и те, кому удавалось держаться, но это скорее исключения из правил.
Джон и Лорас вместе с их группой с разбега врезались в небольшой строй воинов Долины Аррен. Вначале даже казалось, что сыновья гор устоят, но мигом позже строй был проломлен под тяжестью нападавших. Ближайшие противники падали наземь сбитыми с ног и воинам долины оставалось лишь надеяться, что участь быть затоптанными их минует. Сноу с Тиреллом пробились в брешь, разделив вражеский строй пополам, сначала первую шеренгу, затем вторую. Спустя три минуты с группой Долины было покончено.
Джон с Лорасом старались держаться рядом, всё же кары от леди Тирелл ни один из них заслужить не хотел и неважно от текущей или будущей. Сноу виртуозно, а главное быстро, выводил из схватки одного противника за другим — меч, ломающий щиты одним ударом, в этом очень даже помогал. Лорас прикрывал друга и следил, чтобы тот не заигрывался. Если Джону не удавалось быстро одолеть врага, то Лорас быстро довершал начатое бастардом.
Спустя ещё минут десять в просторцев вклинились сразу две группы с разных сторон. В первой западники вперемешку с воинами Королевских земель, а во второй более мелкие группы, объединившиеся в союз. Победу не смог одержать никто из них, а способных продолжать бой участников осталось меньше сорока, и каждый теперь думал о собственной победе.
В какой-то момент Сноу заигрался и не заметил, как его окружил сразу десяток человек, причем весьма разношёрстных — среди них были воины от каждого из регионов и даже наёмники.
— Готов умереть, Сноу? — спросил один из них тоном, явно говорившим о том, что правила схватки соблюдаться не будут.
— Не очень, я планировал прожить еще несколько десятков лет, — пожал плечами Джон, перехватывая Закат.
— Мы убьём тебя. Но знай, что мы сожалеем.
Джон сразу ринулся вперед, разрубив ближайшего противника в кожаной броне пополам диагонально, от груди до пояса. Следующему он вскрыл горло кинжалом. Окружившие Джона явно не ожидали от парня такой прыти. Третий соперник только и успел, что прикрыться маленьким круглым щитом от замаха, в результате чего остался без руки. Оставшиеся из группы замерли в страхе, а когда окровавленный с головы до ног Сноу громко зарычал, подобно волку, то и вовсе побежали прочь. Догадка парня подтвердилась, эти «убийцы» не были жалостливыми.
Вскоре на поле осталось лишь шестеро человек. Одним из них был хромающий Лорас, которого под руку уводил в сторону Рыцарь Полумесяца. Бронзовый Джон дрался один на один против рыцаря из Простора, а напротив Джона встал красный жрец с пылающим мечом в руке.
— Узри же могущество истинного бога! — прокричал он, на что Сноу лишь ухмыльнулся и вонзил Закат в землю.
…
— Что делает сын Неда? — недоумевая, спросил король Роберт у Джона Аррена, глядя как Кошмарный Волк возвёл руки к небу.
— Полагаю, он молится Старым богам.
— Какие глупости, — фыркнула королева.
— Торос ищет поддержки у своего бога, почему северянин не может попросить её у своего? — философски спросил Аррен.
— Потому что она ему не нужна! — возмутился король. — Этот псевдо-жрец поливает оружие разбодяженым диким огнём. Сноу достаточно просто дождаться, пока меч противника расплавится окончательно.
— Но Сноу же об этом не знает, — отметил принц Станнис.
Тем временем толпа начала посмеиваться над «глупым северянином» и его «деревянными богами». Сноу прекратил молитву и снова взял меч в руку. В этот момент лезвие клинка засияло неестественным светом и мигом спустя свет начал медленно угасать, оставшись лишь в выгравированных рунах.
— Что написано на мече? Не могу рассмотреть, — спросила королева.
— «Грядёт закат», — ответил ей Станнис, на что Роберт лишь разразился хохотом.
— Отличный девиз, когда дерёшься с иноверцем, поклоняющимся солнцу.
…
Победу в общей схватке одержал Джон Сноу, чем несказанно обрадовал короля и огорчил добрую часть его придворных. На вопрос короля: «На что ты потратишь пять тысяч драконов?» бастард лишь пожал плечами со словами: «Для начала куплю леди Мормонт платье».
В этот день добрый король Роберт поддался ностальгии. Возможно, от приятных воспоминаний, возможно, от выпитого вина. Успехи бастарда лучшего друга заставили Баратеона вспомнить о своих собственных. Пусть вспоминать было особо и не о ком конкретном — у Роберта была, по меньшей мере, сотня детей, но никого выдающегося. «Тихий Волк взял качеством, а не количеством», подумал Роберт. Следующей его голову посетила другая мысль: «А может, просто успешен только самый первый из бастардов?»
— Джон, — обратился король к бывшему наставнику, как только Сноу была торжественно вручена его награда.
— Мой король?
— Я хочу пригласить девочку ко двору.
— Девочку? — не понял десница.
— Ну… девочку… Мэй… Майя… как там её? — король силился вспомнить имя, которое ей дал.
— Мия, ваша милость.
— Вот! Её! — вспомнил имя своего первенца Роберт, так и не заметив прожигающего взгляда супруги.
Глава 36
Ров Кейлин, Север
Вспоминая о прошлом, леди Эшара Дейн всё чаще задумывалась — правильно ли она поступила шестнадцать лет тому назад? Времени подумать у женщины было более чем достаточно, но правильный ответ всё никак не приходил.
Юная Эшара, воспитанная в терпимом к детям страсти обществе, всё равно понимала, что отношение к её сыну на Севере будет иным, совершенно не тем, к которому привыкли сыновья и дочери тёплого Дорна. В одном тогда ещё молодая девушка не сомневалась — отношение к «племяннику», спасительному якорю у Неда будет если и не лучшим, то точно ничем не уступающим его законным детям.
А вот холодное отношение к чужому ребенку со стороны мачехи было очевидным, но и в Дорне могут быть не рады сыну лучшего друга узурпатора и убийцы Меча Зари одновременно. Жажда мести за принцессу Элию может привести к весьма неожиданным последствиям, и если до Тайвина Ланнистера и его псов в первые после восстания годы дотянуться уж никак не удастся, то на маленького Джона это не распространяется.
Сможет ли лорд Дейн терпеть в своём доме живое напоминание об убийце младшего брата и человеке, опорочившем честь любимой сестры, особенно если Джон так сильно похож на отца? Кому расти легче — сыну дорнийской «любовницы предателя» или бастарду Хранителя Севера? Может, мачеха, несмотря ни на что, сможет стать Джону матерью? Может, брат захочет избавиться от племянника? Вопросов, к сожалению, было гораздо больше, чем ответов, но одно ясно было точно — если Эддарда Старка не вытащить из пучины отчаяния, в которую он с каждым днем погружается все сильнее и сильнее, то через пару дней его найдут в петле, подвешенным на ветке ближайшего дерева.
В итоге дорнийка спасла возлюбленного ценой счастья своего ребёнка и своего собственного. Как итог, Джон рос не в самых лучших условиях, но и в далеко не самых плохих. За более чем полтора десятилетия в жизни Эшары не прошло и дня без мыслей о сыне: о его жизни, положении и счастье. Со временем первые слухи и рассказы о Кошмарном Волке добрались и до далёкого Эссоса. Пусть поначалу они больше походили на сказки, но желание бросить всё и отправиться к сыну, возникло в тот же момент.
Последствия принятых решений сразу же больно ударили по женщине — она была просто не нужна почти взрослому сыну, ей было нечего ему предложить, нечего дать. Если он и не получил материнскую любовь, то теперь та ему просто не нужна, а если получил, то ему уже не нужна настоящая мать. Эшара не могла защитить сына в его нескончаемых сражениях, не могла дать ему наследство, не могла научить его быть Дейном. О проблемах, которые могут возникнуть в результате чудесного воскрешения лучше и не упоминать вовсе.
Все изменилось в тот злосчастный день в той Волантийской таверне. На внуков Эшары и Эддарда начали охоту, на невинных детей, которые еще даже ходить и говорить не могут. Очередные жертвы в игре в престолы, жертвы которых Эшара допустить не могла. Пусть она и не нужна сыну, пусть она забыта возлюбленным, пусть она мертва для семьи и благородного общества, но у неё появился новый смысл жизни — защита семьи, защита внуков и сына.
Леди Дейн не могла призвать к ответу полоумную форель, не могла оставить на щеке Эддарда красный след от пощёчины за то, что потянул ребенка на войну, но для защиты внуков обретенные за много лет вдали от дома навыки подходили просто идеально. Недоброжелателям ещё предстоит понять, что никогда не стоит гневить дорнийскую женщину. Истина, утверждающая, что семья превыше всего, стала ясна как никогда раньше.
…
— Что-то случилось? — спросила Эшара у Вель, заметив, что девушка поморщилась от боли.
— Кусается, — коротко ответила Вель, указывая на маленького Родрика, который как раз трапезничал.
Малыш то и дело с живым интересом поглядывал на мать, перед тем как снова зажать сосок между зубами или деснами. Казалось, ему приносит удовольствие та или иная реакция на каждое его действие. Вот он укусил сосок снова и замер в ожидании.
— Маленький засранец, — улыбнулась Вель, чем удивила мальчика.
— Потом станет легче, — пообещала Эшара.
— Не думаю, кажется, что с каждым разом всё больнее и больнее.
— Первые зубы очень острые — они должны быть такими, чтобы пробить десну. Когда в этом не будет необходимости, тебе станет легче.
— Поняла, — в тоне Вель была отчётливо слышна благодарность.
Её старшей сестры по эту сторону от стены не было, и беременность Дейси тоже была первой, так что спросить совета, кроме как у Эшары или Виллы, было не у кого. Если вторая не могла знать все в виду того, что быстро потеряла ребенка, то первая охотно делилась всеми знаниями и опытом, что имела.
Отношения с Вель у Эшары сложились более тёплые, чем с Дейси, но именно ей леди Дейн доверяла меньше. Ввиду обретённой профессии первое время было трудно не думать о корыстных мотивах одичалой. Все, что имела дикарка, было тесно завязано на Джоне: статус, безопасность, кров, все материальные или иные блага, что уж говорить, если даже жизнь Вель первое время обеспечивалась исключительно по «прихоти» Джона. Жизни одичалой наступит конец, если с бастардом хоть что-то случится. На этом фоне её сближение со Сноу и его защита было наиболее очевидным ходом. Лишь спустя пару недель леди Дейн убедилась, что чувства вольной женщины искренние, а забота о сыне Джона не наиграна.
— Я не думала, что такое возможно, — задумчиво проговорила Эшара, глядя, как Вель укладывает Родрика в колыбель и берёт на руки Дианну.
— Что именно? — спросила та.
— Вы трое… ваши отношения.
— Я жена вашего сына, Дейси тоже. Сильный мужчина может делать то, что не дано слабому.
— И в этот момент я думаю, воспитывал ли вообще Эддард Джона, раз наш сын нарушает брачные клятвы.
— Он не нарушает, — спокойно ответила Вель.
— Разве мой сын не клялся тебе в вечной любви?
— Клялся, как и я ему. Но он не обещал любить меня одну.
…
В замке и его окрестностях стало значительно спокойнее с появлением во Рву леди Дейн. Женщина отлично справлялась с возложенными на себя обязанностями тайного канцлера, пусть они в основном касались именно контрразведки и вычисления доносчиков и шпионов тех домов, что могли нести угрозу её сыну и внукам. Темница замка быстро начала наполняться заключёнными, что с ними делать, решал и будет решать исключительно Джон. Если его жены и занимались подобным, то это было скорее исключением из правил. Эшара с трудом преодолела желание собственноручно выцарапать глаза всем арестованным.
Мейстер Гормон регулярно сообщал «сестре» новости, как и Уэймар Ройс, но в тех письмах почти не было информации сколь-либо стоящей, так что они не несли прямой угрозы Рву и его обитателям. Тиреллы и вовсе были долгосрочными союзниками и их интерес к положению дел был вполне оправдан. Ройс же просто делился впечатлениями с семьей. Бронзовые короли не те, кто будет охотиться за роднёй, как и Тиреллы не будут преждевременно кусать «руку с едой».
Во многом основной причиной оставить Эшару во Рву, а не прогнать взашей, оказались именно её навыки — женщина смогла не только пробраться в крепость в момент, когда в ней была усиленная охрана, но и незаметно влиться в её жизнь, избежав обнаружения что стражей, что воронами. Да и вычислить убийцу в незнакомом замке она тоже смогла.
Такого человека лучше держать рядом, на виду его действия и мотивы будут максимально прозрачны, а прогнав, ты получишь лишь бессонные ночи в ожидании удара в спину. Раз Эшара способна на такое, то смогут и другие. Этим в тот памятный вечер их первого разговора и мотивировалось решение Джона разрешить матери остаться. Так у малышей появилась бабушка и ещё одна защитница. Более чем столетний жизненный опыт научил рациональности и прагматизму. Разговор пусть и был тяжёлый, но прошёл без истерик. Эшара даже искренне улыбнулась, услышав от сына фразу: «Пусть ты и была не самой лучшей матерью, но я не изверг, чтобы не познакомить тебя с внуками»
…
— Я могу её взять, — предложила Эшара, обращаясь к Вель.
Одичалая сидела за столом в кабинете Джона и перебирала какие-то бумаги. Малышка Дианна, сидевшая на руках у матери, вовсю пользовалась возможностью изучить незнакомые предметы в ранее недоступном месте. Как итог, была опрокинута чернильница, сломано перо и покусано письмо от Бронзового Джона, но ребёнок был абсолютно доволен.
— Да, спасибо, — Вель передала дочь в руки леди Дейн.
Было просто удивительно, как быстро малышке удавалось растопить бабушку, что редко выражала хоть какие-то эмоции в открытую. Но с ребёнком в руках женщина тут же начинала ворковать и превращалась в обыкновенную смертную. Трудно было поверить, что именно эта женщина вычислила и кинула в темницу два десятка человек.
— Кто моя хорошая? — спрашивала Эшара и, как только глаза ребенка начинали выражать удивление, тут же отвечала. — Ты моя хорошая.
— Иногда мне кажется, что её вы любите больше, чем Родрика.
— Поверь, любовь или есть или её нет, а касательно более сильной или более слабой любви к детям и внукам рассуждать глупо. Это всё равно, что всерьез раздумывать, какую руку отрубить больнее: левую или правую, — ответила Эшара, хотя поверить в то, что внука дейновской внешности и носящего "имя" сына она любит больше, было не очень трудно.
— Есть интересные новости? — сменила тему Вель.
— Вместе с дорнийцами, доставившими финансирование для гильдии пару недель назад, приехал юноша. Он выразил желание остаться и изучать алхимию в гильдии.
— И?
— Этот юноша — одна из дочерей принца Оберина.
— Агент?
— Не больше, чем Уэймар. Она, кажется, действительно приехала в поисках знаний.
— Это интересно. Если она вдруг что-то затевает…
— Всенепременно сообщу, — улыбнулась Эшара. В дверь, тем временем, постучались.
— Да?
— Леди Уайтлинг, патруль сообщил о гостях с Волантиса, они прибудут в городок через пару часов.
— Кажется, мне нужно надеть самое красивое платье и украшения.
— Такова цена за жизнь поклонщицы, — поддразнила девушку Эшара.
— Блядь, нужно было быть более усердной в той попытке побега, — только и пробормотала одичалая в ответ.
…
Гостей и их «подарки» в замок сопровождали лично Вель и Уэймар, в компании гвардейцев, разумеется. Толстый торговец знал, что старый знакомый всегда найдёт, чем его удивить. Вот это и случилось очередной раз — исполинских размеров белое дерево с кроваво-красными листьями в центре города внушало. В чём необходимость строительных лесов около дерева гость так и не понял, но это уже дело северян.
Вечер прошёл по уже привычному сценарию — пир, обмен любезностями и подарками и обсуждение дальнейшего сотрудничества с женой лорда Сноу. Утром следующего дня гости покинули замок, получив то, зачем приехали — лекарство для Триарха.
Не успели гости скрыться за горизонтом, как в Ров прибыл староста Древа с жалобой на донимающих его семибожников. Те всё чаще приходили с просьбами об организации постройки септы. Сама Вера и её служители строить это здание в городке не собирались. Ройс потратил почти весь день на решение этого момента. Следующим в очереди на строительство шёл очередной жилой квартал. Уэймар заявил, что может начать постройку храма хоть завтра при условии, если те, кому он так необходим, согласятся жить именно в нём. Желающих оказалось мало. Молиться можно и у чардрева, никто ведь не спрашивает, кому именно ты молишься.
Да и все ярые сторонники Семерых, по большей части, уже покинули город, сами или с чужой помощью. Местному «лорду» были нужны рабочие, а не те, кто собирается жить, уповая на милостыню во имя Новых богов. Ест и получает кров только тот, кто работает, пока именно этот порядок был основополагающим.
Королевская Гавань, турнирные поля
Лорас Тирелл ощутил что-то холодное на своем лбу. Холодное и влажное. Открыв глаза, рыцарь понял, что находится в своем шатре, на его лбу холодный компресс, а рядом хлопочет одна из его многочисленных кузин. После очередного ритуала поправления одеял и подушек девушка поспешила покинуть шатер.
Кровать у Лораса мягкая и удобная, а вот доспеха на парне уже не было и Тирелл не помнил, как снимал его, но это уже не важно. Рыцарь поймал себя на мысли, что в последний раз он так просыпался больше двух лет тому назад, когда его в последний раз выбили из седла на турнире.
Недалеко в кресле сидит Маргери и занимается вышивкой. То и дело, смотря в сторону брата. Лорас поморщился и потянулся за кувшином с водой, что стоял совсем рядом на столе. Определить, что доставляет ему больший дискомфорт: раненая гордость или головная боль, парень так и не смог.
— Ты, наконец, очнулся? — улыбнувшись, спросила Маргери и отложила своё рукоделие в сторону.
— Да, долго я спал? — спросил Лорас, наливая в кубок воду.
— Пару часов.
— Голова болит, — пожаловался парень. Только в присутствии младшей сестры он мог позволить себе проявление такой слабости, как жалоба.
— Вот, выпей это, — Маргери долила брату в кубок какую-то синюю жидкость. — Джон сказал, что тебе станет лучше. Ещё он сказал, что у тебя ничего не сломано, но будет лучше, если от схватки на копьях ты воздержишься.
— Джон? — нагло ухмыльнулся Лорас.
— Что? — не поняла его Маргери.
— Не «сир Сноу» и даже не «сир Джон», а просто «Джон», — ухмылка парня превратилась в улыбку столь широкую, что её обладателя сочли бы за самого счастливого человека во всех Семи королевствах.
— Лорас, — тон Маргери сменился на предельно серьезный, что вынудило её брата засмеяться.
— Молчу-молчу, — промолвил он, уклоняясь от летящей в него подушки. — Кто победил в схватке?
— Д… сир Джон, — тут же исправилась девушка. — Но тебя тоже можно поздравить, ты продержался достаточно долго, чтобы войти в десятку лучших бойцов.
— Спасибо, — Лорас поймал себя на мысли, что это действительно можно считать достижением — тот же Гарлан смог продержаться так долго лишь после второй дюжины турниров, в которых принял участие.
— Ты очень рад, как я погляжу.
— Вилла мне кое-что пообещала, в случае, если я добьюсь определённых успехов, — ответил парень, не вдаваясь в детали.
— Понимаю. Через час будет уж совсем темно, так что нам лучше вернуться в поместье.
— Я, пожалуй, дождусь, пока лекарство сира Джона подействует, — ответил Лорас, особенно выделив «сира», на что Маргери закатила глаза.
— Тогда я тебя оставлю.
Не успела Маргери выйти из шатра, как в него вошла Вилла Мандерли и чуть ли не прокричала.
— Снимай штаны, я тебя сейчас так объезжу, что ты ещё неделю ходить не сможешь! — лишь закончив фразу, леди Мандерли заметила Маргери, которая деликатно пыталась сделать вид, что её здесь нет.
…
Около тёмно-синего шатра послышался хор плохо приглушенных смешков — Лорас Тирелл упал наземь после очередного пинка и потёр ушибленную задницу. Джон подал другу руку, помогая встать. Тренировки приносили свои плоды — Лорас всё реже пропускал атаки бастарда или позволял сбить себя с ног, что не могло не радовать. Однако даже так он оставался не самым лучшим мечником.
В бою на копьях Лорасу действительно не было равных, а вот в бою на мечах он был не намного лучше Уилласа и значительно хуже Эдрика Дейна. Сказывались упорные тренировки наследника Хайгардена и он стремительно догонял своих младших братьев, а лорд Дейн, несмотря на разницу в пять лет, уже ушёл в большой отрыв.
За тренировкой наблюдали прочие рыцари простора и северяне из рыцарского копья Кошмарного Волка. Леди Вилла, и леди Маргери также присутствовали. Весёлая компания, разговоры, шутки, поединки и немного вина делали своё дело и представители столь отдалённых и разных регионов уже почти считали друг друга за друзей. Вернее, просторцы уже не считали северян за тупых дикарей, а северяне не считали просторцев глупыми неженками.
Эдрик Дейн на тренировке отсутствовал — его Джон отправил на Стальную улицу с важным поручением. В сопровождении части своих людей и леди Мормонт, разумеется. Юному лорду предстояло проявить свои навыки по заключению сделок и закупить для гарнизона Рва несколько сотен кольчуг по максимально выгодной цене. Пусть и добиться хорошей цены лорду Звездопада было совсем нетрудно, достаточно лишь озвучить, кто он такой. Вопрос был в том, придет ли к столь очевидному выводу Эдрик или нет.
Сноу ещё не знал, что его подопечный по пути к ремесленникам встретил принцессу, которая выбралась в город «инкогнито» в компании братьев матери. Оба мужчины были более чем узнаваемы, так что торговцы с пониманием и большой радостью делали скидки для друга принцессы. Эдрик научился у Джона не только фехтованию.
Не успел Джон ободряюще похлопать друга по плечу, как заметил перешёптывания людей, наблюдавших за их с Лорасом тренировкой. Обернувшись, бастард с малой толикой удивления определил причину такого поведения: в сопровождении двух десятков алых плащей и королевского гвардейца, в их сторону шагал сам Джоффри Баратеон.
Кронпринц, как и Ланнистеры из Утёса, был высок, зеленоглаз и светловолос. Довольно хорошо сложен физически — сказывалось хорошее питание. У юноши были полные губы и волосы до плеч. Несомненно, он был очень красив, но это не была мужественная красота его отца, на которой сказалась кровь последних Штормовых королей, красоту принца было впору назвать женственной.
— Что, забавляетесь с игрушечным оружием? — ехидно спросил Джоффри, указывая на тренировочные мечи.
Эти мечи действительно походили на игрушечные, те самые, с которыми начинают играть дети лордов лет так с трёх, но только визуально. Они были тяжелее настоящих минимум в два раза и не подходили для того, чтобы прирезать кого-то, а вот проломить с их помощью черепушку было вполне реализуемо. Джон еле удержался от того, чтобы поморщиться: тон принца напомнил ему об избалованных детишках скайримских ярлов, а эти воспоминания приносили ему боль до сих пор.
— Тренируемся, мой принц, — поспешил ответить Джон.
— Вижу, — принц обвел взглядом всех присутствующих и сделав определённый вывод, он продолжил. — Да, компания предателей и трусов как раз самое то для ублюдка. Идеальные партнёры для тренировок.
Принц толсто намекал на сторону, которую заняли Тиреллы в восстании его отца, и на то, что те её сменили, присягнув Роберту, когда стало ясно, что старая династия повержена окончательно. Алые плащи захихикали, а глаза просторцев и северян тут же наполнились гневом. «Точно ребёнок ярла, прям один в один», пронеслось у Джона в мыслях.
— Приходится пользоваться любой возможностью для самосовершенствования. Мне, человеку без рода и имени, нужно постоянно упражняться, чтобы иметь возможность быть хотя бы равным кому-то навроде вас, мой принц, — лесть принцу явно понравилась.
— Похвальная инициатива, кажется, этот дикарь не до конца потерян, кто ж знал? — вновь «пошутил» принц и вновь раздались смешки алых плащей. Северяне, казалось, вот-вот схватятся за оружие.
— Как видите, она работает, — ответил Джон, принц изогнул бровь. — Неотёсанный дикарь смог сразить лучших воинов во всех Семи Королевствах в общей схватке. Но уверен, мне просто повезло, ведь вы не участвовали.
— Да, ты прав, — согласился Джоффри. — Но принцу не подобает барахтаться в грязи общей схватки.
— И мне остается лишь благодарить вас за полученную возможность победить.
— Не за что, — великодушно ответил принц.
— Воистину, даже страшно представить, на что способен сын Демона Трезубца и племянник Джейме Ланнистера, одних из лучших воинов своего времени.
Королевский гвардеец, сопровождавший принца, закатил глаза: его подопечный так и не понял, что бастард над ним почти открыто насмехается. Ни разу не участвовавший ни в одном турнире, регулярно пропускающий занятия по фехтованию, Джоффри не мог представлять хоть какой-то угрозы в бою даже обыкновенному ополченцу. А вот просторцы с северянами это поняли, и алые плащи поняли. Даже леди, что были рядом, поняли, но не сам принц. И теперь смешки исходили от компании бастарда, а эскорт принца давился собственным гневом.
Маргери же сделала определенные выводы — у принца был как минимум не самый приятный характер и воином он точно не был: ладони принца нежные и ухоженные, словно девичьи, на них не было даже мозолей от меча как у всех её старших братьев. У Джона ладони и вовсе в рубцах от ожогов, а вид ногтей на двух пальцах левой руки оставляет желать лучшего. Вывод, что украшенный драгоценными камнями меч, что принц носит на поясе, скорее украшение и предмет статуса, чем реальная угроза, напрашивался сам собой.
— Может, вы дадите нам пару уроков? — спросил Лорас. Парню не терпелось поставить зарвавшегося юнца на место.
— Я бы с радостью, но есть ещё много дел, требующих моего королевского внимания, — принц развернулся, чтобы уйти, и никто так и не понял, с какой целью он вообще подошел к столь неприятной для него компании. — Может быть, однажды. — Добавил он мигом позже.
— С нетерпением буду ждать этой возможности, — улыбнулся Джон.
— Вот ведь мудак, — прошипел Лорас, как только Джоффри и его свита скрылись из виду.
— Мудак! Мудак! — согласился Коготь, и Джон погладил питомца по оперению.
— Не произноси это вслух, друг: у короны всюду есть глаза и уши.
— Он оскорбил нас!
— Будто это для тебя впервые, — лениво отмахнулся Джон. — Ой, ты действительно к такому не привык, тут только я бастард. — Сноу почесал голову.
— Нужно догнать его и призвать к ответу! — не унимался Лорас.
— Ты действительно думаешь, что он будет драться с тобой сам? — скептически спросил Джон.
— Если удачно спровоцировать, то будет.
— Не переживай, друг, — успокоил Лораса Джон. — Он свое ещё получит, когда придет время, — добавил он совсем уж тихо.
Сейчас ссориться с королевской семьей, было совсем не с руки, особенно когда ты в столице. Поведение, к которому привык Довакин во время восстания Бейлона, не привело ни к чему хорошему. И если Цареубийце были глубоко безразличны шпильки в его сторону со стороны ребенка, то кусок дерьма Хостер выпад в сторону своей семьи не оценил. Еще тогда восьмилетнему мальчику стало ясно, что, не имея за собой реальной силы и влияния, лучше лишнее внимание к своей персоне не привлекать и сильных мира сего не трогать, но позже, восстановив силу и собрав сторонников, можно навязывать уже свои условия.
Если глава не самого влиятельного, пусть и Великого дома, способен создать столько проблем, то даже страшно представить на что будет способен кронпринц. Так что требовать сатисфакции за оскорбление Сноу не стал, ведь победа над королевским гвардейцем точно не удовлетворит раненое самолюбие.
…
Джоффри был доволен состоявшимся разговором, ведь по достоинству был оценён его социальный статус и боевые навыки, а их даже не пришлось демонстрировать. И не важно, что оценку сделал безродный ублюдок рядом с бывшими предателями: что первому, что вторым нужно знать как своё место, так и то, с кем они имеют дело. А вот факт того, что разговор прошел не совсем так, как планировалось, принца совсем не расстроил.
Еще утром наследник Железного трона загорелся желанием побеседовать с Кошмарным Волком и, возможно, даже найти общий язык. Дружба с сыном Эддарда Старка точно понравится отцу и поможет заслужить его одобрение и похвалу, а у бастарда можно во всех подробностях расспросить про стену из голов на Перешейке, про казни и про то, что случается с пропавшими речниками.
Говорят, на Севере упразднена профессия палача и местные лорды сами приводят приговор в исполнение. Больше всего кронпринцу хотелось узнать, каково это — лично отнять жизнь человека? Одинаково ли удовольствие от приведения казни в исполнение и наблюдения за ней? Весело ли, когда молят о пощаде лично тебя? Что веселее: срубить голову или смотреть, как меняется лицо заключённого, когда ему отказывают в помиловании?
Разговор прошёл в ином ключе от запланированного изначально: мать напомнила принцу, что общество ублюдка и просторской потаскухи с её братьями не достойно сына короля. Так что расспросы сменились «обменом любезностями».
Турнир же близился к своему завершению и в день именин кронпринца должны были состояться полуфинальные и финальные схватки на копьях. Фаворитом, безо всяких сомнений, был сир Джейме Ланнистер и на его победу были готовы ставить последние деньги, ведь точно знали, что такая ставка непременно сыграет.
Зрителям, что благородным, что черни, особенно запомнился таинственный Рыцарь Полумесяца. Этот взявшийся из ниоткуда участник, безо всяких проблем выигрывал схватку за схваткой. Больше всего внимания он привлёк своей свирепостью в бою против Ренли Баратеона. Казалось, что рыцарь не желает оставить владыке Штормовых Земель ни единого шанса на победу. В итоге он добрался аж до первого полуфинала, в котором должен был драться с Лорасом Тиреллом. Рыцарь из Хайгардена продолжил участие вопреки предупреждениям Джона, как итог получив новую травму и был вынужден снять свою кандидатуру. Рыцари проехали мимо друг друга, лишь отсалютовав копьями: так Лорас смог выйти с турнира, сохранив лицо. Во втором полуфинале Джейме Ланнистер безо всяких проблем одолел Бронзового Джона Ройса, ссадившего с коня Кошмарного Волка в одной четвертой.
С каждой победой всё больше зрителей начинали болеть за Джона, а когда его одолели, парень отчётливо слышал ряд разочарованных вздохов. Поскольку выкрик: «Кошмарный Волк!» был не очень удобен, всё чаще выкрикивали «Дейн! Дейн! Дейн!». Сноу списал бы это на дань уважения его мастерству и победе в общей схватке, но, увидев улыбку Маргери и её многочисленных кузин среди трибун черни, бастард сразу понял, кто за этим стоит. А вот взгляд сира Барристана не обещал бастарду ничего хорошего. Король же привычно что-то выкрикивал и посмеивался. Лицо королевы было таким, словно она впервые зашла в хлев. Впереди была финальная схватка.
…
— Скучно, — сухо констатировал король Роберт.
— Ваша милость? — уточнил Сноу.
Сам король пригласил Джона насладиться созерцанием финального поединка из королевской ложи. Это вызвало ряд раздражённых взглядов, но никто так и не посмел перечить королю. На время все решили забыть, что сидят рядом с бастардом, сделав основной акцент на том, что мальчик — сын Хранителя Севера, лучшего друга короля.
— Опять победит Цареубийца и опять коронует мою жену. Я видел это столько раз, что даже досматривать не хочется.
— Вы так уверены в его победе?
— Она очевидна, — констатировала королева.
— Рыцарь Цветов мог бы победить. Пусть его отец и ёбаное ничтожество, но мальчик — лучший всадник во всех Семи Королевствах. Нужно отдать ему должное, не полезь он в общую схватку, то победил бы в конной сшибке, — ответил король.
— Уверен, вы можете дать его сопернику шанс.
— Лишь слова, — фыркнула Серсея. — А слова — ветер. Были бы они хоть чем-то подтверждены, то мой супруг мог бы вам поверить.
Сноу в очередной раз за день захотел закатить глаза. Королева Серсея точно нашла бы общий язык с Кейтилин Старк: в первой было высокомерия не меньше, чем желчи во второй. Даже страшно представить, что они смогут сделать с собеседником, если объединят усилия. От одной только мысли об этим спину Сноу пробила дрожь.
— Разве бой в финале не подходящее подтверждение?
— Удача вещь очень странная — то она есть, то её нет. Её обладателю зачастую становится очень плохо, когда та пропадает, а делать это она любит очень внезапно.
— Не философствуй, женщина. Дай насладиться праздником! — начал выходить из себя Роберт. — Очередным праздником, который испортит победа твоего брата.
— Я готов подтвердить уверенность в своих словах ставкой на победу Рыцаря Полумесяца, моя королева, — не дал начаться супружеской перепалке Джон. Отношения Роберта с супругой, можно было назвать какими угодно, но точно не нормальными.
— Сколько?
— Скажем, две сотни золотых драконов.
— Я понимаю, что для бастарда такая сумма выглядит действительно внушительно, — ответила королева с долей ехидства в голосе. — Но это ничто, по сравнению с моей уверенностью в победе брата.
Серсея сняла с шеи изумрудный кулон с камнем размером почти с кулачок ребёнка. Если верить слухам, то это был самый большой драгоценный камень, что когда-либо в своих шахтах находили Ланнистеры. Королева задумчиво осмотрела подвеску, после чего произнесла:
— Вот моя ставка. Без сомнений эта вещь даже ценнее ваших призовых, но я готова закрыть на это глаза, если вы поставите их прямо сейчаc.
Доселе молчавший Тайвин Ланнистер, казалось, впервые показал хоть какие-то эмоции. До этого момента он оставался лишь молчаливым наблюдателем, но, судя по тому, как играли желваки на его лице, выходкой дочери Хранитель Запада был явно недоволен.
— Согласен, — ответил Джон с мыслью о том, как хорошо это украшение будет смотреться на шее у Вель, если не «утонет» в ложбинке её груди.
Его маленький спор с королевой слушал почти весь двор и в следующие пару минут было заключено как минимум несколько десятков пари — Тирион Ланнистер поставил на победу брата сотню золотых драконов и ставка была принята Ренли Баратеоном, король поставил несколько тысяч против валирийского кинжала лорда Бейлиша, а цена вопроса в пари Мейса Тирелла против Тайвина Ланнистера исчислялась уже десятками тысяч. Цена была не в деньгах, а в престиже семьи и избежать пари Старый Лев просто не мог. Но никто не скажет, что тот не уверен в победе сына.
…
С сигналом рога флажки опустились и Рыцарь Полумесяца, ударив по крупу коня, ринулся в бой против Цареубийцы. Копья соперников нацелены ровно на грудь, так, чтобы точно не промахнутся. Столкновение, удар, копьё встречает копьё, оба трескаются, хотя Ланнистеру всё же удается продолжить атаку и ударить противника обрубком лэнса. Но, кажется, что на том удар не сказался и вовсе. Таинственный Рыцарь даже не шелохнулся.
Всем было отчетливо видно мастерство Ланнистера — его элегантность, точность и многолетняя выучка. Рыцарь Полумесяца же сражался примитивно — удары его были яростными и неистовыми, а после неудачного первого захода всегда разили точно в цель, но всё равно пропускал он ударов не меньше, чем наносил. Так прошли первые три захода, без победителя, и совсем скоро распорядитель объявил, что будут ещё три, если победитель не определится раньше. Состязание продолжилось, но после пятой сшибки стало ясно, что пропущенные удары сказываются на Ланнистере. В шестом заходе гвардеец всё-таки был выбит из седла к глубокому разочарованию всех, кто на него поставил, а таких было доминирующее большинство. Определить, каких возгласов было больше, радостных или разочарованных, не смог бы и человек с наилучшим в мире слухом.
Наспех отсалютовав и иронично поклонившись виновнику торжества, рыцарь хотел было привычно скрыться, но выход с ристалища ему перегородили гвардейцы Штормовых земель, возглавляемые принцем Станнисом.
— Мой брат хочет лично поздравить вас с победой. Короля нельзя игнорировать, — только лишь и сказал он.
— Хорошо, — раздался приглушенный ответ из под шлема.
Один из гвардейцев взял коня за поводья и вскоре победитель вновь предстал перед королем.
— Ваша милость, — поприветствовал монарха участник.
— Я хочу видеть лицо того, кто одолел Цареубийцу, — сразу перешёл к делу король.
— Эмм… как сказать… — замялся рыцарь.
— Ты отказываешься выполнить просьбу короля!? — лицо Роберта начало багроветь от гнева.
— Вовсе нет, ваша милость, — рыцарь медленно поднял руки и ослабил ремешки шлема. — Ваша милость?
— Да?
— Могу я вначале короновать свою любовь? — на этом вопросе раздался ряд восхищенных девичьих вздохов.
— Только быстрее, — король уселся обратно в кресло.
Мальчишка-простолюдин принёс рыцарю новое копьё, а распорядитель принёс цветочный венок и нацепил его прямо на острие. Таинственный рыцарь лишь ненамного отъехал от короля к месту, где восседала Серсея и другие гости. Лицо леди Баратеон начала озарять триумфальная улыбка, когда венок был уже совсем близко к её рукам. Из мыслей о коронации, что хоть немного залечит раненную проигрышем гордость, монаршую особу вывело тихое шипение бастарда.
— Даже, блядь, не думай, — возмущённо проговорил он.
В день, когда Рыцарь Полумесяца возложил венок на колени Джона Сноу, лица всех присутствующих застыли в недоумении.*
Но сам бастард не был ни капли удивлен — перед тем как возмущенные возгласы нарушили могильную тишину, Сноу взял венок и спрыгнул прямо на ристалище через перегородку. Рыцарь полумесяца уже успел спешиться. Сноу снял мешающий шлем и слился с его обладателем в страстном поцелуе, по окончанию которого надел венок «рыцарю» на голову.
Таинственным рыцарем, победителем турнира и человеком, одолевшим в схватке и Баратеона, и Ланнистера, оказалась леди и наследница Медвежьего острова. Арена тут же взорвалась возгласами всех видов — от восхищённых, до возмущенных и злых. В тени трибун тихо посмеивался мужчина в чёрной тунике и одного лишь Тириона Ланнистера мучил вопрос: «Это Дейси дала Джону венок, чтобы тот короновал её королевой любви и красоты, или девушка сама провозгласила Джона королём?»
Глава 37
Весь цвет благородного общества наблюдал за прыгнувшей в объятья возлюбленного Дейси Мормонт. Леди Медвежьего острова обхватила Джона ногами и слилась с ним в страстном поцелуе, а сам бастард в этот момент удерживал возлюбленную на весу, не ощущая никакого дискомфорта даже несмотря на то, что девушка, облачённая в доспех, должна была весить около центнера. Дейси зарылась рукой в тёмные кудри и наслаждалась моментом ровно до тех пор, пока её не начали отвлекать крики, доносившиеся с трибун.
Шум взорвавшихся в разного рода выкриках трибун резко нарушил тишину, до последнего момента казавшуюся гробовой. Почти все зрители от черни до знати подскакивали со своих мест и что-то выкрикивали. Было множество возмущённых возгласов, принадлежавших преимущественно тем, кто ставил на победу Цареубийцы. От черни же доносились насмешки и оскорбления в сторону всех тех, кто уже успел проиграть девке во время турнира.
На лице королевы играли желваки, а от былого превосходства и высокомерной снисходительности не осталось и следа. Собственно, не рада была не только она, и на лицах большинства речных лордов читались схожие эмоции. Мало того, что участвовавшие в состязаниях речники проиграли девке, так ещё и той самой, что одолела в поединке защитника их Верховного лорда.
Но уже совсем скоро все скорченные в неодобрительных гримасах лица начали выражать открытую доброжелательность и была этому лишь одна причина — король Роберт был просто в восторге от увиденного представления, он смеялся и гоготал, попутно вытирая появляющиеся слёзы. Больше всего удовольствия монарху доставило растерянное и шокированное выражение лица Джейме Ланнистера. А вот лорд Тайвин и вовсе не выразил никаких эмоций, лишь в его бледно-изумрудных глазах можно было заметить толику интереса.
От изучения ртов друг дружки северян оторвал деликатно откашлявшийся Джон Аррен. Вскоре к северянам на ристалище спустился и сам король вместе со своей многочисленной свитой. Джон только и успел, что поднять с земли венок и надеть на голову Дейси.
— Ваша милость, — произнесли Джон с Дейси почти одновременно, после чего поклонились. Король лишь одобрительно похлопал Джона по плечу, после чего довольно неловко оставил на ладони Дейси поцелуй.
— Я знал: приглашение сына Неда в столицу окажется отличной идеей, — заговорил король, тщетно сдерживая смешки.
— Вы не жалеете, что исход оказался именно таким? — спросила Дейси.
— Сейчас я жалею лишь о том, что несколько лет назад прислушался к своей ханже-супруге и не пригласил Кошмарного Волка ко двору, как только услыхал о нём — вот была бы потеха. Было ли что-то подобное раньше?
— Ну, если мне не изменяет память, то подобные прецеденты уже были: из самого известного можно вспомнить королеву Нимерию, которая посвятила победу на турнире Давосу Дейну, или же Чёрную Али, которая выиграла в состязании лучников в Белой Гавани Золотую стрелу и преподнесла её Кригану Старку.
— Не занудствуй, Джон, — закатил глаза король.
— Почему, собственно, полумесяц? — поинтересовался Аррен у Дейси.
— Медвежий остров похож на него формой, ваша милость, — такой ответ полностью удовлетворил старика.
— Рад, что вам понравился турнир, — улыбнулся Сноу королю, про себя отметив, что Аррен избежал упоминания побед Висеньи Таргариен, посвящённых её супругу, именно они были наиболее известны.
— Чего не скажешь о многих других, — деликатно заметил лорд Аррен.
— Главное, чтобы они не начали корчить из себя обиженок все разом, — засмеялся король.
— Роберт.
— Знаю — знаю, старик. «Не насмехайся над подданными», — промолвил король, пародируя тон наставника. Жаль, что лишь Эддард Старк мог по достоинству оценить сей юмор и проникнуться шуткой.
— Возможно, вам будет лучше поскорее покинуть город, — прошептал Джон Аррен.
— С чего вдруг? — возмутился король.
— Будто ты не знаешь, что такое Королевская Гавань.
— У меня есть идея получше, — вновь засмеялся король, после чего задумчиво начал оглядываться по сторонам. — Лансель! Где этот сын шлюхи!?
— Мой король.
Буквально из ниоткуда тут же возник очередной зеленоглазый светловолосый юноша и поклонился монарху. «Сколько же этих львов при дворе?» — задался вопросом Сноу, глядя на королевского оруженосца — очередного уроженца Ланниспорта.
— Принеси мне меч.
— Меч? — не понял Ланнистер.
— Да, мой меч, кретин!
Мальчишка тут же убежал, но остановился после десятка метров, после чего неловко обернулся и снова задал королю глупый вопрос:
— Но, мой король, мне казалось, что вы орудуете молотом…
— Ебучие боги! За что вы наказываете меня этим идиотом? — спросил король, глядя в небо.
Совсем скоро оплошность оруженосца была исправлена — один из королевских гвардейцев передал королю свой меч.
— Леди Мормонт, преклоните колено, — на просьбу короля девушка лишь непонятливо захлопала глазами, благо, Джон помог ей прийти в себя и выполнить приказ короля, деликатно надавив той на плечо.
— Ваша милость? — Мормонт всё ещё не верила в происходящее.
— Проиграть рыцарю ведь не так стыдно, как девке, верно? — философски спросил король. — И совсем неважно: есть у этого рыцаря член или нет.
Роберт опустил меч девушке на плечо под пристальные взгляды вновь замершего двора. В тот момент он жалел лишь об одном — среди проигравших леди Мормонт, что теперь смогут сохранить лицо, был и Джейме Ланнистер.
— Во имя Воина, обязую вас быть храброй…
Королевская Гавань, Красный замок, пару дней спустя
Резиденция правящего дома Баратеонов в этот день открыла свои двери для сотен гостей, прибывших на турнир со всех концов королевства. Пир в честь именин кронпринца проходил в тронном зале. Посетив праздник, северяне впервые узрели Железный трон собственными глазами.
Огромный и уродливый символ верховной власти монарха над королевствами внушал благоговейный трепет. Высокий, неудобный и опасный трон, если верить слухам, был выкован из сотен мечей, принадлежавших тем, кто посмел дать отпор Эйгону Завоевателю. Шипы и лезвия мечей в большинстве своём сохранили остроту даже три сотни лет спустя и до сих пор могли нести опасность для правящего монарха.
Трон не был вещью практичной, а уж тем более удобной, но король Роберт не уничтожил его и не приказал убрать из зала, как драконьи черепа. Даже зная о ненависти главы дома Баратеон к старой династии, понять причины такого решения было нетрудно — трон был как символом власти монарха над королевствами, так и символом единения последних в единое государство.
Даже по прошествии трёх сотен лет с момента завоевания в королевствах не было единства: почти все королевства южнее Перешейка считали северян дикарями и варварами, да и северяне тоже были не самого высокого мнения о своих соседях. Не помогала единению и религия — упрямые потомки первых людей сохранили отцовскую веру и традиции и перенимать их у семибожников не спешили.
Схожая картина была на Железных островах, но если северян считали за дикарей, то островитян люто ненавидели, причём абсолютно все, да и было за что. Послевоенное возрождение веры в Утонувшего бога лишь усугубляло ситуацию. Внутренние конфликты из-за религии, торговли или даже местного говора были повсеместной нормой, а на фоне живущего по собственным законам Дорна и вовсе выглядели весьма комично, но одно оставалось неизменным — пока существует Железный трон и жив восседающий на нем по праву монарх — в королевствах будет единство. Но вместе с единством будет сохраняться и извечная борьба за этот самый трон, а игра в престолы — продолжаться.
По принятому решению отчётливо видно, что король Роберт не был дураком… ну, по крайней мере, таким, каким мог казаться на первый взгляд.
Тронный зал был просто исполинских размеров: длинный, с высокими потолками и колоннами, огромными в своем диаметре. Он сейчас вмещал в себя почти шесть сотен только гостей и это был ещё не предел — зал мог вполне спокойно вместить и тысячу человек, возможно, даже больше, будь в этом необходимость.
Праздник и пир шли своим чередом. Северяне, одержавшие победу в двух из трёх главных состязаний и выигравшие большую часть призов, привлекли к себе немало внимания и вызывали интерес. По крайней мере, той части двора, что искала милости Роберта. Лорды, их жёны, дети и свита даже «забыли», что леди Мормонт на самом деле всего лишь шлюха одного бастарда и мать другого.
Окружение королевы, состоящее из большинства благородных леди и почти всех Ланнистеров, восторга от «дикарей» на празднике не выражало, словом, как и сама Серсея. Уж их мнение мог совершенно спокойно понять и человек бесконечно далёкий от жизни двора.
Личность Кошмарного Волка быстро обросла новыми историями. В частности, они касались происхождения юноши. Если раньше материнство Эшары Дейн было в глазах благородного общества наиболее вероятной теорией, то сейчас — просто неоспоримым фактом. Выкрики толпы: «Дейн! Дейн! Дейн!» на арене поспособствовали этому не так сильно, как Закат. Меч быстро окрестили легендарным и дополнили им список великих мечей наравне с Рассветом и другим валирийским оружием. Слухи о способностях провидца в свою очередь оправдали происхождение оружия: «Мальчику пришло видение с его предком, кующим Рассвет, вот он и сам смог», — то и дело можно было услышать то в одном, то в другом конце зала.
Финальным же аккордом стал девиз Сноу, «подаренный» во время боя самими Старыми богами. Об этом уже в открытую не говорили — было чревато ухудшением отношений с Верой. К негодованию королевы, мерзкий бастард стал чуть менее обсуждаемой персоной, чем наследник трона. Шутки от младшего брата и молчаливый упрёк от отца свели на нет всё хорошее настроение.
Бастард тем временем успел подарить три танца леди Мормонт и столько же леди Тирелл и Мандерли. Лорас всё ещё был лишь помолвлен, а это дело, как говорится, легко поправимое, так что одной из наипростейших возможностей избежать женского интереса для него был «обмен» партнершёй для танца с другом. Никто не упрекнёт его за то, что он уделяет время невесте или сестре, а для другой партнёрши сгодится и Дейси — ей-то он точно не интересен. Сноу, однако, даже смог один раз потанцевать с принцессой Мирцеллой, хотя маленькая златовласая лань была больше заинтересована расспросами об Эдрике Дейне и причинах его отсутствия на празднике, чем самим танцем.
— Ты сам виноват — нечего было красоваться перед толпой. Сразить жреца ты бы мог и без «божьей» помощи, — ответила Джону Дейси, стоило лишь парню пожаловаться на интерес к его персоне.
Они шли от центра зала к лавкам — в ту часть, где сидели просторцы. Король не хотел видеть их подле трона, а вот королева не хотела видеть там старковского щенка. Вот их и посадили рядом настолько близко к выходу из зала, насколько только было возможно. На самом деле не так уж и далеко от трона: всё же речь идет о Верховном лорде и его семье.
— Он слишком сильно кичился своим солнечным богом. Я не смог удержаться.
— Напомнить, что случилось в последний раз, когда ты не смог найти общий язык с фанатиком?
— Пожалуй, не стоит, — ответил Сноу.
— А вот я бы с удовольствием послушал, что Вера предприняла против «избранника» Старых Богов.
Джон с Дейси обернулись. Перед ними стоял мужчина лет сорока: худой, даже скорее тощий, но жилистый. У него были короткие чёрные с проседью волосы и такие же усы. Нос крючковат, а в остальном же, во внешности преобладали черты, свойственные как северянам, так и уроженцам Речных земель. Самой запоминающейся деталью был чёрный плащ, расшитый перьями ворона, и такого же цвета камзол с изображением чардрева. «Еще один любитель наряжаться во всё чёрное», закатила глаза Дейси.
— Лорд… — Сноу быстро перебирал в голове информацию о домах, присягнувших Талли, силясь вспомнить имя главы Блэквудов. Информация, без сомнений, нужная, но не самая полезная. По крайней мере, разговор с представителем дома, сохранившим старую веру, мог быть плодотворным. — Титос, я полагаю?
— Сир Джон, — Титос протянул руку для рукопожатия. Он был одним из немногих, кто при знакомстве с Джоном обратился по имени, а не «кличке». Часто Джону нужно было заслужить обращение «Сир Джон», а не «Сир Сноу».
— Рад нашему знакомству, — Сноу пожал мужчине руку.
— Так что же случилось с Верой? Вы так и не ответили.
— Ну, — Сноу обернулся, чтобы увидеть, слушает ли кто посторонний их разговор. Неподалеку был лишь мальчишка из прислуги, но нужно лишь немного магических манипуляций и разговор не услышит даже он. — Как обычно: они расстроились, пожаловались и ушли ебать детей для поднятия настроения.
Лорд Титос хотел что-то ответить, но ему помешал детский выкрик.
— Папа! — игривая, улыбчивая девочка лет семи врезалась в отца и обняла его ногу. После чего аккуратно выглянула и, смутившись, спряталась за родителем. — Кто это?
— Это Кошмарный Волк, Бетани.
— Это из-за него ты не можешь купить мне то платье?
— Да, — улыбнулся Титос. — Из-за него.
— Он плохой? — спросила девочка со всей своей непосредственностью.
— Нет, просто его решения плохо сказываются не только на его врагах, вот и всё. Иди, помучай братьев, хорошо?
— Хорошо, — улыбнулась девочка и убежала так же внезапно и быстро, как и появилась. Утащив с собой Дейси — та пообещала девочке покатать её на плечах.
— Думаю, меня ждёт серьезный разговор, — предположил Сноу.
— Так и есть, — согласился Титос.
— Причём тут платье?
— Не обижайтесь, это по большей части шутка для узкого семейного круга. Дело в том, что Лорды Трезубца получают не столь высокий доход, как раньше. Север прекратил торговлю и это ударило по кошельку. Больно ударило, но не смертельно.
— Не сочтите за дерзость, но торговля не прекращалась — северные лорды лишь покупают еду у тех, кто продаёт дешевле. Казна Древорона вновь будет пополняться серебром, если цены на зерно будут хотя бы такими же, как у Тиреллов и прочих лордов Простора.
— Это понимают немногие. Ещё меньше лордов согласны с этим мириться.
— Конкретнее.
— Лорд Фрей вместе с лордом Маллистером и некоторыми другими прибыли не только на турнир, но и к королю с прошением повлиять на Эддарда Старка и восстановить прежнюю торговлю.
— Вы, вероятно, тоже, — скорее утверждал, чем спрашивал, Джон.
— Нет, но торговля Севера с Простором сказалась и на мне. А врагов у вас стало больше.
— Зачем вы меня предупреждаете? В чём ваш интерес?
— Двор полнится слухами, разными и интересными. Правдивыми и теми, в которые поверить очень трудно. Говорят, вам можно поручить невозможное и вы всё равно это исполните. Признаться, я не планировал этот разговор, но благословение Старых богов здесь и слухи о ещё одном, но уже в вашем домене, поменяли моё решение.
— Значит, нам есть что обсудить. Но вы должны понимать, что услуга не безвозмездная и «плата» соответствует сложности, — поспешил предупредить Сноу.
Бастард словил себя на мысли, что торговая сделка была далеко не первопричиной этого разговора, равно как и в Просторе. С ним будут говорить не о зерне с мукой. Всё же в Игру играет не он один.
— Прошу, пройдёмте со мной, — улыбнулся лорд Титос, указывая путь.
Лорд Блэквуд был одним из немногих согласных возобновить торговлю с Севером, но уже на новых условиях. Северяне были хороши для сельскохозяйственных регионов тем, что покупали еду всегда и в больших количествах, даже когда она у них была. Любой сухопутный путь на Север не сможет миновать Ров Кейлин и разговор с его владельцем рано или поздно бы состоялся. Обещание купить столько зерна и муки, сколько привезут, могло дать начало взаимовыгодному сотрудничеству. Но Титос желал не этого.
…
Спустя пару часов Сноу удалось незаметно ускользнуть с праздника и погулять и по коридорам Красного Замка. Мейстер Гормон показывал Джону план резиденции и по памяти описывал, что и где находится. Информация была полезной, однако далеко не всеобъемлющей.
Резиденция Баратеонов была окутана целой сетью тайных ходов, катакомб, лабиринтов, выходов и простеньких коридоров. Вероятно, эта сеть была даже более обширна, чем то, что Джону показал Эдрик в Звездопаде. И только покойный король Мейгор знал о всех ходах и тайнах этой твердыни.
Сноу растворился за ближайшим поворотом и продолжил свой путь совершенно бесшумно. «Невидимость» и «приглушение шагов» были в этом деле просто незаменимы. Прогулка была не самой увлекательной — идти за сияющей, указывающей путь линией, дело не из интересных, особенно, когда ты раз за разом утыкаешься в стену.
— Laas-Yah-Nir!*
Сила крика не подходила для цели Джона, а вот сила шёпота пригодилась: жизненные токи всех и каждого на сотню метров вокруг стали видны Джону. Далеко не один десяток был виден внутри стен, но лишь малая часть из них принадлежала крысам. «Вот и агенты лорда Вариса», — триумфально подумал Сноу. Новая информация внесла ясность в его планы и помогла найти правильный путь к цели.
Сначала в подземелья замка, затем в темницу и наверх через один из скрытых коридоров. Ещё спустя почти полчаса полубесцельной ходьбы Сноу опять упёрся в стену. В этот раз подсказки аур не помогут, зато зелёная линия просто бешено сияет, словно говоря, что искомое близко как никогда раньше. Вот только голая каменная стена посреди длинного коридора совершенно ничем не отличается от любой другой.
Вариантов оставалось не очень много: попытка сломать стену криком или любым другим способом привлечет ненужное внимание и разрушит безопасную возможность выполнения поручения от Ноктюрнал. Сноу закрыл глаза и снял перчатку. Бастард ощупывал камень за камнем, пытаясь найти тот, что будет хоть немного более гладким, чем остальные, как последствие частых нажатий. Следов на полу, что могли бы дать подсказку, не было никаких. Потратив чуть больше десяти минут на это, Сноу сменил тактику — при помощи «телекинеза» он попытался «вытащить» камень за камнем. На второй сотне попытка принесла плоды, и часть стены еле заметно сдвинулась.
— Ебучие даэдра со своими ебучими поручениями, — прошипел Сноу. — Пойди, найди что-то, что твоё, но ты даже не знаешь, что… и позаботься, чтобы это не отбирали… Блядь.
Длительные размышления в своё время не привели ни к чему конкретному, а вот советы пьяного карлика помогли: «Если ты не знаешь, что твоё по праву, то подумай в другую сторону, например, что у тебя или твоей семьи могли отобрать, раз уж это наследуется». Затем, словно издевательство, был подтверждающий догадку сон.
Сноу оказался в небольшой квадратной комнате с низкими потолками и стенами по четыре метра в длину. На стенах висели факелы, но нужды в них не было, ведь Сноу использовал «свет свечи». Тут и там были разбросаны полуразвалившиеся от времени ящики и сундуки, и на дне некоторых из них даже были монеты, отчеканенные ещё до завоевания. Их было не очень много — с сотню на всю комнату. В остальном же в комнате хранился всякого рода бесполезный хлам: одежда, от которой почти ничего не осталось, и экземпляры доспехов с оружием.
Джон поднял руку, сделав необходимые пассы, и изумрудная линия указала прямо в угол комнаты. Именно там, в куче пыльного хлама, бастард и нашёл искомое — обруч, похожий на сплетенный из металла венок; созданный из сплава бронзы и железа — металлов Зимы. На обруче девять зубцов в форме мечей, под каждым из которых круг с руной: «Кровь», «Зима», «Смерть», «Ночь» и «Луна», значения остальных Сноу не знал. На обруче не было ни единого драгоценного камня, так что его бы не удалось продать хотя бы за десяток серебряных оленей.
— Так вот ты какая, корона Зимы, — улыбнулся Джон. — С тобой хотя бы не так много мороки, как с этериевой.
— Браво, довакин, браво.
В маленькой сокровищнице раздался ряд ироничных хлопков. Глухой звук, издаваемый ударами латных перчаток друг о друга, стал единственным звуком, нарушающим тишину. Совсем скоро на свет вышла закованная в броню данмерка: серая кожа, большие красные глаза, длинные, почти до пояса, белоснежные волосы и заострённые уши говорили о принадлежности гостьи к мерам. Однако рост гостьи почти в два с половиной метра и огромная секира, которой свободно размахивала женщина, словно та и ничего не весила, говорили об обратном.
— Боэтия, — констатировал Джон.
Даэдрический принц в очередной раз решил навестить своего раба — в этот раз к Джону явилась сама Королева Теней, Принц Воинов, Заговоров и Интриг. Странным всё-таки оказался этот мир: у любого мало-мальски влиятельного человека здесь титулов больше, чем у Даэдрического принца в Нирне. Даже у Мейса Тирелла их больше, чем у Боэтии, а их возможности несопоставимы.
— Хирсин сообщил мне, что ты был не сильно вежлив во время встречи с ним, я даже не осуждаю тебя за это. Но проявлять такое же отношение ко мне крайне неразумно. Неужели ты мне не рад?
— Смертные не сильно радуются, когда их заставляют делать то, чего они не хотят. Такова наша натура.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться, смертное создание, — лукаво улыбнулась Боэтия. — Я здесь для того, чтобы поздравить тебя.
— Только ради этого принц явился в мир в истинной форме, — фыркнул Джон.
— Только так мы можем поговорить с тобой. Ещё через сон, но спать ты в ближайшее время не собираешься.
— Что, даже не подкинешь испытание?
— Всему своё время, — женщина подошла ближе и выхватила корону прямо у Джона из рук. — Забавная вещица.
— Моя по праву, — произнес Сноу, пародируя голос Ноктюрнал.
Боэтия звонко засмеялась и посмотрела на Джона взглядом твердившим "Ты ведь понимаешь…". В тот же миг к парню пришло осознание, дыхание перехватило, а глаза расширились, но он быстро вернул самообладание. Боэтия явилась к нему неспроста, а её сфера деятельности не предвещала ничего хорошего, как и поручение, которому «придет время».
— Нет! — твёрдо произнес Джон.
— Да, довакин, да, — смех женщины стал триумфальным, а сама она начала растворяться в воздухе.
— Я не стану, — зарычал Сноу, как только корона упала на пол.
…
Праздничный пир близился к своему завершению: блюда подошли к концу, но алкоголя всё ещё было в достатке. Так же незаметно, как и исчез, бастард вернулся на пир. Увидев хозяина, Коготь радостно каркнул и слетел с плеча Дейси, чтобы вернуться к Джону. Леди Мормонт о чём-то шепталась с Маргери, а Лорас увёл Виллу на вечернюю прогулку по садам замка. Сноу уж было подумал, что оставшееся до конца праздника время ему будет решительно нечем заняться, как Коготь угрожающе закаркал и даже клюнул незваного гостя, что желал усесться рядом. Сноу повернул голову в сторону.
Толстый лысый мужчина с напудренным лицом как раз отодвигал стул, чтобы усесться рядом с Джоном. Мужчина был одет в одежду из тончайшего шелка, благо не прозрачную, как у дорниек.
— У вас очень интересная птица, сир, — заговорил гость. — Ни разу не встречал такую прежде.
— Тогда вам следует навестить Черный Замок — у лорда-командующего Мормонта есть такой же умный ворон, — Сноу стоило немалых усилий прийти в себя после разговора с Боэтией и начать новый с не менее опасным собеседником.
— Боюсь, путь к Стене окажется для меня слишком тяжёлым и долгим.
— Да и наверняка не стоящим затраченных средств и усилий, — добавил Джон. — Лорд Варис.
— Вы меня знаете? — слащаво спросил евнух.
— Наслышан. Вас довольно трудно не узнать.
— Как и вас, особенно после недавних событий.
— Спасибо? — изогнул бровь Джон, но Паук не стал отвечать, а вместо этого задал вопрос.
— Что вы думаете о короле Роберте?
— Почему вы спрашиваете? — усмехнулся Сноу. — Я подозреваюсь в государственной измене?
Вместо ответа Мастер над шептунами указал ладонью в сторону стола, за которым сидел монарх. Король Роберт отпивал вино из кубка, попутно выливая на одежду не меньше половины содержимого. Затем он начал лапать подошедшую служанку, а ещё чуть позже пить вино прямо с её груди. И всё это хохоча и смеясь. Всё это под прожигающим взглядом униженной жены.
— Вы тоже не ограничиваете себя одной женщиной, но так, как король, не поступаете. Мне интересны ваши мысли.
— Он был грозным воином, — начал Джон. — Самым сильным и многообещающим во всех Семи королевствах. Непобедимым Демоном Трезубца. Даже девять лет назад, впервые увидев его, я понял, что все рассказы о нём не лгут.
— Но сейчас он не воин, — в глазах Вариса блеснула хитринка.
— Сейчас он король, отец и муж.
— Могу я предположить, что он справляется с этими ролями не лучшим образом, раз вы ничего о них не упомянули?
— Озвучить подобное? Я бастард, но не идиот, лорд Варис. Каким бы Роберт ни был королем, в государстве сохраняется мир: чернь довольна, лорды собирают налоги и грызутся между собой, не выходя за дозволенные рамки. Всё далеко не так плохо, как могло бы быть.
— Тогда нужно помолиться богам, чтобы правление следующего монарха было таким же спокойным, как и текущего, а может даже и более успешным. Мне — своим, а вам — своим.
— Из людей, обученных править, часто получаются более хорошие короли, чем из воинов. Кто может быть обучен этому лучше, чем прямой наследник? — спросил Сноу, вспоминая их с Роббом уроки в Винтерфелле, в частности те, которые для бастарда не проводили. Их одинаково учили грамоте, письму, географии, владению оружием, но не управлению. Бастарду эти навыки были ни к чему.
— Раз наследие — главный критерий, то из принца Джоффри должен получиться идеальный правитель, — оба собеседника, однако, не сильно верили в сказанное.
— Я говорил не об этом.
— Я знаю, мне просто интересно, какой человек в вашем понимании будет лучшим монархом.
— Достойный, — ответил Сноу после минутных раздумий.
— Странный ответ. Одновременно ёмкий и ничего не конкретизирующий.
— А каков ваш ответ?
— История — вещь очень занимательная. Как вы можете знать, воины, захватывавшие трон силой, часто не могли долго на нём усидеть и топили свои королевства в крови от войн. Голод, разруха и тирания шли за ними следом. Интриганы, дорвавшиеся до трона хитростью и уловками, забывались в своих играх и превращали в игровую доску сначала свой двор, а затем и целые королевства. Это редко приводило к чему-то хорошему. Фанатики и популисты не могли управлять страной и она разваливалась буквально у них в руках, из-за стагнации или внешних факторов. Проигрывали все, даже умелые дипломаты. Все они рвались к власти, и все они не давали королевствам обрести покой. Быть может, лучшим правителем стал бы тот, кто не хочет править? Что думаете?
— Думаю, что вы всё-таки держите меня за идиота, — казалось, впервые за время разговора Варис был сбит с толку. Всего на миг, но Сноу это заметил.
— Почему же?
— У короля, нежелающего править, нет причин держаться за власть, нет причин сохранять и расширять своё влияние. В любой момент он поднимется и уступит трон воину, интригану, популисту, дипломату, да словом любому, кто захочет за этот самый трон бороться, любому, у кого хватит сил на то, чтобы воплотить свои амбиции. И, как вы сами сказали, все они обрекают королевство на смуту.
— Вы хотели бы быть королем? Или, скажем, главой Великого дома?
— Боги! Конечно нет!
— Почему же? Я много узнал о вас: вы выглядите достойным, хотя понимание «достойности» у людей разное. Вы приумножаете своё влияние и власть и, если верить слухам, даже действуете на благо людей.
— В том-то и дело — влияние, власть и деньги не являются самой целью.
— Правда? — почти издевательски спросил Варис. — А чем же они являются?
— Средством.
Одним из тех людей, кто сильнее всего пострадал от побед северян в турнире, был лорд Петир Бейлиш. Давно отработанная схема по отмыванию на ставках денег из казны с попутным их приумножением путем финансовых махинаций впервые подвела — его подставные участники проигрывали поединки, в которых победы должны быть безоговорочными, а до некоторых из них и вовсе не добрались.
Сделать большую ставку на одного участника, чтобы поднять коэффициент, или ввести нового, подставного, который проиграет в нужный момент и приведёт к тому же исходу только для других — всё это работало отлаженно и без проволочек. Всё это обогащало Мизинца и ускоряло отток финансов из казны. Но так было на прошлых турнирах, тех, в которых не принимали участие ебучие северяне. Два рыцаря, которые не должны были представлять угрозы другим участникам. Если бы Петир не знал, что является монополистом в махинациях на столичных турнирах, то решил бы, что северяне научились жульничать. И делать это ловко и элегантно — теми способами, за которые не призовут к ответу.
В итоге Мизинец ушёл в ноль, а деньги, которые должны были увеличить его состояние, просто испарились. Бестолковые идиоты, которых он нанял, не смогли избавиться от Кошмарного Волка и таинственного рыцаря во время общей схватки, а провести новые махинации в оставшиеся турнирные дни мужчина просто не успевал.
Пришлось идти ва-банк и рисковать. Но он рисковал и раньше — таможня Чаячьего Города, должность Мастера над монетой, неуплата налогов за отцовский замок на Перстах были делами рискованными, грозившими потерей головы, но протекция со стороны Лизы и близорукость Джона Аррена планомерно способствовали обогащению казнокрада. Надежда была на последний день, но Лорас Тирелл не победил в полуфинале, но и не проиграл — все оставшиеся средства и время были потрачены на поднятие коэффициента для этого поединка. Но обогатиться не удалось никому. Вишенкой на торте стал проигравший девчонке Джейме, мать его, Ланнистер, но помимо денег был проигран и валирийский кинжал. Во всей этой суматохе даже не было времени следить, чтобы Лиза не болтала глупости.
Петир ненавидел северян, а в частности — Старков, всеми фибрами своей подлой души. Сначала Брандон отобрал Кейтилин, затем то же самое сделал Эддард Старк. Потом его щенок не смог убить Эдмара Талли. Война не началась, месяцы подготовки, тысячи золотых драконов были потрачены впустую, как и время братьев Кеттлблэков, а их можно было использовать для дел более полезных, чем поджог деревень Трезубца. Ещё больше денег ушло на тихое устранение участвовавшего в этой затее сброда. Затее, пользы от которой не было. Но все концы должны быть обрублены.
Бастард Старка, словно издеваясь, рушил все его планы. После посвящения его шлюхи в рыцари, король и добрая часть двора решили отметить это событие, организовав для себя маленький праздник. Маленький праздник, который быстро превратился в огромный пьяный дебош. Пьяный налёт на бордели, лавки и трактиры Мизинца ещё сильнее усугубил положение, а ведь даже не было возможности позвать стражу и прекратить это — никто не будет мешать королю развлекаться, особенно Мизинец с Перстов.
Всего пара недель турнирных празднеств откинули Бейлиша на несколько лет назад, если не на десяток. Но «избранник» воли Старых богов забылся: он был не на своем Севере, он был в столице. Тут есть множество людей, готовых напомнить об этом по собственной воле или чьей-то просьбе.
Глава 38
Королевская Гавань
Делегация Тиреллов, вместе с частью других домов Простора, на время турнира остановилась в элитарной части Королевской Гавани. Большой особняк, построенный в свое время, судя по всему, выходцем из Дорна, на время заменил семье Хранителя Юга дом. Именно дорнийцам была наиболее свойственна любовь к огромным купальням и именно в одной из них сейчас нежились леди Тирелл, Мандерли и Мормонт, пока их мужчины в очередной раз играли в войну во внутреннем дворе особняка.
Вилла Мандерли с толикой зависти глядела на женственную фигуру и манящие изгибы обнажённой золовки. Не менее завистливого взгляда была достойна и атлетическая фигура молодой Мормонт. Хотя, леди Медвежьего острова всё ещё подходило слово «юная». Девушка не выглядела старше двадцати в свои шестнадцать, когда отправлялась на войну, и она не выглядела старше двадцати сейчас, по прошествии девяти лет.
— Как же хорошо, — мечтательно пробормотала Дейси, погружаясь в воду по шею и прикрывая глаза в блаженной неге.
— Не думала, что тебе так нравятся купальни, — отметила Маргери.
— Они не всегда мне нравились.
— Что же случилось? — поинтересовалась Вилла.
— Один бастард потребовал, чтобы я мылась как можно чаще, потому что «От тебя воняет рыбой и медведями», — пояснила девушка. — Опыт показал, что в купальне это делать значительно удобнее, чем с помощью бочки, да и приятнее в придачу.
— На что мы только не идём ради любимых, — хихикнула Маргери, вспоминая, как опять отвергла ухаживания очередного кавалера.
— Точно, — согласилась Дейси.
Регулярное мытье, как оказалось, хорошо сказывается на здоровье, но оно всё ещё считалось делом не самым важным, а уж тем более — стоящим затраченного времени.
— Знаешь, я хотела кое о чём спросить.
— О чём же, Маргери? — Мормонт уселась так, что вода теперь была ей по пояс и глянула на подругу.
— Это больно? — Вилла неловко откашлялась, реагируя на вопрос.
— Мне казалось, что ты и сама уже знаешь, — брови Мормонт игриво изогнулись.
— Да нет же! Я о другом!
— О чём?
Маргери указала на живот Дейси, на котором остались еле-еле заметные следы от послеродовых растяжек. Эти тонкие полосы можно было заметить, только если хорошенько всматриваться. Теперь и Вилла глядела на подругу с живым интересом.
— Спросила бы у матери.
— Не хочу беспокоить мою леди-мать по подобным пустякам — пусть продолжает думать, что я всё ещё играю с куклами.
— Ты боялась? — поинтересовалась Вилла.
— Конечно, боялась.
— Так рассказывай.
— И во всех подробностях, — поддержала Маргери.
— Что ж…
…
— Джона не было рядом? — продолжила расспрос Вилла после рассказа Дейси.
— Не было.
— Но почему?
— Мне предстоит ещё не раз проходить через ЭТО и Джон не всегда будет рядом, чтобы помочь. Я не хочу быть беспомощной южанкой, постоянно рассчитывающей на прекрасного принца… Ой…
— Всё в порядке, — успокоила её Маргери. Полученная информация была очень полезной — как минимум, это была не та чушь, что рассказывают септы.
Хранитель Запада, лорд Тайвин Ланнистер, этим вечером, впрочем, как и многими другими, был занят работой. Много вопросов требовали его внимания и контроля, благо часть работы можно было переложить на Кивана: тот ещё никогда не подводил. Сосредоточиться на работе полностью не давало изрядно испорченное настроение — лорд Утёса Кастерли был зол, но лишь в его холодных глазах можно было заметить тень недовольства; внешне же мужчина как всегда оставался невозмутим. Причина была до боли простая: разочарование в потомках. Он ещё не знал, как часто будет испытывать это чувство в будущем.
Его старший сын, Джейме, в очередной раз не поддался отцовскому влиянию и не пожелал отказаться от белого плаща и вернуться в Утёс, а в довершение ещё и проиграл финальную схватку турнира женщине — такого унижения Львы не испытывали со времени правления лорда Титоса. Времени у Тайвина было уже не так много, как раньше, времени для того, чтобы сохранить и приумножить свое наследие так, чтобы о Ланнистерах помнили и тысячи лет спустя.
Его внук и наследник Железного трона, как оказалось, тоже не внушает доверия. Чего стоит только недавнее происшествие при дворе: мальчишка довёл до слез младшего брата с сестрой и разозлил отца так сильно, что заработал взбучку. Началось всё с того, что один из слуг рассказал златовласым оленятам про беременную кошку, обитающую на кухнях. Зная любовь младшего принца к этим животным, было не сложно предположить, что котят ожидает прекрасная жизнь и каждый ребенок короля возьмёт себе по одному.
Это вполне могло сблизить детей и научить их ответственности, вот только никто и не догадывался, что наследник престола ждать появления котят не собирается. Томмен ещё неделю не мог спать — воспоминания о том, как старший брат разрезает животное кинжалом и вытаскивает оттуда с десяток маленьких окровавленных трупиков, появлялись перед глазами вновь и вновь, каждый раз, как мальчик их закрывал. Но на этом дело не закончилось: Джоффри решил показать «котят» отцу, за что заслуженно получил пару ударов по лицу, которое теперь украшал огромный синяк. Серсея быстро придумала легенду о травме, полученной принцем на тренировке, но она убедила разве что гостей двора, не знающих, что принц уже давно не упражняется с мечом. Роберт, в свою очередь, с новой силой загорелся идеей привести свою дочь, Мию, ко двору и чем больше он разочаровывался в сыне, тем сильнее было это желание.
В глазах дочери Тайвина происшествие было лишь шалостью, не заслуживающей внимания, а Джоффри и вовсе не понимал, что поступил неправильно. Это и настораживало Тайвина больше всего: мальчишка делал, что хотел, а мать ему потакала и оправдывала, но уже даже она не могла сдерживать его от необдуманных поступков. Эйрис II Таргариен тоже делал, что хотел, и где он теперь? Свергнут, а его династия почти полностью истреблена — это ли судьба, уготованная для Джоффри?
Серсея оказалась слишком самонадеянной и высокомерной, даже для венценосной особы — она отвратительно показала себя как королева и не очень хорошо как мать. Роберт не посещал её покои уже несколько лет — Тайвин подозревал, что с зачатия Томмена — а Джоффри быстро превращался в неуправляемого монстра. Затем она умудрилась проиграть в пари материнский медальон. Если так пойдет и дальше, то в Вестеросе появится шутка: «- Что делает лорд Тайвин этим вечером? — Как и всегда: считает золото и разочаровывается в потомках».
В довершение, главе дома Ланнистер не давал покоя ебучий облезлый хорёк — Фрей. Владыка Переправы в период всего турнира навещал Тайвина и убеждал того использовать своё влияние на корону для урегулирования торговли пищей с Севером, апеллируя при этом родственными связями через брак его сына и младшей сестры Тайвина.
Лорду Утёса не нравился этот старый, похотливый, не спешащий к Неведомому кусок дерьма. Уолдер Фрей одним своим присутствием напоминал Тайвину о похотливом карлике, что, к глубокому разочарованию, приходился ему сыном, зато хоть не успевшим наплодить бастардов. В своё время Тайвин не думал, что найдется вещь, что разозлит его сильнее, чем согласие отца на брак Дженны с Фреем с Переправы. Но такая вещь нашлась, да ещё и не одна: Фрей ныне был самым богатым, сильным и влиятельным домом в Речных Землях, а на фоне теряющего уважение вассалов Эдмара Талли, мог и вовсе, в скором времени, возглавить этот регион, не без определённой помощи со стороны, разумеется. Так что общество Фрея было необходимо терпеть.
Тайвин не собирался использовать своё влияние на корону для помощи такому «родственнику», пусть даже решение этого вопроса незначительно поможет торговцам Западных Земель. Некоторые лорды и купеческие дома, продававшие зерно и муку Северу, жалуются, ведь всё продовольствие теперь закупается преимущественно у Простора. Старому Льву было на это плевать: прекращение торговли Севера с Западными землями никак глобально не скажется ни на регионе, ни на его доходах в целом. Населения Севера слишком мало — этот рынок не стоит борьбы. Речные Земли и Простор не те, с кем можно соперничать в подобном вопросе. Да и Западные славятся далеко не своими полями.
Долг короны в восемьсот тысяч золотых драконов перед Тайвином должен помочь ребёнку Серсеи усидеть на троне, должен ограничить Роберта и других Баратеонов в манёврах и, наконец, должен помочь Тайвину занять пост Десницы и не позволить потомкам просрать всё, чего он столькими усилиями добился для своего дома. Вот только одним лишь Тиреллам корона задолжала столько же, не говоря о долгах перед Верой и Железным банком.
Но всё это было неважно — Тайвин вытащил свой дом из того дерьма, в которое его вогнал Титос, вытащит и из текущего.
Совсем скоро шум из-за двери отвлёк Старого Льва от бумаг. Тайвин отложил очередное письмо и пошёл к боковому столику около стены, чтобы вымыть запачкавшиеся чернилами руки. В этот момент входная дверь с грохотом распахнулась — его «гость» прибыл. Картина однако вышла весьма занимательная: первым в кабинет «вошёл» упавший на пол алый плащ, а двое других лежали на полу, но уже позади. Один прикрывал ладонью сломанный окровавленный нос, другой же держался за вывернутую под неестественным углом руку. «Ебучий дикарь», подумал Тайвин.
…
Джон Сноу вошёл в кабинет, не побрезговав наступить на пискнувшего от боли гвардейца.
— Они немного забылись, — дал он ответ на не озвученный Тайвином Ланнистером вопрос.
— И чем же они заслужили это? — холодно спросил он.
— Попытки забрать фамильный меч не достаточно? — ответил вопросом на вопрос Джон.
Тем временем в коридоре послышался лязг доспехов и шум от топота десятков ног. Совсем скоро десяток алых плащей стоял за спиной у бастарда, обнажив мечи, два арбалетчика нацелили оружие на Джона, еще один стоял на балконе, готовый в любой миг выстрелить — его Сноу заметил последним. Коготь возмущённо закаркал.
— Оставьте нас. Все, — спокойно приказал Тайвин. — Сир Сноу оставит оружие на столе до конца нашего разговора.
Немного подумав и поняв, что этот вариант наиболее оптимален, Джон так и поступил и, уже спустя пару минут, в кабинете их осталось лишь двое. Даже арбалетчик, стороживший на балконе, ушёл. Сноу остался наедине с самым богатым и влиятельным человеком во всех Семи королевствах. После короля, разумеется. Драконья душа просто кричала об опасности, исходившей от этого человека. Королева Шипов, король Роберт, Джон Аррен: даже все они вместе взятые не внушали так сильно, как Хранитель Запада.
Лорд Тайвин был высок, чуть ниже самого Джона, физически здоров и широк в плечах. У него была наголо выбритая голова, а усы и борода отсутствовали, но это сполна компенсировалось шикарными бакенбардами. У него не такие яркие изумрудные глаза, как у королевы — скорее более бледные, с золотыми искрами. Именно эти глаза сейчас пристально изучали Джона.
Всё в этом человеке просто источало величие и силу: глаза — холодные и расчётливые; репутация — зловещая и не предвещающая ничего хорошего врагам; мимика, язык тела и жесты — всё направлено на то, чтобы подавить собеседника и показать превосходство дома Ланнистер. Не имей довакин более чем столетнего опыта за спиной и ему бы захотелось сбежать от этого человека как можно дальше.
Время шло, а начинать разговор никто не спешил. Лорд Утёса сосредоточился на одном из писем, в то время как Сноу сидел в кресле и ждал. «Показывает мне моё место, классика», — подумал Джон. Десять минут спустя Ланнистер, наконец, встал из-за стола и подошёл к книжному шкафу, взяв с него книгу.
— Вас не так просто пригласить на аудиенцию, — начал разговор Тайвин, возвращаясь за стол.
— Ваши четыре десятка гвардейцев оказались очень убедительными. Что желание провести ночь с любимой женщиной может противопоставить приглашению на аудиенцию с Хранителем Запада?
— Считайте это необходимостью, — отрезал Тайвин. Сноу не стал язвить в ответ — на фоне чувствующего себя хозяином положения Тайвина он будет выглядеть обиженным ребёнком. — Я наслышан о вас, как и о вашем безрассудстве и дерзости.
— Безрассудстве? — уточнил Джон. Упоминание дерзости было совершенно понятно.
— Имея в распоряжении чуть больше двух десятков человек выступить против полутора сотен — это ли не безрассудство? Как и возглавить оборону замка без разрешения его хозяина.
— Думаю, я бы его в любом случае получил, но бежать к леди Гловер было некогда — мы бы потеряли стену, ожидая приказов.
— А я бы потерял время, откладывая встречу с таким… — Тайвин на миг замолчал, подбирая нужное слово. — «Талантливым» человеком.
— Джон Сноу не заслуживает вашей лести, лорд Тайвин, а сын Эддарда Старка — внимания. Вы это и сами знаете. Мы, северяне, люди простые — скажите, что вам нужно, и мы покончим с этим разговором.
— Что ж, — Тайвин подвинул к Джону толстую книгу, лежащую на его столе: огромный том с ладонь в толщину и с полметра в ширину. — Вы ведь любите книги?
— «История великих и малых домов Вестероса», — прочитал название Джон.
Лорд Тайвин, тем временем, открыл книгу на необходимой странице. Мужчина медленно вёл палец вверх по тексту, переходя со строчки на строчку.
— Север. Старки, великий дом. Короли Зимы, ныне Хранители Севера, потомки первых людей, основатель династии — легендарный Брандон Строитель, воздвигший Стену и Винтерфелл. Почти восемь тысячелетий истории. Владеют великим мечом, передающимся от одного главы дома к другому. Позже были основаны побочные ветви, ставшие благородными домами, а именно: Карстарки и Грейстарки, последние ныне уничтожены, — зачитал самую примечательную и наиболее известную информацию Тайвин, затем открыл книгу в другом месте. — Дорн. Дейны, благородный дом. Короли Быстроводной, Мечи Зари, лорды Звездопада, десять тысячелетий истории, родственные связи со всеми благородными домами Дорна. Владеют великим мечом, передающимся наиболее достойному из Дейнов, имеют побочную ветвь.
— Я тоже читал этот труд: он полезный, но очень скучный.
— Раз так, то поведайте мне о Ланнистерах, — Старый Лев закрыл книгу.
— Великий дом. Короли Утёса, Щиты Ланниспорта, ныне Хранители Запада, основатель — Ланн Умный. Дом берёт своё начало с Века Героев. Владеют (владели) великим мечом «Светлый Рёв», что ныне утерян. Имеют с дюжину побочных ветвей. Наиболее известны Ланнистеры из Ланниспорта, а так же Ланни, Ланнеты, Лантеллы, — ответил Джон.
— Пусть вы и не носите родительских имён, но мало кто в Вестеросе может похвастать столь богатой родословной, и уж тем более… — в Глазах Тайвина блеснули азартные огоньки и Сноу показалось, что Старый Лев над ним глумится, но спустя миг к нему пришло понимание намёка.
— Мало кто может похвастать наличием великого меча, даже такой могущественный дом, как Ланнистеры, — закончил предложение бастард.
Лорд Тайвин подошёл к окну и задумчиво посмотрел вдаль. Он молчал с минуту, словно размышляя о чём-то, и лишь затем поспешил продолжить.
— Всем, что сейчас есть у Ланнистеров, дом обязан мне, — начал мужчина без ложной скромности. — Я смог вернуть былое величие после допущенного отцом упадка — дом Ланнистер вновь внушает страх и уважение, с ним считаются, его боятся. У Ланнистеров даже есть регулярная армия. Леди из дома Ланнистер ныне королева, а её сын — кронпринц. Я успешно исправил ошибки Титоса, но не Томмена II.
— И тут на сцену выхожу я, — усмехнулся Сноу.
Хранитель Запада имел множество верных ему людей во всех концах королевства, да и людей просто желающих выслужиться перед ним было достаточно. До него быстро дошла информация, что Тиреллы прекратили переговоры о браке наследника с Мартеллами и королевской семьей, а вместо этого решили сосредоточиться на союзе со Старками. Ещё через полтора года в Утёс пришло письмо от Теомора Ланнистера и всё встало на свои места.
— Содержание крепости, войска и строительные работы, бесконечно проводимые в вашем домене — всё это обходится дорого, не так ли?
— Как и реализация любых амбиций.
— Но для тех, кто новых врагов наживает быстрее, чем друзей, это обходится ещё дороже.
Пусть друзья Джона и обладают большим влиянием, но Королева Шипов не вечна, как и король Роберт, с его-то образом жизни.
— Вы так переживаете о благополучии «сироты»? Что ж, передам лорду Тириону, что у него замечательный отец, — не удержался Сноу, но на лице Тайвина не дрогнул ни один мускул.
— Я говорю о высотах, которых может достичь наглый и амбициозный юнец, имея поддержку дома Ланнистер: вы сможете получить титул, который в будущем унаследуют ваши дети — к рыцарскому дому и дому благородному отношение отнюдь не одинаковое; вы сможете позаботиться о благополучии всех потомков, коих, если верить слухам, у вас будет очень много и вам никогда не придется считать деньги; однажды вы даже сможете носить имя матери, а не эту кличку. — Ланнистер презрительно поморщился. — Во всём этом, как и во многом другом, я могу поспособствовать.
— Насколько я помню, «Светлый Рёв» был двуручным? — спросил Джон, на что Тайвин кивнул. — Признаюсь, я поначалу подумал, что вы захотите выкупить это. — Сноу достал из внутреннего кармана медальон, проигранный королевой, и положил на стол.
— Я подарил его Джоанне на её шестнадцатые именины, — голос Старого Льва впервые за вечер дрогнул. — В тот же день я пообещал ей, что возьму её в жены. — Старый Лев, казалось, снова ушёл в свои воспоминания.
— Прошу прощения, — понимающе ответил Сноу и придвинул вещь к Тайвину.
— Оставьте себе, — невозмутимо приказал Хранитель Запада.
— Но…
— Эта вещь не вернёт мне жену, как и мои молитвы. Если моя дочь так спокойно разбрасывается памятью о любимой матери, за убийство которой постоянно корит своего брата, то пусть она и позаботится о её возвращении в семью.
— Тогда нам осталось лишь обговорить детали нашего «сотрудничества».
Одним из поручений Эдрика Дейна была вербовка людей для Рва. Умение говорить, договариваться и убеждать в чём-то людей ниже тебя по статусу — тоже необходимый и полезный навык, особенно если учесть, что черни в сотни раз больше, чем господ, и далеко не каждый лорд, подобно Тайвину Ланнистеру, может себе позволить сопровождение, превышающее по количеству всю городскую стражу. Правда тут уже играет память местных жителей: они всё ещё помнили, как солдаты под знаменами с золотым львом, грабили их город во время восстания Роберта.
Требования были предельно просты: терпимость к вере в Старых богов, готовность работать, а не рассчитывать на подаяние, и желание следовать закону. Больше всего Сноу интересовали люди, обладающие тем или иным ремеслом и лучше — молодые и физически здоровые. Эдрик прошёлся сначала по Стальной, а затем и по другим ремесленным улицам в поисках подмастерьев достаточно умелых, чтобы стать полноценными ремесленниками. Лорд Сноу обещал помощь в начале собственного дела в Сером Древе, так что желающих в перенаселенном городе оказалось больше чем достаточно — их было так много, что можно было даже выбирать. Набрать чернь для работы, не требующей определенных знаний и умений, не составило труда вовсе.
Сноу в это время успел убедить Джона Аррена опустошить столичные темницы и отправить заключенных в Ночной Дозор. А северные лорды легко свяжут визит Сноу в столицу и очередное пополнение рядов древнего ордена. Вечером Джон встретил Эдрика в одном из борделей Мизинца — новое занятие пришлось юному лорду по вкусу. Но его воспитателю место, в котором провел свое время Эдрик, не понравилось: Сноу не имел ничего против непосредственно борделей, но во всех, что принадлежали Мизинцу, всегда была высокая рыжая голубоглазая шлюха. Одна же была настолько похожа, что Сноу чуть не обратился к ней «леди Старк». Так что пришлось просить воспитанника впредь навещать исключительно бордель Катаи.
Последняя согласилась сотрудничать с лордом Сноу и порекомендовала собственную дочь в качестве так необходимого бастарду управленца борделя. Несколько межевых рыцарей и младших детей малых домов тоже пожелали поступить на службу к стремительно набирающему известность рыцарю, но эти хоть были образованы. Посещение столицы ради турнира стремительно превратилось в бурный водоворот, захлестнувший Сноу с головой: событий, сделок и договоров он за пару недель заключил больше, чем за несколько лет до этого. Новые связи тоже появились.
Можно смело заявить, что визит северян в Королевскую Гавань оказался более чем успешен.
…
— Давай, Джон, соглашайся! — в очередной раз попытался убедить друга Лорас.
Сноу, Лорас, Эдрик и Дейси держали путь к Великой Септе Бейлора и их сопровождали солдаты из рыцарского копья и несколько гвардейцев Тиреллов — не больше дюжины, но это больше для показухи, чем по реальной необходимости.
— Не могу — есть ещё дела во Рву, требующие личного внимания.
— Уверен, ты можешь закончить их хоть здесь, хоть в Хайгардене — бумаги на письма много потратишь, но её на такое дело не жалко.
— В том-то и дело, что я не желаю задерживаться в этом воняющем дерьмом городе ни на один лишний день. Да и нас с Дейси ждут дети.
В этом году Сансе Старк исполнилось четырнадцать, так что в Хайгардене вовсю началась подготовка к запланированной свадьбе. Уиллас представит невесту своим будущим подданным и наладит связи со всеми прибывшими на неё вассалами. Свадьба должна состояться через пару месяцев — максимум четыре-пять. Лорас пытался убедить друга покинуть столицу вместе с ним: раз Старки в любом случае приедут в Хайгарден, то возвращаться на Север, чтобы потом снова отправиться на юг, в его глазах не было никакого смысла.
— Маргери будет рада, если ты согласишься, — сменил тактику Лорас.
— А Дейси будет зла, — отрезал Джон.
— Джон.
— Что, Эдрик?
— Разве ты не говорил, что традиции южан не важны на Севере, — поспешил сменить тему Дейн.
— Говорил.
— Так зачем мы идём в септу?
— Это политика, Эдрик. Мы с Дейси «отстоим» всенощное бдение и это заткнет всех, кто заикается, что я и Дейси не рыцари. Верховный септон покажет этим лояльность королю, а Вера успокоится и будет довольна: «Старые Боги это, конечно, ересь, но лучше, чем этот солнечный бог. Видите, их воины прошли бдение и наказали красного фанатика. Ещё совсем немного и настоящим богам молиться начнут».
— Все в выигрыше, — подвел итог Эдрик.
— Так и есть.
— Ты действительно всю ночь будешь молиться? — изогнул бровь оруженосец.
— Конечно, нет, — ответила за Джона Дейси и на лице девушки играла пакостная улыбка.
— Ты уж очень довольна, — отметил Лорас.
— Ты когда-нибудь трахался в Великой Септе Бейлора? — спросила Мормонт, повиснув на шее у Джона.
— Эмм… Нет.
— И я нет, но сегодня мы с Джоном это исправим.
— Ебучие богохульники, — опустил голову Лорас и компания засмеялась.
— Оставь этих влюбленных, — Эдрик похлопал Лораса по плечу.
— О, давайте поговорим о влюбленных, — усмехнулся Джон, а Эдрик с Лорасом непонимающе переглянулись. — Ты даже, блядь, не представляешь, сколько благородных лордов и леди говорили со мной о возможности заключить помолвку с лордом Звездопада. — О том, что об этом спрашивала и принцесса Мирцелла, Сноу решил умолчать.
— Сколько?
— Больше двух десятков: у лорда Тарли три дочери, а про Фреев я вообще молчу — Первин Фрей говорил, что ты можешь взять себе сестёр-близняшек за одну, даже лорд Блэквуд упомянул, что может отдать за тебя единственную любимую дочь.
— Они мне не нужны! — выкрикнул Эдрик.
— Как я тебя понимаю, — грустно пробормотал Лорас.
— Правда? У тебя на примете есть кто-то особенный на роль леди Звездопада? — ехидно спросил Сноу, от чего Эдрик залился краской.
— Это… другое… Мне не нужна благородная леди-ханжа — они скучные.
— Хорошо, тогда буду говорить всем, что не имею на тебя влияния в этом вопросе.
— Джон, нам ещё Джорель и Лианну пристроить нужно, — напомнила Дейси.
— Эдрик, тебе, вроде, нравятся тоненькие темноволосые северянки…
— Блядь, Джон, — выругался Эдрик.
…
Великую Септу Бейлора, расположившуюся на высоком холме, было видно издалека. Монументальная постройка из белого мрамора была центром Веры в Семерых и резиденцией главы церкви одновременно. Всего две септы на континенте могли сравниться со столичной по величию и обе находились в Просторе: одна в Староместе и одна в Хайгардене. Что уж говорить о священных местах Старой религии — тут Вера была вне конкуренции. Хотя, воскресшее чардрево из домена Сноу вполне могло сойти за важное священное место. Далеко не самое старое, но зато самое величественное.
Когда до площади на вершине холма Висеньи оставалось меньше десяти минут ходьбы, Джон резко остановился. С высоты птичьего полета было отчетливо видно, что на километры вокруг не было ни единого городского стражника, а улицы стремительно заполнялись людьми в лохмотьях.
— За мной, — скомандовал Сноу и побежал в одном лишь ему ведомом направлении. У остальных выбора не осталось и они последовали следом.
Почти пять минут быстрого бега не помогли — Сноу видел, что он и его люди практически окружены. Единственное, что он мог сделать, так это зайти в большую длинную подворотню, заканчивающуюся тупиком, чтобы их никто не окружил. Окружение равносильно смерти — эту истину вбивали всем новобранцам Имперского Легиона так сильно, что о ней Джон помнил и в следующей жизни.
— Что происходит? — спросила Дейси.
— Пока не знаю, но точно ничего хорошего.
Не прошло и минуты, а единственный выход уже заслонила большая группа мужчин, состоящая из разного рода настроенного враждебно сброда. Большинство из них были одеты в лохмотья, другие же были голые до пояса, но все без исключения были вооружены: кто палицами и дубинами, а кто деревянными крестьянскими рогатинами. Больше всего было разного рода ножей, почти все кухонные и ржавые, но было и с пару фальшионов. И почти у всех на лбах была вырезанная семиконечная звезда. Следы от запекшейся на летнем солнце крови и начавшие гноиться шрамы говорили об одном — религиозные фанатики.
Толпа выкрикивала оскорбления: «еретики», «древоёбы» и «клятые колдуны» были самыми мягкими из них, а об обещанных за богохульство карах лучше не упоминать — сожжение было наименее болезненной из обещанных. Разгоряченная толпа желала крови.
Мигом спустя "божье воинство" расступилось и вперед вышел худой, босой и остролицый мужчина с тонкими волосами.
— Шлюха осквернила отцовскую веру! — выкрикнул кто-то из толпы.
— Ублюдок посмел молиться лживым богам в столице! Они должны быть наказаны! — выкрикнул другой.
— Вы понимаете, что угрожаете помазанному рыцарю? — выкрикнул Сноу. — Вы хоть осознаете, что я вправе за это сделать?
— Ты обыкновенный грешник! — снова выкрикнули из толпы, а оборванцы начали подступать, на что северяне и просторцы обнажили оружие, двое солдат взвели арбалеты. Тем временем мужчина впереди толпы сделал всего один жест рукой и та моментально стихла.
— Сир Сноу, — тихо заговорил он. — Мои братья и Семеро обвиняют вас и леди Мормонт в колдовстве.
— Неужто Семеро научились говорить со смертными?
— Не богохульствуйте, сир Сноу. Боги говорят устами каждого верно им служащего человека.
— Полагаю, что у "богов" даже есть доказательства.
— Да, и их могли узреть многие в городе: без колдовства женщина не могла одолеть в бою лучших мужей и без колдовства она не могла сохранить красоту и молодость. Леди Мормонт — ведьма.
— Ведьма! Ведьма! Наказать ведьму! — заорала толпа. Но минуту спустя снова утихла по команде.
— Даже будь ваши обвинения правдивы — вы не вправе судить и приводить приговор в исполнение!
— Все мы равны в лицах богов, но Семеро добры даже к душам заблудших и они позволят вам и леди Мормонт заслужить прощение, — Джона начал выводить из себя этот фарс. Он был вынужден терпеть философские разговоры Паука и был вынужден играть по правилам Тайвина мать его Ланнистера, но когда откровенный сброд позволяет себе такое — это спускать уж точно нельзя.
— И каким образом? — выкрикнула Дейси.
— Пройти путь искупления. Мы готовы дать вам время на раздумья, но в противном случае мы прибегнем к насилию, — спокойно пояснил мужчина, а Дейн побледнел и крепче ухватился за рукоять меча.
— Эдрик, я не читал Семиконечную Звезду. Что такое «Путь искупления»? — спросил Сноу. Дорниец нервно сглотнул, зная о реакции, что непременно последует.
— Это что-то вроде парада пленных — только хуже и унизительнее.
— Как парад пленных можно сделать хуже?
— Раздеть пленника и требовать молить о прощении, — глаза Джона потемнели от гнева. Этот сброд хочет провести его женщину голышом по улицам города. Они хотят унизить Дейси, глумиться и оскорблять её, а то и чего похуже. Животная ярость грозила вот-вот вырваться наружу.
— Дайте мне копьё! — прошипел Сноу. — Лорас, Эдрик, спрячьте мечи, в противном случае дороги назад для вас не будет. — Ни один из них парня не послушал.
— Ваше решение? — спросил худой мужчина.
В следующий миг рядом с ним просвистело копье, пробив насквозь стоящего рядом фанатика и ранив другого. Разгоряченные оборванцы с диким криком ринулись в бой, уже не слушая своего лидера. Тут же просвистели арбалетные болты и двое из них упали наземь, но их товарищи побежали вперед прямо по телам. Ещё миг и северяне метнули дротики, дополнив собранную кровавую жатву.
— Эдрик, сегодня ты увидишь, как нужно давить крестьянские восстания. Стена Щитов! — выкрикнул Сноу.
Ещё шестеро человек успели метнуть дротики перед тем, как в закрывшееся построение вклинился враг. Напоровшись на копья, замертво упало ещё с полдюжины человек. Один, подсаживаемый братьями по вере, фанатик с криком «за Семерых» имел неосторожность попробовать перелезть через щит, за что его голова была тут же раздроблена булавой, а кровавые ошмётки, попавшие на лица верующих, казалось, только сильнее их раззадорили.
Тело упало перед строем, щиты сомкнулись и северяне, теснимые толпой, отошли на шаг назад, пока что ещё было куда отходить. Безголовый труп тут же был растоптан, но его попытку перебраться решили повторить ещё два человека. Один тут же словил болт в челюсть и упал, захлебываясь кровью, а другой успел узреть, как бастард колдует, перед тем как копьё пробило ему плечо, а топор вонзился в голову. Это был первый успех оборванцев — один северянин остался без оружия.
Нескончаемым потоком шли в атаку фанатики и теснили северян с просторцами к стене: падали покалеченными и окровавленными, бились в агонии, лезли по трупам соратников, но атаку не останавливали. Шли до тех пор, пока северянам было куда отходить. Шли, пока северяне не уперлись в стену переулка. Сноу большую часть боя исцелял и накладывал чары защиты и усиления — ни один из его людей не был выведен из боя. Сейчас же можно было разойтись на полную, ведь давать слабину было нельзя.
Совсем скоро у его людей совсем не осталось целых копий и северяне дрались короткими мечами, топорами, хотя кто-то продолжал колоть обломанными копьями или дротиками. Глаза фанатиков горели боевым азартом и граничащей с безумием отвагой: презрев опасность, страх и наплевав на собственные жизни, они шли вперёд. Особо яростно колотили по щитам в центре строя: было понятно, что стоит упасть одному — погибнут все. «Судить» будут лишь благородных, а от остальных, несмотря на заявление о равенстве перед богами, просто избавятся.
В подворотне стоял запах смерти и оборванцы падали, поскальзываясь на лужах крови. Вставали немногие — сзади продолжали идти в атаку, шагая по трупам и ещё живым. Но успех пришел откуда не ждали: под ударами топора здоровенного детины, в одежде церковного послушника, треснул щит у гвардейца на фланге. Тот взвыл от боли — рука была сломана. Толпа тут же ринулась в образовавшуюся брешь и вгрызлась в щиты перегруппировавшихся гвардейцев и пришлось снова отступить.
Инициатива, что, казалось, появилась у защищавшихся и позволила шагать вперед, исчезла в тот же момент, а построение приняло форму буквы «Г». Ещё одна подобная ошибка и придётся обороняться сразу на три стороны.
— Отец нас направит, Мать благословит, а Воин дарует силу на победу! — взревел детина с топором.
— Воин дарует силу! — поддержал его гул толпы.
В тот же момент как гром раздался выкрик:
— Su-Grah-Dun!*
Щиты на ослабевшем фланге разомкнулись и вперёд выбежал сам Кошмарный Волк, вооружённый кинжалами в каждой руке. По парню тут же посыпался беспорядочный град ударов, но те лишь отскакивали обратно, не нанося видимого вреда — кожа и доспехи в местах, по которым проходили удары, на миг светилась тускло-зелёным цветом.
Дерзкая, наглая и, что самое главное, глупая контратака застала врага врасплох: подобно голодному лютоволку в овчарне Джон наносил удар за ударом с неестественной для человека скоростью по каждому ближайшему врагу, минимум по три на брата. Сноу уклонился от топора и одним ударом срубил детине в церковных одеждах сразу четыре пальца, от чего тот выронил оружие и получил колющий в шею. Вслед за ним выбежала ведьма с булавой и Рыцарь Цветов, добивая тех, кто имел неосторожность пережить встречу с кинжалами Джона.
Вскоре на ослабевшем фланге северян не осталось врагов и строй вновь выровнялся. Казалось, впервые за время боя фанатики испытали страх, глядя на тяжело дышащего, окровавленного с головы до ног Сноу, чья броня потеряла цвет от крови — до «истинных» слуг Веры дошло, почему сира Сноу прозвали Кошмарным. В следующий момент Джон задрал голову и завыл, подобно волку.
Впервые за бой противник испытал страх и дрогнул — мужчины в ужасе побежали прочь и лишь малая их часть ринулась в последнюю самоубийственную атаку. Но когда вперед выбежал и начал рубить всех, кто попадался под руку, великан с алебардой, прикрываемый Эдриком Дейном, дрогнули даже они. В отступающих тут же полетели немногочисленные оставшиеся дротики.
Длинная подворотня и часть улицы были полностью усыпаны почти двумя сотнями трупов: среди них были отрубленные в бою части тел и те, кто был ещё жив, но стонал от боли — от крови брусчатку не удастся отмыть следующие пару лет. Ублюдки получили урок: не смей диктовать условия Кошмарному Волку, если ты не Тайвин Ланнистер. Дейси Мормонт поняла, что тогда, в Винтерфелле, дом Амбер вполне мог получить нового главу, если бы текущий таки решил позариться на Вель.
— Что делать с ранеными? — спросил Эдрик у Джона, который приводил дыхание в норму.
— Добить. Всех. Больше, блядь, никогда не поеду на юг.
Глава 39
Новости о событиях последних дней стремительно облетели Королевскую Гавань и все Королевские земли, а уже совсем скоро о резне стало известно во всех Семи Королевствах. Как оказалось, Джон Сноу и Дейси Мормонт были не единственными, кто попал под взор праведного гнева истинных слуг Семи. Разгоряченные речами, выпивкой и злостью на вселенскую несправедливость фанатики быстро поняли, что отсутствие городской стражи на некоторых улицах — повод спросить не только с еретиков, но и с не по средствам живущего Верховного Септона и его Праведных.
Глава церкви тоже не желал проходить путём искупления, как и подвергаться праведному суду. Как результат — ступени около Великой Септы Бейлора украсились трупами, лужами крови и всеми прочими свидетельствами кровавой бойни. В городе было множество лордов: все с подобающим сопровождением и охраной и почти все приверженцы новой религии. Желающих терпеть выходки смердов среди них не оказалось и совсем скоро почти захваченная септа была отбита так же стремительно, как и окружена. Особо отличился лорд Тарли, взявший на себя бразды командования над подавлением волнений.
Немногие уцелевшие фанатики разбежались и попытались залечь на дно, но уже спустя пару часов охота началась и на них. Гвардейцы короля под предводительством принца Станниса вместе с благородными лордами и окровавленными участниками «волнений» прочёсывали улицу за улицей. Даже в таком большом и густонаселенном городе, как Королевская Гавань, остатки святого воинства оказалось найти совсем не трудно — в городе было мало людей с вырезанной семиконечной звездой на лбу. Жители трущоб поначалу не стремились помогать в поисках, однако стоило Кошмарному Волку пообещать золото за полезную информацию, как из желающих выстроилась почти что очередь — они даже драку устроили.
Северяне, просторцы, западники, жители столицы, речники и все прочие объединились в своей ненависти и гневе на забывшую своё место чернь. Такого единения среди представителей разных Королевств не наблюдалось с момента восстания Грейджоя. Все они на время забыли прошлые обиды и действовали сообща и все они испытывали чувство триумфа и мрачного удовлетворения, когда тело очередного сумасшедшего с семиконечной звездой на лбу волокли на площадь для казни. И всех их волновал вопрос: «Где всё это время были ебучие золотые плащи?»
Красный Замок, следующий день.
Этим вечером тронный зал просто ломился от люда — новости последних дней стали этому причиной. Король Роберт впервые за долгое время лично восседал на Железном троне и многие придворные даже не могли вспомнить, когда в последний раз видели там именно короля, а не Джона Аррена. Лицо монарха было покрасневшим от гнева, желваки грозно играли, не предвещая ничего хорошего любому, кто попадется под руку. Время шло, а Баратеон всё никак не остывал. Роберт, пусть и был никудышным королем, но другом он был хорошим, а такой друг явно не желает писать на Север письмо, в котором сообщит Неду, что его сына прирезали на улицах религиозные фанатики прям среди белого дня.
Самый младший из братьев Роберта привлекал лишь чуть меньше внимания, чем его венценосный родственник. Причиной этому послужил огромный синяк, занимавший добрую половину лица. Ренли считал, что ему просто не посчастливилось первому попасть под руку Роберту, а ведь это даже не он принёс новости о нападении на старковского бастарда.
Станнис же считал, что всему виной было разгильдяйское отношение младшего брата к обязанностям Мастера над законом: городская стража коррумпирована, на улицах бардак и беспорядок, криминальные гильдии процветают, а теперь и чернь восстает прямо в столице. Он был к правде гораздо ближе. Однако была в этом и хорошая сторона: если смотреть на Джоффри и Ренли одновременно, то никто теперь не посмеет сказать, что кронпринц не похож на Баратеона внешне.
Настроение лорда Бейлиша было прескверным, однако годы опыта позволили мастерски скрыть любое проявление настоящих эмоций на публике. Бастард смог избежать его гнева и заслуженной кары, а ведь Петир всё устроил так, чтобы по итогу его мести мальчик остался жив… как человек, но мёртв как аристократ. Дьявольская ухмылка появилась на его лице, когда он подумал, что милосерднее было бы просто убить мальчишку, но это всего лишь грезы. Видимо, Старки будут приносить ему неудачи до конца его дней. Радовало только то, что все концы были в очередной раз обрублены и выйти на него не смогут, но, если учесть неудачи, что преследуют его в последние месяцы, он не удивится, если его голова окажется на пике к концу недели.
Схожий настрой был у королевы Серсеи — Роберт любил Старков, любил даже больше собственных детей, а почти все придворные заметили её отношение к ублюдку, а если заметили они, то до Роберта это точно дойдет, и этот олень непременно запишет её в соучастники, пусть даже она ничего не делала. Шалость Джоффри, споры по поводу Мии Стоун и ряд других факторов не позволял в этом усомниться.
Хуже всех чувствовали себя капитаны золотых плащей, что выстроились в центре тронного зала: те, кто должен был патрулировать улицы, и те, кто этого не сделал, получив взятку. Участь этих людей была незавидна, но Игра интересна, многогранна и необычна, так что спасение было даже у них.
Положение Королевы Серсеи, Ренли Баратеона, Петира Бейлиша и десятка капитанов стражи было шатким. У кого-то лишь номинально, у прочих нет. Среди последних были те, чьё положение значительно хуже, чем у остальных, но все они могли избежать гнева Роберта и возможных последствий за преступление — совершённое или нет. Стоило лишь предложить кого-то вместо себя.
— Джон, начинай, — приказ короля прозвучал громогласно и зал затих.
Аррен развернул довольно увесистый свиток:
— Вы обвиняетесь в государственной измене, взяточничестве, халатном отношении к своим обязанностям, сокрытии преступлений и сотрудничестве с преступниками и врагами короны. Вам есть, что сказать в своё оправдание?
Глаза всех присутствующих сосредоточились на капитанах. Кто-то глядел с долей превосходства, другим же процесс навевал скуку, но одно было неизменно: все они ожидали ответа, а капитаны не спешили подавать голос.
— Его величество и десница ждут ответа, командующий Слинт, — хриплый голос Станниса Баратеона нарушил тишину.
— Что? Я не понимаю… — только и успел выговорить мужчина, перед тем, как схватился за охваченный болью от удара живот.
Пара гвардейцев Штормовых земель быстро скрутили и разоружили мужчину, после чего силой выволокли в центр зала и бросили прямо перед капитанами.
— Ваша милость, это должно быть какая-то чудовищная ошибка… — мужчина стремительно бледнел, а всё его тело покрылось потом. Глазки нервно бегали из стороны в сторону, словно ожидая, что кто-то вот-вот придёт на помощь. Но помощи не было.
— У нас есть письменные свидетельства ваших подчиненных, — начал перебирать бумаги лорд Аррен. — Среди них свидетельства о продаже вами офицерских должностей, о вымогательствах денег с капитанов и готовности выполнять любые прихоти человека, одаряющего вас золотом; в их числе — избегать патрулирования некоторых городских улиц. Вы это отрицаете?
— Это всё клевета! Это Лорд Бейлиш всё организовал, говорю вам! Это он требовал с меня деньги и это его приказы выполняют подкупленные стражники! — закричал Янос. Лорд Аррен устало вздохнул.
— Свидетельства лорда Бейлиша о ваших многочисленных попытках завязать с ним крепкую дружбу при помощи «дорогих подарков» у нас тоже есть. Разве что вы обладаете весомыми доказательствами вашей невиновности.
Слинт побледнел пуще прежнего — Бейлиш прикрывал его перед Арреном и королём, за что и получал долю золотом, но вот доказать это было невозможно. Слова обыкновенного человека против слов лорда, а уж тем более Мастера над монетой, ничего не стоят. Теперь Слинт стал козлом отпущения — фигурой, пожертвовав которой можно выйти сухим из воды.
— Учитывая прошлые обвинения в вашу сторону, ситуация у вас более чем плачевная. Вам есть что сказать? — спросил Аррен и Слинт тут же упал на колени.
— Прошу, позвольте мне всё объяснить…
— Из-за тебя чуть не погиб сын Неда! — не выдержал король. — Я долго закрывал глаза на твои проступки, мог бы и поумерить свой пыл, но довольно! Король Роберт не прощает предательств!
— Наказание за измену — смерть, — сухо констатировал принц Станнис. В зале начались перешёптывания.
— Прошу, позвольте мне облачиться в чёрное и отдать остаток жизни службе Ночному Дозору, — Слинт предпринял отчаянную попытку сохранить голову. Люд затих, ожидая реакции короля или лорда Аррена.
— Я мог бы исполнить твою просьбу, но в письме я уже пообещал лорду Старку, что пришлю ему голову одного из виновников, — холодно отрезал Роберт. — Сир Илин, — дал он приказ королевскому палачу.
…
С мрачным удовлетворением на лице король Роберт наблюдал, как одного из прямых виновников беспорядков обезглавили прямо в тронном зале. Вслед за ним казнили и нескольких капитанов стражи — меньше половины из тех, кого выстроили перед ним вначале суда. Найти лидера фанатиков и их таинственного покровителя пока так и не удалось, но их поиски не прекращались даже сейчас. Увы, но семиконечной звезды у них на лбах не было.
— Ренли, — обратился король к самому младшему из братьев, когда тело Слинта выволокли прочь, а голову приготовили к отправке на Север.
— Брат?
— Я надеюсь, что впредь ты отнесёшься к своим обязанностям более серьёзно и вычистишь городскую стражу от коррумпированного сброда, чтобы подобное больше никогда не повторилось.
— Это потребует времени…
— Я подожду. Я долгое время закрывал глаза на твою несерьёзность и времяпрепровождение с конюхами, но терпеть твоё разгильдяйство здесь не буду. В противном случае я найду более компетентного Мастера над законом, а может и лорда Штормового Предела. Как ты можешь управлять королевством, если не способен справиться с городом?
— Я тебя понял, брат, — ответил Ренли, поморщившись.
Что ж, лишь королеву полностью обошли стороной последствия последних событий — годы брака научили её вовремя замолкать и не попадаться мужу под руку. Бейлиша всё же обвинили, но протекция Лизы и Джона Аррена своё дело сделают, а вот за неугодных ему капитанов не вступился никто, как и за Ренли Баратеона. Малый совет ждали перестановки, а взгляд холодных серых глаз, пристально глядевших на Петира Бейлиша, не предвещал последнему ничего хорошего.
Лорд Аррен устало вздохнул, отложив в сторону очередную стопку бумаг. У благородного лорда много обязанностей, а у Десницы короля их ещё больше, особенно, если этот король — Роберт Баратеон. Все заботы по управлению государством пали на плечи Хранителя Долины и с каждым годом их становилось только больше. Это был закономерный результат победы восстания, закономерный результат успешного заговора против Таргариенов, начавшегося задолго до похищения Лианны Старк. Аррен стал вторым по могуществу человеком в королевстве — о таком итоге в своё время он не мог и мечтать, но сейчас мужчина не чувствует удовольствия от достигнутого результата.
Груз ответственности и обязанностей с каждым годом правления становился всё больше и тяжелее, особенно в последнее время. За один только этот год Джон постарел ощутимее, чем за десять лет до этого. Новые амбициозные игроки на доске, которых нужно было принимать во внимание, поднявшие голову горцы Долины, раскол северян с речниками, железнорожденные с их Утонувшим богом, а теперь ещё и фанатики прямо в столице — управлять государством становилось всё сложнее. Карт-бланш на свободу действий, полученный членами малого совета, задачу эту не облегчал. Не ровен час и, возможно, даже Джону придётся уступить место Десницы Тайвину Ланнистеру. «Посмотрим, насколько успешно в этом дерьме будет барахтаться Старый Лев», — улыбнулся в бороду Аррен.
Но наибольшие опасения вызывают именно события последних дней. Королева Серсея настроена радикально против появления бастарда Роберта при дворе, но даже это не будет более сильным унижением, чем те, что королева получала до этого, а Мия, даже узаконенная, не может претендовать на трон перед законными братьями, дядями, Мирцеллой, Ширен и, возможно, даже Эдриком Штормом. Однако королева продолжает твердить, что «девочке будет плохо при дворе, она слишком взрослая, чтобы здесь нормально ужиться». Звучит правдиво, но подозрений не отменяет.
Место за королевой занимает прогнившая городская стража. Янос Слинт должен был быть казнён за взяточничество ещё несколько лет назад — Аррен лично обвинил собственного ставленника в преступлениях, однако Бейлиш убедил короля ничего не предпринимать, чем спас Слинту жизнь, однако теперь он был одним из первых обвинивших командира стражи виновным в волнениях. Встречные обвинения Слинта хоть и глупы, но требуют внимания. С этим тоже необходимо будет разобраться.
Наконец, нелепые подозрения Станниса, что все дети Серсеи рождены от её брата. Они были столь невероятны и дики, что Джон был готов посмеяться, но быстро понял, что именно это может объяснить реакцию Серсеи на прихоть её супруга. Если Станнис не ошибся, то у любого из сотен бастардов Роберта прав на трон больше, чем у всех её детей вместе взятых.
Слишком много дерьма выбралось наружу и разбираться со всем в одиночку Аррен не желал. Пусть Станнис докажет, что его обвинения имеют право на жизнь — в таком случае нужно уделить внимание и опасениям королевы, а заботу об одном ублюдке можно спокойно поручить другому.
— Хью, — Аррен позвал оруженосца.
— Милорд? — заглянул в кабинет молодой уроженец Долины.
— Сир Джон Сноу ещё в городе?
— Не могу знать, милорд.
— Тогда узнай как можно скорее и, если он ещё в столице, то сообщи, что я жду его на аудиенцию. Пусть явится как можно скорее.
Пару дней спустя, порт Королевской Гавани
Рассвет только вошёл в свои права и начал медленно освещать улицы просыпающегося города, а в порту уже было привычно шумно и вовсю кипела работа. Шутка ли — прибыв в город с двумя десятками солдат сопровождения, Джон, вероятно, будет возвращаться домой с более чем несколькими сотнями людей. Одного корабля, пусть и вместительного, будет недостаточно, так что маленький флот в несколько кораблей под парусом с венценосным оленем был готов отплыть с минуты на минуту.
Эдрик прощался с леди Ширен, с которой успел найти общий язык за время, проведённое в столице. Правда, она была не единственным новым другом лорда Звездопада: принцесса Мирцелла, что очевидно, отсутствовала — не отпустит же её королева в порт ещё до восхода солнца. По словам Дейна, с ней и её младшим братом он попрощался ещё вчера. Новые друзья — вещь очень ценная, особенно, если они столь влиятельны. Новый наставник явно пошел Эдрику на пользу — с каждым годом присущая парню наивность и дворянская «изнеженность» отходили на второй план, уступая место прагматизму и холодному расчёту. Дорнийская вспыльчивость никуда не делась, но это даже хорошо — это качество может послужить добрую службу, если его направить в нужное русло.
Сам Джон мог лишь удивляться некоторым навыкам подопечного: лорд Дейн всего за мгновения умел превращаться из непосредственного мальчишки, которого Сноу встретил несколько лет назад в Хайгардене, в видавшего всякое дерьмо ветерана и обратно. Мало кто даже из более взрослых оруженосцев мог похвастать столь богатым опытом, особенно из благородных — настоящих войн не было уже довольно давно.
Особенно сильно на парня повлияла недавняя «резня в кровавом тупике», как её прозвали в народе. Впечатлённый Дейн отправил тёте письмо с просьбой. Он не мог приказать уничтожить замковую септу, не вызвав недовольство со стороны Веры, однако он мог поступить иначе. Леди Аллирия по просьбе племянника приведёт в порядок богорощу, а Эдрик отныне будет молиться лишь Старым богам, как и его будущие дети.
Дейн выпустил леди Ширен из объятий и размышления об оруженосце сменились размышлениями о семье принца Станниса. Милости короля было более чем достаточно для полученного Джоном эскорта, однако иметь милость его брата тоже будет весьма полезно. Лорд Тайвин был прав — врагов Сноу обретает быстрее, чем друзей, но вопрос о их качестве остаётся открытым.
Новый ход в Игре, новый влиятельный должник и ещё одна ответная услуга. От честного и прямолинейного Станниса даже гарантий не нужно — этот человек сломается, но не согнётся, и оказания «ответной услуги» избегать не будет. Джону даже казалось, что брат короля проникся к нему чем-то большим, чем симпатия или уважение, чем-то сопоставимым по духу с родственным чувством.
С той самой ночи, как с лица Ширен исчезли последние свидетельства уродующей и без того не самую привлекательную девочку болезни, оленья чета ни разу не обратилась к нему «Сноу», а в его присутствии они ни разу не произнесли слово «бастард». Только «Джон», даже без всякого «сир». В тот день Джон был одним из немногих, кто видел картину столь невероятную, что в неё никто и не поверит — лорд Драконьего Камня, этот холодный, безэмоциональный человек, плакал. Плакал и не выпускал из объятий единственную дочь, о здоровье которой, наконец, мог не переживать.
Ширен — это тихое, печальное и ласковое дитя, унаследовавшее квадратную челюсть отца и оттопыренные уши матери, заслуживало хотя бы такую незначительную «милость». Милость, что была сопоставима с божественным чудом. Джон бы не удивился, если бы узнал, что мать девочки начала молиться Старым богам.
Сноу вырвался из раздумий, ведь настало время прощаться с Тиреллами. Лорас сжал его руку гораздо крепче, чем было необходимо — рыцарь тоже был задумчив. Последние события помогли искупаться в лучах славы и ему и прослыть не только отличным турнирным бойцом, но и грозным воином. Идея увидеть перед свадьбой Ров и уж потом двинуться в Хайгарден вместе со Старками, предложенная Джоном, казалась более чем хорошей, особенно учитывая доводы Маргери. Вероятно, друзья увидятся вновь раньше, чем было запланировано; нужно лишь убедить лорда Мейса. Маргери мило покраснела, когда Сноу поцеловал ей руку. Прощание с Хранителем Юга было максимально официальным.
Совсем скоро со всеми церемониями было покончено и флот отплыл, взяв курс на Белую Гавань.
Долина Аррен, Лунные Врата
Сколько бы северяне ни кичились своей суровостью, а с фактом, что раньше всего Зима приходит именно в Долину, не могли спорить даже они. Хотя речь по большей части шла об Орлином Гнезде, где выпадал первый снег задолго до того, как мейстеры сообщат о конце осени. В эти дни замок младшей ветви дома Ройс наполняется Арренами, их солдатами и челядью вплоть до наступления весны.
Молодая жительница долины любовалась заснеженными горными вершинами, что так и не успели наскучить даже спустя долгие годы. По кладке вымощенной камнем дороги тихо постукивали копыта — Мия Стоун ехала домой. В деревеньке всего в нескольких часах пути от замка её ждала мать, которая наверняка успела соскучиться и опять будет причитать о долгой разлуке и отсутствии вестей от единственного ребёнка.
За семейным воссоединением привычно последует работа по дому и помощь родителю: очаг нужно было переложить, протекающую крышу починить, купить кур и запастись едой. Благо, лорд Ройс не только выплатил Мие более чем щедрое жалование, но и раньше освободил её от обязанностей проводника. Амбары Гнезда и Лунных Врат ломились от зерна, а Джон Аррен с супругой и сыном были в столице, так что путешественников в резиденцию Арренов не было от слова «совсем».
Последние дни Мия скучала, коротая время в компании лучшей подруги — Миранды Ройс. Женщина была не прочь поболтать — она, как и Мия, получала удовольствие от этого процесса. Все слухи, истории и новости, что тем или иным образом добирались до Врат, непременно проходили через Миранду и так же непременно получали от неё тот или иной комментарий.
Буквально на днях Ройс рассказала Мие, что одна из служанок — Нэя — должна была выйти замуж со дня на день. Девушке удалось охмурить не какого-нибудь простолюдина, а целого присяжного рыцаря. Конечно, ходили слухи, что эти двое были давно влюблены и даже тайно делили постель, но самым интересным было другое. Неизвестно откуда у девушки появилось более чем внушительное приданое — почти в сотню золотых драконов. Это, вероятно, и послужило основной причиной согласия семьи жениха на данный союз. Теории о происхождении денег обсуждались вдоль и поперёк, хотя факт получения дядиного наследства сама Нэя не скрывала.
Эта тема довольно изрядно подпортила привычно радостной Мие настроение. Будь у неё приданое хоть в десять раз больше — она не ровня Изилле Ройс и помолвка Микеля — яркое тому свидетельство. Её возлюбленный врал ей: тот, кому она больше всего верила, тот, кого долго знала и кому отдала свою невинность, тот, кто напрасно клялся ей в любви. А вот Кошмарный Волк ей не врал и оказался прав во всём, о чём говорил.
Дело было не только в боли от предательства, но и в зависти: Нэя была хорошенькая и Мию тоже можно было безо всякого лукавства назвать красивой. Вот только замуж выходит служанка, шестнадцатилетняя и ничем не примечательная, а вот проводник Стоун через каких-то четыре года окажется слишком стара для замужества.
Ближе к полудню на горизонте показалась небольшая горная деревушка — Мия была дома. Относительно крупный каменный дом встретил девушку тишиной и покоем. Всё было таким, как она помнила: маленькие окна, покосившийся заборчик, старое высохшее дерево и вытоптанная в траве тропа прямо до двери. Вот только чёрного как ночь коня, который сейчас мирно щипал травку, Мия в материнском дворе точно не помнила.
Поводья, большая вещевая сумка, дорогое седло и закрепленный арбалет говорили о том, что лошадь принадлежит рыцарю, да и далеко непростому. Стоун разбиралась в лошадях, всё же она уроженка Долины. Конь явно боевой, турнирный, причём такого может себе позволить далеко не каждый. «Видимо, старушка Бесси всё ещё хороша, раз к ней ТАКИЕ мужчины захаживают», — улыбнулась Мия мысли о матери. Девушка хотела погладить коня, но тот проявление нежности не оценил и попытался оттяпать ей несколько пальцев.
— Ну и не нужно, — фыркнула Мия. — Не так уж и хотелось, — конь ей не ответил, а лишь вернулся к своему занятию.
Стоун прислушалась — в доме явно не занимались непотребствами, так что можно было войти внутрь, избегая неловких ситуаций. Дверь скрипнула и Мия переступила порог. Её мать как раз трапезничала в компании знакомого девушке северянина.
— Мия, доченька! Ты наконец приехала! Ты не говорила мне, что мы будем ждать гостя, и не говорила, что у тебя есть такие друзья, — полногрудая светловолосая женщина лет сорока встала из-за стола, чтобы поприветствовать дочь.
— Мама! — девушка обняла родителя. — Джон? — для Стоун что гость, что его личность тоже оказались неожиданностью.
— Единственный и неповторимый, — улыбнулся бастард.
— Джон подстрелил кроликов и я приготовила рагу. Давай, садись за стол, — тут же оживилась Бесси.
— Рагу! Рагу! — прокаркал Коготь. Вскоре уже все трое сидели за столом.
— Так как ты обрела столь известного друга? — поинтересовалась Бесси.
— Он прирезал тех горцев, что похитили меня. Ну, большую их часть, как-то так и познакомились.
— Эти дикари просто житья не дают, ебучие еретики. Ой, простите, сир Джон! — тут же стушевалась женщина, вспомнив, что северяне и горцы молятся одним и тем же богам.
— Всё в порядке — если бы мне давали по серебряному оленю каждый раз, как северян сравнивают с дикарями или называют еретиками, мне бы не пришлось принимать участие в турнирах, — улыбнулся Сноу и долийки рассмеялись. Джон жестом показал Мие, что объяснит всё чуть позже.
Следующие пару часов прошли за едой и разговорами. Сноу поделился несколькими историями, в том числе и о недавнем восстании фанатиков. Ещё о том, что прошёл бдение в самой Септе Бейлора и лично получил благодарность от Верховного Септона за борьбу с «врагами Веры».
Бесси была простолюдинкой, ранее служившей в Орлином Гнезде служанкой, и у неё были забавные истории, но их время давно прошло. Женщина, как любой любящий родитель, рассказывала о дочери. И большую часть времени Мия краснела от озвученных историй.
В детстве Мия очень любила лазать по скалам и однажды она попыталась забраться в особо трудное место, но в результате цели не достигла, а лишь зацепилась и порвала платье, открыв всем желающим вид на свои прелести. Другая история была о том, что у Мии грудь начала расти гораздо раньше, чем у сверстниц, и завистницы украли её одежду, когда та купалась в реке — девушка была вынуждена идти домой голышом. Сноу пришёл к выводу, что именно так и родилась любовь Стоун к штанам и ненависть к платьям.
День подходил к концу, как и вечер разговоров. Бесси было приятно знать, что у Мии есть такие друзья, а Мие было нужно развеяться и отдохнуть.
— Пообещай гостить у нас почаще, Джон, — по-матерински обратилась Бесси к бастарду.
— Сделаю всё возможное, — искренне улыбнулся Сноу.
— Джон обещал покатать меня на своей страшной лошади. Мы скоро вернемся! — Мия потащила Сноу к выходу.
— Как говорится, «желание леди… — Сноу так и не закончил фразу, а вместо этого послышался скрип отпираемой двери.
— Ну? — выжидающе спросила Мия, как только они отъехали достаточно далеко.
— У тебя замечательная семья, — подвёл итог Сноу, желая сказать «мать».
— Лишь мать, — отмахнулась Мия. — Она есть у всех.
— У меня вот её не было, — ответил Сноу, вспоминая, что отношения с Эшарой материнские лишь с очень большой натяжкой. — Знаешь, я тебе даже завидую.
— Мы отклонились от темы. Зачем ты здесь? — настояла Стоун.
— Мия, что ты знаешь о своём отце?
…
— Они лгали мне. Все они, — констатировала девушка.
Стоун с раннего детства помнила великана, что навещал мать время от времени. В те дни Мия интересовала его больше, чем Бесси. Мужчина подкидывал малышку вверх, вызывая у той восторг и смех. В те дни он и сам смеялся не менее заливисто. Великан был добр, дарил любовь, внимание и всегда баловал гостинцами, но в какой-то момент просто исчез.
Она предполагала, что черноволосый великан и есть её отец, но на то, что им окажется Король Роберт, она и не смела надеяться. Стали понятны причины всех этих странных взглядов, которые она то и дело ловила всю свою жизнь. Лорды Долины, их слуги, солдаты и гости — все они знали. Знали и молчали.
Мия никогда не смела надеяться на подобное родство. Даже в своих грёзах, где она представляла себя дочерью влиятельного дворянина, Стоун не смела надеяться, что её пригласят ко двору или узаконят. Не желала земель, титулов или статуса, но сейчас её переполнял гнев. Добрый король Роберт мог хотя бы устроить дочери брак с любимым. Да что уж там, он мог хотя бы обеспечить воспитание или помочь избежать опасной для жизни работы проводника.
— Зачем ты мне это рассказал?! Почему сейчас?!
— Мия…
— Похищение и изнасилование горцами пережить легче, зная, что ты обыкновенный бастард, а не дочь ебучего короля! — девушка не могла сдержать слёз. — Мог бы… мог бы хотя бы обеспечить мать и не вынуждать меня работать проводником под горными метелями и набегами горцев! Я думала, что порадуюсь, узнав, кто мой отец.
Сноу обнял девушку и принялся успокаивать.
— Мы сильнее этого, Мия. Мы не эти законнорожденные неженки и кто как не мы сможем пережить подобные удары судьбы? — одними лишь словами Джон смог вселить в девушку уверенность.
— Почему сейчас? — повторила вопрос Стоун.
— Так было необходимо. Прости, — спустя ещё пару минут тихих всхлипываний слёзы начали медленно сходить на нет.
— Что уж там. Я ведь дочь Демона Трезубца. Я не должна реветь, подобно этим леди-ханжам, — после удара судьбы с Микелем пережить этот оказалось значительно легче.
— Вот и та Мия, которую я знаю, — улыбнулся Сноу и разомкнул объятья, но Мия не разомкнула ответных.
…
— Так значит, король решил пригласить меня ко двору? — в очередной раз уточнила Мия, ковыряя палкой разожжённый костер.
— Так и есть, и его жена от этого не в восторге.
— Изнеженной леди не дает житья бастард, — фыркнула Мия.
— Одной из самых влиятельных женщин королевства не даёт житья бастард, — поправил Сноу.
— Полагаю, она может сделать что угодно, чтобы от меня избавиться.
— Правильно полагаешь. Она как минимум может попытаться. Яд — оружие женщины, но, чтобы справиться с бастардом, будет достаточно и пары головорезов.
— Но зачем?
— Пока не знаю.
— И ты решил меня предупредить… — пробормотала Мия. — Поехал в Долину…
— Считай это моей эгоистичной потребностью опекать слабых и обездоленных друзей. Мне это нужно даже больше, чем тебе.
— Только ли «эгоистичной потребностью», — сузила глаза Мия.
— Ещё меня «попросил» Джон Аррен. Плюс, это позлит королеву.
— Королева Серсея…
— Редкостная высокомерная сука, — дал свою предвзятую оценку Сноу.
— Что ж, теперь я смогу хвастать, что меня охраняет, мать его, Кошмарный Волк.
— Не совсем.
— Что?
— Я не знаю, угрожает ли тебе что-то в действительности. Да даже Мия Баратеон не несёт королеве угрозы, что уж говорить о Мие Стоун. Но я знаю, что не могу защитить тебя, пока ты здесь, — Сноу сделал неопределённый жест рукой, показывая, что имел в виду Долину.
— Значит, меня, вполне вероятно, ожидает смерть, — хмыкнула девушка.
— Я могу защитить тебя в другом месте.
— В другом?
— Да, тут я никто, но на Севере обладаю влиянием и руки королевы слишком коротки, чтобы дотянуться до Рва Кейлин. Можешь отправиться туда со мной — вот моё предложение.
— Я настолько хорошо целуюсь? — захлопала ресницами Мия и Джон с девушкой засмеялись.
— Тебе приходила мысль, что ты достойна большего? Что, будь у тебя шанс, ты бы проявила себя и показала всем обладателям презрительных взглядов, чего ты стоишь? Хотела доказать, что между Стоуном и любым именитым ублюдком нет никакой разницы?
— Да, — призналась девушка.
— Я могу дать тебе такой шанс — мне нужны толковые люди и я обеспечу тебе работу и достойную плату без каждодневного риска. Возможно, даже найду благородного жениха, если попросишь. Во Рву никто не будет презирать тебя за твоё происхождение.
— Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Мне интересна цена. Греть тебе постель? Родить ублюдка с кровью Баратеонов? — её тон не был враждебным, но вполне мог перемениться, если девушка не получит правдивый ответ.
— Нет. Я окажу услугу Джону Аррену, дочери короля и, возможно, ему самому. Находиться в милости монарха полезно. Особенно, если ты бастард.
— Мне нужно подумать.
— Я не прошу немедленного ответа. Завтра в полдень я отправлюсь в Чаячий Город. Может, днём позже на рассвете. Дай мне ответ к этому времени.
Винтерфелл, Север
В великом чертоге замка около очага собралась небольшая толпа детворы. Дети слуг, гвардейцев и даже лорда Старка — все они обступили старую Нэн, слушая очередную сказку. Самые старшие из сыновей лорда были с отцом на охоте. Рикон же слишком мал, а Арье, как леди, ехать с ними не подобает. Оставалось довольствоваться тем, что есть. В очаге потрескивали дрова и те, кто уселись рядом с ним, радовались, что успели занять лучшие места. Остальным приходилось сидеть на стульях и шкурах, разложенных на полу для подобного случая.
Малыш Рикон был одним из тех, кому досталось место на полу. Мальчик сидел, прижавшись спиной к старшей сестренке, и прятал лицо в её груди каждый раз, как в истории наступал особенно страшный момент. Арья демонстративно храбрилась, хотя сказки самой старой жительницы замка в своё время доводили до холодного пота что Джона, что отца. Дети лорда могли усесться и не на полу, но чувство справедливости не позволило Арье прогнать со своих мест тех, кто пришел раньше.
— Звали его Адар, Адар Рид. Он был младшим из сыновей главы клана и охотником. В те времена на Перешейке жили лишь вечно воюющие между собой кланы, а Старки контролировали лишь малую часть от земель, что ныне зовутся Севером. Однажды на охоте он повстречал девицу молодую, красивую и израненную. Он сжалился и отнес её в деревню. Девушку выходили, обогрели и накормили — заботились, как того требовал закон гостеприимства. Совсем скоро юный Адар влюбился по уши и собирался взять её женой, но сначала должен был доказать, что он хороший охотник.
— Он доказал? — спросила Арья.
— Доказал. В тот день он убил самого большого львоящера, что видели болота. Чёрного и грозного. В тот день он был самым счастливым мужчиной на свете. Никто не усомнится в его навыках. Ничто не будет стоять между ним и его любимой.
— А что было потом? — спросил маленький Рикон, поняв, что страшный момент ещё не наступил и можно не прятаться.
— Адар вернулся в деревню, но застал лишь пепелище и руины. Весь клан был мёртв: женщины, старики и даже дети. Вся деревня была усыпана изрубленными телами. Но не было среди них одного тела. Тела той самой девицы, как и самой девицы.
— Что он сделал?
— Он обошёл кланы — все, в которые были отданы его сестры. Он взывал бывших врагов и соперников о помощи в мести и те откликнулись. Неделями они выслеживали напавших и таки наткнулись на одного из королей Рек и его людей. Человека, дочь которого предала хозяина дома и нарушила священный закон. Человека, чья дочь привела солдат в клан Адара. Убили всех, не пощадив никого.
— Даже ту девицу?
— Она молила Адара о прощении, о милости и жалости. Обещала стать его женой и родить ему детей столько, сколько тот захочет. Она просила лишь сохранить ей жизнь, — дети замерли, ожидая развязки. — «Жалость забыта», — сказал Адар и вонзил копьё ей в сердце, а затем принес её в жертву Старым богам, развесив её останки на ветвях чардрева. Он объединил кланы и всю оставшуюся жизнь давал отпор королям Рек. С тех пор и по сей день львоящер украшает герб дома Рид. С тех пор никто не может найти их замок, если те сами не захотят. С тех пор «Жалость забыта» сходит с уст болотников, когда они убивают незваных гостей.
…
Через пару часов с охоты в сопровождении гвардейцев вернулся лорд Старк с сыновьями и воспитанниками — все уставшие, но довольные. Самым довольным был, без сомнений, Брандон Старк. Мальчик просто светился изнутри, одаряя всех сияющей улыбкой, а её причиной был маленький шерстяной комок в его руках. У Робба и Аши в руках тоже были такие и ещё два небрежно держал на руках Теон.
— Что это? — возбуждённо спросила Арья у младшего брата.
— Отстань, надоеда. Этот мой! — недовольно выкрикнул Бран и попытался легонько оттолкнуть сестру, за что заслуженно получил пару тумаков.
— Это лютоволки, — пояснил Робб, аккуратно спешиваясь. — Мы нашли в лесу их мёртвую мать.
— Самые настоящие? — голос девочки выражал неподдельный восторг.
— Да, тут есть две сучки — выбери себе одну. Вторая будет отличным свадебным подарком Сансе.
Щенки были действительно, по меньшей мере странные, непохожие ни на собак, ни на обыкновенных волков из Волчьего леса — головы более круглые, а морда вытянутая вперед и тонкая. Даже сейчас заметно, что у малышей длинные лапы и языки на вид шершавые, а не гладкие, как у собак на псарне.
Теон с радостью избавился от ноши, что успела обмочить ему плащ. Юная Старк теперь с восторгом выбирала себе щенка, пусть и выбор был не сильно большой. Очень скоро девочка определилась. В это время Аша передала в руки Рикона последнего волчонка и забрала у юной Старк оставшегося. Но взгляд Арьи вдруг стал печальным.
— Это все? — грустно спросила девочка.
— Что? — не понял её Робб.
— Больше нет щенков? — объяснила Арья.
— Ну, там был ещё один, но мы не стали его брать.
— Что?! Почему?! — разозлилась Арья.
— Он был больным: мелкий, жуткий, худющий альбинос — он всё равно бы долго не прожил.
— Робб, ты дурак! — закричала Арья и бросилась на брата с кулаками.
— Эй, ты чего? — спросил наследник, уклоняясь от ударов руками и ногами, нацеленными на его пах. — Пять щенков, по одному на каждого из нас. Не жадничай. Ай!
Робб уклонился от удара в пах, но юркая Арья успела наступить ему на ногу каблучком сапога. Парень поморщился от боли. В глазах девочки стояли слёзы.
— Ты забыл про Джона?! Или он тебе больше не брат?!
Старк в слезах убежала в сторону конюшен. Пристыженный чувством вины Робб замолчал. Все замолчали, ведь они действительно забыли про Джона. Все, кроме Арьи. Спустя пару минут всё ещё плачущая девочка вернулась к ним, но уже верхом на лошади, пряча своего щенка у себя под рубашкой.
— Аша, ты помнишь, где вы нашли лютоволчицу?
— Да.
— Покажи, где это, — не попросила, а приказала Старк. Железнорожденная посмотрела на лорда Старка и, увидев едва заметный кивок, ответила:
— Хорошо.
«Как же она похожа на Лианну», — подумал Нед, смотря на выезжающую за ворота дочь.
Глава 40
Долина Аррен
Впечатления от второго совместного пути по Долине в этот раз были хорошими — Сноу просто знал, чего стоит ожидать. Дорога была полна разговоров о семье и прошлом и Джон даже не помнил, когда в последний раз говорил так много. Конь раздражённо фыркал, явно недовольный тем, что приходится везти сразу двух пассажиров вместо одного. Он то и дело норовил оттяпать Мие пару пальцев на каждом из перевалов в отместку, но девушке успешно удавалось избегать нападок животного в свою сторону. Вскоре горы ушли на край горизонта, уступив место полям, рекам и озерам в предгорьях.
— Значит, представь, — начал рассказ очередной истории Сноу. — Великий дом Старк обедает в главном зале: старшие дети о чём-то шепчутся, ханжа септа нахваливает леди Старк её дочь, лорд Старк ведёт беседу с капитаном стражи, малышка Арья бросается в сестру едой, а за соседним столом в компании слуг трапезничает презренный бастард. Словом, идиллия.
— Ну и?
— В какой-то момент все разговоры стихают и Старки сосредотачиваются на еде. Ко мне подбегает сестрёнка и со свойственной трехлетнему ребенку непосредственностью доверительно спрашивает: «Джон, а я тоже бастард?». Вот только её услышали абсолютно все.
— И что было дальше? — спросила Мия, сдерживая рвущийся наружу смешок.
— Леди Кейтилин побледнела и чуть не подавилась едой, а отец сжал в руке подаренный лордом Мандерли стеклянный кубок так сильно, что тот лопнул. Я не знаю, о чем он потом говорил с мачехой, но всю следующую неделю мне даже не напоминали о происхождении.
— А чего это она?
— Мачеха?
— Нет, твоя сестра.
— Я и Арья сильнее всего похожи на отца внешне: вот сестренка и пришла к вполне очевидному в её понимании выводу.
— Любишь её?
— Очень, — улыбнулся Сноу отцовской улыбкой; такого Кошмарного Волка девушка увидеть не ожидала.
— У тебя замечательные братья и сестры. Я даже завидую.
— Они и у тебя есть.
— У тебя больше, — притворно опечалилась Стоун.
— Знаешь, исходя из слухов и… кхм, сластолюбия, свойственного твоему отцу, предположу, что их всё-таки больше именно у тебя.
— Насколько?
— Счет детей короля Роберта уже давно идёт на сотни.
— Седьмое пекло! — выругалась девушка. — Так много? Ещё скажи, что ты их видел.
— Некоторых — как и ты, они очень похожи на короля внешне.
— Правда?
— Да, все как на подбор: высокие, черноволосые и голубоглазые. По словам принца Станниса, Эдрик Шторм, признанный бастард короля, такой же. Когда я тебя впервые увидел, то понял, что в тебе есть что-то знакомое. Мог бы тогда и догадаться.
— Не верю, что мы все прям одинаковые.
— «История великих и малых домов Вестероса» утверждает, что эта внешность была унаследована детьми Ориса Баратеона от Аргеллы Дюррандон, последней представительницы этого дома и последней из Штормовых королей. Впоследствии внешность была унаследована всеми потомками её линии, главной ветви дома, — пересказал отрывок из книги Джон, после чего резко остановил коня и замолк, задумавшись.
— Эй, Джон. Ты чего?
— Да так, всякие глупости в голову лезут. Неважно.
…
Пока история о резне в кровавом тупике обсасывалась благородным обществом со всех сторон, Сноу и его спутница добрались до Чаячьего Города, в котором сели на корабль, идущий в Белую Гавань. Лорд Минога принял гостя вполне радушно, даже несмотря на то, что был занят хлопотами по подготовке к путешествию на юг. В Хайгардене должна была состояться свадьба не только Сансы с Уилласом, но и Виллы с Лорасом. И зная любовь лорда Мейса к бессмысленной показухе, можно с уверенностью предположить, что свадьба его сыновей превзойдет по масштабу королевскую.
Отдохнув в городе день, Сноу с Мией отправились в сторону Королевского тракта, в этот раз не вдвоём на одной лошади. Лорд Минога предложил эскорт, но Джон вежливо отказался. Ещё пару дней и они достигли границ земель Джона с Курганами, а спустя несколько часов и сторожевой заставы. В это время года сухопутные караваны всё чаще путешествуют на юг, ведь в Речных землях и предгорьях Долины можно выручить хорошие деньги за янтарь, кожу, пушнину, железностволы, соль, медь и прочие северные богатства. Знают об этом все, в том числе и разбойники, что начинают орудовать вдоль тракта на Курганах. Возводить заставы на Перешейке смысла никакого не было, а тут она как раз шла на пользу. Последние дни пути Сноу путешествовал в сопровождении собственных мечей.
Вскоре они достигли Серого Древа. Мия не могла поверить, что этот город с аккуратными улочками, население которого скоро превысит десять тысяч, всего два года назад был деревней в несколько десятков домов. Гвардейцы ехали рядом с Джоном, жители уважительно кланялись, пока процессия проезжала мимо.
— Ебучие боги! Что это? — выкрикнула Мия.
— Ты о чём? — спросил Сноу и девушка указала на чардрево.
Помимо исполинских размеров святыня выделялась вырезанным ликом — он сейчас отчетливо виднелся из-за строительных лесов. В отличие от жутких лиц, вытесанных на первых деревьях детьми леса, этот лик представлял собой лицо прекрасной женщины: высокие скулы, длинные волосы, тонкая шея, правильные черты лица и кроваво-красный сок, вытекающий из больших глаз, могли заставить подумать, что дерево действительно плачет. Мастера успешно вытесали голову с шеей, плечи и грудь и сейчас работа велась над руками.
— У чардрева не было лика, так что я приказал исправить это.
— Я видела чардрева, — фыркнула Мия. — Ни одно из них не похоже на ЭТО.
— Я подумал, что больше людей станут молиться Старым богам, если вытесанный лик будет выглядеть дружелюбно.
— Не боишься наказания за богохульство?
— Если я сделал что-то не так, Старые боги сами накажут меня или проявят свое недовольство любым другим образом, — отмахнулся Сноу.
— Почему вы вообще молитесь деревьям?
— Мы поклоняемся духам природы и нашим предкам, что после смерти стали частью этого мира, а не деревьям. С течением времени длина ветвей чардрева достигает длины его корней. Это символизирует связь между ныне живущими и их предками, связь между мирами.
— Интересно…
Спустя ещё десять минут верховой езды Джон достиг внутреннего двора замка. Вель и Дейси с детьми на руках уже ждали его, равно как и Эшара с Эдриком. «Я дома», улыбнулся своей мысли Сноу.
Небольшой двухэтажный трактир «Копьё щитоносца» входил в число немногих каменных построек Древа: пока их все можно было пересчитать по пальцам рук. Трактир стоял ближе к окраине городка и по вечерам регулярно принимал гостей. Это место быстро облюбовали гвардейцы с солдатами из гарнизона — среди воинов дома Сноу не было такого, который ни разу сюда не наведался. Крепкие напитки, похабные песенки, потасовки, игры в кости и прочие солдатские развлечения — вот то, что мог предоставить трактир. Вскоре он стал «элитарным» заведением исключительно для местной стражи.
Ближе к центральной площади находился кайвассный салон. Заморская игра быстро стала популярной для тех, кому привычные северные развлечения уже успели осточертеть, но хотелось компании людей со схожими интересами — за игрой, выпивкой и закусками коротали время преимущественно ремесленники и люди, руководящие работами по строительству.
Большой постоялый двор с широким внутренним двориком для размещения лошадей и экипажей мог похвастать отличными условиями отдыха, вкусной едой и приемлемыми ценами. Бревенчатое здание с первым этажом из камня смотрелось вполне органично среди прочих, даже не смотря на то, что в его архитектуре угадывались южные мотивы.
Тут гостили и оставались на ночлег гости и торговцы, время от времени проезжающие через Ров: в основном северяне из Барроутона или Белой Гавани, но в последнее время зачастили и речники, торгующие мукой и зерном. Многим путь морем доставлял мало удовольствия, но путешествие по Перешейку было сравнимо с тем самым седьмым пеклом — не меньше недели по тракту, окружённому болотами со всех сторон, без единого постоялого двора или сторожевой заставы. Этот путь утомлял и не важно, в какую сторону ты едешь. Так что всем хотелось хорошенько отдохнуть перед обратной дорогой. Двор приносил хороший доход, ведь сухопутные караваны, как северян, так и всех прочих, не смогут миновать Ров. Если верить слухам, то уже совсем скоро некоторые речные лорды и торговые дома возобновят торговлю, что пойдёт городу только на пользу.
Около главной площади, напротив чардрева, возвышалось каменное здание в три этажа с черепичной крышей. Здание так и назвали — Чардревный дом. Его постройка была завершена буквально на днях, а само здание было чем-то средним между богадельней, общим домом и храмом. Хотя на храм это место было похоже меньше всего. Здесь останавливались вновь прибывшие и нищие — дом давал кров, еду, и мог на первое время обеспечить всем необходимым: одеждой, инструментом и деньгами, но только тем, кто был готов работать. Вдов, девушек-сирот и маркитанток отправляли работать именно сюда — женщины не могли выполнять мужскую работу, но забота о других им была вполне по силам. Одетые в одинаковую одежду они стали таким себе аналогом молчаливых сестёр.
Лечебницу перенесли в здание при Чардревном доме и в нём «сёстры» заботились о больных и раненых лекарствами, регулярно предоставляемыми гильдией. Джон подумывал назвать послушниц Старых богов «Дочерями Мары», от перволюдского слова, обозначающего женщину-предка, и неважно, что читается оно как «маага».
Гильдия же продолжила изготовление лекарств для лечебницы и торговли. В больших количествах изготавливали только состав для обработки строительной древесины, чтобы оградить ту от гниения. Привезенные из столицы алхимики быстро влились в коллектив северных дикарей — у них-то опыта в подобном деле побольше будет, благо далеко не все они помешанные на диком огне старцы. Среди учеников гильдии особой тягой к знаниям и исследованиям, а также познаниями в ядах отличился некий Аллерас Сэнд. Он же Сарелла Сэнд, третья дочь принца Оберина, маскирующаяся под юношу. Эшаре не составило труда вычислить девушку, но изобличать её она не стала. Пусть шифруется, если ей это так нравится — столь талантливого и амбициозного человека можно было вполне поставить во главе гильдии, сняв с себя часть забот, вот только вопрос лояльности Сареллы оставался открытым.
В завершение стоит упомянуть бордель. Это место, без сомнения, станут посещать представители всех профессий и сословий — желания плоти время от времени дают о себе знать, а красавицы со всех концов света в широком ценовом диапазоне всегда готовы их удовлетворить. «Бордель Алаяйи» был одним из самых посещаемых зданий в городе, а сама девушка справлялась со своей работой более чем хорошо. Сноу не пожалел, что заключил договор именно с её матерью.
Были и ремесленные лавки с цехами на любой вкус: копейный цех всегда нуждался в работниках и не имел проблем с заказами, равно как и кольчужный, хотя последний и не был цехом вовсе. Изготовление кольчуг требует слишком много человеко-часов, а у кузнецов достаточно и прочей работы, а вот чтобы изготовить из проволоки кольца и сплести кольчугу достаточно и хорошего подмастерья. Ремесленные кварталы жили своей жизнью: гончары создавали утварь для жителей и тару для гильдии, кожевники и сапожники одежду для солдат и горожан, а плотники и столяры были нужны в строительстве. Бесконечно трудящиеся ремесленники даже в шутку стали жалеть, что переселились в Ров.
Все эти, казалось бы, разные по своему функционалу и контингенту, здания обладали одной общей и интересной чертой: в каждом из них без исключения работали агенты леди Леморы — слушали, запоминали и докладывали. Поначалу информаторы и агенты состояли в основном из дочерей Мары, но совсем скоро сеть стала шире, как и её возможности. Денег на поддержку контрразведки хватало, как и лояльных дому Сноу людей. Так что в округе не было новости, о которой не знала Лемора, как и не было недоброжелателя, которого женщина не выявила. Дейн не поможет сыну на поле боя, но безо всяких проблем обеспечит безопасность его детей.
…
Родрик Мормонт и Дианна Сноу быстро росли, быстрее, чем того хотелось бы Вель, Эшаре или Дейси. Казалось, только вчера дети были совсем маленькими, а уже сегодня они стоят на своих пухленьких ножках, придерживаясь за край колыбели. Затем прошли первые именины, сопровождавшиеся праздником как в замке, так и в городе. Актёрская труппа и музыканты, нанятые Джоном, развлекали горожан и отвлекали их от повседневной рутины. И Родрик произнес первое слово, а Дианна отстала от брата всего на неделю.
Мормонт рос активным ребенком: мальчик с интересом наблюдал за всем происходящим вокруг и мог даже начать истерику, когда мать останавливалась во время прогулки, не позволяя продолжить исследовать мир. Дианна же была тихой, послушной девочкой, стеснялась в присутствии отца и прятала личико в материнской груди, когда тот глядел на неё слишком пристально. Дети называли мамой и Вель, и Дейси. Их никто не поправлял. Медленно, но верно девушки нашли общий язык с Эшарой — было видно, что внуки для той стали единственным светлым пятном в безрадостной жизни, как и Эдрик для Виллы.
В такие повседневные деньки Джон был особенно счастлив — он мог воочию наблюдать плоды своих трудов и желаний. Семья, место под солнцем, дом, наследие и любовь — он обрёл все, о чём мог мечтать в детстве, и даже больше. Можно было вздохнуть спокойно и наслаждаться жизнью: мир не нуждался в спасении, а Сноу тут не был мессией, исправляющим проблемы планетарного масштаба. Это ли не счастье? — повседневность и покой. Довакин мог тешить себя мыслью, что его второй шанс — своего рода награда за труды в Тамриэле, но он знал, что чувство юмора богов весьма своеобразно.
— Уэймар, — позвал Сноу кузена, который незаметно пытался проскользнуть мимо.
— Да?
— Я понимаю, что Алаяйя весьма привлекательна, но если ты будешь навещать её с такой же регулярностью, как сейчас, то совсем скоро денег у тебя не останется, — на щеках Ройса появился румянец.
— Ну, как тебе сказать…
Впервые в жизни гордый и несколько надменный сын лорда не мог подобрать слов и напоминал влюблённого по уши юнца. Его походы не напоминали желание самоутвердиться — секс с хозяйкой борделя был одним из самых дорогих возможных удовольствий и часто служил поводом для хвастовства в компании друзей.
— Ртом, Уэймар, — улыбнулся Джон.
— Я не хочу делить её с кем-то другим, — Сноу изогнул бровь в недоумении. — Если ночь с ней не куплю я, то это может сделать кто-то другой.
Джон пытался сдержать смех. Честно пытался, но не среагировать на подобную глупость не мог даже видавший всякое дерьмо довакин. Бастард упал на пол, схватившись за живот от хохота.
— Эй! — возмутился Ройс.
— Прости-прости. Это просто самая большая и романтическая глупость, что я слышал в последние пару лет.
— Я ведь тебе как брату рассказал, — притворно надулся Уэймар.
— Можешь не переживать — в округе кроме тебя, меня или Эдрика, нет мужчины, способного оплатить ночь любви с Алаяйей. А мы с ним к ней не ходим.
— Мужчины? — уточнил Ройс.
Джон пакостно улыбнулся и указал головой в сторону Дейси с Вель, что учили детей ходить. Сначала Уэймар не понял, но всего миг спустя пришло осознание, и парень снова залился краской под смешки бастарда. В этот раз даже пуще прежнего.
— Блядь, Джон! — выкрикнул Ройс. — Не смешно!
— А вот мне очень даже.
— Ну, давай, смейся. Человек, делящий постель с двумя красавицами.
— Я помочь хочу. Не хорошо, если мой кузен будет постоянно с пустым кошельком.
— Тогда поведай мне, как покорить девушку, подобную Вель.
Темнокожая красавица, что принесла Джону воду и травы после ночи в борделе, действительно могла покорить многие мужские сердца. Однако было странно, что благородный заинтересовался шлюхой.
— Научи её читать и писать.
— Ты ведь сейчас не серьёзно.
— Почему? Вполне серьёзно: много времени вместе, вы двое наедине — чем тебе не возможность сблизиться?
— Ты ещё скажи, что так Вель и покорил.
— Не полностью, но свою роль наши уроки сыграли, — спокойно ответил Джон. Уэймар понял, что это не шутка.
— Значит, мне нужны книги, чернила и бумага, много бумаги.
Уэймар ушел искать мейстера Гормона, а Сноу мог только радоваться возможности привязать управляющую борделя ещё теснее ко Рву и обеспечить ее лояльность. В случае, если Ройс найдёт с девушкой общий язык, разумеется. Сноу повернул голову и увидел присевшую рядом Дейси, которая придерживала малыша Родрика. Вель стояла неподалеку и держала Дианну на руках.
— Давай, иди к отцу, — шепнула она. Сноу тоже присел и распахнул руки для объятий.
Мальчик неуверенно сделал несколько шагов, перед тем как упасть в руки Джона.
— Папа! — радостно выкрикнул мальчик.
— Мой волчонок, — улыбнулся Сноу.
— Медвежонок! — поправила Дейси.
— Ты так уверена? — изогнул бровь Джон, пакостно улыбнувшись.
В следующий момент Сноу задрал голову и завыл как волк и Родрик тоже завыл, подражая отцу, а через несколько мгновений и Дианна с Вель.
— Предатель, — фыркнула Дейси, глядя на сына.
…
Принятие отношений, в которых состоял её сын, далось леди Дейн непросто и это несмотря на дорнийское воспитание. Даже в регионе с максимально свободными нравами почти не было мужчин, живших в открытую с парой любовниц. Хотя, если верить рассказам Вель, то по обычаям одичалых она стала женой Джона в тот момент, когда он взял её в свою постель. Что же до Дейси, то она явно не чувствовала себя лишь любовницей.
Выразить недовольство положением вещей Эшара не могла, особенно учитывая, когда она в последний раз была близка со своим ребёнком, да и внуков она полюбила и не важно, одна у них мать или больше. Оставалось только жалеть, что повзрослевший сын не столь часто ищет её компании, как хотелось бы.
В дверь покоев постучали.
— Да?
— Это я, — Джон вошёл в комнату.
— Что-то случилось?
— Нет, просто… — Сноу вспомнил день, проведённый в компании Бесси, и, подойдя к матери ближе, обнял безо всяких лишних слов.
— Ты так давно не обнимал меня, — прошептала женщина в ответ и её фиолетовые глаза потеряли привычную холодность и наполнились теплотой. Пара женских рук сомкнулась вокруг спины Джона.
— Я скучал, — признался Сноу.
— Я тоже, сынок.
— Давай поужинаем вместе, только ты и я. Расскажешь мне о своём детстве и о себе с отцом, хорошо?
— Договорились.
За разговорами прошел не только вечер, но и добрая половина ночи, пока Джон с Эшарой лучше узнавали друг друга. Женщина поразилась достижениями сына, жалея, что не внесла в них свой вклад. Говорили они и об отношениях парня с его супругами, о юности Эшары и Харренхолле. К удивлению Сноу, Дейн даже пошутила, что если бы он рос в Дорне, то «дядюшка» Оберин непременно внёс бы свой вклад в его воспитание и жён у Джона к этому моменту было бы даже больше, чем сейчас.
День, проведенный в компании Бесси, помог Джону пересмотреть своё отношение к матери — дорнийка явно не была примером самого лучшего родителя, но Джона и внуков она любила и хотела подарить им свою любовь, заботу и защиту.
Винтерфелл, Север
Эддард Старк был привычно занят изучением писем и новостей, а мейстер Лювин, как и подобает, оказывал своё всестороннее содействие. Помимо не стоящей внимания ерунды были и интересные вести.
Лорд Русе Болтон пару месяцев назад обзавёлся своим первым внуком. Роды Лиры Болтон (в девичестве Мормонт) прошли безо всяких осложнений: зеленоглазый мальчик родился абсолютно здоровым и пока не давал родителям поводов для опасений за своё здоровье. Что ж, ближайшие годы лорд Пиявка может не переживать за своё наследие.
За всеми заботами Эддард и забыл, что год назад читал новости о свадьбе в Дредфорте. Болтонов не сильно любили на Севере, так что гостей было немного: Дастины, Рисвеллы, Стауты и Мормонты — верные друзья и те, кто не приехать не мог. Старк даже на миг пожалел, что и его самого там не было — увидеть, как поведёт себя Русе в компании несносной Мейдж Мормонт, пожалуй, стоило длительного путешествия в Дредфорт.
Из более интересных были новости о восходе веры в Старых богов: сначала воскресло мёртвое чардрево во Рву Кейлин, начав стремительно расти, затем то же самое произошло с деревом на Медвежьем острове, а теперь Нед узнает, что и святыня во Вранодреве ожила. Оставалось лишь надеяться, что Джон не имеет к этому никакого отношения.
Мысли Хранителя Севера вернулись к племяннику и он на миг вздрогнул, вспомнив, как пару недель назад в его солярий вбежала младшая дочь с радостным криком: «Папа, Джон стал королём! Его короновали!». В тот день он сначала побледнел, затем его желудок скрутило, а глаз задёргался. Сотни сценариев один краше другого проигрывались в его голове, пока Арья не объяснила ситуацию. К удивлению девочки, Нед, вместо того чтобы порадоваться, издал нервный смешок и на сутки заперся в своих покоях с бочонком вина.
Ещё спустя некоторое время в Винтерфелл прибыл доверенный курьер короля с посланием и головой изменника. Старк знал, что Королевская Гавань то ещё змеиное гнездо, но не предполагал, что кто-либо может осмелиться напасть на благородного посреди дня прямо на городских улицах. Северянам откровенно не везло на юге и в особенности Старкам. Безумный король в своё время лишил дома Севера всего старшего поколения: все прибывшие в столицу по его приказу лорды были казнены. Отец, брат и сестра, которую забрала война — все они умерли на юге. Теперь же юг посмел попробовать забрать последнее напоминание о Лианне, последнюю её частичку. Клятва никогда больше не ехать на юг так и крутилась на языке, но впереди была свадьба Сансы.
Закончив с делами, Эддард спустился во внутренний двор замка, чтобы проведать детей. Вернувшийся из Последнего Очага к празднику Робб упражнялся в бою на мечах с Родриком Касселем. Год, проведенный на вотчине у Амберов, явно пошел наследнику на пользу: Робб ещё больше возмужал и окреп, стал больше времени уделять тренировкам, да и к радости девиц обзавёлся парой-другой шрамов.
Арья с Браном играли со щенками: четыре пушистых комочка тявкали, кусались и пытались лаять, прыгая вокруг Старков. Животные росли очень быстро, но, к счастью, их повадки были по большей части собачьими. Нед неспешно подошел к младшим детям, стараясь не отвлекать тех от игры.
— Отец! — радостно воскликнула Арья и подбежала к родителю. Трое из четырёх щенков двинулись следом, а последний остался рядом с Браном. — Септа Мордейн сказала, что я выбрала плохое имя для своего волка. — Пожаловалась девочка.
— И как же ты её назвала?
— Нимерия! — девочка подняла одного из щенков и продемонстрировала отцу. — Как королеву Ройнаров.
— Ну, возможно, ей не нравится «дорнийское» имя, — пожал плечами Эддард.
— Ей не нравится, что оно человеческое, — фыркнула девочка.
— Представишь мне остальных? — лорд Старк указал на щенков.
— Да, это — Зануда. — Арья указала на вторую сучку.
— А это?
— А это — Самыйлучшийбратнасвете! — на одном дыхании выпалила девочка, демонстрируя красноглазого и белого как снег, альбиноса.
— Полагаю, ты сама выбирала им имена, — усмехнулся в бороду Старк.
— Сама, — гордо подтвердила девочка. — Бран даже своему волку придумать имя не может, куда уж до остальных.
— Давай пока и эти останутся безымянными. Выбранные тобой имена могут не понравиться Джону и Сансе. Хорошо?
— Ладно, — согласилась девочка, ведь расстраивать любимого брата она не хотела. — Я хотела кое о чем попросить. — Сменила тему Арья.
— Проси, — Эддард взлохматил дочери волосы, но та зашипела как кошка, так что Старку пришлось убрать руку. Только Джону она стала позволять подобное.
— Я хочу ещё одного учителя!
— Ещё одного? — удивился Эддард.
— Ну, можно и не одного. Я хочу тренироваться в верховом бою с копьем, как Робб, — Нед знал, что его дочь скажет в следующий момент. — Думаю, я смогу стать рыцарем, как леди Мормонт!
Нынешний «уговор» с дочерью прекрасно выполнял свое дело: девочка училась быть настоящей леди и её рвение было равносильно удовлетворению потребности в изучении ратного дела и прочих мужских наук. Девочке нужно отдать должное — обретённые навыки она применяла в полной мере, даже кажущееся чуждым женское очарование: объятья для мальчишки-конюха и тот не расскажет, что леди Старк была на конной прогулке дольше, чем подобает; обворожительная улыбка молодым гвардейцам и те не доложат ее отцу про последние шалости; флирт с симпатичным мальчиком и девицы, дразнившие девочку «лошадкой», превращаются в кусающих локти завистниц.
Кейтилин не нравилось это воспитание, но оно, в отличие от давления матери и септы, работало. К большому неудовольствию последних.
— Давай я с Джоном посмотрю, как ты продемонстрируешь полученные навыки на свадьбе Сансы, а потом мы вернемся к этому разговору.
— Хорошо, — скорчила обиженную мордашку Арья и убежала играть с щенками.
Животных Эддард воспринимал не иначе как дар Старых богов, их благословение дому Старк, что было вполне логично на фоне последних событий, связанных с воскрешением чардрев. На фоне откровенно не вызывающей доверия септы Мордейн, старой верой прониклась и Аша Грейджой. Других альтернатив на Севере не было.
Именно девушка убедила Старков оставить щенков, но с фактом, что альбинос, скорее всего, не выживет, не стала спорить даже она. Прагматизм твердил, что девушка права, а нежелание расстраивать детей смертью животного и сомнения, что кто-то из них будет следить за лишним, стали основной причиной оставить последнего из выводка умирать в лесу. Да и Джон слишком зрелый, чтобы расстроиться отсутствием у себя щенка. Но альбинос не только выжил, но и окреп — сейчас он ничем не уступал всем прочим, а чем-то даже превосходил.
«Это ли не знак старых богов?», думал Эддард. «Не такой, как братья и сестры, оставленный умирать, не только был спасён, но и стал известнее родичей». Именно альбинос привлекал больше всех внимания. Идеальный зверь для Джона Сноу.
…
Новости с разных уголков королевства доходили не только до лорда Старка, но и до его благоверной, и последние из них не радовали. Судя по письму Петира, бастард Неда хочет закупить у Форрестеров шесть сотен пехотных каплевидных щитов из железноствола и сотню павез. Во Рву в это время бастард собирал и тренировал ополчение. Леди Кейтилин было совершенно очевидно, что бастард готовится к войне за Север.
Нужно отдать мальчишке должное, он потратил добрую половину осознанной жизни на её подготовку, если не всю. Да и потенциальная сила была внушительная: притязания мальчишки непременно поддержат Мормонты, ведь их «наследница» понесла от него ребенка, а с кем Мормонты, с тем и Гловеры — уж слишком много общего связывает эти два дома, да и лорд Гловер обязан бастарду жизнями своей семьи.
У Мормонтов есть брачный союз с Болтонами, а этим кожедерам дай только повод выступить против Старков. Да и от одного мальчишки и его сына в перспективе будет избавиться легче, чем от Лорда Старка, трёх его законных сыновей, двух дочерей и младшего брата. Болтоны просто ослабят Север, чтобы позже забрать его себе, а за Болтонами пойдут и Дастины с Рисвеллами. Последние два года Бастард неспроста наполняет кошелек леди Барбри золотом.
Лорд Слейт обязан мальчишке жизнями жены и дочери, а лорд Мандерли жизнями внучек. Амберы в хороших отношениях с Мормонтами и самим бастардом. Эти три дома если и не поддержат ублюдка открыто, то смогут просто сохранить нейтралитет, выжидая, кто из сыновей Эддарда возьмёт верх. Риды и их вассалы тоже не уйдут со своих болот.
А если учесть тяжёлых рыцарей Звездопада, Горной Обители и Чёрного Приюта вкупе с Эдмаром Талли, который вместе со своими людьми просто не сможет миновать Ров и прийти на помощь племяннику, то расклад сил выходил как минимум равным — законные Старки могли и не победить в такой гражданской войне. Леди Кейтилин это прекрасно понимала, так почему же её муж отказывался?
…
Леди Кейтилин спустилась в Великий чертог к завтраку. Несмотря на то, что Эддард переложил часть её обязанностей на леди Кассель, Кейтилин всё ещё оставалась леди Винтерфелла и была обязана находиться рядом с супругом — этого у неё отнять не могут. Положение женщины было прескверным, особенно на фоне ссоры Неда с Эдмаром и ухудшения торговли Севера с Речными землями. Нетерпимость к ублюдку, слухи о происхождении Робба и конфликт с мужем на тему воспитания Арьи — всё это привело к тому, что лорд Старк больше не доверяет собственной жене и не считается с её мнением. Отношения мог бы вернуть в прежнее русло ещё один ребенок, но за последние полтора года Нед навестил покои жены меньше полудюжины раз. Но разговор о подготовке бастарда к войне должен состояться и Нед не сможет игнорировать эти новости.
В замке же в это время жизнь шла своим чередом. Слуги были активнее обычного, всё же подготовка к отправке на юг подходила к концу: вещи и подарки собраны, солдаты для сопровождения выделены; лошади, обоз — всё готово. Через несколько дней Старки отправятся в Ров, откуда вместе с Мандерли и «семьёй» ублюдка отправятся в Хайгарден.
Великий чертог встретил леди Старк давно не свойственной ему гробовой тишиной — замолкли все: от самих Старков, до солдат с челядью. Мертвецки бледный Нед сжимал в руке письмо, а глаза мейстера Лювина наполнились неподдельной печалью, как и глаза Робба, Арьи и даже Грейджоев. Один лишь малыш Рикон ничего не понимал, но подражал взрослым, копируя их поведение.
— Нед, что-то случилось? — Кейтилин подошла к мужу и положила руку ему на плечо в жесте поддержки. Мужчина накрыл её ладонь своей.
— Письмо из столицы, — ответил Старк.
— Бастард опять что-то натворил? — спросила Кейтилин и взгляд Эддарда с печального сменился яростным, а серые глаза потемнели от гнева, словно спрашивая: «Ты, блядь, сейчас серьёзно?!». Мужчина убрал руку с ладони жены.
— Джон Аррен мёртв. Роберт с двором едут в Винтерфелл, — сухо ответил Старк.
— Когда?
— Прямо сейчас, он уже должен быть в Речных Землях. Ещё месяц, может, полтора, и он будет здесь.
— Свадьба Сансы…
— Мы либо пропустим её, либо перенесём. Нужно отправить ворона в Хайгарден, — встал из-за стола Эддард и, в сопровождении мейстера, покинул зал.
Казалось, лорд Старк перенёс вести о смерти человека, что заменил ему отца, вполне спокойно. Но суть была в другом — после вестей о смерти отца, брата и Эшары Дейн Старк перестал ожидать от писем хоть сколько-то хороших вестей.
Перешеек, Север
Лесистые, изобилующие озёрами и болотами земли для большей части королевского двора стали самым ненавистным участком пути. Треть от всего времени сухопутного путешествия в Винтерфелл нужно было потратить на Перешеек. Королевская колонна шла медленно, растянувшись на не один километр, так что болота будут их несменными спутниками ближайшие полторы недели, если не больше, а вдоль тракта не было ни единого постоялого двора, сторожевой заставы или деревни — всё для того, чтобы сделать путешествие на Север максимально неудобным для захватчиков. С Века Героев ничего не поменялось.
Путешествие кораблями было бы гораздо быстрее, комфортнее и, что греха таить, дешевле. Можно было даже не высаживаться в Белой Гавани и подняться по Белому Ножу чуть ли не к самому Винтерфеллу. Тирион Ланнистер поставил бы сотню золотых драконов на то, что король Роберт выбрал путь сушей только ради того, чтобы позлить благоверную, и непременно выиграл бы: королева была зла и сварлива даже сильнее обычного, но на радость Роберта свою карету не покидала, так что он был свободен от её общества почти весь путь.
На границе Речных земель и Севера колонну встретил отряд северян в пять десятков человек и присоединился к сопровождению. Джейме Ланнистер лишь улыбнулся попытке бастарда подражать городской страже Ланниспорта — все северяне были экипированы одинаково: кольчуга, кожаные сапоги, стальной шлем, каплевидный щит, копье, справа на поясе короткий меч, реже топор, аналог абордажного, и, в завершение, комплект метательных дротиков. Синие плащи с лютоволком и копьеносицей были тоже весьма красивы, пусть ими обладали и не все солдаты, но они не впечатлили королевского гвардейца. По мнению Ланнистера, эти северяне не были ровней ни алым плащам, ни копейщикам Ланниспорта.
В отличие от многих других, кронпринц остался доволен путешествием по Перешейку и больше всего ему понравилась стена из голов. Как объяснили северяне, у неё была целая система, так сказать, «нанизывания» — справа от дороги головы речников, с той же стороны, но чуть дальше на север — сестринцев; слева от дороги в основном железнорожденные и редкие горцы. Головы никогда не перемешивали — всё же порядок должен быть даже в мелочах. Джоффри нередко останавливался, чтобы попрактиковаться в стрельбе по черепушкам.
— Ебучие боги! — проговорил Тирион Ланнистер, когда на горизонте спустя тринадцать дней пути, наконец, показались исполинского размера башни Рва.
— Что-то ты уж очень впечатлителен, брат, — ухмыльнулся Джейме. — Будто в жизни замков не видел.
— Я читаю много книг, брат. Знаешь, что там написано?
— Просвети меня, будь так добр.
— Когда-то башен в крепости было два десятка, а стены были сложены из каменных блоков размером с дом.
— И что тут такого?
— Я просто на миг представил, что нашему общему знакомому захочется отстроить замок в былом его величии, — братья переглянулись, обменявшись красноречивыми взглядами, но ответить Джейме не успел — позади как раз послышался выкрик.
— Дорогу королю! Дорогу королю! — кричали всадники с оленем на плащах и все остальные отходили в сторону.
— Что ж, видимо, королю Роберту уже не терпится.
…
Джон стоял около ступеней чертога, встречая гостей. Дейси с Вель стояли рядом, держа детей на руках. Леди Мормонт была облачена в зелёное платье, украшенное геральдикой Мормонтов и гербом Джона. На Вель были серые штаны для верховой езды и такого же цвета рубашка — не самый подобающий наряд, но он смотрелся более чем гармонично вместе с плащом из медвежьей шкуры. Рядом с ними стояли единственные благородные: Уэймар Ройс, Эдрик Дейн и Торрхен Карстарк. Последний «кузен» Джона прибыл в Ров совсем недавно и получил должность мастера над оружием. Его история была схожей с историей Уэймара, вот только Торрхен облачаться в чёрное не спешил. Рядом, выстроившись в две шеренги, стояли гвардейцы Джона.
Наконец, во двор въехал король Роберт вместе с наследником, а за ними следовали королевские гвардейцы в белых плащах и штормовики с гвардией Ланнистеров. На лице сира Джейме на миг отразилось удивление — возможно, мужчина понял, что синих плащей у Сноу больше, чем пятьдесят. Король с принцем спешились и стали дожидаться королеву. Роберту Баратеону и Джону Сноу стало немного неловко, когда со стороны ворот послышались крики и ругань солдат. Судя по услышанному, среди солдат шёл спор на тему: пролезет ли карета королевы через ворота. Спустя пару минут к супругу с сыном присоединилась и сама королева с младшими детьми, а её карета осталась за воротами.
Каретой этого уродливого монстра можно было назвать лишь с большой натяжкой — это был самый настоящий дом на колесах, весь покрытый золотом и резными фигурами. Наконец королевская семья поравнялась с хозяином замка.
— Ров Кейлин ваш, ваша милость, — Джон и его свита поклонились.
В это время во двор въезжали и прочие лорды, в основном из Королевских земель, но были среди них и западники со штормовиками, и даже пара мелких рыцарских домов Простора.
— Сам Кошмарный Волк! — улыбнулся король и заключил вставшего Джона в костедробильные объятья, после чего перевёл взгляд на леди Мормонт.
В это время представители дома Сноу приветствовали членов королевской семьи.
— Леди Мормонт вы помните, — улыбнулся Сноу. — Это наш сын — Родрик.
Мальчик со серьёзным видом не сводил пристального взгляда с короля, чем позабавил последнего.
— У него твои глаза, — прокомментировал король.
— И нос… и уши… и вздорный нрав, — добавила Дейси, чем вызвала несколько добрых смешков.
— Родрик? — с долей ехидства уточнила королева Серсея.
— Родрик Мормонт, — ответила ей Дейси безапелляционным тоном.
— Моя дочь — Дианна Сноу, — представил Джон девочку.
За миг выражение лица Роберта изменилось кардинально: с радостного на подозрительное, словно мужчину поразила ужасная мысль. Лицо стало краснеть, а желваки вот-вот должны были начать играть, но в этот момент девочка потянула свои крохотные ручки в сторону лорда Звездопада. Тот улыбнулся в ответ и принял малышку с рук матери. В этот же момент лицо короля стало прежним.
— Значит, всё-таки Эшара Дейн, — засмеялся король. — Она вырастет очень красивой девушкой, — после некоторой паузы дал он свою оценку.
— А это? — спросила Серсея.
— Леди Вель Уайтлинг, — представилась девушка.
— У вас примечательная внешность. Вы не из этих краёв? — на лице королевы на миг заиграла гневная гримаса, стоило лишь ей увидеть на девушке свой медальон. Но после женщина взяла себя в руки.
— Так и есть, — подтвердила Вель.
— Из Эссоса?
— Нет.
— Из земель южнее Перешейка?
— Севернее, гораздо севернее. В местах, где река Молочная граничит с Воющим перевалом, — на лице королевы отразилось непонимание.
— Леди Вель родом из Застенья, — объяснил Джон. В толпе дворян послышался ряд удивленных вздохов.
— Та самая одичалая? — спросил Роберт и Сноу кивнул.
— Мы предпочитаем называться «вольным народом», но сейчас это неважно.
— Кем же вы приходитесь сиру Сноу? — в этом вопросе Серсеи ехидство и мнимое превосходство было даже не скрываемым.
— Матерью его дочери, — спокойно пояснила Вель.
Лица дворян засияли ехидными, высокомерными улыбками, а с их уст начали слетать плохо скрытые презрительные смешки. Северяне этого явно не оценили — часть гвардейцев положила ладони на рукояти мечей и была готова обнажить оружие по одному лишь жесту Джона.
— Ах, значит именно таким термином у "вольного народа" обозначается шлюха, очень интересно.
Королева не смогла удержаться: она была готова терпеть материнский медальон на шее у благородной, но не у одичалой дикарки. Джон с трудом подавил желание ударить женщину по лицу, а его серые глаза потемнели от гнева, но мигом спустя стали прежними. Дейси инстинктивно потянула руку к поясу, но булавы там не было. Лорды начали откровенно посмеиваться.
— Мы, северяне, люди простые, нам очень далеко до господ столь великих и благородных, как наши сегодняшние гости — мы им просто не ровня и наш замок нам под стать, — начал со скрытой издёвки Сноу. — К глубокому сожалению, Ров может оказаться просто не достойным лицезреть внутри своих стен столь прекрасную королеву и столь могучих лордов. Так что все, кто брезгует гостеприимством Сноу и его "шлюх" в ближайшие дни могут насладиться прекрасной природой Перешейка.
— Ты не посмеешь, ублюдок! — прошипела королева, не сдержавшись.
— Не посмею что, ваша милость? — притворился наивным дурачком Сноу, будто в его словах и не было скрытой угрозы оставить тех, кто не проявляет уважения к Вель, за южной стеной.
— Довольно! — не выдержал король. — Прояви уважение к хозяину! — Приструнил жену Роберт. — И вы тоже. — Добавил он, повернувшись к вассалам.
Вскоре во внутренний двор вышли слуги и начали размещать гостей в одной из башен. Для благородных и их семей выделили одну целиком, а солдатам и всем прочим предложили разбить лагерь за северной стеной или остановиться в городе в одном из постоялых дворов. Король и Джон с семьями в это время подымались по ступеням в чертог.
— Вы надолго во Рву? — уточнил Сноу.
— На два-три дня, максимум пять — хочу отдохнуть после перехода по Перешейку, он выматывает.
— Тогда наслаждайтесь моим гостеприимством, — мысли о том, во сколько может обойтись почти недельное содержание королевского двора, Джона не радовали. — Вечером будет пир.
Глава 41
Ров Кейлин
Приветственный пир длился несколько часов. В большом чертоге наслаждалась праздником королевская свита из нескольких сот человек. Вилле пришлось организовать в эти дни дополнительную прислугу, все бы ничего, но после ряда событий лорд Сноу и его жены к вопросу о допуске посторонних людей в замок относились довольно щепетильно. В результате чего формальность превращалась в проблему.
Тем не менее, десятки слуг выполняли свои обязанности более чем хорошо. Столы ломились от яств и алкоголя. Вино, эль и мед лились рекой, грозя за пару дней полностью опустошить погреба. Двор, как и самого короля, точно не устроит «диета» из рыбы, риса и овощей, пришлось сильно раскошелиться и заблаговременно закупить все необходимое в Белой Гавани, да и несколько раз выбраться на охоту.
Джон, как и подобает, уступил место во главе стола королю — тот увлеченно лапал очередную служанку. После нескольких кружек крепкого Мормонтовского меда монарх с неподдельной печалью начал громко жаловаться, что ручная одичалая бастарда красивее его королевы. Почти никто из придворных даже не удивился подобной выходке.
Сир Барристан бросал странные взгляды то на малышку Дианну, то на Джона Сноу, бастарду были адресованы гораздо менее теплые. Продолжалось это до тех пор, пока Вилла не унесла кошмарных волчат спать. Час был уже поздним. Джон сидел рядом с Дейси и Вель, ели они из одной тарелки, перешучиваясь и что-то обсуждая. Вокруг этих троих витала атмосфера покоя и теплоты, словно они прожили бок о бок с десяток лет. Двор явно ожидал чего-то другого.
— Дивное место, — отметил Тирион, оглядываясь вокруг.
Сытые и довольные слуги, хорошо экипированные гвардейцы, настоящий город неподалеку от замка и слухи челяди о том, что у Сноу в фамильном крыле есть стеклянные окна и мебель из черного дерева, говорили о том, что бастард мало в чем уступает среднему лорду. Впрочем, призовые позволяли ни в чем себе не отказывать.
— Спасибо, я вложил в него много времени, усилий и денег, — ответил Джон.
— Так уж много? — скептически изогнул бровь карлик.
— Каких-то девять лет назад Ров, несмотря на свою неприступность, уступал в ущербности разве что Старым Камням.
— Тогда довольно много, — засмеялся Ланнистер.
— Свежие новости из Столицы? — сменил тему Джон.
— Помимо смерти десницы? — Сноу кивнул. — Ничего особо интересного, — отмахнулся карлик.
— Но все же.
— Принц Ренли набирает новую городскую стражу из гвардейцев Штормового Предела. После… происшествия, ему пришлось выгнать чуть ли не половину, видимо, мальчишке лень набирать туда людей на стороне.
— Или ему нужны лояльные, — предположил Сноу.
— Смазливые ему нужны и молоденькие, — усмехнулся своей шутке Тирион. — Но дело свое его люди знают: на улицах стало спокойнее, а бродячие псы больше не нападают на благородных.
— Бродячие псы? — не понял Джон.
— Голодные животные, до которых никому не было дела, сбились в стаи и стали нападать на людей. Никто бы ничего и не делал, если бы они ночью не напали на лорда Бейлиша.
— Все так серьезно?
— Левый глаз и пара пальцев на правой руке теперь ему не принадлежат, а шрам от когтей на лице надолго избавит двор от его самодовольных ухмылок.
— Жаль человека, — притворно опечалился Сноу, будто не имел никакого отношения к происшествию. Дейси с Вель обменялись красноречивыми взглядами, но пьяный Тирион этого даже не заметил.
— Как прошло твое бдение? — теперь тему сменил уже карлик.
— Я попытался почитать «Семиконечную Звезду».
— Скучное чтиво. Я-то уж помню.
— Зато там много дельных советов! — не дала ответить Джону Дейси. — «Молвил Отец: плодитесь и размножайтесь».
— И раз того хотели Семеро, — с улыбкой вспомнил нюансы бдения Сноу. Тирион засмеялся.
— Да, а самым развратным животным в семи королевствах считают меня, — притворно опечалился Тирион. — Есть в округе что-то стоящее внимания?
— Могу показать тебе бордель.
— Чего я там не видел, — фыркнул карлик.
— Трахал бронзовокожих дотракиек? — спросил Джон, Тирион стал в уме перебирать тысячи своих походов.
— Нет, — с каплей разочарования заключил он.
— Тогда мы это исправим. Там есть даже девицы из И-Ти.
— Экзотика. Знаешь, мне начинает казаться, что путешествие по Перешейку еще окупится.
Ров Кейлин, утро следующего дня
Серсея Баратеон считала себя человеком рассудительным и хладнокровным. И действительно, после полутора десятилетия в браке с Робертом Баратеоном было мало вещей, способных вывести из себя королеву по-настоящему. Презрительные взгляды, адресованные мужу, игнорирование ухмылок придворных в момент очередного унижения — все это стало привычными деталями ее жизни, не требующими и малейших усилий.
Когда-то наивная и влюбленная девица отошла в сторону. Ей на замену пришла амбициозная, властолюбивая женщина. Женское воплощение Тайвина Ланнистера, его первенец и наследник. Такой она находила себя в своих мыслях.
Но пока из действительно хороших материнских качеств была лишь сильная любовь к собственным детям. Готовность терпеть такого мужа, как Роберт, ради их благополучия и забота об их счастливом будущем.
Серсея отпила вина, завтракая в чертоге. Утро на Севере выдалось на диво хорошим и солнечным. Роберт покинул замок на рассвете, отправившись то ли на охоту, то ли в бордель. Королеву это не волновало. Бастард покинул замок еще раньше и теперь не мозолил ей глаза. Королева была вынуждена признать, что осталась разочарована прошедшим вечером. Она ожидала, что ублюдок Старка на пиру унизит одну из своих шлюх, как это множество раз делал Роберт с самой Серсеей. Этого, однако, не случилось. Единственным, что могло поднять настроение королевы еще больше, было отсутствие на завтраке карлика, но этот день просто не мог быть идеальным.
Королева вздрогнула, когда кто-то опустил руку ей на плечо. Это была Мирцелла, что спустилась к завтраку в компании фрейлин раньше своих братьев.
— Доброе утро, матушка.
— Доброе утро, мой котенок, — улыбнулась Серсея и поцеловала дочь в лоб.
Принцесса поставила на стол рядом с собой небольшой керамический горшок с зимней розой и, будто ничего не случилось, приготовилась приступить к трапезе.
— Дитя, не объяснишь мне, что это?
— Цветок, — как ни в чем ни бывало ответила принцесса.
— Мирцелла, — в голосе матери проскочили стальные нотки.
— Это для моего садика. Мне Эдрик подарил, я попросила, — на последней фразе Мирцелла залилась краской, став похожа по цвету на собственное платье.
— Эдрик? — уточнила королева, раздумывая насадить голову наглеца на пику сейчас или обождать.
— Лорд Звездопада, — девочка втянула голову в шею, еле заметно указав в другую часть зала, где в компании северян завтракал упомянутый оруженосец.
— Я была немного старше тебя, но в свое время я тоже была влюблена в серебряноволосого, лиловоглазого, стройного красавца, — улыбнулась своим воспоминаниям Серсея.
— В кого? — в голосе девочки было слышно искреннее удивление.
— В наследного принца.
— А как же отец?
— Это было до восстания. Мы не были обручены, а в принца была влюблена добрая половина благородных девиц. Твой дедушка пообещал, что я стану королевой, и я ею стала, но уже для другого короля.
— Но я не люблю Эдрика, — попыталась соврать Мирцелла.
— Я сделаю вид, что поверила, дитя. Он очень красив.
Дейны не последний дом в Дорне. Богатые, сильные и влиятельные, Мечи Зари, что уж говорить о красоте их потомков, особенно в браке с Мирцеллой, которая вполне могла с возрастом превзойти в этом плане свою мать. Серсея явно была довольна выбором дочери, хотя, возможно, имела место и ностальгия, желание обеспечить Мирцелле то, чего Серсея не получила сама.
— Угу, — согласилась девочка, в очередной раз, залившись краской.
— Но глуп.
— Что? Почему?
— Зимние розы не растут на юге. Твой цветок не приживется.
— Этот приживется. Эдрик сказал, что попросил сира Джона об этом.
На миг глаза королевы полыхнули гневом. Зимняя роза, неужели ублюдок специально преподнёс цветок, чтобы уколоть Серсею в отместку за свою шлюху? Нет, отмахнулась Серсея, он просто не мог знать.
— Тогда нужно спрятать его и аккуратно перевозить так, чтобы твой отец не увидел и не узнал.
— Зачем?
— Венок из зимних роз преподнёс Лианне Старк, первой невесте твоего отца, принц Рейгар. Незадолго до того, как похитил ее.
— Ты поговоришь с отцом? Про Эдрика?
— Поговорю, дитя. Обещаю, — Серсея улыбнулась и, встав из-за стола, крепко обняла дочь.
Между Замком и городом, в некотором отдалении от Королевского тракта стали лагерем солдаты сопровождения, вольные всадники и многочисленные слуги с рабочими из числа простолюдинов. Все те, кто был недостаточно благороден, чтобы ночевать в замке и достаточно беден или скуп, чтобы не ночевать в постоялых дворах Древа.
Напротив импровизированного лагеря с шатрами всех цветов и оттенков, по другую сторону от тракта стоял еще один. Прямоугольной формы, с деревянным частоколом и башнями по углам. Четыре входа, ров и деревянные колья могли послужить очень хорошей защитой, пусть и прямой нужды в ней не было.
Коек в казармах замка было более чем достаточно, этот лагерь служил скорее местом для тренировок и полигоном для обучения солдатскому быту и обустройству этого самого лагеря. По стандартам Имперского Легиона, разумеется. Тут проходили обучение все новобранцы гвардии, тут закрепляли навыки солдаты и тренировались ополченцы из числа подданных Джона.
Последние, в отличие от остальных, на ротационной основе. Ровней солдатам они не станут, но дисциплине обучатся, да и не будут столь бесполезными, как обыкновенное крестьянское ополчение, что при малейших потерях бежит с поля боя первым, даже имея десятикратный численный перевес. Никогда не знаешь, что может случиться, а бойцы всегда нужны, особенно на Севере. Крестьяне почти не сопротивлялись принуждению к прохождению «военного обучения», сказывалась милитаризация региона, в котором редко было спокойно.
У Джона уже было шесть сотен синих плащей («легионеров»). Две сотни в гарнизоне Рва, еще две исполняли обязанности городской стражи. Хватило бы и пятидесяти, город маленький, но когда в нем гостит королевский двор, лучше лишний раз не рисковать и обеспечить покой и безопасность как горожан, так и гостей. Сто пятьдесят патрулировали Перешеек, Курганы, Королевский тракт и наблюдали за округой со сторожевой заставы. Оставшиеся сейчас находились в лагере и тренировались как сами, так и помогая остальным.
Ров можно удерживать против многотысячной армии и с тремя сотнями стрелков, но столько хорошо обученных арбалетчиков и лучников у Джона элементарно не было. В лучшем случае сотня, не более. Это и было необходимо исправить. Сотня обученных тяжелых арбалетчиков будет нести смерть любому воину и неважно, как хорошо он закован в броню. Осадный арбалет со ста шагов пробьет кольчугу, а с пятидесяти или ближе — почти любые латы. Ополчение с более скорострельными легкими арбалетами займется всеми остальными. Проблема была в лучниках, их в разы дольше обучать, но зато лук во столько же раз скорострельнее.
Джон шел по лагерю, наблюдая за тренировкой. «Синий!», «красный!», «белый!», «черный!», — в разной очередности выкрикивал Торрхен Карстарк, ополченцы в ответ кололи копьями по нужной части пугала. Изначально вместо цветов были цифры, но их знали далеко не многие.
Чуть поодаль новобранцы гвардии тренировались обнажать оружие, закрепленное справа на поясе и наносить им колющие удары без вреда для построения. Плотный строй не позволит удобно вытащить меч, закрепленный слева, равно как и большой щит в левой руке.
Великан Том развлекался по-своему. Мужчина выше двух метров ростом и не менее полутора центнеров весом налетал в шеренгу перепуганных ополченцев, то и дело в одиночку играючи раскидывал их в разные стороны и ломал построение. Не менее трех дней тренировок уходило только на то, чтобы просто не дать Тому пробить строй, но результат был налицо. Вчерашние крестьяне понимали, что вместе они реальная сила и смогут выжить в бою, стоит лишь прикрыть себя с товарищами щитами и ощетиниться копьями.
Больше всего Сноу интересовали результаты тренировок стрелков. Солдаты и гвардейцы, из которых он создаст элитную сотню тяжелых арбалетчиков, почти не вызывали вопросов. Проблемы были с ополченцами. Результаты их тренировочной стрельбы как на скорость, так и на точность, пока не вызывали у Джона ничего кроме желания заплакать. Один выстрел в две минуты, такой результат встречался у большинства, из них мало кто попадал по мишени в сорока шагах. Этим вопросом нужно будет заняться серьезнее, а то в реальном бою их просто зальют ливнем стрел, не дав даже взвести арбалеты. Результаты тренировок с луком лучше не упоминать вовсе.
В лагере тут и там ходили женщины-маркитантки, ухаживали за теми, кто получил травмы на тренировках, готовили и кормили, устанавливали шатры и выдавали экипировку. Руководила ими Мия Стоун, девушка умела считать и даже владела грамотой, то, что нужно для интеллектуального труда, да и подчиняться ей женщины будут значительно охотнее. Некоторые из женщин, закончив с работой, напросились тренироваться в стрельбе. Торрхен лишь махнул рукой, согласившись, арбалетов для тренировок было достаточно, а обученные стрелки были необходимы.
…
Джон, завершив импровизированную инспекцию, отдавал указания Торрхену и Великану Тому. Стрелков гонять до седьмого пота, чтобы к концу месяца они были похожи на солдат. Отличившихся успехами наградить, остальным запретить походы в трактир. Если у солдат много свободного времени, то пусть уделят его тренировкам. Тому поручили заняться назначением сержантов в последней набранной сотне. Эдрик, как и полагается, слушал, наблюдал и подмечал. После обхода его ждал очередной тренировочный поединок с наставником, мальчик пребывал в нетерпении.
— Можно поручить охотникам потренировать молодняк в стрельбе из лука, — подметил Дейн, как только Том с Торрхеном ушли выполнять приказы.
— Можно, — согласился Джон. — Но сейчас большая их часть занята охотой: королевский двор хочет мяса.
— Вель грозилась начать обучать стрельбе из лука женщин.
— Не стоит.
— Но ведь она хорошо стреляет.
— У нее не так много свободного времени, как она думает, а, начав тренировать, она не сможет остановиться, не доведя дело до конца только из-за упрямства.
Ответить Эдрик не успел, рядом показался Джейме Ланнистер. Королевский Гвардеец держался привычно горделиво, он гулял по лагерю, глядя на солдат как на маленьких детишек, что забавляются с игрушечным оружием.
— Рыцарь пополняет войско? — насмешливо спросил он, выровнявшись с Джоном и Эдриком.
— Копье, — на автомате поправил его Джон, отметив, что нужно наградить часовых, пустивших в лагерь постороннего, взбучкой. — Тренирует уже имеющееся.
— Они хоть кровь нюхали? — спросил Ланнистер, оглядевшись.
— Разве что половина, и то только свою.
— Они будут разочарованы, когда впервые получат этот опыт.
— Думаю, они и сами знают. Но защищать Перешеек в любом случае нужно.
— Достойное занятие для сына верховного лорда. Позвольте пожать вам руку, сир Джон. Все королевства признательны вам за защиту бесценных болот.
Ланнистер протянул руку для рукопожатия. В его изумрудных глазах играла плохо скрываемая насмешка. Рыцарь явно не считал защиту крестьян и беготню по болотам достойным занятием человека, носящего такой же титул, как и у него. И уж тем более наставника будущего Меча Зари. Джон пожал руку мужчины, саркастично улыбнувшись. Рыцари не размыкали стальной хватки, пока Сноу не заговорил.
— Защита правящего монарха тоже дело достойное. Прошлому не посчастливилось упасть на ваш меч, но думаю, что во второй раз вы справитесь лучше. Уверен, королева благодарна, что ее супруга защищает такой бравый рыцарь, как вы.
— Ты ничего не знаешь! — прошипел Джейме, не сдержавшись, как только хватка их рук разомкнулась.
— Я знаю, что меня, по крайней мере, не победила в схватке девчонка, — уколол Ланнистера Сноу. — Всего хорошего, сир. Меня ждут дела.
— Лорд Дейн, — обратился Джейме к Эдрику, пока парень не успел побежать вслед за Джоном.
— Сир Джейме.
— Я был оруженосцем у вашего дяди, но вы, вероятно, это и без того знаете. Вы достойны наставника лучше, чем этот наглый мальчишка.
— Не думаю, что для меня найдется наставник лучше или достойнее него, сир.
Серое Древо, Бордель Алаяйи
Мало какой бордель во всех семи королевствах мог хоть чем-то удивить короля Роберта, но этому нужно отдать должное. Тут почти все шлюхи в той или иной мере экзотические. И никого из них, кроме хозяйки борделя, король еще не пробовал. Прекрасная новость для Роберта, особенно учитывая, с каким упорством в последние годы Серсея оберегает от него свою щелку.
— Ваша милость, рада приветствовать вас в своем заведении, — поздоровалась с королем Алаяйя. Акцент девушки все еще никуда не делся.
— Покажи мне своих лучших девок, — сразу перешел к делу Роберт.
— Разумеется, — девушка указала ладонью в сторону одной из комнат.
В помещении Роберта уже ждал десяток жриц любви на любой вкус. В каждой было что-то уникальное, отличающее ее от остальных. Каждая делала все, чтобы привлечь к себе внимание монарха. Близость с ним обещала более чем щедрое вознаграждение. Баратеон определился с выбором на трех из них. Не успел мужчина полностью раздеться, а Алаяйя с другими шлюхами уйти, как дверь в комнату распахнулась и в нее пружинистой походкой вошла молодая девушка.
— Яйя, где этот дурак Ройс? Он мне нужен.
— Мы занимаемся.
— Знаю я, чем вы занимаетесь, — улыбнулась Мия, темнокожая красавица фыркнула в ответ.
Сколько бы новая подруга ни объясняла Стоун ситуацию, та не верила или просто не запоминала. Днем Алаяйя и Уэймар действительно учились грамоте в свободное от основных дел время. Катая вела всю документацию на летнийском. Это помогло избежать ряда проблем с конкурентами, в частности с Мизинцем, этому она обучила и дочь. Однако та совершенно не владела грамотой общего языка, а это было проблемой.
— Так зачем он тебе?
— В лагере нужны болты, а дочерям Мары утварь. Меня не пускают на склад без Ройса.
— Хорошо, я его позову.
— Не слишком долго «зови», — ухмыльнулась Мия.
Пока девушки обменивались любезностями, король Роберт замер так, как и стоял, пытаясь снять штаны. Он чувствовал себя, словно его только что выкинуло на берег после непрерывного двухнедельного шторма. К горлу подступил неприятный комок, ладони запотели. Уж очень странную реакцию вызывала больно знакомая незнакомка.
Высокая, выше некоторых мужчин, статная и стройная. Волосы, глаза, улыбка все в ней было знакомым. Роберт предположил, что именно так бы выглядел Ренли, будь он женщиной. С момента, как девушка вошла в комнату, он так и не свел с нее глаз.
— Старик, я не продаюсь, не пялься на меня так, — с опаской проговорила Стоун.
Роберт был готов издать истерический смешок. Впервые за несколько лет к нему не обратились подобающе. Последнему наглецу отрезал язык королевский палач. Хотя винить девицу было сложно, без камзола с королевской геральдикой, короны и стражи Роберт больше напоминал сильно любящего алкоголь торговца, чем короля.
— Ты не из местных, — утверждал, а не спрашивал Роберт.
— Из Долины, — кивнула Мия.
— Что же ты тут делаешь?
— Кошмарный Волк по приказу Десницы привез меня сюда.
— Глупый старик, — прошептал Роберт, улыбнувшись. — Все-таки он выполнял мои приказы.
— Что? — не расслышала девушка.
— Тебя зовут Мия, верно? — Стоун кивнула. — А твою мать?
— Бесси.
— Я знал твою мать.
Голос Роберта звучал совсем тихо. Малышка Мия, которую он помнил трехлетней озорницей, сейчас была уже совершеннолетней, и даже свыше этого — на пять лет старше законного наследника.
Все без исключения бастарды Баратеона проявляли к нему больше тепла, чем законные дети, и, соответственно, получали больше тепла в ответ. Малыши ворковали и сосали палец короля, если Роберт держал их на руках и клал его им в ротики. Маленькую Мию Роберт подкидывал высоко вверх, та лишь хохотала в ответ и никогда не боялась, что темноволосый великан ее уронит. Эдрик Шторм своего отца просто боготворил, регулярно слал письма и старался впечатлить теми или иными достижениями. Ничем подобным златовласые оленята похвастать не могли. Роберт почувствовал странную опустошенность внутри, такую, как в момент, когда понял, что ни корона, ни Семь королевств не могут утолить голод, вызванный потерей Лианны Старк.
Мия не понимала, что от нее хочет странный толстяк, но в любом случае диалог с ним не дал продолжить появившийся Уэймар, которого девушка возмущенно отчитала за отлынивание от работы, вытолкала из комнаты и потащила в сторону складов. Спустя минуту, придя в себя, из комнаты вышел и сам король, оставив выбранных шлюх наедине с кошелем золота. Роберт двинулся вслед за дочерью.
Дни пьянства и разгула с большим количеством гостивших дворян и их людей просто не могли пройти без происшествий. В полдень третьего дня в Ров явилась группа обозленных горожан. Двое сурового вида мужчин жаловались, что кто-то из приезжих солдат снасильничал их сестру и требовали правосудия, местные были с ними вполне солидарны. Сноу даже удивился, что ничего подобного не произошло в первый же вечер, видимо, три дня без происшествий это предел для Джона.
Во внутреннем дворе замка собрались почти все прибывшие с королем лорды с семьями, сам король, придворные Джона и родственники пострадавшей вместе с местными. Некоторые пришли увидеть суд, лишь из-за формальной необходимости, для других он был неплохим лекарством от скуки. Для Сноу это была одна из его обязанностей.
— У вас есть выбор.
Джон обратился к четверым закованным в кандалы гвардейцам. Двум алым плащам, штормовику и просторцу. Двух насильников найти труда не составило, только у них на лице были следы от женских ногтей. Других двух узнала сама девица.
— Первый вариант, вы можете попытаться вымолить у девицы и ее братьев прощение и попросить стать вашей супругой. Тот, у кого получится — ограничится десятью ударами плетью.
Среди дворян послышались возмущенные перешептывания.
— Остальные выбирают между лишением головы, оскоплением, сопровождаемым плетью, с дальнейшим изгнанием за южную стену или присягой Ночному Дозору.
— Не слишком ли суровая кара? — спросила королева, в глазах алых плащей промелькнула надежда на спасение. Серсее была безразлична выходка солдат, она просто не хотела, чтобы ее людей лишал головы бастард.
— Они совершили преступление на моих землях и мне вершить над ними суд, — настоял Сноу.
— Стоит ли вообще судить солдат благородного дома, полагаясь на слова челяди? — новый вопрос королевы вызвал гнев со стороны горожан, но выразить возмущения словам монаршей особы чернь не посмела.
— Может, и требовать правосудия после похищения моей тети не стоило? — пошел с козырей Джон. — Принц статусом всяко выше дочери верховного лорда, как и гвардейцы выше крестьянки, — Сноу взглянул на короля.
— Не мешай, женщина! Если я посчитаю, что решение мальчика не справедливо, то прекращу суд и проведу его сам! — выкрикнул король.
Приговор Джона действительно по большей части был слишком суров для такого незначительного преступления, но король был с ним солидарен. Кого-кого, а насильников, после похищения Лианны Старк, Роберт не переносил. Десятки повешенных или оскопленных за это преступление солдат во время восстания Грейджоя тому яркое свидетельство. Джон об этом хорошо помнил. Его не будут уважать собственные люди, если он не накажет виновных, а кара послужит назиданием для остальных. Не стоит нарушать закон на землях Джона.
— Ваше решение? — спросил Сноу, обращаясь к солдатам, те молчали, словно ожидая, что вот-вот кто-то их спасет, но помощи не было. — Что ж.
После жеста Джона, двое из его гвардейцев потащили к плахе ближайшего из обвиненных.
— Последнее слово? — спросил Сноу, обнажая Закат.
— Твою мать драл, ублюдок, и шлюх твоих тоже! — выкрикнул солдат.
Вздох Джона. Взмах клинком, и голова упала, покатившись по земле. Придворные не сводили с северного дикаря глаз. На Севере не было палачей. Тот, кто выносит приговор — сам смотрит в глаза обвиняемого и заносит оружие для удара. Если он на это не способен, то, вероятнее всего, обвиняемый и не заслужил кары.
— А мог умереть достойно, — пробормотал Джон, глядя на обезглавленный труп.
— Жалкое зрелище, — услышал он комментарий, судя по голосу, от Джейме Ланнистера.
— Итак, еще раз, ваше решение? — спросил Сноу у оставшихся трех.
В этот день Ночной Дозор получил трех новых рекрутов. Те таки поняли, что на выручку им никто не придет. Северное правосудие всегда давало возможность остаться в живых после почти любого преступления. Людей на Севере мало, а рекруты на Стене нужны всегда.
— Эдрик, что-то не так? — спросил Сноу у оруженосца, смотревшего на воспитателя с долей укора. В то время как обвиняемых уводили в темницу.
— Нужно было казнить всех четверых, — ответил Дейн.
— Нужно было, — согласился Джон. — Но…
— Но?
— Люди пришли за правосудием, и я его им дал. На суде следуют законам, мы по ним живем, мы по ним наследуем и по ним же умираем.
— Я знаю, просто это как-то… несправедливо, что насильники остались живы.
— Они лишились жизни в пользу Дозора, теперь она принадлежит ему. Попроси братья девицы справедливости, я бы дал им возможность изнасиловать сестер обвиняемых. Попроси они мести, я бы дал им убить насильников. Но они попросили правосудия.
— Ты и вправду дал бы братьям убить солдат?
— Да, но после этого я бы предложил облачиться в черное уже им. Раз уж мы начали… Том.
— Господин? — великан вытянулся по струнке, ожидая приказов.
— Приведи из темницы остальных ждущих суда и на сегодня покончим с этим дерьмом окончательно, — дал приказ Джон.
День выдался до боли продуктивным. Помимо насильников было пять обезглавленных разбойников, три вора с отнятыми руками, еще пять новых братьев для Дозора и шестеро мужчин, отправленных на каторгу к Мандерли в серебряные шахты. Каждый из них свой выбор сделал сам.
Формально Сноу не был лордом, а следовательно, права вершить суд, заключать в темницу и нести правосудие не имел. Следуя букве закона, он должен был отправлять заключенных на суд к лорду Старку в Винтерфелл или к сеньору в Сероводье. За тысячу и четыре сотни километров соответственно. Таким образом правосудие превращалось в "ебучий фарс", благо, лорд Старк издал письменный указ и наделил владыку Рва необходимыми полномочиями. Это и заткнуло большую часть недовольных "судилищем" дворян. Остальных заткнул добрый король Роберт.
Король на продолжение суда не остался, как и большая часть его придворных. Им было попросту неинтересно. Однако один обладатель изумрудных глаз посмотрел его весь от начала и вплоть до самого конца. С довольной улыбкой наблюдая, как воры корчатся от боли, лишаясь рук. С садистским удовольствием он смотрел, как срубленные головы катятся по земле, а побледневшие преступники молят разрешить им отдать остаток жизни Ночному Дозору. Все это не мог не заметить Джон, и ему это не нравилось совершенно.
Серое Древо, порт, утро следующего дня
Знания в геральдике среди простолюдинов зачастую ограничивались гербом их лорда, иногда и его девизом. Крестьян не учили ни письму, ни грамоте, что уж говорить про гербы далеких лордов. Несмотря на все это, жители Древа, а именно работники порта, знали геральдику лучше других горожан.
Все было предельно просто. Если на корабле черный парус с серебряной косой, то это железнорожденные из дома Харлоу привезли на продажу руду, слитки и инструменты. Если на парусе черный медведь на фоне зеленого леса — это торговые корабли Мормонтов привезли сиру Сноу мед и свои товары, что после пары дней отдыха караван сушей доставит на продажу в Белую Гавань. Ржавые топоры под короной на золотом поле — это корабли Дастинов, на них всегда стройматериалы. На парусах кораблей домов Простора преобладают зеленые цвета — на них всегда зерно, мука и фрукты. В последнее время в порт заходили новенькие, недавно спущенные на воду корабли под алыми парусами с золотым львом Ланнистеров, что доставляли на этих, никто не знал. Их разгружали исключительно люди лорда Сноу.
Никто из местных даже не удивился, когда в порт зашло полдюжины кораблей с золотой розой Тиреллов, однако еды на продажу на них не было.
Джон вместе с детьми, женами и сопровождением в четыре десятка гвардейцев встречал гостей в порту. Вся главная ветвь владык Простора прибыла в Ров. Лорас шел под руку с Виллой. Гарлан аккуратно помогал сойти с корабля Лионетте, которая держала на руках маленькую девочку, ровесницу Родрика с Дианной. Маргери привычно была в компании многочисленных кузин и Мороза. Впереди всех шел лорд Мейс с леди Аллерией и Уиллас с Сансой.
— Джон!
Первой бастарда заметила Санса и подобно Арье, наплевав на приличия, бросилась брату в объятья. Впрочем Тиреллы безо всяких проблем закроют глаза на подобную вольность, а представителей других домов в порту не было, как и их желания идти в порт на рассвете ради владык Простора. Тиреллы были у короля в немилости. Руки Сноу сомкнулись вокруг тонкой талии, и парень закружил сестру.
С момента их последней встречи Санса подросла, в свои четырнадцать она уступала в росте Дейси Мормонт всего сантиметров на десять. Фигура девушки говорила о том, что та расцвела и перед братом стоит без пяти минут юная женщина.
— Рад тебя видеть, — улыбнулся Сноу, размыкая объятья. — Не ожидал, что вы решите наведаться в Винтерфелл.
— Это все лорд Мейс. Он торжественно пообещал, что отец выдаст меня замуж перед чардревом и не хотел опять откладывать свадьбу, — ответила Санса с наигранной наивностью. — Мы сыграем ее в Винтерфелле.
За время турнира в столице король успел унизить лорда Мейса прилюдным отказом в помолвке сына с его дочерью. Все бы ничего, но этот отказ сопровождался не самыми лестными словами. Даже прозвучало легендарное прозвище «Мейс-осадник».
Тирелл про оскорбление не забыл, как и про раненное честолюбие. Последнее, подогреваемое тщеславием и письмами от мейстера Гормона, не могло допустить, что Тиреллы получат обещанный легендарный клинок позже Ланнистеров. Ни для кого другого Сноу не мог начать ковать еще один, да еще и украшенный львиной символикой.
— Уверен, просто Уиллас переживает, что в последний момент наш отец передумает и отдаст такую красавицу кому-то другому.
— Да брось ты, — хихикнула Санса.
— Во Рву гостит и королева. Скажу лишь, что ты гораздо краше ее.
— Правда?
— Да, она похожа на сморщенный… — приукрасил Сноу. — Редкостная сука, если коротко.
— Еще что-то, что мне необходимо знать?
— Да, у меня плохие новости…
— Какие? — голос девушки на миг дрогнул.
— Вчера на пиру… у нас закончились лимонные пирожные, — ответил Джон, с ухмылкой наблюдая, как меняется лицо сестры.
— Ты дурак, Джон! — Санса легонько стукнула брата по груди кулачком, Сноу засмеялся.
— Лорд Мейс, леди Аллерия, — поприветствовал парень подошедшего владыку Простора с супругой. Наступил час обмена любезностями и формальных приветствий.
…
Сноу снял со стены комнаты один из мечей и передал его другу.
— Как ты его назвал? — спросил Уиллас, держа в руке эбеновый клинок и с интересом разглядывая.
Клинок был длинный и узкий, с протяжённым рикассо, более узким, чем сама заточенная часть клинка, рукоять тоже была длинной. Лезвие тёмно-салатового цвета с выгравированными ветвями терновника и надписью «Вырастая — крепнем», девизом дома Тирелл. Навершие украшал цветок розы, вырезанный из желтого янтаря. Гарда у меча была в форме дуги.*
— «Золотое венчание*», впрочем, название не так важно. Можешь его поменять.
— Нет, мне нравится.
— А почему, собственно… такое имя? — взволновано спросил лорд Мейс. Джону захотелось закатить глаза. Вместо этого парень подошел к окну и открыл его. Солнечный свет стремительно ворвался в комнату.
— Подставь под солнечные лучи, — сказал Сноу Уилласу.
— Хорошо.
Как только наследник это сделал, на лезвии меча золотом засияли появившиеся там розы. Стало ясно, что на лезвии были выгравированы вовсе не терновые ветви.
— Я могу добавить его непосредственно в само приданое сестры или преподнести как свадебный подарок. На ваш выбор. Второй вариант лучше.
— Чем же? — спросил доселе молчавший Гарлан.
— Вы сможете похвастать им перед всем Винтефеллом. Ну и я смогу насладиться выражением лица мачехи.
Позже, этим же вечером вдали от сторонних глаз свадебный подарок был испытан на соответствие необходимым качествам. Сильный удар Джона по мечу Гарлана почти разрубил тот пополам, оставив зазубрину свыше половины толщины лезвия в глубину. Удары по бревнам и камням оставляли на тех ровные, глубокие следы, даже удары плашмя. Как и несколько лет назад на броне Гарлана. Лезвие меча, после таких испытаний никак не пострадало и даже не затупилось.
Тиреллы остались довольны, а на стене в покоях у Джона, дожидаясь своего часа, остались висеть еще два клинка. «Темный Рев» и дуэльная рапира браавосийского образца*. Последняя была уникальной. С рукоятью, балансировкой и защитными дужками специально под левую руку.
…
Пока мужская часть домов Сноу и Тирелл в прямом смысле: «игралась с оружием», женская их часть была занята подобающими леди заботами, а именно вышивкой, светскими беседами и уходом за детьми.
Санса Старк заканчивала вышивать плащ для брата, это был подарок на его восемнадцатилетние, пусть до него еще почти два с половиной месяца. Джон был почти лордом, а от привычки носить черный плащ так и не избавился. Теперь он будет носить плащ со своим гербом и аргументы, что изготовление плаща для лорда с таким сложным гербом обойдется слишком дорого, не сработают.
Родрик играл с кубиками и деревянными солдатиками. Мальчик строил маленькое подобие то ли дома, то ли замка и пытался вовлечь в игру сестру и Флоренс Тирелл. Он объяснял девочкам «правила», но тем больше нравилось ломать то, что строил Родрик. Мормонт в ответ валил обидчиц на пол и детишки со смехом катались по мягкому ковру. Вскоре пришло время трапезы, и Родрик напросился к Вель на руки.
— Можно его подержать? — немного неловко спросила Санса, когда Вель закончила с Родриком и была готова взять на руки Дианну. Даже сама Старк не поняла, кому именно задала вопрос. Кормившей матери или родившей.
— Конечно, — кивнула Дейси, и Вель передала мальчика в руки Сансе.
Мормонт помнила, как с детства хотела подержать на руках младших сестренок, но мать ей всегда отказывала, причитая, что та может их уронить. Но Дейси все равно хотелось. Хотелось и все. К счастью, кузен тайком пару раз дал Дейси подержать сестер на руках, показав, как правильно это делать. Первой сестрой, которую младенцем доверили Мормонт, была Джорель. Мормонт искренне понимала желание Сансы, оттого и согласилась, да и Родрик был уже не младенцем. Ему с Дианной скоро должно исполниться по два года.
Санса наслаждалась компанией племянника почти двадцать минут. Потом мальчику надоело и он попросился обратно на пол. К удивлению остальных, вместо того, чтобы вернуться к кубикам, мальчик подошел к Маргери.
— Ма…ма… Маеи! — потянул он вверх свои крохотные ручки.
— А ты ему понравилась, — улыбнулась Дейси.
Подняв Родрика на руки Маргери ждала, что тот будет вести себя, как и на руках у Сансы. А вот того, что мальчик сам схватится ручкой за ее платье, после чего отодвинет часть его в сторону и как ни в чем не бывало прильнёт к розовому соску, Тирелл точно не ожидала. Словом, как и все остальные.
— Весь в отца, — пробормотала Вель.
С приездом в Ров королевской делегации, а затем и дома Тиреллов можно было с уверенностью заявить, что за последние годы во Рву побывали благородные со всех концов Семи Королевств, кроме Речных земель и Железных островов. Вот и сегодняшним утром за очередным завтраком в чертоге собралась большая часть благородных. Сноу точно не хотел знать, во сколько сокровищнице Рва обошлось недельное содержание всех этих дармоедов.
Король привычно отсутствовал, предпочтя провести время в борделе. Это по официальной версии, на самом же деле Роберт стремительно пытался наверстать упущенное с первенцем время. Исходя из слов Мии в разговоре с Алаяйей, пересказанных Джону Уэймаром, выходило это у короля не очень уж удачно. Почти все остальные сейчас были в зале.
Джон завтракал в компании жен и братьев Ланнистеров. Тирион ему нравился, а вот Джейме, по скромному мнению бастарда, был тем еще высокомерным, избалованным мудаком. Сам Ланнистер был схожего мнения о бастарде, сыграла роль и «ревность» к связи Джона с домом Дейн. По крайней мере, Джейме в присутствии младшего брата вел себя вполне терпимо. Джон наслаждался временем в прекрасной женской компании.
— Еще немного и меня вырвет от ваших нежностей, — пробормотал карлик, когда Вель слизала со щеки Джона остатки риса.
— Однажды и тебе предстоит насладиться подобным опытом, маленький лорд. Не всю жизнь же тебе быть «одиноким», — обворожительно улыбнулась Вель, из-за чего карлик на миг покраснел.
— Наличие дамы сердца у моего брата больно ударит по карману всех шлюх, начиная от болот Перешейка и заканчивая теплыми песками Дорна, — ухмыльнулся Джейме.
— Выпьем же, за то, чтобы не допустить удара по кошельку этих прекрасных созданий, — поднял кубок Тирион.
— Выпьем! — поддержала его Дейси.
— Так все же, кто твоя любимая женщина, сир Сноу? — лукаво задал провокационный вопрос Джейме, после того, как Дейси отсмеялась очередной прошептанной на ушко шутке Джона.
— Что?
— Только не говори, что у тебя нет самой любимой женщины из всех.
— Разумеется, есть, — не стал отрицать Джон к большому удивлению Ланнистера.
— И кто же это? — не удержался Тирион.
— Тебе так интересно, что даже подозрительно, — сузил глаза Сноу.
— Мы с братом заключили пари, и я желаю поскорее получить законно выигранные мною две сотни драконов, — объяснил карлик.
— Что ж… — начал Сноу, братья Ланнистеры замерли в предвкушении. Маргери, сидящая за соседним столом подняла на компанию заинтересованный взгляд. — Ее зовут Арья.
— Так, я не понял, — пробормотал Джейме. — Кто такая Арья?
— Моя младшая сестра. Нет в этом мире женщины, которую я буду любить сильнее, чем ее, — ответил Сноу.
У Джейме от такого ответа задергался глаз, сидящая к ним спиной за соседним столом королева Серсея поперхнулась вином. Вель, Дейси и Маргери вздохнули спокойно, пусть и не без некой доли разочарования.
— Итак, Тирион, — поспешил перевести тему Сноу.
— Да?
— Не расскажешь, зачем король решил поехать на Север.
— О, тут и рассказывать-то почти нечего…
— Вилла, — обратился Сноу к служанке, наконец, найдя ее в одном из коридоров.
— Господин?
— Подготовь все к скорейшему путешествию в Винтерфелл, — дал приказ Джон.
— Но королевская колонна отправляется только через два дня.
— Уверен, король Роберт простит мне нежелание ехать к отцу в компании его благоверной и других Ланнистеров. Все должно быть готово к рассвету, мы отправимся вместе с Тиреллами.
— Сделаю все необходимое, — кивнула служанка и поспешила выполнять поручение.
Джон Сноу впервые за несколько лет пожалел, что организовал для Сансы столь выгодный брак.
Глава 42
Винтерфелл, Север
Своим эгоистичным желанием приехать на Север король Роберт нарушил планы не только дома Старков, но и Мандерли. Месяцы тщательной подготовки и тысячи золотых драконов были потрачены почти что впустую. Приём королевского двора для не привыкших жить на широкую ногу северян обещал больно ударить по кошельку.
В один момент Эддард Старк осознал, что пытаться сэкономить сейчас, когда траты уже превысили все прогнозируемые ожидания, всё равно, что стараться под ливнем убегать в замок, думая, что ты можешь промокнуть сильнее. Таким образом, в Винтерфелл на предстоящую свадьбу были приглашены почти все северные лорды, а в Ров заблаговременно отправлено письмо с просьбой к Джону выиграть пару дней.
Мандерли в любом случае приедут на праздник — всё же помимо свадьбы Сансы будет и свадьба Виллы. Мормонты приедут почти в полном составе, чтобы увидеть своего будущего главу в лице Родрика и повидаться с Дейси. По схожему поводу в Винтерфелл наведаются и Болтоны — Лира увидится с родными и представит сына, её муж и свёкор непременно прибудут вместе с ней. Ради праздника и встречи с королевским двором приедут и другие северные дома, непременно для того, чтобы вывести своих дочерей в свет. Страшно представить, сколько помолвок и прочих союзов будет заключено в эти дни. Мелочиться теперь поздно: твердыня дома Старк в период свадеб и присутствия короля будет гудеть подобно пчелиному улью, сильнее даже, чем во время праздников урожая. Хотя, вероятно, часть расходов возьмут на себя Тиреллы вместе с Мандерли.
…
В замок, наконец, прибыли Тиреллы. Процессия в сопровождении гвардейцев с золотой розой и синих плащей Джона была замечена ещё на подъезде к Зимнему городку. Последняя карета проехала через ворота и началась привычная для жизни замка рутина: слуги разгружали вещи, солдаты получали приказы, а благородные приветствовали друг друга и знакомились. Ну, в основном с Гарланом и Лионеттой.
Эддард заметил, как его жена, плача, прижимает к груди Сансу, которую увидела впервые за три долгих года, а трое младших Старков обступили Джона с расспросами и вокруг них, тявкая и прыгая, бегали волчата, успевшие вымахать до размеров взрослой собаки каждый. Робб, играя роль сурового и строгого старшего брата, с хмурым лицом пожимал руку Уилласу Тиреллу.
Это вполне могли принять за грубость, но Эддард Старк ещё даже лично не поприветствовал ни лорда Тирелла, ни его мать. Мужчина так и замер на месте, увидев, как из одной из карет вышла Дейси Мормонт с ребёнком на руках. Девушка сама подошла к сюзерену, пока малыш с живым интересом рассматривал новое, незнакомое место.
— Могу я его взять? — наконец, пришёл в себя Старк.
— Конечно, — кивнула девушка, передав мальчика на руки Неду.
— Папа? — казалось, что только сейчас мальчик понял, что его держит в руках не мать. — Папа! — радостно воскликнул он, приняв побрившегося к приезду королевского двора Неда за собственного отца.
Если бы Эддард Старк сейчас отчетливо не слышал чуть вдалеке заливистый смех Арьи и игривое подтрунивание Джона над младшими братьями и сестрой, то решил бы, что попал назад в прошлое лет так на пятнадцать. Настолько сильно был похож на своего отца в этом же возрасте маленький Родрик, унаследовавший от матери лишь разрез глаз, скулы и более тёмные волосы.
— Родрик, да? — уточнил Нед.
— Да, в честь короля Родрика.
— Он выглядит как истинный Старк, — сказал Эддард, не подумав.
— Мормонт! — тут же поправила его Дейси тоном гораздо более резким и грубым, чем подобает говорить с сюзереном. — Простите. — поспешила исправиться Мормонт.
Эддарда тут же кольнуло что-то очень неприятное — холодное и вязкое чувство вины. Джон не мог дать своему сыну имя, но его могла дать Дейси. Так Родрик официально был «пришлым от медведя» и сыном леди Мормонт, а не собственного отца.
— Всё в порядке. И… Мне жаль, — еле слышно добавил Эддард.
— Папа! — снова привлёк к себе внимание Родрик и начал пихать свои крохотные ручки Неду прямо в лицо.
— Ты так в этом уверен? — рядом с ехидной улыбкой показался Джон.
На лице мальчика тут же отразилось недоумение, переросшее в сильное удивление. Он, не веря, смотрел то на отца, то на деда пытаясь понять, где настоящий папа. Определившись с выбором и осознав, что его держит на руках посторонний, мальчик потянул ручки к Джону, стараясь не заплакать.
— Ну что ты, мой волчонок? Не плачь. Неужели дедушка Нед такой страшный? — начала ворковать Дейси.
— Не папа! — только и ответил Родрик.
— А он разговорчивый, — улыбнулся Эддард.
— Родрик, а где мы живём? — спросил сына Джон.
— Лов… во Лву, — ответил Родрик.
— В каком Рву? — с улыбкой уточнил Джон. В этот момент Нед уже знал, какой ответ прозвучит.
— Лву… Лву Кей-ти-лин, — старательно по слогам выговорил Мормонт, улыбнувшись ответному смеху отца.
— А где второй? — поинтересовался Нед.
— Здесь, — к Старку подошла Вель с дочерью на руках. Вокруг девушки, радостно тявкая, бегал щенок-альбинос.
— Это твоя внучка, Дианна Сноу. В честь леди Дианны Дейн, — представил малышку Джон, не озвучив факт, что большую часть жизни леди Дейн прожила как Таргариен.
Реакция на новости, что Джона короновали в столице и на внешность своей внучки была у Эддарда почти идентичной. С той лишь разницей, что он не заперся в комнате с бочонком вина. Этим вечером Джона ждал очень долгий и серьёзный разговор с отцом.
С раннего детства Маргери Тирелл, как и все благородные леди, знала себе цену. Однако мало кто из благородных девиц мог похвастать столь высокой "ценностью", как единственная дочь лорда Мейса. Девушка была красива, воспитана, образована, физически здорова и умна. Имела глубокие познания в музыке, языках, интригах и науках, находила общий язык с любым собеседником, мастерски подбирая ключи к человеческим сердцам.
Маргери была идеальной леди и идеальной будущей королевой и матерью. Словом, идеальной кандидаткой для заключения брака. Что уж говорить о гарантии военного союза с Простором, который мог поднять свыше шестидесяти тысяч мечей и обеспечивал едой большую часть материка.
Лишь две девицы могли посоперничать с Маргери за титул самой лучшей невесты, но обе в итоге проиграют. Принцесса Арианна обладала схожими качествами, но она была на шесть лет старше, да и наследницей Дорна в придачу. Ещё совсем немного и она будет считаться старой для брака, дети от которого будут Мартеллами, что почти полностью нивелирует выгоду от такого союза с наследником благородного дома. Принцесса Мирцелла была слишком юна и, судя по всему, что король, что королева явно не спешат с её помолвкой.
Для самой Маргери стало понятно, что такая девушка, как она, достойна лишь лучшего супруга из всех возможных. А кто может быть лучше, чем король или будущий король? Так поначалу думала Маргери. Ответ нашелся довольно быстро — возлюбленный колдун и умелый воин, способный творить настоящие чудеса. Так же быстро ответ был дополнен: «Лучше этого будущего короля будет почти кто угодно». Может, этим мотивом девушка лишь оправдывала любовь к бастарду, а может, действительно считала Джона Сноу лучшим из мужчин, который должен был принадлежать лучшей леди.
Увы, он уже принадлежал другой девице, да и не ей одной. Тирелл умела подмечать детали, виртуозно учиться и адаптироваться на ходу. За время, проведённое во Рву и в пути, Маргери быстро усвоила и дополнила знания о правилах игры. К уже известным прибавилась истина, что дети Джона — дети всех его жён и абсолютно не важно, кто именно их родил.
Последнее правило было краеугольным камнем — Сноу не хотел видеть повторение самого сильного из своих детских воспоминаний. Не хотел, чтобы Родрик и Дианна получили подобный опыт. Благо, дом Тиреллов был свободен от ряда предрассудков. Очень широкого ряда. Эту «проверку» Маргери успешно прошла.
После чего Сноу подарил ей комплект заколок для волос: длинные иглы из странного исписанного рунами металла, с кончиком в форме цветка розы. Просто идеальные для высоких причесок, которые Маргери так любит, да и больно уколоть кавалера, позволившего себе лишнее, теперь можно будет не только словами. Дейси по секрету рассказала, что у каждой из женщин Джона есть оружие из этого металла, продемонстрировав свою булаву. И улыбка не сходила с уст Тирелл весь путь в Винтерфелл.
…
— Ты выглядишь прекрасно, сестра, — дала свою оценку Маргери.
Санса как раз примеряла свадебное платье. Чуть в стороне хихикали и шептались, обсуждая наследников северных лордов, многочисленные кузины юной Тирелл. Леди Мандерли спорили между собой, какая прическа подойдет невесте лучше: южная или северная, уже позабыв о том, что свадебное платье нужно ещё примерить и Вилле.
— Цвета, они мне не нравятся, — ответила Санса.
— Поверь, вместе с плащом с золотой розой на зеленом поле оно будет смотреться просто идеально, — улыбнулась Маргери, но ответной улыбки от Старк не получила. — Но тебя гложет что-то ещё…
— Я боюсь, очень боюсь, — тихо произнесла Санса усевшись рядом.
— Чего же?
— Свадьбы и того, что будет в конце пира.
— Уверена, твои старшие братья позаботятся о твоем комфорте во время провожания. Не знаю, что насчет Робба, но не думаю, что найдутся смельчаки лапать тебя и срывать с тебя одежду, пока рядом Кошмарный Волк. Уилласа я одна отбить не смогу, но его и не жалко.
— Я боюсь другого… брачной ночи, — Санса вжала голову в шею и цвет её лица слился с цветом волос.
— И только? — искренне удивилась Маргери.
— Ну уж извини! У меня рядом нет красавца-бастарда для «тренировок», как у тебя! — прошипела Санса, показав коготки так, чтобы её услыхала лишь Маргери.
— Неужели ты думаешь, что столь бравый и благородный рыцарь, как сир Джон, мог меня обесчестить? Неужели ты думаешь, что я могла позволить ему нечто подобное? — совершенно фальшиво удивлялась Тирелл.
— Точно не могла, — фыркнула Санса, сдув со лба непослушную прядь волос.
— Я невинна, как и мои помыслы касательно твоего старшего брата.
— Охотно верю — ведь все невинные девицы ведут себя так же раскованно, как и ты. Мне просто мысли глупые в голову лезут, — мнение Старк не изменилось.
— Ты ведь слышала слухи о Лорасе?
— О том, что он…
— Шпагоглотатель, — лукаво уточнила Маргери.
— Слышала, — неохотно призналась Санса.
— Как ты могла понять из этих слухов, в Просторе люди не так… кхм, скованы привычными ограничениями, навязываемыми Верой или традициями.
— Это не объясняет твоё…
— Взгляни туда, — указала в сторону Маргери. — Что ты видишь?
— Твоих кузин.
— Куча девиц и все они близкие мне люди, а их окружение столь привычно и не вызывает вопросов. Они отличные кандидатуры для освоения как теории, так и практики. Мужчины не любят, когда их жены лежат в постели мёртвым грузом, но и не невинной невесты не приемлют — лицемерно, но законы этого мира пишут именно они. Отец хочет сделать меня королевой и ты же не думаешь, что я способна рисковать такой возможностью из-за минутной прихоти?
С каждым словом, произнесённым Маргери, Санса всё сильнее заливалась краской. Казалось, ещё немного и из ушей юной Старк пойдет пар. Несомненно, за время в Просторе волчица отрастила клыки, но шипы Розы Хайгардена были крепче.
— Прости, — опустила голову Санса.
— Всё в порядке. Да и к тому же, ты хорошо знаешь Уилласа. Ты ведь не думаешь, что он будет с тобой груб?
— Не думаю.
— Тогда и переживать тебе не о чем.
Продолжить шептаться девушкам не дала зашедшая в комнату Арья Старк.
— Маргери, мы ведь подруги? — выжидающе спросила Старк, переминаясь с ноги на ногу.
— Конечно.
— Сделай меня красивой, — потребовала Арья.
— Но ты ведь и так красивая.
— Неправда! — не сдержалась Арья, чем привлекла к себе внимание.
Младшая из сестер Старк никогда не считала себя красавицей, внешность не располагала: непослушные, лишенные блеска, каштановые волосы и вытянутое лицо, что казалось скорбным, не были тем, за что девушек считают красавицами. К тому же Арья была тоненькой, как струнка, из-за чего её часто принимали за мальчика. С возрастом детские черты девочки начали смягчаться, а женственность приходить, но ситуацию это, по мнению Арьи, не исправило. Она всё ещё не была ровней старшей сестре.
Красивой Арью называли только Джон, Эдрик Дейн и отец. Джон, как самый лучший брат, просто не мог говорить иначе, а Дейн её наверняка лишь дразнил, но вот слова отца вводили Арью в ступор. Тот сравнивал дочь с её тётей Лианной — женщиной настолько красивой, что её похитил сам наследный принц, позабыв о собственной жене и детях.
— Я хочу быть красивой на свадьбе, — грустно добавила младшая из сестер Старк.
— С чего вдруг такие перемены? — игриво спросила Санса.
— Там будет Эдрик и я не хочу, чтобы он пялился на других девиц, — ответила Арья уже совсем тихо, на что девушки переглянулись словно бывалые заговорщики.
— Думаю, я смогу кое-что придумать, — согласилась Маргери и утащила Арью в сторону своих кузин. Их смешки не обещали волчице ничего хорошего.
…
— Джон, — обратился Эдрик, как только очередная тренировка была закончена.
— Да?
— А какие цветы нравятся Арье? — как бы невзначай поинтересовался Дейн. Сноу поднял голову к небу и потер подбородок, задумавшись.
— Думаю, колокольчики.
— Не розы? — искренне удивился Дейн.
— Конечно нет. Сам подумай — они колючие, яркие и сильно пахнут.
— Но почему ты решил, что именно колокольчики? — не унимался Дейн.
— Когда Арья была совсем маленькой, я приносил ей много разных цветов.
— И?
— Некоторые она выбрасывала, другими била меня по лицу, но, когда я приносил ей колокольчики, она улыбалась и пихала их в рот, а затем с таким же довольным лицом жевала. Что? — спросил Джон на недоумевающий взгляд Эдрика. — Ей было полгода.
— Понял, значит колокольчики, — пробормотал Эдрик и ушёл в сторону теплиц.
Винтерфелл, богороща, вечер следующего дня.
Джон играл с щенком, впервые за день у парня выдалась минутка свободная от хлопот, как свадебных, так и своих собственных. Жуткого вида волчонок, словно сошедший прямо с темно-синего знамени, радостно тявкал и грыз палку, стараясь отобрать её у хозяина из рук. Однако миг покоя был недолгим — словно учуяв, что бастард счастлив, пребывая в твердыне Старков, в рощу вошла леди Кейтилин.
— Лорд Старк просто в восторге от своих внуков, — сухо начала разговор женщина.
— Но не вы.
— Я даже не удивлена, что первые дети появились именно у тебя. Бастарды так и норовят наплодить себе подобных, словно думая, что чем больше плодов греха будет в мире, то тем скорее он скатится в Седьмое пекло. Как и не удивлена, что один из них похож на твою шлюху-мать, — ядовито улыбнулась Кейтилин.
— Ваши слова должны были меня задеть? — спросил Сноу. Волчонок, словно почувствовав ухудшающееся настроение хозяина, оскалился и зарычал. Кейтилин отшагнула в сторону. — Прошу, попробуйте ещё раз. Раньше у вас получалось лучше.
— Я хочу знать, о чём ты говорил с моим мужем, — леди Старк считала необходимым знать, о чем её супруг говорил с ублюдком весь вчерашний вечер и добрую половину ночи.
— Отец предложил узаконить меня как Старка. Меня и Дианну Сноу, если быть точным. Сказал, что ни мне, ни его внукам больше не придётся носить эту кличку.
Лицо леди Старк в этот момент было описать довольно трудно. Целый водоворот эмоций, сменяющиеся одна за другой, чётко отразился на её лице: гнев, отчаяние, печаль, скорбь и… смирение?
— Хочешь позлорадствовать? — сухо спросила Кейтилин, сдержав первые гневные порывы.
— Нет.
— Что же, можешь радоваться — ты стал на шаг ближе, чтобы отобрать у Робба всё, что его по праву. Уверена, претензии «настоящего» сына Неда тут же поддержит большая часть северных лордов.
— Я отказался.
— Что? — ещё никогда за все годы жизни леди Кейтилин не напоминала выброшенную на берег рыбу так сильно. Первый шок от заявления прошёл, сменившись искренним недоумением.
— Леди Старк, вы ведь далеко не глупая женщина, — вздохнул Сноу. — Но вы порой не понимаете обыкновенных вещей. Всё моё детство вы пристально следили за мной и всем, что я делаю. Порой даже сильнее, чем за собственными детьми.
— Ты преувеличиваешь.
— Вы не знали, что Бран чуть не упал со стены, когда лазал по замку. Зато точно знали, сколько яблок и хлеба я крал с кухонь, когда был голоден. Столько внимания с вашей стороны, что мне порой казалось, что это я ваш законный сын.
— Не смей говорить подобное, мальчишка! — зашипела Кейтилин.
— Годы наблюдения, как вашими собственными глазами, так и глазами ваших служанок, но вы так и не поняли, что я никогда не действовал и не буду действовать во вред своим братьям и сёстрам. Вы правы, если меня узаконят, то я стану угрозой Роббу. У меня появится претензия как на Винтерфелл, так и на Север и как только с отцом что-то случится, может вспыхнуть гражданская война. И вы правы ещё кое в чём.
— В чём же?
— Я действительно не такой хороший человек, как все думают. Эгоистичные и злые мотивы могут двигать и моими поступками: злоба, зависть, ненависть и жажда мести — всё это я могу испытывать. Так что, когда через много лет Робб займёт своё законное место Хранителя Севера и лорда Винтерфелла, когда вы будете нянчить синеглазых внуков, сидя у очага и когда вашему наследию больше ничего не будет угрожать — я хочу, чтобы вы знали, что всем этим вы обязаны мне, мерзкому бастарду, которого так ненавидите.
Джон Сноу впервые за долгое время мог ощутить сладкое чувство триумфа от победы над леди Старк. Мог, но не ощущал. В мыслях бастарда эхом повторялись слова, произнесённые Маргери в Королевской Гавани: «Подойдёт Джон Старк».
Казалось бы, очередная словесная перепалка с мачехой закончилась не обыкновенным скандалом, а гнетущей тишиной. Сноу поспешил уйти, оставив смотрящую в пустоту леди Кейтилин наедине со своими мыслями. В этой словесной дуэли победителей не оказалось.
Два дня спустя
Северные лорды, лорды Простора, их многочисленные семьи и приближенные — все они собрались этим вечером, чтобы засвидетельствовать два брачных союза. Для южан было даже просто интересно увидеть, как проходит свадьба на северный манер: без септонов, их длинных молитв, церемониальных поздравлений и турниров. Бедный и холодный регион оказал свое влияние даже на свадебные обычаи.
Старки и Тиреллы заняли почетные места, остальные же дома встали по степени своего влияния: Болтоны, Мандерли, Амберы, Карстарки и Мормонты были в числе первых и уже в стороне от них стояли и все остальные. В тени ветвей одного из самых старых на Севере чардрев стояли женихи, оба из дома Тирелл. Наконец, началась и церемония.
Сансу вёл к чардреву Робб, Виллу же вёл Дарин Хорнвуд. Согласно обычаю церемонию проводил отец невесты, а вёл к алтарю мужчина близкий к дому невесты, через кровное или иное родство. Родного брата, как у Сансы, у Виллы не было, а уж тем более старшего. Дарин же приходился девушке кузеном. Впрочем, даже эти условности было соблюдать не обязательно — свадьба Джона яркий тому пример.
— Кто явился пред взором Старых богов этой ночью? — начал церемонию Эддард.
…
По окончании церемонии в великом чертоге начался праздничный пир, самый крупный за последние несколько лет, да ещё и совместный с южанами. Не простыми, а бывшими лоялистами старой династии и врагами по восстанию Роберта, но сейчас до этого дела почти никому не было. Тиреллы помогли наполнить амбары, Тиреллы помогли с защитой Стены и Тиреллы дрались бок о бок с Джоном во время резни в столице — какая теперь разница, на чьей стороне они сражались двадцать лет назад?
Неотъемлемой частью каждой свадьбы были свадебные подарки. Ценные или просто обязательные, но их новобрачным преподнёс каждый из благородных гостей. Свадьбы северян с южанами нередко проходили с конфузами и недопониманиями: жители самого холодного из регионов привыкли получать и дарить полезные в быту вещи — нередко новообретённый лорд в качестве подарка получал телеги, гружёные зерном, или партию железноствола. Такие подарки дети Мейса Тирелла точно бы не оценили, так что гостям пришлось отойти от привычных устоев.
Лорд Мандерли подарил каждой из пар по лодке, приспособленной для прогулок по Мандеру — как их строить, северный дом не забыл даже после изгнания.
Болтоны подарили целый набор разного рода кинжалов. Разного вида и форм, в общей сложности их было больше четырёх десятков. Некоторые были украшены драгоценными камнями и узорами на рукоятях или гравировке. Подарок не сильно полезный, но от Болтонов можно было ждать дар во много крат хуже. Никто бы не удивился, если бы им оказался плащ из человеческой кожи.
Эддард Старк преподнёс изысканный латный доспех, выполненный на северный манер. Такой может сослужить добрую службу в бою или просто украсить чертог любого замка. Вещь дорогая и стоящая.
Последними подарки дарили представители дома Сноу. Вель подарила по колчану длинных стрел из чардрева. Эдрик Дейн несколько бочонков изысканного вина прямо из винных погребов Звездопада. Дейси Мормонт большую медвежью шкуру.
Но больше всего ждали абсолютно другого подарка. Подарка, который никто не переплюнет, а уж если дарить его в самом начале, то настроение других гостей очень быстро испортится.
Джон Сноу преподнёс Уилассу Тиреллу тот самый меч, обещание которого дало жизнь новообразовавшимся союзам. Вещь настолько статусная, что за неё можно было выторговать во много раз больше, чем это сделал Джон. Когда наследник обнажил клинок, все в зале замерли в благоговении, а на их лицах читался восторг, стоило только Джону сказать, что этот меч такой же, как и у него. Леди Старк вот-вот должен был хватить удар.
— Это очень ценный подарок, спасибо, — поблагодарил Уиллас. — Если я могу как-то…
— Просто будьте достойны этого меча. Как человек и как супруг.
— Джон, это… — Санса не могла найти слов. Казалось, ещё немного и она заплачет.
— Ты же дочь Хранителя Севера. Вы с мужем достойны наилучших подарков.
— Спасибо, — Санса встала со своего места и обняла брата, не сумев сдержать слёз радости.
— У меча есть имя? — с интересом выкрикнул кто-то из лордов.
— Да, «Золотое венчание».
— Что ж, за «Золотое венчание» и за семью, которая будет владеть им из поколения в поколение. За семью, в жилах которой будет течь кровь Старков из Винтерфелла, — прозвучал тост. Радостно крича гости всецело его поддержали.
Вечер сменился ночью, а пир лишь набирал обороты. Пригубив настойки из мухоморов, лорд Амбер поинтересовался, не настал ли час провожания. К удивлению всех в зале, Эддард Старк вместо того, чтобы заявить, что провожания не будет, лишь кивнул и загадочно улыбнулся.
Предвкушающие самые весёлые минуты праздника гости мужского пола не успели даже приблизиться к невестам, как тех уже обступили Робб Старк, Джон Сноу и Дарин Хорнвуд вместе с тройкой скалящихся и рычащих лютоволков. Многие были не прочь кулачной драки с защитниками, однако дураков бросить вызов хищникам из застенья не нашлось.
Самый сок наступил в момент, когда хор разочарованных мужских вздохов прозвучал одновременно с женскими — Винафрид Мандерли, Маргери Тирелл и Арья Старк, вооруженные столовым серебром, точно не внушали наглым девицам, решившимся позариться на братьев Тиреллов, особой опасности. Чего нельзя сказать о предвкушающей ухмылке Дейси Мормонт, положившей ладонь на рукоять булавы.
Как итог, стихийно образовавшаяся охрана не позволила ни раздеть, ни полапать новобрачных. Да даже подслушать под дверью их покоев ничего не дала. Девицы сбились в кучки и начали возмущенно шептаться, обсуждая нарушение традиций. Мужчины решили попытаться подлить немного мухоморной настойки Амберов в кубок Русе Болтона. Бесстрашные глупцы… Праздник получился славным.
…
После полуночи праздник начал стихать. Больше не пели своих песен барды и не играли музыканты. Гости вели между собой тихие беседы, разбившись на небольшие группы. Кто-то танцевал в центре зала, другие развлекались по-своему. Женатые и помолвленные пары наслаждались компанией друг друга — всё же их родители слишком пьяны, чтобы обращать внимание на нарушение приличий. Подобно королю Роберту себя, конечно, никто не вёл, но и теплые объятия с поцелуями нередко принимали за пошлость. На этом фоне больше всего выделялся Гарлан Тирелл с супругой — по ним было хорошо видно счастье брака, заключенного по любви.
Вель сидела у Джона на коленях и рассказывала всем желающим о застенье — их было на диво много, особенно среди южан. Лорд Джорах вместе с Арьей Старк тискали маленького Родрика, что в последние дни был в настоящем восторге от повышенного внимания к своей персоне.
Лорд Медвежьего острова знакомился и проводил время с преемником, Арья же была просто в восторге от «маленького Джона» и больше всех прочих старалась развлечь племянника — тот даже успел выучить её имя и хихикая повторял «Аря!». Эддард и сам хотел подольше подержать на руках внука: всё же Рикону уже было шесть и тот не особо стремился к отцу на руки, старательно подражая во «взрослости» старшим братьям и сёстрам.
Неду оставалось надеяться провести время с Дианной Сноу, девочкой, что всей внешностью пошла в деда. Старку даже пришлось рассказать Джону про Харренхолл и про Эшару Дейн, выдав последнюю за мать мальчика, хотя для благородного общества это уже не было особым секретом. Это поможет защитить мальчика и его дочь от возможных посягательств и проблем за ещё одним слоем лжи. Разговор тот был долгим и тяжёлым, очень тяжёлым.
Искомая внучка была на руках у одной из нянек. Женщина, одетая в мешковатое платье, как раз баюкала малышку и пела для неё песню. Люди Джона, сидевшие рядом, с интересом слушали, позабыв о разговорах и умолкнув. Слова известной всем песни мелодично сходили с уст уже не юной женщины, одновременно неправильные, но знакомые.
У дорнийского лорда прекрасна сестра
Краше девушки мир не видал
Между ней с северянином пролетела искра
В синих омутах тот утопал
Ее голос прекрасный чарует мужчин
Ради танца с ней можно убить
Лишь сперва ее братьев с пути отодвинь
И ночь с нею не сможешь забыть
В Красных горах в битве скрестились мечи
И брат девушки замертво пал
Она твоя, ты ее лишь в свой плащ облачи
Но у песни сей грустный финал
У девицы дорнийской сильна к брату любовь
Его гибель ей не забыть
На руках твоих же дорнийская кровь
С тобою на Север ей не отбыть
Женщина пела куплет за куплетом, а слушателей у неё становилось всё больше. Часть из них, понимая о чём, вернее о ком, идет речь, переводили взгляды на Эддарда, который в очередной раз за последнюю неделю замер на месте и не мог ни двинуться, ни проронить и слова.
Казалось, холодная маска бесчувственности, что Нед Старк носит чуть ли не с самого рождения вот-вот треснет и мужчина заплачет. Серые глаза посветлели, а губы должны были дрогнуть с минуты на минуту. В этот короткий миг Эддард выглядел гораздо старше своих тридцати восьми лет минимум лет на десять.
— Лорд Старк, — допев, женщина повернулась, чтобы посмотреть, куда именно все смотрят, и, увидев хозяина замка, поспешила поклониться.
— Леди? — спросил имя женщины Нед.
— Лемора, милорд.
— Лемора? — решил уточнить Старк.
— Просто Лемора — я не леди.
— Что это за песня? Звучит очень знакомо.
— Это «Дорнийская жена»*, господин.
— Я много раз слышал эту песню, да и на пиру её спели минимум трижды. Вы пели не её, — безапелляционно заявил Хранитель Севера, явно ожидая объяснений. От его минутной слабости не осталось и следа.
— В разных регионах Дорна её поют по-разному. Так, как вы только что слышали, её исполняют на моей родине.
— Где же?
— В низовьях Быстроводной.
— Лема? — подняла голову Дианна, потерев глазки кулачками.
— Кажется, одна маленькая копьеносица проснулась, — улыбнулась женщина. — Но ничего, я сейчас уложу тебя в постель. Тебя и твоего брата — дядя Джорах и тётя Арья должны были уже наиграться с ним к этому моменту.
— Прошу, позвольте мне, — Эддард аккуратно взял девочку у Эшары из рук. Та сдержалась от комментария, что не желает доверять маленького ребёнка человеку, который потащил восьмилетнего мальчика с собой на войну.
— Конечно, мы возьмем Родрика и отнесём их вместе, — Старк изогнул бровь. — Сир Джон относится к безопасности детей очень щепетильно. Он меня накажет, если узнает, что я лично не уложила их спать, — поспешила объяснить свое наглое заявление Эшара.
— Тогда пойдёмте, — кивнул Эддард. — Вы занимаетесь чем-то помимо ухода за детьми? — неожиданно даже для самого себя начал разговор Эддард. Быть может, ему давно не хватало хорошей женской компании. Быть может, он просто доверял этой женщине, сам не зная почему.
— Да, я учу сира Джона и его леди эссосским диалектам…
Спустя ещё два дня в Винтерфелл прибыл король Роберт. Старки вместе с остальными северными лордами и благородными гостями встречали монаршую семью во внутреннем дворе замка. Благо, ворота Винтерфелла были достаточно просторными для кареты королевы и неловкий казус не повторился.
Эддард с Кейтилин стояли впереди, первыми встречая гостей. Справа от них, выстроившись по старшинству, стояли их дети, за исключением малыша Рикона и Сансы. Самый младший из Старков стоял рядом с матерью, держа ту за юбку. Санса же теперь была леди Тирелл и стояла рядом с супругом и своим новым домом. Джона Сноу там не было вовсе — парень не был Старком.
Король, не без помощи слуг, спешился с лошади и подошёл к лучшему другу. Все, кто был во дворе, поспешили преклонить колено. С небольшим опозданием, подражая отцу, из кареты вышла и королева Серсея и без особой спешки присоединилась к супругу. Тот уже добродушно обнимался со Старком и его благоверной, после чего принялся знакомиться с детьми друга. Серсея, будто оказывая услугу, подала Неду руку и тот поспешил оставить на пальцах королевы невесомый поцелуй.
— Где Кошмарный Волк? — спросил Роберт, оглядываясь.
Кейтилин поморщилась, скрипнув зубами — до этого момента она была о короле лучшего мнения. Ну, хоть мерзкого бастарда рядом не было, в отличие от его шлюх, ублюдков и оруженосца. Последние стояли позади.
— Ты, вероятно, Робб? — обратился король к наследнику, не найдя взглядом изначально искомого человека.
— Да, ваше величество, — наследник пожал протянутую ему руку.
Роберт улыбался, видя названного в его честь сына лучшего друга, но всего миг спустя замер, увидев следующего ребёнка Эддарда. Одно лишь слово сорвалось с его уст.
— Лианна.
В этот момент, скрипнув зубами, поморщилась уже королева Серсея, бросив в сторону девочки гневный взгляд.
— Арья я! — упрямо заявила Старк. — Ваша милость. — быстро исправилась она, покраснев.
Баратеон неловко откашлялся.
— Да, точно, Арья. Отведи меня к ней, — повернулся он к другу, уже позабыв не только об остальных детях Неда, но и о том, что не успел представить собственных.
— Мёртвые могут подождать, любовь моя — живые устали с пути. Ещё найдется время, — попыталась переубедить мужа королева, но тот, как и его друг, супругу давно не слушал.
— Нед!
— Ваша милость, — немного неловко поклонился Серсее Старк и последовал за Робертом.
…
— Расскажи мне о Джоне, — попросил Эддард, пока они с другом вышагивали по нужному этажу крипты.
— Слишком много свалилось на него в последние годы. Горцы Долины, ваша грызня с речниками, вытекшая в постоянные жалобы. Беспорядки в столице, коррумпированная стража, Тайвин, мать его, Ланнистер, а потом и эта болезнь. Он уже был немолод, но брал на себя всё столько же. Глупый старик, — грустно пробормотал Роберт. — Но я любил его.
— Мы оба любили.
— Только тебя он не доставал своими нравоучениями всю твою жизнь.
— Я не давал ему повода, — ответил Старк и друзья засмеялись.
— Кто здесь? — спросил Роберт, увидев рядом отражаемые факелами тени.
Мгновение спустя на свет вышли двое: уже знакомый королю бастард и худенькая девочка лет десяти.
— Ваша милость, — Джон надавил на плечо северянки, чтобы та поклонилась вслед за ним. — Я не думал, что помешаю вам с отцом. Леди Мормонт попросила меня показать ей ту, в честь которой она была названа. — Указал в сторону могилы Лианны Старк Джон. На миг повисло некое молчание.
— Неужели нужно было хоронить её именно здесь? — спросил Роберт, глядя на статую.
— Здесь лежит её отец и брат, её место рядом с ними.
— Её место было рядом со мной, — ответил Баратеон. В это время малышка Лианна (Мормонт) с интересом глядела на короля. — Ебучий Таргариен не дал нам с тобой породниться, но ничто не мешает сделать это сейчас.
— Роберт, — попытался вставить слово Нед.
— У меня есть сын, а у тебя дочь. Да ещё и так похожая на Лианну, что уверен — она настоящая волчица. Это ли не знак богов? Это ли не шанс нам воплотить то, чему помешал Рейгар?
Роберт ждал ответа, но Эддард не спешил его давать. Джон Сноу рассказал отцу, с какой целью король едет в Винтерфелл, не забыв во всех подробностях поведать и о потенциальном женихе для Арьи. Дворянскому ребенку можно было простить высокомерие и капризность, особенно сыну короля. Окружение и семья делают свой вклад, но эти черты кронпринца были не самыми отталкивающими из перечисленных — мальчик был честолюбив и малодушен, а казнь во Рву показала и плохо скрываемую жестокость, граничащую с садистскими замашками.
Эддард Старк хотел вежливо отказать. Знал, что должен отказать, но медлил. Вид терзаемого призраками прошлого лучшего друга этому не способствовал. Прошло столько лет, а Роберт всё ещё не забыл девицу, которую у него вероломно отобрали. Более того, Лианна Старк превратилась в навязчивую идею, не позволившую монарху ни жить спокойно после смерти возлюбленной, ни полюбить новую законную супругу.
Джон заметил взгляд отца — он уже видел этот взгляд раньше, во время восстания Грейджоя. Так Эддард Старк смотрел на лучшего друга каждый раз, когда тот озвучивал глупую идею и втягивал в неё Неда, и каждый раз Нед смотрел так перед тем, как согласиться. Хранитель Севера уже хотел сказать, что обдумает предложение, но на полуслове его перебил Джон.
— Простите, ваша милость, но уже несколько лет отец ведёт переговоры о свадьбе моей сестры с Эдриком Дейном из Звездопада. В этом году он и леди Аллирия хотели объявить о помолвке, — Джон бессовестно врал.
— Что?! Это правда, Нед?! — возмущённо взревел Баратеон.
— Да. Роберт, ты же знаешь про меня с Эшарой? — король ехидно улыбнулся, на что Старк лишь вздохнул. — Тогда Старк и Дейн не могли быть вместе, шла война, нам нужны были речники, но сейчас… Я хочу, чтобы такой брачный союз был заключен, — подыграл Джону Эддард.
— Ты же понимаешь, что союз с домом короля гораздо выгоднее, чем с любым дорнийским домом?
— Понимаю, но… Арья симпатизирует мальчику и он ей. Я не хочу лишать их того, чего был лишён сам.
— Но, вместо этого ты лишаешь дом Баратеон того же самого!
— Роберт.
— Знаю-знаю, — отмахнулся король.
— Арья не захочет быть королевой. Вчера она упрашивала леди Дейси Мормонт взять её в оруженосцы.
— Оруженосицы, — поправил Джон.
— Она не знает твоего сына. Роберт, пойми…
— А если твоя дочь узнает его ближе и он ей понравится? — решил подловить лучшего друга Роберт.
— Тогда я не буду иметь ничего против такого союза.
…
Выйдя из крипты, Роберт с северянами обнаружили, что все гости уже давно перебрались в чертог, а во дворе остались лишь слуги с детьми. Не успел Сноу сделать и пары шагов, как к нему на плечо сел Коготь и закаркал.
— Бран! — выкрикнул Джон.
— Что? — с другого конца двора послышался выкрик в ответ.
— Я знаю, что ты опять лазал по замку! Готовь свою задницу!
— Отец тебе не позволит!
— А кто сказал, что тебя буду пороть я?! — Бран нервно сглотнул.
После завтрака, в этот же день, Эдрик Дейн решил выручить своего близкого друга и спасти её от урока шитья в компании матери, королевы с принцессой и их придворных дам.
— Леди Арья, — поприветствовал девушку Эдрик, перехватив её на повороте в нужный коридор.
— Лорд Дейн, — Старк улыбнулась, сделав реверанс.
— Это вам, — Дейн преподнёс подруге небольшой букет колокольчиков.
— Спасибо, — щеки девушки тронул румянец. Дейн немного замялся с непривычки видеть покрасневшую не от гнева Старк.
— Сегодня просто замечательное утро для прогулки. Не находите? — начал светсткую беседу Дейн, но в ответ девушка лишь рассмеялась.
— Ты три года в оруженосцах у моего брата-бабника и всё, чему он тебя научил, это «замечательное утро для прогулки»? — наконец, Арья прекратила строить из себя леди.
— Ну, если ты не хочешь, то я могу позвать Джорель, — Эдрик старательно притворялся незаинтересованным в прогулке, на которую сам и позвал.
— Хочу, — Арья легонько стукнула Дейна по голове подаренным букетом. — Но у меня сейчас урок шитья. — Добавила она, показав язык.
— Не переживай, я готов украсть тебя с него и принять на себя весь гнев леди Кейтилин.
— Тогда почему мы ещё здесь?! — Арья сама схватила парня за руку и потянула в сторону двора.
Ни на один из своих сегодняшних уроков девушка так и не явилась. Зато они с Эдриком вдоволь накатались на лошадях, немного половили рыбу в лесном ручье, на который Арью в детстве водил Джон, поиграли со щенками и решили завершить этот день небольшой тренировкой, а заодно и проверить рост собственных успехов в деле ратном.
…
Если и был на свете человек, который наиболее отчётливо заметил перемены в младшей… теперь уже единственной из "сестер Старк", то этим человеком точно был Эдрик Дейн.
В день свадьбы четы Тиреллов в богорощу явилась настоящая красавица, лишь отдаленно напоминающая сорванца в мужских штанах и сорочке. Милая, ухоженная леди с довольно простой, но от того не менее красивой прической и правильно подобранном наряде, идеально совмещающем в себе платье леди и походный костюм. Как бы парадоксально это ни звучало.
Юный лорд Дейн был настолько очарован, что большую часть праздника провёл в компании Арьи Старк, да и танцевал он преимущественно с ней одной. Исключение составили лишь три танца: один с дорнийкой Виллой и два с младшими сёстрами Мормонт. Другого исхода для преобразившейся на вечер в принцессу Арьи ожидать не приходилось. По большей части это была заслуга наряда, идеально выделяющего и подчёркивающего всё, что нужно и можно.
А подчеркивать было что: кожаные штаны отлично смотрелись на стройных тренированных ногах и выделяли ягодицы, а верхняя часть из серого меха подчёркивала красоту глаз и делала начавшую появляться грудь* более заметной. Маргери и её кузины могли по праву гордиться плодами своего тяжёлого труда.
Сама Арья, в отличие от остальных, весомых перемен ни в своей внешности, ни в своей фигуре не заметила. Повадки девушки в моменты, когда не нужно было быть леди, по большей части остались прежними. Что очень сильно шокировало Эдрика — его душевное состояние не на шутку пошатнулось в момент, когда Старк начала переодеваться из платья в наряд для верховой езды прямо при нём. Он мог лишь молить Старых богов, чтобы никто: ни старшие братья девушки, ни родители об этом не узнали, иначе у них может возникнуть закономерное желание оскопить дорнийца.
Вот и сейчас, во время их импровизированного спарринга, сорочка девушки была наполовину распахнута, открывая Эдрику обзор и посылая в седьмое пекло его концентрацию. Вкупе с тем, как привлекательно выглядела Арья с мокрыми после умывания в ручье волосами и как от наблюдения за ней краснел Дейн, его шансы на победу стремительно приближались к нулевым.
Однако Старк всё ещё оставалась ребёнком, не понимающим, как она выглядит и какие желания вызывает. Зато это понимал Эдрик, как и понимал, что этим вечером он либо пойдет в бордель, либо воспользуется вчерашним, оброненным невзначай предложением Джорель Мормонт. Так, чтобы об этом не узнала Старк, разумеется.
В воздухе пахло влагой и травой. Тишину нарушал лишь перестук деревянных «мечей» и хохот выпивающих и шутящих чуть в стороне от пруда синих плащей. Отдых заслуживали все, особенно после беготни по болотам и ловли разбойников вдоль Королевского тракта. Поехавших в Винтерфелл синих плащей люто ненавидели их товарищи. Ненавидели и завидовали им.
…
Какими бы сложными и напряжёнными не были бы отношения между Джоффри и Робертом Баратеонами, но факт оставался фактом — Роберт был для сына авторитетом и примером для подражания. Роберт двадцатилетней давности, поднявший восстание и завоевавший себе Железный трон, разумеется. Хотя даже для того, чтобы походить на текущего Роберта, принцу не доставало смелости, благородства и великодушия.
Кронпринц старался во всём походить на отца, подражал ему и всячески пытался впечатлить. Происшествие с кошкой показало, что его попытки редко достигали успеха. Но сейчас принц знал одну простую истину — любовь отца можно заслужить и многократно усилить прямо сейчас, не особо напрягаясь. Роберт грезил Лианной Старк, а что сможет заслужить его благосклонность лучше, чем сближение Джоффри с её племянницей? В своём очаровании наследник трона точно не сомневался.
Свою посильную помощь в завоевании сердца волчицы оказала и мать при помощи дельного совета. Лианна Старк была вертихвосткой и соблазнительницей, охмурившей принца Рейгара. Волчица покусилась на чужого дракона и итог её был печален. Но Джоффри был львом. А львы не допускают, чтобы их женщины вели себя так, как вела Лианна Старк. Арью нужно было приручить и воспитать, не давая спуску. У принца появилась цель и принцу были ясны методы.
Баратеон явился к ручью и к своему глубокому удивлению вместо дочери верховного лорда обнаружил лишь пару бродяжек, измазанных в грязи и потных. В мятой одежде и с взлохмаченными тёмными волосами. Принц подумал, что они вот-вот упадут на колени и начнут просить милостыню, но они лишь продолжали играть с палками.
— Леди Арья? — обратился Джоффри.
— Мой принц, — Арья сделала неловкий реверанс.
— Что вы делаете? И почему у вас такой вид?
— Мы тренируемся, — ответила девочка, отдышавшись.
— А кто с вами?
— Это…
— Хотя не важно. Подними меч.
— Что? — не понял его Эдрик.
— Подними меч, смерд!
— Это палка, — скептически ответил Дейн, но принц уже успел обнажить свой клинок — настоящий.
— Посмотрим, чего ты стоишь.
Джоффри предвкушал возможность покрасоваться своими навыками перед дамой сердца. Роберт Баратеон был грозным и сильным воином, его наследник должен быть как минимум таким же умелым, если даже не лучше. Так думал принц.
— Прекрати! — выкрикнула Арья, но Баратеон её не послушал.
Принц атаковал первым. Широкий и медленный взмах мечом не был вещью, от которой трудно уклониться или отбить, вот только меч принца настоящий, а в руках у Дейна обыкновенная палка, да и не отличающаяся толщиной — отбить удар не получится. Лицо Джоффри исказила злоба, и он атаковал снова и снова. Дейну пришлось уклоняться. С каждым безуспешным замахом принц злился всё сильнее и уже спустя десять замахов, никакой речи о попытке покрасоваться даже не шло. Целью принца было убить наглого простолюдина. Красивое лицо стало жутким, глаза наполнились предвкушением кровавого зрелища.
— Я сказала, прекрати! — наконец не выдержала Арья и ударила принца палкой со спины.
— Мелкая сука! — закричал Джофрри, поморщившись от боли. Цель его атак сменилась и он, не раздумывая, начал замахиваться на Арью.
— Отвали!
— Тебя нужно научить слушаться, сука! А если у тебя будет плохо получаться, то я отдам тебя солдатам, и те пустят волчицу по кругу!
Этого не стерпел уже Эдрик — сыграла дорнийская вспыльчивость. Дейн с рёвом бросился на принца и толчком выбил того из равновесия, повалив на землю. Баратеон выронил свой меч. Принц было попытался встать, но мощный удар головой по лбу быстро вернул его в лежачее положение.
У принца из виска текла кровь. Удар кулаком, и теперь кровоточит и нос. Следующий удар рассекает принцу губу. Джоффри плачет и пытается вырваться, но Эдрик неумолим. Он ни на миг не расслабляется. Ещё полдюжины ударов и глаз принца заплывает синяком и разбухает.
— Довольно! — кричит Арья, и Эдрик, как ни странно, слушает.
— Ты знаешь, что на Севере делают с насильниками и мудаками, покусившимися на чужих женщин?! — спрашивает Эдрик, поднося к горлу принца лезвие его собственного меча.
Ответа не следует, вместо этого Дейн замечает лишь неприятный аммиачный запах и мокрое пятно на бриджах принца.
— Что здесь происходит?! — слышится сторонний голос.
— Помогите! Этот смерд напал на меня и отобрал меч! Он хочет меня убить! — тут же выкрикнул Джоффри, узнав в появившихся — алых плащей.
— Мой принц…
— Убейте его! — приказал Джоффри.
— Опусти оружие, мальчик, — приказал гвардеец, кладя руку на рукоять меча.
— И не подумаю, — Эдрику было очевидно, что стоит выполнить приказ, как его убьют.
— Что ж, — после этих слов послышался лязг обнажаемой стали. Два десятка гвардейцев Ланнистеров не были настроены брать Эдрика живым. — Тогда мы принесём королеве твою голову.
— Или умрёте, пытаясь, — заявил Эдрик, удобнее перехватывая меч принца, но его слова вызвали лишь ряд смешков.
Арья спряталась за ближайшим деревом. Принц за своей стражей. Один из алых плащей вышел вперед, намереваясь закончить с этим фарсом поскорее — никто из них и не предполагал, что мальчишка может быть хоть сколько-то серьёзной угрозой. Эдрик сделал замах, его противник поднял меч, защищаясь, но Дейн атаку не продолжил. В последний момент парень изменил движение меча и, обведя меч, рубанул по бедру врага. Шокированный гвардеец осел наземь и в тот же миг Дейн пробил его горло колющим ударом.
Смешки прекратились. Вслед за павшим товарищем вперёд вышли ещё двое гвардейцев и Эдрик успел лишь присесть и зачерпнуть горсть земли перед тем, как те приблизились. Тринадцатилетний юнец имел плохие шансы одолеть двух взрослых мужчин в честной схватке, рассчитывая на одно лишь фехтование, но Эдрик не был намерен ни драться честно, ни фехтовать.
Замах ближайшего соперника Дейн успешно отбил, после чего метнул тому грязь прямо в лицо — это дезориентировало гвардейца — после чего оруженосец толкнул того корпусом и сбил с ног. В этот момент с диким рёвом на помощь товарищу подоспел второй алый плащ. Один звонкий удар мечом о меч и соперники вошли в клинч, рассчитывая на грубую силу. Дейн выхватил с пояса противника его кинжал и полоснул того по руке. Визг боли быстро оборвался наполовину снесённой головой. Другой гвардеец успел прочистить глаза и приподняться, но лишь для того, чтобы перед смертью заглянуть в лиловые глаза своего убийцы. Схватка один против двух заняла у лорда Звездопада от силы секунд пятнадцать.
Обозлённые смертью товарищей западники напали на Эдрика почти всем скопом. Дейн, окружённый семью гвардейцами, совершил круговой взмах, ранив в ногу одного из них, после чего метнул кинжал в ногу другого, но промазал. Боль в бедре от удара сзади вынудила Эдрика осесть наземь. Парень почувствовал, как по ноге струится что-то тёплое, несмотря на стремительно окутывающий парня холод. Штанина начала прилипать к коже, но это было уже неважно — Дейн увидел ухмылку гвардейца, заносившего меч для последнего удара.
Парень закрыл глаза. В следующий момент он услышал душераздирающий крик Арьи Старк и почувствовал на губах вкус крови. Однако Неведомый за ним так и не явился — открыв глаза, Дейн увидел перед собой труп западника с размозжённой головой и Великана Тома, орудующего огромной алебардой. Синие плащи пришли на помощь сразу же, как только признали в сражающемся оруженосца их господина и то лишь благодаря его стилю боя, отчасти позаимствованному у наставника.
С их приходом силы сторон количественно выровнялись, но так было лишь до момента первого залпа дротиками, забравшего полдюжины алых плащей и превратившего тех в ежей. Кровавой расправе не дало продолжиться появление около ручья сира Барристана с криком: «Что, во имя Семерых, здесь происходит?!»
Джон отдыхал, лёжа на траве и положив голову Вель на колени. Девушка играла с кудрями парня и болтала с ним о всяких глупостях.
— Эта девка, Стоун, — изменила тему одичалая. — Ты с ней спал?
— Нет.
— А хотел бы?
— Во время путешествия по долине я не раз хотел, чтобы она сделала то, что делаешь ты своим ртом, — ответил Джон и, перед тем как Вель решит потянуть его за волосы, добавил. — Так от неё можно было добиться хотя бы десяти минут тишины.
Вель хихикнула. Минуту спустя рядом появилась запыхавшаяся, юная северянка лет четырнадцати: высокая, с каштановыми волосами и зелёными глазами, не блестящими как у Ланнистеров, скорее цвета весенней травы. У девушки был большой нос и узкие брови, а лицо казалось сварливым. На поясе у девушки был топор. Сноу узнал в ней Джорель Мормонт.
— Джон!
— Что-то случилось?
— Там! Твоих людей и Эдрика привели в Великий чертог! Королева обвиняет их в нападении на кронпринца и требует их головы! И тебя, для несения ответа за действия твоих людей. Лорд Старк тянет время.
Джон поморщился и потёр переносицу, пока Мормонт спешно пересказывала версию событий, озвученную Арьей Старк. У этого дня было уж слишком хорошее начало.
— Блядь, Эдрик! — кажется, в этот момент Джон понял, что много раз чувствовал его отец.
— Я могу что-то сделать? — спросила Вель у Джона.
— Да, найди лорда Русе или Домерика. Джорель, постарайся выиграть ещё немного времени — скажи, что пока не нашла меня. А я пока переговорю кое с кем.
…
Спустя пятнадцать минут Джона перед входом в чертог встретили Домерик Болтон, Джорах Мормонт и Уиласс Тирелл. На лицах всех присутствующих были мрачные взгляды.
— Домерик, Уиллас, лорд Джорах.
— Просто Джорах, — поправил бывшего воспитанника Мормонт.
— Джорах, — исправился Джон. — Как я понимаю, вы уже слышали версию событий со слов моей сестры? — Сноу увидел три почти синхронных кивка.
— Её величество и её сын решили злоупотребить северным гостеприимством.
— Это мягко сказано, — подметил Домерик. Уиллас решил дипломатично отмолчаться.
— Я хочу попросить вас кое о чём… В случае отказа просто сделайте вид, что этого разговора не было. То, о чём я вас попрошу, можно будет расценить как государственную измену…
Великий чертог встретил Джона несколькими сотнями хмурых лиц — вся знать была в сборе. Стоило дверям открыться, как зал умолк. Лишь смешки и хмыканья королевских придворных и алых плащей нарушали тишину. Король сидел на троне лорда Старка, по левую руку от него стояла его благоверная и избитый принц Джоффри. По правую руку с мрачным видом стоял лорд Старк, обнимавший Арью со спины. Перед королем стояли закованные в кандалы синие плащи и наспех перевязанный Эдрик Дейн со связанными руками.
— Прости меня, Джон! Я только хотел защитить Арью! Я…
— Всё в порядке, Эдрик, — шепнул кузену Сноу, обнимая. — Ты сделал всё правильно, а теперь позволь взрослым со всем разобраться.
— Наконец, вы явились, сир Сноу. Не прошло и часа. Хотя ожидать пунктуальности от ублюдка всё равно что…
— Заткнись, женщина! — прервал её тираду Роберт. — Теперь мальчик здесь и мы можем начать. И чем быстрее мы это сделаем, тем быстрее с этим покончим!
— Ваш воспитанник с вашими людьми напали на моего сына и попытались убить, — выдвинула обвинения королева.
— Неправда! — тут же выкрикнула Арья. — Принц сам напал на Эдрика с мечом, а когда я попыталась ему помешать, то напал и на меня! Он сказал, что его люди пустят меня по кругу!
Арья сама не знала, что значит последняя фраза, но это точно было что-то плохое. Как подтверждение её догадки послышалось аханье толпы и нарастающий возмущённый гул.
— Джоффри нам всё рассказал. Вы избили его палками, а затем лорд Дейн… опорожнился на него, — продолжила гнуть свою линию королева.
— Всё было не так! — прошипел Эдрик.
— Если целью нападения было убийство, то зачем Эдрик бил принца палкой, а потом обоссал? — задал вполне уместный вопрос Джон.
— Одно ясно точно — лорд Дейн поднял руку на своего принца. А наказание за это для вассала — лишение этой самой руки, а для соучастников из простолюдинов — голов. Сир Илин. — Попыталась дать приказ королева.
Перед тем, как королевский палач успел сделать хоть шаг, Джон обнажил Закат.
— Стой на месте, — сказал он.
— Полагаю тебе есть, что сказать на эти обвинения, мальчик, — обратился к нему король.
— Только то, что они беспочвенны. Если мне не изменяет память, то сюзереном дома Дейн является дом Мартелл, а не Баратеон. Если Эдрик и напал, то напал не на своего сюзерена, а на другого дворянина, пусть и выше статусом, — принял правила игры Сноу.
— У принца останутся шрамы на лице, — сказала супругу Серсея.
— Которые послужат ему отличным уроком на будущее, — добавил Джон.
— Довольно! — взревел Роберт. — Мой сын говорит одно, а лорд Дейн и дочь Неда другое! Были ещё благородные свидетели?
— Нет, ваша милость.
— Тогда дело зашло в тупик.
Джон взглянул на Эдрика весьма красноречивым взглядом. Тот сразу всё понял.
— Я требую испытания поединком! — выкрикнул Эдрик.
— Вы не на суде, лорд Дейн, — презрительно ответила Серсея тоном, полным яда.
— Вы правы, это ебучее судилище!
Королева уже хотела едко ответить, но её внимание привлек откашлявшийся Джейме. Королевский гвардеец сделал одним лишь близнецам знакомый жест рукой и указал в другой конец Великого чертога. Чувство превосходства Серсеи исчезло в тот же миг.
С самого начала «суда» Серсея не обратила внимания на один интересный факт. С каждой минутой в зал входило всё больше гвардейцев: Тиреллы, Мормонты, Болтоны и синие плащи Кошмарного волка со взведёнными арбалетами, последние встали около стен. Прочие стояли у каждой двери, каждой колонны и окна. В то же время из зала тихо вывели почти всех леди и детей младше десяти. Даже если посчитать алых плащей вместе со штормовиками, то их всё равно почти в четыре раза меньше, чем гвардейцев Севера и Простора.
Без сомнений, в столице Серсея обладала почти безграничной властью, но она забылась. Сейчас королева была не в столице, она была на Севере, она была гостем и северяне словно макнули её в собственное дерьмо со словами: «Ты не будешь диктовать свои условия здесь!». Теперь положение дел начали замечать и все прочие. Расклад сил в зале поменялся.
— Кто будет представлять твои интересы? — спросил король у Эдрика.
— Если принцу хватит смелости драться со мной, когда в моих руках не палка, я сражусь с ним лично. Хоть насмерть.
— Наш сын ранен, любовь моя, — с уст королевы эти слова звучали более чем фальшиво. — Интересы принца будет представлять Королевский гвардеец Джейме Ланнистер.
Серсея отказалась верить в свой проигрыш, отказалась принимать тот факт, что заигралась и пора отступить. Она могла выставить Сира Барристана и тот бы точно принёс победу, но она хотела показать превосходство дома Ланнистер над теми, кто посмел обидеть её первенца.
— Лорд Дейн? — спросил король. Эдрик обернулся и увидев кивок, поспешил ответить.
— Мои интересы будет представлять мой кузен.
— Герольд Дейн мёртв, — ухмыльнулась Серсея.
— Я говорил о Джоне Дейне, Кошмарном Волке!
Глава 43
Винтерфелл, Север, за два дня до приезда королевской делегации
Любой лорд, безо всяких исключений, является человеком занятым, что уж говорить, если этот лорд — глава великого дома. Дни праздника, в которые нужно показывать себя радушным хозяином, повседневная рутина с управлением вотчиной и урегулированием споров между другими лордами, подготовка к Зиме, сбор податей для короны, воспитание детей, проведение судов и помощь Ночному Дозору. Все это лишь малая часть тех вещей, которыми изо дня в день занимается Эддард Старк.
Казалось бы, времени на всё остальное у человека столь занятого просто не остается, но даже так Старку удавалось выкроить хоть немного времени, чтобы провести его с внуками. Чаще всего в компании их нянек: уже знакомой кормилицы и женщины, о которой уже немолодой лорд думал все чаще.
— Значит, вы уже больше года не делите постель со своей благоверной? — абсолютно беспардонно поинтересовалась Лемора, покачивая на руках малышку Дианну. Эддард вздрогнул.
— Довольно… прямолинейный вопрос, Лемора, которая не леди, — ответил он.
— Я уже долгое время на службе у вашего сына и научилась общаться с северянами. Проще спросить прямо, чем юлить и заходить с другой стороны. Проще и гораздо быстрее.
— Да. С некоторого времени леди Старк утратила мое доверие, — ответил на нескромный вопрос Эддард. — К тому же мои вассалы ее не любят. Они не одобряли брак с южанкой после окончания восстания, и они не одобряют его сейчас.
— Мне казалось, ситуация несколько иная.
— Какая же?
— Лорды были готовы принять любую леди Старк, но проблема в том, что даже двадцать лет спустя леди Кейтилин так и осталась Талли.
— Ее трудно осуждать. Люди нашего положения редко выбирают себе пару сами. Такого выбора не было и у Кейтилин, уверен, она предпочла бы стать женой южанина, чем выйти замуж за незнакомца, которого увидела чуть ли не впервые на своей собственной свадьбе, — попытался оправдать супругу Старк.
— Тем не менее, остаться южанкой был исключительно ее выбор.
— Ее, — вздохнул Старк. — Знаете, Лемора, впервые за долгое время я чувствую себя комфортно в компании женщины. Не сочтите это за флирт или ухаживание…
— Не буду, — перебила его Лемора, хихикнув. — Ваши слова и тон слишком официальны, чтобы воспринимать их за флирт, тем более — за ухаживание. Так что я спокойна.
— Вы даже не боитесь оставаться с посторонним мужчиной наедине? — юношеская игривость неожиданно пробудилась в Старке.
— Я слишком стара, чтобы интересовать мужчин, — отмахнулась Лемора. — А уж если верить слухам о вашей чести и благородстве, то мне ничего не угрожает. По крайней мере, вы не станете изменять законной супруге в вашем же общем доме или звать меня в свою постель, пока женаты.
В солярии Хранителя Севера сегодня было только два человека. Чтобы не мешать долгожданной встрече лучших друзей после долгой разлуки, в комнату не пустили ни слуг, ни стражу. Лишь Королевский гвардеец одиноко стоял по ту сторону двери, оберегая монарха от возможных опасностей. Говорили они о многом, и после разговора об основной цели визита темы менялись одна за одной.
— Сколько лет мы не виделись, Нед? Пять? Восемь? — весело вопрошал Роберт, разливая вино по кубкам.
— Десять, — ответил Старк.
— Десять лет я не видел лучшего друга! А по приезду к нему узнаю, что его вместо Тихого Волка нужно было прозвать Хитрым Волком.
— С чего вдруг? — искренне удивился Эддард.
— Он тут еще и святую наивность из себя строит! — засмеялся Роберт. — Как же я мог упустить момент, когда мой друг, который так бы и остался девственником вплоть до свадьбы, если бы я силой не затащил его в бордель, стал тем еще соблазнителем?! Это ж надо — заполучить одну из красивейших девушек во всех королевствах и заделать ей бастарда! Еще и под носом у ее старших братьев, лорда Звездопада и Меча Зари! Признаться, я просто в восторге!
— Роберт.
— Интересно, насколько хороша была Эшара Дейн… Но он о ней не говорит, а лишь повторяет: "ее звали Вилла", — не унимался Баратеон. — Ха! Да и о бастарде этом теперь слышал каждый! Вот тебе и сын рыбачки!
— Роберт! — повысил голос Старк, что заставило Баратеона успокоиться.
— Клянусь, не будь я королем, ты бы ударил меня.
— Ударил бы, но с этим минусом твоей коронации я давно смирился. С чего ты вообще об этом заговорил?
— Мне интересно, почему столь прославленный рыцарь до сих пор носит эту кличку “Сноу”. Поверь, я получал прошение об узаконивании ублюдков в ситуациях гораздо более худших. После восстания Грейджоя мы с Джоном ждали такое и от тебя, но его нет и до сих пор.
— Ты думаешь, я не хочу его узаконить? Видел бы ты, как на меня в последние годы нехорошо смотрят вассалы и какие нехорошие вопросы мне задают.
— Тогда в чем же проблема? — недоумевал Роберт.
— Я предлагал ему и его дочери свое имя буквально на днях. Мальчик отказался. Не хочет быть угрозой своим законным братьям.
О том, что северные лорды, скорее всего, предпочтут бастарда в обход его законных сестер Старк умолчал.
— Понимаю. Думаю, у меня есть решение твоей дилеммы, — Роберт передал другу пару писем с печатями и изображением меча и падающей звезды.
— Что это?
— Оруженосец мальчика передал их мне сегодня утром. Хотел получить твое согласие, перед тем как что-то подписывать.
В первом письме авторства Эдрика Дейна было обращение к королю с просьбой узаконить Джона Сноу как Дейна. Эта тема лордом Звездопада поднималась не раз, он уже предлагал подобное лорду Старку, да и Горная Обитель нуждалась в новом, а главное лояльном владыке. Узаконивание Сноу как Старка создаст ряд проблем, к счастью, сейчас этот вопрос мог быть решен так, чтобы все остались довольны. Сноу останется на Севере и получит имя, пусть и не отцовское. Это успокоит северных лордов, обезопасит детей Эддарда и обеспечит достойное будущее как Джону, так и его детям.
Была лишь одна проблема. Просить узаконить бастарда мог лишь владетельный родитель. С учетом того, что Джон родился в Дорне и теперь считался сыном леди Дейн, да и с дорнийской системой наследования на тему того, какой из родителей является владетельным, можно было спекулировать сколь угодно долго с любым конечным результатом, вплоть до приблизительно равных прав. При мертвой Эшаре таким родителем априори считался Эддард, а просить узаконить Сноу как Дейна он не мог.
- “Роберту Баратеону, королю андалов и первых людей, владыке шести королевств…”, - вслух зачитал начало второго письма Эддард.
Свиток сохранился плохо, он был старым и потертым, буквально разваливался в руках, часть слов и вовсе читалась с трудом, а другие разобрать было просто невозможно. Письму было не меньше десятка лет.
— Дорнийское упрямство! — засмеялся Роберт. — С первых строк я понял, что письмо именно от нее.
— Но откуда? — побледнев, спросил Старк, вглядываясь в знакомый почерк.
— Мальчишка сказал, что его тетка нашла письмо, пока перебирала бумаги брата.
Эддард не смог сдержать эмоций и впервые с момента похищения Лианны заплакал, вчитываясь в строчки. Почти два десятка лет назад Эшара Дейн, переступив через дорнийскую гордость, написала письмо Королю, которому Дорн еще даже не присягнул. Письмо с просьбой узаконить ее дитя, ее и Эддарда Старка. Почерк определенно принадлежал именно ей.
— Ты подпишешь указ?
— С твоего согласия.
— Можешь считать, что уже получил его. Осталось только уладить формальности и можно будет поздравить главу дома Дейнов Рва Кейлин.
— Придумай что-то пооригинальней, — фыркнул Роберт. — Дейны Горной Обители уже есть. Зачем кучи побочных ветвей по названию замка? Это скучно. Как-то слишком по-Флинтовски.
Эддард задумался.
— Знаешь, есть Фоссовеи зеленого и красного яблока…
— Знаю.
— Так почему не появиться Дейнам Заката? — ответить Роберту не дал стук в дверь.
— Ну что там еще?! — возмутился монарх.
— Простите, ваша милость. Не хотела вас отвлекать, — в солярий вошла новая знакомая Эддарда и незамедлительно привлекла к себе внимание короля. Старку не понравилось, что его друг не сводит глаз с груди Леморы.
— Что-то случилось?
— На кронпринца напали…
Первый мужчина был высок и темноволос. Красив, со смуглой кожей и густо-синими глазами. Белая броня с плащом ярко сияли, отбивая слабейшие солнечные лучи, но его меч все равно сиял еще ярче. Рыцарь встретил последнего из своих соперников с собственным оруженосцем в гуще леса.
Второй — рыцарь-разбойник — был ниже. Среднего роста с лысой головой, карими глазами и в остальном ничуть не примечательной внешностью. Лишь взгляд безумца и не сходившая с лица, граничащая со звериным оскалом улыбка помогала в точности определить его личность.
Несмотря на безумный взгляд, разбойник выглядел вполне спокойно, если это слово хоть когда-то было к нему применимо. Размеренное дыхание, стойка и внешнее спокойствие говорили о его уверенности в победе, несмотря даже на ходившие о его визави легенды.
Рыцарь в белом лишь вонзил один из своих мечей в землю и встал в стойку, готовый в любой момент напасть. Около минуты продолжалась их молчаливая дуэль взглядами, но ни один из них глаз не отвел. В какой-то момент разбойник просто совершил рывок, и разделявшее бойцов расстояние просто исчезло.
Рубящий удар был столь мощный, что запросто выбил бы из равновесия соперника, даже будь тот в два раза крупнее, но рыцарь в белом отбил его безо всяких усилий. Обе ладони сжали рукоять сильнее, и гвардеец нанес удар в ответ, но тоже без особого результата.
Огромный белый меч с невообразимой для подобного оружия скоростью мелькал тут и там, нанося удар за ударом. Разбойник отбивал их все и лишь посмеивался, наслаждаясь поединком, ставка которого — жизнь. Разбойник достал кинжал и стиль боя поменялся. Новые стойки, удары и замахи, новые правила, одни лишь ставки остались прежними. Рыцарь в белом тоже имел козырь в рукаве. С невообразимой легкостью он не только менял хват меча на обратный, но и держал двуручный меч одной рукой.
Следующий удар был колющим, медленнее прошлых. Он должен был послужить началом последней за бой комбинации, с последующей сменой хвата на рукояти и новым рубящим ударом, который подловит соперника на контратаке, но тот в ловушку не полез, и обмен ударами продолжился.
Поединок был долгим и тяжелым, что не могло не сказаться на оружии. Меч разбойника обладал множеством сколов и теперь был больше похож на кусок металла для переплавки, чем на настоящее оружие. Рыцарь в белом произнес первую за бой фразу:
— Кажется, вам нужен новый меч, сир.
Проснувшись этим утром, Джейме Ланнистер сразу понял, что сегодня этот сон ему приснился явно неспроста.
Суд поединком было решено провести сразу же, прямо в Великом чертоге. Гвардейцы дома Старк окружили участок зала, отгородив его от посторонних, благо, монументальность Винтерфелла позволяла. Сотни знатных зрителей заняли места вокруг импровизированной арены, разместившись на скамьях, столах и даже бочонках из-под вина. Лучшие места были у короля и лорда Старка с их приближенными и семьями. С возвышенности, на которой стоял трон королей Зимы, прекрасно просматривался весь зал.
Первым в центр вышел сир Джейме. Привычная высокомерная ухмылка не сходила с его лица даже в такой ситуации. Убивать соперника на судебном испытании было совсем не обязательно, но даже при этом без смертельного исхода завершалась лишь малая их часть. Защитник принца обнажил меч, после чего отмахнулся от родного кузена, что пытался подать ему шлем, как от назойливой мошки.
— Не нужно. Он будет драться без шлема, — указал на Сноу Ланнистер, “уравнивая” их шансы.
Джейме Ланнистеру была присуща толика чести, вот только даже без шлема у гвардейца остается латная кираса с наплечниками поверх кольчуги, сабатоны и юбка. Словом, полный латный доспех цвета золота. Весь блестящий и украшенный, но не без вмятин и боевых отметин. От щита Ланнистер тоже демонстративно отказался.
В другой стороне арены леди Дейси Мормонт помогала Сноу облачиться в кольчугу. В остальном бастард был облачен в кожу. Черные сапоги с перчатками и пояс — слабая защита в сравнении с латами. Наконец, закончив с приготовлениями, Сноу обнажил Закат и вышел вперед.
Согласно традиции, перед началом боя бойцы должны поприветствовать друг друга. Ланнистер вместо этого лишь в очередной раз ухмыльнулся.
— Посмотрим, чего на самом деле стоит “племянник” Меча Зари.
— И убийца немощных стариков, — закатил глаза Сноу.
Бастард атаковал сразу же, стоило только королю дать сигнал к началу схватки. Вместе с резким рывком, последовал молниеносный широкий диагональный замах сверху вниз. Ланнистер инстинктивно отступил на шаг и поднял меч для блока, но Сноу уже успел развернуться вокруг своей оси и продолжить удар уже с другого направления. Многолетний опыт боев помог Джейме избежать атаки, но Закат все равно достиг своей цели, оставив заметный порез на кирасе.
В изумрудных глазах промелькнула тень страха вперемешку с уважением. Явно не ожидавший такой прыти гвардеец был вынужден перейти в оборону и лишь отбивать следующие удары Сноу. После каждой третьей-четвертой атаки бастарда Джейме бил в ответ колющим или рубящим ударом, пытаясь подловить соперника, но без особого результата.
Прощупывание оппонентами друг друга проходило в невероятно быстром темпе. Зал затих, лишь звон мечей и скрежет стали разносились во все его концы. Стремительные атаки Сноу походили на хаотичные и беспорядочные, но умудренный опытом воин видел, что это не так. Сир Барристан, наблюдая за схваткой, далеко не сразу понял, что мальчишка подражает Эртуру, но это почти сразу понял Ланнистер.
Что бы ни говорили о Цареубийце и какими бы помоями его ни поливали, но он вполне заслуженно считался одним из лучших мечников на материке. Гвардейцу, в свою очередь, оставалось лишь признать, что слухи, ходившие о бастарде, по большей части правдивы.
Более техничные и филигранные удары Джейме помогали минимизировать ущерб от большинства атак. Бастард повторил использованную в начале боя комбинацию, только в обратном порядке: сначала удар последовал снизу-вверх и стремительно перешел в удар сверху-вниз, после разворота. В результате чего без особых усилий отсек кусок левого наплечника. Волшебный меч делал свое дело. Если так и продолжится, то не пройдет и двух минут, как оружие и доспех гвардейца превратятся в бесполезный мусор.
Отсиживаться в обороне больше было нельзя, настал черед перехватить инициативу и начать охоту льва на волка.
Отбив очередной удар Джона, Джейме контратаковал колющим, но его визави отступил в сторону. Гвардеец на этом не остановился и поспешил продолжить атаку, подавив новый удар Сноу в зародыше и оставив на тыльной стороне ладони того глубокий порез. Решив не терять инициативу, Ланнистер провел связку из четырех ударов, но их все бастард успешно отразил, переведя в мягкие блоки. Так случилось и с последним. Ответный удар северянина был настолько неожиданно силен, что Цареубийца, с изумлением увидел, как от очередной зарубки на его мече зазмеились трещины, которые разрастались и становились глубже с каждым новым ударом колдовского меча неожиданно опасного бастарда.
Навыки соперника были для белоплащника весьма неприятным открытием — в общей схватке тот дрался совсем по-другому. Сноу обладал просто возмутительной для своих габаритов скоростью, при том, что сил на удары явно не жалел. Лишь концентрация и многолетний опыт помогали держаться против не устающего северянина, но стоит оплошать хоть на миг и бой окончится.
Спустя пять минут схватки к порезу на ладони Джона прибавился еще один на бедре и один в области ребер, тот начал прихрамывать. Все три раны кровоточили. Ран Джейме было не видно, но судя по почти превращенному в утиль доспеху, под тем должно было быть не меньше десятка синяков и с полдюжины порезов. Сам доспех теперь напоминал изрезанные лохмотья, а меч сгодится только на переплавку.
Схватка остановилась, бойцы переводили дыхание. Положение бастарда было явно лучше. Он не устал и не замедлился, Закат делал свое дело, и победа была лишь вопросом времени. Ланнистер решил поднять ставки, пойдя в опасную для обоих дуэлянтов атаку. Все должно было решиться в ближайшие десять секунд.
— Кажется, вам нужен новый меч, сир, — неожиданно произнес Сноу.
— Кажется, вам нужен новый меч, сир, — голос Эртура Дейна эхом отразился у Ланнистера в мыслях.
Гвардеец замялся всего на миг, но этого было более чем достаточно. Джон, не раздумывая, совершил резкий выпад в направлении гарды клинка Цареубийцы, и колющий удар не потерявшего свою бритвенную остроту Заката уже в первый же миг вчистую срезал полторы фаланги среднего и почти весь указательный палец на правой руке королевского гвардейца. Почувствовав неожиданные боль и слабость, Ланнистер не смог вовремя разорвать дистанцию или отбить в сторону острие клинка северного выскочки, что позволило Джону дополнительно продавить своей силой и весом Заката клинок Джейме к земле и возвратным движением отсечь с его многострадальной правой руки еще большой палец вместе с верхней частью ладони. Но благодаря своей отменной выучке, Ланнистер успел вовремя перехватить левой рукой почти выпавший клинок.
Джейме Ланнистер неспроста считался одним из лучших фехтовальщиков и рыцарей Семи Королевств, да и место королевского стража он занимал по праву. Любой другой на его месте уже признал бы поражение — превосходные доспехи и меч, лучшие из тех, что можно было купить за деньги, превратились в истерзанные ошметки, годные разве что в переплавку, основная ведущая рука превратилась в беспомощный обрубок, а не столь разработанная левая скользила по рукояти клинка, казалось бы, насквозь пропитанной кровью. Но Цареубийца помнил, что здесь и сейчас он сражается на Божьем Суде, где решается судьба кронпринца Джоффри, который в действительности был! Его! Сыном!
Оказавшись на самом краю пропасти, сир Джейме осознал, что ему банально не угнаться за своим молодым соперником, не пересилить в мощи ударов и если он позволит наглому выскочке разорвать дистанцию, сокращенную дерзкой атакой северянина, то о победе можно полностью забыть. Из последних сил он нанес обманчиво неуклюжий укол в голову Джону, заставив того отшатнуться, подняв Закат для защиты лица, и, не теряя времени, с шагом вперед перевел клинок вниз, стремясь разрубить наглого бастарда пополам слева направо боковым мощным ударом. В какой-то мере эта отчаянная атака все же достигла некоторых результатов — у северянина оказались прорублена кольчуга, и пробит поддоспешник, даже на теле Джона образовалась неглубокая рана, но изрубленный и затупленный за время боя клинок в конечном итоге подвел Цареубийцу, не дав ему провести атаку в полную силу.
Отчаянный риск и ставка на последний удар заставили сира Джейме позабыть о защите: в стремлении хоть как-то серьезно достать оппонента, он сильно провалился вперед, а его меч сильно ушел в правую сторону из-за мощи удара. И Джон, неожиданно близко ощутивший дуновение смерти, воспользовался ошибкой, столь щедро открывшего свой левый бок Цареубийцы, стремительно пойдя вперед по диагонали. Джейме попытался своевременно исправить свою оплошность, но к тому времени он был слишком истощен и оказался не в состоянии отбить мощный рубящий удар по столь смело и неосмотрительно выставленной вперед левой ноге. Эбонитовый Закат в полной мере сохранил свои первозданные убойную мощь и остроту, что позволило с легкостью разрубить кольчужную защиту на бедре Цареубийцы и сразу же рассечь беззащитные сухожилия и мышцы.
Дикий крик раненого и потерявшего точку опоры Джейме Ланнистера разнесся далеко за пределы Великого Чертога Винтерфелла, в котором происходил Божий Суд. Но даже заваливаясь назад, он так и не выпустил из руки тот практически бесформенный кусок металла, которым стал его некогда прекрасный меч. И, хотя Джон отдал должное мастерству и мужеству своего противника, у него не было желания превращать практически законченный Божий Суд в бессмысленный кровавый фарс. Хорошо примерившись, он нанес мощный и четко выверенный удар по центральной части клинка Цареубийцы, где было больше всего выбоин, зарубок и трещин. Истерзанный металл, прошедший через руки всего лишь обычных людей, не выдержал очередной встречи с волшебным гостем из Века Героев и просто разлетелся на куски, один из которых отлетел в лицо поверженного королевского гвардейца, лишь чудом разминувшись с его глазом.
— Бой окончен! — конец схватки ознаменовал крик плачущей королевы Серсеи.
Первым к поверженному, как ни странно, подбежал младший брат. Тирион Ланнистер с невиданной для карлика силой и прытью быстро распихал замерших в изумлении гвардейцев Старков. Познания карлика в военном искусстве были по большей части теоретическими, но факт, что его брату больше не быть воином, был ясен даже ему.
Джейме не доставало большого и указательного пальцев, вместе с фалангой среднего и куском ладони вплоть до запястья. Возможная хромота и не такое красивое лицо, как раньше, не были проблемой в сравнении с подобной раной. Тирион попытался зажать рану брата собственным плащем. Алый цвет быстро сменился бордовым, но пользы от такой "перевязки" было немного. К счастью, к раненому подоспел мейстер и не без помощи слуг вынес пострадавшего из зала. Карлик пошел следом, напоследок бросив яростный взгляд на сестру, племянника и Кошмарного Волка.
…
— Принц Джоффри пришел, когда мы с Эдриком тренировались. Он назвал его смердом и приказал поднять меч, а потом напал. У Эдрика была лишь палка, он мог только уклоняться. Принц ни разу не попал, он злился все сильнее и атаковал так, будто хотел убить его, — рассказывала теперь уже единственно правдивую версию событий Арья Старк.
— Все в порядке. Продолжай, — приобнял дочь Эддард.
— Он не прекращал, сколько бы я ни просила, и я ударила его по спине, чтобы он перестал, но он назвал меня сукой и попытался ударить мечом уже меня. Потом он сказал, что отдаст меня солдатам, и те пустят меня по кругу. Этого не вытерпел уже Эдрик… — Арья не смогла сдержать слез.
— Что было дальше, мы уже все знаем, — прервал ее Сноу. — Принц не признал поражение и приказал своим людям убить лорда Дейна.
— Она врет! — не унимался Джоффри.
— Подойди сюда, мальчик! — впервые с момента окончания суда подал голос Роберт. Но принц замер на месте.
Король встал с трона и пошел к сыну сам. Королева Серсея было попыталась перегородить ему путь, но так и не смогла сдвинуться с места. Ее рука оказалась в стальной хватке сира Барристана.
— Не вмешивайтесь, ваша милость. Иначе он накажет и вас.
Ответить королева не успела. В ее глазах стояли слезы от вида упавшего на пол от удара первенца. Казалось, кулак Роберта не сильно уступал в размерах голове Джоффри. Принц взвыл от боли, выплевывая кровь вместе с зубами, а король безо всякой жалости лупил старшего сына ногами, пока тот тщетно пытался прикрыться, свернувшись в комок.
— Ты напал на своего будущего вассала! Ты напал на дочь Верховного лорда, у которого был гостем! Ты нарушил закон гостеприимства! Ты хоть осознаешь, что с тобой могли бы сделать, если бы хоть кто-то пострадал?! Ты, мелкий выблядок!
“Эдрик Дейн пострадал”, - хотел сказать Джон, но решил промолчать. Результат его слов был непредсказуем. Роберт в гневе мог переключиться на любую другую цель или избить наследника до смерти.
— Ты еще и лгал на суде! — не унимался Роберт. — Ты понимаешь, что лорд Старк может требовать твою голову и отправку в Дозор и будет прав?!
— Роберт! — выкрикнул лорд Старк.
— Ну, что еще?! — пелена гнева наконец спала с синих глаз.
— Он без сознания. Он тебя не слышит.
— Нед… — развернулся Баратеон к другу. — Мальчик будет наказан, я обещаю. Я позабочусь об этом. А если не получится, то отправлю бракованного сученка в Дозор. Слава Семерым, что у меня есть еще один сын, — вздохнул Роберт. В этот момент из зала выносили принца и выводили плачущую королеву.
— Хорошо, но я не могу оставить его действия без ответа.
— Нед…
— Он может остаться, пока не поправится. Но как только это случится, ему будет отказано в гостеприимстве как в Винтерфелле, так и на всем Севере. Если он учудит что-то еще…
— То ответит по всей строгости закона.
— Мои люди, ваша милость, — встрял в разговор Джон.
— Да, конечно, — Роберт жестом указал освободить синих плащей и Эдрика.
— Если хочешь, можешь взять головы выживших алых плащей.
— Сейчас я хочу лишь промыть раны и трахнуть леди Мормонт, — ответил Сноу, закидывая на плечо подбежавшую к нему Дейси.
Ближе к полуночи в солярии лорда Старка шел небольшой совет. Присутствовало на нем лишь пятеро мужчин. Эддард Старк, его младший брат Бенджен, мейстер Лювин, Робб Старк и Джон, пока еще Сноу. В очаге потрескивали дрова, мейстер перебирал бумаги и раскладывал их перед Хранителем Севера. Робб тем временем разлил по кубкам воду с лимоном — сейчас будет явно не до вина.
— Сегодня мы должны обсудить важный вопрос, — начал “совещание” Эддард.
— О чем пойдет речь? — весело спросил Бенджен.
— О новой леди Винтерфелла.
Такой ответ вызвал ряд удивленных взглядов со стороны всех, кроме Лювина. Бенджен понял, почему его пригласили, взгляд Робба быстро сменился с настороженного на понимающий. Джон что-то считая про себя, начал загибать пальцы, но на руках они быстро кончились.
— Четырнадцать, — произнес он, досчитав.
— Что? — не понял Нед.
— Четырнадцать лет назад я просил Старых богов о новой маме. Они не сильно спешили выполнять мою просьбу, — фыркнул Джон, остальные улыбнулись глупой шутке.
— Мы будем говорить о жене для Робба, — на всякий случай уточнил Старк.
— Да понял я.
— Мейстер Лювин, какие у нас варианты?
— Наиболее могущественные дома с девушками на выданье — это Мандерли, Карстарки и Амберы. Опционально Мормонты и Гловеры, еще есть дочь лорда Рида, она и лорд Робб должны быть ровесниками, если мне не изменяет память, — озвучил мейстер, перебирая письма с предложениями о помолвке, полученные за последние годы.
— Только не Амберы, — вздрогнул Робб, вспомнив лицо старшей дочери Большого Джона Амбера. Сноу издал смешок. Старшие Старки улыбнулись, переглянувшись.
— Алис Карстарк уже помолвлена с наследником Хорнвудов. Этот дом отпадает, — начал Эддард.
— Леди Винафрид унаследует Белую Гавань, после деда и отца. Могут возникнуть проблемы с наследованием. Даже если отдать город второму по старшинству ребенку, то у того останутся претензии на весь Север.
— А если ребенок будет лишь один, то в его руках будет сконцентрировано слишком много сил и влияния. Вассалы будут недовольны, — добавил Бенджен.
— Мормонты уже упрочнили свое положение. Как бы сильно я им ни симпатизировал, делать их еще сильнее, чем сейчас, точно не стоит, — добавил Сноу.
— Тогда вариантов остается немного, — подвел итог Эддард.
— Может, стоит рассмотреть южные дома? Скажем, леди Маргери Тирелл, — предложил Робб.
— Лорды не одобрят брак с южанкой. Они не одобрили мой, но были вынуждены с ним смириться, но от тебя будут ждать брак с северянкой. Союз с Тиреллами уже заключен и скреплен, не стоит злить лордов лишний раз, да и у лорда Мейса и его матери на девочку явно другие планы.
— Тогда, как насчет Ройсов? У Бронзового Джона много дочерей, — предложил Джон.
— Недавно Старки уже с ними роднились, — ответил Лювин.
— Четыре поколения назад, — отмахнулся Сноу. Эддард задумался.
— Такую “южанку” лорды стерпят. Ройсы поклоняются и Новым богам, и Старым, у них много влияния в Долине, а мы обзаведемся союзом на юге, — рассуждал Нед.
— Союзом, который подкрепит права детей Робба на Север несколькими сотнями тяжелых рыцарей, — подхватил мысль Бенджен.
— Но больше эти права подкрепит Старковская внешность будущих детей, — подвел итог Сноу. — Кровь Ройсов сильна, а они сероглазы и темноволосы, — остальные замолчали, признав, что это тоже не менее важно.
— Ты предлагаешь кого-то конкретного?
— Да. Леди Кассандру Ройс*.
— Ауч! — поморщился от боли Эдрик, когда Вилла потуже затянула бинт на его ноге.
Дейн был у себя в покоях и восстанавливался после полученного ранения. Со слов Джона, уйдет несколько дней перед тем, как рана дорнийца затянется полностью. Не без помощи целебных припарок и противных эликсиров, разумеется.
Подвиг мальчика, защитившего Арью Старк, сейчас обсуждали почти все северные лорды. “Пусть обсуждают”, - думал Эдрик. Это в любом случае лучше, чем если бы они выпивали под грустную бардовскую песню о героической смерти лорда Звездопада в неравной схватке, сражаясь в которой Дейн успел утащить троих за собой.
— Ты не проронил ни звука, когда мейстер Лювин зашивал тебе ногу, а сейчас ноешь, — поучительно, но не без материнской теплоты в голосе прокомментировала дорнийка.
— Тогда Арья смотрела, — тихо признался Дейн.
— Она и сейчас смотрит, — прошептала Вилла.
— Что? Где? — не понял Дейн.
— Там, — женщина указала в сторону двери для прислуги, около которой с ноги на ногу переминалась младшая Старк. — Пожалуй, я вас оставлю, — улыбнулась женщина, закончив с перевязкой.
Арья села на край кровати Эдрика, не проронив ни слова. Только сейчас девушка поняла, что именно Санса и прочие дурочки находят в балладах и песнях о прекрасных рыцарях. Не без стыда для себя Старк признала, что ей понравилось быть спасенной и защищенной прекрасным дорнийцем, пусть пока еще и не рыцарем. Но Джон же неспроста самый лучший в мире брат. С этим проблем точно не возникнет.
— Спасибо, — наконец нарушила тишину Арья. — За то, что защитил меня.
Арья покраснела. С недавнего времени Эдрик стал интересовать ее не только как друг и партнер по тренировкам. Слова Джона о том, что на его оруженосца положила глаз сама принцесса Мирцелла, тут совсем ни при чём.
— Я не мог допустить, чтобы с тобой случилось что-то плохое, — теперь покраснел уже Эдрик. — Джон бы с меня шкуру содрал.
— Он не так долго дружит с Домериком, чтобы тот посвятил его в секреты семейного ремесла, — пошутила Арья. Подростки засмеялись.
Дейн осторожно взял Арью за руку. Та легла рядом, положив голову парню на плечо.
— Расскажи мне про Звездопад, — неожиданно попросила она, дорниец задумался, с чего именно начать.
Далекий Дорн и его пески, конечно, не весь остальной мир с его тайнами и приключениями, готовыми удовлетворить потребность Старк в путешествиях, но и Эдрик Дейн не безродный бастард. Обмен, в понимании девочки, был вполне равноценный. Спустя час, обнимающихся за разговором подростков и застала Вилла.
Убедить ее молчать труда не составило. Эдрику было вполне достаточно произнести: “Мам, пожалуйста”, - и женщина растаяла. Арья осталась довольна проведенным временем. Лишь одну оплошность она допустила. В последний момент она струсила и не решилась сделать то, ради чего изначально пришла, ведь попросту не умела.
Старательно скрывая неловкость, Арья деловито вошла в покои Джона, несмотря на поздний час. Девочка не обратила внимания ни на спящую обнаженную Вель, ни на Дейси.
— Джон, научи меня целоваться! — потребовала она.
Глава 44
Джон всё ещё боролся с устами Дейси в страстном поцелуе в момент, когда дверь его новых покоев закрылась. Джон было попытался отвлечься, чтобы запереть её, но этим действием лишь вызвал недовольство леди Мормонт. Его маргаритка набросилась на парня с новой силой и Сноу подхватил любимую под ягодицы, пока та скрестила ноги вокруг его спины. Уста северян снова слились в поцелуе, изредка прерываемым тяжёлыми возбуждёнными вздохами.
В то время как в великом чертоге празднуют победу Джона, пьют алкоголь, горланят песни и пляшут, Дейси, неотлучно заботящаяся и защищавшая Сноу, решила взять своё. Боевой азарт пошёл на спад, уступив место инстинктам. В том числе и репродуктивному.
Бастард, уложив любимую на кровать, отстранился, разрывая очередной поцелуй. Появилась прекрасная возможность стянуть с себя одежду, пока Дейси возится с узелками корсажа. Не успели они полностью раздеться, как позади скрипнула дверь.
— Блядь, — выругалась Дейси.
— А вот не нужно было меня отвлекать, — ответил ей Джон, поворачиваясь.
— Что? Решили без меня начать? — поинтересовалась Вель после того как заперла дверь. — Не выйдет. — Одичалая зашагала к кровати, попутно стягивая с себя одежду.
— А так хотелось, — притворно расстроилась Дейси.
Обнажившись, Вель забралась на кровать и положила руки Дейси на плечи. Джон тем временем наклонился и взял один из сосков Мормонт в рот, начав кусать и посасывать его. Когда бастард сжал второй затвердевший сосок девушки между пальцами, та уже была готова застонать, но поцелуй Вель не позволил той этого сделать.
Сноу начал опускаться ниже — он целовал каждый шрам, каждый кубик пресса возлюбленной, пока не добрался до бёдер. По поцелую на внутреннюю сторону каждого бедра и скоро язык рыцаря проник в истекающее соками лоно, а сам Джон крепко держал девушку за бёдра.
Вель, не разрывая поцелуй, сильнее надавила на плечи любовницы, заставив ту лечь на спину. Дейси открыла глаза лишь тогда, когда заметила отсутствие сладких губ Вель у себя на языке. Увидев триумфальную улыбку одичалой Мормонт уже знала, что будет дальше. Дикарка заняла позицию на лице Дейси, после чего издала первый за вечер стон, стоило только маргаритке пройтись языком по её половым губам.
— Не останавливайся! — простонала Вель, прикусывая кулак. Но Мормонт явно не была намерена это делать.
Чем больше удовольствия приносил ей Джон, тем сильнее она старалась угодить Вель. Дейси набралась в этом столько опыта и так старалась, что можно было предположить, будто бы она всю жизнь делила постель исключительно с другими женщинами. Одичалая собственнически сжала грудь Мормонт и начала выкручивать той соски. Спустя всего минуту Дейси издала протяжный стон и достигла пика. Её спина выгнулась дугой, словно показывая, насколько хорошо ей было от двойных ласк.
Джон с Вель синхронно улыбнулись, переглянувшись — они явно были довольны увиденным: Дейси приводила дыхание в норму, а её тело всё ещё содрогалось от оргазма.
— Ещё! — еле смогла произнести она.
Мормонт застонала от удовольствия, стоило только Джону войти в её лоно. Дейси резким рывком поменялась с возлюбленным местами, уложив на спину уже его, благо Вель уже не сидела у неё на лице. Северянка блаженно закрыла глаза и задвигала бёдрами, наслаждаясь удовольствием от начинающейся скачки.
Вель уселась Джону на живот и в этот раз уже Дейси сосредоточила своё внимание на груди одичалой. Зарывшись в ту лицом, Мормонт наслаждалась синхронными движениями бёдер мужа, пока Вель гладила её по голове и плечам. Оторвавшись от груди, маргаритка слилась в поцелуе с Вель, продолжив насаживаться на член Сноу. Леди Уайтлинг пыталась двигаться с ней в такт и тереться о её грудь своей.
Особо громкий стон Дейси утонул в устах Вель, когда Джон просунул в зад Мормонт палец. Пусть Дейси и брезговала доставлять любимому удовольствие ртом, она была совсем не против, если тот брал её в зад, а вот Вель была кардинально против такого. Причина довольно проста: анальный секс не позволит зачать ещё одно дитя.
Вскоре к пальцу Джона присоединился ещё один. Как только они вошли так глубоко, как только могли, Дейси почувствовала себя на пике блаженства. Такое большое количество удовольствия и ласк почти от всех возможных источников вполне могли привести к потере сознания от экстаза, но Дейси было слишком хорошо, чтобы отказаться хоть от одного из них или прерваться даже на миг.
Сноу ускорился и застонал от того, что Мормонт сжала его член особенно сильно, стоило только Вель потянуть ту за соски. Он старался подарить любимой пальцами столько же удовольствия, сколько и членом и, судя по выражению её лица, у него вполне это получалось. Дикарка же словно трахала рот Мормонт своим языком. Дейси же лишь что-то неразборчиво стонала, задыхаясь от экстаза.
Уже через пару минут ни о какой синхронности не могло быть и речи — Дейси с Джоном уже стремительно приближались к пику.
— Скажи это, пожалуйста! — простонала Дейси, разорвав поцелуй с Вель.
— Я люблю тебя! — выкрикнул Сноу с последним толчком.
Это послужило финальным аккордом в достижении девушкой пика. Истощенная Мормонт упала на грудь любовницы, вздрагивая у той в объятиях, пока её лоно заполнялось семенем. Дейси была почти уверена, что только что они дали жизнь ещё одному Мормонту.
— Я тоже тебя люблю, — прошептала Дейси.
Сноу закутал уставшую возлюбленную в простынь и уложил отдыхать. Этот день был полон впечатлений и переживаний. Мормонт изрядно устала и Джон хотел дать той отдохнуть. Да и Вель ждала своего.
Вольная женщина уже стояла на четвереньках, соблазнительно выгнув спину, и маняще виляла задницей. Бастард начал тереться членом о столь манящее лоно, что вызвало у Вель улыбку. Девушка задрожала, когда Джон, войдя в её лоно, грубо схватил ту за косу и потянул на себя. Перевозбужденной Вель этого было достаточно, чтобы кончить.
Стоило Вель отдышаться, и Сноу начал медленно двигаться внутри любимой. Гордость и упрямство не позволили отдать всю инициативу Джону, и вскоре Вель начала сама насаживаться на член мужа. С каждой фрикцией Джон проникал всё глубже и глубже, а Вель было всё приятнее.
В такие моменты Вель чувствовала себя по-настоящему счастливой — у неё был сильный, умелый мужчина, здоровые дети, а если сегодня они хорошо постараются, то их семья станет ещё больше. Каждая копьеносица должна родить своему мужу хотя бы одного сына. И пока этого не случится, Вель не позволит этому дураку Сноу умереть.
Поняв, что Вель пришла в себя, Джон стал двигаться быстрее. Коса была отпущена, а руки бастарда в собственническом жесте грубо схватили дикарку за талию. Сноу брал её грубо, так, как она любила. Так, словно он только-только её украл и был намерен насладиться трофеем в полной мере.
— Не останавливайся! — стонала Вель.
Сноу явно не был намерен этого делать. В комнате послышался звук шлепка и ладонь Джона легла Вель на ягодицу, оставив на той розовый след. Сноу почувствовал, что жена сжала его сильнее, и незамедлительно последовал новый шлепок, а потом ещё один и ещё.
На десятом шлепке спина Вель изогнулась, а сама Вель зарычала, чувствуя, как муж наполняет её лоно. Любовники упали на постель и втянули в совместные объятия проснувшуюся от рыков Дейси. Следующий час они потратили, растворяясь в удовольствии.
Сноу признался, что даже не был удивлен, когда посреди ночи в его покои деловито вошла Арья, а он только и успел отпереть дверь, вернуться к кровати и натянуть на себя сорочку для сна.
— Извини, маленькая сестрица, я могу научить тебя многому, но не этому, — ответил Джон на её просьбу.
— Но мне очень надо! — возмутилась Арья.
— Попроси кого-нибудь другого. Джорель Мормонт, к примеру. Леди Мормонт хорошо учат целоваться — меня Дейси учила и с тех пор никто не жаловался.
— Не хочу с Джорель — она расскажет Эдрику, — совсем тихо добавила Арья.
— Тогда даже не знаю.
— Дейси, может, ты меня научишь? — спросила юная Старк. — Или ты, Вель?
— Нет! — ответил за них Джон.
На самом деле он не был против того, чтобы Вель или Дейси обучили Арью такому полезному навыку, да и сам бы согласился. Вот только Арья потребует у них урок незамедлительно, а они всего пять минут назад оторвались от любовных утех.
— Седьмое пекло! Мне нужно срочно научиться!
— Не расстраивайся, сестрица. Знаешь, у меня есть кое-что для тебя.
— Что?
— Сейчас увидишь, — ответил Джон, доставая из-под кровати свёрток.
— Ого! — восхищённо вздохнула Арья, когда Джон развернул ткань.
Бравосийская рапира с длинным, тонким серым лезвием и навершием в форме волчьей головы оказалась у Старк в руках.
— Полностью деревянными мечами — играют, деревянными с железом внутри — тренируются. Этот меч настоящий, Арья. Настоящими убивают людей. Помни об этом, если решишь обнажить его.
— Спасибо, буду, — улыбнулась Арья.
— Твой учитель сказал, что ты готова к тренировкам с настоящим оружием. Посмотрим, как ты проявишь себя завтра.
— А что насчет моей просьбы? — Сноу вздохнул. Он никогда не мог отказать сестрёнке.
— Я попрошу леди Маргери помочь тебе. Она умеет хранить секреты.
— Она согласится? — изогнула бровь Старк.
— А кто, по-твоему, учил целоваться Сансу? — улыбнулся Сноу. Арья бросилась к брату в объятия.
Очнувшись, Джейме Ланнистер чувствовал себя прескверно — словно он оказался "Сиром Герольдом", из которого юная Арья Старк регулярно выбивает пыль на тренировках. Боль охватила почти всё его тело, но ни синяки, ни порезы, ни отсеченный кусок плоти не болели так сильно, как раненая гордость.
Первым, что увидел гвардеец, был каменный потолок комнаты. Уже после он заметил обеспокоенный взгляд младшего брата и заплаканное лицо сестры. Перед глазами всё плыло, было трудно сфокусировать взгляд, а в ушах нарастал гул. Скорее всего, это последствия макового молока, которого мейстер Лювин точно не жалел. Для такого-то важного пациента.
— А говорят, северяне не фехтуют, — промолвил Джейме сразу после нервного смешка. — Меня крепко отделали. — Усмехнулся Ланнистер в тщетной попытке скрыть горечь поражения за беззаботностью, но брат с сестрой знали его слишком хорошо, чтобы повестись на такое.
Мужчина рассматривал свою правую ладонь. Вернее, то, что от неё осталось — грубый, уродливый шов из странных ниток соединял отсечённый кусок ладони с остальной её частью. Фаланга среднего пальца тоже вернулась на место при помощи таких же ниток, однако двигать ею Ланнистер не мог. Оставшиеся пальцы, со слов Джона Сноу, спасти не было возможности, слишком поздно к нему обратились, да и вполне вероятно, что он просто не хотел помогать льву.
— По крайней мере, ты остался жив, — философски отметил Тирион, на что Серсея презрительно покосилась на младшего брата. — Из судебных поединков, что я видел за последние лет шесть, это первый, который не закончился смертью одного из участников. Вина? — предложил карлик, беря в руку кувшин.
— Да, пожалуй, вино не помешает.
— Они заплатят, — прошипела Серсея. — Все заплатят. И ублюдок, и его сестра-шлюха, и этот дорнийский козоёб, что посмел избить Джоффри.
— Я разделяю твой гнев, сестра. Но скажи мне, кто же призовет их к ответу? — вопрошал Тирион, разливая вино по кубкам.
— Я, отец и все, кто считает северян врагами.
— Даже наш благородный отец не столь могуществен и нагл, чтобы идти против воли богов. Если бы Джейме искалечили не на суде — тогда да, наказание бы непременно последовало, ведь Ланнистеры всегда платят долги. Но это другой случай.
— Он не верит в ебучих богов с тех пор…
— Да, с тех пор, как я убил нашу леди-мать. Не напоминай. Но ситуацию это не меняет.
— Как скоро я восстановлюсь и смогу вернуться к своим обязанностям? — Джейме поспешил помешать очередной перепалке между сестрой и младшим братом. Те лишь неловко переглянулись.
— Ты… — начала было Серсея, пока Тирион передавал брату кубок, но умолкла на полуслове. Джейме пролил на себя вино, попытавшись удержать кубок ведущей рукой.
— Этой рукой ты теперь только штаны держать сможешь, — не стал церемониться карлик, но всё же помог и подал брату полотенце.
— Всегда можно переучиться на другую, — отмахнулся Джейме.
— На это могут уйти годы. Не говоря уж о том, что ты теперь будешь прихрамывать всю оставшуюся жизнь. Ты, несомненно, сможешь снова махать мечом, но не так, как раньше.
Оценка состояния старшего брата, которую Тирион получил от Северного колдуна, была более чем конкретной. Жаловаться на состояние брата он не имел никакого права, он четко помнил, как выглядел Джейме, когда с него сняли доспехи. После нескольких часов за закрытой дверью со Сноу, с тела Ланнистера исчезли все синяки и почти все порезы, сквозная рана на ноге почти полностью затянулась, а часть ладони вернулась на своё место. Ни один из мейстеров Цитадели не смог бы повторить подобное.
— Как скоро я смогу начать тренировки? — стоял на своём Джейме.
— Месяц, может, два-три. Такова оценка мейстера Лювина.
— Тогда нужно начать как можно скорее. Не могу же я оставить свою любимую сестру и племянников без своей защиты, — Тирион и Серсея синхронно вздрогнули.
— В любом случае, сейчас тебе нужна тишина и покой. Отдыхай, а мы сообщим мейстеру, что ты пришел в себя, — обратилась к брату королева, после чего направилась к двери; карлик неловко ковылял следом.
Никто из них так и не смог сообщить Джейме, что ещё вчера король Роберт своим указом освободил сира Джейме Ланнистера от его клятв и обетов. Калека не мог быть королевским гвардейцем. Ждать, пока он полностью восстановится, корона не будет, ведь её враги не будут ждать, перед тем как напасть на монаршью семью.
…
Если Джон Сноу или кто-то из его близкого круга и обладал чертой, что не раздражала или не злила королеву Серсею, то такая черта непременно бы дополнила её список ненависти. Что сам Джон, что его близкие не вызывали у Ланнистерши ничего кроме чувства ненависти, граничащего с первобытной яростью. Благо, пока королеве удавалось скрывать эмоции за маской высокомерия и презрения.
С каждым днем, каждым месяцем у Серсеи появлялось всё больше и больше причин ненавидеть ублюдка. Роберт всегда сильно симпатизировал Старкам, даже сильнее, чем своим "собственным" детям. С этим королева уже давно смирилась. Однако бастард, словно издеваясь, снова и снова колол леди Баратеон по больному.
Он обманом и жульничеством отобрал у Серсеи материнский медальон. Его шлюха выбила из седла Джейме, отобрав у того победу в турнире, а у Серсеи титул королевы любви и красоты. Затем он посмел нацепить семейную реликвию Ланнистеров на дикарку. Женщина сама не могла понять, что бесило её больше: происхождение девицы или её красота с молодостью.
Баратеон надеялась насладиться унижением леди Мормонт и Уайтлинг на пиру во Рву Кейлин, тем, которым почти на каждом пиру подвергалась сама Серсея, но его не последовало ни на самом пиру, ни после него. Бастард не проявлял свою похоть прилюдно, или просто, когда с ними были обе. Больше, чем это разочарование, королеву тогда злили только женские стоны, доносившиеся с фамильного крыла и мешающие ей спать. Роберту это было безразлично. Он либо был пьян, либо вовсе не ночевал вместе с супругой.
Чувство зависти к молодой и красивой дикарке, чей мужчина имеет любовницу, но не унижает её саму, чей муж, судя по женским стонам, довольно хорош в постели, лишь сильнее разжигали ярость женщины.
Бастард ещё и успел не только найти общий язык, но и сдружиться с ненавистным Серсее младшим братом-карликом. Они в любом случае стоили друг друга.
Теперь же оказалось, что сестра ублюдка возжелала повторить подвиг своей опальной тётушки и украсть у златовласой, зеленоглазой девицы лиловоглазого красавца прямо из-под носа, лишь бы не достался Ланнистерам. “Всё как и двадцать лет назад”, думала Баратеон. Но мелкая сука Арья ещё и подговорила напасть на Джоффри, чем на корню пресекла возможность своего с ним брака, как и брака Мирцеллы с Эдриком Дейном.
Наконец, гнев королевы вырвался наружу. Кувшин с вином, отобранный у младшего брата, полетел в стену, разбившись множеством осколков и оставив на последней красный след, а на полу лужу.
— Эх, — только и успел вздохнуть Тирион. — Его везли сюда из Звездопада, а ты решила, что пусть оно лучше прольётся на пол, чем достанется мне.
— Нашего брата сделали калекой! Наш дом унизили! Северяне потешаются над нами, а ты переживаешь о пролитом вине?! — не выдержала Серсея. Она уже и дышала с трудом, пришлось даже ослабить шнуровку на корсете.
— Я переживаю о том, на что могу повлиять, — казалось, гнев сестры был ему совершенно безразличен.
— Ну да. Ты предпочитаешь ничего не делать и пить — действию.
— Я сделал в разы больше, чем ты! — вспылил Тирион. Серебряный кубок полетел в стену и попал как раз в то самое место, что и ранее кувшин. — Это именно я убедил колдуна помочь с ранами Джейме. В противном случае наш брат провалялся бы в бессознательности ещё пару недель, ходя под себя и питаясь исключительно маковым молоком! А что сделала ты?! Сказать?!
— Давай, скажи.
— Ты сделала нашего брата калекой!
— Да как ты сме…
— "Помни, сынок, ты — лев. Золотой, зеленоглазый лев, — театрально, подражая тону сестры, начал карлик. — Потомок двух могущественных великих домов. Однажды ты займёшь трон и все склонятся перед королём Джоффри, первым этого имени. Все: Старки, Аррены, Талли, Тиреллы, Грейджои, Баратеоны и Мартеллы — все они признают в тебе сильнейшего. К сожалению, твоя невеста оставляет желать лучшего, но всё можно исправить. Тебе нужно поставить на место эту невзрачную дикарку и объяснить ей правила игры в престолы. Влюби её в себя и твой отец будет счастлив", — почти слово в слово Тирион повторил наставления сестры к первенцу.
— Это ничего не значит.
— Это ты натравила этого монстра на девицу Старков. Это ты выбрала нашего брата в качестве чемпиона, имея под рукой непобедимого Барристана, мать его, Отважного. И это только твоя вина, что наш брат теперь ущербен, а Старки почти что враги.
— Обойдемся и без этих дикарей, — фыркнула Серсея, всё ещё абсолютно несогласная с доводами брата. — Есть и более достойные кандидатки для брака с Джоффри.
— Ещё неделю назад я бы с тобой согласился. Когда мы только покинули Ров, твоего сына в Винтерфелле ждала встреча с тремя девицами подходящего возраста, каждая из которых родом из великого дома и союз с каждой принёс бы пользу. Но теперь ни одна из них, ни их отцы на брак с твоим сыном не согласятся. После такого-то спектакля.
Тирион прекрасно знал характер старшей сестры. Её честолюбие, амбиции и высокомерие просто не позволили бы женить сына на девице не из великого дома, кандидатуры менее высокородные она бы даже не рассматривала.
Союз со Старками помог бы укрепить королевство и подкрепить их верность, ведь сейчас она держится исключительно на дружбе Роберта с Эддардом. Склонившиеся только перед драконами северяне могли бы и возжелать суверенитета или широкой автономии, стоит только текущему монарху отойти в мир иной. Второй Дорн был Железному трону совершенно не нужен.
Союз с Грейджоями помог бы держать этих разбойников в узде. Островитяне будут довольны, если их девица станет новой королевой. “Аша Баратеон, а что? Хорошо звучит”, думал Тирион, да и такой ценный “заложник” у короны может поумерить пыл пиратов и отвадить их от очередного восстания.
Тиреллы же были наиболее выгодным союзом. Золото, зерно и мечи Хайгардена вкупе с могуществом дома Ланнистер и властью короны могли создать монолитный и непобедимый альянс, вполне способный продолжительное время воевать против остальных королевств вместе взятых, с неплохими шансами на победу.
Теперь же стараниями Серсеи были упущены все три. Королева молчала и слово снова взял карлик.
— Только одно радует меня в произошедшем.
— Что же?
— То, что “разочарованием семьи” в этот раз являюсь уж точно не я.
Об одичалых жителям юга известно довольно мало. Но с тем, что они, несомненно, являются ворами, убийцами и работорговцами, не будет спорить никто. Вопрос людоедства, колдунства и оборотничества среди этих потомков первых людей можно было даже попытаться обсудить и оспорить, а на тему их связей с великанами или Иными можно было спекулировать сколь угодно долго.
Эти облаченные в шкуры дикари не терпят над собой никакой власти, но уважают силу в любых её проявлениях, равно как и сильных людей. Дикари воруют себе жён, и эти украденные женщины становятся самой настоящей собственностью своих мужей, что не мешает большинству из них идти в бой наравне с мужчинами, демонстрируя независимый дух, отвагу и готовность взглянуть в глаза смерти.
У большинства одичалых нет городов, обработка железа им незнакома, их оружие не назвать иначе как ущербным, а несколько десятков одичалых, собранных в одном месте, тут же начнут резать друг друга и к следующему дню в живых останется в лучшем случае половина. Однако всё это не мешает им объединяться в армии, превышающие численностью десятки тысяч воинов и вторгаться на Север.
Одичалые презирают поклонщиков и регулярно совершают на них набеги, но некоторые из них даже ведут с ними торговлю. Шутка ли, четверть пушнины и янтаря, которые продают северные торговцы южанам, как раз из Застенья.
Эти свободные и чем-то противоречивые жители диких земель даже братаются с бывшими врагами. Многие из дезертиров Ночного Дозора бегут за Стену и становятся частью того или иного племени, достаточно лишь доказать свою преданность новым братьям.
За более чем полтора десятка лет в древнем ордене Бенджен Старк успел повидать многих таких. Он нередко брал в плен или собственноручно казнил бывших братьев. Очень редко, но даже видел, как сами одичалые пополняют собой ряды Ночного Дозора. В основном дети или младенцы — единственные выжившие, оставшиеся после разгрома маленького клана или банды, достаточно большой, чтобы включать в себя много семей.
Однако одичалую, ставшую полноценной поклонщицей, уже немолодой Старк видел впервые.
Чтобы выжить в суровых и недружелюбных для себя условиях, люди готовы пойти на многое. В том числе и на пересмотр собственного мировоззрения, не важно — частично или полностью.
Вель пришлось научиться кланяться и не дерзить — весьма малая плата за то, что голова останется на плечах. Смириться с послушанием Джону Сноу было легче всего. В любом случае указаниям мужа необходимо следовать, как и быть на его стороне. Труднее было научиться грамоте, но девушка справилась и с этим. Самым большим вызовом стало платье. Трудно перечислить, сколько штук вольная женщина изрезала, сожгла или испортила любым другим способом, но теперь она исправно их носила.
Но в итоге все это того стоило — каждый раз засыпая в объятьях Джона, беря на руки Дианну или Родрика и вспоминая, что больше не нужно опасаться прихода Зимы, Вель снова и снова в этом убеждалась.
А вот дядя Джона, несмотря на внешние сходства, Вель совсем не нравился. Этот худой, подтянутый человек с острыми чертами лица не вызывал у девушки доверия. Не помогали ни теплый взгляд серо-голубых глаз со смешинками в них, ни располагающий к себе внешний вид. Бархатный плащ, серебряные украшения и дорогая кожаная одежда не вызывали у девушки доверия. “Ворона останется вороной, как её ни наряди”, думала одичалая.
Словом, их недоверие и некая неприязнь были вполне взаимными. Годы службы научили Бенжена опасаться одичалых, даже тех, кто находится в числе друзей. Вель не стала для него исключением. Ситуацию спасала малышка Дианна — Старк просто не мог проявлять открытую враждебность к матери племянницы, а Вель демонстрировать свой нрав в присутствии дочери.
…
— Не ожидал увидеть одичалую в Винтерфелле, — обратился к Вель Бенджен. — Он довольно далеко от Стены.
— Как и я не ожидала увидеть тут чёрного брата, ведь Стена сама себя не удержит, — не осталась в долгу Вель.
Этот разговор начался довольно неожиданно. Чёрный брат был последним, с кем девушка хотела бы поговорить, а вот сам Старк был в этой беседе явно заинтересован.
— Усилиями моего племянника, защищать её стало гораздо легче.
— Если ваши слова должны были воззвать к любви к собственному народу и племени, а затем зародить зерно злости на Джона, то у вас не получилось.
— Почему же? — улыбнулся чёрный брат.
— Он моя семья и другой теперь у меня нет. Нравится вам это или нет, но мы теперь одна стая, а стая должна быть заодно, иначе погибнет.
— Хороший ответ. Если вы и впредь останетесь верны этой истине, то я буду спокоен за племянника, — в голосе Старка промелькнуло уважение.
— А если вы не будете постоянно лезть в самое пекло, как Джон, то не расстроите его своей смертью.
— Но тогда мой старший брат сможет вздохнуть чуть спокойней. Я не позволю ему такой вольности, — усмешка Старка стала дружелюбной и искренней.
— Поверьте, Джон и сам прекрасно справляется с этим. Взгляните только на седину Хранителя Севера! — Старк засмеялся.
— Кажется, я понимаю, что мой племянник в вас нашёл, — пробормотал Бенджен.
— В основном грудь, — отмахнулась Вель. — Но вы ведь подошли ко мне не ради разговора о Джоне.
— Так и есть.
— Так ради чего?
— Ваши соплеменники. Они рассказывают весьма странные истории, и кто может знать, насколько много в них правды, как не вы?
— Да, великаны и мамонты существуют, — поспешила ответить Вель.
— Поверьте, про них нам сейчас рассказывают меньше всего.
— Новости со Рва? — спросил Джон у вошедшей в его покои Эшары со свитком в руках.
Сноу знал, что мейстер Лювин верен Старкам больше, чем подобает обычному выходцу из Цитадели. Тем более, что он знал старика всю свою жизнь, но такую вещь, как своя переписка, он бы ему всё равно не доверил. Эддард Старк оказался с сыном вполне солидарен, что немного удивило самого Джона.
— Да, — подтвердила женщина.
— Что-то важное? — спросил Сноу.
— Наши торговцы вернулись из Чаячьего города и Королевской Гавани, не выторговав и медяка, — ответила Дейн передавая сыну письмо.
Наладив вполне успешную торговлю снадобьями с крупнейшими городами Севера и Железными островами, можно было пойти и на освоение новых рынков сбыта. Пришло время обратить внимание и на другие порты Узкого моря. Мало что сможет так же успешно способствовать росту и процветанию Рва, как торговля. Дом Мандерли продал Джону пару хороших торговых судов как раз для этого дела — можно было сбыть товар, а заодно и набрать новых людей для службы.
Однако в итоге всё вышло не так, как изначально предполагал Сноу. Из письма Уэймара Джон узнал, что эликсиры гильдии в столице и крупнейшем порту Долины обложили пошлинами столь грабительскими, что выгодней было не продавать там зелья вовсе.
— Бейлиш? — спросил парень.
— Скорее всего. Хотя и других врагов в столице у тебя достаточно.
— Нужно было прирезать его сразу и сбросить в ближайшую канаву.
— Если бы ты это сделал, то не столкнулся бы с этой проблемой, — отметила Дейн.
— А если бы я вырезал каждого жителя столицы, то наверняка убил бы и нанимателя жалостливых, — фыркнул Сноу.
— Бессмысленное насилие. Можно обратиться к королю, — начала размышлять Эшара.
— Тогда нужно быть уверенным, что за этим стоит именно Бейлиш. Да и королю сейчас явно не до этого. Даже если он освободит наши суда от грабительских пошлин, это лишь разозлит ряд торговых домов. С другой стороны, он может решить наказать Мизинца.
— Нет. Корона в долгах, а мастер над монетой всегда сможет оправдать свою игру против нас необходимостью пополнять казну.
— Тогда выходов остается мало, — вздохнул Джон, доставая чернильницу и бумагу. — Коготь, пришло время полетать.
— Полетать! Полетать! — обрадовался, дремавший до этого момента ворон.
— И куда ты его отправишь?
— В Систертон, лорду Годрику.
— Ты ведь сейчас не серьезно? — изогнула бровь Эшара.
— Почему же? Вполне серьезно. Он “пощадил” моего отца, я пощадил его внука. Это говорит мне, что он способен мыслить рационально и прагматично, а ему, что я не мясник и со мной можно иметь дела.
— Если кто-то узнает, что вы промышляете контрабандой…
— Возьмем в долю. Да и лучше пусть сестринцы тайком доставляют лекарства, чем промышляют разбоем — дело-то благородное. У нас рынки, у Бореллов деньги, у залива небольшое ослабление пиратства — все в выигрыше.
— Осталось всего-то договориться с бывшим врагом, — саркастично отметила женщина.
Ответить Джону не дал стук в дверь.
— Да?
— Сир Джон. Лорд Старк вызывает вас и леди Уайтлинг в свой солярий, — доложил ему гвардеец.
— Надеюсь, это не из-за того, что Вель таки решила отрезать Теону его бубенцы, — вздохнул Джон.
…
Века назад Ночной Дозор представлял собой реальную силу. Десять тысяч только мечей были у этого ордена на пике его могущества, принадлежность к древнему ордену была невероятно почетной и не было в Вестеросе благородного дома, чьи сыны не несли службу на Стене, принеся клятву защищать царство людей.
Сейчас же Дозор лишь бледная тень своего былого величия, пусть даже в последние годы ситуация и стала меняться. Войны несут голод, смерть и разруху на все земли, которых касаются. Дозору же они несут рекрутов из числа военнопленных побеждённой стороны. Весь цвет сторонников старой династии нёс там службу после победы Роберта в восстании, а железнорожденные пополнили ряды ордена уже после поражения в своём.
Северяне поддерживали орден всегда и всем, чем только могли — этому их учили с детства. Сильный Ночной Дозор — залог покоя северной части самого крупного из королевств. Да и в последние годы положение Дозора стало налаживаться.
Дом Мормонт значительно упрочнил свои позиции, что привело к увеличению его и без того постоянной поддержки. Рекруты, оружие, стройматериалы и в придачу к этому корабли, что охотятся на банды одичалых в Ледовом заливе.
Дом Мандерли после ослабления пиратского давления в Пасти тоже помог кораблями. Теперь суда ордена действительно можно было назвать флотом. Восточное побережье было защищено как от контрабандистов, что торгуют с одичалыми, так и от самих одичалых.
Кошмарный Волк убедил очистить темницы столицы и отправить преступников на Стену. Да и сам отправлял туда новых рекрутов с завидной регулярностью.
К всеобщему удивлению, наибольшую помощь оказал Простор. Его поддержка увеличила численность чёрных братьев чуть ли не в четыре раза. Торговый союз с Севером помог упрочнить положение граничащих с Даром домов и тоже внёс свой вклад в борьбу с дикарями.
Дозорных ныне было почти пять тысяч, все сыты и экипированы. Побережье стерегут флоты, замки вдоль всей Стены приводят в порядок и заселяют вновь. Количество патрулей увеличилось многократно, а граничащие дома в полной мере готовы оказывать всеобъемлющую помощь.
Вот только одичалые, кажется, и не замечают разницы…
Сколько бы ни усиливался Дозор, сколько бы рекрутов ни тренировал, сколько бы ни восстанавливал замков и ни организовывал патрулей — количество пересекающих Стену банд становилось всё больше и больше.
Лорд-командующий Джиор Мормонт не был дураком. Он знал, что дела обстоят не чисто, равно как и знал, кого именно нужно отправить в Винтерфелл с просьбой о помощи.
— Я всю жизнь рублю одичалых! — выкрикивал со своего места Большой Джон Амбер. — Всю, мать его, жизнь! Но никогда их не было в моих землях так много, как сейчас.
— Сколько мы с ними ни боремся, их становится только больше. И это с учетом того, что Тропа одичалых — самый опасный путь на Север для них, — добавил лорд Флинт.
В солярии лорда Старка собрались почти все северные лорды. Главы наиболее могущественных или граничащих с землями Дара домов.
— Они словно… — промолвил лорд Болтон.
— Будто бы убегают от чего-то, — окончил его мысль Бенджен Старк.
— Так от чего же?! — не унимался Большой Джон.
— Мы не знаем, — вздохнул Бенджен. — За последние месяцы почти три сотни наших разведчиков исчезли. Просто бесследно. Ни трупов, ни оружия, ни их доспехов мы не нашли, даже среди трофеев разбитых банд. Все ближайшие к Стене деревни дикарей абсолютно пусты.
— Моржовые люди в панике. Они просили разрешить им поселиться на острове. Главы некоторых кланов даже обещали “стать поклонщиками”, - добавил лорд Джорах.
— Насколько всё должно быть плохо, чтобы эти дикари пошли на такое? — вопрошал лорд Флинт.
— Пленные рассказывают нам о возвращении Иных. О том, что те уже почти полностью истребили великанов и лавиной движутся в сторону юга, сметая всё на своем пути.
Стоило этим словам слететь с уст Бенджена Старка, как все в солярии помрачнели. Лица лордов стали совершенно серьезными, но, судя по глазам, верили в сказки об Иных далеко не все.
— Насколько мы можем верить этим рассказам? Может, одичалые просто взяли в плен хорошего сказочника в один из своих рейдов. Да настолько хорошего, что после его сказок впечатлились так сильно, что теперь разом бегут на юг, — хмыкнул лорд Амбер, но ожидаемой реакции это не произвело.
— Вольный народ не такой, как поклонщики, — впервые заговорила Вель. — Они не такие хитрые, а когда они что-то обещают — они это делают. Когда говорят, что на истинном Севере таится угроза — значит, так оно и есть.
Почти все лорды синхронно фыркнули.
— Если нам понадобится ваше мнение, леди Уайтлинг, то мы… — начал было лорд Вулл.
— Разве не для этого меня позвали сюда? Услышать мнение дикарки? Видимо, оно вам всё-таки необходимо, — не осталась в долгу Вель, не дав Джону повод наказать говорившего.
— Мы знаем, что великаны существуют, леди Уайтлинг, как и мамонты, лютоволки и прочая застенная нечисть, но поверить в Иных… — пробормотал лорд Мандерли.
— А что скажет сир Джон? — тихо спросил лорд Болтон. — Взор в будущее от провидца был бы более чем уместен.
Взгляды всех присутствующих устремились на Джона. В их глазах он видел интерес, надежду и даже мольбу, а вот привычного для бастарда набора эмоций там не было. Не было уже очень давно.
— Мои видения не приходят по моей прихоти. Я не знаю, что таится за стеной. Но я точно знаю, что постройка высотой в двести метров, по вершине которой свободно может проехать десяток тяжелых рыцарей, и которая тянется от Закатного моря до Студеного, строилась явно не для того, чтобы сдержать одичалых.
— Рассказы об Иных могут быть как правдой, так и поводом для возвышения очередного Короля-за-Стеной и похода на юг, а беспрерывные атаки — попыткой нас обескровить, — отметил лорд Болтон.
— В любом случае нам придется с ними столкнуться, когда они придут. А они непременно придут, — подвёл итог Джон.
— Леди Уайтлинг, сколько воинов сможет собрать новый Король-за-Стеной, если объединит кланы? — спросил Эддард.
Девушка взглянула на Джона, тот еле заметно кивнул.
— Если он соберёт все кланы Зачарованного леса, Теннов из Долины, моржовых людей Стылого берега, каннибалов Ледяной реки, горные кланы и кланы восточного побережья, то у него будет от ста до трёхсот тысяч людей при оружии. Это если посчитать вместе со стариками, женщинами и детьми. Без учёта великанов и мамонтов. Но реальную угрозу среди них будет представлять собой лишь каждый пятый.
— У Ночного Дозора две тысячи мечей, — начал размышлять Бенджен.
— У Севера около двадцати пяти тысяч, — добавил Эддард.
— Тридцать, если оставить все замки и города без гарнизонов и стражи. Вместе с мечами Дозора будет приблизительно десять к одному. При условии, что одичалые собрали всех кого только могли.
— Нужно ехать к Стене и выяснить, что там происходит, перед тем как созывать знамена, — принял решение Эддард.
Никто из лордов не сомневался в грядущей победе над одичалыми. Дикарей не раз объединял сильный харизматичный лидер. Не раз он вёл армии в походы на юг. Королям-за-Стеной даже семь раз удавалось миновать Стену и пройти дальше. Вот только дальше Винтерфелла не дошёл ни один из них — не важно, насколько больше было у него людей, в десять раз или сорок. Вопрос был в другом: что делать, если за Стеной будет армия мертвецов, а не дикарей?
Теперь было просто необходимо выяснить, что же происходит в Застенье.
Глава 45
Винтерфелл, Север
Представители низших сословий привыкли считать, что все монаршие особы, как сами короли, так и их семьи, годами напролёт лишь купаются в роскоши, попутно отдаваясь похоти, алкоголю и прочим мирским удовольствиям, изредка отрываясь от этих занятий ради очередного турнира или войны. Чернь знала, что благородным были безразличны их заботы, пока исправно платятся налоги, а жизни отдаются в бесконечных войнах. По большей части мнение было правдиво, однако, далеко не во всём.
Пока хорошему королю было необходимо следить не только за тем, чтобы королевство не развалилось на части, но и стараться удержаться на троне самому, попутно готовя и обучая преемника, принцессе была уготована участь стать предметом скрепления очередного союза.
Казалось бы, девице достаточно обладать лишь молодостью и здоровьем для исполнения своего долга, а прелестная внешность была далеко не обязательной. Но даже так монарху было необходимо показать, что его «предмет торга» наивысшего качества. Иначе какой он король?
Пока принцы обучались ратному делу, делам государственным, грамоте, географии и прочим необходимым в правлении наукам, принцессы корпели в вышивке, танцах, музыке и интригах. Каким бы ущербным ни получился наследник, ему всё равно предстояло сесть на трон. Какой бы красивой, образованной и обученной ни была бы принцесса, она станет позором семьи просто если не сумеет родить мужу мальчика.
Такими и были дочери королей. Золотые куклы, узницы собственных клеток, чьё предназначение показать превосходство дома, который они покинут ради престижа и тщеславия собственных отцов. Такой могла показаться и принцесса Мирцелла, однако глупой пустоголовой куклой она точно не была.
После испытания поединком её леди-мать почти не отходила от кровати сына и брата, что дало Мирцелле гораздо больше свободы. Без материнской опеки принцесса смогла расправить крылья и переосмыслить многие вещи. Её мать всегда любила Джоффри больше остальных своих детей. Первенец знал это. Знал и пользовался, что не могло не отразиться на Мирцелле и Томмене.
Серсея показала, что Джоффри — самый дорогой из её детей и забота о нём может идти даже вразрез со счастьем его младших сестры и брата. Одно только требование отнять лорду Дейну руку чего стоит. В тот день на суде, когда северяне и королевские придворные были готовы вцепиться друг другу в глотки, когда десятки жизней висели на волоске, завися от исхода одного поединка, когда девичье сердце билось от волнения так сильно, что казалось, вот-вот вылетит из груди, а идея потерять сознание, чтобы узнать исход сразу по приходу в себя, не казалась такой уж глупой… В тот день полное и безоговорочное влияние Серсеи на дочь затрещало по швам.
Девочка поняла, что мать не может быть всегда права, её авторитет не безоговорочный, правота не априорна, а власть не безгранична. Эта мысль и зародила в девочке зерно протеста, дала возможность появлению собственного мнения и уверенности в себе.
Эдрик Дейн же напротив стал настоящим спасителем и героем, пусть и не для самой Мирцеллы. На памяти девочки он был первым, кто бросил вызов Джоффри. Он не дал леди в обиду и наказал принца: за оскорбление, за высокомерие, за издевательства и за кошку с кухонь Красного Замка. С того дня внешность Эдрика Дейна, его лиловые глаза и пепельные волосы, будут обязательным атрибутом каждого благородного воина, которого будет представлять Мирцелла, слушая очередную балладу.
Нити, которыми Серсея управляла дочерью, были порваны.
…
— Золотой дракон за твои мысли, — усмехнулся Тирион Ланнистер, подсаживаясь к племяннице во время завтрака.
— Что? — казалось, девочка обратила внимание на дядю только когда на стол упала золотая монетка.
— У тебя задумчивый и печальный вид, дитя. Что-то случилось?
— Всё в порядке, — попыталась уйти от разговора Мирцелла, отвернувшись.
Слуги уже подали завтрак, разлили вино с мёдом по кубкам, убрали со столов и поспешили уйти, а юная Баратеон так и продолжала смотреть в одну и ту же точку неподалеку от фамильного стола Старков.
Тирион мог бы предположить, что его племянница очарована наследником Винтерфелла или, на худой конец, Пайка, но та смотрела чуть в сторону. Прямо на Кошмарного Волка, рядом с которым непривычно не было ни оруженосца, ни игривой младшей сестры.
Тирион, как и Джон Сноу, с самого раннего детства научился подмечать множество деталей — тех, на которые никто другой не обратил бы внимания вовсе. Всё же статус «позора семьи» обязывал. За дни во Рву карлик не мог не заметить взгляды племянницы, адресованные некоему дорнийцу. И если раньше это было лишь восхищение вперемешку с очарованием и легкой влюбленностью, то сейчас в блестящих изумрудных глазах определенно была любовь вперемешку с печалью. И чем дольше Арья и Эдрик отсутствовали, тем печальнее становился взгляд Мирцеллы, пока блеск глаз не исчез вовсе.
— Неужели решила положить глаз на Кошмарного Волка? — ухмыльнулся карлик.
— Дядя! — возмутилась Мирцелла. — Думаешь, я настолько безрассудна, чтобы пытаться пробиться через двух воинственного вида северянок?
— Не думаю.
— Вот и хорошо, — девочка сдула со лба выбившуюся прядь волос.
— Хорошо, что двух воинственного вида северянок ещё нет у лорда Звездопада? — не унимался Тирион, однако реакция племянницы была неожиданна.
— Одна точно есть, — повернулась к нему девочка, казалось, она вот-вот заплачет.
— Ох, дитя. Прости, — Тирион легонько приобнял племянницу, та обняла дядю в ответ, пряча лицо в его одновременно большой и маленькой груди.
— Она почти не отходит от него, дядя! Это совершенно неприлично и недопустимо! Ведет себя как какой-то мальчишка-простолюдин, а ему это только в радость! Мы с ним и словом не обмолвились после суда, — уже тише добавила девочка. — Наверно, он меня теперь ненавидит.
— Он говорил тебе об этом?
— Нет.
— Тогда тебе не о чем беспокоиться, — утешал племянницу карлик.
— Есть о чём. Я не могу к нему подступиться даже для того, чтобы услышать что-то подобное. Всё время рядом эта Арья.
— Знаешь, а Арья Старк выгодно выделяется среди остальных девушек, — ответил Тирион. — Симпатия твоего возлюбленного к ней не так уж и удивительна.
— Чем?! — Мирцелла была не на шутку шокирована.
— Дерзкая, бойкая, решительная, пусть и не такая красивая, как «настоящие леди», но и не скучная. Взгляни только на кузин леди Тирелл. Одна абсолютно всем похожа на любую другую. Их и не отличить друг от друга в этой скучной толпе.
— Кажется, я начинаю понимать… Зачем хотеть то, что есть у всех, если можно иметь то, что будет только у тебя одного?
— Умница.
— Но я тоже не такая, как они, — размышляла Баратеон. — Я принцесса.
— А Джоффри принц, — фыркнул Тирион. — И что, рука лорда Дейна отвалилась от запястья, стоило ему лишь его ударить? Нет.
— Значит, мне нужно стать Арьей Старк, чтобы взять своё.
— Не нужно. Как ни старайся, но тебе не сравниться с ней в её… дикости.
— Так что же мне делать? — зашла в тупик девочка.
— Прояви свои таланты. Леди с мальчишескими замашками, владеющая мечом, любящая охоту и верховую езду — это весьма интересно. Но может ли она подарить должную заботу, внимание, ласку и нежность? Может ли она повзрослеть и в час нужды перестать быть мальчишкой в платье? Мы не знаем, но знаем, что принцесса Мирцелла вполне на это способна. Прояви свои навыки, покажи, что есть вещи, в которых ты лучше, чем Старк, и тогда шанс на счастье появится и у тебя.
— Спасибо, дядя, — девочка вытерла заслезившиеся глаза. — Я попробую, — принцесса встала из-за стола и направилась в сторону покоев лорда Дейна.
«Надеюсь, одного из сыновей она назовет в честь любимого дяди», думал Тирион, наливая в кубок мёд Мормонтов. В последние годы почти не было дворянина, который к нему не пристрастился.
…
Несмотря на быстрые темпы выздоровления, мейстер Лювин и Джон рекомендовали юному лорду Дейну как можно реже вставать с постели. Пусть рана и заживала просто ударными темпами, требовалось сохранять покой.
Постоянным гостем и развлечением Эдрика стала Арья Старк и совсем скоро непривычным в покоях юного лорда казалось уже её отсутствие. За историями, чтением, разговорами и играми часы пролетали совершенно незаметно. Обретённые за годы спокойствие и рассудительность Эдрика приятно контрастировали с характером самой Старк. Пара словно дополняла друг друга присущими только одному из них чертами.
Реже, чем Арья, Дейна навещали и младшие из сестёр Мормонт. Зато постоянно приходил наставник, принося всё новые и новые книги из библиотеки Винтерфелла. Он-то не допустит, чтобы время покоя прошло впустую.
Однако в один из дней очередной гость оказался более чем неожиданным.
— Доброе утро, лорд Дейн. Леди Старк, — поздоровалась Мирцелла.
— Принцесса.
— Леди Мирцелла, — Эдрик и Арья поздоровались с девушкой почти синхронно.
Арья просто источала неприязнь, в то время как Эдрик отнесся к гостье вполне спокойно. Юной Старк после последних событий было совсем несложно записать во враги всех детей короля Роберта, с Ланнистерами в придачу, а вот опекунство Джона сделало лорда Звездопада более чем свободным от предрассудков.
— Как ваша нога? — поинтересовалась принцесса.
— Хуже, чем неделю назад, — фыркнула Арья, но Мирцелла сделала вид, что не заметила.
— Я иду на поправку. Мейстер Лювин говорит, что через пару дней я смогу вернуться к тренировкам.
— Похвальная инициатива.
— Скорее необходимая. Мне следовало уделить больше внимания сражениям сразу с несколькими противниками. Тогда, возможно, этого бы и не случилось, — указал на свою ногу Эдрик.
— Я мало чем могу вам помочь, но сегодня я помолюсь в септе о вашем скорейшем выздоровлении.
— Я больше не верю в Семерых, — ответил Дейн, Арья триумфально ухмыльнулась.
— Тогда я сделаю это в богороще, — Мирцелла тепло улыбнулась Эдрику на прощанье.
Девичье соперничество может быть таким же непримиримым или бескомпромиссным, как и настоящая мужская война. В одном из таких сегодня был сделан новый ход.
Так и началась борьба девиц за юношеское сердце. Мирцелла знала, что не способна соперничать с Арьей в ряде «дисциплин», но она вполне способна проявить интерес там, где Старк проявляет навязчивость, или подарить заботу в моменты, когда необходима именно она, а не мальчишеское «само пройдёт». Вот только о том, кто именно будет делать Эдрику перевязки, девушки так и не договорились.
Тяжело вздохнув, Эддард Старк упал в своё кресло. Этот день был слишком долгим. Благо забот стало меньше, как и доставляемых присутствием Ланнистеров хлопот. Признание принца Джоффри виновным в нападении на Эдрика Дейна послужило отличным поводом для того, чтобы выгнать всех без исключения алых плащей за пределы замка.
В Винтерфелле они гостеприимства не получат, а голова ранившего Эдрика гвардейца, нанизанная на пику около главных ворот рядом с головой Яноса Слинта послужит прекрасным напоминанием об этом. Да и жители городка, прознав о нападении на юную леди Старк, тоже оказались не рады гостям с юга. Западникам только и осталось, что ютиться в импровизированном палаточном лагере на краю Волчьего леса.
Эддард не знал, что именно утихомирило королеву: раненый брат, избитый сын или отсутствие рядом нескольких десятков верных солдат, но то, что с Серсеи Ланнистер сбили спесь и утихомирили, стало ясно всем гостям древней твердыни. Не было больше гордой львицы — на смену ей пришла уже немолодая заплаканная женщина, чей внешний вид с каждым днем становился всё хуже.
— Вот ты где, — голос младшего брата вывел Неда из раздумий.
— Что-то случилось?
— Пришёл сообщить, что подготовка к отправке в Черный Замок идёт полным ходом. Тебе не о чем переживать.
— Отлично. Я отправлюсь следом за вами, как только принца и его мать спровадят из замка.
— Не думал, что ты поедешь с нами, — удивился Бенджен.
— С чего вдруг?
— Разве Роберт не сделал для тебя более чем щедрое предложение?
— Сделал, — ответил Нед.
Хранитель Севера мог бы сходу назвать с полдюжины хороших причин не ехать в столицу, чтобы занять пост десницы, а если хорошо подумать и добавить ещё несколько менее важных, то их счёт шёл бы на дюжины.
Старкам не везло вне Севера: Лианна, Брандон и Рикард умерли на юге, в той или иной мере все они пали жертвами правящей династии. Что уж говорить о покушении на Джона Сноу. Не первом, если верить словам мальчика, а им Нед привык верить. Следы Жалостливых, напавших на Джона и его детей, тоже ведут в столицу. Это была не та новость, которую Старк хотел узнать от племянника по его возвращению домой. Ехать в столицу без нескольких сотен абсолютно лояльных солдат будет равносильно самоубийству.
«В Королевской Гавани даже зеркала не показывают правду», владыка Винтерфелла не помнил, от кого именно он впервые услышал эту фразу, но ныне он даже не сомневался в её правдивости. Столица была сосредоточением интриг, тайн и заговоров — тех вещей, в которых Старк был не сведущ, и тех, в которые лезть не желал.
Нед любил лучшего друга, но компания Ланнистеров, с которыми он будет вынужден провести остаток жизни на чужбине, ой как не прельщала. Особенно когда принц Джоффри и его мать показали своё истинное нутро. Что уж говорить о убийце прошлого короля и похотливом карлике.
Эддард имел опыт управления целым королевством, но управлять сразу семью, да еще и с Речными землями в придачу было, мягко говоря, сложно. Гости принесли множество слухов прямиком из столицы, весьма занимательных слухов. На улицах города творился полный бедлам. Страна могла развалиться на части в любой момент, лорды были готовы вцепиться друг другу в глотки, а корона была по уши в долгах.
Без сомнений, Эддард, как друг, помог бы Роберту, но он был ещё и Хранителем Севера. Им он был в первую очередь и Северу угрожала опасность. Любая из прошлых причин могла быть отброшена ради Роберта, любая из них, но не угроза родному краю. Старк принял решение — если Роберт хочет видеть именно его своим Десницей, то пусть подождет, пока он разгребет собственное дерьмо, перед тем как браться за оставшиеся шесть королевств.
— Но? — уточнил Бенджен.
— Я решил, что раз уж Тайвин Ланнистер так сильно хочет видеть отпрысков с львиной кровью на Железном Троне, то пусть сам и разгребает всё дерьмо, поднятое его внуком и дочерью.
— Уверен, Старый Лев будет просто в восторге, — засмеялся Бенджен.
…
Этим утром, как и многими другими, во дворе Винтерфелла кипела жизнь. Каждый из гостей замка нашёл для себя занятие по вкусу. Эддард улыбнулся, глядя, как леди Мормонт прогуливается по крепостной стене с его внуками в компании Лионетты Тирелл и малышки Флоренс.
На тренировочном дворе принц Томмен и Бран Старк упражнялись в бою на мечах, под присмотром сира Барристана. Бран был в неописуемом восторге от того, что его сегодняшний наставник не привычный сир Родрик, а легендарный Барристан Отважный. Пусть он не станет из-за этого любить своего прошлого учителя меньше. Как и обещал, Роберт уделил больше времени воспитанию сыновей. Младший принц вырвался из-под крыла матери и взялся за освоение ратного дела в сто крат более серьёзно, чем раньше. Его старший брат всё ещё отлеживался в покоях для гостей.
Теон красовался, демонстрируя свои навыки в стрельбе из лука. В той компании были почти все благородные его возрастной группы. Сыну Пайка не было равных, но лишь до тех пор, пока на стрельбище не явилась леди Уайтлинг со своим белым луком.
Около конюшен Арья пыталась заставить свою волчицу выполнять команды в разы более сложные, чем априори способна выполнять собака. Девочка хотела, чтобы у неё получилось «Вот прям так, как у Джона», но результаты её попыток вызывали лишь смех Эдрика Дейна и Мирцеллы Баратеон. Почему они занимаются этим возле конюшен? Так лошади испытывают к лютоволкам аномально сильный страх. Вот девочка и решила, что если Нимерия будет рядом, то лошади к ней привыкнут. Правда дрессировка закончилась так же быстро, как и началась. Конюх убедил леди Старк выбрать другое место для этого занятия и неважно, что произнести он способен только одно слово. «Ходор» имеет много смыслов, как и интонаций.
Леди Маргери с улыбкой наблюдала, как её Мороз «воспитывает» почти весь лютоволчий выводок. Опыта в этих делах у пса в разы больше и не важно, что все «волчата» уже через месяца три не будут уступать ему в размерах.
В стороне один из братьев леди Тирелл вёл тренировочный бой. Гарлан Галантный безо всяких проблем мог драться сразу с тремя соперниками на равных. Джон Сноу неозвученный вызов принял и вышел сразу против пятерых. Его оруженосец, оставив компанию милых дам, решил, что просто не может пропустить что-то подобное. К этой компании Эддард и двинулся, как только убедился, что нужный указ всё ещё лежит в складках его плаща. Северные лорды, король Роберт и все прочие благородные и не очень последовали за ним.
— Отец? — обратил внимание на родителя Сноу, как только его схватка была окончена.
— Преклони колено, Джон, — произнес Старк полу-церемониальным тоном.
Джон обвел взглядом толпу вокруг, словно ища ответ, но его так и не последовало. Да и младшее поколение благородных тоже не понимало, что происходит.
— Меня казнят? — пошутил Сноу. — Можно я хотя бы ещё раз трахну леди Вель? — в толпе послышались смешки. Да и для казни нужно стать на оба колена.
— Почти восемнадцать лет назад я дал тебе твое имя, Джон.
— Да, в честь твоего наставника, я слышал эту историю, — закатил глаза Сноу.
— Седьмое Пекло! Не перебивай! Я всё ещё достаточно силен и молод, чтобы перекинуть тебя через колено! — Арья прыснула в ладонь. Бран смотрел на брата так сосредоточенно, словно этого и ждал.
— Прости.
— Почти восемнадцать лет назад я дал тебе твое имя, Джон, — начал сначала Эддард. — Но это сделал не один я.
— Что?
— С этого дня и до конца дней твоих, ты Джон Дейн — сын Эддарда Старка, Хранителя Севера и… — Нед на миг запнулся. — Эшары Дейн — леди Звездопада.
— Я… — Сноу Джон не мог найти слов. — Я оправдаю эту честь, отец.
— Так встань же, рыцарь Севера и владыка Рва Кейлин. Пусть Старые боги благоволят тебе и всем твоим потомкам.
Эддард почувствовал, что ему стало гораздо легче, словно у него камень с души упал. Он уже и не помнил, когда Джон так радовался в последний раз. Наверняка ещё аж в далеком детстве, когда отец или дядя баловали мальчика сладостями.
Сам новоназваный Дейн плохо помнил, что происходило дальше. Были объятия, много объятий, поздравления, вздох облегчения от отца, хлопки по плечу, одобрительные взгляды, радостный визг Арьи, басистые крики короля Роберта, поцелуи от Дейси с Вель и много всего прочего. Затем его на руках понесли в чертог, чтобы влить в него пару литров меда, он только и успел разглядеть, как ему улыбнулась приобнявшая Эдрика со спины Эшара.
«С днём рождения, сынок», — прочитал Джон по губам.
До даты привычных именин, которые он отмечал из года в год оставалось два с половиной месяца. Но кто посмеет сказать родившей женщине, что именины у её сына не сегодня? Точно не Джон.
Уже-не-бастард в своё время не знал, как Эдрик отреагирует на воскресшую тетю, когда Джон снова их познакомит, как и не знал, как тот отреагирует на ту часть истории, которую ему позволят узнать. Владыка Рва для подстраховки преподнёс этот жест, как проявление к оруженосцу наивысшей степени доверия. Дескать, теперь Эдрик достаточно зрел, надёжен, и наставник беспрекословно ему доверяет, чтобы посвятить его в эту семейную тайну.
Вот только подобного жеста от новообразовавшегося тандема Эдрика и Эшары Джон тогда точно не ожидал.
…
Сумев вырваться c вовсю идущего в чертоге празднества, Нед надеялся насладиться тишиной и покоем в своём солярии. Нескольких минут будет более чем достаточно, а затем можно будет навестить внуков и, возможно, провести немного времени в компании Леморы «которая не леди». Минута покоя была прервана появлением благоверной.
— Почти двадцать лет назад ты уехал воевать на юг с Робертом. Через полтора года ты вернулся с сыном от другой женщины.
— А следующие два года я молил тебя о прощении.
— Годами мы не говорили о матери мальчика. Эта тема стала табу даже среди тех, кто вернулся с тобой с войны. Ты запретил мне говорить и спрашивать об Эшаре Дейн, а сегодня во всеуслышание объявляешь о вашей с ней связи.
— Ты не единственная женщина, которой я давал клятвы и обещания. Сегодня я сдержал одно из них.
— Ты не рассказывал об Эшаре Дейн.
— И не расскажу.
— Но ты назвал мальчика её именем.
— Ты бы предпочла, чтобы он звался Старком? — рот Кейтилин напрягся в гневе.
— Нет.
— Вот и славно. Джон Дейн не будет угрожать нашему сыну, а вассалы наконец успокоятся. Это нам нужно, особенно в последнее время.
— Сын Роберта, — согласилась Кейтилин. — Вы с лучшим другом упустили возможность породниться, — искренне переживала женщина.
— Ещё нет.
— Нет?
— Роберт предложил помолвку его дочери с Роббом.
— Принцесса Мирцелла слишком мала…
— А её мать сделает всё возможное, чтобы её дитя не осталось жить в промёрзлой пустыне. Роберт уже успел на это пожаловаться. Он предложил Мию.
— Мию? — не поняла леди Старк.
— Мию Стоун, — с улыбкой уточнил Эддард. — Своего первенца.
Он помнил малышку Мию ещё по Долине. Роберт, посещая дочь, почти каждый раз тащил с собой и лучшего друга. Старк радовался не столько воспоминаниям о самой девочке, сколько воспоминаниям о том времени. Расцвет его юности, когда все заботы были где-то далеко, а отец и брат с сестрой живы. Хорошее было время.
— Он предлагает женить нашего наследника на ублюдке?! — взорвалась Кейтилин. — Чтобы Робб стал ничем не лучше твоего Джона с его шлюхами?! Он совсем мозги пропил!
— Кет, остановись. Ты говоришь о моём сыне и моём лучшем друге!
— Вижу теперь, почему вы друзья! — Кейтелин тяжело дышала. — Два сапога пара! Оба шлюхам животы начинили, а теперь законных жён шлюшьим приплодом позорите!
Мужчина не сдержался. Тихий Волк слыл человеком спокойным и терпеливым, но даже его чаша терпения была не безгранична. В следующий миг Кейтилин лежала на полу, держась за покрасневшую, словно пылающую огнём щеку. Эддард Старк впервые в жизни ударил женщину.
Спустя три дня в Винтерфелл пришло паническое письмо из Чёрного Замка. Эддард Старк перечитал его, по меньшей мере, с десяток раз, но содержание письма от этого не поменялось.
Спустя почти пять месяцев с момента пропажи одной из первых групп разведчиков Дозора поисковой группе удалось найти несколько тел пропавших чёрных братьев. Тела отправили в Чёрный Замок для осмотра и дальнейших похорон. Но вот того, что случилось дальше, не ожидал никто. Мертвецы ожили прямо в замке и напали на своих бывших товарищей. Они успели убить полторы дюжины дозорных перед тем, как их изрубили на куски, но даже тогда части их тел продолжали двигаться. Письмо было написано лично Джиором Мормонтом с приложенными письменными свидетельствами от всех благородных свидетелей, что были в тот день в замке. В общей сумме их было несколько десятков.
Если у Неда до этого момента и были сомнения в том, что за Стеной творится странное дерьмо, то в этот день они исчезли, равно как и возмущения Роберта касательно отказа друга в его просьбе.
…
Эддард наблюдал, как первый отряд во главе с Бендженом завершает приготовления к отправке на север. Джон с Вель уже успели попрощаться со всеми Старками и теперь прощались с детьми и Дейси. Как бы сильно Нед не хотел бы втягивать в это дело Джона, но обойтись без помощи колдуна и лояльной дикарки в подобном деле будет более чем сложно. Конечно, он потащит с собой и оруженосца. Предупреждения Эддарда, что за такое леди Аллирия выцарапает ему глаза, не помогли.
Кстати об Эдрике. Старк перевел взгляд на последнего. Юный лорд, подобно наставнику, сейчас стоял рядом с двумя девицами: Арьей Старк и Мирцеллой Баратеон. «Он будет отличной парой для Арьи», подумал про себя Старк и снова перевёл взгляд на Джона. Внезапно, глаза Эддарда расширились, он быстро вернул взгляд на Эдрика и потом обратно на Джона. Взгляды, мимика, атмосфера. Уж слишком сильно были похожи эти две картины. Наконец, пришло осознание.
— Блядь, Джон!
Серое Древо, Север
В город медленно въезжала огромная колонна в сопровождении всадников. Были среди них синие плащи дома Дейнов Заката, гвардейцы Ланнистеров и Тиреллов. Пусть среди путешественников всё ещё сохранялось напряжение, но путешествовать вместе всяко безопаснее, чем поодиночке, особенно на Севере. Дейси большую часть пути провела в компании Маргери и Лионетты в одной из многочисленных карет Тиреллов. Детишки нашли общий язык ещё во Рву, а их матери уже в шутку обсуждали возможность заключить помолвку Родрика с Флоренс, лет так через пять-шесть. Братья Ланнистеры, как и делегация Тиреллов, желали отплыть домой из Рва. Джейме с Тирионом было достаточно дождаться одного из многочисленных судов отца, а флот с золотой розой и без того ждал своих хозяев в заливе.
С момента, как королевская колонна покинула Ров Кейлин и двинулась в Винтерфелл, прошло чуть больше двух месяцев. Однако, даже за столь короткое время было заметно, что город стал больше.
Появление гильдии алхимиков, стабилизация региона и медленное восстановление торговли с речниками способствовали стремительному росту. Выгодное расположение и обеспечение безопасности проходящих по тракту караванов позитивно сказывалось на регионе, повышая доход и привлекая всё новых переселенцев.
Поддержание столь быстрого роста города, обеспечение безопасности и санитарии обходилось в копеечку, что должно было вполне себя окупить в долгосрочной перспективе. Но когда население Древа перевалит за двадцать тысяч, от нынешних мер пользы будет значительно меньше.
Вони пока удавалось избегать благодаря общественным туалетам, действующим по принципу выгребной ямы. Людей в приказном порядке переучивали ходить именно туда, как и выливать туда ночные горшки. Постройка канализационной сети велась полным ходом, но это удовольствие дорогое, а на её завершение уйдёт не один год. К тому моменту призовые с турниров закончатся. Как, вполне возможно, и милость Тайвина Ланнистера.
…
— Удивительно, — прокомментировала Дейси, когда ей продемонстрировали первую партию листового стекла.
— Не стану спорить. Хотя мне кажется, что слишком уж много времени было потрачено ремесленниками перед тем, как получилось хоть что-то стоящее.
— Неважно. Главное это то, что мы сможем построить теплицы. Седьмое пекло! Малый дворянский дом с собственными теплицами! — как ребёнок радовалась Мормонт. Эшара лишь улыбнулась подобной реакции. — А если потом продавать излишки…
— То Кварт будет очень зол подобной попытке отобрать у него монополию.
— О нет. Он, наверно, натравит на нас жалостливых, — притворно обеспокоилась Дейси. — Опять.
— Пусть только попытаются.
В Тамриэле, в отличие от Вестероса, стекло не было предметом роскоши. Сей товар был скорее широко распространенным строительным и ремесленным материалом. Наиболее известны были три типа стекла: белое/чистое, грязное и цветное.
Наиболее распространенным было чистое стекло. Почти все алхимические эликсиры и снадобья разливались в тару из такого стекла. Достаточно тонкое, но прочное, что удобно для хранения, оно не оказывало на зелье никаких сторонних эффектов и занимало мало места. Знающий человек благодаря такой таре мог по цвету определить качество покупаемого товара. Также именно таким стеклом застекляли окна горожане в самых густонаселённых городах.
Грязное стекло было самым дешёвым. Оно получило название благодаря своему серому цвету. Такое стекло было самым дешёвым и лёгким в производстве, его могли позволить себе даже крестьяне. Тусклое и толстое, оно пропускало мало света, но свою функцию исполняло более чем хорошо. Почти все крестьянские дома Скайрима застеклялись именно таким.
Цветное было самым дорогим и могло быть абсолютно любого оттенка и насыщенности. Зачастую именно его использовали при строительстве дворцов, храмов и дворянских домов, выкладывая из него разного рода узоры или витражи. Цена на него была высока исключительно из-за целого ряда наложенных зачарований. В другом случае оно было бы даже дешевле белого.
Неудивительно, что Довакин знал секреты производства этого материала. Он намеревался создать мастерскую ещё на Медвежьем острове, но тогда время и условия были максимально неподходящими. Что уж говорить о том, что создание мастерской завершилось за полгода до приезда в Ров короля, начавшись почти сразу по прибытию Джона в крепость.
Охранять мастерскую были приставлены наиболее лояльные из его людей, а работники набраны из тех, кому Джон оказал неоценимую услугу, будь то исцеление смертельно больной дочери крестьянина или что-либо еще, на что не способен обычный человек. Люди Эшары в свою очередь следили за тем, чтобы секрет производства не покинул стен мастерской. Всеми доступными методами и способами.
Однако только спустя несколько месяцев попыток получилось создать материал подходящего для постройки теплиц качества. Все, что получалось до этого, годилось лишь на переработку. Теперь же поводов переживать станет меньше. Как о еде, финансовом положении, так и о поисках друзей среди дворян. Стекло — более чем ценный подарок.
…
Этим вечером шёл небольшой прощальный пир для гостей с юга. Дейси вырвалась с него во двор при первой же приглянувшейся возможности. Она уже показала себя как радушная хозяйка и выполнила просьбу Джона. Для дальнейшего нахождения там у девушки не было ни сил, ни желания. По крайней мере, без Джона. Как оказалось, и в своем укрытии Мормонт была не одна.
— Не думала, что встречу тебя здесь, — отметила Дейси.
— Устала от глупых шуток лорда Тириона и от хвалебных од отца, а от счастливого вида Сансы и Уилласа меня скоро стошнит, — ответила Маргери.
— Мне тоже там не нравится, хотя не то, что не нравится, просто…
— Там нет Джона, — улыбнулась Маргери.
— Именно. Но это не нравится и тебе.
— У нас… было мало совместного времени там, в Винтерфелле. Всё же королевский двор, все на виду.
— По крайней мере, были ночи.
— Верно.
— Но тебя гложет что-то ещё, — отметила Мормонт.
— Честно, я ждала, что Джон ко мне посватается, как только его узаконят, но он не пошёл к моему отцу. Знаешь, я уверена, что мне удалось бы его убедить… — ответила Тирелл, смотря на звёздное небо.
— Это не значит, что он передумал. Ланнистеры, Стена — слишком много дерьма в последнее время. Пойдём, покажу тебе кое-что, — Мормонт потянула девушку обратно в замок.
Девушки вошли в кабинет Джона и двинулись к его столу.
— И что это? — спросила Маргери, когда Дейси развернула перед ней на столе большой свиток.
— Твой свадебный подарок, или подарок в честь вашего первенца или на одни из твоих именин — не знаю. Подарит тогда, когда достроят. Только я тебе об этом не говорила. Это сюрприз.
В свитке был чертёж. Чертёж с планом огромной теплицы. Достаточно большой, чтобы вместить в себе настоящий сад с фруктовыми деревьями, мраморными статуями с беседками и небольшим терновым лабиринтом. Вот тебе и немного Хайгардена.
Все розы, кроме зимних, умирают на севере. Им больше подходит климат Простора. Но что мешает Джону перенести частичку Простора прямо в Ров?
Ланниспорт, Западные Земли
В последний раз Джейме Ланнистер гостил в родных пенатах лет десять тому назад и то исключительно по зову службы. Лорд Тайвин мог долго проклинать Бейлона Грейджоя за сожжённый порт, финансовые убытки из-за пострадавшей на время торговли и необходимость восстановления флота. Однако восстание этого безумца стало отличным поводом повидаться с сыном и в очередной раз попытаться наставить его на путь истинный. Тогда, как и месяцы назад, лорд Тайвин потерпел неудачу.
Бывший королевский гвардеец поймал себя на мысли, что за годы, проведённые в столице, он начал забывать величие родного замка, равно как и факт, что существуют не воняющие дерьмом города. Прошло десять лет, а Утёс Кастерли всё так же возвышался над городом неприступной крепостью. Той самой, осаждать которую не взялся бы и сам Эйгон Завоеватель. Той самой, которая ни разу и не была захвачена. Пусть Джейме никогда и не ставил возвышение и выживание собственного дома во главу угла, но в одном с отцом он был полностью согласен. Пройдет ещё не одна тысяча лет, а Утёс всё так же будет возвышаться над Ланниспортом, а его владыка всё так же не будет беспокоиться о своей безопасности, даже если город сравняют с землей.
Джейме даже не успел заметить, как корабли под красными парусами вошли в порт и пришвартовались. Только толчок младшего брата в сторону причала смог вырвать Ланнистера из плена собственных размышлений.
— Рад, что ты вернулся, Тирион, и ты, Джейме, — Киван Ланнистер поприветствовал племянников в доках.
— Я тоже рад тебя видеть, дядя, — улыбнулся Тирион.
— Дядя, — поприветствовал Кивана Джейме.
Пусть номинально Тирион и считался наследником как Утёса, так и всех Западных Земель, соответственного отношения к нему никогда не было. Всё же он был «позором семьи», как-никак. Карлик привык, что ни церемониальных встреч по возвращению домой, ни большого эскорта, ни даже улыбок родственников он не получает, но сегодня все было совершенно иначе, ведь вместе с ним домой вернулся и Джейме.
Четыре десятка алых плащей в парадных доспехах ждали сыновей Тайвина прямо в порту, а чуть дальше по улице и большая карета. Вся центральная улица, ведущая к замку, была украшена знаменами и штандартами Ланнистеров. Город будто бы приветствовал своего «настоящего» наследника дома.
— Как там Лансель? — поинтересовался делами сына Киван.
— Всё так же верно несет службу нашему светлейшему монарху, — ответил Тирион и поковылял вслед за дядей, вместе с ним, прихрамывая, пошёл и Джейме. Темы поединка Ланнистеры решили избегать.
— Если так, то скоро он получит шпоры и я снова увижусь с сыном.
— Раз уж зашла речь о семейном воссоединении…
— Да, мой брат в городе. Он приказал сопроводить вас к нему, как только вы сойдете с корабля.
— Типичный отец, — фыркнул Тирион и Киван улыбнулся.
— Дженна тоже в городе, — решил поднять настроение племяннику мужчина. — Приехала повидаться с вами.
— Надеюсь, она привезла сладостей, — пошутил Тирион, вспомнив о любимой тёте. Всё же из всех Ланнистеров именно тётя Дженна, дядя Киван и брат Джейме относились к нему наиболее тепло.
— Не сомневайся, племянник, не сомневайся.
— Я думал, что ты предпочтёшь вино и шлюх сладостям, как жаль, что тётя Дженна не привезла последних, — неожиданно пошутил и Джейме. В этот момент Тирион понял, что его брат действительно начал идти на поправку после поражения.
…
В кабинете Тайвина Ланнистера воцарилась гробовая тишина, стоило лишь Джейме развернуть на отцовском столе огромный белый свёрток.
Внутри оказался длинный клинок шестигранного сечения с лезвием тёмно-красного цвета. Кромки его были почти параллельные и резко переходили в острие. Дол был узким, примерно до половины длины, а рикассо меча было чётко выражено. Пусть меч и был двуручным, его балансировка и рукоять предполагали возможность использования клинка как меч-бастард. Эфес меча был стилизован в виде двух замерших в прыжке львов, их глаза были пустыми, по уговору с Тайвином Джон Сноу специально оставил там место для небольших рубинов, а в навершии ещё для одного, размером почти с кулак ребёнка. На лезвии золотом сияла надпись «Услышь мой рёв!», девиз дома Ланнистер.
Тайвин с Киваном замерли в благоговении — впервые за сотни лет владыки Западных Земель снова стали обладателями легендарного клинка. Джейме с Тирионом могли лишь наслаждаться видом отца, ненадолго выведенного из состояния априорного превосходства и безразличия к окружающим. Недолго, однако, лорд Тайвин первым пришёл в себя, за ним это сделал и Киван, глазами задав старшему брату неозвученный вопрос. Тот лишь кивнул.
— Тяжёлый, — было первым, что отметил Киван. — Он действительно ничем кроме веса не уступает валирийским?
— Да, — ответил Джейме, — У нас с Тирионом было достаточно времени, чтобы это проверить.
— Поразительно, — радовался словно дитя Киван. — Но откуда? — спросил он, братья Ланнистеры вздрогнули.
— Лишь один из ныне живущих кузнецов способен выковать нечто подобное. Я устану перечислять, что я пообещал взамен и в каком количестве.
— Цена, заплаченная в своё время за «Светлый Рёв», полагаю, не стоит и рядом, — предположил Тирион. Киван положил меч обратно на стол.
— Правильно предполагаешь. Я лично договаривался с ублюдком, — Тайвин перевёл взгляд на Джейме. — Ещё совсем недавно я был уверен, что ты способен специально проиграть, не оставшись калекой, видимо, я ошибся.
Гордыня Щита Ланниспорта не позволяла признать, что его идеальный сын мог проиграть какому-то бастарду из-за того, что тот оказался лучшим воином. Так что Тайвин предпочел думать, что его сын решил поддаться и сохранить жизнь ублюдку, чтобы не лишиться возможности обрести легендарный меч для своего дома.
— Зато весь двор на деле увидел, на что способен подобный клинок, — пожал плечами Джейме. — А скоро об этом вспомнят и все Семь королевств, равно как и узнают, что теперь и у Ланнистеров есть такой.
— Как и у Тиреллов, — не удержался Тирион. Казалось, братья сговорились и теперь вместе пытаются вывести отца из себя.
— Подождите, мы говорим о том самом ублюдке? — спросил Киван.
— Именно.
— И ты всё равно ему заплатишь? — изогнул бровь Ланнистер.
— Ланнистеры всегда платят свои долги, — повторил известное выражение Тайвин, но вот вопрос о том какой из долгов — «меч» или «покалеченный сын» он оплатит — оставался открытым. — А теперь оставьте нас. Я хочу поговорить с сыном.
Киван исчез почти сразу. Тирион же взял со стола отца кувшин с вином и насвистывая «Рейнов из Кастемере» последовал вслед за дядей.
— Я нашёл тебе учителя фехтования.
— Владеющего левой рукой?
— Обеими. Научит тебя драться этим клинком.
— Меня?
— Мне казалось, ты обучен достаточно хорошо, чтобы знать, что фамильные мечи передаются от одного главы дома другому. Я умру и «Тёмный Рёв» перейдёт тебе, а после тебя — твоему сыну.
— Твой наследник — Тирион, — выдавил из себя Джейме.
— Король Роберт освободил тебя от твоих клятв и обетов. Ты больше не королевский гвардеец и твой отказ от претензий на Утёс больше ничего не значит.
— Я снова вступлю в гвардию, как только восстановлюсь, — заявил рыцарь.
— Да, хромающего калеки ей как раз и не хватает. Этот боров Роберт с радостью унизит тебя отказом при всём дворе.
— Королевская семья нуждается в защите. А твоя дочь и внуки как раз её часть. Кто защитит их лучше, чем я?
— Гвардейцы, ещё способные держать в руках оружие. Ты нужен здесь.
— Здесь?
— Да, здесь. Скоро я отбуду в столицу и попытаюсь не дать государству развалиться на части, несмотря на все старания твоей сестры, её идиота-мужа и их никчёмного наследника.
— У владыки Запада нет достаточной для этого власти.
— Верно. Но она есть у десницы короля. У меня достаточно опыта в управлении государством, а ты избавишь меня от управления Западными землями. Найдёшь себе супругу и будешь хранить Запад для племянника.
— Нет.
— Нет? — голос Тайвина дрогнул.
— Нет, твой наследник — Тирион. Мне не нужен ни этот меч, ни Утёс, ни Запад, ни благородная супруга.
— Я рассказывал тебе, что хотел убить твоего брата? — сменил тему Тайвин.
— Что?
— Ты был юн и, наверно, не помнишь. Это случилось в день, когда он явился на свет. Как только солнце ушло за горизонт, я взял малыша из колыбели и тоннелями спустился на берег. Я хотел оставить уродца волнам, чтобы они унесли его, будто бы мальчика никогда и не было. Но даже я не смог убить сына. После Рейнов и Тарбеков я не должен был испытывать проблем в том, чтобы избавиться от уродца, но я не смог.
— Зачем ты мне это рассказываешь? — сжал кулак Джейме, его лицо покраснело, а глаза налились кровью. Казалось, вот-вот он встанет со стула и прирежет собственного отца.
— Я поражён тем, что ты, оказывается, способен убить любимого брата.
— Что?
— Как только Тирион станет владыкой Утёса, он превратит замок в собственный бордель, может, он даже опять женится на простолюдинке. Не пройдёт и года, как от уважения его вассалов не останется и следа. Я умру и это станет для них сигналом. Мои правнуки не успеют надеть корону, а Западные земли уже наверняка получат нового хранителя и хвала богам, если это будет одна из наших побочных ветвей. А одна уродливая, непропорциональная голова на пике, скорее всего, украсит главные ворота Утёса.
— Ты не обезопасишь своё наследие?
— Я передам его «преемнику», ближайшему в очереди наследования, раз мой старший сын отказывается. А сможет ли он при этом сохранить голову на плечах — будет уже не моей заботой.
— Ты так не поступишь, — Тайвин достал из чернильницы перо и положил чистый свиток на стол.
— Готов написать указ, хоть сейчас. Итак, сын, каков твой ответ?
…
Утром этого дня хозяйка лучшего в Ланниспорте борделя была не на шутку удивлена личностью очередного гостя. Сам Тайвин Ланнистер почтил её скромное заведение своим визитом. Без всяких сомнений, лев, несмотря на свою гордость и величественность оставался мужчиной со всеми вытекающими издержками и потребностями.
Вот только Хранитель Запада никогда не посещал борделей лично. В случае чего, шлюх тайком проводили прямо в Утес. Старый Лев не мог надолго отрываться от своих дел и бумаг даже ради собственных удовольствий, но таковыми были его привычки. Что уж говорить о том, что он никогда не брал другую женщину в их с Джоанной покоях.
Мужчины, изменявшие своим жёнам со шлюхами, в понимании Тайвина были либо обыкновенными развратными животными, неспособными удержать собственную похоть, либо дураками, неспособными выбрать себе хорошую жену. Ни к первым, ни ко вторым Ланнистер, как ни странно, себя не относил. А вот его младший сын прочно закрепился в одном из этих лагерей.
— Отведи меня к нему, — приказал Тайвин, как только к нему подошла хозяйка борделя.
— Конечно, милорд. — кивнула женщина. — Прошу сюда. — В уточнениях она явно не нуждалась.
В свое время Тайвин приказал Джейме соврать брату о том, что простолюдинка, на которой Тирион женился, была куплена, ради того, чтобы карлик наконец стал мужчиной. Как итог, Тирион пришел к выводу, что женщины не могут полюбить его не за деньги и, смирившись со своей участью, пустился во все тяжкие. Об этом решении Хранитель Запада пожалел довольно быстро, но гордыня не позволила признаться в нём даже самому себе. Разгульный образ жизни младшего сына вместе с его постоянным пьянством позорили дом Ланнистер в разы сильнее, чем внешнее уродство карлика.
Ланнистер, к своему удивлению, не застал младшего сына ни в луже собственной блевотины, ни со шлюхой верхом на себе. Карлик сидел около окна с книгой. Вероятно, за ночь он уже успел утолить свою похоть.
— Ты правильно поступил, когда убедил брата вернуться домой, — начал разговор Тайвин, садясь напротив сына.
— Калека, учащийся заново обращаться с мечом — жалкое зрелище, особенно когда на него обращены сотни взглядов. Я не мог допустить, чтобы Джейме отобрал моё место «позора семьи», — ответил Тирион, даже не отвлекаясь от книги.
— И ты правильно поступил, когда убедил колдуна помочь Джейме с ранами, — наконец карлик взглянул на отца. Его разноцветные глаза сверкнули недоверием.
— Похвала от отца, да ещё и дважды за день. Не следовало вчера пить ту мухоморную настойку. Определённо не следовало.
— Я ошибался в тебе, считая идиотом.
— Спасибо.
— Но не ошибся, считая похотливым животным, — Ланнистер не без презрения во взгляде осмотрел комнату, в которой, судя по разбросанной на полу одежде, побывало не менее дюжины жриц любви.
— Надо же насладиться гостеприимством дома перед дорогой в столицу.
— Ты не вернёшься ко двору.
— Нет?
— Я уеду в столицу и займу пост десницы, а ты останешься здесь. Поможешь брату снова освоиться дома, позаботишься, чтобы его дни не проходили исключительно за занятиями фехтованием и подберёшь ему супругу из числа благородных, если он сам не соизволит заняться этим вопросом.
— А что всё это время будет делать сам Джейме?
— Править Западом! С твоей помощью, если потребуется. Заодно и проследит, чтобы ты не превратил наш дом в свой бордель, — Тирион фыркнул.
— Не все твои вассалы будут довольны подчинению дуэту карлика и калеки вместо тебя.
— Тогда бардам придется придумать ещё пару песен в дополнение к «Рейнам из Кастамере». Киван и Стаффорд окажут вам… тебе всестороннюю поддержку.
— Ты всю мою жизнь держал меня как можно дальше от власти, а теперь даёшь мне практически карт-бланш.
— Ты недоволен?
— Интересуюсь, почему.
— Потому что… ты мой сын, — не без усилия над собой произнёс Старый Лев. — И из всех моих детей в последнее время именно ты не разочаровываешь меня.
Солнечное Копье, Дорн
Вести из Винтерфелла довольно быстро разлетелись по всем концам королевства. Конечно, они не могли миновать и Дорн. Доран Мартелл нарадоваться не мог этим известиям. Эдрик Дейн, уроженец Дорна, убил троих гвардейцев Ланнистеров и ушёл безнаказанным, а его кузен Джон Дейн в довершение сделал Джейме Ланнистера калекой, а его племянника беззубым, унизив этим как королеву Серсею, так и её отца вместе со всем их домом.
Это всё ещё не является полноценной местью Тайвину за допущенные зверства его цепного пса, да и Элию с её детьми это не вернет. Зато это покажет, что дом Ланнистер слаб и уязвим, а всё благодаря дорнийцам. В зловещей репутации, созданной Тайвином, впервые за долгие годы появилась первая трещина. «Ланнистеры не всесильны! Когда, если не сейчас?!» вопрошал владыку Дорна внутренний голос, но свойственная осторожность помогала держать желания под контролем.
С выздоровлением Дорана, дела при его дворе начали налаживаться. Пусть и возмущения вассалов о тесно граничащей с трусостью осторожности их принца и никуда не делись. Тяжело больной Мартелл годами держал их в узде, что уж говорить о здоровом. Но отношения правителя с наследницей в последние годы только ухудшались. Во многом из-за предложенных девушке женихов. Шутка ли, но часть из них уже успела умереть от старости и им на замену пришли другие — те, на которых она всё равно не согласится. Из числа последних был Уолдер Фрей и Тирион Ланнистер.
— Ты хотел видеть меня, Доран? — в кабинет вошел принц Оберин. Мужчина привычно было зашагал в сторону стола, за которым обычно сидел Доран, но осекся — его брата там не оказалось.
— Да, брат. У меня есть для тебя важное поручение.
— Какое же?
— Ты отправишься в столицу, — ответил Доран, вышагивая по комнате. Он, казалось, давно забыл, каково это — смотреть на младшего брата не снизу вверх.
— Но зачем? — искреннее удивился тот. Уже более двух десятков лет Королевскую Гавань не навещал Мартелл.
— Отстаивать наши интересы, — едва услышав ответ, принц исказился в зверином оскале. До него уже дошли слухи о личности нового Десницы короля.
— Как скоро?
— Чем раньше, тем лучше. Возьми с собой побольше солдат. Да и Нимерию с Обарой и Тиеной для надёжности. В Королевской Гавани ныне неспокойно.
— Они-то защитят меня от столичных неженок, — улыбнулся во весь рот Оберин.
— Они защитят столичных неженок от тебя, брат.
Глава 46
Черный Замок
В детстве Джону Сноу и Роббу Старку было интересно: чем же все-таки заканчивается Королевский Тракт, куда ведет, и сколько дней этот путь занимает. Мальчишеские головы не хотели усваивать столь простые и очевидные ответы, кои им давал почти любой знающий взрослый. Все им хотелось узнать лично, а то и пару раз проверить, чтобы знать наверняка. Так в результате одной из детских затей, что стала причиной вполне заслуженной порки от их лорда-отца, мальчики пришли к выводу, что Королевский Тракт не заканчивается.
В таком малом возрасте дети просто не способны понять, что такое почти полторы тысячи километров, разделяющих Винтерфелл с Черным Замком, и это только по прямой. Путь этот весьма опасный, долгий и скучный, но в его финале вполне можно увидеть конец самой протяженной на материке дороги воочию.
Резиденция Лорда-командующего Ночного Дозора была последней точкой длинного пути, последним оплотом цивилизации, за границей которого та заканчивалась, равно как и тракт. Дальше была лишь Стена и земли одичалых.
Замок внушал, даже несмотря на отсутствие столь привычных для оборонительного сооружения вещей как вал, ров или даже стены. Он, как и все замки севернее от Перешейка, был меньше Винтерфелла, но крупнее почти всех остальных, в свое время он мог вмещать пять тысяч дозорных. У замка было несколько башен, самая крупная из которых была в три раза ниже Стены. В остальном же его территорию занимали постройки, которые в последние годы активно приводились в порядок.
Почти все черные братья отвлеклись от своих дел, чтобы посмотреть на колонну всадников, въезжающую во двор. Впервые за этот день перестали шуметь строители. Не было слышно ни гула каменщиков, ни топота ног таскавших материалы подмастерьев, даже плотники позабыли о своей брани и перестали переругиваться. Стюарды начали выглядывать из окон, а новобранцы отвлеклись от своих тренировок. Почти все взгляды устремились на гостей замка и на человека, возглавлявшего колонну. Все они знали, кому принадлежит знамя с белым лютоволком и копьеносицей. Чуть ли не половина из них была сейчас здесь исключительно из-за этого человека. Вот только ни один из них не ожидал увидеть этого самого лютоволка во плоти, бегущего рядом с хозяином.
Среди остальных знамен было видно закованного в цепи великана Амберов, черный боевой топор Сервинов на серебряном поле, пылающее солнце Карстарков, конскую голову Рисвеллов и гербы прочих благородных домов Севера.
— Я предполагала, что однажды попаду в Черный Замок. Но тогда я думала, что это станет результатом дороги на юг, а не наоборот, — произнесла Вель.
— И как тебе резиденция ворон? — улыбнулся Джон.
— Разочаровывает.
— Ты просто не видела его пять лет назад. То еще было зрелище.
— Зато Стена впечатляет, — дал свою оценку Эдрик.
— И ты первый за столетия Дейн, что ее увидел.
— Тысячелетие, если брать главную ветвь, — поправил Эдрик. — Королева Нимерия отправила последнего из королей Быстроводной в Дозор, заковав того в золотые цепи.
Всадники начали спешиваться. Быстро опомнились дозорные и подбежали, чтобы забрать у гостей лошадей. Строители и новобранцы тут же вернулись к своим делам. Бенджен Старк тем временем командовал разгрузкой телег, отдавая указания стюардам.
— Сир Джон Сноу! — раздался старческий возглас неподалеку. — Добро пожаловать в Черный Замок!
Обладателем голоса был лысый старик с высоким лбом, седой бородой до груди и зелеными, цвета весенней травы, глазами. Глазами Мормонтов. Он был высок и широк в плечах, а его физическая форма говорила о том, что мужчина все еще может быть грозным соперником в бою, даже несмотря на почтенный возраст. Сам лорд-командующий лично приветствовал в замке гостей. Остальные дозорные почтительно расступались, уступая мужчине дорогу.
— Бастард! Бастард! — каркал сидящий на плече у Мормонта ворон.
— Ворчливый старик! Ворчливый старик! — не отставал от него Коготь.
— Благодарю за гостеприимство, лорд Джиор. И я больше не Сноу. Милостью моего отца, леди Эшары и его величества я Джон Дейн.
— Дейн, говоришь? — изогнул бровь Мормонт. — И как давно?
— Последний месяц.
— Интересно, — задумчиво пробормотал старик.
— Что-то не так? — поинтересовался Джон.
— Сир Аллисер проиграл спор и теперь месяц будет драить нужник, а в остальном все в порядке, — отмахнулся командующий. — Пойдем, накормлю вас и ознакомлю с последними новостями. Путь сюда наверняка был изматывающим.
— Дядя! — в спину уже повернувшего к двери чертога Мормонта влетела радостная Джорель, чуть не свалив того с ног. Старик привычно для себя начал ворчать, правда, на этот раз не без улыбки.
…
Трапеза была довольно скромной. Немного овощей, хлеб, каша и соленая рыба. Все вполне вписывалось в суровый северный быт. Наибольший дискомфорт доставляла не сама еда, а холод, царивший в трапезной, несмотря на горящие очаги. Замок не был построен на горячем источнике, как Винтерфелл. В нем всегда было холодно. Вот черные братья и не отходили от очагов далеко.
Глядя на них, было трудно не заметить, что большая часть дозорных чувствует себя, как минимум, напряженно, то и дело постоянно озираясь и косясь друг на друга. Все-таки не каждый день восстают из мертвых бывшие товарищи. Настроение в замке витало не то чтобы мрачное, скорее прескверное. Разведчики привезли из-за Стены четыре тела, а трупов в замке к концу следующего дня стало еще на пятнадцать больше. Почти всех мертвецов изрубили на куски, как и тех, кого те успели забрать с собой, а потом сожгли для надежности.
Позже Джона отвели к месту погребального костра. Про себя парень отметил, что даже от пепла исходил ярко выраженный след магии, и это спустя пару недель. Ее было совсем немного в количественном плане, однако она была довольно сильной. Слишком сильной для этого мира. Будто бы и вовсе не принадлежала ему. Как, собственно, и душа самого Джона.
Рассказы разведчиков о странных выложенных телами мертвецов узорах тоже не обнадеживали. Рунная ли это магия или нет — Дейн не знал, однако это определенно была не некромантия в общепринятом ее понимании, пусть и с привычным для нее конечным результатом. Слишком топорный призыв как для Нирновской школы колдовства, и слишком сильный остаточный магический след. Было трудно предположить существо столь могущественное, что от его чар призыва фонит даже спустя пару недель. Во всем этом было нужно разобраться.
Красный Замок, Королевские земли
В последний раз Тайвин был на заседании Малого совета короля почти двадцать лет тому назад. Новые лорды, назначенные на пост Десницы, тратили много времени на то, чтобы освоиться на посту, не меньше времени и на то, чтобы их управление стало эффективным. Всем им требовалось время, всем, но не Тайвину Ланнистеру. Он самолично правил государством при Эйрисе Таргариене, будет править и при Роберте Баратеоне.
Правда, ни безумства последнего из королей Таргариенов, ни его откровенно неисполнимые амбициозные затеи не делали положение короны таким шатким, каким оно было сейчас. Четыре с половиной миллиона золотых драконов долга: таким было текущее положение казны. Почти полтора миллиона Ланнистерам и столько же Тиреллам, почти четыреста тысяч Вере, остальное Железному Банку Браавоса и купеческим домам разной степени важности. Тайвин бы не удивился, узнав, что корона успела одолжить серебро и у дома Мандерли.
Ланнистеры, как и любой великий дом, привыкли жить на широкую ногу, что уж говорить о королевской семье. Серсея ни в чем себе не отказывала, Роберт тратил непомерные суммы на свои развлечения. Налоги повышались, но ситуацию это поправляло не сильно. Радовало только то, что с момента турнира в честь пятнадцатых именин Джоффри рост долга замедлился. Этому вопросу необходимо будет уделить внимание, но первоочередным он не являлся, да и долг был далеко не главной проблемой короны. Щит Ланниспорта не был намерен прощать долг даже для внука на троне, как его и не была намерена прощать леди Оленна, даже если бы им удалось породниться с королевской семьей.
Малый совет, по мнению Тайвина, требовал радикальных перестановок.
Ренли Баратеон был абсолютно некомпетентен, даже несмотря на то, что ему почти удалось добиться порядка на городских улицах. С помощью алых плащей с проблемой беспорядков в столице может быть покончено в течении полугода. Его бы хорошо заменить на кого-то лояльного Ланнистерам, но таких людей при дворе и без того достаточно. Роберт упрется рогом только лишь из-за этого.
Станнис Баратеон не покидал Драконий Камень с момента смерти Джона Аррена, не отвечал на письма и явно не был намерен возвращаться в город, как и возвращать туда королевский флот. К собственному удивлению, Тайвин поймал себя на мысли, что отсутствие этого человека имеет и дополнительное плохое последствие. Станнис был отцом последней девицы из великого дома, подходящего для брака с Джоффри возраста, с которой еще можно было попытаться заключить брак. После своей выходки Джоффри мог рассчитывать только на кузину Ширен, не отдавать же Железный трон Мартеллам.
Великий мейстер Пицель был старым, почти бесполезным ничтожеством с яйцами до колен, единственным хорошим качеством которого была верность дому Ланнистер. Долги короны говорили о бесполезности Бейлиша, а неспособность избавиться, наконец, от Визериса и Дейенерис Таргариен компрометировали уже Вариса. Особенно, если учесть последние новости об остатках драконьей династии.
Лишь сир Барристан приносил хоть какую-то пользу. Тренировки Томмена шли хорошо. Мальчик старался и даже показывал вполне неплохой для своего здоровья, но отвратительный для возраста, результат. С таким наставником можно рассчитывать, что хоть один из внуков будет толковым. Если же приставить мальчика еще и к Тайвину и позволить набираться опыта, то с годами из него выйдет и вполне достойный монарх.
Эддард Старк пусть и был помешанным на чести и долге, наивным благородным дураком, но Тайвин отдавал мальчишке должное. Даже ему хватило ума не ввязываться во все это дерьмо.
Привыкшего жить скромно северянина хватил бы удар, узнай он о последней затее лучшего друга. Самый большой турнир за последние годы. Ланнистера эта затея же, напротив, откровенно забавляла. Размах «Турнира Десницы» непременно потешит самолюбие Тайвина и разочарует Роберта. Лучшие из рыцарей, если верить слухам и новостям, на него явно не прибудут. Кошмарный Волк все еще не вернулся в Ров, а Лорас Тирелл ждет рождения первенца и обустраивает собственный замок.
…
Серсея привычно застала родителя у него в кабинете. На столе у Тайвина, как всегда, горы книг и бумаг, под чашей с воском для печати горит свеча, а перо в руке выводит символы на одном из десятков писем, которые лишь за сегодня отправит ее отец. Картина занятого делами семьи Тайвина стала для Серсеи рутиной еще в далеком детстве. Наблюдая за ним, близнецы даже не понимали, кто этот мрачный, суровый на вид человек и что он делает. Джейме с сестрой было три или четыре года, когда их леди-мать объяснила детям, что этот человек их папа.
Сложнее, чем внимания Тайвина в то время, было добиться только его похвалы, того и другого в достатке получала исключительно леди Джоанна. Прошло почти двадцать минут перед тем, как Десница обратил свое внимание на дочь.
— Я планировал поговорить с тобой позже, — сухо констатировал Тайвин.
— Но я здесь уже сейчас. И откладывать наш разговор уже нет смысла.
— И о чем же ты хочешь поговорить?
— О Роберте.
— Что с ним не так? — изогнул бровь Тайвин. — Не трать мое время и назови то, о чем я не знаю.
— Он превратился в проблему.
— Он всегда был проблемой, — отмахнулся Ланнистер.
— Олень отобрал у меня сына и подвергает его здоровье опасности на этих глупых тренировках.
— Вот и замечательно. Мальчик в восторге от того, что отец впервые за долгие годы уделяет ему время. Глядишь, под его и Барристана опекой из Томмена выйдет что-то толковое. А когда твой младший сын перестанет быть неженкой — пропадут и проблемы со здоровьем.
— А если он начнет брать с него пример?! — прошипела Серсея.
— Я хорошо осведомлен о том, на что способен принц, берущий пример с тебя. Вряд ли Томмен сможет разочаровать меня сильнее Джоффри. Их положение все еще можно пересмотреть.
— Джоффри — наследник, и я не позволю ни тебе, ни Роберту лишить мальчика того, что его по праву! Еще год и он будет подходящего для правления возраста, Роберт будет нам больше не нужен.
— Ты глупа, если думаешь, что после вашего спектакля Джоффри сможет усидеть на Железном троне хотя бы год, по крайней мере, без сильного союза, а его, вашими стараниями, в ближайшее время не предвидится. Если же ты не понимаешь, что живой Роберт это единственное, что не дает братьям Баратеонам заявить о своих правах на трон и созвать знамена, то ты полная идиотка.
На лице Серсеи заиграли желваки, а глаза потемнели от гнева. Дыхание женщины перехватило, а когда Тайвин снова вернулся к письму, королева, казалось, была готова выцарапать ему глаза.
— Что-то еще? — спросил мужчина, не отводя взгляд от письма.
— Я хочу узнать, планируешь ли ты мстить северянам за то, что они сделали с Джейме.
— Тайвин Ланнистер не будет мстить ни Кошмарному Волку, ни кому-либо другому из причастных. Джейме пострадал на суде, значит, такова была воля богов.
— Но Ланнистеры всегда платят свои долги.
— Так и есть, но далеко не всегда своими руками, — отмахнулся Тайвин, словно этих слов было достаточно для прояснения ситуации.
— Что? — не поняла Серсея.
— Кто отказал тебе в браке с принцем Рейгаром, прилюдно унизив, предпочтя тебе эту кухонную замарашку Элию? Кто отказался сделать тебя королевой? Кто озвучивал непристойные заявления касательно твоей матери? — на последнем вопросе лицо Тайвина покраснело, а глаза гневно блеснули. Одно это воспоминание выводило мужчину из себя.
— Король Эйрис.
— А кто изнасиловал его невестку и убил единственных внуков?
— Григор Клиган и Амори Лорх.
Зачарованный Лес, Застенье
После воцарения короля Роберта Баратеона люд от мала до велика начал поговаривать, что король Роберт правит всеми семью королевствами, в то время как его лучший друг правит половиной от их территорий. На самом же деле, ситуация была несколько иная и Север был сопоставим по размерам с четырьмя другими вместе взятыми королевствами, а не со всеми оставшимися. Хотя его размеры все равно поражали. Один только Волчий лес по размерам был сравним со всем королевским доменом.
Земли за Стеной по большей части были и вовсе не изведаны. Никто не знал, насколько далеко простирается материк. Карт земель, таящихся за Клыками Мороза, не было ни у кого, но за горными перевалами территорий хватит аж на два Севера. Из изведанного был Зачарованный Лес — огромный лесной массив шел от Стены до гор, простираясь еще на тысячу километров. Лес был огромен, может, даже больше всех Западных Земель, а все, что в нем находилось, было враждебным к незваным гостям. Что жившие там одичалые, что волшебные твари, что сами деревья. Призраками и духами из этого леса пугала своих чад почти каждая мать, жившая южнее Стены.
Страшно было не только детям. Первые ночи в этом лесу стали для большинства членов отряда Джона почти бессонными. Лишь на третий день люди начали свыкаться с чарующим шумом, игрой ветвей и подозрительной безжизненностью леса. Почти ни единого живого существа вокруг. Ни мелкой дичи, ни хищника, ни человека. Даже белок не было видно, одни только редкие птицы напоминали о том, что лес не вымер.
Ищущие славы молодые дворянские дети, увязавшиеся с лордом Дейном в «поход за Стену» рассчитывали явно не на это. Молодая, горячая кровь жаждала славы, ратных подвигов, зарубок на ремне и трофеев. Молодняку казалось, что нахождение рядом с уже прославленным в столь юном возрасте Кошмарным Волком принесет все это безо всяких проблем. Ветер в голове лишь подогревал эти мысли, раздувая их в настоящий лесной пожар.
Эддард Карстарк, Клей Сервин, Джорель Мормонт и Русе Рисвелл пока не выказывали своего разочарования от пути. Маленький Джон Амбер же наоборот. Он все никак не мог дождаться возможности покрошить черепа одичалым, а их все не было и не было, о чем юноша все время причитал и жаловался. Затем он привычно ловил на себе взгляд Вель, после чего извинялся и краснел под смешки остальных. Девушка лишь отмахивалась со словами: «Все в порядке, большой лорд», — и путь продолжался. Кто не выказывал разочарования вовсе, так это Эдрик Дейн. Парень знал, что вскоре их отряд ждет и битва, и слава, и трофеи, и даже подвиги. Рядом был Джон, а он умеет притягивать проблемы, нужно лишь подождать.
Всего в отряде было с полсотни человек. Благородные северяне, люди Джона Дейна и несколько черных братьев, возглавляемых Бендженом Старком. Такое количество было оптимальным. Отряд не слишком большой для медленного продвижения по местности и не слишком маленький, чтобы уступать по численности бандам одичалых.
Старку совершенно не нравилась затея племянника, но тот был непреклонен в своем намерении осмотреть место смерти дозорных. «Какой прок от колдуна, если он останется в Черном Замке?» — вопрошал Джон, на что ответа не находилось. Бенджену оставалось лишь надеяться, что он сумеет обеспечить сохранность племянника, а позже, когда они вернутся в Черный Замок, то он обеспечит Джону и тумаки. На пару с Эддардом. За самодеятельность. Хотя кто, как не колдун с благородными свидетелями, сможет не только обеспечить полную поддержку Дозора Севером, но и выяснить, что происходит за Стеной.
На четвертый день пути отряд добрался до места назначения.
— Это было здесь, — указал на поляну один из разведчиков. — Тут и был выложен из останков тел тот узор, а около той рощи мы нашли тела наших братьев.
— Какой-то ритуал одичалых? — предположил Эдрик.
— Нет. Вольный народ практикует жертвоприношения путем развешивания останков врагов на ветвях. Ни один из известных мне кланов не занимается ничем подобным, — ответила Вель.
— Как долго тут пробыл этот… узор? — спросил Джон.
— Мы не знаем, — ответил разведчик, — но он был совершенно неповрежденным, когда мы его обнаружили.
— То есть звери начали растаскивать останки только сейчас, — подвел итог Джон.
— Боялись чего-то? — спросил Эдрик.
— Или кого-то, — поправила Вель.
— Ты что-то чувствуешь, Джон? — поинтересовался Бенджен.
— Магия. Такая же, как и от сожженных трупов.
В Застенье ощутить чары было совершенно не трудно. Перешеек, в сравнении с остальной частью материка, был просто доверху наполнен магией, но тут ее было еще больше. Местами даже в десятки раз.
— То, что они связаны, было вполне очевидно, — пожал плечами Старк. — Мы ничего нового не выяснили и не нашли.
— Нет. Есть след. Слабый, но четкий, — пробормотал Джон.
— И куда он ведет? — скептически изогнул бровь Бенджен.
— На северо-запад.
— В той стороне река, нужно будет сделать крюк. А мы потратим на это не менее пары недель.
— Как хорошо, что среди нас есть дикарка, знающая этот лес лучше, чем все черные братья вместе взятые, — усмехнулась Вель.
…
Через несколько дней пути они достигли реки. Выяснилось, что Вель неспроста хвалилась своими навыками. Как оказалось, под рекой есть, пусть и небольшая, но очень длинная пещера, выход из которой вел на другой берег реки, к ней добирались еще сутки. Бенджен Старк про себя отметил, что даже зная как о самом переходе, так и о приблизительном месте его расположения, он вряд ли смог бы найти его вновь. Видимо, одичалые действительно были колдунами.
Отряд взял путь на северо-запад. Нужно было найти хоть какое-то толковое объяснение происходящего. Хотя если они так ничего и не найдут между первой рекой и Оленьим Рогом, то продолжать это путешествие не будет никакого смысла.
Стоило только миновать реку, как погода ухудшилась. Ветер стал сильнее, грозя превратиться в настоящую вьюгу. Скорость отряда замедлилась, а количество пройденных за день километров пошло на спад. Словно что-то потустороннее хотело, чтобы отряд не добрался до цели. К счастью, один из последующих дней оказался гораздо приветливее предыдущих.
— Леди Уайтлинг, — обратился к девушке Маленький Джон. Казалось бы, грозный великан все-таки смог избавиться от своей первичной стеснительности в присутствии красавицы и теперь от скуки донимал ту вопросами.
— Да, большой лорд?
— Вот одичалые воруют себе жен, а женщины одичалых могут красть себе мужей?
— Могут, если силенок хватит, — пожала плечами Вель.
— Можешь не бояться за свою честь, Амбер. Чтобы украсть тебя, понадобится как минимум полдюжины копьеносиц, — усмехнулся Джон. Те, кто были рядом, издали несколько смешков.
— А если кто-то… — начал Эдрик. — Не хочет быть украденным?
— Обычно жену воруют из другого клана. Ее родственники и весь клан в целом всячески этому мешают. Да и сама девушка редко бывает согласна, а значит — сопротивляется.
— А если ее все-таки получилось украсть? — не унимался Дейн.
— Эдрик, Арья тебе бубенцы отрежет, если ты из-за Стены вернешься с одичалой, и я даже не стану ей мешать, — пошутил Джон, его подопечный покраснел, хотя румянец на его лице можно было спокойно списать и на холод.
— Если мужчина смог украсть девицу, несмотря на защиту братьев, друзей и клана, то такой мужчина, без сомнений, достоин, чтобы быть ему женой и рожать ему детей. Ей нечего противиться. Но если он даже после этого ей не мил, что ж, — усмехнулась Уайтлинг. — Всегда можно откусить себе язык.
— Сопротивляться вообще обязательно? — разговором откровенно заинтересовалась и Джорель.
— Сопротивляются всегда, но если девице мужчина мил, то и не особо сильно.
— Подожди, — остановился Джон. — Ты не особо сильно сопротивлялась. То есть…
— А почему, по-твоему, я не откусила тебе ухо, не разбила губу или хотя бы не исцарапала лицо? — захлопала ресницами Вель. — Ты меня даже не связал.
— Думал, что украл красавицу, а оказалось, что это она украла тебя, — загоготал во весь голос Амбер.
Ответить Джон не успел.
— Враг! Враг! Враг! — махая крыльями и привлекая к себе внимание, каркал Коготь. Лютоволк зарычал, готовясь к скорой схватке. Шерсть его встала дыбом, а глаза казались еще более красными, чем обычно. Он, как и ворон, почувствовал исходящую угрозу.
На поляну перед отрядом начал выбегать враг. Сначала поодиночке, а потом и группами по пять-десять человек. Облаченные в шкуры одичалые, вернее — их трупы, не останавливаясь, неслись на своего врага. Им не мешали ни сугробы, ни вывернутые под неестественными углами конечности, ни волочащееся по земле оружие, застывшее в хватке холодных пальцев.
Больше половины из них могли сойти за живых, но посиневшая кожа и сияющие неестественным синим светом глаза это не то, чем может похвастаться живой человек. У остальных отслаивалась сгнившая плоть или отсутствовала та или иная конечность. Были среди них и почти что скелеты с почерневшими от времени костями и безо всякого оружия и одежды. Даже один мертвый дозорный был.
— В шеренгу! Взвести арбалеты! — скомандовал Джон, обнажая Закат. Приказ — единственное, что не позволило начавшейся было панике выйти из-под контроля.
Отряд пришел в движение и чуть меньше чем через минуту был готов к схватке. Снег не позволял выстроиться в нормальную стену щитов, а от копий, если верить рассказам дозорных, пользы не будет, но строй, дисциплина и команды командира это то, что сейчас нужно. Стрелки встали позади и приготовились.
— Залп! — выкрикнул Джон.
Отряд разрядил арбалеты. Больше половины болтов достигли цели, но без какого-либо эффекта. Только стрела, выпущенная Вель из лука с сияющими рунами, дала результат. Девушка попала под ребро ближайшему к строю скелету и грудь того просто разорвало в клочья, что, однако, не помешало, оставшемуся без верхней своей части телу продолжить бег вперед.
— Вель, продолжай стрелять! Остальные приготовились к ближнему бою! Возможно, предки уже ждут нас.
Арбалеты с луками были отброшены. В ход пошли булавы, щиты и топоры. Великан Том покрепче сжал в руках алебарду. Маленький Джон с предвкушающей ухмылкой обнажил огромный, уродливый двуручный меч. Вель успела уничтожить еще пятерых перед тем, как расстояние с трупами сократилось. Джон закончил с заклинаниями поддержки.
Самыми первыми в отряд вклинились одиночки. Пусть умертвить уже умерших было несоизмеримо тяжело, они не были бессмертными, что доказал Маленький Джон, без проблем разрубивший пополам скелета, хотя даже без головы оставались вполне боеспособными. Великан Том повторил успех Амбера.
Булавы и топоры дробили кости и отсекали конечности, «убить» удавалось не всегда, а вот вывести из боя — вполне. Атаки мертвецов были беспорядочными и хаотичными: ни приемов, ни выучки. Они даже не могли преодолеть щиты, как и додуматься обойти строй с флангов и окружить, вот только их было слишком много. Мертвецы шли вперед с одной лишь целью. Нести смерть, не считаясь с потерями.
Одолев первую волну, отряд получил секундную передышку, но новые трупы стремительно приближались новой единой волной. Более широкой, чем отряд северян.
— Yol-Toor-Shul! — прокричал Джон.
Толпа нежити прямо перед ним вспыхнула, почти полностью потеряв боеспособность. Огонь быстро переходил с одного мертвого тела на другое и в момент, когда нежить вклинилась в строй, треть трупов догорала в снегу, а оставшиеся уже и не несли былой угрозы.
— Боги на нашей стороне! — взревел Амбер и с новой силой начал кромсать труп за трупом, пока не столкнулся с закованным в кирасу скелетом южанина. Меч был быстро перехвачен за лезвие, а удар дужкой гарды безо всяких проблем раздробил незащищенную ничем голову и часть позвоночника.
Как оказалось, уничтоженная голова не убивает тело, а отрубленная конечность вполне способна продолжать двигаться сама по себе, но такой угрозы, как раньше, такие трупы уже не представляют, а лишь мешаются в бою. Отсечь руки и голову, раздробить позвоночник — вот выигрышная стратегия.
Лютоволк ворвался в группу мертвецов, разделив ее надвое, словно несокрушимый волнорез воду, попутно повалив на землю еще полдюжины. Его хозяин не отставал от зверя. Сразу два тела были разрублены Закатом почти пополам, а третье, не успевшее встать, Джон добил колющим ударом. Дивного все же зверя выбрали себе для герба Старки. Всего восемь секунд было вполне достаточно, чтобы отгрызть взрослому человеку обе руки по плечо.
Отряд медленно отходил назад, добивая налетающих на щиты, не успевших сгореть противников. Сил на удары не жалели и через пару минут сражение утихло. Лишь десятки клацающих челюстями голов и ползающих в снегу рук с ногами говорили о том, что еще ничего не кончено.
— Ебучие Боги! Что это, блядь, было?! — спросил Эддард Карстарк, переводя дыхание.
— Сказки матушки о вихтах воплотились наяву, — издал нервный смешок Русе Рисвелл. Северяне обменялись понимающими взглядами.
— То, что я убила умершего, считается за убийство или нет? — решила уточнить Джорель, еще десяток нервных смешков раздался по отряду. Люди медленно начали приходить в себя после увиденного.
— Огонь убивает их окончательно, — отметила Вель, глядя на сгоревшие останки, которые таки перестали двигаться.
— Нужно собрать в кучу, что осталось. Собрать и сжечь. За дело, — скомандовал Джон.
Черный Замок
Начиная с самого раннего детства Эддард помнил одну простую истину. В Винтерфелле всегда должен быть Старк. Лорд Рикард обучил ей всех своих детей, начиная с сыновей и заканчивая Лианной. Короли Зимы, а ныне Хранители Севера, покидая фамильную твердыню, неизменно должны были оставить ее заботу на кого-то из семьи. Во время восстания Винтерфеллом и всем Севером остался править Бенджен. Ныне эта обязанность легла на Робба Старка.
Если бы не угроза из Застенья, то нынешнее время можно было назвать просто идеальным для Севера. Союз с Тиреллами обеспечил королевство пищей и теперь можно не бояться тысяч смертей, что были неотъемлемым спутником каждой Зимы. Западное побережье спокойно, новый флот стережет море, а Мормонты с Гловерами — сушу. Вассалы тратят меньше денег на пищу, а значит, и жалуются сюзерену теперь меньше. Перешеек под надежной защитой, торговля процветает. Роббу Старку будет очень тяжело оплошать, а Эддард сможет уделить возможной угрозе все свое время.
Вместе с Эддардом в Черный Замок прибыли и главы других дворянских домов Севера. Многие из них были заметно недовольны, не встретив в замке своих детей. Еще более недовольными они стали, стоило им только узнать, куда их дети отправились. Если на Маленького Джона Амбера управу найти было уже довольно трудно, то взгляд лорда Джораха обещал мало хорошего для леди Джорель по возвращению, а взгляды леди Барбри и ее брата Родрика Рисвела обещали равно то же для Русе.
— Удалось узнать что-то новое? — спросил Эддард у Джиора Мормонта, когда переругивание его вассалов, наконец, затихло.
Главы домов Севера почтительно замолчали, ожидая ответа.
— Вчера прилетел ворон лорда Джона, — лорд-командующий передал Старку письмо. — Если верить написанному, то Застенье просто кишит живыми мертвецами. От недавно умерших до почти иссохших.
— Неужели кто-то действительно способен на подобное? — изогнул бровь лорд Болтон.
— Если здесь несколько мертвецов навели такой шорох, то на что способны десятки таких же?
— Поднимать трупы… Рассказы об Иных правда… — неизвестно кому задавали свои вопросы лорды. Эти возгласы быстро были подхвачены остальными.
— Иных отряд как раз еще и не встретил, — начал было Мормонт, но его перебили.
— Где они сейчас?
— Где-то между Оленьим Рогом и Кулаком Первых Людей. С каждым днем отряд встречает все больше и больше трупов, нападающих на все живое, что встретят.
— И куда они направляются? — задал интересующий его вопрос Родрик Рисвелл.
— Лорд Дейн предпочел умолчать об этом.
— Нужно было придушить засранца в колыбели! — прошипел Старк.
— Зато мы узнали причину, по которой одичалые так рвутся на юг, — лорд Болтон снова привлек к себе внимание.
— Необходимо мобилизовать все дома Севера, милорды, срочно займитесь этим. Войска должны быть готовы к отправке по первому же зову. Нужно уведомить короля и все остальные дома.
— Ебучие Боги! Сначала одичалые, а теперь и армии мертвых с Иными! — начал возмущенно причитать Большой Джон.
— Вот про одичалых в письме как раз и не упоминается, — отметил Джиор Мормонт.
— Блядь! — ужаснулся собственной догадке Эддард. — Мальчишка ищет одичалых!
Зачарованный лес, Застенье
После первой встречи с мертвецами такие же большие группы, как первая, отряду больше не встречались. Однако с каждым пройденным на север километром погода становилась все хуже, а встречи с нежитью происходили все чаще. Почти все группы небольшие, максимум на десять-пятнадцать тел.
Вихты — именно так называли эту нежить — были чем-то средним между Нирновским скелетом и драугром, хотя варьировались гораздо сильнее. Они могли быть как безумно быстрыми, так и довольно медленными. Первые были по большей части относительно свежими трупами. Сохранность тела напрямую влияла как на скорость передвижения, так и на способность удар что держать, что наносить. Каждый удар наносили от души, не чувствуя усталости и не заботясь о сохранности собственного тела. В силе и эффективности такие удары мало чем уступали ударам дубиной или булавой и безо всяких проблем могли сломать кость. Старые скелеты с облезшей плотью были медленными, били слабо и уничтожались значительно легче, но уже толпа таких представляла нешуточную угрозу.
Как оказалось, Закат способен умертвить вихта одним ударом в туловище, даже не «смертельным». Он, вместе с рунным луком Вель, оказался ультимативным средством в борьбе с нежитью. Он и три копья с эбеновыми наконечниками, что Джон решил взять с собой. Зачарованный лес же запылал десятками погребальных костров. Отряд перестал удивляться самовозгорающимся кучам мертвых тел уже на пятой.
Вольный народ, по словам Вель, не хоронит трупы, а сжигает. Дейн мог только порадоваться этой новости, ведь в противном случае добрая треть леса уже бы была полна вихтами. Самих же одичалых все еще встретить не удалось. Скорее всего новый Король-за-Стеной уже собрал их в единое войско и готовится либо к обороне от орд трупов, либо к нападению на Стену. Оба варианта имели мало шансов на успех.
В Застенье магия восстанавливалась быстрее, но с каждой новой стычкой с нежитью ее приходилось тратить все больше и больше. Идя по лесу, Джон оглядывался назад и видел веру своих соратников в успех, веру в возвращение домой и веру в самого Джона. Глаза северян, полные надежды, ободряющие улыбки Вель, глупые шутки Амбера, молчаливая поддержка Эдрика. Все это помогало Джону вести отряд дальше.
Спустя пять дней они так и не нашли ничего кроме нежити, а магический след, по которому держали путь, и вовсе пропал. Но ему на смену пришло странное гнетущее чувство, чувство, что кто-то неуловимый наблюдает за каждым их шагом, кто-то… иной. Казалось, существует пара глаз, что следит так пристально, что не то что не отводит взгляд, а даже не моргает.
Джон, придя к выводу, что поиски почти не возымели успеха, уже хотел отправиться обратно в Черный Замок, но, наконец, отряд встретил живых.
…
Будучи братом Ночного Дозора, Абель успел излазить южную часть Зачарованного леса вдоль и поперек. Он по праву считал, что знает эту местность лучше, чем кто-либо другой из черных братьев. Быть может, он обрел этот навык сам, быть может, просто сказывалась кровь первых людей и одичалые в родителях. Мужчина безо всяких проблем не раз пересекал Стену, даже будучи разыскиваемым дезертиром. Его наглость граничила с безумием, а удача с божественной поддержкой.
Абель успешно проник в Винтерфелл, лично увидел короля Роберта, его двор, большую часть северных лордов и представителей их семей. Абель выступал на пирах, слушал и запоминал, но даже спустя недели ни один из жителей твердыни не обратил на него никакого внимания, а он уже знал о их планах. Эти новости и знания еще сыграют свою роль во вторжении вольного народа на юг. Стоит лишь вернуться обратно.
Мужчина покинул замок и успешно вернулся обратно за Стену и двинулся в лагерь одичалых. Он успешно избегал патрулей Ночного Дозора и встреч с вихтами. Он даже украл себе жену по пути и нашел новых спутников. Удача все время следовала за ним. Вплоть до этого дня.
…
Джон вместе с немногими из отряда, что шли впереди, успел лично узреть картину сражающихся с трупами одичалых. Вольные люди дрались отчаянно, со всей своей яростью и желанием жить, но преимущество было не на их стороне. Вихтов было больше, почти сорок, все при оружии против пятнадцати живых, половина из которых женщины. Вихты не знали усталости, не чувствовали боли и не боялись умереть. Живых же с каждой минутой становилось меньше.
— Поможем? — спросил Эдрик, наблюдая за схваткой.
— А у нас есть выбор? — ответил вопросом на вопрос Джон. Северяне обнажили оружие, рядом с местом схватки их было меньше дюжины.
Абель со всех сил ударил топором ближайшего вихта прямо по колену. Атака получилась успешной, и тот начал терять равновесие, попутно оседая наземь. Упасть мертвец не успел — следующий удар раздробил черепушку, дойдя почти до середины груди. Этот вихт угрозы больше не представлял.
За спиной у мужчины начал подниматься один из, казалось бы, побежденных. Абель уже было повернулся, чтобы отбить очередную атаку, но труп пригвоздило к земле копье женщины, его женщины. Затем она ударом ногой по позвоночнику разделила тело почти пополам. Бывший дезертир поймал себя на мысли, что сейчас было бы неплохо сбежать, воспользовавшись суматохой схватки.
Рядом, размахивая двумя топорами, кричал бранные слова один из одичалых. Он ловко уклонялся от неумелых атак нежити и атаковал сам. Удар, затем еще один и еще — в результате труп остается без обеих рук, а еще один — без головы. Дикарь лишь хвастливо посмеивается, поздно замечая, что безголовый вихт подполз слишком близко и схватил его за ногу. Мертвецы, которые не представляли серьезной угрозы, просто повалились на него всем скопом, сбив с ног. Всего миг спустя к ним на помощь подоспели и те, кто был боеспособен. Барахтались тела, мертвецы наносили удары по живому прямо сквозь себе подобных. Мужчина кричал о помощи, но ее не было. Его топор валялся в нескольких шагах, а рука с другим была привалена телами и даже не могла оторваться от земли. Спустя пять секунд его крики утихли.
Живых осталось лишь шестеро, остальные пали в бою, забрав с собой дюжину вихтов.
— Нужно уходить! Сейчас! — прошипел Абель, его жена кивнула.
— Для этих тварей потребуется костер побольше!
Неожиданно на одну из групп трупов набросился великан с двуручным мечом. Широкий взмах и сразу двое вихтов остаются без ног. Скелеты падают, но не теряют желания сражаться. Их цель остается прежней — умертвить живых, а как к ним добраться трупам неважно: хоть шагом, хоть ползком.
Джон Амбер медленно отходил назад, чтобы не умереть как нерадивый одичалый ранее. Вихт бросился на него слева, но лишь налетел на вовремя выставленный щит синего плаща. Его товарищ отпихнул труп назад обратной стороной древка копья, а Эддард Карстарк вдарил по груди вихта булавой, да так сильно, что тот почти сложился пополам. Приблизительно так в группе и сражались те, чье оружие не уничтожает нежить с одного удара. Ударить, потом отойти, чтобы не дать окружить, или отпихнуть тело, чтобы затем ударить вновь.
Справа на Амбера хотел броситься еще один вихт. Под удар снова подставили щит, но по нему никто не ударил. К шоку щитоносца удар мечом пришелся по правой руке, в которой было почти бесполезное копье. Кровь хлынула из раны, выставляющей под обозрение часть кости. Рука была сломана. Непонимающим взглядом раненый глядел на противника. Дозорного, в синих, светящихся глазах которого явно остались остатки разума.
С ревом на него, размахивая алебардой, бросился Великан Том. Но дозорный, что должен был стать его соперником, к шоку всех живых, лишь ухмыльнулся и отошел в появившуюся за его спиной гущу мертвецов. Та волной хлынула на Тома, похоронив его под своими телами. Северяне бросились на помощь. Они пытались сбросить тела с Тома или уничтожить вихтов, но почти безрезультатно.
— Блядь! — выругался сражающийся сразу с несколькими трупами Джон.
Он отскочил назад и вонзил меч в землю. Эдрик и Русе бросились к нему, чтобы закрыть от атаки. Руки Дейна засияли ярким желтым светом, а, когда он разжал кулаки после исполнения магических пассов, такой же свет начал просвечиваться сквозь кучи тел, навалившихся на Тома.
— Вытаскивайте его!
Кости вихтов начали трещать, а их тела запылали безвредным для живого человека огнем. После такого-то результат был даже от ударов обыкновенным оружием. «Аура Стендарра» успела доказать свою эффективность в войне с вампирским кланом Волкихар, не стоит упоминать, на что она способна в бою против низшей нежити. Вот только она все еще слишком манозатратна. Наконец, из-под кучи тел вытащили Великана Тома. Изрубленного, но живого и злого, как медведь. Ореол света вокруг мужчины делал эту картину поистине завораживающей.
Джон схватил меч и снова ринулся в бой под прикрытием Эдрика и лютоволка. Вель вернулась к стрельбе. Новая стрела разорвала грудь подступающему вихту, лишив ближайшего к нему руки.
— Джон! — выкрикнула девушка.
— Что?
— Там! — указала она в сторону, где из-за сугроба приближались еще три дюжины вихтов. Часть из них даже была с луками.
Дейн закрыл глаза и сосредоточился. Это заклинание может истощить его почти в ноль, а «равновесие» лучше в реалиях Застенья не применять. Пара обнаженных парящих над землей огненных женских силуэтов появились прямо за его спиной и, распознав в нежити врага, принялась метать в них огненные шары. Сам Джон бросился в атаку на мертвого дозорного. Тот явно был командиром.
Джорель Мормонт рубанула мертвого одичалого по груди, но топор завяз, а девушке пришлось отпрыгнуть. На помощь подоспел Эдрик, упокоив мертвеца окончательно. Одного удара копья с эбеновым наконечником было вполне достаточно.
К этому моменту к схватке подоспели и остальные из отряда северян, а немногие выжившие одичалые бросились в атаку с новой силой. Немногих оставшихся мертвецов начали кромсать топоры с булавами, делая их почти беспомощными. Закат сверкал под лучами солнца и наносил удар за ударом. Фехтовать с противником, не боящимся пропустить удар, было бы непривычно, но опыта по борьбе с нежитью из прошлой жизни у довакина было вполне достаточно. Здесь же и вовсе каждый пропущенный удар будет смертельным для мертвого дозорного, их схватка закончилась довольно быстро. Джон отбил удар и контратаковал, его соперник попытался блокировать, но пропустил колющий в грудь.
Шок отразился в глазах мертвого дозорного, когда тот осел наземь от одного лишь пропущенного удара. С его смертью остальные вихты стали драться гораздо хуже. Былая сплоченность и организованность бесследно исчезла.
Через пару минут не осталось нежити, способной оказывать хоть какое-либо сопротивление. Еще шевелящихся сбрасывали в одну большую кучу. Огненные существа лишь лениво метали огонь, как только замечали шевеление в куче. Вскоре та запылала, а существа успокоились.
— Он и такое умеет, — пробормотал Эдрик, совершенно безэмоциональным тоном, глядя на парящих в бездействии атронахов.
— Ты все еще удивляешься? После всего увиденного? — поинтересовалась Вель.
— Мне просто интересно, почему он не использовал их раньше.
— Посмотри на них… — девушка обратила внимание Дейна на некую степень женственности, коей атронахи обделены точно не были. — А тут толпа мужиков. Вдруг кто-то из них… — пошутила Вель.
— Не знаю, как они, но король Роберт точно попытался бы, — усмехнулся оруженосец.
…
Выживших одичалых было пятеро. Всех их связали. Так, на всякий случай. Гордость и упрямство вольного народа не позволили им бежать с места схватки, равно как и ворон, знающий где их потом искать, заодно с не так сильно уставшими северянами.
— Что тут у нас? — спросил Джон, подходя к пленникам. Вель и Эдрик шли следом.
— Четверо дикарей и шпион, возможно, бывший дезертир, — ответил Бенджен, указывая на Абеля.
— Попрошу! Я бард! — улыбнулся Абель.
— Знаешь его? — спросил Джон.
— Нет, но я видел его в Винтерфелле.
— Вель?! Это правда ты?! — неожиданно воскликнула дикарка, которая старалась держаться рядом с мужчиной.
— Далла? — спросила Вель и, к недоумению остальных, тут же присела рядом, заключив ту в обьятия. — Сестра!
— А день становится только интересней, — пробормотал Эдрик.
Глава 47
Ров Кейлин, Север
Проходят века, люди рождаются и умирают, меняются границы королевств, рельеф материков. Целые империи гибнут, а культуры исчезают из мира. Игра — остаётся неизменной. Фигуры появляются на доске, игроки оттачивают свои навыки и адаптируются к новым правилам, а если нет — то неизменно проигрывают. Каждый гребёт под себя. Такова уж Игра в престолы. Ремесленники, торговцы, лорды и короли стремятся усилить позиции своего дома и сделать всё возможное, чтобы сохранить хотя бы малейшее упоминание о нём в анналах истории.
Дом Тирелл не был исключением. Леди Лионетта была в некоторой мере благодарна Джону Сноу. В своё время он сыграл немаловажную роль в ускорении её брака, хотя тот в любом случае состоялся бы. Однако благодарность не мешала ей делать ходы в уже собственной игре.
Родрик Мормонт был единственным сыном Джона Дейна. Несмотря на другое имя, мальчик может претендовать на всё, чем его отец владеет сейчас, в случае если других сыновей у Джона не появится. Это ещё без учета наследия находящихся на пике своего могущества Мормонтов и возможного унаследования колдовских талантов. Более чем выгодная партия для малышки Флоренс. Так что нет ничего удивительного в том, что леди Тирелл пошла на сближение с Дейси Мормонт. Подруга не посторонний человек. С ней договориться о помолвке гораздо легче.
Леди Оленна лишь усмехнулась, когда её невестка вместо возвращения в Хайгарден выразила желание погостить на Севере, а в частности во Рву ещё немного, чтобы провести время в компании новой подруги. Маргери это желание всецело поддержала.
Леди Оленну ждали накопившееся за время отсутствия дела и заботы Простора. Уилласу было нужно представить супругу оставшимся вассалам, Лорас и Вилла должны были отправиться в Данстонбери и погрузиться в заботы по управлению собственными землями. Лишь Гарлан остался на Севере с младшей сестрой и супругой. Благо злоупотреблять гостеприимством и задерживаться в замке больше чем на полторы недели ни одна из леди Тирелл намерена не была.
Пока Лионетта подбивала клинья к Дейси, Маргери завоёвывала уважение северян: жителей Серого Древа, Рва Кейлин и придворных Джона. Привычная тактика полного успеха не возымела. В городе не было сиротских приютов, богаделен и септ. Зато в нём было огромное чардрево, около которого девушка регулярно молилась, и чардревный дом, в котором помогала дочерям Мары как обыкновенная девушка при помощи посильного труда и как леди при помощи пожертвований.
Первые дни её потуги не вызывали у Эшары ничего за исключением снисходительной усмешки, но потом женщина обратила внимание на один интересный факт. Золотая роза научилась почти идеально копировать характерный северный говор*. Да ещё и за поразительно короткое время. Турнир в Белой Гавани, свадьба в Винтерфелле, общение с Джоном в Хайгардене — мало возможностей, но почти идеальный результат. Что уж говорить об исключительно хорошем мнении о девушке у почти всех пообщавшихся с ней северных дворян. Это было интересно. Очень интересно. «Идеальный вариант для «законной» супруги», — подумала Дейн.
…
Утром этого дня погода была тёплой даже по южным меркам. Можно было всецело насладиться чистым северным воздухом. Дейси в компании Лионетты обедала на балконе, выходившем во внутренний двор замка. Почти все гости отправились домой и, наконец, можно было забыть о роскошных пирах и подсчитать убытки. В комнате Родрик играл с сестрой и подругой. Их матери не могли наблюдать за той картиной без умиления. Синие плащи, в последнее время не отходившие от леди Мормонт далеко, тоже.
— Они хорошо смотрятся вместе, — улыбнулась Лионетта, указывая на детей. — Что думаешь?
— Думаю, что регулярное общение с этим маленьким засранцем может испортить тебе дочь.
— Я же серьезно, — хихикнула Тирелл.
— Мормонты и Тиреллы… — пробормотала Дейси. — Не помню, чтобы эти два дома роднились.
— Да и с Фоссовеями любой ветви тоже, — задумчиво пробормотала Тирелл.
— Флоренс Мормонт. Неплохо звучит.
— Такой союз был бы честью для моей дочери.
— Только не озвучивай такую мысль в Просторе. Ещё слухи пойдут о жестокой матери, желающей сослать дочь на далёкий холодный остров.
— Не буду. Гарлана хватит удар. Он в восторге от дочери и балует её сверх всякой меры.
Дейси, пусть и не была сильно искушённой в интригах персоной, но почти сразу поняла цели собеседницы. Мормонт не могла, да и не хотела ничего обещать подруге. Дейси нужна Джону здесь, а Медвежьему острову и Джораху нужен наследник. Мальчик отправится туда, как только достаточно подрастёт, и заключать помолвки без учета мнения кузена Мормонт не собиралась.
— Дейси, мы можем поговорить? — на балкон вошла Маргери.
— Конечно.
— Наедине.
Дейси удивленно изогнула бровь, но кивнула. После чего жестом приказала своей страже уйти, хотя те не сильно спешили выполнять приказ и оставлять свою леди наедине даже с подругой, но всё же послушали. Вилла и немного недовольная золовкой Лионетта ушли с детьми в другую комнату.
— Так, что же случилось?
— Я сегодня порезалась, когда отрезала бинт.
— И? — Уточнила Дейси. Маргери протянула руку вперед, продемонстрировав еле заметный розовый след от пореза.
— Кровь остановилась почти сразу. Сама. А рана почти исчезла, пока я доехала в замок. Я ничего не делала.
— А ведьмой называли меня, — фыркнула Мормонт.
— А сжечь могут меня. Вот будет потеха, — Маргери села за стол и налила себе вина.
— Когда вы с Джоном трахаетесь, ты хочешь продолжить, даже если устала?
— Ну, да. Внутри становится так… тепло и ещё спокойно, а мигом спустя я снова полна сил. При чем тут это?
Мормонт взяла в руку кувшин с вином, к которому за весь день так и не притронулась, и два кубка разного размера.
— Представь, что вино в кувшине это магия. Вся, что есть у Джона. Чтобы залечить, скажем, обыкновенный порез ему нужно её «вылить». Конечно, далеко не всю, — Дейси медленно наполнила вином тот кубок, что был больше.
— Но мы говорим об усталости, — отметила Маргери.
— Именно, — Дейси указала на меньший кубок, который всё ещё был пустым, и стала медленно переливать в него вино из первого кубка. — Столько магии нужно, чтобы залечить рану. В первом то количество магии, которое он расходует.
Мормонт лила вино до тех пор, пока не наполнила утварь до краев, и даже после этого долила ещё немного. Так, чтобы вино не пролилось на стол.
— Магия в самом кубке — лечит рану. Та, что не проливается — избавляет от усталости.
— Но это ещё не все.
— Верно, — северянка опять наклонила первый кубок и вылила из него все, что там оставалось. Вино стекало по стенкам прямо на стол, пачкая белую скатерть. — Он потратил больше магии, чем было необходимо. Но она всё равно не исчезла бесследно.
— А сейчас подробнее.
…
Магия школы восстановления применялась на Дейси Мормонт чаще, чем любая другая. Поначалу это было исцеление ран на войне, затем восстановление сил во время регулярных тренировок, а позже и любовных утех. Магическая энергия раз за разом наполняла тело юной северянки и почти всегда её было больше, чем необходимо. Энергия копилась внутри тела, дожидаясь своего часа и ища выход, но не бралась из ниоткуда и не могла просто так уйти. Ей нужен был выход. Потраченная мана не использует себя на заклинание сама, не позволит самой Дейси колдовать, зато она способна оказывать благоприятное воздействие на тело.
Дейси далеко не сразу обратила внимание на то, что она ни разу не болела с момента восстания Бейлона. Позже девушка поймала себя на мысли, что теперь она устаёт значительно медленнее, синяки или растяжения проходят быстрее, а иногда, очень редко, её совершенно не клонит в сон. Пройденные с момента первой встречи с Джоном годы если и тронули леди Медвежьего острова, то почти на ней не сказались. На всё это и уходила магия, "пролитая" Дейси на стол. Северянка бы не удивилась, если бы и взаправду оказалась колдуньей.
Похожая ситуация была и с Вель, а теперь, как выяснилось, и с Маргери. Магия восстановления воздействовала и на них, пусть и слабее, чем на Мормонт. Всё же дольше всех с колдуном и провидцем была именно она.
Всё это позволило жёнам-щитоносицам использовать рунную магию первых людей. Руны, словно живые, чувствовали магическую силу внутри девушек и спешили на неё откликнуться. «Мало какой рыцарь смог бы одолеть Джейме Ланнистера в схватке на копьях, что уж говорить о женщине», — так думали многие. Думали и были правы.
Но только у женщины в «рунных» доспехах, способных частично гасить импульс удара, способствовать соскальзыванию атак в корпус и весящих в два раза меньше, если те надеты, более чем хорошие шансы на успех. Да и прорези в турнирном шлеме совершенно не мешали обзору, при прежней высокой защите для глаз. У рыцаря Полумесяца, как и у прочих таинственных рыцарей, были свои секреты и на поле этого самого рыцаря они явно не заканчивались.
Джон потратил годы, чтобы понять, как работают перволюдские каракули. Сотни часов, потраченных на изучение рунных цепочек, их значения и применения, явно того стоили. Пришлось полностью пересмотреть режим тренировок в фехтовании и упражнений в магии, как и время для своего «сна». Наибольший вклад в это дело оказал Бронзовый Джон Ройс, позволив взглянуть на фамильный доспех, но даже так довакин не смог постичь и малой части секретов. Джону даже страшно было представить, на что способна броня Ройсов, если в неё облачится кто-то, в чьём теле есть магия.
Белый рунный лук тоже был далеко не простым. Вольная женщина могла использовать три рунных цепочки: одна из них отбрасывала цель на пару метров назад, другая разрывала в клочья вместе с выпущенной стрелой, а третья позволяла стреле лететь абсолютно прямо на расстояние до двухсот метров без потери пробивной силы. Одичалая даже научилась использовать первые две цепочки в комбинации.
В этот день Маргери Тирелл узнала много чего нового.
Зачарованный Лес, Застенье
В последние недели сбор трупов и останков мёртвых тел с их дальнейшим сбросом в одну большую кучу и поджогом превратился в монотонную рутину, не требующую ни сильного внимания к занятию, ни интереса к процессу. Пока Джон с остальными благородными о чем-то расспрашивали пленных, у Вель появилась возможность пообщаться с сестрой.
Со смертью родителей Далла стала для Вель неоспоримым авторитетом. Лучшей подругой, наставницей и единственным действительно близким человеком. Всем, что Вель знала и умела, она была обязана старшей сестре. Что уж говорить о пережитой Зиме и не одном десятке незадачливых «женихов» с травмами разной степени тяжести.
Девушки, конечно, были похожи. Далла тоже была светловолосой и полногрудой, на полголовы выше сестры, да и чуть шире её в плечах. Глаза у сестер были совершенно одинаковые, а отличия в чертах лица слабые. Однако неописуемой красавицей среди вольного народа Далла не считалась — хорошенькая, но не более того. Хотя, будь она «поцелована огнем», то разговор шёл бы совершенно по-другому.
Вель не знала, завидовала ли её красоте сестра, ведь её пытались украсть чаще, чем Даллу, но в том, что постоянные попытки «сватовства» не на шутку раздражали старшую из вольных женщин, она точно не сомневалась. И дело было даже не в количестве попыток, а в слабости пытавшихся. Не отдаст же Далла младшую сестру какому-то слабаку.
— Значит, ты и поклонщик… — не без укора произнесла Далла, обращаясь к сестре. — Да ещё и из Старков. — На этих словах Вель и вовсе показалось, что сестра собирается плюнуть ей в лицо.
Далле, как и любой вольной женщине, было трудно принять союз сестры и поклонщика. Особенно, если этот самый поклонщик — сын Старка. Этот дом в Застенье был известен не меньше, чем дом Амбер, и тёплых чувств также не вызывал.
— Он украл меня и теперь я принадлежу ему, — пожала плечами Вель.
— Нужно было защищать тебя не так рьяно, — фыркнула Далла. — Глядишь и не стала бы женой поклонщика.
— Он не выбирал, кем родиться! — прошипела Вель.
— Как и все мы.
— Он сильный воин и оборотень, — девушка поймала себя на мысли, что этими словами пытается заработать одобрение сестры для Джона. Хотя в текущих реалиях и совершенно в нём не нуждалась. Ведь именно Далла формально была пленницей.
— Сильный?
— Достаточно сильный, чтобы родить ему дитя.
— Ты, гляжу, времени за Стеной зря не теряла, — ободряюще ухмыльнулась Далла.
— Там у меня не было твоей защиты, — серьёзным тоном заговорила Вель. — Почти все из нашего рейда погибли. Я осталась одна, среди ненавидящих меня поклонщиков, желающих повесить меня на ближайшем суку. А он мог дать мне защиту, — зашла с другой стороны Вель.
— И ты решила его соблазнить?
— Вроде того.
— Как? — спросила Далла и Вель опустила взгляд на свою грудь.
— Хоть какая-то от них польза.
— Но ведь дело не только в этом? — всё же вольной женщине было трудно утаить что-то от старшей сестры.
— Да.
— Любишь его? — вздохнула Далла.
— Очень… — Вель замолчала. — Ты злишься? — спросила она, опустив голову.
— Нет, — покачала головой Далла. — Просто не ожидала.
— Жизнь — странная вещь.
— Тебе с ним хорошо?
— Жизнь по ту сторону от Стены непривычна. Не нужно голодать, спасаться от ворон, бояться Зимы и всего прочего. По большей части всё спокойно, мирно и размеренно…
— Звучит как идеальная жизнь.
— Но не с Джоном, — ухмыльнулась Вель, закончив фразу. — С ним никогда не бывает скучно.
— А вот и он, — одичалая указала головой в сторону приближающегося рыцаря.
— Здравствуй, Далла, — обратился Джон к одичалой.
— Здравствуй, — сухо поздоровалась женщина. — И как же именовать тебя? Мой лорд? Лорд Дейн? Сир Джон? Сын Старка?
— Можно просто «Джон». Вель много о тебе рассказывала.
— Так уж много? — изогнула бровь вольная женщина.
— Ну, мы с ней довольно часто обсуждали наших любимых сестер, — усмехнулся Дейн, и Вель отвернулась в попытке скрыть тень румянца.
— Что с нами будет? — спросила Далла. — Со мной и Абелем. Убьёте нас, как поклонщики обычно делают с вольным народом?
— Чёрные братья настаивают на этом, — начал парень.
— Джон, — вмешалась в разговор Вель, но Дейн продолжил.
— Но поклонщики родню не убивают, а ты теперь часть семьи или что-то вроде того. Значит и твой муж тоже, — казалось, одичалая не верит ни единому его слову. — Но если вы попытаетесь сбежать или нападёте на моих людей, то я уже ничего не смогу сделать. И ещё одно.
— Что?
— Если ты поможешь разговорить своего упрямца-мужа, то чёрные братья даже перестанут настаивать на пытках.
…
Абель был мужчиной немногим старше Эддарда Старка. Его каштановые волосы тоже начала беспокоить седина, а в резких чертах лица была отчетливо видна кровь первых людей, хотя цвет глаз у мужчины был не «северный», а карий, как и большинства уроженцев Простора. Мужчина был стройного телосложения и среднего роста. На вид он не представлял серьёзной угрозы, но то, что он смог украсть сестру Вель, для Джона говорило о многом. Он-то не раз слышал рассказы девушки о бытности Застенья.
Не без помощи со стороны Даллы удалось разговорить и Абеля. Информацией о себе тот делился неохотно, часто сводя разговор к шуткам или глупым рассказам. Природное обаяние играло мужчине только на руку, но даже так кое-что удалось узнать.
Абель рассказал, что, будучи дозорным, нёс службу в Восточном Дозоре-у-моря. Ни Бенджен, ни прочие чёрные братья из отряда мужчину не знали и не могли ни подтвердить, ни опровергнуть его слова. Около десяти лет назад Абель дезертировал, а когда среди клановых вождей началась борьба за титул Короля-за-Стеной, стал одним из приближенных Манса Налётчика, который таки смог захватить власть и начал объединять кланы. Манс поручил Абелю проникнуть в Винтерфелл и узнать о планах и текущем положении дел в рядах южан. С чем агент успешно справился. На обратном пути он встретил Даллу и не смог устоять перед её чарами. По пути в лагерь Манса их группу и настигли вихты.
— Неужто это для того, чтобы заковать меня в цепи? — усмехнулся Абель, закончив свой рассказ. Джон перерезал веревки у него на руках кинжалом.
— Цепи для пленников, а ты не пленник.
— А кто же?
— Союзник, попутчик, родственник. Называйся как хочешь.
— Поклонщики и вольные — союзники, — сплюнула одна из выживших одичалых. — Раз я такое слышу, значит Старые боги решили знатно меня поиметь перед смертью.
— И во мне, и в вас течёт кровь первых людей. Я украл вольную женщину и, что самое главное, и у меня, и у вас всё ещё бьётся сердце. Все мы хотим жить. Разве мы такие уж разные?
— Может и нет, — пожал плечами Абель. — Что тебе от нас ещё нужно?
— Раз ты был в Винтерфелле, то и сам должен знать.
— Значит сейчас последуют вопросы, — заключил одичалый, потирая запястья.
От первых встреченных за недели в Застенье живых удалось узнать довольно много, а с учётом континентального масштаба информация была и вовсе бесценна. Мертвецы шли с севера на юг, а вьюга шла за ними следом. Деревня за деревней, клан за кланом, племя за племенем они истребляли всех встречных на пути людей и животных, а мёртвые пополняли их войско. Большая часть нападений происходила по ночам, вместе с наступлением сильнейших холодов. Огонь помогал убивать этих тварей и защищал от них, но вьюга и холода были неумолимы — они уже полностью поглотили долину Теннов, не оставив там живых.
Иные возглавляли орды нежити и Иные же подымали мертвецов, исчезая во вьюгах с первыми лучами солнца и уводя за собой свои армии. Возможно, их магия была не так эффективна, если воздействовала на огромное количество мёртвых тел. Возможно, часть вихтов их просто не слушалась. Но факт оставался фактом — вслед за ними уходили не все мертвецы. Оставшиеся одиночки сбивались в группы по десять-пятнадцать тел и бесцельно бродили по лесам, нападая на встречных живых. И чем сильнее разрасталось воинство нежити, тем больше появлялось таких групп. Именно с такими отряд Джона и сталкивался.
Но вот только о вихтах, сохранивших остатки разума, а также воинские и тактические навыки никто из одичалых не знал и не слышал. Мёртвый дозорный не только умел хорошо драться, но и держал три десятка мёртвых в резерве и даже использовал стрелков. Это вызывало здравые опасения. В случае, если потенциальная многотысячная армия нежити будет состоять не из безмозглых вихтов, а солдат хотя бы уровня крестьянского ополчения, то шансы Севера на выживание будут стремиться к нулю.
— Где сейчас Манс? — спросил Джон у Абеля, как только узнал о вихтах всё, что только мог.
— В своём лагере.
— Ты знаешь, где это? Сможешь добраться туда?
— Путь далёкий и опасный. Да и не так просто бродить по лесу, кишащему живыми мертвецами.
— А если мы тебя проведём?
— Тогда путь будет более безопасным, как и долгим. Но зачем тебе Манс?
— Поговорить.
— О чём ему с тобой говорить?
— О том, о чём я не могу поговорить с тобой.
— И ты действительно думаешь, что он захочет с тобой говорить?
— А почему нет? Я оборотень, колдун, сын лорда Старка и у меня есть к нему предложение.
— Он не знает, что ты оборотень, он не видел, как ты колдовал, и не поверит простым словам.
— Словам своего приближённого поверит.
— Этому приближённому скормят его собственный член, как только узнают, что он провёл отряд поклонщиков к лагерю или рассказал, где он!
— Только к этому месту от Стены сотни километров. Ни одно крупное южное войско не сможет пройти столько по недружелюбной пересечённой местности, а то, что пройдёт, не сможет представлять весомой угрозы вольному народу.
— Значит, мы зашли в тупик. Если я проведу тебя в лагерь, то меня убьют сородичи. Если я скажу, где это, ты может и не приведёшь за собой войско, но не доберёшься туда без потерь. В любом случае всё упирается в то, что Манс просто не захочет с тобой говорить. Уж я-то знаю, — ехидно улыбнулся Абель.
— И что же сделать, чтобы он снизошёл до разговора с поклонщиком? — саркастически спросил Джон.
— Заинтересуй его.
— И сейчас ты предложишь действенный способ.
— Какой умный южанин, — хихикнул Абель. — Я встретил Даллу по пути на север. Она и остальные из её группы решили бежать из клана за Стену. Их кретин-вождь не хочет присоединяться к Мансу.
— Насколько я понял, у Манса в войске людей и так достаточно.
— Не без этого. Этот кретин слишком туп, чтобы подчиниться Мансу ради выживания. Когда Иные доберутся туда, по эту сторону от Стены станет на одного идиота меньше. Вот только своим упрямством он обрекает на смерть весь клан и все окрестные племена. Несколько тысяч женщин, детей и стариков будут обречены, а войско Манса не пополнится сотнями хороших воинов.
— Даже я не успел приговорить столько людей к смерти, а меня прозвали Кошмарным.
— С твоей помощью Далла проводит нас в свой клан, а там я либо брошу вызов этому кретину, либо смогу убедить тех, у кого ещё остались мозги, пойти с нами. Твоя помощь покажет, что ты друг вольного народа, а сотни соплеменников, пополнившие ряды армии Манса, станут отличным поводом выслушать меня, перед тем как вспороть мне брюхо. Глядишь, ваша встреча и состоится.
— Нужно всего-то успеть добраться до клана твоей жены раньше Иных.
— Будто ебучему Кошмарному Волку можно поставить задачу, которую он не выполнит, — фыркнул Абель. — Ну что? По рукам, поклонщик? — одичалый протянул Джону руку. Дейн её пожал.
— По рукам, одичалый.
Абель знал, что его нынешнее положение почти что безвыходное. Провидец, колдун и оборотень в любом случае добьётся от него своего и узнает, где лагерь Короля-за-Стеной. Сбежать не получится, перебить отряд северян ночью тоже, как и бесцельно водить их по Зачарованному лесу. Зато ситуацию вполне можно было обратить себе на пользу.
Волантис, Эссос
Кто бы что ни говорил, но настроение Джона Коннингтона и его воспитанника в последние месяцы было более чем приподнятым. В основном благодаря новостям из Вестероса, все из которых были хорошими.
Планы, заговоры, секреты, годы в бегах и поиске сторонников. Все это, наконец, дало свои плоды. Как и отправка лояльного драконьей династии агента к Кошмарному Волку. Бастард стал Дейном, представителем древнейшего и одного из наиболее уважаемых благородных домов континента. Пусть Дейны и известны как Дорнийский дом, не пользующийся на Севере особым почетом, но Дейн это уже не Сноу и если за Джоном Сноу, по разным оценкам Леморы, были готовы пойти около половины вассалов его лорда-отца, то было просто страшно представить, сколько из них пойдут за Джоном Дейном. Страшно для его брата и мачехи, разумеется.
Лемора делала всё возможное, чтобы добиться поддержки Джоном притязаний Эйгона Таргариена на Железный трон. В успехе её работы сам Эйгон не сомневался, особенно после новостей из Винтерфелла. В нынешних реалиях не существует сценария, по которому после смерти короля Роберта Джон Дейн, да и главы прочих северных домов, присягнут Джоффри Баратеону. К счастью для них, тут же появится отличная заморская альтернатива.
После заключения брака между Дианной Дейн и Мейкаром Таргариеном, было трудно найти более верный драконьей династии дом. Последний из Мечей Зари был лучшим другом принца Рейгара, вернейшим и наиболее близким из его приближённых. Ничего не изменилось и сейчас. Дорану Мартеллу стоит лишь созвать знамена от имени нового короля, как Дейны не только откликнутся на зов, но и обеспечат безопасный проход пустынных копейщиков через перевал, охраняемый Чёрным Приютом. Эта Игра началась очень давно и Дейны всегда были на стороне родни. Леди Аллирия Дондаррион (в девичестве Дейн) уж точно сможет убедить своего мужа не только пропустить дорнийцев через границу, но и присягнуть Эйгону.
Сам Кошмарный Волк, если верить донесениям Леморы, намерен сделать Маргери Тирелл своей супругой. Если он достигнет цели, то Север с Простором сформируют просто монолитный альянс. Вот и выходит, что вместе с Дорном против короны выступит сразу три из семи королевств.
Остальные хорошие новости о расколе в королевствах можно даже не перечислять. Тайвину Ланнистеру придётся постараться, чтобы сохранить за внуками их наследие. Вот только светлая полоса для Таргариенов длилась слишком уж долго, она, как следовало ожидать, закончилась.
— Тайвин Ланнистер рушит все наши планы, — доложил информатор лорда Вариса на одном из советов Юного Грифа и его сподвижников.
— Разве он не занят государственными делами? — спросил Коннингтон.
— Занят, но, к сожалению для нас, борьба с остатками старой династии входит в их число.
— Разве лорд Варис перестал «оберегать» нас? — поинтересовался уже Юный Гриф.
— Не перестал, но дальнейшая протекция вашего дяди и тёти приведет его к лишению головы. Лорд Тайвин и без того поражён некомпетентностью Малого совета.
— Это плохо, — подвёл итог Гриф.
— Пока лорду Варису удается показывать свою лояльность, способствуя очищению столичных улиц от криминальных гильдий. Но потом вопрос очередного покушения на Дейнерис и Визериса встанет ребром.
— Думаете, он добьётся своего?
— Во время восстания Роберта Баратеона ваш дед назначил меня на пост десницы. Занимал его я недолго. Не смог найти в Каменной Септе, скрывающегося там, не без помощи местных, Роберта, раненого Роберта.
— Вы не рассказывали мне об этом в подробностях.
— Тогда ваш дед сказал мне, что будь его десницей Тайвин Ланнистер, то тот просто бы сжег весь город целиком, но приказ своего короля выполнил бы. Не сомневайтесь, мой принц — если лорд Тайвин отправит за головами ваших родственников убийц, то непременно их получит. А с их смертью, день, когда явятся и по вашу душу, станет лишь вопросом времени.
— В таком случае мы должны найти последних Таргариенов, — принял решение Эйгон. — Найти и защитить!
Рассвет уже давно вступил в свои права, но небо, казалось, даже и не заметило этой перемены. На небосводе совсем тускло сияло солнце, тщетно пытаясь согреть своими лучами хоть кого-то, или хотя бы осветить пространство вокруг. Одно светило сменилось другим, а ночь… Ночь так и не закончилась.
В последние дни ночь шла вслед за вьюгой, вслед за армией тьмы, пожиравшей всё на своем пути. Хаотичными рядами шли на юг мёртвые: великаны, люди, дикие и домашние животные и даже малочисленные дети леса с морозными пауками — те, кто, по мнению многих, существовали исключительно в детских сказках. Воинство застилало собой всё аж до самого горизонта. Не было живым мертвецам ни конца ни края, не осталось в ещё бьющихся сердцах людей надежды и отваги. Медленно, но неумолимо сокращалось расстояние между царством мёртвых и царством людей.
Синие глаза, полные триумфа и презрения, глядели на жалкие потуги смертных дать последний бой, выиграть лишние часы жизни для родных и близких и отправиться на встречу с судьбой и предками. Обладатель этих глаз не испытывал жалости, не знал пощады или горести поражения. Зловещее появление закованного в доспехи воина, чужого для этого мира, всегда предвещало смерть для смертных.
Люди — странные создания. Слишком хаотичны, непредсказуемы и глупы. Чтобы сохранить свои жалкие жизни, они бегут, куда глядят глаза, и только когда бежать уже некуда — начинают огрызаться во всей своей неистовой ярости и первобытной злобе. На их чаше весов гордость нередко проигрывает желанию жить, но даже это желание способно уступить славной смерти.
Рядом с бесчисленной ордой упырей самое большое из войск человечества выглядит, по меньшей мере, жалко. Копейщики Дорна, тяжёлая пехота Запада, бесчисленное ополчение Простора, чёрные братья, разношёрстные отряды речных и озёрных владык, сурового вида мужчины из всех концов Севера и Штормовых земель, ступившие на сушу пираты и налётчики с обветренной кожей и абордажными топорами, лучники, которые одним залпом накроют всё небо стрелами и тяжелые рыцари Долины, смешавшиеся с прочей кавалерией — все они выбрали славную смерть, все они позабыли о гордости и старых обидах. У солдат тряслись коленки, дрожали руки и клацали зубы, тут и там в воздухе отчетливо слышался аммиачный запах, но ни один из воинов не глядел на юг. Лишь на север, лишь в сторону своей скорой и славной кончины.
Серые, пронзительные и леденящие душу не хуже, чем синие, глаза. В них нет ни страха, ни ярости — есть лишь усталость. Они медленно оглядывают войско, в котором были все: храбрецы и трусы, богачи и нищие, старики и безусые юнцы, мужчины и женщины, лорды и простолюдины, бастарды и дети брака. В этот день не было между ними разницы, но было единство.
Джон моргнул. Снова то самое странное чувство, окутывающее абсолютно всё, вплоть до самого естества. Он видел всё величие этого войска, как и видел, что оно обречено на смерть. Тысячи знамен: от древних и известных, до совершенно незнакомых и недавно вышитых — сегодня окропятся кровью и будут втоптаны в грязь.
Самое родное из знамён, его собственное, было в шаговой близости. Прекрасная светловолосая дева, закутанная в тёмно-синий плащ, стояла подле него, готовая исполнить свой долг перед мужем.
— Пора, — тихо сказал он и дева кивнула.
Спустя всего лишь мгновение плащ оказался у её ног и дева предстала перед ним полностью обнажённая. Манящие изгибы, плоский живот, и ободряющая улыбка — она словно и не изменилась с момента их первой встречи. Девушка не дрогнула, несмотря на холод и ветер, будто бы она и вовсе его не чувствует, как и синеглазые твари.
В последний раз Джон прильнул к её манящим сладким устам. Она закрыла глаза, словно не желая запоминать его тем, кем он был сейчас. Холодное, бритвенно-острое лезвие пронзило её сердце. С последним вздохом девушка упала к его ногам с застывшей на лице предсмертной улыбкой, словно ушла в мир грёз и ей снился самый сладкий из снов.
В этот момент лезвие меча Джона запылало огнём. Таким же красным, как и её кровь.
Зачарованный лес, Застенье
Джон резко открыл глаза, вздрогнув. До рассвета оставалось менее часа, а чарующую тишину леса нарушал лишь треск дров в кострах и перешёптывания часовых. Дейн сонно потёр заспанные глаза одной рукой, другую прижала Вель. Девушка удобно устроила голову на груди у мужа, наслаждаясь миром грёз.
— Опять плохой сон? — пробормотала она сквозь дрёму.
— Вроде того, — ответил Джон, убедившись, что с возлюбленной всё в порядке. Дыхание спокойное и размеренное, а на груди нет и намёка на след от колотой раны. Парень вздохнул и коснулся щеки любимой — тёплая. — Вроде того.
Вель прильнула к мозолистой ладони. Лютоволк, спокойно дремавший до этого момента в ногах, недовольно поднялся и повернул голову набок, словно спрашивая у хозяина: «Что случилось?».
В последнее время Джону снился именно этот сон. Началось это после первой встречи с вихтами. Сон повторялся из раза в раз, заканчиваясь на одном и том же моменте. Лишь личность девы, в чьё сердце Дейн вонзал клинок, была разной. В какие-то дни это была Дейси, в другие Маргери. Этой ночью ею была Вель. Один раз в её роли оказалась и вовсе Мия Стоун.
Было в этих снах что-то ещё. Что-то чарующее, что звало Джона отправиться на Север к Клыкам Мороза. Он ощущал это каждый раз, как просыпался.
Вольная женщина поморщилась и начала моргать, медленно приходя в себя и тихо причитая на сорванный сон. Длилось это до тех пор, пока Дейн не обнял её и не притянул к себе для поцелуя. Это явно подняло девушке настроение, она привстала и начала перебирать свою одежду, пока Джон заплетал её медовые локоны в тугую косу. Позже она помогла ему с застёжками.
Перед выходом из шатра они снова слились в поцелуе. Ни один из них не хотел покидать тёплые шкуры и общество друг друга, им хотелось задержаться в этом шатре как можно дольше и забыть обо всех обязанностях и ответственности, но с рассветом отряд должен был отправиться в путь.
В Застенье Вель просто расцвела. Она всё чаще улыбалась, её глаза блестели радостью и восторгом каждый раз, когда она пересказывала северянам ту или иную сказку о лесе, и хитринкой, когда встречались с глазами Джона. Здесь не нужно было притворяться, не нужно было держать лицо, подбирать слова или быть подчёркнуто вежливой с мудаками при титулах. Её ночи всегда будут принадлежать Джону и ей неважно, что под ними — шёлк или шкуры.
Вель было легко любить. Любить за красоту, за ночи, проведённые с ней, за находчивость или храбрость, за материнские способности и любовь к Родрику. В конце концов, и за то, что девушка априори примет сторону мужа, как и любая другая одичалая. Но Джон успел полюбить в ней абсолютно всё, даже её ворчливость.
Отряд продолжил держать путь к стоянке клана Даллы. Вечерами, когда продолжать путь не было ни сил, ни смысла, северяне останавливались на ночлег. Абель развлекал всех игрой на лютне и песнями со всех уголков материка, а ночью делил с Даллой шкуры. Одичалые женщины стали чувствовать себя значительно спокойнее, убедившись в почти беспрекословной власти Джона и в том, что он действительно украл себе жену из числа вольных. Во время переходов они старались держаться поближе к Вель, ища то ли её защиты, то ли покровительства.
— Ты понравился Далле, — сказала Вель Джону в один из дней.
— Точно? Мы с ней особо не общались.
— Точно, она сама мне сказала, — подтвердила слова сестры Вель, плотнее кутаясь в плащ из медвежьей шкуры, который носила не без гордости.
— Твои новые подруги странно на меня смотрят, — сменил тему Дейн.
— Они уважают тебя, уважают и боятся. Им трудно поверить в то, что можно путешествовать по этому лесу не избегая схваток с вихтами, а, наоборот, истребляя их.
— Настолько, что уже даже не хотят вспороть тебе брюхо за «измену»? Сейчас их немного, но когда мы доберемся до места…
— Это неважно, Джон. Я уже говорила об этом с Дейси.
— Правда?
— Да. Я сделала выбор. Я выбрала тебя и Дианну с Родриком. Всё остальное больше не имеет значения: ни клан, ни вольный народ.
…
Джон знал, что с этими снами и зовом нужно что-то делать, но никто из тех, кто был рядом, помочь с этим не мог. По крайней мере, из числа смертных. В Тамриэле можно было попросить помощи и у богов, но местные пантеоны были явно не в силах её оказать. Семеро существовали исключительно для обслуживания работы церковной машины Веры. Старые боги были больше похожи на сущности, обладающие той или иной мистической силой и властью, но прямой помощи не окажут и они. Утонувший бог или божества сестринцев были далеко от Зачарованного леса. Наиболее близким и достижимым был Рглор, но он больше походил на демона, а зачем обращаться за помощью к незнакомой враждебной сущности, когда под рукой есть более действенный вариант.
— Вермина, — позвал Джон, как только отошёл от места стоянки на достаточное расстояние.
Ответа не последовало. Даэдра были сущностями могущественными, но гордыми. Они легко шли на контакт со смертными, но отсутствие подобающего уважения не терпели. Дейн закатил глаза.
— О, Вермина! Плетельщица Снов, Госпожа снов и Королева кошмаров! Ответь на мой зов и даруй свою мудрость! Взываю к тебе!
Ответа, как и первый раз, не последовало.
— Что ж, придётся обратиться к Азуре. Она любит звёзды и точно ответит Дейну, — фыркнул Джон. Гордый принц просто не мог допустить, чтобы жалкий смертный предпочёл его великого кому-то ещё, даже если этот кто-то — другой даэдрический принц.
— Ты желал говорить со мной, смертный? — ехидный женский голос донёсся глубоко из подсознания Джона.
Тем временем тень от ближайшего дерева начала формировать женский силуэт. Женщина в корсажном платье и маской в форме змеиной головы медленно шла навстречу, опираясь на посох, что держала в левой руке. Три змеи, сошедшие прямо из теней соседних деревьев, следовали за своей госпожой.
— Да, госпожа. У меня есть к тебе вопросы.
— И ты думаешь, что отвечу на них? После того, как осквернил мой артефакт и лишил целый город моего благословения?
— Смотри на это с другой стороны. Я мог заслужить честь обладать им и отдать кому-то другому. Скажем, последователям Меридии или Молаг-Бала.
— Дерзок и нагл. Как и всегда.
— Но ты всё равно явилась сюда. Значит, хотя бы выслушаешь.
— Говори. Что тяготит мысли того, кто не владеет собственной душой?
— Мои сны.
— Понимаю, — хитро усмехнулась женщина.
— И что скажешь?
— Признаться, я удивлена. Тот, без участия которого не обошлось ни одно значимое событие, не желает стать героем очередного пророчества, спасти мир живых и объединить царство людей. Как эти красные букашки его зовут? Азор-Ахай?
— Не ценой жизни Вель или Маргери с Дейси.
— Какой же ты дурак, — женщина заливисто засмеялась.
— Что?
— Ты можешь уйти из жизни столетним старцем, довакин. Ты можешь знать все известные Хермеусу тайны мироздания и обладать абсолютно всеми знаниями смертных мужей. Ты можешь уметь читать Чёрные Книги и Древние Свитки. Но ты всё ещё переживаешь о глупых пророчествах.
— Любовь сделала меня дураком, — не стал спорить Джон.
— Нет. Тебя хочет сделать дураком и заставить играть в свою игру один старый шарлатан, не знающий, что ты уже принадлежишь нам. И мы не допустим, чтобы наш должник занимался всякой ерундой.
— Армия нежити, застилающая всё аж до самого горизонта — ерунда?
— А что, разве нет? Или ты окропишь меч кровью любимой ради победы?
— Я… я не знаю. Сердце говорит, что так поступать нельзя, а холодный расчёт, что одна жизнь не стоит жизней миллионов, даже если это жизнь любимой.
— Ничего ты не знаешь, Джон Дейн, — усмехнулась Вермина. — Пал ли Нирн под натиском Пожирателя миров?
— Нет.
— Стала ли твоя вампирша жертвой амбиций собственного отца? Погасло ли Солнце? Началась ли жатва смертных высшей, во всех смыслах, нежитью? — глаза Джона расширились. Видимо, он дейстительно размяк.
— Блядь, — злобно прошипел Дейн.
Его определённо решили поиметь, исполнив очередное пророчество за его счёт. И не кто-то сильный мира сего и знакомый, а магический адепт местного разлива. Причём работающий настолько филигранно, что его колдовству не помешал ни знак Лорда, ни покровительство Мары, ни знания в области школы изменения. Ну что ж, если этот "вербовщик" так сильно желает встречи, Джон будет не прочь её устроить.
— А в Древних Свитках было написано, что это непременно случится. Предсказания, подкреплённые неподвластными времени божественными артефактами — это тебе не местные сказки.
— Серана была слишком хорошенькой, чтобы допустить принесение её в жертву.
— Избавь меня от историй о своих любовных похождениях, — фыркнула женщина. — Алдуин пал, пал и клан Волкихар, а всё из-за одного упрямого смертного с душой дракона. Так что заткнись и перестань беспокоить меня из-за всяких глупостей.
— Спасибо, Вермина, — ответил Джон, как только женщина начала растворяться в тени деревьев.
— Будешь должен, — было последним, что услышал от неё Дейн.
Глава 48
Зачарованный лес, Застенье
Река Молочная была одной из крупнейших рек на континенте и самой крупной из Застенных. Беря своё начало в озере у подножья Клыков Мороза, она простиралась на юг на многие сотни километров. Лишь около Стены она впадала в Ледовый залив, где и находила свой конец. Веками река кормила одичалых рыбой и давала им убежище, наибольшая концентрация немногочисленных и примитивных засевов вольного народа была именно неподалеку от неё.
Красноречивое название реке подарил бледный цвет её воды, а дурную славу среди «южан» — сотни банд одичалых, спускавшихся по ней на рейды на своих плотах и примитивных лодках.
Именно на каменном берегу этой реки в нескольких днях пути от Кулака Первых Людей отряд Джона и обнаружил стоянку бывшего клана Даллы и Вель. Крупное поселение, окружённое стеной из кольев и потухшими кострами, состояло из сотен хаотично разбросанных шатров и хлипких лачуг. У Вольного народа не было городов, дикари предпочитали селиться небольшими группами, но из всех Застенных поселений, что видели чёрные братья, именно это было самым крупным. Беда и упрямство собрали тысячи живых в этом месте, а глупость их предводителя обрекла их всех на верную смерть.
— Итак, наш план? — обратился к Абелю Джон.
— Мы заходим туда, пытаемся убедить одного кретина присягнуть Мансу, он отказывает и ему бросают вызов. До того как его тело успевает остыть, его победитель собирает старейшин и приказывает закончить затянувшуюся стоянку. Дальше мы ведём их в лагерь Манса.
— Дурацкий план*, - подвела итог Вель.
— А убедить их вождя точно не получится? — спросил Эдрик.
— Ну, — потёр подбородок Абель. — Можно попробовать задобрить его.
— О правда? И как же? — не скрывая скептицизма, спросил Дейн.
— Подарить ему голову племянницы одной Старой Вороны, — ответила за него Вель. — Старика он, как и многие вожди, не любит и такой подарок точно оценит.
Услыхав ответ Эдрик, покрепче сжал в руке древко копья и спустя всего несколько мгновений, идущая рядом с ним Джорель оказалась за его спиной.
К деревне дошли довольно быстро. Чтобы не привлекать к себе лишнее внимание, Джон взял с собой чуть больше дюжины человек и почти все из группы облачились на манер одичалых — так поводов напасть на них будет на один меньше. Попытка оказалось тщетной, не помог ни малый размер группы, ни её наряд — едва завидев, как в деревню вошли сторонние, мальчишка-одичалый скрылся за шатрами и начал кого-то звать. Продвигались вперёд без особых проблем — копьеносицы и их мужья, не раздумывая, расступались перед огромным белым лютоволком.
Десятки дикарей, кто со страхом и интересом, а кто с безразличием, наблюдали за дерзкими незнакомцами. Все эти взгляды быстро становились презрительными, стоило им только найти в толпе бывших соплеменниц. Тем временем, Джону и его спутникам перегородила путь группа одичалых, не желавших уступать дорогу даже лютоволку.
— Позвольте мне с ним поговорить, — тихо попросила Вель, указывая на возглавлявшего группу.
— А он захочет? — спросил Джон.
— Со мной — захочет.
— С чего вдруг?
— В своё время он пытался меня украсть.
— Раз ты так уверена, — не стал спорить Дейн.
Незнакомец был высок, мускулист и широк в плечах. Это не могли скрыть даже многочисленные шкуры. И он явно не походил на слабака, о чём говорили шрамы на лице и трофейный ржавый меч на поясе. Годы, проведённые в бесконечной борьбе за жизнь, превратили его в матёрого воина, у которого теперь точно не возникнут трудности с поиском жены.
— Когда мы в последний раз виделись, ты уходила на рейд за Стену. — обратился к Вель бывший соплеменник, как только группы выровнялись. — Что же случилось?
— Поклонщики, — пожала плечами девушка.
— Поклонщики, — пробормотал мужчина. — Несколько десятков лучших сынов и дочерей истинного севера — многообещающий рейд. Наткнулись на неженок из-за Стены. Сколько из вас выжило?
— Только я.
— И теперь ты одна из них, — прошипел он.
— Я…
— Попробуй только сказать, что твоя кольчуга, плащ и копье трофейные и я вырежу твой лживый язык!
Вель положила свою ладонь поверх ладони Джона, не дав тому обнажить Закат, а второй покрепче сжала древко копья. Однако это не помешало волку угрожающе зарычать и оскалиться. Северяне ухватились за рукояти оружия, готовясь в любой момент обнажить его, одичалые последовали их примеру.
— Так и есть, — не стала спорить Уайтлинг. — Меня украл поклонщик.
— Зачем вы здесь? Хотя неважно, вы всего лишь смертники, — дикарь перевёл взгляд на Даллу. — А ты… Что? Стоило тебе лишь понять, что лес не так дружелюбен, как ты решила вернуться под защиту клана?
— Мы пришли поговорить, — перебила мужчину Вель, не дав сестре ответить.
— Клану не о чем говорить с предательским отродьем вроде тебя! Как много потомков первых людей ты успела убить, сражаясь за ворон и поклонщиков?
— Я сражалась с мертвецами, пока вы с братом прятались за кострами! И их я убила больше, чем ты!
— Ах ты мелкая дрянь! — завопил мужчина, обнажая оружие.
— Стой! — прокричал Абель, пытаясь помешать Джону, но было уже слишком поздно.
Резким рывком огромный хищник бросился на дикаря и впился в ничем не защищенное горло, повалив наглеца на землю. Из раны хлестнула кровь, а длинные лапы, прижавшие к земле руки мужчины, вкупе с весом животного не оставили дикарю и шанса. Хватка челюсти была настолько сильной, что за секунды без всяких проблем отделила от шеи человека голову. Окровавленный лютоволк оскалился, глядя на одичалых и часть из них, дрожа, отступила от своего незадачливого предводителя на пару шагов, остальные замерли в нерешительности.
Вель сделала шаг вперед и лютоволк повернулся к девушке, после чего уткнулся мокрым носом ей в ладонь, прося ласки. Вольная женщина ярко улыбнулась и почесала зверя за ушком, на что тот радостно завилял хвостом, словно домашний пес. Зверь будто делал вид, что это не он только что загрыз человека. После чего вышел вперёд, не оставляя возможности никому, кто настроен враждебно, подойти к жене своего хозяина.
Другие одичалые, наблюдавшие за этой картиной со стороны, начали перешёптываться между собой. Некоторые даже обратили внимание на то, что картина копьеносицы рядом с лютоволком словно сошла с плаща одного из гостей.
— Моё имя — Вель! Я родилась и выросла в этом клане вместе с сестрой! — громко обратилась к племени девушка. Так, чтобы все, кто был рядом, её услышали. — Несколько лет назад я отправилась в рейд на земли поклонщиков, чтобы стать сильнее и обрести славу. Сегодня я вернулась, чтобы бросить вызов вождю и возглавить свой клан по праву сильного!
— Это не совсем по плану, — как бы невзначай отметил Абель, когда Вель закончила свою речь.
— Разве? — притворно удивилась копьеносица.
— Для начала мы должны были просто поговорить с вождём, — напомнил Эдрик.
— Теперь он даже не станет говорить с нами, — ответила Вель, указывая на обезглавленное тело. — Этот идиот — его младший брат и теперь новая кровь прольётся в любом случае, а вызов — единственное, что может отложить возможную расправу.
…
Титул Короля-за-Стеной, как и титул племенного или кланового вождей, не передавался по наследству. Его представителю вольного народа нужно было заслужить самому любым из доступных способов: можно было убедить племя следовать за тобой харизмой и сладким словом, можно было диктовать свои условия по праву сильнейшего. Старейшин, переживших не одну Зиму, и опытных лидеров банд уважали соплеменники и сами могли даровать им новое положение, избрав главными. Тут уже ставка делалась на обретённый с годами опыт. Иногда даже кровь имела значение, но только магическая. Колдунов и оборотней уважали не меньше, чем старейшин.
Однако оспаривались все эти титулы с такой же легкостью, с которой и обретались. На сильного всегда находился более сильный, на опытного — молодой и умный. Детям оборотней редко удавалось завоевать главенство после смерти отцов, даже если оборотничество успешно наследовалось. Отличался Король-за-Стеной от кланового вождя лишь одним — числом людей, что за ним следовали.
Проходя между шатрами и лачугами к месту грядущей схватки за оспариваемый титул, Вель не могла не заметить, что её клан изменился. В нём почти не осталось стариков и было очень мало мужчин, пусть деревня и стала убежищем нескольким соседним племенам. Большую часть вольных составляли дети и женщины — слишком слабые, чтобы оспорить право на главенство силой.
Сильные умерли в этих попытках или в боях с вихтами, а умные и хитрые давно переметнулись к Мансу. Оставшиеся стали заложниками положения: они боялись избрать нового вождя и были слишком слабы, чтобы убить старого или пережить длинный путь через лес и не было среди них человека, обладающего достаточной харизмой, чтобы сколотить подходящую для этого количеством банду. Им оставалось лишь дожидаться своей скорой смерти.
Вождь клана был огромен, больше двух метров ростом. Необузданная жестокость отчётливо читалась на его лице, вот только понять на кого он злится больше: на зверя, отнявшего жизнь брата, или наглую сучку, осмелившуюся бросить ему вызов, было просто невозможно. У мужчины отсутствовал левый глаз и правое ухо, а половину лица закрывала густая седая борода. Облачён он был в шкуры, а в качестве оружия использовал огромную двустороннюю бронзовую секиру.
Рядом с ним, подрагивая от страха, стояло пятеро перепуганных молодых девушек, что везде сопровождали его. Вождь, по-видимому, вовсю наслаждался своим положением и не чурался им прихвастнуть, пусть даже и мало перед кем. Он и его приближённые лишь посмеивались над готовящейся к схватке Вель, на которую попутно шипел муж.
Девушка вооружилась эбеновым копьем, взяв во вторую руку привезённый из Дорна круглый щит с гербом дома Дейнов Заката, помимо этого у неё была пара кинжалов на поясе и один, закреплённый на плече. Кожаные перчатки с сапогами и кольчуга — вот и вся её защита. Плащ из медвежьей шкуры Вель сбросила — в этом бою он будет только мешать.
Бой за право возглавить клан отличался от привычного южанам поединка лишь тем, что по краям импровизированной арены будут стоять одичалые при оружии, готовые прирезать участника, вознамеревшегося из схватки сбежать.
Дуэль началась после отмашки женщины чуть старше пятидесяти, судя по виду, одной из старейшин. Текущий вождь с рёвом бросился на претендента, широко взмахнув своей огромной секирой. Джон, да и остальные поклонщики, даже бы не удивился, соверши тот рывок при помощи всех четырех конечностей.
Вель отпрыгнула в сторону и перекатилась. Её копье пусть и было ультимативным оружием, но бросать его было слишком опасно. Инерция от удара секирой была столь сильной, что вождь даже не сразу смог его остановить.
Одичалый удобнее перехватил оружие и медленно поворачивался к обходящей его копьеносице, ищущей удобную возможность для атаки через слепую зону. Удар Вель был молниеносным, но успеха не возымел — наконечник пробил шкуру, но, судя по виду соперника, если и достиг плоти, то лишь по касательной. Дальше пришлось отпрыгнуть от контратаки.
Грубая сила начала дуэль против скорости и ловкости. Широкие рубящие удары секирой не были тем, от чего сложно уклониться, при должной-то сноровке. Вот только любой пропущенный окажется смертельным. Темп схватки возрос. За взмахом секиры неизменно следовал перекат и укол копьём, а то и два-три. Вель успешно провела четыре атаки, но явный эффект было видно только от последней.
Пропущенные удары лишь сильнее злили вождя, заставляя сражаться яростнее, а двигаться быстрее. Он словно и вовсе не терял крови, поддавшись боевому азарту. С оружием соперника приходилось считаться. Такая секира без проблем перерубит древко копья, а попытка блокировки её удара щитом приведет лишь к сломанной руке.
С каждым аккуратным ударом Вель наконечник её копья блестел под солнечными лучами, а лезвие секиры её визави, казалось, и вовсе было способно это солнце закрыть. По прошествии пары минут темп схватки наконец замедлился.
Только сейчас вождь обратил внимание на то, что истоптанный снег под ногами окропила кровь, его кровь. Мужчина не был дураком, дурак бы не смог оставаться вождём так долго. Он понимал, что за время поединка не смог нанести поклонщице никакого урона и, если ничего не изменится, то он просто истечёт кровью.
Новый широкий замах, более медленный, чем остальные, оказался ловушкой. Ловушкой, в которую Вель попалась. Стоило лишь её копью вонзиться в плоть соперника чуть выше бедра, как секира, от которой она, казалось, уже уклонилась, была перехвачена для нового. Копьеносица быстро отпрыгнула в сторону, пытаясь выдернуть копьё, но левая ладонь вождя сомкнулась на древке мёртвой хваткой. Оружие пришлось оставить.
— Убью тебя и сделаю из шкуры твоего питомца плащик, — загоготал дикарь, переломив древко копья левой рукой, словно то было обычной палкой. Вель покрепче ухватилась за ремешок щита и обнажила кинжал ещё до того, как обломанное древко кинули к её ногам.
После этого момента поединок стал походить на настоящий танец со смертью. Для нанесения удара кинжалом нужно было приблизиться слишком близко, чего Уайтлинг не была намерена делать. Стоит лишь ей приблизиться, минуя замах, как лапища бывшего соплеменника свернет ей шею за долю секунды.
Спустя ещё пару минут танца дыхание вождя стало тяжелее, а часть шкуры, из которой торчало обломанное древко, пропиталась кровью почти полностью. Мужчина с рёвом и невиданной доселе скоростью бросился вперёд. Вель пошла «ва-банк», совершив кувырок навстречу, чего дикарь совершенно не ожидал, как и вонзённого в ступню кинжала. Колотая рана в ноге внесла свои коррективы в его направление и одичалый налетел на границу арены, состоявшую из соплеменников.
Он был совершенно спокоен, упав наземь. Никто из этих трусов не осмелится его ударить. Вождь поднимался медленно, подобно несокрушимому колоссу, вот только Вель его не боялась и, как только оказалась рядом, перехватила щит в обе руки и плашмя ударила противника в лицо со всей оставшейся силы, вернув того в лежачее положение. Кость хрустнула, нос определённо был сломан. Мужчина начал тянуться ладонью к шее вольной женщины.
Копьеносица молниеносно достала закрепленный на плече кинжал и пригвоздила ладонь противника к земле. Вождь взвыл от боли, всё его лицо было окровавлено, часть зубов были уже не его. Кровопотеря, усталость и раны, наконец, сказались на нём. Схватка была окончена, однако девушка оставалась неумолимой. Она удобнее перехватила щит и, наклонившись, нанесла по лицу ещё один удар плашмя, затем ещё один и ещё. После чего вытащила из тела поверженного противника обломок своего копья. Тишина окутала арену и все взгляды сосредоточились на Вель. Большинство из одичалых до сих пор не могли поверить в произошедшее.
Вольная женщина тяжело дышала, эта схватка изрядно её вымотала. Она собиралась нанести последний удар и добить гиганта, как словила на себе несколько новых взглядов. С неё не сводили глаз юные девицы, те самые, из свиты вождя, что не отходили от него до начала поединка. Копьеносица вздохнула и бросила к их ногам два своих кинжала. После чего развернулась и направилась к Джону.
За её спиной начала доноситься песнь. Песнь девичьего плача, хлюпающих звуков и вонзаемой в плоть стали.
— Соберите остальных старейшин, — обратилась к соплеменникам Вель. — Мне есть о чём с ними поговорить.
Красный Замок, Королевские земли
Дверь в королевские покои с грохотом распахнулась и, под аккомпанемент сонного бормотания короля Роберта и удивленных вздохов шлюх, в комнату вошёл Тайвин Ланнистер. Ни королевские гвардейцы, ни замковая стража не посмели встать на пути у этого человека.
— Прочь отсюда, — скомандовал десница короля женщинам. Его голос — тихий, но властный — оказывал на людей невообразимый эффект. В своё время Тирион Ланнистер был уверен, что даже глухой подчинился бы приказу его лорда-отца.
— Что? Что здесь происходит? — спросонья пробормотал король Роберт.
— Тебя не было на заседании Малого совета, — перешёл сразу же к делу Тайвин.
— Мне казалось, что я сделал тебя десницей как раз за тем, чтобы не ходить на них. А теперь отвали от меня, старик, и дай поспать.
Щит Ланниспорта устало потёр переносицу. Он не раз задавался вопросом: почему именно на его долю выпало жить в период такого колоссального количества ущербных правителей всех мастей. Сначала его отец, затем забывшиеся вассалы, которых нужно было постоянно ставить на место, а в завершение — король Эйрис, а теперь и Роберт. Несмотря на свой почтенный возраст, ответа Старый Лев так и не нашёл.
Мужчина подошёл к прикроватной тумбочке, на которой стоял кувшин с водой, и вылил его содержимое на своего короля. Сон Баратеона как рукой сняло. Король начал ругаться и кричать бранные слова. На его вопли в комнату вбежали гвардейцы, но почти сразу вышли, стоило им только словить на себе взгляд изумрудных глаз. Многие правители умели отдавать приказы одним лишь взглядом, но Тайвин владел этим навыком виртуозно, как никто другой.
— Кажется, ты забыл своё место, драный кот!
— Равно как и твой наставник в своё время забыл, что воспитанника можно пороть. Быть может, тогда из тебя и получился бы достойный монарх.
— Да я тебя! — король встал с кровати и выпрямился во весь свой рост, но даже так у него не было возможности глядеть на Тайвина сверху вниз. В следующий миг Роберт понял, что тесть не испытывает никакого страха перед грозным Демоном Трезубца. В его тусклых глазах лишь презрение и спокойствие.
— Давай, сверни мне шею, — тихо промолвил Тайвин. — Но тогда ни один человек во всех семи королевствах не сможет разгрести всё то дерьмо, что накопилось за годы твоего правления. Ни твой лучший друг, ни даже Кошмарный Волк со всей своей магией.
— Мне плевать на королевство! — Роберт развернулся и зашагал к столу, чтобы налить себе вина.
— Но тебе не плевать на твоего лучшего друга. Того, с кем ты вырос, и того, чью сестру у тебя посмели отобрать.
— К счастью для твоей дочери, — фыркнул Баратеон. — К чему ты вообще заговорил о Старках?
— К тому, что они никогда не склонятся перед Джоффри и не признают его королем, а значит начнётся война и утопит материк в крови, забрав много жизней. В том числе и жизни Старков. Ни Томмен, ни Мирцелла не смогут удержать Железный трон сейчас.
— И чего ты хочешь от меня? — мужчина разлил вино по кубкам.
— Чтобы ты прожил достаточно и я успел подготовить хотя бы одного из них. Я стар, Роберт, а тебе с твоим образом жизни тоже осталось недолго. Твоя смерть начнёт смуту. Моя смерть приведёт к смерти государства.
— Не думал, что сам Тайвин признает потомка бракованным, — Роберт передал тестю кубок с вином.
— Первенец Серсеи не подходит ни мне, ни тебе, ни королевству.
— Первенец Серсеи умер, — фыркнул Роберт, отпивая вино.
Мужчина вспомнил единственного, похожего на отца, ребенка от Серсеи. Синеглазый, черноволосый малыш не прожил и недели.
— Какой позор для такого могучего дома, как Ланнистер. Ты, наверное, был невероятно зол, узнав об этом.
— Был, — сухо признался Десница. — Зато Томмен и Мирцелла живы. Мальчик уважает тебя и в восторге от ваших тренировок и времени, которое ты с ним проводишь, пусть я и считаю, что ты этого не достоин. Мирцелла отдалилась от матери и теперь что-то путное может получиться и из неё.
— Так при чем тут Малый совет? — к искреннему удивлению Тайвина, Роберт помнил, с чего начался этот разговор.
— Я назначил Томмена моим виночерпием. Почти всё свободное от тренировок время он будет проводить вместе со мной. Слушать, запоминать и учиться править государством, а ты, будь так добр, подай ему хороший пример. Посещай заседания совета, и не трахай своих шлюх так открыто, как сейчас. Мальчик уважает тебя больше, чем меня.
— Думаешь, Серсея это проглотит? Этот монстр — её любимчик. После происшествия с кошкой она угрожала отравить меня, если я ещё раз ударю её любимого Джоффричку, а я уже избил его до полусмерти.
— А мы и не будем спрашивать её мнения, — наконец, вина отпил и Тайвин. — А заодно усилим меры твоей безопасности. Нужные люди ей намекнут, что если ты умрешь «при подозрительных обстоятельствах», то её отправят во вдовоотстойник быстрее, чем коронуют нового монарха.
Как ни странно, но Роберт согласился. Тайвин прекрасно знал, куда именно нужно было давить и на чём акцентировать внимание. Роберт бы с радостью обрёк Семь королевств на смуту, если бы это не сказалось пагубно на его лучшем друге. Вот только слишком тесно всё это было связано, о чём Тайвин и поспешил напомнить.
Государственные дела тоже не ушли от внимания нового Десницы. Траты короны, а в частности аппетиты Серсеи и Роберта, медленно и постепенно обрезались. Часть трат государства на это время, а именно устройство турнира десницы, и вовсе взял на себя дом Ланнистер. Роберт кричал, возмущался и противился, но вскоре начал принимать новые правила игры. Серсею же Тайвин, по примеру северян, ткнул в её собственное дерьмо, сказав, что она сможет тратить столько, сколько захочет, лишь когда она и её старший сын перестанут быть «разочарованием семьи».
Роберт стал меньше пить: трудно найти более действенный способ отравить человека, чем с помощью вина, а уж тем более короля Роберта. Помимо этого, монарх вернулся к физическим упражнениям и медленно, но верно, стал приходить в прежнюю форму. На тренировки с Томменом он тратил не меньше времени, чем сир Барристан. Наставничество над принцем двух сильнейших воинов своего времени было более чем многообещающим.
Мирцелла же, вместе с кузиной Розамундой, завершала подготовку к отправке в Утёс Кастерли. Младших детей удалось избавить от пагубного влияния Серсеи, но все яйца в одной корзине лучше не держать. Пусть Тайвин и был в ссоре с младшей сестрой, но при некомпетентности Серсеи он никому, кроме Дженны, воспитание внучки не доверил бы.
Дженна Фрей имеет сильный характер: она умная, волевая, проницательная и отлично разбирается в политике и военном деле. Подобно Королеве Шипов, именно она возглавляет семью. Дома Ланнистер и Баратеон получат лишь пользу, если Мирцелла обретёт хотя бы часть от этих черт.
…
Несколько недель спустя
Солнце ещё не успело показаться из-за горизонта, а Десница короля уже был весь в заботах. Всем жителям замка могло казаться, что лорд Тайвин и вовсе не спит, но это было не так. В чём ценность лишних часов сна, если будет продуктивнее потратить их на заботу о доме Ланнистер и труде на его благо?
Возвращение Хранителя Запада в столицу заставило всполошиться весь Малый совет. Как и вернуться к работе на благо королевства. Ну, или к её имитации. Однако привело всё это, по большей части, к грызне влиятельнейших из лордов между собой. Наиболее отчетливо это выражалось в соперничестве Паука и Пересмешника.
Лорд Варис информацией и всеми доступными ему ресурсами помогал очистить городские улицы от черни и выявить многие из нарушений. Так что у золотых плащей прибавилось работы. Паук даже смог выявить несколько контрабандных морских путей, пагубно влияющих на доходы города, о чём незамедлительно поспешил сообщить. Касательно четырёх из пяти из них Тайвин принял меры. Ланнистеры всегда платят долги и, если Кошмарному Волку так нравится заигрывать со всяким криминальным сбродом, то пусть развлекается.
В светских беседах с этим человеком Ланнистер часто подмечал обронённые невзначай фразы. Касались они грязных тайн и делишек придворных короля Роберта, в основном лорда Бейлиша. Говорят, этот человек живёт не по средствам. По крайней мере, не по тем, что обеспечиваются доходом от сети борделей. Говорят, он годами не платит налоги за отцовские земли. Говорят, Лиза Аррен ест у него из рук.
Бейлиш не отставал от своего визави и тоже всячески доказывал свою полезность Железному трону в целом и Тайвину в частности, пусть его лизоблюдство и не сработало на Старом Льве. По большей части, обладая второй по возможностям шпионской сетью на материке, Мизинец знал всё то же, что и знал Варис. Он помог с очищением городских улиц не меньше, чем последний. А вот десятки неудачных проколов, связанных с покушениями на Таргариенов, за ним точно не числились.
Помимо этого, стараниями Мизинца, значительно увеличились доходы короны, что, однако, совершенно не сказалось на положении казны. На фоне всего этого и возникал вопрос: для чего вообще нужен лорд Варис? И Тайвин был бы готов его задать, если бы к нему не подводил Пересмешник.
Эти два человека копали друг под друга столь виртуозно и старательно, что складывалось впечатление, что весь Красный Замок превратился в игровую доску двух могущественных интриганов. Великий мейстер тоже спешил принять участие в этой битве, занимая сторону то одного, то другого. Бесполезный старый дурак, в этой дуэли не будет победителя. Два интригана либо оба умрут, либо сойдутся на ничьей.
Избавляться от Вариса было нельзя — слишком много в работе агентов короны было завязано на этого человека. Пусть ему и не удавалось убить последних драконов, но он был чуть ли не единственным, кто мог их отследить. Да и нельзя было оставлять за кем-то одним монополию на доносчиков. Своя сеть была и у Серсеи, но она больше напоминала попытку потешить собственное самолюбие.
Живой Бейлиш тоже был необходим — он единственный человек, который имел влияние на Лизу Аррен, сбежавшую в Долину. Единственный, кто был способен её вразумить и заставить вернуться в столицу вместе с сыном, который стал бы прекрасной партией для Мирцеллы, а лучше и вовсе отправить того воспитанником в Утёс. Мирцелла умна и прилежна, с годами она смогла бы и единолично править Долиной. Смогла и правила бы, пока Зяблик сосал бы материнскую сиську. Хостер слишком стар, Бриндена Лиза не слушает, а к Кейтилин или Эдмару Тайвин, с такой деликатной просьбой: "вернуть Лизу в столицу", просто не обратился бы.
Это лето было самым длинным из тех, что помнил Тайвин, а это значит, что Зима будет не менее длинной и сильной. Чем дольше будет длиться Зима, тем на более долгий срок уйдёт в изоляцию Долина и не факт, что вернется оттуда. Ещё один Дорн короне был не нужен. Стараниями Джоффри и Серсеи их по итогу вообще могло стать три. Так что Лизу и Робина нужно вернуть в столицу и как можно быстрее женить мальчика на Мирцелле или Розамунде, пока на него не позарились Тиреллы.
Тайвин продолжал обдумывать идею отправить Бейлиша в Долину для переговоров с Лизой. За время его отсутствия можно будет спокойно проверить и большую часть его столичных активов. В дверь его кабинета тем временем постучали.
— Да?
— Лорд Тайвин, это я. Хотел ещё раз переговорить касательно рейдов в Блошиный конец.
— Лорд Ренли, мне казалось, я ясно выразился касательно того, с кем вам необходимо решать эти вопросы.
— Сир Лорх слишком пьян для этого разговора, — пожал плечами Мастер над законом. — Но если этот вопрос может подождать ещё пару дней, то я…
— Хорошо, присаживайтесь, — перебил его Тайвин. — Но раз уж вы решили потратить моё время, я сначала потрачу ваше.
— Я заинтригован, — усмехнулся брат короля, усаживаясь напротив.
— Вы ведь близко знакомы с Мизинцем?
— Настолько близко, насколько только можно знать человека, с которым прожил в одном замке несколько лет.
— Вот и славно, — кивнул Тайвин.
— Заинтересовались борьбой евнуха и задохлика? — легкая улыбка так и не сошла с лица Ренли.
— Вы с ним стали близкими друзьями на фоне общей неприязни к Старкам? — проигнорировал его вопрос Ланнистер.
— Я и Мизинец питаем общую неприязнь к Старкам? — искренне удивился принц.
— А почему нет? Старк «отнял» у лорда Петира Кейтилин, "Старк" поспособствовал, чтобы у вас отняли сира Лораса. Ничто так не сближает людей, как общие враги.
— Кому, как не Ланнистеру, это знать, — уколол Тайвина Ренли.
— Кому, как не Баратеону, злиться на того, кто отнял у него возлюбленного, — не остался в долгу Тайвин.
— Мы с Лорасом близкие друзья, — от злости Ренли покрепче ухватился за ручку кресла в тщетной попытке скрыть раздражение.
— Как и Эддард Старк с леди Кейтилин, а пятеро детей у них от того, что они под чардревом за руки держались.
— Но я не такой одержимый дурак, как Бейлиш.
— Разве? — с интересом спросил Тайвин. Провокация сработала.
— Я не буду скрывать свои отношения с Лорасом. Но я не держал его рядом с собой насильно и спокойно отпустил, как только тот захотел. Но вот Бейлиш был просто одержим старшей дочерью лорда Хостера. Точно так же и младшая дочь лорда Хостера была одержима им. Но шутка богов в том, что это была не та дочь, которую он любил.
— Я не слышал эту сплетню.
— Она просто не стоила вашего внимания, — отмахнулся Баратеон.
— Но я слышал, что лорд Бейлиш лишил леди Кейтилин невинности.
— Этот слух сам Бейлиш и распускал, — фыркнул Ренли. Возможность посплетничать с человеком столь могущественным, как Тайвин, невероятно сильно поднимала самооценку молодому оленю. — Лизу он распечатал чуть ли не сразу после того, как проиграл поединок за руку Кейтилин Брандону Старку. Говорят, та даже могла понести от него дитя.
— Но Хостер дал кровиночке хлебнуть лунного чая, — догадался Тайвин.
— Именно. А когда припекло, он пользованную дочурку подложил именно под Аррена. Старик точно не будет оскорбляться, особенно когда идёт война. Эддард же был молод и наивен, мог и взбрыкнуть, пожаловавшись на недостойную невесту. Таким образом именно ему и досталась Кейтилин.
— Интересно, — Тайвин определённо уже слышал эту историю. От Вариса, если ему не изменяла память.
— Но это, конечно, всего лишь слухи, — улыбнулся Ренли, закинув руки за голову и откинувшись в кресле.
— Несомненно, лорд Ренли, а теперь давайте вернёмся к делам государственным.
Королевская Гавань
Со временем, каждый из тех, кому доводилось в той или иной мере управлять большим городом, усваивал для себя одну простую истину: от преступности, если она появилась, избавиться невозможно. И чем больше был город, тем быстрее эта истина усваивалась. Контрабандисты, воры, вымогатели, мародёры, убийцы, да даже шлюхи, работающие вне борделей — все они быстро становились бичом городских улиц и все они приносили в города беспорядки, а их хозяевам убытки. Сколько бы с ними ни боролись, они появлялись в городах снова и снова. Кто-то быстрее остальных, кто-то медленее.
Криминальные гильдии быстро договаривались со стражей. Взятки помогали избегать патрулей и арестов, а густонаселённость городов — обнаружения. Можно было пройтись огнём и мечом по трущобам, можно было набрать ответственную стражу и наглухо запереть городские ворота, предварительно очистив улицы, но со временем бандиты, всё равно, их заполнят. Их не остановит ни страх смерти, ни буква закона.
И если обыкновенная преступность несла с собой исключительно убытки, анархию и непомерные траты для хозяев города, то с организованной можно было договориться. Сильная воровская гильдия убережёт город от сколачивания черни в новые банды, усмирит особо зарвавшихся вымогателей и не будет лезть туда, куда запретят — словом, убережёт город от больших проблем. Тайвин Ланнистер прекрасно знал об этом, знал и был намерен использовать. Вот только сильных воровских гильдий в столице было несколько и от этого было только хуже.
Старый Лев не мог избавиться ото всех из них, но мог резать их до тех пор, пока целой не останется всего одна, а с ней городская стража уж точно найдёт общий язык. И преимущество на "переговорах" будет именно у стражи.
…
Стараясь двигаться как можно тише, но при этом не теряя скорости, одна из городских банд сбегала от преследователей. Оружие у воров и вымогателей простое: кинжалы да дубины, но это не делает его неэффективным. Одежда их совершенно обыкновенная, помогающая слиться с толпой.
День, несмотря на очередную облаву Блошиного конца и Сточной канавы, начался хорошо. Золотые и алые плащи были слишком тупы, чтобы выискивать воров в ничем не примечательных толпах черни. Вот только заканчивался день уже далеко не так удачно. К несчастью для себя, воры наткнулись на банду Сероглазого Мясника, что появилась в городе относительно недавно, но уже успела завоевать для себя славу и известность в криминальных кругах. В основном за счёт того, что конкурентов она резала значительно чаще, чем простолюдинов, которых грабила. Почти каждая уничтоженная за последние пару месяцев мелкая банда была именно на их счету, а сегодня Мясник с фальшионом заявил, что воры посмели ступить на его территорию и должны быть наказаны.
Ворам пришлось прятаться от банды Мясника и городской стражи одновременно, что значительно затрудняло задачу. Вскоре преступники скрылись недалеко от Великой Септы Бейлора и забрели в Кровавый тупик. Тут их уж точно искать никто не будет, можно и перевести дух. Идущие по улице горожане беззаботно переговариваются, недалеко играют дети и сплетничают их матери.
Длится это, конечно, не долго. Тишина прерывается свистом болта легкого арбалета. Один из воров падает, захлебываясь собственной кровью, что заставляет остальных воров взглянуть на крыши домов, с которых по ним ведется обстрел. Где-то неподалеку раздается паникующий визг увидевших это горожан. Всего десяток выстрелов и большая часть воров окрасила своей кровью брусчатку улицы, но сделать её более красной, всё равно, не получилось.
Три выживших вора бросаются наутёк, как только понимают, что обстрел прекратился из-за перезарядки. Единственную дорогу к спасению, однако, уже успел перегородить тот самый Мясник с фальшионом наперевес. Поддавшийся ярости лидер воров с криком бросился на наглеца, который наслаждался зрелищем кровавой расправы над его товарищами.
Три всё ещё больше, чем один — вот только арбалеты снова заряжены. Двое из воров падают на брусчатку, получив в спину по четыре болта на брата. Их лидеру попали в бедро, что не повысило его шансы и удар фальшионом вспорол ему брюхо. Но обладатель серых глаз явно не был намерен его добить. Он лишь с улыбкой наслаждался зрелищем, как из последнего конкурента медленно уходит жизнь.
Лишь один факт радовал умирающего вора: на крики горожан подоспели алые плащи и перегородили выход из тупика. Что ж, скоро Неведомый явится и за Сероглазым Мясником. Скоро они встретятся в бездне.
Интерес и радость в глазах юноши с фальшионом пропали вместе с остатками жизни в глазах последнего из воров. С ещё одной бандой было покончено. Улыбнувшись, парень вытер лезвие фальшиона об одежду умершего и зашагал в сторону выхода из тупика, пока его подчиненные спускались с крыш.
— Ты возился с ними слишком долго, Сноу, — сказал ему лидер алых плащей, как только они выровнялись.
— Добыча не должна умирать быстро, сир Лорх, — толстые губы на миг исказила усмешка и юноша перевел взгляд близко посаженных глаз на гвардейцев Ланнистеров, заставив особо пугливых из них вздрогнуть. — Точно так же, как охотник наслаждается охотой, его жертва должна наслаждаться борьбой за жизнь и до последнего момента верить, что у неё есть шансы.
— Можешь получать удовольствие от своей работы, сколько хочешь, — главное, чтобы она была выполнена.
— Всенепременно, сир. Я ещё ни разу не подводил ни вас, ни нашего общего покровителя.
— И только поэтому ты всё ещё жив, — фыркнул рыцарь.
— И я намереваюсь прожить ещё не один десяток лет.
— Вот, возьми, — сир Амори передал северянину письмо. — Для тебя есть работка.
Юноша сломал печать, серые глаза спешно забродили по строчкам. Не успел он дочитать письмо, а алые плащи уже покинули улицу, забрав с собой трупы.
— Ну что там? — с интересом спросил один из бандитов. Все они глядели в письмо, пусть даже читать никто из них и не умел. Лицо их лидера расплылось в жуткой улыбке, от которой кровь стыла в жилах.
— Надеюсь, у вас нет морской болезни, псы. Если наша новая охота пройдёт удачно, то у меня появится плащ из драконьей кожи.
Утёс Кастерли, Западные Земли
Мало кто знал, что свой первый «ответственный» пост Тирион Ланнистер получил ещё десяток лет назад. Его лорд-отец в преддверии прибытия в Ланниспорт войск короля назначил младшего сына мастером над канализацией. Чтобы занять карлика делом, ну и сделать так, чтобы тот реже попадался на глаза дворянам. Несмотря на не самый лестный пост, Тирион отнёсся к своим обязанностям со всей ответственностью.
Канализация города была полностью вычищена, в некоторых местах перестроена и продлена до новых городских кварталов. Пару лет кропотливого труда и город перестал вонять дерьмом. Знал ли тогда карлик, что через несколько лет отец доверит ему правление всем Западом? Явно нет.
К новым обязанностям мужчина отнёсся с не меньшим энтузиазмом. Как оказалось, были среди них и неофициальные. К примеру, контроль отправки золота в Ров Кейлин. Узнай железнорожденные, сколько именно денег перевозится на новеньких алопарусных судах, то непременно бы решили нарушить королевский мир.
Каждый житель материка знал, что Ланнистеры всегда платят свои долги. Для Тириона же это было жизненным кредо. Он прекрасно помнил всё, адресованное в его сторону, как хорошее, так и плохое, начиная от слов и заканчивая поступками. Карлик за всё платил соответственно. С Ланниспорта точно не убудет, если пару десятков мастеров, знакомых с прокладкой канализации, проведут год-другой во Рву. Раз дом Дейнов Заката решил заняться этим вопросом, то почему бы им не помочь?
День за днём Тирион разбирал бумаги, заботился о вотчине отца и старшем брате. Недавно в замок прибыла «погостить» и Мирцелла с кузиной. Девочки пусть и требовали внимания, но зато смогли немного оживить резиденцию Ланнистеров и заставить её обитателей улыбаться чуть чаще. В эти, проведённые с братом, тетей и племянницей дни, Тирион чувствовал, что обрел семью, которой у него не было в детстве. Пусть даже его тётя была Фрей, а племянница — Баратеон.
Но в какой-то момент настал день, когда маленький человек понял, что с одним вопросом тянуть больше нельзя. Да и леди Дженна часто напоминала об этом. Нужно было подобрать невесту для старшего брата. Ну и для себя заодно. Бес боготворил Джейме, но всё равно понимал, что сгорит от зависти, если красавицу-невесту получит только он. Старший из Ланнистеров и вовсе не переживал по этому поводу, полностью уйдя в тренировки.
Мейс Тирелл отказал сразу же и довольно резко. Было ли дело в оскорблении, нанесённом ему королем в столице, нежелании самой девушки или пошатнувшихся позициях Ланнистеров — Тирион уверен не был. Однако знал, что наиболее выгодная из партий упущена. Теперь невесту нужно было искать среди сильных благородных домов собственного королевства.
После выходки Джоффри, племянника жениха и внука Тайвина, общество нужно было успокоить, как благородное, так и чернь. Мало что сделает это лучше, чем невеста правильной веры из родного края. Ланнистеры теперь должны выглядеть святее всех святых, особенно когда Старый Лев в столице.
Конечно, оставался потенциально сильный союз с Хайтауэрами. Леди Линесса всё ещё ходила в девках, слухи о ней тоже ходили и не самые хорошие. Несмотря на всю выгоду, Тирион не стал бы оскорблять любимого брата подобной невестой. Особенно с учётом того, что ей даже Мормонты побрезговали.
…
Этим утром Тирион Ланнистер завтракал в компании гостьи — прелестной молодой девушки со светлыми волосами и большими синими, блестящими, как пара сапфиров, глазами. Неподалеку от них за соседним столиком завтракали леди Дженна вместе с Мирцеллой и Розамундой.
— Прекрасный вид, — обронил Тирион. С Утёса и впрямь открывался отличный вид на морскую гладь.
— Да, прекрасный, — согласилась девушка. Леди Алисанна Леффорд не смогла утаить от карлика факт того, что она смотрит вовсе не на море, а на тренирующегося во дворе замка Джейме Ланнистера. Голого по пояс Джейме Ланнистера.
— Как поживает ваш благородный отец? — вопрос мужчины заставил девушку прервать своё столь увлекательное занятие.
— Как и многие Западные лорды — он весь в заботах.
— И в их число наверняка входит поиск хорошего жениха для любимой дочери.
— Так и есть. Мне кажется, что этот вопрос лишь прибавляет ему седых прядей.
— Могу его понять. Вы просто прелестны.
— Спасибо.
— Представить не могу, как трудно будет подыскать пару моей милой племяннице, — улыбнулся Тирион.
— Вы ведь неспроста начали разговор на эту тему? — отметила девушка.
— Вы правы, леди Леффорд. Дом Ланнистер ищет союз с домом Леффорд, — перешёл на официальный тон карлик.
Леффорды пусть и не были самым сильным или именитым вассалом Ланнистеров, но их замок был одним из ключевых. Золотой Зуб защищал Запад от вторжений с востока. Крепкий и надёжный, хорошо укреплённый замок на горном перевале около границы с Речными землями не только обеспечивал безопасность Речной дороги, но и был важной стратегической точкой. С учётом обострившихся отношений между королевствами, лояльность его владыки сыграет не последнюю роль в возможной войне, а что обеспечит лояльность лучше брака?
— Предлагаете нам пожениться? — к удивлению Тириона, девушка даже не наградила его хмурым взглядом.
— А что, если так?
— Тогда вам следует обсудить этот вопрос с моим отцом, — дипломатично ответила она.
— Не волнуйтесь. Я не посмел бы испортить настроение терпящей моё общество леди подобным оскорблением. Но в чём-то вы правы, я хочу, чтобы вы стали частью дома Ланнистер.
— Неужели речь идет…
— О моём старшем брате, — кивнул карлик. Всего на миг на лице девушки засияла яркая улыбка, но она быстро взяла себя в руки.
— Как я и говорила — этот вопрос нужно обсуждать с моим отцом, — собравшись, ответила Алисанна. — Я его единственный ребенок и он наверняка намерен заключить матрилинейный брак. Лорд Леффорд уважает вашего отца за его заботу о своём наследии, но дом Леффорд должен заботиться и о своём.
— Я вас прекрасно понимаю. Переговоры с лордом Лео сейчас ведутся.
— Тогда зачем мы ведём эту беседу? — удивилась девушка.
— Хочу подсказать вам, как завоевать сердце моего брата, — улыбнулся Тирион и Алисанна залилась краской. Всё шло по плану.
Тирион знал, что его отец долгое время был в ссоре со своей младшей сестрой, но только недавно решил расспросить ту о причинах этой самой ссоры. Сказать, что карлик был поражен ответом, — ничего не сказать.
«Я знаю вас всех с тех пор, как Джоанна держала вас около груди, каждого из вас я успела потягать за уши, каждому из вас я попыталась заменить мать. В Серсее красота и величественность Джоанны. У Джейме улыбка Гериона, боевой запал Тига и благородство Кивана. Вот только истинный сын Тайвина — ты, Тирион. Я сказала об этом твоему отцу, а он потом полгода со мной не разговаривал. Какой же мой старший брат дурак. Даже с учётом того, что такие, как он, рождаются раз в тысячу лет».
Зачарованный лес, Застенье
— Мы идем быстрее, чем я предполагал, — отметил Джон, оглядывая с возвышенности растянувшуюся на километры колонну.
— Так и есть, — согласилась Вель. — Но всё равно слишком медленно.
Поднятый после затянувшейся стоянки клан взял путь на север. По левому берегу Молочной до холмов в предгорьях Клыков Мороза. Отряд северян шёл впереди всех, готовый в любой момент встретить мертвецов в лоб, а об атаке с фланга вовремя предупредят и вороны Джона. Время перегруппироваться и дать бой найдётся.
В середине колонны шли дети и женщины, они несли преимущественно провиант и всё необходимое для разбития лагеря. Сильнейшие из выживших воинов замыкали колонну, пока охотники занимались разведкой и сбором фуража. Все без исключения были при оружии, вот только далеко не все могли дать бой вихтам.
Как и отметил Джон, клан двигался быстро. Почти не было в нём стариков, что замедлят продвижение, как и почти не было молодых мужчин, что научат детей ответственности или выпорют за дурное поведение.
Когда на Севере начинаются лютейшие из Зим, крестьяне собираются в крупнейших из поселений для совместной зимовки, а старики и слабейшие из северян уходят в лес «на охоту» — чтобы их родне не пришлось кормить лишний рот в это непростое время. Если верить рассказам копьеносиц, старики уходили из клана, чтобы задобрить своей жертвой ледяных тварей и увести их подальше от клана.
Два дня клан готовился к пути и шесть уже шёл по лесу. За это время Вель начала обрастать приближёнными и даже собственной охраной: сначала спасённые в Зачарованном лесу одичалые женщины, затем к их числу присоединились и молодые девушки, заколовшие насмерть прошлого вождя. Самых талантливых Вель, с помощью опытных копьеносиц и Джорель, обучала бою на ножах и копьях. Так, как сражались поклонщики. Северяне тихо посмеивались неудачным пародиям на копейный строй от вольных женщин. В ответ те посмеивались над реакциями северян на чардревные рощи, которым в Застенье не было числа.
Желающих было много — вождь из Вель был строгий и требовательный, но справедливый. Иногда вольной женщине приходилось отвечать на брошенные вызовы и мало что поднимало её авторитет так же, как размозжённая о камень голова очередного претендента. Разве что следующий рядом с ней и Джоном лютоволк.
На первых вихтов наткнулись на второй неделе пути. Передовая группа во главе с Эдриком встретила дюжину иссохших скелетов. Расправились с ней быстро, задолго до того, как на помощь подоспели основные силы, и погибшие в бою одичалые и вихты были сброшены в одну кучу. Джону оставалось только заставить её вспыхнуть, после чего в клане пошла молва о том, что муж вождя не только оборотень, но и колдун.
Для самого себя лорд Звездопада отметил, что ещё каких-то два-три года назад он не смог бы смириться с тем, что тела погибших друзей по оружию придётся сжечь ещё до того, как они остынут, не оставив их родственникам возможности не то что попрощаться, а хотя бы увидеть «похороны». Если тёмные времена действительно рождают сильных людей, то у Звездопада в ближайшие десятилетия точно не предвидится такого же сильного лорда, как Эдрик Дейн.
Следующие пару дней клану везло — если на вихтов и натыкались, то только на небольшие группы, не представляющие особой угрозы. Что не избавило дозоры от необходимости носить с собой смолу и факелы. Лес будто бы затих, предвещая лютейшую из бурь.
…
Около костра рядом с самым большим в лагере шатром отдыхали те, у кого в груди ещё билось сердце. Вель сидела на коленях у Джона, Джорель тесно прижималась к Эдрику. Одичалые знали, что эти двое делят шкуры, и закономерно считали их супругами, так что на оруженосца, несмотря на его красоту и силу, желающих позариться было немного. Вот только дикари не знали, что этих двух поклонщиков друг в друге интересовала лишь физическая близость. Благородные северяне уже не закатывали глаза, глядя, как миловались эти две пары.
В костре потрескивали дрова, Абель играл на лютне и пел «Дорнийскую жену» версии Леморы, в то время как Далла зашивала его плащ. Идиллия.
— Всё ещё дуешься, любовь моя? — шёпотом спросила Вель, наклоняясь к Джону.
— Это нужно было сделать, — Дейн ушёл от ответа.
— Я хотела показать свою силу.
— Я знаю, что ты сильная, — Джон покрепче обнял одичалую. — Ты не раз это доказывала за время пути.
— С помощью лука, — недовольно проворчала Вель. — Вольная женщина должна быть достойна своего мужа, а если не соответствует, то значит он украл не ту. Ты уже не тринадцатилетний щенок. Прикрывать тебя при помощи копья уже недостаточно.
— Раз ты так считаешь, — не стал спорить Джон, вспомнив битву за Темнолесье. — Но знай, я в тебе никогда не сомневался.
— Я знаю, — Вель закрыла глаза в блаженной неге. — Спасибо.
Некоторое время спустя
Лагерь Манса-Налётчика был огромен: в десятки раз больше, чем тот, что увидел Джон, добравшись до стоянки клана Вель — нескончаемые ряды шатров, хибар и пещер уходили далеко за горизонт. Издалека были отчетливо видны силуэты мамонтов в загонах и даже великанов, что ездили на них верхом. Угрюмые лохматые гиганты в два человеческих роста передвигались по лагерю, как у себя дома. По словам Вель, они ребята стеснительные и лучше долго на них не смотреть.
Мейстер Лювин всё детство рассказывал Джону с Роббом, что они давно вымерли, но сейчас северяне могли наблюдать их воочию. После увиденного благородный молодняк уже более охотно верил, что эти гиганты участвовали что в строительстве Винтерфелла, что в строительстве Стены.
Десятки племён и кланов из всех концов Застенья собрались в одном месте и до сих пор не начали резню, ну или уже успели её закончить. Что говорить о каннибалах, великанах и кланах Оленьего Рога, если даже Тенны присягнули новому Королю-за-Стеной всем своим государством. Ну, тем, что от него осталось.
Абель, как и обещал, не только вернулся из лагеря живым обратно к Джону, но и договорился об аудиенции для Джона. Хотя не прекращал ворчать, что Вель, как нового вождя, всё равно, ждал разговор с Мансом, на котором Джон мог спокойно присутствовать на правах мужа и советника, но слово своё мужчина держал.
Треть клана Вель так и не добралась до лагеря Манса. Как только по клану прошла молва о смерти вождя, несколько одичалых, уже не сдерживаемых страхом, посбивались в банды и двинулись в лес. Ещё несколько сбежали, узнав, что новый вождь намерен присягнуть Мансу. Вольный народ на то и вольный, что в любой момент можно уйти. Вот только другие будут вольны тебя за это убить. Меньше всего потерь клана было из-за стычек с вихтами — меньше сотни мёртвыми и тяжело раненными.
Шатёр Манса нельзя было спутать ни с чем другим: огромное, уродливое, непропорциональное сооружение, сложенное из деревянных балок и мамонтовых бивней со шкурами. Со стороны даже казалось, что у него два этажа.
— Что-то посоветуешь? — спросил Джон у свояка.
— Не ведите себя перед королем, как ебучие поклонщики, — дал наставление Абель. — И попытайтесь понравиться королю.
— Мы не будем дарить ему голову Джорель, — закатил глаза Джон. Абель загоготал, отодвигая шкуру у входа в шатёр.
Убранство «резиденции» короля было скромным: костёр в центре, лежанка из шкур и некоторое подобие мебели. Стойка для оружия. Трофейное отдельно от обычного. Джон даже заприметил тяжёлые рыцарские латы чуть в стороне от всего остального. Раз уж за стеной предметом роскоши считается ржавый меч или обыкновенный железный колун, то одно наличие чего-то подобного делает Манса неким Застенным аналогом Ланнистера в плане богатства.
Около костра грелся невысокий, но очень широкий и крепкий на вид седой мужчина лет пятидесяти. Он был облачён в чёрную кольчугу брата Ночного дозора, судя по её виду — трофейной, а на руках у него были золотые, исписанные рунами, браслеты. Зубов у него явно не хватало.
— Что, тот самый поклонщик и новый вождь? — спросил мужчина, оглядывая Джона и Вель оценивающим взглядом.
— Да, — кивнул Абель.
Мужчина встал напротив Джона, которого был ниже на полторы головы, но никакого дискомфорта при этом явно не испытывал.
— Ну? — выжидающе спросил он. — Даже не преклонишь колено? Вы, поклонщики, это вроде как любите.
— Разве Королю-за-Стеной кланяются? — спросил Джон.
— Нет, — согласился седобородый. — За Стеной никто не встает на колени. Как тебя зовут, поклонщик?
— Джон Дейн.
— Бастард Старка? — изогнул бровь мужчина.
— Единственный и неповторимый.
— Хорошо, — засмеялся мужчина. — Мне говорили, что ты трахнул Медведицу, это правда? — в вопросе читался неподдельный восторг.
— Не её одну.
— Хорошо! Хорошо! Мы ещё поговорим об этом! — казалось, дикарь вот-вот запрыгает от восторга. — А пока, я вас оставлю, — только вымолвив эти слова, седобородый вышел из шатра под удивлённый взгляд Джона и не менее удивлённый от Вель.
— Итак, Джон Дейн, о чём ты хотел со мной поговорить? — спросил у Джона Абель, садясь в кресло, на котором всего минуту назад сидел другой одичалый.
С самой первой встречи Дейн не доверял ни самому барду, ни его плану. Слишком уж сильно этот мужчина юлил и недоговаривал. Вот только понять, в чём именно, Джон так и не смог. Тайна может быть и незначительна, а допрос с пристрастием для родни не поймут.
Абель был ключом к встрече с королём одичалых, с этим Джон ничего поделать не мог, но отдавать под его прямое управление целый клан Дейн намерен не был. Мало ли что могло случиться в пути, а Вель прекрасно справится с этой ролью. Теперь же, глядя на своего нового знакомого по-иному, Джон понял, что его только что поимели, равно как и он поимел Абеля до этого.
Счёт сравнялся.
Глава 49
Красный Замок, Королевские земли
С минуты на минуту должно было начаться очередное заседание Малого совета. К несчастью для двух умелых интриганов, орган королевской власти с каждым днём работал всё лучше и эффективнее. Лорд Тайвин перенёс место заседаний в зал, неподалеку от собственных покоев — путь в башню десницы занимал слишком много бесценного времени, которое можно было потратить с пользой для государства и дома Ланнистер. С пользой для наследия Старого Льва.
Принц Томмен разливал по кубкам воду с лимоном и ждал дальнейших указаний от деда. Вина или мёда за столом самых влиятельных лордов Семи королевств не было уже несколько недель. Светлым головам, для принятия правильных решений, необходимо быть трезвыми.
Варис и Бейлиш обменивались одним лишь им понятными взглядами и усмешками, которые не становились менее красноречивыми. Правда, с недавнего времени Пересмешник предпочитал носить серебряную маску, скрывавшую обретённые им шрамы, однако к этому давно уже успели привыкнуть.
За другим концом стола, особняком от остальных, сидел, притворяясь спящим, лорд Элдон Эстермонт, владыка Зелёной Скалы и дед короля Роберта по линии матери. Номинально этот человек, обладающий не меньшим жизненным опытом, чем Щит Ланниспорта или Королева Шипов, временно занимал должность Мастера над кораблями, вот только сейчас у короны почти не было ни кораблей, ни матросов. Равно как и времени на вправление мозгов принцу Станнису или отстройку новых кораблей. Должность, по мнению королевы, была совершенно бесполезной. Как и сам старик, с которого уже сыпался песок. Роберт понимал, что Тайвин на посту Десницы — решение правильное, но королю нужно было иметь в совете и своих людей для поддержания баланса сил.
Королева Серсея смотрела на остальных членов совета с пренебрежением и превосходством. С недавнего времени она брала на заседания и кронпринца, показывая, кто именно здесь будущий король. Сам принц, награждённый шрамами и лишенный большей части своих зубов, начал стремительно терять свой титул «красивейшего юноши в королевствах». Впалые щеки не были тем, что девицы находят привлекательным, а уж если они идут в комплекте с западающими внутрь губами, уж тем более. С новыми морщинами можно было смириться — у всех они появятся, но, лишившись своей капризной складки полных губ, принц утратил и большую часть своего очарования. Что уж говорить о прикусе и речи.
До начала заседания оставалось ещё минут десять. Оставалось дождаться лишь короля Роберта, сира Барристана и принца Ренли, но у совета был ряд вопросов, которые можно было решить и без их прямого участия. Тайвин посчитал, что раз большая часть совета уже в сборе, то можно и начать.
— Лорд Варис, есть что-то, о чём я должен знать? — спросил Десница короля.
— Последние новости по большей части состоят из слухов, не стоящих внимания короны, — слащаво пропел евнух. — Из интересного, дайте подумать, моим пташкам стало известно, что на Север движется стотысячная армия одичалых. Лорд Старк созвал знамена и отправил большой отряд в разведку. Большая часть его лордов уже прибыла к Стене.
— Хорошо, будем надеяться, что северяне смогут справиться с армией дикарей и им не потребуется помощь короны.
— В рядах северян ходят слухи, — добавил Варис. — Восставшие из могил и орды нежити, возглавляемые Иными…
— И это всё? — фыркнула Серсея. — Вы явились на заседание совета, чтобы пересказать мне сказки матушки?
— Мои пташки докладывают о том, о чём говорит люд и ведут переписку лорды. Если они говорят и пишут о сказках про Иных, то мне доложат о сказках про Иных, о чём я вам и сообщу.
— Мне начинает казаться, что при таких результатах содержание ваших пташек слишком дорого обходится короне, — усмехнулся, подражая манере матери, Джоффри и лорды перевели взгляд на Вариса.
— Уверяю вас, мой принц — нет в государстве секрета, о котором я не знаю, — ответил Варис, переведя взгляд на Серсею.
— Ваши руки дотянутся до кого угодно? — продолжил принц.
— Именно.
— Если вы знаете о переписках лордов, то о чём пишет, скажем, Кошмарный Волк? Уверен, он пишет своим шлюхам.
— Я не знаю, — пожал плечами евнух. Джоффри, Серсея и Бейлиш ехидно усмехнулись. — Но, быть может, вы сможете об этом сказать, — Паук вытянул из рукава свиток и передал принцу.
— Что это? — спросила королева.
— Письмо, пришедшее в Ров Кейлин из Застенья. Одно из последних, вернее, точная его копия.
Развернув свиток, принц лишь недовольно фыркнул. Остальные из лордов с интересом наблюдали за происходящим. Небольшой клочок пергамента был вдоль и поперек исписан перволюдскими рунами, но почти никто в Семи королевствах их читать не умел.
— То есть, в домен Кошмарного Волка может в любой момент прийти письмо с приказом атаковать юг, а мы даже знать об этом не будем! — Джоффри кинул свиток на стол.
— Старки никогда не нападут на нас, пока на троне Роберт Баратеон, — ответил Тайвин и взял со стола выкинутое внуком письмо.
— Всё равно! — крикнул Джоффри. — Эти дикари слишком много себе позволяют!
— И как бы ты поставил их на место, став королем? — еле слышно спросил Тайвин и все, кто был в зале, затихли.
— Для начала я бы вдвое поднял им налоги или отменил все налоговые льготы, затребовав компенсацию в пользу Железного Трона. Казна сейчас в долгах — пусть и эти дикари поспособствуют её наполнению. Лорд Бейлиш.
— Да, мой принц?
— Сколько удастся собрать?
— Во время Волчьего Суда Криган Старк, оперируя передачей Ночному Дозору земель Нового Дара, действительно выторговал у Железного Трона ряд уступок. За сто семьдесят лет королевская казна не досчиталась сотен тысяч золотых драконов.
— Конкретнее, лорд Бейлиш.
— Сейчас сказать трудно, но точно не менее миллиона. Мне необходимо время, чтобы всё точно подсчитать.
— Одним росчерком пера корона лишится четверти своего долга.
Принц объявил это с такой гордостью, будто эти деньги уже прибыли в столицу. Однако почти все в зале прекрасно понимали, что подобный королевский указ не то что не улучшит положение казны, а в лучшем случае закончится восстанием против Железного Трона. Но принц не был полностью неправ. За последние годы финансовое положение Севера улучшилось и трон имел полное право поднять там налоги, как минимум, в глазах южных лордов.
— А каким бы был твой следующий указ? — спросил внука Тайвин.
— Я создал бы армию, подчинённую короне.
— У короля есть свой домен и он обеспечивает трон армией, — напомнил о себе Великий мейстер.
— Я говорю о регулярной армии! Король не может полагаться на ополчение лордов, не может допускать, чтобы один дом имел двадцатитысячное войско, как Тиреллы или Хайтауэры!
— И ты наверняка знаешь, как этого добиться, — изогнул бровь Тайвин.
— Собрать рекрутов со всех Семи королевств и обучить их при помощи ветеранов. Регулярная армия, верная короне — вот что нужно трону. Десять тысяч человек, для начала. Проявим Северу королевскую милость и избавим их от лишних ртов перед Зимой.
Перечисление планируемых Джоффри реформ прервал, плохо скрытый, старческий смешок. Лорд Элдон не сдержался и прыснул со смеху в ладонь. С ним по большей части был солидарен даже лорд Тайвин.
— Я сказал что-то смешное, дедушка?! — вспылил принц.
— Нет, Джофф, ничего. Томмен, я тут запамятовал, не напомнишь старику — сколько солдат в регулярной армии у Ланнистеров и Хайтауэров? — младший принц почувствовал себя неловко, когда на него обратили внимание. До этого момента ему и вовсе казалось, что он невидим для всех, кроме деда и матери. Увидев еле заметный кивок лорда Тайвина, мальчик поспешил ответить.
— У Хайтауэров четыре тысячи мечей, — тихо пробормотал Томмен. — У Ланнистеров, если считать городскую стражу Ланниспорта, Утёса Кастерли, алых плащей в столице и красном замке, будет шесть тысяч*. - мальчик посмотрел на деда, словно спрашивая, правильно ли он ответил.
— Шесть с половиной, — поправил внука Ланнистер.
— Первый и третий по богатству дома на материке могут позволить себе содержать шесть с половиной и четыре тысячи мечей соответственно, Джофф. Ни о каких десяти тысячах мечей в регулярной армии короны не может идти и речи, даже если её долг чудом исчезнет.
Принц покраснел и был готов вот-вот взорваться, разразившись гневной тирадой, но дверь зала с грохотом распахнулась и внутрь, в сопровождении сира Барристана, вошли Роберт и Ренли Баратеоны.
— Ещё новости, лорд Варис? — быстро сменил тему обсуждения Тайвин, пока Роберт садился во главе стола.
— Конечно, принц Оберин Мартелл с дочерьми прибыл в столицу на турнир Десницы.
Королева Серсея была права в своих выводах о бесполезности Элдена Эстермонта в качестве Мастера над кораблями, вот только старик был занят далеко не решением проблем королевского флота. Лорд Зелёной Скалы был известен своей осторожностью и политической прозорливостью. За неимением под рукой Неда Старка, король Роберт поручил расследование смерти десницы именно этому человеку. Ренли был слишком безответственным, Станнис упрямым и прямолинейным, а Ланнистеров монарх просто не любил.
Вылезшее наружу дерьмо Серсеи, вкупе с проблемами короны заставили короля думать, что наставник умер не случайно. А если нет… Что ж, Баратеон будет спать спокойнее, зная, что сделал все для человека, заменившего ему отца.
Как стало известно Элдону, при дворе Лизы Аррен поговаривали, что бывшего десницу могли отравить Ланнистеры, и никто, кроме Серсеи, мужчине на ум не приходил. Слишком уж сильно королева лоббировала интересы дома Ланнистер при дворе, продвигая на ключевые должности верных этому дому людей и рекомендуя передать пост десницы её отцу.
Разговор с мейстером Пицелем лишь подтвердил эту догадку. Яд, как известно — оружие женщины, а Джон Аррен мог умереть и в результате отравления. Слёзы Лиса вещь редкая и дорогая, но вполне по карману Ланнистерам, да и отравить второго человека в государстве мог только кто-то из приближённых.
Ещё чуть-чуть и старый лорд начал бы задаваться вопросом о мотиве такого преступления и был бы даже готов выдвинуть обвинения… Вот только на момент смерти Аррена королева была на пути в Утёс вместе с детьми, а следовательно лично подлить яд не могла, равно как и подкупить кого-то из слуг Десницы. Окружение Верховного лорда Долины состояло из верных людей и не менялось годами — таких не подкупишь.
Лорд Варис навёл исполняющего обязанности Мастера над кораблями на новую мысль — узнать, чем занимался бывший Десница незадолго до смерти, помимо государственных дел, разумеется.
Как выяснилось, Джон Аррен в течение недели навестил несколько десятков бастардов бывшего воспитанника и даже приказал Кошмарному Волку вывести одного из Долины в Ров. Это не навело Элдона на разгадку — как «примерный отец», Аррен постоянно решал проблемы Роберта и то, что он искал в городе его бастардов, не было чем-то удивительным, а вот второй вопрос был штормовику более интересен.
Бывший Десница, пусть и без сильного энтузиазма, но всё же заинтересовался обвинениями уже казнённого Яноса Слинта в сторону Мастера над монетой. Даже начал копать под него, пусть и не верил в причастность к волнениям в городе. Вот только узнать ничего Аррен не успел.
Мотив вырисовывался более чем имеющий право на жизнь, а если поверить рассказам о живущем не по средствам Пересмешнике и добавить к этому слухи о связи Бейлиша с Лизой Аррен, супругой умершего, входящей в его ближайшее окружение.
Мозаика медленно начала складываться.
Лагерь Манса, Застенье
Эдрик Дейн привык везде сопровождать своего наставника — Дейн слушал, наблюдал, подмечал детали, учился. Оруженосец сопровождал кузена почти в каждом бою и на большей части переговоров, да даже во время заключения некоторых устных соглашений присутствовал. Вот только, на переговоры с Королём-за-Стеной Джон родственника не взял, оставив того сторожить вход в шатёр Манса. Юному Дейну пришлось довольствоваться компанией такого же разочарованного лютоволка и пристающих с расспросами одичалых.
Из этих разговоров дорниец понял, что у одичалых ценится рыжий цвет волос, и даже не самая прелестная девица будет считаться привлекательной только за то, что она рыжая. «Кейтилин Старк была бы в восторге», подумал Эдрик. Вот только такого цвета волос, да и глаз тоже, как у лорда Звездопада, в Застенье не было ни у кого. Дейн не знал, что на счет Севера, но там как минимум была малышка Дианна.
Джон с Вель уже больше часа не выходили из этого шатра. В некоторые моменты Дейну удавалось разобрать отдельные слова или обрывки фраз, особенно когда переговорщики переходили на повышенные тона. В другие, когда Джон с Мансом успокаивались, услышать хоть что-то было просто невозможно. Но Эдрику даже не нужно было слушать сам разговор, чтобы понять, о чём идёт речь.
Манс с Джоном могли говорить только об одном — о живых мертвецах. Если они сейчас обсуждают и не переход одичалых за Стену, то как минимум совместную войну против нескончаемых орд нежити, которые, если верить словам Джона, «застилают собой всё аж до горизонта».
Казалось бы, найти компромисс нетрудно, но далеко не каждый вождь поддержит союз вольного народа с поклонщиками и даже Король-за-Стеной слабо повлияет на их мнение. Они были вольны подчиниться Мансу, точно так же они вольны прирезать его за измену. Ну или как минимум южан, что он притащил в лагерь.
Джон не допустил бы смерти десятков тысяч человек, не из милосердия или доброты, а из практичности. Нежить победить легче, когда те, кто мог пополнить её ряды, бьются на твоей стороне, вот только пропускать на земли Севера всех подчинённых Манса не был намерен уже Джон. Ни лорд Звездопада, ни Кошмарный Волк, ни даже Вель не знали, сколько каннибалов и прочего подобного сброда у Манса в войске — каждый двадцатый или каждый восьмой. Убедить лорда-командующего и Хранителя Севера в необходимости пропустить за Стену и их не сможет даже Джон со всеми своими связями и обретённым влиянием.
Лорд Старк наверняка созвал знамена и, если Манс с Джоном не договорятся, то армию вольного народа под Стеной встретит не две тысячи чёрных братьев, а всё войско северян. Итог такого боя очевиден для всех. Всё, что оставалось Эдрику, так это ждать.
Звук от взмахов крыльями и громкое карканье быстро заглушили собой очередную перебранку между Джоном и Мансом. В шатёр влетел Коготь и переговоры затихли. Спустя пару минут из шатра вышел Абель и побежал отдавать приказы другим одичалым. Джон с Вель отстали от него на каких-то несколько секунд.
— Что-то случилось? — спросил Эдрик, глядя на напряжённое лицо наставника.
— У нас проблемы, — только и ответил Джон.
— Ничего нового, — констатировал дорниец.
— Когда тебе в последний раз казалось, что мы по уши в дерьме? — спросил его рыцарь.
— В Королевской Гавани, когда нас фанатики окружили.
— Моё глупое летнее дитя, — Джон взлохматил Эдрику волосы. — Поверь, тогда дерьма было только по щиколотку.
…
Ущелье, разрезавшее огромную скалу пополам, служило началом одной из многочисленных горных троп, заканчивающихся на широкой низине правого берега Молочной. Тропа, по словам Абеля, была заброшена и Джону даже не нужно было объяснять, почему.
Вихты и раньше бесцельно бродили около воды, но река служила отличной защитой — скелеты рассыпались на куски, падая вниз с более высокого правого берега, а трупы, которые сохранились лучше, просто шли на дно, упав в воду. Но сейчас десятки вихтов сбивались в кучи и замирали в ожидании. С каждым часом их становилось только больше. Прошло не так много времени, а счет нежити уже шёл на сотни и свободное от трупов место на правом берегу реки исчезало с пугающей скоростью.
— Сколько до того берега? — спросил Джон.
— Здесь метров восемьсот, — ответил Абель.
— А ширина всей реки?
— По разному. От половины километра до двух.
— Боишься, что наши мёртвые друзья научились плавать, поклонщик? — встрял в разговор Тормунд — тот самый одичалый, что был в палатке вождя.
— Боюсь, что неподалёку есть брод, который я проглядел.
— Нет, на ближайшие сорок километров уж точно, — отмахнулся одичалый.
— Тогда почему они здесь? Чего-то ждут? — спросил Эдрик.
— Пока река замерзнет! — загоготал Тормунд, но Абель вздрогнул.
— Нам понадобится смола. Очень много смолы и ещё масло, — молвил король. В этом месте оба берега были приблизительно одинаковые по высоте.
Совсем скоро заросший сосновыми деревьями левый берег запылал сотнями костров. Смолу, масло и стрелы доставляли с лагеря чуть ли не живой цепью, растянувшейся на несколько километров. Сотни лучников замерли в ожидании неминуемого — все они понимали, что упыри по воде ходить не умеют, но всего каких-то лет десять-пятнадцать назад они так же понимали, что умершие не восстают.
Одичалые всматривались в темноту, выглядывая из-за деревьев, десяток великанов возмущённо ворчал, распихивая мешающие целиться и смотреть сосенки в сторону, а те из вольных, кто стрелял не так хорошо, как другие, спешно готовили огненные стрелы и факелы. Сотни стрел разной длины и веса, из разного дерева, с каменными, костяными, обсидиановыми и бронзовыми наконечниками усыпали землю, ожидая своего часа. Особенно дико смотрелись стрелы великанов, больше походившие на копья.
Джон со своим отрядом стоял около самого берега, вслушиваясь, как Амбер привычно бахвалится перед очередным боем. Синие плащи, смешавшись с копьеносицами из клана Вель, с намёком на энтузиазм тихо переговаривались и готовились к бою. Быть может, хоть сегодня удастся поубивать нежить из луков. Абель даже пару великанов выделил для усиления их позиции.
Не прошло и часа, как начало смеркаться. Первая звезда ещё не успела украсить собой небосвод, как пришёл холод. Снежно-белый туман медленно подымался над рекой, костры и факелы рядом с живыми начали съёживаться под пронизывающим до костей ветром, а Молочная покрывалась льдом буквально на глазах. Если Джон и его люди видели хоть что-то, то укрывшиеся за деревьями одичалые по большей части оставались слепы.
— Они здесь, — произнесла Вель, доставая из колчана стрелу.
— Они? — уточнил Эдрик.
— Чудовища из сказок Даллы. Они пришли и принесли с собой Белый холод.
— Приготовиться! — скомандовал Джон.
Первый вихт вышел из тумана спустя пару минут. Стрела Дейна влетела в него в тот же момент. Пламя еле горящего огонька от стрелы начало разгораться и через несколько секунд тот уже пылал подобно смоляному факелу. Не успев пройти и десяти метров труп упал, перестав двигаться.
Вслед за ним из тумана вышло ещё две дюжины трупов. Живые затихли в преддверии схватки, лишь треск льда и цоканье челюстей доносились с противоположного берега. С сигналом Дейна, дал залп первый ряд синих плащей. Вихты вспыхнули почти одновременно. Их упавшие на лёд тела осветили пару метров вокруг, как и не достигшие своей цели стрелы.
Белая шерсть охранявшего хозяина лютоволка встала дыбом и одновременно с его рыком из тумана выбежало сразу несколько сотен скелетов, вперемешку с мёртвыми животными от лис до волков с медведями. Мертвецы бежали в атаку единой волной, лишь несколько животных отбежали от них далеко вперед.
— Залп! — дал команду Джон.
— Такого-то в Дорне точно нет! — приободрила Эдрика Вель, натягивая на тетиву стрелу.
— Нужно было остаться в Чёрном Приюте, — пробормотал он себе под нос, покрепче ухватываясь за древко копья.
Почти две сотни пылающих стрел и полдюжины копий полетели в сторону, казалось бы, несокрушимой орды. Белая стрела, выпущенная Вель, разорвала сразу дюжину упырей, оставив в волне заметную прореху. Пылающий первый ряд мертвечины мог бы внести ужас в ряды живых, но те падали и затаптывались быстрее, чем догорали.
— Стрелять по готовности!
Сотни горящих стрел всё летели и летели вперед, но трупам просто не было конца. Место одного упавшего быстро занимали ещё четверо. Ситуацию спасал волшебный лук Вель, унося сразу несколько упырей с каждым выстрелом, и пара своевременно призванных огненных атронахов, одаривавших зверей огненными шарами.
Вскоре первые стрелы полетели и из-за деревьев, навесом, но толку от них при этой видимости было мало. В пятидесяти метрах от синих плащей уже лежала добрая куча из умершей окончательно нежити, которая с каждой минутой становилась лишь больше. Вдохновленные успехом солдаты даже не сразу услышали звук залпа в их сторону. Двое плащей умерли мгновенно, ещё дюжина одичалых и четверо северян были ранены. Новый порыв ветра загасил большую часть ближайших костров.
— Lok-Va-Kor! — выкрикнул Джон.
Сильный порыв встречного ветра развеял белый туман, позволив луне осветить почти весь ледяной перешеек. Ситуацию это не спасло — всего дюжина людей Джона и Вель всё ещё могли вести стрельбу. До первых, стремительно приближавшихся под ослабевшим напором, вихтов оставалось метров пятьдесят.
— Стена щитов, ослы! Стена щитов! — скомандовал Джон, отбрасывая в сторону лук и обнажая Закат.
Атронахи подлетели вперед, несясь навстречу гуще мёртвых тел. Два ослепительных взрыва ярко осветили все перед перестраивающимися копейщиками и разбросали несколько десятков вихтов во все стороны. Некоторые даже долетели до воды, успешно уйдя на дно. Оставшиеся на флангах упыри начали смещаться к центру, превращая единую волну в хаотичную.
Нежить вклинилась в щиты в тот же момент, как одичалые, больше не сдерживаемые отвратительной видимостью, дали залп из леса. Поклонщики уже не могли вести огонь, но лесные костры с факелами ещё не погасли, а гордость вольного народа была ранена — где это видано, чтобы полсотни поклонщиков убили вихтов в разы больше, чем дети истинного Севера? «Южанам» же оставалось лишь держать строй и ждать, пока новообретенные союзники со всем разберутся.
Пылающие стрелы одна за одной уходили глубже в неисчислимую орду. Если у противников и были щиты, то те, к счастью для живых, ими не пользовались, что лишь способствовало уменьшению их численности. Однако, время от времени десяток-другой стрел летел в сторону обороняющихся. Уже через пару минут обстрела всё ещё сражавшихся с живыми упырей осталось дюжин пять-шесть.
К отряду Джона на помощь подоспели одичалые с факелами, вновь запылали стрелы авангарда, мёртвых и раненых в бою начали быстро оттаскивать с места схватки. Амбер вместе с Томом, Джорель, Эдриком, Джоном и парой великанов тем временем разбирались с оставшимися в ближнем бою. Северяне и одичалые дробили кости или били нежить факелами и вихты вспыхивали на диво легко — малейший контакт с огнём и мертвец пылает как смоляной факел.
Если боги и существовали в этом мире, то сегодня они явно были на стороне живых. Копье Эдрика пробило вихта насквозь вместе с одеждой и тому оставалось лишь рассыпаться и уступить место в очереди на окончательную смерть другому.
Джон Амбер, перехватив меч, размозжил голову другого вихта дужкой гарды. Тому с противником повезло не так сильно: иссохший, нанизанный на алебарду, скелет, угрожающе цокая челюстью, двигался вперёд, пока древко всё глубже и глубже входило в его туловище. Но северянин не испугался. Стоило противнику подойти достаточно близко, как огромная лапища сомкнулась на его шее. Резкий рывок рукой и большой кусок позвоночника отделяется от тела вместе с головой.
— Грядёт закат! — взревел Том.
— Грядёт закат! — поддержал его гул голосов синих плащей.
В последний раз мёртвые бросились на строй и, как и все прошлые, были отброшены и уничтожены. Победный клич пронёсся над полем схватки ещё до того, как последнее мёртвое тело упало наземь. Громогласный радостный рёв из лесной чащи всполошил, заставив взлететь, немногочисленных засевших на деревьях птиц.
Радость от победы была не долгой. Триумфальные возгласы быстро заглушились канонадой треска льда, топота ног, цоканья костей и потустороннего воя. Тысячи мёртвых глоток в один момент издали поистине ужасающий синхронный рёв. В новом потоке бегущей по перешейку мертвечины не было ни единой прорехи.
— В строй, ослы! В строй! — скомандовал синим плащам Том.
— Масло, сейчас! — крикнула Вель.
Одичалые, которые до этого лишь поджигали стрелы, выбежали вперед и начали заливать берег жидкостью, пока лучники пытались выиграть немного времени. До нежити оставалось метров четыреста. Уайтлинг в очередной раз натянула тетиву. К моменту первого взрыва в небе было ещё полдюжины выпущенных из волшебного лука стрел. Стрелки авангарда дали залп, когда до толпы было двести пятьдесят шагов, одичалые из леса — когда сто пятьдесят.
С каждым залпом одичалых упырей становилось на полсотни меньше, с каждым выстрелом Вель — на полдюжины-дюжину, но видимого эффекта не было. Мертвецы падали на лёд и затаптывались, разносили огонь на других, однако что-то просто не позволяло пламени перейти на всю орду.
Когда до столкновения оставалось шагов пятьдесят, в масло полетели факелы. Мгновенье спустя настоящая огненная стена поднялась над берегом на метры ввысь. Отчаянная попытка выиграть ещё немного времени — она лишь на пару минут отсрочит неизбежное. На место каждого поймавшего стрелу или прыгнувшего в огонь вихта приходило ещё четверо. Трудно проиграть войну, когда у тебя солдат больше, чем стрел у соперника.
Белый холод не успел вернуться и лёд опять затрещал. Щиты с лютоволком разомкнулись и Джон Дейн вышел вперёд.
— Fus!
Звук треска льда, сопровождаемый падением первых трех рядов нежити наземь стал настоящей музыкой для живых, однако Кошмарный Волк рассчитывал явно не на такой результат. Джон схватился за терзаемое болью горло и закашлял, прикрывшись ладонью.
— Джон! — выбежавший вперед Эдрик придержал наставника, не дав тому осесть наземь.
— Блядь! — выругался Джон, сплевывая кровь на перчатку.
Если бы в прошлой жизни ему сказали, что «Чистое небо», один из простейших криков, будет занимать десятки минут для восстановления для следующего и будет крайне сложен в применении, то он бы просто рассмеялся этому человеку в лицо. Но здешняя погода из магии не состояла и пусть Белый холод и был её порождением, поддавался воздействию он крайне неохотно.
— Огонь долго их не удержит, — отметил Эдрик, глядя на затухающее пламя.
— Лёд, нужно разбить лёд.
— Как?
— Пусть наши новые друзья нам помогут, — указал на великанов Джон.
— Хорошо. Я сейчас! — Дейн помог кузену дойти до строя и побежал в сторону деревьев.
Стрелы великанов разили по несколько упырей за раз, но спасти положение они явно не могли. Пламя медленно начало гаснуть, но десятки грозных высоких силуэтов уже вышли из лесной чащи. Громадные булыжники, камни и брёвна, словно запущенные из осадных орудий, полетели сквозь пламя. Огромные трещины начали расходиться по всей поверхности льда, формируя поистине дивный узор, и одновременно с этим затрещали и кости незадачливых скелетов, попавших под обстрел. Мертвецы начали проваливаться под воду один за одним. Ледяной перешеек, наконец, был сломан.
Спустя пару минут стена огня затухла, но в ней больше и не было нужды. Трупы ринулись вперед, но, отделенные от остальных, немногочисленные прорвавшиеся сквозь огонь больше не представляли угрозы. С ними расправились почти так же быстро, как и с прошлыми дорвавшимися до ближнего боя.
— Да вы, блядь, издеваетесь! — прорычал Джон.
Мертвецы, всё ещё стоявшие на льду под обстрелом, начали медленно расступаться в стороны. Из-за их спин показался величественный, закованный в латы всадник верхом… на огромном ледяном пауке размером с лошадь. Всадник двигался с поистине царственной изящностью, а на его поясе был закреплён меч изо льда.
Высокий и стройный, в два метра ростом, с сияющими глазами и блестящей, словно созданной изо льда, молочной кожей — северяне впервые увидели Иного. Он замер едва дойдя до воды, а вместе с ним замерло и само сражение. Мёртвые перестали рваться вперед и падать в воду, живые перестали стрелять. Даже сражающиеся в ближнем бою остановились.
Свист от полета белой стрелы разорвал тишину. Тень пренебрежения промелькнула в глазах Иного в момент, как он поймал летящую в его голову стрелу рукой и переломил пополам, не дав взорваться. Следом за первой стрелой в мёртвую орду и его предводителя полетели новые, сотня за сотней.
Одичалые выкрикивали боевые кличи вперемешку с ругательствами, но стрелять не прекращали. Спешившись, Иной сделал едва заметный взмах ладонью и весь огненный дождь потух прямо в небе. Лишь полдюжины трупов, вместо сотни, умерли от этих залпов. Предводитель сделал невесомый шаг вперёд и вода под его ногой сама обратилась в лёд; да такой толстый, что ни брёвна, ни камни, что бросали великаны, не смогли его пробить.
Орда снова двинулась вперед и в этот раз ничто не могло остановить её. Нежить вцепилась в остатки строя, подобно лютоволку в шею своей жертвы. Павшие из числа синих плащей и одичалых, чьи тела ещё не успели оттащить с поля боя, восстали вновь и напали на бывших товарищей. Они издавали такой же раздирающий душу вой, а глаза их теперь были такими же голубыми и светящимися, как и у Иного.
Взмах, сделанный Иным вполсилы, добил сражающегося из последних сил одичалого. Замах влево отбил удар напавшего слева копейщика в кольчуге, превратив его оружие в труху. Следующий удар пополнил орду ещё одним воином. Строй сломлен, хаос пришёл на смену дисциплине.
Яркий солнечный свет окутал всё поле боя, покрываясь жёлтыми трещинами, затрещали кости упырей и запылали жёлтым пламенем их тела. Живые не были намерены бежать и с яростным рыком бросились в неистовую контратаку великаны и лучники, возглавляемые своим королём.
Синие плащи и лучницы Вель смешались с одичалыми и немногочисленными чёрными братьями. Сейчас им были неважны все былые разногласия. Ведь позади был лагерь Манса с десятками тысяч детей и женщин. Великан Том и Бенджен Старк командовали растянувшейся почти на километр стеной из щитов и копий, а клановые вожди делали всё, чтобы не дать мертвецам сквозь неё пробиться.
Живые не испытывают страха, лишь необузданная первобытная ярость наполняет их сердца при виде павших товарищей, заставляя идти в бой несмотря на усталость, раны и боль. Мёртвые не боятся смерти, потому что просто не могут, а живые…
Для воина трудно придумать исход лучше славной смерти в бою, а сегодня у левого берега Молочной все, вступившие в схватку, были воинами.
Иной неумолимо шёл вперед, убивая одичалого за одичалым, и ни один так и не смог заставить его замахнуться более двух раз. Следующий удар стёр с лица Иного безэмоциональную маску — брезгливость исчезла из голубых глаз, уступив место интересу, а требовалось всего-то отбить удар. Голубые глаза встретились с серыми, точно так же леденящими душу и точно так же видавшими сотни битв.
Бледно-белый меч снова скрестился с тёмно-синим. Иной проводит комбинацию из трёх ударов, но Джон отбивает все из них, доказывая, что кто-кто, а он точно не помеха, от которой можно отмахнуться, но и он не смог поразить противника. Бойцы вошли в клинч — смертельное изящество против грубого человеческого упрямства. Иной, несмотря на хрупкий внешний вид и женственное лицо, обладал поистине нечеловеческой силой и даже не сдвинулся с места.
Клинч сменился очередным обменом ударами с последовавшим за ними резким уколом в область головы, от которого Джону пришлось уклоняться. Дейн ухмыльнулся, глядя на оружие соперника — сотканный из волшебного льда меч, убивавший всех врагов своего хозяина одним ударом, оказался не ровней Закату и пошёл трещинами. В голубых глазах впервые появилось что-то помимо интереса и превосходства. Что-то, что их обладатель ещё ни разу не испытывал — страх, быстро перешедший в столь любимое людьми упрямство.
Иной вновь шагнул вперёд и вьюга усилилась, следуя его воле. С белым холодом гас огонь костров, факелов, а с ними и человеческих сердец. Люди начали сдавать свои позиции, а трещины на белом мече исчезали так же легко, как и появлялись.
Дейн перехватил меч и с рыком бросился в атаку, не жалея сил на удары. Рубящий удар, колющий, удар ногой в корпус и казалось бы непобедимый противник валяется на земле, а его рабы спешат как можно быстрее накрыть хозяина своими телами.
— Отправляйся в бездну! — прорычал Джон.
Пламя, испускаемое левой ладонью довакина, не боится вьюги, у него есть лишь одна цель: уничтожить сотканную изо льда тварь. Огонь горит всё ярче, всё сильнее, но вихты не прекращают в него прыгать и делают это до тех пор, пока тот не становится слабее, а затем и гаснет вовсе.
Изящный силуэт, у ног которого прах и догорающее останки сотен его рабов, наконец начинает подыматься на ноги. Иной делает один лишь шаг вперёд и подымает догорающую иссохшую руку, после чего с издевкой во взгляде проводит над пламенем ладонью. Рабы Иных боятся огня, но огонь боится уже их хозяев.
— Я велел тебе отправляться в бездну!
Джон кричит, но лишь неумолимая тишина отвечает на его возглас.
— Krii-Lun-Aus! — срывается с его уст приговор.
Благородные сыновья и дочери севера не смели забывать родительских слов: убить в славной войне — честь для человека, умереть в славной войне — честь для всего Скайрима.
Коварные воры помнили слова закона: ты можешь попытаться украсть топор, но за это тебе могут отнять руку или голову с его же помощью.
Орсимеры напоминали, что их грабежи обрекают соседей на голод, а попытки их наказать обрекают мстителей на страдания под жалами сотен орочьих стрел.
Своим криком Джон обрекает противника на смерть, лишения и страдания. Удивление, непонимание, шок, страх, боль — всё это единой лавиной обрушивается на доселе безэмоциональное аристократическое лицо, Иной пытается оглянуться, понять, почему ему больно, почему страшно, понять, что такое эта самая боль. Он оседает, совершает попытку встать на ноги, но Дейн неумолим и незамедлительно наносит удар. Закат, словно легендарный артефакт из века героев, пробил кирасу, кольчугу, поддоспешник и туловище. Белый меч валяется на снегу, а лезвие тёмно-синего торчит из спины побеждённого.
Тонкие белые губы открываются, чтобы издать крик боли, но существо не знает, как кричать. Боль оказалась чем-то абсолютно новым для того, кто возомнил себя возвысившимся над смертными. Голубые глаза опускаются ниже и видят вытекающую из раны кровь. Такую же голубую, как и эти самые глаза. Белое как снег лицо Иного тает и уже совсем скоро напоминает обтянутый кожей череп, а вместе с ним начинает таять, превращаясь в пар, и вся его плоть.
В последний раз за эту ночь сражение замирает, теперь уже окончательно. От предводителя орды не остается ничего: ни оружия, ни доспехов, ни останков, даже на лезвии Заката уже нет и следа крови. А его нескончаемая орда теперь безвольно лежит на снегу рассыпавшимися на части кусками тел.
Истощение, как магическое, так и физическое, и боль, разрывающая горло на части, заставляют Джона упасть на одно колено и опереться о меч. Он успел увидеть спешащих к нему Вель, Эдрика и дядю Бенджена перед тем, как потерял сознание.
Пока основная часть войска Манса снималась с затянувшейся стоянки, на поле прошедшей битвы кипела работа. Сотни костров не прекращали пылать ни на мгновение, унося с собой последнее упоминание о прошедшей схватке. Мало кто верил, что придет очередной Иной и подымет уже поверженных вихтов, но перестраховка лишней не будет.
Пока люди собирали с поля боя стрелы, оружие и прочие трофеи, великаны ударными темпами возводили вдоль левого берега Молочной сплошную стену из заострённых брёвен вдоль всей низины правого берега, всего километра на полтора. Перекрытый путь может заставить орду идти в обход, что позволит выиграть у гонки со смертью две-три недели. Правда толку от стены будет мало в случае, если орду опять будет вести Иной. Живым нужно было просто заняться работой и неважно какой. Ждать, пока соберётся всё войско, и бездействовать, зная, что с каждым днём мёртвые всё ближе к Стене, было сравнимо с пыткой.
Едва войдя в шатёр наставника, Эдрик Дейн увидел десяток хмурых лиц и пару нацеленных на него арбалетов. Русе Рисвелл, Великан Том, Клей Сервин, Эддард Карстарк, Бенджен Старк, Джорель Мормонт — все они были здесь, все при оружии. Одичалые не посмели бы напасть на Джона, зная, на что он способен, а клан Вель позаботился, чтобы весть о колдуне дошла даже до глухих, но сейчас Джон был без сознания и его магия не могла помочь.
— Ну, что там? — спросила Вель, меняя Джону компресс.
— Абель и вожди подсчитывают потери, а рядом с шатром уже целая толпа одичалых, но пока что обойти лютоволка они не пытаются.
— Много насчитали? — спросил Бенджен.
— В орде было тысяч пятнадцать — это вместе с теми, которых сожгли или утопили в реке. Одичалые потеряли почти тысячу воинов и одного великана, — ответил Дейн.
— Большая часть синих плащей погибла, — добавил Том.
Благородные переглянулись, многие из них заработали новые шрамы в этом бою: Эддард Карстарк лишился глаза, Русе Рисвелл пары пальцев, лицо Джорель Мормонт теперь украшал большой уродливый шрам, а руки Амбера были в ожогах — он невовремя выронил меч, сражаясь с горящим вихтом. Все они знали, что успели получить потенциально смертельные раны в бою и все они знали, кого нужно благодарить за спасение. Они осознавали серьезность ситуации, ведь синие плащи тоже были защищены колдовством Джона.
— У шатра уже пара сотен, — сказала Джорель, выглядывая.
— И что они там делают? — спросила Вель.
— Пока ничего, просто ждут.
— В лагере говорят, что Джон бог или что в нём кровь бога, — сказал Эдрик. — Что Старые боги оберегают его, что ему служат духи огня, а вьюги боятся его.
— Вот только от этих разговоров не будет толку, если нас всех прирежут, пока Джон приходит в себя, — вздохнула Вель.
Со стороны улицы послышалось волчье рычание и ругань. Спустя минуту внутрь вошёл радостный Тормунд с окровавленными ладонями и одеждой. Вошёл с позволения лютоволка, разумеется.
— Ты сияешь так, словно трахнул ещё одну медведицу, — сказала ему Вель вместо приветствия.
— Мы идем на юг, — радостно ответил Тормунд, — возьмём Стену и познакомим поклонщиков с детьми истинного севера.
— Ты идиот, — вздохнула девушка.
— Быть может и идиот, но идиот, который будет рубить поклонщиков.
— Тормунд, вольный народ шесть раз вторгался за Стену и шесть раз был разбит.
— У Манса в войске больше сотни тысяч.
— И сколько из вас поляжет под Стеной? — изогнул бровь Бенжден Старк.
— Вас, южан, там поляжет больше, — пожал плечами одичалый, а Вель вздохнула.
— В последний раз вольный народ прошёл на юг тайком, без потерь, даже сражаться с Ночным Дозором не пришлось. Знаешь, что было дальше?
— Нас разбила армия южан.
— Нет, нас разбили всего два Северных дома. Два, Тормунд.
— А их за Стеной десятки и сотни, — добавил Бенджен.
— Много ты знаешь, — фыркнул дикарь.
— Знаю, уж поверь — это войско вёл мой прадед, — устало вздохнула Уайтлинг. — Ладно, неважно. О чём там говорят вожди?
— Плакальщик, Гремучая Рубашка и Альфин Убийца Ворон подговаривают остальных убить тебя и твоего муженька вместе со всеми другими поклонщиками в лагере. Остальные против, говорят, что лордик — бог. Ну, или предвестник их воли.
— Ты с которыми? — спросила одичалая.
— Сын Старка не бог. Боги вольных женщин не трахают и не заводят с ними детей, но твой муженёк смог убить Иного и спас наши задницы. Избавляться от него будет только полнейший кретин.
— Значит, ты пришёл сюда, чтобы сказать, что идёшь убивать тех, кто тебя спас, поклонщиков.
— Я пришёл, чтобы поблагодарить предвестника богов! — вспылил Тормунд, лютоволк зарычал, северяне обнажили оружие.
— Тише, малыш, — сказала Вель и зверь медленно начал успокаиваться. — И вы тоже успокойтесь.
— Вот, — Тормунд протянул копьеносице руку и передал небольшой кожаный мешочек.
— Что это?
— Дар твоему муженьку. В благодарность за спасение и в знак нашей с ним зарождающейся дружбы.
— Я ему передам, не волнуйся.
Тормунд двинулся на выход из шатра. Убедившись, что он ушёл, а толпа снаружи точно не настроена враждебно, Вель развернула подарок. Девушку тут же обступили северяне, желая увидеть дар от одичалого. Внутри мешочка оказалась пара красных водянистых человеческих глаз.
— Плакальщик больше плакать не будет, — промолвила Вель.
Глава 50
Застенье, северное предгорье Клыков Мороза
Северянам трудно было представить, что огромные кланы одичалых способны не только уживаться на одной территории, но и формировать целые государства. Для южан подобная идея была и вовсе немыслимой.
Однако это не мешало существовать маленькой, но гордой Теннии. Жители высокогорной долины, затерянной между крайними северными вершинами Клыков Мороза, сохранили древний язык первых людей, большую часть их традиций и даже некое подобие рунной письменности. Страна нередко конфликтовала с великанами, пещерными кланами, Рогоногими и людоедскими племенами. Побеждать их всех в приграничных конфликтах было нетрудно, а вот победить вьюги, охватившие долину со скоростью лесного пожара, и тех, кого те вьюги в себе прячут, оказалось просто невозможно.
В высокогорье Долины Аррен открываются потрясающие виды на добрую часть самого рыцарского из королевств: зелёные луга, синие реки и озёра, вода которых играет отблесками солнца, и заснеженные горные вершины.
Что-то подобное Джон ожидал и от Теннии, вот только вид, что открывался с высоты птичьего полёта, больше напоминал истрепанную штормами и вьюгами снежную пустыню. Ни мирно пасущихся стад животных, ни следов от поселений с посевами, ни даже намёка на живые леса и горы — долина теннов была мертва, а всадникам, проезжавшим около ущелья, оставалось ещё пару дней пути до своей цели.
— Ты не очень разговорчив, — отметил попутчик Джона в один из дней пути.
— Сказал мертвец, — закатил глаза Дейн.
Он не мог покинуть Застенье, не разобравшись с одним вопросом. А именно зовом, что раз за разом напоминал о себе и насылал один и тот же сон. Местный колдун отчаянно желал встречи. Настолько сильно, что даже проводника к Джону отправил.
Облачённый в чёрные и серые одежды всадник, прикрывающий лицо шарфом и восседающий на гигантском лосе, вызывал у Джона мало доверия, особенно вкупе с тем, что от него просто несло мертвечиной и холодом. Единственная причина, по которой Дейн не убил своего нового знакомого на месте — это его глаза: чёрные, а не синие, как у остальных упырей. Помимо этого он обладал и сохранённым подобием человечности.
Компания из них получилась довольно пестрая: мёртвый всадник верхом на живом лосе и живой Дейн верхом на… Арвак больше походил на демона, чем коня: скелет лошади, плотно обтянутый чёрной гладкой кожей, и пылающие густо-фиолетовым пламенем грива и хвост составляли поистине жуткую картину. Его вполне можно назвать больше мёртвым, чем живым животным. Однако, несмотря на откровенно пугающий внешний вид, Арвак оказался идеальным скакуном для быстрого преодоления застенных просторов. Житель Каирна Душ не знал усталости, не нуждался в остановках и сне, а загнать его до смерти было просто невозможно.
Главное, чтобы Дюрневир не прознал, что его сосед проводит последние дни с их общим знакомым довакином. Драконы существа гордые, даже если они жители Каирна, а мало что может ранить гордость дракона так же сильно, как факт того, что довакин предпочел его компании компанию демонической лошади.
— Но всё же? Зачем ты ищешь встречи с последним из древовидцев? — прохрипел проводник.
— Он пытается убедить меня сделать то, чего я делать не хочу, — ответил Джон. — Принести в жертву возлюбленную. — добавил он после короткой паузы.
— Значит, ты едешь на край света в компании трупа, потому что не хочешь убивать возлюбленную.
— Вроде того. А ты, мертвец, у тебя была возлюбленная? — хмыкнул Джон.
— Не потешайся надо мной, Дейн. Разумеется, у меня она была. Самая прекрасная из женщин — твои и рядом не стояли — непостижимая в своём величии и великолепии. Ни один муж не мог заполучить её, но смог я.
— И что же с ней случилось? Судя по тому, что ты холодный, концовка у вашей истории не самая счастливая.
— Концовка нашей с ней истории ещё не наступила, Джон Дейн.
— Мне даже стало интересно. Честно.
— Женщины не всегда стоят тех жертв, на которые мы идем ради них, — ответил мертвец, разглядывая свои почерневшие, твёрдые как камень руки так, словно впервые их увидел. — Запомни это.
— Я уже слышал что-то подобное. «Закали меч в крови возлюбленной и получишь силу, способную сразить иных и защитить мир людей. Ночной Дозор нуждается в тебе».
— Как бы ты не насмехался над этим, всё действительно так, — попытался вздохнуть проводник. — Орден в упадке, братья больше не благородные воины, а лишь старики и сброд, отправленные доживать последние дни на Стену. Они больше не верят в собственные клятвы, не исполняют собственные обеты, а их души черны как сама ночь и чем чернее душа, тем легче истинному врагу заполучить соратника, а не безвольного раба.
— Ты прав, орден в упадке. От того и выбирать рекрутов ему не приходится. Стена сама себя не защитит.
— Ты так думаешь? — чёрные глаза блеснули хитринкой.
— Продолжай говорить загадками и я всё-таки передумаю и упокою тебя окончательно.
— Не переживай, Джон Дейн — не буду. Мы уже совсем близко.
…
Спустя пару часов пути они выехали к древнему чардреву, раскинувшему корни и ветви на десятки метров вокруг. В корнях дерева виднелся вход в пещеру, а из-за самих корней то и дело выглядывали детские силуэты. Огромные ярко-зёленые, янтарные и даже золотые глаза с кошачьими зрачками с интересом разглядывали гостей, а их большие уши забавно дергались, реагируя на любой звук.
Все из встречающих были ростом с десятилетнего ребенка, а их крохотные четырёхпалые когтистые ладони сжимали обсидиановое оружие и чардревные луки. Одежда хозяев убежища была сделана из коры, листьев и верёвок. У некоторых одежда сливалась по цвету с ореховой кожей, у других кожа ещё и была покрыта пятнами в придачу. Своими повадками и видом они напомнили Джону болотников Перешейка, пусть и были похожи на жителей озёр лишь малым ростом. Дейн понял, что перед ним представители народа, заселявшего материк ещё до прихода туда первых людей. «Нужно будет сказать отцу отправить мейстера Лювина доучиваться в Цитадель», улыбнулся своей мысли рыцарь. Старик оказался совершенно не прав: ни лютоволки, ни великаны с мамонтами, ни дети леса до сих пор не вымерли.
— Идём со мной, человек, — обратился к Джону один из детей высоким нежным голосом, больше напоминающим музыку. Дейн шагнул вперед.
— А ты? Не пойдёшь со мной? — спросил он у оставшегося на месте проводника.
— Там, куда ты идёшь, нет места мёртвым и там, куда отправишься после этой встречи, тоже, — только и ответил взявший лося за поводья мертвец. — Прощай, Джон Дейн. Уверен, мы ещё встретимся.
Дети леса повели Джона вглубь проросшей корнями пещеры. Их глаза блестели, отражая сияние «света свечи», большую часть пути. Вскоре процессия добралась до хозяина убежища. «Замечательно, ещё один труп», подумал Джон, глядя на иссохшее, облачённое в прогнившие тёмные одежды, тело старика. Мертвецки-бледный мужчина сидел на троне из корней чардрева, хотя вернее будет сказать, что он был с этим троном единым целым. Корни волшебного дерева обвили руки, ноги и туловище старика, а в некоторых местах даже прорастали сквозь его плоть. Остатки длинных светлых волос росли из его головы, доходя до пола пещеры, а в других местах волосы заменяли грибы и кроваво-красные листья. Дейн не сразу заметил отличие проводника от его хозяина. Последний всё-таки умел дышать.
— Я звал тебя, и вот ты здесь, — начал безо всяких вступлений старик. Говорил он медленно, бледные губы едва открывались — от человеческой речи мужчина явно отвык.
— Верно, — кивнул ему Джон. — Не представишься? — спросил Джон и собеседник едва усмехнулся.
— В такой дали от Гавани я совсем позабыл о манерах. Прошу меня простить. Когда-то давно у меня была мать… Она нарекла меня Бринденом, — Дейн немного скривился. — Что-то не так?
— Единственный известный мне живой Бринден носит имя Талли. Детские воспоминания нахлынули.
— Уж прости, его могли назвать в честь меня. Так иногда делают…
— Зачем ты звал меня? — перебил его Джон. — И лучше бы причине быть весомой, ведь мне не нравится, когда со мной играют в игры, — Дейн положил ладонь на рукоять меча.
— Полагаю, тебе известно о надвигающейся на юг угрозе.
— Известно.
— Значит, ты знаешь, что люди не смогут её сдержать.
— Мы существа упрямые. Мы попытаемся.
— Я годами наблюдал за людьми. У древовидцев тысячи глаз во всех концах мира и знаешь, люди погрязли в грехах и пороках. Они желают больше власти, больше влияния, денег и славы. Совсем скоро они вцепятся друг другу в глотки во время очередного этапа игры в престолы, а их враг, их истинный враг, всё это время будет набирать силу. Тысячи людей погибнут, десятки домов уйдут в забытье, королевства будут разорены, а замки и города лежать в руинах. В этот момент истинный враг явится и лишь обещанный принц сможет сплотить человечество и одолеть саму смерть.
— И ты решил назначить «обещанным принцем» меня.
— Ты обладаешь всеми нужными качествами. Я дам тебе знания, дам силу и имя, научу видеть прошлое с будущим, читать сны, глядеть на мир тысячей и одним глазом. Сделаю всё, чтобы ты смог одолеть грядущую угрозу.
— У всего есть цена, — отметил Джон. Старик молчал.
— Тебе придется забыть о том, что вы люди называете человечностью, забыть о мирских удовольствиях и привязанностях. Ты больше не возжелаешь женщину, не обнимешь сестру, не выдашь эмоцию. Только так ты сможешь пойти на необходимые жертвы, только так ты сделаешь то, что должно, и одолеешь тьму. Только так ты сможешь защитить царство людей и найти себе преемника… — Джон услышал женский шепот в своей голове.
— Я узнал достаточно! — прошипел Дейн, обнажая Закат. Очередной старый маразматик, заигравшийся в бога, строит планы на судьбу человечества и её спасение.
В тот же момент десятки корней вонзились в его плоть. Ноги, руки и туловище запылали от нестерпимой боли. Джон поспешил наложить на себя «огненный плащ», но заклинание не возымело никакого эффекта. Ветвям не могло навредить пламя, но, преодолев боль, Дейн смог разрубить часть из них лезвием клинка.
— Ты сыграешь свою роль в спасении человечества! Хочешь ты того или нет! — прохрипел старик. — Слишком много стоит на кону!
— Krii-Lun-Aus! — кричит Джон и ветви больше не представляют былой угрозы, как и сам старик.
Краем сознания Дейн почувствовал, сильную и резкую, как удар молота, попытку воздействия на него, попытку захвата контроля над его телом, подчинения его себе, но благословлённые Марой и родившиеся под знаком Лорда могут не бояться колдовства.
— Быть может, так и будет, старик! — прошипел Джон. — Но для того, чтобы поступать правильно, мне не нужен кукловод!
Новый взмах мечом обрубил все оставшиеся ветви. Дейн сделал шаг к трону и замахнулся в последний раз. Лезвие Заката запылало кроваво-красным огнём. Таким же красным, как кровь Вель в том сне.
Чёрный замок
Солярий лорда-командующего Мормонта в очередной раз был переполнен представителями дворянских домов Севера во главе с Эддардом Старком. Причиной этого собрания послужило письмо с вестями о происходящем на той стороне Стены.
— Иные? — переспросил Хранитель Севера, когда письмо в очередной раз перечитали.
— Если верить словам леди Уайтлинг, то самые настоящие, и они возглавляют бесчисленные орды мертвецов. По её утверждению, ваш младший брат, лорд Звездопада и прочие благородные готовы подписаться под каждым написанным тут словом, — ответил ему Мормонт, указывая на свиток.
— И как их убить? — задал главный вопрос лорд Амбер.
— Вихтов можно уничтожить при помощи огня и… обсидиана. Обычное оружие против них почти неэффективно.
— Уже что-то, — подвёл итог Старк, старательно убеждая себя в том, что его младший брат и племянник рискуют жизнями не напрасно.
— Вот только без обсидианового оружия это знание почти что бесполезно, — тихо отметил лорд Болтон.
Эддард издал нервный смешок. Кто бы мог подумать, что настанет день, когда Север будет отчаянно нуждаться в чём-то столь дешёвом и бесполезном. Обсидиановые предметы, изготовленные ещё детьми леса, можно было найти по всему Северу — что просто прогуливаясь по лесам, что вспахивая поля. У мейстера Лювина в Винтерфелле был целый горшок, доверху набитый обсидиановыми наконечниками от стрел.
— Его полно на Драконьем Камне. Шахты острова просто переполнены рудой, а принц Станнис может оказать помощь в этом вопросе.
— Если верить слухам, то он уже несколько месяцев не отвечает на письма, — напомнила леди Дастин. — Что на письма лордов, что на письма самого короля.
— Так и есть, — подтвердил её слова мейстер замка. — Но решение этой проблемы может оказаться ближе, чем мы думаем.
— О чём вы? — спросил Старк.
— На острове Скагос, если мне, старику, не изменяет память, тоже есть месторождения обсидиана и он в разы ближе к Чёрному Замку, чем Драконий камень.
Старый мейстер был совершенно прав в своём утверждении. Правда, лишь в теории. На практике же остров был заселён горными кланами, ещё недавно промышлявшими каннибализмом и входившими в состав Севера лишь номинально. Что уж говорить о их верности — камнерождённые нередко восставали против сюзерена. В результате их последнего мятежа столетней давности погиб глава дома Старк.
Жившие по своим собственным законам островитяне не откликнулись на зов Эддарда ни во время восстания Роберта, ни во время восстания Грейджоя. В том, что они не откликнутся на очередной призыв к оружию, Эддард совершенно не сомневался. Что уж говорить о эфемерной возможности начать добычу обсидиана на их острове с дальнейшей доставкой его на материк.
— Джори, — обратился к капитану своей гвардии Эддард.
— Милорд?
— Тот отряд, который ты отправил с посланием для Магнаров, Стейтов и Кройлов. Как давно он покинул Чёрный Замок?
— Почти четыре месяца назад, — ответил мужчина. Ответа от лордов острова ждать уже явно не стоит, как и возвращения самого отряда обратно на Север. Эддард тяжело вздохнул.
— Лорд Болтон, я дам вам треть войска, восемь тысяч мечей. Отправляйтесь с ними на остров и донесите до глав его домов моё послание.
— Послание? — уточнил лорд Болтон.
Всего на мгновение тусклые глаза владыки Дредфорта блеснули азартом. Некоторым северянам даже показалось, что мужчина улыбнулся. А его редкие улыбки были способны заставить дрожать в страхе даже самых матёрых воинов.
— Они выполнят свой долг перед Севером, даже если придётся заковать их в кандалы и заставить работать киркой.
— Эти вероломные шлюхи не видят себя частью Севера и не считают, что что-то ему должны, — фыркнул Большой Джон.
— Вот и славно, — голос Русе Болтона был настолько тих, что напоминал шёпот, но, когда этот невысокий человек говорил, более крупные и громогласные мужи тут же замолкали. — Если они не часть Севера и наши законы им чужды, то запреты уж тем более. — Мужчина перевел взгляд на сюзерена. Всем стало ясно, о чём именно идет речь*.
— Клинки остры, — девиз дома Болтон сошёл с уст Хранителя Севера как приговор. — Лорд Мандерли.
— Да?
— Восточный флот должен быть готов к вторжению на Скагос в кратчайшие сроки.
— Будет сделано, лорд Старк.
— И озаботьтесь подготовкой достаточного количества шахтёров и рабочих на случай, если наши островные друзья окажутся не очень сговорчивыми, — добавил Старк и Мандерли кивнул.
— Флот Ночного Дозора окажет Северу всестороннюю поддержку, — добавил Джиор Мормонт, усмехнувшись. — В вопросах переправки обсидиана на материк, разумеется.
— С вашего позволения я немедленно займусь подготовкой, — кивнул Старку Русе.
— Конечно.
Приговорить целых три, пусть и формально, но дворянских дома чуть ли не к истреблению под ножами Болтонов — поступок не очень благородный и далеко не в духе воспитания Долины, но ставки слишком высоки. Честь и благородство не помогут поставить на место забывшихся камнерождённых, но та же «стена из голов» — мера вполне действенная, пусть и временно. Если ничего не предпринять сейчас, когда об островитянах все вспомнили, то не ровен час и со временем подобное начнут проявлять и остальные северные дома.
«Что бы сказал Джон Аррен, узнай он об этом приказе?» спрашивал себя Эддард, но не находил ответа. Зато он точно знал, что случилось бы, не прозвучи такой приказ, и картина была далеко не радужной.
— У нас остался ещё один важный вопрос, — напомнил Мормонт.
— Точно, — Старк потёр переносицу. — Армия одичалых…
С момента письма от Вель прошла не одна неделя, но других писем с той стороны после этого не приходило. Северяне в своей подготовке к войне остались наедине с томительным ожиданием неизбежного. Муштра солдат, патрулирование Стены, запросы помощи, восстановление ранее заброшенных замков и крепостей Ночного Дозора не сильно разбавляли рутинное «бездействие». В эти дни оставшиеся под Стеной солдаты и лорды могли лишь завидовать своим отправившимся на Скагос соратникам. Им-то хоть есть чем заняться.
Рог, сообщивший чёрным братьям о путниках, приближающихся к Стене со стороны Зачарованного леса, отвлёк всех гостей древней твердыни от их дел, заставил собраться во внутреннем дворе и покончил с рутиной, словно герольд, сообщивший горожанам о начале войны.
Вместе с чёрными братьями, северными дворянами и синими плащами за Стену с Джоном отправилось чуть больше полусотни человек и лишь два десятка вернулось обратно. Изодранные плащи, израненные лица и глаза, переполненные усталостью и гордостью, стали неотъемлемой частью каждого из них.
Родители встречали своих глупых детей, которых увидели впервые за несколько месяцев. Зелёные юнцы вернулись на Север ветеранами. Лорд Карстарк отчитывал сына за излишнюю горячность и ветер в голове. Большой Джон Амбер громко гоготал и спрашивал, как много одичалых успел убить его наследник. Леди Барбри со слезами на глазах била младшего брата по лицу, а Джорах и Джиор Мормонты успокаивали леди Джорель, тщетно пытавшуюся скрыть свой шрам и слёзы за волосами.
— Отец! — радостно воскликнул подошедший к Эддарду Старку Джон.
— Джон, мальчик мой! — поспешил обнять юношу Нед. — Ты вернулся.
— И у меня дурные вести, нам нужно поговорить… Наедине.
— Конечно.
На миг переведя взгляд в сторону проходящего под Стеной тоннеля, из которого вышли ещё два десятка возглавляемых леди Уайтлинг облаченных в кольчуги и синие плащи силуэтов, Старк подумал, что дела не так плохи. Чтобы понять, что это не так, достаточно было лишь присмотреться: все без исключения солдаты в сопровождении Вель были одичалыми женщинами. Дикарки были вооружены белыми чардревными луками и колчанами, полными обсидиановых стрел. Короткие луки были неказистыми на вид и сделанными довольно топорно — не чета оружию Вель, но и не пустая трата белой древесины.
— Это? — Старк взглядом указал на процессию воительниц.
— Вель бросила вызов одному из племенных вождей и теперь она лидер трёхтысячного клана, а это её "домашняя гвардия".
— Блядь… — вырвалось у Эддарда.
— А ещё Манс Налетчик украл в жёны её старшую сестру, что делает Вель… принцессой одичалых…
— Джон! — закончил фразу Старк.
…
Северные лорды даже не удивились, когда лорд Старк решил снова собрать их всех на очередной военный совет. Высшие чины Дозора тоже на нем присутствовали. Дворянам оставалось лишь благодарить сюзерена за то, что тот дал им возможность провести пару часов с детьми, а не собрал их всех сразу после возвращения Кошмарного Волка в Чёрный замок. Дети лордов поспешили сообщить обо всём увиденном за Стеной своим родителям. Сразу после того как получили немного живительных тумаков, разумеется.
В камине потрескивали дрова, а стол, за которым сидели лорды, был полностью уложен картами и письмами с докладами о текущем положении дел. Можно было начинать.
— Итак, — заговорил Джон. — На юг движется многотысячное войско одичалых.
— Сколько тысяч? — спросил лорд Вулл.
— По меньшей мере, полторы сотни, подчинённых Мансу. Бегут от орды мертвецов, возглавляемой Иными. Около полумиллиона упырей в самой крупной из орд.
Часть лордов в неверии заморгала, кто-то нервно сглотнул, остальные лорды умолкли, словно поддавшись трауру, и лишь Большой Джон выкрикивал бранные слова.
— Ебучие Боги! — лорд Карстарк решил составить владыке Последнего Очага компанию.
— По крайней мере, с одной из этих угроз мы точно справимся, — философски отметил лорд Мандерли.
— От этого не будет толку, если большая часть солдат поляжет в бою с дикарями, а убивать мертвецов будет некому, — замечание Джиора Мормонта развеяло казалось бы приподнятое настроение лордов.
— Раз мы заговорили об этом, — привлёк к себе внимание Джон. — Мне удалось поговорить с Королем-за-Стеной и он готов начать переговоры.
— Переговоры? — уточнил Мормонт.
— Вольный народ готов сражаться с нами на одной стороне. Вместе дать бой Иным.
— Враг моего врага — мой друг, конечно. Не знаю как вы, милорды, но в рот я ебал таких друзей! — грозно взревел один из лордов горных кланов, остальные из владык горцев всецело его поддержали.
Шутка ли, но из всех северян именно горные кланы меньше всего отличались что от горцев Долины, что от племён одичалых.
— У этого друга десятки тысяч воинов в войске, готовых отдать жизни за свои семьи, — добавил Дейн.
— На каких условиях?
— Вольному народу будет позволено миновать Стену, осесть на землях Севера и обжиться там. Часть из них, разумеется, вернется обратно, как только война подойдет к концу, — ответил Джон.
— Какая часть?
— Полагаю, очень малая часть, — пожал плечами рыцарь.
— Перевести одичалых на юг?! Да твой бастард сошёл с ума, Нед! — заорал глава дома Нотт.
К шоку остальных не сдержался именно он, ведь Большой Джон Амбер, несмотря на искаженное яростью лицо, молчал.
— Каннибалы, работорговцы и убийцы нам не союзники! — плюнул на пол лорд Харклей.
— Знайте своё место! — прошипел Джон.
— Я-то знаю, а вот ты явно забылся, ублюдок! — Харклей встал из-за стола и положил ладонь на рукоять меча.
— Zun! — крикнул Джон, как только в свете свечей блеснуло лезвие меча. Оружие упало на пол под ошеломлённые взгляды лордов. — А теперь сядьте на место, милорд. Сегодня слишком хороший день, чтобы делать вашу супругу вдовой.
— Простите, лорд Дейн. Я вспылил, — до мужчины всё-таки дошло, чем его выходка могла закончиться.
— Нечего прощать, милорд, — ответил Дейн, а лорд Харклей поспешил сесть на место.
— Продолжай, Джон, — попросил Эддард.
— У одичалых есть обсидиан, не сильно много, но в разы больше, чем у нас, и чуть больше тридцати тысяч воинов, не говоря уже о сотнях великанов, каждый из которых более чем весомый аргумент в сражении, а как они полезны в строительстве… Даже с армией Севера Ночной Дозор не способен охватить всю Стену патрулями, но на это способны одичалые оборотни — они заранее заметят лезущих на Стену вихтов. Некоторые дикари знают, как выращивать чардрева, и наверняка поделятся подобным знанием с союзником.
— А где их всех поселить? Чем их кормить? — прозвучал интересующий всех вопрос.
— В Новом Даре слишком много хороших, пригодных для вспахивания земель — Тенны будут в восторге. Нельзя забывать и о заброшенных замках Ночного Дозора. Острова Скейн и Скагос с недавнего времени. Эти вопросы решить не так трудно. На первых порах, по крайней мере.
— Не слишком ли сильно вы отстаиваете интересы одичалых, лорд Дейн?
— Нисколько, лорд Мандерли. Я отстаиваю интересы жителей Севера, а все мы изначально прибыли сюда, чтобы разобраться с одичалыми. Я убедил Манса не ждать и повести своё войско к Стене. В ближайшее время их армия прибудет сюда и мне глубоко наплевать, какое решение примет этот совет. Если вы решите их пустить, то наши ряды пополнятся, а если нет, то тысячи дикарей соберутся в одном месте, дав нам возможность истребить их всех одним ударом. Не придется бегать за ними по лесам или поджидать атак. Сейчас озвучивалась альтернатива кровавой резне.
— Лишь Ночной Дозор может принять решение открыть одичалым ворота, — напомнил Джону лорд-командующий. — Не Северные лорды.
— Зато Северные лорды могут принять решение убить тех, кого Дозор пропустит, — загоготал Большой Джон Амбер.
— Лорд Дейн, — обратился к Джону лорд Карстарк.
— Да?
— Допустим, одичалые действительно полезны. Допустим, они дадут бой мертвецам, стоя с нами плечом к плечу. Допустим, они согласятся на выдвинутые нами встречные условия, а они непременно последуют.
— Допустим, — согласился Джон.
— Стоит только племенам добраться до Волчьего леса и они станут чумой, подобно горцам Долины. Мы никогда не сможем от них избавиться. Где гарантии, что со временем они не станут резать северян, согласятся уживаться с нами на наших условиях и забыть о ряде излюбленных ими практик?
— Я их попрошу, — ответил Дейн и часть лордов издали нервные смешки. — Одичалые думают, что я предвестник воли Старых богов. Они меня послушают. — Дейн вытянул вперед руку и небольшой огонек загорелся прямо у него в ладони.
— Тогда это может сработать, — неожиданно даже для самого себя ответил Карстарк.
…
Ближе к ночи совет лордов принял решение голосовать, дабы найти выход из сложившейся ситуации, который устроит большую часть собравшихся. Эддард Старк мог бы и надавить на вассалов своим авторитетом и принять решение за всех, но это несёт слишком большие риски даже для главы целого королевства. Всё равно, что пытаться собрать глав благородных домов на новый Великий совет и объявить о новом законе престолонаследования для Железного трона. Что первая ситуация, что вторая может закончиться более чем плачевно.
Лорды получили сутки на раздумья. Эддард Старк теперь мог полагаться исключительно на благоразумие подданных, а Джон на красноречие их детей. У Дейна было слишком мало времени, чтобы успеть убедить всех.
— Думаешь, они согласятся пропустить одичалых? — спросил у наставника Эдрик под конец дня. Полного переговоров дня.
— Узнаем на голосовании, — ответил Джон.
— Сколько у нас голосов? Какие шансы, что я ещё раз увижусь с cестрой? Ну, с живой сестрой, — вступила в разговор Вель.
— Мормонты будут голосовать «за». С кем Мормонты, с тем и Гловеры, а за Гловерами пойдут и Форрестеры. Мой голос и голос лорда Слейта. Если Клей убедит отца, то с нами будет и голос Сервинов.
— Итого шесть голосов, — подвёл итог Эдрик.
— Не сильно обнадёживает. Особенно если учесть, что Вуллы, Нотты, Харклеи, Первые Флинты и Лиддли точно будут против, — отметила Вель.
— Лорд Русе на Скагосе, если Домерик решит всё-таки ко мне прислушаться, то удастся переманить на нашу сторону фракцию Болтонов. Будь Лира в замке, то удалось бы наверняка.
— А у них сколько?
— Болтоны, Дастины, Рисвеллы, Флинты из Кремневого Пальца и Стауты. Пять голосов.
— Допустим. Получится одинадцать против пяти, — подсчитал Эдрик. — Но вес голосов не равный.
— Карстарки будут голосовать вместе с Мандерли, Флинтами Вдовьего Дозора и Хорнвудами. За кого, пока не ясно, — добавил Джон. — Но наверняка именно они окончательно внесут ясность в результат.
— Остаются Уайтхиллы, Гленморы, Локки, Амберы, Старки и Толхарты. Жаль, болотники остались на Перешейке.
— С ними у нас было бы ещё полдюжины голосов, но и кланы Скагоса голосовать не будут. Шансы у нас есть.
— А если по итогу большинство проголосует «против»? — уточнил оруженосец.
— По большой части результат голосования повлияет лишь на то, сколько одичалых по итогу насадят на копья.
— Даже если проголосуют «за», каннибалов никто пускать за стену не будет. По крайней мере, большую их часть.
— Они нам нужны…
— Не совсем, Эдрик. Знаешь, говорят, что если рубить головы всем чёрным братьям, нарушившим обет безбрачия, то сторожить Стену будет некому.
— А если не пустить на юг всех, кто хоть раз пробовал человечину, то голосовать об этом не будет смысла, — закончила за Джона Вель.
— Ты что, тоже? — шокированно спросил младший Дейн.
— Зима, — только и ответила копьеносица.
Вряд ли кому-либо удалось бы подобрать одновременно столь лаконичный и всеобъемлющий ответ.
…
По итогу большая часть лордов проголосовала «за». Перевес был довольно эфемерным, особенно если учесть, что во внимание взяли даже голоса кланов Перешейка и дома Рид, вернее их немногочисленных представителей. Да и итог нельзя было назвать однозначным.
За спорами, руганью, взаимными оскорблениями, драками, примирениями и обсуждениями прошли ещё три дня. Быстро сформировались будущие условия на возможных переговорах с Королём-за-Стеной.
1) Все дикари, желающие пересечь Стену, должны будут преклонить колено и стать «поклонщиками», со всеми вытекающими последствиями.
2) Манс Налётчик откажется от статуса Короля-за-Стеной и присягнёт на верность дому Старк, получив статус главы благородного дома.
3) Прочие вожди получат статус глав малых дворянских домов или всадников-владетелей.
4) Племена, промышляющие каннибализмом, останутся на произвол судьбы к северу от Стены, за исключением женщин и детей. То же касается тех, кто не желает преклонить колено.
5) Ночной Дозор оставляет за собой право не пропускать на юг отдельных лидеров банд, заслуживших статус врагов ордена.
6) Часть племен будет расселена в землях Брандонова и Нового Дара, а также в замках вдоль Стены — они переходят в подчинение лорду-командующему Ночного Дозора, а их главы получают статус лордов Дара.
7) Северяне оставляют за собой право регулировать расселение одичалых на территории королевства.
8) Одичалые будут призваны к оружию в час нужды.
9) После перехода за Стену все оставшиеся по ту сторону одичалые становятся врагами и подлежат дальнейшему истреблению и сожжению, дабы избежать пополнения мёртвого воинства.
10) У перешедших изымается весь обсидиан.
11) Первые два года Север и Ночной Дозор берут на себя обязательства по обеспечению вольного народа продовольствием.
Если переговоры с Королём-за-Стеной всё-таки дадут результат и он согласится с условиями, то одичалых всё же пустят на юг, а если нет, то уничтожат, как и собирались до этого. Только по такому сценарию голосовавшие «против» были готовы окончательно смириться с решениям совета. Оставалось только дождаться одичалых и переговорить с Мансом.
Спустя пару недель в Зачарованном лесу начали виднеться первые костры. С приходом сумерек ими покрылся весь ближайший к Стене лес, возвещая о прибытии самой крупной из армий одичалых за последние сотни лет. Боевой рог, воззвавший северян готовиться к бою, и рог, возвещающий о приближении к тоннелю всадников, прозвучали почти одновременно.
У Короля-за-Стеной не было ни короны, ни богатых одежд, ни знамени. Лишь дюжина приближённых из клановых вождей пытались выдать себя за телохранителей. Далла и Тормунд были среди них. Что бы ни говорили, но Манс был достаточно благоразумен, чтобы не брать с собой кого-то вроде Гремучей Рубашки или Убийцы Ворон.
Приветствие и знакомство «королей» прошло тихо-мирно, если не считать готовых в любой момент схватиться за оружие чёрных братьев. После чего Манс, Эддард и их приближённые собрались в солярии лорда-командующего для проведения дальнейших переговоров.
— Этот договор больше о капитуляции, чем о сотрудничестве, — заявил Манс, как только ознакомился с условиями.
— Мы пропустим вольный народ за Стену лишь на таких условиях, — ответил ему Старк.
— Преклонить колено… заставить сделать это своих людей, — поморщился Манс.
— А я заставлю своих кормить ваших, — не остался в долгу Старк.
— За Стеной никто не становится на колени, — поддержал своего короля Тормунд.
— А по эту сторону от Стены становятся.
— Но вы, лорд Старк, требуете не только этого, но и предательства собственных сторонников.
— Всем владыкам приходится идти на жертвы. Чтобы спасти Север, я готов пожертвовать честью и благородством, обречь тысячи северян на верную смерть. И теперь мне, как «королю южан», интересно: способен ли Король-за-Стеной принести в жертву собственную гордость и часть собственных людей, не самых уважаемых даже среди остальных одичалых.
— Дело не в гордости. Вольный народ следует за мной, потому что уважает и верит в меня. Если я преклоню колено…
— То станете первым из Застенных королей, добившимся разрешения для его народа жить по эту сторону от Стены. Вы совершите то, что доселе считалось невозможным.
— Я десять лет собирал вместе племена и кланы.
— И теперь вы можете спасти большую их часть или обречь на верную смерть сразу всех.
— Но это, — Манс указал на список условий. — На это я не соглашусь никогда.
— Для этого и существуют переговоры, верно, лорд Старк? — не позволила супругу обрубить все концы Далла.
— Верно… вас уместно называть королевой? В данный момент, — на миг замялся Эддард.
— Это неважно, можно просто Далла. Возможно, скоро и мой муж перестанет зваться королём.
Этим вечером Эддард Старк пришёл к выводу, что разгребать в столице дерьмо, оставленное там Баратеонами и Ланнистерами, в перспективе не так уж и плохо, как договариваться с упрямыми одичалыми. Хорошо хоть Джон с Вель были под рукой и помогали найти общий язык с новообретёнными родственниками. Даже при том, что у последних особо и нечем было торговаться. Под Стеной была армия северян, готовая разбить недруга по первому же приказу.
Но даже так Мансу удалось кое-что выторговать, а именно: сохранение части Застенных традиций в местах расселения племён при условии, что те не конфликтуют с законами северян, запрет призыва одичалых к оружию, если речь идёт о войнах южан и «помилование» для части вождей и клановых лидеров.
Мансу, как главе благородного дома Райдер, был предложен замок Длинный Холм в качестве личной резиденции. Теннов решили поселить в землях Нового Дара, а кланы моржовых людей получат временное пристанище на Медвежьем острове и мысе Морского Дракона. Кланы Оленьего Рога отправят на остров Скейн, а самых воинственных среди одичалых можно поселить на мысе Кракена, куда всё ещё регулярно захаживают железнорождённые. Если дикари так хотят убивать поклонщиков, то лорд Старк предоставит им такую возможность. Всех остальных нужно было расселить подальше от земель Амберов и горных кланов.
Уничтожение монополии Речных земель на торговлю зерном привело к тому, что цены на продовольствие для северян упали до средних рыночных. Потомки первых людей запаслись мукой и зерном на годы вперед. Большая часть амбаров была заполнена, а стада животных всё ещё продолжали мигрировать из Застенья на Север, спасаясь от вьюги. На первые пару лет еды точно хватит.
Дело оставалось за малым. Провести вольный народ через тоннель, предварительно избавившись от племён Ледяной реки.
Опушка Зачарованного леса, ночь следующего дня
— Мои предки никогда не простят меня за совершённое, да и вольный народ, если прознает, тоже, — хмуро проговорил Тормунд.
— Живые могут злиться, мёртвые — нет. Так уж ли важно, что именно спасённые будут к тебе испытывать? — донеслось из темноты.
— Может, ты и прав, — кивнул одичалый.
Позади послышался звук затягиваемых ремешков, проверки снаряжения и обнажаемой стали. Две сотни хмурых, облачённых в кольчуги и кожу северян, заканчивали последние приготовления к выходу. Банда Тормунда позаботится о часовых около лагеря, а сам Тормунд проведёт новых друзей туда, куда нужно.
— Всё готово, лорд Дейн, — доложили Джону.
— Выдвигаемся, — приказал рыцарь, как только нашёл в толпе своего оруженосца.
— За мной. Посмотрим, так ли вы хороши, как синие плащики, — гоготнул одичалый. Джон вздохнул.
— Ven-Mul-Riik* — прокричал он мигом позже.
Непроглядный туман вкупе с внезапностью станет залогом успеха и союзником в очередной безумной затее. При том, что у Джона до сих пор болят уши и лицо в напоминание о последней. Дядя Бенджен, оказывается, не шутил, когда говорил о совместных со старшим братом тумаках для племянника. Как даже совершеннолетняя и родившая детей Арья всегда будет оставаться для Джона любимой маленькой сестрицей, так и сам Джон всегда будет оставаться для его лорда-отца любимым, не меньше чем законные дети, сыном, которого следовало придушить в колыбели.
За шатром непроницаемый мрак, да ещё и ебучий туман. Вступила в свои права ночь, а сон к Гремучей Рубашке так и не пришёл. Уже не юный вождь чувствовал себя ребёнком, предвкушающим свой первый бой с поклонщиками. Уже через пару дней Манс поведёт племена на Стену, а пока пусть южане думают, что тот пошёл ради переговоров, а не ради разведки. Пока Манс будет отвлекать основные силы северян на себя, Гремучая Рубашка и Альфин Убийца Ворон взберутся на Стену в местах, не защищённых поклонщиками, и первые вкусят южной крови.
В следующий миг тишина, нарушаемая потрескиванием костров, песнями ветра и шуточками одичалых, сменилась криками, звуками падения наземь, лязгом оружия и бульканьем крови.
Вождь схватился за посох и поспешил на выход из палатки. По ту сторону шатра царило настоящее безумие и хаос. Свистели арбалетные болты, пробивая его людей насквозь, а копья, укрытые за щитами, не сильно от них отставали. Поклонщики… эти вероломные шлюхи посмели напасть на стоянку его банды ночью.
Паника воцарилась в рядах его людей. Вольные люди беспорядочно бегали по лагерю, ища укрытие и оружие, пока южане небольшими группами по десять-двадцать человек планомерно ходили между палатками, убивая всех, кто попадётся под руку. Стрелки разряжали оружие залп за залпом, а копейщики нанизывали на копья всех, кто пытался оказать сопротивление в последней отчаянной попытке. На окраине лагеря загорелись шатры.
Группа Эдрика успешно миновала первый ряд шатров, не встретив сильного сопротивления — без особого труда стрелки забрали жизни у дюжины верных людей противника союза с поклонщиками. Спустя метров десять им оказали первую попытку сопротивления — полдюжины одичалых с криком бросились на копья и умерли почти мгновенно, не сумев найти брешь в щитах. Следующие десять пройденных метров и счёт повышается на несколько дикарей, укрывшихся в шатрах и напавших поодиночке и вдвоём. Второй ряд шатров охватило пламя.
Плохая видимость и непонимание одичалыми того, как мало людей у противника, играет северянам только на руку. Собирая кровавую жатву, те следуют к центру, пока группа в три дюжины ощетинившихся копьями и малыми щитами дикарей не становится у них на пути. Разряжаются арбалеты, обнажаются им на смену топоры и короткие мечи, наспех перестраиваются в клин северяне и бросаются в атаку. Центр банды гибнет почти мгновенно, оставшиеся на флангах вклиниваются в поклонщиков в яростной контратаке. Юный Дейн совершает укол и пробивает незащищенную шею противника насквозь — пусть принц Джоффри и редкостный мудак, но меч у него хороший. Новый замах окрашивает бедро другого дикаря в алый, тот падает на землю, а его грудь пронзается копьём в этот же миг. Жалкая пародия на строй разбита и уничтожена. Загораются шатры около самого центра стоянки.
На Гремучую Рубашку с криком бросается забывшийся в боевом азарте южанин. Укол его копья проходит по касательной, а вот ответный замах посохом пробивает незадачливому северянину череп.
— Грядёт Закат! — закричал кто-то из обозлённых смертью товарища северян. В этот момент вождь понял, что нужно бежать, ибо с колдуном ему сейчас не соперничать.
Наспех собрав вокруг себя тех, кто ещё мог драться, дикарь пошёл на отчаянный прорыв и поспешил покинуть лагерь, чтобы объединиться с другими воинами Манса и наказать мелкого ублюдка за его вероломное предательство тех, кто дрался с ним плечом к плечу. Огонь уже подступал к центру лагеря, но этой ночью Старые боги были на стороне Рубашки. Потрёпанная боями группа северян из полудюжины человек не смогла задержать сынов и дочерей истинного севера надолго, пусть почти каждый из них и успел забрать кого-то с собой.
Крики соратников и песнь непрекращающегося пламени эхом доносились до остатков когда-то большой банды одного из самых известных врагов Ночного Дозора, но пылающий лагерь был уже далеко, а туман начал сходить на нет. Вождь предвкушал свою месть, ведь к лагерю ему навстречу спешила банда под предводительством Тормунда.
— Не сильно ты спешил, ленивый выблядок! — даже не отдышавшись, крикнул на другого вождя дикарь, как только они выровнялись. — Давай пошевеливайся — на нас напали поклонщики!
Живот вождя тут же скрутило от колющей боли. Телу стало холодно и мокро, холоднее, чем когда-либо. Прославленного вождя начало шатать из стороны в сторону, он опустил взгляд и увидел вонзившийся в него клинок Тормунда. Меч, успешно миновав костяные пластины, вошёл аж до самой рукояти.
— Я знаю! — ответил Тормунд уже мёртвому врагу его короля.
Эта ночь ознаменовалась пожарами и смертью самых ярых и влиятельных противников возможного союза с южанами среди вождей. Альфин, Рубашка и все прочие расстались с жизнью, как и большая часть кланов Ледяной реки.
Утром следующего дня Манс Налётчик объявит вольному народу о вероломной попытке некоторых клановых вождей сместить его, даже не бросив вызов, и последовавшей за этим закономерной карой. После чего поведёт свой народ на юг, чтобы объединиться с южанами и выжить в грядущей буре.
Он прославится как первый и единственный Король-за-Стеной, людям которого удалось осесть на юге, а Джиор Мормонт войдёт в историю как первый и единственный лорд-командующий Ночного Дозора, пропустивший за Стену одичалых.
С этого дня они не будут врагами, ведь истинный враг совсем рядом и вьюга идёт за ним следом.
Простор, Хайгарден
Месяцы прошли с возвращения Тиреллов домой. Уиллас представил жену будущим вассалам и погрузился в дела своей вотчины. Санса же готовилась принять на себя роль леди Хайгардена. Леди Маргери, Оленна и Аллерия оказывали девушке всестороннюю поддержку.
С нешуточным удивлением и красным лицом Санса слушала первый совет, полученный от свекрови уже в статусе леди Тирелл. Как оказалось, лунный чай пьют не только для того, чтобы предотвратить будущую беременность или избавиться от обретённой. Леди часто используют это средство в первые месяцы брака. Лорды могут и прекратить посещать покои жён, когда наследник уже зачат. Но, пока этого не случилось, они будут делить ложе с супругой с завидной регулярностью. Прекрасная возможность, чтобы влюбить в себя мужа или влюбиться в него самой. Сблизиться и обрести узы прочнее политического союза.
В остальном же жизнь Сансы в Хайгардене была тихой, спокойной и размеренной. Можно даже сказать, рутинной: турниры, праздники, конные прогулки, соколиная охота, дела леди и всё прочее. Сансе была по душе эта рутина, но обязанности супруги ей нравились сильнее, а некоторые в особенности. Однажды она, к восторгу Оленны, хорошо показала себя и на такой скучной практике, как переговоры.
— Вы ведь сейчас не серьёзно? — не скрывая скепсиса, уточнил лорд Тарли.
— Почему же, абсолютно серьёзно, — ответил ему Уиллас Тирелл. Мужчины коротали время за кубком вина в одной из многочисленных беседок.
— А жаль. Неплохая получилась бы шутка. Идеально бы разбавила светскую беседу.
— В своем письме лорд Старк выразился довольно ясно. Огромное войско мертвецов идёт на юг, а Иные возглавляют его. Он просит все великие дома готовить людей к войне и оказать Северу всестороннюю поддержку в разрешении будущего… — Уиллас подбирал нужное слово. — Кризиса.
— Быть может, дикарь просто помешался рассудком, — недовольно проворчал Тарли.
Старый лорд имел полное право выражать свое недовольство. Моральное уж точно. Высокий, тощий, но крепко сложенный лорд Рогова Холма был уже в летах: его борода полностью покрылась сединой и была единственным украшением лысой головы. Воин по характеру и не какой-то там зелёный рыцарь, а суровый и решительный солдат, по праву заслуживший уважение и славу.
Будучи одним из лучших полководцев не только Простора, но и всех Семи королевств, и единственным, кто смог подарить Роберту Баратеону горесть поражения в восстании, лорд Рендил отнёсся к вести об армии мертвецов более чем скептично. А то, что человеком, пытавшимся донести эту мысль, был сын Мейса, присвоившего себе ту самую победу над Робертом, лишь усиливало скепсис.
Таких чудес, как исцеление ноги наследника Хайгардена и обретение домом Тирелл легендарного клинка, было достаточно, чтобы убедить в существовании мёртвой орды Уилласа, и помощь Сансы тоже была не лишней. Однако остальные южные лорды в целом и лорд Рендил в частности не были намерены верить в подобные глупости. Вот только последнего убедить было просто обязательно: владыка Рогова Холма пользовался уважением и авторитетом среди дворян и солдат — если он поверит в вести с Севера, то убедить прочих проблемы не составит.
В стороне послышался звонкий девичий смех. Леди Талла Тарли, старшая дочь Рендила смеялась очередной шутке, озвученной новыми подругами: Сансой и Маргери Тирелл. Девушки прогуливались вдоль тернового лабиринта и сплетничали. В сопровождении «почётной» лохматой «стражи», разумеется. Словив на себе взгляды Уилласа и Рендила, все трое поспешили подойти к беседке.
— Как твои дела, любовь моя? — cпросила у мужа Санса, усаживаясь рядом.
— Пока не очень успешно, — улыбнулся жене Уиллас.
За годы, прожитые с рыжей красавицей в одном замке, Уиллас мог с уверенностью заявить, что привязался к ней, а возможно даже и полюбил, что было редкостью в политических браках. Наследника Хайгардена тешила мысль, что его жена — одна из красивейших женщин в Просторе, а завистливые взгляды лордов и их наследников раз за разом подымали ему настроение.
Но это было раньше, а ныне… ныне Санса Тирелл стала ещё красивее. Беременность сделала грудь девушки полнее, улыбку — яркой, а щеки — румяными. Что уж говорить об регулярных уроках с Королевой Шипов, которые Тирелл был намерен в определённый момент прервать. Умная и прозорливая жена это хорошо, но лишь до тех пор, пока она не превращается в язву, подобно леди Оленне.
— Лорд Тарли не верит в вести от твоего отца и старшего брата.
— Почему же? — искренне удивилась Санса, переведя взгляд насыщенных голубых глаз на лорда Тарли.
— Не сочтите за грубость, леди Тирелл, — на миг старый лорд стушевался. Видимо, даже он не мог не поддаться влиянию внешнего очарования северной красавицы. — Я не верю в сказки. Давно из них вырос.
— Я, как и вы, росла на сказках, лорд Тарли, — тепло улыбнулась девушка, поглаживая начавший округляться живот. — На них вырастет и это дитя. Иные, застенная нечисть, драконы — этот набор не меняется десятилетиями и вряд ли изменится.
— Хорошо, что вы меня понимаете, — ответил Тарли. К всеобщему удивлению, даже без колкостей и не грубо. Общество дочери уж точно не было причиной столь редкой для этого человека вежливости.
— Но всего три столетия назад Эйгон Завоеватель покорил материк при помощи драконов, а около меня сейчас сидит лютоволк размером с пони, — Санса погладила волчицу.
— Ваш питомец впечатляет, — кивнул в сторону зверя мужчина.
— Леди — самая мелкая из выводка.
— Лютоволки и драконы фигурируют в сказках, но их существование вопросов не вызывает. Почему же трудно поверить в Иных и орду нежити? — спросил Уиллас.
— Потому что их тысячелетиями никто не заставал, — отмахнулся лорд.
— Шесть королевств преклонились перед мощью драконов и их владык, когда те впервые прибыли в Вестерос. Стоит ли повторять такую ошибку сейчас, но уже с Иными?
— Войско мертвецов, даже если оно существует, остается войском. Как и любое другое, его можно разбить и неважно где: под Стеной, в Речных землях или здесь, в Просторе. Если у противоборствующей стороны будет подходящий глава, разумеется, — уколол Тирелла Рендил.
— Какое самое крупное войско на вашей памяти? — с неподдельным интересом спросила у вояки Санса.
— В век Героев Гарденеры могли собрать под своими знаменами сто тысяч и даже сто сорок, — ответил лорд, не сильно вдаваясь в суть вопроса. Его благоверная не общалась с мужем на темы, касающиеся ратных дел. — Конечно, эта армия наполовину состояла из черни, впервые взявшей в руки копья, но всё же.
— Я слышала, что за Узким морем есть бесчисленные кхаласары.
— Вы правы, леди Тирелл. Самые могучие из кхалов ведут за собой стотысячные орды, но воинов там меньше половины. Иногда два, а то и три таких кхала объединяются в союзы, но они не существуют больше полугода.
— Самое большое известное войско состоит из ста двадцати тысяч дикарей-конелюбов, — подвёл итог Уиллас. — Не сильно впечатляет.
— Так и есть, — согласилась с мужем Санса.
— К чему мы вообще говорим об этом?
— Давайте всего на секунду примем за истину, что все сказки о Иных правда. Что они ведут за собой орды нежити, что могут подымать мёртвых и что Стена построена для защиты мира людей от этих тварей, — предложил наследник Хайгардена.
— Ну, допустим, — хихикнул мужчина.
— Если они минуют Стену и двинутся на юг, убивая всё на своем пути… Если северяне не смогут их сдержать и пополнят ряды нежити…
— Население Севера… — пробормотал Тарли.
— Полтора миллиона человек, — ответила за него Санса. — Меньше, чем там, только в Дорне.
— Такую орду не одолеет ни одна армия. Не остановит ни одна крепость. Ни Ров Кейлин, ни болота Перешейка, ни горы Долины, ни холмы Западных земель не задержат их надолго. Утёс Кастерли, Орлиное Гнездо и Хайгарден станут могилами последних выживших.
— И… — на лице Рендила не дрогнул ни один мускул и лишь мимолетный взгляд на перепуганное лицо старшей дочери говорил о том, что доводы возымели некий успех. — Что вы предлагаете?
— Дом Тиррел намерен отправить к Стене часть своих людей и всё необходимое для войны подобного рода. Мы будем благодарны, если вы поможете убедить остальных лордов в необходимости такой меры и с их стороны.
— Кто возглавит это войско?
— Сир Гарлан Тирелл, но он с радостью уступит командование более опытному и умелому полководцу. Стоит тому только этого пожелать.
Глава 51
Королевская Гавань
В последний раз представитель дома Мартелл гостил в столице больше двадцати лет назад — это был день свадьбы леди Элии Мартелл и кронпринца Рейгара Таргариена. Старшая сестра Оберина, родившаяся принцессой Дорна, стала принцессой семи королевств. Ею она и умерла, стоило лишь восстанию Баратеона закончиться.
Но в тот ушедший день празднества и радости никто и предположить не мог, что подобный исход возможен. Это было время рассвета силы и юности нынешнего поколения лордов государства. Оберин провожал свою сестру к алтарю, Оберин охранял её по пути в столицу и Оберин потешался над скрипящими зубами львами, ведь те не могли ничего поделать. Не могли ничего изменить.
Ни богатство дома Ланнистер, ни власть Тайвина, ни страх перед его персоной, ни когда-то дружеские отношения с королём не помогли его единственной дочери стать женой кронпринца. Если боги наказали Тайвина за гордыню сыном-карликом, то Таргариены сделали то же самое, предпочтя Серсее Элию.
Львы могли сколь угодно долго шептаться о том, что леди Мартелл плоха собой внешне, но этими словами они лишь сотрясали воздух. Элия была поистине прелестна: юная девушка с чёрными глазами, тёмными волосами и оливковой кожей была настоящей красавицей, пусть боги и не одарили её большой грудью. «Кухонной замарашкой», как её прозвали Ланнистеры, Элия была лишь на фоне своей фрейлины, несравненной Эшары Дейн.
Если верить слухам, ходившим на Драконьем Камне, то именно близкая дружба Рейгара с Эртуром, а Элии с Эшарой Дейнами, в конечном счете, и свела вместе новобрачных и помогла им построить пусть и политический, но счастливый брак. Элия родила мужу двух детей, сама кормила и выхаживала их, не подпуская к малышам ни нянек, ни кормилиц. Даже смерть она встретила подле них.
Оберин думал, что судьба старшей сестры могла сложиться лучше, если бы Таргариены предпочли Серсею. Принц не сомневался, что такой вариант был вполне возможен, будь Серсея больше похожей на мать. Счастье от брака с наследным принцем быстро выветрилось бы после пары недель жизни девушки со свёкром в одном замке, но это уже домыслы. Важны же только факты.
А факт был в том, что за пару десятков лет столица изменилась: в городе почти не осталось работающих вне борделей шлюх, пропали с улиц нищие, а воровские гильдии и вовсе залегли на дно. Новые порядки пришли в столицу. Всё в ней напоминало Мартеллу о Ланнистерах. Новые домики не позволяли забыть о разграблении города на последнем этапе войны. Алые плащи на улицах служили напоминанием о власти львов и их близости к трону.
Едва сойдя с корабля, Оберин был готов заявить, что не узнает город, но в мире нет такой силы, что сотрет из воспоминаний человека запах Королевской Гавани. Дорнийский принц даже не сомневался в том, кто именно приложил руку к изменениям в городе. Методы Щита Ланниспорта были широко известны и не шибко гуманны.
Стоило только выгнать за городскую стену одну часть нищих и побросать в темницы другую, как городские улицы от них освободились, теперь и не скажешь, что в Гавани процветает бедность и нищета. Шлюх в принудительном порядке поразгоняли по борделям и совершенно неважно, как с ними там обращаются, и какую часть дохода оставляют себе владельцы заведений, малую или всю. Вход в трущобы и районы обитания преступных банд теперь украшали тела казненных бандитов и вымогателей. Люду бы радоваться обретенному покою, но плакать хотелось больше. Грабительские налоги с пошлинами и их последствия доводили до слёз, а новые порядки и стража не оставляли и шанса на возмущение. Всем было ясно, чем закончится публичное проявление недовольства, услышь его кто-то из алых плащей.
— Как-то не впечатляет, — дала свою оценку Кровавому Тупику Тиена, чем вывела отца из раздумий.
Улочка действительно не внушала ни страха, ни благоговейного трепета. Единственное, что выделяло её среди десятков других, так это окрашенная в алый брусчатка. Ну и тщетно пытающиеся её отмыть городские стражники из числа алых и золотых плащей, которых раз за разом дразнила местная детвора. Принц Ренли так наказывал стражников за провинности. Работа в доспехах при столичной жаре дело бесполезное и неблагодарное. Сколько стражники ни старались, но не смогли отмыть и кирпичика.
— Тут пролили кровь Дейны, — улыбнулся дочери Оберин. — Только представь, что получится из малыша Эдрика через пару лет.
— Глава дома Дейн, лорд Звездопада, лиловоглазый красавец, рыцарь государства, Меч Зари, юнец, избивший наследника короны, и единственный воспитанник Кошмарного Волка, — перечислила девушка.
— Адская смесь, — лицо Мартелла расплылось в демонической ухмылке.
— Кажется, это за нами, — кивнула в сторону вышедших из-за угла штормовиков Обара.
Процессия была относительно небольшая: десяток солдат домашней гвардии, во главе которого шёл высокий седой старик лет семидесяти в зелёном камзоле, украшенном изображениями тёмно-зелёных черепах, герба дома Эстермонт.
— Принц Оберин, рад приветствовать вас в столице, — обратился Мастер над кораблями к дорнийцу.
— Лорд Элдон, чем обязан? — кивнул мужчине Оберин.
— По официальной версии я здесь для того, чтобы поприветствовать вас в городе и обсудить мою помолвку с Арианной.
— А я так надеялся избежать всех этих идиотских разговоров и формальностей. Думал, что юность в Эссосе не прошла даром и я отлично прячусь.
— Так и есть, принц Оберин. Я прошёл не один бордель, чтобы найти вас. К счастью, в одном из них мне повстречалась одна из ваших дочерей. Она и сказала мне, где вас искать.
— Вот ведь, — прошипел Оберин. — Мои более послушные дочери, Тиена и Обара Сэнд, — представил девушек Мартелл.
— Миледи, — почтительно кивнул старик.
— Элдон Эстермонт, дед короля Роберта и один из потенциальных женихов вашей кузины, — Тиена мило хихикнула, а лицо Обары сохранило каменное выражение.
— Принц Оберин, мы можем поговорить?
— Мы говорим.
— Наедине.
— Конечно, милорд.
Одно из изменений в столице Оберину нравилось больше, чем остальные. Возможность спокойно прогуливаться по улицам пешком без сопровождения, не опасаясь ни за жизнь, ни за кошелек. Но, немного подумав, Мартелл лишь сильнее возненавидел Ланнистеров. От их чрезмерной активности прогулки по улицам утратили свою остроту, так необходимую страстным дорнийским душам.
— Признаться, ваши шансы с моей племянницей невелики, — начал разговор Оберин. — Арианна находит вас «слишком ворчливым».
— Всего пять минут назад вы говорили, что хотите избежать идиотских разговоров и формальностей. Так что давайте прекратим этот фарс. Ни я, ни ваш брат не питаем иллюзий касательно того, что такой брак может быть в принципе заключен.
— Ладно, — согласился Мартелл.
— Зачем вы приехали в столицу?
— На турнир Десницы. Я слышал, что лучшие из рыцарей останутся не у дел и решил сам попытать удачи.
— Мы ведь договорились.
— Ой, — засмеялся Оберин. — Совсем забыл, милорд.
— Дорнийцы, — вздохнул Эстермонт и потёр переносицу.
— Поверьте, турнир является одной из главных причин моего прибытия в столицу.
— Вернее, его возможные участники и зрители, — поправил его Элдон.
— Сир, вам довелось побывать в столице на последних этапах восстания Роберта?
— Нет. Меня и моих людей разбил Рендил Тарли. Нам пришлось бежать обратно в Штормовые земли и снова собирать войско для битвы с Таргариенами, а позже дожидаться, пока со Штормового предела снимут осаду.
— Но вы ведь знаете, чем оно закончилось для моей сестры?
— Все знают и все лишь по слухам. Как и я.
— Григор Клиган вырвал моего племянника Эйгона из рук Элии, после чего размозжил его крохотную головку о стену, а затем он изнасиловал Элию и разрубил её пополам. А Амори Лорх вытащил из-под кровати прячущуюся там Рейнис и… вы ведь знаете, сколько ударов кинжалом нужно, чтобы убить человека?
— Редко больше одного.
— На теле Рейнис, маленькой трёхлетней девочки, их было полсотни. И всё по приказу лорда Тайвина, и лишь для того, чтобы показать Роберту Баратеону свою лояльность.
— Мой внук не отдавал подобных приказов…
— Но он никак не наказал исполнителей этих приказов. И именно его неистовая ненависть к Таргариенам позволила произошедшему случиться. — тон Оберина был совершенно спокоен, но от того он пугал Эстермонта ещё сильнее.
— Если вы обвиняете Роберта, то как можно забыть об армии Эддарда Старка, вошедшей в столицу вслед за Ланнистерами?
— Не бойтесь за Роберта, в случившемся нет его прямой вины и мне незачем ему мстить, иначе и вовсе пришлось бы начать с Кошмарного Волка, когда подвернулась возможность. Но всем остальным… Им придется узнать, что не только Ланнистеры платят долги.
Красный Замок
Оберин Мартелл имел славу заядлого бабника, дуэлянта и отравителя и мало кто из дворян вне Дорна желал с ним встречи, но владыке Зелёной Скалы было всё равно. Принц изучал яды в Цитадели и имел весьма широкие познания в этой области. Он и ответил штормовику на все интересующие его вопросы касательно Слёз Лиса.
Ни следов, ни запахов, яд легко растворяется, что в вине, что в обыкновенной воде. Убивает, разлагая внутренности, ввиду чего смерть от него напоминает смерть от болезни. Если Джон Аррен и был отравлен, то именно им — теперь Элдон был в этом уверен. За разговором по душам в одной из комнат замка этих двоих и застал лорд Тайвин.
— Лорд Десница, — поприветствовал Ланнистера Эстермонт.
— Вина? — предложил Оберин, будто бы ему была совершенно безразлична личность вошедшего в кабинет.
— Нет, благодарю. Я слышал, что вы недавно прибыли в город, принц Оберин.
— Раньше, чем вам об этом доложили, — усмехнулся дорниец.
— Остановились в одном из постоялых дворов? — Элдон, повинуясь не озвученному приказу Тайвина, поспешил откланяться.
— В борделе, — Оберин отпил вина.
— Мой младший сын имел обыкновение ночевать в подобных заведениях. Не понимаю, как там можно выспаться.
— Ваше беспокойство о моём здоровом сне мне льстит. Но не волнуйтесь, выспаться в борделе легче, чем кажется на первый взгляд. Ну, а вы сами, лорд Тайвин, хорошо высыпаетесь? В ночных кошмарах вам не являются образы моей Элии и её маленьких детей?
— Никоим образом. На моих руках нет их крови, — спокойно ответил Тайвин.
— Вы в этом так уверены?
— Абсолютно.
— Славно. А вот мне иногда снится Элия… Она обнимает меня, гладит по голове, целует в лоб, как в детстве, и спрашивает: «Оберин, когда ты отомстишь за меня?»
На лице Тайвина не дрогнул ни один мускул — хладнокровию Десницы могли позавидовать самые матёрые из королей века Героев. Оберин пристально глядел на собеседника, выискивая малейшее проявления слабости, малейшую реакцию на его слова. Быстро поняв, что это бессмысленно, дорниец решил сменить тему и попробовать уколоть Ланнистера по-другому.
— Может, вы уже забыли, однако я и весь Дорн всё ещё помним об Элии. Но это всё дела дней минувших, — усмехнулся Мартелл. — Давайте поговорим о будущем. Будущем королевства и дома Ланнистер, к примеру. Я наслышан о подвигах кронпринца.
С большим трудом Щиту Ланниспорта удалось сохранить лицо, однако глаза, изумрудные глаза Тайвина, врать не могли. Одного лишь упоминания кронпринца было достаточно, чтобы в них промелькнула надменная брезгливость. «Вот, куда нужно бить», подумал принц.
— Вы сможете лично встретиться с ним на турнире.
— Он будет участвовать? Правда? — искренне удивился Оберин. — Уже предвкушаю финал общей схватки. Красный Змей против Джоффри Беззубого. Чернь будет в восторге, — и опять ровно та же реакция от Тайвина.
— Я предлагал вам стать почётным гостем короля.
— Король так сильно ищет моей компании? — изогнул бровь Мартелл.
— Вы оба довольно… сластолюбивы, вам будет о чём поговорить. А ваше присутствие покажет двору, что Дорн и государство едины и существуют вместе, а не отдельно друг от друга.
— А какая от этого выгода мне?
— Окажите мне услугу и я организую вам встречу с Амори Лорхом или Григором Клиганом. Да хоть с обоими сразу. У вас появится отличная возможность расспросить этих людей о подробностях смерти вашей сестры.
— Потребуется не одна неделя, чтобы двор короля заметил улучшение отношений между Дорном и Железным Троном.
— И не одна неделя, чтобы Клиган или Лорх явились в столицу.
— Я обдумаю ваше предложение, лорд Тайвин.
…
— Ты правда уже говорил с Тайвином? — спросила отца Нимерия, пока компания из четверых дорнийцев блуждала по коридорам Красного Замка.
— Правда, — ответил Оберин.
— И почему он всё ещё жив? — спросила Обара.
— Я мог отравить его полдюжины раз, но какой в этом смысл, если на следующий день меня, а потом и вас, найдут и четвертуют? Да и моя месть не может закончиться банальным убийством.
— А чем же? — вступила в разговор Нимерия.
— Ним, тебе ведь известно, что, став вдовцом, ещё молодой Тайвин не женился во второй раз. Очень странно, что человек столь умный и прагматичный не воспользовался возможностью обзавестись новым союзом и ещё несколькими детьми.
— Его член стоит только на кузину и величие семьи, — фыркнула Тиена.
— Вот именно, — согласился с дочерью Оберин. — Нет в этом мире вещи, которую Старый Лев любит больше, и лучшей местью будет не банальное убийство, а лишение Тайвина результатов всех его многолетних трудов. Интересно, как будет меняться его лицо с каждой неудачей, постигшей дом Ланнистер.
— Зрелище будет ещё то, — согласилась Нимерия.
— Тиена, золотце.
— Да, отец?
— Будь душкой и разузнай о самых больных местах нашего золотого льва.
— Хорошо.
— И особое внимание удели кронпринцу. Нимерия, для тебя будет отдельное поручение…
Неожиданно процессия дорнийцев остановилась посреди длинного коридора. Ей на встречу, поистине королевской походкой, шёл старый чёрный кот с разорванным ухом, никак не реагируя на неинтересных ему людей. Зверь тащил истерзанного ворона, явно принадлежавшего Великому мейстеру Пицелю. Вот он — истинный владыка Красного Замка. Обара уже хотела пнуть ногой наглое животное, но Оберин отпихнул дочь в сторону. Едва увидев кота, он почувствовал что-то очень странное.
Стеклянными глазами Оберин присел и по-новому посмотрел на животное, казалось, принц вот-вот заплачет. К его горлу словно подступил комок, но, поборов себя, Мартелл всё же смог спросить:
— Б-Балерион*?
Старый чёрный кот был известен на весь Красный Замок своим дурным нравом, неуловимостью, смертоносностью и наглостью. Однажды во время пира он даже стащил жареную перепёлку прямо из рук Тайвина Ланнистера, а несколькими днями позже в кровь расцарапал руку пытавшегося его пнуть кронпринца. Любой из жителей замка ни за что бы не поверил в происходящее сейчас.
Зверь обернулся, остановившись. После чего он медленно подошёл к принцу Оберину и с минуту вглядывался в блестящие чёрные глаза. Такие же, как у его хозяйки. Кот положил мёртвую птицу на пол и легонько пихнул в сторону Мартелла, демонстрируя добычу. Принц протянул руку вперёд и погладил животное. Кот хотел было шмыгнуть прочь, но не стал. Вместо этого он подошёл ещё ближе и начал мурлыкать.
Впервые со дня смерти Элии Оберин заплакал.
О любви короля Роберта Баратеона к Старкам можно было говорить и рассуждать сколь угодно долго, но главной причиной изменения линии поведения монарха была далеко не эта пресловутая любовь. Наибольшую роль сыграла именно раненая гордость. Такому мужчине, как Баратеону, а уж тем более королю, можно было сделать больно лишь ударив по ней. Шутка ли, но этот удар нанёс сам Роберт.
Джоффри Баратеон ещё не успел прийти в себя после живительных отцовских тумаков, а монарх уже во всю был готов исправлять положение на тренировках с младшим сыном. Беда пришла откуда не ждали, ну, по крайней мере, сам Баратеон не ждал — король не смог влезть в собственные латы.
Броня, заставшая первые битвы восстания, пропитавшаяся кровью дорнийцев, просторцев и раненых соратников. Броня, в которой Роберт одержал все свои победы, убил Рейгара Таргариена и вошёл в столицу не мятежником, а монархом. Броня, защитившая короля от ударов абордажных топоров Грейджоев, лучшая из когда-либо созданных Доналом Нойе, теперь была совершенно бесполезна для своего владельца.
Король желал явиться во внутренний двор Винтерфелла во всей своей воинской красе и с позиции прошедшего не одну битву ветерана, а не главы государства, давать сыну наставления, а сиру Барристану — указания касательно ведения тренировок. Но мужчина сел в лужу. Годы пьянства, обжорства и разгульного угара дали о себе знать.
Первой мыслью Роберта было выпить, чтобы перестать думать о подобных глупостях, но по уже раненной гордости пришелся второй удар, сразу же вслед за первым. Все знали, что владыка Семи королевств виртуозно дерется огромным двуручным молотом, держа тот одной рукой как обыкновенный клевец. Теперь же, по прошествии десятка лет с последнего настоящего сражения, вес оружия дал о себе знать. Да и не только вес. Толстые пальцы не позволяли удобно обхватить рукоять, а всего полдюжины взмахов вызвали одышку.
Конечно, тренировку с Томенном король всё-таки провёл, что не помешало ему напиться по её завершении. В столице же подобная ситуация повторялась из раза в раз. Рядом не было Эддарда, чтобы дать лучшему другу пинка и привести в чувство, зато был Тайвин Ланнистер, который в своём презрении к зятю был более чем прав.
Баратеону достаточно дать малейший толчок и тот свернет горы в попытке добиться своего. Его не будет волновать ни тернистость пути к цели, ни безнадежность затеи. Неважно, что стоит на кону: похищенная возлюбленная или будущее собственных детей.
…
— Давай, не жалей силы, Томмен. Твой отец не хрустальный. Не бойся, он не сломается, — обратился к сыну Баратеон.
Принц помогал родителю облачиться в доспех перед общей схваткой. В данный момент монарх облачался в кольчужный хауберк, а Томмен затягивал ремешки и подавал отцу сюрко и шлем.
Что сам Роберт, что его сын начали медленно приходить в форму, подобающую королям, но до весомых изменений оставалось ещё немало. Томмен регулярно тренировался, Роберту же было достаточно перестать напиваться и объедаться, подобно свинье. Монарх отказался от своего легендарного, украшенного оленьими рогами, шлема в пользу другого: с одним рогом на лбу, закрученным на манер единорожьего. Сюрко же было выкрашено в белые и синие цвета — последняя дань памяти Джону Аррену. Всё же это турнир Десницы.
— Вот, — закончив с доспехом, Томмен передал отцу щит и кистень.
— Спасибо, сынок, — Роберт похлопал сына по плечу и тот лучезарно улыбнулся в ответ.
— Я думал, ты облачишься в цвета Баратеонов.
— Однажды ты станешь королём, сынок.
— Королём? — не понял Томмен.
— Я и твой дед желаем видеть на троне именно тебя, — пояснил старший Баратеон. — Так вот, когда это случится и твою голову украсит корона, ты встретишься с самым страшным бременем королей.
— Ответственностью? — спросил принц.
— Боги, нет! — засмеялся Роберт. — Со слизняками и лизоблюдами подле твоего трона! Ты поймёшь, что можешь делать практически всё что угодно, а жадные до твоей милости кретины будут тебе потакать. Подданные будут смеяться над твоими самыми глупыми шутками, а их жёны с радостью разделят с тобой постель. Все вокруг будут улыбаться и восхвалять твои качества. Даже те, которых у тебя нет.
— Дедушка говорил о чём-то подобном.
— Но он не упомянул главного! Никто в Семи королевствах не даст тебе отпор, не посмеет тебя тронуть, если ты не совершишь вопиющую глупость, подобно твоему старшему брату! Если тебе захочется хорошей турнирной драки, то тебе придётся вырядиться в «таинственного рыцаря», иначе эти трусы попадают наземь от твоего приближения. Понял, сынок?
— Да, папа, — Томмен прижался к отцу и обнял, попытавшись обхватить его своими руками. Неудачно.
— Будешь так делать, и твой старик совсем размякнет и не сможет дробить черепа на арене.
— Прости.
— Глупый Томмен, — Роберт обнял сына в ответ.
Семейную идиллию прервал вошедший в шатёр Тайвин. Десница откашлялся, привлекая к себе внимание.
— Всё готово, мой король, — поклонился Тайвин.
— Отлично! Пора сломать пару черепов! — воскликнул Роберт, надевая шлем. — Отведи Томмена в ложу. Сегодня он представляет короля.
— Конечно, ваша милость. — ответил Тайвин, но Роберт уже успел покинуть шатёр. — Что ж, теперь и нам пора.
— Да, дедушка, — кивнул принц, выходя из палатки. Немного забывшись, мальчик взял деда за руку и, к собственному удивлению, он обнаружил, что дед не то что не вырвал руку, а даже сжал ту в ответ. Стороживший по ту сторону Сир Барристан последовал за принцем.
К удивлению младшего принца, дед и его люди направились не прямиком в королевскую ложу, а в обход. Тайвин сделал приличных размеров крюк, через турнирные поля, потеряв на это добрый десяток минут. Наконец, Старый Лев остановился около шатров западников.
Не прошло и пяти минут, как из ближайших повыходили десятки бойцов. Как отметил принц, максимально похожие один на другого западники деда сегодня просто кардинально отличались друг от друга. Были среди них облачённые в латные доспехи рыцари, а были и воины, одетые на манер наёмников в кожу и кольчуги. Несколько солдат, одетых на манер иноземцев и бедных дворян, тоже были. Однако лишь четыре воина из двух с половиной десятков присутствующих имели на экипировке геральдику и цвета Запада.
— Вы знаете, что делать, — лишь промолвил Тайвин.
Синхронные кивки были ему ответом и толпа начала расходиться. Кто по одному, кто небольшими группками — все они зашагали в сторону арены.
— Сир Барристан.
— Лорд-Десница.
— Ваши новые доспехи там, — указал на один из шатров Тайвин. — Позаботьтесь о сохранности вашего короля.
— Конечно, — кивнул мужчина.
— Это? — спросил Томмен.
— Твой отец — упрямый дурак, мой мальчик. Я не могу отговорить его от участия в общей схватке. С трезвым Робертом спорить трудно. Но я могу сделать всё, чтобы он её пережил.
— Но ты не сможешь вечно устраивать что-то подобное.
— Верно. Однажды твой отец умрёт. Умру и я. Твоя мать тоже умрёт, как и твой любимый дядя. А после ты, твои дети и внуки. Все мы будем гнить, Томмен, и не важно где: в септе Бейлора, фамильной усыпальнице или в земле. Понимаешь?
— Да, дедушка.
— Но кое-что останется — имя семьи будет сохранено в веках. Больше ничего, кроме него, не останется и только от нас зависит, не сотрется ли наше имя из истории и кем нас запомнят. Твой отец, наконец, взялся за ум. Не оттого, что в нём внезапно проснулись родительские чувства, нет. Он просто не хочет, чтобы его запомнили пьяной жирной свиньей, несмотря на все его победы в войнах. Он хочет войти в историю Демоном Трезубца.
— А ты… Дедушка. Чего хочешь ты?
— Чтобы имя Ланнистеров прошло сквозь века. Чтобы все знали, что Ланнистеры самый могущественный дом и что именно они дали начало династии, сместившей Таргариенов. Всю свою жизнь я исправляю ошибки дураков: что собственного отца, что королей на Железном Троне. Я хочу, чтобы мои усилия не пропали даром. И надеюсь, что ты сделаешь всё, чтобы зря не пропали твои.
Королева Серсея недовольно поморщилась, глянув в сторону. Соседние с ней кресла пустовали. Женщину тешила мысль, что супруг сегодня не будет унижать её очередными пьяными выходками, а вот мысль, что Джоффри запретили присутствовать, просто выводила её из себя.
Роберт исполнил данное Эддарду Старку обещание и теперь старший принц подвергался регулярным тренировкам и солдатской муштре, которые особого эффекта не возымели, но отбирали у принца огромную долю его свободного времени, не позволяя кого-то мучить. Лучшим воином Джоффри не становился, а его высокомерие и избалованность приводили лишь к новым и новым наказаниям. Благо у лорда Тайвина были люди, которым можно поручить весь день гонять кронпринца по тренировочному полю.
Сейчас леди Баратеон была единственным представителем королевской семьи в ложе. В отсутствие мужа и сыновей королева могла бы тешиться возможностью вообразить себя единоличным правителем Семи королевств — человеком, в руках которого сосредоточен максимум государственной власти, но её компания не давала такой возможности.
Серсея была Ланнистером из Утёса, а Ланнистеры главной ветви достойны компании получше, чем полуголая дорнийская шлюха. Оберин Мартелл прибыл в город всего пару недель назад и времени мужчина явно не терял, пользуясь любой возможностью уколоть или унизить кровных врагов. Вот и сейчас он, вместо того, чтобы стать почётным гостем короны в период турнира, уступил своё место в ложе дочери-бастарду. Королева могла много чего сделать с наглыми ублюдками, но не тогда, когда они представляют дом Мартелл в качестве почетных гостей.
— Так как, ты говоришь, тебя зовут? — обратилась Баратеон к «почётной» гостье.
— Нимерия, моя королева. Нимерия Сэнд, — специально уточнила девушка, наслаждаясь тем, как скривилось лицо Серсеи.
— Мне ещё не доводилось встречать кого-то из Сэндов.
— Правда? А мне рассказывали, что Джон Сэнд произвёл на вас и ваш дом довольно сильное впечатление, — уколола Серсею Нимерия. — Наверное, истории преувеличены.
— Не стоит этому удивляться — преувеличенных историй довольно много. Сегодня мы сможем убедиться, правдивы ли рассказы о Красном Змее, — кинула ответную шпильку Баратеон.
— Мы говорим о историях? Я слышала множество рассказов о прекрасной королеве Серсее. Признаться, я трахалась с одичалой, которая была гораздо красивее вас, — лучезарно улыбнулась Нимерия. На миг лицо королевы исказилось в гневной гримасе. Сарелла была наслышана о неприязни королевы к леди Уайтлинг, так что и Нимерия знала, как можно уколоть дочь Тайвина побольнее.
Ответить Серсея не успела — в ложе прибыл лорд Тайвин и временно занял место рядом с дочерью. Место, которое приготовили для Роберта. Принц Томмен уселся рядом с дедом туда, где обычно сидел его старший брат.
— Отец, позвольте представить вам леди Нимерию Сэнд, одну из дочерей принца Оберина, — представила девушку Серсея. Дорнийка наслаждалась тем, что королеве приходится переступать через себя и сохранять лицо.
— Очарован, — улыбнулся Тайвин и поцеловал протянутую ему ладонь. Принц Томмен залился краской с головы до пят в ответ на улыбку прекрасной дорнийки.
Следующие пару минут Ланнистеры потратили на светскую беседу с гостьей из Дорна. Совсем скоро прозвучал рог, ознаменовавший начало общей схватки.
…
На фоне абсолютно спокойной ложи, в которой расположились благородные зрители, арена напоминала сущий кошмар. Трещали и ломались щиты, грохотали латы, звенели рыцарские цепы. Под тяжёлыми шагами содрогалась земля. Десятки бойцов сошлись в неравной схватке за вопиющих размеров первый приз. Среди бойцов даже ходили слухи, что лорд Тайвин наградит особо отличившихся бойцов титулами.
Штормовики сцепились с просторцами, дорнийцы с западниками, а рыцари Долины со всеми сразу, до кого только могли дотянуться. Маленькие группки по два-три человека действовали осторожно, выбивая из схватки отбившихся от более крупных групп одиночек, и старались избегать гущи сражения.
На их фоне двухметровый гигант в рогатом шлеме и сине-белом сюрко поверх кольчуги, орудующий кистенем смотрелся более чем грозно. Именно он уже успел выбить наибольшее количество соперников из боя. Никто из зрителей даже не удивился, что вокруг столь грозного бойца сформировалась отдельная разношерстная на вид группа.
Если большую часть участников и интересовали призы и слава победителя схватки, то гостей из Дорна эти вещи не интересовали от слова «совсем». Благоразумный Тайвин мог своевременно услать из города Лорха с Клиганом, но вот помешать змеям, Красному и Песчаному, вонзиться в плоть детей Запада он не мог.
Золотом сияли змеиные чешуйки на броне дорнийцев, кровью окропились листовидные наконечники копий, а самое яркое солнце сияло не на небосводе, а на их круглых щитах. Это было пронзённое копьём красное солнце Мартеллов.
Западники привыкли сражаться, имея преимущество: численное превосходство, лучшая броня, хорошее оружие, всегда сытые желудки. Лорд Тайвин мог себе это позволить, но превосходство рождает небрежность. Небрежность ведет к смерти.
На одного из дорнийцев с криком и мечом наголо бросился молодой западный оруженосец. Укол меча по касательной прошелся по щиту, а контратака копьём пробила западнику горло, едва не снеся голову. Юноша упал наземь, захлёбываясь кровью.
На другого из воинов пустыни напал рыцарь. Может, даже покровитель этого самого оруженосца. Кольчуга, огромный боевой топор, ветеранские шрамы на лице, опытный взор — над таким придётся покружить с полторы минуты перед тем, как удастся подловить возможность для удачной атаки, что выведет его из боя. Так думал сам рыцарь, к этому он привык.
Однако для победы над ним хватило самого обыкновенного кнута. Один маленький подвес, меньше пятидесяти грамм на кончике оружия. Три молниеносных удара, пять сломанных рёбер, один вопящий от боли рыцарь в цветах Ланнистеров.
— Да, — из-под шлема раздалось приглушенное многозначное бормотание. — Львы уже не те.
— Ну так, общая схватка это тебе не с детьми и женщинами воевать, — пробормотал Оберин и плюнул в стонущего от боли мужчину, после чего добил. Не из милости или мести — Мартелла раздражали его стоны.
Это была самая необычная турнирная битва за последние лет двадцать, точнее она ею стала. В один момент почти все маленькие группы сбились в одну огромную и напали на гиганта и тех, кто дрался с ним плечом к плечу.
Три с половиной десятка против дюжины бойцов. Атака нового странного союза была совершенно внезапной и неожиданной для зрителей, но не для королевских гвардейцев. Двое западников, приставленных охранять Роберта в бою, умерли мгновенно. Рыцари или гвардейцы, неважно. С ними не церемонились, ведь они встали на пути основной цели — убить короля Роберта. Сир Барристан Селми и Мерин Трант среагировать успели, почти мгновенно покончив с двумя убийцами каждый. Даже Роберт, всё ещё пытавшийся сохранить инкогнито, размозжил голову самому юркому из наёмных убийц, решившему попытать удачи отдельно от остальных.
Обманчиво грубым выпадом сир Мерин показал, что пытается ударить закованного в латы наёмника дужкой гарды в грудь. Тот прикрылся щитом, на что королевский гвардеец лишь усмехнулся. Вертикальный замах не был нацелен на грудь противника. Трант, прикрываемый Селми, успешно поддел ногу убийцы гардой и резким рывком меча сбил того с ног, лишив равновесия. В следующий миг Роберт размозжил голову упавшего ногой.
Приставленная Тайвином охрана, наконец, сгруппировалась вокруг своего короля, перейдя в контратаку. Со всех концов арены им на помощь поспешили и те, кто до этого момента держались поодаль. Двое вооружённых копьями и круглыми щитами дорнийцев, которые до этого момента сражались исключительно с западниками, вопросительно переглянулись и тоже поспешили на помощь.
Сбитые с толку неожиданно яростным отпором убийцы быстро перегруппировались и бросились в новую атаку. Первые их ряды пали под ударами мечей западников, но вторые, пользуясь случаем, сумели продавить хаотичное построение. Ближайший наёмник бросился на Роберта с яростным криком, но король успел прикрыться щитом. Удар клевцом легко пробил дерево и вонзился в ладонь около ремешков. Баратеон зарычал от боли и отступил назад, выронив щит. Наёмнику оставалось только добить короля, но сразу два дорнийских копья и меч сира Барристана вонзились ему в спину.
Сир Мерин и западники быстро заслонили Роберта, сомкнув щиты. Бой превратился в хаотичное побоище. Топоры вонзались в плоть, булавы ломали кости, а мечи отсекали конечности.
Древки копий дорнийцев переломались, на что те, отбросив щиты, с граничащим с безумием азартом выхватили кинжалы — в такой давке найти оружие лучше будет трудно. Дорнийская сталь запела свою песнь. Удачный удар одного из них вспорол горло самому резвому из наёмников, а его товарищ тоже не терял времени и, полоснув другого наёмника по ладони, успешно отсёк ему два пальца.
Обозлённый Роберт, вместо того, чтобы отсидеться, распихал своих стражей и сам бросился в атаку. Баратеон уклонился от нацеленного на него колющего удара. Меч наёмника не смог попасть в звено кольчуги и прошёл по касательной, порезав сюрко. Выпад короля был более успешным, подвёс попал по ребрам и отчётливо послышался треск костей, но Баратеон на этом не остановился. Не жалея ни сил, ни выносливости, он нанёс ещё три удара перед тем, как переключиться на кого-то ещё.
Бой закончился быстро. Крик сира Барристана «Защищайте своего короля!» внёс ясность в происходящее для всех остальных участников схватки, которые так и не смогли понять, что происходит и чью сторону лучше принять. Немногочисленные выжившие убийцы побросали оружие и начали молить о пощаде, а те, кто был слишком глуп для этого, умерли под залпами подоспевших арбалетчиков лорда Тайвина.
Судя по восторженному взгляду Нимерии Сэнд, та явно наслаждалась развернувшимся на арене кровавым зрелищем. Королева Серсея прижимала к груди и успокаивала готового сорваться в любой момент сына. Старый Лев сжал ручку кресла так сильно, что костяшки его пальцев побелели.
— Лорд Варис, — Тайвин обратился к запыхавшемуся Мастеру над шептунами, вбежавшему в ложе, чтобы предостеречь о покушении на короля. Он опоздал на пару минут. — Этим вечером на моём столе будет лежать голова. Либо того, кто всё это организовал, либо ваша. Мы друг друга поняли?
Едва этот вопрос прозвучал, как Паука окружили сразу четыре алых плаща.
— Разумеется, лорд Десница, — слащаво ответил евнух, демонстрируя абсолютное спокойствие.
Красный Замок, Королевские земли, вечер этого же дня
— Значит, Мизинец? — уточнил Тайвин, глядя на закованного в цепи человека в серебряной маске.
— Мизинец — он организовал это всё. Возможно, даже некоторых из убийц подослал и кто-то помимо него, — подтвердил Элдон Эстермонт. — Мои люди застали его при попытке выйти из города через Речные ворота.
— Полагаю, это всё последствия результативности вашего расследования.
— Я ограничивался лишь догадками, но сегодня мозаика сложилась в полноценную картину произошедшего. Как оказалось, Аррен умер не от болезни, а от яда. От Слёз Лиса, если быть точным.
— Кто?
— Лиза. Боялась, что её муж отправит Робина на воспитание в Утёс Кастерли. Полагаю, Бейлиш предложил ей выход из ситуации. Ну или просто попросил отравить мужа. Насколько я понял, её привязанность к лорду Бейлишу граничит с одержимостью.
— Полоумная сука! — прошипел Тайвин. — Оставить сына без защиты отца. Рисковать наследием великого дома.
— Даже больше, лорд Тайвин. У меня есть основания полагать, что дом Аррен пресёкся на Джоне, а Робин — бастард Мизинца.
Как удалось выяснить Элдону, у Лизы Аррен было полдюжины выкидышей и столько же мёртворождённых детей. Прошлая супруга Джона в своё время столкнулась со схожей проблемой, из чего можно сделать вывод, что дело в семени. Но, неожиданно для всех, рождается Робин. Ребёнок растет мелким и болезненным, ростом и весом не соответствует возрасту, равно как и Бейлиш в своё время.
В Риверране он сблизился с Лизой Талли, которая считала своим долгом заботиться и выхаживать самого слабого из их детской компании. Слухи о том, что Бейлиш лишил Лизу невинности, и годы, прожитые в одном замке, позволяют полагать, что такой вариант более чем возможен. Однако реальных доказательств у Эстермонта нет. Лишь сплетни, слухи и догадки.
— И вы сообщаете мне обо всём этом только сейчас?
— Мои люди поймали виновника, — пожал плечами Эстермонт. — Моё зрение на старости лет уже не то, но даже в молодости я не видел бы в этом проблемы.
— Мотив?
— Мизинца? — спросил штормовик. Тайвин кивнул.
— Джон Аррен всё же решил уделить внимание словам Яноса Слинта и начал копать под своего бывшего ставленника. В плане скорости опустошения казны Пересмешник может дать фору что Роберту, что его благоверной.
— Сколько?
— Не знаю. Давайте спросим у него.
В этот же момент дверь в кабинет Тайвина с грохотом распахнулась. Внутрь, в сопровождении золотых плащей, вошёл принц Ренли. Одновременно с ним в кабинет через окно влетел ворон с письмом от Вариса. Ланнистер быстро взял свиток и начал вчитываться в строчки.
— Лорд-Десница, мои люди задержали Бейлиша в порту, — отчитался Мастер над законом, словив недоумевающий взгляд деда и яростный оторвавшегося от письма Тайвина.
— Лорд Элдон, снимите с него маску, — указал на пленника Ланнистер.
Старый Лев не имел привычки запоминать неинтересных ему людей, а в особенности слизняков и лизоблюдов. Однако лицо Петира Бейлиша он запомнил хорошо. Человек, которого притащили к нему в кабинет, был кем угодно, но только не им.
К полуночи в Красный Замок притащат ещё дюжину закованных в кандалы мужчин в серебряных масках и ещё четыре случайно убитых в процессе ареста. Сам Бейлиш к этому моменту будет уже на полпути к Чаячьему городу.
Глава 52
Если у большинства жителей Дорна чардрева и богорощи ассоциировались в первую очередь с вытесанными на деревьях жуткими ликами, то у лорда Звездопада они ассоциировались со Старками. В этих святых для старобожников местах Эдрик нередко молился вместе с Джоном. Однако гораздо чаще он проводил там время с Арьей Старк. Сначала тренировки и «игры» с оружием, затем вечерние прогулки. В этих местах что Дейн, что юная Старк чувствовали покой и умиротворение.
Этим утром в богороще Винтерфелла было на диво тихо. Солнце осветило небосвод не более получаса назад и замок только-только начал просыпаться, а юный оруженосец уже ждал в богороще. С ним договорились о встрече перед завтраком.
Спустя пару минут тишину нарушил хруст снега и легкие девичьи шаги. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся от спешки Арья, наконец, пришла. Девочка старательно делала вид, что не бежала сюда прямо от замкового чертога, но учащенное дыхание, запотевшее лицо, растрёпанные волосы и мятая одежда выдавали её с головой. «Опять проспала», подумал Дейн.
— А вот и я! — почти воскликнула Арья.
— Вижу.
— Что-то ты не сильно мне рад, — изогнула бровь девушка.
— Мне назначила встречу леди Старк, а пришла на неё какая-то дикарка.
— Разочарован, что тут дикарка?
— Нет. Если я не дождусь мою леди, то дикарка как минимум поможет мне её найти.
С нарочито серьёзным лицом ответил Дейн. Подростки взглянули друг другу в глаза и ещё пару минут старались сохранить бесстрастные выражения на лицах. Первым не выдержал и засмеялся Эдрик, Арья же сразу вслед за ним.
— Простите, лорд Дейн, — отсмеявшись, девочка иронично поклонилась, предварительно попытавшись привести в порядок волосы. Тщетно.
— Так для чего мы здесь в такую рань? — улыбнулся её выходке Дейн.
— Хотела отдать тебе кое-что перед тем, как вы отправитесь в Чёрный Замок, — девочка начала рыться в складках плаща. — Без посторонних глаз.
— Почему? — искренне удивился юноша.
— Братья будут дразнить, — на лице Старк проступил румянец. — И все остальные тоже. Вот.
Дейн принял с рук Старк небольшой шёлковый платок лилового цвета. Рассмотрев подарок поближе, Эдрик увидел вышитые белыми нитями меч и падающую звезду, а под ними красовался девиз дома Дейн. Нужно сказать, что звезда получилась корявой, а меч и буквы кривыми, но оруженосец был рад именно такому подарку. Будь вышивка на платке идеальной, парень бы понял, что над ней работала не Арья, а так он знал, что девочка очень старалась. Особенно, если учесть её не самую высокую усидчивость, когда дело касается вышивки.
— Ну… как тебе? — переминаясь с ноги на ногу, спросила Старк, попутно пряча за спину ладони, покрытые ранами, заслуженными в неравном бою с иглой.
— Спасибо, мне нравится.
— Действительно или боишься получить в глаз? — сузила глаза Арья.
— А какой ответ правильный? — уточнил Дейн. Арья хихикнула и легонько стукнула парня в плечо.
— Как скоро вы с Джоном уезжаете?
— После полудня.
— Значит, у меня почти не осталось времени.
— На что?
— На это.
Арья взяла Эдрика за руку и оттащила чуть в сторону от тени дерева. Девочка встала на небольшой камень и, развернувшись, клюнула Дейна в уголок губ. Старк была просто в восторге от его ошеломлённого взгляда, увидев который, пакостно заулыбалась сама. Но Дейн не был бы дорнийцем и учеником Кошмарного Волка, если бы его можно было выбить из колеи чем-то подобным.
Юноша обхватил тоненькую северянку руками и обнял, оторвав от земли. Арья нервно сглотнула от неожиданной инициативности. Губы дорнийца накрыли уста юной Старк и, к удивлению для себя, Арья отметила, что вкус губ Эдрика ей нравится больше, чем губ Маргери. А вот тому, что уроки ей пригодились, волчица совершенно не удивилась.
Сам Дейн в этот момент разрывался между чувством радости от того, что Арья умеет целоваться, и гневом на то, что она научилась это делать не с ним.
Чёрный Замок
За последние дни сквозь Чёрный Замок на юг и обратно прошло больше людей, чем за несколько десятилетий до этого. Даже с учётом, того, что Ночной Дозор в последние годы всё меньше нуждался в рекрутах, их число было несопоставимо с прошедшей через тоннель армией одичалых. Манс провёл за Стену почти сто сорок тысяч человек.
Это добавило хлопот всем: что северянам, что одичалым, что чёрным братьям. Но больше всего хлопот было у главы нового благородного дома Райдер. С клановыми вождями было необходимо решить вопросы с расселением в Даре. С Джиором Мормонтом поговорить о восстановлении замков, согласовать патрули Стены и поставки продовольствия и зерна под засевы. Труднее всего поддавались решению дела сотрудничества, всё чаще обговариваемые с Эддардом Старком.
Хранитель Севера пообещал пропустить за Стену и защитить всех, кто преклонит колено и согласится с остальными условиями прохода. Армия Манса знала об этом, остальные одичалые — нет. Если не присягнувшие ему кланы моржовых людей могли быть переселены на юг в кратчайшие сроки, то для остальных одичалых дела обстояли не так радужно.
Любой из людей вольного народа по ту сторону от Стены несёт угрозу живым. Свежий вихт в бою стоит десятка иссохших скелетов, а орда и без того неисчислимая. Вьюги с каждым днём всё ближе к Стене, а вместе с ними и Иные. Окраину Зачарованного Леса, помимо оставшихся банд и племён одичалых, скоро заполонят и упыри. Действовать нужно быстро.
Северяне уже сформировали поисковые группы по несколько сотен человек каждая. Верные Мансу одичалые оборотни помогут найти банды на той стороне и безопасно пройти сквозь лес, влиятельные вожди расскажут братьям о предложении Старка и подтвердят его правдивость. Ну, а северяне убьют и сожгут всех, кто на него не согласится или пожелает дождаться смерти от рук Иных.
Манс и его приближенные получат возможность спасти ещё кого-то, недовольные результатами голосования Амберы и вожди горных кланов смогут утолить свою жажду крови. Царство людей же сможет совсем незначительно ослабить силы врага перед тем, как Стена будет запечатана магией колдуна, а последний путь на юг перекрыт.
Ночному Дозору не будут нужны тоннели в реалиях ближайшего будущего. Все спасённые племена по эту сторону от Стены, а все орды нежити по другую. Рисковать чёрными братьями в бессмысленных разведках леса с риском пополнить армию Иных офицерами никто не будет. Как и оставлять упырям альтернативу необходимости карабкаться на двести метров вверх.
В этих карательно-вербовочных рейдах прошли следующие несколько недель. Северяне и бывшие вольные были готовы в любой момент начать драку и Джону с Тормундом стоило невероятных усилий сохранение этого мира и сотрудничества, пусть даже эфемерного. С каждой присоединившейся к поклонщикам бандой, с каждой вырезанной и сожжённой стоянкой несогласных, шансы живых на победу увеличивались, но от этого не прекращали оставаться призрачными.
Стоило только рейдам начать чаще натыкаться на отбившихся от основной орды упырей, как сотрудничать, что северяне, что одичалые стали гораздо охотнее и даже о былых конфликтах начали забывать. Поклонщики были рады оружию из изъятого обсидиана, а бывшие одичалые были рады, что они с северянами на одной стороне. Пусть кавалерии и не сильно часто выпадала возможность себя проявить, но с любой угрозой она справлялась в разы быстрее и почти без потерь.
…
Отряд всадников вернулся в замок на рассвете. Их небольшой «поход» вышел более чем удачным — несколько сот завербованных северянами одичалых сегодня пополнили несколько десятков женщин, от старух до маленьких девчушек. Трофейное обсидиановое оружие пополнит собой арсенал и склады дозора, а голова изменника украсит внутренний двор резиденции лорда-командующего.
— Новости? — спросил у спешившегося Джона Джиор Мормонт.
— Упыри встречаются всё чаще, их группы всё больше, иногда даже с "офицерами". Скоро нам придется прекратить наши рейды.
— Мне казалось, что у нас есть больше времени, — вздохнул старик. Слишком много свалилось на его плечи в это неспокойное время.
— Вьюги ещё далеко, а значит и Иные тоже, — попытался обнадёжить его Дейн. — Думаю, это нужно передать вам.
Джиор принял с рук рыцаря мешок. Он даже не удивился, обнаружив внутри голову — удивительным был факт личности её владельца. Крастер был одним из немногих одичалых, которые сотрудничали с Дозором. Он торговал с орденом, предоставлял кров и защиту захаживавшим на его земли разведчикам, делился с чёрными братьями всей известной информацией — словом, не одним лишь поклонщикам он помогал, раз уж и люди Манса его не трогали.
— Крастер был союзником Дозора.
— Он молился Иным как богам, — лишь ответил на это заявление Джон. — Амберу этого было достаточно.
— Я тебя понял, — кивнул Мормонт. — Подробнее расскажешь позже, а пока пусть твои люди отдохнут, поедят и выспятся.
Пока чёрные братья снимали с лошадей поклажу и выводили за пределы замка прибывших одичалых, Джон отправился искать отца, а его оруженосец зашагал в сторону кузницы.
С момента прибытия к Стене лорд Звездопада заметно окреп и заматерел. От десятилетнего мальчишки, пристающего с расспросами на празднике, не осталось и следа. Ему на смену пришёл без пяти минут Меч Зари. Даже сам Джон намекал кузену, что до получения им заветного рыцарского титула осталось не так долго. Эдрику оставалось лишь дождаться совершеннолетия или подвига. Впрочем, Джон был готов посвятить кузена в рыцари уже сейчас.
С каждым днем Эдрик понимал, что день разлуки с Джоном и своей новой семьей всё ближе. Вилла, тётя Эшара, Дейси, Вель и даже Великан Том — ко всем им он привык и всех их по-своему полюбил. Однако взросление неумолимо и скоро Дейну придётся задуматься о создании собственной семьи. О благородной жене и маленьких лиловоглазых наследниках. «Ну, или сероглазых», подумал Эдрик.
О младшей дочери Эддарда Старка лорд Звездопада думал всё чаще и чаще. Особенно в месяцы после их… сближения. Дикая Арья часто приходила ему во снах, а её подколок и глупых шуток тоже очень не хватало. Они могли помочь забыть о гнетущих в столь неспокойное время мыслях. Её улыбка, смех и игривый задорный блеск серых глаз. У Джона были такие же, но Эдрику хотелось глядеть в глаза юной Арьи, а не кузена.
Лорд Звездопада, возможно, и сам не осознавал, что влюбился окончательно и бесповоротно. Иногда ему даже казалось, что Арья рядом с ним и что это её объятья согревают его в моменты, когда он плотнее кутается в плащ или достает из кармана её подарок. Вот даже сейчас оруженосцу чудится девушка.
Серый плащ поверх камзола не мог скрыть тоненькую девичью фигурку. Чёрные штаны для верховой езды и сапоги в тон украшали стройные ноги. Справа на поясе самая настоящая рапира, слева кинжал. Каштановые волосы в полном беспорядке, пусть и собраны в хвост. В руках большой горшок, доверху набитый непонятно чем.
Ещё с минуту Дейн наблюдал за столь сильно греющей душу галлюцинацией. Вчерашняя мухоморная настойка явно была лишней. Пружинистой походкой девочка подошла к кузнице и передала однорукому мастеру тот самый горшок. Вместо благодарности послышался властный крик, но он был адресован не ей. Из глубин кузни выбежал мальчишка-подмастерье и, увидев горшок, заметно приуныл. Тот оказался набит обсидиановыми наконечниками для стрел.
В себя Дейна привёл сдвоенный волчий вой, не на шутку напугавший часть чёрных братьев. Вымахавший до размера лошади альбинос сейчас резвился во внутреннем дворе с сестрой, не сильно уступавшей тому в размерах. Под их игрищами содрогалась земля и нервничали лошади, зато дорниец понял, что Старк ему не мерещится. Она сейчас вместе с ним во дворе Чёрного Замка.
Едва заметив Эдрика, Арья бросилась к нему и лютоволки дружно метнулись вслед за ней, вместе с создаваемым ими землетрясением.
— Эдрик! — радостно воскликнула Арья, заключив Дейна в объятия.
— И я тебе рад, — обнял её в ответ Дейн. — Ого! Нимерия так выросла!
— А ты думал!
— Можно погладить?
— Конечно.
Своей дозы любви и обожания от кого-то, помимо хозяйки, волчица так и не дождалась. Пусть она и мирно уселась и даже подставила голову. Вместо того, чтобы уделить внимание животному, Эдрик гладил по голове юную Старк, покрасневшую до кончиков ушей. Удостоверившись, что на них никто не смотрит, младший из Дейнов положил руки Старк на талию и, оторвав ту от земли, поцеловал в уголок губ.
— Дурак! — Арья стукнула Дейна кулачком по груди, спешно набрасывая на голову капюшон в тщетной попытке скрыть румянец.
— Я скучал. — ответил Дейн. В этот момент сердце девушки забилось так сильно, будто вот-вот вылетит из груди.
— Я тоже, — совсем тихо прошептала та в ответ.
— Почему ты здесь?
— Маме нужно о чём-то срочно поговорить с отцом. Я увязалась с ней.
— Понимаю.
— Понимает он! — фыркнула Старк.
В любом случае, это не он крал из конюшен Винтерфелла лошадь и притворялся всадником сопровождения. Даже Роббу соврать пришлось, что мать берёт её с собой. Опыт неудачной попытки доехать с отцом в Темнолесье давал о себе знать и, когда леди Кейтилин раскрыла обман, возвращаться в резиденцию Старков было слишком поздно. Чёрный Замок оказался гораздо ближе.
— Так, — сменила тему Арья. — А откуда у тебя этот меч? — требовательно спросила девочка, сузив глаза.
— Мирцелла отдала. Король решил, что меч теперь мой военный трофей, полученный по праву силы, — Старк выглядела не на шутку удивлённой.
— А когда?
— Перед моим отъездом, — о том, что не одной Арье хватило смелости на «шаг» в их отношениях, Дейн предусмотрительно умолчал.
— Я попрошу Джона, и он выкует для тебя что-то получше этого ланнистерского мусора, — сказала Арья, развернувшись на каблуках.
— У меня будет Рассвет.
— Всё равно, попрошу! — возмущённо крикнула Арья и лицо Дейна расплылось в улыбке.
Дейну было непривычно видеть ревность Арьи. Недовольство — да, но не ревность. Но было бы ложью заявить, что разгневанное вестями о конкурентке личико Старк не делало лорда Звездопада чуть счастливее. А вообще, это хороший повод для мальчишеской гордости, из которой, как думал сам Эдрик, он давно вырос.
«Может, рассказать ей, что королева Нимерия Мартелл звала в их с Давосом постель своих придворных дам*», промелькнула в голове у Эдрика пакостная мысль. Может, это как-то сгладит углы, ведь ей Старк восхищается не меньше, чем королевой Висеньей Таргариен или Чёрной Али Блэквуд. Хотя этот разговор лучше провести когда Арья Дейн пропитается дорнийскими нравами.
Отправляя главам великих и благородных домов письма с зовом о помощи, Эддард Старк понимал, что мало кто откликнется, пока его просьбу не поддержит приказ Роберта. Южная жизнь далека от реалий Севера и южные лорды не подозревают о всей серьёзности проблемы. Плодородные земли, дружелюбный климат, более спокойная и размеренная жизнь, густонаселённые города, благородные дома в разы богаче Старков и иная вера — к югу от Перешейка всё это встречалось повсеместно и многие северяне презирали «южных неженок». Многие, но не Эддард Старк.
Для северян было привычно бахвалиться тем, что один потомок первых людей в бою стоит десятерых южан. Однако в действительности далеко не каждый стоил хотя бы двух. Хранитель Севера понимал, что мало кто поможет, но полученные результаты могли заставить презирать южан даже Тихого Волка.
Первыми же откликнулись Тиреллы — не могли не откликнуться. Союз давал о себе знать и неважно, что официально он был торговым. Рекруты для Дозора, пища, золото, оружие, инструменты, стройматериалы, лошади, ремесленники, одежда, лекарства и даже шлюхи — корабли со всем этим не прекращали курсировать с Хайгардена в Темнолесье и Кресцентпорт и обратно. Винтерфеллу пришлось даже строительные и ремонтные работы на Королевском тракте начать. Протяжённые сухопутные пути требуют дорог и инфраструктуры в состоянии лучшем, чем северные. Ко всему прочему, Уиллас Тирелл пообещал, что в ближайшие несколько лун в Чёрный Замок прибудут десять тысяч мечей под командованием Рендила Тарли.
Не на шутку Эддарда удивила реакция Ланнистеров. Если лорд Тайвин обещал поднять вопрос вторжения Иных на очередном заседании Малого совета и вместе с королем оказать всю посильную помощь, как только ситуация в государстве стабилизируется и первым лицам королевства можно будет покинуть столицу без опасений, что та сгорит дотла ещё до их прибытия на Стену, то лорд Тирион выделил помощь почти сразу. В основном золотом, кораблями и рабочими. Поговаривали, что в шахтах Утёса золота не меньше, чем в самих Ланнистерах дерьма. С них точно не убудет.
Свой посильный вклад оказали Дейны, Дондаррионы, Ройсы, Блэквуды, Харлоу и даже Талли, но, по сравнению с Тиреллами и Ланнистерами, их помощь несопоставимо мала. Что же до остальных домов… В лучшем случае они прочли письма Эддарда.
Каждый день Старк ожидал новых вестей, но вести о прибывшей в Чёрный Замок «инкогнито» Кейтилин в их число точно не входили.
— Ланнистеры убили Джона Аррена, — заявила Кейтилин, стоило лишь Эддарду спросить жену о причинах её приезда.
— С какой целью? — спросил Старк после минутной паузы.
— Они хотели забрать маленького Робина воспитанником в Утёс, чтобы женить его на ком-то из своих, сделать чуть ли не заложником и через брак сосредоточить власть в Долине в руках Тайвина или королевы. Джон умер, едва договорившись с принцем Станнисом. Он хотел отправить сына на Драконий Камень.
— Роберт…
— Превратился в марионетку в руках Старого Льва. Он больше не имеет реальной власти.
— Твоя сестра овдовела, пережив полдюжины выкидышей и мёртворождённых детей — её сознание могло пошатнуться.
— Она бы не стала бежать из столицы без причины! Не стала бы рисковать своей жизнью и жизнью Робина, сообщая нам правду!
— И перед этим она выжидала… Сколько? Год? Нет, больше.
— Винтерфелл и Орлиное Гнездо кишат шпионами Ланнистеров и агентами короны. Ты даже не представляешь, как трудно ей было доставить мне эту весть. Петир пытался вразумить Роберта, пытался донести ему правду и теперь Ланнистеры хотят убить его и отобрать Робина силой. Отобрать дитя у матери. Мы не можем этого допустить, Нед. Мы должны помочь семье.
— Семья, долг, честь, — перечислил Эддард. — Семья для тебя всегда на первом месте. Я это понимаю, но уже двадцать лет ты Старк, а Зима близко. Если у Лизы нет весомых доказательств…
— Кроме тебя никто не сможет вразумить Роберта, некому будет защитить семью Джона и отомстить его убийцам. Ланнистеры захватят всю власть.
— Она уже у них в руках! Они получили её, женив Роберта на Серсее, и их кровь теперь течёт во всех его законных детях.
— И что же? Неужто это означает, что ты ничего не предпримешь?
— Я…
Новости из Орлиного Гнезда о происходящем в столице оказались не радужными. Обвинение было более чем серьёзным и, если оно правдиво, то в опасности был и сам Роберт. Нед начал жалеть, что не откликнулся на просьбу лучшего друга. Кроме него, защитить Баратеона было некому. Пусть обвинения Лизы были лишь словами, но поверить в них было не очень сложно, особенно на фоне конфликтов Старков со львиной половиной королевской семьи.
Новая война была не за горами.
— Ну что там ещё?! — прорычал Эддард, когда в дверь его покоев постучали.
— Письмо из столицы, лорд Старк. С королевской печатью, — ответил ему мейстер замка. Джон под руку вёл слепого старика к отцу. Судя по взглядам и витавшему в воздухе напряжении, сейчас точно не время для приветствий и семейных разговоров.
— Мы уже получили известия о происходящем при дворе и в Долине, — Кейтилин выбросила письмо сестры в камин и за доли секунды языки пламени уничтожили последнее материальное напоминание о дурных вестях.
— Джон, — одно лишь слово, но приказ отца рыцарю был ясен.
Печать сломана, свиток развернут, а серые глаза пробегают по строчкам, но не верят в прочитанное. Потом пробегают ещё один раз и ещё. Поначалу вести кажутся какой-то глупой шуткой, но с каждым новым прочтением всё становится на свои места.
— На короля Роберта было совершено покушение. Виновнику удалось скрыться, но агенты короны обнаружили его в Орлином Гнезде. Леди Аррен отказалась выдавать короне Бейлиша и созвала знамена. Король и десница собирают армию из штормовых, королевских и западных лордов под Харренхоллом.
— Это шутка? — нервно спросил Эддард.
— Лиза Аррен обвиняется в убийстве супруга и супружеской неверности, а также в соучастии в казнокрадстве, — закончил с основной информацией Джон.
Следующие десять минут Джон и Эддард потратили на подробное ознакомление с обеими версиями произошедшего. Трон и восставшая Долина призывали Север в войну, пусть последняя и не напрямую. Взаимные обвинения, упрёки и грызня могли вылиться в настоящий конфликт, который может продлиться годами.
Скоро Зима, горные перевалы заметёт снегом, а через Кровавые Врата можно было пробиться, лишь положив десятки тысяч воинов. Долгая война может в конец разорить и ослабить Железный Трон. У короны оставалась одна лишь надежда на относительно быструю победу — морская высадка, но проблема была в судах.
Эддард не желал втягивать Север во внутренние распри. Он полжизни воевал за Роберта, а сейчас у людей появился новый, гораздо более опасный враг. Да и оставлять Стену без армии или с малой её частью было нельзя. Особенно сейчас, когда одичалые перешли на юг. Головы дикарей могут начать посещать не самые разумные мысли.
Бейлиш прекрасно сыграл на призыве к защите родственников. Учитывая первые события восстания Баратеона и приправив это неприязнью к львам и их методам, можно было полагать, что Старки помогут. В какой-то момент, до письма из столицы, Нед был вполне готов вступить в очередную войну. Одним из лучших в долгосрочной перспективе решений было сохранение нейтралитета и боеспособности Севера перед угрозой Иных, но его Нед не принял.
Тайвин Ланнистер лучше знал, как призвать Старков в войну на своей стороне. Все козыри были у него на руках. И если желание защищать сестру уже нелюбимой жены было очень малым, а любовь к наставнику с каждым годом сходила на нет, то отомстить за покушение на лучшего друга и своего первенца Эддард точно захочет. Старый Лев позаботился, чтобы до Кошмарного Волка и его родителя дошла весть о личности виновника беспорядков, вызванных фанатиками Семерых.
— Джори! — Хранитель Севера позвал капитана гвардии. — Созови лордов на внеочередной военный совет!
…
— Лиза Аррен позволила лордам Сестёр топить суда вступивших в войну против Долины королевств. В заливе Пасть начался хаос. Морской путь в Белую Гавань перекрыт.
— Наши суда? — уточнил у лорда Мандерли Старк.
— Пока не трогают, но даже так город начинает нести убытки.
— Армия короля возьмёт Кровавые Ворота в осаду. Лорд Тайвин рассчитывает на наш флот. Нам поручено высадиться в Долине и кораблями перебросить туда часть южной армии. В идеале нужно захватить Чаячий Город.
— Для этого потребуется не одна тысяча солдат, — дал свою оценку Русе Болтон.
— А с этой войной нужно закончить как можно быстрее, — напомнил Джон. — Настоящий враг на севере.
— Лорд Мандерли, сколько людей может перебросить наш восточный флот? — спросил у вассала Эддард.
— Девять тысяч.
— Слишком мало, нужно использовать западный флот, — предложил кто-то из лордов горных кланов.
— Нет, его долго перебрасывать — это ослабит побережье и послужит приглашением пограбить для железнорождённых, — тут же обрубил эту мысль Джорах Мормонт.
— Если к восточному флоту добавить торговые корабли в Белой Гавани и использовать их как транспортные суда, то получится уместить почти двенадцать тысяч мечей, — добавил Мандерли.
— Вот только лучше не уводить от Стены больше восьми тысяч.
— Вернувшиеся со Скагоса как раз заканчивают ротацию. Можно будет отплыть в кратчайшие сроки, — завершил обсуждение флота Русе.
— Мой сын, по совету Кейтилин, уже собрал остатки людей Старков в Винтерфелле и сможет направить около восьми сотен мечей в Белую Гавань. Те успеют прибыть в город одновременно с кораблями.
— Приблизительно столько же я могу снять с гарнизона Рва, остальных собирать слишком долго.
— Значит, решено, — подвел итог Эддард. — Флот и восемь тысяч солдат двинутся на юг в Белую Гавань морем.
— Пара дней отдыха, пополнение припасов и свежие силы из Рва и Винтерфелла, — закончил мысль отца Джон.
— Главное, чтобы, пока корабли будут в пути, на Север не напали сестринцы, — напомнил о главной проблеме планируемой кампании лорд Мандерли.
— Я напишу лорду Бейлишу и Лизе Аррен письмо.
— О том, что мы выступим на их стороне? — озадаченно спросил Джорах Мормонт.
— О том, что десять тысяч северян не армия вторжения, а гости на свадьбу, — улыбнулся во весь рот Джон под озадаченные взгляды остальных лордов.
Оставалось только решить, кто именно возглавит военную кампанию против восставшей Долины.
Сказать, что Леди Кейтилин была недовольна результатом разговора с мужем и его решением, это ничего не сказать. Эддард опять ругался со своей благоверной, да так, что их слышала добрая половина Чёрного Замка, но своего решения Старк не поменял.
Утром следующего дня в замок прибыл гонец из Винтерфелла. Письмо Эдмара Талли было нужно передать лично в руки его старшей сестре. Лишь новости из Речных земель смогли как-то отвлечь Кейтилин от ссор с мужем. Лорд Хостер был совсем плох. Последние новости о младшей из дочерей пагубно сказались на здоровье Хранителя. Эдмар полагал, что отцу оставалось недолго и, если у его сестры и осталось время, чтобы приехать и проститься с родителем, то возможностью нужно было пользоваться незамедлительно. Леди Старк начала собираться в дорогу и готовилась навестить родителя, как только война утихнет, а её муж столкнулся с новой проблемой.
— Невозможно! Ни при каких условиях! — возмущённо ворчал Джиор Мормонт.
— Три сотни рекрутов, две тысячи золотых драконов и груз железноствола. Листовое стекло и мастер, который поможет соорудить из него теплицы и застеклить окна Чёрного замка, — в очередной раз повысил сумму сделки Джон. В этот раз даже его отец удивился, но виду не подал.
— Он Первый разведчик! — не унимался лорд-командующий.
— Да, он много разведает, когда Стену запечатают, — фыркнул Старк. В последнее время мужчина проводил переговоры в тандеме с сыном просто виртуозно.
— Цена предложения сполна восполнит потерю Дозором столь ценного брата.
— Вы слишком много хотите.
— Разве? — удивился Эддард. — На моей памяти Дозор не объявлял о прекращении практики выкупа своих братьев.
— Позвольте вам напомнить, милорды, что эта практика распространяется на представителей домов, у которых они являются единственными наследниками с целью обезопасить эти дома от исчезновения, а Старки далеки от этой проблемы. У вас трое сыновей, две дочери, узаконенный бастард с собственными детьми и жена, лорд Старк.
— Вы сами знаете, с какой угрозой мы столкнулись, лорд-командующий. Стене нужен сильный тыл. Мои сыновья отправятся в Долину, а я нужен здесь. В Винтерфелле всегда должен быть Старк, но, как бы я ни любил младших детей, одиннадцатилетнему мальчику я ни Север, ни замок не доверю. Особенно, когда есть альтернатива.
— То есть, вы лишь хотите посадить младшего брата управлять замком?
— Именно, — ответил Старк.
— Да и три сотни рекрутов Стене явно нужнее одного разведчика, — добавил Джон.
— Ваша взяла, — вздохнул Мормонт. — Но лишь при одном условии.
— Всё, что пожелаете.
— Когда война закончится и Винтерфеллу больше не будет нужен мой Первый разведчик, Бенджен вернётся в Чёрный Замок, — Джон и Эддард переглянулись.
— По рукам.
— По рукам, — ответили они одновременно.
— И ещё одно. Вы сами сообщите обо всём этом Бенджену.
— Значит, ты не передумал? — спросил у сына Эддард, пока они прогуливались по Стене.
— Ну, долинникам я ещё головы не рубил, — решил отшутиться Джон.
— Ты нужен здесь.
— Так же, как и там. Кто, как не я, присмотрит за Роббом и Грейджоями? Ну и…
— Что?
— Дейси тоже не будет во Рву отсиживаться — кому, как не ей, вести синих плащей в Белую Гавань? Так что придется сделать всё возможное, чтобы Родрик не рос без матери.
— Ты соскучился, — подвёл итог Старк.
— Вроде того.
Дейн и Старк замерли, глядя на север. С высоты Стены открывался поистине завораживающий вид на Зачарованный лес.
Хранитель Севера любил предаваться самобичеванию — он мог часами напролёт винить себя в том, в чём, по сути, и не было его вины, и винить себя в том, чего он исправить не мог. Шестнадцатилетняя Лианна, ослабленная лихорадкой, умерла бы в любом случае и неважно, успел бы её брат добраться до Башни Радости раньше или нет. Даже убеди Нед старшего брата отправить королю письмо и не ехать с требованиями в столицу лично, война бы всё равно началась. Глядя на сына и его «жён», Старк иногда думал, что мог бы и сам попытаться сделать Эшару счастливой. Он не знал, получилось бы из этого что-то дельное, но он точно знал, что даже не попытался.
Эддард мог молить Старых и даже Новых богов о новом шансе сколь угодно долго, однако понимал, что его не будет. Эшара мертва, как и их дитя. Старк мог лишь сделать всё, чтобы защитить тех, кто у него остался.
Звук сигнального рога возвестил северян о приближении к Стене всадников. По крайней мере, именно ими казались с высоты в двести метров маленькие чёрные силуэты на самой окраине леса.
Шокированные северяне, одичалые и чёрные братья замерли все как один, едва им удалось получше разглядеть приближающуюся процессию. Обычно звери бежали на юг через Теснину*, но сегодня тысячи и тысячи животных подошли к тоннелю Чёрного Замка. Хищники и те, на кого они привыкли охотиться, двигались бок о бок: олени, кабаны, кролики, мамонты и сумеречные коты.
Даже лютоволки и морозные пауки среди них были, но на этих диковинных животных восседали крохотные всадники, по два-три на одном животном. Молва о том, что сама природа объединилась перед лицом угрозы с севера, распространялась быстрее, чем осознавалась умами людей полностью.
— Дети леса пришли. Как мы и договаривались, — молвил Дейн.
Он уже думал, что отец сейчас озвучит фразу, которая уже успела стать легендарной и которой заканчивалась добрая доля ходивших в стенах Винтерфелла шуток, но Эддард молчал. Кажется, он уже разучился удивляться.
…
Мысль о том, что сильнее всего союз северян и одичалых сплотило именно появление четырех десятков гостей из сказок, вызывала у северных лордов и командования Ночного Дозора нервные смешки.
Одичалые уверились в том, что союз с поклонщиками и безопасный переход за Стену — ничто иное как промысел божий, и с каждым днём схожие мысли посещали и головы самих северян. Зато Манс, Эддард и Джиор Мормонт столкнулись с вполне обыденной для них ситуацией — переговорами и советами.
Джон заверил, что именно с помощью детей леса он сможет запечатать Стену магией и, как часть «коалиции» против Иных, те тоже имели ряд условий. Лесной народ желал получить в своё распоряжение часть лесов, в которых будет запрещена охота, вырубка дерева и появление андалов. С учётом размера Севера, проблемой это явно не было.
В свою очередь, лидер детей леса пообещала людям обсидиановое оружие и посильную помощь в войне. Тысячи лет дети леса воевали с первыми людьми, они не знали ни железа, ни бронзы, ни лошадей, убивать животных они не смели, а силой, ростом и численностью всегда уступали своим врагам.
Война с людьми давно закончилась, северяне переняли богов у своих древних врагов и теперь сами почитали чардрева и их лики не меньше тех, кто их вытесал. Густые леса таили в себе много одним лишь детям ведомых тайн, даже спустя тысячелетия с окончания войны. Тайники с обсидиановым оружием входили в их число, а четырём десяткам гостей из сказок столько было явно не нужно.
…
Золотце, а именно так Джон назвал лидера детей леса, наконец, покинула покои Эддарда. Из того, что понял Старк, «имена детей леса слишком длинные для человеческой речи». Очередной проведённый в заботах час был позади, но у Хранителя Севера не было и минуты покоя. Вот и сейчас, около двери, краснея и переминаясь с ноги на ногу, стояла Арья Старк.
— Пап.
— Уже закончила свою тренировку?
— Угу. Мы можем поговорить?
— Конечно, — улыбнулся Старк.
Арья подошла к сидящему за столом отцу и забралась ему на колени, как когда-то в детстве.
— О чём ты хочешь поговорить?
— Ну, — замялась девочка. — Помнишь, я говорила, что никогда не выйду замуж?
— Конечно.
— Так вот, — на щеках Арьи проступил румянец. — Если этот дурак Эдрик придёт свататься. Ну… можешь ему не отказывать.
— Хорошо, — улыбнулся Старк, покрепче обнимая дочь.
Если сам Эдрик Дейн что-то и подозревал, то Арья Старк явно не знала, что по официальной версии она уже как год помолвлена с лордом Звездопада, после двухлетних переговоров Эддарда Старка с его тётей Аллирией.
Сам Эдрик пришел к Хранителю Севера просить руки Арьи в вечер этого же дня. Слишком многое он пережил, чтобы упустить возлюбленную из-за того, что был медлителен. Такой брак не нёс никаких глобальных выгод ни Старку, ни Дейну. Дорн и Север слишком далеко друг от друга, военный союз смысла не имеет, да и прочих интересов в другом королевстве у глав этих домов не было. Однако и сам брак не задумывался как политический.
Недалеко от Чёрного Замка заканчивал последние приготовления к долгой дороге на юг клан Вель. Вернее то, что от него осталось. Чуть больше трёх тысяч человек, доминирующее большинство которых составляют женщины и дети. Самые упрямые, верные и… впечатлительные. Факт того, что их вождь смог украсть себе в мужья настоящего колдуна, произвёл на этих людей неизгладимый эффект.
Леди Вель Уайтлинг, согласно условиям прохода одичалых на юг, получила статус всадника-владетеля, что сделало её главой одноимённого малого дворянского дома со всеми вытекающими последствиями. По договоренности дом Уайтлинг становился вассалом Дейнов Заката. Формально это могло означать, что Дейны больше не малый дом, и создавало неприятный прецедент в отношениях с домом Рид, но Эддарду сейчас было далеко не до этого всего. Такой вопрос может и подождать до поры до времени.
Колдун обещал одичалым настоящие дома вместо шатров, кров, защиту, скот и поля для возделывания. На этом фоне можно было спокойно смириться с долгой дорогой, перспективой уживаться с поклонщиками и даже с такой вопиющей дикостью, как необходимость просить разрешения и согласия у того, кого ты собираешься украсть. Ну, ещё новым вождём можно будет выбрать только старшего сына нынешнего.
Шутка ли, но больше всего клан привлекала возможность продолжить убивать поклонщиков, но только тех, на которых укажет их вождь или колдун.
— Ты думаешь, что разумно отправлять их одних? — спросил у кузена Эдрик.
— Том и мои люди их проводят.
— Я не об этом, — Джон вопросительно изогнул бровь. — Отправлять их в путь без вождя.
— Эдрик, старейшины могут позаботиться о себе и клане. Несколько недель строго на юг по Королевскому тракту — не заблудятся.
— Признайся, ты просто не хочешь отпускать от себя Вель, — начал подтрунивать над кузеном Дейн.
— Посмотрим, как ты заговоришь, лорд Дейн, когда сам женишься.
— Посмотрим, — согласился оруженосец.
— Давай, иди готовься, завтра выступаем. Корабли нас уже заждались.
— Две недели в море, — иронично-радостным тоном промолвил Эдрик.
— В компании Арьи, — подмигнул Джон.
— Морем и по Белому Ножу в Винтерфелл быстрее.
— Нет. Я решил показать ей Скагос и войну. Настоящую, а не то, что она себе представляет.
— Твой отец согласился?
— Он согласен с тем, что ей пора повзрослеть.
— Чего не сделаешь ради семьи, — пробормотал Эдрик,
Джон замолчал, глядя за горизонт. Туда, куда простирался Север. Сотни километров холмов, лесов и гор. Казалось, что серые глаза, видавшие такое, что и не снилось самым матерым из воинов и путешественников, не моргали целую вечность.
— Однажды лорд Тайвин сказал мне, что со временем вся семья человека умрёт и с этим ничего нельзя поделать. Одно лишь её имя останется. И знаешь, он прав… Имя семьи — единственное, что останется в истории, и только собственными руками можно повлиять на то, каким именно оно будет. Вот только какой прок от этого её членам? Тем, кто живет сейчас.
— Имя семьи могут восхвалять в песнях, но мёртвые их не услышат.
— Я много сделал ради семьи. Ради счастья Брана, Арьи и Сансы, ради безопасности дяди Бенджена… Ради достойной жизни Вель, Дейси и наших детей. Я был готов напасть на правящий государством дом, чтобы не дать королеве тебя обезглавить. Если мне суждено умереть в войне с Долиной, или любой из грядущих, то пусть на моей могиле напишут, что я заботился о своей семье, а не о её имени.
Глава 53
Ров Кейлин, Север
Заметив приближение леди Дейси, стража замка почтительно поклонилась и поспешила отпереть дверь. Девушка потуже затянула ремешки доспеха и поправила висящую на поясе булаву.
— Лошади готовы, солдаты выстроились и ждут около лагеря, — обратилась к ней Эшара.
— Пора оторвать этих молокососов от мамкиных сисек и показать им, что такое война, — ответила ей Мормонт и повернула в сторону конюшен.
Конюх подвёл к леди коня, а эскорт из всадников ждал около ворот, готовый выдвинуться в любой момент.
Дейн бросила мимолётный взгляд в сторону казарм синих плащей. Уэймар Ройс и Торрхен Карстарк сидели за столом во внутреннем дворе замка, прямо около входа в казармы. Сам стол был усыпан разного рода бумагами, списками и картами, обособленно от всего этого беспорядка на столе лежали мешочки с монетами и письменные принадлежности, а к «кузенам» Джона выстроилась небольшая очередь из пары десятков женщин и стариков.
Отцы, матери, сёстры, дочери, жёны и возлюбленные — всех их объединяли скорбные лица, тёмные круги под заплаканными глазами и переполненные печалью глаза. Вчера ночью из Чёрного замка прилетел Коготь со списком погибших за Стеной синих плащей. Их родственников ждали печальные вести и финансовые компенсации.
Джон рассудил, что рекрутировать людей будет легче, если те будут знать, что в случае смерти об их семьях позаботятся. Размер выплаты для семьи погибшего варьировался от степени потери — если погибший был единственным кормильцем, та, разумеется, была больше. Выплаченные суммы начинались сотней серебряных оленей и заканчивались тремя золотыми драконами. Запредельно высокие, как для черни, деньги.
Сама Дейси считала эту затею с реестром солдат глупой тратой времени и денег, а семьи погибших поначалу и вовсе приняли её за жестокую шутку, но раз уж лорды могут платить подъёмные в семьи, где живут и воспитываются их бастарды, то почему Дейнам Заката не позаботиться о семьях своих солдат.
— Не переусердствуй. Эта картина не подымает настроение, — кивнула в сторону семей погибших Эшара.
— Зануда, — фыркнула Дейси.
— Позаботься о нём. Защити, — попросила Дейн у забирающейся в седло Мормонт.
Впервые на памяти Маргаритки голос Дейн дрогнул. Даже не так. Это был даже голос не Эшары, а чей-то другой, доселе незнакомый. Это был не властный голос леди Звездопада, которым Эшара давала Мормонт советы, не едкий тон, которым они время от времени обменивались колкостями и даже не тот пробирающий до костей шёпот, которым тайный канцлер докладывает о том, что может знать только она. Это был голос матери, осознающей, что она опять не может защитить сына, в очередной раз решившегося ринуться в самое пекло.
— А ты… ты позаботься о детях, — таким же голосом ответила ей невестка. Всадники двинулись в путь.
Дейн кивнула, глядя на удаляющийся за воротами силуэт. В уголках фиалковых глаз стояли кристально чистые слёзы.
…
Тяжёлые шаги взбивают дорожную пыль, лязгают кольчуги, отблесками солнца играют наконечники сотен копий. Словно тихий ручей, плывут вперед синие щиты солдат Рва. Отдают приказы офицеры и подгоняют зазевавшихся солдат всадники — сыны и дочери Севера идут на войну.
Пять сотен вымуштрованных копейщиков, четыре десятка тяжёлых кавалеристов, две сотни лучников, экипированных не хуже, чем синие плащи, и гордость Торрхена — элитная сотня тяжёлых арбалетчиков. Дейны Заката оказались единственным малым дворянским домом, способным похвастать подобным войском.
Позади солдат шёл обоз: десятки тяжёлых гружённых доверху телег, а с ними и три сотни женщин и стариков — дочери Мары, маркитантки, рабочие, пара алхимиков и дюжина молчаливых сестер. Все при оружии.
…
Казалось, Серое Древо не прекращает расти ни на день, не кончается в нём работа, не перестают вырастать всё новые и новые постройки. Длинные ряды теплиц за Замком обещали дать хороший урожай, нужно лишь отбить у людей всякое желание разбить их и своровать стекло. Гильдия алхимиков избавилась от лишних хлопот, получив свои собственные теплицы под компоненты для зелий и лекарств.
Два новых городских кольца, с почти полностью застроенными секторами, обеспечат жильем и работой всех, кто её ищет, а такие люди появляются в городе всё чаще и чаще: торговцы почти со всех концов материка, бывшие волантийские рабы, озёрные жители, ремесленники и рабочие из Королевской Гавани давно разбавили собой однообразных сероглазых потомков первых людей. Вместе с одичалыми, что прибудут в город в ближайшие месяцы, его население достигнет почти двадцати пяти тысяч.
На окраине города строилось очередное каменное здание — что-то среднее между школой и сиротским приютом. В прогнозируемом будущем оно обеспечит ремесленников подмастерьями, не позволит сиротам заполонить городские улицы и покажет горожанам милость леди Маргери. Строительство целиком и полностью проспонсировала именно она.
Хорошие урожаи риса вызвали интерес болотников к новой для них культуре. Лидеров озёрных кланов всё чаще можно было увидеть в качестве гостей в главном зале Замка и прогуливающихся около заливных полей. Сытый Перешеек — сильный Перешеек. И с Дейнов Заката не убудет, если они расскажут о полях и «одолжат» соседям рис под засев. Особенно сильно это полезно сейчас, когда большую часть защиты ворот Севера составляют ополченцы.
Город преображался, а вместе с ним преображался и Перешеек. Работа над ликом чардрева закончилась спустя почти полтора года с момента её начала и теперь вытесанная во весь свой исполинский рост обнажённая женщина провожала взглядом плачущих глаз армию дома Дейн, показавшуюся на окраине города.
Затаив дыхание, люди наблюдали за солдатами. С влажными от слёз глазами бросали на дорогу полевые цветы женщины, их мужья и отцы вели себя более сдержанно, а вот дети бегали вдоль дороги и просто визжали от восторга.
— Леди Мормонт! Леди Мормонт!
Послышались где-то сбоку возмущенные крики группы ремесленников. Мужчины попытались перегородить путь, за что тут же были отброшены в сторону синими плащами. Солдаты уже собрались наградить наглецов живительными тумаками, но жест Дейси их остановил.
— Надеюсь, это того стоит. В противном случае тебя выпорют.
— Ну, так это… — нервно сглотнул ремесленник, выталкивая вперёд молодого парнишку-глашатая, чьё лицо украшал огромный фингал. — Вот. Говорит тут всякое, жён пугает.
Дейси вопросительно изогнула бровь, взглянув на юношу. Она надеялась, что хоть он ей всё объяснит.
— Я огласил последние приказы лорда Дейна, леди Мормонт. Главы цехов ими были не очень довольны.
— Чем же именно?
— «С этого момента все умершие в землях дома Дейнов Заката подлежат сожжению, как и уже захороненные. Приказываю сжечь все без исключения мёртвые тела, пепел дозволено перезахоронить, но не более. Невыполнение указа будет караться плетью», — зачитал со свитка глашатай.
— На Север движется армия Иных, — поспешила объяснить причины столь радикальной меры Дейси, но, как оказалось, обозлились не на неё.
— Ты другое читай! Другое! — возмущённо закричали остальные ремесленники.
— «Все девушки старше четырнадцати лет и способные держать в руках оружие мужчины любых возрастов подлежат внеплановому ротационному обучению в рядах ополчения каждые три месяца. Проводить до тех пор, пока не будет освоен бой в строю, владение копьём и стрельба из арбалета», — зачитал второй указ юноша и причина ярого возмущения стала ясна.
В очередной раз толпа взорвалась криками возмущения, один громче другого.
— Он хочет, чтобы я вложил оружие в руку своей дочери! Ей замуж выходить и детей рожать!
— Кто присмотрит за стариком, когда ополчение заберёт себе моих внучек?!
— Шлюх солдатне не хватает! Решили лагерь в бордель превратить!
— Детей прямо на убой как мясо пошлют!
— Довольно! — рявкнула Дейси.
— Но, леди Мормонт, — попытался было вставить слово очередной ремесленник.
Девушка спешилась и огрела его ударом латной перчатки по лицу.
— А теперь слушайте. Каждый четвертый солдат в этом войске — женщина, — указала ладонью на солдат гарнизона Мормонт. — И это не считая маркитанток.
— Никто и не говорил…
— Они идут на войну! Они будут защищать Север и ни одна из них не спрашивала разрешения на это ни у вас, ни у собственных отцов. Война сейчас на юге, но грядёт иная… Страшная война, и мы не одержим в ней победу, если не будем сражаться. Все вместе: мужчины, женщины и дети. Лорд Дейн делает всё, чтобы позаботится о ваших жизнях, и сейчас он в Чёрном Замке, делает всё возможное, чтобы защитить Север и спасти людей, поклявшихся ему в верности, а нам остается лишь сделать всё, чтобы у него это получилось. Исполнять его приказы — наименьшее, чем мы можем помочь.
— Но так ли необходимо…
— Армия упырей грядёт. — тут же отрезала Дейси. — Такая огромная, что заслоняет собой всё до самого горизонта. Сотни тысяч живых мертвецов идут прямо на нас, а южным королевствам плевать на это — они погрязли в интригах и грызне за объедки с ланнистерского и баратеоновского столов. Никто не защитит Север, кроме нас самих, но мы не победим, если сражаться будет только половина Севера. Лорд Джон многое сделал для всех вас. Для вашей спокойной, сытой и безопасной жизни, но он не сможет защитить всех вас в одиночку. Зато даст нам возможность защититься самим. Копья, болты, арбалеты — дом Дейн всё это предоставит, а вам останется лишь выбрать между защитой близких и литьем слёз по умершим.
Гробовая тишина повисла на площади. Молчали понимающие серьёзность ситуации солдаты, молчали пристыженные ремесленники. Затаив дыхание, наблюдали за происходящим на площади женщины и выглядывающие из окон горожане.
— Слава лорду Дейну! — взревел один из ремесленников.
— Слава лорду Дейну! — поддержали его остальные.
— Грядёт закат! — закричали синие плащи.
— Грядёт закат! — восторженно скандировала толпа.
Люди кричали до хрипоты, кричали, пока в легких оставались силы и не срывались голоса. В этот момент Дейси поняла, что люди Джона костьми лягут, проглотят гордость и возмущение, но приказы своего лорда выполнят.
На второй день пути по Королевскому тракту солдаты дома Дейн наткнулись на разбитый вдоль тракта лагерь северян. Дом Дастин собрал под свои знамёна четыре сотни конных лучников и направил их в Белую гавань для кампании против Долины.
Вернее будет сказать, что леди Барбри отправила на юг тех, кого не взяла с собой к Стене. По меркам Севера дом Дастин был довольно силён и влиятелен, но неприязнь главы этого дома к Старкам читалась всеми северными лордами. Те же Гловеры по ряду причин редко могли выставить больше четырёх сотен мечей, но даже они собрали в Чёрном замке больше солдат, чем Дастины.
Вдова лорда Виллама поспешила исправить свою «оплошность» и отправила свободных людей в Белую Гавань, стоило лишь Эддарду Старку намекнуть ей, что в противном случае Домерик Болтон будет каждый бой проводить в авангарде.
Объединённые силы перешли на другой берег Белого Ножа, где спустя ещё день пути их нагнали гвардейцы и кавалеристы Винтерфелла под предводительством Робба Старка. И спустя пару дней на горизонте показались стены Белой Гавани.
Наследник Севера и его друг с холма наблюдали за рядами закованных в броню солдат. Компания воркующих и шутящих между собой Аши и Дейси им надоела довольно быстро.
— Впечатляет, — присвистнул Теон Грейджой, глядя на солдат в синих плащах. — Даже трудно подумать, что два-три года назад всего этого не было и в помине.
— Перешеек требует защиты, — коротко ответил ему Робб.
— Но, глядя на эту защиту, бредни леди Старк уже не кажутся бреднями.
— Ты говоришь о моём брате, — предостерёг друга Старк. Ему определённо не нравилось, куда завёл разговор Грейджой.
— Я говорю о том, кто несёт угрозу тебе и наследию дома Старк.
— Всем северным лордам прекрасно известно, что лишь старший сын Эддарда Старка унаследует Север и Винтерфелл.
— Старший законный сын, — поправил лучшего друга Теон.
— К чему ты это?
— Ты не мальчик, Робб! Ты больше не можешь делать вид, что тебя это не волнует! Твой отец мог зачать ублюдка с Эшарой Дейн только во время турнира в Харренхолле, за месяцы до свадьбы с твоей матерью. Как скоро кому-то из лордов придёт в голову озвучить эту мысль на одном из собраний?! Как скоро именно его станут считать наследником Севера?! Каковы шансы, что новым хранителем Севера предпочтут назвать его?! — шипел Теон.
— И что ты мне предлагаешь? Стать братоубийцей?
— Я ничего не предлагаю! Я напоминаю, что дом Старк твой по праву рождения. Твой долг сделать всё, чтобы династия, правившая Севером тысячелетиями, не сменилась домом дорнийских козоёбов.
— Ты прав, Теон. Это мой дом и мой долг, но не твой! — отрезал Робб.
Грейджой недовольно фыркнул и, ударив по крупу коня, поехал в авангард колонны, оставив друга наедине с его собственными нерадужными мыслями.
Студёное море, Тюлений залив
Старые боги наградили армию северян попутным ветром. Кто-то списывал это на проявление милости предков за возвращение детей леса, другие на присутствие провидца и колдуна. Среди одичалых ходили слухи, что Кошмарный Волк умеет управлять погодой, но не имея принципиальных и распространённых понятий о магии, было проще думать, что Джон Дейн просто предвидел удобное для выхода в море время и путь.
Покачиваясь на волнах, двигались на юг корабли. Переругивались между собой матросы, возмущённо ворчали гребцы, хлопал парусами ветер. «Леди Винафрид» — флагман восточного флота Севера и гордость дома Мандерли — шёл во главе. Этот галеон вмещал полтысячи солдат и матросов и спокойно мог соперничать с лучшими кораблями флота Редвинов или даже Королевского флота. Лорд Мандерли со всей серьёзностью уверял, что с годами эти корабли полностью вытеснят галеи и дромоны, однако не уточнял, как скоро.
Пока дворяне обсуждали план морской кампании, гвардейцы лордов предвкушали грядущие битвы и трофеи, а приближённые леди Уайтлинг боролись с морской болезнью, Эдрик Дейн наблюдал, как его наставник обучает младшую сестру азам застенного колдовства.
Видеть глазами животного вне зависимости от расстояния, вселяться в него и брать под контроль, отдавать такие приказы, мысленно и напрямую, которые не научит выполнять дрессировка. Всему этому Арья училась у брата, а вместе с этим усиливала духовную связь с хозяйкой и Нимерия. Правда, выглядело это в разы скучнее, чем можно было подумать, но нужно отдать девочке должное — отнеслась к новым урокам она со всей серьезностью.
— Завидуешь? — спросила у Эдрика подошедшая к нему Вель.
— Ревную, — ответил Дейн.
— Правда?
— Да. Вот только никак не могу понять, кого из них, — Уайтлинг звонко засмеялась. — Хотя, знаешь, и зависти есть место.
— Извини, но как бы тебе ни хотелось, но среди пустынников оборотней почти нет. Магия в крови детей леса, а от них в жилах первых людей и их потомков. Хотя, — задумалась девушка. — Стену воздвигли Старки и дети леса ушли на другую сторону, но как-то их кровь появилась и в Королях Зимы.
— После завоевания Перешейка король Зимы взял женой девицу из дома Рид, — ответил ей Эдрик. — Болотники не просто так все как один низкие и зеленоглазые.
— Значит и удивляться, что среди потомков ройнар мало оборотней, не следует, — не осталась в долгу Вель и тоже поделилась знаниями истории Вестероса.
— Возможно, в доме Дейн оборотни и появятся, когда мы с Арьей поженимся, — ответил ей Эдрик, не подумав. И в следующий момент покраснел с ног до головы, едва осознал, о чём говорил.
— Возможно, лорд Дейн, возможно, — усмехнулась копьеносица. — Но пока Старк поспит со мной в каюте, а то ещё оборотней раньше времени делать начнёте.
Двухнедельный путь в Белую Гавань обещал стать весьма интересным опытом.
Белая Гавань, Север
Спустя долгие недели пути корабли восточного флота начали швартоваться в городском порту. Время бездельничать на палубе, наконец, прошло.
— Джон!
Мормонт бросилась в объятия к сходящему с корабля мужу, едва завидев того. Пара девичьих рук обхватила Дейна за шею, а ноги Маргаритки скрестились вокруг его талии. Поцелуй, полный страсти, любви и желания, последовал за объятиями. Дейн покрепче прижал к себе девушку, отвечая на её порыв и даже не сразу ощутил влажный след на своём лице. Возможно, впервые в жизни Джон увидел, как Дейси плакала, плакала слезами счастья.
— Ты приехала, — улыбнулся Джон.
— Не могла не приехать, — ответила она, опускаясь обратно на твёрдую землю.
Вель, Эдрик, Арья и лютоволки уже успели сойти с корабля вслед за Джоном и подойти к воссоединившимся возлюбленным.
— Наверное, это та поклонщица, которую украл себе колдун, — отметила одна из копьеносиц.
— Вроде того, — отозвался Эдрик.
Дейси, тем временем, никого не стесняясь, вытерла заплаканные глаза и, отстранившись от Дейна, подарила точно такой же поцелуй и Вель, а затем ещё один Джону.
— А это… — вопросительно пробормотала уже другая копьеносица, взглядом указывая на возлюбленных.
— Сами у них спросите, — вздохнул покрасневший Эдрик.
— Угу, — поддакнула, взявшая своего наречённого за руку, смущённая Арья.
Лорд Минога провёл пир для прибывших в его резиденцию дворян, хотя это больше напоминало грандиозный ужин — всё же сейчас было точно не до этого. Да и насладиться вечером особо не удастся, ведь впереди представителей домов ожидали часы планирования вторжения. Войска и матросы, тем временем, завершали последнюю подготовку и ждали распоряжений.
— Пей, Дейн, пей до дна! — упрямо повторил в очередной раз Маленький Джон, протягивая Кошмарному Волку кубок с элем. Кому как, но Амбер был больше заинтересован спаиванием друга, чем сохранением трезвости перед военным советом.
— Давай, Джон! — пакостно усмехнулась брату Арья.
— Ты справишься! — поддержал кузена Эдрик.
— Не думаю, — не согласился Джон.
— Неужто Кошмарный Волк боится алкоголя? — поддел Дейна подошедший Грейджой.
— Кошмарный Волк боится недовольства леди Мормонт, а оно будет неизбежно, если этой ночью тот напьется.
— Так уж ли сильно они страшны, эти леди Мормонт? — ехидно усмехнулся Теон, отказываясь униматься.
— Спроси у Марона, — не остался в долгу Джон.
Лицо Теона побагровело от гнева, а губы сложились в тонкую полоску. Аша отчетливо видела, как рука её брата опустилась к поясу за кинжалом. Казалось, вот-вот Грейджой набросится на обидчика.
Именно младший из детей Бейлона пережил поражение отца и смерть старших братьев в восстании тяжелее всего. Первые дни десятилетний Теон часто запирался в своих покоях и плакал. Благодаря просьбе Аши и доброте Эддарда Старка в Винтерфелле приняли за правило не напоминать островитянину о гибели его братьев. Правило, о котором Джон знать не мог. Хотя, он ему не следовал бы, даже если бы знал.
— Ой, у тебя не получится, ведь он мёртв. Эй, Домерик. — крикнул Джон.
— Что?
— Леди Мормонт стоит злить?
— О, — Болтон сразу понял, что Дейн имеет в виду. — Явно не стоит, уж поверьте.
Аша, тем временем, быстро приводила брата в чувство и не позволяла совершить непоправимое.
— Значит, придётся остаться трезвым, — подвёл итог Джон.
— Но это не мешает напиться остальным! — воскликнула Аша, привлекая к себе внимание и позволяя младшему брату сохранить лицо.
— Тогда выпьем же за здоровье лорда Дейна! — радостно взревел Джон Амбер. — Я видел, как он убил Иного. Самого настоящего Иного, мать вашу!
— Нет, не видел, — отрезала Вель.
— Нет! Видел! — упрямо повторил северянин и Вель закатила глаза. — Этот говнюк вышел с ним один на один и вонзил меч ему прямо в сердце аж до самой рукояти. Сильный и благородный. Истинный сын своего отца! Так выпьем же за него!
— Выпьем же! — радостно взревела толпа вслед за Амбером.
…
С самого раннего детства Робб Старк был близок к своему брату-бастарду. С ним он тренировался, с ним учился и играл. Именно с Джоном он проводил больше всего свободного времени. Наследник Севера всегда замечал иное отношение к своему брату, но лишь сегодня понял, что оно могло значить для ребёнка, выросшего без матери.
На многочисленных пирах и приёмах Робб Старк не испытывал дефицита внимания со стороны родителей, сверстников и дворян. Будущий глава дома Старк всегда был в самом центре событий. В то время как его брат и вовсе отсутствовал.
Но не сегодня. Шутка ли, но Роббу Старку сейчас казалось, что они с братом поменялись местами и это Джон — старший сын и наследник Эддарда Старка, находящийся в центре всеобщего внимания, в то время как Робб — обычный бастард, до которого никому нет дела.
Будущий Хранитель Севера не был человеком излишне честолюбивым, завистливым или жадным до славы. Мальчик был не по годам умён и рос на моральных принципах отца, их он и унаследовал. Однако, даже так будет ложью заявить, что Робб Старк не испытывал к брату зависти.
Джон Сноу, а потом и Дейн, всю жизнь мог делать всё, что хотел. Он мог любить кого хотел, а не кого понадобится. Он жил как хотел, не оглядываясь на предрассудки. Он путешествовал по королевству, в то время как его брат был привязан к дому. Он был близок с женщиной, превосходящей красотой королеву Серсею. Женщиной, которую иногда хотел сам Робб, в чём он признался не сразу даже самому себе. Он обрёл славу, богатство, имя и влияние, передвинув Робба в тень.
Однако Старк, всё равно, любил своего брата. Он не позволял своей зависти пересилить эту любовь и превратить Джона во врага, ведь был уверен, что тот никогда не попытается отнять у брата то, что его по праву: Север и Винтерфелл. Но, увидев сегодняшнюю картину и услышав слова Амбера, Робб понял, что эта уверенность, впервые за долгие годы, дала трещину. Голубые глаза Робба Старка впервые смотрели на брата без привычного тепла и игривых огоньков.
…
Вместе с подкреплением от Дастинов, Старков, Дейнов Заката и Мандерли армия Севера насчитывала почти десять с половиной тысяч человек. С гарнизонов сняли всех, кого только можно. Восточного флота вместе с кораблями Мандерли было вполне достаточно для переправки всех этих людей в Долину Аррен, но очевидной проблемой становилась логистика поставок продовольствия и всего необходимого для обоза на случай, если кампания затянется, а Чаячий город не будет взят.
Было необходимо прикрыть тылы, обеспечить безопасность торговли в заливе и защитить побережье Севера от рейдов сестринцев, а грузовые корабли от налётов. Морская блокада Трёх Сестёр требовала слишком много людей, судов и времени. Робб Старк вместе с Вилисом Мандерли составили план вторжения на острова и захвата вражеских судов.
Малая Сестра была слишком слабо укреплена: ни замков, ни крепостей. У лорда Торрента была большая усадьба, но она даже частокола не имела. Не было нужды укреплять остров — там не было ничего особо ценного, а в рыбе с козами жители материка и без того проблем не испытывают. С момента Поругания над сёстрами* северяне не вторгались на острова, да и никто не ожидал, что когда-то вторгнутся.
План Робба Старка был дерзок и нагл, под стать молодому воину. Молниеносная атака сразу по двум направлениям не даст пиратам опомниться, а когда те организуют оборону, будет уже поздно — к Систертону подойдут основные силы флота. И капкан захлопнется.
Студёное море, залив Пасть
На рассвете следующего дня четыре десятка длинных кораблей взяли курс на Длинную Сестру. Ударили по воде весла, поднялись сине-зелёные паруса, приготовили абордажные топоры и арбалеты северяне. Спустя несколько часов вороны Джона возвестили моряков о том, что остров вот-вот покажется на горизонте, а корабли северян ещё не обнаружили.
Вилис Мандерли приказал матросам опустить паруса, а солдатам заткнуться. На подступах к острову длинные корабли укроют волны, а выдавать себя парусами и руганью нужды не было. Людям оставалось лишь ждать — кому славной битвы и трофеев, а кому скорой встречи с предками. Спустя ещё полчаса к Джону подлетел Коготь.
— Лорд Мандерли, из порта вышел вражеский флот.
— Численность?
— Полтора десятка длинных кораблей, три дромона и две галеи. Идут прямо на нас.
Толстое простодушное лицо Вилиса тут же стало серьёзным. Сталью налились его голубые глаза, моржовые усы на этом фоне и вовсе перестали казаться забавными. Мандерли преобразился, стоило лишь ему оказаться в своей стихии.
Десятки приказов начали сходить с его уст один за другим. Подобно растормошённым осиным ульям, загудели десятки затихших кораблей. Поднялись спущенные паруса, с новой силой ударили по воде весла и затопали по палубе десятки ног. Размахивая сигнальными флажками, возвестили о новых приказах все остальные корабли офицеры.
Северяне пошли полным ходом на сближение с пиратами. Абордажные крюки готовы, взведены арбалеты, обнажены короткие мечи и топоры. Вынесли к перилам корабля масло и факелы.
— Мой брат приказал захватить как можно больше вражеских судов вместо того, чтобы топить их, — напомнил приказ Робба Джон.
— Не бойтесь, лорд Дейн. Я помню, — лицо Вилиса расплылось в предвкушающей улыбке.
Десять минут спустя вражеский флот был уже совсем рядом. Загудели сигнальные рога, спешно меняли формацию корабли северян. Вместо ожидаемой и очевидной лобовой атаки длинные корабли шли один за одним, развернувшись правым бортом к врагу.
Вид десятков не спешащих нападать кораблей, по меньшей мере, удивил сестринцев. Даже с учётом того, что «предательство» северян было для островитян вполне очевидным. Не успели матросы галей навести на цель скорпионы, как град арбалетных болтов отправил несколько десятков островитян к богине волн.
Суда северян не спешили идти на прямое столкновение, предпочтя последовательно один за одним поливать противника дождём из железа и стали. Словно коршуны над добычей, кружили вокруг флота сестринцев драккары. Труднее всего приходилось ближайшим пиратским кораблям — в результате последовательных залпов на паре из них осталось от силы полдюжины человек.
Однако удача не безгранична: два корабля северян подошли угрожающе близко к, казалось бы, уже не представляющим угрозы дромонам с перебитым экипажем — в результате сей оплошности, всего мигом спустя они пылали подобно смоляным факелам. Северяне поспешили покинуть горящие корабли и перебраться на дромоны, но начали падать замертво, едва успевая забраться на вражеские суда. Неумолимым градом полились на них стрелы, выпущенные из коротких луков.
Душивший сестринцев круг кораблей обрел брешь, но в нём больше и не было нужды, ведь свою основную задачу он выполнил, обескровив противника. Вилис Мандерли обнажил меч и, подняв тот над головой, грозно прокричал:
— Идём на сближение! Всем приготовиться к абордажу!
Лязг стали и топот ног заглушил последующие приказы, но, по большей части, в них уже и не нуждались. Сигнальный рог возвестил о готовящейся атаке остальные суда северян. Сразу три корабля шли на вражеский флагман — стовесельную боевую галею, поливающую врагов залпами из скорпионов.
— Навевает воспоминания, правда? — улыбнулась Дейси, а Эдрик с интересом навострил уши.
— Не знаю, как у тебя, но в моих всё было наоборот, — пробормотал Джон, отбирая у одного из матросов абордажный топор.
От длинного меча в абордаже будет больше вреда, чем пользы; даже от эбенового. Продолжить миловаться возлюбленным не дал вражеский залп из луков.
— Щиты! — крикнул Эдрик. Однако пользы от поднятых щитов было далеко не так много, как хотелось.
Вражеская галея сосредоточила огонь скорпионов по бортам, а не командам, намереваясь потопить суда не вступая в прямую конфронтацию. Стонали, валяясь на палубе, раненые и покалеченные, выкрикивали бранные слова гребцы, но сближение не прекращали. Первая абордажная команда уже ждала возможности вонзить оружие в плоть пиратов.
Полетели вперёд первые абордажные крюки, мёртвой хваткой связывая между собой суда и сближая их. Десяток тяжёлых арбалетчиков Джона прикрывал авангард, убивая любого, кто попытается помешать натянуть верёвки или хотя бы высунуться из-за безопасных перил галеи. Свистели болты и стрелы, кричали в предсмертной агонии солдаты, но дело уже было сделано.
— Волна накроется волной*! — закричал Вилис.
— Волна накроется волной! — подержал его гул голосов.
Два драккара уже пришвартовались к галее, а экипаж третьего начал закидывать крюки. С яростным рёвом бросились в атаку, выкрикивая девизы своих домов, северяне. Пираты на носовой части продержались от силы минуту. Джон, вместе с Эдриком и Дейси, бросился отбивать палубу, пока Мандерли командовал арьергардом. По его приказу арбалетчики перебрались на носовую часть галеи и развернули скорпионы, почти безнаказанно отстреливая сначала расчёты других скорпионов, а потом и самих пиратов.
С граничащей с безумием отвагой бросались в контратаку пираты, набегали на короткие копья, ломая древки и продавливая тяжестью своих тел строй северян. Крушили щиты топорами, ломали кости булавами и сбрасывали отколовшихся от основной группы северян за борт, но всё было тщетно.
Два раза сестринцы успешно отбрасывали северян на нос, а в третий почти отбросили их обратно на длинный корабль, но экипаж третьего драккара сделал своё дело, захватив хвостовую часть галеи, и аналогично приспособил вражеские скорпионы для стрельбы по их бывшим хозяевам. Загнанным в угол, окружённым со всех сторон, сестринцам не оставалось ничего иного как сдаться.
Вместе с флагманом белый флаг подняли и все остальные уцелевшие суда сестринцев. Победа в абордаже обошлась потомкам первых людей жизнью большей части экипажа первого драккара. Победа в сражении стоила семи кораблей, но первый день военной кампании был за Севером.
— Блядь, — выругался капитан галеи, стоило только Джону с Эдриком подойти ближе.
— Кажется, мы слишком часто встречаемся с тобой в последнее время, — улыбнулся Дейн. — Согласен, Боррел?
— Более чем.
— Ого, он нас помнит, — пробормотал Эдрик.
— Итак, что нужно сделать, чтобы ты отпустил меня в этот раз? — сразу перешёл к делу пират.
Вечером этого же дня Виман Мандерли с основной частью флота возьмёт Систертон в морскую блокаду, а к ночи Робб Старк захватит Малую сестру. Длинная сестра будет захвачена спустя три дня осады, а ещё через неделю Годрик Боррелл сдаст Волнолом без боя.
Лорд Сандерленд объявит о выходе Трёх Сестёр из войны и сдаст город спустя ещё два дня. Нужно было всего-то пригрозить, что в противном случае по окончанию войны лорд Тайвин позволит Северу аннексировать у Долины острова. Пусть Старого Льва боялись больше, чем Кошмарного Волка, но перспектива стать частью Севера пугала пиратов и контрабандистов ещё сильнее.
"Леди Винафрид", капитанская каюта
Война с Сёстрами закончилась, как и многие другие до неё. Совершенно неважно, как давно это произошло: десять лет назад, сотню или тысячу. Дети владык островов отправились в Белую Гавань в качестве заложников, а часть их кораблей была передана в распоряжение восточного флота. И то, и другое должно было вернуться на острова, как только война с Долиной подойдёт к концу. Однако не только северяне не сидели на месте.
— Чаячий Город ведёт подготовку к осаде, — начал заседание военного совета Робб Старк.
— Всё так плохо? — уточнил Домерик, и Робб жестом приказал брату отчитаться.
— Графтоны и Аррены готовятся основательно: укрепляют стены, возводят новые башни в южной части города, собирают катапульты и скорпионы, набирают горожан в ополчение. Они даже одни из ворот заложили.
— Бред! — выругался лорд Гловер, — Они же не всерьёз надеются успеть закончить к нашей высадке?!
— Башни почти возведены, ров углублён и окружён кольями. Судя по тому, что я увидел, милорд, они начали подготовку к осаде задолго до начала вторжения на острова. Скорее, даже задолго до того, как мы отплыли из Чёрного Замка, — ответил Джон и погладил Когтя по оперению, ворон довольно каркнул.
— Этот вероломный ублюдок! — прорычал Амбер.
— По крайней мере, он не глуп, — отметил Робб.
— Остатки флота Долины отошли к Крабьему заливу, — указал на карту Джон и передвинул фигурку. — Едва мы приблизимся к порту и высадимся — те ударят нам в спину и зажмут в клещи.
— А если высадка пройдет успешно, удастся ли нам взять город сходу? — спросил Домерик.
— Точно не с моря, — отрезал Джон. — К моменту, как мы приставим лестницы к городской стене, половина авангарда уже будет убита.
— Ты в этом уверен?
— Более чем.
— Такое положение дел несколько… усложняет нашу задачу, — подвёл итог Робб.
— Зато с севера город почти беззащитен.
— Можно высадиться около Ведьминого острова, — предложил лорд Гловер. — И напасть с суши.
— Оттуда до города две сотни километров по открытой местности, — напомнил Джон. — Нам наверняка навяжут бой.
— Дадим его, — пожал плечами Теон.
— Это будут не голозадые островитяне, — закатил глаза Дейн. — А тяжёлые рыцари Долины, тысячи рыцарей. Ты знаешь, что такое тяжёлая кавалерия? У нас нет столько всадников, нас просто втопчут в землю.
— Нападём на город с моря — проиграем, а подойти с суши проблематично. На нас могут напасть во время высадки и на нас могут напасть по пути в город.
— Который придется брать штурмом, — добавил Домерик.
— Зато Ланнистеры и Баратеоны устроились хорошо! — недовольно проворчал один из лордов. — Осаждают Кровавые врата!
— Давайте просто отдадим им флот, пусть сами высаживаются и воюют с Долиной! — крикнул другой.
Вскоре вся каюта разразилась громогласными возмущёнными криками и руганью, грозившей перерасти в очередную драку. Потомки первых людей были не прочь крушить черепа и редко отказывались от хорошей драки, но даже среди северных дикарей не нашлось желающих участвовать в заведомо самоубийственной затее и побеждать в войне, все почести которой присвоят себе Ланнистеры.
Драке не дал начаться громогласный грохот извне. Северяне переглянулись и поспешили вернуться на палубу. Первое, что они заприметили, это округлённые глаза матросов и сотни взглядов, повёрнутых к побережью. Огромный столб зелёного пламени у берега в десятки метров высотой было видно даже с корабля.
— Хорошо горит, — отметил лорд Мандерли, наслаждаясь бутылкой вина за широким столом, прямо на палубе.
— Да, хорошо, — согласилась с ним Дейси.
— Что это? — нервно спросил Домерик.
— Когда-то это было Башней Бейлиша, — пожала плечами Мормонт и часть северного молодняка нервно сглотнула, вспомнив разговор о том, что злить леди Мормонт не следует.
— Кажется, я нашёл способ взять город, — пробормотал Джон, наслаждаясь зрелищем.
— Какой-то магический трюк? — спросил Домерик.
— Хуже, — усмехнулся Дейн. — Политический. Лорд Мандерли, курс на порт Рунстоуна.
Лорд Минога на это лишь усмехнулся и отсалютовал Джону кубком вина.
— Надеюсь, ты взял с собой ещё один плащ и парадный камзол, брат.
Глава 54
Замок Дарри, Речные земли
Поистине исполинских размеров лагерь лоялистов Железного Трона сейчас был разбит на правом берегу Трезубца, но пользы от него было немного, как, собственно, не было и особых успехов в войне с Долиной.
Штурмовать Кровавые Врата себе дороже: десятки армий ещё до завоевания Эйгона успели пасть под их стенами, тщетно посылая солдат на убой приступ за приступом, а от осады не будет толку, если замок не окружён. С другой же стороны, тысячи мечей было вполне достаточно для этой «осады», ведь преимуществом узкого ущелья могут пользоваться не только обороняющиеся — провести успешную вылазку долинникам точно не удастся.
Три тысячи мечей осаждали Фитили, но и эта осада не ускорит покорение Долины. Резиденция Ваксли не прикрывает путь и её захват ничего не даст. Впрочем, Тайвин был уверен, что владыки замка сдадут его со дня на день. Всё ещё была свежа в памяти лордов судьба Рейнов и Тарбеков, а повторять её не хотел никто.
Роберт же был намерен брать замок штурмом. Королю было скучно, а битв в ближайшее время не предвиделось. Солдаты Запада, Штормовых и Королевских земель по большей части тоже скучали.
Эта война грозила больно ударить по кошельку Щита Ланниспорта хотя бы тем, что обеспечение десятков тысяч солдат провиантом и всем необходимым требовало как денег, так и логистики. Проблему провианта и развлечений для солдат можно было решить, позволив солдатам наведаться в деревни речников за фуражом и военным налогом, но Тайвин не хотел давать благородному дураку Эдмару повод вступить в войну на стороне сестры.
Только не сейчас: каждый день войны показывает лордам, что корона слаба, и не ровен час и восстанут железнорожденные, увидев, что Старый Лев уже не справляется с управлением государством, а за ними последуют и остальные — одержать победу над Долиной нужно как можно скорее.
Безумная идея провести несколько сот солдат по известной Кошмарному Волку горной тропе уже не казалась такой безумной. Как и идея отправить каменщиков и чернь в ущелье — вытесать в горах побольше места для размещения дюжины требюше.
Больше, чем это, Тайвина беспокоила лишь компания Оберина Мартелла, который тоже решил поучаствовать в войне, и оставшаяся в столице Серсея со своим первенцем. Хорошо, хоть Томмен был назначен виночерпием и теперь не отходил от деда далеко. Маленький монстр вполне мог бы попробовать устранить соперника.
— Ты хотел видеть меня, брат?
В шатёр вошёл Киван Ланнистер. Судя по виду, он успел испытать на себе все прелести длинного перехода: пыльный плащ, потное лицо, грязные сапоги — было видно, что мужчина сошёл с коня лишь перед лагерем, если не шатром Тайвина. Подкрепление прибыло вместе с ним, как и вещевой обоз — свой долг перед семьей Киван исполнил. Правда, по мнению Тайвина, не весь.
— Ты отправишься в столицу, — старший из Ланнистеров решил обойтись без приветствий и сантиментов, чему его брат даже не удивился.
— Зачем? — лишь уточнил Киван. Тайвину всегда нравилась его исполнительность.
— Будешь исполнять обязанности десницы. Без меня Железному трону придёт конец, но ты вполне способен удержать ситуацию на плаву. Приструнишь племянника и его мамашу, позаботишься, чтобы Ренли занимался не только конюхами, и присмотришь за Варисом.
— Это так необходимо? Серсея…
— Если не приставить ей надзор, она сожжёт город ещё до конца войны или учинит глупость настолько вопиющую, что последствия суда над Эдриком Дейном покажутся нам славным временем.
— Я тебя понял, брат.
— Тогда отправляйся немедленно.
— Моим людям нужен отдых, да и коням тоже.
— Хорошо, до рассвета ещё несколько часов. Поспи, а утром я распоряжусь, чтобы тебе выделили свежих коней и новое сопровождение. Твои люди нагонят тебя позже.
— Брат, — Киван кивнул и поспешил покинуть шатёр. Он давно перестал удивляться отношению Тайвина к членам своей семьи.
Уже на выходе мужчина чуть не врезался в принца Оберина.
— Северяне захватили Три Сестры. Со дня на день они высадятся на побережье, — было последним, что ещё смог расслышать Киван из разговора дорнийца с его старшим братом.
"Леди Винафрид", Узкое море
Возможно, впервые с проведённого в гостях у Амберов года долю воинской славы получил и Робб Старк. По крайней мере, так можно было предположить, ведь по окончанию кампании против Трёх Сестёр в рядах северян говорили не только о Кошмарном Волке, но и о его законном брате. Пусть до славы брата оставалось ещё далеко, но первый шаг в завоевании собственной был уже сделан. Малая сестра и вовсе захвачена даже быстрее, чем планировалось.
Наследнику лорда Эддарда удалось в кратчайшие сроки не только разработать выигрышную стратегию для десяти тысяч северян и сотен кораблей, но и рекордно быстро принудить островитян к капитуляции. Пусть в последнем и не обошлось без помощи брата. Пару недель, а то и больше, Старк точно выиграл.
Вот только для победы над рыцарями Долины потребуется что-то большее, чем высокие тактические и стратегические навыки. Будет совершенно не важно, сколько битв против долинников выиграют северяне: все или ни одной. Если не взять Чаячий Город — война будет проиграна, а военная кампания окончена.
Робб улыбнулся, глядя на то, как на палубе Арья играет с лютоволками. Серый Ветер с завистью наблюдал за ними, но от хозяина не отходил. Тем не менее, зверь еле слышно заскулил, стоило только ему встретиться с хозяином взглядом.
— Ну хорошо. Можешь немного поиграть, — сдался Робб.
Волк радостно тявкнул и, виляя хвостом, побежал играть с братом и сестрой. Почти как обыкновенная собака и не важно, что весит он почти под центнер.
— Не понимаю, как ты это терпишь, — Грейджой явился чуть ли не из ниоткуда. Всё море и корабли это стихия кракена, пусть даже этот кракен вышел в море впервые за десять лет, если не больше.
— Ты о чём? — вздохнул Робб.
— Этот ублюдок слишком много себе позволяет.
— Теон, — предостерёг друга Старк.
— Давай без этого, — фыркнул Грейджой. — Я видел твое лицо, когда бастард приказал Мандерли взять курс на Рунстоун, и знаешь, ты был от этого не в восторге. Он, видимо, опять забыл, что именно ты возглавляешь войско.
— Нам нужно высадиться в Долине, и он предложил план и цену. И то и другое более чем приемлемо, я не могу брать на себя абсолютно всё.
— Я не прошу тебя этого делать — знаю, что не смогу тебя переубедить. Просто… просто не позволяй бастарду брать на себя слишком много. Он может оказаться не таким хорошим, как ты привык думать.
— В тебе говорит обида.
— И страх за лучшего друга, — вздохнул Грейджой и направился на нижнюю палубу.
Робб устало потер переносицу, пытаясь выбросить плохие мысли из головы. Или хотя бы спрятать их как можно дальше.
— А знаете, лорд Старк, ваш друг прав, — неподалёку от Робба раздался чарующий женский голос.
Рядом со Старком, опираясь на перила, стояла чарующей красоты девушка в лёгком, надетом явно не по погоде платье. Наследник Севера никогда не видел альбиносов, но даже ему было понятно, что перед ним не одна из них, пусть даже и чем-то похожа по описанию из книг мейстера Лювина: большие красные глаза, белые как снег, заплетённые в тугую косу, доходящие до пояса волосы и аристократическое лицо. Однако самым примечательным в девушке был её рост — почти два метра.
— У моего лучшего друга и брата больше общего, чем они думают.
— Разве?
— Да. Они одинаково тяжело переносят детские обиды и медленно о них забывают. Но они оба меня любят так сильно, что порой мне кажется, что Джон и Теон — мои единоутробные братья, а не кровный и названный.
— У меня вот никогда не было братьев. Расскажите о них.
— Ну, Джон… он Джон. Этот засранец всегда был рядом, сколько я себя помню: уроки, тренировки, игры, пакости — не помню, чтобы что-то из этого проходило без Джона. Ну, пока он не уехал. Потом в Винтерфелл приехал Теон. Поначалу он, можно сказать, стал заменой брата, но он не так угрюм, как Джон, пусть тоже любит глупые шутки.
— Даже ничего плохого не вспомните?
— Ну, Теон был высокомерным придурком, но это из него выбили, а Джон пусть и делится со мной не всем, но никогда мне не врёт…
Продолжить рассказ Роббу не позволил смех таинственной незнакомки. Старка смутили игривые огоньки в её красных глазах. Такие, словно он только что озвучил несусветную глупость.
— Вы заблуждаетесь, лорд Старк. Ваш кровный брат тот ещё лжец.
Несмотря на чарующее очарование незнакомки, взгляд Старка посуровел. Голубые глаза потемнели и налились сталью, а губы сложились в тонкую полосу.
— Вы говорите о моём брате, миледи. Каким бы ни было его происхождение, он мой брат. И если вы ещё хоть раз заявите что-то подобное, то вам лучше иметь при себе подтверждение ваших слов. Иначе я прикажу вырвать вам язык.
— Если я приведу пример лжи вашего брата, вы простите мне мою дерзость?
— Я избавлю вас от лживого языка, если у вас не получится, — отрезал Робб.
— Четыре года назад, — сладко прошептала девица.
— Что?
— Ваш брат солгал вам четыре года назад. Он был прав, когда говорил, что у вас старковские скулы и разрез глаз, но он нагло врал вам, заявляя, что вы не бастард.
— Да как ты сме… — Робб потянулся за кинжалом, но незнакомка продолжила.
— Ваш друг был прав, утверждая, что согласно хронологии сир Джон старше вас на несколько месяцев, если не на год, но вы не придали его словам значения. Знаете, почему? — усмехнулась девица. — Вы росли вместе всё детство и отличались лишь внешностью. Никто не усомнился в том, что вы ровесники, а то и в том, что лорд Дейн младший из вас двоих. Знаете, что это значит? Всё просто — вы были зачаты в один месяц.
Морозная дрожь пробила всё тело Робба, к горлу подступил ком, а в глазах потемнело. Старк покрепче ухватился за перила палубы, да так сильно, что костяшки пальцев побелели, а из-под ногтей пошла кровь. С большим трудом юноше удалось удержать равновесие и не упасть.
Волчье рычание было первым, что пробилось сквозь тёмную пелену. Серый Ветер подбежал к хозяину и начал лаять так, будто рядом был самый настоящий враг. Глаза хищника налились кровью, а шерсть стала дыбом.
— Робб! С тобой всё в порядке?! Ответь, Робб! — кричала подбежавшая к брату Арья.
— Мне… мне стало плохо, — пробормотал тот в ответ, переводя дыхание. — А где девушка?
— Какая девушка? — не поняла Старк.
— Что стояла рядом со мной буквально только что.
— Робб… с момента как Серый Ветер прибежал играть, ты стоял около перил один.
— И что ты мне предлагаешь? Стать братоубийцей? — услышал собственный голос в своей голове Старк.
— Ты не можешь убить брата, но ты можешь отправить его туда, где его убьёт кто-то вместо тебя, — раздался в его голове ответ от беловолосой незнакомки.
Долина Аррен, северо-восточное побережье
Резиденция дома Ройс знавала множество взлетов и падений, как, собственно, и сам дом. Валирийский клинок, пусть даже ныне утраченный, легендарные бронзовые доспехи и три вассальных Ройсам дома — мало кто в Долине мог соперничать с владыками Рунстоуна в вопросах престижа и силы. Однако Бронзовые короли, короли Долины, Перстов и Лунных гор всё же преклонились перед андальскими завоевателями Арренами, став верными вассалами новых хозяев Долины.
Вот только ни влияния, ни силы с момента принесённых Арренам клятв верности, в отличие от прочих домов, Ройсы не утратили и уступали Хранителям Востока разве что в количестве тяжёлых рыцарей.
Но ныне дом Аррен был слаб как никогда: Джон Аррен мёртв, Робин слишком юн и слаб, чтобы взвалить на себя бразды правления, и не только физически, но ещё и умственно. Здравые мысли в словах Лизы проскакивают все реже и реже, а в Орлином Гнезде руками «подруги детства» всем заправляет Петир Бейлиш. Ещё и эти слухи о наследнике.
Бронзовому Джону откровенно не нравилось происходящее в Семи королевствах, начиная от того, что творится в доме Аррен и заканчивая войной против короны. Но больше этого ему не нравилось только то, что должно произойти в ближайшие пару часов.
Подумать только, каких-то двадцать лет назад долинники и северяне проливали кровь, сражаясь плечом к плечу против войск лоялистов короны. Противник остался прежним, но старый друг стал врагом.
Тень печали промелькнула в серых глазах уже немолодого лорда. За его спиной меняли построение и завершали последние приготовления к схватке тяжёлые рыцари дома Ройс, а на берег с длинных кораблей спешно сходили облачённые в цвета Дейнов и Болтонов северяне. Отважные безумцы. Тяжёлые щиты, длинные копья первых выстроившихся шеренг говорили о хорошей муштре, выучке и ветеранском опыте, но это не имело никакого значения.
Тяжёлый рыцарь верхом на дэстрие способен пробиться сквозь построение в десяток пехотинцев в толщину, а у северян было от силы полдюжины рядов — их просто втопчут в землю. Эта «битва» не продлится и двадцати минут, и даже колдун положение не спасёт. Владыка Рунстоуна не хотел проливать кровь родственников, проливать кровь Неда Старка, однако и предательство Джона Аррена не было выходом из положения. Нужно было выбрать между семьей и честью, а сталкиваясь с подобной дилеммой мало кто из лордов Долины выбирал первое.
На берегу, тем временем, от несокрушимого строя копейщиков отделились двое. Знамя переговоров в руках одного из них говорило о том, что выбор Бронзовому Джону нужно будет сделать в ближайшие несколько минут.
…
К Джону с Эдриком приближалась пара всадников. Лорда Джона с его рунной броней было трудно спутать с кем-то другим, а вот второй, держащий знамя переговоров, очевидно был его старшим сыном и наследником, сиром Андаром Ройсом.
— Кошмарный Волк, — поприветствовал Дейна Ройс.
— Дядя, — поклонился тот в ответ.
— Зачем ты здесь?
— Разве нужна причина, чтобы навестить родственников? — пожал плечами Дейн.
— Не нужна. Вот только Королева-регент…
— Королева? — в недоумении уточнил Джон.
— Королева Гор и Долины Лиза Аррен приказала мне защищать полуостров от верных Ланнистерам войск. Её именем я должен приказать тебе сдаться. В противном случае прольется кровь.
— Кровь в любом случае прольется и, признаться, я даже не удивлен тому, что кто-то из дома Талли совершил очередную вопиющую глупость.
— Ты говоришь о главе дома Аррен! — повысил голос второй мужчина.
— Дом Аррен пресёкся на лорде Джоне и не нужно делать вид, что это не так. Леди Лиза отказалась выдать короне Бейлиша, отказалась от суда поединком и начала войну. Это ли не признание?
— Поединок с Клиганом, — фыркнул Андар.
— Непобедимых не бывает. Цареубийца вот свой проиграл, — поспешил напомнить Эдрик. — Моя голова на плечах яркое тому свидетельство, и будь правда на стороне леди Лизы, её защитник непременно победил бы.
Бронзовый Джон про себя отметил, что юный Дейн своими речами напоминает ему Эддарда Старка в том же возрасте. В этот момент решиться исполнить свой долг стало ещё труднее.
— Отказ от суда не доказывает правдивость обвинений, — ответил Ройс.
— Но как скоро она решит, что можно отказаться и от своих обязательств перед вами? А, зная методы Мизинца, скажу, что очень скоро.
— И чего ты хочешь добиться этими словами, сын Неда?
— Ничего. Хочу лишь напомнить, что раз леди Лиза не верна Долине, то на верность Долины ей рассчитывать не нужно.
— Нам приказали защитить Долину, а во время войны с приказами не спорят, — промолвил Андар.
— Во время войны изменников вешают, милорды, а Лиза Аррен изменница. Она убила мужа, предала своего короля, обрекла Долину на войну, а дом Аррен на исчезновение. Крылья орла обломаны, его время прошло, а Долине скоро потребуется новый Хранитель. Дому Ройс пора взять реванш и…
— Не обещай того, чего не можешь дать, мальчик. Особенно, когда привел на земли бывших союзников войско.
— Я действительно не могу гарантировать вам утраченный титул, но кое-что другое из утраченного вами я всё же могу вам вернуть, — намекнул Джон. — И это совсем не войско, дядя.
— Да? А кто тогда эти сотни солдат за твоей спиной?
— Гости на свадьбу, — усмехнулся Джон.
— Блядь, Нед, — Ройс тяжело вздохнул.
…
Десятки и сотни кораблей один за одним швартовались в порту Рунстоуна, сходили на берег сотни и тысячи солдат. Выгружали с кораблей провиант, обоз и подарки портовые рабочие, а под стенами замка буквально на глазах разбивался лагерь северян.
Не без тени сомнений во взгляде Бронзовый Джон наблюдал за этой картиной с крепостной стены. Годами дом Ройс сражался с Домом Старк на одной стороне. Они вместе проливали кровь, умирали, праздновали и горевали о погибших. Так будет и в этой войне.
— И всё же. Если бы я не согласился, что бы ты делал, сын Неда? — спросил у Дейна Бронзовый Джон. — Принял бы заведомо проигрышный бой?
— Если бы переговоры зашли в тупик, я бы начал угрожать.
— И чем же? — искренне удивился Ройс.
— Арья просила передать, что если вы не согласитесь со мной, то перестанете быть её любимым дядей, — ответил Дейн и Ройс разразился хохотом.
— Иди ко мне, — томно прошептала Джону Вель.
— У нас мало времени, — ответил тот.
— Успеем.
Дикарка коснулась губ бастарда своими, на что тот поспешил ответить со всей страстью и жаром и проник языком в её рот. Не желая проигрывать, девушка поспешила ответить на поцелуй не менее страстно. Вель издала тихий стон, когда Джон легонько прикусил и оттянул её нижнюю губу.
Рука одичалой, тем временем опустилась к его паху и пролезла под ткань штанов. В собственнической манере Уайтлинг обхватила член Джона ладошкой. Не разрывая поцелуй, девушка плавно двигала рукой вверх-вниз, дразня возлюбленного. Сноу не остался в долгу, его руки проникли Вель под одежду и легонько сжали той соски.
— Сильнее! — простонала она, но Джон не был намерен выполнять эту просьбу.
Одна из рук Сноу задрала подол платья и нежно погладила тёплое влажное лоно. Джон легонько водил пальцами вдоль нежной плоти, как, собственно, и Вель. Они оба хотели большего, но оба не желали прекращать дразнить партнёра.
Движения юноши стали быстрее, что вызвало у одичалой ряд новых стонов, которые та тщетно пыталась заглушить, оторвавшись от вожделенных губ и прикусив кулак. Стоило только Джону ещё немного ускорить движения пальцами и посильнее сжать сосок, как его жена не выдержала. Вель издала особо громкий стон, её тело содрогнулось в экстазе, а пальцы Джона стали ещё влажнее.
— Люблю тебя, — прошептала Вель.
— Докажи, — нежно улыбнулся ей Сноу.
Уайтлинг опустилась на колени и поспешила избавить мужа от столь ненужных в этот момент штанов. Вель оставила нежный поцелуй на головке и медленно опускалась всё ниже и ниже, стараясь не пропустить губами и малейшей части.
Эта картина лишь сильнее возбуждала Джона, и Вель знала это. Вскоре Сноу издал тихий стон, стоило только ротику Вель взять его головку в тёплый плен. На диво нежно, она играла с ней языком, словно выписывая на той узоры.
Взгляд серых глаз, который словил на себе Джон, этот переполненный любовью, восторгом и нежностью и толикой обожания говорил о том, что Вель явно нравится быть украденной поклонщиком. Её глаза наполнились страстью, быстро переросшей в похоть, и, стоило только ей поднять взгляд на любимого, как Джон не выдержал. Этот взгляд Вель снизу вверх лишь сильнее возбудил его.
Сноу положил ладони ей на голову и стал сильнее пропихивать свой член в её теплый рот. Вель поняла его желания и с каждым движением стала всё глубже и быстрее заглатывать его мужественность. Чем грубее вёл себя с женой рыцарь, чем краснее становилось её лицо и чем отчетливее на уголках её серых глаз проступали слёзы, тем счастливее выглядели эти самые глаза.
Когда в очередной раз губы Вель прижались к низу живота парня, проглотив член полностью, Джон не выдержал и излился в горло возлюбленной. Вель сделала глоток, потом ещё один и ещё. Лишь после этого она выпустила член из своего рта.
— Этого доказательства достаточно? — игриво спросила она.
— Возможно, — улыбнулся бастард.
— Тогда твой черед.
Вель стала на четвереньки и стала вилять задом, показывая, чего именно она сейчас хочет. Девушка издала радостный стон, когда Джон потёрся о её лоно. Сноу грубо схватил жену за талию, от чего девичье тело вздрогнуло. Бастард хотел войти в любимую медленно, но стоило только головке проникнуть на считанные миллиметры в манящее лоно, как Вель двинула задом сама.
Её больше не интересовали нежности и прелюдии, дикарка задвигалась в такт с мужем и радостно постанывала с каждым его толчком, а он лишь ускорял движения и всё жёстче проникал в любимую и сжимал её талию, грозя оставить на ней синяки. Стоны девушки начали напоминать рычание.
Джон наслаждался видом красивой девичьей спины, великолепной задницы и светлых волос. Вскоре Вель достигла своего пика и с особо громким рыком изогнулась дугой. Сноу переместил руки ей на грудь и приподнял, чтобы оставить на шее девушки поцелуй, а затем подарить его и приоткрытым губам.
Девушка почувствовала как внутри становится тепло и возвращаются силы. Разорвав поцелуй, она толкнула возлюбленного и, повалив на спину, поспешила оседлать.
— Хочу быть сверху, — прошептала одичалая.
— Хорошо.
Её глаза потемнели от похоти, когда Джон поднял руку и нежно сжал её шею. Вель скакала на нем столь умело и яростно, что могло показаться, что в Застенье таки водятся лошади. Крупная грудь подпрыгивала в такт движениям, коса давно растрепалась и всё тело девушки покрылось потом, делая его вид ещё более манящим и возбуждающим.
Сноу не смог удержаться и прильнул губами к манящему розовому соску. Вель пришлось несколько сбавить темп и обернуть его голову руками, сильнее прижав к себе. От чего бастард лишь сильнее увлёкся процессом. Сладкая теплая жидкость начала наполнять рот бастарда.
На первых порах Вель краснела от граничащего с одержимостью пристрастия Сноу к её груди, ведь у Дейси та была меньше. Одичалой казалось, что она привыкла, но стараниями мужа, она не прекратила давать молоко даже по прошествии двух лет с момента родов, что вновь заставило её заливаться краской. Позже к её молоку пристрастилась и Мормонт.
Сначала левая грудь, потом правая — Джон старался уделить им время в равной мере. Пот, слюна и молоко превратилась в самую сладкую для Сноу смесь. Он кусал, тянул и дразнил нежные сосочки, доводя Вель до пика блаженства.
Девушка раз за разом содрогалась в экстазе, но, почувствовав тепло внутри, начинала скачку заново. Гордость требовала довести и любимого до пика. Бастард понял её желание, положил руки ей на бедра и сам начал насаживать на себя любимую. Девушка почувствовала, что любимый близок к пику, и уткнулась лицом в его шею.
Одичалая тихо шептала его имя, словно моля о чём-то. Вскоре Сноу излился внутрь жены, на что та оставила на его шее укус. Слишком часто за этот день она стонала и выкрикивала его имя, довольно.
Супруги откинулись назад и начали медленно приводить дыхание в норму. Удобно устроившись на Джоне, Вель спрятала лицо в его груди и спросила.
— Ты кого больше хочешь?
— М-м-м? — не понял Сноу.
— Вторым ребёнком от меня. Мальчика или девочку?
— Девочку, — моментально ответил Джон и, пакостно улыбнувшись на её удивленный взгляд, пояснил, — так ты будешь лишь сильнее стараться сделать мальчика.
…
— Зачем ты мне это показала? — прошипел Робб, обращаясь к беловолосой девушке. — Я не возненавижу брата за это, даже если ревную или завидую.
— Я сделала это для того, чтобы ты убедился, что я могу показать тебе, что произошло даже месяцы назад, — сладко прошептала Старку незнакомка.
И действительно, показанная картина была столь чёткой, столь реалистичной, что Старку казалось, что он присутствует в той комнате и лично «держит свечу». Всё было столь детальным, столь чётким и приближённым… Словно Робб не видел видение, а сам переместился в Винтерфелл.
— Но я хотела показать тебе кое-что другое. Кое-что, что произошло пару часов спустя.
— Что же? — иронично усмехнулся Старк. — Конец праздника.
— Это, — прошептала незнакомка.
Темнота вновь окутала Робба, поглотила всё его естество и окунула в новое видение.
Большой каменный зал, десятки ломящихся от яств столов, знамёна на стенах, большая часть которых Роббу хорошо знакомы. Музыканты и увлечённый праздником цвет благородного общества Севера. Приём короля в Винтерфелле было трудно спутать с чем-то другим.
Картина перед глазами начала замедляться и тускнеть. Всё, что не было важным, будто посерело — отошло на второй план. Нет нужды обращать внимания на то, что не имело значения, ведь то, что имело, не страдало от дефицита деталей.
Чуть в стороне от основной массы танцующих лордов Джон-тогда-ещё-Сноу кружил в танце Маргери Тирелл. Прелестная южная девушка в украшенном мехом платье слишком близко упиралась в Джона своей грудью и даже кокетничала с ним, что совершенно не позволяли правила приличия. Вот только всем остальным не было до этого никакого дела. Гости будто совсем и не видели неподобающее поведение леди Тирелл.
Джон опустил голову и что-то прошептал Маргери на ушко. Та залилась краской и кивнула, после чего молодые люди двинулись на выход из зала, что тоже осталось незамеченным всеми остальными. «Нет! Не может быть!» пронеслось у Робба в мыслях.
Они хихикали и шутили, блуждая по коридорам замка, и иногда Джон позволял своей ладони задержаться на ягодицах леди Тирелл в моменты, когда в коридорах никого не было. Наконец, рыцарь и леди дошли до двери покоев. Той самой крохотной комнаты, в которой жил маленький бастард. Стоило только Джону открыть дверь, как девушка стала на носочки и подарила рыцарю нежный поцелуй. Дверь захлопнулась.
«Нет! Он не мог!». Старк хотел войти. Хотел убедиться лично, но дверь оставалась запертой, сколько бы наследник Севера в неё ни стучал. Он бил так сильно и часто, что мог сбить ладони в кровь и сломать кости, но это было лишь видением. Спустя пять минут из-за двери послышался весьма однозначный девичий стон. Который мог иметь всего одну трактовку.
— Джон… Он…
— Он больше не тот мальчик, которого ты помнишь. Он стал другим. Стал жадным.
— Нет.
— Ему всего мало: титулы, трофеи, награды, влияние, слава, деньги, а теперь и женщины. Зачем ему Тирелл, когда у него уже есть две любовницы?
— Он… он… — Робб не мог ответить на этот вопрос.
— У него внутри голод, который он никогда не сможет утолить. Лишь заглушить на время. Он знал, что тебе интересна леди Тирелл, но решил забрать её себе. Он знает, что Север унаследуешь ты, и делает вид, что не имеет ничего против. Он знает, что ты бастард Брандона, и, когда придёт час, он воспользуется этим знанием, чтобы снова заглушить голод. Не позволь ему это сделать.
…
— Вставай, брат. У тебя сегодня свадьба, — в покои Старка бесцеремонно вторгся лорд Дейн вместе с воспитанником. — Что-то не так? — Джон остановился под холодным взглядом из-под лба.
— Нет. Всё в порядке, Джон, — сухо ответил Старк.
— Боится, что этим вечером его холостяцкой жизни придёт конец, — усмехнулся Эдрик.
— Не зарывайся, оруженосец, — пришёл в себя Джон. — Война прекрасный повод для двойных свадеб. Могу и организовать. — Поддел он кузена. Лорд Звездопада залился краской.
Рунстоун, Долина Аррен
Дверь в главный зал резиденции Ройсов распахнулась. Помещение было переполнено людом — в основном «гостями» с Севера. Если брать благородных, то долинником был лишь каждый десятый и все без исключения придворные Ройсов. Большая часть гостей были облачены в кольчуги и камзолы. Чуть ли не единственными леди были представительницы дома Мормонт, но даже они платья не надели. Как, собственно, и Вель с Арьей Старк. О празднике напоминали лишь гербы и элементы геральдики на одежде.
Ведя под руку одну из дочерей, в зал вошёл Бронзовый Джон и Робб Старк впервые увидел свою будущую жену. «Леди Старк» было для Кассандры Ройс идеальным описанием: большие серые глаза, тёмно-каштановые волосы, низкий лоб и нежные, будто просящие поцелуй губы. Нос леди Кассандра явно унаследовала от отца, но он девушку никак не портил. Робб встретился взглядом со стоящим в толпе гостей братом и Дейн ему подмигнул. Без всяких сомнений он рекомендовал в качестве будущей леди Винтерфелла самую красивую из леди Рунстоуна.
Если и был в Семи королевствах способ скрепить договор и гарантировать исполнение его условий лучше, чем ребенок в заложниках, то этим способом определённо была свадьба. Пусть свадьбы и имели ряд устоявшихся официальных традиций и устоев. Пусть Старки с Ройсами нарушили почти все из них. Эта будет мало чем отличаться от десятков и сотен подобных, проведенных во время войны.
В ней не будет ни богорощи с септой, не будет длинных речей септонов, шикарных пиров, турниров и многодневных празднеств. Возможно, даже провожания не будет. Нужно было как можно скорее скрепить союз, а его уже ждало первое испытание — карательное войско лояльных Лизе Аррен лордов уже выдвинулось из Орлиного Гнезда с целью наказать изменников и с триумфом под звон фанфар вернуться домой.
Нельзя было допустить, чтобы они ударили с тыла во время осады Чаячьего Города, и нельзя было допустить, чтобы авангард Гнезда дождался подкреплений. Утром следующего дня северяне и их союзники отправятся к Серой Лощине. Где слишком уж многое будет зависеть от того, чью сторону примут Толлеты.
Кассандра еле заметно улыбнулась своему наречённому. Не один Робб оказался приятно удивлён внешностью будущего супруга. Наконец, Бронзовый Джон передал Роббу его невесту. Новобрачные взялись за руки, переплетя пальцы. Брачная церемония началась.
…
Робб и Кассандра обменялись брачными клятвами и скрепили их поцелуем, а оранжевый девичий плащ сменился серым. Возможно, даже тем самым, которым в своё время покрыл благоверную Эддард и его отец до него. Зал взорвался аплодисментами и радостными возгласами, казалось, гости чувствуют вкус грядущего военного триумфа, но леди Кассандра почувствовала лишь вкус безразличия. Впереди был пир.
Пир в Рунстоуне ничем не отличался от десятков прочих пиров и свадеб. Новоявленную леди Старк знакомили с лордами Севера, пусть даже большую часть домов на свадьбе представляли их наследники. Это было даже лучше, ведь именно с ними леди Старк придётся иметь дело в будущем и когда, как не сейчас, лучше всего наладить связь.
Официальная часть подошла к концу довольно быстро и гости начали развлекать себя как могли. Где-то в стороне Кошмарный Волк спорил с Эдриком Дейном, кому из них должен достаться первый танец леди Арьи. Теон Грейджой лапал какую-то служанку. Леди Аша пыталась перепить леди Дейси, а Вель Уайтлинг и Домерик Болтон, вероятно, нашли общий язык и вели весьма интересную беседу. Судя по взглядам ближайших к ним гостей, её тема была довольно жуткой.
— Моя леди, — впервые за вечер Робб обратился к жене.
— Мой муж, — ответила Кассандра, будто пробуя новое слово на вкус.
— Я должен извиниться перед вами.
— За что же? — искренне удивилась девушка.
— За то, что вы стали жертвой политических игр… и за то, что произойдёт этой ночью. Вы ведь меня не любите.
— Не люблю, мой господин, мы едва знакомы. Однако в ваших извинениях нет нужды.
— Почему?
— Сколько мечей вы привели с собой? — не стала отвечать на вопрос Кассандра.
— Почти десять тысяч.
— Даже с людьми моего отца у вас меньше людей, чем у Лизы Аррен, а эта война может длиться долго, — рассуждала Кассандра. — Вы можете оставить меня молодой вдовой, матерью и потенциальным регентом будущего хранителя Севера. Быть может, нам обоим не придётся терзаться отягощающим нас браком, — улыбнулась девушка, показывая взглядом, что её холодные слова лишь шутка. Однако рассуждала она вполне здраво.
— Тогда мне нужно сделать всё, чтобы моя леди не осталась вдовой, а потом всё, чтобы защитить её честь.
— В вас проснулись тёплые чувства к моей персоне?
— Скорее, это голос благородства.
— Благородство, — пробормотала Кассандра. — Вам привил его ваш отец?
— И я благодарен ему за это.
— Поговаривают, что нет в Семи королевствах человека честнее и благороднее Эддарда Старка. Его честь так высока, что ему в пору носить девиз Арренов вместо Старков, а некоторые северяне считают его чуть ли не святым… И вы, мой благородный муж, берёте с него пример.
— И в чём проблема?
— В том, что всё это не помешало вашему отцу привести в Винтерфелл бастарда. Мой господин, — кивнула Роббу Кассандра и встала из-за стола, чтобы подарить танец отцу.
…
Слышать, что-то об отце за исключением похвалы его «правильности» оказалось довольно необычным опытом. Это не плохо, но слишком уж много нового опыта свалилось на Робба в последние дни. Старк решил получить небольшую порцию спасения от кувшина с вином.
— У тебя такая кислая мина, будто этим вечером ты идёшь не в покои леди, а на заклание, — ухмыльнулся Джон и подсёл к брату.
— Ночь с новой леди Старк может оказаться чем-то похуже, — пробормотал Робб, доливая себе вина. — Она будто видит меня насквозь, да не только меня, а вообще всех.
— Но она будет тебе хорошей женой, — пожал плечами Джон.
— Конечно, ведь это говоришь ты, мой идеальный брат, — фыркнул Старк, и Джон вырвал из рук Робба кубок — алкоголя на сегодня явно достаточно. — Зачем свататься к Маргери Тирелл, когда под рукой есть Кассандра Ройс, верно?
— Не так громко, брат.
— Ты знал, что я хотел видеть Маргери своей женой! Ты не мог не заметить, как я за ней ухаживал в Белой Гавани!
— Не говори при жене о других девушках, иначе мне и нашему отцу придётся за тебя краснеть.
— О да! Мы ведь не можем допустить, чтобы сир Джон, Кошмарный Волк, колдун, провидец, лорд Дейн, Щит Перешейка, Король Любви и Красоты, племянник Меча Зари и защитник одичалых чувствовал себя неловко. Ты ведь всегда прав и всегда знаешь, как лучше, ты и жену мне правильную выберешь, а не ту, которую я хотел, и план действий на случай войны придумаешь.
— Робб…
— Что «Робб»?
— В тебе говорит зависть и алкоголь, но алкоголь больше.
— Но я могу не переживать, ведь ты как всегда спасешь положение, истинный сын Неда Старка. — Дейн вздохнул.
— Всё наше детство я завидовал тебе, брат: как легко тебе было заслужить похвалу отца, как тепло на тебя смотрели слуги, солдаты и лорды, какие дорогие подарки тебе доставались, как ты садишься за один стол со своей семьей. Той, частью которой я не был. Но больше всего я завидовал тому, что у тебя была мать, Робб.
— Моя мать… — пробормотал Робб.
— И это лишь малая часть того, что ты имел и получил бы. Благородная красавица-жена, слуги, подданные, замок, легендарный клинок — это было гарантировано тебе по праву рождения. Я хотел ненавидеть тебя за это, но не мог. Хотел иметь всё то же самое, что и ты, но не отбирать. Шутка ли, но так и началась история Кошмарного Волка. Ещё твоя мать внесла свою лепту, но это уже не так важно.
Между братьями повисло неловкое молчание.
— И вот, годы спустя я всё это получил. У меня есть имя, земли, подданные и замок. Я смогу передать всё это своим детям. Многое пришлось пройти и пережить, чтобы стать тебе ровней, брат.
— Наш отец никогда не считал тебя не равным мне.
— И наш отец никогда не сомневался в том, кто унаследует Север. Именно тебя он назначил главой войска. Да, я здесь чтобы тебя «нянчить», но лишь потому, что тебе не хватает политической прозорливости и дипломатичности. Кому, как не бастарду, уметь подмечать и читать скрытую за глазами людей истину? Но что-то я разнылся. Леди Старк, — Джон кивнул Кассандре и поспешил уступить ей место рядом с братом.
— Завтра ты проспишься, муж мой, и вспомнишь, что жену тебе выбрал отец, но будет уже поздно, — прошептала леди Старк, глядя на спину удаляющегося Дейна.
Старательно подавляя дискомфорт и боль внизу живота, Кассандра Ройс спустилась во внутренний двор замка, где готовились к отправке на войну рыцари её отца. Зелья, купленные у торговцев из Рва Кейлин, помогут девушке нормально ехать верхом, пусть и не избавят от проблем полностью.
— Леди Старк, — Робб подавил неловкость и помог жене забраться на лошадь.
— Мой господин, — кивнула девушка.
— Решили выбраться на прогулку? — чуть покраснев, спросил юноша.
— В Долине есть давно забытая традиция: леди провожают своих мужей на войну.
— Видимо, она потому и забылась, что все соблюдавшие её леди умерли. Война место опасное, — предостерёг жену Старк. — И я не желаю рисковать вами.
Смех солдатни отвлёк чету Старков от улаживания первой из возможных семейных ссор. Робб и Кассандра взглянули в сторону ворот, около которых Кошмарный Волк снял с лошади одного из северных всадников, а потом громко отчитал. Лишь когда рыцарь снял с всадника шлем, стало ясно, что на лошади сидела леди Арья.
Нимерия подбежала к хозяйке с целью защитить от гнева старшего брата, но вместо этого лишь попала под раздачу сама. Джон отчитал и её тоже, пока альбинос осуждающе глядел на сестру. Волчица потупила взгляд и, взяв хозяйку за шиворот, потащила ту к Роббу. Младшей из леди Старк оставалось лишь скорчить обиженную мину и возмущённо скрестить руки на груди.
— Джон сказал, что я могу ехать только в обозе и только вместе с леди Кассандрой, — возмутилась девочка.
— Я ещё не разрешил леди Кассандре ехать с войском, — ответил сестре Робб.
— Возвращаясь к нашему разговору, муж мой. Женщины Севера будут воевать плечом к плечу с мужчинами. Как я могу считаться леди Винтерфелла, если даже не способна проводить своего мужа на войну? Как на меня будут смотреть ваши лорды?
— Леди Винтерфелла никогда не делали этого.
— Значит, я буду первой, — отрезала Кассандра. — Если станет слишком опасно, мой отец и сам сошлёт меня в замок силой.
— Только до лагеря, — вздохнул Робб.
— А теперь пойдём к конюшням, сестра, — обратилась к Арье спешившаяся Кассандра. — Негоже тебе ездить на боевых лошадях.
Через несколько часов лоялистам короны станет известно, что карательное войско Арренов в восемь тысяч мечей под командованием Гарольда Хардинга и Лина Корбрея миновало Железную Дубраву и со дня на день перейдёт через Серые Воды* около Серой Лощины. Робб Старк со своими людьми двинется им навстречу. Стоит только Толлетам сдать замок и все планы на военную кампанию пойдут прахом.
…
Перейдя реку, лорд Хардинг первым делом приказал своим людям окопаться и ждать подкреплений Редфортов и Темплтонов, а также основных сил Арренов. Сам Хардинг отправился на переговоры с собравшим в замке людей и ополчение лордом Толлетом. Недавно назначенный главнокомандующий Долины требовал от владыки Серой Лощины открыть его войску ворота замка и перейти на его сторону. Словом, исполнить клятву перед сюзереном. Вот только прямым сюзереном Толлетов были Ройсы.
Может, навыки Хардинга в дипломатии и переговорах были не столь высоки, как думал он сам, может, Толлета не устраивали условия переговоров и перспектива воевать за любую из сторон, но сам лорд позже заявит, что просто тянул время до прихода Бронзового Джона. Ни Кошмарный Волк, ни Робб Старк, ни даже Джон Ройс не знали правды, но она уже и не имела никакого значения.
Когда войско северян прибыло к Серой Лощине, сторону в противостоянии Толлеты не приняли. Они не отправили людей Ройсам, но и не позволили Арренам войти в свой замок. Зато за это время войска под командованием Лина Корбрея успели окопаться в лагере. Они вырыли ров, насыпали небольшой вал, усилив его кольями, наспех возвели около десятка топорных деревянных башен и выставили две дюжины скорпионов.
— Они явно не намерены идти в атаку, — отметил Бронзовый Джон, глядя на вражеский лагерь.
— Нас в полтора раза больше. Открытый бой им не выгоден, — ответил ему зять.
— Только до тех пор, пока не прибудут подкрепления, — отметил Джон Дейн.
— Как скоро?
— Редфорты спускаются по реке, а с севера идут Темплтоны. День, может, два, и численность армий станет равной, а ещё через неделю уже мы будем в меньшинстве.
— Значит, нужно идти на приступ. Джон, ты и Мормонты пойдёте в авангарде — у нас нет пехоты лучше, — Дейн кивнул и отправился отдавать распоряжения своим офицерам, всадникам и жёнам.
— Домерик, возглавишь правый фланг вместе с лордом Гловером. Если центр начнут теснить — усилите его. Если его отбросят и перейдут в контратаку — ударите в тыл.
— Лорд Ройс.
— Да?
— Вы командуете арьергардом. Прикрываете левый фланг. Перестройте свою кавалерию: всех легких всадников выдвинуть вперед, я усилю их кавалеристами Дастинов. Все тяжёлые рыцари пусть уйдут в тыл.
Бронзовый Джон кинул на Робба возмущённый взгляд, но решил не выказывать недовольства и промолчал. Робб ещё не заслужил уважения старого вояки, но хорошо показал себя во время захвата Трёх Сестёр. Один раз к нему можно и прислушаться, а если юный Старк оплошает — будет повод оспорить его планы и приказы в будущем.
Робб Старк отдавал себе отчет, что он не может отправить своих людей в авангарде: две трети из них ни разу не участвовали в настоящем бою. Для победы в прямом столкновении между текущими армиями было достаточно хорошо ударить рыцарской кавалерией, но окопавшийся лагерь так не захватишь. Вот только план на битву Старк уже придумал.
Бой начала тяжёлая пехота Дейнов Заката и Мормонтов. Ровными рядами пошли вперед прикрываемые щитами пехотинцы, за ними двигалась элитная сотня тяжёлых арбалетчиков, готовая в любой момент показать, что с пехотой в центре придётся считаться и безнаказанно обстреливать её из-за укрытий не получится.
Но из-за рва и кольев пока слышались лишь насмешки и хохот. Когда до лагеря оставалось три сотни шагов, в северян полетели первые залпы из луков и скорпионов. С такого расстояния сложно не то что нанести вред, а хотя бы попасть. Скорпионы, разумеется, дело другое, но их слишком мало, чтобы нанести непоправимый ущерб атакующим. Расчёты плохо пристреляны и слишком долго перезаряжают оружие. Замертво падают идущие в первых рядах северяне, но щиты смыкаются слишком быстро, чтобы в образовавшиеся бреши успели ударить остальные.
Двести шагов до лагеря, и в сторону защитников впервые летят арбалетные залпы. Замертво падают уже зарывавшиеся на первых порах лучники Арренов. Свистят и взрываются в толпе врагов волшебные стрелы леди Уайтлинг, внося панику в ряды долинников и мешая обстрелу. Напор на центр ослабляется. Авангард Дейнов и Мормонтов продвигается вперед с меньшими потерями, чем ожидалось.
Правый фланг продвигался не так быстро, но шёл с центром почти вровень, а вот левый оказался почти пуст. Вдалеке послышался боевой рог, задрожала земля под ногами боевых лошадей и сорвались в бой тяжёлые рыцари верных королеве Лизе домов. Сотни всадников выехали из лагеря: цветастые знамёна, тяжёлая броня, длинные копья — вот они, истинные боги войны, лучшая кавалерия материка.
Но в бой сорвались не они одни. С криком «Коронованы битвой*» прямо на них хлынули конные лучники дома Дастин и лёгкие кавалеристы Ройсов, не вызвав у рыцарей ничего за исключением усмешек. Под правильным углом с пятидесяти шагов лук способен пробить любую броню, что уж говорить о кольчугах, но Дастины не были намерены стрелять именно по всадникам, да и со столь близкого расстояния.
На тяжёлых рыцарей обрушился первый залп стрел, затем второй и третий. Падали, окропляя кровью землю, всадники, становились на дыбы, руша построение, раненые лошади, на которых и сосредоточили обстрел. Враг был всё ближе.
До смерти северных наглецов оставалось меньше минуты, но конные стрелки отхлынули назад, даже не обнажив мечи. Часть рыцарей замешкалась, а другая часть, обозлённая наглостью, сменила цель и двинулась в погоню. В рядах конного клина началось замешательство, и строй разбился.
В центре пехота быстро перестраивалась в два огромных каре из смешавшихся между собой солдат с синими и зелёными плащами. Ощетинилась копьями пехота, приготовились метать дротики в кавалеристов задние ряды, сменили цели обстрела арбалетчики.
Непозволительно далеко отдалилась от основных сил часть тяжёлых рыцарей Арренов — мчались вперёд, глотали пыль, падали с лошадей, гибли под залпами луков, но расстояние сокращали. В следующий миг люди Дастинов хлынули в стороны, удивив долинников в очередной раз, а из облака пыли блеснули наконечники копий.
— Зима Близко! — взревел Робб Старк, ведя за собой тяжёлых всадников Севера и рыцарей Белой Гавани.
— Мы помним! — крикнул Бронзовый Джон. Гул голосов его рыцарей повторил девиз Ройсов.
Кавалерия вклинилась в кавалерию, меньшую по численности, обескровленную, уставшую. Ошеломлённые в очередной раз за день рыцари если и смогли дать отпор, то северяне его не ощутили. Гоня убегающих обратно в лагерь рыцарей и добивая или беря в плен лишившихся коней долинников, вёл своих людей вперёд Робб Старк. Пусть у брата есть слава колдуна, дуэлянта, и… список довольно длинный. Однако славы полководца в нём нет.
Пока часть тяжёлой кавалерии играла с лёгкими всадниками в догонялки, оставшиеся тяжёлые рыцари ударили по центру вражеского войска. Прямо в два северных каре. Закованные в броню лошади, как нож сквозь масло, проходили сквозь пехоту, но слишком слабо, слишком хаотично. Ударили шеренгой, а не клином, и не смогли разорвать всё построение. Рыцари пробивались вперёд, но с каждым рядом пехоты лошади замедлялись, а копьё было словить всё проще. Одно, два, а то и пять копий вонзались в лошадь или рыцаря и прекращали его продвижение вперёд. Немногочисленные пробившиеся в центр «счастливчики» погибли под выстрелами арбалетов.
Правый фланг северян во главе с Домериком Болтоном уже перебросил через ров лестницы и связал боем доллиников на окраине лагеря. Гарольд Хардинг, видя приближение тяжёлых кавалеристов Севера, приказал отправленной в контратаку вслед за рыцарями пехоте отступить обратно в лагерь, а Лин Корбрей отбросил почти прорвавшихся к центру лагеря Болтонов и Гловеров. Северяне отступили.
Первый Штурм успеха не возымел, но потери лоялистов Лизы в бою были большими.
Глава 55
Серые Воды, Долина Аррен
Первый приступ северян не дал ожидаемого результата, молниеносной победы не произошло, а восставшие долинники выиграли день до прихода подкреплений. Лоялисты короны отступили на прежние позиции и разбили лагерь настолько близко к вражескому, насколько только было возможно. Северяне встали почти замкнутым кругом, оставив врагу лишь относительно небольшой сектор на случай отступления. Ловушка настолько очевидная, что никто из потомков первых людей даже не предполагал, что в неё попадут, а следовательно и людей для засады не выделялось.
Следующий приступ лоялистов короны тоже положение не спас — кавалерия не сильно полезна в лобовом штурме окопавшегося лагеря, но зато она отбила у рыцарей Долины желание идти в контратаки против вражеской пехоты. Одного только вида готовых вступить в бой рыцарей Белой Гавани было вполне достаточно.
Быть может, Гарольд Хардинг решил сделать ставку исключительно на подкрепления, быть может, испытывал параноидальный страх перед именем Кошмарного Волка и верил в истории о нём, опасаясь за собственную жизнь. Возможно, он надеялся выиграть сражение от обороны, отдав инициативу противнику. Причин выбора Хардингом оборонительной стратегии было множество, но факт оставался фактом: его лагерь превратился в настоящую крепость.
Жители Долины привыкли к обороне, привыкли к неприступным замкам, узким ущельям, где численность не играет столь высокой роли, привыкли к непобедимости тяжёлой кавалерии. В реалиях Долины всё это работало, но даже имея в руках все козыри, отдавать инициативу сопернику точно не стоит.
Все представители участвовавших в кампании северных домов сейчас находились в шатре Робба Старка. Все в доспехах и при оружии, некоторые с сыновьями или охраной. Джон Дейн помимо оруженосца притащил с собой и своих жён-щитоносиц. Всё бы ничего, вот только место быстро заканчивалось.
— Долинники решили отсиживаться в лагере, — доложил Роббу лорд Гловер.
— Их право, — пожал плечами Джон Дейн.
— Находишь это смешным, брат? — спросил Робб. — Время играет против нас, а лагерь нельзя взять приступом.
— Быть может, кто-то из пленных знает о его слабостях? — предположил Домерик. — Их будет не трудно разговорить.
— Они не скажут вам больше, чем сказали мне, лорд Болтон, — отметил Бронзовый Джон.
— У меня есть методы, — Домерик был готов поспорить со старым воякой.
— Нет, — отрезал Старк. — Вы не будете их пытать. Они тоже захватили пленных во время вашего отступления и я планирую их обменять.
— Рыцарей на пехоту? — недовольно фыркнул Большой Джон Амбер.
— Жителей Долины на жителей Севера. Все они хотят вернуться домой живыми, — пояснил Старк.
Не очень довольный северный лорд был вынужден согласиться. Он бы и вовсе радовался подобному решению, если бы большая часть плененных северян оказались Амберами, а не Гловерами.
— Взять лагерь не проблема, милорды. Проблемой будет цена этого взятия, особенно когда подкрепления леди Аррен соберутся в единый кулак, — глянул на карту Бронзовый Джон. — И ударят по нашим обескровленным боями силам.
— Значит нужно истощить врага самим, — предложил Джон Дейн.
— У тебя есть идеи? — спросил Робб.
— Есть пара идей и задумок. Познакомим врага с «бесчестной» войной: ночные вылазки, внезапные пожары в лагере — лорд Хардинг будет в восторге.
— Хорошо, поручаю тебе лично заняться всем этим, — дал указание брату Робб.
Дейси Мормонт искоса глянула на главу войска, её черные брови подозрительно насупились, но девушка промолчала и переглянулась с кузеном. Сначала смертельно опасная высадка и встреча с Бронзовым Джоном на берегу, затем командование авангардом в первом приступе, а теперь очередное самоубийственное поручение. Мормонты чуяли, что что-то не чисто, но говорить об этом следует явно не здесь.
— Инициатива наказуема, Джон Дейн! — загоготал Большой Джон Амбер.
— Хорошо, брат, — кивнул рыцарь. — Тогда я начну прямо сейчас. — Джон вместе с Вель, Эдриком и Дейси двинулся на выход из шатра.
— Пусть Грейджой пойдёт с нами, — развернувшись около самого выхода, отчеканила Мормонт. — Нам пригодится умелый лучник. — Сказала она в ответ на удивленный взгляд Старка. Робб кивнул.
Этой же ночью леди Вель Уайтлинг, Джон Дейн и Теон Грейджой довольно быстро избавили часовых вражеского лагеря от всякого желания выглядывать из-за стен частокола, как, собственно, и расчеты скорпионов.
Конные лучники Дастинов несколько раз за ночь делали почётный круг вокруг вражеского лагеря. Северяне давали несколько залпов и тут же отступали обратно, пока расчёты скорпионов не успели опомниться и подбежать к орудиям. Ночной обстрел рождал суматоху и панику, а вот пользы убитыми от него почти не было. Робб Старк с тяжёлой кавалерией был готов в любой момент встретить тех, кто вознамерится высунуться за пределы «крепости» и наказать наглецов.
Дождь из стрел, сопровождающиеся громким свистом и взрывами выстрелы Вель, мелкие поджоги огненными стрелами и непрекращающийся на протяжении ночи волчий вой, кажущийся настолько близким, что стоит лишь выйти из шатра как встретишься с его источником, не были тем, что подымает боевой дух солдат. Первая ночь войны показалась им бесконечно долгой. Если верить слухам, то даже Лин Корбрей не смог сомкнуть глаз в ту ночь.
Дейси Мормонт справедливо полагала, что за годы с восстания Бейлона она успела забыть про быт огромного походного лагеря, но последние дни освежили в памяти эти воспоминания. Огромный лагерь на сотни шатров, всюду шныряют вездесущие солдаты и маркитантки, толпы людей около кухонь и складов. Женские стоны вперемешку с солдатским хохотом и жалобами раненых доносились то с одной, то с другой его части. Ничего будто и не изменилось за эти годы, только Джон повзрослел.
Спустя пару минут неспешной прогулки леди Рва Кейлин встретилась с кузеном около большого чёрного шатра, украшенного золотой символикой. Девушка недовольно поморщилась. Грейджой явно не чувствовал себя заложником. Эта мысль подтвердилась, стоило только Мормонтам войти внутрь шатра: богатое убранство, стойка для оружия и доспехов, большой стол с разбросанными на нём письмами, картами и украшениями. Чуть дальше виднелся даже шкаф для одежды и бочонок для мытья. В шатре не доставало только большой двуспальной кровати с балдахином и пары шлюх.
— Лорд Мормонт, леди Дейси, — поприветствовал вошедших Теон.
— Грейджой, — сухо поприветствовала его в ответ девушка, Джорах ограничился кивком.
— Полагаю, у вас есть причина тревожить меня в столь ранний час.
— Как вы знаете, я и моя кузина очень близки с одним из сыновей лорда Эддарда.
— Это знают далеко за пределами Севера. Очевидно, это известно и мне.
— Значит вам должно быть очевидно, что дом Мормонт будет очень раздосадован, если с этим человеком что-то случится.
— Но мы ведь на войне, — усмехнулся Теон. — На войне может всякое случиться.
— Это касается всех, кто в ней участвует, — напомнила Дейси.
— Увы, это так, — согласился с ней Теон, не упустив её намек.
— Однажды мать рассказывала мне о практике брать детей побеждённых врагов в заложники и о том, что это равносильно тюремному заключению и несёт в себе мало хорошего для заложника, зато обеспечивает соблюдение мира. Вы явно мните себя скорее гостем, чем заложником.
— Да, небольшой конфуз. Моё положение обеспечено милостью лорда Старка, леди Мормонт, и ещё добротой и благородством его наследника. Да и лорд Робб не станет унижать друга подобными формальностями.
Джорах раздражённо поморщился, Дейси недовольно фыркнула, а Грейджой решил продолжить свою тираду.
— Но согласитесь, гораздо больший конфуз вызывает ситуация, когда выскочки, плетущие интриги против своего сюзерена и желающие возвыситься через его бастарда, мнят себя выше представителя Великого дома…
Теон сложился пополам, пропустив удар в живот и закашлял. Дейси нанесла ещё один и схватила Грейджоя за горло. Молодой кракен было потянулся за кинжалом, но лезвие Длинного Когтя уже угрожающе упиралось ему в живот.
— Не стоит, — спокойно промолвил Джорах и Теон медленно опустил руку.
— А теперь слушай сюда, «представитель Великого дома»! Я не знаю, что ты и твой друг затеяли, но если Джон пострадает и мне хотя бы покажется, что вы двое имеете к этому отношение… — Дейси сильнее сдавила горло Грейджоя, лицо кракена начало стремительно краснеть.
— Ты… — шипел тот. — Ты угрожаешь наследнику Великого дома!
— Я ещё ничего не сказала, но что ты сделаешь, если это так? Продолжишь ссать Старку в уши? — глаза Теона расширились от шока. — Забудь о своей ненависти к Джону, засунь в жопу своё высокомерие и намекни Старку, что его лорды начинают что-то подозревать.
— Достаточно, — сказал Джорах.
Дейси отпустила Теона, тот осел на землю и потёр шею, стараясь привести в норму дыхание. Мормонты развернулись и зашагали на выход из шатра. «Как ты и говорил, мы на войне. Ты можешь и не вернуться со следующего ночного рейда» — было последним, что услышал от Дейси Теон.
Слава о Кошмарном Волке уже давно бежала впереди него самого. Слухи, песни, победы в битвах и турнирах, истории о многочисленных подвигах и покровительстве богов — всё это постоянно следовало за Джоном. Пока синие плащи и люди Мормонтов относились к нему с любовью и уважением, остальные солдаты испытывали что-то вроде благоговейного трепета. Хорошая оплата и экипировка, гарантии семьям, справедливое отношение, поощрения и наказания, соответствующие солдатским поступкам, стали ключевыми факторами, как и страх.
Те, кто знали о лорде Рва Кейлин лишь с историй, справедливо относились к его личности с некой опаской. Поступки Дейна вполне соответствовали его грозному прозвищу, да и люди просто боялись того, чего не понимали, а магия никогда не была явлением понятным.
Робб Старк, в свою очередь, мало-помалу начал завоевывать любовь и уважение как среди лордов, так и среди обычных солдат. Молниеносная победа над Сестрами, сопровождавшаяся минимальными потерями среди солдат, слухи о намерении выкупить пленников и относительно выигрышные итоги первого дня столкновений с Долиной быстро убрали словосочетание «зелёный щенок» из солдатского обихода.
Потомки первых людей были твёрдо намерены идти за своим предводителем, идти сражаться и побеждать. На поле за лагерем северян в очередной раз выстроилась пехота, готовая по первому же приказу двинуться на очередной приступ. В этот раз против ослабленного противника.
Отдавая лордам последние распоряжения касательно очередной атаки, Робб Старк словил себя на мысли, что не может смотреть в серые глаза брата. Возглавлять авангард дело почётное, но мало кто из сражающихся в первых рядах воинов возвращается к своим семьям, а Джон сражается в первых рядах.
Жизнь прославленного северного рыцаря может весьма бесславно оборваться от шальной вражеской стрелы или от прицельного выстрела Теона Грейджоя, если тот подловит момент. «Отец будет так горд, узнав, что ты братоубийца» — твердил внутренний голос. «Джон — вор, который хочет отобрать то, что ему не принадлежит и никогда не будет» — вторили ему слова беловолосой незнакомки.
Жестом Старк отдал приказ к атаке. Загудели боевые рога, двинулись вперёд ряды облачённой в броню пехоты, с каждой минутой удаляясь всё дальше и дальше. «Обезопась себя, спаси наследие, спаси дитя Кассандры, спаси имя отца» — отдавался отголосками женский шепот.
Дрожь земли под копытами сотен всадников, лязг доспехов и ободряющие крики занимающих позиции рыцарей словно вырвали молодого лорда из диалога со странной сущностью. Внутри воина осталась лишь пустота, быстро наполняющееся ощущением неправильности происходящего, неправильности принятого решения. «Ничтожный убийца! Пощадил врага, а родича обрекаешь на смерть. Единокровного брата!». Роббу сейчас казалось, что его отчитывает собственная десятилетняя копия.
Следующие мгновения казались молодому лорду вечностью. Не отрывая взгляд от поля битвы, Робб Старк смотрел, как идут в атаку и погибают под жалами стрел долинников солдаты авангарда. Слышал, как свистят стрелы, как выкрикивают девизы своих домов солдаты, как лязгает сталь, бьющаяся о сталь. Кровь и смерть царили на поле брани, и лишь Неведомому было известно, уйдёт ли с него сегодня Джон Дейн.
…
Второй день боев тоже не принес северянам победы. Несмотря на усталость, потери в боях и численное превосходство противника, рыцарям Долины удалось сдержать вражеский натиск. Этот день остался за ними.
Израненные и уставшие солдаты медленно возвращались в лагерь. Уже без построений и хвастливых речей. Многие из них потеряли в этом бою друзей и соратников, некоторые даже родственников. Маркитантки, молчаливые сёстры и дочери Мары выносили с поля боя раненых и мёртвых. В их сторону даже никто не целился, что с одной стороны, что с другой.
Одним из последних поле боя покинул и Кошмарный Волк. Уставший и окровавленный с головы до ног рыцарь опирался на такого же окровавленного Эдрика Дейна, в лиловых глазах которого не было привычных смешинок. Дейси Мормонт и Вель Уайтлинг шли совсем рядом. В толпе стрелков Старк нашел взглядом лучшего друга, уловив на себе взгляд, Теон лишь отрицательно покачал головой.
«Конечно, он вернулся. Он всегда возвращается» — подумал Робб Старк. Ещё никогда в жизни ему на душе не было так мерзко, как после этой мысли. Лагерь долинников остался в осаде и впереди их ждала ещё одна бессонная ночь.
Серые Воды, лагерь Долины, утро следующего дня
Шатер лорда Гарольда Хардинга, Молодого Сокола, рыцаря государства, Гарри-Наследника и Верховного Маршала её высочества, несмотря на обилие «титулов» и прозвищ, был сравнительно мал и скромен на вид. Всё место внутри использовалось максимально эффективно, но его всё ещё было в достатке. Гарольд подумывал над тем, чтобы отдать его под нужды Молчаливых сестёр, а самому перейти в другой, ещё меньший. В лагере было много раненых.
Солдаты уважали простоту и скромность, а рыцари и лорды Долины чтили честь и благородство. Именно этим и мотивировался подобный шаг, как и согласие на обмен пленными с Роббом Старком.
Молодой Хардинг был намерен воспользоваться своим стремительным возвышением по максимуму. Воинская слава, любовь и уважение солдат с лордами, влияние и трофеи — всё это должно было стать весомым подспорьем в борьбе за власть в Долине, как и в переговорах с Тайвином Ланнистером.
Если обвинения Железного Трона правдивы и Робин Аррен действительно бастард Мизинца, то Гарольд является ближайшим родственником покойного Джона Аррена и единственным, кого ещё можно считать Арреном главной ветви, пусть и с некоторой натяжкой. Это даёт рыцарю претензии на Орлиное Гнездо, Долину и наследие лорда Джона, как и превращает его в самую большую угрозу болезненному Робину, а следовательно и в мишень в интригах Мизинца и королевы Лизы.
Сам Хардинг, может, и считал себя весьма умелым воином и полководцем, но даже он понимал, что на место Верховного Маршала можно найти человека поопытнее, как и понимал, что положение дел с каждым днём становится только хуже. Зато и у северян оно не было радужным. Время было для них более опасным врагом, чем армия Хардинга.
— У нас много раненых, милорд. Среди солдат растет недовольство. В рядах ополченцев ходит молва о дезертирстве, — доложил Гарольду сир Мортон Уэйнвуд.
— Дезертирстве? — изогнул бровь Хардинг. — Они хотят быть вздёрнутыми на виселицах вдоль тракта?
— Они украсят тракт, когда их найдут и накажут, а мишенями для ночной стрельбы северян они являются сейчас, — отметил Лин Корбрей.
— Мишени — самое оно для сброда.
— А я и не спорю, — усмехнулся Корбрей.
— Передай солдатам, что среди северян тоже растет недовольство тем, что их шлют на убой приступ за приступом, а всем, кто болтает о дезертирстве, пригрози ночёвкой по ту сторону от частокола, — рыцарь кивнул и поспешил исполнить приказ.
— Вот только потери больше у нас, — фыркнул Лин на замечание о недовольстве северян.
— Как долго?
— Мы продержимся? — Хардинг кивнул. — Без подкреплений не больше недели, с ними ещё две, а то и больше. Но всего через шесть дней численное превосходство будет уже за нами.
— Значит пусть нападают. Каждый день приступа — день для Чаячьего Города и совершенно неважно, примут ли Толлеты нашу сторону или нет. Щенок сам загнал себя в ловушку, незачем с ним драться.
— Слава победителя будет для тебя не лишней. Даже победителя над щенком.
— Так и есть. Но мне незачем рисковать сейчас, а потом гоняться за ним по полуострову. Проще сбросить его в море одним ударом.
Спустя пару минут лагерь словно проснулся ото сна. Возвещая об атаке на лагерь, загудел боевой рог, начали отдавать приказы офицеры, заняли позиции около рва солдаты с ополченцами, приготовились к стрельбе расчеты скорпионов и лучники. Сотни взглядов устремились на юго-восток в сторону лагеря северян. Среди них был и взгляд Хардинга, вот только лоялисты короны не то, что не выстроились к очередному приступу, а даже атаковать сегодня намерены не были.
— Редфорты, — наконец, понял Хардинг.
…
Северные лорды не знали, любил ли своего единственного сына и наследника Русе Болтон. Владыка Дредфорта знал, что Домерик весьма одарённый юноша и отличный наездник, сказалась кровь Рисвеллов, но вот любил ли он его? Многие сомневались, что Русе в принципе способен любить.
Лорд Русе считал Домерика слишком мягкотелым и благородным, не по-болтоновски добрым и дружелюбным, а винил в этом рыцарские традиции Долины Аррен. Три года в Редфорте не позволили Домерику стать «истинным Болтоном», зато эти три года стали одним из решающих факторов в войне с Долиной.
Лорд Хортон Редфорт, посвятивший Домерика в рыцари, относился к нему так же тепло, как и к собственным сыновьям, с которыми наследника Дредфорта связали узы, что были скорее братскими, чем дружескими. Лорд Хортон связал своего наследника Микеля узами брака с Изиллой Ройс, что дало начало новому союзу. Робб Старк и его брат точно знали, кого нужно отправить на переговоры с Редфортами и на кого те точно не нападут.
Дружба сыновей с Домериком, родственные связи с Бронзовым Джоном, «безнадежное» положение войск Лизы в почти окружённом лагере, к которому наверняка придётся пробиваться с боем, колдун в войске северян и нежелание подчиняться захватившему власть в Долине выскочке с Перстов стали ключевыми факторами в переходе Редфортов на сторону короны.
На третий день боев Редфорты присоединились к северянам в осаде лагеря, а прознав об этом и Толлеты решили исполнить свой долг перед сюзереном. Кольцо вокруг лагеря сомкнулось, словно удавка на человеческой шее. Казалось, что крик «Вероломные шлюхи!» в исполнении Гарольда Хардинга могли услышать даже в Королевской Гавани.
Верховный Маршал Долины мог строить далеко идущие планы сколь угодно долго, но их действенность не имела никакого значения в случае, если его солдаты и лорды крайне раздосадованы положением дел, а в частности окружением, потерями живой силы и ночными выходками северян, против которых не нашлось действенной меры. По-хорошему, можно было пригрозить смертью пленных ещё в первый день, но это даст северянам повод для зеркального ответа, а пехота явно не одно и то же, что и рыцарская конница из благородных.
Вечером этого же дня лорды вынудили своего командира отправиться на переговоры, в противном случае недовольные сместят его и отправятся договариваться сами. В этой ситуации даже прославленный Лин Корбрей и уважаемый Мортон Уэйнвуд не смогут спасти положение.
— Я не желаю продолжать бессмысленное кровопролитие, лорд Хардинг. С обеих сторон погибло достаточно людей.
— Решили сложить оружие, лорд Старк? — нагло ухмыльнулся Гарольд, словно это он был хозяином положения.
— Вам будет позволено перейти через реку и безопасно добраться до Железной дубравы, ни один из верных короне солдат не нападет на вас во время перехода, — Робб сделал вид, что не оскорблен тоном собеседника, хотя выражение его лица говорило об обратном.
— Гарантии?
— Мое слово, — Хардинг взглянул на Старка, как на жалкую букашку. — И жизни пленников, которыми мы не успели обменяться.
— Что ж… это вполне приемлемо. Но моим людям потребуется не один день на сборы.
— У вас будут сутки. Вы сдадите нам скорпионы, всех без исключения боевых лошадей и знамена, а также половину обоза, чтобы не замедлять ваше передвижение.
— Половину его стоимости, — уточнил Бронзовый Джон, откашлявшись. Война войной, а трофеи никто не отменял.
В этот момент Хардинг понял, что щенок Старка не так-то прост. Его войску нужно было отступить и перейти реку, идти на прорыв — самоубийство, дожидаться подкреплений, которым самим придется прорываться к нему, тоже. Он не мог остаться и дожидаться плена, а то и смерти в лагере. Какой толк от выигранного для Чаячьего Города времени и победы Долины, если Хардинг не сможет ими воспользоваться? Да и если сдать врагу знамена, то ни один лорд больше не встанет под его командование.
Гарольд мог сохранить себе жизнь, но умереть как полководец или прославиться как не сдающийся рыцарь Долины, до конца защищающий ее границы, но погубить свою жизнь и все свои амбиции.
— Вы ведь понимаете, что я не могу принять эти условия.
— Тогда завтра утром мы встретимся на поле боя. У вас есть несколько часов на то, чтобы подумать. К полуночи я ожидаю получить ответ.
…
Сир Мортон Уэйнвуд хорошо помнил, каких политических усилий стоило получение Гарольдом Хардингом его текущего положения главы войска. Несмотря на вполне конкретное желание Петира Бейлиша и Лизы Аррен, согласных отдать бразды руководства молодому рыцарю было не так уж и много. Помимо этого Мортону пришлось приложить немало усилий для того, чтобы дать Хардингу возможность не только не угробить войско, но и начать набирать политический вес.
Молодой рыцарь имел не так много опыта, если дело касалось настоящей войны, и первое время даже прислушивался к советчику, однако с каждым днём ветер в голове, свойственная молодым горделивость и дворянское высокомерие всё больше били маршалу в голову.
Вот и сейчас, он на повышенных тонах объяснял Лину Корбрею, что не согласится на «почетное отступление», предложенное Роббом Старком. Судя по красному лицу Гарольда и раздражённому виду Корбрея, спорили они не менее получаса и ни одна из сторон уступать в этом самом споре не желала. Корбрею пришлось уйти ни с чем, пригрозив вернуться с лордами.
— Упрямый дурак, — вздохнул Хардинг, усаживаясь за стол.
— Уверен, он думает о тебе то же самое, — сказал Мортон.
— По крайней мере, я не малодушный трус, заботящийся исключительно о собственной шкуре. Долина стоит на кону, — попытался оправдать свое решение Хардинг, хотя бы в глазах самого себя.
— Вот только от твоих решений зависят тысячи жизней, а не одна твоя.
— Знаю, — фыркнул рыцарь.
— Всё-то он знает, — проворчал Мортон. — Не напомнишь мне, какой замок верных королеве Лизе домов ближе всего к нам?
— Железная Дубрава, — не раздумывая ответил Хардинг. — Наш дом.
— Вот именно, и чтобы дойти до Гнезда, нужно этот замок взять. Как долго моя леди-мать сможет держать оборону, если все наши люди полягут здесь?
— Они поклялись защищать Долину! И они это делают!
— Но они тебе не принадлежат. Если Уэйнвуды потеряют своих людей, то наш дом может не пережить эту войну. Нужно спасти людей, Гарри. Столько, сколько можно.
— Я не могу сдаться старковскому щенку. Не могу принять его условия.
— Я знаю, — улыбнулся Мортон. — Я и не прошу тебя это делать.
Покидая Орлиное Гнездо, Хардинг вел за собой восемь тысяч мечей. За три дня боев способных держать оружие бойцов в его войске осталось чуть больше пяти с половиной тысяч. Потери в результате ранений разной степени тяжести, усталости и «ночных происшествий» сказались на войске сильнее, чем потери погибшими в боях.
Разведчики доложили, что часть северян готовилась к завтрашней атаке, другая напротив начала праздновать победу ещё посреди дня. Они пили, горланили песни и уже делили не заслуженные трофеи. Щенок Старка настолько обнаглел, что за ненадобностью увёл из лагеря всю легкую и часть тяжелой кавалерии. Со слов разведки, в сторону Чаячьего Города.
Наглый юнец ждёт, что Хардинг сдастся, надеется на свой первый военный триумф и легкую победу, но нет — Гарольд его разочарует. Нельзя оставаться здесь, нельзя прорываться с боем, нельзя оставлять врагу знамена, трофеи и скорпионы. Зато можно воспользоваться вражеской слабостью.
Враг наивен. Он думает, что воины Долины не умеют хитрить и воевать «бесчестно». За несколько часов нельзя снять лагерь со стоянки, и погрузить всех раненых и обоз на телеги. Это невозможно физически, зато тайно начать готовить армию к ночному переходу вполне возможно.
Все способные сражаться воины, будь то рыцари, всадники или обыкновенные солдаты, оседлали всех оставшихся лошадей, даже вьючных. Если северянам так нужен обоз, то пусть хоть подавятся тем, что от него останется. Когда эти дикари войдут в лагерь, Хардинг с Корбреем и сохраненными людьми будут уже далеко.
Под покровом темноты большая часть сыновей Долины покинула свой импровизированный форт. Верные люди, оставшиеся в лагере, подожгут всё ценное, как только северяне пойдут в атаку. Им не достанется ничего: ни обоза, ни скорпионов, ни лошадей.
По совету Корбрея войско построилось в огромный конный четырёхугольник, пустой внутри. Эта формация позволяла каждой стороне войска быть готовой к кавалерийской атаке. Однако этого даже не потребовалось. Быть может, Семеро сегодня были на стороне Арренов, быть может, северяне слишком сильно напились и утратили бдительность. Пройти через окружение незамеченными оказалось слишком легко, но сворачивать назад было уже слишком поздно.
«Очевидная ловушка. Щенок играет чересчур грубо» — с этой мыслью Хардинг свернул с тракта и двинулся на запад вдоль реки. Скорее всего, на мосту засада, но это неважно, ведь выше по реке есть брод. К утру рыцарям Долины удалось пройти почти двенадцать километров и лишь с наступлением рассвета Хардинг поймал себя на мысли, что ни один из разведчиков так и не вернулся из тыла.
С первыми лучами солнца в тыл долинникам ударили лёгкие всадники, которые, как выяснилось позже, всю ночь неустанно шли следом. Град стрел, сопровождаемый грохотом копыт, звуком боевых рогов и выкриками девизов обрушился на долинников, которые и без того содрогались от каждого шороха в течение всей ночи.
В панике заржали кони, побросали свое оружие и бросились наутёк солдаты арьергарда. Дикий крик, лязг оружия и бульканье крови разорвали рассветную тишину. Северяне обнаглели настолько, что даже не отхлынули в стороны для перегрупировки и нового залпа, а, обнажив мечи, бросились в атаку, начав рубить вопящих в панике долинников. Кровь людей и коней окропила зелёную траву, уже много лет не помнящую на себе ничего кроме росы.
— Сукины дети! — выругался, разочарованный малодушием собственных солдат, Хардинг.
— Нужно бежать! — крикнул сир Мортон.
— И доложить этому ублюдку Бейлишу, что я потерял войско?! Я лучше лично отрежу себе член, чем ещё раз увижу его ехидную рожу! — крикнул Гарольд. — Трубите контратаку! Все за мной!
Хардинг вскинул копьё к небу, ударил по крупу коня и с криком «Высоки как честь!» лично возглавил атаку, а вслед за ним ринулись и его тяжёлые рыцари. Поднялись ввысь десятки знамен, блеснули наконечниками на свету опущенные копья, с диким грохотом в легких северных всадников вклинилась кавалерия Долины.
Легкие всадники были защищены по большей части кольчугами, но даже так далеко не у каждого из них был полный хауберк. У них были относительно небольшие щиты и почти все уже успели сломать древка копий в схватке — не ровня тяжёлым всадникам. Увлекшиеся кровавой резней северяне, ведь боем происходящее с арьергардом назвать нельзя было никак, казалось, совершенно забыли, что битва ещё не выиграна и их могут атаковать в ответ.
Северяне и легкие всадники Ройсов понесли тяжёлые потери, потеряв первые ряды всего за несколько секунд почти полностью. Гарольд и не думал ослаблять напор. Отбросив обломанное копье, он обнажил меч и продолжил атаку. Его примеру последовали и остальные. Кистени и топоры, мечи и булавы несли смерть в ряды лоялистов короны, которых долинники за последние две ночи успели люто возненавидеть. Пришло время взять своё, кровью налились глаза долинников, запылали жаждой мести их сердца.
Валирийский клинок Лина Корбрея пел свою смертельную песнь, отправляя к Неведомому противника за противником, соратники отставали от него не сильно. Рыцари Долины получили возможность показать себя во всей красе и не были намерены её упускать. С минимальными потерями они шли вперед, пока офицеры позади спешно приводили строй в порядок. Попытки отпора северян не имели никакого эффекта.
Хардинг прорвался вглубь, убивая всех на своем пути. Сейчас ему не было дела до происходящих за его спиной кровавых картин. Молодой, сброшенный с коня рыцарь Долины, юнец, которому от силы было лет шестнадцать, сидит на ногах поверженного северянина и с полными безумия глазами вонзает кинжал в уже мёртвое тело, с каждым ударом издавая новый и новый смешок.
Двое ополченцев смеются и мочатся на лишившегося обеих рук, но ещё живого всадника Ройсов, который при всём желании не может им помешать, а трое рыцарей отчаянно спорят, сколько ударов копьём может пережить один человек и спешат проверить на практике, кто из них прав.
Основные силы северян успели перегруппироваться и отступить. В их немногочисленных преследователей тут же полетели стрелы, отбивая у рыцарей Долины всякое желание продолжать его. Повторения первого дня им не хотелось.
— Вы же не животные! — злобно прошипел Хардинг, проезжая мимо упивающихся кровью подчиненных.
— Но, милорд, они… — сказал было кто-то из ополченцев.
— Заслужили это? Чем тогда вы лучше северных дикарей и горцев?
Ответить растерянному ополченцу не позволил звук боевого рога северян. Вдали показались знамена с серым лютоволком на белом поле. Робб Старк лично возглавил основные силы. Аррены разбили лишь заигравшийся авангард, возомнивший себя неуязвимым. Следующими они столкнутся с тяжёлой кавалерией.
— Быстро на лошадей, псы! Ещё ничего не кончено.
Лин Корбрей и Хардинг ожидали "генеральное" сражение, славную битву, но её не последовало ни в следующий час, ни под вечер. Колонна всадников могла двигаться только вперед, к броду, позади были северяне, Ройсы и Редфорты. Оставалось только бежать вперёд.
Каждые пару часов арьергард нагоняли легкие всадники противника, давали несколько залпов и уходили к своим. Хорошо потрепанные сильным отпором Хардинга, они уже не несли столь высокой угрозы, как раньше, но всё ещё жалили больно. Старк вёл своих людей по следу, он не давал прямого боя, но и не позволял врагу оторваться далеко. Его не замедляли ни мелкие отчаянные засады, организованные оставшимися без лошадей долинниками, ни сдававшиеся в плен рыцари, утверждающие, что у них есть важная информация, и требовавшие личной аудиенции с лидером армии.
Ближе к полуночи Хардинг в первый раз за день смог вздохнуть спокойно. Он, несмотря на усталость, отчаяние и потери, таки довел своих людей до брода, оставалось лишь перейти реку. Лоялисты короны не настолько наглые и самоуверенные, чтобы преследовать его и на том берегу. Да и Железная Дубрава в дне-двух пути.
Остатки войска спешно начали переходить реку. Хардинг с Корбреем остались в тылу, ожидая от северян очередной подлянки. Прошла минута, вторая, третья, но её не следовало. Рыцари Долины уже было поверили, что всё в порядке и проблемы закончились, однако это было не так.
Крик, паника и свист стрел в очередной за день раз разорвали тишину. Из-за деревьев, камней, кустарников полился на переходящих реку град стрел и арбалетных болтов. Стреляли что с левого берега, что с правого.
Люди Амберов, потратившие последние два дня на подготовку засады, наконец могли насладиться сражением, а вместе с ними и Рыцари Белой Гавани вместе с изголодавшимися по битвам тяжёлыми кавалеристами Ройсов. Робб Старк ударил основными силами. И начался бой, в котором вода смешалась с кровью.
Марширующие на войну или едущие в патруль солдаты почти всегда были прекрасным зрелищем. Ровные ряды марширующей пехоты с поднятыми к небу копьями, большими щитами на спине и топорами на поясе внушали не меньше, чем гораздо более малочисленные кавалеристы. Блеск вычищенного оружия, узоры на щитах и знамёнах, геральдика дворянских домов на броне — за этим можно было наблюдать почти бесконечно. Вот только вид поверженного войска почти всегда был печальным.
— Жалкое зрелище, — дал свой комментарий увиденному лорд Джорах.
Уставшие, раненые и униженные солдаты, с ног до головы измазанные в грязи, крови, пыли и чем-то похуже, редко могли шагать в колонне. Оружие у пленных изымалось, доспехи и ценности, очевидно, тоже. Трофеи — неотъемлемая часть каждой войны, однако сильнее всего многих солдат беспокоила отнятая воинская гордость. Пленные долинники, измотанные защитой лагеря, ночным переходом и кровопролитным боем, всё равно пытались держать строй и идти в колоне. Этого северяне отнять у них не могли.
— Вы так думаете? — спросил у него Робб Старк.
Двое мужчин наблюдали, как кавалеристы сопровождают захваченных пленных обратно на восток. Места в темницах Рунстоуна, Редфорта и Серой Лощины вполне хватит на всех.
— Это третья война на моём веку, милорд, и, скорее всего, не последняя. Мало что внушает солдату больший страх, чем лобовая атака тяжёлой кавалерии противника. Заставить себя убивать этих богов войны легче, чем смотреть, как они превращаются в это.
— Каждый из них отправился на войну, ища что-то. Кто подвиг, кто боевую славу и трофеи.
— Другие отправились воевать по зову долга, милорд.
— Вы позвали меня поговорить о долге, лорд Джорах?
— О верности, милорд.
— Можете начинать, — Мормонт криво усмехнулся.
— Как вы знаете, дом Мормонт обязан Старкам почти всем, что имеет. Остров, титулы, положение — всё это нам даровал Родрик Старк.
— А в ответ дом Мормонт вошёл в число наиболее верных и важных знаменосцев Старков.
— Истинно так. Эту верность привил мне отец и я сделал всё, чтобы привить её вашему брату и моей кузине. Однако за пять сотен лет Старки могли забыть, что верность тверда, пока она обоюдна.
— У меня есть повод сомневаться в вашей верности, лорд Джорах?
— Нет. Дом Мормонт привел людей на эту войну, как на все другие, моя тётя назвала дочь в честь леди Лианны, а кузина — первенца в честь короля Родрика. Но в ответ вы послали Дейси и лорда Джона в самое пекло.
— Многие из лордов готовы вцепиться друг другу в глотки, чтобы возглавить авангард. Трудно найти право почетнее, чем первым пролить кровь противника.
— Верно, милорд. Ваш брат достоин этой чести, но отправлять его в бой после бессонной ночи, проведённой в вылазке… Вы очень плохи в интригах, милорд.
— Ваши обвинения… — зашипел Старк.
— Поверьте, не только Мормонты заметили неладное между вами, — перебил его Джорах. — В преддверии истинной войны Северу удалось забыть о старых обидах. Он един и силен, как никогда раньше: Болтоны верны, с помощью Лиры с ними можно договориться, Рисвеллы и Дастины отважно проливают кровь за дом Старк, Север примирился с одичалыми и пустил их за Стену. Я не знаю, что вами движет, милорд, обиды, подозрения или обыкновенная зависть, но знаю, что вы рискуете разрушить все достижения вашего отца и брата.
Глава 56
Арья Старк часто представляла себе войну, равно как и многие дети. В их неокрепших умах война — прекрасная возможность заполучить желаемое, начиная от вещей возвышенных, будь то подвиг, боевая слава, свобода или радужное будущее и заканчивая более приземлёнными: банальное солдатское содержание или трофеи с известностью.
Что может быть проще молниеносного победоносного шествия бравых солдат родного королевства, сражающихся за всё хорошее против всего плохого? Благородные воины в сияющих доспехах, словно только что закончившие маршировать на параде, бросятся в бой против превосходящих числом орд врагов и непременно победят, закончив войну одним решающим ударом, а дальше звон фанфар, бардовские песни и триумфальное возвращение домой к семьям.
Грёзы о прекрасной войне не учитывали довольно много различных факторов, зачастую хорошо знакомых любому ветерану или простому человеку, косвенно или напрямую с этой войной связанных. Сожженные и разоренные города и деревни, сотни вдов и сирот, лишившихся кормильцев, голод, смерти, изнасилования, болезни, разруха, никому не нужные по окончанию боев калеки, жизни которых можно считать оконченными.
Последних Арья Старк увидела воочию и неоднократно. Кассандра Старк навещала раненых солдат в лагере, а ее немногочисленные фрейлины следовали за ней, среди них была и Арья. Юнцы, жаждущие славы и бахвалившиеся боевыми навыками, зачастую рыдали, как малые дети, и звали матерей, когда молчаливые сестры и дочери Мары отнимали им руки и ноги или прижигали раны. Участь тех, кому не могли помочь лекарства и припарки, была весьма незавидна, и эти картины произвели на Арью неизгладимое впечатление. Ей стало стыдно перед старшим братом, да и рваться в самую гущу схватки с рапирой наперевес, зная, чем все может закончиться, уже хотелось не так сильно.
Девочке еще не довелось увидеть, что война делает с простым людом, все же войско северян большую часть сухопутной кампании находилось на землях дома Ройс. С селянами расплачивались за еду, не забирали мужчин в ополчение насильно (незачем, Ройсы уже рекрутировали всех, кого можно было) и передавали жалобы крестьян благородным. Хотя, пьяные драки и изнасилования все равно случались, без них не обходится ни одна война.
Война, это так восхваляемое в сказках и песнях занятие, оказалась делом довольно скучным, как минимум для благородной леди. Ждать вести с полей, сидя в замке или шатре в компании «подруг», каждый раз опасаясь за судьбу родных и близких, — не то, что ожидала от настоящей войны юная Старк. Благо, иногда Эдрик Дейн, как и подобает галантному кавалеру, спасал свою нареченную от скуки.
Арья Старк часто представляла себе войну, но Арья Старк не представляла, что такое война.
Серые Воды, лагерь северян
— Лорд Дейн, мы можем поговорить?
До запланированного снятия лагеря с места и похода на Чаячий город оставалось чуть больше двух дней. Другой возможности поговорить с братом мужа для леди Кассандры могло и не представиться, ее вместе с фрейлинами и золовкой оставят дожидаться победы над Графтонами в ближайшем замке.
— Конечно, леди Старк. Прошу, проходите, — Джон жестом пригласил девушку в свой шатер.
Убранство шатра Кошмарного Волка совершенно не интересовало леди Старк, оно в принципе не могло разительно отличаться от сотен шатров других лордов и рыцарей, а значит и уделять внимание изучению его деталей явно не стоит. Единственное, что смогло привлечь внимание девушки — вид двух одевающихся полуобнаженных северных воительниц, не стесняющихся не только своего «мужа», но и его гостьи.
Леди Кассандра сама не заметила, как что-то недоброе промелькнуло в ее серых глазах в момент, когда она отвела взгляд от девушек и перевела его на Дейна. Это что-то не ушло от взгляда Джона. Мормонты даже на текущем пике своей силы не были ровней Ройсам в плане могущества, да и насчитывали всего несколько сот лет истории. Что уж говорить о «доме Уайтлинг» с его единственным представителем, которому, в придачу, всего пара месяцев от роду.
Ни роду, ни имени, но этих девиц северные солдаты с лордами любят и уважают гораздо сильнее супруги своего будущего правителя, несмотря на ее старания заработать их симпатии всеми возможными способами.
— Не осуждай меня, сестра, — неожиданно промолвил Джон. — Любовь имеет много проявлений. Какими бы извращенными они тебе ни казались.
Но в глазах Кассандры не было ни осуждения, ни надменной брезгливости, привычной для аристократов, смотрящих на более низких по статусу. Всего лишь что-то среднее между завистью и детской ревностью.
— «Сестра»? Акцентируете внимания на кровной и родственной связи, чтобы облегчить налаживание дружеского взаимоотношения, лорд Дейн?
— Вроде того.
— Слишком грубо, «брат», — улыбнулась Кассандра.
— С Уэймаром сработало, — пожал плечами Джон. — Так зачем ты здесь?
— Формально, чтобы напомнить об очередном военном совете.
— А на самом деле?
— Узнать твое мнение касательно дальнейшей судьбы Хардинга.
— Голову с плеч и дело с концом, — даже не раздумывая ответил Дейн.
— Не сильно благородно.
— Эта война скоро закончится, а когда это произойдет, лордам будет плевать на то, что мы отказали леди Уэйнвуд в выкупе.
Со смертью Гарольда Хардинга исчезнет последний претендент на Орлиное Гнездо и Долину, который может называться Арреном, кровно связанным с главной ветвью этого Великого дома, пусть и с некоторой натяжкой. Арренов из Чаячьего Города никто возвышать явно не будет, а значит лордам Долины придется выбрать себе нового Хранителя. Отсутствие такого «конкурента» в грядущем соперничестве Ройсам только на руку, нужно лишь убить мальчишку и выиграть войну.
— Мой отец придерживается такого же мнения. Вместе с вами…
— Это не имеет никакого значения, — перебил ее Джон. — Решение принимает мой брат.
— Тогда нужно всего лишь убедить его забыть о благородстве хотя бы на пару часов.
— Попробуйте, — улыбнулся ей Дейн.
— Попробую, будьте уверены. И раз вы уже упомянули Уэймара…
— Да?
— Мой отец очень хотел с вами поговорить.
…
— Что это!? — возмущенно вопрошал Кошмарного Волка Бронзовый Джон, размахивая небольшим свитком.
Владыка Рунстоуна, к большому удивлению Джона, в этот момент явно был настроен к родственнику недоброжелательно, если и вовсе не враждебно. Какая-то явственная неприязнь словно висела в воздухе, а от былого приветливого отношения не осталось и следа.
— Письмо, — невозмутимо ответ Дейн.
— Знаешь, что там написано?
— Не имею и малейшего понятия.
— А ты прочти!
Ройс передал «племяннику» изрядно потрепанный свиток, после чего серые глаза бывшего бастарда спешно забегали по строчкам. Говорят, краткость — сестра таланта, кто бы ни был автором написанного, нужно отдать ему должное. На небольшом клочке пергамента этот человек мастерски и во всей красе описал всю глубину «аморального поведения» сира Уэймара Ройса, силу его падения и степень позора, что в результате легла на дом его благородного отца.
— Не вижу никакой проблемы, — отмахнулся Дейн.
— Мой сын спит со шлюхой! Да не просто спит, а живет с ней, словно она его жена, да не обычной шлюхой, а иноземкой! И все это с твоего попустительства!
— Было бы лучше, если бы он мерз на Стене и бегал к шлюхам в кротовый городок?
— Это совершенно другое.
— Разве? — изогнул бровь Джон. — По мне, разница лишь в месте.
— Так он ничем не лучше…
— Меня, — догадался Дейн. — И, скажем, принца Оберина? — Ройс промолчал.
— Отправляя к тебе сына, я полагал, что ты проявишь заботу о родственнике.
— А я и проявил. Только поэтому Алаяйа все еще его «дама сердца», а не жена, — ответил ему Дейн, но, судя по виду, старый вояка решил остаться при своем мнении.
— Теперь я задаюсь вопросом: «Правильно ли я поступил, отправляя к тебе Уэмара?».
— А я другим.
— Каким же?
— «Кто же отправил вам это письмо?».
…
Если немного подумать, можно было легко понять, что новости о сыне — не что иное как попытка внести разлад в ряды лоялистов короны. И выгодной такая ситуация могла быть лишь одному человеку. Кошмарный Волк это понимал, равно как Бронзовый Джон, зарождавшийся конфликт пошел на спад, но осадок все равно остался.
В серых глазах лорда Рунстоуна не было былой теплоты по отношению к бывшему бастарду, ей на смену пришла холодность и подчеркнутая вежливость. Словно все усилия Дейна по завоеванию расположения дворян Долины разом пошли крахом. Слухи из Рва Кейлин быстро разошлись по лагерю, и было это явно не к добру.
На военном совете Джон не смог убедить брата в необходимости казни Хардинга, как, собственно, и Джон Ройс. Их былая переговорная сплоченность словно дала трещину в этот день, а Робб упрямо стоял на своем, все повторяя: «Отец учил нас не этому, Джон».
Старку хватило кровопролития, а впереди еще был штурм Чаячьего Города. Хардинг лишь следовал зову долга и клятв, рубить ему голову можно лишь после суда, а к счастью для себя, он не совершал преступлений.
Сир Саймонд Темплтон покинул Девять Звезд с тысячей мечей. Путь к Серой Лощине для такого скромного войска занимал чуть более суток, но рыцарь со своими подкреплениями все равно опаздывал на войну. Лиза Аррен приказала усилить войско, собрав с окрестных деревень ополчение, четыре сотни человек минимум, и прибыть туда вместе с ними. Так что следующие два дня войску пришлось кружить по окрестным деревням в поисках людей, которые хотя бы знают, что такое копье и как его держать.
Пополненное теми, кто, по мнению сира Саймонда, не стоил затраченного на себя времени, войско, наконец, двинулось на северо-восток. Не приученные к многочасовым переходам, маршу и строю, крестьяне, по мнению королевы, должны были сыграть немаловажную роль в грядущей битве, а на деле лишь замедляли тех, кто мог зваться воинами.
Лишь на четвертый день пути на горизонте показался правый берег реки и каменный мост. Глава дома Темплтон мысленно поморщился. Он был слишком стар для того, чтобы его отчитывали за опоздание на войну, тем более если командующий — зеленый мальчишка, пусть и рыцарь. Хотя, приказ королевы стоит всяко выше, так что рот Хардингу, в случае чего, можно будет и заткнуть.
На мосту не оказалось ни часовых, ни посланника от ожидавшего подкреплений новоявленного маршала. Лишь одинокий мечник с оружием наголо стоял прямо посреди дороги на противоположном берегу реки. Чуть поодаль от воина было воткнутое в землю, развевающееся на ветру тёмно-синее знамя с изображением лютоволка и копьеносицы.
Совсем скоро рядом с мечником показался и белый лютоволк. Зверь словно вышел из ниоткуда и ткнул в хозяина мордой, обратив его внимание на незваных гостей. Мечник поудобнее перехватил меч и двинулся к мосту, перегородив долинникам дорогу.
Войско почти в полторы тысячи человек замерло на месте, так и не ступив на мост. Две сотни кавалеристов, сотня стрелков, семьсот обученных солдат и четыре сотни голозадых ополченцев, никто из них так и не решился ступить дальше хоть на шаг.
Одинокий мечник их пугал. Не своей репутацией, ни жутким прозвищем, ни славой матерого воина и известного дуэлянта, ни даже слухами о колдовском даре. Чуть ли не до дрожи в костях людей пугала его уверенность в собственной победе в случае, если придется сразиться один на тысячу.
Умудренные жизненным опытом голубые глаза сира Саймонда внимательно наблюдали за наглецом. Казалось, рыцарь был единственным, кто не боялся северянина. Эта наглая выходка вызвала интерес, но не страх. Рыцари так и замерли на месте, не отводя друг от друга взгляда. «Сразу за мостом перелесок и низина, неплохое место для засады, несколько сот лучников, пять десятков кавалеристов… но как туда добежит сам мальчишка?» — размышлял про себя Темплтон. Одна минута, вторая, третья, и вот выбритое лицо Саймонда исказилось в недовольной гримасе. Мужчина развернул коня и оглядел своих офицеров.
— Развернуть войско, идем к Железной Дубраве! — приказал он.
— Но сир, он там всего один, если мы… — попытался возразить кто-то из офицеров.
— Это не важно, — перебил его Саймонд. — Если северянин там, то это может значить только одно.
— Что, сир?
— Что этот кретин Хардинг проебал восьмитысячное войско, — теперь испугался и Темплтон, но совершенно по другой причине.
Колонна медленно развернулась, к мосту спешно подошли несколько десятков тяжелых пехотинцев и, ощетинившись копьями да алебардами, выстроились в стену щитов, ожидая возможной подлянки от колдуна, но Кошмарному Волку не было до них дела, пока они не пытались перейти мост.
Спустя пятнадцать минут, избежавшие схватки солдаты двинулись в путь и вздохнули чуть спокойней. Встреча с колдуном откладывалась на неопределенное время.
— Мы с тобой еще повоюем, лорд Дейн, — бросил напоследок сир Саймонд.
…
За свою относительно короткую жизнь Эдрик Дейн видел множество чудес. Дорниец видел, как на дуэли погиб самый большой страх его детских лет, а меч дяди вернулся в семью, видел великанов, ледяных пауков, детей леса, Иных, орды живых мертвецов, огненных духов, демоническую лошадь, магию, легендарные мечи не из валирийской стали и много чего прочего. Но то, как полуторатысячное войско отступило в страхе перед всего одним воином, он видел впервые.
— Ты… ты знал, что они отступят? — полувосторженно спросил у кузена Эдрик, глядя, как вражеская колонна скрывается за горизонтом.
— Я знал, что с людьми может сделать страх, — ушел от прямого ответа Джон.
— Слишком много общаться с лордом Тайвином вредно, — пошутил Эдрик, Джон улыбнулся.
— Страх работает далеко не так просто, как ты думаешь. Поставь солдат спиной к обрыву и заставь сражаться против превосходящего противника и они предпочтут смерть в бою бегству.
— Загони крысу в угол и та бросится на тебя, вместо того, чтобы убегать? — уточнил оруженосец.
— Что-то вроде того. Страх работает когда есть альтернативный путь к спасению, пусть даже эфемерный, но он легко обращается в отвагу или первобытную ярость. Все боятся лорда Тайвина, помнят о том, что он сделал со своими врагами. Даже Мартеллы боятся, оттого и не сильно спешат со своей местью, ведь им есть что терять и Старый Лев знает об этом.
— Хочешь сказать, что он неуязвим?
— Нет, хочу сказать, что власть страха не идеальна.
— Любовь и уважение сильнее страха, — уверенно заявил Эдрик.
— Моего отца любят и уважают северные лорды, каждый из них откликнется на его зов, каждый из них будет рад отомстить за него. Однако любовь и теплое отношение к подданным часто воспринимается как слабость. С годами уважение забывается, вассалы наглеют, зная, что им не будут рубить головы за малейшую провинность, и начинают плести интриги. Болтоны не дадут соврать. Но и страх работает лишь до тех пор, пока людям есть что терять и тот же лорд Тайвин с такими не сталкивался до сих пор. Хорошо подумай, как и чем будешь пользоваться ты, Эдрик. Любовью или страхом.
Джон замолчал, решив оставить оруженосца наедине со своими мыслями. Хороший пример оптимального решения был совсем рядом: синие плащи. Они хотели быть на хорошем счету у Джона Дейна, ведь платили им щедро, их хорошо тренировали, экипировали и лечили, будущее их семей обещали защитить, так и солдаты изо всех сил старались выполнять свои обязанности. В то же время люди знали, что стоит снасильничать сельскую девку, сбежать с поля боя или дезертировать, и Кошмарный Волк лично повесит любого из них на ближайшем суку.
Джон Дейн не сказал кузену, что можно использовать только что-то одно, к обратному выводу Эдрик Дейн должен прийти сам.
Чаячий город, Долина Аррен
Будучи самым крупным из городов Долины Аррен, Чаячий по праву входил в пятерку самых густонаселенных городов материка. Он превосходил Белую Гавань в населении, богатстве, укрепленности и торговом влиянии ровно в той же степени, в которой уступал по этим пунктам Староместу или Королевской Гавани.
Город был одним из ключей к власти над всей Долиной. С приходом Зимы, когда перевалы засыпало снегом, а большая часть горных троп и дорог становились непроходимыми, порт города становился основным связующим звеном между Долиной и остальными королевствами, пусть и не единственным. Удержать Долину, не контролируя Чаячий город, вполне возможно, но лишь до ближайшей Зимы, а она, как все время повторяли Старки, была близко.
Лиза Аррен знала об этом, знал и Петир Бейлиш. Именно с Чаячьего города началась его служба короне и государству. Протекция подруги детства обеспечила Пересмешнику пост на таможне. За рекордно короткое время Петир многократно увеличил ее доходы и обзавелся влиятельными друзьями. Золото просто рекой текло в городскую казну, а также карманы Графтонов, Арренов и самого Бейлиша. С годами это стало отличным поводом для назначения Бейлиша на пост Мастера над монетой.
В столице «выскочка с Перстов» получил больше возможностей к обогащению, поиску новых влиятельных друзей и собственному возвышению. Однако, как высоко бы Пересмешник ни залетал, он всегда помнил о том, где все начиналось. Графтоны и Аррены продолжали получать дорогие подарки и бесценные услуги. Они так привыкли к текущему положению вещей, что ни за что бы не допустили потерю столь хорошего друга. В их «верности» Петир не сомневался. Они не предадут старого друга, по крайней мере, до тех пор, пока у того есть деньги. «Жалость забыта!» — с этими словами на устах защищали свои озера болотники. Графтонам же было впору говорить о забытой чести.
…
Стоя на крепостной стене лорд Герольд Графтон наблюдал, как вместе с рассветом на горизонте появляется войско северян, а вместе с дикарями к городским стенам подступали и лорды, сохранившие верность короне или же вовремя перешедшие на ее сторону. Это уже не так важно. Еле заметным жестом мужчина дал знак закованному в броню всаднику, тот кивнул и двинулся в сторону ворот.
Тем временем ровными рядами выстраивались перед городом пехотинцы и стрелки противника, чуть в стороне от них, ближе к тракту, к битве готовились тяжелые кавалеристы. Шутка ли, но пока ворота остаются закрыты, от богов войны нет почти никакого толка. В захвате города обыкновенный осадный инженер будет полезнее десятка кавалеристов, о чем не позволяли забыть ни лестницы, ни осадные щиты, для чего-то побольше времени не было.
Однако, судя по состоянию северной части города, этого было вполне достаточно. Ров углубили далеко не везде, укрепить стены и возвести дополнительные башни успели только со стороны порта, не ожидая атаки с суши. В преддверии схватки замерли как городские защитники, так и сами атакующие.
Робб Старк отдавал последние указания лордам, солдаты проверяли броню и оружие, простолюдины из обоза выносили лестницы и щиты, а дочери Мары благословляли бойцов перед приступом. Сигнальный рог из-за городских стен услышали далеко не сразу, но вот заметить, как опустился мост, а за ним открылись и главные ворота, было гораздо проще.
— Кто это? — спросил Робб Старк, вглядываясь в силуэт всадника, державшего в руке копье с закрепленным на нем знаменем.
Длинный меч, дорогие идеально подогнанные латы, шлем с забралом, всадник смотрелся, по меньшей мере, угрожающе. Горящая жёлтая башня в чёрном клине на огненно-красном поле украшала знамя, щит и конскую попону.
— Полагаю, это один из сыновей лорда Графтона, — ответил Бронзовый Джон. — Лорд Герольд, насколько я помню, не такой высокий.
— Я имел в виду не личность, — уточнил Старк.
Тем временем всадник подъехал к войску еще ближе. Слишком далеко, чтобы ему могли навредить стрелки, но достаточно близко, чтобы враг отчётливо видел все его действия. Рыцарь медленно поднял забрало шлема и подул в боевой рог, бросая очевидный вызов.
— Защитник города, — уверенно констатировал Ройс.
Дейну захотелось лишь закатить глаза на очередное проявление свойственного долинникам «благородства». Сам защитник, не теряя времени, достал из седельной сумки волчью шкуру и демонстративно бросил в грязь. Сомнений в том, с кем он хочет драться, не осталось ни у кого.
В век героев исход целой битвы, а то и войны, не раз решался дуэлью двух чемпионов, однако дуэлей было значительно меньше, чем брошенных вызовов. Не каждый благородный лорд захочет рисковать жизнью, и его противник зачастую знает об этом. Отказ соперника от поединка можно констатировать как трусость и вдохновить этим своих людей, равно как и победой над ним, которую воочию узрят обе армии, а вот исполнять «обязательства» при поражении проигравшую сторону никто не заставит и перевес в силах при этом иметь совершенно не обязательно. Робб Старк покрепче перехватил поводья и хотел было двинуться вперед.
— Пошли другого, — сказал брату Дейн. Лицо рыцаря оставалось спокойным, но драконья душа просто ревела об опасности исходящей по отношении к его брату.
— Кого? — изогнул бровь Старк.
— Кого угодно. Меня, Грейджоя, Амбера, Болтона, Рыцаря Полумесяца, неважно.
— Вызов бросили дому Старк, — не без доли юношеской упертости заявил Робб. — А все они не его часть. И ты тоже.
— Все они не командуют многотысячным войском, — ответил ему Дейн. — И я тоже.
— Избавь меня от своей опеки, — отмахнулся Робб и расстегнул застежки плаща. — Мой шлем! — Крикнул Робб оруженосцу, бросив на брата недовольный взгляд. Лорды Долины были с ним солидарны. Негоже способному постоять за себя лорду выставлять защитника.
— Чертов идиот, — прошипел Джон. — Эдрик.
— Да?
— Принеси мое копье.
Джону не нравилось проснувшееся в ближайших соратниках интригана и взяточника благородство, не нравился демонстративно брошенный Роббу вызов, не нравился наметившийся разлад между северянами и лордами Долины. Но конкретно сейчас больше всего ему не нравились турнирные доспехи Графтона.
Затихло войско северян, затихли и защитники города. Перестали вести обсуждения лорды, перестали переругиваться солдаты, даже боевых рогов слышно не было. Все внимание устремилось к двум всадникам, которым предстоит решить исход битвы за город.
Нервный молодой долинник, оруженосец Робба, приставленный к нему Бронзовым Джоном, принес своему господину шлем и копье с иссиня-черным наконечником. Юнец чувствовал себя неуверенно и постоянно оглядывался.
— Оно тяжелое, но крепкое, — молвил оруженосец, передавая Роббу копье. — Бейте прямо в цель, и будьте уверены, оно не сломается. — Произнеся эти слова, мальчик в очередной раз оглянулся.
Робб Старк так и не обратил внимание на то, как брат кивнул его оруженосцу. Он не сводил взгляд переполненных уверенностью голубых глаз со своего противника. Почти синхронно отсалютовав копьями, опустили забрала шлемов всадники, и понеслись навстречу кто славной победе, а кто скорой кончине.
Даже самый отважный из рыцарей боится смерти, но продолжает идти вперед. Боялся смерти и Робб Старк. Однако зависть и злость по отношению к всесильному брату пересилила страх. Сегодня он докажет, что он тоже достойный сын Эддарда Старка. Никто больше не посмеет усомниться в этом, никто не посмеет подумать, что Робб не сын Эддарда Старка. Сегодня он возьмет город ценой всего одной жизни. Перед глазами пробегали картины славных и стремительных побед. Одичалые в лесах около Последнего Очага, сестринцы на своих островах, Гарольд Хардинг под Серыми водами.
Стремительное приближение, цокот копыт, следующее по пятам облако пыли. Последним, что увидел Робб Старк перед столкновением, были большие серые глаза. Не «ненавистного» брата, нет. Это были серые глаза леди Кассандры. Почему он подумал о ней? По правде, он и сам этого не знал.
Копье долинника скользнуло о кавалерийский тарч, повредив железную кромку. Левая рука северянина болезненно заныла, но боль в правой отдавалась значительно сильнее. Рука Робба задрожала, после чего последовал сильный импульс и удар о что-то твердое.
Старк выронил копье, упав с лошади и покатился по земле. Левая рука была сломана, а верный конь ускакал далеко вперед. Робб медленно оглянулся, за облаком пыли было плохо видно, но его соперник явно остался в седле. Еще минута, максимум две и все будет кончено. С городских стен послышались крики, со стороны войска тоже, но они не интересовали Робба.
Болью отдавала рука, голова и ребра. «Джон был прав» — нехотя признался самому себе Старк, сплевывая кровь и обнажил меч. Без копья он ничего не сделает всаднику, остается только умереть, как подобает благородному лорду. Но Графтон едет нарочито медленно, даже не спешит разворачиваться, явно смакуя свою победу.
— Прости меня, брат. Прости за все, — шепчет последние слова Робб.
Наконец, пыль медленно оседает, и Робб видит лица своих людей, все они радостные. Старк вслушивается в их крики и понимает, что они триумфальные. Конь в красной попоне медленно останавливается.
На его спине так и остается сидеть неподвижный всадник, из туловища которого торчит иссиня-черный наконечник копья, вошедшего в тело чуть ли не до середины. Тонкой струйкой прямо на попону стекала по кирасе голубая дворянская кровь.
— Все кончено, — старясь скрыть внутреннее волнение, констатирует Бронзовый Джон. Муж дочери победил, враг повержен.
— Нет, милорд. Все только начинается, — говорит Эдрик Дейн.
— Честь гласит…
— Вы бы стали отпирать ворота и сдавать город убийце вашего сына? — перебивает его юный лорд Звездопада. — И я бы не стал. — Кивает он на весьма красноречивый взгляд Ройса.
Через пять минут гвардейцы Старков проводят своего господина к его войску, а Кошмарный Волк распорядится снять поверженного всадника с его лошади. Не возвращать тело сына скорбящему отцу — верх бесчестья, но само тело Дейна не интересует. Доспех и оружие поверженного теперь трофеи Робба Старка. Турнирные, весящие почти тридцать пять килограмм латы, а с ними покрытые ядом копье, кинжал и длинный меч.
Эдрик Дейн часто видел разгневанное лицо кузена. Гнев сира Герольда не на шутку страшил тогда еще маленького дорнийца, особенно сильно в эти моменты было страшно смотреть ему в глаза. Пылающие яростью свирепые черные очи были под стать дорнийскому нраву. Злость кипела в этих глазах, злость распространялась повсюду, подобно пламени, подобно лесному пожару, а страстная пустынная кровь лишь подогревала эту самую злость.
Джон же повидал столько крови, что некоторым на три жизни хватит, он злился иначе. С лица пропадала привычная веселость, исчезали из глаз игривые огоньки, а на былую «родственную дружелюбность» не оставалось и намека. Его лицо в эти моменты, мрачное и серьезное, а спокойствие поистине пугающее. Лишь потемневшие серые глаза могут отчетливо показать гнев бывшего бастарда. Затем… затем зачастую следует взрыв.
Робб Старк перевязан и напоен эликсирами, его жизни больше ничего не угрожает, но командовать армией все равно нужно.
— Помолимся? — спрашивает Эдрик в надежде успокоить наставника.
— Да, молитва не помешает, — соглашается Джон. Робб не имеет ничего против.
Деревьев около города совсем не много, но почти все войско северян становится на колени, обращая взгляд то к одному, то к другому. Солдаты, лорды, рыцари, дочери Мары. Тысячи рук сложены в молитвенном жесте, кто из северян шепчет молитву, другие общаются со своими богами без слов.
— Давайте с нами, — приглашает Джон лордов Долины, часть из них соглашается.
— Простите, лорд Дейн, но я не старобожник, — вежливо отказывается лорд Толлет.
— Никто не идеален, — отмахивается Дейн, часть лордов издают смешки.
— Приготовиться к штурму! — отдает приказ Робб Старк по окончанию молитвы, заставляя уже было успокоившееся войско вновь зашевелиться. Мрачный взгляд его брата заставляет лордов не на шутку усомниться в перспективах дальнейшего существования дома Графтон.
Солдаты проверяют доспехи и оружие, потуже затягивают ремешки и во второй за день раз становятся в построение около их участка городской стены. С момента дуэли прошло не менее получаса, но врата все еще закрыты, что не дает засомневаться в том, что битва все же состоится.
Огромный белый лютоволк жалобно скулит, провожая хозяина в бой. На стене для него нет места. Дейн гладит зверя за ушками в попытке успокоить.
— Оставайся с братом и сестрой, малыш, — улыбается ему Джон. — Ты нужен им больше, чем мне.
Робб Старк отдает приказ о начале атаки, его ладони дрожат, лоб покрывается холодным потом. Бой за Чаячий город если и не определит победителя в этой войне, то точно решит судьбу дома Ройс. Гудят боевые рога, отдают сигналы и указания солдатам знаменосцы, прикрываясь щитами, идет к стенам пехота.
Медленно, не срываясь на бег, чтобы не порвать построение, они идут вперед. Шаг за шагом, метр за метром, городская стена становится ближе. Пятьсот, четыреста, триста шагов, и вот в их сторону летят первые залпы. Никакой пехотный щит или доспех не спасет от выстрела из скорпиона даже с такого расстояния.
Огромные болты пробивают пехотинцев почти насквозь, те падают на землю, взвывая от боли, окропляя перволюдской кровью землю Долины, но пехота продолжает идти вперед. Щиты смыкаются, построение выравнивается, муштра дает о себе знать. Дейны Заката, Мормонты, Болтоны, эти не струсят, эти не побегут, эти сделают все, что необходимо, а все остальные, от солдат малого дома до латников благородного, последуют их примеру.
Шевеление на стене становится активнее, лязг доспехов, приказы офицеров, ругань солдат. Защитники города готовы встречать северных дикарей лицом к лицу. Смола, стрелы и камни заставят северян заплатить большую цену за этот город. Вполне возможно, что непомерную.
Совсем скоро стену и атакующих разделяют двести пятьдесят шагов, в ряды атакующих летят первые стрелы, но пока без заметного эффекта, но чем ближе будет стена, тем больнее лоялистов короны будут жалить болты и стрелы защитников.
— Стрелы! — командует Джон, солдаты прикрывают головы и ближайших товарищей, продвижение замедляется.
Сражение словно замирает, не ясно, кто склонит чашу весов на свою пользу, но точно ясно, что с каждой минутой ряды северян редеют. С расстояния в две сотни шагов убить врага куда проще, особенно с крепостной стены, что уж говорить, когда враг приблизится.
— Щиты! — Отдает Джон новую команду.
Десятки и сотни огромных осадных щитов выдвигаются вперед. Держащиеся чуть поодаль стрелки выравниваются с основными силами и занимают позиции, начинается ответный обстрел. С диким криком падают со стены первые пораженные защитники. Битва начинает походить на соревнование в меткости с заведомо известным результатом.
Обозленные отпором долинники начинают выцеливать убийц товарищей, осадные щиты начинают напоминать ежей. Наконец, слышится чарующий свист и раздаются первые взрывы. Волшебный лук леди Вель начинает собирать свою жатву, сея страх и панику в рядах защитников. Вид разрывающихся, несмотря на доспех или щит, тел поистине устрашает. Припасть к стене хочется сильнее, чем продолжать обстрел. На куртине начинается паника. Прекрасный момент для атаки.
— Грядет закат! — кричит Джон, подымая над головой свой меч.
— Здесь стоим!
— Наши клинки остры! — кричат солдаты и бросаются в атаку.
Единой волной рвутся вперед, срываясь на бег, солдаты с лестницами, но гарнизон на башнях уже готов их встретить. Поначалу залпами, затем по готовности, стреляют в бегущих на приступ долинники. Лоялисты короны падают замертво, ломают ряды, но человеческое море под стеной уже слишком велико, его не остановить. Увлечешься попыткой и забудешься — словишь белую стрелу. Не высунешься в бойницу, и враг заберется на стену.
До стены остается всего пятьдесят шагов, потери северян становятся катастрофически огромными. Вражеские арбалеты на пике своей пробивной эффективности, а вскоре в штурмующих летят и копья с дротиками. Истыканные копьями щиты становятся слишком неудобными, слишком тяжелыми, с ними не взберешься по лестнице, а если сбросишь, то погибнешь от стрел. Под самой стеной на головы атакующих начинают сыпаться камни, дробя черепа и ломая кости, но воцарившаяся на стене паника и дезорганизованость выиграла для северян бесценные секунды.
С куртины так и не полилась ни смола, ни масло, а десятки лестниц уже приставлены и по ним подымается враг, готовый обрушить всю свою первобытную ярость на противника. С переменным успехом осажденным удалось сбросить некоторые из них. В общей сумме не больше дюжины, остальные же уже просто невозможно сдвинуть с места. Вес взбирающихся по ним тел слишком велик, а с каждой минутой их становится только больше, равно как и стрелков, вдоль возведенной из осадных щитов защитной линии.
С диким криком на землю упал взбирающийся синий плащ, что лез по лестнице перед Джоном. Дейн поудобнее перехватил Закат и, поднявшись к зубцам, изо всех сил рубанул по убившему его солдата латнику Графтонов. Голова вместе с добрым куском туловища полетела вниз со стены, а Кошмарный Волк уже забрался наверх.
Укол копьем, нацеленный в грудь, следует незамедлительно. Джон перехватывает меч, правая рука на рукояти, левая на лезвии, отводит древко в сторону, прижимает ногой к полу, затем следует хирургически точный укол в грудь. Этот прием Дейн отлично помнит еще по обучению у лорда Джораха, он выполняет его даже не задумываясь, но на него переключают свое внимание еще два копейщика.
Вложив побольше сил в удар, Дейн рубит оба древка и делает контратакующий укол. Первый копейщик умирает мгновенно, второго владыка Рва отпихивает от себя ногой. Новый взмах Закатом, более широкий, и замертво падает еще один латник, а за ним и два ополченца. Небольшой участок расчищен. Несколько солдат уже забрались вслед за ним и начали медленно его расширять. Эдрик и Дейси тоже успешно забрались наверх.
Джон прорывается к башне, отводит удар топором в сторону, новый соперник закрывается за щитом и отходит на шаг, собираясь подловить на контратаке, но без толку. Закат рубит щит пополам и отсекает добрый кусок руки. Один укол, и покончено еще с одним соперником. Один из стрелков нацеливает на Джона свой лук и делает выстрел, попадая под ребра, но мигом спустя падает с разорванным на куски белой стрелой туловищем.
Картина расширяющих занятый участок стены дикарей совершенно не нравится стрелкам на башнях. Полдюжины арбалетчиков тут же разряжают в северян оружие. Синие плащи наспех выстраиваются в стену щитов даже без команды, обнажают короткие мечи с кинжалами и начинают медленно, но верно пробиваться к башне.
Уже внутри начинается самая настоящая давка, больше напоминающая резню, чем битву. Солдаты обеих сторон бросаются друг на друга в тщетных попытках утвердить свой контроль над постройкой. Стрелки отчаянно пытаются защитить башню, но сдают ее метр за метром. К моменту, как северяне пробиваются на самый верх и не щадя вырезают расчеты скорпионов, Домерик Болтон со своими людьми врывается в соседнюю.
Захват первой куртины обходится почти в восемь сотен жизней лоялистов короны, против двухсот повстанцев, но дело почти сделано. Знамена с разодранным человеком и медведем на фоне зеленого леса возвышаются над одной из башен, а знамя с копьеносицей и лютоволком — на второй.
— Эдрик, — зовет своего оруженосца Джон.
— Да?
— Сигналь стрелкам забираться на стену. Пусть займут башни.
— Понял, — без вопросов отвечает ему Дейн и достает с пояса рог.
…
Потеря целого участка сильно ударила по боевому духу обороняющихся. Лорд Графтон так и не смог отбить у северян захваченную часть стены. Слишком быстро туда забрались стрелки северян. Каждая попытка долинников обращалась отступлением с катастрофическими потерями. Вдохновленные успехами северяне начинали продавливать остальные участки, а Кошмарный Волк с пехотой Мормонтов уже теснит защитников около ворот.
Запертая и наспех забаррикадированная дверь не выиграла долинникам много времени, северяне прорвались к воротам. Подобно молнии, расправились с первыми бросившимися на них Эдрик и Джон Дейны, рубя тех на куски быстро и безжалостно. Синим плащам оставалось лишь убивать тех, кто был не таким смелым, чтобы попытать удачу против Кошмарного Волка. Дейси и Джорах Мормонты в это время успешно подняли мост и открыли ворота для кавалерии.
Джайлс Графтон начал собирать в единый кулак отступивших солдат и перепуганное вусмерть ополчение, приказал горожанам возводить баррикады на улицах, а стрелкам — забраться на крыши домов. Город почти пал, но отец приказал утопить северян в крови в отместку за смерть наследника, и пообещал выиграть как можно больше времени для этого.
Вдали послышался боевой рог северян. Те трубили победу, а значит всего через пару минут сквозь ворота ворвется вражеская кавалерия, а стены окончательно падут. Новый боевой рог послышался совсем рядом, на соседней улочке. Герольд Графтон повел своих всадников в бой.
Клин кавалеристов Графтонов был относительно небольшим, не больше пяти дюжин всадников, но этого более чем достаточно, чтобы громить дикарей и предателей, пытавшихся пробиться к замку на узких городских улочках. Под ударами копий, мечей и копыт гибли один за одним пробившиеся вглубь города северяне. Что поодиночке, что небольшими отрядами, они не представляли реальной угрозы и не могли помешать пробиться к воротам.
Предвкушая славную смерть и сотни отнятых жизней, долинники приготовились встречать кавалерию Ройсов и Мандерли во всеоружии. До чего же сильным было их удивление, когда из-за облака пыли первыми показались не наконечники копий, а тройка огромных лютоволков. Не привыкшие к застенным чудищам лошади в страхе встали на дыбы и начали сбрасывать с себя всадников, на шеях ближайших сомкнулись огромные волчьи челюсти. В остальных вклинились рыцари Белой Гавани. Битва кавалеристов под воротами закончилась не успев начаться.
…
Плененного Джайлса Графтона приволокли в ставку северян ближе к ночи. Упрямец до последнего сопротивлялся, сражаясь за каждый дом, за каждую улицу, как того требовал отец. Связанный, избитый, весь в крови и пыли, поставленный на колени. Таким он предстал перед Роббом Старком, его братом и остальными лордами. Вероятнее всего, и сам в качестве оного.
— Я готов обговорить условия сдачи города, — уверенно заявил он.
— Обговорить, блядь! — выругался Дейн. — Я тут рядом видел отличный дуб. Развешу на нем останки всей твоей семейки, тогда и поговорим!
— Джон, — перебил его лорд Ройс.
— Что?!
— Ты не можешь принимать подобные решения. Только король может приговорить целый дом к смерти, — сказал Робб Старк.
— Тайвин Ланнистер поспорил бы с подобным заявлением, — заявил Дейн. — И вполне успешно поспорил бы.
— Тайвин Ланнистер в то мрачное время был лучшим другом короля. С его попустительства он мог позволить себе подобное. Не скажу, что я это одобряю, но судьба Рейнов и Тарбеков в любом случае была незавидной. Эйрису бы хватило одной устной просьбы, чтобы одобрить подобное.
Графтон триумфально улыбнулся, судя по взглядам, все лорды Долины из числа лоялистов короны были солидарны с Бронзовым Джоном и Роббом Старком.
— Тогда бросьте его и его семейку в самое сырое и темное подземелье до его прибытия, — прошипел Дейн. — И держите на воде и черством хлебе.
С этим согласились куда более охотно. «Ебучие долинники, со своей ебучей честью», думал в этот момент Дейн. Еще один день восстания был за Железным троном.
Глава 57
Ров Кейлин, Север
Сир Уэймар Ройс в очередной раз за день склонился над картой с подробным планом застройки Серого Древа, одной из многочисленных. Дома, дороги, канализация, обо всем этом нужно было позаботиться и проконтролировать, такова уж плановая застройка. В долгосрочной перспективе все это должно было не только окупиться, но и приносить солидный доход, как в плане денег, так и в плане престижа с влиянием.
Однако в некоторые дни молодой рыцарь начинал думать, что все это порой не стоит его головной боли, особенно сейчас, когда и леди Мормонт покинула замок. Почти все заботы о городе легли на его плечи, конечно, мейстер Гормон оказывал парню содействие и посильную помощь, но этого было не достаточно. Теперь же, стараниями кузена, забот стало лишь больше.
Скоро в город прибудет три тысячи новых жителей и их всех нужно расселить, да не абы как, а соблюдая ряд указанных Джоном требований. Большая часть прибывших будет состоять из женщин и детей. Два-три, максимум четыре поколения и все они ассимилируются, позабыв о застенном быте и растворившись в основной массе подданных лорда Дейна.
Лучше развитая архитектура, культура, ремесла, медицина и все остальное сделают свое дело и покажут все преимущества «новых порядков», равно как и браки между северянами и жителями «истинного севера». Нужно было лишь расселить гостей так, чтобы они могли в полной мере ощутить полученные преимущества. Так, чтобы они не создали свое увязшее в старых традициях закрытое общество. Так, чтобы рядом было достаточно северян для «смешивания» и так, чтобы леди Уайтлинг могла нормально ими всеми руководить.
Пока лучшей мыслью было выделить им несколько кварталов в разных частях города, чтобы не селить всех в одном месте и расселить в них, предварительно разделив на несколько больших групп.
В отличие от Уэймара, мейстеру Гормону новая задача понравилась. Он не только загорелся идеей помочь, но и уже приготовился писать новый научный труд: «Об ассимиляции, добровольной и принудительной».
Казалось, Ройс нашел идеальное решение поставленной задачи, но мысль с ним быстро улетучилась, как только дверь в его кабинет отворилась, а по полу послышался топот детских ножек. Дианна Дейн со смехом вбежала внутрь и обняла дядю за ногу.
— Мар, могу играть, давай играть! — радостно воскликнула девочка.
— Прости, снежная звездочка, я сейчас немного занят. Твой папа дал мне важное поручение.
— Папа? — глаза девочки восторженно расширились.
— Да, твой папа, — Ройс погладил малышку по голове.
— Где папа, Мар? Где мамы? — спросила девочка, явно ожидая что вот-вот все ее родители материализуются прям посреди кабинета. Уэймар понял, что зря упомянул кузена в этом разговоре, расстраивать малышку ему не хотелось.
— Ну…
— Он скоро вернется, милая, — ситуацию спасла вошедшая в кабинет Эшара с Родриком на руках.
— Правда? — уточнила девочка, наклонив голову в подозрении.
— Правда, — улыбнулась Эшара. — Мама Дейси уехала, чтобы привести папу домой.
— Ура! — радостно взвизгнула Дианна, захлопав в ладоши, чем напомнила женщине Аллирию в этом же возрасте.
— Родрик, возьми сестру и пойдите поиграйте с тетей Виллой, мне нужно поговорить с вашим дядей, — попросила Эшара, опустив мальчика.
Тот серьезно зыркнул на нее своими серыми глазами и кивнул, какими же разными были эти два ребенка. Если Дианна была очень активной, шаловливой и игривой, то Родрик почти все время был спокоен и серьезен, но даже так, он предпочитал компанию сестры всем другим детям и никогда не отказывался с ней поиграть или пошалить.
— Что-то важное, леди Лемора? — спросил Уэймар.
— Увидишь, — только и ответила женщина. — Пойдем со мной.
Уэймару пришлось согласиться, ему не нравилась Лемора, он ничего о ней не знал, поэтому справедливо опасался. Странная женщина, она была информирована обо всем, что происходит в окрестностях, ее боялись и уважали слуги, а к ее советам прислушивался что сам Джон, что его леди, а ныне это приходилось делать и Уэймару. Благо, эти советы были по большей части дельными. Да и она сама приносила пусть и не всегда хорошие, но более чем стоящие внимания новости.
Единственное, что успокаивало молодого Ройса и не давало сомневаться в ее лояльности, так это теплые взгляды, адресованные Джону и его детям, те самые, которые женщина виртуозно старалась скрыть.
Чертог, внутренний двор, конюшни, крепостные ворота, и вот они уже едут в город, ведя беседу о той или иной требующей внимания городской проблеме. Больше ради самого разговора, чем ради дела. Лемора знает, что в ее присутствии Ройс чувствует себя неловко, а молчание лишь прибавит поездке этой самой неловкости.
Спустя пятнадцать минут они въезжают в город, еще через две — останавливаются около недавно возведенного трехэтажного бревенчатого здания с застекленными окнами и черепичной крышей, больше напоминающего небольшое поместье, чем обычный дом.
— Что не так со зданием? — уточняет Уэймар, понимая, что женщина так и не назвала ему истинную причину их прибытия сюда.
— Внутри все узнаешь, — лишь загадочно улыбается та в ответ.
Ройс тяжело вздохнул и открыл дверь. Внутри он, к удивлению для себя, обнаружил Алаяйю, со свитком в руках. Девушка прыгала на месте и радостно смеялась, как обычная девчонка, такой Уэймар ее и полюбил. Девушка с восторгом осматривала все вокруг, пока не заметила Ройса и радостно не бросилась в его объятия.
— Яйа? — уточнил он.
— Почему ты не сказал мне?
— Не сказал, что?
— Что лорд Дейн даровал тебе это поместье? — спросила девушка, размахивая свитком, который оказался ни чем иным как свидетельством о собственности.
— Ты поверишь, если я скажу, что сам только что узнал?
— Нет, — улыбнулась темнокожая красавица, парень вздохнул. — И вообще, ты дурак! Мог и раньше сказать. Я деньги столько времени собирала, но ничего, тут столько места, нам точно найдется, на что их потратить. — Радостно тараторила девушка, вовлекая в разговор возлюбленного.
И Уэймар вовлекся. Следующие пару часов они обсуждали, какую мебель купят и где ее поставят. После чего просто начали мило ворковать, позабыв о своих делах и заботах. Сейчас это было необходимо им обоим. Уэймар про себя отметил, что обязательно скажет леди Леморе спасибо, и Джону тоже. Хотя нет. Джону, по его возвращению, Ройс просто не будет жаловаться на взваленные заботы.
Оглядываясь назад, Уэймар мог заявить, что был счастлив. Третий сын лорда с кучей сестер, которым нужно обеспечить приданое. Парень не мог рассчитывать на наследство или знатную невесту из влиятельного дома, а перспектива стать черным братом казалась вполне заманчивой. Рыцарь не желал до конца дней сидеть на шее у старших братьев, как и не желал им смерти ради собственного возвышения.
Отличный меч, хорошая одежда и небольшой кошель золотых драконов. Вот все, что было у него, таким он явился в Ров. Простой веселый парень, амбициозный и образованный, научивший Алаяйю писать и читать на общем языке, и никогда не бахвалившийся тем, что был сыном самого Бронзового Джона, лорда Рунстоуна. Таким она его и полюбила.
Больше десяти лет прошло с момента, как Бейлон Грейджой начал свое восстание. Нельзя было отрицать, что многое изменилось за прошедшие годы. Большинство островных септ и священных мест, связанных с Верой, было разорено и разграблено. Во время войны и по ее окончанию у короны были заботы поважнее их восстановления и отстройки. Островитяне же и сами не сильно желали этим заниматься. В результате чего железнорожденные стали возвращаться к вере отцов в Утонувшего бога и старым порядкам, а на Севере в это же время впервые за сотни лет подняло голову Старобожье.
Медвежий остров стал важным торговым узлом, а его владыки с каждым годом становились все богаче и влиятельнее. Одни из ценнейших знаменосцев дома Старк в дополнение стали зажиточным торговым домом, ключевым на западном побережье Севера. Мормонты закупали и продавали товары в Просторе и Западных землях, Мормонты вели торговлю с Гловерами, Форрестерами, Ночным Дозором и кланами Северных гор.
С возникновением угрозы Иных и началом общей борьбы ряда королевств с этим кризисом, значимость острова как порта и логистического центра лишь возросла. Корабли все чаще и все регулярнее захаживали в Кресцентпорт, а с ними и сотни торговцев, путешественников, ремесленников и паломников.
Разительно преобразился и Ров Кейлин с его окрестностями. Остатки полузаброшенной крепости привели в порядок и отстроили. Рядом с замком появился стремительно растущий город, быстро набирающий влияние в качестве торгового, производственного, религиозного и военного центра Перешейка.
Рисовые поля, стекольный цех, бесконечные строительные работы, постоянно появляющиеся ремесленные кварталы и общая стабилизация региона гарантировали приток все новых и новых переселенцев, как с Речных земель, так и с менее дружелюбных частей Севера, а огромная величественная святыня воспринималась не иначе как божественное благословение. Впрочем, в вотчине Мормонтов появилась схожая.
Сначала во Рву, затем на Медвежьем острове зародилась и начала распространяться новая религиозная конфессия. Институт дочерей Мары и чардревные дома поспособствовали ее распространению, а слухи о божественном покровительстве владыки Рва Кейлин и чудесах, творимых им с их помощью, начали медленно, но верно возвращать древней религии, казалось бы, навеки утраченный престиж.
Паломники, путешественники, менестрели, и странствующие торговцы стали первыми, кто поведал о северных чудесах остальным, огромные сорокаметровые чардрева были им хорошим свидетельством. Подобно лесному пожару, начали распространяться вести о новом учении. Начиная с крупнейших городов Севера, новости достигали самых отдаленных замков, а затем и захолустных деревень, хуторов и стоянок горных кланов. Иногда даже в приграничных королевствах тут и там можно было услышать слухи о «попытках реванша дикарской веры».
Союз с одичалыми, рассказы очевидцев об увиденном на истинном севере, возвращение детей леса, оказавшиеся вполне реальными мамонты, лютоволки, великаны, ледяные пауки и прочая застенная нечисть вполне могли заставить многих северных лордов полагать, что новое учение возникло не случайно и вполне может иметь право на существование. Сотни лет северяне уживаются с семибожниками Мандерли, новую конфессию собственной религии точно стерпят.
Да и среди ее догматов нет ничего особо радикального, с чем нельзя бы было смириться:
Дети не несут ответ за обстоятельства собственного рождения и никак не могут на них повлиять. Так почему бы не относиться к Сноу на Севере так же, как к Сэндам в Дорне? В отличие от Семерых, Старые боги не нарекали бастардов плодами греха, так что в нормальном отношении к ним трудно было найти что-то зазорное.
Гораздо больше вопросов вызывала обновленная доктрина похорон, превратившихся в ритуальное сожжение останков умершего. Старобожье учило, что после смерти человек станет единым целым со своими предками и богами, что вместе с ними растворится в природе и ее глазами будет наблюдать за потомками. Душа верующего перейдет в реки, деревья, землю, камни и огонь, станет единым целым с миром и всем, что в нем есть. Многие сомневались в том, что сожжение тела умершего ускорит его единение с природой, но с тем, что это потенциально лишит орду мертвецов солдата, не спорил никто. Да и само сожжение уже давно были привычным для старобожников-одичалых.
За сотни лет Молчаливые сестры стали важной культурной и социальной частью каждого из королевств, равно как и их орден, но сестры были частью Семибожья, более чем враждебной к старобожью религии. Медленно, но верно им на смену могут прийти Дочери Мары, а чардревные дома смогут стать неплохой альтернативой столь ненавистным храмам с их коррумпированными, любящими маленьких мальчиков септонами.
В то время, пока Эддард Старк и другие Северные лорды думали, как реагировать на новое религиозное явление, и как использовать его с пользой, Верховный Септон лишь посмеивался над примитивными дикарскими суевериями, элементарно не способными соперничать с Семибожьем.
Однако факт оставался фактом, Старобожье привлекало все новых и новых последователей даже среди влиятельнейших лордов Семи королевств. Эдрик Дейн, Станнис, Ширен и Селиса Баратеон, если верить слухам, уже молились деревьям в открытую, полностью отвергнув Семерых, а Лорас, Вилла, Санса и Маргери Тиреллы молились как Новым, так и Старым богам, что у более разумных служителей церкви вызывало здравые опасения.
Красный замок, Королевские земли
С того момента, как Роберт Баратеон и Тайвин Ланнистер покинули столицу, вся полнота королевской власти была сосредоточена в руках королевы Серсеи. По крайней мере, леди Баратеон хотелось так думать. По сути же в городе сохранялся паритет между двумя властвующими над материком семьями.
В то время как Городская стража и гвардейцы Ренли Баратеона количественно и качественно превосходили оставшихся в городе солдат Ланнистеров почти вдвое, большая часть придворных и городской элиты была значительно теснее связана с Ланнистерами, о чем они постоянно напоминали.
Принц Ренли, в свою очередь, справедливо считал, что он, как брат Роберта, может, наконец, действовать без оглядки на мнение львов. Неважно, сколько Ланнистерских жополизов осталось при дворе и в городе, Баратеоны в любой момент могут раздавить всех несогласных.
К огромному огорчению королевы, наслаждавшейся короткими мгновениями собственного всевластия, расклад сил не уравновесился даже с прибытием в город лорда Кивана, слишком мало людей он привез с собой. При невозможности давить авторитетом отца, дома Ланнистер или грубой силой, королеве оставалось лишь обмениваться колкостями с Ренли, а ее дяде — прислушиваться к его мнению на заседаниях Малого совета.
Лорд Варис старательно подливал масло в огонь нового противостояния, а лорд Киван старался его погасить, но это не дало особого результата. Его племянница больше не была той маленькой девочкой, ныне она была королевой, а для королевы родной дядя уже не авторитет.
Киван же погрузился в государственные дела, которым не было конца и края. С каждым днем его желание прекратить пускать племянницу на заседания Малого совета лишь росло.
— Вести из Долины, лорд Десница, — произнес Варис, вчитываясь в свиток.
— Хорошие, я надеюсь?
— Три битвы, и три сокрушительных поражения восставших. Робб Старк захватил Чаячий город, со дня на день туда прибудет войско короля. Похоже, эта война не затянется.
— Вот и славно. Хоть какие-то хорошие вести.
— Проиграть этим дикарям. Неужели «богам войны» не удалось сбросить северян в море? — саркастично спросила Серсея. Казалось, женщина ищет взглядом Бейлиша, Лизу или Джона Аррена, чтобы подарить полный надменной брезгливости и превосходства взгляд, но никого из них в Красном замке уже давно не было.
— Уверен, люди вашего отца смогли бы нанести Долине более сокрушительное поражение, — решил уколоть Серсею Ренли. — Вот только, без помощи северных дикарей они не могут туда попасть.
— Как и знаменосцы Штормовых земель, — Киван решил прервать очередной «обмен любезностями» между его племянницей и принцем.
— Это не все вести из Долины, — поддержал его Варис.
— Говорите.
— Среди торговых и малых домов Чаячьего города растет недовольство. Горожане говорят, что город был захвачен благодаря богомерзкому колдовству Кошмарного Волка.
— У нас есть основания им верить?
— Нет, милорд. Но перед битвой все войско лоялистов короны молилось деревьям, а ворвавшись в город, северяне сожгли пару септ и убили дюжину септонов. Пташки нашептали мне, что верховный Септон намерен обратиться к королевскому правосудию и требовать финансовой компенсации в пользу церкви.
— И это требование корона проигнорирует, — отмахнулся Киван.
— Воля ваша, — кивнул Варис.
— Дядя, это отличная возможность поквитаться со Старками, — отметила Серсея. Ренли, Варис и остальные замерли в ожидании реакции Кивана.
С момента суда поединком в Винтерфелле Серсея искала любую возможность поквитаться с обидчиками, а тут она сама шла ей в руки. Королева рассчитывала, что дядя ее поддержит, но лорд Киван не был так помешан на авторитете и престиже собственного дома, как его старший брат и племянница.
— Еще новости? — спросил Ланнистер у Мастера над шептунами, проигнорировав слова племянницы. Глаза последней гневно блеснули.
— Мой муж — Защитник Веры, а ты его десница, — прошипела леди Баратеон. — Ты должен вмешаться!
— Ты права. Я лишь исполняю волю нашего короля, — согласился с ней Киван, таким тоном, словно успокаивал капризного ребенка. — И если он захочет призвать Старков к ответу, то я непременно последую его воле.
— Ты не понимаешь…
— Нет! Это ты не понимаешь! — вспылил Киван. — Близится Зима, а никто не понимает Зиму, как северяне, никто не может воевать Зимой, как воюют северяне. Если эта война затянется достаточно долго или начнется новая, короне лучше не конфликтовать с королевством, которое лучше других умеет воевать Зимой. Не говоря уже о том, что Старки нашли за Стеной.
— Ты боишься Зимы и детских сказок? — с вызовом спросила Серсея, Киван развернул на столе большой свиток.
— Согласно этим записям, пшеницы в Долине хватит на шесть лет Зимы. Я боюсь того, что у короны нет этих шести лет.
Стоя в тени одного из многочисленных деревьев, королева Серсея наблюдала за тем, как ее первенец упражняется в стрельбе из арбалета. Сама королева находила это занятие скучным, женщина не понимала, чем именно так волшебна и чарующа стрельба, но ее сын действительно наслаждался этой, казалось бы, скучной рутиной.
Наклониться, взять рычаг, взвести арбалет, вложить болт, прицелиться, выстрелить. И так раз за разом, в течение почти часа. Джоффри не был великим воином, подобно его отцу, что официальному, что реальному, не мог рубить врагов в ближнем бою, как подобает «настоящему» солдату. Однако, нужно отдать принцу должное, стрелял из арбалета он почти что виртуозно. Арбалетному болту неважно, в кого он летит, хоть в рыцаря, хоть в крестьянина, хоть в благородного лорда. Неважно, сколь умел в бою этот воин и сколь хорошо он экипирован, одно попадание в грудь, и смерть почти гарантирована. Принц наверняка это знал.
Рядом с Джоффри всю тренировку крутилась леди Тиена Сэнд, не отходя от своего принца ни на шаг. Девушка восторженно наблюдала за тренировкой, задавала вопросы и восхищалась умениями будущего государя, что принцу несомненно льстило. Он даже не догадывался, что эта девушка знает сотни способов убить человека, и большая часть из них во многом быстрее и эффективнее арбалетного выстрела.
— Как поживает наследник, миледи? — королева вздрогнула, услышав рядом слащавый голос.
Невесомые шаги, которые она даже не смогла услышать, такие же удивленные, как и она, алые плащи, сторожившие чуть в стороне, и запах пудры. Этот запах, пожалуй, был единственным, что могло выдать лорда Вариса.
— Странно слышать этот вопрос от вас, — спокойно ответила Серсея, взяв себя в руки. — Мне казалось, вы знаете обо всем, что происходит в замке.
— Мои пташки могут рассказать о заговорах всех влиятельных людей в Семи королевствах, могут поведать о грязных секретах и свежих сплетнях придворных или о том, какие извращения нынче в моде у сильных мира сего, без всяких сомнений, они могут рассказать и о принце, но кому, как не матери, лучше знать о своем дитя?
— У него испорчен прикус, а нормально говорить он уже не сможет никогда. Такова оценка мейстеров Цитадели.
— Но он жив и здоров, моя королева.
— Истинно так.
— И все еще является наследником трона.
— К несчастью для моего отца и мужа.
— И он наверняка затаил обиду на того, кто, по его мнению, повинен в своем преображении. Как и вы…
— Избавьте меня от этой граничащей с заговором светской беседы, — отмахнулась Серсея. — Чего вы хотите?
— Совсем скоро восстание Лизы Аррен закончится, наш король вернется в столицу вместе с вашим отцом, а принцу исполнится шестнадцать.
— Хотите спросить, что лучше подарить ему на именины? — издевательски поинтересовалась Серсея. — Предупреждаю, мирийский арбалет дарю я.
— Всего лишь хочу предупредить. Стоит принцу войти в возраст, как ему «внезапно» захочется облачиться в черное и отдать свой долг Ночному Дозору.
— Женщина не может перечить решениям своего мужа или отца, даже королева, — философски ответила леди Баратеон. — Чем вызвана эта ваша внезапная забота? Вряд ли вы сочувствуете матери.
— Вы правы, решения принимает наш король и его Десница, но король глуп и доверчив, он не видит угрозу там, где она скрывается, а ваш всесильный отец, при всем уважении, ослеплен гордыней.
— Вы говорите опасные вещи, лорд Варис.
— Я говорю о вещах, что день за днем игнорируются всеми заседаниями Малого совета. Одичалые перешли Стену и поселились на Севере, войско Старков стало в два раза больше и королевство с мизерным населением уже не уступает Западным землям в числе солдат. Регион и его население милитаризируется с небывалой скоростью, туда свозится оружие и зерно, там наращивается флот, а король и лорд Тайвин не намерены ничего предпринимать.
Серсея начала быстро вспоминать все те наставления, и уроки, что год за годом давал ей и Джейме их благородный отец, в основном Джейме, но слушать отца Серсее никто не запрещал. На то, чтобы вспомнить, сколько мечей может созвать Запад, не ушло много времени. Пятьдесят, а если понадобится, то и шестьдесят тысяч мечей, и у Старков сейчас столько же.
Не забывая о браке Эддарда Старка и Кейтилин Талли, стоит прибавить к армии дикарей еще и речников, способных выставить свыше тридцати тысяч, а если учесть брак Сансы Старк и Уилласа Тирелла, то нужно считать и восемьдесят тысяч просторцев.
Этот союз не только насчитывает колоссальное количество солдат, но и географически разделяет материк пополам. Запад и Железные острова в одной стороне, Долина, Дорн, Штормовые и Королевские земли в другой. Казалось бы, преимущество все еще на стороне короны, пять королевств против двух*, но Неведомый крылся в деталях.
У союза Старков, Тиреллов и Талли под контролем оставалось два наиболее заселенных региона, производящих две трети всего зерна, а то и больше. При таком сценарии силы Железного трона не могли не то что элементарно противостоять им, а даже собрать армию, способную противопоставить Старкам хоть что-то.
Восстание в Долине еще не подавлено и не известно, как сильно война скажется на этом королевстве. Даже если там останется армия, не факт, что лорды захотят участвовать в новой войне сразу по окончанию старой, и уж тем более не факт, что они захотят поддержать трон.
Железные острова никогда не отличались верностью и исполнительностью, они не явятся на зов. Могут решить пограбить богатый Простор или Речные земли, но в войну официально не вступят. На этой мысли Серсея прикусила губу, больно, до крови. У Старков в заложниках наследник Грейджоев, если Бейлон благоразумен, гневить этих дикарей он не будет.
Дорн. Если короне… Ланнистерам в войне придет на помощь Дорн — Серсея пройдет по улицам Королевской Гавани абсолютно нагая, предлагая себя каждому встречному мужчине. Доран не будет помогать убийцам сестры, даже если сами Семеро явятся в его пустыню и попросят об этом.
Штормовые земли могут собрать больше двадцати тысяч воинов, прославленных своей отвагой и свирепостью, но только если Ренли останется верен брату, а не попытается узурпировать Железный трон сам, но пока жив Роберт, Ренли будет верен.
Запад поддержит корону. Джейме, Тайвин и даже Тирион сделают все, чтобы детей Серсеи не лишили их прав на трон, но шестьдесят тысяч мечей отца не смогут воевать сразу со всеми. Особенно если им будет нечего есть.
— И вы решили обратиться ко мне.
— Король живет в мире своих иллюзий и воспоминаний о счастливой юности, он и не предполагает, что лучший друг может его предать. Ваш отец рассчитывает на благородство лорда Эддарда и на верность Старков и Севера в этой войне и во всех грядущих. Но вы не питаете к Старкам теплых чувств, не нуждаетесь в них, вы самый влиятельный человек в Красном замке, способный здраво оценить возникшую ситуацию, — Серсея поморщилась. — И, судя по вашему лицу, вы это уже сделали.
— Зачем вы предупреждаете меня? В чем ваш мотив?
— Двадцать лет назад ваш муж пощадил Паука, к недовольству многих лордов, а по Пауку никто бы не плакал. О Пауках не поют песен, их деяния не восхваляют в балладах и легендах, а после их смерти никто не плачет, но король Роберт сохранил мне жизнь. В ответ я поклялся ему в вечной верности. Ему и его детям. Вы можете думать о Пауке сколь угодно плохо, но Паук верен своим клятвам.
— От верности Паука не будет пользы, если у ребенка короля не будет возможности занять трон, а Старки явно не намерены это допускать.
— У Паука есть много друзей. Маленькие и большие, незаметные и известные, благородные и не очень, люди во всех концах материка. Они смогут заставить северян поплатиться за их заговор и заставить их союз трещать по швам. Нужна лишь воля короля, осознающего всю степень их угрозы.
— И они увидят проявление этой воли, лорд Варис. Не сомневайтесь.
Чаячий город, Долина Аррен
Робб Старк вместе с братом и остальными лордами наблюдал, как корабли восточного флота Севера входят в городской порт с долгожданными союзниками на борту. Поскольку паруса кораблей были выкрашены в цвета Севера и Долины, определить, какие именно дома лоялистов короны прибыли, было затруднительно. Знамя Ланнистеров и Баратеонов было легко узнать и заметить, чего не скажешь о Крейкхоллах, Браксах, Марбрандах, Беклерах, Морригенах, Эстермонтах и всех прочих.
Пару судов и вовсе перевозили дорнийцев. Всего три сотни человек под командованием Оберина Мартелла. Относительно немного в масштабах войны, но это более чем щедрый жест со стороны принца Дорана. Трону, как никогда раньше, нужна верность великих домов, и если даже пустынники готовы ее показывать, то это о многом говорит.
Казалось, кораблей было неисчислимо много, однако, чтобы только переправить десять тысяч западников и еще столько же штормовиков в Долину, уйдет не меньше недели, не говоря уже о переправке в город всего необходимого для войны. Благо остатки флота Долины явно не были намерены этому мешать.
Совсем скоро началась высадка войск, да и встреча северян с королем не заставила себя долго ждать. Король Роберт, к радости Бронзового Джона, почти пришел в форму. Лицо уже не было красным от постоянных пьянок. В руки вернулась былая сила, что было заметно по той легкости, с которой он держал свой огромный молот, а толстый живот просто исчез вместе со всеми лишними подбородками. Можно было утверждать, что первое спрятала под собой броня, а второе — борода, но это было бы ложью. И без того высокий Баратеон теперь казался просто огромным.
Джон Дейн про себя отметил, что вместе с отцом заметно изменился и принц Томмен. Мальчик тоже сбросил в весе. Детское изнеженное лицо принца начало приобретать мужественность, а изумрудные глаза — вдумчивость. Мозолистые ладони, прямая спина, уверенный взгляд, коротко подстриженные волосы, Дейн был готов заявить, что больше года назад в Винтерфелл приезжал совершенно другой принц.
— Сын Неда! — радостно воскликнул Роберт.
Леди Кассандре пришлось легонько ущипнуть супруга за руку, чтобы избежать неприятного конфуза. Никто не смеет игнорировать короля. Увидев, как брат подмигнул ему, Робб Старк только сейчас понял, что король имел в виду именно его.
— Ваша милость, — поклонился Робб.
— Надеюсь, вы с братом оставили немного предателей и мне, — засмеялся король, отмечая военные успехи наследника своего лучшего друга. — Мне уже надоело осаждать ебучие Фитили. Хочу проломить несколько черепов!
— Кто знает, кто знает. Быть может, у Бейлиша уже и не осталось смельчаков, готовых бросить вызов короне, — улыбнулся Старк. Король Роберт опять засмеялся.
Лорд Тайвин тем временем поприветствовал Джона кивком, а Эдрик Дейн поймал на себе взгляд тусклых, холодных изумрудных глаз. Самый могущественный человек на материке с интересом изучал оруженосца, избившего его внука. Ланнистер пристально глядел на Эдрика, словно изучал диковинную зверушку, но сам Дейн оставался спокоен. Он не боялся Ланнистера. Опасался, но не боялся. Еле заметно кивнув и Эдрику, Тайвин начал приветствовать остальных лордов.
Мужчина поймал себя на мысли, что испытывает некую неприязнь к юному лорду Звездопада. Мальчишка унизил Джоффри, нанес вред репутации Ланнистеров и больно ударил как по престижу львов, так и по страху перед их именем. Но все это казалось совершенно незначительным на фоне главной причины возникшей неприязни. Старому Льву не нравились глаза оруженосца, темно-синие, почти лиловые, почти такого же цвета, как у Эйриса Таргариена.
Вскоре процессия из лордов двинулась в замок Графтонов, а прибывшие подкрепления начали разбивать лагерь за городскими стенами. После захвата в город снова начали прибывать торговые корабли из Королевских и Штормовых земель, в порт вернулась былая активность, а горожанам заметно прибавилось работы. Приятная обыденность сменила собой беспокойное волнение, хотя нельзя сказать, что война не затронула главный порт Долины.
Между местными жителями и северянами тут и там возникали конфликты на почве похорон погибших, которые к негодованию горожан, оказались запрещены. Почти все тела, за исключением благородных, сжигались. Тут и там можно было увидеть пострадавшую в боях улицу или дом, равно как и повешенных насильников с мародерами. Хоть в чем-то Робб Старк и Джон Дейн были полностью солидарны.
…
Ближе к вечеру в резиденции дома Графтон состоялся военный совет. Лорд Тайвин не терпел вокруг себя дураков, а король Роберт — лизоблюдов, но что первых, что вторых, среди лордов было достаточно. Так что если и иметь с ними дело, то только с теми, с которыми и без того приходится считаться.
— Основные силы Лизы Аррен собираются под Железной Дубравой, туда же сбегаются немногочисленные остатки армии Хардинга и запоздавшие подкрепления. Наши разведчики полагают, что там и произойдет генеральное сражение, — отчитался Робб Старк.
— От того восьмитысячного войска что-то осталось? — спросил лорд Эстермонт.
— Тысяча человек максимум. Все остальные убиты или взяты в плен, а после той мясорубки под Серыми водами они скорее предпочтут уйти в дезертиры, чем еще раз бросаться на наши копья, — ответил Джон Дейн.
— И тем не менее восставшая Долина все еще готова дать нам бой, — отметил лорд Ройс, то ли напоминая об существующей угрозе, то ли отстаивая честь родного королевства.
— В леди Лизе и лорде Бейлише нет ни мужества, ни познаний в военной науке, зато есть упрямство, — промолвил Тайвин.
— Кто возглавляет это войско? — король Роберт задал главный вопрос.
— Лин Корбрей.
— Корбрей, — тихо прошипел Оберин Мартелл. — Очень интересно, ваша милость.
— Чего тебе? — спросил Роберт.
— Я желаю принять прямое участие в грядущем сражении.
— Окончательно испортить отношения с вашим домом можно сотней других способов, принц Оберин, — не дал согласиться Роберту Тайвин. — Без риска для вашей жизни.
— И все же я настаиваю, — обворожительно усмехнулся Мартелл.
— Вы понимаете, что можете и не встретиться с ним в горячке боя?
— Разумеется.
— Ну тогда, — не дал прямого согласия Тайвин. — Вернемся к остальным насущным вопросам.
Многолетний опыт говорил Тайвину, что с дорнийцами спорить почти что бессмысленно, по крайней мере, с этим. Ведь если в жизни принца Оберина и была идея, способная посоперничать в навязчивости с идеей мести за старшую сестру, то этой идеей определенно была месть за родного дядю.
Среди участников восстания ходили рассказы о битве на Рубиновом броде, о том, как Роберт, тогда еще лорд Штормового Предела, сразил в бою принца Рейгара и стал Демоном Трезубца, о том, как Ливен Мартелл возглавлял десять тысяч дорнийских копейщиков на левом фланге и почти смог переломить ход сражения, но был убит Лином Корбреем в отчаянной и самоубийственной контратаке. С точки зрения победителей поступок этот был героическим, но для Оберина он вонял дерьмом. С какой стороны принц бы на него ни смотрел.
Согласно слухам, на момент дуэли с Корбреем принц Ливен уже был сильно ранен. Оруженосцу не потребовалось прилагать особых усилий, чтобы одолеть изрядно уставшего, ослабленного ранами королевского гвардейца. Вот только на этом Корбрей не остановился.
Долинник раз за разом, с нечеловеческой жестокостью, издевательски измывался над соперником, нанося множество болезненных, но совершенно не смертельных ударов. Лин наслаждался процессом, глумился над рыцарем и не обращал никакого внимания ни на мольбы о пощаде с милосердием, ни на воззвания к чести. Принц истек кровью, но смертью его страдания не закончились. Лин Корбрей не побрезговал возможностью поглумиться над телом поверженного.
Как известно, историю мира пишут победители, их не судят, но поступок Лина был вопиющим даже по отношению к врагу. Даже собственные соратники осуждали Корбрея за содеянное, среди тех, кто говорил об этом в открытую, — в живых не осталось никого. Ни один так и не пережил близкого знакомства с валирийским мечом Лина. Равно как и все, кто вслух упоминал о сексуальных предпочтениях одного из первых мечей Долины.
Сир Лин являлся злостным мужеложцем, который подобно септонам (если верить слухам о септонах), предпочитал молоденьких мальчиков десяти-двенадцати лет. Вот только андальская культура и Вера в Семерых не одобряла подобных связей, как и рыцарские традиции Долины Аррен. К тому же мужчина был жаден до богатства и славы, да и жил не по средствам. Корбрею определенно следовало родиться в Дорне, но, видимо, судьба решила сыграть с ним довольно жестокую шутку.
В то время как принц Ливен воплощал собой того человека, которым Корбрею хотелось бы быть. Сын правящего королевством дома, высокородный, влиятельный и титулованный богач. Он мог жить, как пожелает, хоть как простой рыцарь, хоть как избалованный аристократ, да и в Дорне никто за сексуальные пристрастия его не осудит.
Вот только от всего, что Лин Корбрей жаждал всеми фибрами своей гнилой души, принц Ливен отказался. Просто и без раздумий, он предпочел все это обету безбрачия и клятвам королевского гвардейца, отдал свою жизнь служению Железному трону и защите королевской семьи, частью которой позже стал.
Принц Оберин не знал, стал ли выбор его дяди причиной столь плачевной смерти от завистника, но одно он знал точно. В ближайший месяц он сойдется с убийцей дяди в бою, живым из которого выйдет лишь один из них.
Глава 58
Военный совет длился, по меньшей мере, несколько часов. Слишком много вопросов требовали внимания сильных мира сего. Остатки флота Долины так и не дали северянам бой, а вместо этого отплыли на юг. Горцы, как оказалось, не спешили навязывать бои что осаждающим Кровавые Врата лоялистам, что северянам в самой Долине, что восставшим лордам. Они словно выжидали, пока одна из сторон ослабнет достаточно. Логистика, конфликты с местными, всё это требовало внимания, и освободились лорды лишь за пару часов до рассвета.
Ранний завтрак, ну или очень поздний ужин, стал для большинства из них настоящей отрадой. В главной зале замка Графтонов, несмотря на поздний час, не утихала музыка и не прекращались танцы. Зал всё еще был почти полон. Приветственный пир короля, как-никак.
Лорды, покинувшие совет, спешили поесть и побыстрее улечься спать, остальные собирались встретиться с похмельем лицом к лицу. Эдрик танцевал с Арьей, с момента прибытия в город эти двое старались проводить вместе всё свободное время. Джон Дейн тщетно пытался заслужить прощение своих любовниц за то, что задержался на совете, но его попытки были безрезультатны. Дейси Мормонт ворковала с усевшимся ей на плечо Когтем, а Вель Уайтлинг тискала белого лютоволка. Все четверо Дейна игнорировали, «предатели», только и оставалось фыркнуть рыцарю.
Робб Старк нашел взглядом жену и поспешил усесться рядом. Леди Кассандра наверняка опять провела вечер за светскими беседами и танцами с лордами и их детьми — связи, дружба, влияние, всё это пригодится в будущем, а за отсутствием Робба дом Старк на празднике представляла именно она.
— Как всё прошло? — спросила у мужа Кассандра, как только он сел рядом.
— Скучно, по большей части. А у вас?
— Так же, — не стала врать девушка. — Иногда мне казалось, что с большей пользой я бы провела время в суконных рядах.
— Кажется, вы преувеличиваете, леди Старк.
— Может и так. Но я точно знаю, что на Севере холоднее, чем в Долине, и от хорошего платья в Винтерфелле будет больше пользы, чем от еще одной подруги по переписке.
— Винтерфелл построен на горячем источнике. В нём далеко не так холодно, как все привыкли думать.
— Буду на это надеяться.
— Я покажу вам замок и все его окрестности, когда мы приедем. Вы сами сможете убедиться в правдивости моих слов, — заявил Робб. — Если вы не будете против моей компании, конечно. — Добавил он мигом позже и неожиданно даже для самого себя еле заметно покраснел, будто зеленый юнец, ни разу не целовавший девушку.
— Буду ждать, — ответила Кассандра с загадочной улыбкой.
— Лорд Робб, — от созерцания жены Старка отвлек приветственный возглас. — Наконец я нашел вас.
— Принц Оберин, — кивнул Старк. — Моя жена Кассандра. — Представил он девушку.
— Леди Старк, — улыбнулся Дорниец и поцеловал протянутую ладонь. — Смею ли я украсть вашего мужа? — спросил он.
— Только верните его обратно. Он мне еще нужен, — в такой же фамильярной, как и у принца, манере ответила девушка.
— А она мне нравится, — отметил Оберин, глядя на Кассандру, которую уже кружил в танце один из рыцарей ее отца.
— Вы что-то хотели? — раздраженнее, чем собирался, спросил Робб.
— Поблагодарить. Вас и вашего брата, кто знает, сколько времени мне бы пришлось ждать возможности отомстить за дядю, если бы не ваш военный гений.
— Надо же, — хмыкнул Робб. — Кто-то помнит, что войском командовал я, а не Кошмарный Волк. — Мартелл рассмеялся.
— Сколько вам лет, лорд Робб?
— Девятнадцать.
— Девятнадцать, — повторил Оберин, словно смакуя эту цифру. После чего граничащим с издевкой тоном продолжил. — Вы уже женатый человек, а говорите вы как обиженный ребенок.
В этот момент что-то внутри Робба словно сломалось. Буря, бушующая в его душе ярким пламенем, словно начала гаснуть, медленно покрываясь льдом. О том, что именно одержит верх, пламя ярости или лед понимания, не знал даже сам Робб. Вопросы, появилось множество вопросов, на которые молодой Старк хотел получить ответ. Хотел, но не мог.
Действительно ли в своей зависти он выглядел обиженным ребенком? Как… как Теон, тогда в Винтерфелле. Обида ли заставляет его и Грейджоя искать злой умысел во всех поступках Джона? Стоит ли ревновать ту, которой не обладаешь? Ведь Джон… Джон помогает. Постоянно и безотказно. Ведь все громкие победы Робба в том числе и его заслуга.
Но именно сейчас Старка интересовал другой вопрос. Видят ли его обиженным ребенком вассалы отца? И кого сильнее защитит совет лорда Джораха — бывшего воспитанника или сына сюзерена? Казалось, мгновения размышлений тянулись вечностью, минуты перерастали в часы, часы в дни, а недели в годы. И вот возмущенное лицо Робба Старка переменилось, впервые за долгий вечер.
— О-о-о, — потянул Оберин. — Неужели вы что-то поняли?
— Да, — Старк кивнул.
— Отрадно. Я желал говорить с тактиком, а не мальчишкой.
— Поблагодарить, — вспомнил нить разговора северянин.
— Верно. Так скажите же, какую услугу я могу оказать волкам Кошмарному и… — Оберин ожидал, что Робб продолжит эту фразу.
— У меня еще нет громкого прозвища.
— Это дело поправимое, — лукаво ухмыльнулся Оберин.
— Что? — только и успел произнести Старк.
— Милорды! Милорды! — встал из-за стола Оберин. — У меня есть тост! Как вы все хорошо знаете, меня называют Красным Змеем, созданием невероятно опасным и имеющим дурную славу. Мой старший брат не заслужил громкого прозвища, он не столь опасен и известен. Доран как трава, что колеблется на ветру. Травы никто не боится, она мягкая, она покладистая, но именно в траве прячутся змеи, перед тем как напасть. — Мартелл хищно глянул в сторону столов западников. — Так выпьем же за Робба Старка, чьи таланты были скрыты за громкой славой его брата. За Песчаного Волка!
Речь принца натолкнула Робба на порцию новых размышлений. Вполне вероятно, что он этим утром так и не уснет.
— За Песчаного Волка! — восторженно подхватили тост северные лорды, подняв кубки с выпивкой, а вслед за ними это сделали и все остальные.
Лорды осушили кубки и зааплодировали, краем глаза Робб заметил выходящего из зала Теона Грейджоя. Скрипящего зубами, красного как вареный рак, то ли от смущения, то ли от злости, и жутко раздраженного.
— Чего это он? — недоуменно спросил Робб у Арьи, которая пыталась незаметно выскользнуть из зала вместе с Эдриком. Скорее чтобы отвлечься от мыслей, чем из интереса.
— Не знаю, — пожала плечами та. — Но я видела, как он пытался ухаживать за леди Нимерией. Наверно, не получилось.
— А я видел, как леди Нимерия пыталась ухаживать за Ашей, — вспомнил Эдрик. — Стоп… вы же не думаете, что она… — озвучить предположение Дейн так и не успел.
— Предложила кальмару тройничок! — крикнула Арья.
Принц Оберин не сумел сдержать истерику и, схватившись за живот, начал гоготать и кататься по полу. Утро перестало быть скучным.
Чаячий Город, Долина Аррен
Широко распространенный в Семи королевствах закон наследования, как земель, так и имущества с титулами, делал младших сыновей главы дома почти что обделенными. Разумеется, второй по старшинству сын, будучи «запасным вариантом», получал в наследство от родителя те или иные блага, в то время как всем остальным, по большей части, было рассчитывать не на что.
Принц Томмен был вторым в очереди на Железный трон, в то время как его старшая сестра — предпоследней*. Шансы мальчика на власть в королевствах, даже до нападения Джоффри на леди Арью, были довольно неплохими, а претензии сильными, но даже так титул Верховного лорда Штормовых земель и владыки Штормового предела, при живом старшем брате, был для олененка гораздо более вероятным наследством, чем титул его лорда-отца. С учетом предпочтений Ренли, поверить в это было не трудно.
Другим, но тоже весьма вероятным, сценарием будущего Томмена был брак с кузиной Ширен и титул владыки Драконьего Камня, а учитывая Обеты дяди Джейме и положение дяди Тириона, можно было понадеяться на брак с кем-то из кузин младших ветвей Ланнистеров и власть над Западом. В любом случае, родня не оставила бы мальчика обездоленным.
Но судьба — довольно своевольная и переменчивая леди. Принц Джоффри был в немилости у родителя и деда, а его гарантированное правом первородства место предстояло занять Томмену. Любой другой на месте юного Баратеона был бы в восторге от обретенного положения. Младшие дети, как правило, были более амбициозны, усердны или жадны до славы, влияния и титулов, чем их старшие братья, но юный принц в их число не входил.
Без всяких сомнений, Томмен радовался переменам в своей жизни, но совершенно по другой причине. Внимание отца, уроки сира Барристана, наставления деда, столько внимания к своей персоне Баратеон не помнил еще никогда, но своим стремлением сделать из Томмена идеального правителя глупые взрослые лишили его возможности побыть ребенком хотя бы еще немного.
Мать больше не проявляла былой теплоты, Мирцелла, которая была принцу родственной душой и самым близким другом, уехала в Ланниспорт, даже Джоффри теперь боялся задирать брата, по крайней мере, физически. Даже просто поиграть было не с кем и некогда. Дни принца были расписаны чуть ли не по минутам.
Томмен понимал груз возложенной на его детские плечи ответственности, но он бы слукавил, если бы заявил, что не хочет, чтобы часть вещей осталась прежней. Теми, какими они были до приезда королевской семьи в Винтерфелл и той злосчастной дуэли.
Мальчик видел, как на городских улицах играют дети горожан, а во внутреннем дворе замка — дети прислуги. Видел, как сироты из обоза проводят свободное от работы время. Видел, как Арья Старк и Эдрик Дейн незаметно ускользают, чтобы провести время только вдвоем. Видел и хотел присоединиться, и неважно, к кому. Смотреть, как ровесники веселятся, было грустно и почти что невыносимо.
Томмен стеснялся, разрываясь в своих мыслях, между двумя противоречиями. С одной стороны был Дед. Он не одобрил бы забав с худородными, положение не позволяет, особенно если эти игры идут в ущерб занятиям. Ланнистеры выше того, чтобы без пользы проводить свое время, особенно с теми, кто им не чета. С другой стороны был отец. Вот он бы отругал сына за трусость и нерешительность. Что он за будущий король, если ему нужно набираться смелости, чтобы позвать других детей поиграть? Он Баратеон. Ему принадлежит ярость*, но уж никак не страх.
Томмен, в отличие от старшего брата, мог свой страх одолеть, а наставления взрослых — слушать и запоминать. Баратеон быстро нашел выход из ситуации. Дружить с детьми черни принцу не подобает, но с будущими владыками проводить время, создавая и укрепляя дружеские отношения, можно и нужно. Против этого лорд Тайвин ничего иметь не будет.
Дело было за малым. Нужно всего-то подойти и предложить свою дружбу Арье Старк и Эдрику Дейну. Леди Старк, у которой есть рапира, огромная лютоволчица и старший брат со зловещей репутацией, и лорду Дейну, который считается матерым воином и отличным дуэлянтом. И они оба ненавидят старшего брата Томмена.
…
— Так, значит, ты ищешь нашей дружбы? — недоверчиво уточнила Арья.
Девушка не сводила пристального взгляда серых очей с принца, разрываясь между желанием послать его к Неведомому или дать в глаз и боязнью принести проблем любимому брату. В лиловых глазах лорда Звездопада тоже не было и капли доверия, но наставления Джона давали о себе знать, он понимал, что дружба с королевской особой вещь полезная и что более важное — необходимая.
— Вроде того, — ответил Томмен, с интересом рассматривая носок своего сапога.
— Знаешь, где поищи дружбы… — начала было Старк.
— Арья, — не дал ей закончить Эдрик.
— Что?!
— Он не Джоффри. Будь немного мягче, пожалуйста, — улыбнулся ей Дейн, и на слове «пожалуйста» Старк растаяла.
— Ладно, — нехотя согласилась Арья. — Пошли с нами.
Нимерия одобрительно гавкнула и принялась нюхать нового знакомого, а Эдрик начал в уме прикидывать, во что можно переодеть принца. Блондинов в привычной для него с Арьей компании было немного, а зеленоглазых и вовсе ни единого.
— А она не укусит? — на всякий случай уточнил Томмен.
— Не бойся, — отмахнулась Старк. — Нимерия сегодня уже кушала.
Северянка подхватила своего принца под руку и двинулась в сторону замковых ворот. Ее нареченный и лютоволчица последовали за ними, а спустя еще мгновение, незримой тенью за группой дворян двинулся и сир Барристан. Пусть их возможные развлечения и не отличаются особым разнообразием, оставлять принца без охраны всё же не стоит.
Компания из них получилась пёстрой. Эдрик Дейн, которому до пятнадцатилетия оставались считанные месяцы, уже давно выглядел совершеннолетним, а начавшая обретать женственность тринадцатилетняя Арья Старк верхом на своей лютоволчице и вовсе могла сойти за принцессу-воительницу, сошедшую прямо со страниц древних сказаний. На их фоне одиннадцатилетний Томмен, несмотря на последние изменения, казался ребенком и едва сходил за их ровесника.
Первым делом Баратеона приодели во что-то более подходящее для прогулок по городским улицам. Черный венценосный олень на золотом поле явно был к лицу принцу и прекрасно сочетался с его цветом волос, но привлекал внимание даже больше, чем Нимерия. Новая одежка оказалась не такой красивой, но гораздо более удобной, так что принц не жаловался.
— А куда мы идем? — с интересом спросил принц.
— Туда, где тебя не узнают, — улыбнулась ему Арья.
— Или к тем, мой принц, — добавил Эдрик.
Бродить пришлось недолго. Спустя каких-то десять минут благородные наткнулись на знакомых, компанию детей и подростков из обоза и оруженосцев на службе у Дейнов Заката. Все вместе они решили попробовать развлечения, которые может предоставить Чаячий город, ну те из них, за которые не придется получать живительных тумаков от маркитанток и дочерей Мары.
Началось всё с городской площади. Там как раз выступала цирковая труппа, которая развлекала солдат и отвлекала от войны горожан. Жонглёры, фокусники, барды, их выступления если и не завораживали, то как минимум подымали настроение, а под хорошую музыку можно было и поплясать, прямо на площади. Арья весело вытанцовывала со своим нареченным под какую-то бойкую южную мелодию.
Не отставал от них и принц Томмен, стесняющийся новых знакомых мальчик не успел опомниться, как сам уже плясал в компании голубоглазой северянки его возраста. Которая в благодарность за танец подарила принцу поцелуй в щеку сразу по его окончанию, чем ввела мальчика в ступор. Все же это был первый раз, когда его целовала не мать или Мирцелла.
Как только танцы наскучили, дети двинулись в сторону лагеря северян, поглазеть, как тренируются солдаты. Многие из детей могли лишь грезить о возможности хотя бы подержать в руках настоящий меч, вот и наблюдали за рутинным занятием с по-настоящему невиданным восторгом. С настоящим изумлением они смотрели, как Эдрик Дейн раз за разом сходился в схватке один на четверых и из десяти боев побеждал в семи.
Дальше были игры в карты и распитие небольшого количества вина, того, что удалось незаметно стащить со склада. Солдаты далеко не всегда подают хороший пример. Немного алкоголя, весёлая компания, подражания взрослым, кратковременное отсутствие рядом авторитетов и разделенная поровну ответственность превратила подростков в настоящих смельчаков, и вот они уже тихо крадутся по городским улицам с целью закидать конским навозом одну из немногих уцелевших в городе септ.
То, что начиналось как «невинная» детская шалость, превратилось в настоящую погоню по городским улицам. Получить по ушам от разъяренных септонов не хотел никто, особенно от тех, в кого попали снарядами. В беготне по узким городским улочкам прошёл следующий час, пока слуги Веры не осознали, что их поиски ни к чему не приведут.
— Было весело, — нервно засмеялся Томмен, выглядывая из своего укрытия. Преследование наконец прекратилось.
— Угу. А ты, как выяснилось, не такой уж и зануда, — в панибратском жесте приобняла принца Старк.
— Бегаешь быстро и кидаешься метко, — добавил Эдрик.
— Мы с Мирцеллой, — принц подбирал подходящую формулировку, — часто дразнили гвардейцев.
— Да? — изогнул бровь Дейн. — И алые плащи могли посметь надрать уши детям короля?
— Ну, мы дразнили гвардейцев других домов. Правда, нас всё равно узнавали быстро, и потом сразу становилось скучно, — с ноткой грусти в голосе ответил принц.
Арья прыснула в рукав, вспомнив, как Джон с Роббом сбрасывали с замковой стены снег прямо на патрулирующих внизу гвардейцев Старков, а она стояла на стрёме. Леди Кейтилин наказывала только Джона, но всё равно было весело.
— Так… а куда теперь? — спросил Баратеон.
— Вы еще не навеселились, мой принц?
— Я бы ещё с вами погулял, — признался Томмен, покраснев. После чего у мальчика предательски заурчало в животе.
— Тогда я знаю, куда мы отправимся! — улыбнулась Арья. — Только сперва надо руки помыть. — Девочка поморщилась, взглянув на свои ладони. Эдрик с Томменом засмеялись.
…
Наступил поздний вечер. Подростки остановились около длинной линии из солдат и лагерных рабочих. Громкий гогот, похабные шуточки и запах горячей еды были неизменными спутниками огромного походного шатра, выполнявшего роль кухни. Маркитантки и дочери Мары разливали по тарелкам еду и спрашивали солдат о самочувствии. Успевшие получить порцию уже расселись за столы и, разбившись на группы, начали коротать время за разговорами или игрой в кости. Словом, военная романтика.
Для Томмена подобное было в новинку, принц никогда не ел в компании простолюдинов. Он с интересом глазел по сторонам, чем неизменно привлекал внимание. Арье в принципе было без разницы, с кем именно трапезничать, а Эдрику и вовсе было привычно есть вместе с солдатами. Спустя каких-то десять минут ожидания очередь дошла и до юных дворян. Старк улыбнулась, заметив знакомую темноволосую девушку.
— Мия! — радостно воскликнула она.
— Леди Старк? — удивилась Стоун, но поспешила поклониться, что получилось даже изящно.
— Ш-ш-ш, — злобно шикнула девочка. — Мы тут инкогнито!
— Вижу. Даже Нимерию с собой не взяла, — Стоун перевела взгляд в сторону, где нервно поскуливала огромная лютоволчица. — Так зачем вы здесь?
— Мы голодные.
— Значит мы это сейчас исправим, — улыбнулась девушка. — Утолить голод лоялистов короны для нас дело чести.
Три тарелки каши, хлеб, пара вареных яиц, вода и немного фруктов. Последние выданы лишь потому, что скоро испортятся. Вот и весь скромный ужин, который, судя по голодным взглядам, должен стать неимоверно вкусным, даже если окажется сильно пересолен. Мия словила на себе заинтересованный взгляд самого младшего из компании, но не придала этому особого значения. Он был не единственным, кто странно смотрел на «командующего обозом».
— Спасибо, — поблагодарил девушку Эдрик.
— Тут говорят о всяком, — хитро прищурилась Стоун.
— О чем же?
— Да так… Злые септоны, дерьмовые септы, беготня по городу, что-то знаете об этом?
— Впервые слышим! — успела ответить Старк, предварительно прикрыв ладонью рот пытавшемуся что-то промолвить Томмену.
— Брат узнает — перекинет через колено, и не посмотрит на твой возраст, — предупредила Арью Мия. — И тебя тоже. — Добавила она, глянув на Эдрика.
— Посмотрим! — с вызовом ответила Арья, показав девушке язык.
— Ладно, идите уже.
Сорванцы отошли в сторону, и поспешили усесться за ближайший свободный стол. Еда, к удивлению принца, оказалась довольно вкусной и, что самое главное, — горячей.
— А кто это был? — решил уточнить Томмен. Уж слишком сильно эта незнакомка напоминала ему дядю Ренли.
— М-м-м? — уточнила Старк.
— Ну, эта девушка. Кто она?
— Твоя единокровная сестра, — ответила Арья, выждав нужный момент.
Как и ожидала северянка, мальчик поперхнулся кашей. Девушка постучала принцу по верху спины, чтобы тот не подавился, после чего торжественно пообещала их познакомить. В понимании Старк старший сиблинг-бастард обязательно был чем-то хорошим. И раз уж Томмен не придурок, то его можно и познакомить с его единокровной сестрой. Разумеется, Мия не такая хорошая, как Джон, но она вполне может стать самой лучшей сестрой на свете для Томмена. Он хороший друг, а Арья ценила дружбу, принц в ее понимании заслужил этот шанс. Даже с учетом того, что «испортил» ее сегодняшнее свидание с Эдриком.
За разговорами и трапезой подростки утолили голод и с интересом скоротали время. Все военные советы спокойно пройдут и без их участия. Друзья уже было собирались двинуться обратно к замку, после полного приключений дня, как их внимание привлекло копошение около шатра.
В пути к войску короля прибилось множество вольных всадников и латников, кто по зову долга, а кто и по более корыстным мотивам. Как результат — небольшая группа межевых рыцарей из королевских земель шла прямо к маркитанткам, обходя очередь солдат с боку. Возмущенные возгласы, недовольные взгляды и ругань их явно не смущали. Пусть солдаты и были при оружии, но оставались чернью, а чернь не посмеет пойти против аристократии, даже самой низшей и не имеющей за душой ни гроша.
— Так-так, и чем кормят солдат наши северные друзья? — ехидно спросил один из рыцарей, резко отпихнув в сторону солдата Гловеров.
— Эй! — возмутился тот. — Стань в очередь!
— Да ладно тебе. Жрачка наверняка те еще помои, не стоящие затраченного за ожидание времени, — ответил все тот же рыцарь, его товарищи загоготали.
— Ты выяснишь, так ли это, когда отстоишь очередь, — сладко ответила ему Мия, выхватывая у одной из маркитанток черпак с кашей прямо из рук и не позволяя насыпать наглецу его порцию. — Как все.
Разговоры за столами тут же умолкли. Приближенные Кошмарного Волка могли позволить себе некоторые вольности, но на конфронтацию с благородными, не будучи оными, не шли. До этого момента.
— Какая смелая девка. Кажется, она не знает, что могут сделать в лагере с бабой.
Арья Старк и Томмен Баратеон подскочили со стола почти одновременно. В первой взыграло чувство справедливости, во втором неожиданная забота о родственнике. Однако Эдрик не позволил им раскрыть их инкогнито, пока в этом не было реальной необходимости. Пусть солдаты и были готовы взяться за оружие, никто из них его так и не обнажил.
— Какой смешной кретин. Кажется, он не знает, что солдаты могут сделать с мудаком, обидевшим маркитантку, — не осталась в долгу Мия. В этот момент рыцарю что-то быстро прошептали.
— Что-то шлюхи в последнее время стали чересчур смелыми, — рыцарь положил ладонь на рукоять меча.
— Перед тем, как ты совершишь очень большую глупость. Будь так добр, напряги свой крохотный мозг и подумай, перед кем я — эта самая шлюха — могу раздвигать ноги, а затем постарайся вспомнить, что этот человек сделал с последним кретином, оскорбившим его любовницу. Я тебе даже подскажу, в тот злополучный день целая столичная улочка сменила свое название.
— Да ты… — хотел было ответить рыцарь, но резко умолк. Одно мгновение, второе, цвет его кожи стал почти что белым, а от былой бравады не осталось и следа.
— А теперь либо станьте в очередь, либо проваливайте! — злобно рявкнула Мия. Всего минута, а след нарушителей спокойствия уже простыл. — Следующий!
Покой вернулся так же быстро, как и был до этого нарушен, а спустя пару минут солдаты вели себя так, будто никакой поножовщины с рыцарями и не намечалось.
— Эй, Мия! Это правда?! — требовательно спросила у девушки Арья.
— Что «правда»?
— Про тебя и Джона, — Старк еле сдержалась, чтобы не топнуть ножкой.
— Кто знает, кто знает, — улыбнулась Стоун и показала Арье язык.
Все же назвать себя очередной «шлюхой» лорда с довольно красноречивой репутацией бабника ради протекции меньшее зло, чем заявить всем, что ты дочь короля и ничего не боишься. Слухи о ее связи с Кошмарным Волком и без того уже ходили.
…
Замок Графтонов
— Докладывай, — приказал лорд Тайвин, не отвлекаясь от бумаг и даже не глядя на вошедшего в его кабинет. Сир Барристан поклонился и поспешил отчитаться.
— Принц провел весь день в компании леди Старк и лорда Дейна.
— Так, — Ланнистер дописал письмо и поставив на него королевскую печать, наконец он взглянул на собеседника. — Теперь подробнее.
На моменте с дерьмом и септой Тайвин подумал бы, что его разыгрывают, но о происшествии в городе ему уже доложили. Старый Лев не перебивал, лишь изредка задавал вопросы, уточняя тот или иной момент. Его лицо не выражало и толики эмоций, лишь в изумрудных глазах иногда мелькала тень интереса.
Со стороны могло показаться, что мужчине совершенно безразлично общение молодых дворян с чернью, неподобающее поведение, встреча Томмена с сестрой-бастардом и потраченный чуть ли не впустую день. К концу рассказа он уже придумал, как извлечь из ситуации максимальную выгоду, как сделать внука более идеальным наследником Железного трона. Как собрать в нем квинтэссенцию лучших качеств и создать идеального короля. Идеального Ланнистера.
— Сир Барристан, завтра на тренировке скажите принцу, что я с королем одобрил подобные прогулки, но лишь в качестве поощрения за успехи. Они будут полуофициальными, и в каждой из них его будет сопровождать королевский гвардеец.
— Но, милорд, при всем уважении, охранять принца будет значительно сложнее, если все будут знать о том, что он регулярно проводит время вне замковых стен.
— Защита принца — это забота стражи и королевской гвардии. Если вы считаете, что не справитесь, возможно, мне стоит подыскать вам замену?
— Клятвы и обеты гвардейцев пожизненные, и когда я пойму, что не способен исполнять свои обязанности должным образом, я сам упаду на меч.
— Вот и хорошо, — кивнул Тайвин и встал, чтобы выглянуть в окно. — А что до прогулок… Людям нужно видеть, что их принц такой же, как они, что он близок к народу, солдатским тяготам и обыкновенным людским развлечениям, что он знает их по именам, что ест вместе с ними, а в будущем будет с ними проливать кровь. Пусть тешатся этой иллюзией.
Арья Старк никогда не считала себя красивой или хотя бы миловидной, что до свадьбы Сансы в Винтерфелле, что после. Она элементарно не привыкла к такой мысли, и прошел не один месяц, прежде чем она впервые укрепилась у нее в голове. Немаловажную роль в этом сыграл ее нареченный.
Стихи были не интересны леди Старк, и лорд Дейн не восхвалял красоту своей невесты с их помощью, как и с помощью сладких речей, которыми так славились дорнийцы. Свою привлекательность волчица осознала с помощью «практики». Эдрику нравились ее ноги и ягодицы, особенно когда она надевала штаны для верховой езды. Руки оруженосца опускались туда почти каждый раз, как они целовались, что жутко смущало юную Старк, особенно поначалу. Потом Арья заметила, что низ ее спины интересен не только Эдрику.
Арье же нравились мышцы Эдрика, неважно — пресс или мускулистые руки. Они словно завораживали, заставляя отвлекаться от всего остального. Так что Арья смирилась с руками Дейна на своих ягодицах, при условии, что тот тренируется без сорочки, но только когда Старк смотрит, а когда не смотрит, то пусть в сорочке. Не нужно тут показывать волчье сокровище всем прочим девицам.
Вот и сейчас Арья наблюдала, как Эдрик с Джоном проводят тренировочный бой на мечах. И опять словно зачарованная пялилась на его мышцы. Даже позабыв, что нужно выбрать, за кого из них болеть.
Чуть в стороне, Мия Стоун с улыбкой учила новообретенного младшего брата стрелять из арбалета. Девушка ради этого даже сказала маркитанткам обходиться сегодня без нее. Томмен же слушал наставления сестры и жадно поглощал всю полученную от нее информацию и наставления. Без Джоффри рядом арбалеты не вызывали у принца антипатии.
С момента прибытия в город короля прошло уже полторы недели, и все это время принц Томмен неизменно выбирался в город, чтобы провести время с друзьями или старшей сестрой. В должном сопровождении, разумеется. В какие-то дни принца охранял сир Барристан, в другие — лорд Эстермонт и его гвардия.
— Хорошо, Томмен, хорошо! — громогласно похвалил сына подошедший Роберт, стоило только тому попасть в мишень.
— Отец, — радостно воскликнула Мия и побежала к родителю, Томмен последовал ее примеру, но ноги у Стоун все же были длиннее и вскоре она с радостным визгом повисла у отца на шее.
— Как ваши дела? — спросил король.
— Мия подарила мне арбалет! И показала, как из него стрелять, а вечером мы с ней пойдем готовить кашу! Она пообещала дать мне помешать! — радостно затараторил принц.
— Это хорошо, — улыбнулся король. — При необходимости сможешь подстрелить разбойника, засевшего на дереве. Пойди пока поупражняйся с Кошмарным Волком и Барристаном, мне нужно поговорить с твоей сестрой.
Томмен радостно кивнул и побежал к новым друзьям, лишь для того, чтобы застать там такую же восторженную Арью, пристающую к сиру Барристану.
— Сир Барристан, расскажите о Мече Зари! И про принца Рейгара тоже расскажите! А кто сильнее, вы или мой брат? — ее по-настоящему детский восторг впервые за долгое время ввёл старого гвардейца в нешуточное замешательство.
— Прошу прощения, леди Старк. Вы вывалили на меня слишком много вопросов. Выберите один и я постараюсь на него ответить.
— Вы первый меч государства, если сразитесь с Джоном, кто победит?
— Трудно сказать, миледи. Ваш брат одолел сира Джейме, а он был немногим хуже меня. Если биться одинаковым оружием, если… — начал размышлять рыцарь.
— Сестрёнка, я не знаю, кто из нас победит, но зато знаю действенный способ стать первым мечом королевства, — сказал подошедший Джон, после чего взлохматил сестре волосы.
— Какой?! — спросили Арья с Томменом в один голос.
— Подождать, пока сир Барристан умрет от старости.
Барристан по-отечески засмеялся. Он помнил эту шутку, Эртур повторял ее слишком часто, а с того времени прошло уже двадцать лет.
…
Бесси никогда не описывала дочери ее отца в дурном ключе, в хорошем, правда, тоже, по крайней мере, в том, в котором хотелось бы Роберту. Так что о родителе Стоун знала чуть больше, чем ничего. Молодой Баратеон пусть и слыл жутким бабником, но брать девушку силой было ниже его достоинства. Да и согласных всегда хватало. Перед молодым, красивым, сильным и харизматичным Баратеоном устоять было тяжело, не устояла и Бесси.
Но служанка из Лунных Врат знала, на что шла, знала, что она быстро наскучит штормовику, равно как и знала, что из того не получится хорошего отца. Зачастую у многих молодых воинов был ветер в голове, но у Роберта там был настоящий шторм, как и подобает владыке Предела. Чтобы понять это, юной служанке понадобилось полтора месяца, а королю — полтора десятилетия.
Увидев уже взрослую дочь, а затем и всю ущербность своего наследника, король понял, насколько никчемным отцом он был. Но вот секрет искренней любви своих детей к родителю, он не раскрыл до этих самых пор. Эдрик Шторм с замиранием сердца ждал от отца каждое его письмо, Мие же было достаточно немного внимания и проведенного вместе времени. Что уж говорить, если даже этот маленький монстр Джоффри искал расположения Роберта и жаждал его впечатлить. Письма Эдрику, и время в компании дочери в период этой глупой войны стали для короля лучшим лекарством от скуки из всех возможных. Теперь же он как никогда жаждал все исправить.
Десять тысяч западников, столько же штормовиков, пять тысяч мечей, собранных Королевскими землями, оставшиеся северяне и лоялисты Долины. Спустя несколько дней все войско было собрано и готово к походу, вместе с обозом силы короны составляли больше пятидесяти тысяч человек. Еще никогда, с момента возведения Кровавых Врат, по землям Долины не ступало столь огромное вражеское войско.
Разумеется, большая его часть состояла из пехоты, которую подготовили к встрече с рыцарской конницей так хорошо, как могли. Лорд Тайвин мог обеспечить своих людей всем необходимым, но все кузницы и цехи Чаячьего города все равно работали почти беспрерывно, днями напролет изготовляя пики длиной в четыре метра и чеснок*.
Двигалось войско быстро и уже спустя пять дней вышло к реке, сказались хорошие дороги и относительная «компактность» горного королевства, но на этом хорошие новости заканчивались. Согласно донесениям разведки, с Лунных гор спустились кланы. Большая часть деревень в устье Серых вод была выжжена почти дотла, но подходить близко к Редфорту дикари не осмелились. Вскоре войско Железного трона перешло Серые воды и встало лагерем недалеко от моста через их приток, до Железной Дубравы оставался один дневной переход.
…
Робб Старк, как и многие благородные юноши, восхищался военными умениями столь известных и умелых полководцев, как Роберт Баратеон или Тайвин Ланнистер. В отличие от брата, он не был знаком с этими людьми до войны и с прискорбием для себя признал, что разочарован.
Король Роберт, как и многие главы Великих домов, имел широкие познания в тактике, стратегии и ратном ремесле в целом, но пользоваться ими не особо спешил. Зачастую предложенная им стратегия на битву выглядела как лобовая атака с ним же в авангарде. Так он смог выиграть три сражения против собственных мятежных лордов всего за один день. Однако проиграл в первом же, в котором столкнулся с войском Простора, которое возглавлял не идиот.
Старый Лев был гораздо более умел, опытен, умен и расчетлив, он всегда находился в тылу и именно оттуда командовал армиями. Но цинизм и граничащая с нарциссизмом надменность по отношению как к противнику, так и к подчинённым, просто кричали о том, что за всю жизнь лорд Тайвин не выиграл ни одного сражения, в котором у него не было явного преимущества. Радовало Старка только одно — этот военный совет, вероятнее всего, будет одним из последних.
— Армия Лизы Аррен покинула Железную Дубраву. Они в дне-двух пути, — прочитал донесения разведки лорд Эстермонт.
— Сколько у них мечей? — задал главный вопрос Роберт.
— Пятнадцать тысяч рыцарской конницы и тяжёлой пехоты, еще столько же ополчения.
— Больше, — сказал Джон Дейн и погладил Когтя по оперению.
— Простите?
— К Бейлишу прибыли наёмники из Эссоса, разбили лагерь в тылу. Сияющие Знамёна, две тысячи мечей, много всадников.
— И как они добрались в Долину?! — возмущённо спросил один из Западных лордов, глядя на Джона.
— Морем? — с издевкой предположил Дейн.
— Ваши корабли должны были взять Долину в блокаду!
— Те самые корабли, которые неделями переправляли сюда вас и ваших людей? — встал на защиту брата Робб, чем заслужил от него удивленный взгляд.
— Довольно, — тихо промолвил Тайвин. — Это всего лишь наемники. Стоит им только начать нести существенные потери, как они сбегут.
— Как вы и сказали, это наемники, лорд Тайвин. Если они действительно столь малодушны, то и вовсе не приплыли бы, — не согласился с ним Старк.
— Это жадные до денег ничтожества, лорд Робб. Не все люди так благородны, как вы или ваш отец. Некоторым здравый смысл застилает жажда наживы.
— В таком случае эти наёмники должны быть на нашей стороне, — резонно отметил Старк, чем навлек на себя предостерегающий взгляд лорда Тайвина.
— Мне больше интересно, насколько они опасны и откуда у этого мудака деньги на наёмников! — взревел Роберт.
— Очевидно, опаснее ополчения, — отмахнулся Тайвин.
— А деньги из налогов, уплаченных казне, милорды. Мои и ваши, — произнес Джон, пусть западники, штормовики и северяне хотя бы на пару минут забудут о распрях на фоне общей неприязни к выскочке с Перстов.
— Прошу прощения, милорды! — в шатер вбежал запыленный гонец и поспешил поклониться.
— Докладывай, — приказал Роберт.
— Войско Долины вышло из Железной дубравы, к вечеру оно займёт мост через приток.
— Милорды, сокол сам летит в наши руки. Пора, наконец, обломать его крылья, — произнес Тайвин. — Трубите сбор.
Почти все лорды поспешили покинуть королевский шатёр и поскорее выполнить приказ. В шатре для обсуждения плана с Тайвином остались лишь Бронзовый Джон, Робб Старк, король Роберт и принц Оберин.
— Тебе не стоит спорить с лордом Тайвином. Особенно если твои аргументы ставят под сомнение его авторитет, — предупредил брата Дейн, покидая шатер.
— С чего вдруг?
— С того, что Ланнистеры всегда платят долги.
План Старого Льва был следующим. Центр армии был под командованием короля, он почти полностью должен был состоять из нескольких сотен арбалетчиков и почти всей тяжёлой пехоты. Штормовики, латники Запада, и успевшие хорошо себя зарекомендовать копейщики Дейнов и Болтонов.
Правым флангом руководил принц Оберин, под его командование переходили две тысячи легких кавалеристов, четыре тысячи легких пехотинцев со стрелками. Бронзовый Джон и лорды Долины должны были усилить его своими тяжёлыми всадниками.
Оставшуюся тяжелую кавалерию Тайвин разделил пополам. Часть передал на состоящий почти полностью из северян левый фланг под командование Робба Старка, а часть оставил у себя в резерве вместе со всеми остальными солдатами.
Оба берега реки соединял широкий мост, который к началу битвы займут восставшие. Авангард под прикрытием арбалетчиков должен был отбросить долинников с моста и перейти на другой берег, заполучив и расширив плацдарм для дальнейшего наступления. Чтобы навязать генеральное сражение, нужно перейти реку, а пытаться сделать это без контроля над мостом — самоубийство, и Лин Корбрей прекрасно это понимает.
У него в два раза больше тяжёлой кавалерии и он без особых усилий отбросит центр обратно в реку. На это и была ставка. Предполагалось, что жадный до славы и денег Корбрей так и поступит. Роль короля Роберта по большей части сводилась к роли приманки, от него нужно было лишь знамя с венценосным оленем в центре. Желание выиграть войну одним ударом и возможность получить огромный выкуп могут сыграть с Лином очень злую шутку.
Принц Оберин за это время поднимется по реке и форсирует ее вброд. При необходимости он нападет в тыл связанной боем с королем вражеской коннице, та окажется между молотом и наковальней, или нападет на отстающую от основных сил пехоту и разобьёт её. При необходимости его лансьеры отступят к реке, где в засаде уже будут ждать пехотинцы и Бронзовый Джон. Неважно, кто именно решится его преследовать — их участь будет незавидной.
Схожая задача была и у Робба Старка, с той лишь разницей, что он пойдёт вниз по реке и форсирует её там. Песчаный Волк займёт оборону и не оставит врагу возможности напасть на лагерь или обойти центр с тыла, а при необходимости сможет усилить короля в центре. Тайвин же с резервом сможет контратаковать на любом из направлений, если лоялистов короны откинут.
Войско короля покинуло лагерь поздним вечером, благо путь был недолгим, спустя пару часов группы Оберина Мартелла и Робба Старка отделились от основных сил и отправились на свои позиции. Ближе к рассвету Роберт Баратеон вывел своих людей к мосту.
Широкая долина, словно специально созданная для битвы кавалерии друг с другом, раскинулась перед глазами короля. Река разделяла ее почти пополам, а единственный мост через неё был густо заставлен вражеской пехотой. Латы, длинные копья, широкие пехотные щиты. Если долинники на войне и были хороши в чём-то помимо тяжелой кавалерии, то этим «чём-то» определенно было умение сражаться в ограниченном пространстве, в котором численное превосходство не имеет никакого значения. Да и у врага наверняка есть стрелки.
— Десять, двадцать, тридцать… — Роберт медленно начал считать выстроившиеся на мосту шеренги. Закованный в броню рыцарь верхом на дэстрие способен проломить десять рядов, но на этом бой для него закончится.
— Восемьдесят, ваша милость, — Джон досчитал гораздо раньше.
— Их нужно выбить, — заключил Баратеон. — А значит придётся идти в бой пешими и прорываться, не считаясь с потерями.
— Не обязательно.
— У тебя есть предложение получше?
— Вроде того. С вашего позволения я бы попробовал другую тактику.
— Ну давай, — отмахнулся Роберт. Он без всяких сомнений спешил в бой, но на другом берегу его все равно ждала кровавая резня.
— Красавица, мне нужна твоя помощь, — обратился Джон к Вель.
— Разумеется, мой лорд, — обворожительно улыбнулась она и спешилась с лошади.
Воительница отделилась от войска и вышла вперед, вместе с двумя телохранительницами, те несли колчаны со стрелами. Вель натянула тетиву белого лука и прицелилась. До первой вражеской шеренги было четыре сотни шагов. Даже несмотря на слухи, многие воины до сих пор не верили, что существуют стрелки, способные убить цель с такого расстояния. Как оказалось зря.
Когда дикий визг боли разорвал предрассветную тишину, в небе уже было еще три выпущенных Вель стрелы. Первое попадание разорвало щит врага в клочья вместе с державшей его рукой. Копейщики быстро закрыли товарища щитами и вновь сомкнули строй, но без толку. Выпущенные из волшебного лука стрелы обламывали древки копий и разрывали в клочья щиты, шлемы, кольчуги и латы. Предсмертные крики боли смешались с воплями.
Методично, выстрел за выстрелом, колчан за колчаном, леди Уайтлинг уменьшала количество занявших мост врагов. Она убила сорок человек и ранила еще столько же, перед тем как строй вымуштрованных солдат впервые дрогнул. Мигом позже в шеренгах началось шевеление и они разомкнулись, пропуская вперёд стрелков, но было уже слишком поздно.
Арбалетчики и пехотинцы лоялистов вышли вперёд, чтобы прикрыть леди Вель стрельбой и щитами. На мосту началась паника, побросав щиты и копья, солдаты бросились наутек.
— Самое время! — взревел король и, ударив по крупу коня, возглавил атаку. Сир Барристан и Мерин Трант не отставали от него ни на шаг.
— Нам Ярость! — закричали солдаты Штормовых земель.
— За короля! — поддержали их все остальные.
Клин кавалерии втоптал успевших дать всего пару залпов лучников в землю и, не останавливаясь, прорвался на мост. Король ожидал увидеть хотя бы малейшее сопротивление, но получил лишь перекошенные страхом лица. Первая часть плана была выполнена.
— Быстрее, псы! Быстрее! — выкрикивал приказы солдатам Домерик Болтон.
Пехотинцы перешли реку и начали выстраиваться в построение и выравнивать строй. Два больших, ощетинившихся алебардами, пиками да копьями каре, спереди и позади которых выстроились шеренгами арбалетчики, а на флангах в резерве выстроилась оставшаяся тяжелая пехота. Солдаты наспех вбивали в землю заостренные колья и выносили на поле боя собранные заранее заграждения. Не забыли и самое главное — огромный штандарт с венценосным оленем.
— Сколько у нас времени? — спросил у Джона король.
— Час, может, полтора.
— Вот и хорошо! — ликующе воскликнул Роберт. — Скоро начнётся веселье!
Тем временем Джон приказал разбросать по земле чеснок и доложить лорду Тайвину о захвате моста. Времени, чтобы вырыть траншеи не оставалось от слова совсем.
Рыцари Долины не заставили себя долго ждать. О их прибытии узнали заранее. Не из-за того, что с той стороны кто-то затрубил в боевой рог, не благодаря тому, что рассмотрели войско или знамена на горизонте, не из-за того, что об их прибытии сообщил Кошмарный Волк, нет. Все было гораздо проще, под шагом тяжёлой кавалерии содрогалась земля.
Растянувшиеся ряды всадников внушали если не ужас, то как минимум неуверенность заранее подготовленным к бою лоялистам. Сотни знамен украшали копья: благородные, малые и рыцарские дома, личные гербы. У многих из них были даже копии, выполненные другими цветами или украшенные бастардовой перевязью. В отличие от остальных королевств, одного кавалериста Долины очень трудно спутать с любым другим. Вот только среди этих сотен гербов не было одного-единственного. Трёх летящих ворон с сердцами в когтях.
— Приготовиться! — приказал король.
Лорды повторили его приказ, и вскоре тот разнесся по всей линии стрелковых шеренг. Стрелки взводили арбалеты, леди Вель и ее приближенные накладывали стрелы на тетиву, пехотинцы удобнее перехватывали копья.
По команде рыцари двинулись вперед, быстро набирая скорость. Неспешный ход сменился стремительным галопом, а просто содрогавшаяся земля быстро превратилась в самое настоящее землетрясение. Колышутся на ветру знамена, опускаются копья, грохочут копыта, ревут девизы. Никак не остановить эту волну, можно лишь немного задержать. Дрогнувших лоялистов приводит в себя одно лишь слово.
— Залп!
Разряжаются арбалеты, с коней падает полдюжины всадников, в небе свистит стрела, туловище всадника разрывается в клочья, но потери настолько незначительны, что кажется, что по этой несокрушимой орде и не стреляли вовсе.
Мгновение, и первые ряды знакомятся с заостренными штырями чеснока. На полной скорости лошади падают, сбрасывая с себя хозяев и вместе с ними напарываются на новые штыри. Можно пережить несколько неглубоких дырок в ногах и руках, можно пережить и сломанные после падения кости, но несущиеся позади и затаптывающие товарищей рыцари в этом бою заберут в разы больше жизней, чем сам чеснок. На фоне какофонии несущихся в атаку рыцарей крики боли упавших с коней всадников никто так и не услышал.
— Залп!
С этого расстояния нанести вред значительно легче и вместо полудюжины всадников с коней падает уже три десятка. Упавшие из-за чеснока повстанцы выиграли драгоценные секунды, замедлив продвижение, в этот раз можно выстрелить прицельнее.
— В лошадей, кретины! Стреляйте в лошадей! — кричит Джон Дейн и снова взводит арбалет. От волнения солдаты начали забывать об отданных до этого приказах.
Следующий залп был самым смертоносным и забрал жизни еще трех дюжин рыцарей, на небольшом участке, особенно щедро усыпанном чесноком, даже возникла давка. Но стрелки ею не воспользовались и с сигналом рога покинули позиции и устремились в центры двух расступившихся каре. А вот заостренные колья и заграждения оказались почти бесполезными. Мощным ударом конница просто смела их с места, словно и не понеся потери, но лишь в центре. Фланги были укреплены значительно лучше, там началась давка. Чем и поспешили воспользоваться арбалетчики в центрах каре и шеренгах в их тылу.
— По готовности!
Град болтов, пехота смыкает щиты и упирает в землю пики. Подобно молнии, ударяют в каре рыцари. Пики пробивают людей и лошадей, но без толку. Первый ряд, третий, пятый, седьмой, воины гибнут один за одним, а враг все давит и давит. Копыта сминают шлемы, копья пробивают насквозь и ломаются, но остаются мечи, и уже они рубят головы.
Залпы стрелков и свирепый напор задних рядов ненадолго выравнивают положение. Самые смелые из кавалеристов уже встретились с Неведомым. Король Роберт, орудуя огромной рогатиной, рубит и сбрасывает с лошади всадника за всадником, но им уже нет числа. Слишком слабо подготовлены к такому бою западники и штормовики, а одни только люди Болтонов и Дейнов ситуацию не спасут.
Опыт битвы под Серыми Водами научил Корбрея бороться с ебучим северным каре, и вот рыцари, не снижая напора в центре, начинают атаковать углы, самую слабую часть построения. Джон и Дейси наспех реорганизовывают солдат и выравнивают строй. Элитная сотня тяжелых арбалетчиков, от которой осталось две трети, вносит в это дело наибольший вклад. Кавалеристы начинают гибнуть с новой силой, но минута за минутой, шаг за шагом теснят лоялистов с их позиций.
На миг размыкаются ряды пехоты. Северные рыцари выходят вперед, осыпая противников оскорблениями и бранными ругательствами не хуже матерых сапожников, их броне не так страшны атаки противника, а пехоте нужна передышка. Джон Дейн рубит изо всех сил, тратя на противника не больше удара. При должной сноровке Закатом можно разрубить пополам даже лошадь, а удары эбеновой булавы Рыцаря Полумесяца ломают сразу несколько костей, но недостаточно даже этого.
— Резерв! — отдает приказ король.
После сигнала рога во фланги кавалеристов вклиниваются мечники, отвлекая от уже изрядно потрепанных углов построения. На окровавленных с ног до головы выживших солдат центра страшно смотреть даже их союзникам. Схватка перекинулась на всю линию соприкосновения сторон и быстро превратилась в резню. Раненого короля прямо с поля боя еле вынесли его гвардейцы, и не из-за того, что Роберта пытались пленить, нет. Просто Баратеон отчаянно сопротивлялся собственному спасению, ругаясь не хуже Джона с Дейси.
— Куда тащишь, старик?! Я ещё могу сражаться! — вопил Баратеон.
— Вы ранены, ваша милость. Толку теперь от вас немного, — Мало кто, кроме Барристана, мог себе позволить заявлять подобное.
— Но он ещё есть, мать твою!
— Вы не можете драться в строю, если из-за вас пробьют шеренгу, пострадает вся битва! — повысил голос Селми.
— Мальчик! Мальчик! — завопил Роберт. — Удержи мост! Удержи этот ебучий мост!
А битва тем временем продолжалась. Численное превосходство, обстрел арбалетчиков, ужасающие последствия стрельбы леди Уайтлинг делали свое дело и рыцари, несмотря на казавшуюся близкой победу, отходили назад. Триумфальных криков вслед за их отходом не последовало.
Вместо этого послышался сигнал рога, возвещающий врага о перестроении. К мосту подоспела вражеская пехота. Лоялистов сейчас интересовал лишь один вопрос. Где лансьеры Оберина, мать его, Мартелла?
Тыл
Резерв Старого Льва с возвышенности наблюдал за происходящим в центре. Большинство лордов под его началом были откровенно недовольны своей ролью в битве, ведь большая часть трофеев достанется авангарду короля. Причём наиболее ценная часть, за один только доспех с оружием можно получить с десяток драконов, не говоря уже о выкупе за самого рыцаря или хотя бы его тело. Правда выразить свое недовольство в открытую никто так и не осмелился.
Вскоре на горизонте показалось облако пыли и силуэты приближающихся одиноких всадников. Наконец, хоть что-то интересное. Лорд Тайвин оглядел взмыленных гонцов, только что спешившихся с лошадей. Один принес вести от принца Оберина, другой — от Роберта.
— Докладывай, — тихо приказал Тайвин одному из них.
— Авангард короля вышел на запланированную позицию.
— Вижу. Доложи мне о том, чего я не знаю.
— Принц Оберин форсировал реку, не встретив сопротивления. Он и его люди ожидают в засаде, — поспешил доложить второй гонец, пока первый мечтал провалиться сквозь землю.
— Как скоро Корбрей ударит по нашему центру? — спросил Тайвин.
— В ближайший час.
— Лорд Тайвин! Лорд Тайвин! — наконец, показался и гонец с левого фланга. Этот был сильно взволнован, даже напуган. — Северяне Песчаного Волка попали в засаду. У врага в полтора раза больше людей. Еще немного и долинники перейдут на этот берег, а затем смогут атаковать нас или лагерь.
— А сколько было наглости в этом мальчишке, — закатил глаза Старый Лев. — Один раз ударили и он поджал хвост. Смените коней и вернитесь на позиции, сообщите королю и принцу Оберину, что я откину Корбрея с левого фланга.
— Милорд, — поклонились гонцы.
— Трубите форсированный марш, — приказал он горнистам.
В тылу началось шевеление. Солдаты спешно выстраивались в построение и готовились к переходу. Лорды и офицеры отдавали приказы, а солдаты предвкушали легкую победу и трофеи. Щит Ланниспорта еще ни разу не проигрывал. Тайвин опустил забрало, обнажил меч и поднял тот над головой.
— Все за мной! — прокричал он.
Резерв поможет северянам миновать реку и выйти на позиции. Оберин застрахует центр. С левым флангом вышла оплошность, но это уже и не важно. Этот бой закончится еще до вечера, а уже завтра лорды начнут спорить, драться и лизать жопу королю. Все ради права получить валирийский меч Корбрея в качестве трофея или награды.
Подкрепления лоялистов вклинились в линии явно не ожидавших этого долинников прямо с ходу, нанеся тем огромные потери. Наблюдая за боем со стороны и высматривая наиболее выгодное место для удара своей немногочисленной тяжёлой кавалерии, Тайвин признал, что ошибся в своей оценке.
Робб Старк смог удачно отступить, избегая сражения на заведомо невыгодной позиции и перегруппировать свои войска на другом берегу. Пришлось пожертвовать несколькими сотнями пехоты, чтобы его маневр выглядел как бегство, но дело было сделано. Долинники начали погоню и сами переходили реку, разбивая собственные порядки, попадая под обстрел и тратя силы на брод.
Манёвр был настолько эффективным, что уставший от ночного перехода, а затем и форсированного марша резерв Тайвина смог почти на равных сражаться с более свежими повстанцами. Если битва продолжится в таком же темпе, то трупы будет нести по реке аж до Узкого моря.
Подгадав момент, Тайвин ударил по сильно потрепанным боями копейщикам и даже смог прорваться к рядам стрелков. Ланнистер уже давно не был могучим воином, сказывались прожитые годы, но в этом и не было особой нужды. Рыцари, лорды, их телохранители и кавалеристы выполнили большую часть грязной работы. Спустя каких-то два часа жаркой схватки, долинники начали бежать, бросая щиты и оружие.
— Отправьте вперёд три десятка всадников, — приказал Тайвин. — Я хочу знать, если противник надумает очередную засаду или контратаку.
…
Правый фланг
Принц Оберин с улыбкой от уха до уха ел фисташки и из укрытия наблюдал, как плотные ряды рыцарской конницы вместе с пехотой прибывают на поле боя. Сто метров, пятьсот, тысяча, с каждой минутой расстояние между богами войны и обыкновенными смертными будет возрастать. С каждой минутой его выход на сцену всё ближе, но главного действующего лица на ней нет и до сих пор.
— Лорд Джон, вы, наверное, слышали, я провел годы в Эссосе с компанией наёмников.
— Слышал, — сухо ответил старый вояка.
— Я повидал многих из них. Были среди них и оборванцы, мало отличавшиеся от разбойников, но были и воины сравнимые с, как они называют, «всадниками Закатных королевств». Хорошие кони, лучшие доспехи.
— К чему вы клоните?
— Меня всегда интересовал вопрос — в чем же между ними разница? В опыте? Точно нет. В титулах? Вряд ли, при деньгах там любой может жить не то что как благородный, а как король…
— В этом и вся суть, — перебил его Бронзовый Джон.
— В деньгах?
— Наёмники выходят в бой за деньги, рыцари по зову долга, — Оберин засмеялся.
— Я видел, как наёмник тратит последние гроши, чтобы купить сиротам поесть, и знаю, что рыцари по зову долга могут насиловать женщин, убивать маленьких детей и глумиться над поверженными. Шпоры не делают одного человека лучше другого.
— Вы правы, принц Оберин, но разница между ними всё-таки есть.
— Прошу, раскройте мне ее.
— Наёмник не будет сражаться за проигравшего.
За полусветской беседой прошли следующие десять минут. Пехота Лизы Аррен достаточно отстала от кавалерии, которая вот-вот ударит по центру войска лоялистов. Момент для удара близок, как никогда. Оберин уже готовился отдать приказ о выступлении, как вдалеке показался отряд всадников, за которым шла немногочисленная оставшаяся пехота. И возглавлял эту процессию всадник с тем самым гербом, которого Мартелл так и не увидел среди рыцарей вражеского авангарда.
Ярость вскипела и начала стремительно разливаться по венам, гневные глаза Оберина потемнели до такой степени, что начали напоминать два непроницаемых черных омута. Принц так сильно сжал в руках поводья, что костяшки его пальцев побелели даже на фоне его смуглой кожи.
— Корбрей! — прошипел Мартелл. — Кавалерия, за мной! Закончим эту битву одним ударом.
…
Левый фланг
Тусклые глаза Тайвина беспристрастно наблюдали за тщетными попытками лёгкой кавалерии Оберина пробиться к Лину Корбрею. Тяжелая пехота Долины выстроилась вокруг своего командующего, делая попытки дорнийца почти безрезультатными. У лансьеров недостаточно натиска, чтобы сломить шеренги, прикрываемых стрелками тяжёлых пехотинцев. Мартелл мог бы попытаться истощить врага обстрелом немногочисленных конных лучников, но их стрелы закончатся еще до того, как врагу будет нанесен существенный вред. Да и отступать, чтобы заманить врага в засаду, принц не спешил. Что бы он ни делал, плану он точно не следовал.
Несмотря на это, ситуацию все еще можно было спасти, что и попытался сделать Бронзовый Джон Ройс. Его рыцари и оставшаяся пехота прибыли на помощь, как только запахло жареным, но лишь для того чтобы попасть под фланговый удар Эссосских наемников. Лоялисты несли просто катастрофические потери, но ценой слишком сильно растянутых линий повстанцев. Один хороший удар с тыла, и все будет кончено, но, если сражение затянется, поражение правого фланга неизбежно.
— Продавят? — спросил Робб у Тайвина.
— Если те, кого мы обратили в бегство, успеют добраться туда и перегрупироваться, то точно нет, — дал свою оценку Старый Лев. Все висело на волоске, но Десница сохранял просто нечеловеческое спокойствие. — Люди построились?
— Да.
— Тогда выдвигаемся, — ударил по крупу коня Тайвин. — Нужно их добить.
— Но, милорд, центр… — указал в сторону моста Старк.
Там очередной наскок кавалерии пробил брешь в одном из каре, скоро построение будет почти полностью пробито. Подоспевшая к мосту пехота лишь усилила этот натиск и начала теснить лоялистов к реке. Отбросив арбалеты, стрелки ринулись в контратаку, болты давно кончились, на короткое время линии выровнялись, но катастрофическое положение это не исправило.
— Их же сейчас разобьют! — воскликнул Старк, глядя на то, как оставшаяся пехота из последних сил пытается сдержать натиск.
— Это неважно, — отмахнулся Тайвин.
— Но король…
— Там ни самого короля, ни его гвардейцев, ни знамени, — ответил Ланнистер таким тоном, словно обращался к идиоту. — Король отступил.
И действительно. В гуще схватки виднелась черепаха Эстермонтов, освежеванный человек Болтонов, копьеносица Дейнов Заката, кабан Крейкхоллов и пряжки Баклеров, но венценосного оленя среди них не было.
— Поверьте моему опыту. На тот берег враг не доберется, — добавил Старый Лев.
Но сколько потерь при этом понесет центр, Ланнистер так и не озвучил. Они все могут погибнуть. Джон может погибнуть. По-настоящему и бесповоротно. Вместе с Дейси, леди Вель и Эдриком. Они ведь не уйдут, пока не уйдет он. Что тогда Робб скажет Арье, как успокоит? Да девочка просто сбросится с башни.
Робб Старк не обладал столь огромным количеством военного опыта, сколько имел Тайвин. Он не мог заявлять, что они успеют отбить центр, а потом помочь правому флангу, и что эта стратегия будет эффективнее плана Тайвина. Он мог спорить об этом сейчас, но лишь тратил бы бесценное время. Совершенно внезапно Песчаному Волку пришло осознание. В памяти вспыли слова Джона: «Ланнистеры всегда платят долги».
…
Лагерь лоялистов
Мия Стоун проснулась от жуткого шума за два часа до рассвета. Армия короля, вернувшаяся с победой, быть причиной этого шума просто не могла. Войско покинуло лагерь вечером и к этому моменту должно было только добраться до места схватки, а значит причина иная. Чтобы ее узнать, девушка и выглянула из палатки.
Прямо под ее ноги упала пронзенная стрелой маркитантка. В лагерь ворвались горцы, а немногочисленные оставшиеся солдаты пребывали в растерянности. Их не столько мучил вопрос, что делать с врагом, а вопрос — как он вообще сюда добрался.
Офицеры пытались навести порядок в лагере и организовать оборону, но паникующие солдаты просто сбрасывали их с лошадей, чтобы попытаться убежать верхом. На краю лагеря запылали шатры. С дикими криками и неистовой яростью, облаченные в кольчуги дикари обрушивались на малейшие очаги сопротивления, быстро вырезав каждый из них под корень. После чего новых почти не возникало. Солдаты бежали к воротам на другой стороне лагеря.
— Блядь, — выругалась Мия и забежала обратно в палатку.
На то, чтобы натянуть излюбленную посеребренную кольчужную рубаху и сапоги много времени не ушло. Кинжал в сапог, колчан болтов и топор на пояс, арбалет в руки. Все как и учили в тренировочном лагере.
За тканью палатки смерть, кровь и паника. Горцы беспощадно вырезают одного лоялиста за другим, насилуют женщин, убивают детей, просто потому что весело, и жгут все, что только могут поджечь, а значит нужно покинуть лагерь как можно скорее.
Мия покидает палатку и бежит, она продолжит бежать не щадя сил. В лёгких будет тяжело от сбитого дыхания, в боку заболит от усталости и непрерывного бега, ноги сотрутся в кровавые мозоли, а Стоун всё будет бежать. Бежать, пока не окажется в безопасности. Так думает Мия, так она планирует действовать, пока не натыкается на неприятную картину.
Не пробежав и четырех шатров, глава обоза видит троих горцев, склонившихся над дочерью Мары. Живой, плачущей и молящей о помощи, но помощи ждать неоткуда. Одежда девушки разорвана, по всему телу синяки, а во рту недостает передних зубов, но не это самое страшное. Страшное то, что будет потом. Пещера, полная горцев, часы изнасилований будут тянуться, пока девица не умрет, а они, может, даже и продолжатся после.
Мия на собственном опыте знает, что такое плен горцев, знает, чем это заканчивается, знает, что лучше убежать. Знает, но уже не собирается. Довольно, она дочь Роберта Баратеона, она будет яростно злиться, грызть, бить, рубить, но бояться больше не будет.
Побелевшие пальцы сжимают арбалет, Стоун делает выстрел и один из горцев падает замертво. Его товарищ если и обращает на что-то внимание, так на то, что рука девки уже не так сильно прижата к земле. После чего Мия слишком сильным, как для девушки, ударом проламывает ему череп топором, тот падает, заливая недавнюю жертву собственной кровью. Бастард все не унимается и с визгом бросается на последнего горца, доставая кинжал, топор завяз в черепе. Один беспорядочный удар, третий, пятый, седьмой, кольчуга плохо защищает от уколов, а Мия понимает, что рассказы про нечеловеческую силу Баратеонов правда.
Поняв, что ей больше ничего не угрожает, дочь Мары нервно сглатывает и смотрит на спасительницу взглядом, полным восхищения.
— Перезаряди, — только и говорит Мия, передавая девушке арбалет.
Та кивает и, переполненная рвением, спешит выполнить приказ. Картину расправы, но не над соратниками, а над врагом увидели остальные. Молчаливые сестры, маркитантки, дочери Мары, лагерные рабочие. Их всех ждала не сладкая участь. Они смотрели на Стоун, ожидая, девушка не понимала чего, пока не вспомнила. Она командует обозом, отвечает за этих людей. Если она не может подарить им спасение, то может подарить достойную смерть, им не обязательно умирать, как скот.
— Собрать оружие! — приказала она. — Копья, щиты, арбалеты в первую очередь.
— Стрелять нечем, — пожаловалась одна из маркитанток.
— Это мы скоро исправим. Будем пробиваться к арсеналу, — ответила ей Мия.
Женщины поспешили выполнить приказ, благо, задача найти себе оружие непосильной точно не была. Земля была просто усыпана экипировкой, начиная от копий с кинжалами и заканчивая парой длинных мечей. Видимо, страх могут испытывать даже бравые лорды. Стоун тем временем подняла с земли окровавленное растоптанное знамя с копьеносицей. Олень ей не по статусу, а Джон не обидится.
— Идеально, — усмехнулась Стоун. Диагональное пятно крови напоминало бастардову перевязь.
Отряд двинулся к шатрам арсенала, собирая под потрёпанное знамя всех, кто искал спасения. Тут и там встречались забывшиеся в грабеже горцы, чья судьба была словить несколько арбалетных болтов или нанизаться на несколько копий сразу. Уже у шатра арсенала Мия застала отбивающуюся от горцев Ашу Грейджой в компании солдат Старков. Женщины бросились на помощь солдатам, началась давка, унесшая жизни семи маркитанток, одного гвардейца, и дюжины горцев. Кажется, кого-то муштровали не зря.
— Какая встреча! — отсалютовала топором Грейджой.
— Возводите баррикаду! — приказала людям Мия. — В арсенале болты, тащите все сюда.
— Чего это ты удумала?
— Мы не пробьемся к воротам. Дадим бой здесь.
— Останемся вечно молодыми, — усмехнулась окровавленная Аша. — Славно, славно.
В ход пошло всё, начиная от мешков, бочек и ящиков и заканчивая мебелью из рыцарских шатров: шкафы, столы, стойки для оружия. За считанные минуты часть лагерной улочки превратилась в небольшую крепость, перегородив путь сметающим все на своем пути горцам. Баррикада ощетинилась копьями, дети заряжали арбалет за арбалетом.
Первая группа горцев выбежала на баррикаду совершенно неожиданно. Разрядились арбалеты и вот дикарей стало на полдюжины меньше, что лишь усилило их запал и боевой азарт. Залпов больше не будет, бояться нечего. Еще четыре горца упало наземь мигом спустя, затем еще шестеро, и еще трое. Залп за залпом, до баррикады не добежал никто. Мия тяжело вздохнула, земля была усыпана десятками разряженных арбалетов.
— Перезарядить! — рявкнула Стоун. — Горцев в лагере еще много.
Над баррикадой поднялось темно-синее знамя. К очагу сопротивления со всех концов горящего лагеря начали сбегаться выжившие. Лагерные рабочие, слуги, солдаты, война уравняла их всех, и на всех них у маркитанток хватит оружия.
Новый налет не стал неожиданностью, как и два, что последовали после него. Кольчуги слабо защищали как от болтов, так и от копий. Дорожка вдоль линии шатров была усыпана стонущими от боли дикарями. Мало кто из них смог дорваться до ближнего боя.
Пока горцы грабили и насиловали, число защитников баррикады, разделившей лагерь пополам, уже исчислялось сотнями человек. Пристыженные дикарским смехом и тем, что их защищают женщины, солдаты развернулись и вернулись в бой. Подобрали оружие, построились в стену щитов. Осознав, что горцы могут забрать их жизни, но не смогут втоптать в грязь их достоинство, лоялисты получили шанс на победу.
…
Центр
Неважно, с конницей или без неё. Четыре раза бросались на лоялистов повстанцы и столько же раз были отброшены назад. Упрямство или воинская гордость просто не позволяли богам войны уйти без победы хотя бы в этом ставшем локальным сражении. Сражении, которое преподаст благородным ценный урок: перевес в рыцарях не гарантирует победу, даже если те бьются с пехотой.
Но натиск свежих сил каждый раз напоминал о себе и истощенные копейщики теряли шеренгу за шеренгой. «Грядёт Закат», заглушал все прочие девизы, но не спасал положение. Усыпанный трупами мост и, казалось бы, непобедимые защитники в лице Джона Дейна, Дейси Мормонт и Вель Уайтлинг могли отсрочить неизбежное. Позади них была лишь истощённая вусмерть пехота, которая уже ничего не сделает.
Когда победа повстанцев казалась неизбежной, и вот-вот мост должен был быть захвачен, на помощь пришли рыцари Белой Гавани, кавалеристы Старков и всадники Рисвеллов. Робб Старк со всей уцелевшей в боях северной кавалерией ударил долинникам в спину, оставив пехоту под командованием Джораха Мормонта помогать лорду Тайвину.
Песчаный Волк принял решение. Он выбрал брата и неважно, что ему о нем нашептывают и кто.
Глава 59
Красный Замок
«Милая Мирцелла, мы с отцом отправляемся к Железной Дубраве. Дедушка говорит, что там состоится генеральное сражение, которое положит конец этому восстанию. Если победим в ближайший месяц, то вернемся домой к концу лета. Надеюсь, мне разрешат тебя навестить.
Когда сир Барристан, отец и дедушки начали со мной заниматься, я очень боялся оплошать, но им нравятся мои результаты. Занятия почти не прекращаются, порой мне кажется, что меня заставили бы заниматься даже во сне, если бы могли. Это выматывает и истощает. Знаешь, их ожидания сильно давят на меня. Дедушка Тайвин говорит, что отец хочет назначить меня кронпринцем, а это давит еще сильнее. Порой мне просто хочется убежать и спрятаться за маминой юбкой. Как проходят твои уроки в Ланниспорте?
Недавно я подружился с Арьей и Эдриком Дейнами. Леди Арья еще не Дейн, но зато она очень смешно дуется, если ее так называть. Они познакомили меня с Мией, нашей единокровной сестрой, Мия — бастард, первенец отца. Она классная, учит меня стрелять из арбалета. Думаю, вы бы подружились, но она говорит, что лорд Джон не отпустит ее в Ланниспорт. Мне бы хотелось, чтобы вы познакомились. Среди твоих подруг есть место еще для одной?
Помнишь того жуткого черного кота из Красного Замка? Так вот, принц Оберин забрал его себе и теперь таскается с ним по замку и лагерю. Этот кот меня пугает, но он не приходит, пока кто-то рядом. Пиши мне.
Твой брат Томмен Баратеон»
Гнев, окутавший королеву Серсею, стремительно перерастал во что-то гораздо более опасное, в первобытную ярость. Эти старые интриганы слишком много себе позволили, слишком сильно заигрались.
Они отобрали ее детей. Они мучают их, воспитывая в непонятно кого. Они хотят отобрать у Джоффри то, что его по праву. Они позволяют Томмену якшаться с врагами и ублюдками, и Серсея не знала, что из перечисленного злит ее больше. С поистине львиным рычанием женщина метнула в стену ближайшую, оказавшуюся под рукой вещь, шкатулку с драгоценностями. Дерево треснуло, развалившись на части, а ценности, стоящие целое состояние, рассыпались по полу.
Женщина медленно приводила в норму учащенное дыхание, стараясь подражать хладнокровию и расчетливости отца. Лорд Варис лишь усмехнулся этой жалкой попытке. Копия письма, доставленная им королеве, выполнила свою роль в полной мере.
Лорд Киван простыл, окна в башне десницы огромные, а ночью, несмотря на лето, довольно холодно и ветрено. Ничего серьезного, мейстер Пицель заверил королевский двор, что брат лорда Тайвина встанет на ноги через несколько дней. Все бы ничего, но Малый совет лишился человека, обладающего королевской властью и номинально принимающего все решения. Отличный повод через вести с войны доносить до королевы то, что нужно Варису.
— Я так понимаю, у ваших пташек есть более свежие новости.
— Разумеется, ваша милость, — поклонился Паук.
— И?
— Армия Долины разбита, большая часть лордов, солдат и рыцарей взята в плен. Сбежали немногие.
— Что с Корбреем? — спросила Серсея, вспоминая о Покинутой Леди, которая может оказаться хорошим трофеем и отличным атрибутом королевской власти. Если ее муж и отец не сглупят и не упустят такую добычу.
— Сир Лин не пожелал принимать горесть поражения.
— Неужели он решил упасть на собственный меч? Печальная участь.
— Нет. Он вызвался быть защитником Петира Бейлиша и Лизы Аррен на божьем суде против обвинений лорда Элдона.
— От чего не будет толку, даже если он победит.
— Армия Железного трона лишится формального повода для вторжения в Долину. Это может очень больно ударить по престижу короны.
— Не больнее, чем нарушенный порядок престолонаследия.
— Но даже это не пойдет трону на пользу. В воинстве короля нет единства, а с утратой главного врага в лице Лизы Аррен, знаменосцы вспомнят о былых обидах и конфликтах. Лорд Тайвин и Элдон намерены натравить их на горные кланы, чтобы отвлечь от распрей, но поможет ли это?
— Тогда остается надеяться, что почитатели Семи не забудут о главном богохульнике и колдуне.
— К сожалению, Кошмарному Волку пока ничего не угрожает, — с искренним прискорбием сообщил Паук.
— Не думала, что доживу до дня, когда Вера и ее последователи начнут закрывать глаза на богомерзкое колдовство.
— Этот день еще не настал, моя королева. Просто для этого конфликта пока нет видимых причин.
— Поясните, — властно приказала Серсея.
— Пташки нашептали мне, что за время боев никто из лордов не видел ни огненных тварей, ни появляющееся из ниоткуда оружие, ни даже странных боевых кличей, способных сминать или испепелять сотни вражеских бойцов. Словом, ничего, о чем мы слыхали ранее. Словно он уже и не колдун вовсе.
— Значит ваши пташки плохо работают.
— Напротив, ваша милость. Среди северян ходят слухи о неком ритуале, который магически запечатал Стену. Я не сведущ в вопросах магии, но зная о монументальности этого древнего сооружения могу лишь предположить, что…
— Колдун истощен, — заключила Баратеон. — Прекрасно.
Долина Аррен, окрестности лагеря лоялистов
Женщины. Десятки и сотни женщин, начиная от еще не вкусивших всех прелестей жизни десятилетних девчушек и заканчивая уже седыми беззубыми старухами, повидавшими на своем веку все. Их лица больше не выражали ни страха, ни злобы, ни боевого оскала. Лишь обретенный покой и заслуженное умиротворение были среди эмоций, навеки застывших на их лицах. Все вымытые, одетые кто в чистую одежду, а кто и в кольчуги. Все укрытые знаменами тех домов, за которые погибли. Всего их было двести шестьдесят семь лежащих плечом к плечу тел.
Казалось, что они просто устали и спят, но пройдет всего пару минут и они вновь вернутся к своим обязанностям. Солдат нужно накормить и вылечить, постирать им одежду и развлечь, а с поля брани нужно убрать трупы и собрать доспехи, оружие и чеснок. Казалось, что они вот-вот встанут, устало, но тепло улыбнутся и вернутся к своим привычным обязанностям. Однако сколько не жди, этого не случится. Все эти женщины пали в бою и отправились в последний путь кто к предкам, а кто к Неведомому.
Длинные ряды погребальных костров, почетный караул с эскортом, полотнища знамен на телах, цветы, траурный марш и молитвы. Шлюх, торговок, служительниц веры и обыкновенных работниц сегодня хоронили со всеми военными почестями. Почестями, которые были им совершенно не нужны. Они не накормят родню погибших, мертвые не смогут ими похвастаться, как и уже никогда не услышат песни, воспевающие их подвиг.
Зато эти почести помогут живым избавиться от гнетущего их сердца чувства стыда, почтить память павших и уплатить им долг, ведь золотом это уже не сделаешь.
Десятки лагерных лордов и рыцарей замерли с факелами, словно ожидая прощальных слов, но многие из них до сих пор терзали себя за трусость и просто не могли заставить себя выйти вперед. Слово взял Джон Дейн.
— Сегодня мы прощаемся с нашими сестрами, подругами и соратницами. С матерями, дочерьми и любовницами. С теми, кто отбросил разногласия, страхи и предубеждения, чтобы защитить себя и нас с вами. С теми, кто сражался и умирал, ради того, чтобы жили другие, с теми, кто стал щитом для тех, кто в этом нуждался. Мы в неоплатном долгу перед ними и это — наименьшее, что мы можем для них сделать.
С этими словами владыка Рва опустил факел в костер, на котором лежали десятки укрытых темно-синими плащами и знаменами девушек. Вскоре его примеру последовали остальные, и одинокий огонь превратился в длинную пылающую линию на окраине лагеря.
Джон смотрел, как оранжевые языки вытанцовывают отблесками всех цветов пламени на телах, как уносят с собой тех, кому было вовсе не обязательно умирать и тех, кто, возможно, и не погиб бы, не прикажи он научить их сражаться. Голос разума и рациональности твердил, что их жизни — весьма малая цена за спасенный лагерь и выигранную битву. Но человечность твердила, что нельзя думать о павших исключительно в прагматичном ключе. И именно человечность в свое время не позволила довакину превратиться в упивающегося властью и граничащим с полубожественным могуществом монстра.
Дейн прикрыл глаза и тяжело вздохнул. Он даже не сразу заметил, как в жесте поддержки ему на плечо легла широкая ладонь брата. Джон выдавил из себя печальную улыбку, Робб ответил тем же. Из-за его спины выглянул Эдрик Дейн и одним только взглядом лиловых глаз убедил наставника в том, что все будет хорошо.
— Я рада, что они помирились, — тихо обратилась к Дейси Кассандра. — Напряжение между ними не обещало ничего хорошего.
Несмотря на запрет отца, леди Старк все же решила прийти на погребение и вместе с остальными женщинами наблюдала за ритуалом. Как Дейси, Вель и Арья. Их мужчинам нужна была поддержка.
— Для вашего мужа, леди Старк, — ответила ей Мормонт.
— Как и для вашего, — не согласилась с ней Кассандра. — Знаете, Робб пришел ко мне вчера. Вероятно, лишь потому, что ему нужно было выговориться, а идти больше не к кому. Он рассказал мне как страх, зависть и ревность заставили его забыть о всем, чему его учили мать с отцом. Как они заставили его идти на поводу у собственной спеси. О том, как он тоже хотел быть «сыном Неда» и доказать всем, что не один лишь Джон Дейн достоин славы, громких прозвищ и любви. Он все говорил и говорил, не прекращая, а я все слушала и слушала. Мне кажется, что даже в нашу первую брачную ночь мы не были так близки, как в тот день.
— Мужчины, — фыркнула Мормонт. — Они думают, что не могут быть любимыми, не будучи сильными. Но разговор, стало быть, получился занимательным.
— Так и есть.
— И чем же он закончился?
— Слова Джона натолкнули моего мужа на мысль, что есть люди гораздо более могущественные и влиятельные, чем он. Люди, которые тоже могут желать его брату зла, люди, чья решимость его убить не будет колебаться в виду родственных связей и общих детских воспоминаний. Люди, которые в любой момент могут стать врагами им обоим.
— Значит, и от форельей науки есть прок, — подвела итог Дейси.
— Но знаете, — продолжила Старк. — Чем дольше я думала об этом, тем чаще наталкивалась на одну мысль…
— Какую?
— А пришел бы он к этому выводу, если бы лорд Дейн не произнес те самые слова? И знаете, я до сих пор не нахожу ответа.
— У вас еще будет время, чтобы найти его.
— И правда, — согласилась Кассандра, глядя на уже догорающие костры. У лоялистов остался еще один вопрос, который нужно сегодня решить.
…
Никакой арены для долгожданной встречи с кровным врагом на Божьем суде принц Оберин не получил. Местом схватки служил небольшой участок земли неподалеку от лагеря, ровный, хорошо вытоптанный и усыпанный светлым песком. Возводить помост, а то и строить небольшую арену, времени не было, равно как и желания с необходимостью. Шла война, а затраченное время явно не стоит нескольких минут развлечений.
Лишь для королевской семьи вынесли несколько кресел и натянули навес, все же негоже им наблюдать кровавые зрелища стоя и без удобств. Король, судя по выражению лица, был в предвкушении, принц полудемонстративно скучал без друзей, а лорды Тайвин и Эстермонт тихо перешептывались, решая вопросы государственной важности.
Все остальные, начиная от лордов с рыцарями и заканчивая обыкновенными солдатами и лагерными рабочими, расположились вокруг импровизированной «арены», обступив ее со всех сторон.
Принц Оберин облачился в изысканный пластинчато-кольчатый доспех, счет одних только стальных пластин в котором шел на сотни. Все же кирасы были совершенно не распространены в Дорне, в отличие от остальных южных королевств, и уж точно не могли обеспечить необходимую дорнийцу подвижность. Помимо самой брони в комплекте были выкрашенные в цвета Мартеллов наручи с поножами.
Из оружия у принца был круглый щит с фамильным гербом, пара кинжалов и излюбленное копье, наконечник которого мужчина увлеченно натирал маслом. Он просто излучал восторг вперемешку со счастьем, и его настроение точно не могло испортить неподобающее его положению место для дуэли или недавно полученный фингал.
Возвращаясь к мысли о последнем, Оберин обворожительно улыбнулся Кошмарному Волку, как только увидел его среди зрителей, на что тот поморщился и закатил глаза.
Лин Корбрей, в отличие от своего визави, подошел к защите своего тела более основательно, избрав в качестве защиты бригантину и сталь. Сабатоны, перчатки, юбка, треугольный щит. Со стороны могло показаться, что вся эта броня на его худом теле будет смотреться смешно, но никто из зрителей не смел позволить себе и усмешки. Покинутая Леди успела забрать десятки жизней тех недалеких воинов, которые смели смеяться над ее хозяином.
Легендарный меч с лезвием дымчато-серого цвета пугал всех возможных соперников не меньше, чем недобрый взгляд и жестокий рот его владельца. Несколько знакомых с Корбреем лично долинников из числа зрителей даже вздохнули спокойнее, как только его лицо скрылось за шлемом.
Соперники находились в приблизительно равных условиях. Корбрей был лучше защищен, но менее подвижен, а что до оружия, то при должной сноровке копье найдет уязвимые места в бригантине так же легко, как и валирийская сталь преодолеет защиту пластинчато-кольчатого доспеха, нужно лишь угнаться за его владельцем.
Корона окажет Долине и ее рыцарям большую услугу, если в результате этого суда на одного из них станет меньше. Сотни людей вздохнут спокойно, узнав о смерти Корбрея. За десятки наполненных дуэлями лет, этот человек нажил себе множество врагов и недоброжелателей, а его жестокий характер и язвительная манера речи лишь усилили эффект. Лишь один человек мог похвастать подобным положением — ныне покойный Герольд Дейн.
Покинутая же станет шикарным трофеем, который дополнительно задобрит Мартеллов. Все же сладостью мести напрямую и в полной мере сможет насладиться лишь Оберин.
Если же принц не преуспеет. Что ж, на одного люто ненавидящего Ланнистеров лорда станет меньше. И вины самих Ланнистеров, как и их соучастия, к этой смерти не подвяжешь. Оба возможных финала Тайвина абсолютно устраивали.
Соперники обнажили оружие и вышли на позицию. Оба держались совершенно спокойно, можно даже сказать, расслабленно. Лицо Корбрея и вовсе украшала высокомерная усмешка, в то время как его глаза натурально источали брезгливость.
Увидев, как бойцы отсалютовали ему оружием, король Роберт подал сигнал к началу схватки. Корбрей опустил забрало шлема и начал сближаться с соперником, Оберин удобнее перехватил древко копья и сделал тоже самое.
— Ты убил одного человека, — неожиданно произнес принц.
— Я убил сотни человек, — выплюнул Лин.
— Но умрешь в отместку за одного!
Вслед за выкриком дорнийца последовал стремительный укол, столь молниеносный и сильный, что закрытый шлем оказался единственным, что не позволило долиннику лишиться куска челюсти.
Рыцарь отвел оружие своего визави в сторону тыльной стороной лезвия меча и поспешил нанести удар щитом в корпус, но тот отскочил назад с той же легкостью, с которой и атаковал. Укол мечом последовал незамедлительно, но Оберин отразил его без особого труда. Удар пришелся на щит и прошел по касательной, оставив на железной кромке и дереве глубокий след.
Дорниец поспешил в контратаку, чем не на шутку удивил рыцаря. Обычно все его дуэли к этому моменту времени заканчивались победой. Все, но не эта. Принц кружил, даже танцевал вокруг своего соперника, бил, колол, все наращивая и наращивая темп, порой атакуя столь быстро, что перевести атаку в мягкий блок или уклониться Лину удавалось лишь в последний момент. Владельцу идеально сбалансированного, легкого валирийского клинка нетрудно поддерживать такой темп. Однако предоставляемая древковым оружием возможность держать соперника на расстоянии не играла на пользу рыцарю.
После очередной неудачной атаки Корбрей резко отскочил назад, разрывая дистанцию. Он намеревался подловить дорнийца на контратаке, но тот в западню не попался и тоже отступил. Неожиданно для себя Лин почувствовал резкую боль и понял, что всё-таки пропустил удар и его успели полоснуть по руке, благо неглубоко, крови не было.
— Что, твой меч не может выиграть для тебя бой?
В этот раз усмехнулся уже Оберин. Принц расслабился, явно не воспринимая соперника всерьез, к слову, он имел на это моральное право. За три минуты дуэли сир Лин так и не провел сколь-либо удачной атаки. Ввиду чего принц начал откровенно красоваться, выполняя зрелищные и красивые приемы, но далеко не самые эффективные для той или иной ситуации, а Корбрею оставалось лишь уйти в оборону и терпеть унижения.
Попасть уколом копья между пластинами бригантины или в другие уязвимые места было всяко легче, чем безопасно сократить дистанцию для удара мечом. Подобно голодным коршунам, кружили по арене дуэлянты, Оберин выискивал удобный момент, Лин сменил тактику и решил попытаться атаковать врага через его «слепую зону». Подбитый глаз, конечно, видел, но явно не так хорошо, как здоровый. Наконец, хотя бы один из них начал воспринимать соперника всерьез.
Не стерпев, дорниец ринулся в очередную атаку. Дерево треснуло, и наконечник копья прошел сквозь щит, чем Корбрей и поспешил воспользоваться. Вложив побольше сил в удар, он обрубил древко, оставив наконечник торчать из его щита. В боевом азарте Оберин попытался продолжить атаку куском древка, но без толку, деревяшка не нанесла бригантине особого вреда. Лин, в свою очередь, уже сократил дистанцию и вошел в клинч. Мартеллу только и оставалось, что прикрыться щитом.
Этого Корбрей и добивался. Рубящий горизонтальный удар последовал незамедлительно. Легендарный меч безо всякого труда срубил с круглого щита целый кусок и разрезал пластины на груди доспеха соперника. Неважно, сколько их, десятки или сотни. От валирийской стали они не спасут.
Мартелл припал на одно колено и поднял взор вверх. В прорезях шлема соперника царила непроглядная бездна.
Кровь потекла из груди пустынника, медленно стекая прямо на красное солнце Мартеллов. Оберин медленно, но верно бледнел, в глазах начало темнеть, а дышалось уже не так легко, как всего пару секунд назад. Вестником смерти над ним навис силуэт долинника, но Оберин не смотрел на него.
Позади рыцаря был еще один силуэт. Высокий и статный, облаченный в белый доспех и такого же цвета плащ. Глаза этого человека источали осуждение, а лицо выражало немой укор. Оберин не сразу признал в нем дядю Ливена. «Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся», шептал он.
— Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся, — в полубреду прошептал Оберин в ответ.
— Таков наш девиз, — кивнул ему королевский гвардеец. — Но почему тогда ты стоишь на коленях?
— Я…
— Ты повержен? — спросил у него дядя.
— Нет.
— Ты сдался?
— Нет! — прорычал Мартелл.
— Тогда вставай, Красный Змей! Твой бой еще не окончен!
— Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся, — в полубреду шептал Оберин.
— Ну, что ты там бормочешь?! — презрительно спросил Корбрей, занося меч для последнего удара.
Боль в груди не давала Оберину соображать, не позволяла встать и вернуться в схватку, а пропущенный удар заставлял чувствовать себя униженным. Но ненависть, ненависть была сильнее всего этого. Яростью наполнились глаза дорнийца, взор прояснился, а все тело ощутило прилив невиданной силы.
Лин потратил бесценные секунды на размышления о том, как максимально эффектно и красиво добить врага, как лишить Красного Змея жизни, но Змей успел от него спрятаться. Не в траве покладистости его брата, нет. В этот раз Змей скрывался за маской беспомощности, и, подгадав момент, выпрыгнул из своей западни и ужалил.
Вертикальный удар валирийского меча сверху вниз должен был филигранно разрубить голову пустынного выскочки пополам, но, занеся меч для последнего удара и начав атаку, Корбрей почувствовал резкий укол в бедре, из которого теперь торчал кинжал. Неожиданная боль заставила рыцаря изменить направление удара. Рубящая атака пришлась по песку, лишь немного задев рукав и наруч Оберина. Корбрей поспешил взять себя в руки и добить врага уже горизонтальным ударом, но принц успешно избежал этой атаки перекатом.
— Ты убил его! — злобно взревел Оберин, подымаясь на ноги и прижимая к груди руку. — Ты унижал его! Ты глумился над его телом!
— И с тобой сделаю то же самое! — прошипел Корбрей, доставая кинжал из бедра.
— Это мы еще посмотрим. Копье! — крикнул принц, на что оруженосец бросил ему новое оружие. Сир Лин в это время сменил щит.
Схватка разгорелась с новой силой. Словно обретя новое дыхание, бойцы почти нагнали прежний темп схватки. «Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся», сопровождал криком каждую успешную атаку Оберин, спустя пару минут тело Корбрея украшали десятки порезов, вот только его кровь так и не окропила собой ни доспех, ни песок, а сам Лин двигался все медленнее и медленнее.
Страшная догадка посетила его голову, лишь тогда, когда было уже слишком поздно, руки и ноги парализовало, сил и возможности двигаться не осталось. Его отравили, скорее всего, этим ебучим кинжалом.
— Непреклонные, несгибаемые, несдающиеся! — все кричал и кричал Оберин, нанося удары совершенно неподвижному, но все еще живому сопернику. Каждый удар приносил Лину чудовищную боль, а масло на наконечнике копья просто не позволяло ему истечь кровью, даже когда счет порезов пошел на сотни.
На пятнадцатой минуте схватки король объявил победителем Божьего суда принца Оберина Мартелла, что даже не заставило того отвлечься от своего развлечения. Спустя десять минут зрители начали расходиться, а спустя еще час принца оставили наедине со своей местью. Вплоть до самого вечера, когда молчаливые сестры унесли с арены холодный труп, а Покинутая Леди обрела нового хозяина.
Свершившуюся месть ночью обсуждал уже весь лагерь лоялистов. Поговаривали, что когда ран на долиннике было ровно три сотни, Оберин начал посыпать их солью. Другие утверждали, что принц просто опорожнился на соперника и ушел, незадолго до того, как за телом пришли молчаливые сестры. По мнению третьих, принц перевернул рыцаря на живот и изнасиловал уже совершенно беспомощного соперника. Словом, сколько было людей, столько было и мнений, но истину знал лишь сам Оберин.
Железная Дубрава
— Ни за что, — безапелляционно заявила леди Анья Уэйнвуд в ответ на требование лорда Тайвина сдать замок.
За спиной старой леди, в каких-то десяти метрах, были распахнутые крепостные ворота с опущенными решетками, но это лишь мнимая видимость слабости Железной Дубравы. На стене все еще есть защитники, готовые как закрыть ворота, так и начать стрельбу по парламентеру.
Однако лорд Тайвин, казалось, даже не ощущал угрозы, нависшей над его жизнью. Один залп стрелков и история жизни величайшего из Ланнистеров подойдет к концу. Не спасут ни доспехи, ни оставшиеся чуть в стороне гвардейцы.
Но мужчина выглядел совершенно спокойным, в седле держался расслабленно и небрежно сжимал в руках поводья. Богато украшенные доспехи и большой алый плащ, ниспадающий на спину лошади, придавали его виду поистине царское очертание. Люди, ни разу не видевшие ни короля, ни Тайвина, могли подумать, что сейчас перед ними именно законный монарх, и совершенно неважно, что цвета знамен не те.
Убивать парламентера — дурной тон, особенно благородного. Особенно если важный тебе человек является его пленником.
— Почему? — Старый Лев задал вопрос таким тоном, словно был искренне удивлен.
— Даже Аррены младшей ветви и Графтоны не сдали город без боя. Подумайте о гордости дома Уэйнвуд в этой войне.
— Войне, которая вот-вот закончится. Армия Лизы разбита, замки восставших в осаде, деревни в предгорьях пылают, а чернь страдает от набегов горцев. Осталось лишь взять Лунные Врата.
— Именно.
— Простите? — Тайвин вопросительно изогнул бровь.
— Такой умный и расчетливый человек, как вы, не пойдет на Врата, не застраховав тылы. Вы не возьмете Врата в осаду, зная, что мои люди могут выебать ваших солдат в задницу. Да, армия Лизы разбита, но куда, по-вашему, сбежали те, кто не попал к вам в плен?
— Они сбежали туда, где нет еды, чтобы накормить их всех.
— С учетом «подкреплений», зерна в моих амбарах хватит на два года осады. У вас есть два года, лорд Тайвин?
— У меня есть королевская власть, леди Анья. Власть, которая поможет дому Уэйнвуд пережить горесть поражения и смягчить последствия участия в мятеже, перед новым Хранителем.
Леди Анья сомневалась, сотни мыслей метались в ее голове, сменяя друг друга. Все же Пересмешник скупил долговые векселя владык Железной Дубравы и крепко держал их за яйца. Настолько крепко, что те были готовы затянуть восстание на долгие годы. Стены у замка крепкие, гарнизон большой, а осадных орудий из Чаячьего Города еще даже не подвезли. История Рейнов и Тарбеков подсказывала, что лучше не испытывать судьбу в переговорах со Старым Львом, но сдаться без боя было унизительно, особенно в первые дни осады.
— Точно так же я могу помочь дому Уэйнвуд решить его… денежный вопрос, — добавил Десница мигом позже.
— Королевская милость способна на многое, но если я соглашусь, то упаду в грязь лицом перед другими лордами Долины и даже королевская милость не поможет, если соседи будут презирать нас за трусость.
— Думайте.
— А если я не соглашусь?
— Что ж, тогда я избавлю вас от сомнений. Насколько я помню, сир Хардинг был вашим воспитанником?
— Сир Гарольд никак не относится к…
— Рано или поздно вы выкупите его у трона, — перебил ее Ланнистер. — Но если вы не сдадите мне замок, то я сам займусь его возвращением в родной дом. Королевский палач начнет с пальцев рук. Потом перейдет на ладони. Предплечья, оставшаяся часть руки, каждый день я буду присылать вам кусочек сира Гарольда. Когда с руками будет покончено, в дело пойдут ноги, их постигнет та же участь. Затем член, а после него лицо. Нос, уши, губы, язык. Когда отрезать будет нечего, я выстрелю тем куском мяса, который раньше был рыцарем, из катапульты, а Кошмарный Волк позаботится, чтобы к этому моменту он остался жив. К этому времени требюше наверняка соберут. Уверен, вы понимаете, что это не пустая угроза.
Леди Уэйнвуд побледнела, нервно сглотнув. Казалось, эту старую женщину, видавшую в жизни все, вот-вот стошнит.
— Король Роберт не позволит подобное, — еле смогла выдавить из себя Анья.
— Корона должна мне больше миллиона золотых драконов, она закроет на это глаза, если я спишу с нее хотя бы совершенно мизерную часть этого долга и вы прекрасно об этом знаете.
Оставив последнее слово за собой, Тайвин ударил по крупу коня и поехал прочь, завершив эти переговоры, а леди Анья еще час смотрела в сторону давно исчезнувшего за горизонтом Щита Ланниспорта.
Утром следующего дня ей пришлют безымянный палец ее родственника. Спустя час она сдаст Железную Дубраву без боя.
С момента покорения Долины андалами прошли века, ровно столько же лет длилось их кровопролитное противостояние с горцами. Сформировавшаяся за века военная традиция не предусматривала взятие потомков первых людей в плен. Обычно их казнили на месте, реже везли в города и замки, чтобы лишить их жизни там на потеху толпе.
Сколько бы ни длилось это кровопролитное противостояние, сколько бы ни выжигалось деревень, сколько бы ни истреблялось кланов, и сколько бы ни укреплялось замков, конца этой войны видно не было. Кланы уходили глубоко в горы, прятались, зализывали раны, похищали девушек из окрестных деревень, грабили крестьян и спустя годы нападали снова. Как ни старайся, их не истребить, все это понимали, но все равно продолжали пытаться. Чтобы понять всю силу взаимной ненависти, нужно представить, как сильно ненавидят одичалых северяне, а потом стократно приумножить.
После ночной битвы в лагере лоялистов, горцев тоже не брали в плен, зато вместо них захватили дюжину южан, не похожих ни на горцев, ни на смешавшихся с первыми людьми андалов Долины. Они больше напоминали выходцев из центральных областей материка, это и вызвало ряд вопросов.
«У голого человека мало тайн, у освежеванного ни одной», так любил поговаривать Русе Болтон. Чтобы разговорить пленников, Домерику Болтону и Джону Дейну хватило часа. Как выяснилось, они были личными головорезами Петира Бейлиша, связными между восставшей Долиной и горцами. Именно они организовали безопасный ночной переход во вражеский лагерь, именно они контролировали и руководили атакой и именно они наиболее сильно запятнали репутацию Мизинца.
Стоило только этой информации дойти до ушей взятых в плен лордов и рыцарей, как желающих продолжать сражаться против короны не осталось. Дворяне могли поддаться десятку грехов и пороков. Но вещи бесчестнее, чем союз с дикарями из гор, для них не существовало. Дни восстания были сочтены.
Орлиное Гнездо
С громким, даже мелодичным звоном в стену комнаты полетела чернильница, оставив на той большое черное пятно. Ее примеру последовал подсвечник, смятый пергамент и даже одна из табуреток.
Петир Бейлиш, самопровозглашенный консорт Долины был в самой настоящей ярости, а причиной всему были ебучие, упрямые, никак не умирающие, северные дикари. Мизинец был уверен, что из всех Старков он больше всего ненавидит Брандона, унизившего его на поединке за руку Кейтилин Талли. Второе место с минимальным отрывом занимал Эддард Старк, ставший в конечном итоге мужем его возлюбленной. Но сейчас Петир понимал, что новое поколение волчьего выводка он ненавидит куда больше.
Бывший Мастер над монетой никогда не был религиозным человеком. Но в последние дни он был готов уверовать в Старых богов, в Новых, в Утонувшего, в богиню волн и бога неба, и даже в Рглора. Мужчину не покидало чувство, что все эти божественные сущности сговорились и теперь потешаются над ним, наказывая за одним лишь им ведомый проступок. Ведь абсолютно все, что могло в этой войне пойти не так — шло не так. И все руками Старков.
Бейлиш не сильно верил, что покушение на Роберта удастся, но Эстермонт копал слишком глубоко, и вскоре все его преступления против короны должны были раскрыть. Наказание за казнокрадство было детской забавой в сравнении с тем, что должно было последовать за все остальные преступления, те, которые непременно выйдут наружу, стоит лишь потянуть за нить. Убийство Джона Аррена, сговор с Лизой, происхождение Робина, коррупция в рядах городской стражи и сговор с Хостером Талли. Старый дурак хотел избавиться от конкурента своих внуков и обезопасить дочь, он даже не подозревал, чего хотел от своего соучастия сам Бейлиш. Стравить два королевства, начать раскол, ну а несколько деревень в обмен на все это — цена довольно малая. Начавшаяся в столице суматоха позволила Мизинцу покинуть город и избавиться от приставленной к нему слежки. Хоть Бейлиш и не верил, что Роберта получится убить, но его успех пошёл бы интригану лишь на пользу, попробовать стоило.
Неудачи нового Хранителя Востока начались на островах Сестер. Эти пираты, контрабандисты, мародеры и разбойники, мнившие себя хозяевами морей, оказались одним из наиболее бесполезных активов, не стоящих затраченного времени и ресурсов. Казалось бы, флот, возможность грабить суда, опасные берега родных островов и знакомые воды, они должны были стать неуязвимым морским щитом отделившегося королевства, способным держать оборону месяцами. На деле же Робб Старк на их покорение потратил меньше двух недель.
Затем были Ройсы. Петир даже не удивился, узнав о предательстве этого близкого к Старкам, помешанного на мнимой чести дома. По правде говоря, он даже нашел в нем выгоду. Измена — отличный повод лишить неуместного лорда земель и титулов, а заодно и возвысить лояльных. Нестор Ройс, кузен Бронзового Джона и одновременно один из приближенных Мизинца, стал бы новым лордом Рунстоуна и обладателем фамильного доспеха, за что был бы вечно благодарен своему патрону.
Рыцарская конница и тяжелая пехота должны были без проблем сбросить дикарей обратно в море, а вместе с этим и решить еще одну проблему. Гарольд Хардинг, единственный конкурент Робина и его потенциальный преемник, вполне мог погибнуть в горячке схватки. Но все получилось не так, как он планировал.
Петир признавал, что недооценил соперника, но другая его ошибка была в сто крат страшнее. Он ослабил контроль над Лизой, и та отправила в Девять Звезд приказ собрать дополнительное ополчение. Королева полагала, что это задержит подкрепления Хардинга на пару дней. Так и случилось, но вот жадный до славы и политического капитала Гарольд не пошел на самоубийственную атаку, а решил отступить. Он все равно проиграл, но теперь он был живым пленником вместо мертвого героя, а Долина потеряла почти четверть войска.
Выскочка с Перстов действительно сглупил, но он знал, что игрок из него будет получше, чем все Старки вместе взятые, особенно те самые Старки, которые сейчас играли на его доске. Игра должна была стать кончиной лоялистов в Долине.
Одного письма, маленькой бумажки размером с ладонь, описывающей глубину падения некоего Уэймара Ройса, хватило, чтобы напомнить Ройсам, Редфортам и Толлетам, каких дикарей они выбрали себе в союзники. А то, что Джон Дейн не видел проблемы в сожительстве рыцаря со шлюхой, лишь сыграло интригану на руку, усилив эффект и создав раскол в войске.
Затем последовал очередной провал. Третий, если считать лишь глобальные. Графтоны не смогли обезглавить войско северян и лишить их Робба Старка, равно как и не смогли удержать город. Старков трудно убить, но некая степень выгоды была даже здесь. Рациональность и холодный расчет уступили место гневу и жажде мести. Джон Дейн повел себя как настоящий кретин и захотел вырезать целый дворянский дом в отместку. Северяне его поддержали, а вот лорды Долины — нет. Раскол усилился.
Апогеем неудач Мизинца стало генеральное сражение под Железной Дубравой. Между северянами, долинниками, западниками и штормовиками не было ни единства, ни сплоченности, каждый считал себя лучше остальных, и разбить такое разношерстное войско особого труда не составит. Да, у короны больше солдат, но тяжелых коней было больше у Бейлиша. Помимо этого у Мизинца были и свои агенты в самом сердце вражеского лагеря. Лин Корбрей узнал о планах лорда Тайвина раньше, чем его собственные офицеры, а вороны колдуна следили не за спускающимися с гор дикарями, а за Бравыми Кавалерами. Годом ранее Бейлиш успешно присвоил себе линию поставок доброй стали в горные кланы и теперь на его стороне было несколько тысяч отборных кровожадных головорезов.
И вот, когда Кошмарного Волка во время боя прижали к реке, а Бронзовый Джон Ройс не сильно спешил ему на помощь. Когда Песчаный Волк попал в засаду и отступал. Когда горцы ударили в тыл, прямо по вражескому лагерю. Когда Корбрей заманил принца Оберина в западню… Все пошло крахом.
За всю долгую жизнь Старого Льва этот бой был единственным, в котором тот мог потерпеть поражение, но победа ждала этого срущего золотом старика даже в нем. Армия Долины была разбита, те, что не взяты в плен, бежали в Дубраву, которую тремя днями позже сдала врагу леди Анья. Корбрей проиграл Божий суд. Весть о союзе Бейлиша с горными кланами разлетелась по всей Долине, репутацию уже не отмыть.
Его лорды уже наверняка сдают замки и переприсягают королю Роберту. Бейлиш даже не удивится, если утром к нему явится Нестор Ройс и бросит в темницу, а сам сдаст Лунные Врата лоялистам. Спустя пару дней его голова окажется на пике, и это в лучшем случае.
Однако матерый интриган предусмотрел даже это. Он всегда имел запасной план, всегда мог выкрутиться. Текущая ситуация не была исключением. Одно письмо от Лизы, и Бринден Талли со своими людьми покинет Кровавые Врата и отправится к Лунным. «Семья, долг, честь». С семьей этот ворчливый старик был не в ладах, но нужно отдать ему должное. Упрямец сделает все, чтобы отсрочить смерть племянницы и внука.
Когда в Лунных Вратах начнется суматоха, Бейлиш уже будет спускаться по реке к Дому Сердец, где его ждет корабль, подкупленные люди смогут вывести его и Лизу с ребенком даже из Орлиного Гнезда, нужно лишь достаточно заплатить. У него оставалось еще много агентов, влияния, долговых векселей, десятки тысяч золотых драконов жемчугом и драгоценными камнями, но самым ценным из активов была информация: о настоящем происхождении маленьких «оленят», к примеру. Его Игра еще не окончена, со всем этим он еще наведет в Вестеросе шороху и отомстит если не всем, кто смотрел на него свысока, то, как минимум, волчьему выводку.
Мизинец, наконец, успокоился и в последний раз проверил собранные в путь вещи. Все было на месте, оставалось спуститься к Вратам и дождаться, пока Черная Рыба начнет суматоху. В дверь постучали.
— Да? — спросил Петир, на что в двери показалась одна из подкупленных служанок.
— Лорд Бейлиш, к спуску все готово. Лорд Бринден со своими людьми прибудет во врата в течение часа.
— Хорошо, можешь идти, — девушка поклонилась и поспешила удалиться, Мизинец облегченно вздохнул.
— Хороший план, — за его спиной раздался полузнакомый голос. — Правда, хороший.
Петир оглянулся и увидел рядом с собой Кошмарного Волка. Он удобно устроился в кресле, которое было пустым буквально секунду назад. Наглый юнец снял закрепленный на спине меч и положил к себе на колени. «Он прочитал мысли, или я только что проговорил все это вслух?», пронеслось в голове у Мизинца, однако с уст сорвалось другое.
— Стража! — закричал он.
— Я же колдун, или ты забыл? Кричи, сколько хочешь, они тебя не услышат.
Едва Джон закончил свою фразу, как Петир метнулся к двери комнаты, один шаг, второй, третий, он даже не помнил когда в последний раз бегал, но это было и не важно. Рука уже сжимала дверную ручку, еще миг, и враг с претензиями по мести будет хотя бы за стеной, но открыть дверь ему было не суждено.
В следующим миг Петир ощутил резкий рывок всем своим телом. Словно брошенная тряпичная кукла, он полетел в совершенно противоположную от двери сторону. Подняв взгляд, мужчина встретился с потемневшими от гнева глазами Дейна, увидел ярко-алое свечение в его левой ладони и понял, что он не касается пола. Не прошло и секунды, как интриган с силой впечатался в стену, затем еще один раз и еще.
В голове звенело. Все тело обдало жуткой болью и будто вывернуло наизнанку. К горлу подступил комок, и мужчина кашлянул кровью, выплевывая вместе с ней и пару зубов. Боль разрывала грудь Пересмешника, он сломал несколько ребер, одно из них пробило легкое. Страдал от ран и боли он недолго.
Когда дуновение смерти подступило максимально близко — боль исчезла, стало легче дышать и соображать, вернулась ясность мыслей. Оглядевшись, выскочка с Перстов понял, что он еще не умер. Новый рывок, и потемневшие серые очи опять оказались рядом.
— Я потратил очень много времени, чтобы добраться до тебя. Я очень злой и очень усталый. По пути я потерял и убил много людей. Людей, что были гораздо достойнее тебя и погибли, выполняя свой долг.
— Но ведь наша встреча того стоит, — попытался вставить слово Мизинец.
— Ты слишком высоко ценишь свою шкуру. Твою жизнь я бы с радостью обменял на жизнь любой маркитантки, если бы мог.
— Но ты до сих пор не убил меня.
— Убью, если пойму, что от тебя нет пользы.
— Пользы?
— Ты можешь знать кое-что. Поведай мне о том, что меня интересует, и я не только сохраню твою жалкую жизнь, а даже не буду ничего от тебя отрезать. Но если будешь мне врать — то я повторю твое знакомство со стеной этого прекрасного замка.
— И что же тебя интересует?
— Что ты знаешь об одном контракте жалостливых, касавшемся меня и моих детей, имеешь ли ты к нему какое-то отношение?
— Это было три года назад. Наши интересы не пересекались, мне было незачем тебя убивать.
— След заказчика вел в Королевскую Гавань, не верю, что это все, о чем тебе известно.
— И правильно делаешь, — мерзко усмехнулся Мизинец.
— Имя! — прошипел Джон, в тот же миг его пленник ощутил на своей шее удушающую хватку невидимых пальцев.
— В-Варис, — прохрипел пленник, хватка на его шее тут же ослабла.
— Молодец, не торопись. У меня еще очень много вопросов.
Этим вечером Джон узнал множество тайн. И если тайна происхождения детей Серсеи для него особым секретом не оказалась, то причастность лорда Тайвина к активизации горцев пролила свет на множество вопросов.
Бейлиш был мастером Игры и мнил себя непобедимым, но стоило взять его за яйца, и он начал петь, как и любой другой попавший в безвыходное положение смертный. Он говорил обо всем и обо всех, больше всего упоминая лорда Хостера Талли и свою опальную любовницу Лизу. Он знал о неприязни бывшего бастарда к Талли и пытался предложить их вместо себя. Ну, или как минимум перенаправить на них его гнев.
Еще по Винтерфеллу Джон помнил, как леди Кейтилин рассказывала маленькой Сансе о своих детских годах в Риверране, о том как они с сестрой секретничали и делились тайнами, для чего даже придумали тайный язык. Но ни Эддард Старк, ни Мейстер Лювин, прочтя десятки писем женщины к отцу и сестре, так и не смогли найти хотя бы намек на прямую причастность леди Старк к первому покушению на Джона.
Все потому, что никакого языка не было, вместо него использовался шифр. У сестер были клочки пергамента с прорезями в тех или иных местах, приложив их к письму, можно было прочесть тайное сообщение. Таких клочков было несколько, и, чтобы понять, какой из них необходимо использовать, нужно было найти слово-ключ в письме. Со временем сестры так наловчились, что читать письма они могли и без клочков с прорезями, наизусть запомнив места, где те должны быть вместе со всеми их вариациями.
За светской беседой Маргери вытянула эту информацию из Лизы Аррен и поспешила сообщить об этом возлюбленному, что, все равно, не помогло уличить леди Старк в причастности к покушениям. Кейтилин писала сестре про страх за детей, про ссоры с мужем из-за привезенного с войны бастарда и мерзкие выходки последнего. Но она никогда не просила отца его убить.
Об этом Хостера просила Лиза, женщина пересказала отцу опасения старшей сестры, не забыв приукрасить и преувеличить, сгущая краски просто до предела. Наглость, дерзость и оскорбления восьмилетнего ублюдка стали для Талли последней каплей. Зная об этом, причастность старика как ко второму покушению, так и к ложным обвинениям, становилась очевидной. На фоне этого, попытка Бейлиша вытеснить торговые суда Дейнов Заката из Королевской Гавани и Чаячьего Города выглядит ничтожно.
— Я знал, что ты кусок дерьма, — начал подводить итог Джон. — Но, пробираясь сюда, даже не подозревал, насколько огромный. — Разговор закончился, оставалось закончить дело.
— Я рассказал тебе все, что знаю! Отпусти меня.
— Так и есть, — согласился Джон.
Алый свет в его ладони померк, после чего Бейлиш медленно опустился на пол, впервые за последний час коснувшись его своими ногами. Рыцарь опустил Закат в ножны и потянулся к поясу, доставая оттуда трофейный мизерикорд*.
— Последнее слово? — спросил Дейн с интересом разглядывая узор на рукояти.
— Я рассказал все, что знаю. Как мы и договаривались, — нервно промолвил Бейлиш, отступая назад.
— Ты натравил на меня фанатиков, которые хотели публично унизить Дейси и провести ее голышом по улицам на потеху толпе. Мою женщину и близкого друга, соратницу и мать моего сына, — угрожающе промолвил Джон, делая шаг навстречу. Грозно и неторопливо.
— М-мы же договаривались! — Бейлиш не сумел удержать равновесие на дрожащих ногах и осел на пол. — Неужели твое слово ничего не стоит?!
Дейн остановился и присел, чтобы быть напротив собеседника.
— Ты прав. Я тебя не убью, и не буду резать тебя на куски.
С этими словами Джон вогнал лезвие прямо в голову человека, создавшего ему, его семье и королевству целую кучу проблем. Аж по самую рукоять. Клинок ромбовидного сечения вошел в голову около глазницы, повредил мозг и вышел с другой стороны, пробив череп. Руки Джона засияли светло-желтым, он медленно достал из восстанавливающейся головы мизерикорд.
Мизинец был жив и даже цел. Вот только его лицо застыло онемевшей маской, а глаза утратили живой блеск. Интриган упал на пол оборванной куклой. Он больше никогда не сможет ни говорить, ни даже двигаться, а всю оставшуюся жизнь будет парализованно лежать на кровати и ходить под себя. Собственное тело станет лучшей темницей для его извращенного интригами разума и одновременно игрушкой для одержимой им Лизы Аррен. Хорошее завершение долгожданной мести. Джон Дейн исчез в ночной тьме, так же легко, как и появился.
Спустя пятнадцать минут Бейлиша обнаружит леди Лиза. На ее душераздирающий визг сбегутся стражники, служанки и даже мейстер. Однако никто из них так и не сможет помочь ее возлюбленному. Момент для побега будет упущен.
Лунные Врата, утро следующего дня
В замке в очередной раз за день началась суматоха. Судя по крикам, всадник со знаменем переговоров медленно приближался к воротам неприступного замка. Видимо, Ланнистеры предложат сдаться.
Быть может, честь и достоинство Ройсов из Лунных Врат купить можно, равно как и их верность. Но к упрямому Бриндену Талли это не относится. Он будет защищать племянницу и удерживать неприступный замок до тех пор, пока не сможет выторговать для них приемлемые в его понимании условия сдачи. «Семья, долг, честь». Семья всегда на первом месте и младший брат Хостера с огромной радостью защитит свою.
Так он думал, когда прибыл в замок прошлой ночью и вместе со своими людьми попытался взять Врата. Попытка оказалась неудачной. Обещанное Лизой и Бейлишем подкрепление, которое в решающий момент должно было ударить в тыл, так и не спустилось с Гнезда. Теперь же вовремя переметнувшийся лорд Нестор будет выторговывать перед короной самые выгодные для себя условия сдачи замка, и плененный Бринден станет одним из предметов этого самого торга.
Мужчина тяжело вздохнул и медленно откинул голову назад, холодная каменная кладка чарующе успокаивала, и Бринден закрыл глаза. Он не знал, сколько прошло времени с момента прибытия парламентера, полчаса или целый день, это было совершенно не важно и больше не имело значения. Наконец, дверь в темницу распахнулась, и мужчина услышал несколько пар тяжелых шагов.
— Тебе повезло, Черная Рыба, — обратился к нему Нестор Ройс.
— Это тебе повезло, что я не успел до тебя добраться. Твоя голова хорошо бы смотрелась на пике около главных ворот, — ответил ему Талли, даже не открывая глаз.
— Отрубил бы мне голову, так сразу? — не поверил Ройс.
— Нет. Осада — штука смертельно скучная. Для начала я бы тебя попытал.
— А я тебя, будь я на твоем месте. Но, к счастью для тебя, у твоего благодетеля другие планы на твою тушку.
— Благодетеля? — переспросил Бринден и впервые за время разговора открыл глаза.
Перед ним стоял крепкий, высокий молодой юноша, с голубыми глазами и рыжими волосами до плеч. Талли был готов поклясться, что перед ним сейчас стоит более молодая копия его непутевого племянника.
— Я так понимаю, вы мой двоюродный дедушка, — обратился к нему незнакомец.
— Блядь, — выругался Бринден.
…
— Так, значит, ты и есть первенец Кет? — спросил Бринден, пока они ехали в сторону разбитого лоялистами лагеря.
— Да.
— Она много писала о тебе. Не знай я возраст первых бастардов Эдмара — решил бы, что ты один из них.
— Эмм… Спасибо? — Робб не знал, как реагировать на эту фразу, на что его дед лишь рассмеялся.
— Полагаю, моя голова стоила дорого.
— Девять тысяч золотых драконов, — ответил Робб, Талли присвистнул. — Теперь вы пленник дома Старк.
— Это Кет убедила тебя и твоего отца заплатить столько этому уебку?
— Деньги выделил лорд Тайвин.
Ответил Робб, не уточняя, что Старки не заплатили бы столько, даже если бы захотели. Казна Винтерфелла была почти пуста и почти не пополнялась даже с учетом военного налога и взятых у Мандерли беспроцентных займов. Все золото в той или иной мере уходило на помощь Ночному Дозору и укрепление защиты Стены.
— Я бы понял, если бы он выкупил меня в пользу своего дома, чтобы лично поквитаться, но такое… — Робб вопросительно изогнул бровь. — Больше дюжины раз золотые львы шли на приступ Кровавых Врат, каждый раз теряя около сотни бойцов и ровно столько же раз я их отбрасывал.
— А сколько потеряли вы?
— Может, полдюжины, — отмахнулся Бринден. — Что же ты сделал, чтобы Старый Лев закрыл глаза на свою уязвленную гордость?
— Ничего. Я вас обменял.
— На кого?
— На Гарольда Хардинга.
— И что будет теперь?
— Отдавая должное семейным связям и вашей отваге, корона сохранит вам жизнь и забудет о вашем участии в восстании.
— Но.
— Но?
— Всегда есть «но». Давай, не томи старика.
— Вам будет запрещено появляться в Речных землях и Долине. Лорд Тайвин посчитал вас слишком опасным.
— «Лишенный» отчего дома, изгнанный с места многолетней службы, вот уж действительно черная овца дома Талли, — проворчал Бринден, но Старк расслышал в его словах и печаль.
— Мой брат Бран хочет стать рыцарем. Если вы согласитесь оказать дому Старк такую честь…
— Вот оно что, — впервые за все время разговора улыбнулся Бринден. — Я подумаю.
Лагерь лоялистов, три дня спустя.
Джон вместе с Вель, Дейси и Эдриком вошел в королевский шатер. Герой битвы под Железной Дубравой, сын Неда Старка, человек который внес немалый вклад в победу Железного трона и был на хорошем счету у короля вполне мог себе позволить посещать военные советы для избранных в компании оруженосца и «телохранительниц». Считавшие Дейна Заката выскочкой, конечно, продолжали бросать на него насмешливые взгляды, но с тем, что иметь при себе походных жен очень удобно, не спорили даже они. А что до оруженосца, то пусть учится военному ремеслу у лучших.
Джон занял свое место рядом с остальными лордами. Все они стояли вокруг большого стола из красного дерева, карт на нем не было, лишь письма и донесения разведки, вместо этого огромная и детальная настолько, насколько только возможно, карта Долины была вырезана на самом столе. Трудно было усомниться в том, кто именно его сюда привез, а затем и подарил королю.
Армия Долины была разбита, большая часть лордов и рыцарей взята в плен. Лунные Врата, а за ними и Кровавые, взяты, сухопутное сообщение с остальными королевствами восстановлено. Один за одним лорды сдают свои замки и переприсягают на верность Железному Трону. Капитуляция восставшего королевства была лишь формальностью, война закончилась еще вчера. А среди лагерных девок и солдатни уже ходила новая шутка: «- Любимая, прости, что так быстро; — Все в порядке. Хотя бы дольше, чем королевство Долины и Гор.».
Лорд Элдон Эстермонт зачитывал последние донесения.
— Темплтоны сдали Девять Звезд. Колдуотеры и Белморы последовали их примеру вместе с малыми домами Перстов и владыкой Ведьминого острова.
— Остальные? — уточнил лорд Тайвин.
— Корбреи и Ваксли упрямятся, делая вид, что будут сражаться до самого конца. Хантеры и Мелколмы колеблются, но вот-вот сдадутся и они. Стоит лишь взять Гнездо.
— Мой король, похоже, вы все-таки проломите череп владыке Фитилей, — отметил Тайвин, Роберт усмехнулся, глаза короля пылали азартом.
— Что с Гнездом и этим выскочкой? — спросил Баратеон.
— Нам известно, что леди Лиза заперлась с ним в покоях и никого к нему не пускает. Она явно не намерена сдавать свой замок, — ответил Эстермонт.
— Если верить словам лорда Нестора, — на упоминании дважды переметнувшегося кузена лицо Бронзового Джона исказилось в презрении, но старый вояка поспешил продолжить. — Еды в Гнезде хватит на два-три года, дров на полтора, а арсеналы переполнены.
— Да и с водой проблем явно не будет, — добавил Эдрик, глядя на заснеженные вершины гор, часть лордов перевели на него взгляды, но ничего не сказали.
— Гарнизон? — спросил Роберт.
— Сотни две латников точно будет. Может, даже больше.
Орлиное Гнездо был относительно небольшим замком. На фоне монументальных Винтерфелла и Хайгардена он и вовсе казался ничтожно маленьким, но точно мог дать им фору в неприступности. Замок был возведен на склоне самой высокой горы на материке, отвесные стены, высокие башни и лишь один путь к главным воротам. Солдатам придется почти целый день подыматься к вершине, чтобы дойти до тропы длиной в шестьдесят пять метров и шириной в десять. Все бы ничего, но с обеих ее сторон отвесные обрывы, да и ветер со снегом не сильно вдохновляют идти на штурм, равно как камни и стрелы с бревнами, что непременно полетят на врага со стороны защитников замка. Пославший своих воинов на штурм замка может потерять десятки, а то и сотни тысяч солдат и так и не захватить его.
— Я надеюсь, у кого-то есть план по захвату этого ебучего замка. Я не собираюсь подыхать со скуки, осаждая его, — проворчал Роберт.
Предложения были самые разные. Начиная от подкупа гарнизона, отряда сильных воинов, что взберутся наверх по отвесной скале или через корзину и откроют врата замка изнутри, и заканчивая предложением вытесать в горе достаточно места для осадных орудий. Однако идти на штурм не предложил никто. В сердцах некоторых лордов тлела надежда, что Робб Старк, успевший не раз проявить свой военный гений, вот-вот найдет выход из положения, но ситуацию не спас даже он.
— Это выглядит безнадежным, — почти что заныл Баратеон. — Нам не взять этот замок.
— Может, нам поможет колдун? — спросил Старый Лев и десятки взглядов тут же сосредоточились на бывшем бастарде.
— Мне льстит ваша вера в мои силы, милорды, но даже я не способен преподнести этот замок королю, — Дейн бессовестно лгал.
— И вы даже ничего не предложите? — фыркнул лорд Крейкхолл.
— Почему же? Предложу. Не брать замок вовсе.
— Поясните, — приказал Тайвин.
— Короне нужно наказать изменников, но нам не добраться до них, пока они в Гнезде. У меня осталось немного дикого огня. Предлагаю выбрать участок тропы и подорвать. Пусть Мизинец и королева Лиза дохнут от голода и холода, сидя в неприступном замке, который нам даже не придется осаждать.
— Долина лишится своей ключевой крепости, — возмутился лорд Редфорт.
— Зато лорды Долины лишатся предмета для грызни между собой. Ее новый Хранитель не получит в свое распоряжение неприступную крепость, а его безопасность не будет зависеть от продажных шлюх, вроде лорда Нестора, что приходят на помощь, когда уже можно обойтись и без них, подобно Фреям.
— Мой король? — Тайвин ожидал реакции Роберта. Его самого такой исход более чем устраивал. Особо сильно, его радовал тот факт, что это предложение пришлось озвучивать не ему.
— Я вырос в этом замке. Мы с Недом провели там лучшие наши годы, беззаботные годы с человеком, ставшим для нас отцом, — впервые с момента начала кампании в голосе монарха не было ни дерзости, ни веселья, лишь грусть. — Джон никогда не простил бы мне, узнав, что я уничтожил его дом, свой дом… Но если мои детские воспоминания это цена, которую нужно заплатить, чтобы отомстить его убийцам и их ублюдку, то я готов это сделать, как и терпеть осуждающие взгляды старика даже на том свете. — Решительно заявил Роберт.
— Лорды Долины не забудут этого, — предостерег монарха лорд Толлет.
— Хорошо. Пусть помнят, что бывает с теми, кто идет против Железного трона, — ответил вместо Баратеона Тайвин. — Запертые в замке Бейлиш с Лизой могут продолжать ссать в уши остальным лордам, но они не смогут навредить трону, сидя в Гнезде.
…
По просьбам некоторых лордов Долины в последний оплот восстания отправили письмо с предупреждением о неминуемой участи тех, кто решит остаться в замке. Мало кто хотел такой бесславной смерти для своих дальних и не особо родственников, оставшихся при дворе «королевы». Им всем предлагали сдаться на милость Роберта Баратеона.
Лиза письмо проигнорировала, но около трех десятков человек все же покинули замок. К вечеру следующего дня, на тропе в Гнездо нашли идеальный для подрыва участок. Почти час алхимики потратили на то, чтобы осторожно пропитать камень мутно-зеленой жидкостью, после чего сгрузили туда дюжину бочек.
Конец восстания ознаменовала изумрудная вспышка света невиданной доселе яркости и оглушающе громкий, подобно грому, звук. Языки дикого огня превращали тропу, вытесанные в камне стены и даже целые куски скал в самую настоящую бездну. Огромная пылающая воронка, диаметром почти в сорок метров уничтожила всякую возможность подняться в бывшую резиденцию Хранителей Востока. Столб пламени подымался на десятки метров ввысь, но столб дыма был еще выше. Ядовито-зеленый ад можно было разглядеть даже из лагеря лоялистов у подножья, на его фоне даже факел на расстоянии вытянутой руки казался тусклым отблеском истинного пламени. Облака, касающиеся горных вершин, перенимали цвет пламени и играли его отблесками так ярко, что даже белые стены Орлиного Гнезда этой ночью отсвечивали изумрудным оттенком.
Война была окончена. А пламя… зеленое пламя полыхало еще восемь дней.
Глава 60
Долина Аррен
На смену войне быстро пришла рутина, столь привычная для крестьян и столь ненавистная для живущих войной наёмников и солдат. Заполонившие города и замки Долины беженцы со всех концов королевства начали возвращаться домой. В это же время люди короля патрулировали дороги, прочесывали леса и предгорья, сопровождали крестьянские обозы и торговые караваны.
На особо опасных и оживлённых участках возвели сторожевые заставы и начали возводить постоялые дворы. На фоне выгоревших полей и деревень те смотрелись, по меньшей мере, дико, но именно в них сейчас нуждались больше.
В сердцах лордов Долины все ещё тлела надежда успеть посадить и собрать ещё один урожай перед Зимой, но в послевоенных реалиях это должно было дорого ударить по кошельку. Зерна под засев было более чем достаточно, не хватало всего остального: инструментов, стройматериалов, одежды, предметов быта, толковых ремесленников и главное — времени. А ведь восстание длилось не дольше полугода.
Помимо всего этого сам Бейлиш нанёс короне существенный финансовый вред, и с проигравшей стороны было бы не грех получить контрибуцию, чтобы возместить потери, но это лишь сильнее усугубит положение ослабленной войной Долины. Да и деньги заберут не у самого Мизинца, а у крестьян с лордами. В основном у крестьян.
Лорд Тайвин решил не усложнять обстановку — ситуация в государстве была тяжкой, а положение дел в любом из королевств лучше не ухудшать. Равно как и положение дел королевской казны. Своим указом Старый Лев постановил, что финансовая, ресурсная, трудовая и пошлинная контрибуция с Долины будет в полном объёме потрачена на её восстановление.
Формально Железный трон не возьмёт с Долины денег, но и выделять на её восстановление золото не будет. Восстановление региона целиком и полностью ляжет на плечи его лордов. Обе стороны ушли от исполнения своих обязательств. Разумеется, новый Хранитель Востока мог бы оспорить такое решение, получить от короны займы или временное снижение налогов, но оного еще не было. До андальского завоевания Долиной и горами правили Бронзовые короли, но формального права говорить от имени своего королевства Джон Ройс всё ещё не имел.
Однако среди пострадавших от войны были и те, кто не желал возвращаться на выжженные пепелища, и уж тем более отстраивать их заново. Солеварни, Девичий Пруд, Халл, Королевская и Белая Гавани начали ощущать на себе приток искавших лучшей жизни беженцев. И если столица, плохо позаботившаяся о речниках, пострадавших от набегов, и без того страдала от вони, безработицы и перенаселения, то слабо населённый, надежно защищенный от внешних войн Север выглядел вполне хорошей альтернативой. Неважно, что там живут молящиеся деревьям дикари, лишь бы жилось мирно и было что поесть.
А раз уж лорд Минога сменил городскую политику приёма нищих, то, вполне вероятно, он поступит так и с беженцами. Не ровен час, и жители Долины решат поискать лучшей жизни в Сером Древе. Равно как и все остальные. Часть вольных латников изъявила нешуточно сильное желание поступить на службу к Дейнам Заката, как-никак платят хорошо и регулярно, да и божественное покровительство лишним уж точно не будет. Некоторое количество овдовевших женщин вполне могло присоединиться к Дочерям Мары, что позволит хоть частично восполнить потери.
Из восьми с половиной сотен снятых с гарнизона Рва Кейлин солдат, Дейны потеряли убитыми в многочисленных боях каждого четвертого. От элитной сотни тяжелых арбалетчиков осталась половина, а вот среди кавалерии потерь почти не было. В дополнение к этому, каждый пятый-шестой выживший был либо тяжело ранен, либо покалечен, и больше не мог продолжать воинскую службу. Десять-двадцать золотых драконов компенсации для каждого из них — более чем весомое подспорье для спокойной старости и ухода на покой. Пусть растят детей с внуками или заводят семьи, женщин в городе много. А самые толковые из выживших, повидавшие много дерьма и получившие ветеранские шрамы, займут освободившиеся и появившиеся офицерские должности.
Проблема заключалась в другом. Даже такие, казалось бы, незначительные потери плохо сказывались на безопасности как Перешейка, так и всего Севера. С каждым днем полководцы, не ведущие переговоров, были всё ближе к Стене. И, в отличие от всех прочих, трупов и раненых на поле боя они не оставляли.
Рано или поздно, но каждый из влиятельных жителей Закатных королевств, не важно кто — богатый торговец, бравый рыцарь, учёный муж или даже благородный лорд задаётся вопросом: что же именно символизирует высший символ власти в королевстве? И каждый из них находит свой ответ.
Для одних Железный трон символизирует власть и силу Таргариенов, и новые порядки, навязанные династией завоевателей, для других узурпацию этой самой власти, ведь кто сидит на Железном троне, тот и король. Да, капля драконьей крови есть и в Роберте Баратеоне, но монарх он не из-за этого. Для третьих же трон является одним из немногих символов единства огромного государства. Спорить на эту тему можно было сколь угодно долго, так и не придя к единому ответу. Однако Железный трон далеко не единственная вещь, символизм которой был более глубоким, чем кажется на первый взгляд.
Ярким примером подобного было Орлиное Гнездо. Неприступный замок символизировал власть андалов-семибожников Арренов над завоеванным королевством, непобедимость региона в оборонительной войне и его рыцарские традиции. Вот только символизм Железного трона, за последнее время, свою актуальность так и не утратил, в то время как Гнездо переживало один крах за другим.
Проиграв Божий суд, Корбрей доказал правдивость выдвинутых короной обвинений, всех до единого. Дом Аррен пресекся, так и не пережив мрачные последствия последних войн. Всю полноту власти, рано или поздно, взвалит на свои плечи глава совершенно другого благородного дома.
Вместе с Арренами пала и сама Долина. Горные хребты, заснеженные перевалы, скалистые морские берега, флот, неприступные крепости и бравые воины. Все это не спасло королевство от поражения. Даже хвалёные рыцари проиграли все свои битвы, нередко уступая в бою пехоте. Шутка ли, но регион пал даже быстрее, чем в своё время Железные острова.
Потрясение за потрясением приводили к возникновению всё новых и новых разочарований в сердцах тех, кто верил в эти ставшие непоколебимыми символы. Ополченцы, солдаты и рыцари, сколько бы не молились, так и не получили вопрошаемую помощь. Вера была глуха к их просьбам и они это видели. Видели и не могли не заметить, что духи предков пекутся о своих потомках гораздо лучше, чем Семеро.
Стоило лишь северянам попросить свои деревья о помощи — и те откликнулись, принеся им победу. Чаячий город пал за день, а спустя три недели несколько сот почитательниц Старых богов отбили лагерь от нападения горцев. В это бы никто не поверил, вот только в этот же день всего одна из них в одиночку захватила мост, используя лишь лук.
Однако наибольшее впечатление в этой битве произвели события около моста через приток Серых Вод. Что солдаты королевы Лизы, что лоялисты Железного трона. Все они в этом бою видели одно и то же, и с собственными глазами спорить не могли.
Люди Кошмарного Волка не только попали в самое пекло, но и выбрались из него. Синие плащи непоколебимо держали строй, даже после пропущенных ударов копьём в грудь. Их броня и щиты оставались целыми большую часть битвы. Солдаты ни на миг не дрогнули перед кавалерией. Когда лоялисты-семибожники уже валились с ног от усталости, синие плащи всё ещё были способны драться в полную силу, а на некоторых из них и вовсе затягивались раны. Воистину божественные чудеса.
На фоне этого, было не трудно поверить в ходившие по лагерю слухи, о том, что Дейн — избранник Старых богов, а колдовство — это их дар. Некоторые долинники в них верили, другие нет. Споры солдатни на эту тему всё не утихали, но факт оставался фактом. С каждым днём все больше и больше долинников присоединялось к северянам в их молитвах.
Кто-то в корне менял свои взгляды, прочие искали выгоды в надвигающихся переменах и новых порядках, и лишь некоторые видели в деревьях единственный способ обратиться к высшим силам. Большая часть септ, как и в период прочих войн, была сожжена и разграблена. Робб Старк, Бронзовый Джон и Элдон Эстермонт всеми силами пытались свести к минимуму мародёрства солдат, но уследить за всеми было просто невозможно. С целой деревни можно награбить около мешка медных монет, но в септе ценностей будет куда больше. Пусть лучше пылает она, а поля с домами остаются целыми. На войне и в быту нужнее именно они.
Если среди монарших дел у Роберта Баратеона и было самое ненавистное, то этим делом определённо была работа с бумагами. Десятки и сотни указов, законов, долговых расписок, документов о наследном праве и прочих свитков разной степени важности требовали его подписи и королевской печати. Скучнее занятия найти трудно, поэтому тогда ещё молодой король переложил эту обязанность на своего Десницу.
Однако сегодняшний документ он подписывал лично и даже не без некоего удовольствия. Внизу длинного свитка сейчас красовалась подпись короля, печать десницы, королевская печать, печать дома Старк и Дейнов Заката. Все формальности были соблюдены, а вопросы улажены. С этого момента Дейны Заката официально становились благородным домом.
Хорошая награда для героя последней войны, сыгравшего в ней немаловажную роль, но Роберт бы слукавил, если бы заявил, что в этом не было личной выгоды и для него.
— Знаешь, я даже удивлен, что ты не решил просто отсыпать мальчишке золота, — весело ухмыльнулся Роберт, отложив указ в сторону.
— За неимением Мастера над монетой, деньги приходится считать мне, и в королевской казне их нет, мой король. Даже на награды для сыновей Эддарда Старка, — спокойно ответил ему Тайвин, не упустив возможность съязвить. Хотя, кто его знает, Роберт так и не понял, что значит этот тон.
— А вот сделать дом благородным ничего не стоит.
— Плюс такой дом будет платить короне больше налогов.
— Ну да, как я мог забыть, — закатил глаза Роберт. В последнее время он только так и реагировал на прагматичность Старого Льва. — Теперь мне кажется, что ты его наказываешь, а не награждаешь.
— Думаю, следующий свиток развеет эти подозрения, — Тайвин передал своему королю еще один документ. — Указ об учреждении нового титула.
— «Меч Сумерек*», — прочитал король.
Всем жителям Простора были известны Фоссовеи красного и зелёного яблока. Две ветви одного рыцарского дома: младшая и старшая, со временем ставшие равными, как по силе, так и по богатству с влиянием. И вот, подобный прецедент повторялся.
Дейны Заката стали на шаг ближе, чтобы догнать Дейнов «Рассвета». Замок, земли, подданные, влияние, легендарный меч, а теперь и сопутствующий ему титул. Достойнейших из Дейнов в ближайшем будущем станет в два раза больше.
Ланнистеры, как известно, всегда платят долги. И сегодня Щит Ланниспорта полностью выплатил один из своих. Но второй все еще висел над головой Джона Дейна дамокловым мечом.
Лунные Врата
В главном зале теперь уже самого неприступного замка Долины собрались почти все лорды, участвовавшие в войне. Самые влиятельные люди материка, главы благородных, малых дворянских и даже рыцарских домов Запада, Долины, Штормовых и Королевских земель сейчас находились в одном месте, не имея особого понятия для чего именно. Вроде как речь шла о послании Эддарда Старка, и касалась Севера напрямую, но дворян самое большое королевство интересовало совсем по другой причине.
Север сыграл ключевую роль в этой войне и всем собравшимся было очевидно, почему именно. Старки были готовы к ней заранее. Войска подняты, ополчение собрано и ещё больше набирается, отстроенный и усиленный за годы мира флот бороздит Студёное и Закатное море. Еда, оружие, одежда, доспехи и всё остальное нескончаемой вереницей доставляется на Север и накапливается, а население милитаризуется. Эти безумцы, к негодованию долинников, даже одичалых за Стену пропустили. Что уж говорить о их новой религиозной конфессии?
Подавление одного восставшего королевства явно не стоит таких мер. Старки словно узурпацию Железного трона затеяли, во что нетрудно поверить на фоне их последних союзов. Лорды ждали объяснений, и чего греха таить, их ждала и корона.
Наконец, дверь с грохотом распахнулась, и в зал вошел Джон Дейн в сопровождении жён, оруженосца и тащащих что-то огромное и накрытое тканью солдат.
— Между нашими королевствами множество недомолвок и разногласий, — с ходу начал рыцарь, не желая тратить время ни на приветствия, ни на ничего не значащие вежливые светские фразы. — И не будем лукавить, отношения между ними довольно натянуты.
— Вас не устраивает устоявшееся за последние века положение дел, лорд Дейн? — тихо спросил Тайвин.
— Ему я обязан своим положением, но да, так оно и есть.
— Быть может, между королевствами было бы меньше разногласий, не имей некоторые из них столько секретов, — ухмыльнулся принц Оберин, чем не помог делу.
Но гильдия алхимиков, стекольные цехи, легендарное оружие, подготовка к войне и всё остальное не прибавляли Северу доверия.
— Это уже не важно.
— Правда? — изогнул бровь Мартелл.
— Да, милорд. На разногласия больше нет времени…
— Раз вы так печётесь о времени, то скажите, зачем мы здесь, — перебил Джона один из западных лордов.
— Некоторое время назад мой благородный отец отправил всем главам Великих домов и некоторым главам благородных письма. В них и таится ответ на все ваши вопросы.
— Вы ведь не собираетесь рассказывать нам сказки про Иных и армию нежити? — спросил лорд Баклер.
— Нет. Лучше я вам кое-что покажу.
Джон кивнул головой, после чего его солдаты резко опустили с затащенного в зал предмета ткань, представив на обозрение лордам большую клетку, в которой тут же забился скелет. Вид у нежити был довольно жуткий. На иссохшем и почерневшем от времени теле всё ещё оставались куски плоти, что болтались при каждом движении. Нижней челюсти у твари и вовсе не было, а правый глаз давно выпал из глазницы и жил своей жизнью, болтаясь при каждом движении. Но, несмотря на это, во второй глазнице горел огонёк жутко-голубого цвета.
Тварь взвыла и бросилась на прутья в тщетной попытке исполнить свое предназначение и избавить мир от живых. Часть лордов отшатнулась, пара особо впечатлительных не смогла сдержать внутри желудка завтрак. Скелет тянулся, бился о прутья руками и головой, но всё было без толку. Как и выпущенный в страхе арбалетный болт. Первый, второй, третий разряженный гвардейцами лорда Тайвина арбалет, а тварь всё ещё жива.
— Вот, что ждет нас всех! Они не берут пленных, не требуют выкуп, не ведут переговоров и с каждым днём их становится всё больше. Застенье уже кишит ими, и если Стена падет, за два-три месяца их станет на полтора миллиона больше.
— Сколько их сейчас? — взял себя в руки побледневший лорд Тайвин, всё ещё сжимавший подлокотники кресла мертвой хваткой иссохших рук.
Впервые, за почти двадцать лет, его лорды могли лицезреть страх на лице собственного сюзерена. Старый Лев никогда не носил корону, но, как никто другой, ощущал на себе её тяжесть, причём ему она давила сильнее, чем любому из его королей. А вот король Роберт, напротив, был даже несколько возбуждён.
— Не меньше восьмисот тысяч, и Иные возглавляют их орды.
— Иные? — переспросил кто-то из лордов. — В смысле настоящие?
— Именно, — ответ Джона прозвучал как приговор. Зал накрыла траурная тишина.
— Это еще не всё, — поспешила добавить Вель. Благо статус всадника владетеля и вассала Джона формально позволял ей брать слово на советах.
— Чем же ещё нас удивит север (подразумевается не королевство)? — нервно спросил лорд Баклер.
— Я слышала, вы любите охоту, милорд.
— Истинно так, — кивнул удивленный мужчина.
— Что скажете об этом? — Вольная женщина сняла свой белый плащ и передала его ему в руки.
— Интересно, — задумчиво пробормотал он, рассматривая звериную шкуру, которая, казалось, сияла на свету. — Очень редкий трофей, и очень ценный, эта тварь должна была весить не меньше полутоны. Не думаю, что я и мои псы смогли бы убить такое.
— Я благодарна вашей оценке, милорд, — Вель взяла плащ обратно.
— К чему это все? — спросил Баклер.
— К тому, что Иные могут подымать не только людей, но и животных. Я сама была тому свидетелем. Вы знаете, как трудно убить кабана или медведя. Просто представьте, как трудно будет справиться с ними, если они перестанут испытывать страх, боль и усталость, — на лице Баклера проступил холодный пот.
— А великаны и мамонты? — уточнил он.
— Существуют, милорд. Уверяю вас, и в мёртвом воинстве они тоже есть.
— Ебучие боги! — выругался мужчина.
— Полагаю, это и есть та причина, по которой северяне столь тщательно сжигают мертвецов? — спросил Тайвин.
— Не только, лорд Десница, — ответил Дейн.
— Поясните.
— Как бы смешно это ни звучало, но свежие мертвецы, поднятые из людей, которые при жизни обладали… чёрными прогнившими душами. Сохраняют свои воинские навыки, способность думать и применять некое подобие тактики. Не ровня этому существу, — указал он на бесцельно бьющегося в клетке вихта. — В том войске они выполняют роль младших офицеров.
— А что вы скажете о тех, кто их подымает?
— "Иные" — самое подходящее название для них. Не знаю, как описать такую тварь. Они непостижимые, непобедимые, неописуемые. При всем уважении, лорд Тайвин, но сир Джейме и рядом не стоит со слабейшим из них, — Старый Лев поморщился. Очевидно, нахлынувшие на него дурные вести, благополучно сказались на проявлении эмоций. — Только благословение Старых богов и это, — Дейн указал на Закат. — Помогли мне одолеть одного из таких. Милорды, если вы ждали следующей войны, то знайте, она пришла, — закончил Джон.
— Старик, когда я в следующий раз скажу, что мне скучно и я хочу славной драки, ударь меня по лицу, — обратился Роберт к своему Деснице.
— Всенепременно.
— Но ведь они не преодолеют Стену? Я слышал, вы провели там некий ритуал, — спросил Элдон Эстермонт.
— На моих глазах река шириной в километр покрылась льдом меньше чем за минуту, а следом за этим по ней двинулись десятки тысяч этих тварей. Может, Стена и спасет нас, но вода точно нет, — ответил Джон. — Никого не спасет. Мы можем лишь надеяться, что магия Стены удержит их по ту сторону достаточно долго, чтобы успеть собраться с силами. Мой лорд-отец не хотел отправлять войско на эту войну, но он понимал, что без вас всех Север не выстоит, а пока в королевстве смута, всем нам угрожает истинный враг.
Весь следующий час Джона и прочих свидетелей засыпали вопросами. Как убить этих тварей, какой тактики те придерживаются, с какой скоростью идут на юг и сколько солдат сейчас находится в Чёрном Замке. На каждый из них лорды получали ответы, но их настроение от этого не подымалось.
— Корона окажет Северу всестороннюю поддержку, как и было обещано ранее, — заключил Тайвин, как только вопросы закончились, но вот волнение никуда не делось. — Как скоро ваши люди отправятся обратно к Стене?
Джон перевел взгляд на брата, ошеломлённого не меньше, чем все остальные, но в очередной раз убедившегося в правильности принятого им недавно решения. Завидовать и сомневаться в брате можно по многим причинам, но пропуск одичалых за Стену и союз с ними точно не из их числа. Теон в очередной раз ошибся.
— Сухопутное сообщение восстановлено. В переправке войск и блокаде Долины больше нет необходимости, в течение двух недель восточный флот Севера соберётся в Чаячьем городе, наша армия погрузится на корабли и отправится обратно.
— Хорошо. Как только дела в Долине будут улажены, я вернусь в столицу и созову знамена. Все, что у меня есть, — пообещал король, Тайвин кивнул.
— Доран этого всего не видел, но думаю, я смогу убедить его дать мне шесть тысяч копий, — добавил Оберин.
— Корона будет вам бесконечно благодарна, — ответил ему Щит Ланниспорта, даже не поморщившись из-за того, что одни только Дейны Рассвета могут привести полторы.
— Это будет самая крупная армия за всю историю Материка. Нам придётся собрать военный налог и опустошить амбары, чтобы прокормить всю эту свору. Крестьяне будут недовольны, начнутся волнения, а может, и восстания с бунтами, — заключил Элдон. — Все войска уводить нельзя. Кто-то должен остаться и поддерживать порядок.
— Пусть терпят. Если этих тварей не разбить, править будет некому и некем, — отрезал Тайвин.
— И нам потребуются корабли, много кораблей и ещё обсидиан. Кажется, я знаю, где всё это есть, — Элдон перевел взгляд на внука.
— Пора наведаться к моему непутёвому брату. Я лично этим займусь, и если придётся, выбью из этого упрямца всю дурь. Если он не послушает меня, то не послушает никого, — сжал кулак Роберт, соглашаясь с дедом.
Несколько дней спустя
Тусклые лучи уже начавшего прятаться за горизонтом солнца, тихий перестук копыт по каменной кладке дороги, мирный свист ветра и пение птиц. Всё вокруг было таким умиротворённым, словно никакой войны в Долине и не было. Несколько всадников медленно ехали к предгорью, беседуя о чём только можно.
— Так, что решил король? — поинтересовалась судьбой когда-то родного королевства Мия.
— М-м-м? — переспросил Джон.
— Ну, насчет нового Хранителя.
— Спросила бы у него сама.
— Зачем? — искренне удивилась Стоун. — Для этого есть ты. — Дейн фыркнул, Арья и Эдрик, ехавшие позади попытались подавить смешки.
— Дом Аррен пресекся. Когда Корбреи и Ваксли сдадут свои замки, лорды Долины соберутся на совет и изберут нового Хранителя Востока.
— Не томи.
— Скорее всего, титул получат Ройсы. У ближайшего конкурента в пять раз меньше голосов.
— Так сразу бы и сказал, — недовольно проворчала Мия.
— Ты уж прости его, миледи, — улыбнулась Вель.
— Миледи? — не поняла бастард.
— Он не сказал тебе? — вступила в разговор Дейси.
— О чём? — глава обоза никак не могла понять, про что именно идет речь.
— Джон! — недовольно воскликнули Дейси с Вель в один голос. Дейн вздохнул.
— Видишь, что бывает, когда больше одной жены? — прошептала своему нареченному Арья.
— Угу.
— Имей это в виду, — предупредила Старк, вздёрнув нос. Джон, тем временем, пытался объясниться.
— Я хотел рассказать вечером за ужином, сделать сюрприз тебе и Бесси.
— Какой?! — не унималась Стоун.
— За проявленный героизм король Роберт решил даровать тебе дворянское достоинство.
Мия нервно сглотнула и перевела взгляд ошеломленных голубых глаз на Дейна. Поначалу она решила, что ей послышалось, и Джон явно не спешил повторять. Девушка покрепче ухватила дрожащими руками поводья и переспросила. Ответ оказался тем же.
— Но ведь я у тебя на службе… — только и смогла вымолвить она.
— Это что-то меняет? — Джон усмехнулся позаимствованной у Маргери лукавой улыбкой. — Дам тебе деревню, отсыплю два-три мешка золотых драконов. Дворянкой будешь, отстроишь себе усадьбу или поместье, и именитые женихи сами в очередь выстроятся.
— И что изменится?
— Кроме статуса? — Мия кивнула. — Как мой вассал, ты получишь официальное право присутствовать на советах, ну и на пирах будешь сидеть вместе с благородными. Составишь компанию Карстарку с Ройсом.
— Твоя мать будет гордиться, — произнесла Дейси.
— Не то слово, — согласилась Мия, все еще сохраняя удивленное выражение лица.
— Ты правда даже не думала, что король может быть твоим отцом? — спросила Дейси.
— Правда. Хотя, я могла бы и догадаться.
— И как же?
— У нас был мул. Вредный и упрямый, его звали "Нед". Бесси сказала, что это отец придумал ему имя.
Арья с Эдриком обменялись пакостными взглядами.
— Да здравствуют Семь королевств! Да здравствует король Роберт! — закричали они в один голос. То ли в честь награды для Мии, то ли в честь имени мула. После чего вся компания засмеялась.
— Так вот почему вы напросились со мной, — заключила Стоун.
— Просто твоя матушка готовит лучшее в мире рагу из кролика.
— Мог попросить дочерей Мары, они тоже умеют.
— Мог бы, — согласился Джон. — Но тогда я бы пропустил очередную порцию историй о твоём детстве. — В этот раз недовольно фыркнула уже Мия.
— И как вы терпите этого засранца… — пробормотала она, обращаясь к воительницам.
— Мы любим этого засранца, — пожала плечами Вель.
— Со всеми его достоинствами и недостатками, — закончила за нее Дейси. — Как и он нас.
— Ты даже не представляешь, как громко Дейси храпит, — поддержал эту линию Джон, попутно уклоняясь от тумака Мормонт.
— А Нимерия на храп не жаловалась, — поддела она Джона.
— Нимерия вообще ни на что не жалуется. Она дорнийка, ей бы подраться, да потрахаться, — спокойно ответил Дейн, заставив Эдрика покраснеть под пристальным взглядом возлюбленной. Арья же убедилась, что не ошиблась в предположении, почему именно Нимерия ходит к Джону в шатер.
Старк стала загибать пальцы, пересчитывая.
— Так. Дейси, Вель, Мия, возможно, Маргери, но это неточно, и… и леди Нимерия тоже?
— Да, — ответил ей Эдрик.
— Блядь, Джон! — компания уже опять хотела засмеяться, как Дейн неожиданно остановил коня. В этот же момент к ним подлетел взволнованный Коготь и сел хозяину на плечо.
— Что-то случилось? — спросила Дейси у вглядывающегося в даль Джона.
— Там, — указал он в сторону горизонта. Вдалеке виднелся едва заметный столб серого дыма, на который группа просто бы не обратила внимания в еще ближайший час пути. — Давайте поспешим. — Дейн ударил ногами по крупу коня, тот перешел на галоп.
В деревне было почти тихо. Не было слышно ни криков крестьян, ни свиста стрел с копьями. Лишь потрескивание дерева доносилось от десятков пылающих и догорающих домов, а изрубленные тела детей, женщин и стариков давно прекратили издавать любого рода звуки.
Исключением из этой ужасающей картины не стал и каменный дом на окраине деревни. Деревянные засовы окон были поломаны, маленький заборчик около дома втоптан в землю. Группа солдат обступила со всех сторон иссохшее дерево, на одной из его веток в петле болталась женщина, ветер медленно раскачивал ее ноги.
Мия издает поистине ужасающий визг и мигом бросается к дереву. Девушка не обращает внимания ни на пылающие деревенские дома, ни на солдат, облаченных в алые плащи. Дрожащими пальцами она пытается развязать узел на веревке, но тщетно, тот слишком туго затянут, а сама Мия трясётся как лист на ветру.
— Бесси… — давясь слезами, выдавливает она и достает с пояса топор.
Удар, второй, третий, наконец, раздается характерный хруст ломающейся ветки, а за ним и звук глухого падения женского тела наземь. Стоун падает на колени и пытается растормошить его.
— Мама, матушка, мама! — все зовет она, несмотря на то, что синий след от веревки на шее, и грязные от опустошенного кишечника ноги на материнском теле гарантируют безнадёжность этой затеи.
Голубые глаза Мии потемнели и наполнились непроглядным мраком, а слёзы всё не прекращали течь и казалось, она даже не моргала. Боль разрывала грудь, а руки, словно заведённые, всё продолжали тормошить холодное материнское тело. На задворках сознания перед глазами возникали картины прямо из детства.
Тепло материнских объятий, чувство защищённости и счастья, неизменно следовавшие за ними. Грустные улыбки матери при каждом визите Роберта в их дом, и еще более грустные, когда эти визиты прекратились. Подаренные Мие штаны, после очередного порванного платья, и торжественное обещание не заставлять их носить. Первая пережитая вместе Зима. Первые ссоры и примирения, всепрощающие взгляды материнских очей. Первая порка за непослушание, крик «я тебя ненавижу» от Мии и тихий плач матери этой же ночью, когда та думала, что дочь не слышит. Месяцы, когда Бесси почти не появлялась дома, и последовавший за ними подарок на четырнадцатые именины — посеребренная кольчуга, «почти как у благородных».
— Мама, мама, матушка!
Картины сменялись одна за одной, кружа в безумном хороводе. Появлялись среди них даже те, которые, казалось бы, давно выпали из памяти и позабылись. Девушка бледнела, кричала и плакала, но мать была глуха к её возгласам и всё никак не просыпалась.
Дейси и Вель спешились и подошли к бастарду. Они не знали, что сказать, как успокоить, не знали, что принято говорить в подобной ситуации. Мормонт никогда не думала о смерти Мейдж и собственной реакции на это. Вель свою мать и вовсе не помнила. Они могли только представить всю степень боли, охватившей молодую Стоун. Вскоре две ладони легли той на плечи.
— Мия, — тихо произнесла Дейси, но закончить фразу не позволил подступивший к горлу ком.
— Она мертва, — закончила за нее Вель и, присев, обняла девушку в попытке утешить.
Джон тоже спешивается и шагает к солдатам. Грозно и неторопливо, но его глаза пылают серым огнем. Эдрик быстро догоняет наставника и кладёт ладонь на рукоять меча, спустя мгновение оруженосец уже следует за ним незримой тенью. Только сейчас ошеломлённой картиной Арье удаётся понять, что именно произошло.
Дорогие плащи, темно-коричневые плотные сюрко поверх кольчуг, украшенные шлемы, плохо защищающие нижнюю часть головы, и красные каплевидные щиты с золотыми львами. Вне всяких сомнений, это копейщики Ланниспорта. Трёх из них Джон даже помнил в лицо по битве под Железной Дубравой, они были в его каре. Молодые солдаты выглядят почти беззаботными. Лорды Долины сдались, дикарей гнали обратно в горы, а каждая дорога, каждая сторожевая застава, мост и постоялый двор были окружены патрулями короны. Война закончилась, осталось только вернуться домой.
— Назовите себя! — рявкнул на Джона рыцарь, облачённый в латный доспех с головы до ног, вероятно, лидер группы западников. Дейн обнажил Закат и опер меч о землю, положив ладони на дужки гарды. Темно-синее, исписанное светящимися перволюдскими рунами лезвие было трудно спутать с чем-то другим, да и о его владельце были наслышаны. — Лорд Дейн. — Продолжил он уже более уважительным тоном. — Чем обязаны? Мы не ждали вас.
— Что тут произошло? — спросил Джон, западники переглянулись, словно и не зная, что ответить.
— Горцы, милорд. Мы были в патруле, когда обнаружили, что деревня пылала. Видимо, они прошли по одной из горных троп, — ответил рыцарь.
— Это все ваши люди? Сир…
— Бёртон, милорд, Бёртон Хилл, — представился рыцарь. У мужчины были зелёные глаза и светлые, пшеничного цвета волосы. Очевидно, бастард одной из младших ветвей Ланнистеров. — Да, я как раз собирался отправить своего человека в Лунные Врата с просьбой усилить патрули. Этих ублюдков нужно выследить и наказать за содеянное, а у меня не так много людей, чтобы их искать.
— Не волнуйтесь, я готов оказать вам свою помощь в их поимке и поиске.
— Не стоит, милорд, — ответ прозвучал нервно и по меньшей мере неуверенно. — Эти дикари не стоят вашего времени.
Дейны переглянулись. Эдрик едва заметно указал головой в сторону всё ещё пылающей деревни. Скот цел, даже куры не пострадали, молодые женщины убиты, а не утащены в горы, что не свойственно местным кланам. Да и само нападение было слишком наглым. Лагерь лоялистов в нескольких часах пути.
Но главной уликой было другое. Повешение, «позорный» вид казни, зачастую не применявшийся к женщинам, вне зависимости от совершённых ими преступлений. Но тут от благопристойности решили отойти. Словно… посылая сообщение.
— Это были не горцы, — произнес Джон на языке первых людей. Эдрик кивнул. Тем временем сир Бёртон отдал своим людям приказ одним лишь взглядом.
Владыка Рва не успел даже перехватить Закат, как на него набросилось сразу несколько соперников. Дейн отреагировал так быстро, как мог. Взмах эбенового клинка обрубил два копейных древка и попутно ранил одного западника, но открыл Бёртону возможность атаковать, укол последовал незамедлительно. Всего секунда, и он мог бы заслужить славу убийцы Кошмарного Волка.
На выручку пришел Эдрик. Оруженосец использовал технику полумеча, сильной частью лезвия он отвел укол в сторону, а слабую загнал в плохо защищенную латами подмышку, после чего изо всех сил надавил корпусом и выбил рыцаря из равновесия.
Следующий его противник совершил непростительно широкий замах, за что и поплатился. Наземь он упал уже мертвецом с пробитым сердцем. Единственным шансом победить этих матерых мечников была одновременная атака со всех сторон, но брошенное Вель копье и сомкнувшиеся на горле одного из копейщиков лютоволчьи челюсти не позволили этому случиться. Меньше чем через минуту бой был окончен, и у ног Дейнов валялась дюжина трупов и раненый рыцарь.
Увидев скорую расправу над соратниками, оставшиеся на лошадях западники, бросились наутек, но юная Старк уже отправила Нимерию в погоню, за сестрой двинулся и альбинос. Лошади так и не смогли помочь убийцам избежать печальной участи.
Мия Стоун всё ещё плакала по погибшей матери, когда рыцаря в окровавленном латном нагруднике бросили к её ногам, а в руку вложили кинжал.
— Зачем? — голос девушки напоминал хрип. — Ради чего?! — спросила она, поднося лезвие к горлу рыцаря.
— Мы…
— Отвечай! — прокричала Стоун.
— Исполняли свой долг, — с этими словами Мия перерезала ему горло. Тонкой струйкой потекла на нагрудник кровь. Рыцарь было пытался закрыть рану руками, но Джон крепко держал те у него за спиной. Стоун схватила Хилла за волосы и повернула лицом к бездыханному телу Матери.
— Смотри внимательно, — с горечью промолвила девушка. — Она будет последним, что ты увидишь в этой жизни.
— Она заплатит за это, Мия, — произнес Джон. — Клянусь тебе.
«Ты можешь попытаться обмануть меня, Довакин, и уклониться от долга, у тебя даже может это получиться. Но знай, ты не сможешь защитить всех дорогих тебе людей» — в голове Джона раздался лукавый шепот Боэтии. «Дорогих людей», Джон глянул на склонившуюся над телом матери Мию и изо всех сил сжал рукоять меча, так что побелели костяшки. А ведь Бесси всего лишь накормила его рагу из кролика.
Чаячий город
С визита короля Роберта в Винтерфелл прошло почти полтора года. Многое случилось за это время и многому еще предстояло случиться, что неясно. Но одна вещь Джону была ясна как день, все эти месяцы вдали от успевшего стать домом Рва, он не видел своих детей. Сорванцы, должно быть, уже подросли и начали с новой силой мучить служанок. Да и за это время скопилось слишком много дел, требующих личного присутствия и участия Джона: договоренности, проекты, прошения и все другие вещи, которые не могли обойтись без капельки магии.
Решить насущные вопросы, пополнить ряды солдат и, в конце концов, провести немного времени с детьми. Дейн планировал задержаться в замке на два-три месяца, и мало кто мог бы осудить его за подобное решение, даже в столь смутное время. Его брат, к примеру, должен был привести в Винтерфелл супругу и познакомить её с двором и окрестностями замка.
И вот в один из дней Песчаный Волк вместе с супругой шли в сторону пристани, чтобы попрощаться с Джоном. Сегодня он и его люди отбывали в Белую Гавань. Встреча, короткое приветствие, несколько ничего не значащих вежливых фраз, и вот настаёт черед прощаться.
— Отец извиняется за то, что не смог прийти. Лорд Тайвин завалил его делами, — объяснила отсутствие родителя Кассандра. — И за своё резкое поведение в вашу сторону тоже.
— Всё в порядке, сестра. Думаю, он рад новостям последних дней. Не только Ланнистеры платят свои долги.
— Он просил узнать…
— Я отправлюсь в Королевскую Гавань, как только вопрос с Иными будет решен, обещаю вам. Если Плач всё ещё там, я найду его. Если лорд Ройс желает получить обещанное быстрее, пусть напишет мне.
— Что тебе нужно в Гавани? — удивился Робб.
— Там находятся люди, к которым у меня появились претензии.
— Ланнистеры? — спросил Старк.
— И они тоже, — ответил Джон, убедившись, что их не подслушивают.
— Думаешь, лорд Тайвин поможет с тем, что грядёт? — спросил Робб после недолгого молчания.
— Он слишком прагматичен, чтобы не понимать, что если этих тварей не остановят под Стеной, то их и не остановят вовсе. Всему придет конец, в том числе и его наследию, некому будет воспевать богатство и силу Утеса, некому будет бояться Старого Льва и его зловещей репутации.
— Даже после…
«Даже после того, что он сделал в бою?» — хотел спросить Робб, но чувство стыда не позволило. Сам Старк успел сделать вещи и похуже, те, за которые он себя не простит никогда. Не простит и не забудет.
— Брат, ты даже представить себе не можешь, сколько всего он сделал. Да, собственно, и не он один, но сейчас не до разгребания всего этого дерьма. Когда враги угрожают стае, мы вгрызаемся им в глотки, когда стая нуждается в их помощи, мы забываем о старых обидах.
— Звучит обнадёживающе и глупо.
— Но дом Болтон до сих пор существует. Сотни лет кровопролитных войн, десятки убийств, восстаний и заговоров, а знамя с ободранным человеком всё ещё возвышается над Дредфортом. Они нужны нам, мы нужны им, то же самое и с Ланнистерами. Нужно выиграть эту войну, всё остальное может и подождать.
— Ты расскажешь мне обо всём, когда придёт время?
— Не сомневайся. Расскажу и попрошу помощи.
…
Корабль отплыл, леди Кассандра отправилась обратно в замок. В последние дни ей нездоровилось, а Робб Старк всё всматривался за горизонт, даже когда корабли с синими парусами исчезли за его пределами.
— О чём думаешь? — лучший друг подошел незаметно.
— О войне, — ответил ему Робб.
— Север, Запад, Долина, речники, Простор и Штормовые земли опять будут драться вместе. Даже Дорн не останется в стороне, — присвистнул Грейджой.
— Король соберёт самое огромное в истории Вестероса войско.
— Которое он не сможет переправить и обеспечить без кораблей, а у моего отца они есть. И тысячи всегда готовых к битве головорезов тоже.
— Король Роберт созовёт и их.
— И мой отец этот зов проигнорирует.
— Значит, мы будем сражаться без железнорожденных, а после войны вернёмся на острова и казним его, как изменника.
— Бороться с Иными без трёх сотен кораблей и тысяч воинов?
— Отец собирался бороться даже без войск короля.
— Но избежал этого! — воскликнул Теон. — Отправь меня к отцу в Пайк. Он не видел того, что видел я. Я его наследник, я смогу убедить его помочь, он прислушается к родному сыну.
— Ты заложник моего отца, — напомнил Робб. — Я не могу распоряжаться твоей свободой.
— Я заложник дома Старк. И здесь именно ты возглавляешь его. В последнее время между нами случился разлад, я наговорил много плохого про твоего брата, знаю. Но твой отец был добр ко мне, а ты был мне братом. Это наименьшее, что я могу сделать в ответ на вашу доброту.
— Ты ведь понимаешь, что тебя тоже сочтут изменником, если ничего не получится?
— Понимаю.
— Тогда ты должен понимать, что сделают с нами вассалы Старков, если в ответ на это действие мы не отправим в Пайк голову твоей сестры.
Одна война закончилась, но вот другие лишь начинались.
Глава 61
Королевская Гавань
— Леди Тиена Сэнд, мой принц, — объявил королевский гвардеец.
— Впусти её! — велел Джоффри.
Предвкушающая улыбка появилась на лице кронпринца сама собой. Его сегодняшняя гостья была низкого происхождения, обладала мерзким именем и, как заверяли многие придворные, «от неё воняло Дорном». Несмотря на всё это, принцу нравилось проводить время со своей новой подругой.
Нравилось слушать её рассказы о действии различных ядов и отрав. Рассказы о том, как человека покидает жизнь, как меняется его внешний вид и настроение. У кого-то это происходит медленно и мучительно, от других жизнь ускользает за минуты, если не секунды. Всех их в итоге ждёт смерть: закрытые в последний раз глаза, утраченные последние толики сил, холодные объятья Неведомого.
Лишь истинный мастер смог бы найти отличия в последних взглядах всех этих людей, увидеть и рассмотреть все мельчайшие детали их страданий и предсмертной агонии, увидеть, как человек проигрывает в неравной схватке со смертью. Джоффри не сомневался, что Тиена смогла бы, и ему было интересно — смог бы он?
Сэнд уже давно про себя отметила, что только в моменты этих разговоров видела, как у будущего монарха возбуждаются чресла и пылают азартным огоньком глаза. Принц никак не реагировал ни на обнаженные из-за "случайно" задравшегося платья девичьи ноги, ни на тепло женской груди рядом, в моменты, когда Тиена прижималась к нему со спины и восторженно выслушивала весь посвящённый стрельбе из арбалета словесный понос.
— Я рада вас видеть, мой принц, — обворожительно, даже невинно, с нотками искренней радости улыбнулась девушка, присев в элегантном книксене.
— Я часто наслаждаюсь вашей компанией, миледи. От чего же вы так рады нашей встрече именно сегодня?
— Просто я слышала, что на этот день назначено очередное заседание Малого совета. Я полагала, что вы будете заняты государственными делами и не сможете уделить время кому-то вроде меня, — теперь в голосе девушки проскочили грустные нотки.
Губы Джоффри сложились в тонкую полоску. Принц раздражённо скрипнул немногими оставшимися зубами. Его про сегодняшний совет даже не уведомили.
— Будущий король должен заботиться о благополучии своих друзей и поданных, — быстро нашёлся Баратеон. — У вас, насколько мне известно, не очень много друзей в столице. Не хотел, чтобы вы скучали, а Малый совет… он пока может обойтись и без моего присутствия. Государственными делами я могу заниматься и без него.
— Благодарна, за вашу доброту, — поклонилась девушка. — Но разве будущий король не должен контролировать свой Малый совет?
— Он должен контролировать исполнение его воли, а вытирать задницу своим Мастерам, после любой их неудачи на каждом из заседаний, он не обязан.
— Если вы так говорите, то так оно и есть, — согласилась девушка.
— Пойдёмте, — улыбнулся принц. — Покажу вам кое-что.
…
Слова лорда Тайвина и Элдона Эстермонта о регулярной армии в свое время больно ранили самолюбие кронпринца. Но обиды не прошли даром, и за месяцы он смог подготовить вполне реализуемый, по его мнению, план реформ для королевской армии.
Как показала практика, Железный трон вёл войны гораздо чаще, чем хотелось бы его королям. За последние двадцать лет их было аж три, и все они были восстаниями. Что уж говорить, если даже в период правления драконьей династии не удалось их избежать.
Корона слишком сильно зависела от своих вассалов в целом, и от их войск в частности. Подними сейчас восстание Простор или Дорн, ей и вовсе не удалось бы его подавить, не потратив на это дело добрый десяток лет и не одну сотню тысяч золотых драконов. Тот факт, что король был вынужден договариваться и прислушиваться на военных советах к мнению не то что могущественных вассалов, но даже рыцарей, имеющих в своих копьях тысячу человек, наследник считал просто унизительным.
Вассал может быть сколь угодно богат и могуществен, иметь в своём распоряжении армию в двадцать тысяч мечей и множественные брачные союзы, но если он не является на службу к своему сюзерену, если вступает хотя бы в малейшую конфронтацию с королём, совершенно не важно на какой почве и по какому поводу — он становится достоин лишь пики, на которую насадят его наглую голову. Его, и всей его семьи. Однако для того, чтобы это сделать, король должен собрать собственное, лояльное исключительно ему войско, что по заверениям старых мудрых лордов — очень дорого.
Для начала, нужно обложить дворянство, чернь и торговые дома новым регулярным налогом на содержание королевской армии и снизить часть остальных, чтобы возмущенные возгласы затихли. Начать с мизерных выплат казне, а потом повышать военный налог год за годом.
Король Роберт часто рассказывал сыну о том, как будут верны короне Старки и их родня. Что ж, раз отец так говорит, то с них спрос будет вдвойне. Джоффри сам видел, что Дейны Заката живут слишком хорошо, как для молодого дворянского дома. Они окажут помощь короне первыми и в наибольшей степени. Дейны Рассвета, в свою очередь, скоро смогут продолжить "семейную традицию" и послужить Железному трону. Дяде Джейме так и не нашли достойную замену. Да и сам Север задолжал будущему королю, и речь шла далеко не о деньгах. Эти дикари послужат фундаментом власти Джоффри Первого, хотят они этого или нет.
Наполнив деньгами военную казну, нужно ограничить возможности лордов, рыцарей, наёмников и богачей собирать воинские отряды. Для одних при помощи дополнительного налога, размер которого будет повышаться экспоненциально за рост численности войска на тысячу человек, для других церковными запретами, для третьих — необходимостью иметь заверенный королевской печатью, не за бесплатно, "воинский патент".
Право командовать огромными армиями, как и собирать их, должно стать исключительно прерогативой короны и назначенных ею лиц. Если лорды не хотят покидать тёплые постели своих жён и отправляться воевать за короля, то пусть остаются в своих замках до следующей Долгой Ночи. Королю хватит и их солдат с ополчением.
— Ну, что думаешь? — в нетерпении спросил принц.
— Это… — Тиена подбирала нужное слово. — Очень амбициозные планы, и очень многообещающие.
— Я намерен приступить к их реализации, как только меня коронуют.
— Вассалы не будут довольны подобными мерами. Они могут поднять мятеж, — предостерегла принца девушка.
— Который корона подавит. Огнём и мечом, если потребуется. Штормовые, Западные и Королевские земли обладают достаточными для подавления почти любого мятежа силами, а если их подкрепят и мечи лояльного королевской милости Хранителя Востока — а они это непременно сделают — то и восставать никому не захочется.
— А когда лорды поймут, что произошло, будет уже слишком поздно, — подвела итог Сэнд. — Браво, мой принц. Вы не думали рассказать об этих планах лорду Кивану?
— Дедушка Киван отверг саму идею их внедрения и не желает обсуждать со мной государственные дела.
Тиена улыбнулась подобной удаче — принц сам заговорил о временном Деснице, как и предоставил хороший повод попасть в его покои.
— Тогда давайте навестим его вместе. Быть может, наша доброта и забота вернут вам его расположение.
— Не вижу в этом никакого смысла, — отмахнулся принц.
— Прошу, — настояла дорнийка. — Давайте хотя бы попробуем.
— Так уж и быть, — почти что нехотя согласился Джоффри и галантно протянул девушке ладонь. — Миледи.
Войско Дейнов Заката успешно миновало залив Пасть и высадилось в Белой Гавани. Не став злоупотреблять гостеприимством и радушием дома Мандерли, лорд Дейн прошелся по торговым рядам и доверху нагрузил телеги всем, что может пригодиться Серому Древу. Затем уж северяне отправились в Ров Кейлин. Их всех ждали дома.
Этим утром, равно как и многими другими, войско снималось со стоянки. Складывались обратно шатры, грузились на телеги припасы. Солдаты проверяли снаряжение и поклажу. Казалось бы, всё шло своим чередом, но это было далеко не так.
Мия Стоун была мрачнее тучи, её настроение в последние дни оставалось неизменно печальным. Девушка вела себя холодно и отстранённо, на вопросы отвечала односложно, а с обязанностями справлялась из рук вон плохо. В редкие, свободные от забот моменты, её можно было встретить на окраине лагеря вдали от всех. Мрачный, холодный взгляд, потемневшие, глядящие прямо в пустоту глаза, и ладони, крепко сжимающие урну с материнским прахом почти всегда были ее извечными спутниками.
Услышав тяжёлые шаги, Стоун даже не обернулась. Их обладателя было трудно спутать с кем-то другим.
— Я должна была убедить её поехать со мной. Знала, что подобное может случиться. Знала и не настояла. Если бы я… — начала Стоун, срываясь на плач.
— Оглянись, — неожиданно грубо перебил ее Джон.
— Что?
— Посмотри, — рыцарь положил ладони девушке на плечи и развернул. — Что у тебя за спиной?
— Лагерь, — односложно ответила Мия.
— Лагерь и сотни его обитателей. Сотни солдат, десятки детей, женщин и стариков. Все они увидят новый рассвет, все они смогут вернутся к семьям или обрести их. И все благодаря тебе. Благодаря тому, что ты поступила правильно.
— Но какое мне до них всех дело!? — воскликнула девушка. — Какой толк, если я не смогла спасти одну жизнь, самую ценную?
— Ты бы не стала их всех спасать, не будь тебе до них дела. Ты ведь могла просто сбежать, но не сделала этого. И теперь они смогут вернуться домой. Чьи-то сёстры, сыновья, мужья, братья, дети и возлюбленные. Мать бы гордилась тобой. А мы, дети, не можем нести ответ за родительские ошибки.
— Легко тебе говорить. "Она гордилась бы тобой". Я-то об этом уже не узнаю, — фыркнула Стоун.
— Северяне верят, что после смерти мы все растворимся в природе, все станем её частью, равно как и сотни поколений наших предков до нас. Там мы будем наблюдать за живыми и ждать встречи с потомками. Я не знаю — так это или нет, но, быть может, у твоей матери будет вечность, чтобы рассказать тебе, как она тобой гордится, о том, как счастлива видеть, чего ты добилась. А у тебя будет вечность, чтобы высказать ей всё, что ты думаешь о её упрямстве. Но до этого момента еще много времени, и твоя мать была бы не рада наблюдать за тем, как ты подвергаешь себя самобичеванию.
В уголках глаз девушки снова начала скапливаться влага.
— Пойдем, Мия, я знаю, что подымет тебе настроение.
— Я ценю твою заботу, но не нужно…
— Давай, соглашайся. Этому способу меня леди Мейдж научила.
— О чём ты… — попыталась спросить бастард, но Джон уже зачерпнул немного снега и бросил девушке в лицо. — Эй! — возмутилась она. — Прекрати!
— И не подумаю, — противно ухмыльнулся Дейн.
— Ах ты, наглый засранец! — крикнула Стоун, когда снег в результате очередного броска попал ей за шиворот. — Ну, сейчас я тебе покажу!
…
Дейси, сидя на сваленном дереве, с улыбкой наблюдала, как Джон и Мия играют в снежки, вскоре к ним присоединилась и подошедшая Вель. Игра продолжалась. Вот Дейн попал возлюбленной прямо в лицо, за что словил на себе не обещающий ничего хорошего взгляд. Девушки объединились и принялись вместе забрасывать рыцаря, как снежками, так и просто снегом, не тратя времени на лепку маленького шарика. Молодому лорду не оставалось ничего другого, как сократить дистанцию, и, схватив одну из них за талию, бросить прямо в сугроб.
Вынырнув из снега, Мия встретилась с пакостным взглядом серых глаз и увидела протянутую ей руку. Слегка покраснев, девушка приняла помощь и вложила свою ладонь в ладонь лорда Дейна. Но это был лишь хитрый ход. Новоявленная дворянка изо всех сил потянула Джона на себя, но этого оказалось недостаточно. На помощь пришла Вель и толкнула мужа в снег, тот ухватил копьеносицу за край одежды и теперь все трое валялись в сугробе. Дружно смеясь и перекатываясь, они продолжали сыпаться друг в друга.
Вскоре к игре присоединился и Эдрик. Оруженосец пришел на помощь наставнику, уравняв его шансы, схватка в снежки разгорелась с новой силой, начав превращаться в настоящее противостояние. Юный Дейн просто сиял, даже в сравнении с обычным свойственным ему приподнятым настроением, и причина этой перемены была явно не в игре. Эту маленькую тайну Мормонт разгадала с лёгкостью.
Чуть румяная Арья подсела к Дейси двумя минутами позже. Северянка старалась выглядеть совершенно непринуждённо, но она была младшей сестрой Джона, а его Маргаритка знала слишком хорошо.
— Ну, что? — чуть возмущенно уточнила Старк в ответ на пакостную улыбку и пристальный взгляд Мормонт.
— Да так, — пробормотала Дейси, глядя на штаны Арьи с мокрыми, перепачканными в грязи коленками. Знакомство с Песчаными Змейками бесследно точно не проходит. — Ничего.
— Вот и славно! — гордо вздернула нос Старк.
— Когда вы с Эдриком в следующий раз будете возвращаться, как бы «отдельно», следует не только выжидать время, но и идти разными путями, — Арья покраснела как варёный рак. — Поняла?
— Угу, — кивнула она на наставление.
Девушки услышали радостный громкий смех. Стоун обняла Джона, повиснув у того на шее и оставила на его щеке невесомый поцелуй в благодарность, произнеся одно лишь «спасибо».
— Как ты… — попыталась сформулировать вопрос Арья. — Как ты это воспринимаешь?
— Что «это»? — уточнила Дейси. Арья указала на Мию.
— Ну это. И ещё Вель. И Нимерию тоже.
— Ну, Нимерия — немного другое, — засмеялась Мормонт. — Хочешь верь, хочешь нет, но я её интересую больше, чем твой брат.
— Но всё же! — настояла Старк.
— Джон любит меня, а я его, — ответила Дейси. — Мы через многое прошли, многое пережили. Я родила ему дитя, оберегала и защищала его. Многое еще может случиться, но кое-что я знаю точно. Он не оставит меня. Не бросит ради другой. Той, которая захочет присвоить его себе целиком и полностью. И Вель он тоже не бросит. Вот тебе и весь ответ.
— Обнадёживает, — проворчала Старк.
— Эдрик любит тебя, маленькая волчица, и во всём берёт пример с наставника, — улыбнулась Мормонт, взлохматив Старк волосы. — Не волнуйся.
— Эй! — возмутилась Арья и бросилась вдогонку за уже убегающей девушкой.
Семейный клан Дейнов играл в снежки.
Барроутон, Север
По меркам Севера Барроутон был довольно большим городом, пусть и уступал в размерах и численности населения большинству южных, порой даже тем, которые и на картах не всегда обнаружишь. Множество деревень на территории Курганов разместились как около перволюдских могильников, так и на них самих, не избежал этой участи и один из ключевых портов западного побережья Севера.
Великий курган, у подножья которого был выстроен город, по слухам, служил местом упокоения первого короля людей, возглавившего исход соплеменников из Эссоса и развязавшего войну с детьми леса. Вот только сам город уж точно не соответствовал своему «величественному» статусу. Бревенчатые домики, широкие прямые улицы, большое сердце-древо. Вот и всё, чем он мог похвастать. Однако его владельцы всё равно считались относительно сильным и влиятельным домом, ключевым союзником Болтонов в их соперничестве со Старками и борьбе за власть на Севере.
Торговля с новым владыкой Рва хорошо наполняла казну леди Дастин, а прибывающие бесконечной вереницей торговцы, паломники и караваны с помощью от южных союзников в долгосрочной перспективе должны были благоприятно сказаться на самом городе. Даже с учетом того, что Барроутон несколько сдал позиции на фоне быстро развивающихся Кресцентпорта и Серого Древа. Леди Аллирия искренне надеялась, что хотя бы один из этих городов ее не разочарует и долгий, а главное утомительный путь не окажется напрасным.
Женщина сошла с корабля в сопровождении двух десятков суровых, закованных в латы, готовых ко всему гвардейцев Дондаррионов. Лорд Берик души не чаял в супруге и на её защите не экономил, особенно тогда, когда речь шла о враждебных лично к Старкам — да и чего греха таить, к Дейнам тоже — Дастинах.
Дорнийка едва заметно поморщилась на холодном ветру и поплотнее закуталась в тёплый плащ. Снег всё ещё был для неё чем-то абсолютно новым, впервые увиденным, и она так и не решила, как именно относиться к этой диковинке.
Корабли с пурпурными молниями на парусах не ушли от зорких глаз северян. Леди Барбри узнала о прибытии штормовиков едва те вошли в залив. Этим утром Владыка Барроутона встречала заклятых друзей лично. Она всецело доверяла родственникам. На Домерика можно было оставить людей, отправленных в поход, а на Русе — оставшихся на Стене. Мёрзнуть в Чёрном Замке самой больше не было никакой нужды. Северянка медленно приближалась к гостье и в её сопровождении суровых на вид гвардейцев было даже больше, чем у Аллирии.
Главе дома Дастин было около сорока лет, может, чуть больше, вокруг глаз уже начали собираться морщины, её волосы были седыми и каштановыми в равной степени, но назвать её некрасивой никто бы не смог. Высокая, стройная, облачённая в чёрное меховое платье с корсажем. Леди Барбри обладала неким чарующим, даже завораживающим холодным шармом — не трудно догадаться, что именно в ней увидел Брандон Старк. Аллирия была искренне удивлена факту, что эта женщина не вышла замуж во второй раз. Если верить слухам, сватались к ней до сих пор, но удача не улыбнулась никому.
Один этот факт говорил дорнийке довольно много, и именно им она была намерена воспользоваться в полной мере.
— От имени дома Дастин приветствую вас в Барроутоне. Леди… — поприветствовала гостью северянка, как только они выровнялись.
— Аллирия. Аллирия Дондаррион, — представилась дорнийка.
— Барбри Дастин. Я бы сказала, что вам рады здесь, но это было бы ложью.
— А говорили, что на Севере закон гостеприимства ценят, как нигде. Лгали, наверно, — не осталась в долгу Аллирия, ответив на колкость колкостью.
Тёмные глаза Барбри гневно блеснули, женщина поджала губы, но удержала внутри очередную, готовую выскочить колкость. В остроумии они с Аллирией поупражнялись, но на сегодня достаточно.
— Вы можете рассчитывать на моё гостеприимство, но не на мою вежливость или дружбу.
— Благодарю, гостеприимства будет вполне достаточно. Этот путь был долгим.
— Зачем вы здесь? — северянка перешла к делу, не став обмениваться ничего не значащими вежливыми фразами.
— По той же причине, что и многие другие. Война с Иными.
— Только ли? — изогнула бровь Барбри, всё ещё не соглашаясь поверить Дейну, пусть и бывшему.
— Еще я хотела навестить племянников.
— В таком случае, вы поднялись не по той реке.
— По той, леди Дастин. Не сомневайтесь. У меня дело лично к вам.
— Неужто хотите закончить начатое братом? — съязвила Дастин. Если бы тоном можно было заморозить воду, то от её слов застыла бы целая река.
Гвардейцы Дондаррионов положили ладони на рукояти мечей, люди Дастинов поступили аналогично. Напряженные лица, холодные враждебные взгляды. Солдаты, готовые в любой момент обнажить оружие, так и замерли, ожидая хотя бы намека на этот приказ.
— Нет. Пусть даже цель моего визита и связана с гибелью вашего мужа, — Аллирия указала ладонью себе за спину. Где солдаты выносили с корабля большой ящик, накрытый жёлтым знаменем с изображением чёрных топоров под короной.
— Это, — попыталась промолвить женщина, но так и не смогла закончить фразу. Губы дрожали, к горлу подступил комок, а лицо перестало напоминать ледяную безэмоциональную маску.
— Останки лорда Виллама, — закончила за неё Аллирия. — Изначально я хотела привезти прах, но подумала, что вы сами захотите заняться погребением.
В глазах северянки проступили слёзы. Женщина медленно, подошла к ящику и опустилась перед ним на колени, пачкая в грязи любимейший из своих нарядов. Скорбь и грусть по убитому на войне мужу. Ненависть и ярость к принцу Рейгару и Лианне Старк, развязавшим ту войну. Обида и гнев к лицемерному уёбку Эддарду, который привёз из Дорна тело сестры, но оставил гнить в Красных горах тело Виллама, своего близкого друга.
Эмоции, которые леди Барбри держала в себе десятилетиями, наконец, вырвались наружу и женщина разрыдалась, уже не заботясь ни о собственном авторитете перед подданными, ни о том, что может подумать о ней «леди Дейн». Та страшная война опять вернулась в её мысли, словно явившись туда из ночных кошмаров, и плакать из-за неё женщине было не стыдно.
— С-спасибо, — совсем тихо промолвила северянка спустя почти десять минут не прекращающейся скорби.
— Пора закопать топор войны и положить конец всей этой ненависти между нашими домами. Хотя бы на время этой новой страшной войны, — Аллирия протянула женщине руку, помогая встать на ноги.
Барбри от неё не отмахнулась.
Ров Кейлин, Север
Леди Лемора едва заметно улыбнулась, услышав звук рога с вершины одной из башен замка. Тёмно-синие знамена вывесили по всей крепости, во внутреннем дворе собрались придворные, солдаты и челядь. Владыку Рва приветствовали дома.
Первыми во внутренний двор вбежали лютоволки, и лишь за ними въехали уже всадники. Гости из сказок не на шутку напугали особо впечатлительных, хотя многие придворные даже не были особо удивлены. На лицах многих из них так и читалась фраза, которую и не описать иначе, как словами «ну, это же Джон». От Кошмарного Волка можно было ожидать и не такого. Лемора с Уэймаром прикидывали масштаб грядущего на пирах хаоса в то время, как Кошмарные Волчата источали восторг.
— Мама привезла папу! — радостно прокричал Родрик.
— Как и обещала! — вторила ему Дианна.
Джон едва сошёл с лошади, как ему в объятья бросились его маленькие сорванцы. Дейн засмеялся и обнял их в ответ. Сдвоенное «Папа!» и дети уже сидят на руках, дёргая отца за волосы и одежду. Прошло первое возбуждение, и вот Дианна уже прячет смущённое личико в отцовской груди, а Родрик рассказывает отцу о своих игрушках, подруге Флоренс, и жалуется, что Вилла с Леморой запрещают им есть много сладостей, а ведь они так просят. Дианне же достаточно и помолчать о чём-то вместе с отцом.
— Я скучал по вам, мои волчата, — произносит Джон. Дети переглядываются, и затем во внутреннем дворе раздается сдвоенное детское "Ау!". Джон смеется, переводит взгляд на жен и вскоре за детским "Ау!" следуют ещё три взрослых.
— А я как скучала, — добавляет Вель.
— Мама! — кричит Дианна и протягивает к вольной женщине свои крохотные ручки.
Джон с улыбкой передаёт Вель Дианну, а Дейси Родрика. Не один он скучал по детям всё это время. Мормонт сажает сына себе на плечи и вместе с мужем идет к ступеням чертога, где их уже ждут придворные. Первым, на что обратил внимание Джон, была Вилла, прижимающая к груди маленький шёлковый сверток. Дейси взяла мужа за руку и подвела к женщине. Вилла отодвинула часть ткани в сторону, явив взору Дейна младенца с продолговатым лицом и пытливым взглядом больших тёмно-серых, почти что чёрных глаз.
— Это твоя дочь, — с гордостью объявила Дейси. — Бетани Мормонт.
…
К глубокому сожалению Джона, много времени на семейное воссоединение не было. Едва миновав двери главного зала, молодой лорд был перехвачен мейстером Гормоном и утащен в собственный кабинет — слишком много требующих личного присутствия Джона дел скопилось за последний год. Дейн только и успел сказать, что они могут совещаться сколько душе угодно, но вечер он проведет с семьёй. Старик не имел ничего против.
— Леди Барбри предлагает вам заняться этой частью курганов, — северянин, облаченный в цвета Дастинов, указал на разложенную на столе карту, обведя пальцем целый участок. — Её люди возьмут на себя эту, начиная от Златотравья и заканчивая Королевским Трактом.
— Где-то на середине и встретимся, — вздохнул Дейн.
— Возможно, милорд.
— А что значат эти метки? — уточнил Джон.
— Эти места уже давно разграблены или разорены. Могильники разрушены — там мало что сохранилось, а что и осталось, угрозы представлять уж точно не будет.
— Хорошо. План леди Барбри более чем приемлемый. На рассвете я отправлю людей.
— Милорд, — поклонился мужчина и поспешил покинуть кабинет. Свою задачу он выполнил.
— Будь я на твоём месте, решил бы, что лорд Старк любит жестокие шутки, — обратился к кузену Уэймар. Дейн вопросительно изогнул бровь. — На юге сотни километров болот, на северо-западе — могильников. Дом, милый дом, что тут ещё скажешь.
— Север — древний край. Перволюдские курганы повсюду. Нельзя дать врагу ими воспользоваться, — ответил ему Дейн.
— Разумный выбор, — согласился мейстер Гормон.
— Как обстоят дела с нашими финансами? — спросил рыцарь, меняя тему разговора. Молодой лорд начал перебирать свиток за свитком, но так и не добрался до того самого, каждый раз вызывающего грусть.
— О, весьма недурно, милорд, — улыбнулся мейстер. — Прошлой луной доходы приблизились к расходам и мы почти вышли в ноль.
— Почти?
— Всего три тысячи золотых драконов убытка, — с поистине Тирелловским спокойствием по отношению к деньгам объявил мейстер.
— Три тысячи триста сорок, если быть точным, — перебил его Уэймар. — Новые жители «слегка» увеличили наши траты.
— Они хоть приживаются? — спросил Джон.
— Трудно сказать, — пожал плечами Ройс. — Держатся особняком, поножовщины пока не было, но и дружбы с остальными они не ищут. Единственное, ходят молиться вместе со всеми. Твоё дерево им ой как понравилось.
— Вот и славно, — заключил Дейн. — Вель с ними справится.
— Ещё увидим, — Уэймар был настроен более скептично.
— Спокойная, размеренная жизнь в безопасности, изобилие еды, воды, предметов быта и одежды. Место, где можно пустить корни и не бояться, что завтра умрешь от холода или чего похуже. Поверьте, сир Ройс — быть поклонщиками им понравится. Два-три поколения и наши застенные друзья уже и не вспомнят, что можно жить иначе.
— Вот только, если верить тому, что я слышал — скоро к нам заявятся сотни беженцев, если не тысячи.
— Значит, наши расходы станут ещё больше. Что с застройкой города?
— Пока поспеваем.
— Вот и хорошо, — Джон развернул на столе карту с планом застройки. — Расскажи подробнее.
Серое Древо росло быстро, даже очень быстро. Не только домов, улочек и кварталов становилось больше, но и жителей, и если темпы этого роста увеличатся, то увеличатся и заботы Дейнов Заката.
Иные шли вместе с вьюгами, приближая Зиму. Никто не знал, выстоит ли царство людей перед их напором, но то, что Зима загонит людей в ближайшие крупные поселения и закроет их там на долгие луны, было известно совершенно точно. И тогда самые густонаселённые из городов превратятся в пресловутое Седьмое пекло.
Перенаселенность порождала голод, безработицу, преступность и антисанитарию с болезнями. Эти проблемы вытекали одна из другой и лишь усугубляли друг друга. Благодаря принятым заранее мерам, первые три проблемы по большей части обходили Серое Древо стороной, но с антисанитарией одной канализацией не справиться. Нужно больше мер.
Горы мусора и нечистот, нечищеные выгребные ямы и стоки канализации служат домом для огромного количества паразитов. Клопы, клещи, вши и блохи — лишь малая их часть. К глубокому сожалению, селятся они не только там, но и в грязных волосах, одежде и постелях. Да и нельзя забывать о вездесущих крысах.
В городе было необходимо возвести больше общественных бань и туалетов, жителей кварталов надо обязать убирать собственные улицы, а главное — бороться с самими отходами, а не их запахом. Зная, во что обходится чистота и порядок, усугублять положение дел горожане будут менее охотно. Держать крупный скот в черте города нужно полностью запретить, а численность собак, котов и кур ограничить. В идеале, нужно было и обеспечить жителей большим количеством доступной одежды, чтобы те могли менять её хотя бы раз-два в неделю, но это в ближайшей перспективе решить гораздо труднее.
Как хорошо, что казна Рва ломилась от Ланнистерского золота — в противном случае, всё хорошее закончилось бы так же быстро, как и началось. Сделка со Старым Львом явно того стоила.
Не без помощи мейстера Гормона Джон составлял указ за указом, уже и не помня, когда в последний раз работал так продуктивно. Синие плащи, наконец, вернулись домой, и теперь смогут обеспечить контроль над их соблюдением, а Дочери Мары, при необходимости, донесут всем, кто будет слушать, о важности новых мер. Можно и «доктрину чистоплотности» в новую конфессию добавить, пусть и она пользу приносит.
Что же до дел городских жителей, так на выделенные деньги ушедшие на покой синие плащи вполне могли купить дома в одноимённых кварталах и обеспечить себя всем необходимым. Женщин в городе все ещё больше, чем мужчин, некоторые и закроют глаза на отсутствие руки, ноги или слепоту. Желающие родить воина копьеносицы уж точно смогут, по крайней мере, со временем. Равно как и бывшие волантийские рабыни. Ветеранов уважают, у них есть деньги и друзья в городской страже. Чем не безопасность с обеспеченностью? Один золотой дракон эквивалентен году крестьянской работы, если не больше. Да и с войнами мужчин будет становиться меньше, потом можно и не успеть получить себе хотя бы калеку.
Отложив в сторону проблемы города, можно было вернуться к финансовым. Щиты из железноствола хорошо зарекомендовали себя в войне против Долины. Джон был намерен закупить у Форрестеров еще пять сотен таких же. Для помощи развития производства и торговли дом Дейн предложит ремесленникам, подмастерьям и цехам беспроцентные займы. На фоне этого, расходы в следующем месяце могут стать вдвое больше.
Что же до торговли, то стекло было редчайшим предметом роскоши, который должен был значительно увеличить интерес купцов ко Рву. Резиденция Кошмарного Волка для центральных регионов Вестероса и северо-запада Эссоса была ближе, чем Мирр. Продавая стекло по цене меньше, чем у монополиста, можно было как отхватить себе значительную долю рынка, так и получить сильного, влиятельного и озлобленного врага. Другим уникальным предметом роскоши в перспективе должно было стать белое дерево. В случае, если одичалые сдержат своё обещание и научат северян выращивать чардрева. А зная вольный народ, Джон был уверен, что они его сдержат.
Желающие приобрести редкий товар купцы заполонят домен Кошмарного Волка. Новые торговые пути обеспечат Ров всем необходимым, даже одеждой в больших количествах, что позволит пережить Зиму с минимальными потерями.
Дейн устало вздохнул и, отложив очередной свиток в сторону, потёр переносицу. Завтра он отправит солдат очищать перволюдские могильники от останков их предков. Разорение священных мест нельзя было назвать никак иначе, как кощунством. Чего-чего, а могил в этом мире Довакин еще не разорял, но если люди хотят выжить, Курганы должны пылать, а что до предков, то предки простят. А если не простят, то их точно будет ждать неприятный разговор с потомками.
Также лордам ближайших городов нужно отправить письма и попросить их прислать мастеров дорожных дел. К прибытию крупнейшего в истории Вестероса войска, Королевский тракт на участке Ров Кейлин — Винтерфелл нужно восстановить хотя бы частично. Когда Иные подойдут к Стене, логистика будет казаться наименьшей из проблем, но лишь до того момента, пока армия не начнет голодать, а стрелы с обсидиановыми наконечниками не закончатся. В идеале нужно было еще и хорошую дорогу от Рва в Белую Гавань проложить, но это уже мечты, очень дорогостоящие мечты.
В темницах Рва всё ещё ожидали суда десятки пойманных разбойников, воров, дезертиров, контрабандистов и прочего сброда, но это уже заботы дней грядущих. Ночной Дозор и серебряные рудники Мандерли, очевидно, в очередной раз ожидало пополнение, хотя людей, запятнавших себя не самыми серьезными преступлениями, можно было использовать для ремонта тракта. Год-полтора честного труда на благо царства людей и лорд Дейн, именем Хранителя Севера, простит им их провинности.
Сытые, одетые, чувствующие себя в безопасности люди зачастую более лояльные. Однако, со временем хорошая жизнь из привилегии будет восприниматься как что-то само собой разумеющееся, будет цениться ниже и перестанет гарантировать столь нужную сейчас лояльность. Надёжные солдаты и замковые слуги, агенты, держащие рот на замке, верные рабочие для стекольного и арбалетного цехов и остальных закрытых производств были крайне необходимы.
Леди Лемора уже подготовила списки тех, кто может пополнить их число: крестьяне, членов семей которых может вылечить лишь чудо, представители старобожья, ищущие встречи с вестником воли богов, межевые рыцари, собирающие приданое для дочерей и сестёр, или ищущие место под солнцем ремесленники. Им всем найдётся дело. Им всем окажет свою помощь дом Дейнов Заката. С них всех он возьмёт плату.
…
Джону казалось, что время ужина наступило спустя целую вечность, а то и две, но заботы все же были, пусть и на время, да отложены. Остаток дня принадлежал исключительно семье. За большим фамильным столом разместились все представители семейного клана Дейнов Заката, вместе с придворными близкого круга.
Арья, непривычно для маленького волчонка, которым Джон так долго ее помнил, строила глазки Эдрику и флиртом с ним была заинтересована гораздо сильнее, чем ужином. Рыцарь уже и забыл, когда любимая сестрёнка в последний раз просилась переночевать вместе. Вель отобрала новообретённую дочь у служанки и кормила Бетани грудью. Дейси держала Родрика на руках и о чём-то переговаривалась с Великаном Томом, явно желая снять с мужа часть забот. Чуть в стороне сидели Уэймар, Мия, Торрхен и Алаяйа. Даже Вилле с Леморой нашлось место.
Дианна, сидя на руках у отца, нетерпеливо стучала по столу кулачком, ожидая пока Джон ее покормит. Девочка уже год как научилась кушать самостоятельно, но внимания родителя ей хотелось сильнее, чем похвалы за самостоятельность. Пара лютоволков уселась рядом, приготовившись клянчить еду и попутно принюхивалась к подносившим блюда нервным слугам. Словом, семейная идиллия, по которой Дейн так скучал последние полтора года, и глядя на которую каждый раз убеждался, что не зря делает всё возможное для борьбы с застенными напастями.
— Думаю, тебя можно поздравить, — улыбнулся Уэймар Джону, уловив момент затишья в обсуждении прошедшей войны.
— М-м-м?
— Герой войны, глава благородного дома. Того гляди и высокородные, воротившие нос от бастарда, сами в очередь на брак выстроятся. К несчастью для самих себя, — Ройс перевел поигрывающий бровями взгляд в сторону Вель с Дейси.
— Женись, хотя бы раз, и тогда получишь право шутить на эту тему, — ответил Джон на его шутку. — И, между прочим, я говорил с твоим отцом.
— О чём? — немного нервно уточнил Уэймар и тут же затих.
— Про тебя с Яйей.
— И?
— Твой отец — упрямый старый баран и брак с… — Дейн подбирал нужное слово. — Иноземкой не одобрит никогда. Тем более худородной.
— Чего и следовало ожидать, — не без грусти отметил парень. Алаяйа взяла его за руку и ободряюще сжала. Ройс подарил ей улыбку.
— Однако, в реалиях грядущего пекла, ничего против ваших отношений он уже не имеет.
— Ты шутишь.
— Не поверишь, нет. Вот письмо, — Дейн передал ему свиток. — Он даже согласен на признание ваших «бастардов» с возможным дальнейшим их узакониванием. Только у меня есть одна просьба.
— Всё, что угодно! — восторженно ответил ему Уэймар, прочитав письмо.
— Пусть они будут Стоунами, а не Сноу. А то буду по привычке отзываться.
Домочадцы засмеялись.
— Пап! — недовольно хныкнула Дианна, потянув Джона за рукав.
— Что, маленькая копьеносица?
— Я кушать хочу!
— Хорошо, давай кушать рис. Вкусный, с молочком.
— Не хочу рис! — замотала головой девочка.
— Точно?
— Угу.
— А покажи, как делает волк.
— Ау! — Дианна задрала голову вверх и завыла. Родрик, который послушно ел, сидя на коленях у Дейси, проглотил немного каши и поспешил повторить за сестрой.
— Молодец, давай еще раз, — попросил Джон.
— А, — только и успела произнести девочка, как Дейн поднес к её рту ложку с рисом. Малышка проглотила кашу, даже не задумываясь. — Обманщик, — недовольно пробормотала она, прожевав.
— Еще раз, как делает волк? — улыбнулся Джон. Таким образом, не без хитрости и уговоров, они и одолели всю тарелку.
За весёлыми околосемейными посиделками прошло более получаса. Всем хотелось развеяться и немного отдохнуть, как от войны, так и от нескончаемых дел. Карстарк принёс с кухонь ящик меда. Алаяйа решила развлечь новых высокородных друзей песней. К песнопениям быстро подключилась и Мия Стоун.
— К солдату дочь Мары всегда придёт
Постирает одежду, поесть позовёт
Осмотрит раны, прижмёт к груди
Со смертью обожди, — весело напевала бастард, пока остальные отплясывали в такт.
Дейн улыбнулся — он был рад, что девушка начала приходить в себя после случившегося. Стоун даже пыталась утащить плясать и самого Дейна, но уснувшая на руках Дианна послужила отличной отговоркой, чтобы этого не делать и единственной, которую по-баратеоновски упрямая Мия согласилась бы принять. Молодой лорд неожиданно ощутил, как кто-то дергает его за штанину. Опустив голову, он увидел стоящего рядом Родрика, тянущего к нему свои крохотные ручки. Что уж поделать, Джону пришлось взять на руки и его, а Дианне потесниться.
— Пап, а, пап! — доверительно зашептал Мормонт.
— Что, сынок?
— А почему у меня две мамы? — его детский голосок просто источал искренность.
— Тебе это не нравится?
— Нравится, — замотал головой мальчик. — Просто у всех одна мама, а у меня с Дианной и Бетани две.
— Ну… — протянул Джон, заметив пакостно улыбающуюся мать, лиловые глаза которой так и твердили: «Сам с этим разбирайся, я устала отвечать на этот вопрос».
— Ну! — нетерпеливо повторил за отцом Родрик.
— Потому, что твой папа очень жадный.
— Жадный? — не понял мальчик.
— Да, жадный. Папа очень любил маму Дейси, но потом у них появилась и мама Вель. Папа не хотел, чтобы одна из них досталась кому-то другому, и решил оставить их обеих себе, — менторским тоном закончил Джон. Лемора опустила голову и накрыла глаза ладонью.
— У-у-у! — недовольно потянул Мормонт. Такой ответ его устроил не сильно.
— Хватит докучать отцу, Медвежонок, пора спать, — решила спасти ситуацию Лемора.
— Лема, не хочу спать! — запротестовал мальчик.
— Но ты ведь хочешь пойти кататься на санках завтра?
— Хочу.
— Тогда нужно выспаться. Уставшие медвежата и копьеносицы на санках не катаются.
— Хорошо, — мальчик нехотя согласился и выбрался из объятий отца.
Вечер подходил к концу.
— Значит, этого выскочку и его любовницу с их выблядком заперли в замке, из которого нет выхода? — уточнила Эшара, как только они с Джоном остались наедине.
Напитки по кубкам придётся разливать самим, равно как и подкладывать дрова в камин, но этот разговор точно не должен выйти за пределы кабинета.
— Именно. Голод, холод, медленная мучительная смерть в одиночестве и безумии. Как там написано в Семиконечной Звезде? «Каждому воздастся по деяниям его».
— Да, по деяниям, — кивнула сыну Эшара. — Пока осаждённые не начнут резать другу друга, или не решат отдать Зяблика и его родителей Роберту ради помилования, от которого не будет никакого толку, — Дейн была настроена скептически.
— Ты не слышала?
— О чём?
— Дозорные, оставленные у подножья и уцелевших участков тропы, докладывают, что на стенах Гнезда нет часовых, а огни ночью почти и не горят.
— Берегут дрова? — предположила Эшара. — Нет. Тут что-то другое. — Тут же откинула эту мысль женщина.
— Может, эта полоумная сука Лиза отравила солдат гарнизона или совершила ещё какую глупость. Лишь бы у неё не отобрали Зяблика.
— Думаешь?
— Почти уверен. Раз уж она даже мужа не пожалела… Какое ей дело до простолюдинов?
— Твоя мачеха будет в восторге, — усмехнулась Дейн.
— Не напоминай.
— Зато теперь, когда восстание подавлено, проблему с застеньем будет решить гораздо легче.
— И это не единственный плюс моего участия в этом походе. Мне удалось узнать, кто именно стоит за наймом жалостливых. Ты была права, нить действительно ведёт в столицу.
— И это…
— Паук, — ответил Джон. На лице леди Звездопада не дрогнул ни один мускул, и всё же она решила уточнить.
— Ты в этом уверен?
— Абсолютно.
Тот факт, что организатор покушения — человек довольно богатый и влиятельный, был очевиден как для самой Эшары, так и для всех домочадцев Джона. Однако им оказалась птица ещё более высокого полета, и этот факт явно не обнадёживал тайного канцлера Рва.
Леди Дейн умело вычисляла агента за агентом, как работающих на корону, так всех и прочих информаторов сильных мира сего, имеющих хоть какой-то интерес к происходящему в домене Кошмарного Волка. Из некоторых она извлекала пользу, других элегантно стравливала между собой, чтобы в случае чего не пали подозрения на дом Дейн, третьим же она сливала откровенную дезинформацию вперемешку с тем, что и вовсе не является тайной или скоро перестанет ею быть. Месяц за месяцем её сеть обрастала агентами, становилась чётче и слаженнее, однако не было в этом мире игроков, способных тягаться с Пауком в интригах.
Эшара не знала, какие именно мотивы движут его поступками, но его прямая заинтересованность в смерти маленьких детей значительно повышала ставки. Ставила под угрозу срыва все существующие планы, и повышала вероятность раскрытия тех тайн, час которых ещё не пришёл. Если он возьмётся за дело всерьёз — то неизменно добьётся успеха. Рано или поздно, вне зависимости от цены, которую придётся заплатить.
— Мы должны принять меры, — заключила Эшара.
— Для этого я и поведал тебе эту информацию.
Дейн вышла в коридор и подозвала к себе одну из проходивших мимо служанок.
— Найди Торрхена Карстарка и Великана Тома, пусть явятся сюда как можно скорее, — отдала распоряжение дорнийка. — Приказ лорда Дейна. — Добавила она, увидев в глазах девицы тень сомнения.
Не прошло и пятнадцати минут, как искомые мастер над оружием и капитан домашней гвардии прибыли. Мужчины вытянулись по струнке, ожидая приказов.
— Том, Торрхен, соберите во внутреннем дворе полторы сотни самых верных синих плащей.
— Насколько верных? — полушутливо уточнил Том. Джон перевёл взгляд на Эшару.
— Настолько, что без сомнений и промедления разрядят арбалет в убегающего ребёнка, — ответила ему женщина, её тон не позволял усомниться в том, что говорит она совершенно серьёзно.
Весёлый настрой северянина как рукой сняло. Его взгляд посуровел, а от выпитого во время ужина алкоголя, казалось, не осталось и следа.
— Понял, — только и кивнул он. Мужчины покинули кабинет и двинулись в сторону казарм.
…
В назначенный час во Рву закрылись все ворота, двери и решетки, через которые можно было попытаться ускользнуть из замка. Челяди приказали оставаться в комнатах. Стрелки заняли позиции на башнях и крышах зданий, копейщики перекрыли пути отступления.
Единственная потенциальная возможность ускользнуть — спрыгнуть с южной стены и бежать в сторону болот, прямо на корм львоящерам. Это если удастся удрать от стрел, копий и, в конце концов, всадников.
Комната за комнатой, постройка за постройкой: кухни, арсенал, конюшни, подземелья и подвалы. Великан Том и Торрхен Карстарк избавлялись от нежеланных в замке «фигур», на которых указывали дочери Мары из числа агентов Леморы. Не церемонились ни с кем. Именем лорда Дейна мужчин, женщин, стариков и детей заковывали в кандалы и бросали в подземелье, в пытавшихся бежать разряжали арбалеты.
Синим плащам, верности которых теперь позавидует любой пёс, было плевать на угрозы, мольбы и попытки подкупа. Слова — ветер. А фраза «У меня есть влиятельные друзья в столице!» не вызывала у людей, прошедших через пекло войны, ничего за исключением усмешки. Тот, у кого действительно есть эти самые "влиятельные друзья", подобными фразами разбрасываться точно не будет.
К утру всё было кончено. Сначала Ров, а спустя пару дней и всё Серое Древо, там пришлось задействовать уже всех отобранных людей. От шпионской сети короны и пташек лорда Вариса во Рву не осталось и следа, а люди, их возглавлявшие, ещё не раз слышали фразу: «С этого момента ты будешь докладывать лорду Варису то, что я тебе скажу. Слово в слово», произносимую обладательницей холодных фиолетовых глаз.
Согласно официальной версии, оглашенной горожанам, кто-то из задержанных заблудился на болотах, других порвали львоящеры во время купания в Горячке, третьи же оказались слишком болезненными и не смогли пережить холодный северный климат. Оставшиеся и вовсе оказались вероломными агентами проигравшего Мизинца, за что и украсили тракт к югу от стен Рва.
Пройдет не один месяц перед тем, как лорд Варис заподозрит неладное, может, даже полгода, перед тем как поймёт, что его сеть раскрыли и зачистили, после чего начнёт вновь засылать в Ров своих агентов. Но о том, что Дейнам известно о его связи с жалостливыми, Паук так и не узнает.
Утром следующего дня Джон проснулся от настойчивого детского голоса, доносившегося рядом с кроватью.
— Папа, папа, просыпайся! Ты обещал, что мы покатаемся!
Открыв глаза, рыцарь увидел рядом Родрика, сжимавшего в руках большой серебряный поднос. Позади него сидел белый лютоволк, пытавшийся выглядеть максимально виноватым и раскаивающимся за то, что пропустил ребенка в комнату. Обладатель драконьей души мог длительное время и не спать вовсе, но к остальным это не относилось, а с возвращением домой из-под одеяла в фамильных покоях редко торчало меньше трёх пар ног. Их спокойный сон был тесно связан.
— Да, сынок, конечно.
Дейн попытался аккуратно выбраться из постели, но тщетно. Дремавшая подле него обнажённая Вель всё же проснулась, пропажа крепкой руки мужа с груди её явно не устроила. А вот Мормонт, напротив, продолжала тихо похрапывать, словно и не обратив никакого внимания на копошение рядом.
Наконец в комнату явилась и Вилла с перепуганной служанкой, от которой маленький медвежонок успешно убежал, успев стащить с кухонь тот самый поднос. Джон начал одеваться, в то время как леди Уайтлинг отправилась кормить младшую дочь.
Спустя два часа Джон и Родрик, промокшие, раскрасневшиеся, но очень довольные вернулись в замок. В главном зале их уже ждала красивая, но сердитая и недовольная молодая дорнийка, рядом с которой стояла пара гвардейцев с огромным свёртком. Родрик отметил, что у неё такие же красивые глаза, как и у Дианны, его отец же нервно сглотнул.
— Третья мама? — пытливым тоном уточнил Родрик.
— Нет, Медвежонок, это твоя двоюродная бабушка Аллирия, — представил Дейн женщину, как только они выровнялись. У леди Дондаррион задергался глаз.
— Да что ты, Джон, — тщетно попыталась улыбнуться она, но её нервная улыбка могла лишь устрашить, а не расположить к себе. — Не произноси такие вещи в слух. Я младше его матери.
— Матерей! — поучительно поправил ее Родрик.
— Да, — тут же согласилась Аллирия, кивнув. — Младше его матерей!
Светской семейной беседе не позволили начаться подошедшие придворные. Уэймара замучили выстроившиеся под воротами замка горожане, Карстарк ожидал обещанного на сегодняшнее утро поручения.
— Вы пока знакомьтесь, а меня ждут дела, — Джон быстро, будто бы невзначай, передал сына в руки Аллирии и поспешил удалиться.
— Джон! — позвала она.
— А?
— Не думай, что тебе удастся долго откладывать наш разговор, — елейно произнесла Аллирия.
— Разговор, который, как я полагаю, мне не понравится? — уточнил Кошмарный Волк.
— Правильно полагаешь, племянник.
— Блядь, — выругался молодой лорд.
— Что ж, Медвежонок, правильно? — женщина перенесла свое внимание на Родрика. Тот кивнул. — Не покажешь мне комнату дяди Эдрика?
— Покажу! — закивал головой мальчик.
Огромная лютоволчица была первым, что увидела леди Аллирия, открыв дверь одной из комнат в фамильном крыле замка. Если женщина и испугалась, то виду не подала, а вот Родрик был не очень доволен тем, как крепко его прижимают к груди. Нимерия медленно приблизилась и обнюхала незнакомку. Признав в ней родню, лютоволчица лизнула ей ладонь, задев малыша, чем вызвала его смешок, после чего вернулась к своему занятию охранника покоя хозяйки.
Леди Дондаррион получила возможность рассмотреть комнату получше. Около выхода на балкон за туалетным столиком сидела и расчёсывала волосы юная северянка, облачённая в одну лишь мужскую сорочку и штаны. Судя по внешности, нареченная лорда Звездопада. Затем леди перевела взгляд лиловых глаз на кровать, которая, к счастью и спокойствию дорнийки, оказалась смята лишь с одной стороны.
Это было единственным, что не позволило выйти наружу прославленной дорнийской вспыльчивости, ну и знакомое, радостное «Тётя! Ты приехала!», произнесенное погрубевшим голосом племянника тоже внесло свой вклад. Племянника, подросшего и окрепшего, которого она с трудом узнала. Аллирия тепло улыбнулась.
Через три недели Эдрику Дейну исполнялось шестнадцать лет.
Простор, Хайгарден
Блестящие, сияющие интересом глаза, яркие улыбки, милое звонкое девичье хихиканье. Почти дюжина юных южных леди столпилась около окна в сад. Девушки тихо перешептывались и, расталкивая друг-дружку, пытались подглядеть и расслышать, что же творится в одной из беседок около тернового лабиринта.
— Ну, что там? — спросила одна.
— Не мешай, и так не видно, — ответила ей вторая.
— Тогда подвинься. Сама посмотрю! — вмешалась третья.
— Сама подвинься!
— Цыц! — шикнула самая старшая из них, кивнув головой в сторону коридора.
Девушки все как одна затихли и успокоились, стоило лишь Маргери вместе с Морозом появиться в коридоре.
— Что-то случилось? — уточнила Тирелл.
— Да так, ничего, — ответила ей одна из девушек и хитро улыбнулась. Точно такая же улыбка была и на лицах всех остальных. Удивительно, что они не ответили в один голос.
— Рассказывайте, — вздохнула Маргери.
— Опять пришли письма, от твоих кавалеров. Сватаются, а бабушка с Уилласом и Гарланом получили очередное развлечение.
— О как, — кивнула девушка. — Тогда ясно.
Трое из девиц принадлежали к младшим ветвям Тиреллов, ещё две приходились Маргери кузинами уже более дальнего родства и имели к дому Тирелл довольно слабое отношение. Самая старшая из девиц была с Маргери в гораздо более близком родстве, но была Флауэрс. Двое оставшихся были дочерьми придворных. Всех их объединяло одно — они были фрейлинами одной из леди Хайгардена.
Их интерес к действу в саду был очевиден, а пакостные лица, улыбки и игривый блеск в глазах — лишь маска, за которой те пытаются скрыть свои истинные чувства и переживания. С кем бы ни обручили дочь Мейса, её фрейлины последуют с ней ко двору её супруга. Вот только амбиции и требования у Тиреллов были высокие, а информация о Великих домах с неженатыми юношами настроение девицам не подымала.
Уже спустившись в сад, Маргери услышала обсуждение.
— Письмо от Рованов, — взял в руки очередной свиток Уиллас.
— Замечательно, — отметила леди Оленна.
— Правда?
— Разумеется, — фыркнула матриарх. — Я-то переживала, что у нас не будет чем растопить очаг. — Старушка отпила немного вина.
— Не говори так, бабушка. Вассалы услышат — будут недовольны.
— Дворяне всегда недовольны, Уиллас. Возглавишь Простор и сам в этом убедишься. Твои лорды и рыцари захотят больше власти и денег, твоя жена захочет больше драгоценностей и праздников, а твой лучший друг — твою жену.
— Что обсуждаете? — поинтересовалась Тирелл.
— Твоих женихов, — ответил Уиллас.
— Потенциальных женихов, — поправила его Оленна.
— И как? — уточнила Маргери с наигранной искренностью, на что Оленна и Уиллас наградили её скептическими взглядами.
— Ничего стоящего. — Ответила матриарх. — Мой сын отверг предложение Тириона Ланнистера касательно его старшего брата и не желает даже рассматривать возможность брака с королевской семьёй и золотыми львами. Обидчивый дурак.
— Зяблик был неплохим вариантом. Тихий, наивный, слабоумный мальчик с плохим здоровьем, — отметил наследник.
— Вот именно, что был, — отмахнулась леди Оленна. — Из Великих домов остались Талли, Мартеллы и Грейджои, но мы не будем писать им первыми. Кальмар — высокомерное ничтожество. Эдмур — благородный дурак, чья власть, со смертью Хостера, будет висеть на волоске, а Мартеллы… — Оленна на миг замолчала, словно подбирая оскорбление получше.
— Последний Тиррел, навестивший Дорн, умер страшной смертью, — Маргери помогла любимой бабушке найти и в Дорне что-то плохое.
— Именно, — согласилась с ней матриарх семейства. — Сотня красных скорпионов. Твоё время уходит, дитя. Красота не вечна, а подходящие варианты тают на глазах.
— Возможно, у меня есть то, что тебя заинтересует, бабушка.
— И это?
— Письмо из Рва Кейлин, — ответил Уиллас, раскрывая свиток со сломанной печатью. — От Кошмарного Волка. Пришло этим утром. Видимо, лорд Дейн, став главой благородного дома, тоже хочет попытать счастья.
— У него до сих пор нет официальной жены и преемника мужского пола, носящего его имя. Рыцарский дом может себе такое позволить, но дому благородному это сильно бьёт по престижу.
От взгляда будущего главы дома Тирелл не ушло то, как заблестели в этот момент глаза сестры, а сама девушка при упоминании рыцаря даже немного приосанилась. Ещё со Сноу у Тирелла сложились тёплые, почти дружеские отношения. Они обменивались письмами и обсуждали точные науки. Джон даже обещал составить и прислать другу руководство по фехтованию легендарными мечами, не без помощи мейстера Гормона, разумеется.
Наследник обожал младшую сестру и желал ей счастья. Если она согласится на подобный брак, то, скорее всего, его со своей стороны одобрит и сам Уиллас. А если Маргери и Сансу убедит помочь, то Уиллас просто не сможет сказать им «нет» и будет выступать "за" обеими руками. Проблема была в другом: любовницы и сластолюбие Кошмарного Волка. Они… они смущали будущего Хранителя Юга. Он любил сестру, но не хотел унижать её последствиями подобного брака.
— Союз с Севером уже заключён. Нет особого смысла подкреплять его, — дал свою оценку молчавший до этого момента Гарлан.
Леди Оленна, видимо, была с ним согласна. Уиллас же словил на себе взгляд сестры, так и говоривший: «брат, выручай».
— У Эдмара Талли до сих пор нет наследника, лишь десяток бастардов, и то не признанных. Можно заключить союз с ним, но даже так дети лорда Старка будут иметь более чем весомые претензии на Речные земли, в отличие от вдовы Эдмура. Помимо этого, наши агенты сообщают, что Ройсы вскоре встанут во главе Долины, а дети леди Кассандры Старк обеспечат северянам хорошие союзы и притязания на юг.
— Хочешь сказать, что Старки желают расширить свое влияние на юг? — спросила Оленна.
— Хочу сказать, что они имеют хорошие союзы. Возможно, для дома Тирелл будет лучше, если наше сотрудничество будет скреплено ещё одним браком. Учитывая то, с какой частотой умирают во время родов благородные леди.
— Что скажешь, дитя? — повернулась к внучке Оленна.
— Про выгоды? — уточнила Маргери.
— Ну не про твои же чувства, — усмехнулась матрона.
— Родословные Старков и Дейнов — самые древние. Десять и восемь тысячелетий истории.
— Продолжай, дитя.
— Лорд Джон совмещает обе. Северяне привыкли заключать браки исключительно между собой, но если обручить его ребёнка с наследником Уилласа, то никто из наших вассалов больше не посмеет заикнутся об их происхождении от бывших стюардов. Кто, как не официальная жена сможет убедить Кошмарного Волка это сделать? Если же найти документальное подтверждение брака королевы Нимерии с Давосом Дейном и проследить родство до последних поколений лордов Звездопада, то можно будет укрепить нашу родословную и её кровью.
— И мы проследим это родство, — кивнула Оленна. — Если согласимся на подобный брак, разумеется.
— Разумно ли гневить остальных лордов подобным? И без того не одобряющих тёплых отношений с «дикарями» лордов, — Гарлану эта затея явно не нравилась.
— Благородных лордов в Вестеросе много, а колдун, способный ковать эбен — один, — отметила Оленна.
— В отличие от его детей.
— Твоя сестра сможет построить хорошие отношения с любовницами Кошмарного Волка и убрать с пути прочих его детей. Так ведь?
— Да, бабушка. Дети леди Дейси «от медведя», они будут претендовать на Медвежий остров, но не Ров. По крайней мере, пока будут живы мои.
— Меня больше беспокоит другое.
— Что, бабушка? — спросил Уиллас.
— Тщеславие моего сына заставит его попытаться дать за Маргери приданое даже больше, чем было у Сансы. У нас может стать немного меньше золота.
— В этом весь отец, — весело переглянулись братья Тиреллы.
— Что ж, — подвела итог леди Оленна, вставая из-за стола. — Это предложение можно обдумать тщательнее. Вернёмся к этому разговору вечером. Возможно, вскоре твоим фрейлинам потребуется одежда потеплее, дитя.
Долина Аррен
Война закончилась уже как несколько недель, большая часть королевской армии уже успела покинуть регион. Перед началом войны во имя защиты царства людей ещё можно было попытаться собрать один урожай. И если для Западных земель ввиду богатства и процветающей торговли с Простором и Речниками это не будет такой уж проблемой, то относительно бедные штормовые лорды подобной вольности позволить себе не могли.
Штормовики отправились домой немногим позже северян, еще пару недель спустя их примеру последовали и лорды Запада. В Долине осталось лишь две тысячи мечей из регулярной армии лорда Тайвина и ещё столько же гвардейцев королевского домена. Их было более чем достаточно для осады замков всё ещё не сдавшихся лордов.
Лорд Ваксли сдал Фитили десять дней назад. Дольше всех упрямились Корбреи. В попытке выторговать родовой клинок обратно они угрожали сопротивляться до самого конца, но вчера сдались и они. Сказался пролом, пробитый в стене замка с помощью требюше и дикого огня. Лорд Тайвин не был намерен церемониться с упрямцами и воевать "честно".
Можно было отправляться обратно в столицу и созывать знамена, но король Роберт просто не мог позволить себе не отпраздновать такое событие. Нравоучения Старого Кошака действовали Баратеону на нервы, и очередного рассказа о том, как дорого обходятся турниры и праздничные пиры, он слушать не желал.
Роберт мог повеселиться и без всего этого. Так даже было лучше — меньше благородных, заглядывающих в рот, жополизов вокруг и больше веселья. Жаль только, лучшего друга рядом не было, но ничего. Побарагозить в Чёрном замке они ещё успеют.
К северо-востоку от Дома Сердец, прямо на опушке леса, где река впадала в Узкое море, разместился небольшой портовый городок. Разумеется, он больше походил на крупную деревню, но даже так был больше Лордспорта. Именно туда Роберт и направился. Пару часов верхом и он уже на месте.
Морская торговля восстановилась, купцы опять приплывали в Долину. Беженцы надеялись попасть на корабли, идущие в любой из крупных городов, немногочисленные солдаты отдыхали от войны, лагерной еды и запрета напиваться, а немногочисленные вольные латники и межевые рыцари, в которых уже не было особой необходимости, искали, кому бы продать свои мечи. Город кипел жизнью, уйдя в заботы. Никому из горожан не было особого дела до очередной небольшой группы вооруженных мужчин.
— Хозяин, есть Мормонтовский мёд?! — громко спросил Роберт, едва перешагнув порог таверны. Мужчина под пятьдесят перевел на него усталый взгляд и ответил.
— Обижаешь, наемник. Разумеется, есть.
— Тащи весь сюда! — крикнул Баратеон, усаживаясь за стол. — И не вздумай разводить, а то уши оторву. И ещё мяса, да побольше!
— Удачно повоевали? — уточнил хозяин таверны, больше интересуясь платёжеспособностью новых гостей, чем их делами.
— Ты даже не представляешь, насколько!
Хорошенькая полногрудая девица лет семнадцати начала приносить с кухонь тарелки, кружки и столь желанный путниками алкоголь. Словив на себе сальный взгляд Роберта, она обворожительно улыбнулась в ответ, явно надеясь на щедрость столь богатого, судя по заказу, гостья.
— Кажется, наш король соскучился не только по мёду, — совсем тихо отметил Мерин Трант. Инкогнито короля и сопутствующий этому приказ неформального с ним поведения позволяли подобные вольности.
— А ты нет?
— Возможно.
— Так найди и для себя! — загоготал Баратеон, усаживая подошедшую уже с мёдом девушку к себе на колени. — Тут таких много.
Та весело взвизгнула, чуть не опрокинув напиток. Королевский гвардеец перевёл на девицу полунадменный взгляд.
— Слишком стара, — только и ответил рыцарь.
Сир Барристан уже было хотел сменить тему разговора на менее щепетильную, как дверь в таверну опять открылась. Небольшая компания, судя по виду горожан, тоже решила скоротать время в компании кружки. Ее лидер, огромный детина, немногим уступающий в росте Баратеону, обводил харчевню недовольным взглядом, который и вовсе стал свирепым, стоило ему лишь остановиться на своем монархе.
— Эй ты, боров! А ну убери свои лапы от моей жены! — прорычал горожанин.
— А на ней не написано, что она твоя, — отметил Роберт, отпивая вина. Девушка, поначалу пытавшаяся вжаться в Роберта, теперь пыталась как можно скорее с него слезть. Король не стал держать её силой, это было ниже его достоинства.
— А ты, я погляжу, грамотный, — мужчина подходил ближе, неторопливо и грозно. — Читать умеешь. — Добавил он, закатывая рукава.
— Даже писать, — усмехнулся Баратеон, и едва заметным жестом приказал королевским гвардейцам остаться на своих местах. После чего встал из-за стола. Алкоголь поднял настроение и согревал внутренности, но для настоящего веселья не доставало хорошей кулачной драки.
Первый удар нанес детина. Он оказался и последним, который достиг своей цели, лишив короля зуба. Демон Трезубца не мог быть избитым, но богу войны не подобает потешаться над более слабым. Один пропущенный удар, как дань уважения оскорбленной стороне и Роберт начал наносить свои.
Огромные кулаки, крепкие мускулистые руки, двухметровый рост. Королю Роберту не было равных в кулачной драке, а по количеству подобного опыта с ним не мог соперничать никто из благородных. Пять пропущенных и соперник еле держится на ногах, но его друзья, завидев, что тот проигрывает, тут же бросились на помощь. Баратеон лишь весело гоготал, раскидывал одного за другим.
Сир Селми встал с места и уже было хотел прекратить это избиение. Добрый, азартный смех Роберта был расценен, как жестокая насмешка. В руках одного из горожан блеснул нож. Барристан Отважный не успел даже обнажить меч. Один удар, второй, третий.
Король осел наземь, схватившись за истекающее кровью брюхо.
Глава 62
Долина Аррен
Под грохот копыт, лязг доспехов с оружием и бранные крики разгоняющих толпу всадников в портовый городок въехали лорд Тайвин и лорд Эстермонт. Гвардейцы, облачённые в цвета Ланнистеров и Баратеонов, начали разгонять столпившихся вокруг таверны зевак ещё до того, как первые лица королевства спешились.
Старый Лев вошел внутрь здания и быстро зашагал на второй этаж, бросив один лишь мимолётный взгляд на виновников очередных проблем короны. Этого было более чем достаточно, чтобы их и без того бледные лица со смотрящими в пустоту стеклянными глазами перекосились от ужаса. Настоящего, первобытного — не каждый же день удаётся посадить на нож короля. Даже повидавший многое на своём веку лорд Элдон был вынужден признать, что такой картины ещё не видел. Даже голозадые ополченцы, встречающие лобовую атаку рыцарской конницы, просто не способны физически выразить всю степень ужаса, украшающего лица зачинщиков драки. Казалось, ещё минута, и они начнут дохнуть от страха один за другим.
Совсем скоро Тайвин, Элдон, принц Томмен и немногочисленные лорды, оставшиеся подле короля, вошли в нужную комнату. Лорд Элдон знал, что Ланнистер всегда действует на благо своего дома. На государство это распространяется лишь потому, что Железный трон должны унаследовать его внуки. Значит будет лучше, если последнюю волю короля засвидетельствуют больше двух лордов. Свидетельств Баклеров, Сваннов и Пенрозов будет вполне достаточно, чтобы в случае чего уличить Десницу во лжи или неправомерных действиях.
Короля положили на огромную, усыпанную подушками кровать, и накрыли сукном. Когда-то эта изрезанная на ленты для перевязки ткань была снежно-белой, сейчас же она тут и там была покрыта пятнами от крови, грязи и всего остального.
Последние иллюзии на относительно хороший исход, которыми ещё мог тешить себя Щит Ланниспорта в пути, развеялись, стоило ему только приблизиться к своему королю. Роберт был мертвецки бледен, в комнате воняло смертью.
— Отец! — не смог сдержать себя Томмен и, оттолкнув деда, подбежал к родителю.
— Прости меня, сынок, — прохрипел Роберт, положив свою огромную ладонь на щеку сына. — Твой отец сам виноват. Выиграл очередную войну, захотел веселья и отдыха. Кто знал, что так всё обернётся…
«Я!», хотел сказать Тайвин, но промолчал.
— Но я показал этим засранцам. Даже без молота! Пятерых раскидал в одиночку, пока один кретин не достал кинжал. Спроси их, — король указал на гвардейцев. — Они подтвердят.
— Спрошу. Еще как спрошу, — холодно ответил Тайвин вместо Томмена.
— Не наказывай их, старик. Они не могут защитить короля от него самого, они лишь следовали приказу.
— Который должны были проигнорировать! — прошипел Ланнистер. — Они дали клятву! Это их обязанность, как королевских гвардейцев!
— Будто ты сам до сих пор верен клятве и хранишь верность покойной жене, — Роберт хрипло засмеялся, взглянув на странно исказившееся лицо тестя.
Улыбка угрожала вот-вот появиться на нём, но так этого и не сделала. Угроза этой улыбки была поистине ужасающей, но Роберту-то бояться уже нечего, и терять — тоже.
— О! Это лицо! — продолжал Роберт, хрипло смеясь. — Это лицо! Наконец на нём появились хоть какие-то эмоции!
— Осмотри короля, — вместо гневной отповеди лорд Тайвин отдал приказ мейстеру из своей свиты, но его уже опередили.
Элдон подошел к кровати и молча сдвинул грязную ткань в сторону, вонь в комнате стала просто невыносимой. Смешавшаяся с целебными припарками кровь шипела, пузырилась и запекалась буквально на глазах, даже под бинтами, но стоило только Роберту вдохнуть, двинуться или кашлянуть, как зашитая рана вновь открывалась и всё начиналось по новой. Эликсиры, целебные травы и припарки улучшали состояние короля, но в целом были способны лишь ненадолго отсрочить неизбежное.
— Отправьте ворона в Ров Кейлин. Пусть Кошмарный Волк явится сюда немедленно! — почти что в холодном отчаянии приказал Тайвин.
— Какой же ты дурак, — в полубреду пробормотал Баратеон. — Разве не видишь, что я встречусь с Неведомым ещё до того, как птица достигнет ебучих болот?
— Вижу, — сухо констатировал Тайвин, после чего взглядом приказал сиру Барристану вывести из комнаты рыдающего Томмена. — А значит, у нас осталось мало времени.
— Нет! — запротестовал мальчик, стоило только рыцарю подхватить его под руки. — Я не хочу! Отец! — Томмен стал вырываться из цепкой хватки королевского гвардейца и явно не был намерен покидать эту комнату.
— Все в порядке, сынок. Тебя позовут, когда взрослые уладят все необходимые дела, — успокоил его Роберт. Не без усилия над собой, принц затих и поддался. — Твой отец хочет пир на свои похороны. Настолько огромный, что даже Эссосские дома нам позавидуют, а без деда Тайвина это не организовать, он тут деньги считает. — Было последним, что услышал мальчик, когда дверь закрылась.
Убедившись, что сына нет рядом, Роберт вздохнул чуть спокойнее и тут же поморщился от боли. Рана опять открылась.
— Дверь заперта? — уточнил Роберт.
— Да, — ответил Ланнистер.
— Отлично. Там, на столе, пергамент и чернила. Запиши мои слова. А вы, — король перевел взгляд на штормовых лордов. — Засвидетельствуете мою волю.
Мужчина вздохнул и уселся за стол. На нём очень быстро оказался разложенный свиток, чернила, перо и королевская печать. Сухие ладони Тайвина с невиданной даже для гораздо более молодых лордов прытью выполняли ставшие привычными за долгие годы правления действия. И лишь его бледные глаза указывали на то, что Владыка Запада сейчас выполняет всё не задумываясь, а сам находится где-то очень далеко. Словом, Старый Лев ещё никогда не соответствовал своему прозвищу так сильно, как сегодня, по крайней мере, внешне. Перо быстро забегало по пергаменту, начав выводить строчки, стоило только Роберту начать говорить.
— «Я, Роберт из дома Баратеон». Пропусти пару строк, впишешь в них все мои титулы. «Излагаю этим указом своё слово и волю. Повелеваю Тайвину Ланнистеру, — Щит Ланниспорта пропустил пару строк и для своих титулов. — Принять обязанности лорда-регента и Десницы короля. Защитником государства назначаю лорда Элдона Эстермонта». Титулы-титулы. «Приказываю им править королевством от моего имени, защищать мир и царство людей, пока преемник мой… Томмен из дома Баратеон не войдет в возраст».
— А принц Джоффри? — уточнил лорд Баклер.
— Что делать с этим маленьким монстром, они знают, — ответил король. — Давай сюда. — Потянулся он за указом, который вскоре украсила размашистая подпись и королевская печать.
В работе прошло еще около двадцати минут. Документы, печати, указы, свитки, бумаги — не важно, сколько их было в этой комнате. Не важно, сколько их успело пройти через монарха за последние двадцать лет. Сейчас важен был лишь один конкретный указ.
— Принц Томмен, — начал было Эстермонт, но его перебили. Мёртвой хваткой побелевшей ладони Роберт ухватился за руку родственника.
— Я… Я был отвратительным королем. Помогите ему стать лучше.
— Это не так, Роберт. Долгие годы в королевствах сохранялся мир и стабильность, процветала торговля. Ни единого крестьянского мятежа, лоялисты старой династии и даже Дорн так и не начали войну. Долгих двенадцать лет* ты хранил мир на благо лордов и черни, — попытался успокоить его Элдон. Ему было больно видеть, как внук умирает, предаваясь самобичеванию.
— Не ссы мне в уши, старик! Хотя бы на смертном одре не лги мне! — вскипел Баратеон. — Я был отвратительным королём, отвратительным отцом…
— Но…
— Отвратительным отцом, — вновь повторил монарх, ясные синие глаза застекленели и стали казаться голубыми. — Ты закончил? — спросил он у Тайвина.
— Да, — кивнул тот. — Все необходимые указы подписаны, но весть о твоей смерти лучше попридержать. Хотя бы до нашего возвращения в столицу. В королевстве могут начаться волнения.
— Хорошо, — согласился с ним Роберт. — А теперь выйдите и заберите с собой это ебучее маковое молоко! Я хочу провести свои последние минуты с сыном и хочу быть в сознании!
— Но…
— Вон! Все вон! — жалкая попытка протеста была тут же подавлена.
В комнате послышался топот ног, и отец с сыном остались наедине. Цветом кожи Роберт уже не сильно отличался от мертвеца. Мужчина едва двигался и очень часто дышал.
— Прости меня, сынок.
— Отец! Отец! Я не хочу, чтобы ты умирал! — давясь слезами, кричал Томмен. — А как же Мирцелла?! А как же Мия?! Ты обещал хорошо напиться на их свадьбах! Обещал сломать носы их женихам и сходить со мной «по девкам»! — вопрошал Томмен.
Юный принц, ещё совсем ребенок, словил на себя скорбный взгляд отцовских очей. Голубых-голубых, как чистое небо.
— Я обманул тебя. Прости. Я был плохим отцом.
— Не говори так! Мы ведь все любили тебя! Я, Мирцелла, Мия, и… и даже Джоффри, — чуть замявшись, добавил младший Баратеон.
— Может, для вас… Для вас я был и не так плох, как мог бы. Но я даже представить боюсь взгляды сотен детей, которых я подвёл. Детей, чью любовь я не заслужил и не заслужу. Да и вы все любите меня больше, чем я того заслуживаю.
— Но ты ведь исправился, отец! — попытался подбодрить родителя мальчик.
— Исправился, — повторил Роберт. — Исправился, да не…
В один миг глаза монарха словно прояснились и опять стали синими. Он вспомнил, как смеялся, читая благодарственные письма, как спрашивал у Вариса, что он отправил в этом году. Последний подарок Роберт решил сделать сам.
— Сынок, — прохрипел мужчина.
— Да?
— Там, на столе. Подай мне перо и бумагу, когда я закончу, отдашь её дедушке Элдону. Я ведь почти забыл кое о ком, — король опять взялся за перо.
…
— Лорд Элдон.
— Да?
— Я хочу, чтобы вы вместе со Штормовыми лордами как можно скорее отправились в Штормовой Предел, — перешёл к делу Тайвин.
— Для чего же?
— Смерть Роберта слишком внезапна, и головы его братьев могут посетить разные мысли. Очень глупые и преступные мысли. В результате они могут начать делать глупости, о которых им потом придётся пожалеть. Поговорите с остальными лордами. Убедите их, что оно того не стоит.
— Особенно на фоне того, что грядёт, — согласился с ним Элдон. — Я сделаю всё, что в моих силах.
Тайвин не знал, сколько времени Роберт провёл с сыном за закрытой дверью. Он знал лишь, что это время тянулось бесконечно долго. Мгновения казались часами, минуты — вечностью. Старый Лев уже пережил одного короля, но тогда тот не умирал у него на руках. Не мучился в предсмертной агонии за дверью.
Когда-то лучший друг оскорбил Джоанну, посмел позариться на близость с ней, отверг саму идею брака Серсеи и Рейгара, отверг союз, забыл о многолетней дружбе, отобрал сына, идеального золотого льва, корил Тайвина за гордыню и потешался над его горем. Его смерть вызвала у Щита Ланниспорта лишь триумфальную усмешку.
Когда-то жирная похотливая свинья стала на путь исправления, осознала свои ошибки и делала всё, чтобы их исправить. Превратилась в надёжного соратника, союзника… друга. Тайвин почти был готов опять назвать Роберта сыном, как в день его свадьбы с Серсеей. По крайней мере, в собственных мыслях. Старый лорд почти был готов скорбеть о нем, пусть и не больше, чем того требуют приличия.
Это ли не ирония?
Дверь медленно отворилась. На замершем в проёме Томмене не было лица. Его сердце сжалось от горя. Мальчик сжимал в руке свиток. Так сильно, что побелели костяшки. В изумрудных глазах стояла пустота. Дорожки слез под потемневшими глазами высохли. Принц хотел плакать. Хотел рыдать, но не мог, слёз не было.
Незримой тенью в комнату юркнул мейстер, взятый Тайвином на войну. Лишь для того, чтобы отрицательно покачать головой минуту спустя.
— Король умер! Да здравствует король! — провозгласил Старый Лев.
Элдон Эстермонт, Сир Барристан, Сир Трант, мейстер, остальные штормовые лорды, алые плащи и даже сам лорд Тайвин. Все как один, они отсалютовали мечами и, уперев их в пол, преклонили колено.
Королевская Гавань
Жесткие меры лорда Тайвина по подавлению преступности и волнений в столице дали весьма неожиданные результаты. Улицы были очищены, порядок наведен, налоги успешно собирались, но какой ценой? Горожане, видевшие в неумолимо следующих воле Старого Льва алых плащах лишь первобытную злобу по отношению к себе, гораздо более тепло теперь глядели на Мастера над законом и его людей.
Принц Ренли был амбициозен и харизматичен, легко завоёвывал друзей, обладал хорошим чувством юмора и располагающей к себе внешностью, обожал быть в центре внимания. Все это делало молодого лорда довольно популярным среди простолюдинов, лордов, молодых рыцарей и дам на выданье.
С началом войны Ланнистеров в городе стало гораздо меньше, а вот лояльные брату короля золотые плащи никуда не делись. Ренли всегда относился к своим обязанностям довольно легкомысленно, а к людям мягко, что сказалось и на политике городской стражи. Ренли старался избежать крайних мер и найти компромисс, а Лорд Киван не мог уследить за всем. Вскоре Владыка Штормового Предела в глазах черни выглядел как самый настоящий спаситель, особенно на фоне однажды спалившего и разграбившего город Тайвина.
Вот и сейчас горожане улыбались и почтительно кланялись своему принцу, покидающему Стальную улицу. Тобхо Мотт закончил с его заказом на индивидуальный доспех, и теперь рядом с молодым лордом вышагивал закованный в латы с головы до ног рыцарь. Вояка был многим выше и шире в плечах самого Ренли, два метра, не меньше. Следовательно, и украшенный узором из оленей, солнц и полумесяцев доспех обошелся в копеечку, ведь хорошая сталь стоит дорого, а много хорошей стали — ещё дороже. Однако Ренли это волновало не сильно. Латы ценой в пару сотен золотых драконов — весьма малая награда для победителя турнира Десницы, равно как и весьма малая плата как за его верность, так и за престиж, что даёт наличие такого телохранителя.
— Принц Ренли, — Владыка Штормового Предела был окликнут, едва зайдя за очередной поворот.
— Ни шагу дальше! — Из-под шлема раздался глухой голос. Рыцарь среагировал мгновенно, обнажил меч и встал впереди своего патрона.
— Лорд Варис? — вопрос принца был единственным, что не позволило вояке разрубить облачённого в лохмотья евнуха пополам.
— Так и есть, милорд, — Паук опустил капюшон и вежливо поклонился, словно его жизни только что ничего и не угрожало. — Могу ли я поговорить с вами наедине?
Жестом принц приказал телохранителю отступить, тот почтительно поклонился и повиновался. Два члена малого совета остались одни в тени домов опустошенной улочки.
— Недавно моим пташкам удалось перехватить на Драконьем Камне одно весьма интересное письмо, — начал Паук.
— Которое не может подождать до следующего заседания Малого совета? — изогнул бровь Баратеон. — Я занят делами.
— Письмо, которое лучше на нём не зачитывать, — ответил ему Варис, передавая в руки клочок пергамента.
Синие глаза быстро забегали по строчкам. Если Паук сообщает вести ему лично, вне пределов Красного замка, то речь идет явно не об очередных грязных, но совершенно бесполезных сплетнях. Мысль подтвердилась, и глаза Баратеона теперь напоминали два больших блюдца.
— Это правда? — уточнил он. — Все трое от Джейме?
— Не важно, правда это или нет. Ваш старший брат считает эту информацию стоящей внимания своих вассалов и спешит как можно быстрее её до них донести, — ответил ему Паук, после чего картина происходящего со Станнисом начала проясняться.
Если золотые оленята — бастарды, то наследником Роберта и первым претендентом на Железный трон становится Станнис. Вот почему он покинул столицу и не отвечает на письма. Мужчина прячется от львов и придворных интриг, собирает вокруг себя все возможные силы вместо того, чтобы попытаться донести правду до старшего брата.
Упрямец все равно ему не поверит, просто не пожелает признать, что благоверная наставила ему рога. Не тогда, когда об этом сообщает Станнис. Нед Старк мог бы донести до светлейшего эти новости, но точно не средний из братьев Баратеонов.
У Ренли пять сотен мечей в городской страже, три десятка в личной охране, помимо этого в кратчайшие сроки он может обойти друзей и набрать еще сотню. Этого вполне достаточно, чтобы захватить Красный замок под покровом ночи и заточить королеву с её бастардом в темницу. Штормовые земли совсем рядом, не пройдёт и пары недель, как подкрепления его вассалов войдут в город. Трон окажется в руках младшего из Баратеонов, но если он воплотит эту задумку в жизнь пока Роберт жив, то станет обыкновенным узурпатором без поддержки со стороны. Не только Станнис, но и Ренли не сможет донести до Роберта правду. Варис явно хочет, чтобы претендент поступил именно так.
— Королева знает?
— О том, что спит со своим близнецом? — усмехнулся евнух. — Очевидно, да.
— О том, что сообщает своим вассалам мой брат.
— Вы первый, до кого я донёс эти вести, и единственный, кто о них узнает.
— Почему я?
— Я служу не только королям, мой принц, но и простому народу. Народу, у которого всё ещё свежо в памяти правление львов в городе. Они не простят меня, если я его допущу.
План действий был очевиден. Нужно отправить на Север письмо и убедить Тихого Волка явиться в столицу, а до его появления нужно было позаботиться, чтобы Ланнистеры не узурпировали трон.
Великая Септа Бейлора
Годы проходят, десятки, сотни, даже тысячи лет истории оказываются позади. Время не стоит на месте, возвышаются и низвергаются династии, сменяются поколения, законы и традиции. Перемены неизбежны, и вот сотни раздробленных мелких перволюдских королевств времён Века Героев сменяются десятками андальских, а вера предков уходит в забвение. Спустя века истории королевств остаётся семь, пока на материк не вторгается завоеватель и не объединяет их в единое государство.
Почти три сотни лет его династия правит материком в качестве Владык андалов, ройнаров и первых людей, Владык Семи королевств, Защитников Веры и государства. Могущество, сила и непобедимость драконов помогли Таргариенам захватить власть, Вера помогла её удержать. Даже несмотря на длительную борьбу отдельных монархов с церковью. Верховный Септон оглашает волю Семерых и является их первым слугой в мире смертных, но именно монарх является их наместником на земле и правит с их благословения.
Вся власть от богов. Допускать, чтобы жизни и безопасности их первых слуг угрожало что-либо, очевидно, нельзя. У дворян была их гвардия, у купцов наёмники, у горожан городская стража, которая должна была защищать и вернейших слуг Веры, но по очевидным причинам не могла выполнять этот долг в полной мере, что ярко показали относительно недавние события в столице.
Даже неудачное нападение на Верховного Септона и его праведных является нападением на саму Веру и наносит удар по престижу не только церковной власти, но и королевской. Честные бедняки и Сыны Воина давно вне закона, благо позиции церкви почти не ослабли с того времени, а поддержка Верховного Септона дорогого стоит. Лорды королевства быстро обеспечили этого влиятельного человека подобающей охраной, кто за свой счет, кто в уплату церковного налога, не важно.
Все они даже не подозревали, что глава церкви Семерых и сам озаботился своей безопасностью. У Веры всегда были и деньги, и верные последователи. Нанять определенное количество вольных латников и межевых рыцарей с правильными убеждениями труда не составило. Теперь в септе всегда было несколько десятков "кротких мирян", умеющих держать оружие в руках и верных лично Верховному Септону. Помощь со стороны, в свою очередь, дала прекрасную возможность их легализовать.
Хорошо ли это для трона, или плохо. Факт оставался фактом, после начала восстания Бейлиша один старый извращенец был третьим человеком по количеству латников в столице.
— Отрадно видеть, что даже особа королевской крови находит время, чтобы воздать необходимые почести богам в кругу паствы, — с улыбкой отметил Верховный Септон, глядя на склонившуюся в молитве королеву. — Молитесь Матери?
По залу раздался гул приглушенного шепота. Рабы божьи обсуждали появление королевы в главном храме. Кто-то радовался её близости с чернью, другие были поражены её красотой. Взгляды женщин же были полны зависти. Кроваво-красное корсажное платье с высоким воротником и юбкой в пол, золотые перстни и ожерелья с изумрудами, корона, которую ей надели в день свадьбы с Робертом. Леди Баратеон словно заплутала по пути на бал.
Все эти украшения подчеркивали красоту женщины, вместо того, чтобы, как раньше, быть отодвинутыми на второй план ослепительностью её внешности. В юности глаза Серсеи блестели ярче любого изумруда, а волосы могли затмить всё золото Утёса Кастерли. Светлая гладкая кожа и вовсе подходила под платье любого цвета. Но время шло, на женщине сказывались роды и выпитое за годы брака вино.
— Каких бы я ни была кровей, в первую очередь являюсь родителем своего ребенка, и попросить Мать о помощи в моём нелёгком деле — наименьшее, что я могу сделать, чтобы помочь сыну.
— Все мы порой нуждаемся в помощи, благо Семеро всегда готовы оказать её. Нужно всего лишь попросить об этом.
— К сожалению, Семеро не могут её оказать.
— Но попросить вы всё равно можете, — поклонился мужчина.
— Наедине.
— Разумеется, моя королева, — жестом мужчина попросил оставить их наедине. За считанные секунды его стража отошла на почтительное расстояние и помогла пастве сделать то же самое. — Что же беспокоит ваш ум?
— Принц Ренли, — ответила Серсея, лицо септона скривилось. — Не делайте вид, что вам не известно о его греховности. Такое поведение недопустимо, а власть, которой наделён этот преступник, не может говорить о чём-либо ином, кроме разложения церкви.
— Его старший брат — защитник Веры, даже обвинения в сторону лорда Ренли поставят под сомнение власть короля Роберта.
— Зато помогут заработать уважение и благодарность короля Джоффри, а он может быть очень щедрым к тем, кто пришёл к нему на помощь в час великой нужды. И, в отличие от своего Десницы, он может начать прислушиваться к просьбам поборника богов.
— Это очень щедрое предложение, моя королева. Я о чём-то не знаю? — изогнул бровь церковник.
— Вера и корона — это два столпа, на которых держится мир, власть, стабильность и порядок в государстве. Один падёт без другого. Помогите удержать его, и мой сын позаботится, чтобы, думая о своей безопасности, вам не приходилось полагаться на помощь переменчивых лордов. Короне не стать сильной без сильной церкви, и мой сын это понимает.
— Выступить против лорда Ренли — опасный шаг.
— Который будет щедро поощрён, — перебила его Серсея. — Лорд Ренли показал свою некомпетентность и подверг вас опасности. Возрождение ордена не позволит допустить подобного.
— «Усиление», о котором вы говорите, церковь получит далеко не в ближайшие дни, — всё же продолжил свою речь Верховный Септон. — Что корона может предложить сейчас?
— Всё, что пожелаете, — улыбнулась Серсея.
— Правда? — на миг шальная, недопустимая, вероломная мысль посетила его голову, мужчина, сам того не заметив, бросил сальный взгляд на грудь своей королевы.
— Правда, — скрипнула зубами женщина.
Красный замок, башня Десницы
— Дядя, нам нужно поговорить, — обратилась к Кивану Серсея, едва дверь покоев распахнулась.
— Мне казалось, мы уже всё решили. Я не стану в очередной раз рассматривать глупые идеи твоего сына.
Лицо Ланнистера было белее обычного, он уже пару недель почти не покидал свою постель, ввиду чего даже заседания малого совета пришлось перенести в его покои. Кто знал, что обыкновенная простуда с лихорадкой так скажутся на его здоровье. Видимо, возраст уже был не тот, что раньше, именно на него мейстер Пицель всё и списывал. Благо в последние дни немолодому лорду становилось лучше.
— У нас есть проблемы поважнее, дядя! Поверь мне, — вспылила Серсея.
— И это? — вместо ответа в покои вошел лорд Варис.
— Мои пташки отмечают странную активность в рядах городской стражи и приближенных принца Ренли. За последние пару дней брат Роберта обошел ни много ни мало три десятка столичных поместий и написал с дюжину писем.
— С целью…
— Он готовит переворот. Мой муж и отец далеко отсюда, а у Ренли в три раза больше людей, чем есть у нас.
— При живом Роберте, на что он рассчитывает?
— На что рассчитывал Бейлон Грейджой, поднимая мятеж? На что рассчитывали Дарклины или Лиза Аррен? Они все обыкновенные вероломные шлюхи, и Ренли точно такой же. Нам нужно что-то предпринять до того, как этот мужеложец закуёт всех нас в кандалы.
— Ренли — четвёртый в очереди на Железный трон. Он не посмеет, — в тоне Кивана были слышны нотки сомнений.
— Безумный Король тоже так думал, а в итоге полгода провел в заточении, — настояла Серсея. — Ренли обожают при дворе и в городе. Не думаю, что в столице или Красном Замке найдётся тот, кто решится вызволить нас из заточения.
— Лорд Варис, — обратился Киван, евнух нахмурился. — Эти подозрения имеют под собой твердую почву?
— Не могу знать, лорд Десница, но если последние действия принца и имеют другое объяснение, то моим пташкам не удалось его обнаружить.
— Войска отца возвращаются с войны. Отправь письма в Сумеречный Дол и Девичий Пруд, прикажи западным лордам отложить возвращение домой и войти в город, — почти умоляла королева.
— Тайвин приказал не вступать в конфронтацию с братьями Роберта.
— Тайвин отправил тебя сюда, чтобы ты удержал трон для его внука. Будет ли он на тебя гневаться за то, что ты выполнил его главный приказ, нарушив другой?
— Слишком опасно. Штормовые лорды восстанут, если с Ренли хоть что-то случится. Новая война нам не нужна.
— С численным перевесом в вашу сторону все закончится до того, как он пострадает, — отметил Паук.
— Ничто не может держать штормовиков в узде так же хорошо, как ценный заложник. А уж когда мои отец и муж вернутся, они сами призовут Ренли к ответу на суде.
— У принца много сторонников в столице. В городе начнется самая настоящая война. Улицы утонут в крови.
— Они утонут в крови в любом случае, — отмахнулась Серсея. — Пусть лучше в их, чем в нашей.
Красный Замок
— Ауф! — проскулил Джоффри, когда королева Серсея начала наносить на свежий синяк целебную мазь.
— Кажется, кто-то переусердствовал на сегодняшней тренировке, — тепло отметила женщина, как только закончила. Она бы не доверила заботу о своем сыне ни бесполезному Пицелю, ни мелочным служанкам. Никто не смел прикасаться к её золотому львёнку.
— Это была не тфенивовка, а ифбиение! — возмутился принц. — А дядя Фенли лифь потефался надо мной! «Кажефься, ты дерфишь меч не с той стороны, пфемянник», — передразнил родственника принц.
В последнее время посещение «тренировок» принца вошло у лорда Ренли в привычку. Наблюдение за близко граничащими с унижением занятиями племянника на диво хорошо подымало Баратеону настроение. Когда-то наглое и высокомерное лицо когда-то кронпринца было просто бесценным. Гнев, безысходность, обида. Идеальная смесь.
Принц раз за разом отвлекался от занятий и наставлений для того, чтобы посмотреть на песочные часы, которые должны возвестить об окончании урока. Когда принц не показывал особого рвения, а песчинки уже пересыпались, наставник мог перевернуть часы и начать урок с начала. За исказившимся в этот момент лицом Джоффри зачастую следовал смех его дяди и даже некоторых его приближённых.
— Это была тренировка, — мягко настояла Серсея. — Ты потратил новый день, чтобы отточить мастерство. Мастерство, которое, как в будущем напишут историки, помогло тебе одолеть всех своих врагов и превзойти твоего отца, как воина и как полководца.
— Я не собиваюсь сражаться в блифнем бою, и конным тофе не собифаюсь. Ты знаешь, сколько благофодных вордов и рыфарей умевло, сфернув фею после падения с лофади? То ли дело авбалет.
— Знаю, мой золотой лев. Как и знаю, что на самом деле происходит на твоих занятиях. Правду определяют не факты, не доводы и не доказательства.
— А фто?
— Её определяет сила человека. Его власть и влияние. Твой дед может изнасиловать городскую девку прямо в Великой Септе Бейлора на глазах у стражников, лордов, горожан и даже её семьи. Но пока он говорит, что всю свою жизнь был верен лишь Джоанне Ланнистер, никто не посмеет даже упомянуть об этом. Он второй человек в королевстве, когда тебя коронуют, ты станешь единственным, кто сможет уличить его во лжи. Пока ты король, правда исходит из твоих уст.
— И я фмогу обфинить кого угодно в фём угодно, дафе если они этого не девали? Дядя Венли не надолго задерфится в моём Малом совете.
— Схватываешь на лету, — похвалила Серсея, стараясь не думать о том, что отставка по указу Джоффри будет сопровождаться насаженной на пику головой.
В дверь тихо постучали.
— Простите, моя королева, — внутрь заглянул королевский гвардеец. — Лорд Варис просит аудиенции. У него взволнованный вид.
— Впусти его, — тут же велела женщина.
— Что-то случилось? — поинтересовался принц.
— Я лишь хотел напомнить, что заседание Малого совета переносится. Лорду Кивану нездоровится. И ещё, мой принц.
— Да?
— Вас искала леди Тиена Сэнд, — Паук наградил королеву мимолетным, но весьма красноречивым взглядом. Ещё никогда в жизни она не видела, чтобы Паук так отчетливо демонстрировал эмоции.
— Иди, сынок. Галантный юноша не должен заставлять леди ждать.
Как только дверь за принцем закрылась, а гвардейцу был дан приказ ждать за дверью, лорд Варис молнией приблизился к столу и наполнил два серебряных кубка вином. Мастер над шептунами нервно вздохнул и залпом опустошил сначала первый, затем второй. Королева застыла в недоумении.
— Человек, доставивший эту весть моему связному, загнал коня. Его брат, рискуя жизнью, поделился этими новостями с родственником. Связной же отправил мне эту весть в ту же секунду, в которую и получил, тёмной непроглядной ночью, не дожидаясь остальных информаторов. Я сам стёр ноги в кровавые мозоли, чтобы выиграть для вас лишние часы.
— И эта весть касается…
— Нашего серьезного разговора.
— Так, может, вы наконец скажете, что же случилось?! — не выдержала Серсея.
— Это касается вашего благородного мужа. Он пал в бою.
— Что? — не поверила Серсея.
— Наш король погиб. Скоро об этом узнает весь город, а с ним и лорд Ренли. Судьба Железного трона решится в ближайшие дни.
Прошло почти двое суток перед тем, как вести о смерти короля добрались до ушей Мастера над законом. С прискорбием для себя принц понял, что искренне скорбит по старшему брату. Ренли любил Роберта, равно как и возможности, которые открылись перед Владыкой Штормового Предела вместе с его смертью.
Он всё ещё может захватить Железный трон и взять Ланнистеров в заложники. Мечей в городе у него было более чем достаточно, чтобы утром следующего дня у Семи королевств был новый монарх. Однако провозглашать себя новым королём сразу после ареста он намерен не был. Так он станет лишь обыкновенным узурпатором с сомнительными правами и без влиятельных союзников.
Для победы было достаточно всего лишь удерживать трон. Станнис, Старки, Тиреллы и, в конце концов, Мартеллы смогут позаботиться о Тайвине, даже если тот осадит Королевскую гавань по возвращении из Долины. Даже Тайвин и все силы Запада не помогут бастардам Серсеи сесть на трон, а когда всё закончится, Ренли настоит на собрании нового Великого совета.
Без всяких сомнений, Станнис станет первым в очереди на трон, как только главы благородных домов узнают правду, но среднего из братьев Баратеон не любят ни лорды, ни простолюдины. Рассчитывать на то, что новым королем изберут его, будет лишь глупец. Другим конкурентом был Эдрик, милый послушный мальчик, души не чающий в отце, но бастарды не носят корон. Единственным претендентом, с которым большая часть лордов смирится, будет именно Ренли.
Но, чтобы воплотить задумку в жизнь, действовать нужно немедленно. Все приказы были отданы, с первыми сумерками золотые плащи нанесут удар и захватят замок. Принц был спокоен.
…
Ренли был занят распитием вина, когда шум по ту сторону замковых стен отвлек его от празднования ещё не полученной победы. Не без тревоги Баратеон приблизился к окну. В городе начались волнения. Несколько домов на окраине дымились, в септах били в колокола, даже в замке был слышен лязг и грохот с улицы. Тонкой струйкой, словно кровь, растекалась по улицам алая линия. От Старых ворот она медленно приближалась к улице Сестер.
— Что же, во имя ебучих богов, происходит? — спросил у самого себя Ренли, ответ нашелся незамедлительно.
— Мой принц! — распихивая стражу из числа домашней гвардии, в покои ворвался новоявленный телохранитель. — Алые плащи вошли в город. На улицах началась резня, городская стража не может их сдержать. Враг добрался и до казарм золотых плащей. Вам лучше покинуть замок как можно скорее.
— И оставить Железный трон львам?! — крикнул принц.
— И остаться в живых, — перебил его рыцарь.
Решительным шагом Ренли приблизился к шкафу и достал оттуда плащ с гербом дома Баратеон. Черный венценосный олень на золотом поле. Точно такой же, как и у Роберта. Не лев правит Семью королевствами, ими правит олень, потомок самого Дюррана Богоборца. Не то что жалкий хитрый выскочка, достигающий целей обманом и уловками.
— Что они ещё захватили?
— Западный двор и Отвесная башня полностью под их контролем. Не пройдет и часа, как они будут здесь.
— Закроемся в Твердыне Мейгора. Пусть умоются кровью! — принял решение принц.
Стража быстро окружила своего лорда, стоило тому только выйти в коридор и двинуться в нужную сторону по заполненному звоном оружия и истошными криками замку. Закованный в латы телохранитель шел рядом. Первая встреча с врагом не заставила себя долго ждать.
Опьяненный резней, отбившийся от своей группы алый плащ сам бросился на мечи штормовиков. Хищные лезвия холодной стали быстро нанесли удар. Рубящий прошелся по нагруднику и лишь безвольно отскочил, издав глухой звон. В режущем не было достаточно силы, чтобы преодолеть кольчугу, но третий мечник смог вогнать клинок прямо в подмышку. Западник осел наземь, заливая пол кровью и белея на глазах.
Сразу за поворотом был широкий коридор, там на отряд выскочило с полдюжины человек, видимо, группа незадачливого льва. Алые плащи выставили вперед копья, понимая, что у врага преимущество и бросаться на него не стоит. В атаку ринулись гвардейцы Баратеонов. Четверо мужчин с двуручными мечами вклинились в западников. Древки их копий не были усилены сталью около наконечников, разрубить их труда не составило, но Ланнистеры, обнажив короткие мечи и кинжалы, не были намерены сдаваться без боя.
Один из них заколол неудачно бросившегося на него гвардейца, другой смог поддеть и ранить своего соперника в ногу. Третий разрядил арбалет в не успевшего прикрыться щитом. Стычка закончилась быстро, оставив на полу шесть мертвых тел.
Фортуна всю жизнь благоволила принцу Ренли. Обычно третий сын мог рассчитывать разве что на рыцарский титул и службу у одного из старших братьев, но Баратеон легко унаследовал родительский замок, Штормовые земли, и получил место в Малом совете короля.
Выгоды и преимущества сами шли ему в руки, вот и сейчас он был уверен, что выйдет из передряги победителем.
Процессия быстро преодолевала один коридор за другим, изредка пополняясь перепуганными золотыми плащами или рыцарями из числа друзей Ренли и убивая попавшихся на пути львов. В отряде было уже почти шестьдесят мечей, когда, не дойдя до заветной твердыни сотню шагов, он наткнулся на принца Джоффри в сопровождении охраны. Видимо, не одного Ренли посетила здравая мысль.
Двое рыцарей королевской гвардии не отходили от маленького львёнка ни на шаг. Большие щиты, казалось, могли закрыть кронпринца от чего угодно, а латы, украшенные узором из львов, выглядели просто непробиваемыми, как раз на случай, если придётся прикрывать монарха собственным телом. Рядом замерли три десятка гвардейцев Ланнистеров. Длинные мечи, лучшие копья, кинжалы и доспехи. На их фоне гвардейцы Ренли выглядели нищими, но их было в полтора раза больше.
Впервые за долгое время удача подвела своего любимца. Из боковых коридоров послышались тяжелые шаги. Еще два отряда покрытых кровью разношерстных латников с семиконечной звездой на щитах вышли во фланги отряда мастера над законом.
— Именем Десницы короля и королевы-регента нам приказано арестовать принца Ренли.
— О как, — отметил Ренли.
— Вы обвиняетесь в государственной измене и попытке узурпировать трон, — продолжал рыцарь, не обращая внимание на ухмылку Ренли. Неужели вы думали, что Вера позволит мужеложцу стать королем?
— Происхождение Джоффри сделает меня королем. Колдовство Кошмарного Волка, благородство Эддарда Старка и упрямство Станниса сделают меня королем. Деньги и зерно Тиреллов, мечи Талли, молоты штормовых лордов и даже копья Дорна сделают меня королем. Никто из них не допустит, чтобы на троне сидел ублюдок, а исход выбора между мной и моим братом очевиден.
— Я вылву тебе язык за клевету, дявя! Вот увидиф! — завопил Джоффри, побагровев лицом. — Убевте их! Убевте их фсех!
— И пленный «племянник» сделает меня королем, — закончил свою речь Ренли.
Людей у Ренли было почти столько же, они начали уставать, а состояние их щитов и мечей оставляло желать лучшего, но речь шла о сынах Штормовых земель. Воинах, закалённых грубой и дикой местностью, потомках тех, кто всю жизнь отбивал набеги дорнийцев, налёты контрабандистов, и сам не редко вторгался в Простор или Речные земли. Битвы были у этих свирепых вояк в крови. Мальчики Запада в новеньких сверкающих доспехах им не чета.
Бросившиеся вперед, на ничего не сообразивших Ланнистеров, штормовики мгновенно убили четверых, неожиданно и жестоко, лишь один из них успел среагировать и забрать кого-то с собой. Атака заставила алых сплотиться и сомкнуть строй, а латников в боковых коридорах — ударить отряду Ренли во фланги. Баратеон отчетливо слышал, как Джофф визжит в испуге, подобно маленькой девчонке, и видел, как королевский гвардеец заталкивает его себе за спину и прижимает к стене.
— Нам ярость! — кричит Баратеон, одобрительный гул солдат его поддерживает.
— За принца Ренли! — кричит его телохранитель.
Почти не обращая внимание на фланги, штормовики продолжили давить, а Джоффри ощутил на себе неожиданно близкое дыхание смерти. Алых плащей прижали к стене, да так сильно, что кронпринц начал задыхаться, после чего ощутил тепло и дискомфорт в штанах, вместе с быстро появляющимся на них коричневым пятном.
Штормовики гибли под ударами копий, но под тяжестью навалившихся тел строй начал проседать и редеть. Наследие Старого Льва висело на волоске. Лорд Ренли лично заколол одного из копейщиков и помог солдатам продолжить давить.
Его телохранитель нанес удар ногой и повалил нерадивого копейщика на пол, даже не став добивать, того просто затоптали. Еще один удар нечеловеческой силы отсекает следующему Ланнистеру руку, от него пользы в бою уже не будет. Штормовиков от Джоффри отделяет вторая шеренга, в которой алые плащи смешались с королевскими гвардейцами.
Джоффри опять визжит, кто-то из солдат смог полоснуть его по лицу наотмашь. Победа казалась как никогда близкой, но штормовики, державшие фланги, пали под болтами подоспевших на помощь арбалетчиков Ланнистеров. Разрядив арбалеты, они не стали их откидывать и бросаться в ближний бой, а лишь перезарядили, продолжая отстреливать отбивающихся от телохранителей Верховного септона штормовиков, словно упражняясь на стрельбище. Защитники Ренли, гвардейцы или рыцари на службе у его друзей, были готовы умереть, но не дать стрелкам попасть в своего принца.
…
Закованный в латы с головы до ног рыцарь в два метра ростом остаётся единственной преградой между лоялистами Ланнистеров и принцем Ренли. Из его туловища торчат пять болтов, нагрудник забрызган кровью, как чужой, так и собственной. Воин тяжело дышит, он припал на одно колено, уперев меч в пол, чтобы устоять на ногах. Но атаковать его снова никто не спешит, у его ног уже валяется дюжина трупов, и это только те, кого он убил, когда защищающих Ренли штормовиков осталось пятеро.
Поразительное упрямство. Нечеловеческое желание жить и защищать. В дань уважения по нему даже прекратили стрелять, всё равно ожидаемого эффекта это не дало. С тяжелым вздохом он покрепче ухватывается за рукоять, и, опираясь на меч, встаёт на ноги, после чего заводит левую руку за спину.
Это становится сигналом. Молодой копейщик решает словить момент и заработать себе славу победителя столь могучего воина. Он с криком бросается вперед. Рыцарь среагировал мгновенно, хватка на мече неожиданно сильная, он с лёгкостью отводит древко копья в сторону и вонзает в нерадивого копейщика кинжал, который прятал за спиной. На помощь товарищу тут же спешит ещё один воин, но удар латной перчатки в лицо быстро отправляет его к Неведомому.
Лишь спустя минуту среди лоялистов нашелся еще один смельчак. Более ловкий и быстрый мужчина с семиконечной звездой на щите бросается в атаку, и даже попадает в латы топором, но видимого эффекта нет. Рыцарь меняет хват на полумеч и вонзает лезвие в грудь сопернику. Сил в ударе все еще достаточно, чтобы пробить нагрудник.
Наконец, вперед выходит королевский гвардеец.
— Сир, — кивает ему телохранитель и занимает стойку. Рыцарь едва заметно шатается и с трудом держится на ногах, но отступать он явно не намерен.
— Я поражен вашей доблестью, сир, но всё кончено. Вы окружены, вам некуда бежать. Довольно кровопролития. Позвольте этим зелёным мальчикам вернуться к семьям.
— Я исполняю свой долг, сир…
— Мур, Мендон Мур, — представился гвардеец. — И я вижу, что вы уже исполнили его сполна. Опустите оружие и, именем Десницы обещаю вам, что принц Ренли не пострадает. Его предадут суду, согласно закону и вынесут вердикт. До того момента ни один волос не упадет с его головы.
— Нет! — ответил рыцарь и перехватил меч обеими руками. Мур с прискорбием вздохнул и обнажил свой.
Ладонь принца Ренли легла на ладонь его защитника. Принц вышел вперед.
— Достаточно, — сказал Баратеон. — Ваша служба была для меня честью. — Грустно улыбнулся он своему телохранителю. — Как и ваша, — мастер над законом осмотрел усыпанный телами его гвардейцев коридор. — Спасибо за неё.
Рыцарь сдал оружие и еле волоча ноги зашагал следом за принцем. Как и было обещано, Ренли не тронули. Баратеона заковали в кандалы и увели в сторону темниц. Где и бросили в одну из камер. Лишь убедившись, что Баратеону ничего не угрожает, он позволил себе медленно осесть наземь, издав последний вздох.
Слухи по замку разошлись быстро, и ещё час к телу этого монстра боялись даже приблизиться. Лишь под страхом порки один из солдат подошел и таки снял с воина шлем.
— Ебучие боги! — было первым, что сошло с его уст. — Это же девка!
Два дня спустя
Камень стен был сырым и мерзким. В камере воняло дерьмом, мочой и смертью. За эти дни никто из слуг или стражи так и не явился забрать ведро, заменяющее ночной горшок. Благо хоть камера была с решеткой, а не глухой дверью. Можно было нормально дышать, а что до непроглядного мрака, то к нему привыкаешь быстро.
— Надо было бежать из города сразу, — пробормотал Ренли, ощупывая синяки и морщась от боли.
Львица могла мнить себя искусным игроком и умелым интриганом, но основным виновником её победы был Паук. С прискорбием для себя Баратеон должен был признать, что его поимели. Прикажи он городской страже войти в замок и взять Серсею с Джоффри под стражу сразу же, то сейчас сидел бы не в холодной камере, а на Железном троне. И даже так он почти победил. Но в Игре нет места для «почти».
Ренли проиграл, заплатив за своё легкомыслие несколькими сотнями жизней. По крайней мере, он не видел мерзкие улыбки Джоффа и его матери. Ренли не знал, сколько уже пробыл в заточении, — пару дней, месяцев или часов, главное, что за это время те не сочли необходимым навестить его.
В голове всплыли воспоминания. Турнир Десницы, который прошёл без таких именитых воинов, как Кошмарный Волк, Рыцарь Цветов или Григор Клиган, но который всё же смог стать интересным. Леди Бриенна с Сапфирового острова, вдохновившись победой женщины на последнем турнире и её посвящением в рыцари, тоже решила попытать удачи.
Попытка не была напрасной, и в городе даже начали шутить, что теперь турниры в столице будут выигрывать только бабы. Её победа была триумфальной и безоговорочной. Ей не нужны были ни деньги, ни прочие призы. Леди Тарт попросила об одном: чтобы лорд Ренли посвятил её в рыцари. Как же счастлива она была в тот день. Больше радости в её голубых глазах Баратеон увидел только когда согласился принять её на службу. Теперь её нет, как и его друзей, гвардейцев и городской стражи. Они все не правят Штормовыми землями, а значит их жизни ничего не стоят.
Прошло ещё пару дней, когда к истощенному голодом и жаждой принцу спустились. Ренли смог чётко расслышать пару легких шагов и дюжину тяжелых. Вдали показался тусклый свет факела, который с каждой минутой становился всё ближе.
— Дядя, — мерзко ухмыльнулся Джоффри, выровнявшись. Ренли устало поморщился.
— Какие гости. Проходи, располагайся, Джофф. Извини, что тут не убрано, ещё не успел обустроиться, — иронично поклонился Ренли. — Но для такого гостя непременно что-то придумаю.
— Не нужно кривляться, дядя. Проигрывать всегда больно. Особенно перед властью и силой того, кто моложе.
— Того, кто моложе? — язвительно уточнил Ренли. — Я проиграл мечам, содержащимся за деньги твоего деда. Я проиграл перебежчикам, купленным и убеждённым твоей матерью. Я проиграл интригам, попав в паутину, сплетённую Варисом. В моём поражении нет твоей заслуги, племянник. — Тон Баратеона сочился презрением, последнее слово он выплюнул. — У тебя нет силы и влияния в этом городе. Ты ничто.
— Не стоит грубить, — Джофф покраснел и едва сдерживался. — Иначе не приглашу тебя на коронацию. Ты должен стать первым Великим лордом, который принесет присягу новому королю.
— О как? — улыбнулся Ренли. — Станнис в городе?
— Не притфоряйся дуваком! — завопил Джоффри, побагровев лицом. В моменты выхода из равновесия вести себя галантно и маскировать дефекты речи у принца не получалось. — Ты преквафно знаефь, о ком идет вечь. Фелезный твон мой по пфаву!
— У моего семени, засохшего на штанах замкового конюха, прав на трон больше, чем у тебя, Уотерс. Или матушка не посвятила тебя в семейные дела?
Изумрудные глаза Джоффри накрыла темная пелена. Следующие события произошли мгновенно. Кронпринц помнил лишь выхваченный у стражника арбалет и болт, торчащий из дядиной головы. Прямо между голубых глаз. Даже после смерти, ухмылка так и не сошла с лица принца Ренли.
Маленький львёнок не слышал, как в панике начали кричать его стража и гвардейцы. В его голове был лишь мягкий, добрый голос леди Тиены, такой же мягкий, как и тогда, когда она обрабатывала его раны и помогала снять запачканную одежду и стресс, обретенный в горячке боя: «Не позволяйте никому усомниться в ваших притязаниях, мой король, трон ваш по праву. Вы можете делать всё, что только пожелаете. Все мы принадлежим и служим вам».
Серсея Ланнистер мало кого любила и много кого ненавидела. С прискорбием для себя женщина признала, что число первых увеличивается в сотни раз медленнее, чем число вторых. И поделать с этим женщина уже ничего не могла.
Серсея ненавидела своего младшего брата-карлика. Ненавидела за его внешнее уродство, за то, что он убил их мать. За скверный характер, безмерную похоть и острый язык, за то, как мерзко он ходит на своих кривых маленьких ножках.
Она ненавидела своего мужа за то, что тот был похотливой свиньей, трахавшей всё, что движется, и даже не утруждал себя попытками делать это не так открыто или не унижать этим свою законную жену. Чем сильнее она ненавидела мужа за его похоть, тем на этой почве сильнее становилась и ненависть к родному брату, и наоборот. Роберт не был нежен с ней в их первую ночь и во все последующие тоже. Он всегда был пьян и груб во время близости. Всегда называл её именем мёртвой Старковской шлюхи в момент кульминации.
Она ненавидела Эддарда Старка. Брата этой самой шлюхи за то, что дружба с ним не позволила Роберту забыть свою невесту даже спустя два десятка лет. Старк осуждал Джейме за убийство безумного короля, Старк опозорил законную жену шлюшьим приплодом. Старк довел Эшару Дейн до самоубийства, убив её брата и отобрав у той сына. Старк не привёз на Север тела павших в бою товарищей. Лицемерный уёбок, которого все считают святым.
Этот список можно было продолжать бесконечно долго, но при всем при этом за годы в её холодном сердце нашлось место для любимых людей, подаривших женщине самые счастливые из воспоминаний.
Она помнила, как они с Джейме в детстве менялись одеждой и притворялись друг другом, да так виртуозно, что лишь их леди-мать могла их различить. Помнила, как весело ей было упражняться с мечом, и как жаловался Джейме на её уроки шитья и манер, но никогда не мог отказать сестре. Также она помнила, как сильно отец избил Джейме, прознав об этом. Лишь Серсея слушала наставления отца про важность семьи и её наследия, единственная из его детей. И она была единственной, кто их придерживался.
Её наследием были дети. Трое замечательных золотых львят, ставших смыслом её жизни и ради благополучия которых она отважится на что угодно. Даже если это пойдёт во вред одному из них. Даже если придётся пойти против воли отца.
Её первенцем был Джоффри, и именно он должен унаследовать Железный трон. Даже если её благородный лорд-отец Тайвин считает иначе.
…
За столь короткое время слуги не успели не то, что украсить тронный зал, а хотя бы полностью отмыть его от крови. Тем не менее, он был заполнен людом. Городская знать, мелкие дворянские и рыцарские дома. Что уж говорить, если место нашлось даже для глав торговых домов и ремесленных гильдий. Всё, чтобы добавить как можно больше законности. Страх, беспокойство, нервные шепотки. Всем этим, но уж точно не радостью и восторгом был наполнен главный зал замка.
Зал охраняли смешавшиеся с латниками Верховного септона алые плащи. Двое королевских гвардейцев стояли у подножия Железного трона, все при оружии. Позади них сидела королева Серсея, облачённая в кроваво-красное шелковое платье. То самое, которое она выбрала для визита в Септу Бейлора.
На самой вершине трона, среди шипов и лезвий, восседал принц Джоффри, облаченный в камзол цвета золота, черные штаны с высокими сапогами и плащ с гербами обоих родительских домов. Слева золотой лев, а справа — черный венценосный олень. Принц держал в руках длинный меч с богато украшенной драгоценностями рукоятью, но главным украшением дня был уродливый шрам на его щеке, который, как ни старалась королева, скрыть не удалось.
Подле него на вершине трона замер Верховный септон. Служитель церкви Семерых медленно открыл небольшую шкатулку из красного дерева.
— Я провозглашаю Джоффри из дома Баратеон, именуемого Первым, королём андалов, ройнаров и первых людей, Защитником веры и государства, Владыкой Семи королевств, — мужчина опустил корону на белобрысую голову. — Да правит он долго!
— Да правит он долго! — без особого энтузиазма подхватил зал.
Штормовой Предел, две недели спустя
В главном замке Штормовых земель было людно. В привычные дни юный Эдрик был бы рад этой перемене, но не сегодня. Дедушка Элдон выглядел как никогда грустным, и казался даже старше своего и без того почтенного возраста. До замка дошли страшные вести — дядю Ренли казнили за измену. Обычно приветливые, лица остальных штормовых лордов были хмурыми, если не откровенно злыми.
Это не нравилось Эдрику, равно как и события последних месяцев или даже лет. Из-за войны и покушения на отца дядя Ренли не навещал его уже больше года, он так и не смог с ним проститься. Кузину Ширен с дядей Станнисом он не видел ещё дольше. Раньше Эдрик с Ширен часто играли, представляя себя штормовыми королем и королевой, со смехом носились по залу или читали книги. Они играли в рыцарей или могли стащить у дяди один из его любимых ярких нарядов и спрятать где-нибудь. Здоровье девочки не позволяло весь день проводить на ногах, но Эдрик был рад и тому малому времени, что у них было.
Вот и сейчас Эдрик пожелал бы находиться где угодно, но только не здесь, вместе со скучными лордами. Он бы поиграл с детьми слуг или поупражнялся бы с мечом, может, написал бы письмо в Драконий Камень. Всё, что угодно, лишь бы не думать о смерти дяди. Однако сир Кортни, кастелян замка и дедушка Элдон настояли, чтобы Эдрик сегодня присутствовал. По их оценкам, он перенёс скорбные вести весьма стойко.
— Измена?! Попытка узурпировать Железный трон?! — возмущённо кричал лорд Эррол.
— Тут так написано, — ответил ему лорд Элдон, передавая свиток с королевской печатью.
— Да как они только смеют писать такое?! — поддержал возмущение лорд Тарт. Он был намного свирепее всех прочих. «Король» отказался вернуть ему тело дочери.
— От нас требуют явиться в столицу и присягнуть новому королю.
— Кое-кто из нас уже успел это сделать.
Слова лорда Тарта были просто пропитаны ядом. Однако главы домов Баклер, Сванн и Пенроз остались невозмутимы. Смерть Ренли сплотила Штормовиков, но присяга Томмену вполне могла вызвать в этих рядах раскол.
— Мы следовали воле Роберта и присягнули тому, на кого он указал своей последней волей. Мы не преклонялись перед убийцей Ренли и не намерены делать это в будущем, — попытался успокоить его Элдон. — Но факт остается фактом, мы видели, что ждет царство людей за Стеной, и мы знаем, что это приближается.
— Так что же, нам позабыть об обидах и начать целовать Ланнистерам задницу?! — возмутился лорд Эррол.
— Нужно дождаться реакции Станниса, — справедливо отметил сир Пенроз, чем вызвал очередной гул недовольства и переругиваний.
— Если верить тому, что пишет Станнис, то Джоффри не имеет прав на трон, как и Томмен с Мирцеллой.
— Что очень удобно для Станниса!
— Десять тысяч мечей еще не распущено, мы можем быть в столице в течение пары недель.
— И что потом?! Коронуем Станниса или присягнем Томмену?! Я вот не хочу целовать жопу львам!
— Неважно, лишь бы на троне не сидел убийца!
— Мы не можем тратить время на свары и распри, с севера идёт мёртвое воинство!
— Вот пусть Север и ебётся с ним!
Всё кричали и кричали лорды. Одна фраза, вторая, третья. Казалось, вот-вот обсуждение превратится если не в поножовщину, то, как минимум, в кулачную драку. Терпение Эдрика было на исходе. Все помнили его милым обаятельным мальчиком, и даже забыли о его присутствии. Но забывать о присущей Баратеонам свирепости никогда не стоит.
— Довольно! — рявкнул Эдрик и изо всех сил ударил кулаком по столу. Тот шелохнулся, на мальчика обратили внимание. — Если Десница хочет, чтобы Штормовые земли присягнули новому королю, то мы это сделаем! Если это необходимо, чтобы спасти царство людей от истребления, то мы это сделаем! Но только после того, как голова дядиного убийцы окажется на пике!
Мальчик тяжело дышал под пристальным взглядом ошарашенных лордов.
— Десять тысяч мечей готовы выступить в любой момент. Созывайте остальных. Посмотрим, на что способны львы вне городских стен, — закончил Эдрик.
— От чьего имени? — немного замявшись, уточнил один из лордов.
Взгляды сосредоточились на Элдоне Эстермонте. Из них всех он обладал наибольшим авторитетом и влиянием, вполне достаточным, чтобы убедить остальных поднять мятеж против короны, а именно мятежом это и было. Старый мужчина молчал. Немного подождав, он устало опустил голову и потёр переносицу, после чего опустил руку в складки плаща. Немного порывшись, он вытащил оттуда переданное Томменом письмо и передал его лордам.
— От имени Эдрика Баратеона, — ответил он. — Созывайте знамена!
На последние именины "Роберт" прислал сыну боевой молот с мальчика ростом. Что ж, этот подарок будет как нельзя кстати.
Глава 63
Ров Кейлин, Север
— Не думай, что тебе удастся долго откладывать этот разговор, племянник, — предостерегла Джона Аллирия, когда тот завёл её в свой кабинет и запер за ними дверь.
Джону, несмотря на десятки лет жизненного опыта из прошлой жизни, действительно было чего опасаться. В этом мире было трудно найти что-то страшнее и опаснее разгневанной дорнийки, а если она гневается на тебя за то, что ты потащил её любимого племянника за Стену и вы оба там чуть не умерли, то весьма маловероятно, что дело закончиться лишь «выцарапанными глазами» и десятком материнских подзатыльников.
В кабинете около стола уже сидела и ждала женщина, которая показалась леди Дондаррион смутно знакомой. Взгляд незнакомки оторвался от бумаг на столе и перешёл на гостей, её глаза расширились, а рот чуть заметно приоткрылся, выражая смесь удивления и шока.
Если это и была маска, то шпионские таланты тайного канцлера Рва и её умение держать личину находятся просто за гранью понимания. Хотя если учесть, что Эшара помнила младшую сестру маленькой, непоседливой, игривой пятилетней девочкой, а теперь перед ней стоит уже повзрослевшая и похорошевшая леди, успевшая выйти замуж и стать матерью, поверить в подобную реакцию было не трудно.
— Не представишь нас? — нервно спросила Аллирия.
— Я мог бы, но, мне кажется, вы уже знакомы, — Джон дал возможность и Эшаре вступить в разговор, но вместо этого она лишь опустила капюшон и немного нервно улыбнулась.
— С-сестра?
Губы Аллирии нервно дрогнули, а глаза расширились. Эшара только и успела, что встать из-за стола, как на неё налетела леди Дондаррион и заключила в объятия. Мать Джона уже было начала подымать руки для ответных объятий, как в кабинете прозвучал резкий, словно удар плетью, хлопок. Эшара тронула пылающую болью, заалевшую от удара щеку.
— Такой реакции ты ожидала?! — закричала на сестру Аллирия. Её словно затуманенные неверием глаза гневно блеснули, став опасно яркими, не предвещающими ничего хорошего.
— Что? — Эшара отошла на шаг назад. Потом ещё на один и ещё.
— Двадцать лет ни письма ни весточки, ничего! — гнев дорнийки лишь нарастал. — И тут она появляется! — поняв, что сестра отходит на безопасное расстояние, Аллирия бросила в ту лежащую на столе чернильницу.
— Аллирия! — попыталась успокоить сестру Дейн.
— Надо же, она помнит, как меня зовут! — притворно-восхищённым тоном отметила свирепеющая на глазах дорнийка, бросая в сестру всё, что могла найти на столе: кубок, свечу, небольшой кошель монет.
Поняв, что с точностью она сегодня не в ладах, Аллирия решила поймать сестру и познакомить её лицо со своими ногтями. Лишь в последний момент Джон успел схватить тетю и спасти мать от её праведного гнева.
— Пусти меня! — зашипела Дондаррион. — Я ей глаза выцарапаю!
— Я в этом не сомневаюсь, но, боюсь, они ей ещё нужны, — ответил ей Джон, не ослабляя хватки.
— Пусти меня, засранец! Ты с ней заодно!
— Да, и, как ты, я тоже был зол на неё.
Аллирия пыталась ударить Джона руками, пыталась вырваться, металась, тяжело дышала, но всё было без толку. Лишь спустя пару минут леди Чёрного Приюта начала успокаиваться, её дыхание стало более размеренным, а удары прекратились. Владыка Рва позволил себе несколько ослабить хватку.
— Я знаю, что подвела тебя, сестра, — обратилась к младшей сестре Эшара. — Как и Джона. И я знаю, что не заслуживаю ни его прощения, ни твоего, но вы — это всё, что у меня осталось. Я знала, появляться перед любым из вас столько лет спустя плохо и эгоистично, но оставлять вас в неведении было бы ещё хуже. Если ты считаешь, что я заслужила кару, то я готова её принять. Отпусти её, Джон.
Дейн взглянул на мать и, увидев её легкий кивок, разомкнул руки. Аллирия тут же бросилась к сестре, но вместо того, чтобы ударить снова, заключила ту в объятия. В её алых глазах стояли слёзы и мигом спустя Аллирия разрыдалась, словно опять была той маленькой девчушкой, которую Эшара помнила. Несколько секунд спустя старшая из сестёр Дейн обняла младшую в ответ.
— Я думала, что больше тебя не увижу, — плакала Аллирия.
— Но теперь я здесь, перед тобой, и никуда не денусь, — Эшара гладила сестру по спине.
— Я думала, что ты мертва, — едва слышно произнесла Аллирия.
— Долгое время я тоже так думала, — вздохнула Эшара.
— Я хочу, чтобы ты рассказала мне. Всё.
— Непременно, маленькая звёздочка, но сначала поведай мне о том, что твоя непутевая старшая сестра пропустила, и сколько подарков на именины успела за это время задолжать.
— И не тебе одной, — добавил Джон, скрестив руки на груди. Лица сестер впервые за вечер расплылись в улыбках.
…
— И что это было? — спросила Аллирия, как только они с Джоном оказались наедине. Разговор длился около трёх часов, но дела и заботы Эшары никуда не делись, и вскоре она была вынуждена покинуть семью, торжественно пообещав продолжить разговор позже.
— Ты о чём?
— Об этом, — женщина хотела сказать «спектакле», но это слово явно не подходило. — Воссоединении.
— Ты единственная, кто может подтвердить, что женщина, которая вот уже три года живёт в этом замке и нянчит моих детей, действительно Эшара Дейн. Из тех, кому я могу доверять и к кому могу обратиться с подобной просьбой.
— Ты не был в этом уверен и позволил ей остаться?! — шокированно уточнила Аллирия.
— Не до конца.
— Джон.
— Всегда хотел иметь маму, а если есть кто-то, кто хочет ею быть… — пожал плечами Дейн.
— Джон! — предостерегающим тоном повторила Аллирия, парень вздохнул.
— Представь, что ты могущественный колдун, способный творить невообразимые для смертных вещи. И вот одной тёмной ночью в твоем замке появляется женщина и спасает твоего ребёнка от покушения. Она успешно миновала твоих солдат, слуг, воронов и магию, слилась с прислугой и две недели работала в замке, не будучи раскрытой, и даже убийцу среди челяди вычислила. Потом она заявляет, что является твоей матерью и хочет помочь защитить твоих детей и тебя.
— Человека с подобными способностями…
— Будет прогонять только идиот, а значит, вариантов остаётся всего два: либо оставить его подле себя, либо убить. Как видишь, на второй я так и не решился. Может она была и не лучшей матерью, но не убивать же её за это.
— Ты мог написать мне сразу же.
— Мог бы, но я не смог бы обосновать твоё путешествие через весь материк, благо совершеннолетие Эдрика более чем подходящий повод. Слишком много стоит на кону, мне нужно было убедиться в том, что женщина, которую я стал считать матерью, не лжёт мне. Потом может стать слишком поздно.
— И ты привёл меня к ней.
— Да, — голос Джона едва заметно дрогнул. — Как и велел мне голос разума, я приготовил кинжал и магию на случай… если ситуация выйдет из-под контроля и выяснится, что никакого отношения к Эшаре Дейн леди Лемора не имеет. Но знаешь, в глубине души я надеялся, что этого не потребуется. С другой стороны, даже отец не узнал её.
— Джон, — Аллирия крепко прижала племянника к себе. В её глазах опять стояли слезы. — Как жаль, что тебя не оставили в Звездопаде, как жаль, что мы не росли вместе. Я бы не допустила всего этого.
— Да, — Дейн обнял тетю в ответ. — Но тогда я бы не стал тем, кем являюсь.
— И не помог бы сделать то же самое Эдрику, — улыбнулась Аллирия. — Так что довольно о грустном.
— Да, — согласился с ней Джон. — Нам ещё нужно обсудить подарок для Эдрика.
— У тебя есть идеи?
— Есть. Думаю, ему понравится.
Закатное море, залив Железных людей
Теоретически, попасть на остров Пайк можно было почти из любого крупного порта, достаточно лишь дождаться идущего туда торгового судна, а значит, туда можно отплыть и прямо из Долины. Главным недостатком такого пути было время, которое нужно потратить на огромный крюк, а время — это именно тот ресурс, которого царству людей недостаёт.
Отправившись по Королевскому тракту в Сигард и отплыв на Железные острова уже оттуда, можно было выиграть почти три недели, но Теон выбрал другой путь. Вместе с Роббом и его наречённой Грейджой вернулся с войны в Белую Гавань триумфатором. По пути успев обсудить все тонкости их плана. В городе они и расстались. Старк сел на корабль, подымающийся по Белому Ножу, а его лучший друг отправился в Серое Древо.
Особого восторга от выбранного пути железнорождённый не испытывал, но он был оптимальным. Благо в день прибытия в город он удачно застал в порту корабль с серебряной косой на чёрном парусе. Харлоу, вассалы его лорда-отца. Поговорив с капитаном, отсыпав ему горсть золотых драконов и пообещав, что будущий Владыка Железных островов не забудет оказанную ему услугу, Теон смог убедить его зайти в Лордспорт перед возвращением на остров Харлоу.
…
— В детстве он казался больше, — отметил Теон, глядя с борта корабля на башни и чертоги родного замка.
— Замок старый, милорд, он сильно пострадал во время последней войны. Ваш отец отстроил разрушенную южную башню и ворота, но мыс и острова продолжают страдать от ветров и волн, что сказывается на замке. Камень там, кирпичик здесь, и башня оказывается в море, — дал свою оценку Харрас Харлоу.
— Как хорошо, что Десять Башен не пострадали, — привычно для себя усмехнулся Теон. Губы Харраса сложились в тонкую полоску. Харлоу показалось, что тот язвит, и с ответом он не промедлил.
— Лорд Харлоу дорого заплатил за участие в той войне. Как и ваш отец, он лишился двоих сыновей, вот только, в отличие от него, детей у лорда Харлоу не осталось. Кому же из них дороже обошлась та корона?
— Я не хотел оскорбить вас, сир. Лишь отметил, что война словно и не сказалась на вашем доме.
— Мой лорд считает, что торговля приносит пусть и не столь огромный доход, как грабеж, но зато регулярный и безопасный, — лицо Теона выражало неприкрытый скепсис. — В море не найдётся безумца, который решит напасть на корабль железнорождённых.
Островитяне были прославлены как отличные пираты, налётчики и мародёры, но уж точно не как торговцы. Маловероятно, что на их судах найдется что-то ценное, а нападать на столь опытных мореплавателей зачастую себе дороже. Даже если победишь — умоешься кровью.
Торговля с Серым Древом приносила много выгод. Деньги с продажи железа пополняли казну Десяти Башен, а люди, знакомые с морским делом, были нужны как в портах, так и на торговых кораблях Дейнов Заката. Для ремесленников и умелых подмастерьев, вне зависимости от ремесла, открывалась отличная возможность для переселения на материк. Харлоу был самым густонаселённым из островов, и работы там хватало не всем. Иногда даже удавалось купить излишки листового стекла, чтобы перепродать в Ланниспорт.
В последние годы объёмы торговли увеличились не только с Дейнами Заката в частности, но и со всем Севером в целом. Торговое соглашение с Простором открыло северянам возможность тратить меньше золота на зерно и больше — на всё остальное. Солидную часть этого «остального» дом Харлоу и продавал. Множество кораблей, непосредственная географическая близость, хорошо знакомые с местными водами капитаны. В морской торговле с Харлоу было конкурировать трудно.
Чтобы наладить тёплые отношения, Джон Дейн подарил лорду Родрику стёкла для чтения, в благодарность тот прислал ему копии нескольких редких книг из своей библиотеки. Во Рву уже было впору выделить пару комнат под собственную.
— Верные приверженцы Нового пути, — пробормотал Теон. — Многие на островах посчитали бы занятие торговлей недостойным.
— Верно, и все они зачастую гораздо беднее и слабее любой из ветвей Харлоу.
— Но торговать с северянами, бывшими врагами, — промолвил Теон, выжидая реакцию. Если он и испытывал неприязнь к северянам, то к вполне конкретному.
— Я был близким другом вашего брата Родрика ещё до того, как он стал моим принцем. И я тоже горюю о его смерти и поражении в войне. Но это время прошло. Сотрудничество с материком принесет островам больше выгод, и я надеюсь, что вы, как их будущий владыка, это понимаете.
— Хороший ответ, — Теон протянул Харрасу ладонь для рукопожатия. — Он мне нравится.
Харлоу её пожал. Что же до Грейджоя, так он поверил, что его затея действительно может возыметь успех. Если среди влиятельнейших лордов Железных островов есть столь рациональные, прагматичные и умные люди, как Родрик Харлоу, то может получиться убедить объединиться против общего страшного врага и всех остальных.
…
Замок Пайк, Железные острова
К удивлению Грейджоя, его не встретили в порту ни отец, ни кто-либо другой. И это несмотря на то, что он отправил ворона с письмом о своём возвращении ещё в Долине. Более того, никто из соотечественников не испытывал особой радости от встречи с ним и не вел себя подобающе его положению. Харрас выделил Теону четырех гвардейцев для сопровождения, те тоже особого энтузиазма не испытывали, но хотя бы были вежливы. Проводив Теона до замка, они поспешили распрощаться и вернуться обратно в порт.
Тронный зал Пайка был сырым и мрачным. Монументальные каменные колонны и своды, вытесанные в стенах кракены и морские чудовища. Замок был таким, каким Теон его и помнил. В одном-единственном из очагов зала горел огонь, около него в кресле сидел и смотрел в окно тощий мужчина, да настолько тощий, что напоминал скелет, обтянутый кожей, с длинными седыми неряшливыми волосами и острыми чёрными глазами, резкими, словно ищущими изъяны во всех, на кого посмотрят.
Прошло несколько секунд перед тем, как Теон узнал в мужчине собственного отца. Годы после поражения и утраты детей его явно не пощадили.
— Отец, — поприветствовал родителя Теон, поклонившись. Бейлон даже не глянул в его сторону, сделав рукой небрежный жест «иди сюда».
— Двенадцать долгих лет, — пробормотал он, глядя в морскую гладь. — Прошло с тех пор, как у меня забрали последних живых детей.
— Ты прав. Но, как ты и сказал, это время прошло. Теперь я здесь. Твой единственный сын и наследник.
— Мой… — произнес Бейлон, словно пробуя это слово на вкус. — Подле Старка мои последние дети были дольше, чем подле меня. Хотя… Аша может и нет, но ты так точно.
— Я принес тебе письмо от Робба Старка.
— Ты говорил, что ты мой сын, — Бейлон впервые за разговор посмотрел на Теона.
— Говорил, — в недоумении повторил железнорожденный.
— Но ты являешься сюда как ручная Старковская собачка. Только вместо кости в пасти эта бумажка.
— Это я убедил его отправить меня к тебе. Робб Старк…
— Робб Старк… — перебил сына Бейлон. — Его братец-бастард бесчестно застрелил моего сына из лука, помнишь, что сделала потом его шлюха? — Теон молчал. — Помнишь?!
— Нет.
— Конечно, ты не помнишь. Ты прятался и плакал, когда в Пайк вернули тело твоего брата, но твоя сестра смотрела, и я смотрел. От головы Марона осталось лишь мокрое место. Её размозжили булавой, а тело удалось опознать по доспеху. Затем он казнит твоего дядю и всех его людей, а ещё позже в столице гибнет его бастард.
— При чем здесь он?
— При том, что он один из них! Один из Старков, предавших острова мечу, отобравших у меня трон и детей. Думаешь, до меня не доходили слухи о том, как он издевался над тобой на Севере? Думаешь, я не знаю, что ты ничего не смог ему сделать.
— Я… — Теон не мог подобрать слов.
— Но это не самое постыдное в моих детях. Твоя сестра смогла тебя превзойти.
— Что?
— Якшаться с кровным врагом. Королевства полны вестей о его сластолюбии и любовницах. Не удивлюсь, если Аша уже носит под сердцем Пайка. Хотя, какого Пайка? Теперь уже Сноу. Позор на наш дом.
— Отец, пусть мы прожили на материке долгие годы, но Аша бы никогда не опозорила тебя. Как и я.
— Не опозорите меня? И это говоришь ты, вырядившийся словно Лиссенийская шлюха?!
Теон был одет, по меньшей мере, богато. Дорогая добротная одежда, в цветах которой преобладали чёрный и золотой, цвета Грейджоев. Новенькие кожаные сапоги длиной почти до колена. Плащ, обитый мехом, с золотой застежкой, и пара перстней с драгоценными камнями. Все, как и подобает благородному отпрыску с материка. Вот только на его фоне Владыка островов выглядел нищим попрошайкой.
— Железнорождённый должен платить железом, а не золотом! — продолжал Бейлон. — Ты заплатил за эти цацки железом? — Теон опять молчал. — Ну?!
— Нет.
— Нет, — повторил Бейлон. — Ты говорил, что мои дети не опозорят меня, но всем своим видом ты показываешь, что забыл настоящего бога, забыл заветы предков, забыл о Старом пути и стал всего лишь ребёнком зелёных земель. Маленькой собачкой у ног Старков. Боюсь даже представить, во что превратилась твоя сестра.
Казалось, ещё миг, и Теон заплачет. Так думал Бейлон, но железнорождённый держался стойко. Он неспроста долгие годы терпел холодное отношение со стороны Старков. Терпел издевательства мерзкого ублюдка. Видел, как Робб Старк превосходит его во всём, но продолжал тренировки и занятия с мейстером, ходил на охоту, даже несмотря на то, что во всём этом Робб Старк был лучше. Нет, Теон прошел пекло войны не ради всего этого, не ради того, чтобы терпеть издевательства и насмешки отца, самого близкого человека, сейчас. Грейджой дал родителю отпор. Пусть тот его презирает, но если сам Теон не будет себя уважать, этого никто не будет делать, и отец возненавидит его ещё сильнее.
— Будто бы мы с Ашей добровольно уплыли туда! Ты отдал нас им, или ты забыл?! Где была твоя бравада тогда, когда сотни разодетых в золото лордов пировали в этом чертоге, когда ты перестал быть королем и преклонил колено?! И вот сейчас, когда я появляюсь здесь и предлагаю тебе спасение, ты ведешь себя так, будто это я все испортил, а не ты проиграл войну, которую сам и начал!
Теон опять протянул отцу письмо.
— Это жест доброй воли. Первый шаг на пути к примирению и спасению наших домов. Старки отпускают меня к тебе, чтобы предупредить Железные острова и их Хранителя, чтобы поведать о том, что грядет. Скоро король Роберт созовёт все знамена и отправится на север. И мы будем ему нужны как никогда раньше.
Отец и сын сверлили друг друга поистине волчьим взглядами. Почти две минуты они не отводили глаз и не моргали, казалось, вот-вот один из них ударит родственника по лицу. Наконец, Бейлон нехотя и брезгливо принял из рук сына письмо.
Черные глаза забегали по строчкам, губы что-то бормотали, но разобрать слова было, по меньшей мере, проблематично, и вот, несколько минут спустя, Грейджой закончил. Глаза мужчины горели мрачным удовлетворением. Теон заметил в них что-то недоброе, но промолчал.
— Время пришло, — заключил Бейлон, бросая письмо в огонь.
— Время?
— Да. Пора созывать знамёна.
— Что делать мне? — Спросил Грейджой, ожидая указаний от родителя. — Я готов возглавить войско. — Бейлон засмеялся. По-злому противно, хрипло и мерзко.
— Переоденься.
Ров Кейлин, Север
Одной из приоритетных целей по возвращении с войны стало восстановление боеспособности синих плащей. Пополнение рядов было в этом деле ключевым фактором. Завербованные в походе вольные латники и межевые рыцари смогли заменить собой лишь треть от погибших и покалеченных в боях. Добровольцев в Сером Древе и окрестностях было в избытке, проблемой было их качество.
Мужичьё, набранное в крестьянское ополчение и вымуштрованное Торрхеном Карстарком за время кампании в Долине, оказалось наиболее приемлемым вариантом. Младший и старший офицерский состав над ними и обозом, как и планировалось, быстро сформировали из хорошо проявивших себя во время похода ветеранов.
Несколько городских кузниц и один оружейный цех взялись за сбор по комплектам и подгонку по фигуре доспехов для всех офицеров Дейнов Заката. Обоз привёз достаточно трофейных нагрудников, поножей, наручей, юбок и шлемов, которые никто так и не соизволил выкупить. Цену можно было попросить и поменьше, но латы — это не то, что остро необходимо королевству в послевоенном восстановлении. Остальное выкуют сами мастера.
Процесс, конечно, долгий, дорогой и трудоёмкий, но ответственных за выполнение приказов и дисциплину толковых людей нужно защитить чем-то получше кольчуг с кожей. Одержимые страхом и паникой солдаты бросают копья и покидают строй гораздо реже, если рядом есть офицер, отдающий приказы.
— Ты был прав, — обратился к Джону Уэймар, передавая очередной свиток.
— М-м-м?
— Расходы, — пояснил Ройс. — В этом месяце на две тысячи золотых драконов больше.
— Хорошая сталь для доспехов, щиты из железноствола, оружие для солдат. Еда, инструменты, бревна, одежда и скот для беженцев и переселенцев, — перечислил основные статьи расходов мейстер Гормон.
— Если не заниматься всем этим, то не придётся жаловаться на расходы, — улыбнулся Уэймар.
— Половина населения Серого Древа — не северяне, равно как и треть синих плащей, — ответил Джон.
— К чему ты это?
— К тому, что если большинство северян ещё можно успешно призвать сражаться за дом Дейн во имя Севера и богов их предков, то с остальными это будет гораздо труднее. Что против живых мертвецов, что против смертных. Чтобы люди рьяно проливали за тебя кровь, а не просто шли за тебя на убой, нужно создать уровень жизни, который они захотят защищать.
В связи с появлением беженцев и переселенцев в городе и окрестностях, появилось больше рабочих рук, но чернорабочих и без того хватало. Нужны были люди, умеющие считать хотя бы до десяти и владеющие грамотой. Чтобы облегчить организацию и работу стражи, Джон выделил кузену пару десятков владеющих грамотой межевых рыцарей, но это лишь временно облегчит проблему.
Тут на помощь пришел мейстер Гормон. У старика, как и подобает Тиреллу почтенного возраста, было много друзей, в том числе и в Староместе с Цитаделью. Несколько писем с просьбой о помощи, и кто-то да наверняка отправит в Ров нерадивых учеников, которые по тем или иным причинам так и не смогли завершить обучение и теперь слоняются по городу без дела, но владеют пусть и неполным, но образованием.
— Джон, — совещание прервал стук в дверь. В проёме появилась Аллирия. — Пойдем, ты так весь пир пропустишь. Ты должен кое-что сделать, или забыл?
Пусть и с долей грусти, но Джон был вынужден признать, что его любимая маленькая сестрица повзрослела. У молодого лорда сложилось впечатление, что за месяцы войны в Долине Арья стала более зрелой, чем за все последние годы. Наивное, детское отношение и восприятие войны ушли в сторону, как и присущая дворянским детям легкомысленность.
Девушка так и не бросила свои занятия по фехтованию, но всё чаще её можно было увидеть в компании Дейси, принимающей в качестве леди Рва крестьян и горожан с прошениями, или вместе с Вель, когда та занималась вопросами своего клана, его управлением и бытовыми делами. Вместе с Мией Стоун юная Старк помогала Дочерям Мары в их нелёгком труде помощи солдатам, беженцам и строителям.
Что уж говорить, если когда-то упрямая и своевольная, нарочито ненавидящая все женственное волчица сидела рядом с Аллирией Дейн за вышивкой и слушала её рассказы про далекий Дорн и его жителей, про особенности региона, тонкости его традиций и политики. Даже несмотря на всю неловкость в их общении. Старк не нравилось, что соскучившийся Эдрик проводит много времени с кем-то столь красивым и женственным, пусть даже собственной тетей, которая в плане внешности даст фору многим. В том числе и самой Старк. Аллирия же просто испытывала некую форму ревности, ведь теперь она не была самым близким и важным человеком в жизни племянника. Это место теперь принадлежало другой, а учитывая последний опыт отношений между Старками и Дейнами, у женщины появлялись вполне здравые опасения.
Дни шли, Старк наблюдала, запоминала, слушала, задавала вопросы. Словом, училась быть леди Звездопада и помогать будущему супругу в управлении замком. Слова Джона оказались почти что пророческими, и Арья не хотела, чтобы Эдрик предпочёл ей леди, более подкованную во всех этих вопросах. Ту же принцессу Мирцеллу, к примеру.
…
И вот, недели спустя, настал день шестнадцатых именин лорда Звездопада.
Праздничный пир, несмотря на свойственную северянам бережливость, по своему масштабу, количеству гостей, блюд, алкоголя и развлечений мало чем отличался от приёма короля Роберта. Экономить в столь значимый для любимого кузена день Джон не хотел. Ну, ещё Аллирия выцарапала бы ему глаза, если бы он попробовал.
Леди Дондаррион привезла из Звездопада один из фамильных, украшенных звёздными узорами доспехов. Джон помог подогнать тот по фигуре, и Эдрик начал его разнашивать. Юного лорда по очевидным причинам попросили явиться на праздник именно в нём. Дейн вышел в центр зала, поравнявшись с наставником. В чертоге повисла предторжественная тишина.
— Преклони колено, Эдрик, — Джон обнажил Закат. Оруженосец повиновался.
В своих мечтах Дейн представлял себя рыцарем во главе клина тяжёлой кавалерии Дейнов Рассвета, как он помогает Джону и армии короля Роберта защитить Царство людей в самой страшной из войн, как прославляет имя, данное ему отцом, и титул, заслуженный по праву наиболее достойного. Представлял, как слава о его подвигах, навыках и мастерстве разнесется по всем Семи королевствам и доберётся до Дорна раньше него самого.
Представлял, как вознесённый славой он въедет в Звездопад вместе с Арьей, облачённой в лиловый плащ, который Эдрик сам набросит ей на плечи в знак покровительства и любви, а потом у них родится первенец, которого они назовут в честь Джона и которому вместе будут рассказывать сказки о приключениях Кошмарного Волка и его верного ученика. О чем бы ни мечтал Дейн, Старк всегда было место в этих грёзах. И сегодня он станет на шаг ближе к их воплощению.
— За отвагу и доблесть, показанную на войне, за стойкость, проявленную в защите тех, кто в ней нуждался, за проявленное в обучении терпение, рвение и прилежность я произвожу тебя в рыцари, — Джон опустил меч на плечо кузена.
Леди Аллирия вышла вперед и передала племяннику большой свёрток. Сперва Дейн словно опешил, он знал, что должно было в нем находиться, но все ещё не чувствовал себя достойным, даже после всего пройденного. Медленно и неуверенно, не без трепета, он начал отводить ткань в сторону.
Эдрик посмотрел в сторону, где толпились гости. Удивление сменилось радостью, стоило только Дейну найти среди них Арью и увидеть её ободряющую улыбку. Радость превратилась в счастье, Дейн продолжил убирать ткань. Вскоре гости замка смогли узреть бледное, цвета молочного стекла лезвие словно светящегося изнутри клинка. Эдрик прикрыл глаза, словно готовый заплакать от счастья. Аллирия, Эшара и Джон сочли его достойным.
— Встань же, Эдрик Дейн, лорд Звездопада, рыцарь государства и Меч Зари, — торжественно объявил Джон.
— Меч Зари!
— Меч Зари!
— Меч Зари! — скандировала толпа.
Главный зал Рва Кейлин взорвался ободряющими криками, шумом хлопков в ладоши, гулом гвардейцев, рыцарей и слуг. Меч Зари открыл глаза, счастье больше не надо было представлять, а будущее выглядело как никогда ярким и многообещающим. Джон сделал кивок головой, и вскоре один из слуг поднёс ему ещё один свёрток, который Дейн передал кузену.
— На твое шестнадцатилетие.
Подарком Джона на именины оказались ножны для Рассвета, которые не только позволят носить этот меч на спине, как Эртур Дейн, но и извлекать его из этого положения одной рукой. Конструкция представляла собой полуоткрытые ножны, левая стенка которых была открыта на две трети длины клинка, в то время как правая стенка была полностью закрыта. Таким образом меч достаточно было вытянуть всего на треть его длины, а после можно было обнажить, уперев в правую стенку и использовав образовавшийся рычаг.
Королевская Гавань
— Мы слишком много времени смотрели на то, как брат короля и Мастер над законом погрязает в грехе и разврате. Смотрели и оставались безучастными. Мужеложество позорит священные узы брака, данные нам Семерыми, позорит саму суть единства двух противоположных начал. Мужчины и женщины! Начал, созданных Семью для сотворения своего продолжения и несения ими священной службы. То, что мерзости греха и порока удалось просочиться так высоко к источнику божественной власти и начать отравлять собой саму суть королевского правления, является не чем иным, как величайшей трагедией, допущенной церковью.
Голос первого из слуг Семи было слышно даже около Хлебной улицы, по которой в сторону замка и двигался лорд Тайвин во главе почётного караула, сопровождающего тело короля. Столица все ещё пребывала в напряжении, тут и там были видны свидетельства произошедшей в городе резни. Полуразрушенные баррикады, следы пожаров, выбитые двери домов и неубранные трупы около отхожих мест. Несмотря на это, подымать новые волнения или перекрывать Старому Льву дорогу никто не спешил. Может из-за страха, может, из-за того, что речи Верховного Септона интересовали горожан больше. Почти весь город собрался около храма.
— Именно поэтому Вера больше не могла оставаться в стороне! Именно поэтому её слуги наказали безбожника, призвав того к ответу за содеянное. Семеро послали нам испытание, и мы прошли его! Слуги богов смогли вырвать греховный сорняк мерзости, но у него ещё остались корни в городе, — продолжал свою речь церковник.
— Даже не знаю, выпороть этих идиотов за учинённый хаос или наградить за находчивость, — размышлял вслух Тайвин. — Впрочем, заслуги не отменяют былых промахов.
— Ты говоришь о словах Верховного Септона, дедушка? — уточнил Томмен.
— О его попытке перенаправить гнев горожан на кого-то другого и оправдать случившееся в городе. Но, да, я говорю об этом.
— Он придумал внутреннего врага и направил гнев на него, предложив его городу вместо…
— Нас. Тебя, меня, твоего никчёмного брата, матери и любого из облачённых в красное гвардейцев. Это не самый плохой ход, но не самый разумный.
— Почему? — искренне поинтересовался «принц», Старый Лев вздохнул.
— Перед тем, как предлагать людям внутренних врагов, нужно сначала придумать, что ты будешь делать, когда они закончатся.
Речь Верховного Септона, которую тот произнёс у самых ступеней Великой Септы Бейлора, возымела успех. Горожане объединялись целыми городскими кварталами, мужики собирались в банды, вооружались всем, что попадалось под руку, и вместе с «кроткими мирянами» и Сынами Воина начинали громить городские бордели, врываясь внутрь и убивая в них всех особ мужского пола. Начиная от мальчиков для удовольствий и заканчивая евнухами с прислугой. Участь не особо мужественных внешне посетителей борделей тоже была незавидной.
Когда божественная воля была выполнена, можно было развлечься и отдохнуть. Благо всё было под рукой. Достойная награда поборникам божественной воли за верную службу, а согласия владельцев борделей и их работниц, разумеется, никто не спрашивал. Равно как и не был намерен платить. Награда нашла своих героев.
Красный замок
— «Королева Серсея Ланнистер и её сын Джоффри обвиняются в убийстве принца Ренли Баратеона, Мастера над законом и Владыки Штормовых земель. Помимо этого им вменяется узурпация Железного трона и нарушение воли короля Роберта. Совет лордов Штормовых земель во главе с Элдоном Эстермонтом объявляют, что с этого момента регион не подчиняется Железному трону… Продлится это до тех пор, пока голова Джоффри не будет насажена на пику, а его мать не предстанет перед справедливым судом.» Подпись: Эдрик Баратеон, — закончил читать письмо Тайвин. — Наглый мальчишка.
— Я слышал, он схож с отцом темпераментом, — отметил Киван.
— Значит, ему очевидно недостаёт дальновидности, ума, терпеливости и ещё многих других достоинств. Глупо было убивать Ренли.
— Я это понимаю.
— Нет, — отрезал Тайвин. — Не понимаешь! Когда я говорю, что было глупо его убивать, я имею в виду, что на это пошел бы лишь полнейший кретин, не способный даже додуматься снять штаны, перед тем как посрать! Что уж говорить о тех, кто допустил это. Ланнистеры, а ведут себя как имбецилы. — Судя по взгляду, Киван явно не был с ним согласен. — Хочешь оправдать свой промах? — В голосе Старого Льва сочилась снисходительное пренебрежение. — Давай, оправдывай свой промах.
— Ренли пытался захватить трон и сместить нас. Важен был каждый час, каждый меч, что мы могли получить.
— И вы правильно поступили, не позволив ему это сделать, не позволив забрать трон у семьи, но почему он мёртв?
— Он проиграл.
— Почему у него между глаз торчит арбалетный болт? — медленно повторил свой вопрос Ланнистер, наградив младшего брата леденящим душу взглядом. Киван, к собственной чести, не дрогнул. — Почему это случилось после того, как вы его арестовали? Я мог бы понять, если бы он погиб в процессе, но это…
— Джоффри вспылил и не смог сдержаться.
— Ты помнишь, что было с последним королем, который не смог сдержаться и убил ценного заложника? Я тебе напомню. Его династию свергли, а семью вырезали. И вот, зная, что сучёнок Серсеи бракованный, вы позволяете себе оставлять его без присмотра. И теперь против нас восстаёт целый регион. Снова.
— Обыкновенный мятеж под предводительством мальчишки.
— А знаешь ли ты, что Лорас Тирелл собрал людей и перекрыл Дорогу Роз в отместку за смерть наставника? Стоит ему прибыть в Кузнечный замок, и он сможет разворачивать обратно каждый идущий из Простора караван. Через пару месяцев амбарам столицы не будет доставать тысяч бушелей зерна. Как ты понимаешь, Королева Шипов не сильно спешит ставить своего внука на место.
— Они присоединятся к мятежу?
— Нет, но и нам помогать не станут, как и лорды Черноводного залива. Долина разорена войной, вся армия Севера под Стеной, Ночная Песнь и Чёрный Приют могут держаться под осадой целыми лунами, и Дорн не сможет нам помочь, даже если захочет, — оценил ситуацию Старый Лев. — Я приказал Дженне немедленно отправляться в Риверран. — Добавил он, вздохнув.
— Она…
— Предложит Эдмару Талли Мирцеллу и попытается перетащить его на нашу сторону. Давить мятежников будет легче, зная, что между Западными и Королевскими землями у нас будет союзник, а не сомневающийся дурак и потенциальный перебежчик.
— Ну, мечи с зерном и дорогами лишними не будут, — улыбнулся Киван.
— Вот уж не думал, что мне когда-то придётся просить Талли о помощи, но без них мы можем и проиграть. Не в этой войне, так в следующей. Время играет против нас. Против всех нас.
— Ты всегда можешь предложить штормовикам Джоффри, — попытался отшутиться Киван.
— Нет! — лицо Щита Ланниспорта в миг посуровело. — Мы не отдадим им ни Джоффри, ни Серсею. Я лично возглавлю поход на юг.
— Зачем?
— Зачем?! Воевать за «законного короля», разумеется, — выплюнул Старый Лев.
— Но если мальчишка доставляет так много проблем, то почему бы в качестве крайней меры не рассмотреть возможность…
— Потому что он Ланнистер! Возможно, даже более ничтожный, чем твой любимый племянник, но он всё ещё один из нас. Каким бы истеричным и трусливым он ни был. С каждым днем этого восстания наше имя вызывает всё меньше уважения, все меньше благоговейного трепета и страха. Если можно поставить под сомнение притязания одного из нас, если с нами можно говорить с позиции силы, если можно ставить нам условия, значит нас можно больше не бояться. Нет, Ланнистеры не идут на уступки. Всю свою жизнь я воевал не ради этого.
— Что тогда делать с Томменом?
— Отвадить от брата и держать как можно дальше, чтобы идиоту не взбрело в голову устранить конкурента.
…
— Я слышала, ты хочешь отправить Мирцеллу в Риверран, — как бы невзначай отметила Серсея за ужином.
Трапеза проходила в спокойной, по-семейному тихой обстановке. Джоффри закончил с едой раньше всех и уже коротал время в компании одной конкретной дорнийки. Томмен тренировался с сиром Барристаном. Остальные не были против, их ждали государственные дела, которые нужно было обсудить перед очередным походом.
— У стен есть уши. Признаться, за время похода я даже успел соскучиться по Королевской Гавани и Красному Замку, — несмотря на ностальгическое замечание, тон лорда Тайвина остался совершенно безразличным.
— Мирцелла моя единственная дочь, она не предмет торга! — не позволила сменить тему Серсея.
— Она дочь двух Великих домов и принцесса Семи королевств. Она рождена для этого, как была ты, твоя тётя Дженна и даже твоя мать, — Тайвин словно источал равнодушие.
— И поэтому ты собираешься продать её Талли?! Эдмар немногим младше меня!
— Вот и отлично. Значит ему как раз нужна молодая жена, — отметил Киван.
— А учитывая слухи о его любви к «персикам», он будет более чем склонен согласиться, — холодно добавил Тайвин, зная, как отреагирует дочь на его слова, и словно делая это специально. У Серсеи словно земля из-под ног ушла.
— Она ещё дитя, — использовала новый аргумент королева.
— Тринадцать — вполне подходящий как для помолвки, так и для брака, возраст. Объявим, что новобрачные воспылали искренней любовью и больше не могли ждать, — отмахнулся Тайвин.
— Талли — союзники Старков, а Старки — наши враги!
— И нам нужна их помощь в войне. В войне, которую начал твой сын!
— Он защищал притязания нашего дома на трон. И защитил.
— Ценой восстановления Святого воинства? Ты просчиталась, плата за оказанную услугу оказалась непомерно огромной. Напомнить, на что способна обладающая собственным войском церковь?
— Верховный септон не станет кусать руку с едой.
— Вот только из рук, что его кормят, твоя — отнюдь не единственная и не самая щедрая.
— Ты боишься, что он посмеет нас предать?
— Я боюсь, что ты далеко не так умна, как думаешь. Ведь однажды ему может прийти в голову мысль, что трон и церковь пусть и управляют королевством, но власть куда слаще без посредников, которых можно убрать с доски, имея войско.
— И потом воевать против всех, кто поддержит власть дворян?
— Лорды, короли, рыцари. Их армии нуждаются в оружии, зерне и деньгах. Они не будут хорошо воевать без этих «глупых» материальных вещей. В то время, как первый из слуг богов может кормить свою паству пищей духовной. И паства эта больше, чем армия любого из лордов.
— Сделанного уже не воротишь. Нам нужны были мечи, чтобы защитить семью.
— И это единственная причина, по которой Киван ещё не в Ланниспорте, а ты не во вдовоотстойнике.
— Мирцелла… — вернулась к прежней теме Серсея.
— Что «Мирцелла»?
— Она станет заложницей, — прошипела женщина.
— Леди Риверрана, — опять вступил в разговор Киван.
— Если ты так переживаешь за дочь, пожалуйста, отправляйся к ней, — тон Щита Ланниспорта сменился на услужливо-равнодушный.
— Что? — не поняла королева.
— Ты права, Мирцелла всего лишь дитя. Ей может и не хватить очарования.
— Ты же не…
— В случае, если у Дженны с Эдмаром не получится прийти к соглашению, а Мирцелле — очаровать его, мы предложим ему тебя. Твоих чар должно оказаться достаточно, и ты ещё достаточно молода, чтобы рожать детей.
— Я королева-регент!
— Джоффри вошел в возраст, он больше не нуждается ни в тебе, ни в регентском совете.
— Ты же сам говорил, что не оставишь его управлять городом.
— Верно. Править будет Киван вместе с верными нам людьми. Вашими стараниями свободных мест при дворе стало очень уж много. Ты отправишься в Риверран исправлять свои ошибки.
— Я не племенная кобыла.
— Ты моя дочь! — закричал Тайвин, вставая из-за стола. — И ты сделаешь то, что я тебе скажу! Ты покинешь Королевскую гавань и отправишься на запад по тракту. Либо в Риверран, либо в Ланниспорт, но подле трона тебя больше не будет. Довольно. Боги… — Хранитель Запада вздохнул. — Я готов отдать половину Утёса или принять Старобожье, лишь бы мне ответили, почему из всех Ланнистеров именно Бес сейчас меньше всех разочаровывает меня и позорит наше имя!
Штормовые Земли, река Путеводная
Штормовые земли были относительно малонаселённым, бедным и небольшим регионом. Густые зелёные леса, изобилующие дичью, Красные горы, скалистые берега, редкие реки, пара-тройка островов и обдуваемые штормовыми ветрами равнины и пастбища. Суровая, неприятная и недружелюбная местность, не прощающая ошибок и закалившая не один десяток поколений воинов с мощнейшими военными традициями.
Владыка Штормового Предела мог собрать под свои знамёна около тридцати тысяч мечей, столько же, сколько и лорд Винтерфелла, вот только его королевство в несколько раз больше. Десять тысяч мечей были собраны, стоит поднять остальных, и противостояние перерастет в нешуточную для Железного трона угрозу.
У лорда Тайвина было восемь тысяч мечей Запада около столицы, пять были под началом у лордов королевского домена, ещё три тысячи из числа жителей Королевской Гавани он завербовал в ополчение, с ними он и выступил в поход. В то же время из Западных земель ему на помощь по Золотой дороге вышло войско в двадцать пять тысяч под началом Стаффорда Ланнистера, а с Эссоса отплыл отряд наёмников численностью в тысячу. Даже если мальчишке удастся выстоять и затянуть войну, время будет играть против него.
Военная доктрина Штормовых земель не поощряла строительство больших незащищённых поселений. Словом, мест, которые можно без особых усилий захватить или разграбить. Больших городов у штормовиков не было, вместо этого крупные городки размещались около замков лордов-знаменосцев. Нередко их видно прямо с замковых укреплений. Горожане и крестьяне могут быстро найти укрытие внутри крепостных стен, население можно быстро рекрутировать в ополчение или быстро донести до него последние новости. Удобно для защитной войны, идеально для восстания.
Грубая и дикая местность не способствовала удобному продвижению королевского войска, но вскоре в Шторомовых землях запылали первые приграничные деревни. От крестьян требовали присягнуть на верность королю Джоффри. Сжигали всех, кто отказывался или думал слишком долго. Немногие уцелевшие брались за луки и убегали в леса.
Всё бы ничего, но двумя днями спустя разведчики из передового патруля доложили лорду Тайвину, что следующая деревня на пути королевского войска уже сожжена, её жители ушли, забрав с собой всё ценное и уничтожив всё зерно и скот, которые они не смогли забрать с собой.
Эдрик Баратеон наблюдал, как через мост по королевскому тракту движутся на юг беженцы из приграничных деревень. Подданные его дяди, те, кто поклялись служить ему в обмен на защиту, те, кого теперь должен защищать уже сам Эдрик. Телеги крестьян были нагружены зерном и скромными пожитками, всем, что можно было унести.
— Это все? — уточнил Баратеон.
— Да, — ответил ему лорд Эррол. — Все, до кого мы успели добраться раньше львов.
— Хорошо, на левом берегу не должно остаться ни единой телеги с зерном или фуражом. Ничего, чем смогут воспользоваться люди Старого Льва.
— Среди лордов и рыцарей начинают ходить разговоры…
— Разговоры?
— Они недовольны тем, что им приходиться выжигать собственные земли. Они рассчитывали на военный поход.
— Неужели их верность пошатнулась?
— Нет, — казалось, вопрос мальчика не на шутку оскорбил штормового лорда.
— А желание отомстить за лорда Ренли?
— Нет, — теперь мужчина выглядел уже злым. На его лице заиграли желваки.
— Вот и славно. Передайте недовольным, что скоро мы навяжем Тайвину Ланнистеру так ожидаемый ими бой, но сделаем это на наших условиях.
— Наши разведчики говорят, что у нас есть три дня. Максимум пять.
— Отлично. Ломайте мост, — приказал Эдрик.
— Что? — не понял лорд, немного опешив.
— Мост через реку.
— Мой лорд, мне кажется, вы не совсем понимаете… Этот мост был возведен ещё при Дюррандонах. Он обеспечивает быстрый путь в столицу и удобную переправу для торговых караванов.
— Нет, это вы не понимаете. Этот мост — кратчайший путь к Бронзовым Вратам, единственному замку, перекрывающему дорогу к Штормовому Пределу. Нас меньше. Бронзовые Врата мы не удержим достаточно долго, а в открытом бою — проиграем. Осадив резиденцию Баратеонов, лорд Тайвин покажет всю несостоятельность нашего восстания, лорды начнут сомневаться, и он перекупит их по одному. Тогда в войсках, собранных лордом Элдоном, уже не будет нужды.
Лорд Эррол задумался. Чтобы добраться к Штормовому Пределу без моста войску короны придется либо возвращаться обратно Королевским Трактом и идти на юг Дорогой Роз и равнинами, либо подыматься по реке через Королевский лес. Две недели минимум, но теперь, помимо Бронзовых Врат, на пути лорда Тайвина встанут замки Живописный и Фелвуд.
— Я немедленно прикажу инженерам и сапёрам приступать. Но лорд Фелл и лорд Грандисон не будут в восторге от этого плана.
— Вы говорили, что все дядины вассалы желают отомстить за его смерть.
— Говорил, — кивнул Эррол.
— Посмотрим, насколько искренне их желание.
…
Штормовые земли, Королевский лес
Небольшой участок Королевского тракта в низине под широким холмом стал самым настоящим спасением для сопровождающего обоз отряда арьергарда. Возвышенность и густые деревья укрывали от суровых, пробирающих до костей штормовых ветров. Детям Запада было страшно представить, на что эти ветра способны Зимой, а самым невыносимым было то, что местные, казалось, их даже не ощущали.
Зеленоглазый светловолосый рыцарь, очередной Ланнистер, ехал во главе всей этой процессии. Многие бы сочли подобное назначение позорным или недостойным для рыцаря и уж тем более для Ланнистера, но мужчина явно не выглядел недовольным. Возможность выслужиться перед Тайвином дорогого стоит, а показав свою полезность можно заслужить более чем достойную награду.
Даже в самые плохие для государства годы Королевский тракт на участке Штормовой Предел — Королевская Гавань был облюбован разбойниками не сильнее, чем любой другой. Опасностей с их стороны можно было не ждать, так что Ланнистеры чувствовали себя вполне спокойно, даже несмотря на то, что принимали участие в войне. Ехали расслабленно и даже разведчиков вперёд не отправили. Штормовики, казалось, просто не оказывали сопротивления, даже на второй неделе вторжения в мятежное королевство. Ланнистеры были силой, которой никто не смел противостоять, а кто смел — долго не жил.
Золотой лев на алом знамени творил самые настоящие чудеса и ставил человека, облачённого в цвета этого дома, на ступень выше над всеми другими, даже если формально те были внушительнее его по статусу. Среди белого дня на Ланнистера может напасть лишь самый настоящий безумец или смертник. Страх перед Тайвином служил для его семьи источником просто вопиющей вседозволенности и безнаказанности, но, как показал конфликт кронпринца с его «обидчиками», предел был у всего. Жаль, что даже сейчас мало кто из львов придавал этому значение. Отряд было видно издалека. Алые плащи и щиты не заметить тяжело, ещё тяжелее было не заметить сияющее под солнечными лучами золото на доспехах главы всего лишь обычного обоза.
Считали ли себя лучше других обыкновенные солдаты на службе у владык Запада? Скорее да, чем нет. Платили им хорошо и всегда вовремя. Их оружию и доспехам могли завидовать гвардейцы всех прочих великих домов, что уж говорить об ополченцах. Денег с продажи одной только изготовленной в Ланниспорте кольчуги хватит на безбедную жизнь крестьянина, а то и небольшой сельской семьи.
Лорд Селвин Тарт не знал, были ли гордыня и тщеславие Ланнистеров заразительными. Судя по надменной брезгливости и превосходству, проскакивающему в глазах алых плащей, это было вполне возможно. Однако штормовик точно знал, что не каждый из Ланнистеров был бравым золотым Львом.
Если что-то и объединяло простых жителей Дорна, Севера, Долины, Железных островов, Простора и Штормовых земель, то этим «чем-то» определенно была ненависть к Ланнистерам. Надменным заразительно высокомерным мудакам, паразитирующим на страхе остальных перед лордом Тайвином. В последние недели лорд Селвин в этом убедился. Десять дней назад у него в отряде было две сотни лучников, сегодня — почти полтысячи. Войско пополнялось само собой, каждый день к нему примыкали сбежавшие в лес крестьяне, десятки охотников.
По отмашке Селвина Тарта, скрывшиеся за деревьями стрелки взвели арбалеты и натянули тетивы длинных луков, покрепче ухватились за древки копий, рогатин и молотов все остальные. Отряд всадников на тракте вполне предсказуемо остановился. Дальнейший путь им перегородило огромное дерево с подгнившим стволом, явно обломанное штормовыми ветрами. Тарт был готов поклясться, что Ланнистер сейчас закатил глаза и брезгливо поморщился, отправляя дюжину своих людей расчистить дорогу.
Милостью богов, доброго короля Роберта и его бастарда, долго выжидать возможности отомстить за дочь не пришлось. Настало время вонзить клыки прямо в изнеженную львиную тушу и показать, какой силой обладает отцовский гнев. Отправленная вперед дюжина всадников, истыканная стрелами и болтами, упала замертво, не успев преодолеть и половину пути к дереву, стоило только Тарту дать сигнал.
— Пленных не брать! — взревел мужчина.
Бьющие почти впритык длинные луки творят настоящие чудеса, без особого труда знакомя Ланнистеров с Неведомым. Короткие и гораздо более редкие композитные поливают львов самым настоящим дождём из стрел, вызывая панику и сумятицу. Оставшиеся подле повозок Ланнистеры ещё даже не успели сообразить, что именно произошло, а стрелы с болтами полетели уже в них. Тем временем десятки обозленных за сожженные деревни и вырезанные семьи свирепых вояк уже выбежали из-за деревьев и навязали ближний бой тем, кто успел прийти в себя и спрятаться от стрел за повозками.
Засада хорошо показала, что порой под личиной золотого льва прячется обычная букашка, которая при малейшей опасности предпочтёт сбежать, чем принять бой. Пара всадников из конца колонны успела развернуть лошадей и ринуться наутек, но в последний момент на тракт упало подпиленное дерево и отрезало путь к отступлению.
Не прошло и десяти минут, а от сотен солдат осталось всего несколько дюжин. Ударом длинного меча рыцарь снёс голову забывшегося в боевом азарте штормовика, попытавшегося схватить его лошадь за поводья, но намного больше убитых нападающих от этого не стало. Рядом с Ланнистером упал с коня насаженный на копье всадник.
Этот «бой» выиграть невозможно, а значит нужно бежать. Западник ударил по крупу коня и ринулся вперед, оставшиеся выжившие поспешили последовать его примеру и ринулись вслед. Каких-то сорок-шестьдесят метров отделяли место схватки от спасительных деревьев, за которыми попасть из лука по убегающим будет в разы труднее. Где-то позади свистели стрелы, но сейчас было не до них. Нужно вырваться из ловушки, а месть за унижение подождёт.
Пятьдесят метров до спасения, тридцать, десять. И вот, когда уже кажется, что спасение обеспечено, ещё несколько болтов вылетают прямо из-за деревьев и кустов. Пронзённый сразу тремя болтами, конь встал на дыбы и сбросил своего хозяина, привалив к земле своим телом.
Люди Селвина Тарта спешно обливали повозки и их содержимое маслом, после чего поджигали, другие добивали раненых и спешили скрыться за деревьями. Времени было в обрез, основные силы львов совсем рядом, и людям Селвина предстоит убегать от них по лесам следующие несколько дней.
— Милорд, этот благородный, — к штормовому лорду подошли его гвардейцы, таща раненого рыцаря. — Он может что-то знать.
— Пленных не брать, — лишь повторил свой приказ лорд.
— За леди Бриенну! — прорычал один из гвардейцев, перерезая еще надеющемуся на спасение рыцарю горло.
Глава 64
Ров Кейлин, Север
Дворянское достоинство, без всяких сомнений, более чем весомая награда за ратный подвиг, спасший множество жизней. Более того, даже богатые и влиятельные торговцы, учёные или воины видят подобную вещь верхом своих жизненных стремлений, что уж говорить о бастарде. Однако Мия Стоун больше ценила материальный аспект своего нового статуса.
Какое дело простой девушке из Долины до титула? У неё ещё нет детей, чтобы передать его, как и нет соперников, перед которыми захочется похвастать высоким статусом. Другое дело теплая постель, очаг, просторные покои в наиболее защищённом фамильном крыле замка, горячая вода по первой же просьбе. Мия подозревала, что быть дворянкой ей определенно понравится. Однако были в недавних жизненных переменах и минусы.
Знала бы Мия Стоун, чем обернутся её слова о любовной связи с Кошмарным Волком, то предпочла бы молчать. Опасаясь за своё здоровье и жизнь, юноши натурально боялись находиться рядом с ней на виду у посторонних, а стоило Мие перейти к невинному флирту или панибратским шуткам, как те мертвецки бледнели и спешили как можно скорее откланяться. Вкупе с новым высоким статусом это превращалось в катастрофу. Все знали, что дворяне худородных в семью не вводят, так что круг возможных смельчаков сужался ещё сильнее. Найти человека, чтобы просто удовлетворить утехи плотские было почти невозможно. Еще и Джон Дейн, в порыве страсти не всегда заглушал шум из спален магией и… одним словом, мешал спать.
Поступил он так и в этот солнечный день.
— Просыпайся, Стоун. У нас сегодня много дел! — Джон бесцеремонно вошёл в покои девушки, уклоняясь от брошенной ему в лицо подушки.
— Отвали, Дейн!
— Ты чего такая злая? — молодой лорд сложил руки на груди и упёрся в дверной косяк. Наглая улыбка не сходила у него с лица.
— Судя по стонам, ты не в курсе, но есть такая классная вещь, «сон» называется. Не практикуешь её сам, так хоть не мешай другим!
— Не могу спать, пока ждут дела, — ответил ей Дейн. Мия разочарованно простонала, понимая, что тот не уйдет. Делать нечего, пришлось покинуть постель.
— Так чего ты от меня хочешь? — спросила бастард.
— По преданиям, чтобы остановить вторжение первых людей на материк дети леса обрушили Молот Вод на границу современного Севера и речных земель. Превратив это место в Перешеек.
— Спасибо за урок истории, — фыркнула Стоун. Улыбка Джона никуда не делась.
— Сегодня я попытаюсь превратить тебя в дворянку. Заходи, — приказал он, выглянув в коридор.
Миг спустя в покои вошла Алаяйа с ножницами в руках и мстительной улыбкой на лице.
— Джон, нет! — запротестовала Мия.
— Джон, да! — в один голос вторили ей Дейн с Алаяйей.
Темнокожая красавица умело орудовала ножницами, превращая не знакомые с ничем, помимо кинжала, чёрные волосы в хорошую короткую стрижку. Мия же скорчила траурную гримасу, но подруге не мешала, лишь изредка шипела на отпускающего комментарии Джона. За прихорашиванием компанию застали вскоре вошедшие Вель с Дейси.
— Долго ещё? — возмущённо спрашивала Стоун.
— Почти закончила, — ответила ей Алаяйа.
— Хвала богам! — радостно воскликнула бастард.
— Рано радуешься, — коварно ухмыльнулась Вель.
— Что?
— Тебе ещё нужно выбрать герб, — ответила Уайтлинг.
— И приодеться, — добавила Дейси. — Так что Джон ещё долго будет тебя мучить.
Любовницы Кошмарного Волка усмехнулись. Мия тяжело вздохнула, а Алаяйа принялась снимать с подруги мерки и вслух рассуждать, во что бы её принарядить. Одичалая налётчица, бастард из Долины, хозяйка борделя и рыцарь Полумесяца. У них было разное происхождение, социальный статус и история, но весёлая дружественная компания делала эти границы несущественными.
Почти каждая девушка хочет быть красивой, и вне зависимости от эпохи знает тот или иной способ добиться этого. Иногда просто необходимо развеяться и отдохнуть от забот, вот они и принялись это делать, а формальный повод уже не имел особого значения.
Носить платье Мия отказалась наотрез, а вот против камзола ничего не имела. Девушки принялись работать над «подобающей высокому статусу одеждой». Алаяйа выбрала синий цвет, тот отлично подчеркнёт глаза, а дополнят его чёрный и золотой. Цвета родителя, как-никак.
Вечером леди Стоун предстала перед друзьями уже в новом облике. Синий камзол с вышитыми золотыми нитями узорами: олени, женщины с оружием, горы Долины. Дополняли его высокие кожаные сапоги со стальными пластинами, черные штаны и посеребрённый рыцарский пояс с кинжалом.
Перетянув грудь бинтами, Мия легко бы сошла за молодого знатного юношу с женственным лицом, и без всяких проблем вскружила бы голову почти любой служанке. Алаяйя, не удержавшись, присвистнула.
— Не будь у меня Уэймара… Ох уж эти долинники.
— Знаешь, в этом действительно что-то есть, — поделилась своим мнением Вель. — Ну, когда мучают не тебя. — Дейси засмеялась.
— Тебя-то понятно, а мне за что такая участь? — вопрошала Мия.
— Каждый член семьи лорда представляет его. В той или иной мере, — ответила Дейси, несколько более жестким тоном, чем планировала изначально.
— В том числе это делает и его ближайшее окружение, — мягко добавила Вель. — Джон доверяет тебе. Не опозорь его.
— Мне не нужно постоянно так наряжаться?
— Только в требующие официоза дни.
— Возблагодарим же богов за это! — воскликнула Вель.
— Чего это она? — повернула голову на бок Мия.
— Утром Джон заставил выбрать себе герб и новое платье.
— Покажи, — попросила Алаяйя.
Вель достала из кармана небольшой клочок ткани с первым изображением личного герба дома Уайтлинг, напоминавшего герб Солитьюда, с той лишь разницей, что этот волк в пасти держал стрелу.
— Может, и мне так сделать, — начала размышлять вслух Мия. — Взять оленью голову анфас[1].
— О, уже выбрала? — спросил Джон, войдя в комнату.
— Раздумываю, — ответила Стоун. — Что это у тебя? — Джон протянул Мие её кольчугу.
— Вот. Я поменял несколько колец и немного подогнал под твой рост и длину рук. Тебе ведь уже не четырнадцать.
— С-спасибо, Джон, — Мия заключила своего лорда в объятия.
Мия растерялась и поначалу даже не могла найти слов. Проведя ладонью по рукавам, девушка поняла, что её лорд даже плетение там поменял. Всё же лорд Дейн действительно сильно заботился о своих приближенных. Вместо того, чтобы просто дать Мие новую кольчугу, Джон починил и подогнал ту самую, которую ей купила Бесси. От мысли об этом на душе девушки становилось теплее, а от увиденных искорок ревности в глазах Дейси — даже немного забавно.
Вель же была спокойна. Она понимала, что Дейн не любит Мию, как её или Дейси с Маргери, не смотрит на неё со страстью и похотью, как на прекрасную Нимерию Сэнд. Нет, его отношение к девушке можно описать, как «солидарность к собрату-бастарду», но не более. Разве что одичалая что-то упустила и Стоун прячет где-то в комнате эбеновое оружие. Однако в переменившемся взгляде леди Стоун было всё труднее найти лишь дружественные нотки.
— Ладно, надевай кольчугу, и пойдём. Эдрика ещё надо в рыцари посвятить.
Красный Замок
— Ваше святейшество, не желаете вина? — спросил Джоффри у первого из слуг Семи.
— Арборское золотое? Разумеется, — согласился мужчина. — У вас хороший вкус на вина.
— Как и подобает королю, — Джоффри жестом приказал Тиене наполнить их бокалы, девушка повиновалась.
— Чем я могу послужить трону сегодня?
— Мне было интересно, как идут дела у ваших людей.
— Вашей волей и милостью, слугам Веры удалось почти полностью очистить город от мерзости мужеложеского порока.
— Но? — уточнил Джоффри, с интересом разглядывая стеклянный бокал. Король сидел откинувшись в кресле и почти что скучал.
— Но в городе осталось много «сторонников» принца Ренли.
— Мятежники в столице? Кажется, ваши люди не справляются.
— Отнюдь, ваше высочество. Они скорее друзья принца Ренли и люди сопереживающие, как им, так и самому принцу. Возмущённые торговцы, дельцы и дома разной степени влияния. Они не были уличены в прямой поддержке узурпатора или смертных грехах. Церкви до них не дотянуться.
— И вам наверняка известна действенная мера.
— Проскрипция[2], мой король. Зная, что верность короне будет достойно вознаграждена, ваши подданные сами выдадут нам её врагов. Церковь же сделает всё остальное. Пусть изменники принесут пользу королевской казне и верным слугам богов.
— Мне нравится ваше предложение, как только будет назначен Мастер над законом, я внесу его на рассмотрение Малого совета. А пока Вера может заняться искоренением другой столичной проблемы.
— И это?
— Плоды похоти и лжи, словом, люди подлого происхождения.
— Я правильно понял, мы говорим о…
— Мой король, вы хотели меня видеть? — в кабинет вошел лорд Киван.
— Мы продолжим наш разговор позже, — взглянул на верховного септона Джоффри.
— Милорд, — тот поклонился и поспешил откланяться.
— Дедушка, — поприветствовал Кивана король.
— Джофф, — кивнул Десница.
— Есть вести от моей матери?
— Наши агенты докладывают, что она и её сопровождение сейчас севернее Харренхолла, в течение недели она должна прибыть в Риверран и начать свою дипломатическую миссию.
— Миссию?
— Можете прочитать о ней из отчетов о заседании Малого совета. Я распорядился, чтобы вас информировали о решениях, которые вы подписываете.
— Да. Интересное чтиво. Моя мать отправилась к Талли, чтобы говорить от моего имени.
— И чтобы просить о их помощи.
— Король не просит, лорд Киван. Король приказывает.
Киван тяжело вздохнул. Миг и его уставшие зеленые глаза наполнились решимостью. Мужчина выпрямился и вздохнул полной грудью, словно став на голову выше. Сейчас Тайвина не было в городе, а значит именно его брату предстоит держать мальчишку в узде. Ланнистер сделал шаг на встречу королю, затем ещё один. От неожиданности Джоффри вжался в кресло и опустил голову.
— Конечно, мой король. А его верные подданные заботятся о том, чтобы король усидел на своем троне. Поэтому королева-мать не допустит подобной риторики в переговорах. Поэтому лорд Тайвин сейчас воюет на юге, а я пытаюсь превратить Малый совет в способный управлять государством аппарат. Но от всего этого не будет никакого проку, если вы начнёте действовать не научившись править.
— Как я могу научиться править, если меня не пускают на заседания моего совета? Принцем я мог это делать, а теперь не могу?
— Лорд Тайвин посудил, что это будет справедливо, показать королю, к чему приводят последствия его поступков. Проявите себя достойно, и по возвращении с войны мой брат пересмотрит ваше положение.
— Я король! — Джоффри резко встал со стула, выровнявшись с дедом. Монарх побагровел лицом и тяжело дышал. — И я не допущу, чтобы жалкие старики…
Киван не стал дослушивать начавшуюся гневную отповедь наглого мальчишки и замахнулся рукой, остановившись лишь в последний момент. В кабинете так и не раздался хлёсткий звук пощёчины, что не помешало королю упасть в кресло и прикрыться руками. Ланнистер отвел руку. С прискорбием осознавая, что принца он бы ещё мог ударить, но совершеннолетнего монарха — уже нет.
— Ты прав, Джофф, — медленно начал Киван. — Ты король. Но не более того.
Мужчина развернулся, чтобы уйти. Он не был намерен выслушивать оскорбления от зазнавшегося мальчишки. Нападки в свою сторону он бы ещё стерпел. Но оскорби Джоффри Тайвина, и Киван бы не смог сдержаться. Одной лишь пощёчиной там бы явно не обошлось.
— Вы уходите? — возмутился Баратеон. — Покидаете своего короля, не обсудив с ним все государственные вопросы?
— Если король захочет поговорить со мной по существу, он в любой момент может прийти ко мне. В башню Десницы, — ответил ему Киван, покидая покои.
…
Не один месяц прошёл с момента, как бывший Мастер над монетой покинул столицу и поднял свой мятеж. Ещё больше времени прошло с момента, как Малый совет короля собирался полным составом.
Ныне же, стараниями короля Джоффри, совету требовалось три новых участника, а Королевской гвардии — рыцарь. Нет, ни один разумный человек не станет смещать с поста Барристана Отважного, даже за «провинность» в смерти короля Роберта. Одно лишь имя этого человека и наличие его подле Железного Трона давало Ланнистерам не только престиж, но и некую степень легитимности. Прославленный воин, участник войн и турниров, успевший послужить не одному королю, был слишком ценен, равно как и его богатый опыт. А вот место, которое ранее занимал сир Джейме Ланнистер, пустовало до сих пор.
Из вопросов, которые с началом очередного военного похода начал решать лорд Киван, эти были приоритетными. Последние события показали, что короне нужны не только лояльные, но и мало инициативные лорды, а в идеале и вовсе совмещающие в себе оба этих требования. Такие, которые не будут действовать без отмашки от Железного трона и если и не покажут чудеса управления, то хотя бы не будут делать хуже ввиду трусости или страха перед львами подле трона. После «казни» принца Ренли и восстания Штормовых земель больше не было необходимости оглядываться на мнение лордов этого региона в целом и дома Баратеон в частности, равно как и не было необходимости сохранять равновесие сил при распределении постов.
Владыка Сумеречного Дола, лорд Ренфред Риккер был не понаслышке знаком с морским делом, имел богатый опыт управления портовым городом и толстый кошелёк. Королевская казна состояла исключительно из долгов, а платить портовым рабочим и матросам чем-то нужно. Помимо этого Сумеречный Дол был очень близок к столице, что по суше, что по морю, его владыка всегда был вынужден оглядываться на решения Железного трона и это априори делало его вынужденным сторонником короны. Все эти факторы делали лорда Ренфреда идеальным кандидатом на пост Мастера над кораблями. В нынешних реалиях так точно.
Из новоявленных членов Малого совета этот прибыл в столицу первым. Оставив жену и младших сыновей руководить слугами и размещаться в замке, лорд Ренфред отправился на поиски Десницы короля. В своем письме тот ясно дал понять, что государственные дела не терпят отлагательств. Заседание совета должно было состояться в ближайший час.
— Думаю, можно начинать, — заговорил Киван, обводя взглядом присутствующих в кабинете лордов.
Паук, сир Барристан, Великий мейстер Пицель, лорд Ренфред и сам Киван Ланнистер. В этот день Малый совет соответствовал своему названию как никогда раньше. Король, правда, выразил желание приглашать на некоторые заседания Верховного септона, но Десница это пожелание решительно проигнорировал.
— Королю нездоровится? — уточнил новый Мастер над кораблями, неловко усаживаясь за стол и оглядываясь по сторонам.
— С чего вы так решили? — спросил Киван, начав перебирать бумаги.
— Это заседание Малого совета. Его Малого совета.
— Государь навестит нас позже, — дал односложный ответ Киван.
— Многим позже, — туманно улыбнулся Паук. — Пройдет не одна неделя перед тем, как совет сможет собраться полным составом.
Король Джоффри не сможет приглашать на заседания совета кого ни попадя. По крайней мере, до тех пор, пока не убедит деда, что сам достоин их посещать.
— Но ведь имена его участников не являются секретом? — уточнил Ренфред. Евнух лукаво улыбнулся.
— Кто знает.
— Мастер над монетой сейчас в Западных землях. Выполняет поручение Железного трона.
— И это…
— Сир Харис Свифт, — ответил Ланнистер. Риккер поморщился, он так и не смог скрыть тень отвращения, украсившую в этот момент его немолодое лицо.
Кивану трудно было найти на этот пост более лояльного к Ланнистерам человека, чем собственный тесть и близкий друг. Пусть и совершенно ничтожного. Сир Харис явно не сможет решить финансовые вопросы короны, но они сейчас наименьшая из проблем. Да и рыцарь нужен не для этого.
Пока Тайвин воюет на юге, Тирион и Джейме удерживают Запад для Джоффри. Север и его лорды слишком далеко, чтобы влиять на политику центральных регионов, а с речниками будет договариваться Дженна. Сир Харрис в это время склонит Долину к сотрудничеству с новым королем, обеспечит их присягу и придаст Ланнистерам ещё больше легитимности. Иными словами, купит их верность.
Потом дело будет за малым. Нужно всего-то обеспечить хотя бы нейтралитет Простора, Дорна и Железных островов. Киван нервно хихикнул. С каждым днем возможности для маневра было всё меньше. Можно попытаться заключить союз с Тиреллами, через брак с леди Маргери, а Мартеллам предложить пост Мастера над Законом, но Киван не тешил себя иллюзиями об успехе этих затей. Скорее всего, и последний свободный пост в совете займёт Ланнистер.
— Волнения и война плохо сказались на городе. Порт и гавань нуждаются в скорейшем ремонте, часть складов разграблена, среди матросов начинает ходить молва о дезертирстве, — Киван начал вводить нового Мастера над кораблями в курс дела. — Займитесь этим.
— Милорд, — Кивнул Ренфред.
— Подсчитайте, во сколько это всё обойдётся, и сообщите мне как можно скорее. Чем раньше я запрошу у Утеса новый заём, тем быстрее вы сможете полноценно приступить к работе.
— Таким темпом деньги будет в пору делать из бумаги, — отметил лорд Варис, намекая на то, что в сокровищнице сейчас обитали лишь крысы, тараканы и долговые расписки. Именно ими в последнее время члены Малого совета и рассчитывались с гильдиями и торговыми домами.
— Хорошо, что вы обратили на себя моё внимание, лорд Варис.
— Готов служить, — поклонился евнух.
— Есть вести о наших подкреплениях из Эссоса?
— Пташки нашептали мне, что нанятый лордом Тайвином отряд полным составом прибыл в порт Лисса. Там они наймут ещё несколько тоскующих по войне в Спорных землях пиратских капитанов и их суда, после чего отбудут в Тирош, а оттуда до нас рукой подать.
— Сколько судов ожидать?
— Не меньше трёх-четырёх десятков. Лорд Тайвин не поскупился.
— От Лисса до Тироша плыть около недели. Всё зависит от погоды в Узком море, — встрял в разговор Риккер. — От Тироша ещё две недели до столицы. При всем уважении, лорд-Десница, я не успею уладить все дела в порту и городе до их прибытия. Как и обеспечить им безопасный проход через залив в случае, если Станнис начнёт морскую блокаду.
— Не переживайте, милорд. В этом нет необходимости.
— Я… я не понимаю.
— Лорд Тайвин заплатил наемникам не для того, чтобы они плыли в столицу, — усмехнулся мейстер Пицель.
Методы Щита Ланниспорта были ему знакомы. Очевидно, уже совсем скоро в мягкое подбрюшье Штормовых земель вонзятся львиные клыки. По восточному побережью запылают деревни, пираты начнут грабить и гнать людей в рабство, а лорды Тарт и Эстермонт лишатся своих островов. Мальчишка, дерзнувший бросить вызов короне, ответит за свою наглость, равно как и все его поддержавшие.
— Сир Барристан, — обратился Киван.
— Да?
— Королевская Гвардия нуждается в пополнении. Подумайте о возможных кандидатурах.
— Кандидатурах? — переспросил рыцарь, делая акцент на множественном числе.
Джейме Ланнистера действительно было необходимо заменить, но это всего одно место. Пусть ныне гвардия и была тенью своего былого величия, но клятвы их рыцарей пожизненные. Ланнистеры не посмеют отправить кого-то в отставку. Хотя, глядя на то, что в последние дни происходит в королевстве, Барристан уже не был так в этом уверен.
— Времена сейчас не спокойные, — успокоил его Киван. — У короля Джоффри много недоброжелателей. Вполне возможно, что очень скоро в гвардии потребуется заменить ещё кого-то. Будет лучше, если к этому моменту у нас на уме уже будут кандидатуры.
— Сделаю всё, что в моих силах.
Королевский лес, Штормовые Земли
Добравшись до Путеводной, лорд Тайвин обнаружил перед собой лишь разрушенный мост, а на противоположном берегу — всадников под знаменем с венценосным оленем, выкрашенным в обратные цвета, и сотни стрелков, вооружённых длинными луками со стрелами на изготовку. Старый лорд был совершенно уверен, что мальчишка сейчас триумфально ухмыляется.
Поначалу казалось, что штормовики вовсе не собираются оказывать сопротивление, но это было лишь затишьем перед бурей. Всё изменилось по окончании второй недели военной кампании. За время путешествия вглубь леса войско короля потеряло убитыми и ранеными почти шесть сотен мечей. Неважно, насколько хорошо на марше было выстроено войско, выставлены караулы и организованы патрули. Всё это словно не имело никакого эффекта. Прошедшие не одну войну ветераны, домашняя гвардия лордов, ополченцы, межевые рыцари. Все они страдали одинаково, вне зависимости от того, как ответственно относились к своим обязанностям.
Дорнийские марки, в виду мощной военной традиции, славились своими лучниками, однако остальные штормовики были не менее опасны. Годы охоты с луком, выученная почти наизусть местность вкупе с праведным гневом за убийство своего лорда и выжженные дотла деревни создали поистине адскую смесь.
Мелкие налёты на авангард или обоз, ночные диверсии, наглые стычки с разведчиками короны, шальные стрелы из-за деревьев, выпущенные в идущих на марше западников и, как следствие, многодневная беготня за наглецами по лесам. И чем дольше длились эти преследования — тем большие потери были среди участвовавших в них западников. Волчьи ямы, засады лучников и незнакомый лес медленно, но планомерно уменьшали численность вражеского войска.
Местами доходило до того, что, просто игнорируя убегающих в лес штормовиков, можно было избежать больших потерь. Иногда одинокие наглецы, а то и передовые дозоры штормовиков просто шагали за деревьями, сопровождая войско короны на расстоянии арбалетного выстрела. Всё это плохо сказывалось на боевом духе — набранное в столице ополчение, три тысячи человек, пребывали в самой настоящей панике и, казалось, были готовы разбежаться. Даже с учётом того, что попытка лобового столкновения просто обречена на успех королевского войска.
Эдрик Баратеон на это не шёл. Он делал всё, чтобы показать Старому Льву, чем для него обернётся путь вдоль реки через лес, и вынудить того идти к Живописному замку по тракту, что выиграет для восставших около двух-трёх, так необходимых для сбора войск, недель. Однако Тайвин уже предпринял меры, и мальчишку ждал весьма неприятный сюрприз.
С каждым днём Старый Лев становился злее и раздражительнее, с каждым днём его маска спокойствия и пренебрежения грозила дать трещину, тем самым делая участь первых попавшихся ему на пути городов, замков и деревень всё более и более незавидной. Однако все деревни, попавшиеся ему на пути, уже были сожжены. За остальные придётся побороться.
— Интересно, что кончится раньше, ополчение столицы или терпение штормовых лордов? — спросил у самого себя Тайвин.
— Милорд? — уточнил у него Реджинальд Ланнистер, его дальний кузен.
— Я бы поставил на первое, — ответил на свой же вопрос Тайвин.
— Вчера мы повесили две дюжины дезертиров, — поспешил доложить Реджинальд.
— Да хоть сотню. Они в любом случае закончатся, если мы сунемся глубже в лес. Прикажи горнистам трубить перестроение!
Эдрик не смог рассмотреть, как лорд Тайвин почтительно кивнул в его сторону. Ему оставалось лишь смотреть на повернувшее на север войско.
Красный Замок
К недовольству Джоффри, лорд Киван, как Десница короля и глава его Малого совета, не только ограничивал власть действующего монарха, но и активно ставил палки в колёса всем без исключения монаршим инициативам. Ланнистер был кардинально против расширения совета и места для верховного септона в нём. Равно, как и был против личного участия Джоффри в очередной реорганизации городской стражи.
"Закон о проскрипции и врагах государства" он хоть и выслушал, но тоже отверг. Несмотря на то, что это отличная возможность пополнить казну золотом, на нехватку которого он постоянно жалуется. Мол, слишком сильны риски начала очередных волнений в столице. Ланнистер, а опасается голозадых крестьян и городской элиты.
Теперь же Киван и вовсе перестал проявлять к своему королю должное почтение. Всё это выводило Джоффри из себя, однако наиболее плохие вести были ещё впереди. Лорд Варис принёс своему королю копию завещания короля Роберта, и золотому оленю, впервые с момента той злосчастной дуэли в Винтерфелле, стало страшно.
Джоффри знал, что его брата не просто так увезли из Королевской Гавани, теперь стало ясно, почему. Семья, о которой так часто говорил дедушка Тайвин, фактически списала своего короля со счетов. Джоффри никто не считает монархом, а короноваться ему позволило лишь своеволие Серсеи и "счастливый" случай, за что та была изгнана из города.
Джофф со всей силы сжал в кулаке злосчастный свиток, впившись ногтями в ладонь, так сильно, что на пол начали падать алые капли ланнистерской крови. В голову начали лезть неприятные факты и догадки, а картина будущего становилась всё мрачнее и мрачнее.
Его власть постоянно ограничивают, его не допускают к принятию решений, а на троне его удерживает лишь пламя мятежа и нежелание деда терпеть издержки в плане утраты престижа и репутации. С этим было необходимо покончить. Как можно скорее.
Из размышлений короля вырвал голос Мастера над шептунами.
— Мой король, некоторое время назад у меня был серьезный разговор с королевой, — осторожно начал Паук. — Леди Серсея посвятила вас в его суть?
— У моей матери нет от меня секретов, — ответил Джоффри, Варис подобострастно усмехнулся. — Мне известно о союзе Севера с Простором и речниками и возможном заговоре против моего правления.
— Боюсь, у меня плохие вести.
— И это?
— Как вам могло быть известно, Робб Старк заключил брачный союз с домом Ройс, который в ближайшие луны возглавит Долину.
— А значит потенциально мятежных королевств станет не три, а четыре.
— Боюсь, Старки не желают видеть вас на троне, как только весть о смерти вашего отца и вашей коронации разлетится по всем регионам, может начаться ещё один мятеж. Необходимо принять меры.
— Королева-мать могла бы поднять этот вопрос на заседании совета, но её нет в городе, — начал размышлять вслух Джоффри.
— Значит, к совету придется обратиться вам, мой король, — сказала Тиена, добавив во взгляд побольше восторга и преданности. Джоффри лишь отмахнулся от её предложения.
— Король, которого он не уважает, ссылается на попавшего в немилость советника, — указал на Вариса Джоффри. — Нет. Лорд Киван не послушает и лишь продолжит засыпать Долину золотом, чтобы та набралась сил и укусила кормящую её руку. Хотя… — В голове у монарха начался зарождаться идея.
— Мой король? — Прошло около трёх минут перед тем, как леди Сэнд осмелилась прервать тишину.
— У меня не так много влияния и сил в городе, лишь Вера полностью на моей стороне. Однако и позиции совета ещё не так крепки, они не успели переманить на свою сторону Верховного септона и сформировать лояльную городскую стражу.
— А если лорд Киван опять сляжет с лихорадкой, то и не успеет, — отметил Паук. Джоффри перевел на него подозрительный взгляд. — Всё ради королевства, ваша милость.
— Боюсь, лишь боги властны над болезнями.
— Но смертные способны придать… «подозрительным обстоятельствам» её вид. — Добавила Тиена. — Лорд Киван стар и не так здоров, как раньше, а мейстер Пицель бесполезный похотливый идиот, ему будет проще списать всё на болезнь, чем попытаться докопаться до правды.
— Вы действительно способны на это? — спросил Джофрри.
— Ваша воля, моими руками, мой король, — улыбнулась Тиена.
— Будет прискорбно осознавать, как далеко зашла болезнь Десницы, — принял решение Джоффри, Тиена поклонилась и поспешила удалиться. — Лорд Варис.
— Да?
— Я хотел бы переговорить с недавно прибывшим в столицу заложником, пусть ему сообщат, что король хочет его видеть.
Если в Семи королевствах и был регион, способный соперничать с Простором в плане населенности и урожайности, то этим регионом определенно были Речные земли. И пусть экспорт зерна Северу приносил весьма солидный доход, но точно не составлял львиную его часть — слишком маленький рынок сбыта. Географическое расположение в самом сердце государства и обилие рек позволяли хорошо зарабатывать на речной и сухопутной торговле. А большое, по меркам других регионов, население регулярно обеспечивало солидный приток золота с налогов.
Однако недовольные всё равно остались. Не сумевшие добиться «справедливости» от короля или лорда Тайвина и отказавшиеся играть по правилам рынка, Фреи и Маллистеры начали собирать их вокруг себя. Тех, кого не устраивала новая торговая политика Севера, тех, кого не устраивал новый Владыка Рва Кейлин, успевший изрядно попортить им жизнь, и тех, кто был откровенно насторожен как вновь поднявшим голову Старобожьем, так и его новой конфессией.
Несколько ослабленные на почве известий о преступлениях леди Лизы и изгнании сира Бриндена позиции дома Талли играли им только на руку. Как и неспособность Эдмара наказать виновников набегов на деревни четырёхлетней давности. Разумеется, положение дома Талли нельзя было назвать шатким, но быстро набирающие влияние Фреи вызывали здравые опасения. Слишком осторожный лорд Уолдер пусть и не бросал вызов сюзерену в открытую, но вполне мог совершить какую-то глупость. Особенно с учетом того, как далеко от границ сейчас находятся мечи Старков.
Пусть среди лояльных Талли домов и не было монолитности, но владыки Речных земель тоже собрали вокруг себя сильный лагерь, не слабее, чем был у Фреев. Обе ветви дома Вэнс без сомнений останутся на стороне сюзерена в случае возможного противостояния. Лорд Пайпер приходился Эдмару хорошим другом, и в его лояльности тот не сомневался, как и в семейной поддержке Уэнтов. Больше всего вопросов вызывал дом Гудбрук.
Особняком от остальных стояли Блэквуды, самый значимый из сохранивших веру в Старых Богов домов к югу от Перешейка. Владыка Древорона возглавлял древнейший в Речных землях род и мог собрать под свои знамёна куда больше мечей, чем собственный сюзерен. «Просеверная» позиция этого дома не оказалась чем-то удивительным.
Титос Блэквуд начал объединять вокруг себя готовые адаптироваться к новым правилам игры дома. Поначалу его союзники были совершенно незначительны: малые, торговые и рыцарские семьи. Но чем большего он добивался, тем более влиятельных сторонников обретал.
Началось всё аккурат после турнира в честь пятнадцатых именин принца Джоффри. Спустя неделю по возвращении из столицы на чардреве внутри замковых стен вновь появилась кроваво-красная листва. Дерево ожило, лорд Титос объявил это чудом божьим, а Древорон начали посещать немногочисленные паломники. Вскоре в замок зачастили и Дочери Мары. Женщины привозили целебные алхимические зелья и припарки, лечили больных, проповедовали среди черни и собирали пожертвования на строительство чардревного дома.
Старобожье в Речных землях подняло голову, пусть только и в вотчине Блэквудов. Многие слыхали об обнаженной женщине, взирающей на Серое Древо взглядом плачущих кровавыми слезами глаз. Поговаривали, и на Медвежьем острове в огромном чардреве был вытесан облачённый в доспехи воин, сильно напоминающий Джиора Мормонта. Титос же повелел вытесать в дереве маленькую девочку с вороном на плече.
Заставить верного Семерым сменить религию на Старобожье в текущих реалиях Вестероса почти невозможно, но и сама цель сделки Джона тогда ещё Сноу и лорда Титоса была не в этом.
Блэквуды веками враждовали с Бракенами, как на почве кровных, личных, территориальных, так и религиозных претензий. По словам первых, именно семибожники Бракены извели чардрево в Древороне, и его неожиданное исцеление — хорошая возможность, не нарушая королевский мир, подарить старым врагам хлёсткую пощечину и повысить собственный престиж. А возможно и заработать способный сыграть свою роль в получении Пеннитри политический капитал.
И частично цель была достигнута. Пошли круги по воде, люди вновь заговорили о Блэквудах, о том, что им благоволят боги, не важно, что языческие.
Пока Бракены раздумывали над следующим ходом, лорд Титос, переговорив с некоторыми речными лордами, убедил их в целесообразности торговли с Севером на новых условиях. Поначалу один скупленный полностью караван с зерном, потом два побольше. Мало-помалу торговля начала возобновляться, вновь наполняя кошельки речников золотом, что играло сторонникам Талли лишь на руку. Лорд Титос, пусть и был «еретиком», но его лояльность сюзерену сомнений не вызывала.
Вот только положение дел в королевстве на руку Талли точно не играло.
Риверран, Речные земли
Если бы благородного лорда попросили назвать самый разобщённый из всех регионов Семи королевств, то, вероятнее всего, тот назвал бы именно речные земли. У региона не было сильного объединяющего лордов фактора на манер сильной Зимы, каждый раз сплачивающей северян, рыцарских традиций Долины, Старого пути и железной цены островитян или страха перед Тайвином Ланнистером. Регион не раз захватывался или становился полем битвы как против внешних врагов, так и для междоусобиц.
Эдмар Талли был храбр, но чересчур благороден. Наивный и прекраснодушный, думающий о благе крестьян лорд не выглядел тем, кто сможет долго держать власть в таком нестабильном регионе. Однако что бы ни говорили и ни думали об Эдмаре, полным идиотом он не был.
Получивший от сестры письмо, простодушный Эдмар первым делом захотел бы созвать знамёна с целью защиты семьи, но мужчина слишком хорошо знал сестру и легко мог определить, когда той манипулируют, даже по письму. Лорд Риверрана решил обождать с ответом и мерами, как оказалось, не зря.
Получив вести из столицы, Эдмар узнал, что Лиза вытворила вопиющую глупость, укрыла казнокрада и незадачливого убийцу, сделав остальные королевства своим врагом, а письмо от Эддарда Старка лишь подтвердило верность принятого решения.
В Долине можно отсиживаться годами, но вот граничащие сразу с пятью королевствами Речные земли оказались бы в незавидном положении, став первостепенной целью для грабежей и набегов. Бывшие лоялисты Таргариенов, из числа Дарри, Мутонов и Рутов были крайне недовольны итогами восстания, свергшего драконов. Эти и вовсе бы выступили на стороне короны.
Оглядываясь назад, Эдмар мог точно сказать, что это решение спасло его и позволило сохранить власть Талли над Трезубцем. Но на смену одной головной боли быстро пришла другая, а именно прибывшая навестить отца и не сильно довольная решениями брата Кейтилин.
…
Войдя в кабинет, леди Старк застала задумчивого брата, склонившегося над небольшим свитком.
— Эдмар? — обратилась она к родственнику. — Что-то случилось?
Мужчина передал сестре свиток. Небольшой клочок пергамента с печатью Дейнов Заката, по большей части, был пуст, словно автор решил сэкономить на чернилах. Чтобы донести нужное сообщение, быть многословным явно не требовалось. «Кетлблеки», гласила надпись. Помимо письма гонец привёз и голову одного из братьев.
Не так много вещей связывали Джона Дейна с Эдмаром Талли. Вывод, что бывший обладатель головы как-то связан с набегами на деревни, напрашивался сам собой даже без подробных письменных разъяснений. Мертвеца уже никак не связать с нападениями, его голова не послужит свидетельством справедливого наказания виновников ни для пострадавшей черни, ни для лордов. Однако Эдмар оценил этот благородный жест. Пострадавшие были отмщены, это знание согревало лорду Риверрана душу, равно как и нанизанная на пику голова.
— Что это? — спросила Кейтилин.
— Пришло вместе с головой.
— Хвастается трофеями, — губы Кейтилин сложились в тонкую полоску. — После всего, что сделал с нашей семьей.
Сказать, что Кейтилин была в ярости от событий последних месяцев, это ничего не сказать. К поводам для обиды на ублюдка прибавилось ещё несколько. Из-за участия мальчишки в походе, Долина пала за считаные месяцы, дом Аррен, считай, пресёкся, Лиза, Робин и Петир обречены на смерть. Робб был обвенчан непонятно с кем и теперь звался «Песчаным», словно именно он, а не ублюдок Эддарда — бастард. От мысли, что «Дейны Заката» — теперь благородный дом, Кейтилин и вовсе хотелось плеваться ядом. Арья же и вовсе была утащена на войну и в завершение обручена с Эдриком Дейном.
Последняя новость словно издевка лично над Кейтилин: будущий официальный брак Старка и Дейна, то, что не смогло состояться двадцать лет назад. Сын дорнийской шлюхи всё продолжает и продолжает издеваться над ней и домом Талли, продолжает унижать и мстить.
От мыслей об этом лицо Кейтилин краснело, руки непроизвольно сжимались в кулаки и искали, чего бы разбить. Голубые глаза в это время застилала пелена гнева, ярости, раздражения и обиды, но поделать с этим женщина уже ничего не могла, что лишь усугубляло её состояние, она нередко срывалась на гвардейцах, слугах или младшем брате, в котором с каждым днем было всё меньше желания терпеть подобное. Что же до Эдмара, то он если и испытывал неприятные чувства по этому поводу, то лишь фантомные.
— И после всего, чего не сделал для неё ты… — добавила она мигом позже.
— Не смей упрекать меня, сестра! Я сохранил положение дома Талли в Речных землях. Обеспечил мир его жителям и лордам.
— Пожертвовав сестрой и другом детства? И ты продолжаешь называть себя Талли после этого?
— Даже твой муж не поддержал их. Стоило бы только ему это сделать и я бы тут же последовал его примеру. Но если даже благородный Эддард Старк не верит Лизе, то мне страшно даже представить себе всю степень глупости, которую она совершила.
— Ты же не веришь в это? Петир писал…
— Петир уже давно не тот маленький, болезненный, смотрящий на тебя щенячьими глазами мальчик, которого ты помнишь. Как ты думаешь, кто именно распускал по королевствам слухи о том, что ты не была невинна на момент свадьбы, или о том, что не все твои дети от Эддарда?
— Он не мог.
— Не мог, но делал, — отрезал Эдмар. — Ты даже не представляешь, сколько денег я потратил на то, чтобы люди, распускающие эти слухи, прекратили этим заниматься или умолкли навсегда. Сколько раз я, защищая твою честь, вызывал очередного идиота на поединок и какие репутационные издержки от этого потерпел наш дом. Не одна ты защищаешь семью, сестра.
И действительно, благородство Эдмара вкупе с желанием защитить честь сестры порой вылезали боком. Слухи о Кейтилин не исчезали полностью, взятки били по кошельку, а "таинственные исчезновения" недоброжелателей дома Талли не сказывались на репутации хорошо и точно не прибавляли народной любви. Но таким уж был Эдмар, раньше он не всегда думал, перед тем как начать действовать.
В дверь кабинета постучали.
— Ну, что ещё? — раздраженно спросил молодой лорд. В дверном проеме показался мейстер, его глаза были печальными, а лицо скорбным.
— Лорд Хостер, милорд…
Лунные Врата, Долина Аррен
После того, как лоялисты Железного трона смогли разбить армию королевы Лизы и взять Железную Дубраву, будущее региона стало для большинства его лордов вполне очевидным, как и личность его нового Хранителя.
Дом Ройс мало чем уступал своим сюзеренам в плане богатства, военной мощи, союзов и политического влияния. Что уж говорить о них теперь, когда дом Аррен исчез с доски. Лорды могли долго разглагольствовать на бесконечных заседаниях, но рано или поздно им пришлось бы избрать Бронзового Джона своим новым Хранителем. Старому вояке в свою очередь оставалось лишь стабилизировать регион и озаботиться, чтобы его сыновья обзавелись уже собственными детьми. Мечи Старков подкрепляли притязания Ройсов на Долину, но даже при всей любви к ним лорд Ройс не хотел, чтобы в будущем дети Робба Старка унаследовали сразу два региона.
Не одна луна прошла в переговорах. Несмотря на всё их могущество, Ройсам требовалось заручиться официальной поддержкой самых богатых и влиятельных из лордов Долины и перетянуть на свою сторону как можно больше сомневающихся выборщиков. А их было достаточно. Поддержавшие Лизу Аррен нуждались в гарантиях безопасности, если не своих земель и титулов, то как минимум жизней.
Наконец все вопросы были улажены. Главы почти всех дворянских домов собрались в Лунных Вратах, готовые провозгласить нового избранного ими Хранителя и присягнуть ему на верность. Не доставало лишь лорда Нестора, но его отсутствие беспокоило остальных Ройсов в разы меньше всего остального. Затянувшиеся подковёрные игры дали свои плоды и принесли долгожданную победу. Так думал лорд Джон. До этого самого утра.
В момент, когда готовые преклонить колени лорды уже церемониально обнажили мечи, дверь в зал неожиданно распахнулась. В проёме стоял не на шутку взволнованный, запыхавшийся гвардеец.
— Милорды, — затараторил он. — Через Кровавые Врата прошел огромный обоз, почти сотня телег и три тысячи мечей сопровождения.
В зале тут же поднялся гул. Часть лордов громко возмущалась, другие пребывали в недоумении, а нарастающая громкость лишь усугубляла тщетные попытки некоторых разобраться в происходящем. После подавления восстания Бейлиша Высокая дорога была вновь открыта и снова связывала регион с остальным королевством.
Джон Ройс пожалел, что Ланнистеры настояли на изгнании сира Бриндена. Старый Хранитель Врат точно бы не пустил в Долину такой огромный караван, не разобравшись в ситуации, чем избавил бы остальных долинников от хлопот.
— Как такой большой обоз прошёл в Долину? — спросил лорд Редфорт.
Бронзовый Джон внимательнее оглядел зал, его нерадивый кузен до сих пор отсутствовал, причина этого отсутствия стала очевидна.
— Под каким они знаменем? — задал главный вопрос Ройс.
— Синих петух, милорд, на жёлтом поле.
— Свифты, — заключил Джон. — Что ж, нужно встретить незваных гостей. — Мужчина махнул рукой, указав остальным следовать за собой.
Считаные минуты спустя лорды Долины покинули замок и в сопровождении немногочисленного эскорта выехали навстречу западникам. Лица большинства из них были встревоженными. Мало кто обрадуется бывшему врагу под боком, особенно незваному.
Оказалось, гвардеец ничего не приукрасил. Обоз действительно был огромным, около восьми десятков телег, накрытых полотном со сдвоенным гербом короля Джоффри. Сторожили его солдаты, облаченные в алые и жёлтые цвета — Ланнистеры вперемешку со Свифтами. Впереди ехали всадники. Лысый, полноватый мужчина с потешным белым пушком на, казалось бы, отсутствующем подбородке их возглавлял.
Среди лордов королевства ходила молва, что этот подобострастный, глупый, трусливый лизоблюд соответствует собственному гербу как никто другой. Видели бы они его сейчас. Сир Харис важно восседал на лошади и с переполненным чувством собственной важности лицом вел беседу с Нестором Ройсом и недавним пленником короны. Будто бы не был ничтожным слизняком. Чуть позади от этих трёх ехала облачённая в плащ стройная фигурка с явно девичьими очертаниями.
— Нам интересно знать, кто и по какой причине держит путь через Кровавые Ворота? — мрачно произнёс лорд Ройс, посмотрев на сира Хариса.
— Сир Харис Свифт, Мастер над Монетой вместе с сиром Гарольдом Хардингом.
— Насколько мне известно, никто не давал вам разрешения въехать в Долину, — отметил Бронзовый Джон.
— Они его даже не спрашивали, — фыркнул лорд Редфорт.
— И мне казалось, что сир Хардинг должен находиться в столице в качестве заложника, — добавил Ройс, что лишь усилило напряжение.
— Рыцари прибыли сюда с королевским посланием, — почти что подобострастным тоном вступил в разговор лорд Нестор. — Нельзя заставлять короля ждать. И я здраво рассудил, что…
«Несколько недель на троне, а уже позволяет себе попирать традиции», мрачно думал лорд Ройс. «Слизняк, переметнувшийся предатель и опальный претендент, хорошую же компанию собрал мальчишка для… а для чего, собственно?»
— Вы забываетесь, лорд Нестор, — перебил его Джон.
— Разве? — услужливость в тоне сменилась наглостью.
— Полагаю, это прояснит ситуацию, — сир Харис передал Ройсу скреплённое королевской печатью письмо. Чем вполне возможно спас Ройса Лунных Врат от нехороших последствий.
«Совету лордов Долины, Перстов и Лунных гор
Беря во внимание плачевное положение региона, послевоенную разруху, дефицит зерна под засев, недостаток рабочих рук и прочие финансовые обстоятельства, Железный трон отправляет Долине обоз со всем недостающим и так необходимым. Помимо этого в обозе находится золото, выделенное короной в качестве долгосрочного беспроцентного займа, деньги с которого должны быть направлены на закупку всего необходимого.
Подобные обозы будут прибывать из Западных земель по готовности. Раз в три-четыре недели. Повелеваю использовать все выделенные средства на восстановление региона и его былой военной мощи: засеять поля, набрать ополчение, усилить патрули, окончательно решить проблему с горцами и заложить недостающее количество судов.
Отправляю вам сира Гарольда Хардинга в качестве наблюдателя за исполнением сего приказа и человека, его контролирующего. Для облегчения взаимодействия с короной дарую ему должность временного Хранителя Востока, до момента, пока ситуация в регионе не стабилизируется. Ради обеспечения безопасности и защиты подданных короны, отправляю вместе с ним людей, выделенных в помощь Западом.
Джоффри из дома Баратеон, первый этого имени, король андалов, ройнаров и первых людей, защитник веры и Владыка семи королевств.»
Аккурат в конце красовалась королевская печать и печать Десницы. Губы Бронзового Джона сложились в тонкую полоску. На его лице играли желваки. Месяцы переговоров были потрачены в никуда, часть лордов теперь точно пожелает поддержать ставленника Железного трона в обмен на подачки со стола короля.
Ройс бросил взгляд в сторону «гостей» как раз в момент, когда четвертый всадник опустил капюшон. Им оказалась молодая девушка, эталонно ланнистерской внешности, подозрительно сильно похожая на принцессу Мирцеллу. Она тут же перевела взгляд испуганных изумрудных глаз на Хардинга, тот подарил ей лукаво-покровительственную улыбку. Картина начала проясняться. Ройс пришел к вполне очевидному выводу.
Ланнистеры решили его поиметь.
Часть 65
Ров Кейлин, Север
— Играю, — ответила Мия после некоторых раздумий и выложила на стол пару монет.
Компания играла в карты, хороший способ развеяться и отдохнуть. Проигрывать деньги полезно для расслабления и быстро входит в привычку. А вкупе с праздным настроением и алкоголем это просто гарантировало хорошее завершение вечера.
— Тоже, — Алаяйя уравняла и со своей стороны. — А что сир Дейн? Будет играть? Мы вроде его посвящение празднуем.
— Чтобы выпить за его здоровье, сам Эдрик нам не нужен, — весело ответила Мормонт. — Пас.
— За Эдрика! — выкрикнула Вель, подняв кубок.
— За Меч Зари! — поддержали её остальные.
— И действительно, где он? — уточнила Аллирия, которая весь вечер пыталась притворяться абсолютным новичком в такого рода играх.
— Бродит по замку, собирает в отряд кого посмышлённей, — ответил Джон, рассматривая «руку».
— Зачем? — спросила Мия.
— Хочет уехать патрулировать окрестности. Показать, что сам справится с управлением отрядом, без моей опеки. Ну, это официальная версия.
— А по факту? — тон Уэймара был наполнен смешинками.
— Боится, что позову на серьезный разговор о завершении моей опеки и сошлю с Арьей в Звездопад.
Дейны Заката проводили регулярную работу по обеспечению безопасности вдоль Королевского тракта и его окрестностей. Патрули, сопровождение караванов, охота на разбойников, помощь в строительстве сторожевых застав и дозорных вышек. Однако почти вся армия Севера была сейчас под Стеной, и мечи Рва просто не могли охватить все те территории, с которыми раньше помогали остальные дома. Чем не повод для бандитов и разбойников?
— И ты сошлёшь? — уточнила Аллирия, сузив глаза.
— Хотел. Мол: «Плыви в Дорн, Эдрик, и приводи вотчину в порядок». Там, поди, утонет в заботах и управлении, а потом и свадьба с Арьей, и Горный Приют в придачу, да и Арианна наверняка в гости наведается. Глядишь, и всю войну с Иными пропустит.
— Но… — подхватила линию разговора Стоун.
— Но засранец уже взрослый и ссылаясь на авторитет я его домой не сошлю. А если ему в споре и Арья поможет, то пытаться их переубедить себе дороже. «Это такой же мой бой, как и твой, Джон, это бой всего Царства людей, не отсылай меня, не сейчас. Каждый должен внести свою лепту». Воспитал на свою голову!
— Наш мальчик стал таким взрослым, — Аллирия вытерла с щеки наигранную слезу, раскрывая карты одновременно с остальными. — Каре, кажется, я опять выиграла.
— Избранник Старых богов не так уж и хорош в игре в карты, — весело поддразнила Джона Вель.
— Накажу, — ответил ей Джон.
— О-о-о, — протянула Вель. — И как же?
— Ночью заделаю тебе ещё ребенка и уеду войну воевать, оставив в замке.
— Буду ждать, мой лорд, — Вель захлопала ресницами, набросив на лицо наигранный румянец.
Компания опять разговорилась. Дейси рассказывала, каким сорванцами стали Родрик с Дианной, Вель поделилась забавными историями о проблемах адаптации своих подопечных к жизни поклонщиков. Алаяйя вгоняла лучшую подругу в краску историями о том, как та таки перетянула грудь и пошла дразнить юных горожанок. История за историей, игра за игрой, кубок за кубком.
На смену вечеру пришла ночь, время праздности подошло к концу и компания начала расходиться. Леди Аллирии ещё собираться в обратную дорогу, а она никак не может закончить пересчитывать выигранные монеты. Женщина успела соскучиться по малышке Эшаре и лорду Берику.
С ноткой зависти она посмотрела в сторону одной из колон, за которой целовались Эдрик с Арьей. Уэймар нес Алаяйю на руках в сторону своих покоев, Торрхен флиртовал со служанкой, а довершал эту картину Джон, который придерживал Вель левой рукой за талию, а правой взял за руку Дейси, переплетя их пальцы. Положение дел не устраивало не её одну, но леди Дондаррион была не так пьяна, чтобы возмущаться вслух, в отличие от Мии Стоун. Новоявленная дворянка, как и её отец, могла выпить немало эля, а вот перенести алкоголь с той же лёгкостью, увы, была не способна.
— Эх… — возмущённо вздохнула бастард. — Все пойдут трахаться, а мне только слушать останется.
— Жизнь несправедлива, — поддразнила подругу Алаяйя.
— Джон, эй, Джон! Можно с вами?
— Ты слишком пьяна, Стоун, это зависть, даже не похоть. Так что — нет.
— Нет?
— Нет.
— А Нимерию брали к себе!
— Предложи то же самое трезвой и, вполне возможно, получишь другой ответ.
— Обещаешь?
— Обещаю, — улыбнулся Дейн.
— Ого, — в шутку поразилась Вель, когда они уже отошли. — Похотливый Кошмарный Волк отказался от красотки. Не верю.
— Она пьяна, утром ей может стать неловко и стыдно, а так, в случае чего, она сможет списать своё предложение на похмелье, — ответил ей Дейн.
— А ещё ты боишься, что её стошнит в процессе, — добавила Дейси.
— А ещё я боюсь, что её стошнит в процессе, — не стал спорить Джон, открывая дверь их покоев.
Кошмарный Волк уже готовился уйти в постель, как его окликнули. В дверях стоял мейстер со свитком в руках, плечи уже давно немолодого мужчины были опущены, а покрытое морщинами лицо — скорбным.
— Что-то случилось?
— Только что прилетел ворон из Данстонбери на Мандере. Боюсь, у меня дурные вести, милорд, — ответил ему мейстер Гормон.
…
— Блядь, — скрипнув зубами, выругался Джон, перечитав письмо.
Всего пару месяцев назад Долина вернулась под власть короны. Железный трон опять крепко держит власть в своих руках. Наиболее влиятельные и могущественные из лордов королевства были оповещены о грядущей угрозе и пообещали помочь. Все силы объединённого материка в едином порыве должны были начать поход на Стену. В битву, что решит судьбу Царства людей. Казалось, что может пойти не так?
Как выяснилось, абсолютно всё. Король Роберт умер. Психованная сука Серсея наспех посадила на трон своего бастарда, столица ударилась в религиозный угар. Кто-то додумался убить принца Ренли, Лорд Станнис решил раструбить на весь материк об истинном происхождении золотых оленят, в Штормовых землях поднялся новый мятеж, а Лорас Тирелл перекрыл Дорогу Роз, написав другу письмо с призывом выступить против Джоффри Беззубого.
Дейн знал, что лорд Тайвин был рационален и расчетлив, он понимал, что если Север падёт в войне с Иными, то Царство людей последует вслед за ним. В мире, в котором воцарится нежить, некому будет воспевать наследие Старого Льва, некому будет бояться Тайвина и испытывать благоговейный трепет и страх перед его домом, некому будет владеть Утёсом Кастерли и «Тёмным Рёвом».
Вот только у этой медали была и вторая сторона: мелочная, меркантильная. Зачем защищать Царство людей, если по итогу дом Ланнистер утратит свои позиции, а сам Тайвин потеряет то, чего с таким трудом добивался, золотого льва на Железном троне? Во главе угла всегда будет стоять наследие семьи, если Тайвину придется выбирать, в первую очередь он будет защищать именно его.
Север рекрутировал в армию женщин и детей, его лорды согласились примириться с одичалыми и забыть о былых распрях, новая религиозная конфессия Старобожья делала всё, чтобы облегчить грядущее противостояния, но для победы даже этого было недостаточно. Северу нужны мечи юга. Единого юга, собранного под королевским стягом. Но, не покончив с восстанием, Тайвин людей на Стену не отправит.
Джон не был знаком с Эдриком Штормом, принц Ренли не был его другом или соратником, Западные и Штормовые лорды вцепились друг другу в глотки, а поддержать одну из сторон значит снять людей со Стены, чего северяне себе уже не могут позволить.
Лорды Севера никогда не признают Джоффри королём, потомки первых людей его притязания не поддержат, но и восстание поднимать не будут. Сам Тайвин тоже не доверит ему трон и заменит внука Томменом при первой же подвернувшейся возможности. Той, которая не ударит по престижу Ланнистеров, разумеется.
Вопрос был в том, как долго по итогу Беззубый будет сидеть на своём троне и не устранит ли он за это время своего основного соперника в лице младшего брата, что вытворит, уже не боясь Роберта, и как это скажется на королевстве. Можно было попытаться устранить Джоффри собственными силами, но на это может уйти две-три недели, а то и больше месяца. К моменту прибытия в столицу всё может уже решиться, а Джон пообещал отцу и брату оберегать юг Севера в это нелёгкое время. Пообещал быть справедливым правителем и защитником для подданных. Да и за Эдриком нужно присматривать, не без помощи воронов, чтобы кузен не помер, доказывая свою зрелость и взрослость. В довершение ко всему оставался нерешенный вопрос с домом Рид.
Из Томмена со временем получился бы достойный король. Хорошо обученный и воспитанный, заботящийся как о дворянах, так и о прочих сословиях. Имея надёжных, образованных, не заботящихся исключительно о собственных интересах советников, он со временем завоевал бы сердца поданных и привёл королевство к процветанию. Однако своими письмами принц Станнис поставил под сомнения и его притязания.
Любое признание детей Серсеи бастардами и действия, опирающиеся на эту позицию, равно как и проявление официальной поддержки Станниса со стороны Севера и его союзников, ударит и по Томмену.
Шутка ли, но Тёмной лошадкой в войне за наследие Роберта Баратеона оказались сами Баратеоны. Ну, настоящие Баратеоны. Главы благородных домов не любят прямолинейного, строго следующего букве закона Станниса. Эдрика Шторма почти никто не знает, у штормовиков есть огромный флот, но меньше всего солдат.
Довакину было глубоко наплевать, кто именно сядет на Железный трон и окажет помощь Стене. Кому-кому, а уж точно не бретонцу, водрузившему на голову ярла Элисиф Зубчатую корону и обеспечившему ей статус Верховной королевы Скайрима, говорить об истинности чьих бы то ни было притязаний на престол. Кровные узы, деньги и власть, греховное происхождение. Всё это не имело значения.
Северу оставалось лишь выжидать, пока одна из сторон не возьмёт верх, или пока её победа просто не станет очевидна. На крайний случай, пока она сама не сделает северян своим врагом, тем или иным способом.
…
Вечером следующего дня в покои Джона постучала заплаканная Мия. До девушки дошли вести о смерти последнего из родителей. Ещё вчера молодой лорд предполагал, что девушка придет, чтобы извиниться или потрахаться, но не для того, чтобы поплакать. Дейна посетила мысль, что добрый король Роберт действительно не заслуживал той любви, которую к нему питали его дети.
Королевская Гавань
Ночь — извечный друг разного рода сброда, боящегося покидать свои укрытия при свете дня. Ночью воры и мародёры выходят на дело, ночью контрабандисты отваживаются на наиболее опасные авантюры, ночью почти в каждой подворотне городских кварталов слышны стоны шлюх, а на улицах — пьяные вопли.
Тайвин Ланнистер смог избавить город от всех этих проблем и навести на улицах порядок, горожане смогли вздохнуть спокойно, но с коронацией его внука у жителей столицы появилась новая причина бояться ночи. Бояться и ненавидеть её.
Как только улицы погрузились во мрак, верные слуги короны вышли на очередную охоту. Десятки воинов, облачённых в латы и кольчуги, с семиконечной звездой на щитах, наведались к очередному врагу государства. Сотни «кротких мирян», вооружённых чем попало, следовали за ними, перекрывая улицы, и не оставляя возможности сбежать любому, кто попытается.
Выбиваются двери поместий, Сыны Воина заходят внутрь, убивая любого, кто оказывает сопротивление. Не проходит и десяти минут, как семья торговца, рыцаря или мелкого дворянина, уличённая в связях с «узурпатором», связанная, наблюдает за тем, как все накопленные непосильным трудом за десятки лет ценности выносят и складывают в телеги.
Агенты лорда Вариса указывают на все места в доме, где могут быть спрятаны золото, украшения и прочие ценности, некоторые тайники становятся новостью даже для некоторых из самих задержанных. Служащие короны ведут опись имущества и оценивают его стоимость.
Двадцатая его часть пойдет в награду верному Железному трону информатору, сообщившему об изменниках. Четверть получит Вера в качестве награды за самоотверженную службу и защиту города. Остальное будет конфисковано в пользу короны и пополнит пустую казну. Новый закон нравился всем участникам того, что городская элита в перешёптываниях смела называть погромами.
С рассветом городскую площадь украшают новые виселицы, а Верховный Септон произносит очередную речь о борьбе с внутренними врагами и тяжёлом труде на благо государства. Вместе с паствой он молится Семерым о долгом правлении Короля Джоффри и процветании королевства. Народ ликует, радуясь смерти изменников, феодальных угнетателей, завышающих цены торгашей и шпионов Эдрика Шторма (Баратеона). Словом, тех, кого им покажут сегодня.
В полночь наступает новый день. Цикл повторяется.
Замок Живописный, Штормовые земли
С момента объединения всех королевств материка в единое государство резиденция дома Грандисон утратила былое стратегическое значение. Железнорождённых прогнали обратно на острова, набеги штормовиков на богатые земли Простора, как и регулярные войны между этими регионами, прекратились. Необходимость укреплять родовую твердыню больше не была главенствующей.
Годы мира разбаловали местных лордов щедрыми урожаями и высокими по меркам штормовиков доходами, которые могли тратиться на что-то помимо войны. Как результат, разместившаяся на опушке Королевского леса постройка из белого камня полностью соответствовала своему названию. Широкие луга на юге, щедрый лес на севере, реки в относительной близости, чистое небо. В окрестностях просто хотелось остаться и отдохнуть, наслаждаясь видами, позабыв о заботах и проблемах. Или отправиться на охоту и узреть приграничье во всей его красе. Однако в этот день прекрасная мирная картина была нарушена.
С рассветом на окраине леса показались алые плащи ланнистерских лансьеров, почти тысяча мечей стремительно двигалась на юг широкой дугой. Грязные, потные, покрытые дорожной пылью и невероятно сильно уставшие западники, судя по виду, не то что совершили ночной переход, а с неделю путешествовали почти без сна.
Любой лорд, сведущий в военном деле, скажет, что этих людей слишком мало для штурма, а если атаковать с ходу, без подготовки и не отдохнув, то затея и вовсе обречена на провал. Однако на фоне Живописного даже такое воинство выглядело солидным. Невысокие стены, несколько построек во внутреннем дворе, заросший травой ров, четыре башни и замковый чертог, не сильно превосходящий любую из них в высоту.
Затяжная война с выжженной землей была не на руку Тайвину, особенно когда инициатива была на стороне у соперника. Но выход нашёлся быстро — решительный марш к ближайшему наименее защищённому замку, его молниеносный захват или осада, а за ними подготовка к деблокирующему удару штормовиков. Идеальная возможность навязать так необходимое генеральное сражение.
Передовой отряд в пять десятков мечей, ещё ночью подобравшийся максимально близко к замку, влетел в не успевшие закрыться ворота, сея страх, панику и смерть всем, кто попадётся им под руку. Полудремавших на посту под воротами воинов домашней гвардии изрубили на куски сразу же. Минутой позже во внутреннем дворе лежало ещё полдюжины трупов штормовиков.
Когда в Живописном наконец затрубил боевой рог, а из казарм ринулись в контратаку, ближайшие из западных лансьеров уже добрались до моста, а их товарищи, спешившись, начали забираться на стены при помощи крюков. Защитники замка оправились от первоначального шока и, сомкнув строй, начали медленно, но верно теснить врага обратно к воротам. Без толку, бой уже перекинулся и на стены. Стрелки убиты, знамёна с золотым львом подняты над воротами, а оставшиеся в живых штормовики закрылись в цитадели.
Командующий атакой уже искал, чем бы выбить окованные железом двери, и приказывал своим людям занять позиции на башнях со стенами и укрыться от возможного обстрела из бойниц. В тысяче мечей пехоты, отстающей от конницы на два-три часа, уже не было необходимости. Замок почти взят, а приказ лорда Тайвина выполнен.
Он так и не обратил внимание на то, что в замке не оказалось никого из прислуги, ни служанок, ни конюхов, ни прочей челяди. Равно как и не отметил, что все защитники замка были седовласыми стариками, а арсенал, склад и амбар оказались совершенно пусты.
…
Лорд Хью Грандисон был стар, очень стар, настолько, что принц Доран Мартелл вёл с ним переговоры о браке со своей дочерью. Сейчас Владыка Живописного спал, что было совершенно не удивительно для человека его возраста. Ни лязг мечей, ни предсмертные крики солдат так и не смогли разбудить его, лишь боевой рог и мастер над оружием совместными силами смогли справиться с этой задачей.
Нехотя натягивая поверх ночной сорочки плащ с фамильным гербом и рыцарский пояс, лорд Хью вышел на балкон чертога, чтобы увидеть, как во внутреннем дворе хозяйничают львы. Часть солдат готовит таран и смолу, другие собирают трофеи, а подоспевшая к стенам пехота готовится разбить лагерь прямо под ними. Замок слишком мал, чтобы вместить хотя бы тысячу человек.
— Тебе не стоило будить меня, мальчик, — обратился к командиру западников лорд Хью, успевая даже зевнуть.
— Сдай замок и тебе сохранят жизнь! — крикнул ему Ланнистер.
— Жизнь? Ты знаешь, сколько мне лет? Не сегодня, так завтра у меня будет рандеву с Неведомым. Что мне твоё милосердие? — тон лорда Хью был снисходителен, такой же, каким обычно старики поучают внуков.
— Если тебе не дорога собственная жизнь, то подумай о своих людях. Сдай замок, иначе мы пойдем на штурм. Твоя дверь не продержится дольше получаса.
— За ней решётка из стали холодной ковки. Даже две.
— Тогда мы проверим их прочность!
— Пожалуйста, только спать не мешайте.
— Ах ты… — Ланнистер побагровел лицом. — Я покажу тебе сон! Труби! — рявкнул он на одного из солдат.
Тот и затрубил. Один раз, второй, третий. На зло старому, не знающему своё место, не думающему о последствиях, соответствующему собственному девизу дураку. Теперь тот точно не поспит, не сбежит от страшных картин поражения в мир грез. Поймёт, что значит перейти дорогу Тайвину Ланнистеру.
Рог всё трубил и трубил, на тридцать шестой раз ему затрубили в ответ, и это был не рог западников. Ошеломлённые солдаты на стенах увидели, как на горизонте показалось войско штормовиков под обратным родительскому знаменем Эдрика Баратеона. Четыре тысячи тяжёлых кавалеристов двигались вперёд дугой, медленно окружая замок и беря тот в тиски, как и их визави до этого. Лорд Хью опять вышел на балкон.
— Я же говорил, что не надо было будить меня[3].
Пайк, Железные острова
Зачастую в военных советах участвовали и имели в них право голоса наиболее влиятельные из лордов-знаменосцев и рыцарей. Те, кто привел с собой наибольшее количество мечей, те, чьё мнение нельзя игнорировать, и те, кто нередко мог и сам диктовать условия грядущей кампании.
У железнорождённых всё было несколько иначе. Их армия состояла из Железного флота, каждый без исключения капитан обладал определённым влиянием и политическим весом. Самые влиятельные дома островов пусть и обладали внушительным количеством судов и подчинённых капитанов, но на численность участников совета это влияло слабо. У железнорождённых было три сотни боевых кораблей, а значит в чертоге Пайка соберётся три сотни головорезов.
— Полагаю, вам всем интересно, зачем я созвал вас всех, — обратился к вассалам Бейлон Грейджой.
— Милорд, — почтительно закивали лорды и капитаны.
— Тихий Волк ушёл на Стену, попутно прихватив с собой всю армию Севера. Большая часть войск Запада ушла на восток по зову лорда Тайвина, а Тиреллы приказали лордам стеречь самую обширную на континенте сухопутную границу. Пока одни отмораживают себе яйца, а другие вцепились друг другу в глотки, всё западное побережье остаётся почти что беззащитным.
По залу пронёсся одобрительный ропот, быстро переходящий в гул. Капитаны нагло ухмылялись, уже предвкушая легкую наживу. В свою очередь, главы домов, хорошо помнящие, чем закончилось восстание двенадцатилетней давности или понесшие от него наибольшие потери, отнеслись к словам своего господина более спокойно. Тем временем Бейлон продолжал.
— Пришло время взять своё, братья! Мы будем господствовать на побережье. Мы возьмем на абордаж все торговые суда, рискнувшие плыть в водах Закатного моря! Мы захватим все прибрежные острова и разграбим каждый город, каждую деревню, до которой только сможем дотянуться. Всё будет нашим: леса, поля и рабы.
Грейджой с триумфом оглядел едва начавший затихать зал. Кривая улыбка сидящего с книжкой даже на военном совете Родрика Харлоу не смогла уйти от его взора.
— Хочешь что-то сказать, Чтец? — тон Бейлона сочился неприязнью, на которую его собеседник никак не отреагировал. — Может, желаешь выступить против? Скажешь, что торговлей и ремёслами мы сможем заработать больше?
По залу начали разноситься смешки и раздаваться первые пренебрежительные комментарии. Глаза стоящего подле главы своего дома сира Харраса гневно блеснули, рыцарь положил ладонь на рукоять Сумрака и хотел сделать шаг вперёд, но лорд Родрик жестом приказал тому успокоиться.
— Лишь хочу уточнить, кто именно первым познает наш гнев и чьё богатство станет уплатой железной цены. На кого вы обрушите Железный флот, милорд? — последнее слово лорд Родрик выговорил без особого удовольствия и после некоторой паузы.
— Север, — односложно ответил лорд-жнец.
— Огромные заснеженные пустоши, где нет ни людей, ни денег. До ближайших замков только плыть с неделю.
— Защищаешь северян?
— Интересуюсь, ради чего нам вторгаться на Север? Запад и Простор гораздо ближе и в десятки раз богаче. Сокровищницы их твердынь ломятся от золота, а с одной деревни видно соседнюю. Что уж говорить о септах и городах.
— Ланнистеры всё ещё держат десять тысяч мечей в Западных землях, а у Простора десятки тысяч мечей и флот Редвинов! В то время, как весь юго-запад Севера охраняют шесть сотен мечей из гарнизона Рва! — крикнул на вассала Бейлон. — Замки сдадутся нам один за другим, а с ними мы получим все ближайшие селения. Железнорождённые вновь закрепятся на большой земле.
— Ради мешка медяков с прибрежных деревень или, может, ради вашей личной мести?
— Затем, что я так приказываю!
— Память юнцов коротка, и ослепленных местью или наживой — коротка, но я хорошо помню, что случилось в последний раз, когда дети Железных островов разозлили людей с зелёной земли. Наш флот отправили на дно, наши замки захватили.
— Я тоже помню, — поддержал его Харрас. — В тот день я находился здесь, в этом самом зале. Я смотрел, как они обрушили на нас всю мощь своих военных машин. Помню, как башня превратилась в груду обломков вместе с воротами. Помню, как в Пайк ворвались и солдаты короля Роберта.
По залу начали разноситься гул и перешептывания. Слова Харлоу возымели некоторый успех, но большая часть капитанов предпочитала не обращать внимания на их доводы, как и сам Бейлон.
— Нет больше короля Роберта, а с ним и единства на материке. Пока на востоке цветёт междоусобица, короне будет не до защиты северных еретиков и своих кораблей. А что же до «нищего» Севера, то мне стало известно, что именно постоянно переправляется в Ров Кейлин на алопарусных судах. Сейчас в его сокровищнице должно быть не менее трёхсот тысяч золотых драконов. Пришло время взять своё, братья и сестры! То, что мертво, умереть не может! — закричал Бейлон.
— То, что мертво, умереть не может! — радостно подхватили предвкушающие наживу капитаны.
— Сыновья Железных островов сказали своё слово. Мы идём на войну, — поддержал брата Эйрон Грейджой, жрец Утонувшего бога. — Мы построим новое королевство на большой земле! От берегов закатного моря до вод Белого Ножа!
— Кто я, чтобы спорить с решением моего сюзерена и лордов-капитанов? — вздохнул Родрик Харлоу, подымаясь со своего места. — Но, милорд, позвольте задать один последний вопрос.
— Задавай свой вопрос.
— Когда железнорождённые высадятся на берег и начнут жечь деревни, когда мы захватим торговые суда и возьмем приступом замки… какая судьба будет ждать мою племянницу, какая судьба будет ждать вашу дочь?
— Аша теперь ребенок зелёных земель, — ответил ему Бейлон. — Она не родня нам больше.
— Ваша воля, — поклонился Харлоу, покидая чертог.
…
— Ты солгал мне! — Оставшись наедине с отцом, Теон дал волю гневу и обиде. — Ты обещал помочь Железному трону выстоять против Иных!
— Разве? — искренне удивился Бейлон. — Я созвал знамёна, как и хотел, я предложил им план действий, и они согласились, не моя вина, что они не пожелали плыть мёрзнуть на Стену.
— Я десять лет жил на Севере, я знаю этих людей, я сражался и убивал с ними. Они монолитны как никогда раньше, они пополнили войско одичалыми.
— Дикари нашли себе в союзники кого-то ущербнее себя самих, — отмахнулся Бейлон.
— Я знаю, на что они способны, они не отдадут нам и пяди земли, а наше нападение не закончится ни чем иным, как нанизанными на пики головами железнорождённых.
— Наши предки веками грабили большую землю, не знавшие железа первые люди ничего не могли нам противопоставить со своим бронзовым и костяным оружием. В страхе они нарекали нас демонами. Видимо, истории предстоит повторится.
— Отец, прошу, не совершай глупость!
— А с чего мне к тебе прислушиваться? У тебя даже собственного корабля нет. Твоё мнение на островах не стоит ровным счетом ничего.
— Прислушайся ко мне, не как к капитану, а как к твоему преемнику. Тому, кто унаследует все Острова после тебя. Тому, кто пытается не дать тебе потерять то, чем дом Грейджой владел последние три сотни лет.
— Моему преемнику, да неужели? — тон Белона сквозил желчью.
— Я твой последний сын. Кто, если не я?
Дверь в кабинет распахнулась. Внутрь вошёл мужчина поистине богатырской стати. Огромный, широкий в плечах и с плоским животом, он возвышался над всеми прочими мужами минимум на голову. Кожа у него, как и у большинства островитян, была обветрена, а седина стала не редким гостем в его длинных нечёсаных волосах, но возраст словно играл только на руку его воинской стати. Бронзовые доспехи, шлем из такого же металла в форме кракена и большой, под стать ему самому, абордажный топор довершали картину. Теон с трудом узнал в нём дядю Виктариона.
— Железный Флот готов к отплытию, мой король.
— Он, к примеру, — ответил Бейлон на заданный Теоном вопрос. Тот уже был готов ответить возмущенной тирадой, но был перебит. — Но я дам тебе шанс проявить себя. Для тебя построили длинный корабль, он ждёт тебя в порту. Покажи, на что ты способен, и, быть может, вече изберёт тебя после моей смерти.
— Давай, прояви себя, малыш Теон, — загоготал Виктарион.
— Отец, ты просишь меня предать тех, кто приютил меня, тех, с кем я рос…
— Тех, кто отобрал тебя у меня! — закричал Бейлон. — Я прошу тебя показать, что ты кракен, а не волк! Не подведи меня, — добавил Грейджой совсем тихо и направился на выход из кабинета.
— Не затягивай с выбором, племянник. Флот скоро отплывает, с тобой или без тебя, — добавил Виктарион.
Теон остался в кабинете один. Наедине со своими мыслями и сомнениями, наедине с труднейшим в жизни выбором.
Риверран, Речные земли
Вдовствующая королева-мать, стоя у окна, наблюдала, как речники проводят последние приготовления к похоронам лорда Хостера. На причале стояла узкая лодка, наполненная стружкой и клочками пергамента, позже в неё уложат тело старого лорда и проводят в последний путь, согласно всем похоронным традициям Талли из Риверрана.
Казалось бы, старый, умудрённый жизненным опытом лорд отошёл от дел. На смену ему пришёл простодушный Эдмар, куда ему тягаться с Дженной или Серсеей в интригах. Без советов и наставлений отца он, вероятнее всего, согласится сотрудничать с короной на выгодных для Ланнистеров условиях.
Вот только Эдмар оказался не так прост. Переговоры о брачном союзе со львами, ради которых Ланнистеры прибыли в Риверран, по факту даже не начались. Уход за отцом, а теперь и траур по нему, похороны, необходимость принять бразды правления над Трезубцем и клятвы верности от его лордов. Эдмар ссылался то на одно, то на другое. Либо по наставлению сестры, либо по собственной воле. Мужчина выжидал, пока чаша весов в противостоянии в Штормовых землях склонится на чью-либо сторону, либо просто не хотел ссориться со Старками, помогая королю Джоффри.
Радовало Серсею в этой ситуации лишь одно, возможность провести хоть немного времени с дочерью. Которую семья так тщательно старалась оградить от собственной матери. Однако сколь бы ни были приятными прогулки и разговоры со своим дитём, сплетни и секреты, уже позабытые ночёвки в одной кровати, все они были пустой тратой времени, а время играло против золотых львов.
Если Эдмар Талли не собирается помогать Железному трону, то в Речных землях легко найдутся те, кто захотят.
— Собственно, ради чего вы нас собрали, леди Баратеон? — вежливо, что удивительно для Фрея, поинтересовался у королевы сир Стеврон Фрей, наследник лорда Уолдера.
Серсея оглядела зал. Лорд Маллистер, сир Стеврон Фрей, сир Гарс Гудбрук, а также лорд Дарри, лорд Мутон и лорд Рут. Представители наиболее влиятельных оппозиционных Талли домов.
— Дождаться похорон в приятной компании, — ответила ему Серсея, отвернувшись к окну. Все, кого она хотела видеть, наконец собрались. — И от имени короля попросить ваши дома о помощи.
— Какого рода помощи? — осторожно уточнил Фрей.
— Дорога Роз перекрыта, Черноводный залив в блокаде. Столица нуждается в зерне, солидная часть запасов которого уходит на военные нужды.
— Мы бы с радостью оказали помощь королю Джоффри, — слово взял лорд Дарри, указав рукой на своих соратников из низовий Трезубца, бывших драконьих лоялистов. — Но наше зерно едва ли скажется на положении дел. Боюсь, Железный трон может расценить столь мизерную помощь, как оскорбление.
— Да и лорд Эдмар может не одобрить этот поступок, — добавил лорд Рут.
Посыл главы дома Дарри был весьма очевиден. После восстания Баратеона Талли лишили Таргариенских лоялистов солидной части земель, ряда привилегий, и на сорок лет повысили им налоговую ставку в назидание за неправильно выбранную сторону. Очевидно, Дарри хотели от Железного трона возвращения утраченного ранее, а Руты — ещё и гарантии защиты в придачу.
— Король на Железном троне выше лорда Эдмара, его благодарность дорогого стоит, — ответила Серсея.
— Не сомневаюсь, ваша милость.
— Мой сын готов гарантировать защиту от гнева Талли всем лордам, кто окажет короне помощь в это трудное для неё время. В том числе он готов сделать всё, чтобы эту помощь было легче оказать, — леди Баратеон перевела взгляд на задумавшегося сира Стеврона и молчавшего лорда Маллистера. — Что скажете вы? Король оценит всякую помощь, но вы можете оказать её как никто другой. Какую услугу попросил лорд Фрей?
— Вы же знаете старого Уолдера, — с улыбкой ответил ей Стеврон.
— Наслышана, — улыбнулась Серсея. — Тётя Дженна много о нём рассказывала.
— Тогда вы знаете, что моему отцу нужно «избавиться» от детей, внуков и правнуков. Скоро в Близнецах закончится место.
— Благо и Ланнистеров с их многочисленными побочными ветвями не многим меньше.
— Многим, — улыбнулся Стеврон. — И этого явно не будет достаточно. Сомневаюсь, что корона сможет предложить моему отцу что-то, что его заинтересует — он заботится исключительно о доме Фрей и не будет ссориться с сюзереном, начав поставлять короне зерно.
— Он дал клятву на верность короне.
— Как и дому лорда Хостера. Талли, Ланнистеры, Баратеоны, он о них не думает, а я говорю от его имени. Увы, то, что вы предлагаете остальным, его не заинтересует, даже если вы сумеете женить всех его бесчисленных потомков.
— Я нет, но думаю, король Джоффри всё же может кое-что ему предложить… — перебила его Серсея.
— И это?
— Речные земли.
Ров Кейлин, Север
Тяжёлые, окованные сталью ворота распахнулись, впуская за замковые стены всадников, облачённых в доспехи или дорогую одежду с ланнистерской и королевской геральдикой, в общей сумме с полсотни человек. Те вихрем домчались до внутреннего двора, подымая клубы пыли и выбивая искры о брусчатку, осадив коней лишь выровнявшись с ожидавшим их под ступенями чертога хозяином замка.
Благородный дом уже не мог позволить себе вольностей, доступных рыцарскому, особенно когда встречаешь королевского посланника. Рядом с Джоном выстроились все благородные, облачённые в подобающие их статусу одежды. Мия Стоун в очередной раз надела свой парадный наряд, Арья Старк была вынуждена надеть красивое платье, как и Вель с Дейси. Уэймару, Эдрику и Торрхену повезло больше, они облачились в доспехи и плащи.
Лидер всадников, молодой светловолосый юноша в покрытых золотом доспехах и с длинным мечом с украшенной драгоценными камнями рукоятью на поясе. Он медленно объехал хозяев замка, осмотрев их с прищуром, словно оценивая. Наконец, он криво усмехнулся и заговорил, так и не спешившись с лошади.
— Я посланник короля Джоффри, первого этого имени, короля андалов, ройнаров и первых людей. Защитника веры и государства, Владыки Семи королевств.
— Шести, — тихо фыркнула Арья, вызвав у Эдрика смешок, а у Уэймара улыбку. Вель прикрыла рот ладонью, замаскировав смех под кашель.
Её слова не ушли от внимания королевского посланника, тот бросил на юную Старк хмурый взгляд, но промолчал.
— Дом Дейн рад приветствовать королевского посланника во Рву… — начал было Джон, но был перебит.
— У меня мало времени, — отмахнулся посланник. — Я здесь лишь по воле короля, и я не намерен задерживаться в вашей компании надолго.
— Чем же я могу служить королю? — спросил Джон, накрыв ладонь Дейси своей, не позволяя ухватиться за булаву.
— Вы задолжали налог короне, сир, — перебил его Ланнистер. — Его короне.
— Лорд, — поправила его Мормонт.
— Я говорил не с тобой, девка. Помолчи, когда говорят мужчины, а не то…
— Пройдёмте в замок, — Джон не позволил ему произнести то, о чём в будущем придется пожалеть. — Мой мейстер всё подсчитал и подготовил, нам лишь останется…
— В тяжёлые времена все должны вносить свою лепту в процветание государства. Со мной прибыли сборщики податей, они и оценят благосостояние ваших земель, возьмут в учёт подобающую вашему новому статусу налоговую ставку, количество крестьянских дворов, торговых кораблей и предприятий.
— Они умеют считать лучше мейстера Цитадели?
— Они умеют считать честнее мейстера Цитадели, — ответил ему Ланнистер. После чего ударил по крупу коня и вместе со своими всадниками двинулся в сторону города.
— Уёбок, — выплюнул Джон.
…
Вечер вступил в свои права, городские улочки начали пустеть, тренировочный лагерь наконец затих, лишь в ремесленных кварталах продолжалась работа и всё ещё доносился шум. В главном зале замка горели все очаги, около окон, колонн и трона стояли синие плащи, охраняя покой своего лорда и его семьи.
Благородные, закончив с ужином, обговаривали последние дела, леди Арья играла с маленькими племянниками, подле которых спала пара лютоволков. Леди Лемора и мейстер Гормон неодобрительно глядели на зачитывающего длинный свиток королевского посланника, успевшего за последние дни стать главным врагом всей округи.
Джон восседал на троне, придерживая голову рукой, опертой на его ручку. Второй рукой Дейн придерживал упёртый в пол Закат. Взгляд молодого лорда выражал усталость, а фарс происходящего уже не то что действовал на нервы, а просто выводил из себя.
— Сколько-сколько я должен короне? — переспросил он у Ланнистера, как только тот озвучил результаты подсчетов.
— Сто пятьдесят тысяч золотых драконов. Гораздо меньше, чем ей необходимо.
— Интересно.
— Неужели Кошмарный Волк сейчас будет плакать, что обнищал?
Среди слуг прокатились тихие шепотки. Находившиеся в зале служанки испуганно ахнули и начали оглядываться по сторонам. Они были слишком далеко, чтобы заметить, как глаза Джона потемнели от гнева. Лорд Дейн сделал едва уловимый жест ладонью, Вилла поняла его безо всяких слов и, взяв на руки маленьких волчат, унесла их прочь. Челядь и слуги тоже поспешили покинуть зал, в котором повисло напряжение. Джон сделал глубокий вдох и заговорил.
— Кошмарный Волк будет интересоваться, сколько же лет он игнорировал сборщиков податей, чтобы задолжать такую сумму.
— Своим последним указом король Джоффри Первый отменил привилегии, полученные Севером после Волчьего Суда. — Ланнистер достал из складок плаща свиток. — Мастер над монетой вместе с казначеями подсчитал скопившийся за время их действия долг и реструктуризировал, возложив выплаты на все дома Севера. Прибывшие со мной сборщики податей подсчитали ту его часть, которую должны выплатить Дейны Заката.
— Все дома Севера, говорите?
— Все без исключения.
— Лорд Тайвин писал, что знаком с положением дел на Севере. Он заверил меня и моего лорда-отца, что до решения кризиса корона пересмотрит свою налоговую политику. Думаю, он знал, что пытаясь подоить пустое вымя, получишь не молоко, а удар по голове, — ответил Дейн, не заметив, как щеки Вель тронул румянец.
— Не волнуйтесь, сир. Корона предусмотрела меры по оказанию вам помощи перед приходом Зимы, а также возможность списать с вас часть долга в обмен на оказанную короне услугу.
— Как великодушно, — тон Джона сквозил иронией.
— Железный трон проведёт в ваших землях набор в королевское войско, избавив дом Дейн от необходимости кормить пять сотен лишних ртов. Помимо этого король велит вам выковать для него меч, подобный «Золотому Венчанию» и «Тёмному Рёву». Как только вы доставите его в столицу, ваш долг будет сокращен всего до ста тридцати тысяч золотых драконов.
Джон покрепче ухватился за Закат, сжав его так сильно, что, казалось, оставил на рукояти меча вмятину. «Король Джоффри велит». «Король Джоффри» фактически требует от Севера капитуляции, на условиях, которые трудно выдвинуть даже разгромив врага подчистую, на условиях, на которые не согласится ни один северный лорд. Терпение Дейна иссякло. Благо больше не нужно было делать выбор. Беззубый сам решил свою судьбу.
— Дорога Роз перекрыта, принц Станнис ведёт морскую блокаду, в столице начался голод, Штормовые земли превращены в пожарища, лорды Долины оскорблены и разгневаны тем, что Железный трон подтёрся их решением, островитяне нарушили королевский мир, на границах Простора в любой момент могут вспыхнуть деревни, а с севера на нас всех движет нескончаемая орда нежити! Король Джоффри не способен защитить собственный город, не то что навести порядок в королевстве, и он требует с меня уплату выдуманных им долгов!
Ланнистер на это лишь ухмыльнулся.
— Это ещё не все, — Ланнистер достал из сумки очередное письмо с королевской печатью. — Хорошо, что лорд Эдрик тоже здесь.
— Что это? — спросил Джон.
— Сиру Эдрику надлежит немедленно явиться ко двору. Король Джоффри решил даровать ему великую честь и возвести его в рыцари королевской гвардии.
— Король, вероятно, забыл, как закончил жизнь последний монарх, силой завербовавший рыцаря в Королевскую гвардию. Неужели он действительно доверит жизнь своему обидчику? — спросил Эдрик, однако посланник не растерялся.
— Король доверит свою жизнь отличному мечнику.
— Боюсь, мне придётся отказать королю в его просьбе.
— Это не просьба, сир…
— Это всё чушь! — Арья не выдержала вслед за братом. — Эдрик не будет служить этому напыщенному беззубому придурку! Он не увидит ни золота, ни легендарного клинка, а теперь убирайтесь, пока мой брат не насадил ваши головы на пики за оскорбление!
Королевский посланник в очередной раз обратил внимание на Арью.
— Леди Старк, я полагаю? — девушка кивнула. — Наслышан о вас. При дворе поговаривали, что король Роберт был намерен сделать вас королевой. Хорошо, что этого не произошло. Я слышал, что это связано с вашей схожестью с его покойной невестой. Многие не могли понять, что же такого в северных дикарках, и знаете, я тоже не нашел ответ. Вы пусты, в вас нет ничего выдающегося…
— Извинитесь, — Джон поднялся со своего трона, обнажив Закат. — Немедленно!
Солдаты короны обнажили мечи, но по большей части не чувствовали угрозы — никто не смеет нападать на королевских посланников. Синие плащи взвели арбалеты и покрепче ухватились за древки копий и топоры. Однако посланник его не послушал и лишь продолжал, нацепив на лицо снисходительную усмешку.
— Единственным вашим выходом была свадьба на принце Джоффри, тогда хотя бы его член заполнил бы эту пустоту.
— Этого оставить в живых, остальных убить, — холодно приказал Джон.
Алебарда Великана Тома оставила в латной кирасе ближайшего мечника заметную вмятину, из которой тут же хлынула кровь, тот осел наземь, бросив на северянина непонимающий взгляд. Его ближайшего товарища, облачённого в кольчугу, пронзило сразу два копья. Дейси изо всех сил ударила своего соперника в колено и, как только тот упал на пол, размозжила его голову сапогом.
Эдрик после короткой схватки, продлившейся не дольше десятка секунд, насадил одного из королевских рыцарей на лезвие Рассвета. Торрхен, Уэймар и Вель потратили на своих противников немногим больше. Те, до кого они не успели добраться, уже были утыканы арбалетными болтами, дротиками или копьями, и лежали на полу, постанывая от боли.
Джон тем временем настиг наглеца, нанесшего оскорбления ему, его возлюбленной, дому Дейн и любимой сестре. Взмах Заката, и его ладонь валяется на полу, ещё один, и к ней присоединяется добрый кусок ноги. Упивавшиеся вседозволенностью львы и королевские придворные окрасили пол чертога Рва в алый. «Бой» продлился не дольше минуты.
Кошмарный Волк схватил поверженного рыцаря за горло и поднял над землей. Раны, вызванные отсеченными конечностями, зажили буквально на глазах, пока человек, их причинивший, пребывал в раздумьях. Приняв решение, Джон заговорил.
— Эдрик, будь добр, сбегай на кузню и одолжи у них щипцы.
Глава 66
Закатное море, Блистающий залив
— Милорд, мы точно на месте? — спросил у Вендела один из офицеров.
— Точно, — ответил ему Мандерли, откладывая в сторону письмо с печатью Дейнов Заката. — Здесь мы их и встретим.
Время близилось к полудню, сир Вендел решил отобедать прямо на палубе. Небольшой круглый стол ломился от разного рода яств, тех, которых корабельная серая бытность не предполагала, но рыцарь справедливо посчитал, что сегодня можно себя и побаловать.
Пирожные, жареные угри, хлебные лепёшки, свинина, фрукты стремительно исчезали во рту активно работающего челюстями северянина, правда, никакого алкоголя он себе так и не позволил. Грязные, жирные пальцы Мандерли вытирал о собственную одежду, оставляя на ней пятно за пятном. Благо та была сшита по размеру так, что «свободного места» на ней было вполне достаточно. Однако если богатство и благородное происхождение позволяли легко подбирать себе нужную одежду, то найти коня, способного поднять одного из мужчин дома Мандерли, было уже просто невозможно.
Многие посчитали бы не по возрасту толстого и лысого лорда с потешными моржовыми усами жалким, но это все издержки хорошей жизни в Белой Гавани. Все Мандерли были хорошо сведущи в морском деле, управлении, торговле и финансовых делах. Мало кто из северян посмел бы усомниться в достойности этих семибожников быть лордами, или уж тем более в их верности.
Западный флот Севера плавно покачивался на волнах. Три галеона, десяток двухпалубных боевых галей, и ещё два десятка галей поменьше. Все с усиленными корпусами, ощетинившимися скорпионами палубами, почти у каждой на носу был таран. На верхних палубах самых крупных из кораблей были даже башни-помосты для стрелков и онагр. «Леди Вилла», флагманский корабль, и вовсе могла похвастать парой торсионных баллист. Ветер тихо похлопывал парусами, выкрашенными в геральдические цвета Мормонтов, Гловеров, Мандерли и Дастинов. Несколько кораблей получили имена, связанные с домом Веларионов, дань уважения за их участие в создании этого флота.
— Парус! — воскликнул дозорный на мачте.
Запив последний кусок мяса водой, сир Вендел выбрался из-за стола и подошёл к борту корабля. На горизонте показались суда Железного флота, некоторые крупнее северных, другие поменьше, но все как один под чёрным парусом с золотым кракеном.
— Ебучие боги, сколько же их?! — закричал один из матросов.
— Больше, чем нас, — спокойно ответил Мандерли, подсчитывая вражеские галеи.
— Я насчитал больше полусотни парусов, — в страхе зашептал другой матрос.
— И как бороться с этой ордой?
— Нужно отступить к Ледовому заливу, пока не поздно.
— Точно!
— Пойти по ветру, вдоль побережья, так они нас не настигнут!
Зашумели солдаты и матросы, которых всех, как одного, начал охватывать страх. Бой с превосходящим числом Железным флотом, это не за топорными судами одичалых охотиться и не контрабандистов гонять.
Рука сира Мандерли легла на рукоять меча. Миг, и самый громкий из паникёров оседает наземь с перерезанным горлом, а толстый рыцарь вытирает лезвие о свой плащ. Один едва заметный жест головой, и двое гвардейцев выбрасывают пытавшегося прикрыть рану матроса за борт. Палубу охватывает могильная тишина.
— Поговаривают, что мне нужно сьесть всего несколько угрей, чтобы ни один конь в мире не смог меня поднять… Я тоже боюсь, но я готов сражаться, а если не готовы вы, то вы ещё более жалкие, чем толстый лысый лорд, не способный последние пятнадцать лет разглядеть свой член за животом! Что тогда сказать о вас?
— Там почти сотня кораблей! — указал в сторону врага один из матросов.
Сир Вендел в очередной раз поднял меч и указал им в противоположную сторону.
— А там Север! Там мои племянницы, там ваши родители, жёны и дети! Там наши дома, наш Север! Это его сожгут и разграбят! Это их убьют, возьмут в рабство и изнасилуют, а мы — единственное, что отделяет этих головорезов от наших берегов! Так что у вас есть выбор: бежать и надеяться, что до вашей семьи они не доберутся, или вместе со мной совершить очень большую глупость!
Матросы и солдаты загремели оружием, затопали ногами, накрыли палубу триумфальными криками.
— Грейджои говорят, что не сеют[4]? — спросил Вендел. — Так заставим же их пожинать! Давайте отправим их к Утонувшему богу, раз нас в любом случае ждет рандеву с Неведомым! — Закричал он, воздев меч к небу. — Волна накроется волной!
— Волна накроется волной! — повторили солдаты.
— Волна накроется волной! — Эхом прокатилось по всем судам.
Корабли пробудились, страх обратился яростью, затопали сотни ног, ударили по воде вёсла, захлопали на ветру паруса, начали выкрикивать приказы капитаны и офицеры, расчеты подтаскивали к онаграм и скорпионам снаряды, матросы взводили арбалеты. «Леди Вилла» возглавила атаку, вслед за ней двинулись и остальные.
— В линию, — отдал приказ Вендел.
Спустя полминуты боевые рога и сигнальные флаги уже возвещали остальным кораблям о новом приказе. Флот северян медленно начал перестроение. Железный последовал его примеру.
— Держать по ветру!
Вновь засигналил рог, забили барабанщики, матросы тут же бросились к парусам, начав готовить суда к повороту, корабль за кораблём, один, идущий за другим, формировали построение северяне. Железнорождённые не пожелают упускать добычу и погонятся следом, превратив сражение в две параллельные линии. В такой формации численный вес первое время не будет иметь значения.
— Расчёты по местам! — закричали офицеры. — Левый борт, готовиться к залпу!
Закрутился тугой ворот, медленно, но верно затягивалась тетива и накладывались в желоба дротики. Открылись порты нижней палубы, блеснув стальными наконечниками. Припали к бортам солдаты, готовые в любой момент разрядить свои арбалеты. Дочери Мары давали припавшим на колени солдатам последние наставления и напутствия.
Спустя ещё десять минут две линии начали сходиться борт в борт. Сир Вендел улыбнулся — он так и не увидел среди вражеских судов «Железную победу», а значит битва пройдет без лорда-капитана.
Первыми огонь открыли железнорождённые, залп из скорпионов едва достал до вражеского корабля, отправившись по большей части в море, прямо к Утонувшему богу. Крики и топот на вражеских судах ясно говорили о том, что пираты спешно перезаряжают орудия и готовятся к новому залпу. Но сиру Венделу, казалось, и не было до этого дела, он глядел вверх, рассматривая паруса.
— Капитан? — обратился к нему боцман, ожидая команды к залпу.
— Прибрать снасти, — приказал Мандерли.
— Прибрать снасти! — продублировал его приказ офицер, который матросы тут же бросились выполнять.
— Лучникам — приготовиться! — добавил капитан.
Левый борт «Леди Виллы» сменил угол наклона, позволяя портам подняться на несколько градусов вверх. Глаза рыцаря потемнели от предвкушения, с его уст сошло одно лишь слово:
— Залп!
Смертоносный шквал болтов, стрел и дротиков не оставил на палубе галеи, которой не посчастливилось выйти напротив «Леди Виллы», почти никого живого. Следующие за флагманом суда северян повторили «маневр», некоторые — с таким же успехом, другие — с меньшим. Ошеломлённые неожиданно успешным отпором и предвкушающие легкую победу, островитяне пришли в себя только когда «Твёрдая рука», четвёртый корабль в линии, стала медленно идти на дно. Расчёты торсионной баллисты смогли пробить его борт ниже ватерлинии.
Второй общий залп пиратов был гораздо успешнее первого. Стрелы и дротики, попав, пронзали плоть северян, окропляя палубу перволюдской кровью. Закричали от боли первые раненые и покалеченные, с новой силой начали горланить приказы офицеры. На залп нужно было ответить.
— Брось его! — кричал боцман на юнца, пытавшегося остановить кровь товарища, ухватившегося за кровоточащую ногу. — Вернись к орудию, пёс! Перезаряжай! Сворачивать уже поздно!
— Капитан, расчёты онагр прицелились и готовы к стрельбе, — доложил Венделу офицер.
— Отлично, посмотрим, кого предпочтут железноёбы, Утонувшего бога или Рглора, — раскатистым смехом загоготал рыцарь. — Залп!
В небо взмыли горшки с маслом, попали не все, но вслед за ними последовал и дождь из огненных стрел. Запылало первое пиратское судно. К недовольству Вендела, удачно выстрелившего из лука, лишь малая часть мародёров начала в панике бросаться за борт. Горящие железнорождённые продолжали следовать приказам капитана и перезаряжать скорпионы.
— Расчёты скорпионов, беглый огонь[5]!
Два флота, две линии шли одна напротив другой, продолжая обмениваться ударами и проливать кровь. Трещали ломающиеся вёсла, стонали раненые, свистели болты, Дочери Мары оттаскивали покалеченных и небоеспособных прочь. Не одна сотня северян уже отправилась к предкам, не одна сотня островитян — к Утонувшему. Часть пиратских судов попыталась пойти на сближение и протаранить или поджечь корабли северного флота огненными орудиями, но этим они лишь сильнее подставляли себя под удар, лишаясь возможности дать бортовой залп. Следуя приказам Вендела, корабли шли строго по ветру.
Продолжая выкрикивать приказы, сир Вендел не заметил, как ему на одежду попало масло, и та вспыхнула, стоило ему пройти мимо жаровни. Забывшийся в боевом азарте семибожник даже не обратил на это внимания, он был в своей стихии, он командовал сражением. Юнга из ближайшего расчёта бросился тушить командира, на что, закончив, получил вместо благодарности порцию отборной ругани, приказ вернуться к орудию и угрозу оказаться за бортом. Благородный, а ругался не хуже сапожника.
Ключевой момент боя настал пятнадцать минут спустя, ветер сменился, железнорождённые оказались с подветренной стороны, что даже в горячке боя не ушло от взора толстого лорда.
— Сигнальте судам Мормонтов отворачивать!
С новой силой ударили по воде вёсла в центре построения, поймали ветер тёмно-зеленые паруса, корабли северян вошли в поворот, обходя зазевавшихся пиратов по дуге и не прекращая обстрела. Авангард железнорождённых остался на растерзание продолживших идти линией северян, в то время как корабли от центра до арьергарда один за одним начали попадать под обстрел с двух сторон. Не имея возможности вести одинаково эффективный огонь с обеих бортов, ладьи островитян начали нести просто катастрофические людские потери, три корабля уже отправились на дно, еще шесть пылали.
Морское сражение длилось ещё около часа. Капитаны арьергарда, видя потери, дали сигнал к отступлению и перестроению. Авангард северного флота, пустив своих соперников на дно, развернулся, чтобы нагнать своих, в то время как остальные суда, завершив успешный манёвр, выходили из боя и шли им на встречу.
Сир Вендел молча стоял около борта, вокруг него стонали раненые и молчали уже убитые. Вся палуба была забрызгана кровью, усыпана обломками, стрелами, оружием и человеческими телами.
— Капитан, — подошёл к нему боцман.
Мандерли развернулся, на его лице красовался уродливый ожог, покрытый запекшейся кровью, куска усов не доставало, один из глаз вытек, а из плеча торчала стрела. На камзоле, помимо пятен от жира, красовалась кровь, грязь и масло. Плаща с водяным на мужчине не было, им рыцарь накрыл тело мертвого юнги, того самого, который его затушил. Адмирал Западного флота выглядел истощённым, его взор был наполнен усталостью.
— Докладывайте, — приказал он боцману.
— Островитяне потеряли потопленными и подожжёнными, по меньшей мере, три десятка кораблей.
— А мы?
— Полдюжины, ещё три уйдут на дно, если в ближайшие часы не войдут в рейд[6].
— Пусть, — велел Мандерли. — Распределите их команды между кораблями, понесшими наибольшие потери.
Офицер отошёл, поклонившись, начал отдавать приказы просигналить остальным распоряжения командующего. Вскоре над Венделом склонилась одна из Дочерей Мары. Женщина, вытащила стрелу из плеча, промыла и обработала его раны, покрыла холодной мазью ожог на лице, прикрыла вытекший глаз повязкой и двинулась к следующему, нуждающемуся в её помощи.
— Парус! — вновь закричали с мачты.
— Сколько их? — Спросил Вендел.
— Не меньше сотни! — ответил ему матрос, неожиданно замолчав, словно раздумывая, стоит ли давать полный ответ. — И… капитан… Их ведёт «Железная победа».
Мандерли устало вздохнул, медленно подымаясь на ноги. Слишком рано, слишком мало времени они выиграли для тех, кого поклялись защищать, слишком мало пиратских кораблей потопили. Лордам побережья нужно больше времени, чтобы увести людей вглубь материка или спрятать в замках. Больше времени, чтобы встретить налетчиков во всеоружии. Больше десяти лет назад сир Вендел принёс свои рыцарские клятвы, и с того момента не был намерен от них отступать. Положение обязывает.
— Расчётам — приготовиться к бою! — приказал он.
Шесть дюжин злобных, как изголодавшиеся волки, северян ворвались в деревню, в которой уже хозяйничали железнорождённые. Пираты, пусть и нарушив королевский мир, старались обходиться грабежом и разбоем, нападая на торговые корабли Простора, Запада, Речных земель и Севера, если не ради товаров, то ради выкупа или вымогательства. Но сегодня пылала уже деревня на побережье Солёного Копья.
Островитяне уже начали разбредаться по домам в поисках наживы, еды или крестьянских дочек, слишком глупых, чтобы убежать на болота. Дворы были усеяны трупами утыканных болтами железнорождённых и северных селян с окровавленными топорами и рогатинами. Милитаризация региона позволила мужичью выиграть время для своих жён с детьми и укусить пиратов, однако куда им тягаться с абордажными командами.
Мародеры хохоча поджигали сараи и упражнялись в меткости, стреляя из луков или метая топорики в домашнюю птицу. Они так увлеклись и забылись в победном азарте, что обратили внимание на всадников только когда в небе угрожающе засвистела первая стрела.
Сын железных островов хохотал и с улыбкой целился в мечущихся в ногах кур, когда стрела угодила ему прямо под ребро, его судьба была предрешена. С громовым грохотом от его тела отделилась правая рука, голова и солидный кусок груди, а на лица товарищей брызнула кровь, миг, и те исказились, наполнившись первобытным ужасом.
Северяне обнажили мечи и опустили копья, за считанные секунды изрубив тех, кто ещё даже не успел обернуться в их стороны. На скаку Закатом и Рассветом можно рубить врага, даже не опасаясь, что оружие завязнет в теле противника. Джон и Эдрик Дейны не сдерживали свою ярость. Отряд мчался к центру деревни, неся смерть любому, кто посмеет встать у них на пути.
Остановившись, Дейси Мормонт раскроила череп наивному пирату, пытавшемуся ухватить её лошадь за поводья. С криком из ближайших домов начали выбегать железнорождённые, но лишь для того, чтобы стать мишенями для стрел телохранительниц леди Уайтлинг. Здраво оценившие расклад сил разбойники было ринулись наутёк в другую сторону деревни, где их уже ждала пара огромных, размером с лошадь, лютоволков.
Островитяне привыкли платить железом за свои трофеи, но сегодняшние они оплатили кровью.
…
— Ну что? — спросил Джон, вытирая меч о плащ убитого им железнорождённого.
— Почти полсотни мертвых пиратов, считая тех, кого убили крестьяне, — ответил Эдрик, оглядывая мертвого седого северянина, так и не выпустившего топор из хватки холодных рук.
Рядом послышались хлопки крыльев и громкое карканье. Подлетевший Коготь уселся хозяину на плечо.
— Их корабль неподалёку. Нужно нанести визит, — сказал Джон, погладив питомца по оперению.
— Милорд, — двое гвардейцев подвели к Дейнам вырывающегося островитянина, корабельного капитана, которого удалось отличить от прочих лишь благодаря гербу Орквудов на одежде. Добротную, богатую одежду и украшения островитяне носили только если те были трофейными.
— Я готов к… — хотел было сказать пират.
— На колени! — велел Джон. Один из гвардейцев Дейнов ударил пирата в живот, другой надавил на спину, вынуждая склониться. Кошмарный Волк обнажил Закат.
— Эй, Дейн, ты чего!? — в панике закричал пират, тщетно пытаясь вырваться. — Владыки не убивают владык! Я пленник, мой дом заплатит за меня выкуп! — Эдрик сплюнул на землю, Джон никак не отреагировал.
— Не можешь жить как благородный, так хотя бы умри как мужчина, — ответил ему Дейн, замахиваясь. В его тоне сквозил северный холод.
— Ты жестоко поплатишься за… — пират быстро перешёл на угрозы, но тщетно.
Удар, голова катится по земле, а вслед за ней и головы немногих переживших нападение островитян. Приговор был слишком очевиден, чтобы его зачитывать.
— Что с крестьянами? — спросил Джон у солдат.
— Собрали всех, кто был в деревне.
— Том, выдели полдюжины человек, пусть сопроводят их до Златотравья и оставь ещё пару собрать и сжечь тела.
— Милорд, — поклонился мужчина, уже начав отдавать распоряжения.
— По коням, псы! — закричал Джон, вскидывая меч. — Время украсить побережье стеной из голов!
Имея опыт последнего восстания Бейлона, Джон Дейн не был намерен брать пленных.
Королевская Гавань
— Отпереть врата! — крик капитана новой городской стражи походил на звериный рык и без особых проблем мог разбудить жителей ближайших к воротам домов.
Медленно и неохотно, подобно неповоротливому титану, ворота распахнулись, впуская в город десятки повозок. Пара синих, соединённых мостом башен Фреев, серебряный орел Маллистеров, чёрный пахарь Дарри, двуглавый конь Рутов и красный лосось Мутонов украшали полотна, накрывшие повозки со всем, столь необходимым столице. Зерно, мука, куры, овощи и некоторое количество оружия. Стражники на башнях видели, как вдалеке по Королевскому тракту к столице гонят несколько сот голов скота.
Сыны Воина, облачённые в кольчуги и мрачного вида закрытые шлемы, сопровождали всё это в сторону городских складов, попутно удерживая на почтительном расстоянии всех особо любопытных. Люд выходил на улицы с первыми лучами солнца, чтобы поглядеть на казнённых изменников и послушать утренние проповеди.
— Каждому воздастся по деяниям его! — кричал молодой, искренне верящий в собственные слова септон. — Семеро наградят рабов своих за верную службу, они не оставят их в трудный час! — Кричал мужчина, указывая рукой в сторону каравана. — Но лишь тех, кто верно служит им и искренен в помыслах своих!
…
— Паства заполонила септы, богадельни и приюты, — докладывал своему королю Верховный септон. — Верные слуги Семи едва поспевают в своих попытках накормить их всех.
— Будет смешно, если этих крыс от давки подохнет больше, чем от голода, — фыркнул Джоффри.
— Истинно так, мой король, — отметила Тиена. — У вас хорошее чувство юмора.
— Как и подобает монарху, — добавил слуга Семи. — Но голодный народ — не самый верный из народов.
— А несмотря на некую степень успеха королевы-матери в её миссии, зерно в столице не бесконечное, — добавила Тиена.
— Так разбавьте материальную пищу своей паствы пищей духовной, — велел Джоффри. — Часть зерна всё ещё нужно отправить моему деду. Скоро к нему прибудут подкрепления, а королевские отряды фуражиров имеют печальную тенденцию теряться в лесах.
— Будет сделано, мой король.
— Вас что-то беспокоит? — уточнил Джоффри, словив на себе выжидающий взгляд.
— В Штормовых землях сжигают септы, молчаливых сестёр насилуют, а тела праведников просто оставляют гнить или сжигают, что нарушает церковные традиции.
— В Долине происходило то же самое. Такова суть войны и, боюсь, смертные не в силах её поменять.
— Но наместник богов на земле в силах.
— Я вас слушаю.
— Вы вложили меч в руки верных слуг Семи, но, боюсь, для Долины уже поздно. Старобожье опять подняло голову, сестринцы продолжают молиться своим языческим богам, равно как и железнорождённые. Если Вера утратит и Штормовые земли, то уже не сможет служить на благо короны так же эффективно, как раньше.
— Мне известна угроза, которую несут в себе деревоёбы, и их единомышленники, — Джоффри потёр шею, вспоминая, как Эдрик Дейн приложил к ней лезвие его собственного меча. — Я испытал её на собственном опыте. Как вы собираетесь с ней бороться?
— Долг первого из слуг Семи — защищать свою паству, — поклонился мужчина. — Я бы посоветовал начать с Речных земель. Это сердце государства, если проиграть там, то еретические верования, как чума, распространятся по государству. Церковь показала, что способна защищать корону и её подданных в столице. С вашего позволения она продолжит нести свою службу в восстановленном капитуле Сынов Воина… В Каменной Септе.
Верховный Септон просил короля отдать церкви самый крупный в Речных землях город. Джоффри задумался.
— Многие речные лорды во главе с Эдмаром Талли будут не рады подобному решению, — размышлял вслух Джоффри. — Но они и без этого не сильно спешат помогать короне…
— Каков будет ваш ответ? — уточнил септон.
В дверь едва слышно постучали. В проходе стоял лорд Риккер.
— Мой король, ваше поручение мне выполнено, — поклонился Мастер над кораблями.
— Равно как и то, что вы дали мне, — возникший буквально из ниоткуда лорд Варис тоже поспешил поклониться.
— На следующем заседании Малого совета я вынесу этот вопрос на рассмотрение, — ответил Верховному Септону Джоффри, показывая, что их беседа закончена.
— Мой король, — первый из слуг Семи поспешил откланяться.
…
Спустя десять минут Джоффри вместе с Варисом и Риккером стоял на вершине одной из башен Красного замка, откуда открывался отличный вид на Черноводный залив.
— Там, — указал лорд Риккер в сторону моря, где на волнах покачивались два транспортных судна, недавно отремонтированных и снова спущенных на воду. — Готовы поднять паруса и отплыть к Стене в любой момент.
— Места на всех хватит? — поинтересовался король.
— Вне всяких сомнений, — ответил Ренфред.
— Тогда остается вопрос, всех ли мы нашли, чтобы туда погрузить.
— Это дело деликатное, но в городе вполне достаточно агентов, чтобы в полной мере выполнить приказ своего короля, Вера тоже оказала свой посильный вклад. Вербовщики были в восторге.
— Хорошо, — ответил Джоффри. — Начинайте погрузку.
Грязные слухи, распускаемые дядей Станнисом, ставили под сомнение права Джоффри на Железный трон. Юный король хорошо знал, на что способен один бастард отца и не хотел иметь дела с остальными. Агенты Вариса нашли всех темноволосых, синеглазых ублюдков, которых только в столице было несколько сотен.
Городская стража, вместе с «кроткими мирянами» и Сынами Воина, собрала их в одном месте, в то время как септоны толкали речи об очищении города от плодов греха и похоти, старательно вбивая в умы горожан мысль, что уж лучше эти дети послужат Ночному Дозору, чем будут отравлять город своим существованием. Неважно, что девушки не могут служить в древнем ордене, а дети до двенадцати на Стене и вовсе не нужны. Стараниями церкви об этом быстро забыли.
Король хотел действовать несколько иначе, но леди Тиена и лорд Варис навели его на мысль, что ради сохранения "мира и порядка" в полумиллионном городе слыть детоубийцей точно не стоит. Да и не вся новонабранная городская стража была готова выполнить первоначальный приказ.
— Лорд Станнис может попытаться помешать, но нарушать закон, отказывая Дозору в проходе через залив, он не станет. Максимум не пропустит королевские суда сопровождения. — Дал свою оценку Мастер над кораблями.
— Не переживайте, он не сможет ничего сделать.
— Простите? — не понял мужчина.
— Как только наступит ночь и корабли отплывут достаточно далеко от берега, отправьте их на дно. И позаботьтесь, чтобы никто из пасажиров не добрался до берега, — одним приказом Джофф обрёк сотни своих единокровных братьев и сестёр на верную смерть.
— Но, мой король… На корабле будут люди Ночного Дозора, если ваша просьба будет выполнена, Север станет нашим врагом.
— Приказ, лорд Ренфред, — поправил его король. — И, если вы не знали, Север уже наш враг.
— Истинно так, милорд, — поклонился Варис.
Открытой резни на городских улицах удалось избежать, но это ещё не значит, что никто не узнает всей правды о случившемся.
Закатное море, «Скорбь»
— Вы своё ещё получите! — яростно кричала Джорель Мормонт, размахивая ногами, пока пара облачённых в вареную кожу железнорождённых тащила её к их капитану, чтобы продемонстрировать трофей.
Ещё несколько лет назад никто из островитян и не позарился бы на корабль Мормонтов, даже увидев его так далеко от родного залива, но сейчас судно под тёмно-зеленым парусом было более чем хорошей добычей.
Команда Теона настигла его недалеко от Светлого острова, очевидно, тот возвращался из Раэмпорта, а значит пираты захватят если не закупленные в городе товары из трюма, то как минимум золото, полученное с продажи мёда. Первая добыча — как раз то, что нужно, чтобы сплотить команду и заработать уважение для её капитана, особенно нового. И чем богаче трофеи, тем больше с этого толку.
— И кто же нас накажет? — с улыбкой спросил Доннел Драмм, приподымая её подбородок двумя пальцами.
Юноша поморщился, разглядев уродливый шрам, который девушка прятала за челкой, но и северянка не растерялась и попыталась хотя бы укусить наглеца, тот быстро убрал пальцы, на что незамедлительно последовал плевок в лицо.
— Про Джораха Мормонта слышал? Или, может, про Кошмарного Волка? Твоя тупая башка будет замечательно смотреться на пике!
— А твое девичье тельце отлично будет смотреться в трюме, развлекая команду. Верно я говорю, ребята?! — Спросил Драмм, на что его команда радостно отсалютовала, по спине Мормонт пробежала холодная дрожь.
— Я не доставлю вам такого удовольствия!
— И что же ты сделаешь? — с ухмылкой спросил Доннел, повернув голову на бок.
— Откушу себе язык[7], пусть твои люди довольствуются моим холодным трупом!
— Довольно! — рявкнул Теон.
Ему определенно не нравилось, во что превращалась эта ситуация. Мормонты дрались яростно и отчаянно, они вполне могли откинуть людей Грейджоя, если бы судно Драммов не позарилось на хорошую добычу и не напало на северян вслед за взявшей их на абордаж командой Теона. Теперь двум пиратским командам предстояло делить добычу.
— Прошу прощения, мой принц, — иронично поклонился Доннел.
Он не воспринимал сына Бейлона всерьёз, никто из капитанов не воспринимал. Новенький корабль с ещё не выцветшим от времени парусом, досками на бортах без дырок и вмятин и палубой без единой капли крови. «Морской мудак», мягко говоря, не внушал, пусть даже и был назван в честь Виктариона. Да и собранная наспех команда тоже не говорила о каком-либо политическом весе Теона на островах, или хотя бы об уважении к нему.
— Мормонты заплатят за неё выкуп, по меньшей мере, две-три сотни драконов, так что лучше сохранить её товарный вид, — отметил Теон, небрежно опираясь на древко излюбленного лука, пока две пиратские команды собирались подле своих капитанов.
— Мои люди имеют на эти деньги столько же прав, сколько и ваши, а поскольку их у нас на руках ещё нет, а девка есть, любой из моей команды может захотеть её тело вместо золота, — справедливо отметил Драмм.
— Что снизит долю любого из моих.
— Значит выход остается один… — пробормотал Драмм. — У тебя это впервые, Грейджой?
— Что?
— Делить трофеи, разумеется, — ответил Доннел, его люди загоготали, Теон нахмурился.
Он не был на островах больше десяти лет, но хорошо помнил, как это делается. Когда две команды претендуют на одну добычу, их спор может решить лорд-капитан Железного флота или король на Морском троне, но почти всегда всё решается на месте. Захватив спорное судно, претендующие на него команды нередко начинают резать уже друг друга, чтобы получить не только всю добычу, но и трофеи с конкурента. Иногда всё решается дуэлью капитанов или их защитников, иногда удаётся договориться миром, но железная цена и Старый путь не соседствуют с переговорами.
Теон не был бравым воякой. Если речь шла о ближнем бое, то среди ополчения из простолюдинов ему равных не было, но среди дворян принц был посредственностью. Сражение команда на команду сулило так необходимые трофеи с куда большей вероятностью, но Грейджоя интересовали не они, а уважение экипажа. Эддард Старк учил, что солдаты не будут охотно сражаться за своего лорда, если тот не сражается за них, Теон этот урок помнил хорошо.
Равно как и помнил, чем он пожертвовал ради поста капитана и возможности заслужить то, что должно быть ему положено по праву рождения. Он обманул лучшего друга, жестоко разочаровал человека, потратившего десять лет на его воспитание, и пожертвовал, возможно, единственным искренне любившим его родственником, а теперь всеми этими жертвами хочет подтереться очередной высокомерный мудак.
Грейджой крепче ухватился за лук, чувствуя, как само его нутро начинает переполнять ярость, подымаясь вверх и вскипая праведным гневом.
— Доставай свой топор, Драмм. Посмотрим, чего стоит твоя бравада, — тихо ответил Теон.
Его привычная легкомысленная усмешка вкупе с потемневшими от гнева глазами выглядела, по меньшей мере, устрашающе. Веселый настрой команд исчез. Палубу захваченной «Скорби» быстро очистили от тел погибших, а трофеи вынесли на носовую часть корабля, чтобы соперники видели, за что сражаться.
Не дожидаясь сигнала к началу схватки, Доннел с ревом бросился на соперника. Теон только и успел, что натянуть тетиву и выстрелить, до того как был сбит с ног ударом прямоугольной формы щита. Благо стрела угодила сопернику прямо в живот, что казалось и вовсе не сказалось на его боеспособности.
Удар топора лишь чудом разминулся с головой Грейджоя, что позволило принцу отпихнуть от себя соперника ударом ноги и встать, обнажая меч. Капитаны сцепились, сходя в тесный круг. Звенела сталь, умолкли команды, лишь Утонувшему было ведомо, кто победит.
Драмм слыл грозным воином, но даже самый опытный из солдат не будет хорошо сражаться с кровотечением и сторонним предметом внутри тела. Пират в очередной раз замахнулся, нанося удар, затем ещё один и ещё. Блоки и уклонения Теона выглядели нелепыми, но с каждой атакой Драмм слабел, уменьшая свои шансы на победу в беспроигрышном бою. Юноша медленно бледнел, его следующая атака стала для него последней. Теон успешно отвёл удар в сторону виденным в Винтерфелле приёмом, молниеносная контратака последовала незамедлительно. Доннел упал на палубу с проколотой мечом грудью.
— Забирайте своего капитана и убирайтесь с моего корабля, — приказал Теон, тяжело выдыхая.
В следующим миг улыбнулся, слыша за спиной радостное ликование своей команды, которой больше не нужно было делить добычу с кем-то ещё.
— Слава нашему принцу! — закричал его боцман.
— Слава капитану! — вторили ему железнорождённые.
— То, что мертво, умереть не может!
— То, что мертво, умереть не может!
Подойдя к борту судна, Теон присел, устало прикрыв глаза. Первый выход в море, первый абордаж, богатые трофеи, делёж, первый заработанный политический капитал. Неделя вышла богатой на события.
Но кое-что его волновало, и от этих метаний железнорождённый сбежать не мог, сколько бы ни пытался. Стоит только Железному флоту разбить флот Севера, и армия пиратов вторгнется на холодные пустоши. Зная об этом, северяне не останутся сидеть на Стене и отправятся мстить. Удастся ли Ночному Дозору удержать её без них? Сможет ли армия Севера одолеть орду нежити, если Стену проломят? Защитят ли от мертвецов воды Закатного моря? Неужели Бейлон обрёк Царство людей на смерть? Правильно ли я поступил? Спрашивал у себя Теон и не находил ответа.
Из размышлений Грейджоя вырвал девичий голос.
— Знаешь, я рада, что меня выиграл ты, — произнесла связанная Джорель Мормонт.
— Потому, что я хочу получить за тебя выкуп, а не отдать команде? — ухмыльнулся Грейджой.
— Потому, что буду одной из первых, кто увидит твоё лицо, когда в Пайк пришлют голову твоей сестры.
Красный замок
Король Джоффри восседал на Железном троне, рядом с монархом находились и члены Малого совета, вместе с леди Тиеной, куда уж без неё. Меньше часа назад в столицу прибыл ворон с вестями об отправленных в Ров посланниках, и новости эти радовали далеко не всех.
Джон Дейн вырезал королевскому послу язык и вырвал почти все зубы. Его сопровождению отрубили головы и, затолкав в глотки мешочки с медными монетами, погрузили в телегу, отправив на юг по Королевскому тракту. Пару недель спустя, недалеко от Близнецов, на них наткнулся патруль Фреев, и вскоре о новости стало известно и агентам короны.
Со всеми подробностями история расправы могла заставить некоторых леди потерять сознание, а особо впечатлительных придворных — расстаться с завтраком. Прожившие немало зим лорды бы лишь отметили, что можно было придумать что-то изощрённее, но реакция короля Джоффри отличалась от них всех.
Изумрудные глаза монарха сияли, а лицо просто светилось от восторга, он чуть ли не прыгал от возбуждения. Джоффри даже не заметил, как улыбнулся во весь свой беззубый рот, заставив Тиену поморщиться. Девушка бы не ошиблась предположить, что чресла короля возбуждены.
Северный бастард отказался следовать воле своего короля, а значит остаётся только одно. Заставить его подчиниться силой, и король Джоффри знал, какой именно.
— Что ж, Джон Дейн, ты сам избрал свою участь.
По тронному залу начали разноситься тихие шепотки, вести о смерти королевского посла и пяти десятков людей сопровождения трудно от кого-то утаить, особенно в таком змеином гнезде, как Красный замок. Придворные замерли в ожидании, что же предпримет молодой король в ответ на вопиющую дерзость.
Джоффри встал со своего трона, выпрямившись во весь свой немалый рост — несмотря на юный возраст, он не уступал в нём более взрослым мужам. Вероятно, в этом плане он пошёл в своего деда Тайвина.
— Именем Джоффри из дома Баратеон, первого этого имени, короля андалов, ройнаров и Первых людей, Владыки Семи королевств. Повелеваю явить королевское правосудие ублюдку, именуемому Кошмарным Волком, и всем соучастникам убийства верных подданных короны! Я лишаю его всех земель и титулов, дальнейшую его судьбу решит королевский суд.
Тронный зал накрыл шокированный ропот.
— Мейстер Пицель.
— Мой король?
— Я поручаю Джейме Ланнистеру призвать язычника к ответу. Отправьте письмо в Утес Кастерли.
— При всем уважении, милорд. Возможно, вам не стоит действовать столь радикально и дождаться, пока лорд Тайвин закончит свой поход, у лорда Джейме недостаточно мечей, чтобы захватить Ров.
— Ошибаетесь, Великий мейстер, — улыбнулся король. — Ой как ошибаетесь.
…
— Мы долго смотрели на то, как язычники из холодной пустоши плодили ересь! Они жгли и грабили септы, насиловали Молчаливых Сестер и убивали септонов! Они порочили нашу землю колдунством и языческими обрядами, а теперь разносят свою ересь по всему материку! Посему я призываю всех неравнодушных слуг Семи обратить на них свой взор и помочь верным слугам Веры в их нелегкой борьбе всем, чем можете! Помогите обратить эти заблудшие души к свету Семи!
Очередное утро на площади, очередная речь Верховного септона, равно как и все прошлые, она возымела успех. В столице не жило много старобожников, ни кварталов с чернью, ни поместий с благородными, а праведный гнев слуг Семи искал выхода.
Сыны Воина, кроткие миряне и банды разгневанных горожан обрушили всю силу божественной ярости на стоящие в порту суда и их команды, не имеющие возможности покинуть залив из-за морской блокады лорда Станниса. Мандерли, Дейны Заката, Лонгторпы, Боррелы и Сандерленды потеряли свои корабли, товары, вырученные от торговли деньги и жизни, лишь некоторым удалось бежать из города.
«Леди Вилла», Закатное море
Сир Вендел закрыл дверь в каюту на засов и не без усилий придвинул к ней тяжелый ящик, сомневаясь, что это выиграет достаточно времени. По ту сторону окованной железом двери доносился лязг стали, крики сражающихся и стоны раненых — железнорождённые взяли судно на абордаж, и его капитан не питал иллюзий по поводу его успешного отражения. Не пройдёт и десяти минут, как судно захватят.
Однако по эту сторону битвы не было, лишь ставшая за десять лет родной каюта. Вздохнув, мужчина достал с пояса абордажный топор и подошел к заранее заготовленным бочкам. Удар, второй, третий… Вендел улыбнулся, мутно-зелёная жидкость начала медленно выливаться на пол, пропитывая древесину.
У Мандерли ещё оставалось время, чтобы написать письма. По окованной двери раздался удар. «Письмо», с прискорбием подумал рыцарь, подбрасывая монетку, «Винафрид или Вилла?» в этом состоял вопрос. Перо, чернильница и пергамент были готовы, толстый лорд зажёг свечу, начал выводить символы на бумаге. Очередной удар, на добротной двери из железноствола зазмеились трещины, а спустя ещё минуту появилась небольшая дыра, сквозь которую виднелось острие секиры.
Свернув письмо в свиток, Вендел вылил на него немного воска и прижал кольцом, оставляя на нем печать дома Мандерли. Медленно подойдя к клетке с воронами, он закрепил свиток на лапе одного из них и выпустил прямо в зияющую в борту дыру. Взмахнув крыльями, пернатый полетел в Белую гавань, Винафрид победила. Вендел вздохнул и уселся обратно за стол, аккурат в тот момент, как дверь разлетелась в щепки и в каюту ворвались пираты.
— О, а вот и он! — радостно воскликнул огромный, закованный в бронзу мужчина. — Знаешь, Мандерли, ты мне здорово кровь попортил, но куда тебе тягаться с непотопляемым Железным флотом!
— Любой флот непотопляем, — спокойно ответил ему Вендел, — Пока не потонет, — добавил он, усмехнувшись.
— Думаешь, твои усилия: потопленные суда, убитые моряки чего-то стоят? Нет! Мы заложим новые, вырубим ваши леса и священные рощи, займём ваши города и замки, возьмём ваших сестер и дочерей солёными женами, а всех вас заставим пахать в полях, глядя, как северяне вырождаются! И ты тоже внесёшь в это дело свой вклад, на выкуп за тебя можно построить десяток длинных кораблей.
Вендел лишь засмеялся в ответ на его браваду, громко, раскатисто, как умел. Пара пиратов захотела наказать, наглого северянина за дерзость, но Виктарион жестом приказал им остаться на месте.
— Твои волосы уже поседели, но каким же ты остался дураком, — заговорил Вендел. — Ваше время ушло, закончилось со смертью Хоаров, и как бы вы с братом ни старались, этого не изменить. Вы можете нападать, грабить, брать солёных жен и захватывать замки, но итог будет всегда один, вас сбросят обратно в море.
Виктарион засмеялся.
— Но пока это не случилось, ты будешь коротать время в нашей компании.
— Нет.
— Нет? — изогнул бровь Грейджой.
— Капитан идёт на дно вместе со своим кораблём, — ответил ему Вендел, поднимая со стола горящую свечу.
Глаза железнорождённого резко расширились, от осознания, что пол в каюте по-мерзкому влажный и липкий не от крови. Расталкивая своих людей, лорд-капитан сиганул в дыру в борту ещё до того, как пламя свечи коснулось пропитанного диким огнём пола. Упав в воду, он лишь чудом разминулся со столбом зелёного пламени, разорвавшим «Леди Виллу» в клочья.
Поцелуи зеленого пламени превращали гордость Железного и Западного флотов в чёрные погребальные костры, а оставшихся на них людей — в факелы. В равной мере воздух заполнился дымом и криками отчаянья, дикий огонь невозможно погасить. Спустя пару минут северяне подорвали ещё три захваченных врагом корабля, не оставив железнорождённым никаких трофеев.
Десять лет Север отстраивал флот, набирал и обучал экипажи, тренировал абордажные команды и орудийные расчеты. Сегодня он превратился в дымящие обломки и обгоревшие тела, забрав с собой треть Железного флота.
Глава 67
Утёс Кастерли, Западные Земли
На плечах леди Алисанны Леффорд алый плащ с золотым львом, тот самый, которым в своё время покрыл леди Джоанну лорд Тайвин. На плечах Сибиллы Ланн почти такой же, с той лишь разницей, что его цвета ещё не начали выцветать от времени.
Рядом с ними стояли их мужья, совершенно не важно, что у братьев Ланнистеров семь лет разницы в возрасте, женятся они в один и тот же день. В той самой септе, в которой венчались их родители, в том самом зале, в котором был один из самых масштабных пиров за всю историю Западных Земель.
Тирион с Джейме словно не ощущают праздничного настроения, лишь отдают дань долгу перед родным регионом, долгу перед домом Ланнистер. Джейме нужны наследники, Тириону нужно не уступать брату хотя бы в наличии супруги. Каким бы умным и самодостаточным ни считал себя маленький лорд, ему не была чужда зависть и болезненное самолюбие.
Торжества оказались не так скучны и официальны, западники тоже умеют веселиться. Турнир, пир, фестиваль в Ланниспорте, в плане официальных торжеств золотые львы могут дать фору любому другому дому, возможно, за исключением Тиреллов.
Леди Алисанна весь вечер ловит на себе завистливые или откровенно злые взгляды подруг и благородных дам, всё же в Западных землях трудно найти партию более выгодную, чем лорд Джейме. Красавец, богач, прославленный воин, наследник Запада, обладатель громкого имени и легендарного меча, и все это унаследуют дети Алисанны.
Что же до леди Сибиллы, то взгляды, которыми награждают её, по большей части сочувствующие. Гости даже в шутку предполагали, что карлику пришлось пообещать родителям девушки половину Утёса, лишь бы те согласились на брак. Однако эта тема быстро сменилась на другую, стоило только поднявшему её встретиться с хмурым взглядом старшего из сыновей Тайвина.
Защитив брата, Джейме опять продолжает со скучающим видом ковырять тарелку с едой, в то время как Тирион ходит от одного стола к другому. Приветствует гостей на торжестве, спрашивает, как самочувствие и успехи в обучении у их детей, интересуется положением дел Западных домов, обсуждает с ними планы на ближайшие годы и лишь после этого возвращается к супруге.
Наконец, настаёт черёд провожания. Большая, да настолько, что толпится в замковых коридорах, не имея возможности пройти дальше, группа женщин тащит Цареубийцу в покои новобрачных. Алисанну обступили мужчины, западные лорды и рыцари смотрят на неё изголодавшимися, полными похоти глазами, отрывают куски от её синего платья, лапают, отпускают сальные шутки. Лишь наличие рядом её лорда-отца не дает мужчинам позволить себе более непристойное поведение.
С Тирионом полегче, при желании его может поднять и донести одна-две достаточно сильных леди, но желающих не находится ни одной. О нём и Сибилле словно забыли, он лишь болезненный придаток, жалкое дополнение к брату, что, однако, позволяет карлику взять супругу за руку и спокойно пройти в их покои.
…
Следующие недели после торжеств сменяются одна за другой. Свадьба подошла к концу, турнир в её честь — тоже. Гости давно вернулись в свои замки, их ждали семьи, земли и заботы. Ланнистеры тоже погрузились в повседневную феодальную рутину. Лорд Джейме по полдня пропадал неизвестно где, лорд Тирион по несколько часов в день проводил в рабочем кабинете отца и посвящал своё время Западу. Оставшееся он проводил в компании супруги, племянницы, любимой тети и невестки.
— Вы грустны, миледи, — в один из таких дней отметила Сибилла.
И действительно, если во время свадьбы из новоявленных леди Ланнистер победительницей выглядела Алисанна, а проигравшей — Сибилла, то сейчас всё было в точности да наоборот. Лорд Тирион, несмотря на внешнее уродство и дурную славу, оказался любящим мужем, умелым любовником и приятным собеседником, который с выбором жены не прогадал.
Семья Сибиллы, несмотря на принадлежность к младшей ветви дома Ланнистер, была бедной по меркам Запада и не могла выплатить за дочь достойное приданое, что минимизировало шансы на выгодную партию, чем Ланнистер и воспользовался.
Леди Ланн была достаточно умна, чтобы оценить все выгоды от подобного союза и убедить родителей на него согласиться. Она была намерена воспользоваться всеми открывшимися перед ней возможностями, начиная от библиотеки Утёса и его золота и заканчивая поддержкой, которую она сможет оказать родителям.
Помимо этого Сибилла была достаточно красива, чтобы на неё обратили внимание, и не сильно походила на остальных львов внешне. Чёрные как смоль волосы, янтарные глаза, средний рост, хорошая фигура. Тириону было бы трудно спать с кузиной, которая, как и остальные, похожа на его старшую сестру.
— Мой муж холоден со мной, — только и ответила Алисанна.
— Не переживай, дитя, — попыталась успокоить её леди Дженна. — Всё изменится, стоит только вашим детям появиться на свет.
— А как быть до этого?
— Терпеть и делать всё возможное, чтобы они появились, — дала наставление Дженна.
— Не расстраивайтесь, миледи. Просто дайте моему брату немного времени, с ним трудно найти общий язык. Лишь Серсея всегда была с ним близка и умело подбирала нужные ключи, — добавил Тирион.
— Говорят, дядя Джейме родился, держа маму за ножку, — пожала плечами Мирцелла.
— Её секрет мне бы не повредил, — отметила леди Ланнистер.
— В детстве Серсея была совершенно другой: дикой, упрямой, необузданной, словно дикарка. Шитью и платьям ей было интереснее то, чему обучали её близнеца. Она была достаточно красноречива, чтобы убедить его переодеться и поменяться местами, чтобы она могла поиграть с оружием, — поделилась историей Дженна.
— А что было дальше? — с восторгом спросила Мирцелла, узнав о матери что-то новое.
— Все закончилось единственным из возможных вариантов, — ответил Тирион. — Об этом узнал отец и сильно ударил Джейме, заставив Серсею смотреть на последствия своих игр. В тот день у моего брата стало меньше молочных зубов.
— Интересно, — бормочет Алисанна.
Рукоделие леди Ланнистер быстро наскучивает, лунная кровь всё ещё идет, что не дает повода погрузить себя в заботы по подготовке к воспитанию наследников её лорда-мужа. Спасает Алисанну компания юных Мирцеллы и Розамунды, к которым иногда присоединяется Джой Хилл. Девушки видят в ней пример для подражания, некий авторитет, но одновременно и леди не многим старше их самих, леди, с которой наедине можно вести себя более фамильярно, поделиться страхами, переживаниями или посекретничать. Однако и их компания не спасает от скуки, большую часть времени девушки набираются опыта у леди Дженны.
Алисанна начинает изучать резиденцию Ланнистеров. Она гуляет по башням, стенам и бастионам, наслаждается видом Закатного моря с высоты, втрое превышающей легендарную Стену. Научившись прекрасно ориентироваться в наружной части замка, Ланнистер начинает изучать подземную, укрытую от глаз в толще скалы и занимающую в разы больше места, чем внешняя.
Она бродит по вырубленным в камне коридорам, находит темницы, залы, конюшни, галереи, натыкается на полдюжины ломящихся от золота и драгоценных камней сокровищниц, куда алые плащи пускают её без всяких вопросов. Ориентироваться здесь в разы труднее, но спустя недели даже это не является проблемой.
К собственному удивлению, Алисанна обнаруживает себя в Каменном саду, пещере, где растёт жуткое и скрюченное, но вполне живое чардрево, корни которого не позволяли ничему иному вырасти в этом помещении.
Лорд Тирион рассказывает ей и супруге про систему труб, цистерн и колодцев, которая позволяет подавать воду на вершину Утёса и отводить стоки, хвастает своим вкладом в их идеальную работу и перестройку, показывает, как пройти непосредственно в пещеры под замком. В свободное время Алисанна начинает изучать и их. В один из дней она обнаруживает, куда именно пропадает её муж.
…
В тёмных сводах одной из пещер слышится перестук тренировочных мечей, удары отплясывают тенями на освещённых при помощи фонарей каменных стенах. Джейме Ланнистер, когда-то лучший мечник материка, рыцарей, способных одолеть которого, можно было пересчитать по пальцам одной руки, сейчас отрабатывал детские приемы и стойки.
Переучиться, чтобы сделать левую руку ведущей, — дело времени, упорства и прилежности, но даже так Тёмный Рёв оказался бы слишком тяжелым, чтобы умело управляться одной рукой именно им. Рыцаря это не сильно волновало, у него была цель, которой он стремился достичь, и человек, с которым требовалось свести счеты. Но пока его «успехи» не могли вызвать ничего за исключением насмешек. Наставник, нанятый Тайвином, раз за разом играючи побеждал Льва Ланниспорта, который отвык проигрывать ещё лет в десять.
Владыка Утёса находил это ироничным. В детстве он укрывался в этих пещерах от глаз отца и обучал сестру фехтованию, чтобы избежать нового наказания для себя и осуждения со стороны Веры и общества для Серсеи. Сейчас же он прятался здесь, чтобы подданные не видели, как низко пал бывший королевский гвардеец.
Уйдя в свои мысли, Джейме пропустил удар по ладони, что заставило его выронить меч.
— Ещё раз! — раздражённо командует наставник. Ланнистер наклоняется, чтобы поднять меч, как замечает в отблесках фонарей лишнюю тень.
— Кто здесь?! — спрашивает рыцарь, оглядывая зал. Из коридора выходит женский силуэт.
— Супруг, — кланяется Алисанна. — Я гуляла по замку и наткнулась на вас, сама не поняла, как засмотрелась. Прошу меня простить, я не хотела вас отвлекать.
— Мне нечего вам прощать, миледи, — тут же отвечает Джейме.
— Могу ли я к вам присоединиться? — с улыбкой спрашивает Алисанна.
— Хотите понаблюдать за занятиями? — недоумевает Джейме.
— Нет, милорд. Поучаствовать.
— Почему нет, — пожимает плечами наставник. — Моему подопечному как раз нужен противник его уровня. — После чего хрипло смеётся.
— Но… она же женщина, — Джейме шокирован словами учителя, не понимающего обычаи Вестероса, но что взять с этих браавосийцев.
— А вы калека. Полдюжины занятий, и она сможет сражаться с вами на равных. Но деньги платит мне не она, так что решение остаётся за вами.
— Прошу, милорд, позвольте мне хотя бы попробовать, а после урока мы вместе прогуляемся по пещерам, — невольно улыбается Алисанна.
Джейме пристально глядит на её лицо, на этот блеск глаз и золото волос, на милую улыбку. Он словно ищет подвох в её просьбе, скрытую насмешку, пытается разглядеть искренность, пока не понимает, как сильно она похожа на Серсею до брака с Робертом. Наконец, он расслабляется.
— Вам потребуется другая одежда, миледи, — вздыхает рыцарь.
…
Следующий день был первым из многих, которые новобрачные посвятили тренировкам. После завтрака, на котором присутствовали все близкие к главной ветви Ланнистеров, Джейме спускался в пещеры, чтобы укрыться от посторонних глаз, спустя некоторое время, закончив с немногочисленными делами и переодевшись, к нему присоединялась и Алисанна.
— Леди Ланнистер, — формально приветствовал её Джейме.
Молодая женщина начинала с основ: стойки, дыхание, правильный хват, отработка ударов. Единственное, выдыхалась довольно быстро, но Джейме не укорял её за это. Его подкупало её желание иметь с мужем что-то общее. В замок они возвращались под руку. Тренировки нередко завершались задолго до ужина, что позволяло Алисанне провести ещё больше времени с супругом. В эти моменты уже Джейме становился наставником. Он давал жене советы, рассказывал про свои юношеские годы и бытность оруженосцем, а затем и рыцарем, тепло вспоминал об Эртуре Дейне, Мече Зари. Ланнистеры медленно сближались.
С момента свадьбы проходит меньше четырёх месяцев, когда на одном из завтраков леди Сибилла сообщает, что её лунная кровь остановилась. Мирцелла и Розамунда, позабыв о приличиях, радостно визжат, тетя Дженна поздравляет племянника и обещает помолиться за здоровье младенца.
Адресованный брату взгляд Тириона полон триумфа и мужского самодовольства, Ланнистер отпускает шутку, что хоть в чём-то он обгонит своего идеального брата. Карлик почти не отходит от жены, балует её вниманием и подарками, окружает заботой. Джейме, нет, он не завидует, скорее чувствует себя отстающим в одним им выдуманном соперничестве с братом. Ведь официально у них обоих ещё нет детей.
Этим же вечером Джейме сразу после ужина берёт смутившуюся супругу на руки и несёт в их общие покои. Совместные уроки дали свои плоды, новобрачные больше не чувствовали себя скованно во время исполнения супружеского долга, да и после тоже. Этой ночью Джейме был более внимателен, нежен и страстен. Для Алисанны было шоком, что муж взял её полдюжины раз за ночь.
Леди Ланнистер слишком устала за день, слишком много мест болело, так что урок фехтования ей пришлось пропустить, зато за завтраком, впервые за долгое время довольной выглядела не только Сибилла. Алисанна находила «соперничество» братьев откровенно глупым, но отдавала должное его полезности.
…
Последние новости из столицы оказались не радужными: на короля совершено покушение, Долина подняла мятеж, лорд Тайвин приказал сыновьям собрать для него войско и удержать Запад. Не меньше десяти тысяч мечей должны были прибыть к замку Дарри в кратчайшее время.
— Наши люди двинутся на восток по Речной дороге, лорд Тайвин дал нам неделю на сборы, — вводил лордов в курс дела Джейме.
Видел бы его Старый Лев сейчас. Его сын впервые за долгое время был облачён не в белые одеяния гвардии, а в алые и золотые цвета Ланнистеров, на голове — шлем в форме львиной головы, на поясе — Тёмный Рёв, на доспехах — фамильная геральдика. Впервые за долгое время сир Джейме опять выглядел как рыцарь, а не калека.
— При всем уважении, милорд, но за неделю мы только успеем собрать всё для обоза.
— Казна Утёса выделит золото для закупки провизии в окрестных деревнях, обоз прибудет к месту уже после нас. Неделя, милорды.
— Господа, — в комнату вошёл Тирион. — Не могли бы вы оставить меня с братом наедине?
Лорды вопросительно взглянули на Джейме, тот лишь кивнул, на что они поспешили удалиться.
— Что ты, блядь, делаешь?! — прошипел Тирион, как только братья остались наедине.
— Отец приказал мне собрать людей для военной кампании. Я лишь выполняю его волю.
— Верно, наш благородный отец приказал тебе собрать людей, но он не велел тебе покидать Утёс. Ты останешься здесь.
— И кто меня заставит?
— Может, твоя жена, нуждающаяся в твоём внимании и носящая под сердцем твоего «первенца»? Её лихорадит, а ты нарядился и собрался покинуть её, уехав играть в войну.
— Она прекрасно справится и без меня.
— Как и наше войско! Я знаю о твоих «успехах» в обучении, тебе ещё рано возвращаться в бой и, уж тем более, гневить отца своей смертью, по крайней мере, до тех пор, пока не обзавёлся наследником. Сейчас твой повторный воинский дебют не вызовет ничего за исключением насмешек.
— Нет, — твердо ответил Джейме.
— Нет? — переспросили Тирион, нахмурившись.
— Нет, — повторил тот. Взгляд младшего брата наполнился решительностью.
Карлик жестом попросил брата наклониться. Пожав плечами, Джейме выполнил просьбу, не ожидая подвоха. Тирион быстро расстегнул ремешки и снял с брата шлем, после чего ударил того по щеке. Изумрудные глаза расширились в шоке, став похожими на блюдца. Джейме был, по меньшей мере, ошеломлён.
— Я многое могу простить тебе, брат, но не слёзы моей любимой племянницы. Мирцелла не хочет видеть, как твой холодный труп привозят в Утёс, а её новая подруга становится вдовой, и уж тем более не хочет оплакивать тебя раньше времени. Девочка плакала и умоляла меня убедить её непутевого дядю остаться в замке хотя бы до рождения ребенка.
— Но… — пытался подобрать слова Джейме.
— Сними с себя эту дрянь, — указал на доспехи Тирион. — Переоденься, верни меч на место, навести жену, поинтересуйся её самочувствием и расскажи, как из-за забот не смог навестить её этим утром. И пожалуйста, Джейме, не вынуждай меня опять тебя бить.
…
Армия Западных земель впервые идёт на штурм Кровавых Врат, когда пятый внук лорда Тайвина появляется на свет. На краю сознания Алисанна слышит, как её ребенок кричит. Кричит во всю силу своих легких. Женщина спокойно вздыхает, понимая, что роды прошли успешно.
— Девочка, миледи, — Сообщает ей мейстер. — Прекрасная златовласая леди, а глазами вся в мать.
— Девочка, — повторяет Алисанна. — Может, Утёс ты и не получишь, но на Золотой Зуб других претендентов пока нет.
— Зато есть один претендент на «должность» её лучшего друга.
Алисанна едва заметно морщится, понимая, о чем идет речь. Сибилла, подарила лорду Тириону мальчика, совершенно здорового и рожденного в срок. Положение ребенка Алисанны было бы значительно прочнее, родись и он мальчиком. Леди Ланнистер находит «соперничество» братьев откровенно глупым, ещё не осознавая, что уже увлечена собственным.
— Дайте её мне, — просит Алисанна.
Мейстер передаёт ребенка в руки матери. Недовольный, красный малыш пристально изучал мать, только в её объятиях девочка начала успокаиваться. Вскоре женщина замечает, как в дверях, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, стоят Мирцелла и Розамунда. Кивком леди Ланнистер позволяет им войти, к её удивлению, вместе с девочками в комнату входит и лорд Тирион вместе с Сибиллой, Джейме и Леди Дженной.
— У неё твои скулы, брат, — даёт свою оценку карлик.
— Наши, — поправляет его Джейме. — Твои были такими же.
— Не только скулы, ещё нос, лоб и форма ушей. Видна порода, она Ланнистер. — Произносит леди Фрей.
— И ей нужно дать имя, — добавляет Джейме.
— О, у меня есть пара предложений, — лукаво улыбается Тирион.
— Джоанна, — тут же произносит Алисанна. — Если вы позволите. — Братья вместе с их тётей затихают. В молчании проходит почти минута.
— Значит Джоанна, — соглашается Джейме, беря крохотную ладонь супруги в свою.
— Ну, это хоть немного снизит недовольство моего старшего брата, — заключает Дженна. Ланнистеры смеются.
Вскоре в Утёс прилетают вороны с письмами от лорда Тайвина. Сибилла и Алисанна ещё не умеют читать тон свёкра по одним лишь сухим строчкам, тут на помощь приходит Тирион. Старый Лев рад, что его потомки, в особенности Джейме, взялись за ум, но не совсем доволен, что сыном обзавёлся лишь младший из них.
Письмо принца Томмена, напротив, радостное, он обещает приехать погостить, познакомиться с кузинами, увидеться с сестрой, как только кампания в Долине подойдет к концу.
Алисанна не знает, что пишет её мужу королева, однако после прочтения писем из столицы сир Джейме печален и задумчив одновременно. Он не показывает ей их и всегда сжигает сразу после того, как прочтет сам.
Теперь Алисанне пришлось забыть о фехтовании, но уроки были больше не нужны. Джейме проводил достаточно много времени как с супругой, так и с дочерью. Во время завтраков малышка Джоанна со смущением выглядывала из-за материнской груди, бросая взгляды на кузена Гериона, пока её отец корчил рожицы, чтобы развеселить малышку. Дети вместе играли, булькали и мучили своих матерей. Алисанна не знала, почему невестка выбрала именно такое имя, но догадывалась, что это было связано с грустными взглядами лорда Тириона, адресованными Джой Хилл.
— Запомните, — наставляла Мирцеллу с Джой и Розамундой леди Дженна. — Если ваша беременность не поменяет отношения к вам ваших мужей, то уже ничего не сможет. Вид женщины, носящей под сердцем его дитя, способен заставить мужчину ощущать, что вы ему принадлежите, даже сильнее, чем плащ с гербом его дома, накинутый на ваши плечи.
Следующие несколько месяцев были для золотых львов одними из самых счастливых. Сибилла держала Гериона за руки, пока тот пытался ходить на нетвердых ногах. Алисанна вместе с подругой прогуливались по замковым стенам, когда в Утёс пришли вести о смерти короля Роберта и начавшихся в столице волнениях.
…
Пару недель спустя венценосный олень Баратеонов вместе с золотым львом Ланнистеров рука об руку ступали по лугам Золотой дороги Простора и холмам Западных земель, аж до Утёса Кастерли. По официальной версии принц Томмен приезжал навестить сестру, а неформально укрывался у родственников от нового короля.
Если лорд Тайвин ещё мог тешить себя пустыми надеждами, что старший из его внуков не опустится до братоубийства, то Тирион знал племянника слишком хорошо, равно как и знал, как именно отвлечь брата от идеи очередного военного похода. В этот раз в Штормовые земли. Карлик мог лишь догадываться, насколько в действительности были близки Джейме с Серсеей, но тот факт, что его брат дорожит золотыми оленятами, был неоспорим.
Пока лорд Стаффорд заканчивал сбор войск и обоза для новой кампании и только готовился покинуть Ланниспорт, сир Джейме с сотней верных ему людей уже был около Хаммерхола, готовый встретить и сопроводить племянника в Утёс, желательно тайными тропами, подальше от основного тракта.
Как оказалось, не зря. Отряд Джейме, встретив принца, двинулся в обратный путь и уже миновал Глубокую Нору, когда их настиг отряд из столицы. Верные слуги Веры вместе с новыми городскими стражниками и королевскими рыцарями чуть не загнали коней, пытаясь выполнить приказ монарха, догнать «похитителей» его брата и вернуть того домой. В крайнем случае, «хотя бы его тело».
Благо Джейме удалось убедить бравых воинов в том, что принца никто не похищал и тот просто едет навестить сестру, равно как решить «недоразумение» миром. Церковь ещё не чувствовала под своими ногами достаточно крепкую почву, по крайней мере, для того чтобы перечить сыну и наследнику Старого Льва.
Едва Томмен выходит из кареты, как сестра тут же бросается навстречу, чтобы поприветствовать не на шутку повзрослевшего и возмужавшего младшего брата.
— Томмен! — радостно кричит она.
— Рад тебя видеть, сестра. Я скучал.
Принц обнимает Мирцеллу, целует в лоб и обворожительно улыбается Джой и Розамунде, заставив лица девушек заалеть в тон их платьям.
— Нужно поговорить, брат. — обращается к Тириону Джейме. — Наедине.
Новости, приходящие в Утёс, с каждым днём становятся всё менее радужными. Выплаты по займам короны начали гаситься за счет казны Утёса, лорд Киван планировал задобрить Долину взятками, что обещало ещё большие траты в ближайшие луны. Мирцелле и Дженне надлежало отправиться в Риверран на переговоры с Эдмаром Талли. Не успев провести с братом достаточно времени, юной принцессе надлежало покинуть замок.
— Мирцелла милая, невинная девочка, она заслужила участь получше, чем быть женой уже не молодого развратника, — задумчиво проговорил Тирион, глядя на море.
— Будто подобное заслужила Серсея, — отметил Джейме, отпивая вина. Братья закрылись в рабочем кабинете.
— Отец посчитал, что она ещё достаточно ценный политический актив, вполне способный укрепить необходимый нашему дому союз путем брака и родившихся в нём детей. Равно, как и ты. Кто мы, чтобы спорить с отцом?
— Верность Золотого Зуба и защиту границ я обеспечил, а вот ты семье совсем не помог, — пошутил Джейме.
— Ты мог заметить, что мне было не так легко искать супругу, как тебе, брат. Мы немного разные, ты высокий и сильный, а я к…
— Красивый?
— Да, — усмехнулся Тирион. — Именно. Но меня страшит другое.
— И это…
— Глупости, которые начнёт творить наша любимая сестра и её первенец. Дядя Киван не сможет контролировать их обоих, если Серсея решит «пожертвовать» собой, чтобы защитить дочь.
— Серсея способна пожертвовать чем-то большим, — пробормотал Джейме. — Значительно большим.
…
Как оказалось позже, это были лишь первые вести, начавшие изрядно портить братьям Ланнистерам настроение. Лорд Киван опять заболел и в этот раз его лихорадка оказалась куда сильнее, чем в прошлый, — младший брат Тайвина скончался.
Король Джоффри решил преподнести Долину семье. В его долгоиграющих планах Розамунде предстояло контролировать регион через марионеточную власть Хардинга и силу направленных туда ради «поддержания мира» мечей. Вскоре ещё один лучик счастья покинул Утёс.
Кампания в Штормовых землях тем временем затягивалась. Войско лорда Тайвина несло относительно большие потери, начинало страдать от нехватки продовольствия и прочих издержек плохой войны. Что уж говорить, Старый Лев подошёл к Живописному к тому моменту, когда по его задумке уже должен был быть осаждён Штормовой Предел.
Железнорождённые начали грабить торговые суда в Закатном море. На корабли с золотым львом на алом парусе осмеливались нападать не все капитаны, что никак не мешало им взимать с кораблей плату «за проход».
Братья уже было обрадовались, когда стало известно, что Серсея смогла добиться некоторых успехов в Речных землях, как в замок прилетел ворон с вестями о кровавой расправе над королевскими посланниками и приказом призвать Кошмарного Волка к ответу. Формальным поводом для вторжения должен был стать объявленный Верховным Септоном поход Мечей и Звёзд, но было совершенно ясно, что сначала их гнев обрушится на того, кто гораздо ближе и беззащитнее, в земли, неподалёку от которых находятся Серсея с Мирцеллой.
Лорд Джейме опять был облачён в доспехи и фамильный плащ, на его поясе покоился «Тёмный Рёв», за долгие месяцы упорных тренировок он таки научился сражаться этим клинком, а теперь о том, что Лев Ланнистеров вернулся на доску, предстоит узнать и всем недругам его благородного дома. Лорд Крейкхолл, Лео Леффорд, Григор Клиган получали последние распоряжение перед выходом. Рядом с Джейме крутился кузен Лансель, а за стенами ждало готовое к походу многотысячное войско.
— Эта глупая затея провалится, ты же понимаешь, — обратился к брату Тирион, как только они с Джейме остались во внутреннем дворе почти что одни.
— Плачущая жена с нашим ребенком на руках не смогла меня от неё отговорить, — легкомысленно пожал плечами Джейме. — Ты же не думаешь, что у тебя получится?
— Ты не должен идти на поводу у Джофрри, не должен развязывать ещё одну войну!
— Она началась, когда Кошмарный Волк обезглавил королевского посла.
— В этом всё дело, в Кошмарном Волке?! Надеешься свести старые счёты?! — закричал на старшего брата карлик.
— Не полностью, — выдавил из себя Джейме.
— Тогда в чем?
— Я был готов убить человека и обречь двух невиновных детей на кару, зная, что они её не заслуживают, — рыцарь вспомнил Божий суд в Винтерфелле, его вид стал напоминать побитую собаку. — Потому, что Серсея попросила меня стать защитником Джоффри. Я согласился вступить в Королевскую гвардию, чтобы быть рядом с Серсеей, пока она находилась при дворе Эйриса. Я отказался вернуться в Утёс и поссорился с отцом, чтобы продолжать быть рядом с ней после её свадьбы. И я готов убить всех женщин, мужчин и детей в Речных землях, чтобы вырвать её из рук Эдмара Талли.
— Он обезглавит её, стоит тебе только начать.
— Эдмар Талли? Нет, его отец или дядя ещё могли бы, но не этот благородный, пытающийся защитить всех своих людей дурак.
— Неужели за полтора года ты так и не смог избавиться от её пагубного влияния?!
Тирион попытался ударить брата в прыжке, но Джейме перехватил его руку ладонью.
— Не сегодня, маленький брат, — усмехнулся Ланнистер.
— Даже предав сына Эддарда Старка суду, ты не сможешь избежать гнева северян и новой войны!
— Мне не будет никакого дела до войны с Севером или до королевского правосудия, если с Серсеей что-то случится. Но попытавшись вернуть её ко мне войны не избежать. Старки вступятся за Талли в любом случае, неважно, куда я приведу войско, ко Рву Кейлин или к Риверрану.
С этими словами Джейме взобрался на коня и выехал за ворота замка.
— Чёртов идиот! — прошипел Тирион, глядя ему в спину.
Чёрный Замок
— Это измена! — возмущенно кричал сир Аллисер Торне.
— Измена? — закатил глаза Мормонт.
— Измена и нарушение наших клятв! — поддакивали бывшему таргариенскому лоялисту его сторонники.
Почти дюжина чёрных братьев собралась в солярии лорда-командующего, чтобы выразить свое негодование по поводу союза с одичалыми. Все они отправились на Стену после свержения старой династии, все они принесли клятвы и облачились в черное. Все они воевали исключительно с дикарями и не видели врага в ком-то другом.
— Мы клялись защищать Царство людей от угроз из Застенья. Раньше угрозой были одичалые, теперь Иные. Согласно договору, подписанному Эддардом Старком, вольный народ теперь подданные Севера и лордов Дара.
— Скажите это нашим мертвым братьям, — прошипел Аллисер.
— Скажу, когда встречусь с предками в чардревных садах. Они будут рады узнать, что Дозор и вольный народ, невзирая на конфликты и былые обиды, смогли объединиться и дать бой истинному врагу.
— Мы этого так не оставим!
— Я знаю, — ответил Старый Медведь, доставая из складок плаща свиток. — Этим указом я направляю часть чёрных братьев в Восточный Дозор у моря, вам выделят провизию и все необходимое. Собирайте оружие и броню, прощайтесь с братьями и езжайте, там вы нужнее, чем в Черном Замке.
— Вы выгоняете нас?
— Почему? — усмехнулся Мормонт. — Я отправляю опытных братьев, верность и компетентность которых не вызывает у меня сомнений, в наиболее важный замок. Усильте гарнизон, обеспечьте порядок в порту, начните ремонт флота и закладку новых судов, организуйте снабжение.
— Мы не покинем свой пост! — возмущённо закричал один из братьев.
— Значит вы отказываетесь выполнить приказ своего лорда-командующего? — хмуро спросил Мормонт. В этот момент в солярий вошли черные братья вместе с гвардейцами Старков. Хмурые северяне были готовы в любой момент обнажить оружие и наказать зарвавшихся братьев. Нарушение клятвы для черного брата каралось смертью.
— Нет, — тихо ответил Аллисер, заставив своих сторонников успокоиться.
Раньше, ввиду запустения, бывшие драконьи лоялисты представляли реальную силу в древнем ордене, но все изменилось, как только Тиреллы начали оказывать Стене свою всестороннюю поддержку. Чем больше становилось братьев, тем сильнее среди них разбавлялись бывшие сторонники Таргариенов.
Новые рекруты не воевали с одичалыми всю свою жизнь, они ещё не успели пропитаться ненавистью к дикарям. Не успели понять ветеранов, проникнуться духом товарищества и братства, пережить Зиму на Стене и понять степень важности клятвы черного брата.
Именно они теперь составляли большую часть ордена, и причин воспринимать союз с одичалыми как что-то неприемлемое у них не было, равно как и не было у них желания сражаться с вольным народом. В таких реалиях фракция сира Аллисера утратила свои позиции, и больше не могла оказывать существенное влияние на политику ордена и решения лорда-командующего. Однако они всё ещё могли вносить смуту в ряды черных братьев и подрывать образовавшийся союз, а значит их нужно отправить подальше от Черного Замка.
Старые боги словно благоволили лорду-командующему. В новом месте службы недовольные черные братья оказались просто завалены не кончающейся работой, лорд Болтон вёл кампанию против Скагоса, расквартированные на острове нуждались в ротации и припасах, а затем и часть войск Севера отплыла воевать с восставшей Долиной. Сир Аллисер и его люди больше не сеяли смуту в резиденции.
Джиор Мормонт мог вздохнуть спокойно и заняться более важными делами. Так думал сам Старый Медведь, до тех пор, пока спустя пару месяцев с Восточного Дозора у моря не пришла весть. Бывшие лоялисты Таргариенов, что находились в замке, все как один дезертировали. Дождавшись, пока флот Севера отплывёт достаточно далеко, а большая часть судов Дозора будет на Скагосе, сир Аллисер и его люди украли судно и отплыли на юго-восток.
…
Собравшиеся во внутреннем дворе чёрные братья вместе с северными лордами и союзниками с Простора с интересом наблюдали, как облаченный в одежду из коры, листвы и веток «ребёнок», укладывает в центр расширенной части пращи небольшой, размером с монету в диаметре камешек и начинает вращать над головой.
Стрелок постепенно усиливает круговые движения и, наконец, в момент наиболее сильного маха, выпускает свободный конец. Снаряд устремляется в даль, попадая в привязанного к столбу, закованного в латы вихта. Нежить вместе со столбом и броней разрывает в клочья, а её жалкие останки загораются.
Дитя леса ехидно улыбается и демонстрирует своим зрителям неловкий книксен, толпа взрывается аплодисментами и одобрительными возгласами.
— Впечатляет, — комментирует Эддард Старк.
— Мы сражаемся с этими тварями дольше вас, — отвечает ему Золотце.
— Но раз вы здесь, полагаю, что это оружие не смогло поставить точку в противостоянии, длящемся тысячелетия.
Кошачьи глаза сужаются, низкое сказочное существо пытается посмотреть на своего собеседника свысока, но быстро понимает, что в этом нет нужды. В тоне Хранителя Севера не было издевки или надменности, лишь сухой прагматичный интерес.
— Чтобы его изготовить, нужно время, много времени, — начинает объяснять Золотце. — Некая степень познаний в алхимии и редкие компоненты, которые не так легко добыть, даже когда рядом не шагает армия мертвецов.
— Мой сын писал, что Гильдия Алхимиков начала производство.
— Но это не значит, что у нас будут длинные шеренги вооруженных этим оружием стрелков, к моменту, когда Иные явятся сюда. Даже учитывая наши тайники в лесах. — Старк вздохнул.
— Зато, у нас появилось оружие, способное сразить мертвого мамонта, великана или медведя на расстоянии.
— Лорд Старк, — обратился к Эддарду закованный в латы мужчина.
— Лорд Тарли, — кивнул ему северянин.
— У моих людей опять возникли некоторые разногласия с солдатами Севера и нашими, — Рендил подбирал нужное слово. — Союзниками.
— Какой повод на этот раз? — спросил Старк.
— Чардрева, — ответил Рендил.
— Это будет долгий день.
— Как и многие другие, — по-детски улыбнулась Золотце.
Как и обещали, Тиреллы, помимо логистической и материальной помощи Дозору и Северу перед битвой с Иными, направили к Стене войско под командованием самого опытного и талантливого из своих военачальников. Двадцать тысяч мечей самых опытных, боеспособных и прекрасно экипированных солдат из домашней гвардии лояльных Тиреллам домов во главе с Рендилом Тарли.
Однако основные силы мёртвого воинства были ещё относительно далеко, так что элитная армия Простора вместо того, чтобы убивать мертвецов, валила деревья. Зачарованный лес постоянно разрастался, захватывая всё новые и новые территории и приближаясь к Стене вплотную. Некоторые деревья начинали обрастать даже тысячелетнюю преграду, отделяющую Застенье от Севера.
Густой лес, очевидно, будет мешать как обстрелу нежити под Стеной, так и наблюдению за местностью на участке. Тоннель под Чёрным Замком всё ещё оставался единственным не заваленным и не запечатанным магией проходом, через который люди перебирались на ту сторону.
Северяне, просторцы и чёрные братья валили деревья, сбрасывая их в кучи и сжигая, железностволы грузили на телеги и отправляли в Черный Замок, они могли ещё пригодиться. Южанам не было дела до святынь своих союзников. Дерево, как дерево, неважно, что с белой корой, его нужно срубить. Северяне, как оказалось, подобную логику не разделяли. Возник очередной конфликт, один из сотен.
Благо лорд Рендилл и его люди оказались вполне весомым подспорьем в подготовке к битве за Царство людей. Железная дисциплина, отличная выучка солдат, четкое выполнение приказов. На первых порах Тарли был нетерпелив и рвался в бой, но с реалиями положения дел смирился быстро. Даже под его командованием орду, насчитывающую сотни тысяч воинов, не разбить, но уменьшить их число перед боем вполне возможно.
Вьюга может не позволить поджечь Зачарованный лес, когда орда подойдет к Стене, однако подготовить достаточное количество волчьих ям вполне возможно. Мертвые не смотрят, куда ступают, и не станут обходить ловушку, нужно лишь приспособить её для максимальной эффективности. Когда останки мертвецов накроют колья, от волчьих ям проку уже не будет. Нужно сделать ловушку гораздо глубже, чтобы убить больше вихтов, а вместо кольев использовать утыканные остриями из обсидиана бревна. Пара таких будет вращаться вокруг своей оси под воздействием веса попавших в ловушку мертвецов и дарить им окончательную смерть. На дно ямы упадут уже рассыпавшиеся останки.
…
Прочитав письмо от лорда Ройса, Эддард Старк откинул голову назад, прикрыв глаза ладонью. Хранитель Севера словно надеялся, что откроет их вновь, и пришедшие с юга вести окажутся страшным сном или глупой шуткой, но сколько бы лорд ни пытался, этого не происходило и текст оставался один и тот же.
Воздух словно покинул его лёгкие, а кровь в венах застыла. Сначала отец, затем Брандон, Лианна и Эшара, а теперь и Роберт был мертв. Судьба словно издевалась над северянином, по одному отбирая у того самых близких людей. Ещё недавно он радовался, что смог отвадить младшего брата от угрозы смерти, пусть даже против его воли, теперь же нужно оплакивать лучшего друга. Но самым страшным было не это, а тот факт, что даже при всём желании Нед не сможет явиться на похороны короля и должным образом почтить его память.
— Этого не должно было случиться, — тихо проговорил Старк, глядя на усевшегося напротив Джиора Мормонта.
— Не должно! Не должно! — отозвался ворон.
— Боюсь, я слышал эту фразу слишком часто, — ответил ему Мормонт.
— Когда гибли ваши братья? — спросил Старк, не питая особого интереса к ответу.
— Когда дети Джораха появлялись на этот свет мертворожденными.
— И что же вы говорили сыну?
— Что они умерли, — отмахнулся Старый Медведь. — А затем спрашивал, сможет ли что-то вернуть их назад. «Нет», отвечал мне Джорах, но это было тогда. Сейчас-то мы с вами прекрасно знаем, что мертвые могут вернуться, и видели, каким именно образом.
— Порой я спрашиваю себя, за что мне эта ноша. — Тихо промолвил Эддард.
— Ношу можно отпустить, лорд Старк, но тогда поднять её будет некому, — ответил ему лорд-командующий. — Вы не можете помочь мёртвым, но вы можете защитить тех, кто ещё жив.
— Защитить! Защитить! — каркал ворон.
— Да, это я всё ещё могу сделать.
Эддард Старк остаётся на Стене, он не приедет ни на похороны Роберта, ни на коронацию нового монарха. Не потому, что он плохой друг, не потому, что он взбунтовавшийся вассал, нет. Потому, что он любящий отец, готовый сделать всё, чтобы защитить своих детей, и если ради этого нужно остаться в Чёрном Замке, Старк так и поступит.
Однако тогда он даже не предполагал, что спустя несколько месяцев железнорождённые нарушат королевский мир, а Джона объявят изменником и соберут войско во главе с Джейме Ланнистером, чтобы предать того суду, равно как и не предполагал, что Вера объявит поход против Старобожья. Пока Старк защищал семью от угрозы с севера, новая пришла с юга.
В придачу ко всему в и без того опасном для судоходства Тюленьем заливе бушевал шторм. Эддард, выругавшись, сжал письмо с новостями. Спустя пару минут, приведя дыхание в норму и успокоившись, Старк отдал приказ:
— Джори, — позвал он капитана гвардии.
— Милорд, — поклонился вошедший в солярий мужчина.
— Вели лордам собирать людей, мы выступаем на юг.
Речные земли, западная граница
Луга на берегу Красного Зубца, около Речной дороги, были густо заставлены войсками Западных лордов. Клинья тяжёлой рыцарской кавалерии в центре во главе со Львом Ланниспорта и его лордами. Позади них в длинные шеренги выстроились легкие всадники, немногочисленные межевые рыцари и наёмные кавалеристы, в арьергарде — элитная тяжёлая пехота, силой и качеством с которой могли тягаться разве что латники Тиреллов.
Фланги надёжно прикрывал ощетинившийся древковым оружием авангард. Копейщики Ланниспорта, закованные в латы или кольчуги алебардисты домашней гвардии, пикинеры с оружием длиной в два-три человеческих роста. Позади них выстроились стрелки с короткими луками, арбалетчики и тяжёлые лучники. Цареубийца позаботился о том, чтобы удар по его флангам был максимально болезненным для противника. Его войско, по меньшей мере, внушало страх, но у Эдмара Талли людей было ещё больше, двадцать тысяч против двенадцати, численный перевес более чем в полтора раза, как минимум, уравнивал его шансы в грядущем противостоянии.
Выждав, Эдмар мог встретить Джейме с армией, в четыре раза превосходящей его войско по численности, но это требовало слишком много времени. Святое Воинство уже вторглось в Речные земли с юга, Утёс Кастерли в очередной раз созвал знамёна и стягивал войска к Золотому Зубу, игнорируя все письма из Риверрана. Зная, к чему всё идёт, Титус Блэквуд обратился к сюзерену за защитой, и тот не был намерен отказывать или медлить.
Талли приказал части лордов прибыть в его резиденцию с войском, остальным он велел собрать людей и защищать границы, не допуская бесчинств со стороны Веры.
Если бы Талли выжидал, армия Запада успела бы выжечь все поселения на берегах Красного Зубца. Убить людей, разграбить дома, сжечь посевы, на восстановление всего могли уйти годы, не говоря уже о смертях десятков тысяч крестьян и убытках их лордов.
Пехотинцы домашней гвардии лордов Речных земель несколько уступали качеством тяжёлой пехоте Запада, но их было больше, равно как и стрелков с ополчением. В плане конницы речники и вовсе превосходили своих противников. Эдмар разместил свою кавалерию на флангах. Талли планировал окружить противника, взяв в клещи фланговыми ударами. Цареубийца не сможет молниеносно реагировать и постоянно прикрывать стрелков в тылу от обхода легкой кавалерией. Для победы нужно лишь отбросить атаку рыцарей Запада в центре, или хотя бы удержать.
— Вы уверены в своей затее, милорд? — поинтересовался у Джейме Лео Леффорд, закончив подсчитывать вражеские силы.
— Сомневаетесь в моих умениях? — улыбнулся Джейме.
— Не хочу, чтобы моя дочь преждевременно стала вдовой.
— Тогда можете защищать меня, отец, — слова Ланнистера польстили мужчине, но казалось, что тот относится к битве совершенно легкомысленно.
— Кто, кроме меня, — вздохнул мужчина. Цареубийца засмеялся.
— Лорд Клиган, когда я завершу свой маневр, вы должны повести людей на своём фланге в контратаку и продавить речников. Не считаясь с потерями, если потребуется, но ни минутой раньше.
— Понял, — тон гиганта больше походил на рычание, он явно не был доволен отведённой ему ролью.
— К бою! — скомандовал Джейме, опуская забрало шлема. Человеческое море ровными рядами двинулось вперед.
Клинья тяжелой кавалерии медленно набирали скорость, лавина из стали и копий сотрясала землю, несясь на встречу к врагу. Колышутся на ветру алые знамёна, подымаются клубы пыли под копытами, ревут девизы.
Речники не содрогаются, по команде в рыцарей дают первый залп. Навесом, на излёте стрелы почти не способны пробить латы, рыцарю достаточно правильно наклонить голову, и их смертоносные жала не причинят никакого вреда. По большей части так и происходит. В стороне от Джейме с коней падают первые всадники, но это скорее исключение. Удачное попадание в лошадь, да и только.
Второй залп гораздо более эффективен, стрелы пробивают кольчуги и ранят всадников, болты — разят латников. Раненые и убитые падают с лошадей, но потери совершенно не существенны. Каждый залп выводит из боя десятки кавалеристов. Стрелки Талли успевают дать ещё четыре до того, как львы оказываются слишком близко.
— Услышь мой рёв! — кричит Джейме. Западники опускают копья.
Клин тяжелой кавалерии налетает на плотные ряды ощетинившейся копьями пехоты. Речники в первом ряду гибнут мгновенно, кто от пробившего грудь копья, кто от удара копытом по лицу. Самым удачливым удается вонзить острие в коня и насильно спешить его всадника, но лишь для того, чтобы быть зарубленным мечом скачущего позади.
Откинув обрубок сломанного копья, сир Джейме обнажил Тёмный Рёв. Взмах, и нерадивый пехотинец внизу падает наземь со срубленной головой, ещё один обрубает два нацеленных ему в грудь древка от копий, третий взмах разрубает грудь отдающего приказы офицера вместе со щитом. Атака продвигается глубже во вражеские линии. Тяжелые рыцари неумолимо давят, увеличивая прореху во вражеских рядах.
Стрелки речников дают залпы почти что в упор, кавалеристы в кольчугах гибнут один за другим. Среди латников потерь меньше, их удаётся одолеть лишь попав в слабо защищенные руки, ноги, подмышки или головы. Лучники сосредотачивают огонь на лошадях, спешивая рыцарей, но пехота не может закрепить успех этой контратаки.
Пока рыцари проходят всё дальше и дальше, стремясь пробиться аж до арьергарда, лёгкие кавалеристы связывают боем пехоту позади них, не позволяя быстро закрыть прорыв, а там и тяжёлая пехота недалеко. Очевидно, Цареубийца стремится разделить вражеское войско надвое. Но чем дальше он прорывался, тем труднее было продолжать. Джейме растянул поредевшие ряды своих кавалеристов на непозволительно огромном участке. Кавалерия утратила плотность и не могла прорываться дальше, а пришедшие в себя речники обрушили на их фланги всю свою силу.
На флангах у армии Запада всё было гораздо лучше. Стрелки речников сосредоточили стрельбу на лобовой атаке сира Джейме, что позволило пехотинцам избежать значительных потерь на подходе к врагу. Ощетинившийся копьями и пиками авангард при поддержке стрелков позади практически нивелировал численное преимущество противника. Огромные потери от залпов и первых неудачных попыток атаковать западников в лоб, заставили стрелков отвлечься от обстрела кавалерии в центре и оказать помощь флангам. Никто не желал уступать и пяди земли, земля взмокла от пролитой крови, но победа над львами была как никогда близка.
Кавалеристы Фреев и Маллистеров начали обходной манёвр на правом фланге, но вместо того, чтобы ударить в тыл стрелкам Запада, как приказывал Эдмар, они, опустив копья, помчались на ряды союзной пехоты. Дезориентированные речники даже не поняли, что случилось, когда в них вклинились грохочущие всадники союзных лордов. В этот же момент находившаяся в резерве пехота Фреев ударила в тыл стрелкам, отбивающим кавалерию лорда Джейме.
Копья и стрелы спереди, всадники на флангах, отсутствие помощи со стороны стрелков. Окружённый с трех сторон, правый фланг лорда Эдмара рассыпался. Солдаты, побросав оружие, бросились наутёк в тыл, но лишь для того, чтобы быть окруженными со всех сторон, паника разнеслась по всем их рядам.
Григор Клиган в этот момент повёл пехоту на своём фланге в контратаку. Двух с половиной метровый гигант, облачённый в латы поверх кольчуги, с огромным мечом в руке, казалось, был способен сам выиграть эту битву. Один его удар убивал минимум пару плотно построенных пехотинцев. Рыцарь сам рубил себе дорогу вперед, а за ним шли и его солдаты. Могло показаться, что животный страх не позволяет даже попробовать одолеть этого гиганта, но на глазах у речников он уже пережил полдюжины потенциально смертельных ударов. Копье в живот было самым безопасным из них. Речники медленно отходили назад.
Джейме, пробившись дальше и успешно разрубив войско Эдмара надвое, продолжил мчаться вперед. Успех нужно было закрепить. В этот момент в него и рыцарей Запада вклинились кавалеристы Речных земель во главе с Эдмаром. У Талли ещё достаточно людей, чтобы одержать победу, но это удастся сделать лишь убив Джейме Ланнистера.
Отбросив сломанные копья, речники обнажили мечи, топоры и булавы. Лязг стали, глухие удары, хлюпанье крови смешались со стонами боли людей и хрипами раненных лошадей. Джейме вновь ощутил радость битвы. Он без особых проблем зарубил дюжину пытавшихся взять его в плен речников, они явно недооценили мастерство Ланнистера и то, на что способен Тёмный Рёв. Вскоре большая часть всадников оказалась на земле. Их битва превратилась в пешую.
С криком на Джейме бросился уже сам Эдмар. Рубящие удары Талли успешно обходят выставленные Джейме блоки, но не наносят искусно выкованным латам никакого вреда. Цареубийца замахивается для собственной атаки, на что речник, прикрываясь щитом, бросается в новую. Он не стремится защитить себя от удара эбеновым оружием, а хочет сбить Ланнистера с ног, но тот без особого труда разглядел замысел соперника.
Цареубийца совершает вольт[8], быстро уходит с линии атаки и совершает собственную, недооценив силу своего меча. Слабая часть клинка не только разрубает бригантину Талли вместе с поддоспешником, но и входит в плоть на добрый десяток сантиметров. Речник оседает наземь, выронив меч и захлёбываясь собственной кровью. Джейме подхватывает главу Великого дома.
— Семья, долг, честь, — произносит последние слова стремительно бледнеющий Эдмар. — С домом Талли покончено, но судьбе твоего я теперь не завидую, — заканчивает речник. На его лице расцветает ехидная улыбка.
Битва окончена.
Красный Замок
— Вы уверены в вашем решении? — осторожно поинтересовался у короля Джоффри Мастер над монетой.
— Всецело, — ответил монарх, закончив подписывать указ.
— Но островитяне нарушили королевский мир, спускать им такое с рук…
— Никто не собирается спускать им с рук подобное, — закатил глаза Баратеон.
— Они напали на Север, я объявил его врагом государства, значит Бейлон Грейджой достоин лишь награды за проявленную им инициативу и корона её обеспечит. Кракен мечтал о пиратских владениях на большой земле, что ж, пусть берёт себе столько Севера, сколько сможет проглотить.
— Одни язычники будут рубить других, — одобрительно закивал Верховный Септон.
— В то время как лорд Джейме возьмёт в осаду Ров Кейлин, — добавил король.
— Но стоит ли так усиливать нелояльный трону регион, — не унимался Свифт, Джоффри понял, почему этого человека считали жалким.
— Вы правы, лорд Свифт, прощать железнорождённым их вероломство нельзя. Мой дед и лорд-отец считали, что Север можно захватить, но не удержать. Только Старки способны править этими дикарями железной рукой. И Старки непременно вернутся со Стены, чтобы отбить свои замки.
— И предадут островитян суду вместо Железного трона. Хороший ход, ваша милость, — добавила Тиена.
— Большая часть наших сил воюет в Штормовых землях. Как мы победим Старков, когда они покончат с пиратами и двинутся на юг? — могло показаться, что Харис Свифт — единственный голос разума на этом заседании совета, но в мужчине говорила исключительно трусость, страх за собственную шкуру.
— Лорд Варис, — повернулся к Мастеру над Шептунами Джоффри.
— Войско лорда Тайвина взяло Живописный, война продвигается довольно медленно, но её исход вполне очевиден. В течение пары месяцев Эдрик Шторм будет разбит, а замки мятежных лордов взяты в осаду.
— Славно, — дал свою оценку Свифт.
— Но даже если война затянется, короне будет что противопоставить армии северян.
Помимо завоеваний, Грейджои жаждали реванша за поражения, у них как раз были кровные счёты со Старками и Мормонтами. Тысячи матёрых налетчиков, сотни боевых кораблей.
Гарольд Хардинг желал выслужиться перед даровавшим ему его новое положение королём, он объединил вокруг себя бывших лоялистов Арренов, которые боялись притеснений со стороны Ройсов и желали отомстить северянам за битву под Серыми Водами. Весомую поддержку его власти оказывали мечи Запада в гарнизоне Железной Дубравы. Хранитель Востока откликнулся на призыв короля, он собирал армию Долины и готовил её к походу на Север, а служители Веры активно этот поход поддерживали, призывая наказать иноверцев за сожжённые септы и порочащую естество магию.
Фреи и Маллистеры желали закрепить власть над Речными землями и сохранить свое положение. Сильнее, чем это, они хотели лишь превратить Ров Кейлин в руины, которыми тот был когда-то.
Больше десяти тысяч мечей под началом такого опытного воина и полководца, как Джейме Ланнистер, могли стать весомым подспорьем в любой войне. Здесь же они сплотят вокруг себя всех остальных.
Король Джоффри, первый этого имени, король андалов, ройнаров и первых людей. Защитник веры и государства. Владыка Семи королевств. Он улыбался, слушая доклад лорда Вариса, и уже предвкушал всю сладость мести, словно уже чувствуя её на губах.
— Коалиция сформирована! — торжественно объявил монарх.
Глава 68
Белая Гавань, Север
Настроение лорда Вимана было прескверным. Один из влиятельнейших лордов Севера был уже в летах, он хорошо знал, что с каждым годом встреча с Неведомым подступает всё ближе, особенно с его-то образом жизни. Ожирение, настолько сильное, что собственное тело кажется тюрьмой, не было тем, что хорошо сказывается на долголетии. Самому себе же Виман признавался, что искренне удивлён, что не болеет подагрой.
Мандерли знал, как выглядит, знал, что думают о нём и о его доме все те, кто зачастую не был ему ровней, но пережить собственного сына, а уж тем более младшего, он совершенно не рассчитывал.
— Север помнит, — тихо произнесла молодая женщина.
Красавица с длинной косой каштановых волос стояла позади трона с высокой спинкой, положив ладонь деду на плечо. Этот маленький жест поддержки много значил для старого лорда. Винафрид всегда знала, что нужно делать и когда, неспроста именно она была любимой внучкой Вимана. Равно как и той, кто унаследует все владения Мандерли после смерти деда и отца.
Казалось бы, воспитанной не только в северных, но и в южных традициях девушке стоит радоваться смерти того, кто потенциально может выдвинуть свои притязания на Белую Гавань, но ничего из этого девушка не испытывала. После прочтения письма леди прошла через ужас и потрясение, через слезы навзрыд и боль от утраты любимого дяди. Теперь же, рядом с дедом, она держалась, как и подобает высокородным, ни слез, ни жалоб, ни пустых угроз, казалось, лицо женщины застыло холодной, не показывающей чувств маской. Дядя Вендел гордился бы ею.
— И Север заставит поплатиться, — тихо добавил лорд Минога.
— Лорд Виман, Лорд Виман! — в зал вбежал обеспокоенный мейстер Теомор. Мужчина очень толстый, с розовым лицом, полными губами и неряшливыми золотыми кудрями.
— Ну, что ещё? — раздражённо спросил Мандерли.
— Письмо от сира Вилиса, милорд. На побережье Перстов замечен неопознанный флот, он идёт к заливу Пасть.
Закатное море, Блистающий залив
Десятки крупных боевых галей укрылись в одной из многочисленных бухт на мысе Кракена. Сбросившие якоря и спустившие паруса, суда едва заметно покачивались на волнах, море было спокойно. Корабельные команды спешно восстанавливали боеспособность повреждённых во время боя кораблей, настолько, насколько это только было возможно.
В последние дни в бухту прибывали длинные корабли островных лордов. В основном с юга. Харлоу, Гудбразеры, Драммы, Орквуды, Тауны, Винчи, всех и не счесть. Всем судам, вернувшимся с рейдов, самопровозглашённый король Бейлон велел прекратить атаки на богатые корабли Запада и соединиться с Железным флотом. Лорды и капитаны были недовольны, но приказ своего монарха выполняли.
Совсем скоро на «Железной победе», флагманском корабле флота, собралось не менее сотни не относящихся к флоту капитанов.
— Зачем нас отозвали сюда?
— Сколько мы ещё здесь простоим?
— Почему запретили грабить Запад?! — возмущённо вопрошали капитаны.
— Потому что ваш король так велел! — отрезал Виктарион, яростный тон капитанов перешёл в возмущённые перешёптывания, а ещё минуту спустя и вовсе затих.
— Во время войны с командующими не спорят, — неожиданно заговорил Родрик Харлоу. — Но это не значит, что те, кто им подчиняется, должны слепо следовать их воле, терять время и доход, даже не зная почему.
— Верно говорит! — подхватили капитаны, опять поднялся шёпот, быстро превратившийся в громкие жалобы. Чтец знал, куда нужно давить.
— Мы простаиваем здесь, хотя могли грабить богатый Запад, и всё, что нам говорят, — это «король так велел»?! Король, которого избрали наши предки!
— Довольно! — Взревел Виктарион. В очередной раз дождавшись тишины, лорд-капитан продолжил. — Эти северные собаки укусили нас больнее, чем мы думали.
«Намного больнее», пронеслось в мыслях у Харлоу.
— Железному флоту нужно больше людей, чтобы захватить Северные замки. И беря во внимание все издержки, которые понесут призванные к участию в этой кампании капитаны, ваш король обещает, что все захваченные капитанами деревни, крепости, города и даже замки, перейдут в их владения.
— Всегда хотел собственный замок! — радостно воскликнул один из капитанов.
— Пора становиться лордом! — весело воскликнул другой.
Лорд Родрик иронично усмехнулся. Испокон веков железнорождённые жили грабежом и разбоем. Все богатства островных лордов отобраны у других, в шахтах и на полях работают только рабы, солидная часть населения — дети морских жен, что уж говорить, если даже дерево, из которого островитяне закладывают свои суда, не с островов и оплачено железом, а не золотом. Последние десять лет «мира» серьезно пошатнули власть Грейджоев.
Они боятся потерять её, боятся так презираемых ими торгашей, последователей Нового пути, быстро обрастающих властью и влиянием. Купеческую деятельность не ограничивает королевский мир. Торговать не так опасно, как грабить, и очень часто гораздо более выгодно, нужно только знать, чем торговать, с кем и когда.
Не сильно честно, по отношению к начинающим, но и хвалёная Железная цена никогда не была честной. Дорогие товары, самые красивые женщины, золотые драконы, словом, лучшие трофеи всегда доставались самым могущественным и влиятельным капитанам, не боящимся отобрать добычу у своих. Капитанам, которым прочие не посмели бы бросить вызов.
Грейджои были обречены, равно как все приверженцы Старого пути. Обречены хвататься за осколки прошлого, тщетно пытаясь вернуть утраченное и не дать забыться устаревшим губительным обычаям. Они будут грабить, чтобы не дать остальным сравняться с ними по силе, будут грабить, чтобы насолить тем, кто пытается жить по-другому. С энтузиазмом безумцев они будут поддерживать самые отчаянные и обречённые на провал планы, просто потому, что не могут поступить иначе, не могут смотреть, как медленно, но верно ускользает сквозь пальцы их власть и сила.
— Даже с этими силами, — лорд Родрик обвёл рукой присутствующих. — Мы не захватим Север в одиночку. Не под стенами Белой Гавани или Рва Кейлин, так под Винтерфеллом нас отбросят, а потом… потом Старки вернутся со Стены.
— А кто сказал, что мы будем одни? — усмехнулся на его заявление Виктарион.
Родрик Харлоу тяжело вздохнул. Он тоже был обречён. Обречен противостоять глупым, необразованным консерваторам. «Обречён пытаться не дать Грейджоям проебать всё, что только можно», думал про себя Чтец.
Ров Кейлин, Север
— Защищайся, отец! — весело кричал Родрик, размахивая игрушечным мечом.
Дерево постукивало о дерево, чертог замка наполнился детским смехом. Владыка Рва ушёл в защиту, отбивая удар за ударом, что заставляло мальчика стараться сильнее и атаковать вновь и вновь, вызывая у отца грустную сдержанную улыбку. Кошмарный Волк устал.
— Хватит уже мучить отца, медвежонок, — взяла мальчика на руки Эшара. — Дай ему отдохнуть.
— Но, Лема, — запротестовал Мормонт. — Папа обещал со мной поиграть! Поиграть и рассказать про чардрева!
— Он тебя когда-то обманывал? — спросила женщина, мальчик отрицательно покачал головой. — Видишь? Тебе нечего бояться.
— Хорошо, — нехотя протянул мальчик, показывая, что хочет спуститься на пол. Мормонт убежал играть с сестрой, едва детские ножки коснулись пола.
— Ну что? — спросила Эшара, Дейн вздохнул.
— Мы вырезали больше дюжины пиратских команд: Мокрый лес, побережье залива, деревни вдоль Горячки, но кажется, что железнорождённые не кончаются. Отбили деревню или хутор, и уже нужно скакать в другую, и так по кругу, люди истощены, город наполняется беженцами, если так пойдёт дальше…
— Но атаки прекратились, вы вернулись в замок.
— Виктарион зализывает раны и собирает силы на мысе Кракена, ему нужна громкая победа. Кремневый палец, Замок Рисвеллов, Златотравье, Барроухолл, Родниковая Переправа, Торрхенов Удел. Он может быстро подняться по реке и ударить всеми силами. Любой из этих замков он возьмёт сходу. Инициатива на его стороне.
— Но ведь непобедимый Кошмарный Волк сможет отбить любую атаку, — приободрила Джона Эшара.
— Кошмарный Волк не может находиться в двух местах одновременно.
И действительно, после ухода армии Севера к Стене в гарнизонах остались лишь сопливые юнцы и старики-доходяги, неспособные отбить атаку настолько превосходящего числом врага. Сил гарнизона Рва было вполне достаточно для успешной обороны любого из замков на западном побережье Севера, особенно после того, как их начали укреплять и перестраивать. Нужно было лишь вовремя перебросить туда людей.
Вот только одновременную атаку сразу на два-три замка отразить не получится, равно как и защитить Кремневый Палец, расстояние к которому Железный флот преодолеет меньше чем за сутки, а уведя все силы со Рва можно подвергнуть нешуточному риску многотысячный город и врата на Север. Насколько же проще всё было в Тамриэле.
— Лорд Дейн, — в разговор встрял запыхавшийся Великан Том.
— Да? — раздраженно спросил Джон.
— Простите меня за дерзость, милорд, — огромный северянин, помнящий Владыку Рва ещё восьмилетним щенком, на миг стушевался, после чего вытянулся стрункой. — С болот вернулся патруль. Вы должны это увидеть.
Джон с Эшарой переглянулись, после чего зашагали вслед за капитаном домашней гвардии. Во внутреннем дворе замка, около ворот, они увидели крестьянина, прижимающего к груди ребёнка лет шести.
— Нашли его на тракте, — произнес Том, указывая на фермера. — Глаза как у юнца после первой битвы, стеклянные и в пустоту глядят. Вещи жуткие рассказывает.
Одежда на мужчине была перепачкана грязью и кровью и ныне походила скорее на нищенские лохмотья. На грязном, вспотевшем лице красовались потёки засохшей крови, серые глаза были наполнены отчаянием, мужчина плакал.
— Расскажи лорду то, что рассказал нам, — велел ему Том.
— Они пришли ночью, — еле слышно начал крестьянин. — Назвали себя святым воинством, на вид обыкновенные нищие да разбойники, но были среди них и рыцари в доспехах с наемниками. У всех, как у одного, семиконечные звёзды и мечи, коль не на одежде и щитах, то прямо на лбах вырезанные.
— Куда пришли? — спросил Джон.
— В деревню мою, около Зелёного Зубца, её поди даже на картах нет.
— Что было дальше? — мужчина перевёл дыхание и продолжил.
— Скот забрали, все деньги, что нашли, тоже, девок снасильничали, а потом, — фермер сжал челюсти до скрежета в зубах. — Врагов Веры стали искать. На окраине деревни рос дуб, здоровый-здоровый, его ещё мой дед таким помнил. Так его срубили, и начали спрашивать, кто к дереву часто ходил, а бабы с дуру и укажут на кого. Тех в сторону отведут и изрубят… А… а как бабы замолчали, так святые стали за серые глаза убивать, за говор странный, за бороду и длинные волосы. Мои сыновья… моя жена…
Мужчина затих, а вместе с ним затихли и замковые стражи с челядью. Обозлённые синие плащи с яростными лицами сжимали в ладонях древка копий, особенно впечатлительные служанки плакали. Эшара уже привычным жестом аккуратно забрала у ушедшего в свои мысли мужчины детское тело, над которым быстро склонился Владыка Рва. Минута тишины, несколько тускло-желтоватых вспышек, и фермер впервые за долгое время услышал давно знакомое: «Папа?». Крестьянин сжал сына в объятиях и в очередной раз за день разрыдался, в этот раз слезами счастья.
— Накормите и обогрейте, — велел Джон, указывая слугам в сторону семьи, пережившей слишком много лишений. — И найдите сира Уэймара.
— Завалишь кузена работой? — спросила Эшара, подымаясь вместе с Джоном в чертог.
— И не его одного, — ответил ей Джон. — Это только одна семья. Скоро таких будут тысячи.
…
Последние новости оказались не то что плохими, они были откровенно дерьмовыми. Лояльные дому Талли лорды разбиты, Речные земли пылают, Риверран пал, Древорон взят в осаду, указом короля Джоффри новым Хранителем Трезубца назначен Уолдер Фрей.
Враги двинули на Север. Святое воинство шло с юго-востока, войско Ланнистеров, вознамерившихся арестовать Джона Дейна, — с юго-запада. Гарольд Хардинг закрыл Кровавые Врата. Десятки тысяч людей в поисках спасения хлынули в единственном оставшемся направлении, на Север. Лорд Дейн в своей оценке не ошибся. Не прошло и трёх дней, как Перешеек заполонили беженцы, у кого были силы, старались добраться до Рва, совсем отчаявшиеся пытались скрыться на болотах, что не сулило им ничего хорошего. Либо их утопят болотники, либо съедят львоящеры. Зато в источниках последних новостей дефицита северяне не испытывали. Рассказы о поражениях лоялистов Талли и зверствах Святого воинства были один краше другого.
Требовалось срочно усилить патрули на тракте и число стражи в Сером Древе, вынужденных беженцев нужно было сопровождать, а порядок в городе — поддерживать, там в любой момент могли начаться волнения. И чем больше люди заполняли приграничье, тем больше солдат было необходимо снять с гарнизона Рва.
— Есть новости? — спросил Эдрик, глядя в окно на нескончаемую вереницу проходящих сквозь замок беженцев.
Большой стол был усыпан исписанными пометками картами с расставленными на них фигурками, обозначающими вражеские силы, да письмами. Благородные собрались на очередной военный совет.
— Железнорождённые захватили Кремневый Палец, — ответил мейстер Гормон, откладывая в сторону одно из писем.
— Ланнистеры идут на север, вместе со святым воинством. Со дня на день они достигнут Близнецов, если уже не подошли к ним, — добавил Джон.
— Сколько у них сил? — спросил Торрхен. Его, как мастера над оружием, в первую очередь интересовал именно этот вопрос.
— Вместе с переметнувшимися речниками будет не меньше двадцати пяти тысяч мечей.
— И не такую армию в болотах топили, — тон северянина напоминал браваду.
— Это не будет иметь никакого смысла, когда Барроутон падет, — отрезал Джон, в очередной раз перечитывая письмо от Родрика Харлоу. И вводя остальных в курс дела.
Виктарион Грейджой намерен разделить Железный флот и захватить ключевые замки. Часть кораблей уже подымается по реке к Замку Рисвеллов и Торрхенову Уделу, захватив последний, он создаст гнойную язву в непосредственной близости от Винтерфелла. Однако основной удар будет нанесён по Барроутону. Лорд-капитан лично возглавит атаку на город.
В порту Сигарда собираются транспортники. Явно неспроста. Ров нельзя захватить с юга, что не мешает его атаковать, а поднявшись по Горячке кораблями замок и вовсе можно окружить и взять в осаду, а многотысячный город — разграбить. Не важно, устоит сам Ров или нет, его полная изоляция сделает Север беззащитным, и вражеская армия если и не пройдёт победоносным маршем по тракту, то сможет высадиться с моря.
— Этой информации можно доверять? — спросил Торрхен.
— Всецело, — ответил Джон. — Этот человек ценит семью и ради спасения племянницы пойдёт на многое.
— Окрестности Древа кишат беженцами, люди напуганы, синие плащи истощены, мы слишком сильно растянули наши силы. Замок мы ещё удержим, но помощь соседям вылезет нам боком, — дал свою оценку Уэймар. — Без сил лорда Эддарда эту коалицию не отбросить.
— Истощить нас морским налетами, затем заставить нас тратить силы на беженцев, а после вынудить выбирать, на обороне какого из полудюжины замков сосредоточить силы. Неужели Беззубый всё это спланировал заранее? — Карстарк был шокирован не на шутку.
— Нет, — отрезал Эдрик. — Он слишком глуп для этого, кто-то умело им манипулирует.
— Паук? — предположил мейстер.
— Скорее да, чем нет, — пожала плечами Эшара.
— Это уже не важно, — произнес Эдрик.
— А важно то, что путь от Стены сюда займёт не один месяц, — подвел итог Джон. — А столько времени у нас нет. — Опять началось обсуждение.
Войска могут прибыть раньше, если отправить далеко вперед всю конницу, но без обоза, пехоты, военных инженеров, словом, без основных сил толку от этого много не будет. Кавалерия не сможет легко отбить захваченные железнорождёнными замки. А игнорировать их, значит поставить окрестные земли и дороги под угрозы набегов.
Кавалерия Севера может попытаться отбросить островитян обратно в море, навязав крупное сражение на суше, но пираты пойдут на бой в открытом поле только при одном единственном сценарии — численный и качественный перевес, а значит только вместе с мечами Запада. Единственный шанс минимизировать потери — не дать пиратам закрепиться в Барроутоне. Другие сухопутные высадки будут для островитян слишком рискованными. Ни еды, ни добычи, ни припасов, ни дорог, лишь холодная пустошь на много километров вокруг.
— Решено, — заключил Джон. — Мы соберём небольшой отряд. Четыре десятка лучших воинов, что у нас есть, на самых быстрых и выносливых лошадях. Поднимемся по тракту, а потом курганами до Златотравья.
— Что ты будешь делать с тысячами железнорождённых под стенами? — Эшара явно не была в восторге от этого плана.
— Я же ебучий Кошмарный Волк, который в одиночку заставляет тысячное войско отступать в страхе, — пожал плечами Дейн. — Что-нибудь придумаю.
— Барроутон продержится дольше, но Златотравье может пасть до твоего прибытия. Тогда, каким бы безумным твой план ни был, тебе потребуется больше людей, — Торрхен разделял настроение тайного канцлера Рва.
— Нет, — отрезал Дейн. — Основные силы останутся здесь. Обеспечивать порядок и защищать город с беженцами. За тысячи лет Ров ни разу не был захвачен. Не падёт он и в этот раз. Милорды, продолжайте готовить замок к обороне.
Владыка Рва отдал последнее распоряжение и вышел из кабинета, отряд лучших воинов ещё надлежало собрать.
— Аррены про Орлиное Гнездо думали точно так же, — прошептала Эшара, глядя ему в спину.
Небольшой отряд Джона проводил последние приготовления перед выходом. Проверялись доспехи и оружие, укладывались в колчаны стрелы, а в сумки — эликсиры, потуже затягивались ремешки. Дейси уже привычно облачилась в доспех Рыцаря Полумесяца и закрепила на поясе излюбленную булаву. Вель проверяла тетиву, на девушке красовались новенькая кольчуга и белый плащ из медвежьей шкуры, и то и другое исписаны перволюдскими рунами. Великан Том, усевшись на ящик, с улыбкой точил лезвие алебарды с древком из чардрева.
Джон тем временем был в замковой кузне, рыцарь в очередной за день раз взглянул на лезвие Рассвета, перед тем как убрать меч в ножны. Как и обещал, он добавил на артефакт «гравировку» с девизом дома Дейн и тот теперь красовался на лезвии.
Клинок действительно был чем-то совершенно уникальным, ничего похожего Довакин ещё не встречал ни здесь, ни в Нирне. Метеоритную руду, из которой выковали меч, можно было сравнить разве что с этерием, который и вовсе был кристаллом. Оба материала обладают крайне сильной магической аурой, но не поддаются обработке ею (в обычных условиях), оба невозможно расплавить, разбить, или хотя бы оставить на них трещину. Девиз пришлось наносить специально созданной краской, которая исчезнет разве что вместе с самим мечом. Джон не знал, на что будет способен Рассвет под воздействием магии, но если его сила будет сравнима с этериевыми артефактами, то потенциал у клинка поистине устрашающий.
Не прошло и пары минут, как в кузню вошёл и Эдрик.
— Джон, ты закончил? — спросил юноша.
— Как и обещал, — Кошмарный Волк передал кузену его меч, на миг в лиловых глазах скользнуло разочарование, но Эдрик поспешил «исправиться» и радостно присвистнул, рассматривая лезвие. — Не спрашивай. — Вздохнул Джон.
— Меч есть, девиз есть, — пожал плечами лорд Звездопада. — Можно отправляться рубить кальмаров. — Улыбнулся Эдрик, пряча оружие в ножны.
— Ты останешься во Рву.
— Что? — младший Дейн растерялся.
— Ты останешься во Рву, — повторил Джон. — Будешь командовать обороной.
— Почему? — голос рыцаря звенел от обиды. — Ты сомневаешься в моих умениях? В верховой езде, фехтовании, готовности идти до конца? Ты же сам меня учил!
— Да, я учил тебя сражаться, командовать, договариваться и вести за собой людей, не думаю, что когда-нибудь у меня будет такой же талантливый и прилежный ученик, как ты, как и не думаю, что в Семи королевствах в ближайшие годы появится рыцарь, чьи навыки сравнятся с твоими.
— Ты обещал мне, Джон! — лицо бывшего оруженосца покраснело, все же в нем ещё не умер тот весёлый десятилетний мальчик, каким Джон его помнил. — Обещал, что мы будем сражаться вместе, плечом к плечу! Возьми меня с собой!
— А кого я оставлю командовать?
— Да кого угодно! — Воскликнул Эдрик. — Торрхена, Тома, Уэймара, Дейси, любого из них.
Дейн вздохнул, положив ладони на плечи кузена. Серые глаза встретились с лиловыми, переполненными юношеской решимостью и упрямством, готовыми спорить с бывшим наставником до конца. Владыка Рва в сердцах радовался этому упорству.
— Никому из них я не доверяю так, как тебе, — тихо пояснил Джон.
— Что? — юный рыцарь в очередной раз за разговор растерялся.
— В замке остаются мои дети, моя сестра, моя мать, мои люди и всё нажитое и отстроенное непосильным трудом, а к северу от него десятки тысяч нуждающихся во мне беженцев. Никому из перечисленных тобой я их защиту не доверю. Никому, кроме тебя, — лиловые глаза расширились в осознании. — Окажите мне услугу, милорд. — Перешел на официальный тон Джон. — Мне и моему дому. Позаботьтесь о моих землях на время моего отсутствия.
— Р-разумеется, милорд, — не сразу нашёлся младший Дейн.
— Благодарю вас, — улыбнулся Джон, кузены обнялись.
Не прошло и получаса, как отряд покинул стены крепости, ударившие по брусчатке копыта выбили искры, кони подняли клубы пыли, совсем скоро всадники скрылись за горизонтом, а что до Эдрика Дейна… Меч Зари получил прекрасную возможность выйти из тени Кошмарного Волка.
Вслед за Штормовыми и Речными землями война пришла и на Север. В надежде скрыться, крестьяне из Речных земель бежали на болота к северо-западу от Близнецов или пытались перебраться через Зелёный Зубец вплавь, удавалось не всем. Больше всего везло тем, кого патрули болотников проводили тропами к тракту, но даже они не могли сказать, сколько селян сгинет в трясине.
Золотые львы вместе со святым воинством гнали и без того измученных людей на север, обрушившись на приграничье подобно несокрушимой лавине. На юге Перешейка запылали первые хутора и деревни, те, которые находились ближе всего к тракту, те, которые не были скрыты от посторонних глаз. Солдаты озёрных кланов, отбивавшие набеги пиратов и патрулировавшие Мокрый лес с побережьем, оказались почти неготовыми к встрече с новым неприятелем. Да и беженцы начинали забираться опасно близко к Сероводью.
С крестьянами на тракте было легче, их встречали всадники Дейнов Заката и сопровождали прямо до южных стен резиденции их лорда, где для беженцев разбили временный лагерь. Там с ними говорили синие плащи и Дочери Мары, после чего позволяли пройти через ворота.
Немногочисленных ремесленников вместе с семьями отправляли в Серое Древо. В ремесленных кварталах и на производствах не хватало рабочих рук. Дезертиров и бежавших солдат из числа лоялистов Талли вербовали в гарнизон, значительно реже — бросали в темницу. Чардревный дом стал пристанищем для женщин, желающих помочь, а крепких здоровьем мужчин заставляли помогать укреплять замок. Оставшихся отправляли в лагерь для беженцев, который был уже севернее. Смельчаков спорить с хмурыми северянами при оружии оказалось немного.
При всём желании успеть укрепить и город возможности не было. Можно было попытаться насыпать вал или возвести частокол на манер лагерного, но это окажется пустой тратой сил, времени и ресурсов.
Агенты Эшары выискивали возможных лазутчиков, за последние дни женщина спала от силы часов пять. Дейн становилась более раздражительной и усталой, слишком много взвалилось на её плечи. Эдрик полагал, что лучше уж это, чем она постоянно будет терзать себя мыслями об очередной безумно опасной затее Джона. «Он ведь Кошмарный Волк, что с ним может случиться», думал Эдрик… но письмо в Белую Гавань всё же отправил.
Сейчас же командующий обороной стоял на внешней стене замка, наблюдая, как по тракту продолжает идти бесконечная вереница беженцев. С каждым днём дым от пожарищ был всё ближе. Три, максимум четыре дня и враг будет под стенами.
Между внешней и внутренней стенами подготавливали площадку для лучников, на случай, если враг сможет подступиться близко к стенам, можно будет стрелять по ним навесом. Помимо этого инженеры заканчивали сборку требюше. Постройки рядом освободили, на время осады они будут служить казармами. На стены тем временем поднимали камни, стрелы, копья, горшки с маслом, дротики для скорпионов и всё остальное, что может отбить у недруга всякое желание идти на приступ.
— Сир Эдрик, — обратился к Мечу Зари Торрхен.
— Ты собрал добровольцев? — спросил Дейн.
— Да, десять человек, как вы и приказали. Можете взглянуть.
— Хорошо, будем надеяться, что там не одни седые старики, иначе затею раскроют.
Перешеек, Север
Ночь опустилась на лагерь. Сотни походных шатров расположились вдоль Королевского тракта на много километров вперед. По правую сторону от дороги стояли шатры Ланнистеров, по левую были шатры Святого воинства, Фреев и их сторонников. Союзники львов в количественном плане уступали им не сильно, что сполна компенсировалось дисциплиной.
В принадлежащей речникам части лагеря не было и намёка на порядок. Стоны шлюх, пьяные драки, петушиные бои, союзники трона и помощники исполнения королевского правосудия явно не скучали. На этом фоне надменно-презрительные взгляды Ланнистеров в сторону союзников даже осуждать было не за что.
Дозорами, дальними патрулями, охраной лагеря, сбором лестниц и ростовых щитов, усиленной защитой и сопровождением обоза занимались именно они. Лорд Джейме умел воевать правильно, всё же он учился у лучших, и военная кампания, возглавляемая в своё время самим Эртуром Дейном, даром для него не прошла.
Ланнистер тяжело вздохнул, после того как в очередной раз прервали его и без того беспокойный сон. Из шатра Римана Фрея доносились отчаянные крики боли, стоны, плач, визг, а иногда и что похуже. Командующий силами речников допрашивал очередного взятого в плен северянина.
Джейме заметил, как в его шатёр заглянул обеспокоенный кузен Лансель, не так давно получивший рыцарские шпоры. Цареубийца не сильно любил кузена, скорее не так, тот был ему попросту безразличен, но дядю Кивана он уважал, пусть лучше его сын участвует в настоящей войне, чем в погромах. Церковники явно хотели видеть Ланселя в рядах святого воинства больше, чем в личной охране Джейме.
— Мне приказать им прекратить? — спросил младший из Ланнистеров.
— Пусть продолжают, — отмахнулся Джейме. — Просто я удивлён слышать смех.
— Лорд Стеврон пригласил на допрос кротких мирян, — пожал плечами Лансель. — Развлекает зрелищем. Раз ничего толкового узнать от них не может.
Каждую ночь к Фрею приводили человека из попавших в засаду синих плащей, каждую ночь тот проводил допрос. Ничего толкового тот так и не узнал, но несмотря на бессмысленность, своё занятие не прекращал. Пленникам ломали пальцы, выкалывали глаза, выбивали зубы, избивали, кололи раскаленным прутом, отрывали ногти. Вид пыток никак не влиял на результат. Все, как один, упорно повторяли одно и тоже.
Владыка Утеса вышел из своего шатра и взглянул в затянутое тучами небо. В последнее время он делал это слишком уж часто.
— Шесть тысяч мечей в гарнизоне, — озвучил ответ пленников Джейме.
…
— Держать темп! — кричали на солдат лорды Запада.
— Не отставать! — вторили им офицеры.
Длинной живой рекой подступала к стенам Рва армия коалиции. Тяжёлая пехота в алых плащах, копейщики Ланниспорта, воины домашней гвардии, Сыны Воина, вольные латники, наёмники, межевые рыцари, ополчение. Строгие боевые порядки, чёткий шаг, ровные ряды пехоты. Впервые за более чем три сотни лет ко Рву Кейлин подступало вражеское войско и войско это внушало, как минимум, Западная его часть. Десятки знамён, тысячи воинов, начнёшь подсчитывать — устанешь быстрее, чем закончишь.
Вёл войско высокий статный воин в золотых доспехах и длинном алом плаще, почти полностью покрывающем круп и ноги коня. Более привычно для лорда Тайвина, чем для Джейме, но вполне хороший способ напомнить вассалам о Старом Льве и страхе перед ним. Рядом с ним было не меньше двух сотен тяжёлых кавалеристов Запада, боевые кони, лучшая броня и оружие — одни из немногих, кто способен сойтись с рыцарями Долины в равном бою и победить.
Вместо привычных детям Севера боевых рогов заиграли медные трубы, Железный трон демонстрировал силу перед битвой, что, возможно, решит судьбу королевства. Копьеносица против золотого льва, львоящер против синих башен.
— Отправьте к воротам посланника, — приказал Джейме, спешившись. — Скажите, что я проведу переговоры от имени короля.
— Будет сделано, — поклонился Лансель.
— И проследите, чтобы это был кто-то, кто умеет следить за языком. Уже вечереет, и я не желаю отправлять их до тех пор, пока не закончатся кретины, — добавил Ланнистер.
…
Зазвенели цепи, медленно опускался мост, подымались решетки, отпирались окованные сталью ворота из железноствола. Припавшие к стене и бойницам арбалетчики с интересом выглядывали из-за зубцов на стоящего около моста смертника.
Небрежным жестом Джейме снял пояс с кинжалом и «Тёмным Рёвом» в ножнах и передал его в руки одному из сопровождающих его гвардейцев. После чего двинулся на встречу с вражеским командующим, как вскоре оказалось, вовсе не тем, кого он ожидал увидеть.
На встречу Ланнистеру шёл высокий рыцарь, от чего тот на миг опешил. Эти глаза, подбородок, доспехи со звездными узорами, выглядывающая из-за плеча рукоять Рассвета, словно сир Эртур явился перед ним во плоти. Но нет, плащ лиловый вместо белого и цвет волос не тот. Рыцари выровнялись друг напротив друга на середине моста.
— Простите, что я не оставил Рассвет, сир Джейме. Мало кто умеет обращаться с его ножнами.
— Не стоит извиняться, лорд Дейн. Вы не сможете обнажить его достаточно быстро и неожиданно, чтобы убить меня, — Лев скрыл проскочившее напряжение за надменностью.
— Вижу вы освоились с новым клинком, — вежливо отметил Эдрик, заметив, что лорд Джейме использовал именно меч, выкованный Джоном.
— В какой-то мере, — ответил Ланнистер. Вспомнив оплошность, произошедшую с Эдмаром, сам Джейме не стал бы убивать столь ценного пленника намеренно, но большая часть лояльных Талли лордов и без того были схвачены.
— Интересно, вы согласились принять этот меч от отца, чтобы увеличить престиж вашего дома, или чтобы подражать кумиру? — уколол Ланнистера Дейн. — Но это уже неважно. Полагаю, вы привели армию для сражения с Иными, как приказал покойный король Роберт и как было обещано лордом Тайвином. Боюсь, я не могу её пропустить, ваши люди не выглядят дружелюбно.
— Я здесь не для этого.
— Нет?
— В этом замке укрывается преступник, лишённый титулов убийца и враг короны. Именем короля Джоффри я прибыл сюда, чтобы арестовать его и предать королевскому суду.
— А чем провинились речные лорды, десятки тысяч беженцев, что вы согнали к этим стенам? Они тоже враги короны, тоже преступники?
— Так считает Вера. Что же до лорда Талли, то он сам избрал свою участь, так и не научился правильно выбирать друзей.
— Равно как и вы, сир Джейме, — опять уколол Ланнистера Эдрик.
— Дерзите мне, видимо, общение с леди Старк плохо на вас сказалось.
— Вы говорите о будущей леди Звездопада. Выбирайте слова, сир, чтобы мне не пришлось требовать от вас сатисфакции, — лицо бывшего королевского гвардейца скривилось так, словно он съел лимон.
Ланнистер в своё время не был обрадован новостями о появлении нового Меча Зари, вернее, он был откровенно недоволен отсутствием своей личной причастности к этим новостям и становлению нового рыцаря со столь громким титулом.
Шутка ли, но юный лорд Звездопада был одним из немногих юношей, которого столь прославленный рыцарь, как Джейме Ланнистер, согласился бы взять в свои оруженосцы. В память об Эртуре Дейне и как дань уважения ему, разумеется. Но лорд Дейн всё время выбирал себе не ту компанию: наставник — бастард, невеста — дикарка, оба — плоть и кровь убийцы Эртура. Поговаривали, он и молиться деревьям начал.
Как следствие, смелые действия Эдрика привели к Божьему суду, в результате которого дом Ланнистер был опозорен и унижен, а его чемпион стал почти что калекой и хотел свести счёты с Кошмарным Волком.
— Где он? Где Кошмарный Волк? — Джейме вернулся к официальной причине этих переговоров. — Скажите, иначе мне придется вести войска на штурм и самому это выяснять.
— Желаю вам удачи в приступе, — кивнул ему Эдрик и развернулся, чтобы уйти.
— Вы выбрали не ту сторону, лорд Дейн! — вспылил Джейме. — Неужели вы не понимаете?! Когда мои люди возьмут замок, они сравняют его с землей, вырежут каждого северянина по ту сторону стен, женщин, детей и стариков! Когда они окажутся там, срубят все чардрева, подожгут дома, дочиста вычистят амбары и сокровищницы в назидание! Стоит ли сопротивление королевскому суду всех этих последствий? Сдайтесь и именем короля я пощажу вас и всех невинных. Одумайтесь, лорд Дейн, позвольте мне сделать это в память об Эртуре. Позвольте помочь вам. Вы достойны большего, чем умирать бесславной смертью на чужбине.
— Забавно, — промолвил Эдрик, остановившись. Он развернулся к собеседнику, его лицо в миг посерьезнело. — Вы представляли сторону обвинения на Божьем Суде, по результату которого я мог лишиться руки за "покушение" на кронпринца. Вы согласились безо всяких возражений и колебаний, а могли хотя бы попробовать отказаться, сославшись на нежелание быть причастным к тому, в результате чего "племянника Эртура" могут лишить руки. Но вы не сделали этого. Так что ваши слова о памяти ничего не значат. Переговоры окончены.
Армия коалиции подошла к стенам Рва лишь под вечер, по завершении переговоров было слишком темно, чтобы идти на штурм, и войско Железного Трона начало разбивать лагерь. Зайдя так глубоко на болота, Джейме справедливо опасался ночных нападений озёрных кланов и вылазок гарнизона, поэтому решил не растягивать лагерь на километры вдаль.
Наиболее подходящие под шатры места были около тракта, как вдоль дороги, так и перпендикулярно ей. Небольшие сухие полосы, где не было трясины, чередовались каждые десять-двадцать метров. Именно там шатры и ставили. Стоя на балконе чертога, Эдрик пришёл к выводу, что в свете ночных костров вражеский лагерь напоминал дерево без листвы, раскинувшее свои ветви на много километров. «Дерево, как иронично», пронеслось у него в мыслях.
Неожиданно Дейн ощутил, как его дёргают за полы плаща, опустив голову, он увидел маленькую детскую ручку и нетерпеливый взгляд пытливых лиловых глаз. У его ног стояла малышка Дианна.
— Эдрик.
— Что, снежная звёздочка?
— А мы пустим тех людей к нам? — спросила девочка со свойственной лишь детям непосредственностью и наивностью. — Уже ведь ночь, на улице холодно.
— Это плохие люди, — попытался объяснить Эдрик, но судя по округлившимся глазам, лишь сильнее усилил любопытство племянницы. — Они делали плохо тем, кто пришёл до них, и попытаются сделать это снова, а мы будем их защищать.
— Ты тоже будешь? — спросила Дианна, Дейн кивнул. — А кто защитит тебя? — уточнила малышка, и рыцарь не знал, что на это ответить.
Девочка тем временем начала рыться в складках юбки, натянув на лицо серьезную деловитую мину. Не прошло и минуты, как она нашла искомое, маленькую резную фигурку. Стройный женский силуэт, с когтистыми пальцами на руках и оленьими рогами на голове. Дейн протянула игрушку дяде.
— Что это? — спросил рыцарь, беря ту в руки.
— Спригган, — улыбнулась девочка. — Мне его папа сделал.
— Спригган?
— Да, папа говорит, что это лесной дух, который защищает лес, природу и животных. Но я думаю, что он согласится защищать и тебя, если я попрошу.
— Спасибо. — Дейн погладил племянницу по голове, после чего спрятал фигурку в складках плаща. — А теперь беги в постель, мы ведь не хотим, чтобы тетя Вилла тебя ругала?
Девочка отрицательно покачала головой, после чего убежала. Её смех эхом разносился по замковым коридорам, напоминая солдатам гарнизона, за что именно они сражаются.
…
На рассвете следующего дня Эдрик вышел проверить стену. Небо затянули грозовые облака, но Дейн не сомневался, что в ближайшее время враг двинется на приступ. Солдаты при оружии заняли позиции на куртинах, арбалетчики замерли у бойниц и на вершинах башен, расчёты скорпионов и требюше готовились заряжать орудия, пусть даже командир обороны и не планировал в первый день демонстрировать врагу всё, что у него есть.
Во внутреннем дворе выстроились длинные ряды лучников клана Пит. Единственный клан Перешейка, не отдающий полное предпочтение коротким лукам. Мальчиков и девочек регулярно тренировали с семи лет, долгие и тяжелые тренировки давали свои плоды, позволяя Питам эффективно убивать врага, защищённого чем-то получше кольчуги. Две сотни хорошо обученных длинных луков Эдрик считал одним из ключевых козырей в этом бою.
Торрхен и Уэймар проверяли вверенные им участки стены, Мия Стоун отдавала последние распоряжения своим подопечным. Она со своими маркитантками и Дочерьми Мары будет оттаскивать раненых и подносить обороняющимся всё необходимое, чтобы сами солдаты не отвлекались на это.
Если всё пройдёт удачно, то нашпигованные стрелами западники и речники отступят, так и не добежав до стены. Наиболее подходящий для штурма участок был около Королевского тракта. Двести метров хорошо простреливаемой со стен, относительно ровной и заросшей мхом, травой и огромными цветами трясины, любой шаг по которой может стать смертельным. Даже срываясь на бег, до стен быстро не доберёшься и орудия не протащишь, чего не скажешь о дороге, вот только она простреливается ещё лучше.
Участки около западной и восточной стен в плане ходьбы по ним ещё более опасные. С внешней стены они простреливаются не так легко, но на вершинах главных башен и чертога — идеальный обзор. Всё видно, как на ладони, и вовремя перебросить отряд-другой умелых стрелков труда не составит. Да и про расчёты скорпионов забывать не стоит.
Тем временем перед замком разворачивались всё новые и новые, но далеко не самые качественные силы. Кроткие миряне, ополченцы, наёмники, перебежчики из числа лояльных Талли домов. Вероятно, Ланнистер собрался провести разведку боем, либо избавиться от солдат, в чьей лояльности сомневался, заставить тратить на них стрелы и масло. Хотя лестницы и ростовые щиты солдаты, разумеется, получили. Если им удастся хотя бы приставить лестницы к стенам, то можно будет усилить атаку воинами домашней гвардии.
— Предки ждут, — прошептал Эдрик.
— Милорд, — отвлёк его один из офицеров, указывая в сторону. — Там.
Дейн поднялся на башню, чтобы лучше рассмотреть происходящее во вражеских рядах, за ним последовали и Торрхен с Уэймаром. Солдаты замолчали, наблюдая за тем, что многие запомнят на всю свою жизнь. Отошедшие на пару десятков шагов солдаты святого воинства открыли обороняющимся обзор на косые деревянные кресты с распятыми на них женщинами. Дочери Мары, ушедшие проповедовать и помогать единоверцам в земли Блэквудов.
По пробитым гвоздями ладоням и ступням струилась кровь, у некоторых она была и на бедрах. Одежда большинства изорвана, на нескольких её и вовсе не было. Дерево крестов пропиталось кровью. Одна из женщин что-то шептала в бреду, со стен Рва слышно не было, но, вероятно, она просила убить её, семибожники лишь хохотали в ответ. Стиснув зубы, синие плащи шипели проклятия, более впечатлительные выкрикивали угрозы, маркитантки, не участвовавшие в битве против горцев, плакали.
— Живодёры поплатятся! Предками и богами клянусь, поплатятся! — Кричал Карстарк.
Лиловые глаза лорда Звездопада налились кровью, потемнев от гнева, они превратились в два тёмно-синих как сама ночь омута. Казалось, Эдрик не моргал все эти минуты. Дейн развернулся к одному из офицеров.
— Приведите пленников, — прошипел он.
Не прошло и пяти минут, как из темницы вывели с дюжину ланнистерских солдат, захваченных в плен Питами во время засад на передовые патрули или отряды разведчиков. Западники шли покорно, не сопротивляясь, они и не догадывались, что им уготовано.
— Кто из вас видел летающих львов? — спросил Эдрик, солдаты отрицательно покачали головами.
Опустился рычаг, сделал своё дело противовес, взлетели вверх ланнистерские солдаты, перелетев через стену. Ров ответил на провокацию.
…
Запели медные трубы, единой волной хлынули на стену вражеские солдаты. Вернее, медленно начали плестись в её сторону. Доспехи, оружие и ростовые щиты не были тем, что облегчает путь по трясине, кротким мирянам было легче, но от шальных стрел они по большей части были совершенно не защищены.
По отмашке Эдрика, стрелки на башнях и около бойниц начали обстрел без команды. Били прицельно. Длинным лукам и тяжелым арбалетам вполне хватало дальности, чтобы попадать в наименее защищённые части вражеского строя. Убить с такого расстояния трудно, но ранить — нет, этого было вполне достаточно, вызвать кровотечение и усталость, а добьёт уже трясина.
Нападающие начали падать один за другим, щиты делали свое дело, но панацеей не были. После команды и бранных криков строй нападающих начал выравниваться, отстающие спешно догоняли тех, кто сумел выйти вперед. Первые ряды превратились в единую, закрытую щитами линию, но с возвышенности было легко бить и по стоящим за ними. Солдаты коалиции начали гибнуть десятками. Бой больше напоминал занятия на стрельбище.
Тем не менее стрелки смогли подступить ближе и дать первый залп в сторону стен. Стрелы и арбалетные болты по большей части ушли в стену, отскочив от каменной кладки. Юный синий плащ любопытно выглянул из-за зубца, словив арбалетный болт в горло и свалившись вниз. Благо его примеру никто следовать не спешил, и большая часть пехоты продолжила укрываться за щитами и стеной.
Стрелки атакующих дали ещё один общий залп и уже готовились к третьему, как Эдрик дал команду к собственному. Ливень стрел обрушился на семибожников, оставив в живом море несколько заметных прорех, расчёты требюше всё ещё не успели зарядить орудия, но в них и не было особой нужды.
По рядам осаждающих прошло шевеление, солдаты расступались, уступая место несущим лестницы. Не прошло много времени, как они добрались до ростовых щитов в первом ряду. Вновь запели медные трубы, сигналя первому ряду расступиться, момент, и враг ринулся на стену.
— Сигнальте! — крикнул Эдрик. Воин на башне замахал знаменем, миг, и приказ был продублирован офицерами на площадке под стеной.
— Залп! — кричали они.
Две сотни стрел, как жала, вонзались в первые ряды противника, кроткие миряне и ополченцы с наёмниками падали замертво, но бегущие позади быстро подхватывали оброненные лестницы, понимая, что если не закончить этот рывок, то тут полягут все. Однако их ждал ещё один залп со стен и башен. Одичалые лучницы дома Уайтлинг выпустили в небо ещё полторы сотни стрел, а вслед за ними опять повторили общий залп Питы.
Больше сотни мужчин упали утыканные стрелами, на лицах их товарищей начал проступать страх. Латники из числа офицеров чувствовали себя более уверенно, достаточно наклонить голову и большая часть стрел просто отскочит от доспехов. Они спешно наводили в рядах порядок и приказывали продолжать атаку, но управа нашлась и на них. Расчеты скорпионов не зря ели свой хлеб, первый офицер, насквозь пронзённый дротиком, упал в трясину.
Пехота массово гибла под обстрелом, лучники проигрывали дуэль стрелков, продвижение в очередной раз замедлилось, но нужно отдать нападающим должное. Часть из них смогла добежать до южной стены Рва и даже приставить лестницы, но лишь для того, чтобы погибнуть от падающих на голову камней.
Три сотни оставшихся в живых атакующих, солидная часть которых была ещё и ранена, в панике бросились наутёк, что было ещё более гиблой затеей, чем продолжать штурм. Прицельные выстрелы гнали их обратно к осадному лагерю. Немногочисленные лестницы, которые всё же удалось приставить, уже отбросили вниз.
— И это всё, на что ты способен, Цареубийца? — спросил Эдрик.
Из пошедших на первый штурм выжило не больше сотни.
Златотравье, Север
Стауты были довольно мелким и незначительным домом, даже по меркам самого холодного из королевств, немногим богаче Мормонтов до их недавнего возвышения. Их резиденция, мягко говоря, не внушала, равно как и количество мечей, большая часть из которых была сейчас под Стеной.
Тем не менее старому лорду Харвуду удалось отбить первый штурм островитян. Те ударили с ходу, нагло, не подготовившись, не отдохнув. По завершении штурма лорд Стаут кричал, что Старые боги помогли его гарнизону отбить атаку, что духи лесов и курганов в ярости и скоро придут, чтобы сбросить разбойников обратно в море, где им и место. Пираты лишь посмеивались, слушая эту пустую браваду, не имея возможности подкрепить угрозы количеством своих мечей, старый дурак начал придумывать себе союзников. Однако так думали далеко не все.
Замок вместе с Барроутоном взяли в осаду. Несмотря на очевидность того факта, что следующую атаку железнорождённых северяне не отобьют, Виктарион приказал окружить замок и оставить под ним тысячу мечей.
Длинные корабли железнорождённых вошли в рейд на реке. Сам Грейджой вместе с ещё четырьмя тысячами окружил Барроутон. Златотравье расположилось всего в полутора километрах от его ворот. Один осадный лагерь было хорошо видно из другого, их разделял лишь мост через реку.
Капитаны выставили дозорных, а остальным приказали отдохнуть перед битвой. Некоторые команды строили планы, как атаковать, не дожидаясь приказов, и с первыми лучами солнца взять замок раньше других. Как-никак, но иметь владения на большой земле и титул лорда хотелось многим. Большая часть пиратов легла спать, хотя то с одного, то с другого конца лагеря ещё доносились песни и преждевременные тосты в честь победы.
— Ven-Mul-Riik! — никто так и не заметил, как лагерь стал накрывать непроглядный туман.
Дозорный пират устало вглядывался в ночную тьму, идущие ему навстречу тени сперва показались наваждением, словно он уснул на посту и вот-вот должен был проснуться, но чем ближе они приближались, тем в равной мере казались всё более реальными и сказочными.
Грациозной походкой они выходили на свет. Высокие, почти два с половиной метра в рост женские фигуры, словно созданные из дерева. Лицо существа застыло в одновременно красивой и жуткой дружелюбной улыбке, глаза светились ярко-зелёным. Его голову украшала пара небольших оленьих рогов, а из плеч, локтей и коленей торчали небольшие ветви, образуя острые шипы. На ладонях были ярко выражены длинные когтистые пальцы, а довершали картину насекомые, что роились вокруг силуэтов. Осы, светлячки и бабочки летали вокруг туловища и головы, остальные насекомые облюбовали само тело, перебираясь по нему с одного конца на другой.
«Духи леса и курганов!», в панике подумал дозорный, но всё же нашёл в себе силы, чтобы натянуть тетиву. В грудь ближайшего чудища вонзилась стрела, то замерло, с интересом наблюдая за посторонним предметом, торчащим из его тела. Со стрелы упало оперение, словно следуя собственной воле, она вошла глубже в грудь, и на глазах начала обрастать листьями. Вскоре стрела превратилась в ветку, которая словно всегда была частью существа. Оно медленно открыло рот, сплюнув на землю железный наконечник, его лицо стало недовольным.
Глаза дозорного расширились от ужаса, его оружие не смогло убить противника, он побледнел, парализованный собственным страхом, а существо уже стояло напротив. Замах рукой, и железнорождённый падает наземь. Три глубоких пореза когтистыми пальцами фактически изрубили его голову на части, лишь чудом та не развалилась на куски. Спригганы вошли в лагерь.
Одна из корабельных команд, обсуждавшая у костра, как побыстрее перебраться через стены замка, завидев среди шатров постороннего, подняла тревогу и бросилась на лесного духа с оружием наголо. Раскинув руки в стороны, существо наклонилось, посылая вперед ядовитую дымку и рой насекомых. Дюжина ближайших пиратов, словно скошенная мором, упала наземь, хватаясь за горло, они стали лёгкой жертвой отравы лесного духа.
Пираты, что находились чуть дальше, инстинктивно прикрыли рот руками, но всё равно не смогли избежать пагубного действия магии. Яд сприггана влияет на восприятие, делает окружающую действительность размытой, искажает цвета. Трудно не то что отличить врага от друга, а даже нормально контролировать собственное тело. В бой опять пошли когтистые руки, минута, и полторы дюжины дезориентированных островитян были изорваны в клочья поалевшими от крови живыми деревьями.
Поднятая тревога, звук предсмертного визга, крики раненных и отравленных, пробудили ото сна почти весь лагерь. Железнорождённые в исподнем выбегали из шатров и палаток лишь для того, чтобы увидеть, как чудища голыми руками разрывают их товарищей на куски.
— Старый Стаут не лгал! — в панике закричал один из железнорождённых.
— Мы прогневали лесных духов! — вторил ему другой.
— Лес ожил и напал на нас! — кричал уже третий.
На фоне тумана, который не позволял видеть дальше двадцати шагов, казалось, что кровавая мясорубка накрыла весь лагерь, хотя по факту происходила всего в четырех местах. Попытки организовать оборону или защититься особых результат не давали. Духи спокойно выдерживали удары топоров, мечей, копий и булав, даже не уклоняясь от них, а их когти спокойно разрезали кольчуги и стёганки вместе с плотью.
Один из пиратских капитанов выстроил два десятка людей в стену щитов, чем собрал их в одном месте. Спригган вскинул руку вперёд и рой ос кинулся на пиратов. Щиты не спасали от насекомых, равно как и отчаянные взмахи оружием, пираты начали кататься по земле, пытаясь сбить с себя мерзких жуков, но их судьба уже была предрешена, яд насекомых начал действовать. Ослабленных и лишившихся строя пиратов рвали на куски сразу два лесных существа. Чем больше островитян собиралось в одном месте, тем сильнее росли их потери.
— Это всего лишь деревья! — орал один из пытавшихся организовать людей капитанов. — Так сожжем их! То, что мертво, умереть не может!
— То, что мертво, умереть не может! — поддержали его пираты, начав хвататься за факелы и горшки с маслом.
Одного из спригганов удалось окружить и бросить в него сразу три керамических кувшина. Лазающие по деревянному телу насекомые в панике заметались, прилипнув к духу, после чего на тварь опрокинули жаровню. Дерево загорелось, но на первых порах казалось, что это никак не сказывается на её боеспособности, пока под её ноги не начали падать сгоревшие насекомые. Существо опустило голову вниз, замерев на несколько мгновений, улыбающееся лицо стало печальным. Тварь яростно взвыла и бросилась на железнорождённых сквозь шатры и строй в отчаянной попытке отомстить за своих подопечных.
Дерево сильнее плоти, но огонь сильнее дерева. Чем дольше спригган горел, тем слабее становилась его оболочка. И вот, окружённый со всех сторон дух пал под натиском пиратов с секирами и абордажными топорами. Выкрикивая проклятия и отборную ругань, железнорождённые изрубили духа на куски.
Вторженцы гибли десятками, но таки смогли найти способ одолеть лесных тварей. Битва, больше напоминающая натуральную бойню, со временем должна была закончиться победой островитян, ещё две твари загорелись от масла и метких выстрелов горящими стрелами. Хотя от некоторых выстрелов из тумана начинали загораться шатры.
Три ещё живых сприггана метались по лагерю, истязая одного разбойника за другим, те, кому не посчастливилось попасть им под руку, не проживали дольше нескольких секунд. Одолеваемые страхом и отчаяньем пираты бросались либо наутёк, либо в самоубийственные атаки. Получасовое сражение унесло жизни почти четырёх сотен детей Железных островов, ещё около сотни людей было в разной степени ранено и покалечено, но главное достижение духов было не в этом.
Лагерь пылал, в нем не осталось почти ни одного целого шатра и не потерявшего товарища пирата. Люди были в панике, Старые боги оказались настоящими, как и их гнев. Вскоре в живых осталось всего одно едва живое существо, которое будет сниться выжившим в ночных кошмарах. Казалось, битва закончится и вот-вот лагерь накроют триумфальные возгласы, но вместо этого раздался волчий вой. Из тумана начали выходить северяне.
…
Мост
Пытающиеся убежать к лагерю Виктариона пираты остановились около переправы. Огромный белый лютоволк с красными глазами перегородил им путь. Шерсть злобно рычащего зверя встала дыбом, шестеро пиратов замерли в нерешительности, смельчаков бросить вызов очередной магической твари не нашлось.
Волк завыл, первый пират упал, хватаясь за пронзённое стрелой горло. Остальные пираты в отчаянье завертели головами, вскоре вылетевшая из-за тумана стрела пробила грудь ещё одному, мигом позже наземь упали ещё трое. Последнему выжившему стрела угодила в бедро, заставив того опереться на меч, чтобы удержать равновесие, однако радость, что он всё ещё был жив, долго не продлилась. Лютоволчья челюсть быстро отделила голову от туловища.
Вскоре из тумана вышла дюжина копьеносиц клана Уайтлинг. Женщины, облачённые в кольчуги да белые плащи, быстро добили раненых, подобрали стрелы и оттащили в стороны тела пиратов. Вель погладила зверя за ушком, мол, «хороший мальчик», на что тот радостно гавкнул и лизнул ей ладонь.
Восточная окраина лагеря
Удар Великана Тома размозжил голову ближайшего к нему железнорождённого, превратив ту в кровавое месиво. После лесных духов закованный в латы гигант выглядел гораздо более привычно и приземлённо, что всё равно не давало повода бояться его меньше.
Спустя миг на него бросились сразу три поборовших страх пирата. Молниеносный укол, и средний падает с пронзённой остриём грудью, не теряя времени северянин толкает второго корпусом, сбивая с ног. Единым движением Том резко выдергивает алебарду и переводит инерцию в ещё один удар, который попадает третьему пирату в бедро.
Сбитый с ног успел подняться и вскинуть топор в опасно близком к северянину замахе, но мигом позже сложился пополам от удара эбеновой булавы Дейси Мормонт. Не задерживаясь на месте, женщина поспешила к ближайшим противникам. Один резкий удар, второй и вот ещё пара покалеченных пиратов валяется на земле, больше не представляя угрозы.
Около сгоревших шатров валялось три десятка мёртвых и раненых, но островитяне явно не спешили сдаваться. Дейси резко отскочила в сторону, уклоняясь от удара топором. Четверо железнорождённых пытались её окружить. Мормонт успела замахнуться и нанести удар на противоходе, однако тот был принят на щит. Пират закричал от боли, ухватившись за раненую руку, та явно была сломана, но он ещё не вышел из боя полностью.
Рыцарь Полумесяца ни на миг не останавливалась, продолжая постоянно перемещаться, чтобы противники оказывались на одной линии и не могли её окружить. Усиленная рунами броня может спасти от многих пропущенных ударов, а булава позволит закончить бой одним удачным взмахом, что не будет иметь смысла, если, набросившись разом, её повалят на землю и лишат оружия.
Тактика сработала, пираты мешали друг другу, пытаясь атаковать одновременно, поодиночке было в разы легче, но так угрозы они ей не представляли. Неудачный выпад, и железнорождённый пропускает удар булавой в колено, да такой сильный, что нога выгибается под неестественным углом. Выгадав удачный момент, Дейси бросается на троих оставшихся. Первого сбивает с ног ударом щита, атаку пирата со сломанной рукой она вовсе игнорирует и наносит дробящий удар в грудь третьего. Бой для того окончен, не проходит и минуты, как и оставшиеся лежат замертво. Но нужно двигаться дальше.
Центр лагеря
— Нет никаких лесных духов, это всё колдовские фокусы!
— Убьём ублюдка! — яростно кричали железнорождённые, обступая Кошмарного Волка со всех сторон.
Джону Дейну предстояла схватка с лучшими из сынов и дочерей Железных островов. Слишком трусливые из них сбежали, слишком слабые и глупые — погибли. Те же, кто остался, уже успели опомниться, похватали оружие и щиты, наспех натянули на себя кольчуги и стёганки. Почти две сотни мечей желали его смерти: во имя мести, во имя славы, во имя добычи.
— Заплатим железом, братья!
На Джона бросились сразу пятеро молодых пиратов. Все трофеи достаются победителю, а легендарный меч был более чем желанным трофеем. Дейн покрепче ухватился за рукоять Заката. Первого попавшего под руку пирата он разрубил пополам диагональным ударом, сохраняя инерцию, северянин продолжил атаку, лишив следующего ведущей руки, третьего Джон заколол.
Серые глаза потемнели. Словно находясь в трансе, Дейн убивал одного выскочившего на него островитянина за другим. Хирургически точно, он дарил им смерть, редко тратя больше одного удара на соперника. Ни одного лишнего движения, ни одного неуместного приёма или стойки. Землю и снег оросила кровь железнорождённых. Когда жадные глупые юнцы закончились, у ног Джона лежало около двух десятков трупов. Дейн вытер лезвие Заката о труп ближайшего пирата и вновь встал в боевую стойку.
Он выбрал бы стойку «дурака»[9], чтобы продемонстрировать пренебрежение к пиратам и попытаться спровоцировать их на атаку, но на островах мало кто был сведущ в фехтовании, они бы просто не поняли оскорбления. Тем не менее сразу три десятка пиратов в едином порыве кинулись в атаку. Что же до трофеев, то их они ещё поделят.
— Fus!
Полдюжины пиратов вышло из равновесия, двоих из них Джон разрубил одним ударом, ещё одного повалил на землю ударом ноги, следующего заколол, но враг успел подойти вплотную. Дейн пропустил удар топором в корпус, потом ещё один булавой по спине, укол кинжалом пытался угодить в сочленение доспехов. Беспорядочный град ударов обрушился на молодого лорда, но благодаря «эбонитовой плоти» был малоэффективен. Заклинание гасило большую часть вреда от них вплоть до импульса, но с весом соперников ничего поделать не могло.
Беспорядочная куча из десятков тел повалилась наземь, большая часть пиратов продолжала наносить удары, некоторые пытались выхватить меч из мертвой хватки северянина, оставшиеся уже начинали ликовать.
Мигом спустя в воздухе послышались крики. Воздух медленно начал заполнять неприятный запах горелой плоти, паленой кожи и загоревшихся человеческих волос. Вихрь пламени заплясал вокруг Кошмарного Волка, превратив ближайших к нему в едва живые обгоревшие чёрные тела. Те, кто был чуть дальше, лишь загорелись и, крича, пытались погасить пламя о снег. Даже магическое пламя оставалось пламенем. Те, кто был дальше всего, отделались лишь ожогами, но стоило только Дейну подняться на ноги, как к Утонувшему отправились и они.
— И это всё, на что вы способны?! — с вызовом закричал Джон, указывая мечом на полторы сотни оставшихся в живых островитян. — Я разочарован!
Ещё полдюжины пиратов, ведомые граничащей с самым настоящим безумием отвагой, набросилось на Джона, и только удачливым удалось хотя бы отбить первый его удар. За это время в себя пришли остальные.
Один из пиратских капитанов разгадал смысл слов Кошмарного Волка, бравада северянина должна была напугать железных людей и обратить в бегство либо спровоцировать на очередную глупую атаку, но после того, что они увидели, дураков лезть вперёд кучей не было.
— Лучники! — закричал он.
Пока один капитан организовывал стрелков, второй решил выиграть для него немного времени. Несколько пиратов раз за разом бросались на северянина, чтобы выиграть немного времени для товарищей, перед смертью осознавая, почему того прозвали Кошмарным. Вскоре дело было сделано.
Стрелки заняли позиции, железнорождённые похватали метательные топоры, ножи да дротики. Стрелы и болты обрушились на Дейна. Первый выстрел он отбил мечом, от второго укрылся за лезвием, выставив то плашмя, но избежать попадания от всех стрелков было попросту невозможно.
Казалось, обстрел не возымел никакого эффекта, пока Джон не отшатнулся, промахиваясь по пирату, с которым дрался в тот момент. Топор вонзился в его бедро, на землю пролилась кровь. Арбалетный болт пробил латы в области груди, ещё один угодил в плечо, следующий угодил прямо в горло, из ран потекла кровь. Кошмарный Волк тяжело дышал, он был ранен.
Тот самый пират, по которому Джон промахнулся, уже отступал к товарищам, как неожиданно был выдернут неведомой силой. Резкий рывок, и хватка крепких, окружённых алым свечением пальцев смыкается у него вокруг горла. Дейн поворачивает пирата к той стороне, из которой летит больше всего стрел, но «телекинез» он использовал не ради живого щита.
Из лёгких пленённого пирата выбило весь воздух, в жилах вскипела кровь, руки потяжелели, а он даже не представлял, как видят происходящее с ним остальные. Юнец лет восемнадцати буквально иссыхал на глазах, его кожа бледнела, становясь похожей на мел, вены темнели до черноты и отчетливо проявлялись на белом теле, а глаза выкатывались из глазниц.
Небрежным жестом отбросив от себя труп, Дейн использовал «равновесие», чтобы восстановить магический резерв и лично исцелить собственные раны. Заклинание, вытягивающее жизненную энергию у других, не шло ни в какое сравнение с оригинальным вампирским вариантом, да и требовало непосредственного физического контакта, но оказалось как нельзя уместно.
Дейн вскинул вперед левую руку. Со звуком, напоминающим удар плети, из ладони выскочил длинный, похожий на копьё осколок льда, убив стрелка, попавшего ему в горло. Сдерживаться здесь больше не имело смысла, а значит Джон может разгуляться.
Джон планомерно выводил из боя одного островитянина за другим, оставляя за собой лишь калек да трупы. Время от времени тем удавалось его ранить, что приводило к привычной комбинации. «Телекинез», «Кража жизненных сил», «Равновесие», дальше обычно следовало примитивное заклинание школы разрушения. Чем больше в лагере становилось трупов, тем меньше было желание пиратов приближаться к Кошмарному Волку.
Наконец, из всего тысячного лагеря вокруг Джона осталось три десятка обозлённых пиратов, прочие умерли или сбежали, но эти — эти были им не чета. Настоящие безумцы, не боящиеся смерти, а встречающие её с распростертыми объятиями. Они подгадали момент, когда Джон будет ранен, но недостаточно, чтобы иссушить очередного бедолагу, а значит огненный вихрь они не увидят.
— То, что мертво, умереть не может! — взревел один из них.
— То, что мертво, умереть не может! — повторили остальные, бросаясь в атаку всем скопом.
— Tiid-klo-ul! — закричал Джон.
Время вокруг практически остановилось, силуэты противников едва заметно поплыли вперед, зрение Дейна утратило былую остроту и цвета, словно сам мир потерял свои краски, заплатив ими за этот иллюзорный миг покоя. Кошмарный Волк покрепче ухватился за рукоять меча. Восемьдесят ударов сердца, тридцать мертвых пиратов.
Джон устало припал на одно колено, опершись на меч, под его глазами стояли темные круги. Оглянувшись вокруг, он был вынужден признать, что доволен увиденным. От осадного лагеря осталось лишь усыпанное трупами и стонущими от боли калеками пожарище. Непроглядный туман начал медленно рассеиваться. Кажется, молодой лорд даже слышал триумфальные крики, доносившиеся со стен Златотравья. Вероятно, лорд Стаут уже открыл его людям ворота.
Неожиданно из темноты начал доноситься звук ироничных хлопков. Один, второй, третий. Из тумана на встречу Джону выходил закованный в бронзовый доспех мужчина богатырской стати, а вместе с ним и все сотни пиратов из абордажной команды «Железной победы». Грозные рубаки, защищенные стальными шлемами, ламеллярными доспехами и большими щитами овальной формы.
— Знаешь, я искренне благодарен тебе за то, что ты убил Эурона, — заговорил главный, судя по всему, Виктарион Грейджой. — В качестве жеста доброй воли я убью тебя быстро.
— Когда же вы, блядь, закончитесь? — тихо спросил рыцарь, сплевывая кровь на землю, но лорд-капитан его не слышал.
— Но перед тем как я это сделаю, скажи, бастард, каково это, когда всем своим успехам в бою ты обязан магическим фокусам? — спросил Виктарион, в небрежном жесте забрасывая древко секиры себе на плечо.
— А каково быть жалким разбойником, случайно именующим себя благородным, чей дом всё ещё не вырезали под корень лишь благодаря королевскому миру «зеленых земель», который Старый путь так презирает? — не остался в долгу Дейн.
— Пора тебе умереть, — не стал отвечать ему Виктарион.
— Меня после смерти ждёт встреча с предками, а тебя, Грейджой? — улыбнувшись, Джон перехватил меч и встал в стойку.
Не желая демонстрировать корабельной команде навыки дуэльного мастерства, Виктарион с криком бросился на соперника, прикрывшись щитом. В последний момент железнорождённый довернул тот, чтобы не позволить Закату проколоть или разбить его. Быстро сориентировавшись, Джон ушёл перекатом от таранной атаки.
Едва закончив движение, Дейн отбил топор одного из островитян, те не были намерены сражаться «честно». Пирата выбило из равновесия, и рыцарь поспешил нанести смертоносный укол, после чего тут же уклонился от атаки ещё одного противника. Отпрыгнув, северянин метнул кинжал, чем выиграл себе бесценные мгновения, позволившие нанести смертоносный удар. «Телекинез» и вспомогательное оружие снова в ладони.
Новый пират атаковал в опасной для обоих бойцов атаке, пытаясь взять Джона напором, однако Дейн мог позволить себе пропустить ещё пару ударов. Топор отскочил от блеснувших зелёным лат, Дейн рубанул в ответ, раскалывая сопернику щит, руку и кусок туловища.
От следующего пришлось уклоняться. Огромный детина на голову выше самого Джона двигался с непозволительной для его габаритов скоростью. Он прикрывался щитом, и пытался с помощью копья держать Дейна на безопасной дистанции. Но рыцарь был ещё быстрее, чтобы поспевать за ним, нужно было поворачивать корпусом, а чтобы лучше видеть — немного опускать щит. В один из таких моментов Дейн резко сократил дистанцию и, рубанув посильнее, снёс пирату кусок головы. Бой для него был окончен.
В ночной тьме блистало лезвие Заката. Металл пел, отбивая один удар за другим, пел, неся смерть сыновьям Железных островов. Бой походил на виртуозный танец с оружием, вот только участников этого танца с каждым взмахом клинка становилось всё меньше.
Виктарион выжидал, медленно и осторожно он двигался по полю боя, лишь изредка отвлекая на себя Дейна, пока его подчинённые гибли один за другим. Сам Грейджой был слишком опытен, чтобы умереть от его приемов, он изучал противника, высматривал идеальный момент для атаки и вот он настал.
Северянин начал уставать, слишком много чужой энергии он пропустил через своё тело, слишком часто колдовал, а бой ещё не был закончен. У Джона начали дрожать руки, полученные в бою ушибы и синяки начали болеть, а раны опять кровоточили. Дыхание сбилось, нужен был один последний рывок.
Дейн притянул к себе очередного бедолагу, но в момент когда тот, испугавшись превращения в бледный иссохший труп, начал колотить руками по латам и шлему, Виктарион опять налетел на Джона, сбивая того с ног. Медленно поднявшись с земли, рыцарь попытался притянуть к себе кого другого, но магия его слабла, островитяне хватали товарищей за руки, чтобы удержать на месте и не позволить мерзкому колдуну отобрать ещё одну жизнь.
— Кажется, бой для тебя окончен, — усмехнулся Виктарион, замахиваясь топором.
— Gaan-lah-haas!
Дети снежных пустынь, и древнейших святынь, услышьте о рыцаре том.
Кто дракону и смертному братом прослыл, тому силы не занимать.
Плоть разивший клинком, муж с драконьей душой, магию он постиг.
И мощь силы его рассекала врагов, едва покидая уста.
Довакин, Довакин, родной край защити, слабых в обиду не дай.
Пусть злословят враги и точат клинки, за здоровье твоё здесь тосты звучат.
Покинувший уста крик сбил с ног и дезориентировал почти сотню пиратов. Вся Мощь ту'ума обрушилась на не подозревающих о своей участи смертных. Неумолимая, несокрушимая, безжалостная. Что бы пираты теперь ни делали, они лишатся всего: жизненных сил, ничтожных крупиц магии, здоровья. Сила голоса способна лишить любое существо даже этого, вырвать всё из самой сущности, самой души и отдать адепту пути голоса.
Сбитые с ног медленно поднимаются, начинают оглядываться по сторонам, и вот лицо первого искажается от ужаса, первобытного страха. Он видит, как лица товарищей покрываются морщинами, как их волосы седеют и начинают выпадать, как пираты выплёвывают собственные зубы и иссыхают ещё быстрее, чем те, кто попадал в руки к Кошмарному Волку.
Тусклая дымка медленно покидает их тела. Красная, зеленая, бледно-синяя. Энергия стремится ввысь, кружа по спирали, смешивается, превращаясь в единый поток странного фиолетового цвета. Тот кружит, становится плотнее, осязаемей и, наконец, устремляется в тело колдуна. На нем больше нет ран, нет синяков, кажется, даже пятен крови на одежде и торчащих из лат болтов уже тоже нет. Рыцарь встаёт в стойку.
С диким рёвом Виктарион бросается в последнюю атаку. Его волосы стали полностью белыми, руки иссохли и едва способны поднять оружие, мужчина едва видит, щит он выбросил, тот будет лишь мешать. Нечеловеческое упрямство, колоссальная сила воли. Железнорождённый вскидывает руку для удара, но лезвие Заката уже торчит из его спины. Джон отдал должное его отваге, Виктарион был врагом, но смерть в бою он заслужил, а вот большая часть его подопечных уже валяются на земле, за считанные секунды умерев от старости.
Немногочисленные выжившие побежали прочь, страх их таки одолел. Они сражались, защищая лагерь, сражались, защищая товарищей, сражались, следуя приказам командира, сражались за своего бога, сражались за лорда-капитана, бросались в самоубийственные атаки против мерзкого иноверца. Теперь сражаться было не за что.
…
— Я буду эту историю правнукам рассказывать, — присвистнула Дейси, помогая мужу удержаться на ногах. — Ну, знаешь в семейном кругу, около очага.
— Они тебе всё равно не поверят, — устало усмехнулся Джон.
— Пойдем, лорд Стаут обещал откупорить бочку Арборского золотого в твою честь.
— Наши люди? — спросил Джон.
— Уже в замке.
— Вель?
— Тоже. У них закончились стрелы, когда Виктарион повёл людей через мост.
Туман давно развеялся, рассвет вступил в свои права, солнце украсило небосвод. Окровавленный снег играл отблесками его лучей. Северные рыцари медленно шли к воротам Златотравья. Но не тут-то было…
Далеко позади начала раздаваться отборная морская ругань, вперемешку с лязгом стали и топотом тысяч ног. Почти четыре тысячи оставшихся в живых железнорождённых быстро переходили через мост, выстраиваясь в боевые порядки перед замком. Ровные ряды, лестницы, всё как положено. Обозлённые на кровавую бойню, учинённую над товарищами, островитяне возжелали мести и не важно, что Барроутон выиграет пару лишних дней. Северяне слишком устали, чтобы бежать, а замок не защитит их от такой орды. Безбожники должны умереть.
— Кажется, это по наши души, — отметила Дейси, пытаясь ускориться, Джон поморщился от боли, он едва шёл. — Блядь.
Дейн влил все свои силы в последний крик, горло горело от едва терпимой боли даже несмотря на эффект восстановления от отобранной у островитян энергии, перед глазами всё плыло. Рыцарь поморщился.
— Что бы ты сейчас ни увидела… — заговорил Джон. — Знай, это на нашей стороне.
— Что? Ты о чем? — заволновалась Мормонт.
— Dur-neh…
Джон так и не успел произнести третье слово силы, его отвлекла песнь боевых рогов. Они пели голосом низким и холодным, как ветер, дувший с севера, а сразу после них зазвучали другие, они шелестели как трава на ветру, шипели как змеи, завидевшие врагов, бушевали как пустынная буря. В последний раз он слышал их в Дорне.
Рога пели всё громче и громче, и вот из-за холма показались ровные ряды пустынных лансьеров и тяжёлых дорнийских всадников. Смуглые мужи в открытых стальных шлемах, облачённые в ламелляры, кольчуги и кожаные сапоги выстраивались напротив железнорождённых. У большинства из них был колчан стрел или дротики, из оружия ближнего боя — копья и сабли. Все как один с круглыми щитами, на которых была изображена падающая звезда и меч.
Рядом выстраивалась горная пехота, вся одежда которой состояла из шкур и кожи. Лёгкие шлемы, сапоги и небольшие щиты довершали картину, из оружия у сынов Быстроводной были короткие копья, несколько дротиков и длинный кинжал, реже широкий тесак. Тысяча копий Звездопада замерла в ожидании. Последними появились две сотни рыцарей Белой Гавани.
Бой начала Дорнийская кавалерия. Под песнь боевых рогов она хлынула вперед. Резвые пустынные кони, недовольно фыркая, подымали клубы пыли, от местной погоды они были явно не в восторге. Дорнийцы натянули тетивы луков, на железнорождённых обрушился ливень стрел, затем ещё один и ещё. Часть стрел вонзалась в щиты, остальные — в плоть, кровь пиратов в очередной раз окропила землю Севера.
Не спеша идти в лобовую атаку, пустынники отступали обратно, едва подбираясь достаточно близко, чтобы попасть под ответные залпы. Они повторили маневр не меньше десяти раз, с каждой атакой подбираясь всё ближе к врагу. Пираты начали стрелять в ответ, убивая по полдюжины всадников за раз.
Позабышие за годы королевского мира о тактике крупных сухопутных сражений железнорожденные не могли дать достойный отпор обстрелу. Ряды пиратов начали заметно редеть. В некоторых местах капитаны выстроили свои команды в стену щитов, что помогало значительно сократить потери, но положение это не спасало.
По рядам островитян начала проноситься суматоха и паника. Некоторые пираты пытались отобрать большие щиты у товарищей, другие, сцепив зубы, молились Утонувшему богу, чтобы жала дорнийских стрел обошли их стороной. Все как один явно не желали повторить судьбу валяющихся на земле и стонущих от боли.
Крича на своих людей бранные слова, капитаны и офицеры пытались навести порядок, медленно осознавая, что из их рук как вода сквозь пальцы утекает казалось бы выстраданная победа. "Ебучий Бейлон, со своей ебучей местью", "Ебучий Виктарион побежавший вперед остальных", "Почему нельзя было продолжить грабить суда западников?". Эти и многие мысли наконец начали пробиваться в их головы сквозь пелену жадности и жажды наживы. Но было уже слишком поздно.
Во время последней атаки рыцари Звездопада не отхлынули в сторону, а, обнажив сабли и опустив копья, бросились на врагов. Из клубов поднятой ими пыли блеснули наконечники коротких копий горной пехоты. В островитян полетели дротики, потом ещё один раз и ещё, обнажив длинные кинжалы, пехотинцы бросились вслед за всадниками. Рыцари Белой Гавани ударили во фланг, отрезая железнорождённых от моста, пока основные силы прижимали их к реке.
К наблюдающим за битвой северянам подъехала пара всадников с сопровождением, в которых Джон узнал Дориана Сэнда и Винафрид Мандерли.
— Сир, — поклонился дорниец. — Простите, что не спешился.
— Откуда вы здесь? — спросил шокированный Джон.
— По приказу лорда Эдрика я собрал мечи Звездопада и вместе с ними направился к Стене. Мы остановились в Белой Гавани, чтобы отдохнуть, пополнить запасы, закупить одежду по погоде и всё, что может пригодиться на Стене. Едва мы закончили и погрузили все на корабли, как леди Винафрид передала мне письмо господина, он просил помочь вам. Мы почти загнали коней, но, вижу, прибыли вовремя.
— Нам он ничего об этом не говорил, — отметила Дейси.
— Мелкий засранец, — засмеялся Джон. — Не доволен, что я не позвал его с собой.
— С вашего позволения, я закончу битву, — Джон кивнул, Дориан ударил по крупу коня и поспешил нагнать армию.
— Где Виктарион? — спросила Винафрид.
— Где-то среди трупов, — указал в сторону остатков лагеря Джон. — Узнаете по бронзовому шлему в форме кракена, уродливый такой.
— Хорошо, — холодно усмехнулась Мандерли, покрепче ухватившись за поводья.
Глава 69
Лорд Джейме Ланнистер прекрасно знал, чем может закончиться для его армии осада Рва Кейлин, равно как и знал, на что способны болотные кланы. В разбитом посреди трясины лагере мало приятного — смрад, антисанитария, вездесущие змеи и мерзкие насекомые, постоянная сырость и холод.
Стремительно приближающаяся Зима должна была всё это только усугубить. Болезни, свойственные болотной местности, нехватка продовольствия из-за пропавших без вести фуражиров, ночные диверсии озёрных кланов, постоянно моросящие мелкие дожди превратят эту осаду в самый настоящий ад, не говоря уже о возможных разногласиях в самом лагере. Провести ночь в тепле, вкусно поесть и надеть сухую одежду смогут позволить себе лишь осаждённые.
Однако именно Цареубийца возглавлял эту осаду, и, как и подобает человеку, ответственному за войско, сир Джейме принял все возможные меры для успешного ведения этой самоубийственной кампании.
Собранный в Западных землях огромный обоз должен был избавить львов от нужды охотиться на болотах, а обеспеченные всем необходимым Молчаливые сестры значительно сократят небоевые потери в войске.
Помимо всего этого Ланнистер усилил патрули и защиту лагеря, чтобы избежать засад, и даже организовал собственные. Кроткие миряне было плохо организованы и вооружены, такие понятия, как дисциплина и караульная служба, слугам Семи были совершенно чужды. Если и устраивать ночные диверсии с попыткой отравить еду или поджечь лагерь, то именно против них. Такую стратегию выбрал бы сам Джейме, если бы был во главе болотников и против такой стратегии он и принял меры.
Переодетые в Сынов Воина и кротких мирян солдаты домашней гвардии вели патрули и выходили в дозоры, поджидали на складах, кухнях, около арсеналов и шатра военных инженеров. Доверенные люди, нацепив фамильные доспехи Ланнистеров и других лордов Запада даже играли роль самого Джейме и его свиты, по ночам, на случай, если так и не показавшийся Кошмарный Волк решит устранить врага, скрывшись в ночной тьме.
Но, как выяснилось позже, от всех этих мер не было никакого толку. За всё время путешествия по тракту и дни осады Рва, озёрные кланы не приняли ровным счетом никаких мер против своих недругов. Ни засад, ни нападений на арьергард, ничего. Никаких прямых столкновений, лишь развешанные на деревьях ветряные колокольчики и расставленные на болотах ловушки заставляли солдат испытывать страх и говорили, что Ланнистеры не одни на этих болотах.
Солдаты и лорды начали верить, что Риды действительно увели всех своих людей в Ров.
Ров Кейлин, Север
Нижние этажи одной из внутренних башен замка выделили под госпиталь. Раненых после первого приступа было не сильно много, мёртвых и того меньше, что никак не мешало людям внутри гудеть, подобно потревоженному муравейнику. Тут и там ходили ухаживающие за ранеными маркитантки и Дочери Мары, чуть в стороне мейстер Гормон вместе с бывшими учениками Цитадели оказывал посильную помощь, как и члены Гильдии Алхимиков. Всем им было ясно, что это лишь первый день, таких могут быть ещё десятки, если не сотни.
Арья Старк, следуя наставлениям одной из Дочерей Мары, как раз закончила делать одному из солдат перевязку и отложила в сторону неиспользованные бинты, когда заметила, как в башню вошёл её нареченный. Её наставница лишь кивнула, заметив наполнившее серые глаза волнение. Миг, и северянка уже была в другом конце зала.
— Что с ним? — взволнованно спросила Старк.
— Всего лишь царапина, — дал свою оценку мейстер Гормон. — Нужно промыть и зашить рану, но шрам все равно останется. Можете сами позаботиться о больном, если пожелаете.
— Нет, — тут же ответил за неё Эдрик. — Всё, что угодно, только не давайте в её руки иглу.
— Эдрик, — яд скользил в голосе девушки, на что Дейн скорчил ей самый милый из своих взглядов.
Солдаты рядом разразились дружелюбным хохотом, Арья нахмурилась в наигранной обиде.
— Я ведь переживала за тебя, — тихо прошептала Старк, когда они остались наедине, на одном из балконов чертога. Луна и звёзды осветили небосвод, внизу виднелся лагерь осаждающих.
— Знаю, моя Волчица. Но зашить мне рану мог кто угодно.
— Не хочу, — ещё тише прошептала Арья.
— Что?
— Не хочу, чтобы маркитантки, служанки или Дочери Мары видели тебя без одежды или прикасались к тебе. Ты только мой.
— Тогда нам нужно чаще целоваться у всех на виду, — лукаво улыбнулся Эдрик.
— Для чего? — не поняла северянка.
— Пусть твои соперницы видят, как сильно Меч Зари тебя любит, и знают, что у них нет шансов.
— Дурак, — девушка стукнула юношу кулачком по груди.
— Лошадка, — не остался в долгу Дейн, после чего зафырчал как лошадь, Старк засмеялась и встала на носочки, чтобы поцеловать жениха.
— Если ты завтра умрёшь, я убью тебя, — прошептала она перед тем, как их уста встретились.
…
Утром следующего дня коалиция атаковала вновь, и, судя по тому, кого отправил в эту атаку Цареубийца, самоубийственной она явно не была. Латники, солдаты домашней гвардии, Сыны Воина, арбалетчики, их тела украшали старые шрамы, а лица — умудрённые жизненным опытом глаза и хмурые взгляды. Все они, как один, выкованные в горниле войны ветераны, эти погибнут, но на стены подымутся, а там дело за подкреплениями.
— Это уже интереснее, — пробормотал Эдрик.
— Эдрик, там, — указал в сторону Торрхен.
Из-за спин вражеских солдат начал выкатываться таран. Стенобитное орудие было огромным и уродливым, казалось, что обтянутый кожей и усиленный пехотными щитами деревянный навес мог прикрыть от обстрела сотню солдат, если не больше. Под навесом на раме была подвешена чудовищных размеров деревянная балка, усиленная железным наконечником.
Очевидно, не обошлось и без присущих Ланнистерам излишеств, наконечник балки был выполнен в форме львиной головы и выкрашен желтой краской. Не будь золото таким мягким металлом, тот наверняка бы выполнили именно из него. Чего мелочиться?
Таран катили по тракту, солдаты, прикрывавшие его, были одоспешены лучше любых других в войске. Алые плащи с каплевидными щитами и тяжелые стрелки в кольчугах и стальных шлемах. Лезть в трясину для них дело гиблое, но добраться до ворот они вполне сумеют. А вот солдаты, вынужденные идти вперед по грудь в черной грязи, могли полагаться исключительно на щиты, удачу или милость богов.
— Расчётам — приготовиться к стрельбе! — рявкнул Дейн.
Внизу обслуга требюше начала готовить орудия к залпам. Расчёты на башнях заряжали скорпионы. В этот раз только лишь луками явно не обойдётся.
Враг тем временем, прикрываясь ростовыми щитами, медленно продвигался вперёд. Эдрик махнул рукой, дав команду к залпу. Опустились противовесы, раскрылись пращи, взлетели в небо полдюжины булыжников весом от сорока килограмм.
Выстрел одного из требюше был не особо удачным, камень упал слишком близко к стене замка, не задев ровным счетом никого, а вот остальные, напротив, попали в цель, собрав первую кровавую жатву. Тут и там падали сбитые с ног атакующие, минимум по полдюжины. Бой для большинства из них был окончен.
Ни один доспех не защитит от летящего на такой скорости камня, смерть от прямого попадания гарантирована, а стоящих рядом собьёт с ног и переломает кости. Травмы, вес доспехов и оружия — упавшие в трясину не всплывут, даже чудом избежав переломов.
Однако в глобальном плане для битвы особого эффекта от удачного залпа не было. О прицельной стрельбе никакой речи не шло, а перезарядка занимает немало времени. Тарану эти выстрелы, считай, ничем не грозили, а потери пехоты от них были незначительны. Чему и наносили урон летящие с неба камни, так это морали. Стрелков на стене штурмующий видит, с ним можно сразиться, взобравшись на неё, или подстрелить из арбалета, а вот с осадными орудиями разобраться гораздо труднее, и никогда не знаешь, когда они снова выстрелят.
— Залп! — дал команду лучникам Эдрик.
Четыре сотни стрел обрушились на штурмующих, но вывести из боя смогли не больше трёх десятков. Броня и щиты слишком хорошо защищали от хищных жал северных стрел, чего нельзя сказать о выпущенных из скорпионов дротиках. Этим легче пробить кольчугу вместе с поддоспешником и даже оказать противодействие латникам.
Второй общий залп лучников почти не возымел эффекта. На излете и без поддержки скорпионов с требюше он был лишь пустой тратой стрел. Неважно, что враг продвигается медленно, тратить их «впустую» не стоит.
Требюше и скорпионы продолжили стрелять, лучники на стенах сосредоточили огонь на появляющихся в море из щитов прорехах от сбитых с ног из-за летящих булыжников солдат, убитых выстрелами из скорпионов пехотинцев или опущенных под тяжестью, утыканных стрелами и дротиками пехотных щитов.
Подойдя достаточно близко, западники около тракта дали первый залп из длинных луков и тяжелых арбалетов. На внешней стене появились первые раненые. Дочери Мары оттаскивали их в башни или, реже, к зубцам, чтобы вытащить стрелу, обработать рану и перевязать.
Маркитантки в башнях методично перезаряжают арбалеты, дело не пыльное. Взять рычаг, взвести, вложить болт, передать стрелку у бойницы, забрав у того разряженный. Повторять, пока не появятся новые раненые.
Чем ближе подходили штурмующие, тем ощутимее становился их ответный обстрел, но тем уязвимее они сами оказывались. Когда до стены оставалось меньше ста шагов, штурмующие потеряли убитыми и ранеными более тысячи человек, но болты и стрелы так и не прекратили заслонять небо.
С сигналом медных труб щиты разомкнулись, и человеческое море хлынуло вперед, ломая линии. Идеальный момент для нового, особо смертоносного залпа. Миг, и первые ряды западников колыхнулись, упав наземь или в трясину, но их место уже заняли шагающие по телам товарищи.
Внизу гремят девизы речных и западных домов, солдаты тащат к стенам лестницы, рассчитывая преодолеть опасный участок, пока стрелки не успели взвести арбалеты, но осаждённые преподносят им очередной сюрприз. Вместо стрел и болтов со стен обрушиваются дротики, волна за волной, их тяжёлые наконечники значительно увеличивают потери атакующих.
Неся катастрофические потери, пехотинцы приставляют к стене первые лестницы. Без веса взбирающихся латников обрушить их несложно, равно как и подстрелить придерживающих их солдат. Первая, вторая, четвертая, те падают одна за одной, но к стене уже подступает новая волна солдат. Они прикрывают товарищей щитами, приставляют новые лестницы и начинают взбираться наверх.
— Услышь мой рёв! — выкрикивают они.
— Держаться вместе! — эхом поддержки раздаётся рядом девиз Фреев.
— Грядёт закат! — рявкают в ответ синие плащи.
— Жалость забыта! — в едином порыве орут болотники.
— Камни! — раздается приказ Эдрика, который быстро дублируется офицерами по всей стене.
Стрелки откладывают луки с арбалетами и берутся за булыжники. Без особых проблем те дробят щиты и головы, ломают кости, сшибают с лестниц взбирающихся по ним. Отчаянным стонам и крикам боли ненадолго удаётся заглушить нескончаемый свист стрел. Волна начинает захлёбываться, но к стене подступает ещё больше пехоты, ещё больше лестниц, а самое страшное, что позади них всё ещё достаточно людей для продолжения приступа.
Лучники на башнях неумолимо обстреливают взбирающихся, с фланга гораздо легче попасть в слабо защищённые места, а от камней сверху и стрел с башен одновременно не прикроешься. Однако кажется, что даже опрокинутое вниз масло и брошенные вслед за ним факелы не сильно сказываются на вражеской атаке. Сырая земля, болото, кровавое месиво из тел не способствуют разгоранию чего-то помимо лестниц.
— Клинки наголо! — кричит Эдрик.
Синие плащи хватаются за топоры, короткие копья, булавы и кинжалы. Стрелки на стене готовятся к рукопашной. Питты продолжают давать залп за залпом, к бою подключаются стрелки на внутренней стене. Жала их стрел вонзаются в лица высунувшихся алых плащей. Их шлемы специфичны, плохо защищают область рта и горло, даже прорези для глаз не нужно выцеливать.
Показавшийся между зубцами рыцарь, облачённый в цвета Бейнфортов, только и успел, что взглянуть в лиловые глаза собственной смерти, когда рубящий удар Эдрика настиг его висок. Клевец пробил и смял шлем, из зияющей в средстве защиты дыры хлынула кровь, воин упал, один из синих плащей размозжил его голову булавой, чтобы удостовериться, что битва для того окончена.
Бесценные секунды, потраченные на его убийство, позволили подняться на стену ещё нескольким, те выскочили из-за соседних зубцов. Трое слева, двое чуть правее. Злые, уставшие, утыканные стрелами, но явно не намеренные бежать. С полным ярости криком они бросились в атаку. Схватка перешла на всю южную часть внешней стены.
Дюжина ощетинившихся мечами латников Запада быстро отбила небольшой плацдарм на участке стены около южных ворот, пробившись внутрь, они могли если и не открыть путь для остальных, то хотя бы вырезать стрелков около бойниц. Лучники на башнях и площадке между стенами раз за разом обрушивали на западников с речниками дождь из стрел, но каким бы ни был их успех, тех становилось только больше. Плацдарм расширялся, и защищённые латами и широкими щитами воины начали выбивать окованные железом двери.
Стоило только тем пасть, как Уэймар повёл северян в контратаку. В появившуюся в двери дыру полетели арбалетные болты, чудом ранив первого показавшегося в щели западника. Особо жаркая схватка разгорелась именно в этом коридорчике три метра в длину с шириной, дающей место для линии максимум в четыре человека.
На стену из копий и щитов хлынула волна из тел. Первые погибли, но врагов не стало меньше. Львы давили, продвигаясь шаг за шагом, давили тяжестью десятков тел, но и северяне не были намерены сдавать позиции. Древки копий обломаны, противник прижат столь близко, что можно рассмотреть своё отражение в его глазах, ни вперёд, ни назад не сдвинуться. Товарищи позади толкают, чтобы вытеснить врага обратно на стену. Коридор заполняется криками ругани, бульканьем крови и свистом кинжалов.
Десяток людей Уэймара остались навечно молодыми, западники потеряли чуть меньше, но отошли на шаг. Северяне яростно рубили топорами сверху, подрезали сухожилия на ногах кинжалами и выискивали в доспехах уязвимые места. Подмышки, прорези для глаз, горло, уколы мизерикордами делали своё дело.
Раненые и уставшие падали на ставший скользким от крови пол, и тут же затаптывались противниками и товарищами. Идти можно было только вперед, что обе стороны и делали. Пять коротких минут боя, и первые шесть рядов обеих сторон упали замертво, Ройс теперь был в авангарде, они выиграли ещё шаг коридора.
Перед Уэймаром упал один из противников, Ройс тут же вонзил кинжал в грудь стоящего рядом с ним. Острие вошло аккурат между пластинами. Прикрывавший Ройса щитом седой северянин вонзил свой кинжал в горло другого западника. Опять засвистели арбалетные болты. Строй сделал шаг вперёд.
Неожиданно бранных криков стало ещё больше, а атака западников начала захлебываться. С той стороны коридора показались латники Дейнов Заката, с Торрхеном Карстарком на острие атаки. Мастер над оружием ударил в спину оставшимся в коридоре, зажав тех в клещи, те пытались отбиться, но против ударов с обеих сторон их попытки были обречены на провал. Ещё минута кровопролитной схватки, и атака на ворота была отражена, а куртина — отбита.
— Обратно на стену, псы! — тут же рявкнул Карстарк.
— К бойницам, — приказал своим людям Уэймар.
— У нас проблема, — обратился к нему Торрхен.
— Заставившая Эдрика использовать резерв? — северянин хмуро кивнул, жестом попросив Ройса выглянуть в бойницу.
— Блядь, — сплюнул он, глядя на приближающийся к воротам таран.
Пока стрелки и пехота на стенах были заняты отражением нескончаемых волн вражеской пехоты, воинам Запада удалось протащить таран опасно близко к воротам. Тракт, прикрытие стрелков и тяжелой пехоты лишь способствовали успешному продвижению. Однако, чтобы применить таран, нужно было преодолеть подъёмный мост и участок рва перед воротами.
Казалось бы, таран удалось протащить так далеко, но подвести его для удара просто невозможно, так думали в гарнизоне, пока Ланнистеры не начали засыпать участок рва около ворот. В ход шло всё, булыжники, мешки с землей, связки веток, медленно, но планомерно прикрываемые щитами львы бросали всё это прямо вниз.
Со стены сбросили алое знамя с золотым львом, которое один из рыцарей Запада поднял над куртиной, но людям внизу не было до него дела, им приказали пробиться через ворота. Рядом свистели болты и умирали товарищи, но сыны Запада, презрев опасность, продолжали действовать согласно плану.
— Всем скорпионам, способным достать таран, сосредоточить огонь на нём, — приказал Эдрик. — Стрелкам бить по пехоте, засыпающей ров.
— Будет сделано, — поклонились собранные на вершине одной из башен офицеры.
— Мия, — Дейн перевёл взгляд на девушку.
— Да.
— Пусть маркитантки отвлекутся от раненых, подготовят масло, — Меч Зари указал на таран. — Я не желаю видеть это уродство около ворот.
— С огромной радостью, — усмехнулась девушка. Её кольчуга была залита кровью, шлем смят, а волосы опалены. Она явно вернула Ланнистерам должок за мать, и, судя по окровавленному кистеню на поясе, не единожды.
Беспорядочная стрельба северян давала мало эффекта, потери атакующих под воротами были относительно небольшими, а огненные стрелы так и не смогли поджечь обработанный специальной смесью навес тарана. Всё изменилось, когда со звуком рога на стену щитов, прикрывающую стенобитное орудие, обрушился единый залп скорпионов. Полторы дюжины утыканных дротиками тяжёлых пехотинцев упали замертво, а вслед за ними и ещё несколько забрасывающих ров, но уже из-за болтов. Хотя польза была и от этого, их упавшие вниз тела закладывали ров не хуже всего остального.
Сотня лучников Питтов поднялась на ворота и начала стрелковую дуэль с тяжёлыми арбалетчиками Запада. Из арбалета явно удобнее целиться и высовываться из-за укрытия во время штурма, но преимущество в высоте было за болотниками. С каждой минутой прикрытие стрелков становилось всё меньше, а потери штурмующих возрастали, но дело было сделано.
Высота заложенного участка рва достигла высоты тракта и из навеса начали выносить и бревна, чтобы уложить их сверху. Как только дело было закончено, таран медленно покатился вперед.
— Сейчас! — крикнул Уэймар.
По его команде по специальным стокам на таран и настил полилось масло, а со стен и бойниц вниз полетели керамические горшки с пылающими факелами. Навес, может, и не загорелся, чего нельзя сказать о солдатах под ним и их импровизированном мосте.
Щиты, одежда и бревна загорелись, пламя быстро переходило от одного воина к другому, оно словно плясало в танце, а отчаянные крики боли и ужаса были ему музыкой. Из-под навеса начали выбегать солдаты, но лишь для того, чтобы стать удобными мишенями для лучников на башнях.
Обнажив Рассвет, Эдрик ворвался в ряды пытавшихся закрепиться на его участке стены речников. Его удар рассек сразу три копейных древка, на короткие секунды сделав их обладателей совершенно беззащитными. Следующие за командирами синие плащи не заставили себя долго ждать, обрушив на противника град ударов булав и топоров. Латы, может, и не пробьёт, но кости переломает. Северяне выдержали первый натиск и начали теснить врага обратно вниз.
Напор атакующих медленно шёл на спад. На внешней стене установилось хрупкое равновесие. Под воротами тем временем медленно разгорался таран вместе с навесом. Меч Зари оглядел свою куртину. Дочери Мары оттаскивали со стены раненых и убитых. Арбалетчики на стенах и лучники внизу вернулись к стрельбе, офицеры наводили порядок в поредевших рядах синих плащей, на куртине начинали сбрасывать вниз лестницы, но у противника всё ещё было достаточно сил для продолжения атаки. А положение дел на соседних участках стены всё ещё оставалось шатким.
Неожиданно над затухающим полем боя раздался звук боевого рога, но это точно были не медные трубы южан, возвещающие об отступлении.
— Лорд Дейн, лорд Дейн! — к Эдрику подбежал взволнованный вестовой.
— Докладывай.
— По Горячке поднялись корабли! К северным вратам приближается войско!
Златотравье, Север
В спальне хозяина замка тихо потрескивал камин, рядом с которым посапывал белый лютоволк. Вель с завистью глядела на зверя, женщину клонило в сон, но от переживаний он всё никак не шёл, даже несмотря на то, что за столько лет они стали почти что привычными. Леди Уайтлинг плотнее закуталась в плащ и выглянула в окно.
Там вступал в свои права новый день. Внутренний двор замка опять превратился в муравейник. Люди лорда Стаута вместе с синими плащами собирали трофеи с павших железнорождённых, сортировали оружие, стрелы и доспехи, относили на склад и в арсенал. Что-то ещё вполне может послужить Царству людей, остальное сгодится на переплавку, на войне железо никогда не бывает лишним.
Пленных пиратов заводили в темницы, подземелья Барроухолла оказались переполнены. На горизонте виднелись сотни погребальных костров. Северяне не сильно хотели хоронить недругов, но желание сражаться с их трупами было ещё слабее, а вот дорнийского лагеря, наоборот, не было, леди Барбри впустила войско союзников в город.
Вель опять перевела взгляд на волка. Казалось, тот просто спал, закрыв морду передними лапами, но мигом позже его левое ухо встало, словно зверь вслушивался. Хищник медленно встал, потянулся и последовал к кровати, на которой спал хозяин, и, когда он ткнулся мордой в его ладонь, копьеносица обнаружила, что её муж проснулся.
Леди Уайтлинг издала вздох облегчения, когда Джон взял её за руку, переплетя их пальцы. Дейн моргнул и начал осматриваться, но ничего интересного, помимо виляющего хвостом и радостно лающего лютоволка в комнате не оказалось. Джон притянул жену к себе, заключив в объятия. Альбинос, не став дожидаться своей очереди, запрыгнул на кровать и начал лизать лицо хозяину и его жене, чем вызвал у тех несколько смешков.
— Малыш, позови Дейси, — попросила зверя вольная женщина. — Скажи, что Джон проснулся. — Ещё раз гавкнув, тот последовал выполнять поручение.
— Сколько я спал? — спросил Джон.
— После битвы прошло уже четыре дня.
— Это, — рыцарь оглядел комнату.
— Покои лорда Стаута, — ответила Вель. — Он настоял. Сказал: «Что-что, а хороший сон на лучшей кровати он точно заслужил». — Спародировала голос мужчины дикарка, чем вызвала у Джона улыбку.
— Приятно знать, что тебя ценят.
— Видел бы ты, что тут творилось в первые дни. Ладно, вставай, я помогу тебе одеться. Леди Барбри и остальные всё никак не дождутся твоего пробуждения.
— Они ждали меня четыре дня, могут подождать ещё несколько минут.
— Знаю я твои несколько минут, Развратный Волк, — лукаво улыбнулась Вель. Джон положил ладонь ей на щеку, девушка сглотнула, облизнув пересохшие губы.
— Разве я многого прошу? — спросил Джон, проводя большим пальцем по её губам, Вель приоткрыла рот. — Всего лишь поцелуй.
Дейн накрыл губы одичалой своими, тихий стон выскользнул у неё из горла, когда Джон исследовал её рот. Девушка наслаждалась этими мгновениями, но какими бы сладкими они ни были, длиться вечно не могли. Наконец, рыцарь стал медленно отстраняться, Вель вздохнула и попыталась найти губами его уста, она хотела продлить поцелуй ещё на несколько мгновений, но тот прервался.
— Поцелуй за каждый день, который ты был без сознания, верно? — спросила Уайтлинг, найдя выход из ситуации. Джон улыбнулся, обхватывая её талию, — даже спустя столько лет она все ещё могла вести себя как влюбленная девчонка.
…
Горожане и солдаты почтительно расступались, пока Джон вместе с жёнами шел к замку. Глаза северян были переполнены трепетом, восторгом, страхом. Некоторые бросались на колени, складывая руки в молитвенном жесте, и что-то быстро нашёптывали себе под нос. Всё же не каждый день видишь человека, сражающегося плечом к плечу с собственными богами.
— Встаньте, — попросил Джон седовласого старика, после чего помог оному встать.
— Он прикоснулся ко мне! — восхищенно крикнул мужчина, источая восторг. «Ну вот, опять», закатил глаза Дейн.
Последние дни город гудел от слухов и россказней о снятии осады, о ночной битве, в которой приняли участие Старые боги, и о том, кто призвал их в эту самую битву. Убийство четырёх сотен одним воином, разумеется, тоже впечатляло, но превзойти спригганов не могло.
Чардревный дом Барроутона, как и в прошлые дни, ломился от желающих узнать как можно больше о новой конфессии старобожья, но впервые за долгое время среди них были не одни только северяне, но и запертые войной внутри городских стен южные торговцы. Молва о вестнике воли Старых богов в ближайшее время должна была опять прокатиться по всему Северу и выйти далеко за его пределы.
Здесь же, на ведущих к замку улочках, собрался почти весь остальной город. Все хотели поглядеть на ночных героев. Женщины с влажными от слёз глазами рассыпались в благодарностях, пока их дети бегали рядом и визжали от восторга. Наконец северяне достигли резиденции дома Дастин.
— Железнорождённые осадили Замок Рисвеллов, — сразу перешла к делу леди Барбри.
— Сколько у них мечей? — спросил Джон, глядя на карту.
— Не меньше тысячи, — ответила женщина.
— Ваша родня сможет удержать замок?
— Пираты ещё не отважились идти на приступ и, оставив людей около стен, бросились грабить окрестности.
— Однако их ждет лишь разочарование, — подметила Дейси.
— А поняв, что в окрестностях поживиться нечем, они могут решиться атаковать замок, — заключил Джон.
В замке укрылись почти все крестьяне и малые дома Родников, вместе со всем ценным, что они смогли спасти от налетов. Джон не знал, насколько хорошо укреплена резиденция Рисвеллов, но знал, что от её потери Север будет восстанавливаться слишком долго. В амбарах замка достаточно еды как для укрывающихся там людей, так и для армии вторжения.
Измором захватить замок не получится, а значит нужно идти на штурм. Тысячи мечей может и не хватить, но на помощь всегда подоспеют налетчики, отправленные в Торрхенов Удел, а значит… У Кошмарного Волка родился план.
— Леди Барбри, вы знакомы с окрестностями гораздо лучше любого из нас, насколько быстро мы сможем прийти на помощь?
Женщина задумалась, чуть больше двух сотен километров по холодной пустоши, сменяющейся пересеченной местностью, восемь-девять дней для пехоты, но переправа через реку заставит потратить ещё день, а если начнется метель, то войско может потерять ещё неделю, особенно если состоит не из северян.
— Полторы недели, — ответила женщина.
— В тех горах ещё холоднее, чем тут, мои люди будут в восторге, — усмехнулся Дориан Сэнд. Его лорд приказал ему защитить кузена, но кто же знал, что, отбив Златотравье, тот может решить ввязаться в новую авантюру?
— А значит Родники превратятся в пепелища, — хмуро произнесла Вель.
— У меня есть идея получше марша, — сказал Джон.
— Правда? — изогнула бровь леди Барбри.
— Да, с помощью Старых Богов мы доберемся туда всего за три дня.
…
— Ты ничего не хочешь нам рассказать? — Спросила Дейси, скрестив руки на груди.
— Да? — предположил Джон. Вель усмехнулась его несерьезности, Мормонт закатила глаза.
— Я видела, во что превратились железнорождённые, видела, сколько смертельных ран ты получил, как двигался быстрее ветра и делал то, на что не способны смертные.
— Будто это стало для тебя чем-то новым.
— Нет. Вот только всё это видела не только я, — ответила Дейси, Джон вздохнул.
— Ты уверена, что хочешь знать?
— Я не стану настаивать, если ты не хочешь говорить. Твои секреты только твои, Джон, но рядом со мной ты прожил больше лет, чем без меня. Мне кажется, я достойна знать.
Дейн взглянул на жену. За столько лет она никогда подробно не расспрашивала его о творимых им чудесах. Магия есть магия, и Мормонт не знакома с ней достаточно хорошо, чтобы понимать, что магия ту’ума чем-то отличается от любой другой. Истины, что Джон что-то большее, чем мальчик-бастард, для неё было вполне достаточно.
— Даже не знаю, как вам это рассказать.
— Как есть, — улыбнулась Вель, взяв рыцаря за руку.
— Хорошо. Я помню свою прошлую жизнь. Жизнь в другом мире, где магия, живые мертвецы и чудища не являются чем-то необычным, где обитают не только люди. Жизнь, в которой я был избранным, воплощением бога в смертном теле, — Джон некоторое время молчал, старательно подбирая слова. — Согласно старобожью, после смерти человек… его душа переходит в деревья, реки, землю и камни, растворяется в природе и становится ею. Когда я умер там, моя душа отправилась сюда. В тело Джона Сноу.
— Избранным? — уточнила Вель.
— Кем-то вроде героя из древних песен, но одновременно и кем-то большим. Много большим. Не было оружия, которым я бы не овладел, вызова, с которым бы не справился, знания, которого бы не обрёл, и врага, которого бы не смог одолеть, и вещи, которой бы не смог совершить с помощью магии.
— Обратить железо в золото, выковать легендарный клинок, приготовить мёд, который сможет потеснить вино… — начала перечислять Дейси.
— Вылечить подагру, успешно сделать разрез роженице или воссоздать дикий огонь. Вести войну или торговлю, организовывать городскую застройку. Когда мы впервые встретились, я уже знал, как всё это делать. Лучше любого мейстера Цитадели.
Дейси смотрела на мужа, не сводя с него взгляд карих глаз. Мормонт моргнула, застыв на месте, потом ещё один раз, и ещё. Она знала Джона слишком хорошо и могла понять, когда тот врет. Сейчас он говорил правду.
— То есть… Несколько лет назад… Я растлила взаправдашнего полубога? — уточнила северянка издав нервный смешок.
— Эм-м… тут с какой стороны посмотреть.
— То есть? — уточнила Вель.
— Если считать ту жизнь, то мейстер Гормон годится мне во внуки.
— Сколько тебе лет, Джон?
— Многим больше сотни.
— Полубог, которого я растлила, оказался столетним стариком, — фыркнула Дейси. — Ещё лучше.
— Дейси, — возмутилась Вель.
— Что, «Дейси»?
— Тогда, на острове, я действительно был ребёнком, — поспешил успокоить её Джон. — Умом, телом и поведением, только знал слишком много.
— Ладно, — Мормонт пристально посмотрела на него перед тем, как начала успокаиваться. — Просто… просто ты слишком быстро вырос, слишком быстро стал выше меня, я не успела оглянуться, как уже ты стал заботиться обо мне, защищать и дарить своё покровительство. И теперь я понимаю, почему.
— Те годы были лучшими за обе прожитые мною жизни, и я никогда не смогу отплатить тебе за то, что ты для меня сделала, — ответил ей Джон. В уголках её глаз начала скапливаться влага.
— Довольно ваших нежностей, — полусаркастично простонала Вель.
— Да, — согласилась с ней Дейси. — Расскажи нам, Джон, расскажи всё.
— Тогда нам потребуется больше вина, — ответил ей молодой лорд.
— Я пошлю служанку.
И Джон рассказал им всё. Рассказал, как оказался в раздираемом гражданской войной Скайриме, как узрел первого за тысячи лет дракона, самого Пожирателя Мира, собственными глазами, как бежал из охваченной пламенем крепости и оказался в Вайтране.
Рассказал про первую битву с драконом, унесшую жизнь доброй части городского гарнизона, и про то, как поглотил его душу. Как, даже не осознавая этого, вырвал жизнь и силу из самого естества исполинской твари, забрав их себе, как был призван на Высокий Хротгар и провозглашён последним Драконорождённым. Рассказал про паломничество, обучение пути Голоса и битву плечом к плечу с героями древности.
Всё, что произошло после, имело уже не так много значения. Завершение гражданской войны и объединение Скайрима, борьба с агентами Талмора и их истребление. Война ордена Стражей Рассвета с древним кланом высших вампиров и их обезумевшим лидером, возжелавшим «избавиться от тирании Солнца». Путешествие в Апокриф, противостояние одному из сильнейших Драконорождённых прошлого. И обретение всех существующих знаний прошлого мира.
Девушки слушали, затаив дыхание, словно были детьми и сидели перед родителем, рассказывающим новую сказку. Они не перебивали, лишь задавали вопросы, когда Джон ненадолго замолкал, чтобы выпить вина. Вскоре полдень сменился вечером, а на смену ночной тьме в окне показались первые лучи восходящего солнца. История Довакина подходила к концу.
После рассказа Джон заметил в настроении Вель нотки сожаления с примесью разочарования, но они исчезли так же, быстро как и появились. Её муж не был избранником Старых богов, вместо этого он сам оказался почти что богом и даже общался с оными. В некоторой степени он превзошёл самые смелые из возможных ожиданий.
Дейси же взволновано ходила по комнате кругами, не зная, как начать обсуждения. Её рот открывался в немом вопросе, но девушка тут же закрывала его, вспомнив одну из подробностей истории и хотела задать уже новый. И так раз за разом. Леди Мормонт стала напоминать выброшенную на берег рыбу.
— Выходит, живущие столетиями, подымающие нежить, непобедимые для простых смертных твари для тебя были не в новинку, и оказались не особо сильным вызовом, — заключила Вель, вспоминая о Харконе.
— Вызовом? После победы над тем, кого называли Пожирателем Мира? — добавила Дейси.
— Тысячи лет жизненного опыта, столетия накоплений знаний и силы, отточенные до невозможности боевые навыки, виртуозное владение магией в теле почти неубиваемого, сверхбыстрого и сверхсильного монстра. На самом деле, мало кто пережил бы встречу с ним, — ответил Джон.
— Но тебе даже тот лук не понадобился, — произнесла Вель.
— Так и есть, — согласился довакин.
— От чего же ты не убил его сразу?
— Из вежливости? — предположил Джон. — Когда возвращаешь путницу домой, как-то не хочется вырезать всю её семью, из-за того, что не разделяешь их мировоззрение или вкусы.
— Что случилось с ней потом? — спросила Дейси.
— С Сераной? — уточнил Джон. Мормонт кивнула. — Мы путешествовали вместе несколько десятилетий, после того, как она избавилась от своего «дара». Даже там трудно было найти кого-то, кто не только сможет, но и захочет разделить с тобой вечность.
— Вы…
— Были близки, да.
— Какой она была? — спросила Вель.
В ладони Джона блеснула фиолетовая вспышка, рядом с ним появился полупрозрачный силуэт, который стал медленно приобретать цвета и менять форму. Совсем скоро иллюзия стала почти неотличима от оригинала, словно женщина лично появилась в комнате и встала напротив жен молодого лорда.
Серана была девушкой среднего роста, со светлой, даже скорее бледной кожей, которая дарила ей чарующее холодное изящество. Её стройному, элегантно хрупкому телосложению было далеко до выдающихся статей Вель или атлетической фигуры Дейси, но уверенный взгляд голубых глаз ясно говорил, что кого-кого, а их обладательницу не стоит списывать со счетов.
Прямые, черные, как смоль, средней длины волосы, высокий лоб, полные губы, круглый подбородок, тонкие брови. Выражение лица, осанка, одежда, всё в ней выдавало аристократку.
— Она была холодной, немного сварливой, постоянно жаловалась на погоду.
Уста Джона словно сами по себе рассказывали о гостье из Нирна, пока серые глаза неотрывно смотрели на волшебницу. Та словно глянула на него в ответ, печальными, всё понимающими глазами, голос Дейна дрогнул.
— Но это лишь маска, за которой она скрывала свою истинную натуру. Она была ранимой, слишком много дерьма перенесла за годы вечной жизни, слишком многое потеряла. Отец видел в ней инструмент, а мать — больше ученицу, чем дочь. Порой в её речах проскакивали нотки высокомерия, но оно всегда было заслуженным, она была сильной, могущественной колдуньей. Умна, сообразительна, прилежная в обучении, умелая в бою, верна соратникам и безжалостна к недругам. Она согласилась быть рядом столько, сколько мне отведено, но за десятки лет так и не согласилась стать мне женой, посчитав, что боги не благословят наш союз, поэтому и не смела просить их о нём.
— С ней ты был незадолго до смерти? — спросила Дейси.
— Да.
— А до неё? — спросила Вель.
Джон взмахнул ладонью, заставив иллюзию преобразиться.
Теперь вместо хрупкой на вид нордки в комнате стояла высокая, статная, закованная в эбонитовый доспех орсимерка, немного превосходящая леди Мормонт в плане физических кондиций. Зеленая кожа, ярко выраженные нижние клыки, заострённые уши, словом, ничего выходящего за рамки обыкновенного орка. Северянки же удивленно ахнули, увидев, как выглядит представитель другой расы.
Она была по-своему привлекательной, но никак не красивой. Внешность воительницы была больше грубой, чем женственной. Широкие высокие скулы, большой нос, густые брови, большие, цвета болотного мха глаза, подчёркнутые алой боевой раскраской. Её взгляд постоянно казался сварливым. Однако больше всего северянок удивила несвойственная жительницам Закатных королевств прическа. Виски были гладко выбриты, а прямые тёмные волосы собраны в конский хвост.
— Боргак Стальное Сердце, — представил воительницу Джон. — Дочь кланового вождя, что обязывало её стать женой другого и отправиться в его крепость по достижении совершеннолетия. Всё ради выкупа за жену и союза. Вот только деваха жаждала приключений, подвигов и воинской славы, а всё это никогда не переставало меня преследовать, так что я заплатил её отцу больше, чем любой из потенциальных женихов смог бы. Она была искренней до невозможного, постоянно рвалась в гущу событий, всегда говорила, что думала, а её кровь словно кипела. Мы путешествовали по Скайриму в качестве наёмников, выполняли непыльную работу, помогали нуждающимся, ещё до того, как с Пожирателем Мира было покончено.
— Что с ней случилось? — спросила Дейси.
— Она обрела то, что искала, увидела мир вне родной крепости и загорелась идеей изменить устои своего клана: «чтобы каждый в нём творил свою судьбу, как учит Малакат».
Иллюзия вновь преобразилась. В этот раз девушку, не старше двадцати лет. Она была молода и прекрасна. Длинные светлые волосы, серо-голубые глаза, манящие полные губы и высокие скулы, её лицо словно было увековеченным в плоти идеалом северной красоты.
Несмотря на столь юный возраст, всё в девушке говорило о величии и статусе, богатая одежда, многочисленные украшения: серьги с драгоценными камнями, медальон, перстни и корона, с зубцами из драконьих клыков.
— Элисиф Прекрасная, ярл Хаафингара и Верховная Королева Скайрима. На первый взгляд, она могла показаться наивной и даже несколько глупой, но амбиций и целеустремленности в ней не меньше, чем красоты. Любимица народа, все деньги казны она тратила на благо подданных и их защиту: послевоенное восстановление королевства, реформы, налаживание торговли, забота о сиротах. Прошло всего несколько лет, и никто больше не смел заявлять, что её власть держится на мечах Легиона или любовной связи с Драконорождённым.
— Ты стал её королем?
— Нет. Я помог ей обрести власть и удержать её, помогал по мере сил и защищал от недругов, коих в первые годы было очень уж много. Странные вышли отношения, — вслух размышлял Джон. — Были ли они любовью? Определённо были, но Скайрим Элисиф всегда любила сильнее.
Вель с Дейси не отводили от своего мужа глаз, они были несколько растеряны откровениями, так как от разговора ожидали явно не этого. Северянки переглянулись, их взгляды были наполнены мрачной решимостью.
Казалось бы, куда им, обыкновенным смертным, тягаться с самой настоящей прекрасной королевой, словно сошедшей из песен или могущественной бессмертной колдуньей, да даже закованной в эбонитовые латы свирепой орсимеркой. Но они могли дать Джону то, что не смогла любая из прошлых его возлюбленных.
— Джон.
Вель встала на носочки и обняла мужа за шею, тот наклонился и встретил её губы своими. Одичалая вдавила рыцаря в кровать, обхватив ногами его талию, как только тот сел. Оторвавшись от его уст, леди Уайтлинг прикусила губу и немного отодвинулась. Дейси тут же положила ладони рыцарю на щеки и втянула в новый поцелуй.
— Мы останемся с тобой, — прошептала Мормонт.
— Чтобы ни случилось, — добавила Вель.
— Всегда.
— Мы будем рядом, даже если ты захочешь разделить с нами вечность.
Горячка, Перешеек
Уже несколько часов десятки длинных кораблей островитян подымались по реке к её верховьям. Расстояние, которое пехота преодолела бы за полторы недели, корабли железнорождённых могли пройти менее чем за сутки. Раз за разом били по воде вёсла, изредка вместо привычного хлюпанья раздавался грохот от случайного попадания по львоящеру, благо забираться на корабли те не умели и в ответ на нарушенный покой лишь отплывали подальше да поглубже.
Но пиратам не было дела до болотной живности, впереди их ждали богатства Рва и его окрестностей. Сотни зажиточных по меркам Железных островов городских семей, сокровищница Замка и усеянные листовым стеклом поля. Всё это король Джоффри пообещал налётчикам за их помощь в транспортировке королевской армии к владениям Кошмарного Волка.
Транспортные суда Запада и Речных земель расположились в центре конвоя, не столько из изображений безопасности, столько из нежелания смешиваться с презираемыми союзниками.
До прибытия к замку оставалось ещё несколько часов, можно было насладиться видами, рекой путешествовать к нему всяко приятнее, чем трактом. И если справа был совершенно привычный вид лесистых, кишащих змеями и заросших огромными цветами болот, то на противоположном берегу вид был совсем иным. Ни разу не бывавшие в Сером Древе удивились, увидев странные для Закатных королевств поля, стоило только тем появиться в поле зрения, как они словно перестали заканчиваться и тянулись аж до верховий.
Солдаты домашней гвардии, ополченцы, рыцари, лорды, капитаны. Ни один из них даже не догадывался, что конец этих полей им увидеть не суждено.
Молодой болотник с высоты наблюдал на плывущими ко Рву кораблями. Он сидел на вершине раскинувшего над рекой ветви исполинского дерева, и даже не думал скрываться. Глупцы на кораблях не смотрят вверх, а в случае чего дитя озёр спрячет сам Перешеек: обшитый листвой плащ, магия озёр, его скорее примут за часть дерева, чем за взобравшегося на него человека.
Болотник невозмутимо принялся подсчитывать суда, проверил колчан со стрелами, натянул на лук тетиву, проверил ремешки. Лишь после всего этого он достал из внутреннего кармана покрытой бронзовой чешуёй безрукавки свисток. «Львоящеров сегодня ждет самый настоящий пир», подумал он, но вместо этого произнёс:
— Жалость забыта, — после чего подул в свисток.
Тихий, едва слышный звук стал откликом на его действия. Вскоре чуть ниже засвистел ещё один свисток, и ещё два чуть в стороне, на соседнем дереве, спустя мгновения песнь десятков свистков накрыла весь участок реки.
В этом месте Горячка сужалась, не позволяя пройти дальше одновременно трём кораблям, а впадающий в неё приток замедлял движение вверх по реке, капитанам приходилось давать сигналы соседним судам, чтобы обезопасить проход, избежав столкновений. На судах впереди начали спускать паруса, солдатам на вёслах прибавилось работы, а офицерам — забот. Слабо знакомые с морским делом западники и речники на транспортных судах откровенно скучали.
Лорд Сандерли вместе с многочисленным флотом своего дома шёл впереди. Ему была дарована честь возглавить десант и одним из первых получить трофеи. Быть одним из важнейших знаменосцев Грейджоев дорогого стоит. Мужчина оглядывал обширные территории своих будущих владений хозяйским взглядом. Нескончаемые поля с крестьянами обогатят его, а щедрые на деревья болота позволят заложить немало новых судов. Дележка шкуры ещё не убитого медведя притупила бдительность пиратского капитана.
Но не он один оглядывал болота. Молодая болотница, не сводя пристального взгляда зелёных глаз с Сандерли, достала из колчана стрелу и наложила на тетиву. Вдох, натянутая тетива, хищный прищур, полная сосредоточенность на враге, выстрел на выдохе.
Отравленная стрела вонзилась прямо в горло не понявшего, что произошло, капитана, булькнув кровью, тот перевалился через перила и упал за борт. За бортом послышалось хлюпанье воды. Длящаяся вечность секунда, вторая, третья, только сейчас звук падения привлёк внимание корабельной команды, железнорождённые даже не успели понять, что именно командующий упал за борт, когда дети Перешейка дали первый общий залп.
Несколько сотен коротких луков ударили одновременно. На первый в колонне корабль рухнуло исполинских размеров дерево, фактически разрубив тот пополам. Изумлённые железнорождённые потеряли больше сотни людей убитыми и ранеными, прежде чем поняли, что угодили в засаду, а залпы всё продолжались.
Спокойное продвижение по Горячке превратилось в настоящее побоище. Даже привычные к пиратским набегам команды начинает косить страх и паника, что уж говорить об их «союзниках». Утыканные стрелами пираты один за одним падают, как подкошенные, кто в страхе бросается за борт, прямо на корм львоящерам, другие хватаются за арбалеты и луки, но лишь для того, чтобы умереть раньше остальных. Офицеров и взявшихся за оружие убивают первыми.
Риды не воюют в чистом поле, зато они виртуозно защищают свои болота. Это их стихия, это их жизнь, и то, что армии Льва Ланниспорта удалось дойти до Рва Кейлин, означает лишь то, что лорд Хоуленд был занят кем-то другим.
Болотники били с правого берега, болотники били со стороны полей, едва показавшись из-за насыпного вала, болотники били с деревьев. Точно и методично, стрела за стрелой, они обрушивали свой гнев на сжигавших их хутора и деревни нелюдей, до тех пор, пока не заканчивались стрелы. На каждой ветке исполинского дерева, за каждым кустом, пнём, бревном или камнем, на всем протяжении вражеского флота скрывался низкорослый зеленоглазый лучник.
Мира снимает тетиву с лука и отбрасывает тот в сторону вместе с быстро опустевшим колчаном. Девушка надевает тронутый ржавчиной железный шлем и берёт в правую руку трезубец, левой проверяет закреплённую на поясе нитяную сеть.
Совсем рядом из воды выныривает железнорождённый и начинает идти к берегу. Огромный и злой, как медведь, на фоне него болотница кажется ребенком, он так и не выпустил из рук абордажный топор. Заметив Миру, мужчина бросается на неё, грозно занося над головой оружие.
Девушка уклоняется от атаки, уходит в сторону и совершает укол на противоходе. Лишь один из зубцов достигает цели, оставляя на ноге противника рваную рану, но кажется, что от неё нет никакого толка. Мужчина шагает вперед, но трясина сегодня не на его стороне, на мгновение он теряет равновесие и начинает заваливаться, этого более чем достаточно для ещё одного укола. В этот раз смертельного.
Мира движется дальше, к следующему выбравшемуся на берег. В ход идёт сеть, и вот пират падает наземь, запутавшись в рыболовных снастях, бронзовый кинжал, минуя пластины брони, вонзается ему прямо в сердце. Бой для него окончен.
И вот новая цель, молодой оруженосец, дрожа от страха, пытается спрятаться за утыканным стрелами круглым щитом. Он не атакует, едва завидев Миру, а падает на колени и начинает молить о пощаде.
— Прошу, пощадите, миледи, меня дома ждёт мать. Кроме меня, о старухе и сестренках позаботиться не кому! Я лишь хотел их прокормить, молю вас! — обращается к ней парень, давясь слезами.
Мира смотрит на него, не сводя хмурого взгляда, юноше нет и четырнадцати. Глупый, наивный, решивший поиграть в войну мальчик. Зелёные глаза девушки смягчаются, она делает шаг ближе, словно желая обнять и успокоить мальчишку. Случайным движением ноги она переворачивает щит, за которым прятался парень. Щит с семиконечной звездой. Мира застывает, зелёные глаза темнеют от гнева.
— Жалость забыта! — произносит она.
Трезубец пронзает юноше горло, тот падает, захлебываясь собственной кровью. Мира вытирает перчаткой на миг проступившие слезы и вытаскивает трезубец.
Медвежий Остров, Север
— Вы ответите за это! Виктарион Грейджой сожжёт ваш остров к херам! Он сделает вас всех рабами и заставит до конца жизни валить лес на благо Железного флота и Морского трона! — кричал капитан из дома Блэктайд, когда пара крупного телосложения женщин тащила его к усыпанному телами товарищей погребальному костру.
За этой картиной пристально наблюдали собравшиеся около берега северяне. Десятки облачённых в кожу и кольчуги женщин с окровавленным оружием, и сотни мужчин в одеждах из моржовых шкур и с оленьими рогами на шапках, рядом с которыми были псы, не уступающие лютоволкам в размерах.
Когда мужчины острова уходят на войну или отправляются на рыбный промысел, защитой дома занимаются их жёны, сестры и дочери. Однако в этот раз им помогли люди поселившихся на острове моржовых кланов. Попытка напасть на любое из поселений Ледового залива была заранее обречена на провал. Медвежий остров, Темнолесье, рыбацкая деревня, совершенно не важно, что из этого пираты решат атаковать. Окрестности уже кишели вольными людьми.
Одичалые не обещали сражаться за Север в южных войнах, но именно Винтерфелл гарантировал им защиту и право на расселение к югу от Стены. Грейджоям же не было дела ни до Иных, ни до заботы о застенных дикарях. Отказывать союзникам в помощи причин не было.
— Может, утопить его, раз он так любит водичку? — спросил высокий широкоплечий клановый вождь у тоненькой, темноволосой девочки лет двенадцати.
— И отправить его к Утонувшему? — скептически изогнула тонкую бровь Лианна Мормонт. — Да и тела казнённых в любом случае придётся сжечь. — Одичалый выглядел недовольным.
— Можно хотя бы вырезать ему язык? — спросил одичалый. — А то слишком он наглый.
Мормонт закатила глаза, сделала рукой жест, мол, «делай что хочешь». Одичалый с предвкушающей улыбкой достал бронзовый нож и попросил женщин ненадолго придержать пирата.
Подготовка к войне против Иных задела все дома Севера. В том числе и Мормонтов. Лорд Джорах отправился к Стене. Леди Мейдж вместе со своими старшими дочерьми облачилась в мужские доспехи и отправилась вслед за ним. Сейчас все они шли на юг в войске Эддарда Старка.
Лианну же оставили управлять островом. Она дала матери клятву, что будет оберегать дом до возвращения семьи и, что бы ни случилось, не покинет остров. И эту клятву она была намерена сдержать, хотя взять оставшиеся в заливе корабли и отправиться на Пайк, спасать Джорель, хотелось гораздо сильнее.
— Закончил? — спросила Лианна.
— Ага, — одичалый радостно помахал отрезанным языком.
— Вот и славно, — ответила ему Мормонт, беря в руки факел. Девочка подошла к груде сложенных веток, рядом с которыми стояли привязанные к столбам пленные пираты. — Именем Эддарда Старка, Хранителя Севера и лорда Винтерфелла, по слову лорда Джораха, Владыки Медвежьего острова и Усадьбы Мормонтов, вы приговариваетесь к смерти!
«Тот, кто выносит приговор, сам заносит меч для казни, такие порядки на Севере», прозвучал в голове Лианны голос матери. С мыслями об этом Лианна кинула факел в пропитавшиеся маслом ветки.
Языки пламени начали отплясывать, подымаясь над мертвыми и ещё живыми пиратами. Под крики боли и мольбы о пощаде начали они свой дивный танец.
Ров Кейлин, Север
Под тихий свист ветра рапира рассекла воздух, потом ещё один раз и ещё. Вольт, контратака, шаг в сторону. Нимерия вопросительно заурчала и повернула голову на бок, с интересом глядя на хозяйку.
Леди Арья откровенно скучала и маялась от безделья, когда самое интересное происходило так близко к ней. Северянка понимала, что Эдрик не разрешит ей сражаться, стоя на стене плечом к плечу с остальными, но полагала, что хотя бы позволит помогать маркитанткам и Дочерям Мары уносить раненых, подносить к бойницам стрелы, болты и камни, или взводить арбалеты.
Но нет. Меч Зари позаботился, чтобы у невесты был самый безопасный на время приступа пост. Наблюдение за окрестностями на северных воротах. «У тебя красивые серые глаза, Арья. Пусть они послужат нашему делу». Вспомнив об этих словах, щёки Арьи покрыл предательский румянец. Девочка было готова поклясться, что её лютоволчица только что над ней хихикнула.
«Глупый пепельноволосый Эдрик. Лиловоглазый дурак! Дурак и предатель, вот! Пусть лучше едет в свой Дорн и там замки защищает! Будто без меня на этих воротах солдаты проглядят вражеское вторжение со стороны реки», думала в этот момент Старк. Но делать было нечего, и будущая леди Дейн поднялась на вершину ближайшей башни и достала из складки плаща Мирийскую трубу, подарок Джона.
Серые глаза Старк расширились в удивлении. Даже через трубу это было увидеть довольно трудно, но к замку определенно кто-то двигался, прямо по Королевскому тракту.
— На стену, псы! — рявкнул офицер, которому Старк указала на заполняющее тракт человеческое море. — У нас гости!
По стене раздался топот десятков ног и переругивание солдат. Расчеты скорпионов, под непрекращающиеся офицерские приказы спешно подымались на башни, в то время как прибывшие из госпиталя маркитантки похватались за арбалеты и припали к бойницам. Вскоре вслед за ними на стену поднялось и оставленное в резерве городское ополчение.
Неожиданно со стороны тракта послышались звуки боевых рогов, смешиваясь со свистом, те запели. Запели голосом низким и холодным… холодным, как ветер, дующий с севера.
— Это не рога островитян, — произнес один из офицеров.
— И не медные трубы западников, — добавил другой. Все словно и не поняли, что не увидели вдали дым от подожжённого Серово Древа.
— Позовите сира Эдрика, — приказала Арья, откладывая трубу в сторону. — Открыть ворота!
Округлёнными глазами солдат на стенах Ров Кейлин приветствовал приближающихся к замку стрелков. Короткие луки и колчаны со стрелами было плохо видно из-под зеленых плащей, обшитых под листву. Чего нельзя сказать обо всём остальном. На стрелках были покрытые бронзовой чешуёй куртки и безрукавки, у каждого в руках был трезубец или острога, острые жала которых были направлены в небо, на поясе — кинжалы, а на спине — небольшие круглые щиты.
Низкорослые люди представляли собой самую настоящую армию. Тысячи воинов, тут и там виднелись клановые стяги. Блэкмайры, Боггсы, Грингуды, Квагги, Крэи, Фенны, и Питты. Дом Рид созвал и привёл к стенам перволюдской твердыни все озёрные дома.
Притихшие северяне, затаив дыхание, наблюдали за проходящим через северные ворота человеческим морем, от которого отделилась девушка со стройной, мальчишеской фигурой. Грудь почти незаметна и вряд ли обтянута бинтом, а длинные каштановые волосы связаны сзади для удобства. Она походила на благородную леди даже меньше, чем Арья, что и подтвердила следующим действием.
— Мира Рид, — представилась девушка, протянув Арье ладонь для рукопожатия.
— Арья Старк, — ошеломленной волчице только и оставалось, что пожать её. — Как? Откуда? — Спросила она, оглядывая подкрепления.
— Мой лорд-отец отправил нас сюда. Веками Старки из Винтерфелла и Риды из Сероводья сражались и умирали вместе, охраняя ворота на Север. В союзе, связанном не только вассальными клятвами, но и кровью[10]. Так будет и сегодня.
Мира повернулась к своему войску.
— Жалость забыта! — крикнула она.
— Жалость забыта! — эхом отозвались болотники.
— Жалость забыта! — в восторженном рёве закричали северяне.
Глава 70
Винтерфелл, Север
Жители Долины время от времени любят подшучивать над северянами. Мол, как бы близко к Стене те ни находились, первой Зиму встречает именно Долина. В частности, превратившееся в кладбище Орлиное Гнездо.
Леди Кассандра, как и многие подданные дома Аррен, находила это смешным, но сейчас ей было не до шуток, её волновал снег, который словно шёл сутки напролёт и никак не хотел таять. Собирая в дорогу самые плотные и тёплые из своих плащей и платьев, Кассандра думала, что подготовилась хорошо, но это оказалось не так.
Молодую девушку спасали лишь местные служанки и мейстер Лювин, уже отогревшие когда-то одну изнеженную югом леди Винтерфелла. Они знают, как правильно топить покои и подбирать подходящую погоде одежду, но сильнее всего помощь оказывали горячие источники, на которых была возведена резиденция Старков.
Замок урождённой Ройс не нравился, он был под стать северянам: огромен, мрачен и недружелюбен к чужакам. Немногочисленные подруги и фрейлины, которых взяла с собой Кассандра, пожалели о своей «участи» уже на третий день. Они не спешили покидать тёплые стены замка чаще необходимого.
К собственному удивлению Кассандра понимает, что как леди Старк она выполняет совсем мало. Большую часть дел взвалили на себя её лорд-муж и его дядя Бенджен. Мужчины готовятся к войне за Царство людей. От подруг Кассандра узнает, что одна из служанок регулярно греет лорду Бенджену постель. Что ж, за годы службы на Стене мужчина заслужил немного тепла и покоя.
В минуты скуки и одиночества леди понимает, что в этой твердыне мало кто ей рад.
Молодые девушки в замке, будь они служанками или дочерьми семей на службе у Старков, все как одна словно влюблены в её мужа, а Кассандру они находят врагом, соперницей и чужачкой. Братья Робба тоже не рады невестке и относятся к ней холодно. Бран думает, что его мать теперь никогда не вернётся домой, ведь у Винтерфелла теперь новая леди, в чём старательно убеждает младшего брата. Маленький Рикон постоянно дик и зол, словно волчонок, но Кассандра находит его недовольные взгляды поистине очаровательными и отвечает на них улыбкой.
Чтобы стать своей, Кассандра начинает ходить молиться в богорощу, полностью игнорируя замковую септу и старается разговорить остальных Старков во время совместных приемов пищи и втянуть их в беседу. Малыш Рикон сдаётся первым — ему нравится сероглазая девушка, она напоминает ему Арью, а мальчик всё ещё скучает по старшим сестрам.
С Браном сложнее. Он обижен и упрям, но тут на помощь приходит сир Бринден. Старк напрашивается пажом к прославленному рыцарю, и ворчливый старик не видит причин для отказа. Юный Старк слишком сильно напоминает тому любимую племянницу и нуждается в примере для подражания.
— А ты дерёшься получше своего дяди, честное слово! — улыбается старик во время очередной тренировки.
— Дрался бы ещё лучше, если бы папа не уехал, — отвечает ему Бран, поднимая меч. В тоне мальчика звучит обида.
— Правда?
— Правда. Отец сразил Эртура Дейна, лучшего меча королевства. Он мог бы обучать меня, если бы не уехал.
— Он готовится к войне, — пожал плечами рыцарь.
— Тогда мне нужно поскорее завершить обучение, чтобы поехать воевать вместе с ним! Но перед этим я спрошу у него, почему он уехал, — тон мальчика сквозит решительностью.
— Глупое летнее дитя, — Черная Рыба грустно фыркает. — Твой отец не здесь, мать тоже, но они любят тебя и ради своего сына они сделают всё, чтобы эта война его не коснулась. Ведь какая бы большая и страшная война ни шла, в большей части мира ничего не происходит. Пусть так будет и в Винтерфелле. А теперь подними свой щит.
…
Отношения Робба с Кассандрой продолжают налаживаться. Несмотря на обилие заинтересованных девиц, лорд Старк регулярно навещает покои жены и не спешит делить ложе с кем-то помимо законной супруги. Урождённой Ройс, как и любой леди, важно, чтобы у её детей не было незаконнорожденных конкурентов за отцовское наследство. Робб Старк проводит рядом с женой всё больше свободного времени, и Кассандра справедливо полагает, что это вызвано отсутствием рядом лучшего друга, но всё равно извлекает из этого выгоду.
— Ты должен больше времени проводить с семьёй, — говорит Роббу Кассандра. Фигура девушки за последние месяцы заметно округлилась. — Не ровен час, они забудут, как ты выглядишь.
— Управление занимает слишком много времени, — отвечает ей молодой лорд. — Я не очень хорош в этом.
Девушка вздыхает. Неделю тому назад в замок прибыли телеги, нагруженные сундуками с золотом. Почти сотня тысяч золотых драконов. Джон Дейн «возместил» Винтерфеллу затраченные на восстановление Рва Кейлин финансы.
Казалось бы, в сокровищнице появилось золото, можно закрыть все долговые обязательства, забот должно было стать меньше, но не тут-то было. Их стало только больше, ведь появившиеся деньги нужно было пустить в ход: заложить суда для доставки грузов по Белому Ножу, выделить деньги кузнецам и бронникам, начать производство стрел с обсидиановыми наконечниками, продолжить восстанавливать Королевский тракт, и подготовить Винтертаун к Зиме. Робб с Бендженом утопали в бумагах: письмах, свитках и планах.
— Тогда поручи жене заниматься прошениями, — отвечает ему Кассандра. — Рожать тебе наследников, несомненно, важно, но она может не только это.
Робб улыбается, и Кассандра понимает, что рада этой улыбке.
…
Неожиданно для самой себя урождённая Ройс находит себе новую подругу в лице заложницы Винтерфелла, Аши Грейджой. Островитянке прекрасно известно, каково это — покинуть отчий дом и адаптироваться к жизни на холодном пустынном Севере. Она видит в жене Робба саму себя и спешит ей помочь. Видимо, холодные снега вымели из сердца Аши свойственное островитянам безразличие и презрение к жителям большой земли.
В меру фамильярная, веселая и общительная Грейджой — это как раз то, что нужно после официоза во время приёма прошений горожан или встреч с вассалами Старков. Она поможет стать своей среди замковой челяди и расскажет выведанные за годы секреты замка. Единственное, Ашу раздражало, что с новой подругой нельзя выпить. Пока нельзя. Но зато с неё можно взять торжественное обещание сделать это потом. Этого достаточно, чтобы поднять Грейджой настроение.
— Есть вести от твоего брата? — Спросила Кассандра у подруги во время совместной прогулки по богороще.
— Пока никаких, а что?
— Мой супруг беспокоится.
— Как и я. Но этот оболтус не написал мне ни строчки после того, как отплыл в Пайк. Наверно, подражает отцу, тот тоже не писал мне. Ни разу, ни сам, ни в ответ на мои письма. Думаю, в Долине с родителями получше.
— Так и есть, отец писал мне недавно.
— И?
— Король Джоффри предложил ему должность Мастера над законом.
— После того, как отобрал у него Долину? — фыркнула Аша. Кассандра кивнула. — Глупая попытка задобрить.
— Или заставить ценного заложника явиться в столицу. Без моего отца бывшие лоялисты Арренов будут чувствовать себя гораздо увереннее. Он зол на Железный трон, но он не идиот.
— Хотела бы я сказать то же самое и о моём отце… — пробормотала Аша.
Леди Старк неожиданно оступилась, девушке не позволила упасть Аша, с которой та шла под руку. Платье долийки стало мокнуть, девушка схватилась за живот, скорчившись от боли.
— Что случилось?! — спросила перепуганная Аша.
— Ребёнок… — простонала Кассандра.
— Что, что «ребёнок»?!
— Решил появиться на свет сегодня.
— Ебучие боги! — воскликнула Грейджой.
Островитянка быстро позвала на помощь одного из гвардейцев Старков, одна она подругу до чертога не дотащила бы. Второго девушка послала за мейстером Лювином. Несколько минут спустя они доковыляли до Великого чертога.
— У неё отошли воды! — крикнула Аша, как только дверь за ними закрылась.
Робб, Бенджен и Бринден замерли в нерешительности, равно как и находившиеся в чертоге северяне. Державший в руках письмо мейстер Лювин перевёл полувопросительный взгляд на лорда замка, тот едва заметно кивнул. Бринден положил ладонь на рукоять меча.
Мейстер вместе с солдатами подошёл к Кассандре с Ашей. Слуга Цитадели вместе с одним из гвардейцев аккуратно подхватил леди Старк. Грейджой уже было хотела отправиться вслед за подругой, но один из солдат деликатно встал у неё на пути.
— Эй! Я хочу помочь! — возмутилась Грейджой.
— Тебе там не место, — холодно ответил ей Робб.
— Ты что-то путаешь, — усмехнулась Аша, намекая, что это как раз мужчинам рядом с роженицей не место. По крайней мере, если они не мейстеры.
В следующий миг Ашу схватили за руки и скрутили. Девушка так и не заметила, как пара гвардейцев зашла ей за спину.
— Закуйте её в кандалы и бросьте в темницу! — велел Робб.
— Милорд, — поклонились солдаты.
— Старк, что ты, блядь, делаешь?! Что происходит?! — заорала на потянувшегося к мечу друга шокированная Аша.
Девушка ещё не знала, что её отец провозгласил себя королём и начал воплощать в жизнь план вторжения.
— Я бы отрубил ей голову прямо в этом чертоге, — промолвил Бринден, как только девушку увели.
— Нет, — ответил ему Робб. — Её судьбу должен решать лорд Старк.
Замок Рисвеллов, Север
Лорд Уолдон Винч отсыпался в хозяйских покоях замка после долгой ночи празднования победы в компании алкоголя и девок. Рядом с ним на кровати лежала замковая служанка и железнорождённая из абордажной команды его корабля.
Рисвеллы отбили два приступа, но третий сдержать не смогли. Пираты полезли на стены ночью при помощи крюков и открыли ворота изнутри, в результате чего железнорождённым достался замок, доверху набитый провизией и собранными со всех Родников ценностями, а вот рабов они почти не получили. Замок не мог уместить всех крестьян округи, и, вероятнее всего, те ушли на север, чтобы затеряться среди холмов.
Но это уже не так важно, всегда можно захватить новых. Родники будут побольше всех Железных островов вместе взятых, что значительно укрепляет обретённую власть дома Винч и усиливает его позиции в политике островов.
Уолдон не знал, каких успехов добились остальные капитаны. Только вчера он приказал мейстеру отправить ворона с сообщением о его победе в Пайк, ответ должен был прийти к полудню, но одно ясно точно: Родники вместе с мысом Кракена по площади не сильно уступают Западным землям, а если получится захватить всё западное побережье вплоть до Северных гор и вод Белого Ножа, как Бейлон и планировал, то последователи Утонувшего получат контроль над четвертью материка.
Однако грёзы о завоеваниях не могли продолжаться вечно, и лорд Уолдон проснулся, почувствовав, как что-то острое и холодное упирается ему в живот.
— Отъебись! — пробормотал он в полудрёме. После чего послышался вздох, а на него вылили ведро ледяной воды.
— Ну ты и соня, тебя даже штурм не разбудил, — железнорождённый услышал ехидный молодой голос.
Пират резко поднялся, его расширившиеся от шока глаза глядели на находящихся в комнате посторонних. Молодой северянин с серыми глазами в компании двух женщин с оружием и огромного красноглазого лютоволка, ну и полдюжины… дорнийцев? Разбуженные женщины тем временем пытались прикрыть наготу.
— Лорд-капитан Виктарион Грейджой обещал мне тысячу мечей подкрепления. Они будут здесь в ближайший час, — не понимая ситуацию до конца, лорд решил начать с угроз. Но они лишь вызвали у его гостей насмешливые улыбки и усилили ехидство в их глазах. Лютоволк угрожающе зарычал.
— Под черным парусом с золотым кракеном и в такой же одежде, как и у нас? — издевательским тоном уточнил северянин. — Вот мы и здесь.
Лицо пирата начало медленно мрачнеть от осознания, тело прошибло холодным потом. Странный темно-синий клинок, белый лютоволк, серые глаза, тёмные волосы, телохранительницы, одна из которых — невиданной красоты. Лишь один человек в Семи королевствах обладал всем этим. Кошмарный Волк.
— Уведите его, — приказал Джон дорнийцам, пряча меч в ножны.
Гвардейцы Дейнов Рассвета, не особо церемонясь, вытащили голого лорда из постели, отвесили пару тумаков, скрутили и потащили во внутренний двор замка, прямо по окровавленным, усыпанным трупами железнорождённых коридорам.
К удивлению пирата, его потащили в сторону ворот, а не темниц, прямо за стены замка, к огромному, увешанному останками железнорождённых дубу. Позже очевидцы будут рассказывать, что когда лорда вывели из чертога, он был темноволос, у дуба уже седым, а его лицо так и застыло перекошенной от ужаса маской.
— Всегда было интересно увидеть жертвоприношения Старым богам, — отметил Дориан Сэнд.
— Нужно же отблагодарить их за три дня попутного ветра, — пожал плечами Дейн.
Торрхенов Удел, Север
Родовой замок дома Толхарт имел большое стратегическое значение. Именно он прикрывал Винтерфелл от вторжений с Закатного моря. Высокие каменные стены, десять метров высотой, четырёхугольные башни по углам и внушительная цитадель в центре. Из всех замков, до которых можно добраться со стороны Закатного моря кораблями, Удел уступал в плане неприступности лишь Рву Кейлин. Вот только его с символическим гарнизоном было удерживать гораздо труднее.
Когда длинные корабли островитян добрались до заветного замка, уже начинало вечереть. Подсчитав людей около бойниц и зубцов, прикинув расположение и распорядок дозоров, было не сложно прийти к выводу, что в гарнизоне не более сорока человек, и это по самым щедрым оценкам. Тут даже лестниц не потребуется, крюков да верёвок будет более чем достаточно. Удел падёт, если не от штурма, то во время ночной атаки, и железнорождённые это прекрасно понимали.
— Толхарт! Толхарт! — кричал пиратский капитан, стоя около замковых ворот.
Рядом с ним стояли сотни пиратов из корабельных абордажных команд. Лихие рубаки, прошедшие не один рейд и разграбившие на своём веку десятки кораблей. Прямоугольные щиты, абордажные топоры, секиры, короткие копья. Доходяги в гарнизоне не были им ровней.
— Что тебе нужно, Бейлон? — наконец послышался вопрос со стороны стен.
Леобальд Толхарт, не без помощи белого знамени дома Тауни, украшенного красно-чёрной крапивной плетью, узнал в незваном госте старого знакомого. Противника ещё по первому восстанию Грейджоя.
— Виктарион Грейджой велел мне взять этот замок. Уверен, ты откроешь ворота для его нового хозяина и для Морского трона.
— А он помнит, что после присяги его брата Железные острова отказались от любых притязаний на материковые земли? — крикнул ему Толхард.
— Острова больше не подчиняются Железному трону, а значит ничто не помешает нам взять то, что наше по праву. Открой ворота, сдай замок и, так и быть, твою семью пощадят. Я обещаю тебе, что мы не тронем ни детей, ни женщин.
— Ты, кажется, кое о чём забыл.
— И о чем же?
— О том, что за замок положено платить железом, — ответил Леобальд. — Я попрошу лорда Старка убить тебя быстро. — Добавил он уже шёпотом.
В следующий миг над замком разнесся звук волчьего воя, а вслед за ним и горн северян. Под грохот копыт, лязг стали и клич «Зима близко!» в спину пиратам ударили выскочившие из-за ближайшего холма кавалеристы Винтерфелла.
Упрямые пираты выстроились в стену щитов, ощетинились короткими копьями, спешно перевели в арьергард немногочисленных стрелков, но куда им тягаться с натиском тяжелой кавалерии? Когда северные всадники вклинились в построение островитян, на берегу озера запылали первые суда. «Зима близко», разносилось над полем брани. Осада Торрхенова Удела закончилась, не успев начаться.
…
— Что делать с пленными, милорд? — спросил у Робба один из офицеров.
— Не думаю, что Толхарты горят желанием их кормить, лечить и держать у себя, — пожал плечами Бринден Талли.
Глаза сопровождавшего его Брана расширились. Поняв, на что именно намекает дедушка, синие очи наполнились переживанием и удивлением, но мальчик старался не показывать этого. Отец уже брал его на казнь, но видеть столь массовую юному Старку ещё не доводилось.
— Я слыхал, ваш брат любит украшать побережье, — добавил Старик в ответ на хмурый взгляд Робба.
— Из-за чего его боятся и считают кровожадным дикарем. Он один из наиболее близких мне людей, но я не одобряю его методов. Защищать свой дом — одно, но упиваться кровью — совсем другое.
— Благородство и праведность — хорошие черты, племянник, но всего должно быть в меру.
— Северу нужны союзники на юге, но убивая обычных солдат он не только не обретёт новых, но и может утратить имеющихся, — ответил ему Робб. Бринден засмеялся, тепло, по-отечески.
— Как же ты похож на своего отца и нашего Эдмара, — пробормотал он. — Не стоит приравнивать ненависть к грабителям, насильникам и мародёрам к отношению к исполнявшим долг перед сюзереном, побеждённым солдатам. Вы разбили силы Долины и отнеслись к ним благородно, не став упиваться кровью. Я скажу, что это похвально. Но железнорождённые сами напали на Север, напали, чтобы грабить, убивать и мучить подданных вашего лорда-отца. Не думаю, что кто-то осудит вас за очередную стену из голов.
Робб Старк затих. Слова деда определенно заставили молодого Старка задуматься над тем, чтобы несколько переосмыслить свои убеждения.
— Милорд, — вновь напомнил о себе офицер. — Так что делать с пленными?
Ров Кейлин
Битва закончилась, золотые львы отступили. В замке тут и там было видно привалившихся спиной к стенам измождённых новобранцев, переживших свою первую битву. Их живые и юные глаза заметно поблекли, наполнившись звенящей пустотой. Каждый из них потерял в этом бою товарища, друга, брата. Вряд ли уплатившие долг отчизне дети Севера предполагали, что он окажется именно таким.
Ветераны и рабочие обоза приходили в себя быстрее зелёного молодняка. Они уже начали складывать мертвые тела в кучи. Битва закончилась, пришло время для тесно граничащего с меркантильностью прагматизма: отделить мёртвых благородных от черни, снять снаряжение, которое ещё можно использовать, собрать трофеи и, что более важно, стрелы, выдать семьям тела погибших и выплатить финансовые компенсации родне солдат реестра, приготовить огромные погребальные костры для похорон.
Эдрик Дейн шёл к северным воротам, попутно оглядывая замок и отдавая распоряжения обступившим его офицерам.
— Отправьте к Цареубийце посланника, — велел Дейн. — Скажите, что он может отправить Молчаливых сестёр и обслугу обоза собрать с тракта трупы своих людей. Мы не будем по ним стрелять.
— Но, милорд…
— Лучше потерять часть трофеев, чем сгинуть от мора, — перебил его Меч Зари. — Выполняйте!
Молодой рыцарь оглянулся. Казалось, этот замок принадлежал озёрным кланам. Болотники заполнили собой все площадки для стрелков, башни, ворота и стены. «И чем мы их кормить будем?», с улыбкой причитали кухарки. Процессия прошла во внутренний двор.
Башня с госпиталем, над которой теперь реяло знамя с львоящером, не уступала остальному замку в плане оживлённости, но там витали гораздо более мрачные настроения. Дочери Мары, вместе с молчаливыми сёстрами и маркитантками, занимались перевязкой и обработкой ран, алхимики подносили лекарства, а мейстер Гормон занимался сортировкой раненых. Госпиталь заполнялся, бесконечные вереницы носилок не прекращали доставлять в башню стонущих от боли раненых.
Около лестницы в башню Эдрик увидел раненого синего плаща, над которым склонилась Дочь Мары. Молодой солдат лет двадцати тяжело дышал и кашлял кровью, а едва сдерживающая слёзы девушка тщетно пыталась ему помочь. На окровавленной кольчуге отчетливо виднелось с полдюжины колотых ран, припарки уже не спасут, перевязки тоже.
— Мы справились? Мы справились? — в бреду повторял умирающий.
— Справились, — отвечала ему девушка, давясь слезами. — Справились, родной.
— Где его так? — тихо спросил Эдрик.
— Ворота, псы, нужно удержать ворота, — прохрипел ему в ответ солдат. В уголках его губ пузырилась алая кровь.
— Ты справился, солдат, — с отчаяньем в голосе ответил Дейн. «Если бы Джон был здесь», думал он. — Твоя самоотверженность помогла нам удержать ворота. Родители будут гордиться тобой.
— Я… — серые глаза синего плаща на миг прояснились. — Я сирота, милорд.
— Ты, — Эдрик почувствовал, что вот-вот и его глаза наполнятся влагой. — Ты сын Севера, — ответил Дейн.
— Да, — усмехнулся юноша. — Так и есть. — Заключил он, уйдя из жизни с застывшей на лице улыбкой.
— Ебучий король! Ебучая Вера! Ебучие Ланнистеры! — прорычала склонившаяся над носилками девушка.
…
Глаза Арьи перепугано распахнулись. На лице отчетливо проявилось смешавшееся со страхом переживание. «Только бы в рану не попала инфекция!», отчаянно подумала девушка, подбегая к возлюбленному. Эдрик Дейн вошёл в госпиталь с торчащим из груди арбалетным болтом.
— Эй, ты чего? — спросил Дейн у наречённой.
— Ты мог прийти в госпиталь ещё позже?! — возмущенно проворчала Старк, указывая на болт. Его древко обломилось во время боя и совершенно не мешало сражаться. На фоне нахлынувших после битвы забот и недавних неприятных моментов Эдрик даже успел позабыть о том, что один из многочисленных снарядов вонзился ему в грудь. — А если бы наконечник макнули в грязь или чего похуже?!
— Если переживаешь за меня, то так и скажи.
— Так и говорю, идиот!
— Рана не должна быть глубокой, — заговорила одна из Дочерей Мары, рядом с которой помолвленные спорили. — Но её в любом случае понадобится обработать и зашить при необходимости.
Арья залилась краской, поняв, что за этой сценой наблюдало с дюжину человек. Тем не менее Старк принялась ослаблять ремешки, чтобы помочь наречённому снять латную кирасу. Пробивший доспех в области сердца, болт вонзился и в поддоспешник.
Лишь расстегнув его, юная северянка позволила себе вздохнуть чуть спокойнее. Стальное жало болта торчало из детской деревянной фигурки, которую Дейн держал во внутреннем кармане камзола.
— Дианна обидится, что я сломал её подарок, — нервно усмехнулся меч Зари и тоже вздохнул чуть спокойнее. Мысли о лиловоглазой племяннице разбавили собой не самые приятные чувства. Кажется, Старые боги действительно защитили его.
Перешеек, Север
В огромном алом шатре было не продохнуть от народу. Западные лорды, высокие чины святого воинства, лорды Трезубца из числа лоялистов Фреев, рыцари и старший офицерский состав. Джейме Ланнистер восседал в высоком дубовом кресле, подле него находилась дюжина алых плащей из числа доверенных телохранителей.
Штурм оказался абсолютно безуспешным, южане отступили, понеся катастрофические потери, от лучших пехотных отрядов почти ничего не осталось. Речной десант был разбит болотными кланами. Десятки рыцарей взяты в плен или мертвы. Обещанные лордом Варисом диверсии в замке и округе не состоялись ни в день атаки основными силами, ни после него.
Цареубийца был вынужден признать, что Кошмарный Волк перехитрил его, подпустил близко к своим владениям и планомерно истощал и разбивал врага одного за другим. Хороший план.
Льву Ланнистеров оставалось только выжидать, золотых львов нельзя было списывать со счетов даже сейчас, даже после столь громкого поражения. Основные силы Запада сейчас под командованием его лорда-отца, а армия Долины с Хардингом во главе уже покинула Кровавые Врата и двинулась на север. Короне всё ещё есть что противопоставить Северу, даже если тот созовёт под свои знамёна одичалых, нужно было лишь узнать, что сейчас творится на западном побережье. Дальнейший план действий должны были определить именно эти вести.
— Лорд Джейме! Срочное донесение! — в шатер вошёл нервный Лансель.
Ланнистер отметил, что голос кузена дрожал. Нахмурившись, Джейме принял из рук доклад. Изумрудные глаза прочитали его по диагонали. Лев не поверил, вчитался внимательнее, пока лорды и рыцари его войска тщетно пытались рассмотреть издалека хотя бы пару строк. Наконец, Джейме прочитал донесение вслух. Озвученное казалось совершенно невозможным.
Виктарион Грейджой был разбит… лесными духами и взявшимися невесть откуда дорнийскими всадниками. Песчаный Волк снял осаду с Торрхенова Удела, а девочка двенадцати лет отразила все атаки на Ледовый залив. Железный флот почти полностью уничтожен, Грейджои терпят поражение за поражением. Замок Рисвеллов, Барроутон, Медвежий остров, Темнолесье. Пираты смогли закрепиться только на мысе Кракена, а значит о морской высадке на Север можно забыть.
«Ебучие ничтожества, способные лишь на пустую браваду! Они даже замки с гарнизонами из стариков и доходяг захватить не могут!», пронеслось в мыслях у Ланнистера. Чтобы взять Ров, в котором засели шесть тысяч стрелков, нужны силы куда внушительнее имеющихся у короны войск.
Джейме мог отправить армию Долины через Сигард и Торрхенов Удел прямо на Винтерфелл. Взять его, пока Тихий Волк находится на марше, разбить Старка в чистом поле, а потом осадить замки, один за одним. Словом, он успел составить с десяток планов по захвату Севера, разной степени сложности и возможности воплощения, но они, все как один, упирались в одно: захват Рва или любого из прибрежных замков.
— Подведём итог, — заговорил Джейме, нарушив повисшую в шатре гробовую тишину. — У меня осталось шестнадцать тысяч мечей, мне нужно немедленно взять Ров Кейлин, пленить Кошмарного Волка, сокрушить войско Эддарда Старка, а затем огнём и мечом пройтись по перволюдским святыням. Та ещё задача. — Почти легкомысленно засмеялся Ланнистер.
— С подкреплениями из Долины мы можем… — начал было Риман Фрей.
— Отступаем! — перебил его Ланнистер. — Прикажите солдатам сворачивать лагерь. Даю вам день на сборы.
— Но, милорд…
— Даже если Эдрик Дейн сдаст нам замок, мы не разобьём северян на их територии.
— Кощунство! — воскликнул один из Сыновей Воина.
— Святое воинство, несущее семиконечную звезду, нельзя победить! — вторил ему лидер заметно поредевших в боях кротких мирян. — Отец нас направит, Мать благословит, а Воин дарует силу! Или вы сомневаетесь в этом?!
— Не сомневаюсь, — тут же ответил Джейме. — Северяне не смогут нас одолеть, но это способен сделать голод, холод и дизентерия, а с прибытием сюда армии Долины положение лишь усугубится.
— Пусть войско Старков тоже ощутит на себе прелести похода по этим болотам, а когда они, ослабленные, подойдут к Близнецам, мы будем готовы их встретить, — поддержал Ланнистера лорд Лео Леффорд.
— Мы идём на юг, — обратился к представителям Веры Джейме. — С вами или без вас.
После почти двух месяцев пути по тракту, на горизонте наконец показались окраины Серого Древа, однако исполинских размеров чардрево войско северян заметило значительно раньше. Несущийся по ледяному полю лютоволк Старков шёл впереди всех и привычно украшал знамёна командующего многотысячной армией.
Башни Рва Кейлин, равно как и его стены, были ещё далеко, их видно не было, зато город находился уже совсем рядом и ничто, за исключением раскинувшегося неподалеку многотысячного лагеря беженцев и переполненных городских улиц, не свидетельствовало о начавшейся войне. Дома были целы, в ремесленных кварталах кипела работа, на площади вели свои проповеди Дочери Мары, а на рынках продолжалась торговля.
Синие плащи, встретившие войско около сторожевой заставы, указали северным лордам идеальное место для лагеря, в паре километров к западу от города. Сыновья лордов, офицеры и маркитантки принялись за работу: нужно было разбить шатры, разжечь огни, накормить лошадей и солдат, разгрузить телеги.
Лишь въехав на ближайшую городскую улицу, Эддард Старк позволил себе вздохнуть спокойно. Он успел, а вместе с ним подоспели и все северные лорды вместе со своими людьми. Тихий Волк привёл с собой более двадцати пяти тысяч мечей.
— Не думал, что успею застать ещё одну войну на своём веку, — пробормотал Джорах Мормонт. — Не после кампании в Долине.
Эддард лишь грустно улыбнулся в ответ на его замечание. В моменты «ворчания» лорд Джорах неимоверно сильно походил на своего отца.
— Старкам не везёт на Юге, — ответил ему Эддард, «оправдывая» свой поход. — Если эта война должна забрать очередного, то пусть лучше это буду я, чем мои сыновья.
Вести о том, что Робб с Джоном смогли защитить побережье собственными силами, не на шутку радовали северного лорда, заставляя испытывать неимоверно сильную гордость, которая всё равно не избавляла от волнений, переживаний и страха. Север они может и защитили, но эта война может закончиться только в Королевской Гавани.
— Я с вами не соглашусь, милорд! После восстания Бейлиша Старков стало только больше! — загоготал Большой Джон Амбер.
— Война? Какая война? Я к дочери ехала, — вторила ему леди Мейдж.
— Что есть, то есть, — согласился с ним Эддард, его настроение немного приподнялось.
— Ебучие боги! — вдруг воскликнул Галбарт Гловер, глядя на вытесанную в чардреве женщину.
Остальные лорды повернулись, чтобы узнать причину столь бурной реакции, сопровождающейся бранными словами. Слышать — это одно, но видеть воочию — уже совсем другое. Местные жители с лукавым блеском в глазах наблюдали за первой реакцией поражённых господ. Лишь Эддард не выглядел удивленным, фраза: «Это же Джон», так и читалась на его лице.
— Хочу себе в замок такое же! — как ребенок восторгался лорд Слейт.
— Попросите, как только закончим с делами, — вздохнул Эддард.
— Всенепременно!
Немного придя в себя, лорды и солдаты их сопровождения, уже в приподнятом настроении, помчались к стенам замка галопом. Спустя пятнадцать минут они уже были там. На стенах исполинских башен трепетали штандарты. Копьеносица Дейнов Заката, очевидно, украшала главный чертог. На стенах остальных разместились черный львоящер Ридов, водяной — Мандерли, меч и падающая звезда Дейнов Рассвета и новое знамя, ещё не знакомое остальным северным лордам, белая лютоволчья голова, держащая в пасти стрелу.
У глав северных домов приняли коней и провели в чертог, уже подготовленный для приёма всех влиятельных людей Севера и проведения большого военного совета. Слуги вынесли в зал лавки и огромные дубовые столы, растопили все очаги, и начали выносить еду с кухонь.
Владыка замка сидел за одним из столов и вёл оживленную беседу с Мирой Рид, Эдриком Дейном и Винафрид Мандерли. Вокруг них толпились приближенные: Уэймар Ройс, Торрхен Карстарк и лидеры озёрных кланов. Однако Эддарда первым заметили не они.
— Отец!
— Деда! — Со сдвоенным радостным криком в объятья Старка бросилась Арья с Родриком на руках.
— Лорд Старк, — находившиеся в зале защитники замка все как один преклонили колено перед Хранителем Севера. — Ров Кейлин ваш.
Арья и Родрик, закончив с нежностями, последовали их примеру.
…
— Цареубийца отступает на юг, — начал заседание совета Джон Дейн.
— Отходит к Утёсу Кастерли? — уточнил Джорах Мормонт.
— Ага, зализывать раны и спасать остатки гордости, — хохотнул Большой Джон Амбер.
— К Близнецам, — ответил бывшему наставнику Джон. — Перейдёт на ту сторону реки. Отрежет от нас Древорон и Риверран, дождётся подкреплений Гарольда Хардинга.
— Есть вести о леди Старк? — спросил Робб. Эддард и Бринден переглянулись, переведя на Джона вопросительные взгляды. Мокрые глаза Брана, который сопровождал дядю в качестве пажа, наполнились надеждой.
— Никаких, с тех самых пор, как резиденция Талли была захвачена.
Всем было ясно, что быстрая и безболезненная смерть в этом случае была одним из наиболее благоприятных сценариев для женщины.
— Сколько сил у Хардинга? — спросил Эддард.
— Все бывшие лоялисты Арренов, выделенный Ланнистерами гарнизон Железной Дубравы, набранное в Чаячьем Городе ополчение из верян, — перечислил мейстер Гормон, перебирая письма. — Десять тысяч мечей наберётся. Может, больше.
— Они опять смеют идти против Севера?! — возмутился Большой Джон. — После преподанного им урока?!
— Некоторые дома почитают Веру сильнее здравого смысла, милорд, — ответил ему Кошмарный Волк. — Для них мы не более чем дикари, почитающие деревья и не выходящие за пределы болот Перешейка. Навязанные церковью догматы засели в их головах так сильно, что они без раздумий встанут на защиту Семи. Стараниями короля, конфликт превратился в религиозную войну.
— И чем дальше на юг мы зайдем, тем больше домов могут ополчиться против нас, — заключил Робб, он понял, к чему клонит его брат.
— Обычай кровной мести почитается не меньше церковных догм. Даже сейчас, — пожал плечами Бринден.
— Вы правы, — согласился с ним Эддард. — Фреи с Маллистерами предали дом Талли и захватили Риверран, они причастны к смерти Эдмара не меньше, чем Ланнистеры, если не больше. У нас есть повод отплатить им. Захватить Близнецы и Сигард, снять осаду с Древорона и вернуть Риверран. Вот только Королевская Гавань и Утёс южнее. Направившись и туда, мы можем сплотить против себя всех семибожников.
— Дорнийцы не покинут свою пустыню, — легкомысленно пожал плечами Большой Джон, на что словил на себе грозный взгляд лиловых глаз Эдрика. Великан поднял вверх ладони в примирительном жесте и поспешил продолжить. — В Штормовых землях пылают огни восстания, а лордов Простора сдержат в узде Тиреллы.
С остальными королевствами Север уже вёл войну в той или иной мере. Запад и Королевский домен поддерживали власть короля Джоффри, как и Долина во главе с Хардингом. Помимо них были и Железные острова, однако пираты уже нажили себе не меньше врагов. О них на какое-то время можно забыть.
— Тиреллы, которые отправили наиболее лояльных, боеспособных и обученных солдат во главе с лучшим из своих полководцев на Стену? — уточнил Джон. — Мы говорим об этих Тиреллах?
Зал взорвался возмущёнными возгласами. Казалось, что удержаться от криков не смог никто. Лорды горланили, топали ногами, выкрикивали оскорбления и угрозы в сторону семибожников, но на ситуацию это особо не влияло. Наконец, после призыва Хранителя Севера успокоиться, крик начал медленно идти на спад.
— Нужно позаботиться, чтобы наши люди не жгли и не грабили септы, не насиловали Молчаливых сестёр и не резали септонов, а всех, кто так поступит, наказывать по всей строгости, — предложил Робб Старк. — Король Джоффри, Грейджои и Ланнистеры — вот кто наши враги, именно они, а не миллионы южан.
— После всего того, что они сделали?! — завопил Большой Джон Амбер. — От одних только историй об этих зверствах у меня прибавилось седых волос, милорд. Неужели вы действительно думаете, что сможете удержать людей от ответных зверств?
— Мы не животные, чтобы уподобляться Вере! — ответил ему Робб.
— Но наказывая наших людей за «месть» мы лишь начнём разлад в собственных рядах, — отметил Джорах Мормонт. Зал опять начал заполняться гомоном.
— Милорды, милорды! — слово взял Джон Дейн. — Вы правы, рассуждая о том, во что выльется религиозная война. Мой брат рассуждает в правильном ключе, но и рассуждения лорда Амбера вполне справедливы, однако суть заключается в другом.
— И в чём же? — тихо спросил лорд Болтон.
— Что бы мы ни предприняли, южане и Вера будут видеть в нас врагов. Люди боятся того, чего не понимают, такова их натура. У Старобожья нет храмов, нет священнослужителей, официальных догм, священных текстов и официально устоявшихся обрядов. Для южан мы все дикари-культисты, не способные забыть о народных суевериях. По южным меркам Старобожье даже не религия.
— Тем не менее вы следуете этим суевериям, а вместе с вами крестьяне, лорды и короли, сир Дейн, — ответил ему Болтон.
— Да, но в последователях Старобожья будут видеть лишь дикарей, их не будут воспринимать как равных, какими бы ни были итоги этой войны. Равно как мы тысячелетиями не считали за равных племена одичалых.
— И Старые Боги явили своему избраннику выход из этого положения? — изогнул бровь Русе.
— А что, если так? — усмехнулся Дейн.
…
Аша Грейджой пребывала в прескверном расположении духа. Взгляды, которыми её одаривали лорды Севера и их дети, не предвещали девушке ничего хорошего. Она бы не ошиблась, предположив, что единственное, что отделяет её от "самосуда", это сопровождающие её на каждом шагу гвардейцы Старков.
Вот только защитники девушки были одновременно и её тюремщиками, которые последние два месяца не выпускали её за пределы выделенных ей покоев и лишь переводили из одной комнаты в другую.
Путешествие на юг позволило хотя бы немного развеяться, покинуть мрачную каменную твердыню и проехать несколько сот километров верхом. Прямо по бескрайним снежным просторам, под сопровождением, разумеется. Однако ничто хорошее не длится вечно, и вот один замок сменился другим. Роль мрачных сводов Винтерфелла теперь выполняли стены Рва Кейлин.
Прислушавшись, девушка услышала доносившиеся из коридора шаги.
— Можешь выходить, — было первым, что услышала Аша, когда дверь в её комнату распахнулась.
— Неужели в порту ждёт корабль, верная команда которого доставит меня в Пайк? — изогнула бровь Грейджой.
— Разумеется, нет, — фыркнула подруге Дейси. — Дети не должны отвечать за преступления родителей. Благодари лорда Старка и Джона Дейна, они обладают достаточным для сохранения твоей жизни влиянием.
— Не верю, что Мандерли согласились.
— Головы Виктариона им было достаточно. Долг кровной мести уплачен.
— Однако это не меняет того факта, что я должна быть казнена. Меня ведь для этого брали в заложники.
— Разумеется, твоя красивая голова будет замечательно смотреться на пике, но живая ты Северу куда ценнее. Всё стараниями лорда Родрика.
— Блядь, — опустила голову Аша, проигнорировав глупую шутку.
Настроение девушки было скверным. Ещё этим утром она была готова с гордостью выйти к северным лордам, с холодным безразличием принять заслуженную казнь и, не проронив ни слова, умереть, как и подобает дочери Железных островов, но теперь, когда стало ясно, что самая страшная участь миновала, Грейджой была готова разрыдаться, как маленькая девочка. Усилием воли девушка сжала кулаки и всё же не показала при Мормонт и слезинки.
— Родной отец обрёк меня на смерть, мать не воспрепятствовала этому решению, а брат предал. Кто меня спас… Дядя, с которым я не виделась тринадцать лет, и мужчина, который держал меня в заложниках. Бейлон Грейджой дал мне имя, но едва ли я назову его своим отцом после этого.
— Возможно, последние несколько лет Эддард Старк считал, что у него три дочери, — отметила Дейси. Взгляды девушек встретились. — Возможно.
— Зачем ты говоришь мне об этом?
— Те, кто спасли тебе жизнь, рискнули многим ради этого. Ты не должна выбирать, кто ты: Старк, Грейджой или Харлоу, все они часть тебя. Грядут опасные времена, Аша. Времена войн и перемен. Твоего брата уже не спасти, но острова — ещё можно. Не подведи их.
Простор, Хайгарден
— Очередное письмо с жалобами? — уточнила леди Оленна.
— Да, — ответил ей Уиллас.
— От кого на этот раз?
— Хайтауэры и Редвины.
— Терпят убытки от железнорождённых, — мрачно заключила матриарх, даже не читая письмо.
Годы брали своё, и Оленна прекрасно понимала, что ей осталось недолго, благо её ум всё ещё оставался ясным, а мечта обезопасить положение внуков сбылась. Уиллас уже как год прекрасно справлялся с управлением регионом, помощь матроны и официальное положение наследника были лишь формальностью.
Старший из её внуков был умен, образован и здоров физически. «Божественное чудо», исцелившее калеку, и обретённый им легендарный клинок изрядно повысили авторитет как самого Уилласа, так и всего дома Тирелл. У мальчика была красавица-жена, наследник обезопасил его положение, равно как и Гарлан с Лорасом, готовые оказать всестороннюю поддержку старшему брату и семье.
— Это не самая большая из проблем, — отметил старший из сыновей Мейса.
Если в Закатном море ещё можно было вести торговлю, то только в проливе Редвинов, который надёжно защищал одноимённый флот. Железнорождённые опасались бросать ему вызов, но их «мятеж» почти полностью уничтожил морскую логистику, по которой Ночному Дозору доставлялось всё необходимое. На её организацию и развитие ушли годы, страшно представить, сколько уйдёт на восстановление.
— Нужно укрепить Щитовые острова и отвадить пиратов от нашего побережья. Пусть расконсервируют весь военный флот и усилят морские патрули. Дом Тирелл компенсирует все финансовые издержки, — посоветовала внуку Оленна. — Западный флот Севера пал, Станнис не покидает Черноводный залив, так что если кто и высадит войско на Железные острова, то только Редвины.
Оленна Тирелл (в девичестве Редвин) хотела помочь семье, и если Тиреллы получали от союза Простора с Севером лишь выгоды, то появление на южных рынках мормонтовского мёда не очень хорошо сказалось на арборских винах. Финансовая поддержка в трудный час — наименьшее, что она могла сделать. В дверь постучали.
— Да? — спросил Уиллас, в проёме показались телохранители его бабушки.
— Милорд, гости из Звёздной Септы прибыли, — отчитался один из близнецов.
— Зови, — приказала Оленна.
…
— Вы говорите опасные вещи, леди Оленна. Звёздная Септа, разумеется, обеспокоена происходящим в столице, но утверждать, что сам Верховный Септон поддался ереси и скверне… — говорил один из праведных, высших церковных чинов семибожья.
— А как ещё это назвать? — хмыкнула женщина. — Своим указом он отлучил от церкви двух благородных лордов.
— Да, мы слышали об этом. Лорд Эдрик Дейн и ваш внук Лорас Тирелл. Насколько я знаю, у него был весомый повод.
— Резня в Кровавом Тупике? — фыркнула женщина. — Ещё год назад он самолично одобрял её. Это всё лишь попустительство тирании короля.
— Короля, которому мы служим, — осторожно промолвил Праведный.
— Короля, который использует Веру как метод политического террора. Вы видели деревни?
— Что, простите? — не понял мужчина.
— Деревни. Вы видели их, пока ехали сюда?
— Вынужден признаться, что нет. Местная жара и долгий путь истощили меня, я редко выглядывал из кареты.
— Они пылают, — ответил Уиллас. — Их пока не так много, но даже в Просторе то одна, то другая с одобрения Веры подымаются против «феодальных угнетателей». Лордам пока удаётся держать их в узде и не позволять сплотиться.
— Если с благословения Верховного Септона король может объявить любого из лордов столицы изменником и лишить его земель, титулов и доходов, то дворянству следует задаться вопросом… — начала Оленна.
— Кто из лордов окажется следующим? — закончил за ней Уиллас.
— И что вы предлагаете? — спросил праведный.
— То, что и нужно делать в таких случаях, — пожала плечами Оленна. — Созвать Конклав и избрать нового Верховного Септона и объявить о нелегитимности решений и указов прежнего.
— Но нужно спешить, пока ужас, охвативший Речные земли, не перекинулся дальше.
Шпионы леди Оленны доложили ей, что Старомест вёл тайные переговоры с Железным троном. Король Джоффри искал себе новых союзников и предлагал Хайтауэрам Простор в обмен на их поддержку, а ересь, которой поддался дом Тирелл, начиная с Лораса и Маргери, должна была послужить поводом для королевского указа, лишающего их титулов.
Матриарх понимала, что Хайтауэры вряд ли выступят против собственной родни, детей Алерии Тирелл, а положение дел в Просторе оставляло желать лучшего. Вопиюще огромная граница с Западом, Речными, Штормовыми и Королевскими землями, которые охватило пламя войны и рядом с которыми следует держать готовую к бою армию. Чернь внутри самого Простора, которую нужно было держать в узде, и железнорождённые, атакующие торговые суда.
Гражданская война за титул Хранителя Юга Оленне была не нужна, не тогда, когда двадцать тысяч мечей вместе с лучшим из полководцев мёрзнут на Стене. Не Хайтауэры, так Флоренты попытаются взять «своё».
— Не думаю, что подобная мера столько необходима. Звёздная Септа вполне способна удержать… — заговорил Праведный, но был перебит ворвавшейся в кабинет запыхавшейся Маргери.
— Брат, бабушка, прошу прощения. Из Рва пришло письмо с новостями, не ждущими отлагательств.
«Древняя вера Первых людей ещё в древности показала, что не способна постоянно противостоять натиску мечей и звёзд. Посоветовавшись с лордами, Хранитель Севера Эддард Старк объявил о реформации Старобожья.
На многодневном заседании была принята официальная церковная доктрина и учреждены институты и четкая структура. Согласно слухам, Дочери Мары уже начали работу над сбором и записью священных текстов, канонов и обычаев.
Основу реформированной религии положит возникшая в последние годы новая конфессия Старобожья, стремительно охватывающая все земли Севера.
Сыны и дочери Севера не намерены нести огонь и смерть всем иноверцам, но не считать себя за равных они больше не позволят. Это событие должно стать проклятьем для узурпаторов и тиранов, вознамерившихся использовать Веру для воплощения своих личных амбиций и преследования неугодных.»
— Это вы тоже сможете сдержать? — ехидно уточнила Оленна, как только её внучка прочитала письмо в голос.
Глава 71
Эскадра пиратских судов, собрав под свои знамёна всех, кого только могла, покинула порт Тироша и вошла в Тартский пролив. Очертания одноимённого с проливом острова затягивала рассветная дымка, на фоне которой голубые воды вокруг него словно переливались россыпью сапфиров.
Близилась Зима, в это время воды Узкого моря неспокойны, а Залив Разбитых кораблей — уж тем более. Благо морские разбойники знали эти воды достаточно хорошо и понимали, что именно отсюда можно максимально быстро и эффективно вонзить свои клыки в мягкое подбрюшье Штормовых земель.
Ударить сразу по всем прибрежным поселениям, так, чтобы Закатные лорды не успели опомниться и сбросить налётчиков обратно в море. Что-что, а свои шкуры пираты и наёмники ценили выше звонких монет.
«Адмирал», возглавлявший пиратов собрал на своём корабле всех подчинённых ему капитанов. Мужчина бодро вышагивал по палубе, в уме прикидывая, сколько трофеев можно собрать с побережья. Штормовые земли регион не богатый, да и платят им всем именно за налеты, но наполнить трюмы рабами лишним не будет. Рынки Волантиса вполне способны щедро наградить разбойников за труды, даже сверх того, что пообещал лорд Тайвин.
— Наше дело не пыльное, господа. Брать замки — это для господ, мы же вонзим свои клыки в их окрестности. С наступлением темноты мы обрушимся на побережье. Все ближайшие к морю селения станут нашими.
— А если к нам явятся штормовики? — спросил один из капитанов.
— «И будут нарядные лорды на рее висеть!», — ответил ему другой строчкой из известной пиратской песенки.
— Штормовики увели своих людей на войну. Но если кто из вас, кретинов, таки напорется на отряд домашней гвардии, который его абордажная команда не сможет одолеть, то тут вопросы уже к нему, — загоготал «адмирал».
Палуба наполнилась одобрительным гулом. Впервые за долгое время удалось заполучить идеальный контракт. Щедрая награда, короткий срок «службы», возможность озолотиться на налетах и, что самое главное, минимальный риск для жизни.
— Парус! — момент триумфа прервал выкрик наблюдателя на мачте.
Перешеек, Север
— Впереди отряд, — сообщила Мира, вернувшись к основным силам с группой разведчиков.
— Ланнистеры? — уточнил Эдрик.
— Нет, Вера, — ответила девушка. — Четыре повозки, шестьдесят солдат сопровождения. Будут здесь минут через десять.
На лицах большинства членов отряда появились кровожадные улыбки. Три десятка болотников, пятнадцать синих плащей, несколько дорнийцев, приставленных к Эдрику Дорианом Сэндом, и пара благородных северян из числа младших детей.
— Славно. Посмотрим, как им понравится гостеприимство озёрных кланов.
Отряд слуг Семи спокойно двигался по тракту. Фанатики, грязные окровавленные одежды которых больше напоминали лохмотья, старались не отходить далеко от дороги, за недели на болотах они узнали, чем это может закончиться. О том, чтобы отправить в лес параллельно отряду разведчиков, и речи не шло.
Все четыре повозки были накрыты тентами, наверняка попытка спасти драгоценные припасы от постоянно моросящих на болотах мелких дождей. Возглавлял процессию облачённый в цвета Фреев всадник, а замыкал отряд десяток Сынов Воина в арьергарде.
Северяне, заняв позиции, укрылись среди листвы. Болотники тихо натянули тетивы луков, а синие плащи нацелили на врага взведённые арбалеты. Мира, закусив зубами свисток, вложила на тетиву первую стрелу.
По участку дороги разнёсся едва различимый человеческим ухом свист. Миг, и из-за деревьев вылетела дюжина пылающих стрел, а тенты всех четырёх повозок накрыло алое пламя. Мира выпустила отравленную стрелу, но она лишь отскочила от латного нагрудника ближайшего к ней противника. Недовольно поморщившись, девушка достала из колчана следующую, её она отправила уже в одного из кротких мирян.
В первых оборванцев попали стрелы, пока южане рассеянно оглядывались, пытаясь осознать происходящее, пятеро из них уже погибли. Однако, к удивлению северян, из повозок послышались яростные крики. Быстро исчезающая в огне ткань тентов открыла десятки скрывающихся в повозках фигур.
Выпущенная Мирой стрела вонзилась спрыгнувшему с повозки Сыну Воина прямо в горло, вместо того, чтобы сразу поднять щит, тот пытался потушить загоревшийся плащ, за что тут же и поплатился.
— Засада! — прошипел Русе Рисвелл.
— Бейте по латникам! — Тут же приказал синим плащам Дейн. — По латникам!
Оставшиеся в живых кроткие миряне похватались за оружие и вместе с Сынами Воина бросились на показавшихся из-за деревьев северян. Залп дротиков, и дюжина южан упала замертво, за первым залпом последовал второй, а вслед за ним и третий. Полминуты, и большая часть нищих фанатиков была убита или ранена.
Сынам Воина повезло больше, латы и щиты своё дело делали, и их потери состояли по большей части из оставшихся относительно боеспособными раненых, а вот мёртвых было всего четверо.
Следующую стрелу Мира нацелила на размахивающего мечом всадника. Тот выкрикивал приказы и пытался организовать своих людей для контратаки. Стрела угодила прямо в туловище, ранение смертельным не оказалось, зато дезориентировало вражеского командира, вместо того, чтобы продолжить отдавать приказы, тот начал испуганно озираться в поисках дерева, из-за которого вылетела стрела.
Наконец, на тракт выскочил Эдрик вместе с благородным молодняком северян и полудюжиной дорнийцев, отвлекая на себя солидную часть Сынов Воина. Атаковать вышедших на тракт всяко легче, чем бежать в лес и искать стрелка там. За время боя двое попробовавших успели угодить в волчьи ямы.
Вложив всю свою силу в удар, Эдрик разрубил ближайшего к нему противника пополам. Фамильный клинок вонзился в щит следующего из фанатиков, чем тут же воспользовался Русе, вогнав в образовавшуюся прореху копье. Стрела Миры попала прямо в горло следующему фанатику, пытавшему ударить по флангу.
Поначалу казалось, что летящие из леса стрелы и дротики уравняли шансы противоборствующих сторон, но это было не так. Даже одолев выскочивших на тракт еретиков, враг не сможет справиться с лучниками. Их защищает лес, ловушки и трясина.
— Дейн! — В бессильной злобе завопил всадник, и, ударив по крупу коня, ринулся в самоубийственную атаку, очевидно, последнюю в его жизни.
Загрохотали по кладке копыта, метры, разделявшие всадника с врагом, исчезли практически мгновенно. Дорнийцы не успевали выстроиться в стену щитов, а значит конь просто разбросает их в стороны. При должной удаче можно будет прослыть убийцей Меча Зари, пусть и посмертно.
Так думал всадник, занося для удара меч, в момент, когда клыки появившейся буквально из ниоткуда лютоволчицы сомкнулись на шее его лошади. Всё смешалось, страх, боль, лязг железа, упавшего на тракт, и треск переломанных костей. Лошадиных и человеческих. Прокрутившийся клубок распался, оставив на земле мёртвую лошадь и придавленного ею всадника. Лютоволки противодействуют кавалеристам более чем хорошо.
— Спасибо, буду должен, — кивнул Нимерии Эдрик.
— Мы сделали это! — Вышедшая из-за деревьев Мира приобняла рыцаря в панибратском жесте. Заставив лютоволчицу предостерегающе зарычать.
— Тише, тише, — Эдрик поднял руки в примирительном жесте, но лютоволчица уже всеми силами показывала свою незаинтересованность. Словно юная девица, которая «не обиделась».
— Разве вчера её глаза были серыми? — указал на Нимерию Русе, вызвав у Дейна усталый вздох.
— Потом расскажу, — ответил ему рыцарь. — Собрать всё уцелевшее оружие! Осмотреть фанатиков! Колёса с телег снять и бросить в трясину! — тут же начал отдавать указания Дейн.
— Может, и трупы в трясину? — уточнил Русе. — Пусть южане думают, что это духи болот пошалили.
— Чтобы они сохранились в идеальном состоянии? — фыркнула Мира, намекая на застенных гостей.
Дейн жестом приказал выполнить отданный им приказ. В конце колонны болотники взяли в кольцо двух Сынов Воина, попытавшихся броситься наутёк, когда стало ясно, что бой проигран.
— Блядь, блядь, блядь! Нас же просто бросили на убой! Как можно было идти по этим болотам без тылового охранения?! — в сердцах вопрошал первый. Он тяжело дышал, тело болело, а оружие начинало вываливаться из уставших рук.
— Мы и есть тыловое охранение, — сплюнул кровь на землю второй.
— Ебучие Ланнистеры!
— Думал, что они пускают на убой только чернь? — печально усмехнулся уже смирившийся со своей участью мужчина. Он исповедовал Семибожье, но дураком точно не был, как и большая часть солдат его ордена.
— И что теперь? — голос его товарища, молодого рыцаря двадцати лет, сквозил отчаянием.
— Подороже продадим свои шкуры или умрём, пытаясь.
Озлобленные фанатики ощетинились лезвиями выглядывающих из-за щитов клинков, всем своим видом показывая, что заберут с собой любого, кто осмелится на них напасть. Последователи Семи были хорошо защищены доспехами, но успели получить ранения в бою. Время играло против них.
— Последователи Семи не сдаются! — выплюнул один из фанатиков, когда к кольцу окружения подошли Мира с Эдриком и остальными. Однако, к собственному удивлению, фанатик понял, что вызвал у противников лишь смешки и несколько снисходительных улыбок.
— Будто кто-то собирается брать вас в плен, — ответила ему Рид, накладывая стрелу на тетиву.
…
Воины болотных кланов без особых проблем могли превратить жизнь отступающего войска Ланнистеров в пресловутое Седьмое пекло. За неделю пути на юг Джейме Ланнистер мог лишиться доброй части оставшейся в его подчинении армии.
Жители озёр прекрасно защищали свои болота, однако за последние столетия они ни разу не участвовали в крупных сражениях, проводимых по всем правилам Закатных королевств. Шесть тысяч солдат, с раннего детства обучающихся стрельбе из лука и владению острогой, были тем подкреплением, без которого войско Эддарда Старка в походе на юг просто не могло обойтись.
Хранителю Севера пришлось отправить часть людей в гарнизоны замков, крепостей и городов западного побережья на случай, если туда опять наведаются железнорождённые. Ещё несколько сотен мечей он передал под командование лорда Гловера. Верному вассалу Старков надлежало наведаться в Кремневый Палец и отбить замок у островитян.
Глав болотных кланов и их солдат ускоренными темпами знакомили с реалиями войны плотным строем, рассказывали, как противодействовать рыцарской коннице, шеренге копейщиков и прочим основным формациям пехоты. Обучали, как в горячке боя ориентироваться и выполнять приказы, отдаваемые при помощи сигнальных флажков и боевых горнов, что было крайне важно для победы.
Во время относительно непродолжительного пребывания во Рву и на привалах в походе жители озёр были заняты именно этим. В погоню за отступающим вражеским войском отправили с полдюжины отрядов, не более сотни человек в каждом.
Они быстро нагоняли врага при помощи тайных троп и спрятанных по всем болотам лодок, устраивали засады, устанавливали ловушки, валили на тракт деревья. Делали всё, чтобы отбить у южан всякое желание впредь соваться на Перешеек.
Близнецы, Речные Земли
Среди всех домов материка лишь Фреи могли похвастаться тем, что их резиденцией является не один хорошо укреплённый замок, а сразу два. Уродливые, приземистые и крепкие, одинаковые настолько, насколько возможно, и совершенно неприступные. Близнецы.
Высокие стены, достаточной для установки на них скорпионов и катапульт ширины, глубокие рвы, при необходимости превращающие замки в острова, тяжелые ворота из железа и дуба, с которыми если и справятся требюше, то лишь с невероятным трудом. Плюс их прикрывали висячие башни.
Лишь истинный безумец отважился бы брать замок штурмом. Атаковав ощетинившиеся мечами и копьями стены можно было потерять не меньше людей, чем при попытке взять Хайгарден, Утёс Кастерли или Орлиное Гнездо.
Десятки лет Фреи укрепляли свою твердыню. Все ради того, чтобы сохранять контроль над переправой через Зелёный Зубец, служившей источником львиной части дохода этого дома. Мост, соединявший два замка в единую постройку, расположился там, где река была глубже всего, а течение — наиболее быстрым.
Переправа представляла собой массивный пролёт из серого камня с башней в самом его центре, достаточно широкий, чтобы по нему одновременно могли проехать две полностью гружённые телеги. Сейчас же по нему проходили тысячи солдат в алых одеждах.
Ланниспорт был большим, густонаселённым городом, важным торговым узлом с кучей торговцев, ремесленников, наёмников и искавших лучшей жизни крестьян. А дом Ланнистер обладал достаточными финансами, чтобы в кратчайшие строки набрать, экипировать и наспех обучить восемь тысяч копий. Даже обеспечить их обозом особого труда не составило. Боевые качества этого ополчения
оставались сомнительными, но восемь тысяч копий — это восемь тысяч копий.
— Впечатляет, — пробормотал лорд Уолдер Фрей, глядя на проходящее через его владения войско. — Мне казалось, что я увидел всех солдат, которых лорд Тайвин не взял с собой, но вот пришли новые.
— Ланнистеры способны преподнести немало сюрпризов, — отметил Джейме.
— Лорд Тайвин, как и я, способен вывести армию из собственных штанов? — в шутку предположил Фрей, после чего противно рассмеялся. Джейме закатил глаза, но остался вежлив.
— Нет, он способен их купить, — ответил Джейме, умолчав о том, что подкрепления — дело рук его младшего брата, и, зная чем всё может закончиться, набирать их он начал в день отъезда Джейме из Утёса.
— Слишком просто, — фыркнул старый лорд.
— Тем не менее вместе с ними и подкреплениями из Долины у короны будет больше людей, чем у войска Севера.
— Большое сражение в чистом поле, — пробормотал Фрей, в предвкушении отпивая вино. — Вы бы могли просто перейти на ту сторону реки и наслаждаться видом разбивающихся о мои стены дикарей. День за днём, волна за волной, ничто так не уменьшает армии, как невоплотимые амбиции их полководцев.
— Вы слишком сильно полагаетесь на свой замок.
— А вы — на свои навыки военачальника. Да, благороднее выйти и дать бой, чем отсиживаться в замке, поливая врага градом стрел и камней, но никто не оценит ваш великодушный жест. Один хер у короны будет в два раза больше людей.
— За них сражается колдун.
— А за меня — Железный трон и Тайвин Ланнистер. Ставлю на последнего.
— Воля ваша, — пожал плечами Джейме.
— Смеетесь надо мной.
— Ни в коем случае.
— Давайте, смейтесь. Старик Хостер тоже смеялся. Подарил мне прозвище, которое нашёл забавным, но кто смеётся теперь, кто? А я отвечу. Запоздалый лорд Фрей. Хостер мертв, Эдмар и его ублюдки тоже, а Риверран и Трезубец ныне принадлежат Фреям.
— Осталось лишь избавиться от Старков и Чёрной Рыбы, — иронично усмехнулся Ланнистер.
— Ну, в этом вы мне поспособствуете, а я останусь в замке и предпочту наслаждаться зрелищем. Я слишком стар для сражений.
«И слишком труслив», подумал Джейме, но промолчал.
— Лорд Фрей прав, — отметил Лео Леффорд. С каждым днем кампании Джейме полагался на поддержку и советы тестя все сильнее и сильнее. Как результат, мужчина не постеснялся дать оценку разговору, свидетелем которого стал.
— В чём именно? — уточнил Джейме.
— Нужно перейти реку, пусть Старки убиваются об стены Близнецов. Нам нет смысла вступать с ними в открытый бой.
— Ошибаетесь, отец. Ой как ошибаетесь.
И действительно, необходимости навязывать северянам генеральное сражение не было от слова совсем, но лишь на первый взгляд. Какие бы ни ставили перед собой цели Старки, основной было снятие осады с Древорона и возвращение Риверрана семье. Этого невозможно добиться, не перейдя на другой берег, и совершенно неважно, где именно, — около Близнецов или замка Дарри.
Перейти реку через Рубиновый брод и пойти на Риверран Речной дорогой значительно легче, чем через Близнецы, но этот огромный крюк по занятой врагом территории с нелояльным населением требовал немало времени, а каждый день осады Древорона говорил о слабости и ущербности как Старобожья в целом, так и дома Старк в частности. Помимо этого, Ланнистеры всегда могли перейти реку через Близнецы и оказаться у северян в тылу. Перекрыть подвоз продовольствия и начать бить в спину.
Дорога через Близнецы была быстрее, но упиралась в неприступность резиденции Фреев и возможность удара в спину уже от Долины. Вот только они могли как напасть на Старков, так и переметнуться к ним. Осадив резиденцию Фреев основными силами, северяне могли отправить долинников в обход или и вовсе на столицу. Что-что, а враг в Речных землях был Ланнистерам точно не нужен.
Слишком многое в этой ситуации упиралось в армию Долины.
— Дерьмо, — дал новую оценку лорд Лео, как только Джейме прояснил ситуацию.
— Я не могу быть уверен, но полагаю, что у колдуна есть пара фокусов, с помощью которых северяне сумеют захватить резиденцию Фреев без особого труда. И тогда штурмовать Близнецы придется уже нам. Колдуна не победить в узких замковых коридорах.
— А вот открытое поле другое дело, — понял намерения Джейме Леффорд.
— Подкрепления моего брата будут как нельзя кстати.
…
Воины Веры, солдаты Ланнистеров и люди лояльных Фреям лордов с одобрительным гулом встречали входящую в лагерь армию Долины. Закованные в латы рыцари во главе своих копий. Тяжелая пехота воинов домашней гвардии горных лордов. Арбалетчики и лучники, доминирующая часть которых была выходцами из простого люда, и те внушали. Грозные арбалеты, широкие щиты, стальные шлемы. Куда северянам тягаться ещё и с ними?
Пара возглавляющих корону всадников двинулась в центр лагеря, прямо к огромному алому шатру, из которого навстречу как раз вышел Лев Ланнистеров.
— Лорд Гарольд, — поприветствовал Джейме подоспевшего на помощь союзника.
— Сир Джейме, — поклонился молодой Хранитель Востока.
Широкая улыбка, весёлые искры в глазах и беспрецедентная уверенность во взгляде. Долинник явно был доволен обретённым положением, на которое вряд ли мог бы рассчитывать после проигранной кампании. Но это была не единственная причина его приподнятого настроения, ведь сейчас, формально, его статус был даже выше, чем у первенца Тайвина.
— Сир? — уточнил Ланнистер, глядя на всадника, ехавшего подле Хардинга.
— Андар, милорд. Андар Ройс, — представился рыцарь.
— Корона благодарна вам за то, что вы явились сюда. Вы и ваши знаменосцы, — Хардинг едва сдержал себя от фырканья.
Недовольство, украсившее его лицо, не смогло ускользнуть от взгляда Цареубийцы. Ведь лорд Джейме явно обращался не к нему. Ройсы со своими вассалами собрали и привели больше мечей, чем Хардинг. Джейме не ошибся бы, предположив, что и остальные лорды явились только благодаря Ройсам.
— Дом Ройс верно служит Железному трону, — ответил Андар. — Когда корона приказывает, мы подчиняемся, ведь мы помним, что бывает с теми, кто противостоит ей.
— Ваши люди уже разместились в лагере? — спросил Ланнистер.
— Авангард уже начал ставить шатры, — напомнил о себе Хардинг. — Арьергард и основная часть обоза всё ещё подходят.
— Уверен, ваша твёрдая рука подстегнет их подвижность, — отметил Джейме, давая опальному Хранителю Востока понять, что хочет переговорить с Ройсом наедине.
— Милорд, — поклонился Хардинг после короткой дуэли взглядов, которую по итогу проиграл. После чего, ударив по крупу коня, отправился исполнять приказ. Как бы его ни бесили Ланнистеры в целом и лорд Джейме в частности, именно на милости и мечах львов держалась его хрупкая власть.
— Признаться, я удивлён, что этот кретин смог привести с собой почти всю армию Долины, — пробормотал Джейме, словно обращаясь к самому себе.
— Он не так глуп и наивен, как вы думаете, милорд.
— Разве? — по-мальчишески ухмыльнулся Ланнистер. О положении дел в Долине он был осведомлён хорошо.
Родство с Арренами не могло спасти Хардинга от последствий откровенно неудачной военной кампании на стороне Лизы и её лоялистов. Лин Корбрей мёртв, а значит вся вина за её последствия целиком и полностью ложилась на сира Гарольда. Ряд проигранных битв, по итогу которых регион потерял десять тысяч мечей убитыми и покалеченными, среди которых хватало благородных. Хардинг задолжал каждому из домов Долины.
Помимо этого, в разговорах и беседах лордов начала всплывать история о турнире оруженосцев в Рунном Камне, по итогу которого Хардинг получил свои шпоры. История смешная и грешная, ведь в турнире мало того, что было не сильно много участников, так и тех, кто прибыл, бравыми вояками можно было назвать исключительно в саркастичном ключе. Ходили слухи, что без тугого кошеля золотых драконов тут не обошлось, но при живом Джоне Аррене тему никто подымать не смел. Но сейчас, сейчас можно было смело заявить, что среди лордов Долины не было тех, кто испытывал к мальчишке тёплые чувства.
— Ему хватило ума призвать лордов сражаться за Семерых, а не за себя. Многие из бывших лоялистов Арренов были не в восторге от поднявшего голову Старобожья, а верные короне лорды оказались не готовы отказаться от Веры в пользу старых народных суеверий.
— Славно, что я ошибся.
— При всём уважении, милорд, но меня ждут мои люди, — отметил Андар, на что Ланнистер вопросительно изогнул бровь. — О чём вы хотели со мной поговорить?
— О стороне, на которой будет сражаться дом Ройс и его вассалы.
— Как я и говорил, Ройсы клялись в верности Железному трону.
— Равно как и заключали брачный союз со Старками из Винтерфелла. Ваша сестра замужем за Роббом Старком и носит под сердцем его дитя, если уже не подарила ему наследника. А ваш младший брат верно служит Кошмарному Волку.
— Что дает вам повод сомневаться в верности моего дома, — заключил Андар. — Что ж, вы всегда можете заковать меня в кандалы.
— Или, вместо этого, вы можете подтвердить свою верность короне, уничтожив её врагов. Всех врагов, — подчеркнул Джейме.
— В том числе и Старков, — заключил Андар.
— Которые провели за Стену одичалых, — пожал плечами Джейме. — Они используют их в войне с короной. Впервые в истории Вестероса одичалые добрались до Перешейка. Старки не могут <i>не помнить</i>, какие чувства питают лорды Долины к горным племенам, и даже с учётом надвигающейся бури подобный поступок нельзя оценивать иначе, чем плевок в лицо родне.
— И что же дом Ройс получит, доказав свою верность?
— Когда мы победим, моему отцу понадобится новый Хранитель Востока, Хардинг — кретин, и не сумеет сохранить дарованное ему положение, и на это место нет кандидатуры лучше вашего отца. Помимо этого, он получит место в Малом совете, а поддержка послевоенного восстановления Долины не прекратится после смены Хранителя, лишь приумножится.
— А моя сестра?
— Ей ничего не угрожает, более того, узы брака позволят Ройсам распространить своё влияние и на весь Север. Ланнистерам и Баратеонам нужны могучие, а главное лояльные и надежные союзники, — Джейме протянул Андару руку для рукопожатия. Как к равному.
Партизанская война на выжженной земле играла против Старого Льва, и пусть за свою жизнь он ещё не проиграл ни одной, эта сулила самому могущественному человеку материка первое в жизни поражение.
План лорда Тайвина был прост. Отправить наиболее мобильные отряды вперёд, на дни обгоняя основные силы, и проверить, возможно ли захватить замок с ходу. Взять его по возможности или просто осадить. Это вынудит штормовиков нанести деблокирующий удар, что даст Ланнистеру возможность навязать врагу так необходимое генеральное сражение.
Тысяча лёгких кавалеристов и две тысячи лёгких пехотинцев неделю рвались вперёд на форсированном марше. Почти без сна и отдыха, всё ради того, чтобы выиграть время, и у них получилось, они взяли замок.
Однако, прибыв на место самолично, Тайвин обнаружил лишь усеянную трупами его людей опушку леса и несколько сотен заморённых голодом и отсутствием воды выживших, запертых в захваченном ими замке. Замке без еды, воды и припасов, гарнизон которого составляли лишь старики и доходяги. Всех, кому не хватило места внутри его стен, просто перемолола конница Баратеонов. После чего принялась обстреливать западников из луков, навесом. Немногие выжившие навсегда запомнят триумфальный захват Живописного.
Старый Лев раздражённо скрипнул зубами. Ублюдок Роберта в очередной раз перехитрил его. Мальчишка разбил более двух тысяч солдат, потеряв не более двух сотен собственных.
Когда армия короны прибыла к Живописному, «осада» закончилась. Не желая дарить Старому Льву столь вожделенное генеральное сражение, Эдрик Баратеон снял лагерь и повёл своих людей на восток. Соединяться с созванными Элдоном Эстермонтом силами. Войско восставших лордов должно было составить почти тридцать тысяч мечей.
Бывший бастард смог выиграть достаточно бесценного времени, многие посчитали бы это победой, но Ланнистеры тоже не бездействовали. Проведя по Золотой дороге двадцать пять тысяч воинов, на помощь к кузену подоспел Стаффорд Ланнистер.
Лорд Тайвин повёл свою огромную армию по ещё не остывшему следу.
Замок Фелвуд, Штормовые земли
Родовой замок дома Фелл расположился к югу от Путеводной, в сорока километрах от окраины Королевского леса. Как и большинство замков Штормовых земель, он служил защитой для всех окрестных деревень и небольшого городка, расположившегося под его стенами. Сам замок был относительно небольшим и не внушал благоговейного трепета наряду со ставшими легендарными оборонительными сооружениями Закатных королевств.
Не самые высокие деревянные стены, относительно небольшое количество башен, но они, в отличие от местности, и не были ключевым фактором его неприступности. Густые леса в дуэте с холмами демонстрировали потенциальному врагу всю прелесть пересечённой местности, в которой от кавалерии не будет никакого толка.
Ни от тяжелой рыцарской конницы Запада, Долины или Простора, богов войны, ни от лансьеров Дорна, ни от всадников Севера. Разместившийся на холме замок трудно обстреливать из катапульт, а к его стенам почти невозможно докатить осадные башни. Замок было проще сжечь, чем захватить или взять измором, и лорд Тайвин это прекрасно знал, равно как и Эдрик Баратеон.
Все последние дни окрестности Фелвуда превращались в нескончаемую линию из укреплений, для затруднения продвижения пехоты в холмы вбивались колья, а у их подножий прорывали траншеи и готовили волчьи ямы. Достаточно высокие и крепкие деревья приспособили под дозорные посты. Большая часть помогающих сапёрам горожан с крестьянами делали это добровольно, ведь позади были их дома и семьи.
— Сколько людей у Старого Льва? — спросил Эдрик, наблюдавший за приближающимся к его позициям войском через мирийскую трубу.
— Больше тридцати тысяч, — ответил ему лорд Баклер. — Они не слишком уступают нам в количественном плане.
— Но не в качественном, — проворчал лорд Эррол.
— Главное, что они не смогут использовать тяжелых коней. Славная будет битва, — мальчишески улыбнулся Эдрик. Совсем как отец.
— Кто бы ни взял верх, сжигать трупы он будет долго.
— Пока это наименьшая из наших проблем, милорды, — заключил Баратеон, пряча трубу в сторону и протягивая руку к подаренному отцом боевому молоту.
Вокруг юноши сгрудилось несколько десятков тяжелых латников. «Подобающая охрана», как объяснил ему дедушка Элдон. Штормовые рыцари, гвардейцы Баратеонов, помнящие мальчишкой ещё лорда Ренли, и младшие дети штормовых лордов. Будет откровенно глупо, если человек, вокруг которого сплотилось восстание, погибнет в первом же большом сражении.
На холмах закрепилась основная часть армии мятежников, а тысячи западников должны были взбираться наверх, только для того, чтобы вступить с ними в бой. Деревья, камни, густые кустарники и неровная почва превратили идеальные линии пехоты в хаотичные, отрезанные друг от друга отряды. Даже непобедимый плотный строй ощутимо теряет в эффективности.
Спустя несколько минут львы подошли достаточно близко для обстрела. В атакующих полетели первые стрелы, местные охотники, крестьяне и ополченцы стреляли без команды, да и не особо прицельно. Короткие луки, бронзовые и каменные наконечники, они едва ли были способны нанести алым плащам или копейщикам Ланниспорта ощутимый ущерб, даже если бы попадали не в щиты.
Однако позиция для обстрела была удобной, а стрелков — много. Тут и там лучники попадали в подступающих к холму пехотинцев. Тяжело раненые и убитые падали наземь и затаптывались идущими позади, не удержавшие равновесия солдаты начинали падать и катиться с холма, увлекая за собой часть товарищей. Кольчуга не так хороша против жал стрел и болтов, чего не скажешь о латах, тяжелая пехота продвигается медленно, но чувствует себя почти что неуязвимой.
— Сейчас! — даёт указание Эдрик. Холмы накрывает звук медных труб, приказывающих готовиться к залпу.
Лучники домашней гвардии штормовых лордов, элитные егеря. Шеренги вооружённых длинными луками стрелков накладывают на тетиву тяжёлые, весом почти в сотню грамм, стрелы. Чем дольше летит стрела, тем менее она опасна, эта истина всем известна, но тяжёлая стрела на излете значительно смертоноснее лёгкой.
Тысяча стрел вздымается в небо, летя по параболе. Чтобы попасть в задние ряды атакующих, где сконцентрировано больше всего солдат. Неприцельная навесная стрельба на всём диапазоне дальности была тем, что веками защищало регион от дорнийских любителей коз, сегодня их жертвой станут западники. Залп, и ряды наступающих колыхнулись, на землю упали десятки мёртвых и раненых, а в живом море возникла ощутимая прореха.
Ланнистеры вздрогнули, но атаку не прекратили, солдаты оседали наземь, захлёбываясь собственной кровью, падали в волчьи ямы и усыпанную кольями траншею, гибли от колотых ран, ломали кости, несли потери, но упрямо продолжали взбираться на холм.
— Пора! — кричит Баратеон, и над холмами разносится новый сигнал медных труб.
Выжидающие нужный момент штормовики опрокидывают на атакующих заготовленные бревна. Подобно снежному кому они катятся вниз, ломают кости и линии, дробят черепа, сбивают с ног, продавливают целые участки. С подножья начинает доноситься плач, стоны, вой боли и яростные угрозы.
Земля взмокает от крови, тысячи ног превращают её в грязь, затрудняя продвижение дальше, — и всё под непрекращающимися залпами. Неровный строй продолжает подыматься наверх, прямо на штормовиков, ощетинившихся пиками, копьями и алебардами.
К подножью подступают тяжёлые арбалетчики, их смертоносные залпы отправляют защитников холма к Неведомому. Десяток за десятком. На одном из участков сражения в лес пик вклиниваются вооруженные огромными двуручными мечами наёмники, которых прикрывали уже собственные пикинёры.
Лезвия мечей рубят древки, позволяя товарищам проскользнуть вперед, пики совершенно бесполезны в клинче, свалке и давке, в которую неизбежно превратится столкновение, но тут на помощь приходят алебардщики. Рубящие удары сминают шлемы и кирасы, поддевают ноги и валят на землю, превращают жизнь сокративших дистанцию в пресловутое седьмое пекло. Но битва уже превращается в хаос, впереди враги, позади союзники, а вокруг кровь, грязь и смерть.
Вооружённые кинжалами западники подрезают сухожилия, вонзают их лезвия в сочленения доспехов. Им трудно противостоять держа древко оружия в обеих руках, но опустив его или взяв в одну можно подставить под удар товарищей.
Штормовики были воспитаны в сильнейшей военной традиции, закалены в горниле трёх войн: восстания Роберта, мятежей Бейлона Грейджоя и Лизы Аррен. Каким плачевным бы ни было положение, их проще убить, чем заставить бежать.
Как вода на волнорез, обрушивались на них западники, теряя линию за линией, сотню за сотней, однако неизбежно теснили восставших и захватывали участок за участком. На одном из холмов в центре сражения, ценой огромных потерь, алознаменным удалось почти полностью разбить защищавших его лордов вместе с их людьми и даже начать подступать к шеренгам лучников.
Лорд Тайвин предпочитал давить противника хорошо вымуштрованными, отлично экипированными дисциплинированными солдатами, и не гнушался пустить перед ними мясной щит из наемников, крестьянского ополчения или солдат домов, в лояльности которых сомневался. Так он поступил и на этом участке. Траншея с кольями была завалена телами, а брёвна и большая часть тяжёлых стрел была потрачена почти что впустую.
— Бегут, — сухо констатировал лорд Элдон.
— Бегут, сукины дети! — В сердцах воскликнул Эдрик. Юноша оглянулся, осматривая отряд своих латников. — Сир Седрик, понесёте знамя. Все за мной!
Стремительная контратака, возглавляемая лично Эдриком Баратеоном, оказалась для Ланнистеров совершенно неожиданной. Подобно взаправдашнему Штормовому богу, с криком «Нам ярость!» Эдрик проломил череп одному из рыцарей Запада, впервые убив человека. Вслед за ним остервенело рубить противника начали и его телохранители. «За принца Ренли!», кричали лорды, заставляя бросивших оружие солдат развернуться и снова вступить в битву. Лорды и рыцари рубили топорами, били булавами, кололи копьями. Спустя десять минут яростной схватки Венценосный олень всё же смог отбросить золотого льва назад и даже согнать его с холма. В следующий миг синие глаза Баратеона расширились от шока. Ланнистеры трубили победу.
Эдрик оглядел поле боя. Несмотря на удачную контратаку, он должен был вот-вот проиграть. Правый фланг теснили, его солдаты все дальше и дальше отходили назад, львов ещё можно было опрокинуть удачным обходом и ударом с тыла, но все резервы уже были на державшемся из последних сил левом фланге. Львы же неумолимо подымались на холмы. Тайвин и Стаффорд Ланнистеры понесли катастрофические потери, но громили восставших на всей линии соприкосновения.
…
Солдаты шли тяжело, по-другому и быть не могло. Недели, проведенные исключительно на кораблях, не проходят бесследно, да и сна в последние дни в избытке не было. Капитаны были неумолимы и после морской кампании согнали своих людей на сушу. Войско получилось пёстрым, а местами и вовсе походило на сброд. Абордажные команды, наёмники, морская пехота, вымуштрованные десятками абордажей лиссенийские корсары, морские волки, не знающие страха в бою и стоящие троих воинов каждый. Именно они сыграли ключевую роль в последней морской победе.
Идти вперёд было трудно, скалистое побережье, густые леса, природа Штормовых земель недружелюбна и не располагает к удобному продвижению армий, как на материке, так и на островах. Солдаты были ворчливы и измотаны, но продолжали шагать к замку.
— Милорд, разведчики обнаружили передовые дозоры врага.
— Сколько их?
— Четыре, не больше полудюжины в каждом.
— Отправьте вперёд егерей! — приказал мужчина. — Пусть поохотятся. Барабанщикам бить форсированный марш!
Противостояние началось. Отряды егерей натыкались на вражеских фуражиров, дозоры и тыловое охранение, и чем глубже они продвигались, тем чаще и в большем количестве встречался враг. Спустя полчаса стычки в лесу прекратили ограничиваться залпами из длинных луков под удачными атаками егерей.
Противник всё чаще давал отпор или и вовсе отбивал атаку, но лишь для того, чтобы позже быть сметённым вовремя подоспевшими абордажными командами.
Воины выходили из лесной чащи, занимали позиции, перестраивались, подходя всё ближе к замку, и вот, войско они уже напоминают больше, чем заблудившихся в лесу мародёров.
Командир оглядел поле боя хмурым взглядом тёмно-синих глаз. Вокруг замка кипела битва, Эдрик Баратеон занял выгодную позицию и укрепил её, его люди бились на знакомой территории, защищая родную землю, но силы всё равно не были равными. Эту битву юноша определённо проигрывал.
— В атаку! — мужчина поднял меч над головой. — Бьём по правому флангу! Зажмем их в тиски!
Забили боевые барабаны, запели медные трубы, ринулись в атаку солдаты. Не прошло и пяти минут, как морская пехоты и абордажные команды преодолели расстояние, отделяющее их от золотых львов.
Закалённые в постоянных сражениях воины вклинились в не успевших перестроиться западников. Первые ряды атакующих погибли почти мгновенно, но именно они выиграли для товарищей бесценные секунды, не позволившие сынам Запада сомкнуть щиты. Ряды смешались, поломались ровные вымуштрованные линии, а помимо пехоты в бой вступили и лучники, начавшие накрывать Ланнистеров залпами из-за деревьев.
Львы стали нести ощутимые потери, начали отходить назад, и именно в этот момент Эдрик Баратеон повёл правый фланг своей армии в новую контратаку. Зажатые в тиски Ланнистеры начали бросать оружие и бросаться бегством, некоторые упрямо стояли насмерть, предпочтя смерть унижению. Правый фланг западников разбит, а значит битва ещё не окончена.
…
Лорды и рыцари Штормовых земель и Драконьего камня стояли посреди усыпанного трупами и оружием поля боя. По всему лесу стонали от боли раненые и покалеченные, но казалось, что благородные их не слышат. Все как один они смотрели в сторону отступающего войска Ланнистеров. Радость победы пьянила, но последняя обошлась восставшим против короны довольно дорого.
— Ты опоздал, Станнис, — голос лорда Элдона заставил остальных лордов и рыцарей опомниться. Несомненно, говорил именно Эстермонт. Из всех присутствующих только он мог позволить себе говорить с Баратеоном столь фамильярно.
— Я был занят, — ответил Станнис. Как умел, коротко, ёмко, а главное — односложно.
— И чем же? — фыркнул лорд Тарт.
Доспех мужчины заалел от пролитой им крови. Едва ли в армии Эдрика найдется воин, способный похвастать, что убил больше Ланнистеров, чем этот старик. Однако самым страшным было выражение лица лорда Тарта. Оно ясно показывало, что свою жажду мести он не утолил до сих пор.
— Принесите, — приказал лорд Веларион своим людям.
Солдаты домашней гвардии Дрифтмарка быстро вынесли словно специально заготовленный для этого момента сундук и опрокинули его. На землю упали десятки пиратских и наёмничих знамён.
— Топил псов Тайвина Ланнистера в Тартском проливе. Он щедро заплатил, чтобы те ударили тебе в спину, племянник, — уточнил Станнис, обращаясь уже к Эдрику.
По рядам штормовых лордов прошли шепотки. Именно принц Станнис разослал лордам королевства письма, в которых заявлял, что все дети Серсеи — бастарды. Что, при отсутствии у Роберта законных и узаконенных детей, делало его главным претендентом на Железный трон и полностью нивелировало возможность после победы восстания посадить на трон принца Томмена.
— Он хочет, чтобы мы присягнули ему на верность?
— Вместе с Эдриком? Очень удобно, получит всё собранное им войско.
— То, что от него осталось.
— Права Станниса и Эдрика приблизительно равны, тут прав тот, кто сильнее. А именно у нас больше мечей.
— Неужели он явился, чтобы устранить конкурента?
— Даже если у него получится, никто не пойдет за братоубийцей!
Всё продолжали и продолжали перешёптываться лорды. С каждой секундой шепотки становились громче, а озвученные с их помощью предположения — всё нелепее. Часть из них, судя по виду, если и не напугала юного Эдрика, то как минимум заставила насторожиться.
— Довольно! — Прервал остальных лорд Баклер, когда один из лордов предположил, то Станнис принесёт Эдрика в жертву Старым богам, если тот не подчинится. — Какова бы ни была причина появления принца Станниса, главное то, что он здесь.
— Я хотел увидеть завещание своего брата, — обратился к Эдрику Станнис. Юный Баратеон переглянулся с дедушкой и после молчаливого диалога пожал плечами, мол, почему нет.
Лорд Элдон, порывшись в складках плаща, достал оттуда привезённый из Долины свиток с королевской печатью и подписью Роберта, после чего передал тот Станнису. Тёмно-синие глаза спешно забегали по строчкам. Дочитав письмо, мужчина достал из складок собственного плаща другой свиток, чтобы перечитать и его. Сравнив свитки, Баратеон замер, словно обдумывая свой следующий шаг. Но так лишь казалось. Станнис уже давно всё для себя решил. Сейчас он нуждался лишь в подтверждении.
Владыка Драконьего Камня положил ладонь на рукоять меча, что не ушло от взора сира Седрика. Раздался звон обнажаемого клинка. Миг, и мужчина резко оттолкнул юного Эдрика себе за спину, а сам, прикрывшись щитом и приготовившись стоять насмерть, встал между Баратеонами.
Каково же было удивление рыцаря, когда тот увидел перед собой не потенциального убийцу родичей, а преклонившего колено Станниса.
— Этой клятвой я присягаю на верность Эдрику из дома Баратеон. Первому этого имени. Верховному лорду Штормовых земель, Владыке Штормового Предела, королю андалов, ройнаров и первых людей. Законному Владыке Семи Королевств! — произнес Станнис, уперев меч в землю, как и подобает обычаю.
— Король Эдрик! — закричал опомнившийся от шока лорд Тарт.
— Король Эдрик! — вторил ему лорд Баклер.
— Король Эдрик! — Эрролы, Пизбери, Боллинги, Веларионы, Санглассы. Один за одним все вассалы Штормового Предела и Драконьего Камня склонились перед юным Баратеоном. Все без исключения. Начиная от глав благородных и рыцарских домов и заканчивая лордами Дорнийских марок.
— Дядя! — Стоило только Станнису подняться, как Эдрик бросился в объятья к ближайшему из оставшихся в живых родственников. Синие глаза мальчика блестели неестественно-ярко, а кристально-чистые слёзы смывали с детского лица кровь и грязь.
Глава 72
Речные Земли, лагерь лордов Запада
Легкий ветер колышет алую изысканную ткань, но жаровни и мебель внутри шатра не позволяют и намёку на холод проникнуть внутрь. Ланнистеры всегда умели воевать с комфортом, что за годы безбедной, праздной жизни стало скорее обязанностью, демонстрацией силы, богатства и власти.
Лорд Джейме склонился над столом с картой, обсуждая план предстоящего генерального сражения. Риман Фрей, Лео Леффорд, Гарольд Хардинг и Андар Ройс обступили стол со всех сторон, внимательно слушая задумку Цареубийцы, при необходимости внося коррективы или уточняя ряд моментов.
— Сир Джейме! — Ткань шатра отворилась, пропуская вперед Ланселя Ланнистера в компании нескольких алых плащей и связанного северянина.
— Что у тебя?! — В требовательном тоне Джейме сквозило раздражение.
— Вот, — указал на пленника Лансель. — Передовой дозор поймал на тракте.
— И?!
— Два дня, милорд, двадцать шесть тысяч мечей, — отчитался Лансель.
— Он что-нибудь знает о планах северян? — Уточнил лорд Леффорд.
— Простой разведчик? — Ухмыльнулся Лансель, даже немного саркастично. — Едва ли.
— Если позволите, сир Джейме, — тут же нашелся Риман Фрей. — Уверен, я смогу вытащить из пленника больше информации.
Джейме поморщился. Речник глядел в сторону раскалённой жаровни, а вопли в лагере, с учетом скорой битвы, были едва необходимы. Однако и союзнику отказывать было нехорошо. Тем временем лорды обступили пленника, изучая того взглядами словно диковинную зверушку.
— Где его взяли? — Спросил Джейме, приподняв голову северянина, чтобы получше рассмотреть его лицо.
Ничего примечательного в мужчине не было. Перволюдские черты лица, тёмные волосы, быстро наполняющиеся гневом серые глаза. Гневом, обращённым, как оказалось, вовсе не к Ланнистерам.
— Ах ты, мерзкий выродок! — Завопил северянин на облачённого в фамильные цвета Андара Ройса. — Предатель предков! Ебучее южное ничтожество! — Всё распалялся и распалялся северянин.
Но, к удивлению остальных, Андар терпеть оскорбления не стал. Рыцарь схватился за кинжал и хирургически точным движением вонзил его лезвие в посмевшего его оскорбить недалёкого дикаря. С глухим звуком тело упало на землю. Лицо уже мертвого северянина так и застыло разгневанной маской, пока Ройс вытирал лезвие подаренного отцом кинжала о полы плаща, смешивая грязь и пыль с перволюдской кровью.
— Прошу прощения, милорды, но мой благородный отец всегда говорил, что терпеть или забывать оскорбления ниже достоинства Ройсов.
— Теперь у нас нет пленника для допроса, — фыркнул Риман.
— Будто бы мы могли узнать от него что-то ценное, — отмахнулся Хардинг.
— Вернёмся к обсуждению плана дальнейших действий, — Джейме направился обратно к столу. — Уберите это! — Велел он гвардейцам, указывая на мёртвое тело.
Речные Земли, граница
Джон покрепче затянул ремешки и окинул взглядом будущее поле боя. Огромная, исполинских размеров равнина из лугов и крестьянских полей пришла на смену лесам, озёрам и топям Перешейка. Самое настоящее чистое поле. Трезубец, что тут ещё сказать. Таких здесь больше, чем снега на Севере.
Позади медленно выходят на позиции отряды будущего левого фланга. Прямо с марша. Гупают по ещё сырой земле тысячи ног, лязгают доспехи, выкрикивают указания лорды и офицеры, бьют барабаны и трубят горны. Но даже все вместе эти звуки не способны заглушить грохот дрожащей земли, доносившийся с противоположной стороны.
— А вот и они, — отметил Джорах Мормонт. Звук приближающейся рыцарской конницы воин с его опытом не спутает ни с чем другим.
— Решили ударить, пока мы уставшие после перехода и не успели построиться в боевые порядки. Быстро и стремительно. Я бы поступил так же, — отметил Джон.
— Действуем согласно плану вашего брата? — уточнил Мормонт.
— Да, — кивнул Дейн, указывая рукой в сторону. — Сигнальте строиться шеренгами! Вель, строй стрелков позади. Тяжёлых арбалетчиков и лучников Питтов ближе к центру, остальных вдоль линий пехоты.
Вновь затрубили горнисты, и начали отбивать барабанщики, отдавая уже новый приказ. Шаги сменились бегом, ругань офицеров стала громче, но в этом и не было особой нужды. Вымуштрованная за время военных кампаний и тренировок около Стены пехота, обладающая богатым ветеранским опытом, не могла выходить на позиции медленно. Несколько минут, и пять тысяч тяжёлых пехотинцев вместе со стрелками были выстроены согласно плану.
Противник обладает очевидным численным преимуществом, а значит, нужно растянуть собственные силы, чтобы не позволить себя окружить и защититься от удара с фланга. Вот только плотным строем шеренг противостоять численно превосходящему врагу будет далеко не так просто, как с помощью каре.
Молодой лорд оглянул свои линии. Стрелки под командованием Вель и вождей болотных кланов заняли небольшие возвышенности, которые и холмами не назовёшь. Скорее остатки небольшого вала, сохранившегося ещё с Века Героев. А внизу, перекрывая путь, выросла стена из копий, пик, щитов и алебард.
Старые боги явили северянам новое божественное чудо. Духи предков даровали исцеление раненым воинам из госпиталя Рва Кейлин, чем выразили явное одобрение реформации. А огромное количество трофейных доспехов позволило экипировать латными элементами не только офицерский состав слабо утративших в численности синих плащей. Солдаты Дейнов Заката, наравне с копейщиками Дредфорта и гвардейцами Мормонтов, по праву считались лучшей пехотой Севера. Неважно, насколько сильно они растянули линии, пробиться сквозь них почти невозможно.
Лорд Джорах и Домерик Болтон отправились к своим людям. Великан Том внимательно осматривал воинов вверенной ему сотни северян, шутливо обижался на своего лорда за то, что тот "веселился" в Долине без него. Так что теперь, когда его взяли на войну, плошать в бою было непозволительной роскошью.
Дейси, как верная жена-щитоносица, шла рядом с Джоном, раз за разом в предвкушении кладя ладонь на рукоять булавы. Закончив с осмотром войск, Кошмарный Волк прошёл к центру, чтобы занять своё место в строю. Щиты разомкнулись, пропуская рыцаря на позицию. Пусть и не без некой неловкости. Только сейчас Джон понял, в чём дело.
— Иди к Вель, — велел он, опустив голову. Виляющий хвостом белый лютоволк весело гавкнул, но команду полностью проигнорировал.
— Кажется, он другого мнения, — улыбнулась Дейси.
— Брат! — Повысил голос Джон. Он сокращал имя. Всё же использовать полное, Самыйлучшийбратнасвете, было не всегда удобно. — Иди к Вель. Из-за тебя строй не ровный, сам посмотри.
Зверь медленно поднял голову. Он с интересом глянул влево, затем вправо, линии действительно оказались неровными. Однако волк предпринял новую попытку протеста, жалобно заскулив.
— Нет! — Безапелляционно заявил Дейн.
Брат осуждающе глянул на сидящего на плече у хозяина Когтя, но всё же выполнил отданную ему команду. Медленно, недовольно, и чётко демонстрируя обиду. По шеренге прокатилась волна улыбок, от которой не смог удержаться и сам Дейн. Кошмарный Волк перевёл взгляд на ворона, тот понял хозяина без всяких слов и спустя считанные секунды уже воспарил в небо.
— Конница? — Всё же уточнила Дейси.
— Не поверишь, даже во главе с нашим старым знакомым, — подтвердил Джон.
— Надеюсь, он всё такой же кретин.
— Увидим. Чеснок! — Рявкнул Дейн на горнистов.
Тут же запели боевые трубы. «Чеснок!», покатились по рядам офицерские приказы. Джон стремился сделать из синих плащей универсальную пехоту, но какой бы хорошей та ни была, победить тяжёлую кавалерию пехотой — задача невыполнимая. Можно лишь сделать это противостояние максимально болезненным для соперника. В этом плане чеснок показал себя более чем хорошо. Одна за одной шеренги начали метать вперед шипастую рыцарскую смерть.
Спустя несколько минут грохот земли затих, северяне увидели перед собой длинные, ровные ряды закованных в латы всадников. Рыцарей и лордов Долины из числа бывших лоялистов Арренов, с Гарольдом Хардингом во главе. Лучи солнца отблесками играют на кирасах и наконечниках копий, колышутся на ветру знамёна, фыркают кони, северянам предстоит встретить не менее четырёх тысяч кавалеристов.
В рядах Старобожников нет места страху, один из солдат отпускает шутку, что это идеальный момент, чтобы покончить с недобитками, по рядам прокатывается одобрительный гул, который офицеры не спешат глушить.
Рыцари Долины приходят в движение, рысь быстро сменяется галопом, несокрушимой волной выплывают вперед ряды всадников. Лошади набирают скорость, тут и там ломаются ровные линии, всадники десятками и поодиночке обгоняют основные силы, угрожающе опускаются их копья и обнажаются длинные мечи.
Момент и боги войны в очередной раз знакомятся с металлическими шипами чеснока. Лошади падают, ломая ноги, сбрасывая с себя всадников и увлекая за собой скачущих позади. Испуганный лошадиный визг смешивается с рыцарской руганью и криками боли. Придавленные верными скакунами всадниками пытаются выбраться, надежды части из них рушатся после первого же залпа, обрушившего на атакующих около тысячи стрел.
Люди и кони падают, раненые пытаются отползти и укрыться за трупами коней и уже погибших товарищей, кто-то подымает щит в тщетной надежде спастись, но в награду получает лишь кратковременную отсрочку. Гудит от стрел и болтов воздух, стонут от боли кавалеристы, собирают свою кровавую жатву из десятков, если не сотен убитых, раненых и насильно спешенных залпы.
Несколько участков заметно просели и замедлились, вот только сила несущихся вперед задних рядов не оставляла и намека, на то, что атака захлебнется так просто. Стальной кулак из наиболее опытных и хорошо одоспешенных рыцарей угрожающе приближался к центральной шеренге, с намерением пробиться дальше и расколоть ряды северян пополам.
Первый залп, второй, третий, если не брать в учет немногочисленных убитых лошадей и выстрелы леди Вель, то эта лавина из коней и копий выглядела просто неостановимой. На миг щиты северян разомкнулись. Джон Дейн вышел в первый ряд.
— Zun-haal-viik! — обрушилась на рыцарей вся мощь ту`ума.
Копья, мечи, секиры, булавы, кистени, — неважно, чем были вооружены в этот момент кавалеристы. Сила Голоса выбила это из рук, оставив воинов безоружными. Ошеломлённые магическим воздействием долинники так и продолжили нестись вперед. Прямо на смертоносную стену из щитов, копий, пик и алебард.
Пробитые древковым оружием кони вставали на дыбы, визжа от боли, сбрасывали с себя всадников и разносили по рядам панику. Безжалостные стальные острия пробивали железо, кожу, шелка и человеческую плоть. Всё ещё дезориентированных кавалеристов без особых усилий сбрасывали с лошадей и отправляли на встречу к Неведомому.
На остальных участках тяжёлая пехота встретила натиск в его полную силу. Обломались сотни копейных древков, обнажили клинки долинники. Битва начала превращаться в свалку, над которой не прекращая свистели стрелы лучников озёрных кланов.
Джону даже показалось, что он слышал смех опьянённого битвой Великана Тома. Орудуя алебардой, северянин рубил лордов и рыцарей, вольных всадников и наемников, законнорождённых и бастардов. Перед смертью все они были равны.
Джорах Мормонт выравнивал ряды своих людей. По его командам смыкались щиты и превращался в непреодолимую стену строй тяжелой пехоты. Вновь насаживались на пики благородные рыцари.
Брат бросился в атаку на полтора десятка сумевших пробиться сквозь одну из шеренг кавалеристов. Учуяв лютоволка, перепуганные лошади начинали вставать на дыбы или бросаться в разные стороны, тут их и настигали болотники со своими острогами и трезубцами. Прореха была закрыта, щиты вновь сомкнулись.
…
Эддард Старк оглядел поле брани. Хардинг захотел поквитаться с Кошмарным Волком за все обиды и унижения, прямо как и предсказывал Робб. Схлестнувшиеся с тяжёлой северной пехотой, рыцари Долины предсказуемо завязли. Судя по гулу боевых рогов и барабанов, Цареубийца уже перебрасывал на тот участок часть крестьянского ополчения. Даже усиливал наступление тяжёлой кавалерией.
На правом фланге Эдрик Дейн вместе с дорнийскими лансьерами, легкой кавалерией Мандерли и конными лучниками Рисвелов, угрожая обходом с фланга, оттягивал на себя часть ланнистерской конницы и застрельщиков, жаля с безопасного расстояния, вынуждая львов держаться рядом с ним, пока основные силы продвигаются дальше.
— Пора, — заключил Старк, увидев, как Джейме Ланнистер лично ведёт в атаку на центр свою элитную конницу, чтобы вдохновить пехоту и попытаться пробиться к самому Эддарду. — Все за мной! — Рявкнул он, обнажая меч.
Загудели рога, обнажилась холодная сталь клинков и копий. Лорды, их дети и телохранители, рыцари Белой Гавани, всадники-владетели, все как один помчались вслед за Хранителем Севера.
Клин тяжелой кавалерии промчался прямо в прореху между двумя вражескими шеренгами, оттянувшимися слишком далеко друг от друга. Находившиеся в резерве копейщики дома Фрей тут же ринулись прикрывать основные силы, а шеренги бросились закрывать брешь, втянув в сражение часть кавалеристов. Однако момент был упущен.
Кавалерийский натиск без особых усилий смял бежавших прямо на них пехотинцев. Те не успели не то что ощетиниться копьями, а даже восстановить плотность своего построения. Лишь она могла задержать северян на драгоценные минуты, за которые к месту схватки стянутся остальные силы из арьергарда и центра.
Эддард, взмахнув мечом, рассёк грудь речнику, которому не посчастливилось встать у него на пути. Валирийская сталь без особых усилий пробила кольчугу и поддоспешник, почти разрубив воина пополам. Старк уже и сам забыл, на что способны такие мечи.
Верный конь разбросал в стороны с полдюжины речников, Эддард только и успел, что убить самого шустрого из них, попытавшегося подняться. Остальных, словно одержимые, просто затоптали и изрубили его лорды, не оставив в живых никого. Короткая схватка, и с отрядом Фреев было покончено.
Эддард пришпорил коня. Джейме Ланнистер и его люди уже прорубали себе путь сквозь центр. Самое время ударить ему в тыл или во фланг. Старк огляделся, его знаменосцы были рядом: Мормонты, Амберы, Карстарки, Толхарты, Хорнвуды, все они ожидали его команды.
— Пришло время показать южанам, что Зима близко! — Воскликнул Эддард, вздымая меч в небо, одобрительный гул был ему ответом.
Лютоволчья пасть сомкнулась вокруг нежной львиной шеи. Удар в тыл оказался стремительным и смертоносным. У западников был численный перевес и более качественные доспехи, но они слишком сильно увлеклись битвой с пехотой, понеся огромные потери от неожиданного удара сзади.
Среди Западных и Северных лордов разгорелась жаркая схватка. Отбросив обломанные копья, лорды схватились за мечи, секиры и булавы. Северные лорды сплотились вокруг Старка, с целью защитить своего сюзерена, но тот, казалось, не нуждался в помощи и упорно отправлял в бездну одного южанина за другим.
Серый Ветер, заставивший вражеских коней встать на дыбы или испуганно броситься прочь, вгрызался в лошадиные глотки. Воины юга могли научиться воевать против северного каре, но не против лютоволков.
— Старк! — Разносится в самой гуще сечи.
Джейме, размахивая Тёмным Рёвом, несётся в сторону Эддарда. Его лицо застыло гневной маской. Ланнистер не любит проигрывать, но вот враг совсем рядом, прямо как во время сражения с Эдмаром Талли. Один удар, и всё будет кончено.
Прикрываться щитом нет никакого смысла, и Старк встречает рубящий удар Ланнистера собственным. Выбивает искры сталь, отдают болью мозолистые ладони, оба клинка остаются целыми, и Эддард тут же наносит новый удар своим более лёгким клинком. Мастерства Джейме достаточно, чтобы отвести тот в сторону, но не избежать его последствий. Холодное лезвие вонзается в плечо Цареубийцы, то тут же обдает болью.
— Как?! — Шипит Ланнистер, глядя на тёмное лезвие с характерными для валирийской стали узорами.
Старк вспомнил месяцы непрекращающихся тренировок со Льдом. Джон смог одолеть Цареубийцу в бою, а ведь последний был ровесником именно Эддарда. Это вызывало у Хранителя Севера странное чувство зависти и стыда, вместе с желанием вернуть себе былую форму победителя Меча Зари. В преддверии большой войны это будет не лишним, особенно если учесть, что вихты боятся не только обсидиана, но и валирийской стали. На Стене у Эддарда не было проблем со свободным временем, равно как и желающими скрестить мечи.
— Не только у тебя есть легендарный клинок! — Рычит Эддард, замахиваясь для нового удара.
В этот момент дуэль прерывается, на всадников налетают кавалеристы. Рыцари Запада во главе с Ланселем спасают своего лорда от гибели, обозлённые вмешательством северяне жаждут этого не допустить. Однако следующий удар Ланнистер всё же пропустил.
Последним, что помнил Джейме, была боль от удара чуть ниже рёбер. Потом стало холодно, и он выпал из седла, затем был Лансель. Кузен посадил его на собственного коня, со всей силы ударил ладонью по крупу и, обнажив меч, бросился на северян. Лансель кричал, что их поимели, а потом ему в грудь вонзилось копье. А дальше, дальше была лишь тьма.
…
Джон перевёл дыхание, вокруг была лишь кровь, смерть и бушующая битва. Противоборствующие стороны всё продолжали орошать кровью поля, но о переломе битвы в чью-либо сторону речи даже не шло.
К заметно поредевшим в численности кавалеристам пришли на помощь пехотинцы и крестьянское ополчение Запада. Последние сами напарывались на копья, с отвагой безумцев вклиниваясь в шеренги. Вероятно, без пламенных речей слуг Веры не обошлось и здесь.
Джон ещё не восстановился после последних Криков и одним ударом разбить это человеческое море не мог. Израсходовавшие стрелы, лучники болотных кланов схватились за остроги и ринулись в рукопашную. Лишь сотня тяжёлых арбалетчиков продолжала вести обстрел с холма.
— Знакомый! Знакомый! — Каркает подлетающий к Дейну Коготь.
Молодой лорд оглядывается, и действительно, в стороне один из отрядов с Хардингом во главе теснил шеренгу копейщиков Дредфорта. Узнать рыцаря было не трудно, он оказался единственным воином, использовавшим знамя Арренов. Вполне возможно, что без него попытка прорыва захлёбнется.
— Wuld-nah-kest! — Кричит Джон, не раздумывая.
Один стремительный рывок, и четыреста метров, разделявшие рыцарей, исчезли, а поваленных на землю солдат Долины стало на четыре десятка больше. Не каждый устоит от глухого удара на такой скорости, почти все уже были мертвы. Джон сплевывает кровь на землю, Криков сегодня больше не будет.
— Хардинг! — Кричит Дейн, с вызовом вскидывая Закат.
Заметивший Дейна Гарольд поворачивает лошадь в его сторону и пускает ту в галоп. Джон становится в стойку. Грохот копыт, лязг стали, укол. Взмах Заката перерубил копьё долинника пополам, сохранив инерцию удара, Дейн его продолжил, ранив лошадь. Та завизжала, повалившись на землю, придавленный ею Хардинг было попытался обнажить меч, но было уже слишком поздно. Смертельный укол Дейна отправил молодого рыцаря на встречу с предками.
Новый боевой рог на миг заглушил накрывшие всё поле боя крики. В очередной раз под ногами солдат задрожала земля, сея в душах солдат зёрна. У одних — надежды, у других — паники. «Мы помним!», разнёсся по воздуху громогласный крик, вылетающий сразу из тысяч глоток. Клин тяжелой кавалерии не оставил беззащитным тылам ни единого шанса. Попавшие под неумолимые жернова, солдаты катились по земле и подлетали вверх, затаптывались нескончаемыми лошадьми и добивались клинками Ройсов.
Тяжёлая пехота спереди, рыцарская конница сзади, люди Хардинга оказались между молотом и наковальней, западня захлопнулась. Ещё недавно на этих полях собирали пшеницу, сегодня потомки первых людей пожинали на них смерть.
Спустя пятнадцать минут резня закончилась. Все лорды из числа бывших лоялистов Лизы Аррен были убиты, часть их приближённых — тоже. Оставшиеся без командиров рыцари сдались в плен. Благородные ценили свою жизнь.
Джон с Дейси хвалили и тискали перепачканного в крови и грязи лютоволка, когда рядом с ними замер облачённый в полные латы всадник. Подняв забрало, тот продемонстрировал северянам суровое лицо, смешавшее в себе черты андалов и первых людей, вместе с серыми глазами. Глазами Старков.
— Ты опоздал, Ройс, — обратился к нему Джон.
— Только не говори, что не рад меня видеть, Дейн, — улыбнулся надменной улыбкой Андар, такой же, как у Уэймара.
— Не буду, — фыркнул Джон, обнимая спешившегося кузена. — Время на любезности ещё найдется.
Терпеть и забывать оскорбления было ниже Ройсов из Рунного камня. Неспроста их девиз был именно таким. Ройсы помнили, как Железный трон подтёрся решением совета лордов, и понимали, что впредь такое повторится не раз.
Какие вопиющие глупости ни творил бы король Джоффри, лорд Тайвин не был намерен менять его, хоть и имел множество возможностей. Старый Лев слишком ценил имя и величие собственного выводка. Долине был не нужен ни такой король, ни такой Десница, а весть о том, что за усилением горцев на самом деле стоит желавший ослабить позиции Джона Аррена Тайвин, лишь укрепила это мнение.
Большинство девиц благородного происхождения плохо понимали, чем именно так страшна война. Женщины не участвовали в битвах, их не приглашали на военные советы и держали как можно дальше от мужских, ратных дел.
Однако не все леди Закатных королевств были глупыми наивными дурочками. Большинство из них понимало, что хорошего исхода война для женщин не несёт, и чем ближе эта война подкрадывалась, тем хуже и опаснее был этот исход. Запертые в осаждённом городе женщины будут страдать от голода, но эта участь не сопоставима с той, которая ожидает несчастных, попавших врагу прямо в руки.
Грязные, потные, перепачканные в крови солдаты, изголодавшиеся за время длительного похода, будут желать лишь одного. Их слабо будет интересовать желание самой женщины, в отличие от её происхождения.
Не каждый раз удаётся снасильничать благородную, и солдатня не упустит возможность наказать дворян за былые обиды и проверить, чем именно отличаются от обычных дамы голубых кровей.
Однако леди действительно были лучше простолюдинок. Они были образованны, ухожены, имели утончённый вкус, владели этикетом, умели танцевать и играть на музыкальных инструментах. Они гордились этим, и эта гордость велела не показывать слабости неприятелю: никаких слез, никаких просьб о пощаде, лишь холодный надменный взгляд. Иного дикари не заслуживают.
Так думала Розамунда Ланнистер, однако вся её бравада исчезла, стоило только ткани шатра отойти в сторону. Внутрь вошёл рыцарь, облачённый в перепачканные в крови и грязи доспехи. Большой клинок молочного цвета, внимательные лиловые глаза и удивлённое лицо, обрамлённое пепельными волосами. Рыцарь протянул вперёд руку и открыл было рот, но тут же умолк, не проронив ни слова, в то время как светловолосая красавица не сводила с него взгляда перепуганных изумрудных глаз.
— Раздевайся, — наконец произнёс рыцарь, после чего развернулся и вышел из шатра.
Розамунда вздохнула, смирившись со своей участью. Узнать Эдрика Дейна было нетрудно, кузина Мирцелла много рассказывала ей о тогда ещё оруженосце, и эти рассказы источали лишь восторг, восхищение и влюблённость.
На войне мало места благородству и воспитанию. Дорнийцы не питали любви к Ланнистерам за смерть принцессы Элии и её детей, Дейн был справедливо зол на оскорбления, принесённые его наречённой, и за зверства, творимые над его единоверцами. Ланнистер поняла бы, если бы Дейн привёл в шатёр солдат и позволил делать с ней всё, что те захотят.
Девушка распустила узелки корсажа, бесформенной тряпкой упало вниз её платье. Во всех Семи Королевствах восхваляли красоту королевы Серсеи: высокая крупная грудь и в целом прекрасная фигура, длинные золотистые волосы, светлая кожа. Говорили, что Мирцелла растёт точной копией матери, а Розамунда почти не отличается от кузины внешне. Ланнистер окутал страх и холод, впервые за долгое время она не гордилась своей красотой, ведь мало кто позарился бы на непривлекательную женщину. Наконец в шатёр вернулся сир Дейн, один.
Возможно, он возьмет её первый или и вовсе оставит лишь для себя и не станет отдавать северянам. Тогда Розамунда сможет тешить себя иллюзиями, что она почетная заложница, а не обесчещенная леди. Однако время шло, а Дейн к ней так и не прикоснулся. Розамунда открыла закрытые от страха глаза. У её ног лежала ещё одна бесформенная тряпка.
— Надень это, — велел Эдрик, доставая с пояса кинжал.
Подобных одежд Ланнистеры не носили. Простое белое платье из дешёвой, мешковатой грубой ткани, которое бы даже уважающая себя горожанка не надела бы. Как только девушка закончила переодеваться, Дейн срезал её прекрасные локоны, а затем вывел из шатра и измазал её лицо в грязи, полностью игнорируя даже попытки девушки возмутиться.
Ещё пару недель назад Розамунда гордо въезжала в этот лагерь на собственной лошади. Лорд Гарольд желал похвастать перед вассалами своей наречённой, могуществом её дома и её красотой. Розамунда была живым напоминанием, в чьих именно руках находится власть в Долине. Сегодня же в лагере хозяйничали северяне, а Розамунда покидала его как пленница.
Девушка плохо помнила, куда они ехали и сколько времени это заняло. Она полностью ушла в себя, игнорируя прекрасные виды Речных земель и усеянное трупами поле боя. Пелена тумана спала, как только Розамунда услышала весёлый девичий голос.
— Что, засранец, ещё жив? — Глаза юной Ланнистер расширились от шока. Говорившая девица обращалась к главе благородного дома совершенно фамильярно и, что самое страшное, была одета в кольчугу и мужскую одежду. На ней были штаны!
— Ты же знаешь, Мия. Джон не может расстроить любимую сестренку и поэтому не позволит мне умереть.
— Да, — согласилась девушка. — В этом наш Джон. А кто это с тобой? — Спросила она, переведя взгляд на Ланнистер.
— Нашел её в лагере, — тут же ответил Дейн, не позволив Розамунде даже рот открыть. — Хочет присоединиться к Дочерям Мары. Покажешь ей, что тут и как?
— Разумеется, — весело улыбнулась Мия.
Близнецы, Речные земли
Поднявшие мечи против Железного трона, лорды Долины во главе с Андаром Ройсом присоединились к войску Эддарда Старка, которое теперь составляло свыше сорока тысяч мечей. Армия короны была деморализована поражением и ранением Джейме Ланнистера. Уцелевшие Западные лорды решили не искушать судьбу и больше крупных сражений не навязывали. Лорд Лео Леффорд принял командование и повёл уцелевшие силы на правый берег Зелёного Зубца. Западникам нужно было зализать раны и навести порядок в собственных рядах. Хранитель Севера вёл своих людей вслед за отступающей армией, пока не наткнулся на преграду. Впереди была Переправа.
— Итак, Близнецы, — заключил Джорах Мормонт, глядя на неприступную резиденцию дома Фрей. — Навевает воспоминания, правда? — Обратился он к сюзерену.
— Вот только в тот раз нам не нужно было пройти через них, — мрачно произнёс Эддард Старк.
— Велеть людям готовиться к штурму? — Уточнил сир Бринден.
— Люди моего отца заняли Солеварни и закрепились около переправы через Рубиновый брод. Можно не опасаться удара в спину, — попытался обнадёжить остальных Андар.
— Нельзя бросаться в пасть чудищу, нужно подготовить лестницы и ростовые щиты, а в идеале собрать осадные орудия. На всё это нужно время, — добавил Робб.
— Осада Древорона продолжается, в Риверране орудуют Фреи, а каждый день здесь даёт Ланнистерам время, чтобы опомниться. Нам нельзя медлить! — Раздражённо пробормотал Талли.
— Посылать людей на верную смерть тоже, — отметил Старк. — Иначе воевать с Ланнистерами на том берегу будет уже некому.
— Фреи, вероломные шлюхи! — Выругался Бринден, старик злился, и остальные прекрасно понимали, почему. Часть его семьи убита предателями и клятвопреступниками, которые захватили фамильный замок дома Талли, а сейчас мнят себя его новыми хозяевами и властителями Трезубца.
Эддард Старк нахмурился, они были правы, все они. Его войску нужно было переправиться на тот берег и переправиться сейчас. Шесть сотен лет Фреи владели Переправой, и ровно столько же взимали за неё цену. Вот только в этот раз ворота они не откроют, какую бы плату им не предложили, а значит опять прольётся кровь. Опять сотни и тысячи людей отдадут жизни в бессмысленной бойне.
— Если позволите, отец, я мог бы отправиться на переговоры. Битва за замок — крайняя мера, перед её началом нужно убедиться в её неизбежности. Как и подобает благородным, — взял слово Джон Дейн.
Молодой лорд ощутил на себе десятки взглядов. За годы жизни он не раз удивлял остальных, но сейчас на него смотрели как на полоумного, о чём ярко свидетельствовали десятки пар широко округлённых глаз.
— И что же ты им скажешь? — Уточнил Эддард, который опомнился один из первых.
— Напомню о клятвах верности, и именем дома Талли прикажу сдать замок и передать солдат под наше командование, — пожал плечами Дейн, Дейси прыснула в ладонь.
— Даже ты не сможешь убедить лорда Уолдера открыть нам ворота, — обратился к брату Робб.
— Мы же их просто вырежем, — поддержал племянника Бринден. — Всех до единого. И они это прекрасно понимают.
— Милорд? — лорды все как один перевели взгляды на Тихого Волка. Протяжный вздох был им ответом.
— Передай им, что если они откажутся, то мы казним их как клятвопреступников. Всех до единого.
Тихо постукивали по каменной кладке тракта копыта, к воротам Близнецов приближался всадник со знаменем дома Старк. Убедить лорда Эддарда оказалось не так просто, Джон даже успел пожалеть, что его узаконили. Фраза «я все равно бастард, так что какая разница?», пришлась бы к месту. Хранитель Севера не тешил себя иллюзиями об успехе этих «переговоров», но, пока они идут, у самого Эддарда будет больше времени на принятие и без того нелёгкого решения. Лишь чудо могло заставить Фреев открыть врата. Божественное чудо.
— Стой! — Закричали с ворот, как только Джон подъехал достаточно близко.
Дейн пришпорил коня и поднял взгляд. Казавшиеся издали слабыми и незначительными, врата вблизи поистине впечатляли. Висячие башни, массивные стальные решётки, угрожающие зубцы и бойницы, из-за которых на Дейна нацелили свои луки с полсотни стрелков.
— Я здесь от имени лорда Старка, — крикнул Джон. — Сложите оружие, сдайте замок и останетесь живы! В противном случае вас казнят.
Хриплый смех, вырвавшийся из десятков глоток, был ему ответом. Солдатня и офицеры откровенно потешались над наивным переговорщиком.
— Лорд Старк может выдвигать условия дому Фрей не более, чем портовая шлюха клиенту! У меня тут полсотни готовых спустить тетивы лучников, так что проваливай, мальчик!
— То есть вы отказываетесь поступить так, как велят клятвы? — Наигранно-наивным тоном уточнил Дейн.
— Залп! — крикнули с ворот.
Пять десятков выпущенных стрел замерли в воздухе, их угрожающие жала застыли в метре от всадника, пока в его ладони сиял алый огонек «телекинеза».
— Это я и хотел услышать, — улыбнулся предвкушающей улыбкой Дейн.
— К воротам, все к воротам! — завопили сверху, как только до них начало доходить, но было уже слишком поздно.
— Fus-ro-dah!
Сила Голоса разнесла окованные сталью тяжелые двери, вырвала стальные решетки вместе с частью каменной кладки, перемолола солдат домашней гвардии, которым не посчастливилось стоять в арке. От входа в резиденцию дома Фрей не осталось ничего. Обнажив Закат, Джон ворвался внутрь прямо по бесформенной мусорной куче из смешавшихся между собой камня, железа, дерева и мёртвых тел.
Первым отреагировал Большой Джон Амбер.
— Боги на нашей стороне! — Завопил гигант.
— Накажем ебучих клятвопреступников! — Вторила ему Дейси, вздымая булаву к небу.
— Блядь, Джон! — Ударив по крупу коня, прошипел Эддард Старк. — Все за мной!
…
Усыпанные изрубленными телами замковые коридоры, окровавленные стены, разбитая мебель и подожжённые знамёна с соединёнными синими башнями. Вот чем встретил чертог Близнецов армию Севера. Захват замка прошёл быстро и решительно.
Местами потомки первых людей просто не встречали сопротивления. В одной из частей замка поражённые божественным чудом солдаты бросали оружие и сдавались, не желая разделять участь благородных. В других же сопротивления не было потому, что все, кто мог его оказать, уже были изрублены на куски. Поговаривали, что это в Кошмарного Волка вселился Дикий, чтобы помочь младшему брату одержать верх.
Отчаяннее всего бились сами Фреи, зная, что щадить их не будут. Пусть из выводка Старого Уолдера и можно было собрать целое войско, обозлённых изменой северян всё равно было больше. Отряд Римана Фрея держался дольше всех, пока в башню, в которой они забаррикадировались, не ворвалась пехота Мормонтов. Леди Дейси проломила ему грудь булавой, одну за одной раздробила руки и ноги, выбила большую часть зубов ударом латной рукавицы, и лишь потом добила, размозжив голову. Слухи о том, как мужчина допрашивал пленных северян, определённо до неё дошли. Менее чем через час сопротивление в левобережном замке было подавлено.
Лишь на последних этажах замка всё ещё было шумно. Синие плащи, орудуя боевыми молотами, выбивали двери фамильного крыла, в котором спрятались последние из Фреев. Замах за замахом, удар за ударом, дверь становилась всё слабее, а кончина речного дома — всё ближе.
— Ты же можешь выломать её своей магией, — было первым, что сказал Робб, когда поднялся на этаж вместе с отцом. Сир Бринден шёл сразу за ними.
На залитых кровью доспехах Старков стало больше царапин и вмятин. На плаще с фамильным гербом белое поле почти слилось по цвету с серым лютоволком, это в свободных от пятен от крови и грязи местах. Лоб Робба украшал новый шрам, а лицо Эддарда синяк. Глаза Хранителя Севера были наполнены мрачной решимостью, а морщин вокруг них стало больше, чем было утром.
— Мог бы, — не стал спорить Дейн. — Но не могут же Старые боги делать за нас всю работу.
— Зная о твоей славе, я удивлен, что среди Фреев ещё остался кто-то живой, — отметил Бринден.
Голубые глаза старика встретились с серыми. Рыцарь знал, какие чувства его любимая племянница испытывает к ублюдку, отчасти он был с ней солидарен, ведь то, что случилось с Лизой и Робином — плоды трудов Джона Дейна, равно как и изгнание Черной Рыбы из Долины. Старый Лев не смог бы это сделать, не победив.
— Они убили вашу родню, не мою, — Джон перевёл взгляд на отца и брата. — Претензии по кровной мести к ним у вас, так что именно вам решать их участь. Но, если хотите знать мое мнение, то я бы их вырезал, всех до единого.
Словно сопровождая эти слова, наконец пали поддавшиеся двери, в которые тут же ринулись гвардейцы Дейнов Заката вместе со своим лордом. Непродолжительная схватка, больше напоминающая резню, закончилась смертью всех державших в руках оружие речников.
В конце усыпанного телами зала восседал в своём кресле Уолдер Фрей, глядя на разливающуюся по полу кровь его солдат и ближайшей родни.
Владыка Переправы внешне напоминал стервятника. У него были тонкие плечи, из которых торчала длинная розовая шея, а его голову украшала покрытая пятнами лысина. Слабый, скошенный подбородок, под которым болтается отвисшая кожа. Мутные глаза мужчины совсем маленькие, а во рту нет ни зуба. Запоздалый лорд Фрей выглядел как физическое воплощение ничтожности, непонятно как дожившее до своих лет.
— Лорд Старк, я полагаю? — Мужчина глянул в сторону двери своими незрячими глазами. — Или, может быть, Бринден Талии явился отомстить за свою любимую племянницу? — На этих словах Робб схватился за рукоять меча, но был удержан братом.
— Не стоит, — покачал тот головой.
— Может, передо мной сам Кошмарный Волк?
— Вам повезло, лорд Уолдер, — ответил Эддард. — Перед вами сейчас мы все.
— Славно, — улыбнулся беззубой улыбкой Уолдер. — Значит этот разговор будет плодотворным.
— Сомневаюсь, — сухо ответил Старк.
— Ох, — притворно огорчился Фрей. — Я совершенно забыл о манерах. Не хотите вина? Я немедленно прикажу принести вина. Колмар, вели принести вина! — приказал Фрей в пустоту. — Колмар! Вина, шлюхин ты сын! — Гневно повторил свой приказ лорд Уолдер. Одно из валяющихся на полу изрубленных тел едва уловимо дернулось, вероятно, оно и было тем самым Колмаром.
— Колмар мертв, — ответил Джон, добив речника Закатом.
— Он всё равно мне никогда не нравился — , отмахнулся глава дома. — Итак. Я слышал, вы выиграли битву, лорд Старк.
— Я выиграл много битв, — ответил ему Эддард.
— Верно, но вы одолели самого Джейме Ланнистера. И теперь золотые львы, поджав хвост, будут бежать до Золотого Зуба, если не до самого Утёса Кастерли.
— А вам-то какое дело?
— Я вижу, к чему всё идёт.
— Видите? — Ехидно уточнил Джон, на что Уолдер смог лишь холодно взглянуть в его сторону. Сейчас он не мог диктовать условия и, как следствие, вынужден был спускать всё ехидство и оскорбления.
— Вам предстоит долгий и тяжёлый поход на юг, лорд Старк. Вы уже одержали несколько побед над железнорождёнными и Ланнистерами, но ни те ни другие не сдадутся так просто. Они закроются в своих замках, ощетинятся мечами и копьями, выжмут досуха окрестные поля и выдадут копья крестьянам. Пройдёт время, и вы обнаружите, что собранные на Севере солдаты и обоз начинают подходить к концу. Дом Фрей с огромной радостью поможет как с первым, так и со вторым.
— Вы поможете нам? — Не выдержал Робб, схватив старика за грудки и вырвав с кресла. — Вы — нам?! Вы нарушили клятвы, предали своего сюзерена, вероломно захватили власть над Трезубцем и пустили сюда бесчинствующих фанатиков!
— Верно, мальчик! — Ответил Уолдер с намёком на раздражение. — Трезубец мой, и именно я могу оказать Северу поддержку в походе против семибожников, против всех остальных королевств! Одно моё слово и ваша армия удвоится! — Фрей бессовестно лгал, но Роббу было плевать, он его не слушал.
— Где она?! — Прошипел Старк.
— Кто? — Притворно удивился Фрей.
— Где моя мать?!
— Ох, твоя мать… — пробормотал Уолдер. — Последнее, что я о ней слышал, это то, как хорошо она полирует копья моих солдат. Если ты понимаешь, о чём я.
К удивлению остальных, не сдержался именно Бринден. Чёрная Рыба выхватил старика из рук племянника, повалив того прямо на каменный пол. Фрей скрипнул от боли, ударившись о кладку. С животным рыком Талли ударил Уолдера со всей силы, наступив на того сапогом. Этого оказалось более чем достаточно, чтобы сломать иссохшие кости и отделить ступню от остальной ноги. Фрей, словно новорождённый, завизжал от боли, но Талли не унимался. Удар, ещё один, и ещё, полминуты, и разгневанный речник размозжил старику голову, превратив ту в кровавую кашу из крови, костей и мозгов. После чего плюнул на уже бездыханный труп.
— Раз вы тут закончили, — голос Джона вывел Старков из оцепенения, и смыл с Бриндена кровавую пелену гнева. — Прикажу людям готовиться. Нужно перебраться на тот берег и захватить второго близнеца.
Замок Фелвуд, Штормовые земли
— Мой король, мне неприятно об этом говорить, но войско Тайвина Ланнистера пусть и отступило, но не было разбито.
— И тысячи мечей Старого Льва всё ещё способны помочь ему насадить наши головы на пики, — мрачно заключил юный Эдрик. — Насколько всё плохо?
— Избранная вами тактика позволила уравнять шансы в этом противостоянии, но, как показала практика… — начал лорд Эстермонт.
— Военачальник из меня посредственный, — закончил на него Баратеон.
— Не отчаивайтесь, вы единственный, кто способен похвастать тем, что в свои годы недели напролёт выводил лорда Тайвина из себя. С годами вы наберётесь опыта, чтобы побеждать собственными силами, а не по воле случая.
— Вот только у нас нет этих лет, — вздохнул Эдрик.
— Рад, что вы это понимаете. Я рекомендовал бы вам доверить руководство сражениями принцу Станнису. Он вполне способен тягаться с лордом Тайвином на равных.
Знаменитый, доблестный и опытный полководец, способный разбивать врага как на суше, так и в море, был как никогда нужен молодому королю. Лишённый всякого милосердия Станнис был бы для племянника идеальным маршалом.
— Думаете? — Изогнул бровь Баратеон.
— Уверен в этом, — по-отечески улыбнулся лорд Элдон. — Но перед тем, как назначать принца Станниса на столь важную должность…
— Нужно дать ответ на его предложение, — Эдрик опять закончил предложение за деда.
Мальчик был рад, что старый лорд учит его править и помогает своими советами, но в такие моменты Эдрик начинал чувствовать себя ребёнком. Тем самым беззаботным мальчишкой, который проводил всё своё время вместе с дядей Ренли в Штормовом Пределе, не думая об угрозах, скрывающихся за его стенами.
Молодой король откинулся на спинку кресла и тихо вздохнул. Ещё неделю назад он и подумать не мог, что станет королём, а уже сегодня рассматривал вариант потенциальной королевы. Дядя Станнис предложил в качестве оной свою единственную дочь. Эдрику нравилась кузина Ширен, несмотря на её недуг, они стали хорошими друзьями, но брак… Одна лишь мысль об этом казалась какой-то… странной, неестественной. В своих воспоминаниях Эдрик ещё вчера играл с ней в салки, бегая по темным замковым коридорам, однако уже завтра он может вести её под венец.
— Других вариантов у нас ведь нет? — в шутку уточнил Баратеон, но лорд Элдон ответил ему со всей серьезностью.
— Если бы вместо этого кресла был Железный трон, я мог бы предложить Арианну Дорнийскую, Маргери Тирелл, Ашу Грейджой, одну из многочисленных дочерей Бронзового Джона Ройса и ещё с десяток девиц из благородных домов. Но сейчас выбирать нам не приходится. Никто из этих лордов не станет рисковать и идти на союз с нами.
— Пока не увидят, что именно мы берём верх в противостоянии, — добавил молчавший до этого момента лорд Тарт.
— Но дядя Станнис и его люди нужны нам сейчас, — отметил Эдрик.
— Станнис принёс вам клятву, мой король, варианта, в котором он предаст вас, просто не существует. Вам не нужно брать в жены кузину ради гарантии его верности, — успокоил Эдрика лорд Тарт.
— Однако, если так не поступить, могут возникнуть риски, — тут же добавил Эстермонт.
— Риски?
— Драконий Камень и Штормовые земли — единственные, кто признал ваши «притязания на корону». Разумеется, пока что…
— Север.
— Север занят войной в Речных землях, к Стене приближаются Иные. Они могут преклонить колено, но сейчас от этого едва ли будет толк.
— С учетом вашего… происхождения, брак с леди Ширен не только добавит легитимности нашему делу, но и поможет избежать проблем в будущем. Никто не посмеет сказать, что ваши дети не кровь короля Роберта.
— Живых Баратеонов осталось с полдюжины, — понял, к чему клонит дедушка, Эдрик.
— У принца Станниса больше нет детей. В случае, если с вами и с ним что-то случится, супруг леди Ширен получит претензии на Железный трон, пусть и ничтожные. Для начала новой смуты их будет более чем достаточно.
Без поддержки дяди Станниса Эдрик потерпел бы поражение, но, оказав эту поддержку, бывший Мастер над кораблями сделал Эдрика королём, чем перевёл войну на совершенно новый уровень. Пусть глобально и не изменил её основные цели. Вот только теперь Эдрик обязан был думать и принимать решения как король, а не как предводитель мятежа.
Брак с кузиной и место лорда-регента для Станниса — весьма малая цена за протекцию и поддержку. Особенно когда к твоему горлу приставлен кинжал Старого Льва.
— Позовите сюда принца Станниса, — приказал Эдрик после минуты раздумий. — Скажите ему, что я согласен.
Глава 73
Риверран, Речные земли
Резиденция дома Талли, по праву входила в перечень наиболее неприступных замков материка. Удобное расположение, в месте где Камнегонка впадает в Красный Зубец вкупе с новаторским инженерным решением, позволявшим открыв шлюз, заполнить ров водой и превратить замок в остров делали штурм крепости невозможным.
За многовековую историю Вестероса находились лорды пытавшиеся штурмовать Утёс Кастерли, Хайгарден, Орлиное Гнездо или Риверран. Вот только ни одна из этих попыток успехом не увенчалась. Воды рек подступают к самим замковым стенам, там даже лестницы приставить некуда. Ни говоря уже об осадных башнях или таранах.
Еды в амбарах хватить на два года осады, да и помимо этого осажденные всегда могут попытаться наловить рыбы. Чтобы окружить Риверран, нужно разделить войско на три части, и разместить их на каждом из берегов. Быстро взять замок, можно лишь изнутри, чем Ланнистеры и воспользовались.
Находившиеся в замке люди Фреев и Маллистеров, ночью открыли ворота для легких кавалеристов Запада, после чего, совместными силами захватили резиденцию дома Талли. Полторы сотни, оставшихся верных Эдмару мечей не смогли удержать резиденцию. В ту ночь Серсея Ланнистер перестала быть заложницей, а Кейтилин стала пленницей в собственном доме. В ту ночь леди Старк узнала о гибели младшего брата.
Король Джоффри даровал замок Эммону Фрею, хотя, если быть честным, то его благоверной. Лорд Уолдер принял бразды правления Трезубцем, а все поддержавшие его лорды были вознаграждены королевской милостью. Всех прочих король Джоффри лишил земель и титулов, то как они будут отбираться монарха волновало мало, указ был подписан.
Королева Серсея на какое-то время осталась в Риверране, что-что а возможность попотешаться над супругой столь ненавистного ею Эддарда Старка она упускать не хотела и каждый божий день навещала «подругу» в темнице и наслаждалась её компанией. Затем Риверран её наскучил и Баратеон отправилась на Запад, чтобы забрать детей и вместе с ними вернуться в Королевскую Гавань.
…
Леди Кейтилин проснулась от суматохи наверху. По стенам бегали солдаты, а во внутреннем дворе слуги. Видимо в замок наведались важные гости. Однако для леди Старк это мало что значило, вокруг были все те же сырые каменные стены и все те же стальные решетки. В детстве темницы фамильной резиденции не казались такими гнетущими, а даже больше, по мнению Петира и Лизы они были неплохим местом для игр.
— Леди Старк, гляжу вы проснулись, — раздался из темноты знакомый голос.
— Лорд Фрей, я полагаю, — в презрительной манере ответила женщина.
— Тут трудно ошибиться, — усмехнулся тот, подходя к решетке. Кейтилин узнала в собеседнике Стеврона Фрея, старшего сына и наследника лорда Уолдера. — Прошу прощения за то как мой брат и его люди обошлись с вами. Я распорядился чтобы для вас подготовили горячую ванну и покои в чертоге. Вас подобающе оденут и накормят.
— Лорд Уолдер впервые за долгие годы решил проявить манеры.
— Мой благородный отец мертв, — тут же ответил Стеврон, чем шокировал собеседницу. На миг возникло неловкое молчание.
— Не ждите от меня сожалений или участия. Боги отвели этому чудовищу больше чем он того заслуживал. Я рада, что отведенное ему время закончилось.
— Мой благородный отец умер не собственной смертью.
— Правда?
— Если вы ещё не слышали, ваш супруг взял Близнецы и во главе идет на юг во главе сорока тысячного войска и я надеялся, что вы донесете до него мои слова.
— Так вот в чем причина вашей щедрости, — выплюнула Кейтилин. Вы действительно думаете, что я стану помогать вам? После того, что вы сделали со мной и моей семьёй?!
— Вы, что решили, что я пришел сюда, чтобы играть с вами в дипломатию? — в голосе Стеврона прорезались стальные нотки. — Нет. Я пришел сюда, чтобы назвать условия по которым вы сможете вернуться к детям живой и невредимой. — Женщина засмеялась.
— За долгие годы брака я ни разу не смогла убедить мужа помолиться вместе со мной. Неужели вы действительно думаете, что я способна убедить Эддарда и его людей забыть о творимых по отношению к его единоверцам зверствах, что даже по его приказу кто-то повернет обратно на север?
— Не думаю, — ответил Фрей. — Но я знаю, что за человек Эддард Старк, и я знаю, чего смогу добиться угрожая убить его жену.
— Жену, которую он годами не брал в свою постель. Жену от которой он отказался! — отчаянный то Кейтилин сочетал в себе триумф и горечь.
— Мать пятерых его детей! — тут же перебил её Фрей. — Я знаю, что он взял сыновей с собой в поход. И я знаю, что он не сможет выдерживать на себе их взгляды, если по его глупости их мать начнут присылать в ставку северян по частям! Благородный Эддард Старк этого не вынесет. Вы же знаете, как о печётся о своем ублюдке, на что же он будет способен, чтобы защитить остальных? Уверен на многое. Постарайтесь убедить его своими письмами. В противном случае в ход пойдёт мой тесак.
…
Тихо загрохотали железные ключи, заскрипели отпираемые стальные решетки. Кейтилин закатила глаза, неужели кастелян Эдмара ни разу не распоряжался их смазывать. Очередная оплошность младшего брата могла вылезти боком всей семье.
— Сюда, — прошептала леди Старк указывая факелом в сторону амбаров.
Мейстер замка, несколько служанок, конюх, псарь и пара мальчишек поварят последовали вслед за ней с керамическими горшками в руках. Все кто сохранил верность дому Талли. Все, кто обещал помочь ей и планировал её освобождение из темниц. Своей «милостью», Стеврон Фрей лишь облегчил один из самых отчаянных планов Кейтилин. Добраться до складов, чтобы взять там масло из чертога было всяко легче, чем из подземелья.
Выросшая в Риверране Кейтилин, знала все секреты замка, будь то тайные пути или укрытия, оно как никто другой мог ни то что двигаться по нему незаметно, а даже провести вслед за собой дюжину человек.
«Два года, да? Посмотрим, как запоют Фреи, когда им будет нечего есть», думала леди Старк выливая масло прямо на мешки с зерном. Только фанатики короля могут додуматься оборонять замок в котором нет еды. Фреям придется умереть голодной смертью или бежать на Запад. Ривверан вернется в семью так же быстро, как и был утрачен. Рядом с Кейтилин копошились и остальные. Служанки поливали маслом всё, что могло гореть. Черная густая жидкость стекала на пол, капала на одежду и попадала на кожу, но это мало кого волновало.
Женщина скрипнула зубами, со двора замка начали доноситься крики и топот ног. В замке поднялась тревога, офицеры Фреев горланили приказы, солдаты заглядывали в каждый угол. Кажется лорд Стеврон обнаружил отсутствие Кейтилин в её покоях, ну или таинственное исчезновение её охраны.
— Мы их задержим, миледи, — обратились к Кейтилин кузней с конюхом. Та лишь Кивнула.
— Заприте дверь, — велела Старк мейстеру, как только служанки и поварята покинули амбар.
— Но, миледи…
— Выполняйте! — холодно велела она.
Мужчина повиновался. Спустя пару минут рядом послышались крики бульканье крови и лязг стали. Солдаты дома Фрей шли в сторону амбаров, лезвия их мечей были покрыты кровью. Из помогавших леди Старк не выжил никто. Кейтилин схватилась за горящий факел.
— Вы не получите этот замок! — прошипела леди Старк, обращаясь к лорду Стеврону. Тот лишь кивнул солдатам, те выволокли перед женщиной, помогавших ей поварят, мальчишек десяти и двенадцати лет.
— В замке осталось мало верных вам людей, леди Старк. Их станет ещё меньше, ели вы не прекратите это безумие. — Солдаты угрожающие приложили лезвия кинжалов к детским шеям.
— И отдать вам, всё чего добились Талли за последние три сотни лет?
— На сегодня достаточно смертей, леди Старк. Если вы сожжете припасы, то обречете на голод не только солдат, но замковую челядь, верно служившую вам десятки лет. Откройте дверь и я сделаю вид, что ничего не произошло.
— Дом Талли не преклониться перед предателями и клятвопреступниками.
— Не думайте о них! Думайте о своих людях! — повысил голос Стеврон, но Старк его уже не слушала.
Женщина бросила пылающий факел в сторону мешков с зерном. Языки алого пламени за считанные секунды накрыли всё до чего только могли дотянуться уничтожая урожаи последних лет и все, что успели стянуть в замок из окрестностей. Клубы густого чёрного дыма поднялись аж до потолка. Двое мальчишек хватаясь за перерезанное горло упали на пол. Перед их стекленеющими глазами разверзлось огненное пекло.
Стеврон Фрей был прав, Эддард сделает всё, чтобы защитить детей, но глупец не подозревал, на что ради этого способна сама Кейтилин. Она любила своих детей, защищала с той свирепостью, которую не у каждой матери увидишь. Она сделает всё, чтобы спасти тех кому дала жизнь.
Фреи с Ланнистерами не были дураками. Они бы выдвинули условия, при которых чувствовали себя в полной безопасности. А таким условием могло быть только одно — заложник, кто-то ценнее самой Кейтилин, а значит Бран, Рикон или Арья, могли стать гарантиями их безопасности. Годы в золотой клетке Утёса или Риверрана не были тем, что желала Кейтилин своим детям. Леди Старк была уверена, что Эддард не пойдет на это, но уже на своем опыте убедилась какой превратной может оказаться судьба. Оставлять Фреям козырь в своем лице она просто не могла.
— Скоро мы встретимся в бездне, лорд Фрей, — женщина шагнула в пламя.
Известия о падении Близнецов распространилось по Речным землям со скоростью лесного пожара. По милости Старых богов, волею госпожи удачи или благодаря подготовке и опыту солдат, неважно. Переправа перешла в руки северян, вместе с её амбарами, оружейными и солдатами, а все находившиеся в замке и его окрестностях Фреи были казнены.
Эддард Старк назначил на пост временного управляющего замком Джори Касселя и выделил ему три сотни мечей. Быть может бывший капитан домашней гвардии плохо подходил на подобный пост, но в его верности и исполнительности Старк не сомневался. Замок нужно было укрепить и привести в должный вид. Сам же Хранитель Севера вместе с войском отправился на юг.
Спустя неделю пути, бескрайние поля наконец сменил вид морской глади и бушующих вод залива Железных людей. Впереди был Сигард, а его лорд выехал встретить вражеское войско лично. Правда воинов вместе с ним не было.
Каждый игрок в первую очередь отстаивает собственные интересы. И если по итогу Игры удастся выйти победителем, то нет ничего зазорного в том, чтобы сменить сторону. Однако, мало кто разочаровывался в новых владыках так же быстро, как Джейсон Маллистер.
Талли не смогли отстоять и защитить финансовые и торговые интересы дома Маллистер, как следствие те помогли Фреям сместить их. Владыка Сигарда долго оправдывал столь низкий поступок, как предательство. Со временем он стал глушить чувство вины мыслью о том, что его стараниями юный Патрек унаследует не обедневшие земли.
События следующих месяцев заметно подкосили уже немолодого лорда. Не успели Фреи стать владыкам Трезубца, как с подачи Железного трона регион не только пошёл войной на Север, но и заключил военный союз с железнорождёнными. Веками Маллистеры сражались с островитянами за контроль над побережьем, верно защищая подступы с моря. Именно ради этого, в свое время, и был возведен Сигард, и именно там собирались для совместной атаки на Север транспортные суда Запада, железнорождённых и речников. Это ли не ирония.
Лорд Джейсон был облачен в украшенные серебром доспехи цвета индиго. Он был достойным человеком и выдающимся воином, прошедшим вместе с Робертом и Эддардом огни восстаний Баратеона и Бейлона. Даже в такой ситуации он смог сохранить чувство собственного достоинства, и говорил с Эддардом вежливо.
Владыка Сиграда сдал замок без боя. Старк заверил его, что титул и земли будут сохранены за его сыном, а сам замок не будет разграблен. Самому Джейсону позволили облачиться в чёрное и под почётным конвоем отправили в Чёрный замок, где-где, а на Стене люди его талантов нужны как никогда.
Часть северных лордов была недовольна, справедливо считая, что одни предатели должны разделить участь других, однако спорить с Эддардом не стал никто. Не прошло и часа как молодой Патрек присягнул на верность Винтерфеллу и вместе с оставшимися людьми присоединился к войску северян.
Огромная армия снова двинулась на юг. Впереди их ждал Древорон и Добрая Ярмарка.
…
Древорон, Речные Земли
Лорд Титос Блэквуд устало открыл глаза. Новый день, новые беды, в последние месяцы без них не обходилось, как зачастую и бывает в осаждённых замках. Шепчущиеся и выискивающие по углам заговоры, служанки, умирающие от ран солдаты, подсчитывающие запасы продовольствия повара. В последние дни было мало хороших вестей.
Старобожник мог бы проклинать Фреев и Маллистеров за измену, равно как и Эдмара за его излишнее благородство. Он бы не проиграл Цареубийце если бы обождал и собрал все мечи которые только мог. Однако о выбранной стороне, он не жалел, равно как и о решении не сдавать замок врагу.
Извечные враги Бракены, воинствующая Вера и всякое отребье из дома Фрей, вот те, кого Ланнистеры оставили под Древороном дожидаться капитуляции. Нетерпеливые фанатики даже несколько раз решались идти на приступ, но, как итог, лишь удобрили и без того плодородную почву.
Бракены даже не пытались организовать штурм, прекрасно понимая, что их сил вполне достаточно для отражения вылазки, но не для приступа. Фреи пытались начать рыть подкоп, но по факту даже нормальный лагерь разбить были не способны. Слишком плохо организованы, слишком разобщены. Титос мог бы попытаться разбить их поодиночке, но не всех скопом.
— Отец! — радостный детский крик вырвал речного лорда из его размышлений. Это определенно была Бетани, кто же ещё.
— Что случилось, моя девочка? — спросил Титос подбрасывая дочь в воздух, та болтала ногами и весело смеялась. В такие моменты Блэквуд чувствовал ставшее редким облегчение. Словно и не было у него под стенами дожидающегося его голодной смерти врага.
— Можно пойти на речку? Я хочу поиграть на речке! — попросила девочка. Титос грустно вздохнул.
— Пока нельзя. Мы ведь уже говорили об этом.
— Но те люди которые не пускали нас на речку теперь спят. Может мы сможем сходить поиграть пока они не проснулись?
— Что?! — шокировано спросил Титос.
— Они все спят, папа. Даже не обзываются, — ответила ему Бетани.
Сонное настроение как рукой сняло. Блэквуд быстро оделся, не забыв и о мече в ножнах. Обшитый вороными перьями плащ с фамильным гербом, излюбленная алая кираса. Кажется сегодня нужно выглядеть подобающе.
Выйдя на крепостную стену и окинув окрестности взглядом Титос увидел лишь оставшиеся от осадного лагеря пепелища и усеянные трупами поля. Ни одного раненого, ни единого пленного. Никто из осаждающих больше не двигался. Неужели Титос спал настолько крепко?
— Найди свою леди-мать, — велел лорд, все ещё ожидающей разрешения на прогулку дочери. Та скорчила недовольную моську, но послушала. Именно за это отец её и любил.
— Они пришли вместе с туманом. Как в старых легендах, — заговорил один из стоящих на посту гвардейцев.
— Кто пришли?
— Дорнийцы, северяне, долинники и даже речники под знаменем с чёрной форелью. Мы слышали лишь крики, ругань и лязг стали, а потом туман развеялся, а там это, — указал на пожарища гвардеец.
— Всадники! — закричали со стороны ворот.
И действительно к резиденции Блэквудов подъезжал огромный отряд, нет, даже небольшая армия кавалеристов. Подсчитать их было не так уж и просто, но одно можно сказать точно: не менее трёх тысяч. Легкие всадники Долины, пустынные лансьеры, бородатые длинноволосые северяне в меховых плащах и разношерстные речники. «Летучий отряд» Хранителя Севера. И возглавлял их всех старый знакомый лорда Титоса.
— Я… — обратился к Кошмарному Волку вышедших встречать союзников Титос. — Думаю всем богам не передать как я рад вас видеть.
— Простите, что так долго, — поклонился Джон.
— Почему… — хотел было спросить Титос но тут же начал теряться, слишком много вопросов, начинающихся с этого слова он хотел задать.
— Мы хотели успеть к завтраку, — ответил за Джона Бринден Талли. — Снять осаду и сразу к вам, но немного припозднились гоняясь за кое-кем.
— Кем же? — уточнил Блеквуд.
Джон взглянул на Эдрика. Тот кивнул в ответ, после чего снял с седла закрепленный мешок и бросил его на землю. Из последнего выпала и покатилась по земле голова Джоноса Бракена, командующего осадой.
— Вы готовы нанести визит в Риверран, а затем и к доброму королю Джоффри? — спросил у Титоса Джон, сверкая кровожадной ухмылкой.
— Более чем, — ответил ему Титос.
Утёс Кастерли, Западные земли
Родительский замок встретил королеву Серсею нескончаемой суматохой слуги, солдаты, бесчисленные Ланнистеры младших ветвей, все они копошились, занятые своими делами бегали по замку, словно и не обращая на королеву-мать никакого внимания. Она навещала отчий дом, совсем недавно, до злосчастной поездки в Винтерфелл, но тот изменился до неузнаваемости и эти перемены Серсее совершенно не нравились.
Замком, равно как и всем Западом, в отсутствие старшего брата руководил Тирион. Мерзкий маленький монстр занял рабочий кабинет отца из которого всеми силами пытался подготовить регион к обороне, как с моря, так и с суши. Но сейчас младший брат выводил Серсею из себя не так сильно как раньше. «Хозяйка» замка, пара слуг и дюжина гвардейцев, вот и все, кто вышел встречать вдовствующую Баратеон.
— Приветствую вас, моя королева, — склонилась в реверансе леди Алисанна Ланнистер, хитрая сука уловками и подлостью, отобравшая у Серсеи её любовника, титул леди Утёса и посмевшая назвать своё отродье именем покойной жены Тайвина.
Наверняка она была в сговоре с Бесом, и всё это — результат их совместных попыток извести королеву. Перед глазами Ланнистер так и всплывали картины шепчущихся по темным углам Тириона и Алисанны, их мерзкие улыбки и коварные планы, их смех и глупые шуточки.
— Леди Ланнистер, — поклонилась Серсея, скрипя зубами женщина выдавила из себя улыбку вместе с фразой, которую совершенно не желала произносить.
— Дом Ланнистер приносит извинения за эту суматоху и неподобающую встречу, — глаз Серсеи задергался в ответ на укол. — Мы не ждали вас так рано. Думали, что вы прибудете завтра утром.
— Я хотела как можно скорее вернуться в дом и вновь увидеться с сыном.
— Да, — согласилась Алисанна, поглаживая с виду плоский живот. — Дети самое ценное что у нас есть. Как мать я вас прекрасно понимаю.
Взгляд Серсеи начал напоминать свирепый оскал. Казалось ещё миг и она наброситься на соперницу, чтобы лично выцарапать той глаза.
— Пройдемте в чертог. Я велю слугам подготовить для вас гостевые покои, а пока, не желаете ли отужинать вместе?
— С огромной радостью, — улыбнулась Серсея, пытаясь показать, что новый укол её совершенно не задел.
В свете свечей тихо постукивали по столовому серебру приборы. Повара постарались на славу, но леди Баратеон не могла справиться и с кусочком пищи. Справедливо рассудив, что текущая обстановка её угнетает, королева решила налечь на вино. С ним-то она всегда была на ты.
— Я так и не извинилась за свое позднее прибытие, — начала светскую беседу Баратеон. — Негоже вам лишний раз есть из-за меня. Так можно и распрощаться с фигурой. — После чего изящно перевела начавшийся разговор в выпад.
— Вы не оказали мне никаких неудобств, моя королева, — казалось бы совершенно искренне улыбнулась Алисанна.
— Правда?
— Да. Я привыкла ложиться спать поздно. Мой супруг поздно заканчивает с делами, а потом ещё долго не даёт мне уснуть.
— Рада, что у вас всё хорошо, — отметила Серсея сжимая бокал. Алисанна была готова поклясться, что видит как в хватке королевы, деформируется мягкий металл.
— Джейме хочет второго ребенка, и мы делаем все возможное, чтобы воплотить это желание в жизнь, — продолжила эту линию Алисанна, видя как сильно она выводит соперницу из себя.
— Тогда проблем с этим не возникнет, — ответила Серсея, отпивая вино. — Благо у моего брата нет с этим проблем и троих детей он мне подарил. Да и любовник он хороший, лучший из мужчин с которыми я была.
Королева выложила карты на стол, ожидая реакции. И не прогадала. Шокированное лицо Алисанны принесло ей в разы больше удовольствия, чем мысли о скорой расправе над Кошмарным Волком и Старками.
— Вы можете бесконечно долго тешить себя иллюзиями, леди Алисанна, — продолжила наступление Баратеон, видя, что соперница просто не находит слов для ответа на вопиющее заявление. — Но знайте, я была первой женщиной вашего лорда-мужа и первой я была во всём. Первый поцелуй, первые касания, первые ласки и близость. Всё это досталось мне раньше любой другой влюблённой в моего брата дуры и никогда не будет в этом мире женщины, которую он полюбит сильнее меня. Мы были одним целым ещё в утробе нашей матери и шли как единое целое всю нашу жизнь. А что же до вас, то вы лишь ничтожная замена, меня. Красивая кукла которую можно выставить на всеобщее обозрение. Идеальная, законная супруга. Леди Утёса. Можете не сомневаться, именно меня он представляет трахая вас… Хотя, возможно вы и сами об этом знаете. В момент пика, шептал ли он вам на ухо моё имя? — улыбнулась Баратеон коварной издевательской ухмылкой.
— Довольно! — закричала Алисанна.
В этот же момент дверь их небольшой комнаты распахнулась. Алисанна была уверенна, что это стража отреагировала на её крик, но в дверном проеме показался лишь взволнованный Тирион. Карлик ковылял к столу, сжимая в руках свиток, но тут же замер, увидев что-то совершенно невероятное.
Растрепанные волосы, тяжелое дыхание, поджатые в тонкую нить губы, приподнятый в презрении подбородок, расширенные крылышки ноздрей, гневно трясущиеся руки и визуальная готовность схватиться за столовый нож. Сказать, что леди Алисанна была в ярости это ничего не сказать. «Что же наговорила, эта полоумная сука, раз смогла вывести из себя этого ангела во плоти?», пронеслось у Тириона в мыслях.
— Леди Ланнистер, — Тирион перевёл внимание разгневанной женщины на себя.
— Что? — одновременно уточнили Алисанна с Серсеей. Лицо последней исказила триумфальная гримаса.
— Пришло письмо из Близнецов, — прошипел Тирион, глядя на старшую сестру.
— Хорошие вести? — ухмыльнулась та.
— Собранное Джейме войско разбито, наш брат тяжело ранен. Лорд Лео отступает к Золотому Зубу, — выплюнул Тирион, глядя на сестру. Это было последним что услышала Алисанна, перед тем как потерять сознание от волнения.
Штормовые земли, лагерь Запада
— Я вас не расслышал, не могли бы вы повторить? — уточнил Тайвин прибирающим до костей холодным тоном.
Эффект был столь сильный, что нерадивый посланник сначала вздрогнул, а затем и вовсе начал трястись в страхе. Никто не удивился, если бы парень обмочился прямо на глазах у западных лордов, для этого Старому Льву было достаточно задержать на нём свой хмурый взгляд. Однако Десница уже не смотрел на мальчишку, что позволило пареньку набраться смелости и повторить.
— Лорд Джейме разбит, Долина присоединилась к мятежу, Старки идут на юг захватывая города и деревни, а люди лояльных Талли домов пополняют их войско, — выдавил из себя посланник.
В шатре повисла тишина, гробовая настолько, что было слышно как ветер играет тканью шатра, на лицах большинства лордов Запада отражался шок, лорд Тайвин замер в своем кресле и только Стаффорду было хорошо видно как дрожат от ярости руки кузена.
— Кампания против Севера оказалась не такой простой, как думал наш мудрый король, — наконец, нарушив тишину, отметил лорд Крейкхолл.
— Я слышал, что лютоволки северян задрали с полсотни воинов каждый, — добавил наслушавшийся лагерных баек лорд Марбранд.
— Значит это правда про битвы на западном побережье? — спросил лорд Бракс.
— Северяне разбили вторгшихся в их земли железнорождённых и отбросили войско Джейме от Рва Кейлин, — подтвердил ходившие по лагерю слухи Стаффорд. — Джейме тяжело ранен, его армия бежит на Запад. Скоро к восстанию против Железного трона выступил не только Север с Долиной, но и речники. Это катастрофа. Может… нам стоит уступить требованиям бунтовщиков, чтобы сосредоточить свои усилия на ком-то одном?
— Требованиям? Отдать штормовикам с их самопровозглашенным королем Серсею с Джоффри? А что потом, преподнести им Железный трон? — саркастично уточнил Крейкхолл, шатер тут же взорвался криками.
— Никаких уступок! Они убили слишком много наших людей, мы не можем с ними договариваться!
— Три королевства восстали против нас. Пора призвать Простор на нашу сторону!
— Нужно вывезти королевский двор в Утёс и отступить на Запад, иначе нас просто разобьют поодиночке.
— И преподнести бунтовщикам Железный трон на блюдечке?! — воскликнул очередной лорд. Щит Ланниспорта поджал губы, советы от глупцов, было последним в чём он сейчас нуждался.
Лорды и рыцари всё продолжали горланить и спорить, пока не были перебиты злобным рыком Старого Льва. Одним движением руки Тайвин смёл со стола кувшин с вином, дюжину бокалов и пару тарелок. С треском и звоном, отправив их на землю. Самые могущественные из лордов материка тут же замерли с поникшими, словно у нашкодивших детей, плечами. Принесший дурную весть гонец и вовсе вжал голову в шею, желая исчезнуть, ради чего начал возносить молитвы всем известным ему богам.
— Безумие, — прошипел Десница сквозь зубы. — Каждый раз, ты думаешь, что не может этот выблядок быть настолько безмозглым кретином, полагаешь, что ему будет трудно упасть в твоих глазах ещё ниже, но каждый ёбаный раз понимаешь, что ошибался. Каждый ёбаный раз! Оставьте нас, — велел Тайвин, переведя взгляд на Стаффорда.
Лорды покинули шатер, как ошпаренные, несколько наполненных грохотом отодвигаемых стульев и топота шагов секунд и Ланнистеры остались в шатре вдвоём.
— И мамашка его, ему под стать, — дополнил гневную отповедь кузена Стаффорд, поняв о ком именно идёт речь. Мужчина налил себе вина и повернулся к родственнику.
Ещё никогда в жизни Тайвин не был настолько зол. Ни когда его глупый отец обручил Дженну с Фреем, ни когда Джейме приказали надеть белый плащ. Нет. «Зол», не подходящее слово, мужчина был просто переполнен вырвавшейся наружу яростью. Казалось, что Серсея с Джоффри соревнуются кто из них сотворит более вопиющую, способную спустить на нет всю вековую историю дома Ланнистер глупость.
Сколько нужно выпить вина, чтобы додуматься затребовать с Севера "долги" именно сейчас? В преддверии кризиса престолонаследия и застенной угрозы. Но нет, Джоффри не только прибавил трону врагов, но и обрёк обеспечивающий армию Тайвина и столицу регион на пожарища войны. Скоро там опять начнется голод. Как итог оставшиеся у Ланнистеров мечи, которые должны были подкрепить права Джоффри на трон, гнали ссаными тряпками от Рва Кейлин аж до Золотого Зуба.
Львов мало где любили и много где ненавидели, но последние реформы короля, вкупе с новой политикой трона, и сомнительными личностями подле монарха просто возвели эти чувства в абсолют.
— Нужно было избавиться от него, когда была возможность, — всё же признал собственную ошибку Тайвин.
— Нужно было, — согласился Стаффорд.
— Киван должен был держать его в узде. Если бы не эта болезнь, Киван… — начал было Тайвин, но тут же умолк на полуслове.
— Милорд? — обратился к кузену Стаффорд, но тот словно его и не слушал.
Тайвин вспомнил относительно спокойные для королевства первые недели мятежа штормовиков. Киван начал наводить в столице порядок. Дженна пусть и медленно но верно начала достигать первых успехов в переговорах с Эдмаром Талли. Тирион, находясь в тени старшего брата, умело правил Западом. Север с Долиной пусть и не оказывают открытую поддержку противоборствующим сторонам, но сохраняют нейтралитет, выжидая. Такое положение вещей корону более чем устраивало.
Большая часть вестей, была если не относительно хорошими, то хотя бы нейтральными. В их правдивости Тайвин не сомневался, всё же он назначил на важные посты совершенно надежных и компетентных людей. Не было причин сомневаться в том, что те не справляются. Почерк, манера написания, Ланнистер спокойно мог отличить письма Тириона, Джейме, Серсеи, Кивана и Дженны друг от друга, даже без печатей.
Неладное началось почти на третий месяц кампании. Пленные штормовики, наживающиеся на войне торговцы, прибывшие из королевских земель маркитантки, пополняющие войско наёмники и вольные латники, переписывающиеся с родней в Западных землях лорды. Все они приносили в лагерь новости, несколько отличающиеся от тех, что получал Тайвин. И чем больше проходило времени, тем больше становилось отличий.
Спустя ещё пару месяцев вести хлынули на Старого Льва, словно вода, разрушившая плотину и благоприятных среди них не оказалось. Вера, набирающая влияние, вопреки приказам Тайвина, исчезновение бастардов Роберта, назначение нового Хранителя Востока, проводимые королем реформы, нарушение железнорождёнными королевского мира, война в речных землях, смерть Кивана, возвышение дома Фрей, союз с островитянами и поход на Север. Точные вести Тайвин узнавал только от гонцов, вот только они добирались до лагеря на порядок медленнее воронов.
За три недели Ланнистер узнал больше, чем за последние пол года. Однако, сломя голову, броситься наводить порядок в столице он попросту не мог. Тайвин доверял Стаффорду и своим знаменосцам, но не настолько, чтобы позволить им руководить военной кампанией.
Принц Станнис стал для Запада настоящей занозой в заднице. Львы, пусть и ценой больших потерь могли одолеть ублюдка и всю его свору, а затем быстро и решительно подавить мятеж. Вот только битвами руководил уже не Эдрик Баратеон. Бой за боем, стычка за стычкой, Владыка Драконьего Камня как минимум сводил те к ничьей, что с учетом более качественных войск Запада и длинного логистического плеча играло на пользу мятежникам.
Уйти же в столицу с войском и вовсе было недопустимо. Не потому, что это бы выглядело как бегство, а потому, что Станнис спуститься по Путеводной в залив и захватит город задолго до того, как Старый Лев подойдёт к нему.
Наконец, Ланнистер осознал свою ошибку. Долгие годы он следил за Игрой и находящимися на доске фигурами. Но он забыл учесть и списанные. С поражением Бейлиша исчез и противовес одному из самых могущественных людей материка. Ланнистеры были близки к катастрофе.
— Собери три десятка бойцов в верности которых не сомневаешься, — тут же приказал Стаффорду, словно вышедший из транса Тайвин. — Возьмите самых лучших и быстрых лошадей, что есть в лагере. Не важно у кого именно. Отправляйся с ними в столицу. Не говори никому куда вы едите и по чьему приказу. Ни здесь в лагере, ни на тракте, ни в самом городе.
— И что мне делать по прибытию? — лишь уточнил у Тайвина кузен.
— Насади голову лорда Вариса на пику.
Речные земли, опушка Шепчущего леса
Около двух месяцев назад, началось путешествие Розамунды Ланнистер по Речным землям. Милость, оказанная ей сиром Эдриком лишь потому, что девушка напомнила ему принцессу Мирцеллу, спасла Ланнистер от участи во многом страшнее смерти, которую боялись даже храбрейшие и самые могущественные из мужей.
Путь в обозе, в компании Молчаливых сестер и Дочерей Мары, позволил ей увидеть мир, что находится далеко от замковых стен. Северяне, эти высокие бородатые мужи в пушистых плащах будь то обычные солдаты, лорды или всадники владетели, обращались с ней «простолюдинкой», уважительно и даже с некоторой долей почтения, равно как и с остальными Дочерьми.
На юге много рассказывали о северянах и их нравах. О том, как те молятся деревьям, о том как богомерзким колдовством те обращаются в волков, чтобы вцепиться в глотки любому, кто посмеет посягнуть на их холодную пустошь, и о том как те пируют, поедая останки врагов, после одержанной победы. Любые проявления их цивилизованности — лишь тусклые проблески человеческих начал, дремлющих внутри во время битв.
Вот только с обоза, битву не рассмотришь, а следовательно и в слухах не убедишься. Зато Розамунда увидела, как странный языческий орден помогает раненым, кормит солдат и прибившихся к войску детей, как благословляет воинов на сражения и как несёт своё учение на юг, далеко за пределы Перешейка.
Розамунда слышала, что случилось с Фреями в Близнецах и даже ужаснулась, воочию увидев развешанные на деревьях останки благородных речников. Жертву принесенную северянами Старым Богам в благодарность за помощь в захвате замка. Однако её не осудили ни речники, воюющие на стороне Старков, ни даже благородные рыцари Долины. Никто не сказал и слова против. «Кровная месть», «Старки были в своем праве», «Судьба, достойная клятвопреступников», лишь повторяли южане, считавшие себя благороднее и цивилизованнее потомков Первых людей.
Шок от бесчеловечности северян, сменился новым, когда лорд Эддард пощадил Маллистеров. В тот день в голову Розамунды закралась мысль, «А были ли правдой все те рассказы о северянах?».
Вот и сейчас, на одном из многочисленных привалов леди Ланнистер с головой ушла в свои мысли. От не приученной к физическому труду девушки было мало пользы в лагере, она была недостаточно сильная, чтобы переносить вещи, не умела готовить или ставить шатры, а на её нежных ладонях не было и единого мозоля. Первые дни, большая часть Дочерей считали её замедляющей работу, бесполезной обузой. Однако те быстро сменили гнев на милость, узнав, что девушка грамотна.
Умственный труд позволял не прибегать к физическому. Умение считать не только облегчило жизнь «в плену», но и позволило заработать уважение среди остальных Дочерей. Когда помогать с подсчетом было не нужно, Розамунда вместе с остальными грамотными трудилась над священными текстами. Девушки записывали слова старших Дочерей ордена или переписывали страницы.
Но перестала писать не одна только Розамунда. Девушки сидевшие с ней в большом шатре, маркитантки, стирающие в реке одежду, играющие неподалеку дети, проходящие мимо рыцари, солдаты и воительницы. Все как один они отвлеклись от своих дел, увлеченные чарующей мелодией.
Рядом с рекой, в тени большого дуба сидел играющий на арфе юноша.
Тонкие длинные пальцы мастерски перебирали струны, создавая дивную умиротворяющую мелодию. Мелодию помогающую отвлечься от мирских забот и отдохнуть. Забыть об этой страшной и жестокой войне, пусть и на весьма короткое время.
— Что нравиться? — шепнули Розамунде на ухо.
Сир Эдрик в очередной раз решил навестить новую знакомую и лично убедиться что с ней всё в порядке. Он прекрасно знал, что Мие не всегда стоит верить на слово. Ланнистер чуть ли подскочила от неожиданности, а остальные Дочери Мары, пристыженные тем, что их увидели отлынивающими от работы, быстро вернулись к переписыванию. Девушка заалела. Скорее от того, что её новый друг стоял слишком близко, чем из-за музыканта.
— Увы, но его сердце принадлежит другой, — продолжил Эдрик, вызвал разочарованный вздох у половины из тех, кто находился в шатре. С лица рыцаря не сходила пакостная улыбка.
— Он… он выглядит странно, — отметила Ланнистер, взглянув на музыканта.
— Странно? — не понял её Дейн.
— Да. Так, словно ему тут не место. Ну, в лагере северян. Я вполне могла бы встретить его в Ланниспорте или даже в Королевской Гавани. На каком-то балу, или празднике, — совсем тихо закончила девушка.
— Могла бы, — подтвердил Эдрик. — Он единственный сын и наследник главы благородного дома.
— Правда? — ахнула Розамунда. — Какого же?
— Дома Болтон, — ответил Эдрик.
— Это…
— Да, — тут же ответил на ещё не озвученный вопрос рыцарь. — Те которые заживо сдирают со своих врагов кожу.
Изумрудные глаза девушки расширились, рот едва заметно приоткрылся. Ланнистер услышала, но ещё не успела осознать. «Это и есть Болтоны? Те самые потомки Красных королей?», так и читалось на её лице.
— Иногда вещи не те чем кажутся, верно, — улыбнулся Эдрик. — Ладно, раз у тебя тут все в порядке я пойду.
Розамунда только и успела, что взглянуть вслед удаляющемуся рыцарю. Юный Дейн бежал к бывшему наставнику. Мужчине за которым всегда следовали его возлюбленные телохранительницы, и огромный белый лютоволк. Мужчина который не на шутку пугал леди Ланнистер.
Мысли о Кошмарном Волке навели девушку на новую мысль. А, что, если все увиденное и услышанное Розамундой о северянах всё-таки правда? Что, если всё происходящее к югу от Перешейка лишь спектакль, для Лордов Долины и речных земель. Что, если колдуна боится не она одна, и он ловко манипулируя человеческим страхом и уважением, из тени управляет всем этим походом?
…
Чем дальше на юг продвигалось войско северян, тем больше к нему присоединялось солдат разбитых Цареубийцей речных лордов. Сначала десятки, потом сотни, а когда пал Сигард их счёт пошел уже на тысячи. И если снова созвавший своих рыцарей Титос Блэквуд прекрасно справлялся как с пополнением рядов так и со сбором фуража и провианта, то с гвардейцами остальных домов были явные проблемы.
Хранителю Севера требовался человек, который сплотит и поведет в бой остальных, сохранивших Талли верность лордов. И такой человек у него был. Вот только сам Бринден совершенно не желал править Речными землями от чьего либо имени, брать в жены совершенно незнакомую, но главное богатую и породистую женщину, разбираться в вассальных распрях с интригами, словом, заниматься всем тем, что так любил его старший брат.
— Лорд Бринден, — поприветствовал мужчину Джон, как только они выровнялись.
Рыцари ехали чуть в стороне от движущегося по лесу войска. Подальше от посторонних глаз и ушей.
— Племянник сказал, что вы хотите поговорить со мной, — Талли сразу перешел к делу, не тратя силы и время на светскую беседу и ничего не значащие фразы.
— Верно. Я хотел поговорить с вами о Речных землях.
— Так говорите.
— Как вы сами видите, наши силы растут день ото дня и присяга на верность Северу несколько затрудняет отношения между регионами. Моему отцу нужен человек, который возглавит этот.
— В его детях течёт кровь Талли из Риверрана. Робб, Бран или даже Рикон. Неважно, кого он выберет, он может поставить на это место любого из них, — фыркнул старик.
— Знаете, почему Бронзовый Джон, присоединился к нашему войску? — неожиданно сменил тему Дейн.
— Потому что Ройсы ваши союзники? — саркастично предположил Талли.
— Потому, что его вёл Эддард Старк, в котором Долины больше, чем в некоторых из её лордов, — тут же ответил Джон. — Они не пошли бы ни за мной, ни за моим братом. Точно также вассалы лорда Эдмара не пошли бы за посаженным править Речными землями Старком. Им нужен Талли из Риверрана, им нужно видеть преемственность.
— Беспокоитесь судьбой дома Талли? — ехидно уточнил Бринден.
— Нисколько, — тут же ответил Дейн, чем немного удивил собеседника. — Вы говорили со мной откровенно и прямолинейно, в благодарность за это я поступлю также. Мне плевать на дом Талли. Мне плевать на погибшего по глупости Эдмара. Он не был моей кровью и я не знал его достаточно хорошо. А смерть Хостера не вызывает у меня лишь тёплые чувства. Я рад, что свои последние годы этот покушавшийся на жизнь ребёнка монстр страдал он мучительных болей и медленно умирал. Мне плевать на судьбу леди Кейтилин, ведь она никогда не была ко мне добра.
— А на что вам не плевать?! — повысил голос Бринден.
— На моих братьев и сестер, — ответил ни чуть не смущенный Дейн. — Больше всего мне жаль малыша Рикона, который возможно будет расти без матери, а я прекрассно знаю какого это. Мне будет жаль видеть опечаленные лица, узнавших о её участи Сансы и Робба. Мне будет жаль Арью которая больше не сможет по надоедать матери на пирах и мне будет жаль скорбящего по леди Кейтилин Брана, который отправился в военный поход, но так и не смог её спасти. Однако, всё это не будет иметь никакого смысла, если все они погибнут.
— Погибнут?
— Мы пришли на юг, чтобы, заработав несколько громких побед, заявить о себе. Чтобы убить засевшего в столице толстого любителя маленьких мальчиков, утверждающего, что Иные — лишь сказки, не несущие реальной угрозы. И чтобы собрать для битвы за Царство людей всех, кого только можно. Вы можете не хотеть брать на себя бразды правления и обучать преемника, лорд Бринден, но если вы этого не сделаете, то потеряете последнюю оставшуюся у вас семью. А ведь семья для Талли всегда на первом месте, верно?
— Верно, — несколько нерешительно ответил Бринден.
«Как жаль, что Хостер иногда забывал об этом», пронеслось в мыслях прославленного рыцаря в момент, когда на него опять нахлынули воспоминания. О тех днях, когда он был молод силен и счастлив, о тех днях, воспоминания о которых мужчина прятал в самые глубокие задворки души, о тех днях, которые пробуждали в сердце старика лишь печаль и тоску.
Всю свою жизнь лорд Хостер искал младшему брату подходящую супругу. Но всякий раз Бринден отказывался, сколь бы красивыми и именитыми они ни были. Советы, просьбы, приказы главы дома, как бы Хостер это не называл, Бринден отвечал отказом. Не было ни единого раза, когда братья не ссорились, обсуждая этот вопрос.
— Ты черная овца дома Талли, — укорял младшего брата Хостер.
— Тогда уж Черная Рыба, — ехидно отвечал ему Бринден, чем и заработал своё, ставшее легендарным, прозвище.
Талли, как благородная девица невинность, защищал свой статус холостяка, но почему не знал никто.
Бриндену, не было и шестнадцати, когда он представил старшему брату свою избранницу и попросил его благословения на брак. Хостер, даже не удивился, что совсем ещё зелёный юнец решил повести под венец первую же девицу, которую обесчестил. Ладно, махнул бы рукой Хостер, если бы младшему брату хватило ума, найти себе благородную, так нет, Бринден привел в замок низкорождённую, дочь торговца рыбой. У той даже «приданное» было, двадцать серебряных оленей.
Хостер, пытался убедить брата, что чувства, которые тот испытывает к без всяких сомнений прекрасной даме, со временем пройдут, а вот насмешки, которым его подвергнет благородное общество никуда не денутся. Да и Талли, чтобы сохранять власть нужны союзники, надёжные и сильные, кто-то повлиятельнее торговца рыбой.
А вот у Бриндена было касательно этого вопроса другое мнение. Он видел в причине отказа лишь непомерные амбиции старшего брата в которые совершенно не вписывается родня из черни, а не мудрость прожитых им лет. С упрямством барана, младший отказывался слушать какие либо доводы, заявив: «Я привел в Риверран невесту, брат. И никакой другой у меня не будет. Никогда». Эта была первая ссора, но не последняя.
Братья всегда были близки, даже несмотря на разногласия. Тогда ещё молодые Талли всегда могли найти общий язык. Знакомство с невестой их поссорило, война Девятигрошевых королей помирила. Вот только вернувшись с неё свою возлюбленную Бринден не обнаружил. Ни саму девушку, ни её отца.
Поговаривали, вся семья умерла от какой-то хвори, другие говорили, что легкомысленная девица не дождалась жениха с длившейся пять долгих лет войны и бежала с первым же вскружившим ей голову мужчиной. Третье же утверждали, что ночью к девице в дом пришли люди при оружии, и с тех пор её никто и не видел. Бринден не узнал правду, сколько бы не пытался. С тех дней прошло уже сорок лет, а от своих слов Талли так и не отказался.
«Быть может всё было бы по другому, если бы Хостер думал, о семье, а не о доме?», неожиданно пронеслось в мыслях у рыцаря.
— Прошу, меня простить, лорд Дейн. Мне нужно поговорить с вашим отцом, — неожиданно нарушил затянувшееся молчание Бринден.
Замок Фелвуд, Штормовые земли
Эдрик Баратеон глядел на свое войско, разбившее лагерь под замковыми стенами. Домашняя гвардия и рыцари штормовых лордов, крестьянское ополчение, сотни собравшихся под его знамена лесных охотников, абордажные команды и морская пехота принца Станниса, наёмники Салладора Саана, который не переставал интересоваться платежеспособностью нового короля.
И если соотношения сухопутных сил были приблизительно равны, то на море, мятежники если не господствовали то как минимум превосходили. Флот лордов залива, королевский флот, отступившие остатки кораблей Долины, и корабли Саана. Тягаться со штормовиками на море было делом совершенно гиблым.
После отступления под Фелвудом лорд Тайвин провел ещё с полдюжины сражений разного масштаба и степени важности, но одержать верх в них не могла ни одна из сторон. Раз за разом Ланнистеры навязывали новые битвы, раз за разом отходя по их итогу на северо-запад. Селми и Кафферены истощали золотых львов ударами в тыл и ночными налётами. Эдрик планировал соединить их силы с Каронами и Дондаррионами, чтобы сформировать кулак, которым получиться ударить Старому Льву в тыл, и выиграть одно из ключевых сражений.
Однако лорд Элдон уверял, что это было слишком опасно. Лорды Дорнийских Марок уже воевали на его стороне, но снятие людей с замков на перевалах, слишком сильно ослабит границу с Дорном.
В пустынях происходило неладное. По словам людей Саана, принц Доран начал скрытно созывать свои копья, а в Дощатый город и Солнечное Копье, нескончаемым потоком шли корабли, что вызывало у штормовиков здравые опасения. Если бы Доран желал, то выступил бы против Ланнистеров ещё в начале мятежа штормовиков.
Эстермонт справедливо допускал, что Джоффри позволил дорнийцам грабить юг Штормовых земель в обход королевского мира. Возможно даже пообещал уступить им Марки. Мало кто упустит свою выгоду в Игре и если противостоять Старому Льву Доран боялся, то на ослабленный войной регион вполне мог напасть.
— Мой король, — обратился к Эдрику, вошедший в кабинет лорд Тарт. — Ланнистеры снялись с лагеря.
— Очередная битва? Славно, может в этот раз всё закончится.
— Нет, милорд. Старый Лев повёл свое войско на север. Ланнистеры отступают.
— А в заливе так не вовремя бушуют штормы, — заключил Баратеон. — Собирайте людей! Мы идем на столицу.
Глава 74
Бронзовый Джон Ройс объединился с войском Эддарда Старка уже под Риверраном. Лорд Кокс оказался человеком дружелюбным и сговорчивым, он с радостью предоставил долинникам, находившиеся в порту Солеварен суда. Всё же подняться по Красному Зубцу было на порядок быстрее, чем делать огромный крюк через Близнецы, а чтобы идти по Речной дороге нужно было с боями занять переправу.
По началу мужчина отнесся к слухам о реформации Старобожья довольно скептически, веру предков и так не жаловали на юге, а если попытаться сделать из неё нечто новое, да ещё и бросить вызов Семи. «Эддард точно лишился рассудка», думал в тот момент Ройс.
Правда новый Хранитель Востока довольно быстро разубедился в этой мысли. Среди его людей, начиная от обыкновенных солдат и заканчивая лордами и рыцарями, не прекращались разговоры, об оказанной в боях божественной помощи и её результатах. Цареубийца разбит на границе, Близнецы пали всего за сутки, несущее семиконечную звезду Святое Воинство повержено и отброшено от Древорона, а это уже более чем громкое заявление. Старобожье не только подняло голову, но и вернулось чтобы взять реванш.
Ройс уже слышал эти истории. Об сопровождавшихся стремительным ростом омоложении чардрев, о возвращении детей леса, о бьющихся на стороне северян духах, о несущем волю предков «Гласе богов», способном в одиночку сразить четыре сотни мечей. Но лорд Рунстоуна всё ещё сомневался, а потом… потом северяне заняли Риверран.
Падение Близнецов, смерть сотен родственников и фактическая потеря Трезубца, пожар в амбарах. Лишённые твёрдой почвы под ногами Фреи покинули замок, и двинулись на Запад. Не пройдёт и месяца, как от их власти в регионе не останется и следа. Им ничего не оставалось кроме как бежать, надеясь на благосклонность Ланнистеров. Всё же какая-никакая родня, да и пара-тройка тысяч мечей львам не повредит, равно как и должник с претензиями на Трезубец.
В гарнизоне Риверрана оставалось лишь несколько сотен фанатиков верян. Месяц осады и те либо начнут жрать друг друга, чтобы выжить, либо сдадут замок. Оба варианта старобожников устраивали. Да и при таком численном превосходстве можно было просто попробовать пойти на приступ.
Командовавший обороной предводитель Сынов Воина отказался открыть ворота и сдать замок на условиях Эддарда Старка, романтика службы на Стене его не прельщала. Лео Леффорд приводил войско Запада в порядок, лорд Тайвин вот-вот должен был покончить с мятежом, железнорождённые могли возобновить набеги на Север, а Дорн и Простор ещё не вступили в игру. Рыцарь решил подождать, неделя-две и Старк предложит более выгодные условия.
Вот только Старые боги были другого мнения и сказали своё слово. «Зима близко» постоянно повторяли Старки, но никто не подозревал, что настолько. Защищавшая замок река покрылась льдом, и северяне просто взобрались на его стены при помощи лестниц. Спустя два часа Риверран пал, а его гарнизон был принесён в жертву предкам.
Джон Ройс был рад столь громким и молниеносным победам родни, но одновременно с этим и несколько раздосадован. События стремительно набирали оборот, а времени на манёвр оставалось всё меньше.
В бою под Близнецами Долина выступила не столько за Старков, сколько против Железного трона, который решил подтереться решением совета лордов и назначил в регион своего ставленника. Последствия поражения в последней войне никуда не делись и новая война, а уж тем более длительная, долинникам нужна не была, особенно если она — святой поход против Веры. Доминирующее большинство жителей Долины были семибожниками, не сильно разделявшими обычаи предков.
Этим вечером Эддард Старк соберёт всех лордов на совет, целью которого будет решить что делать дальше. На нём же Бронзовый Джон и определит сколь продолжительной будет его поддержка.
…
— Нельзя останавливаться на достигнутом. Предлагаю пойти на Золотой Зуб. Взять замок и решить вопрос с Цареубийцей, — выдвинул предложение лорд Толхарт.
— Отец отправил меня и моих людей на юг, чтобы покончить с Верой, милорд, — взяла слово Мира Рид. — У Цареубийцы в войске много церковных фанатиков?
— Если они и остались где-то поблизости, то только в Каменной Септе, — ответил ей Джон Дейн.
— Да и мы пришли сюда не для того, чтобы грабить Запад, — добавил Домерик Болтон.
— Так что, двинемся на столицу, оставив Цареубийцу в тылу? — шутливым тоном уточнил Толхарт.
— Удар по Западу ослабит Старого Льва, — не согласился с Болтоном Робб Старк. — Вынудит стянуть сюда силы и драться на наших условиях. Разбить его войско в открытом поле будет значительно легче чем в городе.
— Нет, — не согласился с братом Дейн. — Тайвину будет насрать на Запад. Его член стоит только на мысли о величии собственного дома и он сделает всё, чтобы удержать Джоффри на троне.
— Как бы поступил ты, брат?
— Я бы повёл войско на юг к Каменной Септе, освобождая все замки, города и деревни на своем пути, — Джон провёл пальцем по разложенной на столе карте.
— Разделить контролируемые Железным троном земли надвое, — задумчиво пробормотал Эддард. — Отрезать Запад от Королевски и Речных земель, покончить с сынами Воина и их капитулом.
— Не только это. Речные земли разграблены, Долина всё ещё не оправилась от поражения, вместе они едва смогут обеспечить наш союз продовольствием, что уж говорить об этой кампании и собранных под Стеной войсках. В Закатном море орудуют пираты, морская логистика уничтожена. Милорды, нужно пробиваться к Золотой дороге и Простору. Иные все ближе.
— Решение верное, но логистически будет на порядок проще вести продовольствие через Королевскую Гвань, а лучше и вовсе Узким морем, — добавил сир Мандерли. — Попытка наладить переправу караванов через Черноводную, минуя Королевских тракт слишком неблагодарное дело.
— Залив контролируют люди Станниса, они не пропустят корабли с зерном даже если захватить город и наладить его поставки, — отметил Джорах Мормонт.
— И Станнис воюет против короны, — нашел, казалось бы, идеальный вариант решения лорд Толхарт. — Объединимся с ним, и возьмем город, а часть сил оставим здесь, чтобы воевать с Цареубийцей.
— Объединимся? — уточнил один из лордов Долины возмущенным тоном. — Предлагаете, присягнуть бастарду?
— Эдрик, как бы он не звался Штормом или Баратеоном, воюет против короны.
— Это не делает его королем. Согласно последней воле короля Роберта на трон должен был взойти Томмен, — справедливо отметил Робб.
— А сидит на нём Джоффри, — фыркнул Дейн.
— Станнис присягнул племяннику! А он человек твердо следующей букве закона!
— Вы про ту историю о близнецах Ланнистерах?! Смешно!
— Он хочет подложить под него дочурку! Один хер на троне будут сидеть его внуки!
— Даже посадив на трон Томенна мы не исправим положение, мы воюем с его родней, мы убиваем их и непременно сделаем тоже с его братом и матерью. Нам не нужен очередной мстительный монарх у власти!
— А железнорождённые?! Все забыли о железнорождённых?!
Крики благородных наполнили всё вокруг. Обсуждение дальнейшей стратегии предсказуемо превратилось в самый настоящий балаган, грозивший вот-вот перерасти в старую добрую кулачную драку.
— Милорды. Милорды! — одна лишь капля силы ту'ума, вложенного в самое обыкновенное слово, заставила ругающихся господ замолчать. — Мы здесь не для того, чтобы грабить Ланнистеров, и уж тем более возводить кого-то на Железный трон. Мы пришли сюда, чтобы напомнить, что с нами нужно считаться и что приближающиеся с севера вьюги никуда не денуться, чья бы задница не сидела на троне. Мы должны заявить о себе, собрать в союз, защищающий Царство людей всех, кого только можно и с этими силами отправиться к Стене. Да. Враг может выжечь поля, снова занять освобождённые нами замки, вторгаться в наши земли и провозглашать в регионах любую власть, но это не будет иметь никакого смысла, если Стена падёт!
— И кто же возглавит этот ваш "союз"? — иронично уточнил Бринден Талли. — Неужели вы, лорд Дейн?
— Тот, кого этот совет сочтёт достойным, — тут же ответил Джон.
— Уверен, вы действуете согласно воле Старых богов, но что если они не поддерживают, то что вы говорите? — уточнил Бронзовый Джон. Мужчина сомневался даже сейчас.
— Они покажут, что не довольны.
— Пусть лучше продемонстрируют одобрение, — фыркнул Талли.
Стоило только последнему слову слететь с уст старика, как небо затянуло тёмными тучами, накрывшими его настолько, насколько хватало взора. Миг и все притихло, лорды, люди их сопровождения, прислуга в замковом дворе и казалось сама природа, но это был только миг. Поднялся ветер, да настолько сильный, что создал над рекой волны сравнимые по величине с морскими. Ослепительно белая молния вспорола небо, а следом за ней и прогремел гром. За первой молнией последовала вторая, а за ней и третья. Замковые служанки закричали от ужаса.
Удар за ударом природа обрушивала свою силу в одну и ту же точку. Одна за одной молнии были по огромному, росшему за замковыми стенами дереву. Разрываемое на куски, оно запылало, поднимая в небо клубы серого дыма, пока внизу отплясывали в танце алые огоньки пламени.
…
Уже не молодой мужчина пристально оглядывал находящийся в его руках предмет. Провёл пальцем по холодным стилизированным под лезвия мечей металлическим зубцам, удовлетворенно хмыкнул, все ещё острые. Пересчитал, все на месте, столько же, сколько и в книге. Руны, первая, вторая третья, все из тех что можно рассмотреть сходятся. Снова глянул в книгу, снова перепроверил, наверно уже в десятый раз. Однако даже так результат не изменился.
— Ну, что? — нетерпеливо уточнил один из лордов.
— Я показал её дюжине кузнецов, все они согласны с моей оценкой. Это действительно сплав железа и бронзы.
— Так значит, что…
— Да, — ответил ему мейстер, кладя на стол найденную среди пепла сгоревшего дерева корону королей Зимы. — Подлинник.
Риверран, Речные земли
Во внутреннем дворе замка царило самое, что ни на есть мрачное настроение. Заплаканные глаза служанок, гнетущие взгляды гвардейцев дома Талли, застывшие гневной маской лица Робба Старка и Бриндена Талли, опустошённый взгляд глядящего в пустоту Брана.
Эддард Старк в очередной раз вспомнил, то самое чувство, которые посещало его после смерти близких ему людей, чувство, от которого он хотел защитить свою семью. «Хотел но не смог», подумал Хранитель Севера и покрепче прижал к себе младшего сына. От детской наивности, мечтательного вида и озорного блеска в глаза, которые всё ещё были свойственны юному Старку не осталось и следа. Словно за последний час мальчик повзрослел на три-четыре года.
Тёплые отцовские руки, все же смогли сломать застывшую безразличием маску, в которую превратилось лицо Брана. Мальчик разрыдался и закричал от отчаянья. Слуги готовили к погребению его покойную мать. Мать с которой Старк даже не попрощался из-за того, что старательно демонстрировал обиду, когда та готовилась к отъезду в Чёрный Замок. Мать, от которой остался лишь черный обугленный кусок мяса.
Хостер, Эдмар, а теперь и Кейтилин, ещё один Великий дом почти пресёкся. Джон видел как тело мачехи положили в челн. Оно лежало поверх красно-синего знамени Талли, а накрыто было плащом с серым лютоволком дома Старк. В руки ей вложили Семиконечную Звезду, а под голову возложили венок из осенних цветов.
Дейн не испытал ничего. Ни когда челн с телом женщины отдалился от причала, и ведомый течением отплыл в даль, ни когда тот подожгли метким выстрелом из лука, как и подобает по похоронному обычаю дома Талли. Ни радости, ни тоски, ни печали. Ничего. Джон, вынужден был признать, что даже сейчас не верит, что эта женщина действительно мертва.
Однако, плачущий младший брат, был одним из последним, что хотел бы видеть Кошмарный Волк в эти нелегкие дни. Эта картина, в отличие от приведущей, эмоции вызывала и далеко не самые приятные.
— Они поплатятся, брат. Клянусь тебе, — обратился он к Роббу.
— Я и не сомневаюсь в этом, — ответил ему Старк. — Но плату с Фреев я возьму сам.
— Тогда, я сделаю всё, чтобы поспособствовать тебе в этом.
Пайк, Железные острова
Отправляя Железный флот в поход на Север, Бейлон Грейджой ожидал стремительных завоеваний, и регулярно курсирующие с материка в Лордспорт пиратские суда до верху нагруженные, рабами, ценностями, оружием и предметами роскоши всех мастей. Одним словом трофеями.
Полдюжины кораблей с доверху заполненными головами его людей трюмами в его планы совершенно не входили. Но именно они были тем, что осталось от сил Виктариона. Кошмарный Волк пощадил ровно столько людей, сколько было необходимо для отправки его послания в Пайк. Поседевшие от страха моряки, дрожа оглядывались по сторонам в поисках воронов. Даже после возвращения на сушу. Лучшие из кораблей и абордажных команд были потеряны, а внушавший в сердца сухопутных крыс ужас Железный флот превратился в пару-тройку десятков потрёпанных кораблей, но плохие новости всё никак не заканчивались.
— Старки отбили Кремнёвый Палец, — сообщил отцу Теон, дочитав последнее письмо. Грейджой старался не думать о ехидной улыбке и надменном взгляде Джорель Мормонт.
— А наши люди?
— Превратились в стену из голов.
— То, что мертво, умереть не может.
— То, что мертво, умереть не может, — повторил за отцом Теон. — Но эти люди умерли, вместе с нашим вторжением. Я бы сказал, что предупреждал тебя, но толку от этого не будет. Ты не слушал меня тогда не послушаешь и сейчас.
— Мы соберемся с силами и вновь захватим эти замки.
— Силами? От железного флота почти ничего не осталось, а людей у нас едва хватит чтобы попытаться дать бой на море в случае, если на острова попытаются высадиться.
— У каким ты стал важным! — возмутился замечаниям сына Бейлон. — Говоришь так будто сумел бы вести за собой флот и войско, как Виктарион!
— Я сумел бы не проебать их, как Виктарион, — тут же ответил Теон. — Как минимум потому, что не стал бы атаковать Север.
Вторжение на материк по итогу обезглавило не мало пиратских домов. Ключевые знаменосцы Грейджоев погибли в боях, кто в одиночку, а кто вместе с наследниками и частью остальных детей. Как результат, самые влиятельные дома островов ослабли, их охватил хаос, вызванный грызнёй за отцовское наследство. Братья и сестры плели интриги и убивали друг друга, лишь бы обрести заветный статус главы дома.
Младшие ветви некоторых домов получили возможность стать более значимыми, не пройдёт много времени как и они попытаются взять своё. Не принимавшие участия во вторжении капитаны, успевшие путём грабежа торговых кораблей накопить богатство и влияние тоже вступали в противостояние за власть. Что уж говорить, если даже, проживший большую часть жизни на материке Теон, стал важной фигурой в островной политике.
В таких реалиях островитяне не были заинтересованы в завоеваниях своего "короля", равно как и в восстановлении подчинённого его дому флота.
Если какой из вассалов Бейлона и вышел победителем из этого вторжения, то этим лордом определённо был Родрик Харлоу. У Чтеца почти не убивалось ни судов, ни верных солдат, а все недовольные политикой главы дома капитаны, пали под Златотравьем. Ныне у Харлоу было больше мечей чем у всех прочих железнорождённых вместе взятых.
— И что ты предлагаешь делать? — ядовито уточнил старший Грейджой.
— Северяне не согласятся на мир, пока не насадят наши головы на пики, и мы никак не можем наказать их за это упрямство. Столица далеко и король Джоффри не защитит нас, а Ланнистеры ослаблены. Нужно найти союзника, нуждающегося в нашей поддержке, кого-то с кем мы ещё не успели поссорится.
— Союзники, — лишь хрипло засмеялся Бейлон. — Морской трон не будет молить о помощи! — Закричал мужчина.
В этот момент Теон понял, что его отец окончательно заблудился в илюзиях прошлого, в былом величии, завоеваниях и территориальной экспансии, во всём том, что существовало лишь когда-то давно. Факт безоговорочного поражения в войне против материка не был для него очевиден, а если и был, то Грейджой просто не был способен принять его. Старый путь укоренился в Бейлоне слишком сильно, и выкорчевать его было уже совершенно невозможно, а значит дом Грейджой был обречён.
Идея избрать Эддарда Старка главой союза северян, речников и рыцарей Долины пришлась по вкусу доминирующему большинству присутствующих на военных советах лордов. Один из немногих, способных держать северян в узде людей, бывший воспитанник Джона Аррена, уважаемый среди долинников, имеющий тесные родственные связи как с новым Владыкой Трезубца, так и с вновь избранным Хранителем Востока.
Честный и благородный Эддард, который никогда не стремился к богатству и власти, и уж тем более не упивался ими, не будет злоупотреблять своим новым положением для удовлетворения низменных мотивов. Ему не был нужен ни Железный трон, ни власть над материком, его интересовало лишь усмирение Веры и защита Царства людей.
Лорды Долины во главе с Бронзовым Джоном Ройсом преклонили колено, принесли клятвы и обеты, обязывающие защищать Царство людей от Зимы, что распространялось и на лордов Трёх Сестёр. Принявший бразды правления Трезубцем Бринден Талли, вместе с речниками поступил также. В клятвах северян особой необходимости не было, но для соблюдения формальностей их дали и они. Некоторые из южных лордов были настолько воодушевлены воочию увиденными чудесами, что в открытую изъявили желание принять реформированное старобожье.
Чёрная Рыба был стар и холост, когда он объявил преемником своего воспитанника Брана Старка, никто протестовать не стал, даже с учётом того, что брак главы Великого дома мог скрепить новообразованный союз в разы эффективнее. Это было действительно так, и если упрямый Талли смог избежать женитьбы, то благородному молодняку повезло не так сильно.
Титос Блэквуд, обручил свою единственную дочь с Брандоном Старком. Мечи Блэквудов, подкрепляющие права юного Старка на Риверран, в долгосрочной перспективе, должны были укрепить его власть в Речных землях, а союз с Севером обезопасит всех исповедующих старобожье в этом регионе. После снятия осады с Древорона в этом сомнений не было. Его второму сыну Лукасу предстояло жениться на леди Винафрид Мандерли и войти в её дом на правах лорда-консорта. Лорду Миноге уже отправили письмо с приказом организовать в городе торжества, а новоявленный жених, под сопровождением отправился в Белую Гавань.
Патреку Маллистеру была обещана одна из дочерей Большого Джона Амбера, а Маленький Джон Амбер был обручен с одной из многочисленных дочерей Джона Ройса. В общей сложности между тремя регионами было заключено два десятка помолвок. Такие лорды как Джорах Мормонт, Русе Болтон и Барбри Дастин желания вступать в брак не изъявили вовсе. Болтон, хоть и не отказался бы от молодой жены, создавать наследнику проблем не хотел. Леди Дастин была слишком горда и упряма, а Мормонт… Мормонту хватало его валирийки.
После того, как клятвы были принесены, а обязательства вступить в брак взяты, Дочери Мары водрузили на голову Эддарда Старка, корону короля Торрхена. Так был сформирован Ковенант Зимы.
— Ты не видела Дейси с Вель? — спросил Джон у проходившей мимо его стола Мии.
— Неа, — ответила та, пакостно улыбнувшись, будто что-то знала. Дейн словил на себе ехидный взгляд брата. Мол отдувайся, сам а я понаблюдаю.
Пока в большом зале замка праздновали сразу полдюжины скрепляющих Ковенант свадеб, а благородные лорды заговорщически перешептывались о возможный союзах, те из дворян, кто уже успели вступить брак лишь подтрунивали над ещё не женатыми товарищами и радовались, что не разделяют их участь.
И если к лорду Старку не поступало формальных предложений в виду траура по погибшей, жене, то на Джона Дейна, дочери лордов смотрели как изголодавшиеся крестьяне на кусок мяса. Даже не смотря на наличие у того детей и любовниц.
Увидев, что одна из девиц набралась смелости, чтобы подойти и заговорить, Дейн безо всяких церемоний, усадил Мию себе на колени. Без Вель и Дейси отгонять от Дейна «наглых сучек» было некому.
— Помоги, — прошептал ей на ухо Джон. Та лишь весело рассмеялась, поворачиваясь к нему и поцелуя.
— Будешь должен, — прошептала Стоун ему в губы. — Пойдём, я знаю где они. — Девушка потянула Джона за руку, вытаскивая его из-за стола.
После непродолжительной прогулки по замку под руку с Мией. Джон оказался около комнаты выделенных ему покоев.
— Вас не было на пиру, — полушутливо возмутился Джон, входя внутрь.
— Мы были немного заняты, — в один голос ответили ему Дейси с Вель.
— И чем же?
— Хотели подарить твоим глазам усладу, — томно произнесла Вель выходя к Джону под руку с Маргариткой, к которым быстро подбежала и Стоун.
Дейн увидел картину столь восхитительно прекрасную, что ему ничего не оставалось кроме как восхищенно присвистнуть. На Уйтлинг было обшитое золотыми нитями красное платье, украшенное ланнистерской геральдикой. Его корсет, в котором и не было особой необходимости, приподымал грудь Вель, визуально делая её ещё больше. Едва не утонувший в ложбинке медальон королевы Серсеи приподымался с каждым вздохом женщины. На голове Вель был золотой, украшенный драгоценными камнями обруч, а на пальцах множество перстней. Одичалая выглядела ещё более чарующе и царственно чем обычно.
Дейси выбрала более простой наряд, но услада для глаз Джона не стала от этого меньшей. Зелёный шёлк, тонкий настолько, что можно было рассмотреть упругую грудь, твердые соски, каждый кубик пресса и гладко выбритый лобок подчеркивал каждое достоинство девушки вместо того, чтобы скрывать. Дорнийская мода явно пришлась Мормонт по вкусу.
Начало прона
Вель приобняла Мию, положив ладони той на щёки, после чего провела большим пальцем по нежным губам, на что Стоун с томным вздохом приоткрыла рот. В этот Момент Уайтлинг притянула девушку к себе и впилась в её губы поцелуем.
Руки одичалой медленно соскользнули на плечи, огладили спину и наконец сомкнулись на ягодицах Мии, обхватив те в собственническом жесте. Стоун была не из робкого десятка, поначалу её руки мягко коснулись крупной груди подруги, слегка приподняв ту, после чего пальчики левой сажали Вель сосок, а правая рука поднялась вверх и обхватила нежную шею. Языки девушек сплелись в поцелуе, который одновременно давил каждый их стон.
Наконец девушки оторвались друг от друга, но от этого картина не перестала быть для Джона менее возбуждающей. Потемневшие от похоти глаза, заалевшие щёки, вздымающиеся с каждым вздохом округлости и тонкая нить слюны, всё ещё соединяющая девичьи губы.
От созерцания столь прекрасной картины Дейна отвлекла впившаяся в его уста Дейси, которая прижалась к любимому всем телом. Джон подхватил девушку за бёдра и уложив на кровать принялся вытаскивать возлюбленную из платья. Мия с Вель тоже поспешили избавиться от одежды.
Ослабив все узелки на корсаже Уатлинг, Стоун подняла руки чтобы одичалая помогла ей стянуть сорочку через голову, что та и поспешила сделать. Подтянув одежку вверх, но не стянув ту до конца, так чтобы у Мии были прикрыты глаза, Вель поспешила украсть ещё один поцелуй, сопровождавшийся парой милый смешков.
Не прошло и минуты, как вся столь ненужная в эту ночь вещь как одежда оказалась на полу, и три благородных леди предстали перед их лордом во всей своей обнаженной красе.
Столь выдающимися, соблазнительно покачивающимися с каждым вздохом, формами Вель, не могла похвастать ни одна красавица материка. Полная грудь, округлые бедра, плоский, украшенный шрамами и кубиками пресса живот, спина, вид которой дарил Джону самую настоящую усладу для глаз, каждый раз как он брал жену в её любимой позе.
Дейси же была сложена более атлетически. Подтянутое тело Мормонт не могло соперничать с фигой Вель в плане размера груди, но фору в упругости ей, точно дало бы. Но наиболее привлекательной чертой северянок была не их фигура, а тонкие полосы послеродовых растяжех, свидетельствовавшие о том, что девушки не только принадлежат Джону, но и способны подарить ему здоровых детей.
Мия была стройной и высокой, даже выше Дейси, а самое главное недурна собой, что было отчетливо заметно, когда девушка избавилась от мужской одежды и кольчуги. В её больших голубых глазах тлела самая настоящая страсть, а лицо украшала по баратеоновски похотливая улыбка.
Девушки усадили Джона на кровать и принялись стаскивать с него одежду. Стоило только им закончить, как Мормонт впилась Дейну в губы жадным требовательным поцелуем. Рыцарь простонал жене в уста, когда ощутил на своём члене уверенную хватку девичьих ладоней. Вид целующихся красавиц возбудил его желание более чем достаточно и рыцарь был вполне готов исполнять свой "супружеский долг".
Оторвавшись от губ Дейси, Джон взглянул вниз, лишь для того, чтобы увидеть как Мия обхватывает его член губами. Пусть Стоун и не хватало умения, но дворянка вполне компенсировала это энтузиазмом и возбуждённым, адресованным Джону взглядом снизу-вверх.
— Вот так, умница, — похвалила подругу Вель.
Одичалая, положив ладонь Стоун на затылок, подталкивала ту, заставляя всё глубже и глубже заглатывать член. Девушка почти проглотила, тот но на последнем рывке начала давиться и закашляла.
Теперь уже Вель заключила мужественность Дейна в плен своих мягких губ, показывая Мие пример и обучая подругу, что сделало лицо Стоун ещё более похотливым. Мия предприняла ещё одну попытку, теперь они с Вель работали сообща. Покрывали член поцелуями, посасывали, гладили нежными руками. Спустя минуту Стоун таки смогла полностью вобрать тот в свой горячий рот, пока Вель оглаживала ей грудь одной рукой, а второй проникла пальчиками во влажное лоно.
— Я сейчас, — прошептал Джон, запуская пальцы в черные волосы, чтобы не позволить Мие отстранится, но та и не была намерена это делать. Наоборот, её движения стали лишь более интенсивными, равно как и ласки леди Уайтлинг.
Вскоре Джон излил своё семя в рот, стонущей от удовольствия Мие, которая выгнула спину и могла держаться на дрожащих ногах, только с помощью Вель.
— Не глотай, — менторским тоном, обратилась к Стоун одичалая, перед тем, как впиться ей в губы далеко не последним за эту ночь поцелуем. Вид двух, целующихся красавиц, был прекрасным и возбуждающим, но когда они, были обнажены, стояли на коленях и сплетя языки, жадно обменивались слюной и семенем… с этим видом не могло сравниться ничто, особенно когда Вель отрываясь от уст Мии прикусывала той нижнюю губу.
— Кто первый? — сглотнув, уточнила Дейси, как только смогла оторваться от чарующей взор картины.
— Гостья, — тут же ответила Вель, помогая Мие подняться на ноги. — Она заслужила.
— Да и мы должны проявить гостеприимство, — согласился Джон, подхватывая хихикнувшую Стоун и укладывая ту на кровать.
Дейн навис над любовницей и приставил член к её истекающему лону. Увидев её смущённый, но нетерпеливый кивок рыцарь медленно вошел в девушку, чем вызвал у неё стон удовольствия, который тут же был подавлен поцелуем Дейси.
Джон положил руки на тонкую талию, и начал насаживать на себя девушку, медленно набирая темп. Стоун откинула голову назад, зажмурившись от удовольствия, дворянка приоткрыла рот, позволяя Мормонт углубить поцелуй. С каждым вдалбливающим её в кровать толчком лицо девушки становилась всё развратнее, а взгляд похотливее.
Дейси играла с сосками Стоун, а Вель набросилась с поцелуем уже на Джона. «Пососи их», прошептала она обхватывая его голову и направляя ту к собственным округлостям, как только их уста разомкнулись. Дейн тут же схватился за крупные полушария и взял в рот оба затвердевших соска. Всхлипы и стоны Мии с Вель смешались другом с другом, в то время как Джон продолжал наращивать темп.
Наконец, Мия не выдержала, её спина изогнулась дугой, лоно сжало член Дейна особенно сильно, а длинные ноги скрестились за его спиной. Джон, совершив ещё три мощных толчка излился внутрь и на бывшую бастрадку накатила новая волна оргазма.
С лица Стоун не сходила наполненная блаженством улыбка, девушка тяжело дышала, её подымающаяся в такт вздохов, покрытая потом грудь выглядела совершенной. Она словила на себе взгляд серых глаз Джона. Потемневших от похоти и желания из-за неё. Всё же решение не пить на пиру оправдалось сполна, Джон не смог «благородно», отказать ей в близости. Она приподнялась и нежно поцеловала Дейна в знак благодарности.
Мия уже было хотела откатиться в сторону, чтобы уступить место, но её остановил властный жест Вель. Дикарка надавила Стоун на плечи, заставив ту обратно улечься на кровать, а сама взобралась сверху, выпятив аппетитную попку, а заодно и выгнула спину, демонстрируя красивые мускулы.
— Мой черёд, — промурлыкала Вель. — Вы уж порадуйте меня.
Мия с Джоном, переглянувшись, одновременно ухмыльнулись словно принимая вызов одичалой. Джон грубо заломил обе её руки за спину и потянул на себя приподымая. Стоун же обхватила спину Вель ногами и впилась блондинке в шею оставляя там засос, затем ещё один в плечо и один на груди. Уайтлинг сладострастно застонала, подрагивая от удовольствия, думая, что ещё немного и она достигнет своего пика.
Дейн резко вошёл в супругу сходу задав быстрый темп, но Вель не испытала от этого никакого дискомфорта и лишь двигалась ему на встречу. Мия слегка удивилась такой грубости со стороны Джона, но блаженный вид Вель и хлюпающие пошлые звуки явно говорили о том, что такой тип близости ей по вкусу. Стоун аналогично грубо и по собственнически схватила оба крупных полушария Вель, и накрыв твердые соски губами, принялась сосать их.
Пока Джон шлепал одичалую по округлым ягодицам, оставлял на них красные следы и брал словно шлюху, Вель, как дикая, рычала от удовольствия. Дейси намотала изрядно растрепавшуюся косу Уайтлинг на кулак и потянула, заставив одичалую поднять голову.
— Что, — спросила Мормонт. — Нравиться когда тебя трахают словно животное? Как суку во время течки?
— Да! — застонала Вель, выпячивая язык.
— Хорошая девочка, — похвалила её Мормонт, после чего плюнула ей в рот. На что Вель лишь, похотливо облизнувшись лучезарно усмехнулась, а Дейн ощутил что её лоно обхватило его член с невероятной силой. — А главное честная. Ты заслужила награду.
Промолвила Дейси и впилась в уста Вель поцелуем, грубо обхватив ладонью её шею. Грязные слова, грубые действия, накрывшая всех четверых первобытная похоть. Их темп стал совершенно неконтролируемым и вскоре Вель с Джоном накрыла волна оргазма.
Дейн излился внутрь жены и откатился в сторону, в то время как, не сумевшая удержаться на дрожащих ногах Вель, упала прямо на Мию. Неожиданно для себя Стоун отметила, что ей приятно ощущать на себе тяжесть разгоряченного похотью уставшего девичьего тела.
Мия повернула голову в бок и увидела не сильно утративший силу член Джона, находившейся прямо перед её лицом. Не долго думая, девушка с энтузиазмом заглотила его, пробуя на вкус смешавшееся с соками Вель семя. Вид потемневших голубых глаз и впалых женских щек быстро заставил мужественность Дейна опять затвердеть.
Подняв голову, Мия увидела, что Джон уже целуется с прижавшейся к нему Дейси. Та любовь о обожание, которой были наполнены карие глаза Мормонт, заставили Стоун смутиться. Этот момент показался девушке слишком… интимным.
Джон Сел на кровать и посадил возлюбленную себе на колени. Лукаво улыбаясь, Дейси решила немного подразнить его и начала тереться о него своим истекающим лоном. Дейн немного привстал, и крепко обняв девушку, резко насадил ту на себя. Мормонт сладострастно застонала, её начала сотрясать нервная дрожь. Она настолько перевозбудилась за этот вечер, что одного толчка, было достаточно чтобы дойти до пика. Маргаритка приобняла мужа одной рукой, а кулак другой зажала во рту, чтобы подавить крик.
— Я люблю тебя, — прошептал ей на ухо Дейн.
— Я знаю, — устало, но от того не менее самодовольно ответила ему Мормонт.
Дейн начал двигаться, от чего всё ещё чувствительную Мормонт затрясло, она стонала, металась и что-то бессвязно бормотала. И чем сильнее Дейн набирал темп, тем более неконтролируемо вела себя Дейси.
Мия с Вель перекатились, после чего Стоун уселась одичалой на лицо, а сама принялась жадно целовать Джона. Вель набросилась на её лоно, исследуя то языком, надавила пальцами на чувствительную бусину клитора, протянула вверх руку, сжав упругую грудь, заставив Мию содрогаться от удовольствия не меньше чем Джон Дейси. Новая волна оргазма настигла девушек почти одновременно. Мия вцепилась Вель в волосы, а Дейси Джону в плечи, обе девушки дышали через раз, но были эти совершенно довольны.
…
Ночь всё продолжалась, рычащие стоны Вель были самыми громкими, а Дейси самыми сладострастными. Мия слышала их и раньше, но быть прямой частницей этой безграничной похоти и разврата, было совершенно другим. Чем-то, что Стоун понравилось.
Чувствовать удовольствие от языка другой женщины внутри себя, видеть иные, раскрывающиеся только в постели стороны подруг. Наконец, снова ощутить крепкие мужские руки на своём теле. Всё-таки тогда в Долине Стоун не прогадала.
Четверо дворян наслаждались друг другом всю оставшуюся ночь. Мия оседлала Джона в то время как Вель уселась ему на лицо, девушки наслаждались устами друг друга. В то время как Дейси ласкала собственное лоно.
Глаза Стоун распахнулись от шока, когда Дейн трахал Мормонт в задницу, ни столько из-за неординарности подхода, сколько от удовольствия которое испытывала та от процесса. Мия вызвалась следующей.
Уже под утро все четверо упали без сил. Мия уснула прямо на груди у Джона, а Вель с Дейси прижались к мужу с обеих сторон, разместив головы у того на плечах. Ночь выдалась славной.
Конец прона
Утёс Кастерли, Западные земли
Тирион Ланнистер тяжело вздохнул, и устало потерев переносицу, отложил в сторону очередной свиток. Ланнистеры отправили воронов в Старомест, Хайгарден и даже Солнечное Копьё, но положительного ответа на предложение сделать представительниц этих домов королевой в обмен на помощь в войне не дал никто, даже такой идиот как лорд Мейс, в своих грёзах выдевший дочь подле Железного трона.
Вороны с письмами полетели и в низовья Трезубца. От фракции Фреев в Речных землях мало что осталось, почти все выжившие вместе с войском Джейме бежали на Запад. Остальных Тирион пытался убедить в целесообразности отойти вместе с оставшимися в их распоряжении войсками к столице. Но пока северяне далеко, те навряд ли решаться покинуть свои замки.
Лорд Тайвин отступал на север. Старый Лев сможет воспользоваться понтонной переправой через Черноводную и относительно быстро войти в столицу, а вот Эдрик Баратеон будет вынужден идти на северо-запад к Золотой дороге и переправляться на другой берег там. Корона выиграет от десяти дней до двух недель. Если осада города затянется, в чём лично Тирион сомневался, то штормовики будут вынуждены осадить и Хэйфорт, дабы защитить тылы и подвоз провизии, что может дать трону ещё пару месяцев, но это слишком уж благоприятный для львов сценарий.
Робб Страк и Бринден Талли прошлись к Розовой Деве, освободив все замки, города и деревни на своем пути. Если верить слухам, лорд Пайпер вместе со своими людьми уже присягнул на верность новому Владыке Трезубца. Затем Песчанный Волк вернулся к Речной дороге, но так и не пересёк границу Западных земель. Двадцать тысяч мечей нависли угрозой над Золотым Зубом и перекрыли один из сухопутных путей в столицу.
Эддард Старк вёл остальных на юг. Если недавно старобожники контролировали лишь земли севернее Красного зубца, то ныне к ним перешли замки Атранта, Желудь и Приют Странника. Разведчики докладывали, что старобожники в двух днях пути от Камменой Септы.
Корабли принца Станниса перекрыли Черноводный залив. Они могут ударить по столице с моря в любой момент, стоит лишь бушующим штормам утихнуть. Дорога Роз, вместе со всеми идущими по ней караванами всё ещё была заблокирована Лорасом Тиреллом.
Враги смыкались вокруг Королевских земель, подобно сдавливающей горло удавке. Не пройдет и месяца, как домен Джоффри будет полностью окружен и изолирован.
— Лорд Тирион, — в дверь постучала вусмерть перепуганная служанка.
…
— Леди Ланн, — воскликнула Серсея, проходя по одному из замковых коридоров в компании четырех алых плащей.
— Ланнистер, — поправила её державшая на руках малыша Гериона Сибилла. Мальчик начал всем своим видом показывать, что ему не нравиться остановка, но пока молчал.
— Не могли бы вы оказать мне услугу? — проигнорировала замечание Серсея.
— Разумеется, моя королева, — поклонилась женщина, увидев жест матери, Герион хихикая попытался его повторить, чем вызвал у Сибиллы тёплую улыбку.
— Мне нужно переговорить с моим братом, но кажется он всячески избегает моего общества.
«И не он один», подумала Сибилла, но все же воздержалась от колкостей в сторону леди Баратеон. В последние дни все направленные в сторону Серсеи взгляды были исключительно холодными и не источали дружелюбия. Ведь именно ссора с этой женщиной плохо сказалась на здоровье и настроении леди Алисанны.
Ходили слухи, что женщины сильно поссорились в тот злополучный день, что Серсея посмела нанести золовке сильное оскорбление и даже не думала приносить извинения. Солдаты домашней гвардии были недовольны тем, что Баратеон злоупотребляет радушием хозяев замка, коими во время отсутствия Джейме были Алисанна с Тирионом. Служанки шептались о алых простынях и «почти ребёнке» потерянного от сильного эмоционального потрясения, тело которого вынесли из хозяйских покоев ночью.
Сибилла знала, что это выдумка, Джейме давно в походе, и будь его супруга опять в положении, никакой корсет не смог бы скрыть округлившийся до такой степени живот. Однако это никак не оправдывало поведение королевы, равно как и не прибавляло к ней любви.
Серсея перестала быть Ланнистер более пятнадцати лет назад, но всё ещё мнила себя леди Утёса, а значит и вела себя соответственно. Это не нравилось ни замковой челяди ни лорду Тириону. Да, Серсея была дочерью Тайвина, но за последние годы, всегда добрая и вежливая леди Алисанна, заботящаяся о поданных и видящая в Тирионе человека, а не маленького монстра стала им всем гораздо ближе королевы. И пока сама Серсея не замечала этого, их терпение уже было на исходе.
— Мой супруг занят делами Запада и заботами, которые брала на себя леди Ланнистер. Мейстер посоветовал Алисанне побыть в постели ещё пару дней. Уверена, он выделит вам время, когда разберется со всеми требующими его внимания вопросами.
— Странно, что он не попросил о помощи вас, — усмехнулась Серсея.
— Попросил, — тут же ответила на укол Сибилла. — Но Герион и Джоанна занимают всё моё время.
— Может быть, а может вы просто оправдываете свою некомпетентность? Куда Ланнам заниматься проблемами Утёса.
— Ближе, чем Баратеонам, — фыркнула Сибилла. Взгляд Серсеи тут же похолодел.
— Схватите её, — приказала королева своей охране.
Не успела леди Ланнистер опомниться, как пара алых плащей скрутила её, стоило только первому вырвать из её рук малыша Гериона. Мальчик тут же зарыдал во всю силу своих маленьких легких. Детский плач эхом отдался по ближайшим замковым коридорам.
— Перережьте ей глотку, — отдала новый приказ Серсея. — Стойте! — Тут же повелела королева, как только холодное лезвие замерло в нескольких сантиметрах от её горла. — Я передумала… Может, мне просто велеть размозжить голову этого крикуна об стену… — размышляла она вслух.
Глаза леди Ланнистер расширились, тело женщины обдало холодным потом. «Нет, нет, нет, этого не происходит, она не может сделать это», пронеслось в её мыслях, «Только не малыш Герион! Только не мой сын!»
Леди Баратеон сделала едва уловимый жест рукой и женщину отпустили.
— Видите, кто на самом деле обладает здесь реальной властью? — триумфально спросила Серсея. — Не забывайте свое место, леди Ланн, а не то…
— Что во имя всех ебучих богов здесь происходит?! — закричал вошедший в коридор в компании двух дюжин алых плащей Тирион. Видимо он не зря приказал поставить его в известность на случай если Серсея приблизится к кому-то из леди Ланнистер.
…
— Она, что сделала?! — Тирион не поверил собственным ушам, однако слова рыдающей леди Сибиллы, которая в страхе прижимала сына к груди было сложно трактовать по другому.
— Всего лишь показала, девчонке её место, — выплюнула Серсея, словно и не совершила вопиющую глупость.
— Седьмое пекло, что ты себе позволяешь?! — заорал на старшую сестру Тирион. — Ты явилась в мой дом, оскорбила жену Джейме, угрожала моей собственной и моему маленькому ребенку, угрожала семье! И теперь смеешь делать вид будто ничего не произошло?!
— Да что ты знаешь о семье?! — прошипела в ответ Серсея.
— Больше чем ты и твой ублюдок! — выплюнул Тирион, наблюдавшие за перепалкой служанки испуганно ахнули.
У переполняемого яростью карлика тряслись руки, его изумрудный глаз потемнел от гнева, да до такой степени, что казалось будто оба глаза Ланнистера одинаково черные. Тёмные как сама ночь. Очередной своей выходкой Серсея доигралась, королева разбудила маленького льва и теперь его взгляд блуждал ища цель на которую карлик может выплеснуть свою злость. И цель эта нашлась быстро, четверо охранников Серсеи, посмевшие прикоснуться к Сибилле, посмевшие угрожать её ребенку.
— Убейте их, — холодным тоном приказал Тирион, указывая на солдат сопровождения Серсеи.
— Мой брат ни в себе, — объявила не принимающая младшего брата за авторитет королева. — Вернитесь в казармы! — Приказала она алым плащам.
Казалось, что солдаты замерли в нерешительности, не зная чей приказ выполнить, но эта иллюзия продлилась меньше секунды. Воины домашней гвардии сомкнули строй, опустив копья.
Первое, вонзилось в бедро солдата, посмевшего вырвать из рук Сибиллы малыша Гериона. Вслед за ним последовало ещё два копья, первое в грудь, второе в голову. Следующему стражу раскроили горло мечом. Двое стоявшие дальше остальных успели обнажить мечи, но бестолку, верных Тириону солдат было гораздо больше.
Леди Баратеон так и застыла на месте с приоткрытым ртом, в её расширенных глазах читалось отрицание произошедшего. Того как четверо её гвардейцев отправились к Неведомому меньше чем за несколько секунд.
— Уведите королеву в покои и не выпускайте до моих дальнейших распоряжений, — велел алым плащам Тирион. — Леди Баратеон под арестом!
Девичий Пруд, Речные земли
Лорд Уильям Мутон, как и подобает верному вассалу, откликнулся бы на зов Эдмара Талли, пусть и лично на войну не отправился бы. Вот только Эдмар не стал созывать все свои знамена, что позволило Мутону сохранить свои мечи. Талли был разбит Цареубийцей и у владыки города не оставалось другого выхода, кроме как присягнуть Фреям.
Святое Воинство, вместе с кроткими мирянами вторглись в Речные земли идя по Королевскому Тракту. Часть верян, заплутав в пути, успела разорить несколько деревень и во владениях дома Мутон, но их сил было недостаточно, чтобы осмелится атаковать город с укреплённым замком и полным гарнизоном.
Сам Уильям был труслив и вместо того, чтобы возглавить оборону предпочитал отсиживаться в замке. Без командующего, падение города было лишь делом времени, однако госпожа удача, была на стороне Уильяма. Девичий Пруд спас принц Станнис.
Морская Блокада Черноводного залива перекрыла торговые пути идущие в Королевскую Гавань и Сумеречный Дол, однако охватить и Пруд без риска для своего флота, владыка Драконьего Камня не мог. В результате торговые суда, должны были делать большой крюк и заходить в порт во владениях Мутонов, что на все следующие месяцы сделало город ключевым торговым узлом восточного побережья.
Совершенно предсказуемо, корона взяла его под защиту и отправила на его усиление несколько сотен мечей из столицы, Сумеречного Дола и окрестных замков. С такой-то армией лорд Уильям уверился в мысли, что Пруду ничего не грозит, а потом… потом северяне пришли на юг.
Пока Старый Лев отступал к столице, а Тихий Волк подбирался к Каменной Септе, немногочисленные, сохранившие лояльность короне речники отходили к Харренхоллу. От замка Дарри не будет никакого смысла, если Рубиновый брод просто обойдут, да и захваченные Долиной Солеварни были всего в сотне километров от Пруда. Лорд Мутон начал дочиста выгребать окрестные деревни ведь осада города может и затянуться, а его амбары не могут кормить тысячи солдатских ртов месяцы на пролет.
Ситуация оказалась патовой. Мутон с радостью сдал бы город северянам, лишь бы те сохранили за ним и его детьми права на владения и титулы. Однако находящиеся рядом рыцари Запада и Королевских земель прирезали бы его, попробуй он только озвучить подобную мысль, а если Уильям умрёт, защитить его детей будет некому.
Слухи о подкреплениях, которые придут короне на помощь по морю обнадежили лорда Мутона. Пусть даже речь шла о эссоских наёмниках. Если Тайвин прикажет им двинуться на столицу или Харренхолл, прихватив с собой, выделенные для усиления города мечи, Пруд может не пострадать от боёв. Однако все эти мысли ушли на второй план, стоило только Уильяму увидеть, кого именно купил Тайвин.
…
Наёмники следовали от порта до южных ворот колоннами, прямо по узким городским улочкам, демонстрируя муштру и дисциплину. Все же статус лучшего из вольных отрядов Эссоса обязывает держать некую планку. Вот только среди горожан было не особо много желающих понаблюдать за этими бравыми вояками.
Дороги даже не пришлось расчищать, приветствовать наёмников и уж тем более провожать их на войну не вышел никто. Сверху грохотали и скрипели закрываемые окна городских домов. В дверных проёмах замерли, волком глядящие мужчины, похватавшие в руки кухонные ножи, топоры да молотки. Словом всё то, что было под рукой, и что можно было использовать в качестве оружия. Матери кричали на выбежавших поглазеть на солдат детей и не без помощи тумаков и угроз порки загоняли их домой.
— Нам не сильно рады, — обратился к «отцу» Эйгон.
— У них, нет причин любить вас, мой король. Но всё измениться стоит вам только прогнать узурпатора с трона. На материке у вас достаточно сторонников. Стоит только вам объявить о реставрации старой династии, и они вас поддержат.
— Но в то, что конкретно Мутоны тайком пьют за мое здоровье и прячут в закромах знамена с трёхглавым драконом вериться не сильно, — отметил Эйгон, направляя колонну в сторону очередной улочки.
Пять сотен закованных в латы рыцарей. вместе со своими оруженосцами, повернули вслед за ним. Вслед за конницей двигалась тысячи стрелков: три сотни арбалетчиков, ещё три сотни с длинными тисовыми луками, остальные с луками распространенными на востоке. Замыкали шествие пехотинцы. Эйгон привёл в Вестерос десять тысяч мечей.
Воины выглядели довольно разношерстно. Среди щитов у пехотинцев были и небольшие дуэльные баклеры, и более знакомые круглые с каплевидными, несколько десятков кавалерийских тарчей и ещё сотня павез. Их оружие тоже было весьма разнообразным, среди него можно было увидеть восточные сабли, бравосийские рапиры и даже странные клинки без привычной для Закатных королевств гарды родом из далекого И-Ти. Вид этих диковинок хоть как-то разнообразил знакомые копья, и топоры, коих было доминирующее большинство.
Но кое-что общее у вояк было. Неважно во что были облачены солдаты и рыцари. Будь то кольчуги, латы, кожа и их разнообразные сочетания. Их цвет был один и тот же ярко-золотой. Руки офицеров же и вовсе украшали наручи из драгоценного метала, по одному за каждый гор службы. «Наше слово — золото». Девиз наёмников соответствовал их внешнему виду. Желтая броня с позолотой искрилась в лучах утреннего солнца и казалось могла ослепить неосторожного наблюдателя.
«Неужели Тайвин и корона настолько в дерьме, что привели в Вестерос этих выблядков?!», подумал, Уильям Мутон, глядя на Золотых Мечей. Шесть вторжений за последнюю сотню с лишним лет. Лоялисты чёрных драконов стали врагом почти для каждого дома на материке, ибо не почти было среди благородный семей, тех, чьих представителей не убили или не покалечили во время этих войн. Старый Лев шёл ва-банк, ибо знал, что такое ему не простят даже в случае победы.
Все ради семьи, верно?
Несколько минут езды по городским улицам и вот возглавляющие наёмников уже стат напротив замковых ворот. Эйгон в очередной раз убедился в мысли, что в Вестеросе его армии рады не сильно. Чего только стоил хмурый направленный на позолоченные черепа на пиках взгляд лорда Уильяма.
— Лорд Уильям Мутон, владыка Девичего Пруда и всех окрестных земель, — представился незнакомцам мужчина, на что те едва заметно поклонились.
— Гриф, — коротко представился Джон Коннингтон.
— Гриф? — не понял его Мутон.
— Можно Старый Гриф, — не стал облегачать ему жизнь Джон.
— Для меня честь приветствовать вас в своём городе, — перешёл на светский тон Мутон. Полагаю, что с высадкой в порту проблем не возникло? — Уточнил Уильям, давая явный намёк. О Золотых Мечах были наслышаны даже в Вестеросе, и портовая стража навряд ли пожелала бы пускать их в город
— Вот, — Старый Гриф, не без некой небрежности, достал из внутреннего кармана плаща свиток, после чего передал его Мутону. — Мы приплыли в такую даль не для того, чтобы утопить материк в крови, дабы попытаться узурпировать трон. Нас пригласили и мы всего лишь следуем контракту. А наше слово, как вы могли слышать — золото.
Мутон принял из рук незнакомца протянутую ему бумагу. Ею оказался документ, свидетельствующий о найме отряда наёмников, с подписью Тайвина Ланнистера и королевской печатью. К немы было приложена письмо от Старого Льва с приказом, не причинять защитникам короны вреда и содействовать их скорейшему прибытию в столицу. Губы Уильяма сложились в тонкую полоску, Гриф, кем бы он ни был, не врал.
— Боюсь, я не смогу разместить в замке всех ваших рыцарей, равно как и устроить подобающих пир в честь вашего прибытия. Война, сами понимаете, к тому же я не полагал, что помощь короне будет настолько грандиозной.
— Ваши хлопоты излишни, милорд. Наши люди разобьют лагерь за чертой города и отдохнув отправятся в столицу с первыми лучами солнца.
— Я распоряжусь чтобы вам помогли пополнить запасы и поспособствовали всеми возможными способами.
— Благодарю, — ещё раз поклонился Старый Гриф. Эйгон же пытался скрыть триумфальную улыбку. Имя Тайвина Ланнистера действительно творит чудеса.
Глава 75
Королевская Гавань
Столица Семи Королевств всегда умела сочетать в себе множество кардинально противоположных вещей. Вонь от нечистот шла в один шаг с дивным ароматом пряных приправ и дорогих духов, огромные перенаселённые нищими кварталы находились не сильно далеко от поместий и домов лордов и зажиточных горожан. Пока в одной из частей города благородные рыцари дрались насмерть за честь или внимание прекрасной леди, в другой могли перерезать глотку за пару медяков. Богатство и бедность, внимание и безразличие, бесправие и высокое положение, дарованное правом рождения, все это сосуществовало здесь долгие годы.
Стаффорд Ланнистер с отрядом в три десятка мечей въехал в город через Львиные ворота. Скрепя сердце, мужчина был вынужден признать, что город изменился, и далеко не в лучшую сторону. Правление короля Джоффри не пощадило ни ряд граничащих с королевским доменом регионов, ни саму столицу.
Бесчинства лоялистов короны медленно но планомерно приближали упадок и катастрофу. «Именно, лоялистов», подумал Стаффорд, ведь все прочие, как бы их не называла Вера, могли выступать против политики короны, но действовать на благо города и королевства, а движимые личностными мотивами идиоты, могли лишь разрушать, прикрываясь верностью к королю.
Узурпаторы и их сообщники, мужеложцы, старобожники, бастарды, «шпионы» Эдрика Шторма. Почти каждую неделю, король демонстрировал городу образ нового врага, виновного во всех несчастьях населения. Врага, для противостояния с которым нужно сплотиться вокруг монарха, врага, которого можно и нужно ненавидеть, врага, у которого можно отобрать всё. Отобрать и присвоить себе, ведь старобожник, мужеложец или бастард в любом случае не человек.
Вот только круговорот вечной ненависти и борьбы с "врагами" не спасал положение. Богатые становились лишь богаче, а нищих и голодных становилось только больше. Коррумпированные стражники и городские чиновники, тоже не исчезли, ведь многие из них сохранили верность королю.
Торговцы, ремесленники, не титулованная аристократия или межевые рыцари, в столице исчезало «промежуточное сословие». Именно они сильнее прочих ощутили на себе все прелести проскрипции, именно за их счет пополнялась казна и развлекалась чернь. Зрелища, помогали забыть о хлебе, но с каждым месяцем войны число голодных росло, а враги короны заканчивались. Гавань отчаянно пожирала сама себя.
Стаффорд приказал собрать Малый совет на срочное заседание, стоило ему только въехать в Красный замок. Текущее положение дел требовало срочного внимания короля и его советников, а значит без Мастера над шептунами не обойтись. Идеальная возможность арестовать и казнить Вариса за измену.
Однако Паук на заседание так и не явился, более того, его не видели в замке с самого утра. Евнух словно растворился в воздухе и ни слуги, ни стражники не могли точно сказать когда видели того в последний раз. Тем временем, терпение короля заканчивалось.
— И ради чего всё это? — тон Джоффри был одновременно требовательным и капризным.
Варис намеренно скрывал от Тайвина информацию о происходящем в городе, при дворе и в королевстве. Делал всё возможное, чтобы правда просачивалась к Старому Льву по крупицам, и как можно медленнее, всячески прикрывал творимые Джоффри бесчинства.
Видимо Паук знал, в какое дерьмо окунет Ланнистеров мальчишка. Знал и намеренно ему способствовал, чтобы ослабить трон и государство. Более того Ланнистеры имели все основания подозревать, что Варис приложил руку и к смерти Кивана, успевшему стать коронованому «Баратеону» врагом.
Увы, но озвучить эти обвинения Стаффорд не мог, ведь согласно извращенной логике короля, Паук, потакая капризам юнца, действовал на благо короны и короля. Вернее мог, но не тогда, когда некомпетентный король-самодур ощутил вкус власти и сконцентрировал солидную её часть в своих руках. Не тогда, когда у тебя в распоряжении лишь три десятка верных мечей.
— Из-за невероятно «своевременного» вмешательства принца Станниса, кампания против Штормовых земель потерпела крах. Наёмники, которые должны были разорять побережье, кормят крабов на дне Тартского пролива. Войско вашего деда отступает к столице. Лорд Варис подозревается в государственной измене.
— Д-дедушка возвращается в город? — тон короля утратил былую уверенность.
Красный Замок
Джоффри Баратеон восседал на Железном троне, ожидая прибытия лорда Тайвина. Король был облачён в кроваво-алый камзол, обшитый золотыми и черными нитями, цветами баратеонов. Золотая, усыпанная рубинами и чёрными алмазами корона со стилизированными под оленьи рога зубцами, казалась монарху невероятно тяжёлой и прибавляла дискомфорта. Алый плащ из плотной ткани вместе с высокими кожаными сапогами тоже не были сильно удобными.
Однако это было уже не так важно, ведь суть наряда была не в удобстве. Джоффри облачился как Ланнистер, чтобы смягчить возможный гнев самого могущественного старика в Семи Королевствах. «Своим», Старый Лев мог простить некоторые вещи, «Потому, что ты Ланнистер», зачастую говорил он в эти моменты.
— Лорд Тайвин Ланнистер, Щит Ланниспорта, Хранитель Запада, Владыка Утёса Кастерли, и Десница короля, — торжественно объявили о прибытии мужчины.
Стоило только тяжёлым дверям разойтись, как в них показался Тайвин. Он входил в тронный зал неспешно. Тяжёлые шаги эхом отдавались по всему затихшему залу, заставляя сердца особо впечатлительный уйти в пятки. Облаченный в полный латный доспех, окружённый воинами домашней гвардии и рыцарями Запада Ланнистер выглядел столь же величественно, сколь и устрашающе.
Наконец, звук шагов прекратился, Щит Ланниспорта замер у ступеней, ведущих к подножью трона. Стоявшие подле колонн Сыны Воина вместе с золотыми плащами, впервые за долгие месяцы выглядели нерешительно.
«Хоть старый лев, хоть молодой, важна длинна когтей, не верю я что коготь твой острее и прочней». Несколько переиначенный куплет всем известной песни, идеально описал бы ситуацию.
— Ваше величество, — сделав едва уловимый поклон, заговорил Старый Лев.
— Дедушка, — кивнул в ответ Джоффри. — Как продвигается военная кампания?
— Не так хорошо, как я рассчитывал, когда отправлялся в Штормовые земли с войском.
— Гений Щита Ланниспорта оказался переоценён? — полуехидно уточнил, набравшийся смелости монарх.
Кто-то из придворных дам испуганно ахнул, но Тайвин не повел и бровью. Ланнистер медленно поставил ногу на ступеньку и сделал шаг к трону, затем ещё один и ещё. Ровно настолько же шагов, попятились назад королевские гвардейцы. Старый Лев остановился у самых металлических зубцов. Чтобы заставить короля испуганно вжаться в трон, не хватало лишь шага.
— Чтобы вести войну, необходимо организовать снабжение, нанимать людей, экипировать, кормить и лечить солдат, платить им жалование, — ответил королю морозным, пробирающим до костей тоном Тайвин. — И чем больше армии, тем труднее всё это делать. Однако, даже так у короны было более чем достаточно сил, чтобы одержать победу над Эдриком Штормом. Пока вы не начали новую.
— Я действовал из соображений безопасности! — тут же начал оправдываться Джоффри. — Нужно было отстоять государственные интересы!
— Если в интересы государства входили полдюжины восставших регионов, пылающие города с деревнями, да оазбитые армии Запада, поздравляю, вы преуспели.
— Не смей насмехаться надо мной! — закричал начавший выходить из себя Джоффри. — Я король!
— Это всегда можно исправить…
— Никто не смеет угрожать королю в присутствии его гвардейцев! — тут же выпалил Меррин Трант, кладя ладонь на рукоять меча, на лице Ланнистера не дрогнул ни один мускул. Хранитель Запада лишь повернулся к своим людям.
— Если кто-то снова перебьет меня, убейте его.
— Милорд, — поклонился ему в ответ лорд Крейкхолл.
— Любой, кто должен произносить: «Я король», не настоящий король. Ты должен был осознать это, когда оказалось, что мечи Запада, единственное подспорье твоей власти.
— Власть моя по праву рождения. Я унаследовал её от отца и могу делать с ней всё что захочу! Все вы подчиняетесь исключительно моей воле!
Ситуация накалилась, король всё сильнее выходил из себя. Почти открытое заявление Тайвина о возможности сместить Джоффри заставило королевскую стражу изрядно напрячься. Сыны Воина ни шли ни в какое сравнение с кроткими мирянами, солидная часть из них была рыцарями, наёмниками, или, успевшими пройти не одну военную кампанию, ветеранами. Они прекрасно понимали, что если Тайвин отберет у Джоффри трон, то они в наказание за его поддержку, творимые в столице и королевстве бесчинства, отправятся вслед за своим королем. А вот куда, на Стену или к Неведомому, уже не имело значения.
Лоялистов короля в тронном зале было почти в три раза больше, чем людей у Тайвина, не говоря уже о Красном замке, а войско Запада, ещё полностью не перешло Черноводную. Золотые плащи покрепче ухватились за древка копий. Сины Воина начали незаметно взводить арбалеты и доставать кинжалы. Если обламывать Старому Льву клыки, то именно сейчас.
— И кому-кому, но точно не изменнику, учить меня править! — закончил свою гневную отповедь Джоффри.
— Изменнику? — на лице Тайвина на миг проскочило совершенно искреннее удивление.
— Мейстер Пицель, предъявите двору доказательства моих слов! — велел Баратеон.
Вечно лояльный Ланнистерам Пицель ныне был смертельно бледен. Он кашлял, дрожал, едва перебирал руками свитки, и молился всем известным ему богам, лишь бы оказаться где угодно, но только не здесь. Его лицо то зеленело, то краснело, а всё его тело обдавало холодным потом. Он потратил почти две минуты на то, чтобы собраться с силами.
Наконец, старик зачитал адресованное Кивану письмо за авторством его старшего брата. Старый Лев просил родственника навести порядок в городе и удержать тот за Джоффри, пока с восставшим бастардом не будет покончено. Как только в королевстве воцарится мир, Джоффри уступит трон Томмену, как и хотел Роберт. Завещание монарха, пусть и нарушающее примогенитурный закон наследование было только на руку замыслам Старого Льва. Этого письма было более чем достаточно, чтобы подкрепить обвинение в государственной измене.
— У короны есть повод сомневаться в достоверности этих документов? — уточнил Джоффри, как только Пицель закончил читать.
— Подпись лорда Тайвина несколько отличается, но это скорее возраст, печать дома Ланнистер есть не только у лорда Тайвина, а если говорить о качестве бумаги и… — забормотал старик, дрожа от страха.
— Мейстер Пицель, — надавил монарх.
— Нет, — выдавил из себя старик. Его ответ заставил окружение Старого Льва как минимум растеряться.
— Приказываю взять лорда Тайвина и его людей под стражу!
Стоило только этим словам слететь с уст монарха, как в зале просвистел первый, выпущенный из арбалета болт. Один из алых плащей осел наземь с пробитой грудью. Глаза, Тайвина не успели расшириться от шока, как мужчина ощутил неожиданный рывок. Один из рыцарей Запада, без особых церемоний, схватил своего Хранителя на плащ и потянул на себя. Старый Лев упал на каменный пол, а лицо его спасителя уже рассек меч Мерина Транта.
Зал накрыл свист обнажаемых клинков, лязг стали и крики раненых. Сыны Воина и золотые плащи убивали любого, показывающего хотя бы намек на сопротивление гвардейца Ланнистеров. Лорды и рыцари быстро сплотились вокруг Тайвина, королевские гвардейцы же перекрыли подступы к железному трону.
Лорд Крейкхолл, поражаясь прозорливости своего сюзерена, затрубил в рог. В распахнутые дубовые двери хлынули облаченные в золотые доспехи наёмники. Пятеро из них тут же погибли, напоровшись на копья городской стражи, древка прогнулись под тяжестью тел, а за спинами ещё не упавших на пол уже возникли их обозлённые товарищи.
Словно прорвавшая плотину река, в зал хлынуло живое море из солдат, нивелируя численный перевес защитников короля. Чаша весов колыхнулась.
Сир Барристан отразил направленный в него удар, после чего нанес уже собственный. Его молниеносный выпад вспорол горло смуглокожему наёмнику с андальскими чертами лица, но его место тут же встали ещё двое. Первый хорошо одоспешенный латник, второй молодой оруженосец.
Королевский гвардеец быстро перехватил меч за лезвие занося тот для сильного удара. Не ожидавший такой прыти от старика латник быстро за это поплатился. Заточенная дужка гарды проломив закрытый шлем, вонзилась тому прямо в лицо. Из щели в шлеме хлынула кровь, а сам латник со страшным криком покатился по ступеням. Всего миг и оруженосец тоже был повержен, юнец сложился пополам от удара эфесом в живот. Но радовался победе Барристан недолго. Успевшие расправиться со стражей наёмники разом хлынули на королевских гвардейцев.
Спустя пятнадцать минут кровопролитной схватки, попытка ареста Десницы была полностью подавлена. Золотые мечи добивали тяжело раненых и покалеченных противников. Тех, кто остался относительно цел, валили на каменный пол и связывали.
Большая часть лордов Запада почти не пострадала, сказались хорошие доспехи и тот факт, что благородных обычно не убивают из-за их ценности. Чего нельзя сказать о воинах их домашней гвардии. Из сошедших с Тайвином в зал алых плащей, в живых осталось с полдюжины. Меррин Трант и ещё трое королевских гвардейцев бой не пережили, сир Барристан и Сандор Клиган были ранены. Последний не сильно желал погибать за короля и сдался, а старика пощадили, отдавая должное его отваге.
Мертвецки бледный Джоффри, глядя в пустоту немигающим взглядом вжался в собственный трон. Вероятно, он даже не заметил как к нему поднялся дед, лишь для того чтобы схватить нерадивого тирана за грудки и скатить вниз. Уже на полу монарх ощутил давящий ему на шею тяжелый солдатский сапог.
Вниз Старый Лев спускался неспешно, он даже успел полу демонстративно закатить глаза. «Выблядок опять обоссался», подумал Тайвин. «Я король! Я король! Я король!», в полубреду повторял Джоффри.
— Король устал, проводите мальчика в его покои, — успел произнести Тайвин, перед тем, как в его лицо прилетел удар закованного в латную перчатку кулака. В глазах мужчины потемнело.
…
Отступление из Штормовых земель далось войску Тайвина невероятно тяжело. Хотя, более подходящим словом будет «бегство». Из набранного в столице ополчения в войске Ланнистеров осталось меньше сотни человек. Остальные погибли в боях или дезертировали. Ряды солдат домашней гвардии тоже солидно поредели, а если говорить о наёмниках, то эти скорее всего разорвут контракты как только минуют городские ворота.
Эдрик Баратеон нагнал отступающего Тайвина на седьмой день. После чего шёл за противником практически след в след. Его лёгкие кавалеристы обстреливали западников, громили обозы и захватывали пленных. Словом наносили максимально возможный ущерб арьергарду, назначение в который стало сравни смертному приговору.
Солидную часть атак провозглашённый штормовиками король возглавлял лично, однако Тайвин не предпринимал попыток контратаковать и захватить мальчишку в плен. Опыт показал, что ублюдок Роберта соперник достойный, и явно не побоится стать приманкой ради воплощения собственных планов. Риск неудачи был слишком уж велик.
Последние два дня войско и вовсе прошло на форсированном марше, оставив позади обоз и почти не спав. Уставшие и истощённые, львы ныне представляли собой совершенно жалкое зрелище. Что не ушло от глаз возглавлявших Золотых Мечей офицеров.
— Не думал, что Паук писал правду, — отметил один из них.
— Проскрипция опустила городскую стражу и священный орден до обыкновенных карателей и мародеров, — отметил Гарри Стрикленд, генерал-капитан отряда, смотря как через Черноводную пересекают солдаты Запала.
Понтоны, плоты и позаимствованные у местных рыбацкие лодки отлично помогали в этом. Золотые Мечи в это время формально наводили порядок на пристани, рыбном рынке и около Речных ворот. Их люди уже патрулировали улицы, а лучники заняли позиции на стенах.
— Войско Старого Льва и вовсе легкая добыча. Варис преподнёс город на блюдечке. — Мужчина перевел взгляд на офицера, тот понял его без всяких слов.
— Стрелки! — скомандовал он, вздымая меч к небу.
…
Этот день жители Королевской Гавани запомнили надолго. Расквартированные в лагере за городскими стенами Золотые Мечи вошли в город, стоило только Старому Льву перейти Черноводную.
Наёмники в золотых доспехах заблокировали казармы городской стражи, выставили охрану около портовых складов и городских амбаров, в два кольца оцепили облюбованные кроткими мирянами кварталы и начали организовывать патрули. Железные, Драконьи, Старые, Божьи, ворота переходили под их контроль одни за одними. Спустя час они контролировали абсолютно все выходы из города.
Пока одни брали под контроль ключевые столичные объекты, другие в сопровождении агентов и пташек Вариса зачищали город от самых ярых из фанатиков. Городские улицы, тем временем, очищали, от виселиц, пик и прочих свидетельств «борьбы» с врагами государства. Власть Джоффри Первого рухнула в течении нескольких часов.
Дверь одного из всё ещё работающих в городе борделей вышибли секунд за десять. Защита и личное покровительство Верховного Септона могли защитить от посягательств со стороны святых орденов, но не от ударов боевым молотом. Главу Веры, обнаружили там же. Умеренно пьяного и в компании сразу семи шлюх, разодетых под лики богов. Старого извращенца повалили на пол ударом ноги в грудь и тут же скрутили.
— Да как вы смеете?! — прохрипел мужчина. — Я глава церкви! Я заседаю в Малом совете!
— Я знаю кто вы, — ответил ему спокойный молодой голос.
Собеседник церковника был облачен в изысканные черные латы. Размещенные в нахлёст пластины украшены узорами ручной работы, а их контуры отдавали золотом. Выполненные в форме драконьих черепов наплечники выглядели по меньшей мере угрожающе, а довершал картину, длинный ярко-алый плащ. В ножнах на поясе красовался кинжал, мизерикорд и длинный меч, на рукояти которого в небрежном жесте юноша держал ладонь.
Его привлекательное лицо обрамляли длинные, ухоженные, цвета светлейшего серебра волосы. Воин был очень красив, под длинными ресницами, которые впору было назвать женскими, скрылись отдающие синевой фиолетовые глаза.
— Вы тот, кто водружает корону на головы узурпаторам, — закончит он свою фразу.
«Узурпаторам?», пронеслось в мыслях у главы церкви, после чего его глаза удивленно округлились, а дыхание перехватило. Мужчина рассмотрел один из перстней собеседника, печать на котором он не выдел уже почти два десятка лет. Трехглавый дракон Таргариенов.
— Я… — пробормотал септон. — Я выполнял обязанности возложенные на меня богами и народом Семи Королевств.
— Значит, сделать это снова для вас труда не составит, — пожал плечами, юноша. — Уведите его!
Речные земли
Эддард Старк подошёл к Каменной Септе с двадцатитысячным войском. К несчастью для жаждущих славы и трофеев юнцов, грандиозной битвы за город не состоялось. Капитул Сынов Воина не смог завербовать в ополчение необходимое для обороны количество горожан.
Убийство Эдмара Талли, творимые Святым Воинством зверства, грабежи окрестностей Ланнистерами, которые были союзниками ордена, желающих сражаться с дикарями и язычниками оказалось немного. Поняв, что дело гиблое, остатки ордена либо покинули город, либо попытались залечь на дно.
Жители самого крупного в Речных землях города сами открыли северянами ворота. Хранитель Севера даже отметил, что горожане помогают искать спрятавшихся в Каменной Септе слуг Семи с тем же рвением с которым укрывали в нём Роберта Баратеона, более двух десятков лет назад.
Спустя два дня найденные Сыны Воина были преданы суду и казнены, а их капитул разрушен. Дело оставалось за малым, вернуть под контроль дома Талли юго-восток Речных земель и наведаться в Королевскую Гавань для "разговора" с королем и Верховным Септоном. Старк разделил войско, Титос Блэквуд вместе со своими людьми и тремя тысячами северян отправились на север к Каменному Оплоту, остальных Страк повел на юг к Золотой Дороге.
С Простора приходили противоречивые вести, содержание которых заставляло Хранителя Севера по меньшей мере насторожиться.
— Лорд Старк, лорд Старк! — к главе воинской колонны подъехал запыхавшийся посланник.
— Докладывай.
— Войско Ланнистеров на том берегу Черноводной. Встали лагерем всего в одном дневном переходе.
— Цареубийца решил пробиваться к столице, оставив Запад без защиты? — предположил Джорах Мормонт.
— Или так приказал лорд Тайвин, — пожал плечами Кошмарный Волк.
— Можно попробовать нанести удар всей имеющейся конницей, стремительный и безжалостный. Если они успеют добраться до столицы, проблем и потерь при штурме не миновать, — предложил Домерик Болтон.
— Нужно всего лишь перейти реку через брод, до которого дня три пути, — фыркнул лорд Толхарт.
— Быть может Старыйе Боги помогут нам перейти на тот берег? — предположил Эддард Старк, лицо Джона Дейна исказил кровожадный оскал.
— Помолимся?
Войско Ковенанта переправилось на тот берег по покрывшемуся льдом участку реки. Переход, требовавший в любом другом случае неделю времени занял несколько часов.
Состоящая из всадников владетелей, рыцарей Долины и Дорнийских лансьеров кавалерийская лавина обрушилась на лагерь западников сметая всё на своем пути. Чего-чего, а атаки со стороны реки Ланнистеры не ожидали, и уж тем более от северян. Что уж говорить, если место в котором они разместились даже лагерем не назовешь, ни шатров, ни дозоров, ни стены из повозок и кольев, так стоянка, а не лагерь.
Войско Запада сдалось в плен почти сразу, не повезло лишь паре-тройке сотен несчастных, встретивших первый удар. Лорды и офицеры начали собирать оружие, брать под стражу благородных и отделять раненных от здоровых, вскоре на горизонте показались рыцари под знаменем с золотой розой, не многим более тысячи мечей.
— Опоздали! — с искренним прискорбием выкрикнул Лорас Тирелл спешиваясь с лошади.
— Не переживай, Ланнистеров ещё много, — ответит Джон другу, размыкая руки для объятий.
— Главное, что они повержены, а славы хватит на всех! — согласился с ним рыцарь.
— Вот только мы до сих пор не нашли ни Цареубийцу ни Лео Леффорта.
— Цареубийцу? — не понял его Лорас. — Это войско Тайвина, мы гнали его на запад чуть ли не от самой столицы. Неужели вы не слышали новости? — Уточнил воин, видя шокированное лицо друга и остальных северян.
Красный Замок
Лорд Тайвин очнулся в тёмном, сыром, затхлом помещении. Знакомая каменная кладка и решетки, форма общего коридора, тусклый свет факела где-то вдалеке. Узнать подземелья Красного Замка, Деснице было нетрудно, за годы службы он ни раз успел здесь побывать, вот только Старый Лев привык находиться по ту сторону решётки, равно как и привык избегать синяков. Знатно же его приложили, раз лицо болело до сих пор.
Других людей он видел раз в сутки. Вусмерть перепуганный слуга в сопровождении пары наёмников, раз в день приносил поесть и менял ведро в камере. Скудный рацион состоял из воды и хлеба, а о нормальной постели или возможности помыться не шли и речи. Да и сам Тайвин не был намерен просить о чём-то предателей.
Солдаты караулов не отвечали на его вопросы, но Ланнистер ясно видел, что они его опасаются и следят за каждым, произнесённым в его присутствии словом. Ведь слово Золотых Мечей оказалось дерьмом, а Ланнистеры всегда платят долги. Хотя, в последние месяцы, северяне с завидной регулярность ставили под сомнение и эту истину.
На шестой день заключения к Тайвину явился «гость». Облаченный в доспехи мужчина был уже не молод. В уголках его льдисто-голубых глаз уже были морщины, а в ярко рыжих волосах и бороде тут и там пробивалась седина. Его лицо было плотным и кожистым, Ланнистер не сразу узнал его.
— Мне докладывали, что ты спился, оплакивая своего серебряного принца, — произнес он вместо приветствия. Десница повернулся к собеседнику так, чтобы тот не мог видеть его синяк, а затем выпрямился во весь рост, его изумрудные глаза горделиво блестели.
— А мне докладывали, что твоё королевство разваливается на куски. Как видишь у меня были более надёжные информаторы.
— Они были одни и те же. Просто на тебя они работали а мне ссали в уши, но чего удивляться, если ложью оказался даже девиз вашей наёмнитской шайки, — Тайвин ничего не стоило сопоставить несколько фактов, чтобы понять как именно Джон Коннингтон опять оказался в Вестеросе.
— Человек срущий золотом недоволен, узнав, что не всё в этом мире можно купить за деньги, — засмеялся Коннингтон.
— Зачем ты здесь? — тон Тайвина был пропитан презрением. — Зачем весь этот фарс?
— Я здесь. Чтобы проводить тебя на коронацию.
— Коронацию? Кого же, Эдрика Шторма, или в Эссосе нашелся очередной Блэкфаер? — выплюнул Тайвин.
Эддард Старк не претендовал бы на трон, да и прочих претендентов хотя бы с мизерными правами на Семь Королевств у северян не было. Томмена же и вовсе считают бастардом, а Станнис и Ширен в наследуют после Эдрика. Где-то на краю сознания Ланнистера появился вопрос: «Что они сделали с Джоффри?», но ответ на него Тайвина почти не волновал.
— Эйгона Таргариена, Шестого этого имени. Короля андалов, ройнаров и первых людей.
— Эйгон мертв, Гора об этом позаботился, о чём козеёбы не прекращают мне напоминать.
— Глупец! — опять засмеялся Коннингтон, голубые глаза заблестели, а лицо исказилось в граничащей с безумием гримасе. — Неужели ты думал, то в Красном Замке не осталось лояльных драконам людей? Что преемника Рейрага не вывезли бы и не спрятали? Не думал, что Варис сохранил верность драконам и всеми силами делал так, чтобы руки узурпатора и его прихлебателей не дотянулись до последних из них?
— Не думал, — не стал спорить с мужчиной Ланнистер. Очевидно рыцарь верил в то, во что хотел верить и тратить время на то, чтобы переубедить его, или донести до него истину Старый Лев не собирался.
— Я подвел Рейгара, но я не подведу его сына! Мы научили Эйгона сражаться и править, помогли вернуться в Вестерос в захватить Железный трон. Реставрация династии не за горами!
— Неужели ты хочешь, чтобы я преклонился перед твоим «королем»? — озвучил догадку Тайвин.
— Я хочу видеть твою голову на пике, — выплюнул Джон. — А что делать с тобой решит сам Эйгон. Он же и будет судить тебя за убийство его сестры и матери.
Из темноты появился десяток наёмников. Коннингтон открыл камеру и Тайвина повели по тёмным замковым коридорам. Тронный зал успели не только отмыть от крови, но и внести в него драконьи черепа. Джон плохо помнил где именно находился каждый из них, но постарался вернуть их на прежние места, где те находились до победы Роберта.
Помимо этого из зала исчезли королевские знамёна. Пропал венценосный олень Баратеонов, а вместе с ним и сдвоенный герб Джоффри, не было даже знамён с семиконечной звездой. Их всех заменили черный полотна с трёхглавым драконом Таргариенов.
«Эйгон» уже восседал на Железном троне. Верховный Септон видимо уже успел водрузить корону и на его голову. Это был обруч, с инкрустированными в него большими прямоугольными рубинами. «Жалкая попытка подражать основателю династии», подумал Тайвин.
Подле трона стоял ехидно улыбающийся Варис, и облаченная в скромное платье молодая девушка, а вот вездесущего Пицеля не было. Оставлять на посту Великого Мейстера человека, который ест у Ланнистеров из рук было по меньшей мере неразумно. Что же до сира Барристана, то он не только пережил резню в тронном зале, но и успел присягнуть новому королю. Другого объяснения его присутствия в зале Тайвин не видел. Однако, новую королевскую гвардию монарх ещё полностью не набрал.
Ренфред Риккер был последним из присутствующих в зале, ранее входивших в Малый совет Джоффри лордов, и единственным, кого Ланнистер не осуждал на смену стороны. Сумеречный Дол слишком зависел от того, кто контролирует столицу, а его лорд был достаточно компетентен, чтобы хотя бы временно сохранить на ним пост Мастера над кораблями.
Щит Ланниспорта внутренне усмехнулся. Королевская Гавань, Сумеречный Дол, Хэйфорт, Росби и возможно Стокворт. «Королевство» Таргариенов было меньше домена почти любого из лордов Севера.
Помимо членов Малого совета и стражи в тронном зале собрали немногочисленную городскую элиту, ту которой удалось пережить правление короля Джоффри, придворных из числа родни лордов королевского домена и захваченных во время резни в тронном зале лордов Запада. Все они, равно как и Тайвин были заложниками. Владыку Утёса подвели к трону.
— Вы стоите в присутствии Эйгона Таргариена. Шестого этого имени. Короля андалов ройнаров и первых людей, Владыки Семи Королевств и Защитника государства, — провозгласил глашатай.
Советники поклонились, собранные в зале придворные пали ниц. Один лишь Тайвин остался стоять во весь рост и не сводил взгляда с узурпатора. Лиловые глаза встретились с изумрудными. «Слишком светлые», подумал Тайвин, у Рейгара и Эйриса были другие. Их безмолвный зрительный поединок продолжался с полминуты.
— Можешь меня убить, мальчишка, но на колени я падать не собираюсь, — решил оставить за собой первое и последнее слово Тайвин.
Простор, Хайгарден
Коллегия Праведных представляла собой высшее церковное духовенство Веры Семерых. Именно они выбирали нового Верховного Септона, которым за редкими исключениями становился один из них. Обычно в коллегию входило не менее тридцати человек, а значит, для выбора нового главы церкви было достаточно единогласного решения шестнадцати из них.
Хайтауэры и Тиреллы обладали значительным влиянием на саму коллегию, Звездную Септу, и единственную семинарию. Собрать в одном месте церковную верхушку для них особого труда не составило. Привыкшие к роскоши септоны были только рады «погостить» в резиденции Хранителя Юга.
Однако, как выяснилось позже, собрание коллегии было выгодно церкви в той же мере, что и Тиреллам. Если раньше высшие чины Веры были раздражены поведением избранного ими главы, то сейчас их настроения переросли в откровенную злость и ненависть.
Доминирование Веры на материке, позволяло без особых усилий, не только поддерживать привычный образ жизни, но и обогащаться за счёт отсутствия конкуренции. Рыцарские бдения, отпущение грехов, свадьбы, празднества, благословения, их источников было великое множество.
Каждый Праведный заслужил свое место трудом и потом и поднявшись настолько высоко насколько только было возможно, прекрасно понимал всю ценность обретённого им положения, которым точно рисковать не стоит. При благоприятном исходе, заработанных за время службы богам денег даже троюродным праправнукам хватит на безбедную жизнь.
Так было все последние годы, но в последнее время стул на котором сидела коллегия зашатался. Верховный Септон решил плюнуть на «правила» и сыграть в собственную игру. Нет, в том, чтобы попытаться откусить большой кусок пирога во время смуты не было ничего зазорного, но свой Флюгер так и не смог проглотить.
Коронация Джоффри Баратеона плохо сказалась на престиже и авторитете церкви, особенно с учётом подозрительной смерти Ренли Баратеона. Однако это ещё не было катастрофой. Ситуация накалилась, когда среди аристократии, духовенства и городских элит пошли слухи о завещании короля Роберта. Коронация узурпатора влекла за собой нарушение божьего и королевского законов и плохо сказывалась на стабильности.
Спустя месяцы стало только хуже. Воссоздание запрещенных церковных орденов, и новая религиозная война на первых порах слабо волновали коллегию, пока Вера не начала терпеть поражение за поражением. Шутка ли но Святое Воинство не могло противостоять северным язычникам. С каждым поражением Веры гибли и попадали в плен благородные. С каждым поражением Веры возникало все больше вопросов к коллегии.
Пока реформированное старобожье распространялось по Речным землям и получало плацдарм в Долине, Вера гнила изнутри и демонстрировала лишь слабость.
«Божественные чудеса» могли исправить положение, помочь восстановить былой престиж и вернуть контроль над паствой. Вот только единственного, кто мог их организовать Верховный Септон, по прихоти короля Джоффри, объявил врагом государства. Теперь все чудеса, принадлежали старобожникам.
— Он что сделал?! — гневно закричал один из Праведных, когда посланник леди Оленны зачитал письмо с последними новостями из Королевской Гавани.
— Подписал себе приговор, — презрительно промолвил другой.
— Верховный Септон слишком много на себя берёт, слишком много «правил» нарушает. Не помутился ли он рассудком? — вопрос риторический.
— Возможно, — серьезным тоном заявил другой Праведный. Его глаза широка распахнулись а лицо выражало дивную гамму эмоций, озарение вперемешку с удивлением и шоком. — Во время бунта, приведшего к созданию, так называемого, Кровавого Тупика, главу нашей церкви чуть не растерзали фанатики, прямо на ступенях Великой Септы Бейлора. Именно с того момента он начал собирать подле себя верные только ему мечи.
— Сбором вооруженного сброда он позаботился, а прогнать со двора верного, последователя Р’глора он даже не попытался, — фыркнул другой Праведный.
— Это не так важно, проблема решилась сама собой.
— Напомнить чьими руками?! Уж точно не благочестивого рыцаря Семи.
— Торос был дураком, он не мог оказывать влияние на короля. Но будь на его месте кто-то другой…
— Вы намекаете на красную женщину? — усмехнулся другой Праведный. — Чушь!
— Чушью мы считали россказни о появившемся на Севере колдуне, и что мы видим теперь?
— То, что из-за действий этого самого колдуна красная женщина, которую некоторые так опасаются осталась не у дел.
— Зато семья принца Станниса теперь открыто исповедует старобожье, а это претендент на Железный трон с не последними по силе претензиями.
— Вера не умеет исцелят серую хворь, — пожал плечами один из мужчин.
— Зато она была способна поставить себе на службу колдуна! — взорвался другой. — Предсказания будущего, исцеление леди Ширен и лорда Уилласа, стремительное возвышение Севера и его домов, появившийся из ниоткуда дом Дейнов Заката, девиз дарованный богами, защита высших сил, лестные духи, сражающиеся плечом к плечу со смертными, дети леса, а теперь и открытая помощь богов в войне! Почему это привело к возникновению новой конфессии?! Почему это колдовство прославляет предков, а не святую веру Семи?!
От перечисления хоть и не всех, но солидной части «подвигов» некоего Джона Дейна, настроение коллегии изрядно испортилось и с каждым новым перечисленным пунктом ситуация становилась только хуже, угрожая обратиться взрывом.
— Всё это просчеты со стороны Верховного Септона, — перевел обсуждение в прежнее русло один из Праведных. — В любом случае, его дальнейшая участь уже не наша забота.
— Наоборот, как раз именно наша! Больше половины присутствующих отдали за этого человека свои голоса!
— А значит расправившись с ним, северяне могут вспомнить и о нас с вами.
— Вера в Просторе под защитой Хайгардена, они не посмеют.
— Не думаю, что Тиреллы подымут мечи против родни.
— Тогда, что вы предлагаете делать? — после озвученного вопроса зал накрыла тишина.
— Как вы все знаете, чтобы спасти конечность, нужно избавиться от гангрены как можно скорее, — взял слово один из Праведных пару минут спустя. — И боюсь, что глава церкви превратился в эту самую гангрену.
— От спасения от гангрены не будет толку, если к горлу больного приставлен клинок, — справедливо отметил другой, намекая на сохранившеюся угрозу со стороны северян.
— Как уже было сказано Тиррелы ценят семью. Старки тоже. Это наша проблема, но это совсем не значит, что мы не может обратить ситуацию на пользу.
— Пользу?
— Недавно у меня состоялся разговор с леди Маргери Тирелл. Несмотря на её увлеченность старобожьем, она всё ещё верная последовательница Семи. Как вы все знаете, дворянство и чернь просто обожают дочь лорда Мейса…
— Можно ближе к сути? — нетерпеливо спросил один из мужчин.
— Думаю, мне удастся убедить леди Тирелл обратить свою жизнь в подвиг самопожертвования и благочестивости. Имея влияние на их пророка она сможет защитить материк и сдержать распространение язычества.
— Сдержать?! — возмутился другой правежный. — Предлагаете отдать им Речные Земли, а возможно и Долину?!
— Железные острова мы уже отдали Утонувшему и тогда никаких возмущений не последовало. Предлагаю установить с еретиками мир, отдав им один из регионов, вместо того чтобы спустя пару десятилетий лишиться их всех, — зал опять накрыло гнетущее молчание. — Итак, кто за?
…
— Итак? — уточнила леди Оленна.
— Коллегия объявила Верховного Септона еретиком и демонопоклонником. Его лишили сана и отлучили от церкви. Вера не признала коронацию драконьего выродка. Сейчас избирается новый глава церкви, Звёздная Септа возьмет на себя обязанности его резиденции и станет во главе Веры.
— Они приняли решение касательно старобожья?
— Обсуждение ещё ведётся. Коллегия хотела переговорить с леди Маргери, перед тем как что-либо объявлять, — ответил слуга, на что Тирелл триумфально улыбнулась, её задумка сработала.
— У коллегии есть фавориты на вакантную должность? — уточнила Оленна.
— Праведные Староместа намерены продавить на пост Хамфри Хайтауэра, у него восемь голосов.
— Лорда Хамфри? — удивилась Санса. — Но он даже не септон.
— Зато он умнее прошлого главы церкви, — ответила ей Маргери.
— И не он один, — фыркнула Оленна.
— Леди Оленна! — в беседку в которой сидели благородные вбежал взволнованный слуга и передал матриарху свиток.
— Что там? — спросила у бабушки Маргери.
— Вести от наших агентов из Ночной Песни, — ответила Оленна, наливая в бокал вина до краев. — Через Принцев перевал прошло войско. Дорн вступил в Игру.
— Они ведь не посмеют напасть на Простор? — осторожно уточнила Санса, нервно покачивая дочь. Малышка Кейтилин, почувствовав волнение матери, заплакала.
— Пусть попробуют. В войске, стерегущем восточную границу больше мечей чем у всего Дорна.
— Хвала богам, — облегченно вздохнула Санса. Если Эшфорды и Пики смогут защитить Простор, значит Уилласу не нужно возглавлять знаменосцев и отправляться в поход. Леди Оленна, тем временем быстро опустошила бокал, чего Маргери за ней не замечала уже очень давно.
— Через перевал прошло свыше тридцати тысяч мечей, — произнесла леди Тирелл.
Глава 76
Чёрный Приют, Штормовые земли
Резиденция дома Дондаррион считалась одним из мощнейших замков своего региона. Скромный в сравнении с легендарными твердынями Закатных королевств размер мог ввести незадачливого завоевателя в заблуждение, но высочайшие стены из устрашающего чёрного базальта вкупе с практически бездонным рвом помнили тысячи погибших пустынников, так и не сумевших взять твердыню.
Защита марок и война с дорнийцами была у Дондаррионов в крови, так что гарнизон расположенного в предгорьях замка был готов встречать незваных гостей задолго до того, как те показались на горизонте.
Дорнийцы начали переходить Виль ещё поздней ночью. Тысячи облачённых в кольчуги и кожу вымуштрованных копейщиков шли рядом с сотнями застрельщиков и стрелков, чей вид был не столь внушающим, но от того они не становились менее смертоносны. Сотни благородных воинов в ламеллярах и кольчато-пластинчатой броне проходили по мосту во главе воинской колонны, пока слуги поили лошадей у реки. Вскоре по каменной кладке загрохотали колёса тяжело нагруженных телег обоза, возвещая об окончательном переходе границы со Штормовыми землями.
Вкус мести пьянил командующего войском Дорна не хуже вина. Он был намерен взыскать с Ланнистеров долги, и в этот раз его желание было подкреплено тринадцатью тысячами копий. Почти всё войско Дорна замерло у стен Чёрного Приюта, солдаты гарнизона которого глядели на пустынников с мрачной решимостью и, подобно предкам, были готовы стеречь границу до последней капли крови.
Лорд Берик откликнулся на зов Эдрика Баратеона и увёл большую часть людей к Фелвуду, оставив дома около трёх сотен мечей. Не так уж много, но более чем достаточно, чтобы месяцами держать осаду или забрать с собой в десяток раз больше, если Мартелл отважится идти на приступ.
Однако, к разочарованию солдат гарнизона, приступа не состоялось, равно как и осады с переговорами. С момента, как к Чёрному Приюту подступило живое море из солдат и всадников, не прошло и десяти минут, когда леди Аллирия велела открыть ворота.
Со стен и башен полетело вниз оружие, гасились жаровни, опускались вниз заготовленные камни и дротики. Солдат гарнизона брали под стражу и выводили в подземелья, пока их посты занимали воины с пронзённым копьём солнцем на доспехах. Штормовикам ничего не оставалось, кроме как подчиниться приказу и бросить в сторону замкового чертога полные презрения взгляды. Взгляды, адресованные выглянувшей во двор леди Дондаррион.
— Разумный выбор, — раздался позади неё мужской голос.
Человек спрятал кинжал в рукав и отошёл от колыбели. Несколько неслышных шагов, и он покинул покои Аллирии так же беззвучно, как вошёл в них. Услыхав звук закрывшейся двери, дорнийка повернулась и бросилась от окна к детской кроватке. Малышка Эшара мирно посапывала в ней, обхватив игрушку, которую для девочки сделал её кузен Джон. Такая маленькая, такая невинная и беззащитная.
— Мама? — позвала малышка, протирая заспанные синие глазки крохотными ладонями.
— Я здесь, Эшара, я здесь, — дорнийка улыбнулась сквозь слёзы и нежно подняла дочь, прижимая ту к груди. — Тебя никто не тронет. Я обещаю.
Тяжесть поднялась к груди Аллирии, страх и переживания заставили энергию покинуть её тело. Сил было настолько мало, что женщина сомневалась, что сумеет добраться до своей кровати, ноги начали подкашиваться. Леди Дондаррион медленно опустилась на пол, всё ещё не отрывая от себя дочь, на чье личико упали первые капли кристально-чистых материнских слёз.
…
— Ты доволен? — холодно спросила леди Дондаррион.
— В смысле? — несколько удивлённо уточнил Мартелл.
— Во всех смыслах.
— Копья Дорна перешли Виль и идут на север, не встретив сопротивления со стороны Чёрного Приюта. Мне не пришлось терять воинов, посылая их на приступ, а обозам теперь ничего не угрожает, — пожал плечами Оберин, его лицо украшала легкомысленная ухмылка. — Так что да, более чем.
— Копья Дорна идут к столице, когда они нужны под Стеной. — заплаканная мать ушла на второй план, спряталась глубоко внутри. Сейчас перед Оберином была злая, подобно фурии, дорнийка. — Те самые копья, которые ты торжественно пообещал туда привести!
— Под Стеной нет убийц Эллии, а в столице есть как минимум один.
— Убийцы Элии?! — гневно воскликнула Аллирия. — Так вот в чём дело, вот почему ты нарушил наши границы?! Просто решил отомстить!? И кому же, Лорху? Так он сгинул в битве под Фелвудом. Клигану? Этот сражается в войске Цареубийцы, а Эдрик с людьми Звездопада бились против него. Хочешь убить его? У тебя был идеальный повод вступиться в защиту Эдрика и попробовать. В защиту одного из ключевых знаменосцев твоего брата, мальчика, который называет тебя "дядюшка Оберин"! А вместо этого вы решили присягнуть драконам!
— Ты ничего не понимаешь! — прошипел Красный Змей. — Я потерял сестру!
— А я брата! — ответный выпад Аллирии оказался для Мартелла совершенно неожиданным. — Тайвин томится в подземельях Красного Замка, одно настойчивое слово Дорана, и его отправят в Золотое Копьё!
— Ты сомневаешься в намерении своего сюзерена?
— Твоего сюзерена! — прошипела уже Аллирия. — Я больше не леди Дейн.
— Теперь вижу, — в словах Мартелла чувствовался укор.
— Видит он, — фыркнула женщина. — А видишь ли ты, как проведёшь войско к владениям Клиганов, когда поквитаешся с Тайвином, как возьмешь их замок в осаду? И ради чего? Чтобы собственноручно убить того, кто и так обречён.
— Я… — попытался вставить слово Мартелл, но разошедшуюся дорнийку было уже не остановить.
— Я тоже кое-что вижу. Сказать, что?
— Скажи.
— Ты ведёшь людей на войну и в результате прольется кровь, дорнийская в том числе. И ради чего? Ради воплощения амбиций Дорана, планы и цели которого ты и сам не понимаешь.
— Понимаю, мой брат лелеет мечту сделать Арианну королевой Закатных королевств.
— А хочет ли этого сама Арианна вас, видимо, особо и не интересует, — вздохнула Аллирия. — Равно как и то, что об этом думает ваш «монарх».
Молниеносный, а главное почти бескровный захват Королевской Гавани был приятной компенсацией трудного, длительного и изматывающего путешествия в Вестерос. Флот Золотых Мечей и их союзников был поистине устрашающим в своей огромности, однако состоял преимущественно из транспортных судов.
Наёмники, несмотря на немалый боевой опыт и ветеранскую закалку, не смогли бы оказать заблокировавшему Черноводный залив Королевскому флоту ощутимое сопротивление, особенно если бы последним в сражении командовал лично принц Станнис.
Драконьим лоялистам пришлось плыть на север вдоль западного побережья Эссоса лишь для того, чтобы миновать патрули. Только пройдя границу Пентоса и Браавоса, корабли взяли курс на Крабий залив. Близилась Зима, воды Узкого моря в это время становились неспокойны. Первые потери в войне за Железный трон Золотые Мечи понесли ещё даже не добравшись до Вестероса.
Пара не выдержавших шторм кораблей, десятки выпавших за борт и сотни страдающих от акклиматизации солдат, подохшие за время пути лошади — все они были совершенно мизерными потерями, если сравнивать их с парой молодых, впавших в буйство боевых слонов, которых погонщикам пришлось умертвить, чтобы сберечь корабль и всех, кого он переправлял.
— Почему именно я должен заниматься подобной ерундой? — озвучил мучающий его вопрос Гарри Стрикленд.
— Наш король отдал приказ, а мы, как верные слуги, можем лишь его исполнить, — ответил ему сир Аллисер Торне. Стрикленд недовольно фыркнул.
Гарольд считал, что захват мелких замков локального значения — дело недостойное внимания и времени целого Генерал-капитана наёмного отряда, и его можно поручить кому-то менее важному, его собеседнику, к примеру. Стрикленду в бывшем чёрном брате не нравилось абсолютно всё: внешний вид потрёпанного бродяги, отсутствие чувства юмора, орденские повадки, то, как легко мужчина и его люди получили офицерские должности, и сошедшее с рук нарушение клятвы Дозору, но на всё была воля монарха.
Торне же отнесся к «позорному» назначению вполне спокойно. Новоявленному Таргариену, будь он взаправду чудом спасшимся сыном Рейгара или нет, были крайне необходимы территориальные приобретения и громкие победы, равно как и сплочённое войско.
Кто-кто, а Иллирио Мопатис явно не поскупился, финансируя реставрацию старой династии. Чего только стоили купленные торговцем пять тысяч Безупречных. Пусть сам Аллисер и презирал воинов-рабов, а уж тем более евнухов, но недооценивать их боевые качества было нельзя. Вкупе с Золотыми Мечами они представляли внушительную силу, но на них одних дело не заканчивалось.
Битву, равно как и войну, трудно выиграть без стрелков, а их у Золотых Мечей было не то чтобы много. Мопатис прекрасно это понимал. Мирийские тяжёлые арбалетчики и толосские пращники, общей численностью в тысячу человек, были как нельзя кстати.
Помимо них за Эйгона сражались несколько наёмных отрядов. Славные Кавалеры, Вороны-Буревестники и Младшие Сыновья — лишь самые известные и многочисленные из них. Первые хотели отплатить вестеросцам за унизительное поражение и крупные потери в Долине, остальные жаждали наживы, будь то трофеи или заслуженная плата.
«Тайвин Ланнистер» приказал гарнизону Девичьего Пруда отойти к Харренхоллу и усилить его гарнизон, что позволило лоялистам Таргариенов не только занять город, но и обеспечить высадку остальных сил вторжения. Сил, которые обладали солидной численностью, но ещё ни разу не сражались как единое целое.
— Это и есть Свиной Рог? — поморщился Стрикленд. — Тоже мне, замок! Пустая трата времени! — Мужчина сплюнул на землю. Резиденция дома Хогг, по сути являющаяся всего лишь укрепленной башней, его явно не впечатлила.
— Для начала сойдёт, — пожал плечами сир Торне.
Разумеется, было бы логичнее начать реставрацию с завоевания Королевских земель, но сейчас это было просто невыполнимо. Попытка осадить замки на мысе Расколотая Клешня несёт в себе закономерный риск повторить участь кампании Старого Льва, а владения вассалов Драконьего Камня защищают воды залива и Королевский флот.
Чтобы кормить войско, драконам были нужны поля и амбары Речных земель и Простора, а вокруг Свиного Рога их достаточно. С его захватом можно было отправиться дальше на север, к Дарри и владениям прочих лоялистов старой династии, но войско Эдрика Баратеона было слишком близко к столице. Подкрепления рискуют не успеть вернуться.
— Тогда пусть наши друзья готовятся к приступу, — приказал Стрикленд.
— Лишь наши друзья? — уточнил Торне.
— Не думайте, что я просто желаю сохранить собственных людей.
— Я этого не говорил, — справедливо отметил Аллисер, но Гарри продолжил.
— Я прекрасно знаю, на что способны <b>мои</b> люди, но для успеха дальнейшей кампании мне нужно видеть, как ведут себя в бою все остальные.
— Ваша воля.
Простор
Уиллас Тирелл пустил лошадь в галоп, как только заметил на горизонте вздымающийся к небу серый дым. Вслед за наследником Простора тут же пустились его товарищи, дети лордов-знаменосцев его отца, а вместе с ними и тяжёлые рыцари с золотой розой на плащах.
В самом густонаселённом из королевств одна деревня нередко была видна прямо с окраин соседней, а засеянные зерном и кукурузой поля раскидывались между ними золотым морем. Ныне же вместо домов стояли развалины, а когда-то плодородные поля превратились во взрытую копытами топь, состоящую из крови и грязи.
Урожай втоптали в землю, взамен поле усеяли обезглавленными трупами крестьян, которые должны были этот урожай собрать. Раны на телах черни были трёх типов, одни большие и уродливые, нанесенные явно рубящим оружием, совсем редко встречались следы от кнута, остальные были от стрел. Этих почти всегда было больше, чем обычно требуется для того, чтобы убить человека, и речь шла не о трёх-четырёх выстрелах. Счёт часто превышал десяток.
Вот только в поле не было ни одной целой стрелы, равно как и всего, что могло представлять какую-либо ценность, будь то добротная целая одежда, глиняная утварь или инструмент для работы в поле. Что уж говорить о медяках или оружии. Нападавшие, подобно самой настоящей саранче, высосали из округи всё, что только могли.
В попытке сдержать рвотные позывы Уиллас прикрыл лицо платком, вышитым для него Сансой. Помогло не сильно. Простор всё ещё не ощутил на себе уход лета, палящее солнце вкупе с гниющими, разлагающимися трупами и вездесущими мухами создавало смрад, способный устроить рандеву с завтраком даже для самых матёрых, выдавших всякое дерьмо ветеранов.
А вот бродячие псы и вездесущие вороны устроили самое настоящее пиршество. Подобно стервятникам, они обгладывали почерневшие от покрова мух тела коров, овец, свиней, кур и даже людей.
— Нужно избавиться от тел, — заключил Тирелл. — Возможный мор не самая страшная из текущих проблем, но лучше его избежать.
— Я распоряжусь заняться похоронами, — поклонился Уилласу лорд Фоссовей.
— Не нужно, на это нет времени. Сожгите их.
— Милорд, — поклонился мужчина и, ударив по крупу коня, ринулся отдавать распоряжения.
Деревни представляли собой самые настоящие пепелища, от домов остались лишь выгоревшие брёвна да глина, но беспокоило Тирелла не это, а тот факт, что в окрестностях не было ни одной живой души. Ни женщины, ни калеки, ни ребёнка, ни труса. Никого. Разорённое поселение встретило войско Простора мрачной, гнетущей пустотой.
— Проверьте! — велел Тирелл, делая взмах в сторону домов.
Воины домашней гвардии и присяжные рыцари отправились выполнять приказ, пока солдаты более низкого происхождения за деревней сбрасывали тела крестьян в одну большую кучу и собирали по округе хворост. Сначала один гвардеец, затем ещё двое, мужчины выносили из домов и лачуг тела обезглавленных девиц с красными да синими бёдрами. Самой младшей не было и десяти, а возраст самой старшей был около сорока лет. Вскоре счёт найденных в домах женщин пошёл на десятки.
— Милорд, там… — бледный молодой рыцарь прижимал к себе хрупкое, тонкое девичье тельце, карие глаза воина полыхали от гнева, однако найти слова, которыми получилось бы озвучить произошедшее, он всё равно не мог.
— Всё разорвано, — взял слово офицер, выходец из простого люда, который был уже в летах, он держал в руках девочку двенадцати лет, обезглавленную, как и все остальные. — Их всех снасильничали. Делали это долго, до смерти, а кого, может, и после.
— Ебучие козоёбы! — гневно выплюнул Гарлан, сжимая в руках поводья.
— Раньше разбойники из числа каменных дорнийцев собирались в большие банды, чтобы пограбить деревни в марках, иногда они даже забредали в Простор. Отец рассказывал, как в юности ему приходилось иметь дело с их набегами. Рассказы эти были по-кровавому красочными и подробными, но в них не было ничего похожего на… это.
— Что ты хочешь сказать, брат? — спросил Гарлан.
— Лорд Тирелл, лорд Тирелл! — закричал один из рыцарей. — Вы должны это увидеть!
В центре деревни, как и в большинстве других в Просторе, разместилась небольшая септа, а рядом с ней красовалось уже другое «сооружение», представляющее собой груду отрубленных голов, которая поднялась выше человеческого роста.
— Хочу сказать, что это были не дорнийцы, — мрачно произнес Уиллас, сжимая рукоять Золотого Венчания, так сильно, что костяшки пальцев побелели.
Королевские земли
В месте, где шедший из Божьего Ока приток впадал в Черноводную, разместилась переправа, через которую можно было добраться до столицы по Золотой Дороге. На левом берегу, там, где Королевский Тракт почти касается вод Черноводной, разбило лагерь войско Эйгона Таргариена, перекрыв узурпатору дальнейший путь на столицу.
В походном шатре короля состоялся военный совет. В своих грёзах Гриф не раз возглавлял подобные, проводимые в Палате Расписного стола собрания. Но грезы на то и грезы, что в них молодой дракон всегда выглядел гораздо легитимнее и внушительнее, чем наяву. Однако Эйгон не жаловался. Он контролировал столицу и большую часть королевского домена, был коронован главой Веры и занял Железный трон. И всего этого он достиг менее чем за месяц. Его люди одерживали победу за победой, а Тайвин с Джоффри покоились в темнице, обеспечивая невмешательство Запада в его дела. Всё шло как нельзя лучше. Пока только ветер, колышущий чёрную ткань шатра, был одной из наиболее веских проблем молодого короля.
Лоялисты старой династии склонились над разложенной на столе картой. Джон Коннингтон, как наиболее приближённый, стоял по правую руку от короля, сир Барристан, в роли главы вновь сформированной королевской гвардии, — по левую. Чуть дальше стояли остальные сторонники завоевателя: капитаны и офицеры наёмных отрядов, присягнувшие драконам лорды и рыцари. Чуть в стороне, за спинами благородных, стояли агенты Вариса и красная женщина.
— Лорд Коннингтон, введите остальных в курс дела, — велел монарх.
— Утром прилетел ворон из замка Дарри. Над твердыней теперь реет знамя с трехглавым драконом.
— Генерал-капитан Стрикленд поработал на славу.
— Если вы так считаете, мой король, — ответил ему Джон, поспешив продолжить. — Фактически мы контролируем все земли между Трезубцем и Черноводной к востоку от Божьего Ока.
— За исключением Расколотой Клешни, — поправил его Сир Барристан, Коннингтон кивнул.
— Харренхолл? — уточнил король.
— Замок удерживает относительно небольшой гарнизон из остатков ланнистерских и фреевских лоялистов. Слишком мало людей, чтобы держать его весь, однако нашим людям всё равно придётся попотеть.
— Следует ли нам обдумать его захват? — обратился к своим людям Эйгон.
— Преклонение Харренхола перед Эйгоном Таргариеном могло бы прибавить нашему делу легитимности, как и престижа лично для вас, мой король, — взял слово один из лордов. — Однако на данном этапе его ценность для нас сомнительна.
— В замке большие амбары, люди Фреев и Ланнистеров трусы, но не дураки, они наверняка их заполнили.
— Плуг бывает сильнее меча, особенно во время войны, — Гриф вспомнил один из бесчисленных уроков.
— Пехота будет добираться от Дарри до Харренхолла не менее пяти дней, — заговорил сир Барристан. — Это если погода будет хорошей. Нам же потребуется потратить свыше двух недель только на переход.
— А Эдрик Баратеон уже на расстоянии удара, — пробормотал Эйгон. — Насколько они далеко?
— Встали лагерем в дневном переходе, — ответил королю один из агентов Паука.
— Тогда пусть Харренхолл будет головной болью северян. Владыка Предела ответил на моё предложение? — спросил Гриф.
Король вполне был готов сохранить за Эдриком титул Верховного лорда Штормовых земель, вместе с вассалами, землями и доходами. Мог даже простить родственнику то, что он от крови убившего его отца узурпатора, всё же родителей не выбирают… но не признать за равного. В Закатных королевствах может быть только один король. По этим же причинам Эйгон отверг предложение Теона Грейджоя о союзе. Пока островами правит именующий себя королём Бейлон, подобное даже не может обсуждаться.
Эйгон предлагал Эдрику Джоффри Уотерса, живым или мёртвым, как тот пожелает, а также был готов стать гарантом справедливого суда над Серсеей Ланнистер. От Штормового Предела требовалась лишь присяга на верность, возвращение Драконьего Камня законным владельцам и отказ от претензий на Железный трон Баратеонов и всех их потомков. Более чем щедрое предложение.
— Да, мой король. Час назад в лагерь прибыл гонец.
— И? — в тоне Грифа чувствовалось нетерпение.
— Баратеоны отправили нам голову нашего посланника.
— Категоричный ответ, — отметил Коннингтон.
— Значит, мы встретимся на поле брани. Может, тогда нам дадут новый.
— Ваше высочество, возможно, нам стоит дождаться возвращения людей Стрикленда? — справедливо отметил Сир Барристан.
— Что с нашими подкреплениями? — уточнил Гриф у агентов Вариса.
— Восемь тысяч тирошийских корсаров соединились с людьми принца Оберина около Виля. Сейчас они должны подходить к руинам Летнего замка, — ответил один из агентов.
Пусть морская блокада Станниса и успела изрядно подпортить план вторжения, но в некоторых моментах принц сыграл драконам на руку. В частности, наймом на свою сторону Салладора Саана и его людей, которые успели пустить на корм рыбам нанятых Тайвином наёмников. "Переманить" тирошийских корсаров на сторону Грифа было просто.
— Орда прошла через Принцево ущелье и быстро движется на северо-восток, — добавил другой.
В сумме на стороне Эйгона Таргариена сражалось свыше семидесяти тысяч мечей. Пока основная часть Золотых Мечей держала переправу через Черноводную, а войско Баратеонов покинуло Штормовые земли, к ним в тыл заходила многократно превосходящая по численности армия. Капкан захлопывался.
— Нет. Не важно, каким будет результат сражения. Судьба Эдрика Баратеона предрешена и настигнет мальчишку в ближайшие месяцы. Я лично возглавлю войско. Прикажите солдатам отдохнуть и приготовиться. Мы выступаем завтра. С первыми лучами солнца!
…
Место будущего сражения представляло собой голые луга и равнины. Идеальное поле боя для кавалеристов с застрельщиками раскинулось на много километров вокруг. За исключением реки, преимуществ рельефа, которыми могли бы воспользоваться стороны, не было, а значит ключевым фактором вполне может стать численный перевес. Который был не на стороне Эйгона.
Гарри Стрикленд взял на северо-запад всего несколько сотен своих людей, а значит Золотых Мечей подле его короля было немногим больше девяти тысяч. Войско Эдрика Баратеона превосходило лоялистов старой династии по численности более чем в три раза, солдаты закалились в боях, а штормовые лорды сплотились подле своего короля. Рассказы о том, как бывший бастард «ебал Старого Льва в хвост и в гриву», нешуточно подымали боевой дух. Никто из штормовиков не сомневался в победе. Никто, за исключением самого Эдрика.
Всё-таки Эйгон решился дать бой, вместо того, чтобы отойти и попытаться удержать столицу, прячась за крепкими стенами, а значит он на что-то рассчитывал. На что-то существеннее Черноводной. Да, штормовики будут вынуждены форсировать реку и нести существенные потери, но не настолько, чтобы проиграть наёмникам.
Заморский узурпатор построил своих людей у самой реки. Ощетинившиеся древковым оружием шеренги замерли у самого берега, за их спинами выстроилась остальная пехота, арьергард же полностью состоял из стрелков. Последних было не сильно много, но ситуацию спасала Черноводная. Река была одной из крупнейших на материке, а её течения, как всем известно, были предательски коварны. Попытаться пресечь её вплавь, пока на том берегу тебя ожидает вооруженный враг было сродни самоубийству.
— Не нравится мне всё это… — отметил Баратеон, глядя на выстроившееся перед ним войско.
— Золотые Мечи не раз поддерживали вторжения чёрных драконов, мой король, — ответил лорд Тарт.
— И каждый раз те заканчивались одинаково, — добавил принц Станнис.
— Да, — согласился с ним Тарт, после чего хихикнул. — Возможно, драконы просто решили не тратить наше время зря и покончить с этим фарсом как можно скорее.
— Так давайте же это выясним. Трубите атаку.
— Мой король, — поклонился Тарт и, ударив по крупу коня, поскакал к своим людям.
Честь первым пролить кровь в этом сражении принадлежала именно ему. Золотые Мечи непричастны к смерти его дочери, но, к сожалению для эссосских наёмников, именно они встали между отцом и его местью. Золотые львы, чёрные драконы, неважно. Тарт убьёт любого, кто встанет у него на пути.
Старый лорд повёл в бой элитную тяжёлую пехоту из домашней гвардии штормовых лордов. Их защищали большие щиты и ламелляры, реже — латные кирасы. На мосту численный перевес не будет иметь ключевого значения, а значит ставку нужно сделать на качество.
Не успели плотно сомкнутые ряды пехоты дойти и до середины моста, как на них обрушились первые залпы. Легкие стрелы на излёте едва ли будут смертоносными для закованного в тяжелый доспех воина, даже не беря в учёт щиты. Залпы лишь вынудили штормовиков идти медленнее, чтобы не разбить линии.
— Нам ярость!
— За короля! — ревя боевые кличи, кинулись в атаку штормовики, как только подошли достаточно близко.
На мосту загорелась жаркая схватка. Боевые молоты, двуручные мечи и секиры пытались прорубить путь через выстроившуюся перед ними стену из щитов и копий. Стрелки Золотых Мечей хотели было сосредоточить огонь на флангах скованного боем противника, но не тут-то было.
На наёмников обрушились залпы выпущенных из длинных луков стрел. Ни один лучник не способен вести прицельную стрельбу на расстоянии, превышающем сотню метров, ведь попадание будет скорее признаком удачи, чем мастерства, однако военная доктрина штормовиков давно решила эту проблему количеством стрелков и тяжелыми наконечниками.
Державшие мост Золотые Мечи гибли один за другим под неумолимыми залпами, пока шагающая по крови и телам товарищей тяжелая пехота штормовиков, не считаясь с потерями, пядь за пядью продвигалась вперёд.
Особенно жаркой схватка стала, когда Тарту удалось занять мост и начать захватывать и расширять плацдарм на противоположном берегу реки. Золотые Мечи пусть и считались элитой эссосских наёмников, но едва ли были сравнимы с воинами домашней гвардии в плане качества. Слишком разношёрстные в плане брони и оружия, недостаточно дисциплинированны в сравнении с нынешним противником, редко применяющие плотный строй в бою.
Эдрик потерял убитыми, ранеными и покалеченными свыше тысячи человек, но его люди всё-таки смогли закрепиться. Потери противника были ощутимо меньше, но ряды его людей предсказуемо дрогнули, стоило только Баратеону усилить атаку, отправив через мост ещё полторы тысячи человек. Лоялисты Таргариенов обратились в бегство, бросая оружие, однако авангард Тарта был слишком истощён, чтобы вести преследование.
— За мной! — приказал Эдрик, вздымая над головой боевой молот. Горны затрубили кавалерийскую атаку.
Конница промчалась по мосту, минуя перестраивающиеся для атаки шеренги союзной пехоты. Тяжёлые рыцари, лорды, их наследники и телохранители быстро настигли убегающих наёмников. Опустив копья, они нанесли ближайшим из убегающих сокрушительный удар. Совершив замах, Эдрик размозжил голову одному из пехотинцев и не теряя скорости помчался дальше, — тех, кого он пропустил, добьют остальные. Для победы оставалось лишь закрепить успех и втоптать в землю чёрное знамя.
Увлёкшиеся погоней штормовики не замечали, как пехотинцы противника начали перестраиваться в новые боевые порядки, пока совсем рядом не затрубил вражеский рог, сопровождавшийся странным, доселе неизвестным большинству вестеросцев звуком. Впереди задрожала земля.
Огромные трёхметровые, закованные в доспехи монстры с четырьмя лапами вышли прямо из прорех во вражеском построении. За огромными ушами чудища мог спрятаться взрослый мужчина, а из их голов росли самые настоящие стальные лезвия. На спинах монстров были расположены деревянные башни, из которых выглядывали стрелки. Навстречу тяжёлым рыцарям мчались взаправдашние живые крепости.
Те с криком и визгом врубились во вражеские ряды и, несмотря на мизерную численность, буквально смяли тяжёлую кавалерию штормовых лордов. Стальные, покрытые ядом лезвия вспарывали нежные лошадиные тела. Многократно превосходящие по весу твари сметали кавалерийские клинья, топтали сбитых с лошадей, хватали противника растущими из их голов отростками и бросали тех наземь. В то время, как стрелки на башнях обрушивали на противников дождь из стрел. Чётко и методично, выстрел за выстрелом.
Кавалерийской пикой было трудно достать до погонщика, сидящего на шее у монстра, а копью часто не хватало длины. Броня и стрелки делали тварь практически неуязвимой, но главная проблема была не в этом. Живые крепости не уступали лютоволкам в оказываемом на лошадей эффекте. Те паниковали, вставали на дыбы, сбрасывали с себя всадников и отказывались мчаться вперёд.
Поле боя накрыли вопли ужаса, клин рассыпался. Крики, кровь, выброшенное в панике оружие, дрожащая земля. Боги войны обратились в бегство, и теперь преследовали уже их. Перестроившаяся пехота Золотых Мечей ринулась в контратаку.
Эдрик, прикрываемый пережившими ловушку лордами, мчался обратно к мосту, когда ощутил на себе совсем близкое дуновение смерти. Возглавляемая лично Эйгоном, кавалерия противника заходила с флангов, дабы ударить по выстроившейся около моста пехоте и отрезать всех перебравшихся на левый берег от реки. Капкан захлопывался.
Простор, Хайгарден
Мейс Тирелл медленно вскрыл пришедшее из Королевской Гавани письмо. Мужчина сильно вспотел, руки подрагивали от волнения, на свитке красовалась печать с трёхглавым драконом Таргариенов. В последний раз Владыка Простора открывал подобное более двадцати лет назад, когда Роберт Баратеон поднял свой мятеж, а сюзерен велел помочь подавить его.
Может, это шутка богов, но нынешняя ситуация повторяла события давно минувших дней. Таргариены опять сидели на Железном троне и опять вели войну против Штормовых земель, возглавляемых Баратеоном. Таргариены опять обратились за помощью к Хранителю Юга, и опять требовали, а не просили, и если в тот раз совершенно явно, то в этот завуалированно.
— Что ты об этом думаешь? — спросил он у дочери.
Маргери вопросительно изогнула изящную бровь, Оленна усмехнулась, предпочтя остаться наблюдателем, Санса взволнованно покачивала на руках дочь. Слишком многое зависело от ответа леди Тирелл.
— А что я могу об этом думать? — совершенно наигранно, но на вид вполне искренне удивилась Маргери. — Эйгон, как бы он себя ни называл, обыкновенный узурпатор. Семье не стоит марать своё доброе имя связями с ним.
— Узурпатор, который на голову разбил Эдрика Баратеона, — справедливо заметил Мейс. Мальчишка едва сумел спастись и теперь зализывает раны. — Узурпатор, у которого десятки тысяч мечей в войске.
— Мечей, которые необходимо кормить.
— Мечей, которые получат наше зерно в любом случае, — повысил тон Мейс.
Дотракийская орда шла на северо-восток вдоль границы Простора, буквально опустошая приграничные городки и деревни на своём пути. Они забирали зерно, сталь, деньги и рабов, а всё, что не могли унести, сжигали.
Эйгон мог усмирить их, одним лишь словом, от Простора лишь требовалось обеспечить лоялистов старой династии продовольствием, а самого монарха — королевой. Таргариен ждал ответа, с каждым днём промедления потери региона будут лишь возрастать, а риск, что Уиллас и Гарлан сойдутся в неравной схватке с превосходящим по численности противником, — увеличиваться. Отправленные стеречь Щитовые острова и границу с Западом солдаты едва успели добраться до Хайгардена. Чтобы только соединиться с остальными силами, им потребуется месяц.
Помимо очевидных выгод минимизации возможного ущерба, Мейс получил идеальную возможность воплотить свою мечту и увидеть дочь подле Железного трона.
Запад и Штормовые земли почти выведены из игры, железнорождённые пусть и доставляют хлопот, но уже не представляют угрозы. Только Ковенант Зимы может что-то противопоставить заморскому завоевателю, но даже у них меньше мечей. Мечей, разбросанных по всем Речных землям и не находящихся в едином кулаке.
— Эти дикари привыкли, что, когда они подходят к стенам, города сдаются им на милость и одаривают подарками. У них нет ни доспехов, ни осадных орудий, пока лошади не научатся перепрыгивать через валы и стены, нашим замкам и лордам ничего не угрожает.
— Да, можно спрятаться и ждать, пока дикари жгут, грабят и насилуют, но как долго это будут терпеть наши крестьяне и наши лорды? Как скоро они решат, что Эйгон Таргариен может поставить во главе Простора кого-то получше «бывших стюардов», кого-то, с чьим приходом орда уйдёт? — спросил Мейс, когда речь заходила о возможности посадить дочь на трон, мужчина был способен рассуждать на удивление здраво. — Наши агенты докладывают, что у Таргариенов есть драконы и валирийский меч. Нам нужно…
— Хватит! — сорвалась Маргери. — Просто, блядь, заткнись!
Оленна усмехнулась, Санса удивленно ахнула, впервые увидев, как подруга сорвала с себя маску, но всё же прикрыла малышке Кейтилин ушки. Леди Тирелл тем временем продолжала:
— Ты хочешь видеть дочь подле Железного трона?! — Девушка затопала по комнате, остановившись около одного из столиков, после чего открыла шкатулку и начала перебирать письма. — Воля твоя, отец, но сначала прочти!
— Что это? — принял свиток Мейс.
— Письмо из Рва Кейлин. Варис руками агентов пытался убить Джона Дейна и его маленьких детей. Варис, который ныне верно служит драконам.
— Хочешь сказать, что мы не можем заключать союз с врагами родни?
— Блядь! — прикрыла глаза ладонью девушка. — Посиди и подумай, как долго и счастливо будет жить королева Маргери Таргариен, если у короля есть такие люди. Он не Завоеватель, а Семибожье порицает многоженство. Мы можем дать ему зерно и людей, обеспечить победу, но как скоро Варис решит, что я сыграла свою роль?! Как скоро он решит устранить меня, чтобы расчистить дорогу для Дейенерис Таргариен или Арианны Мартелл?!
Хранитель Юга несколько опешил от такого напора и категоричного нежелания любимой, послушной и идеальной дочери следовать отцовской воле. Мужчина покраснел, пристыжённый тем, что не обученная править дочь видела ситуацию глубже, чем он сам. «Слишком много влияния Оленны», подумал Мейс.
— Раз таков твой ответ, дитя… — заговорил лорд Тирелл, собравшись с силами. — Я пойду. Нужно разработать план обороны Хайгардена на случай, если орда дойдёт и до него. Матушка, Санса. — поклонился мужчина.
— Кто ты такая, и что ты сделала с моей золовкой? — лукаво усмехнулась Санса, убрав ладони с ушей дочери.
— В последний раз я кричала на отца, когда мне было восемь, — вздохнула Тирелл. Её отец был не самым умным человеком, но он искренне любил её, и не поступил бы ей во вред.
— Какую же вопиющую глупость он посмел сотворить тогда? — искренне поинтересовалась Оленна.
— Запретил мне играть с Волчонком.
— Волчонком? — не поняла Санса.
— Да, Волчонком, — улыбнулась тёплым воспоминаниям Маргери.
Глава 77
Королевские земли
— Лорд Сельвин отлично проявил себя в бою, — обратился к Эдрику Элдон Эстермонт.
Старый лорд вместе со своим королём наблюдал, как остатки войска Штормовых земель копошатся в лагере. Ставят шатры, вбивают колья, роют нужники и траншеи.
— Так и есть, — согласился с дедушкой Баратеон.
Лишь тесно граничащая с безумием отвага лорда-знаменосца и его мечей позволила Эдрику и большей части его лордов уйти из западни живыми. Месть была основной из причин по которой старый лорд Тарт присоединился к восстанию, но мужчина так и не смог обрести её. Он сложил голову, выигрывая время для своего короля и удерживая мост столько, сколько потребуется.
— Не кори себя, мой мальчик. Лорд Сельвин погиб за то, во что верил.
— А значит, мне остается лишь дать ему то, ради чего он сражался.
Вздохнуть Эдрику не позволила Дочь Мары, врачевавшая раненую руку короля. Целебные припарки заставляли раны затягиваться быстрее, а мази помогали телу забыть о боли, однако бинты служительницы Старых богов всё равно затягивали сильно. Резкая боль, заставила юношу поморщиться и помогла забыть о грусти хотя бы на миг.
Эти странные, одетые в мешковатые платья женщины прибились к войску штормовиков после битвы под Фелвудом. Покровительство дома Баратеон позволило старобожью дотянуться аж до Драконьего Камня. Перволюдский орден отправился в Штормовые земли вместе людьми Станниса, чтобы всеми возможными способами облегчить её жителям тяготы войны.
— У него остался преемник? — уточнил Эдрик.
— Единственный сын, утонул в возрасте восьми лет. Дочери Арианна и Алисанна умерли во младенчестве, а Бриенну убили люди Ланнистеров. На счёт бастардов не уверен, но мы их не найдём, даже если Сельвин успел обзавестить несколькими.
— Дом Тарт пресёкся, — мрачно заключил Баратеон. «Этого бы не случилась, если бы я не помчался в самое пекло, если бы немного обождал, если бы отнесся к противнику всерьёз».
— Мой король, — поклонилась женщина, как только закончила с бинтами.
— Можешь вернуться к другим делам, — кивнул ей Элдон.
— Я бы хотела говорить, — склонила голову Дочь Мары. — Если мне позволят.
— Позволить тебе говорить — наименьшее, что я могу сделать, в благодарность за помощь мне и моим людям, — ответил Эдрик.
— Я слышала, что в Ночном Дозоре служит сир Эндю из дома Тарт. Мне неизвестно жив ли он ещё, равно как и близость его родства с покойным лордом Сельвином, однако вы Можете отправить ворона в Чёрный замок.
— Принося клятвы, члены ордена отказываются от семьи и наследства, но я слыхал, что их можно выкупить.
— Если предложить лорду-командующему то, что он сочтёт ценнее своего брата, — подтвердила слова старого лорда, женщина.
Дав совет, и поняв, что сильные мира сего не желают продолжать обсуждения своих планов в её присутствии, Дочь Мары почтительно поклонилась и поспешила покинуть шатёр. Рядом послышались хлопки крыльев и птичье карканье. Большой иссиня-чёрный ворон уселся на землю и наклонив голову стал пристально глядеть на штормовиков.
— Она говорила дельные вещи, — нарушил повисшее молчание Эдрик.
— Однако спешить к ней прислушиваться всё равно не стоит.
— Старобожники помогли кузине Ширен, избавится от её болезни, и теперь помогают нашим людям.
— И их советы, как никогда дельные, мой король, — фыркнул Эстермонт. — Я бы дважды подумал, прежде чем им следовать.
— Королю не следует прислушиваться к тем, кто помогал его дому?
— Королю нужно уметь разглядывать манипуляции столь тонкие, что порой незаметны человеческому глазу. Это старобожье столь уместно, что можно подумать, способно решить все наши проблемы.
Очередное наставление не обошлось без ставшего совершенно привычным стариковского ворчания, но проблемы у Баратеонов действительно были. Войска Эйгона Таргариана не только перекрыли путь на столицу, но были готовы нанести удар по ещё не оправившихся «мятежниках». Оберин Мартелл шёл с юга, отрезая Баратеона от Штормовых земель. Можно было попробовать отступить в земли Простора, чтобы попытаться отсрочить окончательное поражение, но не факт, что пересечение границ королевства с армией за спиной оценят вассалы Мейса Тирелла. Большое войско в чужом регионе непременно создаст проблемы для своего короля, будь то отобранное у крестьян зерно или снасильничанные девки, а они Эдрику нужны не были. Слишком много врагов он нажил в последние месяцы. Да и неизвестно, как поведет себя дотракийская орда. Возможно её кхал осмелится преследовать штормовиков даже на землях Простора.
— Жуткая птица, — голос лорда Эстермонта вывел юного короля из раздумий.
— Жуткая! Птица! — закаркал ворон.
Баратеон задумался. Чудеса творимые по воле «Старых богов» не раз склоняли чашу весов на выгодную для одной конкретной личности сторону, которая каждый раз обращала ситуацию себе на пользу. У короля Эдрика, не было короны, он не правил и года, а Железный трон и вовсе не видел собственными глазами. Однако это не мешало ему понимать, что попросив помощи, ему нужно будет заплатить цену ей соответствующую.
«Уж что-что, а молитва деревьям ситуацию хуже точно не сделает», подумал король, покидая шатёр.
Вечером этого же дня, на военный совет юного короля ворвался взволнованный гонец с не терпящими отлагательств вестями, вестями способными изменить ситуацию. Участок реки неподалёку от лагеря покрылся толстым слоем льда, открывая шторовикам путь к спасению. Молитвы Эдрика Баратеона были услышаны.
Речные земли
Вражда между Бракенами и Блэквудами длилась на протяжении долгих веков. Кровопролитные войны между этими домами чередовались с примирительными браками. В каждом Блэквуде текла кровь Бракена, равно, как и в каждом Бракене текла кровь Блэквуда, что не мешало пламени вражды разгораться снова и снова. Поход мечей и звёзд подарил этому противостоянию новый виток.
В мыслях лорда Титоса в очередной раз пронеслась осада Каменного Оплота. Когда войско старобожников подошло к замку, можно было смело утверждать, что существованию древнего дома Бракен остались считанные месяцы. Лорд Джонос погиб под Древороном, его силы разбиты, а земли совершенно беззащитны. Овдовевшая леди Бракен заперлась в покоях и всё своё время проводила в молитвах, гарнизон замка пал духом и разуверился в сколь бы то ни было хорошем исходе этой войны.
Леди Барбара, старшая дочь покойного лорда приняла на себя бразды правления и пригласила Титоса на переговоры, как только под стенами замка начали собирать осадные орудия. Барбара сдала замок Блэквудам в обмен на гарантии безопасности для её мачехи, сестёр, подданных и сохранение владений нетронутыми. Так же ей предстояло стать женой сира Бриндена Блэквуда, старшего сына Титоса, что позволит их первенцу унаследовать земли обеих домов и покончить с этой нескончаемой враждой.
Слухи об участии Фреев распространились далеко за пределы Речных земель. В утверждении власти и контроля над Трезубцем Старки сильно полагались на Блэквудов, и истребление их кровного врага в лице Бракенов может пойти этому союзу только на пользу, а значит не стоит давать Старкам повода.
Земли Блэквудов пострадали от войны в то время, как домен Бракенов остался почти нетронутым, а вот с войсками ситуация была противоположной. Союз с врагом не только отсрочит исчезновение дома Бракен на одно поколение, но и улучшит положение обеих домов, сделав их даже сильнее чем раньше.
Длительная осада истощала силы обеих сторон, но при успешно отбитых приступах, позволяла защитнику выторговать для себя более выгодные условия сдачи. Леди Барбара же спасла свою семью от страшной участи, использовав для торга то, в чём так сильно нуждался Ковенант. Время, которое старобожникам не придется тратить на осаду и штурм Каменного Оплота.
Следуя приказу Эддарда Старка, Титос повёл войско на восток как только с осадой было покончено. Деревни, небольшие городки, замки и заставы возвращались под власть дома Талли один за одним. Спустя две недели на горизонте показался Город Лорда Харроуэя, под власть Ковенанта оставалось вернуть лишь десятую часть Речных земель.
На пути старобожников стал замок Дарри, прикрывавший Харренохолл и обеспечивающий контроль над переправой. Для дальнейшего похода на столицу и утверждения полного контроля над Трезубцем его было нужно взять. Титос не тешил себя иллюзиями. Ни сами Дарри, ни их союзники из числа ланнистерских и фреевских недобитков не сдадут твердыню без боя.
Однако, лоялистов короля Джоффри в замке не оказалось. Над его главным чертогом реяло чёрное знамя с трёхглавым драконом Таргариенов.
…
— Переговоры? — уточнил лорд Толхарт. Тон северянина сочился пренебрежением вперемешку с презрением и брезгливостью. — Драконьи выродки думают, что Север будет вести с ними беседы, вместо того чтобы рубить головы? — Мужчина сплюнул на землю, демонстрируя своё отношение к подобной идее.
— Вот только лорд Эддард, говорит от имени всего Ковенанта, а не одного лишь Севера, — спокойно отметил Бронзовый Джон Ройс.
— Речные земли и Долина, в своё время, восстали против драконов, так же как и Север. У нас нет причин питать к ним более тёплые чувства, — взял слово Чёрная Рыба.
Слова старика были совершенно справедливыми, однако отношение регионов к представителям старой династии действительно несколько разнились. Если Долина и Трезубец были настроены к Таргариенам откровенно враждебно, то Север питал к ним лютую ненависть.
Когда Безумный король взял Дикого Волка под арест, Рикард Старк явился в столицу на суд в главами и представителями почти всех домов Севера. Исключение составили лишь болотные кланы, что и спасло глав последних от расправы правящей династии. А если учесть, то насколько тесно были кровно связаны северные дома, то можно смело заявить, что не пострадавших среди них не оказалось.
Таргариены стали кровными врагами, для всех перволюдских домов, в то время, как Долина и Речные земли, получили причины для ненависти уже в ходе восстания Баратеона.
«Переговоры», хмыкнул Эддард Старк своим мыслям. «А отец, отправлялся на суд, нести ответ за слова и деяния своего наследника». Возможно Эйгон, безумен под стать деду и попытается повторить одно из его деяний, обезглавить Север и весь Ковенант за одно, а затем разбить раздираемых распрями лордов поодиночке. Либо это просто ловушка с целью захватить заложников и попытаться выторговать присягу на переговорах. Слишком опасно, слишком самонадеянно было бы пытаться договориться с Таргариенами, даже на собственной территории.
— Думаете это ловушка, милорд? — нарушила повисшее молчание Мира Рид, чем вывела Эддарда из раздумий. Мужчина вновь вчитался в свиток.
— «Закатные королевства истекали кровью, пока на троне сидел сын узурпатора. Я положил конец его бесчинствам, помогите же мне навести в государстве порядок и сплотить его», — озвучил Старк один из отрывков.
— Хочет выглядеть другом, избавившим Семь Королевств от Тирании Джоффри, — дал свою оценку Бронзовый Джон.
— Будто бы мы без него не справились, — фыркнул лорд Толхарт.
— Нет, тут другое, — отметил Джон Дейн. — Он называет Джоффри «сыном узурпатора». Эйгон и сам узурпатор, но пытается выглядеть спасителем, таким себе освободителем от гнёта и тирании, ну или же дело проще и он желает сказать, что его права на Железный трон сильнее, чем были у Джоффри, а значит и править должен он. — Закончив монолог, Кошмарный Волк пожал плечами.
— Слова — ветер, они не сделают претензии Эйгона на трон весомее, — заключил Эддард.
— В отличие от дотракийской орды, наёмников, копий Дорна и драконов, — фыркнул Чёрная Рыба.
— Свыше восьмидесяти тысяч одних только воинов, возможно даже больше, — согласился с ним Дейн. Сухие цифры несколько поумерили воинственный пыл северных лордов.
— Так, что же, нам склониться перед властью огнедышащих тварей?! — возмущенно закричал Большой Джон Амбер. — Вновь начать пресмыкаться перед безумцами и порождениями инцеста?! Один такой на Железный трон уже уселся. Ещё одного такого Семи королевствам не нужно. Увольте, милорды.
— Запад и Железные острова разбиты, и навряд ли окажут ощутимую поддержку Стене, даже если захотят. Количество мечей Тиреллов впечатляет, но для победы над Иными даже общих сил Простора и Ковенанта может не хватить, а вот у Эйгона есть десятки тысяч не обескровленных в боях солдат…
— Предлагаешь, присягнуть Эгону и защитить Стену руками его людей? — изогнул бровь Бронзовый Джон.
— И драконов, — добавила Мира. — Помните, такие огромные, летающие, дышащие огнём твари? Тот самый огонь, который ещё вихтов убивает.
Совет лордов, даже не взорвался возмущением в ответ на вопиющее заявление Дейна. После Близнецов, и благословения создания Ковенанта Старыми богами, слова Кошмарного Волка обдумывали со всей серьезностью, сколь бы безумными они не казались.
— Нет. Предлагаю озвучить это предложение Эйгону и оценить его реакцию. Король на Железном троне не только Владыка Семи Королевств, но и Защитник Государства. Хочу понять насколько правдивы написанные в этом письме слова, а заодно и увидеть драконов воочию. Ну, и выиграть время для сбора всех наших сил тоже не будет лишним.
Ковенант не мог рисковать ни Эддардом, ни ключевыми лордами союза, однако кого-то влиятельного на переговоры отправить было нужно. Кого-то, чья персона не оскорбит другую сторону, кого-то, кто сможет избежать проблем, даже если встреча окажется ловушкой. Джон ещё не знал какой окажется реакция Эйгона, но точно мог предугадать отцовскую.
— Блядь, Джон, — два самых главных слова и вот лицо Дейнв вновь украшает по детски пакостная ухмылка.
Остров Ликов, Речные земли
Остров, находившийся в центре самого большого на материке озера был покрыт густым лесом из чардрев с вырезанными ликами, которые, согласно преданиям, стали свидетелем заключенного мира межу первыми людьми и Детьми Леса.
Эйгон обожал символизм и полагал, что историки грядущих лет, проведя параллели, отметят грандиозность происходивших на острове событий. Пакт, положивший конец самой продолжительной из войн, присяга дому Таргариен со стороны Ковенанта и реставрация династии, а возможно, спустя поколения, и нечто гораздо более значимое. Однако, своё имя Эйгон Шестой в историю впишет сегодня.
Вдалеке от берега били по воде вёсла, пока на озёрной глади покачивались небольшие суда. Северяне явились на переговоры.
— Ебучий дикарь! — выплюнул Джон Коннингтон, откладывая в сторону мирийскую трубу.
— Что там? — поинтересовался Эйгон.
— Старк отправил к нам своего ублюдка.
— Правда? — лукаво уточнил монарх.
— Но ничего, за это оскорбление он ещё ответит! — не унимался Старый Гриф. — Ответит кровью!
— Умерьте свой пыл, лорд Коннингтон, — спокойно произнёс король. — Эддард Старк оказал нам услугу. Зачем говорить через посредников, если к нам прибыл человек, принимающий все решения?
Не прошло и получаса, как лодки подошли к берегу. Солдаты сопровождения первыми выбрались на сушу, чтобы подтащить их прямо на влажную землю. Уже вслед за ними на сушу ступили благородные. Кошмарный Волк в компании телохранительниц, пепельноволосый дорниец, держащий знамя переговоров и ещё пара-тройка младших детей, присягнувших Ковенанту лордов.
Эйгон оставил на том берегу несколько десятков Золотых Мечей. Люди короля должны были поприветствовать северян на острове и проводить к месту переговоров. Наёмники хотели было подойти ближе, чтобы попросить старобожников сдать оружие, но тут же замерли на месте, словно зачарованные не успев ступить и пары шагов. Одна из телохранительниц Кошмарного Волка, опустила капюшон плаща, медовые локоны упали ей на плечи, обрамляя прелесное личико.
Солдаты с геральдикой Старков и Дейнов Заката на щитах и броне, сдали оружие. Процессия, под сопровождением Золотых Мечей двинулась к месту встречи, когда чарующую тишину острова нарушил странный звериный рёв, разорвавший небо.
Огромная, взмывшая в небо летающая рептилия пронеслась аккурат над идущей на переговоры процессией. Пара огромных перепончатых крыльев казалось, заслонила собой всё небо, визуально делая тварь ещё больше.
Шея у монстра была длинная и извилистая, заканчивалась большой рогатой головой от которой начинал рости гребень, шедший вдоль всей линии хребта. Он заканчивался где-то на середине хвоста, который не уступал шее в плане длины и помогал, как балансировать в полёте, так и вполне был способен раздробить подошедшим слишком близко недругам кости, одним мощным ударом. Отдающая металлическим отливом, чёрная как смоль чешуя покрывала почти всё его тело, а огромные когти выглядели по меньшей мере устрашающе.
Перепуганные считавшейся вымершей тварью северяне тут же упали на землю, накрыв головы руками, кто-то даже в начал молиться Старым богам. Лица большинства из них перекосились от ужаса. Лишь четверо остались стоять на месте, глядя на пролетающего рядом с ними монстра. В их слегка округлившихся от удивления глазах не было ни тени страха, лишь живой интерес и капля… разочарования.
…
Вычурно одетый герольд представлял Эйгона Таргариена больше пары минут. С невообразимой для простолюдина гордостью и достоинством он перечислял титулы и достижения своего короля, так словно те были его собственными. Однако, лишь единицы из перечисленных могли иметь в Закатных королевствах хотя бы намёк на значимость. Наконец, фарс подошёл к концу.
— Вот и мы наконец-то встречаемся лицом к лицу лорд Дейн, — проговорил Эйгон Таргариен, с высокомерной улыбкой, глядя в невозмутимые стальные глаза оппонента. — Я представлял вас несколько иначе…более диким с бородой до пояса и без шрамов на лице. — Пакостно добавил юноша. С уст закатившей глаза Вель вот-вот должна была слететь фраза «Дурацкая идея».
— А вот я вас не сразу узнал, — улыбнулся ему Джон. — Подумал, что на встречу явилась ваша тётя. Какая "досадная" ошибка с моей стороны. — Иронично подметил Дейн, возвратив колкость, но при этом держа своё лицо непроницаемым, несмотря на смешки сопровождающих его людей от простых солдат, до благородных. Улыбка Эйгона соскользнула.
— Вы смеете… — начал было возмущаться Коннигтон, но его перебили.
— Я всего лишь вернул шутку, лорд Коннигтон. Ведь "король" Эйгон просто пошутил… не так ли?
— Вы знаете кому язвите, ублюдок, — взорвался Старый Гриф, кладя ладонь на рукоять меча. Дейси Мормонт сделала шаг вперед, закованная в латную перчатку ладонь уже покоилась на рукояти эбеновой булавы, леди Уайтлинг покрепче ухватилась за направленное в сторону Коннингтона копье.
— Просветите меня "лорд" Десница, — вежливо попросил Джон, полностью проигнорировав, возросшее напряжение. — Боюсь со всеми проблемами, войнами и заботами я не обращал внимание на смену власти в Королевской Гавани.
— Почему их не разорожули?! — возмутился Коннингтон.
— Насколько мне известно, родовое оружие такой же дворянский атрибут, как гербы и титулы. Уверен, благородный король Эйгон не стал бы оскорблять нас, требуя расстаться с ним.
— Об этом вынужден попросить я, — взял слово сир Барристан. — Не сочтите за дерзость, лорд Дейн, но того требует безопасность монарха.
— Что ж, — пожал плечами Дейн, снимая с пояса ножны с Закатом и кинжалами. — Я готов оставить оружие на время переговоров, но в чужие руки я его не доверю. Ваши люди поступят также.
— Да как ты… — снова возмутился Коннингтон.
— Ваше предложение справедливо, — согласился Эйгон, давая рукой отмашку.
Королевские гвардейцы и лорды из числа лоялистов Таргариенов, начали складывать оружие в стороне. Так же поступили и представители Ковенанта, убрав в сторону Закат, Рассвет, эбеновую булаву, копье и чардревный лук. Эйгон со сторонниками заняли места по одну сторону большого стола из чардрева, редкая роскошная вещь и чрезмерно дорогая. Джон Коннингтон, предложил Джону стул. Дейн остался стоять на месте.
— Ваше величество, возможно ваш Десница не заметил, но я прибыл на переговоры не один. Позвольте представить вам моих соратников: Мира Рид, Эдрик Дейн, Русе Рисвелл, Клей Сервин, Вель Уайтлинг и Дейси Мормонт.
Лиловые глаза Эйгона медленно прошлись по каждому из представленных, если судить по проскочившей в них надменности и пренебрежении, интересными он счел едва ли половину из них. Правда Вель смогла удержать на себе взгляд короля особенно долго. Её чарующая красота мешала лоялистам старой династии сконцентрироваться и полностью сосредоточиться на переговорах, что вполне может сыграть северянам на пользу. Наконец, Золотые Мечи вынесли ещё несколько стульев.
— Не заставляйте короля ждать, — сухо произнёс Коннингтон, будто бы и не нанёс другой стороне оскорбление, всего несколько секунд назад.
Северяне пусть и не были рады такому холодному приёму, но сохранили самообладание, Джон знал кого стоит взять с собой на переговоры. Ланнистеры, Фреи, Грейджои, Вера, все они презирали северных дикарей, и где они теперь? Сейчас Таргариены поступали точно так же.
— Полагаю, вы прибыли сюда, чтобы обсудить условия по которым так называемый «Ковенант Зимы» преклонит колено Железному трону, — предположил Эйгон, как только благородные северяне уселись. Дейси с Вель остались стоять по обе стороны от Дейна, как и подобает телохранителям.
— Что же навело вас на такую мысль? — с живым интересом уточнил Дейн, отвлекая Таргариена от созерцания Вель.
— Три века назад ваш предок Торрхен Старк поклялся в вечной верности моему. В обмен Эйгон Завоеватель сохранил его жизнь, а также земли и титулы, назначив Торрхена первым Хранителем Севера.
— Я знаком с историей Вестероса. Мой благородный отец позаботился о моём образовании, — ответил ему Дейн пристально глядя на собеседника. Его лицо осталось совершенно непроницаемым, однако в серых глазах появился едва уловимый озорной блеск.
— То, что ваш отец, в отличие от остальных, не объявил себя независимым королём и не отколол от Железного трона, подвластные ему регионы о многом мне говорит. Семь Королевств процветали, пока Старки правили Севером, а Таргариены сидели на троне. Лорда Эддарда называют по разному, кто дикарём, кто человеком чести, а кто и лицемером, но кем бы он ни был, он точно не клятвопреступник. И не стал бы нарушать клятву вечной верности.
Лицо Дейси напряглось, исказившись в недовольстве. Высокомерно-снисходительный тон этого мелкого царька выводил Мормонт из себя, равно как и лицемерные апелляции к давно нарушенным клятвам и договорам. Большая часть северян, судя по виду её мнение разделяли.
— А я клянусь, что тебе всегда найдётся место подле меня. Клянусь быть тебе защитником и не требовать от тебя ничего, что опорочит твою честь и достоинство. Клянусь Старыми богами и Новыми, — пробормотал Джон, глядя в пустоту затуманенным взглядом, словно находясь в трансе.
— Простите?
— Вы получили прекрасное образование, но всю свою жизнь прожили в Эссосе, — ответил ему Кошмарный Волк, взгляд Дейна прояснился. — Феодальное право Закатных королевств работает в обе стороны. Клятва данная Торрхеном, была нарушена вашим отцом, когда он похитил и изнасиловал Лианну Старк, а позже и вашим дедом, когда он казнил Рикарда и Брандона Старка, в ответ на их требования правосудия.
Северные дворяне вместе с Эдриком Дейном, выразили одобрение его словам. Присягнувшие Эйгону вестеросцы, которых тот взял с собой на переговоры, несколько неоднозначно пожали плечами, однако согласились с тем, что в своём утверждении Дейн скорее прав чем нет.
— Значит, вы здесь не для того, чтобы преклонить колено, — озвучил свой вывод Эйгон, хмуро оглядывая своих сторонников.
— Верно, — подтвердил его догадку Дейн. — Ковенант ведёт сразу несколько войн и лишь одну из них можно назвать близкой к завершению. Войну с Верой.
Единственное соглашение, которое с позволения отца и его лордов мог бы заключить с Грифом Джон выглядело так: Джоффри и Верховный Септон, а также невмешательство в дела Ковенанта в обмен на мир. Именно Иные всё ещё были основной проблемой Закатных, да и не только, королевств.
Штормовые земли, даже избежавшие полного разгрома своей армии, были в шаге от поражения. Запад, не представлял былой угрозы, равно как и Железные острова, военные кампании против обескровленных войнами регионов займут не более полугода каждая. Что же до Простора, то нейтралитет Ковенанта отправит его на растерзание драконам, не оставив Мейсу Тиреллу иного выбора, кроме как начать либезить перед Железным троном.
— Мы не можем им доверять, — нервно шептал Джон Коннингтон, обращаясь к своему королю. — Эти переговоры и дальнейший «мир», позволит северянам перегруппировать силы и стянуть к нашей границе всё их войско.
— А что толку? За это время мы успеем объединить силы с дотракийской ордой и войском принца Оберина.
Дорнийцы были крайне эффективны на войне только в своей пустыне. Ни одной громкой войны за пределами своих границ, потомки ройнаров за тысячелетия истории так и не выиграли. Что же до дотракийцев, то те тоже не сталкивались с крупными феодальными армиями с сильной воинской традицией. Золотые Мечи и Безупречные свою роль сыграют, но на остальных наёмников сильно полагаться тоже не стоит. В генеральном сражении Эйгон сможет положиться лишь на дракона и численный перевес. Вот только озвучить своему королю подобную мысль рыцарь так и не решился. Гордость или же глупость, просто не позволили ему признать соперника равным.
— Ваше предложение слишком щедрое, лорд Дейн, — ответил северянину король. — И звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой.
— Предложение не моё, и не моего отца, оно идёт со стороны Ковенанта. Всего Ковенанта.
— А часть его территорий контролирует корона, — Эйгон понял к чему клонит собеседник.
— Верно, Трезубец такая же часть Ковенанта как Север или Долина. С Харренхоллом мы разберёмся сами, но Дарри, Девичий Пруд, Свиной Рог и все прилегающие к ним города и деревни вам придётся оставить.
— Дарри поклялись королю в верности! — зашипел Коннингтон.
— Равно, как и Фреям с Ланнистерами до этого, — тут же ответил Дейн. — Они лишь жалкие перебежчики и дом Талли уже лишил их земель и титулов.
— Вопрос в территориях? — уточнил Эйгон.
— Вопрос в существовании Ковенанта, — ответил Дейн, на что король в недоумении изогнул бровь, явно ожидая объяснений. — Союз регионов был создан с определённой целью, но от него не будет толку, если он не способен выполнить взятые на себя обязательства.
Эддард Старк пообещал Бриндену Талли помочь отомстить за семью, и вернуть под знамёна со скачущей форелью все Речные земли. Ковенанту нужно было утвердиться и заявить о себе. Божественные чудеса и количество мечей помогали в этом, однако союз будут воспринимать серьезней, если тот возьмёт под контроль всё заявленные территории.
— Мы не можем лишаться завоеваний. Названные им территории это треть от контролируемых нами земель, — опять зашептал монарху Коннингтон. — Что уж говорить о плодородный полях Трезубца.
— Все ещё малая цена за Семь Королевств, — отмахнулся Эйгон.
— Вид дикаря мешает вам разглядеть в собеседнике умелого интригана и расставленную им западню.
— Западню?
— Эйгон Завоеватель захватил материк огнём и мечом. Никто не будет считаться с вами и короной, если вы уступите территории без боя, этим вы только укрепите влияние Кошмарного Волка. Никто не присягнёт вам, если вы отдадите верных вассалов в руки врагам.
— Никто не будет присягать мне, если я буду вести себя как неспособный договариваться узурпатор! — зашипел в ответ Таргариен.
Наставления прямо посреди важных переговоров начали его откровенно раздражать, но жизнь научила юношу извлекать ценный урок из каждого. Мир и невмешательство со стороны Ковенанта был выгоден Таргариенам, однако, пока драконы будут расходовать силы на завоевание остального материка, северяне будут их копить.
— Скажите мне, лорд Дейн, какова вероятность, того, что лорды Ковенанта признают над собой власть Железного трона и подчиняться.
— Если на нём будете сидеть вы? — уточнил Джон, Эйгон кивнул. — Весьма мала. Север, Трезубец и Долина воевали против вашего деда, они скорее предпочтут любого из Баратеонов, чем Таргариена, а попытка подчинить их силой вызовет лишь более сильный отпор.
— Предлагаете созвать Великий совет? — изогнул бровь Эйгон.
— Он может занять более полутора лет, — отмахнулся Дейн. — На это нет времени, ни у Ковенанта, ни у дома Таргариен. Однако у вас есть способ заработать достаточно симпатий и политического капитала, чтобы вашу власть признали даже лорды Севера.
— Принять Старобожье? — фыркнул Коннингтон.
— Отправить самую большую армию континента на защиту Стены, а с ней и всего Царства людей. Хотите быть Владыкой Семи Королевств и Защитником государства? Проявите себя как оный.
— У меня встречное предложение, преклоните колено, помогите мне завоевать материк и мои армии защитят Север, а с ним и всё Царство людей.
— Кажется вы меня не слушали, — отметил Дейн.
— Напротив. Я внимательно вас слушал, и пришёл к выводу, что вы нуждаетесь во мне так же сильно, как и я в вас, однако уступок требуют лишь от дома Таргариен.
— Действительно, с чего вдруг? — фыркнула Дейси Мермонт, явно намекая на статус заморского завоевателя.
— Я прошёл долгий путь, леди Мормонт, — ответил ей Эйгон. — Я не помнил ни Королевскую Гавань, ни Красный Замок, ни Драконий Камень. Большую часть жизни я прятался от прихвостней узурпатора и готовился забрать своё. Годы изматывающих тренировок, бессонные ночи в компании книг и учителей, изучение интриг, таинств Веры и ратного дела. "Изгнанный" принц, выросший на чужбине.
Дейси закатила глаза, мол «сейчас расплачусь».
— И вот, я снова в Вестеросе, с войском и верными сторонниками. Династия которой грозил крах и упадок, спасена и в шаге от восстановления. Города и замки один за другим водружают на башни знамёна с красным драконом и переходят на мою сторону. Сокровища семьи снова в моих руках. Эйгон Первый завоевал Закатные королевства высадив на материк несколько тысяч солдат, у Эйгона Шестого их в десятки раз больше, — закончил свой монолог Гриф, однако северянка всем своим видом показывала, что не впечатлена.
— Я знаю, человека который в плане достижений даст вам фору, — колко подметила Мормонт, Вель прыснула в ладонь, замаскировав смешок под кашель. От этого действия Таргариен почувствовал себя уязвлённым. Драконье сердце воспылало обидой и завистью.
— Эти переговоры будут долгими… — пробормотал себе под нос Эдрик.
Речные земли, ставка Эдрика Баратеона
— Мой король, разведчики Ковенанта докладывают, что войско Оберина Мартелла и дотракийский кхаласар прошли через Штормовые земли и Простор. Несколько недель и они соединятся с основными силами Таргариенов, — сообщил последние вести лорд Эстермонт.
— Теперь драконов ещё больше, — мрачно констатировал Эдрик.
Старые боги спасли его от поражения, а вассалы Талли позволили войску штормовиков разбить лагерь на их землях и набраться сил. Более того, по приказу Эддарда Старка в лагерь был организован подвоз продовольствия из окрестных городов и деревень. Многие были наслышаны о чести и благородстве Тихого Волка, и списывали подобный поступок на его дружбу с покойным королём Робертом.
Юный король был несколько иного мнения. Старк, как и глава любого Великого дома, просто обязан быть прагматичным, пусть и в меру. Штормовики доставят меньше хлопот и не создадут проблем, если не будут отбирать еду у крестьян. Да и на голодный желудок много не навоюешь, а войско Баратеона всё ещё способно дать бой, почему не бросить его в самое пекло?
— У нас будет шанс, если нам удастся перетянуть на свою сторону Ковенант, — отметил старик.
— Железный трон твой по праву, — обратился к племяннику Станнис. — Эддард Старк понимает это как никто другой.
— Но решение принимает не он один, — хмуро глянул на Станниса лорд Элдон, за последние дни он откровенно устал от споров на эту тему. Станнис оказался просто непробиваем.
— И мы нуждаемся в Старках сильнее, чем они в нас… Они уже выдвинули условия?
— О, — протянул Элдон, улыбаясь по отечески тёплой улыбкой. — Целый список. — Отметил он, передавая внуку пергамент.
— Отмена подписанных Джоффри указов, место в Малом Совете, утверждение Бронзового Джона Ройса, и Бриндена Талли в качестве Хранителей Долины и Трезубца соответственно… — зачитал вслух Баратеон.
— А так же утверждение всех титулов, привилегий, земель и указов которые они успели даровать своим вассалам за последние месяцы, — добавил Эстермонт. — Это важно.
— И много они успели даровать? — изогнул бровь юноша.
— Много, и ещё столько же осталось. После того, как последние лоялисты Арренов пали у Перешейка, в Долине осталось много «бесхозных» замков и владений. Что уж говорить о лоялистах фракции Фреев.
— Пересмотр статуса Старобожья и помощь в защите Царства людей от Иных, — закончил читать основные пункты из всё ещё увесистого свитка Эдрик. Дальше шли несколько десятков более мелких и незначительных, добавленных скорее в качестве предмета торга, чем реальных ключевых условий. — И какой же должна быть эта «помощь»? — Уточнил монарх.
— Всеобъемлющей? — пожал плечами Эстермонт.
Баратеон задумался, не будь он сейчас здесь, он был бы либо мёртвым, либо на побегушках у драконов, в случае, если бы Эйгон забыл об уязвлённой гордости и пощадил родственника. С другой стороны были Старки, требовавшие заплатить непомерную цену, но в обмен предлагали помощь в мести и Железный трон.
Тайвин сброшен с доски, а вместе с ним и Бейлон Грейджой. Эдрик остался зажат между такими монстрами как Ковенант Зимы, лоялисты Таргариенов и Простор. Стоит затянуть с выбором стороны и его просто съедят.
— Из двух монстров нужно выбирать того, кто тебе знаком, — заключил юный Баратеон.
— Племянник? — старший Баратеон выглядел привычно хмуро и безразлично, но тон мужчины ясно говорил что тот растерян.
— Принц Станнис, отправьте ворона на Драконый Камень, пусть на острове возобновят добычу обсидиана. Все незадействованные в блокаде материка суда приспособьте под его транспортировку к Стене, все без исключений транспортные и торговые суда, тоже. Захват столицы с моря нам уже не светит.
— Мой король, — поклонился мужчина.
— Лорд Элдон, сообщите Эддарду Старку, что я хочу переговорить с ним лично, но нахожу его условия вполне приемлемыми.
— Ваше высочество, — ткань шатра распахнулась, внутрь заглянул сир Седрик, один из телохранителей Баратеона.
— Да?
— Она здесь, — доложил рыцарь.
— Зови, — велел монарх, поворачиваясь в сторону зеркала, чтобы проверить свой внешний вид. Предстать в плохом свете перед гостьей он не хотел.
Вслед за штормовиком внутрь вошла молодая дворянка, которую разумеется разоружили перед тем как подпустить ближе к королю. Не успела девушка передать в руки гвардейцев кистень и кинжал, как почувствовала на своём лице хватку мужских пальцев.
Принц Станнис приподнял ей подбородок, повернул её лицо в одну сторону, затем в другую, пристально осматривая, словно Эссоский купец выбирающий на рынке рабыню. За всё это время мужчина даже не моргнул, что в купе с его неприятным взглядом явно не прибавило девушке комфорта.
— Да, — заключил принц, убирая ладонь от её лица. — Она определённо Роберта.
— Сама знаю, — фыркнула та, театрально разминая подпородок.
— Точно Роберта, — засмеялся старый Эстеромонт.
— Итак? — Стоун сложила руки на груди. — Мне велели доставить в ваш лагерь еду, а не развлекать вас. Зачем меня сюда привели? — Уточнила она уверенным холодным тоном.
— Я попросил, — взял слово Эдрик. — Хотел познакомиться с тобой, сестра.
Речные земли, лагерь Ковенанта
— Итак, какие новости? — спросил Эддард Старк, стоило только его сыну вернуться с переговоров.
— Мы не договорились, — коротко ответил Джон.
— Я не удивлен, — без упрека ответил Старк. — Ну? И как тебе этот король Эйгон?
— Он образован лучше большинства лордов Вестероса, и даже некоторых мейстеров. От того и высокомерен. Уверен в себе, да настолько, что искренне верит в свою исключительность значимость, и даже в некоторой степени… избранность, что делает его представления о Закатных королевствах несколько… наивными.
— Словом, очередной Таргариен, — подвел итог Старк.
— Ты знал больше Таргариенов, чем я, тебе и судить, — пожал плечами Джон, Эддард вздохнул. — Что-то случилось, отец?
— Рыцарь Цветов передал мне письмо от своего лорда-брата.
— Что-то ты не сильно этому рад.
— Лорд Уиллас донёс до Ковенанта весьма однозначную позицию дома Тирелл. Простор не приемлет никаких союзов и перемирий с дотракийской ордой и тем, кому она подчиняется.
— Не могу их за это судить. Святому Воинству определённо есть чему поучиться у конеёбов.
— Благодаря чему Хранитель Юга пересмотрел своё отношение к нашему противостоянию с Верой. Простор выступил на север.
— А вы времени не теряли.
— Это всё король Эдрик, — отмахнулся Старк. — Мальчик мне уже плешь проел со своими слонами. Но, полагаю, это не самая большая из наших проблем.
— Да, у Таргариенов есть блядский дракон, — согласился с ним Джон, лицо Дейна украсила предвкушающая кровожадная улыбка.
Глава 78
После переговоров в Закатных королевствах воцарилось шаткое затишье, гарантируемое бездействием основных противоборствующих сторон. Ковенант значительно замедлил темпы освобождения Речных земель и даже на некоторое время позабыл о планах захвата Харренхолла. Попытка приступа может привести к катастрофически огромным потерям, а длительная осада откроет Таргариенам возможность атаковать вестеросцев в лагере.
Эддард Старк ослабил границу с Западом, приказав Песчаному Волку и его людям двигаться на восток. Хранитель Севера стягивал все силы для решительного удара. Войско прирастало с каждым днём, мечи Эдрика Баратеона ощутимо его усилили, однако в той же степени становилось труднее всё это войско содержать. Остатки армии Старого Льва, попавшие в плен к северянам, только усугубляли эту проблему. А с недели на неделю должен был подоспеть и Уиллас Тирелл.
Вороны Кошмарного Волка облетали лагерь, пути снабжения, окрестные города и замки, ожидая атаки в тыл, но без толку. Применить свой главный козырь в попытке ослабить врага Таргариен так и не решился. Вероятно, берёг для генерального сражения.
Эйгон понимал, к чему всё идёт, и велел шедшим с юга подкреплениям ускориться. Методично разоряющие деревню за деревней дотракийцы были вынуждены на время оставить Простор в покое, равно как и лорды Дорна, успевшие обогатиться путём грабежа и мародёрства в Штормовых землях. Такая война им определённо нравилась.
Было очевидно, что когда Эйгон соберёт в кулак все свои силы, то столкнётся с той же проблемой, что и Ковенант, а значит конфликт либо превратится в стояние на месте в ожидании пока противник истощится, либо завершится грандиозной битвой. Зерно Простора и Трезубца могло обеспечить Ковенанту победу при первом сценарии, чего нельзя сказать о Королевских землях и Эйгоне. Вот только Зима и Иные ждать намерены не были.
— Лорд Старк! Лорд Старк! — на очередной военный совет ворвался взволнованный вестовой. — Эйгон перешёл Черноводную. Он ведёт войско наперерез армии Простора!
Старк оглядел находящихся в шатре лордов, лица которых пылали мрачной решимостью и готовностью покончить с этим затянувшимся походом.
— Велите горнистам трубить сбор. Мы выступаем!
…
Стоило только войскам Ковенанта перейти реку, как переправа из льда и снега начала испаряться буквально на глазах, несмотря на то, что солнце давно успело уйти за горизонт. Впереди Таргариены, позади Черноводная, «бежать некуда» — сказали Старые боги своё слово.
Позади пели барабаны, медные трубы и боевые рога северян. Две невероятные в своей огромности армии занимали позиции. Долго, медленно и беспорядочно, казалось, это может занять весь день, эффективно командовать чем-то таким — дело совершенно гиблое. Один точный удар по находящимся на марше к своим позициям солдатам того и гляди разобьёт их линии и заставит весь участок рассыпаться, подобно построенному из кубиков игрушечному замку. Вот только совершить рискованный удар с ходу не осмелилась ни одна из сторон.
Пока солдаты Простора и Ковенанта объединялись в одну монолитную силу, их лидеры отправились на последние, уже формальные переговоры, в благополучный исход которых не верили ни одни ни другие. Эйгон обожал символизм, пусть ему не удалось повторить присягу Старков, сегодня открывается возможность разбить своих врагов и повторить битву на Пламенном Поле.
Били по земле копыта, недовольно ржали кони, сминалась под их весом трава и полевые цветы. Пара десятков всадников со знамёнами в руках стремительно приближались друг к другу.
Короля Эйгона сопровождали облачённые в белые доспехи королевские гвардейцы, Джон Коннингтон в роли Десницы, главы благородных домов Дорна под началом Оберина Мартелла, несколько лордов да рыцарей Королевских земель и полуголый дикарь в компании полудюжины таких же. Вероятнее всего, это был дотракийский кхал в окружении своих кровных всадников.
— Эдрик, мой любимый кузен, — обратился Эйгон к Баратеону, пришпорив коня. — Тебя и твоих людей не хватало в вашем лагере, когда я со своими воинами явился туда. Увы, одного сражения оказалось недостаточно, чтобы уладить все наши разногласия.
Эдрик покрепче ухватился за поводья. Голубые глаза юного короля потемнели от гнева, но мальчик был достаточно благоразумен, чтобы проигнорировать выпад. На него смотрели не только враги, но и будущие вассалы. Ну, в случае, если он сегодня выживет.
— Лорд Старк, — кивнул Эйгон главе процессии.
— Эйгон, — вежливо поклонился северянин, проигнорировав титул Таргариена.
— Благодарю за то, что привели сюда лорда Штормового Предела. Теперь спешитесь, преклоните колено, снимите с себя командование, признайте власть Железного трона над так называемым Ковенантом Зимы, и я прощу вероломное предательство дома Таргариен. Ваше, и всех ваших лордов.
— А если я откажусь от столь щедрого предложения?
— Огонь и кровь, — ответил Эйгон девизом своего дома. — Лишь они ожидают тех, кто осмелится встать на пути моей власти. Ваш сын говорил, что вы опасаетесь угрозы из Застенья, а значит у вас ещё меньше причин терять людей в бессмысленной бойне.
— Вы совершенно правы, — признал Старк. — Я повидал уже достаточно крови, и если есть возможность избежать сотен сожжённых деревень, десятков разграбленных городов и пресёкшихся домов, а также тысяч погибших, калек, вдов и сирот, я ей непременно воспользуюсь.
На лице Эйгона расцвела триумфальная улыбка. Часть лордов пришли к совершенно неправильным выводам и стали выглядеть немного ошарашенно. Эддард поспешил продолжить:
— Чтобы одолеть мёртвых, нужно сохранить жизнь тем, кто всё ещё дышит. Предлагаю вспомнить о древнем перволюдском обычае.
— Я не собираюсь убивать старика. В этом не будет чести, это не сочтут за победу, — ответил после некоторой заминки Эйгон.
— Благородство Рейгара, рад, что вы унаследовали от "отца" что-то хорошее, — тут же ответил Старк, лицо мужчины выглядело совершенно непроницаемым. В нём было невозможно что-либо уловить и различить. Ни нотки сарказма, ни какую-либо реакцию на оскорбление. — Вы правы, мои лучшие годы давно в прошлом и я буду вынужден выставить защитника. Вы можете поступить так же, если пожелаете.
— Мой король, он может выставить кого-то гораздо более умелого, чем он сам. Позвольте мне сражаться от вашего имени, — тут же обратился к Грифу один из его гвардейцев.
— Нет, сир Барристан. Вы грозный воин, но ныне едва ли справитесь с первым мечом Севера. Схватка с колдуном и провидцем в любом случае будет нечестной и проигрышной.
— Выставьте против него дракона, — предложил Эдрик Дейн. — Хоть узнаем, чья магия сильнее.
Джон Дейн лишь пожал плечами, мол, «почему нет?». Среди лордов поднялся гомон и начались споры: «Что же сильнее, колдун и легендарный меч или драконье пламя?». Один из дотракийцев тем временем начал задавать вопросы одному из дорнийских лордов.
Глаза Эйгона сузились, с лица пропала легкомысленная улыбка. Старк хочет обманом и уловками лишить его ключа к победе. Но нет, он этого так не оставит…
— Я могу сражаться вместо тебя, если ты боишься, — заговорил на ломаном общем языке неожиданно встрявший в разговор дотракийский кхал.
Неловкое молчание, повисшее на переговорах, прервал смех Джона Дейна. Искренний и живой, молодой лорд даже запрокинул назад голову и прикрыл глаза.
— Почему ты смеешься? — спросил у него дотракиец.
— Потому, что нахожу это смешным. «Король» Эйгон опасается выставлять одного из лучших воинов, что у него есть, равно как и дракона, а полуголый, вооруженный сабелькой конеёб думает, что справится лучше них.
— Подойди ближе, и я покажу, на что способна эта сабелька, — угрожающе заговорил кхал, обнажая аракх.
— Ну нападай, увидишь, мы стоим друг друга, — Дейн положил ладонь на рукоять Заката.
— Довольно! — перепалку прервал рявкнувший Эддард.
— Свои силы и пыл сможете продемонстрировать в бою, но на переговорах держите оружие в ножнах! — вторил ему Эйгон. Угрожающе шипевший кхал гневно покосился уже в его сторону, но подчинился.
—
—
— Ох уж эти северяне, — демонстративно вздохнул Эйгон. — Готовы дать родне погибнуть, лишь бы сохранить собственную гордость.
Принц Оберин заметно напрягся, из-под нахмуренных бровей на Таргариена глядела пара сузившихся чёрных глаз, засиявших опасным блеском. Не без усилия над собой дорниец натянул на лицо дружелюбную улыбку, а вот Эдрик отнёсся к угрозе более резко, ладонь юного рыцаря уже покоилась на рукояти Рассвета.
— Мой король, в нашем последнем разговоре вы заверили меня, что леди Аллирии ничего не угрожает.
— «В случае, если Дейны будут благоразумны», — напомнил ему Эйгон. — Но не беспокойтесь, принц Оберин, Кошмарный Волк знает, о чём идёт речь.
— Скоро ты умрёшь, Блэкфаер, — пообещал ему Джон, ударив по крупу коня. — С моей помощью или без неё.
— Увидим, — ухмыльнулся Эйгон, проигнорировав оскорбление. — Переговоры окончены!
— Странно видеть вас одного, лорд Дейн, — обратился к Джону сир Гарлан Тирелл.
— Мне казалось, что я среди друзей, — шутливо огляделся по сторонам северянин.
— Мой брат говорит о ваших гвардейцах, телохранительницах, кузене, вороне и лютоволке, — объяснил Уиллас.
— Эдрик уже большой мальчик, а все остальные там, где должны быть, равно как и я.
На последних военных советах представители Ковенанта, Простора и Штормовых земель обсуждали ключевые козыри Эйгона Таргариена и методы противодействия им, а именно огромного чёрного дракона и элефантерию.
Избранник Старых богов, каким бы могущественным ни казался, всесилен не был, и мог взять на себя лишь что-то одно. И если Чёрная Рыба успел повоевать против слонов во время кампании на Ступенях и был вполне готов как поделиться с остальными своим опытом, так и полностью взять решение этой проблемы на себя, то примеров побед над драконами без наличия собственных за всю историю Вестероса было немного.
Кому, как не богоравному винтерфельскому бастарду, взять на себя подобную тварь? Нужно только внимательно смотреть по сторонам, ожидая появления чудища, а с холма, на котором заняла позиции пехота Простора, это было делать сподручнее всего. Без сомнений, помочь найти дракона могли и вороны, но вступив в бой можно не успеть добраться до крылатой твари до того, как та перевернёт сражение в пользу Эйгона. За союзниками же оставалась задача если не одолеть элефантерию, то хотя бы не побежать под её натиском.
Тем временем враг заканчивал выстраиваться в боевые порядки. Десятки тысяч солдат с обоих сторон вот-вот должны были начать самую грандиозную в истории Закатных королевств битву. Клинья тяжёлой конницы, ровные ряды стрелков, шеренги тяжелой пехоты, выстроившиеся в каре Безупречные, беспорядочная толпа дотракийских дикарей, все они растянулись настолько, насколько хватало взора. Но даже так, все они меркли в сравнении с приближающейся к Стене армией мёртвых.
Так напевали выстраивавшиеся на позиции пехотинцы юга.
Уиллас Тирелл желал лично поквитаться с дотракийцами за прокатившиеся по его региону зверства. Эддард Старк и король Эдрик с радостью предоставили ему такую возможность, поставив того в самый центр, на остриё вражеской атаки.
Просторцы выстроились в форме выпуклой в сторону противника линзы с тяжёлой панцирной пехотой и пикинёрами в авангарде. Позади них встали тысячи лучников: стрелки болотных кланов, егеря Волчьего и Королевского леса, лучники с длинными тисовыми луками и стрелки Долины. Стрелки Простора используют преимущественно арбалеты, от легких до тяжёлых и осадных, но те сильно уступают лукам в скорострельности, и больше пользы они принесут на других участках сражения.
Сорок тысяч сверхмобильных лёгких кавалеристов станут той ещё занозой в заднице для абсолютно любого противника. Непрекращающийся обстрел, резкие маневры, удары по тылам и флангам.
Дотракийцы совершенно искренне презирают пехоту, считая, что та не достойна иной участи, кроме как быть затоптанной их лошадьми под дикие крики и улюлюканье самих всадников. Спровоцированный кхал, считающий себя сильнейшим из воинов и наиболее умелым полководцем, поспешит доказать это при первой же открывшейся возможности.
Волна за волной дотраки обрушатся на центр, который рассечёт их, подобно несокрушимому волнорезу. Когда дикари поймут, что феодальное войско не чета эссосским наёмным армиям, будет уже слишком поздно.
— Идут, — констатировал Уиллас, глядя на мчащуюся в сторону правого фланга орду.
Высокий и статный молодой человек покрепче ухватился за поводья. Уиллас был закован в полный латный доспех, выполненный по индивидуальному заказу самим Тобхо Моттом, лучший из тех, что можно купить за деньги, как и подобает наследнику Великого дома. Его армет был украшен большим золотым пером, а на поясе в ножнах покоилось Золотое Венчание.
Однако даже так он выглядел здесь совершенно неестественно. Так думал Джон. Тирелл был человеком науки, управления и реформ. Ему подобало находиться при дворе в Королевской Гавани или в Хайгардене в окружении зажиточных горожан, учёных мужей и влиятельных лордов, чтобы вести Семь Королевств к процветанию. Или же кружить в танце Сансу на балах и праздниках. Словом, находиться где угодно, но только не здесь.
— Волнуешься? — спросил у него Джон.
— Нет, — солгал Уиллас. — Я же фехтовал с самим Мечом Зари, помнишь?
— Будем надеяться, что уроки не прошли даром и моя сестра не станет вдовой к этому вечеру.
— Зато какая красивая получится песня, — улыбнулся Тирелл. — Юнец, сломавший ногу на турнире и ставший калекой, с помощью богов преодолел это, но только ради того, чтобы погибнуть за родную землю.
— За родную землю нужно не погибать, — вздохнул Джон. — За неё нужно жить. По крайней мере, тебе. От живого Уилласа Тирелла Семи Королевствам будет больше пользы, чем от героически погибшего. Мой тебе совет, держись рядом с братом.
…
—
Дотракийский кхал вскинул в небо свой аракх, и несокрушимая конная орда остановилась, чётко следуя воле своего лидера. Окруженный кровными всадниками воин начал что-то выкрикивать, скача перед своими людьми, вскоре эти крики повторили и все остальные дикари. Десятки тысяч рук вскинули аракхи в небо, крик тысяч глоток разорвал небо, повторив боевой клич. Орда повернула в совершенно другом направлении, поначалу несколько нерешительно, но затем она набрала скорость, вновь превратившись в лавину из коней, сабель, кнутов и копий.
Нескончаемое живое море стремительно приближалось к перерытому траншеями и усыпанному чесноком да кольями холму. Степные кобылы и мерины пустились в галоп, вздымая клубы пыли. Всадники размахивали оружием, кричали и улюлюкали, усиливая эффект от дрожащей земли всё нарастающей какофонией звуков. Вот только ряды вражеских пехотинцев даже не шелохнулись.
Всадники на самых быстрых и юрких лошадях уже успели оторваться от основных сил, стремительно приближаясь к противнику. Сотни одиночек были уже далеко впереди, а от орды начали отрываться передние линии всадников. Их лошади были быстрее, чем у тех, кто остался позади, но всё ещё не самыми быстрыми. Дерзкий вызов, брошенный их кхалу, гнал дикарей вперёд.
Тот факт, что Джон Дейн был больше известен как командир пехоты, а не как умелый всадник, нанёс кхалу сильное оскорбление, заставив орду загнать коней, лишь бы быстрее доказать северянину его неправоту. Тем ничего не оставалось, кроме как сломя голову кинуться на верную смерть.
«Авангард» из одиночек начал знакомиться с щедро рассыпанными на земле штырями чеснока, всадники падали, ломали кости, придавливались лошадьми и добивались одинокими меткими выстрелами из-за стены щитов и копий.
Некоторые опьянённые боевым азартом и жаждой крови дикари неслись дальше уже без лошадей, смерть которых лишь пробуждала во всадниках жажду убийства.
На холме и у его подножья валялось уже несколько сотен убитых и раненых бронзовокожих кочевников. Лишь немногие из них сумели взобраться наверх и добраться до противника, но лишь для того, чтобы умереть, нанизавшись на пики просторцев.
Если кто из дикарей и применял в бою с пехотой луки, то лишь единицы из сотен. Степные кони были слишком лёгкими, их всадники не имели ни доспехов, ни кавалерийских пик, что уж говорить о клиньях и натиске. Эта атака не нанесла плотному строю феодальной пехоты никакого вреда.
Вот только лёгкие всадники были ощутимо быстрее рыцарской конницы, и вот у подножья холма показались первые вражеские линии. Чеснок и колья косили скопления всадников на порядок эффективнее, чем одиночек, но могли ослабить лишь первую масштабную волну, с остальными придется справляться уже собственными силами. Всадники толпились, мешали друг другу, но с упрямством гнали лошадей на скользкий от грязи и крови товарищей холм.
«Нет, нет, они же не могут быть такими идиотами!», в ужасе подумал Уиллас, глядя на кровожадную улыбку друга. Кошмарный Волк, орудуя длинным тисовым луком, тем временем выпускал в противника стрелу за стрелой. Наследник Простора перевёл взгляд на младшего брата.
— Пора, — заключил Гарлан. Уиллас дал отмашку горнистам.
Затрубили медные трубы, натянули тетивы тысячи лучников. Миг, и почти десять тысяч стрел взмыли в небо, заслонив солнце. Затем ещё один раз и ещё. Тысячи дикарских глоток начали кричать от боли, столько же успели издать предсмертный стон.
— По готовности! — дал новый приказ Гарлан. Орда всё ещё была столь плотной, что в стрельбе залпами и не было особой нужды.
«Дикари, они же просто обыкновенные дикари» — начал осознавать Уиллас. Хорошо воспитанный и образованный сын Простора привык видеть равного почти в любом, но даже представить не мог, что кто-то способен командовать многотысячной армией и при этом воевать так… бестолково. Нет, он читал об осаде Квохора и сокрушительном поражении многократно превосходящих по численности дотракийцев в сражении против Безупречных, но находил эту битву несколько приукрашенной. Теперь же он видел что-то подобное воочию.
Сумевшие прорваться дальше остальных дикари нахлынули на отдельные участки строя, завязалась кровавая схватка, больше походившая на натуральную резню.
— Это безумие! Безумие! — в ужасе закричал один из стрелков.
У подножья холма появился вал из трупов людей и лошадей, а дикари всё продолжали мчаться вперёд, одержимые гневом. У некоторых из груди торчало по несколько стрел, но они всё равно шли в атаку по приказу своего кхала. Пораженные подобной картиной молодые южане впадали в ступор и попросту прекращали стрелять.
Тяжёлые пехотинцы и воины с древковым оружием просто перемололи всех, кто смог добраться до их линий, после чего помчались вперёд, погнав дотракийцев с холма. Насильно спешенные дикари кубарем катились вниз. Центр, подобно несокрушимому волнорезу, устоял словно перед силой самой природы, разрубил пополам первую дотракийскую атаку, а за ней и вторую.
Лишь во время третьего приступа дотракийский кхал приказал всем своим бойцам взяться за луки (после того как потерял в бездумных атаках свыше четверти воинов), но видимого успеха не принесли даже они.
…
Десятки каре, полностью состоящие из Безупречных, пришли в движение. Плотные ряды из тысяч ощетинившихся копьями евнухов неумолимо двигались вперед. Облачённые в стёганые камзолы, сандалии да бронзовые шлемы конической формы воины с короткими мечами на вид были не сильно грозными.
Однако их вымуштрованности позавидует наиболее дисциплинированный из солдат. Они не испугаются, не нарушат приказ, не почувствуют боли, не пощадят собственных жизней. В Эссосе их называли идеальными солдатами, но здесь к ним не испытывали ничего, за исключением презрения и вражды. Рабы, евнухи и иноверцы не заслуживали ничего иного, но главная причина для ненависти состояла в другом.
В день кастрации проходящему обучение мальчику выдавали щенка и приказывали за ним ухаживать, а спустя год велели задушить. Тех шестилетних кастратов, кто отказывался это сделать, убивали и скармливали неубитым собакам. Спустя десять лет жесточайшей муштры, которую живым проходил лишь каждый третий, евнух шёл на рынок и искал на нём мать с грудным ребёнком, чтобы купить у её хозяина дитя и убить на глазах у матери. Таков был последний экзамен.
Каждый день Безупречный получал новое «имя», презрительную кличку. Эти имена выбиваются на бронзовых ременных бляхах, которые Безупречные носят на поясе. Чтобы обезличить солдат, их заставляют обмениваться именами — в конце каждого дня все бляхи ссыпаются в пустой бочонок, а наутро вынимаются наугад.
Любой ставший Безупречным раб давно лишил себя всяких человеческих чувств, заглушил эмоции, отказался от уз, желаний, удовольствий и свободы. Перестал быть человеком.
Шустрыми живыми ручейками двинулись им навстречу горные пехотинцы Дейнов Рассвета, застрельщики Речных земель, лёгкие арбалетчики Простора и воины болотных кланов. Быстрые, мобильные, жалящие и убегающие, но неспособные вклиниваться в плотный строй лобовой атакой… а им это было и не нужно.
Северное каре было огромным, использовало копья и пики разной длины да дротики, прикрывалось стрелками. Каре Безупречных — нет. Небольшие построения из одной только пехоты, лишь копья, щиты и короткие мечи. Прикрыть их было совершенно некому.
В сторону воинов-рабов полетели стрелы, болты и дротики. Первые раненые евнухи продолжили идти вперёд, истекая кровью. Никто не издал и звука, ни криков боли, ни угроз врагу. Поймавшие выстрел в лицо падали замертво, но на их место тут же становились новые, прямо с задних рядов. В таких же доспехах, с таким же оружием. Словно никто не погиб, словно сотни солдат и не лишились брата по оружию. Отличаться у Безупречных мог лишь возраст и цвет кожи.
Прежде, чем рабы подошли на достаточную для прицельного броска пехотного копья дистанцию, застрельщики дали ещё один залп и отхлынули назад. Некоторые даже успели метнуть на землю чеснок.
Новый залп, за ним ещё один и ещё. Стрелы, болты и дротики по большей части вонзались в щиты. Безупречным нужно отдать должное, использовали их они виртуозно, защищая не товарищей, но саму формацию. Как и велела буквально возведенная в абсолют эссосская муштра.
Наконец обстрел, забравший жизни едва ли трёх сотен Безупречных, прекратился. Застрельщики достигли союзных рядов и в качестве последнего слова запустили во врага горшки с маслом и факелы, после чего отошли в арьергард. Результат от этого обстрела оказался таким же. Ни криков боли, ни поломанных линий. Горящие заживо евнухи всё так же неумолимо продвигались вперёд.
В душах вестеросцев посеялось зерно сомнения, зерно неуверенности.
— Они даже не люди! — грозно взревел Большой Джон Амбер, ведя в атаку ощетинившихся двуручными мечами воинов горных кланов и вооружённых боевыми молотами штормовиков.
…
Дорнийская кавалерия налетела на ряды застрельщиков Ковенанта, пытавшихся обескровить ряды подбирающейся ко флангу пехоты. Та состояла из наёмников: Вороны-Буревестники, Младшие Сыны и Славные Кавалеры, их отряды не привыкли нести потери и находиться на острие атаки. Гибель товарищей навряд ли заставит четыре тысячи человек бежать, но пагубно скажется на их боевом духе и заметно поубавит их пыл. А пара сотен погибших ещё до столкновения с основными линиями и формациями противника наёмников облегчит столкновение для солдат Ковенанта.
На это была ставка, и именно за это наглецов наказали пустынники. Принц Оберин лично возглавил эту атаку. Удар был столь стремительным и молниеносным, что первые погибшие застрельщики даже не успели среагировать, остальным ничего не оставалось, кроме как дрогнуть и побежать.
Лёгкие всадники Дорна втоптали в траву сотни отчаянных воинов. Кривые сабли сносили головы, копья протыкали насквозь, дротики и луки несли смерть на расстоянии. Упавших на землю и раненых не щадили. К спасительным щитам и пикам штормовиков не добежал никто.
Однако нужно быть глупцом, чтобы полагать, что ты можешь убить весь преследуемый во время сражения отряд и обозлённый враг ничего не предпримет. На легких дорнийских всадников налетели кавалеристы марочников.
Первый человек, на которого напал лорд Берик Дондаррион, погиб на месте, так и не увидев своего убийцу. Кавалерийского копье вонзилось тому прямо в горло, буквально разорвав то на части. Чудом не улетевшая в траву голова держалась лишь за счёт лоскута из плоти, но броню Берика всё равно забрызгало хлынувшей кровью.
Не теряя времени, марочник в очередной раз ударил коня по крупу и продолжил нестись вперёд. Новый выпад, и холодное стальное жало вонзается в грудь другого дорнийца. Стальная пластина принимает на себя основной удар и заставляет древко разлететься на части, но не спасает своему хозяину жизнь. Ребра вмялись внутрь и пробили лёгкие, холодная сталь достигла плоти, из раны хлынула кровь. Сын Дорна бесславно погиб, так и не убив ни одного Ланнистера.
Третий дорниец прожил солидно дольше остальных. Настигнуть врага клинком не так сподручно, как копьем, и дистанцию необходимо сократить, что оба всадника и сделали. Лорд Молния получил своё прозвище неспроста, он нанёс три удара, пока враг сделал один, который штормовой лорд принял на щит. С обдающей болью рукой продолжать сражаться можно, а с располосованным животом много не навоюешь.
Дорнийцы и штормовики рубили друг друга так отчаянно, словно опять повторяются сражения восстания Баратеона, так, словно королевского мира и не существовало. Лязг стали, кличи, крики боли, проклятья, всё как в старые времена.
Берика буквально протаранил знатный дорниец. Лошади и всадники кубарем покатились по земле. Штормовик пришёл в себя и поднялся первым, но на помощь к дорнийцу уже пришли воины домашней гвардии его дома. Шестеро против одного — нужно бежать, но пустынники предусмотрительно выпустили в лошадь лорда пару стрел, лишь бы тот не сбежал, за благородного можно получить выкуп, за его тело тоже.
Взмах, и штормовику удалось ранить одного из соперников. Меч-бастард виртуозно плясал в его руках, отражая удар за ударом, но без толку. Всё тело Берика болело от полученных во время падения синяков и ушибов, грудь тяжело вздымалась с каждым вздохом. Его смерть лишь вопрос времени.
— Прощай, Аллирия, — шепчет лорд в пустоту, когда понимает, что его меч выскальзывает из ладони и следующая атака ближайшего дорнийца подарит ему смерть. Берик закрывает глаза.
В этот же момент молния, пылающая и пурпурная, вспарывает небо. Все шестеро дорнийцев замертво падают на землю, поражённые ударом с небес.
— Боги на нашей стороне! — ревут воодушевлённые гвардейцы Дондаррионов, отбивающие своего лорда у подступающих к нему ошеломлённых всадников. Атака, стремительная и яростная, перемалывает пустынников. Дондаррионы не дерутся, они буквально пожинают смерть.
Лорд Берик нервно сглатывает, несколько неуверенно ощупывает собственное тело. «Кажется, всё ещё жив», проносится в голове дикая в своей неопределённости мысль. Вдох, выдох. Дондаррион поворачивается и смотрит вдаль. Туда, где на горизонте виднеется холм, на котором закрепились просторцы.
Владыке Чёрного Приюта не остается ничего иного, кроме как отсалютовать в ту сторону мечом. Он таки жив, а значит ему всё ещё нужно сражаться.
…
Ковенант обладал очевидным преимуществом в качестве своих многочисленных, в сравнении с силами Эйгона, тяжёлых кавалеристов. Дорнийские лансьеры, равно как и дотракийцы, в прямом лобовом столкновении мало что могли противопоставить закованным в латы и кольчуги рыцарям, а значит козырь в виде элефантерии сподручнее будет применить именно против них. Вольный всадник, лорд или присяжный рыцарь, — боевой слон обратит в бегство любого.
Свою тяжёлую кавалерию вестеросцы разместили на флангах, так она при необходимости сможет среагировать на манёвр вражеской конницы и не позволить ей безнаказанно бить по тылам или флангам.
Более того, при удачной провокации дотракийцев центр под командованием братьев Тиреллов будет рассекать волны дикарей, давая коннице на флангах возможность легко и непринуждённо перемалывать отброшенных и обескровленных легких дотракийских всадников.
Джон Коннингтон планировал одолеть силы Ковенанта с помощью окружения. По его задумке элефантерия ударит по левому флангу и обратит его в бегство, а идущая позади элитная пехота ринется в прорыв.
Эддард Старк непременно попытается воспользоваться открывшейся возможностью и усилит просевший левый фланг. Либо из-за банальной необходимости закрыть брешь, либо в попытке прижать заигравшегося противника к реке и уничтожить. Не важно, бросит он туда резерв или ослабит другие участки боя, манёвр ослабит его тыл, что позволит дотракийцам пройтись по широкой дуге вдоль всего правого фланга и окружить недругов. Дальше останется их лишь истребить. Планомерно и методично.
И вот на схлестнувшуюся с наёмницкой кавалерию Трезубца под командованием Бриндена Талли налетели боевые слоны. Речники пришли в смятение. Кавалерийские клинья Ковенанта начали распадаться одно за одним, превращаясь в хаотичные кривые линии, в которых появилось с полдюжины зияющих дыр. Закованные в броню слоны носились из стороны в сторону, сея смерть и панику. Тяжёлые кавалеристы превращались в гущи растерзанных конских и человеческих тел так быстро, что казалось, одна лишь элефантерия способна выиграть эту битву, а те, кто пытался от них бежать, получали по несколько метких выстрелов в спину каждый. Выучка элефантерии была выше всяких похвал.
— В клин, псы! В клин! — во всё горло горланил Чёрная Рыба, вскидывая меч к небу, но без толку.
Речники совершенно предсказуемо побежали, а вслед за кавалеристами побежали и пехотинцы, прямо по усеянному брошенным оружием и знамёнами полю. Левый фланг начал рассыпаться буквально на глазах. Спасаясь от смерти, пехотинцы бежали столь рьяно, что даже сократили расстояние с союзной кавалерией.
— Назад, все назад! — отчаянно кричал очередной приказ Талли, в попытке восстановить дисциплину, но его приказы слушал и исполнял лишь один человек, да и тот был его оруженосцем. Делать нечего, пришлось спасаться вместе с остальными.
Погонщики, опьянённые боевым азартом, продолжили преследование не сбавляя скорости. Дистанция между ними и союзной пехотой позади лишь увеличивалась и было бы разумно обождать и объединиться с ними для решающего удара. Однако отказ от продолжения преследования чреват минимизацией потерь соперника и восстановлением его линий. Слоны продолжили нестись вперёд.
Длящаяся вечность минута, вторая, третья.
— Сейчас! — Закричал Бринден, Бран затрубил в рог. Первый сигнал.
Бежавшие в панике солдаты резко рассыпались в стороны и остановились. Разворот, и вот в направлении элефантерии летит чеснок. Его для заклятых друзей речники жалеть намерены не были.
— Второй сигнал! — приказал Талли, поворачиваясь к врагу.
Снова затрубил рог, и речники отряд за отрядом начали выстраиваться в формации. Одно за другим возникали утыканные пиками да длинными копьями каре и шеренги, усиливавшиеся солдатами резерва, стаскивающими к месту горны да дротики. Уже за ними в свои клинья снова выстраивается кавалерия.
Тем временем ближайшие из несущихся вперёд боевых слонов напоролись на штыри чеснока. Подушечки их стоп обладают свойством пружинить расширяться, когда животное наступает и переносит на них вес. Это помогает нормально передвигаться и проходить по разным типам местности, начиная от высокогорья и заканчивая болотами, равно как и способствует нанизыванию на огромное количество штырей.
Нога — самое слабое место слона, хромой слон — медленный слон, а стреноженный слон — и вовсе не способный ходить, а значит в скором времени и мёртвый, что быстро подтвердилось. Неудачный шаг, нога одного из закованных в доспех монстров проваливается под землю. Падение прямо в волчью яму, на измазанные в дерьме колья, заставляет слона завалиться, а воинов на нём — выпасть из башни. Бой для них окончен. Вслед за первым в заготовленные ловушки попали ещё четыре слона.
Четверть элефантерии выведена из боя, но вот слоны сократили расстояние и готовы вклиниться в пехоту.
— Третий! — кричит Бринден, но в сигнале уже нет нужды.
Взметнулись ввысь сотни дротиков и тяжелых арбалетных болтов, разом затрубили десятки горнов, во всё горло заорали солдаты. Дротики и болты если и пробьют доспех, то с толстой кожей животного ничего не сделают, убить тварь удастся лишь чудом попав той в глаз, а вот погонщики защищены не так хорошо. Четыре сотни болтов и дротиков, и двое из них мертвы, а один ранен.
Столкнувшаяся со слонами в лоб пехота концентрирует всё внимание и усилия на одной из ног, пытаясь нанести ей максимальный вред, задние ряды поднимают шум, чтобы вывести животное из себя, напугать и заставить впасть в панику.
Пять минут боя, несколько сот мёртвых речников, и вот на помощь к элефантерии поспевает пехота. Аккурат в тот момент, как выжившие слоны запаниковали и начали бежать прочь, сметая всё на своём пути, а на их пути оказались союзники. К их ужасу, погонщики уцелели лишь у двоих из них, и намеренно умертвить всех слонов стало попросту невозможно. Зияющие дыры появились уже в рядах наёмников.
— Четвёртый сигнал! — прорычал Бринден. — Все за мной! В атаку!
…
Две армии сошлись в самом масштабном за всю историю материка сражении. Отхлынувшие от центра дотракийцы увязли в боях с рыцарской конницей на флангах. Но их место уже заняли подошедшие Золотые Мечи и тирошийские корсары. Просторцы получили прекрасную возможность показать, чего они стоят.
Недалеко от них мечники горных кланов вели жаркий бой с авангардом Безупречных. Огромные двуручные мечи пробивали построение, рубили щиты, копейные древки и самих евнухов, вносили сумятицу, хаос и неразбериху, но воины-рабы сохраняли дисциплину и продолжали сражение, не обращая внимания на потери. Чётко и методично, укол за уколом, как и подобает наследию легионов Гискара. На каждого погибшего евнуха приходился минимум один вестеросец, а накал и давление всё не спадали. Казалось, что хвалёная феодальная армия вот-вот дрогнет, но к ним на помощь вовремя подоспели тяжёлые арбалетчики Простора.
Доспехи Безупречных были неплохи, но сравнительно хуже, чем у вестеросцев. Общие залпы, уносящие не менее сотни рабов каждый, уравняли шансы в этом противостоянии и позволили горцам начать продавливать противника.
На другом фланге дорнийцы схлестнулись с армией штормовиков, с гвардейцами Дондаррионов на острие атаки. Вдохновлённые божественным вмешательством марочники рвались вперёд, несмотря на раны и усталость. Удачным манёвром Эдрик Баратеон отрезал пустынных лансьеров от остальных сил, оставив им выбор, бежать, оставляя пехоту без поддержки, или умереть самим.
Лишённый слонов, левый фланг начал проседать заметнее всех остальных участков вместе взятых. Речники получили прекрасную возможность показать себя, и лорды Трезубца изо всех сил доказывали, что могут побеждать сами, а Старкам не нужно постоянно их нянчить и вытирать сопли.
Дотракийский кхал оказался полнейшим кретином и вместо того, чтобы следовать плану, атаковал центр вражеской армии. Об окружении сил Ковенанта больше не шло и речи, тут бы просто удержать стабильной всю линию соприкосновения.
Тут-то и начала сказываться разница в составе армий. У Эйгона было очень много лёгкой конницы, а тяжелой кавалерии и стрелков почти не было. Дождь из стрел и болтов всё не прекращался, сколько бы ни длилось сражение, — как оказалось, иметь союзника, обладающего нескончаемыми богатствами, более чем хорошо. На золото, которые Тиреллы потратили на болты и стрелы, можно было возвести солидных размеров поместье, а то и несколько.
Наёмников из числа тяжёлых мирийских арбалетчиков и толосских пращников было слишком мало, и они попросту не могли поспеть везде. Налёты легких всадников Ковенанта под командованием Эдрика Дейна тоже не сильно способствовали их манёврам.
Золотые Мечи и Безупречные всё ещё стояли твёрдо, чего не скажешь обо всей остальной армии драконьих лоялистов. Оба войска несли огромные потери, но вестеросцы защищали родную землю и были готовы продолжать сражаться до конца, каким бы он ни был. Наёмники — нет. Вороны-Буревестники и Младшие Сыны дрогнули первыми и начали бежать, бросая оружие. В начале по несколько человек, потом и вовсе сотнями, вернее тем, что от них оставалось.
Увидев, что его армии дрогнули и чаша весов начала склоняться в пользу Ковенанта, Эйгон в отчаянной попытке спасти положение затрубил в рог и бросил в бой свой главный козырь: из-за затянувших небо белоснежных облаков вырвалась крылатая тварь, которую не видели на этих землях уже несколько десятков лет. Громом откликнулся его рёв, и понёсся монстр вниз.
Стремительно и неумолимо опустился к полю брани чёрный дракон, и пламя бушующим потоком хлынуло из его огромной пасти. Солдат на земле разрывало на части, вспыхивала их плоть, волосы и даже броня с оружием, всё пылало, будто хорошо просмоленное дерево. На землю они падали уже обуглившимися, но всё ещё горящими чёрными силуэтами, застывшими навечно. Алое пламя прочертило на поле огромную борозду, перескакивало с одного воина на другого, неся смерть и разрушение. Кричащие от накрывшей их боли и ужаса солдаты тщетно пытались уклониться, развернуться, убежать, да даже закрыться щитом, но без толку — излюбленный в Закатных королевствах плотный строй мешал их спасанию, обращая масштаб потерь в катастрофический.
Тварь тем временем заложила новый вираж и вспорола ряды пехоты очередной огненной волной. Оказавшиеся в эпицентре погибли на месте, превратившись в обугленные трупы. Этим повезло больше всех. Оказавшиеся чуть в стороне горели заживо, в агонии визжали от боли и ужаса, метались в стороны, катались по земле в тщетной попытке загасить драконье пламя. Лоскуты обгорелой вспенившейся кожи, куски черной как смоль плоти и обуглившиеся кости отваливались от них буквально на ходу, усеивая собой землю. Те, кто из-за боли и травм не мог подняться, просто задыхались от дыма. Кони, одежда, копья, тела, — горело всё, что только могло гореть.
Сердце Уилласа Тирелла ушло в пятки, в бой вступил взаправдашний дракон. Огромная чёрная тварь меньше чем за минуту испепелила тысячу мечей, словно это было обычным делом. Взметнувшиеся до небес вопли раненых были слышны даже здесь, а Джон Дейн… Джон Дейн остался стоять на месте.
…
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
—
…
Внезапно пехотный строй просторцев неподалёку оказался прорван. Небольшая группа статных дотракийских всадников пробилась сквозь стену из щитов и копий. Дикари рубили ринувшихся закрывать брешь вестеросцев, убивали любого, кто попытается приблизиться к их кхалу, защищали того не щадя собственных жизней.
Хотя казалось, что лидер орды и не нуждался в защите. Этот дотракиец был просто огромен, на голову выше самых высоких из мужей. Его кожа отливала бронзой, подобно медной кирасе. Волосы его чёрные как смола, а украшенная колокольчиками тугая коса доставала до бёдер.
Когда дотракиец проигрывает поединок, то срезает косу в память о своем позоре. Этот кхал за долгие годы жизни не «стригся» ни разу. Его не убьют, просто потому что побоятся напасть на подобного зверя.
Кхал что-то кричал своим кровным, угрожающе размахивая аракхом и указывая им в сторону Кошмарного Волка. После чего словил на себе взгляд северянина, серые глаза которого оставались совершенно безразличными. Кровные почтительно расступились, пропуская своего лидера вперед. Тот снова прокричал что-то на дотракийском и ринулся в атаку.
Джон Дейн перехватил Закат и встал в стойку для контратаки. «Ключ», ноги в полуприседе, дальше ширины плеч, меч лежит на скрещённых руках, стоять вполоборота к противнику.
Каждому человеку интересно, сколько стоит его жизнь. Как утверждал Чёрно-Белый Дом, жизнь Кошмарного Волка стоит десятки тысяч золотых драконов. Жизнь кхала Дрого стоила уязвлённой гордости и самолюбия.
Краткое мгновение, и аракх блеснул у Джона перед глазами. Молниеносным выпадом Дейн отвел клинок в сторону и на противоходе вонзил острие Заката прямо в нежное лошадиное брюхо, оставив в нём длинную, рваную кровавую борозду. Конь завизжал от боли и кубарем покатился по земле вместе со всадником.
Лицо поднявшегося дотракийца застыло яростной маской, мужчина тяжело дышал, казалось, что из широко раскрытых ноздрей вот-вот повалит пар. Кхал достаёт с пояса кинжал и бросается в новую атаку с аракхом в ведущей руке. В этот раз пешим.
Человек его габаритов должен быть медлителен и неповоротлив, как мамонт, но Дрого двигался легко и изящно, даже грациозно. Он был подобен пантере. Безжалостный град ударов обрушился на Дейна раньше, чем тот успел среагировать. Первый, второй, третий, ударам не было конца, и северянин отражал далеко не каждый из них.
Долго это продолжаться не могло и наконец коса на камень нашла. Особо сильный удар аракхом проломил латную кирасу чуть ниже рёбер. В ней изогнутая сабля и увязла. Дрого замешкался лишь на секунду, этого времени Дейну хватило, чтобы вонзить мизерикорд ему в глазницу. Дикарь осел наземь, кочевник проиграл феодалу, кожаная безрукавка — латной кирасе.
— Wuld-nah-kest! — прокричал Джон.
Битва остановилась. Больше не сыпались с неба редкие стрелы дотракийцев, не вздымались над головой аракхи, не лилась на земли Вестероса дотракийская кровь. Кровные всадники кхала, окружённые со всех сторон пехотой Простора, потрясенно глядели по сторонам, но след Джона Дейна уже простыл.
То, что случилось дальше, Уиллас Тирелл запомнил на всю свою жизнь. Кровные всадники побросали на землю свои сабли и спешились. Первый достал с пояса кинжал.
—
—
Брешь в строю закрылась. Подоспевший к телу поверженного кхала Гарлан Тирелл снес ему голову одним точным ударом меча, не забыв срезать и косу. После чего велел нанизать ту на самую длинную пику, что у них была.
И дотракийцы побежали, сначала лишь те, кто лично видел смерть лидера орды, затем и те, кто смог рассмотреть его голову на пике, а вслед за ними и все остальные, до кого донеслась весть: «кхал Дрого мёртв».
…
Километры, разделявшие холм, на котором закрепились просторцы, и второе Пламенное Поле, исчезли в считанные секунды. Джон оказался посреди выгоревших чёрных лугов. Ни одной живой души рядом, вокруг лишь выгоревшие трупы, запах гари да смерти и огромный чёрный дракон, с любопытством рассматривающий безумца.
Монстр вжал голову в плечи, сколько позволяла длинная шея, замерев, словно крадущийся перед атакой тигр. Дракон желал закончить бой одним ударом, быстрым и эффективным. Стремительный рывок вперёд в попытке перекусить соперника пополам заставил Джона уйти в сторону перекатом.
Однако атака на этом не завершилась. Прокусившая пустоту пасть сразу же распахнулась, выпустив в сторону Дейна поток алого пламени. Воздух вокруг наполнился жаром, а лёгкие Джона — зимним ветром.
— Fo-krah-diin!
Огненный поток наткнулся на ледяной, не уступающий ему в мощи. Зашипел и вспенился воздух, испепелённые луга окутало облако белоснежного пара. Самого дракона вместе с солидным участком боя накрыло ледяной коркой. Монстр застыл, но в его взгляде продолжал полыхать огонь, он не был намерен сдаваться так просто.
Дракон зарычал, расправив крылья, сковывающий его тело лёд захрустел и лопнул с такой лёгкостью, словно его никогда и не было. Монстр широко взмахнул крыльями, не для взлёта, а для того, чтобы избавиться от облака пара перед собой. Он вновь втянул шею, приготовившись к выпаду, но Джона за рассеявшимся облаком не оказалось.
Чёрная тварь огляделась, широкие ноздри втянули воздух, — врага можно найти и по запаху. Монстр резко повернулся, лишь для того, чтобы увидеть, как Джон метнул в его сторону Закат. Свист клинка рассёк воздух, эбен столкнулся с драконьей плотью, заставив чудище содрогнуться от боли. Легендарный клинок отсёк несколько чешуек, обнажив нежную плоть, после чего отскочил в сторону. Тусклая алая дымка «телекинеза», и вот Закат снова в ладони хозяина.
Тварь накрыла злоба и первобытная ярость, дракон зарычал, выдыхая новый поток пламени. В этот раз синего. Не дожидаясь ответной меры, он тут же резко повернулся, усилив атаку тяжелым ударом хвоста.
— Feim-zii-gron!
Бушующее пламя прошло сквозь тело Джона, мощный удар длинного хвоста — тоже, однако контратаковать Дейн не мог. «Бесплотность» — палка о двух концах, ты неуязвим, но одновременно и совершенно не опасен. Единственное, что можно сделать, это потратить бесценные секунды, чтобы занять более выгодную позицию. Это Кошмарный Волк и поспешил сделать, а дракон провожал парой немигающих глаз прозрачную дымку, в которую он превратился.
Несколько секунд спустя Кошмарный Волк снова стал материальным, но магия школы Иллюзии позволила ему остаться незамеченным для взора противника. Несколько алых капель окропили доспех и выжженную землю, рана, оставленная Дрого перед смертью, дала о себе знать. Чёрное чудище втянуло ноздрями воздух и тут же выпустило очередную струю пламени, аккурат туда, где стоял Джон.
Дейн перекатился в сторону. Местные драконы пусть и не были дова, но очень походили на нирновских по физиологии и внешнему виду, а опыта в бою с ними у Довакина было более чем достаточно. Наиболее опасны были голова и хвост, пламя, укусы, мощные удары, атаковать дракона лучше сбоку. Размашистый удар крыльями хоть и опасен, но в сравнении с остальными не смертелен и опытному драконоборцу угрозы не представляет. Так оно и оказалось.
Чудище было достаточно умно, чтобы запомнить, что Закат несёт угрозу для его жизни, а значит подпускать противника близко нельзя. Дейн вышел из переката, готовый нанести новый удар. Дракон был мобильным для чудища своих размеров, но в сравнении с Джоном неповоротлив и просто не поспевал повернуться к противнику.
Мощный удар крыла встретило лезвие Заката, дракон зарычал, содрогнувшись от боли. Легендарный клинок рассёк тонкую мембрану крыла. После такого дракон если и сможет взлететь, то далеко всё равно не уйдёт. Дейн продолжил атаку, рубанув по ничем не защищённому брюху. От него откололась дюжина крепких чёрных чешуек, из твари хлынула кровь, такая же горячая, как и его пламя.
Тварь рассвирепела, резко отскочила назад и довернулась корпусом. После чего последовал мощный удар хвостом, от которого Джон не смог уклониться и покатился по земле. Грозно нависший над человеком монстр открыл пасть, чтобы отправить в человека очередной поток пламени, но вместо огня его пасть выплюнула кровь.
В небе просвистела чардревная стрела — а потом разорвалась, столкнувшись с драконьей мордой и повредив пару чешуек. Всё ещё недостаточно, чтобы нанести вред, но хватит, чтобы дезориентировать монстра. Этого времени Дейну хватило, чтобы подняться.
Рыцарь тяжело дышал и харкал кровью. Слишком много криков сразу из трёх слов силы за короткий промежуток времени, а нужно применить ещё как минимум один. И раз таргариенская тварь не была дова, то и «Драконобой» использовать не нужно. Дейн втянул в лёгкие воздух:
— Krii-Lun-Aus! — срывается с его уст приговор.
Вновь разгорелось противостояние. Рык, пламя и укусы шли рука об руку с разящими плоть ударами клинка. Два непобедимых чудища сошлись в равной схватке, бушующей на поле подобно стихии.
Поняв, что теряет силы, дракон отрезал хвостом пути к отступлению и бросился в самоубийственную атаку. Джон и не уклонялся. В широко раскрытую пасть вонзилось острие Заката, пробив нежную плоть и дойдя до мозга. Зарождающееся в горле пламя встретилось с потоком "Безжалостной силы" и направилось в противоположную сторону.
Уже мёртвая тварь булькнула и кашлянула, начав давиться пламенем и собственной кровью. После чего с громовым грохотом упала, да с такой мощью, что под ней содрогнулась земля. Из пасти твари выбрался обгорелый, окровавленный с головы до ног Кошмарный Волк.
Битва при Черноводной подошла к концу.
Сарелла Сэнд с самого детства обладала возмутительно неуёмным любопытством. Помимо острых черт лица и больших, блестящих чёрных глаз, от отца она унаследовала и его. И если принц Оберин изучал в Цитадели преимущественно лишь яды, то интерес Сареллы раскинулся на куда большее число сфер.
Так появился Аллерас, кандидат на получение мейстерской цепи. Доступ ко всем знаниям мира, занятия, наставления от мудрейших и практика во всех доступных научных сферах явно стоили многолетних неудобств и ношения маски знатного юноши с дорнийскими корнями. Жажда знаний и желание раскрыть тайны мироздания могли заставить Сареллу пойти и не на такое.
К примеру, отправиться в земли далекого Севера изучать алхимию, ведь Цитадель больше ничего предложить девушке не могла, а о целебных припарках и лекарствах из Рва говорил уже весь Старомест. Так Аллерас присоединился к гильдии алхимиков, а заодно и стал лишней парой внимательных глаз и ушей Мартеллов в самом холодном из королевств.
Никогда не стоит забывать о семье, и дядя Доран об этом постоянно напоминал, особенно после того, как шпионской сети Вариса стоило в одночасье исчезнуть. Именно девушка доставляла в Солнечное Копьё бесценные крупицы информации, именно через неё Варис начал восстанавливать утраченное. Но в этот раз под знаменем совершенно другого короля.
Паук был терпелив и осторожен, а война и сопутствующий ей наплыв беженцев помогали агентам избегать внимания Тайного Канцлера Рва Кейлин. По крайней мере, так говорил сам евнух. Сначала полдюжины, затем десяток, а ныне в окрестностях Серого Древа закрепилось три десятка агентов. Тридцать человек, время которых наконец пришло.
…
— Не нравится мне всё это, — пробормотала себе под нос Сарелла.
— Неужели наш красавчик боится? — иронично уточнил один из агентов у юноши.
Словом, он сильно завидовал миловидному темнокожему красавцу, один лишь взгляд которого был способен пленить любую окрестную девицу, будь она горожанка, служанка в крепости или Дочь Мары. Но больше всего его раздражал тот факт, что Аллерас этим не пользовался. Становился на пути у других, но сам от девиц воротил нос. Шпагоглотатель, наверное.
— Слишком уж легко всё выглядит, — пояснила Сэнд.
— Война, — коротко и ёмко ответил третий агент.
Поход заставил Кошмарного Волка увести из города и замка большую часть людей. Патрулировать улицы Серого Древа остались лишь с полсотни синих плащей, да и те зелёные новобранцы, набранные из горожан, чтобы восполнить потери.
Помимо этого, большая часть укрывающихся в одной из городских подворотен агентов Железного трона была облачена в одежды Дочерей Мары или учеников гильдии. Что первые, что вторые пользовались в городе почтением и уважением, особенно в эти дни. Стража не стала бы причинять им неудобств обысками или осмотрами.
— Но всё равно, — не унималась Сарелла. — Похитить детей лорда…
— Ты на службе у короны, мальчик. Паук знает о всех твоих тайнах ещё до того, как ты поделишься ими с девкой, которую трахаешь. Паук способен провернуть такое, что тебе и не снилось.
И действительно. Сарелла лично контактировала едва ли с тремя агентами, а сейчас она узнаёт, что их в городе три десятка. Хорошо вооружённых и обученных. Около городской окраины ждут лошади, а в одной из многочисленных скрытых бухт залива Пасть — длинный корабль. Агент короля Эйгона, который заберёт детей из замка, входит в ближайший круг Кошмарного Волка и без проблем доставит трёх ценных заложников сюда, не попавшись на глаза замковой страже. Возможности Вариса поистине поражали.
— Тихо! — возмущённо прошипел другой агент. — Кто-то приближается.
Из тьмы показалась стройная женская фигура, с маленьким ребёнком на руках и ещё двумя постарше, идущими рядом. Агенты расслабились и вышли навстречу.
В воздухе просвистела первая стрела, за ней ещё несколько, а с ними и полдюжины арбалетных болтов. Болотники стреляли с крыш и окон, появлялись буквально из теней, без проблем дрались в ночной темноте, мастерски убивая или обезоруживая одного агента короны за другим. Спустя две минуты схватка затихла, агенты проиграли.
Пытавшуюся скрыться Сареллу скрутили, наградили тумаками и связанную бросили к ногам леди Леморы.
— Я же предупреждала тебя, держись подальше от интриг и подобного дерьма. Ты же приехала сюда не ради этого!
— Ты! — выплюнула Сарелла. — Болью в заднице Вариса всё это время была ты!
— Именно, — подтвердила Эшара. — И я же была «приближённым агентом» короля Эйгона.
— Как давно? — шокированно спросила Сэнд.
— С самого начала, — ответила ей леди Дейн. — В темницу её!
Глава 79
Джон сидел на одном из ящиков, привалившись спиной к обозной телеге. Дейси ослабляла ремешки, помогая мужу снять оплавленные в бою с драконом латы, элементы которых теперь годились разве что на перековку. В то время как Мия, мастерски орудуя кинжалом, срезала с головы Дейна опалённые и слипшиеся клоки тёмных волос. Не будь Джон таким усталым, то непременно отпустил бы шутку про то, что леди Стоун таки дождалась своей мести.
Да и витающие в лагере настроения не сильно располагали шутить. Сладость победы была заглушена горечью от понесённых в бою потерь. Свыше десяти тысяч убитыми, ранеными и покалеченными. Таргариены потеряли больше солдат. Двоих, а то и троих на каждого погибшего вестеросца, что всё равно не играло на пользу. Мёртвое воинство за Стеной лишь росло, в то время как силы Царства людей продолжали убывать.
Особенно сильно в бою отличился чёрный дракон. Крылатая тварь выкашивала воинов столь виртуозно, что все, кто ранее относился к их полезности скептически, поумерили свой пыл. Трёх взрослых особей действительно было вполне достаточно, чтобы покорить материк. Благо у Эйгона такой был лишь один.
Джон вновь вспомнил поверженную им тварь. Всего несколько часов назад он вновь наслаждался давно позабытым чувством. Присутствие дракона дурманило кровь, заставляя ту кипеть, а самого Джона — рваться в сражение. Натиск, слепая ярость, несущаяся на острие клинка смерть, всё казалось точно таким же, как и там. В Нирне. Драконорождённые наслаждались сражениями с другими дова, упивались битвой, испивая ту подобно божественной амброзии. Лелеяли её, как любимую женщину, ведь только с ней можно было сравнить удовольствие, получаемое от вида поверженного дракона.
Но по итогу Джон… Джон испытал лишь разочарование. Словно его обманули, словно отняли эту самую победу. Лезвие Заката вонзилось дракону в голову и тот пал, превратившись в бесформенную кучу из костей, чешуи и гнилой плоти. Умерший монстр начал скукоживаться и иссыхать буквально на глазах. Чешуйки его гнили и опадали на землю, плоть шипела и пузырилась, попутно источая смрад, на фоне которого стоки Королевской Гавани сойдут за духи, а после… после не осталось почти ничего, кроме бесформенной зловонной чёрной лужи.
Наследие Валирийской империи всегда связывали с магией, но это существо оказалось для мира настолько мерзким и противоестественным, что тот отказался от него, как только связывающая его пребывание здесь жизнь оборвалась. Дейн же почувствовал себя обманутым, лишённым заслуженной награды, и речь шла далеко не о меркантильной стороне вопроса в виде драконьих костей, кожи или чешуи. Речь о том самом чувстве удовольствия и триумфа, которое ему так и не удалось испытать.
Когда Мия срезала с головы Джона последний опалённый клок волос, а Дейси сняла с мужа последний латный элемент доспеха, солнце приблизилось к горизонту. В лагере продолжала кипеть работа. Дочери Мары и Молчаливые Сёстры занимались ранеными, работники обоза собирали с поля брани оружие, доспехи и чеснок, а солдаты уносили тела товарищей. Те, кто не мог работать, отдыхали в шатрах.
Тут и там выкрикивали приказы офицеры, а благородные ходили от мертвеца к мертвецу в тщетных попытках опознать родню. Без толку, если тех, кого они ищут, убил дракон, то будет легче выбрать и похоронить любое из сотен обугленных тел, чем пытаться найти нужное.
Джон отпил холодной воды из кувшина, больше всего ему хотелось лечь и уснуть, желательно зарывшись лицом в пышную грудь Вель. Но его присутствие в лагере придаст солдатам сил и уверенности. Они должны видеть, что он такой же воин, как и они все, что он, несмотря на раны и усталость, остаётся с ними. Не только синие плащи или северяне. Все, кто сегодня пролил кровь при Черноводной, стали его братьями по оружию, а значит Довакин нужен им всем.
— Как там Уиллас? — поинтересовался рыцарь.
— Жив-здоров, — успокоила его Дейси. Новость, что Санса не стала вдовой, должна облегчить Дейну борьбу с усталость. — Слышала, он зарубил с дюжину дотракийцев.
— Славно, славно, — кивнул Джон. — А что…
Задать новый вопрос тот так и не успел. Под грохот копыт и крики «расступиться!» к их шатру подлетели вздымающие клубы пыли всадники.
— Брат мой, — улыбнулся северянин. — Услышу ли я новых историй о твоих ратных подвигах?
Мрачное лицо Старка ясно говорило о том, что если он и совершил подвиги, то сейчас явно не подходящее время, чтобы ими хвастать. В голубых глазах Робба застыла тревожность, а губы молодого лорда подрагивали от волнения. Поняв, что что-то явно не так, в лице переменился и Джон.
— Что случилось? — Спросил Кошмарный Волк, не без помощи Дейси поднимаясь с места.
— Отец…
Владыка Рва вместе с телохранительницами нырнул под полог белого шатра. В самом его центре на огромном столе лежало тело Эддарда Старка, над которым хлопотали Дочери Мары. Женщины выгнали северных лордов наружу, навряд ли кто-то из них умеет врачевать, а так хоть мешать не будут.
Дейн склонился над столом. Лидер Ковенанта был весь изрублен, бинты, которыми его перевязали, уже пропитались кровью, мужчина едва дышал. Вероятно, лишь свойственное Старкам упрямство не позволило ему умереть.
— Он пытался прорваться к Эйгону, — ответил на не заданный Джоном вопрос Робб. — Хотел пленить, чтобы закончить сражение до появления дракона.
— Барристан? — уточнил Дейн, Старк лишь покачал головой.
— Мендон Мур.
— Нормальных монархов королевской гвардии спасать не удаётся, — горестно усмехнулся Джон. — Только мудаков и уёбков.
— Ты спасёшь его? — спросил Робб с надеждой в голосе. — Ведь спасёшь? Что тебе спасти одного человека, после того как ты убил ебучего дракона.
Дейси с Вель переглянулись. Джон и сам едва держался на ногах. Ярко-желтая дымка вспыхнула в ладони Дейна и тут же погасла. Рыцарь поморщился от боли и сжал ту в кулак, тяжело вздохнув.
— Я сделаю всё, что смогу, — рыцарь положил ладонь на плечо брату. — Но способ вам обоим явно не понравится… И ещё мне потребуется твоя помощь.
— Всё что угодно! — воскликнул Робб. Джон кивнул и взглянул на Дочерей Мары.
— Можете быть свободны.
— Но, милорд, — одна из них попыталась вставить хоть слово, но Дейн уже и не смотрел на неё, сконцентрировав всё внимание на родителе.
— Робб, никто не должен мне мешать, что бы здесь ни происходило, пусть наши люди покинут ближайшие шатры, — Старк кивнул. — И ещё, приведи сюда пленных. Дотракийцев или Безупречных, неважно.
— Сколько? — Робб несколько растерялся от указаний, но жизнь отца для него явно имела наивысший приоритет.
— Я скажу, когда их будет достаточно, — ответил ему Дейн мрачным тоном. — У моих братьев и сестёр остался только один родитель. Сегодня не умрёт не один Старк.
Вечер сменился ночью, тьма опустилась на освещённый лишь жаровнями и факелами лагерь. Солдаты домашней гвардии Старков оцепили участок лагеря, в который начали заводить связанных дотракийцев, после чего ночную тишину разорвали крики боли и ужаса. Робб не знал, что происходит в шатре, не знал и не хотел знать, но видел, как очередной дикарь забивается и пятится, когда жены Кошмарного Волка затаскивают его в шатер, борется за свою жизнь; но что он может поделать против настойчивой просьбы эбеновой булавы?
Менее чем через минуту Дейси с Вель выволакивают из шатра иссохший, побелевший труп, выглядящий как обтянутый кожей скелет, и сбрасывают его в кучу. Цикл повторяется. Спустя час, когда счёт убитых пленников переваливает за две сотни, крики наконец стихают. Из шатра выходит Джон Дейн, в серых глазах которого играют одновременно мрачные и спокойные искры. «У него получилось!», проносится у Робба в мыслях. Впервые за день Старк вздыхает спокойно.
Королевские земли, окрестности замка Хэйфорт
Битва при Черноводной стала довольно яркой демонстрацией разницы между солдатами домашней гвардии лордов Закатных королевств и наёмниками эссосского образца, среди которых лишь Золотые Мечи да Безупречные смогли проявить себя достойно.
Славные Кавалеры, Вороны-Буревестники и Младшие Сыны понесли ощутимые потери. Наёмные отряды поменьше и вовсе оказались на грани полного уничтожения. Наёмники годами продавали свои мечи и воинское искусство за деньги, обладали богатым боевым опытом и мудростью прожитых лет. Иные в этом ремесле долго не держатся, и для переживших битву стало вполне очевидно, что военная кампания Эйгона проиграна.
Сейчас бы собрать ватагу человек в десять, украсть со складов да арсеналов немного еды и оружия, чтобы хватило на первое время, а главное денег побольше, и податься в дезертиры. Поразбойничать, пока тепло, и на первом попавшемся судне в ближайшем порту податься домой. На порядок лучше, чем умирать понапрасну, сражаясь за проигравшего.
Вот только бежать из королевства Эйгона им было некуда. Путь к землям на севере и западе перекрывали войска и патрули Ковенанта Зимы. На юге простирались земли Простора и кишащий егерями Королевский лес, в который хоть и можно зайти, но вот выйти живыми оттуда уже не получится. Узкое море патрулировал Королевский флот, отрезавший от торговли Девичий Пруд вместе со всем Крабьим заливом.
Можно вдоволь побарагозить в самих Королевских землях, но их на всех не хватит, да и придётся бегать и прятаться как от солдат Ковенанта, так и от бывших товарищей, а крестьяне вряд ли будут укрывать тех, кто их грабил.
Шутка ли, но полное окружение со стороны противника оказалось единственным, что не позволило наёмной армии заморских завоевателей разбежаться. Кроме разве что дотракийцев. Эти дикари не умели думать так далеко.
В лагере Эйгона витали мрачные настроения. Лорды Дорна и Королевских земель начали задумываться о вариантах максимально бескровного и безболезненного лично для них выхода из этой войны, а лидеры наёмников размышляли, стоит ли бежать из лагеря и попытаться перепродать свои мечи уже вестеросцам. Ближайшие приближённые Грифа в этот момент рвали на себе волосы, пытаясь исправить положение. Все, за исключением Гарри Стрикленда.
Генерал-капитан самого крупного и знаменитого из эссосских наёмных отрядов припал на колени, склонившись над телом молодого слона. Единственного, которому удалось выбраться из устроенной речниками мясорубки.
Там, за Узким морем, на землях Волантиса, в паре тысяч километров отсюда этот малец был воплощением силы, могущества, непобедимости и бьющей через край жизни. Долгие годы упорного труда и заботы превратили маленького слонёнка в грозу битв, обращающую в бегство любые армии.
Стрикленд лично контролировал отбор и обучение животных, сам договаривался с кузнецами насчёт доспехов для животных и отбирал в наездники и отряды стрелков на башнях лишь самых достойных из своих людей. Золотые Мечи шутили, что слоны для Гарри как родные дети. Шутили, но были совершенно правы, эти толстокожие тварючки стали для него частью семьи, частью его самого.
Ещё несколько дней назад вся элефантерия была цела и с гордостью шла во главе воинских колонн, на самом острие армии драконьих лоялистов. А сегодня от гордого подразделения остался лишь один едва живой слон. Смертоносные жала болтов и дротиков рвали доспехи и серую кожу, превращая грозное животное в гигантскую груду костей и усыпанной колотыми ранами плоти. Плоти, из которой тут и там струйками бежала кровь.
При должном уходе и отдыхе подобное не могло принести слону существенный вред. Стрикленд бы заявил, что животное скоро поправится, если бы не видел его исполосованные рубящими ранами ноги. Слон может и выжить, но вряд ли сможет ходить.
Гарри в очередной раз за день взмахнул веткой, отгоняя от ран подопечного вездесущих мух и не позволяя им стать свидетелями его очевидной смерти, которую сам Гарри пытался оттянуть. Пытался совершенно напрасно. Последние несколько часов животное пребывало в агонии. Каждый вздох, каждое движение приносили ему боль, а хобот и глаза давно перестали реагировать на слова Стрикленда.
Животное плакало от собственной боли и беспомощности, а его раны болели Стрикленду сильнее собственных синяков и ушибов. Едва сдерживая слёзы, мужчина взял в руки два предмета: молоток и долото.
— Генерал-капитан, — входя в шатёр, обратился к Стрикленду один из Золотых Мечей.
— Ну, что ещё? — рявкнул на него Гарри, вытирая рукавом лицо. Дело было сделано.
— Вас хочет видеть король.
…
Резким взмахом руки Эйгон смёл со стола полдюжины серебряных кубков и кувшин с вином. Керамика разлетелась на куски, позволив вину окропить землю, подобно крови солдат короля в последнем сражении. Металл всё ещё звенел от ударов и катился, когда Таргариен обнажил меч и рассёк им дорогую фарфоровую вазу из далекого И-Ти, подарок Иллирио Мопатиса.
Затем гнев монарха обрушился уже на стойку с закреплённым на ней латным доспехом. Удар во всю силу, затем ещё один и ещё. Дырки, вмятины и разрезы быстро приводили далеко не самую дешёвую вещь в негодность.
Длинные серебряные волосы Эйгона были покрыты грязью, кровью и копотью. Они взлохматились, лишив хозяина былого благородного вида. В лиловых глазах горело самое настоящее пламя. У разбушевавшегося короля дёргался левый глаз и дрожали руки. Гнев был ему определённо не к лицу.
Среди жителей Вестероса ходила поговорка: «Когда на свет рождается Таргариен, боги подбрасывают монету. На одной её стороне величие, на второй безумие». Хотя два этих характерных для драконьего дома свойства нередко шли рука об руку. Вот и сейчас, второе настигло Эйгона незадолго после первого.
Ставшим свидетелями вспышки гнева приближённым Юного Грифа ничего не оставалось кроме как надеяться, что они не попадут под горячую руку. Остановить разбушевавшегося дракона может лишь смерть. Безумный король тому яркое свидетельство.
— Тридцать тысяч! — кричал Эйгон, расхаживая по шатру и возмущаясь понесёнными им потерями. — Тридцать тысяч пленными, убитыми и покалеченными всего за сутки!
Таргариен ещё не знал, что его потери многим больше. Орда кхала Дрого в сорок тысяч воинов составляла половину его исполинского войска. Эйгон полагал, что со смертью дикаря орда перейдёт под командование его тёти и все уцелевшие кочевники останутся при нём, но как он ошибался.
В Эссосе не существовало ни одного кхаласара, который возглавляла бы кхалиси. Вдову кхала после его смерти отправляли в Ваэс Дотрак, где она вступала в ряды дош кхалин. Со смертью Дрого орда начала разбегаться, раздробившись на несколько кхаласаров поменьше, его кровные были мертвы, а войско разбито. Обещание покойного помочь захватить Семь Королевств в обмен на Дейенерис уже никого из степняков не волновало. На месте стоянки орды осталась от силы тысяча дикарей и захваченные в Просторе рабы. Вот только напоминать монарху о дикарских обычаях, а уж тем более доносить до него информацию о текущем положении дел пока не спешил никто. Король тем временем продолжал распаляться.
— Лорд Коннингтон, — обратился он к своему Деснице. — Как прекрасны и сладки были ваши речи о грядущем завоевании, о победах, приходящих одна за другой. — В голосе короля сквозило раздражение. — Не сильно ли я вам доверился? Не слишком ли рано назначил вас на пост, для которого вам не достаёт компетентности? Особенно с учётом того, что вы уже подвели на нём одного короля.
Последние слова ранили Джона до глубины души. Скрепя сердце и собравшись с мыслями, Коннингтон заговорил.
— Мой король, завоевание Эйгона не было молниеносным. Скоростью, с которой нам переходили города и замки, может похвастать далеко на каждый полководец. Королевская Гавань, Сумеречный Дол, победа за победой. Как я вам и обещал.
— До сегодняшнего дня! — выплюнул Таргариен.
— Вы совершенно правы, мой король. Я подвёл вашего отца и деда, и поражение в последней битве целиком и полностью лежит на мне. Составляя план на сражение, я отдавал себе отчёт о преимуществах, которыми обладал наш противник, равно как и о потерях, которые понесёт наша армия.
— Вы заранее знали, что они побегут?
— Знал, — признался Коннингтон. — В этот момент и должен был появиться дракон, чтобы развернуть сражение в нашу пользу. Как и в Битве на Пламенном Поле. Я был слишком самонадеян и не учёл, что Кошмарный Волк нарушит все наши планы, равно как и то, что агенты короны окажутся не способны его за это наказать.
Коннигтон не любил интриги и Игру. Но служба при дворе Драконьего Камня и Королевской Гавани обучила его истине: «Хочешь избежать наказания — предложи кого-то вместо себя».
— Вы обвиняете лорда Вариса в измене? — изогнул тонкую бровь Эйгон.
— Измена это или нет, решать лишь вам, мой король. Я только хочу сказать, что если бы Паук заранее сообщил мне о своей некомпетентности и неспособности его агентов украсть пару детей, то я бы составил на военную кампанию другой план. И, возможно, исход последнего сражения был бы совершенно другим.
Все присутствующие в шатре перевели взгляд на лорда Вариса, который выглядел совершенно непринуждённо. Обращенный на Коннингтона взгляд выглядел совершенно дружелюбным, но глаза Паука были многим честнее и они были готовы испепелить мужчину.
Не трудно догадаться, почему. Его агенты сработали филигранно, и они сумели бы воплотить план похищения в действие. Но его сорвал приближённый человек самого Эйгона, которого молодой король сделал в этом плане ключевой фигурой и в верности которого не сомневался, а зря.
— Я услышал вас, лорд Коннингтон, и обдумаю ваши слова. А сейчас я хотел бы обратиться к Гарри Стрикленду.
— Мой король? — удивлённо изогнул бровь всё ещё не отошедший от смерти подопечных наёмник.
— Генерал-капитан, будьте добры, потрудитесь объяснить, почему ваша хвалёная элефантерия бежала, получив малейший отпор от жалких речников?
Вопрос Эйгона ввёл Стрикленда в ступор. Вместо того, чтобы думать, как всё исправить, мальчишка ищет виноватых? Да ещё и решил добавить в их число самого Стрикленда, чьи люди, следуя глупому плану Коннингтона, потеряли больше прочих, если судить о качественном плане. Всех боевых слонов и несколько сотен мечей. Ведь один боевой слон, как оказалось, был много крат полезнее даже тысячи дотракийцев.
Казалось бы, сам Эйгон, король от крови Таргариенов, потерял в той битве дракона, но был раздосадован не этой грандиозной потерей, а самим поражением. Стрикленд, как и многие, был наслышан о тесных, граничащих с родственными узах, которые связывают драконов и их всадников, но Грифа потеря такого товарища не волновала совершенно. Нет, он видел в своём драконе лишь расходный материал, ресурс, который можно потратить ради достижения цели. Дракон не был для Эйгона ни другом, ни соратником. Монарх не пережил то, что пережил потерявший всю элефантерию Стрикленд. Он не понимал, что тот чувствует и даже не хотел понимать. Генерал-капитан сжал кулаки и прикусил внутреннюю сторону щеки.
— Её разгром и дальнейшее бегство стоили нам потери всего фланга. — Всё продолжал отчитывать мужчину король. — Неужели я напрасно вам доверился? Неужели хвалёные Золотые Мечи с их слонами по сути совершенно бесполезны?
— Ах ты, мерзкий выблядок! — завопил сорвавшийся генерал-капитан.
Слова Эйгона стали для него последней каплей в пережитом эмоциональном потрясении. Глаза мужчины застила тёмная пелена, а мигом позже он сжимал в своих ладонях тонкую монаршую шею. И, в отличие от Кошмарного Волка, его хватка сразу оказалась смертельно сильной.
— Проебался и решил спихнуть всё на меня?! Я годами служил разным господам, ни одного сорванного контракта, ни единого поражения — до твоего появления! Верни мне их! Верни мне моих слонов, засранец! Ебучий Блэкфаер, и зачем только я пошёл на всё это?!
Глухой удар по голове, пара королевских гвардейцев оттаскивает от монарха бессознательного Стрикленда. Коннингтон тут же бросается к подопечному и, осмотрев его тонкую девичью шею, посылает за лекарем, а лорд Варис… лорд Варис с интересом смотрит в сторону генерал-капитана. В рядах драконьих лоялистов наметился раскол, но, кажется, Паук уже нашёл себе союзника.
Королевские земли, лагерь Ковенанта
Розамунда и ещё три Дочери Мары находилась в шатре Эдрика Дейна, когда их привели. Гордые и благородные лорды да рыцари, высший свет Дорна, ныне они не внушали угрозы даже лагерным девкам. Связанные, лишённые оружия, избитые, покрытые в равной степени синяками, кровью и грязью. Воины Ковенанта выглядели не многим лучше, но они хотя бы сохранили свою воинскую гордость.
Леди Ланнистер выдела сынов пустыни далеко не впервые. Худощавые гибкие люди с гладкой смуглой кожей, черными, напоминающими бусины блестящими глазами и тёмными волосами. По словам Эдрика, так выглядят солёные дорнийцы. Такие были нередкими гостями в Ланниспорте, даже несмотря на «вражду» между двумя Великими домами. Купцы, торгующие шелками, винами и пряностями, постоянно заходили в порт на своих кораблях.
Однако, «как торговцы», выглядели далеко не все пленники. Пустынные всадники, ведущие кочевой образ жизни, выглядели смуглее прочих. Они носили на шлемах длинные яркие шарфы, защищающие от солнечного удара, и выращивали самых быстрых в Вестеросе скакунов, которые, впрочем, не смогли обеспечить Дорну победу.
Оставшиеся благородные и вовсе не выглядели как дорнийцы. Все как один они были высокие и светлокожие, а волосы у всех преимущественно белокурые да каштановые. Крови ройнар в каменных дорнийцах было настолько мало, что тем легче было сойти за сыновей Простора или Штормовых земель. «Могли выдать себя за оных», подумала Розамунда, «вдруг избежали бы плена».
Ланнистер узнала гербы Фаулеров, Айронвудов, Вилей, Уеллеров, Кворгилов, Вейтов и ещё с полдюжины менее значимых домов. Глядящие на всех волком хмурые северяне в меховых плащах перерезали кинжалами верёвки на руках пленников и покинули шатер.
— Вам принесут тёплой воды, чтобы умыться и промыть раны, а эти женщины вас осмотрят. Я уже обо всём распорядился, — лорд Звездопада даже не повернулся к гостям, всё его внимание было сосредоточено на усыпанном свитками столе.
Потирающие онемевшие ладони дорнийцы начали вопросительно переглядываться и вести беседу при помощи одних глаз да немого шёпота, мол, «Прибьём мальчишку и попробуем сбежать?». Самый старший из них отрицательно покачал головой. В этот же момент на пленников зарычала огромная лютоволчица, охраняющая жизнь и покой юного Меча Зари. Боевой запал, а с ним и дерзкие вызывающие взгляды, словно рукой сняло.
— Северные лорды настроены довольно решительно, — продолжал лорд Дейн, всё ещё не отрываясь от свитков.
— Решительно в плане чего? — осторожно уточнил мужчина в дорогих доспехах с синим ястребом на гербе.
Лорд Франклин Фаулер. Он уже умылся и позволил Розамунде осмотреть его руку. Рана пусть и выглядит опасно, но по факту совершенно не страшная, кость не задета. Так, большая царапина.
— Они не в восторге от вероломного предательства Дорна и хотят украсить вашими вспоротыми кишками ближайший дуб. Ведь принц Оберин торжественно пообещал Ночному Дозору шесть тысяч копий, — спокойно ответил Эдрик. Розамунда подавила рвотный позыв.
— А ты этому только рад! — с вызовом бросил юноша. Молодой и по-глупому бесстрашный, с горячей дорнийской кровью.
— Будучи кузеном и учеником самого Кошмарного Волка, а также человеком, помолвленным с Арьей Старк, я смог воспользоваться своим влиянием и убедить лорда Эддарда повременить с принятием этого решения, — Дейн наконец повернулся.
В шатёр внесли большой стол, а вслед за ним начали приносить яства и выпивку.
— Пока будьте моими гостями. Пейте, ешьте, отдыхайте и набирайтесь сил.
— Я не буду есть с предателем! — воскликнул этот же юноша, откинув со стола поднос и напугав служанку, посуда с грохотом покатилась по земле, а девушка так и замерла на месте.
Юный Дейн сделал шаг навстречу, потом ещё один и ещё. Нимерия тенью следовала за женихом хозяйки, шаг в шаг, не сводя с дорнийцев взгляда пристальных серых глаз, словно ожидая лишь повода вгрызться в человеческую шею. Дорнийцы выровнялись, победитель и проигравший.
У рыцаря, облачённого в цвета Айронвудов, в глазах был вызов, а в лиловых глаза Эдрика Дейна виднелось лишь спокойствие вперемешку с усталостью. Меч Зари наклонился и поднял с земли хлеб, отломал от него кусок и бросил себе в рот.
— Преломи со мной хлеб, Клетус, — обратился Дейн к рыцарю, протягивая тому руку с едой. Айронвуд лишь гордо задрал подбородок. — Преломи хлеб. — Настоял Дейн. — Воспользуйся моим гостеприимством, Клетус. Иначе, клянусь богами, защитить тебя не сможет уже ничто.
Лютоволчица предостерегающе зарычала. Клетуса прошибло холодным потом от осознания, Розамунду буквально осенило, как Старкам древности удавалось править огромной, холодной, населённой опасными дикарями бесплодной пустошью.
Легко быть уверенным в своей победе и держать ситуацию под контролем, когда у тебя за спиной огромный лютоволк.
Увы, но леди Ланнистер так и не распознала уловку, по которой Ковенант приблизит сепаратный мир с Дорном на своих условиях. Громкая и кровавая слава Кошмарного Волка, участь Фреев и боль от поражения заставят благородных дорнийцев поверить в угрозы северян. Равно как и начать выторговывать условия собственного освобождения. Начинавшиеся с контрибуции Штормовым землям и заканчивающиеся всеобъемлющей помощью Стене и Ночному Дозору. Более того, они будут уверены, что лорд Дейн, рискуя жизнью и положением, оказал им нешуточную услугу.
Солнечное Копьё, Дорн
— Кто самый могучий в мире кхал? Ты! — ворковала с ребёнком Дейенерис.
Принцесса довольно быстро стала всеобщей любимицей. Не сказать, что она обладала чертами, способными завоёвывать сердца дорнийцев, но её искренность в выражении благодарности, проявлении сострадания и сочувствия как минимум подкупали. Более того, это выделяло девушку на фоне остальной, более безумной и деспотичной родни.
Кхалиси была любима среди своих людей. Её уважали дотракийские воины, за то, что она родила Дрого здорового ребёнка, «жеребца, который покроет весь мир», и обожали за доброту рабы. Дейенерис общалась с собственными служанками как с давними подругами, ни властности, ни надменного высокомерия. Казалось, одна лишь просьба девушки может заставить кого угодно выполнить любой её приказ. А уж малыш Рейго и его радостное бульканье в компании матери и её служанок вызывали лишь умилительные взгляды.
Арианна так и не решилась рассказать «гостям» последние новости. Нет, тёплых чувств к новой подруге дорнийская принцесса не питала и тут нет места попытке защиты и нежеланию огорчать леди Таргариен. Скорее некая степень прагматизма вкупе с женской солидарностью. Дейенерис не отходила от сына и не подпускала к нему кормилиц. Дурные вести могут лишить её молока и слишком ускорить события, час которых ещё не пробил.
Пусть и нехотя, но Мартелл вынуждена была признать, что завидует. Признать хотя бы перед самой собой. Шесть лет разницы, а у Арианны нет ни супруга, ни ребёнка. Однако если принцесса начнёт на этой почве отыгрываться на других, то станет ничем не лучше тех монстров в человеческом обличье, которые в своё время растерзали её тётю Эллию.
— Странно, — пробормотала себе под нос леди Джейн Фаулер.
Девушка была каменной дорнийкой, высокая, с длинными светлыми волосами. При дворе Мартеллов её считали довольно привлекательной, а Нимерия Сэнд и вовсе заявляла: «под всеми этими шелками скрывается настоящее сокровище». Джейн была наследницей дома Фаулер, третьего по могуществу среди дорнийских, но по факту была лишь заложницей и пешкой в далеко идущих планах Дорана Мартелла, равно как и сама Арианна.
— Что странно? — переспросила у неё её точная копия. Дженнелин мало кто мог отличить от сестры-близнеца.
— Видеть счастье, которому ты в любой момент способна положить конец, — ответила ей сестра.
— Если пожелаешь, — добавила Арианна. Все трое коротали время за игрой в кайвассу.
При дворе Солнечного Копья было трудно найти что-то выглядящее более естественно, чем компания давних подруг. Но невинная игра была лишь ширмой, чтобы прикрыть зарождающийся заговор. Заговор по лишению принца Дорана власти над регионом и по следующему за ним возвышению принцессы Арианны.
В пустыне было четыре ключевых дома, заручившись поддержкой которых можно было почти полностью игнорировать все остальные. Разумеется, самыми могущественными среди них были Мартеллы. Вторыми по силе, богатству и влиянию были Айронвуды, находящиеся с сюзеренами в не самых тёплых отношениях, но ещё хуже они ладили с граничащими с ними Фаулерами. Четвёртыми по силе были Дейны Рассвета, но это утверждение уже можно было считать поспешным. Громкое поражение Дорна и потери в битве при Черноводной вполне могли изменить расклад сил на доске и поставить лорда Звездопада если не на вторую, то точно на третью позицию.
— Есть вести от твоих братьев? — поинтересовалась Джейн.
— «Хороших» точно нет, — покачала головой Арианна. — Тристан тяжело ранен, а Квентин исчез.
— Как и его притязания на Дорн, — меркантильно отметила Джейн, пожав плечами.
— Айронвуды? — уточнила Дженнелин.
— Клетус в плену у северян. Со дня на день Меч Зари склонит лорда Андерса к сотрудничеству.
— Я бы ему не доверяла, — ответила Джейн.
— Андерсу?
— Эдрику. Особенно после того, как он поднял свой меч против Дорна.
— Против заморских захватчиков, — поправила Арианна.
— И против твоего отца, — подметила Дженнелин.
— Но не против меня. Семь Королевств предал Доран Мартелл, а не его дочь. Его власть над Дорном не устраивает ни нас с вами, ни Ковенант Зимы.
— Раз ты так говоришь, — согласилась Фоулер, вздохнув.
— Ты сумела сплотить три самых могущественных дома Дорна против твоего отца. Захватить регион не проблема, но что ты скажешь лордам, чтобы его удержать?
— Что и следует им сказать, — решительно произнесла Арианна. — У Эйгона Таргариена был дракон, элефантерия и самое большое на материке войско, и где это всё теперь? Доран стар и настолько сильно ослеплён местью Ланнистерам, что поставил на старую больную лошадь.
— Мечту отомстить Ланнистерам лелеет не он один.
— Но именно он так и не смог этого добиться, попутно потеряв солидную часть дорнийского войска. Сыны пустыни погибли совершенно напрасно и всё по его вине. Это я им и скажу.
Лагерь Ковенанта, Королевские земли
Силы вестеросцев стояли лагерем уже третий день подряд. Спешить уничтожить заведомо обречённых недобитков смысла не было. Рациональнее было остаться на месте и спасти как можно больше жизней собственных солдат. Накормить, позволить отдохнуть, обогреть, обработать раны.
Вне всяких сомнений, впереди ждёт как минимум ещё одна битва, но будет глупо потерять при приступе Королевской Гавани меньше солдат, чем из-за отсутствия ухода за ними во время пути до города. Такой была официальная версия, правдивой она была лишь отчасти. Войско стояло на месте, так как продолжать бой не мог один конкретный человек. Лорд Эддард Старк.
Кошмарный Волк уверял, что жизни Хранителя Севера ничего не угрожает, но прийти в себя он должен сам и уже с этим колдун никак не может ему помочь. Так что северянин третий день пребывал в беспамятстве, а лорды Ковенанта ждали его возвращения в строй, ведь присягнули они именно Старку и именно за счёт их союза с Тиреллами в войну с Таргариенами вступил и Простор.
Как понял Эдрик, лорды Долины, Севера и Трезубца могли избрать нового лидера, но пока временили с этим решением. Либо они верили, что лорд Эддард вот-вот очнётся, либо были неспособны найти другого кандидата, который устроит сразу все регионы.
От мыслей о насущной проблеме юного короля отвлекли распахнувшийся полог шатра и вошедшая внутрь фигура, лицо которой было скрыто за капюшоном. Находящиеся подле Эдрика Станнис и Элдон потянулись за оружием, но король жестом велел им остановиться, как только незнакомец явил ему своё лицо.
— Лорд Варис, что вы забыли так далеко от лагеря вашего нового короля? — с живым интересом спросил Баратеон.
— Я прибыл с предупреждением, ваше высочество, — поклонился Паук.
Лицо евнуха украсила улыбка столь дружелюбная, что Баратеон наверняка поверил бы ей, если бы не знал, кто сейчас стоит перед ним. Способности Мастера над шептунами поражали. Одно проникновение сюда чего только стоит.
— И с чего бы мне слушать вас? — поинтересовался Эдрик, на что Станнис решительно кивнул, положив ладонь на рукоять меча.
— Верно, племянник. Только прикажи и его голова покатится по земле.
— С того, ваше высочество, — ответил евнух, игнорируя старшего Баратеона столь естественно и спокойно, будто его жизнь сейчас не висела на волоске. — Что вы не Джоффри.
— Я знаю.
— Ваш благородный отец был известен своей щедростью и великодушием. За что его и любили, Уотерс же лишен этих качеств, но полагаю, что вы, как сын Роберта, хотя бы выслушаете меня перед тем как убить.
Эдрик поморщился, апелляция к родственной связи с покойным королем была столь очевидным ходом, что вызывала желание устало потереть переносицу, но вместо этого юный король был зол. Зол на самого себя за то, что она сработала.
— Говорите, — велел монарх.
— Насколько мне известно, лорд Старк всё ещё не пришёл в себя, — начал Варис.
— Не волнуйтесь, он поправится, — прошипел Эстермонт.
— Не сомневаюсь, — дружелюбно улыбнулся Паук. — Вопрос лишь в том, как скоро.
— Мой племянник, может, любит загадки, но я — нет. Говорите по делу, — на лице принца Станниса отчетливо виднелось раздражение, а на лице Вариса снова ни намека на переживание.
— Вы говорили, что хотели предупредить меня, — напомнил о начале разговора Эдрик.
— Отправляясь на войну, лорды нередко оставляют завещание, содержание которого нужно донести до их родни. Я прибыл сюда для того, чтобы сообщить, что завещание Старка может нести угрозу лично для вас.
— Насколько я помню, Старк ведёт войну с вашим королём, а не моим, — напомнил о себе Эстермонт.
— Угрозу несёт не сам Старк, а информация, которую он может открыть.
— С чего мне верить вам? — спросил Баратеон. — Вы не сильно заботились о благополучии дома Баратеон. Смерть дяди Ренли тому яркое подтверждение.
— Хотя бы с того, что именно я донёс до Драконьего Камня информацию о нанятых лордом Тайвином пиратах, как и о местах, на которые те нападут, — пожал плечами евнух. — Ваш дядя не даст соврать.
Станнис скрипнул зубами, после чего нехотя кивнул. Паук же поспешил продолжить.
— Вы не задавались вопросом, почему Эддард Старк и его лорды всё ещё не присягнули вам? Почему Ковенант стоит на месте, игнорируя столицу? Почему вам позволили помочь победить Таргариенов, но не возглавить противостояние им?
— Ковенант был создан для войны против Веры и Иных, — тут же ответил Эдрик.
— И теперь с его помощью Старки контролируют более половины материка. Эддард правит Севером, его младший сын унаследует Трезубец, Долина и Простор тесно связаны со Старками через браки. Аша Грейджой всё ещё жива и обязана Старкам жизнью. Не ровен час, в руки лютоволка перейдут и Железные острова.
— Вы клоните к тому, что северяне хотят захватить Семь Королевств для себя? — озвучил предположение лорд Эстеромнт.
— Бред! — тут же встрял Станнис. — Старк знает, что Эдрик законный наследник его лучшего друга. В день, когда Эддард решит предать Роберта, весь мир обратится в дерьмо.
— Вы совершенно правы, принц Станнис, — согласился Варис. — Но это не значит, что узурпировать железный троне на захочет кто-то другой.
Евнух достал из рукава конверт и протянул его к Эдрику. Король остался неподвижен. Паук развернул тот, демонстрируя, что в клочке пергамента нет ни ядов, ни уловок.
— Что это?
— Мои агенты обнаружили эту занятную вещь в архиве Цитадели. Это свидетельство о браке… Рейгара Таргариена и Лианны Старк.
— Подделка, — тут же выплюнул Станнис.
— Решать вам, — отмахнулся Паук. — Никто из северян и штормовиков не верит, что лорд Старк способен предать лучшего друга. Точно так же никто среди драконьих лоялистов не верит, что принц Рейгар был способен похитить и изнасиловать женщину. Любого происхождения.
— И какую угрозу эта информация несёт лично для меня? — уточнил Эдрик.
— Эддард Старк отправился в Дорн за сестрой, но вернулся с её холодным телом и бастардом. Только не говорите, что не видите связь с представленным вам документом.
— Происхождение его бастарда не является тайной, — произнёс Элдон.
— Лишь красивая сказка, — отмахнулся Паук. — Ещё один слой лжи, с помощью которого Старк защищает племянника. Кошмарного Волка, дитя Лианны и Рейгара, претендента на Железный трон.
— Никто не может подтвердить ваши слова.
— Благородный лорд Эддард не взял бы в свою постель женщину, не женившись на ней. Мы не можем подтвердить факт свадьбы леди Эшары и лорда Эддарда, а свадьбу Рейгара и Лианны — можем. Вы правы, Старку не нужны Семь Королевтсв, но что случится, если они окажутся нужны Кошмарному Волку? Что, если Старк упомянул в завещании о происхождении мальчика? Как противостоять тому, кто в одиночку может справиться с драконом? Кого предпочтут лорды Ковенанта, незнакомого им Эдрика Баратеона или обожаемого Кошмарного Волка? На ком держится весь ваш альянс? — Закончил свой монолог Варис, позволяя штормовикам прийти к очевидному выводу. Джон «Дейн» опасен для короля. К счастью, он, как и его отец, уже третий день не приходил в сознание.
Глава 80
Солнечное Копьё, Дорн
Стремительное приближение холодов начали ощущать в землях Трезубца, Запада и даже в Просторе, но солнце Дорна так и осталось безжалостным, продолжив иссушать всё, до чего только могло дотянуться. Неспроста же Мартеллы поместили его на свой родовой герб. Воды Летнего моря в эти дни были особенно неспокойны. Крупные синие волны раз за разом обрушивались на побережье, накрывая собой песок и камень.
Дейенерис про себя отметила, что морской шторм странно резонирует с гнетущим спокойствием, накрывшим резиденцию Мартеллов в последние дни. Военная кампания Эйгона продвигалась медленно, не принося никаких стоящих внимания вестей. Каждый день леди Таргариен навещала принца Дорана в его кабинете, каждый день мужчина делился с ней последними новостями, зачастую представлявшими собой сухой перечень названий. Деревни, города, замки, пленённые лорды, их имена то и дело всплывали в памяти, но особого интереса не вызывали.
Принцесса была знакома с историей и географией Закатных королевств достаточно хорошо, чтобы ориентироваться в ситуации, пусть и с помощью карты. Однако её интересовало лишь скорейшее завершение этой войны и тот день, когда супруг наконец вернется в её объятья.
Малыш Рейго тоже скучал по отцу и с каждым днём капризничал всё сильнее. Мальчик брыкался и не знал покоя. Служанки говорили, что это хорошо, ведь означает, что наследник Дрого вырастет сильным, быстрым и могучим, как его отец. Эти обещания успокаивали мать, но не могли успокоить самого ребёнка.
Леди Таргариен покачивала малыша, когда её внимание привлёк шум пронёсшейся по поместью суматохи. Слуги метались из комнаты в комнату, а большая часть стражи собралась во дворе, где Доран Мартелл что-то громко кричал, жестикулируя руками.
Дорнийский принц ныне не сильно соответствовал своему высокому статусу. Взъерошенные волосы, помятая, покрытая пятнами одежда, измазанное лицо. Свита Мартелла выглядела немногим лучше.
— Что там случилось? — спросила Дейенерис, перехватив одну из пробегающих мимо служанок.
— Принца Дорана и его свиту закидали гнилыми фруктами, — поделилась та последними новостями.
— Кто? — неловко уточнила Таргариен.
— Недовольные жители Солнечного Копья, — тут же ответила девушка таким тоном, словно говорила о чём-то совершенно очевидном.
— Недовольные тем, что… — уточнила Дейенерис, недоумевая, о чём вообще идет речь.
— По его вине погибли их родственники, — фыркнула та.
— Погибли? — теперь уже недоумевала служанка, странный вопрос, очень странный.
— В битве при Черноводной. Эйгон с остатками войска бежит в столицу, с теми, кто ещё не разбежался, — совершенно обыденно ответила девушка, после чего глянула на собеседницу более пристально и удивлённо ахнула, прикрыв рот ладонью, словно ей нельзя было озвучивать то, что она сказала.
— А мой муж? Что случилось с дотракийским кхалом? — в голосе принцессы звучала холодная сталь, несмотря на воцарившийся в сердце ужас.
— Я… я не должна… — стушевалась служанка, отводя взгляд.
— Говори!
— Мне… мне нужно вернуться к работе, — потупилась девушка, склонив голову.
— Говори! — рявкнула Дейенерис, отвесив девушке хлёсткую пощечину и разбудив при этом сына. Мальчик заплакал. — Что с ним?! Что с моим мужем?!
— Мёртв, — мрачно ответила ей собеседница, потирая стремительно алеющую щеку. — Убит Кошмарным Волком.
— Нет, — слёзы побежали по щеках принцессы. — Нет, боги, нет, вы не могли так поступить со мной! Не после всего, что случилось!
— Мне жаль.
— Ты лжёшь! — выплюнула Дайенерис, замахиваясь для нового удара. — Принц Доран говорил, что кампания идёт хорошо. Ты лжёшь мне! — Служанка отошла к стене.
— С какой целью цель? — девушка с горечью усмехнулась, даже не осмелившись прикрыться руками от нового удара.
Таргариен не хотелось верить в эти слова, не хотелось признавать, что её семью в очередной раз обманули и использовали. Что счастье, которые было так близко, утекает как песок сквозь пальцы. Но всё же она чувствовала, что эта простолюдинка говорит ей правду. Впервые за долгие недели.
Развернувшись на каблуках, Дени стремительно зашагала прочь, оставив дрожащую девушку без внимания. В её лиловых глазах пылало горе и упрямство. Несколько секунд, и принцесса скрылась в очередном коридоре, а простолюдинка наконец вздохнула спокойно.
— Браво! Браво! — в коридоре послышались хлопки в ладоши, принцесса Арианна вышла из ближайших покоев в компании сестёр Фаулер. — Даже я не справилась бы лучше.
— Принцесса, — склонилась в поклоне девушка. — Я рада, что смогла угодить вам.
Арианна положила ладонь на красную от удара щеку "служанки", нежно провела пальцем по девичьей коже. "Мне жаль", прошептала принцесса, после чего накрыла щеку поцелуем, словно вымаливая прощения. Верная сторонница растаяла, медленно повернув голову, чтобы подставить под поцелуй Арианны уста. Девушки наслаждались поцелуем, поцелуем, от которого одна из них отрывалась нехотя, было видно, что девица влюблена по уши. Мартелл знала, как держать людей близко.
— Всё идет согласно твоему плану? — уточнила Джейн, Арианна кивнула.
— И что теперь? — вторила ей Дженнелин.
— Зависит от того, какую глупость совершит наша гостья, — ответила Мартелл.
Арианне пришлось на время забыть о солидарности к новой «подруге», ведь ныне ставки были высоки как никогда. Однако дорнийка хотела сохранить Таргариен жизнь, сухой рациональный прагматизм говорил, что за казнь Таргариена можно потребовать у Эдрика Баратеона уступки и заключить мир на более выгодных для Дорна условиях. Особенно, когда Таргариенов у тебя больше одного.
…
Кхаласар Дрого насчитывал свыше ста тысяч человек, сорок из которых были воинами. В кхасе его супруги, состоящем из служанок и телохранителей, едва ли наберётся два десятка. Слишком мало, чтобы вести войну с врагами драконьей династии, но вполне достаточно, чтобы попытаться отомстить Кошмарному Волку единственным доступным Дейенерис способом.
Драконья кровь кипела, требуя расплаты за содеянное, а решительность и обретённая за время брака уверенность лишь сильнее раздували пламя мести в её беспокойном сердце. Дейенерис была драконом, а дракон не плачет, не молит о пощаде и не жалеет себя. Дракон пожирает своих врагов, будь те оленями, волками или львами.
Жаркое утро сменилось сухим вечером, в это время коридоры поместья были почти безлюдными. Лишь звёзды на небе могли чётко видеть, как Дейенерис в компании телохранителей уверенно следует своей цели. Дотракийцы Агго, Ракхаро и Чхого, приставленные к леди Таргариен супругом, были хорошими воинами, едва ли изнеженная стража поместья сможет что-то противопоставить, даже им троим. Копья Дорна не могли по праву считаться закалёнными в боях, так как не принимали активного участия во всех последних войнах на материке, а даже когда участвовали — проигрывали: Восстание Баратеона, вторжение Эйгона.
Наконец, за очередным коридором показались искомые покои, двери в которые сторожили двое гвардейцев, облачённых в кольчуги и камзолы. Дейенерис знала, что те не пустят её в покои в столь поздний час. Знала и не была намерена спрашивать разрешения на это.
Агго быстро натянул тетиву большого дотракийского лука и выпустил стрелу, вонзившуюся прямо в горло одного из стражников. Второму стражнику Ракхаро срубил голову аракхом, быстро и безжалостно. Послышался звон обронённой посуды, в коридоре показалась служанка, ставшая случайным свидетелем расправы. Дикий визг не вырвался из её горла лишь потому, что кнут Чхого уже обвился вокруг её тонкой шеи. Резким рывком девушку повалили на пол.
Теперь Дейенерис и Аллирию Дондаррион разделяла лишь деревянная дверь. Именно за этой дверью Мартеллы и удерживали ценных заложников все последние недели. Дверь отворилась, открывая путь в пустое, тёмное помещение.
— Обыщите всё здесь! — велела принцесса своим дотракийцам.
Зажигались жаровни, открывались шкафы, переворачивалась прочая мебель, рассекались аракхами пуфы, подушки и ковры. Первая минута длиною в вечность, вторая, третья, Дейенерис осознала, что комната совершенно пуста. Но где же в таком случае леди Аллирия с ребёнком?
От размышлений об этом её отвлек шум во внутреннем дворе поместья, в который ворвались гвардейцы в цветах Фаулеров и Айронвудов вместе с большим количеством придворных из числа близких друзей принцессы Арианны. Все при оружии.
«Рейго, нужно вернуться к Рейго!», пронеслась в голове Дейенерис новая мысль, но добраться до сына в этот вечер ей было не суждено. На этаже послышался топот десятков ног и лязг стали, а через минуту незваные гости схлестнулись в бою с её телохранителями.
…
— Вчера вечером между принцем Дораном и нашими союзниками произошла ссора, — вещала леди Джейн Фаулер.
Девушка обращалась к придворным Солнечного Копья и собравшимися около поместья Мартеллов горожанам. Всех интересовала прокатившаяся по поместью резня и будущее их региона.
— Леди Дейенерис по поручению Эйгона требовала от нашего принца собрать для войны ещё больше людей. Вложить копья в руки всем, кому только можно! — продолжала дорнийка.
Среди горожан пронёсся возмущенный ропот. Те явно не одобряли продолжения войны, так как Дорн всего за одну битву понёс ощутимые потери, как среди черни, так и среди благородных. И ради чего?
— Принцесса Арианна пыталась убедить отца закончить эту войну и начать переговоры о мире с целью возвращения из плена всей нашей родни, но Таргариен не понравились её слова. Ситуация быстро накалилась и вышла из-под контроля! Драконы натравили на нашего благородного принца своих дотракийцев!
«Хорошая идея, Арианна», думала про себя Дженнелин, глядя на старшую сестру. «Дворцовый переворот, одновременно с тем, как в городе начнутся волнения, а драконья шлюха начнёт резню и отвлечёт на себя внимание всей лояльной Дорану стражи поместья». Хитрости Мартелл можно было только позавидовать.
Равно как и предосторожности. Дейенерис и её сын были ценными заложниками, леди Дондаррион и её дочь — тоже. Лишаться кого-то из них попросту глупо, они ещё пригодятся на переговорах. Ров Кейлин предлагал обменять леди Аллирию на Сареллу Сэнд, но подобное соглашение было, по меньшей мере, неравноценным. Дочерей у принца Оберина ещё много, очень много, а Аллирия на порядок ценнее, и северяне явно подразумевают, что малышку Эшару обменяют вместе с матерью.
Однако Арианна сомневалась, и всё ещё не приняла окончательного решения. Зная, как безжалостен и неумолим гнев Кошмарного Волка, было страшно даже представить последствия, что обрушатся на ту, кто пытался похитить его детей. Каждый день промедления с ответом приближал расправу над Сареллой. При условии, что девушкой уже не занялся Тайный Канцлер Рва.
— Принц Доран был ранен во время попытки покушения, а Таргариены взяты под стражу, — продолжала вещать Джейн. — Состояние принца тяжёлое, но стабильное. Сейчас его жизни ничего не угрожает. Принцесса Арианна окружила отца верными телохранителями и лекарями.
Жизни Дорана и впрямь ничего не угрожало. Мужчина был совершенно здоров и даже не ранен, действительно находясь под охраной. Верных принцессе Арианне людей. Дорану нравилось проводить время в Водных Садах, что ж, они будут единственным, что мужчина увидит следующие десятки лет.
— В это смутное время, когда армия Дорна разбита, а сыновья принца пропали без вести, принцесса Арианна пришла к единственно верному решению, взвалив на свои плечи бразды правления, чтобы спасти Дорн от ещё больших невзгод и принести региону мир, — наконец завершила речь леди Фаулер.
Толпа взорвалась ликованием. Дорн перешёл в руки принцессы, и уступать его кому-либо она намерена не была.
Лагерь Ковенанта, Королевские земли
— Странно, — подметила Розамунда.
— М-м-м? — уточнил Эдрик.
— Что Штормовые лорды согласились сжигать погибших, — ответила девушка, вспоминая последние проведённые на окраине лагеря похороны, с которых они как раз возвращались.
— Лучше сжечь их сейчас, чем сражаться с ними, когда те поднимутся, — пожал плечами Дейн. — То, что они поступили прагматично в этом вопросе, ещё не значит, что штормовики согласились принять старобожье.
— Нужно было рассказать им про право первой ночи, — пошутила Ланнистер. — Того гляди и появились бы желающие.
Эдрик засмеялся.
— Признайся, — продолжила подтрунивать над другом девушка. — Ты ведь отказался от Веры лишь из-за этого. — Дейн изогнул бровь, общение со Стоун явно сделало Ланнистер более… не фамильярной, нет, скорее прибавило ей панибратскости.
— Этот обычай имел смысл в древности, когда материком правили разрозненные перволюдские племена и кланы, каждый из которых возглавлял сильнейший. Таким образом от крови вождя в округе рождалось больше сильных и здоровых детей, а растить ребёнка от вождя даже считалось престижным. Теперь же, когда земли и титулы по большей части переходят от родителя к сыну по наследству, а не обретаются в бою по праву сильнейшего, особого смысла в нём нет. Реформированное Старобожье упразднило этот обычай.
— Правда? — Розамунда, выглядела искренне удивлённой.
— Мы же не дикари, — пожал плечами Дейн.
— И лорды это приняли?
— Большой Джон что-то поворчал, главы горных кланов тоже, но что они могут против слова Тихого Волка? Болтон практиковал такое только в юности, а скаги… скаги выступить против не смогли.
Из богатых замковых покоев трудно понять, что представляют собой северяне, горные кланы Долины или одичалые Застенья, ныне называемые вольным народом, одним словом, старобожники.
Розамунда знала лишь истории, что рассказывали при дворе короля Роберта или в стенах Утёса Кастерли. Слышала песни бардов, менестрелей и придворных музыкантов, и слушала пересказы сказок да легенд.
Все как одна о жутких, одетых в шкуры дикарях, поклоняющихся деревьям и приносящих в жертву своих врагов да о благородных рыцарях с лордами, воинах Семи, поклявшихся привести заблудших в лоно истинной церкви и даровать им цивилизованность, манеры и образование. Спасти от невежества и жизни во грехе.
Но сейчас, когда леди Ланнистер не в первый раз пересекла материк, она стала бояться. Бояться того, что услышанные ею истории скорее скрывают правду, чем проясняют её. «Дикари, облачённые в шкуры» оказались обыкновенными людьми, такими же, как те, против кого они подняли своё оружие. Оказались сыновьями, братьями, отцами, мужьями, сёстрами по оружию.
Выяснилось, что спор между двумя лордами и спор между разными богами отличаются друг от друга лишь в количестве людей, что погибнут, пока спор не разрешится.
— Почему ты ничего не предпринял? — спросил Станнис, пока они с Эдриком шагали по лагерю. Лицо принца оставалось абсолютно непроницаемым, лишь его тон выдавал недовольство.
— В ситуации, в которой мы оказались, я поступил максимально оптимально.
— Не сделав ничего? — фыркнул Баратеон.
— Иногда бездействие будет наилучшим вариантом. Эйгон разбит, его войско разбегается, мы сами — единственные, кто может навредить законной власти Баратеонов. Проиграв пару битв во время своего восстания, Бейлиш начал сеять смуту в рядах врага. Варис пытается сделать то же самое.
— Лорды должны знать правду, — настоял Станнис. — Хранитель Севера — лжец, а имя, которое носит сын Рейгара, незаконно.
— Мы не будем доносить до лордов информацию, которую получили от Вариса и знать которую им не обязательно. Не важно, правдива та или нет.
Джон Дейн был ключом к союзу северян и одичалых, вестником воли Старых богов, первым мечом Севера и одним из влиятельнейших лордов самого холодного из королевств. В таких реалиях лордам Ковенанта будет безразлично, чей именно он сын, Лианны или Эддарда. Севера в нём больше, чем в прочих.
А вот сам Эдрик, несмотря на титул, на его фоне был фигурой довольно блеклой. Да, сын Роберта, но лишь узаконенный бастард. Да, одолел самого Тайвина, но чуть не проиграл Таргариенам, лишившись всего. Первый в очереди на Железный трон среди законных претендентов, но его войско едва ли сойдёт за четвёртое по силе.
Дураком Эдрик, несмотря на юный возраст, не был. По крайней мере, ему хотелось в это верить. Озвучить лордам Долины, Севера и Трезубца новую версию происхождения винтерфелльского бастарда означает предложить им альтернативу самому себе.
— Но можешь ли ты быть уверен, что информация не выйдет наружу уже без нашей помощи? — спросил Станнис, намекая на возможное завещание, о котором говорил Варис. — Можешь ли ты быть уверен, что Старки не рвутся к власти?
— Хороший вопрос, — согласился король. — Очень многое в Ковенанте держится на сире Джоне и лорде Эддарде. Вывод, что они опасны и их устранение выгодно короне, напрашивается сам собой. Но что, если всё это часть интриги? Что, если Варис просто нассал нам в уши, ведь любая наша активная реакция будет ему выгодна?
— Иногда бездействие будет наилучшим вариантом, — Станнис понял, к чему клонил племянник.
…
В шатре Эддарда Старка было темно и тихо, в лагере царила утренняя прохлада, не успевший вступить в свои права рассвет ещё не изгнал с округи мрак и холод. Рядом с кроватью потрескивали дрова в жаровне, прошёл очередной день, а Хранитель Севера так и не пришёл в себя.
Снаружи беседовали солдаты, вот-вот должен был смениться очередной караул. Покой лидера Ковенанта сторожили Дочери Мары, гвардейцы Старков под командованием кого-то из северных лордов, и ворон, незаметно дремавший на одном из предметов мебели.
Ткань шатра распахнулась, внутрь вошёл сменивший на посту лорда Гловера Робб Старк. Молодой лорд даже не сразу понял, почему Серый Ветер встрепенулся и бросился к кровати. Раньше лютоволк выбирал себе место около жаровни или в ногах хозяина. Теперь же он подбежал к кровати и бросился вылизывать ладонь внезапно закашлявшего Эддарда.
— Седьмое пекло, моя голова, — горестно простонал Старк.
— Отец! — подбежал к родителю Робб.
Наследник помог отцу сесть, подал бокал с водой и позвал внутрь Дочерей Мары. Старк моргал, медленно приходя в себя, в его голове путались сотни, тысячи мыслей, одна навязчивей другой, разум прояснялся медленно, очень медленно.
— Мы… мы победили? — уточнил Эддард.
— Да, отец. Эйгон бежит всё дальше к столице, наш авангард наступает ему на пятки.
Старка переодели и перевязали, слуги внесли в шатёр завтрак и поспешили оставить благородных одних. Лишь после приёма пищи на лице Старка показались признаки того, что мужчина начал соображать.
— Дракон… — произнёс он.
— Больше не представляет угрозы, — ответил Робб. — Джон сразил его.
Лицо северянина приобрело ошарашенный вид. Эддард моргнул. Джон… Джон. Всё нутро Старка охватило дурное предчувствие, сердце пропустило удар, такой мощный, что казалось, его могут слышать все северяне в лагере. Мужчина замер, кровь в его венах застыла. Джон… Джон.
Внезапно воздух покинул его лёгкие, а воспоминания нахлынули новым потоком. Турнир в Харренхолле, Эшара Дейн, Лианна, восстание, Башня Радости, обещание, малышка Висенья, Звездопад, Хоуленд Рид, лорд Дейн, путь на Север.
Эддард вспомнил всё.
— Мне… мне нужно увидеть сына, — решительно пробормотал он, вставая с кровати. В шатре раздалось возмущенное карканье, птица вылетела наружу.
…
Пришедший в себя пару дней назад Джон Дейн отдыхал в шатре, проводя время в приятной компании жён-щитоносиц и Мии Стоун. Ничего непотребного, пока. Им всем нужно было отдохнуть от мрачных событий последних дней, а в приятной компании прийти в себя легче всего.
В разговорах леди Стоун сообщила сюзерену о возникшем к его персоне интересе её младшего брата. Всё же «сестрёнка Мия» была далеко не глупа и уловила перемену настроений монарха в их последних разговорах. Король ни о чём не просил напрямую, но его интерес, по меньшей мере, настораживал. Баратеон желал поговорить с Кошмарным Волком на чистоту и желательно с глазу на глаз, и Джон уже знал, почему.
Лорд Звездопада был занят делами пленных благородных дорнийцев, переговорами с принцессой Арианной и общением с новой подругой, но даже так раз в день находил время, чтобы навестить наставника. Всё шло своим чередом.
Визит Эддарда Старка стал для них сюрпризом. Просто потому, что те даже не знали, что Хранитель Севера уже пришёл в себя. Пока девушки удивлённо глядели в его сторону, мужчина буквально подбежал к кровати и сгрёб сына в объятия.
— Сынок, мне так жаль, так жаль!
— Мы же победили, всё в порядке, — попытался упокоить отца Дейн.
— Нет! Ты не понимаешь! Я подвёл тебя, подвёл твою мать! Я совершил такую глупость, и теперь никогда не смогу вымолить у вас прощение! — по лицу Старка потекли слезы. — Мне так жаль!
Вель, Дейси и Мия вопросительно переглянулись, мол «Чего это он?». Джон тем временем жестом попросил оставить его наедине с отцом, девушки едва заметно кивнули и повиновались. Дейн понял, что отец вспомнил, не мог не вспомнить, после того, как ему фактически не позволили умереть.
— Мне нужно кое-что тебе рассказать.
— Думаю, нам понадобится вино, — предположил Джон.
— Много вина, — согласился с ним Эддард, горестно усмехнувшись.
И Старк поведал ту же историю, что и Эшара, только со своей стороны. Мужчина даже смог связать свою потерю памяти с магией озёрных кланов. Всё же с ним в Звездопаде находился Хоуленд Рид, а помимо оборотней примеров колдовства в Семи Королевствах было ничтожно мало.
Они закончили беседу лишь несколько долгих часов спустя. Чем сильнее подбирался к финалу их разговор, тем более неловким для обоих он становился.
— Я не в обиде, отец. Ни на тебя, ни на мою мать, — Джон взглянул отцу прямо в глаза. В них всё ещё виднелось чувство вины. — Посмотри, чего я смог добиться, посмотри, кем я стал. В иных условиях этого бы не случилось.
— Я…
— Ты дал бастарду больше, чем любой другой, при том, что даже не считал его своим. Защищал «драконье отродье». Всё ради сестры, думаю, я поступил бы так же ради Арьи.
— Будем надеяться, что тебе не придётся, — фыркнул Старк, всё ещё не веря, что прощён.
— Будем, — улыбнулся ему Джон.
Спустя несколько минут отец с сыном попрощались, всё ещё несколько неловко, но без былого напряжения. Дейн оглянулся, убедившись, что в шатре больше никого нет, Кошмарный Волк сделал несколько сопровождающихся фиолетовым свечением жестов ладонью. Спустя несколько мгновений перед ним возник Эдрик Баратеон, снова видимый человеческому глазу.
— Мой король, полагаю, у вас есть исчерпывающее подтверждение того, что претензий на Железный трон у меня нет.
— У вас есть свидетели, способные подтвердить сказанное лордом Старком? — лишь уточнил Баратеон.
— Да, двое из них благородные.
— Хорошо, — кивнул Эдрик.
После убийства дракона одним человеком молодой король был готов поверить и в более вопиющую историю, а что же до стремлений Джона Дейна к власти над материком, то он бы давно захватил её, если бы хотел. С подобной-то силой.
Вопрос заговора Ковенанта был исчерпан.
Разгром в битве при Черноводной, последовавшее за ним бегство из войска выживших дотракийцев, разбившихся на полдюжины кхаласаров поменьше, нападение Гарри Стрикленда. Неблагоприятные события последних дней накатывали, подобно несущемуся с горы снежному кому, изрядно подкашивая душевное и ментальное здоровье молодого короля, который до вторжения в Вестерос с неудачами не сталкивался.
Старший и единственный выживший из детей Рейгара Таргариена, единственный, чьи права на Железный трон могли иметь вес, наследник сотен поколений благородной драконьей крови, глава династии и человек, дети которого продолжат её главную линию. В своём понимании Эйгон просто не мог проиграть, против этого должна была выступить вся логика мироздания, всё его естество. И чем сильнее была его уверенность, тем больнее оказывались удары безжалостной реальности.
С каждым днём войско Эйгона становилось всё меньше, и совсем скоро король принял решение отойти к столице. Для битвы в чистом поле у него было слишком мало мечей, но вполне достаточно, чтобы попытаться удержать город или, на крайний случай, Красный замок.
Золотые Мечи и Безупречные, как и раньше, составили костяк его армии. Самые сильные, самые опытные, самые преданные. Вот только если евнухи были готовы идти за своим королём (хозяином) до конца и буквально выполнить абсолютно любой приказ, то верность наёмников пока держалась исключительно за счёт удерживаемого в подземельях Стрикленда и лояльных лично Эйгону офицеров.
Столица под командованием Коннингтона начала готовиться к обороне, в то время как король готовил к обороне Красный замок, вернее, просто спрятался в нём. Эйгон стал всё чаще сомневаться в своих сторонниках и всё меньше верить их докладам. Вести о бегстве дикарей слишком поздно дошли до монарших ушей, компетентность Паука была под сомнением, евнух обещал скорые результаты, но король не видел и намёка на их плоды.
Джон Коннингтон остался единственным человеком, сохранившим доверие Эйгона, пусть и пошатнувшееся, единственным, кого монарх подпускал к себе близко, и чем ближе находился Джон, тем больнее ему было видеть, во что превращается его приёмный сын.
Вспышки гнева на военных советах ещё можно было списать на горячую молодую кровь, но то, что началось потом, Коннингтон определённо видел, и повторения подобного явно не желал. В страхе перед магией Эйгон приказал стрелять во всех приближающихся к замку воронов, а позже и вовсе велел убить всех, что были на попечении у Великого Мейстера. Позже Красный замок и вовсе очистили от животных, чтобы обезопасить короля от оборотней.
Не получая вестей от Вариса, Эйгон начал опасаться, что евнух переметнулся на сторону Ковенанта. Зная, на что способен Паук, король стал сильнее опасаться за свою жизнь, чрезмерная осторожность начала перерастать в граничащую с безумием паранойю. Король велел по несколько раз проверять на яды всё, что он пьёт и ест, ходил по замку в сопровождении минимум пятерых королевских гвардейцев и не подпускал к себе слуг.
— Одеться, помыться и убраться я могу и сам, — говорил Эйгон. — Временные удобства — глупая цена за монаршую жизнь.
Джон Коннингтон лишь вздыхал. Случилось то, чего он так боялся, и чего всеми силами пытался избежать. Медленно, но верно его сын превращался во второго Безумного короля.
…
В тронном зале горели факелы, Эйгон Шестой восседал на Железном троне. Троне, который раньше принадлежал Роберту Баратеону и Джоффри Уотерсу, а до них — его предкам. С мечом на поясе, облачённый в броню, король выслушивал доклад о начавшейся осаде города. Не верить словам советников сейчас причин не было. Огни вражеского лагеря было видно прямо с башен Красного замка.
— Днём бежало тридцать солдат, — доложил королю сир Барристан. — Украли на пристани лодки и перешли на тот берег. — К утру счёт может пойти на сотни.
Эйгон молчал, повисшая в зале тишина начала становиться гнетущей, глаза Таргариена были холодны и суровы, он понимал, что это ещё не всё.
— Что ещё? — спросил король.
— Вороны-Буревестники покинули город, — добавил Коннингтон. — Решили сдаться на милость Эдрика Баратеона.
— Шесть сотен мечей, — констатировал Эйгон. — Полагаться на подобных было ошибкой с самого начала.
— Впереди битва, но если наши люди продолжат бежать в этом темпе, то совсем скоро удерживать городские стены будет некому. Ворота могут пасть до того, как Баратеоны построят осадные башни. Мой король, нужно закрепиться в Красном замке или…
— Или? — изогнул изящную бровь Таргариен.
— Под покровом ночи попытаться сбежать из города. Я знаю несколько тайных ходов и смогу вывести вас за его стены.
— Мы бежали от Черноводной до Хэйфорта, а оттуда отступили в столицу. Джоффри прозвали беззубым, меня назовут убегающим. Если мы бежим из города, то утратим Железный трон и больше никогда не вернёмся сюда.
— А если останемся здесь, то Красный замок станет нашей могилой.
— Всё решится, когда враг пойдёт на приступ. Мы отстоит власть дома Таргариен над материком или погибнем, пытаясь. Так или иначе мы останемся здесь! — заключил Эйгон.
…
— Мы с тётей верили твоим видениям и пророчествам, красная женщина, — обратился король к жрице, когда они остались в тронном зале одни.
— Разве я солгала вам, мой король? — подобострастно уточнила та.
В её алых глазах пылало пламя фанатичной верности. Пожалуй, она была единственной, кому Эйгон мог верить наравне с приёмным отцом.
— Лев пал перед мощью дракона, вы высадились на материке и возглавили самое крупное в его истории войско, вошли в столицу и заполучили трон. Дотракийцы перешли Узкое море ради вас, а пламя дракона обрушилось на врагов династии.
— В этих пророчествах не было моего проигрыша и смерти.
— Разве вы мертвы, мой король? Разве вы повержены и прекратили бороться?
— Нет.
— Значит Владыка Света всё ещё не списал вас со счетов. Значит, всё ещё не кончено.
— Вы уверены?
— Я видела, как Утёс Кастерли терпит поражение в войне и отказывается от своих притязаний. Я видела, как железнорождённые признают над собой власть Железного трона и преклоняют колено. Видела, как обещанный принц вонзает легендарный меч в ледяное сердце предводителя мёртвого воинства.
— Произнеся эти пророчества, вы подтвердили мою уверенность в ваших словах, явив миру мощь дома Таргариен.
— Верные последователи Владыки Света заплатили за это высокую цену. Чудеса Владыки Света подкрепляют уверенность их последователей, но требуют жертв.
— У нас нет столько последователей Владыки.
— Великую силу несёт в себе и королевская кровь, — женщина загадочно улыбнулась, рубин на её шее блеснул, словно у него внутри вспыхнул яркий огонёк пламени. — Таргариены от крови дракона, оттого мой последний ритуал и возымел такой сильный эффект.
— Джоффри? — предложил Эйгон.
— Лишь ублюдок, в его крови нет ничего королевского.
— Ланнистеры были королями Утёса, а он чистокровный Ланнистер. Даже сверх меры чистокровный! — не согласился со жрицей король.
— Ланнистеры преклонили колено вашему предку, их кровь перестала быть королевской. Нужна кровь тех, кому на голову водрузили венец, или тех, кто сам завоевал для себя это право.
Женщина говорила загадками, и это выводило короля из себя. С каждым днём в короле было всё больше от Эйриса и всё меньше от Рейгара, но это была одна и та же кровь, а Эйгон неспроста учился быть королём. Сквозь пелену подступающего безумия пробился ответ.
— Баратеоны, Таргариены, Старки и… Грейджои.
Дейенерис и её сын были слишком далеко, чтобы стать жертвой на благо семьи, а если лечь на закланье самому, то завоевание теряет всякий смысл, а Баратеоны и Старки в темницах Красного замка, увы, не томились.
Глаз Эйгона предательски задёргался, у короля перехватило дыхание, монарх возмущался собственной глупостью, гордыней и высокомерием. Таргариен впервые за долгое время пожалел, что отверг союз с Грейджоями. Будь у него сейчас под рукой Теон или Бейлон…
«Нет!» — пронеслось у него в мыслях. «В этом нет моей вины!» Уста Эйгона скривились в угрожающей ухмылке. Наконец он всё понял. Это вина его приближённых, его советников. Это они не уговорили короля принять предложение, это они виноваты, а значит… Значит все они состояли в заговоре против дома Таргариен ещё тогда. Задолго до битвы при Черноводной.
— К черту, женщина! У нас нет всего этого! — закричал Эйгон. — Но обещаю тебе, я отдам Владыке кого угодно, если тот попросит! Заплачу любую цену, если это поможет мне победить!
— Кого угодно? — игриво уточнила та. — Даже вернейших соратников? Даже братьев не по крови?
— В пекло всех! Пусть в последний раз послужат нашему делу! Халдон Полумейстер, Ролли Даркфилд, Стрикленд, Торне, отдал бы и Лемору, будь она здесь.
— Даже Коннингтона?
— Готов затащить его в огонь собственными руками. Но этого не потребуется, он верен и не станет противиться королевской воле!
— Тогда я займусь подготовкой, мой король, — склонилась в поклоне жрица и поспешила покинуть тронный зал.
В Красном замке у стен есть уши, а верить в нём нельзя даже зеркалам. Если в разговоре участвуют два человека, то слышат его минимум три. Коннингтон слышал всё.
…
Когда Варис с Мопатисом предложили Коннингтону эту затею, рыцарь думал, что оказывает последнюю услугу любимому другу, что помогает занять Железный трон достойнейшему из претендентов, чудом выжившему кронпринцу, наследнику Рейгара. Но в этот день Коннингтон понял, что на самом деле он всеми силами пытается удержать на Железном троне второго Безумного короля.
Неужели под конец Коннингтон увидит, как спину его приёмного сына проткнёт меч того, кто должен сражаться на его стороне? Если это так, то кто это будет, неужели опять королевский гвардеец? Мурр, Барристан? Или, быть может, Оберин Мартелл? Итог будет один, Эйгон будет лежать у ступеней Железного трона и истекать кровью, и запомнят его не как сына Рейгара, а как второго Эйриса.
Одно дело завоёвывать материк под знаменем достойного короля, другое — нести в Семь Королевств смерть, кровь и тиранию. Коннингтона называли изменником, клятвопреступником, последним драконьим лоялистом и заморским захватчиком. Пусть его называют всеми этими именами, но он верен своим убеждениям и целям.
На Железном троне должен сидеть достойный король. И этот король не Эйгон Таргариен, а без его поддержки то, что задумала красная женщина, умрёт в зародыше.
В ночной тьме Коннингтон вошёл в королевские покои, сжимая в руке кинжал. «Жаль, что не мизерикорд», подумал Старый Гриф. «Вышло бы символично».
Вокруг столицы выстроились в боевые порядки ровные ряды вестеросцев. Шеренги тяжелых лучников и арбалетчиков, каре латников, клинья кавалерии, многочисленные воины домашней гвардии. Сотни знамён, лестницы, осадные башни, катапульты, ростовые щиты, все на позициях, все готовы к штурму. Королевская Гавань достанется Эдрику Баратеону, других исходов быть не может.
Королевский флот высадил десант около Речных ворот, на пристани завязалась жаркая схватка, и вскоре эта часть города перешла под контроль лордов Драконьего Камня, люди Станниса начали взбираться на стены.
Братья Тиреллы повели своих людей на приступ Львиных ворот, Эддард Старк и его северяне брали Старые, а Эдрик Баратеон повёл своих штормовиков на Божьи, добираться до Красного замка не по главной улице королю не подобает.
Защитники города пали под натиском альянса, Безупречные держались дольше всех прочих, медленно отходя вглубь улиц и сдавая противнику дом за домом, но вскоре оказались окружены и истреблены все до единого. Дорнийцы и наёмники долго не продержались, им не было за что сражаться в этом бою. Спустя три часа с начала штурма в столице забили колокола.
Город пал.
Глава 81
Красный замок, Королевские земли
Спустившись в замковые подземелья, Кошмарный Волк вошёл в одну из камер, в которой последние недели коротал время лорд Тайвин Ланнистер. Мужчина заметно исхудал, его кожа приобрела болезненно-белый оттенок, а на когда-то гладко выбритой голове тут и там начали отрастать волосы, начав превращать грозного и статного Владыку Запада в обыкновенного лысеющего старика.
Но даже так, заключение не смогло лишить Старого Льва величественного вида или убавить твёрдости в его холодных глазах. Тайвин выпрямился во весь свой немалый рост и поприветствовал гостя поклоном. Не подобострастным, а тем, который показывают равному.
— Всё кончено? — сухо уточнил он.
— Да, — подтвердил Джон его догадку.
— Эйгон?
— Мёртв.
— Джоффри?
— На очереди.
— Долгие годы я возвращал семье былое влияние и уважение, вселял людям страх перед домом Ланнистер, правил королевством при Эйрисе и помогал Роберту сохранить государство, чтобы передать то его детям…
— И вы же утратили плоды собственных многолетних трудов, — перебил его Дейн.
— Неспособность избавиться от бесполезных потомков сыграла со мной злую шутку, — нехотя согласился Тайвин.
— Напротив, — не согласился с ним Джон. — Она — единственное, благодаря чему Ланнистеры всё ещё сохраняют власть над Западом.
Ныне положение семьи, пусть и довольно шаткое, сохранялось исключительно стараниями Тириона. Того самого ребёнка, которого Старый Лев хотел оставить волнам в день его рождения. Золотые львы утратили трон из-за того, что Тайвина больше заботило имя семьи, чем она сама.
— Вы ведь пришли сюда не ради того, чтобы читать мне нотации. Я уже слишком стар для подобного.
— Верно. Когда-то мы сражались и проливали кровь вместе. Ныне наши дома стали врагами, пусть непосредственно вам мне противостоять и не пришлось. Пусть я и не одобряю ваши методы, но уважаю вас. Я пришёл, чтобы дать Старому Льву возможность помочь семье в последний раз.
— Продолжайте.
— Дом Ланнистер боялись, но не любили, равно как и вас. По вашей вине в Вестерос вернулись Золотые Мечи, и власть над столицей захватили Таргариены. Дорн всё ещё помнит об Элии и её детях, навряд ли их удовлетворит лишь голова Клигана.
— Будто бы новый король будет обращать внимание на требования тех, кто воевал против него, — усмехнулся Старый Лев. Его не обезглавят, по прихоти Дорна так точно.
— Теомор мёртв. Перед смертью он поведал о причастности дома Ланнистер к тому, что произошло в Белой Гавани. Тиреллы и Мандерли требуют вашу голову, причин не прислушиваться к ним у нового короля нет.
— И как же я помогу семье? — уточнил Тайвин.
— Уйдя с доски, — ответил Джон, протягивая ему пузырёк с ядом и чёрный плащ. — «По болезни» или отправившись на службу с дальнейшей почётной смертью. По крайней мере, у вас есть выбор.
— Его иллюзия.
— У принцессы Элии не было и этого, — отозвался Дейн, выходя из камеры. Оставив Тайвина принимать окончательное решение в одиночестве.
Старомест, Простор
«Верные последователи Старых богов, веками не считающиеся равными и пренебрегаемые Верой, положили конец церковному расколу и прокатившемуся по регионам конфликту.
По милости предков потомки первых людей отбили земли Перешейка и Трезубца у фанатиков Семи, уничтожили восстановленный ранее в Каменной Септе капитул Сынов Воина, покарали всех, у кого поднялась рука на зверства над слабыми и невиновными, принеся их в жертву на чардревах. Славный поход позволил избавить государство от незаконно восстановленных церковных орденов и призвать бывшего Верховного Септона к ответу.
Признанный еретиком и демонопоклонником мужчина был казнён прямо на ступенях Великой Септы Бейлора, что всё равно не смогло осквернить ступени священного места сильнее, чем его поступки. Наоборот, кровь предателя послужила для очищения столицы от начавшей распространяться из неё скверны. Чтобы защитить помутившегося рассудком безумца было мало даже двух коронованных им монархов-узурпаторов.»
«Наконец, хорошие новости из Столицы», подумала про себя Маргери, вслушиваясь в выступления городских глашатаев. Звёздная Септа завершила все необходимые приготовления для «откола» от Королевской Гавани.
Новому Верховному Септону было крайне необходимо прийти к религиозному миру со старобожниками, а не выставляя их еретиками и язычниками это сделать на порядок проще. И раз официально обе религии были государственными, то ничего зазорного в том, чтобы говорить о результатах проигранной войны и северянах исключительно в положительном ключе официальная церковь не видела.
Однако всё это вопрос уже решённый, и леди Маргери покинула Хайгарден не для его решения, а для того, чтобы, как говорила бабушка, «увидеть, на что семья потратила столько денег».
— Леди Маргери, хорошеете с каждым днём, — стоило только Тирелл выйти из кареты, как её поприветствовал лорд Пакстер Редвин.
— Да что вы, дядя, — искренне улыбнулась Маргери. — Не нужно этих формальностей, мы же семья.
После чего, позабыв об официозе, заключила мужчину в объятия, те вкупе с тёплой улыбкой заставили уже немолодого лорда растаять.
— Ты так подросла, моя девочка, — прошептал мужчина. — Ты погостишь у нас? Десмера хотела с тобой увидеться.
Пакстер приходился леди Оленне племянником, и был женат на своей же кузине, одной из её дочерей. Таким образом, один из ключевых вассалов Тиреллов был им одновременно и крайне близким родственником.
Особенно этот родственный союз был выгоден и необходим сейчас, когда в Королевской Гавани в очередной раз сменилась власть, и вполне вероятно, что окончательно и бесповоротно. Принц Станнис подле Железного трона, пусть и на роли Десницы, а не короля, был не сильно выгоден как Тиреллам, так и Редвинам, ведь Мейс с Пакстером во время Восстания Баратеона сыграли ключевую роль при осаде Штормового Предела.
Королева Шипов явно нашла выход из столь щекотливого положения, ведь не просто так именно её единственная и любимая внучка проделала столь далёкий путь.
— С огромной радостью, — ответила Маргери. — Но можно сначала взглянуть на корабли?
— Разумеется, — улыбнулся мужчина, помогая девушке подняться по трапу на его галеон.
Впереди Маргери ждал Арбор, гостеприимство его владыки и базирующийся на острове флот. Две сотни боевых кораблей под парусом с пурпурной виноградной гроздью на голубом поле, даже несколько больше кораблей, — не обошлось без помощи родни. То, что нужно, чтобы доказать новому королю свою верность, да и единственной дочери Мейса не подобает добираться до Рва Кейлин сушей.
Утёс Кастерли, Западные Земли
Тирион Ланнистер устало потёр переносицу и прикрыл покрасневшие от недосыпа глаза. «Какой же ты дурак», крутилась на его языке адресованная старшему брату мысль. Ведь если Джейме и отдавал отчёт своим действиям, пусть и неполный, то его лорды явно не рассчитывали, что в результате похода против Риверрана война может прийти и на Запад.
Песчаный Волк с солидной частью выделенных ему сил стоял около Золотого Зуба, Ланнистеры и Леффорды позаботились о том, чтобы крепость стала неприступной, и молодой Старк без помощи брата-колдуна действительно не решался её атаковать. Что не помешало его людям разбиться на десятки мелких отрядов и, миновав твердыню скрытыми среди гор и холмов тропами, начать грабить и жечь её окрестности. Заставив лорда Лео ослабить гарнизон и отправить его гоняться за северянами, что всё равно не возымело особого успеха. Потомки первых людей словно знали, когда враг появится, и растворялись среди холмов задолго до его приближения. Проблемно, но захватить любой из открывающих путь на Утёс замков северяне всё равно не могли.
Джорах Мормонт со своими людьми прошёлся вдоль побережья, разорив владения дома Эстрен и угнав на восток тысячи голов скота. Лорд Гловер прошёлся к истокам Камнегорки, разоряя на своём пути городки и деревни. Не избежали подобной участи и земли южнее: Хорваль, Глубокая Нора и даже Ключи разделили участь Виндхолла.
Потом в Утёс пришло письмо от Эддарда Старка, которое Бес поначалу расценил как издёвку, но подобное было не в характере Тихого Волка. Хранитель Севера предлагал «временное перемирье». Он отводил всё войска с границы для противостояния Эйгону и его армии и просил Ланнистеров не делать глупости и даже не думать вновь вторгаться в Речные земли.
Казалось бы, отличный шанс для удара в открывшуюся лютоволчью спину. Быстрый и сокрушительный, однако Тирион, в отличие от сиблингов, понимал последствия своих действий. Победа Эйгона, кем бы он ни был на самом деле, не была золотым львам на руку. Узурпатор искренне считал себя сыном Рейгара и должен был помнить, что псы Тайвина сотворили с его сестрой и матерью.
Время, за которое можно накопить силы, и остатки войска Тайвина, находящиеся в плену у северян, склонили карлика согласиться на предложение. «Пусть лютоволк вцепится в дракона и на время отстанет от льва, того гляди он ослабнет достаточно для реванша», думал Тирион. Бес выдвинул лишь одно дополнительное, но обязательное условие: когда всё закончится, его отец должен остаться жив и невредим. В последние годы карлик пересмотрел отношение к родителю и был готов отдать половину Утёса за монстра, который его породил.
И вот, дракон повержен, а от власти львов над государством не осталось и следа. На Железном троне сидит новый король, под власть которого перешли четыре королевства из семи (вместе с Речными землями), и судя по огромному войску, марширующему к границе с Западом по Золотой Дороге, Эдрик Баратеон намерен вернуть под контроль короны пятое.
В дверь кабинета постучали. В проходе стоял лорд Лео Леффорд в доспехах и при оружии. Джейме всё ещё страдал от ран и не мог как управлять Западом, так и командовать войском. Все тяготы правления свалились на его младшего брата.
— Какие новости? — уточнил Тирион.
— Баратеоны взяли в осаду Ключи и подошли к Глубокой Норе. Хорнваль и замок Клиганов на очереди.
— Предсказуемо, — карлик отпил вина из кубка и без энтузиазма начал переставлять на столе с картой фигурки, показывающие расположение сил противника.
— Они так и не пошли на приступ.
— Неожиданно, — пожал плечами карлик, издав смешок.
— Противник желает переговоров.
— Капитуляции, — поправил мужчину Тирион, лорд Лео согласно кивнул. Бес слез со стула и медленно подошёл к окну. — Скажите, лорд Лео, как вы оцениваете нашу способность сопротивляться? — уточнил он, вглядываясь в морскую гладь.
— Запад — богатый регион. Его замки и крепости хорошо укреплены, а амбары полны зерна…
— Были, до последних войн и разграбления приграничья северянами, — поправил мужчину Ланнистер, тот если и обиделся на то, что его перебили, то виду не подал.
— На пути к Утёсу три крупных замка, которые захватчику было бы хорошо занять. Каждый может выиграть нам от пары месяцев до полугода, а если вымести из окрестностей всё зерно и оставить врага без еды, то и того больше. Ланниспорт мы может и не удержим, но взять приступом Утёс — задача невыполнимая. Мы можем продержаться достаточно долго, чтобы выторговать выгодные для себя условия. Так бы я рассуждал.
— Понимаю, — ответил карлик, не сводя глаз с горизонта.
— Но я не могу прогнозировать результат противостояния колдуну, способному в одиночку справиться с драконом. Возможно, мы сможем сопротивляться пару-тройку долгих лет, а возможно, уже через неделю наши головы украсят главные ворота Ланниспорта.
Тирион вздохнул, медленно моргнул несколько раз, но картина, видеть которую он совершенно не желал, всё равно никуда не делась. Там вдалеке, покачиваясь на волнах, замер в ожидании огромный военный флот, не меньше двух сотен боевых кораблей под парусом с виноградной гроздью Редвинов.
— Что ж, — заключил Тирион. — Меня ждёт долгий и тяжёлый разговор, по результатам которого в казне Утёса вполне может закончиться золото. — Грустно улыбнулся он своей шутке. — Сообщите, что я согласен.
…
— Запад возместит весь нанесённый Трезубцу и Северу в ходе войны ущерб, — озвучил первое из условий Эддард Старк.
— Тот, который нанесли его лорды, надеюсь? — уточнил Тирион.
— Разумеется, с железнорождёнными разговор будет отдельный.
— Справедливо.
— То же самое касается и Штормовых земель, — добавил юный король, карлик кивнул. — Мой Мастер над монетой подсчитает, какая часть долга казны возникла из-за чрезмерных трат леди Серсеи и её свиты. Уплата этих средств также ляжет на плечи Запада.
— Отличный повод узнать, кто из монарших особ предавался гедонизму больше.
— В эту сумму будет входить и компенсация нанесённого правлением Джоффри Уотерса ущерба.
— Этот монстр ещё жив? — уточнил карлик. В его тоне не было и тени переживания за племянника, лишь сухой интерес.
— Жив, — подтвердил король.
— Не надолго, — ёмко уточнил принц Станнис.
— И раз уж о нём зашла речь, — отметил лорд Эстермонт. — Следует обсудить следующий пункт, а именно суд.
— Суд? — уточнил Ланнистер.
— Суд над повинными в смерти принца Ренли, — ответил Эдрик. — Джоффри у нас есть, но он далеко не единственный виновник всего произошедшего за последние полтора года дерьма.
В кабинете повисла тягостная тишина. Железный трон требовал выдать им Серсею. Выдать для казни. Маленький лорд давно уже не питал тёплых чувств к сестре. Эти презрительные взгляды и издёвки, которые Тирион помнил с самого раннего детства, регулярные напоминания о том, что именно карлик стал причиной смерти их матери, нападение на леди Сибиллу, её выблядок, создавший семье проблемы, с которыми Великий дом Ланнистер ещё не сталкивался за всю историю своего существования. Но тем не менее Серсея оставалась его сестрой, его кровью и плотью, от которой при необходимости Тирион мог бы отречься. Вопрос в том, сможет ли это сделать Джейме, и какая судьба ждёт Мирцеллу с Томменом.
— Моя сестра не любит сталкиваться с последствиями своих поступков. Суд в Винтерфелле не даст солгать. Однако, перед там как я отвечу на данное требование, мне необходимо знать, что будет с Мирцеллой и Томменом.
— Дети Серсеи представляют угрозу правлению нового короля, — дипломатично ответил лорд Эстермонт, не дав Станнису возможности произнести «голову с плеч и дело с концом».
— Угрозу? — изогнул бровь карлик. — Согласно заявлениям Штормового Предела, мои племянники не кто иные, как бастарды моего старшего брата, не способные иметь претензии ни на Штормовые земли, ни на Семь Королевств. Они лишь ублюдки, плоды греха и похоти, это ваши слова, не мои.
— Они дети, рождённые в браке вашей сестры и законного короля, — взял слово Кошмарный Волк. — Их претензии будут существовать, пока жив любой, кто способен их поддержать. Запад обескровлен и ослаблен войной, но так будет не всегда. Регион наберёт силу, и вскоре его лорды вспомнят, что матерью ваших племянников была целая королева. Сколько лет есть у короны до начала новой смуты, десять, пятнадцать?
— Вы предлагаете мне отправить племянников на верную смерть? — вспылил Тирион. — Их жизни — единственное, ради чего я явился на эти переговоры!
— И их жизни — единственное, что способно побудить вас не делать глупостей, — заключил Эдрик.
— Как это было с Бейлоном и его детьми? — фыркнул Ланнистер.
— Вы, в отличие от Бейлона, не кретин и не идиот, и не станете жертвовать жизнями родни ради экспансионистских амбиций.
— Но не получит ли Железный трон угрозу посильнее, но уже от их гостеприимцев? — спросил Бес.
Для него было очевидно, что Мирцеллу с Томменом желают сделать заложниками. Это хороший выход, но лишь на первое время. Ведь их дети тоже получат «претензии» на наследство короля Роберта. Тогда угрозу короне могут представлять те, кто успеет заключить брачный союз. Пусть золотые оленята и мерзкие плоды кровосмешения, но претензия есть претензия. Семь Королевств, Штормовой Предел, Драконий Камень, да даже Утёс Кастерли. Просто подарок судьбы для очередного заморского завоевателя.
— Нет, — ответил Эдрик.
— Будем надеяться, — пожал плечами Тирион.
— Благо есть способ не только держать Утёс в узде при помощи заложников, но и устранить угрозу трону в лице их потомков.
— Отправите оленёнка в Ночной Дозор? — спросил Бес. — Жестоко. Томмен слишком мягкотел и нежен для Стены, пожалейте мальчика, он ещё даже простыни с девицей помять не успел. Там некому защитить его, да и орден только для юношей.
— Именно поэтому Томмен отправится в Цитадель, ковать мейстерскую цепь, — ответил король. — Что же до леди Мирцеллы, то Дочери Мары, равно как и Молчаливые сёстры с радостью примут её в собственные ряды.
— Мы не Ланнистеры, — взял слово лорд Эддард. — Мы не убиваем ни в чём неповинных детей. — Тириону захотелось закатить глаза.
— Мирцелла милое доброе дитя, заслуживающее лучшей участи, — вздохнул маленький лорд. — Лучше пусть она мирно умрёт во сне, чем до конца своих дней будет выполнять самые чёрные работы, живя среди тех, кто её ненавидит и желает девочке смерти.
— Я не могу говорить за орден Семи, но в рядах Дочерей Мары к леди Мирцелле отнесутся со всем достоинством и уважением, — ответил ему Джон.
Карлик глянул на старого друга из-под лба, «ты что, издеваешься надо мной?», так и читалось на его лице.
— Благо среди нас есть тот, кто из первых уст может поведать вам правду, — спокойно продолжил Дейн, после чего кивнул в сторону кузена.
Развернувшись на каблуках, Меч Зари вышел из кабинета, чтобы спустя пары минут вернуться туда, ведя под руку одну из послушниц в характерной для старобожниц одежде.
— Розамунда? — ахнул Тирион, встав из-за стола и поковыляв в сторону девушки. Лорды альянса устремили взгляды в сторону Дейна Заката, тот лишь пожал плечами, мол, "потом расскажу".
— Дядя! — Ланнистер бросилась в объятья родственника.
Таким образом в напряжённых переговорах и наступила пауза. Розамунда поведала Тириону о пройденном ею пути с Долины и через всю военную кампанию в Речных землях. Не сразу, но всё же ей удалось убедить карлика, что среди Дочерей Мирцелла будет в безопасности. Утром следующего дня между Западом и Железным троном был согласован пункт, касающийся детей бывшей королевы.
Однако на следующем карлик упёрся. Всё же тот касался его любимого старшего брата. Джейме, будучи многократным клятвопреступником, ещё и повинным в фактическом пресечении прямой линии дома Талли, не мог рассчитывать на хороший исход, по крайней мере, без покровителя в лице младшего брата.
В обмен на всеобъемлющую помощь Ланнистеров Стене и Ночному Дозору, которая многого стоила даже сейчас, а та же отправку на битву против Иных всего уцелевшего войска Запада Джейме было позволено облачиться в чёрное и даже более. «Темный Рёв» оставался за рыцарем, а леди Алисанне позволялось навещать мужа на Стене или поселиться в Кротовом городке, пока на свет не появится их сын. Корона же брала на себя обязательство утвердить ребёнка в качестве Хранителя Запада.
Принц Станнис считал, что было бы проще отнять Запад у золотых львов силой и договариваться с уже новым, лояльным Великим домом, но толку от такого Запада будет мало. Первые годы власть в руках нового дома будет шаткой, как была у Хардинга над Долиной, а сильный регион короне нужен уже сейчас, ведь Зима близко.
На фоне этого остальные, уже более несущественные вопросы много времени не заняли.
— Запад ваш, мой король, — обратился к Эдрику Тирион, преклоняя колено.
Его примеру последовали и остальные Западные лорды. Они всё ещё не испытывали к карлику тёплых чувств, но он оказался единственным, кто отделял их от верной смерти в войне против всего материка.
…
Серсея Ланнистер расхаживала по своим покоям. Вернее по комнате, которую ей выделили по приказу этой суки Леффорд. Опальная королева считала своими покои, которые когда-то принадлежали леди Джоанне, или те, что она делила с Джейме в детстве, пока близнецов не разделили по приказу матери. Эту комнату, гостевую, она считала лишь насмешкой соперницы, темницей, в которой её запер мерзкий карлик.
Серсея рассчитывала, что лорды её отца или же Джейме поставят эту насмешку богов на место. Думала, что не пройдёт и трёх дней, как её освободят, утвердив в качестве единственной настоящей леди Утеса. Время шло, дни сменялись неделями, недели месяцами, но не менялось ничего.
Хотя нет, кое-что изменилось, Мирцелла с Томменом отдалились от матери. Их разговоры за столом всё чаще сводились до полу-светских бесед и ничего незначащих фраз. Среди них всё чаще проскакивали короткие и односложные ответы.
С каждой неделей заточения дети навещали королеву всё реже. Сначала они приходили регулярно, даже по несколько раз за день, потом три-четыре раза в неделю, а спустя два месяца дочь навещала мать лишь раз в неделю, и то ради совместных молитв. Спустя ещё месяц они начали видеться лишь за столом. С Томменом было почти так же, с той лишь разницей, что он продержался на две недели дольше старшей сестры.
И всё по вине Алисанны и Тириона. Это они настроили детей против матери, это они убедили их, что она повинна во всех грехах. Они отобрали их! Сразу после того, как отобрали Джейме!
— Леди Серсея, — раздался тихий голос из-за отпираемой двери.
— Ну наконец, — пробормотала Ланнистер. — Я уж думала, что этот выродок хочет заморить меня голодом. — Начала она очередную нелестную, адресованную младшему брату отповедь, но умолкла на полуслове.
В дверях стояли гвардейцы. Высокие и темноволосые, с обветрившейся кожей, облачённые в ламелляры поверх камзолов и кожу. Один упёр в пол боевой молот, у других на поясе были топоры, клевцы да булавы. Но смутило королеву не это, а венценосный олень Баратеонов на их золотых плащах.
— Вы пойдёте с нами, — спокойно заявил тот, что был с молотом. Юноша лет восемнадцати с потешными большими ушами. «Такими же уродскими, как и у дочери Станниса», подумала Серсея.
— Ты не смеешь указывать мне, что… — начала Серсея, но хлесткая пощёчина быстро остудила её пыл. Заалевшую щёку обдало болью, а сердце обидой.
— Это было не приглашение, леди Серсея, — констатировал юноша, кивнув в сторону гвардейцев.
Двое мужчин подхватили бывшую королеву под руки на случай, если та упрётся, без всякого приказа. У Эдрика был дар, очаровывать и вести за собой людей. Мальчик знал, что он король, и давно позабыл, что он бастард. «Осталась Серсея», думал Баратеон, когда лорд Тирион преклонил перед ним колено. Юноша знал, что кровная месть священна, но ещё не догадывался, что ему придется уступить её.
«Утёс пал», подумала Серсея, видя, как спокойно по нему разгуливают предатели. Ни одного солдата в цветах Ланнистеров или их вассалов на этаже, ни живого, ни мёртвого, ни единой служанки.
Вскоре вдову Роберта завели в одну из одинаковых комнат, которых в замке были десятки. После чего заперли ту на замок. В комнате Серсею уже ждал молодой юноша.
— Вы помните свою мать, леди Серсея? — спросил он звонким голосом.
— Не так хорошо, как хотелось бы, — ответила женщина, потирая щеку, ответила лишь для того, чтобы оттянуть неизбежное. — Мне было семь, когда этот уродливый монстр отнял её у меня. С тех пор, думая о ней, я рано или поздно начинаю видеть перед собой эту тварь.
— Я хорошо помню свою, — пробормотал юноша, всё ещё глядя в окно. — Как она пела мне колыбельные, как ухаживала за мной во время болезни, как мы играли. Всё ещё помню вкус её рагу из кролика, которое просто таяло во рту… И помню ту, кто отнял её у меня.
Юноша повернулся, сверкнув в сторону Серсеи полными гнева голубыми глазами, Ланнистер побледнела, у женщины перехватило дыхание от волнения. Перед ней стоял покойный Ренли Баратеон во плоти. Опальная королева не смогла устоять на дрогнувших ногах. Женщина осела наземь, юноша обнажил кинжал, Ланнистер ничего не оставалось, кроме как начать, дрожа от страха, пятиться в сторону двери.
— Мысли о мести не выходили у меня из головы долгие месяцы, — продолжил собеседник, делая шаг вперёд. — Но как отомстить лучше всего? Как воздать вам ту же боль, что была пережита мною?
Яркая сталь кинжала блеснула аккурат перед изумрудными глазами. Серсея зажмурилась, длящаяся вечность секунда, вторая, третья, но смерть не пришла, даже её кожа ещё не ощутила на себе прикосновения холодной стали. Вместо этого женщину схватили за волосы и прижали к двери.
— Как насладиться справедливостью, убить собственными руками? Слишком скучно, слишком легко, — на краю сознания Ланнистер услышала, как её собеседник, методично срезая с её головы локон за локоном, сам ответил на собственный вопрос. — Отдать солдатам? Уже получше. Затрахать королеву до смерти, они будут просто в восторге, будут боготворить меня, но вот незадача, боль унижения едва ли пересилит ту, что почувствовала я. Нет, вы не отделаетесь так просто, пока не ощутите ту боль, что испытала я.
Срезав последний локон, собеседник заставил Ланнистер посмотреть ему прямо в глаза. Голубые и холодные. Только сейчас королева поняла, что перед ней никакой не Ренли, а обыкновенная девка.
Ланниспорт, Западные земли
На центральной площади самого крупного в Западных землях города было не продохнуть от люда. Горожане, крестьяне из окрестных деревень и гости города заполонили улицы. Люди выглядывали из окон, забирались на деревья и крыши домов, да даже на городскую стену, лишь бы не пропустить зрелище.
Казалось, что на фоне этого нескончаемого человеческого моря солдаты, обеспечивающие в городе порядок, могут просто раствориться в толпе и никто этого даже не заметит. Однако их было немногим меньше, чем люду на площади. Шеренги латников домашней гвардии, тяжёлые стрелки, рыцари верхом на своих верных скакунах, лорды, все были при параде. Все под знамёнами своих домов или своего сюзерена. Знамёнами, среди которых золотого льва не было.
Наконец, по одной из улиц, под конвоем из нескольких десятков баратеоновских латников повели Серсею Ланнистер. Толпа сопровождала каждый шаг опальной королевы, кто презрительным взглядом из-под прищуренных глаз, кто оскорблениями и угрозами, а кто и брошенными в её сторону гнилыми овощами.
— Убийца!
— Верни мне моих детей!
— Шлюха!
— Вероломная сука!
— Мать выблядков! — орала толпа.
Бывшая леди Утёса была облачена в красивое зелёное платье и многочисленные украшения. Крупные серьги, золотой обруч, медальон, перстни. Стоит ли говорить, что её вид потерял величественность уже спустя тридцать метров пути. Серсее ничего не оставалось, кроме как, стискивая зубы, шагать вперёд, ведь ещё большего унижения она не переживёт. «Простолюдины, тумаками гонящие королеву на плаху», такой эпизод был не нужен ни Семи Королевствам, ни дому Ланнистер.
В центре площади, аккурат напротив плахи, соорудили большой деревянный помост, на котором восседал новый король вместе со своими приближёнными. Старки, Тиреллы, Ройсы, Талли, все те, кто представлял угрозу правлению её сына, те, чей заговор против короны таки возымел успех, несмотря на все её старания и предостережения. Ни Джейме с его полководческими талантами, ни даже Тайвин с его безграничной властью и влиянием, так и не смогли одолеть изменников, а ещё смели говорить, что она ничего не смыслит в государственных делах.
Гвардейцы подвели Серсею к плахе, на которую уже вывели её первенца, её идеального золотого льва, связанного и силой поставленного на колени перед бастардом. Вскоре мать наконец воссоединилась с сыном. Миг, и площадь накрыл бой барабанов вкупе с пением медных труб. Король Эдрик призывал подданных к тишине.
Вскоре со своего кресла на помосте встал лорд Элдон Эстермонт, Защитник государства. Старик развернул большой свиток и начал зачитывать волю своего короля.
— Леди Серсея из дома Ланнистер. Судом под предводительством короля Эдрика Баратеона и Мастера над законом Джона Ройса по согласованию с советом лордов Великих домов. Обвиняется в супружеской неверности и кровосмесительных отношениях с собственным братом, подаривших жизнь троим бастардам.
Опальная королева лишь хмыкнула, про супружескую неверность Роберта и сотни его бастардов все почему-то забыли. Ни одна женщина не выдержала бы годы брака с этой толстой похотливой свиньёй, и рано или поздно нашла бы утешение в вине и постели с другим мужчиной. Леди Ланнистер нельзя винить за то, что единственным достойным оказался её брат-близнец.
— А также ей вменяется узурпация Железного трона, вина в произошедшей в столице резне, соучастие в убийстве принца Ренли, игнорирование последней воли короля Роберта, сговор с церковью, организация сговора по смещению легитимной власти в Трезубце, соучастие в убийстве Эдмара Талли и ещё с десяток преступлений.
Серсея фыркнула. Да, она совершила всё это. Совершила, чтобы спасти семью, и совершила бы снова, если бы время обратилось вспять. Признаться, она уже устала от этого фарса, слишком много пафоса и официоза для изгнания и высылки в Молчаливые сестры. Равно как и для отправки её сына в Дозор.
Закончив с ней, лорд Эстермонт обратил свой взор на Джоффри, продолжив зачитывать приговор.
— Джоффри Уотерс, ублюдок леди Серсеи. Обвиняется в узурпации Железного трона, убийстве принца Ренли, многочисленных актах тирании и преступлений против собственных подданных, поощрении пиратства, незаконном восстановлении запрещённых церковных орденов и развязывании религиозной войны против Старобожья.
Список был ещё довольно обширным, даже несмотря на то, что там указали лишь основные преступления. Элдону понадобилась ещё пара минут только на то, чтобы закончить зачитывать. Наконец он затих, дав гвардейцам отмашку поднять преступников с колен.
— Совет постановил, что подсудимые виновны и приговариваются к смертной казни через повешение. Исполняйте, — обратился Эстермонт к вышедшим из толпы палачам. Присутствием которых северяне явно довольны не были.
Серсея вздрогнула, не поверив собственным ушам, спину её обдало липким страхом, женщина так и не смогла выйти из ступора, даже когда на шею Джоффа повесили петлю.
— Я тфебую ифпытания поедифком! — завопил ублюдок.
Однако если его крик к чему и привёл, то лишь к возмущению толпы и быстро подавленной попытке горожан ворваться на помост, чтобы самим разорвать его. Спустя некоторое время толпа успокоилась, и площадь снова затихла. Со своего места поднялся Бронзовый Джон Ройс.
— Согласно закону, испытание поединком применяется лишь в том случае, когда суд затрудняется и через сбор доказательств и опрос свидетелей не может установить, виновен ли подсудимый. Вина обвиняемых столь однозначна и безоговорочна, что совет не видит необходимости тратить время на поединок. Продолжайте! — велел он. Тирион отвернулся.
Глухой удар ногой и вот из-под ног Джоффри укатывается бочка. Юноше не повезло, он не сломал шею и теперь будет биться в агонии, пытаясь дотянуться до шеи связанными за спиной руками, пока не задохнется. Леди Серсея горестно завыла, глядя, как её первенец болтается в петле. Палачи не позволили ей отвернуться, как и закрыть глаза.
Когда-то в детстве отец узнал, что она переоделась в одежду брата и отправилась тренироваться с мечом, где и поранилась. Тогда Тайвин избил сына, заставив дочь смотреть. Сейчас же Серсея наблюдала более ужасающую картину. Ту, которую оставила ей Мия Стоун. Наконец Джофф затих и, прекратив дёргаться, опустошил кишечник. Спустя пару минут рядом с ним в петле болталась и Серсея.
Война с Западом подошла к концу.
Пайк, Железные острова
Флот Редвинов по итогам смуты и многочисленных внутренних конфликтов на материке стал вторым по силе и первым по численности в Семи Королевствах, оставшись при этом наиболее боеспособным. Именно его адмиралу молодой король Эдрик даровал честь первым пролить пиратскую кровь и вернуть архипелаг под власть короны.
Помимо мести за грабежи с налётами у новой кампании были и более меркантильные мотивы. Пока пираты господствуют в Закатном море, не получится не только восстановить логистику для отправки помощи Ночному Дозору, но и заново начать налаживать торговлю.
Почти полностью уничтоженный Железный Флот, даже усиленный немногочисленными судами островных лордов, не смог оказать просторцам достойного сопротивления. Хотя тут весомую роль сыграло невмешательство дома Харлоу в конфликт, вернее, его верность короне.
Чтец не дал Грейджоям свои корабли, равно как не и не стал препятствовать Редвинам. Более того, остров Харлоу с его портами, амбарами и пресной водой помог жителям большой земли решить немало логистических проблем.
Хорошо обученный моряк во время абордажа может стоить трёх солдат, он неприхотлив, дисциплинирован, вымуштрован, а свой корабль знает лучше собственной жёнушки. Но всё это приходит с опытом и многолетним обучением. Только дурак будет зазря рисковать столь бесценным ресурсом, применяя его в сражениях на суше, а лорд Пакстер Редвин дураком точно не был.
Благо тут на помощь пришли северяне, желающие свести с железнорождёнными старые счёты. Авангард хмурых, облачённых в меховые плащи лихих рубак, под командованием Тихого и Песчаного Волков обрушился на архипелаг первым.
Войско короля высадилось на острова и начало медленно продвигаться вглубь, попутно убивая всех, кто не похож на раба. Страшнее участи пиратов в эти кровавые дни могла быть участь лишь жрецов их Утонувшего бога. Проповедников и вернейших последователей Старого пути отлавливали по всему архипелагу и заковывали в кандалы. Подобной участи не смог избежать и Эйрон Грейджой.
Их всех, вместе с особенно ярыми последователями Утонувшего, северяне доставили на Старый Вик, начав разрушать все находящиеся на острове священные места. Прямо на глазах у врагов. Их беспомощный вой и крики ярости лишь подначивали потомков первых людей продолжать.
Когда всё закончилось, жрецов заживо закопали в землю вверх ногами. Эйрона — в выгребной яме. Кошмарный Волк и Русе Болтон имели варианты более изощрённые, но именно подобную смерть островитяне считали наиболее позорной и унизительной.
Вторжение продолжалось. Железнорождённые сопротивлялись отчаянно, но в общей массе отступали вглубь своих земель, теряя замки, города и деревни.
Спустя месяц знамя с золотым кракеном на чёрном поле реяло лишь над Пайком, в цитадели которого для последней схватки заперлись самые матёрые, суровые и отчаянные головорезы, которым уже нечего терять и у которых не осталось надежды на выживание. А вместе с ними и большая часть благородных с семьями. Отказавшихся понимать, что Старый закон не вернётся уже никогда, даже перед лицом самой смерти.
Каждое утро на главные ворота твердыни подымается тронувшийся умом лорд Бейлон, каждое утро он толкает осаждающим одну и ту же бравурную речь. Слово в слово:
— Ну, где вы там? Я вас уже заждался! Идите, и посмотрим, сколько людей погибнет под этими стенами! Один железнорождённый стоит дюжины нежных сопливых мальчиков с большой земли!
А осада тем временем затягивалась. Шутка ли, но вестеросцы и не подозревали, что дела с деревом на островах настолько плохи. За время наращивания флота на островах почти не осталось дерева, которое инженеры сочтут пригодным для сбора осадных орудий. Дом Харлоу предоставил войску короля требюше и пару катапульт, но их расчётам потребуются месяцы только на то, чтобы пробить в отстроенных воротах брешь. Оставалось ждать, пока с материка подвезут ещё орудий.
Осада затягивалась, из-за Стены неумолимо подступала Зима. Дрова в кострах солдатни — всё, что осталось от домиков Лордспорта, вновь разрушенного, да и те потихоньку заканчивались.
Здесь бы обратиться за помощью к Старым богам, но Кошмарный Волк бездействует, а без вестника божественной воли толку от молитв немного. Джон Дейн отсиживается в своём шатре уже седьмой день подряд, а ближайшее окружение никого к нему не пускает.
У Тихого Волка начинают сдавать нервы, по лагерю проносится слух, что это всё результат некой проскочившей между волками ссоры, случившейся ещё после битвы при Черноводной. Робб Старк весь извёлся, не то в ожидании хоть каких-то действий, не то от собственной «беспомощности». Увы, но его военный гений не мог помочь захватить пожирающий время замок.
Новый день, новый военный совет. Войско короля Эдрика уже готовится к приступу с помощью лестниц и ростовых щитов и перебирает варианты. Прогноз Бейлона по потерям пока наиболее благоприятный из них, десять на одного.
И вот, по обыкновению, виновник торжества снова подымается на ворота, снова начинает свою бравурную речь. Но в этот раз, отодвигая полог шатра, ему навстречу выходит Кошмарный Волк. Игнорируя вопросы товарищей по оружию, рыцарь почти взбегает на ближайшую возвышенность, откуда видно стены замка…
— Fus-ro-dah! — вспарывает воздух мощь ту`ума,
Звуки словно покидают остров, все без исключения. Лагерные шатры срывает ветром и уносит в море. Скалы, на которых веками стояла резиденция Грейджоев, раскалываются на куски и падают вниз вместе с вековой каменной кладкой, где поглощаются неумолимой морской бездной. И всё это в могильной тишине. От Пайка не остается ничего.
Пораженные вестеросцы с расширившимися от шока глазами да открытыми ртами, так и замирают живыми изваяниями, никак не реагируя на идущую из их ушей кровь. Северяне реагируют более «сдержанно», но, по всему видимо, к подобному были не готовы даже они.
— Мне нужно успеть к свадьбе, — недовольно произносит Джон, но его уже никто не слышит. Дейн опять «запирается» в шатре.
Десять Башен, Железные Острова
Кампания против железнорождённых подошла к концу. Как и четырнадцать лет назад, она закончилась победой Железного трона с последующим пиром. Вот только на этот раз тот проходил в резиденции дома Харлоу. Серебряная коса, бегущий серый лютоволк, чёрный венценосный олень и пурпурная виноградная гроздь украшали главный чертог замка в равной степени.
Долгие годы островные лорды насмехались над Новым законом и его идеологом. Откровенно презирали лорда Родрика и глядели на него свысока, и где все они теперь? Канули в лету, когда региону крайне необходим новый Хранитель.
Грейджои полностью дискредитировали себя, навеки утратив доверие глав благородных и великих домов. Да и сам дом почти пресёкся. Разумеется, Аша была исключением, но вероятность того, что девушке удастся удержать власть над островами, даже при поддержке короны и глав остальных регионов была, по меньшей мере, сомнительной.
— Я клянусь вам в вечной верности. Клянусь, что прикрою вашу спину в час нужды и явлюсь по первому же зову. Не пожалею жизни, если того потребует верная служба. Клянусь Старыми богами и Новыми, — произнёс немолодой лорд, преклонив колено.
— А я клянусь, что тебе всегда найдётся место подле меня. Клянусь быть тебе защитником и не требовать от тебя ничего, что опорочит твою честь и достоинство. Клянусь Старыми богами и Новыми. Встань же, Родрик Харлоу, Владыка Десяти Башен и Верховный лорд Железных островов! — ответил ему молодой король.
Дело оставалось за малым, выплатить репарации пострадавшим от пиратских налётов регионам, сыграть свадьбу и начать оказывать всеобъемлющую помощь Стене. Поскольку вред, причинённый материку непосредственно домом Харлоу и его присяжными капитанами, был ничтожно мал, мало кто сомневался, с кого именно Чтец стрясёт необходимую сумму.
Если уцелевшие островные лорды окажутся глупы, то поднимут мятежи, дав лорду Родрику формальный повод если не истребить их дома под корень, то точно лишить их титулов и владений. А если они будут поумнее, то вычистят закрома дочиста или запросят у сюзерена займы, чем значительно ослабят себя на долгие годы вперед. В любом случае Харлоу выиграют. Но это всё уже заботы островитян.
У северян же в Десяти Башнях оставалось одно незаконченное дело.
Скрипнули открываемые железные створки решетки, тёмное помещение осветил резкий и яркий, ослепляющий свет факела, заставив принца болезненно поморщиться. Как выяснилось, узник пребывал в комфорте, пусть и находился в камере. Добротная кровать с подушками и одеялами, шкаф с одеждой, пара стульев, стол, на котором удобно разместилась посуда с недоеденной едой, даже столовые приборы были.
Словом, гораздо больше, чем заслуживает узник. Либо Родрик Харлоу был слишком мягок по отношению к племяннику, либо такова цена цивилизованности самого рационального и образованного из островных лордов.
Месяцы, проведённые в Пайке с отцом, и недели заточения в Десяти башнях изменили молодого Грейджоя. Некогда высокомерный и легкомысленный юноша, желающий выслужиться, заслужить любовь родителя и обрести то, что его по праву, многое осознал и пересмотрел свои жизненные цели. Жаль, что слишком поздно.
— Здравствуй, Теон, — первым заговорил Эддард.
— Лорд Старк, — едва вымолвил подрагивающими губами его бывший воспитанник.
Старк говорил холодно и односложно, его серые глаза были тверды как камень и холодны как лёд. Лицо Хранителя Севера превратилось в бесчувственную холодную маску, заставив сердце Теона сжаться от стыда и обиды. Обиды на самого себя, на всё, что успел натворить. Ведь он знал, каков лорд Старк на самом деле, как он добр, благороден и щедр, но только к тем, кто, по его мнению, этого заслуживает.
Теон же заслужил лицезреть лишь холодную маску. Железнорождённый опустил глаза, юноша напоминал побитую собаку, а когда он словил на себе полный презрения взгляд когда-то лучшего друга, то казалось, он сам вот-вот заплачет.
— Позвольте… — Теон хотел объясниться, попросить прощения. — Я просто хотел… — Но даже понятия не имел, как начать.
— Я пообещал лорду Харлоу сохранить тебе жизнь в обмен на его поддержку, — перебил его Эддард. — Лишь поэтому я не казню тебя.
— А жаль, я пообещал Домерику материал для нового плаща, — пожал плечами Джон. Теон вздрогнул, готовый поверить в искренность подобного заявления. Не обратив внимания на глупую шутку сына, Старк поспешил продолжить.
— Завтра из порта выйдет корабль, который доставит тебя на Медвежий остров. Оттуда ты отправишься в Чёрный Замок для принесения присяги. Возможно, судьба преподнесёт тебе шанс умереть достойнее, чем ты жил.
Произнеся эти слова, лорд Эддард развернулся и вышел, оставив камеру открытой, а вслед за ним последовали и его сыновья. Теон прислонился к холодной каменной стене и медленно осел на пол. Холодная отчуждённость тех, кто стал для него настоящей семьей, была для Грейджоя сродни пытке.
Теон хотел найти утешения и «прощения» в боли от праведного гнева Робба или лорда Эддарда, обрести заслуженное наказание, но он пал так низко, что те даже не пожелали марать о него руки. Даже Кошмарный Волк не удостоил его привычным избиением. Грейджой закрыл глаза, в уголках глаз быстро появилась влага, и совсем скоро слёзы ручейком побежали по его щекам.
Падший принц всхлипывал в агонии, и в этот раз даже любимая сестра не разделила её с ним.
Глава 82
Трудно представить, какую боль испытывает человек, на глазах которого убивают его родителя. Тирион отвернулся, когда Серсея Ланнистер начала болтаться в петле, Мирцелла наблюдала за казнью от начала до конца. Когда жизнь опальной королевы оборвалась, девушка не плакала и даже не испытывала печаль.
Слишком много плохого случилось по вине матери и её первенца. Травмы дяди Джейме, смерть дяди Ренли, кузена Ланселя и, как выяснилось после допроса Джоффа, даже дяди Кивана. Изгнание Томмена в Цитадель и смерти десятков тысяч невинных. Женщина, гордившаяся тем, что подобно львице стоит за собственную семью, по итогу стала причиной её краха, смертей родни и разрушенных судеб.
Мирцелла не печалилась смерти матери, но и не была ей рада. Ланнистеры всегда платят долги и, как выяснилось, по долгам тоже.
С Томменом Мирцелла попрощалась на пристани Ланниспорта. Оба не проронили ни слезы. Томмен демонстрировал мужественность и достоинство, а значит и его старшая сестрёнка плакать не должна, хотя обоим хотелось рыдать навзрыд, ведь, вполне возможно, виделись они в последний раз. Затем было тёплое прощание с дядей Тирионом и леди Сибиллой и очень неловкое — с отцом и леди Алисанной. Женщине удалось примерить на себя роль их родителя на порядок лучше, чем бывшему королевскому гвардейцу.
Золотые оленята всю жизнь считали Джейме дядей, быть может, их жизнь сложилась бы лучше, будь оно именно так.
Путь в Серое Древо занял у девушки чуть больше двух недель. Чем дальше на север уходил корабль, тем холоднее в нём становилось. Ночи Мирцелла коротала в одной кровати с Розамундой, так было теплее. Признаться, именно лучшая подруга помогла бывшей принцессе справиться со свалившимися на неё невзгодами и адаптироваться.
— И как ты всё это пережила? — удивлённо ахала Мирцелла рассказам компаньонки. — Северяне, одичалые, дотракийцы, наёмники, и ты была там, ты видела всё.
— Не бойся, они не кусаются, — поспешила успокоить подругу Розамунда. — Пока не попросишь. — Улыбнулась она, подмигнув.
— Ты уверена, что меня примут так же легко, как и тебя?
Почтение, с которым относились к Дочерям, могло послужить защитой от многих неприятностей, но Мирцелла справедливо опасалась, что оно не распространится на неё из-за родства с Серсеей и Джоффри.
— Возможно, так же, возможно, нет, — покачала головой Розамунда, приобнимая подругу, чтобы успокоить. — Ты росла с Джоффри, ты достаточно сильная, чтобы выстоять возможные невзгоды. Ну, при условии, что в городе не поддадутся твоему очарованию. В любом случае могло быть и хуже.
— Гораздо хуже, — поморщилась Мирцелла, вспоминая участь Фреев и дотракийцев.
Так и оказалось. Образование, манеры и прилежный труд помогли Мирцелле найти общий язык с остальными Дочерьми. Розамунда всегда находилась рядом, чтобы помочь. У девушек была общая комната в чардревном доме, и первую пару недель они не отходили друг от друга ни на шаг.
Дни шли своим чередом. Девушки переписывали книги, помогали раненым и получившим травмы, собирали пожертвования, учили городскую детвору считать и постигали таинства Старобожья.
— Пойдём, Эдрик! — услышала Мирцелла знакомое имя в толпе. — Покажу тебе пекарню, где делают лучшие пироги в городе!
Девушка оглянулась по сторонам. Действительно, совсем рядом прогуливался её старый знакомый в компании держащей его под руку наречённой. Рука Мирцеллы поднялась в приветствии, ещё до того, как та подумала, что её обществу старые знаковые могут быть не рады.
— Лорд Дейн, — улыбнулась девушка, поняв, что обратила на себя внимание. — Прогуливаетесь по городу? — уточнила она после неловкого книксена.
— Вроде того, — ответил Эдрик. — А вы?
— Вот, несу горшки к теплицам. Меня попросили помочь, узнав, что я умею ухаживать за садом. И можно на ты, — добавила Мирцелла. — Мы же друзья.
— Тебе не нужно помочь?
— Нет, я справлюсь сама.
Мирцелла перевела взгляд на Арью. Недовольную, прожигающую в ней дыру Арью, соперницу, которую она так и не поприветствовала.
— Леди Старк, — поспешила исправиться Мирцелла.
— Уотерс, — небрежно ответила ей Старк. — Или, может быть, Хилл, как правильно?
— Арья! — недовольно пробормотал Эдрик.
— Как вам угодно, леди Старк, — проигнорировала шпильку Мирцелла.
— У вас в семье всё так запутанно, что сами не знаете? — Старк изогнула изящную бровь.
— Моя семья не акцентирует на этом внимание. Мне казалось, что и вы не должны. Особенно если учесть, как вы любите старшего брата, схожего с моим происхождения.
— Сучка, не смей сравнивать себя с Джоном! — выплюнула Арья, подавшись вперёд. Её крик привлек к компании дворян лишнее внимание городских жителей.
— Почему? Кто-то перестал быть бастардом, кто-то стал им. Уотерс, Хилл, Сноу, какая разница? — уточнила девушка с наигранной искренностью. Старк не нашлась с ответом.
— Не надорвись! — фыркнула Арья, глядя на горшки, после чего развернулась на каблуках и пошагала прочь.
— Прости за это, — вздохнул Эдрик, после чего побежал догонять наречённую, оставив Мирцеллу наедине с толпой зевак.
Серое Древо, Север
Лёгкий холодный ветер раздувал паруса, ярко светило осеннее солнце, едва уловимо моросил почти незаметный, но привычный для болот Перешейка дождик. Жизнь в городе шла своим чередом, в ремесленных кварталах вовсю кипела работа, с главной площади и рынков доносился не прекращающийся ни на минуту шум. Проповеди, торговые сделки, бегающая по улицам детвора и тяжелые шаги патрулирующих улицы синих плащей лишь дополняли его.
Покачиваясь на волнах, в порт одно за одним заходили суда. На их мачтах колыхались знамёна с гербами южных домов, в основном ключевых знаменосцев Тиреллов. По Горячке удобно подыматься лишь на длинных кораблях и среднего размера транспортных и торговых судах, все лорды Простора прибыть по реке не могли физически, да и городская гавань не была способна вместить так много кораблей.
Львиной доле гостей приходилось добираться на празднества сушей через Барроутон. Лорды Трезубца прибыли ещё несколько дней назад вместе с Маллистерами через Сигард, или добирались в замок по Королевскому тракту. Что же до гостей из Долины, то те по большей части предпочли прибыть через Белую Гавань вместе с Мандерли и остальными северянами.
Когда невеста со своим кортежем начала спускаться с корабля, сердце Джона пропустило удар. Рыцарь не видел возлюбленную больше двух долгих лет. На смену её игривой девичьей привлекательности пришла другая: зрелая, грациозная, статная. С возрастом Маргери стала чуть больше походить на мать.
Тирелл вступала в брак незадолго до того момента, как её смогут зачислить в число «слишком старых» для подобного, но навряд ли хоть одна пигалица шестнадцати лет сможет посоперничать с ней в красоте.
В своём тёмно-зелёном корсажном платье с длинными рукавами, высоким воротником, украшениями, и обшитой кружевами юбкой в пол Маргери выглядела как королева, не меньше. Облачись она сейчас в те открытые платья, что носила летом в свои четырнадцать, и это непременно сочли бы за пошлость и раскованность. С такой-то услаждающей взор фигурой. Фигурой, часть которой прикрывал накинутый на хрупкие женские плечи обшитый мехом плащ с золотой розой на зелёном поле.
Вслед за девушкой с корабля спускались и лорд Мейс с супругой, а за ними и остальной ныне многочисленный семейный клан Тиреллов. Гарлан с Лионеттой и малышкой Флоренс, Уиллас с Сансой и маленькой Кейтилин, а также Лорас с Виллой, держащей на руках их первенца. Замыкали процессию прекрасные фрейлины, которые от местной погоды в восторге явно не были, и леди Оленна в сопровождении близнецов-телохранителей.
Джон грустно улыбнулся, его сестра почтила память покойной матери, назвав в её честь дочь, а Лорас назвал сына в честь покойного наставника. Смута подошла к концу, оставив раны на сердце у каждого, не важно, победил тот по итогу или проиграл.
— Лорд Дейн, — поприветствовала Джона Маргери, присев в элегантном реверансе. Брат с Морозом не без взаимного подозрения начали принюхиваться друг к другу.
— Леди Маргери, — Джон взял девушку за руку и оставил поцелуй на тыльной стороне её маленькой ладони. После чего пакостно улыбнулся, увидев, как щёки Маргери тронул румянец*.
Стоявшие подле отца, Дианна с Родриком после небольшой заминки поприветствовали леди Тирелл поклонами, затем осторожно зыркнули на Джона, чтобы убедиться, что все правильно, тот тепло улыбнулся и кивнул детям.
— Родрик, ты так вырос! — ахнула Маргери, после чего нежно погладила мальчику по голове. — Скоро будешь соперничать в росте с отцом, а затем и с Большим Джоном! Дианна, девочка, ты стала такой прелестницей, скоро мальчишки будут за тебя драться.
— Уже, — буркнула девочка, ладошкой схватив отца за штанину. Вид смущённых похвалой Кошмарных Волчат был совершенно умилительным. — Маейи.
— Да?
— Заплетёшь мне волосы, как у тебя? — спросила Дейн с такой надеждой, что Тирелл не смогла бы ей отказать, даже если бы захотела.
— Непременно, — пообещала она.
Лорд Мейс вёл беседу с Эддардом, пока Робб знакомил Сансу и Уилласа с Кассандрой. Со всех сторон их обступили Арья, Рикон и Бран. Стая снова была в сборе.
Солдаты домашней гвардии Тиреллов выходили на берег. Под аккомпанемент колкостей старой матроны матросы и слуги сгружали на пристань многочисленные ящики. Леди Оленна справедливо опасалась, что «криворукие олухи, которые должны были засохнуть на штанах у отца» повредят подарки.
Процессия из Дейнов Заката, Тиреллов и Старков прошла по городским улицам, приветствуя толпу сдерживаемых синими плащами радостных горожан. Праздник дарил людям возможность немного отдохнуть и отвлечься, как от пережитых невзгод, так и от грядущих. Благородные прошли через главную площадь и дальше по жилым кварталам.
Широкие, чистые, вымощенные камнем аккуратные улицы, отсутствие дерьма, груд мусора, домашних* животных, а как следствие и жуткой вони. Джон был искренне рад, что его труды и огромные затраты из казны Рва дали результат.
Старшее поколение вело около-светскую беседу, младшее развлекала активно жестикулирующая руками Арья, наверняка рассказывала очередную историю о своих тренировках. Санса, прикрывая рот ладошкой, мило хихикала, глядя на сестру, но ни на миг не отпускала руку супруга. Вероятно, на следующую войну она Уилласа не отпустит. Гарлан беседовал с Эдриком и, судя по их самоуверенным мальчишеским ухмылкам, речь шла о спарринге.
Наконец процессия вышла на южную городскую окраину, где их уже ожидали заранее подготовленные кареты и лошади. Увидев многозначительный взгляд лучшей подруги, Санса увела Родрика с Дианной к себе в карету, где их уже ждала Вилла и остальные дети.
Джон помог невесте взобраться на свою лошадь, чтобы побыть «наедине» ещё немного. Арья с Эдриком, вздымая клубы пыли и обгоняя всех, уже мчались в Ров на перегонки. Кошмарный Волк лишь закатил глаза и жестом велел с интересом повернувшему голову на бок Брату следовать за ними. Так, на всякий случай, да и Нимерия наверняка устала опекать этих двоих в одиночку.
Джон приобнял левой рукой прильнувшую к нему Маргери, прижав ту к себе настолько близко, насколько было возможно, всё ещё держа поводья в правой. Платье позволяло Тирелл сидеть на лошади лишь боком.
— И как же лорды Севера допустили такое? — игриво спросила Маргери, пока они ехали к замку.
— М-м-м? — уточнил Дейн, вдыхая сладкий аромат её волос.
— Что такая важная в северной политике фигура, как Кошмарный Волк, не получила «правильную» партию в виде настоящей северянки, — пояснила леди Хайгардена. Джон усмехнулся.
— Каждая благородная северянка в той или иной мере будет приходиться мне родственницей. Ланнистеры, Таргариены, яркие примеры того, к чему подобное может привести, были у лордов Севера прямо перед глазами. На этом фоне было не трудно убедить их «пересмотреть» политику брачных союзов. Да и реформированное старобожье не порицает брачные союзы с южанами.
— О как, — лукаво улыбнулась Тирелл. — Когда ты говорил, что мы столкнёмся с трудностями, я и не представляла, что их решение будет столь… Масштабным.
— Ты разочарована?
— Нужно было просто сбежать с тобой ещё в Хайгардене, — в шутку фыркнула Маргери.
— Будто бы ты согласилась, — в унисон ей фыркнул Дейн.
Задрав голову, Маргери затрепетала ресницами. Девушка улыбнулась, игриво и изящно, её щёки вновь тронул румянец.
— Ты же могущественный колдун, — нежно зашептала она, едва приоткрыв мягкие губы. — Обрати время вспять и узнаешь.
Джон наклонился, чтобы украсть у неё поцелуй. Их губы соприкоснулись, Тирелл чуть ли не замурлыкала от удовольствия, когда Джон поднял левую руку с её талии и сжал в ладони одну из крупных грудей. Маргери раскраснелась, и отрывалась от уст любимого нехотя.
— А что же ты? — прошептал Джон ей в губы.
— М-м-м? — заворожённо уточнила Тирелл.
— Как ты пережила реакцию бесчисленных сватавшихся к тебе кавелеров? Они явно не были довольны новостями о твоём браке, — Маргери подняла руку, чтобы погладить шрам на щеке у любимого.
— Мне не важно, довольны они или нет, — заявила она с девичьей легкомысленностью. После чего в её карих глазах заплясали бесята, и те начали темнеть от похоти. — Теперь я должна потакать только своему лорду-мужу.
— Развратница, — зашептал Джон, вновь целуя невесту, в этот раз прикусывая и оттягивая ей губу.
— Ты сделал меня такой, — улыбнулась та.
— И я намерен наслаждаться плодами своих трудов.
— Развратный Волк.
Джон с Маргери шутили, смеялись, словом, наслаждались обществом друг друга, но коротких минут пути до замка оказалось совершенно недостаточно, чтобы утолить их голод. Совсем скоро процессия въехала во внутренний двор Рва. На Джона свалились заботы по управлению и организации, а Маргери с семьёй нужно было разместиться в замке.
Ров гудел, как побеспокоенный пчелиный улей. Тут и там ходили слуги, солдаты и благородные. Сотни знамён и гербов всех возможных расцветок, тысячи лиц и десятки тысяч историй. Казалось, не было на материке дома, чьи представители не явились на праздник, равно как и не было дня, когда Тайный Канцлер Рва взвалила на себя так много забот. Ведь даже с далёкого Эссоса прибыли гости.
…
Ров Кейлин, Север
С балкона замка Маргери наблюдала, как на тренировочном поле во внутреннем дворе собралась компания из благородных, обладающих легендарными мечами. Эдрик Дейн, Джорах Мормонт, Харрас Харлоу, Уиллас Тирелл и, с недавнего времени, Андар Ройс.
Владыка Медвежьего острова делился с остальными опытом владения подобным оружием. И, судя по виду младшего поколения, тем явно было что почерпнуть из этих историй. Эдрику с Харрасом не так уж и много, а вот Уиллас и Андар слушали северного лорда с неподдельным интересом. Боевого опыта с использованием легендарного оружия у них в достатке не было.
Джон, как и было обещано, сумел разыскать Плач среди руин Драконьего Логова, чем и закрыл заключённый ещё во время Восстания Бейлиша договор с домом Ройс. Ведь именно утерянный легендарный меч, а не брак, являлся краеугольным камнем союза, заключаемого Старками. Что с Ройсами, что с Тиреллами.
Слава о честолюбии, тщеславии и амбициозности Мейса Тирелла ушла далеко за пределы Простора. Никто не сомневался, что человек с такими господствующими чертами характера непременно попытается превзойти Старков в плане "приданого" за дочь. Особенно, если речь шла о единственной и любимой Маргери. В своих разговорах и рассуждениях придворные Хайгардена озвучивали цифры в сотни тысяч золотых драконов, но по правде дела обстояли несколько иначе.
Простор пострадал от войны не так сильно, как Западные или Штормовые земли и уж тем более Трезубец, однако понесённые регионом потери были ощутимы. Множество погибших и покалеченных, как среди простолюдинов, так и среди аристократии. Разорённое дотракийцами и дорнийцами приграничье, разгуливающие по материку дезертиры и банды конеёбов.
Тиреллам предстояла долгая и кропотливая работа, как по восстановлению собственного региона, так и по помощи остальным. Общему делу были крайне необходимы их люди и богатства. Хранителю Юга пришлось поумерить аппетиты, попытка превзойти Старков была явно не в приоритете, да и больно била по карману.
В качестве приданого за Маргери Джон Дейн получал пятьдесят тысяч золотых драконов, множество купленных за морем редких книг, несколько сот наборов латной брони и зерно, очень много зерна. Помимо этого дом Тирелл взял на себя две трети свадебных трат. Мейс хотел оплатить всё, но на это не согласился уже Джон.
Еда на Севере необходима всегда, латы пригодятся воинам в грядущих битвах, а книги хорошо пополнят замковую библиотеку. Шутка ли, но проблемы возникли именно с деньгами.
— Джон, — Маргери постучалась в кабинет, — Мы можем поговорить?
— Разумеется, — улыбнулся ей Дейн, откладывая бумаги в сторону. — Что-то случилось?
— Людей моего отца не пустили в сокровищницу, чтобы перенести туда золото из моего приданого.
— Не переживай, эти деньги разместят отдельно, — ответил ей Джон. — Казна Рва в них не нуждается.
— Отец искренен в своем желании, — в тоне Маргери промелькнула обида, и даже некая степень совершенно искренней уязвлённости. Девушка не носила свою маску, когда они с Джоном оставались наедине. — Не оскорбляй его.
— Ты меня не поняла, — улыбнулся Дейн, вставая из-за стола и беря ладони любимой в свои.
— Так объясни мне.
— Кто бы что ни говорил и ни думал, но мы с тобой женимся не из-за того, что Северу необходим союз с Простором, и не ради наступления религиозного мира. Мы вступаем в брак потому, что оба хотим этого, а не ради денег твоего отца.
Джон приобнял невесту за талию и наклонился, чтобы поцеловать. Тело Маргери среагировало незамедлительно, и из горла девушки вырвался тихий стон. Джон углубил поцелуй, их языки встретились. Тирелл раскраснелась, ей стало жарко от желания, и она прекрасно понимала, что Джон испытывает то же самое. Ещё немного, и он просто сорвёт с неё платье и возьмёт прямо на этом столе.
Взяв волю в кулак, девушка положила руку на грудь любимого и едва надавив попросила остановиться.
— И что же? — уточнила Тирелл, оторвавшись от его уст и восстановив дыхание. — Они так и будут лежать мёртвым грузом, пока наши дети не войдут в возраст?
— Это деньги дома Тирелл. После церемонии можешь распоряжаться ими по своему усмотрению.
— Ты ведь не серьезно*? — осторожно уточнила Маргери, на что Джон ободряюще улыбнулся. — Боги, ты действительно не такой, как другие! — Засмеялась она. — Даже без всей своей магии и провидений!
— Ваша любовь делает меня таким, моя леди, — улыбнулся Джон, вновь находя губами её уста.
— Вносите, — велел слугам Джори Кассель.
Те быстро занесли в кабинет широкое полотно и вывесили его напротив стола, за которым сидели Эддард Старк, Бринден Талли и Титос Блэквуд. На сером знамени было изображено обросшее алой листвой чардрево, на фоне которого на луну выл огромный чёрный лютоволк.
— Так вот ты какой, — усмехнулся Бринден. — Герб дома Блэкстарк.
— Идею для эскиза предложила Арья, — прокомментировал Эддард.
— А имя для нового дома — Джон Дейн, — добавил Блэквуд.
Фактически главная линия дома Талли пресечётся на сире Бриндене, Бран, как его преемник, оснует младшую ветвь дома Старк и станет главой нового Великого дома. Тысячелетняя история северян даст больше престижа, чем трёхсотлетнее наследие Владык Трезубца в качестве Хранителей, а мечи Старков и Блэквудов помогут мальчику удержать регион.
Что же до названия, то оно отсылало сразу к нескольким вещам. Из очевидного — к брачному союзу Старков и Блэквудов, да и сир Бринден звался именно Чёрной Рыбой, так что связь Талли с преемником тоже прослеживается. По мнению Кошмарного Волка, имя дома должно было отсылать и к другой младшей ветви, Грейстаркам, что, возможно, послужит напоминанием и отвадит будущие поколения дома от войн против родни.
— Хорошее имя, — заключил Бринден, скорбно улыбнувшись. — Жаль, Кэт не увидит, как мальчик его обретёт.
— Да, жаль, — согласился с ним Эддард.
— Меня герб полностью устраивает, и раз это всё, — Бринден встал из-за стола. — То поспешу откланяться, пока сюда не явился очередной жополиз. Не понимаю, как кто-то может находить очевидную лесть приятной.
— Вы о ваших подданных? — уточнил Старк.
— О, — усмехнулся Титос. — Тут замешаны не только лорды и рыцари Трезубца.
— Ебучие Близнецы, — фыркнул старик. — Столько домов пресеклось, столько земель отобрано у проигравших, столько возможностей возвысить достойных, но нет, все хотят урвать побольше именно для себя. Все хотят, чтобы самый лакомый кусок Трезубца я отдал именно им.
— Всё настолько плохо? — с дружелюбной усмешкой уточнил Тихий Волк.
— Не представляете, настолько. Пожалуй, подарю замки Кошмарному Волку, пусть развлекается, — заключил мужчина, усмехнувшись, словно бывалый придворный заговорщик. Его лицо так и твердило: «племянница не любила мальчика, так и я свинью подложу».
Два неприступных замка, обширные и густонаселённые плодородные земли, контроль над стратегически важным переходом через Зелёный Зубец, собираемые с торговцев, крестьян и путешественников пошлины за проход. Лорд Переправы по богатству, могуществу и влиянию будет уступать лишь Владыке Трезубца.
Столь лакомый кусок нельзя отдавать кому ни попадя. История склонна повторяться, а второй дом Фрей региону был явно не нужен.
— Раз вы заговорили об этом, — осторожно отметил Старк. — То я могу попробовать предложить решение.
— Удивите меня.
— Орден рыцарей-старобожников.
— У старобожья нет рыцарей, — колко отметил старик. — Не то, что рыцарей, на Севере самого института нет.
— Мы говорим не о названии, а о сути, — вступил в дискуссию Титос. — Как он будет называться, уже не так важно. Хоть «братством», хоть «гильдией».
— Как бы нам ни хотелось, но в час нужды Север не может явиться в Речные земли быстро, а так тыл Риверрана будет надёжно защищён. Теми, кто не будет думать, кому повыгоднее продать голову его владыки.
— Теми, кто сможет защитить чернь от зверств фанатиков и поддерживать порядок в это нелёгкое время.
— О как красиво поёте, забывая, что содержать рыцарский орден дорого. Очень дорого!
— Как хорошо, что земли Фреев столь богаты, — пожал плечами Эддард.
Решение было не идеальным, но далеко не самым плохим. Талли избавлялся от неудобных активов и в перспективе получал в тылу надёжного союзника, который фактически сможет сам содержать замок и четыре тысячи мечей, что обеспечат контроль на окрестностями.
Благородные же получат ещё одно место, куда можно будет отправить младших детей, а простолюдины — социальную лестницу. Мало какой родитель желает, чтобы его дитя до конца жизни мёрзло на Стене.
— Вы не боитесь реакции Веры или Железного трона на подобное? — уточнил Бринден.
— Король Эдрик не в том положении, чтобы диктовать Ковенанту условия, церковь тоже. Нужно лишь показать, что орден будет применяться исключительно для защиты, — ответил лорд Древорона.
— Как хорошо, что именно андалы, а не первые люди, проводили столько завоевательных войн, огнём и мечом навязывая на материке свою религию. Репутация старобожья в этом вопросе получше.
— Хорошая идея, — заключил Талли. — Но лучше я всё же подарю замок Кошмарному Волку.
— Славно, — спокойно отметил Старк. — Озвучу это же предложение, но уже ему.
Титос дружелюбно засмеялся, Талли, закатив глаза, тяжело вздохнул и уселся обратно за стол.
— Нужно обсудить этот вопрос подробнее.
— Как хорошо, что до церемонии времени ещё много.
А обсудить действительно было что. Кодекс, клятвы, правила, формального суверена, возможность женщин нести службу и получать титул «рыцаря». Благородным удалось решить лишь ничтожно малую часть вопросов, но главное уже произошло. Начало Братству Соратников было положено.
После полудня Маргери провели в её будущие покои, куда слуги уже перенесли все её вещи. Рву не соперничать с белокаменным Хайгарденом в плане живописности. Камень, из которого он был выложен, должен служить защите, а не внешней красоте. Он был крепок, холоден и мрачен. Прямо как Север. Но это совсем не значит, что своды резиденции Дейнов Заката были лишены комфорта.
Комнаты будущей леди Дейн были хорошо освещены за счёт самых больших в замке окон. Их витражи изображали природу Простора, его обширные поля, воды Мандера и сады. Большая двуспальная кровать с балдахином расположилась недалеко от камина, выложенного из кусков чёрного базальта. Также в покоях были вазы с цветами, и даже горшок с небольшим деревцем.
Из мебели — большой платяной шкаф, туалетный столик, большое зеркало в раме из чардрева, кресла, диванчик, большой стол с несколькими стульями вокруг и пара ширм. Всё украшено искусной резьбой, объединяющей в себе мотивы Севера и Простора. Холодный каменный пол стал многим приветливее благодаря большому ковру, а от навязчивого солнечного света всегда можно было защититься при помощи плотных синих штор. Что же до стен, то те всегда можно было украсить множеством картин или шкур.
В комнате было несколько дверей, ведущих в ванную, детскую, небольшой кабинет, и гардеробную. Остальные вели на балконы. А вот места расположения тайных ходов леди Тирелл ещё не нашла.
В покоях Джона была такая же планировка, они даже разместились напротив. Лорд замка и его леди нередко ночевали порознь, особенно если браки были сугубо политическими и их участники не обретали любви даже годы спустя. В таких лорд навещал комнаты супруги лишь ради того, чтобы обзавестись наследниками.
Маргери бы с радостью заночевала с Джоном, вот только формально они женаты ещё не были, да и помимо этого лорд Дейн делил личные покои с леди Мормонт и леди Уайтлинг. Тирелл пока не поняла, как именно всё будет работать, когда церемония состоится, а гости разъедутся.
Сотни домов, клановые, малые, дворянские, рыцарские и благородные. Так удачно собранные разом в одном месте. Время познакомиться с тайными ходами замка Маргери ещё найдёт, а вот подобная возможность представится ещё не скоро. Джон трудится ради их общего благополучия, а значит и его невесте без дела сидеть не стоит. Тирелл спустилась в замковый чертог.
Методы Кошмарного Волка позволяют обрести много друзей и ещё больше врагов. Это совсем не значит, что они плохи, но иногда просто нужно прибегнуть к более тонкому подходу.
Маргери приметила группу молодых дворянок Трезубца и тут же последовала заводить новых друзей и полезные знакомства. На ходу Тирелл буквально перебирала личины, выбирая подходящую для этого момента. При необходимости она могла изменить почти всё, походку, мимику, модель поведения. Маски сменялись столь плавно и естественно, что переход было трудно не то что заметить, а даже осознать.
Леди Лемора потратила долгие годы, чтобы обучиться подобному, у Маргери был к этому природный талант. Самый настоящий дар, которым Тирелл овладела в совершенстве.
Казалось, светская беседа едва началась, и в следующий миг девушки хихикают, шушукаются и секретничают, будто были близкими друзьями последние лет десять. Тирелл подружилась с кухарками, показала леди Долины несколько новых причёсок, сыграла в кайвассу с главой одной из городских гильдий, поиграла с детворой. Противостоять её харизме было попросту невозможно и в конце вечера половина гостей заворожённо слушала, как леди Маргери играет на большой арфе, а леди Вель поёт на перволюдском.
…
Зажмурив глаза от удовольствия, Маргери окунулась в тёплую воду. Долгий утомительный вечер подошёл к концу, самое время смыть с себя усталость и немного понежиться. Тирелл это заслужила, да и остальные тоже.
Выполненные из светлого гладкого камня, купальни разительно отличались от остального замка. Они были украшены мозаикой, мраморными статуями и колоннами, а также имели систему подогрева пола и стен горячим воздухом. Джон возвёл их для матери по образцу имперских бань. Купальни Звездопада были одной из немногих вещей, по которым та скучала, чем не повод побаловать её и остальных?
Вель мыла свои длинные волосы, Дейси помогала малышке Дианне с водными процедурами.
— Ну, как всё прошло? — спросила Вель.
Маргери открыла глаза и увидела, что одичалая повернулась в сторону двери, через которую в купальню вошла темноволосая девушка. Проигнорировав раздевалку, та снимала с себя одежду на ходу, просто бросая ту на пол.
— Скучно, — пожаловалась Мия.
— Хотя бы успешно?
— Посмотри сама, — фыркнула та. Дворянка стянула штаны и, вытащив из кармана монету, метнула ту подруге.
— Красивая, — присвистнула Вель. — Я таких ещё не видела.
На одной из сторон серебряной монеты красовался герб Баратеонов, а на другой — портрет королевы Ширен в профиль с именем внизу. А на золотой будет изображён уже Эдрик Первый.
— Едва отчеканили, — фыркнула девушка. — Без моей оценки и одобрения продолжить работу лорд Минога ну никак не мог.
За время смуты столицу не раз накрывали волнения и погромы, ещё при правлении Джоффри. Город захватывался Ланнистерами, Таргариенами и Баратеонами, что в конечном итоге не сказалось на состоянии столичных монетных дворов благополучно. Дом Мандерли решил протянуть монарху руку помощи.
— Быть сестрой короля нелегко, — попыталась приободрить подругу Дейси.
— Король Эдрик доверил тебе важное дело, значит он ценит тебя, — добавила Маргери.
— Что же тут ценного?
— По большей части простой люд узнает о личности и внешности монарха по монетам, — ответила Тирелл. — Так король Эдрик обретает легитимность в глазах знати с чернью и укрепляет свои права.
— Ого, — присвистнула Мия, неловко потерев ладонью затылок. — Кажется, я действительно важная.
— Мия смешная! — хлопнула в ладошки Дианна.
Девушки засмеялись.
— Арья, ты должна извиниться перед Мирцеллой за все гадости, что ей наговорила, — обратился к невесте Эдрик, как только они остались одни в его покоях.
— И не подумаю! — заявила Старк, повернув голову на бок и гордо вздёрнув носик.
— Арья, ты была не права, — ответил ей Эдрик нахмурившись. — И повела себя неподобающе, выставив в дурном свете не только себя, но и наши дома. Старков и Дейнов обоих ветвей.
Меч Зари знал невесту слишком хорошо, сильнейшими авторитетами для Старк всегда были отец и любимый, так похожий на неё внешне, старший брат. Если к кому и апеллировать в споре с Арьей, то именно к ним.
— Эта сучка не должна была флиртовать с тобой! — запротестовала Арья, чувствуя собственную правоту.
— А ты не должна была выходить из себя от обыкновенной вежливости, — парировал Дейн, Старк возмущённо фыркнула.
В маленькой волчице всегда было обострённое чувство справедливости, если она считала, что поступает правильно, то шла в своём стремлении до конца и оставалась при своём мнении.
Мирцелла не должна была миленько беседовать с её женихом, а уж тем более хихикать его шуткам или флиртовать с ним. Эдрик принадлежит Арье, а не Мирцелле. Ну, будет принадлежать. На фоне необоснованной ревности репутационные издержки, которые понесёт от её поведения Эдрик, девушку волновали не сильно.
— Завтра ты пойдёшь и извинишься перед ней, — добавил рыцарь.
— А что, если нет? — с вызовом спросила Старк, скрестив руки на груди и изогнув бровь.
Дейну нравилось стремление возлюбленной к справедливости, но не тогда, когда оно ставит под сомнение его авторитет как лорда или как мужа. «Каждый член семьи лорда представляет его, в той или иной мере». Так учил Эдрика Джон. Арья души не чаяла в брате, но эту истину так и не выучила.
— Тогда я перекину тебя через колено, — спокойно ответил Дейн. — И выпорю.
— Попробуй! — в тоне Арьи было ещё больше вызова, чем прежде.
Дейн схватил любимую за руку. Краткий миг сопротивления, и Старк обнаружила себя на кровати с заломанными за спиной руками, перекинутой через колени Эдрика.
— Ты извинишься перед Мирцеллой? — уточнил рыцарь, угрожающе занося ладонь для удара и давая последний шанс.
— Нет! — безапелляционно заявила Арья. Она ведь была права, а значит и проиграть не могла.
Шлепок ладони пришёлся аккурат по подтянутой ягодице.
— Эй! — возмутилась Арья, глаза девушки расширились от плясавшей в них смеси шока и изумления. Отец никогда не порол её, и волчица до последнего не верила, что Дейн воплотит свою угрозу в жизнь.
— Ты извинишься перед Мирцеллой? — вновь повторил свой вопрос Эдрик.
— И не подумаю!
Шлепок, в этот раз уже по другой ягодице. Арья начала брыкаться в попытке вырваться, но тщетно. Хватка Эдрика была слишком сильной.
— Нимерия! — закричала Старк. — Сделай что-нибудь!
На что лежащая у двери лютоволчица лишь лениво повернула голову в её сторону и наклонила ту на бок. Мол, сама виновата.
— Предательница! — фыркнула Старк после очередного шлепка, ведь сдаваться она намерена не была.
В следующий миг Арья залилась краской, почувствовав, как под её животом твердеет и становится больше мужественность Эдрика, о которую она трётся.
— Ты извинишься перед Мирцеллой?
— Нет! — стояла на своём Старк.
Дейн вновь шлёпнул возлюбленную по ягодице. Округлая и упругая от тренировок выпяченная попка Арьи в обтягивающих чёрных штанах была одной из наиболее привлекательных и манящих черт девушки, говорившей о её зрелости и обретённой с возрастом красоте. Дейн с трудом сдерживал желание сорвать с любимой всю одежду. Но не смог удержаться перед соблазном, погладить ягодицы.
Эдрик сжал ладонью одну ягодицу, затем другую. Погладил обе по очереди, после чего, плюнув, освободил Старк от хватки и использовал уже обе руки. Что же до Арьи, то та так и не воспользовалась возможность вырваться, а лишь подложила руки под подбородок, чтобы улечься поудобнее.
Сексуальный контекст наказания пришёлся ей по вкусу. Возбуждение Эдрика откровенно льстило никогда не считавшей себя привлекательной девушке, лучше любых комплиментов и даже сравнений с тётей Лианной. Старк тонула в испытываемой от процесса смеси стыда и удовольствия.
— Всё равно не извинюсь! — проворчала Арья, напоминая любимому о своём наказании.
Ещё шлепок. Старк промурлыкала, получив очередной удар, и томно выдохнула. Новый шлепок, и вот девушка едва заметно подрагивает. Ещё один, и Старк закрывает глаза, прикусывая нижнюю губу.
— Ты извинишься перед Мирцеллой? — вновь уточнил Эдрик.
— Нет, — в этот раз в тоне Старк не было ни протеста, ни упрямства, лишь мурлыкающее заигрывание.
— Выпяти попку, — велел рыцарь, его наречённая подчинилась не раздымывая.
Дейн потянул край штанов, стягивая те вниз и обнажая крепкую, аппетитную, порозовевшую от ударов задницу. Попку, которой Арья начала покачивать, когда ладонь Любимого вновь огладила её.
Шлёпок, томный стон, игривый блеск открывшихся серых глаз, нежное поглаживание. Эдрик, озорно улыбаясь, менял силу ударов, ища оптимальную, ту которая понравится любимой больше всего. Найдя оную, Дейн занёс руку для нового удара и замер, так и не шлёпнув любимую в очередной раз.
— Ты извинишься перед Мирцеллой?
— Нет, — застонала Старк, предвкушая удовольствие.
— Тогда я прекращу тебя шлёпать, — спокойно заявил Эдрик.
— Что? — затуманенный похотью взгляд в миг прояснился. — Нет! — возмутилась Старк. Серые глаза умоляюще глядели в лиловые, но те оставались беспристрастны. Эту волчицу нужно было обуздать.
— Тебе нужно лишь пообещать, — Эдрик вновь нежно опустил ладонь вниз, чтобы погладить ягодицы. Арья замурлыкала. — А я знаю, что ты честна и не нарушишь слово. Пообещай, и я сделаю тебе ещё приятней.
Эти слова не на шутку взбудоражили Старк, её губы были приоткрыты, на щеках играл румянец, а глаза опять затуманились возбуждением. Нет, она всё ещё оставалась при своём мнении, вот только продолжения ей уже хотелось сильнее, чем справедливости.
— Х-хорошо, — тихо прошептала Старк, повернув голову в сторону.
— Что-что? — уточнил Дейн.
— Я… я извинюсь перед Мирцеллой, — подтвердила свои слова Арья, прикрывая заалевшее лицо руками и сгорая со стыда.
Нет, она не стеснялась ни своей наготы, ни наличия низменных желаний. Девушке было стыдно в первую очередь за то, что эти самые желания взяли верх над справедливостью.
— Умничка, — прошептал Дейн, целуя любимую в шею, в ту самую жилку, что сводила Старк с ума.
Миг, и северянка уже лежала на спине, а её руки были прижаты к изголовью кровати. Мозолистая от меча ладонь скользнула девушке под одежду, огладила аккуратную и упругую нежную грудь, которая на фоне тоненькой фигурки Арьи выглядела довольно большой. Эдрик задрал любимой одежду.
Его губы опустились к твердому соску и дерзко прикусили его, а затем начали посасывать, что заставило волчицу выгнуться дугой. Губы опустились к плоскому, украшенному четырьмя кубиками пресса животу, оставили поцелуй рядом с пупком. Арья сняла с себя сорочку, Эдрик одновременно крепко и нежно ухватился руками за её талию и огладил её. Затем его руки опустились ещё ниже, к бёдрам.
Лицом Дейн склонился к низу живота Старк. Дорнийки брили волосы там внизу, и Арья в преддверии первой брачной ночи поступила так же. Язык рыцаря проник в горячее, истекающее водопадом лоно. Арья откинула голову на подушку, из её горла вырвался протяжный стон, а сама она начала подрагивать от удовольствия.
Меч Зари исследовал самое горячее место в теле возлюбленной, искал ту самую точку, доставляя любимой удовольствие, а найдя сосредоточил внимание на ней. Волчица извивалась, дергалась во всё нарастающем возбуждении, подрагивала, сжимая голову Эдрика между своими бёдрами.
Наконец Старк резко выгнулась, сжимая ладонями простынь, и, обессилено упав обратно на кровать, тяжело задышала.
— Блядь, Эдрик, — выдохнула Арья, глядя, как пакостно улыбается любимый.
Девушка нервно сглотнула, когда Дейн навис над её хрупким девичьим телом. Настолько далеко они ещё не заходили. Арья подняла руку, погладив возлюбленного по щеке.
— М-мне страшно, — призналась волчица.
Рыцарь нежно улыбнулся и крепко поцеловал невесту.
— Не бойся, моя волчица, всё будет хорошо, — пообещал Дейн. — Ты веришь мне? — Старк кивнула.
Эдрик вошёл в любимую, забирая себе её невинность и делая Арью своей женщиной. В уголках глаз девушки проступили слезы, она скулила от боли и первичной неловкости, но с каждым толчком, с каждым нежным взглядом и поцелуем боль уступала место удовольствию. Лиловые глаза не отводились от серых, наполнявшихся развратом. Губы Арьи приоткрылись.
— Быстрее, — зашептала та.
Дейн ускорил темп, заставив девушку трепетать. Он смотрел, как в такт толчкам покачивается её грудь, как покрываются потом кубики пресса, как она тянет к нему руки, чтобы обхватить любимого, как в серых глазах сверкает счастье.
Минуту спустя волчица не выдержала, изогнувшись под Эдриком. Её ноги обхватили его спину, не позволяя отстраниться, а уста впились в губы любимого с требовательным поцелуем. Оторвавшись от него, Старк выглядела задорной, но усталой, в следующий миг её взгляд прояснился.
— Ещё раз, — попросила она.
— Ты уверена?
— Пожалуйста, — попросила Старк, становясь на четвереньки и выпячивая порозовевшую стараниями Дейна попку. В низу живота всё ещё болело, но гордость не позволяла Арье остановиться — Эдрик так и не кончил. — Ну?! — нетерпеливо уточнила Старк, покачивая задом. Её спина и тренированные руки тоже выглядели довольно сексуально.
Эдрик не смог удержаться и поднёс член к её лону. Он снова хотел войти в партнёршу медленно и нежно, но упрямая Старк качнула бедрами и сама насадилась на его член. Мужчинам ведь нравится брать жен на локтях и коленях, в это раз всё получится.
— Давай, Эдрик, я вся твоя.
Дейн начал двигаться, утопая в наслаждении. Арья была невероятно тёплой и узкой. Результат ли это их любви или её тренировок, но так хорошо рыцарю не было ни с одной из партнёрш. Вперёд-назад, вперёд-назад, Эдрик насаживал Старк на себя, ускоряя темп, нежность отходила на задний план, уступая место похоти. Дейн хотел свою невесту, хотел овладеть ею, насытиться ею, хотел настолько сильно, что больше не мог себя сдерживать.
— Эдрик! — закричала Арья.
Её тело охватила дрожь, Старк начала сжиматься, всё сильнее сдавливая член любимого внутри. Сделав ещё пару толчков, рыцарь излился ей внутрь.
…
Прошло некоторое время, дворяне лежали в обнимку на кровати, полностью обнажённые. Арья целовала его шрамы. Эдрик ласково гладил любимую, её грудь, пресс, волосы, руки, шею, на которой сжимал ладони чуть сильнее, чем вызывал в серых глазах озорной блеск.
Многие считали, что младшей из сестёр Старк недостаёт женственности, как в повадках, так и в фигуре, но глядя на любимую Дейн видел перед собой самую прелестную женщину на свете. С которой не сравнится ни прекрасная принцесса Арианна, ни даже Вель Уайтлинг.
— Мне было страшно, — призналась Старк, положив голову Эдрику на плечо.
— Но всё ведь прошло хорошо, — нежно улыбнулся ей Дейн.
— Нет, — отрицательно закивала Арья. — Я не об этом, а о Мирцелле.
Дейн молчал, давая любимой возможность собраться с мыслями.
— Я боялась, что ты можешь предпочесть её мне.
— Глупенькая, — Эдрик приподнял пальчиками её подбородок, чтобы поцеловать. — Я бы не заключал брак с той, что не была бы для меня самой важной из женщин.
— Но ты ведь считаешь их красивыми? Этих Ланнистерш.
— У них есть красота, верно, но ты для меня более привлекательна.
— «Более привлекательна», — шутливо проворчала Арья. — Будто от этого ты не хотел бы их трахнуть.
— Хотел бы, — признался Дейн. — Но я здесь, с тобой. Мне жаль, что тебе пришлось ревновать из-за той милой беседы, но я никогда бы не сделал тебе больно намеренно. И поэтому я не собираюсь спать с ними.
— Даже если я тебе разрешу?
— Разрешишь? — изогнул бровь рыцарь.
— Ну… или позову их в нашу постель. Я слышала, что в Дорне такое не редкость.
— Будто бы ты так поступила.
— Если бы это сделало тебя счастливым, я бы подумала, — Старк спрятала личико у него в груди.
Арья не раз раздумывала на эту тему. Обучение у её брата-бабника не могло пройти бесследно, да и нравы в Дорне совершенно другие. Рано или поздно разговор о подобном зашёл бы, а Арья любила жениха так сильно, что не была уверена в том, что смогла бы ему отказать.
Королева Нимерия, которой Старк так восхищалась, звала в их с Давосом Дейном постель своих придворных дам. Нимерия Сэнд и Дейси рассказывали, что близость с мужчиной и женщиной ощущаются по-разному. Арья поняла, что после её первого раза на краю сознания уже вертится навязчивая мысль узнать, чем же именно.
От этих раздумий страхи Старк лишь усиливались. Теперь она боялась, что окажется для Эдрика не так хороша, как остальные, окажется «северянкой-ханжой», и тот предпочтёт ей кого другого, но уже в постели.
— Ты всегда будешь для меня на первом месте, Арья, — видя переживания на лице любимой, заверил её Эдрик. — Что бы ни случилось.
— Обещаешь? — с надеждой уточнила Старк.
— Обещаю, — улыбнулся Эдрик, целуя девушку в лоб.
Глава 83
Ров Кейлин, Север
Густой аромат красок и масел наполнял одну из замковых комнат, посреди которой стоял мольберт с заготовленным для портрета полотном. Приехавший из Эссоса художник, признанный мастер своего дела, перебирал многочисленные кисти и скляночки. Мужчина был нанят лордом Хайтауэром и проделал долгий путь на Север, чтобы написать лучшую из своих работ. Семейный портрет Дейнов Заката. Именно такой свадебный подарок решил преподнести новобрачным владыка Староместа.
В кресле перед ним сидела прекрасная леди Маргери, рядом с которой, уперев меч в пол, стоял её будущий супруг. Художник прикрыл глаза, представив конечный результат, прижал пальцы к векам и печально вздохнул. Всё ещё не то. С прискорбием для себя творец признавал, что не видит лучшую из своих работ, за которую уже получил баснословную, даже по меркам Эссоса, сумму. Вслед за ним вздохнул и Джон.
— Раздражены, что я попусту трачу ваше время, милорд? — спросил мужчина с ярко выраженным восточным акцентом.
— Сказать по правде, нет. На самом деле, позирование — это прекрасная возможность сбежать от забот хотя бы на время.
— Так чем же вы опечалены?
— Доспехи, собранные в хвост волосы, легендарный клинок и прекрасная леди-жена рядом, — быстро описал свой вид Джон. — Я нахожу всё это несколько тщеславным.
— На Севере люди крайне прагматичны и бережливы, они привыкли жить скромнее прочих, — пояснила Маргери.
— Тщеславие богачей — хлеб для творцов, — озвучил известную истину художник.
— И для амбициозных бастардов, — согласился с ним Джон.
— Взгляните на это с другой стороны. Когда вас не станет, а ваша слава померкнет, все будут говорить о том, как вам повезло иметь столь прелестную молодую супругу.
— А вы правы, — усмехнулся Дейн, художник начал ему нравиться. — В этом действительно что-то есть.
— Отец говорил точно так же, когда писали его портрет, — театрально вздохнула Маргери. — Это не остановить, скоро ты отъешь пузо и провозгласишь себя Верховным Маршалом Севера.
Джон засмеялся, Тирелл всегда умела поднять остальным настроение.
— Ну что, как успехи? — спросила вошедшая в комнату Дейси с Родриком на плечах.
— Увы, пока их нет, — покачал головой художник.
— Пустая трата времени, — недовольно фыркнула северянка. — Я думала, хоть набросок уже есть.
— У меня идея, — лучезарно улыбнулась Маргери, подбежав к Мормонт и взяв её ладони в свои.
— Идея? — не поняла та.
— О-о-о, — протянула Тирелл. — Тебе понравится.
Маргери усадила вместо себя на стул Джона. Рыцарь придерживал правой рукой упёртый в пол Закат, пока у него на коленях сидела малышка Бетани. Справа от него стояла Маргери с золотой розой в руках. Так невысокая Тирелл смотрелась рядом с высоким Дейном довольно гармонично. Подле неё, вытянувшись, стояли Дианна с Родриком, а справа и слева от Джона замерли Дейси с Вель.
Воительницы были облачены в собственные цвета и новенькие латные кирасы, изготовленные под стать женской анатомии. У Вольного народа, горных и болотных кланов, а также некоторых домов Севера, женщины сражались наравне с мужчинами. Джон решил подчеркнуть их культурную связь, выковав подобные нагрудники.
Сначала лишь для своих жён-щитоносиц — в качестве парадной и церемониальной формы одежды. Изготовить достаточно прочный монолитный панцирь с двумя полусферами без магии было крайне тяжело, а использовать подобное в бою (без рун) было не сильно практично, зато подобный доспех эстетически очень красив.
Возможно, подобным заинтересуется кто-то из гостей, а возможно, и новый рыцарский орден, в случае, если у него на службе будет достаточно воительниц.
Ладонь Мормонт покоилась на рукояти булавы, а второй она придерживала каплевидный щит. Вель упирала в пол белый чардревный лук, рядом с ней на полу лежал Брат, а Коготь сидел у Дейси на плече.
Очень много деталей, а людей слишком много для портрета, но глядя на то, как у художника засияли глаза, было ясно, что тот загорелся идеей воплотить столь грандиозный замысел в жизнь.
— Ваша идея выглядит довольно масштабно, леди Тирелл. Я бы даже сказал, грандиозно.
— Вы же хотели написать семейный портрет Дейнов Заката, — улыбнулась Маргери, переглядываясь с воительницами. — А все находящиеся в этой комнате — часть семьи.
Художник за день только и успел, что выполнить набросок. Было наивно полагать, что трое непоседливых детей облегчат ему задачу и будут всё время вести себя смирно. Позировать им наскучило уже пять минут спустя, а их родителям было некомфортно стоять в доспехах.
Джону пришлось воплотить иллюзию и оставить творца наедине с ней и тремя полотнами, которые в будущем составят одну большую картину.
Солнечное Копьё, Дорн
Многим благородным хорошо известно, что не так трудно захватить власть, как удержать её. Заполучив Дорн в свои руки, принцесса Арианна и её сторонники начали делать всё возможное, чтобы укрепить контроль леди Мартелл над регионом. Благо ройнарский закон наследования, уравнивающий в правах мужчин и женщин, был ей только на пользу.
Старший ребёнок принца Дорана. Неважно, что дочь, наследием главной ветви была именно Арианна. И даже права принца Оберина не будут такими сильными, как её. Дорнийская знать, равно как и весь простой люд, всецело поддерживала своего нового правителя, чего нельзя сказать о жителях королевств, расположенных к северу от Красных гор. Там женщины не правили, по крайней мере, официально.
Чтобы не выглядеть узурпатором в глазах глав других Великих домов, принцессе нужно было повысить легитимность своего правления в их глазах. Лучше всего это могла сделать присяга Эдрику Баратеону в качестве нового правителя Дорна и официальное закрепление её нового статуса монархом.
— Итак, — начала Арианна, не веря, что действительно произносит следующие слова. — Пришло время обсудить претендентов на должность принца-консорта.
— Славно, — улыбнулась Джейн Фаулер. — Праздник и вести о твоём браке помогут людям на время забыть об ужасах войны.
— А наличие мужчины подле меня успокоит владык других регионов и прибавит моей власти легитимности, — добавила Мартелл.
— Как и наличие прямого наследника, — дополнила Дженнелин. — Отправишься с мужем на Драконий Камень?
Перенаселённая столица плохо перенесла смуту. Наплыв беженцев, погромы, переход из рук в руки, морская блокада, вездесущая вонь, болезни, голод, выжженные окрестности. Ныне Королевская Гавань напоминала лишь тень самой себя. Люди бежали оттуда в любое место, где их были согласны принять. Король Эдрик решил перенести двор в резиденцию своего дяди.
— Да. Сразу после свадьбы. Какие у нас есть варианты?
— Из других регионов? — уточнила Джейн. — Довольно скудные.
— Особенно если говорить о тех, кто не считает тебя «старой» или не называет шлюхой, — дополнила сестру Дженнелин.
— Не может такого быть, что всё настолько плохо, — усомнилась в их словах Мартелл.
— Благодари отца. Присяга Эйгону и поддержка узурпатора войсками изрядно подмочила репутацию вашего дома. Без сомнений, мы сможем найти выгодную партию, здесь или за Узким морем, но на это потребуется время, которого у нас нет.
— Значит, нужно заключить наиболее выгодный союз внутри Дорна, — заключила принцесса. Девушки задумались.
— Тогда однозначно Айронвуды. Союз с ними уравновесит возможное противостояние с Дейнами Рассвета.
Люди Мартеллов были верны Арианне, Фаулеры тоже всецело её поддерживали, так как она была наиболее выгодным вариантом для этого дома. А вот стремительно обрастающий влиянием Эдрик Дейн вызывал здравые опасения что у первых, что у вторых.
— Насколько мне известно, Меч Зари не рвётся к власти над Дорном, — не согласилась с сестрой Дженнелин.
— Возможно, — отметила Арианна, — Но мы не можем быть уверены в его детях. Детях, амбиции которых смогут подкрепить мечи Севера. Необходимо иметь противовес.
— Айронвуды не рады твоему союзу с Фаулерами, они сотрудничают с нами сейчас, но это временно. Пройдут годы, и они вспомнят понесённые в ходе войны потери и унижения.
— Значит, нужно их задобрить.
Арианна прекрасно знала, что лорд Андерс Айронвуд нашёптывал её младшему брату Квентину, что Дорном должен править он, что негоже преклонять колено перед женщиной, да ещё и распутницей. Знала и то, что Квентин желал взять дочь лорда Андерса в жёны, как только та войдёт в возраст.
Но теперь планы и амбиции Айронвуда обратились в прах. Тристана выходили, но тело Квентина найти так и смогли, скорее всего, юноша сгорел в драконьем пламени. Ещё один горький плод союза с Таргариенами.
Обеспечив Клетусу возможность влиять на принимаемые Солнечным Копьём решения, можно будет склонить Айронвудов к сотрудничеству. А дальше ход за лордом Андерсом. Брак с принцессой Дорна дорогого стоит, и тот наверняка согласится, вопрос в том, назначит ли он преемником дочь, чтобы не позволить Мартеллам поглотить Айронвудов в будущем.
…
После битвы при Черноводной принц Оберин Мартелл был захвачен Ковенантом Зимы. Сир Андар Ройс и его рыцари пленили благородного дорнийца, ведь добить безоружного было бесчестно.
С одной стороны, этот человек был слишком опасен, чтобы оставлять его в живых, с другой, момент был упущен, а публичная казнь или смерть при подозрительных обстоятельствах были чреваты новой кровной местью и продолжением войны с Дорном. А королю Эдрику было не нужно ни первое ни второе. Палящее солнце, Красные горы и горячие пески надёжно защищали способный посоперничать в неприступности с Севером и Долиной регион. На покорение Дорна военным путём может уйти не один год, и не факт, что оно увенчается успехом. Столько времени у короны не было, ведь Иные были всё ближе.
Чтобы склонить Дорн к присяге и дальнейшему сотрудничеству в защите Царства Людей, молодому королю пришлось простить Мартеллу его преступления. Оберин со своими людьми отправился на Запад, где во время кампании против Ланнистеров осадил Замок Клиганов, чтобы наконец отомстить за любимую сестру, а заодно и избавить лорда Тириона от токсичного актива.
Остальных же пленённых благородных пустынников должны были отправить домой лишь после того, как обещанные Мартеллами копья прибудут к Стене.
Серое Древо, Север
Церемонию бракосочетания было решено провести на главной городской площади, прямо у корней самого большого из северных чардрев. Главный чертог Рва Кейлин был слишком мал, чтобы уместить в себе всех желающих увидеть её собственными глазами, как благородных, так и простолюдинов. Да и Старые боги тоже смогут понаблюдать за потомками.
Рядом с новобрачными стояла ближайшая родня, за ними близкие друзья и соратники, чуть поодаль остальные благородные из всех концов материка, а уже за ними горожане и жители окрестных поселений. Северяне и южане, болотники и одичалые. Они стояли на площади, выглядывали из окон и наблюдали с крыш зданий. Их было так много, что казалось, что свободное место вот-вот закончится.
Церемонию вела одна из священнослужительниц реформированной религии. В её внешности не было ярко выраженных черт андалов, равно как и первых людей. Обычная молодая привлекательная женщина двадцати пяти лет, чьи распущенные, цвета пшеницы, волосы спадали ей на плечи. Её одежда, как и у остальных Дочерей, была весьма скромна: зелёное платье из недорогой ткани с голубым поясом и алым плащом поверх.
Мейс Тирелл и Эддард Старк подвели дочерей к «алтарю», чтобы выдать тех в жены.
— Кто явился пред взором Старых богов этим днём? — торжественно спросила она, дав начало церемонии.
— Маргери из дома Тирелл. Женщина взрослая, законнорождённая и благородная. Явилась просить благословение богов, — ответил Хранитель Юга.
— Арья из дома Старк. Женщина взрослая, законнорождённая и благородная. Явилась просить благословение богов, — ответил Хранитель Севера.
Девушка была облачена в голубое платье и рыцарский пояс, единственное украшение, которое она согласилась надеть, помимо венка из цветов. Взрослая Арья была невероятно похожа на покойную тётушку. Прекрасна в своей дикой, исключительной красоте, настолько, что зависть к лорду Звездопада и его прозорливости испытывал почти каждый благородный. Разглядеть в маленьком непослушном волчонке будущую красавицу нужно уметь.
— Кто явился, чтобы взять их в жены? — спросил Мейс.
— Джон из дома Дейн. Лорд Рва Кейлин и Меч Сумерек.
— Эдрик из дома Дейн. Лорд Звездопада и Меч Зари.
— Старые боги дали жизнь всему сущему и с тех пор присматривают за нами, как за детьми своими. Любовь матерей к детям научила тех любить друг друга. Любовь Мары показала, что жизнь, прожитая в одиночестве, и не жизнь вовсе. Мы собрались сегодня здесь, под покровительственным взором ушедших и любящим взором живущих, чтобы засвидетельствовать вечный союз двух душ. Пусть они будут неразлучны в этой жизни и в следующей, в богатстве и в бедности, в радости и в горе. Согласны ли вы по любви связать свои жизни вместе — с этого дня и до последнего дня? — уточнила женщина у новобрачных.
— Да, — ответил Джон. — С этого дня и до последнего дня.
— Да, — ответила Маргери, крепко сжимая в нежной ладошке ладонь супруга. Крупную и мозолистую. — С этого дня и до последнего дня.
— Да, — ответил Эдрик. — С этого дня и до последнего дня.
— Да, — вторила ему нетерпеливым тоном Арья. — С этого дня и до последнего дня!
После чего пары слились в подтверждающих их клятвы поцелуях. Последний интересовал юную Старк на порядок сильнее скучной церемонии. Право слово, Маргери тоже. Дворяне несколько увлеклись губами друг друга, так что Эддарду Старку пришлось прервать их неловким покашливанием, прозвучавшим под дружелюбные смешки гостей.
Эддард бережно снял с плеч младшей дочери её девичий плащ. На замену бегущему среди холмов лютоволку придёт меч и падающая звезда. «Зима близко», Арья больше никогда не произнесёт этот девиз как раньше, как свой собственный, но эту истину не забудет уже никогда.
Аллирия с Виллой поднесли рыцарям лиловый и синие плащи. Эдрику — тот, который он несколько лет назад снял со своей тётушки. Им дорниец и покрыл жену в знак своей любви и покровительства, после чего закрепил пряжкой в форме падающей звезды.
Джону передали плащ, который вышила к свадьбе Санса, ведь только так плащи лорда и его леди будут одинаковыми. Джон облачал Маргери в свой плащ не единожды, но сегодня — впервые как её супруг. Копьеносица Дейнов Заката выглядела более величественно и грозно, чем цветок, что не помешает семье расти и крепнуть.
— Властью, данной мне предками, объявляю вас супругами, — заканчивала церемонию женщина, спеша дать последние наставления. — Сохраняйте покой в своём доме и своей семье. Почитайте родителей, чтобы дети почитали и вас. Живите мирно и воздержанно.
Арья усмехнулась. Джон с Эдриком были теми, кто живёт войной и битвами, но после встречи с ними многие становились очень даже мирными. Дейн понимала, что подобную мысль озвучивать не стоит, хотя… может, Эдрик накажет её ещё раз…
Ров Кейлин
В главном чертоге замка было не продохнуть от народу. Между ломившимися от яств и выпивки столами порхали многочисленные служанки. Блюда и бочонки исчезали с кухонь и винных погребов словно по мановению руки.
Колонны зала были украшены знамёнами благородных домов. Каждое из которых попало сюда после битвы при Черноводной. Опалённые пламенем, окроплённые кровью и усеянные дырами от дотракийских стрел. После такого изображенные на них цвета и гербы больше не имели ключевого значения.
Две пары молодоженов сидели за главным столом, подле трона владыки Рва. За этим же столом сидели и их ближайшие родственники, а чуть дальше и приближённые. За другими столами, размещёнными перпендикулярно главному, усадили и остальных гостей. Вместо стульев пришлось использовать лавки, чтобы уместить всех.
Вскоре гости начали вносить в зал подарки. Леди Винафрид с супругом преподнесли чете Дейнов Заката много столового серебра, как-никак, Кошмарный Волк сыграл определённую роль в том, чтобы в шахтах дома Мандерли хватало «работников». Форрестеры подарили сотню щитов из железноствола, а леди Барбри — три десятка отборных лошадей. Лорд Редвин подарил большой торговый корабль, а Харрас Харлоу передал от дяди несколько довольно редких книг.
Подарки лордов Севера по большей части были прагматичными: крупный рогатый скот, камень и строительная древесина, черепица, железо, инструменты и оружие. Кто чем богат. Примеру бережливых северян последовали и многие другие, не столько из жадности, сколько из-за последствий смуты. Просторцы дарили в основном вино, зерно и муку, лорды Долины — лошадей, подковы, наконечники для стрел, канаты и парусину, а речники — ткань, кожу и много добротных телег. Некоторые обещали отправить в Серое Древо ремесленников или десяток-другой крестьянских семей.
Были среди подарков и музыкальные инструменты, украшения, дорогая одежда, предметы роскоши всех мастей да пряности, но таких было на порядок меньше. Дейны принимали всё, не оскорбляя кого-либо отказом и не чествуя «раскошелившихся».
Ближе к вечеру с этой частью было покончено и наступило время праздника. Гостей развлекали многочисленные музыканты, жонглёры, барды и фокусники, была даже небольшая театральная труппа.
Гости ели и пили, шутили и танцевали, произносили тосты, горланили песенки разной степени похабности и спорили, кто из них убил больше дотракийцев. Главы горных кланов с заалевшими от алкоголя лицами соревновались кто кого перепьет, пока побеждал мужчина в чёрном балахоне. Болотники развлекались иначе, они с лукавой улыбкой предлагали другим гостям отведать их настойки, после чего смеялись, глядя на позеленевшие от страха лица. Жители озёр всегда были… своеобразными.
Младшие братья приставали к старшим с просьбами рассказать о войне, пары наслаждались компанией друг друга, совсем уж дети веселились вместе со сверстниками, их мало интересовал сам праздник и возможность незаметно отведать вина. Столько новых друзей вокруг!
— А это интересно, — отметила Маргери, привлекая внимание Джона к другому концу стола.
Там Мия Стоун вела беседу с Микелем Редфортом и его молодой женой. Рыцарь явно чувствовал себя некомфортно, то и дело поглаживая челюсть ладонью. Вероятно, сам того не замечая.
— Думаю, лорд Редфорт теперь кусает локти, — прокомментировал картину Джон.
— Не позволил сыну жениться по любви, предпочтя бастарду более выгодную партию, и как результат упустил возможность породниться с сестрой короля. — Сплетни об этом «любовном треугольнике» дошли даже до Хайгардена. — Это… Ирония?
На свадьбе короля Эдрика официально представляла старшая сестра. Роберт даровал той дворянское достоинство, а Джон Дейн посвятил в рыцари по окончании Кампании против Таргариенов. Девушку знали и уважали как обыкновенные солдаты, так и благородные лорды да рыцари.
Что уж говорить, если до сих пор не ясно, как молодой король поступит со Штормовыми землями после того, как наведёт порядок в Королевских. Ведь его владения получались слишком обширными, а принц Станнис уже правит Драконьим камнем и тресковыми лордами.
Вполне возможно, что если не сама Мия, то её муж на правах консорта в будущем получит Штормовой Предел во владения. Однако пока это лишь сплетни.
Сам монарх заканчивал с делами на юге. Нужно было принять присягу Дорна, навести порядок в собственных землях и подготовить людей к походу, а королевский флот к переброске войск. Увеличить число добываемого обсидиана и начать создавать оружие из него прямо на Драконьем Камне.
— Скорее шутка судьбы, — ответил жене Джон, невольно задержав взор на её крупной бледной груди, чем вызвал у Маргери триумфальную улыбку, на которую сам Дейн не отреагировал. Да, он желал свою леди-жену и не видел в демонстрации этого ничего зазорного.
— А как тебе это? — девушка перевела взгляд за соседний стол, за которым сидели Харрас с Ашей.
Юноша приобнимал девушку за талию и что-то шептал той на ухо. Они явно наслаждались компанией друг друга, много шутили и флиртовали. Видимо, любовь действительно может родиться даже в сугубо политическом браке.
Союз преемника Чтеца с последней из Грейджоев повысит легитимность притязаний Харлоу на Железные Острова. Аша поможет супругу с политикой и управлением регионом и даже получит возможность советами влиять на принимаемые решения. Больше, чем девушка могла бы рассчитывать в плане правления регионом. Особенно после выходок Бейлона.
— Я рад за неё. Аша заслужила что-то хорошее, особенно после всего пережитого дерьма.
— Но это так развязно, — театрально вздохнула Маргери. — Они даже не в браке!
— Более того, — подыграл ей Джон. — Они не невинны!
— Какой стыд! Какой позор! — чопорным тоном причитала леди Дейн, супруги рассмеялись.
— Только посмотри на это, — начал лорд, отдышавшись. — Я женат на южанке всего несколько часов, а уже перемываю косточки другим благородным. Арья будет смеяться, ты плохо на меня влияешь.
— Думаю, это справедливая плата за то, что ты меня обесчестил. А ведь до одной ночи в Белой Гавани я была чистой молодой леди высокого происхождения, которой пророчили возможность стать королевой.
— Ты так говоришь, будто жалеешь, что это больше не так, — усмехнулся во весь рот рыцарь.
— Что нужно говорить в это моменты? «Блядь, Джон»? — поинтересовалась Маргери, её лорд-муж снова засмеялся. — По крайней мере, ты лишил мою жизнь скуки.
Молодой лорд осмотрел зал, в котором помимо праздничной царила странная атмосфера любви. Не наполниться ею, наблюдая за двумя парами новобрачных, было попросту невозможно.
Торрхен Карстарк неловко ухаживал за одной из фрейлин Маргери, пока та мило хихикала, прикрывая рот изящной ладошкой. Леди Флауэрс была самой старшей из прибывших на Север девушек и имела некоторое внешнее сходство с Маргери. Видимо, вместо того, чтобы кусать локти, завидуя красавице-жене сюзерена, Карстарк решил попытать удачи. Раз уж сам вестник воли Старых богов женится на южанке, то почему ему нельзя?
Казалось, настроение гостей не разделял лишь один человек, Тайный Канцлер замка. Леди Лемора хмуро оглядывала зал, то и дело шепча указания подходящим к ней служанкам и Дочерям Мары. Женщина не решалась отдохнуть даже в сейчас. Лишь за этот день агенты выявили пару воров и пытавшегося соблазнить благородную южанку артиста.
Однако заниматься лишь работой ей не пришлось. Дорнийку пригласил на танец сам Хранитель Севера, и в этот раз ему даже не пришлось прибегать к помощи брата. Хмурое лицо женщины медленно разгладилось, а глаза потеплели. Эшара кивнула, протягивая Эддарду руку. Остальные пары ненадолго прервались и расступились, пропуская их в самый центр зала. Вновь заиграла музыка.
Эддард вёл Эшару в танце немного неумело, не всегда попадая в такт музыке, чем вызывал смешки и подтрунивание от танцующей с Эдриком Арьи, но вполне уверенно. Всё же большие праздники и турниры были не частым явлением на Севере, но как и любой благородный, Старк танцевать умел.
— Даже не спрашивай, — вздохнул Джон, когда его леди-жена указала в их сторону.
— Вообще-то я тоже не прочь потанцевать, — лукаво улыбнулась Маргери, протягивая Джону руку.
— Моя леди, — Джон повёл жену в центр зала.
Вот только весь вечер наслаждаться компанией лишь друг друга им не пришлось. У новобрачных впереди вся долгая северная ночь наедине, а пока пусть потанцуют с кем-то ещё.
Маргери подарила по танцу братьям и отцу, в то время как Джон успел потанцевать с Дейси, Вель, Арьей, Сансой и тётей Аллирией. На время лишившийся компании жены Эдрик кружил в танце Виллу. Арья не любила танцевать, особенно в долгополом платье. Хорошо, что Джон с Эдриком не злятся, когда она наступает им на ноги, затем девушка потанцевала с Роббом, а в конце вечера с отцом.
Вернувшись за стол, Джон с ухмылкой лицезрел весьма занимательную картину: венчавшая Дейнов женщина ныне вела занимательную беседу с Мейсом Тиреллом и Виманом Мандерли, в ходе которой осуждала мужчин за гедонизм.
Хранитель Юга с понурым видом слушал её нотации и печально вздыхал. Глаза мужчины были наполнены грустью и некой степенью смирения. Он слушал, но не слышал, все его мысли были заняты другой мирской тяготой. Он так и не смог войти в историю, ни как великий полководец, ни как человек, организовавший самое грандиозное приданое на свадьбу любимой дочери с победителем дракона. Тиреллу только и оставалось, что глушить печаль в бокале, наполняемом дружеской рукой лорда Вимана.
— Друзья! — взял слово лорд Эддард. — Каким бы прекрасным ни был этот вечер, но думаю, что новобрачные устали от нашей компании. Думаю, настал черёд провожания!
— Самое время! — поддержал Старка гул голосов. В любом случае, чтобы продолжить пировать, Дейны гостям нужны не были.
По итогу провожание на свадьбе во Рву мало чем отличалось от провожания в Винтерфелле, в котором, к слову, тоже было две пары новобрачных. Почётное сопровождение из лютоволков, братьев и приближённых лишило гостей возможности полапать новобрачных или стянуть с них одежду.
Однако запретить отпускать похабные шуточки никто всё ещё не мог. Автор особо неудачной из них познакомил своё лицо сразу с тремя кулаками. Сначала Гарлана, а затем и Лораса, даже Уиллас не остался в стороне. Шутник так и остался бессознательно лежать посреди коридора. Нужно ведь думать, что говоришь о девушке, у которой так много братьев. Алис Карстарк не даст солгать.
Что же до Эдрика с Джоном, то пытаться смутить пошлыми шутками тех, в ком течёт дорнийская кровь — затея изначально гиблая. Дейны игриво отвечали на непристойные предложения, чем вызывали недовольные взгляды у жён и вгоняли озвучивших их девиц в краску.
— Вот мы и остались одни, муж мой, — прошептала Маргери, снова пробуя на вкус это заветное слово.
— И кажется, мы должны кое-что сделать, чтобы официально закрепить этот брак, — ответил рыцарь, Маргери засмеялась, звонко и мелодично.
— Ты ещё скажи, что собираешься утром вывесить за окно простынь с алым пятном!
Вместо того, чтобы ответить, Джон притянул жену ближе и впился губами в её уста. Дейны целовались жадно и торопливо, целовались так, будто кто-то может прервать их, прервать и не позволить насытится друг другом.
Когда спустя тянувшиеся вечность минуты они оторвались друг от друга, Джон расстегнул застёжку плаща жены, позволив тому упасть на пол. Маргери ослабила узелки стягивающего крупную бледную грудь корсажа, после чего издала вздох облегчения, ходить в нём непросто даже когда дыхание не перехватывает от возбуждения.
— Не снимай, — Дейн мягко перехватил её руку, когда она пыталась снять с головы обруч и прочие украшения. В этот момент глаза девушки озорно блеснули, а губы исказились в лукавой улыбке, так могла улыбаться только она.
— Как пожелаешь, — томно прошептала Маргери, разместив ладони у него на груди.
Леди легонько надавила, заставив мужа усесться на кровать, после чего начала стягивать с него штаны. И вот она уже похотливо облизывается и предвкушающе сглатывает, глядя как стремительно твердеющий член Джона покачивается около её лица. Маргери расплела высокую прическу, и длинные волосы каштановым водопадом рассыпались по её плечам и спине.
Маргери прошлась языком по всей длине члена. После чего дразняще медленно заключила головку в плен своих нежных губ. Голова дворянки мерно покачивалась вверх-вниз. Иногда та прерывалась, чтобы снова медленно провести по стволу языком или оставить на нём несколько нежных поцелуев, после чего возвращалась к процессу.
И вот, вспомнив, как супруг флиртовал с её фрейлинами во время провожания, Маргери посмотрела на Джона снизу-вверх, блеснув большими, полными гнева карими глазами, продолжая играть с его мужественностью ладошкой.
Дейн застонал от наслаждения, Маргери даже не представляла, как сильно его возбуждал этот взгляд. Да и не только он. Прекрасная добрая Маргери, леди Хайгардена, девушка, которой все так восхищаются и любят, облачённая в красивое платье и украшения стояла перед ним на коленях, и причмокивая, жадно и с удовольствием заглатывала его член.
— Маргери, я сейчас…
Отстранившись, девушка приоткрыла ротик и высунула язык, ладошка с драгоценными перстнями продолжала свои ласки. Спустя несколько секунд Дейн излился прямо на лицо и грудь возлюбленной. Украшенное семенем личико аристократки, как оказалось, вполне могло посоперничать с видом двух целующихся девушек.
— М-м-м, — промурлыкала Маргери, сделав глоток. Леди Дейн пальчиками собирала и слизывала семя Кошмарного Волка, после чего похотливо облизывалась. «А эта картина ещё лучше», подумал Джон.
Не желая больше терпеть и сдерживаться, рыцарь впился в губы любимой. Его язык грубо проник южанке в рот, но та и не была против. Мозолистые руки разорвали корсет, пуговки с шумом разлетелись по комнате.
Дразня Джона, Маргери стыдливо прикрыла соски ладошками, а лицо девушки украсил напускной румянец. Леди ахнула, когда её лорд-муж взял её ладошки в свои и обвязав лентой, закинул любимой за голову, чтобы привязать к изголовью кровати.
— И что мой лорд будет делать теперь? — прошептала Маргери, мило отводя взгляд.
Подымающаяся и покачивающаяся в такт вздохам бледная грудь покрылась потом и манила сильнее нежной шеи или приоткрытых девичьих уст. Дейн наклонился, чтобы накрыть губами и начать посасывать твердый розовый сосок, пока его руки массировали девичьи прелести. Под громкий стон спина Маргери выгнулась дугой, стоило только Джону крепче сжать и потянуть пальцами другой её сосок.
Дворянка тяжело дышала, пока её муж поглаживал головкой лепестки её лона. Она стонала, выгибалась, приподымала таз, пытаясь насадиться на член. Не желая больше дразнить любимую, Дейн ловко вошёл в истекающее лоно. Маргери вскрикнула, скрестив ноги вокруг его спины.
И вот они уже стонут и извиваются, целуются и оставляют на телах друг друга засосы. Жадно, напряжённо и ненасытно. Маргери задыхалась, сжимала пальцы ног, наслаждаясь весом мужчины над собой. Дейн продолжал входить в любимую, созерцая вид её восхитительного тела и закинутых за голову рук.
— Да, Джон, да! — не сдерживая голос кричала Маргери, когда муж излился в её лоно. Тело девушки затрепетало и забилось, а слова начали напоминать бессвязное бормотание.
Отдышавшись, Маргери перевернулась на живот и убрала руки за спину, чтобы сцепить в замок. Джон всегда завязывал ленту так, чтобы при желании девушка могла освободиться с минимальным физическим усилием. Затем дворянка поджала под себя ноги, оттопырив попку.
— Ещё! — томно попросила она, глянув на любимого из-за плеча.
— Кто-то сильно скучал по мне, — отметил Джон, вновь дразня её половые губки головкой.
— Ты не представляешь, как сильно, — ответила Дейн, подрагивая от предвкушения, пока Джон медленно погружался в неё.
Из горла Маргери вырвался очередной стон. Ухватившись руками за округлую попку, Джон начал наращивать темп, наслаждаясь тем, как узенькая, пульсирующая и невероятно приятная щёлка жены расширяется, принимая в себя его член.
Джон погладил аппетитную ягодицу, затем спину, и перейдя ладонью с неё на живот, опустил ту ниже, чтобы сжать бусинку клитора. Второй рукой он легонько ущипнул вторую ягодицу, заставив жену забавно пискнуть и ещё сильнее сжать его член внутри.
Спина леди Дейн покрылась потом, мышцы напряглись, сделав картину ещё более манящей, Маргери закусила зубами простынь, чтобы заглушить стоны. Немного необычно для стен Рва, зачастую они глушились поцелуем с другой любовницей Кошмарного Волка.
Их темп не прекращал нарастать, любовники тяжело дышали, а темп становился всё более рваным, но даже это не помешало очередной волне экстаза накрыть изголодавшуюся по интимной близости леди. Маргери задрожала и упала на живот, но вместо того, чтобы продолжить наслаждаться горячим семенем внутри, девушка перекатилась в сторону и снова улеглась на спину. Так чтобы её голова свисала вниз с кровати. Южанка облизнулась, подзывая любимого к себе.
Член Дейна вновь оказался в плену её мягких губ. Сам рыцарь массировал крупную грудь жены, заставляя ту постанывать и выгибать спину. Карие глаза Маргери потемнели от похоти так сильно, что казались чёрными, а впалые щеки придавали лицу поистине развратный вид. Почистив член от остатков семени и своего любовного сока, та с причмокиванием освободила его из плена девичьих губ и, поцеловав, в очередной раз за ночь томно прошептала.
— Ещё!
— Блядь, что же ты со мной делаешь?! — воскликнул Дейн, подхватывая жену руками.
— Подожди, — взвизгнула она, устраиваясь на коленях у любимого. — Хочу быть сверху. — Сказала дворянка, начав тереться истекающим лоном о его член.
— А говорила, что из тебя плохая наездница, — пожал плечами Джон.
— Дурак! — хихикнула Маргери, стукнув кулачком грудь Джона.
Вторая ладонь ухватила член парня, направив его внутрь своей щёлки. Когда твёрдый стержень погрузился в её лоно на всю глубину, Маргери прикусила губу, потемневшие глаза расширились настолько, что казалось, будто они и впрямь стали больше. Положив руки на плечи любимому, Маргери стала всё быстрее насаживаться на мужественность мужа. Вскоре её движения реально начали напоминать скачку.
Дейн положил руки жене на талию, сжав ту в ладонях. Так сильно, что его пальцы, вполне вероятно, оставили на нежной коже пару синяков. Загипнотизированно глядя, как колышется её грудь, Дейн неожиданно произнёс:
— Хочу от тебя детей, — на что Тирелл сжала его сильнее и жадно впилась в его губы поцелуем.
— Ах! — простонала она ему в рот, продолжив методично двигать бёдрами. — Ты… ты просто… Ты просто хочешь, чтобы моя грудь стала ещё больше. — Добавила она подрагивая от удовольствия.
— Хочу, — не стал спорить Дейн. — Я хочу увидеть, как твоя фигура округлится из-за моего ребёнка, хочу увидеть, как твоя грудь станет больше, как твой идеальный плоский животик украсят растяжки. Это сделает тебя ещё прекрасней, но подобное просто невозможно, ведь ты идеальна!
Слова рыцаря завели девушку ещё сильнее, та опять сжалась, заставив любимого снова излиться внутрь. Задыхаясь, та упала Джону на грудь. Молодой лорд нежно гладил её спину и волосы, шепча всякие глупости ей на ушко. Затем Маргери опять томно произнесла то самое слово.
— Ещё!
Говорят, что дорнийки самые страстные любовницы во всех Закатных королевствах, но, как оказалось, дочери Простора при желании могут не уступать им. В эту ночь Маргери была столь жадной и ненасытной, что не успокоилась, пока муж не излился в неё ещё шесть раз. И это она ещё не просила восстановить её силы. Джон ведь захотел ещё детей, а она только рада.
Её лорд-муж брал её на четвереньках, схватив за волосы, как берут своих жён одичалые. Он брал её, прижав к ростовому зеркалу, заставив целоваться со своим отражением, фактически трахал её в рот, связав за спиной руки и закрыв лентой глаза. Джон шлёпал её грудь, сжимал и кусал шею, брал на весу и на полу.
Молодожёны часами предавались любви, утопали в переполняющей их страсти, пытаясь насытиться друг другом, но не смогли. Уставшие и потные они провалились в сон, когда за окном показались первые лучи солнца.
…
Маргери проснулась от того, что её будила одна из её фрейлин. Дейн была обнажена, её одеяло спало до пояса, а крепкие руки Джона обхватили девушку, прижимая к себе. Ладонь лорда осторожно, но довольно собственнически сжимала одну из её грудей.
— Леди Маргери, гости ждут не дождутся вашего появления, — быстро пролепетала покрасневшая девушка.
— Хорошо, скажи им, что мы скоро спустимся, — услышав эти слова, девушка поспешила выскочить из комнаты. Её невинность не на шутку позабавила леди Дейн.
— Я всё думал, — прошептал в полудрёме проснувшийся Джон.
— О чём? — улыбнулась Маргери, прильнув к мужу всем телом.
— Как же тебя прозовут. «Маргери Добрая»? Может, «Маргери Прекрасная»? — ответил он с дразнящими нотками в голосе. — Но нет, я ошибался. Ведь ты Маргери Ненасытная.
— Это… — ответила Маргери, покраснев. После чего повернулась к мужу, чтобы накрыть его уста своими в нежном и довольно долгом поцелуе. — Эта свадьба… наши узаконенные отношения… счастье, которое я испытала за последние дни… Я боялась.
— Боялась? — не понял Джон.
— Боялась, что закрою глаза, а утром окажется, что всё это мне приснилось, — призналась девушка, покраснев ещё гуще.
— И поэтому ты решила не спать вовсе, — подвёл итог Джон, его лицо украсила пакостная улыбка.
— Угу, — ответила Маргери, опустив глаза. — Просто я была так рада провести эти дни с тобой… впервые за долгое время.
— Прости…
— Не говори ничего, — ответила девушка, кладя пальчик ему на губы. — Я не жаловалась и не обвиняла тебя. Пусть это будет и каждый третий день, но это на порядок больше, чем было до этого. — Маргери наклонилась, покачивая грудью. Их уста встретились.
— Если хочешь знать, то всю следующую неделю я только твой, — улыбнулся Джон, гладя любимую по голове. — Ну или до тех пор пока большая часть гостей не разъедется.
— Ты шутишь!
— Нет. Вель с Дейси согласились уступить меня тебе на всё время празднеств.
— Мы говорим об одних и тех же Дейси с Вель? — изогнула бровь леди Дейн.
— Они рассудили, что потерпеть некоторое время — наименьшее, что они могут для тебя сделать в награду за то, что ты ждала меня так долго.
— Сомневались, что я дождусь, — заключила Маргери.
— Войны, смута, смерти, твой отец, видящий тебя королевой. Всякое могло случиться.
— И теперь ждать будут они.
— Ты… могла бы позвать их к нам, — предложил Дейн, Маргери озорно улыбнулась. — Если переживаешь за них.
— М-м-м… Трахаться, пока кто-то на нас смотрит, — томно прошептала она. — Вместе с другой девушкой вылизывать твой член и сжимать его между грудей, будить волка поцелуями с Дейси.
— Соблазнительница! — Джон ущипнул Маргери за сосок, та ахнула и звонко рассмеялась.
— Я подумаю над этим, — пообещала она. — А пока пойдём, нас ждут гости!
Новобрачным потребовался час, чтобы помыться и привести себя в порядок настолько, насколько это было возможно. Делали они это без особого энтузиазма, ведь запереться в покоях и предаваться утехам весь день, игнорируя гостей, хотелось гораздо сильнее. Как выяснилось, вниз они спустились как раз к обеду.
Идя под руку, супруги вошли в зал. Если описать леди Дейн одним словом, то она выглядела оттраханной. Под глазами девушки появились круги от недосыпа, чарующе делая их ещё выразительнее. Из наспех заплетённых в косу волос тут и там выбивались пряди. Сами волосы, несмотря на все усилия, выглядели спутанными. На шее же красовалась пара засосов, все остальные Маргери прикрыла довольно закрытым платьем.
Джон мог бы помочь жене магией, но та отказалась. Ведь её нынешний вид точно не позволит гостям усомниться в том, что брак консумирован. Хотя свидетелей этого факта в зале оказалось не сильно много.
По большей части замок спал до сих пор, ну или попросту страдал от похмелья. Вчерашний праздник привнёс в Ров больше беспорядка, чем осада Ланнистерами. Повсюду была разбросана одежда и посуда, откупоренные бочонки и случайно сорванные со стен знамёна, которыми укрылись не сумевшие найти свободные покои гости.
Серое Древо должно было не сильно отличаться от того, что Джон увидел здесь. Ров Кейлин организовал праздничную ярмарку с торжествами и для горожан тоже. Зная, как именно пируют северяне, да и не только они, оставалось только надеяться, что город выдержал этот вызов стойко.
Маргери прыснула в кулачок, когда Джон поморщился и потёр переносицу, читая доклады. Три дюжины пьяных драк, две поножовщины, девять рыцарских дуэлей, полтора десятка обесчещенных девиц голубых кровей и в три раза больше горожанок. И это всё учитывая надзор агентов Эшары. Вероятно, скоро в округе снова будут свадьбы.
Дюжина лордов Долины посреди ночи решила пойти поохотиться, как выяснилось, в округе видели белого оленя. Зверя они не поймали, но восторженно поведали, как странный мужчина в рогатой маске научил их ставить силки на кролика.
В одной из деревень за ночь пропал весь крупный рогатый скот. Потерянное стадо нашли ближе к полудню… вернее синие плащи нашли стадо, такое же по численности, но другой породы. Полсотни лохматых коричневых коров, как у горцев Северных гор. Обрадовавшиеся крестьяне было погнали их в деревню, но не смогли разместить. Хлев до потолка был набит головками сыра.
Затем Джон разрешал спор двух леди из Простора. У одной из них пропали украшения, те самые, что носила другая. Вторая девушка протестовала против обвинений в воровстве, заявив, что серьги, кольца и ожерелье ей на празднике подарила темноволосая женщина в откровенном чёрном платье, под которым не было белья.
После них пришли охотники, которые говорили, что всю ночь в окна их домов светил маяк, мешая жёнам спать. Маяк, которого в округе не было отродясь.
Словом, праздник выдался славным.
Глава 84
— Отличная работа, мой защитник, — обратившийся к Джону женский голос был наполнен нотками триумфальной радости. — Когда ты отказался выполнять поручение, я уж было подумала, что ты дерзнул пойти против моей воли, и начала раздумывать, как же тебя наказать. Но сейчас… Сейчас я вынуждена признать, что ты превзошёл все мои ожидания.
— Я старался? — озвучил предположительно правильный ответ Джон, всё ещё не понимая, о чём именно идёт речь. Женщина звонко рассмеялась.
— Ещё как старался. Убить брата сможет далеко не каждый. Твой скоропостижно скончавшийся родич выглядит немного не так, как я помню, — усмешка принца источала лукавство. — Но задание выполнено. Ты вновь заслужил моё признание и уважение.
— Эйгон пал не от моей руки, — ответил Дейн, наконец поняв, о чём речь.
— Верно, не твой клинок вонзился в его сердце, но именно ты принёс ему погибель. Мефала и я были просто в восторге.
«Разумеется, были», пронеслось у Довакина в мыслях. Боэтия покровительствовала сфере обманов, тайных сговоров и интриг, планов убийства, покушений, предательств и, что особенно интересно, свержения власти. А в Вестеросе нет власти выше королевской, особенно если это король на Железном троне.
Что же до Мефалы, то её сферой было искусство. Искусство секретов и убийств. Даже не стоит удивляется, что, наблюдая за похождениями Довакина в этом мире, эти два принца спелись. Боэтия тем временем продолжила свой монолог.
— Убить дракона — самый главный козырь Эйгона, затем внести разлад в ряды его сторонников, довести до безумия, медленно заставив когда-то подающего надежды врага падать всё ниже и ниже, чтобы, оказавшись на самом дне, тот лишился даже остатков собственной человечности и пал от рук соратников.
— Убить тело — ремесло, убить разум — уже профессионализм, но убить душу… Убить душу — это бесценное искусство.
Раздался новый голос. Этот принадлежал уже другой данмерке, из тьмы на свет явился ещё один даэдрический принц. Внешне она отличалась от Боэтии. Вместо латного доспеха на ней было изящное платье, украшенное ожерельем и браслетами из черепов. Длинные тёмные волосы собраны в высокую причёску, но самой примечательной и запоминающейся чертой, несомненно, являлись её руки, вернее тот факт, что их было четыре.
— У меня много опыта в обращении с душами, — отметил рыцарь с толикой иронии в голосе. — Правда в основном с драконьими.
— Поздравляю, Довакин. Ты смог превзойти не только наши ожидания, но и самого себя.
— Моя награда? — насмешливо уточнил Джон.
— Наглец! — засмеялись женщины.
— Можешь считать свой долг нам уплаченным, — произнесла Мефала, подойдя к Дейну и по-матерински потрепав того по голове. После чего силуэты принцев начали тускнеть и растворяться.
— И помни, мой защитник, — произнесла на прощание Боэтия. — Всё будет так, как ты того пожелаешь!
Пелена сна начала спадать, на краю создания Джон услышал низкий девичий голос.
— Леди Маргери, гости ждут не дождутся вашего появления.
— Хорошо, скажи им, что мы скоро спустимся.
Ров Кейлин, Север
Лорд Эддард Старк проснулся ближе к полудню. Проснулся не столько из-за того, что выспался, сколько из-за безжалостных солнечных лучей, бесцеремонно прервавших его покой. Голова мужчины резко заболела, ведь к слепящему свету прибавилось последовавшее за праздником похмелье и звенящая боль в голове.
Северянину понадобилось несколько минут, чтобы собраться с мыслями и осмотреться. Покои, в которых он проснулся, на первый взгляд были ему совершенно не знакомы. Они были обставлены лучше прочих в замке, но не так хорошо и богато, как гостевые. В мелочах же отчетливо виднелась приложенная женская рука. Всё же Старк прожил в браке долгие годы и мог отличить комнату леди от всех прочих.
Нед встал с кровати и, наспех одевшись, уставился на собственное отражение в зеркале. Выглядел он явно не так, как подобает благородному. Растрёпанные каштановые волосы, синяки… Эддард коснулся пятен на груди, шее и плече. «Не болят, вернее болят не так», понял он… «засосы», заключил лорд, продолжив осматривать свой внешний вид. Затем он повернулся к зеркалу спиной и рассмотрел оставленные на ней узоры, выполненные изящными «коготками».
Да и пахло от него не только алкоголем, но и женщиной, а в комнате всё ещё витал запах ночных страстей. Только сейчас к лорду пришло осознание, что помимо плохих последствий свадебного дня он чувствует и хорошие. К которым можно причислить хотя бы сброшенное напряжение в чреслах.
Натянув на себя камзол и сапоги, немолодой лорд поспешил покинуть комнаты, чтобы выяснить, что же случилось прошлой ночью. Пройдя дальше по коридору, Старк наткнулся на старшую дочь, прогуливавшуюся по замку в компании малышки Кейтилин, которую та несла на руках, и племянниц.
— Деда! — первой его заметила малышка Бетани. Крик даже тоненьким детским голоском отдавал в страдающей от похмелья голове жуткой болью.
— Деда, что случилось, ты не заболел? — с участием спросила уже Дианна.
— Заболел! — испуганно вторила ей Бетани, указав маленьким пальчиком ему на шею. — Вон, пятно какое! У папы тоже такие бывают!
Старк неловко прикрыл след от засоса рукой и натянул выше воротник камзола в тщетной попытке его скрыть. На лице Сансы в этот момент отразилась странная смесь из эмоций. Презрение и отвращение за то, что он взял в свою постель женщину «вскоре» после смерти леди Старк, да ещё и не женившись. Но одновременно с этим был и стыд за себя, ведь она сама испытала к отцу столь отвратительные эмоции.
В любом случае леди Хайгардена не испытывала сомнений касательно того, чем прошлой ночью занимался лорд Эддард и откуда могло взяться подобное пятно.
— Что ты, малышка, — поспешила успокоить Бетани Санса. — Разве твой папа чувствует себя плохо?
— Нет, — покачала головой девочка.
— Значит и с дедушкой всё будет в порядке, — улыбнулась ей Тирелл, погладив по голове. — Эта «болезнь» быстро пройдёт. А теперь пойдём, вы ведь хотели поиграть с остальными?
— Да! — радостно закричали Дианна с Бетани. Девочки подбежали к деду и обняли его за ноги перед тем как уйти.
Стоящая в коридоре стража из числа синих плащей давилась от сдерживаемого смеха и едва держала рты закрытыми. Эддард выглядел смущённым, на его лице так и читался вопрос: «Что вчера случилось?».
— В последний раз я видела вас в компании лорда Амбера, он зазывал поучаствовать в соревновании, кто кого перепьёт, — отвечая на неозвученный вопрос, прошептала ему Санса.
«С этого и начну», подумал Эддард, кивая дочери на прощанье.
…
Спустившись в большой зал, Эддард услышал одобрительный гул со стороны клановых вождей. Тех из них, кто был достаточно трезв и вменяем, чтобы сидеть за столом и вести около светские беседы, вместо того, чтобы возмущаться, что виновники торжества до сих пор к ним не спустились.
Бородачи в лохматых плащах радостно приветствовали сюзерена, уважительно кланялись и дружелюбно похлопывали того по плечу. В их глазах виднелся восторг и лояльность. Спустя некоторое потраченное на вассалов время удивлённый Эддард занял место рядом со старым другом.
— Чего это они? — спросил тот.
— А ты что, не помнишь? — лукаво уточнил Хоуленд, глаза болотника хитро заблестели.
— Вчерашний вечер? — уточнил Эддард. Рид кивнул. — Совершенно.
— Чтобы выяснить, кто из гостей больше северянин, Амбер начал соревнование кто кого перепьёт. Хотя не он сам, его подначивал один из гостей, странный тип в чёрном балахоне, такой забавный и довольно дружелюбный, даже потешный.
— Начинаю припоминать, — пробормотал Старк.
Большой Джон действительно смог зазвать его поучаствовать. Мало кто мог бы перепить упрямого великана, но Амбер не считал бы свою победу полноценной, не одолев в противостоянии самого Хранителя Севера.
— И что было потом?
— Вы начали с дорнийского красного, потом перешли на арборское золотое, затем на эль и мормонтовский мёд, а в завершение, чтобы определить победителя, выклянчили у меня болотной настойки на грибах, мхе и больших озёрных цветах.
— Блядь, — простонал Эддард, хватаясь за болящую от похмелья голову.
— Зато ты победил.
— Победил? — хрипло уточнил лорд, с трудом складывая обрывки информации в паззл.
— Ага, — кивнул Хауленд. — Однако Амбер не унялся и начал спорить да соревноваться с остальными, у кого красивей жена.
Эддард поморщился, леди Последнего Очага не была эталоном привлекательности, да и возраст уже не позволял тягаться с молодыми пигалицами. Видимо, её благоверному просто хотелось посоревноваться ради соревнований.
— Всяко лучше пьяного дебоша, — отметил Старк, Хоуленд в ответ лишь улыбнулся. Задорно и лучезарно, как мальчишка. Эддард снова поморщился и потёр висок ладонью. — Говори.
— Вероятно, радость победы опьянила тебя сильнее мёда, и тебе захотелось ещё. Вот только жены у тебя больше не было, а победить хотелось… Ты выбежал из зала, распихивая в сторону всех, кто попадался под руку.
— А ты не помнишь, куда я побежал?
— Искать священнослужительницу, которая тебя поженит, — пожал плечами Рид. Пристыжённый Старк опустил голову на стол. Из горла мужчины вырвался протяжный стон, смешавший в себе разочарование и стыд.
…
Прогуливаясь по замковым коридорам, Эддард наткнулся на молодую светловолосую женщину в зелёном платье, ту самую, которая руководила вчерашней брачной церемонией. Мужчина понял, что снова запутался, когда та задала ему вопрос.
— Надеюсь, вы счастливы в браке, лорд Эддард?
— Браке?
— С вашей возлюбленной, — пояснила женщина. Расширившиеся от удивления глаза северянина начали походить на блюдца.
— Прошу меня простить, но я не совсем хорошо помню то, что случилось вчера.
— О, — удивленно нахмурилась женщина. — Вчера вы поведали мне удивительную и трогательную историю.
— Я не сильно хорош в историях, — фыркнул Старк, перебивая. Женщина всё равно продолжила.
— Историю о том, как в свете полной луны, в сени деревьев богорощи Харренхолла вы признались в чувствах женщине невиданной красоты, которая, к вашему восторгу, полюбила вас в ответ и отдала вам свою невинность.
Эддард впервые за долгие годы залился краской от осознания того, что напился настолько, что поведал совершенно незнакомому человеку об Эшаре.
— Ваша история растрогала меня, лорд Эддард, и я согласилась задержаться на празднике и обвенчать вас.
— С кем?! — чуть ли не в панике выдал Старк. Женщина удивлённо изогнула брови, мол: «Вы что, совсем дурак и не слушаете?»
…
Балкон одной из замковых башен утопал в лучах солнечного света. Сидевшая в кресле женщина с улыбкой наблюдала, как во внутреннем дворе замка леди Санса играет с её внуками и остальными детьми, которые радостно резвятся, весело проводя время.
Позади раздался звук отпираемой двери и тяжёлых мужских шагов. Женщине даже не пришлось поворачиваться, чтобы видеть, кто именно вошёл в её кабинет.
— Здравствуй, Нед, — поздоровалась она.
— Нед? — Старк не был против подобной «фамьярности» от Леморы, скорее просто был удивлён ей.
— Ты просил называть тебя Недом, после того как мы повенчались, — пояснила она.
— Повенчались?
— Да. Когда по ночному замку прошёл слух, ищущего жену лорда Старка пытались заарканить все находящиеся поблизости незамужние пигалицы, но безрезультатно. В поисках меня ты упрямо проверял кабинет за кабинетом.
— Значит я предложил нам… брачный союз, — заключил Эддард.
— А я согласилась, — кивнула ему Лемора, после чего смущенно потупила взгляд в пол. — Не сразу, но после долгих уговоров, зачитанных стихов и ряда обещаний я растаяла. Ещё никто не звал меня под венец столь настойчиво.
— А потом…
— Одна из Дочерей Мары обвенчала нас и мы… — Лемора опять отвела взгляд. — Консумировали наш союз. Ещё раз.
— Больше никогда не буду пить.
Старку казалось, что он таки вспомнил всё, что произошло с ним вчера, но в следующий миг леди Лемора опустила капюшон, после чего на Эддарда нахлынула новая порция воспоминаний.
— Надеюсь на это, муженёк, — лукаво улыбается женщина.
От злости Эшара схватила стоящую рядом вазу и метнула её в сторону нерадивого возлюбленного. Та с грохотом разлетелась на десятки осколков, так и не угодив в цель.
— Ты потащил нашего сына на войну! — закричала дорнийка, тяжело дыша. Наконец можно было снять маску и не сдерживаясь поговорить со Старком по существу обо всём накипевшем за эти годы. — Восьмилетнего мальчика!
— По крайней мере, я находился рядом с сыном, — спокойно парировал Старк. — А не пропадал невесть где всё это время.
Алкоголь придал Эддарду смелости встретиться с угрозой лицом к лицу и пробудил в нём способность мыслить больше рационально, чем благородно.
— Рядом?! — возмущенно воскликнула Дейн. — Это когда мальчик спал в холодной каморке Винтерфелла, или когда отбивался от наёмных убийц и абордажа?! Может, когда ты сослал его на Медвежий остров?!
— Я отправил его туда, чтобы защитить!
— На далёкий остров в сотнях километров от дома? — фыркнула женщина. — Мог бы просто выбить всё дерьмо из Хостера.
— Ты рассуждаешь так, будто я совершенно бесполезен.
— Я рассуждаю так, будто я защитила нашего сына и внуков от ебучего Паука и его не менее ебучих агентов.
— А я привёл к этим стенам всё войско Севера, когда ублюдок Уотерс потребовал голову Джона! — не остался в долгу Эддард.
Спор, кто из них хуже, быстро перешёл в спор о том, кто сделал для сына больше.
— Я даровал ему земли, узаконил и сделал лордом!
— «Сделал лордом»! — передразнила его Эшара. — Только благодаря мне!
— Благородный лорд не станет лишать леди приятных илюзий, — не остался в долгу северянин.
— Боги, Старк! Ты действительно думаешь, что письмо с просьбой узаконить мальчика нашли случайно, или что я написала его той похотливой свинье?
— Не забывайся, Дейн. Ты говоришь о моём лучшем друге!
— О как? Мне казалось, мы говорим о нашем сыне.
Внутри леди Звездопада вновь закипает гнев, лиловые глаза темнеют до тёмно-фиолетового цвета, а дыхание становится тяжёлым. «Как же прекрасны дорнийки в гневе», ловит себя на мысли Эддард. «Прекрасна и опасна, даже двадцать лет спустя».
Эшара толкает возлюбленного и бьёт руками в грудь, прижимая того к двери. Серые глаза расширяются от шока, когда Дейн продолжает кричать.
— О нашем сыне, Нед! А! Не твоём! Ебучем! Друге! Роберт мёртв, твоя жена — тоже, а наш сын и ты — живы, и вы есть у меня. Я не хочу обсуждать Баратеона в те короткие минуты покоя, пока вы оба не отправились на Стену, где можете умереть!
Шок проходит, ему на смену приходят воспоминания о тех тёплых, но коротких моментах счастья, что были у Неда с этой женщиной. Холодная маска на его лице трескается, а серые глаза теплеют. Старк смыкает руки вокруг запястий Эшары и наклоняется, чтобы найти её уста своими.
Теперь же шокированной выглядит уже дорнийка. Женщина замирает, прежде чем отреагировать и вернуть поцелуй. Тонкие руки смыкаются вокруг шеи северянина, когда тот вытаскивает из её волос заколку, чтобы те распустились по её спине чёрным водопадом.
Их близость происходит прямо на полу и больше напоминает противостояние, чем утехи. Разбросанная одежда, крепкие объятия, томные вздохи, стоны, исцарапанная спина Эддарда, засосы на крупной женской груди и синяки на теле от сильных мужских рук.
Спустя час, усталые и обнаженные, они лежат на шкуре около очага. Закинув ногу на любимого, Эшара собственнически прижимает его руками к себе.
— Что же нам делать теперь? — шепчет она ему в губы, когда их лбы соприкасаются.
— Поженимся? — легкомысленно спрашивает Эддард, пожимая плечами. В комнате раздается звонкий женский смех.
— Ты ведь не серьезно? — спрашивает Эшара, отсмеявшись. — Не серьезно, верно? — Уточняет она уже с нервным смешком.
— Просто скажи «да», — отвечает ей Старк. — И нас обручат.
Эддард руками раздвигает её бедра и наклоняется вниз, чтобы убедить согласиться на его предложение.
Ров Кейлин
Эдрик и Арья Дейны спустились в главный зал немногим раньше Джона с Маргери. К слову, леди Арья выглядела почти так же, как и её невестка. Джон оглядел зал.
Джорель Мормонт веселилась в компании других воительниц. Теон Грейджой взял её с собой на переговоры в Десять Башен, когда пытался убедить Чтеца стать посредником в заключении сепаратного мира с Севером, предлагая освободить девушку в качестве жеста доброй воли и первого шага к примирению. Кальмар ещё не знал, что у Харлоу был свой план на мир с материком. В тот день Теон стал заложником, а Джорель — почётной гостьей.
Когда кампания короля Эдрика против Островов завершилась, девушка отправилась в Ров, где и коротала недели до свадьбы Кошмарного Волка. Не желая злоупотреблять гостеприимством, она раздумывала о своих дальнейших перспективах. Мормонт могла вернуться на Медвежий остров и продолжить заниматься торговлей, ожидая пока кузен подберёт для неё подходящую партию, ещё можно было поступить на службу к Дейнам Заката, напроситься в любовницы к Эдрику и уехать в Дорн, или, самое авантюрное, попытать удачи в формируемом рыцарском ордене, который уже был у всех на устах.
Дейн улыбнулся, девушка могла не спешить и оставаться во Рву сколько пожелает. Вряд ли он когда-то сможет отплатить медведям за всё, что они для него сделали. Рыцарь перевёл взгляд на соседний стол.
Среди проснувшихся благородных особенно выделялся Смеющийся Лев. Так гости успели прозвать сира Давена Ланнистера, троюродного брата Тириона и Джейме, мужчину с густой гривой скорее жёлтых, чем золотых, волос на голове и живыми ореховыми глазами, облачённого в камзол и плащ из лисьего меха. Именно он представлял Запад на празднике.
Поначалу к рыцарю отнеслись с предвзятым подозрением и настороженностью, но тот довольно быстро влился в компанию лордов Ковенанта и лоялистов короля Эдрика. Давен мало напоминал хрестоматийного рыцаря-семибожника, был простоват в манерах и не высокомерен, чем выделялся среди прочей родни, любил выпить да подраться. Среди гостей даже ходила молва, что рыцарь ищет себе знатную невесту среди леди Севера и Долины.
Представитель молодого поколения, не имеющий кровной вражды с северянами, близкий к главной ветви дома, чтобы не оскорбить Дейнов своей незначительностью, и достаточно благоразумный, чтобы не только не нарушить шаткий мир, но и начать налаживать добрососедские отношения с другими регионами.
На смену Старому пришёл Маленький Лев и он явно знал, кого следует отправить на праздник.
— Поздно легли спать? — улыбнулась племянникам леди Аллирия. Арья залилась краской, Маргери выдержала вопрос более стойко, но тень румянца появилась и на её щеках.
— И не мы одни, я полагаю, — усмехнулся старший Дейн в ответ. — Я слышал, как малышка Эшара просила лорда Берика подарить ей братика. Неужели вы поленились и не пожелали обрадовать дочурку?
— Засранец, — ответила Дондаррион, смутившись. Две четы Дейнов засмеялись.
Тем временем лидеры горных кланов продолжали вчерашний спор «У кого красивей жена?». Судя по медленно утихающим возгласам, шуткам и панибратским похлопываниям по плечу, которыми в знак утешения награждались вдовцы, победитель начал определяться. Казалось, лорды вот-вот затихнут, но тут Большой Джон, отхлёбывая из кубка эль, закричал:
— Так что со Старком?!
В следующий миг произошло это. В зал вошёл Эддард Старк в компании женщины невиданной красоты. Она шла… нет, плыла, идя под руку с Хранителем Севера. Распущенные чёрные как смоль волосы обрамляла серебряная диадема. Тяжёлые серьги, ожерелье, перстни, она несомненно умела носить украшения, но те служили лишь жалким дополнением к её вызывающему платью.
Плотная синяя ткань подчёркивала все прелести отличной женской фигуры. Глубокое, притягивающее взгляды декольте, открытая спина, боковой разрез до бедра, демонстрирующий красоту стройных длинных ног, и тугой пояс. Если бы не возраст, женщина с лёгкостью затмила бы даже таких красоток, как Вель или Маргери.
— Да ну блядь! — в сердцах закричал несостоявшийся победитель. Видимо, Старк снова взял верх.
Прошла минута, прежде чем впавшие в ступор горцы начали перешёптываться. Лорды всё это время недоуменно глазели на Эддарда и его спутницу расширившимися глазами, взгляды других были наполнены изумлением, брови третьих поползли вверх, а четвёртые так и не смогли поднять с пола челюсти.
Лишь полдюжины человек не выглядели удивлёнными. Вель, Дейси, Хоуленд Рид, да Эдрик с Джоном. Арья же смотрела на спутницу отца с явным интересом. Многое начало проясняться.
К глубокому разочарованию Арьи Старк, ей не позволили отправиться на войну вместе с войском северян. Даже в качестве маркитантки в обозе. Против выступили все, не только её лорд-отец с тогда ещё наречённым, но и любимый брат. Разница была лишь в том, что последний объяснил маленькой сестрице, что от её, без сомнений, высоких дуэльных навыков в боях плотным строем толку не будет, а пара лишних рук в обозе не стоит риска для жизни дочери самого Хранителя Севера.
Арье удалось лишь убедить Эдрика взять с собой Нимерию. Так Старк смогла бы не только защищать любимого с её помощью, но и лично увидеть все события кампании. Вскоре после этого войско северян двинулось на юг, а Старк осталась во Рву. Коротать время в компании племянников и их нянек.
Волчица была достаточно умна и сообразительна, чтобы понять, что с “учителем эссосских диалектов” всё не так просто, как может показаться на первый взгляд. Леди Лемора обладала в замке куда большим влиянием, чем Уэймар, Великан Том и прочие приближённые Кошмарного Волка.
Джон нередко совещался с ней за закрытой дверью, прислушивался к её советам и даже вполне спокойно доверял той заботу над собственными детьми. Что уж говорить, если в дни, когда в резиденции Дейнов Заката не гостили благородные из прочих домов, у женщины было своё место за фамильным столом.
Подобное положение в замке было только у одного человека, дорнийки Виллы, которая была одной из ближайших людей Меча Зари. Но тут для Арьи не было никакой тайны. Простолюдинка Вилла обрела свой высокий статус потому, что Эдрик относился к бывшей кормилице, заменившей мальчику мать, как к родной, да собственно и потому, что считал её оной.
И если Старк было ясно, что, несмотря на близкие и доверительные отношения, Вилла не приходится Эдрику кровной роднёй, то с леди Леморой и Джоном всё так однозначно не было. Особенно после того, как та вошла в главный зал Рва под руку с Эддардом Старком.
…
— Своей выходкой вы разочаровали десятки лордов с дочерьми на выданье, лорд Старк, — усмехнулся Джон, когда Эддард с Эшарой подсаживались за их стол.
— Попутно сделав леди Лемору врагом всех незамужних женщин, — весело вторила брату Арья.
— Не бойся, — успокоил дочь Эддард. — Леди Лемора может постоять за себя.
— К тому же, — дипломатично добавила Маргери. — Личность спутницы Хранителя Севера должна волновать лордов многим меньше угрозы из Застенья.
— Благодарю за ваши слова, леди Дейн, — ответил ей Старк.
— Прошу, просто Маргери. — улыбнулась женщина.
— Маргери, — согласился Старк. — Я второй раз довёл до конца военную кампанию, по итогу которой усадил на трон Баратеона. — В нарочито хвалебном, чопорном тоне мужчины были слышны озорные игривые нотки, он явно решил подыграть Арье с Джоном. — С недовольными лордами как-то уж справлюсь.
Эддард нежно взял Лемору за руку, погладив её ладонь большим пальцем. Женщина прильнула к его плечу, блаженно прикрыв глаза. Арья с Эдриком переглянулись, их глаза просто источали детское озорство. В ответ на телячьи нежности старших чета Дейнов Рассвета театрально поморщилась.
Благородные засмеялись. Арья улыбалась шире прочих. В последние годы её лорд-отец редко улыбался, а смеялся он ещё реже. Неужто эта женщина делает его столь счастливым?
Пусть его брак с Кейтилин и был политическим, они сумели полюбить друг друга и подарить жизнь пяти прекрасным детям. Эддард же оставался верен этому браку до самого конца. Он не завёл любовницу ни во время военных кампаний, ни даже после размолвки с супругой. Единственным его грехом было рождение Джона, но и тот, по словам благородных, был зачат ещё до смерти дяди Брандона, а следовательно, и их с Кейтилин свадьбы.
Ныне же леди Кейтилин была мертва. Мертва и отмщена, а лорд Эддард вдовствовал, и как всем было известно, ему не были свойственны любвеобильность, гедонизм или ведомые низменными мотивами поступки.
— Хорошо тебе с ней? — обратилась к отцу Арья.
— Арья! — прошипел Эдрик, подумав не о том.
— Что?! — искренне возмутилась девушка. Арья любила отца и просто хотела, чтобы тот был счастлив.
— Да, — ответил Эддард. — Я больше не ведомый долгом.
Лицо Эддарда вновь стало угрюмым и холодным. Все эти годы, глубоко внутри, мужчину подтачивали горечь и обида. Большую часть своей жизни он прожил за погибшего старшего брата, истинного наследника. Всё ради долга перед домом Старк и братьями по оружию. Он ведь даже погоревать о потерянной возлюбленной не успел, как пришлось ступать под венец с совершенно незнакомой женщиной, которую унаследовал вместе с Севером.
— Не знаю, чем закончится война за Царство людей, но до её начала я хочу пожить для себя. Хоть немного.
— Тогда я не имею ничего против, — дала своё «благословение» отношениям отца Арья.
— Спасибо, — улыбнулся Старк и потянулся к кубку с мёдом.
— Но меня кое-что интересует, — сузив глаза, Арья перевела взгляд на Лемору.
— И что же? — спросила та, искренне улыбнувшись.
— Ты мать Джона? — спросила Дейн. Эддард поперхнулся.
Не только Маргери, но и её благоверный не мог не воспользоваться тем, что в его резиденции было так много влиятельных лордов. Собрать в одном месте для разговора Вимана Мандерли, Давена Ланнистера, Барбри Дастин и группу представляющих Железный банк почётных гостей из Браавоса особого труда не составило. Нужно было лишь подождать, пока все достаточно протрезвеют. Всё ради блага дома Дейн.
Владыка Рва предложил сильным мира сего вложиться в совместное предприятие, а именно прокладку ста шестидесяти километров добротной дороги от Белой Гавани к Королевскому тракту, с дальнейшим налаживанием нового торгового пути в Западные Земли.
Подобный маршрут избавит торговцев из Браавоса и Лората от необходимости делать крюк через весь материк и даже позволит им выиграть около двух недель пути в одну сторону, равно как и сотрудничающим с ними торговым домам Запада. Это сулило выгоду для всех. Эссосцы смогут за год пускать больше караванов в богатый Ланниспорт. Белая Гавань и Серое Древо начнут получать дополнительные выгоды от торговых путей, что позволит им быстрее расти и развиваться.
Выгода Дома Дастин от этого предприятия была кратно меньше, чем у прочих домов Севера, и наиболее далёкой, даже при самой благоприятной перспективе. Когда дорога будет достроена, а торговля заработает, на порт Древа возрастёт нагрузка, так как Горячка не сможет пропускать большое количество крупных торговых судов.
В этот момент часть путей можно будет пустить через Барроутон, построив почти четыре сотни километров дороги уже к нему. Таким образом, торговля поможет и вотчине Дастинов, а на перекрёстке, в землях Дейнов Заката, в будущем возникнет ещё один крупный город. Если леди Барбри согласится внести в общее дело хотя бы три процента от необходимой суммы, Джон посчитает это за успех.
Дейси с Вель, в свою очередь, развлекали гостей. Обычно большая пышная свадьба сопровождалась рыцарским турниром с баснословными призами, вот только это забавы мирного времени, в которых прошедшие военную кампанию ветераны увидят лишь пустую трату денег и потеху для зелёных юнцов.
По просьбе гостей, леди Уайтлинг отвела их на окраину города, в чардревные сады её клана. Молодые деревья, даже скорее их ростки, пока не внушали привычного благоговейного трепета, но это были первые насаждения белого дерева к югу от Стены за последние сотни лет.
Из Чёрных книг Довакин узнал об акавирской технике заготовки древесины без необходимости валить само дерево. Основной ствол дерева срубали, после чего из поросли на пне формировалось множество прямых стволов, растущих вертикально вверх, которые затем срубали по достижении нужной толщины, не уничтожая дерево целиком; впоследствии то выпускало другие побеги от сохранившейся корневой системы. Именно так будут работать эти сады.
Вель прожила среди поклонщиков много лет, но до сих пор не переставала удивляться тому, как много людей предложили ей деньги сейчас в обмен на чардревные луки, которые её клан изготовит для них потом.
Вдохновившись дивным зрелищем и щедростью дома Уайтлинг, гости попросили леди Мормонт показать им стекольные цехи. Той пришлось вежливо отказать, сославшись на сложность и секретность производства, куда в принципе допускается мало кто. Дабы не печалить гостей, Дейси предложила им мирийские трубы и излишки листового стекла всего за три четверти их цены.
Спустя пару дней гости начали разъезжаться. Большая часть возвращалась домой, чтобы закончить приготовления к последней войне, другие отправлялись прямо на Стену. В основном это были межевые рыцари с их копьями да всадники-владетели, имеющие в вотчине лишь хутор или деревню и способные собрать лишь десяток воинов. Словом, те, кому не нужно долго собираться и готовиться.
Джон Дейн, пока ещё мог, продолжал наслаждаться обществом молодой супруги. Первые ночи празднеств молодожены провели трахаясь пока не кончатся силы. Жадно и страстно, пытаясь насытиться и утолить похоть, вместе с переполняющей их страстью.
На четвёртый день пыл молодых немного утих, и они начали предаваться нежной высокой любви. Неторопливо, лицом к лицу, награждая друг друга взглядами, полными обожания, переплетя пальцы и не отпуская рук. Наконец перестав спешить и начав наслаждаться самим моментом.
…
Аккуратно выбравшись из собственнических объятий любимого, совершенно нагая Маргери на цыпочках зашагала к ростовому зеркалу. Девушка оглядела свои манящие формы и великолепные волосы, улыбнулась, найдя очередной оставленный Джоном засос.
Ладони леди Дейн огладили плечи, опустились к груди и медленно прошли по тонкому животу. В этот момент Маргери повернулась боком, набрала в грудь воздух, после чего медленно выдохнула. Дворянка повторяла этот ритуал каждое утро, словно это поможет найти разницу с не втянутым животом и разглядеть начавшую появляться на нём выпуклость, хотя бы малейшую.
В своём умилительно незрелом, «девчачьем» желании Маргери хотела первой узнать и сообщить мужу радостную весть о беременности и их будущем наследнике. Джон знал об этом, и пусть заклинания диагностики могли определить беременность с первых недель, Дейн не спешил использовать их и подыгрывал, оставляя жене возможность воплотить своё желание в жизнь. А Маргери знала, что благоверный оставляет ей подобную возможность, и нарочно остаётся в неведении. В такую глупую, но милую игру они и играли.
— Джон, — обратилась к мужу Маргери, когда тот встал с постели.
— Моя леди? — уточнил он. Аристократка уже оделась и заканчивала заплетать волосы.
— Ты так и не рассказал, как лорды отреагировали на твою идею с дорогой.
— А, ты об этом. В основном положительно, мы думаем вернуться к её обсуждению, когда всё закончится.
— Мужчины, — театрально вздохнула Маргери. — Строят далеко идущие планы, хотя и сами не уверены в том, что будет завтра.
Джон нежно приобнял жену за талию. Медленно вдохнул аромат её волос, после чего оставил на её щеке невинный поцелуй.
— Дело не в дороге, — ответил рыцарь, его жена повернула голову, чтобы подарить аналогичный поцелуй. В её глазах так и читался живой интерес к «мужским делам». — Построим мы её или нет в итоге, сейчас не так важно, как то, что обсуждая её с ними я, Кошмарный Волк, Меч Сумрака, Глас богов и прочее-прочее, показываю браавосийцам, северянам, Ланнистерам и всем, кто о ней прослышит, свою уверенность в успехе битвы за Царство людей.
— О как, — Маргери выглядела немного удивленной, но одновременно и довольной тем, что Джон поделился с ней подробностями.
— Всё не так просто, как кажется на первый взгляд, — улыбнулся Джон. — А какие “гнусные” планы и интриги строит моя леди-жена?
— Я думала навестить несколько мест в городе, рынки, свою академию, ну и пару окрестных деревень. Могу взять с собой Дианну с Родриком.
— Хорошо. Вилле и остальным не помешает немного отдыха, — согласился Джон. — Да и ты прекрасно ладишь с нашими детьми. Из тебя получается отличная мать.
От слов Джона щёки Маргери тронул румянец, совершенно не напускной. Южанка вновь ощутила себя четырнадцатилетней влюблённой девицей. Джон сказал «нашими детьми», а не «моими детьми».
Деревня встретила Маргери округлившимися глазами крестьян, брови которых стремительно ползли вверх, да радостными криками местной детворы, бегающей рядом с всадниками в красивой броне. Сопровождавшие благородных гвардейцы проехали по грунтовой дороге и остановились около колодца в центре поселения.
Из открывшейся двери кареты выглянула молодая, укутанная в синий обшитый мехом плащ женщина, явно высокого происхождения. Спустившись по ступеням она подала руки двум ребятишкам шести лет.
— Мам, можно поиграть с остальными? — спросил мальчик.
— Конечно, — улыбнулась женщина, погладив того по голове.
Радостно крича, сорванцы побежали знакомиться, да так быстро, что двум фрейлинам пришлось задирать юбки, чтобы поспеть вслед. Робко жавшиеся друг к другу крестьяне сперва восприняли гостей с опаской, но дружелюбный взгляд и лучезарная улыбка аристократки творили самые настоящие чудеса.
— Крыша в доме течёт, миледи, да изгородь изломана, — уже делились с ней тревогами женщины. — Куры постоянно разбегаются и гоняйся за ними потом. Уже договорились, с кем зимовать будем. А так, не жалуемся. Детки не голодают, и это главное.
— Сир Донаван, — повернулась к одному из своих охранником Маргери.
— Миледи?
— Вы ведь выходец из крестьянства, верно? — уточнила леди Дейн.
— Верно, — подтвердил просторец, будто был пристыжён низким происхождением.
— Тогда вся моя надежда лишь на вас! — восторженно ответила Маргери, указывая на крестьянку. — Вы ведь сможете ей помочь?
— Думаю, да, — ответил мужчина. — Если инструменты найдутся.
— Найдутся-найдутся, не переживайте, — добавила другая крестьянка. Остальные женщины игриво захихикали.
Сняв с себя кирасы и убрав в стороны оружие, полдюжины воинов взялись за инструменты и принялись чинить изгородь. Дерева в округе было много, всё остальное привезли с собой.
Детвора тем временем развлекалась, прятки, салки, игры сменялись одна за другой. Они были в том замечательном возрасте, когда происхождение ещё не имело такого большого значения. Да и унаследованная от отца харизма Кошмарных Волчат подкупала.
Маргери гуляла по деревне, беседовала с женщинами, выслушивала об их невзгодах и помогала по мере сил. По сути большая часть проблем и не требовала её внимания, и их мог решить десяток крепких мужчин. Но, с другой стороны, так подданные хотя бы узнают, как выглядит их леди.
— Так странно, — задумчиво отметила Дейн, оглядывая округу. — Из мужчин только старики да дети.
— Отца убили железнорождённые, — ответила ей одна из крестьянок. — Брата забрали в ополчение, но мне повезло больше прочих. У меня хотя бы муж остался.
— Один узурпатор хотел подчинить себе Север, другой все Семь Королевств, но лорд Дейн остановил их, а ваш брат помог ему в этом.
— Сравнили, — печально улыбнулась женщина. — Благородный лорд и крестьянин, о котором никто и не вспомнит. — Маргери взяла женщину за руки.
— Вы будете помнить, — серьёзно сказала она. — Ваш лорд защищал слабых, ваш брат тоже. Гордитесь им.
Растроганная женщина крепче сжала ладони Дейн в своих и опустила вниз взгляд увлажнившихся глаз.
— О нет! — ужаснулась она, увидев наряд леди, полы которого были испачканы в грязи. — Ваше платье!
— Не переживайте, — поспешила успокоить женщину Маргери. — Я всегда могу купить ещё одно. Вам не стоит волноваться по таким пустякам, особенно сейчас.
Леди Дейн перевела взгляд на округлившийся живот крестьянки. Муж которой явно держал благоверную занятой.
— Если вам что-то понадобится, что угодно, пища, одежда, кров или даже помощь с родами, обращайтесь ко мне. С прошением в замок или через Дочерей Мары. Я не оставлю подданных мужа без помощи и внимания.
Закончив беседу, Маргери попрощалась с крестьянкой и поспешила вернуться к детям. Эта была последней. Уже было за полдень, когда леди Дейн вела Кошмарных Волчат обратно в карету. Активно жестикулируя, дети делились впечатлениями. Солдаты заканчивали ставить изгородь и менять подгнившие доски на крышах.
— Вас не обижали? — осторожно уточнила Маргери.
Большая часть её внимания была сосредоточена на крестьянах, что не помешало карим глазам леди Дейн зацепиться за то, что ей не понравилось. Не понравилось, и заставило проснуться болезненные детские воспоминания.
— Нет! — тут же ответил Родрик, словно испугавшись, что его больше не привезут сюда играть.
— Просто я заметила, во время игры в прятки водили только вы с Дианной.
— Мы считали! — с детской непосредственностью прояснила ситуация девочка. — Для себя и для других. Нужно же обязательно считать, пока другие прячутся, и только потом искать.
— А почему только вы считали? — всё ещё не понимала Маргери, полагая, что её детей обманули какие-то крестьянские, так и не приняв в свой круг по-настоящему.
— Но ведь они не умеют считать, — ответила Дианна.
— Никто не умеет, — кивнул Родрик.
Леди Дейн резко остановилась. Её глаза расширились от осознания. Истина была столь очевидна, что на первых порах даже не пришла в голову.
— Джон, — обратилась она к мужу этим же вечером, когда они вместе готовились ко “сну”. — Я знаю, на что потратить часть денег с приданого.
— И это?
— Я хочу открыть несколько школ для детей крестьян.
Глава 85
Чёрный Замок
«Зима наступила», мог заверить каждый из несущих службу в замковых гарнизонах солдат, начиная от зелёных юнцов с избежавшими казни путём клятвы ордену железнорождёнными и заканчивая матёрыми ветеранами Дозора да элитными латниками Простора.
Лесные ручьи замёрзли и покрылись метровым слоем снега, стёршего их из виду. Почва же промёрзла настолько, что в плане твёрдости могла посоперничать с камнем. Собачий холод и налетающие со стороны Застенья вьюги пробирали до костей, находиться на улице можно было лишь подле жаровен.
Защитники Царства людей один за другим слегали от болезней, обморожений и воспалений. Ютившиеся подле замковых очагов чёрные братья заявляли, что на самом деле ещё не так уж и холодно. Однако даже так в этой неравной борьбе холод одолел больше просторцев, чем Иные.
Клановые воины Вольного народа и северяне переносили стихию на порядок легче, но оставить заботы по патрулированию Стены, вылазкам за ворота и налётам на мелкие отряды нежити только на них не позволяла гордость южан и боевая слава их предводителя.
Лес под стеной был повален, амбары ломились от запасов продовольствия, жар кузниц не затухал ни на миг, а с юга опять потянулись нескончаемые вереницы кораблей, караванов и подкреплений. Наконец пополнение арсеналов обсидиановым оружием стало ощутимо заметно.
Не способные помочь внизу мужчины большую часть времени проводили на Стене. От умеющих лишь воевать больше толку будет на её вершине. Как ни крути, патрулировать исполинское сооружение необходимо, да и лорд Тарли не сильно верил в её непреодолимую для мёртвых магию, зато он видел, что находится на той стороне.
Большинство его подчинённых не видели никого кроме вихтов, не вызывавших в сынах Простора ничего, за исключением презрения и насмешек. Ни мёртвых мамонтов с медведями, ни самих Иных, но так было лишь поначалу.
Оборотни одичалых же видели всё, а вскоре это увидели и просторцы Тарли. Тысячи бродящих по кромке Зачарованного леса мертвецов, появляющихся из ниоткуда. Отряды вооружённых огромными луками мёртвых великанов, выстроившиеся там, где их не достать со Стены, и словно лишь ожидающие команды. Орды поднятых диких животных, пытающихся найти в защите противника хоть малейшую прореху.
С каждым днём их становилось лишь больше, с каждым днём повисшее над Чёрным Замком гнетущее напряжение становилось всё ощутимее. Звуки того, как в дали бродит что-то огромное, что-то, что с каждым днём становится всё ближе, и вовсе доводили слабых духом до отчаяния или безумия.
Храбрившееся южане оставались смелыми лишь до первой подобной ночи. С рассветом их вдохновлённый военной романтикой пыл обращался липким страхом. Что-то похожее было и с железнорождёнными, разница лишь в том, что благодарность за возможность спастись от казни превращалась в озлобленность, не на самих себя и уж тем более не на Грейджоев, а на «обманувших» их северян.
Ров Кейлин, Север
Маргери медленно свыкается с жизнью в замке и налаживает хорошие отношения с подданными мужа. С большой яркой свитой леди Дейн посещает окрестные хутора и деревни, по мере сил оказывает поддержку крестьянам и беженцам. Вместе с фрейлинами помогает Дочерям Мары в их нелёгком труде, делает щедрые пожертвования в пользу чардревного дома. Она посещает городские гильдии и ремесленные кварталы, где покупает для солдат тёплую одежду и оружие.
Помимо этого кареглазая южанка занимается прошениями и дипломатией, пользуясь налаженными полезными знакомствами, как среди благородных, так и среди набирающей влияние городской элиты, что избавляет Дейси от лишних хлопот и позволяет сосредоточиться на том, в чём она наиболее компетентна.
Познания Мормонт в управлении не так хороши, как у леди Дейн, чего нельзя сказать об остальном. Организация патрулей, охрана окрестностей, поддержание порядка в замке и на улицах, снабжение и тренировки солдат, сопровождение караванов. На эти аспекты деятельности их общего дома Маргери не посягала.
Вель же смогла вернуться к заботам своего клана. Охота, расселение в городе, обеспечение соклановцев оружием, бронёй и одеждой, сады с чардревами, обучение молодняка и приобщение к быту поклонщиков.
За какой-то месяц жёны Кошмарного Волка поделили между собой устоявшиеся сферы деятельности с негласным правилом не перетягивать на себя то, чем занимается другая.
Любовь и уважение к леди Маргери росли с каждым днём, даже несмотря на то, что она южанка, а вместе с этим упрочнял свои позиции и дом Дейнов Заката. Ведь наплыв беженцев с Речных и Королевских земель заметно увеличил численность населения в домене, ещё сильнее разбавив среди них северян.
…
Семейная жизнь тем временем идёт своим чередом.
Для Дейнов Заката нет ничего необычного в том, что лорд перед завтраком дарит поцелуй каждой из своих жён, или в том, чтобы вечером собираться всем вместе около очага. Дети охотно играют вместе или слушают истории отца, которого чуть ли не боготворят. Кошмарным Волчатам нравятся его сказки, особенно когда их дополняет Дейси.
Маргери нередко секретничает с Дианной и Бетани, заплетая их косы, или играет для детей на большой арфе. Под эту музыку Дейн и Уайтлинг часто поют для детей песни и колыбельные. В эти моменты покоя покачивающий на руках Бетани Джон выглядит особенно счастливым.
В одну из ночей Маргери начинают сниться кошмары. Она видит во сне Родрика, повзрослевшего и возмужавшего, так похожего на своего лорда-отца и сидящего на его троне с Закатом в руках, а на полу зала в лужах собственной крови лежат его кареглазые братья. Иногда на его месте сидит прелестная Дианна, облачённая в материнские доспехи и упирающая в пол исписанный рунами чардревный лук.
Леди Дейн просыпается в холодном поту и что-то мрачное появляется у неё в голове и на сердце. Родрик — Мормонт, успокаивает она саму себя. Мальчик — преемник лорда Джораха, он унаследует Длинный Коготь и Медвежий остров. Что родители мальчика, что сам медведь не позволяют никому в этом усомниться.
Что же до Дианны, лиловоглазой прелестной девочки, носящей отцовское имя, то везде, кроме Дорна, дочери лорда в очереди на отцовское наследство идут после всех своих братьев, а на Севере и после братьев-бастардов.
«Нужно лишь родить мальчика», думает Маргери и лишь после этой мысли понимает, что со дня свадьбы прошло уже три месяца, и её лунная кровь наконец остановилась.
— Я беременна, — сообщает она Джону за завтраком.
Леди Дейн не успевает ничего добавить, как руки супруга оказываются на её талии и отрывают Маргери от земли. Рыцарь кружит жену, радостно смеясь и источая восторг, пока южанка, смущенно краснея, цепляется за его плечи.
— Скоро у вас появится маленький братик или сестричка, — объясняет детям странное поведение отца Вель. Кошмарные Волчата издают синхронный радостный визг.
— Засранец, — тихо шепчет Маргери, когда рыцарь возвращает её на землю и целует.
— Да, конечно, давай, Джон, ещё больше детей, — театрально вздыхает Эдрик. Приближённые Дейнов радостно смеются.
В один из последующих вечеров в тесном семейном кругу Маргери сидит на диванчике и улыбается, глядя как Джон притворяется волком и, играя с детьми, бегает за ними по наполняющейся детскими смешками комнате.
В этот момент кто-то обнимает её со спины и прижимает к себе. Леди Дейн чувствует, спиной крупную женскую грудь, а животом — поглаживающую его пару нежных рук. Маргери поворачивает голову в сторону и, видя упавший на плечо медовый локон, понимает, что это Вель.
Объятья подруги ощущаются такими тёплыми, нежными и совершенно естественными. В них Маргери понимает, что не только она с Джоном ждут этого ребенка. Понимает, что ему в будущем не угрожает ничто.
Зачарованный лес, Застенье
Рендилл Тарли провёл на Стене почти два года. Бесконечно идущий снег, непогода, пересечённая местность на десятки километров вокруг. Всё это больше не доставляло ему дискомфорта и не оказывало пагубного влияния на его полководческий дар. Лорд Рогова Холма успел провести несколько десятков удачных вылазок. Его лучники отстреливали заплутавших в лесу вихтов, рыцари громили отряды в тысячи мертвецов, втаптывая тех в землю, а пехотинцы сжигали поверженных лучше фанатичных жрецов Р`глора. Успех за успехом, и вот нависшая над Царством людей угроза перестала казаться столь страшной.
Однако в последние недели всё изменилось. Что-то, что таилось в глубине леса, приближалось. Нечто, заставлявшее волосы ветеранов седеть и подыматься дыбом. Вьюги мешали воронам лететь и видеть далеко на север, но доклады оборотней о бороздах из поваленных вековых деревьев вкупе с ночным шумом оптимизма офицерам явно не внушали.
— Докладывай, — велел Тарли разведчику из числа вольных.
— Впереди мертвецы, по меньшей мере, две-три сотни.
— Свежие? — уточнил южанин.
— Всякие, милорд. Но по большей части уже иссохшие. Ни офицеров, ни стрелков, ни животных.
Тарли задумался. Основные силы во главе с Мормонтом шли наперерез большой группе, Рендилл же взял с собой полсотни мечей и оборотня, чтобы попытаться выяснить, что именно валит деревья. Три дня они рыскали по лесу, и всё без толку, но этой ночью разведчики снова услышали тот самый шум.
Погода быстро ухудшалась, путь в Чёрный Замок предстоял длинный и тяжёлый, но просторец не мог позволить себе вернуться ни с чем. Не в день, когда возможность раскрыть тайну, способную ускорить их победу, была на расстоянии вытянутой руки. Да и возвращение в резиденцию лорда-командующего сулило скорую встречу с нерадивым отпрыском, которую Рендилл хотел если не избежать, то отсрочить.
— Тогда поспешим, — принял решение воин. — Солнце ещё высоко. Сделаем всё правильно и останется время осмотреть окрестности.
…
Они направились вперёд сквозь чащу. Пять чёрных братьев, шестеро одичалых и девять лучших егерей на службе у Рогова Холма, все с луками или лёгкими арбалетами. Снег проминался под их шагами достаточно громко, чтобы быть замеченным человеком или зверем, но слишком тихо для вихтов. На такое они не реагируют.
Спустя десять минут они заметили противника. Десятки стоящих совершенно неподвижно мертвецов стояли там же, где их час назад оставил разведчик, и утопали в снегу. Некоторые вихты сжимали оружие в хватке холодных пальцев, особенно хилые из них даже покачивались на ветру, некоторых снегом замело аж до шеи. Было не ясно, какова степень разложения их тел и вооружены ли они.
Стрелки припали к деревьям, накладывая на тетивы стрелы да взводя арбалеты. Тактику борьбы с превосходящими числом трупами придумали одичалые во время длительных переходов к Стене. Они не только виртуозно её использовали, но и обучили ей союзников.
— Залп, — негромко скомандовали офицер.
В воздухе засвистело два десятка болтов со стрелами. Первые из них вонзились в богомерзкую нежить, заставив ту с треском рассыпаться на части. Пока арбалетчики взводили оружие, лучники успели дать второй общий залп и натянуть тетиву для третьего.
Звук рассыпающихся тел и крики противников заставили мертвецов пробудиться. Вихты были слишком глупы, чтобы на равных противостоять людям, умением они не могли соперничать даже с крестьянским ополчением, а их оружие не впечатляло. Эти твари могли только брать количеством.
Жалкое зрелище, иначе и не скажешь, но ущербность этих тварей нередко служила им и главным преимуществом. Мертвецы не паниковали, не оглядывались по сторонам, не обращались в бегство, а дезориентировать их было попросту невозможно. Засада, в которой люди начали бы теряться, выигрывая для противника время на лишние залпы, закончилась в тот же момент, в который и началась. В едином порыве твари бросились в сторону живых, не сомневаясь и не считаясь с потерями. Смысл их существования — нести смерть, совершенно не важно, кому именно.
Потусторонний вой вырвался из десятка ещё не разложившихся глоток. Голубой огонь горел в их глазах и пустых глазницах, цокали их челюсти, отслаивались на бегу лоскуты плоти. Ущербные твари за миг превратились в несокрушимую, ведомую слепой яростью лавину.
Новый залп отправил к Неведомому самых прытких из них. Уничтожение свежих всегда было в приоритете, там, где хилые скелеты будут беспомощно биться о щиты и доспех, эти без особых проблем сломают вам кости даже голыми руками. С каждой секундой преследования потери мёртвых росли, но ощутимо это не было ни для кого.
— Сигнал! — скомандовал офицер.
Разрядившись в последний раз, стрелки бросились бежать. Затрубил боевой рог, чтобы уж точно привлечь всех. Результат последнего залпа никто не увидел, но стрелкам и не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что именно находится за их спинами.
Земля вздрагивала от топота сотен ног, между деревьями свистели стрелы, неумолимая толпа нежити всё продолжала нестись вперёд, туда, где их поджидали оставшиеся люди во главе с Тарли, однако сюрпризы для вихтов на этом не заканчивались.
В момент, когда стрелки отступающего отряда начали рассыпаться в стороны, несущиеся вперёд вихты почти их настигли. Первый чёрный плащ едва не угодил в мёртвую хватку вытянутой вперёд руки, но в следующий миг солидная часть мертвечины угодила одну из тысяч заготовленных волчьих ям.
Вихты в первых линиях начали преследовать разбегающихся стрелков, но те, что бежали следом, подталкиваемые остальной толпой, продолжали нестись вперёд. Как итог, десятки тварей полетели вниз прямо в неумолимые жернова ловушки. Численность мертвецов заметно поредела.
— По готовности! — закричал Рендил.
Дело оставалось за малым истребить оставшихся. Передовой отряд выстроился рядом с людьми Тарли и принялся добивать остальных вихтов. Четко и методично. Расстояние между живыми и их преследователями стремительно сокращалось, но это было совершенно неважно, — когда дело дойдёт до рукопашной, вихтов останется слишком мало, чтобы вести её эффективно.
Между деревьями пронёсся порыв ледяного, пробирающего до костей ветра. На одном из флангов стрела с обсидиановым наконечником угодила вихту прямо в иссохшую грудь, но, к всеобщему удивлению, так и не упокоила его.
Мгновение, и этот самый вихт насадил замешкавшегося от удивления чёрного брата прямо на проржавевший наконечник своего копья. Кашлянув кровью, дозорный взвыл от боли. Его братья тут же поспешили на помощь. Второй выстрел, третий, четвёртый. Все филигранно угодили прямо в цель, но так и не смогли упокоить вихта. Тот словно отказался погибать окончательно, равно как и все остальные.
Ни огонь, ни обсидиан больше не несли им смерть, а вместо этого вносили волнение, страх и сумятицу во всё ещё бьющиеся сердца. Совсем скоро большая часть вихтов смогла добежать до преследуемых ими противников. Начавшаяся рукопашная быстро перешла в резню.
Рендилл обнажил Губитель Сердец. Украшенные рубинами ножны меча были единственным предметом роскоши в его одежде. Валирийская сталь сверкнула солнечными бликами. Сильный удар рассёк ближайшего к лорду вихта пополам вместе с оружием. Следующий удар уничтожил сразу двоих, а затем, быстро перейдя в укол, и ещё одного. Все сразившиеся с просторцем упокоились, но без толку.
Спустя минуту, казалось бы, гарантированная планом Тарли победа начала превращаться в пиррову, а спустя ещё одну сомнительной показалась перспектива даже такой победы. Как выяснилось, не только обсидиановые стрелы, но и топоры с копьями перестали нести тварям смерть. Те почти не несли потерь, а вот живые, напротив, гибли один за одним.
Их теснили, окружали и рвали на куски, убивали несвойственными для живых противников атаками и выпадами. Несколько минут боя, и теснимая вихтами дюжина выживших обступила своего предводителя.
— Дерьмо! — сплевывая кровь на снег, выругался седоволосый чёрный брат.
— Почему драконье стекло не помогает? — спросил один из егерей, покрепче ухватываясь за древко копья.
— До сих пор не понял? — фыркнул старик. — А ты приглядись, может, увидишь что-то новое.
— Милосердные боги! — воскликнул егерь.
То, на что он не обращал внимание в горячке боя, стало заметно сейчас. Холодная вьюга не только пробрала живых до костей, но и накрыла тела нежити толстой коркой светло-синего льда, достаточно прочного, чтобы держать удар и заставлять стрелы соскакивать.
— Бейте по рукам, — посоветовал один из чёрных братьев, тот, который за время боя смог упокоить больше прочих. — На них лёд тоньше. Это их всё равно не убьёт, зато им станет труднее убить вас.
— Старайтесь сломать позвоночник, — добавил Тарли, перехватывая клинок. — Со сломанным не повоюет никто, даже они.
— Лорд Тарли, вам нужно бежать, — сказал один из егерей. — Мы их задержим.
— Бежать?! — возмущённо воскликнул лорд.
Подобное предложение оскорбляло и больно ранило его гордость. Каждый хороший полководец знал, что даже отступление может привести к победе, так как является лишь стратегическим манёвром, сохраняющим жизнь уцелевшим солдатам. Лучше сохранить воинов ради возможности одолеть противника в следующем сражении, чем положить всех, приказав сражаться ни за что.
Однако бежать, трусливо поджав хвост… малодушно спасать собственную шкуру, жертвуя братьями по оружию… Тарли не раз давал приказ отступать с поля боя. Но ни единожды не бежал с него.
— Да, бежать, милорд! — рявкнул на него седоволосый дозорный. — Для дела умелый полководец ценнее, чем дюжина стрелков. Вам нужно вернуться в Чёрный Замок, а нам — помочь вам в этом, и попутно подороже продать собственные жизни.
— Справа есть прореха, — произнёс егерь, указывая в сторону. — Если и пробиваться сквозь эту толпу, то только там.
Ответ Тарли никто из солдат так и не услышал. Его слова заглушил новый порыв подымающего вьюгу ветра. Более сильный, более громкий, более холодный. Такой, что способен заставить замёрзнуть даже слова в человеческом горле.
Бледный силуэт, показавшись среди деревьев, направился к выжившим прямо через толпу вихтов. Существо шагало вперёд беззвучно и не сминало под ногами снег, оно словно плыло по лесу.
Подойдя ближе, силуэт стал обретать форму. Высокий и болезненно тощий, с длинными серебряными волосами, белой кожей и наполненными надменностью сияющими голубыми глазами. «Иной», осознал Тарли, а вдогонку в его голове пронеслась и вторая мысль. «На этой твари льда ещё больше».
— Видимо, бегство отменяется, — скрипнул зубами Рендилл.
Следуя воле Иного, вихты закрыли даже ту ничтожно малую прореху, что была. Тарли покрепче перехватил рукоять валирийского клинка, в ответ на это обнажил своё оружие и предводитель мёртвого воинства, направив лезвие тусклого белого клинка в сторону просторца. Вызов был брошен.
Меч Иного горел тусклым голубым пламенем снаружи, а Губитель Сердец пылал огнём дракона внутри. Мёртвые бросились на живых, без лишних слов и приказов, волшебная сталь пронзила холодный воздух, столкнувшись с другой такой же.
С лёгкостью отбив первый удар Тарли, Иной отошёл на шаг, ожидая нового выпада. Лорд медлил с новой атакой, убив своего соперника, он сможет спасти своих людей, но погибнув из-за спешки, обречёт на верную смерть их всех.
Иной тем временем встал в стойку «дурака». В пылающих синим пламенем глазах сверкала насмешка. Вероятно, потуги смертных его лишь забавляли.
С несвойственной для мужчины своего возраста ловкостью Тарли ринулся вперёд, шаг назад, который сделал Иной ранее, не имел никакого смысла.
Двуручный меч южанина был огромен, один из немногих валирийских, способных потягаться в размерах со старковским Льдом. Пять сотен лет реликвия передавалась от отца к сыну, достаточно сильному и умелому, чтобы владеть им. Сегодня свирепый вояка покажет своему сопернику, для чего именно.
Новый удар заставил руку Иного содрогнуться. Сил на него Рендилл не пожалел, да и сам клинок весил немало. Всем своим видом Иной выражал пугающее спокойствие к происходящему, но лорд видел, как лёд на его руке зазмеился трещинами.
Иной встал в новую стойку, в этот раз более подходящую для такого соперника. Рассекая воздух, мечи соперников замелькали вновь. Тарли пользовался всем накопленным за долгую жизнь бесценным опытом, Иной тоже, вот только уже он редко сталкивался с соперником, способным отразить оружием больше одного удара.
Что же окажется сильнее, прилежность, амбиции и воинский опыт человека или высокомерие и магия бессмертного? В бою, где малейшая царапина подарит смерть, в бою, где на кону стоит не только жизнь бойцов.
Мечи соперников скрестились, бойцы вошли в клинч, вложив в него весь вес своих тел. Тарли был шире в плечах, да и его доспех весил не мало, его противник наверняка весил меньше, но его броня была покрыта ледяной защитой, а главное, Иной не проявлял и признака усталости.
Южанин пришёл к единственно верному в этой ситуации решению, — поднятию ставок. Довернув кисть, он продолжил атаку, не разрывая клинч. Лезвие заскользило по лезвию. Миг, и острие белого клинка замирает в сантиметре у глаз смертного, ещё один, и лезвие из валирийской стали угрожающе проскакивает около бедра Иного.
Не имея опыта выхода их подобных ситуаций, Иной совершает ошибку, отступает на шаг назад, неправильно выходя из клинча и открываясь на полторы секунды. Немного, но более чем достаточно. Губитель Сердец вновь рассекает воздух. Рубящий удар чудовищной силы отсекает Иному руку почти по локоть. Не спасает ни лёд, ни доспех, ни кость с плотью.
Голубая кровь медленно просачивается из раны, а сама рука начинает осыпаться ледяным крошевом. Поначалу совсем медленно, но затем всё быстрее и быстрее.
Тварь отступает назад, прячась за прислугой. Замершая наблюдателями дюжина вихтов пробуждается и бросается на рыцаря. Иной отчаянно хватает выроненный клинок уцелевшей левой рукой, но не для того, чтобы продолжить битву, а чтобы нанести увечье самому себе.
Замах, и белый меч отсекает раненую руку почти до плеча. Холодный лёд белого лезвия «прижигает» рану, останавливая кровь. Иной не тает, его воинство не гибнет, но униженная попранной гордыней тварь бежит с места схватки.
Первый налетевший на Тарли вихт гибнет мгновенно. Отскакивая в сторону, Рендил разрубает того пополам. Не теряя времени, рыцарь переводит движение в новый укол и насаживает на острие Губителя ещё одного вихта. Отбив удар обходящего с фланга, лорд контратакует.
Мужчина оставил на земле у своих ног семь рассыпавшихся костями монстров, но окружённым со всех сторон долго продолжать бой не мог даже такой матёрый и опытный воин, как он. Поваленный на землю, лорд потерпел поражение.
Его люди уже мертвы, сам просторец на очереди. Лучшие из его лат могут лишь отсрочить неизбежное. Скоро Рендилл встретится с отцом, скоро поведает ему о своей славной смерти. Воин жалел лишь о том, что не успеет передать меч Дикону… и… и поговорить с Сэмом.
В бесконечном граде беспорядочных ударов один пришёлся на голову Рендиллу. Мужчина закрыл глаза, упустив связывающую его с воспоминаниями о семье нить. Он так и не увидел выскочившего из-за деревьев всадника, орудующего огромным пылающим клевцем с длинной цепью. Всадника верхом на огромном лосе.
Голова раскалывалась от жуткой боли, всё тело болело от синяков, ссадин и порезов, да так сильно и всеобъемлюще, что казалось, на нём нет живого места. Мужчину тошнило и морозило, ему пришлось приложить немалые усилия лишь для того, чтобы открыть глаза.
В них всё плыло, а вкупе с отражающимися от снега яркими лучами солнца это превращалось в настоящую пытку. Однако даже так Тарли удалось осмотреться, чтобы понять, что он находится в получасе пути до Чёрного замка. Что-что, а Стену не узнать невозможно.
Вновь осмотревшись, мужчина обнаружил себя в огромном седле, верхом на не предназначенном для верховой езды животном, которое вёл за поводья облачённый в чёрные и серые лохмотья незнакомец.
— Ты не мой сын, — Просторец всё ещё был плох и заговорил о первом, что пришло в его голову. Ведь именно о детях думал лорд перед тем, как провалиться во тьму.
— А ты не мой, — скупо отозвался незнакомец.
— Почему ты спас меня, а главное, зачем?
— Я всё еще питаю симпатию к тем, кто живёт по ту сторону, — указал на Стену незнакомец. — Равно как и питаю некое извращённое чувство вины за содеянное когда-то давно.
Прозвучавший ответ был абсолютно честен, но ситуацию не прояснил совершенно.
— А ты слишком ценен, чтобы умирать по эту сторону, — закончил незнакомец.
— Я это уже слышал, — проворчал Тарли, после чего процитировал предсмертные слова одного из своих людей.
Его проводник поднял на него взгляд своих тёмных, как сама ночь, глаз. Под этим презрительным взглядом Рендилл впервые со своих юношеских лет почувствовал себя жалкой букашкой. Однако его проводник быстро сменился в лице и засмеялся.
— Твои полководческие навыки, несомненно, хороши, но я спас тебя не из-за них. Вернее, я спас бы кого угодно из вас, но именно ты продержался дольше всех прочих.
Тарли дураком не был и быстро пришёл к нужным выводам.
— Кто-то должен рассказать о том, что увидел в лесу, — догадался лорд.
— И не только об этом, но и об Иных тоже. Знаешь, за вечную жизнь можно обрести колоссальные опыт и знания. Как можно догадаться, они успели это сделать.
— Однако закостенели и стали сильно подвержены старым догмам и доктринам, — продолжил рыцарь, вспомнив о том, что излюбленной тактикой лидеров орд было банальное заваливание противника мёртвым «мясом» ради победы. Если победа не обретается, то нужно просто отправить в бой больше «мяса».
— Верно. Они готовы с поистине бараньим упорством долбиться в Стену хоть годами, пока их армия не закончится. Вот только не нужно их недооценивать.
— Это я уже понял, — проворчал Тарли, вспоминая болезненное поражение и потерю соратников в бою. Незнакомец продолжил.
— Вечная жизнь… существование, — исправился, подобрав нужное слово, мертвец. — И неуязвимость для обычных угроз заставили их позабыть о боли от ран и о поражениях в бою. Они забыли, что это такое. Вновь испытав этот болезненный опыт, они могут утратить над собой контроль, поддаться внезапно пробудившимся эмоциям и начать совершать ошибки.
— Как и начать приспосабливаться к диктуемым противником правилам, — закончил за него Тарли. Защищающий от обсидиана и частично от валирийской стали магический лёд всё не выходил у него из головы.
— Ты умён, смертный, — похвалил собеседника спаситель. — Умнее многих прочих, но, кажется, ты так и не понял, что именно ты должен сообщить соратникам.
В голове просторца тут же заметались сотни мыслей. Высокомерный собеседник раздражал его, но разговоры в подобном тоне были ему даже по душе. Всяко лучше общества лизоблюдов при дворе Хайрагдена или клубка змей, который нередко посещает его благоверная. Прямо и честно, без увиливаний и ничего не значащих фраз.
«Лёд», внезапно осознал Рендилл, вновь прокрутив в голове своё последнее поражение в Зачарованном лесу. «Иной не поднимал на бой поверженных, пока использовал его».
Ров Кейлин, Север
В общей сложности на сбор войск и подготовку к походу на Стену только после коронации Эдрика Баратеона потратили свыше трёх месяцев. Это с учётом того, что Простор и Север и без того несколько долгих лет почти непрерывно оказывали Дозору поддержку. В противном случае государству потребовались бы годы на подобное.
На защиту Царства людей должно было встать около восьмидесяти тысяч мечей. Лучших рыцарей, солдат и вольных латников со всех концов материка, чью подготовку нельзя было поставить под сомнение. Тех, кто не дрогнет, едва завидев одинокого вихта. Тех, на чьи доспехи не жалко потратить кожу и добрую сталь.
Король Эдрик мог собрать под свои знамёна до двухсот тысяч, но что толку снимать с места крестьян, если не сможешь обеспечить даже воинов домашней гвардии? Чуть больше восьмидесяти тысяч. Это тот предел численности войска, который позволяла держать около Стены логистика. Основные резервы расквартировали в землях Амберов и под Винтерфеллом.
Солдаты Дорна, Штормовых земель и Долины добирались на судах до Белой Гавани, после чего по тракту шли в Чёрный замок. Реже корабли Королевского флота доставляли людей вместе с грузом обсидиана аж до Восточного Дозора-у-Моря. Иногда они подымались по рекам до Дредфорта или Последнего Очага. Но даже так кораблей было недостаточно, чтобы уместить всех солдат и грузы. Многим воинам предстояло пересечь материк с юга на север маршируя по тракту.
Что же до Запада, Простора и Железных островов, то тут на помощь пришёл Флот Редвинов и корабли дома Харлоу. Бесконечно курсируя, те доставляли солдат до Рва Кейлин, Торрхенова Удела, Барроутона, Медвежьего острова или Темнолесья.
Трудно представить степень удивления северных простолюдинов, каждый день видевших нескончаемый поток марширующих по тракту солдат. Для огромной снежной пустоши картина довольно сюрреалистичная.
Вскоре на Стену должен был выступить и Кошмарный Волк. Отразившие все атаки на Ров Кейлин и прошедшие две военные кампании от начала до конца, синие плащи были более чем весомым подспорьем в этой войне. Вымуштрованные, хорошо экипированные матёрые воины, которые точно не дрогнут.
Они, несомненно, растворятся среди тысяч прочих солдат, в таком-то огромном войске. Качество нескольких сотен не повлияет на десятки тысяч, но одно их присутствие в авангарде вдохновит и подымет боевой дух всех остальных.
Гвардейцы Дейнов Заката маршировали на север по тракту выстроившись шеренгами, вслед за ними шли две сотни элитных лучниц клана Уайтлинг. Замыкали процессию три сотни тяжелых всадников рыцарской конницы, прибывших в Ров вместе с леди Маргери. Немногочисленные легкие кавалеристы сопровождали обоз в арьергарде.
…
Пока армия двигалась к Стене, благородные прощались с возлюбленными. Подражая дяде с тётей, Дианна и Родрик театрально кривились, когда Эддард обнимал и целовал Эшару на прощанье, Бетани же лишь хихикала.
— Прости, что уезжаю так скоро, — извинился перед супругой Эддард.
— Двадцать долгих лет я ждала тебя, — осторожно отметила Эшара.
В её тоне появился намёк на недовольство. Казалось, вот-вот Хранитель Севера нервно сглотнёт, но всего миг, и в голосе дорнийки появился намёк на легкомысленность.
— Подожду ещё немного.
— Деда и Лема смешные, — улыбнулась Бетани.
— Идите сюда! — присел на колени Эддард. — Я хочу обнять всех своих внуков перед отъездом.
По внутреннему двору замка пронёсся радостный визг.
— Ты снова уходишь на войну, — грустно прошептала Маргери во время их с Джоном прощания.
— Эй, — улыбнулся он, пальчиками приподымая её подбородок и заглядывая в большие карие омуты. — Ты же знаешь, что меня не так уж и просто убить.
— Знаю, — кивнула она. — Но что потом? Король Эдрик и Бронзовый Джон призовут тебя пройтись огнём и мечом по Лунным Горам? Или принц Станнис решит организовать кампанию против пиратов на Ступенях?
— Я вежливо попрошу их не беспокоить меня ближайшие лет десять, — с улыбкой пообещал Джон. — Да и зачем мне намеренно долго находиться вне дома, зная, что ждёт меня здесь?
Маргери залилась краской, вспоминая их последнюю ночь вместе. Она хотела, чтобы воспоминания о её теле и их близости подтолкнули Джона закончить эту войну в кратчайшие сроки, чтобы как можно скорее вернуться к ней. Не без грусти она вынуждена была признать, что её супруг не успеет вернуться к рождению их малыша. Дейн притянул жену ближе для поцелуя.
— Если ты там умрёшь, — деловито вещала Эдрику Арья, тыча в его нагрудник изящным пальчиком. — Я… я… Я убью тебя! Вот!
— Буду иметь в виду, — весело ответил Эдрик, ложа руки ей на талию, чтобы оторвать от земли и закружить. Перед прощальным поцелуем.
— А если, — добавила Арья, как только любимый оторвался от её губ. — Если вернёшься живым и невредимым, я позволю позвать в нашу постель Мирцеллу. Или Розамунду. Кого захочешь, хоть обеих сразу!
Из Чёрного Замка пришли мрачные вести, существенно поубавившие воинственный пыл многих отправляющихся к Стене солдат. Иные создали защиту от драконьего стекла, у Царства людей появились новые проблемы.
Лица ветеранов были наполнены мрачной решимостью. Они были готовы идти в этот бой и сражаться до конца при любом сценарии. Молодняк хорохорился и скрывал страх за бравадой. Лорды и офицеры не выражали сомнений в победе открыто, но и в их глазах можно было увидеть, что вера и уверенность этих бравых мужей заметно пошатнулись.
— О, ну тогда у Иных нет шансов! — усмехнулся в ответ на столь щедрое заявление Меч Зари.
Винтерфелл, Север
— Ты уверен, брат? — уточнил Робб у Джона. — Отцу это может не понравиться.
— Он сможет перекинуть меня через колено и наказать за проступок, когда всё закончится, — легкомысленно ответил Дейн, покрепче ухватываясь за кувалду. — Я даже сопротивляться не буду.
— Сейчас говорить «Блядь, Джон»? — вздохнул Робб, рыцарь засмеялся.
Ныне от старой и тяжелой двери в крипту, которой было наверняка даже больше лет, чем Старой Нэн, не осталось ничего. Вместо неё стояла глухая каменная стена, выделяющаяся лишь не потемневшим от времени цветом породы.
Лорд Эддард не смог заставить себя сделать то, что было «необходимо», даже когда Север и курганы пылали погребальными кострами. Не смог предать огню тела отца, сестры и брата, но вместо этого приказал замуровать вход в древние подземелья.
За тысячелетия истории древнего дома даже мечи многих из захороненных внизу Старков успели превратиться в труху, что уж говорить об их телах. Вот только в более свежих могилах всё ещё оставались те, кто не по своей воле мог присоединиться к мёртвому воинству. Рисковать жителями Винтерфелла Эддард не хотел и пришел к единственно верному, по его мнению, решению.
Раздался глухой удар, за ним ещё один и ещё. Кладка в заложенном проходе нередко прочнее самой стены, но победителю дракона она непроходимой преградой точно не станет. Спустя несколько минут Джон выдолбил в стене достаточно широкий для взрослого мужчины проход.
Взяв в руки факелы, братья ступили на спиральную лестницу и спустились вниз. Туда, куда не пробивалось ни летнее тепло, ни зимний холод, туда, где покоились короли древности, короли Зимы, главы дома Старк. Лица королей Севера и Владык Винтерфелла были вырезаны в камне. Суровые и сильные, одни — лохматые с заросшими бородами и струящимися до плеч волосами, другие — гладко выбритые. У каждого на коленях покоился меч, а у многих в ногах лежал большой каменный лютоволк. Железо мечей удерживало мстительные души мёртвых здесь, внизу, а верные лютоволки сопровождали хозяев везде, вероятно, даже в смерти.
Короли взирали на потомков своими холодными глазами. На краткий миг Роббу даже показалось, что их взгляды выражают скупой интерес к потомкам. Взор предков Старк выдержал стойко, он знал, что рано или поздно ему предстоит стоять среди них, равно как и его лорду-отцу, равно как и его детям.
— Так зачем мы здесь? — спросил Робб.
— Ты ведь помнишь истории, что нам рассказывала Нэн в детстве.
— Про обитающих здесь огромных крыс и пауков размером с собаку? — усмехнулся наследник.
— Нет, не эти, — покачал головой Джон, остановившись напротив одной из статуй. — Мы пришли.
— Теон Старк, — узнал предка Робб, худого человека с длинными волосами и узкой бородой. — Голодный Волк.
— Он мой любимый король Зимы, — словно оправдываясь, пожал плечами Джон.
— Так вот откуда твоя любовь к нанизанным на пики головам, — усмехнулся Робб.
— Не стану отрицать, — подыграл ему Джон.
Отсмеявшись, Старк замолчал. Вид сосредоточенного брата явно не располагал к продолжению их шутливого подтрунивания. Дейн глядел на предка своими серыми, как бушующий в грозу шторм, глазами не отрываясь и не моргая. Спустя минуту повисшая в крипте тягостная тишина наконец была разорвана.
— Hun-Kaal-Zoor! — Закричал Джон.
Не торгует он честью, совестью тоже, не ищет с врагом компромисс.
Герой это тот, кто склониться не может могуществу чешуйчатых лиц.
Отважных защитников вовек не забудут, они верны мерам, они верны людям.
Берутся за меч по первому зову, они не боятся пролитой крови.
Легенда гласит, что когда гаснет солнце и тьма приходит в сей мир.
Восстают на бой даже те, кого враг сразил.
Поначалу казалось, что в крипте ничего не изменилось, что она осталась всё такой же сырой и холодной. Продолжали тускло гореть факелы и ржаветь мечи, пауки всё так же плели свои сети, а нижние этажи продолжали заваливаться и осыпаться.
Вдруг засвистел взявшийся словно из неоткуда ветер, срывая со стен и гранитных столбов слой пыли и паутину. Под его воздействием задрожали огоньки факелов и масляных ламп, некоторые даже погасли. Вскоре затих и он. Неожиданно Робб услышал глухой каменный скрип.
Из гробницы короля Теона явилась бледная тень. Медленно и неторопливо она выходила к чужакам, словно вбирая в себя свет из всех находившихся рядом источников, с каждой секундой становясь ярче и обретая всё более чёткие очертания. Несколько мгновений, и вот она становится похожа не человеческий силуэт. Отчетливо видно туловище, ноги, голову и пару рук, одну из которых существо подносит к лицу, словно рассматривая.
И вот перед северянами предстаёт дух человека среднего роста с ярко выраженными перволюдскими чертами лица, да настолько, что его легче отнести к одичалым, чем к современным северянам. В нём нет ни капли крови андал или ройнар. У мужчины вытянутое лицо и высокие скулы, а его длинные волосы и борода растрепаны и не ухожены, словно у взаправдашнего дикаря.
— Не похож, — проворчал он, глядя на собственную статую. Крипту накрыла волна шума.
Обернувшись, шокированный Робб увидел, как один за другим открываются каменные гробы и усыпальницы, из которых выходят точно такие же тени. Мёртвые короли Севера вставали из своих холодных чёрных могил.
«Когда дома будут по крыши завалены снегом. Когда ночи станут длиннее, а солнце надолго спрячет свой лик. Когда слёзы начнут замерзать прямо на щеках. Когда ночь вознамерится длиться целое поколение, а люди начнут жить, рождаться и умирать во тьме. В эти мрачные дни придут Иные, существа, ведущие за собой страх и вьюги.
Они придут, восседая на мёртвых лошадях. Придут, чтобы опустошить города и королевства. Придут охотиться на людей, как на обыкновенную дичь, и поведут за собой мёртвые орды. Придут, чтобы ознаменовать начало новой Долгой ночи.
Когда это случится, древние короли Севера восстанут из своих могил. Восстанут, чтобы вновь взять в руки оружие и помочь потомкам спасти человечество в битве за Рассвет. В битве за Царство людей.»
Пронеслась в голове у Робба одна из сказок, рассказанных ему в детстве Старой Нэн.
Глава 86
Встав с кровати, Эддард устало потёр сонные глаза. Серые очи медленно свыкались с пробивающимся через окно светом, в то время как ноги почувствовали исходящее от ковра тепло и мягкость. «Странно», подумал Старк, он точно помнил, как ложился спать в походном шатре, подкрепления были в нескольких днях пути до Чёрного Замка. Почему же он проснулся в Винтерфелле, да ещё и не в покоях лорда?
Старк взглянул на прикроватную тумбочку. Разложенная рядом с кроватью одежда сперва показалась северянину маловатой, но одев её он понял, что она была как раз в пору. Быстро приведя себя в порядок, Эддард поспешил спуститься вниз. Знакомые коридоры и залы были слишком привычны и знакомы, чтобы заострять на происходящем там внимание, совсем скоро Старк вышел во внутренний двор замка. Лишь для того, чтобы увидеть самое обыкновенное летнее Винтерфелльское утро.
Гвардейцы патрулировали стены с окрестностями и смотрели вдаль с вершин замковых башен. Мастер над оружием до седьмого пота гонял новобранцев, в коридорах порхали занятые работой служанки, а замковая челядь занималась своими делами. Крестьяне несли в конюшни свежую солому и складывали вдоль стены дрова. Женщины зашивали и стирали одежду, одним глазом присматривая за бегающей по двору детворой.
Подданные кланялись, когда Эддард проходил мимо, их дети тоже, но в их глазах была видна игривость и смешинки, те скорее просто подражали родителям. Старк направился в сторону конюшен, сам не понимая, для чего именно, но что-то внутри отчётливо твердило, что лорду нужно именно туда.
Добравшись до места, северянин обнаружил в конюшнях знакомый тоненький девичий силуэт. Рост, каштановые волосы, штаны для верховой езды. Даже не нужно было всматриваться, чтобы понять, кто это.
— Арья, — обратился он тем самым тоном, которым за частую журил младшую дочь, однако получил совершенно неожиданный ответ.
— Кто такая Арья? — послышался ехидный голос из-за спины.
Говорившим был высокий темноволосый юноша с вытянутым лицом и решительными тёмно-серыми глазами, так похожий на лорда-отца Эддарда. Он стоял опершись на одну из балок. Мускулистой рукой приобнимая за талию замковую служанку, а та, судя по всему, была только рада. «Брандон», прошептал Старк, узнав в юноше старшего брата.
— Неужто мы что-то о тебе не знаем, Нед? — лукаво уточнила девица, улыбнувшись игриво и озорно одновременно.
— Да брось ты, Лианна, — фыркнул Брандон. — Чтобы наш Нед! Да чтобы без свадьбы! — добавил он, загоготав напоминающим рык смехом.
— И как ты только пережил его отъезд в Гнездо? — вздохнула Лианна. — Над кем подтрунивал в Барроутоне?
— В Барроутоне у меня были занятия поинтересней, — заявил Старк похабным тоном.
— Знаю я твои занятия, — вздохнула девушка. — Девок портить, да и только.
— Брось, Лия. Ты же любишь меня.
— От этого ты не перестаёшь быть развратным животным! — заявила она, гордо вздёрнув носик. Прямо как Арья.
Старки рассмеялись. Такие молодые, такие задорные, такие живые. Такие… какими Эддард их помнил. Только сейчас он осознал, что всё ещё спит или видит видение, может даже волчий сон. Лианне здесь столько же, сколько Арье сейчас, а Брандон на два года младше Джона.
— Я женился, — улыбнулся родне Эддард. Улыбнулся печально, потому что знал, что рано или поздно ему придется покинуть эту сладкую грёзу.
— Мы знаем, — словно догадавшись, что Эддард всё понял, ответила ему Лианна, взяв брата за руку. Служанка, которую обнимал Брандон, испарилась, она не принадлежала к семье, здесь ей не было места.
— Спасибо, что тогда в Харренхолле пригласил её танцевать за меня, — поблагодарил старшего Нед. — Ты свёл нас.
— Вожак стаи должен заботиться о своих щенках, — весело заявил Брандон.
— Бабник и сердцеед ты, а красавица-жена у Неда. Тихий Волк, а обошёл тебя! — заявила Лианна.
На миг повисла тягостная, даже немного неловкая тишина, глаза Дикого Волка медленно посерьезнели, а от былой весёлости не осталось и следа. Словно в один момент на мужчину свалились все последствия необдуманных поступков его юности. Наказание за его импульсивность и вспыльчивость.
— И ты, Эддард, — заговорил он, собравшись с мыслями. — Спасибо, что отомстил за меня. И за отца тоже.
— Разве я мог поступить иначе? — Нед положил руку на плечо брату. — Лия…
— Не говори ничего, — решительно отрезала она. — Я была молода и глупа. По прихоти обрекла тысячи людей на смерть и затребовала с тебя обещание, которое ты не мог выполнить. Прости меня, Нед! Я чуть не сломала тебе жизнь! — Лианна начала давиться слезами.
— Да что ты… — попытался вставить слово Эддард, но волчицу было уже не остановить.
— Я не хотела всего этого! Прости меня!
— Лия, — Эддард обнял и прижал к груди всхлипывающую сестру, так же, как обнимал дочерей. — Милая маленькая Лия, Я никогда не мог на тебя злиться.
— Даже когда я натолкала в твой матрас конский навоз и зашила его? — с надеждой уточнила Старк.
— Даже когда ты натолкала в мой матрас конский навоз и зашила его, — ответил ей Нед.
— Мы виноваты перед тобой, — примирительно заговорил Брандон. — Виноваты, сильно и во многом. Единственное, что мы можем сделать сейчас, так это помочь тебе.
— Помочь? — не понял Эддард. — Помочь в чём?
— В последней битве, — решительно ответил Брандон, кладя ладонь на рукоять меча. Его серые глаза наполнились решительностью.
Этот темперамент, эта напористость, эта жажда битвы. Дикий Волк вернулся и был готов лично растерзать всех, кому хватить смелости поднять меч против его стаи.
— Но чтобы получить нашу помощь, ты должен кое-что сделать, — грустно добавила Лианна, их время на разговор иссякло.
— Что?
— Ты должен проснуться, Нед, — произнеся эти слова, девушка начала таять и растворяться, словно дымка.
— Лианна! Брандон! — глядя на исчезающих сиблингов, закричал северянин. Так громко, словно мог их вернуть. — Нет! Я не хочу! Вернитесь ко мне!
Восточный Дозор-у-Моря
Покачиваясь на волнах, корабли шли к берегу. Ритмично отбивали барабанщики, с энтузиазмом налегали на вёсла гребцы, раздувал паруса сильный, подозрительно удачный попутный ветер, но даже так до гавани оставалось не меньше пятнадцати минут.
Благо даже отсюда в предрассветной дымке молодой король мог рассмотреть лагерь, который разбили у стен твердыни его люди, и знамёна, которые колыхал холодный северный ветер. Тут и там виднелись стяги его лордов-знаменосцев, но это были не Штормовые земли, а далёкий Север. Вотчина Старков, подданство Ночного Дозора.
Эдрик полагал, что среди прочих преобладать будет серый лютоволк на белом поле, но оказался приятно удивлён. На кораблях, шатрах и замковых башнях чаще всего встречалось именно чёрное знамя. Без всяких гербов и изысков. Символ древнего ордена и того, за что сражаются люди на, возможно, последней из своих войн. Вражда отдельных домов и королевств больше не имела значения, в эти мрачные дни люди сражались на одной стороне.
— Право слово, встретить могли и… — промолвил лорд Эррол, глядя на тройку чёрных братьев, ожидающих на пристани.
— Не так скромно, — подобрал за него слова Элдон Эстермонт.
— Мы на войне, — ответил Эдрик. — Подготовка к ней важнее пафосных и торжественных приветствий.
— Верно, — согласился с племянником Станнис. — Но ты король…
— И должен помнить об этом, равно как не давать забывать остальным, — закончил за него Эдрик.
Станнис кивнул, в его хмуром взгляде трудно было разглядеть и намёк на похвалу или одобрение. Но глубоко внутри мужчина был рад, что племянник помнит его наставления.
— И раз уж мы об этом заговорили, — по-старчески проворчал Эстеромнт. — То король мог бы и обождать с отправкой ещё неделю-другую. Эта погода плохо сказывается на моих старых костях.
— Прости, дедушка, но пережить ещё день на Драконьем Камне было выше моих сил, — обаятельно улыбнулся король.
— И моих, — вздрогнув, согласился с ним Станнис.
Знай, что собой представляет королевский двор и его интриги, Эдрик дважды подумал бы, прежде чем водружать на свою голову венец. Даже во имя мести за дядю Ренли.
Основным источником проблем стал перешедший под власть Эдрика королевский домен. Вернее сотни, как сказал бы лорд-отец, «лизоблюдов и жополизов», претендующих на его замки и деревни. Льстецы, желающие выслужиться любым способом идиоты, младшие дети вассалов, напоминающие о своём участии в восстании, задаривающие короля подарками лорды и их дочери, отправляющие ему воронов с признаниями в любви.
Однако даже раздав земли достойным проблему было не решить. Вместе со Штормовыми Землями под прямой контроль короля перешло слишком много территорий. Что было более чем весомым поводом для войн и восстаний против тирании монарха и за ограничение его власти.
Эдрик рассматривал возможность передать родной регион Станнису, собственному, на текущий момент, преемнику. Баратеон был уже немолод, а его благоверная навряд ли подарит мужчине ещё детей. Из этого следует, что после него Штормовые Земли унаследует королева Ширен, а вслед за ней и её первенец.
Это позволит следующему королю унаследовать всё, что имеет Эдрик сейчас, но по факту лишь отсрочит проблему, переложив её решение на другого. Вместе с этим становилось неясно положение фактически принадлежащего семье Станниса Драконьего Камня, куда монарх перенёс двор и столицу.
Эйгон Завоеватель создал домен, отняв часть территорий у Долины, Штормовых Земель и Трезубца. Другим возможным решением проблемы было разделение Королевских земель и передача их части обратно с условием, что Штормовые Земли останутся за королём. Решение не самое худшее. Эдрик передаст часть земель себе же и по факту приумножит их остатками Королевских. Вот только вассалы могут рассмотреть тиранию и интриги даже в этом, а уступки территорий принять за проявление слабости короны.
О передаче Штормового Предела и его вассалов сестре короля речи и не шло вовсе. Во всяком случае, пока живы Станнис с дочерью. Третий вариант рассматривался редко, скорее как шутка или жест отчаяния.
Не было и дня, когда решение этого вопроса не поднималось на Малом совете. Но по факту его обсуждение не давало результатов и лишь отнимало силы.
Последним же аккордом, подтолкнувшим Баратеонов отправиться на Стену как можно скорее, стал визит Арианны Дорнийской. Принцесса принесла присягу короне и отправила Красному Змею ворона с приказом отправляться на север с войском. Осада Замка Клиганов как раз подошла к концу.
Король не мог отказать столь влиятельному вассалу в гостеприимстве, и Арианна то ли шутки ради, то ли ведомая корыстными мотивами решила проверить верность молодого короля супруге на прочность. При всём своём обаянии и харизме, королю не удалось смутить дорнийку и заставить ту отступить. Ни ответной провоцирующей на поднятие ставок игрой, ни непристойными предложениями.
Судя по тому, как спустя пару дней начали реагировать на неё принц Станнис и королева Ширен, провернуть это она пыталась не с одним только Эдриком. И им было явно не так легко, как монарху.
— Как хорошо, что мы имеем дело с ордой мертвецов, — улыбнулся собственным мыслям Баратеон.
— Да, — согласился с ним Станнис. — Они не ведут переговоры и не занимаются интригами.
С окна одной из самых высоких замковых башен Мирцелла наблюдала за тренировавшимися внизу солдатами. Разбитый ими лагерь раскинулся на много километров вокруг и, по словам Розамунды, многократно превосходил по размеру даже тот, что разбило войско Ковенанта Зимы после победы над узурпатором Эйгоном.
Там, внизу, были воины со всех концов материка, да и не только его. Гвардейцы Штормовых земель стояли плечом к плечу с чемпионами горных кланов Севера. Арбалетчики Простора отрабатывали стрельбу под прикрытием лучников болотных кланов и сформированной железнорождёнными стеной щитов, а алебардщики Запада стали единым целым со ставшим легендарным Северным каре. Тяжелые рыцари Долины формировали смертоносный клин вместе с речниками, западниками, и всадниками всех прочих королевств.
Все отряды действовали быстро и слаженно, как единое целое, как часть непобедимой военной машины. В каждом из них был оборотень из числа одичалых, он наблюдал за полем боя сверху и передавал приказы лидеров других таких отрядов, а гордые сыны юга без замедлений и пререканий внимали его словам. Всё благодаря авторитету лидера этого войска.
Вот только Мирцелла не знала, которого из. Быть может, король Эдрик смог за рекордно короткий срок заручиться поддержкой лордов и своего государства, или тому виной авторитет обожаемого Ковенантом Эддарда Старка, а может, всё дело в Кошмарном Волке, преданность и уважение к которому тесно граничили с фанатизмом. Розамунда говорила, что одичалые до сих пор считают того богом, и небезосновательно.
Бастард, которому было суждено стать никем… Ныне же не было человека, которому бы в голову пришла мысль оспорить его приказ или пропустить его слова мимо ушей. Глас Богов, убийца дракона, надежда Царства людей. Тёмно-синее знамя вдохновляло людей сражаться даже сильнее, чем королевское, принадлежащее другому бывшему бастарду.
Однако даже так Мирцелла была вынуждена признаться, что завидует Эдрику Баратеону, признаться хотя бы самой себе. Сдвоенный стяг с глядящими друг на друга венценосными оленями. Золотой олень на чёрном поле слева, и чёрный на золотом поле справа. Король знал, кем он стал, и не забывал, кем был, а главное не стыдился этого.
Мирцелле это было не дано. Её дед и покойная матушка постоянно напоминали о величии и важности семьи, но ради положения и блага дома Ланнистер на виду всегда был стяг её отца, тот самый, носить цвета которого она не имела права. Что же до наследия родителей, то носить его означало выпятить на обозрение всю греховность собственного происхождения. То, как низко пали потомки Ланна Умного, уподобившись свергнутой ими же старой династии.
«Всё же Арья Старк оказалась права», с горечью подумала девушка. Она сама не знала, кем была, Хиллом или Уотерсом, это не так важно, главное, что не Баратеоном и не Ланнистером.
— О, — от мыслей бывшую принцессу отвлёк голос лучшей подруги. — Пополнение. — Указала Розамунда на показавшиеся на горизонте солдатские шеренги.
— А значит, у нас снова появилась работа.
Солдаты прибывали на север каждый день, равно как и крестьяне покидали его. Старики, женщины и дети грузили на телеги скромные пожитки и уходили на юг, чтобы в случае, если Стена падёт, не стать пополнением для мёртвого воинства, а Дочери Мары помогали им в этом.
Под Стеной должны были остаться лишь лучшие из воинов, люди обоза, и умеющие обрабатывать обсидиан ремесленники. Остальные, кто мог держать в руках оружие, и для кого не доставало зерна в амбарах Ночного Дозора, ждали своего часа у Последнего Очага и Винтерфелла.
Мирцелла сбилась со счёта. Деревень и городков, которые они с Розамундой успели объехать за последние месяцы. Людей, которых они успели накормить и обогреть. Воинов, которых успели вылечить и вернуть в строй. Служительницы ордена дарили им всем столь необходимую в эти тёмные времена надежду.
…
Короткие мгновенья покоя принцесса коротала в компании лучшей подруги или хорошей книги, выбирая для этого тихое место, где её мало кто побеспокоит. Вот и сегодня Мирцелла листала страницы под сенью старого дуба. Никто не удивится, увидев слугу Старых богов около одной из их святынь, а значит и беспокоить со своими вопросами не будет.
— Хорошая книга? — раздался голос Мии.
На лице лидера обоза отражалась накопленная за последние дни усталость вперемешку со спокойствием или даже умиротворённостью. Возможно, так действовало на неё это место.
— Один из чёрных братьев позволил взять её из библиотеки, — пояснила Мирцелла. — Сэмвел. Добрый юноша, мы виделись при дворе когда-то давно. Когда оба были детьми своих отцов. Мы снова выдвигаемся?
— Нет, — покачала головой Стоун. — Король Эдрик спрашивал, как у тебя дела. Просил лично тебя навестить и проверить.
— Беспокоится, не плету ли я интриги вокруг его власти, — заключила блондинка.
— Нет, — ответила Мия, на миг замолчав. Девушка подбирала слова. — Он беспокоится о сестре, и это беспокойство кажется мне вполне искренним.
— Его сестра ты, а не я, — в тоне бывшей принцессы сквозила грусть и печаль. Если бы она могла обратить время вспять, если бы она могла вернуть всё как было, пусть даже ценой жизни Джоффри и ненависти матери.
— Наш отец искренне любил тебя. Любил и считал своей дочерью. Задолго до того, как вспомнил обо мне. Да и времени с тобой он провёл куда больше.
— Мне жаль, — искренне извинилась девушка.
— Мы хотели ненавидеть тебя за это. Мы с Эдриком. Пытались ненавидеть, но не могли. Старик бы этого не одобрил.
— Нет, — не согласилась Мирцелла. — Узнай правду, он насадил бы мою голову на пику.
— Возможно. Но этого мы уже не узнаем. Так что давай старик останется таким, каким мы его помнили, — Мия присела рядом. — Так о чём книга?
— Старая сказка о последнем герое.
— Положившем конец Долгой Ночи? — уточнила Мия, Мирцелла кивнула. — Бесси рассказывала мне её в детстве. — Улыбнулась тёплым воспоминаниям бастард.
— Сэм поклонник Кошмарного Волка и считает, что последний герой он. Ведь тот тоже отправился за Стену, отыскал Детей Леса и заключил с ними союз против Иных.
— Так считают многие в этом войске, — пробормотала Мия, глядя на названную сестру, чьи глаза выражали сомнение. — Но не ты.
— Историй и легенд об этом герое сотни, равно как и его имён. Многие из легенд расходятся. В одной он воскресит всех павших в битве товарищей, в другой призовёт на бой королей древности, в третьей принесёт в жертву возлюбленную ради победы, но все объединяет одно. Огненный меч.
— Сохранивший тепло возлюбленной и никогда не остывавший? — лукаво улыбнулась Мия. Она провела при дворе Рва слишком много времени, чтобы не понимать. — Кажется, я знаю, кого считаешь последним героем лично ты.
— Это… — Мирцелла раскраснелась.
Она всегда находила Р`глорианскую версию легенды несколько грустной и романтичной одновременно. Герою пришлось принести в жертву собственную супругу, чтобы выковать меч, способный одолеть зло и защитить всё живое. Его верная супруга добровольно пошла на закланье, чтобы помочь возлюбленному воплотить свой план в жизнь.
Душа женщины перешла в холодную сталь. Во время сражений та раскалялась, заставляя кровь монстров закипать. Из их пастей начинал валить дым, глаза лопались и вытекали, а тела вспыхивали праведным огнём.
Из всех известных миру мечей лишь Рассвет Дейнов источал свет из лезвия и, по словам Эдрика, не становился холоднее даже в особо суровые северные ночи.
Мрачные мысли наведывались к Мирцелле в эти нелегкие дни. Мысли, которые, как думала девушка, были ей совершенно не свойственны. Девушка лишится соперницы, не предпринимая против той никаких действий, в случае, если легендарным героем окажется Эдрик Дейн. Арья Старк исчезнет с доски, став жертвой пророчества и перестав стоять на пути у принцессы.
Вот только Старк осталась во Рву и в ближайшее время не сможет стать жертвой магического клинка. Что, если этого так и не произойдет? Что, если без жертвы возлюбленной Иных не одолеть? Что, если быть принесённой в жертву — судьба Мирцеллы, а не Арьи?
Отдать жизнь ради любимого? Отдать жизнь, чтобы доказать сопернице, что именно твоя любовь чистая и искренняя, что именно она способна развеять тьму? Пусть даже ценой собственной жизни. Вот только считает ли Мирцеллу своей возлюбленной уже сам Эдрик? Что, если он не согласится принести её в жертву, или ещё хуже, той окажется недостаточно для победы?
— Ну? — из затянувшихся размышлений Мирцеллу вывел нетерпеливый уточняющий вопрос названной сестры.
— Да, это так, — кивнула блондинка. Факт того, что девушка была влюблена в лиловоглазого красавца, был совершенно очевиден, и не для одной только Мии.
— Какой наставник кобель, такого и ученика воспитал, — засмеялась Стоун.
— А что же ты?
— Я?
— Ты кого-то любишь, сестра?
Теперь мрачные мысли посетили и Стоун. Девушка надеялась, что статус сестры короля поможет ей избавиться от статуса слишком рискованной для ухаживания цели, но стало только хуже.
Король Эдрик намекнул вассалам, что не оценит любые попытки посягательств на трон через его сестру, равно как и использование той в придворных интригах. Это помогло отвадить как особо резвых и амбициозных, так и тех, чья заинтересованность могла оказаться искренней.
Те, кто всё же осмелился проявить интерес открыто, как один были больше заинтересованы в родстве Мии с королём и всех сопутствующих этому преимуществах, чем в самой девушке. Сначала Микель, теперь это, Стоун думала, что это какое-то проклятье. Но чем чаще она сталкивалась с недостойными кавалерами, тем лучше на их фоне выглядел один небезызвестный бабник, чьей любовницей она и была.
— Может быть, — загадочно ответила Мия, воспоминания о ночах с Джоном вызвали у неё улыбку. — А может и нет. В любом случае, меня устраивает то, что я имею сейчас.
— Рада за тебя, — прошептала Мирцелла, прильнув к сестре. Мия обняла младшую, закутав ту в плащ, чтобы защитить от холода.
Джон аккуратно обошёл щедро усеянный ягодами куст, стараясь не сломать ветви и не сбить с них лишних ягод. Как оказалось, его новые друзья относились к подобным вещам довольно щепетильно.
— Молодец, — похвалила рыцаря сидящая у него на плечах Золотце.
— О, тебя ценят! — весело усмехнулась Вель.
Одичалая шла рядом с мужем, держа в руках любимый чардревный лук. Скорее в силу привычки, чем из-за реальной необходимости. В этом лесу, на территории Детей, не было существа, способного им навредить. Незримой тенью на расстоянии двадцати шагов от них сквозь лесную чащу пробирался Брат, неся на спине ещё двух весело визжащих Детей Леса, которые своей радостью и получаемым от прогулки удовольствием доказывали, что подобное имя им дано не зря.
Ещё двое лесных жителей порхали около Дейнов Заката, помогая своему лидеру проводить тех до нужного места. Они бежали вприпрыжку, потом держась за руки друг с другом или махая ими словно крыльями, иногда они подбегали к Вель или Джону, чтобы взять за руку и отвести тех в сторону, показать красивый цветок, «очень-очень-очень большого ежа» или милых бельчат. Однако ответственный взор Золотца не позволял процессии сильно отклоняться от намеченного курса.
В лесу царили покой и умиротворение. Все его жители, будь те мощными лосями, благородными оленями, грозными, сбившимися в стаи волками или обыкновенными трусливыми зайцами, почтительно расступались, уступая гостям дорогу. Не нападая, как на людей, так и друг на дружку. До этих дней здешнему лесу не приходилось быть столь густонаселённым.
— Почти пришли, — сказала Золотце, указывая маленькой ручкой в нужную сторону.
Наконец Дейны добрались до открытой лесной поляны, посреди которой виднелся замёрзший лесной ручей. Листва деревьев сменила летнюю зелень на осенние кровь и золото. Среди которых алые, похожие формой на человеческие ладони чардревные листья и не выделялись. С высоты птичьего полета отличить одно дерево от другого было почти невозможно. Лишь здесь, на земле, можно было понять, что посреди поляны растет древнее и бесценное белое дерево.
— Вот здесь, — заключила Золотце, слезая с плеч Джона.
— Здесь-здесь, — кивая в такт, согласились с лидером остальные Дети.
— Оно действительно сможет защитить лес? — уточнила Золотце, указывая на свёрток, который из складок плаща доставал Джон.
— Как я и обещал, — кивнул Дейн.
Развернув мешковину, Джон достал из неё пропитавшийся пеплом лагерных пожарищ и кровью железнорождённых стержневой корень, всё, что осталось от одного из спригганов после резни под Златотравьем. Прочный, светящийся изнутри тускло-зелёным цветом корень визуально напоминал нанизанное на толстый стручок деревянное сердце, словно источающее жизнь. Вместе с ним Дейн достал нож и несколько чистых бинтов.
— Они будут почитать и защищать лес, помогут поддерживать в нём баланс и отгонят любого, кто попытается навредить ему и его обитателям. Всё это они будут делать не жалея собственной жизни, но чем дальше будет от них поляна, тем слабее они окажутся.
— Слишком слабыми они будут уже не в наших землях, — отметила Золотце.
— Верно, — согласился Джон. — Они позаботятся, о лесе, а вы позаботитесь о том, чтобы от их рук не пострадали невинные.
Прививка корня к чардреву заняла у Джона около двадцати минут. Не прошло и пяти, как старое дерево начало оживать. На поляне стало заметно теплее, даже ручей рядом начал медленно оттаивать.
— Ну вот и всё, — заключил Джон, вытирая грязные руки.
— До темноты ещё очень долго, — томно прошептала Вель ему на ушко.
— А до Чёрного Замка и его забот далеко, — согласился с женой Джон, положив руки ей на талию и находя её уста своими.
— Они собрались возлечь под взором предков! — восторженно крикнул один из Детей.
— Прямо как в древности! — вторил ему другой.
— Можно посмотреть? — спросил третий.
— Нет! — Разочарованно рявкнула на них Вель, те понуро наклонили головы, опустив уши.
Редкий момент покоя вдали от забот оказался упущен. Чему расстроилась не только одичалая. Без всяких сомнений, сексуальная жизнь Дейнов Заката была богата и разнообразна. Вель не была против попрактиковать что-то, что другие девушки сочли бы непристойным и неподобающим. Трахаться, когда на тебя смотрят, далеко не самая извращенная из их практик, она бы не пошатнула намерение северян насладиться редким моментом друг с другом. Но не тогда, когда каждый из потенциальных зрителей выглядит как десятилетний ребёнок.
Инистые Врата
Некогда Ночной Дозор соорудил два десятка замков для защиты Стены. Когда Джиор Мормонт только облачился в чёрное, орден мог использовать лишь три из них, ныне, когда Старый Медведь стоял во главе ордена второй десяток лет, все твердыни были восстановлены, заселены, укреплены выше прежнего и готовы к битве за Царство Людей.
Джейме Ланнистера и его людей Мормонт направил именно сюда, на тот участок Стены, который предстояло удерживать солдатам Запада. Врата замка распахнулись, пропуская внутрь прибывшее пополнение, которому гарнизон не придал особого внимания. Одним подкреплением больше, одним меньше, они, как телеги обоза, и так прибывают по несколько раз на дню.
Пришпорив коня, Джейме спешился и направился в солярий командующего крепостью. Звук взбирающихся вверх по лестнице солдатских сапог резонировал с ударами молота по наковальне. Замковые кузницы работали круглосуточно. Поднявшись на нужный этаж, рыцарь постучал в дверь.
— Да?
— Сир Джейме Ланнистер. Я и мои люди прибыли в ваше распоряжение, — доложил рыцарь, положив на стол командующего письмо с приказом.
Тот сидел в нескольких метрах от стола, повернувшись к камину, в котором мерно потрескивали дрова. Ланнистер мог хорошо разглядеть лишь его широкую спину, но ясно видел, что тот был высок и стар. Седые волосы обрамляли лысеющую голову.
— Старый Медведь отправляет калеку сражаться на передовой?
— Я всё ещё неплохой всадник, — пожал плечами Джейме.
— Знаю, — ответил командующий, вставая с кресла. — Всегда им был.
Ответ Джейме оборвался на полуслове, стоило тому только понять, кто именно стоит перед ним. Он ожидал увидеть матёрого северянина, выслужившегося за годы просторца, да даже вождя одичалых, но уж никак не собственного отца, которого с трудом узнал.
На Тайвине не было привычных роскошных, покрытых эмалью доспехов, огромного алого плаща и шлема, украшенного рычащим львом. Лишь самая обыкновенная кольчуга да варёная кожа с чёрным плащом дозорного поверх. Видеть родителя не облачённым в алое и золотое Джейме казалось чем-то совершенно диким, даже противоестественным.
Единственной напоминающей о былом вещью была выполненная в форме львиной головы золотая застежка плаща. Внешний вид бывшего Хранителя Запада поубавил величественности и властности. Чёрное шло Тайвину, теперь он выглядел пусть и старым, но опытным и мудрым воином, всё ещё способным держать в руках меч и отбирать жизни недругов. На смену амплуа грозного полководца пришло ветеранское. Ланнистер всё ещё внушал.
— Кто, как не я, сможет держать в узде и командовать высокомерными западными лордами, — пояснил Ланнистер, глядя на удивлённого сына, чей рот открылся, брови поползли вверх.
— Ты… ты быстро продвинулся по службе, — наконец произнёс Ланнистер.
— А вы с сестрой быстро проебали всё, чего я столько лет добивался, — ответил Старый Лев, но уже без упрёка в голове. Сорок лет он наставлял своих детей, сорок лет от этого не было никакого толка. Тайвин устал. — Алисанна снова беременна? — Уточнил он.
— Алисанна? — Джейме не совсем понял, при чём тут его благоверная.
— Пожалуйста, скажи, что ты позволяешь себе рисковать жизнью потому, что вот-вот обзаведёшься сыном.
— Как я и говорил, я всё ещё неплохой всадник, — пожал плечами Джейме. — Я нужен здесь, ведь, если мы проиграем, будет уже не важно, обзавёлся я сыном или же нет.
— Присядь, — вздохнув, попросил Тайвин. Джейме всё ещё вел себя как легкомысленный дурак, но был совершенно прав.
Ланнистеры уселись за стол, Тайвин разлил по кубкам немного вина, но ни один из них к ним так и не притронулся. В солярии повисла тяготившая обоих тишина, Джейме предпочёл бы её развеять. Чем угодно, даже очередной отцовской отповедью, про важность семьи… или новой, про то, что ебать сестру — плохо. На этот случай Джейме даже заготовил остроумный ответ, мол, кому как не Тайвину знать об этом.
Однако они молчали. Раны прожитых лет и пережитых утрат делали больно им обоим, и в дни, когда судьба мира висит на волоске, лучше заняться чем угодно вместо того, чтобы тормошить их.
— Как поживает твой брат? — наконец спросил Тайвин.
— Разве он не пишет тебе?
— Пишет, — кивнул Старый Лев. — Много и постоянно. Словно боится, что я здесь замёрзну до смерти и ему будет некого мучить своими скучными новостями, а мне некого нянчить своими советами.
— Зато он к ним прислушивается.
— Зато он к ним прислушивается, — подтвердил Тайвин.
— Так зачем расспрашивать меня?
— Хочу послушать, чем он делится только с тобой.
— Скучные вещи, — отмахнулся Джейме. — В основном про то, какое слово выучил Герион и как хорошо они с Джоанной играют.
— Расскажи, — попросил Тайвин.
Брови Ланнистера снова поползли вверх.
— Что ж… — начал Джейме. Возможно, хотя бы последние часы жизни Ланнистеры проведут как настоящая семья.
Каирн Душ
Дюрневир провёл в этом месте бесчисленные годы, обречённый служить Идеальным Повелителям. Могущественнейший из дова был приговорён к вечному существованию, вечному служению, вечному рабству.
Покинуть сей план можно было лишь в случае призыва извне. По этому закону жили все обитающие в нём души, им же подчинялся и некогда могущественнейший из существ. Было время, когда Дюрневир называл Тамриэль своим домом, ныне им ему приходился Каирн.
Жуткое тёмное место, где никогда не светит солнце. Небо которого всегда затянуто грозовыми облаками, а редкие вспышки света дарят лишь мелькающие вдалеке молнии да остаточные следы магии от камней душ, порталов или тех вещей, которые неосознанно перенесли сюда вечные рабы этого плана. Земля здесь мертва и скупа на растительность, небольшие сухие деревья и кустарники встречаются здесь куда реже, чем базальтовые руины.
Дюрневир был этому месту под стать и своим исчезновением грозил сделать его ещё более бедным и скучным. Голову исполинского дракона украшали четыре больших, загнутых вперёд рога, по два с каждой стороны. Уже это выделяло его среди остальных дова. Что уж говорить о редком тёмно-зеленом оттенке чешуи, вызванном не столько природной пигментацией, сколько разложением неживого тела. Отслаивающаяся кожа, гниющая чешуя, зияющие дырами мембраны крыльев. Дракон умирал на глазах, казалось, даже от собственной скуки, но заключённый договор не давал жизни покинуть его могучее тело, а силы дова, в свою очередь, оказывалось недостаточно, чтобы залечить нанесённые этим местом раны.
Время, проведённое здесь, оставило на Дюрневире неизгладимый след. Запертый между жизнью и смертью, дракон был обречён вечно существовать в этом облике. Каирн Душ стал частью дракона. Дракон стал частью Каирна.
— Я не говорю, что он должен воплощать мою физическую форму постоянно, — ворчал дова, повернув голову на бок и лениво глядя на своего молчаливого собеседника.
Арвак лишь продолжал щипать стручки душ, не проявляя к дракону и тени интереса.
— Согласись, тогда я был бы подобен какой-то жалкой собачонке, ожидающей хозяина, — фыркнул дракон.
Демонический конь, раздробив копытом кость, отбросил ту в сторону, чтобы добраться до пробивающихся из сухой земли стручков.
— Но мне откровенно непонятно, почему для преодоления огромных расстояний он выбрал лошадь, а не своего брата, который мог бы сделать это быстрее.
Арвак отвлёкся от своего занятия и повернул голову к Дюрневиру, словно это было нужно, чтобы взглянуть на того.
— Кванарин наверняка не хотел отвлекать своего старого друга от очень важных дел, — саркастично отметил Дюрневир. — Я ведь не успел познакомиться с каждой из обитающих здесь душ, пересчитать тени и дать имя каждому базальтовому кирпичу. У меня на всё это есть всего лишь вечность.
Арвак делано фыркнул, словно старый вояка, реагирующий на нытьё обиженного новобранца. После чего снова вернулся к своим важным делам.
— Знаю-знаю. Такой союзник ему сейчас ни к чему, — заключил дракон, отворачиваясь в сторону и прикрывая крылом морду. В это время молнии в Каирне мелькали чаще, чем невероятно раздражали привыкшего ко тьме дракона.
Дракон затих, закончив с трапезой, в результате которой не набрал и грамма веса, затих и Арвак. Даже тени перестали скрежетать костями, а души кричать в агонии. Каирн затих, на секунду став самым умиротворённым в Нирне планом. Но это заняло лишь одно длящееся вечность мгновение.
— Dur!
Содрогнулась сухая земля, вернув этому плану звуки. Затрещали падающие с деревьев ветки, заскрежетали костями тени, вновь закричали в агонии души.
— Neh!
Обрушившись, упала на землю казавшаяся монолитной башня, блеснули в тёмном небе тысячи молний, освещая округу подобно солнцу.
— Viir!
Развеялись тучи, разверзлось украшенное фиолетовой дырой между планами небо.
— А это уже интересно, — заключил Дюрневир, расправляя зияющие дырами крылья. — Кажется, передо мной опять открыты небеса.
Взмахнув крыльями, дракон взмыл ввысь с такой лёгкостью, будто их изорванные мембраны совершенно не мешали полёту. Разверзшееся небо Планетоса в этот момент украсила такая же зияющая дыра, как и в Каирне.
Они шли молча. В рядах самого многочисленного в мире войска не было слышно ни песен, ни офицерских приказов, ни криков, ни ругани. Ничего, ведь во всём этом и не было необходимости, равно как и в боевых барабанах со знамёнах. Это всё придуманные жалкими смертными глупости. А вот они… они ступали тихо и неторопливо, подобно самой смерти. Лишь хруст снега сопровождал их продвижение.
Затрубил рог Ночного Дозора. Один сигнал.
Первым из лесной части вышел авангард. Сотни тысяч иссушенных вихтов, солидная часть которых облезла до граничащего со скелетами состояния. Почти у половины из них не было при себе ни оружия, ни одежды. У четверти не доставало той или иной части тела, начиная от нескольких пальцев или целой кисти и заканчивая целой рукой с солидным куском туловища. А те части тела, что остались при мертвецах, зачастую были вывернуты под неестественными для живого человека углами. «Жалкое зрелище», заявили бы противостоящие им смертные, если бы не видели, как этих тварей много.
Затрубил рог Ночного Дозора. Два сигнала.
Вслед за ними из леса начала выходить нежить, которую можно было назвать пехотой. Относительно свежие вихты, сохранность тел которых гарантировала им невероятную прыть и силу. Ведомые своими падшими предводителями, с чёрными как сама ночь душами, они выстроились в каре и шеренги. Почти все при оружии и броне.
Казалось, под их мерной поступью дрожала земля, но вышедшие вслед за ними великаны быстро развеяли эту иллюзию. Верхом на мертвых мамонтах, облачённые в три-четыре, а то и пять слоёв вареной кожи и шкур. Продвигаясь вперёд, исполинские твари валили деревья, словно те были сорняком под их ногами.
Затрубил рог Ночного Дозора. Три сигнала.
Всадники остановились на опушке, но исполинские стрелки с луками в полтора человеческих роста, продолжили идти вперёд вместе с пехотой.
Наконец из-за деревьев показались и мёртвые животные, начиная от белок с кроликами да заканчивая волками, оленями и чем похуже. Обглоданные полностью или частично, напоминающие обтянутые гнилой кожей скелеты или крайне плохие пугала. Эти шли вперёд смешиваясь с авангардом. Всё ради того, чтобы стать щитом для остальных, приняв на себя основной удар смертных, заставив тех тратить на себя непозволительно огромное количество ресурсов.
Поднялась вьюга, обрушился на Стену дующий с Севера холодный ветер, пробирающий до костей и леденящий душу. Захлопав крыльями, взмыли в небо тысячи птиц. Простирающаяся аж до горизонта мёртвая орда содрогнулась и двинулась вперёд, стоило только её предводителю дать один небрежный, едва уловимый жест ладонью.
— Итак, — поморщился Джиор Мормонт. — Началось.
Глава 87
Стена, участок Чёрного Замка
Мёртвые лавиной хлынули вперёд. Хлынули, пока Стена молчала, словно до последнего не веря, что заложенная в неё магия способна подпустить орду трупов так близко. Однако вскоре воздух рассёк звук первых выстрелов и летящих вниз болтов. Дождь из обсидиана обрушился вихтам на головы.
Тяжёлые арбалетчики и стрелки с длинными тисовыми луками ударили не дожидаясь команды. Твари внизу шли так плотно, что не попасть по ним было попросту невозможно. Увидев, как рассыпаются первые из них, в себя поприходили и остальные стрелки.
— Натянуть тетиву!
— Взводи арбалеты! — орали офицеры, пока лорд-командующий наблюдал, как море недругов нахлынуло на подножье Стены, подобно морю на волнорез.
Миг, и те замерли, не дойдя к заветной цели жалкий десяток метров, после чего первые ряды вихтов рассыпались, упав на землю, остальные пошли вперёд по их телам. Ещё один, и тысячи тварей разорвало в клочья, когда до Стены оставалось метров пять. Длящаяся вечность секунда, и мертвецы как подкошенные падают на промёрзшую землю у самого подножья твердыни. Однако даже магия Брандона Строителя не смогла остановить орду в её намерении взобраться наверх.
— Этих выродков заждались в бездне, — проворчал Джиор, давая офицерам отмашку.
— Залп! — закричали офицеры.
Засигналили горны и флажки, залп тысяч выстрелов единым ударом обрушился вниз, обескровив участок боя.
Твари полетели вниз, рассыпаясь и увлекая за собою остальных на лету. Упавшие, в свою очередь, лишь подымались, чтобы совершить новую попытку подняться, гораздо реже рассыпались от удара об землю.
Всё это время вверху, подобно муравьям, копошились чёрные братья, маркитантки и рабочие обоза. Поднимали и переносили от подъёмников стрелы, булыжники, брёвна и горшки с диким огнём, перезаряжали арбалеты, подносили рогатины на участки, где вихты взбирались особенно удачно. Разделяющие живых и мёртвых двести метров высоты исчезали с пугающей скоростью.
Только новый свист выстрела заставил их на короткое время отвлечься от своих дел. Выглянувший из-за зубцов со взведённым арбалетом стрелок, пронзённый копьем, с криком и грохотом слетел вниз, словно пришибленный могучим туром. Упал он уже с южной стороны Стены почти в сотне метров от неё самой.
Могучие мёртвые великаны выпустили в противника свой первый залп. Большая часть огромных стрел не долетела достаточно высоко, но немногие, которым это удалось, могучими ударами сметали вниз незадачливых стрелков и пронзали зубцы почти насквозь. Выстрел за выстрелом, залп за залпом они собирали свою жатву. Первые потери защитников всё ещё не выглядели достаточно ощутимыми, вот только великаны могли добить до вершины стены, а защитники до великанов — нет.
— Расчётам баллист, беглый огонь! — скомандовал Мормонт.
Закрутился тугой ворот, натягивая толстую тетиву массивных осадных орудий, накладывались в желоба увенчанные грозными обсидиановыми наконечниками дротики. У Ночного Дозора времени для обучения расчётов и пристрелки орудий было более чем достаточно.
Десяток баллист во всей мере воспользовался преимуществом в высоте, дротики пробили шкуры и варёную кожу, заставив двух великанов упокоиться навечно, а остальных — отойти под прикрытие деревьев, откуда добить до вершины Стены было ещё труднее.
Арбалеты и длинные луки продолжали непрерывно выпускать стрелы, но попасть по вихтам, взбирающимся прямо под тобой, было не так просто, как по тем, что чуть в стороне. Совсем скоро в ход пошли булыжники, а когда до вершины оставалось совсем немного, то и брёвна с рогатинами.
Снова и снова твари летели вниз, увлекая за собой себе подобных, снова и снова шли они на приступ, не считаясь с потерями. В этом и не было необходимости. У Иных было двадцать пять мертвецов на каждого способного держать меч защитника.
Внизу начал громоздиться жуткий курган из поверженных вихтов. С каждой выпущенной стрелой, с каждым брошенным вниз бревном и камнем он неумолимо рос, облегчая приступ и сокращая расстояние между теми, кто подступал к Стене, и теми, кто защищал её. Так, словно предводитель мёртвого воинства решил уподобиться Брандону Строителю и возвести напротив его Стены уже свою собственную.
Сотни крупных ручейков из мертвечины тянулись вверх. Нежить взбиралась по ним, как насекомые по стволу дерева. Курганы из трупов вместе с копошащимися по ним вихтами превращались в конической формы пирамиды и ничто не могло сделать их меньше, ни обстрел, ни пламя, ни летящие вниз камни.
На некоторых участках пирамиды доросли аж до самого верха, где началась рукопашная схватка. Десятки раз мёртвые показывались из-за зубцов и ровно столько же были уничтожены и отброшены они вниз. С каждым новым разом всё больше людей отвлекалось на нежить, и всё больше времени нужно было потратить на то, чтобы их отбросить.
— Дикий огонь! — скомандовал Мормонт. Если эти "лестницы" нельзя сбросить вниз, то нужно попытаться их поджечь.
Теснина
Мира Рид стояла на краю глубокого ущелья, то и дело вглядываясь вниз. По его усыпанному деревьями дну мирно текла незамёрзшая часть Молочной. Леди Сероводья вместе с лучшими лучниками Царства людей патрулировала Теснину. Среди её людей были егеря Темнолесья, длинные луки Штормовых земель и элитные лучники озёрных кланов.
Казалось бы, в плане распределения воинов назначение, по меньшей мере, бестолковое, а персонально для Миры — оскорбительное. Особенно из-за того, что приходилось вести службу рядом с Грейджоем. Кротовый городок был далеко, и железнорождённый то и дело искал, к кому бы приставить свой член. Чем лишь вызывал надменную брезгливость в глазах болотниц.
— Присмотри за ним, — в такие моменты Мира вспоминала слова Джона Дейна. — Можешь убить, если от него запахнет изменой.
Благородство не позволяло Роббу дать формальное разрешение на убийство когда-то лучшего друга, равно как и Эддарду, ведь речь шла о его бывшем воспитаннике, живом свидетельстве напрасно оказанного гостеприимства и доверия. Как хорошо, что Кошмарного Волка подобные сентименты не связывали. «Жаль, что среди развязывающих руки пунктов не было проявления неуместных ухаживаний», подумала Рид.
Девушка понимала важность своего назначения, ведь эффективное естественное препятствие против вторжений одичалых никогда не мешало их небольшим группам пробираться на юг от Стены, как и животным. Страшно представить, сколько дел в тылу может натворить хотя бы сотня прошедших через Теснину мёртвых животных, в то время, как основные силы людей обороняют Стену.
— Дерево, дерево, камень, река, куст, дерево, — усмехаясь, перечислил Теон. — Ты говорила, что я смогу попрактиковаться в стрельбе, а тут только кусты да деревья.
— Ещё я говорила, что сотру с твоего лица эту мерзкую ухмылку, если не перестанешь меня раздражать, — спокойно ответила Мира.
— Раз моё общество так вам неприятно, то почему я здесь?
— Потому, что ты отличный лучник.
— Вы, насколько мне приходилось слышать, тоже, миледи, — Теон использовал самую обаятельную из своих ухмылок.
— Не сомневайся.
— Тогда как на счёт небольшого пари? Тот из нас, кто подстрелит меньше целей, исполнит желание другого.
— Я не обеспечу тебе свободу, даже если боги помогут тебе выиграть, — заявила Рид.
— Разве я прошу о свободе? — драматично ахнул Теон, сменив обаяние театральной уязвлённостью. — Всего лишь поцелуй от прекрасной леди.
— Я отрежу тебе член.
— Я не хотел оскорбить вас, леди Рид, — усмехнулся Теон, казалось, его улыбка не сходит с лица никогда. — Я люблю женщин, и просто проявил интерес к прекраснейшей из тех, кто рядом.
— Ты не понял, — ответила ему Мира, не отрывая взор от ущелья. — Если я выиграю, то отрежу тебе член.
Юноша нервно сглотнул. По ущелью пронёсся звук свистков болотных разведчиков.
— Они здесь! — скомандовала Мира, накладывая стрелу на тетиву.
Среди деревьев замелькали силуэты мёртвых волков. Казалось, ободранная шкура и подгнившие мышцы с костями никак не сказались на их скорости. В первого сразу же влетела стрела Миры, стоило только животному выйти из-за деревьев и показаться на относительно открытом месте.
— Огонь! Огонь! — кричали офицеры отрядов по обе стороны от ущелья.
Стараниями Рид ещё один волк упокоился окончательно, выстрел за выстрелом, стрела за стрелой, несколько минут и мёртвые животные подошли к концу. Среди них оказалась пара оленей, пытавшийся добраться до обидчиков сумеречный кот и огромный неповоротливый лось.
— У меня четверо, — весело ухмыльнулась Мира.
— Трое, леди Рид, — ответил ей Теон. — Но не празднуй победу так рано, день ещё не окончен.
Стена, участок Соболиного замка
Не прерываясь ни на миг горланили бранные слова офицеры и делали своё дело расчёты. Натягивались противовесы, вкладывались в огромные пращи булыжники и горшки с маслом да диким огнём, натягивались тетивы и закладывались в них дротики. Катапульты, мощные требюше, скорпионы, онагры, баллисты обычные и торсионные да мангонели.
Орудия могли забрать около дюжины, а то и более тварей за выстрел, а в море из нежити внизу можно было и не целиться вовсе, вот только какой бы успешной ни была стрельба, тварей заметно меньше не становилось.
Грохот и лязг орудий прерывались лишь в момент, когда от непрерывной стрельбы лопались жилы тетив и ломались элементы. В этот момент в дело вступали инженеры и рабочие обоза, под прикрытием шести сотен нанятых Железным Банком элитных мирийских стрелков. Вооружённые многозарядными арбалетами из далёкого И-Ти, бравые вояки косили вихтов не хуже орудий, только перезаряжать поспевай.
Уперев Закат в землю, Джон мрачно вглядывался в даль. Там, на горизонте, пылал Зачарованный лес, подожжённый по приказу Рендила Тарли. Часть там, участок здесь, деревья горели, унося с собой тела мёртвых и лишая противника природных укрытий.
— Как думаете, лорд Дейн, сколько тварей заберёт это пожарище? — весело спросил у Джона один из чёрных братьев.
— Сто тысяч, может, двести? — предположил другой.
— Недостаточно, — коротко ответил им Кошмарный Волк.
Шёл пятый день нескончаемой битвы, и какими бы ни были потери наступающих, поток прущих вперёд тварей не прерывался ни на миг. Магия восстановления помогала солдатам держаться без отдыха всё это время, но с голодом и жаждой сделать ничего не могла.
Вверенный Дейну участок держался лучше всех прочих, как в плане уничтоженных тварей, так и в плане обороны. Лишь полдюжины раз вихтам удалось долезть аж до самой вершины. Однако Иные продолжали держать противника в тонусе и не давали отдыхать.
Белый холод, который раз за разом приходилось развеивать «Чистым небом», захваченные плацдармы на других участках Стены, куда Джону приходилось применять «Ауру Стендарра», солдаты, которых было необходимо оберегать и исцелять. Казалось бы, неся такие потери, армия противника вот-вот должна была закончиться, но пока к концу подходили лишь обсидиановые наконечники.
— Джон, послание от лорда Старка, — голос Вель заставил «заскучавших» дозорных вернуться к куда более важным делам.
— Что там?
— Твой отец вежливо интересуется, имеешь ли ты отношение к «огромной ебучей дыре в небе».
— Ни малейшего, — усмехнулся рыцарь, одичалая закатила глаза. — Как там Эдрик?
— Держится.
— Андар и Харрас?
— Тоже.
Лорд Джиор позаботился, чтобы на каждом из ключевых участков Стены был воин, обладающий клинком, с помощью которого можно сразить Иного. Никогда не знаешь, где именно те объявятся, а держать всех способных их сразить в одном месте и выжидать было слишком рискованно.
— Небо! — закричал один из солдат, указывая в сторону.
В это время из-за туч вырвалась огромная группа мёртвых птиц, немногим меньше сотни, начиная от воробьёв и воронов и заканчивая орлами да соколами. Они летели по дуге, быстро идя на снижение и сокращая дистанцию.
Джон направил в их сторону ладонь. Миг, и ослепительная вспышка солнечного света разрезала птичий клин надвое, как нож масло. Животные заметались, загорелись, захлопали крыльями в тщетной попытке набрать высоту, но продолжили падать. Их оперение выгорело дотла.
Новое движение ладони, и такая же вспышка света ударила по уцелевшим, успевшим накинуться на один из расчётов. Троих солдат заклевали до смерти меньше чем за несколько секунд, ещё одного свалили со Стены вниз. «Огонь солнца», прекрасно противодействовал мёртвым, не наносил никакого вреда живым, а главное экономил стрелы.
Не теряя времени, Дейн подозвал к себе одного из одичалых оборотней.
— Свяжись с остальными замками. Пусть немедленно усилят охрану расчётов и командующих обороной.
— Сделаю, — кивнул одичалый.
— Стоит ли? — уточнила Вель. — На других участках солдаты валятся с ног от усталости.
— Иные не приказывали птицам атаковать именно расчёты, — ответил ей Джон. — Равно как и не приказывали прятаться за облаками и атаковать сверху.
— До этого дня, — закончила за него Уайтлинг.
— Они увидели, что атаки в лоб ничего не дают, и начали менять тактику.
Стена, участок замка Факел
Удар меча разрубил свежего мертвеца пополам, попутно отрубив руку ещё одному. Не теряя времени, Рендил перехватил рукоять и перевёл инерцию движения в колющий удар. Рядом орудовали рогатинами и алебардами тяжёлые пехотинцы Простора. Обсидиановые кинжалы, мечи и копья оказались малоэффективны в бою против тварей, окутанных ледяной коркой. Приходилось полагаться на мощные рубящие удары, способные этот лёд разбить.
Вот уже пару часов на вершине Стены шёл жаркий рукопашный бой. Обсидиан трескался, древки ломались, люди валились с ног от усталости. Подымающиеся до вершины лифты опустошались от оружия, масла и булыжников за считанные секунды. Так же быстро они наполнялись тяжелоранеными и покалеченными.
Видимо, все боги мира в этот день были на стороне живых, другой причины, почему орда до сих пор не захватила и не расширила плацдарм, Тарли попросту не видел. Внизу бесконечным потоком лезли вверх пехотинцы. Не было ни пирамид, ни ручейков из мертвечины. Постройка буквально почернела от тварей, под которыми даже не было видно льда.
Владыка Рогова Холма перевёл дыхание, устало опёршись на меч. На его место тут же встала пара солдат домашней гвардии. Но едва ли эти четверо воинов будут биться так же эффективно, как он один.
— Время Жнеца пришло. Сейчас! — дал приказ Рендил.
Вооружённый кувалдой чёрный брат тут же ринулся к покрывшемуся толстой ледяной коркой рычагу. Первый удар, второй, заскрежетали шестерни механизма, треснул лёд на внешней части Стены. Пятиметровый, подвешенный на цепи из стали холодной ковки якорь-кошка с сильно загнутыми к скобе заточенными как лезвия рогами понёсся вниз.
Смертоносный маятник дробил и молол нежить, сбрасывал ту вниз, молниеносно очищая участок от взбирающихся вверх и придавая поверхности ровный вид. Не спасал нежить ни белый холод, ни ледяная броня. Они помогали противостоять огню или обсидиану, но куда им тягаться с плодом деятельности острого ума и грубой силой человеческого упрямства. В одно мгновение несколько тысяч смертоносных пехотинцев обратились в сломанные кости.
Много лет назад ещё молодой мейстер Эймон, под впечатлением от хроник вторжения короля-за-Стеной Раймунда Рыжебородого, вдохновился внести свою лепту в защиту Стены. Учёный написал письмо родне в Красный Замок и, как ни странно, корона выделила средства на его безумную задумку. Долгие три года со всех концов государства в Чёрный замок свозили сталь, мастеров кузнечного дела и лучших инженеров. Так появился Жнец. Увы, последовавший упадок ордена и распри при королевском дворе не позволили создать ещё хотя бы пару экземпляров.
— Быстрее, псы! — кричал офицер на припавших к механизму солдат. — Жнец куда лучше вас, лентяев, но сам он обратно не заберётся!
Рендил усмехнулся.
— Милорд, там! — дрожащим голосом обратился к нему один из егерей.
Плотными рядами маршировала по телам павших товарищей пехота. Медленно и неторопливо, метр за метром она продвигалась вперёд. Там, внизу, между двумя огромными отрядами волокли то, что защитники на первых порах приняли за настоящую крепость.
Огромные, толщиной с замковую башню, находившиеся по краям балки были усыпаны площадками и помостами для стрелков, на которых не было свободного места. Соединялись они канатными дорожками и уходящими к земле исполинскими шипованными цепями, концы которых все как один удерживали над ней стенобитное орудие около сорока метров длиной.
Почти три сотни мамонтов и столько же великанов тянули и толкали это монструозное чудище вперёд. Колеса медленно, но неумолимо перемалывали под собой тела и кости. Ужас и отчаяние принесло в сердца людей осознание того факта, что это никакая не крепость, а таран, самый большой и уродливый из тех, что видел этот мир.
— Залп! — тут же приказал Тарли. — Обрушьте на них всё, что только можно! И… и сообщите Кошмарному Волку.
Тысячи стрел, столько же болтов, сотни выпущенных из скорпионов дротиков и десятки наполненных булыжниками и маслом бочонков. Всё без толку. Таран продвигался к цели, несмотря на все понесённые его сопровождением потери.
Сотни толкавших таран великанов взялись за цепи, чтобы сдвинуть стенобитное орудие с места и отпустить.
Мощный глухой удар заставил Стену содрогнуться, несколько защитников, не удержав равновесие, с криком сиганули вниз. По синему льду зазмеилась огромная трещина. Ледяная глыба, толщиной в метр и площадью в почти шесть, откололась от Стены и начала съезжать вниз, попутно сметая всё на своём пути.
— Твари, милорд, они продолжают подыматься! — закричал один из егерей, указывая на не выбритый Жнецом участок.
— Как жаль, что маятник только один, — недовольно проворчал Рендилл. — Следите за этой штукой и сигнальте перед ударами! — Скомандовал Тарли, указывая на таран, в надежде, что его люди сориентируются и используют бесценные секунды, чтобы схватиться за что-то и удержаться на Стене.
Та содрогнулась с новой силой. Почти никто из солдат не удержался на ногах, благо вниз упали лишь единицы — стрелки, которые выглянули из-за зубцов для выстрела, их исклёванные птицами тросы оборвались.
— Отправьте ворона в Факел, — велел Рендил. — Кажется, скоро драться будем внизу.
Снег продолжил падать, мёртвые всё так же подымались наверх, содрогались от удара тарана, падали вниз, но продолжали взбираться. Свистели стрелы, летели болты, пылало алое и зелёное пламя, неумолимо давая слабину перед лицом вьюги. Белый холод был способен потушить даже дикий огонь. Смертные ожидали чуда…
— Wuld-Nah-Kest! — и чудо произошло.
Выглянув из-за зубцов, Рендил увидел, как орду внизу рассекла борозда с востока на запад. Сотни и тысячи изрубленных мертвецов валялись на холодной земле. Но прошёл всего миг, вихты шагнули вперёд и прореха в чёрном океане исчезла, не оставив и следа.
Лишь стоящая внизу одинокая фигура служила мимолётным свидетельством произошедшему. Сияющая светом самого солнца, она источала величие и силу, трупы рядом с ней рассыпались прахом, а офицеры мёртвого воинства озирались по сторонам, натурально оробев и не зная, что делать дальше. Битва замерла, больше не лязгала сталь и не карабкались наверх вихты, больше не стреляли защитники и не тянули цепи тарана великаны.
Миг, и мёртвые издали синхронный визг, такой силы, что защитники на вершине вынуждены были закрыть уши. Земля содрогнулась, и твари хлынули на фигуру, словно лавина. Все, что были вокруг неё, все, что карабкались вверх рядом с ней. Они бросили свои дела и не испытывая страха ринулись выполнять приказ господ. Нести смерть одной-единственной цели.
Луч света выжег с сотню тварей, заставив тех пылать и рассыпаться, затем ещё один раз и ещё. Но на место поверженных тут же явились новые. Так прытко, словно орда и не понесла потерь.
— Yol-Toor-Shul!
Поток неподвластного магии Иных пламени вырвался вперёд, яростно испепеляя всё, чему не посчастливится встать у него на пути. Зашипел и вспенился холодный от силы белого хлада воздух.
— Что там? — спросил один из солдат.
— Вы что-то видите? — вторил ему другой.
Но ответа не было. Там внизу пел волшебный клинок, яростно визжали и рассыпались на части мёртвые. Лишь сжигающее мосток за мостком, медленно подбирающееся к вершине одной из балок тарана пламя можно было разглядеть из-за облака густого, белого как снег пара.
— Fus-Ro-Dah!
Новая волна силы сбила с ног мертвецов вдалеке, а тех, кто был ближе к эпицентру, растерзала в клочья. Балка тарана медленно кренилась к земле, угрожая похоронить под собой сотню-другую трупов. Секунда, и воздух пронзает громкий треск, балка падает в пару и пыли, а с ней прибивает к земле и остриё стенобитного орудия. Импульс роняет тянувших цепь великанов на землю, где их уже поджидает Закат.
— Лорл Тарли, лорд Тарли! — от созерцания происходящего просторца отвлёк оклик взволнованного вестового. — Срочное сообщение из Морозного Холма.
Мост Черепов
К сожалению для стерегущих Теснину отрядов, успех первых дней быстро пошёл на спад. Мёртвых животных на дне самого ущелья и у его края на правом берегу Молочной с каждым днём становилось всё больше. Шкуры мёртвых медведей, мамонтов и лосей было крайне трудно пробить, а пытаться заколоть тех острогами затея почти бестолковая.
У живых на Стене восемьдесят тысяч воинов, но что от них толку, если те были размазаны на более чем четыре сотни километров? Проход Тесниной долгий и крайне опасный даже для небольших групп вольных людей под предводительством ветеранов набегов. Ущелье брало дань за проход, неизменно пожирая часть путников.
Казалось бы, охранять этот проход пустая трата сил, но само его наличие ослабляет натиск мёртвой орды на Стену, а значит каждый выигранный час равен помощи бьющимся на передовой.
Болотникам и одичалым пришлось прибегнуть к помощи алхимии. Раньше, чем на то рассчитывали офицеры и клановые лидеры. Попытка обойти Стену вынуждала Иных оттягивать далеко на запад часть своих нескончаемых орд.
На пятый день животные хлынули с новой силой, покрытые льдом, не боящиеся ни обсидиана, ни пламени. Не зная усталости, они гнали защитников всё дальше на юг, а вьюги шли за ними следом. Живые бились отчаянно, без еды и отдыха, медленно сдавая животным пядь за пядью земли, теряя братьев по крови и по оружию, пока по противоположной стороне ущелья маршировало мёртвое воинство. Они поджигали деревья, пробивали лёд на Молочной, но не могли оказать вихтам должного сопротивления.
Мост в десять шагов шириной был ключевым стратегическим обходом Стены на Западе. Постройка соединяла оба края ущелья, пространство внизу испещряли тысячи, если не десятки тысяч костей тех, кто за сотни лет пытался пройти по нему на Юг. Именно здесь отряд под командованием Миры Рид принял бой с нежитью.
— Они уже на той стороне, ребятки. Приготовьтесь, — дала команду лучникам Мира, как только вновь ощутила ледяную хватку белого хлада.
Ветер поднялся, его свист прозвучал совсем близко, задрожали огни факелов в жаровнях. Глухой ропот пробежал в рядах тех, чьи сердца ещё бились. Первые полдюжины вихтов показались из-за тумана спустя считанные секунды. Пробивающийся сквозь тучи лунный свет освещал их иссохшие от времени тела.
— Цельтесь в глазницы и шею, — велел лучникам Теон.
Как показала практика, если и можно убить защищенных льдом тварей из луков, то только попав туда.
— И не стреляйте, если не уверены. Обсидиан не бесконечный, — добавила леди Сероводья. — Натянуть тетиву!
Пятерка вихтов пала в одно мгновение, рассыпавшись на части. Их кости украсили мостовую, а черепа, докатившись до края, рухнули вниз. Пара лучников хотела было быстро метнуться на мост и собрать стрелы, но офицеры им не позволили. Слишком опасно, слишком рискованно. Нужно продержаться, пока с Западного-Дозора-у-моста не прибудет подмога, подмога, которую придётся снять со Стены.
Новая группа мёртвых появилась вскоре после первой, и на сей раз это были не иссохшие скелеты, а пехотинцы, которых возглавлял труп павшего чёрного брата. Они закрылись щитами, и шли вперёд, прикрывая собственных лучников. Поморщившись, Мира сплюнула на землю.
— Двадцать восемь, — доложил Теон, досчитав.
— Сама вижу, — фыркнула Мира, вкладывая в пращу алхимическую гранату. — Не стрелять.
Праща начала вращаться над головой девушки, движение за движением, мах за махом, и вот в ключевой момент болотница выпускает свободный конец. Снаряд устремляется вдаль. Десять метров, двадцать, тридцать, раздается взрыв.
Четырёх тварей в авангарде разрывает на клочки, не спасает ни лёд, ни доспехи. В прореху в построении тут же устремляются выпущенные общим залпов лучников стрелы. Ещё три вихта находят упокоение. Уцелевшие мертвецы переходят на бег и бросаются вперёд, их стрелки нацеливают оружие в сторону, откуда враг вёл стрельбу, и дают залп в туман.
Твари рассыпались одна за другой. Мира с Теоном, ведомые соперничеством, всё накладывали на тетиву стрелы. Мертвый чёрный брат отступил в туман, как только единственных добравшихся до другой стороны моста подчинённых изрубили обсидиановыми рогатинами.
Не прошло и минуты, как мёртвые снова хлынули на мост, в этот раз целой толпой. Выцеливать уязвимые места смысла больше не было, ты либо стреляешь, либо нет, ведь от рукопашной схватки отделяют считанные десятки метров.
Стрелки начали без команды, град из сотен стрел обрушился на вихтов, но смог унести едва ли полдюжины. Щиты и лёд делали своё дело. Наибольший успех был у лучников, расположившихся в стороне от моста, на краю ущелья. Они могли бить вихтам в неприкрытый фланг.
Пустив тварей на мост толпой, Иные несколько переоценили его пропускную способность, как результат десятки свеженьких трупов со свистом полетели в ущелье, по дну которого на юг шли новые орды.
— Ебучие боги! — выругался один из стрелков, глядя на эту картину.
— Поактивнее, псы! Их здесь ещё много! — рявкнула на подчинённых Мира.
Твари падали вниз, подходили ближе, где по уязвимым местам было легче попасть, гибли под смертельными жалами стрел и взрывами алхимических гранат, но неумолимо сокращали дистанцию.
Грянул гром, синяя молния вспорола небо и ударила по одному из вихтов, заставив того рассыпаться на части. Волной от поверженного разряд прошелся и по остальным трупам, заставляя лёд на них трескаться и опадать. В дёргающихся от действия магии тварей дали единый залп.
Каждый, кто не промахнулся, смог сразить поднятую противоестественной магией нежить. Те из них, кто во время удара с небес помчался вперёд, пали, нанизавшись на выставленные вперёд рогатины и остроги.
— Yol-Toor-Shul!
Под взмахом тёмно-зеленого крыла разверзлись тучи, пламя хлынуло вниз из огромной драконьей пасти. Не бушующим потоком, но широкой волной. Огонь обрушился на вихтов, сотнями обращая тех в пепел.
Дова приземлился на ту сторону ущелья, после чего издал яростный рёв, заставивший сердца смертных уйти в пятки. Но мёртвые не испытывали ни страха, ни боли. Твари нашли в драконе новую приоритетную цель. Клыкастая пасть рвала их на части, мощный хвост дробил их кости, а взмахи крыльями сбрасывали нежить в ущелье.
Совсем скоро поверженным тварям не было числа, и другая сторона моста стала заметно свободнее. Дракон взмыл в небо, заложил новый вираж, и обрушил огненное пекло на ущелье, в котором тоже накопились тысячи вихтов.
— Кажется, оно на нашей стороне, — нервно сглотнув, пробормотала Мира.
После многочасового дежурства на своём участке Стены Эдрик Дейн мог наконец спуститься вниз, чтобы отдохнуть, поесть и обработать раны. Возможно, рыцарю даже удастся немного поспать, перед тем, как снова отправиться наверх.
Владыка Звездопада видел, что мейстер замка занят тяжелоранеными, так что совершенно не удивился, когда к нему в комнату зашла одна из Дочерей Мары.
— Как обстановка в замке? — спросил Дейн, усевшись на стул.
— Дочери заняты, много раненых и с каждым днём их становится только больше. Неужели там наверху всё так плохо? — уточнила Мирцелла, обрабатывая его рану и доставая бинты.
— Твари лезут вверх, мы их убиваем. Лично я зарубил с полсотни, но не могу сказать, что тех стало заметно меньше. Мы не справимся со всеми, — голос рыцаря сквозил усталостью.
— Вы не должны опускать руки, лорд Дейн. Люди смотрят на вас, если сдастся даже… — Мирцелла осеклась, чуть не произнеся «герой из пророчества». — Меч Зари.
— Меч Зари, — хмыкнул Эдрик. — Я обычный рыцарь.
— Который вдохновляет людей сражаться, — не согласилась девушка. — Пока вы можете держать в руках Рассвет, они будут сражаться рядом с вами.
— Вы рассуждаете как опытный лорд, принцесса.
— Я лишь повторяю то, что слышу от остальных Дочерей, сир, — грустно улыбнулась Мирцелла. — И я больше не принцесса. Видимо, вам трудно это принять, верно?
— Нет, — замотал головой Эдрик. — Ведь ни двор Роберта Баратеона, ни Королевская Гавань вас совершенно не испортили.
— Галантен и учтив, как и всегда, — улыбнулась Мирцелла. — Даже не скажешь, что вас воспитывал северянин. — Добавила она наигранно-чопорным тоном.
— Рыцарю, помимо таких добродетелей, как учтивость, галантность, справедливость и прочие, нужно уметь убивать. Мой наставник уделил этому вопросу много внимания.
— И, как мы с вами видим, поступил правильно, вихтов не одолеть ни галантностью, ни вежливостью, — закончила с раной Эдрика девушка. — Скажите мне, сир Эдрик, могу ли я попросить вас об услуге, как леди рыцаря?
— Желание леди — закон для рыцаря. Если в моих силах будет выполнить вашу просьбу, то я это сделаю.
— Даже если попрошу вас забрать мое девичество, сир? Вы выполните эту просьбу? — Эдрик подавился на полуслове.
— Перед тем, как отвечать, я должен спросить, зачем вам это? — наконец заговорил он.
Изумрудные глаза заметно погрустнели.
— С самого рождения я не могла распоряжаться многими вещами. Временем, своей компанией, будущим. Вокруг всегда были гвардейцы, учителя, фрейлины, придворные, Ланнистеры разной степени родства. Я не могла выбирать, с кем дружить, чем заниматься и кого любить. Я росла, чтобы стать активом в планах моей семьи.
— И теперь, «обретя свободу», вы решили распорядиться своим девичеством, — заключил Эдрик.
— Хотя бы им, сир. Мы все в любой момент можем погибнуть. Неважно, через час, завтра или в течение недели.
— И если отдавать своё сокровище, то самому достойному.
— Только тому, в кого я влюблена!
Мирцелла выглядела искренне уязвлённой сим предположением, но, собравшись с мыслями, девушка подняла руки и стала ослаблять узелки платья. Спустя несколько секунд оно упало на землю, а стыдливо прикрывающая ладонями грудь и лоно блондинка предстала перед любимым во всей обнажённой красе.
Глубоко внутри рыцарь ощутил что-то неправильное, совершенно неправильное. Продолжение этого разговора сулило перерасти в супружескую измену. Пусть даже в Закатных королевствах те не сильно порицаются, по крайней мере, если совершаются в тайне и теми, кто обладает властью.
Юный Дейн понимал, что должен уйти, но был не в силах это сделать. Рыцарю хотелось остаться с девушкой, успокоить её, защитить, забрать с собой в Звездопад, когда всё закончится. Подобные желания вызвали в нём чувство глубокого негодования, ведь он был совершенно уверен, что испытывать подобное он может только к Арье. Неужели это и значит любить нескольких женщин? Неужели Джон чувствовал то же самое?
— Итак, лорд Дейн, каков ваш ответ? — напомнила о себе Мирцелла.
Стена, участок замка Глубокое Озеро
— Лорд Старк, лорд Старк! — к Эддарду подбежал взволнованный вестовой.
— Докладывай.
— Оборотни передают, что с тараном покончено, — радостно сообщил юнец.
— А что с мостом Черепов? — уточнил Эддард. Хранитель Севера не мог позволить себе радоваться раньше времени.
— Подкрепления из замка выступили, но лорд Джорах едва поспеет вовремя, — ответил ему уже Бенджен. — Джон говорил, что у него есть друг, который поможет в случае чего.
— Будем на это надеяться. Ведь помочь сами мы не можем никак.
— Огромный злоебучий таран. Вихты и животные, обходящие Стену Тесниной, что дальше? К нам явиться сам Великий Иной?
Вьюга неожиданно остановилось. Из заснеженных туманов донёсся звук поваленных деревьев. Стена содрогнулась. Вся, от вод Ледового залива до твердыни Восточного Дозора-у-моря. Глыбы льда отделялись от Стены и падали вниз, сметая всё на своем пути. Словно ведомые каком-то ритмом, какой-то взаимосвязью…
— Боги милосердные! — воскликнул Бенджен.
… спустя мгновения люди увидели, какой именно.
Огромное даже по меркам Закатных королевств существо из ожившего льда двигалось прямо к Стене и с каждым его шагом та содрогалась. Оно было соткано из ожившего льда, а бледно-голубые кристаллы служили ему глазами. Задние лапы существа были невероятно массивны, а передние представляли собой широкие крылья с полупрозрачной мембраной, сквозь которую можно было разглядеть всё, что находится позади, но слишком тонкие, чтобы использовать их для полёта. Ледяной змей, словно явившийся из сказок Старой Нэн, был в три-четыре раза больше дракона Эйгона Шестого.
— Они тоже существуют, — в ужасе прошептал Эддард.
— А для защиты от кого, по-вашему, возвели Винтерфелл и остальные исполинские замки? — в разговор вступила Золотце, которой пришлось отвлечься от нескончаемой стрельбы из лука.
— Старки древности сражались с ледяными драконами? — в тоне Бенджена смешалось восхищение и первобытный ужас.
— Нет, — фыркнуло дитя леса. — Просто у Брандона Строителя был очень маленький член.
— Отправьте её в бездну! — придя в себя, приказал Старк стрелкам и расчётам.
В небе засвистели снаряды. Твари было нипочём абсолютно всё, начиная от стрел с болтами и заканчивая выпущенными из требюше шестидесятикилограммовыми булыжниками. Даже если те и попадали, то просто отскакивали в сторону, а на ледяной плоти чудища не появлялось ни ран, ни царапин.
И вот из-за выгоревших деревьев показались первые Иные. Двое благородного вида существ шли вперёд, ведя за собой скованных цепями ещё живых людей. Пропавших в дозорах чёрных братьев, мужчин и женщин кланов Ледяной реки, теннов, дезертиров из войска Манса. Они даже не сопротивлялись. Одежда пленников была грязна и изорвана, а тела заметно исхудали. Их лица были наполнены усталой обречённостью и смирением, а в глядящих в пустоту глазах давно перестала теплиться жизнь. Словно они уже стали частью орды, но ещё не осознавали этого.
Иной достал с пояса кинжал и вспорол первому в линии пленнику горло, тот упал в снег, истекая кровью, и даже не пытаясь прикрыть рану. Его собрат поднял вверх руки и начал произносить магические слова на родном языке.
Для смертных эти слова звучали подобно мелодичной гармонии, амброзии от мира лингвистики, пропитанной дыханием самой Зимы, но с примесью какого-то неправильного порочного подвоха. Подвоха, вызывающего настороженность, нарастающую с каждым произнесённым словом. Его товарищ в это время продолжал убивать пленника за пленником, чётко и методично.
Не дойдя до Стены сотни метров, монстр остановился, мёртвые, последовав его примеру, тоже замерли в ожидании. Два словно сузившихся бледно-голубых кристалла пристально оглядывали Стену, ища в той наиболее пострадавшее место. Когтистая задняя лапа в предвкушении вспорола землю. Глаза Старка расширились в осознании.
— Все в сторону! — приказал он.
— Лорд Старк? — в замешательстве уточнил один из офицеров.
— Все в сторону! — повторил приказ Эддард. — Покинуть участок!
Но было уже слишком поздно. Вспоров землю и второй лапой, монстр взмахнул крыльями, словно давая себе ускорение. Подобно породистому дестриэ, дракон дёрнулся с места, за секунду набрав максимальную скорость. Сто метров, восемьдесят, шестьдесят, и вот тварь таранит постройку собственной головой.
Трещит лёд, змеятся по месту удара трещины, откалываются и падают вниз глыбы вместе с людьми. Тварь вонзает в дыру находящиеся на перепонках передних лап шипы, продолжая откалывать от Стены кусок за куском, словно терзая жертву, вырывая из той плоть и никак не реагируя на летящие сверху булыжники и опрокинутое вниз кипящее масло.
Спустя минуту в Стене зияла самая настоящая дыра, радиусом пять метров. Стена содрогнулась, вместе с её физической оболочкой окончательно ослабла и её магия. Весь участок около дыры градом обрушился вниз, погребая за собой живых и мёртвых. Стена пала, а мёртвая орда тут же хлынула в образовавшуюся прореху.
Первыми им наперерез помчались расквартированные внизу чёрные братья. Не воины, нет, строители и стюарды. Отважные безумцы шли вперёд со строительными молотками и топориками в руках.
В небе сером грохочет гром
свистят стрелы, враги кругом.
Ввысь вздымается пыль и дым
горит лес, под дозора гимн.
Дрожа от страха, но не отступая, братья ордена, презрев опасность, глянули в лицо собственной смерти. С ними не было ни богов, ни их вестника, только они сами. Они и слова их клятвы.
— Я — меч во тьме! Я — дозорный на Стене! Я — огонь, что развеет холод! Я — меч, что приносит рассвет! Я — рог, что разбудит спящих! Я — щит, что хранит людей! Отдаю свою жизнь Дозору, среди ночи и тех, кто в ней!
…
Сметя чёрных братьев с пути, орды нежити хлынули на ближайшие к пролому замки. Их первые атаки, встреченные огнём и стрелами, безуспешно разбивались о древние твердыни. Долгая Ночь ступила на земли Севера. Казалось, с её приходом гас огонь замковых костров, жаровен, факелов, а с ними и человеческих сердец. По ту сторону тоже горел огонь, в глазницах каждого мёртвого животного, каждого иссохшего скелета, каждого поднятого зомби виднелось голубое пламя глаз их господина.
Атаки отражались одна за одной, но с каждой минутой, с каждым часом мертвецов по эту сторону стен становилось всё больше. Всё чаще Эдрику Дейну приходилось подымать вусмерть уставших солдат в бой, всё чаще сверкало в отблесках огней лезвие Рассвета. Всё чаще несли потери защитники.
В головы людей начала прокрадываться мысль, что всё это не имеет и не имело смысла, ни их многолетняя подготовка, ни героическое сопротивление. Царство людей собрало под свои знамёна всех кого только можно, нашло способ противодействия мёртвым и подготовило Стену к защите. Теперь же они истощены, а их оборона прорвана. Какой смысл имели все их старания, если противник мог проломить Стену в любой момент?
И вот поднялась вьюга, погасли огни и начали покрываться инеем живые. Удар мощной длани великана накрыл замковые ворота, за ним последовали и остальные. Слетали мощные петли и засовы, трескались доски и рвались стальные цепи.
Мёртвые орды, ведомые самой смертью, ворвались внутрь задолго до того, как на атаку по воротам успели отреагировать. Во внутреннем дворе завязалась жаркая схватка. Защитников теснили внутрь цитадели, подход к которой удерживал Меч Зари самолично. Рядом с ним застыла Дочь Мары с арбалетом наперевес.
На миг мёртвые остановились, словно сияние магического клинка и два десятка павших вихтов у ног рыцаря сдерживали их от новой атаки. Истина выяснилась совсем скоро. Мёртвые не побоялись идти в атаку, они лишь замерли и расступились, ведомые приказом своего лидера.
Этот Иной отличался от того, что Эдрик помнил по битве в Застенье. Не такой высокий, как прошлый, его рост не превышал метра восемьдесят. Бледная молочная кожа, такого же цвета волосы, аристократичные черты лица и безразличные, потусторонние голубые глаза.
Лезвие его словно специально выкованного под женскую руку меча было тонким и коротким, как у рапиры, а сам он — одоспешен гораздо лучше прошлого. У доспеха убитого Джоном не доставало сапог, рукавиц и защиты локтей. Но что между двумя Иными было общего, так то, что оба сражались без шлема.
Сделав изящный шаг вперёд, Иной пренебрежительно бросил на землю срубленную голову, которою доселе нёс в свободной руке. Губы монстра исказились в насмешливой ухмылке. Но Мечу Зари не было до этого никакого дела, он будто и не обращал на брошенный ему вызов никакого внимания, всё переругиваясь со служительницей Старых богов.
Прекрасное лицо светловолосой девушки исказилось в злой гримасе, а изумрудные глаза наполнились решительностью. Собственноручно разорвав на груди платье, девушка схватила Рассвет за лезвие, направив его на собственное сердце. Перед тем, как рыцарь успел отвести клинок в сторону, та решительно шагнула вперёд. Лезвие клинка пронзило её грудь.
Издав последний вздох, Дочь Мары упала к ногам рыцаря с застывшей на лице предсмертной улыбкой, такой, словно она просто ушла в мир грёз и ей снился самый сладкий из снов.
В этот же момент лезвие меча Эдрика запылало огнём. Запылали огнём и все жаровни, костры и факела, что ранее погасли от вьюги. Запылало огнём оружие в руках защитников твердыни. Огнём таким же красным, как и кровь девушки.
Голубые глаза столкнулись с лиловыми. Возомнивший себя богом Иной впервые в жизни испытал вполне человеческий страх.
— Отправьте воронов в Последний Очаг, — велел Эддард, глядя на усеянную мёртвыми телами землю, по которой вышагивали уже новые орды. — Всем войскам выступить к Короне Королевы.
Хранитель Севера не знал, что именно произошло, но факт оставался фактом. Первая пробившаяся на юг крупная волна в тридцать тысяч вихтов пала в один миг. Однако это не значит, что все следующие будет так же легко уничтожить.
Не говоря уже об исполинской ледяной твари. Сделав своё дело, жуткий монстр оставил Стену и двинулся дальше на юг, туда, где некому ему противостоять. А вслед за ним шёл и предводитель мёртвого воинства вместе со своей свитой и лучшими войсками.
Повелитель орды царственно восседал на мёртвой лошади. Он был закован в блестящие, словно алмазы, ледяные латы. Его голову венчал величественный закрытый шлем, украшенный парой оленьих рогов, как и подобает предвестнику охоты, предвестнику смерти человечества. Здраво рассудив, что запершиеся в замках около Стены жалкие букашки не стоят его внимания, Предвестник оставил их на своих рабов, а сам отправился дальше. Впереди его ждало многомиллионное пополнение армии.
Засверкали в небе тысячи молний, загрохотал гром. Разверзлись небеса и тёмно-зеленый дракон устремился вниз, точно крылатый смерч. На его шее восседал всадник, высокий и бравый, облачённый в латный доспех и тёмно-синий плащ с лютоволком и копьеносицей. Это был Джон Дейн с Закатом в руке. Он покинул Стену, чтобы прибыть сюда и нести гибель тем, кто не страшился самой смерти.
— Krii-Lun-Aus!
— Gaan-Lah-Haas! — сдвоенная мощь ту`ума невиданной силы обрушилась вниз, туда, куда направил дракона Кошмарный Волк.
Огромная клыкастая пасть сомкнулась на шее ледяного змея, чёрные когти рвали прозрачные бледные крылья. Столь стремительным и чудовищно сильным был натиск, что обе твари кубарем покатились по земле, вновь заставляя ту содрогаться.
Змей не остался в стороне и тоже начал терзать противника. Под грохот грома и жуткий рёв чудовища вцепились друг в друга, отрывая куски плоти. Оторванный от змея лёд уменьшался и таял, отделённая от тела плоть Дюрневира гнила и иссыхала, но два непобедимых монстра лишь продолжали рвать друг друга на части. Вьюга извергалась из ледяной пасти, но лишь для того, чтобы встретить волну пламени. Облака пара всё подымались и опускались, скрывая собой яростную схватку.
Предвестник уже собирался повести своё войско дальше, как ему наперерез вышел рыцарь. Его долг пересилил усталость, а любовь к тем, кого он защищает, — страх.
— Чтобы пройти дальше, тебе придется меня убить, — произнёс Джон, сплёвывая кровь на землю. Предвестник лишь ухмыльнулся.
Его орды шагнули вперёд, Довакин не дрогнул. Свет солнца, выпускаемый его дланью, мощь ту`ума, вырывающая жизнь и силу из самого естества его противников, поющее в воздухе лезвие Заката, всё, что имел, воин направил против проклятых орд.
Иссохшие скелеты, свежие трупы элитной пехоты во главе с офицерами, мёртвые животные и великаны. Иные из свиты. Предвестник не мог вырвать победу, кого бы ни посылал вперёд, а Джон всё никак не мог пробиться сквозь его охрану, чтобы нанести решающий удар. Днями шло это противостояние, днями, теснимый давлением мёртвых, Дейн отступал всё дальше на юг. Убивал тварей сотнями и тысячами, десятками тысяч, но этого всё равно не было достаточно.
Так продолжалось до тех пор, пока за его спиной не показалась окраина Короны Королевы.
…
Покрытые пеплом и гнилой кровью волосы были скомканы и растрёпаны. Глаза, серые, как море в грозу, взирали на противников со спокойствием и уверенностью, несмотря на то, что те украсили круги от недосыпа. Джон побледнел, как мертвец, и заметно исхудал. Он сжимал в руках рукоять Заката, направив меч против обладателя голубых глаз, что с пренебрежением смотрели на него из-под прорезей шлема.
— Ты проиграл, — спокойно, констатируя факт, обратился к нему Предвестник.
Иной говорил на перволюдском в его архаичной форме, с другими произношением слов и ударением в них. Да, язык был очень старым, но даже так, его современные носители говорили на нём совершенно иначе.
Андар вспомнил все короткие встречи с кузеном. Его глупые шутки, дружеское подтрунивание над родней, нарочитая несерьёзность и море жизненного опыта, скрытого под маской легкомысленности.
Он смог примирить северян и одичалых, одолеть Веру, посадить на Железный трон нового короля и сплотить государство перед лицом грядущей угрозы. Сейчас, не жалея сил и собственной жизни, он сражался за Царство людей, против тех, кому не могли противостоять могущественнейшие из мужей. Сражался на равных, пока боги войны ожидали своего часа в тылу.
Подумав об этом, Андар испытал великий стыд.
— Он не должен погибнуть, — произнес рыцарь. — Только не так. Не в одиночестве.
— А с чего ты взял, что он один? — ухмыльнулся Бронзовый Джон, обнажая меч.
Затрубил боевой рог, поля откликнулись его эхом. Вслед за ним затрубили медные трубы южан, запели свистки болотников, забили боевые барабаны вольного народа. Зовущая в последний бой этой войны песня набирала силу, становясь всё громче, всё ближе, всё яростнее.
Жала тысяч рыцарских копий вздымались к небу, кони беспокойно перебирали копытами, тяжелая пехота и стрелки со всех королевств выходили на свои позиции. Всё это говорило о том, что Кошмарный Волк будет биться не один.
Задрожала земля. Закованные в латы великаны с уродливыми двусторонними секирами из обсидиана в руках начали выходить на свои позиции. Хмурые и неразговорчивые, пешие и верхом на мамонтах. Три тысячи непобедимых гигантов, последние из своего племени. Они пришли на битву по приказу Манса и зову вестника Старых богов.
— Дейн, — коротко кивнул их предводитель.
Люди наблюдали за этим с восторгом и радостным изумлением, даже лица Иных выражали сухой интерес.
— Предки! Сами предки сегодня бьются на нашей стороне! — кричал своим воинам Эддард Старк, указывая Льдом на клинья конницы собственной родни.
Там, где в стороне, на мощном северном мерине, со скалящейся лютовольчьей головой на щите и пикой в руках, возглавлял её Теон Старк, Голодный Волк. Облачённые в латы, кожу, и пушистые плащи, с оружием наголо следовали за ним и другие короли Зимы. Рядом с ними ждали своего часа и их спутники при жизни, товарищи и компаньоны.
Сопровождавшие хозяев в битвах и в смерти, лютоволки были похоронены вместе с лордами Винтерфелла. Вместе с ними они пробудились для последнего боя. Животные скалились и рычали в сторону безразличной мёртвой орды.
Задул тёплый ветер с юга, зашелестела листва. В очередной раз замерли в изумлении живые. Духи леса тоже пришли к ним на помощь. Олени, волки, лоси, медведи, сумеречные коты, лисы, кабаны, даже миролюбивые белки с зайцами. Молчаливые и сосредоточенные. Они раскинулись живым морем на много километров вокруг, а над ними роились насекомые и пролетали птицы. Спригганы привели их сюда, дабы защитить природу от холодов вечной Зимы, дабы спасти саму жизнь.
— Договор был заключён! — крикнула восседающая на лютоволке Золотце, вздымая к небу короткий композитный лук. — Пришло время его исполнить!
— Пришло время его исполнить! — закричали её подопечные. Дети леса явились на битву.
Увидев утвердительный кивок дяди, рёвом боевого рога возвестил об общей атаке король Эдрик. На этот звук откликнулись рога Хранителей, их лордов-знаменосцев и рыцарей во главе копий.
Люди лавиной хлынули вперёд, мчась по заснеженным полям. Колыхались на ветру знамёна и штандарты, вздымались клубы пыли, опускались копья. Свет рассёк небо, озарив собой всё поле боя и заставив лёд растрескаться, а белый хлад бежать обратно за Стену. Орды нежити колыхнулись и, втоптанные в землю, кубарем покатились в стороны, не сдержав кавалерийского натиска. А люди горланили боевые кличи и уничтожали врагов всего живого. Топот копыт, лязг стали и их крики эхом разносились по всему полю брани.
…
Блеск брони и оружия Предвестника потускнел. Чистейший лёд темнел, словно его кристально чистую воду смешали с грязью. Его верные гвардейцы из числа сородичей, начали нервно перехватывать в руках оружие и переглядываться.
Лидер орды поднял ведущую руку, вздымая в небо свой меч, приказывая другим Иным сплотиться вокруг себя, что те и поспешили сделать, но было уже слишком поздно.
Несокрушимый клин конницы королей Зимы загрохотал в двух сотнях метров от них. Задрожала земля, содрогнулись и рассыпались ряды вихтов, тщетно пытавшихся сдержать этот натиск. Теон Старк и его авангард рассекли вражеское войско надвое. Их клинки пели, блестя отсветами небесного света, пели с доступной лишь Старкам древности дикой свирепостью, упокаивая людей, животных и великанов.
Не прошло и нескольких минут, как этот кулак пробился ближе к своему потомку, ближе и к своему главному врагу. И вот, Иные, сопровождавшие Предвестника весь поход, схлестнулись в битве с лордами Винтерфелла. Что одни, что другие наконец встретили достойного соперника.
Лишь один из телохранителей остался подле своего предводителя, тот, чья сила была не сопоставима с силой всех прочих, тот, чья верность была настолько велика, что позволяла не слепо следовать приказам владыки, а нарушать их, если это принесёт тому благо. В голубых глазах этого существа было не чувство долга, не преданность и не фанатичный лоялизм, а что-то, что можно было назвать любовью. Пусть и её извращённой мраком порочной формой.
Только сейчас Джон смог разглядеть и осознать, что впервые видит перед собой женщину-Иного. В этот момент он понял, что значит «прекрасна в своей непостижимости». Её кожа была белая, как луна, а глаза голубые, подобно паре звёзд. Её тело холодно и мертво, как сама ночь, но её глаза, её эмоции и мимика, были такими, словно внутри неё заперта живая человеческая душа.
— Кажется, наши шансы сравнялись, — устало ухмыльнулся Дейн, перехватывая Закат.
— Наивный глупец, — ответила ему телохранительница.
Женщина уверенно шагнула ему на встречу, а Предвестник, охваченный внезапным сомнением и неопределённостью, замер на месте. Этот человек, ничтожная форма живого, он постоянно мешал им, упрямо отказываясь умирать и бояться их. Всё должно было быть не так, всё должно было быть по-другому. Они охотники, он жертва. Но тогда почему под взглядом этих серых глаз Предвестник чувствует, будто всё наоборот?
Он так и не заметил, как к ним подбирается тень их собственной смерти.
Подойдя достаточно близко, телохранительница Предвестника бросилась на Джона. Засвистели клинки, начал подниматься вверх, выбиваемый их ударами пар. Холод оружия Иных против заточённого внутри легендарных клинков пламени.
Звон мечей заставил Предвестника опомниться и присоединиться к схватке. Пройдя по широкой дуге, лезвие Заката отразило очередной удар Иной. Левая ладонь Джона сверкнула фиолетовой вспышкой. Момент, и в ней материализовался прозрачный на вид длинный меч такого же цвета. Им Дейн и отразил удар вступившего в бой Предвестника.
— Su-Grah-Dun!
Перед двумя парами голубых глаз заплясали лезвия. Иные пытались найти лазейки в защите Джона или подгадать момент для удачной атаки, но тот успешно отражал удар за ударом. Вот только одновременно защищаться и атаковать столь умелых соперников он не мог.
Две пары клинков начали мелькать в воздухе с невообразимой для обычных смертных скоростью. Дейн в сердцах поблагодарил Дориана Сэнда за его уроки, без них сдержать натиск не жалеющих на удары сил Иных было бы крайне тяжело.
Предвестник провёл связку из мощных рубящих ударов, первый Джон отбил, от второго уклонился, а третий перевёл в мягкий блок, отведя лезвие клинка противника именно туда, куда было нужно. Инерция удара заставила Иного сделать лишний шаг в сторону и открыться для контратаки. Однако он сражался не один. Удар телохранительницы отвёл лезвие Заката в сторону. Вместо того, чтобы обезглавить Предвестника, то лишь отсекло один из рогов на его шлеме.
Сложной связкой ударов Иной удалось выбить из рук Джона призванный меч, но она сама открылась, подставившись под удар ноги. Тот выбил её из равновесия и вынудил перекатиться в сторону, уклоняясь от удара, который мог бы стать фатальным.
Не теряя времени Дейн поспешил покончить с оставшимся соперником. Сил и концентрации на что-то более мощное у него уже не было.
— Zun-Haal-Viik! — обезоруженный предводитель орды припал на колени, но вместо того, чтобы признать поражение, потратил последние силы на «подлый» удар.
В момент, когда рыцарь занёс Закат для последнего удара, он схватил отсечённый от собственного шлема олений рог, валявшийся у его ног и пронзил им грудь Дейна. Латная кираса прогнулась и треснула, образуя вмятину, из раны хлынула кровь, которая тут же начала испаряться на холоде. Руки Джона ослабли, он замешкался от нестерпимой боли, а Иная уже заносила меч для новой атаки, той, от которой Кошмарный Волк уже не сможет уклониться.
В следующий миг её грудь пронзило лезвие вошедшего в спину клинка. Бледно-голубая кровь хлынула из её раны. Иная выронила меч, завизжав от боли, и ладонями схватилась за лезвие, но то не поддавалось ни её магии, ни невероятной физической силе. Клинок не мог рассыпаться или обломаться. Новое физическое усилие отрывает Иную от земли, заставляя её нанизаться на клинок до самой его рукояти. Она сопротивлялась, на кровоточащих пальцах остались глубокие порезы, но без толку.
Осознав, что это конец, та обернулась, чтобы взглянуть в глаза собственного убийцы. Увидев, что на него соизволили обратить внимание, тот опустил капюшон. Это был Холодные Руки.
— Ты! — злостно прошипела она, сплевывая кровь.
— Я тоже скучал по тебе, любимая, — саркастично-ласково ответил он.
Оружие и доспехи женщины истаяли за считанные секунды. В воздухе пронёсся женский крик. Пронзивший её меч стал неожиданно тяжелым, либо руки их хозяина ослабли, да настолько, что тот свалился в снег. Его распростёршееся на земле тело стремительно обретало живой здоровый цвет, пришедший на смену чёрным, окаменевшим от холода рукам. Однако так же стремительно оно покрывалось морщинами и иссыхало.
Душа вернулась к хозяину. В тело, которое больше не могло ту умещать. Лишь для того, чтобы мужчина обрёк покой, который, по собственному мнению, так и не заслужил.
В этот же момент Джон, собравшись с силами, вонзил Закат в самое сердце замешкавшегося Предвестника, в ступоре замершего на месте от вида гибели матери.
— Ты проиграл, — прошипел ему рыцарь, но тот уже не слышал.
Предвестник истаял, а вслед за ним истаяли и остальные Иные. Те из мёртвых, кто ещё мог продолжать сражаться, рассыпались грудами костей. Вдали за горизонтом послышался триумфальный драконий рёв, возвещающий смертным о победе над ледяным змеем. Так подошла к концу вторая Битва за Рассвет.
— Как в старые добрые времена, — отметил Дюрневир, ковыляя рядом с Джоном.
— Да, — ностальгически улыбнулся тот, — Как в старые добрые времена.
После всего увиденного за последние дни, шагающий рядом с избранником Старых богов и беседующий с ним как со старым другом, огромный говорящий дракон не вызывал в людях того удивления, которое мог бы. Благо Джон заранее попросил Дюрневира использовать ту`ум, чтобы придать собственному виду куда более презентабельный вид.
— Даже как-то жаль, что всё закончилось так быстро.
— Не переживай, у тебя ещё будет возможность взмыть в небо этого мира.
— О как.
— В детстве я торжественно пообещал сестрёнке, что если у меня будет дракон, то я обязательно позволю ей на нём полетать.
— Собираешься призвать из Каирна могущественнейшее из существ, сильнейшего из дова, чтобы прокатить на нём сестрёнку? — проворчал Дюрневир.
— А ты против? — усмехнулся Дейн.
— Да не особо. Здесь всяко лучше, чем там.
Старые друзья наконец добрались до нужного места.
Долгая Ночь подошла к концу, тьма отступила, уступив вступившему в свои права рассвету. Неподалёку от Чёрного замка на поле сложили тела погибших защитников. Исколотые, порубленные, разодранные и истерзанные. Тысячи мужчин и женщин со всех концов королевства лежали сейчас плечом к плечу.
Солдаты и рыцари ходили вдоль длинных рядов, ища родню, а находя припадали на колени и рыдали навзрыд. Дочери Мары закрывали погибшим глаза и смывали с лиц кровь и грязь. Солдаты отдавали честь погибшим командирам и товарищам. Даже волки горестно выли на небо, думая об утраченных членах стаи.
На окраине поля, там, где лежали тела погибших Дочерей Мары, опёршись на воткнутый в землю Рассвет стоял Эдрик Дейн. Стоял перед хрупким телом светловолосой девушки, принёсшей в жертву свою жизнь, чтобы могли жить другие.
— Ещё вчера она была жива, — пробормотал юный Дейн. — Смеялась, разговаривала, помогала остальным и наслаждалась юностью. А теперь, теперь всё кончено.
— Кончено? Едва ли. — не согласился с ним Джон. В подтверждение его слов Дюрневир недовольно фыркнул.
— Смерть — это конец их пути. Конец этой истории.
— Истории, — Джон опустил ладонь на плечо кузена. — Той, в которой обещанный герой отправляется с соратниками далеко в Застенье? Той, в которой он заключает союз с детьми леса? Той, в которой разит Иных пылающим клинком? Эта история ещё не окончена, должно случиться ещё кое-что.
— И что же?
Кванарин переглянулся с верным соратником.
— Боюсь, даже всех моих сил не хватит, чтобы воплотить в жизнь задуманное, старый друг. Ты поможешь мне?
— Как и всегда, — дракон кивнул и наклонился, помогая Джону вновь взобраться ему на шею.
Сила голоса позволяла адептам его пути творить невообразимые вещи. Обрушивать с неба ледяное и огненное пекло, подымать орды нежити, приручать и подавлять волю животных, людей и драконов, откалывать от материков целые куски, останавливать время, вырывать жизнь и терзать саму сущность любого существа, будь оно человеком, животным или даже механизмом. Однако это всё — далеко не предел того, на что был способен ту`ум.
Набрав в грудь побольше воздуха, двое дова приготовились воспользоваться Голосом ещё один раз. Последним криком провозгласить конец этой войны. Спустя миг слова силы вырвались одновременно из человеческого рта и огромной драконьей пасти.
— Slen-Tiid-Vo!
— Slen-Tiid-Vo!
Эпилог 1
Большой торговый корабль под тёмно-синим парусом с эскортом из трёх длинных кораблей Мормонтов входил в бухту Медвежьего острова. Родрик Мормонт, крепко ухватившись за перила корабля, наблюдал за скалистым берегом, почти полностью усыпанным сосновыми деревьями. Корабль шёл вперёд, покачиваясь на волнах, но мальчик так и не отвёл от берега взгляд холодных тёмно-серых глаз. Он так и не увидел медведей, о которых ему столько рассказывала мать, но успел рассмотреть маяк, полдюжины рыбацких деревушек и вдвое больше судов: торговых, грузовых и военных.
Ров Кейлин остался далеко позади. Более одиннадцати сотен километров разделяли его с Усадьбой Мормонтов, и это только по прямой. Почти вдвое больше Родрик уже преодолел морем. Там, на далёких болотах, остались младшие сёстры и братья Родрика, его отец и матери, как бы странно ни звучало последнее.
Губы северянина тронула тень грусти, мальчик скучал, больше всего по Дианне. Младшая, пусть и всего на пару недель, сестра всегда была рядом, сколько он себя помнил. Они вместе играли, тренировались, учились, проказничали и донимали своего лорда-отца. Пепельноволосая Дейн была рядом с ним настолько постоянно, что порой это начинало надоедать и злить. В те моменты Родрик и подумать не мог, что спустя недели разлуки он будет скучать по единокровной сестре настолько сильно.
Однако палуба была не местом для грусти и переживаний. Подле Мормонта стояли синие плащи, гвардейцы дома Дейн. Родрик скорее поплачет в подушку этой ночью, чем посрамит честь отца, позволив солдатам дома увидеть его слабость.
На плечо мальчика легла грубая мужская ладонь. Огромная и мозолистая, но по-отцовски тёплая. Родрик повернул голову и увидел ностальгическую улыбку на украшенном шрамами и сединой лице Великана Тома, капитана отцовской гвардии.
— Как быстро летит время, милорд. Казалось, только вчера я сопровождал на этот остров вашего благородного отца.
— И тогда ты так же отвлёк его, когда он начал уходить в себя? — с искренним интересом уточнил мальчик.
— Нет, — засмеялся Том. — Это сделала ваша леди-мать. Она торжественно пообещала, что лично покажет ему медведей, а вечером поупражняется с ним в фехтовании.
Не прошло и получаса, как корабль вошёл в рейд, а его пассажиры сошли на берег. Кресцентпорт раскинулся вдоль извилистой береговой линии, где холодные воды Ледового залива встречались с обрывистыми скалами. Мощённые брусчаткой улицы плотно обвивали берег, спускаясь к докам каскадом каменных домиков с черепичными крышами. Стены домов были серы от непогоды, но яркие ставни на окнах — зелёные, синие и жёлтые — добавляли живости даже их суровому облику. С ветрами, несущими запах соли и рыбы, сливались голоса торговцев и гул лодочников, что загружали свои трюмы бочками, тюками и сетями, полными рыбы.
В порту вовсю кипела жизнь. Высокие мачты кораблей тянулись к низкому серому небу, словно лес из чёрных стволов и переплетённых верёвок. Торговые суда с ветхими парусами соседствовали с грузовыми кораблями, чьи борта были обшиты потемневшими досками, пахнущими смолой и морем. На пирсах сновали матросы, распутывая канаты и перекатывая бочки, а птицы кружили над водой, лениво пикируя вниз за подножным кормом. Холодная вода бухты вздымалась мелкими волнами, отражая блики света от угрюмых облаков.
Над городом суровым защитником возвышался каменный замок на холме — мрачный и внушительный. Его серые башни прорезали горизонт, а зелёные знамёна с чёрным медведем на фоне леса лениво трепетали на холодном ветру. Отсюда он казался недоступным, необитаемым, но свет жаровен, свечей и факелов на вершинах башен и стенах говорил о вечно присутствующей в нём жизни. Неподалёку от твердыни раскинулось высокое, почти три десятка метров в высоту чардрево, с вытесанным на нём воином. Такое же величественное и внушительное, как и остальные святыни реформированного старобожья.
Родрику трудно было поверить, что когда-то это место было совершенно не впечатляющей рыбацкой деревушкой и бревенчатой усадьбой, окружённой примитивным частоколом. Усадьба Мормонтов, ныне лишь название замка было ярким свидетельством о том времени.
На выходе с причала гвардейцев дома Дейн встретила леди Мейдж Мормонт. Длинные волосы воительницы уже были полностью седыми, но, несмотря на возраст, она всё ещё выглядела крепкой. Губы Родрика тронула улыбка, стоило только мальчику заметить висящую у неё на поясе булаву. Прямо как у его леди-матери.
— Так ты и есть маленький Старк? — обратилась к Родрику Мейдж, синие плащи неловко переглянулись, на что Том лишь отмахнулся, велев им расслабиться.
— Я не Старк, миледи, — ответил мальчик.
Леди Мейдж подхватила Родрика под локти и оторвала от земли. Старуха внимательно всматривалась в его лицо, периодически прикрывая то один глаз, то другой, словно это помогало ей лучше рассмотреть его лицо. Она прошлась взглядом по всему — глазам, носу, ушам, скулам.
— Волосы Старка, глаза Старка, лицо Старка и кровь Старка, — возмущённо перечисляла женщина. — Кто ты, если не Старк?
— Я Мормонт, — твёрдо ответил Родрик.
— Хороший ответ, — лицо Мейдж расплылось в улыбке. — Добро пожаловать на Медвежий остров, мой мальчик.
— Рад тебя видеть, бабушка, — ответил Родрик, обнимая женщину.
Единственный «город» многочисленных дотракийских племён на самом деле представлял собой огромное, скорее даже монументальное священное место, центр культурной и духовной жизни кочевого народа. В понимании жителей вольных городов Эссоса или Закатных королевств это место и за город считаться не могло, несмотря на то, что было способно единовременно вмещать в себе сотни тысяч дикарей.
В Ваэс Дотраке не было мощёных дорог, стен, крепостей, канализации или любых административных зданий. Единственными постоянными жителями этого места были старухи из Дош Кхалин, вдовы кхалов, являющиеся одновременно старейшинами и духовными лидерами своего народа. Именно они проводили священные ритуалы и утверждали на должности кхалов. Помимо них в этом месте постоянно жили лишь рабы из числа их слуг, оставленных в городе и не проданных эссосцам, или из числа армии Дош Кхалина. Последняя защищала «город» и выходила на встречу каждому кхаласару, посещающему его, чтобы провести внутрь и забрать оружие. Даже величайшим из кхалов было запрещено как носить его в этом священном месте, так и проливать там кровь.
Архитектура этого почти безлюдного места представляла собой дивное варево, смешавшее в себе все культуры материка. Расставленные без всякого порядка или организации здания могли представлять собой абсолютно что угодно. Сплетённые из соломы и высокой травы хибары стояли рядом с деревянными башнями и мраморными пирамидами. Здания с черепичными крышами из камня или кирпича чередовались с грубыми бревенчатыми домами и землянками.
Тут и там над городом возвышались дворцы кхалов, не уступающие по размерам замкам и особнякам благородных домов Закатных королевств. Они разнились в той же мере, как и обычные дома. В одной части города мог стоять нефритовый павильон с позолоченной крышей, а в другой — спокойно ютиться бревенчатый зал для пиршеств двенадцать метров в высоту. Шутка ли, но многие кхалы могли посещать свои дворцы всего пару-тройку раз за свою короткую, опасную кочевую жизнь.
Дорожки между постройками давно поросли травой, кустарниками и даже деревьями. Их отмечали только ряды статуй, вывезенных из разграбленных дотракийскими набегами земель или вытесанных угнанными оттуда же рабами. Рабами, чьими руками и было построено это место, ведь строительство, равно как и торговля, не удел настоящего, по мнению кочевников, мужчины.
Сейчас же Ваэс Дотрак гудел, как растормошенный пчелиный улей. Обряды в честь Великого Жеребца, верховного божества кочевников, олицетворявшего силу, свободу и жизненную энергию дотракийского народа заставили собраться в поселении большую часть племён. Почти миллион человек.
Кхалы и их всадники играли свадьбы, делились своими жёнами и наложницами с товарищами. Процесс сопровождался обрядами, символизирующими плодородие, силу и единение с Великим Жеребцом, будь то скачки или преподнесение лошадей в дар новобрачным.
Чтобы заручиться поддержкой божества, ему в дар приносились кровавые жертвы из числа лошадей или рабов. Последние — исключительно за городской чертой. Так дикари получали благословение для недавно рождённого ребёнка или важного, судьбоносного для кхаласара решения, которое нужно было принять.
Лучшего времени для похорон великих кхалов или других значимых дотракийцев тоже было не найти. Погребальные ритуалы сопровождались погребением лошадей и оружия вместе с умершим, этим кочевники символизировали готовность воина присоединиться к Великому Жеребцу в загробной жизни.
Всё это происходило на городских улицах прямо под открытым небом, ведь все важные события в жизни дотракийского мужчины должны совершаться именно там. Похороны и пиры проходили рядом с бракосочетаниями, неподалёку другие дотракийцы могли совершенно спокойно испражняться или совокупляться с женщинами, мальчиками, кобылицами или овцами. В кхаласарах, как и в Ваэс Дотраке, не было уединения, а стыдливость была этим людям не знакома даже как концепция.
Дикость, по мнению любого цивилизованного человека, но даже её прибывающие в город торговцы были готовы как терпеть, так и принимать. Караваны со всего мира прибывали в город, чтобы обменяться товарами. Священность места гарантировала им безопасность внутри, а щедрые подарки кхалам обеспечивали им покровительство, защиту и безопасную дорогу уже за пределами поселения.
…
Ночь, освещённая звёздами и лунным светом, окутывала Ваэс Дотрак, как шёлковая вуаль, разукрашенная огнями тысяч костров. Священный город дотракийцев жил и дышал в унисон с празднествами. Мужчины, женщины и дети кхаласаров заполняли улицы, плясали под грохот барабанов и пели, прославляя своего божественного покровителя. Секунда за секундой, пульсирующий ритм барабанов звал к единению. Даже великие вдовы, Дош Кхалин, покинули свой Дом ради участия в ритуалах, их глаза горели пламенем древних легенд и пророчествами грядущих побед.
Всего один миг и этот живой ритм замер. Небо над поселением разорвал грохочущий рёв, настолько оглушительный, что даже боевые барабаны потерялись в нём, а сама земля под ногами задрожала, подобно испуганному жеребёнку. Дотракийцы подняли головы, и их сердца замерли. В свете луны, разрывая звёздное небо, пронёсся исполинский силуэт. Тени, которые он отбрасывал своими крыльями, застилали целые улицы, погружая город в пугающую до дрожи тьму.
Это был дракон, вырванный из самого сердца ночных кошмаров. Его чешуя была чёрной как уголь и поглощала свет, а по телу змеились прожилки ядовито-фиолетового сияния, будто сама порча стекала по нему и капала на землю, которая тут же начинала гнить от контакта. Каждое его движение издавало стон, умирающих в агонии королевств.
Его крылья — огромные и уродливые, с рваными мембранами, как разодранные полотнища ночи — хищно вытягивались в стороны. Кончики костяных лучей заканчивались острыми, как иглы, отростками, угрожающе блестящими в мрачном мареве. Каждое взмахивание этих крыльев вздымало гниль и мрак, наполняя воздух запахом тлена, страха, голода и смерти.
Голова чудища была произведением чистой тьмы: вытянутая и костистая, с рядами кривых, неестественно длинных клыков, которые светились слабым тёмно-синим светом, словно напитавшись магией забвения. Его глаза — два раскалённых, бездонных омута, излучающих не свет, а жажду, бесконечную, беспощадную и неутолимую.
Его когтистые лапы могли сокрушить каменную башню одним ударом. Его хвост, длинный и окутанный мрачной аурой, извивался позади, как смертоносный бич, готовый обрушить свой удар. Позвоночник дракона был усеян остриями, каждый шип — подобен кинжалу, вонзённому в плоть этого мира, а из трещин в его коже просачивалось сине-зелёное пламя, обжигающее всё на своём пути.
Он был не просто чудовищем. Он был Вестником Конца, воплощением тлена и забвения, надвигающимся кошмаром, чей голос мог стереть из памяти всё живое.
— Великий Жеребец, ты ли это? — вздрагивая зашептали самые смелые из дотракийцев. Но их голоса мгновенно уносил ветер, а взгляд каждого устремлялся к чудовищу, чьи глаза, словно раскалённые угли, смотрели с высоты на город.
Чудище сделало вираж в небе, его крылья вызывали мощные воздушные потоки, которые гасили костры, раздувая пепел в лицо молящимся и срывая с места шатры вместе с хлипкими домиками. Дракон пронзительно зарычал, и от одного этого звука величественные Конные ворота рассыпались в труху. Однако самый ужасающий момент настал, когда исполин вдруг резко спикировал вниз. В мгновение ока Дом Дош Кхалин вспыхнул, будто был сложен из сухой просмоленной травы. Языки синего пламени взметнулись к небу, оставшись единственными источником света на многие километры вокруг и вырисовывая силуэт жуткого чудовища, распростёршего крылья над центром города.
Только тогда дикари заметили его. Всадника. Предвестника рока.
На мощной шее дракона, будто призрак из другого мира, сидел человек, облачённый в тёмно-синие, почти чёрные латные доспехи. Их поверхность мерцала, словно поглощая свет звёзд, а лицо скрывал шлем с забралом, но голос, его голос! Он пронзал души каждого дотракийца, каждого раба, каждого прибывшего в город купца. Он разнёсся над всеми улицами, лагерями и площадями. Казалось, он звучал отовсюду и ниоткуда одновременно. Но слышал его каждый без исключения.
— Сыны и дочери Великого Жеребца! — прогремел он. — Я говорю с вами от лица Закатных королевств! Я их голос! Кхал Дрого и его кхаласар посмел пресечь солёную воду и топтать земли Закатных королевств копытами своих лошадей. Вот, что с ними стало.
Всадник щёлкнул пальцами, и с неба посыпался ужасный "дождь". Глухие удары сопровождали каждое падение. Головы. Десятки тысяч отрубленных голов, а вместе с ними и срезанные длинные чёрные косы, связанные кровавыми узлами. Все как одна они принадлежали дотракийцам, дерзнувшим покинуть Эссос и погибшим на чужбине. Их пустые глаза были немыми свидетелями гордости, ставшей тщетной. Ужасающая реальность обрушилась на Ваэс Дотрак, словно проклятье.
Женщины завыли, прикрывая лица дрожащими руками, словно тонкие пальцы могли защитить их от ужаса, который пронзил воздух, подобно удару хлыста. Их волосы спутывались и липли к потным лбам, а крики, пронзительные и отчаянные, сливались с завыванием ветра, который внезапно поднялся над степью. Мужчины, чьи лица до этого были суровы и непоколебимы, теперь стояли с застывшими глазами, как окаменевшие, но и в них росло что-то невыразимо страшное — неодолимый, звериный страх. Их колени подгибались, предательски дрожа, и вот уже сильнейшие из них, те, кто резал горло лошади одним взмахом ножа, кто не боялся ни людей, ни стихий, оседали на землю, хватаясь за неё, как за последнюю опору. Глаза бегали из стороны в сторону, слёзы текли по щекам, а с губ срывались молитвы Великому Жеребцу, мольбы о защите, о пощаде, — беспорядочные и срывающиеся на истеричный хрип.
Некоторые начинали седеть прямо на глазах. Их волосы, ещё минуту назад смоляные и блестящие, тускнели, покрывались пепельной сединой, будто сама жизнь уходила из них, не в силах выдержать присутствия исполинского всадника. Лица старели в один миг: кожа покрывалась сетью глубоких морщин, а глаза, потерявшие всякую надежду, тускнели и пустели. Воины, что минуту назад гордо стояли с высоко поднятыми головами, ныне представляли собой жалкое зрелище. Одни опускались на колени, другие падали ниц, вжимая лица в землю, словно пытаясь спрятаться от взгляда того, кто не может быть ни увиденным, ни понятым. Их тела вздрагивали от всхлипов, а самые слабые из них опорожняли кишечник от ужаса, что всё равно не могло сделать запах города ещё более зловонным.
Дети, ни к чему не готовые, смотрели на взрослых — своих отцов и матерей — и не понимали, что происходит. Их крошечные пальцы впивались в потрёпанные ткани материнских одежд, а глаза, широко раскрытые и стеклянные от ужаса, метались между лицами старших. Кто-то из мальчиков пытался сдержать рыдания, пытаясь сохранить видимость храбрости, но слёзы всё равно текли по грязным щекам. Младенцы кричали, их голоса сливались в один вой, поднимающийся к небесам, будто сами степи надрывались в отчаянном плаче. Земля под ногами, казалось, дышала, ходила ходуном, и этот жуткий треск заставлял всех чувствовать себя пылинками перед лицом неминуемого конца. Страх, густой и липкий, опутал каждого, затопив сердца и разум, вытеснив любые мысли, кроме одной — бежать, бежать прочь и спрятаться, даже если это невозможно.
Повсюду стоял вой, стоны и крики, которые неслись по степи, подхваченные ветром. Но никто, ни сами дотракийцы, ни солдаты-рабы Дош Кхалин, не осмеливался взять в руки оружие против того, кто возвышался над городом. Исполинский всадник был выше их страхов, выше их воли к жизни — он был неизбежностью.
Когда последний удар упавшей головы прокатился эхом по городу, голос мужчины разнёсся вновь:
— Я — вестник самой смерти! Моё слово — закон! Я пощажу вас сегодня, но если хотя бы один из вас снова решится вторгнуться в земли Закатных королевств, ваши дети увидят, как ваши кхалы сгорают в пламени, ваши кхалиси станут пеплом, а ваши кхаласары исчезнут, как дым. Пройдёт сотня лет, и никто в мире уже и не вспомнит, что просторы Великого Травяного моря когда-то бороздили дотракийцы.
После этих слов дракон взмыл в небо, его силуэт вновь закрыл звёзды, а потом растворился в ночи, как тень, исчезнувшая в пустоте. Дождь из голов и кос прекратился. Тишина легла на город, такая плотная, что можно было слышать, как ветер колышет тряпьё уцелевших шатров.
Ваэс Дотрак больше не пел, не плясал. Теперь это был город страха и ужаса. Даже Дош Кхалин и самые могущественные из кхалов молчали, не решаясь истолковать это знамение. Мужчины пытались прийти в себя, женщины шептали проклятья в адрес кхала Дрого, навлёкшего на все племена гнев бога смерти, а дети… дети навсегда запомнили эту ночь. Ночь, когда в небесах пролетела тень и голоса потустороннего мира напомнили о своей силе.
Серые тени вечернего солнца медленно растекались по стенам просторной, но полупустой комнаты, в которой два самых хитроумных человека Эссоса склонились над столом, усеянным остатками карт, писем и сломанных печатей. Варис сидел, опустив голову, его тонкие пальцы сжимали бокал с вином, которое он так и не попробовал. Мопатис мерил шагами комнату, тяжело дыша от накопившегося за последние месяцы напряжения.
— Агенты короны вычислили нашу последнюю ячейку на Драконьем Камне. При дворе короля Эдрика у нас больше нет ни глаз, ни ушей, — с некой трагичной грустью заключил Варис.
— Может ли это усиленное рвение по поимке твоих пташек быть связано с желанием вестеросцев отомстить? — спросил у старого друга Иллирио.
— Всё может быть, но смею полагать, что конкретно эти усилия связаны с желанием защитить двор и столицу. Королева Ширен носит под сердцем дитя. Новая королевская гвардия собрана из компетентных, а главное верных рыцарей, преданных своему делу. Что же до королевского флота, то тот стережёт Черноводный залив и Узкое море так хорошо, что даже пираты на Ступенях ощутимо поумерили свой пыл.
— Новый король хочет показать вассалам, что он не чета всем прежним. Однако в этом плане он не далёк от своего отца. С его смертью Семь Королевств впадут в новую смуту. У следующего поколения Баратеонов не будет активов, способных помочь удержать под своей властью весь континент. Пусть венценосный олень сидит на троне, это никак не помешает множиться ссорам и разногласиям между великими домами, конфессиями или сословиями. Наш час ещё придёт, мой друг.
— Однако возможность, которую мы получим, навряд ли будет сопоставима с той, которую мы упустили, — дипломатично посокрушался евнух.
Иллирио остановился, бросив взгляд на старого друга, будто надеялся найти в его лице искру надежды или новый план, но вместо этого увидел лишь пустоту. Варис выглядел старше своих лет: глубокие морщины пролегали на его лице, а глаза, обычно полные хитрости, сейчас смотрели в пустоту.
— Упустили? — переспросил магистр, поднимая бровь. — Упустили — это мягко сказано, мой друг. Мы потеряли всё: престол, наследника, армию, доверие… Даже Золотые мечи, извечная опора любого вторжения претендента Блэкфаера на Железный трон, превратились лишь в жалкую тень своего былого величия. Огрызок того, что было раньше.
Евнух вздохнул и поставил бокал на стол. Его взгляд скользнул по карте Закатных королевств, на которой тонкой линией была отмечена дорога Грифа и его армии — от блестящего триумфа высадки в Девичьем Пруду и похода на Королевскую Гавань с её молниеносным захватом до катастрофического разгрома в землях Простора. Варис коснулся пальцем той точки, где их мечты рассыпались в прах.
— Гриф был нашим шансом, — прошептал он. — Юноша настолько идеальный, что даже мы сами начали верить в его королевскую кровь. Однако вера не защищает ни от интриг, ни от стали, ни от колдовства.
Иллирио усмехнулся, но в его мрачной усмешке было больше горечи, чем веселья.
— Королевская кровь? Этот мальчишка даже не был Таргариеном, Варис. Он был Блэкфаером, марионеткой — нашим Блэкфаером. И когда он проиграл, мы просто вычеркнули его, выбросили, как старую бесполезную шлюху из борделя. Не такой судьбы желала бы Серра для своего сына.
Варис поднял глаза на своего собеседника, казалось даже, что в них промелькнула вспышка давно позабытых эмоций.
— А что нам оставалось? Мы вложили в него все возможные средства, использовали все доступные активы, сделали ставку на Юного Грифа. И проиграли.
— Проиграть можно сражение, даже войну, — начал Мопатис, после чего резко ударил по столу, заставив карты и бумаги разлететься в стороны, а кубок опрокинуться. — А мы с тобой именно что «проебали», при чём всё что только было можно! Кто теперь встанет под знамёна Золотых мечей? Кто теперь наймёт их, зная, что они нарушили своё основное кредо?!
Евнух молчал. Вопрос был риторическим. Было очевидно, что без слонов и без разгромленных в Закатных королевствах рыцарей-изгнанников, с которыми они начали кампанию, Золотые мечи упадут до уровня Младших сынов. Волантийцы уже установили запрет на продажу слонов, опасаясь, что их ресурсы будут обращены против них же.
— Но мы ещё можем создать легенду, — тихо произнёс Варис, словно не слыша разъярённых слов Иллирио. — Легенда сильнее меча. Сильнее армии. Сильнее даже колдовства. Этому миру нужен дракон, и мы его ему дадим.
Магистр резко остановился, его глаза сузились.
— Ты хочешь найти и выдать за Таргариена ещё одного ребёнка? Какого-нибудь мальчишку с серебряными волосами? Ещё одного "чудом" спасённого наследника, очередного сына Рейгара? Кто в это поверит, если даже Гриф провалился?
— Поверят, — уверенно ответил Варис. — Люди всегда верят в то, во что хотят верить. Особенно когда правда слишком горька. Мы представили Семи Королевствам одного чудом спасшегося Таргариена, мы же представим им и другого.
Иллирио криво усмехнулся.
— Ты говоришь, будто у тебя уже есть кто-то на примете, кто-то, кто только и ждёт, чтобы заявить свои права на Железный трон. Это опасная игра, Варис. И на этот раз мы будем играть без армии.
— Мы потеряли армию, — согласился евнух, его тон стал ледяным. — Потеряли претендента, но мы не потеряли ум. Пока мы дышим, есть возможность, а новый путь найдётся всегда. Принцесса Дейенерис. О её дальнейшей судьбе никому ничего не известно, равно как и о судьбе её сына. Вот тебе и претендент.
Мопатис долго смотрел на Вариса, затем тяжело вздохнул и опустился на стул напротив него. Некоторое время они сидели в тишине, которую нарушал лишь треск свечей. Магистр покачал головой, но в его глазах промелькнула искра интереса.
— Ты безумен, Варис, — сказал он. — Но, возможно, именно это нам и нужно.
— Безумие и величие лишь две стороны одной монеты, — прошептал евнух. — А величие… величие всегда требует жертв.
— Король умер, да здравствует король! — весело крикнул Иллирио.
— Долгих лет жизни и правления Рейго Таргариену, первому этого имени! — поддержал его Варис.
Они подняли бокалы, их звон разнёсся по комнате, словно отголосок давно ушедших битв. План ещё не родился, но зерно уже было посажено. В сердце Вариса вновь зажглась надежда, пускай и в ореоле отчаяния.
На мгновение между старыми друзьями повисло молчание. Свечи трепетали, словно чувствуя нарастающее в воздухе напряжение. Иллирио посмотрел на своего друга так пристально, что тот, заметив это, нахмурился.
— Что-то не так? — спросил он, убирая кубок в сторону. — Ты до странного не весел.
Мопатис молча кивнул, будто соглашаясь. Его взгляд потемнел, а голос стал ровным, почти пустым. Мужчина произнёс:
— Сожалею.
Рука Иллирио метнулась к столу, на котором лежал украшенный драгоценными камнями кинжал, быстрее, чем Варис успел осознать происходящее. Лезвие блеснуло в тусклом свете свеч и вспороло толстое горло. Евнух выдохнул, но звук его голоса утонул в хрипе. Мужчина судорожно схватился за рану, тёплая кровь начала сочиться сквозь его пальцы. Его глаза расширились от удивления и шока.
— Ты… — прохрипел он, булькнув кровью и качнувшись вперёд. В его взгляде не было гнева или ненависти — только растерянность, почти детское непонимание. — За что?
Он пошатнулся, опёрся рукой на стол, но ноги под ним уже не держали. Рухнув на колени, он попытался встретиться взглядом со старым другом, но увидел в его глазах лишь холодное равнодушие.
Магистр поднялся с места. Он поднял к лицу свободную от оружия руку, и та спокойно сняла с него чужую кожу, маску, которую приходилось носить всё это время. Теперь перед умирающим стоял не старый друг, а незнакомец, безликий убийца с беспощадным взглядом и острыми чертами лица.
— Джон Дейн передаёт привет, — сказал он ровным, бесстрастным голосом. Убийца медленно отступил на шаг, наблюдая, как последние искорки жизни покидают тело его жертвы. Варис, не в силах произнести больше и слова, лишь разочарованно хрипел, пока его глаза медленно стекленели. Вскоре жизнь покинула тело этого матёрого интригана.
Безликий оглядел комнату, затем быстро и ловко собрал свои вещи, вытер нож о одежды покойного, оставив за собой лишь мёртвое тело, лужу крови и трепещущие огоньки свеч, которые, словно испуганные, всё ещё продолжали дрожать.
Возвращение домой
Так завершилась история Второй Битвы за Рассвет. Король Ночи, его мать, нерадивый отец, все сородичи и бесчисленное войско, застилающее горизонт, все они обратились в прах и больше не угрожали Царству людей. Войско Объединённого человечества вернулось в Винтерфелл, где и отпраздновало свою великую победу. Празднества не прекращались почти месяц. Благородного лорда, рыцаря, простого солдата, одичалого, чёрного брата и маркитантку нередко можно было увидеть пирующими за одним столом.
Когда эйфория пошла на спад, король Эдрик Первый и его лорды начали возвращаться домой. Их ждали королевства, которые надлежало восстановить, дома нужно было отстроить, поля засеять, а людей защитить, теперь уже от самих себя. Вскоре дороги Королевского тракта вновь загрохотали от бесконечных верениц обозных телег и ног марширующих солдат. Впервые за века вдоль побережья Закатных королевств было так много кораблей. Плавало всё, что только могло плавать, возвращая домой спасителей человечества и обеспечивая их всем необходимым для дальнейшей мирной жизни.
Север
Королевство, ставшее полем битвы для величайшей за историю человечества войны, медленно, но верно возвращалось к мирной жизни, пусть и до непривычного тихой. Лорды и беженцы вернулись в свои замки и деревни, начав заново обживать собственные дома. Сосредоточив своё внимание на созидании, северяне отложили в сторону мечи и взялись за орала. Камень, дерево, железо и прочие стройматериалы добывались и покупались как никогда раньше, строительные работы, казалось, велись сутками на пролёт.
Старые вояки, заставшие ещё Первое Восстание Баратеона, причитали, что «раньше жизнь была куда веселее, а что сейчас, ни одичалых не порубишь, ни кальмаров», но это скорее был обычный бубнёж, чем реальная ностальгия. Годы шли, Север медленно превращался в королевство, в котором подданные живут сыто, подати доходят до казны почти без потерь, а священные места ломятся от паломником и прихожан.
Своим примером Джон Дейн и Робб Старк показали, что южные жёны далеко не так плохи, как все привыкли думать, а Битва за Рассвет доказала, что из старого врага вполне может получиться хороший соратник или надёжный друг. Младшие дети северных домов — больших, малых и благородных — молодые и амбициозные, они всё чаще начали отправляться на юг или восток в поисках новых друзей и союзов. Всего того, что поможет им укрепить и приумножить силу собственного королевства. У кого-то получалось, у прочих дела шли не так удачно, как хотелось, зато красавицей женой из них могли похвастать почти все.
Дети леса
Полностью сдержав свою часть заключённого с первыми людьми договора, этот волшебный народ ожидал получить обещанное взамен. Ожидал и получил, как-никак Эддард Старк был человеком слова. Первые жители материка вернулись в свои исконные земли, северные леса, где и начали строить свой новый дом. Дом, который они будут защищать и оберегать не меньше, чем весь остальной лес. Спригганы, как духи предков и живое воплощение природы, оказывали им в этом всю посильную помощь и всегда находились подле Детей.
Реформированное старобожье помогло северянам и их новым соседям сгладить углы в отношениях, забыть о старых войнах с возможными обидами и ужиться друг с другом. Правила сосуществования, такие как «Не брать у леса больше, чем тебе нужно» или «Взяв у леса что-либо, оставь что-то равноценное взамен», было запомнить не трудно. Северяне вырубали больные деревья в акте заботы и добрососедства, засаживали деревьями участки в два-три раза больше вырубленных под новые поля или ради древесины, а в награду обретали щедрые урожаи в полях и на плодовых деревьях, а также спокойные от хищных зверей ночи.
Однако, чего греха таить, далеко не все принимали всерьез предостережения местных или наставления Дочерей Мары. Так в Волчьем лесу начали бесследно пропадать браконьеры, разбойники, пираты и дезертиры.
Годы шли, новые поколения Детей леса рождались, росли и крепли. Вскоре их поселения стали обыкновением и для лесов куда южнее и восточнее Волчьего. Леса вокруг Кархолда и Последнего очага, Мокрый лес, все они стали домом для новых кланов древнего народа. В человеческие поселения рядом с этими местами нередко наведывались Дети леса, чтобы обменять грибы, шкуры, фрукты и целебные травы на железное оружие, инструменты или просто блестящие, но красивые безделушки.
Вольный Народ
Пережив бурю, Манс и его люди столкнулись с нелёгким выбором: остаться здесь, где многие из них успели обжиться и осесть, или вернуться домой, в опустошённую вьюгами и армией Короля Ночи снежную пустошь. Принять себя как поклонщиков или следовать традициям и заветам предков, хотя эти самые предки в своё время и сами были не прочь вторгнуться на Север и осесть южнее Стены, что постоянно и пытались сделать.
Половина его людей желала остаться, четверть безмолвствовала, а оставшиеся представляли собой ворчливых «стариков», настоящих упрямцев, закалённых в битвах с непогодой, дикими животными и вихтами вояк, для которых все прелести мирной оседлой жизни в тепле и безопасности скорее чужды, чем привычны.
Именно их Манс и повёл за Стену на север. Туда где они вместе создадут собственное королевство. Королевство Застенья в составе Севера, но с широкой автономией. «Север» был уже занят, и пусть идея назвать новое королевство «Истинным севером», просто чтобы потешить своё самолюбие, а заодно и поддеть Старка, несколько веселила Манса, он так не поступил.
Лорд Райдер слишком уважал этого человека, слишком многому у него научился. Племена и кланы, какими бы многочисленными они ни были, просто не могут противостоять феодальным королевствам, а значит он построит такое собственноручно.
Те, кто пойдёт с ним, не смогут угрожать мирной ассимиляции оставшихся. В этой новой реальности они примут правила игры, адаптируются или погибнут. Вольный народ избрал Манса своим королём. Королём-за-Стеной, а Манс в ответ взял на себя обязательство защищать и оберегать свой народ, сделать ради его выживания всё, каковой бы ни была цена. Будь то истребление каннибалов или уход всех тех, кто не был готов мириться с новым порядком вещей.
Медвежий остров
Стойко пережив десятки войн и столетия нескончаемой борьбы с набегами одичалых и железнорождённых, вотчина Мормонтов расцвела в своей силе и великолепии. Усадьба Мормонтов превратилась в замок, а рыбацкая деревушка неподалёку — в настоящий портовый город с мощёными дорогами и канализацией. Дикие просторы острова покорились его жителям, старым и новым, и вскоре остров, вечно стагнировавший из-за бедности и малочисленности населения, превратился во что-то великолепное. В десятки поселений, рыбацких деревень, портов и городков, соединённых сетью отличных дорог и морских путей.
Мормонты теперь по праву могли называться одними из ключевых вассалов дома Старк, одним из самых богатых и влиятельных домов на всём западном побережье Севера. Домом с солидным военным и торговым флотом, а также верной армией, готовой в любой момент и по первому зову явиться на помощь своему сюзерену.
За десятилетия Кресцентпорт превратился в важный торговый узел, более не существующий лишь как стоянка Западного флота или перевалочный пункт по пути к замкам Ночного Дозора. Ныне для торговли сюда прибывали не только жители побережья, Застенья и кланы ледяной реки, но торговцы из мест, находившихся куда южнее и даже восточнее Перешейка.
Остров Скагос
Окропив свои каменные берега кровью предателей и клятвопреступников, гористый остров стал домом для новых, куда более достойных жителей. Русе Болтон выжал из бывших обитателей этого места всё, что только было можно. Феодальное право — обоюдоострый меч, лишившись защиты дома Старк, скагги обрекли себя на откровенно незавидную участь. Высадившись на остров и в боях разбив тщетно пытавшиеся сопротивляться племена, лорд Болтон приступил к исполнению воли Хранителя Севера.
Все, кто был способен работать, начали добывать обсидиан, все кто противился были освежёваны и распяты на косых крестах. Прибившие с материка строители начали возводить на побережье удобный порт, перевалочное поселение и бараки для солдат. Вскоре между островом и материком начали регулярно курсировать грузовые суда.
Непрерывная работа и зверства северян истощали остров, и спустя месяцы рабочих в шахтах начало не хватать, а среди тех, кому «везло» пережить управление лорда Русе, далеко не все выдерживали возрастающие нагрузки. Эта была мрачная страница в современной истории Севера, изучающие её привыкли скидывать всю вину на лорда Болтона, но как отмечал он сам: «Лорд Старк прекрасно осознавал, кому и какой приказ он отдал».
Вскоре на остров начали прибывать его новые жители, а войска гарнизона потребовались Старку на юге. Скагос попал под управление клановых вождей бывшего Вольного народа и чиновников из числа северян, представителей нетитулованной аристократии и малых домов.
Увидев, что северный лорд и его люди покинули остров, скагги попытались взять реванш. Дважды они поднимали мятеж и ровно столько же раз их подавляли, в последнем восстании из народа, когда-то населявшего весь остров, почти никто не выжило, а его новые жители остались один на один с мрачной каменной пустошью, окружённой холодными штормовыми водами.
Опасные коварные течения, подводные скалы, суровая, неприветливая малоплодородная земля. «Почти как дома», шутили одичалые, но им и северянам было не впервой сталкиваться с превратностями судьбы или недружелюбностью природы. Припасы и еду можно было получить лишь с большой земли, поставки обсидиана туда должны были быть не только регулярными, но и нарастающими. Всё это на фоне штормов, способных заморозить верёвки и паруса. Было непросто, но годы подготовки к Битве за Рассвет объединили два народа, закалили их, превратили их в лучших моряков и кораблестроителей Тюленьего залива.
Когда Иные были повержены, а в обсидиане больше не было нужды, жители острова столкнулись с новыми трудностями, но они были к ним головы. «Адаптируйся или погибни», гласил их негласный девиз. Кланы активно развивали рыболовный промысел, завозили на остров коз, и начали активно торговать с соседями. Через пару лет их шахтёры обнаружили залежи мрамора. Скагос получил реальный шанс повторить успех Мормонтов, и только от них самих зависело, как именно они им воспользуются.
Перешеек
Отбив «священный» поход мечей и звёзд, пережив смуту войны внутри государства и новую Долгую Ночь, земли Перешейка начали приходить в себя. Часть беженцев решила остаться в землях Дейнов Заката под защитой Кошмарного Волка, где и стали его новыми подданными, прочие возвращались домой в болота или Речные земли. Им всем предстояла долгая и трудная работа по восстановлению своих домов и расселению в новых, не затронутых войной местах.
Благо деньги на это у северян были. Дом Ланнистер, как и было оговорено, выплатил наиболее пострадавшей части Севера репарации на её восстановление. Вернувшись в родные топи, болотные кланы принялись за дело. Мир и покой вновь воцарились на Перешейке. Последние войны и стремительно возрастающее благосостояние и влияние бывшего вассала дома Рид в лице Джона Дейна открыло глаза многим вождям болотных кланов. Они безнадёжно отставали не только от жителей других регионов, но и от ближайших северных соседей почти во всех возможных планах. Защищавшая их веками изоляция сыграла с болотниками злую шутку. Положение дел в регионе нужно было срочно и кардинально менять.
Дом Рид стал тем, кто возглавил эти перемены и повёл остальные кланы за собой. Леди Мира призвала вождей и их детей прекратить заключать браки исключительно между кланами. Это должно было помочь болотникам разбавить кровь и найти новых союзников в других регионах. Консервативные кланы выразили протест, но у героини войны и дочери дома Рид было достаточно влияния, чтобы к ней начала прислушиваться молодёжь. Вождям пришлось согласиться. Поначалу с оговоркой, что искать брачные союзы можно лишь на территории бывшего Ковенанта Зимы, но через десяток лет и это условие было снято.
Параллельно с этим жители болот активно осваивали новую для себя культуру. В местах не столь непроходимых и не критически важных для защиты Перешейка начали появляться заливные поля с рисовыми посадками. Кланы начали вести активную торговлю продовольствием внутри королевства. Спустя какое-то время риса было достаточно, чтобы полностью удовлетворить внутренний спрос Севера, и низкорослых торговцев начали регулярно видеть на рынках Долины, Речных земель и даже Железных островов. Шутка ли, когда-то одна из наиболее запущенных частей королевства медленно становилась житницей, способной обеспечивать продовольствием всё государство.
В это же время в северной части Перешейка происходили свои преображения. Дейны Заката, Ланнистеры, Мандерли и Дастины потратили множество вложений и не один год на реализацию нового грандиозного проекта. Дороги, соединяющей Белую Гавань с Серым Древом, а затем и с Барроутоном. Это заметно оживило торговлю между западом и востоком, севером и югом, сократив время, которое торговые караваны будут тратить на путь, и только укрепив роль Серого Древа как одного из ключевых торговых узлов в регионе.
Город привлекал торговцев и новых жителей со всех концов света и рос тем темпом, за которым строители и его планирование, казалось, просто не успевали поспевать. Помимо вездесущих ремесленных и жилых кварталов, тут и там в городе начали появляться живописные скверы, фонтаны и парки, ставшие излюбленными местами для прогулок молодых (и не очень) влюблённых пар. Сказывалось влияние леди Маргери. Но наибольшее впечатление на гостей города всё равно производило чардрево и стеклянные сады. Последние даже заняли своё место рядом с Браавосским Титаном и другими рукотворными чудесами мира. К моменту, как бразды правления над Рвом Кейлин принял наследник Джона Дейна, население города уже превышало сотню тысяч человек.
Говорят, в каждой андальской деревне есть септа, а в вотчине Дейнов же, после Битвы за Рассвет, как грибы после дождя начали появляться сельские школы, в которых Дочери Мары обучали детей горожан и крестьян счету, письму, грамоте, природоведению, базовой первой помощи и географии. Это вызвало весьма неоднозначную реакцию со стороны дворянства и особенно Цитадели, но что первым, что вторым доставало собственных забот. Учебные заведения существовали за счёт пожертвований старобожья, Веры, самой Маргери и её многочисленных друзей. Мужи, властные и учёные, быстро пришли к выводу, что «проблема» решится сама собой, как только леди Дейн наиграется.
Гильдия Алхимиков
Место, чьё финансирование началось, как банальная взятка Кошмарному Волку, с годами превзошло все возможные ожидания. Широко востребованная, как в мирное, так и военное время, гильдия неустанно занималась производством лекарств и дикого огня, принося городу доход и попутно изучая свойства преобладающих в топях и напитанных древней магией Детей леса растений.
За последующие годы учёными гильдии было совершенно множество открытий, а знания о растениях и окружающем мире, полученные от Детей леса, помогли гильдии изобрести множество новых лекарств и успешно бороться с болезнями, время от времени вспыхивающими в стремительно растущем Сером Древе.
Гильдия росла, расширялась и развивалась в ногу со временем. В какой-то момент её бесчисленные здания стали занимать сразу несколько городских кварталов. Уже позже на их основе был организован первый на территории Севера университет, открывший свои двери для учеников и послушников со всех концов государства. Дети, подростки и юноши, сельчане и горожане, мужчины и женщины. Благодаря вмешательству Кошмарного Волка все ныне имели шанс получить образование.
Эддард Старк
Покинув Стену, уже немолодой лорд воссоединился с возлюбленной. Его последний долг был исполнен, а Север и всё человечество спасены. Десятки лет его исполнения наконец были позади, и Старк позволил эгоистичному намерению пожить немного для самого себя крепко засесть в собственной голове.
Его сын показал, что он прекрасно способен управлять королевством без прямой отцовской помощи, а лишь с оглядкой на его наставления и советы. Следующие пару лет Эддард провёл во Рву с возлюбленной, ухаживая за ней, словно ему опять не было двадцати, и нянча внуков. За это время Эшара успела подарить мужу ещё двоих прекрасных детей.
Спустя несколько месяцев с печальными новостями в Ров пришло письмо из столицы. Элдон Эстермонт умер в своей постели. Король Эдрик предлагал Старку явиться на Драконий Камень и занять место в реформированном Малом совете при монархе. Так хотел бы Роберт. Старк намеревался вежливо отказать, но новая супруга убедила его передумать.
Новое назначение не могло сравниться с обязанностями Хранителя Севера или Десницы короля. Северу в любом случае нужен был человек, который будет говорить в столице от его имени, и если это будет не сам Эддард, то Джон или Робб.
Следующие годы Старк верно служил новому королю и воспитывал младших детей. К молодому Эдрику Нед со временем начал относиться скорее как к ещё одному сыну, чем к монарху, что вызывало некоторое недовольство на лице принца Станниса, но новой леди Старк всегда удавалось сгладить углы и прекратить все возможные конфликты в их зародыше. При дворе короля поговаривали, что лорд Эддард, мрачный северянин, стал улыбаться куда чаще.
Робб Старк
После Битвы за Рассвет наследник принял бразды правления королевством, доставшиеся ему от отца. Песчаный Волк, пусть и обладал, возможно, излишним благородством, куда сильнее свойственным жителям Долины, чем северянам, но за время военных кампаний успел зарекомендовать себя как отважный воин и умелый полководец, способный как вести за собой людей, так и держать в узде отцовских лордов. Выйдя из тени собственного брата, молодой Старк смог преодолеть свои неуверенность и страх.
Его брак с леди Кассандрой с годами перерос в союз, связанный не только общим долгом, но и любовью. С годами «южанку» принял как Винтерфелл, так и Зимний городок, из Кассандры получилась достойная, честная и любимая аристократами и челядью леди Старк. За годы брака она успела подарить благоверному дюжину детей, которые могли стать прекрасным подспорьем в заключении союзов и будущем дома Старк.
В своём правлении Робб не стыдился принимать во внимание мнение тех, кто понимает в том или ином вопросе больше него. Старк регулярно прислушивался к советам дяди, благоверной, мейстера Лювина и единокровного брата, к которому он отправил на воспитание своего наследника по достижению тем десятилетнего возраста.
Так на Медвежьем острове заново был заложен Западный военный флот, активно строились торговые суда, на Севере вкладывались деньги в ремесленные гильдии, заключались новые союзы внутри королевства и за его пределами. Старк посильно способствовал тому, что крестьянство и горожане активно заселяли новые, не обжитые ранее территории. Шутка ли, но вдоль Королевского тракта на Севере жило больше людей, чем вне его, а всех этих поселений даже на картах не было.
Согласно новой политике, переселенцы, обживающие новые территории, на двадцать лет освобождались от налогов. Вдоль берегов Белого Ножа, Последней, Рыдальницы, Сломанной Ветви и прочих рек вскоре начали появляться новые деревни и городки.
Робб Старк регулярно отсылал письма Ночному Дозору, обычно сразу по два за раз. Среди замковой челяди ходили слухи, что второе всегда было адресовано Теону Грейджою, его бывшему лучшему другу, предательство которого Старк с годами простил. Но так и не смог забыть.
Наибольшим мирным достижением правления лорда Робба стал дорогостоящий инфраструктурный проект новых дорог, мостов, постоялых дворов, портов и сторожевых застав, соединяющий земли ключевых знаменосцев Старков с Королевским трактом и друг с другом. К сожалению, завершение столь грандиозного начинания довелось увидеть лишь следующим поколениям северян, а не самому Роббу.
Домерик Болтон
Когда правление Дредфортом перешло в руки сына лорда Русе, многие на Севере вздохнули с облегчением. Тихий и очень одарённый молодой человек, герой войны, любящий читать книги и играть на высокой арфе, был для многих куда более предпочтительным соседом, чем его внушающий страх благородный отец.
Их брак с леди Лирой, заключённый скорее по любви, чем из политической выгоды, получился довольно счастливым, пусть внешне и не выглядел особенно страстным. Лорд и его благоверная не имели обыкновения ярко демонстрировать публике собственные чувства. Вместе чета Болтонов активно занялась внутренними делами вверенных им земель. Вокруг Дредфорта перестали бесследно пропадать люди, практика первой ночи полностью прекратилась. Северные лорды верили, что леди Лира не позволит супругу сойти с верного пути.
Фракция Болтонов, состоящая из сплотившейся вокруг этого дома оппозиции Старкам, распалась, полностью себя изжив. Всё её бывшие члены ныне были верными сторонниками этого Великого дома.
Многие полагали, что мягкость и слабость лорда Домерика со временем приведут этот дом к упадку. «Скоро и знамя с освежёванным человеком сменят», шутливо предполагали в народе, но Кошмарный Волк, как и все, кто был близко знаком с лордом Домериком, прекрасно осознавали, что клинки дома Болтон всё ещё бритвенно остры.
Мейстер Гормон
По просьбе Маргери, ещё во время Битвы за Рассвет Гормон Тирелл начал обучать не только Родрика с Дианной, но и детей придворных вместе с детьми замковой челяди. Разумеется, то, что надлежало изучать лишь будущим лордам, по-прежнему преподавалось лишь Кошмарным Волчатам, на «общих» уроках Гормон давал базовые знания. Подобные уроки в будущем легли в основу зарождения института сельских школ.
Мужчина продолжил верно служить дому Дейн и регулярно отправлять письма родне в Хайгарден. По вечерам он нередко вёл интеллектуальные беседы с Кошмарным Волком, за кружечкой тёплого молока. То и дело из Эссоса и Цитадели ему доставляли диковинные механизмы, назначение которых мало кто понимал. При жизни он успел совершить ещё множество великий открытий. В Цитадели поговаривали, что их было слишком много для одного человека и столь короткого времени.
Однако в историю Вестероса вошёл не «Трактат об ассимиляции», а печатный пресс, изобретение которому надлежало изменить сначала Север, а затем и весь мир. Первыми книгами, широко распространившимися по королевству, стали «Букварь, трактат по чтению и разумению письма языка общего» и «Книга дубрав, хроника рощ и путеводитель к сердцевине», священное писание реформированного старобожья.
Маргери Дейн
Барды и менестрели Простора сочинили с сотню баллад и песен, посвящённых леди Маргери, её священной миссии по достижению религиозного мира между двумя конфессиями. Её Жизни, обращённой в подвиг благочестия и самопожертвования. К слову, северные не сильно от них отставали, с той лишь разницей, что их песни были посвящены любви Кошмарного Волка и прекрасной южанки из Простора.
Сама леди Дейн не стеснялась подобного внимания и интереса к своей жизни. Лукавая улыбка играла на её лице каждый раз, когда она слышала одну из этих песен в замке или городе.
Маргери уделяла много времени городским сиротским приютам, родильным домам, академии и школам. Выделяла на это средства и собирала пожертвования. Больше времени, чем на это, леди Дейн тратила лишь на поддержку своего лорда-мужа, помогая ему во всех его делах и начинаниях. Маргери обращала недругов в друзей с той же виртуозностью, с какой её брат выбивал из седла очередного соперника на турнире. Всё это женщина поспевала делать не расставаясь с возлюбленным и их многочисленными детьми.
Мрачные своды Рва Кейлин становились куда теплее и уютнее всякий раз, как в его цитадели звучали звуки игры на большой арфе. Казалось, график этой удивительной леди был расписан буквально по часам, но даже так Маргери всегда находила время, чтобы перед возвращением в замок посетить городской рынок и побаловать детишек их любимыми сладостями, новыми игрушками или одеждой.
Милостью новых и старых богов или же волею колдовства Кошмарного Волка, прожитые годы, вкупе с многочисленными родами, слабо сказывались на красоте и фигуре леди Рва. Услышав новость об очередной беременности Маргери Дейн, подданные дома не без улыбок приговаривали, что лорд Дейн всегда держит свою благоверную занятой.
Выросшие воспитанники сиротских приютов и академии в своём большинстве посвящали свою дальнейшую жизнь службе дому Дейн, как солдаты, агенты, городские чиновники или церковные служители. Даже спустя многие годы о леди Маргери не забыли на родине, лорд Лорас Тирелл велел придать вытесанному на чардреве Данстонбери образу облик любимой младшей сестры, дабы увековечить её благочестивые благородные деяния.
Вель Уайтлинг
Когда с застенной угрозой было покончено и Манс возглавил желающие вернуться обратно племена в их походе, леди Уайтлинг в последний раз попрощалась со старшей сестрой. Её место было здесь, на Севере, с возлюбленным и семьёй, ведь старые предубеждения и вражда, которым вольная женщина в своё время верила и следовала, давно утратили свой вес.
Её невероятная красота, которая в своё время заставляла недругов тогда ещё Джона Сноу кусать локти от зависти и вводила врагов на поле боя в ступор и замешательство, не раз стоившие им жизни, ныне служила дворянке иначе, из раза в раз помогая её супругу вести переговоры с вельможами и заключать выгодные для дома Дейн сделки.
Те, кто был знаком с леди Вель достаточно хорошо, знали, что истинная сила этой женщины заключается не только во внешности. Леди Уайтлинг обладала умом, опытом, свободой духа и находчивостью, которые не раз помогали ей держать клан в узде и решать возникающие между её людьми и остальными жителями Серого Древа конфликты.
Её клан, как и многие другие племена одичалых, решил остаться и осесть на землях Севера. Шли годы, и вещи, к которым вольные люди первое время привыкали долго и с трудом, стали для них обыденностью и рутиной. Под чутким руководством леди Вель клан Уайтлинг рос и богател, а его влияние множилось.
Желая приобрести редкие товары из чардрева, вельможи прибывали в город со всех концов материка. Очередь заказов была расписана на годы вперёд, что никак не уменьшало спрос. Каждый хороший и не очень охотник мечтал похвастать перед товарищами чардревным луком или колчаном, набитым белыми стрелами. Спустя годы символ клана, лютоволчья голова, держащая в пасти стрелу, стала известна не только как боевой стяг, но и знак качества.
Вель, как и многие вольные женщины, не забыла о воинском ремесле. Женщина сопровождала своего лорда в битвах и дипломатических миссиях в качестве телохранительницы, а также регулярно выбиралась на охоту, добывая для кладовых Рва Кейлин или кухонь сиротских приютов немного свежего мяса.
Спустя годы Вель исполнила свой «долг» и мечту, подарив супругу множество сыновей. Красивых и сильных. К моменту, когда прожитые годы начали старить Кошмарного Волка, Вель всё ещё оставалась такой же гордой, статной и привлекательной, как и в молодости. Словно само время замедлило свой ход, не решаясь коснуться её славных черт. Считалось, что это Старые боги благословили её неувядаемой красотой и плодовитостью. До самого последнего дня сердце этой великой женщины билось не за неё саму, но за тех, кого она защищала и любила.
Дейси Мормонт
После того как Король Ночи был повержен, а его войска разбиты, леди Мормонт вернулась в давно ставший родным Ров Кейлин вместе с возлюбленным, но её путь на этом отнюдь не завершился. Маргаритка осталась рядом со своим лордом, которого любила и защищала большую часть своей жизни, пусть он давно и не нуждался в её защите. Старшая сестрёнка, ставшая верной телохранительницей и возлюбленной, прочности их с Кошмарным Волком связи, закалённой в горниле пройденных кампаний и скуке бытовой повседневности, позавидовали бы герои самых сопливых любовных баллад.
Годы шли, леди Дейси оставалась подле любимого, её эбеновая булава внушала страх в сердца врагов Джона Дейна и уверенность его гвардейцам. Личность этой сильной во всех смыслах женщины стала весьма уважаемой далеко за пределами Севера. Прославленная воительница, отличный офицер, умудрённая жизненным опытом советница и первая в государстве женщина-рыцарь.
Её грубоватая мудрость, подкреплённая суровым мормонтским характером и воспитанием матери, нередко была фактором, заставляющим мужей прислушиваться к ней как к равному себе, а не как к одной из любовниц Кошмарного Волка. В то же время её личность и достижения вдохновили женщин всех сословий пробовать себя в военной службе на Севере или в Братстве Соратников. Тех из них, кому удавалось достигать вершины социальной лестницы благодаря ордену, начали величать «сёстрами по оружию», неофициальным, но по-своему престижным титулом.
В конечном итоге имя Дейси Мормонт стало частью истории Севера. Барды и менестрели пели о леди-воительнице, защищающей родную землю и своего лорда с тем же рвением, с которым мать-медведица оберегает своих медвежат. Поговаривали, что в Чардревных садах даже сами предки склоняли головы перед силой и стойкостью этой женщины.
И хоть Дейси старалась не думать, как могла бы повернуться её жизнь, не врежься в неё тот маленький мальчик с тисовым луком, много лет назад, иной она уже и представить себе не могла. Спустя годы Мормонт шутила, что на фоне всего остального её достижения в качестве многодетной матери все просто упустили из виду, но знала, что Джон любил её вне зависимости от того, сколько детей она ему родила.
Когда ввиду возраста сила начала покидать руки леди Мормонт, та передала эбеновую булаву в руки старшей из дочерей, уступив ей почётное место телохранительницы Кошмарного Волка и и главы младшей ветви дома Мормонт.
Мия Баратеон
Несмотря на то, что дни войны остались далеко позади, молодая дворянка так и не повесила на стену эбеновый кистень, за последние годы он стал для девушки таким же привычным атрибутом, как любимая кольчуга или дворянское достоинство.
Отомстив за мать, Мия продолжила нести службу дому Дейн. Новое социальное положение если и изменило бывшего бастарда, то весьма слабо. Брюнетка могла всё так же спокойно есть за одном столом со слугами, помогать Дочерям Мары в свободное от службы время, засиживаться у жаровни на крепостной стене, слушая ветеранские байки и горланить с солдатами песни разной степени похабности.
Однако во время больших праздников, турниров, визитов в столицу и торжественных приёмов вместо привычной для всех Мии в свет выходила элегантная красавица в официальной одежде, леди Баратеон, грациозная и серьёзная, привлекающая взгляды как мужчин, так и женщин.
В руководстве дарованной ей Кошмарным Волком деревней Баратеон больше полагалась на помощь своего управляющего, проводя большую часть своего времени во Рву Кейлин, предпочитая его мрачные замковые своды пустому «фамильному» поместью. В резиденции Дейнов её всегда ждала одна из комнат в фамильном крыле замка.
Большую часть денег, заработанных на службе и собранных с налогов, Мия тратила на пожертвования детским приютам, ведь на собственном опыте помнила, насколько тяжёлой может быть доля как сирот, так и бастардов.
Девушка вела переписку с младшим братом, регулярно навещая его раз в несколько лет, когда самостоятельно, а когда в составе сопровождения своего лорда. Король Эдрик предлагал сестре остаться у него при дворе, но Мия всегда отказывалась. Драконий Камень не был таким же гадюшником, как Королевская Гавань, но даже так подобная жизнь была не для неё.
Мия так и не вышла замуж, по крайней мере официально, что всё равно не помешало девушке обзавестись детьми: черноволосыми и синеглазыми. Так была продолжена младшая ветвь дома Баратеон. Аристократка заявила, что они от оленя из топей. Леди так и не отправила брату письма с просьбой их узаконить, да в этом, собственно, и не было необходимости. Никто не смел называть племянников и племянниц короля бастардами.
Казалось, личность их отца была всем прекрасно известна, но озвучить свои предположения публично смельчаков так и не нашлось.
Уэймар Ройс
После того, как Иные были повержены, сир Уэймар продолжил нести службу дому Дейнов Заката. Их с Алаяйей особняк быстро превратился в родной уютный дом, в котором возлюбленные отдыхали после работы и службы, наслаждаясь компанией друг друга и воспитывая детей.
Бронзовый Джон остался твёрд в своём мнении. Алаяйя была простолюдинкой, иноземкой, чернокожей, бывшей проституткой и нынешней управляющей борделя. Брак с ней он так и не одобрил вплоть до самой своей смерти. Вера была с ним полностью солидарна. Хранитель Востока так и не узнал, что его сын давно обвенчался со своей возлюбленной в тайне ото всех.
Под сенью обыкновенного дерева те предстали перед ликом Старых богов и принесли брачные клятвы. Церемонию посетили лишь их самые близкие друзья. За годы совместной жизни Алаяйя подарила супругу двух сыновей, которые росли и воспитывались рядом с сыновьями Кошмарного Волка и трёх дочерей. Экзотических красавиц, к которым не прекращали свататься женихи, стоило только девушкам войти в возраст. В своих ухаживаниях успеха добились немногие.
Так возник дом Ройсов из Серого Древа, дом верных вассалов и соратников Дейнов Заката, неустанно несущих службу на благо своих владык и простого люда.
Торрхен Карстарк
В замке любили поговаривать, что лорд Карстарк в своё время словил удачу за хвост, да так её и не выпустил. Что ещё можно было сказать о человеке, который не только пережил самое пекло осады Рва Кейлин, но и обзавёлся красавицей-женой с далёкого Простора? На чём выиграл не только как мужчина, но и как лорд.
Пять сотен золотых драконов в качестве приданого — щедрый жест Маргери для своей кузины-бастарда. Леди Дейн отшучивалась, что это самое малое, что она могла сделать для фрейлины, которая отправилась вместе с ней на далёкий Север.
Новобрачные продолжили нести службу подле своих господ, помогая превращать домен Кошмарного Волка в лучшее место не только для будущих Дейнов, но и для будущих Карстарков.
Железные Острова
После того как силы Железного трона подавили второе по счёту восстание Бейлона, регион, равно как и его новый Хранитель, оказались в не самом завидном положении. И если положение земель, подконтрольных дому Харлоу, почти не изменилось, то остальные острова лежали в руинах. Состояние их дел было наихудшим за всю историю региона.
Лорды и жители остальных островов считали Харлоу, его солдат и приближённых, предателями, не отдавая отчёт тому факту, что Чтец — единственная причина, по которой все они не лишились голов. Замки и деревни были сожжены, крупные корабли и флот остались только у Харлоу, древесины для закладки новых судов и восстановления домов на островах попросту не осталось. Новому поколению лордов надлежало не только забыть о казни отцов, но и выплатить материку грабительские репарации.
Что же до жителей большой земли, то отношения с ними были просто кошмарными. Участие железнорождённых в Битве за Рассвет несколько сглаживало углы, но ситуацию не спасало.
В это трудное время лорду Родрику надлежало спасти свою родину. Восстановить Железные острова, изменить образ жизни и менталитет целого народа. Не только укрепить собственную власть, но и создать благоприятные условия для её дальнейшей передачи, и всё это нужно было успеть сделать за относительно короткое время.
Родрик Харлоу
«Острому уму и твёрдым убеждениям не страшны абордажные топоры и варварство», произнёс Родрик Харлоу, принимая новые полномочия от Эдрика Баратеона. Чтецу надлежало укрепить собственную власть, и первая возможность подвернулась довольно быстро.
Один из железных лордов не пожелал выплачивать свою часть денег в качестве репараций, послав сборщиков податей в седьмое пекло. Может, из-за злости на убийство родителя, может, из ненависти к жителям зелёных земель и их новому королю, неважно. С ним расправились быстро и без всяких церемоний.
Возможно, он рассчитывал, что сейчас, когда войска Железного трона далеко, вместе с ним на восстание против «шлюх короля» поднимутся и все остальные дома, но как оказалось, идиотов бросать вызов Харлоу сейчас не нашлось. А идиот, который этого не понял, не только лишил свой дом земель, титулов и доходов, но и заработал для своей головы рандеву с пикой. Что же до освободившихся земель, то их передали человеку куда более достойному.
Пока главы других домов благоразумно выплачивали северянам с речниками их золото, засев тише воды и ниже травы, Чтец принялся проводить реформы. Родрик начал с низов, амнистия простолюдинов, не принимавших участия в грабежах, помогла посеять в народе зёрна поддержки. Затем был создан новый административный орган, совет глав домов, поддерживающих Новый закон, в котором принимал активное участие сир Харрас.
Затем Харлоу занялся экономикой, которую нужно было реорганизовать с пиратства на торговлю. Простолюдинам и лордам нужны были новые источники дохода, займы собственным лордами, дабы те могли выплачивать репарации короне, пусть и были отличным рычагом влияния на благородных, но подобная мера могла быть исключительно временной.
Харлоу начали использовать корабли своего флота для торговли древесиной с Севером и её поставок с большой земли, попутно сторожа побережье от контрабандистов, решивших обзавестись ею бесплатно. Конфликты с соседями островитянам были не нужны, особенно сейчас.
Так острова получили дерево для восстановления домов и закладки новых судов. Простолюдины получили работу и источник дохода. На островах начали наращивать добычу руды, производство гвоздей и инструментов. Харлоу инвестировали в рыболовство и солеварни, переработка рыбы должна была не только накормить голодных, но и принести деньги в казну лордов.
Аша и Тирион Ланнистер вели переговоры по снижению пошлин. Проводимые королём Эдриком налоговые реформы пришлись весьма кстати, новая система налоговых сборов с торговли помогала поддерживать относительно низкий, но стабильный доход островитян.
Несмотря на кропотливо проделываемую работу, сторонники Нового закона всё еще были в меньшинстве. У сторонников Старого нужно было отобрать титулы и земли, а для этого их было необходимо спровоцировать если не на восстание, то на бунт. Поводов для первого и для второго лорд Харлоу предоставил железным лордам в избытке.
Их детей, сыновей и дочерей, вне зависимости от очереди на наследство, степени родства и возраста, с подачи Чтеца отправляли на воспитание на материк. В основном в Долину или на Север, где в детях взращивали традиции чести и благородства или трудолюбия и выдержки соответственно. Так у противящихся лордов удалось отнять еще несколько небольших замков, деревень и городков.
Когда поселения Железных островов стали напоминать выжженные войной руины не так сильно, на острова начали прибывать барды и менестрели зелёных земель. Чтец использовал искусство, чтобы при помощи песен, рассказов, стихотворений, хроник и баллад внушать народу идею того, что Новый закон сможет сделать их жизнь лучше. Хотя рассказы об ужасах восстания, допущенного идеологами и сторонниками Старого закона, с этим делом справлялись лучше. Огни войны всё ещё были свежи в памяти большинства жителей.
Что больше всего помогло Родрику в его нелёгком труде, так это любовь северян в целом и Кошмарного Волка в частности к кровопролитию. Без ставящих палки в колеса жрецов Утонувшего было на порядки проще воплощать в жизнь свои планы и реформы. А религиозный вакуум в регионе привлёк на острова представителей как Веры, так и Старобожья.
Последователи Семи за свои деньги строили в деревнях септы, после чего, стремясь заработать расположение местных, помогали восстанавливать дома потенциальных прихожан. В это время Дочери Мары проповедовали, лечили крестьян, помогали бедным и обездоленным.
Заручившись поддержкой последних, Чтец дождался, пока из печатного пресса Рва Кейлин начнут появляться первые буквари, после чего начал спонсировать сельские школы на родном острове. Тот был не только наиболее богатым, но и не пострадавшим от войны, туда стекались крестьяне и рабочие со всего региона. Так Харлоу не только заложил подспорье для развития ремёсел и торговли, но и получил дополнительную возможность привлекать к идеям Нового закона всё новых и новых островитян.
Спустя годы раздел сфер влияния между Верой и Старобожьем подошёл к концу, каждая из сторон получила приблизительно половину. В регионе установился религиозный мир, гарантируемый Защитником Веры в лице монарха.
Пока компенсация нанесённого регионам ущерба медленно, но верно помогала снизить их враждебность, сам Родрик продолжал подчеркивать свою верность и полезность Железному трону. Его корабли помогали поддерживать порядок на побережье, а люди участвовали в закладке новых судов для Королевского и Северного флотов. Многие островитяне подались на службу матросами или наёмниками у материковых домов. Региону нужны были деньги, а железнорождённые были слишком хорошими моряками, чтобы им отказывать. Затем заново отстроенный Железный флот даже поучаствовал в первой военной кампании короны за пределами Семи Королевств.
Аша с Харрасом тем временем закладывали основу для будущего долгосрочного мира, заключая помолвки с материковыми домами разной степени силы и влияния. Так возникали новые торговые и политические связи, так островитяне зарабатывали себе доброе имя.
Видя, что с королевством творит их Хранитель, железные лорды трижды объединялись и подымали восстания против дома Харлоу и столько же раз были разбиты. Пусть воинам под чёрным знаменем с серебряной косой зачастую вполне хватало собственных сил для победы над мятежниками, друзья с материка из раза в раз приходили на помощь. В основном в лице Дейнов Заката и Ланнистеров. Кошмарный Волк слишком сильно любил пускать кальмарам кровь, а что же до Маленького Льва, то казалось, что он испытывает какое-то мрачное удовлетворения, читая донесения о смерти пиратов и разбойников, ранее грабивших торговые суда его дома.
Так спустя более двух десятков лет Чтец смог восстановить всё то, что в течение всей своей жизни старательно пытался проебать Бейлон Грейджой. Лорд Родрик так и не женился, даже когда были возможности обрести новые союзы с материком или дополнительно легитимизировать свою власть, предпочтя остаться верным памяти своей первой жены вдовцом.
Теон Грейджой
Хоть опальный принц и был обречён до конца своих дней нести службу ночному дозору, характер его не стал лучше. Островитянин всё так же пытался куда-то пристроить свой член и всё так же отпускал шутки по поводу и без. Однако в моменты, когда рядом не было братьев, его голова была занята мрачными мыслями о принятых решениях и совершённых поступках. В эти моменты на его лице не было ни вездесущей надменности, ни той самой ехидной улыбки.
Верный клятве Ночному Дозору, Теон продолжил нести службу в патрулях и на строительстве. Прочие чёрные братья если и не любили его, то хотя бы испытывали к нему некую степень уважения. Спустя годы после Битвы за Рассвет, Теон самовольно покинул замок, в котором был расквартирован его отряд, но до рассвета вернулся обратно. Это начало повторяться изо дня в день.
Братья подозревали заговор, даже готовящийся побег, но проследив за ним, обнаружили лишь разбитого человека, снимающего с пик головы соотечественников и хоронящего их останки с военными почестями. Лорд-командующий закрыл глаза на подобную вольность. Времена сейчас были другими, и железнорождённые сейчас тоже были другими.
Аша Харлоу
Аккурат после свадьбы Кошмарного волка Аша вместе с наречённым вернулась в Десять Башен, где молодые и сыграли свадьбу, объединив в будущей династии воинственный дух Грейджоев, благородство Эддарда Старка и мудрость Харлоу. Утонувший, их жрецы и брачные обряды в то время на острове уже были не в почёте, а Вера ещё остерегалась показываться в регионе. Церемонию провели по обычаям Старых богов, после чего Аша, не без помощи лорда Родрика, начала входить в курс дел региона.
В период правления Чтеца Аша, некогда дерзкая и легкомысленная, взяла на себя роль ответственного за дипломатические связи. Нужно сказать, что проведённые в Винтерфелле детство и юность сыграли островитянке на руку. Так у островов появились отправные точки в налаживании дипломатических и торговых дел с Севером, Речными Землями и Простором. Как-никак, владыки двух правящих этими регионами Великих домов и супруга владыки третьего выросли с Ашей в одном замке.
Леди Аша стала мостом между островами и материковыми землями. Её острый ум и природное обаяние позволили дому Харлоу обзавестись новыми союзниками и торговыми связями, а рождённые от Харраса дети стали символами новой эры Железных островов, первым поколением дворян, никак не затронутых порчей Старого пути.
Когда лорд Родрик стал слишком стар, бразды правления островами легли на плечи Харраса, а Аша стала его верной советницей и соправительницей. Леди Харлоу помогала благоверному управлять островами. Диархия правителей никогда не забывала о важности дипломатии, торговли и связей с большой землёй. Несмотря на годы и перемены, в глазах Аши по-прежнему горел тот же огонь, что видели жители Винтерфелла в моменты, когда девушка плясала с Роббом Старком на тренировочном поле с абордажным топором наголо.
В народной памяти Аша осталась как женщина, которая помогла подарить следующим поколениям достойное будущее, пусть и разрушив прошлое. Она прожила долгую жизнь, видя, как её дети и внуки укрепляли новый порядок на островах, ставших частью государства, а не угрозой для него.
Кхаласар Дрого
Кхаласар одного из могущественнейших кхалов был поистине огромен, что не помешало войску Закатных королевств положить ему конец. Этой змее достаточно было отрубить голову, чтобы племена сгинули в хаосе, порождённом собственной дикостью и неспособностью сосуществовать с цивилизованным обществом Вестероса.
Без сомнений, процесс был не быстрым. Кхаласар разбился на несколько поменьше, новые кхалы обзавелись кровными и повели своих людей в бой, но были разбиты так же, как и Дрого до них. Змее вновь срубили голову. Процесс повторялся из раза в раз, до тех пор, пока орда не разбилась на тысячи ватаг, редко превышающих сотню человек каждая. Они разбрелись по лугам Простора и Речных земель, пытались укрыться в Королевском лесе и предгорьях Красных гор.
Самые умные из лидеров ватаг повели своих людей в Дорн или к побережью Штормовых земель, чтобы попытаться нанять корабль, который переправит их через солёную воду в обмен на часть награбленного и рабов. Многие сгинули в пути, а погрузившиеся на судна «счастливчики» вскоре оказались не в родных степях, а на невольничьих рынках Эссоса в качестве товара. Награда нашла своих героев.
Зверства остатков орды, которой было больше не за что воевать, оказались неописуемо жестоки и кошмарны. Их пик пришёлся на период сражения с Иными, когда простой люд некому было защитить. Барды пели песни о дикарях, которые видели лишь презрение в глазах немногочисленных солдат короля, попадающих к ним в плен. Презрение, но никакого страха, ведь только так на них мог смотреть свободный человек. Но куда было дотракийцам понять, что такое свобода.
Прошли годы, прежде чем эта проблема была полностью решена. Стены из голов кочевников украсили королевские дороги, способные работать взрослые дотракийцы отправились в шахты, трудом искупать преступления против государства. Стариков просто казнили.
Монарх смилостивился над женщинами и детьми, позволив Кошмарному Волку попытаться их ассимилировать. Прошло время, и спустя пару десятков лет о дотракийцах напоминали лишь новые породы выведенных в Закатных королевствах лошадей и бронзовокожие простолюдины, матерей которых в своё время успели «потоптать» кочевники.
Некоторые вестеросцы даже находили получившуюся в результате подобного смешения кровей внешность до странного привлекательной. Тут и там в государстве возникали очаги гонений против «дикарских детей», но тут же подавлялись силами короля и его лордов. Быстро, решительно и жестоко. Монарх и его новый Мастер над законом не терпели нарушения последнего и защищали всех подданных короны.
Эпилог 2
Речные Земли
К моменту коронации Эдрика Баратеона центральный регион его государства представлял собой откровенно жалкое зрелище. Огни религиозной войны и восстания против тирании Джоффри превратили большую часть королевства в руины, именно этот регион пострадал от войн больше всех прочих и именно ему была выплачена львиная доля ланнистерских репараций. Похвально, но сей факт скорее угнетал, чем поднимал речникам настроение.
Разорённые войнами, разобщённые и покинутые крестьянами, Речные земли стали прибежищем для разбойников и дезертиров всех мастей, а также лёгкой наживой для горцев и остатков дотракийской орды. Когда-то процветающий регион ждало множество трудностей, а зримое будущее виделось далеко не самым благоприятным.
Братство Соратников
Как только лидерами Ковенанта Зимы был утверждён кодекс, клятвы, правила, формальный суверен и обговорена возможность женщин нести службу, в Закатных королевствах был утверждён орден рыцарей-старобожников. Близнецы стали официальной резиденцией Братства Соратников, а все земли, ранее принадлежавшие дому Фрей, полностью перешли под его управление и защиту.
Король Эдрик и Вера были не в том положении, чтобы противостоять подобному решению, к тому же официальная религиозная доктрина старобожья не предполагала агрессивных религиозных войн с целью навязать кому-то веру предков, что в будущем лишило противников идеи формальных поводов для беспокойства.
Пусть земли дома Фрей по большей части и были опустошены войной, пошлины, взимаемые с путников и караванов за проход через Близнецы, смогли полностью обеспечить Братство на первом этапе его существования. Поначалу их было всего пять сотен, пять сотен мужчин и женщин, преданных вере своих предков. Они занимались обеспечением порядка, сопровождением караванов, отловом разбойников с дезертирами, а также восстановлением деревень на своей территории и её границах. Дочери Мары оказывали им свою посильную помощь, собирая пожертвования и заботясь об обездоленных.
Сначала речные лорды отнеслись к новым соседям скептически, но, как и любые прагматичные люди, вскоре начали извлекать из них пользу. Мир и порядок около границы с Перешейком позволяли перебросить солдат в более приоритетные места, а обеспеченная орденом безопасность торговли избавляла дома неподалёку от необходимости возводить сторожевые заставы.
Шло время, орден рос, обретал силу и политическое влияние. Когда мир и покой воцарились на всей бывшей вотчине Фреев, рыцари-старобожники вместе с Дочерьми Мары отправились дальше, южнее и восточнее, туда, где в них нуждались наиболее всего. Знамёна с чардревом, чьи ветви раскидываются так же далеко, как и корни вскоре виднелось на территории всех Речных земель, а надпись «под защитой Братства» у въезда в деревни отбивала всякое желания появляться рядом даже у неграмотных дотракийских ватаг.
Когда в регион в полной мере вернулся королевский мир и воцарился порядок, Братство Соратников расцвело во всей своей силе. Сотни идейных энтузиастов спустя десятилетия стали тысячами верных клятвам и обетам дисциплинированных вояк. Мужчины и женщины, дворяне и простолюдины, богачи и нищие стояли плечом к плечу, защищая веру предков и всех, кто не мог защитить себя сам.
Братство никогда не испытывало дефицита в новых рекрутах. Кто-то соблазнялся красивой формой и солдатским пайком, другие — социальным лифтом, дающим возможность обрести рыцарский титул и крохотный участок земли, кто-то бежал от гонений или просто желал начать новую жизнь.
Когда после Битвы за Рассвет нужда в ночном дозоре отпала, именно сюда отправлялись на службу младшие дети дворянских домов со всех концов государства. В их числе были и Дейны обоих ветвей. Героические деяния, военные победы и подвиги Соратников воспевались бардами и менестрелями в каждом из королевств материка.
Титос Блэквуд
В самое тяжёлое для региона время владыка Древорона возложил на свои плечи невероятно тяжкую ношу, став регентом Речных земель при Бране Старке, пока последний не достигнет зрелости и не закончит своё обучение. Проделав долгий путь от родного замка до Королевской Гавани, немолодой лорд увидел лишь руины некогда процветающего региона. Блэквуд принялся за работу без жалоб, вздохов и рефлексии. Мужчина прекрасно понимал, что за столь короткое время он попросту не успеет восстановить порядок и отстроить всё, что было разрушено. Зато он мог заложить основу всего этого для своего будущего зятя.
Понимая, что без денег ничего сделать попросту невозможно, лорд Титос использовал каждую выплаченную Ланнистерами в качестве репараций монету максимально эффективно. Восстанавливал обороноспособность замков и крепостей, чинил мосты и дороги, строил постоялые дворы и сторожевые заставы. Дабы беженцы вернулись, каждому, кто в своё время покинул Речные земли, была обещана крыша над головой, земля для обработки и освобождение от налогов на следующие пять лет.
Ввиду множества свободных замков, деревень и городков, ранее принадлежавших Фреевским и Таргариенском лоялистам, при дворе Древорона было не продохнуть от льстецов, подхалимов и лизоблюдов, которых не становилось меньше, даже несмотря на то, что Титос из раза в раз гнал их взашей.
По примеру Родрика Харлоу, Титос даровал освободившиеся земли людям достойным, образованным и амбициозным. Тем, кто был готов не покладая рук трудиться на благо своего региона. По большей части новая знать Железных островов и Речных земель формировалась из межевых рыцарей, нетитулованной аристократии, торговцев и городских элит. Сейчас это был наилучший вариант, пусть в будущем он и грозил конфликтами между старым и новым дворянством.
Зная, что он не справится со всем сам, Титос попросил помощи у старых союзников. Северяне в лице Дейнов Заката и церкви Старобожья откликнулись первыми. В народе поговаривали, что скорее из личной заинтересованности в порядке на территории Трезубца, чем из исполнения союзнических обязательств. Но в любом случае с их приходом северная часть Речных земель впервые за долгое время начала напоминать место, в котором появились ростки стабильности и безопасности. Люди Кошмарного Волка патрулировали и охраняли дороги. Дочери Мары кормили голодных и помогали обездоленным. Закон и порядок появлялись в местах все южнее и южнее Перешейка, но спасти весь Трезубец силами северян было попросту невозможно.
К моменту, когда Бран Старк вернулся в Риверран, фундамент его будущего правления был заложен. Сам же Титос Блэквуд был вписан в летописи, как человек, чья мудрость решимость и стратегический ум спасли Речные земли от окончательной катастрофы и полного упадка.
Брандон Блэкстарк
Третий сын Эддарда Старка предпочёл закончить своё обучение, прежде чем самолично браться за управление королевством. Бран продолжил нести службу в качестве оруженосца своего деда. Годы, проведённые бок о бок с ним в составе патрулей и карательных отрядов, стали для юного лорда школой мужества и справедливости, куда лучшей, чем огни религиозной войны и противостояния Юному Грифу. Вместе они охотились на вездесущих разбойников и дезертиров, верша над ними королевское правосудие и защищая от горцев с дотракийцами окрестные деревни.
Сей суровый опыт закалил юного северянина. Бран научился владеть мечом, копьем, луком и кистенем, убивать ими уверенно и без колебаний, вести за собой людей и защищать тех, кто не мог защитить себя сам. Посвящение в рыцари спустя пару лет скитаний по Речным землям было для Барана одновременно и грандиозной кульминацией взросления, но в то же время и всего лишь маленьким шагом на жизненном пути. Пути обретения славы и следования долгу. Долгу — восстановить регион, вернуть в его земли мир и защитить вверенный ему любимой матерью народ.
Когда леди Бетани Блэквуд вошла в возраст, Бран вернулся в Ривверан. Их свадьба и официальное основание дома Блэкстарк стала символом надежды для больших, малых и благородных домов Речных земель. После неё регенство лорда Титоса подошло к концу, Бран принял управление родиной матери в свои руки. Дом Блэквуд стал надёжной опорой его правления, а мечи Старков были готовы обеспечить этому самому правлению достаточное для полного укрепления количество времени.
Период правления Брана Блэкстарка запомнился восстановлением городов и деревень, укреплением обороны королевства, возрождением сельского хозяйства и рассветом речной и сухопутной торговли.
Брандон Блэкстарк описывался королевскими хронистами как лорд, который не только вернул Речным землям их былое величие, но и превратил их в символ справедливости и порядка. Место, где королевский закон защищал всех, вне зависимости от их сословия и происхождения. Его имя с уважением упоминали не только в Речных землях, но и за их пределами, как имя человека, что не прятался за спинами солдат и прислуги, а сам сражался за мир, закон и порядок, в которые верил.
Долина
Предатель совета, Ланнистеровская прошмандовка, шлюха Джоффри Беззубого, Хранитель на один раз, как бы ни называли в Долине Гарольда Хардинга, нужно отдать ему должное и заявить, что этот человек сполна воспользовался как своим временным положением, так и всеми ресурсами, которые корона нескончаемым потоком вливала в регион, дабы обеспечить его верность Железному трону в целом и оккупировавшим его Ланнистерам в частности.
Лунные горы и воды Узкого моря обеспечили региону полную защиту от религиозной войны и вторжения Юного Грифа, но никак не спасли его подданных от восстания Бейлиша. К концу Битвы за Рассвет Долина не лежала в руинах, как Речные земли или Железные острова, не была выжжена огнями партизанской войны и набегов, как Простор или Штормовые земли, но всё равно нуждалась в долгой, а главное кропотливой работе по своему восстановлению.
Как известно, Железный трон не стал требовать с лордов Долины военных репараций после восстания, но и денег на восстановление не выделял. Вернее выделял, но лишь в руки своих шлюх. Ныне же, когда на троне сидел новый король, а Ланнистеры ничего не были им должны, лорды Долины остались со своими проблемами один на один.
Как и Речные земли с Железными островами, Долина изобиловала замками, городами и деревнями, «внезапно» оставшимися без владельцев. В своём правлении Бронзовый Джон Ройс полагался на возвышение достойных благородных из древних семей с хорошей родословной, зачастую имеющих родство с влиятельными людьми из числа его вассалов.
Быть может, упрямый консерватизм не позволял ему доверить бывшим простолюдинам даже деревню, возможно, он просто не желал «повторять» за Титосом Блэквудом и Родриком Харлоу или просто слишком сильно полагался на благородные традиции, которым были верны соотечественники. Его современники предполагали, что в памяти Ройса просто было свежо всё то дерьмо, до которого государство и Долину способен был довести всего один выскочка сомнительного происхождения, и он просто не желал возвышать подобных Бейлишу, боясь повторить ошибку Джона Аррена.
Морская торговля, изоляция от бушующих в соседних регионах разбойников и остатков орды, а также компактность помогли Долине восстановиться быстрее всех прочих. Каких-то пять лет, и регион вновь обрёл свою былую силу и величие.
Однако не только благородным лордам Долины было суждено прийти в себя. Потерпевшие сокрушительное поражение и бежавшие зализывать раны в горы племена вновь подняли голову, принявшись с новой силой совершать набеги на еретиков, потомков оккупантов, поселившихся в низовьях их гор.
Бронзовый Джон понимал, что горные кланы всегда будут оставаться бичом Хранителя Востока, какой бы дом это место ни занимал. Эту проблему нужно было решить. Раз и навсегда. Не имея возможности справиться с ней собственными силами, Ройс обратился за помощью к Железному трону.
Впервые с дней противостояния Иным король Эдрик созвал свои знамёна, но далеко не все, а лишь некоторые конкретные. Братство Соратников, горные кланы Севера, кланы вольного народа и синие плащи Дейнов Заката составили авангард и костяк войска, отправившегося в Лунные горы.
Король желал избежать ненужного кровопролития и партизанской войны на пересечённой местности, способной не только продлиться не одно десятилетие, но по итогу и не принести никакого результата в принципе, не то что желаемого. Андалы одолели первых людей благодаря религии, Эдрик Баратеон желал попробовать повторить то же самое с горцами, но силами реформированного старобожья.
Оборотни одичалых обнаруживали горные тропы с высоты птичьего полета, по ним в горные кланы под эскортом солдат старобожников наведывались Дочери Мары ради проведения проповедей и обращения. Горцев призывали отринуть старые предрассудки и переселиться в новые земли, приняв новые реалии, вместо того, чтобы влачить жалкое существование в горах и до конца своих дней совершать набеги, прослыв как жалкие разбойники, а не как верные последователи веры отцов.
Получалось далеко не всегда. Некоторые племена, увидев приближающуюся к их территории процессию, с которой они не смогут совладать по численности, просто уходили выше и прятались. Прочие «предателей» слушать не желали, а даже те, кто слушал, впечатлены особо не были. Что им новые священные тексты, если они даже читать не умеют?
Шутка ли, но первые успехи дело короля возымело не благодаря проповедям, а благодаря леди Вель Уайтлинг, у которой просто лопнуло терпение. Одни говорили, что ей надоело спорить с клановым вождём, другие шутили, что она просто желала оказаться в шатре Кошмарного Волка как можно скорее. Однако факт остается фактом. Вель бросила клановому вождю вызов, претендуя на его место по праву сильного и после победы просто повелела своим новым подопечным спуститься с гор.
Эта маленькая победа заставила членов похода в горы поверить в успех их общего дела. Проповеди продолжались. Кого-то убедили Дочери Мары, другие согласились отложить в стороны каменное оружие, увидев восседающих на лютоволках Детей леса и самих предков в лице спригганов. Прочие желали лично увидеть чудеса врачевания или силу Гласа Богов. Дело сдвинулось с мёртвой точки.
Спустя полтора года держать у подножья все силы было попросту незачем, и король велел солдатам возвращаться домой, оставив в Долине лишь десятую часть от изначальной армии, а спустя десять лет отпала необходимость даже в силах Долины, что их заменили.
Самые упрямые из клановых вождей не прислушались к голосу разума и бывших соплеменников, продолжив совершать набеги на Долину до конца своих коротких жизней. Да, монарх не желал кровопролития, но прекрасно понимал, что может и не обойтись без него. В один момент наступила ночь, окутанная туманом, длинная и кровавая. Ночь, которую пережили лишь женщины и дети. Ночь, после которой не желающих мирно сосуществовать с жителями государства горцев попросту не осталось.
Три сестры
После сокрушительного разгрома архипелага, ознаменовавшего выход Трех Сестёр из восстания Бейлиша и названного королевскими хронистами «Вторым поруганием над Сёстрами», регион оказался под тяжёлым гнётом королевской воли. Дети лордов, разбитых и униженных, стали заложниками северян, корабли были потоплены или конфискованы, а сами острова остались совершенно беззащитны. Таковой ситуация и оставалась все последующие годы.
Новый Хранитель Востока в лице Бронзового Джона Ройса увидел в ситуации шанс, возможность раз и навсегда покончить с пиратством и контрабандой в заливе, портящими репутацию Долины и совершенно не вписывающимися в её благородные идеалы чести и рыцарства.
Первым шагом стало размещение на островах гарнизонов из солдат лояльных Ройсу домов. Их командующие попутно получали статус и полномочия военных наместников. С этого момента Боррелы, Лонгторпы и Торренты правили островами лишь номинально. Никакой реальной власти они больше не имели.
В последующие годы на архипелаг обрушились жестокие карательные меры. Продолжавшие заниматься контрабандой или укрывать беглых пиратов островитяне преследовались и предавались королевскому правосудию. Старые обычаи и традиции были объявлены вне закона, жителям островов всеми возможными методами навязывались рыцарские обычаи и законы чести. Вскоре для искоренения ереси на острова прибыли представители Веры и Дочери Мары.
Медленно, но неуклонно автономия Трёх Сестёр растворялась. Гарнизоны Ройса, состоявшие в основном из людей с материка, вытесняли островные семьи, подозреваемые в нелояльности Хранителю Востока. Старые пиратские гавани превратились в торговые порты, строго контролируемые людьми Ройса и патрулируемые силами Королевского флота. Принц Станнис оказал Бронзовому Джону всю посильную помощь. Жители, привыкшие к свободе и разбою, затаили ненависть, но любой бунт зачастую подавлялся ещё до того, как успевал вспыхнуть. Три Сестры стали полноценной частью Долины, но острова больше не дышали прежней жизнью — их дух был сломлен, а свободы утеряны, вместо них пришёл тяжёлый, холодный, а порою и совершенно безжалостный порядок.
Орлиное гнездо
Когда восстание Бейлиша было подавлено королём, то Орлиное Гнездо, его второй дом, некогда считавшийся самым неприступным замком в мире, превратился в памятник человеческому безрассудству, надменному высокомерию и отчаянию. Подрыв ведущей в горы тропы полностью отрезал замок от мира, превратив его в ловушку для немногочисленных безумцев, решивших остаться внутри его стен. Прекрасный белокаменный памятник андальской архитектуры, некогда гордый и возвышающийся над миром, теперь стоял безжизненной руиной, истязаемой временем и стихиями.
Годы шли, а в бывшей резиденции Арренов царила гробовая тишина, нарушаемая лишь шёпотом ветра и стуком камней, обрушивающихся с потрескавшихся стен. О том, сколько еды осталось внутри замковых кладовых, можно было лишь предполагать, но то, что зимние холода раз за разом будут сокращать количество голодных ртов внутри, было очевидно каждому. В народе ходили истории о том, как с годами высокомерие Лизы Аррен сменилось безумием. Барды красочно описывали мрачные жуткие пиршества, сопровождающиеся каннибализмом и дикими танцами в тусклом свете луны. Местные жители, боявшиеся даже приближаться к подножию скал в тех местах, где начиналась тропа к Гнезду, утверждали, что иногда слышали безумный детский смех и раздирающие тишину женские крики, доносящиеся с вершины горы.
Орлиное Гнездо, лишённое ухода заботливых рук, начало разрушаться. Снежные бури и неумолимые ветра, зима за зимой, пробирались в самые потайные его залы. Легенды гласят, что когда стены окончательно рухнут, безумцы внутри найдут способ спуститься вниз — но не как люди, а как тени от былого величия этого места, ставшие воплощением проклятия, ниспосланного на замок королём Робертом.
Западные Земли
После поражения сразу в нескольких войнах подряд, когда пыль осела и победители разделили власть, Западные земли получили правителя, чья личность не внушала особого доверия или уважения его подданным. Тирион Ланнистер, Карлик из Утёса Кастерли, Бес, к сожалению или к счастью, этот человек оказался единственным, кто полностью устраивал и Ковенант Зимы, и Простор, и нового короля. Его острый ум, жизненный опыт и прозорливость делали его незаменимым для региона, несмотря на презрение и предубеждения его знати, а отцовское имя гарантировало ему хотя бы крохи легитимности в глазах глав остальных Великих домов.
Джейме Ланнистер
Следуя приговору, Цареубийца продолжил нести службу в Ночном Дозоре. Чёрные братья шутили, мол, у Ланнистеров так много золота, что они хорошо устроятся даже на Стене, отсылая на хорошие личные покои и жёнушку под рукой.
Согласно договорённости между короной и Тирионом Ланнистером, леди Алисанне было дозволено жить неподалёку от супруга или нести с ним службу в одном замке в качестве Дочери Мары, маркитантки или молчаливой сестры. До тех пор, пока чета Ланнистеров не обзаведётся сыном, который в будущем унаследует Запад и Утёс Кастерли.
Лорд-командующий благоразумно опасался, что подобная практика приведёт к расколу в Ордене. Мол, Ланнистеры будут злоупотреблять лунным чаем и предаваться любовным утехам вместо несения службы, пока среди чёрных братьев будут множиться конфликты на почве зависти.
Однако вынужденное путешествие леди Ланнистер к Стене не продлилось и полутора лет. Чтобы подарить мужу сына, леди Алисанне потребовалось всего две попытки. После чего, попрощавшись с мужем, женщина вернулась в Утёс вместе с сыном. К сожалению или к счастью для себя самой. Всё-таки нежная дочь Запада крайне плохо переносила северный климат.
Верный клятве, которую не намеревался нарушать, Джейме продолжил службу. Рыцарь обучал новобранцев и командовал патрулями, стараясь использовать свои лидерские качества по максимуму и подавать пример молодняку. Стоит признать, что служба в Дозоре сделала его терпеливее и спокойнее, менее гневливым и не таким упрямым.
Именно Джейме раз в пару-тройку лет лорд-командующий отправлял на Запад за новыми рекрутами, тот нередко приводил больше новобранцев, чем прочие вербовщики вместе взятые. Поговаривали, что это Маленький Лев брал на себя вербовку, позволяя старшему брату дни напролёт предаваться с супругой любовным утехам. Правда это или нет, мы доподлинно не знаем, но факт остаться фактом, за последующие десять лет леди Алисанна родила ещё четырёх златовласых детей.
Тайвин Ланнистер
Впервые за долгое время лорд Тайвин направил свои усилия не на благо семьи, а на благо чего-то большего. Ум, расчётливость и холодная проницательность этого человека сослужили Ночному Дозору хорошую службу. Места, которыми доверяли управлять Тайвину, всегда превосходили по эффективности все прочие в ордене.
Одни списывали это на тот факт, что Ланнистер никогда не отличался разборчивостью в выборе средств для достижения целей, другие — на богатство его семьи и политические связи, которые приносили пользу даже сейчас, когда мужчину ненавидели почти во всех королевствах. В любом случае Тайвин всегда держал подчинённых в узде и почти всегда опережал поставленное на выполнение данной ему задачи время. Казалось, что рядом с Ланнистером ресурсы и рабочие появляются буквально из ниоткуда.
Свободное время Тайвин проводил рядом с сыном, за неспешными вечерними беседами или обсуждением дальнейших планов работы на благо Дозора, словно пытался наверстать что-то упущенное. В какой-то момент Тайвину даже пророчили место нового лорда-командующего, но вскоре годы взяли своё, мужчина больше не мог справляться с поставленными задачами так же хорошо и эффективно, как раньше, и его перевели с поля в замковый гарнизон, выполнять административную работу.
Свою смерть бывший Хранитель Запада встретил в глубокой старости, прямо за рабочим столом. Щит Ланниспорта уснул и больше не проснулся. Пару месяцев спустя прах лорда Тайвина был доставлен в Утёс Кастерли, мужчина был захоронен в фамильной усыпальнице рядом с прошлыми Хранителями Запада.
Тирион Ланнистер
Под правлением карлика Запад быстро восстанавливался после войны. Это требовало денег и рабочих рук, а что первого, что второго у Ланнистеров всегда было в избытке, армия была распущена по домам, мужчины отложили копья и взялись за молотки, топоры и орала. Набеги и грабежи северян больше не мешали шахтам и торговым путям работать, а флот Редвинов вновь сделал море безопасным. Западные земли издревле славились трудолюбивым населением, ремесленниками, торговлей и высококачественными товарами. Маленький Лев воспользовался всем этим сполна.
Несмотря на тяжёлое бремя репараций, наложенных на Западные земли за роль их лордов в недавних конфликтах, Тирион сумел перераспределить налоги и поступления в казну так, чтобы экономика региона не только не рухнула, но и продолжила медленно развиваться. Мосты и дороги были восстановлены, а торговля с соседними регионами вновь наладилась.
Вассалы, недовольные его внешним видом, ошибками прошлого и отличающимися от отцовских методами правления, не раз бросали ему вызов. Однако Маленький Лев был далеко не так безобиден и слаб, как о нём привыкли думать. Настоящий мастер красноречия и придворных интриг, он из раза в раз ставил зарвавшихся лордов на место и укреплял свою власть.
Одним он предлагал сделки и договоры, от которых отказался бы лишь безумец, другим угрожал разоблачением их грязных тайн и делишек, а самых упрямых ставил перед выбором: подчинение, ссылка в Ночной Дозор или смерть. Правление Тириона держалось на балансе умелой дипломатии и железной руке, удавкой сдавливающей горло всех недовольных. А те, кто был знаком с Маленьким Львом достаточно близко, знали, что руки у этого карлика до одури сильные. Таким образом в Западных землях сохранялся порядок.
Больше всего времени и особое внимание Тирион уделял своему воспитаннику и племяннику — Эртуру, сыну любимого старшего брата. Мальчику невероятно красивому, начитанному, сильному и благородному, да ко всему прочему ещё и отличному мечнику. Почти что идеальному в восприятии Тайвина воплощению семейного наследия и будущего в идеальном мире. Если бы этот самый идеальный мир существовал.
Тирион старался передать племяннику все знания, которые получил собственным горьким опытом и упорным трудом, учил его искусству управления, интриг и манипуляций, не забывая напоминать, что на одной лишь чести и благородстве войну не выиграть. Ни идущую за окном, ни ведущуюся подданными при дворе. В этом мальчике Тирион видел будущее своего дома, шанс восстановить доброе имя семьи, опороченное её непомерными амбициями и кровосмесительными связями его старших сиблингов.
Дженна Ланнистер
После войны и падения дома Фрей, леди Дженна вместе с супругом, сыновьями и несколькими близкими родственниками осталась в Утёсе Кастерли под защитой племянника. Во время переговоров с Ковенантом Зимы и королём Эдриком, тот с яростью бойцовского пса отстаивал безопасность и будущее заменившей ему мать женщины.
Дабы лишить северян формального повода мстить, единственная сестра Тайвина вновь назвалась Ланнистер. От чего положение дел в её семье совершенно не поменялось. Матриарх и без того занимала доминирующее положение, а её муж скорее был придатком Дженны, чем её полноценным равным партнёром. Остальным укрывшимся в Западных землях Фреям повезло не так сильно, но Дженну это уже мало волновало. Главное, что её оставшиеся сыновья были в безопасности.
В дальнейшем леди Ланнистер помогала Тириону править регионом и управлять окрестными землями, попутно давая наставления и полезные советы леди Сибилле. Её ум, нерушимая воля, проницательность, умение разбираться как в людях, так и в политической обстановке вкупе с сильным характером делали её идеальным советником и доверенным лицом нового Хранителя Запада. Сибилла и Алисанна шутили, что в замке без тёти Дженны всё развалится.
Лорд Тирион прислушивался к советам этой мудрой женщины до самой её смерти, ставшей настоящей трагедией для дома Ланнистер. Свои соболезнования по поводу её кончины великому дому выразили даже бывшие враги.
Замок Клиганов
Во время завершающего этапа войны Ковенанта Зимы и Штормовых земель против Запада, Резиденция Григора Клигана была взята в осаду Красным Змеем. Месть дорнийца была в той же мере безжалостной, что и справедливой. Дикий огонь обрушился на стены твердыни. С мрачным удовлетворением на лице Оберин наблюдал, как слуги и солдаты Клигана тщетно пытаются залатать брешь в стене или побороться с неумолимыми языками зелёного пламени. Неделю полыхали замковые стены и башни, неделю плавился камень, прежде чем огонь угас. Лишь тогда Красный змей повёл своих людей на приступ с одним лишь приказом: «Клиган должен остаться живым».
Участь лорда Григора стала той страницей биографии Оберина, подробного описания которой хронисты стараются избегать. Описание пыток и самой казни было утеряно в тумане времени — современники боялись говорить вслух о том, что со своим врагом сотворил дорниец, воздавая за смерть любимой сестры. Но одно известно точно, крики сира Григора, доносящиеся из шатра принца, надолго отпечатались в памяти каждого, кто оказался прямым или случайным свидетелем сей кары.
Когда всё закончилось, дорнийский принц приказал сравнять замок Клиганов с землёй, а саму землю засыпать солью, уничтожив все следы этого дома, любое упоминание о нём. Вскоре резиденция Григора превратилась в мрачную пустошь, отравленную пеплом и болью. Люди обходили это место стороной, опасаясь призраков и злых духов, что, как поговаривали, по ночам рыскали среди руин. Что же до Запада, то лорд Тирион следующие лет десять не мог никому даровать эти земли. Все отказывались ввиду бесполезности надела или собственного страха.
Но нет худа без добра, после уничтожения дома Клиганов в округе перестали бесследно пропадать простолюдины. Бывшие владения бывших псарей, пусть и стали пустыми и зловещими, но их жители наконец вздохнули с облегчением.
Томмен Ланнистер
Хилл, Уотерс или Ланнистер. Обсуждения того, какое имя следует носить выжившим детям Серсеи, на полном серьёзе велись не только внутри дома золотых львов, но и на заседаниях Малого совета короля.
С одной стороны, королевский закон был однозначен, бастарды есть бастарды, а значит они должны носить фамилию, соответствующую их региону, «Хилл». Однако по сути львята должны были зваться «Уотерс», так как родились в Королевских землях. Вот только что для первого, что для второго детей должны были официально признать бастардами. Серсея и Роберт сделать этого по очевидным причинам не могли, а новый король медлил с официальным решением.
Лишение детей фамилии Ланнистер могло быть воспринято знатью как несправедливое наказание детей за грехи их родителей, как гонения на невинных жертв политической игры. К тому же имена что «Хилл», что «Уотерс» ставили их носителей в униженное положение и могло вызвать симпатии со стороны сочувствующих лордов Запада, или просто врагов нового короля. Эдрик же стремился закрепить свою репутацию справедливого монарха.
Для государства Томмен с Мирцеллой навсегда останутся Ланнистерами, для всего материка связи их родителей и происхождение золотых оленят были очевидными, а значит незачем что-то менять. Томмен с Мирцеллой уже были Ланнистерами. «Самыми ланнистерскими Ланнистерами из всех Ланнистеров», как заявлял король, а у Ланнистеров, как известно, притязаний на Железный трон быть не могло. Если когда-то появится претендент на трон, связанный с этими двумя, то для него имя «Ланнистер» послужит проклятьем, а не даром, символом позора, навеки выжженного в памяти материка, а не чем-то, гарантирующим право на трон.
Решение было принято. И пусть в дальнейшем оно рисковало стать прецедентом, согласно которому дети, появившиеся на свет в результате кровосмесительных отношений, будут получать имя своего дома, а не бастардскую кличку, менять его монарх намерен не был.
Что же до самого Томмена, то мальчик отбыл в Старомест, едва переговоры его дяди с победителями подошли к концу. Поступив на обучение в Цитадель, Томмен стал школяром. Образование принца и обучение сначала у Тайвина, а затем и у Тириона, сделало мальчика умнейшим из учеников его возраста. Гордыня была чужда мальчику, он старательно учился, как и все прочие школяры. Посещал лекции, читал книги, заучивал услышанное и прочитанное, практиковался. Стоит ли говорить, что своё первое звено он выковал спустя всего год.
Уже как кандидат, мальчик продолжил своё обучение, стремясь закончить его как можно раньше, и молясь всем известным богам, чтобы в конце пути Цитадель направила его служить на Запад, поближе к родне. К девятнадцати годам Томмен полностью выковал свою цепь, закончил обучение и официально мог зваться мейстером. Одним из самых молодых среди своих современников.
Долг службы направил его на Железные острова. Новый дом возвысился и обрел земли, а значит отстроенный замок его владыки нуждался в мейстере. Врачевание и вороны, вороны и врачевание, эти два занятия стали ближайшими друзьями Томмена на следующие несколько лет. За годы службы Томмен стал другом для своего нового лорда, его доверенным лицом, верным советником и кастеляном. Кому считать золото, как не Ланнистеру?
Дядя иногда навещал его во время своих дипломатических визитов на Железные острова. С отцом после войны Томмен встретился лишь единожды, а старшую сестру до конца жизни Ланнистер больше так и не увидел.
Простор
После поражения Юного Грифа, капитуляции сначала Западных земель, а затем и Железных островов, хрупкий мир воцарился в государстве, но не на землях Простора. Выжившие дотракийцы продолжали терзать его приграничье, вынуждая крестьян переселяться вглубь королевства, а лордов — усиливать конные разъезды вокруг своих резиденций. Это были трудные и неспокойные десять лет, в период которых Простор слабо напоминал себя прежнего. Но с каждым днём, с каждой неделей и месяцем, стена из дотракийских голов у дорог королевства становилась все длиннее, а его будущее выглядело всё более радужным.
Вскоре эта самая стена из голов остается лишь воспоминанием о великой дотракийской орде, которая переплыла море, чтобы помочь узурпатору покорить Семь Королевств. Жителям запрещено от них избавляться, но само время год за годом неумолимо продолжает уничтожать черепа дикарей. Годы спустя в Просторе остается лишь память о дотракийцах и тысячи бронзовокожих крестьян.
Уиллас Тирелл
Старший сын Мейса Тирелла долгое время оставался тёмной лошадкой. Да, умный и образованный, но калека, слишком мягкий и учтивый для самостоятельного исполнения роли Хранителя Юга. Даже лорды Простора сомневались, что у него получится удержать регион. Мейсу помогала Королева Шипов, но все знали, что она не вечна. Знали и готовились отрезать от пирога столько, сколько мягкость нового владыки им позволит.
Однако Уиллас удивил их всех. Пройденная военная кампания и зверства дотракийской орды закалили характер сына Простора. Золотое Венчание укрепило легитимность правления дома Тирелл и их прав на регион, а выгодный брак не только обеспечил южанина наследниками, но и подкрепил права его детей десятками тысяч мечей северян.
Калека Уиллас уже имел все задатки превзойти отца, нужно признать, планка была довольно низкой. Но рыцарь Уиллас, герой войны, не последний человек на военных советах короля и Ковенанта, не оставлял первому и шансов.
Под его правлением Простор расцвёл как никогда раньше, расцвел так, как для многих не представлялось возможным. Уиллас жил относительно скромной по меркам представителей великих домов жизнью, писал научные роботы, перестраивал города, именно ему будущие поколения горожан обязаны отсутствием вони и функционирующей, несмотря на стремительный рост населения, канализацией.
Тирелл проводил реформы, покровительствовал наукам и культуре, стремясь догнать достижения Джона Дейна, с которым долгие годы вёл дружескую переписку, дворяне даже обменялись воспитанниками, про себя надеясь, что их жёны не будут сильно баловать своих племянников.
В период его правления в Хайгардене выращивали виноград для лучшего в округе вина. Родной замок даже обзавёлся большой обсерваторией, построенной по чертежам мейстера Гормона. В ней Уиллас коротал время, с удовольствием наблюдая за звёздами. Стоит ли говорить, что этот подарок на именины ещё долго никому не удавалось превзойти?
Улыбка Уилласа меркла, только когда кто-то из детей просил рассказать о войне, чем зачастую заслуживал укоризненный взгляд леди Сансы. Уиллас никогда не отмалчивался, рассказывал обо всём без прикрас и солдатской романтики, так, чтобы дети поняли, война — это ещё и страх, смерть, голод и лишения, а не одни лишь победы да подвиги.
Гарлан Тирелл
Средний сын Мейса во время войны сумел не только подтвердить свою славу умелого мечника, но и зарекомендовать себя как отличный полководец, способный вести за собой благородных лордов с рыцарями и вдохновлять простых солдат. В том, что именно ему пророчили место Верховного маршала Простора, ничего удивительного не было. Гарлан был с войной на ты, а Уилласу было трудно сыскать на это место более верного, а главное компетентного человека.
Вернувшись в простор, Гарлан продолжил помогать семье в целом и старшему брату в частности. Там, где не помогала дипломатия Уилласа, хорошо работал авторитет Гарлана, там, где Уиллас мог проявлять излишнюю мягкость, Гарлан твёрдо стоял на своём и отстаивал интересы региона. Говорили, что братья Тиреллы — две стороны одной монеты, и если ты не можешь найти общий язык с первой, не жалуйся, когда придется иметь дело со второй.
Когда король Эдрик реформировал Малый совет, ему потребовался человек, который будет представлять в нём интересы Простора, Гарлан с супругой отправились ко двору. Дипломатическая работа не сильно нравилась Тиреллу, но благодаря ей он меньше времени проводил в разъездах и больше с любимой женой.
Лорас Тирелл
После войны Лорас Тирелл вернулся в ставший родным Данстонбери на Мандере, где и продолжил обустраивать любовное гнёздышко вместе с молодой супругой. Река и относительная близость к Хайгардену позволяли Лорасу навещать старшего брата чуть ли не раз в пару недель.
Леди Вилла занялась торговлей и предпринимательством, у Тиреллов младшей ветви не было серебряных шахт и ключевого торгового узла на морском побережье, зато был небольшой речной флот и огромный рынок сбыта внутри Простора. Её деловая хватка и связи на Севере позволили дому стремительно богатеть и обрастать новыми друзьями.
Лорас, как и желал, обрёл славу не только победителя турниров, но и героя войны, чье имя если и будет воспеваться бардами, то обязательно по праву. Рыцарь так и не забросил своё любимое занятие. Зачем, если он был в этом настолько хорош? Лорас с женой посещали каждый крупный турнир в государстве и почти каждый в Просторе. Казалось, что победы в бою на копьях способны гарантировать дому достаток не хуже, чем предпринимательство, налоги и торговля.
И пусть присутствие Лораса на турнирах лишало остальных участников шанса на победу, а ставки на победителя — всякого смысла, Тирелл начал уступать победы только когда годы стали брать своё.
Несмотря на наличие детишек, обеспечивших семье множество выгодных союзов, среди знати не переставали ходить слухи и грязные сплетни. Мол, жёнушка Лораса трахает его в задницу не реже, чем он её саму, Тирелл никогда не придавал им значения, что толку до блеяния тех, кто хуже тебя? Вилла же наоборот, даже смогла извлечь пользу и заключить несколько выгодных торговых сделок с домами Дорна. Домами… «оценившими их предпочтения и любовь к экспериментам». Знали ли злые языки, что «грязные» слухи сыграют Тиреллам на пользу? Навряд ли.
Однако если Лорасу с Виллой подобные разговоры были безразличны, то в Просторе были те, кто подобную мысль не разделял. Не прошло много времени, как сексуальные отношения четы Тиреллов младшей ветви прекратили обсуждать. Инициаторы этих разговоров либо одумались, либо бесследно исчезли.
Вернейшие союзники Хранителя Юга, щит, прикрывающий Хайгарден, Тиреллы младшей ветви навсегда вписали себя в историю Простора.
Оленна Тирелл
Королева Шипов ушла из жизни так же, как и жила — на своих условиях, наблюдая за терновым лабиринтом с одного из балконов Хайгардена за кубком вина. Её уход был спокойным и величественным, а на лице Оленны так и осталась едва заметная улыбка, будто она покидала этот мир, зная, что оставила за собой порядок и благополучие.
Маргери, её гордость и надежда, хоть и не стала королевой, нашла своё счастье и покой рядом с мужчиной, который любил её искренне и безусловно, не оглядываясь на её происхождение или богатство её семьи. В месте, где власть не была игрой с крайне высокими ставками, Маргери расцвела, обретя возможность раскрыть свои лучшие качества и заняться тем, что всегда ценилось ею больше всего — заботой о людях и созданием лучшего мира.
Уиллас Тирелл, наследник Хайгардена, оказался истинным воплощением чести и разума. Его мудрость и доброта укрепили не только дом Тирелл, но и весь Простор, увеличив его процветание. Его младшие братья, верные и целеустремленные, стали его поддержкой — две руки на рукоятях мечей, третья сжимает перо. Вместе они заложили фундамент для новых высот, которых Тиреллы ранее не знали.
Смерть Оленны Тирелл стала горем для её семьи, но не трагедией для её дома. Она оставила внуков, способных справляться с любыми трудностями, и убедилась, что наследие её будет жить дальше — в их мудрых решениях, в их верности друг другу и в крепких корнях дома Тирелл, которые она помогла взрастить, корнях, которые помогут семье расти и крепнуть вместе. Королева Шипов добилась главного — научила своё наследие цвести без неё.
«Не так уж плохо для дома бывших стюардов, не так ли, лорд Тайвин?»
Дорн
Впервые за столетия в регионе крайнего юга пошёл снег, накрывший не только Красные горы, но и пустыни с сухими равнинами, в которых в принципе не часто встречаются любые осадки. Часть жителей Дорна восприняла это природное явление с искренним удивлённым интересом, другие со страхом. В любом случае, на все последующие годы снег стал предметов рассказов и невероятных историй, особенно среди тех, кто раньше никогда его не видел.
Вот только вскоре снег растаял, ознаменовав конец второй Долгой Ночи. Угроза ушла, королевству нужно было думать о своём будущем и ошибках, допущенных его правителями в прошлом.
Бремя репараций Штормовым землям и Простору, упавшее на Дорн, стало неприятным, но не непосильным для его жителей. Что дворяне, что простолюдины, все были рады окончанию войны и возвращению пленных соотечественников домой, а вот идея платить деньги за вероломное вторжение их радовала уже не так сильно.
Арианна Мартелл
Получившей столь долгожданную власть принцессе Арианне пришлось не сладко. Она закрепила свою власть и легитимность как человек, который в первую очередь будет отстаивать интересы Дорна, а не иноземных узурпаторов, и сейчас Дорн твердил, что не желает платить денег тем, кому они даже не проиграли. Сепаратный мир должен нести лишь выгоды, а не бремя, Дорн уже отправил короне солдат, чего ей ещё нужно?
Идея отказа от выплаты репараций, подогреваемая противниками Арианны, быстро перерастала в идею мятежа против Железного трона и даже отделения от государства. Защита Красных гор, песков и вод Дорнийского и Летнего морей, по мнению многих, гарантировала затее успех.
Однако легитимность Арианны гарантировалась не только дорнийцамми, но и признанием её власти королём и главами остальных Великих домов. К тому же до Мартелл доходили тревожные слухи. Бессмертный дракон, Старые боги, призвавшие героев прошлого и павших солдат, всё это означало, что армия короля не то что не ослабла после Битвы за Рассвет, а даже усилилась. В таких реалиях идти против короны было сродни политическому и не только самоубийству.
Король и Ковенант Зимы пощадили дорнийцев, пощадили Ланнистеров и даже солидную часть железнорождённых. Им нужны были их мечи для противостояния Иным, но сейчас нужда во всех войсках отпала. Помня участь Фреев, фанатиков Веры, бывших лоялистов Хардинга и жрецов Утонувшего, Арианна понимала: ещё одно вероломное предательство Дорну не простят, а значит допускать его попросту нельзя.
Для борьбы с сепаратизмом Арианна использовала все возможные методы, как дипломатические, так и куда более прагматичные. Налоговые льготы, верные люди на ключевых постах при дворе Солнечного Копья, гарнизоны лояльных Мартеллам домов, расквартированные неподалёку от границ владений недовольных вассалов.
Мартелл, сочетавшая в себе невероятную красоту, острый ум и опасное обаяние, превращала свои природные дары в оружие политики. Она искусно пользовалась своим шармом, чтобы склонять мужчин и женщин на свою сторону, оставляя собеседников в восхищении. Её взгляд, обжигающий и обещающий, мог заставить забыть о предубеждениях, а острый язык — запутать врагов в словесных ловушках. Лорды, рыцари, торговцы, чиновники и простолюдины, против воли увлекаемые её харизмой, становились пешками в её игре.
Следующим шагом Арианна начала организовывать череду политических браков между дорнийскими дворянами и домами Простора и Штормовых земель. Начиная с каменных дорнийцев и собственной родни.
Принцесса понимала, что более тесные связи с Драконьим Камнем необходимы Дорну для выживания. Реформирование Малого совета монархом позволило Мартеллам не только влиять на управление государством, но и получить постоянное представительство при дворе Эдрика Баратеона. На эту должность Арианна назначила принца Оберина — после совершённой мести на того накатил приступ сильнейшей хандры, словно сама жизнь для него утратила всякий смысл.
На заседаниях Малого совета Дорн отстаивал равноправие полов в вопросах наследования и владения имуществом, а также упразднение гонений и предвзятого отношения к бастардам со стороны Веры. Политика и институты, которые не были встречены особым энтузиазмом остальными великими домами и советниками. Однако политика на то и прекрасна: когда в решении какого-то вопроса требовался голос Дорна, с ним приходилось идти на компромиссы.
Одним из основных преимуществ Дорна были тесные торговые связи с куда более близким по культуре Эссосом. Специи, пряности, ковры, книги, предметы роскоши и просто крайне необходимые товары шли в Закатные королевства через Узкое море. И если в торговле с Вольными городами южные регионы Вестероса в среднем были равны, то товары из Залива работорговцев, И-Ти и Летних островов в первую очередь появлялись именно в Дорне. Арианна старалась максимально воспользоваться этим преимуществом, реорганизовала торговые маршруты, идущие через Принцев перевал, заложила новые суда для торгового и военного флота дома Мартелл, боролась с пиратством в регионе.
В своём правлении принцесса играла на человеческих слабостях, зная, когда проявить доброту, а когда жестокость. Мартелл использовала свои дары мудро и безжалостно. Прекрасно осознавая, что красота является одним из важнейших её активов, Арианна тщательно следила за тем, чтобы роды, прожитые годы и трудности правления не отражались ни на её лице, ни на её фигуре.
Каждый день Арианна омывалась в настоях редких трав, привозимых из Эссоса и Перешейка, массаж маслами помогал её коже сохранить нежность, упругость и сияние. В тонусе принцесса поддерживала себя тренировками с кузинами и экзотическими танцами, которые одновременно развлекали двор и служили физической нагрузкой. Спустя долгие десятилетия это переродилась в легенду о прекрасной Арианне, которую мужчины находили красивой и желанной, даже когда её волосы поседели, а на лице появились морщины.
К концу своего правления Арианна достигла того, что многим казалось невозможным: превратила Дорн из изолированной, но гордой земли в мощный и влиятельный регион, который стал неотъемлемой частью государства, тесно связанный с его жизнью и политикой. Её имя звучало с уважением даже за пределами Дорна, а её народ видел в ней не только мудрого правителя, но и настоящую дочь пустынь, что умела сохранить его гордость, не идя против традиций и исторических перемен.
Эдрик и Арья
Прошло много долгих лет с тех пор, как Эдрик Дейн покинул Звездопад. Из замка уехал мальчик, от страха вжимающийся в седло, когда рядом находится нелюбимый кузен, а вернулся настоящий мужчина. Высокий, сильный и статный, с рукоятью Рассвета, выглядывающей у него из-за плеча. Лорд Звездопада, рыцарь, герой войны, убийца Иного, триумфатор, Меч Зари. Тот, о ком ещё при жизни начали слагать легенды.
К несчастью для многих прекрасных дам на выданье, вернулся домой Эдрик уже женатым мужчиной. Звездопад встретил своего лорда и его благоверную с распростёртыми объятиями. Пусть поначалу и казалось, что леди Аллирию никто не сможет заменить, Арье довольно быстро удалось завоевать любовь и расположение всех жителей замка.
В один день леди Дейн играла с детьми замковой челяди, знакомила всех с Нимерией, помогала учить новобранцев стрельбе из лука, верхом гналась на перегонки с замковыми гвардейцами, патрулирующими округу, или просто бродила по замку, изучая все его тайны и закоулки. Другой же проводила в богороще и чардревном доме, помогала Дочерям Мары, коротала вечера за светскими беседами с жёнами рыцарей или помогала мужу с управлением замком и окрестными землями.
Иногда волчица поддается хандре, скучая по оставшимся на Севере родственникам, в эти моменты словно из ниоткуда рядом появляется лорд Эдрик, дёргает её за косу и называет лошадкой. После чего следующие полчаса Арья с выражением праведного гнева на лице носится за возлюбленным по замку, размахивая рапирой, пока его смех эхом раздается коридорами древней твердыни. Солдаты и челядь наблюдают за этим не пряча улыбок.
Пушистые плащи, шкуры и одежды из варёной кожи чете Дейнов пришлось надолго отложить в сторону, примерив на себя шелка и более легкую, подходящую местному климату свободную одежду. Эдрик сосредоточился на управлении сразу двумя замками, Арья открыла для себя пустынных скакунов.
Лорд Дейн в полной мере использовал все знания, полученные от своего бывшего наставника. Пригласил ко двору образованных амбициозных людей, возвышал достойных, занимался планировкой застройки окрестных поселений и налаживанием торговли, восстанавливал дорогу, соединяющую Звездопад и Горный Приют, вкладывал средства в ремесленные лавки и гильдии.
Позже лорд Дейн даже провёл реформу своих военных сил, чем не на шутку взволновал ближайших соседей. Страшно даже представить, на что будет способна горная пехота Дейнов Рассвета, если объединить вместе дорнийские и северные военные традиции. Ведь спустя столько кампаний северному каре всё ещё не было равных в прямом столкновении.
Арья время от времени выполняла обязанности судьи, помогая мужу решать споры между подданными и судить преступников. Знание королевского закона и острое чувство справедливости помогало леди Дейн выносить решения, которые будут защищать невинных и карать тех, кто этой кары заслуживает. Пусть местная знать и вельможи далеко не всегда были довольны выносимыми леди Дейн вердиктами, оспорить их или воспротивиться они никак не могли. Арья тщательно выучила и запомнила все преподанные Эшарой уроки, к тому же крайне трудно спорить или мстить человеку, у которого за спиной стоит огромный лютоволк. Лютоволк, который однажды уже загрыз насильника, потребовавшего испытание поединком вместо того, чтобы принять оскопление.
Свобода и нравы Дорна, раскрепощённость его жителей пришлись Арье по душе. Она любила своего мужа, она желала своего мужа. Было откровенно глупо стыдиться этого или скрывать, равно как и пытаться давить стоны долгими дорнийскими ночами. Хотя, оглядываясь назад, волчица далеко не сразу поняла, почему гвардейцы и замковая челядь в один из первых дней начали аплодировать, едва они с Эдриком спустились на завтрак.
Первым плодом их любви, стал маленький Джон Дейн, так похожий на своего тёзку, но с лиловыми глазами отца. Видимо, вскоре «Блядь, Джон», будет произносить не только лишь Эддард Старк.
Спустя какое-то время погостить в Звездопад прибывает леди Элия Сэнд с копьем в руках и верхом на чёрной кобыле. Черноволосая, дикая и надменная, всего на год старше Эдрика. Она не нравится Арье. Леди Дейн кажется, что не окажись её рядом, Меч Зари женился бы именно на этой женщине.
Перед тем как та покинула Ров, Джон попросил сестру не доверять ни Песчаным Змейкам, ни Арианне Мартелл. Северянка могла бы ослушаться отца, но брата — никогда. Через Нимерию Арья видела, как Элия разнюхивает по замку, следит за Эдриком и за ней самой. Гостья не спешила возвращаться в Солнечное Копье. Вывод о том, что Сэнд шпионит для кузины, напрашивался сам собой.
В один из вечеров Леди Копье даже удалось проникнуть в фамильное крыло замка, прямо в их с Эдриком опочивальню, застав чету Дейнов за любовными утехами. В ту ночь отвращение на лице Сэнд, словно она находит «ханжу-северянку» недостойной Эдрика, не на шутку позабавило леди Дейн. В последующие ночи отвращение на лице Элии сменилось злостью, злость — завистью, а зависть — вожделением.
В один из дней Арья нарушила статус-кво, сказав, что позволит Элии присоединиться, если та будет умолять. Дейн понравилось, как Элия умоляет, равно как и то, что та делает своим языком. В будущем чета Дейнов нередко будет звать Элию в свою постель. К слову, не её одну. Были сему виной дорнийские нравы, желание сделать мужу приятно или возможность подражать королеве Нимерии, нам доподлинно не известно.
Вера
Многие септоны и младшие дети Вестеросских домов от малых до благородных, завидовали судьбе Хамфри Хайтауэра, который, казалось, должен был остаться без наследства, а вместо этого выиграл золотой билет в жизнь. Однако это была лишь иллюзия. Сыну Староместа предстояло возглавить церковь, которая находилась почти на пике своего упадка.
Поддержка узурпатора и тирана в лице Джоффри Беззубого, проскрипция, гонения и преследования старобожников и несогласных в столице и за её пределами, восстановление запрещённых священных орденов, их зверства в Речных землях и святой поход на Север. И, в качестве финального акта отчаяния, коронация ещё одного узурпатора в лице Эйгона Блэкфаера.
Пусть повинным за все эти дела и был ныне мёртвый бывший Верховный септон. Тень его деяний накрыла собой всю Веру Семерых. Церковь утратила доверие дворян и простолюдинов, настолько, что, имея фактическую монополию на религию, впервые за столетия начала сдавать свои позиции и терять прихожан.
Хамфри же надлежало вернуть церкви хотя бы остатки её доброго имени, восстановить доверие народа и отмежеваться от посягательств на государственную власть. В этом деле мужчина мог полагаться лишь на свои полномочия и поддержку некоторых домов, в особенности родного.
Церемония принятия сана, по меркам Веры, была далеко не роскошной, так Хамфри пытался проявить простоту и скромность, показать, что семибожье возвращается к своим духовным корням. В произнесённой речи новый Верховный септон публично признал ошибки, совершённые его предшественником, ведь они были преступны и противоречили канонам. Также Хамфри признал, что Вера тоже несёт за них ответственность, пусть и не в полной мере.
Первым же своим указом мужчина организовал паломничество к Великой септе Бейлора в качестве демонстрации покаяния семибожников. Уже в бывшей столице он вновь запретил военизированные церковные ордена в этот раз формально и публично, сопроводив указ письменным документом, один из экземпляров которого был отправлен ко двору нового короля.
Агенты Королевы Шипов и прочих домов вместе с небезразличными гражданами помогли отыскать и доставить в Королевскую Гавань немногочисленных Сынов Воина и Кротких мирян, которые сумели бежать от мечей северян. Хамфри лично провёл церемонию разоружения, заявив, что отныне Вера будет опираться на милосердие, а не на мечи. После чего отправил бывшее святое воинство в Речные земли, замаливать грехи и восстанавливать то, что они разрушили. С подачи Хамфри последний поход Мечей и Звёзд был заклеймён как оскверняющий Веру греховный акт, направленный на тех, кто находился под защитой короля.
Дальше было труднее, казна короля Эдрика пусть и частично избавилась от тягот выплат Железному банку, всё равно по большей части состояла из долгов. Всё золото и имущество, что там имелось, было расположено в сокровищнице Красного Замка и было заработано путём проскрипции. Верховный септон желал выступить с публичным заявлением об отмене проскрипции и признании сей практики противоречащей королевскому закону. Начать публично возвращать пострадавшим от гонений их имущество и земли. Вот только из пострадавших мало кто выжил, а золото ныне принадлежало королю, а не Вере.
Благо в архивах Красного замка сохранилась опись «конфискованного» имущества, часть которого по договорённости пошла в карман бывшего Верховного септона. После переговоров стороны пришли к компромиссу. Поскольку финансы, попавшие в руки бывшего главы церкви, трудно не то что вернуть, а хотя бы отыскать, Вера начнёт выплачивать компенсации родственникам пострадавших из своего кармана. Когда их сумма превысит то, что забрал себе Флюгер, выплаты будут производиться из денег, находящихся в Красном замке. То, что останется, будет направлено на нужды короны. Что Эдрик, что Хамфри оба оказываются в плюсе и зарабатывают доверие горожан.
Вернувшись в Звёздную септу, Хайтауэр в попытке спасти Веру принялся за её реформацию. Хамфри ввёл практику публичных собраний, согласно которой септонам надлежало регулярно проводить встречи с прихожанами и простолюдинами, живущими в округе, выслушивать их жалобы и предоставлять посильную помощь, если последнее оказывается невозможным — сообщать о проблемах в Септу Староместа или их сюзерену. Благо на юге септа была почти в каждой деревне.
Посланники Хамфри отправились к королевскому двору, каждому великому и благородному дому с заверениями, что впредь в случае смуты и неопределённости, Вера не будет участвовать в борьбе за трон и поддерживать кого-либо из кандидатов.
Новый Верховный септон покинул свою резиденцию и перебрался в место поскромнее, откуда начал пропагандировать простоту и скромность, призывая церковников отказываться от роскоши, дабы показать верность Веры её духовным корням.
Казна церкви, пусть и солидно просевшая, всё ещё позволяла заниматься благотворительностью. Хамфри направил людей в регионы, наиболее пострадавшие от войны. Семибожники организовывали помощь больным и бедным, строили богадельни и сиротские приюты, проповедовали новую религиозную доктрину: мир, любовь, поддержка нуждающихся и сосуществование с соседями, другими подданными короля.
Годы спустя Хамфри даже попросил Кошмарного Волка заняться изданием новых церковных текстов, подчёркивавших милосердие, терпимость и равенство всех подданных короны вне зависимости от их происхождения и религии. Расположение чудотворца нужно вернуть, ведь проводить реформы, опираясь на его поддержку, будет куда легче. Джон Дейн принял деньги и вежливо согласился издать нужное количество книг, но отметил, что если Вера хочет строить что-то в его землях, то пусть начнёт с сиротских приютов, лечебниц и домов. Мест для молитв в его землях было в избытке.
Дальнейшему спасению Веры Хамфри посвятил всю свою жизнь. Новый Верховный септон продолжал заданный курс реформ, боролся с коррупцией в рядах сановников и подаривших ему власть членов Коллегии Праведных. Вера поддавалась изменениям крайне медленно и неохотно, даже с учётом того, что те должны были пойти ей на благо. Реформы Хамфри разделили семибожников на два вечно враждующих лагеря.
Каждые три-четыре года септоны подымали чернь на мятеж с призывом вернуть Вере её прежний вид и провозглашали нового главу церкви. Иногда к ним даже присоединялись дворянские дома. Мятежи вспыхивали сначала в Просторе, а затем и в других регионах, бунтовщики справедливо полагали, что новой, беззубой и миролюбивой Вере будет нечего противопоставить их мечам, но каждый раз бунты успешно подавлялись силами Великих домов, армией короля, а в случае Речных земель и вовсе Братством Соратников.
Хамфри оставался непоколебим, бунты и последовавшие за ними покушения лишь закрепили его решимость продолжать. Верные ему септоны вещали, что враждебность консервативной части церкви лишь знак, что нынешний глава Веры на верном пути.
Палата Расписного стола, в своё время ставшая символом могущества драконьего дома, символом завоевания материка, символом соединения разрозненных королевств в одно единое государство, даже сейчас вызывала восхищение своим величием, красотой и великолепием. Большой стол для совещаний в самом его центре своей формой невероятно точно повторял карту материка со всеми его мысами, заливами, горами, реками и лесами. Казалось бы, очередной символ завоевания Эйгона, очередное напоминание о многовековой власти драконов над материком, но один запечатлённый на предмете мебели посыл стоил того, чтобы оставить его для себя и для потомков.
На этой карте не было границ королевств, ведь они были одним государством и править им должен был один король. Король династии Баратеонов. Отсутствие границ также намекало на стремление к миру между регионами, к их сплочённости, Эдрик противопоставлял его раздробленности, которая предшествовала Завоеванию.
Стены Палаты были ориентированы по всем сторонам света, и на каждой было большое остроконечное окно. Председательское место — высокий стул с деревянной спинкой — находилось посередине, в точности там же, где у побережья Вестероса находится сам Драконий Камень, и было точно таким же, как и у остальных членов совета, с той лишь разницей, что с этого места было отлично видно всю карту. Все земли, которыми правил король, земли, в которых жили те, кого он поклялся защищать.
За председательским местом на стене висело огромное раздвоенное полотно с раздвоенным королевским знаменем. С золотым венценосным оленем на чёрном поле и таким же угольно-чёрным оленем, но на поле золота. Знамя не искусно вышитое на заказ из лучших материалов, но окроплённое кровью, пронзённое стрелами и прошедшее огни восстания, войну с узурпатором и вьюги Долгой Ночи.
Подле него висели и флаги неприятеля, добытые уже в последующих военных кампаниях. Под ними же в искусно выполненных стеклянных витринах и на постаментах находились прочие военные трофеи, диковинные изобретения мейстера Гормона и одни из самых первых экземпляров новых книг, выходящих из-под печатных прессов Дейнов Заката.
Этим вечером в палате было непривычно тихо. Золотистые лучи закатного солнца пробивались сквозь окна, играя на поверхности стола тенями, похожими на очертания древних королевств. Казалось, что стены впитали в себя остаточные звуки прошлого, и даже слабое эхо шагов гасло, словно растворяясь в этой торжественной и необычной тишине. Казалось, что в помещении не было никого, помимо старого северянина, наслаждающегося последними лучами уходящего за горизонт солнца. Однако вскоре из коридора послышался грохот солдатских сапог. Дверь палаты широко распахнулась, пропуская внутрь монарха в сопровождении самого молодого из рыцарей его королевской гвардии.
— Вы как всегда самый первый, лорд Старк, — улыбнулся Эдрик Баратеон.
— Милорд, — кивнул Эддарду королевский гвардеец, северянин с вытянутым лицом, тёмными волосами и серыми глазами отца.
— Кто-то же должен учить вас, молодёжь, пунктуальности, — с улыбкой ответил Нед, было ясно видно, что возможность по-старчески побрюзжать доставляет ему искреннее удовольствие. — К тому же когда ещё мне подвернётся возможность побеседовать с внуком без формальностей и придворного этикета?
Смущённый подобным откровением королевский гвардеец отвёл взгляд в сторону. Монарх попытался спрятать в кашле смешок и лукавую улыбку. Тщетно. Затем Баратеон жестом пригласил рыцаря усесться на одно из свободных кресел.
— В пору ли тебе пришёлся Закат, Джорах? — с отцовской теплотой спросил Старк. — Как тебе настоящий легендарный меч?
— Тяжёлый, — поделился своей оценкой сир Дейн. — Но навряд ли такой же тяжёлый, как корона его величества.
— Мия верит, что лишь достойный человек сможет совладать с этим клинком, в то время как в руках человека недостойного он будет весить всё больше и больше с каждым последующим взмахом, — отметил король. — Но да, корона может быть тяжелее любого клинка, даже эбенового.
— О-о-о, — протянул Старк. — Интересно, и откуда у юной принцессы столь широкие познания касательно фамильной реликвии дома Дейн?
— Кто знает, — пожал плечами Эдрик. Лицо Джораха стало предательски красным.
— Возможно, леди Мия наслушалась придворных баек, — попытался оправдаться Дейн. — Закат на это не способен.
— Или даже Меч Сумрака не знает, какую магию заключил в руны на клинке его создатель, — встал на защиту дочери монарх.
— Как дела во Рву? — сменил тему обсуждения Эддард.
— Ничего принципиально нового, отец привычно в заботах. Матушка пишет, что ей нравится его седина, и она искренне удивлена тем фактом, что живот в этом браке может расти не у неё одной.
— Да, — искренне засмеялся король. — Кошмарный Волк, как известно, держит своих жён занятыми. К слову, лорд Старк, не напомните, сколько у вас сейчас внуков?
— Я перестал считать и запоминать их имена на четвёртом десятке, — с кривой улыбкой отметил северянин, но его глаза, в которых сквозила тёплая грусть, выдавали гордость за столь многочисленное потомство. Джорах и Эдрик ясно видели, что мужчина лукавит.
— Так недолго и разориться на подарках на именины, — пошутил король. — Никакой казны не хватит.
— Перед отъездом ко двору младшие попросили меня поиграть с ними в последний раз, — начал Джорах.
— И?
— Пока я их искал, матушка успела организовать прощальный пир…
— А леди Вель пишет, что двоих спрятавшихся никто не нашёл до сих пор, — закончил за него шутку Эддард.
— Да-а-а, — протянул Эдрик. — А говорят, что это у меня при дворе не бывает скучно.
— Главное, что у вас при дворе бывает тихо, — философски отметил Старк.
— И то верно, но знаете, лорд Старк, никогда бы не променял своих детей с их капризами и жалобами на тишину и покой.
— Да, — согласился северянин, проигрывая у себя в голове каждое: «Блядь, Джон». — Я тоже.
Дверь в помещение распахнулась, пропуская внутрь уже немолодую дорнийку.
— Старк как всегда самый первый, — капризно пожаловалась она, выкладывая перед королём горсть монет.
— А вы, как всегда прелестны, леди Нимерия, — дипломатично отметил Джорах. Эддард даже не заметил, как рыцарь встал со своего кресла и оказался подле короля.
— Сир Дейн, приберегите свои сладкие речи для кого-то помоложе, — лучезарно улыбнулась женщина, подмигнув рыцарю.
Медленно зал начал наполняться людьми. Внутрь входили советники и представители регионов — сильные мира сего, и те, кто был достаточно компетентен, чтобы давать королю советы в государственных делах. Первые обладали обширными знаниями, вторые — влиянием и политической властью, что первое, что второе заставляло монарха к ним прислушиваться.
Серьезные лица, сдержанные поклоны и негромкие разговоры заполнили пространство зала. Каждый шаг, каждый жест был проникнут значимостью момента. Здесь не было места легкомыслию: предстоял очередной скучный, но важный вечер за отчетами и планированием. Для кого-то это была рутинная обязанность, часть долгой службы, но для большинства — возможность приложить руку к созданию лучшего будущего для Закатных королевств. Они собирались не ради собственных амбиций, а ради благополучия государства, ради своих детей и будущих поколений.
Принцы и принцессы осторожно разливали напитки и поджигали лампы, которые тут же начинали мягко светить, создавая уютный полумрак. Всё говорило о том, что вечер будет долгим и напряжённым, но ни один из присутствующих не показывал усталости. Даже Эддард Старк и Станнис Баратеон, самые старые члены Совета. Палата Расписного стола вновь стала местом, где вершились судьбы. Каждое слово, произнесённое здесь, имело значение, а каждое принятое решение могло изменить жизнь сотен тысяч людей.
Лето на Севере было редким подарком, теплом которого его жители наслаждались в тишине, как неоценимым сокровищем. Джон Дейн, постаревший и поседевший, шел по лесной тропе неподалеку от ставшего родным замка. Кошмарный Волк шёл под руку с жёнами, Маргери и Дейси. Его Маргаритка, переплетя их пальцы, держала за руку Вель, капризно жалующуюся на то, что у их мужа не три руки. Солнечный свет пробивался сквозь густую листву деревьев, создавая узоры на земле. В движениях этих четверых читалась гармония и спокойствие, накопленные за долгие годы совместной жизни.
— Джон, ты бы мог хотя бы сделать вид, что тебе не жарко, — с усмешкой заметила Маргери, слегка касаясь его руки. — Сними уже этот тяжёлый плащ. Пожалей себя
— Снять? — вскинула бровь Вель, глядя на Маргери с напускной серьёзностью. — Плащ, который для него вышила твоя невестка? Придумай что-нибудь попроще. — Хихикнула дикарка, пробегаясь пальцами по своим белоснежным волосам.
— Ты ещё скажи, чтобы он перестал подписывать письма в Звездопад как "Маленькой сестрице". Арье, которой уже за семьдесят! — фыркнула Дейси.
— Ну, если бы он перестал делать это, то это был бы уже не наш Джон, — обворожительно улыбнулась леди Дейн.
— Порой я жалею, что у меня столько жён, — театрально вздохнул, Джон.
— О-о-о, — протянула Дейси. — Он опять ворчит.
— Вот и славно, — заключила Маргери, игриво наклонив голову. — Его ворчание — незаменимая часть его обаяния. Хотя иногда я начинаю думать, что он только притворяется таким суровым.
Дейси не удержалась от смеха.
— Притворяется? Он носит плащ, который старше почти всех наших детей, причитая, мол, он всё ещё целый и прослужит ещё много лет, — спародировала тон Джона одичалая.
Джон прищурился, оглядывая её с притворным негодованием.
— И прослужил же.
— Конечно, конечно, — протянула Вель, обмениваясь с Дейси понимающим взглядом. — Вы, мужчины, всегда правы.
— Особенно когда не правы, — добавила Дейси.
— Не поверите, мы о вас говорим то же самое! — отметил Джон. Возлюбленные засмеялись.
Их лёгкий смех разнёсся по лесу, и Джон поймал себя на мысли, насколько счастливыми они выглядели, даже после всех прожитых вместе лет и трудностей, выпавших на их долю. Он взглянул на каждую из своих женщин — Маргери, изящную и грациозную, несмотря на годы; Дейси, которая благодаря своей изящности и силе была подобна легендарным девам-воительницам из скайримских легенд; и Вель, с её дикой, перволюдской красотой, которая никогда не угасала.
Позади раздался стук копыт. Все четверо остановились, обернувшись в сторону звука, и через мгновение из-за деревьев вылетела стройная фигура на чёрном жеребце. Её лицо, обычно спокойное и уверенное, было полно тревоги, а в глазах читался страх, словно она боялась чего-то невосполнимого.
— Мне казалось, ты решила остаться, Мия, — отметил Джон.
— Я передумала! — голос Баратеон дрожал, но в нём звучала решимость. Она резко спешилась, бросая поводья на землю, и подошла ближе, тяжело дыша после долгой погони.
Наконец, все вместе они подошли к чардреву. Его белая кора была испещрена глубокими морщинами, а высеченный в нём лик казался живым, как будто само дерево наблюдало за ними. Джон остановился, развернулся к своим женам и взглянул на них. Они молчали, но в их глазах светилось понимание. Каждая из них утвердительно кивнула.
Джон глубоко вдохнул, поднял руку и сделал плавный жест. Яркая зелёная вспышка и иллюзия, которая долгие годы скрывала их истинную сущность, начала спадать.
Внешность Маргери начала преображаться первой. Её морщины исчезли, кожа вновь стала гладкой, словно фарфоровой. Карие глаза вновь засияли так, как это было в юности. Её густые каштановые волосы, поседевшие от времени, постепенно приобрели прежний оттенок, словно возвращались годы, когда она была первой красавицей Вестероса. Её живот и грудь, потерявшие свою прежнюю форму из-за многочисленных беременностей, вновь стали соблазнительными как прежде.
Дейси, с её атлетической фигурой и сильными чертами, преобразилась в женщину, олицетворяющую силу и уверенность. Серебристая седина сменилась густыми, чёрными как смоль волосами. На её руках вновь проступили молодые красивые мускулы, развитые ровно настолько, чтобы их хозяйка не переставала выглядеть женственной. Её карие глаза засверкали яркостью, готовой к любому вызову. Она улыбнулась, подняв пискнувшую от неожиданности Маргери, словно пытаясь продемонстрировать, мол, вот теперь-то поднять леди Дейн стало намного легче.
Мия, высокая и стройная, даже выше Дейси, всегда отличалась своим величественным «монаршим» обликом. Её короткие волосы, которые с годами утратили свой цвет, на глазах вновь обрели насыщенный чёрный оттенок, блестящий, словно полированное обсидиановое лезвие. Лицо Баратеон разгладилось, морщины исчезли, открывая сильные, выразительные черты, от которых невозможно было отвести взгляд. Её глаза, которые время притушило в их прежнем блеске, наполнились густой синевой, глубокой и манящей, как ночное небо над заснеженной пустошью.
Вель, с её дикой красотой, преобразилась последней. Белые как снег волосы вновь стали такими медово-тёплыми, будто отражали свет костра. Кожа, загрубевшая от ветров и времени, приобрела мягкость, сохраняя при этом следы её природы вольной женщины. Её глаза, цвета холодной ледяной синевы, светились дерзостью и решимостью, напоминая о том, почему в своё время её прозвали принцессой Одичалых.
Джон тоже изменился. Его седые волосы стали вновь чёрными, словно вороново крыло. Лицо, испещрённое временем и битвами, обрело свежесть, хотя все шрамы остались на месте, как память о его жизни. Его тело словно вновь обрело былую силу, но его глаза, тёмные и глубокие, совершенно не изменились, сохраняя мудрость прожитых лет и опыт пережитых битв.
— Nahl-daal-vus! — крикнул Джон.
Голос, пропитанный силой драконьей души, разнёсся по всем граням реальности. Слова силы, древнее, как сам Нирн, вспыхнули в свете дня, и воздух вокруг задрожал. Пространство зазмеилось трещинами и раскололось, словно стекло, а ткань самого мироздания разорвалась, обнажая неведомую бездну. Сквозь шрам на теле реальности хлынули вихри света и тьмы, смешиваясь в величественном хаосе.
Из этой раны открылся путь в другой мир — неизведанный и манящий, но такой знакомый. Границы разлома пульсировали, словно живое существо, перед глазами Джона вновь вставали бескрайние земли: северные земли, усыпанные горами, лесами и снегом, подобно драгоценным камням.
— Эдрик… — оглянувшись в последний раз, леди Дейн упомянула самого старшего из сыновей.
— Найдёт на столе письмо с приказом не искать нас, — ответил ей муж.
Джон протянул руки, и его жёны охотно взялись за них. Их пальцы сплелись в прочном единстве. Возлюбленные шагнули вперёд, их силуэты растворились в сиянии, оставляя позади лишь эхо крика. Миг, и сияющий разлом начал сжиматься, словно рана, заживающая под невидимой рукой судьбы. Мгновение — и ткань мироздания сомкнулась, оставив за собой лишь шёпот ветра, падающий снег и звёздный отблеск на месте исчезнувшего пути.
Кроваво-алые листья зашелестели, словно Старые боги тихим шёпотом благословили своего избранника в его пути. Кошмарный Волк помог построить новый, прекрасный мир. Мир, который в нём больше не нуждался, но продолжал помнить своего героя.
Замковый сад мерно окутывала тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев да журчанием воды в фонтане. Под почти таким же старым, как лорд замка, белым деревом, тени которого плясали на земле в свете угасающего дня, сидел Эдрик Дейн. Его облик заметно изменился со временем: лицо мужчины, когда-то миловидное и прелестное, теперь было покрыто сетью морщин, волосы перестали быть пепельными, став седыми, но в глубине лиловых глаз все ещё сияла та доброта и озорство, что притягивали к нему людей. Лорд Эдрик всё ещё держался прямо, его высокий рост внушал уважение, а руки, хоть и тронутые прожитыми годами и пережитыми битвами, были такими же сильными, как и раньше.
Вокруг него, словно птицы, щебетали дети. Милые, невинные и светловолосые, а рядом с ними дикие, как волчата, с волосами уже тёмно-каштановыми, так похожие на Арью. Их было так много, что попытаешься сосчитать — наверняка собьешься и придется начинать сначала. Внуки и правнуки, чьи звонкие голоса разносились по саду. Они окружали своего дедушку, сидели на траве, облокачивались на его колени, некоторые даже позабирались на скамью рядом с ним и зыркали на него своими большими глазищами, наблюдая за рассказом с затаённым дыханием и искренним интересом. К слову, гвардейцы Дейнов, могучие воины, взрослые мужи и женщины, в своей заинтересованности концовкой истории не сильно отличались от тех, кому она рассказывалась.
— «Ты проиграл, — прошипел ему Кошмарный Волк, но тот уже не слышал. Предвестник истаял, а вслед за ним истаяли и остальные Иные. Те из мёртвых, кто ещё мог продолжать сражаться, рассыпались грудами костей. Вдали за горизонтом послышался триумфальный драконий рёв, возвещающий смертным о победе над ледяным змеем. Так подошла к концу вторая Битва за Рассвет»… Ну, малыши, пожалуй на этом всё, — торжественно объявил старик.
— А где сейчас Кошмарный Волк? — с интересом спросила сероглазая Лиарра.
— Он исчез, милая. Никто не знает куда. Быть может, отправился в новое путешествие навстречу подвигам и приключениям.
— Но что, если ночь опять не захочет уходить? — перепуганно уточнила зеленоглазая Серенна.
— Да, деда! — поддержал девочку пепельноволосый Давос. — Кто сразит Иных, если те придут снова? Их много, а ты уже ста-а-арый! — Важно заявил мальчик, вскидывая в стороны руки в попытке показать, насколько стар его любимый дедушка, детишки захохотали.
— Ходят легенды, что на этот случай Кошмарный Волк оставил своим потомкам рог, — с улыбкой ответил Эдрик.
— Рог? — в унисон повторили детишки.
— Да, рог. Большой боевой рог. «Когда снег пойдёт даже в Дорне. Когда ночи станут длиться целые луны, а слёзы начнут замерзать прямо на щеках. Когда из мрачных просторов неизведанных земель севера вновь явятся Иные — потомки кошмарного Волка подуют в его боевой рог и услышав его голос, низкий и холодный, как ветер, дующий с севера, Кошмарный Волк откликнется и вновь придёт в этот мир, чтобы бороться со злом».
— Я видел в горах снег! Это значит, что Кошмарный Волк скоро придёт? — уточнил Давос.
— Нет, малыш, — Дейн погладил внука по голове. — Это значит, что наступает зима.
— Дедушка, думаешь, Кошмарный Волк вернётся? — спросила Серенна.
— Кто знает, — загадочно улыбнулся Эдрик, словно специально дразня детишек.
— У-у-у, — рыцарь увидел сразу десять недовольных мосек.
— Ладно, собирайтесь, — велел Дейн, подымаясь с места. — А то ещё ужин пропустите.
Детишки тут же всполошились. Самые маленькие потянули его за рукава, словно мешая встать, в то время как старшие вооружились самыми умилительными из своих взглядов, пытаясь изобразить всю тяжесть своего разочарования тем, что сказка подошла к концу.
— Пожалуйста, деда! Расскажи про Кошмарного волка и его верного оруженосца ещё немного! — схватив Эдрика за руку, взмолился самый младший, Теон.
Дейн прищурил глаза, будто о чём-то размышляя, детишки не на шутку перепугались риском отказа. Но Дейн слишком сильно любил этих непосед. Любил и баловал. Миг, и его лицо расплылось в широкой, мягкой улыбке, заставившей детей просиять от счастья.
— Хорошо, хорошо, — покачал он головой, голос всё ещё глубокий, но обрамлённый теплом. — Будет вам ещё история, но только одна!
Синхронный детский восторг заглушил вечерние звуки сада, и Эдрик, чуть подвинувшись, устроился поудобнее. Его руки, всё такие же крепкие, подняли и усадили ему на колени малыша Теона.
— Так… как же там было… — вслух размышлял Эдрик. — Ах, да! — Продолжил он откашлявшись. — «Восьмилетний сероглазый мальчуган сидел на одном из пустых ящиков неподалёку от кузницы Винтерфелла…»
Голос Дейна, уносящий всех в мир старых легенд, вновь зазвучал в саду Звездопада.
Эпилог 3
Ночной Дозор
Благодаря многолетней всеобъемлющей поддержке не только Севера с Простором но и всех Семи Королевств древний орден смог не только приблизиться к рассвету своего могущества как никогда прежде, но и стойко выстоять вьюги Долгой Ночи. Тысячи мечей, сотни осадных орудий и десятки восстановленных замком стойко приняли на себя удар мёртвого воинства, став щитом для всего Царства людей.
Однако, с концом Второй Битвы за Рассвет и интеграцией племён вольного народа в государство, нужда в Ночном Дозоре в его изначальном виде отпала. Белый холод и орда нежити разорили и без того безлюдные земли Нового Дара, а у дворян на юге появились заботы поважнее поддержки Дозора. Смысл поддерживать военный орден на далёкой северной границе, когда нужно восстанавливать собственные земли и возвращать туда порядок и власть королевского закона?
Ночной Дозор попросту не мог продолжительное время обеспечивать себя собственными силами, как и не мог отпустить по домам своих рекрутов. Клятвы чёрных братьев были пожизненными, а значит их служба ещё не окончена.
Чтобы продолжать существовать ордену была нужна поддержка благородных домов, которая могла быть сохранена лишь при его реорганизации. Так роль братьев была переориентирована с военной на созидательную. Солдаты отложили мечи в стороны и присоединившись к строителям, взялись за молотки, пилы и топоры.
Вместе с Дочерьми Мары чёрные братья восстанавливали покинутые деревни Севера и Нового Дара, ремонтировали дороги, возводили постоялые дворы, дома, мосты и сторожевые заставы. Их немногочисленный военный контингент помогал поддерживать порядок на торговых путях и побережье.
Север был огромен, а планы его владыки поистине амбициозны, что обеспечивало давших клятвы работой на десятки лет вперёд. Инфраструктурные проекты Песчаного Волка, нужда городов в канализации и активно развивающаяся торговля ясно говорили о том, что нужна в чёрных братьях на Севере отпадёт ещё не скоро.
Однако долг звал отважных и трудолюбивых мужей на юг. Послевоенный Трезубец, Простор и даже Штормовые земли ныне нуждались в своих сынах куда сильнее чем относительно спокойный и безопасный Север. Лорд-командующий после консультации с королём и его Хранителями позволил своим братьям продолжить нести службу на юге, там где местные лорды смогут обеспечить их кровом, едой и работой, а сам орден пожертвованиями.
Дабы облегчить функционирование ордена на юге король даже пожаловал ему новые земли и замки. Харренхолл, Летний замок, Старые камни, Кастамере, Хоггхолл, Белостенный, Тарбекхолл, замок Холлардов, Белая Роща, Шандистон, Морн, Уступ Стервятника, Шёпот и многие другие.
То, что Джиор Мормонт поначалу расценил как злую шутку по факту сослужило всему государству добрую службу. Ночной Дозор получил множество новых резиденций, да лежащих в руинах и требующих длительного восстановления, но за которое с радостью платили лорды окрестных земель. Ведь каждые из руин перестанут служить пристанищем для разбойником и прочего сброда, их больше не нужно будет выбивать оттуда огнём и мечом раз в несколько лет. К тому же гарнизоны чёрных братьев будут по мере сил бороться с дезертирами и дотракийскими ватагами, помогут обеспечить безопасность торговых путей и наладить логистику.
Кров, тёплая еда, работа, возможность выбраться из своего захолустья и пойти по пути меча без перспективы мёрзнуть весь остаток жизни на Стене со временем начали привлекать на службу в южные резиденции Ночного Дозора всё новых и новых рекрутов. Крестьяне, нищие, сироты, преступники, контрабандисты, браконьеры и изгнанники: разобщённые дурно обученные и никому ненужные они перековывались в воинство несущее государству порядок и власть королевского закона. Ведь в первую очередь те воцарялись именно там где набирали силу чёрные братья.
Десятилетие за десятилетием, новые резиденции ордена восстанавливались крепли и разрастались. Харренхолл так и не был полностью отстроен и навряд ли когда-то будет, но все прочие южные замки не только вновь появились на картах, но и обратились в важные военные, торговые и логистические узлы, а ведь раньше были просто руинами.
За это время орден даже успел разделиться на Южный и Застенный. Верные своим клятвам до самого конца, многие чёрные братья отправились в путь вслед за Мансом и его людьми. В северные предгорья Клыков Мороза, туда где заканчиваться Зачарованный лес и начинается Тенния, в бывшие Земли Вечной Зимы карт которых нет ни у кого. Там они заложат новые замки, там они вновь будут стеречь границы Царства людей от угроз, а когда их подопечные осядут, наберутся сил и окрепнут достаточно, чтобы продолжить переселяться ещё севернее, чёрные братья отправятся вместе с ними. Ведь они были верны своим клятвам, верны до самого конца.
Бенджен Старк
После победы Царства людей Бенджен не отказался от своих клятв даже не смотря на заплаченный старшим братом выкуп и продолжил нести службу Ночному Дозору. Его дворянское образование, жизненный опыт и обретённые за годы службы и помощи Роббу навыки сделали его просто незаменимым.
У реформированной организации всегда хватало работы, а список дел Старка не становился меньше, так что долг службы редко позволял мужчине отъезжать от Винтерфелла более чем на четыре сотни километров и неважно какая именно задача у него стояла, проконтролировать ремонт участка дороги или погонять по лесам местных разбойников да браконьеров.
Однако Старк не оборвал свои связи ни с роднёй ни с братьями по ордену. Спустя пару лет одна из незамужних служанок Винтерфелла родила сына, с вытянутым лицом, каштановыми волосами и серыми глазами Старков. Сей факт чуть не послужил причиной по которой леди Кассандра прекратила пускать благоверного в свою постель, Бенджену пришлось признать очевидное. К огромному сожалению мужчины, благородный поступок не защитил его от шуток и подтруниваний. как со стороны старшего брата, так и со стороны племянников. Даже мейстер Лювин не удержался.
Джиор Мормонт
Старый Медведь прожил долгую жизнь, завершив свой путь не среди кровавых битв и отчаяния, но окружённый братьями, для которых стал отцом лидером и наставником. Последний медведь из Дозора увидел, как его орден пережил свою реставрацию и величайший рассвет, как тот был перестроен под новые реалии мира, в котором нежить и одичалые перестали быть самой страшной угрозой. Время не пощадило его ни телесно, ни духовно, но он с достоинством переносил бремя командования орденом вплоть до самого конца.
На закате своих дней мужчина обитал в Харренхолле — не в огромных пышных залах, а в скромной башне, склонившись над картами и донесениями. Здесь он и встретил свою последнюю ночь, уйдя во сне, без боли и страха. По всей земле, где простиралась длань ордена, зажглись погребальные костры в его честь, а горны в каждом замке звучали в знак прощания с человеком, чья верность клятве была несокрушима.
Останки Джиора были доставлены на Медвежий остров почётным караулом состоящим из чёрных братьев и представителей многих благородных домов материка. Мужчина был похоронен около фамильного чардрева, продолжив присматривать за потомками, через вытесанный на святыне лик.
Преемники Джиора продолжили его дело, сохранив и укрепив наследие, созданное им. Южный и Застенный Дозор разрастались, превращаясь в важную силу для восстановления королевства. Со временем имя Мормонта стало легендой, передаваемой среди чёрных братьев. Оно звучало не в песнях бардов и менестрелей, но в каждом ударе молота, в каждом возведённом мосте, в каждом патруле на далёких границах слышался отголосок его воли.
Так завершился путь Джиора Мормонта — не в забвении и не в поражении, но в великом труде, что жил и после него. И когда очередной новобранец повторял слова клятвы, глядя в ночное небо, он наследовал не только цвет своего плаща, но и несломленный дух Старого Медведя.
Рендилл Тарли
За свою жизнь лорд Рогова Холма успел зарекомендовать себя как отличный воин. Не благородный рыцарь в сияющих доспехах, а суровый солдат, ветеран многих войн зачастую сражающийся в авангарде, не потому, что это престижно, а потому что нельзя вести за собой людей прячась в тылу.
В том, что во время Второй Битвы за Рассвет этот человек пал в неравной схватке с Иными не было ничего удивительного. Пал, унеся с собой троих потусторонних тварей. Пал и вернулся обратно по зову и благословению Старых богов. Открыв глаза в первый раз после смерти старый ворчливый лорд не уверовал в предков, нет, он лишь криво усмехнулся причитая, что видимо в будущем его будут ждать ещё войны.
Во время многолетней службы около Стены это человек проявил все свои лучшие качества: решительность, прямоту, честность, храбрость и жестокость. Местные лорды это оценили и вскоре у дома Тарли появилось много новых друзей, как среди лордов Севера, так и среди знати всего бывшего Ковенанта Зимы.
На пиру в честь победы лорд чуть ли не отбивался от желающих породниться с его домом северян, а вернувшись в Простор и вовсе столкнулся с горами писем с брачными предложениями касающимися не только Дикона, но и всех его дочерей. Его благоверная с улыбкой отметила, что теперь Рендиллу придётся обсуждать с ней лучшие из возможных кандидатур и выбирать будущую родню, вместо того, чтобы хмуро причитать о ничтожности немногих потенциальных женихов.
Дальше были свадьбы, много свадеб и ещё больше затрат на приданое и их организацию. Что-то компенсировали Тиреллы, остальное пришлось платить со своего кармана. Следующие несколько лет Рендилл потратил на борьбу с остатками дотракийской орды вместе с наследником.
После смерти Мейса Тирелла королевские хронисты всё же внесли поправки в свои многочисленные книги и свитки, вернув присвоенную Хранителем Юга победу в битве при Эшфорде её законному владельцу. К тому моменту воцарившаяся справедливость слабо уже волновала отошедшего от дел, нянчащего внуков просторца. Ведь его роль и вклад в победу Царства людей на порядок перевешивали даже славу единственного человека нанёсшего Роберту Баратеону поражение в его восстании.
Воин, полководец, солдат, лидер. Уроки и наставления этого человека внесли свою лепту не только в навыки тысяч солдат, но и в военную традицию всего Простора.
Мирцелла Ланнистер
После ликвидации главной для Царства людей угрозы, леди Ланнистер быстро понимает как хочет распорядится новообретённым правом на жизнь и на будущее. Дочь Мары вместе со своими сёстрами по ордену начинает помогать деревушкам в землях Нового Дара, опустошённых Битвой за Рассвет и разорённых армией нежити.
Мирцелла помогает мрачным беженцам вернувшимся в родные пенаты вновь обжиться в собственных домах. Врачует, кормит голодных горячей пищей, поет и рассказывает сказки испуганным грустным детям, даря простолюдинам надежду и отгоняя прочь их страхи с неуверенностью. В свободное от прямых обязанностей время они с Розамундой обучают своих сестёр письму и счёту, дабы те могли обучить тому же и остальных.
Кузинами движут доброта и чувство вины за совершённые их домом преступления и горе которое эти преступления принесли остальным. Месяц за месяцем, деревня за деревней, долг службы зовёт их всё южнее, всё дальше от Стены. Всё это время орден берёт под свое крыло новых последователей: вдов, сирот и обездоленных, нашедших новый смысл жизни в несении Закатным Королевствам даров мира любви и сострадания.
Всё это время владыка Запада поддерживает с племянницей связь, ведя регулярную переписку и каждый год делает весьма щедрые даже по меркам Ланнистеров пожертвования в пользу Дочерей.
Годы верной и честной службы, сотни учеников и тысячи простолюдинов которых удалось спасти помогли девушке быстро продвинуться по иерархии ордена и занять место в её верхушке. Шутка ли, но спустя двадцать лет бывшей семибожнице не раз предлагали его возглавить, однако Мирцелла всегда отказывалась. Причина этого была не ясна ни её родне, ни даже её современникам.
Розамунда Ланнистер
Ланнистеры из Ланниспорта не обладали хоть сколь бы то ни было сопоставимым с Ланнистерами главной ветви влиянием. Даже когда последних возглавил Маленький Лев. Однако это не помешало родителям Розамунды возмутиться утраченному активу и упущенным возможностям в лице дочери и потенциальных союзов, которые можно было заключить через её брак.
Положение спас лорд Тирион, отправив беспокойным родителям эквивалент веса девушки серебром. Так Мирцелла получила верного компаньона, орден Дочерей Мары образованную послушницу, а дом Ланнистер ещё одну пару глаз и ушей среди старобожников. Все были в выигрыше.
Бывшая фрейлина несла службу подле бывшей принцессы с момента отплытия из Ланниспорта. Работая в тандеме они вдвоём за день спокойно управляются с тем, что остальные поспеют лишь дня за три. Служба идёт своим чередом вплоть до тех пор, пока живот Розамунды не начинает округляться. Светловолосой красавице становиться всё труднее не обращать внимание на дитя в своём чреве и всё труднее выполнять собственные обязанности. В эти дни руководство ордена отправляет кузину Мирцеллы служить южнее. Туда, где молодой матери будет комфортнее, туда, где ребёнку не придется столкнуться с суровым северным климатом. В эти дни подруги видятся в последний раз.
Речные земли встречают Розамунду хрупким порядком. Именно там в резиденции Братства Соратников рождается её дитя к которому молодая мать не подпускает ни кормилиц, ни служанок, ни даже своих сестёр. Работы для Ланнистер всегда хватает в основном умственной. Будь то переписывание священных текстов или древних хроник из рассыпающихся в руках свитков.
Годы спустя, когда гений Кошмарного Волка и мейстера Гормона явили миру печатный пресс острая нужда в навыках леди Ланнистер отпадает. Орден опять отправляет свою сестру южнее в Дорнийские марки, где Розамунда проповедует, собирает пожертвования и помогает обездоленным в землях Дондаррионов.
Ещё некоторое время спустя долг службы приводит светловолосую красавицу в Звездопад, лорду замка не достаёт учителей для сельских школ. Там женщина и оседает окончательно, обучает детей и растит златовласую дочь, чьи волосы больше напоминают белое золото, а не обычное. Впрочем как и у всех остальных её детей.
Королевские земли
Домен владыки Железного трона стал настоящей костью в горле для нового монарха. Пусть прямая власть над двумя из девяти регионов государства и могла помочь в его укреплении и централизации, вреда от неё было куда больше чем пользы. Во время нависшей от Иных угрозы лорды и Хранители регионов закроют на подобное глаза, в мирное время — нет.
Чрезмерное количество земель и титулов в будущем сулило нарастающее недовольство вассалов. К тому же сами дворянские дома Королевских земель за период смуты успели по нескольку раз сменить сторону конфликта и их верность не вызывала доверия ни у кого. К тому же очевидный порядок наследования титулов говорил, что младший брат следующего короля, вкупе с претензиями на трон унаследует Штормовой Предел и Штормовые земли. Это непременно выльется в очередную смуту и новую гражданскую войну, если не в следующем поколении, то точно через парочку.
Осознавая всё это Эдрик Баратеон принял единственное верное в его понимании решение. Вскоре королевские глашатаи во всех концах государства торжественно объявили о восстановлении исторической справедливости, об укреплении единства государства и перераспределении земель, о заре эпохи Таргариенов.
Эдрик упразднил Королевские земли, вернул Трезубцу и Долине их старые территории, замки и крепости почти в том же объеме, что в своё время был отнят у них Эйгоном Завоевателем. То что осталось от региона монарх присоединил к Штормовым землям объявив регион новым королевским доменом. Согласно его указу титул лорда Штормового Предела и Владыки Штормовых Земель отныне принадлежал монарху автоматически как и титул Защитника веры.
Отныне у Закатных королевств был единый королевский домен, единый король и единый наследник.
Королевская Гавань
За последние несколько лет столица пережила больше потрясений чем за всю свою историю до этого. Наплыв беженцев, жестокие порядки наводимые Тайвином Ланнистером, попытка переворота со стороны Ренли, террор церкви и проскрипция, правление Джоффри, захват города Эйгоном Блэкфаером, а затем и Эдриком Баратеоном.
Для нового короля было совершенно очевидно, что для того, чтобы залечить оставленные этими событиями раны городу потребуется много времени, слишком много. Равно, как и денег которых у короны попросту не было. Любые вложения в город утонут в бездне его нужд и коррупции, а любое количество солдат в его гарнизоне будет скорее не позволять его жителям пожрать самих себя, чем реально поддерживать порядок и соблюдение королевского закона.
Решая проблемы города, король Эдрик начал с того, что перенёс столицу и королевский двор на Драконий Камень, формально лишь временно. У Гавани не было ресурсов для содержания королевского двора, гарнизона Красного Замка и всей правительственной бюрократии. К тому же оставаться в Красном Замке вместе с женой, наследниками и двором при живом Варисе мог только полный кретин.
Дальше стоял вопрос о безопасности. Монарх постановил распустить Золотые плащи и реорганизовать городскую стражу в ополчение набранное из местных жителей и возглавляемое верными компетентными людьми из числа межевых рыцарей, младших детей дворянских домов, офицеров-простолюдинов и даже наёмников. Возглавил новую стражу назначенный лично королём военный наместник.
Да, у короны не было денег на восстановление бывшей столицы, но Гавань всё равно оставалась отличным портовым городом и ключевым торговым узлом с многочисленным населением. Монарх не может тратить время и ресурсы на его восстановление, но это может сделать сама бывшая столица. Эдрик наделил Гавань некой степенью автономии, даровав той привилегию избирать городской совет, но оставив за собой право утверждать его главу. Это ослабило недовольство горожан и позволило местной элите взять на себя ответственность за возвращение городу его былого богатства и славы.
Чтобы способствовать восстановлению максимально эффективно, Эдрик по примеру Севера на десять лет освободил бывшую столицу от налогов, вернее те её сферы, что были связанны с торговлей, строительством, сельским хозяйством и ремёслами.
Королевский запрет на экспорт Штормовыми землями зерна и помощь церкви помогли накормить голодных и помочь больным. Следующие десять лет Гавань больше напоминала сплошную строительную площадку, чем город. Дома и дороги восстанавливались, канализация чистилась и расширялась, закладывались бреши в стенах, тут и там строились школы, богадельни, чардревные дома и лазареты. Спустя десятилетия лишений и кропотливого труда Гавань вновь становиться похожа на себя прежнюю, но монарх так и не спешит возвращать туда свой двор и восстанавливать ей статус столицы.
Королевская Гвардия
Уже к моменту правления доброго короля Роберта, поклявшийся его защищать орден представлял если не жалкое зрелище, то тень своего былого величия. Посредственные рыцари с сомнительными идеалами, убеждениями и мировозрением. Быть членом гвардии больше не было так престижно, как раньше, а сами рыцари присягали новым монархам без длительных размышлений, сомнений и особой рефлексии. Роберт, Джоффри, Эйгон… чем дальше тем только хуже и хуже выглядели монаршие телохранители.
Для всего двора и государства было совершенно очевидно, что гвардия нуждается в реформах и реорганизации. При себе монарх оставил лишь нескольких рыцарей верно служивших ему ещё со времён зарождения восстания против Джоффри Беззубого, остальные прошли строгий отбор под надзором принца Станниса и Элдона Эстермонта.
Новому королю были нужны не победители турниров и не придворные фавориты, а верные доблестные ветераны, прошедшие отбор по многим критериям. Испытания включали в себя бой против уже состоящих в гвардии рыцарей. Так претенденты показывали свою физическую форму, ум и реакцию. Верность же рыцаря королю должна была быть безоговорочной, но не фанатичной, на Севере и Трезубце всё еще помнили к чему может привести последняя. Шутка ли, но из солдат наново сформированной гвардии рыцарями на момент приношения клятв и обетов была едва ли половина.
Структура самого ордена была расширена и усиленна. Теперь вместо семи человек монарха и его семью защищали полсотни. Новый орден получил ранговую систему, одни защищали семью короля, другие командовали, третьи оберегали двор при помощи знаний и острого ума, а четвёртые обучали юных придворных взращивая и формируя новые поколения рыцарей.
Гвардейцам было разрешено уходить в отставку по старости или увечьям, ведь гвардейцев держали подле августейшей семьи дабы те её защищали, а не ради престижа. Когда спустя долгие годы у государства появился свой флаг и герб, гвардейцы поменяли свои белые плащи и доспехи именно на его цвета.
Станнис Баратеон
Вернувшись на Драконий Камень уже не молодой принц продолжил нести службу своему королю в качестве его Десницы. Кажется именно такой Десница и нужен короне в столь нелёгкое время. Серьёзный, суровый, упрямый, редко прощающий, жёсткий, но главное верный, с сильным чувством долга и справедливости. Жизненный опыт Станниса помогает юному монарху держать в узде даже самых могущественных из вассалов, пока сам принц не подпускает к Эдрику бесполезных льстецов, жополизов и лизоблюдов.
Пока амбиции Эдрика Баратеона глядят далеко за пределы Палаты Расписного стола, Станнис занимается куда более приземлёнными делами. Налаживает морскую и сухопутную логистику, восстанавливает корабли и закладывает новые суда, расширяет города порты и гавани на архипелаге. Порою кажется, что без этого человека в Штормовых землях и заливе всё развалится, а тресковые лорды подымут мятеж, но благодаря нему король может посвятить всё своё время государственным делам.
При дворе Драконьего Камня нередко шутят, что возвысив племянника, принц Станнис лишил себя собственных же титулов. Место Мастера над кораблями занял просторец лорд Пакстер Редвин, а титул принца Драконьего Камня и роль наследника короны — новорождённый принц Элдон, первенец леди Ширен. Однако, ко всеобщему недоумению, упоминания внука не вызывают на лице Станниса ничего за исключением жуткой, вгоняющей в дрожь и страх но улыбки.
Станнис лично отбирает рыцарей в королевскую гвардию Эдрика и воинов в замковую стражу. Не без содействия леди Леморы его люди находят засланных врагами убийц со шпионами и отдают жизни за своего короля с той же лёгкостью и рвением с которыми Кошмарный Волк заделывает очередного ребёнка.
Луна за луной, года за годом, мужчина обрастает внуками, продолжая оставаться самым доверенным лицом короля. Именно его Эдрик отправляет на переговоры, когда короне нужно не договариваться, а твёрдо отстаивать своё.
В это же время леди Селиса покровительствует немногочисленным старобожникам при дворе. Нередко становясь мостом между представителями двух конфессий, женщина помогает им прийти к консенсусу в кулуарах. Однако ни Старые ни Новые боги так и не благословили супружескую пару новыми детьми. В разговорах с близкими Станнис говорит, что сим решением они (не без помощи сластолюбия Роберта) помогли ему обрести сына, а Селиса, что так боги подтверждают великое предназначение и судьбу их дочери.
Будучи Десницей принц нередко заменяет короля в качестве судьи над простолюдинами или арбитра в спорах знати. Станнис следит, чтобы все подданные короля в Штормовых землях и за их пределами следовали королевскому закону и выполняли все положения Хартии. Его знанию всех правок, исправлений и дополнений регулярно вносимых в закон Королевским советом, а так же скрупулёзности в вопросе их соблюдения может позавидовать даже Бронзовый Джон Ройс.
Элдон Эстермонт
Сыграв ключевую роль как в зарождении мятежа против Джоффри, так и в становлении нового короля из династии Баратеонов, лорд Нефрита стал весьма значимой фигурой в политике не только Штормовых земель, но и всех Закатных королевств. Третий человек в государстве, после самого короля и его Десницы.
До упразднения Королевских земель лорд Элдон управлял Штормовыми землями, от имени короля, а после уже лишь Штормовым Пределом в шутку обещая внуку дожить аккурат до момента когда будущие владыки замка достигнут совершеннолетия. Что, учитывая количество пройденных войн и преклонный возраст этого человека не выглядело чем-то недостижимым. При дворе Эдрика даже поговаривали, что Эстермонт принял старобожье и продал душу Кошмарному Волку в обмен на вечную жизнь.
Лишь этот человек мог позволить себе начать читать нравоучения и нотации королю и его Деснице, едва переступив порог тронного зала во время очередного своего визита и именно этот человек был одним из немногих с кем эти двое могли выпить в неформальной обстановке немного мёда, вспоминая «хорошие былые деньки». Однако разрыв по времени между визитами всё возрастает, луна за луной те требуют от старика все больше усилий.
То ли желая наградить деда за его былые заслуги то ли устав от его старческого брюзжания король решает найти тому жену. Молодую смышлёную, а главное красивую. Не принцессу Арианну но вполне способную заставить старика провести в своей спальне не один хороший вечер. Элдон не жалуется принимая монаршею милость с благодарность и энтузиазмом.
К сожалению исполнить своё обещание Эстермонту так и не удаётся, мужчина умирает в своей постели не дожив до сотни жалких пару-тройку лет. Все его земли и титулы, наследует его старший сын Эймон вместе с амплуа самого старого в Штормовых землях лорда и соответствующими шутками разумеется.
Аллирия Дондаррион
Брак с Бериком Дондаррионом, лордом дорнийских марок должен был помочь ослабить напряжённость между двумя соседними регионами, способствовать новым союзам, развитию торговли, а так же интеграции Дорна в государство.
От Аллирии требовалось лишь сыграть свадьбу и родить благоверному как можно больше детей. По итогу же женщина помимо всего этого посвятила свою жизнь восстановлению выжженных разграбленных пустошей и помощи мужу в отвоевании земель, которые должны унаследовать их дети у разбойников, дезертиров и дотракийских ватаг.
За следующие годы в марках было заключено множество союзов и пролито немало пота и крови. Репарации Дорна и помощь короны посильно способствовали восстановлению марок, но не делали его лёгким. Вместе супруги пережили первые самые трудные годы воцарившегося на материке мира, закалили свои узы в горниле трудностей и испытаний, доказав, что их брак не только политически выгодный, не только заключенный по любви, но и способный пережить трудности.
Стоило Дондаррионам разбить очередную ватагу или отстроить деревню, как на Драконий Камень летел ворон с сообщением. Замковая челядь поговаривала, что леди Аллирия так хвастала успехами перед новой женой лорда Старка, что же приходило в ответ не знал никто.
Угроза жизни собственной дочери и предательство Мартеллов изменили дорнийку. С годами она стала серьезнее и суровее. Жестокости с которой в землях Дондарринов казнили найденных драконьих лоялистов и агентов Вариса отдавал должное даже Джон Дейн. Для лорда Берика существовала лишь одна женщина, её враги были его врагами, а если уж эти враги посмели покуситься на жизнь их дочери… Едва ли в марках найдется дом оберегающий границы региона от внешних и внутренних угроз с таким же рвением как и Дондаррионы.
Время лечит любые раны. Когда в Штормовых землях воцарился покой и порядок, леди Аллирию всё чаще можно было увидеть с мягкой улыбкой на лице вне круга семьи. Их с Бериком дети были столь же многочисленны сколь и красивы. Младшие поступили на службу короне в качестве юстициаров и агентов, старшие готовились принять бразды правления отцовскими землями.
Жестокие казни проводимые в этих землях остались в рассказах да хрониках, отношения с Дорном наладились и нормализовались. Аллирия простила Мартеллов. Простила, но не забыла о их предательстве. Как и века до этого гарнизон Чёрного Приюта был готов в любой момент отразить атаку врага или выступить в поход по первому зову короля.
Хартия о базовых правах
Последовавшая за смертью короля Роберта смута и уроки преподанные Танцем Драконов показали, что для удержания девяти (восьми) регионов внутри единого государства нужно было что-то получше разрушительного оружия в виде драконов и символов на манер короны или трона Эйгона Завоевателя.
Одним из ключевых объединяющих регионы в государство ныне именуемое Закатными королевствами фактором должен был стать королевский закон. Унифицированный и единый для всех королевств. Закономерное и логичное преобразование привычного феодального права имеющего очевидные изъяны во что-то, что будет способствовать культурной интеграции королевств, обеспечит их экономическое развитие, утвердит права подданных короны, а так же укрепит и формализует существующую власть.
Так, на первом с момента окончания Второй Долгой Ночи официальном заседании реформированного Эдриком Малого совета была рождена «Хартия о базовых правах». Хартия которая в будущем ляжет в основу нового королевского закона. Хартия которая защитит права простого люда попутно сохранив власть дворянства, но уменьшит возможный произвол последних, обязав их действовать в обозначенных короной рамках.
Первыми официально задокументированными стали:
1. Право на защиту от произвола:
2. Право на имущество:
3. Право на физическую неприкосновенность:
4. Право на землю:
5. Право на свободу от рабства:
6. Право на защиту от бесконтрольных налогов и поборов:
7. Право на защиту во время войны:
8. Право на защиту от внешних угроз:
9. Право церкви на неприкосновенность храмов:
10. Право дворянства в лице лордов и монарха на власть:
Хроника правления Эдрика Баратеона
Эдрик вступил в управление государством в весьма юном возрасте, но с уже относительно сильной королевской властью. Баратеон имел полную поддержку Хранителей бывшего Ковенанта Зимы находившихся в тесных союзнических связях с Железными островами и Простором, что на первых порах позволяло монарху продавливать фактически любые решения и законы без оглядки на реакцию Дорна, Западных земель или даже Веры.
Новый монарх начал своё правление с реорганизации королевской власти, так на основе Малого совета был учреждён Королевский совет, который включил в себя официальных представителей всех входящих в состав государства регионов. Каждый из этих советников получил право голоса в управлении страной. Роль же Мастеров по большей части осталась консультитавной и исполнительной. Помимо этого совет был расширен новыми должностями, такими как Мастер над дорогами, Мастер над сельским хозяйством и прочие.
Формально Эдрик ослабил и ограничил власть собственной короны, но при этом значительно снизил сепаратистские настроения, ведь чтобы принимать роль в судьбе и управлении государства условному Дорну, Северу или Застенью нужно было оставаться его частью.
Так Эдрик и Королевский совет внесли значительный вклад в реформирование судебной системы, медленно но верно устраняя недостатки феодального строя. В частности монарх ограничил злоупотребление правом на испытание поединком, ввёл необходимость судебного разрешения на проведение дуэлей насмерть, а наказания за частные войны между регионами или дворян внутри них могли доходить до полного лишения провинившихся земель и титулов.
Позже Королевским советом был учреждён Королевский суд, в котором подданные короны вне зависимости от сословия могли обжаловать решения судов местных. При Эдрике была составлена Хартия о базовых правах, а так же появился институт юстициаров — юристов и законоведов, занимающих административные и судебные должности. Они помогали внедрять королевский закон во всех уголках государства. Костяк юстициаров составляли выходцы из городских сословий, представители не титулованной аристократии и мелких дворянских домов, реже бывшие крестьяне. Всем было необходимо успешно сдать государственный экзамен.
И если в законотворчестве всё было относительно тихо и мирно, то в экономике при первых годах правления Эдрика происходило пресловутое Седьмое пекло. От отца Эдрик унаследовал не только корону, но и гигантские долги с полуразрушенными регионами государства. Да, Ланнистеры согласились погасить свою часть и выплатить репарации, что помогло пострадавшим от войны регионам, но не самой короне. Роберт Баратеон мог быть сколь угодно добрым, но его расточительство сыграло с его наследием злую шутку.
Действовать нужно было быстро и решительно. Следуя рекомендациям своих новых советников Баратеон начал с рефинансирования долга с целью уменьшить финансовую нагрузку на казну. Вера, Тиреллы, Ланнистеры, Дейны Заката и Мормонты у которых внезапно оказалось золото согласились дать короне займы под меньшие чем у Железного банка проценты.
Именно эти деньги вместе с оставшимся после проскрипции золотом были отправлены в Железный банк в качестве первого платежа. Вместе с золотом в Браавос отправилась и королевская делегация, договорившаяся с банком о дальнейшей программе их проведения.
Когда делегация вернулась обратно в Королевской Гавани и при дворе началась настоящая антикоррупционная чистка сопровождавшаяся показательными казнями и конфискацией имущества продажных чиновников в пользу казны. Некоторые дома выплатили короне «добровольные пожертвования», дабы их родня вместо позорной казни через повешанье могла отправиться служить на Стену.
В это же время двор Драконьего Камня потуже затянул пояса. Пышные пиры и турниры в замке больше не проводились, так же король значительно сократил количество людей при своём дворе. Придворные музыканты, художники и экзотические «друзья»: претенденты на трон из далёких земель двору были не по карману. При дворе даже появился аналог налога на роскошь. Король не был против того, чтобы его советники и представители регионов пили дорогое дорнийское вино или украшали свои покои коврами, но платить за них они должны били из своего кармана и вдвое больше.
В Вестеросе было много знати без денег и богачей без титулов. Нередко эти две группы исправляли сие оплошности совместными браками, Эдрик же предложил альтернативу, возможность купить у короны рыцарский титул. Формально возможность была временной, но все знали что бедственное положение казны продержится ещё очень и очень долго.
Экономика нуждалась в реформах. Баратеон расширил полномочия Мастера над монетой, учредив Королевское казначейство и формализовав единую для всех регионов систему. Налогообложение городов, торговцев и ремесленников стало систематическим, а на смену нерегулярных феодальных податей пришёл регулярный сбор фиксированного налога. Право чеканки монет было отнято у Белой Гавани и вновь стало прерогативой короны. Великие и благородные дома ждало знакомство с прогрессивным налогообложением.
Именно эти непопулярные меры вызвали наибольшее недовольство среди знати. Рыцарский титул больше ничего не значил, а грабительские налоги короля из-за Хартии больше не могли быть покрыты вводом новых налогов для черни или городских элит. Главы домов то и дело прекращали платить короне подати в принципе, отказываясь впускать королевских чиновников в свои замки. Лишь отсутствие большой вооруженной охраны у чиновников и размеры государства не позволяли прецедентам перерастать в полноценные мятежи. Верно чтящая и уважающая рыцарские традиции Долина была на грани.
Ситуацию спасла военная кампания против горных кланов. Военный контингент верных королю лордов внутри Долины заметно поумерил пыл их лордов, а совместные военные действия против дикарей в сражении за общее дело вновь помогли подданным короля вспомнить о единстве и былых совместных победах.
Посильную помощь в нормализации новых экономических порядков оказали и лидеры мнений. Дейны Заката, Тиреллы, Ланнистеры, Мормонты, Тарли, Эстермонты, Харлоу и многие прочие весьма уважаемые в своих регионах дома не только начали платить налоги согласно прогрессивному обложению, но и вежливо напоминали другим, что бывает с врагами короны и казнокрадами. К месту не редко приходилась песня посвящённая судьбе некоего выскочки с Перстов. Государство было в упадке, ради будущего их детей мало было победить Иных, нужен был вклад каждого.
Все свободные между выплатами деньги монарх вкладывал в развитие инфраструктуры, торговли и ремёсел. Дороги, мосты, порты, флот, постоялые дворы, гильдии, цехи, мастерские и ремесленные кварталы, гарантии для купцов. В пору пришелся экономический бум на землях Перешейка, рост экспорта предметов роскоши Серым Древом в Вольные города и снижение цен на продовольственные товары внутри государства.
На то чтобы полностью погасить долг Железному банку и заёмщикам внутри страны у Эдрика ушло долгих пятнадцать лет.
За годы своего правления король успел проделать хорошую работу по стабилизации государства. Баратеон не тешил себя иллюзиями, Семь Королевств непременно опять развалятся, если не с его смертью, то со смертью его внуков или правнуков. Ему, как монарху нужно было сделать всё, чтобы когда это случиться внутри границ правопреемника его детища осталась большая часть регионов.
Унифицированный королевский закон, религиозная унификация, общий язык, единая налоговая и экономическая система, логично последовавшая за последней общая система мер и весов, единая монета, дороги. Всё это уже работает и способствует его цели, но этого не будет достаточно. Никогда не будет.
Государству нужны были общие символика и атрибуты. Железный Трон пусть и был символом единения но отсылал к Таргариенам и особо тёплых эмоций не вызывал. Текущее раздвоенное королевское знамя выглядело красиво, благородно, а главное внушительно. «Нам ярость!», гласила надпись на нём, но это был девиз дома Баратеон и знамя тоже принадлежало королевской династии из этого дома. Дорнийцы, северяне, одичалые, ассимилированные дотракийцы, горные племена, железнорождённые, все они не были ни жителями Штормовых земель ни Баратеонами, им не было большого дела до этого знамени.
Так в голове монарха родилась мысль о создании государственного герба и флага с элементами из всех входящих в государство регионов, а также общий девиз. Не королевский, нет, а именно что государственный, отсылающий на все великие дома и регионы. Вдохновленные идеей королевские художники, менестрели и чиновники тут же принялись за работу. Государственный флаг учредили довольно быстро, а вот девиз вызвал множество дискуссий. Больше всего совету понравились варианты: «Железо правит, закон объединяет», «Один король, один народ, одно королевство», «Клинки разные, сталь одна», «Семь королевств, одна воля».
Из вариантов были пафосные и монархичные, намекающие на многообразие и общую силу, сочетающие власть и порядок, но остановиться было решено на последнем, именно он звучал как лозунг единой нации.
Нации рождённой в горниле гражданских и церковных войн, выкованной в огнях вторжения заморского узурпатора и закалённой вьюгами Вечной Зимы. Нации Закатных королевств, жители которых через десятки лет начнут называть себя весперийцами (vesper — вечер, латынь).
Пока же всё что мог сделать король это официально создать и учредить несколько общих для всех регионов праздников, не конфликтующих с местными традициями, но дополняющих их. Среди праздников появились:
Королевский день — праздник приуроченный к коронации Эдрика Баратеона. В этот день во всех регионах проводились массовые фестивали и, рыцарские турниры, горожане запускали в небо фонарики, бедным и нуждающимся раздавалась еда и одежда, без военных парадов, дыба показать, что регионы не завоеваны, а едины по собственной воле.
Зимний пир — праздник объединяющий север и юг, обычно проводиться под конец Зимы. Северяне принимают у себя гостей и родню с юга, организовывают празднества в честь ухода холодов и конца Долгой Ночи. В них могут поучаствовать все желающие. Регионы демонстрируют общность и единство.
День единства — праздник посвящённый единению регионов под государственным знаменем. В самых крупных городах проводятся парады знаменосцев всех Великих домов, одетых в одинаковые цвета, зачастую сопровождающиеся большими межрегиональными ярмарками. Обычно приурочен ко дню учреждения государственного флага и девиза.
За годы своего правления король Эдрик собрал большую библиотеку и велел упорядочить королевский архив, где отныне начали храниться не только бесполезные рассыпающиеся в руках свитки вкупе с трудами мейстеров Цитадели, но и перечень хартий, дополнений к законам, правил ведения торговли и налогообложения, а так же судебных прецедентов.
Именно по воле Эдрика мейстеры, королевские хронисты, чиновники и учителя начали активно внедрять в речь и официальные документы термин «Веспийцы». Чему способствовало появление и активное развитие книгопечатания.
Однако окончательно укрепить власть Эдрику помогли, не проводимые реформы и нововведения, а многочисленные примеры личного лидерства. На восемнадцатом году его правления пираты на Ступенях разбушевались настолько, что ни Дорн ни Королевский флот больше не могли эффективно справляться с ними самостоятельно. Архипелаг был ключом к контролю над морской торговлей Закатных королевств и западной части Вольных городов с регионами Летнего и Нефритового Моря. Экономика государства страдала, торговые гильдии и ремесленники требовали от короля немедленного вмешательства. Проблема достигла такого масштаба, что пиратские налёты угрожали экспорту товаров в Эссос.
Впервые за долгие годы монарх вновь мобилизовал флоты и созвал знамёна. Военный флот Ланнистеров, оба Северных флота, Железный флот, флот Редвинов, Королевский флот, Дорнийский флот, суда Дейнов Заката и Мормонтов все они вновь сражались под единым флагом.
В том же году Закатные лорды под предводительством своего короля вторглись на острова с армией. Эдрик лично возглавлял сухопутные кампании, лично вёл людей в бой. В перерывах между сражениями монарх осматривал лагерь, беседовал и ел вместе с солдатами, выслушивал их жалобы и просьбы, даже лично решал те или иные проблемы и конфликты.
Принц Станнис разделил архипелаг на несколько секторов, а король закрепил над каждым отдельный флот армию и командующего. Одновременный удар с юго-запада и севера отрезал пути к отступлению и лишил морских разбойников возможности свободно перемещаться. Дальше последовало навязывание морских сражений, методичная зачистка побережий и наступление пехоты вглубь островов.
За год военной кампании погибло более двадцати тысяч пиратов, втрое больше сдались в плен. К последним монарх проявил королевское милосердие, даровав амнистию и позволив расселиться в мало обжитых частях государства. Сами острова вскоре были аннексированы Закатными королевствами, став стоянкой для флота и важным перевалочным пунктом. За время кампании многие молодые авантюристы, амбициозные простолюдины и младшие дети благородных домов смогли заслужить собственные земли и титулы на архипелаге.
Дейенерис Таргариен
Ослеплённые гордыней драконьи лоялисты даже подумать не могли о том, что способны проиграть, особенно заполучив дракона и высадив в Закатных королевствах самую большую в их истории армию вторжения. Ныне их армии разбиты, командующие мертвы, а честь запятнана.
В сердцах самых отчаянных из них ещё тлеет надежда восстановить справедливость, зализать раны, объединиться с соратниками, собрать войска, найти нового претендента и одолеть очередного узурпатора, выскочку под знаменем с венценосным оленем. Однако желание отыскать нового претендента не вызывает ничего за исключением колких ядовитых насмешек даже со стороны бывших союзников.
Эйгон умер не оставив после себя детей, его дядя бесславно сгинул, а о существовании его бесследно исчезнувших тёти и племянника быстро все позабыли. Так быстро, словно тех никогда и не существовало. Даже спустя многие десятки лет королевские хронисты продолжают дискутировать: существовала ли Дейенерис Таргариен на самом деле.
В исторических текстах всегда хватает места недосказанности. Места, где нить повествования обрывается, где за знакомыми именами скрываются тени тех, кто должен был быть рядом, но кого не оказалось вовсе.
Скалы Драконьего камня в которых согласно легендам и родилась Бурерождённая стоят над водами Узкого моря, вырубленные ветрами и волнами, но их залы больше не принадлежат драконьей династии. Династии которой будто не достаёт пары голосов.
Где-то в тайных архивах в старых рукописях хранятся записи, строки с неровными пропусками, будто рука мейстера споткнулась о пустое место в собственной памяти. Те, кто изучают прошлое, порой чувствуют лёгкое раздражение — как будто их взгляд скользит по тканной картине, из которой выдернули пару нитей, всё остальное полотно осталось целым, но что-то в нём неуловимо не так.
И лишь иногда, в Эссосе, в тихие ночи, жалкие остатки драконьих лоялистов, сидя у костра, ловят себя на странном ощущении: будто бы раньше мир был полнее. Всего на пару жизней да богаче, всего два имени, два взгляда. Но чьи?
В это время ветер несёт пепел догоревших углей, и вопрос уходит с ним, но без ответа. В это время лиловоглазая серебряноволосая женщина зовёт сына возвращаться домой на ужин, встречает того у входа в дом, нежно улыбается, гладит по голове, просит внутрь, а когда тот заходит запирает за ними красную дверь.
Понравилась книга?
Присоединяйтесь к каналу
Книги для Вас!