Охраняется законодательством РФ о защите интеллектуальных прав. Воспроизведение всей книги или любой ее части воспрещается без письменного разрешения издателя. Любые попытки нарушения закона будут преследоваться в судебном порядке.

© Перевод, ООО «Гермес Букс», 2026

© Художественное оформление, ООО «Гермес Букс», 2026

Миссис Уэдерби была чрезвычайно обрадована появлением своего единственного брата, однако за первые полчаса его визита ей удалось обменяться с ним лишь несколькими ничего не значащими фразами. Виною тому было ее громкоголосое потомство.

Сэр Гарет Ладлоу оказался возле дома на Маунт-стрит в тот момент, когда мисс Анна, веселая барышня, которой оставалось меньше года до первого выезда в свет, мисс Элизабет и юный господин Филип со своей гувернанткой возвращались с прогулки по парку. Едва заметив высокую стройную фигуру своего дяди, эти благовоспитанные дети, забыв все правила хорошего тона, которые им старательно внушала мисс Фелбридж, с пронзительными криками «Дядя Гари! Дядя Гари!» кинулись к дому. В тот момент, когда возмущенная поведением детей мисс Фелбридж догнала их, дворецкий открыл дверь, и восторженные юные родственники втащили сэра Гарета в дом. Они забросали его вопросами и сами принялись сообщать последние новости. Старшая племянница ласково держала его за одну руку, а маленький племянник, пытаясь привлечь внимание к себе, дергал за другую. Все же сэр Гарет сумел ненадолго высвободиться, чтобы подать мисс Фелбридж руку с улыбкой, которая всегда заставляла ее сердце трепетать в целомудренной груди, и произнес:

– Здравствуйте! Не браните их, это я виноват. Хотя, честно говоря, не могу понять, почему так дурно влияю на них. Как вы себя чувствуете? Когда я видел вас последний раз, вы очень страдали от приступа ревматизма.

Мисс Фелбридж залилась краской, поблагодарила и сказала, что чувствует себя хорошо. «Как это похоже на сэра Гарета, – подумала она, – помнит о таком пустяке, как ревматизм гувернантки».

Их беседа была прервана появлением мистера Ли Уэдерби. Он выбежал из библиотеки, которая располагалась в задней части дома, и воскликнул:

– Дядя Гари! О сэр, я чертовски рад вас видеть! Мне нужно спросить вас кое о чем важном!

Вся ватага с громкими возгласами, заглушающими неуверенный голос мисс Фелбридж, пытавшейся убедить детей не тревожить мать столь бесцеремонным образом, увлекла сэра Гарета наверх в гостиную.

Гувернантка понимала, что продолжать упорствовать не имело смысла. Юные Уэдерби, начиная с Ли, который собирался поступать в университет и усердно грыз науки с помощью репетиторов, и кончая Филипом, который только учился писать и старательно выводил в тетради крючки и палочки, были единодушны во мнении, что на всем свете нет больше такого замечательного дяди, как сэр Гарет. Если бы мисс Фелбридж попыталась увести их, то они скорее всего не подчинились бы или в лучшем случае надолго обиделись бы на нее.

Как образно выразился мистер Ли Уэдерби, сэр Гарет был самым «классным парнем» из всех, кого он знал. Светский лев, он никогда не пытался навязать свое мнение и свой вкус племяннику. Господин Джек Уэдерби, сам не будучи франтом, тепло отзывался о его щедрости и глубоком понимании нужд молодых джентльменов, обучающихся в Итонском колледже. Для мисс Анны, которая еще не выезжала в свет, не было большей радости, чем сесть рядом с дядей в его роскошной двухколесный экипаж, запряженный парой лошадей, и проехаться разок-другой вокруг парка на зависть другим, менее достойным, в чем она была совершенно убеждена, девицам. Что касается мисс Элизабет и юного господина Филипа, то они связывали с сэром Гаретом возможность получения таких головокружительных удовольствий, как посещение амфитеатра Астли или грандиозную демонстрацию фейерверка, и души в нем не чаяли.

Гарета Ладлоу любили не только дети. Наблюдая, как он объясняет устройство часов с репетиром[1] маленькому Филипу и с каким вниманием выслушивает проблемы Ли, мисс Уэдерби в который раз пожалела о том, что до сих пор не смогла подыскать для столь замечательного человека невесту, которая помогла бы ему забыть об умершей возлюбленной. Видит бог, все семь лет после смерти Клариссы Линкомб она, не жалея сил, пыталась познакомить его со многими красивыми и умными девушками, но ни одна из них не пробудила в нем интереса. Он неизменно взирал на них холодным взглядом своих серых глаз.

Размышления миссис Уэдерби были прерваны приходом ее супруга, мистера Уэдерби, солидного вида мужчины лет сорока с небольшим, который со словами «Ба, Гари! Рад тебя видеть!» пожал руку шурину и немедленно отправил детей заниматься своими делами, сказав жене, чтобы не позволяла сорванцам донимать дядю.

Сэр Гарет положил возвращенные племянником часы в карман, повесил на шею лорнет и сказал:

– Они совсем меня не донимают. Полагаю, в следующем месяце я могу взять Ли с собой в Кроули-Хит. Он увидит хороший бой и на какое-то время забудет о своем гардеробе. Я знаю, Трикси, ты не жалуешь профессиональный бокс, но если не принимать мер, мальчик может превратиться в ветреного денди.

– Вздор! – воскликнул Уоррен Уэдерби, безуспешно пытаясь скрыть удовлетворение от предложения шурина. – Неужели тебе хочется возиться с этим скверным мальчишкой?

– Да, я люблю Ли. Вам нечего беспокоиться. Я позабочусь о нем.

Тут миссис Уэдерби поспешила высказать сокровенные мысли:

– О, мой дорогой Гари, как бы мне хотелось, чтобы у тебя был сын, которого бы ты воспитывал и баловал, как своих племянников!

Сэр Гарет улыбнулся:

– В самом деле, Трикси? Что ж, представь себе, я приехал к вам сегодня, чтобы поговорить как раз на эту тему. – Заметив на лице сестры испуг, он рассмеялся: – Нет-нет, я не собираюсь сообщать вам о том, что у меня есть внебрачный ребенок. Просто я думаю… вернее, надеюсь, что вскоре вам придется меня поздравлять.

Сестра некоторое время смотрела на него с недоверием, затем воскликнула:

– Ах, Гари, ты имеешь в виду Эллис Стокуэлл?

– Эллис Стокуэлл? – повторил сэр Гарет удивленно. – Эту милую малышку, которую ты мне навязывала? Господи! Нет!

– Я же говорил тебе, – удовлетворенно заметил мистер Уэдерби.

Беатрикс почувствовала некоторое разочарование, поскольку из всех ее протеже мисс Стокуэлл казалась ей наиболее подходящей партией для брата, но она сумела скрыть свои чувства и сказала:

– В таком случае, я не имею ни малейшего представления, кто бы это мог быть. Если, конечно… Нет… Ну прошу тебя, Гари, не мучай меня, расскажи сейчас же!

– Конечно, расскажу, – пообещал он, удивляясь ее горячности. – Я получил позволение Бранкастера ухаживать за его дочерью, леди Хестер.

Эти слова произвели на супругов неожиданный эффект. Уоррен, нюхавший в тот момент табак, сделал слишком глубокий вдох и закашлялся, а Беатрикс, некоторое время смотревшая на брата так, будто не верит своим ушам, вскричала:

– О, Гари, нет! – и тут же разрыдалась.

– Беатрикс, – произнес сэр Гарет с некоторым раздражением, хотя глаза его смеялись.

– Гарет, ты меня разыгрываешь? Скажи, что это была шутка! Ну конечно же, шутка. Ты никогда не сделаешь предложение Хестер Тил!

– Но почему же, Беатрикс? Откуда у тебя такая антипатия к леди Хестер?

– При чем здесь антипатия? Эта девица… Ей уже, наверное, стукнуло двадцать девять! Эта женщина никогда не была ни красивой, ни модной. Зачем тебе старая дева? Ты, должно быть, потерял рассудок! Стоит тебе только захотеть, за тобой побежит любая. О господи, что же это такое!

На лице Гарета появилось выражение досады, и сэр Уоррен решил вмешаться. Хотя этот Гари и славный малый, но он не обязан терпеливо выслушивать нелестные замечания своей сестры в адрес его невесты. Хотя Уоррена очень удивило, что из всех женщин, готовых с радостью отдать руку и сердце красивому и состоятельному баронету, он выбрал именно Хестер Тил, которая после нескольких неудачных сезонов перестала появляться в свете, уступив дорогу своим младшим сестрам. Однако мистер Уэдерби считал нескромными попытки выяснять причину столь странного выбора, поэтому он бросил на жену укоризненный взгляд и сказал:

– Леди Хестер? Я не очень хорошо знаком с ней, но мне она кажется безупречной молодой леди. Разумеется, Бранкастер принял твое предложение?

– Принял? – Беатрикс отняла от лица платок. – Скажи лучше, ухватился за него! Он, должно быть, упал в обморок от неожиданности!

– Прошу тебя, успокойся, – сказал Уоррен, не скрывая раздражения из-за неуступчивости жены. – Уверяю тебя, Гари лучше знает, что ему нужно. Он не мальчик, а тридцатилетний мужчина. Я не сомневаюсь, что леди Хестер будет ему доброй женой.

– Я тоже не сомневаюсь, – парировала Беатрикс. – Доброй и ужасно скучной! Нет, Уоррен, я не успокоюсь. Столько хорошеньких и обаятельных девушек старались его завлечь, а он сделал предложение женщине, у которой нет ни состояния, ни особой красоты, ни хорошего вкуса – ничего, кроме чрезмерной стыдливости! О, у меня от этого может начаться истерика!

– Предупреждаю, Трикси, если она и вправду начнется, я вылью тебе на голову всю воду из самого большого графина, который смогу найти, – с иронией в голосе пригрозил брат. – Полно, моя дорогая, перестань вредничать. Ты заставляешь бедного Уоррена краснеть.

Она вскочила, схватила его за лацканы синего, безупречно сшитого пиджака, слегка тряхнула и сквозь слезы посмотрела в его смеющиеся глаза:

– Гари, ты не любишь ее, и она тебя не любит! Я никогда не замечала, что она неравнодушна к тебе. Объясни, что она тебе может дать.

Он отвел ее руки от лацканов пиджака и крепко сжал их.

– Я очень тебя люблю, Трикси, но мять свой пиджак не позволю. Его сшил для меня Вестон. Это один из его шедевров, не так ли? – Он помолчал немного и, убедившись, что сменить тему разговора не удастся, воскликнул: – Ну как ты не понимаешь? Я думал, ты поймешь. Ты сама мне говорила много раз, что жениться – это мой долг. Я тоже так считаю и не хочу, чтобы мое имя умерло вместе со мной… После битвы при Саламанке я понял, что не вправе всю жизнь оставаться одиноким. Поэтому…

– Да, да, но почему именно эту женщину ты выбрал, Гари? – снова воскликнула сестра. – У нее ничего нет!

– Я бы так не сказал. Она образованна, у нее хорошие манеры и, как сказал Уоррен, добрый нрав. Не уверен, что в свою очередь смогу предложить ей нечто большее.

Слезы снова хлынули из глаз Беатрикс и покатились по лицу.

– Ах, мой милый братик, ты по-прежнему страдаешь? Ведь прошло уже больше семи лет с тех пор, как…

– Да, больше семи лет, – перебил он ее. – Не плачь, Трикси! Уверяю тебя, я больше не горюю о Клариссе и даже не думаю о ней, ну разве что иногда, когда что-нибудь напоминает мне о былом. После Клариссы я никогда больше не любил и оставался равнодушным к тем очаровательным девушкам, которых ты мне услужливо подбрасывала. Мне кажется, я уже ни к кому не смогу испытывать тех чувств, которые питал к Клариссе, поэтому с моей стороны было бы нечестно добиваться расположения тех юных девиц, которых ты считаешь подходящими для меня. Мое солидное состояние делает меня выгодным женихом, и, полагаю, Стокуэллы охотно дали бы свое согласие, если бы я попросил руки мисс Эллис…

– Разумеется, дали бы согласие! И Эллис испытывает к тебе нежные чувства, что ты, наверное, заметил. Но тогда почему…

– Вероятно, по той же самой причине. Такая красивая и темпераментная девушка достойна гораздо большего, чем то, что могу дать я. С другой стороны, леди Хестер… – Он замолк со смешинкой в глазах. – Какая ты все же негодница, Трикси! Ты вынуждаешь меня рассуждать так, словно я какой-нибудь пижон!

– Ты хотел сказать, – произнесла Беатрикс, не обращая внимания на его замечание, – что леди Хестер слишком скучная женщина, чтобы нравиться кому-то.

– Я совсем не это имел в виду. Конечно, она застенчива, но я не считаю ее скучной. У нее живое чувство юмора, и, если бы не унижения, которым она постоянно подвергается со стороны своего отца и ужасных сестер, мне кажется, она была бы совершенно другим человеком. Да, ее нельзя назвать романтической натурой, но я и сам уже вышел из этого возраста. Думаю, при доброжелательном отношении друг к другу мы вполне сможем с ней ужиться. Она находится сейчас в незавидном положении, и это вселяет в меня надежду, что она благосклонно отнесется к моему предложению.

Миссис Уэдерби презрительно фыркнула, и даже ее флегматичный супруг удивленно заморгал. Многим нравилась эта черта Гари – преуменьшать свои очевидные достоинства, – но в данном случае он явно себя недооценивал.

– Я в этом нисколько не сомневаюсь, – холодно произнес Уоррен. – И прямо сейчас хочу пожелать тебе счастья, Гари. Уверен, оно придет к тебе. Правда, мне кажется… Впрочем, это не мое дело. Тебе лучше знать, что тебе нужно.

Вряд ли миссис Уэдерби согласилась с этим высказыванием мужа, но, видимо осознав всю тщетность дальнейших споров, она ограничилась предсказанием несчастья, умолкла и не проронила больше ни слова, пока не осталась наедине с мужем. Тут уж она больше себя не сдерживала и высказала все, что думала о брате. Мистер Уэдерби терпеливо слушал жену и не пытался возражать, пока она не произнесла с горечью:

– Не могу понять, как может мужчина, который был помолвлен с Клариссой Линкомб, сделать предложение Хе-стер Тил!

В этот момент Уоррен наморщил лоб и нерешительно вставил:

– Ну, не знаю.

– Разумеется, не знаешь! А ты вспомни, какой красавицей была Кларисса, веселой, живой! И затем представь себе леди Хестер.

– Да, но я совсем другое имел в виду. Я не отрицаю, что Кларисса была девушкой, замечательной во всех отношениях, но мне почему-то кажется, что она была слишком энергичной.

Беатрикс пристально посмотрела на мужа:

– Раньше ты этого не говорил.

– Верно, не говорил. Не хотел говорить, когда Гари был с ней помолвлен, а потом бедная девочка умерла, и говорить стало не о чем. Только она всегда казалась мне чертовски своевольной, и Гари пришлось бы с ней нелегко.

Беатрикс уже было собралась опровергнуть эту ересь, но сдержалась.

– Тебя так обрадовало, что Гари сумел покорить ее сердце, – продолжал муж. – Из-за этого ты не видела ее очевидных недостатков. Конечно, Гари молодец, что смог добиться ее расположения. Как вспомню, сколько молодых людей увивалось вокруг нее… Господи, если бы она захотела, могла бы стать герцогиней! Йовиль три раза просил ее выйти за него замуж. Он сам мне сказал об этом на похоронах. Но то, что она предпочла Гари Йовилю, было, пожалуй, единственным благоразумным поступком с ее стороны, – добавил он с задумчивым видом.

– Согласна, она часто совершала необдуманные поступки, но ведь была такой милой и с такими приятными манерами. Но я убеждена, что в конце концов она стала бы слушаться Гари, ведь она любила его так искренне.

– Если бы любила, то послушалась бы, когда он запретил ей ездить на его серых лошадях, – мрачно заметил Уоррен. – А она воспользовалась его отсутствием, решила прокатиться с ветерком и сломала себе шею. Знаешь, мне, конечно, очень жаль Клариссу, но я почему-то уверен, что он не был бы счастлив с ней.

После некоторых раздумий миссис Уэдерби пришлось признать, что кое в чем ее муж все-таки прав, однако это вовсе не значило, что она уже готова примириться с намерением брата жениться на женщине, которая является полной противоположностью покойной Клариссе.

Редкая помолвка удостаивалась такого всеобщего одобрения, как помолвка Гарета Ладлоу и Клариссы Линкомб. Даже огорченные матушки других достойных девиц видели в них идеальную пару. Невеста являлась предметом обожания всего мужского населения города, а жених слыл самым известным в свете холостяком. Фортуна явно благоволила к нему: обладатель солидного состояния и безупречной родословной, он от природы был наделен незаурядной красотой, хорошо сложенной фигурой, позволяющей ему добиваться успехов на спортивном поприще, а также открытым, доброжелательным характером, благодаря которому даже непосредственные соперники искренне радовались его успехам. Миссис Уэдерби с грустью вспоминала беззаботное время, закончившееся в день, когда несчастный случай унес в могилу обаяние и красоту Клариссы, а вместе с ними и сердце Гарета.

Казалось, он полностью оправился от этого удара. Все радовались тому, что трагедия не сломила его и не заставила впасть в крайность; к примеру, он не стал продавать своих замечательных лошадей и заявлять о том, что будет носить траур всю оставшуюся жизнь. И хотя за улыбкой в его глазах часто проглядывала печаль, он отнюдь не утратил способности смеяться. Если мир и опустел для него, он никому не рассказывал об этом. Даже у Беатрикс, обожавшей своего брата, появилась надежда, что он перестал оплакивать Клариссу. Потому она и прилагала все силы, чтобы подыскать ему девушку, которая смогла бы его увлечь. Но он не проявлял интереса ни к одной девице и не пытался ни с кем флиртовать. Тем не менее, несмотря на скромность, он знал, что в качестве жениха является вожделенной целью для многих незамужних дам. И сестра слишком хорошо его знала, чтобы предположить, будто он способен заронить в девичью душу надежду, которой не суждено оправдаться. До сегодняшнего дня она была уверена, что в конце концов отыщет для брата подходящую женщину, и теперь вдруг осознала, что она ошибалась. Оказывается, такой женщины просто не существует. Слезы Беатрикс были вызваны не столько разочарованием, сколько осознанием того, что в роковом происшествии семилетней давности погибли не только красота Клариссы, но и молодость ее брата, его страсти и надежды. Теперь он ждал от будущего одного лишь покоя. Быть может, серая, не окрашенная романтикой его жизнь и будет спокойной, но счастливой – едва ли. Эта горькая истина и воспоминания о Гарете, который раньше воспринимал жизнь как веселое приключение, снова привели к тому, что миссис Уэдерби залилась горькими слезами и продолжала плакать, пока не заснула.

В слезах заснула в этот вечер и леди Хестер Тил, после того как ей стало известно о лестном предложении сэра Гарета.

Бранкастер-парк – родовое поместье графа Бранкастера – находилось в низкой болотистой местности в нескольких милях от Чаттериса, в графстве Кембриджшир. Неприметный, как и вся окружавшая его сельская местность, графский дом имел несколько запущенный вид, вероятно из-за пристрастия его светлости к азартным играм. Старшая дочь графа Бранкастера являлась хозяйкой дома лишь формально. Когда сын и наследник графа лорд Уидмор вместе с женой и подрастающими детьми переселился к отцу, роль леди Хестер в управлении делами была сведена к нулю. Несколько лет назад умерла ее мать, и некоторые, не слишком хорошо знавшие ее отца люди увидели выгоду в том, что она не вышла замуж. Они полагали, что леди Хестер сможет утешить убитого горем отца и заменит свою мать в качестве хозяйки Бранкастер-парка и дома на Грин-стрит. В действительности же граф недолюбливал свою покойную супругу и потому не особенно горевал о ее смерти в предвкушении привольной холостяцкой жизни. В своей старшей дочери он видел не утешение, а обузу. И знакомые частенько слышали, как он, будучи навеселе, хвастал, что сейчас ему живется совсем не хуже, чем прежде.

После кратковременного оцепенения, вызванного осознанием того, что сам сэр Гарет Ладлоу просит согласия на брак с его дочерью, граф Бранкастер расчувствовался. Он уже потерял надежду выдать дочь замуж и тем более не рассчитывал на столь блестящую партию. Сначала он решил, что сэр Гари под хмельком, но тут же отбросил это подозрение, так как манеры и внешний вид молодого человека свидетельствовали о его абсолютной трезвости.

– Что ж, я с радостью отдам ее вам, – откровенно ответил граф и добавил: – Но сразу предупреждаю, что приданое у нее небольшое. По правде говоря, мне и эти деньги будет довольно трудно собрать.

– Это не играет никакой роли, – перебил его сэр Гарет. – Если леди Хестер окажет мне честь, согласившись стать моей женой, я распоряжусь имуществом в ее пользу в том объекте, в каком порекомендуют наши адвокаты.

Глубоко тронутый таким благородством, граф благословил будущего зятя и пригласил его приехать с визитом в Бранкастер-парк на следующей неделе. Затем отменил запланированные встречи с друзьями и на следующий же день выехал из Лондона, чтобы подготовить дочь к неожиданному счастью, выпавшему на ее долю.

Леди Хестер была удивлена его внезапному появлению, так как знала, что он собирался ехать в Брайтон. Ее отец был вхож в круг принца-регента и проводил летние месяцы в апартаментах на Стейне или в самом Павильоне, где предавался увеселениям со своим венценосным другом и играл в вист с его братом Йорком, делая чрезвычайно высокие ставки. Его супруга и дочь никогда не входили в круг женщин, с которыми он обащался в Брайтоне, поэтому в конце лондонского сезона леди Хестер вместе со своими братом и невесткой переезжала в Кембриджшир, откуда была вынуждена ежегодно наносить ужасно скучные визиты родственникам.

Родитель любезно сообщил ей, что приехать в родимое гнездо и причинить себе тем самым немалые неудобства его вынудила забота о ее благополучии. Прежде чем передать ей радостное известие, он выразил надежду, что она приведет себя в порядок, поскольку негоже принимать гостей в старом платье и пестрой шерстяной шали.

Хестер устремила на отца взгляд слегка близоруких глаз и произнесла больше со смирением, нежели беспокойством:

– Боже! У нас будут гости? Надеюсь, среди них не окажется тех, кого я особенно не люблю, папа?

– Разумеется, нет! – ответил он раздраженно. – Господи, Хестер, ты святого выведешь из терпения! Позволь мне сказать, дитя мое, что на следующей неделе мы будем принимать здесь сэра Гарета Ладлоу, и если ты его недолюбливаешь, то явно не в своем уме!

Хестер машинально разглаживала складки шали на своих плечах, словно для того, чтобы сделать ее более привлекательной в глазах отца. При этих словах она опустила руки и недоверчиво переспросила:

– Гарет Ладлоу, сэр?

– Да. Что ты смотришь на меня так удивленно? – продолжал граф. – Полагаю, ты удивишься еще больше, когда узнаешь, зачем он едет к нам.

– Наверное, ты прав, папа, – проговорила Хестер задумчиво. – Не представляю, что может заставить его приехать сюда и как мы будем принимать его в это время года.

– Не беспокойся об этом, Хестер. Он приедет для того, чтобы сделать тебе предложение!

– Неужели? – произнесла она рассеянно и, подумав, добавила: – Наверное, он хочет, чтобы я продала ему одного из щенков Юноны. Интересно, почему он не сказал мне об этом, когда мы на днях встретились с ним в городе? Стоит ли ему тратить столько времени и сил на эту поездку? Вероятно, он хочет сперва посмотреть на щенка.

– Ради бога, девочка! – не выдержал граф. – На кой черт Ладлоу твои несчастные собаки?

– Да, действительно. Но тогда я не знаю, что и думать. – Она вопросительно посмотрела на отца.

– Глупая девчонка! Черт меня подери, если я не знаю, что ему от тебя нужно! – воскликнул граф с иронией в голосе. – Он приедет, чтобы просить твоей руки!

Хестер уставилась на отца. Лицо ее побледнело, затем залилось краской, и она отвернулась:

– Папа, умоляю тебя… Шутить так – нехорошо с твоей стороны.

– Но я вовсе не шучу, – ответил он. – Впрочем, меня не удивляет, что ты приняла мои слова за шутку. Признаться, когда он попросил моего позволения свататься к тебе, я и сам грешным делом подумал, что меня разыгрывают.

– Наверное, Гарет действительно разыграл тебя. – В ее голосе зазвучали веселые нотки.

– Нет, нет! Такого не может быть! Конечно, странно, что он увлекся тобой, в то время как ему пытаются понравиться многие женщины. Все они такие же родовитые, как ты. К тому же молоденькие и чертовски красивые… Честно говоря, он меня прямо-таки огорошил своей просьбой!

– Но он никогда не интересовался мной, даже когда я была молода и, как мне кажется, хороша собой, – стояла на своем Хестер, едва заметно улыбаясь.

– О! Тогда это было невозможно. Ты была очень милой, но он не замечал тебя, потому что был занят крошкой Линкомб.

– Верно, он меня не замечал, – согласилась Хестер.

– Вот-вот, – терпеливо продолжал граф. – Это потому, что он смотрел только на нее. Об этом все говорят. Знаешь, я подумал и понял, почему он выбрал именно тебя. – Заметив удивление на ее лице, пояснил с некоторым нетерпением: – Ну как ты не понимаешь! Это ж ясно, как день: Ладлоу нужна спокойная, воспитанная женщина, которая не будет забивать себе голову романтической чепухой или ждать, что он кинется в пучину страсти. Чем больше я думаю об этом, тем прочнее утверждаюсь в его разумности. Если он по-прежнему тоскует по Клариссе Линкомб, то едва ли захочет связывать судьбу с какой-нибудь молоденькой красоткой, которая будет ожидать от него возвышенной любви и пламенных страстей. В то же время жениться – это его долг. Уверяю тебя, он принял это решение, когда его брат погиб в Испании. И скажу откровенно, Хестер, я и не надеясля, что тебе так повезет. В твоем возрасте так удачно выйти замуж… Сестры будут тебе завидовать. Сэр Гарет – замечательная партия. Это просто чудо какое-то!

– Чудо, – повторила она отчужденно. – Да, чудо. И он едет сюда с твоего согласия. А ты не мог сначала поинтересоваться, как я отнесусь к его предложению? Мне не нужна эта замечательная партия, папа.

Граф не верил своим ушам.

– Не нужна? – протянул он изумленно. – Должно быть, ты не в своем уме!

– Может быть. – На лице Хестер появилась саркастическая улыбка. – Вам нужно было предупредить сэра Гарета, сэр. Я уверена, он не захочет жениться на слабоумной.

– Если ты думаешь, что это смешно, – сердито произнес его светлость, – ты ошибаешься.

– Да, папа.

Он взглянул на дочь, чувствуя, что она каким-то непостижимым образом ускользает от него. Она всегда была кроткой и послушной дочерью, но он часто ловил себя на мысли, что за ее внешней мягкостью может скрываться характер, которого он совсем не знает. Понимая, что нужно действовать более осторожно, он подавил свое раздражение и произнес тоном заботливого отца:

– Какая муха тебя укусила, моя дорогая? Только не надо говорить мне, что ты не хочешь замуж, потому что все женщины хотят вступить в брак.

– Да, конечно, – согласилась она со вздохом.

– Может, Ладлоу неприятен тебе?

– Нет, папа.

– Я так и думал. Он самый завидный жених в Англии. Столько достойных леди имеют на него виды! Тебе будут завидовать все незамужние женщины в городе!

– Ты в самом деле так думаешь, папа? Как это будет восхитительно! Только мне кажется, что при этом у меня будет странное чувство, будто я – это не я. Это нехорошо, когда сама себя не узнаешь.

Это загадочное и, как ему показалось, довольно бессмысленное замечание дочери вывело графа из равновесия, но он снова набрался терпения и продолжал:

– Это пустяки. Конечно, я никогда не думал, что он захочет вскружить тебе голову, но зато много раз видел, как он стоял возле тебя на балу, не обращая внимания на всех этих красоток, которые старались прельстить его. А потом вы садились и мило беседовали.

– Он очень обходительный, – согласилась Хестер. – И часто рассказывал мне о Клариссе, потому что я была с ней знакома. Больше никто не осмелится упоминать ее имя в его присутствии.

– А что, он и сейчас продолжает разговаривать с тобой о ней?! – воскликнул граф, смекнув, что в этом, возможно, и есть ключ к разгадке тайны.

– О нет, – ответила она. – Мы уже давно не говорили с ним на эту тему.

– Ну тогда зачем, черт возьми, ему тебя разыскивать, если он не хочет говорить об этой Линкомб? – настаивал он. – Уверяю тебя, он делал это для того, чтобы добиться твоего расположения!

– Нельзя сказать, что он разыскивал меня. Просто он настоящий джентльмен. Когда мы встречаемся с ним на приемах, он не может ограничиться одним поклоном и всегда подходит ко мне. – Умолкнув, она вздохнула и посмотрела на отца из-под полуопущенных ресниц. – Какая я глупая! Наверное, ты прав, и он действительно решил сделать мне предложение, после того как погиб его брат майор Ладлоу.

– Конечно, я прав. Он очень разумно поступил, выбрав тебя.

– О нет! – воскликнула она и замолчала, устремив перед собой задумчивый взгляд.

Графу стало не по себе. Невозможно было определить, что думает его дочь. На ее спокойном лице лежала печать грусти, а в голосе слышались тревожные нотки, напомнившие ему, как строптиво она отреагировала однажды на сообщение о том, что у него впервые попросили ее руки. Он припомнил, как кротко переносила она любые проявления его гнева и почтительно извинялась, когда не могла ему в чем-то угодить. С тех пор прошло пять лет. За это время его дочь стала старой девой. Какое-то время он еще взирал на нее, а потом сказал:

– Если ты упустишь этот шанс достойно выйти замуж, Хестер, то, значит, ты глупее, чем я думал!

Она устремила взгляд на его лицо и скривила губы в улыбке:

– Нет, папа, так нельзя.

Он проигнорировал ее замечание и продолжал:

– И ты и он вышли из того возраста, когда витают в облаках. Он очень приятный молодой человек и, я уверен, будет тебе хорошим мужем. И щедрым к тому же! У тебя будет столько денег «на булавки», что твои сестры лопнут от зависти, будет положение в обществе, ты станешь хозяйкой очень респектабельного дома. У тебя нет других привязанностей. Будь у тебя поклонник, тогда другое дело. Я сказал Ладлоу, что хотя и не знаю, как ты отнесешься к его предложению, зато могу заверить, что у тебя никого нет.

– Но это не так, папа, – возразила Хестер. – Уже много лет мое сердце принадлежит другому.

Она произнесла эту фразу так спокойно, что графу показалось, будто он неправильно ее понял. Он заставил ее повторить, и она с готовностью подчинилась. Потрясенный, он воскликнул:

– И ты хочешь, чтобы я поверил, будто тебя бросили?! Вздор! Я впервые об этом слышу! Прошу тебя, скажи мне, кто он?

Хестер встала и натянула на плечи шаль:

– Это не имеет значения, папа. Я никогда не интересовала этого человека.

Затем она вышла, оставив отца в гневном замешательстве.

Граф увиделся с дочерью во время обеда, когда вся семья собралась вместе. К этому времени он успел подробно обсудить волновавший его вопрос с сыном, невесткой и своим капелланом[2]. Во время разговора он не обращал никакого внимания на дворецкого, лакеев и камердинера, которые также слышали все, о чем говорил их хозяин. В конце концов в доме не осталось ни одного человека, который бы не знал, что леди Хестер получила весьма лестное предложение и намерена от него отказаться.

Лорд Уидмор, сделавшийся сварливым и раздражительным из-за расстройства желудка, был возмущен решением сестры не меньше, чем отец, однако его супруга, энергичная женщина с грубоватыми манерами, высказалась со свойственной ей прямотой:

– Ерунда все это! Просто блеф! Готова держать пари, сэр, что вы навязали Хестер свое мнение. У вас это хорошо получается. Ладно, я сама этим займусь.

– Она упряма, как осел, – раздраженно заметил лорд Уидмор, отчего его супруга громко рассмеялась и попросила не говорить чепухи, поскольку более кроткой женщины, чем его сестра, просто не существует.

И это была истинная правда. Хестер считалась образцовой дочерью, которой мог быть доволен самый требовательный отец. Она беспрекословно выполняла все, что ей говорили, никогда не дулась и не закатывала истерику, и не ее вина, что молодые интересные мужчины не проявляли к ней никакого интереса, но при этом она никогда не давала повода говорить о себе пошлости. Еще она была хорошей сестрой, на которую всегда можно было положиться, брала на себя заботу о маленьких племянниках и племянницах. Ни один из гостей, приглашенных на званый обед, даже самый занудливый, не был обделен ее вниманием.

Первым человеком, решившим обсудить с Хестер предложение сэра Гарета, оказался его преподобие Август Уайт-лиф, капеллан графа. Он воспользовался предоставившейся возможностью поделиться с ней своими мыслями по этому вопросу.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я затрону тему, которая, возможно, является для вас болезненной, – начал он. – Его светлость, должен вам признаться, оказал мне честь и поделился своими переживаниями, полагая, что я смогу убедить вас изменить свое решение.

– Я слушаю вас, – смущенно проговорила Хестер.

Мистер Уайтлиф расправил плечи и продолжал:

– Однако я счел нужным сообщить его светлости, что не могу взять на себя роль защитника Гарета Ладлоу.

– Вы очень мужественно поступили, – сказала Хестер со вздохом. – И я очень рада, потому что мне совсем не хочется говорить на эту тему.

– Я понимаю. Она вам, наверное, неприятна. Все же позвольте сказать, что я уважаю вас за ваше решение.

Она взглянула на него с некоторым удивлением:

– Боже мой! В самом деле? Но почему?

– Вы нашли в себе мужество отказаться от брака, на который с радостью согласилась бы любая другая женщина. Смею утверждать, что вы поступили так, как должны были поступить. Убежден, что ничего хорошего не вышло бы из союза между вами и этим легкомысленным франтом.

– Бедный сэр Гарет! Боюсь, вы правы мистер Уайтлиф: я показалась бы ему ужасно скучной женой, не так ли?

– Мужчине со столь ничтожными, как у него, интересами вы, возможно, и показались бы скучной, – согласился он. – Но для человека серьезного вы… Впрочем, я пока не хочу говорить об этом.

Он поклонился, взглянув на нее многозначительно, и вышел, оставив Хестер в состоянии замешательства.

Леди Уидмор, наблюдавшая из другого конца длинной галереи, где домашние собрались после обеда, за их разговором, позднее не преминула поинтересоваться его содержанием.

– Если он имел наглость заговорить с вами о предложении, полученном вашим отцом, Хетти, то, я надеюсь, вы его как следует осадили! Какая самонадеянность! Я уверена, это ваш отец подговорил его. Я ему прямо сказала, что он этим ничего не добьется.

– Благодарю вас. Вы очень добры. Только мистер Уайт-лиф не пытался меня уговаривать. Более того, он сказал моему отцу, что не будет этого делать. И, как мне кажется, поступил очень смело.

– Да? Вот почему лорд Бранкастер был такой мрачный. Вот что, Хетти, вам следует принять предложение Ладлоу, прежде чем Уидмор сумеет внушить вашему отцу, что вы хотите выйти за нищего.

– Но я не хочу выходить за нищего, – возразила Хестер.

– Господи, я знаю. Но у меня есть глаза, и я вижу, что этот Уайтлиф последнее время явно к вам неравнодушен. Самое неприятное, что Уидмор тоже это видит, а вы знаете, моя дорогая, какой он твердолобый. Ваш отец не лучше. Я уверена, Уайтлиф чем-то привел вас в смятение.

– Нет, он ничего не говорил, – сказала Хестер спокойно.

– Во всяком случае, он сказал вам, что Ладлоу все еще тоскует по девушке, с которой был помолвлен черт знает сколько лет назад, – уверенно проговорила леди Уидмор. – Если хотите моего совета – не обращайте на это внимания! Более интересного, общительного и веселого человека я никогда не встречала.

– Я тоже, – согласилась Хестер. – Только он меня не любит.

– Ну и что? Вот что я скажу вам, Хетти: не так часто женщины из нашей среды выходят замуж по любви. Возьмите хотя бы меня! Думаете, я любила Уидмора, когда выходила за него? Нет, конечно! Я тоже не пользовалась особым успехом у мужчин, и, когда он предложил мне выйти за него, я согласилась, потому что для женщины нет ничего хуже, чем остаться старой девой на всю жизнь.

– Ко всему привыкаешь, – сказала Хестер. – Значит, вы полагаете, Алмирия, что мы с сэром Гаретом подойдем друг другу?

– Господи, конечно! Если бы мне в свое время представилась такая возможность, я бы ухватилась обеими руками, – призналась леди Уидмор. – Я знаю, что вы его не любите, но это не имеет никакого значения. Хорошенько все обдумайте, Хетти. Едва ли вы дождетесь другого предложения, по крайней мере, столь же выгодного. Уверена, Уайтлиф попросит вашей руки, как только займет более высокое положение в Церкви. Выходите за Ладлоу, и у вас будет солидное состояние, высокое положение в обществе и хороший муж впридачу. Если откажетесь от его предложения – останетесь навсегда старой девой, не говоря уж о том, что ваш отец и Уидмор без конца будут осыпать вас упреками. Таково мое мнение.

Хестер слабо улыбнулась.

– К этому тоже можно привыкнуть. Иногда я думаю, что после смерти папы смогу жить одна в каком-нибудь маленьком доме.

– Не выйдет, – уверенно заявила леди Уидмор. – Ваша сестра Сюзан ни за что вас не отпустит. Вы нужны ей. Она надеется, что вы будете прислуживать ей и воспитывать ее гадких детей. И Уидмора такое положение вполне устроит, так что вы не дождетесь поддержки ни от него, ни от Гертруды, ни от Констанс. Вряд ли у вас хватит духу, чтобы воспротивиться им, милочка. Если хотите иметь свой дом, то выходите за Ладлоу и благодарите судьбу за представившуюся вам возможность. Другой может и не быть.

Закончив эту тираду, леди Уидмор направилась в свою спальню. По дороге она задержалась возле своего супруга и сообщила ему, что, вероятно, добилась своей цели, но предупредила, чтобы он и его отец держали язык за зубами.

А леди Хестер, отпустив служанку, задула свечи, опустила полог кровати, зарылась лицом в подушку и тихо заплакала.

Три дня спустя сэр Гарет, находящийся в блаженном неведении относительно того, какое смятение чувств вызвал в душе своей избранницы неожиданным предложением, покинул Лондон и не спеша направился в Кембриджшир в своем экипаже, запряженном парой отменных гнедых лошадей. Неподалеку от Балдока он сделал остановку, чтобы дать лошадям отдохнуть, и провел два дня в доме своих друзей. Он взял с собой старшего конюха, но оставил дома камердинера. Это обстоятельство не столько удивило, сколько возмутило этого весьма искусного в своем деле джентльмена. Сэр Гарет, будучи светским львом, всегда одевался очень хорошо, но вполне мог обойтись без помощи слуги, заведующего его гардеробом, и его совсем не пугала мысль о том, что чужие руки коснутся его плаща или натрут плохой ваксой его высокие сапоги.

В Бранкастер-парке Ладлоу ждали только вечером. День выдался жарким и душным, и, чтобы добраться побыстрее до места, он велел пустить лошадей рысью. Проехав миль двадцать, он решил покормить лошадей и остановился в деревне Какстон, где самым приметным было здание скромного постоялого двора. Сэр Гарет вошел в буфет и увидел, что хозяин постоялого двора ведет оживленный спор с юной леди в муслиновом платье с узорами в виде побегов и соломенной шляпке, прикрывающей темные шелковистые волосы. Заметив на пороге знатного господина, хозяин без церемоний оставил леди, шагнул сэру Гарету навстречу, поклонился и поинтересовался, какую услугу сможет ему оказать.

– У вас еще будет время оказать мне услугу, после того как вы обслужите эту леди, – ответил сэр Гарет, уловивший выражение негодования в ее больших красивых глазах.

– О нет, сэр! Нет! Я не занят и с большим удовольствием обслужу вашу честь немедленно! – заверил его хозяин. – Я только объяснял этой юной особе, что она сможет поселиться в гостинице «Роза и корона».

Эти слова, произнесенные вполголоса, все же достигли ушей леди, и она проговорила с возмущением в голосе:

– Я не юная особа, и если я намерена остановиться в вашей противной гостинице, то остановлюсь в ней. И не надо говорить мне, что свободных мест нет, потому что я вам не верю!

– Я уже сказал вам, мисс, что это постоялый двор и мы не обслуживаем таких, как вы, дамочек, которые приходят с парой картонок, – проговорил хозяин сердитым голосом. – Я не знаю и знать не хочу, чем вы занимаетесь, но у меня нет для вас комнаты, нет – и точка!

Сэр Гарет тактично отошел к окну и оттуда наблюдал за девушкой. У нее было довольно миловидное лицо с большими темными глазами, упрямым ртом и волевым подбородком. Правда, в ту минуту это юное личико было красным от гнева. Хозяина постоялого двора больше не интересовала юная особа: он решил, что это простая бедная девушка. Однако ее уверенный, хотя и детский, голос и властные манеры свидетельствовали о знатном происхождении. Сэру Гарету вдруг пришло в голову, что она сбежала из института благородных девиц. Она была примерно одного возраста с его племянницей и чем-то неуловимо напомнила ему Клариссу, что сразу болью отозвалось в его сердце. Нельзя сказать, что она была очень похожа на божественно прекрасную Клариссу. Он долго и внимательно смотрел на незнакомку и в конце концов решил, что сходство состоит в упрямом взгляде и волевом подбородке. Как бы то ни было, она была слишком молодой и красивой, чтобы путешествовать без сопровождения. Если она убежала из дому, то долг любого благородного человека – вернуть ее в семью.

Сэр Гарет отошел от окна и, обернувшись к девушке, произнес с очаровательной улыбкой:

– Извините, может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь?

Она вопросительно на него посмотрела. Во взгляде не было и тени испуга. Но прежде чем она успела ответить, вмешался хозяин, сказав, что джентльмену не стоит беспокоиться, и хотел было развить свою мысль, но умолк, когда сэр Гарет вежливо, но твердо сказал:

– А по-моему, очень даже стоит. И речи не может быть о том, чтобы эта леди провела ночь в гостинице «Роза и корона». – Он снова улыбнулся юной леди. – Может быть, вы скажете мне, куда собираетесь ехать? Знаете, мне кажется, вашей маме едва ли понравится, если вы остановитесь в гостинице без служанки.

– А у меня нет мамы, – ответила девушка с едва заметным вызовом.

– Извините. Ну, тогда вашему отцу.

– И отца у меня нет!

– Вижу, вы решили, что сумели загнать меня в угол, – сказал он весело. – Если у вас нет родителей, мы никогда не узнаем, как они отнеслись бы к этому. Как вы смотрите на то, чтобы продолжить беседу за столом? Что бы вы хотели поесть или выпить?

Глаза девушки засияли, и с волнением в голосе она произнесла:

– Я буду очень вам признательна, сэр, если вы закажете для меня стакан лимонада. Я очень хочу пить, а этот ужасный человек отказывается принести его мне!

– Ваша честь! – воскликнул хозяин. – Эта мисс приходит сюда и спрашивает, когда следующая карета до Хантинг-дона, а когда я говорю ей, что только завтра, она спрашивает, не нужна ли мне горничная. Я отвечаю, что не нужна, а она заявляет, что снимет комнату на ночь! Как вы думаете, ваша честь…

– Не беспокойтесь, – перебил его сэр Гарет слегка дрожащим от сдерживаемого смеха голосом. – Будьте так добры, принесите для этой леди стакан лимонада, а для меня кружку пива. Потом мы посмотрим, как можно исправить это положение.

Хозяин хотел было возразить, что у него приличное заведение, но передумал и удалился. Сэр Гарет отодвинул стул от стола, сел и сказал доверительно:

– Ну, теперь, когда мы от него избавились, может быть, вы расскажете мне, кто вы и почему путешествуете таким странным образом? Позвольте представиться – сэр Гарет Ладлоу к вашим услугам.

– Очень приятно, – вежливо отозвалась девушка.

– Ну и что дальше? – произнес сэр Гарет с озорным огоньком в глазах. – Мне прикажете называть вас «мисс»? Извините, но у меня не повернется язык называть вас «мадам». Вы очень напоминаете мою старшую племянницу, особенно когда она набедокурит.

До сих пор девушка следила за ним настороженно, но это замечание, кажется, придало ей смелости, на что, впрочем, сэр Гарет и рассчитывал. Она представилась:

– Меня зовут Аманда, сэр. Аманда Смит.

– Аманда Смит, мне очень жаль, но должен сказать, что вы меня обманываете, – тихо проговорил сэр Гарет.

– Это очень хорошее имя, – попыталась возразить девушка.

– Аманда – замечательное имя, и Смит тоже звучит неплохо, но у вас другая фамилия. Или я не прав?

Она с упрямым видом замотала головой:

– Я не скажу вам, потому что у меня есть причины скрывать свою настоящую фамилию.

– Вы сбежали из школы? – поинтересовался сэр Гарет.

– Конечно нет! – ответила она с возмущением. – Я не школьница. Мне почти семнадцать и очень скоро я стану замужней леди!

Сэр Гарет внимательно посмотрел на нее и с серьезным видом извинился. К счастью, в этот момент вернулся хозяин с пивом и лимонадом и неохотно поинтересовался, не желает ли мисс отведать только что испеченных пирожков. По тому, как загорелись глаза Аманды, сэр Гарет понял, что она очень этого хочет, и заказал пирожки, а также немного фруктов.

Удивленная такой щедростью, Аманда сразу смягчилась и сказала смущенно:

– Благодарю вас! Честно говоря, я очень проголодалась. У вас правда есть племянница?

– Конечно!

– Никогда бы не подумала, что вы дядя. Мои дяди ужасно старомодные люди!

К тому времени, когда Аманда разделалась с шестью пирожками и почти опустошила чашку с черешней, между ними установились вполне доверительные отношения, и девушка с благодарностью приняла предложение доехать вместе с ним до Хантингдона. Аманда попросила сэра Гарета высадить ее возле гостиницы «Георг». Заметив, что он нахмурился, услужливо добавила:

– Или, если хотите, сэр, возле гостиницы «Фонтан».

Сэр Гарет продолжал хмуриться.

– Вас будут встречать возле этих гостиниц?

– О да! – ответила она беззаботно.

Ладлоу достал табакерку и вытащил из нее щепотку табака.

– Отлично! Я с удовольствием отвезу вас туда.

– Благодарю вас! – сказала Аманда, наградив его ослепительной улыбкой.

– И передам из рук в руки тому, кто вас там ждет, – спокойно продолжал сэр Гарет.

Она явно смутилась и после некоторых раздумий произнесла:

– Думаю, вам не следует этого делать, потому что они, скорее всего, опоздают.

– Что ж, тогда придется подождать, – упорствовал он.

– Они могут намного опоздать!

– Или вообще не прийти? – предположил он. – Ладно, хватит морочить мне голову, дитя мое. Я не настолько наивен, чтобы верить всему, что вы говорите. В Хантингдоне никто вас не встретит, и зарубите себе на носу: я не собираюсь высаживать вас возле «Георга», «Фонтана» или любой другой гостиницы.

– В таком случае я не поеду с вами, – заявила Аманда. – Что вы тогда станете делать?

– Еще не знаю, – ответил сэр Гарет. – Наверное, отдам вас на попечение местного приходского совета или священника.

– Я не собираюсь оставаться ни на чьем попечении! – воскликнула она. – Мне кажется, вы самый ужасный и назойливый человек из всех, кого я когда-либо встречала. Я хочу, чтобы вы ушли и оставили меня в покое! Я сама могу о себе позаботиться!

– Не сомневаюсь, – согласился он. – Боюсь, я такой же старомодный, как ваши дяди, и эта мысль меня весьма угнетает.

– Я уверена, если бы вы знали положение дел, то не стали бы все портить! – заявила она.

– Действительно, – согласился он.

– Да… Ну а если я скажу вам, что спасаюсь от преследования?..

– Я вам не поверю. Если вы не убежали из школы, значит, убежали из дому и сделали это, вероятно, потому, что влюбились в человека, который не устраивает ваших родственников. Если вас кто-то и будет встречать в Хантинг-доне, то, скорее всего, ваш возлюбленный. Наверное, вы его имели в виду, когда сказали, что скоро выйдете замуж. Думается мне, вы хотите сбежать с ним.

– Вы ошибаетесь! – возразила Аманда. – Я не убегу с ним, хотя и считаю, что нам следовало бы это сделать. Это так романтично! Честно говоря, вначале я строила планы относительно побега.

– И что же заставило вас отказаться от них? – поинтересовался сэр Гарет.

– Он не захотел бежать со мной, – призналась Аманда. – Говорит, что так не поступают. Он человек благородный и не может жениться на мне без согласия дедушки. Он солдат одного очень знаменитого полка. Правда, не кавалерийского. Мой дедушка и папа были гусарами. Нил сейчас дома. Он приехал с Пиренейского полуострова в отпуск по болезни.

– Понятно. Что у него – лихорадка или ранение?

– У него в плече сидела пуля, которую не могли вытащить в течение нескольких месяцев. Поэтому его и отправили домой.

– Вы недавно с ним познакомились?

– Господи, нет! Я знаю его целую вечность! Он живет в… недалеко от моего дома. По крайней мере, его семья живет там. К большому сожалению, он младший сын в семье, что очень не нравится дедушке, потому что папа тоже был младшим сыном, и теперь у нас обоих очень скромные состояния. Только это не важно, потому что Нил непременно хочет стать генералом. К тому же мне совсем не нужно большого состояния. Едва ли оно мне пригодится. Разве только для того, чтобы Нила быстрее повысили в звании. Но это вряд ли. Он предпочитает всего добиваться самостоятельно.

– И правильно делает, – заметил сэр Гарет.

– Я тоже так думаю. Тем более что во время войны возможностей для повышения гораздо больше. Нил уже командует ротой, и к тому времени, когда ему пришлось уехать домой, он был старшим офицером штаба бригады.

– Это просто замечательно. Сколько ему лет?

– Двадцать четыре, но он уже закаленный боец. Это чепуха, что он не сможет обо мне позаботиться, ведь он заботится о целой бригаде.

Сэр Гарет рассмеялся:

– По сравнению с вами бригада – это детские игрушки.

На лице Аманды появилось шаловливое выражение, но она продолжала серьезным тоном:

– Нет. Я дочь солдата и не буду Нилу помехой, если выйду за него замуж. Пойду служить вместе с ним. Поэтому мне совсем не хочется посещать эти отвратительные балы в «Олмаке»[3], где меня будут сватать за какого-нибудь неприятного человека с большим состоянием и титулом.

– Было бы ужасно, если бы вы вышли замуж за нелюбимого человека, – согласился он. – Но эта участь постигает отнюдь не всех, кто посещает балы. Вам не кажется, что, прежде чем выходить замуж, вам еще нужно увидеть мир?

Она так энергично замотала головой, что затряслись темные локоны под соломенной шляпкой.

– Нет! То же самое говорил дедушка. Он заставил мою тетю свозить меня в Бат[4], где я посещала балы и познакомилась с множеством людей, но я все равно постоянно думала о Ниле. Если вы сомневаетесь, сэр, что я пользовалась там успехом, уверяю вас, заблуждаетесь!

– Я убежден, что вы пользовались огромным успехом, – сказал он с улыбкой.

– Еще каким, – уточнила она. – Меня просто засыпали комплиментами и все время приглашали танцевать. Так что теперь я отлично знаю, что значит быть светской дамой, но предпочла бы жить с Нилом в палатке.

Сэр Гарет был приятно поражен, услышав столь рассудительные речи из уст юной леди, и ласково сказал:

– Возможно, вы будете жить в палатке с Нилом. Но вы, Аманда, еще слишком молоды, чтобы выходить замуж. Лучше вам подождать год-другой.

– Я уже ждала два года, потому что мы с Нилом были тайно помолвлены, когда мне исполнилось пятнадцать. И я совсем не такая уж молодая. Нил знаком с офицером, женатым на испанке, которая намного младше меня!

Сэр Гарет не знал, что на это ответить. Он уже стал понимать, что отговорить Аманду – дело не из легких, и решил направить разговор в другое русло.

– Очень хорошо. Но если вы не собираетесь убегать со своим закаленным бойцом, то для чего в таком случае вы ушли из дому и теперь в одиночестве разъезжаете по сельской местности?

– Это называется стратегия, сэр, – с гордостью ответила Аманда.

– Ваше объяснение мне не совсем понятно, – удивленно подняв брови, проговорил сэр Гарет.

– Ну, возможно, это тактика, – сказала она менее уверенно. – Как это называется, когда войска совершают маневры перед противником? Честно говоря, я сама плохо различаю стратегию и тактику. Жаль, что нет Нила, а то бы он вам все доходчиво объяснил.

– Я тоже уже начинаю об этом сожалеть, – согласился сэр Гарет. – И не только потому, что не разбираюсь в тактике и стратегии.

Лицо Аманды приняло задумчивое выражение.

– Мне кажется, что самым подходящим выражением является «план операции». Точно! Какая я глупая! Меня совсем не удивляет, что мы с вами не можем понять друг друга.

– Я и сейчас вас не понимаю. О какой операции идет речь?

– Ладно, я расскажу вам, сэр, – сказала Аманда с заговорщическим видом, словно речь шла о шедевре военного искусства. – Когда Нил заявил, что не поедет со мной в Гретна-Грин[5], то, разумеется, мне пришлось придумать другой план. Только, пожалуйста, не думайте, что Нил малодушный, что он…

– Успокойтесь. Ничего такого я не думаю. Продолжайте.

– Он отказался не потому, что не хочет на мне жениться. Он сказал, что женится на мне, даже если нам придется дожидаться моего совершеннолетия, – проговорила она убежденно и после непродолжительной паузы добавила: – Должна признаться, я никак не могу взять в толк, почему такой хороший солдат, как Нил, а он действительно хороший солдат, не имеет ни малейшего представления о внезапной атаке. Может быть, потому, что он сражается под началом лорда Веллингтона и ему часто приходится отступать?

– Вполне возможно, – с невозмутимым видом заметил сэр Гарет. – Следовательно, ваш побег по своему характеру сродни атаке?

– Да, конечно. Очень важно было немедленно что-то предпринять. Сейчас Нила в любой момент могут отправить обратно в полк, и если он не возьмет меня с собой, то мы можем не увидеть друг друга многие-многие годы. Уговаривать дедушку или пытаться спорить с ним – бесполезно. Он только старается внушить мне, что я скоро обо всем забуду, и делает глупые подарки!

Тут сэр Гарет понял, что дед Аманды совсем не такой деспот, каким он себе его представил, и сказал:

– А я-то ожидал услышать, что он запирает вас в вашей комнате.

– О нет! – воскликнула она. – Один раз, когда я была еще маленькой девочкой, тетя Аделаида заперла меня, но я выбралась через окно и спустилась на землю по высокому вязу, который рос рядом с домом. Тогда дедушка сказал, что меня больше не будут держать взаперти. Мне даже жаль немного, что меня не запирают. Если бы запирали, то Нил, наверное, согласился бы убежать со мной. Но дедушкины подарки подтверждают, что мне нужно больше бывать на людях. И Нил считает, что меня не нужно ни от кого спасать. Он говорит, что мы должны запастись терпением, но я-то знаю, что бывает с теми, кто много терпит. – Аманда устремила на собеседника красноречивый взгляд.

– И что же с ними происходит? – поинтересовался сэр Гарет.

– Ничего! – ответила она. – Возможно, вы мне не поверите, но тетя Аделаида влюбилась, когда была такой же молодой, как я, и с ней было точно так же, как и со мной. Дедушка говорил ей, что она еще слишком молода, хотел, чтобы она вышла за состоятельного человека. Тетя послушалась, решила потерпеть, и, как вы думаете, что было дальше?

– Не имею ни малейшего представления. Расскажите мне, пожалуйста.

– Конечно, расскажу. Ее кавалер через два года женился на ужасной женщине, у которой было десять тысяч фунтов, у них родилось семеро детей. В конце концов он умер от воспаления легких! И ничего бы этого не произошло, если бы тетя Аделаида проявила хоть немного решимости! Поэтому я пришла к выводу, что никогда не следует покоряться воле обстоятельств. Хотя люди считают покорность хорошей чертой, я думаю, что от нее немного проку. Если бы тетя Аделаида вышла замуж за своего кавалера, то она бы лучше заботилась о нем и он не заболел бы воспалением легких. И если Нила ранят еще раз, то я сама буду за ним ухаживать и не позволю никому, даже лорду Веллингтону, снова везти его в этой ужасной рессорной повозке. Нил сказал, что это было самым тяжелым испытанием!

– Я убежден, что это действительно было для него тяжелым испытанием, – согласился сэр Гарет. – Только я до сих пор не понимаю, почему вы убежали из дома.

– Я сделала это для того, чтобы заставить дедушку согласиться на мой брак с Нилом. – Она весело улыбнулась. – И еще я хотела доказать ему, что уже не ребенок и вполне могу сама о себе заботиться. Он думает, что если я привыкла, что за мной ухаживают, то не смогу жить с Нилом на квартире или в палатке. Но он ошибается, потому что я смогу, я уверена в этом. Только словами убеждать дедушку бесполезно – ему нужно доказывать примером. Когда меня заперли в комнате, он не верил, что я могу вылезти в окно, хотя я его предупреждала, но потом увидел – и убедился. Чтобы он позволил мне выйти замуж за Нила, вначале я хотела отказаться от пищи. И я действительно один день ничего не ела, но так сильно проголодалась, что этот план уже не казался мне удачным, тем более что в тот день на обед подавали лангуста в масле и пудинг с заварным кремом.

– От таких блюд трудно отказаться, – произнес он сочувственно.

– Я не смогла, – призналась она. – К тому же отказом от пищи я едва ли доказала бы дедушке, что могу позаботиться о себе, это, на мой взгляд, было самым главным.

– Действительно. Если бы вы продолжали морить себя голодом, то доказали бы ему обратное, а теперь объясните, чем побег из дома поможет вам достичь своей цели?

– Я, конечно, не думаю, что дедушка сразу даст свое согласие на мой брак с Нилом, но зато это его здорово напугает.

– Несомненно. А вы уверены, что хотите его напугать?

– Не знаю. Но он сам виноват во всем. Не надо быть таким вредным и упрямым. К тому же – это моя операция, а при планировании операции не принимают в расчет чувства противника, – подметила она рассудительно. – Вы не представляете, как трудно мне было выработать план действий. По правде говоря, я была в полной растерянности, когда мне случайно на глаза попалось объявление в газете «Морнинг пост» о том, что некая леди, проживающая недалеко от Сент-Нитса, приглашает благовоспитанную молодую девушку в качестве гувернантки для своих детей. – Услышав, что сэр Гарет кашлянул, Аманда замолчала и посмотрела на него вопросительно. – Вы что-то сказали, сэр?

– Я ничего не говорил. Прошу вас, продолжайте. Полагаю, вы решили, что можете подойти для этой роли.

– Разумеется! – ответила она с гордостью. – Я молодая, благовоспитанная и, уверяю вас, получила очень хорошее образование. У меня самой было несколько гувернанток, поэтому я хорошо знаю, что нужно делать в этом случае. Я написала этой леди письмо от имени своей тети, вы понимаете? В нем я рекомендовала на эту должность гувернантку своей племянницы, которая проявила себя с лучшей стороны, талантлива и замечательна во всех отношениях и способна обучать детей игре на фортепиано, акварельной живописи, рукоделию и иностранным языкам.

– Внушительный перечень, – заметил удивленный сэр Гарет.

Она приняла его слова за похвалу и слегка покраснела:

– Может быть.

– Замечательно. Э-э… И все, что вы там написали, правда?

– Разумеется, правда! То есть… Ну, считаю, что я довольно неплохо играю на фортепиано, немного могу петь, а рисование эскизов вообще мое самое любимое занятие. И я в самом деле изучала французский, а позднее немного испанский. Хотя Нил и говорит, что мы очень быстро перейдем через Пиренеи, знание испанского языка может пригодиться. Признаюсь, я не уверена, что могу преподавать все эти предметы, но это не имеет значения, поскольку я все равно не собиралась долго работать гувернанткой. Дело в том, что у меня не много денег. Если я убегу, мне придется самой зарабатывать себе на хлеб, пока дедушка не капитулирует. Я оставила ему письмо, в котором написала, что не вернусь домой и не сообщу о своем местонахождении, пока он не пообещает, что позволит мне в ближайшее время выйти замуж за Нила.

– Простите! – сказал сэр Гарет. – Но если вашему дедушке не будет известно ваше местонахождение, как он сообщит о своей капитуляции?

– Я и это предусмотрела, – ответила она с гордостью. – Он поместит объявление в «Морнинг пост». Дедушка должен понять, что я не маленькая девочка, я вполне самостоятельный человек, достаточно взрослый, для того чтобы выйти замуж. Да, было бы глупо, если бы я взяла билет на почтовую карету, потому что дедушка тогда легко смог бы выяснить, куда я отправилась. Поэтому я поступила так, как планировала с самого начала, – спряталась в грузовой повозке, направлявшейся в сторону Сент-Нитса, где и проживала та леди, которой нужна была гувернантка. Мне очень повезло.

– Значит, она наняла вас? – спросил сэр Гарет с удивлением в голосе.

– Да, потому что я настоятельно рекомендовала ей себя, а старой гувернантке пришлось уехать, так как у нее неожиданно умерла мать и нужно было вести хозяйство. В общем, все складывалось для меня весьма удачно.

Он улыбнулся и сказал:

– Негодная девчонка! Что вы еще скажете? Одного я не пойму: если вы собираетесь стать гувернанткой, зачем тогда пытаться устроиться горничной в эту гостиницу, для чего хотите ехать в Хантингдон?

Выражение торжества в ее глазах погасло, она вздохнула:

– Со мной поступили очень несправедливо. Вы не поверите, но план, который я разрабатывала так тщательно, не удался. Да, это так. Поэтому я не собираюсь ехать к миссис… к этой женщине. Она ужасный человек!

– О! – произнес сэр Гарет. – Неужели она не взяла вас на работу?

– Вот именно! – ответила Аманда со вздохом. – Она сказала, что я слишком молода и что она представляла меня совсем другой. Заявила, что ее обманули. Но это неправда, потому что в своем объявлении она указывала, что требуется молодая леди!

– Дитя мое, вы бесстыдница! – сказал сэр Гарет. – С самого начала вы обманывали эту несчастную женщину, и прекрасно это знаете!

– Никого я не обманывала! – сердито возразила она. – Ну разве что в том, что написала письмо от имени тети Аделаиды и представила себя своей гувернанткой. Но она ведь догадывалась об этом! Я действительно могу делать все, о чем написала в письме. Только убеждать ее было бесполезно. Она оказалась очень грубой и сварливой женщиной. И весьма ограниченной вдобавок. Во время нашего разговора вошел ее старший сын и, узнав, кто я, предложил матери взять меня на время и посмотреть, как у меня пойдут дела. По-моему, это было весьма разумное предложение. Но оно только разозлило ее еще больше. Она прогнала сына, что меня немного огорчило, поскольку он был очень вежливым и дружелюбным. Даже прыщи не особенно портили его лицо. – Заметив, что собеседник улыбается, она добавила обиженно: – Мне не совсем понятно, сэр, над чем вы смеетесь!

– Не обращайте внимания. Расскажите, что было дальше.

– Она распорядилась, чтобы меня отвезли обратно в Сент-Нитс. Пока готовили экипаж, она засыпала меня глупыми вопросами, а я выдумала для нее замечательную историю. Я сказала, что живу в бедной семье и у меня очень много младших братьев и сестер. Но вместо того, чтобы посочувствовать, она заявила, что не верит ни одному моему слову. Сказала, что на мне дорогая одежда, и поинтересовалась, сколько денег я израсходовала на покупку своей шляпки. Это было очень дерзко с ее стороны! Я ответила, что украла всю свою одежду и что я вообще опасная авантюристка! Конечно, это было невежливо с моей стороны, но зато она сразу перестала спрашивать меня, откуда я приехала, сильно покраснела, назвала меня испорченной девчонкой и сказала, что больше не желает иметь со мной дел. Потом слуга сообщил, что карета ждет, я сделала реверанс, и мы расстались.

– Вы в самом деле испорченная. Вас отвезли в Сент-Нитс?

– Да! Именно там мне пришло в голову временно устроиться горничной.

– Мне кажется, Аманда, что работа горничной едва ли придется вам по душе.

– Я знаю. Если вам известно другое, более приятное занятие, которым можно зарабатывать деньги, то скажите мне, сэр, и я буду вам очень признательна.

Она устремила на него взгляд, полный надежды.

– Боюсь, что я ничего не смогу вам посоветовать. Я думаю, самый лучший выход для вас – это вернуться к дедушке.

– Нет! – ответила Аманда без раздумий.

– Мне кажется, вы согласитесь со мной, если немного поработаете своей прелестной головкой.

– Нет. Я очень много думала и пришла к выводу, что это даже лучше, что миссис… эта женщина не взяла меня на работу. Ведь если бы я работала гувернанткой в респектабельной семье, дедушка считал бы, что я в полной безопасности, и, скорее всего, попытался бы снова отговорить меня от замужества. А вот если я устроюсь горничной в какую-нибудь гостиницу, то это ему вряд ли понравится. Не так ли?

– Несомненно!

– Ну вот! – воскликнула она торжествующе. – Узнав, что я устроилась горничной, он немедленно капитулирует! Теперь самое главное для меня – найти подходящую гостиницу. Я видела одну очень симпатичную по дороге в Сент-Нитс, поэтому мы с вами здесь и встретились. Как только кучер высадил меня в Сент-Нитсе, я пешком отправилась в ту гостиницу, но мне сказали, что горничная не требуется. Это меня очень огорчило, потому что там росли красивые розы и бегали шесть чудных котят! Хозяйка гостиницы посоветовала мне съездить в Хантингдон, где в гостинице «Георг» требуется для работы девушка, и показала эту дорогу через холмы. Вот почему я оказалась здесь.

– Вы хотите сказать, – с недоверием обратился к ней сэр Гарет, – что эта женщина поверила в то, что вы – служанка? Она, должно быть, не в своем уме!

– О нет! – ответила с улыбкой Аманда. – Просто я выдумала замечательную историю.

– О бедной семье?

– Нет, гораздо интереснее. Я сказала, что была камеристкой одной юной леди, которая великодушно дарила мне свои старые платья, и что меня уволили без рекомендации, потому что отец этой леди вел себя недостойно по отношению ко мне. Дело в том, что он холостяк, а там еще была тетя этой девушки – не такая, как тетя Аделаида, а скорее похожая на тетю Марию, которая очень бесчувственная….

– История очень интересная, но можете не продолжать! – перебил ее сэр Гарет, который не знал, смеяться ему или сердиться.

– Но вы сами меня спросили! – произнесла она с недовольством. – Вы зря не хотите дослушать, потому что я позаимствовала эту историю из одного очень поучительного романа под названием…

– «Памела, или Вознагражденная добродетель» Ричардсона, – опередил ее сэр Гарет. – Меня удивляет, что ваш дедушка позволяет вам читать такие книги. Если, конечно, он существует, в чем я уже начинаю сомневаться.

Она посмотрела на него с ошеломленным видом:

– Разумеется, у меня есть дедушка! Когда-то у меня их было целых два, но один умер, когда я была совсем маленькой.

– Его можно поздравить с этим. Ладно, хватит! Была ли хотя бы доля правды в той истории, которую вы мне рассказали, или вы и ее выдумали?

Аманда вскочила на ноги. Лицо ее пылало, на длинных ресницах заблестели слезы.

– Я сказала вам правду! Я думала, что вы добрый человек и джентльмен, но теперь вижу, что ошиблась. Вы такой же, как мои дяди, только гораздо хуже! Я очень сожалею о том, что была с вами откровенна. То, что я говорила тем людям, было не ложью, а фантазией, и это разные вещи. И я очень сожалею о том, что выпила ваш лимонад и съела ваши пироги. И если вы позволите, сама заплачу за них. И за черешню тоже, – добавила она, когда взгляд ее затуманенных слезами глаз упал на пустую чашку.

Сэр Гарет поднялся и нежно обхватил своими руками ее маленькие ручки, нервно пытающиеся открыть сумочку.

– Успокойтесь, дитя мое. Ну, ну, не плачьте. Я все понимаю. Давайте сядем на этот диван и вместе решим, как вам лучше поступить.

Аманда сделала вид, что сопротивляется, но через мгновение уронила голову ему на плечо и расплакалась. Сэру Гарету не раз приходилось выслушивать пылкие и слезливые излияния своей племянницы, полагавшей, что с ней несправедливо обошлись, и поэтому он спокойно и уверенно повел себя в ситуации, которая могла бы привести в замешательство другого, менее искушенного человека. Через несколько минут Аманда вполне овладела собой, вытерла щеки и хорошенький носик его платком и извинилась за проявление минутной слабости, которую, по ее словам, она глубоко презирала.

Затем они продолжили беседу. Он говорил долго и убедительно: особо подчеркнул неразумность ее теперешних планов, выразительно описал душевные страдания, на которые она обречет своего деда, если попытается их осуществить, перечислил все трудности, связанные с работой горничной в гостинице. Она терпеливо слушала его, сложив руки на коленях и не сводя с его лица больших глаз. Лишь изредка у нее вырывался судорожный вздох, а когда он закончил, сказала:

– Может быть, мне и будет плохо, но, если мне не позволят выйти замуж за Нила по достижении совершеннолетия, мне будет еще хуже. Поэтому прошу вас, сэр, отвезите меня в Хантингдон.

– Аманда, вы хотя бы слышали, о чем мы только что с вами говорили?

– Да, я слушала вас очень внимательно, сэр. Но вы говорили то же самое, что говорят мне мои дяди. Они тоже любят рассуждать о правилах приличия и прочей чепухе. А что касается переживаний моего дедушки, то он сам виноват, потому что я предупредила его, что он горько пожалеет, если не даст согласия на мой брак. Он не поверил мне. Пусть теперь немного помучается из-за своей глупости. Я всегда держу слово и всегда добиваюсь того, чего хочу очень сильно.

– В это, пожалуй, я смогу поверить. Вы не обижайтесь, Аманда, но вы крайне избалованный ребенок!

– И в этом тоже виноват дедушка.

Он решил пойти по другому пути:

– Скажите мне вот что. Если бы Нил знал о ваших подвигах, вы думаете, он одобрил бы их?

– О нет, – ответила она без колебаний. – Я думаю, он бы очень рассердился и отругал меня, как следует, но в конце концов простил бы. Ведь он должен понимать, что все это я делаю ради него. И мне кажется, – добавила она задумчиво, – его это не особенно удивит, потому что он тоже считает меня взбалмошной девчонкой и знает обо всех моих выходках. Когда я была маленькой, он часто помогал мне выйти из трудного положения.

Глаза ее загорелись, и она воскликнула:

– Теперь я знаю, что мне нужно! Нужно, чтобы на этот раз мне угрожала смертельная опасность. Он спасет меня, отвезет к дедушке, и дедушка из чувства благодарности согласится на наш брак! – Она нахмурилась, пытаясь собраться с мыслями. – Мне нужно только придумать историю, в которой я бы оказалась в смертельной опасности. Должно быть, это не так просто.

Сэр Гарет, которому не составляло особого труда придумать такую историю, сказал приглушенным голосом, что к тому времени, когда она сумеет сообщить Нилу о грозящей ей опасности, возможно, будет слишком поздно и он не успеет ее спасти.

Девушка вынуждена была согласиться с правильностью этого замечания и призналась, что не представляет, где в данный момент находится Нил. Он поехал в Лондон на медицинское обследование, о результатах которого должен был затем доложить начальству в Хорсгардзе[6].

– И одному Господу Богу известно, сколько времени понадобилось Нилу на все это! Но самое ужасное состоит в том, что если врачи признают его здоровым, то могут немедленно отправить обратно в Испанию. Вот почему я должна выполнить операцию, не теряя ни минуты! – Она вскочила на ноги, посмотрела на сэра Гарета с вызовом и сказала: – Я вам очень благодарна, сэр, но теперь, если вы позволите, мы с вами расстанемся. До Хантингдона, кажется, почти десять миль, а если не будет кареты и вы не захотите меня подвезти в своем экипаже, мне придется идти пешком, а это значит, что уже пора выходить.

Она протянула ему руку с видом благородной дамы, прощающейся со знакомым. Когда же сэр Гарет, вместо того чтобы отпустить ее руку, сжал еще крепче, все ее величие сразу куда-то исчезло. Она топнула ногой и потребовала, чтобы он немедленно ее отпустил.

Сэр Гарет стоял перед трудным выбором. Он понимал, что продолжать спор с Амандой бессмысленно и что попытка запугать ее с целью выяснения имени и адреса дедушки тоже ни к чему не приведет. Если он выполнит свою угрозу и передаст ее под опеку одного из членов приходского совета, то она почти наверняка сбежит от этой важной особы. Может, отпустить ее и предоставить самой себе? Нет, этого делать нельзя! Какой бы упрямой и непослушной она ни казалась, она невинна, как котенок, и слишком хороша, чтобы позволить ей ездить по стране без сопровождения.

– Если вы не отпустите меня сию же минуту, я укушу вас! – пригрозила Аманда, безуспешно пытаясь освободиться из его рук.

– В таком случае я не только не предложу вам место в своем экипаже, но вдобавок и хорошенько надеру уши, – ответил он весело.

– Как вы смеете… – Она вдруг замолчала, перестала дергать его руку, и на ее лице отразилась радость. – О, вы повезете меня в своем экипаже, сэр? Благодарю вас!

Если бы она в порыве благодарности заключила его в объятия, он ничуть не удивился бы, но она ограничилась крепким рукопожатием и восторженной улыбкой. Сэр Гарет, давший себе безмолвный обет не терять из виду доверчивую девицу, пока не вернет ее законным опекунам, усадил ее на стул и вышел из комнаты, чтобы сообщить изумленному конюху, что тому придется уступить место в экипаже даме и стоять оставшуюся дорогу сзади.

Троттону это распоряжение показалось странным, но, когда через несколько минут он увидел пассажирку, ради которой ему предстоит испытывать неудобства, в голову ему закралось ужасное подозрение, что его господин сошел с ума. Будь на месте сэра Гарета кто-то другой, конюх не придал бы этому факту большого значения, но его хозяин, насколько ему было известно, никогда не был сластолюбцем. Сэр Гарет не сказал домашним, зачем едет в Бранкастер-парк, и все слуги от дворецкого до поломойки пытались угадать цель его поездки. Поэтому с его стороны, по мнению Троттона, было верхом безумия в такой момент поддаться чарам этой смазливой девчонки в муслиновом платье, которой он как раз сейчас помогал сесть в экипаж. Что подумают люди, когда увидят в его карете эту хорошенькую штучку? Потом конюху пришло в голову, что его хозяин перегрелся на солнце, и он попытался вспомнить, какое средство помогает от солнечного удара. Голос сэра Гарета вывел его из состояния задумчивости.

– Эй, Троттон, ты что, оглох? Я сказал, поехали!

В двух милях от перекрестка, где сходились пути из Кембриджа и Сент-Нитса, дорога раздваивалась, и сэр Гарет, не раздумывая, свернул направо. Его юная спутница, которая до сих пор, как она сама откровенно призналась, ездила только на двуколке, когда позволял дедушка, наслаждалась поездкой. Она слишком внимательно наблюдала за тем, как ловко ее покровитель управляет лошадьми, при этом стараясь не пропустить указательный столб с выцветшей надписью «На Сент-Ивз». Его верный конюх оказался более внимательным. Он стоял позади своего хозяина, крепко держась за опущенный верх фаэтона, и счел необходимым вмешаться в разговор. Из болтовни Аманды он понял, что сэр Гарет обещал довезти ее до Хантингдона, и посчитал своим долгом подсказать своему господину, что тот поехал неправильным путем.

Подавив в себе желание обругать чрезмерно услужливого конюха, сэр Гарет холодно произнес:

– Благодарю тебя, Троттон, но я знаю дорогу.

Аманда, слышавшая их разговор, сразу заподозрила неладное и спросила:

– Разве мы едем не в Хантингдон?

Сэр Гарет намеревался как можно дольше не сообщать Аманде, что везет ее не в Хантингдон, а в Бранкастер-парк. Однако прямой вопрос вынудил его сказать правду. Он ответил:

– Нет, потому что я придумал для вас лучший план.

– Вы обещали отвезти меня в Хантингдон! – воскликнула она.

– Неправда! Я только предложил вам место в своем экипаже и ничего не обещал. Я сказал вам, что ни за что не оставлю вас в гостинице.

– Остановите лошадей! Я хочу выйти! – потребовала она. – Дальше я с вами не поеду! Меня никогда так не обманывали! Вы гадкий похититель!

В ответ он рассмеялся, и это разозлило ее еще больше. В течение нескольких минут она источала на него свой гнев, а когда остановилась, чтобы перевести дыхание, он сказал примирительным тоном:

– Если вы немного помолчите и выслушаете меня, я скажу, куда везу вас.

– Это не имеет никакого значения, потому что с вами я никуда не поеду! Вы подлый обманщик, злодей и, наверное, вы собираетесь меня убить!

– В таком случае вы сейчас находитесь в смертельной опасности и вам немедленно следует позвать на помощь своего закаленного бойца, – посоветовал он. – Для этого вам достаточно послать письмо в Лондон. Назовите его имя, и я обещаю не только доставить его к вам в кратчайший срок, но и не убивать вас до поры до времени.

– Я очень надеюсь на то, что он вас убьет, – процедила она сквозь зубы. – И он непременно вас убьет, когда узнает, как подло вы поступили со мной.

– Но как он меня убьет, если вы не сообщите ему о моем намерении? – поинтересовался сэр Гарет. – На вашем месте я бы вызвал его незамедлительно. Если Троттон отвезет в Лондон почту с письмом для него, то не удивлюсь, если через пару дней я буду покойником.

По тому, как загорелись ее глаза, можно было сделать вывод, что такая перспектива ей очень даже по душе. В какой-то момент сэру Гарету показалось, что она уже готова назвать имя своего возлюбленного, и он мысленно поздравил себя с успехом, когда она неожиданно сказала:

– Я знаю, что вы хотите! Этим хитроумным способом вы решили выведать у меня, где я живу, и разрушить мои планы! Я не стану посылать Нилу письмо!

– Как хотите. Только я все равно узнаю то, что хочу знать, Аманда, – твердо произнес он.

– Нет! Как вы узнаете?

– Если понадобится, я поеду в Лондон, зайду в Хорсгардз и спрошу, где можно найти капитана пехоты, старшего офицера штаба бригады, которого прислали с Пиренейского полуострова с пулей в плече и который уже должен поправиться. Я думаю, мне помогут его найти, хотя, полагаю, Нилу едва ли понравится, что его будут разыскивать подобным образом. Так что решайте.

Некоторое время она хранила молчание, а затем проговорила твердым тоном:

– Вы думаете, что взяли надо мной верх, но вы ошибаетесь. Я ничего вам не скажу и предупреждаю, что это так не оставлю!

– Воля ваша, – спокойно ответил он.

– Насколько мне известно, – вновь заговорила Аманда после непродолжительных раздумий, – похитителей сажают в тюрьму и даже отправляют на каторгу. Мне кажется, такое развитие событий едва ли придется вам по душе.

– Вы правы.

– Я вас предупредила.

– Благодарю вас.

Аманда вспомнила о слуге сэра Гарета, повернулась к нему и заявила:

– Если бы вы имели хоть капельку мужества, то не позволили бы своему хозяину увезти меня!

Троттон, слушавший их разговор с большим интересом, оказался неготовым к такому повороту дел и так растерялся, что едва не свалился на землю. Потом пробормотал что-то невразумительное и устремил умоляющий взгляд на своего господина.

– Вы зря обвиняете Троттона, – сказал сэр Гарет, – и ставите его в трудное положение. Он обязан выполнять мои приказы.

– Он не обязан помогать вам похищать людей! – возразила она.

– Я нанял его с условием, что это будет составной частью его обязанностей, – произнес сэр Гарет твердым голосом.

– Не говорите глупостей, – проговорила Аманда, с трудом подавив смех.

Он повернулся к ней с улыбкой:

– Так-то лучше.

Устремив на него умоляющий взгляд, она дотронулась рукой в перчатке до его рукава:

– Прошу вас, отпустите меня. Вы все испортите!

– Я знаю и заранее прошу у вас прощения. Наверное, я кажусь вам ужасно занудливым бессердечным типом.

– Вы и есть зануда! А в начале вы произвели на меня очень приятное впечатление.

– Я сам себя не узнаю, – признался он. – Никогда не думал, что окажусь таким бесчувственным монстром.

– Это вы нарочно разыгрываете из себя монстра, чтобы обмануть, а потом посмеяться надо мной. – Аманда покраснела, отвернулась и прикусила губу.

– Бедная Аманда! Вы совершенно правы. Это очень некрасиво с моей стороны, и я больше не буду над вами насмехаться. Хотите, я скажу, куда вас везу.

– Я не желаю вас больше слушать!

– Что ж, пусть это послужит мне уроком.

– Вы ужасный человек! – воскликнула она. – Учтите, если вы собираетесь везти меня к себе домой, то это очень неприлично и гораздо хуже, чем если бы вы отвезли меня в гостиницу.

– Возможно, – согласился он. – Только мой дом находится совершенно в другой стороне и везу я вас в Бранкастер-парк, где вы, полагаю, найдете очень добрую хозяйку в лице леди Хестер Тил.

Услышав эти слова, Троттон, который был очень привязан к своему господину, едва удержался от того, чтобы выразить свой протест. Если сэр Гарет собрался прибыть в Бранкастер-парк вместе с этой юной красоткой, то он явно не в своем уме и его нужно удержать от этого поступка. Но это не дело конюха убеждать своего хозяина, что он поступит неразумно, если представит леди Хестер свою случайную знакомую в муслиновом платье. Поэтому Троттон лишь многозначительно кашлянул, на что сэр Гарет не обратил никакого внимания.

Сэр Гарет не нуждался в советах. Если бы он нашел подходящую возможность избавиться от Аманды, то немедленно воспользовался бы ею. Он ехал в Бранкастер-парк, чтобы сделать предложение леди Хестер. И появиться там в сопровождении красивой девушки было бы просто нелепо и неприлично. Он все же надеялся, что леди Хестер поймет, что у него не было другого выхода, как привезти эту упрямую девицу к ней домой, и окажет Аманде хороший прием.

Сэру Гарету пришлось рассказать Аманде, кто проживает в Бранкастер-парке. Узнав, что будет незваной гостьей лорда Бранкастера и его дочери, девушка горячо запротестовала. По ее мнению, дед обрадуется, когда узнает, что она гостит в поместье графа, и не станет требовать, чтобы она немедленно вернулась домой. Сэр Гарет услужливо посоветовал ей попробовать уговорить леди Хестер нанять ее в качестве камеристки.

Аманда заскрежетала зубами от злости.

– Если вы заставите меня туда ехать, то очень, очень об этом пожалеете, – пригрозила она.

– Я догадываюсь об этом и уже дрожу от страха, – парировал он.

– Я доверилась вам! – сказала девушка со скорбным видом. – А вы теперь хотите обмануть мое доверие и нарушить все мои планы!

– Вы ошибаетесь. Я не собираюсь вас обманывать. А что касается леди Хестер, то, когда вы с ней познакомитесь, поймете, что ей тоже можно доверять, и расскажете всю правду. Я только попрошу ее ничего не рассказывать своему отцу, а также брату и его жене, если они тоже там будут.

Заметив, как изменилась интонация в его голосе, она подняла на сэра Гарета глаза и сказала:

– Я вижу, вы не очень-то их жалуете, сэр. Они такие противные?

Он улыбнулся:

– Нет, не противные. Мне кажется, они вполне достойные люди, но так получилось, что я с ними не особенно дружу.

– Вот как! А с лордом Бранкастером вы дружите, сэр?

– Ну, он значительно старше меня, – уклончиво ответил он.

– А с леди Хестер?

– О да! Мы с ней уже много лет хорошие друзья.

Он ждал других вопросов, но Аманда молчала. Через некоторое время он сказал:

– Я все думал, что сказать Бранкастеру и Уидморам, и решил представить вас как дочь одного моего знакомого из Балдока, у которого я останавливался. Вы собрались навестить своих родственников, допустим в Аундле, и я вызвался довезти вас до Хантингдона, где должна была произойти встреча. По непонятным причинам этого не случилось, а так как я обязался быть сегодня в Бранкастер-парке, мне не оставалось ничего другого, как взять вас с собой, чтобы отвезти в Аундл завтра. Как вам моя история?

– Весьма неправдоподобная, – ответила она холодно.

– Я так и думал, что она вам не понравится, – пробормотал он.

В ответ она лишь пожала плечами и посмотрела на него неодобрительным взглядом. Он повернул голову и бросил через плечо:

– Надеюсь, ты слышал, Троттон?

– Да, сэр!

– Запомни это!

– Сэр, будьте так добры, скажите, куда вы намерены отвезти меня завтра? – сменив гнев на милость, учтиво спросила Аманда.

– Надеюсь, что к вашему дедушке.

– Нет!

Он пожал плечами:

– Как хотите.

Такой ответ заинтриговал Аманду, и она поинтересовалась:

– А куда, в таком случае?

– Об этом, дитя мое, вы узнаете в свое время.

– Мне кажется, вы и сами не знаете.

– Ошибаетесь.

После этого их беседа прервалась: оставшуюся часть пути Аманда обдумывала, как ей лучше вести себя с сэром Гаретом, и односложно отвечала на его редкие замечания.

Они подъехали к Бранкастер-парку перед заходом солнца, миновали внушительных размеров главные ворота и направились по аллее, которая больше была похожа на проселочную дорогу. Проезжая по парку, огромному и неухоженному, Аманда с недовольным видом смотрела по сторонам и, когда взгляд ее упал на квадратное серое здание, воскликнула:

– Ах, лучше бы вы не привозили меня сюда! Какой ужасный дом!

– Уверяю вас, Аманда, если бы у меня была возможность отвезти вас в другое место, я бы ни за что не привез вас сюда, – откровенно признался он, – потому что более нелепую ситуацию и представить трудно.

– Ну если вы так считаете, то высадите меня, пока еще не поздно! – потребовала она.

– Нет, я полон решимости не отпускать вас от себя, – не задумываясь, ответил он. – Надеюсь только, что мне удастся убедить домашних в том, что у вас хорошая репутация. Хотя одному Богу известно, что они могут подумать о юной леди, чьи вещи уместились в две картонки. По крайней мере, я рассчитываю на то, что мы не встретим в доме много гостей. Нет, этого не должно быть.

Он был прав, то же самое воскликнул граф, который в минуты сильного раздражения не стеснялся в выражениях, когда утром к нему неожиданно приехал достопочтенный Фабиан Тил.

Мистер Тил был братом его светлости и, по мнению последнего, появился на свет только для того, чтобы порочить честь семьи. Он был холостяком со странными привычками, склонностью к дорогим удовольствиям и вечно пустыми карманами. Веселый и добродушный, он твердо верил в благосклонность провидения, и ни назойливые кредиторы, ни всевозможные скандалы не могли нарушить его спокойствия. То, что роль провидения брал на себя сперва его отец, а затем старший брат, его ничуть не беспокоило. Когда же граф клялся, что выручает его в последний раз, он не прикладывал никаких усилий, чтобы успокоить его или вести себя лучше, потому что знал: брат не только разделяет многие его вкусы, но и является ярым противником публичных скандалов. Всегда, даже в самой критической ситуации, можно было рассчитывать на то, что он вырвет своего непутевого брата из цепких рук судебного пристава.

Для его светлости визиты мистера Тила были настоящим бедствием. Когда этот дородный и румяный джентльмен нагрянул к нему в тот самый день, на который был назначен приезд сэра Гарета, он так разволновался, что в присутствии дворецкого, лакея и личного слуги мистера Тила заявил, что нет необходимости относить все эти многочисленные чемоданы наверх, так как он не намерен дать своему брату приют больше чем на одну ночь.

Видимо, на мистера Тила эти слова не произвели большого впечатления, поскольку в ответ он лишь заботливо поинтересовался, не беспокоит ли брата его подагра. Он попросил лакея осторожно обращаться с его дорожным несессером и сообщил графу, что заехал к нему по пути в Лестершир.

Граф взирал на него с неприязнью и беспокойством. Неподалеку от города Мелтон-Моубрей у мистера Тила был уютный охотничий домик, но, раз он решил перебраться туда в середине июля, это могло означать лишь то, что обстоятельства вынудили его на время покинуть город.

– Что на этот раз? – спросил граф, когда они направились в библиотеку. – Ты никогда не приезжал домой только для того, чтобы увидеть меня, так что выкладывай. И предупреждаю тебя, Фабиан…

– Нет, нет, мне не доставляет никакого удовольствия видеть тебя, старик! – заверил его мистер Тил. – Но на самом деле я бы не приехал сюда, если бы не был в безвыходном положении, потому что у меня портится настроение, когда я вижу, как ты раздражаешься и злишься.

– Когда я видел тебя в последний раз, – недоверчиво проговорил граф, – ты сказал мне, что отыгрался. Утверждал, что у тебя была полоса удач в фараоне[7] и что ты, как всегда, бодр и весел.

– Черт возьми! С тех пор прошел целый месяц, – возразил мистер Тил. – Везение не может длиться бесконечно. Хотя если бы все шло так, как я рассчитывал, то у меня сейчас была бы целая куча денег. Вот так-то! Вначале эти скачки в Солсбери… Кстати, старик, ты поставил на Штопора, как я тебе посоветовал?

– Нет, – ответил граф коротко.

– И правильно сделал. Эта чертова кляча скакала слишком медленно. Потом еще были скачки в Андовере. Заметь, если бы я руководствовался своими соображениями, то поставил бы на Уизгига и вряд ли приехал бы сегодня сюда. Однако Джерри уговорил меня поставить на Тиклпитчера, и вот теперь я здесь. Я слышал, ты был на июльских скачках в Нью-Маркете и сыграл довольно успешно, – добавил он бесстрастно.

– Что касается…

– Три победителя и чертовски большой приз, который ты должен был получить за Верного, старина! Знаешь, если бы я был хоть наполовину таким же обидчивым, как ты, то очень сильно оскорбился бы из-за того, что ты не известил меня об этом.

– Я дам тебе денег, но при одном условии, – грубо сказал граф.

– Все, что угодно, старина! – воскликнул мистер Тил, не замечая грубого тона брата. – Только подкинь мне деньжат!

– Сегодня к нам должен приехать мистер Ладлоу с визитом, и я буду весьма рад, если ты уберешься отсюда.

– Ладлоу? – переспросил мистер Тил с некоторым удивлением. – Что, черт возьми, ему здесь нужно?

– Он приезжает для того, чтобы сделать предложение Хестер. И я не хочу, чтобы он передумал и уехал, а он непременно это сделает, если ты начнешь приставать к нему с просьбой дать денег.

– Боже мой! – воскликнул мистер Тил. – Я-то думал, что Хестер уже никогда не выйдет замуж, а что она подцепит на крючок такого мужика, как Ладлоу, и представить себе не мог! Слушай, это же замечательно! Его годовой доход составляет не менее двенадцати тысяч фунтов! Ты очень правильно поступил, что предупредил меня, старина: негоже брать у него в долг, прежде чем вы наденете ему на шею хомут. Я и пытаться не буду. Надеюсь, потом он расщедрится.

– Почему бы тебе не убраться в Лестершир? – произнес граф, с трудом сдерживая злобу.

– Дай мне пятьсот фунтов, старик, и утром меня здесь не будет, – пообещал мистер Тил.

Граф поверил этому обещанию, хотя и предпринял энергичную попытку изменить условия сделки, прежде чем согласиться на них. Было ясно: ничто не заставит его брата уехать до утра. Как «справедливо» заметил мистер Тил, было бы слишком жестоко требовать от него, чтобы он вновь пустился в путь, не восстановив силы после утомительного путешествия длиной более шестидесяти миль. Ему понадобилось два дня, чтобы преодолеть это огромное расстояние: он неспешно ехал впереди в своей карете, а его слуга следовал за ним в наемном экипаже со всем его багажом.

– Хотя рядом был мой верный слуга, меня всю дорогу тошнило, – пожаловался он брату. – Знаешь, если бы не мой слабый желудок, который выворачивается наизнанку на этих отвратительных дорогах, я бы собрался и уехал прямо сейчас. Я уверен, что нам здесь предстоит провести чертовски скучный вечер. Конечно, можно было бы уговорить Ладлоу сыграть несколько партий в вист, но едва ли это стоит делать сейчас. Хотя я нисколько не сомневаюсь, что, играя вместе с тобой, Джайлз, мы легко бы его обставили. Только вряд ли это разумно с нашей стороны. К тому же пришлось бы позвать Уидмора четвертым, а у него выигрывать деньги не имеет смысла, хотя он мог бы хоть раз немного раскошелиться. Несмотря на то что ты его отец, должен сказать тебе, что он ничтожный тип!

Итак, граф был вынужден покориться обстоятельствам, что стоило ему немалых усилий. В порыве родственных чувств мистер Тил бросился оказывать посильную помощь в подготовке к встрече важного гостя. Эта помощь приняла форму вторжения на кухню, где он вывел из себя повара советами, какие блюда следует поставить перед сэром Гаретом, и обследования подвалов, где он отыскал несколько бутылок старого вина, которые граф бережно хранил. Тот небольшой запас терпения, что был у графа, быстро истощался. Он потребовал, чтобы брат не совал нос не в свои дела. Тогда мистер Тил решил направить свою энергию в другое русло. Но эта попытка привела к тому, что молодая горничная, не привычная к манерам знати, впала в истерику, и только несколько оплеух смогли заставить ее перестать кричать, что она честная девушка и что она немедленно хочет вернуться домой под защиту матери.

– Мисс Фарнхэм поступила очень глупо, послав эту девчонку стелить постель Фабиану, – сказала леди Уидмор своему супругу со свойственной ей прямотой. – Уж кто-кто, а она знает твоего дядюшку!

К тому времени, когда сэра Гарета и его протеже ввели в большую гостиную, из всех собравшихся там членов семьи полное спокойствие сохраняли только мистер Тил и леди Уидмор. Граф, с одной стороны, не знал, какой ответ его дочь собирается дать сэру Гарету, а с другой – был доведен до состояния бессильной ярости проделками своего брата. Лорд Уидмор разделял опасения отца и пребывал в мрачном расположении духа, вызванном известием о том, что пятьсот фунтов, которые могли пригодиться для нужд поместья, достанутся его дяде. Леди Хестер, доведенная до отчаяния уговорами и наставлениями, имела измученный вид. Платье из сиреневого шелка с небольшим шлейфом, оборками в три ряда, кружевами цвета слоновой кости и фиолетовые бархатные банты лишь подчеркивали ее бледность. Служанка в стремлении представить свою госпожу в лучшем виде слишком сильно завила ее волосы. В течение нескольких недель ей удавалось скрывать это обстоятельство от родственников, так как она носила чепец, однако, когда тайное стало явным, ее прическа вызвала столько нареканий, что она с большой неохотой снимала головной убор.

– Поверь мне, Хетти, это глупое безразличие тебе совсем не идет, – строго сказал ей отец. – Твой скучающий вид может вызвать у Ладлоу отвращение.

– Перестань донимать девушку! – вмешался мистер Тил. – Ставлю десять к одному, что Ладлоу не заметит ее плохого настроения. Он раздумает жениться, как только увидит ваши с Уидмором мрачные физиономии. Хорошо еще, что я догадался приехать. Со мной ему будет веселее, чем с вами.

Граф открыл было рот, чтобы ответить брату резкостью, но в этот момент двери гостиной распахнулись и дворецкий объявил голосом, предвещающим катастрофу.

– Мисс Смит! Сэр Гарет Ладлоу!

– Кто? – рявкнул граф, обернувшись, и посмотрел на вошедших удивленными глазами.

Аманда, смутившаяся под испытующими взглядами множества пар глаз, залилась румянцем и вздернула подбородок. Сэр Гарет выступил вперед и сказал спокойным голосом:

– Здравствуйте! Леди Уидмор! Леди Хестер! – к вашим услугам. – Он взял холодную руку, которую Хестер машинально протянула, прикоснулся к ней губами и задержал в своей руке. – Позвольте мне представить вам мисс Смит и попросить вас оказать ей любезность. Я заверил ее, что она может рассчитывать на это. Она дочь одного моего приятеля, у которого я остановился по дороге сюда. Я обещал довезти ее до Хантингдона, где ее должны были встретить родственники. Однако то ли по недоразумению, то ли по какой-то другой причине за ней не прислали карету, а так как я не мог оставить ее в гостинице одну, мне ничего не оставалось, как привезти ее сюда.

Кровь отлила от лица Хестер, когда она увидела рядом с сэром Гаретом красивую девушку, но совершенно спокойным голосом ответила:

– Разумеется! Мы будем очень рады! – Она отняла руку и подошла к Аманде. – Вы в затруднительном положении, но… Такое случается. Я очень рада, что сэр Гарет привез вас сюда! Позвольте представить вас моей невестке, леди Уидмор.

Аманда своими блестящими глазами посмотрела в добрые серые глаза леди Хестер и неожиданно улыбнулась. От того, какое действие эта улыбка произвела на собравшихся джентльменов, румянец на щеках леди Уидмор стал еще более ярким. Мистер Тил, который смотрел на юную красавицу взглядом беспристрастного знатока, томно вздохнул. Негодующий взгляд графа сменился восторженным, а лорд Уидмор поправил галстук и выпятил свою грудь, однако, заметив угрожающий взгляд супруги, быстро убрал с лица улыбку и нахмурился.

– Действительно, нелепая ситуация, – согласилась леди Уидмор, окинув Аманду пытливым взглядом. – Но я полагаю, вы пригласили с собой камеристку.

– Нет, потому что она заболела и к тому же для нее не было места в фаэтоне.

– В фаэтоне? – воскликнул лорд Уидмор в крайнем изумлении. – Вы ехали в фаэтоне с Ладлоу без респектабельной провожатой? Господи, куда катится этот мир!

– Перестань возмущаться, Катберт! – одернул племянника мистер Тил. – Ты рассуждаешь, как старуха. Кому нужна провожатая в фаэтоне! Вот если бы это была карета, тогда другое дело.

– Если мисс Смит путешествовала под присмотром сэра Гарета, то ей не нужна была провожатая, – укоризненно заметила Хестер.

– Конечно, не нужна! – подтвердила Аманда. – Я и с ним не хотела ехать, потому что вполне могу сама о себе позаботиться!

– Должно быть, у вас было много хлопот во время поездки, – сказала леди Уидмор, обратив строгий взор на сэра Гарета.

– Нет, что вы, – возразил он. – У меня была прелестная спутница, мэм.

– О, в этом я не сомневаюсь, – сказала она усмехнувшись. – Что ж, дитя мое, сейчас я, наверное, отведу вас наверх. Вы сможете переодеться к обеду. Надеюсь, ваш багаж уже распакован.

– Да, – неуверенно произнесла Аманда. – То есть я хочу сказать… – Она умолкла, вспыхнула и умоляющим взглядом посмотрела на сэра Гарета.

Он немедленно пришел ей на помощь и проговорил с ободряющей улыбкой:

– В этом-то и состоит вся нелепость ситуации, не так ли, Аманда? Ее багаж, мэм, должен находиться сейчас в Аундле, так как его отправили еще вчера на грузовой карете. В моем экипаже нашлось место лишь для двух коробок

– Вчера отправили? – переспросил граф. – Тогда очень странно, что родственники не встретили ее, как обещали. Зачем, черт возьми, она стала бы посылать свой багаж, если сама не собиралась ехать следом за ним?

– Именно это, сэр, и заставляет нас опасаться, что произошло какое-то несчастье, – невозмутимо ответил сэр Гарет.

– Наверное, багаж задержался в пути, – продолжила леди Хестер. – Какая досада! Впрочем, ничего страшного не произошло.

– Господи, Хестер, какие глупости вы говорите! – беззлобно пожурила ее леди Уидмор. – Если ничего страшного не произошло, то чего ради досадовать?

– Действительно, глупо, – произнесла леди Хестер рассеянно. – Вы позволите мне отвести вас наверх, мисс Смит? Не беспокойтесь, Алмирия. Я позабочусь о мисс Смит.

Аманда вздохнула с облегчением, а сэр Гарет, который тоже направился к двери, поравнявшись с Хестер, сказал:

– Благодарю вас. Я знал, что на вас можно положиться.

Она грустно улыбнулась ему и ничего не ответила. Он закрыл за ней дверь. На мгновение задержавшись, она пристально посмотрела на девушку. Аманда выдержала ее взгляд, приподняв подбородок, Хестер сказала тихим, ласковым голосом:

– Какая вы хорошенькая! Интересно, какую комнату для вас приготовила миссис Фарнхэм? Возможно, она покажется вам ужасно неуютной, но, умоляю вас, не обращайте внимания! Мы что-нибудь придумаем.

– Я вижу, вам очень неловко принимать меня, когда у меня нет даже вечернего платья, – сказала Аманда, направляясь за ней к лестнице. – А что касается сэра Гарета, то это он во всем виноват. Все, что он говорил, – неправда. Он меня похитил!

Хестер остановилась, держась рукой за перила, и изумленно посмотрела на девушку.

– Похитил, вас? Боже мой, как это странно с его стороны! Вы уверены, что не ошибаетесь?

– Нет, все именно так, как я говорю, – твердо заявила Аманда. – Мы только сегодня познакомились. И хотя вначале он показался мне похожим на моих любимых героев, теперь я знаю, что ошиблась в нем, а это значит, что не следует придавать большого значения внешности. Теперь я знаю, что он страшный человек, хотя по-прежнему очень сильно похож на сэра Ланцелота и лорда Орвилла.

Леди Хестер пребывала в замешательстве.

– Этого не может быть. Мисс Смит, вы что-то путаете. Я ничего не могу понять!

– Называйте меня Аманда! – неожиданно заявила девушка. – Мне неприятно слышать фамилию Смит. Дело в том, что только эта фамилия пришла мне в голову, когда сэру Гарету вздумалось выяснять, кто я такая. Я думаю, вы согласитесь, как трудно бывает быстро придумать себе фамилию.

– Нет… То есть мне никогда не приходилось этого делать… Но я, конечно, понимаю, что в таких случаях в голову всегда приходит что-то простое, – заметила Хестер.

– Именно так! Только вы не представляете, как неприятно, когда тебя называют мисс Смит, потому что эту фамилию носила самая ужасная гувернантка из всех, которые у меня были!

Хестер, совершенно сбитая с толку, сказала:

– Да, конечно, хотя… Знаете, я думаю, нам не стоит здесь стоять и разговаривать, потому что нас могут услышать. Прошу вас, давайте поднимемся наверх!

Она повела Аманду наверх, где их встретила ее горничная, мрачного вида женщина средних лет. Преданность интересам госпожи вынуждала ее смотреть на Аманду с подозрением и неприязнью. Но весть о том, что сэр Гарет прибыл в Бранка-стер в сопровождении юной красотки, быстро распространилась по всему дому. Мисс Пови имела собственное мнение относительно красивых девушек, багаж которых – лишь две картонки, путешествующих без сопровождения служанки или гувернантки. Она сообщила леди Хестер, что приготовила для «молодой особы» голубую спальню. Хестер строго посмотрела на нее и переспросила:

– Как вы сказали, Пови?

Горничная Пови поняла, что допустила оплошность, и решила быстро ее исправить.

– Я хотела сказать, для молодой леди.

– О да, голубая спальня подойдет. Благодарю вас. Вы можете идти.

То, что ее отпускают, не понравилось мисс Пови. Ей вовсе не хотелось ухаживать за Амандой, и она почувствовала бы себя оскорбленной, если бы ей приказали делать это. Но в то же время она сгорала от любопытства. После некоторых колебаний она сказала:

– Я подумала, миледи, раз уж мисс приехала без своей служанки, то, может быть, она захочет, чтобы я уложила ее волосы и помогла переодеться.

– Да, немного погодя, – ответила Хестер. – И еще. Так как багаж мисс Смит отправился в Аундл, отнесите, пожалуйста, мое розовое платье в ее комнату. – Она неуверенно улыбнулась Аманде: – Вы не против того, чтобы надеть одно из моих платьев? Я думаю, оно будет вам к лицу. Кажется, я надевала его лишь раз.

– Конечно нет. Более того, я буду вам очень признательна, – с чувством ответила Аманда. – У меня есть еще одно платье, но оно тоже утреннее и, наверное, сильно помялось. А это, что на мне, очень грязное, ведь я так много ходила пешком, а потом еще ехала в грузовой повозке… Оно испачкалось, хотя я старалась завернуться в накидку.

– Да, к муслину грязь пристает очень легко, – согласилась Хестер, сделав вид, что упоминание о поездке в грузовой повозке ее ничуть не удивило. – Но ничего, Пови выстирает и выгладит его, так что утром вы снова сможете его надеть.

Успокоив Аманду, она провела девушку в отведенную ей спальню и плотно прикрыла дверь, не обращая внимания на обиженный взгляд служанки.

Они достали вещи Аманды из коробок и разложили по местам. Внимательно осмотрев комнату, девушка призналась, что она ее устраивает, и в порыве откровенности добавила:

– Сэр Гарет был прав, когда сказал, что вы мне понравитесь, мэм. Правда, вы мне очень нравитесь, хотя я думала, что будет иначе.

– Я очень рада, – неуверенно ответила Хестер. – Позвольте, я развяжу вам шляпку.

– Да. – Аманда покорно подставила голову. – Но должна вас предупредить: так как я никогда не лгу людям, которые мне нравятся, то скажу откровенно, что мне совсем не хочется посещать графа.

– Должно быть, вы воспитаны на революционных принципах, – предположила Хестер. – Лично я об этом мало что знаю, но мне кажется, многие люди сейчас…

– Ах нет! Все дело в том, что мне нужно оказаться в такой ситуации, когда родственникам пришлось бы меня спасать. И если бы не сэр Гарет, то я бы давно уже добилась этого. Меня никогда так не обманывали! Он сказал, что отвезет меня в Хантингдон, где я смогу устроиться горничной в гостиницу «Георг». Он обещал это сделать, но вскоре я поняла, что это обман. Он заманил меня в свой экипаж и, вместо того чтобы отвезти в Хантингдон, привез сюда!

Леди Хестер этот рассказ привел в замешательство. Она устало опустилась на стул и сказала:

– Я не уверена, что правильно поняла вас, Аманда. Наверное, это потому, что я такая бестолковая, но если вы расскажете мне все с самого начала, то я уверена, что пойму. Если же не хотите, то не рассказывайте. Я не буду задавать вам вопросы, потому что знаю, как это неприятно, когда приходится отвечать на них, а потом выслушивать упреки или добрые советы. – Она вдруг улыбнулась, и в ее глазах вспыхнул озорной огонек. – Я за свою жизнь столько всего этого наслушалась, что сыта по горло.

– Правда? – с удивлением спросила Аманда. – Но вы уже старая! То есть я хочу сказать, – быстро поправилась она, – уже совершеннолетняя. Я не понимаю, почему вы не пошлете тех, кто вас упрекает, куда подальше.

– Боюсь, у меня для этого не хватит смелости, – с грустью заметила Хестер.

– Как и моей тете, – кивнула Аманда. – У нее тоже не хватает смелости, поэтому дедушка постоянно донимает ее, а меня это выводит из себя. Я считаю, что человек всегда сможет добиться своего, если у него хватает решимости.

– Вы думаете? – недоверчиво спросила Хестер.

– Конечно, хотя иногда для этого приходится прибегать к крайним мерам. И не стоит забивать себе голову правилами приличия, – добавила она с некоторым вызовом. – Мне кажется, что если всегда вести себя правильно и пристойно, то в жизни не будет ни романтики, ни приключений, а одна скучища!

– Увы, но это правда, – сказала Хестер с улыбкой. – Но вам, я думаю, это не грозит.

– Не грозит, потому что я очень решительная. К тому же у меня созрел замечательный план, и, если вы пообещаете, что не будете мне мешать, я раскрою его секрет.

– Не думаю, что я могу расстроить чьи-то планы, – сказала Хестер. – Конечно, обещаю, что не буду пытаться это сделать.

– И не расскажете о нем остальным? – с волнением спросила Аманда.

– Своим близким? О нет.

Успокоенная этим обещанием Аманда села рядом с ней и второй раз за день подробно описала свои приключения. Леди Хестер сидела, сложив руки на коленях, и не сводила глаз с лица девушки. Она слушала молча и лишь один раз не удержалась и громко засмеялась. Когда Аманда закончила свой рассказ, воскликнула:

– Какая вы смелая! Надеюсь, вы выйдете замуж за своего возлюбленного. Мне кажется, вы сможете вынести все тяготы армейской жизни, потому что рядом будет любимый человек. И еще, ваш дедушка непременно позволит вам выйти за него, если вы согласитесь немного подождать.

– Я и так очень долго ждала и теперь полна решимости выйти за Нила, чтобы поехать с ним в Испанию, – заявила Аманда с упрямым видом. – Наверное, вы думаете, что я плохо поступаю и должна слушаться дедушку… Возможно, вы правы, только меня сейчас волнует один лишь Нил, и я не намерена с покорностью возвращаться домой, что бы мне ни говорили!

Эти слова прозвучали весьма вызывающе, но Хестер в ответ лишь сказала:

– Я знаю, как лучше поступить в этой ситуации. Может быть, вам следует вызвать Нила сюда?

Аманда покачала головой:

– Нет. Он отвезет меня обратно домой, и дедушка вряд ли согласится на наш брак из чувства благодарности. Он может подумать, что мы с Нилом все это специально подстроили, а это было бы для нас равносильно поражению! Он и сейчас может думать, что Нил имеет отношение к моему бегству, поэтому надо убедить его в обратном. И, кроме того, чем больше он будет беспокоиться за меня, тем лучше.

Эти жестокие слова вызвали у Хестер желание возразить, но тут раздался стук в дверь и вошла Пови с платьем из розового шелка. Хестер поднялась и обратилась к Аманде:

– Мы с вами примерно одного роста, и я уверена, что это платье на вас будет смотреться гораздо лучше, чем на мне. Наденьте его, и если потребуется, Пови подгонит вам его по фигуре.

При виде платья глаза девушки загорелись, и она возбужденно произнесла:

– Благодарю вас! Вы ко мне так добры! И платье очень красивое, именно то, что мне нужно. Я никогда не носила шелковых платьев, потому что у моей тетки очень старомодные взгляды, и она покупала для меня только муслиновые платья, даже тогда, когда возила меня в Бат.

– О боже! – воскликнула Хестер со смущением. – Она совершенно права! Какая я безмозглая! Но ничего. На этом платье вырез не очень глубокий, и я дам вам шаль, чтобы вы обернули ею плечи.

Она отправилась за шалью, но, прежде чем успела достичь своей комнаты, кто-то окликнул ее. Это был сэр Гарет, выходивший из своей спальни. Он уже сменил дорожное платье на бриджи, шелковые чулки, элегантный шелковый жилет и черный фрак. Глядя на безупречно сидящий на нем костюм и аккуратно завязанный накрахмаленный галстук, невозможно было догадаться, что он сам проделал все это весьма быстро и без помощи слуг.

Подойдя к Хестер, сэр Гарет обратился к ней с очаровательной улыбкой:

– Я поджидал вас, чтобы поговорить, прежде чем мы вновь спустимся вниз. Эта глупая девчонка рассказала вам правду о себе? Я предупредил ее, что расскажу сам! Это очень благородно с вашей стороны, что вы приняли ее без лишних слов! Но я и не сомневался, что так будет. Спасибо вам!

Она улыбнулась ему в ответ нервной улыбкой:

– О нет! Не надо меня благодарить! Я рада, что она здесь! Она рассказала, как познакомилась с вами. Вы очень правильно поступили, что привезли ее сюда.

– Вы смогли выяснить ее фамилию?

– Нет, я не спрашивала. Думаю, она вряд ли захочет ее назвать.

– Это точно, но ее деда обязательно нужно найти. Ей нельзя позволить осуществить свой безумный план.

– Он действительно кажется весьма рискованным, – согласилась она.

– Рискованным? Да он безрассудный! С такой внешностью и детской наивностью она обязательно попадет в беду! Она доверчивая, как котенок. Она сказала вам, что я ее похитил? Если бы я решился на это, то это не составило бы особого труда. Она без колебаний забралась в мой экипаж.

– Я думаю, она знала, что вам можно доверять, – заметила Хестер. – Конечно, она довольно наивная, но глупой ее не назовешь. И такая смелая!

После короткой паузы Гарет сказал:

– Да, смелая и упрямая. Это обворожительное своенравие в конце концов погубит ее. Когда я впервые ее увидел, она напомнила мне… Правда, не знаю чем… Возможно, наклоном подбородка или, может быть, выражением глаз… – Он замолчал, словно пожалел о сказанном.

– Я тоже заметила, – тихо проговорила Хестер. – Видимо, это сходство и привлекло вас к ней.

– Возможно. Нет, едва ли. Просто увидел, что это милое создание находится в затруднительном положении, и решил помочь.

– Боюсь, она не станет благодарить вас за эту помощь, – сказала она с улыбкой.

– Это точно, – усмехнулся он. – Она пообещала, что заставит меня пожалеть о сделанном, и я думаю, она выполнит это, потому что такую настырную маленькую негодницу, как она, я еще не встречал. Вся моя надежда на вас. Если вы сможете убедить ее назвать имя дедушки, то…

– Ах, я не смогу этого сделать, – прервала она его извиняющимся тоном. – Понимаете, я обещала, что не буду пытаться расстраивать ее план. Даже если она и назовет мне свою фамилию, я буду не вправе обмануть ее доверие, не так ли?

– А я думаю, что при сложившихся обстоятельствах – очень даже вправе, – проговорил он с раздражением в голосе.

– Мне кажется, надо позволить ей выйти за своего солдата, – задумчиво сказала Хестер.

– Позволить ей в ее возрасте выскочить за бедного молодого офицера и отправиться с ним в Испанию? Дорогая леди Хестер, вы не представляете, что это такое! В этом отношении я полностью солидарен с этим безвестным дедушкой.

– Вот как? – Она посмотрела на него близоруким взглядом. – Может, вы и правы. Не знаю. Что вы собираетесь делать?

– Если мне не удастся убедить ее вернуться домой в моем сопровождении, то придется разыскать ее закаленного бойца. Это будет нетрудно, но тогда завтра мне придется отправиться в Лондон на почтовых. Я не вижу другого выхода, как взять ее с собой и оставить под присмотром моей сестры. В общем, хлопот с ней хоть отбавляй.

– А вы не хотели бы оставить ее под моим присмотром? – неуверенно попросила Хестер.

– Едва ли это разумно, – ответил он. – Уверен, она сбежит сразу, как только я уеду. К тому же ваш брат и его супруга вряд ли захотят принимать ее в качестве гостьи.

– Вы правы, – согласилась она, посмотрев на сэра Гарета грустными глазами, и сказала: – Простите. Я ничем не могу вам помочь. Я не смогу заставить Аманду остаться здесь или помешать Алмирии делать ей язвительные замечания. Извините меня. Мне нужно принести для нее шаль.

– Вам непременно нужно сделать это сейчас? – спросил он, протягивая ей руку. – Мы говорим только об Аманде, а ведь я приехал в Бранкастер совсем по другому поводу.

Ему показалось, что между ними вдруг выросла стена. Напряженным голосом Хестер быстро проговорила:

– Уже время обеда! Мне нужно… Мне нужно идти!

С этими словами она удалилась. Гарет посмотрел ей вслед с некоторым удивлением. Он знал, что она очень застенчивая, но обычно она ничем не выдавала своего волнения. Они достаточно хорошо знали друг друга, и он надеялся, что его предложение не должно привести ее в смущение. Но она явно смутилась и даже стала избегать Гарета. При мысли о том, что ее принуждают принять его предложение, он нахмурился. Но и поверить в то, что она собирается ему отказать, он не мог: граф не допустит, чтобы он приехал в Бранкастер только для того, чтобы получить отказ.

Мистер Тил разделял эту разумную точку зрения, но, как только сэр Гарет вышел из гостиной, чтобы переодеться, граф Бранкастер воскликнул:

– Он все испортил! Какого черта он притащил сюда эту девчонку? Я почти был уверен, что Хестер согласится пойти за него! А теперь, уверяю вас, он ее отпугнул!

– Как? – произнес мистер Тил. – Чушь! Вздор! Она не такая глупая!

– Ты ничего не знаешь! – рявкнул граф. – В ней нет ни капли здравого смысла!

– Господи, Джайлз. В ней достаточно здравомыслия, чтобы воспользоваться предоставившейся возможностью и согласиться на этот брак! Она не откажется от нее только потому, что Ладлоу взял на попечение эту конфетку. Я, честно говоря, не ожидал, что он способен на такую глупость.

– Она не воспользовалась этой возможностью, – сердито сказал граф. – Сказала, что ей не нужен этот брак! Алмирия была уверена, что она передумает, но готов биться об заклад, что такой напасти она не ожидала!

– Боже милостивый! – воскликнул мистер Тил. – Ты хочешь сказать, что пригласил сюда этого беднягу, не будучи уверен, что Хестер согласится выйти за него? Хорошую же услугу ты ему оказал!

– Вздор! – произнесла леди Уидмор скрипучим голосом. – Если сэр Гарет будет правильно себя с ней вести, она согласится. А я позабочусь о том, чтобы утром этот маленький багаж упаковали! Дочь старого приятеля! Хороши приятели, которые отпускают дочерей без сопровождения приличной дамы! Это уж слишком, я вам скажу!

– Я не ожидал такого от Ладлоу, – сказал ее супруг. – Не знаю, кто эта девица и откуда, но вся эта история меня просто потрясла.

– Не говори глупостей! – раздраженно сказал его отец. – Насколько я знаю, Ладлоу мог бы содержать с десяток любовниц, но если ты думаешь, что он привез сюда содержанку, то ты даже тупее, чем я предполагал! Не это меня беспокоит!

– Это должно тебя беспокоить, – заметил его брат. – Я сам не особо беспокойный человек, но скажу тебе, если бы я произвел на свет такого болвана, как Уидмор, я бы не мог спать спокойно по ночам!

Эта неуместная шутка так разъярила графа, что глаза его налились кровью. Но прежде чем к нему вернулся дар речи и он овладел собой настолько, чтобы суметь высказать брату все, что тот заслуживает, его невестка, встретившая это шутливое замечание громким смехом, сказала:

– Ну-ка попридержите свой язык, Фабиан! Я знаю, что беспокоит вас, сэр, и вы в этом не очень-то виноваты! Если Хетти не воспользуется шансом и не пойдет за Ладлоу, то он по уши влюбится в эту девицу, и тогда поминай как звали! Я не говорю, что это его любовница, но готова держать пари, что она здесь не к добру. Более того, она хорошенькая. Мне ее нахальные глаза совсем не понравились, но легко заметить, что они как раз во вкусе сэра Гарета! Я хочу сказать, что сравнивать бедную Хетти с этой райской пташкой – значит лишить ее последних шансов.

Истина этих грубоватых слов стала очевидной, когда перед самым обедом Хестер привела Аманду в гостиную.

Если бы в этот момент леди Уидмор поддалась своему порыву, она с удовольствием надрала бы уши своей золовке. Одного взгляда на возникшее на пороге прекрасное видение оказалось достаточно, чтобы понять, что Хестер, которую она уже давно считала безмозглой, окончательно сошла с ума, потому что дала одно из своих платьев незваной гостье. Это розовое платье никогда не шло Хестер, но, глядя на Аманду, можно было подумать, что оно создано специально для того, чтобы представить ее в самом выгодном свете. Девушка выглядела ослепительно прекрасной: ее огромные глаза сияли, щеки разрумянились, а губы приоткрылись в застенчивой и одновременно торжествующей улыбке. Неудивительно, с горечью подумала леди Уидмор, что все джентльмены глядят на нее, как псы на мозговую кость.

Аманда была в приподнятом настроении и несколько минут крутилась перед зеркалом, восхищаясь собой и разыгрывая знатную даму. Она собиралась поразить всех своим великолепием и была рада тому, что ей это удалось. За месяц, проведенный в Бате, она не успела привыкнуть к всеобщему восхищению, но зато усвоила манеры поведения светских красавиц. К удивлению и удовольствию сэра Гарета, она принялась демонстрировать все усвоенные ею приемы: уверенно играла веером, который дала ей Хестер, и игриво «стреляла» своими блестящими глазками. По мнению сэра Гарета, такое поведение объяснялось ее юным возрастом. Она напоминала ребенка, которому позволили надеть платье старшей сестры и который теперь изо всех сил старается подражать взрослым. Он вспомнил свою племянницу, взрослеющую буквально на глазах всякий раз, когда он катал ее в экипаже по парку: она вела себя точно так же, как сейчас Аманда. И он хорошо знал, как можно охладить пыл слишком разгорячившейся девушки. Если поведение Аманды станет очень уж вызывающим, он быстро поставит ее на место, если же она будет держать себя в рамках приличия, он не будет мешать ей весело проводить время: возможно, тогда она откажется от своего намерения сбежать от него.

В это время Аманда заметила, что он за ней наблюдает, и наградила его взглядом, в котором было столько дерзости и кокетства, что он едва удержался от смеха. И именно в этот момент в зал вошел мистер Уайтлиф.

Мистер Уайтлиф был готов к встрече с сэром Гаретом, но появление в доме его спутницы стало для капеллана полной неожиданностью, и то, что Аманда обменивалась с сэром Гаретом, как он потом выразился, весьма красноречивыми взглядами, на несколько мгновений ввергло его в состояние оцепенения. Он обратил испуганные глаза на леди Хестер, и та, заметив это, любезно представила его Аманде.

Аманда, польщенная знаками внимания, оказываемыми ей мистером Тилом, встретила мистера Уайтлифа вежливо, но сухо. По ее мнению, все служители церкви были степенными людьми и, вероятно, поэтому всегда относились к ней с неодобрением. На лице этого изображалось даже большее осуждение, чем то, с которым смотрел на нее священник, приходивший к ним домой. Не пытаясь завязать с ним разговор, она снова повернулась к галантному мистеру Тилу, который со знанием дела рассыпался перед ней в комплиментах.

Мистер Уайтлиф, надо отдать ему должное, не горел желанием вступать в разговор с молодой девицей, которая сразу показалась ему легкомысленной особой. Он подошел к леди Уидмор и вполголоса поинтересовался, кто эта особа.

– Не спрашивайте меня, – ответила женщина, пожав плечами. – Могу только сказать, что ее привез сюда сэр Гарет.

Лицо капеллана приняло изумленное выражение, и, не удержавшись, он бросил взгляд в сторону леди Хестер. Не заметно было, что она чем-то расстроена или обижена на сэра Гарета. Более того, в этот момент она улыбалась ему, поскольку он подошел к ней и поблагодарил за то, что она любезно предоставила Аманде свое платье.

– Не стоит, – ответила она. – Я очень рада, что у меня нашлось платье, которое ей так к лицу. Посмотрите, какая она красивая!

– Маленькая жеманница! Согласитесь, было бы ошибкой позволить ей выскочить за военного, прежде чем она успеет покорить Лондон. Ей нужен год на то, чтобы успокоиться и образумиться, и потом она его непременно покорит.

– Возможно.

– Вы сомневаетесь? – спросил он насмешливым тоном.

– Не знаю. Она очень необычная девушка.

– Да, в ней есть что-то особенное, – согласился он, – но все равно она еще слишком молода, чтобы выйти замуж.

Хестер промолчала, подняла глаза и увидела его профиль. Он наблюдал за Амандой, но, словно почувствовав ее взгляд, повернулся к ней и улыбнулся.

– Вы не согласны со мной?

– Наверное, вы правы, – сказала она. – Да, конечно. Скорее всего, она передумает.

К тому времени, когда обед закончился, несколько человек, сидящих за столом, пришли к убеждению, что какими бы невинными ни были отношения между Амандой и сэром Гаретом, для мужчины, готовящегося сделать предложение другой леди, он проявляет к этой девице слишком большой интерес. Сидя между Хестер и леди Уидмор, он вел с этими дамами непринужденную беседу, но при этом почти не сводил глаз с Аманды. По его виду едва ли кто-то мог предположить, что его интерес отнюдь не амурный и что он сильно нервничает.

Он решил присматривать за Амандой в самом начале обеда, когда после некоторых раздумий она сделала глоток вина, которое налил в ее бокал слуга. Возможно, один бокал ей не повредит, но если за ним последует другой, то придется вмешаться, решил сэр Гарет. Она вела себя вполне пристойно, но, возбужденная вином, всеобщим вниманием и комплиментами Фабиана Тила, в любой момент могла переступить рамки приличия. Сэр Гарет не был лично знаком с мистером Тилом и знал о нем понаслышке. Ему достаточно было в течение десяти минут краем уха подслушать разговоры мистера Тила, чтобы убедиться в правдивости слухов о скандальных историях, в которых этот предприимчивый джентльмен участвовал, и преисполниться огромным желанием врезать ему в ухо – жест, весьма популярный в определенных кругах.

Однако Аманда была хорошо знакома с ловеласами почтенного возраста, которые при общении с ней напускали на себя отеческий вид, и, несмотря на всю свою восторженность, головы не теряла. Она собиралась до конца насладиться пьянящей атмосферой этого вечера, которую не могло омрачить настороженное поведение одной из женщин, но при этом ни на минуту не забывала о цели, которую перед собой поставила. Она внимательно рассмотрела всех сидящих за столом и быстро пришла к выводу, что ее союзником может стать только мистер Тил. Она с почтительным выражением на лице отвечала на его вопросы и одновременно размышляла над тем, как лучше использовать его в своих интересах.

Со своей стороны мистер Тил решил во что бы то ни стало выяснить, в каких отношениях она находится с сэром Гаретом. Будучи человеком практичным, он был согласен с братом в том, что Ладлоу едва ли привез бы в Бранкастер свою содержанку; с другой стороны, он видел, что Ладлоу ревниво следит за ней, а то, что он мог делать это из альтруистических побуждений, было выше его понимания. Рассказ о проживающих в Аундле родственниках Аманды сразу показался ему неправдоподобным, а так как он по своему опыту знал, что юных леди знатного происхождения не отпускают из дома без сопровождения старших, то склонен был думать, что Аманда совсем не школьница, как это могло показаться с первого взгляда, а отъявленная авантюристка. Если это действительно так, то у него появится возможность переманить ее на свою сторону. Она была очень привлекательной: именно такие женщины были ему по вкусу. Молодая и неопытная, она составила бы приятный контраст старой мегере, которая в последнее время была его содержанкой.

Эти размышления мистера Тила были прерваны, когда дамы стали покидать столовую. Скатерть со стола убрали, поставили графины с портвейном, но вопреки своему обыкновению граф не стал уговаривать гостей подольше посидеть за рюмочкой. Он полагал, что чем скорее у сэра Гарета появится возможность сделать Хестер предложение, тем лучше. Вероятно, он не был образцовым отцом, но был достаточно предусмотрительным, чтобы не позволить поклоннику дочери предстать перед ней в подвыпившем виде. Поэтому по прошествии получаса он заявил, что не следует заставлять дам ждать, и встал из-за стола. Вначале он подумал о том, чтобы отозвать будущего зятя в сторону и вместе с Хестер отвести в какую-нибудь уединенную комнату, но потом решил, что будет разумнее позволить сэру Гарету самому найти возможность для приватной беседы с Хестер. Он повел мужчин в южную часть дома, где расположенные анфиладой комнаты выходили на широкую террасу, с которой открывался вид на парк и небольшое озеро. Так как вечер был душным, окна террасы по-прежнему были открыты.

Граф распахнул дверь гостиной, и джентльмены услышали звуки музыки – это Аманда исполняла на фортепиано сонату Гайдна. Она играла с большим подъемом, что компенсировало некоторую фальшь и недостаток мастерства.

А началось все с того, что леди Уидмор с явным намерением скомпрометировать незваную гостью выразила уверенность, что та в совершенстве владеет игрой на фортепиано, и попросила ее что-нибудь сыграть. Аманда, вместо того чтобы признаться в отсутствии навыка играть на музыкальном инструменте, совершенно необходимого для любой благовоспитанной девицы, послушно села за фортепиано и, фальшивя, начала играть длинную и нудную сонату.

Мистер Тил, как и ее светлость, не любил камерную музыку, поэтому скромно вышел в залитый лунным светом парк, чтобы с наслаждением выкурить тонкую сигару. Остальные джентльмены вошли в гостиную и расположились в ней. К неудовольствию графа, мистер Уайтлиф бесцеремонно занял стул рядом с леди Хестер. Сэр Гарет подошел к окну, прислонился спиной к оконной раме и устремил взгляд на юную исполнительницу.

– У меня не хватает слов, – шепотом произнес мистер Уайтлиф, – чтобы выразить свое отношение к происходящему, леди Хестер. Могу только сказать, что не столько удивлен, сколько шокирован этим поступком. Представляю, что вы чувствуете!

– Я в этом не уверена, – ответила она с иронией в голосе. – Но прошу вас, перестаньте! Сейчас не время для разговоров.

Он умолк. Его попытка ободрить леди Хестер, перед тем как она отвергнет циничного распутника, осмелившегося добиваться ее руки, ни к чему не привела. Как только Аманда закончила играть, леди Уидмор принялась вслух строить планы относительно дальнейших увеселительных мероприятий и велела ему выдвинуть карточный стол. Со свойственной ей бесцеремонностью она осадила тех, кто хотел похвалить Аманду за игру, и заявила, что несколько партий в казино[8] не помешают поднять настроение присутствующим. Заметив испуганный взгляд графа, она с усмешкой добавила, что не такая дура, чтобы рассчитывать на то, что они с Фабианом примут участие в этой игре.

– Хестер не любит играть в карты, – сказала она. – Если вы с Фабианом предпочтете играть в пикет, в чем я не сомневаюсь, сэру Гарету придется ее развлекать и тогда нас будет как раз четверо – сколько и требуется для игры.

Даже супруг леди Уидмор, привыкший к повадкам жены, решил, что эта попытка предоставить сэру Гарету возможность сделать предложение Хестер слишком прямолинейна, чтобы ее поддержать. Граф подумал, что эти слова могут оскорбить обе заинтересованных стороны, и про себя обозвал свою невестку неуклюжей коровой. В то время как она суетилась, указывая неохотно следовавшему за ней капеллану, куда поставить карточный стол, и разыскивала две пропавшие колоды карт в сундучках и ящичках, граф и лорд Уидмор пытались отговорить ее от этой затеи. Леди Хестер вспомнила, что видела карты в руках детей, и вышла из гостиной, намереваясь отыскать их. Воспользовавшись тем, что хозяева были заняты своими делами, Аманда вышла на террасу, бросив на ходу стоящему у окна сэру Гарету:

– Я хочу поговорить с вами наедине!

Он последовал за ней и, когда они отошли от окна, сказал:

– Берегитесь, Аманда, своим поведением вы рассорите домашних. Не забывайте, что вы дочь моего приятеля и достаточно хорошо воспитаны, чтобы позволить себе такой легкомысленный поступок, как свидание при луне.

– Никакая я не дочь вашего приятеля и мне очень хочется рассказать об этом лорду Бранкастеру! – бросила она раздраженно.

– На вашем месте я не делал бы этого. Это все, что вы мне хотели сказать?

– Нет, не все. – Она помолчала немного и затем продолжила уже спокойным тоном: – Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы он узнал правду. Дело в том, что леди Хестер любезно предложила мне погостить здесь некоторое время, и я решила принять ее предложение.

Он рассмеялся:

– В самом деле?

– Да. Так что теперь вы можете успокоиться и не думать обо мне.

– Да, хорошая мысль, – сказал сэр Гарет, глядя на нее смеющимися глазами. – Скажите, дитя мое, почему вы решили, что имеете дело с простаком?

– Я не понимаю, что вы имеете в виду, – ответила Аманда, приподняв подбородок.

– Простак, дитя мое, это человек, которого легко провести.

– Я не считаю вас простаком. Напротив. Это вы сами сперва обманули меня, а потом – всех этих людей! И если завтра вы попытаетесь увезти меня отсюда силой, я расскажу лорду Бранкастеру, что вы его обманули.

– Надеюсь, вы не сделаете этого. Его светлость не поверит ни одному вашему слову, и представляете, в каком положении мы тогда с вами окажемся!

– Зачем вы привезли меня сюда? Это подло с вашей стороны!

– Должно быть, это мнение разделяют еще несколько человек из этой компании, – заметил он. – Они будут рады, если я увезу вас отсюда. Только не надо больше ругаться. Я прекрасно знаю, что у вас на уме. Вы хотите сбежать, но не сможете этого сделать, пока я здесь. Поэтому пытаетесь меня убедить, что желаете остаться здесь. Но я-то вас знаю! Стоит мне от вас отвернуться – и вы исчезнете. Поэтому зарубите себе на носу, Аманда: что бы я о вас ни думал, я ни за что не позволю вам убежать. Да, я знаю, я обманщик, похититель и мерзавец, но уверяю вас, лучше вам быть со мной, чем подыскать себе лакейскую работу, для которой вы совершенно не годитесь. Завтра я позволю вам браниться сколько будет угодно, но сейчас возвращайтесь в гостиную и играйте в казино.

– Не буду! – упрямо заявила Аманда. – Скажите леди Уидмор, что у меня болит голова. И если вы думаете, что можете мной распоряжаться, то ошибаетесь. Во всяком случае, вы не заставите меня играть в карты.

С этими словами она направилась в дальний конец террасы, села на каменную скамью и отвернулась. Зная, что с рассерженными барышнями спорить бесполезно, сэр Гарет решил на время оставить девушку в одиночестве, чтобы она успокоилась, вернулся в дом и сказал, что гостья желает подышать свежим воздухом. Он предложил сыграть в карты вместо нее, но граф поспешно возразил:

– Вздор! Казино – пустая игра. Лучше пойдем в библиотеку. Там сейчас должен быть мой брат.

Он вывел сэра Гарета из гостиной и только подумал, куда могла запропаститься Хестер и почему этой дрянной девчонки вечно нет там, где она нужна больше всего, как она вышла из столовой в противоположном конце коридора и с огорченным видом сказала, что не представляет, куда дети могли задевать карты.

При других обстоятельствах этот «заботливый» дед непременно бы высказал все, что он думает о тех неразумных особах, которые позволяют этой своре сорванцов носиться по всему дому и хватать все, что попадет под руку, но в данный момент сдержался и даже заметил добродушно, что ничего страшного в этом нет.

– Я скажу Алмирии, что карт нигде нет! – добавил он с некоторым возбуждением, быстрым шагом вернулся в гостиную и плотно прикрыл за собой дверь.

Леди Хестер с беспомощным видом посмотрела ему вслед и покраснела. Потом бросила осуждающий взгляд на сэра Гарета и увидела смех в его глазах. Он спросил:

– Интересно, какие еще уловки придумали ваши отец и невестка, чтобы оставить нас наедине? Это очень забавно, но, честно говоря, я и сам уже давно хочу с вами поговорить.

– Да, – произнесла она с печальным видом. – Я знаю. Я понимаю, что я должна… О боже, я говорю такие глупости, но если бы вы знали, как мне больно, вы простили бы меня!

Он взял ее за руку и почувствовал, как забился ее пульс.

Они прошли по коридору и вошли в небольшую столовую, где горела единственная масляная лампа. Хестер попыталась извиниться за плохое освещение, но это получилось у нее довольно бессвязно.

– Что с вами, Хестер? – спросил Гарет, заглядывая ей в лицо. – Почему вы так дрожите? Вы не должны меня стесняться, ведь мы с вами старые друзья!

– Ах, как бы мне хотелось, чтобы мы остались ими!

– Я думаю, вы должны знать, что я искренне хочу стать для вас больше, чем другом.

– Мне это известно, и я на самом деле очень вам благодарна. Я понимаю, что вы оказали мне честь…

– Хестер! – воскликнул он. – К чему вы говорите этот вздор?

– Это не вздор! О нет! Вы оказали мне большую честь, приехали сюда из-за меня, и поэтому мне очень стыдно… Но не могла же я сообщить вам об этом в письме! Я знаю, что поступила правильно, хотя вам, наверное, будет очень неприятно об этом слушать. На самом деле я сразу сказала отцу, что мне не нужен этот брак.

Он нахмурил брови и какое-то время сохранял молчание.

– Вы очень рассердились, – проговорила Хестер с отчаянием в голосе. – Я так и думала.

– Нет, я не сержусь, уверяю вас! Я просто очень разочарован, потому что надеялся, что мы могли бы быть счастливы вдвоем.

– Мы не подходим друг другу, – сказала она чуть слышно.

– Если так, то я виноват в этом и сделаю все, чтобы это исправить, – ответил Гарет.

В глазах ее появился испуг, и она воскликнула:

– О нет! Прошу вас, не надо… Я не имела в виду, что… Сэр Гарет, умоляю вас, не мучайте меня! Вам нужна другая женщина.

– Позвольте мне самому решать, какая женщина мне нужна. Или таким образом вы хотите вежливо намекнуть, что не такого мужа вы хотели бы иметь? Но я сделаю все, чтобы вы были счастливы.

Она не стала отвечать на его вопрос, а только сказала:

– Я не думаю о замужестве…

Он подошел к ней и взял ее за руку:

– Так задумайтесь сейчас! Может быть, я не похож на мужчину вашей мечты? Не думаете же вы, что все вступают в брак только с теми, кого считают своим идеалом? Таких людей, я полагаю, меньшинство, остальные как-то ухитряются быть счастливыми.

– Меньшинство, – повторила она печально. – И вам, мой дорогой друг, увы, это тоже не удалось.

Гарет сжал ее руку, но ответил не сразу. Когда он снова заговорил, видно было, что слова даются ему с трудом:

– Хестер, если вы боитесь, что… если вы боитесь призрака, то напрасно! Это было так давно! Нет, я ничего не забыл, но… это как романтическая история, которую прочитал в юные годы. Разумеется, я не приехал бы сюда, если бы мечтал о Клариссе.

– Я знаю… ах, я знаю! – произнесла она дрожащим голосом. – Но вы меня не любите.

– Вы ошибаетесь. Я очень высокого мнения о вас.

– О да! И я о вас тоже. – На лице ее появилось жалкое подобие улыбки. – Я думаю… Я надеюсь, что когда-нибудь вы встретите ту, которую полюбите всем своим сердцем. Умоляю вас, не говорите больше ничего!

– Вы рассчитывали, что я безропотно приму ваш отказ, не так ли? – сказал он с кривой усмешкой.

– Мне очень жаль! Должно быть, вы чувствуете себя оскорбленным!

– Господи, какое это имеет значение? Но прежде чем мы закончим выяснения, хочу сказать вам еще кое-что. Мы с вами старые друзья, и, полагаю, вы позволите мне говорить откровенно. Даже если нам не пришлось влюбиться друг в друга без памяти, как это случалось в дни нашей юности, мы можем быть вполне счастливы вместе. Я не имею в виду богатство: знаю, оно вас не интересует. Вашу теперешнюю жизнь нельзя назвать счастливой. Извините, если мои слова причинят вам боль. Здесь вас не оценивают по достоинству: в вашей семье никому нет дела до ваших чувств. Мне всегда казалось, что ваши сестры смотрят на вас как на рабочую лошадку! А ваша невестка… У нее такой характер, что жить с ней под одной крышей, по-моему, настоящее наказание. Я предлагаю вам занять подобающее положение в обществе. Если вы примете мое предложение, то будете сама себе хозяйка. У вас будет муж, который не станет предъявлять к вам высокие требования, – в этом вы можете быть уверены. Я буду заботиться о вас и относиться к вам с уважением и любовью. Разве такая перспектива не вдохновляет вас, разве вам не хочется перемен в жизни? Подумайте, Хестер, прежде чем сказать «нет».

Лицо ее побледнело, она вырвала свою руку из его руки и произнесла сдавленным голосом:

– Нет… Просто невыносимо!

Эти слова показались ему столь странными, что он переспросил:

– Что?

Хестер отошла от него, повернулась спиной и сказала с волнением в голосе:

– Я не хотела… Не обращайте на меня внимания! Я говорю такие глупости. Умоляю, простите меня! Я вам так благодарна! Ваша жена будет счастливейшей из женщин, если, конечно, она не монстр, и я очень надеюсь, что она не будет монстром! Где же мой носовой платок?

Гарет не смог удержаться от улыбки и сказал ласково:

– Возьмите мой.

– О, благодарю вас. – Она взяла его платок и вытерла мокрые щеки. – Прошу вас, простите меня! Не знаю, что на меня нашло. Я никогда не позволяла себе этого, тем более в присутствии гостей. Это очень невежливо с моей стороны. Наверное, вам ужасно не нравятся плаксы.

– Мне не нравится видеть вас расстроенной, а еще больше не хочется думать, что вы расстроились из-за меня.

– Нет, что вы. Это я сама виновата. Наверное, я немного переутомилась. Теперь мне лучше. Нам нужно вернуться в гостиную.

– Мы так и сделаем, но немного позже, когда вы успокоитесь, – ответил он, пододвигая стул. – Садитесь. С таким лицом вам не стоит появляться перед вашей семьей. – Заметив ее замешательство, он добавил: – Обещаю, что не скажу больше ничего, что сможет вас огорчить.

Она села и тихо сказала:

– Благодарю вас. Мое лицо все еще красное?

– Чуть-чуть. Почти незаметно. Вы все лето проводите в Бранкастере?

Этот неожиданный вопрос помог ей вернуть душевное равновесие, и уже спокойным голосом она ответила:

– Нет. Я собираюсь навестить своих сестер и тетку, когда мой брат с женой и детьми поедут в Рамсгейт. Мой маленький племянник часто болеет, и мы надеемся, что морское купание пойдет ему на пользу.

Они продолжали разговаривать о морском купании и детских болезнях, пока Хестер неожиданно не рассмеялась и не воскликнула:

– Ах, как это глупо! Я вам очень благодарна. И я совершенно успокоилась. Мое лицо в порядке? Думаю, нам пора возвращаться. Боюсь, Алмирия наговорит грубостей Аманде, хотя Аманда может за себя постоять.

– Разумеется! Только когда я оставил Аманду на террасе, у нее было плохое настроение и она не собиралась возвращаться в гостиную.

– О боже! Что подумает Алмирия, когда заметит ее отсутствие? – сказала Хестер с обеспокоенным видом. – Вы знаете, я спросила Аманду, не хочет ли она остаться у нас, вместо того чтобы искать работу в гостинице. Она согласилась.

– И мне она так сказала, но я ей не поверил. Благодарю вас. Было очень любезно с вашей стороны, что вы пригласили ее погостить, но мне бы не хотелось злоупотреблять вашей добротой. Если она останется, в чем я очень сомневаюсь, то очень скоро устроит здесь светопреставление. Мне страшно подумать о том, какие баталии развернутся между ней и леди Уидмор! И вы тоже можете пострадать.

– Вряд ли, – ответила Хестер задумчиво. – Я поняла, что не замечаю некоторых вещей, которые следовало бы замечать. Наверное, это потому, что я привыкла жить со сварливыми людьми. И еще, знаете, у меня есть собаки. Возможно, Аманда захочет взять одного щенка Юноны. Я и про вас подумала, что вы приехали за щенком, но оказалось, что ошиблась.

– Почему же? – быстро среагировал он. – Я с радостью возьму одного из щенков Юноны.

Губы ее расплылись в улыбке.

– Не стоит. Вы не из тех людей, кто любит возиться с животными. Вы полагаете, что Аманда убежит из Бранка-стера?

– Я в этом уверен. Она не решится на этот шаг, пока я здесь, потому что быстро ее поймаю. Она еще не знает, сколько миль до Чаттериса, какие почтовые кареты туда идут и где найти подходящего перевозчика. Но можете не сомневаться в том, что она быстро выяснит все это. Потом она придумает какой-нибудь фантастический план, который явится для вас полной неожиданностью. К тому времени, когда я вернусь сюда с ее закаленным бойцом, наймется куда-нибудь прачкой или присоединится к цыганскому табору.

– Мне кажется, ей понравится быть цыганкой, – согласилась Хестер. – Только, насколько мне известно, в нашей округе сейчас нет цыган. Конечно, я не удивлюсь, если в нашем доме ей будет скучно, но думаю, что здесь ей будет гораздо удобнее, чем в гостинице, куда она собиралась устроиться служанкой.

Он усмехнулся:

– Разумеется, лучше. Только ее это вряд ли удержит. Боюсь, я сам виноват в этом. Я имел глупость сообщить ей, что зайду в Хорсгардз и узнаю фамилию ее друга. Если бы я не проговорился, то нам, возможно, удалось бы убедить ее остаться на вашем попечении. Не могу понять, что заставило меня пойти на этот дурацкий шаг. Но что сделано, то сделано. Единственное, что я сейчас могу предпринять, – это отвезти ее в дом моей сестры.

Хестер встала и хотела поправить сползающую с плеч шаль, но запуталась. А когда сэр Гарет пришел ей на помощь, сказала с улыбкой:

– Благодарю вас! Вы видите, какая я неуклюжая. Вам пришлось бы нелегко со мной.

Он ответил с улыбкой:

– Знаете, Хестер, мне кажется, ваш отец будет очень недоволен результатом нашей беседы. Что можно сделать, чтобы он вас не упрекал?

– Вы можете сказать, что это была шутка и что на самом деле вы приехали за щенком, – посоветовала она.

– Ну нет, такое я точно не смогу сказать!

– Не беспокойтесь, – утешила она его. – Конечно, я на какое-то время впаду в немилость, но в конце концов все уладится. А сейчас я должна найти несчастную Аманду.

– Прекрасно. Если она еще не ушла, то сидит сейчас в конце террасы и думает, как бы мне отомстить, – ответил он и открыл дверь.

Однако Аманды на террасе не оказалось. Не успел сэр Гарет от нее отойти, как мистер Тил, который с большим интересом подслушивал их разговор, встал с деревянной скамьи, стоявшей рядом с домом, и поднялся по широким каменным ступеням на террасу. То, что он услышал, подтвердило правильность его предположений: теперь он был совершенно уверен, что сэр Гарет осмелился привезти в Бранкастер-парк свою любовницу. Мистер Тил всегда был невысокого мнения об этом человеке, но теперь ему пришлось признать, что он его недооценивал: подобная дерзость внушала ему уважение. Было любопытно, какое необычное стечение обстоятельств заставило Ладлоу решиться на столь отчаянный шаг. Поразмыслив, он пришел к выводу, что неразумно судить о человеке по его внешности. Кто бы мог предположить, что Ладлоу способен навязывать себя женщине против ее воли? Оказывается, способен: он явно не собирается отпускать от себя эту юную красотку. Мистер Тил ухмыльнулся. «Бедняга находится в затруднительном положении и едва ли будет возражать, если я уведу его кралю, – подумал он. – Я дядя несчастной Хетти! Он не осмелится поднять шум, боясь себя скомпрометировать. Ему придется с этим смириться».

Ободренный этими мыслями, мистер Тил докурил сигарету и направился в конец террасы.

Аманда с задумчивыми видом следила за его приближением. Пусть он старый толстяк, которому и жить-то осталось недолго, но он явно благоволил к ней. Если она изберет правильную линию поведения, то сможет использовать его в своих интересах. Поэтому она улыбнулась ему и не стала возражать, когда он сел рядом и осторожно обхватил ее руку своими руками.

– Милое мое дитя, – произнес он покровительственным тоном, – мне кажется, вас что-то беспокоит. Может быть, я вам смогу помочь? Доверьтесь мне, моя дорогая!

У Аманды вырвался восторженный вздох, который мистер Тил принял за волнение. Он дружески похлопал ее по руке и ласково произнес:

– Ну, ну, успокойтесь. Просто расскажите мне все о себе.

– Я сирота, – сказала Аманда и добавила со скорбным видом: – По воле судьбы осталась без родных и близких и без средств к существованию.

– Бедная девочка. У вас нет родственников, которые могли бы о вас позаботиться?

– Увы, нет, – печально ответила Аманда.

– Давайте прогуляемся по саду, – предложил мистер Тил, весьма довольный тем, что услышал.

Нельзя сказать, что мистер Тил разобрался во всех хитросплетениях рассказа Аманды, когда она закончила свою душещипательную исповедь. Некоторые моменты, например обстоятельства, при которых она познакомилась с сэром Гаретом, оставались для него непонятными, но это его мало беспокоило. Ясно было одно: сэр Гарет чрезвычайно неумело распорядился предоставившейся ему благоприятной возможностью, что, по мнению мистера Тила, в очередной раз подтверждало простую истину: внешность обманчива. Трудно было поверить, что этот симпатичный и обходительный молодой человек столь грубо поведет себя в ситуации, требующей сдержанности и такта. Очевидно, он слаб в вопросах прекрасного пола, решил мистер Тил. То, что он с самого начала не понравился Аманде, не приходило мистеру Тилу в голову, поскольку история, которую она ему поведала, на самом деле принадлежала перу мистера Ричардсона. Сэр Гарет сразу узнал роман и прямо сказал ей об этом. Мистер Тил не читал книг, которыми восхищались его родители, и поэтому ни о чем не подозревал. В целом он поверил рассказу Аманды, но истолковал его совершенно иначе, чем хотелось бы очаровательному плагиатору. Он был уверен, что эта ловкая прелестница благосклонно принимала знаки внимания со стороны вдовствующего родителя ее юной госпожи в надежде, что он потеряет голову и сделает ей предложение. Этим можно было объяснить тот факт, что сестра джентльмена немедленно прогнала ее прочь. Сколько прошло времени и какие события произошли между этим жестоким изгнанием и появлением Аманды в сопровождении сэра Гарета в Бранкастере, мистер Тил не знал и знать не хотел. Она сказала, что познакомилась с сэром Гаретом накануне визита в Бранкастер-парк, однако мистер Тил был не таким уж наивным, чтобы поверить в это. Сэр Гарет сам признался, что задержался по дороге из Лондона, и рассказал им байку о визите к старому приятелю в Хертфердшир. По мнению мистера Тила, его задержал молодой приятель, который так преуспел в отношениях с Амандой, что сэр Гарет, боясь потерять ее, принял рискованное решение везти ее в Бранкастер, чем и напугал девушку. Мистер Тил считал этот шаг смелым, но опрометчивым. Теперь он, опытный пятидесятилетний мужчина, пусть немного располневший, сможет дать Ладлоу несколько очков вперед и заткнуть его за пояс. Конечно, красивое лицо и стройная фигура – дело хорошее, но главное, что сейчас требовалось, – это деликатность.

Поэтому мистер Тил весьма учтиво и тактично предложил Аманде свою помощь. Больше того, он готов предоставить Аманде убежище. Причем сделал он это настолько деликатно, что, даже если бы она слушала его внимательно, едва ли смогла понять, в каком качестве он приглашает ее в свой охотничий домик: в роли служанки или в роли приемной дочери. Но она почти не слушала его многословной болтовни, поскольку в это время соображала, как сможет избавиться от него по дороге в Мелтон-Моубрей.

Мистеру Тилу все же не удалось успокоить ее полностью. Столь велик был страх перед сэром Гаретом, что невозможно было убедить ее в том, что, когда побег обнаружится, он не кинется за ней в погоню. Аманда была уверена, что он будет упорно ее преследовать, даже если для этого ему придется загнать своих лошадей. И если у нее не будет солидного преимущества во времени, непременно настигнет ее и снова закабалит.

– Нет, нет! Он не сделает этого! – уверенно заверил ее мистер Тил.

– А я думаю, сделает, – отвечала Аманда. – Он сам сказал, что ни за что меня не отпустит!

– Да, я слышал, что он говорил, – сказал мистер Тил с усмешкой. – Он морочил вам голову, моя дорогая. Во-первых, он не сможет забрать вас у меня. Он морочил вам голову больше, чем вы предполагали. Готов биться об заклад, что он не сказал вам, зачем приехал сюда. Или сказал?

– Нет, – призналась она. – А что?

– Он приехал, чтобы сделать предложение моей племяннице, – сообщил мистер Тил.

Глаза Аманды округлились, и она воскликнула:

– Леди Хестер?!

– Именно. Так что он в затруднительном положении. Если правда о ваших отношениях станет известна, разразится грандиозный скандал. Ему не следовало привозить вас сюда. Я скажу, что отвезу вас к родственникам в Аундл. Разумеется, он знает, что никаких родственников в Аундле у вас нет, но не осмелится сказать об этом вслух. И едва ли у него хватит нахальства требовать, чтобы я отдал вас ему.

– Мне кажется, – сказала Аманда решительным голосом, – мы должны бежать отсюда на рассвете.

– Нет, – еще более твердо возразил мистер Тил. – Только не на рассвете, моя дорогая.

– Хорошо, тогда рано утром, – согласилась Аманда, – до того, как все встанут.

Мистер Тил, хотя и не любил рано вставать, после непродолжительных раздумий согласился, что им лучше будет покинуть Бранкастер прежде, чем сэр Гарет выйдет из своей спальни. Правда, время, названное Амандой, показалось ему не слишком подходящим. После короткой дискуссии они достигли компромисса и расстались. Он отправился в библиотеку, где его позднее обнаружили спящим, очевидно после изрядной порции бренди, а Аманда расположилась на лужайке под красивым тисом. Здесь ее и нашла леди Хестер, которая стала умолять вернуться в дом, прежде чем она подхватит простуду. Аманда как раз размышляла над словами мистера Тила. Она хотела спросить леди Хестер, действительно ли сэр Гарет собирается сделать ей предложение, но сдержалась, решив, что может ее смутить, если толстый господин сказал неправду. Ей казалось, что леди Хестер давно уже вышла из брачного возраста, но она чувствовала к ней расположение и склонялась к мысли, что она может быть хорошей женой для какого-нибудь немолодого джентльмена. Теперь стало ясно, почему камеристка леди Хестер отнеслась к ней с такой неприязнью. Хотя в своих поступках она не привыкла руководствоваться интересами других, но поняла, что получится очень некрасиво, если этот брак расстроится из-за ее невольной оплошности. Это вселило в Аманду уверенность, что она поступит исключительно в интересах леди Хестер, если не соблюдет формальности и покинет Бранкастер, не простившись со своей доброй хозяйкой. Поэтому в гостиную она возвращалась в приподнятом настроении, с сознанием правильно выбранной линии поведения. Огорчало ее лишь то, что по виду Хестер и сэра Гарета невозможно было определить, действительно ли они помолвлены или это всего лишь розыгрыш.

Еще более страстным желанием узнать, что же произошло в столовой, горели остальные участники компании. По лицам же главных виновников интриги ничего нельзя было определить, и граф, несколько раз безуспешно пытавшийся встретиться взглядом с сэром Гаретом, находился в мрачном расположении духа.

Все разъяснилось после того, как дамы удалились в свои покои. Мистер Тил, поднявшись по лестнице, встретил в коридоре разгневанную леди Уидмор. Она вышла из комнаты Хестер, громко хлопнув дверью. Увидев мистера Тила, она воскликнула голосом раздраженного человека, самые худшие опасения которого сбылись:

– Она отказала ему!

– Скажите ей, чтобы не валяла дурака! – посоветовал мистер Тил.

– Господи, вы думаете, я ей не говорила? Знаете, я его во всем виню! Что заставило его привезти сюда эту девчонку? – Мистер Тил лукаво подмигнул ей. – Не надо! – воскликнула ее светлость. – Черт бы его побрал! Честное слово, этим он нанес оскорбление нашей семье. Да… Но беда в том, что она так не считает, Фабиан, и это выводит меня из себя. Нет, вы не думайте, я сказала ей, что ничего особенного в этом нет, но если вспомнить, как он смотрел на эту пташку, то… Но Хестер такая дуреха! «Поверьте моему слову, дорогая, – сказала я ей, – он любит ее не больше, чем Катберт!» И что, вы думаете, она мне ответила? Честно скажу, мне хотелось задать ей трепку! Вы знаете ее привычку отвечать на вопросы так, будто она тебя и не слушает вовсе! «Да, – сказала она, – пока не любит». Не знаю даже, как я сдержалась. Я не выношу людей, которые впадают в состояние отрешенности, как это делает Хестер! Пока не любит! Конечно! «Пожалуйста, объясните, что вы хотите этим сказать», – попросила я ее. И тогда она посмотрела на меня так, словно я находилась в сотне миль от нее, и сказала: «Я думаю, возможно, он ее полюбит». Знаете, Фабиан, временами мне кажется, что у нее не все дома! Уверяю вас, Фабиан, я ей прямо сказала, что если она так считает, то ей нужно скорее выскочить за него, пока не случилась беда. И в ответ она мне заявила, что едва ли сделает это, как если бы я предложила ей кусок торта или стакан чая. Я разговаривала с ней очень долго, но она меня почти не слушала. Она вывела меня из терпения, и я прямо сказала ей об этом. Упустить Ладлоу в ее возрасте и в том положении, в каком она здесь находится… Меня это просто из себя выводит! Он же явно собирался расщедриться. Вот так. Конечно, она нервировала меня довольно часто, но я никогда не предполагала, что она такая эгоистка! Надеюсь, мне не придется слушать, что скажет на это его светлость! С меня будет достаточно стенаний Уидмора, у которого от этой новости вконец расстроится желудок! Так и будет – помяните мое слово!

– Знаете что, Алмирия, – прервал ее мистер Тил, на красном лице которого появилось сосредоточенное выражение. – Мне кажется, она питает к нему нежные чувства.

Леди Уидмор взглянула на него с подозрением:

– Наверное, вы здорово перебрали.

Мистер Тил в очередной раз мысленно обругал племянника за то, что тот женился на этой грубой и непривлекательной женщине.

– Я трезв, – ответил он твердо.

– О, извините! Но что, если не бренди, заставило вас высказать эту абсурдную мысль?

– Она не такая уж абсурдная, как может вам показаться. Ни один из вас не видит, что происходит у него под носом. Мне эта мысль пришла в голову, когда я увидел, как Хестер смотрит на Ладлоу.

– Клянусь, ничего такого я не заметила, – сказала она недоверчиво. – Что, черт возьми, вы имеете в виду?!

– Всего лишь особенный взгляд в ее глазах, – с умным видом заметил мистер Тил. – Больше меня об этом не спрашивайте, потому что я ничего не смогу сказать, но готов держать пари, что она приняла бы его предложение, если бы он не приехал с этой красоткой.

– Я готова свернуть ей шею! – воскликнула леди Уидмор, и щеки ее покраснели еще сильнее.

– В этом нет необходимости. Утром я увезу ее отсюда к родственникам в Аундл, – добавил он и снова лукаво подмигнул.

Она устремила на него пристальный взгляд:

– Она согласна ехать с вами?

– Господи, конечно! Она готова на все, лишь бы избавиться от Ладлоу. Этот болван, кажется, здорово напугал бедняжку.

– Ее? Что-то непохоже, что она напугана.

– Ладно, это не имеет значения. Главное то, что я хочу увезти ее. Ладлоу придется смириться с этим. Я не удивлюсь, если после отъезда Аманды он поймет, что валял дурака, и снова попытается уговорить Хестер выйти за него.

– Если мы сможем уговорить его остаться здесь, – заметила леди Уидмор. – Ему известно об этом?

– Конечно нет! Он даже не знает, что я завтра уезжаю. После того как он отправился почивать, я сказал брату, что собираюсь выехать рано утром и отвезти мисс Смит в Аундл.

– А он что сказал?

– Ничего, но я заметил, что ему эта затея пришлась по душе. Если желаете мне помочь, проследите затем, чтобы утром никто не помешал этой девочке присоединиться ко мне. Завтракать мы будем в Хантингдоне.

– Я скажу Пови, – пообещала леди Уидмор с лукавым огоньком в глазах. – Моя служанка говорила, что она ужасно зла на эту девчонку за то, что та приехала сюда и все испортила. Кто мог подумать, что Хестер такая ненормальная? Она предложила этой отвратительной девке остаться здесь на неделю! Можете быть уверены, Пови позаботится о том, чтобы никто не помешал ей уехать с вами. Надеюсь, Ладлоу не последует за ней?

– Господи, вы прямо как Аманда, – раздраженно проговорил мистер Тил. – Конечно, не последует. В этом случае ему пришлось бы рассказать о ней правду, а он едва ли захочет это сделать.

– Что ж, надеюсь, вы правы. В любом случае не повредит, если во время завтрака Пови скажет Хестер, что девчонка еще не вставала с постели. Я не исключаю, что Хе-стер пошлет за ней Ладлоу.

– Зачем, черт возьми, ей это понадобится? – поинтересовался мистер Тил. – Ведь она будет думать, что я повез девчонку к родственникам.

– Я сделаю все, чтобы она поверила в это, – ответила леди Уидмор с мрачным видом. – Но она, хотя и глупая, слишком хорошо вас знает, Фабиан.

Ничуть не обиженный этим замечанием, он, посмеиваясь, побрел в свою комнату, лег и быстро заснул, как незадолго до него это сделала Аманда.

Пожалуй, только они одни спокойно спали в эту ночь. Лишь далеко за полночь запоздалый сон положил конец невеселым раздумьям леди Хестер. Ее отец, всю ночь не смыкавший глаз, сначала размышлял о недостатках дочери, потом принялся мысленно осуждать сэра Гарета за его недостойное поведение и наконец сумел убедить себя в том, что не обязан вмешиваться в планы Фабиана. Леди Уидмор снились дурные сны, а у ее мужа, как она и предсказывала, совершенно расстроился желудок, отчего он весь следующий день оставался в постели, поддерживая себя жидкой овсяной кашей и тостами. Он попросил жену при нем не произносить имя его сестры, если она не хочет, чтобы его страдания усугубились.

Леди Уидмор первая пришла к завтраку. Из всей семьи только она одна присутствовала на утренней службе, которую ежедневно вел мистер Уайтлиф в маленькой домашней часовне. Граф посещал часовню нерегулярно, но зато Хе-стер очень редко пропускала утреннее богослужение. Однако в это утро ее на службе не было. Сэр Гарет, которому граф накануне доверительно сообщил, что нанял капеллана для укрепления морального духа слуг и женской половины семьи, решил, что не обязан присутствовать на службе. Он вошел в столовую вслед за леди Уидмор.

Они поздоровались, и леди Уидмор прямо сказала ему, что сожалеет о том, что его сватовство оказалось неудачным.

– Благодарю вас. Я тоже сожалею об этом, – спокойно ответил сэр Гарет.

– Но на вашем месте я бы не теряла надежды, – сказала ее светлость. – Знаете, беда в том, что Хестер очень робкое существо.

– Да, я знаю об этом.

– Дайте ей немного времени, и я уверена, она изменит свое отношение к вам, – упорствовала леди Уидмор.

– Вы хотите сказать, мэм, что ее можно бранью заставить принять мое предложение? – поинтересовался он. – Хотелось бы верить, что до этого дело не дойдет. Хотя я очень надеюсь на то, что ответ, который она дала мне вчера вечером, неокончательный. Мне не нужна жена, согласившаяся пойти за меня только для того, чтобы избежать упреков со стороны родных.

– Вот это да! – воскликнула она и побагровела.

– Мне известно, что ваша светлость предпочитает открыто выражать свое мнение, – проговорил сэр Гарет.

– Да, это так! – сказала она резко. – И поэтому осмелюсь сказать, сэр, что вы сами виноваты в том, что ваша затея провалилась!

Он окинул ее спокойным и твердым взглядом:

– Поверьте мне, мэм, вы заблуждаетесь и неверно оцениваете ситуацию, а леди Хестер имеет право поступать так, как считает нужным.

Горячая по натуре, она уже готова была вспылить, но, к счастью, в этот момент вошел граф в сопровождении капеллана. Он бодро поприветствовал гостя, выразив надежду, что тот хорошо спал. Леди Уидмор поняла, что спорить с сэром Гаретом неразумно, сумела, хотя и не без труда, подавить свое раздражение и попросила свекра, чтобы тот убедил гостя побыть в Бранкастере еще некоторое время.

Граф охотно выполнил ее просьбу, хотя в душе полагал, что сэру Гарету больше нечего делать в его доме. Он решил, что дочери суждено до конца жизни оставаться старой девой, и во время утреннего бритья вознамерился выбросить все это дело из головы и, не теряя времени, отправиться в милый его сердцу Брайтон. Если бы помолвка состоялась, граф готов был пожертвовать своей поездкой и остаться с молодыми. Но так как этим планам не суждено было сбыться, он не представлял, что можно предложить сэру Гарету в плане развлечений.

– Благодарю вас. Вы очень любезны, но боюсь, я не смогу остаться, – ответил сэр Гарет. – Я должен отвезти мою подопечную в Аундл или, возможно, даже обратно к ее родителям.

– О! Можете не беспокоиться! – вмешалась леди Уидмор. – Фабиан вчера вечером сказал мне, что с радостью довезет ее до Аундла. Сегодня утром он выезжает в Мелтон, так что им почти по пути.

– Я очень признателен ему за это, но не стану злоупотреблять его добротой, – сказал сэр Гарет голосом, понятным, что он своего решения не изменит.

– Ничего подобного! – воскликнула леди Уидмор. – Фабиану это не составит труда, и, честно говоря, я не понимаю, зачем вам вообще сопровождать эту школьницу, сэр Гарет?

Она смотрела на него вызывающим взглядом, но прежде чем сэр Гарет ответил, заговорил мистер Уайтлиф:

– Осмелюсь сообщить вашей светлости об обстоятельстве, которое, по моему мнению, исключает возможность того, что мистер Тил предложил свои услуги мисс Смит. Карета мистера Тила, за которой следовал экипаж, везущий его багаж, проехала под моим окном ровно в четырнадцать минут восьмого. Я могу говорить об этом с полной уверенностью, поскольку случилось так, что, желая узнать время, я как раз в этот момент посмотрел на часы.

Графу капеллан всегда не нравился, но до сих пор он считал его безвредным. Теперь же он понял, что отогрел у себя на груди змею. Он понимал, что рано или поздно сэр Гарет узнает правду, но собирался принять меры, чтобы это произошло в его отсутствие. Он догадывался, что в тот момент, когда побег Аманды обнаружится, возникнет неловкая ситуация, а он всегда стремился избегать неловких ситуаций. Это стремление было одним из руководящих принципов его жизни. Пытаясь сгладить остроту этого момента, он сказал:

– Ах да, я вспомнил. Брат сказал мне, что, возможно, уедет рано утром. Он не любит ездить в жаркое время, – добавил он, обращаясь к сэру Гарету.

Дверь открылась, и в столовую вошла леди Хестер. Сэр Гарет поднялся, отодвинув свой стул, и сразу заметил ее бледность и усталый вид.

– Доброе утро, – сказала она негромко. – Боюсь, я сегодня встала ужасно поздно, а что касается мисс Смит, то моя служанка сказала, что она все еще спит.

– Леди Хестер, вы сами видели Аманду? – неожиданно спросил сэр Гарет.

Она покачала головой и посмотрела на него вопросительным взглядом:

– Нет, я не хотела ее беспокоить. К чему это? О боже, не думаете ли вы, что она могла…

– Да, я думаю, что она могла, – не дал ей закончить сэр Гарет. – Только что я узнал, что ваш дядя покинул Бранкастер два часа назад, и я не удивлюсь, если он взял Аманду с собой.

– Ну и что, если даже взял? – вмешалась леди Уидмор. – Это было бы очень любезно с его стороны, и нечего раздувать из этого целую историю! Она поступила очень невежливо, если уехала, ни с кем не простившись. Но лично меня это не удивит.

– Я сейчас схожу в ее комнату, – сказала леди Хестер, не обращая внимания на невестку.

Комната Аманды была пуста. На столе лежала записка, в которой она приносила извинения хозяйке за внезапный отъезд. В тот момент, когда Хестер читала ее, вошла Пови и, увидев свою госпожу, сказала со смущенным видом:

– Извините, миледи. Я только хотела посмотреть, не проснулась ли мисс.

– Когда вы говорили мне, что мисс Смит еще спит, вы знали, что она уехала, Пови, – спокойно произнесла Хе-стер. – Не пытайтесь меня переубедить. Вы поступили очень нехорошо. Я не желаю с вами разговаривать и не думаю, что смогу вас простить.

Пови тут же расплакалась, но, к ее удивлению, ее добрую госпожу эти слезы ничуть не тронули. Леди Хестер вышла из комнаты, даже не посмотрев в сторону служанки.

Сэр Гарет ждал ее внизу. Она протянула ему записку Аманды и сказала голосом, полным раскаяния:

– Вы были правы. Это я во всем виновата.

– Вы? Нет, – возразил он, пробежав глазами записку. – Она не пишет об этом, но я уверен, что она уехала с вашим дядей. – Он вернул Хестер записку и, заметив боль в ее глазах, сказал: – Не терзайте себя. В конце концов, ничего страшного не произошло. Не знаю, куда Тил повез ее, но, думаю, найти их будет нетрудно.

– Фабиан совершил отвратительный поступок! – произнесла она с сокрушенным видом.

– Судя по тому, что нам известно, – бодро ответил сэр Гарет, – она могла уговорить Тила отвезти ее в Аундл, где, я уверен, она попытается от него сбежать.

– Вы так говорите, чтобы утешить меня, но я прошу вас, не надо этого делать. То, что он сделал, заслуживает самого сурового порицания. Даже если она сумела убедить его в том, что в Аундле у нее есть родственники, он не должен был увозить ее из Бранкастера. И я очень боюсь, что он поехал с ней не в Аундл, а в другое место. Я почти уверена, что он повезет ее в Мелтон-Моубрей, где у него есть охотничий домик, хотя должен понимать, что там вы будете искать его в первую очередь.

– Если уж говорить о вашем дяде откровенно, то должен признаться, я боюсь, что именно так он и поступит.

– О да, прошу вас, говорите, что хотите. Уверяю, никто не будет возражать, чтобы вы о нем ни сказали, потому что для нас он – настоящее бедствие. Но с его стороны было бы безрассудно ехать с ней в Мелтон-Моубрей.

– Наверное, он думает, что я не стану его преследовать, – холодно сказал сэр Гарет. – Ваш брат и его жена наверняка считают, что я привез в Бранкастер свою любовницу, и поведение вашего дяди говорит о том, что он разделяет их мнение.

– Я не очень хорошо разбираюсь в этих делах, – задумчиво проговорила Хестер, – но мне кажется, что вы не могли так поступить.

– Можете быть в этом уверены.

– Да, конечно. Я так и сказала Алмирии. Это был бы очень глупый поступок.

– И крайне оскорбительный, – добавил он, с улыбкой глядя на ее серьезное лицо. – Возможно, скоро мистеру Тилу придется объяснить мне, за кого он меня принимает.

Хестер нахмурила брови:

– Наверное, это можно объяснить тем, что он сам мог бы так поступить. Только мне непонятно, почему он считает, что вы не станете его преследовать. Мне кажется, что вы обязательно должны будете это сделать, если, конечно, преследовать похитителей любовниц не запрещено джентльменским этикетом, о котором я, естественно, ничего не знаю.

– Нет, – сказал он со смехом, – этикет здесь ни при чем. Но если бы я оказался настолько непорядочным, что привез с собой любовницу, собираясь просить вас удостоить меня чести быть моей женой, то мне действительно было бы, мягко говоря, неловко отвоевывать Аманду у него.

– Да, наверное, вы правы, – согласилась она, довольная признанием сэра Гарета. – Господи, как все же подло со стороны дяди Фабиана, что он попытался воспользоваться вашим положением! Знаете, каждый раз, когда он оказывается в неприятной ситуации, все надеются, что он образумится. Но он снова и снова делает гадости. Должно быть, эта история вас очень огорчила. Что вы собираетесь делать?

– Постараюсь выяснить, какой дорогой он поехал, и последую за ним. Что я еще могу сделать? Я взял на себя ответственность за Аманду, и, хотя она заслуживает хорошей трепки, я не могу допустить, чтобы с ней что-то случилось. Я уже попросил дворецкого распорядиться насчет моего экипажа. – Он протянул руку на прощание. Хестер пожала ее и робко посмотрела ему в лицо. – Я должен извиниться перед вами, – сказал Гарет. – Поверьте, если бы я знал, что Аманда такая беспокойная, я бы не стал обременять вас ее присутствием. – Неожиданно он улыбнулся. – Все же в этой истории есть и положительный момент. Мне пришлось рассказать вашему отцу правду или часть правды. А так как теперь он просто считает меня ненормальным, я полагаю, в ближайшее время он поздравит вас с тем, что у вас хватило здравого смысла не связываться со мной.

Она покраснела и покачала головой.

– Давайте не будем об этом говорить. Мне хотелось бы вам чем-нибудь помочь, но я не знаю, как это сделать. Если дядя Фабиан хочет попасть в Мелтон, то, скорее всего, он поедет по дороге, ведущей в Хантингдон. Конечно, он мог бы воспользоваться более близким путем, через Питерборо. Но дорога из Чаттериса в Питерборо такая узкая и неровная, что он ни за что не поедет по ней из страха заболеть. Путешественник из него никудышный. – Она умолкла, словно обдумывая что-то, а затем продолжила: – Вы считаете, что должны вызвать его на дуэль? Я не знаю, как следует вам поступить в этом случае. Не хочу показаться назойливой, но мне кажется, будет лучше, если вы этого не сделаете.

Сэр Гарет уловил в голосе Хестер тревожные нотки. Губы его дрогнули, но он ответил с очень серьезным видом:

– Именно так. Я не пойду на этот отчаянный шаг, хотя, признаюсь, с огромным удовольствием спустил бы с него шку… то есть, простите, намял бы ему бока. Но полагаю, что не сделаю даже этого. Он слишком старый, слишком толстый и неизвестно еще, что наговорила ему Аманда. Я не удивлюсь, если она изобразила меня отъявленным злодеем.

– Это было бы гадко и непростительно с ее стороны, – произнесла Хестер с некоторым волнением в голосе.

Он рассмеялся:

– Благодарю вас. Теперь я должен идти. Можно я напишу вам, чем закончилось это нелепое приключение?

– Да, конечно. Я с нетерпением буду ждать вашего письма.

Он поцеловал ей руку, легонько сжал ее, отпустил и поднялся по лестнице. Постояв немного, леди Хестер вернулась в столовую.

Аманда не предполагала, что план операции, казалось бы, тщательно продуманный, с самого начала столкнется с первым препятствием. Она это поняла, когда мистер Тил сообщил, что велел кучеру не останавливаться в Хантинг-доне, а ехать прямо до деревни Брамптон, где они позавтракают и сменят лошадей. Он не признался, что не хочет, чтобы его видели в компании с ней в городе, где его многие знают. Он приготовился пространно описать все достоинства постоялого двора Брамптона, хотя сам останавливался в нем крайне редко, но Аманда не стала задавать лишних вопросов, так как считала, что настоящие генералы не обращают внимания на пустяки и упорно проводят свою линию.

Это препятствие представлялось не таким уже и серьезным, если бы она продолжала придерживаться первоначального плана, связанного с поиском работы в городских гостиницах. Ей пришлось отказаться от него, так как она понимала, что сэр Гарет будет искать ее в первую очередь в гостиницах и на постоялых дворах. Пови любезно сообщила ей, что из Хантингдона в разные концы страны отправляются почтовые кареты, и она собиралась взять билет на одну из них, чтобы уехать в какой-нибудь дальний город и тем самым обмануть сэра Гарета. Деревня, расположенная в двух милях от Хантингдона, совершенно не подходила для этой цели: там ей пришлось бы слишком долго дожидаться почтовой кареты, а если бы удалось сбежать от мистера Тила и вернуться в Хантингдон пешком, то она рисковала встретиться с сэром Гаретом по дороге или в почтовом отделении, где продают билеты. Поэтому она смирилась с тем, что общество мистера Тила ей придется терпеть дольше, чем она рассчитывала.

Теперь главным для нее было – избавиться от мистера Тила; если в большом шумном городе это можно было сделать сравнительно легко, то в маленькой деревне эта задача становилась намного сложнее. Без особого труда Аманде удалось выяснить, что следующим городом на их пути будет Трапстон, находящийся примерно в пятнадцати милях от Брамптона. Мистер Тил сказал, что если они будут беречь лошадей, то вполне смогут сделать остановку в этом городе. Однако Аманда опасалась, что, прежде чем его тяжелая, бросающаяся в глаза желтая карета достигнет Трап-стона, их догонит быстрый экипаж сэра Гарета. Она решила, что расстанется со своим пожилым поклонником, как только они отъедут на достаточно большое расстояние от Хантингдона.

Она сделает это не только без сожаления, но даже почувствует большое облегчение, когда избавится от него. В Бранкастере, где присутствие сэра Гарета придавало ей уверенности, хотя она это и не осознавала, мистер Тил казался ей всего лишь толстым и глупым стариком, которого легко будет обвести вокруг пальца. Вдали от Бранкастера и от покровительства сэра Гарета она, к своему удивлению, обнаружила, что, немного побаивается его. Конечно, она встречалась с такими, как он, раньше, но в присутствии тетки, которая сопровождала ее повсюду. Эти влюбчивые пожилые франты незаметно пожимали ей руку или ласково поглядывали на нее, что очень ее забавляло. Она думала, что мистер Тил ничем не отличается от друзей ее деда, которые всегда баловали ее и говорили необычные комплименты. Однако, вверив ему себя, очень скоро обнаружила, что, несмотря на все его отеческие манеры, он совсем не такой старый, как мистер Суоффхэм, генерал Риверхед, сэр Гарри Брамберг или даже майор Миклхэм, который был таким искусным ухажером, что дедушка бывало бранил его за то, что он нарочно старается вскружить ей голову. Эти пожилые джентльмены часто пощипывали ее за щеки, щекотали под подбородком, обхватывали руками ее талию и даже обнимали, а старый мистер Суоффхэм постоянно требовал, чтобы она его поцеловала. Тогда почему она так испугалась, когда почувствовала, что рука мистера Тила обвила ее талию. Она инстинктивно напряглась, но подавила желание оттолкнуть его. Он принялся поглаживать и ласкать ее, и, когда тело ее начало от омерзения содрогаться под его рукой, в голове промелькнула мысль, что даже Нил, который ее очень любил, не заходил так далеко. Ей вспомнились некоторые теткины завуалированные предостережения, и она подумала, что та не такая уж глупая и старомодная, какой казалась ей. Конечно, она могла за себя постоять и не испытывала особого страха перед своим пожилым покровителем: просто с ним она чувствовала себя неловко и он был таким занудой, что ей захотелось поскорее от него избавиться.

Это желание полностью завладело ею, но при этом совсем не хотелось увидеть гнедых лошадей сэра Гарета, и она с трудом скрывала свое нетерпение и отвращение, в то время как мистер Тил неторопливо поглощал свой обильный завтрак. Помимо намерения подчинить себе деда, у нее появилась теперь твердая решимость перехитрить и совершенно сбить с толку сэра Гарета. Его спокойные и властные манеры очень сильно раздражали девушку, привыкшую к ласковому обращению. Сэр Гарет относился к ней так, словно она была капризным ребенком и его следует непременно проучить. В то же время ему удалось внушить ей некоторое уважение к нему, поэтому, несмотря на то что стрелки часов в буфете гостиницы говорили о том, что он, скорее всего, еще не вышел из своей спальни, она с беспокойством смотрела в окно каждый раз, когда слышала звуки приближающегося транспорта. Заметив ее беспокойство, мистер Тил назвал ее глупым котенком и сказал, что с ним она может чувствовать себя в полной безопасности.

– Он не станет преследовать вас, моя дорогая, а если осмелится, то я пошлю его к черту, – сказал он, опуская в свою тарелку второй кусок ветчины, мечтательно глядя на горку вареных яиц. – Нет, яйца не буду, – заявил он со вздохом сожаления. – Меня от них мутит. Хотя сейчас я чувствую себя превосходно, впереди у нас длинный путь, и боюсь, что мне станет плохо.

Аманда, которая ела малину со сливками, застыла с поднесенной ко рту ложкой, так как в этот момент ей в голову пришла одна замечательная мысль.

– Вам бывает плохо в дороге, сэр? – спросила она.

Он кивнул:

– Почти всегда. Это ужасно неприятно. Но мой кучер очень осторожно ведет лошадей, когда знает, что впереди плохая дорога. Вы, наверное, считаете меня несчастным дряхлым старикашкой, не так ли?

– О нет! – произнесла Аманда с чувством. – Потому что меня тоже укачивает!

– Господи помилуй! Неужели? Значит, мы подходим друг другу. – Его взгляд упал на ее полную до краев тарелку. – Вы уверены, что вам можно есть малину, моя дорогая? Я бы не отважился.

– О да, уверяю вас! Сегодня я чувствую себя прекрасно! – ответила она и добавила сливок к ягодам. – К тому же я обожаю малину со сливками.

Мистер Тил, глядевший на нее с восхищением, мог убедиться, что это правда. Он немного начал беспокоиться, но надеялся, что она не переоценит своих возможностей. Сидя в карете, он с удовольствием слушал оживленный щебет юной спутницы. Правда, к тому времени, когда они достигли деревни Сполдуик, он совсем угас, и Аманда с закрытыми глазами откинулась на изящные бархатные подушки. Мистер Тил протянул ей флакон с нюхательной солью. Она взяла его и чуть слышно поблагодарила своего покровителя. Он с облегчением отметил, что щеки ее не утратили румянца, и поинтересовался, как она себя чувствует.

– Я чувствую себя очень плохо, но думаю, что скоро мне станет лучше, – ответила она бодрым, хотя и дрожащим голосом. – Наверное, это из-за малины. Меня всегда от нее мутит, когда я съем очень много.

– Тогда какого черта вы ее ели? – спросил мистер Тил с нескрываемым раздражением.

– Но я так люблю ее, – ответила она слезливым голосом. – Прошу вас, не сердитесь на меня!

– Нет-нет, – торопливо заверил он ее. – Ну не плачьте, моя милая!

– Ах, не надо! – попросила Аманда, когда он попытался ее обнять. – Я боюсь, что сейчас упаду в обморок!

– Не бойтесь! – сказал мистер Тил, гладя ее по голове. – Вы не должны лишиться чувств, когда у вас такие розовые щечки. Положите свою головку мне на плечо и почувствуете, что вам моментально станет лучше!

– У меня очень красное лицо? – спросила Аманда, не обращая внимания на его предложение.

– У вас очаровательный румянец, – подтвердил он.

– Значит, меня стошнит, – заявила хитрая на выдумки Аманда. – У меня всегда появляется на лице румянец, когда мне плохо. О господи, помогите мне.

Встревоженный мистер Тил выпрямился и подозрительно посмотрел на нее.

– Вздор! Вас не может стошнить здесь! – сказал он бодрым голосом.

– Меня может стошнить везде! – Аманда прижала к губам платок и очень правдоподобно икнула.

– Боже милостивый! Я велю остановить карету! – воскликнул мистер Тил и дернул за шнурок остановки.

– Мне станет лучше, если я немного полежу, – пробормотала страдалица.

– Да, но вы не можете лечь возле дороги, моя милая девочка! Подождите, я посоветуюсь с Джеймсом. Успокойтесь и еще раз понюхайте соль. – Мистер Тил опустил стекло, высунулся из окна и заговорил с сидящим на козлах кучером, который остановил карету и приготовился выслушать своего хозяина.

После короткой, но довольно эмоциональной беседы с Джеймсом мистер Тил вернулся на сиденье и сказал:

– Джеймс напомнил мне, что впереди примерно в двух милях отсюда находится деревня Байторн, где есть гостиница. Это не постоялый двор, а очень приличное заведение, где вы сможете немного отдохнуть. Так что если мы поедем туда очень медленно…

– Ах, спасибо, я вам так благодарна! – проговорила Аманда слабым голосом. – Только, наверное, будет лучше, если он повезет нас туда как можно быстрее.

Мистер Тил не любил быстрой езды даже тогда, когда дорога была идеально ровной, однако сквозившая в словах Аманды реальная угроза заставила его снова высунуться в окно и приказать кучеру гнать лошадей.

Джеймс очень удивился, но повиновался, и очень скоро карета неслась по дороге, кренясь и раскачиваясь на пружинах, что пагубным образом сказывалось на самочувствии мистера Тила. Его самого начало мутить, и он вырвал бы флакон с нюхательной солью из руки Аманды, если бы был уверен, что это не будет в дальнейшем поводом для насмешек с ее стороны. Ему оставалось только удивляться ее выдержке. Каждый раз, когда она издавала стон, он нервно вздрагивал и бросал на нее беспокойный взгляд, но она стойко выносила выпавшее на ее долю испытание и в знак благодарности даже улыбнулась ему дрожащей улыбкой, когда он заверил, что ехать осталось совсем недолго.

Ему самому дорога показалась ужасно длинной, но в тот самый миг, когда он подумал, что больше не в состоянии выдержать эту жуткую качку, лошади перешли на рысь, и карета замедлила ход.

– Байторн! – выдавил из себя мистер Тил, заметив деревенские домики. Аманда в ответ издала слабый стон.

Карета остановилась на деревенской улице напротив небольшой, но опрятной гостиницы, позади которой располагался небольшой дворик.

– Хозяин! – закричал кучер.

Из дверей гостиницы вышли двое мужчин и громкими возгласами стали приветствовать прибывших.

Хозяин гостиницы, которому Джеймс сообщил, что леди плохо себя чувствует и нуждается в отдыхе, со словами ободрения помог Аманде осторожно выйти из кареты и велел буфетчику сбегать за хозяйкой. Измученный тряской мистер Тил сумел выйти из экипажа самостоятельно, однако его обычно розовощекое лицо было в эту минуту мертвенно-бледным, а ноги, обтянутые узкими желтыми панталонами, ступали по земле не слишком твердо.

Хозяин и его крепкий помощник помогли Аманде войти в гостиницу. Мистер Тил, к которому вернулись цвет лица и присутствие духа, объяснил, что от жары и качки его юная родственница почувствовала недомогание. Миссис Шит сообщила, что с ней самой часто случается такая же напасть, и предложила Аманде отдохнуть в лучшем номере гостиницы. Мистер Шит, хозяин гостиницы, высказал предположение, что рюмка бренди улучшит самочувствие юной леди, однако Аманда, которая держалась мужественно и с большим достоинством, сказала слабеющим голосом, что в одной из ее коробок есть замечательная целительная наливка.

– Только я не помню в какой, – добавила она смущенно.

– Немедленно принесите обе, – распорядился мистер Тил. – Поднимитесь наверх с этой доброй женщиной, – обратился он к Аманде, – и я уверен, моя дорогая, очень скоро вы будете в полном порядке.

Аманда поблагодарила его и удалилась в сопровождении хозяйки, а мистер Тил, полагая, что он сделал все, от него зависящее, отправился в буфет, чтобы попробовать бренди, от которого отказалась Аманда. Минут через двадцать пришла миссис Шит с хорошими новостями. Она взяла на себя смелость утверждать, что мисс уже лучше и что она окончательно выздоровеет, если полежит с полчаса в темной комнате. Она уговорила юную леди выпить собственное снадобье, так как по недосмотру служанки наливки в коробке не оказалось, и нет никакого сомнения в том, что оно ей очень помогло.

Мистер Тил, который к этому времени чувствовал себя настолько хорошо, что позволил себе закурить тонкую сигару, был не против провести полчаса в уютном буфете. Он вышел на улицу и велел Джеймсу ненадолго поставить лошадей в конюшни и проследил взглядом, как кучер преодолевает крутой поворот во двор гостиницы. В этот момент подъехал экипаж с его личным слугой и багажом. Заметив своего господина, камердинер криком велел кучеру остановиться и соскочил на землю, сгорая от нетерпения узнать, что заставило мистера Тила изменить маршрут и гнать лошадей по плохой дороге. Объяснив ситуацию, мистер Тил велел ему ехать дальше и по прибытии в охотничий домик позаботиться о том, чтобы там все было готово к приему молодой гостьи. Экипаж, громыхая, отъехал, а мистер Тил удовлетворенно подумал, что эта вынужденная задержка даст его домоправительнице время для того, чтобы она приготовила для него весьма приличный обед. Затем он вернулся в буфет и заказал себе еще одну порцию бренди.

Тем временем Аманда, оставшись одна в комнате, соскользнула с кровати, натянула свое муслиновое платье, которое Пови любезно выстирала и выгладила для нее и которое требовательная миссис Шит заставила ее снять, и надела соломенную шляпку. После того как Аманда проглотила средство миссис Шит от расстройства желудка, она опасалась, что ее на самом деле стошнит, но переборола тошноту и теперь вновь была готова к любым приключениям. Миссис Шит показала ей черную лестницу, выход на которую находился почти напротив комнаты Аманды, и сказала, что, если ей что-то понадобится, она может просто открыть дверь и крикнуть – ее сразу услышат в кухне. От нее же Аманда узнала, что внизу рядом с кухней есть дверь, ведущая во двор.

Сгорая от нетерпения, она подошла к окну, выходящему на улицу, и посмотрела в щель между шторами. В этот момент Джеймс поставил лошадей в конюшню и входил в гостиницу вслед за мистером Тилом. Решив, что нельзя терять ни минуты, Аманда надела поверх платья накидку, взяла свои коробки и тихо вышла из номера. В коридоре никого не оказалось. Она пересекла его и стала торопливо спускаться по узкой лестнице, сочиняя на ходу историю, которая должна была тронуть сердце миссис Шит, если бы та вдруг попалась ей навстречу. Снизу, из кухни, доносились звон посуды и голос миссис Шит, беседующей с посудомойкой. Спустившись в узкий коридор, Аманда быстро нашла нужную ей дверь, осторожно откинула щеколду, вышла и закрыла дверь за собой. Во дворе, мощенном булыжником, находилась конюшня и еще несколько столь же ветхих строений. В тени большого амбара стояла желтая карета мистера Тила, а совсем рядом с Амандой, в паре метров от черного входа, розовощекий юнец закидывал пустые мешки в телегу, запряженную крупной лошадью.

Для Аманды эта встреча стала полной неожиданностью, и она на мгновение опешила, не зная, что делать дальше. В свою очередь, парень открыл рот, уронил мешок и уставился на нее с изумленным видом. Для него появление такой красотки стало еще большей неожиданностью.

– Тс-с-с-с, – произнесла Аманда, приложив палец к губам.

Юнец замигал с испуганным видом, но покорно хранил молчание.

Аманда с опаской посмотрела на окно кухни.

– Вы собираетесь увезти эту телегу? – спросила она.

Он кивнул, не закрывая рта.

– Пожалуйста, позвольте мне сесть в нее, – попросила она и, заметив, что его глаза готовы вылезти из орбит, добавила: – Я бегу от смертельной опасности! Ах, умоляю вас, скажите быстрее, что вы позволите мне сесть в вашу телегу!

Голова юного мистера Нинфилда шла кругом, но так как мать всегда внушала ему, что он должен быть вежлив по отношению к знатным особам, он произнес глухим голосом:

– Милости просим, мисс.

– Не так громко! – попросила Аманда. – Я вам очень признательна. Как мне залезть на нее?

Он перевел взгляд с лица девушки на платье из тонкого муслина и хриплым шепотом сказал:

– Вам туда нельзя. Там несколько рогожин, десяток куриц-молодок и пара бушелей[9] растопки.

– Это не имеет значения. Если вы поможете мне влезть на телегу, я накроюсь этими мешками и меня никто не увидит. Ну помогите же мне!

Этот подвиг был вполне по силам мистеру Нинфилду, но от мысли, что он сейчас прикоснется к этой хрупкой красавице, он едва не лишился чувств. Она явно была полна решимости ехать в его телеге, и ему пришлось подчиниться. Он очень осторожно, как если бы в его руках была лучшая посуда его матери, поднял Аманду и остановился в нерешительности. Она была легкая как перышко, и от нее исходил приятный фиалковый аромат. Продолжая держать ее в руках, словно младенца, он сказал:

– Я не хочу этого делать. Вы испачкаете свое красивое платье!

– Джо! – неожиданно позвала миссис Шит из гостиницы. – Джо!

– Быстрее! – взмолилась Аманда.

Это решило исход дела. Мистер Нинфилд проглотил подступивший к горлу комок и аккуратно опустил Аманду на телегу. Она немедленно легла на настил и скрылась от его изумленного взгляда за бортом телеги.

– Я чуть не забыла передать вишневое варенье для твоей матери, Джо! – визгливо прокричала миссис Шит из окна кухни. – Подожди, я сейчас принесу его тебе!

– Не выдавай меня! – попросила Аманда чуть слышно и попыталась накрыться пустыми мешками.

Мистер Нинфилд был в замешательстве. Миссис Шит была не только старой подругой его матери, но и его крестной и всегда казалась ему доброй и порядочной женщиной. Опасаясь, что с ней произошла какая-то странная метаморфоза, он с облегчением увидел, когда она вышла во двор, что пухлое лицо ее по-прежнему излучает добродушие. Она подала ему закупоренную банку и попросила, чтобы он обращался с ней очень осторожно.

– И не забудь передать от меня привет своей матери и скажи, что я благодарна ей за яйца. Еще скажи отцу, что Шит не успел договориться насчет дров, так как сейчас обслуживает одного джентльмена, – сказала она юноше. – У нас остановились знатные особы: очень солидный джентльмен и очаровательная юная леди! Похоже, она его племянница. Бедняжке в карете стало плохо и сейчас она лежит в нашем лучшем номере.

Мистер Нинфилд не знал, что ответить ей на это. Он вообще был неразговорчивым, и его крестная не придала большого значения его молчанию. Она наградила его звучным поцелуем, еще раз проинструктировала относительно банки с вареньем и вернулась в дом.

Мистер Нинфилд поднял с земли пустой деревянный ящик и заглянул в телегу поверх борта. Оттуда на него умоляющим взглядом смотрела пара темных блестящих глаз.

– Она ушла? – шепотом спросила Аманда.

– Ага.

– Тогда, прошу вас, давайте мы тоже отправимся побыстрее.

– Ага, – повторил мистер Нинфилд. – Можно я положу туда этот ящик, мисс?

– Да, конечно! Я могу подержать вашу банку, – услужливо предложила Аманда.

Когда все было готово, мистер Нинфилд взял в руки вожжи и вывел спокойную лошадь со двора на дорогу. Колеса тележки были обиты железом, и Аманду здорово трясло, но она не жаловалась. Лошадь медленно брела по дороге в сторону запада, мистер Нинфилд с задумчивым видом шагал рядом. Он размышлял о выпавшем на его долю невероятном приключении. Через несколько минут он вдруг произнес:

– Мисс.

– Да? – отозвалась Аманда.

– Куда вы хотите, чтобы я вас отвез?

– Ну, я даже не знаю… Поблизости никого нет?

– Нет, – ответил мистер Нинфилд, оглядевшись по сторонам.

Осмелев, Аманда приподнялась и посмотрела на своего спасителя.

– А вы сами куда направляетесь? – спросила она как можно спокойнее.

– Домой, – ответил он. – По крайней мере…

– А где ваш дом? Он на этой дороге?

Он покачал головой и ткнул большим пальцем по направлению к югу.

– Ферма Уайторн, – коротко пояснил он.

– О! – задумчиво произнесла Аманда, глядя на парня. В голове ее рождался новый план. Мистер Нинфилд покраснел до корней волос, улыбнулся ей робкой улыбкой и тут же отвел взгляд, боясь ее обидеть. Однако эта улыбка решила исход дела. – Вы живете там с матерью? – спросила Аманда.

– Ага. И с отцом. Это ферма отца. Раньше она принадлежала деду, а еще раньше прадеду, – вдруг разговорился он.

– Как вы думаете, ваша мать позволит мне пожить там некоторое время?

От этого вопроса голова парня опять пошла кругом. Он не имел ни малейшего представления, как отнесется к этому его мать, но с воодушевлением произнес:

– Ага!

– Хорошо, – сказала Аманда. – Так получилось, что я раньше никогда об этом не думала, но теперь я поняла, что мне нужно научиться доить коров. Мне бы очень хотелось это сделать! Я думаю, вы меня научите, не так ли?

От одной мысли, что он будет учить доить коров сказочную принцессу, у мистера Нинфилда захватило дух, он открыл рот и, повторив свое любимое «ага», впал в задумчивость, из которой его вывело появление приближающегося экипажа. Он хотел предупредить Аманду, но она уже успела спрятаться, так как заметила экипаж раньше его. Он высказал мнение, что ей лучше не показываться из телеги, пока они не доберутся до дороги, ведущей на ферму Уайторн через деревню Кистон. К счастью для Аманды, которая устала сидеть сгорбившись, ехать до этой дороги оставалось недалеко. Как только мистер Нинфилд сообщил ей, что они съехали с почтового тракта, она высунула голову и, увидев, что он сидит на оглобле, попросила его помочь ей сесть на другую.

– Здесь на полу не только грязно, но еще и курами пахнет, – сообщила она ему и, когда он выполнил ее просьбу, спросила: – Как вы думаете, ваша мать не будет сердиться, если мы съедим немного вишен? Я очень голодна!

– Нет, – уверенно ответил мистер Нинфилд. – Ешьте на здоровье.

Мистер Тил посмотрел на часы и, убедившись, что прошло полчаса, решил дать Аманде еще немного отдохнуть и вышел на улицу с зажженной сигарой. Не найдя там ничего примечательного, он побродил немного взад-вперед и вернулся в гостиницу, где его встретил хозяин, предложивший подкрепиться ветчиной, которую приготовила его супруга. Полдень еще не наступил, но он позавтракал очень рано и поэтому охотно принял предложение. Он съел несколько ломтиков ветчины, изрядный кусок сыра стилтон и выпил большую кружку пива, после чего почувствовал себя готовым к продолжению поездки. Так как Аманда пока не появлялась, он послал за ней миссис Шит.

Миссис Шит с трудом поднялась по лестнице, но быстро вернулась и сообщила, что юной леди в спальне нет.

– Нет? – с недоверием спросил мистер Тил.

– Наверное, она в буфете, сэр, – спокойно ответила миссис Шит.

– Ее там нет, – заверил хозяин. – Ясно, что ее не может быть в буфете, так как его честь трапезничали там совсем недавно. Думаю, она вышла подышать свежим воздухом, в то время как вы закусывали, сэр.

Мистер Тил усомнился в правильности этого предположения, но, если Аманды не было в гостинице, найти иное объяснение ее таинственному исчезновению было непросто. Поэтому он снова вышел на улицу и огляделся по сторонам. Аманды нигде не было видно, но мистер Шит, следовавший за ним по пятам, высказал предположение, что она, вероятно, решила осмотреть рощу, которая находилась на краю деревни. Сэру Гарету понадобилось бы не более пяти минут, чтобы обследовать рощу в поиках Аманды. Однако мистер Тил, который и в мыслях не мог допустить, что Аманда сбежит, не торопился, решив, что она просто пошла прогуляться, как незадолго до этого сделал он. Видимо, она решила укрыться в роще от горячих солнечных лучей. Конечно, с ее стороны это был неразумный и достойный порицания поступок, но мистер Тил подозревал, что молодых людей неудержимо тянет в лес и что они при этом не обращают внимания на часы. Он приблизился к роще и громко позвал Аманду. Никто не отозвался. Он крикнул еще несколько раз – безрезультатно. Тогда он выругался, перелез через изгородь и вошел в рощу. Увидев извилистую тропинку, пошел по ней, выкрикивая время от времени имя девушки. Под деревьями было не так жарко, как на залитой солнцем дороге, но достаточно жарко для того, чтобы дородный джентльмен в облегающем костюме и объемистом галстуке, образующем замысловатые складки под его подбородком, сильно вспотел. Мистер Тил вытер лицо платком и с раздражением обнаружил, что его высокий крахмальный воротник посерел от пыли и пота. Он также понял, хотя и не без доли скептицизма, что Аманда просто сбежала от него; правда, он не представлял, почему она это сделала и где теперь скрывается. Он решил вернуться в гостиницу, и, когда медленно брел обратно по пыльной дороге, в голову его закралось тревожное подозрение, что она на самом деле не отъявленная авантюристка, какой казалась ему, а всего лишь невинное дитя. Если это действительно так, то тогда становится понятным ее стремление вырваться из рук сэра Гарета, как, впрочем, и из его собственных. Очевидно, подумал мистер Тил с благородным негодованием, сэр Гарет встретил Аманду после того, как ее выгнали из дому, хозяин которого пытался ее совратить, и подло воспользовался тем, что у нее не было друзей и, возможно, денег. Моральные принципы мистера Тила не отличались постоянством, но он был убежден, что такое поведение выходит за рамки допустимого. Он также считал его довольно рискованным. Он по своему опыту знал, что обман невинных девиц чреват большими неприятностями. Сначала все думают, что у них нет никого в целом свете, но в конце концов появляется какой-нибудь чрезвычайно респектабельный родственник, и это может привести к большим хлопотам и огромным расходам. Эти размышления воскресили в памяти мистера Тила некоторые очень неприятные эпизоды из его прошлого и заставили прийти к мысли, что бросить Аманду на произвол судьбы было бы неразумно, хотя вначале этот шаг казался ему наиболее целесообразным. Она знает его имя. И одному Богу известно, какие слухи она начнет распускать о нем и о событиях этого дня. Он должен отыскать ее и попытаться убедить, что его интерес к ней вызван исключительно филантропическими соображениями. Потом он передаст девушку под надзор своей домоправительницы, чтобы эта умудренная опытом женщина выведала все о ее семье. Разумеется, если окажется, что у нее нет никаких родственников, и если, успокоившись, она начнет к нему благоволить, то тогда… Впрочем, это дело будущего. Сейчас ему необходимо найти ее, что в этой маленькой деревушке не должно быть делом сложным.

Мистер Тил вернулся в гостиницу и энергично занялся поисками девушки, но оказалось, что это не так легко сделать. Миссис Шит, раздумывая над внезапным исчезновением Аманды, вспомнила о ее коробках. Можно было предположить, хотя и с некоторым сомнением, что девушка вышла подышать свежим воздухом и заблудилась, но то, что она захватила с собой две коробки, было очень странно и указывало лишь на то, что это был побег.

– И с какой стати хорошенькая девушка станет убегать от своего законного дяди? – обратилась миссис Шит к своему супругу.

Мистер Шит почесал за ухом и признался, что все это очень странно.

– Помяни мое слово, Шит! – сказала она. – Он для нее такой же дядя, как и ты.

– Он и не говорил, что он ее дядя, – возразил мистер Шит. – Он сказал только, что она его юная родственница.

– Это не имеет значения. Лично мне кажется, что он ей никакой не родственник. Он волк в овечьей шкуре.

– Мне он таким не показался, – ответил хозяин с сомнением в голосе.

– Он старый лондонский распутник, – настаивала его супруга. – У него нехороший взгляд – я сразу это приметила. И потом еще эти картонки! Я удивилась, что у юной леди нет приличного багажа.

– Багаж был в другом экипаже, – возразил хозяин гостиницы.

– Это был не ее багаж, – сказала миссис Шит уверенным голосом. – Все ее вещи находились в тех двух коробках. Я видела это собственными глазами. Господи, почему она не сказала мне, что этот солидный джентльмен удерживает ее против ее воли? Жаль, что я не знаю, куда она собиралась ехать!

Несмотря на все усилия миссис Шит и мистера Тила, найти Аманду не удалось. Она как сквозь землю провалилась. Никто из местных жителей не видел ее или экипаж, на котором она могла уехать. В конце концов мистеру Тилу пришлось согласиться с хозяином гостиницы, предположившим, что девушка незаметно ушла из деревни и по дороге села в какой-нибудь проходящий мимо экипаж или почтовую карету. В ответ на это предположение миссис Шит лишь неодобрительно поцокала языком и покачала головой: она не могла вообразить, что молодая, знатная и изысканно одетая дама сядет на деревенскую телегу. Мысль о том, что Джо Нинфилд смог бы пролить свет на эту тайну, не приходила ей в голову. А если бы и пришла, то она сразу отбросила бы ее, потому что Джо был скромным и честным малым, который никогда бы не осмелился обмануть свою крестную или связаться со странной девицей явно знатного происхождения.

Мистеру Тилу пришлось продолжить путешествие одному. К тому времени, когда он снова сел в свою карету, он был не только утомлен поисками Аманды, но и раздражен настолько, насколько мог быть раздражен человек его темперамента. Его расспросы вызвали у обитателей Байторна нездоровое любопытство, и хотя мистер Шит продолжал относиться к нему с должным почтением, то же самое нельзя было сказать о строгой хозяйке дома, которая не скрывала от него своей неприязни. Не обладая сообразительностью Аманды, он не смог предложить ей сколько-нибудь внятного объяснения, а попытка сбить ее заносчивость закончилась тем, что она высказала ему все, что думала о джентльменах, одетых с иголочки, разъезжающих по стране и обманывающих невинных девушек.

Прошло немало времени, прежде чем его душевное равновесие восстановилось. Еще тревожил кучер. Мистер Тил не питал иллюзий относительно Джеймса, понимая, что тот слышал нотацию миссис Шит и теперь не преминет рассказать другим слугам о том, как опростоволосился его господин. Отослать Джеймса с багажом мистер Тил не мог, так как он был его лучшим кучером.

Ко всему прочему, мистер Тил потерял столько времени, что не был уверен, успеет ли добраться до Мелтон-Моубрей до наступления ночи. Конечно, в свете полной луны он мог бы продолжать путешествие и после наступления темноты, однако в этом не было, как он полагал, необходимости, поскольку замечательный обед, приготовленный домоправительницей, все равно остынет, а сам он измотается настолько, что ему уже будет не до еды. Он подумал, что если бы не отправил вперед своего слугу с багажом, то мог бы остановиться на ночь в Оукаме, где в гостинице «Корона» его хорошо знали и всегда принимали с большим почтением и вниманием. Однако багаж был уже далеко, а с собой у него остался только дорожный несессер.

До Трапстона оставалось четыре мили, но мистер Тил все еще не решил, как ему поступить. Но тут вмешалось провидение: дрога кареты сломалась, и она ударилась о землю козлами.

Мистера Тила изрядно тряхнуло, но он почти не пострадал в этом инциденте. Гораздо страшнее было то, что ему пришлось пешком идти до ближайшей деревни под названием Бригсток. Там находился небольшой и скромный постоялый двор, который до сих пор мистер Тил не удостаивал своим вниманием. Он собирался нанять там почтовую карету, но гостиная показалась ему такой уютной, кресло, в которое уговорил его сесть хозяин, таким удобным, бренди, с помощью которого он восстанавливал свои силы, таким вкусным, а предложенный обед – таким заманчивым, что очень скоро он отказался от мысли продолжить путь в этот день. После бесцеремонного обращения миссис Шит, заботливость хозяина «Бригсток Армз» пролилась целебным бальзамом на его израненную душу. Кроме того, ноги его затекли, нестерпимо хотелось снять свои высокие сапоги. Хозяин любезно предложил ему пару мягких тапочек, пообещал, что в спальне его будут ждать ночная рубашка и колпак, и заверил, что его добрая супруга с огромным удовольствием выстирает его рубашку и галстук, пока он будет спать. Это решило дело: мистер Тил милостиво согласился почтить хозяина своим присутствием и вытянул вперед толстую ногу, чтобы ему помогли снять сапог. Избавившись от тесной обуви, а вместе с ней и от неприятных ощущений в ногах, он оживился и наконец смог переключить все свое внимание на решение такого важного вопроса, как выбор блюд на обед. Посоветовавшись с хозяином, он заказал себе изысканную, но довольно-таки калорийную пищу и откинулся в кресле, наслаждаясь ароматным дымом сигары и живительным вкусом бренди.

Очень скоро им овладело приятное чувство расслабленности и умиротворения, и в тот момент, когда он решал, закурить ли вторую сигару или немного соснуть перед обедом, его покой был нарушен сэром Гаретом, который решительным шагом вошел в гостиную.

Мистер Тил изумился и сперва даже не поверил своим глазам, но новоприбывший на самом деле оказался сэром Гаретом и, судя по выражению его лица, был чрезвычайно разгневан. Мистер Тил заметил это мельком, но внимание его привлекло нечто более важное. На сэре Гарете был дорожный костюм такого замечательного покроя, что мистер Тил смотрел на него как завороженный. Никто лучше его не знал, что очень редко объемистый дорожный костюм, состоящий из нескольких накидок, выставляет своего обладателя в выгодном свете и что чаще всего человек в нем кажется квадратным. Конечно, сэра Гарета выручал его высокий рост, однако этого преимущества едва ли было достаточно для того, чтобы его длинный плащ ниспадал изящными ровными складками, а накидки были расположены на плечах так аккуратно.

– Кто сшил для вас этот костюм? – спросил его мистер Тил с почтением в голосе.

Сэр Гарет провел трудный и беспокойный день. Выяснить, что мистер Тил направился в сторону Брамптона, было нетрудно, правда, для этого пришлось объехать все гостиницы Хантингдона, которых в городе было немало. Однако за Брамптоном след его терялся. У конюха постоялого двора Брамптона удалось узнать, что мистер Тил поехал по дороге, ведущей из Или в Кеттеринг, но в Сполдуике, где, по мнению сэра Гарета, внимательно изучившего дорожный справочник, он должен был сменить лошадей, его никто не видел. Это указывало на то, что он собирался сделать остановку в Трапстоне, поскольку других постоялых дворов на этом участке дороги не было. Смотритель дорожной заставы сообщил, что за день пропустил три или четыре желтые кареты, одна из которых свернула на север, на дорогу, пересекавшую почтовый тракт. Взглянув на карту, сэр Гарет не стал преследовать эту карету, так как кроме небольших деревушек в том направлении ничего не было. В миле от дорожной заставы почтовый тракт пересекала другая, более широкая дорога, по которой кратчайшим путем можно было добраться до Аундла, и, хотя сэр Гарет очень сомневался, что мистер Тил отправится в Аундл, он на всякий случай остановился и стал наводить справки. Никто из местных жителей не видел, чтобы на эту дорогу этим утром сворачивала желтая карета, однако вовремя подоспевший шустрый мальчишка рассказал, что два часа назад именно такая карета, вслед за которой двигался экипаж с чемоданами на крыше, проехала в сторону Трапстона. Не было никаких сомнений в том, что это кортеж мистера Тила, и, щедро наградив осведомителя, сэр Гарет отправился дальше, уверенный в том, что сможет получить сведения о беглецах в одном из постоялых дворов Трапстона. Он пронесся через деревню Байторн, не подозревая о том, что карета, которую он преследовал, стояла в этот момент во дворе скромной маленькой гостиницы.

Сэр Гарет быстро достиг Трапстона, находящегося лишь в четырех милях от Байторна, но оказалось, что ни в «Белом олене», ни в «Георге» беглецы не появлялись. Мистера Тила в этих постоялых дворах хорошо знали, но хозяева и конюхи в один голос утверждали, что его не было в городе уже несколько месяцев.

То, что мистер Тил не сменил лошадей в Трапстоне, казалось столь неправдоподобным, что сэр Гарет вначале не поверил, решив, что он подкупил всех этих людей, заметая следы. Однако все, с кем он разговаривал, были с ним совершенно откровенны. Отбросив все подозрения, он пришел к выводу, что мистер Тил предпочел сменить лошадей на каком-нибудь постоялом дворе за городом, где его хорошо знали. По дороге в Мелтон-Моубрей, которая шла через Корби, Аппингем и Оукам, на окраине Трапстона находится поселок Айлип, где, как удалось выяснить сэру Гарету, меняли лошадей не слишком требовательные джентльмены.

Между тем лошади самого сэра Гарета, хотя он старался их не загнать, устали и нуждались в отдыхе. Обычно он не оставлял своих лошадей в чужих руках, поэтому стал давать хозяину «Георга» подробные указания относительно ухода за гнедыми скакунами, а Троттону велел присмотреть за тем, как их разместят. Из всего этого конюх понял, что его не оставят с лошадьми, и пришел к выводу, что его господин безнадежен.

Наняв лошадей, сэр Гарет отправился в Айлип, а затем в Лоуик – но все безрезультатно. После этого он поехал на восток и добрался до дороги, связывающей Трапстон с Аундлом. Здесь его тоже ждала неудача, и он вернулся на дорогу, ведущую в Кеттеринг. Он расспрашивал сельчан, но никто не видел желтую карету, за которой следовал экипаж с багажом. Несмотря на преследовавшие его неудачи, он по-прежнему был уверен, что мистер Тил повезет Аманду в свой охотничий домик, поэтому вернулся в Трапстон и оттуда взял курс на Мелтон-Моубрей. Как кучер мистера Тила сумеет заставить лошадей тащить без отдыха карету в такой жаркий день, он не знал, но в том, что они поедут именно этой дорогой, не сомневался. Он оказался прав. Брошенная карета мистера Тила попалась ему на глаза в миле от Бриг-стока.

Вид сломанной кареты мистера Тила мог бы доставить сэру Гарету большое удовольствие, если бы не усталость, вызванная длительной ездой, и чувство голода – ведь он с утра ничего не ел. На постоялый двор «Бригсток Армз» он въезжал в довольно мрачном расположении духа. Войдя в гостиную, он увидел, что мистер Тил, положив ноги в тапочках на табурет и развалившись в кресле, спокойно попивает бренди. У него появилось непреодолимое желание схватить этого любителя удовольствий за ворот одной рукой, выдернуть из кресла и точно выверенным ударом другой послать в нокдаун. Его рука и в самом деле сжалась в кулак, но в этот момент мистер Тил заговорил.

Вопрос мистера Тила заставил сэра Гарета удержаться от этого поступка. Он с презрением посмотрел на сидящего перед ним мужчину. Рука его разжалась, когда он понял, в каком состоянии тот находится. Нельзя сказать, что он был сильно пьян, хотя его способность поглощать бренди в огромных количествах была поразительной. В данный момент мир представлялся ему в радужном свете, и он пребывал в самом благодушном настроении. Сэр Гарет решил проучить его в следующий раз и сказал резко:

– Не важно. Где мисс Смит?

– Шульц? – спросил мистер Тил, словно не расслышав его.

– Где мисс Смит? – повторил сэр Гарет.

– Я такой не знаю, – сказал мистер Тил. – Сейчас я подумаю… Его для вас сшил Вестон, не так ли?

– Где Аманда Смит? – повторил сэр Гарет, не обращая внимания на его замечание.

– А, вот вы про кого! Будь я проклят, если я знаю, где она.

– Вы лжете! – воскликнул сэр Гарет раздраженным голосом. – Сегодня утром вы увезли ее из Бранкастера.

– Сегодня утром? – переспросил мистер Тил с некоторым удивлением. – Мне казалось, что с тех пор прошло гораздо больше времени.

– Где она?

– Повторяю, я не знаю, где она. Все-таки вы большой наглец, молодой человек! Сначала вы привозите эту кокотку в Бранкастер, а потом врываетесь в дом, где я отдыхаю, и требуете, чтобы я сказал вам, где она! Не будь я таким добродушным человеком, я непременно призвал бы вас к ответу. Я полагаю, что у вас есть чувство такта.

– Вам нужно избавиться по крайней мере от двух иллюзий! – сказал сэр Гарет. – Аманда не кокотка и не моя любовница!

– Вот как? Честно говоря, мне это тоже приходило в голову. Послушайтесь, мой мальчик, совета человека, который старше вас и который видел в этой жизни больше, чем вы когда-либо увидите. Если она действительно не кокотка, а порядочная девушка, бросьте ее! Конечно, девчонка очень соблазнительная, я не отрицаю, но поверьте моему…

– Мне не нужны ваши советы! – перебил его сэр Гарет. – Мне нужно знать, где это дитя! Перестаньте морочить мне голову и скажите, что вы с ней сделали! Предупреждаю, мистер Тил, я не намерен больше выслушивать вашу ложь!

– Ну, ну, не горячитесь! – сказал мистер Тил. – Я ничего не сделал с этой девицей. Она сбежала от меня. Не буду отрицать, ее побег меня огорчил, но сейчас мне кажется, что это к лучшему. С ней я мог бы запросто попасть впросак. Вы тоже. Забудьте о ней, мой мальчик. В конце концов, это нечестно – сделать предложение несчастной Хе-стер, а в следующий миг уже гнаться за Амандой.

– Где она от вас сбежала и когда? – спросил сэр Гарет, не обращая внимания на его слова.

– У меня вылетело из головы название этого места. Но она съела слишком много малины.

– Что?

– Я так и думал, что вы удивитесь. Вы удивились бы еще больше, если бы видели, сколько сливок она наливала в эту малину. Я предупреждал ее, к чему это может привести, но она меня не послушалась. Заверила, что чувствует себя прекрасно и что ничего с ней не будет. Однако потом ее начало мутить – по крайней мере, так она сказала. Возможно, она притворялась, но я не думаю, что можно съесть столько малины без всяких последствий для здоровья. Она начала стонать и говорить, что ей нужно полежать. Пришлось остановиться в какой-то деревне. Я сейчас не могу вспомнить ее название, это было недалеко от Трапстона. В общем, мы остановились в гостинице. Аманда поднялась наверх с хозяйкой – с этой страшной женщиной! Честное слово, если бы я знал, что она окажется такой мегерой, ноги бы моей там не было!

– Меня не интересует хозяйка! – прервал сэр Гарет с нетерпением.

– Да, конечно, не интересует. Вам это легко говорить, потому что вы с ней не знакомы. Она разговаривала со мной таким тоном, словно перед ней разбойник с большой дороги!

– Значит, хозяйка отчитала вас? Хорошо. Что произошло после того, как Аманда поднялась наверх?

– Я решил немного выпить. Мне необходимо было это сделать, потому что трястись в карете и ждать каждую минуту, что Аманду стошнит, – это, я вам скажу, не очень-то приятно! Мне самому стало нехорошо.

– Ради бога! – воскликнул сэр Гарет. – Меня не интересует, что вы пили и как вы себя чувствовали! Что произошло с Амандой?

– Откуда мне знать? Хозяйка сказала, что она собиралась полежать полчаса, и это последнее, что я о ней знаю.

– Вы хотите сказать, что никто не видел, как она покинула эту гостиницу?

– Именно так, – кивнул мистер Тил. – Хитрый котенок от меня улизнул! Странное дело. Она исчезла, и одному Богу известно, как ей удалось это сделать! Поставила меня в крайне неловкое положение! По деревне поползли всякие слухи и домыслы…

– Вы хотите сказать, – произнес сэр Гарет угрожающим тоном, – что спокойно уехали, оставив этого ребенка на произвол судьбы?

– Я бы не назвал эту поездку спокойной, – возразил мистер Тил. – Во-первых, трястись в карете – удовольствие не из приятных. К тому же эта чертова дрога сломалась, и мне пришлось целую милю идти пешком в своих узких сапогах.

– Вы не пытались найти Аманду?

– Как же, пытался. И до сих пор не могу понять, как я в таком солидном возрасте позволил себе совершить такую глупость!

– Где вы ее искали?

– По всей деревне, – ответил мистер Тил со злостью в голосе. – Вы, наверное, не думали, что я такой простофиля, не так ли? Как только деревенские жители узнали, что Аманда сбежала от меня, то сразу подумали, что здесь что-то нечисто. Когда мы приехали в гостиницу, я сказал, что она моя юная родственница. Разумеется, после того, как она исчезла, многие усомнились в этом.

– Где еще вы ее искали?

– В роще, на краю деревни. Хозяин решил, что она отправилась туда подышать свежим воздухом. Я кричал до хрипоты в надежде, что она меня услышит. После этого я понял, что она улизнула от меня. – Он налил себе еще немного бренди, выпил и неожиданно воскликнул: – Байторн! Так называлась эта деревня. Я знал, что вспомню.

– Байторн! Боже милостивый! В таком случае… Куда вы отправились после того, как не смогли ее разыскать?

Мистер Тил опустил бокал и посмотрел на Гарета со смиренным видом:

– Какие глупые вопросы вы задаете. Куда, по-вашему, я мог отправиться? Разумеется, сюда.

– Я подумал, – произнес сэр Гарет с язвительными нотками в голосе, – что вы догадаетесь осмотреть дорогу или тропинку, по которой можно было уйти из деревни. Если Аманда хотела уйти от вас, то она вряд ли осталась бы в деревне, которая, насколько я помню, представляет собой два ряда домов, стоящих вдоль почтового тракта.

– Вот как? Я смотрю, вы большой фантазер! Я не такой болван, чтобы рыскать по сельской местности в поисках девчонки, от которой у меня одни неприятности!

– С вами бесполезно разговаривать, – сказал сэр Гарет, и на лице его заиграли твердые желваки. – Если бы вы не были старше меня на пятнадцать лет, толстым, как боров, да к тому же пьяным в стельку, я так бы вас отделал, что вы целый месяц провалялись бы в постели!

– Едва ли, – усмехнулся мистер Тил, ничуть не испугавшись, – ведь вы, кажется, собираетесь стать моим родственником. Это было бы в высшей степени неразумно с вашей стороны. И еще одно я вам скажу, молодой человек, никто еще не видел меня пьяным с тех пор, как я приехал в Оксфорд. Слегка подшофе – да, но пьяным – никогда. Можете спросить кого угодно. – Он увидел, что сэр Гарет, надев шляпу и перчатки, пошел к двери, и поинтересовался: – Куда вы теперь? Не хотите остаться на обед?

– Не хочу, – бросил сэр Гарет, не оборачиваясь. – Вам это покажется странным, но я еду в Байторн.

Когда дверь за ним со стуком захлопнулась, мистер Тил с печальным видом покачал головой, поднял бутылку с бренди и сказал:

– Бедняга. У него не все дома.

Мистер Шит, которому второй раз за день пришлось встречать знатного господина, был доволен, хотя и немного взволнован. Гостиница «Красный лев» была вполне респектабельным заведением, но обслуживание избранной публики всегда было делом хлопотным. Он с первого взгляда определил, что если этот высокий щеголь в безупречном дорожном костюме и блестящих сапогах пожелает здесь отобедать, то наверняка закажет себе бутылку вина. Кроме того, хотя миссис Шит и была замечательной кухаркой, он сомневался, что она сумеет приготовить те изысканные блюда, которые пожелает заказать этот элегантный джентльмен. Когда сэр Гарет сообщил о цели своего приезда, мистер Шит разволновался еще больше. Разумеется, он весьма обстоятельно обсудил со своей женой это чрезвычайно неприятное происшествие – исчезновение юной леди. Чем больше он думал об этом деле, тем сильнее был уверен, что еще услышит о нем. Хотя он не считал, что совершил что-то предосудительное, но почти был уверен, что его ждут большие неприятности.

– Да, сэр, – сказал он, – утром у нас останавливалась какая-то юная леди с дородным джентльменом, но она неожиданно сбежала, и кроме этого я вашей чести ничего сказать не смогу, даже если меня за это повесят!

Серые глаза незнакомца впились в него пронзительным взглядом, но он мужественно, хотя и не без нервной дрожи, выдержал его.

Сэр Гарет сказал:

– Полагаю, вы должны знать, что я являюсь опекуном этой юной леди. Я разыскиваю ее уже целый день и мое беспокойство вы, наверное, можете себе представить! Ее я не нашел, но зато нашел того дородного джентльмена. То, что я узнал от него, вселило в меня надежду, что я смогу найти мисс Смит здесь.

Хозяин покачал головой:

– Нет, сэр. Можете мне поверить, если бы мы знали… Но она нам ничего не сказала. К тому же тот джентльмен уверял, что она приходится ему родственницей и…

– Что здесь происходит? – раздался вдруг женский голос.

Сэр Гарет обернулся и увидел перед собой полнотелую даму в чепце и со сложенными на пухлом животе руками. У нее было приятное добродушное лицо, но в глазах горел воинственный огонек, и на сэра Гарета она взирала если не враждебно, то явно подозрительно.

– Этот джентльмен интересуется той юной леди, Мэри, – объяснил мистер Шит. – Говорит, что он ее опекун.

– Очень может быть, – не особенно веря в это, высказалась миссис Шит.

– Прошу вас, мэм, скажите, она здесь? – обратился к ней сэр Гарет. – Мне кажется, вы пришли сюда, чтобы ее защитить. С ней все в порядке?

К этому времени она успела оглядеть его с головы до ног, и взгляд ее остановился на его лице: через несколько мгновений выражение ее лица смягчилось.

– Нет, сэр, к сожалению, ее здесь нет. Мне действительно жаль, поскольку стоило ей рассказать мне о своих проблемах, и тогда ей не пришлось бы убегать отсюда столь внезапно. А кто вы, сэр, осмелюсь я вас спросить?

Сэр Гарет протянул ей свою визитную карточку:

– Здесь мое имя и адрес, мэм.

Она посмотрела на карточку и вновь удостоила его долгим взглядом.

– А почему вы сказали Шиту, сэр, что являетесь ее опекуном?

– А потому что я и есть ее опекун, – уверенно заявил сэр Гарет, не опасаясь, что его сочтут за самозванца. На его лице вдруг появилась печальная улыбка. – Ладно. Буду с вами совершенно откровенен, мэм, и скажу, что мисс Смит ужасно своевольный и проказливый ребенок. Последняя ее выходка – это побег из пансиона благородных девиц, где она была привилегированной ученицей и жила в семье директора пансиона. Думаю, вы можете представить, как сильно я за нее беспокоюсь. Если вы поможете мне ее найти, я буду вам очень признателен.

Мистер Шит, наблюдавший за своей супругой с некоторым беспокойством, с облегчением увидел, что молодой джентльмен снискал ее расположение. Выражение неприязни исчезло с ее лица, и вполне дружелюбно она сказала:

– Я с радостью помогла бы вам, ведь мисс Смит такое прелестное дитя! Но увы, то, что вам сказал Шит, правда: она действительно сбежала, не сказав нам ни слова. Вы говорите, она сбежала из пансиона? Но как она встретилась с этим напыщенным старым франтом? Шит думает, что он приходится ей дядей, но я что-то сомневаюсь в этом.

– И правильно. Он ее учитель танцев, – сказал сэр Гарет с чувством злорадного удовлетворения.

Миссис Шит приоткрыла рот:

– Учитель сбежал со своей ученицей? Ну это уже ни в какие рамки не вписывается.

– Мисс Смит богатая наследница, – заявил сэр Гарет, соревнуясь с Амандой в находчивости. – Как этому человеку удалось втереться к ней в доверие, я не знаю, но можно не сомневаться в том, что он хочет завладеть ее состоянием. Ей еще нет семнадцати, но если бы ему удалось отвезти ее в Гретна-Грин и жениться там на ней, то я уже ничего бы не смог сделать.

Глаза миссис Шит округлились, но она с понимающим видом кивнула:

– Веселенькая история! Знаете, сэр, он мне сразу не понравился, я не могу понять, что она в нем нашла. Он ей в дедушки годится и к тому же толстый, как боров.

– Уверен, что Аманда не питает к нему теплых чувств и если поощряла его ухаживания, то только для того, чтобы он помог ей убежать из пансиона. Как только она поняла, что мисс… э-э-э… мисс Хитчин уже не доберется до нее, она без колебаний сбежала от него. Хотя бы это меня немного успокаивает. Только вот где она?

– Да, это вопрос! – произнес мистер Шит с глубокомысленным видом.

– Сэр, мне кажется, она ни за что не убежала бы, если бы у нее не было куда бежать! – воскликнула миссис Шит. – У нее есть родственники или друзья, у которых она может остановиться?

– Она сирота, – сказал сэр Гарет. – Но даже если она станет искать убежища у своих дальних родственников, то те сразу сообщат мне, где она находится. Нет у нее и таких знакомых, которые могли бы скрыть от меня ее местонахождение. Я подозреваю, что она собирается наняться служанкой в гостиницу или еще куда-нибудь.

– Но зачем ей это? – удивилась миссис Шит. – Такая юная и милая леди – и вдруг служанкой! Господи, должно быть, бедную девочку довели до отчаяния, раз она додумалась до этого! Извините меня, сэр, но, наверное, школа, куда вы ее поместили, не очень хорошая.

– О нет, нет, напротив! – ответил он. – Прошу вас, мэм, вы только не думайте, что с мисс Смит там или еще где-то плохо обращались! Вся беда в том, что ей всегда и во всем потакали. Никто, кроме меня, не осмеливался ей перечить, и, будучи отчаянной по своей натуре, она готова на все, лишь бы добиться своего. Я абсолютно уверен, что она совершила этот побег только для того, чтобы заставить меня забрать ее из пансиона и позволить выезжать в свет до того, как ей исполнится семнадцать.

– Как это дерзко с ее стороны! – воскликнула потрясенная миссис Шит. – Господи, так она может нажить себе неприятности, сэр!

– Именно! Вы это понимаете, и я понимаю, а она разбирается в этом не больше, чем маленький котенок. Вот почему я должен разыскать ее прежде, чем она попадет в беду.

Она кивнула:

– Да, конечно! О господи, если бы я знала, что так все будет… Я и представить себе не могла, что красивая девушка осмелится скитаться в одиночку, не имея ничего, кроме двух картонок! Но куда она могла направиться, сэр, я знаю не больше, чем вы. В деревне она спрятаться не могла – это точно: ее обязательно заметил бы кто-нибудь. Мы думали о том, что она могла сесть в чей-то экипаж, но, насколько я понимаю, ни один экипаж не подъезжал к нашей гостинице в то время, когда она была здесь. А что касается почтовой кареты, которая останавливалась в Байторне пополудни, то миссис Бад, владелица бакалейной лавки, отправляла с ней посылку и утверждает, что никакой юной леди в карете не было.

Сэр Гарет развернул свою карту и положил ее на стол.

– Я очень сомневаюсь, что она воспользуется почтовой каретой, – вслух размышлял он. – Она знает, что ее будут преследовать, и поэтому постарается держаться подальше от почтового тракта. Как вы думаете, она могла уйти из гостиницы через черный ход?

– Могла, – неуверенно ответила миссис Шит. – Внизу есть дверь, ведущая во двор. Но там был кучер и паренек, который привозил нам цыплят и картошку. Я уверена, что они заметили бы ее.

– Кучер пришел в буфет, как только поставил лошадей в конюшню, – вмешался мистер Шит.

– Да, но Джо остался во дворе! – возразила она.

– Возможно, Джо видел ее, но не придал этому значения. Он должен был ее заметить, – сказал хозяин.

– Возможно, она прошла тогда, когда он повернулся к ней спиной, – предположил сэр Гарет. – Там есть дорога, пересекающая почтовый тракт. До нее можно добраться по полям?

– Добраться-то можно, сэр, но идти по ним не очень-то легко. И откуда юная леди могла знать, что там есть дорога?

– Она могла и не знать. Но если она собиралась совершить побег, то должна была внимательно смотреть по сторонам, когда ехала в карете мистера Тила, и заметить эту дорогу. Насколько я помню, там есть столб, на котором указано направление на Катворт и Кимболтон. – Он ткнул в карту указательным пальцем. – Так, Катворт, судя по всему, всего лишь маленькая деревушка. Там есть гостиница? Нет, слишком близко от почтового тракта: она там не задержится. Значит, Кимболтон. Да, именно туда я поеду в первую очередь. – Он свернул карту и выпрямился. Заметив, что мистер Шит смотрит на него с удивлением, улыбнулся и сказал: – Вы понимаете, что я могу руководствоваться одними лишь предположениями, и это кажется мне наиболее вероятным.

– Но, сэр, до Кимболтона целых семь миль! – воскликнула миссис Шит. – Не пойдет же она туда пешком с двумя коробками.

Он сунул карту в карман и поднял свою шляпу.

– Скорее всего, не пойдет. Полагаю, если она заметит на этой дороге какой-нибудь экипаж, то сможет уговорить хозяина или кучера подвезти ее. Мне остается только молить Бога, чтобы она не столкнулась с проходимцами.

Он шагнул к двери, но в этот момент на пороге появился дюжий мужчина в куртке из бобрика и гамашах, при виде которого миссис Шит воскликнула с улыбкой:

– Нед! Именно вас я и хотела видеть! Не уходите, сэр, прошу вас, задержитесь ненадолго! Входите, Нед, и ответьте, пожалуйста, на следующий вопрос. Когда Джо приехал домой, не сказал ли он что-нибудь вам или Джейн о юной леди, которую, как мы предполагаем, он мог видеть в нашем дворе, когда сгружал картошку с телеги?

Здоровенный мужчина почтительно поприветствовал сэра Гарета и ответил низким зычным голосом, неторопливо произнося слова:

– Да, сказал. Поэтому я и приехал сюда. Джейн разволновалась и послала меня, так как уверена, что только Мэри может знать всю правду.

– Сэр, это Нед Нинфилд, отец Джо, парня, о котором я вам говорила, – быстро пояснила миссис Шит. – А этот джентльмен, Нед, опекун той юной леди. Он повсюду разыскивает ее, так как она сбежала из школы.

Мистер Нинфилд посмотрел на сэра Гарета задумчивым взглядом.

– Ваш сын видел, куда она пошла? – спросил сэр Гарет.

Должно быть, этот вопрос показался мистеру Нинфилду очень смешным, поскольку лицо его немедленно расплылось в улыбке, и он ответил с усмешкой:

– Да, можно сказать, что видел. Только она ничего не говорила о школе.

– Господи, Нед! – вскричала миссис Шит, в голове которой мелькнула догадка. – Вы ее тоже видели? Где же она?

Он ткнул большим пальцем поверх своего плеча и ответил коротко:

– В Уайторне.

– В Уайторне? – охнула она. – Как же она туда попала?

Он снова усмехнулся:

– На моей телеге. Ее привез Джо. Совсем парень чокнулся.

– Нед Нинфилд! – произнесла миссис Шит строгим голосом. – Вы хотите сказать, что Джо не придумал ничего лучшего, чем предложить этой юной леди прокатиться на вашей грязной телеге?

– Похоже, это была ее затея, а не его. Это она уговорила его взять ее с собой. Он даже помог ей влезть на телегу, где она и спряталась. Негодный мальчишка.

– Я не могу в это поверить! – воскликнула миссис Шит.

– Ничего удивительного, – вмешался сэр Гарет, которого слова мистера Нинфилда явно позабавили. – Не так давно она путешествовала в грузовой повозке. Должно быть, это путешествие ей понравилось.

– Конечно, понравилось, ваша честь, – подтвердил мистер Нинфилд. – Представьте себе, они с Джо по дороге съели почти целую банку варенья. Господи, если бы вы только их видели!

– Это варенье я передала специально для Джейн, – сказала миссис Шит.

Сэр Гарет рассмеялся.

– Приношу вам свои извинения, мэм. Я же говорил вам, что она маленькая проказница! – Он повернулся к фермеру и протянул ему руку. – Мистер Нинфилд, я перед вами в большом долгу и чрезвычайно рад тому, что моей подопечной посчастливилось случайно встретиться с вашим сыном. Кстати, я очень надеюсь, что вы не сказали ей, что направляетесь сюда, чтобы навести о ней справки. В противном случае она непременно сбежит из вашего дома раньше, чем я туда доберусь.

– Нет, сэр, она ничего не знает, – ответил мистер Нинфилд и тщательно вытер свою руку о штанину, прежде чем пожать руку сэру Гарету. – Но дело в том… – Он замялся. – Значит, так, сэр. Вы не подумайте, я совсем не хочу вас обидеть, но скажите мне, вы не тот джентльмен, отец одной юной леди, у которой служила мисс Аманда?

– Конечно нет! – уверенно заявил сэр Гарет, вспомнивший любимую историю Аманды. – Насколько я понимаю, вы имеете в виду того джентльмена, который вел себя по отношению к ней столь фривольно, что его сестра выгнала ее из дома без предупреждения, поступив крайне несправедливо. У меня нет дочери. Я даже не женат и тем более не вдовец. И мисс Аманда никогда не была камеристкой. Она вычитала эту историю из старого романа.

– Да, я должен сказать, что вы совсем не похожи на того джентльмена, – заметил мистер Нинфилд. – По-моему, он поступил очень непорядочно. Моя благоверная не поверила мисс Аманде. Когда мы были наедине, она сказала мне, что мисс, наверное, все выдумывает и что она никогда не поверит, что мисс работала служанкой. Значит, сэр, она сбежала из школы, не так ли? Что ж, это не удивит мою супругу, хотя она думала, что мисс сбежала из дому из-за того, что ее там обижали. Уж очень она, извините, горячая!

– Вы совершенно правы! – кивнул сэр Гарет. – Кстати, в качестве кого она намерена оставаться в вашем доме? Она не предлагала вашей супруге взять ее служанкой?

– Нет, сэр, – ответил мистер Нинфилд с улыбкой. – Когда я видел ее в последний раз, мой Джо учил ее доить коров. Она была очень довольна.

– Значит, собирается стать дояркой? – сказал сэр Гарет веселым голосом. В этот момент ему в голову пришла одна идея. Он внимательно посмотрел на мистера Нинфилда и спросил: – Она не слишком вас беспокоит? Как вы думаете, миссис Нинфилд не будет против того, чтобы она пожила у вас несколько дней?

– Пожила несколько дней? – задумчиво переспросил мистер Нинфилд.

– Понимаете, дело обстоит следующим образом. Либо я отвезу ее обратно в школу, либо придется принимать какие-то другие меры. Так как меня настоятельно просили не возвращать ее в школу, я нахожусь в довольно затруднительном положении. Ведь я не смогу быстро подыскать для нее гувернантку. Мне придется отвезти ее в город и оставить на время в доме моей сестры. Откровенно говоря, я совершенно уверен, что она не захочет поехать туда со мной. Кроме того, у моей сестры и без нее забот хватает и я не хочу обременять ее новыми. Мне кажется, если ей нравится находиться под присмотром вашей супруги, то, может быть, ее стоит оставить у вас на некоторое время. Если она не будет знать, что мне известно, где она находится, то охотно поживет у вас и будет с удовольствием доить коров, собирать куриные яйца и выполнять другую домашнюю работу, воображая, что приносит большую пользу.

– Это замечательная идея, – оживилась миссис Шит. – Так милое дитя скорее забудет об учителе танцев и прочих неприятных вещах.

Однако мистер Нинфилд разбил надежды сэра Гарета.

– Понимаете, сэр, в чем дело, – сказал он извиняющимся тоном, – я не против и с радостью бы оставил ее у себя, но Джо от нее совсем потерял голову. Он не сводит с нее глаз и заявил матери, что мисс похожа на сказочную принцессу. После этого жена сказала мне с глазу на глаз, что нам нужно скорее узнать, откуда мисс приехала, пока Джо окончательно в нее не влюбился. Это было бы нехорошо, сэр.

– Да, вы правы, – согласился сэр Гарет, сожалея, что придется отказаться от намеченного плана. – Если дела обстоят именно так, я должен немедленно ее забрать. Где находится ваша ферма?

– В трех милях отсюда, сэр, но дорога не очень хорошая. Проедете с полмили по почтовому тракту и свернете на уходящую влево проселочную дорогу. Проедете по ней мимо Кистона и увидите еще одну неровную дорогу, которая тоже поворачивает влево и ведет к Катуорту. Проедете по ней мили полторы и, как только доедете до крутого поворота, увидите Уайторн. Вы ее не пропустите.

– Господи, Нед, что за чепуху вы несете? – произнесла миссис Шит с некоторым раздражением. – Зачем объяснять все это джентльмену, если вы можете просто ехать впереди в своей двуколке и показывать ему дорогу?

– Я буду вам очень благодарен, – сказал сэр Гарет. – Значит, мы поедем в сторону Катуорта? Скажите, смогу я без особых проблем попасть из Уайторна в Кимболтон?

– Да, сэр, это будет очень просто. Вам нужно будет только добраться до почтового тракта, который ведет к Уэллингборо, и, проехав по нему пять миль, вы попадете в Кимболтон.

– Отлично! Я остановлюсь там на ночь, а завтра на почтовой карете повезу девочку в Лондон, если, конечно, она не ухитрится сбежать от меня на постоялом дворе. Но прежде чем мы двинемся в путь, мы с вами немного выпьем. Мэм, что прикажете заказать для вас вашему супругу?

Миссис Шит смутилась.

– Я даже не знаю, сэр. Может быть, не стоит.

В конце концов она поддалась уговорам и согласилась выпить рюмку портвейна. Кроме того, хозяин нацедил три кружки сваренного дома пива, и сэр Гарет, сделав большой глоток, задумчиво проговорил:

– Интересно, какой номер выкинет Аманда на этот раз? В том, что она будет отчаянно сопротивляться, сомневаться не приходится. Совсем недавно, попав в переделку, она заявила совершенно незнакомому человеку, что я ее похитил. Мне остается только надеяться, что она не затаит на меня злобу за то, что я рассказал вам, что она ушла из школы. Ее это просто бесит!

Миссис Шит мудро заметила, что все девочки в ее возрасте хотят казаться взрослыми, а мистер Нинфилд, которого весьма позабавила мысль, что сэра Гарета она хотела выставить похитителем, признался, что он и его благоверная с самого начала заподозрили, что мисс говорит неправду.

– Конечно, ей не следовало сочинять эти небылицы, – сказала миссис Шит, – но это всего лишь баловство. Многие дети любят изображать из себя Робин Гудов или Диков Турпинов[10].

– Совершенно верно, – закивал сэр Гарет. – Только пора бы ей уже повзрослеть. К несчастью, она до сих пор жаждет приключений. Насколько мне известно, ей кажется ужасно скучным быть простой ученицей, и она постоянно кем-то прикидывается. Некоторые из ее выдумок просто возмутительны.

Все согласились с тем, что поведение мисс Аманды ставит сэра Гарета в очень неловкое положение, и беседа завершилась на весьма дружеской и задушевной ноте. Сэр Гарет приобрел трех верных друзей и сторонников, которые сошлись в том, что он порядочный и благородный джентльмен.

Услышав о том, что эта отчаянная погоня скоро закончится, Троттон чрезвычайно обрадовался. Он очень устал, а его потерявший голову господин, как ему казалось, был готов продолжать поиски девушки всю ночь. Кроме того, он не хотел оставлять гнедых лошадей в чужих руках: ему сразу не понравился старший конюх конюшни при гостинице «Георг» в Трапстоне. Это обстоятельство укрепило его в мысли, что их замечательные лошади не получат там надлежащего ухода. Узнав о том, что он сможет вернуться с ними в Лондон, заметно повеселел.

– Тебе придется поехать со мной в Кимболтон, – сказал Троттону сэр Гарет, надевая перчатки. – Я найму экипаж и завтра отвезу юную леди в Лондон, в дом моей сестры. Ты отправишься в Трапстон, расплатишься за этих лошадей, заберешь наших гнедых и вернешься в Лондон вслед за мной. У тебя в запасе будет целых два дня, так что не гони их слишком быстро.

– Конечно, сэр, – сказал Троттон, стараясь сохранить безразличный тон. – Я не буду гнать лошадей в такую жару.

Сэр Гарет сделал вид, что не расслышал конюха, но в глазах его блеснула улыбка.

– Я и без того достаточно их измучил, – сказал он.

– Именно так, сэр! – согласился слуга, улыбаясь ему в ответ.

До фермы Уайторн они добрались довольно быстро. Троттон остался с экипажем, а сэра Гарета мистер Нинфилд повел в старый сельский дом. Сгущались сумерки, и в просторной кухне горела лампа. Ее мягкий свет падал на Аманду, которая сидела на полу и играла с маленькими котятами. Неподалеку в виндзорском кресле, сцепив руки между колен, сидел юноша плотного сложения. Он не сводил с девушки восхищенного взгляда. На его загорелом лице застыла глуповатая улыбка. Из другого конца кухни за ними наблюдала строгого вида женщина, энергично гладившая рубашки своего мужа.

Когда дверь кухни открылась, Аманда подняла глаза и, увидев, кто вошел, воскликнула:

– Вы! Нет! Нет!

Юному мистеру Нинфилду, хотя он и не отличался сообразительностью, понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что этот знатный господин и является преследователем Аманды. Он поднялся, сжал кулаки и посмотрел на сэра Гарета сердитым взглядом.

Он приготовился вступить с незнакомцем в схватку, но сэр Гарет смутил его тем, что, кивнув девушке, вполне дружелюбно сказал:

– Добрый вечер, Аманда, – а затем подошел к нему и протянул руку со словами: – Должно быть, вы – Джо Нинфилд? Я хочу поблагодарить вас за заботу о моей подопечной. Вы очень хороший человек!

– Это опекун юной леди, Джейн, – сказал мистер Нинфилд своей супруге.

– Никакой он не опекун! – вскричала Аманда. – Он хочет меня похитить!

Джо, покорно позволивший сэру Гарету пожать свою руку, не зная, что делать, посмотрел на нее удивленными глазами.

– Выгони его отсюда! – приказала Аманда, прижимая к груди рыжего котенка.

– Успокойся, Джо! – строго сказала мать юноши. – Итак, сэр, будьте любезны, объясните нам, что все это значит.

– Все в порядке, Джейн, – сказал мистер Нинфилд со смешком. – Ты была права. Только мисс убежала из школы.

– Я не убегала из школы! – воскликнула Аманда. – И он мне не опекун! Я с ним даже незнакома! Он ужасный человек!

– Конечно, я ужасный человек, – сказал сэр Гарет спокойным голосом. – Только я не пойму, откуда это вам известно, если вы даже не знакомы со мной! – Он улыбнулся миссис Нинфилд своей обаятельной улыбкой и обратился к ней: – Надеюсь, мэм, она не доставила вам много хлопот. Я очень благодарен вам за то, что вы приютили ее, за вашу доброту.

На глазах изумленной Аманды миссис Нинфилд сделала реверанс и пробормотала:

– Нет, нет, сэр, что вы! Не стоит благодарности!

Сэр Гарет посмотрел на Аманду.

– Встаньте с пола, дитя мое, – сказал он ей спокойным и уверенным голосом. – Где ваша шляпка? Я не похищаю дам, если на них нет шляпки. Так что наденьте ее. И не забудьте свою накидку.

Аманде пришлось подняться, так как ей было неловко сидеть у его ног. Она видела, что тон, которым он разговаривал с присутствующими, произвел впечатление даже на ее придурковатого поклонника, и сделала отчаянную попытку сохранить свободу. Глядя прямо в веселые глаза сэра Гарета, она сказала:

– Хорошо! Если вы мой опекун, то кто я?

– Вы сирота, оставшаяся без гроша в кармане, – ответил он не раздумывая. – Прежде вы служили одной юной леди, вдовствующий отец которой, субъект, заслуживающий самого сурового порицания, столь рьяно добивался вашего расположения, что вы…

– О, как я вас ненавижу! – вскричала Аманда, побагровев от гнева и топнув ногой. – Как вы смеете говорить такую ложь?

– Но, мисс, вы сами нам это говорили! – вмешался мистер Нинфилд, которого этот диалог явно развеселил.

– Да, но это потому, что… – Аманда запнулась. – Я все это придумала! И он знает, что это неправда! Неправда и то, что он мой опекун, и что я сбежала из школы, тоже неправда!

Миссис Нинфилд глубоко вздохнула и спросила сэра Гарета:

– Сэр, вы являетесь ее опекуном или не являетесь?

– Нет, – ответил он серьезным тоном, но в глазах его горела улыбка. – Я похищаю женщин. Я встретил ее только вчера, затащил в свой экипаж и увез в большой мрачный дом в центре страны. Должен признаться, она сумела убежать из этого дома, когда я спал. Однако это не могло остановить такого отъявленного злодея, как я. Пришлось пуститься за ней в погоню. Вот почему я здесь, у вас. Теперь я хочу увезти ее в свой замок, который стоит на вершине отвесной скалы. Он очень старый, заброшенный и населен только привидениями и моими зловещими вассалами. Из заточения ее, рискуя жизнью, вызволит, я в этом нисколько не сомневаюсь, бедный, но красивый и благородный молодой человек. Скорее всего, он убьет меня, после чего выяснится, что он является наследником огромного состояния, вероятно моего, и вся эта история увенчается счастливым концом.

– Но, сэр! – воскликнула миссис Нинфилд, едва удержавшись от смеха. – Прошу вас, перестаньте говорить чепуху!

Джо, который слушал сэра Гарета очень внимательно, пришел к выводу, что Аманду ждет печальная участь, и вновь сжал свои большие кулаки.

– Я не позволю увезти ее в замок, – произнес он твердым голосом.

– Не будь простофилей! – сказала ему мать. – Неужели ты не видишь, что джентльмен потешается над ней!

– Я не позволю ему над ней потешаться, – упрямо произнес Джо.

– Прошу вас, сэр, не обращайте на него внимания! – сказала миссис Нинфилд сэру Гарету и повернулась к сыну: – Ну, хватит, Джозеф! Ты хочешь, чтобы этот джентльмен подумал, что ты упрямый тупица?

– Ни в коем случае! – возразил сэр Гарет. – Напротив, я считаю, что он замечательный парень. Не волнуйтесь, Джо! Я всего лишь пошутил.

– Я не хочу, чтобы вы ее куда-то увезли, – пробормотал Джо. – Я хочу, чтобы она осталась здесь, очень хочу.

– Да и я тоже хотела остаться здесь! – с чувством проговорила Аманда. – Мне еще нигде не было так хорошо. Я с таким удовольствием кормила забавных маленьких поросят, и эти котята такие чудные. Но теперь все пропало. Теперь известно, где я нахожусь, и мне больше нет смысла здесь оставаться. – Голос ее задрожал, и глаза наполнились слезами. Она поцеловала рыжего котенка, опустила его на пол и вздохнула с таким жалостным видом, что мистер Нинфилд, человек очень добросердечный, не выдержал и смущенно произнес:

– Не расстраивайтесь, мисс. Возможно, если моя супруга не будет против… – Он умолк, заметив взгляд жены, и смущенно кашлянул.

– Не падайте духом, дитя мое! – обратился к Аманде сэр Гарет. – Сейчас не время для слез. Вам нужно думать о том, как лучше отомстить мне.

Она бросила на него мрачный взгляд, но ничего не сказала. В этот момент Джо, которому было невыносимо видеть ее страдания, пришла в голову замечательная идея. Он наклонился, поднял рыжего котенка за загривок и протянул Аманде.

– Можете его забрать! – сказал он хриплым голосом.

Этот благородный жест сразу отвлек ее от мрачных мыслей. Лицо засияло от радости, она взяла котенка, прижала его к груди и воскликнула:

– Ах, как это благородно с вашей стороны! Я вам так благодарна! Только… – Она робким взглядом посмотрела на хозяйку и учтиво спросила: – Может быть, это ваш котенок и вы не хотите, чтобы я забрала его?

– Я с радостью отдам его вам, – ответила миссис Нинфилд, – только мне кажется, этот джентльмен едва ли захочет в дороге обременять себя хлопотами с котенком.

– Я возьму этого котенка с собой, – капризным голосом сказала Аманда, обращаясь к сэру Гарету с вызовом в глазах.

– Берите, – ответил он великодушно и пощекотал котенка за ухом. – Как вы его назовете?

Она ненадолго задумалась.

– Ну, наверное, я назову его Хани[11], ведь он такой рыжий, или… Она умолкла, посмотрела на Джо и наградила парня веселой улыбкой. – Нет! Я назову его Джозеф в честь вас, и это будет напоминать мне о том, как вы учили меня доить коров и кормить свиней.

Услышав эти замечательные слова, Джо от смущения потерял дар речи, покраснел до ушей и заулыбался с таким глупым видом, что у его любящей матери появилось непреодолимое желание отвесить ему затрещину. Мистер Нинфилд немедленно отправился искать корзину с крышкой. Сэр Гарет, мысленно возблагодаривший Джо за то, что тот сумел, хотя и невольно, предотвратить неприятную сцену, помог своей подопечной подняться в карету и протянул ей корзину, в которой маленький котенок жалобным мяуканьем выражал свое возмущение неожиданной переменой обстоятельств.

Радость Аманды, вызванная тем, что ей подарили котенка, была недолгой. Она не забыла о своей обиде, но не стала долго пререкаться, помня о том, как ловко сэр Гарет может вывернуться из любой ситуации. Это ее очень злило, но в глубине души она не могла не восхищаться его стратегией. Несмотря на всю свою решимость разбить его в пух и прах, она понимала, что пока сэр Гарет держит над ней верх. Разумеется, она не собиралась признать это вслух, но кое-что она все же и высказала ему. Потрясенный Троттон слушал упреки Аманды в глубоком молчании. Он не мог понять, что сэр Гарет нашел в этой мегере, и был уверен, что его господин просто спятил.

– Вы назойливый, лживый, деспотичный и, что хуже всего, вероломный человек! – сказала Аманда. – Вы меня предали!

– Вы преувеличиваете, – возразил сэр Гарет. – Честное слово, я скрыл от всех этих людей правду о вас.

– И это меня очень удивляет. Мне кажется, вам ничего не стоит нарушить данное обещание.

– Если бы я рассказал им все, едва ли они бы поверили, – пояснил сэр Гарет.

– Помимо всего прочего, вы еще и нахал!

– Позвольте не согласиться. Уверяю вас, я потрясен тем, что оказался таким лицемером!

– В самом деле? – Аманда повернулась и посмотрела на него сбоку.

– Серьезно! Я и не подозревал, что способен на такую ложь.

– Да, вы лгали безбожно!

– Вы еще не все слышали. Как вспомню о том, что я наплел в гостинице «Красный лев», так мне плохо делается.

Эта уловка сработала.

– Что вы там наговорили? – спросила заинтересованная Аманда.

– Я сказал, что вы богатая наследница и сбежали с учителем танцев, который хочет жениться на вас ради вашего состояния.

– Вы в самом деле так сказали? – спросила изумленная Аманда.

– Так и сказал.

– Что ж, меня это не удивляет. Я на вас очень сердита, но должна признать, вы выдумали замечательную историю, – произнесла Аманда с некоторой завистью в голосе. – Идея с учителем танцев мне кажется особенно удачной.

– Да, мне она тоже нравится, – согласился сэр Гарет. – Вы на самом деле съели очень много малины, чтобы вам стало плохо?

– Да, я скушала довольно много ягод, но мне не было плохо. Я сделала вид, что меня мутит, потому что не могла придумать другого способа избавиться от этого ужасного старика. Интересно, что с ним стало?

– Ему не повезло. После того как он безуспешно пытался отыскать вас в лесу, миссис Шит отругала его как следует, а в довершение всего его карета сломалась по дороге. Ему пришлось целую милю идти пешком в тесных сапогах до ближайшей гостиницы.

Она хихикнула и поинтересовалась:

– Вы встречались с ним?

– Да.

– И что произошло? – спросила она с некоторым возбуждением.

– Он сказал мне, где вас потерял, и я немедленно вернулся в Байторн.

– И все? – произнесла она разочарованно. – А я думала, что вы вызовете его на дуэль.

– Да, я знаю, что поступил очень малодушно, но все же мне кажется, что он и так достаточно наказан судьбой. Полагаю, он не получил большого удовольствия от поездки в компании с вами.

– Конечно, но и я тоже не получила от нее никакого удовольствия. Он пытался меня соблазнить!

– На вашем месте я бы не думал об этом. Он не стоит того, чтобы о нем вспоминать. Это очень неразумно, дитя мое, совершать побег с незнакомым человеком, каким бы добрым и респектабельным он вам ни казался.

– А вы! – вскричала Аманда. – Вы тоже уже довольно старый! Но несмотря на это, вы заставляете меня ездить с вами! Только вы, по-моему, совсем не респектабельный. Вы обманщик и такой же ужасный человек, как мистер Тил!

Он рассмеялся:

– Меткое сравнение, Аманда. Но я, по крайней мере, не такой толстый, как мистер Тил.

– Да, – согласилась она, – но зато обманывали вы меня гораздо больше, чем он!

– Неужели?

– Конечно! Когда вы лгали миссис Нинфилд относительно меня, ваши слова были очень похожи на правду, и, наоборот, когда вы сказали правду, она походила на ложь!

Он улыбнулся и сказал:

– Я, конечно, понимаю, что поступил некрасиво и искренне сочувствую вам. Должно быть, это очень неприятно, когда тебе платят той же монетой. И самое ужасное, что сочинительство, кажется, уже входит у меня в привычку. Представьте себе, я выдумал еще одну правдоподобную ложь насчет вас на тот случай, если вы будете продолжать отрицать, что вы не моя подопечная.

– Вы гнусный человек! – с гневом произнесла она. – Если вы сейчас же не скажете, куда мы едем, я выпрыгну из вашего ужасного экипажа и, наверное, сломаю себе ногу! Тогда вы раскаетесь в своем поведении!

– Да, возможно, будет несколько утомительно везти вас в Лондон со сломанной ногой, но, с другой стороны, если на ноге у вас будет шина, то вы не сможете снова сбежать от меня, не так ли?

– В Лондон? – воскликнула она, игнорируя остальные его слова.

– Да, мы едем в Лондон. Однако эту ночь мы проведем в Кимболтоне.

– Нет! Нет! Я с вами не поеду!

Он уловил панику в ее голосе и сказал:

– Я везу вас в дом моей сестры, Аманда, и вам нечего бояться.

Она немного успокоилась, но отнюдь не смирилась со своей участью и повторила, что не желает ехать с ним даже после того, как он сообщил ей, что в доме сестры она сможет познакомиться с его племянниками и племянницами. Она прекрасно представляла, что может с ней произойти. Миссис Уэдерби будет обращаться с ней, как с капризным ребенком; ее посадят в комнату, где дети готовят уроки, и велят гувернантке не спускать с нее глаз. Сэр Гарет разыщет Нила и узнает от него ее имя. Ее с позором отправят домой, и ей так и не удастся доказать деду, что она вполне взрослая и самостоятельная девушка.

Глубокое уныние овладело Амандой. Едва ли она сумеет сбежать от сэра Гарета второй раз. Даже если ей удастся это сделать, он быстро отыщет ее, ведь она не знает, куда бежать. Всю оставшуюся часть пути девушка молчала: испытываемая ею горечь поражения отбила у нее всякую охоту говорить.

Единственный постоялый двор Кимболтона представлял собой небольшое старинное здание. Судя по внешнему виду, он не сулил гостям особого комфорта, но обладал одним достоинством, которое сэр Гарет сразу приметил: когда он остановил экипаж напротив здания и окинул его критическим взглядом, то увидел, что у него маленькие створчатые окна, в которые не сможет пролезть человек. Это обстоятельство снимало проблему, которая занимала его ум на протяжении последних миль пути. Сэр Гарет не забыл о том, что Аманда уже имела опыт бегства через окно.

Хозяин постоялого двора, с первого взгляда разглядевший в нежданных гостях знатных особ, был весьма угодлив. Если вначале ему показалось странным, что такой солидный джентльмен, как сэр Гарет, везет свою подопечную в открытом экипаже и без служанки, то очень скоро он отбросил все недостойные подозрения. Поведение сэра Гарета мало походило на поведение любовника, а юная леди, как ему показалось, была в довольно мрачном расположении духа.

Аманда не пыталась отрицать, что она является подопечной сэра Гарета. Несмотря на свою неопытность, она прекрасно понимала всю щекотливость своего положения. Ведь в свое время ее старательно учили тому, как молодым девушкам следует себя вести. То, что она ехала с сэром Гаретом в открытом экипаже, было в некоторой степени смелым, но вполне позволительным шагом; ее совместную с мистером Тилом поездку в закрытой карете тетя Аделаида непременно окрестила бы фривольностью. Но если бы она поселилась в гостинице в компании с совершенно посторонним джентльменом, то этим самым перешла бы все границы дозволенного. Поэтому она смирилась с таким положением и не испытывала по этому поводу особого беспокойства. Она не ощущала той смутной тревоги, которая охватила ее в карете мистера Тила. И хотя продолжала считать сэра Гарета ужасным человеком, все же была уверена, что ему можно доверять. Уже в самом начале их случайного знакомства ее поразило то обстоятельство, что такой обаятельный и представительный мужчина мало чем отличается от дедушкиных братьев. И теперь, находясь рядом с ним, испытывала не больше беспокойства, как если бы он был ее дедом. При этом она понимала, что простые люди вряд ли согласятся с ее личным мнением, что присутствие сэра Гарета не только не вредит ее репутации, но даже придает ее авантюре некоторую респектабельность. И поэтому, промолчав при его разговоре с хозяином гостиницы, при первой же возможности указала ему на его недостойное поведение. С видом поруганной добродетели она с мстительным удовольствием заявила ему, что теперь она погибла. Сэр Гарет в ответ посоветовал ей не говорить чепухи и вместо этого присмотреть за котенком, который старательно царапал своими крошечными коготками полированную ножку стула.

Подобная черствость подействовала на Аманду удручающе, и, когда они с сэром Гаретом спустились к обеду, на лице ее застыло мученическое выражение.

Хозяин постоялого двора долго извинялся, что не может предоставить сэру Гарету отдельный кабинет, единственный, имеющийся в «Белом льве». Он уже был занят пожилым джентльменом, мучающимся подагрой. И хотя хозяин считал сэра Гарета более достойным клиентом, но не был уверен, что подагрик уступит его просьбе.

Сэр Гарет внешне холодно отнесся к тому, что в Аманде неожиданно взыграла девичья скромность. Он гораздо лучше девушки понимал всю опасность ее положения и не собирался обедать с ней в отдельном кабинете. Обрадованный такой сговорчивостью сэра Гарета, хозяин заверил его, что приложит все усилия, чтобы гости чувствовали себя комфортно. Затем добавил, что еще одним постояльцем гостиницы является очень тихий и скромный молодой человек, который никоим образом не нарушит их спокойствия.

Буфет располагался в уютной комнате с низким потолком. Там стоял длинный стол, много стульев и большой сервант. У окна сидел симпатичный юноша, читавший книгу в свете заходящего солнца. Когда сэр Гарет с Амандой вошли, он не прервал чтения и поднял глаза только после того, как сэр Гарет заказал официанту бокал хереса. Заметив Аманду, он долго не отрывал от нее глаз.

– Принесите еще немного лимонада для леди, – беспечно добавил сэр Гарет и сразу понял, что совершил большую глупость. Хотя Аманда вынуждена была признать его своим опекуном, она не собиралась мириться со столь бесцеремонным обращением.

– Благодарю вас, но мне не хочется лимонада, – сказала она холодно. – Я выпью бокал хереса.

Губы сэра Гарета дернулись. Заметив сочувствующий взгляд официанта, он сказал:

– Принесите для леди миндального ликера.

Аманда, к этому времени заметившая присутствие тихого молодого джентльмена, решила, что разумнее будет воздержаться от дальнейших споров, и погрузилась в молчание. Тихий молодой джентльмен, забыв о своей книге, продолжал пристально смотреть на ее тонкий профиль. На лице его застыло выражение благоговейного восхищения.

Сэр Гарет воспользовался этой удобной возможностью, чтобы получше разглядеть его. Обычно он не обращал серьезного внимания на случайных путников, но короткое знакомство с Амандой позволило ему осознать, что эта весьма изворотливая девица способна без колебаний использовать в своих интересах любого незнакомца.

Однако то, что он увидел, не вызвало у него ни малейшего беспокойства. Тихий молодой человек был стройным юношей лет, как ему показалось, восемнадцати – девятнадцати, с розовыми щеками, чувственным ртом и задумчивыми серыми глазами. На нем был элегантный костюм для верховой езды, свидетельствовавший о мастерстве неизвестного провинциального портного. Робкое юношеское честолюбие выдавал жилет столь смелого покроя, который, несомненно, пришелся бы по вкусу студентам Оксфорда или Кембриджа. Галстук, завязанный замысловатым, если не сказать экстравагантным узлом, напомнил сэру Гарету о племяннике Ли Уэдерби, который старался подражать своему дяде в манере одеваться.

Словно почувствовав, что за ним наблюдают, юноша оторвал восхищенный взгляд от Аманды, взглянул на сэра Гарета и слегка покраснел. Сэр Гарет улыбнулся и обратился к нему с какой-то банальностью. Он ответил, слегка запинаясь от смущения, но очень вежливо и разумно, что подтвердило предположения сэра Гарета на его счет. Приятный, благовоспитанный и образованный молодой человек, решил он, которому не достает жизненного опыта. Слишком молод, чтобы Аманда восприняла его как возможного спасителя, но зато он может помочь ей забыть о своих обидах. В любом случае очень скоро им предстоит трапезничать за одним столом, и игнорировать его нельзя.

Через несколько минут молодой джентльмен уже сидел возле пустого камина в середине комнаты и непринужденно беседовал со своими новыми знакомыми. Вначале сэр Гарет показался ему степенным и важным человеком, занимающим, судя по начищенным до блеска сапогам, довольно высокое положение в обществе. Однако очень скоро он обнаружил, что этот солидный мужчина совсем не высокомерный, а, напротив, очень открытый и приветливый. Прежде чем накрыли на стол, молодой джентльмен сообщил, что его зовут Хильдебранд Росс. Родом он из Суффолка, а его отец является самым влиятельным землевладельцем в округе. Школу он закончил в Винчестере и теперь учится в Кембридже. Он младший ребенок в семье, у него несколько сестер и ни одного брата. Из этого нетрудно было заключить, что дома он – всеобщий любимец и что близкие возлагают на него большие надежды. Он сказал сэру Гарету, что направляется в Дудлоу, откуда со своими товарищами по университету собирается совершить туристический поход в Уэльс. Вначале он намеревался остаться на ночь в Уэллингборо, но постоялый двор «Белый лев» привлек его своей атмосферой старины: не кажется ли сэру Гарету, что в те времена, когда королеву Екатерину Арагонскую заключили в тюрьму в Кимболтоне, эта гостиница была такой же, как сейчас?

Этот вопрос не мог не привлечь внимания Аманды, и, забыв на время о роли мученицы, она попросила мистера Росса рассказать побольше об этой легендарной личности. Молодой человек с радостью откликнулся на эту просьбу, весьма довольный тем, что сможет поговорить на любимую тему, а заодно и пообщаться с удивительно прекрасным созданием. Сэр Гарет несколько утомился и был рад, что его на некоторое время избавили от необходимости развлекать его подопечную. Он молча пил херес и с интересом слушал вдохновенную речь мистера Росса.

Мистер Росс создавал впечатление юноши с романтическим складом ума. Его пристрастием была историческая литература. Он полагал, что развод и смерть королевы Екатерины Арагонской представляли достаточный материал для написания трагедии в белых стихах. Только не кажется ли Аманде, что для неопытного поэта было бы слишком самонадеянно идти по стопам Шекспира? Да, он хочет попробовать себя на литературном поприще. Кстати, при этих словах лицо юноши залилось краской. Он уже написал довольно много стихов. О нет! Они не были опубликованы. Это незрелые отрывки, которые он написал в довольно юном возрасте. Ему было бы стыдно, если бы их опубликовали. Он полагает, что у него есть способности к драматургии: по крайней мере (он покраснел еще сильнее), два знающих человека любезно сказали ему об этом. Честно говоря, он уже написал одну короткую пьесу, когда еще учился в Винчестере. Ее даже исполнили на сцене ученики шестого класса. Конечно, это был милый детский вздор, но утверждали, что одна из сцен получилась весьма яркой и некоторые места, по его мнению, были совсем неплохими. Но, наверное, он производит на леди впечатление самонадеянного пижона!

После того как Аманда успокоила его на этот счет, он признался, что уже давно лелеет мечту написать трагедию о королеве Екатерине, но до сих пор откладывал свой проект, так как не был уверен, что обладает достаточным опытом и знанием жизни, чтобы раскрыть эту тему должным образом. Но теперь, кажется, время пришло, и в Кимболтоне, где, как Аманде, несомненно, известно, умерла несчастная королева, ему в голову пришло несколько замечательных идей.

На Аманду, которая раньше никогда не встречалась с писателями и тем более с драматургами, его речь произвела большое впечатление. Она попросила мистера Росса рассказать ей еще что-нибудь, и молодой человек, запинаясь от волнения и радости, сказал, что если она не сочтет его самым большим занудой в мире, то он с огромным удовольствием поделится с ней своим замыслом и выслушает ее мнение относительно пьесы.

Сэр Гарет, небрежно развалившийся в глубоком кресле, скрестив облаченные в сапоги ноги, наблюдал за молодыми людьми с затаенной улыбкой. Какие замечательные дети, думал он: мальчик, несколько застенчивый и явно очарованный своей собеседницей, и девочка, держащаяся совершенно раскованно и своей красотой способная вскружить голову гораздо более зрелому и искушенному человеку, чем мистер Росс. Она действует на него точно так же, как на Джо Нинфилда. Но едва ли ей удастся разбить его сердце за один вечер. Что касается пьесы подающего надежды драматурга, то пока было неясно, станет ли она пьесой-хроникой, начинающейся со свадьбы Екатерины и принца Артура (по мнению молодого человека, эта сцена будет великолепной), или другой, более короткой, но мрачной постановкой, начинающейся с развода и заканчивающейся вскрытием трупа. К тому времени, когда накрыли на стол, молодые люди так увлеклись разговором, что забыли обо всем остальном. Мистер Росс взволнованным голосом поведал Аманде историю о почерневшем сердце Екатерины. Когда сердце достали из ее груди, оказалось, что оно совершенно черное. Попытки отмыть его ни к чему не привели, и, когда сердце разрезали пополам, выяснилось, что оно черное и внутри и что в нем сидит какое-то неизвестное существо, которое впилось в сердце так крепко, что его невозможно оторвать. Аманда слушала этот жуткий рассказ с огромным интересом и широко открытыми глазами. Мистер Росс признался, что эта история его тоже очень увлекла, но выразил сомнение, что эпизод с сердцем годится для постановки на сцене. Аманда не видела в нем никакой проблемы. Вскрытие можно имитировать на манекене, а если взять губку и хорошенько пропитать ее смолой, то получится замечательное черное сердце. Она была убеждена, что еще ни один драматург не отважился на столь эффектную заключительную сцену. Однако мистер Росс, признавая смелость и оригинальность этой идеи, все же усомнился в том, что эта сцена понравится публике.

В этот момент сэр Гарет, который до сих пор прекрасно контролировал свои чувства, встретился глазами с изумленным взглядом официанта и расхохотался. Когда молодые люди повернули к нему свои испуганные лица, он поднялся и сказал:

– Идите обедать, юные вурдалаки. И предупреждаю, если во время трапезы вы снова заговорите о почерневшем сердце, то немедленно будете изгнаны из-за стола!

Мистер Росс, воспринявший эти слова как шутку, весело улыбнулся, но, когда он поднялся, заметил, что с Амандой произошла неприятная метаморфоза. Минуту назад она живо и увлеченно беседовала с ним, ее выразительные глаза блестели, с лица не сходила озорная улыбка. Сейчас же, словно по мановению волшебной палочки, вся ее живость куда-то исчезла, глаза затуманились и вид у нее был такой, словно она пробудилась ото сна и вернулась к убогой реальной действительности. Мистер Росс даже подумал, что чем-то обидел ее. Сэр Гарет выдвинул для Аманды стул и произнес тоном если не властным, то твердым:

– Прошу к столу, дитя мое!

Аманда встала с явной неохотой и, когда заняла место за столом, бросила на своего опекуна обиженный взгляд, чем весьма удивила мистера Росса. Ему ничего не оставалось, как предположить, что между ними произошел какой-то разлад. Это предположение почти сразу подтвердилось, когда сэр Гарет не позволил Аманде сходить за котенком. Едва она заняла место за столом, как поднялась и заявила, что хочет принести в буфет Джозефа, чтобы он поел вместе с ними. Она уже хотела выйти из-за стола, но сэр Гарет схватил ее за запястье:

– О нет! Не стоит!

Он произнес эти слова вполне дружелюбно, но Аманда вдруг вспыхнула, попыталась вырвать руку и заговорила тихим, дрожащим от волнения голосом:

– Я не хотела… Я даже и не думала о том, чтобы… Отпустите меня!

Он отпустил ее руку, но тоже встал и, положив руки ей на плечи, заставил сесть. Руки его какое-то время оставались на ее плечах.

– Вы сможете поиграть с Джозефом после обеда, – сказал он. – Здесь, полагаю, мы обойдемся без него.

После этого сэр Гарет вернулся на свое место и спокойно, как будто ничего не случилось, заговорил с Хильдебрандом.

Хильдебранд, оказавшийся невольным свидетелем этой странной сцены, в более спокойной обстановке наверняка высказался бы против того, чтобы котенка привели в буфет. Но сейчас, видя перед собой обиженное лицо Аманды, он не мог оставаться беспристрастным. Она сидела, опустив глаза и прикусив свою очаровательную губку. Щеки ее все еще пылали. Глядя на эти страдания, мистер Росс находил поведение сэра Гарета излишне строгим и даже в какой-то мере деспотичным. Однако он помнил, что и сестры его, когда что-то расстраивало их планы, вели себя почти точно так же, и решил, что Аманда успокоится, если просто не обращать на нее внимания. Поэтому он решительно отвел от нее взгляд, повернулся к сэру Гарету и стал слушать, что тот говорит.

Тем временем Аманда, отказавшаяся от супа, с трудом сдерживала свои чувства. Мистер Росс был совершенно прав, когда подумал, что ей неприятно было возвращаться в убогую реальность. Слушая его замечательные истории о королеве Екатерине, она забыла об опасностях, подстерегающих ее в будущем. Голос сэра Гарета вернул ее к действительности, и весь ужас ее положения предстал перед ней с такой явственностью, что она едва не расплакалась. Ею овладело горькое чувство безысходности. И то, что сэр Гарет – первопричина всех ее бед – находился, как всегда, в веселом расположении духа, – удручало ее еще больше. Ее злило, что он обращается с ней как с ребенком, у которого не может быть серьезных забот и переживаний. Она даже собиралась вначале отказаться от обеда, но, к досаде своей, обнаружила, что подчиняется его вежливым, но настойчивым требованиям. Она не понимала, почему так происходит, но иначе поступать не могла. Потом он не позволил ей сходить за ее милым котенком, заподозрив, что она снова захочет сбежать. Так как у нее и в мыслях этого не было, его поведение показалось ей верхом несправедливости и переполнило чашу терпения. И сейчас, вместо того чтобы попытаться ласковыми словами загладить вину за нанесенное ей оскорбление и уговорить ее съесть суп, как, несомненно, поступил бы ее дед, он отвернулся от нее и как ни в чем не бывало разговаривает с мистером Россом. К подобному обращению она не привыкла. Даже Нил, который никогда не подлизывался к ней, если она бывала чем-то раздражена, не подвергал ее такому остракизму.

Ей было обидно до слез. Даже начинающему драматургу, который показался ей очень чутким молодым человеком, было безразлично, съест она стоящие перед ней на столе блюда или будет голодать. Он увлеченно рассказывал сэру Гарету о своей лошади, которую отец подарил ему на день рождения. Сейчас это замечательное животное стояло в конюшне постоялого двора: езду верхом он предпочел душной карете. Он надеется, что сэр Гарет солидарен с ним в этом. Его мама не хотела, чтобы он отправился в путь один, но его отец прекрасно понимает, что если у человека летние каникулы, то он волен ехать туда, куда хочет. Его отец отличный малый: он совсем не такой, как другие отцы, которые все время придираются к своим сыновьям и расстраиваются, когда не получают от них писем.

Аманда была уверена, что сэр Гарет нарочно отвлекает юного мистера Росса, чтобы тот совершенно забыл о ней. Он продолжал придерживаться своей тактики: изображал из себя приятного собеседника только для того, чтобы расстроить ее планы на тот случай, если она попытается сделать мистера Росса своим союзником. Точно так же он вел себя на ферме Уайторн, когда наговорил о ней чудовищной лжи и восстановил против нее даже добрейшего мистера Нинфилда.

Однако мистер Росс не забыл о ней. Он украдкой наблюдал за ней и сейчас даже отважился повернуться к ней и улыбнуться. Она улыбнулась ему в ответ, но так жалобно, что молодой человек стал волноваться за нее.

После обеда Аманда немного оживилась, поскольку строгий опекун позволил ей принести в буфет Джозефа. Котенок досыта наелся куриного фарша и принялся услужливо развлекать компанию, затеяв возню с бумажным шариком.

В это время вошел Троттон узнать, не хочет ли его господин дать ему еще какие-нибудь распоряжения, и, пока сэр Гарет беседовал с ним, мистер Росс обратился к Аманде шепотом:

– Извините, у вас что-то случилось?

Его опасения подтверждались. Аманда скосила на сэра Гарета глаза с видом, который ясно давал понять, что она его боится, и прошептала в ответ:

– Все! Тише!

Мистер Росс покорно умолк, но преисполнился решимости разузнать все, как только предоставится возможность поговорить с ней наедине. К сожалению, сэр Гарет не дал ему такой возможности и очень скоро разбил все его надежды, объявив об окончании вечера. Сославшись на то, что у Аманды был трудный день и завтра предстоит еще один такой же, он посоветовал лечь спать пораньше.

– Но я совсем не хочу спать! – возразила Аманда.

– Я вам охотно верю, но зато я хочу, и, как видите, Джозеф тоже хочет спать, – ответил сэр Гарет.

Поднявшись, Аманда красноречиво взглянула на мистера Росса – ей не нравилось, что к ней относятся как к малому ребенку. Но он истолковал ее взгляд как призыв к помощи и воспарил духом.

Сэр Гарет, с интересом наблюдавший за ними, решил, что если этот романтичный и впечатлительный юноша встретится с Амандой еще раз, то задуманный поход может оказаться под угрозой срыва из-за острого приступа безнадежной ребяческой влюбленности. Поэтому сэр Гарет вежливо, но твердо пожелал мистеру Россу доброй ночи, пожал руку и сказал, что они, вероятно, больше не увидятся, поскольку он и Аманда покинут Кимболтон рано утром.

Сэр Гарет и девушка удалились. Мистер Росс горел желанием назначить Аманде встречу, чтобы выяснить причину ее страданий. Для этого он собирался сунуть записку под дверь ее комнаты, но неожиданно осознал, что не знает, в какую комнату ее поселили. Он подумал, что сможет выяснить это, если поднимется наверх, в коридоре, и прислушается. Почему-то он был уверен, что Аманда, готовясь ко сну, будет разговаривать с Джозефом. С этими мыслями он поднялся по лестнице.

Оказавшись на небольшой лестничной площадке, мистер Росс понял, что найти комнату Аманды не составит большого труда, поскольку даже сюда доносился ее громкий голос. Вместо того чтобы сразу лечь спать, она затеяла жаркий спор с сэром Гаретом.

– Вы не имеете права заставлять меня ехать с вами!

– Хорошо. Я не имею права, но вы все равно поедете со мной, – устало отвечал сэр Гарет. – Ради бога, Аманда, прекратите спорить и ложитесь спать!

Хильдебранд был в нерешительности. По всем правилам хорошего тона, он должен был либо обнаружить свое присутствие, либо уйти. Он уже начал было спускаться вниз на цыпочках, когда ему пришло в голову, что чрезмерно щепетильное отношение к вопросам чести в данном случае может помешать ему спасти Аманду. И он остался на лестничной площадке. Правда, чувствовал он себя при этом не очень удобно, но зато находился в уверенности, что Аманда не была бы против того, что он подслушает их разговор. От следующих слов на глаза его едва не навернулись слезы сострадания.

– Ах, если бы у вас было сердце, вы бы отпустили меня!

Судя по смешку, который сэр Гарет издал в ответ на эту пылкую фразу, она его ничуть не тронула.

– Замечательная реплика, и то, как вы ее произнесли, делает вам честь, – похвалил он Аманду. – Но теперь пора опускать занавес. Перед сном вредно волноваться.

Она проигнорировала его слова и продолжала дрожащим от негодования голосом:

– Я еще ни в ком так не обманывалась! Вы обманули всех, меня и тех людей!

– Каких людей?

– Всех! Толстую хозяйку гостиницы, Нинфилдов и теперь мистера Росса! Вы расположили их к себе, потому что замечательный собеседник и умеете себя подать. Они поверили вашей чудовищной лжи, но мне, если я скажу им, что вы не джентльмен, а проходимец, они не поверят!

– Бедная Аманда! Послушайте теперь меня, глупое дитя. Я знаю, что кажусь вам бесчувственным деспотом, но поверьте, когда-нибудь вы будете благодарить меня за это. Ну, полно, вытрите слезы. Можно подумать, что я в самом деле хочу увезти вас в свой мрачный замок, а не в Лондон. Вам нечего бояться. Уверен, в столице вам понравится. Хотите сходить со мной в театр?

– Нет! – воскликнула она. – Я уже не маленькая, и вам не удастся меня задобрить! Как вы смеете говорить мне о каком-то дурацком театре, когда хотите разрушить мою жизнь! Вы отвратительный человек, и я знаю, что бесполезно взывать к вашим лучшим чувствам, потому что у вас их нет!

– Я черный до мозга костей, как сердце королевы Екатерины, – мрачно согласился сэр Гарет. – Идите спать, дитя мое. Утром будущее не будет казаться вам таким страшным. Но прежде чем пожелать доброй ночи, я должен сказать вам еще одну вещь. Как это ни печально, мне придется запереть вашу дверь.

– Нет! – вскричала Аманда. – Вы не сделаете этого! Отдайте мне мой ключ! Отдайте его сейчас же!

– Нет, Аманда. Я уже говорил вам, что я не простофиля. Если я отдам вам ключ, вы сбежите сразу же, как только решите, что я уснул. Еще раз убежать вам не удастся.

– Вы поступите бесчеловечно, если запрете меня! Мне может стать плохо!

– Не думаю.

– Я могу умереть!

– Ну, тогда вам будет уже все равно, заперты вы или нет.

– Ах, как вы мне ненавистны! Я могу сгореть в постели!

– Обещаю вам, что если в доме случится пожар, то я спасу не только вас, но и Джозефа. Спокойной ночи и приятных сновидений.

Услышав стук захлопнувшейся двери и звук поворачиваемого в замке ключа, мистер Росс шагнул вперед, заглянул за угол и увидел, что сэр Гарет вошел в комнату напротив комнаты Аманды.

Несколько минут молодой человек стоял на лестничной площадке, не зная, что предпринять. Когда он услышал, как Аманда просила сэра Гарета не запирать дверь, то готов был оказать ей поддержку, но уже в следующее мгновение осознал всю неловкость своего положения и задумался. Глубоко потрясенный услышанным, он горел желанием совершить ради девушки какой-нибудь героический поступок, но все же не был уверен в том, что его вмешательство будет оправданным и увенчается успехом. Конечно, сэр Гарет поступил жестоко, заперев Аманду, но он был ее опекуном и никто не смел оспорить его право на такой поступок. Слова девушки свидетельствовали о том, что сэр Гарет вел себя по отношению к ней очень нехорошо, но можно было только предполагать, что же он совершил и почему она не хочет ехать с ним в Лондон.

В конце концов мистер Росс решил, что сначала нужно встретиться с Амандой и поговорить, но он не представлял, как сможет сделать это. Разговор с ней через замочную скважину вряд ли возможен: он не будет видеть ее лица, и к тому же сэр Гарет может услышать их и выйти в коридор. Потом он вспомнил, что окно из комнаты Аманды выходит на небольшой, обнесенный стеной сад позади гостиницы, и в голове его сложился план. Он решил выйти в сад и бросить в окно Аманды камешек, чтобы привлечь ее внимание.

К счастью, ему не пришлось долго отыскивать окно девушки среди других выходящих в сад. Оно было открыто, и при свете свечи в нем вырисовывался ее силуэт: Аманда сидела, оперевшись о подоконник и обхватив лицо руками.

Оставшись в комнате одна, она смогла успокоиться только после того, как выплакалась всласть. На рассвете она собиралась совершить побег из гостиницы, хотя еще не составила плана действий. Сэр Гарет сумел предвосхитить события, и это вызвало у Аманды приступ безрассудной ярости. Да, она задумала обвести его вокруг пальца, но он не должен был ее подозревать, это оскорбительно с его стороны. А как уверенно он держался, осознавая свое превосходство. Ладно, он ее еще узнает!

Она подбежала к окну посмотреть, сумеет ли выбраться через него и спуститься на землю. Но оказалось, что протиснуться сквозь окно невозможно, оно было слишком маленьким. Аманда снова расплакалась и продолжала рыдать, когда из сада ее увидел мистер Росс.

Молодой человек неслышно прошел по мощеной дорожке к дому, остановился под окном Аманды и шепотом окликнул ее. Впрочем, в этом не было необходимости. Она сразу заметила его в лунном свете и мрачно наблюдала, как он приближается. Аманда не представляла, чем он сможет ей помочь.

– Мисс Смит, мне нужно поговорить с вами! – громким шепотом обратился он к ней. – Я все слышал!

– Что слышали? – раздраженно спросила Аманда.

– Все, что вы говорили сэру Гарету! Только скажите, что мне сделать, чтобы вам помочь!

– Мне уже никто не поможет, – ответила она упавшим голосом.

– Я помогу вам! – пообещал мистер Росс.

В глазах Аманды вспыхнул огонек надежды. Убрав руки с лица, она с интересом посмотрела на него.

– Каким образом? Он запер меня в комнате, а окно слишком маленькое, чтобы выбраться через него.

– Я что-нибудь придумаю. Но нас могут услышать. Постойте! В конюшне должна быть лестница. Я постараюсь незаметно принести ее сюда и поднимусь к вам.

Аманда несколько приободрилась. До сих пор она не рассматривала мистера Росса в качестве возможного спасителя, поскольку он казался ей слишком юным, чтобы противостоять дьявольской изобретательности сэра Гарета. Но теперь он предстал перед ней энергичным и находчивым мужчиной. Она стала ждать.

Время шло, и зародившаяся было в душе Аманды надежда начала таять. Когда она уже решила, что ждать дальше не имеет смысла и нужно идти спать, мистер Росс вернулся с короткой лестницей, с помощью которой залезают на сеновал. Он приставил ее к стене и начал подниматься. Чтобы оказаться напротив окна Аманды, ему пришлось забраться на самую верхнюю ступеньку и ухватиться руками за подоконник.

– Умоляю вас, будьте осторожны! – произнесла Аманда, с тревогой и восхищением наблюдавшая за ним.

– Все в порядке, – успокоил он ее. – Прошу извинить за то, что я задержался. Мне пришлось выжидать. Конюх вашего опекуна очень долго инструктировал старшего конюха постоялого двора. Почему вас заперли?

– Потому что сэр Гарет полон решимости не дать мне сбежать.

– Да, но… Я не совсем понял, почему вы хотите сбежать от него и что он намеревается с вами делать. Разумеется, я заметил, что вы его очень боитесь!

– Я боюсь?.. О да, конечно! – Аманда с трудом сдерживала волнение. – Я всецело в его власти!

– Но… я полагаю… То есть я хочу сказать, если он ваш опекун, – это естественно. Но чем он вас так напугал? Почему вы назвали его проходимцем?

Аманда некоторое время молчала. Она чувствовала сильную усталость и не сразу нашлась что ответить. У нее вырвался печальный вздох, очень тронувший отзывчивого мистера Росса. Отпустив край подоконника, он накрыл своей руку девушки.

– Расскажите мне, – попросил он.

– Он похитил меня и везет в Лондон против моей воли, – сообщила Аманда.

Это признание так поразило мистера Росса, что он едва не упал с лестницы.

– Похитил вас?! – произнес он, задохнувшись от изумления. – Вы шутите!

– Я не шучу – это истинная правда!

– Боже мой! Я и предположить не мог, что такое возможно. Дорогая мисс Смит, не волнуйтесь! Я немедленно вас освобожу! Это будет нетрудно. Нужно только сообщить приходскому констеблю или, может быть, мировому судье… Я еще не уверен, но постараюсь быстро выяснить это.

– Нет! – поспешно перебила его Аманда. – Это бесполезно. Умоляю вас, не делайте этого!

– Но я убежден, что должен сделать это! – возразил он. – Почему вы думаете, что это бесполезно?

Она лихорадочно пыталась выдумать какое-нибудь правдоподобное объяснение, но ничто не шло ей на ум, и, когда она уже решила рассказать ему правду и раздумывала над тем, одобрит он созревший у нее план или осудит, ей в голову вдруг пришла замечательная идея. От возбуждения у нее перехватило дыхание. Наконец-то она придумала способ изощренно отомстить сэру Гарету! Чтобы продемонстрировать его черный замысел, она решила воспользоваться его же рассказом.

– Понимаете, – сказала Аманда с исступленным вздохом, – я богатая наследница.

– О! – только и смог произнести мистер Росс.

– Я стала сиротой в раннем детстве, – продолжала она, приукрашивая сырую работу сэра Гарета. – Увы! Я совсем одна в этом мире. У меня нет ни родных, ни близких.

Мистер Росс, большой знаток и любитель душещипательных романов, не нашел недостатков в стиле ее изложения, но пожелал уточнить содержание.

– Как? – произнес он с сомнением в голосе. – У вас совсем нет родственников? Даже двоюродных братьев и сестер?

Аманда подумала, что он излишне придирчив, но одного родственника все же решила припомнить.

– У меня есть дядя, только он не сможет мне помочь, поэтому…

– Но почему он не сможет?

Аманда пожалела, что сделала мистеру Россу уступку, сказав про дядю, но быстро сообразила, как исправить положение.

– Он в Бедламе[12], не будем больше вспоминать о нем. Дело в том…

– Он сумасшедший? – взволнованно перебил ее мистер Росс.

– Буйно помешанный, – произнесла она твердо.

– Это ужасно!

– Конечно. Поэтому, кроме сэра Гарета, у меня нет никого, к кому я могла бы обратиться за помощью.

– Ваш дядя очень грозен? – спросил мистер Росс.

– Я хочу, чтобы вы перестали задавать мне вопросы о моем дяде и слушали то, что я буду говорить, – заявила она раздраженно.

– Извините. Наверное, вам неприятно рассказывать об этом.

– Да. И я хочу сообщить вам о другом. Сэр Гарет принуждает меня к браку, чтобы завладеть моим состоянием, и с этой целью везет меня в Лондон.

– В Лондон? Я думал…

– В Лондон, – твердо повторила Аманда. – Он там живет и хочет держать меня в своем доме, пока я не покорюсь. И приходской констебль ничем не поможет мне, потому что сэр Гарет будет все отрицать и скажет ему, что везет меня к своей сестре. А у нее очень тяжелый характер, и она сделает все, чтобы ему угодить. И ему поверят, ему всегда все верят. Поэтому вы только поднимете большой шум, чего я очень не люблю, и ничего не добьетесь.

Мистер Росс согласился с тем, что, скорее всего, так и будет, но у него еще оставались вопросы.

– Где вы проживали? Что-то мне непонятно: вы сказали, что он вас похитил, но разве вы жили не у него?

– Нет, нет! До этого времени я жила у очень почтенной женщины, которая… – Она вдруг умолкла на мгновение, решив не создавать себе лишних проблем. – Которая, к сожалению, умерла два года назад, после чего сэр Гарет устроил меня в институт благородных девиц. А теперь, когда я стала взрослой и могу выйти замуж, он забрал меня оттуда. Это, разумеется, очень обрадовало меня, я была очень привязана к нему. Но когда он сказал, что я должна выйти за него…

– Боже, я не ожидал от него такой бестактности! – воскликнул мистер Росс. – Только забрал вас из института благородных девиц – и сразу сказал, что вы должны за него выйти?

– Да нет же! Он думал, что мне придется по душе эта идея, потому что раньше я была очень привязана к нему, ведь он такой красивый и приятный мужчина. Но я никогда не думала о том, чтобы выйти за него замуж. Как можно? Он для меня слишком стар! Я очень испугалась и сбежала из того дома, где мы останавливались прошлой ночью. Он целый день разыскивал меня и, наконец, нашел и привез сюда. И теперь я уже не знаю, как мне спастись. Господи, я так несчастна!

Последние слова, произнесенные с неподдельной искренностью и чувством, тронули мистера Росса до глубины души. Ему стало стыдно оттого, что он на некоторое время позволил себе усомниться в правдивости рассказа Аманды. Взволнованным голосом он попросил ее не плакать. Всхлипывая, она продолжала рассказывать ему о своих недавних приключениях. Раньше они казались ей забавными, но сейчас, когда она испытывала сильную усталость и опустошенность, события прошедшего дня представлялись чередой сплошных невзгод и неудач.

Мистер Росс слушал ее затаив дыхание. Он понимал, что только крайняя необходимость могла заставить знатную девушку пуститься в такое рискованное путешествие. Бедняжку безжалостно преследовали, с тех пор как она совершила побег. Его вовсе не удивляло то, что толстый старый джентльмен, притворившись добряком, уговорил ее поехать с ним, желая соблазнить ее. Чувствительная натура позволила ему легко представить ужас и отчаяние, испытываемые Амандой, а мысль о том, что это прекрасное хрупкое создание было вынуждено прятаться в тряской деревенской телеге, заставила его содрогнуться. Разумеется, ему не могло прийти в голову, что на самом деле эта поездка доставила ей удовольствие. Из ее рассказа дьявольская хитрость сэра Гарета, с помощью которой он снова закабалил Аманду, стала очевидной. Мистер Росс понял, что за улыбками и приятной наружностью прячется злодей. Он не мог взять в толк, почему поверил хорошим манерам сэра Гарета, пока не вспомнил слова отца, предупреждавшего его, что нельзя слепо доверяться модно одетым, сладкоречивым и порядочным на вид джентльменам. «В мире, – говорил его отец, – полно жуликов с благовидной внешностью, которые высматривают неопытных состоятельных молодых людей. Личное обаяние – их главное оружие, и они сами присваивают себе титулы и воинские звания». Разумеется, они охотились и на богатых молодых женщин, просто сквайр не счел нужным говорить об этом сыну.

Возможно, сэру Гарету удалось бы обуздать чересчур живое воображение юноши, но он ушел спать, заперев Аманду. И слова, сказанные им ей, не оставляли сомнений в его бессердечии и цинизме. По мнению мистера Росса, только отъявленный негодяй мог рассмеяться при виде страданий бедной девушки. Он явно иронизировал над ней и, конечно же, лгал, когда обещал, что в Лондоне ее ждут различные развлечения.

К сожалению, сэр Гарет не появился. А стоящий на лестнице современный Ромео и его Джульетта продолжали обсуждать свои дальнейшие действия.

Довольно быстро они отбросили все условности.

– Прошу вас, не называйте меня мисс Смит! – сказала Джульетта.

– Аманда! – произнес мистер Росс с благоговением в голосе. – А вы называйте меня Хильдебранд.

– Разве это не странно, что у нас обоих смешные имена? – спросила Аманда. – Вы не находите свое имя печальным испытанием?

Пораженный ее тонким замечанием, мистер Росс признался, что его имя – крест всей его жизни, и рассказал, при каких обстоятельствах родители так назвали его, сделав предметом насмешек товарищей. Он даже не подозревал, что его имя может хорошо звучать, пока не услышал его из уст Аманды.

После этого лирического отступления они перешли к делу. Рассмотрели и с сожалением отвергли несколько планов освобождения Аманды, поскольку все они строились исключительно на удачном стечении обстоятельств. Их многообещающий союз оказался под угрозой, когда Хильдебранд отказался от смелого предложения Аманды забраться в комнату сэра Гарета и вытащить у него из-под подушки ключ от ее комнаты. Почему-то она была уверена, что он лежит именно там. В душе юноши привитое воспитанием уважение к условностям боролось с естественным стремлением к романтике. Мысль о том, что подумает сэр Гарет, если, проснувшись, застанет его в своей комнате (а Хильдебранд не сомневался, что все так и будет), вынудила юного джентльмена покраснеть до корней волос. Разумеется, он не мог открыть причину своего отказа Аманде и вынужден был смириться с тем, что она считает его жалким трусом.

– Что ж, если вы боитесь, я не буду настаивать, – сказала Аманда, презрительно пожимая плечами.

Это язвительное замечание заставило его напрячь свой ум, и в голове промелькнула еще более дерзкая мысль, чем та, что предлагала Аманда.

– Постойте! – Он задумчиво нахмурил брови. – У меня есть отличная идея!

Она молча ждала. После довольно продолжительного и напряженного молчания мистер Росс неожиданно спросил:

– Вы готовы доверить мне свою честь?

– Да, да, конечно! – заверила его Аманда, сгорая от любопытства.

– Если я буду сидеть верхом на своем Принце, – продолжал Хильдебранд с волнением, – сможете ли вскочить на него и сесть впереди меня?

– Думаю, что смогу, если вы подадите мне руку, – уверенно ответила она.

Он подумал немного и сказал с сомнением в голосе:

– В правой руке у меня будет пистолет, и я вряд ли смогу держать уздечку. Конечно, я могу попробовать… Нет, наверное, будет лучше, если я заправлю ее под свое колено. И если Принц заупрямится, это нестрашно, я буду крепко вас держать. Вам нужно будет только поставить свою ногу на мою в стремя и вскочить на лошадь в тот момент, когда я скажу. Вы сможете это сделать?

– Вы хотите сказать, что собираетесь ускакать, перекинув меня через луку седла? – с горячностью спросила Аманда.

– Да… То есть нет. Я просто подумал, что если вы крепко обхватите меня руками, то сможете удержаться в седле, пока мы будем уходить от погони.

– Да, сидя мне будет гораздо удобнее, – согласилась она. – Конечно, я смогу это сделать!

– Когда эта мысль пришла мне в голову, я тоже подумал, что вы сможете, но сейчас мне кажется, что нам нужно потренироваться.

– Нет-нет, я уверена, что это будет совсем нетрудно! – возразила она. – Ведь в старые времена рыцари всегда увозили дам своего сердца на лошадях!

– Действительно. И на них еще были доспехи, – задумчиво произнес он. Видно было, что этот пример на него подействовал. – Нет, думаю, они все же много практиковались, прежде чем усвоили этот навык. А мы с вами не имеем права на ошибку. Полагаю, будет лучше, если я спешусь и придержу Принца, пока вы будете садиться на него. Вы сможете сесть в седло без моей помощи?

– Конечно, смогу! Но что вы собираетесь делать?

– Совершу на вас вооруженное нападение по дороге в Бедфорд, – сообщил Хильдебранд.

Аманда вскинула голову и издала негромкий визг, который он истолковал как выражение восторга и одобрения.

– Нападете как разбойник? Ах, какой замечательный замысел! Прошу вас, простите меня за то, что я назвала вас несмелым!

– Конечно, с моей стороны это будет отчаянный поступок, – сказал Хильдебранд, – но я вижу, что помочь вам можно только решительными мерами, и сделаю все, чтобы освободить вас от вашего опекуна! Не могу понять, как ваш отец мог оставить вас на попечении этого бесчестного человека! Это очень странно!

– Он ошибся в нем, – быстро сказала Аманда. – Не думайте об этом, лучше скажите, откуда вам известно, что он хочет ехать в Бедфорд?

– Я узнал об этом, когда ходил за лестницей. Мне просто повезло. Слуга сэра Гарета договаривался со старшим конюхом о найме экипажа и интересовался состоянием дороги, ведущей в Бедфорд. Это сельская узкая дорога, а экипаж старенький и изношенный. Сэр Гарет собирается доехать в нем до Бедфорда и сменить на другой, более внушительный. И лошадей будет уже не две, а четыре. Так что в Лондон вы должны прибыть на роскошной карете. Нам повезло в том, что здесь не оказалось хорошего экипажа и достаточно лошадей. Если бы упряжка состояла из четырех лошадей, мне было бы очень трудно держать под прицелом сэра Гарета и еще двух форейторов. Уверен, что рано утром на этой дороге никого не будет. Это не почтовый тракт, по которому кареты движутся в любое время суток.

С этим Аманда согласилась, но у нее возникли другие сомнения.

– Как вы сможете достать оружие? – спросила она.

– Достать? В седельных кобурах у меня лежат два пистолета, – гордо ответил Хильдебранд. – И они заряжены.

– О! – удивилась Аманда.

– Не беспокойтесь. Я умею обращаться с ними. Мой отец считает, что чем раньше привыкнешь к оружию, тем лучше. Не хочу хвастать, но стреляю я довольно хорошо.

– Это замечательно, но не застрелите же вы на самом деле сэра Гарета или форейтора, – проговорила Аманда с беспокойством.

– Господи, нет! Я не собираюсь ни в кого стрелять. Это глупо! Возможно, мне придется стрельнуть поверх головы форейтора, чтобы запугать его, но не более того. Я буду держать сэра Гарета под прицелом и уверяю вас, он не осмелится сдвинуться с места, пока дуло моего пистолета будет направлено в его голову. Он наверняка растеряется, а вы в это время быстро пересядете на Принца и мы мигом умчимся. – Он замолчал и посмотрел на девушку вопросительным взглядом. Она молчала, поэтому он спросил обиженным тоном: – Вам не нравится мой план?

– Напротив, очень нравится! – ответила она ласково. – Я всегда любила приключения и вижу, что на этот раз меня ждет замечательное приключение! Вот только пистолеты меня смущают…

– О, ну если только они… тогда можете не беспокоиться. Обещаю, что не стану стрелять даже в воздух!

– Вот как? Замечательно! Вот только все это вряд ли поможет мне. Ведь мне некуда идти. – Аманда снова впала в уныние.

Однако Хильдебранд не растерялся.

– Не переживайте! – сказал он. – Я, кажется, уже придумал, куда вас повезу, конечно, если мое предложение придется вам по вкусу. Я мог бы отвезти вас к нам домой, где за вами могла бы присматривать моя мама, что, уверяю вас, она делала бы с большой радостью. Но дело в том, что моя старшая сестра вот-вот должна родить, и мама поехала к ней. А отец с Бланш и Амабел отправились в Скарборо, где они собираются пробыть месяц. Это очень досадно, но вы не огорчайтесь! Я отвезу вас к Анне. Она – милейшее создание. Уверен, вам будет хорошо с ней, она была нашей нянькой и сделает для меня все, что угодно. Ее муж – замечательный человек, фермер. У них есть восхитительная ферма неподалеку от Нью-Маркета. Я собираюсь добраться с вами на лошади до Сент-Нитса и нанять карету. Или лучше доехать до Кембриджа. Там есть платная конюшня, где можно будет оставить Принца. Там он получит хороший уход.

– Ферма? – Аманда ожила, словно по волшебству. – С коровами, курами и свиньями? Ах, мне это очень нравится! Да, да, совершите завтра на нас вооруженное нападение!

– Ладно, – сказал довольный Хильдебранд. – Сразу после того, как я отвезу вас к няньке, я поскачу в Скарборо и спрошу отца, что нужно делать в таких случаях. Можете не сомневаться, он знает.

Заключительная часть плана оказалась не по душе Аманде, но она ничего не сказала. У нее будет еще достаточно времени, чтобы отговорить Хильдебранда; сейчас самое главное – избавиться от сэра Гарета. Ей казалось маловероятным, что он сможет разыскать ее в Нью-Маркете. Ферма – идеальное убежище, где она будет ожидать окончательной капитуляции своего деда. В душе ее возродилась надежда, и, забыв об усталости, она принялась обсуждать с Хильдебрандом детали его плана. Когда они наконец расстались, только одна мысль омрачала ее веселое настроение: Хильдебранд сказал, что котенка придется оставить в экипаже. По его мнению, Джозеф мог поставить под угрозу все их предприятие. Кроме того, мистер Росс выразил сомнение в том, что котенку понравится скакать верхом на лошади. Аманде пришлось согласиться, и оставалось только надеяться, что сэр Гарет будет добр к Джозефу, когда тот останется без хозяйки.

Утром мистера Росса по его просьбе разбудил коридорный, которому это стоило немалых трудов. Убедившись, что еще совсем рано, Хильдебранд хотел было повернуться на другой бок и продолжить сон, когда события прошедшей ночи вдруг всплыли в его памяти. Он охнул и сел в постели, всю его сонливость как рукой сняло.

На рассвете с ним произошла удивительная метаморфоза: план, который при лунном свете казался разумным и вполне оправданным, виделся если не безумным, то опасным и безрассудным. Еще раз все обдумав, мистер Росс пришел к выводу, что его околдовали. Не то чтобы ему не нравился придуманный им же план: при определенных обстоятельствах он с радостью посадил бы Аманду в седло и ускакал. Проблема состояла в том, что возникшая ситуация не тянула на драматическую. Приключенческий сюжет требовал присутствия ужасного дракона и нескольких рыцарей. В крайнем случае можно было бы обойтись кожаной курткой и длинным локоном, спадающим на прекрасное женское лицо, а дракона и рыцарей заменить на круглоголовых[13]. Однако то, в чем предстояло участвовать ему, было вопиющим анахронизмом: ему придется избегать встречи не с драконом, а с экипажами и повозками, а за совершенный подвиг его будут ждать не награды и почести, а, вероятно, тюрьма или по меньшей мере суровый нагоняй от родителей.

День обещал быть жарким. Хильдебранд сидел на кровати, обхватив руками колени, и неподвижно смотрел в окно. Он всерьез обдумывал возможность отказаться от своих обязательств перед Амандой, но чем больше ему этого хотелось, тем отчетливее он понимал, что пойти на попятный не сможет. Во-первых, средь бела дня он не поднимется по лестнице к окну Аманды, чтобы сообщить ей о своем решении; во-вторых, при расставании он заверил ее, что она может всецело положиться на него. Подвести девушку в последний момент было бы с его стороны непростительной подлостью. Она, скорее всего, и так уже усомнилась в его решительности. Не оставалось ничего, кроме как начать осуществлять свой план и довести его до блистательного конца. Вместо того чтобы тщательно все взвесить, он заставил себя думать о страданиях Аманды, находящейся в руках коварного сэра Гарета. Это укрепило его решимость действовать. Из пары черных шелковых носков он сделал весьма сносную маску и примерил ее перед зеркалом, предварительно обмотавшись накидкой для верховой езды и сдвинув шляпу на лоб. Эффект был столь потрясающий, что молодой человек существенно приободрился. Правда, во время завтрака у него был плохой аппетит. Он выпил кофе, съел кусочек ветчины и, на случай если сэр Гарет спросит о нем, завел разговор с усталым и заспанным официантом о своей предстоящей поездке в Уэльс. Подробно расспросив о дороге и населенных пунктах, мимо которых ему придется ехать, он встал из-за стола с полной уверенностью, что, если сэр Гарет спросит о нем, ему скажут, что мистер Росс выехал в Уэльс рано утром, чтобы преодолеть максимально большое расстояние до наступления жары.

Однако сэр Гарет не стал спрашивать официанта о нем, потому что по своему опыту знал, как не любят молодые люди вставать на рассвете. Когда племянник Ли Уэдерби гостил у него в деревенском доме, ему часто приходилось прибегать к весьма жестким методам, чтобы вытащить юношу утром из постели. Потому он и не рассчитывал встретить Хильдебранда за завтраком.

Сэр Гарет был рад увидеть, что его пленница ведет себя так, будто смирилась со своей судьбой. Она больше не спорила с ним, и, хотя выражение ее лица было недовольным, а взгляд недружелюбным, завтракала она с большим аппетитом. Он тактично не заводил с ней разговора, ограничившись банальными замечаниями, на которые она отвечала холодно и односложно.

Их отправление было ненадолго отложено из-за опоздания одного из почтальонов, которому следовало сопровождать экипаж в качестве форейтора. Накануне у почтальона был выходной, и он заявил, что не знал о желании воспользоваться его услугами в столь ранний час. Хозяин пожаловался сэру Гарету, что с этими двумя почтальонами у него немало хлопот: они все время отлынивают от работы, ссорятся друг с другом и пропадают неизвестно где, когда должны быть под рукой. Одному лишь мистеру Россу было на руку отсутствие почтальонов, он ехал рысью по дороге на Бедфорд и подыскивал подходящее место для засады, размышляя о том, что почтальон из «Белого льва» почти наверняка узнает его красивую гнедую, которая всю ночь простояла в одном из денников.

Карета, которую вынужден был нанять сэр Гарет, была старой и непрезентабельной. Заметив, какой пренебрежительный и несколько оскорбленный взгляд Аманда бросила на потертое сиденье, он извинился за то, что везет ее в экипаже, недостойном ее положения, и пообещал, что в Бедфорде они пересядут в самую красивую и быструю карету. Аманда презрительно фыркнула.

Она явно не собиралась сменить гнев на милость. А сэр Гарет не имел ни малейшего желания заводить вежливый разговор в столь ранний час и не пытался ее развеселить. Он откинулся в своем углу и смотрел в окно на прилегающую к дороге сельскую местность. Видно было немного, так как вдоль узкой дороги тянулась неровная живая изгородь. Городов они не проезжали, а деревушки, что попадались на их пути, были маленькими и ничем не примечательными. Виднелись фермерские постройки, к ним тянулись узкие проселочные дороги. Через некоторое время, устав от однообразного пейзажа, сэр Гарет повернул голову и посмотрел на Аманду. Его удивила перемена в ней: выражение мрачной покорности исчезло, вместо него появилось плохо скрываемое возбуждение. На щеках играл румянец, глаза блестели, она сидела выпрямившись, стиснув руки на коленях.

– Аманда, – обратился к ней сэр Гарет с притворной строгостью, – какую проказу вы затеваете?

Она вздрогнула и ответила с виноватым лицом:

– Я вам не скажу! Но я говорила вам, что сделаю так, чтобы вы пожалели!

Он рассмеялся и не стал задавать ей вопросов. Ему было любопытно, какой еще фантастический план она вынашивает, но особого беспокойства по этому поводу не было. Однако он решил не спускать с нее глаз, когда они остановятся поесть и отдохнуть. Вообще он сомневался, что она отважится вновь совершить побег, прежде чем они доберутся до Лондона. Надо будет предупредить Беатрикс и мисс Фелбридж, чтобы внимательно присматривали за ней, пока он не передаст ее в руки деда.

Сэр Гарет откинулся на спинку сиденья, закрыл глаза и стал думать, как же ему действовать дальше, если в Хорсгардзе окажется, что жених Аманды покинул город. Вдруг раздался громкий крик, и карета со скрипом остановилась.

– Что за черт! – воскликнул сэр Гарет, выпрямился и выглянул в окно, чтобы выяснить причину неожиданной остановки.

На перекрестке он увидел зловещую фигуру человека в маске и широком плаще. Он целился в изумленного форейтора из пистолета с серебряной рукояткой и хриплым голосом угрожал вышибить ему мозги, если тот осмелится пошевелиться. Разбойник находился верхом на красивом коне. Ему явно стоило больших трудов одновременно удерживать на месте лошадь и нацеливать пистолет.

Быстрого и внимательного взгляда сэру Гарету оказалось достаточно, чтобы все понять. Его губы дернулись, он повернулся к Аманде и со словами «Ну, маленький чертенок!» распахнул дверцу кареты и соскочил на землю.

Мистер Росс смешался. События развивались не так, как он ожидал. Он нашел отличное место для засады на маленьком перекрестке, и форейтор по его приказу охотно выполнил по крайней мере первую часть замысла – остановил лошадей и сдался. К несчастью, Принц, которому также было приказано стоять на месте, оказался не таким послушным. Во-первых, он не привык, чтобы над его головой кричали так громко, а во-вторых, чувствовал, как нервничает его хозяин. Конь беспокойно задвигался, попятился назад, потом подался вбок, пытаясь освободиться от узды. Обеспокоенный мистер Росс понял, что Аманде будет очень трудно сесть на него, и растерялся еще больше. Девушка должна была сразу выскочить из кареты через дверцу с правой стороны, но она никак не могла ее открыть. И еще он не ожидал, что сэр Гарет бесстрашно пойдет к нему. Все шло не так, как он рассчитывал. Хильдебранд торопливо спешился и приказал сэру Гарету оставаться на месте, но так как он продолжал держать уздечку и непредусмотрительно сошел с лошади с левой стороны, то сразу почувствовал, что оказался в затруднительном положении. Ему нужно было правой рукой целиться в сэра Гарета, а прижатой к груди левой удерживать лошадь, которая упрямо пятилась.

– Перестаньте размахивать своим пистолетом, глупец! – сказал сэр Гарет.

– Поднимите руки! – огрызнулся Хильдебранд. – Еще один шаг – и я стреляю!

– Чушь! Прекратите этот спектакль! Сейчас же отдайте мне этот пистолет!

Сэр Гарет спокойно приближался к нему, и Хильдебранд инстинктивно шагнул назад. Краем глаза заметив, что форейтор сполз с седла и собирается напасть на него сзади, он попытался стать так, чтобы видеть обоих мужчин. Но в этот миг на него наткнулся встревоженный Принц. От неожиданного толчка палец на курке напрягся, и грянул выстрел. Аманда вскрикнула, форейтор пригнулся за лошадьми, Принц поднялся на дыбы, храпя от испуга, а сэр Гарет, схватившись рукой за левое плечо, зашатался, сделал шаг назад и упал рядом с колесом кареты.

– Как вы могли? Как вы посмели? – закричала Аманда, выскакивая из кареты. – Вы обещали мне, что не будете стрелять! Посмотрите, что вы наделали! Вы тяжело ранены, сэр? Ах, мне очень жаль!

Сэр Гарет видел ее как в тумане. Все кружилось у него перед глазами, ноги и руки стали ватными. Силы покидали его, но он понимал, что с ним произошло, и, прежде чем потерять сознание, сумел произнести одно слово: «Несчастный…»

Аманда опустилась перед ним на колени. Он неловко лежал на левом боку, схватившись за левое плечо. Приложив все свои силы, Аманда сумела перевернуть его на спину. Тут она увидела обуглившееся отверстие на его плаще и, что было еще страшнее, зловещее темное пятно, которое быстро увеличивалось. Она попыталась стянуть плащ с этого плеча, но ей не удалось. Одежда сэра Гарета была скроена очень аккуратно и плотно облегала его фигуру. Она крикнула: «Помогите мне кто-нибудь! Помогите же!» – и с лихорадочной поспешностью принялась снимать галстук с шеи раненого. Молодой форейтор заколебался. Его лошади не были горячего нрава и уже успокоились, однако сам он свирепо смотрел на предполагаемого разбойника и явно собирался идти к нему, а не к Аманде. Сворачивая галстук сэра Гарета в подушечку, Аманда обернулась и со злостью приказала:

– Я сказала, помогите мне!

– Да, мисс, но… Он может сбежать, – сказал форейтор и нерешительно шагнул к Аманде, продолжая внимательно следить за Хильдебрандом.

– Нет! Нет! – выкрикнул наконец Хильдебранд хриплым голосом. – Я не убегу! Не убегу!

– Ничего, идите сюда! – велела Аманда. Она сунула руку со свернутым галстуком под плащ сэра Гарета и попыталась прижать его к ране.

Форейтор подчинился и подошел к ней, но, увидев восковое лицо сэра Гарета и его пропитанный кровью плащ, решил, что он мертвый, и невольно вскрикнул:

– Господи, да он же преставился!

– Поднимите его! – приказала Аманда и стиснула челюсти, чтобы не стучали зубы. – И снимите с него плащ! Я помогу вам, но мне нельзя отрывать руку от раны.

– Так нельзя делать, мисс!

– Делайте, как я велю! – крикнула она сердито. – Он не умер! У него кровь хлещет из раны. У мертвых раны не кровоточат! Торопитесь же!

Он бросил на нее сочувственный взгляд, но подчинился. Приподняв сэра Гарета, стал снимать с него плащ. Аманда помогала ему, старательно прижимая руку с галстуком к ране, но кровь продолжала идти: она окрасила пальцы Аманды, стекала и капала на ее муслиновое платье. Мистер Росс, усмирив, наконец, своего коня, повернулся к ним, желая оказать посильную помощь, и увидел эту ужасную сцену. Дрожащей рукой он стянул с себя импровизированную маску и бросил ее на землю. Если бы в этот момент Аманда и ее помощник могли бы взглянуть на него, то увидели бы, что лицо у него было таким же белым, как у жертвы. Пересохшие губы Хильдебранда разжались, он судорожно сглотнул, сделал нетвердый шаг вперед и безмолвно упал на запыленную дорогу.

Форейтор оглянулся и раскрыл рот от удивления.

– Вот тебе и на! – произнес он. – Будь я проклят, если он не упал в обморок! Вот тебе и разбойник с большой дороги!

– Снимите с него галстук! Быстрее! – сказала Аманда.

Форейтор фыркнул:

– Пусть лежит!

– Пусть, пусть! Только принесите мне его галстук. Одного мне недостаточно. Поторопитесь!

Форейтор по-прежнему считал, что все усилия Аманды тщетны, но сделал то, что она велела, только ненадолго задержался возле неподвижного Хильдебранда, достав из седельной кобуры второй пистолет и сунув себе за пазуху. Принц нервно дрожал и вскидывал голову, но спокойствие почтовых лошадей, видимо, действовало на него, и он оставался возле лежащего хозяина.

Аманде удалось несколько приостановить кровотечение, импровизированный тампон весь пропитался кровью. Ее охватила паника. Форейтор хотя и слушался ее, но не сразу реагировал на приказания и явно был не способен действовать самостоятельно. Хильдебранд, вместо того чтобы броситься ей на помощь, упал в обморок и только теперь начинал проявлять признаки жизни. Рассерженная на них обоих, обезумевшая от страха за сэра Гарета, Аманда была готова закричать. Однако гордость и настойчивость пришли ей на помощь: она дочь солдата, собирается стать женой солдата и ни за что не признает себя побежденной. Огромным усилием воли она подавила подступившую истерику и попыталась сосредоточиться, хотя почувствовала себя совершенно разбитой. Пуля попала сэру Гарету в углубление в плече. Убрать свою уставшую руку со скомканными галстуками она сможет только после того, как на это место будет наложена повязка. Она беспомощно огляделась, не зная, что предпринять, и вдруг вспомнила, что к задней части кареты ремнями прикреплены чемоданы сэра Гарета. Она немедленно приказала форейтору снять их.

– Рубашки! – вскричала она. – Там должны быть рубашки! Из них можно сделать повязку! И еще там должны быть другие галстуки, с помощью которых можно будет привязать ее!

Парень кинулся отстегивать ремни, но тут же крикнул:

– Мы не сможем открыть их без ключа.

– Тогда ломайте замки! – бросила она нетерпеливо. – Ах, если бы кто-нибудь мне помог!

К этому времени Хильдебранд с трудом поднялся на ноги. Он чувствовал головокружение и слабость, ноги его дрожали, но отчаянный крик Аманды заставил его взять себя в руки. Кровь прилила к его лицу, охваченный стыдом, он пробормотал: «Я сделаю это!» – и нетвердым шагом направился к чемоданам.

– Да, конечно! – сердито произнес форейтор. – Ты это сделаешь, не так ли? И смоешься с вещами этого джентльмена!

– Дурак! – вырвалось у Аманды. – Неужели вы не видите, что он не разбойник? Позвольте ему открыть этот чемодан! Я приказываю вам!

В ее голосе было столько ярости, что форейтор невольно уступил. Чемодан оказался незапертым. Хильдебранд дрожащими руками откинул крышку и принялся рыться в вещах сэра Гарета. Он нашел несколько рубашек, много галстуков и большую губку, при виде которой Аманда воскликнула:

– Ах, да, да! Заверните ее в рубашку поплотнее и несите мне. Или нет! Отдайте ее форейтору. Не смотрите в эту сторону, Хильдебранд, а то опять упадете в обморок. Нам нельзя терять время!

Он был еще слишком слаб, чтобы ответить ей, и, не решаясь смотреть в сторону Аманды, делал то, о чем она просила. Накладывая с помощью форейтора импровизированную повязку на рану сэра Гарета, Аманда поинтересовалась, где находится ближайшая гостиница или поместье. Поначалу парень не мог вспомнить ничего, кроме Бедфорда, до которого было восемь миль, но после того, как ему резким тоном было велено шевелить мозгами, сообщил, что в миле от перекрестка находится деревня Стаугтон, где есть гостиница. Но она едва ли подойдет для такой важной персоны, как сэр Гарет. За это Аманда в порыве раздражения обозвала его дубиной стоеросовой. Это недостойное леди выражение, позаимствованное ею из словарного запаса деда, сильно напугало медлительного форейтора. Она велела ему снова прикрепить чемоданы к карете и, пока он занимался этим, обратила свое внимание на Хильдебранда, сказав, что ему придется помочь перенести сэра Гарета в карету.

– Только не говорите мне, что не можете, потому что вы должны это сделать! – сказала она строго. – И я запрещаю вам терять сознание, пока мы не поместим сэра Гарета в карету! Потом можете падать в обморок, если хотите, только я не смогу остаться, и вам придется самому о себе позаботиться. А я оставлю вас без малейшего сожаления, потому что мы попали в это положение по вашей вине! И вы еще смеете падать в обморок… Это выводит меня из себя!

– Конечно, я помогу поднять его, – пробормотал несчастный Хильдебранд. – Я не хочу падать в обморок, это происходит помимо моей воли.

– Вы все сможете сделать, если проявите хоть немного решимости!

Слова Аманды подействовали на него ободряюще. Он содрогнулся, увидев испачканное кровью платье Аманды, но быстро отвел глаза, проглотив подступившую тошноту, и безмолвно попросил у Всевышнего не дать ему опозориться еще раз. Бог внял его просьбе. Они осторожно подняли сэра Гарета и внесли в карету. Успех придал Хильдебранду уверенности, с его лица сошло виноватое выражение, и он заявил, что сейчас же поскачет в деревню и предупредит хозяина гостиницы, чтобы тот готовился разместить тяжелораненого.

Аманда одобрила его намерение, однако форейтор, продолжавший считать Хильдебранда опасным, запротестовал и даже достал из-за пазухи пистолет. Когда мистер Росс заявил, что поедет прямо перед ним и может всадить ему пулю при попытке сбежать, Аманде пришлось вмешаться и убеждать форейтора.

– Какое все же вы безнадежное глупое создание! – воскликнула она. – Это была всего лишь шутка… пари! Ах, я не могу вам всего сейчас объяснить, но это случайность, несчастный случай! И сэр Гарет понял это! Вы должны были слышать, как он произнес слово «несчастный», перед тем как потерял сознание! Неужели вы думаете, что он назвал бы настоящего разбойника глупцом? Разве это не свидетельствует о том, что он его знает? Уверяю вас, он никуда не сбежит, потому что он любит сэра Гарета. Езжайте сейчас же, Хильдебранд! А вы садитесь на свою лошадь и следуйте за ним! Только, умоляю вас, езжайте потише!

– Стреляйте в меня, если хотите! Мне все равно! Лучше уж пуля, чем виселица или каторга! – С этими отчаянными словами Хильдебранд вскочил на Принца, ударив каблуками его бока, и поскакал по дороге.

Экипаж последовал за ним гораздо более медленно. Дорога была узкой, и объехать все рытвины было невозможно. Замечая особенно большую яму, форейтор натягивал вожжи и заставлял лошадей переходить на шаг, чтобы несколько смягчить толчок. Но как он ни старался, эта короткая поездка показалась Аманде ужасно долгой и трудной. Она не сводила глаз с повязки, опасаясь, что та сдвинется и кровотечение возобновится. В узкой карете высокий сэр Гарет находился в положении полулежа. Голова его покоилась на плече Аманды. Обхватив его руками, она прикладывала усилия к тому, чтобы его меньше трясло. В какой-то момент ей показалось, что она чувствует слабое биение его сердца, и от этого ее измотанные нервы сдали, а из глаз хлынули слезы.

Убедившись, что повязка держится хорошо, она подумала о других беспокоивших ее вопросах. Во-первых, нельзя было допустить, чтобы Хильдебранд жестоко поплатился за свой поступок. Она не стала заниматься самобичеванием, хотя понимала, что и сама несет ответственность за случившееся. Конечно, она взяла с него обещание не стрелять, ей не следовало полагаться на то, что он сохранит самообладание в критической ситуации. Ни один человек, обладающий хоть каким-то чувством справедливости, не мог осуждать ее за то, что она приняла предложенные Хильдебрандом услуги. Тем не менее она сознавала, что заслуживает сурового порицания, поскольку согласилась на осуществление плана, связанного с риском для сэра Гарета. Если бы она не оклеветала его, Хильдебранду и в голову не пришло бы останавливать карету. От сознания того, что незаслуженно очернила сэра Гарета, Аманда испытывала непривычное мучительное чувство раскаяния. После того как, сраженный пулей, он упал на землю, вся ее злость к нему пропала: теперь она видела в сэре Гарете не вредную зануду, а доброго и бесконечно терпеливого покровителя. Разумеется, Хильдебранд не мог догадаться об этом после всего, что она ему наговорила. И хотя со стороны Хильдебранда было непростительной глупостью не понять с первого взгляда, что сэр Гарет замечательный во всех отношениях человек, будет несправедливо, если он понесет суровое наказание за свой поступок. Сэр Гарет не желал ему зла. Своим последним словом он попытался оправдать Хильдебранда. Мысль об этом душевном благородстве так подействовала на Аманду, что она воскликнула:

– Ах, как я сожалею о том, что оболгала вас! Это я во всем виновата!

Сэр Гарет не слышал ее слов. «Даже если бы он был в сознании, – подумала она с присущей ей практичностью, – одним раскаянием положения не исправишь». Она не решалась отнять руки от раненого даже для того, чтобы вытереть слезы с лица. Перестав плакать, Аманда заставила себя думать о том, что ей делать дальше. Руки сильно ныли от напряжения, но она не обращала на это внимания. Главным для нее сейчас было избавить Хильдебранда от судебного преследования. Несмотря на его глупость и нерешительность, он еще может ей пригодиться.

Когда карета достигла маленькой деревушки, Аманда уже полностью овладела собой и знала, что нужно делать. Хотя лицо ее было заплаканным, хозяин гостиницы «Телец», напуганный сбивчивым рассказом бледного молодого человека, находящегося на грани нервного расстройства, очень быстро смекнул, что Аманда сделана из другого теста. Несмотря на слишком юную внешность, она действовала совсем по-взрослому. Под ее контролем хозяин и форейтор перенесли сэра Гарета по лестнице в спальню и уложили на кровать. Пока они занимались этим, она шепотом приказала Хильдебранду, чтобы он не говорил ни слова и полностью положился на нее. Потом расспросила у потрясенной супруги хозяина, где поблизости есть врач. Выяснив, что та знает только доктора Чантри, который проживает в Итон-Соконе, Аманда велела Хильдебранду немедленно садиться на лошадь и скакать туда во весь опор, чтобы врач как можно скорее осмотрел сэра Гарета.

– Да, конечно! – воскликнул мистер Росс. – Но я не знаю, как туда добраться и разыскать этого врача. И что мне делать, если его не окажется дома?

– Господи, не будьте таким беспомощным! – вскричала Аманда. – Эта женщина скажет вам, где он живет. А если он куда-то выехал, то вы последуете за ним. И не вздумайте возвращаться без врача! – Она повернулась к миссис Чиклейд и попросила: – Объясните ему подробно, куда ехать, ведь вы видите, какой он бестолковый!

– Я не бестолковый! – возразил задетый Хильдебранд. – Но я никогда раньше не был в этих местах и даже не знаю, в какую сторону ехать.

– И я тоже не знаю! – парировала Аманда, поднимаясь по крутой лестнице. – Но на вашем месте я не стояла бы здесь, как остолоп.

С этими словами она удалилась, оставив его преисполненным негодования и решимостью доказать, что он чего-то стоит.

Когда Аманда вошла в комнату, хозяин закончил затягивать повязку на теле сэра Гарета и послал форейтора в пивную за бренди. Она с облегчением отметила, что нашла в этом дородном и флегматичном мужчине надежного помощника, способного проявлять инициативу, и с волнением спросила его, будет ли раненый жить.

– Трудно сказать, мисс. Он еще не отдал Богу душу, но крови, кажется, потерял много. Посмотрим, поможет ли ему капля бренди.

Однако когда парень вернулся с бренди в сопровождении миссис Чиклейд и хозяин попытался влить тонизирующее средство в горло сэра Гарета, у него ничего не вышло: бренди стекал с уголков рта раненого. Не желая напрасно расходовать замечательный напиток, хозяин поставил стакан на стол и заявил, что нужен врач. Аманда ответила, что Хильдебранд уже отправился за ним. Форейтор тут же заявил, что они больше никогда не увидят этого негодяя, и тут же в ярких красках принялся описывать сцену нападения на карету.

До этого Чиклейды знали только то, что им рассказал Хильдебранд, то есть совсем немного. Рассказ форейтора немедленно убедил миссис Чиклейд в том, что она была совершенно права, когда настоятельно советовала супругу не связываться с этими людьми, Хильдебранд сразу показался ей очень подозрительным, и, кроме того, ее очень интересовало, что общего у Аманды с этим опасным проходимцем.

– Никакой он не разбойник! – отрезала Аманда. – Это все было понарошку… шутка!

– Шутка? – поразилась миссис Чиклейд.

– Конечно! Он и не думал стрелять из своего пистолета, обещал мне, что не будет стрелять!

– Если он не собирался стрелять, то для чего тогда вытащил его и взвел курок? – с умным видом спросил форейтор.

– Ах, он сделал это на всякий случай! – пояснила Аманда. – Если бы вы не остановили карету, он выстрелил бы поверх вашей головы, чтобы припугнуть. И хотя вначале я была против этого, теперь очень сожалею, что он не выстрелил сразу, потому что в этом случае никто бы не пострадал.

– Ну и ну! – воскликнула миссис Чиклейд. – Вы ничем не лучше его! Думаю, вы вступили с ним в сговор с целью ограбить бедного джентльмена. Это же ясно как день! Мне любопытно, как вы с ним сошлись. Такой нахальной девицы я еще не видела!

– Успокойся! – велел супруге хозяин низким голосом. – Согласен, дело очень странное, но ты не имеешь права столь грубо разговаривать с этой юной леди, моя дорогая. Кто этот джентльмен, мисс?

– Я могу сказать вам! – снова вмешался форейтор. – Это сэр Гарет Ладлоу, замечательный человек! Он и эта девушка останавливались в Кимболтоне прошлой ночью. Он нанял меня, чтобы я довез их до Бедфорда.

Хозяин задумчиво посмотрел на Аманду.

– Итак, мисс, вы не его жена, у вас на руке нет обручального кольца, и он не такой уж старый, чтобы быть вашим отцом, а для брата он вроде бы немолод. Внесите ясность. Кто он вам?

– Объясните, если сможете! – потребовала миссис Чиклейд.

– Он мой дядя, – спокойно ответила Аманда. – И мистеру Россу он тоже приходится дядей. Мистер Росс – это молодой человек, который случайно ранил его из пистолета. Мы с ним двоюродные брат и сестра. И мы действительно сговорились, но только для того, чтобы подшутить над дядей. Но сэр Гарет узнал его. Он, видимо, понял, что ему ни в коем случае нельзя доверять пистолет, потому что велел кузену не размахивать пистолетом и еще назвал его глупцом. Ведь так было?

– Да, – неохотно согласился форейтор, – но…

– А потом вы сошли с лошади, и, конечно, кузен подумал, что вы собираетесь напасть на него, это и послужило причиной инцидента. Он растерялся, да еще его лошадь забеспокоилась, и в результате произошел выстрел. Он и не думал стрелять в сэра Гарета! В тот момент он даже не смотрел в его сторону!

– Он сказал этому джентльмену: «Еще шаг – и я стреляю!» – вспомнил форейтор. – И еще он грозился, что вышибет у меня мозги!

– Очень жаль, что он не выполнил свою угрозу! – сказала Аманда. – Я уже устала разговаривать с таким бестолковым человеком! При наличии хоть капли здравого смысла вы бы сообразили, что если бы Хильдебранд хотел сбежать, то мог бы сделать это, когда мы с вами перевязывали сэра Гарета! А если бы он собирался застрелить его, то вряд ли так глупо бы упал в обморок, чему вы были свидетелем!

– Упал в обморок! В самом деле? – вмешался хозяин. – Впрочем, меня это не удивляет. Когда он ворвался сюда, вид у него был неважный. Что ж, возможно, все было так, как вы говорите, мисс. Но сейчас нет смысла спорить об этом. Марта, проводи юную леди в другую спальню, где она сможет смыть с рук кровь и надеть чистое платье. А потом разожги печь, джентльмену, должно быть, холодно здесь. А вы, молодой человек, сходите за его багажом, а потом поможете мне снять с него одежду. На простынях ему будет удобнее.

Аманда нерешительно посмотрела на сэра Гарета. Но в этот момент она ничем не могла ему помочь, а хозяин внушал ей доверие. Поэтому она позволила строгой хозяйке увести себя в комнату рядом с той, куда положили сэра Гарета.

Когда Хильдебранд вернулся с известием, что врач скоро подъедет в своем кабриолете, Аманда уже сменила платье и еще больше восстановила против себя миссис Чиклейд, потребовав молока для Джозефа. Женщина заявила, что не выносит кошек и не позволит надоедливому котенку шататься по ее кухне. К счастью, в это время вошел хозяин и велел супруге быть учтивой с постояльцами. Джозеф получил свое молоко.

Хозяин сообщил, что сэр Гарет ненадолго пришел в сознание, когда с него стягивали сапоги. Он что-то неразборчиво пробормотал и вновь погрузился в забытье, прежде чем ему успели предложить бренди. Однако хозяин счел обнадеживающим то, что он хотя бы подал признаки жизни. Хильдебранд, взбежавший наверх и узнавший эту радостную новость, не выдержал и расплакался, ведь он опасался, что может не застать сэра Гарета в живых. Его чрезмерная чувствительность ничуть не тронула Аманду, зато ослабила невыносимое нервное напряжение юноши, и через минуту он уже спокойно воспринял известие о том, что за время его отсутствия у него появились два новых родственника.

– Вы хорошо поняли? – с волнением переспрашивала его Аманда. – Сэр Гарет – ваш дядя, и вы остановили карету, потому что мы с вами сговорились подшутить над ним.

Он мало что понял, но все же кивнул и унылым голосом добавил, что сэр Гарет, скорее всего, не признает его, когда придет в себя.

– Такого быть не может, – возразила Аманда. – Он никогда не поступит так некрасиво.

Это замечание тоже было для него непонятным, но прежде чем Хильдебранд успел потребовать объяснений, прибыл врач, и он остался со своими раздумьями в одиночестве.

Доктор Чантри очень удивился, когда его встретила столь юная особа, но сразу принял на веру, что она является племянницей пациента. Он склонен был думать, что во время операции, если таковая понадобится, миссис Чиклейд окажет ему более квалифицированную помощь, чем Аманда, но, оценив все, что она уже сделала для сэра Гарета, переменил свое мнение. Он послал хозяина за горячей водой и стал доставать инструменты из сумки, одновременно расспрашивая Аманду о случившемся и бросая на нее внимательные взгляды из-под густых бровей. В конце концов он заявил, что она замечательная девушка, и извинился за то, что поначалу усомнился в ее мужестве.

Операция по извлечению пули стала для Аманды суровым испытанием. Только неимоверным усилием воли она заставила себя оставаться у постели раненого и подавать врачу инструменты и тампоны.

Под руками врача сэр Гарет ожил и издал стон, заставивший Аманду вздрогнуть. Врач сказал ему слова ободрения, и он открыл глаза, сначала он обвел комнату недоуменным взглядом, но уже через мгновение осознал, что с ним произошло, и слабо, но внятно сказал:

– Я вспомнил. Мальчик не виноват.

Врач шепотом велел хозяину подержать раненого, но через минуту тот вновь потерял сознание.

– Ну и хорошо, – пробормотал доктор Чантри, когда обеспокоенный хозяин сообщил ему об этом. – Пуля сидит чертовски глубоко, скажу я вам. Нет смысла приводить его в сознание раньше, чем я достану ее и хорошенько его перевяжу.

Аманде показалось, что операция тянется ужасно долго, и, когда доктор наконец закончил перевязку, она с облегчением вздохнула. Сообщение врача о том, что пуля не задела жизненно важных органов, весьма ободрила Аманду. Но все же доктор добавил, что никто не знает, чем все это закончится, и выразил надежду, что при надлежащем уходе раненый поправится.

– Но он не умрет, правда? – взволнованно спросила Аманда.

– Надеюсь, что нет, юная леди, но рана нехорошая, и он потерял много крови. Одно могу сказать вам точно: если бы не ваше самообладание, его бы уже не было в живых.

Аманда, прежде всегда мечтавшая сыграть роль героини, сейчас считала себя чуть ли не убийцей и поэтому проигнорировала его комплимент.

– Скажите мне точно, что я должна делать, чтобы ему стало лучше. Я сделаю все!

Он похлопал ее по плечу:

– Нет, нет, вы еще слишком молоды, моя дорогая. Ну, не волнуйтесь. Не думаю, что возникнут какие-либо осложнения, но сейчас нам нужна опытная сиделка.

– Я пошлю за мисс Бардфилд, сэр, – сказал мистер Чиклейд.

– О, за повивальной бабкой? Да, отличная идея! Все, что сейчас ему нужно, – это покой, но попозже я пришлю сюда своего слугу со стимулирующим сердечным средством и настойкой опия на тот случай, если больной забеспокоится. Я дал ему снотворное, но если рана воспалится, у него может подняться температура. Только не надо сильно беспокоиться. Вечером я проведаю его.

После ухода врача Аманда еще долго сидела у кровати сэра Гарета. Хотя доктор Чантри был не такой представительный, как другие врачи, с которыми ей приходилось встречаться, однако лекарство, которое он дал раненому, явно пошло на пользу. Сэр Гарет по-прежнему был очень бледен, но находился уже не в обморочном состоянии, а крепко спал. Время от времени он беспокойно вертел головой и подергивал лежащей поверх одеяла рукой.

В полдень в комнату тихо вошел мистер Чиклейд и сообщил, что миссис Бардфилд с другого конца деревни пришла, чтобы посмотреть на больного.

– Она посидит с ним ночью, мисс. Врач говорит, что какое-то время ему ничего не понадобится, так что до обеда мы сами сможем присмотреть за ним. Можно, я приведу ее сюда, чтобы она посмотрела на джентльмена?

Аманда с радостью согласилась. В критической ситуации она могла действовать смело и решительно, но у постели больного потерялась. Поэтому на лице ее было выражение благодарности, когда она встала поприветствовать женщину, имеющую опыт в уходе за больными.

Но когда миссис Бардфилд вошла, у Аманды резко переменилось настроение. Женщина была очень полной. Несмотря на добродушную улыбку, внешность ее показалась Аманде отталкивающей. Ей не понравилось выражение бегающих глаз, капор на ее голове был не первой свежести, от нее неприятно пахло луком, потом и спиртным. Пол дрожал под ее ногами, когда она подошла к постели раненого и произнесла «Ах, бедняжка!» елейным голосом, вызвавшим у Аманды отвращение. Сиделка положила руку на лоб сэра Гарета и сказала:

– У него нет жара, и это хорошо, но выглядит он ужасно.

После этого она принялась энергично поправлять одеяло и подушку раненого. Он был под действием снотворного и не мог проснуться, но Аманде невыносимо было видеть, как грубые и не слишком чистые руки миссис Бардфилд дотрагиваются до него, и она резко сказала:

– Не надо! Оставьте его в покое!

Миссис Бардфилд уже привыкла к тому, что родственники больных обычно проявляют излишнее беспокойство, поэтому снисходительно улыбнулась и ответила:

– Господи, милочка, теперь, когда я здесь, вам не нужно беспокоиться! Я выходила многих джентльменов, хотя, увы, обмывала для похорон тоже многих! Сейчас я посижу с ним, а вы и молодой джентльмен подкрепитесь холодным мясом, соленьями и чаем, которые приготовил для вас мистер Чиклейд. Кушайте не спеша, ваш бедный дядя в надежных руках.

Аманда поблагодарила ее сдавленным голосом и стремительно спустилась вниз, чтобы разыскать Хильдебранда в маленькой гостиной. Увидев ее, он подался вперед и взволнованно спросил:

– Боже, что случилось? Ему хуже?

– Нет, нет! Я не оставила бы его, если бы было хуже! Это все из-за этой отвратительной старухи! Хильдебранд, она не должна его касаться! Я не позволю! Она грязная и грубая и сказала, что обмывала людей для похорон!

– Да, я знаю… Я видел ее и должен признаться, что… Но что мы будем делать, если откажемся от ее услуг? Вы не сможете ухаживать за сэром Гаретом, и миссис Чиклейд едва ли захочет – уж слишком она угрюмая, поэтому мне кажется…

– О нет! Я знаю, что мне нужно делать, только не могу! Я имею в виду его родственницу. Думаю, сюда должна приехать леди Хестер. Мне кажется, она захочет приехать, потому что она добрая. Она сказала, что охотно поможет мне. Кроме того, сэр Гарет собирался сделать ей предложение, и если это правда, то она охотно приедет сюда! Так что…

– Собирался сделать ей предложение? – перебил ее Хильдебранд. – Но вы говорили, что он хочет жениться на вас!

– Да, говорила, но это неправда! Не пойму, как вы могли поверить моим словам, несмотря на их явную абсурдность! Позднее я вам все объясню, но сначала я должна выяснить, где этот глупый почтальон.

– Полагаю, он в пивной, но я с ним уже расплатился. Я… я думал, что так будет правильно.

– Конечно, вы поступили правильно, но я думаю, что нам еще понадобятся он и его карета. Хильдебранд, я очень надеюсь, что он больше не хочет давать показания против вас властям!

– Нет, – сказал Хильдебранд, покраснев. – Доктор Чан-три все уладил. Должен вам сказать, Аманда, что хотя с вами сэр Гарет вел себя не лучшим образом, но по отношению ко мне он поступил очень благородно, и я благодарен ему за это. Когда доктор Чантри рассказал мне о словах, которые он произнес, придя в сознание… – Губы его задрожали, и он умолк.

– Да, он очень добрый человек, – согласилась Аманда. – И хотя он злил меня ужасно, и я по-прежнему считаю, что он не должен был вмешиваться в мои дела, он не совершал того, о чем я говорила. Но сейчас речь не об этом! Немедленно разыщите почтальона и скажите, что ему придется съездить в Бранкастер-парк и привезти сюда леди Хестер. Не знаю, сколько миль отсюда до Чаттериса, но думаю, что не очень много.

– До Чаттериса? – воскликнул Хильдебранд. – До него миль двадцать пять, если не больше.

– Ну, даже если и столько, вы что, хотите сказать, что не поедете туда? – спросила она с вызовом в голосе.

– Конечно, поеду! – сердито ответил он. Но я не собираюсь нанимать карету, чтобы проехать на ней даже пятьдесят миль и больше! К тому же форейтор, которого нанял сэр Гарет, не согласится, потому что они договорились ехать до Бедфорда и больше никуда. Но даже если он согласится, я не поеду с ним!

– Но…

– Вот что я вам скажу, Аманда! – произнес мистер Росс серьезным тоном. – Вы вообразили, будто, кроме вас, никто не может придумать ничего толкового!

– Никто и не придумал! – сказала она, вспылив. – А вы уж точно ничего не придумали. Вы только…

– А кто догадался ехать вперед, чтобы предупредить Чиклейдов?

– Ах, это! – Аманда пожала плечами.

– Да, это! И, кроме того, мне пришла в голову идея напасть на карету, а не вам!

– Ну, если вы намерены этим хвастать, вспомните и то, как додумались выстрелить в сэра Гарета!

Завязалась ссора, и в течение последующих нескольких минут молодые люди дали выход накопившимся чувствам. Осыпая друг друга упреками, они совершенно забыли и о сэре Гарете, и о еде, что ждала их на столе. Мистер Чиклейд, вошедший в гостиную с фруктами, остановился на пороге и, оставаясь незамеченным, некоторое время слушал спор, который очень походил на препирательство детей. Встретившись позднее с супругой, он заметил с ухмылкой, что молодая леди и джентльмен, вне всякого сомнения, находятся в родственных отношениях: из их разговора видно, что они родные брат и сестра.

Заметив его присутствие, они резко прекратили спор и в горделивом молчании заняли свои места за столом. У обоих не было аппетита, но они выпили по чашке чая и почувствовали себя лучше. Бросив на Хильдебранда взгляд исподтишка, Аманда увидела, что он тоже на нее поглядывает, и хихикнула. Первый шаг к примирению был сделан, они вдруг расхохотались, после чего Хильдебранд извинился за свою неучтивость, а Аманда призналась, что шутила, когда обвинила его в неспособности написать хорошую пьесу.

Таким образом, дружеские отношения были восстановлены, но Хильдебранд уже не испытывал прежней восторженности при виде Аманды. Чары разрушились в тот момент, когда он пришел в себя после обморока и столкнулся с ее грубостью и нетерпением. Она по-прежнему казалась ему хорошенькой девушкой, хотя уже не такой красивой, какой представлялась вначале. Несомненно, она обладала огромной силой духа, но он предпочитал девушек с более кротким характером. По его мнению, она была не только излишне самоуверенной, но и сумасбродной. Он уверовал в это, когда она по секрету рассказала об обстоятельствах, предшествовавших ее встрече с сэром Гаретом. Его негодующий вид и решительное осуждение ее плана действий едва не привели к очередному раздору. Он не мог скрыть своего возмущения тем, что она склонила его на свою сторону, выставив сэра Гарета в ложном свете, и заявил, что это гнусный поступок. Поскольку в душе Аманда была согласна с ним, ее доводы звучали не слишком убедительно:

– Но он действительно похитил меня.

– Я считаю, что он с самого начала и до конца вел себя как честный и порядочный человек, – возразил Хильдебранд.

– Когда я впервые вас увидела, вы показались мне скучным человеком. Поэтому я не стала рассказывать вам обо всем. Теперь я вижу, что не ошиблась.

– Дело не в том, что я скучный, а в том, что нужно всегда сохранять здравомыслие и знать, как можно поступать и как нельзя. Я очень сомневаюсь, что эта леди Хестер захочет приехать сюда после ваших признаний. Должно быть, она была потрясена ими.

– Неправда! Вы ничего не знаете. Она отнеслась к моим словам с большим сочувствием и призналась, что ведет очень скучный образ жизни. Более неприятных людей, чем те, с которыми ей приходится жить в одном доме, я еще никогда не видела, поэтому уверена, что она приедет сюда с радостью. – Аманда замолчала и внимательно посмотрела на Хильдебранда. Лицо его по-прежнему выражало сомнение, и она продолжала другим, более мягким голосом: – Умоляю вас, Хильдебранд, езжайте и привезите ее! Я боюсь, что эта ужасная старуха, которая сидит с ним наверху, убьет бедного сэра Гарета, потому что она грязная и грубая. Она привыкла готовить покойников к похоронам. Я не допущу, чтобы она ухаживала за ним! Я сама буду за ним ухаживать, только… только врач сказал, что у него может подняться температура, и если я не смогу сделать все, как нужно, и ему станет не лучше, а хуже, то тогда… Ах, Хильдебранд, это будет ужасно! Кроме вас и меня, с ним никого не будет!

В ее последних словах звучала паника, но мистера Росса не нужно было больше уговаривать. Он уже принял решение. Картина, которую нарисовала Аманда, заставила его побледнеть. Узнав о том, что он не убил сэра Гарета, Хильдебранд очень обрадовался, но, как оказалось, преждевременно. Сейчас он содрогнулся от мысли, что сэр Гарет все еще может умереть здесь, в этой маленькой гостинице, вдали от своих близких и родственников, в присутствии только молоденькой девицы и своего убийцы. С ужасом представил он себя, как разыскивает сестру сэра Гарета и сообщает, что лишил жизни ее брата. Хильдебранд со стуком поставил чашку на стол и воскликнул:

– Боже милостивый, нет! Я не подумал! Конечно, я поеду в Чаттерис! Я не собирался отказываться! И если эта леди Хестер не захочет ехать со мной сюда, то, по крайней мере, она скажет мне, где можно разыскать сестру сэра Гарета!

– Она поедет! – заверила его Аманда. – Сейчас же разыщите почтальона и скажите, чтобы он отвез вас в Бранкастер-парк!

– Нет! – Хильдебранд стиснул зубы. – Не желаю больше связываться с этим типом! К тому же ехать в Бранкастер-парк на наемной карете – пустая трата денег. Верхом я доберусь туда гораздо быстрее или доеду до Хантингдона и найму там карету для леди Хестер, если она не пожелает ехать в своем экипаже.

Аманда, обрадованная его неожиданной сговорчивостью, сказала одобрительно:

– Это замечательная идея! Как она не пришла мне в голову! Я вижу, вы очень бережливый! И мне тоже нужно научиться быть бережливой, потому что Нил вряд ли захочет жить с расточительной женой. Я уверена, что эта ужасная леди Уидмор попытается помешать леди Хестер приехать сюда, если узнает о ее намерении. А ведь непременно узнает, когда леди Хестер велит подготовить карету. Вот почему я считаю, что она должна покинуть поместье тайно. Когда доберетесь до Бранкастер-парка, постарайтесь поговорить с ней наедине и никому не рассказывайте о цели своего приезда.

С этим Хильдебранд был полностью согласен. Кроме того, он вовсе не хотел, чтобы об ужасных событиях этого дня узнали многие, однако неожиданно пришедшая в голову мысль заставила его заговорить:

– А вдруг миссис Чиклейд разозлится на нас еще больше, если леди Хестер приедет сюда? Я не хотел об этом упоминать, но знаете, она говорила такое!.. Она хочет, чтобы мистер Чиклейд сказал доктору Чантри, что он не потерпит присутствия здесь сэра Гарета и нас. Не думаю, что хозяин послушается ее, он, как мне кажется, замечательный человек, но она стоит на своем, поскольку сомневается в нашей порядочности. Хотя, если сказать честно, мы заслуживаем такого отношения. – Он помолчал и добавил: – Она не поверила, когда вы сказали, что сэр Гарет наш дядя.

– Мы должны называть его «мой дядя» всякий раз, когда говорим о нем, – тут же нашлась Аманда. – Будет лучше, если мы и между собой будем называть его «дядей Гаретом», это должно войти у нас в привычку.

– Да, но она так подозревает нас, что, боюсь, эта уловка не поможет. И как мы объясним ей присутствие леди Хе-стер? Я думаю, нам не следует говорить, что она помолвлена с сэром… то есть с дядей Гаретом. Леди Хестер наверняка будет неловко себя чувствовать, если окажется, что это не так.

– Да, вы правы. – Аманда нахмурилась. – Мне совсем не хочется ставить ее в неудобное положение, так что нам нужно придумать объяснение, которому поверит эта вредная женщина.

Он посмотрел на нее с сомнением, но через мгновение лицо ее прояснилось, и она воскликнула:

– Я знаю, что мы должны говорить! Леди Хестер будет нашей тетей! Миссис Чиклейд очень не понравилось то, что я приехала без старшей спутницы. Когда я переодевала свое испачканное платье, она задавала мне всякие глупые вопросы и удивлялась, что моя мать отпустила меня без компаньонки. Я сказала ей, что матери у меня нет, но есть тетка, и это истинная правда, хотя она явно не поверила мне. Поэтому, Хильдебранд, вы скажете мистеру Чиклейду, что считаете своим долгом привезти сюда мою тетю, и это убедит миссис Чиклейд в том, что я говорила правду!

Мистер Чиклейд мгновенно и с облегчением одобрил инициативу юноши. Хильдебранд оседлал Принца и ускакал, а Аманда принялась готовиться к выдворению миссис Бардфилд из комнаты раненого. Надо заметить, что эта задача представлялась ей гораздо более привлекательной, нежели мистеру Россу та, что стояла перед ним.

Он старался по возможности ехать напрямик и добрался до Хантингдона довольно быстро. Там он узнал, что Бранкастер-парк находится рядом с Сент-Ивзом, и продолжил путь в сторону этого города. В гостинице «Корона» он нанял почтовую карету с парой лошадей, а Принца поставил в конюшню. В Бранкастер-парк он прибыл около четырех часов пополудни.

Аманда, настрого запретившая ему рассказывать о цели своего визита кому-либо, кроме леди Хестер, полагала, что это не составит для него большого труда. Но когда слуга впустил его в дом и спросил имя, Хильдебранд осознал, что леди Хестер может отказаться принять незнакомого джентльмена. Запинаясь от волнения, он сказал, что его имя незнакомо ее светлости, и добавил, когда взгляд слуги показался ему подозрительным, что привез срочное послание. Слуга поклонился и ушел, а он остался в большой гостиной наедине со своими дурными предчувствиями. А вдруг сейчас войдет граф и потребует от него объяснений? Или леди Уидмор захочет первой узнать содержание послания. Или леди Хестер не окажется дома.

Время шло, и беспокойство его усиливалось. Он не был уверен, что выглядит безупречно, и поэтому подошел к висящему на стене зеркалу, чтобы поправить галстук и пригладить волосы. В тот момент, когда он одергивал помятую куртку, послышался звук открывающейся двери. Он быстро обернулся и увидел женщину в зеленом платье и кружевном чепце на вьющихся каштановых волосах. Оттого, что его застали прихорашивающимся перед зеркалом, он покраснел до ушей и от смущения лишился дара речи.

Женщина некоторое время молча смотрела на него, потом улыбнулась, сделала шаг вперед и сказала:

– Пожалуйста, не беспокойтесь. Мне знакомо это чувство неуверенности в своем внешнем виде: всегда опасаешься, что шляпа сбилась набок или на лице сажа. Здравствуйте! Я Хестер Тил, о чем вы, должно быть, уже догадались.

– Здравствуйте! – ответил он, все еще красный от смущения. – Меня зовут Росс… Хильдебранд Росс, но только… только вы меня не знаете, мэм.

– Не знаю, – согласилась она и села на диван. – Клифф сказал, что у вас послание для меня. Прошу вас, садитесь.

Он поблагодарил ее, сел на краешек стула и несколько раз кашлянул, раздумывая над тем, как лучше все объяснить. Она терпеливо ждала, сложив руки на коленях и ободряюще улыбаясь ему.

– Это все Аманда! – брякнул он вдруг. – Я хочу сказать, это она заставила меня ехать сюда, потому что она уверена, что вы ей поможете. Мне совсем не хотелось ехать, мэм, но, понимаете, положение очень серьезное!

На ее лице появилось испуганное выражение, и она воскликнула:

– О боже! Значит, сэр Гарет не смог разыскать ее? Разумеется, я сделаю все, чтобы помочь ей, и если она послала вас сюда, то это ужасно! Впрочем, к стыду своему, должна признать, что этого следовало ожидать.

– Нет-нет! Сэр Гарет разыскал ее, но… Ну, она хочет, чтобы вы поехали туда не ради нее, а ради него!

Она посмотрела на него с изумлением:

– Простите, я не поняла?

Он резко встал и расправил плечи:

– Дело в том… Я не знаю, как вам сказать, но… в общем, он серьезно болен, мэм.

– Сэр Гарет серьезно болен? – проговорила она удивленно. – Этого не может быть! Вчера он был совершенно здоров!

– Да, но дело в том, что я ранил его из пистолета! – отчеканил Хильдебранд решительно.

Он опасался, что она может потерять сознание или впасть в истерику. Но она не двигалась и ничего не говорила, поэтому он почувствовал некоторое облегчение, но, заметив мертвенную бледность ее лица и устремленный на него невидящий взор, он с ужасом подумал, что у нее начинается приступ. Однако ее голос, когда она наконец заговорила, был на удивление спокойным. Он звучал как бы издалека.

– Вы сказали, он серьезно болен. Вы хотели сказать, что он умер?

– Честное слово, нет! – воскликнул он. – И врач заверил нас, что пуля не задела жизненно важных точек, но он потерял очень много крови, несмотря на то что Аманда изо всех сил пыталась остановить ее и в конце концов остановила. Но пуля сидела так глубоко, что его может залихорадить, а кроме Аманды, ухаживать за ним некому. Аманда не позволит повивальной бабке дотрагиваться до него. Она говорит, что сиделка грязная и грубая, а лично мне кажется, что она еще и пьяница, потому что от нее пахнет спиртным.

Хестер внимательно выслушала эту не вполне связную речь, видимо мало что поняв, встала и подошла к нему, дотронувшись до его рукава:

– Извините, но я не понимаю того, что вы мне говорите. Я думаю, произошел несчастный случай, не так ли? И сэр Гарет был ранен, но не смертельно?

– Да, но клянусь вам, я не хотел в него стрелять!

– Я вам охотно верю.

Эти ободряющие слова и улыбка, с которой она их произнесла, так подействовали на него, что он с волнением в голосе произнес:

– Я боялся, что вы очень рассердитесь, но Аманда сказала, что вы не будете сердиться, мэм… хотя, когда вы все узнаете…

– Не думаю, что я рассержусь, но я буду вам очень благодарна, если вы сейчас сядете со мной на этот диван и расскажете, как все произошло. Сейчас мне кажется очень странным то, что сэра Гарета ранили. Может быть, это случайно произошло во время охоты?

– Хуже! – простонал Хильдебранд. – Я совершил нападение на его карету!

– Но у него не было кареты, – возразила леди Хестер.

– Он нанял карету, мэм, чтобы добраться с Амандой до Бедфорда.

– Она там живет? – с надеждой спросила леди Хестер.

– О нет! То есть я не знаю, но не думаю, что она оттуда. В Бедфорде он собирался нанять другую карету, более презентабельную: та, которую им предоставили в Кимболтоне, была старой и изношенной. Это там я встретился с ними. А направляюсь я в Уэльс.

– Теперь я, кажется, начинаю понимать! – сказала она, обрадованная тем, что с ним не случился, как ей показалось вначале, солнечный удар. – Должно быть, вы разговаривали с Амандой, и с этого все началось, Да, она весьма находчивая девица!

– Согласен, – кивнул он неохотно. – Только план с нападением на карету придумала не она, а я.

– И вы тоже, должно быть, очень находчивый, – любезно сказала леди Хестер.

– Я действительно придумал этот план, но говорю это не из хвастовства, теперь я понимаю, что он был неудачным. А происходило все так.

И он принялся во всех подробностях рассказывать ей о случившемся. Так как она оказалась хорошей слушательницей и не отвлекала его восклицаниями ужаса или осуждения, он не скрыл от нее ничего, поведав даже о проявленной им слабости, о которой не мог вспоминать без стыда. Описание сцены, произошедшей на дороге, потребовало от него большого самообладания: его едва не затошнило, и он не удивился, когда увидел, что кровь снова отлила от лица леди Хестер.

– Это было ужасно! – пробормотал он, содрогнулся и закрыл лицо руками. – Ужасно!

– Да, – согласилась она слабым голосом. – Но вы сказали, что рана несмертельная.

– Доктор Чантри говорит, что не ожидает смертельного исхода, но раненому нужен хороший уход, вот почему Аманда заставила меня ехать за вами. Она не знает, где живет его сестра и как ее зовут.

– Ехать за мной? – повторила она испуганно. – Но… – Она умолкла и посмотрела на него отсутствующим взглядом.

– Прошу вас, не отказывайтесь ехать! – взмолился Хильдебранд. – Я был уверен, что вы не поедете, и говорил об этом Аманде. Поверьте, ситуация исключительно серьезная, и, даже если вы объясните мне, как найти сестру сэра Гарета, понадобится не меньше двух дней, чтобы добраться до нее, но тогда может быть слишком поздно! И, кроме того, – добавил он, вспомнив о новой проблеме, – я не уверен, что оставшихся денег мне хватит на столь длительную поездку.

– Ах, если бы я могла! – произнесла она с горечью. Потом встала и начала ходить по комнате. – Понимаете, это невозможно! Мой отец отправился в Брайтон, но здесь мой брат, его жена и слуги… – Она вновь замолчала. По выражению ее лица было видно, что в голову ей пришла какая-то идея. Хильдебранд с волнением следил за ней. Неожиданно она улыбнулась, остановив на нем свой близорукий взгляд. – Господи, каким жалким созданием, должно быть, я вам кажусь! Понимаете, я не привыкла совершать отчаянные поступки, и поэтому вы должны меня простить за то, что я сразу не сообразила, что могу поехать. По-моему, это очень даже легко. В конце концов, Аманда сумела без всяких усилий сбежать из дома, а за ней, я думаю, присматривали гораздо более внимательно, чем за мной. Позвольте, я немного подумаю.

Последовала напряженная тишина, но через несколько мгновений мистер Росс нарушил ее:

– На дворе меня ждет карета, мэм, и если вы полагаете, что сможете поехать со мной, то…

– Карета? О, в таком случае задача упрощается! – воскликнула она, сразу перестав хмуриться. – Я скажу слугам, что вы приехали за мной по поручению моей сестры, леди Эннердейл. Что же могло случиться в Анкастере?.. Ну конечно же, ее дети… они могли заболеть! Но вот чьи дети болели корью два года назад, дети Эннердейл или дети Милфорд, другой моей сестры? Нет, я вспомнила, у Эннердейлов была не корь, а коклюш. Очень хорошо, теперь у них будет корь, у всех пятерых, и поэтому моя сестра хочет, чтобы я приехала. – Она рассеянно улыбнулась и приподняла шлейф платья. – Подождите немного, пожалуйста, пока я разыщу служанку и велю ей собрать мои вещи. Моя невестка отправилась в Или и вряд ли до обеда вернется, а брат где-то на территории поместья, но, даже если он придет, полагаю, мы легко сможем его провести. Как вы думаете, если вам придется отвечать на щекотливые вопросы, сможете вы удовлетворительно объяснить, почему моя сестра послала за мной вас, а не своих слуг? Это может показаться странным с ее стороны, но я уверена, вы что-нибудь придумаете. Имейте в виду, мужа ее зовут сэр Маттью Эннердейл-Анкастер. У них пятеро детей, три мальчика и две девочки, и все они, в том числе бедный маленький Джайлз, чувствуют себя очень плохо, и моя сестра ужасно волнуется!

С этими словами она покинула Хильдебранда, разволновавшегося не меньше ее. Он очень надеялся, то лорд Уидмор не придет, но информация, которую сообщила ему леди Хестер, казалась ему явно недостаточной.

Наверху леди Хестер молча реагировала на вопросы огорченной Пови, справедливо полагая, что игнорировать их проще, чем на них отвечать. Пови, знавшую о том, что она в немилости, эта холодность не удивила, однако, когда выяснилось, что госпожа отправится в Анкастер без нее, служанка оскорбилась до глубины души и залилась слезами. Леди Хестер было нестерпимо жаль ее, но она продолжала делать вид, что сердится, понимая, что иначе ей трудно будет объяснить свой отказ. Раньше она всегда путешествовала в сопровождении служанки. Поэтому она сказала сухо:

– Нет, Пови, я обойдусь без вас. Служанка леди Эннердейл сделает все, что я потребую. Пожалуйста, не укладывайте в чемодан мои вечерние платья: они не понадобятся.

В любое другое время Пови непременно возразила бы, ведь, как бы ни тяжело болели дети леди Эннердейл, было очень трудно представить, что ее светлость окажется в стесненном положении. Однако все мысли служанки были заняты наложенным на нее жестоким наказанием, и лишь значительно позднее она осознала, что вещи, машинально уложенные ею по приказу госпожи, являли собой весьма странный набор. То, что леди Хестер понадобится нашатырный спирт, она еще могла допустить, но вот зачем, направляясь в дом сестры, где имелось все необходимое, госпожа взяла с собой целый рулон фланели и свою подушку, Пови было совершенно непонятно.

В скромной накидке поверх темного домашнего платья, в котором она обычно работала в саду и кормила собак, Хе-стер снова спустилась вниз и увидела поджидавшего ее дворецкого. По выражению его лица она поняла, что обмануть его будет гораздо труднее, чем слезливую Пови.

Она остановилась под лестницей, надела перчатки и посмотрела на Клиффа с вызовом.

– Миледи, вы куда направляетесь? – спросил он прямо. – Эта карета прибыла не из Анкастера. Она принадлежит гостинице «Корона», что в Сент-Ивзе. И форейтор оттуда.

– Ах, как досадно, что вы узнали об этом, – сказала Хе-стер со вздохом. – И наверное, уже рассказали другим слугам.

– Нет, миледи! Вы прекрасно знаете, что я никому ничего не расскажу!

Она улыбнулась ему с озорным видом:

– Я вам верю. Скажите, пожалуйста, моему брату и ее светлости, что я отправилась к леди Эннердейл, потому что все ее дети заболели корью.

– Но куда вы направляетесь, миледи? – спросил он с беспокойством.

– Я еще точно не знаю, но это не имеет значения! Я буду недалеко отсюда и в полной безопасности и вернусь, увы, очень скоро. Прошу вас, не пытайтесь меня задержать! Я написала ее светлости очень лживое письмо. Пожалуйста, передайте его.

Он взял письмо, тяжело посмотрел на нее и, поклонившись, сказал:

– Да, миледи.

– Вы всегда были моим добрым другом. Благодарю вас!

– Все в этом доме, миледи, за исключением тех, кого мне негоже называть, готовы с радостью вам служить! Но я хочу быть уверен, что поступил правильно.

– О да, конечно! Ибо я еду, можно сказать, с миссией милосердия. Ну, все. Мне больше нельзя терять времени. Вы не передадите мистеру Россу, что я готова к отъезду?

– Да, миледи. Должен вам сказать, что уже минут двадцать, как с ним находится мистер Уайтлиф.

– Боже, какая незадача! Мне очень хочется знать, что сказал ему мистер Росс. Зайду-ка я сама в Красную гостиную.

Она вошла в комнату в тот момент, когда мистер Росс уверял своего собеседника, что все дети больны корью, но особые опасения вызывает состояние самого маленького, Джайлза.

– Леди Эннердейл обезумела от беспокойства, – добавил он.

– Вы меня удивляете! – воскликнул священник, пристально глядя на него. – Не думал я, что ее светлость…

– Дело в том, – поспешно сказал мистер Росс, – что няня имела несчастье упасть с лестницы и сломать ногу, и бремя забот о больных детях легло на плечи ее светлости.

– Разве это не ужасно? – вмешалась леди Хестер. – Бедная Сюзан! Неудивительно, что она так расстроилась! Я готова ехать, мистер Росс! Полагаю, мы не можем больше терять времени!

– В Анкастер? – спросил изумленный мистер Уайт-лиф. – Вы не доберетесь туда до наступления ночи, леди Хестер! Было бы разумнее подождать до утра.

– Нет-нет! Если мы выедем утром, то приедем слишком поздно и я, скорее всего, буду очень утомленной от поездки. Мы остановимся на ночь в какой-нибудь придорожной гостинице, после чего я буду чувствовать себя отдохнувшей и смогу оказать сестре необходимую помощь.

– Если вам нужно ехать, леди Хестер, то я не понимаю, почему сэр Маттью сам не приехал за вами! Я человек простой и прямо скажу, что с его стороны это непочтительно…

– Сэра Маттью, – сказал мистер Росс, – нет дома, сэр. Поэтому я и вызвался быть его представителем.

– И я вам за это бесконечно благодарна! – поддакнула Хестер. – Только, умоляю вас, давайте больше не будем терять времени!

Мистер Уайтлиф больше ничего не сказал. Возмущенный еще одним постыдным примером слишком требовательного и собственнического отношения сестер к Хестер, он проводил ее до кареты с плотно сжатыми губами. Она опасалась, что он узнает форейтора и поймет, откуда карета, но он удостоил парня лишь беглым взглядом: то обстоятельство, что леди Эннердейл осмелилась прислать за сестрой наемный экипаж всего лишь с парой лошадей, привело его в негодование и заставило забыть обо всем остальном. Мистер Росс помог леди Хестер подняться в карету, вскочил вслед за ней, лестницу подняли, и они отъехали от дома.

– Фу! – невольно произнес Хильдебранд, достал платок и вытер вспотевший лоб. – Я так благодарен вам, мэм, что вошли как раз вовремя. Он задавал мне столько всяких вопросов! Ему интересно было узнать, кто я такой, и мне пришлось сказать, что сэр Маттью нанял меня в качестве секретаря.

– Замечательная идея! Должно быть, он очень удивился, ведь сэра Маттью интересует только спорт.

– Действительно, удивился… Сказал, что не представляет, какую работу я могу выполнять для сэра Маттью. А я сказал, что сэр Маттью решил заняться политикой.

Это признание так рассмешило Хестер, что Хильдебранд осмелел и сообщил ей, что, сама того не зная, она стала теткой Аманды. Он опасался, что она может оскорбиться, поскольку была гораздо моложе, чем он представлял, однако Хестер отнеслась к этой новости с одобрением и даже выразила готовность стать тетей и для него тоже.

К концу своего путешествия они были уже верными друзьями. Когда карета приехала в деревню Стаугтон и остановилась перед гостиницей «Телец», начинало смеркаться. Некоторые из окон были освещены. В тот момент, когда Хильдебранд соскочил на землю и повернулся, чтобы помочь леди Хестер сойти, из окна верхнего этажа высунулась Аманда и дрожащим от волнения голосом крикнула:

– Хильдебранд? О, Хильдебранд, вы привезли ее?

Он поднял голову и сказал:

– Да, она здесь! Постарайтесь не выпасть из окна.

Голова Аманды мгновенно исчезла. Рука леди Хестер, лежащая в руке Хильдебранда, сильно дрожала, но голос был совершенно спокойным.

– Я пойду, вам нужно рассчитаться с форейтором. Боюсь…

Так и не сказав, чего она боится, Хестер быстро вошла в гостиницу. К ней тут же подбежала Аманда и, захлебнувшись от волнения, залепетала:

– Ах, слава богу, вы наконец приехали! Он очень, очень плох, и я не могу заставить его лежать спокойно! Он даже меня не слышит! О, леди… тетя Хестер, пойдемте же!

– Я предполагала, что мисс пожалеет о том, что так быстро спровадила миссис Бардфилд! – сказала стоявшая в глубине комнаты миссис Чиклейд. В голосе ее было столько нескрываемого злорадства, что Аманда набросилась на нее, словно молодая тигрица.

– Подите прочь, мерзкая, наглая женщина! Вы сказали, что умываете руки, и слава богу! Мне не нужна помощь от такой варварки, как вы!

Лицо миссис Чиклейд побагровело.

– Это я варварка? Да я всю жизнь хожу в церковь, и дом, который я содержу, до сих пор славился своей респектабельностью!

– Добрый вечер.

Приятный спокойный голос Хестер подействовал на рассерженную хозяйку наилучшим образом. Застигнутая врасплох, она уставилась на леди Хестер. Краска начала сходить с ее лица.

– Боюсь, вам причинили очень много беспокойства, – сказала леди Хестер с холодной учтивостью. – Жаль, что я не привезла свою служанку. Мой племянник сказал, что в таком небольшом доме для нее может не найтись места.

Миссис Чиклейд была вынуждена изменить свою воинственную позу и неохотно сделала реверанс.

– Знаете, мэм, у меня нет привычки ворчать по поводу причиняемого мне беспокойства. Я просто хотела сказать, что…

– Благодарю вас, – прервала Хестер, отворачиваясь от нее. – Ведите меня в комнату вашего дяди, Аманда!

Аманда с радостью подчинилась. Мистер Чиклейд с озабоченным видом стоял, склонившись над кроватью, на которой метался и бормотал что-то сэр Гарет. Когда дамы вошли, хозяин обернулся и сказал:

– Мне не нравится его вид, очень не нравится! Он плох, мэм, но я не сомневаюсь, что теперь, когда за ним будет ухаживать супруга, ему станет легче.

Хестер, скинувшая с себя капор и накидку, не слышала его слов, ее внимание было сосредоточено на сэре Гарете. Она подошла к его кровати и провела рукой по лбу. Он был очень горячим, и глаза с невидящим взором затуманились от жара.

– Врач осматривал его второй раз? – спросила она.

– Нет! – ответила Аманда сдавленным голосом. – Я так ждала его, он обещал прийти еще раз!

– Нужно срочно послать за ним! Сейчас Хильдебранд принесет меньший из моих чемоданов, а вы, сэр, попросите, пожалуйста, свою супругу вскипятить чайник воды. Я надеюсь, что мы сможем ему помочь.

– Он умрет? – спросила Аманда шепотом, с потемневшими от страха глазами.

– Нет! – спокойно ответила Хестер. – Он не умрет, но у него, к несчастью, сильный жар. Видимо, рана воспалилась. Рука опухла, и от этой тугой повязки ему только хуже. Прошу вас, моя дорогая, спуститесь и пришлите сюда Хильдебранда.

Аманда бросилась выполнять поручение и очень скоро вернулась с Хильдебрандом, который нес в руке чемодан. Вид у него был испуганный: он бросил на сэра Гарета робкий взгляд и быстро отвел глаза. Леди Хестер убрала с кровати одеяла, и сэр Гарет лежал теперь под одной простыней. Не обращая внимания на нездоровую бледность Хильдебранда, она спокойно велела ему открыть чемодан.

– Там вы найдете рулон фланели и ножницы. Помогите мне, пожалуйста. Я хочу сделать ему припарку.

– Я вам помогу! – вызвалась Аманда. – Он падает в обморок при виде крови.

– Он не увидит крови и, я уверена, не упадет в обморок.

– Клянусь вам, я не упаду в обморок! – проговорил Хильдебранд, стиснув зубы.

– Конечно, вы не можете упасть в обморок, когда мы очень на вас рассчитывали, не так ли? Я ведь не настолько сильная, чтобы поднять сэра Гарета. Меня очень радует, что вы рядом и готовы прийти на помощь. Аманда, пока я буду заниматься припаркой, спуститесь, пожалуйста, вниз и попробуйте отыскать немного вина. Горячее вино снимает жар.

Казалось, Аманда собиралась запротестовать против того, что ее изгоняют из комнаты больного, но она только бросила на Хильдебранда ревнивый взгляд и вышла.

Когда она вернулась, осторожно неся в руках завернутый в тряпочку стакан горячего кларета, леди Хестер уже закончила перевязку и заменила лежавшую на кровати неровную подушку на свою. К Хильдебранду, который поддерживал сэра Гарета, вернулись нормальный цвет лица и бодрое расположение духа. Он уже без содрогания мог смотреть на дело своих рук; и леди Хестер, не думавшая бранить или укорять его, призналась, что не представляет, как бы она без него действовала.

Аманда сообщила, что мистер Чиклейд уже послал мальчика, помогавшего ему в пивной и в конюшне, за врачом, леди Хестер сказала, что, поскольку сэру Гарету, судя по всему, немного легче, они пока не будут пытаться влить ему в горло подогретый кларет. Хильдебранд опустил его на подушку, и, хотя больной по-прежнему вел себя очень беспокойно, было заметно, что припарка принесла ему облегчение. Леди Хестер села у изголовья кровати и принялась обмывать лицо сэра Гарета лавандовой водой. Тихим голосом она велела своим юным помощникам спуститься вниз и ждать прихода врача. Они вышли на цыпочках. Оставшись наедине с сэром Гаретом, она ласковым движением пригладила его сбившиеся на лоб волосы. Он посмотрел на нее и проговорил беспокойным голосом:

– Я должен ее найти. Я должен ее найти!

– Да, Гарет, вы ее найдете, – сказала она ласково. – Только успокойтесь, мой дорогой!

На мгновение ей показалось, что взгляд его стал осмысленным, но он отвернулся и возобновил свое невнятное бормотание. Рука его, бесцельно скользящая по простыне, нашла и крепко обхватила ее запястье. Вдруг он произнес довольно внятно:

– Теперь ты никуда от меня не убежишь!

Когда врач в сопровождении Аманды вошел в комнату, ему показалось, что у вставшей поприветствовать его женщины на глазах блестели слезы. Это его не удивило, и с нарочитой грубостью он произнес:

– Ну, как мой пациент? А то мне тут наговорили всякого о нем! Я ожидал, что у него будет жар, но, уверяю вас, мужчина с крепким организмом выздоровеет и после гораздо более серьезных травм, чем простая дырка в плече. О воспалении можете мне не говорить. Я редко встречал мужчин с таким замечательным телосложением, как у вашего мужа, мэм, и уверен, что мы очень скоро поставим его на ноги.

– Но он мне не муж! – вырвалось у Хестер.

– Не муж? – спросил доктор, глядя на нее пристальным взглядом. – Извините, но из слов мистера Чиклейда я понял, что мистер Росс привез супругу сэра Гарета.

– Нет! – растерянно проговорила Хестер. – О нет!

– В таком случае, кем вы ему приходитесь, мэм? – спросил он прямо.

– Его сестра, разумеется! – быстро сказала Аманда. – Должно быть, когда мой кузен сказал, что привезет мою тетю, мистер Чиклейд подумал, что она супруга сэра Гарета, но это не так.

– О! – произнес врач. – Значит, вы его сестра?

– Я его сестра, – согласилась Хестер, не видя другого выхода.

Сэр Гарет открыл глаза и обвел взглядом незнакомую комнату, не понимая, где находится. То, что он лежит на кровати в чужой мансарде, показалось ему странным, хотя и не существенным. Он попытался собраться с мыслями и почувствовал ноющую боль в левом плече. Попробовал достать до него другой рукой, но это оказалось ему не под силу. Странным было то, что он чувствовал сильную усталость. «Определенно что-то здесь не так», – подумал он спокойно, хотя и с некоторым недоумением. Повернув голову, он увидел сидящего у окна худенького юношу, который внимательно на него смотрел. Липкие остатки сна медленно покидали затуманенный мозг. Сэр Гарет нахмурился. В памяти всплыла столовая гостиницы, мальчик, рассказывающий какую-то чепуху о почерневшем сердце хорошенькой девочки по имени Аманда. Аманда! К сэру Гарету неожиданно вернулась память, и он слабым голосом произнес:

– Боже мой!

– Вам лучше, сэр? – неуверенно спросил Хильдебранд, не зная, пришел ли больной в себя или продолжает бредить.

– Хильдебранд Росс, – проговорил сэр Гарет. – Где, черт возьми, я нахожусь?

– Я не уверен, что вам знакомо это место, сэр, но прошу вас, не беспокойтесь! Вы в полной безопасности.

– Вы стреляли в меня? – небрежно поинтересовался сэр Гарет.

– Да, но это получилось случайно. Я не собирался в вас стрелять! Прошу вас, не сердитесь на меня хотя бы сейчас. Вы еще очень слабы и вам нельзя волноваться!

– Я помню, как говорил вам, чтобы вы не размахивали пистолетом, – задумчиво сказал сэр Гарет. – Что случилось потом?

– Я… я выстрелил в вас, сэр, но не думайте сейчас об этом! Врач говорит, что вам нельзя волноваться.

– Как долго я здесь нахожусь?

– Четыре дня, сэр. Наверное, мне следует позвать тетю Хестер, – сказал Хильдебранд с беспокойством и вышел.

Сэр Гарет не придал значения его словам и вновь закрыл глаза.

Снова проснувшись, он вспомнил, что разговаривал с Хильдебрандом, и посмотрел в сторону окна. Но парня не было. На виндзорском кресле сидела леди Хестер и читала книгу. Сэр Гарет решил, что это галлюцинация и что он, очевидно, ошибался, думая, что чувствует себя лучше. На коленях у Хестер свернулся клубком рыжий котенок, который был ему знаком, и это подтвердило предположения сэра Гарета: Хестер не имела никакого отношения к Джозефу.

– К тому же, – произнес он вслух, – она не носит колпак. Как глупо!

Хестер сейчас же подняла голову, встала и опустила Джозефа на пол.

– Хильдебранд прибежал ко мне и сказал, что вы проснулись и чувствуете себя нормально. Но когда я пришла сюда, вы снова так крепко спали, что я усомнилась в его правдивости, – сказала она, потом взяла его руку и нащупала пульс. – Да, сейчас гораздо лучше. Как вы себя чувствуете?

Его слабые пальцы сжали ее руку.

– Это невероятно! – сказал он. – Вы уверены, что я не сплю?

– Совершенно уверена, – ответила она с улыбкой. – Наверное, вам хочется узнать, как я попала сюда, но это не имеет значения. Сейчас вам не нужно думать об этом.

Он взглянул на ее колпак и нахмурился.

– Зачем вы его надели?

– Я считаю, что достигла возраста, когда колпак носить незазорно.

– Чепуха! Я хочу, чтобы вы его сняли.

– А если не сниму, вас это очень огорчит? – спросила она извиняющимся тоном. – Знаете, в колпаке есть что-то очень солидное.

Он улыбнулся:

– Вам непременно нужно выглядеть солидно?

– Да, конечно. А сейчас, мой дорогой друг, я попрошу мистера Чиклейда, чтобы он принес бульон, который миссис Чиклейд постоянно подогревает на случай, если вы проснетесь.

– Кто такой мистер Чиклейд?

– Ах, какая я глупая! Он хозяин гостиницы. Замечательный человек, совсем не такой, как его надоедливая супруга. Я попрошу его войти в эту комнату, потому что он был очень любезен, и потом мне нужно подложить вам под спину вторую подушку, и он поможет мне в этом. Я только предупрежу его, чтобы он не разговаривал с вами, но на всякий случай имейте в виду, что Хильдебранд – ваш племянник. Пожалуйста, не забывайте об этом, поскольку одним словом вы можете погубить всех нас.

– Либо я вижу сон, либо вы сошли с ума, – сказал сэр Гарет. – Хильдебрандом звали того юного болвана, который меня продырявил. Это я хорошо помню!

– Да, он поступил очень легкомысленно. Я понимаю, что вам хочется его выбранить. Возможно, мне самой следовало это сделать, когда он рассказал мне обо всем, но он так переживал и так раскаивался в содеянном, что я не стала его ругать. Бедняга думает, что вы отдадите его под суд. Не хочу навязывать вам свое мнение, но мне кажется, этого не стоит делать. Он помогал мне ухаживать за вами и выполнял все поручения с такой готовностью, что было бы ужасной неблагодарностью отправить его в тюрьму. К тому же всем покажется очень странным, если вы посадите в тюрьму своего племянника.

– И поэтому он стал моим племянником? – спросил он с улыбкой.

– Да, и вряд ли нужно вам говорить, что это была идея Аманды. Она сказала, что Хильдебранд напал на вас в шутку и вовсе не собирался стрелять, что истинная правда. Конечно, Аманда озорница, но все равно ею нельзя не восхищаться! Она никогда не теряет присутствия духа!

– Где Аманда?

– Отправилась с Хильдебрандом в Большой Стаугтон, чтобы сделать кое-какие покупки для меня.

– Вы хотите сказать, что она еще не убежала? – спросил он с недоверчивым видом.

– Она и не собирается бежать.

– Но как, скажите мне, вам удалось удержать ее здесь?

– А я ее не удерживала. В этом не было необходимости, и едва ли мне удалось бы ее удержать. Просто теперь она не думает о побеге. Кроме того, ей нравится в этой маленькой деревушке, где ее вряд ли будет искать дед. Вы увидите ее, когда немного окрепнете. Ах, я забыла сказать, что она – ваша племянница! Они с Хильдебрандом двоюродные брат и сестра.

– По-моему, у меня появилось чересчур много новых родственников, – заметил он.

– Да, – согласилась Хестер и слегка покраснела. – Должна вас предупредить, что мне придется называть вас Гаретом, пока мы будем находиться в этой гостинице. Боюсь, вам это может не понравиться, но…

– Напротив! – сказал он с улыбкой. – Вы тоже моя родственница?

– Ну да! – призналась она. – Мы… мы подумали, что будет лучше, если я буду вашей сестрой. Понимаете, мне показалось, что я не смогу быть вашей женой!

– Это я тоже помню.

Она залилась краской, отвернулась и произнесла:

– Дело в том, что, когда Аманда послала за мной Хильдебранда, она сказала Чиклейдам, что я ее тетя. И, по моему, это было весьма разумно с ее стороны. Но они решили, что я ваша жена, и сообщили об этом врачу. Из-за этого мы чуть было не погибли, ведь вы знаете, какая я глупая! Ляпнула врачу, что я не жена вам, и он на меня так посмотрел! Хорошо, что Аманда не растерялась и быстренько сказала, что я ваша сестра, чему он охотно поверил. Надеюсь, вы не сердитесь? А сейчас я должна сходить за мистером Чиклейдом.

Она вышла и через несколько минут вернулась с мистером Чиклейдом, который нес в руках небольшой поднос. Он поставил его на столик возле кровати и, стараясь говорить тихо, выразил радость по поводу того, что больной выглядит гораздо лучше.

Сэр Гарет заставил себя сыграть роль, которую от него ждали.

– Благодарю вас! Пока что я слаб, как котенок, но очень скоро встану на ноги. Вы сами увидите! Боюсь, я причинил вам массу хлопот. Моя сестра рассказала, как вы помогали ей ухаживать за мной. – Он протянул руку. – Спасибо! Я вам очень благодарен! Должно быть, вам ужасно надоел такой беспокойный постоялец, как я, но на самом деле я ни в чем не виноват. Виновник всех бед – мой глупый племянник. Он еще слишком молод.

– Да, вы правы, – согласился Чиклейд, пожимая ему руку. – Строго говоря, он заслуживает хорошей взбучки, но я уверен, что это мисс его подзадорила, и должен признать, он здорово перепугался. А хлопоты меня не пугают. Я сделаю все, что смогу, для вас, ваша честь, вы только скажите.

– Тогда побрейте меня, пожалуйста! – Сэр Гарет с унылым видом провел рукой по своему подбородку.

– Возможно, лучше сделать это завтра, – возразила Хе-стер, собираясь подложить вторую подушку под голову больного. – А сейчас приподнимите его, пожалуйста. Не вздумай напрягаться, Гарет. Мистер Чиклейд очень сильный. Он сам все сделает.

– Какой у вас был боевой вес? – спросил сэр Гарет после того, как хозяин осторожно опустил его на подушки.

Широкое лицо мужчины расплылось в улыбке, и он ответил:

– Меньше восьмидесяти пяти килограммов я никогда не был, сэр, а сейчас, наверное, уже больше. Осмелюсь сказать, ваша честь, что на ринге вы будете смотреться очень даже неплохо.

– Вы еще успеете наговориться с сэром Гаретом на тему бокса, когда он немного окрепнет, – вежливо вмешалась Хестер.

Вспомнив о том, что сэр Гарет еще очень слаб, хозяин бросил на леди Хестер извиняющийся взгляд и ретировался. Она села возле кровати сэра Гарета и зачерпнула полную ложку мясного бульона.

– Надеюсь, он вам понравится, – сказала она с улыбкой. – Как только жар у вас начал спадать, Чиклейд убил одного из своих петушков, из мяса которого хозяйка приготовила для вас калорийный бульон. Аманда и Хильдебранд наблюдали, как бедному петушку свернули шею, и юноша был потрясен этим. Он очень чувствительный. Аманда же считает, что если она отправится на Пиренейский полуостров, то там ей придется самой убивать кур и что нужно научиться это делать. Мне кажется, что ординарец охотно сделает это для нее. Хотите, я обмакну в бульон кусочек хлеба?

– Благодарю вас, лучше я так его съем. Терпеть не могу мокрый хлеб! Хестер, я хочу, чтобы вы объяснили мне, как сюда попали! Аманда не должна была вызывать вас сюда, и я не пойму, как вам удалось уговорить вашу семью согласиться на эту поездку!

– А я и не уговаривала никого! Они думают, что я поехала к своей сестре Сюзан, потому что ее дети заболели корью. Что вы так смотрите на меня? Уверяю вас, так хорошо мне никогда не было. Вы не представляете, какое облегчение я испытываю оттого, что хотя бы на время избавилась от всех своих родственников. Я чувствую себя совершенно другим человеком, и это очень приятно.

– Но, дорогая моя, ваш поступок иначе как безумным не назовешь! – заметил он с веселым видом.

– И очень хорошо! – воскликнула она. – В этом вся прелесть, ведь я никогда раньше не совершала безумных поступков. Хотите еще немного бульона? Аманда и Хильдебранд будут очень довольны, когда узнают, что вы поели. Интересно, смогли они приобрести в Большом Стаугтоне игральные карты?

Непоследовательность ее высказываний заставила его улыбнуться.

– Вы любите играть в карты?

– О нет! Просто детям здесь довольно скучно, и я подумала, что если бы у них были карты, то они по вечерам играли бы в них, вместо того чтобы ссориться. Хильдебранд очень не хотел покупать карты, но я заверила его, что вы не будете возражать против этого.

– Я? С чего он взял, что я такой строгий?

– Да нет, дело не в этом. Просто он считает, что мы имеем право покупать только то, что необходимо вам; делать другие покупки, по его мнению, сейчас очень неприлично. Понимаете, нам пришлось украсть у вас деньги.

– Какой ужас! – пробормотал он. – Вы оставили меня без средств?

– Конечно нет! Хильдебранд ведет строгий учет каждого пенса, что мы тратим. Какую огромную сумму денег вы носите с собой, Гарет! Когда мы нашли в вашем кармане этот огромный рулон денег, я подумала, что нам нечего стесняться. Понимаете, мы оказались в трудном положении. Хильдебранд быстро остался без гроша в кармане, заплатив за почтовые кареты, место в конюшне для своей лошади и лекарства для вас. У Аманды было немного денег, но недостаточно для того, чтобы оплатить гостиничный счет и услуги врача; у меня же были только те деньги, что лежали в моем кошельке. Какая я все же бестолковая! Конечно, мне нужно было вскрыть сейф Уидмора, но в тот момент я так разволновалась, что не подумала об этом.

Слушая ее виноватый голос, сэр Гарет не мог больше оставаться серьезным. Он рассмеялся, но сильная боль в плече тут же заставила его сморщиться. Леди Хестер извинилась и заметила, что, по ее мнению, смех полезен, даже если он причиняет немного боли.

И действительно, смех не повредил сэру Гарету. Врач, навестивший его вечером, обратил внимание леди Хестер на то, как благотворно сказывается на пациенте проводимое лечение, и выразил уверенность, что очень скоро он будет в полном порядке. И хотя было совершенно ясно, что для полного восстановления сил ему понадобится еще какое-то время, состояние его улучшилось настолько, что на следующий день леди Хестер позволила Аманде навестить его. Ей оставалось надеяться, что в его состоянии он едва ли найдет ее ослепительно прекрасной или даже особо привлекательной. Она не знала, насколько он сильно увлечен этой смелой красоткой. Все те немногие внятные слова, что он произносил в бреду, имели отношение к Аманде. Ее несколько удивило, что в неразборчивом бормотании она ни разу не расслышала имени «Кларисса». Это означало, что его мысли, а может быть, и сердце были заняты Амандой. После того как жар спал и он пришел в себя, единственным проявлением его повышенного интереса к Аманде было то, что он сразу захотел знать, где она. Однако леди Хестер понимала, что сэр Гарет не из тех, кто выставляет напоказ свои чувства, и не хотела, чтобы он страдал. Как ни странно (и это казалось Хестер непостижимым), ему не удалось вскружить Аманде голову. Она симпатизировала ему, говорила, что он похож на ее любимых романтических героев, но при всем этом оставалась непоколебимой в своей любви к офицеру штаба. Если сэр Гарет лелеял надежду завоевать ее, то, скорее всего, он был обречен на неудачу. И хотя равнодушие Аманды не будет трагедией, какой стала для него смерть Клариссы, оно могло причинить ему боль, поэтому Хестер готова была с радостью пожертвовать собой, чтобы не допустить этого. Она дала Аманде на посещение раненого двадцать минут, но так как девушка в нужное время не вышла из комнаты, где лежал сэр Гарет, то Хестер вошла туда, чтобы объявить об окончании свидания.

Сцена, представшая перед ее глазами, заставила ее застыть на пороге. В этот момент она, кажется, поняла, что человек чувствует, когда умирает. Если бы это было в ее власти, она охотно выполнила бы все сокровенные желания сэра Гарета, но она не ожидала, что ей так мучительно больно будет видеть, как Аманда прижимается лицом к его плечу, а он обнимает ее здоровой рукой.

Он поднял голову, и наваждение кончилось. Всем своим видом сэр Гарет взывал о помощи. Он выглядел очень встревоженным и совсем не походил на влюбленного. Потом Хе-стер поняла, что Аманда плачет, и в глазах ее заиграла озорная улыбка.

– Боже милостивый, что случилось? – Она прошла в комнату и осторожно убрала руку Аманды с шеи сэра Гарета. – Милое дитя, нельзя так себя вести! Умоляю вас, перестаньте плакать.

Она посмотрела на сэра Гарета вопросительно, и он печально произнес:

– Она наслаждается угрызениями совести. Я всегда был уверен, что нет ничего более утомительного, чем Аманда в веселом расположении духа, но теперь понял, что ошибался: такая она не нравится мне еще больше. Веселей, маленький несмышленыш! Поделом мне, ведь я не придал значения вашему предупреждению о том, что вы заставите меня пожалеть.

– И, кроме того, она спасла вам жизнь, – сказала Хе-стер. – Мы не хотели много говорить о случившемся, но, если бы Аманда не проявила в тот момент величайшее самообладание, вы умерли бы от потери крови, Гарет. Она действовала совершенно самостоятельно, потому что бедный Хильдебранд упал в обморок от потрясения и от вида крови. На самом деле вы ей очень многим обязаны.

Он был удивлен и весьма тронут, но Аманда не захотела слушать его благодарности. Она перестала плакать, подняла голову с его плеча и заявила:

– Что-то же надо было делать. К тому же я приобрела необходимый навык на случай, если Нила снова ранят. Я ожидала увидеть вас сердитым и не собиралась плакать, и, если бы вы не протянули мне руку с улыбкой, когда я вошла, я ни за что бы не расплакалась.

– Это было очень необдуманно с моей стороны, и мне остается только просить у вас прощения, – мрачно произнес сэр Гарет и, когда она вытерла лицо, спросил: – Вы окажете мне одну услугу?

– Да, конечно, я… то есть, если смогу, – ответила она недоверчиво. – Что вам нужно?

– Немедленно напишите своему деду письмо и сообщите, что вы находитесь здесь под присмотром леди Хестер.

– А я подумала, что вы хотите меня надуть! – воскликнула она.

– Дитя мое, прошла уже неделя с тех пор, как вы убежали из дому, и все это время он очень беспокоится о вас. Вы же не хотите, чтобы он…

– Вы совершенно правы! – перебила она его. – Как хорошо, что вы напомнили мне об этом, а то столько всего произошло, что это вылетело у меня из головы! Господи, он, должно быть, поместил объявление в «Морнинг пост» несколько дней назад! Я должна найти Хильдебранда!

Она вскочила с колен и выбежала из комнаты, оставив дверь открытой. Леди Хестер закрыла за ней дверь и удивилась:

– Интересно, зачем ей понадобился Хильдебранд?

– Бесчувственная маленькая проказница! – воскликнул сэр Гарет.

Хестер посмотрела на него с непониманием:

– О нет, она совсем не бесчувственная! Просто она так сильно любит своего Нила, что все остальные ее не интересуют.

– Значит, она жестокая. Хестер, вы можете уговорить ее написать этому несчастному старику, чтобы он перестал беспокоиться?

– Боюсь, что нет, – ответила она. – Конечно, мне жаль, но я все же считаю, что ей надо позволить выйти замуж за Нила. Не мучьте себя из-за нее. В конце концов, она в полной безопасности, пока находится с нами.

– Вы такая же, как она, – произнес он раздраженно.

– Согласна, но я не настолько находчивая. А вы очень устали и нуждаетесь в отдыхе. Сегодня больше никаких посетителей.

Сэр Гарет не стал ничего говорить. Он понимал, что, пока не встанет на ноги, он не в силах вернуть Аманду в семью. А поскольку он был еще слишком слаб даже для того, чтобы вести спор, то прекратил борьбу и сосредоточил внимание на собственном выздоровлении. Он примирился с невероятной ситуацией, в которой оказался, и даже находил в ней немало забавного. Новоиспеченные родственники ревностно оберегали его, обращались к нему, когда нужно было уладить спор или решить трудный вопрос, и, когда он немного окреп, сделали его комнату своей штаб-квартирой. Аманда с самого начала смотрела на него как на своего дядю. Хильдебранду было значительно труднее привыкнуть к роли племянника, так как он был уверен, что не сможет смотреть сэру Гарету в глаза без тяжелого чувства вины. После того как сэр Гарет пришел в себя, молодому человеку было очень трудно заставить себя войти в его комнату, но он должен был отдежурить у постели раненого, и этот ужасный момент настал. Набравшись храбрости, Хильдебранд вошел, готовый вытерпеть все, что его ожидает.

– А, племянничек! – сказал сэр Гарет. – Что скажешь в свое оправдание? – Тот начал было приносить ему приготовленные смиренные извинения, но сэр Гарет перебил его: – Погоди, вот я встану на ноги и тогда покажу тебе, как размахивать заряженным пистолетом!

После этого юноша довольно легко признал сэра Гарета своим дядей, и последнему очень скоро стало казаться, что Аманда и Хильдебранд уже забыли, что он им не дядя.

Теперь главной заботой Хильдебранда было возвращение лошади. Он не мог позволить какому-нибудь неуклюжему почтальону или конюху ехать верхом на Принце и в то же время с возмущением отверг предложение нанять карету до Сент-Ивза, чтобы самому пригнать Принца в Маленький Стаугтон. Проблема казалась неразрешимой.

– Я не могу оставить вас на столь длительное время! – сказал он сэру Гарету и леди Хестер. – К тому же подумайте, во сколько это обойдется нам, сэр!

– А что, у нас так плохо с деньгами?

– Боже, нет! Но неужели вы думаете, дядя Гари, что после всего, что произошло, я еще буду иметь наглость заставить вас платить за возвращение моей лошади?! В любом случае мне нельзя ехать, потому что одному Богу известно, что выкинет Аманда, если я не буду за ней присматривать!

– В таком случае, ради бога, присмотри за ней! – сказал сэр Гарет. – Кто знает, какой еще дьявольский план она вынашивает?

– А вам известно, что она вчера ушла куда-то и отсутствовала в течение нескольких часов? О нет, тетя Хестер полагала, что нам не следовало говорить вам об этом! Простите меня, тетя Хестер, но, мне кажется, это не так важно, потому что она в конце концов не сбежала! Знаете, где она была? В двуколке фермера Апвуда отправилась в Итон-Сокон только для того, чтобы выяснить, где может найти газету «Морнинг пост»!

– А мне кажется, что она поступила очень разумно! – возразила леди Хестер. – Она выяснила это, а вот мне, уверена, не удалось бы сделать этого.

– Удалось бы, мэм! Она узнала об этом на почте, и любой на ее месте догадался бы, что идти надо именно туда!

– Только не тетя Хестер, – заметил сэр Гарет, насмешливо глядя на нее. – Кто выписывает «Морнинг пост» в этой сельской местности?

– Один старик, он живет рядом с Колмуортом, что в четырех милях отсюда. Чиклейд говорит, что он инвалид и никогда не выходит из дому. Аманда хочет, чтобы я сходил к нему и попросил газеты, пришедшие на этой неделе. Она говорит, что, если я откажусь, она пойдет к нему сама.

– Знаете, мне в голову вдруг пришла одна очень нехорошая мысль! – воскликнула Хестер. – Я не удивлюсь, если он с помощью этих газет разводит огонь в кухонной печи! Конечно, это было бы очень досадно, но боюсь, что все обстоит именно так.

– Если вы допускаете возможность того, что дед Аманды решил пойти на уступки, то нам следует немедленно отправить письмо в редакцию «Морнинг пост», – сказал сэр Гарет. – Я на его месте, скорее всего, отправился бы на Боу-стрит[14], но кто знает…

– Как вы думаете, сэр, стоит мне сначала попробовать сходить к этому старику?

– Если сможешь придумать вразумительное объяснение своему желанию просмотреть столько газет, то, конечно, стоит. Возможно, он сочтет тебя сумасшедшим, но если тебя это не беспокоит, то меня тем более.

– Почему? Я думал об этом. Я скажу, что беру их для вас, потому что вы лежите здесь в четырех стенах и вам нечего читать.

– Я должен был сразу сообразить, что ты втянешь меня в это, – шутливо заметил сэр Гарет.

Хильдебранд заулыбался и заверил его, что нечего опасаться.

– Должна признаться, Гарет, что у меня из головы не выходят ваши слова относительно Боу-стрит. Надеюсь, вы ошибаетесь. Что мы будем делать, если нас начнут разыскивать сыщики уголовного полицейского суда?

– Эмигрируем, – ответил он без раздумий.

Она улыбнулась:

– Это будет увлекательное приключение, но я сомневаюсь, что для нас наступит покой. Хотя мы не сделали ничего предосудительного, сыщики могут не понять сути произошедшего, если, конечно, Аманда не выдумает еще одну замечательную историю.

– Любая история Аманды закончится тем, что все мы окажемся в Ньюгейтской тюрьме. Другого выхода, кроме эмиграции, я не вижу.

– Не все мы, Гарет, а только вы! – сказала Хестер весело. – Она скажет, что вы ее похитили. Никто не убедит ее в том, что похищение похищению рознь. Остается только надеяться, что в одной из газет окажется заметка, помещенная туда ее дедом. И я склоняюсь к мысли, что она там будет, ведь дед наверняка хочет, чтобы его внучка поскорее вернулась домой.

Однако вечером, когда Хильдебранд вернулся в гостиницу, выяснилось, что Хестер ошиблась. Запыхавшийся Хильдебранд бросил тяжелую кипу газет и журналов на пол в комнате сэра Гарета и сказал:

– Это все для вас, дядя Гари! Он навязал мне всю эту периодику, потому что знает вас! Вначале я перепугался, решил, что мы влипли, но сейчас мне кажется, что он не причинит нам вреда.

– О господи! – воскликнул сэр Гарет. – Ты назвал ему мое имя? Кто он?

– Я не думал, что это имеет значение. В любом случае, все знают, кто вы, потому что в тот день, когда вас привезли, почтальон сообщил Чиклейду ваше имя.

Аманда, просматривавшая на полу экземпляры «Морнинг пост», вскинула голову:

– Я же говорила, что вы все испортите! Если бы я пошла вместо вас, я бы выдумала для дяди Гари очень хорошее имя! А вы несообразительный и ничего выдумать не можете.

– Не сомневаюсь! – парировал Хильдебранд. – Вы назвали бы его Ланселотом или еще каким-нибудь глупым именем, и вам никто не поверил бы!

– Не думайте, что я позволю вам ссориться из-за меня, – вмешался сэр Гарет. – Интересно не то, каким несравненно прекрасным именем наградила бы меня Аманда, а то, как зовут этого затворника, который утверждает, что знает меня.

Аманда вновь принялась читать объявления в «Морнинг пост», а Хильдебранд сказал:

– Вайнхолл, сэр, Барнабас Вайнхолл.

– Я ни за что бы не выдумала такое глупое имя! – презрительно заметила Аманда.

– Боже милостивый! – воскликнул сэр Гарет. – Я думал, он уже умер! Ты хочешь сказать, что он там живет?

– Да, но я думаю, что мы можем не беспокоиться, потому что он никогда не выходит из дому. Он сам мне сказал об этом! – успокоил его Хильдебранд. – Таких толстых людей, как он, я никогда не видел!

– Не понимаю…

– У него водянка, дядя Гари!

– Бедняга! – сочувственно произнесла Хестер. – Кто он, Гарет?

– Он и мой отец были закадычными друзьями. Я не встречался с ним несколько лет. Водянка, значит? Бедняга Вайнхолл! Что ты сказал ему, Хильдебранд?

– Ну, только то, что вы стали жертвой несчастного случая и лежите здесь. Беда в том, что я сразу назвался вашим племянником, и он, узнав ваше имя, сказал, что я, должно быть, старший сын Трикси. А я и не знаю, кто такая Трикси…

– И конечно, сказали, что вы не сын Трикси! – вмешалась Аманда.

– Нет, – возразил Хильдебранд. – Не только вы можете говорить неправду. Я ответил, что на самом деле старший сын Трикси!

– Ну а что вы сказали ему про меня? – поинтересовалась Аманда.

– Ничего. О вас речь не шла, – ответил Хильдебранд. – Вот только меня напугало, сэр, что мистер Вайнхолл принял тетю Хестер за Трикси. Я сказал ему, что за вами ухаживает сестра, а Трикси, насколько я понял, и есть ваша сестра.

– Моя единственная сестра, – уточнил сэр Гарет, закрыв глаза рукой. – За какие грехи судьба наделила меня таким племянником, как ты?! Продолжай! Выкладывай все начистоту!

– Я и выкладываю. Он выразил надежду, что Трикси – я имею в виду вашу сестру, сэр, – навестит его, но я сразу предупредил, что она не сможет оставить вас, пока вы больны, а как только вам станет лучше, она немедленно вернется домой. Потом я заверил, что вы посетите его, как только поправитесь, и это его очень обрадовало. Потом он долго говорил о вашем отце и, наконец, велел дворецкому собрать для вас целую кипу газет и журналов, после чего я удалился. Скажите, что я сделал неправильно, сэр?

– Ну и дела! – громко произнесла Аманда, сидящая на корточках среди груды газет. Глаза ее сверкали. – Кто бы мог подумать? Он не сделал этого! Почему? Почему? Можно подумать, он не хочет, чтобы я вернулась!

– Невероятно! – пробормотал сэр Гарет.

– В самом деле невероятно! – сказала Хестер, бросив на него укоризненный взгляд. – Возможно, объявление просто не успели напечатать. Подождите еще несколько дней.

– Если Хильдебранд будет навещать Вайнхолла каждый день, мы можем накликать беду, – произнес сэр Гарет.

– Нет, он обещал, что газету вам будет доставлять его конюх. От этого не будет вреда, не так ли, сэр?

– Не будет, если он не вздумает приехать сюда сам.

– О, этого можно не опасаться! – бодро заверил Хильдебранд. – Он объяснил мне, что ему трудно передвигаться, и очень сожалел, что не сможет встретиться с вами.

Хильдебранд недооценил мистера Вайнхолла. На следующий день пополудни обе дамы находились в гостиной. Хестер, сидя на корточках перед стоящей Амандой, пришивала к ее платью оторванную оборку. В это время со двора донесся шум подъезжающего экипажа. Поначалу они не обратили на него внимания. Поскольку ничего необычного в этом не было. Однако через минуту Аманда, вытянув шею, посмотрела в окно и воскликнула:

– Господи, это карета! И такая старомодная! Кто бы это мог быть?

Они провели в тревожном ожидании не более двух минут. Кем бы ни был прибывший, он уже входил в гостиницу, и его появление явно привело хозяев в замешательство. Послышались возбужденные голоса: густой, напряженный от удивления принадлежал Чиклейду и еще более низкий, прерывающийся от одышки, – нежданному гостю.

– Боже праведный! – с испуганным видом проговорила Хестер. – Неужели это мистер Вайнхолл? Аманда, что нам делать? Если он увидит меня, то…

Она не договорила, так как дверь гостиной распахнулась, и они услышали слова Чиклейда:

– Не изволите ли пройти в гостиную, ваша честь? Там вы найдете сестру и племянницу сэра Гарета. Уверен, они будут очень рады вас видеть.

Назвать лица дам радостными можно было лишь с большой натяжкой. Хестер, поспешно оборвав нитку и поднявшись на ноги, выглядела совершенно потерянной, в то время как глаза Аманды, уставившейся на дверь, округлились от удивления.

Хильдебранд ничуть не преувеличивал, описывая мистера Вайнхолла. Его массивная фигура заняла весь дверной проем. На вид ему было далеко за шестьдесят, и одежда, которую он носил, выглядела такой же старомодной, как и его карета. Его сопровождал дюжий лакей, который, как только они вошли в гостиную, приобнял его рукой и подвел к креслу. Вайнхолл опустился в него, тяжело дыша и глядя на Аманду оценивающим взглядом. Постепенно его красное лицо расплылось в улыбке, и он сказал:

– Стало быть, вы дочь Трикси, моя дорогая? Что ж, вы не сильно на нее похожи, но тоже прехорошенькая! Готов держать пари, вы разбили не меньше мужских сердец, чем она! – Его огромное тело затряслось от громкого судорожного смеха. Лакей хлопнул его по спине, Вайнхолл перестал хохотать и, отдышавшись, сказал: – Вы, конечно, не знаете, кто я такой, не так ли? Моя фамилия Вайнхолл, и я знаю вашу маму с тех пор, как она еще лежала в колыбели. И Гари тоже. Подумать только, он находится в пяти милях от меня, а я и не подозревал об этом! И если бы вчера меня не навестил ваш брат, то я так и оставался бы в неведении, потому что все новости узнаю от врача, а он не посещал меня уже дней десять. Черт возьми, подумал я, когда этот паренек уехал, почему бы мне не влезть в свою карету и не поехать повидаться с Гари, раз уж он сам не может меня навестить? И вот теперь я здесь, и ничего со мной не сделалось! Ну, где же ваша мама, дорогуша? Ручаюсь, она перекрестится, когда узнает, кто приехал ее проведать!

– Она… Ее здесь нет, сэр, – растерянно произнесла Аманда.

– Нет? Куда же она уехала? Мальчик сказал, что она не может оставить Гари!

– Я не знаю. То есть я хочу сказать, что ее и не было здесь! За дядей Гари ухаживает моя тетя Хестер.

– Но ваш брат сказал…

– Наверное, он просто не расслышал, о чем вы его спрашивали! – бойко проговорила Аманда. – Знаете, он очень тугоухий!

– Господи, помилуй! Я и не заметил, что он глухой!

– Это потому, что он всегда старается скрыть свою тугоухость и делает вид, что хорошо слышит!

– Неужели? Я и не подозревал об этом. Выходит, Трикси здесь нет! А кто эта тетя Хестер, о которой вы сказали? Сестра вашего отца? – Он, казалось, только сейчас заметил Хестер, застывшую позади Аманды, и поклонился: – Здравствуйте, мэм! Извините, что я не встаю!

– Да, конечно, – слабо проговорила Хестер. – Здравствуйте!

Он вдруг нахмурился.

– Подождите, вы не можете быть сестрой Гари, если вы Уэдерби!

– Нет, нет! Я не Уэдерби! То есть…

Видя ее замешательство, Аманда поспешила ей на помощь.

– Тетя Хестер сестра дяди Гари, но другая, – пояснила она.

– Другая? У него не было другой сестры! – удивился мистер Вайнхолл. – Их было трое: Гари, бедный Артур и Трикси! В чем дело? Хотите разыграть старика, маленькая проказница? Нет, у вас этот номер не пройдет!

– Извините! – Хестер стало невыносимо терпеть эту пытку. – Я посмотрю, может ли сэр Гарет принять вас, сэр!

С этими наспех произнесенными словами она выбежала из гостиной, быстро поднялась по лестнице и, задыхаясь, влетела в комнату сэра Гарета со сбитым набок колпаком.

– Гарет! – вскричала она. – Произошло ужасное! Мы погибли!

Он опустил журнал, который читал, и посмотрел на нее с удивлением.

– Что случилось?

– Мистер Вайнхолл! – Она бессильно опустилась в кресло.

– Он уже здесь? – спросил сэр Гарет.

– Разговаривает с Амандой в гостиной. Он приехал, чтобы с вами встретиться.

– Значит, мы влипли. – Голос сэра Гарета был на удивление спокойным. – Вас он видел?

– Да, разумеется, видел и, конечно, понял, что я не миссис Уэдерби! Я не нашла что сказать и готова была провалиться сквозь землю, а Аманда, кажется, совершила роковую ошибку! Гарет, как вы можете смеяться в такой момент?

– Дорогая, как я могу не смеяться, когда вы врываетесь ко мне в комнату с совершенно безумным видом и со сползшим на один глаз колпаком! Я хочу, чтобы вы выбросили этот смешной колпак!

– Сейчас не время обсуждать мой колпак! – возразила Хестер. – Аманда сказала ему, что я ваша вторая сестра!

– Это не похоже на Аманду. – Он покачал головой. – Могла бы придумать что-нибудь поумней. Он не поверит этому.

– Не знаю, что она может придумать! И если войдет Хильдебранд, не подозревавший о том, что он тугоухий, то наше положение станет еще хуже!

– А что, Хильдебранд плохо слышит? – спросил он с удивлением.

– Да… то есть нет! Вы прекрасно знаете, что он не имеет проблем со слухом! О господи, надо было сказать, что я Уэдерби! Что же теперь делать? Но одно я знаю точно: мне больше нельзя с ним встречаться! Что вы ему скажете?

– Не представляю, – ответил он откровенно. – Это будет зависеть от того, что ему сказала Аманда.

– Возможно, вам придется сказать ему правду.

– Может быть, но я сделаю все, чтобы избежать этого.

– Да, постарайтесь уж! Эта история такая запутанная, что, боюсь, вы ужасно утомитесь, пока будете ему все объяснять.

Губы его дрогнули, но с совершенно серьезным видом он резюмировал:

– И потом окажется, что Вайнхолл не поверил ни единому моему слову.

– Да, очень может быть! Господи, он идет! – вскрикнула Хестер, вскакивая с кресла. – Я не могу и не хочу видеться с ним! Я непременно все испорчу, ляпнув какую-нибудь глупость, и вы это прекрасно знаете!

– Знаю, но, откровенно говоря, мне очень хотелось бы вас послушать! – сказал сэр Гарет с улыбкой в глазах.

– Какой вы жестокий! Где мне спрятаться? – заметалась она, озираясь по сторонам с растерянным видом.

– Идите в свою комнату и сидите там, пока он не уедет! – посоветовал он.

– Я не могу! Эта дверь прямо напротив лестницы! Что же делать? Он уже поднимается! Вы только послушайте, Гарет, как он дышит! Чего доброго, он еще скончается на этой лестнице! Это было бы ужасно, хотя для нас стало бы, конечно, большой удачей! Господи, что я болтаю! Придется мне спрятаться за этой занавеской. Ради всего святого, Гарет, придумайте что-нибудь такое, чему он поверит!

В маленькой комнате, где лежал сэр Гарет, не было платяного шкафа, но в углу, отгороженном ситцевой занавеской, имелась вешалка. К превеликому удовольствию сэра Гарета, леди Хестер скрылась за этой занавеской и замерла среди его одежды в тот момент, когда Чиклейд, помогавший лакею тащить Вайнхолла по узкой лестнице, открыл дверь и объявил о приходе гостя.

Лицо сэра Гарета немедленно сделалось совершенно спокойным, и он с радостью приветствовал старого приятеля своего отца. Прошло несколько минут, прежде чем мистер Вайнхолл, которого усадили в кресло возле кровати, сумел отдышаться. От напряжения его красные щеки посинели, но постепенно приобрели прежний цвет. Взмахом руки он велел своим заботливым сопровождающим удалиться и сказал:

– Гари! Клянусь Юпитером, я не видел тебя лет десять! Как ты себя чувствуешь, дорогой мой мальчик? Я слышал, у тебя неприятность. Как ты умудрился сломать руку? Господи, ты почти не изменился! – Он не дал сэру Гарету времени на подобающий ответ и заговорил снова, но уже вполголоса: – Хорошо, что здесь нет той молодой леди, а то, честное слово, я не знал бы, что ей сказать! Хотя, конечно, постарался бы больше ее не смущать, ведь ты меня знаешь!

– Разумеется, я знаю вас, сэр, – поддакнул ему сэр Гарет, еще не понимая, к чему он клонит.

– Да, но все же я поступил с ней не очень галантно и заметил, что она расстроилась. Неудивительно! Я сболтнул глупость, а она, как мне сказала дочь Трикси, чертовски ранима!

– Она чрезвычайно чувствительная натура, – согласился сэр Гарет.

– Вот именно! А я, как последний болван, стал молоть чепуху о том, что она не может быть твоей сестрой. Я должен был сразу сообразить, что к чему, когда эта хорошенькая девочка сказала, что она твоя вторая сестра, но мне это даже в голову не приходило! Как только она ушла, дочка Трикси рассказала мне все, и, честное слово, Гари, я так поражен! Ей богу, я никогда не думал, что твой отец… В молодости он был очень красив, но я никогда не замечал, чтобы он гонялся за юбками! Да и знал я его очень хорошо. Клянусь, я не могу в это поверить! Насколько я вижу, ты признал ее?

– Да, но об этом никто не знает, – сказал сэр Гарет с чуть заметной дрожью в голосе.

– Весьма разумно, – закивал мистер Вайнхолл. – Твоя мать знала о ней?

– К счастью, нет!

– И хорошо. Она очень огорчилась бы, ведь она в муже души не чаяла. Да, бедный Джордж, он сумел сохранить это в тайне, но ты не бойся, я никому не расскажу. Даже если бы захотел, не смог, ведь сейчас я мало с кем встречаюсь. Скажи бедной девочке, что ей не надо меня бояться. Да, печальная история. Но она хорошенькая! Знаешь что, Гари, ты должен подыскать ей респектабельного мужа.

– Я постараюсь, сэр.

– Молодец. Я не сомневаюсь в этом. Ты весь в отца! Но скажи мне, мой мальчик, как ты поживаешь? Как Трикси? Конечно, это ужасно, что Артур погиб. Настоящая трагедия.

Он еще минут двадцать, перескакивая с одного на другое, говорил о былых временах и старых знакомых, но, видимо, предупрежденный Амандой о том, что нельзя долго оставаться у постели больного, в конце концов достал часы и сообщил, что должен идти. Сам подняться с кресла он не мог, но его слуга, стоявший за дверью, тут же явился на зычный зов. Вайнхолл пожал сэру Гарету руку, сказал, что надеется еще увидеться с ним у себя дома, попрощался и вышел тяжелой походкой. Через некоторое время вновь послышался его голос – он распекал Чиклейда за нерасторопность.

Когда леди Хестер покинула свое укрытие, колпак едва держался на ее голове. Сэр Гарет откинулся на подушки и весело посмотрел на нее.

– Гарет! – восторженно обратилась к нему Хестер. – Согласитесь, что Аманда умница! Мне и в голову не пришло сказать, что я ваша побочная сестра!

Он затрясся от смеха, машинально прижав руку к больному плечу:

– И мне, моя дорогая!

Она тоже прыснула:

– Ну, прямо умора! Я представила, как выглядел бы Уидмор, если бы узнал об этом!

Эта мысль рассмешила ее настолько, что она упала в виндзорское кресло и хохотала до тех пор, пока из глаз не потекли слезы. Она вытерла их платком и сказала:

– Пожалуй, никогда в жизни я столько не смеялась. Но, должна сказать, Гарет, в этой новой истории Аманды мне не все нравится.

– Неужели? – удивился он.

– Да. – Голос ее теперь был совершенно серьезным. – Не нужно было Аманде говорить такое о вашем отце. Он был очень порядочным человеком, и мне кажется, нехорошо наговаривать на него. Правда, Гарет, вам следовало сказать, что это неправда!

– Уверяю вас, эта история его только позабавила бы, поскольку он обладал замечательным чувством юмора, – ответил сэр Гарет и посмотрел на нее теплым взглядом, в котором пряталась улыбка. – Знаете, Хестер, все эти годы я очень уважал вас и ценил, но по-настоящему узнал только сейчас, когда мы оказались в этой невероятной ситуации. Действительно, Аманда – молодчина! Я ей бесконечно благодарен!

Сэр Гарет, к которому постепенно возвращались силы, конечно же, понимал, что ему следовало сообщить своим домашним о том, что он не стал жертвой похищения и не растворился в воздухе, но предпочитал пока оставить все как есть.

«Узнают, где я нахожусь, – и тут же разболтают всем, – думал он, – или, чего доброго, Троттон проявит рвение и, будучи уверен в том, что господин без него не обойдется, примчится в Маленький Стаугтон».

Бессмысленно было пытаться объяснить родным что-нибудь: если он попросит их не говорить другим о его местонахождении, то это лишь подстрекнет их любопытство. В конце концов, все знают, что он уехал на несколько дней в деревню, и подумают, что он решил продлить свое пребывание в Бранкастер-парке или на обратном пути задержался в доме одного из своих многочисленных друзей. Вернувшись в Лондон, Троттон, конечно, рассчитывал застать хозяина в доме на Беркли-сквер и, не обнаружив его там, наверное, решил, что Аманда снова сбежала от него. Что ж, по крайней мере, Троттон не будет беспокоиться.

Сэру Гарету пришла в голову мысль заручиться поддержкой шурина в поисках безымянного офицера штаба, и он даже начал писать ему письмо, но это оказалось для него слишком утомительным. Не успел он закончить страницу, как у него закружилась голова. А прочитав написанное, тут же порвал письмо. Уоррен наверняка подумает, что Гарет спятил. Уверив себя, что о нем никто не тревожится, сэр Гарет предался благостному отдыху.

Хестер тоже не торопилась сообщать близким о своем местонахождении. Пусть они думают, что она у своей сестры Сюзан. Если даже они каким-то образом узнают, что ее нет в Анкастере, то вряд ли будут сильно волноваться по этому поводу. Они удивятся, станут строить догадки и, вероятно, сочтут ее поступок чудачеством. Алмирия же, скорее всего, посчитает, что, отклонив предложение сэра Гарета, она покинула Бранкастер, чтобы не слышать упреков родственников.

Но сэр Гарет и леди Хестер недооценили свою родню. К несчастью, леди Эннердейл написала брату письмо, из которого явствовало, что дети ее пребывают в добром здравии и бодром настроении и передавала Хестер теплый привет, уверенная в том, что она в Бранкастере. Как и предполагала Хестер, леди Уидмор решила, что она хочет жить самостоятельно, о чем не преминула сообщить своему супругу. По ее мнению, предложение Ладлоу так подействовало на Хестер, что она решилась на этот неразумный поступок, ведь она всегда была немножко чудной.

Леди Хестер оказалась права и в том, что ее брат, узнав об исчезновении сестры, не слишком обеспокоился. Но она недооценила его страха перед скандалом. Лорд Уидмор не высказал бы ни малейшего возражения, если бы она уехала к одной из своих сестер, ведь этот факт никого не удивил бы. Но всем покажется весьма странным то, что незамужняя леди покинула дом своего отца и стала жить отдельно. К тому же ей нет еще тридцати.

– Что скажут люди, – вопрошал он свою супругу, – когда узнают, что Хетти пыталась сбежать из семьи? Ее необходимо найти и образумить, если, конечно, она не провела все это время с Гертрудой или Констанс. Она по рассеянности вполне могла перепутать имена и сказать «Сюзан» вместо «Гертруда». Надо немедленно написать им обеим.

В Лондоне тоже беспокоились по поводу отсутствия сэра Гарета гораздо больше, чем он ожидал. Троттон действительно подумал, что он продолжает разыскивать Аманду, но эта догадка отнюдь не принесла старшему конюху успокоения. Преданность господину, которому он служил с детства, а также завистливое отношение со стороны дворецкого и лакея не позволили ему довериться им. Он сказал только, что сэр Гарет задержался в доме одного из своих друзей, но сам был очень встревожен. То, как вел себя его господин, так не вязалось с обычными для него тактичностью и самообладанием. Троттон всерьез решил, что хозяин либо лишился рассудка, либо по уши влюбился в девчонку, которая не могла стать для него хорошей женой. Поначалу Троттон не имел особого мнения об Аманде и не видел в ней ничего, заслуживающего внимания, кроме муслинового платья. Но оказалось, что он был не прав. И хотя он не поверил половине того, что она наговорила сэру Гарету, было очевидно, что добровольно она с ним не поедет. Как неразумно со стороны сэра Гарета гоняться за девицей, которая все время норовит сбежать от него! Раньше он никогда не совершал таких безрассудных поступков! Веселенькая история получится, если об этом скандале узнает ее отец или брат! Тот, кто любил сэра Гарета, должен был попытаться избавить его от необдуманных действий, считал Троттон, сам будучи очень привязан к хозяину.

Миссис Уэдерби тоже очень любила брата. Она видела, как он отправился в Бранкастер, и почти не надеялась на то, что он получит там отказ. А когда в конце недели стало известно, что он не вернулся в свой дом на Беркли-сквер, она окончательно поняла, что надеяться не на что: вряд ли он оставался бы в Бранкастере так долго, если бы его ухаживания отвергли. Со дня на день она ожидала от него письма, извещающего о помолвке, но его не было. Она не сомневалась, что он сообщит ей о своей помолвке раньше, чем всем остальным, но все же начала просматривать страницы «Морнинг пост» и других газет. Имени сэра Гарета в них не упоминалось, и тогда она решила, что с ним что-то случилось. Мистер Уэдерби мягко и терпеливо пытался ее убедить, что, если бы с сэром Гари случилось несчастье, ее давно известили бы об этом, но все было напрасно.

– Нет, – говорила она, – не знаю, что могло произойти, но у меня предчувствие, что с Гари не все в порядке.

Мистер Уэдерби, прекрасно знакомый с ее предчувствиями, посоветовал жене не волноваться зря и перестал об этом думать.

Но вскоре он случайно встретился в клубе с одним знакомым, слова которого заставили его вспомнить о переживаниях супруги. Чем больше он думал об услышанном, тем больше склонялся к мысли, что сведения эти представляют несомненный интерес для Беатрикс и могли бы в какой-то степени ее успокоить. Впрочем, информация была не настолько важной, чтобы сохраниться у него в памяти. Он вспомнил о ней, только когда рассказывал Трикси о молодом мистере Кендале, с которым столкнулся, выходя из клуба.

– Разумеется, я не знал, кто он, – с задумчивым видом сказал он жене. – Если я и встречал его в детстве, то совершенно не помню. Однако со мной был Уиллингдон, который представил его мне. Ты помнишь Джека Кендала, Трикси? Парня, который учился со мной в Кембридже? Он потом уехал в свое имение в Нортгемптоншире и женился на шотландке. Лет пять назад он умер, и я ездил на похороны, – добавил он, заметив, что жена не проявляет особого интереса к его рассказу. – Бедняга! После его женитьбы я встречался с ним довольно редко, но он был моим близким другом. Ну вот, этот парень, о котором я тебе говорю, его младший сын. Очень хорошо сложенный молодой человек, хотя не похож на Джека. У него, как и у матери, рыжие волосы. Удивительно, что мы с ним встретились. Постой, я еще что-то припоминаю, – сказал он, отвлекаясь от темы. – Ну конечно! Я все собирался тебе сказать, что встретился сегодня в клубе с Кливом, и он в разговоре со мной упоминал старого Бранкастера.

– Бранкастера? – сразу заинтересовалась Беатрикс. – Лорд Клив знает… Он говорил что-нибудь о Гарете?

– Нет, нет, ничего. Но из того, что он говорил, выходит, что Бранкастер в Брайтоне. Клив утверждает, что обедал с ним в тот день, когда он приехал из Бранкастер-парка. В тот же день он уехал в Брайтон, чтобы утром присоединиться к регенту. Мне показалось странным, что он уехал из Бранкастера на следующий же день после того, как туда приехал Гари, если, конечно, Гари выполнил свое намерение первоначально заехать к Райдсам. Он говорил, что собирается пробыть у них пару дней, не так ли?

– Да, конечно, и Гари всегда держит свое слово! Но в таком случае, Гари в Бранкастере нет! Уоррен, это ведь означает – хотя мне трудно в это поверить! – что леди Хестер отказала ему!

– Похоже на то, – согласился Уоррен. – Бранкастер – старик с причудами, но он не уехал бы в Брайтон, если бы Гари находился в его доме в Кембриджшире. Я подумал, тебе будет интересно узнать об этом.

– Ты очень хорошо сделал, что сказал мне, Уоррен, – проговорила Беатрикс и нахмурилась. – Да, но если Гари уехал из Бранкастера две недели назад, то что с ним стало, Уоррен?

– Господи, я не знаю. Наверное, заехал к одному из своих друзей. Возвращаясь к тому, что я говорил тебе о молодом Кендале…

– Если бы он остановился у друга, то обязательно сообщил бы мне об этом! Он должен понимать, что я буду беспокоиться! – перебила его Беатрикс.

– Не нужно беспокоиться, дорогая! Гари уже не маленький! Конечно, он не мог уехать, не сообщив никому, куда едет и на какой срок, но ты не забывай, что, возможно, он послал письмо к себе домой, на Беркли-сквер.

– Я завтра же утром отправлюсь туда, – сказала Беатрикс голосом, полным решимости, – и спрошу Шина, получал ли он какие-нибудь известия от своего господина.

– Это не помешает, но учти, Трикси, если Гари не написал Шину, не поднимай шума, потому что твоему брату это не понравится! Ну, теперь о Кендале! Знаешь, я пригласил его завтра отобедать с нами. Все же он сын Джека!

Озабоченная долгим отсутствием брата, Беатрикс хмурилась, но эти слова отвлекли ее от мрачных мыслей.

– Пригласил на обед?! – воскликнула она. – Господи, Уоррен, ты мог бы пригласить его отобедать в «Уайтсе»! Ну как я за такое короткое время соберу для него подходящую компанию, ведь в Лондоне сейчас никого нет! И Ли, как назло, уехал на несколько дней к Маресфилдам!

– Ли? Господи, Трикси, Кендал не зеленый школьник! Ему примерно двадцать пять, и он восемь лет прослужил в армии! О чем бы он разговаривал с этим молокососом Ли? А насчет компании можешь не волноваться: я сказал ему, что, кроме нас, никого не будет.

– Ну и хорошо. Только я боюсь, что ему будет с нами ужасно скучно.

– Чепуха! Он с удовольствием откушает твой обед, дорогая. Он уже несколько недель проживает в гостинице, и я уверен, что ему успели надоесть отбивные котлеты и бифштексы. Он сказал, что задержался в Лондоне, потому что военные врачи никак не могут решить, годен он к продолжению военной службы или нет. Несколько месяцев назад он был ранен в плечо, и ему дали отпуск по болезни. Он из сорок третьего пехотного полка.

Выражение беспокойства немедленно сошло с лица Беатрикс. Принимать гостей в это время года, когда она уже собиралась запереть лондонский дом на пару месяцев, было утомительно, но любой офицер, воевавший на Пиренейском полуострове, мог рассчитывать на ее теплый прием.

– Он был в Испании? Может быть, он встречался с Артуром? Разумеется, он должен отобедать с нами, – проговорила она с чувством.

Беатрикс вежливо приветствовала капитана Кендала на следующий вечер в своей гостиной. Но то, что она узнала в доме сэра Гарета утром того же дня, отбило у нее всякую охоту принимать даже ветерана испанской войны, который мог быть знаком с ее погибшим братом Артуром.

Шин не получал никаких распоряжений от своего господина с тех пор, как Троттон две недели назад доставил сообщение о том, что сэр Гарет должен вернуться домой на следующий вечер. Однако он не приехал, и Троттон признался, что, когда они расставались, сэр Гарет предполагал навестить лорда и леди Стоумаркет, что он, несомненно, и сделал.

Из всего сказанного Шином миссис Уэдерби обеспокоили два момента: во-первых, то, что сэр Гарет отправил Троттона домой вместе с экипажем, и, во-вторых, слова брата о том, что он собирается погостить у Стоумаркетов. Он всегда предпочитал своих лошадей почтовым, а также не мог не знать, что Стоумаркеты выехали из своего дома. В его поведении было нечто таинственное, и чем больше Беатрикс думала об этом, тем сильнее становилось ее беспокойство. Однако она ничего не сказала Шину, лишь попросила передать Троттону, чтобы тот навестил ее в доме на Маунт-стрит.

Глядя на то, как оживленно она беседует с капитаном Кендалом, никто не догадался бы, что мысли ее при этом заняты исчезновением сэра Гарета.

Капитан Кендал был молодым человеком довольно плотного сложения, с рыжими волосами и бровями и с очень открытым взглядом голубых глаз на крупном волевом лице. До экспедиции в Испанию с армией сэра Джона Мура он успел послужить в Южной Америке. Таким образом, его биография придавала ему уверенности, из-за чего он казался старше своих двадцати четырех лет. Его скромные, но решительные манеры указывали на привычку командовать. Личное состояние Кендала было небольшим, но мало кто мог усомниться в его успехе на избранном поприще. Несмотря на молодость, Кендал уже командовал ротой. Он был неразговорчивым по натуре. И поскольку после окончания школы сразу отправился служить за границу, у него не было качеств, присущих светским молодым людям. Он не был знаком с майором Ладлоу, но, несмотря на это, понравился Беатрикс. Единственным его недостатком, по ее мнению, была чрезмерная для его возраста серьезность.

Кендала нелегко было вызвать на разговор о его личных делах, но он охотно рассказывал о делах военных и о том, что интересного видел во время своих путешествий. Беатрикс, интересовавшаяся вопросами расквартирования войск в Испании, добилась от него значительно большего, чем Уоррен, расспрашивавший о его семье и личных планах.

– Прошло уже несколько лет с тех пор, как я имел удовольствие видеться с вашей матушкой, – сказал Уоррен. – Надеюсь, у нее все хорошо?

– У нее все хорошо, сэр, – отвечал капитан Кендал. – Благодарю вас.

– Она по-прежнему проживает в Нортгемптоншире?

– Да, сэр.

– А сколько у вас братьев?

– Всего один, сэр.

– Только один? Но, по-моему, у вас несколько сестер?

– У меня три сестры.

– Три, значит? – упорствовал Уоррен. – А ваш брат… Кажется, он недавно женился, не так ли?

– Это было два года назад, – сказал Кендал.

– Прошло уже два года? Помню, я видел объявление о его бракосочетании в газете. Да! Кажется, я видел его в последний раз еще школьником. Знаете, прежде я довольно часто навещал вашего отца и хорошо знал те места, где вы жили. Не знаю почему, но в последнее время я очень редко бываю в Нортгемптоншире. Все же мне кажется, там у нас с вами есть общие знакомые. Вы знаете, например, Берчингтонов? А сэра Харри Брамбера? – Капитан Кендал кивнул. – Да, я был уверен, что вы их знаете. И еще я могу назвать человека, который сейчас в Лондоне и живет совсем недалеко от вас! Старина Саммеркорт! Полагаю, вам известно об этом?

– Я не знал о том, что он в Лондоне, сэр. – Конечно, я знаком с генералом Саммеркортом.

– Он друг моего отца, – продолжал Уоррен. – Я встретил его сегодня в «Уайтсе». Мне показалось, что он чем-то озабочен. Он был сам не свой. Мы успели перекинуться только парой слов. Он очень спешил – забежал в клуб только для того, чтобы посмотреть, нет ли для него писем. Сказал, что не может остаться, потому что ему нужно попасть на Боу-стрит. Это показалось мне странным. Он, часом, не повредился рассудком?

– Я об этом не слышал, – коротко ответил Кендал, пристально посмотрев на Уоррена. – Вы говорите, он направился на Боу-стрит?

– Да. Не пойму, что ему там нужно. И вид у него был неважный. Не стряслось ли чего с ним?

– Нет, насколько мне известно. – Капитан Кендал нахмурил брови.

Уоррен заговорил о чем-то другом, но через несколько минут капитан неожиданно спросил:

– Я прошу извинения, сэр, но не могли бы вы сказать, где я смогу найти генерала Саммеркорта?

– Я не спрашивал, где он остановился, но, по-моему, он всегда останавливается в гостинице «Гриллон», когда приезжает в Лондон, – с готовностью ответил Уоррен.

Капитан слегка покраснел.

– Благодарю вас. Я довольно хорошо его знаю. Если у него какие-то проблемы, то, с моей стороны, было бы правильным навестить его.

Больше на эту тему они не говорили, но у Беатрикс создалось впечатление, что слова ее супруга, касающиеся генерала Саммеркорта, заинтересовали капитана Кендала значительно больше, чем все, что ему было сказано до этого.

Вскоре после завершения обеда вошел дворецкий и, после некоторых колебаний поклонившись своему господину, тихим извиняющимся тоном сказал:

– Я прошу прощения, сэр, внизу находится старший конюх сэра Гарета. Я сказал ему, что вы заняты, но он утверждает, что ему необходимо поговорить с вами.

У Беатрикс был острый слух, и она услыхала слова, адресованные мистеру Уэдерби. Сразу прервав беседу с гостем, она сказала:

– Вы говорите, старший конюх сэра Гарета? Я сейчас же спущусь, – и, кивнув мужу, встала. – Я была на Беркли-сквер и сказала, что хочу встретиться с Троттоном. Уверена, что капитан Кендал извинит меня, если я отлучусь на несколько минут.

– Извините, мэм, – вмешался дворецкий, после того как они с мистером Уэдерби обменялись многозначительными взглядами, – но Троттон пришел, чтобы увидеться с господином.

– Чепуха! Это я хочу видеть Троттона, а не твой господин! – отрезала Беатрикс, заметившая, как они посмотрели друг на друга.

– Оставайся здесь, дорогая, – сказал Уоррен, направляясь к двери. – Я узнаю, что нужно Троттону. Тебе не стоит беспокоиться.

Она была раздражена, но считала неприличным вступать с мужем в спор в присутствии гостя, поэтому села на место и объяснила с натянутой улыбкой:

– Простите нас, пожалуйста! Дело в том, что я беспокоилась о своем брате, конюх которого сейчас внизу.

– Мне очень жаль, – отозвался Кендал. – Должно быть, он болен? Может быть, мне лучше уйти? Вам сейчас, наверное, не до меня?

– Нет, что вы! Пожалуйста, останьтесь! Мой брат здоров. По крайней мере, я на это надеюсь. – Она умолкла и затем сказала с негромким смешком: – Возможно, ничего не случилось, и я зря об этом рассказываю. Дело в том, что больше двух недель назад мой брат уехал из города, чтобы посетить одного знакомого в сельской местности. Слуги ожидали, что он вернется через четыре дня, но он не приехал, и до сих пор от него нет никаких вестей. Поэтому я волнуюсь и воображаю бог весть что. Но вы рассказывали мне о мадридских фиестах! Умоляю вас, продолжайте! Должно быть, свечи, горящие во всех окнах, являют собой чудесное зрелище! Вы стояли в городе, капитан Кендал?

Он ответил, и она попросила его описать наиболее примечательные особенности испанского пейзажа, что он охотно сделал. Лицо ее выражало неподдельный интерес, временами она делала толковые замечания, но мысли ее при этом были заняты другим.

То обстоятельство, что Троттон изъявил желание поговорить не с ней, а с Уорреном, встревожило ее, в сердце закрадывался холодный страх оттого, что скоро муж деликатно сообщит ей какую-то ужасную новость, и только благовоспитанность не позволила ей сорваться с места и последовать за Уорреном.

Ей показалось, что он отсутствовал целую вечность, а когда, наконец, вернулся, у него был вид человека, который не хочет, чтобы жена заподозрила что-то неладное. Это было уже слишком. Потеряв всякое терпение, она воскликнула:

– В чем дело? С Гари что-то случилось?

– Нет, ничего с ним не случилось! Позднее я тебе все расскажу, но сейчас тебе нечего беспокоиться.

– Где Гари? – снова спросила она.

– Ну, я не могу сказать, но уверяю тебя, где бы он ни был, с ним все в порядке. Троттон расстался с ним в Кимболтоне, так что, наверное, на обратном пути он заехал к Стаплхерсту.

– В Кимболтоне? – повторила она удивленно. – Но как он там оказался?

– Ну, это длинная история, и вряд ли она заинтересует мистера Кендала, дорогая.

– Если вы позволите, сэр, я уйду, – сказал капитан. – Миссис Уэдерби, должно быть, очень хочется узнать остальное. Я бы и раньше ушел, если бы мне позволили!

– Сидите, мой мальчик! Вам не нужно уходить!

– О да, останьтесь, пожалуйста! – поддержала мужа Беатрикс. – Уоррен, Троттон еще не ушел?

– Наверное, пьет пиво в буфетной.

– В таком случае, если капитан Кендал меня извинит, я спущусь и поговорю с ним сама! – сказала она. – Я с вами не церемонюсь, сэр, но уверена, вы не будете возражать.

– Конечно, не буду, мэм!

Она улыбнулась ему и торопливо вышла из комнаты. Капитан посмотрел на хозяина и прямо спросил:

– Плохие новости, сэр?

– Господи, нет! – Уоррен усмехнулся. – Но это не та новость, которую следует сообщить его сестре. Конюх, конечно, безмозглый стервец, но на это у него ума хватило! Насколько я понял, мой шурин познакомился с какой-то смазливой девчонкой и укатил с ней бог весть куда! Он никогда не гонялся за юбками, и потому его конюх не знает, что думать. Он считает, что Ладлоу свихнулся.

– Понятно! – сказал капитан и тоже усмехнулся. – Разумеется, миссис Уэдерби об этом лучше не рассказывать!

– Троттон не расскажет! – уверенно заявил Уоррен. – Он не выдаст секрет своего господина! Он предан ему всей душой: служит ему с тех пор, когда Гарет был еще мальчишкой. Я удивляюсь, что он мне рассказал. Но он ни за что не сделал бы этого, если бы моя жена не вызвала его сюда. Чертовски беспокоится дурень: думает, что его господин навлечет на себя неприятности! Беда с этими старыми слугами: до конца жизни считают своих хозяев детьми!

– Это точно! – согласился капитан. – Взять хотя бы мою старую няню! Она до сих пор уверена, что меня не ранили бы, если бы она была рядом и предупредила о том, что лезть под пули плохо!

– Вот именно! – поддержал со смехом Уоррен. – Я сказал Троттону, что Ладлоу сам о себе прекрасно позаботится, но он пропустил мои слова мимо ушей. Однако мне не терпится узнать, что Троттон наплетет моей жене.

Когда миссис Уэдерби вернулась в гостиную, вид у нее был такой радостный, что ее супруг не сдержался и воскликнул:

– Интересно, чем это Троттон так развеселил тебя? Что он тебе сказал?

Она взглянула на него с вызовом:

– Правду, разумеется! Ты считал, что я не смогу заставить рассказать мне все? Ха! Ты ошибся! Как ты мог подумать, что признание Троттона расстроит меня, словно какую-нибудь девчонку?! Я давно так не радовалась! Ведь я уже отчаялась увидеть прежнего Гари – веселого, решительного, способного на бесшабашные поступки! Жаль, что я не присутствовала при том, как он сажал эту красотку в свой экипаж и увозил в сторону границы! А я, глупая, беспокоилась! Уверяю тебя, он отослал Троттона домой, потому что отправился со своей Амандой в Гретна-Грин. Кстати, Троттон назвал тебе ее имя? Очаровательное, не правда ли?

– Что? – воскликнул капитан Кендал.

Его тон удивил Беатрикс, но, прежде чем она успела ответить, вмешался недовольный Уоррен:

– Ты вообразила бог знает что и говоришь глупости, моя дорогая. В Гретна-Грин – скажешь тоже! Об этом не может быть и речи!

– Знаю, ты думаешь о том, как она пыталась от него сбежать, а он ее преследовал и отыскал в каком-то коровнике или еще где-то! – сказала она со смехом. – Мой дорогой Уоррен, как ты можешь быть таким наивным? Ни одна женщина, находящаяся в здравом уме, не захочет убегать от Гарета, а тем более девчонка, которую он нашел в обычной гостинице!

– Подумай, в каком свете ты выставляешь своего брата перед Кендалом, заявляя, что он может помышлять о женитьбе на такой девчонке, – укоризненно проговорил Уоррен.

Она поняла, что в порыве чувств, сказала лишнее и, покраснев немного, стала оправдываться:

– Конечно, я пошутила! Для Гари это всего лишь… э-э-э… мимолетное романтическое увлечение, но оно принесет ему большую пользу, поэтому не рассчитывай на то, что я буду осуждать его и распространяться о том, что прилично, а что – нет!

После невольно вырвавшегося восклицания капитан Кен-дал больше не открывал рта. Его губы плотно сжались, лицо стало строгим, а выражение глаз даже напугало Беатрикс. Она готова была смириться с тем, что он неодобрительно отнесся к ее необдуманным словам, но почему он вдруг стал смотреть волком, оставалось для нее непостижимым. Она внимательно взглянула на него, он опустил глаза, словно с трудом поборол владевшее им чувство, и коротко сказал, что ему пора уходить. От чая он отказался, но пожал руку хозяину и вежливо попрощался с хозяйкой. Уоррен проводил его до двери:

– В веселом расположении духа моя жена несет всякий вздор. Уверен, вы никому не расскажете о том, что услышали от нее.

– Можете не беспокоиться на этот счет, сэр! – сказал капитан Кендал. – Доброй ночи! И спасибо за очень приятный вечер!

Он поклонился и вышел. Уоррен же отправился наверх отругать жену за то, что она шокировала гостя. Собираясь прочесть ей нотацию о вреде длинного языка, он сам был несколько озадачен поведением Кендала.

Капитан тем временем остановил первый попавшийся наемный экипаж и велел кучеру везти его к гостинице «Гриллон». В то время как старенький экипаж с грохотом катил по Албемарл-стрит, он сидел выпрямившись, со сжатыми кулаками и хмуро смотрел перед собой. Прибыв в гостиницу, он потребовал найти генерала Саммеркорта таким строгим голосом, что швейцар посмотрел на него с удивлением.

Генерала отыскали в небольшом кабинете сидящим за письменным столом. Кроме него, в комнате никого не было. Подняв глаза и увидев, кто пришел, он спросил с посуровевшим лицом:

– А, это вы? И что вам нужно, молодой человек?

– Я хочу узнать, зачем вы сегодня были на Боу-стрит, сэр?

– Ах, вот оно что! – зло проговорил генерал с видом человека, отягощенного заботами. – Что ж, я вам скажу, дерзкий мальчишка! Из-за вас вот уже больше двух недель моей внучки нет дома. Прочитайте это!

Капитан Кендал почти выхватил из его руки листок бумаги и стал торопливо читать строки, написанные детским почерком Аманды. Затем он поднял глаза и сердито сказал:

– Благодаря мне? Неужели вы думаете, сэр, что мне было известно о планах Аманды? Думаете, я позволил бы ей… Господи, если у вас такое мнение обо мне, то теперь я понимаю, почему вы не дали согласия на наш брак!

Генерал некоторое время гневно смотрел на него, а затем сказал:

– Нет, я так не думаю. Если бы думал, то приехал бы к вам и заставил бы признаться, где она находится! Но если бы вы не ухаживали за ней, не забивали бы ей голову всякой ерундой, если бы не подбивали ее на непослушание…

– Это уж слишком! Я не только не подбивал ее на неповиновение, сэр, но, напротив, говорил, что не женюсь на ней без вашего согласия, так как она слишком молода! И она может это подтвердить!

– Да! И вот результат! Меня вынуждают дать согласие! Зарубите себе на лбу, Нил Кендал, я ни за что не соглашусь на ваш брак! Будь я проклят, если дам свое согласие!

– Насколько я понимаю, вы не помещали объявление в «Морнинг пост», сэр?

– Нет! Я поручил вести это дело сыщикам уголовного полицейского суда. Они разыскивают ее уже целую неделю!

– А отсутствует она уже около двух недель! – бросил Кендал. – Вы проявили завидное хладнокровие, сэр!

– Не дерзите! Я был уверен, что она прячется в лесу! Однажды она уже убегала в лес, когда хотела добиться своего! Маленькая проказница!

– Отзовите сыщиков! – сказал капитан. – Я знаю больше, чем они смогут разведать, и для вас это будет хорошей новостью! Мне не известно, где Аманда, но зато я знаю точно, с кем она!

– Ради всего святого, Нил, что вы хотите сказать? – спросил побледневший генерал. – Говорите же!

– Она находится с парнем по имени Ладлоу, Гарет Ладлоу, который встретил ее в захудалой гостинице, не знаю, правда, где, и увез в Кимболтон. Я обедал сегодня с сестрой Ладлоу, некой миссис Уэдерби, и то, что я услышал в этом доме… Господи, не знаю, как я сумел удержаться!

– Ладлоу? – растерянно произнес генерал. – Увез ее? Мою маленькую Аманду? Нет, нет, это невозможно! Расскажите мне все, черт бы вас побрал!

Он молча слушал рассказ капитана Кендала, но, казалось, не понимал ни слова, поскольку смотрел на него отрешенным взглядом и все время повторял:

– Похитил ее… пыталась от него сбежать… отыскал ее в коровнике?

Потом он сумел взять себя в руки и твердым голосом сказал:

– Этого не может быть! Она еще ребенок! Что еще вы услышали в этом доме?

– Только то, о чем рассказал вам! Больше они ничего не знают, и можете не сомневаться, я не задавал им вопросов! Они считают ее легкомысленной: Уэдерби назвал ее смазливой девчонкой! Уверяю вас, я не сказал ни слова, которое могло бы подсказать им истину.

– Это невозможно! – повторил генерал. – Такой респектабельный человек, как Ладлоу… Господи, где бы он ее ни встретил, он с первого взгляда должен был понять, что она еще ребенок… невинный ребенок! Почему, черт возьми, он не привез ее ко мне? Или, если она не назвала ему свое имя, почему не отдал ее на попечение какой-нибудь почтенной женщине?

– Да, почему? – с горечью повторил капитан. – На этот вопрос он ответит мне уже очень скоро! Что он собой представляет?

Генерал безнадежно махнул рукой:

– Откуда мне знать? Я с ним не знаком. Насколько мне известно, он светский лев. Красивый и статный малый, чертовски богатый. Холост. Его невеста трагически погибла несколько лет назад. Я не слышал о нем ничего плохого: напротив, думаю, он многим нравится. Но что нам до этого? Если она все время была с ним… Ей-богу, он на ней женится! Он скомпрометировал мою внучку! Если он думает, что…

– Женится на ней?! Мы еще посмотрим! – перебил его капитан. – Итак, сэр, первое, что вы должны сделать, – это отозвать сыщиков, чтобы мы могли закончить это чертово дело без лишнего шума. Утром я отправлюсь в Кимболтон и, если не смогу получить там никаких сведений о Ладлоу, попробую поискать в другом месте. Но думаю, кое-что я все же смогу узнать: он не мог остаться незамеченным в таком маленьком поселке. Если вы доверите это дело мне – будет очень хорошо, предпочтете сопровождать меня – еще лучше!

– Сопровождать вас, дерзкий мальчишка?! – вспылил генерал. – Какое право вы имеете вмешиваться в мои дела? И не рассчитывайте на то, что я дам согласие на ваш брак с Амандой! Чтобы моя внучка выскочила за неимущего салагу-пехотинца?! Не бывать этому! Я сам поеду в Кимболтон, и мне не нужна ваша помощь!

– Как хотите, – пожал плечами Кендал. – Я выезжаю на рассвете. Пожалуйста, не забудьте отправить письмо на Боу-стрит. Встретимся в Кимболтоне. Спокойной ночи!

Примерно в то же самое время, когда в Лондоне происходили эти волнующие события, лорд Уидмор получил письмо от двух младших дочерей и узнал, что леди Хестер вовсе не пыталась найти у них пристанище. А поскольку он был убежден, что она могла уехать только к ним, это открытие так его потрясло, что он невольно воскликнул:

– Гертруда и Констанс не видели Хестер с тех пор, как мы уехали из Лондона!

До этого момента капеллан Уайтлиф оставался в неведении относительно истинного положения дел. Но он присутствовал при доставке писем, и невольный возглас лорда Уидмора не только привлек его внимание, но и побудил спросить объяснения у его светлости. Объяснения он получил от леди Уидмор. Известная своим пренебрежительным отношением к условностям, ее светлость смотрела на побег Хестер как на хорошую шутку. Это так возмутило ее супруга, что он отвел душу, поделившись с капелланом своими волнениями. Реакция мистера Уайтлифа была такой, какой ей следовало быть: он изменился в лице и проговорил:

– Ее нет у леди Эннердейл! Нет у миссис Натли и леди Кукхем! Боже, сэр, это же ужасно!

Лорд Уидмор решил полностью ему довериться и в результате впервые услышал о существовании Хильдебранда Росса. До сих пор ему никто не говорил о том, что человек, который должен был сопровождать его сестру, не являлся слугой леди Эннердейл. Узнав, что Хестер уехала с неизвестным джентльменом, обладавшим хорошими манерами, но подозрительной внешностью, он воскликнул:

– Она сбежала, чтобы тайно выйти за него замуж!

Однако мистер Уайтлиф так не думал. Хотя мистер Росс и проявил безнравственность, бессовестно солгав человеку, чей сан должен был внушать ему уважение, он был слишком молод для того, чтобы помышлять о женитьбе на даме, возраст которой приближался к тридцати годам. По его мнению, мистер Росс был лишь чьим-то посредником.

В ответ на это предположение леди Уидмор грубо рассмеялась и поинтересовалась, кого же мог представлять мистер Росс. Ее вопрос остался без внимания. Очень скоро мистера Росса объявили посланником либо тайного любовника, не подходящего Хестер в качестве мужа, либо дерзкого похитителя. Леди Уидмор назвала последнее предположение чушью и заявила, что похититель, вымогающий деньги у обанкротившейся семьи, настолько глуп, что от него сможет убежать даже такая чудачка, как Хестер. По ее мнению, Хестер оказалась хитрее, чем они думали, и наняла мистера Росса, чтобы он помог ей покинуть Бранкастер-парк, не вызвав подозрений и возражений родственников. Она посоветовала мужу подвергнуть строгому допросу дворецкого. По ее словам, только Клифф мог знать, какую игру ведет Хестер. Сентиментальная привязанность дворецкого к Хе-стер часто выводила ее светлость из себя.

Клифф не сказал лорду Уидмору ничего, однако мистер Уайтлиф оказался более удачливым в этом отношении. Дворецкий, начавший испытывать беспокойство и сомнение в правильности своего решения поощрить побег Хестер, не устоял перед пламенными речами капеллана и покаялся. Его заставили осознать, что под угрозой находится не только репутация, но, возможно, и жизнь его госпожи. Тогда, расплакавшись, он рассказал все, что знал. Он сообщил мистеру Уайтлифу, что узнал в форейторе, сопровождавшем карету, на которой уехала леди Хестер, одного из парней, работавших в гостинице «Корона» в Сент-Ивзе.

С этого момента мистер Уайтлиф принимал все решения сам. Закончив свое страстное и выразительное внушение, убедившее испуганного дворецкого в том, что он помог леди Хестер совершить поступок, который может навлечь позор на всю ее семью, мистер Уайтлиф строго обязал Клиффа хранить молчание. В столь же экспрессивной манере он дал понять отцу, что о случившемся не должен знать никто, кроме них. Вместе с его светлостью они отправятся в Сент-Ивз узнать, куда направилась та почтовая карета, и отыщут беглянку. Они поедут вдвоем без кучера в экипаже графа, который оставался в Бранкастере.

– И править экипажем буду я, – добавил Уайтлиф, вспомнив, что лорд Уидмор никудышный кучер.

Тем временем сэр Гарет, не подозревавший о том, что тучи над ним сгущаются, постепенно шел на поправку, в чем доктор Чантри справедливо усматривал свою заслугу и что неоднократно подчеркивал. Требовалось еще некоторое время для того, чтобы рана перестала беспокоить сэра Гарета (леди Хестер утверждала, что при более щадящем способе извлечения пули этот период был бы значительно короче), и еще больше времени на то, чтобы он полностью восстановил силы. Однако его состояние улучшалось стабильно, и очень скоро он смог добиться от своих сиделок разрешения вставать с кровати и выходить на свежий воздух. Позади гостиницы находился небольшой фруктовый сад, и так как погода продолжала оставаться жаркой и чудные ясные дни следовали один за другим, он проводил там время в благостном настроении, которое не мог омрачить даже скверный характер миссис Чиклейд. Эта суровая моралистка продолжала сомневаться в респектабельности постояльцев, которых она обслуживала. Когда в сад вынесли стол и стулья из гостиной, а также все подушки, и к тому же выяснилось, что ее супруг согласился носить туда еду, она поняла, что самые худшие ее подозрения недалеки от истины. Эти люди и джентльмен являются компанией невежественных цыган, и пусть кто-нибудь осмелится сказать, что это не так! Но Чиклейд заявил, что имеет нюх на голубую кровь, и, пока постояльцы платят деньги, они могут обедать где им угодно, даже на крыше. А что до их морального облика, то не его дело критиковать джентльменов, которые сорят деньгами, как это делает сэр Гарет.

Поэтому миссис Чиклейд, успокоенная мыслями о деньгах, перетекающих в сундуки ее супруга, продолжала усердно готовить три раза в день сытную еду для недостойных гостей и изумила всех, неожиданно появившись в новом, внушительного вида капоре и ярко-лиловом платье.

Что же касается «недостойных» гостей, то только Аманда была не вполне довольна своим затянувшимся пребыванием в Маленьком Стаугтоне. У сэра Гарета были свои причины не торопиться с отъездом. Леди Хестер, ухаживающая за ним и наслаждающаяся дружеским общением с ним под согнувшимися от тяжести плодов деревьями, чувствовала, что ею дорожат, как никогда прежде, и как бы заново расцвела. А Хильдебранд, вдохновленный покоем и уединением, создал весьма многообещающий пролог своей трагедии и не торопился возвращаться в мир, полный суеты. Он наконец вернул свою лошадь, вняв настоянию «приемного дяди» не быть остолопом и забрать благородное животное. Он по-прежнему спал на походной койке, установленной в комнате сэра Гарета, но не потому, что последний все еще нуждался в ночном присмотре, а оттого, что в гостинице было только две комнаты для постояльцев. Таким образом, сэр Гарет был в курсе того, как у Хильдебранда идут дела с созданием трагедии. Начинающий драматург каждую ночь читал написанное им за день и с большим вниманием относился к его критике и советам. Хильдебранд не испытывал никаких сомнений в правильности своего поведения: он убедил сэра Гарета, будто его родители думают, что он отправился в Уэльс и не ждут от него писем. Что касается друзей, с которыми он должен был встретиться, то они, скорее всего, посчитают, что он изменил свои планы или задержался, но непременно догонит их.

– Может быть, тебе в самом деле лучше догнать их? – спросил его сэр Гарет. – Я уже вполне могу сам о себе позаботиться и не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным оставаться здесь из-за меня. Чиклейд сделает все, что мне будет нужно.

– Чиклейд? – обиделся Хильдебранд. – Вы думаете, я позволю ему завязывать вам галстук своими огромными неуклюжими ручищами? Не зря же вы научили меня этому! К тому же тетя Хестер и я решили, что, когда вы сможете поехать в Лондон, я буду сопровождать вас. Ведь, если Аманда вздумает снова убежать, вы не сможете преследовать ее, дядя Гари! К тому же пока у меня есть настроение, я не должен прерывать свою пьесу. Недавно я переписал вторую сцену. Вы не против, если я почитаю вам ее?

Хильдебранду было позволено остаться, хотя сэр Гарет не думал, что Аманда снова захочет убежать. Она в это время пребывала в замешательстве. Раньше она думала, что дед выполнит все ее требования, а теперь не представляла, как сможет заставить его пойти на уступки. Время шло, и возможно, Нилу уже дали приказ вернуться в полк. Но она по-прежнему не собиралась капитулировать и внимательно просматривала номера «Морнинг пост», услужливо присылаемые ежедневно мистером Вайнхоллом в гостиницу. Однако сэр Гарет надеялся, что, когда врач разрешит ему путешествовать, он без труда уговорит Аманду поехать с ним в Лондон. Никакие доводы не могли заставить ее назвать имя деда. Зато теперь в ее голове зародился план, с помощью которого она надеялась повлиять не на деда, а на Нила. Не кажется ли дяде Гари, что Нил немедленно женится на ней, узнав о том, что она скомпрометировала себя.

– Это маловероятно, – ответил сэр Гарет. – Зачем ему так поступать?

Выдвигая сей дерзкий план, Аманда сидела на траве и казалась такой юной, что сэру Гарету стоило больших трудов сохранять серьезность.

– Чтобы спасти мое доброе имя, – бойко ответила она.

– Не думаю. Скорее он устроит вам разгон.

– Да, но, когда девушка компрометирует себя, она должна как можно быстрее выйти замуж. Потому что когда Тереза… одна моя знакомая, скомпрометировала себя, хотя я не знаю, как она это сделала, другая моя знакомая сказала моей тетке, что ей нужно немедленно выйти замуж, чтобы спасти свое доброе имя. Понимаете, если остаешься наедине с джентльменом, то сразу теряешь свое доброе имя. Если я скажу, что тети Хестер и Хильдебранда здесь не было, Нил может решить, что обязан на мне жениться, несмотря на то что дед против.

– Нет, скорее он решит, что это я обязан на тебе жениться, а тебе это едва ли понравится, не так ли?

– Разумеется, не понравится, но вы можете отказаться жениться на мне, правда? И тогда Нил окажется в затруднительном положении.

– Да, конечно! – согласилась Хестер с невозмутимым видом. – Но мне кажется, что тогда он посчитает своим долгом вызвать дядю Гарета на дуэль, и хотя ему уже значительно лучше, он еще не настолько окреп, чтобы драться. Вы же не хотите, чтобы он перенапрягся, не так ли?

– Не хочу, – неохотно согласилась Аманда. – Ну, тогда это сможет сделать Хильдебранд. Хильдебранд! Хиль-де-бранд!

Юноша, лежа на животе неподалеку, сочинял пьесу. Перебирая пальцами свои взъерошенные волосы, он пробормотал что-то невнятное в ответ на обращение Аманды.

– Хильдебранд, я хочу попросить вас об одной услуге, – вкрадчиво обратилась она к нему. – Притворитесь, пожалуйста, что вы меня скомпрометировали, а потом откажитесь на мне жениться.

– Вы не видите, я занят! – машинально ответил Хильдебранд. – Спросите сэра Гарета!

Этот ответ нельзя было назвать обнадеживающим, но даже тогда, когда Хильдебранд понял, чего от него хотят, он не стал более отзывчивым, а посоветовал ей не глупить и добавил, что она сама не понимает, о чем говорит.

– Вы грубый и бесчувственный человек! – выпалила Аманда.

– О нет, я уверена, он не хотел вас обидеть! – вмешалась Хестер, оглядываясь вокруг в поисках ножниц. – Мне кажется… А, вот они! Мне кажется, он вас не понял. В самом деле, Хильдебранд, вам нужно будет только отказаться жениться на Аманде, а это не такое уж сложное дело!

– А, это я сделаю охотно! – улыбнулся Хильдебранд.

– Вы беспринципная женщина, Хестер, – сказал сэр Гарет, когда они остались одни.

– Да, я согласна, – ответила она задумчиво.

– В этом не может быть никаких сомнений. В самом деле хотите, чтобы Аманда выдала своему военному эту сногсшибательную историю?

– Я не вижу в этом ничего предосудительного, Гарет! – ответила она с некоторым удивлением. – У нее появится желание ехать в Лондон, и будет стимул строить новые планы, без чего она не может. С тех пор как фермерского теленка отправили на рынок, ей здесь очень скучно. К тому же этот Нил, я думаю, не настолько глуп, чтобы поверить ее рассказу. Любому ясно, что она не имеет ни малейшего представления о том, что значит быть скомпрометированной.

– И, несмотря на это, вы продолжаете считать, что ей следует позволить выйти за этого парня? – спросил Гарет.

– Это в зависимости от того, какой он человек, – ответила Хестер задумчиво. – Мне хотелось бы взглянуть на него, прежде чем сделать какой-то вывод.

Эта возможность предоставилась ей уже на следующий день. Сэр Гарет, отдыхавший под большой яблоней с Джозефом на коленях, сквозь дремоту почувствовал вдруг присутствие враждебно настроенного постороннего и открыл глаза. Он увидел коренастого рыжеволосого молодого джентльмена, который стоял в нескольких футах и строго смотрел на него. В его голубых глазах вспыхнули гнев и презрение, когда взгляд скользнул по роскошному халату с застежкой из тесьмы. Сэр Гарет вынужден был надевать его, так как не мог натягивать пиджак на перевязанное плечо. Удивленный сэр Гарет нащупал свой лорнет и через него внимательно посмотрел на незнакомца.

Капитан Кендал глубоко вздохнул и холодно, но вежливо спросил:

– Сэр, скажите, я обращаюсь к сэру Гарету Ладлоу, не так ли?

Губы сэра Гарета дрогнули, и он ответил также серьезным голосом:

– Да, сэр, я Гарет Ладлоу.

Казалось, капитан Кендал борется сам с собой: он сжал кулаки, стиснул зубы, еще раз мучительно вздохнул и сказал ровным голосом:

– Мне жаль, сэр… чертовски жаль, что у вас повязка на руке!

– Ваша заботливость, сэр, – в тон ему ответил сэр Гарет, – трогает меня до глубины души! Честно говоря, я сам сожалею об этом.

– Я говорю это потому, – пояснил капитан Кендал сквозь зубы, – что ваше состояние не позволяет мне обращаться с вами так, как вы того заслуживаете! И мне очень хотелось бы, чтобы ваша рука зажила прежде, чем мне придется покинуть Англию!

– Боже мой! – воскликнул сэр Гарет, который вдруг догадался, кто перед ним, и снова поднял свой лорнет. – Знаете, я представлял вас другим. Может, вы назовете свое имя?

– Мое имя, сэр, вы узнаете, когда придет время. А пока я хочу сообщить вам: после того, что я узнал в Кимболтоне, я ехал сюда с двумя непреодолимыми желаниями. Первое – это отдать вас под суд, и второе – пожать руку мальчику, пытавшемуся спасти бедную девочку от бессовестного злодея, которого не смутили ее возраст и невинность!

– Боюсь, что первое из этих весьма достойных желаний вам осуществить вряд ли удастся, – сказал сэр Гарет извиняющимся тоном, – но вот выполнить второе – проще простого! – Он сел и огляделся по сторонам. Джозеф поднялся, чихнул и спрыгнул с его коленей. – Когда я видел его в последний раз, он испытывал муки творчества. Да вон он, но сейчас его муза, кажется, молчит.

– Что? – спросил изумленный капитан Кендал. – Вы хотите разыграть меня, сэр?

– Ни в коем случае! Просыпайся, Хильдебранд! У нас гость!

– Неужели вы думаете, что меня так легко обвести вокруг пальца? – возмутился капитан.

– Уверен, что нет, – ответил сэр Гарет мягко. – Просто мне кажется, вы делаете слишком поспешные выводы. К тому же мне еще неизвестно, что вы узнали в Кимболтоне.

– Горничная сказала, что дверь вашей подопечной была заперта. Зачем, скажите мне, ей нужно было запираться?

– Я сам запер дверь, чтобы она не сбежала во второй раз. Да иди сюда, Хильдебранд! Наш гость хочет пожать тебе руку. Позвольте представить вам мистера Росса, сэр! Хильдебранд, это, если я не ошибаюсь, тот самый капитан.

– Что? Жених Аманды? – воскликнул Хильдебранд. – Вот это да! Как вам удалось нас найти, сэр?

– Черт возьми, я что, попал в сумасшедший дом, что ли? – вскричал капитан. – Где Аманда?

– Я, право, не знаю, – испуганно ответил Хильдебранд. – Хотя, по-моему, она пошла на ферму. Я могу и поискать ее. О, кстати, сэр, я хочу спросить вас кое о чем. Если она поедет в Испанию, ей нужно будет там сворачивать курам шею?

– Сворачивать шею? Нет! – рявкнул капитан, который уже начал терять терпение.

– Я так и знал, что это чушь! – торжественно объявил Хильдебранд. – Я говорил ей, но она же знает лучше.

– Нил! – раздался пронзительный крик.

Капитан резко повернулся. Аманда только что вошла в сад, неся в руках небольшой поднос, на котором стоял стакан молока и лежали фрукты. Издав крик, она выронила поднос, побежала и бросилась на широкую грудь капитана.

– Нил, Нил! – повторяла она, обхватив руками его шею. – Ах, Нил, ты приехал, чтобы спасти меня? Как чудно! Я не знала, что делать, и уже начала отчаиваться, но теперь все будет хорошо!

Капитан, крепко прижимая ее к себе, пробормотал:

– Да, все будет хорошо. Я позабочусь об этом! – Он высвободился из ее объятий и взял ее руками за плечи. – Аманда, что с тобой произошло? Говори правду и не вздумай меня разыгрывать!

– Ах, ты не поверишь, сколько у меня было всяких приключений, – серьезно начала она. – Вначале я встретила ужасную женщину, которая не захотела взять меня гувернанткой, потом сэра Гарета, который меня похитил. Потом был мистер Тил, который обещал выручить меня, только он был таким страшным, что мне пришлось убежать. После него я познакомилась с Джо. Он был очень добрый и подарил мне милого маленького котенка. Я хотела остаться с Джо, хотя его мать, кажется, не желала, чтобы я жила у них, но сэр Гарет нашел меня и наговорил Нинфилдам много ужасной лжи, которой они поверили. Потом он снова меня похитил и запер в моей комнате. Он вел себя отвратительно по отношению ко мне. Я умоляла его отпустить меня, хотя на самом деле вовсе не хотела, чтобы Хильдебранд его застрелил, но он получил по заслугам!.. О Нил, это сэр Гарет! Дядя Гари, это Нил! Капитан Кендал! А это Хильдебранд Росс, Нил. О, дядя Гари, мне ужасно жаль, но я уронила ваш стакан с молоком! Хильдебранд, будьте добры, принесите другой!

– Я принесу, но не думайте, что позволю вам лгать и чернить дядю Гари! – с возмущением проговорил Хильдебранд. – Он не похищал вас, а что до неправды, которую он сказал о вас, то вы наговорили о нем гораздо больше гадкой лжи! Помните, вы насочиняли, что он заставляет вас выйти за него, потому что вы богатая наследница?!

– Да, но мне пришлось это сказать, потому что иначе вы не помогли бы мне сбежать от него!

Озадаченный капитан отпустил свою невесту и повернулся к сэру Гарету:

– Я еще толком не разобрался, что произошло, но мне кажется, я был к вам несправедлив. Если так, прошу меня извинить! Но почему вы сразу не отвезли Аманду к генералу Саммеркорту? Или вы могли сообщить ему, что…

– Не мог! – гордо произнесла Аманда. – Он сорвал весь мой план и насильно увез меня, но не смог заставить назвать фамилию деда и твою фамилию, Нил! Правда, я боялась, что он их узнает, так как он хотел отвезти меня к своей сестре в Лондон и навести справки в Хорсгардзе, но ему это не удалось. По счастливой случайности, мы встретили Хильдебранда, который ранил его, хотя, конечно, не хотел этого делать.

– Я многого еще не понимаю в этой истории, но одно мне совершенно ясно! – сказал капитан, строго глядя на свою возлюбленную. – Ты вела себя очень нехорошо, Аманда!

– Да, но у меня не было другого выхода, Нил! – жалобно проговорила она, опустив голову. – Я боялась тебя разозлить, Нил, но…

– Ты прекрасно знала, что я очень рассержусь, поэтому не пытайся меня задобрить своей лестью. Оставь ее для своего деда. Кстати, он появится здесь с минуты на минуту, поскольку следовал за мной из Лондона, и я оставил ему записку в Кимболтоне. Тебе известно, что ему пришлось обратиться в уголовный полицейский суд, чтобы сыщики начали тебя разыскивать?

– Нет! – вскрикнула Аманда, ожившая словно по мановению волшебной палочки. – Дядя Гари, вы слышали? Меня разыскивают сыщики!

– Слышал, и это подтверждает мои худшие опасения, – сказал сэр Гарет. – Жаль, ты только сейчас узнала, что за тобой охотятся. Если бы ты предвидела это, то выдумала бы еще более невероятную историю!

– Это точно, – согласилась она с сожалением в голосе. – И все же было бы гораздо лучше, если бы дедушка сделал то, что я ему велела.

– Нет, ей-богу лучше бы не было! – убежденно произнес капитан. – И если ты, Аманда, вообразила, что я женился бы на тебе, если бы генерал проявил слабость и поддался на твой недостойный маневр, то ты сильно ошибалась!

– Нил! – вскричала она, глядя в его лицо расширившимися от страха глазами. – Ты не хочешь на мне жениться?

– Это другой вопрос! – ответил капитан. – А сейчас мы зайдем в этот дом, и ты чистосердечно во всем признаешься, не оправдываясь и не выдумывая всякий вздор!

– Я не буду оправдываться, не буду сочинять вздор, – пробормотала Аманда, залившись краской. – Тебе, Нил, я буду говорить только правду!

– Тем лучше для тебя, – сказал капитан, уводя девушку.

Хильдебранд, наблюдавший за ними с открытым ртом, повернулся к сэру Гарету и возбужденно воскликнул:

– Ну и дела! Я не узнаю Аманду! С ним она кроткая, как овечка!

Через некоторое время капитан Кендал вышел из дома и вернулся в сад. Леди Хестер, сидящая с сэром Гаретом, внимательно посмотрела на него и сказала:

– Господи, Гарет, как странно! Я представляла его этаким богатырем, а вы?

Капитан Кендал подошел к ним, слегка поклонился Хе-стер, но обратился к сэру Гарету:

– Надеюсь, сэр, вы примите мои извинения? Я не знаю, как вас благодарить. Она мне все рассказала, и можете быть уверены, я устроил ей хорошую взбучку. Должно быть, вы здорово натерпелись из-за нее!

– Ерунда! – ответил сэр Гарет и протянул ему руку.

Капитан крепко пожал ее.

– Знаете, вам нужно было обращаться с ней по-другому, – сказал он. – Она настоящее золото, если не давать ей волю. Беда в том, что генерал и мисс Саммеркорт избаловали ее до предела. Мало того, они позволили ей забивать голову этими дрянными романами. Честное слово, у меня волосы встали дыбом, когда я выслушал истории, которые она насочиняла, но дело в том, что она не имеет ни малейшего представления о реальной жизни. Полагаю, вы сами знаете об этом. Надеюсь, что знаете!

– Конечно, знаю! Больше всех мне понравилась история о влюбчивом вдовце, хотя, должен признать, что последняя история, в которой Хильдебранд играл главную роль, просто прелесть. Позвольте мне представить вам мою побочную сестру леди Хестер Тил!

Капитан пожал руку Хестер и очень серьезно сказал:

– Мне ужасно жаль, мэм, и я надеюсь, вы простите ее! Я был просто потрясен! Можете быть уверены, я отучу ее от этих фокусов, но во многих отношениях она еще ребенок, и поэтому будет чертовски трудно объяснить ей, почему не следует сочинять байки о том, что ее скомпрометировали, и обо всем прочем.

Леди Хестер бросила на сэра Гарета торжествующий взгляд:

– Помните, я сказала вам, что все зависит от того, какой он человек, и я заметила, что вы мне не поверили, но теперь вы видите, что я была права! Капитан Кендал, не слушайте никого, женитесь на Аманде и возьмите ее с собой в Испанию. Вы поступите очень неправильно, если оставите ее, потому что она столько пережила, не говоря уже о том, что она училась сворачивать курам шею и оказывать помощь раненым на случай, если вас, не дай бог, ранят еще раз.

– Честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы она сворачивала шею курам, да этого и не нужно, и я не хотел бы, чтобы она была рядом, если меня ранят еще раз, хотя я очень рад, сэр, что она не дала вам умереть от потери крови. Ей-богу, мэм, если вы считаете, что я должен так поступить, я так и сделаю! – произнес капитан, еще раз пожимая руку леди Хе-стер. – Я вам крайне обязан. Я знаю, что со мной ей будет лучше, чем с дедом, но она еще слишком молода, и я боюсь, что армейская жизнь будет для нее слишком трудной. Но если вы считаете, что мне следует взять ее с собой, то я так и сделаю, а генерал пусть идет к черту! Эй, кажется, я слышу его голос! А вот и он сам! Но с кем он, черт возьми?

Леди Хестер окаменела, когда увидела, кто к ней идет, и тихо сказала:

– Уидмор и мистер Уайтлиф! Господи, а нам было так хорошо!

Сразу стало ясно, что у вошедших в сад джентльменов натянутые отношения, хотя они и прибыли в гостиницу «Телец» вместе. Все трое выглядели разгоряченными, и лорд Уидмор бросал на Саммеркорта такие свирепые взгляды, что узнал сидящего под яблоней человека в парчовом халате лишь после того, как мистер Уайтлиф воскликнул:

– Сэр Гарет Ладлоу! И леди Хестер с ним?

Он совершенно не ожидал увидеть Хестер рядом с сэром Гаретом и был так потрясен, что на мгновение замер, уставившись на них. Это дало возможность генералу вырваться вперед. Он оттолкнул плечом его светлость, окинул мистера Уайтлифа взглядом, который в прежние времена повергал в трепет его подчиненных, широким шагом подошел к сэру Гарету и громко сказал:

– Сэр, будьте так добры, позвольте мне побеседовать с вами наедине! Моя фамилия Саммеркорт! Да, сэр, Саммер-корт! Думаю, вам едва ли понравится, если я скажу, что приехал сюда из Лондона специально для того, чтобы разыскать вас! Я не знаю и не хочу знать, кто эти господа, – он бросил презрительный взгляд в сторону лорда Уидмора и капеллана, – но рассчитываю на то, что они проявят учтивость и подождут, пока я решу свое срочное дело с вами. Должен сказать, что мне не очень нравятся современные манеры поведения, хотя вряд ли стоило ожидать другого от неуклюжих болванов, которые не способны управлять парой лошадей!

– Это не мой капеллан, сэр, а вы ехали по узкой дороге со скоростью, которую иначе как черепашьей не назовешь! – вспылил Уидмор.

– Место капеллана, я вам скажу, не на козлах, а на кафедре! – рявкнул генерал. – А теперь, если вы будете настолько добры, чтобы удалиться, то мне, возможно, позволят изложить суть дела, которое привело меня сюда!

Мистер Уайтлиф, чье лицо выражало смятение и ужас, вызванные тем, что Хестер жила в этом уединенном месте со своим отвергнутым поклонником, отвернулся от нее и строго посмотрел на генерала. Он посчитал ниже своего достоинства реагировать на клевету в адрес его умения управлять лошадьми и поэтому сердито сказал:

– Смею заверить вас, сэр, что дело, которое заставляет лорда Уидмора и меня обратиться к сэру Гарету Ладлоу, достаточно важное и не терпит отлагательства. Кроме того, должен вам напомнить, что наш экипаж подъехал к этой гостинице раньше вашей кареты!

Генерал устремил на него свирепый взгляд:

– Да, конечно! Так оно и было! Я вряд ли об этом забуду, господин капеллан! Честное слово, я раньше никогда не сталкивался с подобной наглостью!

Лорд Уидмор, чьи слабые нервы еще не отошли от потрясения, которое он испытал, когда его экипаж на перекрестке дорог столкнулся с почтовой каретой, запряженной четверкой лошадей, вновь принялся доказывать генералу, что его капеллан в этом не виноват. Раздражаясь, он обычно переходил на крик, а так как голос генерала сохранил свою командирскую зычность, последовавшая перепалка оказалась такой шумной, что леди Хестер незаметно напряглась и, словно ища поддержки, положила свою руку на подлокотник кресла сэра Гарета. Почувствовав ее волнение, он накрыл ее руку своей и ободряюще обвил пальцами ее запястье.

– Не бойтесь, – тихо сказал он. – Они всего лишь шумят.

Она взглянула на него, губы ее изогнулись в улыбке.

– О нет, я не боюсь. Просто я не люблю слушать громкие злые голоса.

– Да, приятными их не назовешь, – согласился он. – Однако должен признаться, что нахожу эту встречу весьма забавной. Кендал, хотите держать пари на то, кто из моих замечательных гостей первым поговорит со мной наедине?

Наклонившись, чтобы расслышать эти слова, капитан улыбнулся и сказал:

– Не волнуйтесь, старый Саммеркорт себя в обиду не даст! Но кто этот другой господин?

– Брат леди Хестер, – ответил сэр Гарет и добавил, устремив взгляд на лорда Уидмора: – Судя по всему, он хочет расстроить мои планы.

– Простите? – переспросил капитан, не расслышав слова, произнесенные вполголоса.

– Ничего, я говорил с самим собой.

– Разве не странно, что они, позабыв обо всем, спорят из-за такого пустяка? – прошептала Хестер. Она только сейчас почувствовала, что пальцы сэра Гарета сжимают ее запястье, и попыталась высвободить руку. Его пальцы сдавили ее руку еще сильнее, она перестала сопротивляться и слегка покраснела.

Мистер Уайтлиф, от ревнивого взгляда которого этот эпизод не ускользнул, быстро шагнул вперед и гневным голосом потребовал:

– Отпустите ее светлость, сэр!

Хестер посмотрела на него с удивлением, а сэр Гарет вполне дружелюбно ответил:

– Идите к черту!

Слова капеллана, произнесенные пронзительным голосом, вернули разгоряченных спорщиков к делам более насущным, чем поцарапанная дверца экипажа. Перепалка неожиданно прекратилась, и генерал, который повернулся и сердито посмотрел на сэра Гарета, казалось, только сейчас заметил стоящую возле него даму. Хмуря брови, он спросил:

– Кто эта дама?

– Это не важно! – вмешался лорд Уидмор и устремил на сэра Гарета взгляд, выражающий одновременно запрет и мольбу.

Сэр Гарет посмотрел на него ласково и повернулся к генералу:

– Эта дама, сэр, леди Хестер Тил. Она имеет несчастье быть сестрой лорда Уидмора и не любит громкие перепалки.

Громовой голос генерала заглушил невнятные возражения его светлости.

– Чего ради я сюда приехал? – вопрошал он, потом набросился на капитана Кендала: – Ты кретин, я говорил тебе, чтобы ты не вмешивался в мои дела! Я должен был предвидеть, что ты заставишь меня гнаться за химерами!

Капитан Кендал, ничуть не смущенный этим свирепым выпадом, ответил:

– Да, сэр, в некотором смысле я сделал именно это. Но если вы изволите зайти в этот дом на несколько минут, то, думаю, убедитесь в том, что все хорошо.

У генерала вырвался вздох облегчения, и смягчившимся голосом он спросил:

– Нил, где она?

– Здесь, сэр. Я послал ее наверх вымыть лицо, – сказал капитан.

– Здесь? С этим?.. С этим… И ты говоришь мне, что все хорошо?

– Да, сэр. Вы многим обязаны сэру Гарету, и я объясню, почему.

Генерал не успел ответить, Аманда и Хильдебранд, привлеченные громкими голосами, вышли из дома и остановились, удивленные тем, что вокруг сэра Гарета собралось столько людей. Аманда смыла с лица следы слез, но выглядела необычно подавленной. Хильдебранд держал в руке стакан молока.

Увидев внучку, генерал кинулся к ней с распростертыми руками:

– Аманда! Ах, мое дитя, как ты могла так поступить?

Она бросилась к нему в объятия, крича, что раскаивается и больше никогда, никогда так не поступит. Капитан, с удовлетворением отметив, что она выполняет его строгие указания, устремил спокойный взгляд на капеллана, который, узнав Хильдебранда, поднял руку, направил свой роковой перст на удивленного молодого джентльмена и воскликнул:

– Милорд, вот тот негодник, который заманил сюда леди Хестер! Попался, несчастный мальчишка! Не пытайся оправдываться, ложь тебе не поможет!

Не зная, что ответить, Хильдебранд вопросительно посмотрел на сэра Гарета, но прежде чем тот успел заговорить, мистер Уайтлиф предупредил молодого человека, чтобы тот не пытался искать защиты у своего хозяина.

– О, Хильдебранд, вы принесли молоко для дяди Гари? – безмятежно произнесла Хестер. – Какой вы молодец, все помните! А я, по правде говоря, думала, что дала стакан Аманде. Должно быть, у меня ужасная память!

– А вы ей дали, только она уронила его, – ответил Хильдебранд. – Ваше молоко, сэр Гарет! Извините, что так долго, я о нем совершенно забыл!

– И лучше бы не вспоминал, – заметил сэр Гарет. – Сейчас не время для молока! Унесите его!

– Нет, пожалуйста, Гарет! Доктор Чантри велел вам пить много молока, и я не позволю отказаться от него только потому, что эти глупые люди вам надоедают! – сказала Хестер, взяв у Хильдебранда стакан. – И сэр Гарет не хозяин мистера Росса, – сообщила она капеллану. – Разумеется, мой зять тоже не является его хозяином, но это не важно! Я виновата в том, что он был с вами не до конца правдивым.

– Леди Хестер, я потрясен! Не знаю, как вы могли сюда приехать… – снова вступил в разговор Уайтлиф.

– Меня привез Хильдебранд на почтовой карете. Пейте молоко, Гарет!

– Я не то хотел сказать. Я знаю, что предложение сэра Гарета было неприятным для вас, и уверен, что вас выманили из Бранкастера с помощью уловки. Какими средствами или угрозами они добились того, что вы сегодня так любезны с ним, мне остается только гадать, но уверяю вас…

– Хватит! – сердито перебил его сэр Гарет.

– Это все выдумки! – вмешался Хильдебранд. – Я не заманивал ее сюда! Я привез леди Хестер сюда только потому, что дядя Гари… то есть сэр Гарет нуждался в ней! Она приехала, чтобы ухаживать за ним, и мы сказали хозяевам, что она его сестра, так что можете не смотреть на нас строгим взглядом! Не хочу быть невежливым к духовному лицу, но, по-моему, это большая наглость с вашей стороны! А что касается угроз в ее адрес, то мне хотелось бы посмотреть, кто осмелится ей угрожать! Вот и все!

– О, Хильдебранд! – со вздохом произнесла Хестер. – Вы так добры!

– Молодец! – одобрил сэр Гарет, протягивая юноше пустой стакан. – Уидмор, если вы можете выйти из состояния, напоминающего столбняк, соберитесь с мыслями и слушайте меня внимательно. Думаю, я смогу унять вашу тревогу за сестру.

Лорд Уидмор, который с момента появления Аманды находился в состоянии оцепенения, вздрогнул и забормотал:

– Как так? Честное слово, я не знаю, что думать! Это выходит за все рамки! Девушка, которую вы имели дерзость привезти в Бранкастер! И вы преследовали моего дядю потому, что хотели отвезти ее к родственникам в Аундл, не так ли? Не думайте, что я вам поверил! Я не такой болван!

– Уидмор, не говори глупостей! – воскликнула Хестер. – Как ты можешь быть таким нерассудительным! Истинная правда, что я приехала сюда ухаживать за Гаретом! У него была очень серьезная травма, и он чуть не умер. Но я приехала еще и для того, чтобы у Аманды была компаньонка, хотя в этом не было никакой необходимости, поскольку она находилась под опекой сэра Гарета. И хотя я сама не очень умная, но понимала, что такие люди, как ты, скажут обратное. И должна сказать тебе, Уидмор, что мне очень досадно быть сестрой такой заурядной личности, как ты!

Потрясенный этим беспрецедентным заявлением, лорд Уидмор не нашел что ответить. Аманда, закончив рассказывать деду о своих похождениях, воспользовалась паузой и сказала:

– Ах, лорд Уидмор, простите, пожалуйста, меня за то, что я поступила так невежливо и убежала с вашим дядей, не попрощавшись с вами, леди Уидмор и лордом Бранкастером и не поблагодарив вас за теплый прием! И вы, дядя Гари, простите меня за то, что я причинила вам столько беспокойства и неприятностей, за то, что говорила всем, что вы похитили меня, хотя Нил утверждает, что не похищали. Мне кажется, это похищение, когда заставляешь кого-то ехать с тобой насильно. Но все же я очень благодарна вам за вашу доброту и за то, что вы позволили мне взять Джозефа. И тете Хестер я тоже благодарна. В общем, я у всех прошу прощения, кроме Хильдебранда, – продолжала она тараторить без пауз, – так что, Нил, пожалуйста, не сердись на меня больше!

– Умница, – похвалил Нил свою суженую, обнял и прижал ее к себе.

– Аманда! – строго произнес генерал, когда она потерлась щекой о руку капитана Кендала. – Иди ко мне, дитя мое!

Капитан отпустил девушку, и дед велел ей бежать в гостиницу и собирать вещи. Аманда хотела было возразить, но капитан повторил приказ, после чего она вздохнула и побрела к дому.

– Итак, сэр! – сказал генерал, повернувшись к сэру Гарету. – Я рад тому, что вы повели себя с моей внучкой как благородный человек, и благодарен вам за то, что вы позаботились о ней. И хотя я не могу вас ни в чем упрекнуть, во всем этом деле не было ничего хорошего, ровным счетом ничего! Если станет известно о том, что моя внучка в течение трех недель жила под вашим покровительством, – а в том, что это произойдет, я уверен, так как слишком много людей знают об этом обстоятельстве, – то ее репутации будет нанесен такой урон, что…

– Господи, разве она не говорила вам о том, что все это время я находилась здесь? – вмешалась Хестер.

– Мэм, – сказал генерал, – в Кимболтоне вас с ними не было.

– Извините, сэр, – робко проговорил Хильдебранд, – но там ее никто, кроме меня, не видел, за исключением, разумеется, слуг, а они знали лишь то, что она подопечная дяди Гари. Я и сам так думал!

– Что думали вы, молодой человек, – строго сказал генерал, – меня ничуть не интересует! Попрошу вас больше меня не перебивать! Ладлоу, я уверен, что не придется призывать вас поступить так, как должен поступить в этой ситуации благородный человек! Вы знаете людей: невозможно было скрыть исчезновение моей внучки от соседей. Я не настолько наивен, чтобы полагать, будто они не строили всяких предположений, или что рвение, с которым вы ее преследовали, объясняется исключительно вашими альтруистическими побуждениями! Она молода, и голова ее забита всякими глупыми фантазиями, но я уверен, что такой опытный человек, как вы, сумеете очень быстро добиться ее расположения.

– Поверьте, сэр, вы мне льстите! – холодно ответил сэр Гарет.

– Ладлоу, вы хотите, чтобы я потребовал от вас сделать тот единственный шаг, с помощью которого еще можно спасти репутацию моей внучки?

– Я начинаю думать, что был не прав, когда обвинил Аманду в излишне живом воображении, – заметил сэр Гарет. – Извините меня, сэр, но то, что вы говорите, нелепо.

– Это не нелепость, а амбиции! – вставил капитан Кендал.

Лорд Уидмор, до сих пор занятый торопливыми и конструктивными размышлениями, неожиданно напомнил о себе восклицанием:

– Полная нелепость! Это просто смешно! Мисс Саммер-корт, ха! Да она же еще школьница! Смею вас заверить, что ее возраст оградит ее от каких-либо подозрений! Можете не волноваться, генерал: я разрешаю вам сказать своим знакомым, что она останавливалась у леди Уидмор в Бранкастере, если вы считаете необходимым удовлетворить любопытство этих презренных людей. Однако то положение, в котором оказалась моя несчастная сестра, – совершенно другое дело! Она уже не ребенок! Я не возлагаю на вас вину за то, что она имела глупость приехать сюда, Ладлоу, но я полагаю, что ответственность за ее столь долгое пребывание здесь лежит на вас! Я бы не поверил в то, что вы так беспечно относитесь к ее репутации, если бы не был в курсе того, что произошло между вами в Бранкастере. Мне остается только осуждать тот способ, с помощью которого вы надеялись заставить мою сестру дать вам ответ, отличный от того, который она дала вам совсем недавно, но мне не остается ничего, кроме как сказать, что у нее нет иного выбора, нежели стать вашей женой!

– Кендал! – воскликнул сэр Гарет. – Будьте так добры, вышвырните отсюда Уидмора! Я был бы вам очень благодарен, если бы он оказался в навозной куче!

– Да, прошу вас, – с чувством подтвердила леди Хестер.

– С превеликим удовольствием! – отозвался капитан и решительно шагнул вперед.

– Стойте! – выкрикнул вдруг мистер Уайтлиф столь пронзительным голосом, что все обратили на него свое внимание. – Его светлость ошибается! У леди Хестер есть другой выбор, который, смею утверждать, ей следует предпочесть в связи с поведением безответственного щеголя. Леди Хестер, предлагаю вам взять мое имя и тем самым оградить себя от грязных домыслов!

– Кендал, две навозные кучи! – распорядился сэр Гарет.

– Нет, я уверена, он исходит из лучших побуждений, – вмешалась Хестер. – Я вам очень благодарна, мистер Уайт-лиф, но мне нет необходимости менять фамилию, потому что Уидмор городит вздор и прекрасно об этом знает. И я буду очень вам признательна, если вы уведете его отсюда.

– Неужели вы останетесь здесь? – воскликнул изумленный капеллан.

Она не ответила, так как была слегка возбуждена, но это сделал за нее Хильдебранд, который с жаром сказал:

– Она может смело оставаться здесь, потому что я не брошу дядю Гари и, уверяю вас, постараюсь позаботиться о леди Хестер тоже. Впрочем, в этом не будет необходимости, потому что сэр Гарет совсем не тот, за кого вы его принимаете. Дядя Гари, позвольте мне вышвырнуть его!

– Нет, – сказал сэр Гарет. – Лучше помоги мне встать с кресла. Спасибо! Нет, меня не надо поддерживать. Итак, полагаю, что вы все уже высказались, и теперь я скажу несколько слов. Во-первых, позвольте вам разъяснить, что меня невозможно принудить к женитьбе на одной из этих особ, чью репутацию я якобы подорвал. Во-вторых, уверяю вас, я не подрывал ничьей репутации. Трудно представить, как мне это удалось здесь, в этой гостинице, а что касается ночи в Кимболтоне, то, как уже сказал Хильдебранд, вашу внучку, генерал, там считали моей подопечной. Позвольте также добавить, что я сам считал ее своей подопечной на протяжении всего нашего знакомства. Так что я не только не испытываю к ней нежных чувств, но и не вижу худшей доли, чем жениться на девушке, которая годится мне в дочери и имеет укоренившуюся привычку бросаться в объятия к военным. Если же вы полагаете, что ее доброе имя опорочено в глазах ваших соседей, то советую вам, не теряя времени, отправить ее за границу. Убежден, что капитан Кен-дал с радостью поможет вам достичь этой цели!

– Благодарю вас! – поддержал капитан. – С удовольствием помогу!

– Ничто не заставит меня… – начал было генерал, но капитан Кендал перебил его:

– Простите, сэр, позвольте сначала я скажу то, что должен сказать. До сих пор я молча мирился с тем, что вы не позволяли Аманде стать моей женой из-за ее молодости. Мы с ней привязаны друг к другу уже давно, но только теперь я осознал, что вы не хотите видеть меня своим зятем. Не буду много распространяться на эту тему, потому что номер, который она выкинула, заставил меня изменить мои планы. Теперь мне совершенно ясно, сэр, что ни вы, ни мисс Саммеркорт не контролируете ее, и если я сейчас не возьму ее в свои руки, то она окончательно погибнет! Со мной у нее такие номера не пройдут: я позабочусь о том, чтобы в Испании она не попадала в переделки. Можете также не сомневаться в том, что она будет счастлива со мной, – об этом я тоже позабочусь! Я хочу обвенчаться с ней без церковного оглашения и с вашего согласия. Если же вы будете упорствовать против нашего брака, то мне придется отложить эту церемонию до нашего приезда в Лиссабон. Вот и все, что я хотел сказать, сэр! – Он заметил Аманду среди деревьев и позвал: – Иди сюда, дорогая! Ты мне нужна!

– Знаете, генерал, я абсолютно уверена, что капитан Кен-дал тот мужчина, который ей нужен, – уверенным тоном вставила леди Хестер.

– Нил Кендал? – недовольно произнес он. – Боюсь, с ним она будет несчастлива! Я рассчитывал, что она найдет себе более достойную партию!

– Более достойную партию? – удивленно повторил сэр Гарет. – Дорогой сэр, у этого молодого человека явно на роду написано стать маршалом!

– Нил станет маршалом? – задумчиво произнес генерал, словно эта мысль была для него новой.

– Конечно! На вашем месте я с радостью уступил бы им. Если вы хотите держать вашу внучку взаперти до тех пор, пока Нил не уедет за границу, то я не удивлюсь, если очень скоро услышу о том, что она прокралась на судно, направляющееся в Испанию.

Генерал содрогнулся, представив свою Аманду в трюме корабля. Тем временем строгий возлюбленный сообщил ей по секрету, что если она будет себя хорошо вести и слушаться его, то он женится на ней, несмотря ни на что, и увезет в Испанию. После этих слов Аманда по очереди заключила в свои объятия капитана, своего деда, а затем леди Хестер и сэра Гарета.

Прошел еще час, прежде чем в гостинице «Телец» воцарилась привычная тишина. Генерал и молодые уехали первыми. И хотя он еще отнюдь не смирился с предстоящей помолвкой внучки, предложение будущего зятя поехать с новобрачными в Лиссабон показалось ему весьма привлекательным.

Лорд Уидмор не торопился уезжать, пытаясь то приказаниями, то уговорами заставить сестру немедленно вернуться домой, и капеллан, как мог, помогал ему в этом. Леди Хестер терпеливо выслушивала их, и хотя ей не хотелось огорчать брата, она твердо стояла на своем, заявляя, что ни за что не оставит больного. В конце концов, устав от увещеваний, лорд Уидмор сказал, что она взрослая и может поступать как хочет, а он, со своей стороны, умывает руки.

– В самом деле? – удивилась она. – Я так рада, потому что эти слова я хотела услышать от тебя уже давно! Пожалуйста, передай от меня сердечный привет Алмирии! А теперь извини, мне нужно нести Гарету лекарство!

Сэр Гарет, который отдыхал в саду в одиночестве после утомительных разговоров с гостями, заметив подошедшую с лекарством Хестер, сказал:

– Я так рад, что ты не бросила меня на произвол судьбы!

– Не говори глупостей! Вот, выпей! Это лекарство прописал тебе доктор Чантри, правда, запах у него ужасный.

– Спасибо. – Он взял у нее стакан и вылил содержимое на траву.

– Гарет!

– Я сыт по горло микстурами доктора Чантри! Уверяю тебя, вкус у них еще хуже, чем запах! Хестер, твой братец болван!

– Да, я знаю, – согласилась она.

– Я говорю серьезно. Я не считаю, что обязан предложить тебе взять мою фамилию, как это сделал большой любитель высокопарных фраз Уайтлиф, потому что предположение, будто я тебя скомпрометировал, кажется мне не только нелепым, но и отвратительным.

– Я согласна. Но давай не будем об этом говорить. Это было так глупо со стороны Уидмора.

– Мы больше никогда не будем говорить об этом, если ты заверишь меня, что не испытываешь никаких сомнений по этому поводу. Посмотри на меня!

Она подчинилась ему с легкой улыбкой на лице.

– Гарет, это глупо! Как ты можешь спрашивать меня об этом?

– Мне невыносима мысль, моя милая, что ты согласишься выйти за меня только по этой причине, – произнес он тихо.

– А мне невыносимо думать, что ты делаешь мне предложение по этой причине.

– Можешь быть совершенно уверена, что по другой. Я уже не первый раз прошу тебя выйти за меня, Хестер.

– Не первый, но мне кажется, сейчас у нас все по-другому, – сказала она робко.

– Совершенно по-другому. Когда я делал тебе предложение в Бранкастере, я питал к тебе большое уважение и привязанность, но я думал, что уже никогда не смогу полюбить. Я ошибался. Ты выйдешь за меня, моя последняя и бесценная любовь?

Она обхватила ладонями его лицо, заглянула в глаза, и вздох облегчения вырвался из ее груди:

– Да, Гарет, я с радостью стану твоей женой.

Репетир – механизм старинных часов, отбивающий время при нажатии кнопки.

Капеллан – священник при домашней церкви.

«Олмак» – в прошлом знаменитый лондонский зал для балов.

Бат – курорт с минеральными водами в графстве Сомерсет.

Гретна-Грин – пограничная шотландская деревня, где раньше заключались браки между специально приезжавшими из Англии молодыми парами. Бракосочетание совершалось без соблюдения установленных законом формальностей.

Хорсгардз – здание Королевской конной гвардии в Лондоне.

Фараон – карточная игра.

Казино – карточная игра.

Бушель – мера объема сыпучих тел, примерно равная 35 л.

Дик (Ричард) Турпин (1706–1739) – английский разбойник.

Хани в переводе с англ. означает мед.

Бедлам – психиатрическая больница в Лондоне.

Круглоголовые – прозвище сторонников парламента в период Гражданской войны в Англии (1642–1651).

Боу-стрит – улица в Лондоне, где располагалось здание уголовной полиции.